Эми Маккалло

Зелье для принцессы

Amy McCulloch

The Potion Diaries

Text copyright © 2015 by Tiger Tales Ltd All rights reserved.

© Погосян Е.В., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Джульет, чей волшебный талант делает возможным всё

Глава 1. Принцесса Эвелин

На кончике пальца, там, куда укололо остриё ножа, расцвела маленькая капелька крови. Она поднесла палец к сосуду и следила за тем, как капля падает, окрашивая розовую жидкость на дне в густой тёмно-синий цвет. Странно.

Ей всегда казалось, что приворотное зелье должно быть алым, а не синим.

Глава 2. Саманта

Слой грязи, покрывавшей бока стеклянной склянки, был таким толстым, что под ним невозможно было разглядеть даже намёк на этикетку. Я поспешно провела по нему рукавом, пока не вспомнила строгий мамин наказ не пачкать приличную одежду. Тогда я взяла тряпку, которую сунула сегодня утром в карман джинсов. Пришлось изрядно потрудиться, пока удалось оттереть надпись, сделанную витиеватым дедушкиным почерком. Она отлично сохранилась, только кое-где чернила корявыми пальцами расползлись по трещинам на старой бумаге.

«Бёрд дю Мерлин».

– Не может быть! – вырвалось у меня, а по спине от восторга побежали мурашки. Пришлось вернуть склянку на полку и сделать несколько вдохов, прежде чем продолжить.

– Ты что там нашла? – Моя лучшая подруга, Анита, смотрела на меня со своего насеста перед верхними полками.

Мы вдвоём балансировали на старых лестницах на колёсах, перемещавшихся вдоль тридцати шести пыльных полок на высоте трёх уровней. У нас был уговор. Анита помогает выполнить грандиозную крышесносную инвентаризацию нашей семейной лавки с вековыми залежами микстур, зелий, трав и прочих необходимых алхимику веществ. Взамен я обещала пойти с ней на концерт в честь восемнадцатилетия принцессы, который будут транслировать из королевского замка на большие экраны, хотя мне делалось тошно при одном упоминании об этом. Правда, я на всякий случай прихватила с собой книгу в рюкзаке.

Я широко улыбнулась, и Анита с трудом подкатила свою лестницу ко мне. Старые направляющие рельсы забились пылью, а колёса не желали вращаться, даже несмотря на то, что я сама их недавно смазала.

Я повернула склянку наклейкой к ней. Она тихонько присвистнула.

– Думаешь, это настоящее?

– Откуда я знаю? – сказала я. Но сердце так и выскакивало из груди. Всякий раз, копаясь на этих полках, я словно погружалась глубже и глубже в тайный забытый клад и верила, что однажды найду здесь что-то грандиозное. Может, эту вот склянку. Я читала в журнале «Природа и зелья» об одном растении, под названием «борода волшебника». Может, это его устаревшее название. Память машинально подсказала способы употребления «бороды волшебника»: «Главный ингредиент в зельях, помогающих при шоке, – держать пять минут в горячей (но не кипящей) воде, чтобы облегчить переживание трагических новостей». Пожалуй, не такая уж это и редкость, и я напрасно так разволновалась.

Однако, если это окажется настоящей бородой Мерлина – в смысле, его самого… ну, мне тут же стало ясно, как мы оплатим ремонт крыши, дыру в которой я обнаружила только вчера (весьма неприятным образом, проснувшись с мокрой головой) и временно залепила строительным скотчем.

Я обхватила пальцами крышку и с силой попыталась её повернуть. Потребовались усилия, но наконец она слетела со склянки, выпустив облако пыли прямо мне в лицо.

Кое-как я прокашлялась и разогнала руками пыль, но сердце у меня упало.

Пусто.

– Что-то ещё для списка Кирсти? – Анита похлопала меня по плечу.

– Похоже на то, – вздохнула я, вытащила из-за уха карандаш и внесла «бороду волшебника» в мой список закончившихся припасов, чтобы попросить Кирсти, нашу Ищейку, собрать её для нас. И похоже, придётся мне искать другой способ чинить эту течь.

Иногда, пребывая в романтическом настроении, я размышляла обо всех поколениях Кеми, стоявших у этих полок, и множестве великих алхимиков, выросших в их тени.

Но реальность не давала отвлекаться надолго: лавка простаивала, наши сбережения таяли, и мы понятия не имели, как это изменить.

А ведь так было не всегда. Лавка зелий Кеми была одной из самых процветающих аптек в Кингстауне. Но в наши дни аптекари никому не нужны. Их вытеснили фармацевтические корпорации, за полцены торгующие синтетическими версиями традиционных зелий. И теперь мы превратились в остатки старины. Реликты.

Папа Аниты тоже владел лавкой зелий, специализировавшейся на традиционных индийских техниках. Когда его ученик ушёл получать диплом инженера, мистер Пател решил не нанимать никого на его место – хотя Анита сама предложила оставить учёбу в университете и помочь отцу. Он собирался поработать ещё пару лет, а потом вообще закрыть лавку. Ещё одна аптека уйдёт в прошлое, пока лавка зелий Кеми продолжает цепляться за жизнь.

Вообще-то мистеру Пателу повезло. Он сам решил закрыться, то есть в какой-то мере контролировал ситуацию. У меня же на душе скребли кошки при одной только мысли о том, что мы будем делать.

Анита скользнула вдоль полок обратно к тому месту, где работала. Я тоже попыталась найти в себе хоть каплю энтузиазма, но он исчез без следа, как пыль из этой склянки.

– Господи, Сэм, ты только глянь на это!

– На что? – Я потащилась к ней. Что там она могла найти? Дыхание сфинкса? Или даже драконий зуб?

Она ткнула мне в нос телефоном. На экране было фото принцессы Эвелин, позировавшей в одном из бальных залов дворца.

– Принцесса надела на восемнадцатилетие то самое платье из Прайм-стора, которое я собираюсь купить на летний бал! Чёрт, теперь же его будут продавать на всех углах!

– В голове не укладывается, что ты собралась идти на летний бал.

– Представь себе, не все готовы променять мальчишек на зелья, как некоторые мои знакомые!

– Очень смешно. Я надеюсь, ты хоть не на свидание собралась?

– Я перебираю кавалеров, как сама принцесса Эвелин, и пока только жду свою пару. – Анита откинула за плечо длинные, блестящие чёрные волосы, а потом высунула язык.

Я швырнула в неё тряпку, и она захихикала.

– Ну, на кого будешь спорить? С кем она встретится сегодня? – спросила Анита.

– О чём это ты?

Анита закатила глаза.

– Да ладно, если тебе всё ещё нужна моя помощь, давай хотя бы немного позабавимся. Я делаю первую ставку: думаю, это будет Дэмиан.

– Ни за что. Королевская семейка в жизни не позволит принцессе выйти за поп-звезду. Это будет принц Стефан из Джергона. Очень дипломатично.

– Какое занудство! Ага, я знаю! Зейн Астер.

– Ты думаешь?

– Почему бы и нет? Арджун говорит, что в универе все только и болтают о том, какие они с принцессой друзья. – Арджун был братом Аниты, на два года старше нас. Они с Зейном учились вместе в нашей школе. – Ты давно не видела Зейна? – Анита лукаво подняла брови.

– Ты совсем глупая? Зейн Астер вообще меня не знает.

– Как скажешь.

Глава 3. Принцесса Эвелин

Сердце тревожно забилось, когда Ренел, старший королевский советник, объявил о прибытии Зейна. На шее у неё висел серебряный медальон в виде сердечка, который она нервно сжимала от волнения. Но стоило принцессе увидеть гостя, натянутые в напряжении нервы мгновенно расслабились. Она даже хихикнула при виде того, как Зейн с хозяйским видом шёл по залу, не обращая внимания на бормотание советника.

– Эви! – Он приблизился и заключил её в объятия. Мускусный аромат его модного одеколона перебивали запахи химикатов из лаборатории.

– Ты оделся как раз по случаю, – прошептала она, слегка погладив прямые плечи его смокинга.

– Ну, – рассмеялся он, – я же не могу разочаровать дам на самом грандиозном приёме года! – Он шутливо изобразил несколько танцевальных па и сделал вид, что поправляет воротник.

– Похоже, ты и помыться не забыл. – Она очень надеялась, что её голос звучит равнодушно, хотя его слова ранили, словно кинжалы.

– Ренел, выйди на минутку, – велела она и подождала, пока длинноносый советник покинет зал.

– Ты сногсшибательна! – воскликнул Зейн и отступил на шаг, чтобы полюбоваться принцессой, не выпуская её руки из своей.

Она действительно выглядела великолепно. Длинные светлые локоны, в которых усилиями стилиста загадочно мерцали золотистые пряди, удерживала вместе свободная лента. Платье до пола, расшитое барвинками, подчеркивало изящную фигуру. Целая армия дизайнеров боролась за право участвовать в создании наряда на приём в честь восемнадцатого дня рождения. Она нарочно выбрала местного дизайнера, у которого был магазин в городе, – решение, тут же названное «отважным» и «неординарным» в массмедиа. А ей просто понравилось это платье.

Медальон был единственным аксессуаром, выбивавшимся из общей картины. Но и у него было своё назначение. И сейчас наступило его время.

– Выпьешь? – предложила она, направляясь к небольшому столику у окна и чертыхаясь про себя от того, что голос предательски дрогнул.

– Конечно! – воскликнул Зейн.

Она улыбнулась и повернулась к нему спиной, чтобы налить пунш из тонкого хрустального графина в самые изысканные бокалы во всей Нове, с ножками из полированной бронзы. Одним быстрым движением она открыла медальон. Тёмно-синий порошок высыпался на дно бокала, без следа растворившись в красном напитке.

Она внимательно рассмотрела бокалы и едва слышно перевела дух – оба выглядели одинаково. Помедлила ещё миг, но не услышала ни одного вопроса. Всё шло по плану.

– За влюблённых? – предложила она.

Он решительно взял у неё бокал и звонко чокнулся.

– За тебя, принцесса!

– За нас, – прошептала она, не отрывая взгляда от Зейна. А затем зажмурилась, запрокинула голову и осушила бокал в один глоток. Пунш был сладким, как мёд. По всему телу растеклось тепло, пока кровь не вскипела в жилах, а сердце чуть не взорвалось от счастья.

Её ресницы с трепетом распахнулись.

И глядя в холодные голубые глаза, отражавшиеся в серебристом дне бокала, она почувствовала, как ею овладевает безумная, глубочайшая и неотвратимая любовь.

Глава 4. Саманта

Колокольчик над входной дверью в лавку жалобно звякнул, а потом соскочил с петель и грохнулся об пол. Я вздохнула и открыла в тетради нужную страницу: «Починить». Под протекающей крышей появилась новая строка: «Колокольчик над входом».

Извернувшись на лестнице, я заметила, как мелькнул подол маминой юбки: она вышла из задней комнаты, чтобы встретить клиента. Мне загораживала обзор одна из толстых балок, крест-накрест подпиравших тяжелые полки.

Снизу, из лавки, доносились обрывки разговора и перезвон множества банок.

– Мойра, милая, ничего страшного… заплатишь на той неделе.

Я не успела подавить горестный стон и в спешке полезла вниз. Но даже так мне не удалось добраться до пола, прежде чем дверь захлопнулась за жирной спиной Мойры.

– Мама, ну честное слово! – Я направилась туда, где заранее выложила приготовленные по рецепту микстуры. Так и есть: свёртка Мойры не было. Я ткнула кнопку, чтобы открыть кассу со всем её содержимым: жалкая кучка мелочи, остававшаяся каждый раз к концу дня, и такая замусоленная пятёрка, что вряд ли кто-то примет её за законную купюру.

– Мойре семьдесят три. Ты же знаешь, какая она забывчивая.

– Такая забывчивая, что не забывает каждый раз оставить дома свой кошелёк, – пробурчала я. С мамой было бесполезно спорить о таких вещах. Она во всех видит только хорошее. Беда была в том, что в свои семьдесят три Мойра оказалась едва ли не самой юной нашей клиенткой. Действительно, до сих пор нашими услугами предпочитали пользоваться старики, не доверявшие синтетическим препаратам промышленной фармакопеи и предпочитавшие натуральные продукты. А судя по тому, как деловито Мойра проверяла сумму на чеке, едва успев завернуть за угол, она отлично помнила о том, что собиралась делать, приходя в лавку зелий Кеми.

От этих мыслей я снова разозлилась.

– Мы вообще-то здесь вроде как бизнесом занимаемся.

– Сэм! Сколько раз просить тебя не разговаривать с мамой в таком тоне? – Папа вышел из коридора, ведущего в дедушкину лабораторию, и, прежде чем он успел захлопнуть дверь, оттуда вырвалось изрядное облако дыма. Дедушка торопился составить микстуры, заказанные на эту неделю нашими клиентами (честно говоря, весьма малочисленными). Меня кольнуло чувство вины – это я должна была помогать ему, как полагается ученице.

Папа обнял маму за талию и поцеловал в щёку. Я улыбнулась, не в силах долго злиться на Мойру. Это было здорово – видеть родителей такими довольными: мама с любимой яркой помадой, в длинной юбке и блузке с цветочной расцветкой, и папа смотрит на неё с таким восторгом, словно она всё ещё была девчонкой из высшей лиги. Строго говоря, она правда была из высшей лиги. Она была Талантом, то есть принадлежала к сообществу тех, кто был способен направлять волшебство через свой талисман. Правда, её способности не превышали среднего, а талисман – волшебная палочка – пылился на туалетном столике в спальне. Но она всё равно оставалась Талантом, поэтому могла выйти замуж за другого Таланта и нарожать кучу талантливых деток. Но вместо этого она влюбилась в моего папу, который был простецом – человеком без способностей к колдовству. В точности как я.

Тем не менее только такие простецы, как мы, могли стать великими алхимиками. Наша невосприимчивость к волшебству означала, что мы можем работать с волшебными ингредиентами, не рискуя отравиться или заразиться. Но этого было недостаточно. Семейство Кеми всегда отличало несравненное мастерство во владении искусством алхимии: интуитивно знать, какой состав должен быть у нужного зелья, находить неожиданные способы для использования известных ингредиентов, понимать тонкости и законы их взаимодействия.

Однако на моём папе алхимический дар решил пропустить поколение, и ему так и не суждено было стать учеником своего отца. Но даже если он временами и испытывал разочарование из-за своей неспособности освоить все тонкости зельеварения, то отважно старался это скрывать. И пошёл работать водителем городского автобуса. Простецы всегда преуспевали в профессиях, связанных с техникой – например, пилоты и компьютерщики в большинстве своем не имели к волшебству никакого отношения. Мама тоже работала в лавке, но одновременно преподавала музыку в школе у Молли, что служило дополнительным источником дохода. Несмотря на то что оба отдавали себе отчёт в бедственном положении нашего бизнеса, у них даже мысли не возникало, что я могу стать кем-то другим, кроме как ученицей дедушки.

Раз уж ты наделён фамильным даром Кеми, ты должен его использовать.

Если мне удавалось разговорить деда (чаще всего после очередной уборки у него в мастерской), он рассказывал о том, как в давние времена наши предки занимали пост официальных поставщиков королевского двора. Теперь эта честь принадлежала корпорации «ЗороАстер», крупнейшему производителю синтетических зелий во всей Нове. Они перехватили её у нас, когда основателю ЗА, самому Зоро Астеру, удалось выиграть последнюю Дикую Охоту, проводившуюся в истории Новы. Дикой Охотой называлось жестокое состязание алхимиков, учреждённое первым новианским королём Одином с целью найти наилучшее лечение на случай, если жизнь члена королевской семьи окажется под угрозой. По легенде, король Один владел охотничьим рогом доисторического существа, самого наделённого волшебным Талантом. И этот рог обладал собственной волшебной силой: он призывал алхимиков на состязание и определял победителя, становясь золотым, если его наполняли правильно составленным зельем.

Наградой победителю становился горшок золотых крон и, что ещё важнее, изрядная порция королевских волшебных сил. Для алхимиков, практически лишённых колдовских способностей, это было очень важно. Но это вовсе не значило, что состязание не пытались выиграть также и Таланты.

Зоро стал первым Талантом, победившим в состязании. Он вложил полученные деньги в устройство первой лаборатории, производившей синтетические зелья для клиентов всех возрастов, с любыми болезнями и запросами – и навсегда изменил наш мир. Одним коварным ударом он не только лишил Кеми королевского благоволения, но и обрёк на гибель старинное и почтенное искусство зельеварения, в котором мы были непревзойдёнными экспертами.

В наши дни Дикая Охота осталась лишь в прошлом. Королевская семья и без того была так надёжно защищена благодаря лучшим докторам и великолепно выученным телохранителям – тайной полиции Новы, – что ни о каких смертельных угрозах не могло быть и речи. Конечно, королевским особам приходилось появляться на публике по случаю таких событий, как, например, открытие новой больницы, и тогда предпринимались все охранные меры. Как только стало ясно, что у их величеств будет всего один ребёнок, то есть принцесса Эвелин является единственной наследницей трона Новы, было сделано всё возможное для её безопасности.

Анита похлопала меня по руке – я и не заметила, что она вышла из кладовой следом за мною.

– Нам пора, а то опоздаем.

– Ох, деточки, конечно. Ни за что не пропустите открытие! – Мама всегда искренне восторгалась королевской семьёй – недаром у нас целая полка под прилавком была завалена глянцевыми журналами. Там мама прятала их от дедушки, который методично сжигал их в печке, если где-то натыкался на них. – А потом расскажете мне всё в подробностях, когда вернётесь!

– Ты же знаешь, я плохо запоминаю кто-да-в-чём-был, кто-да-с-кем-приехал и всё такое прочее.

– Тогда просто сфотографируй! – заявила она с безмятежной улыбкой. – Молли тоже захочет посмотреть.

– У Молли обзор наверняка будет лучше моего, – буркнула я. Молли – моя сестра, которая уже считалась единственной надеждой нашей семьи, хотя ей только исполнилось двенадцать. Она была Талантом – унаследовала его вопреки опасениям маминой родни. Когда её Талант впервые проявил себя, я поинтересовалась, что она при этом почувствовала. И она ответила своим миленьким голоском восьмилетней куколки, что это как будто плыть по волнам волшебства. А сейчас, когда ей исполнилось двенадцать, она вот-вот обретёт способность направлять волшебство через свой особенный предмет – видимо, это будет как повернуть кран.

Вот почему родители в последнее время витали в облаках. Все испытания показали, что у Молли Талант самой высокой пробы и она будет чрезвычайно сильной волшебницей. Перед нею откроется блестящее будущее, не зависящее от прозябающей лавки зелий. Но чтобы это будущее стало реальным, ей необходимо получить образование в закрытой школе Талантов, а это стоило немалых денег. Таких, которых у нас не было и не будет, пока мама даром раздаёт наши зелья направо и налево. Каждый медяк откладывался на обучение Молли, ведь ей необходимо было предоставить все возможности. Я могла бы завидовать ей, но не делала этого. Молли действительно казалась гораздо лучшим вложением, чем я.

И сейчас она уже была в замке, окружённая своими друзьями-Талантами.

– Анита, ты ведь позаботишься, чтобы Сэм сегодня не скучала? – Мама подбоченилась и с сомнением покачала головой, окинув меня взглядом.

– Постараюсь, миссис Кеми.

Не дожидаясь, пока мама опять начнёт свои наставления, я шагнула через порог. Старая, давно выцветшая деревянная вывеска над лавкой заскрипела на ветру, и я машинально отступила в сторону, нисколько не сомневаясь, что однажды она рухнет кому-то на голову и ждать этого осталось недолго.

Анита подхватила меня под руку, и мы поспешили по Кеми-стрит из квартала алхимиков. Кингстаун был выстроен на склонах давно потухшего вулкана, так что массивный замок расположился на самой вершине. Самые большие и красивые городские особняки спускались сверху, от замка, вдоль широкой Королевской улицы. Остальной город вольно раскинулся у подножия: море современных зданий вокруг островка старой застройки.

По Королевской улице уже двигались толпы народа, собиравшегося на празднество в замке. Магазины, обычно полные покупателей в эти часы, сегодня закрылись намного раньше, хотя на больших экранах всё так же мелькала знакомая реклама любых товаров: от новомодных платьев до популярных лекарств.

– Саманта Кеми! – окликнул низкий и смутно знакомый голос.

Я так резко развернулась, что на меня налетела шедшая позади пара. Вина явно не их, так что я пробормотала извинения. Пока они огибали меня и плелись дальше по улице, я обратила внимание, как переливается цвет платья женщины: от бледно-розового до карминно-красного и обратно. Явно наведены чары. Даже завидно стало. Мне-то зачарованный прикид явно не светит. Я переглянулась с Анитой, и мы одновременно закатили глаза.

– Таланты, – буркнула она.

– Ты не слышала, как кто-то меня позвал? – спросила я у Аниты.

Она покачала головой, и, поскольку я больше не слышала странный голос, мы двинулись дальше.

Мы прошли мимо автобусной остановки, где на очередном видеоэкране кружилась принцесса Эвелин в сверкающем синем платье. «СЕГОДНЯ ПРИНЦЕССЕ ЭВЕЛИН ИСПОЛНЯЕТСЯ ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ! Прямой эфир на канале АТС с 19:00!» Все, кто не потащится вместе с нами в замок, наверняка приклеятся к экранам, в том числе и моя мама.

Толпа становилась всё плотнее, хотя до начала представления оставалось ещё больше часа, и нас заставил остановиться разъезд полицейской кавалерии.

– Надо было выйти раньше, – посетовала Анита, пытаясь разглядеть что-то за морем голов. – Я слышала, что весь наш класс получил приглашения на приём во Дворце.

– То есть в замке.

– Нет, именно что во Дворце. Где-то там, – и она неопределённо махнула рукой. Замок являлся официальной резиденцией королевской семьи. Но на самом деле они жили в Великом Дворце – грандиозном сооружении, по слухам, так хитро скрытом где-то в небесах над Кингстауном, что его нельзя было разглядеть даже в самый безоблачный день.

– Ну, значит, только Таланты из нашего класса.

– Ладно, не хочешь – не верь.

Тут раздался страшный шум, как будто загудели тысячи труб. Мне пришлось задержаться на месте и зажать уши руками. Это что, начало концерта?

– Ты в порядке? – испугалась Анита. Она так схватила меня за руку, как будто решила, что я сейчас убегу домой и нарушу наше соглашение.

– Ты что, не слышала? – У меня всё ещё звенело в ушах.

– Что?

– Саманта Кеми, – снова окликнул низкий голос.

– Чего? Кто это меня зовёт? – Я повернулась, как будто меня кто-то схватил за хвост и с силой дёрнул.

– Сэм, – озабоченно нахмурилась Анита, – я ничего не слышала.

И тут краем глаза я увидела, как изменилась реклама на автобусной остановке. Там больше не показывали принцессу Эвелин. На её месте оказался король Новы.

И он смотрел прямо на меня.

Глава 5. Саманта

Король говорил:

– Саманту Кеми, как официально зарегистрированную ученицу алхимика Остейнса Кеми, срочно Вызывают в Великий Дворец.

Я ошалело хлопала глазами: происходило нечто необъяснимое. Король Новы – человек, которого я видела исключительно на экране телевизора или в газетах, а однажды где-то высоко на балконе в замке – Вызывал лично меня во Дворец.

Мог ли он вообще Вызывать меня? Это наверняка чей-то розыгрыш, потому что не могут при дворе знать какую-то ничтожную ученицу алхимика… если только я чего-то не натворила? Но тогда бы за мной явилась полиция, а не король. Как и везде, для этих целей у нас имеется правительство, политики и судьи. Королевское семейство является номинальными правителями, а не исполнителями приговоров.

Они не могут использовать своё волшебство, чтобы задержать кого-то на улице и Вызвать в королевский Дворец.

Этого не может быть. Это розыгрыш.

– Анита, ты это видишь? – спросила я.

– Сэм, мне надо бежать.

Я с трудом отвела взгляд от лица короля. Анита, широко распахнув глаза, уставилась в телефон. Она выглядела испуганной. И если она и видела, как грозно сужаются глаза короля, пока я заставляю его ждать, по ней сказать это было нельзя. Похоже, сообщение было направлено лично мне.

– Кажется, моего папу Вызвали, и мама хочет, чтобы я сейчас же вернулась домой, – сказала подруга и показала мне экран с сообщением.

– Тогда беги, – сказала я, но невольно прикусила губу и сглотнула.

– Что случилось? – прошептала она. Наверное, нам обеим придётся это скоро узнать. Она торопливо обняла меня и тут же скрылась в толпе, направляясь домой.

Когда я снова посмотрела на видеоэкран, короля уже не было – и на миг я подумала, уж не приснилось ли мне всё. Теперь ко мне обратился другой человек – мужчина со странной раздвоенной бородой.

– Саманта Кеми, я Ренел Ландри, главный королевский советник. Прошу вас подтвердить получение Вызова. Вы готовы немедленно явиться в Великий Дворец?

Как будто у меня был выбор. Что могло понадобиться от меня королевскому семейству?

– Д-да, – промямлила я.

Я не могла поверить, что никому и в голову не пришло задержаться и посмотреть на этот невообразимый спектакль, но люди спешили мимо автобусной остановки, как будто её вообще не существовало в природе. Вот она, королевская власть. А советник сместился в угол экрана и стал делать приглашающие движения руками:

– Вам ведь уже приходилось Перемещаться?

Перемещаться? Мои нервы в итоге не выдержали, и я истерично расхохоталась прямо в лицо этому типу. С большим трудом мне удалось снова взять себя в руки и ответить:

– Нет, сэр. – Тут мой взгляд снова сфокусировался, так что я смогла рассмотреть прозрачную комнату у него за спиной, половину массивного золотого канделябра, тяжёлые портьеры на стенах, и внезапно я испытала такой прилив любопытства, что оно превратилось в отвагу. – Но я видела, как это делают другие, и наверняка справлюсь.

Судя по тому, как он на меня уставился, его это не убедило.

– Ваша самоуверенность неуместна. Перемещение до Великого Дворца долгое…

Честно говоря, меня и правда пугало это Перемещение. Я знала основные правила: не расслабляться, не разевать рта и не прерывать зрительный контакт. Годился любой экран или зеркало, хотя в домах у самых важных Талантов имелись для этого специальные экраны Вызова. А для совсем больших расстояний – или заморских путешествий – пользовались городским вокзалом.

Но Переместиться самой с автобусной остановки посреди улицы – это было совсем другое дело.

И тут я услышала, как грозно приказал король:

– Доставь её. Не тяни время!

Физиономия Ренела недовольно скривилась, и он снова обернулся ко мне, полный решимости. Похоже, они не сомневались в том, что делают. А я терпеть не могу, когда Таланты задирают нос перед такими, как мы.

– Итак, мисс Кеми. Вы сказали, что можете это сделать, а нам необходимо немедленно доставить вас во Дворец, – он протянул ко мне руки, и барьер между нами исчез. Его пальцы прошли сквозь стеклянный экран, по которому пошла рябь, как от брошенного в воду камня.

– Иду! – выпалила я, стараясь не показывать, насколько мне страшно. Я протянула руки ему навстречу, схватилась за них, стараясь не отрывать от него взгляд, и позволила втащить себя в экран.

Тротуар выскользнул у меня из-под ног и удалился вместе со всеми людьми на улице, хотя мне казалось, что я никуда не двигаюсь. Его Талант оказался очень силён: советник с лёгкостью протащил меня по всем потокам волшебства до самого Дворца. Меня толкало всё выше и выше, и я едва успевала заметить краем глаза, как мелькают крыши самых высоких зданий. Это было очень странное ощущение – не полёт, поскольку не было ни ветра, ни какого-то движения воздуха: только глаза Ренела, приковавшие мой взгляд намертво, и сила его рук.

Всё закончилось слишком быстро. Когда мы оказались в самой высокой точке города вблизи от замка, меня вдруг резко дёрнуло прямо вверх, в темнеющее небо. Сердце ёкнуло в груди, и, хотя я понимала, что Переместилась не так уж далеко, мне почему-то захотелось посмотреть вниз, на город. Это было безумием и грозило мне гибелью, но искушение оказалось слишком сильным. Я глянула вниз.

Ренел скривился ещё сильнее, он уже обливался потом.

– Не прерывайте зрительный контакт! – заорал он, но было поздно.

Я стала падать. Волшебство, удерживавшее меня на весу, развеялось. Первое, что я почувствовала, был холод. Кровь драконья, да я просто заледенела! Но тут у меня скрутило живот, и я закричала под рёв ветра у меня в ушах.

Прямо в воздухе возникли руки: четыре руки поймали меня за плечи. Ветер и холод пропали так же внезапно, как если бы захлопнулась дверь, и с последним натужным кряхтеньем меня выдернули из экрана прямо на мраморный пол.

Я грохнулась так сильно, что наверняка заработала себе здоровенный синяк.

«Бальзам из арники – снимает синяки меньше чем за сутки».

Ренел ждал, пока я сама встану на ноги. Я почувствовала, как от стыда покраснели шея и щёки. Как будто унижения перед королём и его советником было мало – оказалось, что в комнате полно людей. Правда, я немного приободрилась, заметив в углу мистера Патела. Он был здесь единственным, кто хоть немного сочувствовал мне. Я поспешила отойти подальше от злополучного экрана и смешаться с толпой.

Король ходил взад-вперёд, и от этого мне становилось страшно. Меня подавляла его массивная фигура в военном мундире, таком безупречном, с ярко блестевшими пуговицами: его хоть сейчас можно было показывать по телевизору. Я почувствовала себя совсем плохо, стоя перед ним в изжёванных джинсах и футболке с изображением какой-то группы, в которой планировала идти на концерт. Я скрестила руки на груди, больше всего желая залезть под роскошный восточный ковёр, чтобы укрыться от всех. Или хотя бы надеть что-то поприличнее.

– Начнём? – король замедлил шаги и посмотрел на Ренела.

– Мы ждём ещё одного участника.

– Мы больше не можем ждать. Начнём. – Он нетерпеливо махнул рукой в перчатке.

Ренел перевёл дух и сообщил:

– Принцесса Эвелин отравлена.

По комнате пробежала волна ошеломлённого шёпота, а у меня бессильно повисли руки. Вот уж чего я не ожидала услышать. Королевская семья недосягаема. Дворец был самым безопасным местом в Нове. Кто сумел пробиться через все волшебные барьеры, установленные одним из самых Талантливых семейств?

– Она поправится? – спросил кто-то.

– Мы не знаем. Но мы знаем… – Ренел заколебался, но всё же прошёл в середину комнаты, к высокому постаменту, накрытому алым бархатом. Он сдёрнул бархатное покрывало, открыв сильно изогнутый рог длиной примерно с мою руку, чёрный, как полированный эбонит. На концах блестели золотые накладки, а сам рог украшали искусно вырезанные сцены охоты. Он словно парил в центре комнаты, заключённый в столб золотого света. От такой красоты захватывало дух. И это означало лишь одно.

– Рог Одина проснулся. Жизнь принцессы под угрозой, и Рог призвал вас сюда, чтобы вы участвовали в Дикой Охоте за исцелением.

Меня словно прошило ударом тока. Это что, происходит на самом деле? Но я не хотела сомневаться. Ведь Дикая Охота – это шанс стать звездой алхимии. Я невольно приосанилась.

– Только через мой труп! – рявкнул откуда-то сзади знакомый голос. В комнату вошёл мой дедушка в сопровождении двух гвардейцев. Плоская шляпа сбилась набекрень, и вообще вид у него был такой, как будто его вытащили из дома, не дав толком одеться. Наверняка его пришлось тащить силой от самой лавки – дед никогда не позволил бы себя Переместить. Растолкав гвардейцев, он подошёл ко мне и при всех схватил за руку, чтобы вывести вон.

– Остейнс, стой, – приказал король. По комнате прокатился дружный вздох, и все снова замерли. Дедушка вздрогнул, но всё же остановился и обернулся к королю.

– Кеми не опускаются до королевских гонок, – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Нам нечего здесь делать, поскольку мы не участвуем, – в его голосе я услышала ярость и гнев, но ещё и страх, от которого по спине поползли мурашки.

– Пусть уходит, – произнёс мужской голос. У меня волосы встали дыбом при виде выступившего вперёд Зола. Генеральный директор корпорации ЗА: это был не только самый богатый и влиятельный человек в королевстве Нова, но и особа, приближённая к венценосному семейству. Мне снова захотелось залезть под ковёр. – Ваше величество, при всём почтении, почему вы сразу не обратились к нам? Мы располагаем лучшими средствами в данной области. Мы вылечим что угодно. Создадим любое зелье. У меня сотни дипломированных сотрудников, и любому из них в подмётки не годятся те, кто собрался в этой комнате. Что за причуда с Дикой Охотой? Зачем она нужна?

– Уверен, что ты готов отправить вместо себя одного из этих твоих специалистов, лишь бы не участвовать в ней самому! – фыркнул мой дед.

– Заткнись, старик! – загрохотал Зол.

– Ты предлагаешь мне забыть о зове Рога Одина и подвергнуть опасности жизнь дочери? – вопросил король.

– Нет, конечно нет, Ваше величество. – Зол торопливо согнулся в поклоне.

Король устало уселся на трон.

– Не сомневайся, мы бы не затеяли этого, если бы могли. Но многие века Дикая Охота хранила жизни моей семьи. И если Рог призывает, нам остаётся лишь повиноваться зову.

Глава 6. Саманта

– Мы можем её увидеть? – Слова слетели у меня с языка, прежде чем я вспомнила, кто здесь собрался. Но все с таким видом обернулись к королю и Ренелу, словно ждали ответа именно на этот вопрос.

Ренел сжал губы в тонкую линию, но прошёл к затемнённому окну в дальней стене и коснулся его своим жезлом, сделав стекло прозрачным.

– На данный момент принцесса находится в этой палате под наблюдением дворцовых медиков.

Мы подались вперёд, чтобы увидеть, что могло приключиться с одной из самых богатых и влиятельных личностей в мире. Дедушка сердито ругнулся, хотя я видела, что его это тоже интересовало. Вот только смотреть особо было не на что. Фактически, если бы Ренел не сказал об отравлении, я бы вообще ничего не заподозрила.

Принцесса Эвелин спокойно сидела в кресле, сложив руки на коленях. Комната была обставлена на удивление скудно: простой стол с креслом, которое занимала принцесса, и зеркало на противоположной стене.

Она оказалась в точности такой красивой, как в рекламе. Вообще-то, даже красивее. Она была одета в платье кислотного цвета, который так любит Анита: всё ярко-синее, в стразах и блёстках, и в то же время казавшееся легче воздуха. Оно так обволакивало её фигуру, будто девушка плыла в воде. Наверное, это тоже чары, но даже если и так, смотрелись они совершенно естественно.

И когда она сидела в окружении серых каменных стен, то казалась ужасно хрупкой, как экзотическая птица в клетке. Принцесса подняла глаза, но не смотрела на нас. Наверное, стекло было полупрозрачным, раз она не замечала разглядывавших её людей.

– Не понимаю, вы же сказали, что её отравили! – не выдержал кто-то.

– Это так, – кивнул Ренел.

– Тогда пусть первым участником Охоты будет корпорация «ЗороАстер», – заявил Зол из дальнего угла. Он не присоединился к остальным присутствовавшим, толпившимся у окна.

Затрещали электрические разряды, и комнату заполнил пронзительный голос. В центре возникла изящная фигура в длинном пурпурном платье. Королева-мать.

– С какой стати нам доверять тебе, если есть вероятность, что это твой сын подмешал ей яд! – грозно воскликнула она.

Второе потрясение за вечер – и я всерьёз испугалась, что, если так пойдёт и дальше, кое-кто из самых пожилых гостей в комнате поплатится здоровьем. Чтобы сын Зола… Зейн? Да ведь он тоже здесь, держится за спиной папочки, бледный от испуга. Он был одет в смокинг, но выглядел каким-то растрёпанным: галстук был распущен и просто висел на шее, ворот рубашки оказался расстёгнут. Наверное, он направлялся на приём в честь принцессы, когда его… я даже додумывать дальше не хотела. Я плохо знала Зейна, но то, что мне было известно, не подтверждало, что он мог отравить принцессу. Лучший ученик в школе и студент в универе, самый популярный парень, капитан команды Талантов по регби, преданный сын и к тому же наследник корпорации «ЗороАстер», не говоря о том, какой он невероятно крутой. Вряд ли такому, как он, необходимо прибегать к яду, чтобы решить свои проблемы.

Я подавила первое желание смыться отсюда и заставила себя расслабиться: вряд ли Зейн меня вообще узнает.

Анита со мной бы не согласилась. Зейн взял в привычку появляться там, где были мы: в кофейне, где мы с Анитой наслаждались фраппучино с невероятным количеством сахара, на репетициях Молли в классе фортепиано, и совсем недавно он заявился к нам в школу, чтобы судить ежегодные соревнования по зельеварению. Я старалась списать всё на случайные совпадения, но Анита твердила, что это из-за меня. И я старательно с нею спорила, хотя однажды в кофейне он поймал мой взгляд, и мы долго смотрели друг на друга. Он первым отвёл глаза, его друг это заметил и стал смеяться, тыча в меня пальцем. Вот только это он первый посмотрел на меня. Я была совершенно уверена.

Впрочем, это неважно. Меня тревожило только зельеварение. Это соревнование было единственной возможностью проявить себя где-то за стенами дедушкиной мастерской. Конечно, знания, полученные в школе, не могли сравниться с теми, что открывались мне как дедушкиной ученице, и я понимала, что условия получаются не совсем честные. Но с другой стороны, всем остальным одноклассницам искусство алхимии было настолько безразлично, что это не имело значения. До тех пор, пока он не явился в качестве судьи.

Я вложила в проект все силы, но так происходит каждый год. На этот раз я решила поэкспериментировать с маслом розмарина и «Дыханием сфинкса», чтобы создать новую формулу для обострения умственных способностей. Возникшая проблема заключалась в том, что зелье работало гораздо лучше, чем планировалось. Достаточно было самой мизерной дозы, чтобы провести без сна целую ночь, подхваченной бешеным полётом мыслей: я глотала один учебник за другим, как воду в засуху. Я всё ждала, когда же за взлётом последует падение, но его не последовало.

Наверное, так чувствуют себя гении. Я знала, что если приму ещё порцию, то смогу провести за учением многие часы без перерыва. Может, сдам все экзамены с высшей оценкой. Это была алхимия самой высшей пробы, далеко превосходящая обычный школьный уровень. Но я также понимала, что это грозит помешательством. Не так давно газеты пестрели репортажами о двух подростках, попытавшихся сдать выпускные экзамены под синтетическими зельями, разработанными для лечения синдрома гиперактивности.

Увы, накануне важного дня я обнаружила, что зелье украли. В склянке оставалась лишь половина раствора. Как только я это заметила, тут же швырнула остатки в раковину: склянка брызнула миллионом осколков, а зелье вытекло в слив.

Вот так вместо него я представила на суд простенькую микстуру от болей в горле. Без претензий. После презентации я вышла к жюри, готовая к тому, что слава достанется кому-то другому. Однако Зейн направился прямо ко мне, даже не потрудившись посмотреть на другие работы: восторженно сверкая голубыми глазами, он держал в руке старомодную бутоньерку. Он стоял так близко, что я могла бы пересчитать все локоны, падавшие ему на лоб. Но потом Зейн увидел, что я выставила на конкурс, и я увидела смятение на его лице. Смятение… и следом – разочарование.

– Я ожидал лучшего, Сэм, – сказал он, а я так опешила от того, что он вообще знает моё имя, что даже забыла разозлиться на снисходительный тон. Он вручил приз девочке рядом со мной. Она составила какую-то пасту, которая шипела и вспыхивала, как вулкан. Детские забавы.

Всё это я в подробностях описала Аните. Арджун подслушал наше шушуканье и выдал, закатив глаза:

– Спорим, он искал зелье, чтобы стырить его для своей лабы в ЗА!

Возможно, Арджун был прав, но что-то промелькнувшее во взгляде Зейна вызывало у меня стыд за пятно на репутации Кеми. Как будто он и правда ожидал чего-то великого, а я облажалась.

И сейчас при виде Зейна я сразу вспомнила тот день. У него были всё такие же небесно-синие глаза и тёмные волосы, соперничавшие по цвету с чёрным смокингом. Они выделяли его из толпы. Обычно крутые ребята щеголяют золотистыми локонами – тщетная попытка во всём подражать принцессе. Но Зейн был так крут, что ему не требовалось походить на кого-то другого. Вот у меня волосы тоже тёмные почти до черноты, но крутой меня никто не назовёт. Это наследство по линии Кеми: чёткий след Востока, который не под силу перебороть блондинистым генам Новы. Иногда у меня возникало желание покрасить волосы, но цена такой перемены была слишком высока.

В дополнение к курсам учеников в корпорации «ЗороАстер» Зейн учился на факультете Синтеза и Зелий в университете Кингстауна. Не то чтобы я за ним следила. Просто знала, потому что меня саму интересовал только этот факультет… хотя мне всё равно предстояло работать в дедушкиной лавке после того, как я окончу школу.

Несмотря на предполагаемое наследственное неприятие синтетических веществ, иногда я мечтала о том, как здорово было бы работать в современной лаборатории, где есть любое оборудование и ингредиенты, и никогда больше не думать о деньгах. Дар Кеми – бесценное наследие, или был таким лет сто назад, когда работа с натуральными ингредиентами не имела альтернатив.

Дед называл синтетику пародией и мерзостью. Я бы так не сказала. Но я знала: никто из Кеми не осквернится работой с искусственными веществами, пока он жив. И я старалась запрятать дерзкие мечты в самый потаённый уголок души, испугавшись того, что одного взгляда на Зейна будет достаточно, чтобы изменить семейной традиции.

Гнев, источаемый королевой-матерью, можно было пощупать руками – такой густой, что он обволакивал меня и душил, как тёплое одеяло летней ночью. Я даже представить не могла, каково сейчас Золу или Зейну, на которых лазерный луч этого смертоносного гнева был направлен в первую очередь.

– Мы уже вычеркнули Зейна из подозреваемых, – возразил король. – Он добровольно согласился пройти тест с сывороткой правды.

– И всё же я не хочу, чтобы он оставался во Дворце! – настаивала королева-мать.

– Мама, возвращайся к себе. Это не твоё дело.

Я с трудом поверила в то, что король обращается к матери в таком тоне. Королева-мать крайне редко показывалась на публике, и мне стало интересно: она сама так решила или решение приняли за неё? Королева-мать нахмурилась ещё сильнее, однако все возражения свелись к одному невнятному:

– Пфф!

Я обернулась, чтобы взглянуть на принцессу. Она оставалась такой неподвижной, что походила на восковую фигуру, безжизненную и бледную. «Что с тобой случилось, принцесса?»

Мне в руку упёрся костлявый палец, и я подскочила, как от удара током. «Королева-мать коснулась меня!» Я ничего не знала об этикете – мне даже в голову не могло прийти, что я когда-нибудь встречусь лично с кем-то из королевской семьи – и неуклюже изобразила наполовину книксен, наполовину поклон, наверняка не подходивший для выражения должной степени почтительности. Однако королева-мать то ли не заметила ничего, то ли была слишком воспитанна, чтобы обратить внимание. Она спросила:

– Остейнс, это ведь твоя внучка?

– Да, миледи, – склонил голову дед.

– Она красивая. И какая высокая! Наверняка это не твои гены, – её губы так глубоко прятались в морщинах на лице, что я не сразу увидела, что она улыбается. Королева-мать наклонилась к деду и доверительно сообщила: – Я рада, что ты здесь. Кеми никогда нас не подводили.

Я затаила дыхание, испугавшись, что дедушка сейчас взорвётся. Но вместо этого он просто сказал:

– Ваше величество, – и скованно поклонился. Королева-мать кивнула мне на прощанье и вышла из комнаты через стену.

А у меня всё ещё щипало руку в том месте, где она ко мне прикоснулась.

Принцесса пошевелилась, привлекая к себе внимание. Казалось, что я просто не могла отвести от неё взгляд надолго – так притягателен её образ. Затем, так мимолётно, что я едва смогла это заметить, она перевела взгляд на зеркало. Она посмотрела на себя, прежде чем снова опустить глаза. Провела руками по губам и по шее, кокетливо потупив взор. А потом снова подняла глаза.

Улыбнулась.

Она явно флиртовала с зеркалом, и в этот миг мне открылась правда.

– Она влюблена сама в себя, – вырвалось у меня еле слышно, и я поспешила зажать руками рот.

Глава 7. Саманта

– Что?! – прошипел Зол.

Внезапно все принялись вытягивать шеи, чтобы лучше видеть. Не оставалось сомнений, что моя догадка верна, хотя меня и оттеснили в сторону. Принцесса встала и теперь стояла перед зеркалом, улыбаясь и болтая со своим отражением. Она совершенно не походила на больную. Напротив, у неё был вполне цветущий вид.

Ренел прокашлялся, чтобы привлечь к себе внимание присутствовавших.

– Да, да, молодец, Кеми, – он глянул на меня. – Принцесса Эвелин отравлена приворотным зельем, и мы считаем, что она смешала его своей рукой.

Невероятно. Приворотные зелья опасны – не говоря уже о том, что незаконны. Исходный рецепт был уничтожен согласно королевскому указу больше сотни лет назад. Любой, кто пытался составить новый рецепт в своей личной книге зелий, попадал под колпак королевской тайной полиции. Арджун считал, что такая безраздельная власть пугает и подавляет граждан, но, по крайней мере, она сохраняла их в безопасности – судя по всему, кроме нашей принцессы. Я была шокирована. Никогда не думала, что королевская семья способна составлять зелья. Ведь их Талант настолько силён, что можно лишь догадываться, как он мог повлиять на ингредиенты.

– Внимание! Внимание! – Ренел хлопнул в ладоши. Но поскольку никто его не слушал, он прикоснулся жезлом к стене, и окно в комнату принцессы потемнело.

– Она не выглядит как человек, чья жизнь находится под угрозой, – сказал кто-то незнакомый.

– Значит, вы ничего не понимаете в королевском семействе и вам не место среди участников Охоты, – отчеканил король. – Мы посвящаем свои жизни тому, чтобы сохранять упорядоченным поток волшебства. Если рассудок Эвелин окажется повреждённым…

– Она поставит на колени весь Кингстаун, – произнёс мой дедушка. – И снова подвергнет угрозе нас всех, – добавил он, но так тихо, что расслышала только я.

Король не ответил. Его молчание было слишком красноречиво.

– Теперь вы понимаете серьёзность ситуации, – снова вступил Ренел. – Пока у наших врачей достаточно средств, чтобы держать принцессу в стабильном состоянии. Но всё может измениться. И насколько быстро мы её спасём, зависит от вас. Поскольку последняя Дикая Охота происходила почти шестьдесят пять лет назад, я должен напомнить о её нерушимых правилах. Эти правила не составлены королевской семьёй: это требование самой Охоты.

Первое: участвовать в Дикой Охоте имеют право только те, кто был Вызван Рогом Одина. Первый из участников или его ученик, составивший зелье, от которого Рог станет золотым, объявляется победителем. В случае если зелье не действует, Рог останется чёрным.

Второе: вы выбраны участниками Охоты, но вам и самим предстоит сделать выбор. У вас есть двадцать четыре часа, чтобы ответить на Вызов и вписать своё имя. С этого момента вы устанавливаете связь с Охотой. В свою очередь, вы получаете королевский допуск к Дикой Охоте, дающий доступ к любым необходимым ингредиентам.

Третье: помимо участника и его ученика от каждой команды может быть выбран один Ищейка.

И последнее: поскольку противоядие приворотному зелью работает по зеркальному принципу, выигравшее зелье должно быть максимально похожим на то, что составила принцесса. Это значит, что для Дикой Охоты можно использовать исключительно натуральные ингредиенты.

– Ваше величество, со всем почтением, но это просто предрассудки! – воскликнул Зол. – Для изготовления синтетического зелья потребуются дни… Но на Охоту за ингредиентами могут уйти недели!

– Зол, – тяжело вздохнул король, – на кону жизнь моей дочери. Мы не можем полагаться на случай.

– Рог Одина призвал вас, потому что вы не только синтетик, но и мастер алхимии, не так ли, Зол? – добавил Ренел.

– Ну, конечно, но… – растерялся Зол.

– Тогда вы должны знать, что ключом к успеху является точное исполнение правил.

– Почему вы так уверены, что в рецепте принцессы отсутствуют искусственные ингредиенты? – упорствовал Зол. – За исключением этих приверженцев старины, – он выразительно глянул на нас с дедом, – уже практически никто не обходится в работе без искусственных компонентов. В конце концов, на дворе двадцать первый век!

Ренел полез в карман сюртука и вытащил тоненькую тетрадку с золотым обрезом.

– Это единственное свидетельство того, что принцесса сама составила зелье. Она начала записывать свою формулу, но успела внести лишь один ингредиент. Однако в описании точно указано, что зелье на сто процентов составлено из натуральных ингредиентов. Судя по всему, она опасалась, что из-за синтетических составляющих зелье будет слишком легко отследить. Так что я повторяю: состав должен быть полностью натуральным.

Зол фыркнул, но возражать не стал.

Ренел продолжил.

– Тем, кто станет участником Охоты, будет сообщено название записанного принцессой ингредиента для начала поиска. Далее вы будете предоставлены сами себе. Награда победителю – один миллион золотых крон и двадцать четыре часа доступа к личному источнику волшебства королевского семейства Новы, – при описании приза советник брезгливо сморщился, как будто ему претила сама мысль о том, что кто-то может думать о выгоде, когда речь идёт о спасении принцессы. Однако вряд ли с ним согласятся участники Охоты. – Поскольку приворотные зелья запрещены законом, вам также предстоит пройти очистку памяти от всех сведений о рецепте и ингредиентах после окончания Охоты.

Несмотря на очевидные опасности, в комнате поднялся оживлённый гул. Дикая Охота. Возможность составить запретное зелье для королевской семьи. Натуральное зелье. Чертовски захватывающе.

– Зол Астер, ты по-прежнему готов присоединиться? – осведомился король, сердито подняв бровь.

– Конечно, ваше величество, – Зол приосанился и поправил галстук. – Корпорация «ЗороАстер» – лучшая в Нове по зельям – неважно, синтетическим или натуральным, – теперь настала очередь моего деда громко фыркнуть, однако Зол продолжал как ни в чём не бывало: – Предоставить свои услуги для спасения жизни принцессы – большая честь для нас. – Зол с Зейном приблизились к Рогу, так и висевшему в странном столбе золотого света. Прежде имена следовало написать на бумаге, чтобы участвовать в Охоте, но с тех пор многое изменилось. Теперь перед Рогом был установлен электронный блокнот. Зол приложил указательный палец к экрану, и устройство просканировало отпечаток пальца, затем то же самое сделал Зейн. Что-то внутри Рога зажужжало и выпустило клуб дыма.

Они стали участниками.

Но не успел Зейн отнять палец от экрана, как Рог вздрогнул и издал тот самый трубный звук, который я услышала на Королевской улице. Инстинктивно все мы как один обернулись на Вызов. А потом сквозь экран шагнула особа, не нуждавшаяся в том, чтобы её сюда тащили. Женщина была закутана в длинную мантию с капюшоном, переливавшуюся серебром, как ртуть. Нижний край у мантии был обтрёпан и изорван, а сама она словно сошла со страниц исторического романа. Вместе с ней в комнату ворвался тошнотворный металлический запах, как медная окалина на фальшивой монете.

Из теней материализовалась стража: сотня мужчин в костюмах с палочками наготове взяли женщину в кольцо.

Когда она опустила капюшон и я увидела её лицо, я тут же порадовалась такой многочисленной охране.

– Нет… – король вскочил так резко, что едва не опрокинул трон. – Это какая-то ошибка! Ренел, проверь список Вызванных.

Женщина улыбнулась: бледно-розовые губы обнажили два ряда превосходных зубов.

– Я тоже рада тебя видеть, братец! – Она могла бы показаться красивой, если бы не внушала такой страх. Серый оттенок её волос сливался с капюшоном, а вены, проступавшие сквозь прозрачную кожу, были чернее ночи. Я знала, что это значит. Такое случалось с теми алхимиками, кто рисковал работать с ингредиентами, затрагивавшими не только волосы, глаза или кожу, но и душу. Я содрогнулась от отвращения. В Нове давно никто не баловался тёмными зельями. Однако ходили слухи, что где-то на краю земли, в лесных дебрях Джергона, жили такие люди. Она доказывала их существование.

– Простите, что так долго добиралась сюда, – продолжала женщина. – Наверное, Рогу непросто было меня найти. И родственники обошлись со мной довольно грубо, отняв мой паспорт и запретив мне появляться на родине, не так ли? Вот только Рогу Одина нет дела до ваших законов, границ и указов. Он Вызвал меня как участницу, и вы ничего с этим не сделаете.

– Но ты даже не алхимик! – Король покраснел и трясся от гнева.

– Откуда ты это знаешь, Эндер? Ох, да успокойся ты. Я всегда любила племянницу, и этого с тебя довольно. Ну, так что же с нею стряслось? – Она щёлкнула пальцами в сторону охраны. – Прочь с дороги. Я должна увидеть принцессу.

– Даже не думай! – выкрикнул король.

– Ты меня не остановишь. Меня Вызвали.

– Ещё как остановлю! Я король! – рявкнул он.

– И всегда готов переписать правила под себя. Думаю, тебе предстоит убедиться, что Рог сделал свой выбор. Как мастер алхимии, родившийся в Нове, я обладаю полным правом участвовать в Охоте, – возразила она, направляясь к окну. – Если захочу, – охрана пыталась остановить её разрядами магии, но заклинания развеивались в воздухе. Она провела пальцами по стеклу так, что заскрипели длинные кривые ногти. Стекло стало прозрачным.

В мёртвой тишине все следили, как женщина разглядывает принцессу.

– Приворотное зелье. Это же надо додуматься: подвергнуть её жизнь – и всю страну – смертельной опасности. И как только такое могло случиться в твоём собственном доме, король Эндер? Впрочем, тем лучше для меня, – она решительно подошла к Рогу и приложила палец.

Рог снова сверкнул.

Женщина обернулась к толпе, и по спине у меня побежали мурашки, когда льдистые голубые глаза скользнули мимо. Хорошо ещё, что она не обратила на меня особого внимания.

– Я спасу свою племянницу, не вы. Я предлагаю вам всем, пока не поздно, вежливо откланяться и убираться восвояси, – в два стремительных шага она прошла через толпу и снова пропала. Тишину нарушил голос короля:

– Чего вы ждёте? Взять её! – рявкнул он охране. Они ошалело принялись сновать среди Вызванных, пытаясь обнаружить след. – А что касается вас, я удваиваю награду для победителя Охоты. Два миллиона крон и сорок восемь часов у источника – только найдите средство прежде этой женщины!

– Кто она такая? – шёпотом спросила я у деда, когда наконец справилась с дрожью в коленях.

– Эмилия Тот, – мрачно сообщил он. – Сестра короля в изгнании. Пойдём, Сэм. Пора домой.

– Мы не участвуем в Охоте? – спросила я.

Но я и так уже знала ответ.

Глава 8. Принцесса Эвелин

– Она совсем рядом, по ту сторону зеркала. Я даже заметила её краем глаза. Боже, как она прекрасна! Я должна найти её. Я должна поздороваться.

Но, по правде сказать, её сковали сомнения.

– Хотела бы я быть такой же храброй! – Она отважилась на ещё один взгляд, медленно, как можно медленнее повернув голову и оглянувшись через плечо. – Ах! Она смотрит прямо на меня! – Едва встретившись глазами с той девушкой, она опустила взгляд. – Дыши, Эвелин! – Её грудь тяжело вздымалась, и она чувствовала, как горят её щёки. Она никак не могла вспомнить: делает ли её румянец красивой или просто ненормальной – и не рискнула оглянуться снова.

Честно говоря, она вообще с трудом верила в то, что девушке хватило наглости идти за нею, в её личные покои. Ей следовало вернуться и поставить нарушительницу на место, но она слишком нервничала. Эвелин отругала себя. Наследной принцессе Новы не к лицу такая трусость.

Она резко развернулась, так что взметнулись в воздух непослушные локоны. А потом с трудом сглотнула и посмотрел на прекрасную незнакомку.

– Как тебя зовут? – осведомилась она.

– Как тебя зовут? – услышала она в ответ.

– Эвелин.

– Эвелин.

– Неужели?

– Неужели.

Значит, так тому и быть. Это судьба. Неспроста у них одинаковые имена. Правда ясно читалась на лице у девушки – это не шутка. Их двое, одинаковых, одна – половина другой. Но это неудобно – называть обеих Эвелин.

– Я буду Эва, а ты будешь Лин.

– Я буду Эва, а ты будешь Лин.

Ах, она что, издевается? Эва заметила искру в глазах Лин. Как мило, кажется, они нашли общий язык.

Никогда в жизни она не ощущала ни с кем такой прочной связи. Она с трудом верила в то, что всего несколько часов назад едва не совершила ужасную ошибку. На неё так давили из-за выбора партнёра – и родители, и её волшебная сила, – что она решилась опоить Зейна приворотным зельем. Он был совсем не плох, но все равно даже близко не мог сравниться с тем совершенством, что стояло сейчас перед нею. Слава богу, что она успела заметить Лин в самый последний момент.

Эва всегда знала, что это её долг – ответственно относиться к использованию своего Таланта. Она не могла пожаловаться на данные ей привилегии, но мысль о том, что она навеки окажется связана с кем-то без любви, ужасала её до того, что она решилась на самые отчаянные меры. Родители не любили друг друга – ни в начале брака, ни сейчас. Эва знала, что они только и делают, что заводят интрижки с другими придворными – сплетни об этом постоянно обсуждали в газетах. Однако её мать с готовностью дала согласие на брак в обмен на власть и богатство.

И никому из королевского семейства не повезло так, как Эве.

Она нашла свою истинную любовь, да ещё так быстро. Лин. Они поженятся как можно скорее. Подготовка к церемонии королевской свадьбы была начата, ещё когда ей исполнилось шестнадцать лет, и сейчас будет достаточно месяца, чтобы всё устроить.

Ах, какой шум поднимется в массмедиа! Конечно, они будут сетовать на то, что месяц – это слишком короткий срок, зато меньше останется времени на обсуждения платьев, цветовой гаммы, музыки… ничто не поднимет такую бурю спекуляций, как подробности королевской свадьбы! Это всех повергнет в шок! Невероятное торжество. Череда приёмов, фарфор с их портретами, фотографии во всех журналах. Она пришла в трепет, думая об этом.

Она должна немедленно браться за составление планов! На этот раз никаких магазинов готового платья, она выберет лучшего кутюрье. Интересно, Дом Перро сейчас сильно занят? Да что это она? Они всё бросят ради неё…

Её мечты прервали голоса.

– Что нам делать, Эндер? – пронзительный тон её матери. Эва почувствовала, как она топчется по кругу в дальнем углу комнаты, цокая по полу высокими каблуками. Странно. Что ей здесь понадобилось… И сразу Эва вспомнила: они, наверное, пришли познакомиться с Лин! Конечно, им следует узнать друг друга до объявления о помолвке! Она не помнила, чтобы мать когда-то заботилась о ней по-матерински – девочка росла среди нянек и королевских советников. Но, по крайней мере, родителям должно быть интересно, с кем она заключит брак. Для них это будет такое облегчение!

Отец тоже был в комнате, он сидел на троне, который переносили следом за ним из одной комнаты в другую.

– Мы ничего не можем сделать, – послышался ответ отца. – Была Вызвана Охота.

– Но ты же король! Разве не в твоём праве это остановить? – Как мы можем положиться на зелье от этих ничтожеств, когда вмешалась она! Твоя негодная сестра Эми…

– Не смей называть её имя в этих стенах! – взорвался король. – Ты ведь не знаешь… – Он смутился и тихо добавил: – Не привлечёт ли это её сюда.

Лишь одно имя могло вызывать у отца такой ужас. Её тётка, Эмилия Тот, в изгнании. В восемнадцать лет она покинула дворец, якобы для учёбы в университете в Джергоне. Однако на самом деле в двадцать один год она попыталась захватить корону – провал, закончившийся официальным изгнанием из Новы.

Эмилию не устраивало соглашение между королём и избранным парламентом. Оно сделало королевскую власть номинальной, и при воздаваемых королю почестях не позволяло в полной мере пользоваться волшебной силой. В результате в стране воцарились мир и демократия. Это работало превосходно.

С этим были не согласны лишь жадная до власти Эмилия и кучка её прихлебателей. По слухам, она вроде бы по-прежнему жила в Джергоне, где королевская семья держала страну в железных рукавицах волшебства. Джергон никогда не подтверждал официально, что дал приют Эмилии – это могло спровоцировать войну, – но нетрудно было догадаться, что им выгодно её присутствие. Как козырь в рукаве на случай, если с Новой отношения разладятся.

Король и королева Новы не могли отнять у Эмилии главное право – она становилась наследницей трона, если что-то случится с Эвелин.

– Мы приставим к ней отряд охраны, когда начнётся Охота, – продолжал король. – Отыщем и захватим её прежде, чем что-то случится с Эвелин.

– Ты не можешь этого знать! И как же другие участники? Теперь им всем грозит опасность.

– Кто-то из них так или иначе должен исцелить Эвелин, пока не случилось ничего неисправимого, а тогда Эмилию можно будет снова изгнать туда, откуда она появилась. И участники отлично знают, чем рискуют.

– Ха! По-твоему, хоть кто-то из них представляет, на что способна твоя сестра? Она же ни перед чем не остановится, чтобы избавиться от конкурентов!

Отец неловко поёрзал на троне.

– Против неё выступает уже десять участников – и могут присоединиться другие. К тому же наверняка выиграет Зол.

– Уж лучше ему постараться. И где он сейчас, кстати? Я хочу поговорить о замашках его сына.

Как будто материнский голос Вызвал его, в каменной стене появилась дверь, через которую вошли Зол и Ренел. Эва закатила глаза – вид Зола напомнил ей о Зейне. Как же она рада, что зелье не сработало. Теперь он тоже волен сам выбирать себе любовь. Медальон почему-то оказался пустым – наверное, она так и не смешала зелье. Или она передумала и вылила его? Почему-то никак не удавалось это вспомнить. В голове царила странная сумятица, и какие-то воспоминания просто пропали, будто их стёрли ластиком. Но стоило ей поднять глаза и встретиться взглядом с Лин, как все сомнения и тревоги покинули принцессу.

– Команда приступила к исследованию первого ингредиента, чтобы начать Охоту, – сказал Зол.

– А что, началась Охота? – удивилась Эва. – Это же чудесно! Но я не вижу никого в смертельной опасности… Что же тогда они ищут? Может, сыворотку удачи для моей свадьбы – это было бы очень кстати!

Зол уставился на неё в таком недоумении, что Эва расхохоталась. Никогда ещё она не видела папочку Зейна настолько ошарашенным.

– Вашей свадьбы, принцесса? – переспросил он.

– Ах, какая я глупая! Я ведь так и не сказала ничего родителям! Мама… Папа… Я хочу вас познакомить кое с кем. Это Лин, – она показала на свою любовь, замершую неподвижно. – Ты должна сделать книксен, – шепнула принцесса Лин. А когда та не шелохнулась, Эва засмеялась: – Конечно, ты же не знаешь как! Мама, пожалуйста, не обижайся, она пока не привыкла к этим королевским глупостям. Я покажу тебе, Лин, это просто, – Эва присела перед зеркалом, и, к её восторгу, Лин сделала то же самое. – Ох, просто превосходно! Разве вы ещё не полюбили её? – обратилась она к родителям. – Мы хотели бы пожениться как можно быстрее!

Все ошалело уставились на неё, а она лишь небрежно повела плечиком и обратилась к Лин. Родители всё поймут рано или поздно.

– Этого бы вообще не случилось, если бы ты научил своего сына подчиняться! – прошипела королева.

– О, не беспокойтесь, я с ним поговорю, – заверил Зол, едва сдерживаясь от гнева. – И помяните моё слово – мы первые найдём противоядие. Как я уже сказал, моя команда разбирается сейчас в первом ингредиенте, чтобы понять состав зелья.

Эва вздохнула. Ну как все эти взрослые не понимают, что своими скучными разговорами они заставляют Лин скучать? Нет, так дело не пойдёт.

– Итак, когда я должна открыть приём? – поинтересовалась Эва звонким голоском.

Все глаза обратились к ней.

– Я должна сделать важное заявление. Будет большое интервью на телевидении. Пусть его транслируют по всей стране. Ах да, и вызовите фотографа для официального портрета. Я хочу представить Лин всему свету!

Глава 9. Саманта

Мы с дедушкой сидели рядом в трамвае, на котором возвращались домой. Поскольку мы не присоединились к Охоте, нас быстро выпроводили из Дворца во двор замка на вершине Кингстауна. Концерт отменили, и замок давно опустел. В итоге я решила, что между замком и Дворцом есть какой-то секретный переход.

Несмотря на отказ упрямого деда участвовать в Охоте, я только и могла перебирать в мыслях всё, что помнила о приворотных зельях. Вокруг крутилось великое множество небылиц – и участникам будет очень трудно отделить правду от лжи. Но хотя их запретили ещё до его рождения, я не сомневалась, что где-то в нашей лавке обязательно найдутся подсказки для оригинального рецепта. И кто знает – может, даже и весь рецепт завалялся где-то между ветхих страниц великого множества старинных гримуаров, покрывавшихся пылью на полках в лавке Кеми? То есть теперь мы такие гримуары называем книгами зелий. Это мог бы оказаться тот самый единственный шанс, которого так ждут Кеми, – шанс восстановить доброе имя традиционных алхимиков, смешавших когда-то первое зелье. А если вместе с тем нам бы досталось немного славы – что в этом плохого?

Я попыталась снова спросить про Охоту, но дедушка отмахнулся и велел мне заткнуться, пробурчав что-то про «королевский произвол».

– Вообразили, будто могут в любой момент притащить меня во Дворец, даже не извинившись за грубость. А у меня пропали целых три зелья. Придётся начинать снова. Могу поспорить, что они не собираются компенсировать нам убытки.

– Дедушка, но ведь это принцесса. Конечно, для них она важнее твоего зелья. Это из-за Эмилии ты не захотел быть участником?

– Меня не пугают несостоявшиеся претендентки на трон.

– Но тогда в чём дело?

Он сердито фыркнул и укрылся за старой газетой, забытой кем-то на сиденье. Я сдалась: мы уже подъезжали к нашей остановке на Кеми-стрит.

Наш дом находился во дворе за лавкой. Мы прошли через передние двери и оказались на узкой дорожке, загромождённой выставленными для уборщиков переполненными мусорными баками. Мы сразу отправились на кухню, где мама накладывала в тарелку рассыпчатый рис со свиным жарким для Молли. Папа стоял возле раковины, скрестив руки на груди и не спуская глаз с задней двери.

– Вернулись! – воскликнула Молли. Она вскочила со своего места и обняла меня за пояс.

Дедушка шёл за мной с нарочитой неспешностью, как будто это не ему предложили участвовать в Дикой Охоте. Игнорируя любопытные взгляды остальных, он ушёл к себе в мастерскую и плотно прикрыл дверь. Моих родителей это не очень смутило – они привыкли к его упрямству, к тому же надеялись получить информацию от меня.

– Мама Сары сразу отправила меня домой, как только стало известно, что концерт отменили, – сказала Молли. – Я не понимаю – почему принцесса не захотела провести приём в свою честь?

– Мне жаль, Молс, я знаю, как ты ждала этот концерт. – Я погладила сестру по волосам. – Но я знаю и то, почему принцесса отменила приём. Из-за этого нас с дедушкой вызвали во Дворец.

Вот теперь я точно привлекла их внимание. Я села рядом с Молли и выложила им всю историю. В какой-то момент мама поставила передо мной полную тарелку, и я набросилась на еду.

Когда я закончила, все долго молчали. Молли первая нарушила тишину.

– Но принцесса Эвелин не пострадала?

– Конечно нет. Просто нам придётся постараться, чтобы её спасти. – Я улыбалась, но понимала, что меня выдаёт мой взгляд.

– Молли, – мама тоже это заметила, – сегодня был трудный день. Не пора ложиться спать?

– Но я хочу знать, как Сэм собирается спасать принцессу Эвелин!

– Она расскажет тебе утром.

Сердито охая, Молли потащилась наверх, к себе в комнату.

– Так что с принцессой на самом деле? – спросила мама.

– Странно, – я пожала плечами, – но на вид она в порядке. Но представь себе: она влюбилась в себя… и это равновесие может моментально рухнуть, и её родные напуганы. Но это не всё. Нас вдобавок удостоила визита Эмилия Тот.

– Сестра короля в изгнании? – насторожился папа. – Во имя дракона, как она прошла через дворцовую охрану?

Я снова пожала плечами:

– Рог Одина Вызвал всех официально зарегистрированных алхимиков Новы, даже тех, кого изгнала королевская семья. Наверное, он не получал сообщения о том, что она в опале. Так что у короля не было выбора, – и я невольно вздрогнула. – Она показалась мне… ненастоящей. Кем нужно быть, чтобы сотворить такое с собой? – Только опыты с самыми тёмными зельями обладают способностью превратить человека в то, чем стала Эмилия.

– Тем, кого смертельно оскорбили, – веско сказал отец.

– А что сказал дедушка? – поинтересовалась мама.

Я ужасно не хотела признаваться. Но от любой попытки врать я покрываюсь красными пятнами, и сейчас я уже чувствовала, как пощипывает кожу на щеках.

– Сэм… – мама взяла меня за руки. Я вздохнула:

– Он не захотел ничего делать. Он не желает иметь ничего общего с Дикой Охотой и не станет участвовать.

Мама убрала руки и переглянулась с папой. Они наверняка имели свой тайный язык жестов, как все давно женатые люди, но я знала их достаточно, чтобы разгадать смысл этих переглядываний:

– Но почему? Не понимаю. Почему дедушка так настроен против Охоты, ведь она даёт нам шанс вернуть себе уважение всего света? Или по крайней мере привлечь внимание к нашему бизнесу! Мы бы действительно могли восстановить лавку!

– Если твой дедушка сказал нет, значит, у него была причина, – сказал папа.

– Да ещё Эмилия Тот? Это же кошмар наяву. Я вовсе не желаю, чтобы ты крутилась рядом с ней, – добавила мама.

– Значит, мне остаётся предоставить принцессе окончательно сойти с ума, даже если у меня есть шанс её исцелить?

– Её исцелит кто-то другой, детка.

– Но я могу ей помочь! Вы же сами твердите, какой у меня сильный дар, а теперь, когда появилась возможность его использовать, запрещаете это делать! – Я всё-таки покраснела. Всё, о чём я могла сейчас думать, была гнетущая тишина в лавке. Ряды пустых склянок на полках, которые так и не будут заполнены. Годы жалких попыток отложить каждый медяк, только чтобы Молли и я получили образование. Дедушка учит меня гордиться тем, что я Кеми, но чем мне гордиться? И вот, когда нам подвернулся шанс, мы просто его отбрасываем. Как типично! – Пойду я лучше к себе.

– Сэм… – попыталась окликнуть меня мама, но я уже топала наверх. В глазах стояли слёзы.

Я рухнула на кровать. Я не понимала, отчего мои родные так упрямы.

Имелась ещё одна семья, которая, насколько я знаю, поступила бы так же. Я подтащила к себе ноутбук и положила поверх одеяла. Едва я вошла в сеть, в видеочате появилась Анита, вся красная от волнения. Тёмные волосы она собрала в хвост, а на плечах я разглядела лямки рюкзака.

– Сэм, я жду тебя весь вечер, где ты застряла? Папа сказал, что видел тебя во Дворце! У нас совсем мало времени, чтобы…

Видимо, она наконец-то обратила внимание, какое у меня лицо, потому что споткнулась на полуслове.

– Дедушка отказался, – сказала я.

Изображение задрожало: Анита схватилась за экран.

– Что? Ты шутишь? Вы всё ещё не записались?

– Знаю, – я покачала головой, – и тоже не пойду.

– Но это же Дикая Охота! Это фактически традиция семьи Кеми!

– Может, когда-то давно… – я присмотрелась к Анитиному прикиду: она явно собралась в поход на поиски ингредиентов. Я проглотила зависть и через силу улыбнулась: – Теперь пришла очередь Пателов.

– Ох, Сэм, – Анита нисколько не повелась на моё притворство, – ты обязательно должна участвовать. Мой папа тоже не сразу решился. Вообще-то он сам участвовать в Охоте не будет, у него дела в лавке, и он не может её оставить. Но он оформил меня своей ученицей, и только что Рог Одина меня принял. Арджун тоже идёт – он наш Ищейка. Такая возможность выпадает раз в жизни! Мы не особо надеемся на победу, но хотя бы попытаемся.

За экраном началась возня, пока в фокусе не оказалось смуглое лицо брата Аниты, Арджуна, протолкнувшегося к компу: как всегда, он слегка перестарался с гелем для волос, и они торчали как иголки.

– Привет, Сэм, я подслушал. Это жесть.

Я кивнула, но, чтобы не разреветься, мне пришлось прикусить губу.

– Ладно, сестрёнка, нам пора, – обратился Арджун к Аните.

– Удачи, ребята, – пискнула я и махнула рукой уже потемневшему экрану.

Выйдя из чата, я захлопнула крышку. Я переоделась в пижаму и снова плюхнулась на кровать, включив телевизор в дальнем углу спальни. И передо мной появилось сияющее лицо Эвелин: безупречная улыбка, белые зубы. «ЭВЕЛИН ОТМЕНИЛА ПРИЁМ В ЧЕСТЬ ДНЯ РОЖДЕНИЯ, НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ПРИЧИНА НЕИЗВЕСТНА», – кричала бегущая строка. Значит, в медиа пока не просочились сведения об отравлении.

Я ощутила укол вины. Что могло заставить Эвелин смешать приворотное зелье, если последствия грозили стать… ну, ненамного хуже того, что случилось на самом деле? Но одновременно я ощутила и что-то иное – искру уважения. Ведь она смешала зелье сама – восстановила формулу, не дававшуюся никому столько лет.

Кто-то непременно её исцелит.

Просто это не буду я.

Теперь нам показывали сцены с участием принцессы и Зейна. «СТАЛА ЛИ ПРИЧИНОЙ РАЗМОЛВКА С ДРУГОМ?»

За экраном зазвучал голос комментатора.

– Есть сообщения о том, что Зейн Астер навестил принцессу в замке непосредственно перед тем, как отменили концерт, – и снова Зейн шепчет принцессе на ушко, небрежно обнимая за плечи. Они так естественно смотрелись вместе, как заговорщики или старые приятели. Но вот что-то отвлекло Зейна, и он убрал руку. Я заметила, как она чуть-чуть поморщилась, не сводя с него зовущего взгляда. Она действительно его любила. Мой палец уже лег на кнопку, но я так и не смогла переключить канал, пока на экране красовался Зейн.

Это зелье предназначалось ему. Вот что имела в виду королева-мать. Он мог стать членом королевской семьи. Я могла лишь гадать, почему он этого не захотел.

Трудно было поверить, что всего несколько часов назад мы с Зейном были в одной комнате. При одной мысли о нём я краснела, хотя и была сейчас одна. Я закатила глаза в ответ на свою собственную реакцию и наконец нашла в себе силы переключиться на какое-то шоу про смешанную компашку Талантов и их друзей-простецов, зависавших в местном баре. В своё время мне очень нравился этот сериал: я видела почти все эпизоды. Но теперь словно не узнавала знакомых артистов. У меня из головы не шло приворотное зелье. Я ломала голову над тем, какой ингредиент успела записать принцесса. Пыталась представить, чем сейчас заняты Анита с Арджуном. Ругала себя. Нужно вообще забыть об этом дне.

Промелькнула ещё пара серий, и в доме стало тихо. Я укрылась с головой, но едва успела закрыть глаза, как раздался стук в окно, как будто кто-то кинул камешек. Я села в кровати, раздвинула занавески и увидела прямо перед собой лицо Кирсти Донован, Ищейки семейства Кеми.

Глава 10. Саманта

– Кирсти! – Я открыла окно и помогла ей пролезть в комнату. Не иначе как она взобралась ко мне по водосточной трубе. Кирсти никогда ничего не делает по-человечески. – Ты зачем пришла? – шёпотом спросила я.

Мы не виделись несколько месяцев, но она выглядела по-прежнему – без косметики, с загорелой кожей, тёмно-русые волосы заплетены в красивую аккуратную косу, а руки открыты – за исключением самых холодных зимних месяцев. И манера одеваться у неё не изменилась: чёрная тельняшка, брюки защитного цвета и высокие ботинки. Она была воплощением Ищейки. Мне внезапно стало неловко в жёлтой пижаме в горошек.

– Пришла поговорить об Охоте, конечно! – Я видела, как возбуждённо сверкают её глаза в отблесках уличных фонарей.

– Ты знаешь? Откуда?

– Друзей надо иметь в нужных местах, – подмигнула она. – И, хотя я слегка обиделась, что ты до сих пор не предложила мне место Ищейки в Охоте, я могу тебя простить. Так что там за первый ингредиент? Нам надо обязательно обойти этих синтов из корпорации.

– Мы не участвуем. – Я плюхнулась обратно на подушку. – Дедушка не пожелал связываться.

– Да ладно, не глупи, – хмыкнула Кирсти. – Думаешь, мне больше делать нечего, кроме как лазить к тебе в окно? Конечно, Остейнс упёрся: я знаю пару драконов, более дружелюбных, чем он! Но Кеми Вызвали на Охоту. И это можешь быть ты.

– Им нужен дедушка, а не я.

– Но ты можешь участвовать.

– Это вряд ли, – фыркнула я.

– Да почему? Отнекивайся сколько хочешь, но у тебя есть дар Кеми. Ты соображаешь в зельях лучше всех прочих.

– Я никуда не пойду без деда, и я не могу тягаться с синтами. Когда они замутят эти ингредиенты в своих роскошных лабах…

– Тогда взгляни на всё по-другому. Ты – ученица Кеми. Я не очень в это въезжаю, потому что сейчас двадцать первый век и тебе явно следует учиться в нашем универе на синтетике и зельях, но ладно. Это твой выбор. Но это ещё и шанс доказать, что твой выбор верный. Заслужить репутацию алхимика и вернуть имя Кеми в списки. И конечно, тебе понадобится моя помощь. А я предлагаю её тебе – безвозмездно.

Услышав, как Кирсти сказала это вслух, я вдруг поверила в реальность открывшейся возможности: вот она, только руку протяни. Удивительно, что она предложила работать бесплатно. Хотя вообще-то у неё тоже дела так себе. В прежние дни каждый уважающий себя алхимик имел собственную Ищейку. А такой мастер, как Кеми, вообще распоряжался целой командой тех, кому можно было довериться в поиске составных частей для зелий в Диких землях. Вот так просто, да? Но подумайте сами: если вы должны собрать какие-то листья точно на третье новолуние в году и если пропустите эту ночь, то следующая возможность предоставится только через двенадцать месяцев. Или вам нужно выследить саблезубого льва в Алуптийских горах, рискуя свалиться в пропасть. Это целая наука: знать, какое снаряжение потребуется и как выжить в Диких землях, не говоря уже о том, чтобы распознать ингредиент, когда найдёшь. Лучшие Ищейки выходят на задание и возвращаются с миллионом вещей, о которых вы даже не догадались спросить.

Синтам Ищейки ни к чему – ведь они могут составить в своих лабах что угодно. И против воли Кирсти была вынуждена стать кем-то вроде гида: она водила группы туристов в места, где они могли раскопать бесполезные блестяшки вроде друзы аметистов или тигрового глаза. Она даже пыталась держать ларёк на бульваре у Королевской улицы, но такая работа была ей совсем не по душе, и она это понимала.

– Слыхала, во Дворце появилась Эмилия, – сказала Кирсти.

Я медленно кивнула. От воспоминания о теле Эмилии, изуродованном тёмными зельями, у меня кровь стыла в жилах.

– Она сказала, что теперь тоже мастер алхимии.

– Она времени даром не теряла. Я тоже слышала про неё кое-что, – Кирсти заколебалась. – Она не только училась алхимии, но ещё и хорошо погуляла по Диким землям. И теперь вроде как может считаться лучшей Ищейкой в мире. Может, она уже успела обойти всех в этой Охоте.

– Алхимик и вдобавок Ищейка? – удивилась я.

– Да, она серьёзный противник. Даже если она не собирается на самом деле искать противоядие, палки в колёса она ставить умеет.

Я с трудом сглотнула. Я как-то не задумывалась над возможностью того, что кто-то может не захотеть исцелить принцессу. Но если принцесса умрёт… тогда Эмилия станет следующей королевой. И жизнь в Нове больше не будет прежней.

Я не была уверена, что готова к этому. Участвовать в Охоте означало отправиться… в Дикие земли. Неосвоенные территории вдали от любого жилья. Дикими землями называли строго охраняемые заповедники, где потоки волшебства могли течь без искажений. Допуск в Дикие земли строго контролировался. Дедушка считал все эти законы о Диких землях дурацкой шуткой. Ведь когда-то вся земля была Дикой, но города и деревни размножались, как грибы, пока между ними не остались лишь жалкие клочки нетронутых земель. И конечно, этому была причина. Современный мир предъявлял свои требования. В Диких землях волшебство могло вести себя непредсказуемо, и для Талантов было намного безопаснее жить в городах. Что-то связанное с тем, что чем больше людей черпает силы из потока волшебства, тем сильнее и стабильнее он становится. Как канат, свитый из множества отдельных нитей. А в Диких землях эти нити беспорядочны, разделены и могут вообще пропадать или обрываться, в зависимости от обстоятельств. А ещё в Диких землях волшебство настолько сильное, что не всякому Таланту удаётся его обуздать. Есть такие места, где Талант, вместо того чтобы открыть кран и выпустить струю, может свалиться в океан.

Конечно, Дикие земли были опасны и для нас, простецов: там полно всяких тварей, готовых откусить тебе голову. И не только животных, но и растений.

Дикие земли – место для таких искателей приключений, как Кирсти. Там нечего делать тем, кто привык переживать опасности вместе с героями книг. Вот я предпочитаю сидеть дома (спасибо-вам-большое), где знаю, куда воткнуть зарядку для ноутбука, где чайник кипит на плите, а не на костре, и можно спать в тепле и уюте, под чистым одеялом.

– Место алхимика – в его мастерской, – повторял дед и покидал дом лишь для партии в шары с такими же стариками. Всё остальное, что ему требовалось, он получал здесь.

В чём-то мы с ним были похожи больше, чем я готова была признаться.

«У тебя есть дар Кеми». Слова Кирсти звенели у меня в ушах. Может, она права. И я не могла запретить себе мечтать и хотя бы постараться воплотить мечты в жизнь.

Я спрыгнула с кровати, чувствуя себя гораздо увереннее, чем полагается человеку в пижаме. В крови бурлил адреналин: да, я поддалась порыву, импульсу, но если я начну об этом думать, то скорее всего откажусь.

– Ладно, я согласна. Завтра, прямо с утра, – пообещала я Кирсти.

– Лучше прямо сейчас, – возразила она. – Нам ещё нужно составить план для первого ингредиента.

Часы у кровати показывали 11 ночи.

– Так поздно… – замялась я, но тут же поняла, что во Дворце наверняка никто не спит. – Ладно, погоди секунду.

– Жду, – просияла она.

Я на цыпочках прокралась в коридор. В доме царила мёртвая тишина. Когда я была маленькой, дедушка часто засиживался до поздней ночи за своими зельями, но теперь он принимал в десять часов снотворное и не просыпался до утра.

У дверей в лавку я задержалась и перевела дух. Ночью здесь было жутковато: в рассеянном свете фонарей тускло поблёскивали ряды банок на полках. Воздух был неподвижен. В углу темнел экран для Вызовов, и я прижала ладонь к стеклу. Оно показалось очень холодным. Я никогда не делала этого раньше: а вдруг не сработает?

– Ренел Ландри, – сказала я стеклу.

Под рукой появилось лицо Ренела, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не вскрикнуть от неожиданности.

– Подойди ближе, Саманта Кеми, – он протянул через стекло руку. Я взяла его за руку и постаралась не вздрогнуть. Он сильно дёрнул – и в один миг я оказалась во Дворце. Совсем не похоже на предыдущий раз.

Видимо, все чувства были написаны у меня на физиономии, и советник ухмыльнулся такой наивности.

– Если ты уже была в этом месте, Перемещение становится проще. Поток волшебства запомнил твой отпечаток, – и он направился к Рогу Одина: тот словно дышал в мерцании канделябров.

– Ты знаешь, что надо сделать, – сказал он.

Я шагнула вперёд и прижала палец к экрану. Как с Золом и Зейном, из рога вылетел клуб дыма, как от огня. Я почувствовала, как лицо овеяло жаром.

– Я участвую… но мой дед отказался, – сказала я.

– Без Остейнса? – Ренел поднял брови. – Я должен сообщить семейству, – я уже решила, что меня не допустят к Охоте.

Но советник уже вынимал из кармана запечатанный свиток.

– Твой пропуск в Дикие земли и первый ингредиент, – с этими словами он развернул меня и протолкнул сквозь стену. Стена прогнулась и расступилась, и я упала на пол в лавке, ударившись о каменный пол и задыхаясь. Экран для Вызовов потускнел.

Я кое-как отдышалась, прежде чем пальцем нащупала печать. У меня замерло сердце.

Я могла уже безнадёжно опоздать.

Глава 11. Саманта

– По крайней мере, не теряли времени до завтра, – Кирсти посмотрела на свиток. – Вряд ли нам бы вообще что-то светило, если бы мы столько копались. Эту штуку нигде не купишь.

– Что, совсем безнадёга?

Её часы представляли собой сложное устройство со множеством перекрывавших друг друга циферблатов, показывавших часовые пояса, фазы луны и приливы и отливы.

– Нам просто надо это сделать. И начать прямо сейчас.

– Что тут творится? – В дверях моей спальни стояла мама в пурпурном халате. За спиной у неё маячил папа с книгой в мягкой обложке в руках. Прямо скажем, я не особо таилась, поднимаясь наверх из лавки. Попросту говоря, от моего топота мог бы проснуться сфинкс.

Судя по тому, как они смотрели на нас с Кирсти, родители всё поняли. Но, к моему облегчению, не казались рассерженными. Скорее, измученными.

– Ох, детка, – вырвалось у мамы.

– Прости. Но я хочу это сделать. Мне необходимо это сделать. Это мой шанс… – у меня не хватило слов.

– Сэм, это твой выбор, – папа потянулся ко мне. – Но у нас нет денег, чтобы как-то тебе помочь. Зарплата Кирсти, проезд в Дикие земли, дорожные расходы… Нам нечем за это платить.

– Кирсти выручит меня. Она выручит нас.

К моей радости, они вроде бы пришли к молчаливому соглашению.

– Завтра тебе придётся самой сказать об этом деду.

– Наверное, я уже уеду, – я помахала свитком.

Папа прочёл название ингредиента и сдавленно охнул.

– Боже мой!

– Что там? – спросила мама.

– Морской жемчуг, добытый при полной луне. Толчёный. 30 грамм, – отчеканила я, уже выучив это наизусть.

– А в наших запасах его нет? – поинтересовался папа.

Я покачала головой.

– Я только что проверила, – в склянках на полке был пробел между Мерлиновой бородой и мышиным горошком. И никакого жемчуга вообще – вот такая моя удача.

– Но следующее Воспарение уже завтра! – воскликнула мама. – В новостях говорили.

– Знаю, – я выяснила это сразу, как прочла свиток.

– Значит, тем более нельзя терять времени, – сказал папа. Он вернул мне свиток. – Кирсти, присмотри за ней.

– Хорошо, Джон. – Она подняла с пола мой рюкзак и кинула мне. – Выходим в пять.

Я кивнула и с улыбкой засуетилась у себя в комнате, поспешно собирая вещи и стараясь не думать о том, куда мы направляемся. Но с другой стороны: откуда мне знать, что потребуется для добычи морского жемчуга? Я постаралась одеться как можно более похоже на Ищейку: рабочие штаны, чёрная футболка и тёплое худи. В рюкзак сунула дождевик и фонарик. Затем пришла очередь самой ценной вещи: моей личной книги зелий. Это была толстая, перетянутая шнурком тетрадь в плотном переплёте из коричневой кожи. Пока это было самое ценное моё достояние. Здесь содержались все мои рецепты, все заметки об ингредиентах, все догадки о новых и необычных составах. Практически содержимое мозгов, изложенное на бумаге.

В нашей библиотеке хранились книги зелий, принадлежавшие каждому из семейства Кеми на протяжении почти пяти сотен лет. Не хватало немногих, но самых важных: к примеру, журналов моей прабабушки Клео и Томаса Кеми, основателя династии. Но оставшиеся тома составляли внушительный архив накопленных Кеми знаний, и он служил нам хорошей базой.

Свою книгу я спрятала в переднем кармане рюкзака.

Поцеловав на прощание маму с папой, я поспешила из дома. Кинула рюкзак на пол внедорожника Кирсти и уселась на пассажирское место.

– Готова? – спросила она.

Я закусила губу и кивнула. Нам предстояло за два часа проехать расстояние, на которое требуется два с половиной, и найти лодку, готовую выйти с нами в море в первую же минуту Воспарения. На душе скребли кошки: шансы наши были минимальные, но что мы могли сделать?

Не дожидаясь, пока меня опять одолеют сомнения, Кирсти нажала на газ, одновременно включив колонки, огласившие ночь грохотом тяжёлого металла. Соседи могли кричать в окна сколько угодно – мы уже завернули за угол и виляли по кривым улочкам, направляясь на южное шоссе: самый прямой путь в Дикие земли королевства Нова.

Я принялась грызть ногти: ревущие басы из проигрывателя Кирсти нисколько меня не успокаивали.

Отдельные районы Диких земель были освоены несколько лучше, чем другие, – в частности, Берег Сирен, куда мы направлялись. Это было единственное место в Нове, где происходило Воспарение, и самое близкое к Кингстауну. Добраться куда-то ещё было просто немыслимо. Правда, нужен был пропуск, но это не составляло труда. Берег Сирен был главной туристической достопримечательностью Новы: «Восхититесь единственным Воспарением, которое можно увидеть с берега!», «Поклонитесь красоте Афродиты и её русалок!», «Дикое наслаждение в Диких землях: горячая вечеринка на пляже!»

Никто не мог объяснить, что заставляло русалок подниматься из воды и парить в воздухе в ночь полнолуния. Они могли во многом походить на людей, но ни одному исследователю так и не удалось вступить с ними в сколько-нибудь внятное общение – по крайней мере, настолько, чтобы понять их обычаи. Правда, можно было не сомневаться в том, что они склонны к самолюбованию. Они поднимаются над водой и демонстрируют самые прекрасные жемчужины, выпестованные за последний месяц. А еще они ужасно честолюбивы и старательно готовятся к важному событию, способному затмить любой конкурс красоты в глазах людей, собравшихся ради них на пляже.

Самая прекрасная русалка носит имя Афродиты. Если я не ошиблась в своих предположениях и на Воспарение явятся другие участники Охоты, тот, кому удастся получить жемчужину из её рук, добудет самый мощный ингредиент. Это азартная игра, неизбежная в Охоте: найти способ привлечь внимание Афродиты и получить возможность добыть самую сильную жемчужину или проиграть, не рискуя ничем.

Морской жемчуг всегда был самым популярным камнем для обручальных колец, даже по сравнению с бриллиантами или сапфирами. А у самой принцессы Эвелин была уникальная тиара с морским жемчугом. У меня в голове тут же замелькали картины того, как она ломает тиару, чтобы выковырять жемчуг для приворотного зелья.

– Может, стоило прихватить папу.

– С какой стати? – удивилась Кирсти.

– Разве русалки не приманиваются лучше всего на мужской голос?

– Откуда ты узнала?

– Я читала… много.

– Ерунда.

Я сердито ущипнула её, и она расхохоталась.

– Не дрейфь, скоро узнаем. Если надо, я научу тебя паре способов менять тембр голоса.

– И они работают?

– Первое правило Ищейки: работаешь с тем, что имеешь. Никогда не сбрасывай себя со счетов.

Кирсти лихо давила на газ, благо шоссе было пустым – и без признаков присутствия полиции, – так что мы продвигались очень быстро. Вскоре показался пропускной пункт на границе Диких земель – выстроившиеся поперёк шоссе жестяные будки. Хотела бы я знать, сколько народу соберётся на берегу. Скорее всего, Воспарение привлечёт целую толпу.

Я опустила глаза на бумагу у меня в руках с единственной печатной строкой. «Морской жемчуг, добытый при полной луне. Толчёный. 30 грамм».

Охранник долго листал наши бумаги, потом щёлкнул пальцем по моему свежему глянцевому пропуску. У Кирсти пропуск выглядел совсем засаленным, хотя по правилам Ищейкам полагалось его обновлять каждый год.

– Опаздываете, – заметил он с ухмылкой.

– Так не задерживай нас, – сказала Кирсти.

– Может, стоит проверить вас как следует?

Кирсти выбросила руку в окно, поймала охранника за грудки и притянула к себе:

– Быстро пропустил.

Я не успела и охнуть, испуганная выходкой Кирсти, но охранник лишь рассмеялся и кинул в окно мне на колени наши пропуска.

Его «покедова!» унесло ветром: Кирсти снова нажала на акселератор, и мы скрылись в ночи.

– Это Дюк. Мы когда-то встречались, – пояснила Кирсти. – Но потом стало ясно, что он неудачник, и мы расстались.

Я ещё никогда не видела Кирсти такой. Когда она была в своей стихии. Глаза горят решимостью, подбородок выпячен. Она заметила, как я её разглядываю, и широко улыбнулась.

– Всё ещё не весело? – И она вдавила педаль ещё сильнее, отчего мы понеслись с невероятной скоростью. Я так вцепилась в сиденье, что побелели костяшки пальцев.

На большом щите с подсветкой значилось: «Берег Сирен. 5 км». Впрочем, и без того было ясно, что мы уже близко. В ночном небе плясали яркие лучи света. То и дело какой-то из них начинал переливаться всеми цветами радуги и разбрызгивать фантастические звёзды.

Меня пробрала дрожь. Мне всегда было не по себе в Диких землях. Я высунула голову, чтобы осмотреться. Какой-то шутник запустил в небо луч с голограммой медвежьей морды. Эмблема университета Кингстона: Большая Медведица.

Кирсти свернула с шоссе и сбросила скорость на грунтовой дороге, полной выбоин. Кузов машины содрогался от оглушительного рева танцевальной музыки для счастливых туристов. Где-то далеко во тьме кривился горизонт, и вот наконец в ноздри ударил пряный, солёный и свежий воздух. Море. Мы на месте.

Мы едва нашли место на парковке, на самом дальнем краю от берега. Больше всего здесь было экскурсионных автобусов, и граффити на их бортах напоминало разноцветные кляксы от рвоты. Я полезла было распаковывать свой рюкзак, но Кирсти покачала головой.

– Некогда, – сказала она. И вытащила из гнезда на дверце машины свой фонарик.

Мы проскочили мимо студентов-Талантов, пивших бледно-золотистое пиво из пластиковых бутылей размером с огнетушитель – самое дешёвое, какое им по карману. Привлекали внимание их светящиеся в темноте татуировки на загорелой коже и мелкие светлячки в волосах и на руках: когда они танцевали, казалось, что звёзды танцуют вместе с ними.

– Рот разевать будешь потом, – Кирсти безжалостно потащила меня дальше. Она не сводила глаз с моря. Я тоже посмотрела туда и увидела, что мы опоздали. Далеко в темноте, поднимаясь и опускаясь вместе с волнами, реяла целая флотилия огней, собравшихся вместе, как стая тюленей в шторм. И внезапно небо над лодками засветилось. Поток света низвергался на волны, и стало ясно, что он исходит от лодки в открытом море. Правда, слово «лодка» не очень-то подходило для такого судна – скорее, «яхта», а то и «плавучий дворец». И никого не удивили горевшие на его борту буквы: ЗА. «ЗороАстер» уже на месте.

Их прожектор осветил остальные лодки, толкавшиеся поблизости, – там были яхты, рыбачьи шаланды и даже, если не ошибаюсь, аквабайки.

Мы бегом припустили к воде, к самому причалу. И хотя свет прожектора с моря не доставал до края пирса, его было достаточно, чтобы понять: там какая-то заварушка. Отчаянно закричала девушка, и у меня больно сжалось сердце, потому что я отлично знала этот голос.

– Анита! – закричала я. Мы с Кирсти уже бежали по пирсу, и его грубо сколоченные доски прогибались до самого песка.

– Арджун, смотри-ка, кто здесь! – Анита крикнула через плечо, и на дальнем конце пирса показалась голова её брата. Сердитая гримаса моментально разгладилась, стоило ему узнать меня. Висевшая над волнами водяная пыль осела на его тёмно-каштановой шевелюре, как серебряная корона.

Арджун сидел в утлой на вид гребной лодке, по моим понятиям, готовой затонуть в любую секунду. Ещё там находился старик в драной белой рубахе, водонепроницаемых штанах и чёрной куртке. Лицо его пересекал кривой шрам: не иначе как след, оставленный обитателями Диких земель. Это был рыбак. А поскольку в Диких землях лицензии на рыбалку выдают крайне редко, то скорее всего он был браконьером. То есть крайне опасным типом.

Волны заливали причал и раскачивали ветхое судёнышко. Я почувствовала, как в ботинки просочилась вода.

В следующий миг рядом с моими ботинками с уверенным стуком встали ботинки Кирсти. Вот у неё-то они наверняка не промокают – и речи быть не могло, чтобы у Кирсти когда-то замёрзли ноги.

– Эдгар, – обратилась она к старику, подбоченившись, – что тут творится?

Старик неловко поворочал шеей в заскорузлом от соли воротнике куртки.

– Ну, мисс Донован, я веду торговлю с этой вот парочкой щенят о справедливой плате за то, чтобы доставить их к Воспарению.

– Торговлю?! – Арджун так и взвился от гнева. – Обман, шантаж, грабёж!

– Ну, у меня тоже ушки на макушке, – хитренько ухмыльнулся старик. – Сдаётся мне, это не просто прогулка за устрицами.

Анита, Арджун и я отшатнулись в шоке. Каков наглец! Мы сами были торговцами, но никогда не слышали ничего более оскорбительного. Зато Кирсти больше не колебалась. Она наклонилась в лодку и взяла Эдгара в локтевой захват. Подняла его в воздух, и волна – будто море решило посодействовать – подбросила его ещё выше. Ищейка выдернула старика на пирс и отпустила, так что он камнем шлёпнулся вниз.

Не дожидаясь, пока Эдгар очухается, мы с Анитой прыгнули в лодку.

– Я отлично знаю, что это не твоя лодка, Эд. У тебя отняли лицензию за то, что ты попытался добыть нарвала. Так что поищи другую Ищейку, чтобы водить её за нос, – с этими словами она ловко отвязала и свернула причальный конец. Оттолкнула лодку от пирса и запрыгнула в неё.

– Вёсла – быстро! – рявкнула она. Мы с Анитой нащупали их на дне, и я протянула скользкую рукоятку Арджуну. Другое весло Кирсти забрала у Аниты и повторяла: – Давай! Давай! – пока они с Арджуном не вошли в общий ритм.

И всё равно все эти огни оставались ещё слишком далеко в открытом море.

– Ничего не выйдет, – буркнула Анита у меня за плечом.

– О чём ты? – спросила я.

– Уши отвори! Ты что, не слышишь? Воспарение началось.

Глава 12. Саманта

Поначалу я ничего не слышала, кроме звуков гребли, но вскоре различила первые несколько нот. Они доносились от того места, где скопились лодки. С громким щелчком выключился прожектор на большой яхте.

Постепенно погасли огни и на остальных лодках, и какое-то время я ничего не могла рассмотреть в сгустившейся тьме. Полная луна выглядела невероятно огромной, и ни гало, ни облака не затеняли её царственного сияния.

И тут поднялась первая раковина. Сначала она казалась неотличимой от пенной шапки на волне, но вскоре стало ясно, что это закруглённый край русалочьей раковины шириной с нашу лодку. Замолкли все другие звуки, а море сделалось гладким, как стекло. Кирсти и Арджун, пользуясь затишьем, удвоили усилия, но мы с Анитой застыли у борта, убитые мыслью о том, что мы так близко – но всё равно ещё слишком далеко.

Лунные лучи играли на плавных изгибах раковины, исчезая в её бороздках и сияя на выпуклостях. Неподалёку из моря показалась вторая раковина, и эта была более густого розового оттенка, чем первая. А потом их сделалось множество, любых цветов, от густо-фиолетового до практически бронзового. У меня в памяти всплыл длинный список зелий, которые можно приготовить из нежного внутреннего слоя, покрывавшего раковины: «Перламутр. Для лечения розацеа – снимает покраснение кожи. Для укрепления костей – хорошо помогает на ранних стадиях остеопороза».

Анита навела на море свой бинокль, не замечая, что от волнения жуёт нижнюю губу.

– Афродита уже поднялась? – спросила через плечо Кирсти, от усилий её голос звучал сдавленно.

Анита покачала головой.

– Кажется, нет… Погоди…

Я прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то, и не удержалась от восторженного писка, проследив за взглядом Аниты. Поднималась новая раковина, она сверкала белизной, как бриллиант, и сияла ярче всех прочих. И ещё она была больше: как будто сама луна снизошла к морю. Море оставалось спокойным, а лодки почтительно расступались пред такой красотой.

И тут раковина приоткрылась.

Призрачно-бледная рука светилась, как будто кожа впитала лучи полной луны. Пальцы казались слишком длинными – скорее, прутики, чем настоящая плоть, прозрачные паутинки, смыкавшиеся у кисти. Одно неуловимое движение, и раковина распахнулась, явив хозяйку во всём сиянии славы. При виде таких волос любая супермодель в Нове позеленела бы от зависти – они, как живые, двигались сами по себе, словно в толще воды, расплывались и волновались в невидимых течениях. Розово-белые локоны светились в лунном сиянии, обволакивая обнажённый торс до самой талии, там, где кожа сменялась чешуёй. От такой красоты я онемела, забыла, как дышать. И да, именно эта необычность шокировала больше всего: так близка к людям, и всё же иная. Несмотря на молочную белизну глаз, она не была слепой и явно рассматривала собравшуюся перед ней толпу. И если что-то было способно отвлечь от неё внимание, то только подвеска на шее с жемчужиной, чья безупречность легко посрамила бы любую другую драгоценность.

– Афродита, – вырвалось у Аниты, разделявшей мой восторг. Афродита была королевой русалок, и, как и от нынешней полной луны, от одного её вида захватывало дух, сколько бы раз ты с ней ни встречался.

Теперь мы дрейфовали по воде. Ни Арджун, ни Кирсти не прикасались к вёслам, но течение само несло нас к кругу лодок. В нём как раз оставалось, как нарочно, пустое место. Невероятно, но мы успели.

Тотчас всё пришло в движение. Раковины открывались одна за другой, следуя за движением Афродиты, и в каждой была русалка со своей жемчужиной. Небрежно смеясь, они заполнили круг, плескались друг в друга водой и словно бы не замечали людей.

Другие команды немедленно приступили к делу: нужно было привлечь внимание русалок. Прямо напротив нас, ближе всех к Афродите, оказалось судно ЗА: кто-то стоял на носу, театрально простирая к ней руки. Что-то в этом человеке показалось мне знакомым, и я схватила Аниту за руку.

– Чего тебе? – спросила она.

– Быстро, дай на секунду бинокль!

– Держи, – она сняла с шеи ремешок и передала бинокль мне.

Я нацелила его на яхту и настроила резкость. В объективе появился человек в роскошном костюме-тройке, с гладко зализанными с помощью геля волосами – по последней моде. Он поднял волшебную палочку, инкрустированную бриллиантами, и прикоснулся к горлу. А потом открыл рот и запел.

Теперь пришла очередь Аниты отбирать у меня бинокль.

– Господи, – вырвалось у неё с неподдельным восторгом. – Это точно он? Они правда привезли сюда Дэмиана?

– Зол ни перед чем не остановится, – процедила сквозь зубы Кирсти. – У Афродиты просто нет шансов.

И я понимала, что она хочет сказать. Заинтригованная переливами голоса Дэмиана, Афродита приблизилась к яхте. На данный момент Дэмиан был крутейшей поп-звездой в Нове, и сегодня он получил незабываемую аудиторию. Это станет вершиной его карьеры.

– Ладно, теперь наша очередь. Арджун, готов?

Арджун мрачно кивнул.

– Я выступаю в той же лиге, ребята. Кто хихикнет – окажется за бортом.

Мы с Анитой потеснились, чтобы дать ему побольше пространства в нашей тесной лодке. Он открыл рот, но пока не издал ни звука. Он обернулся к Кирсти, и я увидела, что его лицо блестит от пота.

– Что мне петь?

– Начни с малого, – посоветовала она. – Колыбельная или что-то в этом роде.

Он развернулся вперёд, где на воде качались русалки, чьим вниманием пока никто не завладел. И наконец сумел выдавить из себя первые строфы детской песенки:

Море-море, волны-волны и песок!

Там русалки водят ночью хоровод!

У него был очень приятный и даже обаятельный голос, но он не мог сравниться с Дэмианом, разливавшимся соловьём со своими медовыми руладами. Мы трое затаили дыхание, слушая Арджуна. Наконец Арджун перешёл к народной песенке с живым ритмом, и одна из русалок повернулась к нему.

– Так держать, Арджун, – подбодрила его шёпотом Кирсти. Арджун тоже увидел эту русалку и сосредоточился на ней, как будто пел только для неё. Она взмахнула хвостом – и словно лепесток взлетел на ветру. Длинными розовато-лиловыми пальцами русалка гладила свою жемчужину. Кирсти шепнула мне:

– Арджун молодец! Видишь жемчужину? Отличный экземпляр. Её хватит за глаза на обе команды.

Команды. Она только что сказала то, о чём я до сих пор не подумала. Арджун и Анита. Да, мы помогли друг другу на первом этапе, но в Охоте может победить только одна команда.

Привлечённая Арджуном русалка двинулась к нам. Мы так напряжённо следили за нею, что не заметили, как тронулась с места суперъяхта ЗА. Кирсти, самая опытная из нас, с диким криком схватилась за вёсла, чтобы увести лодку с их курса. И пока Дэмиан заливался соловьём перед Афродитой, яхта отрезала нам доступ к Воспарению.

– Эй! – Кирсти взревела, бросив вёсла и вскочив так резко, что лодка зачерпнула воду. – Это против правил! Прочь с дороги!

Однако яхта не сменила курс. Я чуть не рассмеялась. Кому мы будем жаловаться, если они отрежут нас от жемчужины? Никому нет дела. Это же Дикая Охота. Здесь нет правил.

Оказавшись за пределами круга, мы погрузились в темноту. В отчаянии мы следили за тем, как волны отгоняют нашу лодку всё дальше от круга с русалками.

У Арджуна прервался голос.

– Продолжай петь! – мрачно приказала Кирстин. Она смотрела куда-то в сторону, как будто выискивала путь в тёмном океане. Я проследила за её взглядом, но не заметила ничего, кроме мягкого качания волн – пока – что это? – на поверхности не возникла лёгкая зыбь.

– Там ещё одна, – выдохнула мне на ухо Анита. Ещё одна русалка? Я задрожала от радости и страха. Это же неслыханное дело – чтобы русалка оказалась за пределами Воспарения! Но в океане обитали и другие существа, гораздо менее дружелюбные. Из воды поднялся плавник, и хотя я увидела его лишь мельком, мой страх развеялся: русалка. Но на плавнике был виден след глубокого укуса: кто-то явно на неё недавно напал. Хоть бы она оказалась достаточно сильной, чтобы вырастить жемчужину!

Она вынырнула в нескольких метрах от лодки. Я едва сдержала горестный стон: лицо всё в морщинах, волосы свалялись – наверняка она очень старая. Но даже тогда русалка остаётся гордой и заносчивой и не потерпит от нас даже малейших сомнений.

Она подплыла к лодке, и бледные губы раздвинулись в улыбке. Но какой же жуткой она была… острые, как иголки, зубы – скорее похожа на акулу, чем на человека. А ещё хуже оказался запах: тошнотворная вонь гниющей рыбы. Мы с Анитой непроизвольно задержали дыхание, но ей не было до нас дела: она смотрела на Арджуна. Он побелел как полотно, но держался, и Кирсти крепко сжала его руку, стараясь поддержать.

Он пел, и голос его даже не дрогнул. Я никогда не думала, что он такой отважный, но, судя по застывшему взгляду, он просто впал в транс, навеянный русалкой.

Кирсти ещё сильнее стиснула пальцы на его плече.

– Ему как-то можно помочь? – спросила я.

– Он всё делает верно. Осталось продержаться ещё чуть-чуть…

Другие лодки уже покидали круг, их моторы ревели, и если этот шум нарушит транс… или, что более вероятно, они продолжат грязную игру и нарочно постараются помешать – мы точно потеряем жемчужину. И то, что до сих пор мы её не увидели, было явно не к добру.

Голос Арджуна достиг небывалых высот, но рус… вернее сказать, старая ведьма не спешила поддаваться. Медленно, как во сне, она опустила руку в раковину и достала совсем маленькую жемчужину – не больше семечка.

Арджун протянул руку, и она потянулась навстречу ему. Но тут на яхте ЗА взревел гудок, явно с целью распугать остальных русалок.

В том числе и нашу. Она испугалась, но в глазах её промелькнул лихорадочный блеск, и она схватилась за руку Арджуна.

Лодка чуть не опрокинулась, транс моментально развеялся, а мы с Анитой схватились за ноги Арджуна.

– Держите его! – кричала Кирстин, копаясь в своём рюкзаке. Между нами – мы оказались сильнее морской твари, и она снова вынырнула, разъярённо шипя и плюясь.

Затем мощным взмахом хвоста она выпрыгнула вперёд и укусила его за руку. От вопля Арджуна у меня зазвенело в ушах, и я принялась лупить её кулаком свободной руки, не выпуская Арджуна.

– Сэм, тяни его назад!

Я ухватила ногу друга обеими руками, а Кирсти бросила в лицо предательской твари какой-то порошок. Теперь пришла её очередь визжать от боли, и она отпустила Арджуна, закрывая лицо руками. Мы дружным рывком втащили его в лодку и повалились на дно вместе.

– Щёлочь, – объявила Кирсти. – Она жжёт кожу, а с солью ожоги ещё хуже.

– И поделом, – сказал Арджун, кривясь от боли, пока Анита обрабатывала укус натуральным антисептиком. «Тысячелистник. Для ранений в море – ускоряет сворачиваемость крови, уменьшает шрамы».

– И стоило оно… – Арджун раскрыл ладонь, показав нам маленькую жемчужину.

Мы с Анитой издали восторженный вопль. Первый ингредиент добыли!

Я переглянулась с Кирсти, пока она разворачивала лодку к берегу. Она молча покачала головой.

– Арджун, можно посмотреть?

Он положил жемчужину мне в руку. Я покатала её между пальцев – едва заметный комочек. Я вернула её Аните.

Слишком мелкая, чтобы делить на две команды. Ещё не миновало первых двадцать четыре часа Охоты, а Кеми уже вылетели из соревнования.

Глава 13. Саманта

Кирсти молча остановила машину. Мы почти не разговаривали до самого дома. Анита с Арджуном звали меня поехать с ними, но я бы не вынесла их восторгов. И к тому же не хотела отвлекать их на сочувствие к себе – им предстояло продолжать Охоту, а значит, и без меня будут поводы для беспокойства.

«Забвение, или постоянная амнезия. Смешать четыре жгучих нити медузы с двумя чашками воды из Леты. Подогреть до тёплого состояния. Пить из любимой чашки».

Вот что мне сейчас нужно. Чтобы забыть, как я разочаровала Кирсти, подвела родителей, ослушалась дедушку, а прежде всего – провалилась на первом же этапе.

Я задержалась возле дома, поставив рюкзак на землю. Зажмурилась, глубоко дыша – только бы не разреветься. На горизонте появились первые проблески – наступал рассвет нового дня. Глупо было пытаться. Кем я себя вообразила, помчавшись вот так с Кирсти в Дикие земли, не имея даже плана? Мой первый опыт приключений – и самый горький.

По крайней мере, я смогу наконец избавиться от промокших ботинок.

Я набралась храбрости, чтобы через боковую дверь войти в кухню. Там за столом сидела вся семья – кроме дедушки – и ждала меня. Они не сразу заметили меня, и на какую-то долю секунды мне показалось, что до них ещё не дошли новости. Пока мама не поднялась, чтобы вынуть из духовки противень с горкой моих любимых оладий. На столе оказался настоящий кленовый сироп, очень дорогой. И тогда мне стало ясно: они знают. Конечно же они знают.

И внезапно я больше не смогла удержаться от слёз. Мама каким-то чудом оказалась рядом, и я рухнула в её объятия.

– Ничего страшного, детка, – приговаривала она и гладила меня по голове, как маленькую. – Ты попыталась.

Я кивнула, уткнувшись ей в плечо, и неохотно отодвинулась.

– Я просто подумала…

Папа с Молли тоже были рядом. Папа смотрел на меня со смешанным выражением сочувствия и я-же-говорил, тогда как для Молли было важнее, что её старшая сестра плачет. Я искренне надеялась, что это был наш шанс всё изменить. Но теперь ясно: с надеждами покончено.

Я вытерла слёзы, и мама повела меня к столу и усадила на стул.

– Поешьте, юная леди. После такой долгой ночи…

Я полила оладьи золотисто-красным сиропом (клён – для утешения и забвения, согревает кровь) и вонзила нож в тесто.

Но тут я заметила кое-что странное. Кроме скрипа ножа по тарелке, в кухне не было никаких звуков. Экран над кухонным столом не работал.

Мама с папой непременно смотрели утренние новости – даже в самые ранние часы. Это было ежедневным ритуалом: тот, кто первым выходил на кухню, прежде всего включал новости. Я постаралась, чтобы голос не дрожал, и сказала:

– Что ж, давайте тогда включим новости.

Родители заколебались. Я сама схватила пульт, и на экране материализовались самые гнусные страхи.

На экране был наш старый семейный герб. Единственное напоминание, сохранившееся от былой славы семейства Кеми, теперь перечеркнули грубым красным крестом. Голос за кадром сообщил:

– Вчера поздно ночью, после шокирующего известия о состоянии принцессы Эвелин, была объявлена Дикая Охота. Из двенадцати призванных участников первой покинула Охоту Саманта Кеми, представительница некогда известного семейства Кеми. Она не смогла добыть первый ингредиент. Остальные команды пока продолжают Дикую Охоту: гонка за противоядием для принцессы стала ещё напряжённее…

Мама нажала пальцем поверх моего, выключив экран. Он потемнел.

– Как ты смотришь на то, чтобы сейчас отдохнуть, а вечером пойти с нами на церемонию награждения Молли?

Вот так запросто мой день из безумного превратился в нормальный.

– Хорошо. Только сперва нужно кое-что сделать.

Я встала с места и робко толкнула тяжёлую деревянную дверь, ведущую из кухни в мастерскую, готовая извиниться и принять на себя гнев моего деда.

Как всегда, в мастерской царил полумрак: оконные стёкла невозможно было как следует отмыть от покрывавших его многолетних слоёв копоти от прежних экспериментов. Ноздри заполнили запахи горящих керосиновых ламп, травяных отваров и спиртовых растворителей, привычные и тревожащие одновременно. Я не сразу разглядела деда, прежде всего потому, что он сгорбился над столом и сидел так неподвижно, будто даже не дышал.

Пока я шла к нему, его лицо искажала пузатая прозрачная реторта: мясистый нос стал ещё больше, а один глаз вдруг увеличился и позеленел, видимый через окрашенный раствор.

– Иди-ка сюда, Сэм. Скажи, что я тут варю, – его голос звучал ласково, без следа гнева.

Я приблизилась и постаралась принюхаться к испарениям над ретортой. Раствор был ярко-розовым. Я подавила тошноту и опёрлась обеими ладонями на древнюю исцарапанную дубовую столешницу. Одна из мелочей, о важности которых постоянно напоминал мне дед: приготовление зелья из натуральных ингредиентов на органической рабочей поверхности усиливает его свойства. И мы всегда старались пользоваться только натуральными материалами, хотя иногда это было непросто. На другом конце стола дедушка набрал из небольшого пузырька две капли золотистой жидкости и добавил их в реторту. Капли медленно скатились по трубке, пока не упали на дно.

Я задержала дыхание и нагнулась ближе.

– Э-э-э… что-то вроде средства от головной боли?

Дедушка поднял сердитый взгляд.

– Зачем мне добавлять золотарник в средство от головной боли?

«Золотарник. Против воспаления в горле и пустого кошелька». Конечно, дедушка прав. Головная боль тут ни при чём.

– Сосредоточься, Сэм!

Но я ничего не вспомнила. Я всю ночь была на ногах и теперь буквально засыпала на ходу.

Дедушка с досадой вздохнул.

– Сэм, эта Охота – не что иное, как глупость. Бесполезно надеяться, что какой-то квест вернёт алхимии удачу и богатство. Пока господствует синтетика, нам не остаётся места.

Его слова оживили во мне застарелое отчаяние.

– Но почему, дедушка? Если бы мы обновили лавку, заполнили нехватку ингредиентов, может, прибегли к небольшой рекламе… имя Кеми помнят многие. Те, кто пришёл бы к нам, если бы знал, что мы всё ещё на плаву.

– Нет, – он решительно покачал головой. – Всё, что нам остаётся – хранить секреты мастерства, не давать им пропасть, пока мир наконец-то не образумится.

– Но принцесса…

– Я не помогаю королевской семейке. Они сами заварили эту кашу. Да и как ты можешь доверять тем, кто готов пожертвовать своей роднёй?

– Ты имеешь в виду Эмилию?

– Они испугались, что сила принцессы достанется ей, – кивнул дед. – Я участвовал в Дикой Охоте, Сэм. Ты это знаешь. И поверь мне на слово, «правила» Дикой Охоты – пустой звук для этих людей, коль скоро они получают то, что им нужно. Я был учеником твоей прабабушки, и по всем правилам это она должна была быть объявлена победившей в Дикой Охоте. Зоро Астер украл её зелье и выдал за своё. Рог Одина его принял. И тогда Зоро Астер заявил, что использовал для зелья синтетические вещества, чтобы навсегда упрочить положение своей компании.

– Но кто-то же должен был рассказать королю правду!

– По-твоему, мы не пытались? Но твоя прабабушка потеряла свою книгу зелий с пошаговым описанием рецепта. Без записей оставалось лишь наше слово против его. Проклятый двор уже получил своё исцеление, так с чего им было беспокоиться? Они с лёгкостью отняли у нас звание поставщиков и передали его Зоро Астеру с его новой компанией. Как будто не было веков преданного служения. Это сразило твою прабабушку, и она уже не смогла оправиться. Вот почему никогда не доверяй ни двору, ни синтам.

Я тут же захотела задать множество новых вопросов, но в голове мутилось от усталости. И к тому же он вернулся к своему зелью.

– Пойду прилягу, – сказала я.

Но вместо того, чтобы сразу идти к себе в спальню, я задержалась у дверей библиотеки – моего самого любимого места в мире. Может, если заглянуть сюда на минуту, я почувствую себя лучше?

В окружении книг мои мысли опять вернулись к приворотному зелью. Где-то в этой комнате почти наверняка спрятан ответ. Аните с Арджуном всё ещё нужен верный рецепт, они пока участвуют в Охоте. Может, я могла бы им помочь.

Я провела пальцами по золотым буквам, вытисненным на корешках: названия едва читались после стольких лет забвения. Почти все они были книгами зелий. Некоторые явно написали когда-то сумасшедшие волшебники, вообще не имевшие представления о зельеварении, но большинство из них содержали полезные, проверенные сведения.

Я смотрела на стену, сплошь уставленную корешками книг. Ничто не говорило о том, ЧТО ЗДЕСЬ ЕСТЬ ЛУЧШИЙ РЕЦЕПТ ПРИВОРОТНОГО ЗЕЛЬЯ – но где-то обязательно содержалась подсказка. Я сняла с полки три наиболее многообещающих тома, прижала к себе и перенесла на стол в центре комнаты.

Название первого прочесть было невозможно, но я осторожно открыла хрупкий переплёт, сдула пыль с титульного листа и увидела: «Четыреста способов использования дыхания приколичей»[1].

Круто. Четыреста способов использования дыхания тварей, которые вымерли четыреста лет назад.

Кого я пытаюсь обмануть? Ведь в этом вся моя жизнь. Если не в старинных словах и древних премудростях, то в хрусте переворачиваемых страниц, с трудом отделяющихся друг от друга. Где сами буквы успели слиться между собой, как страстные любовники, а чернила превратились в клей.

Я бережно пролистала книгу до конца. Ничего. Но меня уже охватил азарт поиска, охоты за скрытыми бриллиантами среди слов, просеиваемых, словно зёрна песка. На четвёртой стопке книг я узрела первый проблеск надежды. Это было слово плитре – старое название приворотного зелья. Но радость угасла, не успев разгореться, при виде свидетельств цензуры, ликвидировавшей упоминания о приворотном зелье больше века назад, когда его объявили вне закона. Остались лишь первые два предложения в следующем абзаце. На меня смотрели прихотливо выведенные каллиграфическим почерком слова: «Плитре – одно из наиболее опасных зелий, известных человечеству, как для изготовителя, так и для потребителя. Обращаться с наивысшей осторожностью». После чего буквы сливались в неразборчивую чёрную массу, как будто физически пытались избежать воздействия уничтожающего заклятия. С трудом мне удалось прочитать ещё два слова: индикум и элювиум, – но имели ли они какое-то значение или просто являлись случайными сочетаниями букв, можно было лишь гадать. Мне приходилось слышать, что чем старее рецепт, тем труднее уничтожить о нём запись. И вот теперь прямо у меня под носом лежало доказательство.

Может, стоило выбрать ещё более старые книги – и я знала, где их взять.

Когда-то это стало тайным еженедельным ритуалом – секретом между мной и дедом. Я не знаю, брал ли он когда-нибудь с собой Молли, и предпочитала не спрашивать – мне нравилось верить, что свою страсть к книгам он разделял лишь со мной и больше ни с кем. Я вернулась ко входу в библиотеку и сняла ключ с крючка под притолокой. Меня всегда удивляло, что дедушка хранит ключ совершенно открыто, где всякий мог его найти. И мне запомнились его слова:

– Чтобы открыть дверь, одних ключей мало, девочка. Вдобавок надо знать, где замок.

И я знала.

Я никогда не входила в эту комнату одна, без дедушки, и от прикосновения к ключу меня пробрала дрожь. Мне никогда не запрещалось бывать там одной, но, с другой стороны, и причины пока не было – в основном там хранились такие старые книги, что я не смогла бы прочесть их древние языки.

Этой дрожи оказалось достаточно, чтобы поколебать мою решимость. Я затаила дыхание, пока в груди не стало припекать, а кровь не застучала в ушах. Я сама не знала, что хочу услышать – ничего, кроме лёгкого потрескивания спиралей в лампах и отдалённого звона сковородок на кухне, где папа готовил обед. Я перевела дыхание и встряхнула руками, прежде чем направиться в дальний угол библиотеки.

Пришлось неловко пригнуться, чтобы просунуть руку между книгами на нужной полке. Я невольно улыбнулась при мысли о том, что выросла намного выше дедушки. Большую часть жизни он казался мне настоящим великаном, но я давно уже вытянулась выше среднего и ещё продолжала расти, возвышаясь над ним, – как многие девчонки в классе (и некоторые мальчишки тоже). Иногда меня раздражали собственная неуклюжесть и огромные ноги, как будто непропорционально большие для остального тела. Как-то раз, в честь свадьбы старшей сестры Аниты, Пателы попробовали нарядить меня в их национальное платье: чудесные голубые шаровары и сорочку с золотой вышивкой. Я почти почувствовала себя принцессой, пока не выяснилось, что шаровары едва достают мне до икр: переросток в королевском прикиде.

Красная книга смотрела на меня с полки, как нарывающий палец, так что остальные словно растворились в пространстве, не привлекая внимания. Я сняла книгу с полки: в тёмном провале позади неё была укрыта замочная скважина. Я вставила ключ, повернула на четверть оборота и почувствовала, как вся полка пришла в движение и повернулась.

Глава 14. Саманта

– Сэм! Мы уходим! – крикнула мама сверху, не зная, что я в библиотеке. Я посмотрела на часы и растерялась. Уже четвёртый час копалась в книгах, забыв об отдыхе.

Я поспешила через мастерскую обратно на кухню.

– Ты разве не у себя была? – растерялась мама.

– Я немного… отвлеклась, – усталость навалилась на меня неимоверным грузом – только что я была в норме, а сейчас едва держалась на ногах. Было совершенно ясно, какое зелье нужно мне больше всего.

«Кофеин – для восстановления сил и концентрации».

На самом донышке кофейника оставалось немного гущи от завтрака, и я скривилась, когда холодная горечь растеклась по горлу. Лучше, чем ничего.

– Всё хорошо, мама.

Она с грустной улыбкой смерила меня взглядом.

– У нас есть ещё десять минут, если ты хочешь принять душ и переодеться.

Только теперь я посмотрела на себя и поняла, что она имела в виду. Я так и ходила в том же виде, в каком вернулась с Воспарения. Штаны внизу побелели от корки соли, и я невольно поморщилась, ощутив, как от меня пахнет.

– Отлично! – И я поспешила наверх.

Через пару часов мы уже стояли, слушая шум оваций и глядя, как класс Молли выступил вперёд и поклонился. На Молли была пара чудесных шёлковых перчаток – её волшебный талисман. Их гладкая поверхность так отражала свет прожекторов, что казалось, будто они светятся.

Может, перчатки и правда светились. Сама-то она точно. Улыбалась от уха до уха и лучилась счастьем. По сравнению с другими учениками она выглядела как солнышко. Наверное, я сужу предвзято.

Конечно, её проводником волшебной силы могли стать только перчатки. Моя милая, ласковая сестричка не смогла бы пользоваться такими агрессивными предметами, как палочка или посох. Она станет целительницей или наставницей. Её колдовство будет добрым и ласковым.

Но скоро ей потребуются собственные перчатки, а это дорогая вещь. Они должны быть изготовлены из материала, который будет расти вместе с ней, облегать руки, как вторая кожа. Лучшим материалом стала бы выделанная кожа подменыша, но в наши дни это невозможно, потому что подменыши практически вымерли. Шёлковые перчатки, вроде тех, что ей вручили в школе, более практичный вариант – в южных пещерах живёт шелкопряд, чьи нити могут принимать любую форму. Такой шёлк можно купить на одном из рынков, расположенных в окрестностях Кингстауна.

Молли как на крыльях слетела со сцены, чтобы найти нас в толпе зрителей. Пока она болтала с родителями, я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Поблизости собралась кучка сплетников, перешёптывавшихся, прикрывая рты. Вокруг только и было разговоров, что об Охоте, разве что никто не решался приставать к нам с вопросами напрямую. Публика была на взводе и переживала из-за принцессы. Никто не имел понятия о том, что случится, если Охота провалится.

– Присмотришь за Молли, чтобы вместе вернуться домой? – спросила мама.

– Мама, за мной больше не надо присматривать! – Сестра сердито подбоченилась. – Я отлично доберусь сама.

Мама с улыбкой погладила Молли по голове, но по-прежнему не сводила с меня глаз.

– Приходите к обеду, ладно? Не хочу, чтобы кто-то из вас упал от усталости.

– Конечно, – я пожала плечами.

Родители ушли, и Молли помчалась общаться со своими друзьями-Талантами. Я плюхнулась на свободный пластиковый стул и смотрела, как они сравнивают свидетельства о своих новых предметах – лучшая подруга Молли, Алекс, удостоилась кольца. Кольца были относительно редкими, но мощными проводниками. Наверное, Алекс займётся политикой или бизнесом, чем-то, требующим силы и гибкости. Никому из них больше не надо беспокоиться о будущем, спрос на Таланты никогда не уменьшается. Я достала книгу и попыталась читать. Но веки так отяжелили, что я боялась заснуть в любой момент.

– Сэм?

Мягкий голос Молли вырвал меня из сна.

– Я готова идти, – сказала она, теребя край перчатки.

– Так быстро?

– Да, я что-то устала.

– Всё хорошо? – Я встала и накинула рюкзак на плечо. – Перчатки не жмут?

– Я просто к ним пока не привыкла. – Она прошла через полную людей комнату на тёплый летний воздух. По дороге домой нас овевал приятный ветерок.

– Всё равно это здорово, верно?

– Пожалуй.

Я нахмурилась. Это была совсем не та Молли, которую я видела в зале – весело щебечущую с подругами.

– Ладно, давай выкладывай, что не так?

– Я надеялась, что дедушка придёт. – Она неловко повела плечами. Я подумала и сказала:

– Наверное, у него срочный заказ.

Сестра снова пожала плечами. Я решила сменить тему.

– Так тебе разрешено показать, что ты можешь с этими перчатками?

– Правда? – Глаза Молли снова засверкали. – Ты хочешь посмотреть?

– Ещё бы!

Она оглянулась, но улица была пуста. Подошла к магнолии, росшей возле садовой ограды и свесившей ветки над дорогой. Выбрав один из закрытых пока бутонов, Молли обхватила его ладонями. Закрыла глаза и прошептала заклинание. Бутон медленно вырос и раскрылся великолепным белым цветком.

– Ух ты! Молли, это чудесно!

– Спасибо, – она разулыбалась в ответ. – Моего Таланта хватит для медицинской школы.

Я засмеялась.

– Это ещё не скоро, пока не надо об этом думать.

На гладком лбу у Молли прорезалась морщинка.

– Конечно надо. Ну, то есть я же не имею такого дара Кеми, как ты. И мне предстоит понять, в чём я могу быть хороша.

– Дара, от которого никакого проку, – пробормотала я, любуясь цветком магнолии. – Из нас двоих именно тебе предстоит разбогатеть и сделать головокружительную карьеру.

– А если нет… все деньги, которые мама с папой потратили на меня, будут потеряны.

И тут цветок вспыхнул пламенем.

Мы обе закричали от неожиданности. Молли выпустила ветку, отскочила и помчалась прочь. Я успела схватить ветку, чтобы сбить пламя, пока от неё не занялась вся крона. Наконец она отломилась, и я поспешно затоптала угли.

Я оглянулась и позвала:

– Молли! – Но её и след простыл.

Глава 15. Саманта

Проблески синего и алого метались по Кеми-стрит, и сердце замерло у меня в груди. Я тут же подумала о Молли. Проскочив мимо полицейских фургонов и пожарных машин, заполонивших улицу, я ворвалась в лавку через переднюю дверь.

Внутри меня ждал полный разгром. Весь деревянный пол усеивали обрывки бумаги. Мимо меня протиснулся человек в тёмно-синем комбинезоне, с ящиком с инструментами в руках. Ещё какие-то люди в синем топтались за прилавком, и я не видела никого из родных.

– Ох, слава богу, ты здесь, – это мама вышла из библиотеки. Ей не сразу удалось открыть дверь из-за горы мусора на полу. Я наконец-то смогла перевести дыхание: за её спиной маячило ошарашенное лицо Молли. И на то была причина. Если меня поразил разгром в лавке, библиотеке досталось ещё хуже. Ни одна полка не избегла печальной участи: какие бы древние книги ни хранились на ней, какими бы хрупкими они ни были – всё валялось на полу. Мы с трудом пробрались через останки того, что некогда являлось бесценной коллекцией нашего дедушки, туда, где команда экспертов собралась вокруг отодвинутой полки. И двери, которую я отпирала перед награждением Молли.

Дверью, которую я наверняка заперла за собой.

Самая старая комната, напротив, не подверглась такому же разрушению – хоть на это им хватило совести. Но на полках зияли дыры – как на беззубой челюсти, а на стенах чернели пятна сажи. И тут меня поразила вонь. Горелый металл. Я вслепую попятилась прочь из старинной библиотеки, подальше от ужасного запаха.

– Кто это сделал? – прошептала я. Ведь это был целый мир моего дедушки, и он подвергся такому разграблению. И всё из-за меня.

– Вы Саманта? – обратился ко мне один из детективов.

Я кивнула, но мои действия не подчинялись рассудку. Как будто между ними нарушили связь.

– Я понимаю, что вам сейчас трудно, но вы должны нам помочь. Тот, кто проник сюда, чтобы украсть книги, явно пытался спалить всю лавку. Вам повезло: ваша примитивная система безопасности сумела справиться с пожаром.

Система безопасности? Никогда не думала, что нашу безопасность оберегает нечто большее, чем древний засов на двери.

– Саманта?

Я ничего не соображала. Я постаралась сосредоточиться на детективе.

– Э-э-э… сегодня утром я была в библиотеке, собиралась кое-что поискать о приворотном зелье… – Я растерянно оглянулась на маму, прикусив губу.

– Но вы больше не участвуете в Охоте, – сказал детектив, делая какие-то пометки в блокноте. – И вам известно, что рецепты приворотного зелья вне закона уже больше ста лет. Если ваша семья укрывала что-то подобное, это чревато серьёзными неприятностями…

– Мы ничего не скрывали! – Я даже покраснела от гнева. – Иногда заклинания цензуры со временем теряют силу. Это маловероятно, но я хотела проверить. Потом я решила, что книга может оказаться в старой библиотеке, но нам пришлось уйти… – из глаз у меня брызнули слёзы. – Мама, мне так жаль! – Я спрятала лицо в ладонях.

– Ты не виновата, милая, – и она обратилась к детективу гораздо более уверенно: – Если вы уже получили от моей дочери все ответы, лучше займитесь поисками того, кто это сделал.

– Конечно, мэм. В этом районе уже была отмечена активность малолетних вандалов. Полагаю, они сочли это место лёгкой целью.

– С каких пор вандалы похищают только книги?

– Мы пока не установили, какие именно книги пропали, и это значительно затрудняет поиск. Мистер Остейнс был… не настроен на сотрудничество, – он опять что-то нацарапал в блокноте. – Скорее всего, кто-то видел, что вы все ушли из дома.

– Так, по-вашему, это спланировали заранее? – Мамин голос поднялся до крика. Детектив сразу всполошился:

– Пока не могу сказать ничего определённого. Мы работаем над несколькими версиями. Сейчас нам придётся на какое-то время опечатать лавку, чтобы собрать отпечатки, провести расследование…

– Ничего подобного! – В дверях появился дедушка. – Вон, вон отсюда! Я не собираюсь терпеть ваших Талантливых проныр у себя в доме! Мы вызовем вас, если потребуется.

Детектив поднял руки:

– Полагаю, мы здесь уже закончили. Если вы больше не хотите…

– Вы уже довольно натворили, спасибо.

Детектив долго смотрел на него, но в итоге кивнул. Немногим хватает отваги спорить с дедом, когда он в таком настроении, и детектив к этим людям не принадлежал. Он щёлкнул пальцами, привлекая внимание своей команды, и они столпились у выхода. На крыльце детектив обернулся было, собираясь что-то сказать, но дед захлопнул дверь у него перед носом.

– Папа, ты не объяснишь нам, что всё это значит? – спросил мой отец.

– Нет. И полицейские могут не совать сюда свои носы, потому что я точно знаю, кто это сделал. Джон, Кейти, мне нужно, чтобы вы взяли Молли и оставили нас, – обратился дед к родителям.

– Это ещё почему? – опешила мама.

– Папа, зачем ты так? Это ведь и наш дом тоже!

– Нет. Это дело алхимиков, и остаться имеет право только моя ученица. А теперь проваливайте, вы все! – Когда дед так сердился, с ним лучше было не связываться. Они просто подчинились приказу и вышли. Мне хотелось догнать их и попросить остаться, но раз это важное дело действительно касалось только Кеми, мне пришлось молчать и слушать.

– Чувствуешь запах? – спросил дед, как только за ними закрылась дверь. Его чуткие ноздри так и трепетали. – У любого Таланта колдовство оставляет свой запах, свой след. Обычно его не замечают, но не здесь. Не в нашей лавке.

– Это сделал Талант? – Я широко распахнула глаза от удивления.

– Ты не узнаёшь этот запах?

Я сосредоточилась. Не сразу, но через пару секунд чувства разбудили память. Я его узнала. Тот же самый тошнотворный металлический привкус, забивший мне нос во Дворце.

– Это же… Эмилия? Но что ей понадобилось у нас в библиотеке?

Дедушка кивнул. Он протянул руку и потрогал чёрное пятно на стене. Теперь я видела, что это не копоть.

– Скорее всего, то же, что надеялась отыскать и ты. А когда она не нашла то, что хотела, попыталась спалить все эти древние книги. Но этот порошок лишил силы её заклинание.

– Как такое возможно?

– Знания, заключённые в этих стенах, гораздо больше заслуживают защиты, чем наши жизни. Это известно каждому Кеми. И когда Томас Кеми победил в Первой Дикой Охоте, он потратил призовые деньги на эту библиотеку, а после него каждый, кто получал приз, добавлял новые слои защиты от магического вмешательства. Так что никому из Кеми можно не опасаться нападения Эмилии Тот.

– Но книги пропали?

– Я сам их убрал, чтобы полиция сочла это ограблением и не задавала вопросов. Но ни одна книга не покинет лавку до тех пор, пока ею владеет кто-то из Кеми. Ни одна.

Глава 16. Саманта

На следующее утро меня разбудил будильник, и я выругала себя за то, что не выключила его. Было так плохо, что хотелось проспать ещё лет сто, не меньше. Но вместо этого я лишь оттягивала неизбежное, лежа на спине, и разглядывала светящиеся наклейки на потолке. Я приклеила их, вернувшись с вечеринки у одноклассницы, Эллы, – одной из немногих вечеринок с Талантами, на которых мне довелось побывать.

Они жили в здоровенном особняке у самого подножия Кингстаунского холма, и пока я ехала к ним на велике, мне пришлось то и дело уступать дорогу лимузинам, чередою сворачивавшим на подъездную аллею, доставляя к парадному крыльцу разряженных в пух и прах пассажиров. Когда мне сказали, что это домашняя вечеринка, я не задумываясь надела любимую футболку, тёмные джинсы и высокие ботинки – на поверку это оказалось неверным выбором. При виде Вильгельмины в бальном туалете с низким вырезом я чуть было не развернулась на месте. Но тут меня заметила Анита, и она была одета так же, как я.

– Ты же не оставишь меня здесь одну, – взмолилась она, и мне волей-неволей пришлось войти в двустворчатые двери – вдвоём было не так страшно.

Странно, что теперь я почти ничего не помню из того вечера. Вначале я слишком нервничала, а потом почему-то в памяти осталась лишь одна деталь: Эллина спальня. Хозяева распахнули перед гостями абсолютно все двери, и мы с Анитой отправились исследовать дом. Несколько раз мы невольно помешали объятиям в укромных углах, но по большей части просто переходили из одной грандиозной комнаты в другую, ещё более грандиозную и роскошную. Пока не попали в Эллину спальню – её я запомнила навсегда. Я открыла дверь и ахнула: потолок был превращён заклинанием в копию звёздного неба. Но это было не просто небо, которое вы бы увидели ночью над Кингстауном – вечно затянутое тучами, едва пропускавшими звёздный свет, – но такое небо, которое можно увидеть с горных вершин. Чернота, прошитая острыми лучами звёзд, молочные облака галактик, переливающиеся пурпуром туманности.

Тем вечером я вернулась домой и наклеила на полоток в спальне искусственные звёзды. Конечно, они не шли ни в какое сравнение с Эллиными, но хотя бы походили на них.

Сейчас я зажмурилась и попыталась убедить себя, что последние два дня мне приснились; досадное переживание, легко стирающееся из памяти. Ну, за исключением того, что я не в состоянии смотреть за завтраком новости – эта привычка не вернётся ко мне ещё долгое время. Но кто знает: может, возвращение к работе и участие в восстановлении лавки после погрома, учинённого Эмилией, ускорят возвращение к норме.

Первые несколько утренних часов миновали в благословенном одиночестве. Я повесила на место колокольчик над дверью и принялась за уборку. В голове промелькнула пугающая мысль: а что, если сюда заявится толпа репортёров с микрофонами и вспышками, чтобы рассказать всему городу, как семья Кеми попала впросак? Однако, судя по всему, даже мой провал во время Охоты оказался недостаточной приманкой. Нас позабыли ещё быстрее, чем отставных ухажеров принцессы Эвелин.

Собрав в кучу все клочки бумаги, я заколола волосы на затылке и присела, скрестив ноги, на полу, чтобы попытаться собрать их в некое неуклюжее подобие пазла. В глаза бросилась строчка текста на оторванном уголке страницы – она явно совпадала с чем-то виденным мной только что. Машинально держа во рту этот клочок, я стала рыться в поисках второго.

Как назло, именно в этот момент звякнул колокольчик – впервые за день. Я вытащила изо рта бумагу и закричала:

– Простите за беспорядок, но мы ещё не всё убрали после…

Слова замерли у меня на губах при виде того, кто переступил порог. Зейн Астер.

Я почувствовала, как горят щёки, и разозлилась: подумает, будто я краснею, потому что неравнодушна к нему. Пришлось глянуть на него как можно строже – так, на всякий случай.

Надо отдать ему должное, он смутился.

– Привет, Сэм.

Я поспешила за прилавок: лучше пусть между нами будет большой тяжёлый предмет. Он был одет в футболку и джинсы – непривычный вид, ведь в школе он ходил в форме. Старательно избегая смотреть ему в глаза до самого последнего момента, я увидела край модной татушки у него на бицепсе. Будь это кто-то другой, я бы сразу сказала, что она круто выглядит, но сейчас я лишь сильнее сжала губы. Наконец пришлось всё же посмотреть и на него:

– Чем могу помочь?

– Уютная у вас лавка. То есть… сочувствую, я слышал о погроме. Украли что-то важное?

– Нет, – с напускной учтивостью отвечала я. Зейн сунул руки в карманы и покачался с носка на пятку. Это неосознанное движение выдало, как он нервничает. Я чуть не рассмеялась, но постаралась подавить улыбку: это не для него, а над ним.

– Слушай, я пришёл извиниться за то, что случилось. Ну, на Воспарении. С нашей стороны это было… не очень спортивно.

– Ага, наглый обман вряд ли назовёшь «спортивным». – Он что, с луны свалился с такими речами? – Но ты получил, что хотел, я вылетела – хотя не врубаюсь, зачем ты тащился в такую даль, чтобы ткнуть меня в это носом.

Я надеялась, что грубость заставит его развернуться и уйти, раз уж он успел извиниться, но вместо этого он прошёлся по лавке. Ему даже хватило наглости наклониться и поднять что-то с пола. У меня руки чесались отнять эту бумажку – я бы так и сделала, да прилавок помешал.

– Ничего не трогай! – рявкнула я.

– Я всего лишь пытаюсь помочь.

– Я в твоей помощи не нуждаюсь. К тому же у меня отмечено, куда сложены страницы каждой книги, а ты снова всё перемешаешь, – я сама не понимала, кто тянет меня за язык, я просто хотела, чтобы он ушёл, но и молчать не могла.

– Слушай, я хреново себя чувствую из-за этого всего. Есть способ как-то это исправить?

– Тебе разве не полагается быть на Охоте?

По его лицу скользнула недовольная мина. Кажется, мне удалось всё же его пронять.

– Да, полагается. Но сейчас следующим ингредиентом занимается исследовательская группа, а я захотел, чтобы ты знала: я пытался остановить их, когда они перекрыли вам курс.

– И я должна тебя за это поблагодарить?

– Ладно, ладно, – он вскинул руки. – Ты не понимаешь. Мой отец хочет, чтобы принцессу исцелила корпорация «ЗороАстер», чего бы это ни стоило. Но я хочу, чтобы она просто исцелилась – неважно, кому это удастся. И у всех должны быть равные шансы. Вот почему я пришёл сюда, чтобы извиниться за то, что ты вылетела. И попросить тебя о помощи.

– И услышать моё «нет».

– Дай мне хотя бы договорить.

– Нет. Как тебе вообще пришло в голову меня о чём-то просить? У вас что, не хватает своих работяг?

Он навалился на прилавок и заговорщицки улыбнулся:

– Они хороши, но я уверен, что ты лучше.

Я изогнула бровь и отшатнулась. Слишком игриво сверкали эти голубые глаза, и от его близости мне было не по себе.

– Да неужели? С чего бы?

– Да ладно тебе, – хмыкнул он. – Ты же у нас легенда!

– Нет, это моя семья – легенда. А я всего лишь ученица.

– Не отнекивайся. Я же видел то зелье для повышения концентрации, которое ты собиралась выставить на конкурс. Я заскочил к вам в школу за пару дней – посмотреть, что там творится. Ты была хороша. Я не знаю, почему ты провалила конкурс, но я знаю, что у тебя получилась крутая вещь. Слушай, может, ты и права, и насчёт помощи я перегнул палку. Но позволь мне хоть как-то загладить вину за Воспарение. Хочешь, я покажу тебе главную лабу ЗА?

Несмотря ни на что, во мне проснулось любопытство. Экскурсия в святая святых ЗА – невероятное приключение. Синты они или нет, мне наверняка пошло бы на пользу увидеть их за работой. И к тому же получить туда приглашение было ужасно трудно – компания никогда не любила пускать в свои лабы посторонних.

Но я заставила себя вернуться в реальность.

– Нет, спасибо, не надо. Я не собираюсь работать на синтов. Никогда. – И я внезапно почувствовала себя необычайно уверенно – несмотря на то что стояла в разграбленной лавке – отличный пример того, чего стоила вся моя жизнь.

– Иногда я жалею, что не могу больше работать с натуральными ингредиентами.

– Серьёзно?

– Ещё как. Конечно, отец обучался алхимии, но он отказался от традиционных методов в пользу синтеза. А уж как его бесит то, что приходится лезть в Дикие земли! Он был бы только рад отсидеться в своём кабинете и заплатить кому-то, чтобы ездил вместо него. А меня одного он не отпускает, – Зейн помрачнел. – К тому же там магия делается непредсказуемой.

Я невольно вздрогнула.

– Я думаю, что, когда ты привыкаешь полагаться на магию, обычные способы выживания забываются.

– Что-то вроде этого. – Его внимание привлёк мятый обрывок бумаги на прилавке. Я же слишком остро ощущала его близость во время этой беседы. При желании можно было погладить его по щеке. Конечно, я ничего такого не сделала, но меня охватило такое же смятение, как при встрече с королевой-матерью. Даже в школе Зейн волновал меня сильнее, чем королевская родня. Однако он вовсе не был столь идеален, как казалось раньше. Кожа на его руках загрубела, а на одном пальце красовались следы химического ожога.

«Ведьмин орех – для заживления ран на коже, смешать с толчёными анемонами».

– Надо же, «Борода Волшебника»! Вот уж не думал, что кто-то ещё её держит!

Я оторвала взгляд от его рук и увидела, что ему попался инвентаризационный список, которым я занималась до начала Охоты. На этот раз он был достаточно близко для того, чтобы его отнять.

– У нас его нет. Это для каталога.

Однако он вряд ли меня услышал: таким восторгом горел его взгляд, скользивший от полки к полке. От пола до потолка, ряды и ряды бесчисленных склянок, коробок, пакетов и пузырьков. Я сама развернулась и окинула всё это взглядом, постаравшись представить, какое впечатление они производят в первый раз.

– Можно? – Он жестом показал, что хотел бы посмотреть поближе, по ту сторону прилавка.

Я просто взяла и кивнула, потому что искреннее восхищение Зейна вызывало во мне гордость, и глупо было это отрицать, – а ещё мне хотелось почувствовать её, когда он окажется близко.

– И на всё это нет волшебного каталога? Или электронного?

– Нет, – я покачала головой, – всё делалось вручную.

– Да кто на такое способен? – Он даже присвистнул от удивления.

– Я, – и смущённо пожала плечами.

– Ты что, серьёзно? Да ладно, хватит шутить! Это же просто невозможно…

– У меня было много свободного времени, – улыбнулась я.

– Это точно.

Я подозрительно покосилась в его сторону, но тут же расслабилась: он искренне улыбался.

– Приходится попотеть, – неохотно призналась я. – Но по выходным я всегда работаю в лавке, чтобы навести порядок на всех полках и инвентаризировать все запасы. Потому и делаю на бумаге.

– И пока ты дошла только до «Б»? Уже неплохо.

– Нет… – я покачала головой, – вообще-то до «М». Это была Мерлинова борода.

– Ага, понятно. Ну, так я могу помочь. Я начну с «Я», а ты будешь двигаться со своей стороны.

Он выглядел совершенно искренним, предлагая мне помощь, но я не очень в него верила.

– А твой папа тебя не потеряет? И потом, у тебя Охота, и…

– Да, но он знает, как меня найти. И к тому же папа считает, что я навещаю Эви.

Я не сразу въехала, о ком он говорит.

– Постой, Эви – это принцесса Эвелин? – Я вообще не представляла такую близость ко двору, чтобы вот так легко бросаться в разговоре уменьшительным именем принцессы.

– Ага, – он поморщился. – Я ещё утром первым делом отправился к ней, но она не пожелала меня видеть. И сейчас она просто сидит у себя. И не сводит с себя глаз. Странно.

– Мне жаль. Я знаю, что вы с ней дружите. Ты был там, когда она…

Он кивнул.

Несмотря на взыгравшее любопытство, я не решилась и дальше мучить его вопросами. Я собрала волосы в пучок на макушке и заколола карандашом, который держала в руке.

– Хорошо, тогда надо читать названия на этикетках, записывать, что должно быть в пузырьке, а если в нём ничего нет, отмечать этот ингредиент в другом списке, который мы потом передадим Ищейке.

Я полезла было в ящик за чистой бумагой для Зейна, но он уже начал что-то набирать в шикарном планшете (я видела такой в рекламе, но приобрести такой не могла даже и мечтать).

– Я скину список тебе на почту, когда мы закончим, – пообещал он, не поднимая глаз.

– Э… спасибо, – сказала я. Пришлось заставить себя двигаться, а не торчать на месте, любуясь его затылком. Анита уже выдала бы кучу самых невероятных версий, если бы оказалась здесь и увидела, как Зейн добровольно помогает мне с инвентаризацией. А дедушка меня убьёт – и Зейна, вероятно, со мной заодно, – застав его в нашей лавке. Но я осознала, что мне всё равно. Он уже снял с полки первую склянку. Мне бы следовало заподозрить его в нездоровом интересе к наследству семьи Кеми, но я отлично разглядела в нём те любопытство и дотошность истинного учёного, которые были так хорошо знакомы мне самой.

Мы мирно занимались каждый своим делом: Зейн переписывал пузырьки с полок, тогда как я вернулась к своему пазлу на полу. Иногда он называл мне наиболее интересные ингредиенты или сообщал, чего не хватает. А ещё он охотно рассказывал о том, как устроены склады в мегафирмах, и чем увереннее я себя чувствовала, тем больше вопросов задавала про «ЗороАстер».

– Я надеюсь, что буду работать в департаменте Исследований и развития, когда получу диплом, – признался Зейн после моей просьбы рассказать об имеющихся в корпорации отделах. – Исследование новых лекарственных препаратов, новых формул – в тех же Диких землях ещё полно мест, куда даже Ищейки не суются. Я точно знаю, что с новым, продвинутым волшебством и технологиями мы получим самые лучшие препараты – эффективные, чистые, дешёвые зелья, доступные для всех. И кто знает, что за новые болезни принесёт нам будущее? Ты слышала про какой-то супервирус, который нашли в провинции Чэнь?

Слова согласия внезапно встали у меня поперёк горла и так и не слетели с губ. Мы вернулись к своим занятиям, пока меня не насторожил его смешок. Я обернулась и вопросительно посмотрела на него. Он увидел это и снова рассмеялся.

– Прости, – он подавил смех, – я и понятия не имел, что у тебя такой голос. Большая фанатка Дэмиана, да?

Я готова была зарыться в кучу бумажных обрывков передо мной. А потом тоже расхохоталась.

– Чёрт, я, оказывается, пою про себя! Всё, молчу!

– Только не из-за меня! А чтобы ты не смущалась, я могу начать, а ты подхватишь, – он запел новый хит, и оказалось, что красота его голоса не уступает внешности. Везёт же некоторым!

Я слишком долго просидела на полу и захотела размять ноги, поэтому взяла свою тетрадь и подошла к полкам. Лестницы так и стояли там, где мы оставили их в прошлый раз: Эмилию интересовали книги, а не склянки. Я нашла то место, откуда достала Мерлинову бороду, и принялась за дело. В голове болтался припев песни, и я уже открыла рот, собираясь запеть, но заметила кое-что странное. Следы круглого донца в пыли, покрывавшей полку. Чтобы скрыть их, две склянки были небрежно сдвинуты друг к другу, но всё равно было видно, что промежутки между ними больше, чем обычно. Я вернула две передвинутых склянки на место и задумалась.

Мерлинова борода.

Мышиный горошек.

Так что же должно было стоять между ними? И тут до меня дошло. Морской жемчуг. Морской жемчуг, которого не оказалось на месте два дня назад. Морской жемчуг, который я не сумела добыть на Воспарении. Морской жемчуг, ингредиент, который был у нас всё это время и оказался спрятан кем-то, чтобы не дать нам выиграть Охоту. Не составляло труда догадаться, кто приложил к этому руку.

Я слетела с лестницы, полыхая праведным гневом, и оказалась рядом с Зейном. Он не успел ничего сказать, потому что я выпалила:

– Твоё предложение повести меня на экскурсию в ЗА ещё в силе?

– Конечно.

– Мы можем пойти прямо сейчас?

– Э-э-э… Наверное.

– Тогда вперёд!

Он аккуратно вернул склянку, которую держал в руке, на место, и пошёл следом за мной к двери. Я задержалась, чтобы перевернуть табличку «Открыто» на «Закрыто», и захлопнула за нами дверь.

Глава 17. Принцесса Эвелин

Она чувствовала, как часто бьётся сердце в груди, но в этот раз от горя. Почему Лин до сих пор не ответила на её предложение? Почему она по-прежнему такая отстранённая? Неужели она не видит, какую боль причиняет Эве? Неужели она настолько холодная и надменная, что не понимает: каждое мгновение, что они не вместе, разбивает Эве сердце?

Эва приказала подать изысканный обед на двоих, на фамильном серебре и фарфоре с золотой каёмкой. Приглашение она написала сама, на кремовой бумаге со своим вензелем.

Однако кресло напротив пустовало.

На столе перед ним лежала маленькая шкатулка. Внутри было любимое Эвино кольцо с морским жемчугом. Но как же ей сделать предложение, если Лин не пришла? Как она посмела отказаться? Это ничем не оправданная, откровенная жестокость!

Руки внезапно прошила самая настоящая, острая боль. Она опустила глаза: оказывается, она так отчаянно сжимала кулаки, что ногти вонзились в ладони, оставив на коже кровоточащие алые полумесяцы.

Казалось, чего уж проще: найти кого-то в супруги, чтобы надеть на него корону. Она всегда понимала, что однажды волшебство станет для неё непереносимым грузом, а потому необходим был кто-то, чтобы его разделить. И уж родители ни за что не давали ей об этом забыть. С шестнадцати лет начался поток претендентов. В очередь записалась почти тысяча женихов. Медиа ринулись с жаром обсуждать подробности. В журнале «Корона» даже завели колонку с рейтингом кандидатов под названием «В запас – не для нас».

Поначалу ей было забавно, потому что всё напоминало глупую игру, пока не случился первый приступ неконтролируемого волшебства. До сих пор она лишь отдалённо представляла себе, на что это похоже. И внезапно давление стало реальным, непереносимым, как будто она оказалась внутри песочных часов и вот-вот упадёт последняя песчинка!

Вот почему она считала, что это должен быть Зейн.

Он же был её лучшим другом. И она, как дурочка, решила, что это единственный выбор. Даже как-то спросила его однажды. Им было по семнадцать лет, они сидели на парапете возле Западной башни. Мама терпеть не могла это крыло замка, потому что сколько бы гобеленов ни повесили на стенах и ни зажгли волшебных каминов, сквозняки всё равно находили себе щели, и от них звенел драгоценный фарфор на столах. Зато Эвелин с Зейном это место нравилось: здесь ветер как будто подталкивал их к исследованию тайных переходов, раздувая занавеси над скрытыми под ними дверями и срывая паутину над заброшенными лестницами. Так они нашли лестницу, ведущую на самый верх цитадели, откуда видно было весь Кингстаун с окрестностями.

Иногда ей хотелось стать частью жизни мира внизу, как это было позволено Зейну. Он часто рассказывал ей о своей обычной школе, хотя, будь её воля – она отправила бы его в ту же элитную академию, где училась сама. Она уважала его решение не позволять его статусу Таланта давать слишком много привилегий. Дразнила его за увлечение стариной. Несмотря на явную перспективу стать суперзвездой в синтетической фармакопее, он старался как можно больше узнать о традиционных методах алхимии – причём, как правило, за спиной у своего отца. Это была ещё одна причина, по которой они с Зейном так любили исследовать старое крыло замка. Зейн надеялся найти здесь тайник со старыми книгами или гримуарами – что угодно, что дало бы ему преимущество, которым он не будет обязан отцу.

Принцесса не препятствовала. Она считала, что потому и влюбилась когда-то в Зейна – он был её единственным другом, и она готова на что угодно, лишь бы не потерять его. Конечно, сейчас, после знакомства с Лин, она понимала, что это было ошибкой. Она не любила Зейна, просто боялась, что брак с кем-то другим обречёт её на жизнь с чужим ей человеком. По крайней мере, она была уверена, что Зейн ей нравится.

Здесь же, на этом парапете, прислонившись затылком к стене, чьи камни ещё хранили солнечное тепло, она набралась отваги и спросила:

– Ты сделаешь кое-что, если я попрошу?

– Что именно?

– Женишься на мне?

Он рассмеялся, и тогда его смех показался принцессе жестоким.

– Однажды тебе вскружит голову какой-нибудь парень, и ты и думать обо мне забудешь!

– А что, если этого не случится?

– Эй, успокойся, – наверное, он почувствовал напряжение в её голосе и ласково взял за руку. – Я просто хотел сказать, что до этого вообще не дойдёт. И тебе не нужно меня просить, потому что вокруг найдётся миллион желающих сказать тебе «да»… – Он серьёзно посмотрел на неё и добавил: – И потому, что ты знаешь, что я так не скажу.

Сердце в груди болезненно сжалось, хотя она и так знала ответ. Он и без того нёс на себе груз множества обязательств перед отцом, и она не могла утяжелять его ношу, принуждая к браку, которого он не хотел. Главной проблемой оставалось то, что у миллиона женихов был выбор.

А у неё не было.

Жениться или выйти замуж. «Но на дворе двадцать первый век!» – промелькнула гневная мысль. Вот почему она составила приворотное зелье. Она хотела взять судьбу в свои руки.

Только у судьбы, похоже, были иные планы.

Эвелин встала из-за стола и подошла к окну. Она могла видеть Лин перед собой, по ту сторону стекла, молила её взглядом, но та лишь грустно смотрела в ответ. Эва сердито топнула. Ей хотелось, чтобы другая девушка прекратила упрямиться и пообедала с ней.

В эту минуту вошёл Ренел. Он принёс одеяло, её любимое, из легчайшего пуха, в шёлковом чехле.

– Укройтесь, Эвелин, – сказал он. – Вы здесь уже не первый час. Вы наверняка продрогли.

Она и правда продрогла. Кончики пальцев посинели, а на руках выступила гусиная кожа. Может, поэтому Лин не желает отвечать? Может быть, Эва ей противна?

– Да, Ренел, скорее укутай меня. Какой ты глупый, почему ты раньше об этом не подумал? Ты разве не чувствуешь, как здесь холодно?

Ренел позволил себе несколько расслабиться и виновато улыбнулся. Почему-то это разозлило Эву ещё сильнее.

– Ты точно передал Лин приглашение на обед? Почему она остаётся снаружи?

– Я… я не знаю, ваше высочество.

– И принеси мне бальзам, немедленно. Смотри, что я с собой сделала, – она высоко подняла руки, кровоточившие ещё сильнее. – У меня не хватает сил даже на самоисцеление! Как будто я не ела и не пила много дней. Может быть, мы привлечём Лин изысканными кушаньями? Прикажи их подать!

– Сию минуту, миледи, – Ренел уже вернул своё неподвижное лицо. По щелчку его пальцев на столе возник графин с вином и множество великолепных фруктов. Затем он шагнул вперёд и осторожно накинул одеяло ей на плечи.

Сделав это, советник отошёл к окну. Эва взвизгнула и швырнула одеяло ему в лицо.

– Как ты посмел загородить от меня Лин?! Тупой, мерзкий человечишка! Ничтожный раб, неужели ты ничему не научился за все эти годы при дворе? ВОН ОТСЮДА, глупец! – Однако он по-прежнему стоял между ней и окном, и принцесса схватила со стола бокал. Она что было силы швырнула бокал, целясь ему в голову. Он увернулся, и бокал разбился о стекло у него за спиной. Наконец-то она снова увидела Лин и гневную гримасу у неё на лице. Она ринулась вперёд, походя сбив с ног Ренела, простёрла руки к окну, отделявшему её от великой любви, и с облегчением увидела, что Лин наконец-то присоединилась к ней. Эва приложила к стеклу ладони, и Лин повторила её движение.

Эве пришлось зажмуриться, чтобы не расстраивать Лин своим горестным взглядом. Но, несмотря на все усилия, она не могла удержаться от слёз.

– Мне так жаль, Лин, милая. Никогда бы не подумала, что Ренел на такое способен. Я думала, что могу ему доверять. Я больше не совершу такой ошибки. Я не в силах быть разделённой с тобой.

Глава 18. Саманта

Зейн мог бы воспользоваться Перемещением, чтобы попасть на территорию ЗА, но он предпочёл ехать со мной на трамвае. Меня разозлило, что это я, простец с тощим кошельком, была вынуждена оплатить поездку на трамвае богатенького Таланта, потому что у него не было привычки носить с собой наличные, а с его роскошной кредиткой невозможно купить один билет.

Нам пришлось пересечь весь город и сделать три пересадки, чтобы попасть в район научных заведений. В отличие от древних каменных особняков на Кингстаунском холме, здесь в пейзаже доминировали небоскрёбы из стекла и металла. Их острые, угловатые силуэты сверкали на солнце. Здесь располагались главные лаборатории большинства синтовых компаний, соперничавших в высоте своих башен или вычурности архитектуры, но, конечно, ни одна из них не могла тягаться с ЗА. Если другие здания были большими, то центральный офис ЗА буквально нависал над ними. Впечатление усиливала гигантская З, искусно установленная на его крыше при помощи магии. По слухам, именно в этой З располагался кабинет самого Зола, и я мельком подумала, каково это: иметь кабинет больше целого дома.

«Зверобой – для понижения эго, укрепления трезвого взгляда на мир и эмпатии».

Вспомнив об этом зелье, я невольно хихикнула, – буква «З» и недостаток эго как-то не очень сочетались – а Зейн удивлённо посмотрел на меня, задрав бровь. Я пожала плечами и отвернулась к окну.

Трамвай доставил нас прямо к лабораторному корпусу, вокруг которого суетились люди в халатах – наверное, вышли на время перерыва. Приехавшие на трамвае работники вроде бы были простецами – иначе с чего бы им пользоваться городским транспортом? Мне хотелось спросить у Зейна, много ли простецов работает у них в компании и чем они занимаются, но я решила не радовать его, проявляя излишний интерес.

Из трамвая мы вышли на платформу, так сверкавшую чистотой, что мне пришлось заслонить глаза рукой. Мой взгляд привлёк мужчина в зелёном комбинезоне, толкавший машину, полировавшую поверхность. По крайней мере, сразу видно, что простец.

Зейн отпер входную дверь своим талисманом. Интересно, его не раздражает, что предмет-проводник у него – волшебная палочка? Палочки встречаются чаще всего, и к тому же они могут быть непослушными. Агрессивными. Слишком примитивный предмет для такого чистокровного Таланта. Предметом его отца было кольцо из камня. Во время интервью я видела, что он предпочитает носить его на шее, а не на пальце.

Я как-то читала про эксперимент, в котором ЗА попытались заменить палочки из природных материалов на синтетические, из пластика. Ничего не получилось – волшебство способно проходить только через органические субстанции вроде дерева. Этот факт до сих пор вызывал у меня как радость, так и грусть – жаль, что такого же эффекта не наблюдалось у зелий. Может, тогда семейное дело Кеми процветало бы не хуже ЗА.

– Это, что ли, особый вход для сына генерального директора?

– Это вход для стажёров, – сердито поморщился Зейн.

От растерянности я не знала, что сказать, но тут дверь отворилась, избавив меня от необходимости придумывать ответ.

Даже вход для стажёров поражал своей роскошью. Повсюду сверкал логотип «ЗА», выполненный из стекла и полированной стали. Зейн прямиком отправился к лифту, и я следом за ним. В искажённом отражении я мельком увидела себя: узел волос изрядно растрепался, помятая рабочая одежда вся в пятнах. У меня захватило дух при мысли о том, что куча народа готова была заплатить целое состояние за то, что я сейчас делаю с такой небрежностью: вваливаюсь в лабу к сыну владельца.

Лифт поехал вниз, а не вверх, и я ощутила, что лаборатория будет намного, намного больше того, что я воображала до сих пор. Раздался сигнал, и автомат обратился к Зейну по имени, отчего мне сделалось дурно.

– Это этаж департамента Исследований, – сказал он. – Я подумал, что тебе будет интереснее всего.

И это было верно – впрочем, угадать не составляло особого труда. Если бы в лавке зелий Кеми появились новые покупатели, я бы провела не меньше времени за составлением новых зелий, чем тратила на выполнение заказов уже имевшихся клиентов. Моя книга зелий – самое подробное описание формул и составов – послужит основой для использования каждого из ингредиентов.

Я покосилась на Зейна: он что-то печатал на планшете, который я уже видела сегодня в лавке. Что-то вроде моего потрёпанного журнала, только версия для богатых. Но я совсем не завидовала.

Мы поднялись на своеобразную галерею над лабораториями, с которой открывался круговой обзор. Хорошо, что я была в джинсах. Наверное, окажись я на месте кого-то из учёных там, внизу, меня бы смутила толпа стажёров, наблюдающих за моей работой. Но возможно, что стекло зеркальное и не позволяет видеть зрителей.

На столе перед одним из учёных стояли рядком несколько стеклянных пробирок с аккуратными этикетками. По одной он загружал их в машину, похожую на центрифугу. Я прищурилась, стараясь сквозь стекло прочесть мелкие надписи на этикетках и понять, чем он занят.

Рука Зейна у меня на спине заставила напрячься.

– Ты не думала о поступлении?

Я двинулась вдоль перил, чтобы убраться подальше от его руки.

– Каком поступлении?

– На курсы стажёров, – серьёзно ответил он. – Сюда.

– Нет, – фыркнула я. – Как будто мне кто-то позволит…

– А ты уже спрашивала?

– Какой в этом смысл?

– Но ты реально крута, – он хмуро помолчал и добавил: – Честно говоря, я вообще не видел никого лучше тебя.

– С чего ты это взял? – пришла моя очередь хмуриться. – Мы и говорили-то всего один раз, на том самом конкурсе в нашей школе. И я нарочно его завалила.

– Я уже сказал тебе, – Зейн тревожно оглянулся, – что был у вас перед конкурсом и видел, как ты составляла зелье для концентрации. Но это не всё. Я взял тогда немного. Честно говоря, без него я бы не сдал выпускные экзамены.

– Это ты стащил моё зелье?! – У меня пол словно ушёл из-под ног.

– Тсс, не кричи, – он придвинулся ближе. – Ну да, это я. И я бы взял ещё, если бы ты снова его смешала. Сейчас оно нужно мне как никогда, и ничего из всего, что я пытался составить сам, так не помогало, несмотря на все мои дипломы. – Он покраснел, но я чувствовала, что стыд передо мной из-за его поступка тут ни при чём. – Ладно тебе, Сэм, я же сын великого Зола! По-твоему, его устроит что-то, кроме полного совершенства? А с твоим зельем я смог бы поддерживать концентрацию на нужном уровне и не выглядеть при этом так, будто слишком напрягаюсь.

Я перевела дух:

– Зейн Астер спёр мое зелье.

– Я, наверное, был тогда в отчаянии, – озадаченно наморщился он. – И кстати, я должен был присудить приз тебе. Но ты подменила своё зелье.

– Ага, как раз потому, что боялась таких, как ты, – мне следовало бы презирать его, ведь он только что признался, что смухлевал на экзаменах, но я слишком хорошо знала, что он чувствовал. Мне было знакомо это отчаяние, когда от тебя ожидают только совершенства. Возможно, Зейн прав. И между нами больше общего, чем я считала.

– А я-то думала, какая лёгкая у тебя жизнь.

– Она легче, чем у многих, – горько вздохнул Зейн. – Я просто не хочу кончить, как папа.

– В смысле?

– Проехали, – он пожал плечами.

Мы шли по галерее дальше, и лаборатории под нами постепенно заполнялись учёными, вернувшимися на свои места. В самом конце галереи был шкаф с белыми халатами и защитными масками.

– Надень вот это, – он подал мне один из наборов. Я натянула халат поверх джемпера и нацепила маску.

– Ах, какая прелесть! – заметила я, разглядывая своё отражение в стеклах на маске Зейна.

– Тебе очень к лицу, – он улыбнулся, и его голос звучал гораздо менее издевательски, чем мой.

Мы спустились по винтовой лестнице, и её ребристые металлические ступени врезались в плоские подошвы моих балеток. Пожалуй, для такой солидной лабы подошла бы более прочная обувь на случай, если кто-то что-то прольёт. Пока мы шли мимо лабораторных столов, никто не обращал на нас внимания. Один из сотрудников держал на свету прозрачный сосуд и встряхивал налитую в него жидкость.

– Хочешь увидеть действительно крутую вещь? – предложил Зейн.

Я кивнула. Он подошёл к чему-то напоминавшему трубу и взмахнул палочкой:

– Назови ингредиент.

– Элювианский плющ, – выдала я первое, что пришло в голову.

«Элювианский плющ – для сыворотки правды и сковывающего зелья».

На миг он замер, не спуская с меня глаз. Он уже открыл рот, собираясь задать вопрос, но передумал. Ткнул палочкой в нижнюю часть трубы, произнёс несколько слов и уже через секунду держал в руке стеклянный флакон с зелёным порошком внутри. На аккуратной этикетке было красиво выведено: «Элювианский плющ». Он протянул флакон мне, и я взяла его.

– Впечатляет, да?

Вот это сервис. Но этот порошок ничем не напоминал те мясистые тёмно-зелёные листья, густо опушённые снизу, которые я привыкла видеть на изображениях элювианского плюща. У меня почему-то перехватило горло.

– Эй, что с тобой?

– Нет, это неправильно, – я стала отступать, медленно качая головой. – Я же Кеми. Мне здесь не место.

– Ты не просто Кеми, ты ещё и великий алхимик! Ты составила зелье для остроты ума. Ты могла бы работать здесь, с нами, со всеми ресурсами под рукой. Не обязательно занимать чью-то сторону. Ты можешь смешивать зелья, не предавая наследия Кеми.

– Если ты сам в это веришь, значит, понятия не имеешь о том, что для меня важно, – я почувствовала, как кровь прилила к ладоням, и испугалась, что сейчас стану красной как рак. Пора было убираться отсюда.

Мой взгляд метался по лаборатории, пока не наткнулся на алые буквы «ВЫХОД». Я устремилась туда. Я налетела по дороге на сотрудника, и он сердито закричал на меня, но я просто протиснулась мимо него. Потные ладони соскальзывали с ручки двери, но я сумела распахнуть её и выскочить на свежий воздух.

По всему зданию заливалась тревожная сигнализация, но я не обращала на это внимания, удаляясь от лаборатории и на ходу избавляясь от халата и маски.

– Сэм! Постой! – Зейн догнал меня и схватил за руку.

Я отшатнулась, но заставила себя обернуться к нему, чувствуя, как успокаивается сердцебиение после того, как я покинула лабораторию и выбросила халат.

– Мне надо домой. Мне надо… – я опустила глаза и только сейчас увидела, что всё ещё держу флакон.

– Эй, всё хорошо. Не переживай. Подумаешь, запустила тревожную сигнализацию… и украла ингредиент… и, возможно, обеспечила нам визит полиции. Но это было круто! – Он улыбался, стараясь снять напряжение.

– Знаю, прости… Я вообще не должна была приходить. Э-э-э… спасибо за приглашение, – я машинально протянула ему руку, и тут же почувствовала себя последней дурой. Его улыбка из лукавой превратилась в разочарованную, однако он ответил мне рукопожатием. Готовая провалиться сквозь землю от унижения, я развернулась на месте и поспешила на остановку трамвая. Чем быстрее уберусь отсюда, тем лучше.

– Сэм, – Зейн побежал трусцой, пристроившись со мной рядом, и я чуть не закричала от отчаяния, – слушай, мы ведь ещё потусим с тобой в другой раз?

– Возможно, – буркнула я, но это была ложь. Я не желала снова видеть Зейна. Я просто хотела вернуться домой, к своей семье, и сделать вид, будто этого дня вообще не было. Мне не нужны были напоминания о той жизни, которая для меня недоступна.

На этот раз он не погнался за мной, когда я пошла прочь.

Глава 19. Саманта

Когда я вернулась, в лавке всё было в точности так, как я её оставила: очевидно, пока никто из родных не вернулся. Что ж, тем лучше. Я оставила висеть табличку «Закрыто» – всё равно до настоящего закрытия оставалось каких-то десять минут – и торопливо собрала в мусорный мешок обрывки бумаги на полу, на сей раз не заботясь о соблюдении порядка.

Когда лавка приняла достаточно приличный вид (как будто я правда весь день занималась уборкой, а не ходила на экскурсию с Зейном – да разве такое возможно?), я вытащила из рюкзака флакон с синтетическим элювианским плющом, поставила его на прилавок и принялась разглядывать так, будто он был радиоактивным. Даже то, что я просто принесла это я нашу лавку, заставляло чувствовать себя бунтаркой. За мной как будто кто-то следил: неужели лавка чувствовала себя осквернённой из-за одного присутствия этой штуки?

Это не имело отношения к панической атаке. Это те мучения, на которые обрекает себя каждый предатель.

Но и я тоже оказалась предана. Если моя жизнь так прочно привязана в лавке, что я не смею даже подумать о чём-то ином и не облиться при этом холодным потом, значит, я имею право пользоваться всем, что здесь есть. Охота открыла передо мной возможность утвердиться. Однажды мне предстоит стать хозяйкой лавки зелий Кеми, и я не собиралась сдаваться без боя.

Я снова подумала о пропавшем жемчуге и о своём плане. Необходимо составить зелье. Этот состав сам по себе опасен, значит, следует быть крайне осторожной. Я вынула из рюкзака свой журнал и открыла на нужной странице, несколько раз перечитав список ингредиентов, прежде чем начать.

Я подошла к полкам и проверила их, уперев руки в бока и задумчиво кусая губу. Мысленно составила список открывающихся возможностей:

1. Мой объект силён сам по себе, и его организм не поддастся зелью.

2. Он знаком с действием зелий, и, если я выдам себя, меня сразу раскусят.

3. Я определённо не могу ошибиться в формуле.

Только не это! При одной мысли о том, чем это может кончиться, мне стало тошно. Но, если я всё сделаю правильно, это многое изменит.

На сбор необходимых ингредиентов не потребовалось много времени – я уже убедилась, что в лавке есть всё необходимое, и это было большим облегчением. Набрав полные руки флаконов, я направилась к задней двери. В мастерской я принялась отмерять нужное количество каждого вещества, аккуратно помещая их в отдельные деревянные миски. Затем я вернулась в лавку и расставила все флаконы обратно по полкам, так что с первого взгляда невозможно было понять, что их брали.

Я вернулась в мастерскую и принялась готовить смесь.

Каждое зелье имеет основной состав, который действует на любого человека, если только у него нет врождённого иммунитета. Например, у меня врождённый иммунитет к снотворной сыворотке. На меня не действует обычная смесь лаванды, ромашки и шерсти ленивца. Но добавьте в него каплю пчелиного мёда, и я засну. Почему-то именно сладость запускает у меня в мозгу те клетки, на которые воздействует зелье.

Вряд ли объект имеет врождённый иммунитет к моему составу, хотя была вероятность, что он выработал его искусственно.

Я уже закончила смешивать основу, и она тихо булькала в сосуде над голубым пламенем спиртовки. Жидкость была настолько прозрачная, что, если бы не эти пузырьки, я могла бы вообще подумать, что реторта пуста. Тем лучше. Именно так она и должна выглядеть.

Но кое-что я упустила, и это ударило меня разрядом молнии. Я чуть ли не бегом вернулась в лавку, наклонилась к самой нижней полке и отсыпала половину чайной ложки тонкого белого порошка.

Новый колокольчик над дверью звякнул – кажется, намного громче прежнего, как будто тревожный сигнал у меня в голове. Я сперва услыхала мамин голос, звучавший радостно оттого, что лавку привели в порядок, затем папин бас, дедушкино ворчанье и хихиканье Молли. Я медленно выпрямилась, стараясь не просыпать ни крупинки порошка.

– А, Сэм, привет!

– Привет, мама. Удачно прошлись по магазинам?

– Да, – мама размотала шарф и повесила на крючок у двери. – Кажется, купили всё, что нужно. Кто хочет есть? Я сейчас подам обед.

– Я! Я! Я! – Молли, подпрыгивая на каждом слове, поспешила за мамой на кухню.

– Что там у тебя? – Дедушка кивнул на ложку с порошком у меня в руке.

– Э-э-э… Это вытяжка из глицинии… Я готовлю зелье для ребенка и подумала, что так оно будет легче усваиваться.

– Тогда не забудь каплю розового масла, чтобы хорошо смешалось – а не то всё пойдёт насмарку.

– Конечно, дедушка, – я постаралась мило улыбнуться, выругав себя за то, что чуть не забыла такой важный шаг. Скорее всего, вспомнила бы о нём, когда стала добавлять вытяжку. По крайней мере, хотелось в это верить. – Я сейчас закончу и присоединюсь к вам.

– Конечно, только не копайся слишком долго, милая, – сказал папа.

Вытяжка глицинии пошла в дело, как и капля розового масла. Я сняла зелье с огня и разлила в мелкие пузырьки отдельными порциями. Мне потребуется всего одна порция, но зачем выбрасывать полезные вещи?

Я глубоко вдохнула и пошла на кухню. Интересно, они видят, как меня плющит от страха?

– Молли, приготовь, пожалуйста, сок для дедушки, а я подам на стол, – попросила мама.

– Опять я? – заныла она.

– Не ной, я сделаю, – сказала я. Моллина лень оказалась очень кстати.

– Спасибо, Сэмми!

Я отправилась к блендеру, где ждала своего часа ежедневная витаминная смесь для деда: шпинат, латук, лимонный сок и проростки пшеницы с нашего подоконника. Он обязательно должен был выпить это перед едой – утверждал, что это помогает сохранить ясность мысли.

Я перелила из блендера бледно-зелёную смесь в стакан для коктейля, в последний момент добавив своё зелье. Чуть не выронила пузырёк, но умудрилась не подать виду и даже ловко спрятала его в карман джинсов. Я вынесла стакан из кухни и поставила его перед дедушкой, услышав его довольное ворчанье в ответ, и уселась на своё обычное место на другом конце стола. Мама поставила передо мной тарелку с лазаньей, и, хотя я всегда была неравнодушна к аромату расплавленного сыра, на этот раз у меня пересохло во рту. Пока дедушка не отпил из стакана. И… ничего. Он не заметил ничего необычного в своём соке.

– Сэм, ты в порядке? – поинтересовалась мама. Все уже уткнулись в свои тарелки, кроме меня.

– Ох, прости, – я поспешно схватила вилку. – Задумалась.

– Лучше поспеши, пока не остыло.

Я проглотила несколько кусочков – лазанья была превосходна.

– Что сегодня было в лавке? – спросил папа.

– Ну, вообще-то, приходил Зейн.

– Зейн? – Папа опешил.

Я с невинным видом положила в рот ещё кусочек лазаньи и прожевала.

– Зейн… то есть Зейн Астер? – уточнила мама.

Я кивнула и едва не хихикнула при виде выражения папиного лица.

– Проклятый ничтожный синт, – буркнул глава семьи.

– Дедушка! – возмутилась мама. – Только не за обедом!

– Что ему тут понадобилось? – Папа тоже явно не был в восторге, хотя реакция деда меня интересовала больше.

– Наверное, посмотреть, как я справляюсь с провалом в Охоте, – я пожала плечами. – Мы немного знакомы со школы.

– Ой, Сара должна об этом знать! – заявила Молли, уже открывая чат Талантов на своём мобильном. – Она так хотела увидеть его на концерте!

– Никаких звонков за столом, – отрезала мама, и Молли слегка надулась, но отложила телефон. А мама многозначительно посмотрела на меня. – Это… мило с его стороны. Ты никогда раньше о нём не говорила. Полагаю, «ЗороАстер» сейчас фавориты в Дикой Охоте.

– Зол со своей сворой прихлебателей не составят приворотное зелье, даже если бы рецепт лежал у них под носом, – отрезал дед.

– Но мы-то составим, правда, дедушка? – спросила я, так и не набравшись храбрости посмотреть ему в глаза.

– Запросто.

Мама поперхнулась и выпалила:

– Хватит уже про Охоту, ладно? – Если бы только она могла дотянуться, то непременно пнула бы деда под столом. И если бы я не знала, к чему завела этот разговор, то тоже бы смирилась. Но я знала, и потому мне нельзя было сдаваться. Мама пожала мне руку: – Ты сделала всё, что могла, Сэм, чтобы добыть первый ингредиент, но сейчас тебе необходимо сосредоточиться на лавке. Ты ведь уже хорошо продвинулась с инвентаризацией, верно?

Я улыбнулась маме, бесконечно благодарная за заботу обо мне. Но заставила себя отнять руку и посмотреть прямо в другой конец стола.

– Мы думали, что у нас нет первого ингредиента, хотя он всегда хранился у нас, правда, дедушка?

Мама выдала моё имя тем самым тоном «Что ты себе позволяешь, Сэм?», а папа так хлопнул ладонями по столу, что задребезжала посуда.

– Ты слышала, мама велела прекратить!

За всем этим шумом я чуть не пропустила ответ деда:

– Конечно, он и сейчас под раковиной в мастерской.

Я не смела поднять глаза на родителей – хотя сейчас они молчали, переваривая слова деда, – и приросла к стулу под его взглядом. Он нахмурился и с силой сжал губы, будто пытался вернуть себе власть над тем, что говорит. Я с трудом выдержала его напряжённый взгляд, но не в силах была отвернуться. Он казался таким злым. Но было что-то ещё. Что-то позволявшее надеяться, что дед не пришибёт меня на месте. Если только я не выдавала желаемое за действительное.

– Молли, – сказал он, не отрывая от меня взгляда, – принеси мне стакан воды. – Молли вскочила так поспешно, что чуть не опрокинула стул на выстланный линолеумом пол, и метнулась к раковине. – Нет, не из-под крана. Из графина у меня в мастерской.

Мы ждали, пока она вернётся. Родители были выбиты из колеи его признанием и не могли поверить, что это дело моих рук.

– Папа, – начал мой отец, – ты с самого начала знал…

Дед прервал его взмахом руки и стал ждать Молли с водой. Он выпил всё до капли, вытер губы и шумно вздохнул.

– Я считал, что у меня иммунитет к сыворотке правды, Саманта.

Мама охнула, а я побледнела.

– Но ты каким-то образом составила такую смесь, к которой у меня не оказалось иммунитета, – к моему удивлению, он отпил снова из стакана с соком и покатал жидкость на языке. – Хммм… что такое? Ты изменила основной состав – укрепила его.

Я осмелилась лишь на молчаливый кивок.

– И, конечно, экстракт глицинии был нужен не для ребенка, а для старика. Это… вдохновляет. Я знал, что ты хороша в зельях, но не понимал, что ты хороша настолько. Однажды ты станешь великим мастером в алхимии.

Я покраснела так, что мне стало жарко, но не могла забыть, ради чего всё это затеяла.

– Значит, ты поможешь мне в Охоте? Мы не можем позволить синтам выиграть.

– Я позволил синтам выиграть много лет назад, Сэм, – он внезапно показался мне грустным и усталым. – Но ты – тот алхимик, которому суждено победить в Дикой Охоте. Я не буду стоять у тебя на пути.

На большее я не смела надеяться. Я вскочила, подбежала к деду и чмокнула его в макушку, так что его редкие седые волосы пощекотали мне нос.

– Но мы же больше не участвуем, Сэм, – напомнил папа, теребя подбородок. – Это уже объявили.

– Вдобавок это так опасно, – сказала мама. – Нас уже ограбили с помощью волшебства. ЗА помешал тебе на Воспарении… страшно подумать, на что они пойдут, если ты окажешься у них на пути.

– Если все считают, что нас отстранили, это сыграет нам на руку, – рассуждала я. – Я справлюсь, мама. И буду очень осторожна.

– Сэм!

Я обернулась: это сзади подошла Молли. Она принесла розовую свинью-копилку и протянула её мне.

– Тут немного, но наверняка пригодится.

– Молс, ты не должна это делать!

– Но я так хочу! Я знаю, ты всех порвёшь в этой Охоте! – Она поставила копилку на стол и обняла меня.

– Молли права, – кивнул папа. – Мы поможем всем, чем сможем. Это твоя мечта, и мы должны тебя поддержать.

Мои глаза наполнились слезами. Мама похлопала меня по руке:

– Но сперва поешь. А потом приступишь к составлению самого популярного зелья в мире, ладно, детка?

Я улыбнулась: воодушевление родителей было сродни моему собственному.

– И, Сэм, если ещё раз посмеешь отравить своего деда – будешь наказана до конца жизни!

Кто бы возражал!

* * *

Я не спеша поела и направилась в дедушкину мастерскую. Прямо под раковиной, как он и сказал, стояла склянка с толчёным морским жемчугом. Она всё ещё слабо светилась бело-розовым цветом. Я встряхнула склянку круговым движением, и, вместо того чтобы пересыпаться, как обычный порошок, содержимое заколыхалось, как жидкость. То есть вместо отдельных крупинок я увидела что-то вроде волн, бившихся о стекло.

– Он прекрасен, – голос моего деда застал меня врасплох.

Я ещё раз покрутила склянку, любуясь жемчугом.

– Он ведь не из какой-то обычной жемчужины, верно? Он взят у Афродиты. Я хорошо её рассмотрела. Это её цвета. – Я прочитала этикетку: – «Получен в полнолуние, 1942 г.». Самый мощный ингредиент, даже сейчас он не утратил свою силу.

– Это было время, когда лавка Кеми работала только с самым лучшим.

– Я бы хотела застать то время, – прошептала я, не в силах отвести взгляд от жемчуга.

– Может, еще застанешь. Ты ведь знаешь, твой дедушка хочет только добра. Он видел, как возвысились первые синты, как Зоро украл победу у твоей прабабушки. И с тех пор Зоро всеми силами старался укрепить своё положение. Теперь настала очередь Зола его защищать. И с Эмилией, вышедшей из своего укрытия… это ещё опаснее, Сэм. Я бы хотел быть с тобой. Защитить тебя, – он грустно улыбнулся. – Но участником назвали тебя, и меня не допустят.

Те же страхи мелькали и в моих мыслях. Но, если я позволю страхам управлять собой, всё так и кончится, не успев начаться.

– Со мной будет Кирсти. И я позвоню Аните и Арджуну – скажу, что я вернулась. Может быть, совместными усилиями кому-то из нас удастся первым составить зелье.

Дедушка кивнул:

– И что теперь? Ты уже думала, какой будет следующий ингредиент?

– Есть кое-какие мысли, – я прикусила губу. – Но это только догадки. И если я права… Похоже, мне придётся покупать билет на самолёт.

Глава 20. Саманта

– Ты вернулась! – верещала в трубке Анита.

– Да! Прикинь, у деда в мастерской завалялся морской жемчуг! Я сама с трудом верю! – Её ответ пропал в помехах на линии. – Нита, я тебя плохо слышу… ты письмо моё получила?

– Прости, Охо… дальние звонки такие дорогие… получила письмо… береги порошок из жемчуга! Ходят слухи, что прошлой ночью у кого-то его похитили! Лучше работать вместе, чем дать синтам выиграть! Скоро увидимся здесь.

– Стой! Где мы встретимся? – спохватилась я, но она уже дала отбой.

Телефон снова зажужжал.

– Анита?

Но это была не она.

– Сэм. Это Кирсти. Я сейчас за тобой заеду. Твой дед перевел мне денег на билеты, одежду для тебя я взяла, так что хватай зубную щётку, и вперёд.

– Ладно, но… – Она отключилась, не дав мне ответить. Да почему сегодня все меня бросают?!

Я села на кровать, машинально вцепившись в край одеяла. Мне предстояло преодолеть половину мира от Новы до Бхарата, страны, которой принадлежали самые обширные пространства Диких земель. Природа Бхарата варьировалась от пустыни до дождевых джунглей, а города были самыми густонаселёнными. В его столице, Логе, жило в десять раз больше людей, чем в Кингстауне.

Мало того что я ещё никогда в жизни не пользовалась в поездках паспортом, в этой стране мне предстояло испытать невероятный культурный шок. Всё равно что броситься очертя голову в бурные воды без спасательного жилета.

И всё это ради того, чтобы найти настоящий элювианский плющ. И упоминание о нём в той старой книге, и реакция Зейна на мой вопрос о плюще у него в лабе укрепили мою догадку, что это и есть следующий ингредиент. Как всегда, дело осложнялось тем, что на этот раз я знала, что его у нас нет – это чрезвычайно редкое растение и вдобавок такое нежное, что хранить его можно только в специальных деревянных контейнерах, которых у нас не было. Не говоря о том, что он опасен для Ищеек. Искать его предстояло в самых глухих и тёмных чащобах дождевого леса на полуострове Бхаратан.

Я решила, что у меня ещё есть как минимум десять минут, прежде чем прикатит Кирсти, даже если она будет нарушать правила на каждом перекрёстке. Я заметалась по дому, как ненормальная, но, прежде чем захлопнуть ноутбук, не удержалась и заглянула в «Связного» – самую популярную в Нове социальную сеть. И с удивлением обнаружила, что совершенно невероятное число подписчиков, с которыми я была едва знакома, прислали запросы на добавление в друзья – и раза в два больше предложений пришло от тех, кого я вообще не знала. Я никогда не была большой поклонницей «Связного», хотя бы потому, что это очередное место, где главным образом светились Таланты. Соответственно, мой профиль оставался закрытным и содержал лишь необходимый минимум сведений.

Я торопливо пролистала новые запросы, отказывая и удаляя их один за другим, пока не наткнулась на имя, не позволившее моему пальцу нажать на кнопку. Зейн Астер. Опять.

Я заколебалась и торопливо, пока не передумала, нажала «принять». Тут же на экране передо мной развернулся его профиль. Из множества фотографий моё внимание привлекли последние, сделанные на Воспарении. Зейн стоит рядом с отцом на носу яхты, Зол держит перед ним на ладони жемчужину.

– Кирсти на подходе, – крикнул снизу папа. – Ты готова?

Я успела нажать на обновление статуса, посмотреть свежие сведения.

Зейн Астер вылетает в Бхарат. Безумие.

@Вип-зал компании KTTransport.

Мне стало дурно, хотя это было ещё одно подтверждение верности моей догадки. Я сказала себе, что страна огромная. И шансы наткнуться на Зейна в дождевых джунглях ничтожны.

Часом позже я сидела в зале выхода на посадку Международного аэропорта Кингстауна, пока Кирсти отправилась купить в дорогу журналы и перекус. В отличие от Зейна с его папочкой, нам нечего было и мечтать о зале ожидания KTTransport – слишком дорогое удовольствие.

Я открыла свой журнал и разгладила страницы, машинально листая старые рецепты, написанные мелким почерком. Открыла белый лист и написала заголовок:

Приворотное зелье:

1. Морской жемчуг, добытый при полной луне. Толчёный. 30 грамм.

2. Элювианский плющ.

Я услышала звук сработавшей камеры у себя за спиной и захлопнула тетрадь. Я резко обернулась: на меня нацелила объектив какая-то девчонка, едва ли старше Молли.

– Эй, ты что тут делаешь?

– Это же тебя показывали в телике? Девчонки с ума сойдут! Ты была на Охоте. Автограф дашь?

– Ладно, но сперва покажи фотку, – неохотно кивнула я.

Она пожала плечами и протянула мне телефон. Я увеличила изображение и с облегчением перевела дух: прочесть ингредиенты было невозможно.

– Слушай, а давай лучше селфи щёлкнем? – попросила она.

– Э-э-э… я не…

Не успела я договорить, она уже сделала снимок. Если так пойдёт и дальше, придётся серьёзно поработать над осанкой. Девчонка выпалила «спасибо» и побежала обратно к родителям.

– И что это тут было? – поинтересовалась Кирсти, сгрузив свой неподъёмный рюкзак на свободное кресло.

– Ну, может, она считает меня знаменитостью?

– Мы вроде собирались быть осторожными, – напомнила Кирсти с недовольной гримасой. – И это относится не только к репортёрам, а к любой личности с телефоном. Почему-то мне кажется, что твоё возвращение очень скоро перестанет быть тайной.

– И что будем делать?

– Есть кое-какие мысли, я сейчас свяжусь со своими знакомыми в Бхарате. И пока мы к ним не попадём, держи ушки на макушке. Мы сами не знаем толком, что станем искать, кроме… – она понизила голос до шёпота, – плюща, и над этим тоже следует поработать, – она кивнула на свой рюкзак. – Так что доставай книгу и ищи. Искать придётся много.

– А что именно искать?

– Давай прикинем… ты думаешь, что плющ – это ингредиент, но не уверена до конца. Я доверяю твоей интуиции, но одних догадок мало. Особенно если мы намерены обойти ЗА и прочих. Они легко обеспечат себе транспорт и сразу обгонят нас на несколько часов. Задержка из-за жемчуга и так отбросила нас в самый хвост, заодно с твоими Пателами. Отбросила… но не выкинула. – Тут она наклонилась ко мне с заговорщицким видом: – Зато мы имеем преимущество.

– Какое?

– Вот это, – она ткнула меня пальцем в лоб. А потом так же ткнула себя, – и вот это. Твое мастерство в смешивании зелий. Моё чутьё на ингредиенты. Сэм, мы отправляемся в самое сердце Диких земель. Если мы вычислим, из каких частей должно быть составлено приворотное зелье, и сразу перескочим к следующему ингредиенту, это будет решающим шагом. – Тут у нас над головой зазвучало приглашение на посадку. – Идём. У нас есть девять часов полёта. Проведём их с пользой.

Глава 21. Саманта

Стоило шагнуть на трап в Бхарате, как на меня обрушилась царившая здесь жара. Я поспешила стащить с себя тёплый свитер. Но бледно-голубая футболка тотчас прилипла к телу. Влажность и духота настолько отличались от привычного климата Кингстауна, что можно было подумать, будто мы высадились на другой планете.

– Стой здесь, – велела Кирсти, едва мы миновали стойку досмотра багажа. Вскоре она вернулась с парой серебристых шарфов в руках. – Накинь на голову.

– Зачем? Это что, так полагается в Бхарате? – удивилась я, убирая волосы под шарф.

– Это поможет тебе смешаться с толпой, но ещё лучше сведёт на нет все уловки папарацци, которых тут целая куча. Попробуй меня снять.

Я навела на Кирсти камеру и сделала снимок со вспышкой. Получилось размытое светлое пятно вместо лица.

– Гениально! – восхитилась я.

– Точно, – ухмыльнулась она. – А теперь вперёд! – С неумолимостью стрелы, выпущенной из туго натянутого лука, Кирсти направилась сквозь толпу, и я пристроилась ей в хвост. Я пыталась заранее высмотреть нацеленные на нас камеры, но в такой суете вообще невозможно было понять, что происходит в этом людском море.

На протяжении всего полёта мы копались в книгах, захваченных с собой Кирсти, пока у меня не возник ментальный блок. Надеюсь, мой мозг подспудно продолжал обрабатывать информацию, тогда как все чувства в данный момент были поглощены видами, звуками и запахами Бхарата.

– Сюда! – закричала Анита, пролезла под ограждение и крепко обняла меня. – Наконец-то! Арджун ждёт в автобусе, – глаза подруги лукаво сверкнули. – Мы отправимся в такое место, о котором ничего не знает никто из участников. Чтобы его найти, надо иметь местные корни.

– Веди! – кивнула Кирсти. – Арджун – лучший ученик Ищейки, какого я только знаю, и я доверяю его чутью.

Анита раскраснелась от гордости за брата.

Оказавшись снаружи, я вынуждена была на миг остановиться, чтобы перевести дыхание. Меня захватил бешеный круговорот красок и запахов. Гудели автомобили, кричали люди, и всё это на фоне пронзительной местной музыки, лившейся из древнего бумбокса на багажнике скутера. Я отшатнулась, чуть не врезавшись в рикшу, и тут же налетела на невероятно худого, но жилистого мужчину, нёсшего на руках милую девчушку в пёстром платьице, с огромным зонтом.

– Осторожнее! – Анита взяла меня за руку и повела через дорогу. Никогда в жизни переход через дорогу не был таким опасным. Меня грозили сбить с ног не только рикши, но и внедорожники с тонированными стёклами, мотоциклы, тележки торговцев, разрисованные примитивной рекламой.

Анита привела нас к микроавтобусу с разбитой задней фарой и бампером, на вид державшимся на скотче и честном слове. Мы с Кирсти полезли на заднее сиденье, а Анита устроилась на пассажирском месте впереди рядом с братом. Однако за рулём сидел не Арджун. Он сказал:

– Сэм, Кирсти, это наш кузен, Виджай.

Виджай улыбнулся, поднял руку к зеркалу заднего вида и прикоснулся к маленькой статуэтке божка, болтавшейся там вместо освежителя воздуха. Пробормотав короткую молитву, он влился в хаос, царивший на дороге.

Желание помолиться было неудивительно. У меня сводило руки – с такой силой я цеплялась за сиденье (я ведь уже сказала, что ремней безопасности нет и в помине?), однако Виджай явно обладал волшебным шестым чувством, направлявшим его в сумасшедшем трафике.

Даже Кирсти выглядела озабоченной, отчего я схватилась за сиденье ещё отчаяннее и сосредоточилась на том, чтобы не расстаться с содержимым желудка. Мы направлялись не в Логу, столицу страны, и это меня немного расстроило. Проделать такой долгий путь и не увидеть главные достопримечательности, растиражированные на почтовых открытках: дворец из розового кирпича, некогда служивший резиденцией монархов Бхарата, или гигантскую золотую статую божества в облике многоголового слона. По крайней мере, как только мы выехали из города, сумасшествие на дороге прекратилось. Кирсти расслабилась, и я следом за ней. Только теперь пришло осознание, насколько я устала. Как будто не спала уже неделю.

– И что вам, ребята, удалось узнать? – поинтересовалась Кирсти.

Арджун с Анитой развернулись на своих сиденьях лицом к нам.

– Мы имеем достоверные сведения о том, что другие команды где-то здесь и ищут золотой жасмин в качестве следующего ингредиента, – сообщил Арджун. – Кто-то пытался связаться с нашей родней из Диких земель в надежде найти проводника.

Жасмин. «Пышно цветущее растение, распространённое на Бхаратанском полуострове, в горах Канг и дальше, в провинции Шан». Я чуть не хлопнула себя по лбу – это же было у нас под носом!

– Ну конечно! Очень резонно. Самый подходящий ингредиент для приворотного зелья.

Самым распространённым был белый жасмин, и его без проблем можно было найти в любой лавке зелий, даже в Кингстауне. Мы использовали его во многих составах, часто с неохотой – поскольку он являлся проверенным средством для… кхм… повышения мужской силы. И да, когда престарелый мистер Уотерс, хозяин бакалейного магазинчика на углу нашей улицы, являлся за новой порцией зелья для мужской силы, моё воображение против воли начинало подкидывать такие картинки, от которых бросало в дрожь. Я даже пыталась предложить не добавлять необходимое количество жасмина, чтобы оно не работало. Конечно, это неизбежно подмочило бы нашу безупречную репутацию, и я просто выполняла свой долг. Зато, когда очередная миссис Уотерс явилась в лавку и по секрету попросила слегка ослабить рецепт, я была только рада ей удружить. Так или иначе, повышение мужской силы – не единственное свойство белого жасмина, способного как улучшить настроение, так и создать ощущение полного счастья. Золотой подвид встречался реже, но, заваренный в кипятке, давал сильный всплеск потенции.

– То есть ты согласна? Отлично. Когда ты написала о своей догадке про элювианский плющ – это была карма. Там, куда мы направляемся, можно добыть оба этих ингредиента.

– И где же это? – поинтересовалась Кирсти.

– В моей деревне! – Это Виджай решил принять участие в беседе и тоже повернулся к нам лицом. – Мы отказали всем остальным участникам. С какой стати им помогать? Дикая Охота – традиция, принятая исключительно в Нове. А поскольку мы больше не являемся вашей колонией, то не имеем ни малейшего желания поощрять ваших алхимиков с их Ищейками шнырять в наших Диких землях. Но вы – другое дело. Вы – родня.

– Э-э-э… Виджай, может, ты лучше будешь следить за дорогой? – спросил Арджун, схватившийся за руль, чтобы править машиной с пассажирского сиденья.

К моему облегчению, Виджай снова стал смотреть на дорогу. Я заглянула через его плечо на спидометр: 160 километров в час. Да, вполне достаточно, чтобы разбиться.

– Наша деревня – особенное место: по легенде, здесь жила богиня Дахарама, – сообщил он. – Богиня любви.

– Ого! – удивилась я.

– Дахарама была столь прекрасна, что любое живое существо влюблялось в неё с первого взгляда. Конечно, она захотела избавиться от такого количества поклонников и поселилась в самой глухой чащобе, вдали от множества людей. И это была наша деревня.

– Вот как? – вмешалась Кирсти. – Насколько я знаю вашу мифологию, на звание деревни Дахарамы претендует не один десяток поселений.

– Наглые еретики, – Виджай презрительно сплюнул в окно. – Только мы говорим правду.

Однако он явно растерял свой пыл, и я даже рассердилась на Кирсти: зачем портить историю?

– Ну, зато я ничего не знаю о вашей мифологии. Что было дальше? В легенде может оказаться подсказка, как нам дальше готовить приворотное зелье.

Кирсти пожала плечами с равнодушным видом, а Виджай продолжал:

– Конечно, люди всё равно приходили поклониться ей, особенно молодожёны, желающие долгой и счастливой любви. И она принимала всех паломников, но всегда разговаривала с ними из-за плотной шёлковой занавеси, чтобы её не было видно. А паломники возлагали к её ногам цветы жасмина в знак уважения и благодарности. И так Дахарама жила в мире долгое время, но нельзя не разбудить чью-то зависть, будучи прекрасной богиней. Более того – ненависть. Легенда гласит, что однажды к Дахараме не пришёл ни один паломник. А она ужасно устала, ведь уже много лет у неё не было свободного дня. Она решила отдохнуть, прогулявшись по джунглям, и заодно собрать пищу и дрова. Своих добровольных помощников она отпустила на весь день. Но богиня не знала, что паломников не было из-за козней завистливой богини Лакиши – её сестры и противницы во всём. Лакиша нарочно отвадила паломников, чтобы застать Дахараму одну. И вот, когда Дахарама ушла в джунгли, Лакиша натравила на неё своего фамильяра[2], огромного белого тигра, которого звали Гар. Но именно в этот момент Дахараме захотелось опустить вуаль, скрывавшую лицо, чтобы лучше рассмотреть прекрасные цветы на жасминовом дереве. Стоило Лакише увидеть Дахараму, и вся её ненависть растворилась, и на смену ей пришла беззаветная любовь. Однако тигр тоже полюбил Дахараму. И увидел в Лакише соперницу. Он оскалился и зарычал на Лакишу, но она была так поглощена Дахарамой, что не обратила внимания на угрозу. Она двинулась к сестре, чтобы заключить её в горячие объятия, и тут Гар решил напасть. Его огромное тело опрокинуло на землю обеих сестёр, и Дахарама разбила голову о ствол того самого дерева, которым только что любовалась. Раскаяние Лакиши было столь велико, что она умоляла Гара убить и её тоже, и он подчинился. Сам же Гар ушёл глубоко в джунгли и умер там от разбитого сердца. А кровь Дахарамы впиталась в землю там, где она погибла. Корни жасмина напились её крови, отчего их лепестки стали розовыми. И мы считаем, что розовые цветы на этом дереве – это дар богини и наш долг – охранять его.

– Этот подвид жасмина встречается намного реже и гораздо сильнее по своим качествам, – добавил Арджун.

– Розовый жасмин. Впечатляет. И на чёрном рынке наверняка стоит кучу денег, – заметила Кирсти. – А вы вот так запросто отдадите его нам?

– Мы охраняли его на протяжении многих поколений ради семьи и ради вашей принцессы. Мы позволим вам сорвать два соцветия. Анита с Арджуном заверили нас, что вы им как родные, а значит, и нам тоже.

– Для нас это великая честь, – Кирсти протянула руку и сжала плечо Виджая.

– Огромное вам спасибо, – выдохнула я, потрясённая такой щедростью. – Значит, мы сможем сперва получить розовый жасмин, а потом отправимся за плющом? – Это было скорее утверждение, чем вопрос. Я уже чувствовала, как складывается у меня в голове рецепт зелья: словно кусочки пазла поворачивались так и этак, прежде чем соединиться в картинку. Я открыла журнал и добавила в список ингредиентов розовый жасмин.

Кирсти продолжила расспрашивать Виджая про другие растения, которые можно найти в Бхарате, но мои глаза закрылись сами собой, несмотря на ухабистую дорогу. Я даже не проснулась, когда Кирсти предъявила наши пропуска на границе Диких земель.

Стукнувшись лбом о спинку сиденья, я очнулась и постаралась проморгаться. В окне беспорядочно мелькала сплошная зелёная масса, джунгли подступали к самой дороге и подчас дотягивались своими ветками до самой машины. Да и дорога превратилась в грязную колею – жалкая пародия на автобан, с которого мы начали наш путь. Я не могла поверить, что это и есть главный путь к родной деревне Пателов. Но с другой стороны – что я знала об этой стране?

Мы проехали ещё немного, когда джунгли резко расступились, открывая первые признаки цивилизации: гирлянда с флажками, свисавшая с дерева, деревянная кадушка, забытая у дороги и уже успевшая зарасти мхом: лес быстро возвращал свои владения. Возникшее в окне лицо напугало меня так, что я подскочила: оказалось, что это маленькая девочка, выбежавшая навстречу машине.

Виджай так резко нажал на тормоз, что я снова влетела в спинку его сиденья.

– Приехали.

Глава 22. Саманта

Не успели мы выйти из автобуса, как нас окружила толпа босоногих смеющихся детей. Одна девочка поймала мою руку и повязала подарок – простенький браслетик. Кирсти выгребла из кармана завалявшийся там леденец в блестящей обёртке. Девочка взвизгнула от восторга и умчалась, по дороге развернув лакомство и сунув его в рот.

– Пока мы здесь, тебе может понадобиться ещё, – заметила Кирсти и переложила пакетик леденцов из своего рюкзака в мой. Я благодарно улыбнулась, снова пожалев, что не было времени толком подготовиться к первому путешествию за границы Новы.

Тем временем моими руками завладели двое других детей, и вместе с Арджуном мы оказались втянуты в весёлую игру «Раз. Два. Три. Кружи!». Кирсти рассмеялась и сообщила, что все дети в мире обожают, чтобы их кружили и раскачивали.

Так мы двигались по грязной тропинке, ширины которой едва хватало для троих, чтобы просто идти – не говоря уж об играх. Однако каким-то образом нам всё удавалось. В сумраке, царившем на тропе, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть прихотливые переплетения ветвей, подобные церковному своду, через которые даже жаркое солнце Бхарата не могло пробиться к самой земле. В кронах шелестели какие-то мелкие тварюшки, однако сама атмосфера оставалась на удивление мирной.

Я не понимала, что мы уже пришли, пока детишки не оставили нас, скрывшись среди хижин, – настолько органично деревня вросла в джунгли.

– Идите за мной, – пригласил Виджай, махнув рукой. Он привёл нас к хижине на сваях: первый этаж был высоко поднят над землёй. Хотя я не увидела здесь ни одной машины – только старый мотоцикл тихо ржавел возле одной лачуги, – имелся главный признак цивилизации: на втором этаже строения торчала массивная спутниковая тарелка, подобно шляпке гигантского гриба. Кто-то из здешних жителей явно не хотел оставаться в неведении относительно последних новостей.

Дверь распахнулась, и мы поднялись по первой лестнице. Нам навстречу, широко раскинув руки, вышел рослый мужчина с остроконечной бородой, в тюрбане и ярко-оранжевой тунике.

– Добро пожаловать, юная Кеми! – воскликнул он. – Я Налеш Пател, папа Виджая.

– Сэм, – промямлила я с растерянной улыбкой, но он продолжал, не дожидаясь ответа: – Мы боялись, что ты совсем вышла из соревнования – просто не верится, что «ЗороАстер» сошла с рук грязная выходка с вашей лодкой.

Я смутилась: похоже, этот чудесный момент показали всему миру.

– Они что, так подробно показывают всё, что происходит на Охоте?

– Всё, что только смогут. И сейчас все кинулись сюда, в Бхарат. Хотя я не думаю, что новость о твоём возвращении уже разошлась широко.

– Вот и хорошо, пусть так и остаётся, – сказала Кирсти. – Дикая Охота сейчас самая горячая новость, и все за ней следят. Потому для нас так важно оказаться на шаг впереди остальных.

– И мы утратим это преимущество, если все устремятся сюда, – буркнула я.

– Не все. Разве Анита не сказала, что у них украли ингредиент? То есть одна команда уже выпадает, – Кирсти повысила голос: – Виджай, так где тот розовый жасмин, о котором ты рассказывал?

– Завтра утром я первым делом отведу вас туда.

Мы с Кирсти переглянулись, и я спросила:

– Почему не пойти туда сейчас?

– Скоро стемнеет, – ответил Виджай. – Ночью в джунглях гуляет слишком много больших кошек и ещё больше огромных змей. Дорога к жасмину никуда не денется до утра.

Я ни о чём так не мечтала, как об отдыхе после изматывающего путешествия, и с мольбой посмотрела на Кирсти. Она оглянулась на лес, уже сейчас казавшийся мрачным и опасным, хотя солнце ещё не село. Я честно боялась туда соваться, хотя Кирсти явно не терпелось идти прямо сейчас. Наверное, Ищейкам так и полагается: никогда не сидеть на месте, но я-то алхимик. И мне необходимо спать.

Кирсти смягчилась. Когда мы вошли в дом, на белой простыне, пришпиленной к стене, мелькали новости. Экран поделили на четыре части, посвятив каждую одной из команд. Зейн был в верхнем углу: он выходил из зала прибытия. Он смотрелся суперкруто в авиаторских очках в золотой оправе и чёрной кожаной куртке.

Я невольно охнула одновременно с Анитой, и мы дружно расхохотались. Она взяла меня за руку и отвела в сторонку.

– Держу пари, они с папочкой потащили с собой на Охоту целую толпу стилистов. Их больше волнует шумиха в новостях, чем зелье.

Внезапно комнату наполнили ароматы корицы и тмина.

«Корица – для ясности мыслей, растворения кровяных тромбов, облегчения симптомов простуды и гриппа».

«Тмин – для активации пищеварения, очищения кожи».

Мой желудок заурчал в предвкушении трапезы, и Виджай очень вовремя сунул мне в руки чашку с рисом. Я подставила чашку миссис Пател, тётке Арджуна и Аниты в сногсшибательном тёмно-зелёном сари, и она добавила туда горячий карри.

От первого же куска у меня буквально снесло башку – язык уроженки Новы не был готов к такому обжигающему вкусу. Бхаратских Пателов очень позабавили мои мучения, пока миссис Пател не сжалилась и не предложила холодный йогурт. Несколько утешало то, что и Арджун с Анитой не пришли в восторг от трапезы. Однако Кирсти поглощала ужин с волчьим аппетитом.

Следующей переменой стало блюдо с незнакомыми фруктами. Его подавала девчушка, недавно тащившая меня за руку. Сейчас она держала грубо вырезанную палочку с ободранной корой. Виджай ободряюще похлопал её по спине и сказал:

– Не стесняйся, Пари. Покажи, что ты умеешь делать.

Она на миг замялась, но потом взяла с блюда странно выглядевший розовый плод в пышной розетке из сочных зелёных листьев. Девочка осторожно положила его на стол перед нами и придерживала обеими руками, пока не удостоверилась, что он стоит вертикально. Затем она подняла палочку, направила её на фрукт, закрыла глаза и запрокинула голову.

А потом совершила нечто неожиданное для меня: начала колдовать.

– Это же волшебная палочка, – вырвалось у меня очевидное. Листья раздвинулись и опали на стол зелёной звездой, оставив сердцевину открытой и уязвимой. Затем розовая кожица медленно отделилась, обнажая белую нежную мякоть. Очистив плод до конца, девочка открыла глаза и лёгкими движениями кисти поделила угощение на четвертинки – по одной дольке для каждого.

Я переводила взгляд с девочки на Виджая, пока все долго и весело хлопали в благодарность.

– Виджай, это же Талант! И очень сильный, если она уже сейчас делает такое без обучения, с каким-то сучком из Дикого леса. Она ведь пойдёт в школу?

Кирсти запоздало схватила меня за руку, чтобы я замолчала, но Виджай лишь пожал плечами:

– Она будет помогать нам на полях вместе с остальными колдуньями. Благодаря им наш труд становится намного легче, и мы это ценим, – он ласково обнял девочку.

– Таланты здесь очень важны, – добавила Кирсти, – но семьям не по карману отправлять их в школы, как это принято в Нове.

Мне больно было думать о том, что, хотя я из простецов, моя жизнь намного лучше любого из Талантов в других странах, кроме Новы. Может быть, если я расскажу про девочку Ренелу или хотя бы Зейну, они смогут помочь…

Кирсти моментально всё поняла по моему лицу:

– Ты не сможешь «спасти» всех Талантливых детей, которых встретишь. К тому же она нужна здесь, в деревне.

Я закусила губу.

Ужин закончился, и нас с Кирсти, Анитой и Арджуном провели в гостиную – просторную открытую веранду. На полу были разбросаны яркие удобные подушки, а потолок украшали гирлянды. Вид был сказочный. Я с удовольствием устроилась на подушках, а Арджун зажёг ароматическую лампу, и вскоре от неё поплыл тёплый, успокаивающий дымок.

Анита села напротив меня и сурово нахмурилась.

– Ну всё, Сэм, выкладывай. Откуда вдруг у тебя в друзьях оказался Зейн Астер? Когда это вы, ребята, успели так подружиться?

И правда, в этой суете я так ничего и не успела рассказать Аните, и невольно покраснела. Я постаралась придать себе небрежный вид.

– Он сам заскочил в лавку пару дней назад. Сказал, что ему не нравится то, как со мной обошлась его команда.

– Ого, как мило с его стороны, – Анита удивлённо подняла брови.

– Ага, настоящий милашка, – Арджун закатил глаза. – Спорим, он просто искал предлог пошарить в лавке Кеми на случай, если подосланные ими воры что-то пропустили.

Его сарказм причинил мне неожиданно острую боль. Я возмутилась:

– ЗА нас не грабили. Дедушка считает, что это Эмилия Тот хотела помешать нам найти рецепт.

– Папа рассказал, как она заявилась во Дворец, – Анита зябко передёрнула плечами. – Жуткое дело. Хотя вряд ли она так уж опасна. Она, почитай, всю жизнь проторчала в изгнании?

– Ага, и видок у неё такой, будто она купается в запретных зельях, а не просто балуется с ними. – Я вспомнила длинные пряди безжизненных серых волос, отливающую свинцом кожу и хищно загнутые ногти. Меня передёрнуло при мысли о том, что кто-то способен добровольно отдаться такому ужасу. – Я не думаю, что кто-то её недооценивает. Она ни за что не откажется от такой возможности. Если с принцессой что-то случится, она становится наследницей трона. Погром в лавке – это наверняка её рук дело. А что, если бы ей удалось выкрасть и жемчуг?

– Зачем ей вообще сдалась эта Охота? – Анита машинально обхватила себя за плечи.

– Скорее всего, она хочет сделать так, чтобы никто не нашёл способ исцеления, – заметил Арджун.

– И тогда понятно, зачем она стала алхимиком, – кивнула я. – Дикая Охота автоматически даёт доступ во Дворец, независимо от изгнания. Да, это непростой путь, но пока риск оправдывается.

– Хватит уже про Эмилию, – решил Арджун. – Пока мы остаёмся вне зоны внимания, пусть ставит палки в колёса другим командам, которые считает угрозой.

– Но она уже успела напасть на Кеми, – возразила Кирсти. – Нам следует быть начеку. Держите глаза и уши открытыми.

– Давай пройдёмся по профилю Зейна – вдруг найдём какие-то зацепки? – Анита подмигнула мне и открыла свой ноут.

– У тебя есть связь?

– А то как же, – рассмеялась Анита. – Здесь может не быть горячей воды в туалете, но чтобы пропал сигнал? Ни за что!

Я наклонилась через её плечо и набрала свои логин и пароль, но, когда мы вышли на Зейна, его профиль в «Связном» оказался закрытым для меня. Он удалил меня из друзей. И это напрягало.

– Ох, ладно, – сказала я. – На самом деле не так уж и хотелось копаться в #ТалантыПроблемы. – Я захлопнула крышку и глубоко вздохнула. – В общем, ребята, по-моему, у меня появилась теория. – На меня тут же обратились три пары внимательных глаз. – Конечно, это может быть полной чушью, но… я много думала о морском жемчуге и элювианском плюще. Они оба обладают качествами, которые можно назвать способностью «строить» любовь, как из кирпичей. Жемчуг – красота. Плющ – верность. И теперь вот розовый жасмин – страсть. Мы добиваемся самого мощного эффекта, какой и должен быть у запретного зелья, верно? Так что мне кажется, что следующим должен быть волос снежного человека.

– То есть одиночество? – удивился Арджун. – Но каким боком он сюда входит?

– Ну… – я почувствовала, что краснею, – я не могу быть уверенной, поскольку сама пока не влюблялась, но…

– Нет, ты права! – перебила меня Кирсти и шумно выдохнула. – Йети, он же снежный человек, как пингвин, создаёт пару на всю жизнь. Мало того, он и партнёром выбирает кого-то одного. Он может без конца таскаться по горам и не обращать внимания на других соплеменников, пока не найдёт настоящую любовь. И платой за такой поиск становится одиночество. Это превосходный кирпич в нашу постройку. И никто не смог бы так быстро свести вместе такие ингредиенты, кроме тебя, Сэм. Это вдохновляет.

– Значит, как только получим жасмин, отправляемся искать плющ, а потом сразу уходим в горы, – Анита увлечённо подалась вперёд.

– Да, – кивнула Кирсти, – и с плющом будет непросто. Это каверзная штука, если не сказать больше, – она так мрачно посмотрела на меня, что я поёжилась. – Нам лучше разделиться, чтобы одновременно искать разные ингредиенты, и ускориться. Я правильно полагаю, что ни один из них не завалялся в каком-нибудь углу у твоего деда?

– Я напишу родителям, чтобы проверили, – ответила я без особого энтузиазма.

Однако стоило мне войти в почту, и на меня обрушилась лавина посланий от других Ищеек, поставщиков и перекупщиков, рвавшихся продать ингредиенты по фантастически завышенным ценам. Я видела десятки вариантов жемчуга Афродиты – один дороже другого, и кто даст гарантию, что он настоящий?

– Кому-то нужен золотой жасмин за двести тысяч крон?

– Ты шутишь? – возмутился Арджун.

– Нет, смотри сам…

– Торговцы наверняка разнюхали что-то про следующий ингредиент. А что насчёт элювианского плюща, никто не предлагает его по космической цене? – поинтересовалась Кирсти.

Я быстро пролистала предложения, но ничего не увидела.

– Хорошо, по крайней мере, есть надежда, что мы пока впереди.

– Или мы ошибаемся, – возразила я. Я подняла голову и принюхалась: приятный аромат благовоний вдруг превратился в нечто отвратительное. – Никто не сидит слишком близко к лампе? Как будто что-то горит.

Все машинально отодвинулись от огня, но всё было в порядке. Я подняла взгляд: на фоне темнеющего небосвода стояла колонна густого дыма.

– Пожар, – вырвалось у меня.

Все обернулись в ту сторону, и в следующую секунду поднялась дикая неразбериха: мы наперегонки кинулись вон с веранды. Арджун первым проскочил в дверь, за ним следом – испуганные Виджай и мистер Пател. Мы двинулись следом, причём Кирсти успела подхватить свой рюкзак и велела мне обуться как следует. Я подчинилась, хотя чуть не упала с лестницы.

– Это где-то в джунглях, – решил Виджай.

– Давай, Сэм, скорее, – Кирсти уже достала из рюкзака фонарик, и яркий луч упёрся в зелёный полог, настолько плотный, что он был похож на стену. Второй фонарик она кинула мне, и я, конечно, не сумела его поймать и уронила на землю.

– Мы что, побежим на пожар? – Я бы гораздо охотнее бежала сейчас в обратном направлении.

– Сэм, это дождевой лес. И сейчас сезон дождей. Здесь деревья не горят сами по себе, – кинула Кирсти на бегу. – Там наверняка розовый жасмин!

Глава 23. Саманта

Я бежала, стараясь держать спину Кирсти в луче света от своего фонарика. Мне страшно было направлять его на тёмные джунгли: вдруг он высветит ужасного огромного паука или сверкающие глаза хищной кошки?

Однако ещё сильнее меня пугало то, что свет становился всё ярче, а дым валил всё гуще. Вскоре пламя пожара уже можно было рассмотреть в просветах между деревьями.

Внезапно мы оказались совсем близко: жёлто-рыжий огонь с треском пожирал густую листву. Это было слишком, я не выдержала и заорала. Во всю силу лёгких.

Пламя погасло, просто исчезло в один миг, и мы с Кирсти застыли на месте. Затем женский голос прошептал какое-то слово, и всё вокруг взорвалось голубыми искрами. Плавно опускаясь за землю, они осветили деревья вокруг.

Я на время ослепла от этой вспышки.

Кирсти справилась со слепотой быстрее меня.

– Эмилия.

– Мисс Донован, какая приятная встреча!

Наконец я проморгалась. И увидела Эмилию, сменившую свой серый балахон с капюшоном на облегающий серый костюм парашютиста. Она уже не походила на потасканного алхимика – скорее, на крутую Ищейку. Я обернулась к Кирсти:

– Откуда ты её знаешь?

Но ответила мне Эмилия:

– Ищейки – такое тесное сообщество, верно? Как же мне не знать достославную Кирсти Донован, независимую Ищейку при некогда самых выдающихся алхимиках Новы? Она – вымирающее племя. Когда я захотела научиться Искать, то выбрала в учителя самого лучшего. Меня тренировал тот, кто учил Кирсти.

– Пока ты его не прикончила, – процедила Кирсти и сплюнула на землю, зашипевшую от плевка. – Как ты пронюхала, что мы здесь?

– Как бы вы ни заметали следы, ваши друзья этого не умеют. Я села им на хвост с самого Кингстауна – хотя по-настоящему интересно стало только после того, как они подобрали вашу парочку. И теперь я покончу с двумя командами разом – обожаю такие эффективные меры. Кто бы мог подумать, что эти невинные овечки Пателы держали в рукаве путь к розовому жасмину! Ах, как жаль, что придётся этому положить конец!

Свои всклокоченные прежде волосы она собрала в длинный хвост, а на спине у неё висел жуткого вида огнемёт. И на выжженной ею прогалине густо падали хлопья сажи – как ужасная пародия на снег.

– Это нечестно! – выкрикнула я, не в силах сдержаться. Всё, о чём я могла думать, – это сгоревший жасмин и обращённые в дым шансы выиграть в Дикой Охоте.

– Ни жизнь, ни Дикая Охота никогда не бывают честными, деточка, – Эмилия шагнула ко мне, но Кирсти оказалась проворнее.

– Стоять! У меня порошок саламандры, и я не боюсь пустить его в ход!

Я содрогнулась. «Порошок саламандры – отвратительное вещество, вызывает ожоги глаз и кожи и сильный зуд».

Эмилия остановилась.

– Кеми, последнее предупреждение. Сегодня я уничтожила только ингредиент. Сунешь нос в Охоту – и я больше не буду столь снисходительна. – Она достала из-за пояса стеклянный флакон и бросила о землю.

Кирсти едва успела оттолкнуть меня от взвившегося перед нами густого облака дыма.

Я упала на землю и чуть не обожгла колени. В лесу зашумели шаги, и я уже готова была снова увидеть Эмилию, вернувшуюся для новых издевательств. Но тут дым разошёлся, и знакомый голос охнул, выдавая удивление и испуг при виде результатов пожара: Анита. И разъярённое рычание следующего за ней Виджая.

Эмилия скрылась.

Виджай разразился длинной фразой на бхаратском. Не надо быть лингвистом, чтобы понять, что он сказал.

Анита рухнула на колени рядом со мной. Она погрузила руки в пепел и шарила ими, как будто надеялась что-то найти.

– Ну что ж, на этот раз она действительно отбросила нас назад, – сказала Кирсти.

– Погоди, вы даже после этого хотите продолжать? – удивилась Анита. – Она же не сдастся!

– И мы тоже, – Кирсти сердито дёрнула себя за кончик косы. Заметила, что это увидела я, и перекинула косу за спину. – Идём отсюда, Сэм, – она обошла нас и широким шагом направилась обратно в деревню. Я ковыляла следом.

– Может, поищем ещё розовый жасмин?

– Нет. На это нет времени. Обойдёмся золотым. Купим у кого-то. Это самый простой ингредиент в списке. Мы не были достаточно осторожны. У нас тут Дикая Охота, и мы только что совершили самую страшную ошибку: недооценили противника.

Оказавшись в деревне, Кирсти прямиком пошла к хижине, возле которой стоял мотоцикл. Постучала и заговорила с человеком, открывшим дверь, показывая на мотоцикл. Они спорили и размахивали руками, но всё же пришли к какому-то соглашению. Кирсти взялась за руль мотоцикла и сказала:

– Собери барахло, мы сваливаем. Прямо сейчас.

– Но как же Анита? И Арджун?

– Слушай, в Охоте побеждает только одна команда.

– Но это они рассказали нам о розовом жасмине, – опешила я.

– А ты рассказала им о плюще. Вы квиты.

– Но если бы мы разделились, ты же сама предложила…

– Это было возможным раньше, теперь ставки выросли. Мы же не знаем, сколько ещё команд Эмилии удалось остановить.

Я открыла рот, собираясь спорить, но Кирсти перебила:

– Сэм, они мешаются у нас под ногами. Нам следовало ещё сегодня вечером сразу отправиться за розовым жасмином. Эмилия сказала, что выследила нас из-за них. Теперь я знаю, где искать элювианский плющ, так что не тормози.

– Но плющ может и не быть ингредиентом! Это лишь теория!

Кирсти схватила меня за плечи и держала так, чтобы смотреть прямо в глаза:

– Это – твоя теория, и для меня этого достаточно. Если твоё чутьё подведёт, мы так или иначе вылетим из Охоты. Но я тебе доверяю.

Её слепая вера разбудила во мне гордость и страх одновременно. Но чем больше я размышляла, тем больше укреплялась в своей правоте: жемчуг, жасмин, плющ, волосы йети. Оставалось что-то ещё, пока неуловимое для меня, однако эти четыре ингредиента подходили друг к другу, как детали пазла. Я буквально чувствовала, как они будут взаимодействовать, составляя приворотное зелье, которому каждый из них принесёт свои свойства, отличные от остальных. И более того: я даже зрительно могла представить, каким будет зелье на вид, так что руки чесались начать над ним работу. Я чувствовала свою правоту, и Кирсти думала так же. Она кивнула, едва заметно улыбаясь, и пошла за мной, назад в дом Виджая, где быстро собрала мой рюкзак, не обращая внимания на расспросы.

Я сама этого хотела. Победить в Охоте. Мы знали, что сотрудничеству рано или поздно придёт конец и нам предстоит расстаться – если не сейчас, то в ближайшем будущем. Так какая разница, когда именно это случится? И вместе нам уже вряд ли повезёт…

Мы как раз садились на байк – самый большой рюкзак у Кирсти под ногами, рюкзак поменьше у меня за спиной, – когда Арджун с Анитой выскочили из леса.

– Сэм? – сердито окликнул Арджун, моментально догадавшись обо всём.

– Вы куда? – удивилась Анита. – Я…

Арджун протянул руку, перебив её на полуслове:

– Они уходят, – подчёркнуто равнодушно сказал он. – Отпусти её.

– Я… я прошу прощения, ребята. Кирсти…

Теперь он перебил меня:

– Ты же Кеми и не обязана ей подчиняться. Вместе мы сильнее. Я думал, что мы договорились: лучше пусть выиграет кто-то из нас, чем кто-то из синтов. А сейчас причин для объединения ещё больше. Мы знаем, что Эмилия собирается нам помешать. Но если работать вместе…

Я приняла решение и закинула ногу на сиденье.

– Нам некогда. И вообще, разделиться безопаснее. Эмилия не сможет накрыть обе команды сразу.

Было очень больно видеть гневное лицо Арджуна и ещё больше – Аниты.

– Погоди! – воскликнула она, выронив предмет, который до сих пор держала в руках, и бегом следуя за мной. В этот момент Кирсти включила зажигание и тронулась с места. Анита окликнула меня снова, стараясь перекричать рёв двигателя, и рванулась вперёд так, что оказалась у меня за спиной, но тут мы набрали скорость и оказались далеко впереди. Я оглянулась и увидела, что она упала на колени, и Арджун бежит, чтобы её поднять, и мне стало тошно от чувства вины.

На заправке, пока Кирсти наливала бензин, я сняла со спины свой рюкзак. Там немым укором чернел отпечаток руки Аниты, вымазанной сажей и грязью.

Глава 24. Принцесса Эвелин

Ах, вот так было гораздо лучше.

Ей наконец-то, наконец-то позволили остаться наедине с прекрасной Лин. Фактически она видела её, куда бы ни посмотрела, без конца отражавшуюся в сверкающих зеркалах. Именно этого она и добивалась.

– Отведите нас в гардеробную, – приказала она Ренелу, – чтобы я могла показать ей мои прелестные наряды. – Но ей хотелось попасть туда вместе с Лин не из-за нарядов. Дело было в зеркалах. Здесь она сможет любоваться невестой во всей её несравненной красоте.

Теперь, когда они остались наедине, принцесса почувствовала прилив храбрости. Она даже протянула руку, чтобы прикоснуться к Лин, и Лин сделала то же самое. Но барьер, давший о себе знать лёгким уколом электричества, удержал их на расстоянии волоска друг от друга.

Лин покраснела. Она правда покраснела при одной мысли о прикосновении.

Она была так стеснительна. И оттого – ещё более прекрасна.

Эва подумала, что так, наверное, воспитывали девушек в старину, когда неприличным считался даже слишком пристальный взгляд. Она смеялась над историями о том, как мужчины млели при виде женской щиколотки. И что женщины могли упасть в обморок от одного откровенного взгляда.

Теперь ей пришлось столкнуться с чем-то подобным. Утончённое страдание из-за ничтожной ошибки.

Нужно что-то предпринять. Она подняла руку и посмотрела на свою ладонь. Самая обыкновенная ладонь. Ничего агрессивного, ничего оскорбительного. Затем она протянула ладонь Лин, и Лин повторила её движение. Они становились всё ближе и ближе, но словно сопротивление какого-то магнита удерживало их на расстоянии. Она могла ощутить руку Лин, но не на физическом уровне… она чувствовала возникшую между ними химию, прочную, как стена. Эту стену она могла толкнуть, но едва ли это приблизило бы её к ладони Лин. От этого тело покрывалось мурашками, кровь то стыла в жилах, то кипела и бурлила. Можно ли по-настоящему влюбиться в того, к кому нельзя прикоснуться?

Да, безусловно да.

Она отняла руку и опустила её на колени.

Измученная неудачами, принцесса готова была на что угодно ради взгляда на щиколотку Лин.

Ради прикосновения к её руке.

Ради взгляда её глаз.

А вот это она может получить. Она подняла взор – о да, вот оно!

В дверь постучали, и вошёл Ренел. Эва окатила его холодным взглядом:

– Я велела, чтобы мне не мешали.

– Я знаю, моя принцесса…

– Да как ты смеешь мне перечить? После того, что случилось?

– Я знаю…

– Ты не угомонишься? Вон отсюда, мерзавец!

Но он не подчинился.

Эва чувствовала, как растёт в ней гнев, и в то же время видела, как на лице Ренела растёт ужас. Отлично! Пусть испугается как следует! Пусть устрашится её гнева! Он научится повиноваться. Она не должна проявлять слабость перед Лин.

Зеркало за спиной у Ренела треснуло, а вместе с ним – одно из отражений Лин.

– Смотри, что ты натворил! – взвизгнула Эва.

Ренел не развернулся и не ушёл, как она ожидала, но вместо этого поспешил к ней.

– Эвелин, вам надо успокоиться.

– Не трогай меня! Что ты себе позволяешь?! – Он схватил её за плечи, и это было больно.

– Вы теряете контроль!

– Ничего подобного! Это не я, а ты!

Зеркала продолжали разлетаться одно за другим, осыпая пол миллионами осколков, так что вскоре плитка покрылась битым стеклом и остатками серебряной амальгамы. Волны жара, стекающие необузданной силой с кончиков пальцев, текли по телу принцессы. Интересно, Лин нравится это представление? Производит впечатление?

Может, она могла бы показать что-то ещё.

Она сосредоточилась, накапливая жар в ладонях. Один лёгкий хлопок – и земля содрогнётся и пойдёт трещинами, а заодно разлетятся и преграды, разделяющие их с Лин. Но тут Ренел прижал ей ко рту какую-то тряпку, и она обмякла. Последнее, что она помнила, был отчаянный взгляд на Лин и мысль: «Я люблю тебя!»

Глава 25. Саманта

Мы ехали без остановок около четырёх часов, пока не затормозили у развалюхи, изображавшей из себя постоялый двор на окраине жалкой деревушки. Кирсти утверждала, что мы направляемся прямо на север – и правда, воздух явно остыл на несколько градусов. Кирсти барабанила в дверь, пока не появился заспанный хозяин. Он с большой неохотой согласился пустить нас на постой, но увидев нашу комнату, я подумала, что здесь никто не останавливался уже годами. А то и десятилетиями. Уж очень густые клубы паутины скопились по углам – но с другой стороны, в Бхарате пауки могли быть таких размеров, что запросто заплели бы всю комнату за одну ночь. От такой догадки меня пробрала дрожь.

Но не всё так плохо – здесь работал Wi-Fi!

Подключившись, я первым делом сообщила новости родителям. Кирсти снова напомнила мне, чтобы я не упоминала никаких деталей нашего местонахождения. Я решила умолчать о нашей встрече с Эмилией, но оказалось, что неприятности преследовали не только нашу команду. У нас с Кирсти не было возможности посмотреть новости, и папа быстро ввёл меня в курс дела.

– Уже ни для кого не секрет, что ты вернулась – та девочка запостила селфи в аэропорту на чате Талантов. Кроме того, на камерах в Бхарате засветились Анита с Арджуном, когда вы все вместе выходили из аэропорта и грузились в их машину, хотя ваши с Кирсти лица остались размытыми. Но они скоро потеряли вас из-за совершенно ненормального водителя. Надеюсь, Кирсти обеспечивает твою безопасность?

У меня всё сжалось внутри. Кирсти оказалась права. Репортёры сели на хвост Аните с Арджуном. А значит, и Эмилии не составило труда нас разыскать.

– Что говорят обо мне?

– Они говорят… что на данный момент ты ушла из поля зрения.

– То есть они считают, что мне ничего не светит – меня против воли охватило разочарование, хотя я понимала, что это глупо. Кирсти вообще считает, что это хорошо. И если Эмилия не поленилась лично погнаться за нами, значит, видит во мне угрозу. Я даже немного загордилась.

– А что у других команд? – спросила я.

– Ещё двое участников выбыли, – сказал папа. – Не ЗА, – добавил он, предвидя мой следующий вопрос. – Их заготовки толчёного жемчуга были похищены двумя разными способами. Один из алхимиков – директор мелкой фирмы синтетических зелий, едва вставшей на ноги, и его лабораторию сожгли дотла. Арсон, кажется.

– Это уже становится у Эмилии визитной карточкой, – заметила я.

– Что такое? – всполошилась мама. – Эмилия вас нашла? Здесь ходят разные слухи, но ни у кого нет на неё улик.

– Нет, мам, у меня всё в порядке, – затараторила я, ненавидя себя за каждое слово лжи.

– Этот директор попытался потребовать компенсацию у королевского двора и поднял шум в прессе, но, скорее всего, это спишут на неизбежные риски Охоты.

– Вот что я могу сказать: слава богу, что вы с Пателами можете присмотреть друг за другом, – сказала мама. – Может, лучше тебе вообще вернуться…

– Мама, я не могу, – мой голос предательски дрожал, пока я объясняла причину нашего разрыва с Анитой и Арджуном, стараясь задавить сомнения в душе.

Мама явно не одобряла этот шаг, но изо всех сил старалась дать мне свободу самой исправлять свои ошибки. И меня так накрыло желание увидеть их немедленно рядом с собой здесь, в Бхарате, что я не успела скрыть слёзы. Мама снова всполошилась. Я поспешила смахнуть слёзы с лица и постаралась сменить тему:

– Есть новости о принцессе?

– Нет, но к ней не допускают репортёров. Вчера вечером была ненормальная гроза – считают, по её вине. Даже пошли разговоры об эвакуации некоторых районов Кингстауна, – сообщила мама.

– Звучит жутковато. Вы там тоже будьте осторожны.

– Лучше позаботься о себе, – перебил папа. – Какие у вас планы?

– Завтра отправимся добывать элювианский плющ.

– Прогуляемся в джунгли на часок, туда и обратно, – сказала Кирсти: она изучала разложенную на кровати карту.

Внезапно в дверь забарабанили. Кирсти вскочила и пошла открывать. Я видела, как родители вертят головой, стараясь рассмотреть источник шума за пределами экрана.

– Ладно, мама, папа, мне пора – свяжусь с вами сразу, как только раздобуду плюви. – Кирсти наградила меня широкой улыбкой. Я теперь даже говорила, как Ищейка, назвав элювианский плющ принятым у них словечком.

Я обменялась с родителями воздушными поцелуями и захлопнула крышку ноутбука.

Вопросительно посмотрела на Кирсти, а она пожала плечами и открыла дверь.

Там стоял парень – на вид тоже приезжий. Его физиономия покраснела и опухла от жары и пота.

– Это вы – команда Кеми? – Он выудил из кармана блокнот, и тут нас осенило: ещё один журналист!

– Пошёл вон, – рявкнула Кирсти и захлопнула дверь.

Он снова стал стучать, но мы не открывали.

– Как он нас нашёл? – негодовала я.

– Понятия не имею, – отмахнулась Кирсти.

Он стучал всё более настойчиво.

– Убирайся! – крикнула через дверь Кирсти.

– Пожалуйста! – взмолился парень. – Клянусь, я не следил за вами – мне просто повезло! На мою команду напала эта жуткая женщина в изгнании. Она отняла у нас всё: деньги, оборудование, документы…

– Это твои проблемы!

– Она вырубила меня, а когда я очнулся, никого рядом не было. Она не нашла мой минивэн, и я смог оттуда уехать, но бензин кончился…

– И это твоя проблема!

– Пожалуйста! Вы слышали, что говорят о вас в новостях? Они считают вас слабаками! Они стараются вас очернить! Я могу дать вашу настоящую историю!

Мы с Кирсти переглянулись.

– А он в чём-то прав, – заметила она. – Лучше иметь кого-то на нашей стороне. Лучше самим контролировать этот медиацирк и не давать им контролировать нас. На кого ты работаешь? – крикнула она.

– «Нова таймс».

– Таланты или простецы?

– Простецы!

– Ладно, – Кирсти снова открыла дверь. – Слушай, мы тоже скрываемся от нападений Эмилии. Мы вернулись в Охоту.

Он явно с облегчением воспринял этот успех, и теперь, когда слегка успокоился, стало ясно, что он гораздо моложе, чем показался на первый взгляд. И если бы он не пыхтел, словно только что пробежал марафон, то мог бы даже выглядеть привлекательно.

– Ладно, раз уж ты добился своего, как насчёт пива? Не для записи, конечно, – предложила Кирсти – судя по всему, она пришла к тем же выводам, что и я.

– Звучит заманчиво.

– Сэм, ты не хочешь спуститься?

Я покачала головой.

– Я лучше завалюсь на сеновал… или в паутину, как здесь.

– Как хочешь. – Кирсти закрыла за собой дверь, уводя журналиста. Слава богу.

Не успела я выключить свет и забраться в кровать, телефон зажужжал так, что с потолка над кроватью посыпались хлопья отслоившейся краски. Я поспешно схватила телефон с тумбочки, не успев разглядеть номер. В ужасе я уже решила, что кому-то из журналюг удалось раздобыть мой номер телефона, но ошиблась.

Это был Зейн.

«Привет», – было написано в сообщении.

Сердце выскакивало из груди от одного-единственного слова, и мне стало стыдно за такую глупую реакцию, хотя я ничего не могла с собой поделать.

Я судорожно пыталась придумать достойный ответ, когда телефон зажужжал снова.

«Ты в Бхарате? Я видел тебя в новостях, в аэропорту. Прости, что удалил из друзей в „Связном“. Мой отец это сделал».

Это немного утихомирило бабочек, порхавших в животе. А вдруг он пишет мне исключительно для того, чтобы выяснить, где я? И просветить, что его отец меня терпеть не может (как будто это новость!).

Я только собиралась что-то написать, когда пришло новое сообщение.

«Ох, чёрт, какая чушь получилась. Мой отец тебя боится. Вообще-то я тоже, но не по той причине, о которой ты думаешь. Теперь ты меня ненавидишь?»

Я не выдержала и расхохоталась. Не только потому, что Зейн словно читал мои мысли, но и потому, что он явно переживал. И его сбивчивые эсэмэски очень напоминали те, которые написала бы я сама.

Наконец я решилась набрать ответ.

«Я тебя не ненавижу. И рано или поздно сделаю твоего отца».

Через несколько секунд зажужжал ответ:

«Ни на секунду не сомневался».

Я заснула, грезя о парне с чёрными, как ночь, волосами и яркими голубыми глазами.

Глава 26. Саманта

Я очнулась и резко села на кровати. Кирсти так и не вернулась. Ничего страшного – она могла просто подняться раньше меня, – но, когда я продрала глаза, стало ясно, что здесь никого не было с той минуты, как я заснула. Мне чуть не стало дурно: в голове уже замелькали картинки, как Эмилия похищает и пытает Кирсти. Это был единственный способ выкинуть меня из Охоты.

Я натянула те же самые рабочие штаны и футболку, что и вчера. Красоваться здесь было не перед кем.

Зашнуровывая ботинки, я почувствовала, как меня тянет в лабораторию. Застарелая усталость грозила совсем притупить мои мозги, но я не могла себе этого позволить. Однако вся эта затея с Охотой укрепила меня в том, что я знала и так: я сугубо лабораторная крыса, готова исследовать и смешивать то, что уже стоит у меня на столе, и никогда не стану Ищейкой. Образ жизни, который вела Кирсти: поиски вслепую, сомнительные похождения, постоянная угроза для жизни, – всё это не для меня. Я тоже люблю приключения, но не каждый день. И не с такой скоростью. Я привыкла обдумывать каждый шаг, а в этой неразберихе меня постоянно гложет ощущение, что я упустила что-то крайне важное.

Зажужжал телефон, и сердце ухнуло в пятки, но на этот раз звонил не Зейн.

«Спускайся на завтрак. Прихвати рюкзаки».

Я посмотрела на два увесистых рюкзака и застонала.

Кирсти сидела в общем зале за одним столом с хозяином и журналистом: оба хохотали над её шуткой. Я на миг восхитилась этой способностью находить общий язык с кем угодно.

– Ну наконец-то! Сэм, это Дэниэл – писатель, так заинтересовавшийся твоей историей. И Радж, наш хозяин. Быстро хватай что-нибудь на завтрак, и мы отчаливаем. Этот элювианский плющ следует найти как можно быстрее. По крайней мере, теперь нас только двое.

Я недовольно скривилась при напоминании том, как мы расстались с Анитой и Арджуном, и постаралась отвлечься на завтрак. Особо выбирать было не из чего, и я остановилась на банане как на самом безопасном варианте. Этой хитрости научил меня папа. Если сомневаешься в местной еде, выбирай фрукты в кожуре. Радж предложил кофе, и я с радостью согласилась. Но это оказался непривычный кофе: густой, почти тягучий, сдобренный корицей, тмином и какими-то ещё не распознанными специями. Для раннего утра жестковато, но мне понравилось.

Я очень скучала без латте с тройным сиропом из кофемашины – напиток, продающийся в Кингстауне на каждом углу, вряд ли раздобудешь в глубине Бхаратских джунглей. Однажды я не поленилась принести порцию кофе в лабораторию, чтобы проверить на наличие волшебных ингредиентов – но ничего не нашла. Так бывает: самые лучшие зелья – самые простые. Просто свежие кофе-бобы, размолотые в мелкий порошок, через которые пропустили горячую воду и добавили сливки и сахар. Ничего особенного для влюблённости, но вот внушить глубокую любовь – дело другое.

Это так просто не получится.

Кирсти едва дождалась, пока я допью кофе, и наконец выпалила:

– Выезжаем. Берём у Дэна минивэн вместо байка.

– Он что, поедет с нами?

– Конечно, – выдал Дэн. – В минивэне получится быстрее.

– Радж продаст нам бензин. – Кирсти встала и подхватила наши рюкзаки. Я восприняла это как команду и поспешила забраться на заднее сиденье минивэна. Кирсти плюхнулась на водительское место, не обращая внимания на замершего у дверцы Дэна. Он помялся, но всё же кинул ей на колени ключи. Она осклабилась.

Ну, по крайней мере, ему хватило ума не противиться тому, что Кирсти здесь главная.

В багажнике лежали измазанные глиной тросы и пластиковое ведро с карабинами. Похоже, нам предстоит лезть на гору. Только этого не хватало.

– Сдаётся мне, что стоило сесть вам на хвост с самого начала. У вас были сплошные приключения, – заметил Дэн, открывая свой блокнот, пока Кирсти выруливала на дорогу.

– По мне, так лучше бы их не было.

– Эмилия Тот выжидала удобный случай, чтобы уничтожить королевскую семью. Судя по всему, она решила, что такой момент настал.

– Неужели она действительно хочет, чтобы её племянница умерла? – Я не поверила своим ушам.

– Кто знает, как далеко она готова зайти ради короны, – сказал он. – До сих пор она умудряется идти на шаг впереди королевского двора. Они наверняка разослали на её поиски тайных агентов. И она не засветилась ни на одной из камер. Она играет с медиа в кошки-мышки. Хочет, чтобы её боялись, но не поймали. Эмилия знает, как держать публику в напряжении.

– Ну, как только Сэм спасёт принцессу, напряжение рассеется, – отрезала Кирсти. – Серьёзно, мне дела нет до того, что там говорят звёзды, но в этой девчонке гены Кеми упакованы со страшной силой. Двору повезло, что она играет за них в этой Охоте. Ей даже дед в подмётки не годится. Даром что он самый упёртый и вредный старикашка на свете.

– Эй! – возмутилась я.

– Ты ведь имеешь в виду Остейнса Кеми? – Дэн от волнения грыз кончик карандаша. – Того самого Остейнса, который двенадцатилетним мальчишкой спас королеву-мать от неминуемой смерти, когда она подцепила лёгочную чуму? А потом в четырнадцать составил зелье для вакцины, избавившей Нову от лихорадки Эбола?

– Я совсем забыла, что дедушка когда-то спас королеву-мать, – удивлённо уставилась я на Дэна. – Так вот почему она решила со мной поздороваться, когда я была во Дворце!

– Мальчик, похоже, хорошо выполнил домашку, – заметила Кирсти.

– Остейнса Кеми считали гением. Ну, по крайней мере, до всего, что случилось во время последней Охоты, – добавил Дэн. – И не настало время синтов.

– И вот почему я в жизни не стану путаться с синтами. И почему я выиграю в этой Охоте и верну славу имени Кеми.

– Достойная цель, – признал он.

Почему-то я настроилась вот-вот увидеть скалу, гору или хотя бы глыбу камня, на которую придётся лезть при помощи альпинистской снаряги, но повсюду, сколько хватало глаз, стояли одни деревья, деревья и ещё раз деревья.

Минивэн затормозил.

– Ладно, – сказала Кирсти. – Все наружу.

– Эй, – заупрямился Дэн, – я не собираюсь вот так бросить здесь свою машину!

Однако хватило одного взгляда, чтобы он передумал. Я твёрдо решила как можно скорее расспросить Кирсти об этих её уловках.

Мы втроём принялись продираться через густой подрост, причём я оказалась зажата между Дэном и Кирсти.

– Смотрите, не попадитесь плющу, – шепнула она.

– Как это? – опешил Дэн.

– Просто следите за мыслями. Плющ паразитирует на эмоциях – нельзя ему попадаться.

Я запрокинула голову, чтобы полюбоваться величавой мощью джунглей. Мы были совершенно одни в этой глуши, и у меня возникло такое ощущение, будто мы проникли в священное место – собор, созданный самой природой, живую библиотеку, лабораторию леса.

Она была прекрасна и в чём-то подавляла меня, а ещё внушала страх. Дело было не в буйстве дикой жизни или поразительном разнообразии растений. Не давала расслабиться мысль о том, что в любой момент на меня может быть направлена струя огнемёта, способная погубить всё вокруг себя. Наверное, Эмилия наконец-то будет довольна, если сумеет буквально развеять наш прах по ветру.

И тут я вспомнила. Мы угроза её планам. Гордость окатила меня горячей волной, и я даже приосанилась. Она боится, что я выиграю. В груди жарко полыхнула любовь к моей семье. Причудливая игра генов Кеми оставила без дара моего папу, но это не уменьшало моих уважения и любви, и мне не хватало его поддержки и горячих объятий. Он бы знал, что посоветовать мне в ситуации с Пателами. Моя мама, источник живой силы в нашей семье. Она отказалась от своего наследия Талантов, чтобы быть вместе с папой, и, несмотря на кажущуюся бесшабашность, оставалась тем клеем, что делал нас единым целым.

Конечно, ещё был дедушка, кладезь моих знаний об этом мире. Скрытный, старомодный, грубый – и в то же время понимавший меня лучше всех на свете, даже несмотря на то, что я понимала его далеко не всегда. И наконец, моя сестра. Милая, ласковая, Талантливая Молли. Я так привыкла её защищать…

Я почувствовала, что плыву на волнах блаженства, безграничной любви к своим родным. Это чувство укутало меня, как одеяло, внушая уверенность, что ничего плохого больше не случится. Просто не может. Мне стало легко-легко, я словно бы парила на облаке их поддержки. Ничего прекраснее я не ощущала в жизни.

Отдалённый голос ворвался в моё благостное оцепенение. Мужской голос. Он едва коснулся моего слуха, но тело решительно захотело избавиться от него. Я как можно плотнее закуталась в кокон любви моей семьи. В нём было так тепло. Но тут меня потревожил ещё один голос – женский.

– Тс-с-с, она не должна тебя слышать. Разбудишь слишком резко – напугаешь.

Я узнала этот голос, но всё ещё не спешила покидать защитный кокон. Я почувствовала, как удаляюсь от них, и услышала, как женский голос ругается.

Внезапно я кое-что вспомнила о плюще. Инстинктивно задёргалась. Сковавшие меня путы стянулись туже. Но это не был кокон любви. Это была ловушка. Коварный плющ насыщался любовью, усваивая мои эмоции. Какая же я идиотка.

По счастью, голос Кирсти сумел пробиться ко мне.

– Сэм, не двигайся! Я сейчас.

Я постаралась успокоиться, но не смогла совладать со страхом – и плющ тут же уловил новую вспышку эмоций, затянувшись у меня на горле. Я даже глаза не могла открыть. Как будто веки удерживали на месте тонкие пальчики, ослепляющие меня, несмотря на отчаянные попытки что-то увидеть. Я попыталась поднять руку, чтобы освободить глаза от липких касаний. Но и руки оказались неподвижны. Они приклеились к бокам, и в ответ на все попытки шевельнуться прижимались ещё теснее. Плющ захватил меня окончательно.

Что-то дёрнуло меня за ногу – следом пришла острая боль: меня схватили за щиколотку и тянули вниз. Все благостные мысли о родных мигом улетучились, стоило сосредоточиться на боли.

Хватка плюща ослабла. Мои глаза распахнулись.

Но лучше бы я ничего не видела.

Я висела где-то в вышине. Плющ успел меня затащить к самым кронам деревьев, откуда я почти не видела землю: только ветки и листья на пути долгого, долгого падения…

Проклятие! Я подавила желание снова зажмуриться, чтобы вернуться в ту ловушку защищённости и любви, где я, по крайней мере, ничего не боялась.

Кто-то звал меня по имени.

Щиколотку снова болезненно дёрнули. Хватка плюща ослабела.

Я упала и закричала.

Я вспомнила о маме, и плющ снова сжался вокруг меня. Безопасность. Уют.

– Сэм! – не унимался голос. Я обернулась на него, противясь попыткам плюща заползти по шее и снова закрыть мне лицо. Наконец я разглядела Кирсти. Она висела на стволе ближнего дерева, обвив его тонкой на вид верёвкой. Ну да, снаряга. Значит, вот для чего она была нужна.

– Сэм, – повторяла она, – если тебя утянет в крону, я уже не смогу до тебя добраться. Ветки не удержат мой вес.

Пока она это говорила, в моём мозгу – тупом, предательском органе – снова закрутился хоровод мыслей о любви и безопасности, и плющ моментально ответил. Он потащил меня вверх, в самые густые ветки.

Но тут я вспомнила о плюще кое-что ещё. Нечто поразительное. То, ради чего стоило затевать эту эскападу.

Я в последний раз обернулась на Кирсти, и она умудрилась прочесть мои мысли за какие-то доли секунды. И тут же её лицо выдало испуг. Она открыла рот, собираясь наорать на меня.

Но меня уже уносило прочь слишком стремительно, она ничего не могла поделать. И тогда Кирсти стала показывать на свою щиколотку. Я посмотрела вниз, туда, где болела нога, и увидела верёвочную петлю, охватившую мою ногу.

Это уже ничем не могло мне помочь – у плюща явно кончалось терпение, и его плети взвились вверх. На этот раз он не собирался терять свою жертву.

Когда он вытащил меня на вершину, я ослепла от солнечного света. Кроны деревьев казались плотными, словно второй слой почвы. Я представила, как падаю на них, а меня подбрасывает этот зелёный матрас. Но мозг пока ещё понимал, как далеко это от правды.

Плющ раскинулся здесь настоящим ковром. Он покрывал листья дерева, давшего ему приют, в ожидании подходящего зверя – или, на данный момент, человека, чтобы пиршествовать. На миг я подумала, что нам повезло так быстро найти его среди безграничных джунглей вокруг нас. Листья имели форму изящной пятиконечной звезды, совершенной в своей симметрии. Тёмную мясистую мякоть пронизывали белёсые жилы. Они высасывали из жертвы эмоции, и самой лакомой из них было удовольствие. Но я искала цветы плюща. Даже если это не часть зелья, игра стоит свеч. Крупные белые цветы были невероятно ценными и редкими – я сама видела их только на картинке, и ничего подобного давно не было в нашей лавке.

Мои инстинкты Ищейки оставляли желать лучшего, но я читала об этом цветке в старой книге, восхищённая тем, что даже самым продвинутым синтам так и не удалось повторить эффект цветков плюща в своих химических экспериментах. Они использовались в самых редких зельях, продававшихся по астрономической цене. Если я его добуду… в общем, я моментально получу кучу денег.

Однако, сколько я ни оглядывалась, вокруг была одна зелень. На миг я отчаялась: рисковала зря. И тут наконец заметила белый лепесток, слегка колебавшийся под ветром. В тот же миг побег плюща коснулся моих губ. Он собрался меня соблазнить.

Я принялась – не знаю, как лучше это описать, – делать плавающие движения, продвигаясь к белому бутону. Я прижималась к поверхности плюща ровно с той же силой, с какой он прижимался ко мне. Он по-прежнему обвивался вокруг моего тела, но, когда я двигала руками, его лозы двигались вместе со мной. Новые побеги всё гуще покрывали голову, тыкались в уши, в рот, в нос, один даже попытался пролезть в глазницу. Мне казалось, что я должна была бояться сильнее, однако рассудок оставался кристально чистым: получи цветок плюща или плющ получит тебя. Очень просто. И в этой борьбе за выживание я была полна решимости сделать всё, что в моих силах.

Я наконец-то доползла до цветка, к этому времени плющ переплёлся с моими волосами и плотно обхватил шею. Однако он допустил серьёзный промах. Избалованный полной безнаказанностью, он позабыл о том, как следует беречь самое ценное достояние: свои цветы. Медленно, но верно тонкие плети обвивались вокруг моих рук, притягивая их к телу. И, оказавшись наконец рядом с цветком, я обнаружила, что мне нечем его взять. Я рванулась вперёд всем телом, обхватила ртом бесценные лепестки до самой цветоножки, которую легко удалось перекусить.

Я как будто услышала его отчаянный вопль. Вот только это был не крик, а скрип побегов, резко выпрямившихся и отпустивших меня. Листья выбросили из пор какую-то скользкую маслянистую жижу, которая не давала за них ухватиться. Он ненавидел меня, хотел от меня избавиться. Он был ранен, и я была тому причиной.

И теперь я падала. Однако необходимость контролировать себя, чтобы уберечь во рту откушенный цветок, заставляла меня хранить странное спокойствие, учитывая ситуацию. Что внушило мне уверенность в успехе с единственной верёвочной петлёй на ноге? При такой скорости падения, если верёвка натянется, она в лучшем случае выдернет мне ногу из сустава. Очень занимательно.

Слои листвы мелькали перед глазами в обратном порядке, чем было несколько минут назад, словно я отматывала назад плёнку своей жизни. Листья, ветки, сучья впивались в затылок и спину, однако цветок плюща оставался целым у меня во рту: все силы уходили на то, чтобы удержаться и не сглотнуть.

Наверное, так и должна выглядеть смерть. Жизнь мелькает от конца к началу.

Мои мышцы расслабились. Я была совершенно уверена в принятом решении.

А потом подо мной больше не осталось листьев – лишь пустое пространство. Кроны кончились, и теперь, когда они не мешали, падение ускорилось. И тут мне стало страшно. У меня буквально остановилось сердце.

Следующий момент принёс боль. Я врезалась во что-то относительно гибкое, и меня подбросило. Оглушили чьи-то крики. И снова подбросило, прежде чем я покатилась вниз – кажется, с какой-то сетки. Я увидела, как Кирсти отчаянно машет Дэну, стараясь поднять край сетки, чтобы поймать меня, но она не успела. Я уже почти перевалилась за край. Но я выбросила руку и успела вцепиться в одну из ячеек. Теперь тело висело в воздухе, а в запястье врезалась сеть. Было ужасно больно, но я удержалась, беспомощно болтаясь в воздухе. Я была жива, но всё ещё высоко над землёй, под кронами древесных великанов.

Сеть снова задёргалась под весом Кирсти. Она кинула мне верёвку.

– Пристегни к ремню.

Я выполнила её приказ. Когда карабин был надёжно застёгнут у меня на поясе, она мрачно кивнула и подтянула в относительную безопасность в центре сети. На другом краю сетки оказался Дэн, весь взмокший и бледный от испуга. Кирсти закатила глаза, посмотрев на него:

– Говорила же ему, не натягивай сеть, безмозглый идиот! – И только потом она сжала меня в крепких объятиях. – Ты совершенно ненормальная, ты это знаешь?

Я не отвечала. Она похлопала меня по спине, а потом жестом предложила перебраться с сети к стволу дерева. По нему мы могли спокойно спуститься на землю.

Я готова была рухнуть на колени и целовать траву. Я никогда в жизни не была так рада оказаться на земле.

– Так, – сказала Кирсти, – не знаю, как получилось у тебя, но мне удалось набрать плюща, пока тебя носило под небесами, – и она гордо продемонстрировала три свежих побега злокозненного растения. – Не так уж много, но на зелье хватит. Невероятно… у нас получилось, и мы все живы.

Я схватила её за руку и заставила подставить ладонь. Затем я открыла рот. Оттуда выпал цветок плюща, мокрый от слюны.

И Дэн, и Кирсти уставились на него с открытыми ртами.

Я наконец-то позволила себе улыбнуться. Потом моё тело сдалось, и я без чувств рухнула на землю.

Глава 27. Саманта

Кирсти с Дэном вели минивэн, сменяясь за рулём, и уже поздним вечером мы заселились в самый экстравагантный отель, который Кирсти нашла в Логе. Из его окон открывался вид на Розовый Дворец. Мы заняли роскошный пентхаус с отдельным лифтом. Это было самое замечательное: отдельный лифт и отдельный вход, позволяющий избежать внимания папарацци и скрыть наше местопребывание от Эмилии.

Я рассматривала прихотливые узоры золотой росписи на потолке из холодного белого мрамора. Он чем-то напоминал мне плющ, но с расстояния скорее радовал глаз, чем пугал. Хотя приближаться к нему не хотелось.

Кирсти на счёт пришли деньги за цветок плюви. Она продала его через одного из самых доверенных агентов – у неё самой даже не было контактов с тем, кто мог позволить себе такую покупку. Зато теперь у нас было достаточно средств для следующего этапа нашего путешествия, на эту роскошь в отеле – на которой настояла Кирсти, – и ещё что-то могло остаться.

Дэн живописал мои приключения в джунглях и запостил их в блоге «Нова таймс» под названием «Сэм Кеми: горячая Охота». Кирсти лично проверила, чтобы там не было ни малейших намёков на настоящие ингредиенты или координаты на случай, если это прочтут другие участники.

Из-за разницы во времени его рассказ попал в Нову к нашему завтраку. И тут сеть буквально взорвалась у нас на глазах. Я и глазом мигнуть не успела, как блог завалили тысячи писем и предложений: и «Связной», и чат Талантов, и все социальные сети, включая мою почту, лопались от корреспонденции.

Почти мгновенно появились ответные статьи: одни прославляли меня как героиню, рисковавшую жизнью ради спасения принцессы, другие обвиняли в попытке добиться дешёвой славы, поскольку у меня всё равно нет шансов против ЗА. Охота явно стала гораздо более серьёзной новостью, чем мы представляли. Я не могла остановиться, листая одно за другим сообщения в телефоне, испытывая и восторг, и отвращение одновременно.

В итоге Кирсти пришлось отнять у меня телефон и ноут, чтобы я могла выспаться.

На следующее утро, хорошо отдохнув в суперудобной кровати, я нарочно не стала лезть в Интернет, позволив себе единственное письмо папе с сообщением, что мы оплатим его пребывание здесь. Он должен был привезти кое-какие необходимые приспособления и ингредиенты, чтобы я прямо на месте могла начать составлять зелье. И помня о том, через что мне пришлось пройти, родительские объятия тоже были не последним делом.

Чтобы попасть сюда вовремя, ему следовало воспользоваться Перемещением. Поначалу его покоробило само предложение. Он ни разу этого не делал, и к тому же расстояние было слишком велико для первого раза. Он попытался настоять на перелёте, но у нас не было времени.

Наконец мне удалось его убедить. Мы могли оплатить услуги самого мощного Таланта в Логе, чтобы провести его сюда, с самой дорогой страховкой, исключавшей любые неприятности. Я следила на экране, как он шагнул в Вызов. Это казалось таким невероятным, и я ужасно гордилась своим папой. Он даже не поморщился во время пути, двигаясь с устрашающей скоростью.

Уже через пятнадцать минут он был с нами, в фойе отеля. Я кинулась к нему и обняла что было сил. Он так же крепко прижал меня к себе.

Мы поспешили к лестнице: после Перемещения папа не решился ещё и подниматься на скоростном лифте. Наконец перед нами оказалась дверь номера, и я позволила себе расслабиться.

Дверь распахнулась. Я заметила, что хвост Кирсти так и висит на спинке дивана. Она даже не шелохнулась. Всё ещё спит. Я улыбнулась. Я знала, что она почти совсем не спала в последние дни, особенно с моими приключениями из-за плюща, и была только рада, что сейчас есть возможность отдохнуть. К тому же там, куда она собиралась, придётся выкладываться по полной.

Вдобавок я тоже была не прочь подольше побыть с папой вдвоём.

Я прижала палец к губам и показала на Кирсти. Папа кивнул, снова подхватил чемодан, и я повела его в кабинет (да, в этом номере имелся даже кабинет), накануне тщательно проверенный нами на жучков. Дэн сделал нас настоящими параноиками в этом деле – после того как зашел к себе в почту и нашёл сообщение о том, что очередная команда выбыла по вине Эмилии, мы согласились, что не имеем права рисковать.

В кабинете в плетёной корзинке мы держали плющ – единственный способ его сохранить. От одного взгляда на него мне делалось тошно, как будто он был способен снова разрастись так, чтобы захватить меня целиком. Кирсти долго убеждала меня, что у него не хватит сил добраться до меня в других комнатах, и я была рада, что она не поднимает меня на смех из-за фантазий о способности несчастного прутика превратиться в того растительного монстра, с которым мы сражались в джунглях.

Папа раскрыл свой багаж, чтобы аккуратно достать все привезённые им предметы. Здесь были небольшой керамический сосуд, портативная горелка, ступка с пестиком и стеклянный флакон с толчёным жемчугом. В последнюю очередь он вынул пузатую бутыль с густо-розовой жидкостью: фирменная розовая вода Кеми – основа для большинства зелий.

– Итак, с чего начнём? – спросил папа, расставив всё на столе.

Я шумно выдохнула. Это был непростой вопрос. Уж точно не для ученика алхимика. Вопрос уровня мастера.

– В таком виде свежий плющ нельзя держать долго, он быстро сохнет, – я вспомнила о герметичном флаконе с искусственным порошком плюща, который мне подарили. Ещё одна причина успешности синтов: сухие порошки дольше хранятся. – Давай сначала его растолчём.

Лучше всего добавлять к плющу розовую воду. Но будет ли это сочетаться с любовным зельем? Как я смогу извлечь ощущения безопасности, комфорта и спокойствия, внушённые любовью и заключённые в плюще, чтобы перенести их в приворотное зелье? Я была уверена, что это главный ингредиент, но чего-то всё же не хватало. Я открыла журнал и разгладила на странице под заголовком Приворотное зелье.

– Чтобы растереть плющ, я добавлю розовой воды, и затем добавлю толчёный жемчуг, – продолжала я. – Полагаю, кто-то предпочёл бы использовать жемчуг под конец, но я хотела бы дать возможность плющу напитаться красотой жемчуга Афродиты. Таким образом они усилят друг друга.

– Положись на свои инстинкты, милая.

Я робко улыбнулась, но тут же снова нахмурилась. Я вытащила пробку из флакона с жемчугом и отсыпала немного на дно ступки. Я заставила себя посмотреть на корзину и сглотнула комок в горле.

– Папа? Ты бы не мог покрошить плющ вместо меня? Кусочки не длиннее дюйма, только чтобы выпустить сок. Просто я не хотела бы его трогать.

Папа, конечно, не знал подробности того, что с нами случилось в джунглях – но даже на видео я не могла скрыть ссадины на лице, шее и руках в тех местах, где лозы содрали кожу. Да и сам факт того, что я добыла цветок плюща, означал лишь одно: я подвергалась серьёзной опасности. Пока ему хватало деликатности держать вопросы при себе, но я не сомневалась, что после окончания Охоты меня ждёт серьёзный разговор о целесообразности риска.

Пока я по каплям добавляла розовую воду в ступку и размешивала её с толчёным жемчугом, папа крошил плющ, постепенно подбрасывая его в мою смесь. Попадая в ступку, плющ постепенно приобретал качества жемчуга, делаясь бледно-розовым. Я неутомимо работала пестиком, добиваясь совершенно однородной смеси.

Когда она была готова, я перелила всё в стеклянный сосуд. Плотно заткнула пробкой и отдала папе.

– Тебя не пугает, что нет жасмина? – спросил он.

– Я полагаю, что жасмин нам потребуется в последнюю очередь. Но по той же причине, что заставила меня использовать только свежий плющ, я хотела быть точно уверенной в том, где вырос и как был добыт жасмин, прежде чем им воспользоваться.

Подумав о том, сколько уже успела уничтожить Эмилия, я снова расстроилась – она выжгла не просто место поклонения для семьи Пателов и жителей их деревни, но ещё и превосходный ингредиент для приворотного зелья. Легенда о Дахараме ясно говорила о том, каким мощным воздействием обладал розовый жасмин. Что бы мы ни раздобыли, это не сравнится с его потенциалом, и это тревожило меня больше, чем я была готова признаться.

– Эта паста может храниться несколько дней, только её нужно регулярно перемешивать, – сказала я.

Папа кивнул, но тут же озабоченно нахмурился.

– Мне придётся пробыть в отеле как минимум сутки, прежде чем перемещаться вновь. Вы не могли бы задержаться?

– К сожалению, нет, – это Кирсти возникла в дверях, уже полностью одетая. Я с трудом сглотнула, но понимала, что она права.

Папа улыбнулся Кирсти, но я видела, как он встревожен.

– Значит, ты точно знаешь, куда вы направитесь теперь?

Мы дружно кивнули.

– Прямо на север, – сказала я. – Следующий ингредиент – волосы йети.

У него отвисла челюсть. Это здорово напугало меня, ведь до сих пор папа был столпом мироздания, и вдруг он так испугался.

– Вы собираетесь в горы. Но ведь это… Безумие!

– Джон, это Дикая Охота. Она никогда не предвещала прогулочку в парке.

– Но Сэм совсем к такому не готова! Чтобы лазить по горам, нужны годы тренировок!

– Папа, всё будет хорошо, – сказала я, хотя сама не понимала, кого хочу убедить: его или себя. В глубине души я знала, что он позволит мне вернуться домой, выбросить из головы Охоту, вновь приступить к поеданию домашней лазаньи и приготовлению зелий для соседей-пенсионеров. Он меня не осудит. – Это мой выбор. Я буду осторожна.

– Одной осторожности здесь мало! Тут речь о том, готова ли ты к испытаниям, которые даже не можешь представить!

– Сэм, нам пора, – вмешалась Кирсти.

– По крайней мере, дай мне еще пару минут провести с дочерью, прежде чем ты утащишь её за собой!

Кирсти показала два пальца – две минуты – и развернулась на каблуках.

Папа вздохнул, не сводя с меня взгляда.

– Послушай, я больше не буду читать тебе нотации о горах. Но мы с мамой считаем, что вы напрасно расстались с Пателами. Я бы чувствовал себя спокойнее, если бы знал, что они за тобой присмотрят. Что вы все друг за другом присмотрите.

– Папа, я знаю, но…

– Постой, я еще не всё сказал. Мы гордимся тобой, Сэм. Очень гордимся. Ты уже добилась очень многого, и вся семья уверена, что ты справишься. Даже дедушка. Даже пресса, после того как все увидели, как далеко ты зашла. Но мы ведь не одни. Ты теперь против целого мира, Сэм… Ты ведь уже была за бортом, а теперь вдруг собираешься выиграть. Так что постарайся, чтобы мы увидели счастливый конец. Надери задницу парочке синтов, ладно?

Я кивнула, стараясь на разреветься. Он обнял меня крепко-крепко, а потом с силой оттолкнул, но сперва поцеловал на прощание в лоб.

– Я доставлю эту пасту в лавку. Она дождётся тебя. Мы все дождёмся. Возвращайся, милая.

Глава 28. Саманта

Мы вышли через кухню отеля на заднюю аллею, где был припаркован грузовик. Я недовольно поморщилась, когда Кирсти велела мне спрятаться под тентом между какими-то ящиками в кузове. Они с Дэном тоже оказались в кузове, и это немного утешило меня: им придётся не лучше, чем мне.

Накануне она объяснила мне свой план. Из-за того что я совершенно не подготовлена к переходам в горах, для нас остаются годными лишь несколько горных перевалов. Но это известно не только Кирсти – Эмилии тоже. Если йети были угаданы правильно и она знает, куда мы теперь собираемся, нам следует быть максимально скрытными. Она будет следить за нашим переездом или перелётом в горы, а значит, надо путать следы и выбирать обходные пути. Когда я наконец смогла вылезти из кузова и размять затёкшие конечности, мы оказались на автобусной станции.

И я могла лишь радоваться тому, что мы выбрали длинный путь. К тому моменту, как мы добрались до суетливого городка Пагар у самого подножия гор, здесь начался ураган, из-за которого были закрыты и аэропорт, и перевалы в горах. Даже наш автобус содрогался под ударами ветра на последнем участке пути, однако благодаря опытному водителю мы быстро преодолели все серпантины. Может, даже слишком быстро. Я лишь крепче держалась за подлокотники кресла и молилась, чтобы нас не опрокинуло в пропасть. Но как бы страшно мне ни было, салон оказался набит до отказа: пассажиры с грузом заполняли даже проход между сиденьями, и я наверняка успела заметить у кого-то клетку с цыплятами. А значит, даже в случае катастрофы быстро выбраться из автобуса не представлялось возможным.

В Логе, покупая тёплые зимние вещи, я чувствовала себя странно, ведь там температура колебалась между жаром и кипением, но сейчас достаточно было выглянуть в окно, чтобы осознать предусмотрительность такой покупки. Земля была покрыта снегом, а по оконным стеклам расползались тонкие щупальца наледи. Все попадавшиеся на дороге местные жители носили парки с капюшонами. А мы даже не доехали до начала маршрута.

Кирсти уже созвонилась с кем нужно и договорилась, что её знакомый шерпа будет нашим проводником. Правда, он наотрез отказался идти с нами до конца – той точки, где предполагалось найти стоянку йети. Однако мы с Кирсти уже обсудили этот вопрос: вовсе не обязательно нам встречаться с йети вживую. Они не только скрытные, но ещё и крайне опасные и непредсказуемые создания. Сообщений о том, что кто-то их видел, крайне мало, и чаще всего это были истории с грустным концом. В последнее время нападения на людей участились, наверняка в связи с ростом популярности горного туризма. Талантам всегда хотелось украсить свой послужной список особенно опасными «приключениями».

Нет, всё, в чём мы нуждались – клочок шерсти йети, а для этого будет достаточно пещер или скалы, о которую они решили почесаться. Сейчас ведь начало лета, и они активно линяют. Если же мы ошиблись – значит, у нас большие неприятности.

Несмотря на все предосторожности, я бы не удивилась, столкнувшись здесь с другими командами. Кирсти, похоже, была твёрдо уверена в том, что я одна так удачно угадала ингредиенты, хотя на самом деле состав зелья не представлял собой такой уж неразрешимой загадки. Арджун с Анитой тоже знали про йети – не увидим ли мы их здесь? У меня щемило сердце от чувства вины, хоть и с капелькой надежды на их прощение. А на АЗ трудится целая толпа исследователей. Наверняка хоть кто-то из них споткнётся о нужную мысль.

Кирсти уже бывала в этих местах. Она была известна своим горным опытом. Так что до сих пор я была уверена, что мы добудем ингредиент, сведя опасность к минимуму. Первая остановка автобуса была в деревне на полпути к горам. По счастью, здесь сошла большая часть пассажиров. Сразу на окраине начинались Дикие земли, где нам пришлось предъявлять пропуска.

Кирсти закинула ноги на опустевшее сиденье между нами.

– Скоро будем на месте, – сказала она. Она кинула нам с Дэном по бутылке воды. – Пейте вволю. Здесь нельзя обезвоживаться. К высокогорью приспосабливаешься слишком медленно – вот ещё одна причина ехать, а не лететь. Любой, кто прибывает в горы самолётом – или, того хуже, через портал, – рискует свалиться с горной болезнью, особенно если сразу выйдет на маршрут. Мы замедлили подъём, насколько смогли. В идеале требуется ещё пара дней в той деревне, но нам такая роскошь недоступна.

Удар ветра заставил автобус подскочить на ржавых (наверное) осях, и Кирсти улыбнулась:

– Ну, будем надеяться, что буря в горах удержит конкурентов. Следующий автобус доберётся сюда не раньше чем через сутки, и я надеюсь, что мы уже добудем шерсть и сможем вернуться.

– Как, по-твоему, когда удастся составить зелье? – Дэн не переставал приставать ко мне с расспросами на всём пути в горы. – После йети – что будет следующим?

Хотела бы я знать. Я каждую свободную минуту делала записи в журнале, пытаясь свести в систему догадки, предположения и доводы за и против. Мне всегда помогала эта работа: изложенные на бумаге мысли сами собой укладывались в логические построения в голове. Но сколько бы формул ни покрывали последние страницы, ни одна не казалась мне правильной. Я так и не пришла к решению о следующем ингредиенте.

– Пока не знаю. Мы близко, но не совсем.

Кирсти предложила мне прервать учёные труды.

– Сейчас вся энергия уйдёт на переход, – сказала она. – Дай мозгам передышку и набирайся сил.

Но стоило автобусу приблизиться к точке, с которой должен был начаться наш поход, как стало ясно: все усилия сохранить тайну пропали втуне. На площадке стоял красный от ярости Зол и орал на какого-то несчастного шерпу.

Двери открылись, и вопли достигли своего максимума.

– Мы заплатили достаточно, чтобы нас немедленно доставили в горы! Ты что, читать не умеешь? Ты видишь эти пропуска? Мы не виноваты, что порталы перекрыли до того, как прибыл наш проводник!

Я сняла рюкзак с багажной полки над головой. Когда я снова выглянула в окно, вопли прекратились. Но это нисколько меня не успокоило. Если Зол здесь, где-то рядом должен быть и Зейн. И тут я его увидела: невероятно элегантный в своём красном пуховике, он пытался образумить разбушевавшегося папашу.

В этот момент он оглянулся на автобус и увидел, что я смотрю на них. Чувствуя, как заливаюсь краской, я поспешила отвернуться.

Я поплелась наружу следом за Кирсти. Я замерла, ошарашенная грубым ударом в лицо ледяного ветра, и обрадовалась про себя: по крайней мере, это объяснит покрасневшие щёки. При виде Кирсти шерпа, пытавшийся спорить с Золом, подскочил к ней и глубоко поклонился. Она поклонилась в ответ. А потом они крепко обнялись.

– Джедда!

– Кирсти, миссус, какая честь снова вас здесь видеть!

– Нет-нет, это честь для меня, – улыбнулась Кирсти. И, задрав бровь, покосилась на Зола. Ему был явно нипочём царивший здесь холод – напротив, у него из ушей вот-вот повалит пар.

Джедда горестно покачал головой:

– Он желает немедленно попасть в горы, но даже с его пропуском я не могу отпустить их без проводника.

– Ты серьёзно? – рассмеялась Кирсти, нагло разглядывая Зола. – Ты правда собрался туда без шерпы? С ума сошёл?

Зол скрестил руки на груди.

– Наш проводник застрял из-за урагана. Но у нас с сыном достаточно Таланта, чтобы пройти через горы без чьей-то помощи.

– Талантом здесь не обойдёшься. На такой высоте волшебство может взбеситься. На твоём месте я была бы осторожнее. Почему не нанять другого шерпу?

– Потому что больше нет другого шерпы, безмозглая баба! По какой-то причине в этой проклятой дыре пропали все проводники!

Дэн, укрывшись у Кирсти за спиной, как ни в чём не бывало делал записи в своём блокноте.

– А это ещё кто? – осведомился Зол.

– Это Дэн. Журналист из «Нова таймс».

– Ты притащила сюда журналиста? Совсем рехнулась? Да стоит ему запостить хоть букву, и тут будет эта ненормальная Эмилия!

– Мы решили, что лучше иметь кого-то на своей стороне для освещения правдивой истории. И не дрейфь, ему хватает ума не поститься из этой точки.

– Что за детский сад! – Зол готов был рвать и метать, но Кирсти больше не обращала на него внимания.

– Джедда, так что там с другими шерпами? – спросила она.

– Сейчас Летняя Встреча, – он вяло пожал плечами. – Все отправились по домам, празднуют с родными. Один дежурит наверху, в базовом лагере. А я задержался здесь только потому, что вы попросили меня, Кирсти миссус. Сезон йети начнётся только через две недели. И на перевале Халлах всё ещё очень опасно.

Халлах. Высоченная гора и перевал на северной границе Бхарата. С большой вероятностью встречи с неуловимыми йети. Наконец я удосужилась поднять взгляд и увидела гору. Притулившийся у подножия коттедж шерпы выглядел совсем крошечным. На вид Халлах стояла так далеко, что путь до неё мог занять месяцы. У меня перехватило дыхание.

– Я сказал мастеру Золу, что он мог бы подождать два дня, пока спустятся другие шерпы, но он не желает слушать. А ещё, при всём уважении, вам всем было бы безопаснее выйти одной группой.

– Нет! – вырвалось у меня, не успела я даже подумать. Но мой протест прозвучал почти в унисон с ревом Зола.

Кирсти молча размышляла. Затем она кивнула.

– Ладно, хорошо. Так действительно безопаснее.

– О чём ты вообще? – я набросилась на Кирсти. – Ты же сама не стала сотрудничать с Пателами, а теперь готова дружить с ЗА?

– Сэм, ты просто не представляешь себе, что нас ждёт там, наверху. Гора может в один миг тебя похоронить. Намного безопаснее штурмовать её большой группой, – она посмотрела мне за спину, на Зола и Зейна. – Слушайте, никому такое соглашение не по душе, но до базового лагеря мы поднимемся вместе. Там каждый сможет пойти своим путем, и ЗА могут нанять шерпу, который нас ждёт. Согласны? – Она протянула руку Золу.

– Ладно, – буркнул он, но руку не пожал. – Но журналист пусть остаётся здесь.

Глава 29. Саманта

Мы собирались выйти завтра на рассвете, так что в коттедже шерпы нам предстояло провести одну ночь.

Из окна на втором этаже открывался грандиозный вид на гору Халлах. Пик гордо вздымался над землёй – первый в целой череде вершин, уходящих далеко за горизонт, подобно застывшим навеки гигантским волнам. Верхняя треть горы была укутана чистым, нетронутым снежным покровом.

И, словно исполняя ещё не высказанное мной желание, за окном начался лёгкий снегопад. Я следила за тем, как садится солнце, купаясь в розовом сиянии над склонами гор. Какая мирная картина.

Я вздрогнула и посмотрела на кружку с горячим какао в руках. Всё нутро чувствовало: слова «гора» и «мирная» никак не вяжутся между собой.

«Бобы какао – так много вариантов применения, что глупо пытаться составить список, даже в голове».

Я была одна – наконец-то. Зол даже не соизволил спуститься пообедать с нами. Зейн пришёл, но в присутствии Кирсти и Дэна держался отстранённо. Я подслушала его переговоры по телефону с группой учёных в штаб-квартире ЗА. И вспомнила про папу: он уже должен был вернуться с пастой домой. Попыталась представить, каково это – заниматься составлением зелья, имея в подчинении целую команду химиков и полностью оснащённую лабораторию. Или хотя бы работать вдвоём с дедом. Он был единственным, кто разделил бы со мной тот зуд алхимика, который заставляет нас экспериментировать в поиске новых составов. И я то и дело вспоминала, с каким восторгом рассказывал о нём Дэн. Иногда я забывала, что дедушка был моложе меня, когда создавал самые важные зелья в своей жизни.

Пару раз во время обеда Зейн ловил мой взгляд, однако я успешно избегала зрительного контакта. Однако из-за бабочек, порхавших в животе, есть толком не получалось. Глупый, предательский животик.

Я так и подскочила, когда кто-то громко прокашлялся. Он стоял на пороге, и я впервые видела его в такой простой одежде: худи, вылинявшая и обтрёпанная на обшлагах толстовка, рваные джинсы и вязаная шапка, из-под которой выбивались непослушные локоны.

Никогда он не казался таким крутым. Я тоже была одета по-походному, но, в то время как он являл собой образец элегантности, я походила на… обычную неряху.

– Есть что-то горячее попить?

Я медленно взяла со стола свою кружку и громко проглотила какао, оставшееся во рту.

– Я извела последнюю ложку какао, так что остался только растворимый кофе. Молока тоже нет.

– Прямо сейчас я был бы рад эспрессо из любой забегаловки – главное, чтобы от него шёл горячий пар.

– Ага, – хихикнула я, – я тоже скучаю по латте с ванилью.

– Согласен, – он насыпал две ложки растворимого кофе в кружку и отправился к нагревателю.

– Я бы всё-таки положила сахар, – посоветовала я. – Может, перебьёт привкус помоев.

– Верно. Ты у нас не только в зельях шаришь, да? Ещё и бариста подрабатываешь?

– Я девушка многих достоинств.

– Не поспоришь, – он улыбнулся. – Я рад, что ты по-прежнему в Охоте. Я боялся, что больше не увижу тебя, пока Эмилия так и норовит ставить палки в колёса.

Жаль, что какао кончилось так быстро. Теперь я могла лишь держать пустую кружку и смотреть на него. Хорошо, что он за разговором не обращал внимания на суетливые, бесцельные движения моих рук.

– Все как будто позабыли, что речь идёт о жизни девушки. Ты в курсе, что Эвелин становится хуже? Кажется, они даже пытались её связать… но добились обратного эффекта. Эвелин безумно сильна.

– А она тебе действительно небезразлична, да?

– Мне небезразлично то, что в итоге все мы можем потерпеть неудачу. Если не удастся её спасти… Страшно представить, что это будет значить для неё. Для всей Новы. И эта Дикая Охота… мы думаем, что собираем правильные ингредиенты, но кто знает? Она же годами трудилась над своим зельем. Что, если мы что-то упустим? Что, если никто не составит верное зелье?

– Я думаю, для того и предназначена Охота – чтобы выбрать лучших из лучших…

– Но на кону жизнь Эвелин! – Он умолк. – И та же Охота призвала вместе с нами Эмилию, которая только и думает о власти и вовсе не желает, чтобы Эвелин исцелилась, – в отчаянии он грохнул кулаком по столу. – Хуже всего то, что я так до конца и не поверил, будто Эвелин всё это время прятала зелье от меня. Если она так отчаянно нуждалась в помощи, я мог бы что-то сделать. В смысле, мы же были друзьями. Лучшими друзьями – по крайней мере, я так считал.

Это походило на желание высказать давно наболевшее, и я промолчала. Только через пару минут окликнула его:

– Зейн?

– Что?

– По-твоему, оно было приготовлено для тебя?

– Что?

Я не ответила, лишь постучала пальцами по краю кружки.

– Приворотное зелье? – Он вздохнул. – Ну да. Похоже на то.

Мы долго сидели в тишине. И оставаться здесь дальше для меня было опаснее, чем карабкаться по горам.

– Пойду-ка я спать, – сказала я. – До завтра?

– Пока, – кивнул он.

– Спокойной ночи, – я соскочила с подоконника. Но не успела выйти, как Зейн окликнул меня:

– Сэм!

Я неохотно обернулась. Если я сейчас посмотрю на него, то уже никогда не отведу взгляд.

– Слушай… – он машинально взболтал в кружке кофе так, что кипяток выплеснулся на пальцы. Он охнул от боли, а я ринулась за бумажными полотенцами, и как-то получилось, что стала вытирать его обожжённую руку. Он рассмеялся: – Что за ерунда. В общем, ты никогда мне не отвечала, а я не спрашивал: мы ведь ещё сможем увидеться, когда всё это закончится?

Я изо всех сил сосредоточилась на полотенце, но он положил мне на плечи другую руку. Я не сразу нашла в себе силы её убрать. Я помнила, с кем имею дело. Это Зейн Астер.

– Э-э-э… не знаю…

– Ладно, не говори сейчас. Скажешь, когда всё кончится.

Я закусила губу и кивнула, а потом поспешила к себе в комнату.

Кирсти там не было. Я лежала в кровати и слушала, как неистово колотится сердце. Всё, чего я сейчас желала – это позвонить Аните и рассказать, какой безумной стала моя жизнь. Не исключено, что она тоже сейчас где-то в этих горах, лежит и думает обо мне. А потом все мысли были только о том, какая это несправедливость: парень, который только что пригласил меня на свидание, на которое я бы безумно хотела пойти, – мой самый опасный противник.

Глава 30. Саманта

Я считала, что нахожусь в достаточно хорошей физической форме, однако этот подъём на гору был убийственным – даже до базового лагеря. Мы встали так рано, что видели восход с самого начала, и никогда в жизни у меня так не захватывало дух – в самом прямом смысле. Прозрачное синее небо было сейчас настолько бесподобным, что любое другое казалось мутным и серым по сравнению с ним. Снег покрывал землю, насколько хватало глаз, и сиял на солнце. То там, то сям из-под сверкающего наста пробивались упорные кусты, и на них качались, словно россыпь гигантских снежинок, гроздья белых цветов. Я не удержалась: сорвала одну и спрятала в рюкзак.

«Горная вишня – при шизофрении и галлюцинациях. Также сильное средство от бессонницы».

Они были хороши, и отлично дополнят запасы у нас на полках. Может, в конце концов у меня в крови заговорили инстинкты Ищейки?

– Давай шевелись.

Кирсти стояла в нескольких футах впереди, засунув большие пальцы под лямки рюкзака. Я лишь закатила глаза и не потрудилась ответить. Она бесилась с той самой минуты, как мы расстались с Дэном, оставив его в коттедже. Но я сосредоточилась. Я справлюсь.

Вид флажков, бившихся на ветру над базовым лагерем, меня несказанно обрадовал. Я догрызла энергетический батончик, прежде чем пройти остаток пути. Кажется, это и правда придало сил, потому что я сама не заметила, как догнала остальных. Они молча смотрели на домик, в котором останавливались альпинисты. Флажки на флагштоке обозначали те страны, откуда приехали сюда участники восхождений.

– Что-то не так? – спросила Кирсти у Джедды. В нём едва ли набралось пять футов роста – на добрых пять дюймов меньше, чем во мне, – но он воспринимался как великан из-за огромного рюкзака. Он тащил снарягу для ЗА: палатки, спальники, провизию, алхимическое оборудование – словом, всё. Мы с Кирсти поделили свой багаж между собой.

Джедда задумчиво жевал нижнюю губу.

– Над домиком должен идти дым, но я ничего не вижу.

– Ох, только не вздумай говорить, что ты нас надул! – возмутился Зол, размахивая руками. – Там же никого нет, верно?

– Веди себя прилично! – Кирсти обожгла Зола ядовитым взглядом, а Джедда поспешил по тропинке к хижине. Мы топали следом, и я уже начала тревожиться – так он спешил. Воздух был буквально насыщен электричеством – наверное, потому, что мы забрались так далеко в Дикие земли. У меня даже щипало кожу. Однако я не могла отделаться от неприятного ощущения какой-то неправильности – не исключено, что из-за поведения Джедды. Он поднимался на крыльцо, изо всех сил стараясь не подать вида, что испуган, но я видела, как побелели у него костяшки пальцев на руках, стиснувших лямки рюкзака.

Кирсти решительно обогнала его и оказалась на крыльце первой. Она постучала. Как в каком-то фильме ужасов, от её прикосновения дверь распахнулась. Ничего хорошего это не сулило. На такой высоте, в холоде и в бурю… дверь не могла остаться незапертой по случайности.

Она шагнула внутрь, и за ней поспешили Джедда и все остальные. Здесь царил полный разгром. Бумаги разбросаны по всей комнате, дверцы шкафов открыты, а одна и вовсе валялась на полу грудой щепок. На полках ничего не было. Почему-то я была уверена, что обычно базовый лагерь так не выглядит.

Коттедж оказался совсем крошечный: одна общая комната и туалет, и ни одной живой души вокруг. Ни шерпов, ни кого-то из других участников Охоты. Только следы очевидного погрома.

Я посмотрела на Кирсти. Она думала о том же самом.

Эмилия.

Джедда достал из рюкзака рацию. Попытки связаться с деревней внизу разбивались о помехи. Он нахмурился:

– Обычно здесь ловится хороший сигнал, даже несмотря на высоту, – сказал он. Я тут же вспомнила, что снаружи в воздухе ощущалось электричество – не в этом ли дело?

– Мы возвращаемся, – решил Джедда.

– Нет! – хором воскликнули мы и нервно переглянулись.

Я решилась озвучить то, о чём все остальные молчали.

– Мы явились сюда за шерстью йети, верно? – Зейн нерешительно кивнул. – Так давайте поищем её вместе и уберёмся отсюда.

Зол явно готов был рвать и метать, однако на такой высоте ни его ярость, ни власть не имели значения. А может, он был таким красным потому, что чувствовал себя ещё хуже, чем я. Он вытащил из кармана упаковку красных таблеток и сунул одну в рот.

– Это ещё что? – спросила Кирсти.

– Золорантин. Помогает против горной болезни.

– Ну ещё бы! – фыркнула она.

– Она получила лучшие отзывы у многих известных Ищеек, туристов и альпинистов.

– Которые, скорее всего, прихватили с собой по хорошему пучку листьев коки, – Кирсти протянула мне несколько листков, и я послушно взяла. – Лучше пожевать их, – заверила она, а я с сомнением уставилась на листья. Кирсти, решив проявить щедрость, предложила листья Золу.

Он гордо задрал нос, чего и следовало ожидать, и принял ещё пару своих пилюль.

– Ну а теперь, – сказал он, – мы наконец можем идти, да? Нет никакого смысла топтаться здесь, особенно если кто-то так старается помешать нам найти шерсть йети.

Тут я была согласна с Золом. Не хочу торчать ни в этом пустом коттедже, ни вообще в этих жутких горах ни минутой дольше необходимого.

– А если это Эмилия? – спросила я.

– Пусть только сунется, – напыжился Зол. – Сразу пожалеет, что высунула нос из своего изгнания.

– Эй, посмотри-ка!

Зейн опустился на колени посреди мусора. Он махнул мне и поднял фотографию. Я осторожно погладила картинку, стараясь не задевать острые края разбитого стекла, и увидела на ней молодую женщину: её алые губы были единственным ярким пятном на чёрно-белом фоне. Волосы собраны в низкий узел, одета в тёплую куртку военного образца с высоким воротником. И хотя круглое лицо выглядело очень серьёзно, в глазах угадывался блеск, который был мне знаком. Мне так показалось.

– Клеопатра Мария Кеми, – сказал Зейн, прочитав надпись на золотой табличке, тоже сорванной со стены. – Похоже, она была здесь сто лет назад – первая женщина, покорившая гору. Твоя родня?

– Моя прабабушка, – с трудом прошептала я в ответ.

– Серьёзно? – Он поднял бровь. – Вот это круто!

Я сглотнула, кивнув. В груди закипала гордость. Ведь я всегда это знала. Наследство Кеми. Прабабушка Клео была первопроходцем. Может, я могла бы стать, как она. Хорошо бы взять фото с собой, но его место здесь. Я вернула фотографию на стену и старательно выровняла рамку.

Мы собрались снаружи: ветер заметно усилился. Джедда показал на тропу, ведущую на гору.

– Вон там в последний раз видели йети. Согласны начать оттуда?

Кирсти и Зол кивнули. Наскоро проверив припасы, мы двинулись вверх. Сейчас я могла только радоваться своим тяжёлым ботинкам. Подъём стал намного круче, часто приходилось цепляться руками за скалы, чтобы не упасть.

Вскоре мне стали видны зияющие дыры, пятнавшие склон над нами – пещерное поселение йети. Эта система пещер была такой обширной и мало изученной, что йети могли прямо сейчас следить за каждым нашим шагом, оставаясь незамеченными.

Кирсти то и дело останавливалась и смотрела в бинокль. Она широко водила окулярами из стороны в сторону, задерживая их не только на входах в пещеры, но и на внешне ровных участках белого снега. Хотя то, что казалось отсюда ровным из-за слепящей белизны, на самом деле являлось крутым горным склоном.

Я размотала шарф. Несмотря на царивший здесь холод, меня согрели движение и солнечные лучи. Кирсти посмотрела на меня и передала бинокль.

– На что наводить? – спросила я.

– Следы, – сказала она. – Сами йети вряд ли покажутся. Но ты ищи глубокие следы на снегу и потом смотри на скалы рядом. Скалы – голые, пока ещё не покрытые снегом – скорее всего, и будут для нас единственной возможностью найти шерсть. Деревья тоже подойдут, но мы забрались намного выше границы лесов, так что вряд ли нам светит такое счастье.

Я медленно и старательно осмотрела всё вокруг, но ничего не заметила. Вернула бинокль Кирсти.

– Не дрейфь, – сказала она. – Вряд ли нам повезёт найти их вот так, сразу. Я готовилась к тому, что мы проведём как минимум одну ночь в горах.

Зол громко фыркнул:

– Да я в жизни не стану ночевать на этой чёртовой верхотуре без крайней нужды!

– То есть, надо полагать, вы обзавелись специальным отслеживающим устройством…

– Именно так, – сказал он. – Вот почему простецам-Ищейкам так и суждено оставаться безработными аутсайдерами. У Талантов есть способы с этим справиться: спутниковые снимки, инфракрасные детекторы, доступ к определённым ресурсам – все варианты отследить нужные объекты. Как видишь, мне нет нужды пялиться целый день в бинокль, высматривая неведомо что.

Я испугалась: как бы Кирсти не взорвалась от обиды, но она лишь рассмеялась:

– Ты так и не понял, что есть причина, по которой большинство Ищеек простецы, а те, у кого есть Талант, стараются его не использовать? Не надейся, что сможешь заменить инстинкты, наработанные годами практики, на синтетические игрушки, как ты сделал с зельями и ингредиентами!

Но Зол уже не слушал. Он снял с шеи кольцо на цепочке, и оно мягко засветилось у него на ладони. Я сунула руку в карман и нащупала телефон. Как и следовало ожидать, сигнала не было. Я перевела взгляд на кольцо. Если ему удастся наколдовать спутниковые снимки и всё такое прочее, было бы здорово. Мы значительно ускоримся. И, несмотря на тираду Кирсти, я пожелала ему удачи.

Что-то заработало. Он что-то нашептал, и в воздухе зависла карта местности, подсвеченная призрачным зелёным светом. Зейн воскликнул:

– Смотрите, мы вот тут, – он ткнул в яркую синюю точку. – Так, видите? А теперь я настрою поиск на крупных животных, которыми могут считаться йети… вряд ли тут водится кто-то ещё, верно? – Он посмотрел на Джедду, который тихонько пятился, не сводя с карты широко распахнутых от испуга глаз. Я подумала, что он, наверное, впервые увидел волшебство в действии. Но Кирсти тоже попятилась. Она резко мотнула головой, призывая меня двигаться. Я растерялась.

Внезапно раздалось громкое шшуух, как будто воздух всосало вакуумом, и меня ослепила изумрудная вспышка. Я с криком хлопнулась на землю. Проморгавшись, я увидела покрытую копотью физиономию Зола. Он кашлял и тёр глаза. Карта исчезла, кольцо дымилось. Я осмотрелась: оказывается, меня покрывала такая же чёрная сажа, как и Зола. Отходы дикого волшебства.

– Моё кольцо! – Зол побелел от ужаса. – Что я буду делать без него? Немедленно все назад! Мы ДОЛЖНЫ вернуться! – Он развернулся и затопал вниз.

Кирсти расхохоталась. До неё сажа не долетела.

– Что, даже дня без него прожить не сможешь?

– Не смогу, – отрезал Зол. – Ни минуты. Я… Я ещё никогда без него не оставался, – у него был вид ребёнка, с которого сдёрнули одеяло. Я и забыла, как сильно зависят Таланты от своих талисманов.

– Мы пока не можем вернуться. Мы слишком высоко забрались, – возразила Кирсти. – Высота искажает потоки волшебства. Особенно в Диких землях. Вот почему почти все «безработные Ищейки» – простецы. Я ведь предупредила тебя, что в этих местах колдовать опасно.

– Ну что ж, в этом было и что-то полезное, – вмешался Зейн, чтобы хоть как-то ободрить отца. – По крайней мере, мы знаем, где следует искать йети. Я успел заметить до того, как карта взорвалась. Как раз по ту сторону перевала.

Глава 31. Саманта

Я готова была расцеловать Зейна, услышав, что он успел отследить йети. Мне даже хватило сил оттереть лицо колючим снегом, хотя в остальном я так и осталась перемазанной сажей с головы до ног. Он нашёл йети! Это означало, что скоро мы вернёмся. Замечательная новость – особенно с учётом того, что с течением дня холод только усиливался.

Я поплотнее замотала шарф вокруг шеи, чтобы сохранить тепло от дыхания. Проблема возникала оттого, что там, где выходил воздух (на носу и щеках), он моментально застывал раздражавшими кожу кристаллами льда. Несмотря на ясную погоду, ветер был настолько холодным, что мигом уносил любое тепло.

Я так замерзла, что не могла даже думать о Зейне. Хотя при звуках его голоса встрепенулась, за что была тут же наказана новой порцией ледяного воздуха. Хорошо хоть его слова грели душу.

– Следы! – воскликнул он. – Совсем близко.

Кирсти потрусила к нему, и я немного отстала. Впереди темнела цепочка тёмных углублений. Мы буквально могли пойти по следам йети, если бы свернули с тропинки.

Джедда что-то прикинул про себя и долго, с подозрением разглядывал слой снега.

– Можем пойти, но очень осторожно. Тропинка обманчиво узкая, под снегом могут оказаться крутые обрывы. – Воодушевлённая, наша группа припустила по следам.

Мы миновали несколько пещер, расположенных наверху вдоль тропинки. У меня они вызывали оторопь, хотя и находились далеко. Слишком напоминали чёрные глаза, скрытые между скал.

Пока я отвлеклась на пещеры, Джедда крикнул впереди. Он попятился назад, но его нога оказалась в ловушке: он угодил в челюсти жуткого на вид железного капкана. Кирсти шагнула было на помощь, но Джедда жестом приказал ей оставаться на месте. Она едва успела отскочить, как из снега появились челюсти ещё одного капкана.

– Какого чёрта? – вскричала она.

И тут из-за поворота впереди нас появилась фигура.

У меня сердце провалилось в пятки. Это была Эмилия Тот. Рядом с ней, насколько я могла судить, стоял пропавший из лагеря шерпа, едва живой от ужаса. И она целилась в нас из пистолета.

– Сэм и Кирсти, – рявкнула она, – я кому велела бросить Охоту? А ты, Зол, – я глазам не верю, что сумел так далеко забраться! Похоже, ты не зря выжимаешь из своих шестёрок семь потов!

– Эмилия, будь благоразумна… – начал Зол дрожащим голосом. Он потянулся было за кольцом, но вспомнил, что с ним случилось, и замер неподвижно.

– Я благоразумно посоветовала вам всем прекратить поиски противоядия. Другим – вроде ваших драгоценных Пателов – хватило ума послушаться.

– Что ты им сделала? – выкрикнула я в ужасе.

Эмилия продолжала, будто не слышала меня:

– Но вы ослушались, так что теперь у меня есть повод стать неблагоразумной. И как вы меня остановите? Волшебство здесь не катит – но мне всё равно, потому что я не менее усердно училась и у Талантов, и у простецов!

– И что ты будешь делать? Перестреляешь нас на этой горе? – Я готова была убить Кирсти за такие отчаянные речи. Эмилия выглядела совершенно ненормальной, её глаза сверкали на солнце. Не та женщина, с которой стоило спорить.

– Я уже удалила одну команду именно так. Иначе как мне бы удалось раздобыть этого милого шерпу, чтобы он показал, где можно расставить капканы? – Её голос был ледянее льда. Холоднее самих гор. – Никто не спасёт принцессу, кроме меня. Нова позабыла, что значит сильная рука. Пора им это напомнить.

– Эмилия… мисс Тот… – униженно захныкал Зол.

– Вообще-то, королева Эмилия, в будущем.

– Королева Эмилия… пожалуйста, пощадите меня и моего сына! Мы можем быть вам полезны. У моего сына очень сильный Талант! А я могу поддержать вашу власть всей мощью корпорации «ЗороАстер»!

– Жалко будет прикончить милого Талантливого мальчика, хотя от него и разит за версту вашим новым волшебством. Ты прав, вы можете пригодиться. Но ты, – и она вонзила в меня свой взгляд, как лазерный луч, – ты не более чем простецкое дерьмо, липнущее к подошвам! Когда-то я ценила вашу профессию и даже изучала её! Но вы сами позволили обесценить своё искусство и пережили свою полезность! Так что прощай, Кеми!

Я подумала об Арджуне и Аните.

О принцессе Эвелин.

О своей семье.

Я подумала о своей прабабушке, первой женщине, покорившей гору. Она бы не сдалась. Она бы не позволила себя устранить.

– Нет, – вот теперь я и сама была в шоке, не понимая, откуда взялась эта храбрость. Может, это из-за горного воздуха у меня переклинило мозги: я пошла прямо на Эмилию, как будто не видела ни пистолета, ни капканов.

– Не дерзи мне, Кеми!

– Сэм, нет! – закричала Кирсти.

Я обмирала от ужаса, но не останавливалась, даже перешла на бег. В глазах потемнело, и я уже не видела толком Эмилию, но ощущала её. Чувствовала её вытянутую вперёд руку. И пистолет, нацеленный мне в грудь.

– Тебе конец, – сказала она. Её палец нажал на курок.

В следующее мгновение я не заметила, как под моими ногами провалился снег. Горные ботинки потеряли опору, ступни вывернулись, и под утоптанной тропинкой оказались не камни, а пустота, воздух и край обрыва.

Всё случилось с невероятной скоростью. Обвал заставил Эмилию попятиться на несколько шагов. Кирсти кинулась на неё и опрокинула на снег. А я так и продолжала падать.

Пистолет разрядился. Эхо выстрела отразилось от скал. Я как будто слышала его снова, и снова, и снова. Буммм. Буммм. Это эхо? Или Эмилия одного за другим убивает членов нашей группы?

Зейн выкрикнул моё имя. По крайней мере, я так подумала. Он жив. Но его голос становился всё тише и тише, пока я вместе со снегом кубарем летела вниз со склона. Я раскинула руки в отчаянной попытке схватиться за что-то – за что-нибудь! – но ничего не получалось. Я была совершенно беспомощна в этом падении и вскоре вообще перестала понимать, где верх, а где низ.

Моё падение остановил выступ скалы: я врезалась спиной в твёрдый камень. Всё тело пронзило болью, из груди вырвался стон. Скрипя зубами, я открыла глаза и увидела, что Кирсти борется с Эмилией и она вот-вот будет повержена. А Зейн кинулся за мной: он наполовину скользил, наполовину падал, тогда как его отец что-то кричал вслед.

Откуда-то издалека послышался низкий гул, он словно бы исходил из самого сердца гор. Но я понимала, в чём дело, потому что видела, как пришёл в движение склон у них над головами. Это зрелище могло показаться красивым: как будто сами небеса снизошли на нас, набирая скорость.

Лавина.

Джедда тоже увидел её и закричал, не в силах вырвать ногу из капкана. Все почувствовали содрогание почвы. Их лица исказились от паники. Эмилия, отпихнув от себя Кирсти, скрылась на тропинке, по которой пришла, прихватив с собой бедного шерпу. Кирсти помогла Джедде вытащить ногу, раздвинув челюсти капкана. Она двинулась было ко мне, но Джедда рывком утащил её с пути лавины.

Я оказалась неподвижна перед лицом волны снега.

Но не Зейн. Зейн не убежал. Он добрался до меня.

– Как ты…

Его слова заглушил дикий рёв. Он схватил меня за руку, уже не заботясь о том, что делает больно: главное – выжить. Вообще-то я не обиделась. Мы припустили бегом, стараясь уйти в сторону.

Снег уже обрушился на то место, где только что стояли остальные.

Ударил по моей скале. Погрёб её под собою. Мы бежали, пока ноги не увязли в снегу. Я сжала руку Зейна, и лавина накрыла меня с головой. Я немедленно прикрыла рукой рот. Правило выживания номер 101.

Другой рукой я цеплялась за Зейна, пока сила обвала не растащила нас в стороны. Прижатая к лицу рука сохраняла небольшой карман воздуха, и, когда падение прекратилось, я сумела кое-как вдохнуть. Затем «поплыла». Я пробивалась сквозь снег, отчаянно устремившись наружу. Спасибо небесам за ясную погоду, потому что, если бы небо было серым, я могла бы устремиться в глубину вместо того, чтобы выбраться на поверхность.

Мы с Зейном выскочили из снега одновременно. На него было страшно смотреть. Защитные очки поломались и расцарапали лицо. Много крови, но в остальном, кажется, цел. Ну, по крайней мере, до плеч. Остальное ещё оставалось под снегом.

Я оглянулась в надежде увидеть кого-то ещё. Но лавина отнесла нас очень далеко от тропы, и я не увидела никаких признаков других людей.

Возможно, мы единственные выжили в обвале.

Глава 32. Саманта

Я так и умру в горах. Очевидный факт. Боль сковала мой позвоночник, и двигаться приходилось из последних сил. Нам удалось выбраться из завалов снега на твёрдую скалу. Но из-за лавины мы полностью потеряли чувство направления и не знали, куда идти.

Я снова застонала, и на этот раз, видимо, получилось особенно жалобно, потому что Зейн остановился и с сочувствием посмотрел на меня.

– Ты как?

– Спина…

Он протянул руку и приподнял лямку моего рюкзака, жестом предлагая его снять.

– Давай понесу немного.

– Но у тебя же есть свой…

– Немного. Пока не найдём место для привала на ночь.

Он был прав. Небо уже окрасилось в алый и лиловый тона, а в горах темнеет быстро.

– Что у тебя там?

– Моя палатка, спальник, немного припасов… и приборы для смешивания зелий. Почти всю еду несла Кирсти. И всю снарягу: верёвки, карабины, плитку.

– А ты вместо еды потащила свои склянки?

– Я же не думала, что мы с Кирсти разделимся!

– Что взять с алхимика! – сказал он. Я обиженно поморщилась, и он смягчил тон. – Зато у тебя есть палатка, в отличие от меня, – он нахмурился. – Я даже компас не взял, потому что думал обойтись палочкой.

– Я тоже без компаса, – я пожала плечами. – Но ты не расстраивайся: горы и с магнитными полями играют вовсю. Так что проблемы не только у Талантов.

– Это лишь заставляет меня чувствовать себя ещё тупее.

Мы потащились дальше в надежде найти такое место, где можно будет поставить палатку без опасений быть сдутыми ветром или заваленными лавиной.

– Смотри, вон там! – Зейн показал на плоский скальный выступ над нами. – Вполне походящее место.

Я кивнула. Я вообще не собиралась возражать, даже решать ничего не хотела. Хотелось лишь перестать двигаться, быть спасённой и вернуться домой.

Зейн пошёл впереди меня. Было очевидно, что нам придётся лезть на небольшую, но отвесную скалу, чтобы попасть на выбранную площадку. Спина болела так, что успех предприятия оставался под большим сомнением.

А вот Зейн ни в чём не сомневался. Он сперва закинул наверх рюкзаки, и теперь нам так или иначе пришлось бы туда взбираться, иначе останемся без припасов. Если бы у меня было больше сил, я могла бы его подтолкнуть.

Он каким-то чудом влез туда сам, найдя лишь две опоры для рук. Посмотрел на меня сверху.

– Мы можем здесь переночевать. Тут даже есть… в общем, увидишь. Сможешь залезть?

Я посмотрела на него и скрипнула зубами. Подняла руки, стараясь не поддаваться боли в спине, а затем подняла ногу, нащупала какую-то опору и попыталась заставить тело работать.

– Хватай меня за руку, – сказал Зейн.

Мои руки дрожали, пальцы посинели, а мышцы жгло от усталости. Я сглотнула и сосредоточилась на его руке. Был ли у меня другой выбор?

Я сделала невероятный рывок вверх. Он обхватил моё запястье, а я его. И тут моя нога соскользнула с обледенелой стенки, но Зейн меня удержал. Он тянул что было сил, пока я наконец не перевалилась через край, и мы оба рухнули в снег. Он обнял меня, явно чувствуя облегчение от того, что мне удалось. Мы пройдём через это вместе.

– Хорошо, что ты такая высокая, – рассмеялся он.

– Масса преимуществ, – отвечала я.

А потом я посмотрела вверх. Над нами зияло отверстие огромной пещеры.

– Мы же не собираемся в ней ночевать?

– Там безопаснее всего.

Я вздрогнула.

Он обнял меня крепче:

– Ну да, я знаю, и мне тоже страшно. Ладно, давай перечислим за и против: в пещере будет теплее и суше, но никто нас не увидит, если будет искать. Значит, мы поставим палатку как можно ближе к пещере, но не внутри. Это план?

– План.

Мы поставили палатку. Ну, вообще-то, почти всё сделал Зейн. Я кое-как вложила один в другой части каркаса, жалея о том, что у нас не самая шикарная модель, которая расправляется сама, едва дёрнешь за шнур. Я бы хотела помочь, но спина этому воспротивилась. Вместо этого я сидела у входа в пещеру, старалась дышать так, чтобы уменьшить боль, и смотрела на него. Он был похож на медведя в лохматой парке с меховым капюшоном. Ноги казались особенно мощными из-за тёплых штанов, а лицо всё ещё покрыто засохшей кровью.

– Иди сюда, – позвала я. Он подошёл ближе. Я вытерла ему лицо рукой в варежке, избавившись почти от всех следов алого. Царапину нужно было зашить или хотя бы залепить пластырем, но у нас ничего такого не осталось.

– Спасибо, – сказал он. Его лицо было так близко к моему… Он по-прежнему оставался самым красивым парнем, какого я видела, несмотря ни на что. Он вернулся к палатке.

У меня заурчало в животе. Я кое-как встала. Несправедливо рассиживаться, пока Зейн делает всю работу.

– Я пойду поищу топливо… может, тогда удастся поесть, – я махнула рукой в сторону пещеры.

– Ладно, только не ходи далеко, – он выпрямился и убрал под шапочку выбившиеся волосы.

– Силёнок маловато. Я буду здесь, на виду.

Я побрела в пещеру. Здесь сразу стало теплее, а глаза какое-то время привыкали к темноте после ясного солнышка снаружи.

Всего несколько шагов – и потолок пещеры раздался в стороны и в высоту. Пол покрывали камни, мусор и – вот оно! – несколько сухих веток. Хватит на небольшой костёр. Я собрала их в охапку.

При звуках низкого, грозного рычания откуда-то из глубины пещеры я тут же выронила палки. Я смотрела в темноту и слушала, как едва колотится сердце. Один удар, два удара. Но больше ничего. Никакого движения внутри, никаких звуков не повторилось. Я сгребла с земли ветки и метнулась вон.

Зейн как раз поставил палатку.

– Я нашла кое-что, – и показала свой жалкий улов. – Не знаю, хватит на костёр или нет. Я ещё слышала что-то… в пещере.

– Скорее всего, это ветер. – Зейн заглянул в темноту. – Может, просто залезем в палатку и попробуем согреться?

Я забралась внутрь и сняла ботинки на маленьком пятачке у входа.

– Думаю, придётся помочиться в бутылки, чтобы сделать из них грелки, – сказала я.

– Гадость какая, – Зейн брезгливо поморщился.

– Это лучше, чем отморозить пальцы.

Теперь, когда я сняла ботинки, мои ноги почувствовали свободу – словно стали легче воздуха. Я продолжала ползти к задней стенке палатки и забралась в спальник, натянув его до самого носа. Зейн влез за мной. Его кожа светилась под ярко-оранжевым пластиком палатки. Он тоже снял ботинки и куртку. Под плотно прилегавшим нижним бельем видна была каждая мышца на руках, а из рукавов выглядывали края татушек.

Теперь, когда он оказался внутри и застегнул входной клапан, его присутствие заполнило всё пространство. Он вытянулся на полу головой к выходу, и, хотя я постаралась занять как можно меньше места у задней стенки, его ноги оказались прижаты ко мне. Даже если он и почувствовал, как я попыталась отодвинуться, виду не подал. Напротив, он сделал так, чтобы наши ступни соприкасались через слои ткани. Я заставила себя не дёргаться и расслабиться.

– Уютно устроились, да? – ухмыльнулся он.

– Они… они ведь найдут нас, верно? – И тут самообладание мне изменило – внезапно, разом. По щекам потекли слёзы. Навалились мысли о том, что мы пропадём здесь, в горах, в сердце Диких земель, где нет ни колдовской, ни простецкой связи. И вряд ли вообще нас найдут. По крайней мере, это выглядело вполне вероятным в тёмные ночные часы, в продуваемой ветром тонкой палатке.

Тут же Зейн оказался рядом со мной. Он обнял меня за вздрагивавшие плечи и прижал к груди. И держал так, пока я рыдала.

– Утром мы уберёмся отсюда, – сказал он. – Не пройдёт и пары дней, и ты вернёшься домой. Целая и невредимая. Ты и я, вместе мы сумеем вернуться.

– Вместе?

– Вместе. – Он нащупал в спальнике мою руку, чтобы переплести пальцы.

Ветер снаружи с воем вцепился в палатку. Один из колышков вырвало из земли, и растяжка хлопнула по крыше. Хлопок был такой сильный, что мы подскочили от неожиданности и рассмеялись. Я вытерла глаза. Я уже и так залила слезами всю эту гору.

Зейн протянул мне энергетический батончик.

– Это не сочный стейк с картофельным пюре, но лучше, чем ничего.

– Прямо сейчас я бы всё отдала за мамин пастуший пирог.

– Лучше об этом не думать, – посоветовал он.

Я развернула батончик, который на холоде стал твёрдым, как камень. Зато и жевать его пришлось дольше.

– Как ты думаешь, принцесса Эвелин отдавала себе отчёт, к чему это приведёт? – сказала я и тут же об этом пожалела, потому что он резко отстранился.

– Думаю ли я, что она знала, что из-за зелья её бешеная тётка будет палить в людей из пистолета, а два человека попадут в лавину в горах? – Он покачал головой. – Нет. Но Эвелин вообще не давала себе труда рассуждать о последствиях… – он умолк. – Нет, так нечестно. Я думаю, что она отчаянно хотела найти, на кого можно положиться, чтобы разделить с ним власть.

– Вообще-то, с каждым новым ингредиентом я всё больше и больше убеждаюсь в том, что она действительно умудрилась создать мощное приворотное зелье.

– Она невероятно умная, Сэм. Я считаю, она бы тебе очень понравилась.

– Если она хоть в чём-то похожа на остальных Талантов… – я презрительно фыркнула. – Прости, но ты понимаешь, что я имею в виду.

– Понимаю. И она не такая. Но с другой стороны, она может показаться тебе заносчивой, потому что никогда не имела дела с простецами. Да, ей могли представить кого-то на королевском приёме или благотворительном балу, но по-настоящему она ни с кем из них не общалась. Родные слишком опекали её. Представь, что тебе ни разу в жизни ни в чём не было отказа. Как бы ты реагировала, когда всё вдруг стало рушиться на глазах?

Я кивнула, хотя так и не смогла этого понять, честное слово.

– Ты и правда её лучший друг.

Он как-то странно рассмеялся.

– После того как она попыталась меня опоить зельем, трудно сказать, кем мы стали друг другу, – он посмотрел на меня. – Ты ведь исцелишь её, правда? Составишь антидот? ЗА могут найти отдельные ингредиенты, но найти верные пропорции, угадать сам процесс… в этом у тебя самые лучшие шансы.

– Ну да, если забыть про ваших исследователей и роскошные лабы…

– Здесь недостаточно просто быть хорошим алхимиком, и ты это знаешь, – он серьёзно смотрел на меня: глаза в глаза. – Я не видел никого, кто так искусно работал бы с зельем, как ты.

– Ну и какая мне польза от этого, если сейчас сплошь и рядом пользуются синтами?

– Приходи работать в ЗА. Нам нужны такие люди, как ты.

– Предать наследие Кеми и оскорбить дедушку? Спасибо большое. Я знаю, где моё место – в нашей лавке. И нигде больше. Может, тебе этого не понять…

– Я лучше знаю, как разочаровывать людей. Намного лучше, чем тебе кажется.

– Да неужели?

– Ты никогда не думала, что я – самое большое разочарование своего отца? Я отказал принцессе. Не захотел породниться с королевской семьёй. Я не признавался ему, что она просила меня, но он сам это заподозрил. А теперь знает точно. И сейчас именно я должен её спасти, потому что я подверг опасности её жизнь – чёрт, да я подверг опасности всю страну, если корона перейдёт Эмилии Тот! – Он горько вздохнул. – Я должен преуспеть, даже если это означает признаться в том, что ЗА не сможет составить зелье, и проследить за тем, чтобы у тебя получилось.

– Почему ты так не уверен в ЗА? В вашем распоряжении столько денег и Талантов, и твой отец – превосходный алхимик, а ты – его ученик, и вообще первый во всём, учишься в лучшем универе…

Он посмотрел на меня из-под своих отпадных густых бровей. Его руки отпустили меня, и мне сразу стало холодно. Жаль, что мне не хватило отваги вернуть их обратно.

– Потому что наши подчинённые могут лишь обеспечить нужные ингредиенты. Смешать их должны мы с отцом. И оба мы бездарны в этом деле.

Я охнула, однако Зейна уже прорвало – он должен был выложить правду до конца.

– Мой отец никакой не крутой алхимик. Мой дед – да, у него мозги варили как следует и идеи были грандиозные. Только вот его Талант был слишком слабый, чтобы им пользоваться, но слишком сильный, чтобы он мог стать великим алхимиком. Однако он додумался до того, что природные ингредиенты можно заменить синтами, а тогда уже неважно, Талант ты или простец – достаточно просто выучить порядок действий. Он стремился понизить планку, сделать игру доступной для всех.

– Он не понизил планку – он уничтожил игру и направил её совсем в другое русло, – не выдержала я.

– Но всё было не так – он ни в чём не виноват. Ты ведь слышала, как была основана наша корпорация?

– Слышала о том, как твой дед, великий Зоро Астер, обманом получил приз в Охоте и вложил его в основание компании? Да, я об этом слышала.

Зейну хватило совести покраснеть.

– Я давно уже хотел поговорить с тобой, рассказать настоящую историю. Но никак не находил подходящего момента, даже в школе. Ты всегда исчезала, стоило мне приблизиться.

– Да, но…

– Я понимаю, я был врагом. Но это вовсе не обязательно. И я не считаю себя твоим врагом. Потому что несколько лет назад, уже на смертном одре, дед рассказал мне правду: они с твоей прабабушкой работали вместе в последнюю Дикую Охоту. Был один ингредиент, который не могли достать даже ради спасения королевы Валерии II – глаз кентавра. И когда стало ясно, что обычным способом его не добудешь, Зоро рассказал Клео о своей идее про синты. И она использовала синтетическую версию глаза.

– Нет, – я трясла головой, не желая принимать его слова.

– Почему?

– Ты врёшь! Дедушка говорил мне, что Клео составила зелье, но Зоро выкрал его и выдал за своё. Он растрезвонил повсюду, что использовал для него новые синтетические вещества. Вот как он выиграл. Он сжульничал.

Розовые щёки Зейна стали алыми от стыда.

– Моего деда можно обвинить во многих неблаговидных поступках, но он не был вором. Твоя прабабушка не хотела представлять зелье с синтетической составляющей, и потому его представил Зоро. И Рог стал золотым. Он использовал приз для корпорации «ЗороАстер», а поскольку видел в семье Кеми угрозу своему бизнесу, постарался выжить их с рынка. Это было неправильно. Но я рассказал об этом, потому что знаю: деду ни за что не удалось бы составить самому то первое зелье. Они работали вместе – и я могу тебе это доказать. Он сказал, что на журнале твоей прабабушки застёжка украшена янтарём. Это было так необычно, что привлекло его внимание. Откуда мне знать об этом, если бы они не работали вместе?

– Её дневник утрачен! Ты можешь наврать мне что угодно.

– Я не вру, Сэм. Пожалуйста, мне очень важно, чтобы ты поверила. Нам с отцом в жизни не составить верное зелье. Но я мог бы помочь сделать это тебе.

– Чтобы потом украсть его у меня? Да тебе и правда горная болезнь в голову ударила! Я бы ушла сию минуту, было бы куда идти.

– Нет, но с моими деньгами и возможностями…

– И твоим отцом…

– К чёрту отца! К чёрту дурацкое соперничество! Мы не обязаны жить так, как наши предки! Мы должны спасти жизнь Эви!

– Всё, с меня хватит, – выпалила я. Я не особо соображала, что делаю, но каким-то образом умудрилась моментально напялить ботинки и куртку и выскочить из палатки. Я отступила на несколько шагов, понимая, что с этого уступа пути нет, но мне нужно было глотнуть воздуха.

– Ты куда? Совсем рехнулась? – кричал Зейн.

А я стояла, наполняя лёгкие ледяным горным воздухом. Подняла голову и посмотрела на небо. Моё одиночество быстро закончилось: рядом возник Зейн.

– Ты дрожишь, – сказал он, – вернись внутрь.

Но я дрожала не от холода. Это был шок. На этой высоте небо оказалось таким чистым, какого я ещё никогда не видела, и сплошь усеяно звёздами: кто бы подумал, что во Вселенной их так много? И таких ярких. В острых лучах света сочеталось множество оттенков, от розового до изумрудного. Небо прочертила падающая звезда, и я замерла от восторга.

– Всегда мечтала увидеть такое небо, – вырвалось у меня. Я вспомнила звёзды, наклеенные на полоток у меня в спальне. – Даже не думала, что увижу на самом деле.

– Ты достигнешь очень многого, если захочешь, – сказал Зейн.

Я всё-таки замёрзла и позволила ему отвести себя в палатку. Сердце кричало «ложь, ложь, ложь» на каждое его слово. А в голове крутилось: с какой стати ему врать? Почему ненависть деда к синтам так сильна, что походит на манию? Он всегда твердит, что место алхимика в лаборатории. Но моя прабабушка покорила эту гору. Она была первопроходцем. Я посмотрела на Зейна, но едва сумела прошептать:

– Я так и не понимаю, с какой стати мне тебе верить?

– С такой, что я рассказал тебе правду. Это был настоящий я. И я сейчас тебе докажу, – он вытащил палочку, направил её на себя и прошептал заклинание так тихо, что я ничего не расслышала.

– Что ты делаешь? – Я так разозлилась на него, что была готова снова выскочить вон. А вдруг это заклинание его убьёт? Он что, забыл, что стало с папашиным кольцом? Но результат так удивил меня, что я позабыла о гневе.

Чары медленно покидали его. Они были наложены так искусно, что не давали повода заподозрить столь дешёвый трюк: пропали даже татушки. Его знаменитые локоны, тёмные, как ночь, выцвели до бледного оттенка карамели и в свете масляной лампы стали отливать золотом. От татушек не осталось и следа, и даже брови слегка изменились, утратив свои чёткие очертания, став шире и лохматее. Он улыбнулся при виде моего ошарашенного лица, и я увидела, что даже зубы его утратили идеальную прямизну – один зуб заходил на соседний, совсем чуть-чуть. Но глаза остались прежними. Они сияли всё той же яркой синевой.

Что я могла сказать? Он всё равно оставался красавчиком.

Он нерешительно улыбнулся, и мне стало ясно, что он нервничает.

– Я не хочу соперничать с тобой, Сэм.

Я не дала ему договорить, потому что, не успев подумать, что творю, наклонилась и поцеловала его. А потом отодвинулась, и он улыбнулся.

Я не смела поднять на него глаза, но теперь свист ветра снаружи заглушило биение моего сердца и стук его сердца, показавшийся значительно более громким.

Он провёл пальцами по моей шее, поднялся до уха и погрузил пальцы в волосы, а потом привлёк меня к себе, и его поцелуй оказался гораздо более горячим.

Но стоило ему коснуться носом моей щеки, я ощутила ледяной шок. Температура снова опустилась. И когда мы прервали поцелуй, я увидела пар от его дыхания.

Я ничего не могла с собой поделать: меня пробрал хохот.

– Тебе смешно?

– Ох, ну не знаю… Я впервые поцеловалась с Зейном Астером, – он сердито поморщился, когда я нарочито манерно пропела его имя, – на ледяной горе, под угрозой скорой гибели. Не совсем то, о чём я мечтала.

– Хммм… да, пожалуй, мне следовало сперва угостить тебя обедом и пригласить в кино.

– Ловлю тебя на слове, если мы отсюда выберемся.

– Замётано! – Он улыбнулся, снова демонстрируя свой немного кривой зуб.

Глава 33. Саманта

Остаток ночи мы продрожали, прижимаясь друг к другу – исключительно ради тепла. Жажда жить вытеснила романтику. Я знала, что нам предстоит ещё один бесконечный день блужданий по снегу, и моё тело уже протестовало против этого. Но я рвалась отправиться в путь, едва рассвело. Больше не в силах была торчать в этой палатке.

Моя возня разбудила Зейна. Он обернулся, и я удивлённо распахнула глаза. Так непривычно видеть его без чар, а в оранжевом свете в палатке ещё непривычнее. Он криво улыбнулся и машинальным жестом натянул на голову шапочку.

– Ладно, – сказал он, массируя глаза. – Собираемся по-быстрому, а потом я попробую одно заклинание – вдруг тогда мы поймём, куда идти. Думаю, ради этого можно рискнуть палочкой.

Я уже скатала спальник и спрятала в чехол, а потом в рюкзак. Мы поспорили, стоит ли брать с собой палатку: оторвавшаяся накануне растяжка рассекла тент, и его оторванный край так туго замотало ветром, что распутывать времени не было. Однако победило невысказанное опасение, что палатка ещё может потребоваться, если снова будем ночевать в горах.

Я зашнуровала ботинки и вылезла из палатки. На миг я остолбенела. Повсюду, куда хватало глаз, низкое солнце освещало грозные горные пики, раскрасив снежный покров в великолепные оттенки розового, оранжевого и золотого. А дальше всего я увидела самую высокую гору в мире: пик Оберон даже отсюда доминировал над горизонтом, превосходя всех соседних гигантов. Это была первозданная, грубая, суровая красота.

У меня за спиной Зейн складывал палатку.

– Сэм, ты вчера проверила пещеру?

– Ну, не совсем… – пробормотала я, не в силах отвести взгляд от горизонта. Я хотела упиться этой красотой, будто видела её в последний раз.

– Может, там найдётся шерсть йети?

– Хочешь – проверь сам, – тело невольно пробрала дрожь. Он встал передо мной и положил руки мне на плечи. Я посмотрела на него.

– Я буквально на пять минут, хорошо? Быстрая проверка, просто на случай – вдруг удастся окупить всю эту суету, и мы немедленно возвращаемся. Идёт?

– Идёт.

Даже сейчас, при свете дня, я отважилась лишь мельком взглянуть на вход в пещеру и отвернулась. Я тут же вспомнила тот низкий звук, что так напугал меня накануне. А если это всё-таки был не ветер?

Я занялась рюкзаками, чтобы они оба были готовы и мы могли тронуться в путь, не теряя времени. Я чувствовала небольшое головокружение и странную лёгкость. Наверное, так организм реагирует на высоту. Я расстегнула клапан на дне моего рюкзака и вытащила сплющенный красный мешок с оборудованием для занятий алхимией. Хотела пожевать листья коки, как советовала Кирсти.

Я не успела спрятать красный мешок обратно, когда краем глаза уловила какое-то движение на краю нашего утёса. Это был снег. Он сыпался через край.

– Зейн? – окликнула я через плечо. Сперва подумалось, что утёс разрушается. Но уже в следующую минуту я так не думала. Потому что реальность оказалась гораздо страшнее. – Зейн?! – прошипела я снова.

– Сэм? Ты чего? – Я услышала, как он гулко топает, выходя из пещеры.

Но было уже поздно.

Больше не осталось сомнений в происходящем. Здоровенная рука – скрюченные чёрные пальцы, вооружённые длинными, острыми как бритва когтями, – ухватилась за край скалы. Она вонзилась в снег в поисках опоры.

Зейн наконец-то оказался рядом.

– Что с тобой?

Я не потрудилась отвечать: он сам увидел, не успев договорить, заслонил меня рукой, и мы вместе отступили на несколько шагов. Я не особо понимала, на что он надеялся: разве его руки хватит для защиты? Если перед нами сейчас появится то, о чём я думаю, мы стопроцентные покойники.

Зейн выхватил палочку из специального кармана на предплечье. Я лишь понадеялась, что ему хватит ума рассчитывать только на один выстрел. Если он промахнётся… кажется, я уже сказала, что мы покойники?

Показалась вторая лапа, и она была ужасно длинной, с какими-то странными дикими сочленениями. Снег налип на покрывавшую её шерсть толстой шубой.

Затем показалась голова. Нет, не голова – горб, отросток плеч, венчающий тело. Его глаза, когда я смогла их рассмотреть, показались тёмными, маленькими и круглыми, как мраморные шарики. Но тут йети увидел нас, и на миг можно было подумать, что он готов убежать без оглядки, оставив двух заблудших детей в покое.

Зейн решил, что горб – это и есть голова. Он направил палочку на йети, и не успела я ему крикнуть, чтобы он этого не делал, выстрелил. Чудовище закричало от боли, но это ничуть не походило на обычный крик. Это был визг, как у банши: он так резал уши, что я машинально прикрыла их руками.

Нормальный йети-одиночка – скрытная тварь, которая старается убежать от людей, если у него есть выбор, а теперь Зейну удалось его разозлить. Зейн кинулся к обрыву, но лишь убедился, что прыжок с такой высоты переломает нам ноги.

Йети уже взобрался на наш уступ. Его морда была совсем чёрной после выстрела. Он казался вдвое выше Зейна. Астер попытался – безуспешно – снова воспользоваться палочкой, но извлёк из неё лишь тонкую струйку дыма. Волшебство не сработало.

Я схватила его за руку:

– Сюда! – осталось лишь одно место, где мы могли скрыться. Назад. В пещеру. Найти там щель, чтобы укрыться от чудовища, дождаться, пока ему надоест, составить хоть какой-то план.

Мы ринулись туда. Йети задержался перед нашими рюкзаками – возможно, тоже счёл их опасными – и, легко ухватив огромными руками, принялся терзать когтями. Палатка мигом превратилась в кучу оранжевых лоскутков, которые он разбросал вокруг себя. Йети попробовал что-то на зуб, но это его не утешило. В наших рюкзаках не нашлось ничего вкусного. Он отбросил их в сторону.

– Сюда, – Зейн дёрнул меня за руку, выбрав самый узкий и извилистый коридор. Однако йети сразу нас выследил. Он рысью припустил следом, да так, что задрожала вся пещера. Сталактиты срывались с потолка и сыпались вниз, раскалываясь о мохнатую спину. Неудивительно, что заклинание Зейна пропало даром. Надо было иметь очень толстую шкуру, чтобы не обращать внимания на острые каменные глыбы, которые запросто убили бы любого из нас.

За те секунды, которые потребовались чудовищу, чтобы добраться до коридора, мы успели убедиться, что это тупик. Мы с разбега врезались в скалу, и я развернулась. Если уж пришёл конец, встречу его с отвагой.

Надеясь найти лазейку, Зейн шарил руками по стене. Хоть что-то, что можно использовать как оружие, чтобы пробиться. Пусто.

Единственной удачей оказалось то, что йети застрял, не дотянувшись до нас. Он просунул лапу в узкий проход, и эти жуткие когти оказались прямо у меня под носом. Я не выдержала и закричала. Зейн схватил меня за плечи и прижал к себе, пока когти йети скребли о камень, как о наждачку. Наконец он убрал лапу – видимо, понял, что нам всё равно некуда податься, – и сел прямо у выхода из коридора. Я подняла камешек и провела черту на стене, отмечая то место, до которого йети мог дотянуться и которое нам не следовало пересекать. Зейн понимающе кивнул.

А потом свесил голову на руки.

– И что теперь д-делать? – заикаясь, выпалил он. – Чёрт, нам же отсюда не выбраться! Мы здесь сдохнем!

Он прав. Мы могли здесь погибнуть. Это было страшно: увидеть его таким сломленным. Я бы тоже сломалась, если бы не придумала план.

В расстройстве Зейн отшвырнул свою палочку, и она упала за черту. Йети тут же сунул руку в проход, желая схватить вредную деревяшку, причинившую ему боль. Но палочка была нужна мне самой. Я прыгнула и схватила её.

Когти йети полоснули меня по руке. Я взвизгнула от неожиданности. Зейн дёрнул меня назад.

– Ты что творишь? – заорал он.

Я прижала руку к груди. Кровь текла из глубоких царапин, и я не могла на это смотреть, чтобы не отключиться. Зейн снял шарф и туго замотал мне руку. Мышцы на руке охватила дрожь. Я прижала руку к себе.

– Зачем ты это сделала? – прошипел он.

– Я придумала план, но мне нужна твоя палочка.

– Предупреждать же надо…

– Когда? Если ты уже потерял голову? – У меня в глазах вскипели слёзы. Рука горела от боли. Хорошо, что когти у йети не ядовитые. По крайней мере, я так думаю.

– Прости, – он обнял меня за плечи, стараясь не задевать раненую руку. – Этот план. Больше, чем я могу предложить. Чем помочь?

– Я думаю, тебе и придётся его воплотить. Когда тварь напала, в руках у меня было только это, – я показала на мешок с алхимическими припасами, который выронила накануне. – Надеюсь, там найдётся кое-то полезное.

Зейн поднял мешок. Он распустил шнурок на горловине и заглянул внутрь.

– Господи, Сэм! Дай, я тебя поцелую!

– Повременим. План ещё не сработал. И честно говоря, я не особо надеюсь, что у нас получится на таком расстоянии. Во всяком случае… пока йети такой злой. Нам придётся подождать.

– По-моему, мы никуда не спешим, – Зейн пожал плечами.

– И верно.

– А зачем тебе моя палочка?

– Она горит. Смотри сам, – кончик палочки был красным. И дымился. Я подула, и засверкали рыжие угольки. Конечно, отчасти это был волшебный огонь.

Мы как могли устроились в конце коридора в ожидании, когда йети проявит признаки усталости. Прошло не меньше часа, пока он немного успокоился и перестал драть когти о стены пещеры. Однако тёмные блестящие глазки по-прежнему полыхали яростью. Похоже, ожидание затягивалось.

– Ладно, – сказала я. – Достань из пакета несколько лепестков и накрути на палочку, – это была горная вишня, сорванная мною недавно. Сильнейшее успокоительное – и сильнее всего действует именно на йети. Природа часто делает так, что лекарство оказывается под рукой. Мне просто повезло, что инстинкт Ищейки проснулся так вовремя на пути в горы.

Лепестки должны тлеть, чтобы снотворное работало. Однако они не будут сами держаться на палочке.

– Шнурок! – напомнила я. Зейн кивнул и вытащил шнурок из мешка. Им он примотал лепестки к талисману. Исходивший из неё чёрный дымок тут же окрасился в голубой цвет. Реакция пошла. Я встала позади дымившейся палочки, как раз у черты. И взмахами рук погнала дым в коридор.

Йети прикрыл один глаз. Может, дым уже начал действовать – мы не знали наверняка.

– Нам надо подобраться ближе.

– Но… он работает?

– Я не знаю. Если повезёт, он уже сонный. Но у нас не такой большой запас лепестков горной вишни.

– Я пойду перед тобой, хорошо? – Он взял меня за здоровую руку. – Это моя палочка. И мой выбор.

– И, вообще-то, моя идея!

– Ты уже из-за неё пострадала. Но пообещай мне одну вещь. Если что-то случится – что угодно, – ты убежишь. Ты побежишь изо всех сил и ни в коем случае не станешь оглядываться.

– Мы сделаем это вместе. Я тебя не брошу.

– Не упрямься!

– Это не упрямство. Я просто говорю как есть. Либо мы спасёмся вместе, либо не спасётся никто. Это либо сработает, либо нет.

Он долго смотрел мне в глаза, но всё равно не нашёл бы в них признаков слабости.

Наконец он сдался. Да и выбора особо не было.

– Готова?

– Готова.

Мы вместе шагнули за линию. И тут же замерли, не в силах перевести дух. Кажется, у меня даже сердце биться перестало. Йети не шелохнулся. Может, снотворный дым всё же подействовал на него.

Мы сделали ещё один шаг. Зейн, несмотря на обещание, попытался оттеснить меня назад, но я не уступила. Мы встали плечом к плечу и сделали следующий шаг. По-прежнему неподвижен. Следующий шаг. Коридор сузился, и Зейн протолкнулся вперёд. И тут йети заворочался. Он заворчал и повернулся. Зейн сжал в руке палочку: на её конце продолжали тлеть лепестки, голубой дым тёк в сторону чудовища. Оно попыталось встать, но мы снова двинулись вперёд. Дымок стал гуще. Я видела, как стонет и дёргается йети, как беспорядочно движутся его глаза. Зелье работало.

Дым обволакивал чудовище, приникал к нему, оседал на шерсти, лез в глаза. Тварь умудрилась встать – поразительная сила! – но стоило попытаться сделать шаг, и ноги йети подломились. Мы уже вышли из коридора. Йети валялся на полу пещеры. Он едва сумел открыть один глаз.

Зейн побежал к выходу из пещеры, к свету, к свободе и спасению.

Я задержалась на целую секунду. Я смотрела на йети, а он смотрел на меня. Зейн выкрикнул моё имя.

Дым поредел. Но я не могла позволить себе уйти ни с чем. Просто не могла. Я наклонилась было к йети, но у него осталось достаточно сил, чтобы ударить меня. Я отскочила.

– Беги, Сэм! – закричал Зейн, и я неохотно отвернулась от твари. И тут увидела клочок шерсти, прижатый к полу упавшим сталактитом. Я кое-как сумела вытащить его из-под края тяжёлого камня.

И тогда побежала.

Я не смела оглядываться, чувствуя спиной, что йети поднялся на ноги, налетел на стену пещеры и вызвал новый обвал сталактитов. Адреналин кипел в жилах, и каким-то чудом мне удалось обогнуть новые препятствия на своём пути. Я видела тёмный силуэт Зейна на фоне выхода из пещеры: он явно кричал мне что-то, но я ничего не слышала. Порывом ветра у него с головы сорвало шапочку и унесло куда-то в горы. А потом у него за спиной поднялся огромный вертолёт, чьи мощные лопасти с грохотом месили горный воздух.

Зейн поймал нижнюю ступеньку трапа, спущенного из открытой двери, и заскочил на неё, протянув мне свободную руку. Я помчалась что было сил, и он поймал меня.

Я сидела в вертолёте, пристёгнутая к креслу ремнём безопасности. Йети на утёсе не показывался. Вряд ли ему хватит отваги бросить вызов такой жуткой летающей штуке. Но, когда мы уже удалились от горы, уносясь назад к безопасности, я определённо услышала горестный вопль из недр пещеры, так похожий на человеческий.

Глава 34. Саманта

– Если твои родители до сих пор этого не сделали, то теперь наверняка прикончат меня, – сообщила Кирсти. – Клянусь, обычно работа Ищейки и вполовину не такая весёлая.

– Вот как? Обидно! – криво улыбнулась я. Мы расположились в Пагаре, в небольшом уютном отеле. Кирсти рассказала мне, как они с Джеддой и Золом вернулись в базовый лагерь и как Эмилия снова улизнула, спустившись с горы по другому склону вместе с захваченным шерпой. Наши спутники не хотели уходить с горы, но понимали, что не сумеют разыскать нас своими силами. Да и рану Джедды следовало обработать – сейчас он уже шёл на поправку. Представления не имею, сколько отвалил Зол, чтобы нанять вертолёт, – наверное, на эти деньги можно было купить всю гору.

Оказалось, что в итоге нам помог отчаянный выстрел Зейна в йети. Заклинание сработало как маячок. Это и раскиданные йети яркие клочки палатки. Хотя, конечно, при виде остатков тента у Кирсти возникли отнюдь не радужные догадки. Она уже представляла нас разорванными на такие же мелкие клочки, как палатка. Однако, по счастью, Зол наотрез отказался поверить в то, что его сын не вернётся с гор живым.

Что же до моих родителей – они едва не сошли с ума, но им не имело смысла мчаться в Бхарат теперь, когда я на ближайшем рейсе собиралась вернуться домой. (После столь драматичного спасения они наотрез запретили мне пользоваться порталом; тем более я всё равно не сразу приду в себя, чтобы заниматься зельем.) Но нашлись и такие люди, которые не поленились смотаться в Бхарат. Я имела в виду репортёров. На этот раз от них не было никакого спасения. Стоило нам с Зейном показаться в дверях вертолёта, ослепительно засверкали вспышки камер, и мы бежали в отель под нестройный хор:

– Зейн! Зейн! Когда ты исцелишь принцессу?

– Сэм, как твои родные отнеслись к сотрудничеству с корпорацией ЗА?

– Вы что, теперь пара?

Мы не сотрудничали, я не считала нас с Зейном парой, но благодаря мне мы добыли ингредиент.

Да, я поделилась шерстью. Конечно поделилась. Хотя из гордости я даже не задумывалась о совместной работе над зельем, я не могла не воздать ему по заслугам. Кто-то должен был выиграть в Охоте – и мы не позволим сделать это Эмилии Тот.

Честно говоря, я рассчитывала на большее понимание, когда рассказала обо всём Кирсти и Дэну.

– Ты отдала ЗА половину шерсти?! – переспросил Дэн. Он не скрывал досады. Он делал заметки для своего большого репортажа, но меня не волновало его мнение.

– Конечно отдала. Зейн помог мне спастись. Даже дважды: один раз от Эмилии, второй раз – в пещере.

– По мне, так скорее это ты спасла его жизнь, – возразила Кирсти, скрестив руки на груди.

И она была права. Всё, о чём мог говорить Зейн – это как я спасла его в горах, создав зелье из волшебной палочки и лепестков горной вишни. Перед прессой, своими родителями, перед всеми Зейн твердил, что я вела себя как герой.

Я не могла выбросить его историю из головы. Она разбила на куски пазл, который я до сих пор даже не считала неполным. Пропавший журнал прабабушки. Дикая реакция деда на саму идею существования синтов. Его упрямая ненависть к Дикой Охоте.

Но без записей Клео я боялась, что никогда не сумею узнать правду.

Я всегда считала, что преданность наследству Кеми означает уважение к прошлому и верность нашим корням. Что соблюдение традиций подобно элювианскому плющу, оплетающему наши сердца. А что, если это неправда? Что, если быть Кеми означает идти в ногу с прогрессом, с обновлением? Я вспоминала ту фотографию на стене коттеджа в лагере альпинистов на горе Халлах. Моя прабабушка совершила восхождение на эту высоту почти сто лет назад, без всех современных изобретений и снаряжения. Она была первопроходцем, героиней.

– Ну, теперь поздно жалеть. Я отдала ему шерсть, дело сделано, – сказала я.

– Ещё бы, – не унимался Дэн. – Особенно если учесть, что в Охоте фактически участвуете только ты да ЗА.

С моего лица сбежали краски.

– Что, правда никого не осталось? А как же Арджун с Анитой? – Я боялась услышать ответ.

– Сообщают, что они целы.

Я перевела дыхание.

– Можно считать, им повезло, – продолжал Дэн. – Курьер доставил посылку с заклинанием в их мастерскую. По счастью, мистер Пател уехал на вызов и не пострадал от взрыва.

– Ужасно, – я уронила голову на руки. – Погодите, пожалуйста, я должна позвонить Аните.

Я набрала её номер, но она не взяла трубку, и Арджун тоже. Я написала на почту, в «Связной», завалила их сообщениями – всё без толку. Я их не винила. Даже представить сложно, через что они прошли.

Остаётся лишь благодарить удачу и звёзды, что они живы и здоровы.

– Ненавижу Эмилию, – сказала я, оторвавшись от своих девайсов. Меня буквально трясло от ярости. – Мы должны её остановить.

– Никто так и не сумел поймать её с поличным, – сказал Дэн. – Я слышал, что есть уже и те, кто принял её сторону. Дескать, мы несправедливо осуждаем Эмилию из-за прошлых ошибок, она заслуживает второго шанса…

– После того как она обошлась с нами в горах? Она же чуть нас не убила!

– Но этого никто не видел.

– Конечно не видел – если ты помнишь, мы сами скрывались от массмедиа!

– Эй, послов не убивают!

– Хватит на сегодня, – пихнула Дэна Кирсти. – Сэм, тебе пора на боковую. Завтра вернёшься домой, и мы сможем заняться следующим ингредиентом.

Следующий ингредиент. Теперь это главное.

Я готовилась лечь спать, нарочито затягивая каждый этап, прежде казавшийся скучной рутиной, как, например, чистка зубов или облачение в любимую пёструю пижаму.

Каждая мелочь казалась великой роскошью, и вершиной изыска стала мягкая постель с тёплым одеялом. Я решила, чем займусь завтра. Вторым делом после возвращения (сразу после жарких объятий со всеми родными) будет визит к Пателам. Я пойду к ним домой и буду просить прощения. Умолять, если понадобится.

Несмотря на утомление, заснуть удалось не сразу. Я взялась за журнал, размышляя о дедушке. Думаю, он будет гордиться моим трюком с горной вишней. Я записала на отдельной странице:

«Йети. Характерные черты: одиночество, упрямство, скрытность, медленно раскачивается на гнев – но долго хранит обиду. Впадает в глубокий сон под действием дыма из лепестков горной вишни. Шерсть йети (колючая, грубая, длина 10 см) может применяться в приворотном зелье».

Когда я наконец погасила ночник, в дверь тихо постучали. Наверное, Кирсти что-то забыла. Я снова включила свет и прошлёпала к двери.

Это был Зейн.

– Привет, – сказал он. Его чары – обычные – восстановились. Я испытала укол разочарования и смутилась своей пижамы.

– Привет, – всё, на что мне хватило ума.

– Можно…

– Ох да, конечно, – я неуклюже попятилась, натыкаясь на мебель. Мы застряли, запнувшись за кровать.

– Как ты себя чувствуешь?

– Уже лучше. Я всё ещё… – я всего на миг прикрыла глаза, но этого было достаточно, чтобы вернулась картина йети и его когтей. Царапины почти зажили при помощи имевшегося здесь в запасе зелья. Я, конечно, мысленно перечислила его ингредиенты. «Дикий орех – от ран. Тысячелистник – от кровотечений». Но память о пережитом вернулась. Я невольно вздрогнула.

– Вчера ты была поразительна. Честное слово – я ведь совсем рехнулся, когда мы оказались в том тупике… но ты сохранила голову на плечах.

– Твоя палочка подсказала мне идею.

Зейн покраснел от стыда.

– Всё время вспоминаю, как унижался мой отец. Это отвратительно.

Я положила руку ему на плечо.

– Твой отец сказал то, что считал нужным, чтобы спасти твою жизнь. Он пытался тебя защитить. Он был в отчаянии.

– Это было недостойно.

– А знаешь что? Я его не виню. Уж это было умнее, чем бросаться на пистолет.

– Да уж, пожалуй, – слабо улыбнулся он.

– Удачно, что мне подвернулась та горная вишня.

– И ты спасла мне жизнь. – Он взял меня за руку. – Серьёзно, ты удивительная девушка.

– Прекрати, – сказала я.

– Сэм, но я правда так считаю… – Он отпустил мою руку и даже обиделся.

– Я ведь слышала, что ты вчера сказал. Ты в восторге не от меня. Ты в восторге от самой идеи меня. Ты так долго ждал возможности поговорить со мной, потому что верил: раз я происхожу из такой старой семьи, значит, я какая-то особенная. Но позволь мне разрушить этот миф, Зейн: я не особенная. Особенная – это Эвелин. Она принцесса. А я – это просто я. Так что либо ты ценишь во мне меня, либо мы расстаёмся.

– Я ценю тебя, Сэм.

– Ты меня даже не знаешь толком. – Я отстранилась.

– Ладно, хорошо. Ты права. Мой дед был околдован вами, Кеми, и это заставило меня с тобой познакомиться. Он верил, что вы наделены какой-то загадочной силой, источником алхимического искусства. Но теперь я узнал правду. Ты просто очень умная, Сэм. Чрезвычайно умная. И оттого ты мне так нравишься. И я бы хотел узнать тебя как можно лучше, если ты мне позволишь.

Я уставилась на пятно на одеяле, не отваживаясь поднять на него глаза. Он сказал всё, о чём я только могла мечтать, предательское сердце никак не успокаивалось и норовило выскочить из груди. Он поднял руку и погладил меня по щеке.

– А ещё ты спасла мне жизнь.

Я посмотрела на него, он подмигнул. Я засмеялась – ничего не могла с собой поделать.

– Мы оба спасли друг друга, – сказала я.

– Именно. Ты единственный человек на свете, который знает, через что мы прошли. По-настоящему знает. – Он опустил руку, и моя щека горела от его прикосновений.

– Довольно странное первое свидание, – заметила я.

– История, которую хорошо рассказывать внукам, – он улыбнулся, но как-то грустно. – Через пару часов я Перемещаюсь в Нову. Отец…

Я не хотела это слышать, но не успела я что-то ответить, как порыв ветра так раскачал ставни на окне, что они с громким стуком ударились о стекло. Мы оба так и подскочили на месте. Наверное, это показалось бы смешным, но слишком свеж был пережитый нами смертельный ужас.

– Ты не мог бы остаться со мной, пока я не засну? – спросила я, проклиная предательски дрожавший голос. Но сейчас это был единственный человек, с которым мне бы хотелось быть вместе.

– Конечно.

Я вернулась в кровать, опустила голову на грудь Зейну и стала слушать, как бьётся его сердце. А потом закрыла глаза и крепко заснула.

Когда я проснулась, на столике возле кровати стояла чашка кофе, которой чары не давали остыть. Я пробурчала что-то сердитое насчёт извращённых привычек Талантов, но должна была признаться, что его тактика сработала. И пока я не спеша пила кофе, тепло растекалось по всему телу, от губ до кончиков пальцев. Я кое-что увидела в чашке: слова, сохранённые волшебством под слоем кофе.

«Ты особенная для меня, Саманта Кеми».

Глава 35. Принцесса Эвелин

– Что происходит? Где я?

Она открыла глаза, и дивный сон про Лин развеялся без следа. В комнате с ней кто-то был. Но это оказалась не Лин, к которой так отчаянно стремилась она всем сердцем, – это был другой. Зейн.

Его лицо преисполнено сочувствия, он озабоченно морщил лоб. Между глазами она заметила шрам, которого не было раньше. «Это ему не к лицу», – подумала она и хихикнула про себя.

– Эви, скажи мне, как ты его сделала, – прошептал он. – Пожалуйста…

Он выглядел как-то странно. И тут она обратила внимание на странный загар. Он что, ездил без неё кататься на лыжах? Как нечестно. Она немедленно вспомнила Лин. Может, Лин вообще не любит лыжи. Это объясняет, почему она тоже не поехала.

– Не понимаю, о чём ты, – сказала она.

Зейн подошёл и положил руку ей на голову. Она оттолкнула его. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами:

– Как ты себя чувствуешь? Я слышал про тот случай с зеркалами…

– Я просто спала, – выпалила она, но тут же осознала, что это неправда. – О, господи… господи, Зейн, мне так жаль!

– Тсс, тсс, – утешал он. – Всё хорошо.

– Хорошо? Нет, нисколько! Я пыталась приготовить приворотное зелье! Постой… ты что, явился сюда, потому что теперь полюбил меня? – внезапно от ужаса у неё скрутило живот. А вдруг Лин здесь нет именно поэтому?

– Нет, нет, – заверил её Зейн. – Приворотное зелье… на меня не подействовало.

– Ах, но тогда я знаю, с кем тебе непременно нужно познакомиться. Зейн, она любовь всей моей жизни. Она удивительная. Лин! Лин, где ты? – Её голос звучал всё пронзительнее, пока она тревожно оглядывалась в странной пустой комнате. На обоях оставались тёмные прямоугольники, как от недавно снятых предметов, но Эва не могла вспомнить, что это было.

– Упокойся, – Зейн старался говорить как можно мягче, однако она уловила с трудом сдерживаемое напряжение и почувствовала скрытое движение за стенами: как будто кто-то стоял наготове. – Мне нужно узнать, какие ингредиенты ты использовала для зелья. Пожалуйста, Эви…

– Не смей так меня называть! – закричала она. – Только Лин это позволено! Что ты с ней сделал? Где она? Она должна быть здесь, со мной! – Что-то впивалось ей в кожу, и только теперь она обратила внимание на наручники, приковавшие её к кровати. – Это ты сделал? – накинулась она на Зейна. Он отшатнулся, отрицательно качая головой. – Это ведь ты, верно? Чтобы нас разлучить? Да как ты смеешь!

– Нет, нет, Эви… Эвелин, ты же знаешь, я бы никогда так не поступил. Я стараюсь тебе помочь.

– Помочь? Но мне не нужна помощь!

Наручники рассыпались в прах. Её родители, Ренел, Зейн – они вообразили, будто смогут её удержать, но это им не под силу. Ничто не помешает ей соединиться с её истинной любовью.

– Она освободилась! – закричал Зейн. Комната содрогалась. Кто-то прорвался сквозь стену – это был Ренел – и тоже закричал.

– Я же сказал, что это не сработает! – рычал он.

Но ей было наплевать. Она взмыла в воздух и реяла высоко над кроватью. Волшебство пронизывало воздух, и она втянула его в себя, рассыпая искры, как молнии. Она должна найти Лин, где бы та ни оказалась. Ради этого она готова сровнять Дворец с землёй, если придётся.

Каменная кладка затрещала, и на голову Зейну обрушились осколки чудесной мозаики, украшавшей потолок, но раз он встал на пути между ней и её любимой – поделом.

Она раскинула колдовские сети ещё шире. Почувствовала Ренела, мать, отца, почувствовала, как бабка пытается колдовать против неё, но даже все, вместе взятые, они не сравняются с её силой, разве им не ясно? Она была оскорблена таким предательством. Это же их вина! Всё, что ей нужно, – воссоединиться с Лин, чтобы снова стать счастливой.

Раздался новый грохот, и комната содрогнулась от землетрясения, но как такое может быть, если Дворец не стоит на земле?

«Лин, Лин, я найду тебя! Жди меня! Жди меня!»

Она почувствовала, как постучали по ноге – так робко, словно во сне. Она опустила взгляд: это Зейн умудрился как-то к ней подобраться. Ренел продолжал кричать на него, повторяя что-то вроде «Стой!».

«Да, Зейн, лучше бы тебе остановиться. Неважно, что когда-то мы были друзьями, это не спасёт тебя, если ты окажешься у меня на пути!»

И тут она увидела, что у него в руках. Это его часы. Вернее, задняя крышка его часов, отполированная до зеркального блеска. А в ней она увидела миниатюрное отражение Лин.

Мгновенно она ощутила, как вся её сила, всё волшебство сосредоточилось в этой ничтожной точке. «Лин, моя единственная любовь». Она вернулась на землю. Шею что-то больно укололо, и она упала в объятия Зейна.

– Вырубилась? – спросил Ренел.

Она хотела закричать: «Нет!» Но ни губы, ни голосовые связки ей не подчинились. С ней что-то сделали, и теперь она не могла ни двигаться, ни говорить.

– Надеюсь, – ответил Зейн, осторожно уложил её на кровать и пригладил волосы. Она хотела, чтобы он убрался как можно дальше. Она желала, чтобы её приласкала Лин.

Воздух задрожал от заклятий, и в комнату через стену вошли её родители.

– Что случилось? – спросил король. – Потолок тронного зала чуть не обрушился мне на голову. Королеву лишь чудом не убило канделябром.

«Так вам и надо! – подумала она. – Нечего травить собственную дочь!»

– Это принцесса, сир. Зелье разрушает её рассудок, она теряет контроль над своими силами. Мы использовали более сильное успокоительное, но это ненадолго.

– Когда твой отец приготовит противоядие? – спросил король у Зейна.

– Я… я не знаю, ваше величество.

– Так пусть поторопится!

«Ага, вот каков их план. Они собрались причинить ей горе, разлучив с единственным человеком, которого она искренне любит».

– Сир, – в голосе Ренела слышалась тревога, – врачи считают, что до точки невозврата осталось лишь несколько дней. Правительство настаивает на том, чтобы поместить её в подземный бункер – он уже готов. Если волшебство окончательно разрушит её мозг…

– Об этом нет и речи. Её нельзя переносить далеко от Рога. Когда найдут противоядие, его необходимо будет применить немедленно.

«На миг она решила, что лекарство подействовало и на сердце – кажется, оно перестало биться. Неужели её любовь к Лин могла причинить какой-то вред? На протяжении всей жизни родители подталкивали её к браку. А теперь, когда она сделала выбор, её за это наказывают. Всё так, как говорила тётка».

– Как прикажете, сир. Тогда разрешите эвакуировать город. Вы рискуете жизнями граждан.

– А для чего тогда эта чёртова Дикая Охота? Кто-то непременно найдёт способ.

– А если это будет ваша сестра?

– Тогда да поможет нам всем волшебство.

«Тётка тоже в этом замешана? Но Эмилия – единственный человек в мире, которому на собственном опыте известно, каково это – когда твою жизнь разрушает королевское семейство Новы. А теперь она работает над тем, чтобы разлучить нас с Лин? Но зачем?»

– Тебе следовало избавиться от этой женщины, когда была такая возможность, – сказала королева.

«Конечно, ты бы этого хотела, жестокая и бездушная особа! Тебя волнует только собственное благополучие. Я даже не знала, что у меня есть тётя. Пока не стала получать от неё письма. До сих пор ума не приложу, как она доставляла их во Дворец. Но я упивалась каждым словом. Она понимала, как на меня давят.

Никто больше даже не попытался понять».

– Мы не можем жертвовать наследницей Новы.

– Тогда ты должен был запереть её в подземелье, из которого она бы не смогла ускользнуть, вместо того чтобы шляться…

«Тётя вдохновила её. Вдохновила взять судьбу в свои руки».

– Это не Средние века, Ришлен! Мы больше не сажаем в подземелья. Наши учёные лучше её, и кто-то найдёт способ помочь Эвелин. Следи за ней, – приказал отец Ренелу, как будто речь шла о бешеной собаке, а не о его возлюбленной дочери. И король покинул комнату.

«Она должна найти способ отделаться от них. Она не позволит им увести Лин».

– Любовь, – пролепетала она, переборов на миг паралич, сковавший губы.

– Что? – Зейн был тут как тут, приложил ухо к её губам. – Что ты сказала, Эвелин? – Она не смогла открыть глаза, но знала, что он её услышал. И прокляла его за неуклюжесть.

– Любить и… – сказала она. Наконец её тело сдалось, и она провалилась в искусственный сон без сновидений.

Глава 36. Саманта

Мои сны во время перелёта домой были мрачными и странными. Афродита танцевала перед глазами, кружась и извиваясь всем телом. На её запястьях зеленели браслеты из элювианского плюща. Они манили и звали меня прийти в объятия к Афродите. Однако, когда я снова посмотрела на неё, передо мной оказалась морская ведьма, с покрытой язвами кожей и гнилыми зубами. Я закричала, но это был горестный вопль йети. Нас прервала белая вспышка, такая яркая, что мне захотелось поклониться. Я стояла на четвереньках и молилась этому свету. Что-то ласково погладило меня по лицу. Я подняла голову и увидела, что это лепестки розового жасмина.

Кирсти растолкала меня.

– Эй, Земля вызывает Саманту! – Я с трудом проморгалась и обнаружила, что во сне задрала ноги на спинку кресла передо мной. Кирсти пожалела денег на более удобные места – деньги, вырученные за плющ, рано или поздно кончатся, – но она была не такой высокой, как я. – Ты пинала переднее кресло.

– Прости, кошмар приснился, – буркнула я, надеясь, что больше не засну до посадки.

Мы приземлились в Кингстауне, и я оказалась в объятиях у мамы, которой были нипочём ни толпа встречающих, ни посты охраны.

Папа стоял в сторонке и держал за руку Молли. Мама, не выпуская из объятий, подвела меня к ним и неохотно отступила, но лишь на миг.

– Я… так… рада… видеть тебя… снова, – бормотала мама, покрывая поцелуями мой лоб. Я представила, как смотрится моё лицо, всё в пятнах её яркой помады. Наверное, получилась бы неплохая татушка – знак материнской любви.

Домой мы приехали на такси, и я никогда не была так рада снова попасть на Кеми-стрит и увидеть крыльцо нашей лавки. Правда, кое-что изменилось. Вывеска новая. Выполнена под старину, с нашим фамильным гербом, вырезанным на красивом чёрном дереве, и сверкает свежей краской. И окна были другими. Кристально прозрачными, а не покрытыми слоями пыли и потёками от дождя, как прежде.

– Мы потратили часть выручки за плющ, чтобы обновить фасад, – сказал папа, моментально разгадав мои мысли. – Здесь постоянно крутятся журналисты, фотографы, репортёры – всем вынь да положь тебя.

Папа сиял от счастья. Я понимала, что тоже должна радоваться, но вместо этого ощутила бремя ответственности. Они успели попробовать той жизни, которой мы были достойны, и им это понравилось. Я тоже этого хотела, но сперва должна была её обеспечить.

Я изобразила улыбку, так и не достигшую моих глаз. Лучше, чем ничего.

Зато кухня осталась старой – привычной и уютной. Здесь ничего не меняли.

– Надо поздороваться с дедушкой, – сказала я. В голове крутились снова и снова не заданные вовремя вопросы. Я прошла через кухню в мастерскую, где он сидел за работой – как обычно.

– Вам повезло с приключениями, юная леди.

– Что случилось на последней Дикой Охоте? – Я старалась говорить спокойно, но от напряжения у меня шумело в ушах. Дедушка отложил работу и опустил обе руки на стол. Он снял очки-половинки и потёр глаза.

– Я уже рассказывал тебе эту историю. Двор нарушил правило и отдал победу синтам, и из-за этого твоя бабушка утратила средства к существованию.

– Ты никогда не говорил мне, что она поднималась на гору Халлах.

– Я не знал.

– Как ты мог не знать? Ты же был её учеником!

– Мастер не обязан делиться с учеником всеми своими тайнами. – Он попытался приструнить меня строгим взглядом.

– И она не призналась тебе, что сама составила первый синт?

Дед так хлопнул ладонями по столу, что я моргнула от неожиданности.

– Ложь! Кто тебе это наплёл? – От гнева его затрясло, однако эта вспышка угасла ещё быстрее, чем зародилась. Он обмяк в своём кресле, бесцельно проводя пальцами по сучкам на деревянной столешнице. – Она не допустила меня к участию в последнем этапе Охоты. Последний ингредиент всех нас поставил в тупик – глаз кентавра, – и мы не смогли его добыть. Ты представляешь, как можно попросить у кентавра его глаз? Это племя с дикой яростью охраняет тела своих умерших. Нет, нам невозможно было добраться до этого ингредиента. Мы поспорили. И она отправила меня домой, запретив участвовать в Охоте. Я знал, она что-то задумала, над чем-то работает… но без журнала я так и не смог ничего узнать. И следующей новостью было то, что придурок Зоро Астер выиграл приз, а Клео потеряла свой журнал. Она так и не смогла оправиться. И умерла меньше чем через год. Её журнал пропал. Одним махом меня лишили всего.

– Тебе было шестнадцать. – Я погладила деда по плечу. – Ты ничего не мог сделать.

– Я много чего мог сделать. Я не должен был уезжать. Но всё это уже в прошлом. – Он потеребил свою длинную бороду. – Ты всегда можешь сделать одно. Верить своим инстинктам.

Дедушка отвернулся и стал что-то писать в журнале. Это был конец беседы, относительно мягкий. За последние десять минут он открылся передо мной больше, чем за всю прежнюю жизнь.

И тут меня осенило. Может, подсказка не в моих инстинктах? Может, подсказка в моих снах? Я так резко развернулась, что налетела на стол, отчего посуда на нём подпрыгнула и зазвенела. Каким-то чудом ничего не разбилось.

– У вас всё в порядке? – В мастерскую заглянул папа.

– Кирсти ещё не ушла? – спросила я, бегом возвращаясь на кухню.

– Нет.

– Тем лучше, потому что я знаю, какой следующий ингредиент!

Я перевела дух, не решаясь начать. Потому что, если я права, это потребует от Ищейки исключительного мастерства. К тому же этот ингредиент так хорошо охраняется, что добыча его может считаться на грани незаконных действий – потребовалось бы преодолеть массу бюрократических барьеров и собрать целую пачку бумаг с разрешениями множества инстанций, чтобы получить его законным путём. Хотела бы я знать, как действовала принцесса Эвелин, никого не потревожив. Достала его сама? Или заплатила кому-то астрономическую сумму? Может, одного из этих созданий держат где-то в Дворцовых конюшнях, а мы и не знаем? Хотя в этом я сомневалась.

Следом за папой я вышла на кухню, где меня ждали мама, Молли и Кирсти, мучаясь от нетерпения.

– Хвост единорога.

Раздалось дружное «ох».

– Ничего себе, – у Молли глаза полезли на лоб. – Я всегда мечтала увидеть единорога. – Любимой игрушкой Молли был засаленный плюшевый единорог со светящимся рогом, подаренный на шестой день рождения. Это по-прежнему было её любимое создание.

– Единорог! – Кирсти опустила голову на руки. – Неразрешимая проблема! – Единороги позволяли приближаться к себе лишь девственницам. Это сразу выводило Кирсти из игры.

– Почему? Я могу это сделать, – сказала я.

– Да неужели? – Кирсти недоверчиво задрала бровь.

– То есть? – пискнула я, не веря своим ушам. Кирсти хватило ума спрашивать о таком перед родителями?!

– Я видела, как прошлой ночью из твоей комнаты вышел Зейн.

– Нет! Мы с ним не… – у меня кровь прилила к лицу.

– Да не пищи! – Она предостерегающе подняла руку. – Я не об этом спросила. Всеобщее убеждение в том, что единороги подчиняются только девственницам – ошибочный предрассудок!

– Но ничего же… Я поверить не могу, что ты вообразила… Я ещё… – кажется, моя краснота уже перешла в нездоровый свекольный цвет.

– Воды принести? – рассмеялась Кирсти.

Я прикусила язык и заставила себя замолчать: никто не собирался меня судить.

– Но тогда о чём ты спрашивала? Почему я не могу это сделать? Я думала, что именно поэтому большинство Ищеек, работающих с единорогами, являются членами религиозного ордена, где приносят обет безбрачия.

– Имеется в виду девственность не в физическом смысле. Древнее определение любви имеет много значений, и только одно из них касается физического плана. Но он же и самый смачный, верно? – Кирсти игриво подняла брови. – Но на поверку единороги ещё более капризны. Вот почему я должна спросить, Сэм… ты когда-нибудь влюблялась?

– Нет! – Но сердце болезненно сжалось. Так ли это по-прежнему? Я замялась. – По крайней мере… Я не знаю. Не уверена.

– Но этим единорога не обманешь.

– Ох, Сэм, а я и не знала? У тебя появился бойфренд? – спросила мама. Я пожевала губу, но сказала:

– В общем, за последние недели мы с Зейном стали намного ближе. И прошлой ночью говорили…

– Он знал! – выпалил папа. Он явно разозлился.

Я побледнела, услышав его обвинение. Мама испуганно обернулась к нему:

– Джон…

– Конечно, он знал! Змей подколодный, заранее всё продумал! Он заставил Сэм поверить, что она влюбилась, как раз перед встречей с единорогом! По-вашему, это не подозрительно?

– Ничего он не «заставлял»! По-твоему, он заранее придумал и ту ночёвку в горах, и нападение йети? – накинулась я на папу. – Так или иначе это не ваше дело. – Глаза жгло от слёз. – Зейн заботится обо мне. Мы оба заботимся друг о друге. Он хотел бы работать вместе с нами над поисками зелья, а не против нас, – я злилась на папу всё больше и больше. По крайней мере, ему хватило совести смутиться и пожелать взять обвинения обратно, но меня уже понесло. – Мы найдём способ, мы кому-нибудь заплатим…

– Я созвонюсь с Сёстрами и попрошу выделить Ищейку… – начала Кирсти, но её прервал другой голос:

– Я всё сделаю, – сказала Молли. – Я разберусь с единорогом.

– Нет, – выдали хором мы с родителями.

Теперь настала очередь Молли обижаться. Она вскочила так, что подлетели её аккуратные косички.

– Вы никогда не позволяли мне помочь! Я тоже сильная, и я никогда не влюблялась. Я могу это сделать.

– Нет, Молли, это слишком опасно для тебя, – возразила я.

– Я тоже член семьи. И это наша Охота.

Я смотрела на неё. В эту минуту она показалась намного старше своих двенадцати лет. Кирсти тоже смотрела на Молли.

Но папа категорически не хотел соглашаться.

– Молли, это вообще не подлежит обсуждению. Мы наймём обученную Ищейку, и тогда вы обе останетесь в безопасности. И не забывай, что Эмилия по-прежнему где-то рыщет. Кто знает, что ей придёт в голову.

– Это нечестно. Вы позволяете Сэм делать, что она хочет, но мне вообще ничего не разрешаете! – Она выскочила из комнаты, и я услышала, как она бегом поднялась по лестнице и захлопнула дверь.

Я встала из-за стола. Я не отважилась посмотреть на папу, на маму и даже на Кирсти. Я злилась и стыдилась одновременно, отчего злилась ещё сильнее за испытанный перед ними стыд. Люблю ли я Зейна? Я даже не была в этом уверена. Но я понимала, что между нами многое изменилось, и это пламя в груди казалось новым и тревожным. Честно говоря, я до сих пор не очень верила в то, что он хотя бы помнит моё имя. Не говоря о том, что мы могли быть… в общем, особенными друг для друга… после того, через что сумели пройти. Я даже не осмеливалась облечь эти мысли в слова. Можно ли что-то сглазить, подумав об этом? Можно ли разрушить что-то прежде, чем оно успело начаться, если слишком сильно этого желать? Конечно можно, вот почему я ничего не говорила. Даже про себя.

Он не знал – просто не мог узнать – о следующем ингредиенте. Наверное, он мог всё-таки догадаться. И теперь я сомневалась в нём, сомневалась в себе, и от этого было совсем погано.

– Мне надо пройтись. – Выходя из дома, я не услышала ни слова возражений, ни предупреждения «вернуться к десяти», ни вопроса «куда это ты собралась?». Они просто дали мне уйти. Впрочем, им сейчас хватит хлопот – пусть ищут обученную Ищейку.

Снаружи меня обдало холодом, однако гораздо больше я страдала от тошнотворных мыслей. Что, если они правы? Что, если прошлой ночью он просто использовал меня? Было ли с моей стороны глупостью поверить, что между нами вообще может что-то быть?

Я не обращала внимания, куда иду, просто позволила ногам унести меня из дома. Однако они явно обладали собственным мнением, потому что очень скоро стало ясно, что они выбрали одно место, где мне предстояло получить ответ. Если не ответ, то, может, крепкое объятие. Конечно, в том случае, если я уговорю её меня простить.

Анита.

Моя прогулка превратилась в пробежку – зарядил лёгкий дождь. Я завернула за угол, пронеслась мимо ворот Пателов и чуть не рухнула перед их дверью, стараясь отдышаться. Мне вдруг стало страшно. Анита нужна была мне как воздух, но слишком велика была вероятность того, что она меня не простит.

В конце концов, я здорово ей подгадила.

Я так и не успела позвонить, но, видимо, успела нашуметь, потому что вскоре услышала звук отпирающегося замка. Я выпрямилась и пригладила волосы, чтобы придать себе по возможности приличный вид.

Дверь открыла мама Аниты. Она явно была захвачена врасплох, но постаралась изобразить вежливую улыбку. Я всегда любила миссис Пател. Она познакомила меня с такими вещами, как карри и лепёшки наан, и она никогда не повышала голоса, даже если мы с Анитой без спросу брали её хну для волос или заливали чёрной краской ковёр ручной работы.

– Входи, Сэм, милая.

– Что тебе здесь надо? – прозвучал голос, холодный, как кинжал.

Я застыла на пороге и посмотрела внутрь: там на лестничной площадке стояла Анита. Мне пришлось шагнуть вперёд, чтобы миссис Пател могла закрыть дверь. Она переглянулась с Анитой, которая сердито закатила глаза. Затем миссис Пател скрылась в гостиной, оставив меня в прихожей страдать от своей никчёмности.

– Тебе разве не полагается сейчас бегать вместе с Ищейкой? – поинтересовалась Анита, скрестив руки на груди.

– Я пришла просить прощения…

– Ну вот, считай, попросила. До свидания, – и она развернулась на месте.

– Анита, подожди! – Она заколебалась, и этого было достаточно для меня. Я шагнула на нижнюю ступеньку лестницы, которую знала так же хорошо, как свою собственную. – Я прошу меня простить. Очень прошу. То, что было в Бхарате, – это была не я. Я не соображала, что творю.

Её плечи немного опустились. Я шагнула на вторую ступеньку.

– Я… была не в себе из-за всей этой шумихи с Охотой. До сих пор не верю, что могла так тебя обидеть.

– И ты действительно меня обидела.

– Я знаю…

– Мы бы помогли тебе, поддержали до самого конца, даже если бы не нам удалось составить зелье…

– Я знаю.

– Арджун буквально не в себе. – Она резко обернулась ко мне и добавила: – Ты должна извиниться и перед ним.

– Конечно, – я болезненно скривилась. – Конечно.

Она раскрыла объятия, и я взлетела по лестнице, прыгая через ступеньку. Мы обе тут же разрыдались.

– Я такая дура! – всхлипывала я.

– Ага, ужасная, – вторила она, но уже с нотками смеха. Наверное, мы смотрелись крайне нелепо: рыдали и цеплялись друг за друга. По-прежнему не выпуская друг друга, мы проковыляли по коридору в её комнату и рухнули на кровать.

– Так что там случилось? – наконец спросила она.

– Ты о чём?

– Видок у тебя такой, будто ты от кого-то спасалась – неужели бегом прибежала? От кого? От Зейна?

– Откуда ты знаешь? – опешила я.

– Ваше спасение показывали по всем каналам, и вы смотрелись очаровательной парочкой после того, как вас сняли с горы.

Я покраснела и выдала прежде, чем сообразила, что лучше промолчать:

– Нам пришлось многое пережить на этой горе. И потом, в отеле, был какой-то дикий разговор, так что я почувствовала с ним близость. И кажется, он думал так же про меня. Ух ты, я впервые сказала это вслух! Но потом я вычислила, что следующий ингредиент – это хвост единорога.

– Да ты что, правда? – ахнула Анита.

– Однако выходит, что всеобщее убеждение о них ошибочно – тут дело не в физической девственности, а в том, чтобы не влюбляться вообще… и из-за моих чувств к Зейну Кирсти с папой вбили себе в голову, что он воспользовался мной, чтобы помешать добраться до ингредиента. Они сказали, что он дурит меня ради Охоты, но это бред, потому что я знаю, что он не такой.

– Точно знаешь, Сэм? – Она внимательно посмотрела на меня.

– Слушай, я понимаю, что ты его почти не знаешь, но мы правда крепко связаны. То есть мы спасли друг другу жизни, к тому же он действительно меня понимает. Дома на него давят так же, как и на меня. И я помню, каким заносчивым он был в школе, но когда с ним поговоришь, то понимаешь, что он совсем не такой… – Я несла какую-то чушь, однако она молчала. Это даже слегка обидело меня.

Она тут же это заметила, потому что нарушила молчание.

– Сэм… ты слышала новости о Зейне с тех пор, как вернулась?

Я полезла в телефон, хотя знала, что там не будет его сообщений. Я вошла в «Связного». Тоже ничего. Он даже не восстановил меня в списке друзей.

Я хотела бы удержать на плаву моё сердце, мою надежду, но это было чертовски трудно. Особенно когда Анита смотрела на меня вот так – с жалостью?

– Мы же едва успели вернуться с гор, – пролепетала я, но даже мне самой было ясно, как нелепо это звучит.

Анита протянула руку и взяла со стола пульт от телевизора.

– Ты ещё не смотрела новости с тех пор, как вернулась домой, да?

Я покачала головой, внезапно лишившись дара речи.

– Сэм, ты моя лучшая подруга. – Анита взяла меня за руку и крепко сжала. – Я не пытаюсь тебе отомстить, понятно? Просто знай, что я тебя люблю, а все эти парни – просто отстой.

У меня тоскливо сжалось сердце. Кажется, я перестала дышать. Я не представляла, к чему ведёт Анита, но ничего хорошего ждать не приходилось. Я доверилась Зейну против собственных убеждений. «Умоляю, подтверди, что это ошибка», – обратилась я к телевизору.

Телевизор ожил, подчиняясь нажатию кнопки. Там как раз заканчивался обзор мировых новостей: случилось землетрясение где-то на краю света.

«А сейчас переходим к национальным новостям. После осложнений, потрясших Дворец прошлой ночью, состояние принцессы Эвелин несколько ухудшилось. Нам сообщили, что правительство обсуждает планы эвакуации Кингстаунского холма. А после череды неудач, из-за которых выбыли почти все участники Охоты, есть опасение, что время для сердца нашей нации на исходе».

– Ох, нет, – вырвалось у меня. – Что случилось с Эвелин?

Анита махнула на меня, призывая слушать. Я замолчала и приклеилась к экрану. Я просто не могла бы отвернуться даже после того, как в ушах загрохотали слова следующей ведущей:

– Сын генерального директора корпорации «ЗороАстер» и близкий друг принцессы, Зейн Астер, был принят ею накануне и выступил с шокирующим заявлением.

– Я говорил с принцессой Эвелин и могу подтвердить, что принятый ею яд – это приворотное зелье, которое она приготовила для меня, – говорил Зейн, не обращая внимания на щелчки и вспышки фотокамер и выкрики репортёров.

– Зейн, Зейн, скажи нам, почему принцесса Эвелин решила, что ей понадобится приворотное зелье? Разве её чувства не взаимны?

Я отлично видела, как хмурится Зейн, не в силах скрыть сожаление.

– Я не знаю, почему Эви прибегла к приворотному зелью, – его голос прерывался, и острие кинжала пронзило моё сердце. – Я всегда любил принцессу Эвелин. Люблю её сейчас. И я готов на что угодно ради её спасения. Команда ЗА делает всё, чтобы победить в Охоте, и мы уверены, что получим противоядие – лишь бы не стало слишком поздно. – Он был не похож на самого себя. Казался старше, серьёзней. Спустившись по парадной дворцовой лестнице, он покинул сцену.

Ведущая вернулась в кадр с таким видом, будто сама готова разрыдаться.

– Вся команда канала «Новости-21» желает Зейну успеха в исцелении принцессы. Мы знаем, что эти двое созданы друг для друга.

Раздался щелчок: Анита переключила канал. Там тоже показывали новости, но в формате обсуждения Охоты с четырьмя комментаторами в студии. Одним из них оказался Дэн, но по его понурому виду и бледному лицу я сразу догадалась, что он проигрывает дебаты. Дама с таким густым загаром, что её кожа отсвечивала оранжевым, упомянула моё имя.

– Эта Сэм Кеми, – заявила она, – явно пыталась всеми способами соблазнить Зейна, чтобы отвлечь его от спасения принцессы.

– Это неправда, – возразил Дэн. – Она…

Но дама прервала его довольно грубо:

– Поскольку вы не были на той горе, мы больше не можем доверять вам как «очевидцу», Дэн. А я бы только сказала этой выскочке из простецов: «Настоящая любовь побеждает всё, мисс, так что не лезьте, куда вас не просят».

Анита запоздало выключила телевизор. Она взяла меня за руку, но я даже не заметила. Я оцепенела. Пыталась как-то это осмыслить. То, что Зейн сказал про Эвелин, про свои чувства, про то, что он чувствовал ко мне… это всё оказалось ложью? Каждое его слово?

Я поверить не могла, что позволила себе в него влюбиться.

Какая безнадёжная дура. А теперь ещё и медиа примутся меня травить. Но на них мне плевать. Всё, о чём я могла думать, – Зейн.

Родители были правы. Он успел разнюхать, каким будет последний ингредиент, когда мы ночевали в отеле, и принял меры, чтобы я не смогла добыть его сама. Он хитёр. Знал, как заставить меня влюбиться. И я повелась. Но на этот раз меня не ждала спасательная сеть. Только полный, безнадёжный крах.

Я лежала на кровати у Аниты. Она гладила меня по голове и приговаривала:

– Мне ужасно жаль, милая.

Я прокляла себя за то, что вообще посмела поставить под угрозу нашу дружбу. Я хотела просто сжаться в комок и позволить потоку чувств омывать меня, как речную гальку.

– Подумать только, что сделала с нами эта Охота. Папа в отчаянии из-за своей мастерской, – сказала Анита. Её пушистые волосы щекотали мне щёку. – Он думает, что её невозможно восстановить. Наверное, уйдёт на пенсию раньше, чем собирался, или сменит профессию, или…

– Всё будет хорошо. – Я резко села. Она улыбнулась, сама на грани слёз:

– Всё будет хорошо, если Охота оправдается. Если ты победишь. Но как ты обойдёшься без единорога?

– Я всё время чувствую себя так, словно на шаг отстаю. Я не знаю, будет ли хвост единорога последним ингредиентом или нужно что-то ещё. Кажется, мы приближаемся к концу, но ведь не хватает жасмина.

Глаза Аниты радостно сверкнули.

– За мной, – она заставила меня поднять подбородок и потянула за руки. – Я покажу тебе кое-что полезное.

– Что такое? – Я не представляла, что могло исправить ситуацию. Разве что какой-то новый тоник для избирательной потери памяти.

Мы вернулись вниз и прошли через кухню, где исходил ароматным паром небольшой чайник.

– Налить вам по чашечке? – предложила мама Аниты.

– Не сейчас, мама, – ответила за нас обеих Анита, увлекая меня в сад.

В дальнем его углу притаилась небольшая теплица.

– Это здесь, – сказала она.

Я подняла запор на двери, и меня обдало волной влажного жара. Повсюду меня окружала сочная густая зелень. В которой мелькнул ярко-розовый всполох.

Розовый жасмин.

Я обернулась к Аните, вошедшей в теплицу следом за мной.

– Что? Как?

– Ага, так ты заметила.

– Как я могла не заметить? Я думала, что Эмилия весь его спалила!

– Она спалила. Но, как я бы непременно тебе сообщила, если бы ты не спешила так удрать на мотоцикле, она не успела выжечь всё до корней. Мне удалось спасти корешок и вырастить его здесь. Я несла его тебе, когда ты уехала.

Воспоминание больно ранило меня. Чёрный отпечаток руки Аниты на моём рюкзаке. Чёрный, потому что она испачкалась в земле и саже, пытаясь спасти корень.

– Что тут говорить, – Анита пожала плечами. – Я тебя простила, тебе он понадобится, чтобы закончить зелье, а мы всё равно вышли из соревнования. И тебе как никогда необходимо обойти Зейна. Так что он твой.

Мои глаза снова наполнились слезами. Я прижала подругу к груди.

– Спасибо тебе за всё! Я всем расскажу, как ты мне помогла. Теперь надо дождаться, когда родители договорятся с Ищейками насчет хвоста единорога.

И тут же зажужжал мой телефон – как по команде. Я вынула его из кармана, и у меня упало сердце. Это звонил не он, чтобы извиниться или хоть как-то объяснить свои поступки, как я слабо надеялась. Потому что я оставалась для него никем, пустым местом – после того как он заявил на целый свет о том, о ком мечтал всю свою жизнь.

Это звонила моя мама.

Я не хотела отвечать. Но и сердиться на них долго тоже не могла. Особенно когда они оказались правы.

Я ответила.

– Сэм, ох, Сэм, слава богу! – Её голос звенел от страха.

– Что случилось? – спросила я. Я протянула руку и сжала ладонь Аниты. Она вопросительно посмотрела на меня.

– Это Кирсти. Она уехала и забрала с собой Молли.

– Что? – вскричала я.

– Они проехали через границу Диких земель, а там их невозможно отследить. Ох, Сэм, что нам теперь делать? Это же так опасно!

– Не бойся, – на словах я старалась успокоить её, однако в голове царил полный хаос: я понятия не имела, как нам вызволить Молли. То место, куда она отправилась, где водились единороги… там было намного страшнее, чем в горах! – Не бойся, что-нибудь придумаем. Сейчас вернусь. Попрошу мистера Патела подвезти меня домой.

Я дала отбой и почувствовала, как побледнела.

– Что стряслось, Сэм? – не утерпела Анита.

– Кирстен повезла Молли в Замби. – Я выскочила из душной липкой атмосферы теплицы на свежий воздух и заметалась по саду. – Что теперь делать? Кирсти такая безбашенная… она готова рискнуть чем угодно ради ингредиента!

– Мы поедем за ней, – послышался голос с заднего крыльца.

Я подняла глаза: там стоял Арджун.

– Мы поедем за ней, – повторил он. – У нас осталось два действительных пропуска в Дикие земли. И если мы с тобой сейчас же отправимся, то сможем их перехватить.

Я метнулась к нему, распахнув объятия. Он отодвинулся и сдержанно похлопал меня по спине.

– Арджун, мне так стыдно!

– Даже не думай об этом сейчас. Ещё поквитаемся.

– Договорились!

– Тогда вперёд, ребята. Я вас подвезу – папа мне сегодня дал ключи, – сказала Анита. – Мама, мы…

Миссис Пател кивнула, не дав Аните договорить. Она поцеловала меня в лоб и сказала:

– Ступай и найди свою сестру.

Она так же попрощалась с Анитой и Арджуном и пожелала удачи.

Мы бегом кинулись к машине.

Это казалось правильным: мы втроём. Мы обязательно вернём Молли.

Глава 37. Саманта

– Простите, но я не могу вам помочь, – сказала Джоан, упёртая брюнетка с алыми накрашенными губами, продававшая билеты на Перемещение на городском вокзале Кингстауна. – Сегодня Перемещение в Замби стоит 20 000 крон. Мы забиты до отказа. Вы разве не слышали об эвакуации? Все кинулись из города, испугавшись землетрясений.

– Но нам надо туда попасть! Это ради Охоты! Вы ведь не хотите нести ответственность за гибель принцессы, правда? – Мне уже было плевать на скрытность.

– Постойте, – она подозрительно прищурилась, – вы же та девица Кеми, да? Я вчера видела вас в новостях. Что у вас теперь на уме? Опять задумали какую-то каверзу, чтобы остановить этого милого парня, Зейна? – Она перевела взгляд на Арджуна. – А вы очередной бедолага, которому она запудрила мозги, чтобы ей помогали?

Я тихо взвыла от ярости.

– Вы что, правда верите всему, что вам говорят? – поинтересовался Арджун.

Джоан надулась и забарабанила по клавишам.

– Ничем не могу помочь. Из аэропорта через четыре часа в Замби вылетит самолёт. Рейс с пересадкой в Элларе, на месте будете завтра к вечеру.

– У нас нет столько времени! – воскликнула я, хлопнув руками по стойке.

– Вы бы лучше успокоились, девушка, пока я не вызвала охрану, – Джоан, явно испугавшись, потянулась к телефону.

– Ну-ну-ну, что за шум? Пропустите-ка старика.

Я узнала этот голос. Обернулась.

– Дедушка, что ты тут делаешь?

– Сэм, я приехал забрать тебя домой. Арджун, Анита, вас тоже.

– Что? Но Молли…

– Спасибо вам, сэр, – Джоан больше не считала необходимым соблюдать даже внешние приличия. – Ваша внучка не умеет себя вести.

Дедушка стоял совсем близко к стойке, практически опираясь на неё. Он похлопал девицу по руке.

– Простите их за грубость, – проскрипел он. – Молодежь такая невоспитанная сегодня, – но тут его хватка усилилась. Она сердито скривилась, но дедушка напустил на себя особенно несчастный вид и раскашлялся. Кашель усилился, начался настоящий приступ.

– Дедушка! – Я кинулась было на помощь, но он жестом велел мне не вмешиваться. Свободной рукой он достал из кармана платок. Повернулся к Джоан, встряхнул платком, якобы чтобы его расправить, и выпустил едва заметное облачко пыли ей в лицо. Облачко тут же развеялось.

И дедушкин кашель чудесным образом прекратился.

– Так у вас найдутся два билета до Замби? – спросил он у Джоан с улыбкой.

– Сию минуту, сэр. Вот, получите, сэр. Хорошего Перемещения.

Дедушке пришлось чуть не за шиворот тащить нас с Арджуном от стойки – настолько мы обалдели.

– Быстро, зелье не продержится долго.

– Что вы ей дали? – поинтересовался Арджун.

Дедушка весело подмигнул мне.

– Очаровательная пудра!

Я шумно выдохнула:

– И сработала отменно! – Ещё одно запрещённое зелье, невероятно трудное в приготовлении. Он нисколько не утратил хватку. – Но что будет, когда она очнётся?

– Она не заметит, что что-то не так. В конце концов, я же Кеми, – заявил он. – А теперь идём!

Я торопливо обняла на прощание деда и Аниту, прошла через досмотр и на посадку.

Обернулась к Арджуну, у которого заметно вспотел лоб.

– Ты как?

– Я так ещё не путешествовал…

– Ух ты, а я и забыла, – и правда, ведь первый мой опыт тоже был не из приятных. – Честное слово, это не страшно. Просто помни о правилах. Особенно насчёт зрительного контакта.

Он кивнул.

– Пожалуй, лучше мне побыстрее привыкнуть, если я собираюсь стать Ищейкой. Поехали. Чем меньше буду об этом размышлять, тем легче.

– Иди первый. Я сразу за тобой. Мне надо ещё кое-кому позвонить.

Выйдя из портала, я застала шум и суету. Арджуна колотила сильная дрожь, и охранники закутали его в отражающее одеяло.

– У него начинается шок от Перемещения, – определил медик.

– У вас нет зелья от шока? – спросила я.

«Толчёный серебряный метеорит, смешанный с настойкой пастушьей сумки и нитями светлячков, чтобы вывести его из потока волшебства и привязать к земле».

Зелье ему бы помогло. Но у меня его не было. Я иногда ничего не могу поделать с тем, как работает мой мозг.

Медик достал блестящую пластиковую упаковку с логотипом ЗА.

– Вот, это поможет. Сейчас принесу воды.

– Мне уже лучше, – заверил Арджун. – Я… я справлюсь.

Медик пожал плечами.

– Это поможет вам вернуться в норму. В противном случае, – он обратился ко мне, – следите за тем, чтобы он был в тепле и не переутомлялся, если не хотите отдалённых последствий.

– Хотя бы честно, – заметила я. И всё-таки взяла у него таблетки.

Стоило нам покинуть терминал, как на нас набросилась жара, но не такая, как в Бхарате, – сухая. Я на минуту подумала: зачем мы живём в такой холодной и сумрачной стране, если где-то климат намного приятнее?

Я заглянула в телефон – там уже было предупреждение о расценках роуминга, но главное – сообщение от Аниты, забронировавшей машину до Диких земель. Несмотря на свою отсталость, Замби соблюдала гораздо более строгие законы по их охране. Это было опасное и непредсказуемое место. Говорили даже, что в Замби находится источник волшебной силы для всех Талантов. Если в Нове волшебство уподоблялось речным потокам, в Замби его сравнивали с водопадом. Магия стекала на землю, и даже такой простец, как я, мог потрогать её руками.

Мы получили ключи, машина завелась без проблем. Поскольку мы прибыли через портал, здесь, пожалуй, находилась самая богатая область Замби. Повсюду царила чистота, вдоль улиц по струнке росли пышные рододендроны, а местами даже не жалели воду на фонтаны, что особенно впечатляло, если вспомнить тот факт, что почти восемьдесят процентов территории Замби занимали пустыни.

– Ты сможешь вести машину? – спросила я у Арджуна. Он вдруг покачнулся, не в силах сфокусировать взгляд.

– По-моему, мне лучше отдохнуть.

– Хорошо, ты отдыхай, а поведу я. Поможешь с навигацией. – Я открыла боковую дверцу, и он сел, прислонившись к окну. Он так и не согласился принять таблетки, и я могла предложить ему только воду. Я вложила ему в руку бутылку и проследила за тем, чтобы он сделал несколько глотков.

– Правда, я в норме. Голова немного закружилась, вот и всё.

Стоило нам покинуть территорию портала, как движение на дорогах стало совсем другим. Не таким безумным, как в Бхарате, но мне приходилось следить не только за направлением движения, но и за ситуацией на дороге. Здесь бы не помешал спутниковый навигатор, как у мистера Патела.

Дикие земли в Замби. Я с трудом могла поверить, что именно туда лежит маршрут моего первого путешествия по этой стране – опасный и непредсказуемый. В погоне за хвостом единорога. Но речь шла не просто о том, чтобы получить ингредиент. Речь шла о жизни Молли.

В Замби Дикие территории вторгаются практически во все крупные города, так что мы быстро доехали до границы. Однажды я видела документальный фильм о том, как на улицу в посёлке Джамбо забрёл саблезубый лев, погрузив весь город в панику. В богатых районах жители натягивают на уровне земли колючую проволоку, чтобы отвадить двухвостых крокодилов – любителей поплавать в красивых бассейнах.

Границу охранял сонный гвардеец, укрывшийся от солнца в ветхой хижине под тростниковой крышей. Я притормозила и протянула ему наши пропуска.

– У нас всё в порядке, сэр, – сказала я как можно вежливее, стараясь не подать виду, как мне хочется заорать на него, чтобы двигался быстрее.

– Стойте здесь, я не могу вас пропустить. – Он встал, потянулся и поплёлся к соседней хижине с вывеской «Пограничный контроль». Не раздумывая, я выскочила из машины и пошла за ним.

– Подождите, сэр… верните нам пропуска!

– Нет, я должен показать их командиру.

– Пожалуйста…

И тут я кое-что вспомнила. Один из рассказов Кирсти об охранниках в Диких землях: какая паршивая у них работа, за гроши охранять границу, через которую никто особо и ездить не хочет.

– Я понимаю, что вам необходимо отчитаться перед начальством, но, может быть, это поможет? – Я показала ему купюру в двадцать крон, которую он ловко спрятал в карман, после чего вернул мне пропуска.

– Можете ехать.

Я вернулась к машине. Руки у меня тряслись.

– Ты сунула взятку этому жуку? – Арджун так и сидел, прислонившись к окну.

– Кажется, да.

– Саманта Кеми, вы полны неожиданностей.

Я ухмыльнулась в ответ и завела мотор. Машина рванулась с места, и мы оказались в Диких землях.

Какое-то странное подобие эйфории – может, это была реакция на адреналин – охватило меня. Мы добрались. Мы успели. И потеряли всего пару часов с того момента, когда обнаружили, что Кирсти увезла Молли. Может, это даст нам реальные шансы перехватить их, пока никто не пострадал.

Я вытащила телефон, чтобы отправить родителям сообщение.

– Отстой.

– Что такое? – вяло поинтересовался Арджун.

– Сигнала нет.

– Серьёзно? – Он кое-как выпрямился в кресле и вытащил свой телефон. – И у меня нет. Паршиво. У нас в прошлом семестре был курс по коммуникациям в Диких землях. Замби – первая в списке стран с полным покрытием из-за самого высокого риска происшествий. Чтобы спасатели постоянно имели связь.

– Повторяю – отстой.

– Скорее что-то – или кто-то – глушит сигнал.

Я хлопнула по рулю. Не надо было трёх попыток, чтобы угадать кто.

– Эмилия. – Я не решалась отвести взгляд от дороги, которая больше походила не на дорогу, а на колею, прихотливо петлявшую по высокой траве саванны. – И что будем делать?

– Двигаться дальше.

– Ага. А куда?

Он нажал пальцами на внешние углы глаз. Обычно он делал так, если хотел что-то вспомнить. Я уже забыла, сколько раз видела это на экзаменах. Как бы то ни было, ему помогало.

– Единороги… ладно. Мы вообще к ним ещё не приближались, между прочим. Первый год обучения Ищеек – базовый курс. А это совсем не базовый уровень.

Я вывернула руль, чтобы не зацепить ветви баобаба, свесившиеся на дорогу.

– Напрягись, Арджун. Я же знаю, что ты всегда стараешься узнать больше, чем положено. Ты наверняка что-то читал…

– Да, помолчи. Так, ладно.

Я затормозила где-то посреди необъятной саванны. Ну и как мы их тут будем искать? Трава, равнина и деревья, насколько хватало глаз – и никаких следов другой машины. Вообще никаких следов живых существ. А если они повернули налево, как только оказались в Диких землях, а не поехали прямо? Или повернули направо? Мы можем кататься по саванне целыми днями – и никого не найти.

Я подумала, что мы даже могли бы столкнуться с Зейном и командой ЗА. Нет, с этим покончено. Я постоянно напоминала себе об этом.

Внезапно над головами раздались отвратительные крики, и в небе появилась такая огромная туча чёрных силуэтов, что даже заслонила солнце. Я испуганно закричала, хотя мы сидели в джипе. Арджун достал телефон, открыл приложение и направил камеру на небо.

– Что это за твари? – вскричала я.

Он повернул ко мне экран. Там был снимок этих созданий, а вращающийся кружок говорил о том, что телефон работает.

– Приложение для Ищеек – определитель животных в Диких землях. То же самое, что база данных Ищеек в сети, – на экране возникло изображение жуткой морды летучей мыши с острыми когтями на сгибах кожистых крыльев. Внизу светилась надпись: Zambiera desmodus.

– Вампиры? – утончила я.

– Нет, это какая-то особая их разновидность. Посмотри на крылья! Эти жуткие когти, и стая такая огромная… – нам надо за ними. Езжай за вампирами, Сэм!

– Но зачем?

– Они обожают человеческую кровь. И если кто-то ранен, они прилетят на запах.

Я утопила педаль газа, выворачивая руль, чтобы следовать за вампирами.

Арджун едва успел схватиться за торпедо.

– Это могут быть люди из команды ЗА…

– Или Молли попала в передрягу. – Я гнала вовсю, чтобы найти Молли раньше, чем эти мерзкие твари в небесах. Скрипела зубами, с трудом управляясь с рулём, из-под колёс летел гравий.

– Налево! Давай налево!

Вампиры всё так же летели прямо, но я положилась на Арджуна.

– Так, теперь прямо!

Я наконец увидела то, что заметил он. Впереди стоял джип. Его припарковали на краю рощи – я впервые увидела такую большую в этой саванне.

– Это водоохранный лес! – сказал Арджун. – По нашим данным, единороги предпочитают как раз такие рощи, потому что здесь есть и укрытие, и вода. Может, они тут. Вампиры ещё какое-то время будут кружить, не решаясь опуститься. Но когда они сядут, то захватят всё. Двигайся быстро, понятно?

Я выскочила из машины, как только мы поравнялись с джипом. Я заглянула внутрь, но не увидела ничего знакомого. Он мог принадлежать Молли и Кирсти. Или ЗА. Или Эмилии. Оставалось лишь молиться, чтобы это оказалась Молли.

Арджун поник на своём кресле. Его лицо посерело от изнеможения. Когда я найду Молли, отвезу всех нас в безопасность и верну домой. Но сейчас мне предстояло действовать одной. Без помощи Ищейки.

– Я вернусь, – сказала я Арджуну. Взяла его телефон и забила номер. – Дождись сигнала и нажми вызов.

– Если ты через полчаса не вернёшься, я иду за тобой.

– Ладно. Или, например, если услышишь, как кто-то кричит.

Он улыбнулся. Я побежала в лес.

Там царила мёртвая тишина. Деревья поглощали все звуки: свист ветра, птичье пение, жужжание насекомых – всё подавило жуткое молчание. Я углубилась в лес, лавируя между толстыми стволами.

И вот я заметила: вспышка неестественного оранжевого света между деревьями. Я припустила ещё быстрее, хотела закричать, но что-то в давившей на уши тишине этого места не позволило мне это сделать.

Я выскочила на поляну и увидела Кирсти, в оранжевом отражающем жилете поверх своей куртки. Она как будто совсем не удивилась, заметив меня. Словно ждала меня здесь. Она подняла руку, и я застыла на месте.

– Сэм! – воскликнула Молли. Я оглянулась на крик. Она висела на дереве, в клетке из лакированных деревяшек. Она показалась мне такой маленькой – наверняка смогла бы протиснуться между прутьями, если бы захотела. Но клетка висела слишком высоко – прыгать оттуда было опасно.

И тут на поляну выскочил единорог, оказавшись как раз под клеткой.

Я чуть не упала от неожиданности: никогда в жизни не видела столь прекрасного создания. Я готова была кинуться ему под копыта и умолять о снисхождении, хотела провалиться сквозь землю и выплакать все глаза, недостойные такого величия. Это создание словно было рождено самим светом, легкое, изящное, и – на данный момент – чрезвычайно разгневанное.

Взлетев в воздух на высоту в два её роста, он приземлился позади Кирсти. Ищейка моментально отскочила в сторону с кувырком, а единорог пронзил рогом то место, где только что была её голова. Он принялся носиться по поляне, то и дело налетая на дерево с клеткой с такой силой, что задрожала вся роща.

Он напоминал лошадь, но был чем-то большим. Более мускулистый, он состоял не только из плоти и крови, но также из стали, силы, солнечного света, самой вселенной. В гневе он вытянулся в прямую, как клинок, линию, но при этом не лишился мягких изгибов тела, полного угрозы и опасности. Замерев под клеткой, он взвился в воздух, но не достал. Кто бы ни повесил клетку на дерево, он рассчитал всё точно. Конец рога мелькал в каких-то дюймах от дна, но не доставал до него. С каждым его прыжком Молли всё плотнее сжималась в клубок, откатившись в дальний угол клетки. Но почему-то я понимала, что это создание не собирается причинить Молли зло. Оно хотело спасти её.

Слёзы заливали мне лицо. Это было невыносимо: видеть его в таком гневе, бессильным получить то, чего он так хочет. Но я не могла позволить ему добраться до Молли. И я продолжала искать способ подобраться к дереву.

– Не суйся, Сэм, – приказала Кирсти. – Я впервые вижу, чтобы единорог так разъярился.

– Ты не понимаешь! – отвечала я. – Кажется, Эмилия глушит сигнал телефона! И над нами кружит целая туча бешеных местных вампиров! Они вот-вот атакуют!

Услышав это, Кирсти посерела от испуга.

Шум крыльев подтвердил мои слова, и она посмотрела наверх, прищурившись.

А затем снова выскочила на поляну, дразня огромное создание. Он стоял под клеткой, роя землю твёрдым, как алмаз, копытом.

Мои мысли пролетали миллион миль за минуту. Если бы я подобралась к клетке, если бы Кирсти как-то отвлекла его, если бы Молли освободилась, если, если, если… и что дальше?

При виде паники в глазах у Кирсти моё сердце тоскливо сжалось. Она должна была составить план. Наверняка надеялась подманить единорога на юность и невинность Молли. Но не учла вмешательства Эмилии, хотя должна была о ней помнить. Она ведь отлично знает, что Эмилия не остановится, пока мы все не погибнем, включая принцессу.

Единорог опустил рог.

Кирсти стояла на месте, нарочно распахнув куртку, чтобы казаться большой, привлекательной целью.

И тут он атаковал.

В этот миг я тоже ринулась вперёд: выскочила из-за дерева, за которым пряталась, и понеслась к дереву в центре поляны.

Между прочим, лезть на него было очень трудно. Но я читала про эти деревья в одной из книг по алхимии. Я выхватила из сумки нож и воткнула в ствол. Порез тут же наполнился густым соком.

«Янтарное каучуковое дерево. Его густую смолу можно использовать для траурных подвесок, она пластична и хороша для хранения воспоминаний».

Я окунула руки в смолу и размазала по ладоням густое, отливающее золотом вещество.

Кирсти повернулась и побежала в лес, единорог наступал ей на пятки. Однако шум тысяч крыльев приближался, и я понимала, что время на исходе.

Я энергично потёрла руки, чтобы смола стала липкой. Взмахнула правой рукой и прыгнула что было сил. Ладонь прилипла, и я приклеила к стволу вторую руку, ногами помогая себе подняться.

Смола почти сразу стала отклеиваться от коры, и мне приходилось не зевать, приклеивая всё выше то одну, то другую руку. Плечи горели от усилий, однако я уже достигла нижних веток. Отсюда подъём пошёл легче.

Я прыгнула на следующую ветку.

– Молли, я иду!

– Скорей! – От ужаса её голос превратился в сдавленный писк.

Как раз под клеткой торчал особенно толстый сук. Если я сумею вытащить толстую палку, служившую запором на дверце клетки, Молли сможет прыгнуть ко мне, а я её поймаю. Наверное, таким же образом Кирсти подсадила Молли в клетку накануне.

Однако проблема заключалась в том, что первый вампир сел на ветку одновременно со мной.

– Кыш! – Я замахала на него руками, чувствуя себя по-дурацки. Можно подумать, вампира можно спугнуть простым «кышем»! Он лишь оскалился на меня – показал все невероятно длинные и острые зубы, скорее, иглы, а не клыки – идеально приспособленные для прокусывания сосудов и добывания крови. Он издевательски квакнул, расправил крылья и зашипел как змея.

Я схватила первое, что попалось под руку – фонарик – и запустила в вампира. Попала точно ему в морду. Он запищал и взлетел.

– Молли, я здесь!

Я встала на ветке и подняла руки. Принялась дёргать палку, чтобы вытащить её из пазов на задвижке.

Но тут на клетку опустился первый вампир. Его когтистые лапы ухватились за прутья, а крылья с неистовой силой били по ним, стараясь выломать. Под таким напором клетка качнулась, но лишь единожды. Затем вокруг нас сгустился мрак, как в грозу, и клетку накрыла волна алчных хищников в один, два, три слоя: летучие мыши дрались и кусались, чтобы первыми добраться до вожделенной добычи. До крови, принадлежавшей моей Молли.

Теперь не было слышно даже её крика. Они полностью заслонили от меня сестру, их становилось всё больше и больше, даже на той ветке, где стояла я. Я не могла больше медлить. Оттолкнулась от ветки и прыгнула вверх.

Я ничего не добилась. Вампир врезался мне в спину, терзая когтями кожу и хлопая крыльями по голове и плечам. Удар был так силён, что мой прыжок превратился скорее в падение. Я раскинула руки, и липкий сок на ладонях помог мне ухватиться за ветку, чтобы поползти к стволу, а летучая мышь продолжала драть меня за волосы. Ствол получилось обхватить ногами, и теперь руки освободились, чтобы бороться с мышью. Я сорвала её с себя, но тварь всё же ухитрилась цапнуть меня клыками за шею. Я отломила ветку и улучила момент, чтобы вонзить её в кожистое крыло. Тварь отцепилась и упала.

Я полезла по дереву обратно к клетке и тут уловила какое-то движение. У клетки отделилось дно: это оказалась сборная конструкция, и теперь она падала. И Молли падала вместе с нею. Вампиры этого не заметили. Однако падать отсюда было слишком высоко и опасно.

– Молли! – закричала я, как будто мой голос мог воплотиться в какую-то защиту. У меня не было времени что-то придумать. Я ничего не успевала. Я могла лишь смотреть, как она падает.

Из чащи леса выскочил единорог. Меня пронзило видение Молли, нанизанной на его рог, но в какой-то миг он умудрился опустить голову, и вместо этого сестра рухнула ему на круп. Её руки инстинктивно обхватили мощную шею, и он унёс её обратно в лес. За ними потянулся поток вампиров, спускавшихся с неба и с клетки.

Я скатилась с дерева, по дороге отбиваясь от вампиров, однако им уже было не до меня.

Я побежала следом за единорогом со всей скоростью, на какую была способна. Кто-то меня окликнул, я оглянулась и увидела, что Кирсти выбежала с другой стороны. Её лицо было залито кровью, рукой она пыталась зажать глубокую рану на плече.

– Кирсти, он унёс её, он унёс Молли!

Кирсти нахмурилась, её лицо было полно решимости. И как бы я ни относилась к ней, как бы ни ненавидела в эту минуту, она осталась единственной, кто мог бы повернуть события в нашу пользу.

Она помчалась бегом, и при виде того, как она бежит, несмотря на рану, мне стало ясно, что я могу бежать тоже.

Из глубины леса раздался чей-то жалобный вопль.

Я едва дышала, я не желала знать, что там творится.

Мы добежали до следующей поляны – здесь из земли выпирала поросшая мхом каменная глыба. Мы увидели Молли: она так и сидела на единороге верхом, глаза закрыты, руки раскинуты. Из царапины у неё на щеке текла кровь, а на руки надеты шёлковые перчатки.

– Нет, Молли, прекрати! – закричала я. Она пыталась колдовать в самой опасной области Диких земель!

Вампиры вились вокруг неё, но не могли напасть. Их отгоняла некая неведомая сила, исходившая от рук моей сестры. Каштановые волосы развевались у Молли за спиной, хотя ветра в лесу не было, и даже когда единорог встал на дыбы, Молли удержалась, сжав бёдра и отвечая на его движения так ловко, как будто была прирождённой наездницей.

Кирсти схватила меня за руку и заорала:

– Ложись!

– Но волшебство?

– Ничего с ней не будет, вот увидишь!

Я хлопнулась на грязный влажный мох. И как раз вовремя: Молли хлопнула в ладоши. Волны силы разлетелись во все стороны, моментально отшвырнув прочь вампиров. Те, что были ближе, получили самый сильный заряд и посыпались на землю дохлыми тушками, а другие кое-как выправились на лету и поспешили удрать, подальше от этой девчонки с её страшным колдовством.

Волна волшебства прокатилась через нас с Кирсти, я почувствовала, как спину закололо электрическими искрами, кожа покрылась мурашками и даже волосы встали дыбом.

Молли без сил рухнула на спину единорогу. Он подогнул ноги и позволил ей медленно соскользнуть на землю. А потом он улёгся возле неё, и оба как будто заснули: одной рукой Молли обнимала единорога за шею.

Мы с Кирсти нерешительно встали. Она так и держалась за плечо.

– Осторожно. Единорог будет защищать Молли. Но здесь ещё может сохраниться заряд остаточного волшебства, от которого у тебя нет защиты.

Я лишь скривилась в ответ. Никакое волшебство не помешает мне прийти на помощь сестре.

– Молли! – прошептала я. Я видела, как медленно она дышит, как разгладился её лоб, какая она умиротворённая. Но я понимала, что после такого резкого выброса энергии она выжата досуха и нуждается в скорой помощи.

Мы осторожно приблизились.

– Я никогда не была так близко к единорогу, – прошептала Кирсти со слезами на глазах. – В смысле, так близко и достаточно долго, чтобы как следует его рассмотреть.

Я понимала, что она имела в виду. Когда единорог бесновался на поляне, он двигался так стремительно, что глаз не успевал воспринять его красоту. Но когда он лежит здесь, такой мощный и в то же время нежный во сне, мы можем восторгаться им по-настоящему. Он был как будто белый, однако каждая отдельная шерстинка казалась прозрачной, словно вытянутые в нитку алмазы. Его рог отливал перламутром, как я и ожидала, но выглядел не просто копьём – скорее завитым спиралью драгоценным металлом, например серебром, только намного прочнее. Самый конец его был отколот и покрыт подсыхающей кровью, из ярко-алой быстро становившейся бурой.

Я было удивилась, чья это кровь, но тут же поняла, что случилось с плечом у Кирсти.

– Осторожно, – предупредила Кирсти, стоило мне двинуться к двум спящим фигурам. Я осторожно коснулась руки Молли. Она пошевелилась, и единорог пошевелился рядом.

– Молс? – прошептала я.

Она застонала в ответ, но, по крайней мере, ответила. Я медленно подняла её руку, одновременно приближаясь и стараясь отодвинуть от единорога. Подняла её на руки, и она оказалась просто невесомой – она не должна была быть настолько лёгкой.

– Погоди, – она едва шевелила губами. Её глаза распахнулись.

– Что такое, милая?

– Ты забрала ингредиент?

– Забудь о нём, Молс, – прошептала я ей в макушку и прижала ещё крепче.

– Нет, всё хорошо. Я сама напросилась.

– Ты… – У меня язык не поворачивался снова задавать вопросы. Я наклонилась так, чтобы она могла дотянуться до хвоста единорога, и Молли осторожно выдернула несколько волосков. Кирсти держалась на почтительном расстоянии. Может, ей тоже всё-таки стало не по себе оттого, что она так рисковала жизнью моей сестры. Немногие из тех, кто знал Молли, не начинали тут же стараться её опекать.

Однако, судя по всему, Молли вовсе не настолько требовалась опека, как я считала. Она сама избавилась от целой тучи вампиров. Она не нуждалась во мне. Она явилась сюда, чтобы раздобыть ингредиент, выбрала быть храброй, несмотря на все защитные барьеры, которыми мы окружили её, когда открылся Талант. Она могла бы вырасти избалованной и эгоистичной. Но вместо этого выросла сильной.

Я ужасно гордилась ею, даже сейчас, когда она так беспомощно спала у меня на руках.

Я обернулась, чтобы на прощание взглянуть на единорога, но он исчез – растворился в лесу, – и поляна без него сразу опустела.

Где-то на опушке ярко мигали автомобильные огни, и я подумала, что Арджун уже заждался нас в джипе. Мы наконец-то можем покинуть этот кошмар… и вернуться домой.

Глава 38. Саманта

Только на опушке я почувствовала запах металлической окалины. На этот раз я узнала его прежде, чем она заговорила, и была готова. Я зажмурилась и перевела дыхание, прежде чем обернуться к ней.

– Молодец, Саманта, – Эмилия вышла из-за деревьев. Одежда на ней порвалась и испачкалась, а волшебная палочка дымилась. Не иначе как Молли приложила и её своим колдовским ударом. Отлично. Хорошо бы ещё это помешало ей глушить сигнал телефона. – Честно говоря, ты меня впечатлила. Ты последняя удержалась в Охоте и продолжаешь гонку. По крайней мере, пытаешься.

– Последняя? – Я не могла скрыть своё удивление. Молли висела тяжёлым грузом у меня на руках, вдобавок ещё и Кирсти опиралась на меня, чтобы не упасть. Я чувствовала, как она прожигает взглядом Эмилию, но раз уж ей не хватало сил на грубый и язвительный ответ, защитить меня она не сможет и подавно. Единственное, что оставалось – поощрять болтливость Эмилии. – Что же ты сделала с ЗА?

– Ох, боюсь, во время их Перемещения произошёл несчастный случай. Честно говоря, это было слишком просто. – Фары продолжали мигать, и я пожалела, что не могу как-то просигналить Арджуну в ответ. Вряд ли ему из джипа видно Эмилию. – Это был просто вопрос времени – удалить одного за другим всех участников Охоты.

– Всё, чего я хочу, – спасти принцессу, – сказала я.

– Как мило с твоей стороны. Боюсь, что и остальные участники имели такую же цель, но их здесь нет. Не тревожься: принцесса получит исцеление. Мы обе знаем, что зелье практически готово и от каждой из выгнанных мною команд я получала по ингредиенту. Коль скоро именно я приготовлю зелье, им ничего не останется, кроме как короновать меня – или смотреть на то, как их возлюбленная Эвелин разрушит своё собственное королевство.

– Они тебе не позволят! – не выдержала я.

– А у них есть выбор? Двор в отчаянии. Принцесса стремительно теряет рассудок, приворотное зелье лишает её контроля. Она разгромила все комнаты, куда её пытались упрятать. Если так дальше пойдёт, она возьмётся за Кингстаун – теперь она не остановится даже перед убийством. Ей немедленно нужно зелье. И в обмен на него я получу трон Новы. – Её глаза мечтательно распахнулись и вспыхнули потусторонним огнём. – Давай сюда последний ингредиент, – деловито потребовала она.

– Откуда ты знаешь, что он последний? А если нужно что-то ещё?

– Не пытайся играть со мной, Кеми!

Я не двинулась. Не могла: застыла от страха.

– Ладно, я заберу сама, – она подскочила и схватилась за мой рюкзак, оттолкнув Молли.

– Не трогай её! – закричала я. Инстинкты наконец-то проснулись. Лицо покрывали слёзы. Я опустила на землю Молли, погружённую в благословенный сон. – Вот, забирай! – и швырнула ей рюкзак.

– Отличный выбор! – Она тут же подхватила его.

– Ты ничтожная предательница, Эмилия, – выкрикнула я.

– Я вообще-то не собиралась убивать тебя, Кеми, – её голос зазвенел от ярости. Она отбросила обожжённую волшебную палочку, достала пистолет и навела на меня. – Кого пришить первой? Тебя? – Она перевела дуло на Молли. – Или твою сестричку?

– Не стесняйся, – отвечала я. – Когда все узнают, что ты натворила, не видать тебе Новы, как своих ушей!

– Чего? – Она задрала голову и выронила пистолет.

Воздух над нами заколебался под ударами лопастей вертолёта, закружились мощные вихри. На нас упал луч прожектора, и я увидела в иллюминаторе человека с видеокамерой на плече. Это был Дэн. Он помахал мне и показал поднятые вверх большие пальцы.

– Улыбочку, Эмилия! – сказала я. – Тебя показывают в новостях по всему миру.

Мой план сработал. Зачем бороться с медиа, если можно их использовать?

Эмилия прикрылась руками и помчалась в лес. Двери вертолёта открылись, и из них выпустили верёвочные лестницы.

По ним спустились четверо мужчин в хаки, за спиной у них висели карабины.

– Она убежала обратно в лес! – закричала я, испугавшись, что ей снова удастся скрыться. Один из них выкрикнул приказ, остальные устремились в погоню.

Дэн спустился последним, и вертолёт унёсся прочь. Он поспешил к нам с Кирсти.

– Ты сделал это! – улыбнулась я.

– Слава чудесам нашего века. Я переместился в Замби после твоего звонка, когда не дождался сообщения о ваших точных координатах. А когда позвонил Арджун, уже решил, что слишком поздно.

– Эмилия глушила сигнал до тех пор, пока Молли не спасла нас от вампиров. Тебе удалось снять, как она угрожала нам оружием?

– Я снял всё. Пусть все узнают, что это она саботировала Дикую Охоту. И к тому же я привёл подкрепление, – он махнул рукой на окружавших нас людей.

На погонах их командира блестели золотые просветы. На груди красовалась нашивка: «Защита. Поддержка. Процветание».

– Полковник Джеймс Одойо из Государственного агентства по защите Диких земель Замби, – представился он, протягивая руку.

– Саманта Кеми. Это моя сестра Молли Кеми и наша Ищейка Кирсти Донован. Ещё один мой друг, Арджун Пател, остался в машине – это он вам звонил. Пожалуйста, помогите, нам требуется немедленная медицинская помощь.

– Мы доставим вас в госпиталь. Но сперва мы должны провести обыск на наличие запрещённых к вывозу частей тела единорога.

Я кивнула, и они перерыли наш багаж и обыскали нас самих – кроме Кирсти, по-прежнему зажимавшей рану. Кровь так и не остановилась. Она пыталась сжимать плечо, и даже военным было ясно, что убирать руку опасно. Молли лежала на земле, не приходя в себя. Я могла быть спокойной только насчёт одного: нам было нечего скрывать благодаря Эмилии.

Как только полковник Одойя удовлетворился результатами проверки, он отвёл нас к одному из фургонов. Я увидела, что там на заднем сиденье нас уже ждёт Арджун, и пристроила Молли рядом.

– Только не госпиталь, – прошипела мне Кирсти, когда за нами захлопнулась дверца. – Нам надо сразу Переместиться!

– Но…

– Не спорь! Так надо!

Я постучала в окошко водителя.

– Полковник Одойя, вы не могли бы сразу доставить нас к порталу? Мне нужно немедленно вернуть домой сестру.

– Но госпиталь по пути, мисс, – возразил он.

– Пожалуйста! Я знаю, что для Замби традиции Дикой Охоты ничего не значат, но я должна быть дома. На кону жизнь нашей принцессы, – необходимо было рассказать правду кому-нибудь о том, что натворила Эмилия, – Ренелу, королю, кому угодно. И найти иной способ получить хвост единорога.

– Мы хорошо знаем принцессу Эвелин! – Водитель фургона обернулся ко мне с широкой улыбкой. – Моя жена читает про неё все статьи. В прошлом году она приезжала с визитом, и мне пришлось дежурить на улицах вместе с женой, чтобы она увидела её хоть одним глазком. Она считает, что в жизни принцесса намного более стройная, чем на фотографиях.

– Так вы нам поможете? – спросила я.

Полковник Одойо изменил маршрут движения фургона и отвёз нас к порталу.

– Вы можете вернуться к исполнению своего долга, – сказал он, – но вашим друзьям, – полковник махнул на Кирсти и Арджуна, – сперва придётся побывать у врачей.

И тут же оказалось, что полковник Одойо прав – служба охраны не допустила к Перемещению ни Арджуна, ни Кирсти. В таком состоянии это было опасно для жизни. Арджун ещё не оправился от предыдущего Перемещения, и я полагаю, он будет только рад позднее отправиться домой на самолёте. Кирсти вела себя на удивление тихо – наверное, совсем обессилела из-за потери крови. Однако нам с Молли позволили воспользоваться обратными билетами, тем паче что мы возвращались домой. Дэн предложил остаться, чтобы позаботиться об Арджуне и Кирсти. И он хотел как можно скорее сесть за статью для блога.

Мы уже собрались идти на досмотр, когда Кирсти отозвала меня в сторонку. Ей срочно требовалось поговорить. Уединиться получилось только в туалете. Превосходно.

Я решила, что сейчас она начнёт извиняться за похищение Молли, так что машинально приняла оборонительную позу со скрещёнными на груди руками. Её поступок был абсолютно дурацким, безответственным, опасным…

Она запихнула меня в кабинку и заперла дверь. Мы с трудом помещались здесь вдвоём.

– Какого чёрта… – вырвалось у меня, когда я ударилась ногой об унитаз.

Кривясь от боли, она отодрала присохшую рубашку, открыв глубокую рваную рану от рога единорога. Я прижала ладонь ко рту.

– Сэм, – прошипела она сквозь стиснутые зубы, – сосредоточься, – и она извлекла откуда-то пинцет. – В ране от рога наверняка застряли несколько чешуек.

– Ох, нет, я не могу.

– Ты должна.

– Сэм, хвоста у нас больше нет. Но есть надежда, что тебе хватит этой замены.

– Я… – меня охватил полный ступор. – Я… не знаю, может сработать… – не сразу до меня дошло, что я ещё могу удержаться в Дикой Охоте. Наверняка рог обладает теми же свойствами, что и хвост, но никогда не используется, потому что достать его практически невозможно.

– Отлично, потому что я не хочу, чтобы меня забодали впустую. Я собиралась их продать, но теперь они нужны тебе. В конце концов, я бы не получила их без…

– Без Молли. Верно.

– Сэм, она умоляла меня её взять. Я знаю, я… – Она умолкла. – Ладно, давай побыстрее.

Вряд ли это можно считать настоящим извинением, но Кирсти была самой упёртой Ищейкой – и человеком в принципе, – какого я знала. И ещё я подумала, что «забодание» единорогом – наказание хоть куда.

Она глубоко вздохнула и сказала:

– Ладно, я готова.

– Хорошо, – я взяла из её руки пинцет. Не стала начинать «на счёт три» или ещё как-то затягивать ненужное ожидание. Просто ввела пинцет в рану, стараясь причинять как можно меньше боли, но у поверхности чешуек не заметила.

– Ты уверена?..

– Они должны быть там. Смотри лучше. Единорог не может никого забодать, не теряя при этом чешую с рога. Только обычно Ищейки заставляют их бодать стволы деревьев, а не себя.

– Пожалуй, это имеет смысл.

Наконец после ужасно долгого, тошнотворного копания в ране я заметила серебряный блеск внутри. Я захватила чешуйку пинцетом и потянула. Вытащив, уронила её в кармашек для мелочи в кошельке, предусмотрительно открытый Кирсти. Затем достала ещё одну, сверкнувшую в ране.

– Смотри, чтобы их у тебя не нашли, – предупредила она.

Теперь рана Кирсти выглядела совсем жутко. Я оторвала кусок туалетной бумаги и прижала к её плечу.

– Теперь разрешишь, пожалуйста, отвести тебя к врачу?

– Да, – слабо кивнула она. – А потом сразу уезжай. Возвращайся и приготовь приворотное зелье. Сэм, я всё расскажу Дэну о планах Эмилии. Он сумеет поднять шум. Однако она слишком проворная. Тебе нужно торопиться.

– Как только ты будешь в безопасности, – сказала я. Я держала её за руку, пока медики обрабатывали рану. Прежде чем они увезли и Арджуна – его пришлось усадить в инвалидное кресло, – я крепко обняла его.

– Мне жаль, что так вышло с хвостом, – сказал он.

– Не жалей, – ответила я. – Кирсти нашла другой способ, – казалось, чешуйки рога прожгут насквозь мой кошелёк. У него удивлённо распахнулись глаза.

– Так вот почему она никому не дала осмотреть рану! Давай езжай, – заторопился он. – Надери кое-кому задницу!

Я поцеловала его в щёку, и мы с Молли отправились на досмотр и на посадку.

– Ты первая, – сказала я. Она кивнула и вошла в экран, просто вытянув перед собой руки, словно раздвигала покров. Поскольку она сама была Талантом и возвращалась домой, в хорошо знакомое место, где сохранились её глубокие отпечатки, ей не требовалась чья-то помощь, чтобы протащить через портал. Для неё это просто и безопасно. И я была рада за неё.

Оказавшись дома, я предпочла помалкивать. Молли рассказала маме с папой обо всём, что случилось, однако, когда дошло до описания того, что она сделала – выпустила на волю колдовство, – просто пропустила этот эпизод. Сказала, что потеряла сознание и очнулась, когда я нашла её. Молли посмотрела на меня, и глаза её возбуждённо сверкали. Она думала, что её спасла я. Не осознавала, что сделала… Я поправила её, и она улыбнулась так рассеянно, словно так и не поверила мне до конца.

– Но мы ведь добыли хвост единорога, правда, Сэм? – спросила она, всё так же блестя глазами.

– Не совсем, – я замялась. Стоит ли рассказать им про Эмилию? Я сама не понимала, что меня удерживает, тем более что об этом наверняка сообщат в новостях. Наконец слова полились из меня потоком, и родители то пугались, то злились, то улыбались от облегчения после всего, что мы пережили.

Когда я подошла к той части, где мне пришлось заниматься раной Кирсти, у папы сделался такой вид, будто его сейчас стошнит. Я достала сумку и вытряхнула на стол две чешуйки единорога.

И пока я смотрела на них, у меня инстинктивно складывалось представление о том, как они будут взаимодействовать с другими ингредиентами, весь процесс смешивания словно предстал перед внутренним взором. Внезапно руки сами потянулись к работе: растереть в порошок плотные кусочки рога и начать готовить смесь. Но тем не менее чего-то не хватало.

– Я должна поговорить с королевской семьёй.

Я отправила им Вызов, а вся моя семья стояла рядом и смотрела. Я положила руку на экран. Не сразу, но довольно скоро появилась мрачная физиономия Ренела, и у меня перехватило горло от тревоги.

– Я снова столкнулась в Эмилией Тот, – пролепетала я. Однако он перебил меня, не дав договорить:

– Это уже неважно, принцесса спасена. Эмилия больше не представляет угрозы.

– Что?.. – У меня отвисла челюсть.

– ЗА приготовили противоядие.

Я была слишком шокирована. Вместо меня заговорил мой папа.

– Они нашли рецепт приворотного зелья, со всеми ингредиентами?

Ренел напустил на себя такой надменный вид, как будто даже разговаривать с нами ему было противно:

– Зол поручил разработку синтетического приворотного зелья своей команде из лучших учёных и химиков с момента открытия Дикой Охоты. Двор согласен, что для принцессы будет лучшим выбором исцеление, предложенное этой чрезвычайно Талантливой семьёй, давно доказавшей, что синтетические ингредиенты по своей силе равны натуральным.

– Но как же они обеспечат зеркальный принцип для противоядия? И Рог – он принимает только натуральные ингредиенты?

– Рог устроит всё, что устранит угрозу жизни принцессы. Конечно, получается, что ЗА не станет традиционным победителем в Дикой Охоте, но зато принцесса будет исцелена – так какая разница? Все пропуска в Дикие земли, выданные для участников Охоты, аннулируются, и двор приказывает немедленно прекратить все действия, имеющие отношение к Охоте.

– Нет! – выкрикнула я. Я не могла сдаться, не сейчас, когда была так близка к победе. И после всего, через что мне пришлось пройти.

– Двор распорядился, чтобы вы уничтожили все остатки приворотного зелья, поскольку оно по-прежнему остаётся под запретом. Семье Кеми выражается благодарность за участие в Охоте. Доброй ночи.

Экран погас. Я снова и снова прикладывала ладонь, но он не вернулся.

– Нам очень жаль, Сэм. – Это мама погладила меня по плечу.

Глава 39. Саманта

Я лежала под одеялом, сжавшись в комок. До сих пор меня отвлекала Охота, но теперь её прекратили, и я не могла закрыть глаза. Стоило мне их закрыть, как передо мной возникали лица Зейна и принцессы Эвелин. Тёмный принц, прекрасная принцесса.

И вот она я. Неуклюжая девица из простецов, обречённая на затворничество в мастерской в обществе склянок с «бородой волшебника» и всяких мерзких травок, которой никогда не стать героиней чудесной любовной истории. В этой формуле для меня не было места. Я расходный материал, который не входит в конечный продукт.

Моё сердце болело.

Рассудок искал исцеление, но не существовало зелья от разбитого сердца. Такая боль не лечится – разве что я прибегну к самому сильному снотворному, что погрузит меня в настолько чёрную тьму, в которой поблёкнет даже образ Зейна. Но и такого зелья нет.

Под действием неожиданного прилива безумия захотелось хохотать до упаду, хохотать без конца. Вместо этого я сосредоточилась на дыхании. Сглотнула, но в горле пересохло.

Я не могла себе представить, что кто-то мог добровольно принять приворотное зелье. Зачем обрекать себя на подобные муки? Зачем страдать от такой беззащитности? Если и есть что-то общее для всех историй с приворотным зельем – это их безрадостный, жестокий конец.

Исключением предстояло стать принцессе. Она не знала, что парень, которого она пыталась опоить, любит её всю жизнь. Очнувшись от дурмана, Эвелин увидит его, и, если им удастся правильно написать свою историю, они поймут, как счастливы, что есть друг у друга. Она осознает свои ошибки и попросит прощения за глупость с приворотным зельем, а он её простит.

А мои переживания в горах? Пустяк.

Эвелин ничего никогда не узнает.

Я не скажу.

Я знаю, где моё место.

Моя жизнь больше никогда не будет такой – чередой приключений Ищейки в Диких землях, как у Кирсти. Мне хватит приключений на всю оставшуюся жизнь. Может, я запишусь на вечерние мастер-классы по бизнесу, узнаю, как получать прибыль – чтобы хватало на жизнь, – пока буду следить за тем, как растут силы у моей удивительной сестры. Она пойдёт от одной вершины к другой и всегда будет знать, где меня найти.

Может, когда-нибудь мы снова встретимся с Зейном и принцессой Эвелин, когда я буду стоять за решётками ограждения в толпе, собравшейся в честь важного события: их помолвки или свадьбы, может, рождения первенца. Я буду лишь безликим элементом толпы. Может, мне придёт в голову надеть что-то с белой меховой опушкой, просто посмотреть, напомнит ли это ему о йети и о горах, – но его взгляд скользнёт равнодушно, мимо, в толпу. Потому что только я буду знать.

Я буду знать, что ради того, чтобы быть с любимой, можно пожертвовать всеми простецами, столпившимися у его ног. Включая меня.

Ожил телефон на столике у кровати. Это пришло сообщение от Аниты.

«Ты новости смотришь?»

Я включила телевизор, но приглушила звук. Мне достаточно было бегущей строки внизу экрана: «ЗА спасает принцессу». Я застонала. Неужели Анита хотела мне это показать? Но тут же пошла новая строка: «Эмилия Тот арестована полицией Замби». На экране появилось изображение Эмилии без привычной для Талантов наколдованной красоты: волосы встрёпаны, лицо и руки измазаны в грязи. Я ощутила, как что-то хорошее пробивается сквозь корку печали. По крайней мере, эта поездка принесла хоть какую-то пользу. Показали снятый Дэном материал, но он остался без комментариев. Наша битва устарела в свете найденного ЗА противоядия.

Начали транслировать официальный пресс-релиз ЗА. Показали стеклянный сосуд с их логотипом. В нём колыхалась алая жидкость, густая, как кровь.

В точности так должно было выглядеть приворотное зелье.

Я написала Аните: «Эмилия ошиблась. Принцесса спасена. Желаю им удачи!»

Ответ пришёл практически моментально. «Не старайся меня обмануть, дорогая. Я приеду, как только смогу».

Её слова вызвали у меня новые слёзы – так всегда случалось, если я чувствовала благодарность к тем, кто меня любит. Но я не пыталась никого обмануть, я искренне радовалась спасению принцессы, даже если это доказывало правоту дедушки: в итоге двор действительно не постеснялся нарушить правила ради собственной выгоды. И Зейн разбил мне сердце, чтобы спасти возлюбленную.

Принцесса. Забавно, что я так редко вспоминала про неё на протяжении своих злоключений, хотя всё началось из-за неё.

Сидя сейчас в одиночестве у себя в комнате, я пыталась представить себе, каково это – испытать такое отчаяние, чтобы пойти на крайние меры. Настолько бояться быть непринятой, чтобы защититься от этого любой ценой. Сомневаюсь, что принцессе Эвелин хоть раз в жизни довелось испытать неприятие.

Сейчас оно не пугало меня. Честное слово, я отлично знаю, что это такое, и по школе, и по общению с Талантами. По крайней мере, если кто-то тебя не принимает, он хотя бы обращает на тебя некоторое внимание.

Нет, больше всего я боялась остаться безымянной тенью. Забытой. Никем не замеченной. Боялась, что мне ничего не светит, кроме как закопаться в недрах фамильной лавки. Боялась, что за всю жизнь не сделаю ничего полезного. Боялась, что встречу того, кому решусь отдать своё сердце только затем, чтобы он раздавил его. Чтобы забыл обо мне.

Зейн.

Я ненавидела себя за то, что так расклеилась, но ничего не могла с собой поделать: его образ отпечатался у меня на сердце, как клеймо. Мне не требовалось приворотное зелье, я нуждалась в анти-привороте, чтобы облегчить боль.

Наверное, это было сродни тому, как если бы я отведала тёмного зелья. Такого, которое порождает боль. Ещё одно запретное средство. Подобные зелья особенные. Они требуют от изготовителя особых условий: в самом конце приготовления требуется причинить кому-либо сильную боль, и чем она сильнее, тем мощнее выходит зелье. Без этого оно не сработает – разве что вызовет лёгкое недомогание. Переборщишь – к примеру, убьёшь кого-то во время работы, – тоже не получишь желаемого эффекта. Зелье выжжет само себя и умрёт прямо в колбе, схватившись в смолу.

Алхимик должен быть отвратительным человеком, чтобы решиться на изготовление подобных веществ, да и кто захочет их у него покупать, понимая, что может стать следующей жертвой?

Те же приворотные зелья не имеют ничего общего с любовью, разве не так? Они создают лишь иллюзию любви, фантазию о ней, мечту. Они работают на страсть, на вожделение. Я видела настоящую любовь. Её, например, разделяют мои родители. Тут не может быть какой-то одной стороны. Двое соглашаются вместе идти по жизни, несмотря на вызовы, которые она им бросает. Настоящая любовь невозможна без взаимоуважения.

Одна личность уважает другую.

Внезапно, словно трещина от землетрясения, у меня в голове открылась глубокая брешь. «Ох, я не хочу терять рассудок, только не сейчас!» Но это был не тот случай, который можно проигнорировать.

Хор отчаянных голосов означал большую беду.

Память вернула меня к часам, проведённым в библиотеке. И словам на странном мёртвом языке. Элювиум – плющ. Индикум. Индиго. Это и был тот цвет, которого я хотела добиться. Не алый. Это было бы слишком очевидно.

Я потрясла головой. Они не должны давать принцессе недоделанное приворотное зелье. Если они не могут использовать Рог, им самим необходимо проверить смесь самым строгим образом. ЗА не имеют права на ошибку. Слишком много поставлено на кон. Их репутация. Их бизнес. Не говоря уже о жизни принцессы.

Я резко села на кровати. ЗА постоянно мухлюют.

Их приворотное зелье не закончено. Оно не сработает.

И я – единственная, кто может это исправить.

Глава 40. Саманта

Я толкнула тяжёлые деревянные двери в мастерскую дедушки и с облегчением перевела дух. Здесь царил идеальный, просто невероятный порядок – в точности, как он любит.

Вместо того чтобы включить верхний свет, я взяла длинную спичку и зажгла старые масляные лампы. Они наполнили помещение призрачным сиянием: мягкие отблески пламени играли на стеклянной посуде и незаконченных смесях. Я прошла к длинному дубовому столу, занимавшему весь угол комнаты.

Дверь отворилась, но, увидев клок седых волос и морщинистую руку, я расслабилась.

Дедушка просунул голову в щель и посмотрел на меня сквозь очки-половинки:

– Всё хорошо, Сэм?

Я покачала головой, едва удержавшись от слёз:

– Они всё сделали неправильно.

Он подошёл к столу и положил руку на мою:

– Знаю.

– Они не станут слушать, если я попробую предупредить их по Вызову. Что, если они заставят её принять их зелье?

– Есть лишь один способ их убедить.

– Я должна это сделать, верно? – Я положила голову ему на плечо.

Он внимательно посмотрел на меня, приподняв моё лицо за подбородок:

– Ты никому ничего не должна. Но с этого момента ты знаешь правду. Если хочешь её спасти, то знай: ты единственная, кто на это способен.

Я кивнула. Я хотела её спасти?

Конечно хотела. Она – единственная любовь Зейна. Я хотела вернуть её ему. Он это заслужил, даже после всего, что между нами было.

Я вытерла слёзы с глаз.

– Хорошая девочка, – сказал дедушка. – У тебя уже есть немалый задел на будущее, – он подошёл туда, где папа оставил пасту, приготовленную мной в Логе. У меня закружилась голова, но я встряхнулась, прогоняя туман, и подняла к глазам смесь из жемчужины Афродиты, розовой воды и элювианского плюща. Покачала её в стеклянном флаконе.

– Какая красивая, – вырвалось у меня. Я вытащила пробку, и воздух вокруг меня наполнился тонким ароматом – он напомнил цветущие розы, пену на океанских волнах и синее небо. Я таяла от восторга и дивного запаха. – О господи, из этого нужно делать духи!

Дедушка подмигнул:

– Теперь ты знаешь секретный рецепт эликсира № 5, торговой марки парфюмерного Дома Перрода.

Мои глаза расширились от удивления: этот аромат продавался в самом роскошном салоне за многие сотни крон. Я процедила базовую смесь через фильтр, чтобы отделить нерастворившиеся комочки порошка. Когда весь фильтрат собрался, я зажгла синее пламя в горелке и поставила на огонь маленький чугунок, в который затем медленно лила смесь тонкой струйкой, так, чтобы пар от соприкосновения с горячим чугуном не шёл слишком сильно. В этом освещении со стороны смесь напоминала шампанское: она стала прозрачно-золотистой с мелкими искорками. Мигни – и ты пропустишь эту красоту.

Дедушка наблюдал, но не собирался мне помогать. Всё должно быть сделано моими руками, особенно если я намерена проявить ту самую силу, о которой мечтала.

Затем я вынула из горшка розовый жасмин, отданный мне Анитой: корешки всё ещё оставались в земле. Это помогало сохранить его силу. Каким-то неведомым образом всё сложилось именно так, как мне требовалось. Это зелье было уготовано мне судьбой, я это знала.

Я слегка размяла нежные розовые лепестки на дубовом столе, пока они не побурели. Потом добавила их в базовую смесь. Она тут же задымилась и пошла пузырями, загустевая. Хороший признак. Именно этого я добивалась. Мужественность.

Теперь пришла очередь шерсти йети. Мои руки дрогнули, когда я развернула упаковочную бумагу, в которой она хранилась: три тонких, удивительно прозрачных длинных волоска. Собранные вместе, они создавали непорочный белый цвет снежных просторов, а по отдельности напоминали кристаллы. Я сравнила их с рогом единорога. Они были очень похожи. Но у йети отсутствовал блеск. Холодный и плотный цвет. Цвет одиночества. А другой – цвет чистоты.

Шерсть йети оказалась грубой и колола мне пальцы, пока я её крошила. Я поместила её в большую мраморную ступку, взяла пестик и принялась растирать. Отличный способ для снятия стресса. Я двигала и двигала пестиком, следя за кусочками шерсти, перешла от круговых движений к ударам, впечатывая шерстинки в камень. Удивительно, какое облегчение приносила эта маленькая жестокость.

Я очистила пестик о край ступки, чтобы ни одна крупинка не ушла от наказания.

Требовалось растереть шерсть ещё более мелко, и я придвинула к себе ступку, изменив угол ударов пестиком. Наконец у меня получился мелкий однородный порошок. Я осторожно пересыпала его в стеклянный флакон, уже помеченный аккуратным дедушкиным почерком. Я использую лишь самую малую часть порошка – остальное отправится на хранение на полку. «Толчёная шерсть йети. Для приворотного зелья, исцеления от равнодушия и прогрессирующей агорафобии».

Я добавила в смесь порошка на кончике шпателя и убавила пламя горелки. На слабом огне кипение прекратилось.

– Давай попьём чаю, – предложил дедушка. – Ночь предстоит долгая.

Я нерешительно посмотрела на смесь. Сейчас всё равно предстоял перерыв – нужно было наполовину выпарить содержимое колбы, прежде чем добавлять рог единорога.

– Заварим с мятой? – Я впервые за долгое время позволила себе намёк на улыбку и пошла следом за дедушкой на кухню. Он наполнил чайник водой и поставил на плиту. Она больше всего нравилась мне на нашей кухне. Её чугунные бока были окрашены в красный цвет, и она всегда оставалась горячей, отчего здесь создавался особый уют, что бы ни творилось вокруг. Глядя на старые полки с облупившейся краской, я вдруг подумала, что скоро у нас будет достаточно денег, чтобы привести всё это в порядок.

– Дедушка, а почему ты так и не перевёз лавку в другое место?

– Сэм, милая, я никогда не перевезу лавку.

– Но почему? Мы могли бы найти более выгодное место, где легче привлечь клиентов, и оцифровали бы списки запасов в кладовой, создали базу данных в компьютере… сохранив при этом традиционные методы работы и ингредиенты. Какой вред от обновления, если оно позволит нам зарабатывать? Мы бы снова сделали лавку зелий Кеми процветающим предприятием. Даже если не сработает это приворотное зелье… мы можем многое изменить. По крайней мере, после всей этой шумихи люди вспомнили, кто такие Кеми!

– Совершенно верно, и это значит, что они будут знать, где нас искать, если мы им понадобимся.

– Но…

– Сэм, тут не может быть никаких «но». Эта лавка никуда не денется, пока я жив. Ты можешь верить, что волшебство доступно одним Талантам, но это очень далеко от истины. Волшебством пронизана наша атмосфера, сам воздух, в котором мы живём и которым дышим. Заключённые здесь тайны – он указал на мой журнал, где я заканчивала записывать свой рецепт, – следует охранять. И в этих старых полках заключено больше волшебства, чем может быть в любом современном здании. Волшебство досталось нам от многих поколений семейства Кеми, которые жили и работали в этой лавке до нас.

Свисток чайника прервал очарование момента, и мне не хватило духа продолжать расспросы. У меня ещё целая жизнь впереди – успею выведать тайны лавки и дедушки. А пока мне предстояло приготовить зелье.

Мы попили чаю и вернулись в мастерскую. Стоило приоткрыть дверь, как в кухню скользнули струи бледно-розового дыма. Наверное, это жасмин. Я сняла с крючка защитные очки, прежде чем проверить смесь, и увидела, что она превратилась в густое белое желе. Это совсем не походило на приворотное зелье, требовалось ещё много чего добавить. Я пожевала губу, утешая себя, что в некоторых рецептах необходимые превращения происходят только в самом конце процесса.

Я вытащила пробку из флакона с чешуйками рога и вытряхнула их на стол. Несмотря на внешнюю хрупкость, они не стали крошиться от первых же касаний пестика. И от второго тоже. И острый нож их не брал. Они не поддавались.

– Дедушка, есть идеи?

Он взял чешуйку и положил на ладонь. Покатал между пальцев, проверяя на ощупь.

– Может, просто добавить их в смесь в таком виде? – рассуждала я.

– Тебе необходимо каким-то образом сделать вытяжку содержащихся в них веществ. Если просто добавить их в смесь, остальные ингредиенты среагируют с внешним слоем.

– Но мне вряд ли удастся их вскрыть – они не поддаются давлению.

– Тогда, может, стоит попробовать действовать мягче?

Я чуть не закричала на него: «ПОЧЕМУ ТЫ ПРОСТО НЕ СКАЖЕШЬ МНЕ, ЧТО ДЕЛАТЬ?!» Но тогда это не был бы мой дедушка. Он похлопал меня по руке и вышел. То самое поощрение, в котором я нуждалась. Раз он ушёл, значит, уверен, что я найду способ. Вот бы мне его уверенность.

Из чугунка теперь поднимался густой розовый дым, так что пришлось накрыть его специальным алхимическим колпаком с тонким носиком. Идея состояла в том, чтобы сохранить эти испарения, если они понадобятся позже. Меня насторожил такой густой дым, ведь я почти погасила горелку.

И тут меня осенило. Можно так же уловить испарения из рога! Я поместила чешуйки на большое сито, установив его над чугунком под колпаком. А потом следила за тем, как дым поднимается к чешуйкам и обволакивает их, прежде чем они начинают выделять жидкость. Оставалось лишь надеяться на то, что это сработает. Затем я увидела, как одна из капель упала в смесь. Моментально белый цвет смеси сменился на тёмно-розовый в том месте, куда она упала. С облегчением вздохнув, я оставила чешуйки потеть и плавиться дальше.

Сама же вернулась к столу, на котором лежал мой открытый журнал. Я взяла чернильную ручку дедушки и занесла в записи все оставшиеся ингредиенты: отмеренные мною количества и методы их обработки. Я думала о принцессе, незримо споря с её жуткой тёткой над деталями рецепта. Но Эмилия, судя по всему, так и не узнала о последней добавке. Той, о которой я размышляла ночью накануне. Той, за которой не надо отправляться в Дикие земли. Той которая для меня казалась не менее опасной, чем все остальные.

Когда я снова пришла в себя, меня охватила паника. Моя голова лежала на столе, ручка упала и капала чернилами на руку. Я посмотрела на часы: 5 утра. Я проспала четыре часа.

Зелье.

Смесь.

Я оставила её без присмотра.

Я прыгнула к столу, опрокинув стул. Дыма больше не было, а чешуйка рога исчезла. Я всматривалась в содержимое чугунка: что я там обнаружу? Но смесь поразительно походила на жидкую субстанцию. На поверхности плавала оболочка чешуйки рога, которую пришлось выловить ситечком.

Надев рукавицы, я сняла чугунок с огня и выключила горелку. Я чуть не уронила его, когда увидела цвет. Безупречно алый, в точности такой, как показали в новостях ЗА. Как мы представляли бы себе приворотное зелье. И, если бы не мои последние догадки, я бы тоже сочла его безупречным.

Но я знала, что это не так. Настал момент добавить последний кусочек пазла, истинный завершающий ингредиент. Из ящика в дальнем углу мастерской я достала необычный серебряный нож с длинной рукояткой. Осторожно держа его двумя пальцами, вернулась к столу.

Я поднесла ладонь к краю сосуда.

– Готова? – громко обратилась я к себе. У меня скрутило всё внутри, но я старалась сохранять спокойствие. Это всего лишь лёгкий порез. Его моментально исцелит элювианский плющ. Йети ранил меня гораздо глубже. Меня кусали вампиры. Я не умру от какого-то надреза.

Я провела ножом по руке.

Он едва коснулся кожи – и вот уже кровь скапливается в углублениях на ладони. Я сжала руку в кулак и следила за тем, как капля крови падает в смесь. И там, куда она попала, появился цвет индиго.

Я заворожённо наблюдала за результатом своей работы, когда дверь в мастерскую раскрылась. Я думала, что вернулся дедушка, но это была мама. Вся растрёпанная, в ночнушке и тапках.

– Ты уже слышала?

– Что?

– Синтетическое зелье прошло все их тесты. Они сейчас дадут его принцессе.

– Нет! – закричала я. – Нет, им нельзя!

– О господи, Сэм, что с твоей рукой?

Я только сейчас увидела, что кровь течёт тонкой струйкой. Я раскрыла ладонь, и мама кинулась на помощь, схватила кусок ткани и зажала рану.

– Мама, ты не понимаешь, – я уже забыла о раненой руке. – Они не могут дать ей это зелье. Оно не сработает. Оно лишь уничтожит её окончательно. Я приготовила настоящее зелье.

Я повернулась и взяла со стола чугунок. Но вместо жидкости, которую я ожидала там увидеть, смесь превратилась в порошок цвета густого тёмного индиго.

– Ты уверена? – Мама переводила взгляд с моего лица на чугунок и обратно.

– Я ни в чём не была так уверена за всю свою жизнь.

– Тогда лучше поспешить.

Я выбежала из мастерской, по дороге захватив с кухонного стола бутылку с водой. Я задержалась ровно настолько, чтобы смешать с водой чайную ложку порошка. И поспешила к экрану Вызова. Если не сделать всё вовремя, принцесса погибнет безвозвратно.

Оказавшись у экрана, я сперва коснулась его робко, потом сильнее, пока не принялась лупить ладонью по холодной поверхности.

Я выкрикивала имя Ренела, но, даже если он был там, даже если слышал, он не отвечал.

– Ренел! – снова закричала я. – Вы чудовищно ошибаетесь! Зелье ЗА неправильное. Вы отравите её!

– Он тебе не ответит, – сказал дедушка. – Идём со мной.

Я ничего не могла сделать, кроме как послушаться его, хотя всерьёз собиралась бегом мчаться во Дворец и кричать у ворот, пока меня не впустят. Я последовала за ним в спальню, где царил такой же порядок и хранилось множество книг, как в мастерской алхимика.

Но ещё здесь на низком столике стоял телевизионный экран. Хотя, как по пути объяснил мне дед, это был не телевизор. Это был экран Вызова.

Он ожил, едва дед положил на него ладонь.

– Остейнс? Это ты?

При виде морщинистого лица на другом конце у меня захватило дух.

Перед нами появилась королева-мать.

Глава 41. Саманта

– Табита.

– Остейнс, – было видно, какое облегчение она испытала, увидев моего деда. – Ты где пропадал? Они готовы накачать её этой синтетической отравой. Я даже подумала, что ты меня предал. – Она простёрла руки через экран, готовая меня принять.

– Семья Кеми никогда не предавала тебя, – сказал дедушка. Он держал меня за плечо, не позволяя двинуться с места. – Это ты нас предала.

– Остейнс, прошу тебя. На кону жизнь моей внучки.

– И моих внуков, оказавшихся в опасности из-за твоего пренебрежительного отношения к участию в семейных делах.

Напряжение между этими двумя титанами прошлого грозило разразиться молниями, и насколько я знала своего деда, а ещё по тем малым сведениям о королеве-матери, которые были мне доступны, – это могло растянуться на годы. Вот только времени у меня не было. То есть его не было у Эвелин. Я дёрнула деда за рукав.

– Мне плевать на ваши разборки. Я должна дать это Эвелин.

Его грозная гримаса не дрогнула. Однако он отпустил моё плечо, и я смогла взять королеву-мать за морщинистую руку, и она перетащила меня из дома прямо к себе в спальню. От одного её вида у меня отвисла челюсть. Одна из стен была изуродована глубокой трещиной: картины попадали на пол, устланный осколками стекла. Одна из ножек балдахина над роскошной кроватью упала, обрушив тяжёлые гобелены.

Настоящий хаос.

– Поспеши, дитя. – Она оказалась невероятно шустрой для того, кто так уязвимо выглядел в новостях. Мне пришлось попотеть, чтобы не отстать в извилистых переходах и потайных коридорах Дворца.

И под конец она просто шагнула сквозь кирпичную стену.

Через секунду она вернулась.

– Я и забыла, что простецы ходят через дверь. Как неудобно, – однако она не потрудилась наколдовать для меня дверь: просто проломила дыру в стене, предоставив мне пробираться через обломки.

Мы добрались до дверей тех покоев, в которых прятали принцессу Эвелин. Вдоль стен в коридоре выстроились гвардейцы, и спальня была полна репортёров и операторов. Я удивилась: как их решились пропустить в самое сердце Дворца?

Едва они заметили нас с королевой-матерью, поднялась страшная суета, камеры одна за другой разворачивались, чтобы получить лучшую картинку. Королева-мать вообще редко попадала на экраны светской хроники.

– Прочь с дороги, – рявкнула она, и я подивилась, как повелительно звучит голос столь миниатюрной особы. Её пренебрежение прессой также могло означать, что она избавлена от необходимости реагировать на их глупость. Это вызывало уважение.

Она прошла через стену к принцессе, и на этот раз передо мной была создана дверь. Там стоял Зейн – первый, кого я увидела. Зол тоже там присутствовал, вместе с Ренелом, королём и королевой.

Они все были шокированы нашим появлением.

Принцесса Эвелин спала на кровати. Ренел держал в руках флакон с синтетическим зельем.

Эвелин пошевелилась, ресницы затрепетали, и с губ слетел долгий страдальческий стон. Зейн не спускал с меня глаз, и, хотя я старалась не обращать на него внимания, меня удивило то, что выражало его лицо при виде меня. Облегчение.

– Опоздали! – осклабился Зол. – Мы уже дали ей нашего средства…

У меня встали дыбом волоски на руках, по всему телу побежали мурашки. Это росла и собиралась неизмеримая мощь. Воздух стал душным от приторного запаха роз, настолько густого и липкого, что я задохнулась. Волшебство: чистое, грубое и не поддающееся контролю.

Комнату прошил разряд молнии, повалив всех на пол. Я заслонила глаза рукой, а когда посмотрела на Эвелин, она уже парила над кроватью, и с концов её пальцев слетали разряды молний.

– Не работает! – закричал Зейн. Он кинулся к Эвелин, чтобы удержать её.

Комната сотрясалась от грозовых разрядов, потолок грозил обрушиться нам на головы. Пол ходил ходуном, все не сводили глаз с Эвелин, но я обратила внимание на Рог, перенесённый в её спальню.

Я двинулась к нему, сжимая в руке сосуд с зельем. Угадав, как мне казалось, момент затишья, я открыла бутылку над Рогом, однако новый толчок был так силён, что жидкость расплескалась по всей комнате.

– Нет! – закричала я.

– Сэм, скорее! – воскликнул Зейн. – Я верю тебе. Дай ей зелье!

Оставалось ещё достаточно. Я поспешила к принцессе, и в этот миг земля встала на дыбы у меня под ногами. Пол треснул, и передо мной открылся провал прямо в чистое голубое небо. Я прыгнула через него, поймав протянутую руку Зейна и выбравшись на другой край провала, как будто нас унесло торнадо. Наконец я оказалась рядом. Принцесса кричала от боли.

Я едва успела выплеснуть остатки зелья ей в рот. Её глаза мгновенно распахнулись и впились в моё лицо, и тут следующий удар волшебства швырнул меня назад, на другой конец спальни, с такой силой, что я опрокинула постамент с Рогом Одина.

Я лежала в углу кучей тряпья и не могла пошевелиться. Но я видела Рог. И он стал золотым.

Снова шум, свист ветра, гром и молнии, и вот гроза прекратилась.

– Зейн? – услышала я голос Эвелин.

– Привет, Эви, – прошептал он, и от нежности в его голосе я чуть не взвыла. – Как ты себя чувствуешь? – Зейн наклонился и подобрал с пола осколок зеркала. Все мы, раскиданные по углам комнаты, затаили дыхание. Если не сработало – конец всему.

– Ничего себе! – воскликнула Эвелин. – Ну и видок у меня! – Она оттолкнула зеркало, и раздался всеобщий облегчённый вздох. – Эй, что тут происходит? Вы чего все такие? Мой день рождения пошёл вразнос?

Теперь, когда я знала, что она в порядке, пришло время боли. В глазах потемнело, и каждый острый обломок камня впился в моё тело. Кто-то оказался рядом и бережно поднял мою голову.

– Как ты?

Это был Зейн.

– Неразделённая любовь, – сказала я, предваряя вопрос, который непременно задаст мне Зол. – Это был недостающий ингредиент.

– Ты сделала это, Сэм, – сказал он. – Ты выиграла Охоту.

Глава 42. Саманта

Я стояла, чувствуя себя неловко в изысканном платье, доставленном от самого модного кутюрье Кингстауна. У меня в гардеробе не нашлось ничего подходящего для участия в приёме в королевском Дворце. И это меня совсем не радовало. Лучше быть обычным простецом, чем простецом-героем.

Но перед тем как проводить на обед, меня попросили подождать. От волнения у меня бурчало в животе. Они вылечили мои раны, срастили поломанные кости и навели чары, чтобы придать более здоровый вид, но не могли заколдовать мой измученный мозг. Я чувствовала себя так, будто могла проспать год. Ренел привёл меня сюда, в эти зеркальные покои, смежные со спальней принцессы. Здесь стояла неудобная софа на львиных лапах, на которой я попыталась сидеть, но она оказалась такой жёсткой и бугристой, что я тут же встала. Меня немного тревожило то, не помяла ли я платье.

Щёлкнул разряд энергии, и в комнате со мной оказалась принцесса. Я с трудом сглотнула. Я уже была с ней рядом, когда вливала в горло приворотное зелье, однако сейчас она была в сознании, дееспособна, и это подавляло меня. Вблизи она сияла несравненной красотой.

Принцесса подошла и взяла меня за руки так, будто обрела давно потерянную близкую подругу.

– Саманта Кеми. – Она расцеловала меня в обе щеки. Ну конечно, она благоухала Эликсиром № 5. – Та, чей острый ум спас мне жизнь.

Я залилась краской.

– Скорее, это был труд целой команды…

– Ты что, шутишь? – Она отмахнулась от моих возражений. – Ты представляешь, сколько времени я убила на поиск рецепта приворотного зелья? Годы. В смысле, чтобы догадаться о неразделённой любви, – она пристально посмотрела на меня серыми, как сталь, глазами. – Это требует высочайшего мастерства.

Я принялась жевать губу, размышляя над умным ответом. Но принцесса пресекла мои попытки повелительным жестом.

– Ты спасла мне жизнь. И я уверена, что зелье обладало для меня особой силой потому, что наша неразделённая любовь была обращена на один объект.

Теперь я не покраснела ещё гуще (потому что краснеть ещё гуще было некуда), но пожелала провалиться сквозь землю.

– И он любит вас, – пролепетала я. – В итоге зелье вам не требовалось.

Она расхохоталась. Я определённо ждала не такого ответа. Она схватила меня за руку.

– Ох, Сэм, не глупи. Он вовсе меня не любит – по крайней мере, не любит так. Он оказался не таким догадливым, как ты, и скоро ты сама в этом убедишься. И если начистоту, я и сама не уверена, что так уж его любила. Ты должна понять: Зейн – мой лучший друг. Завоевать его сердце – хотя бы с помощью чар – показалось мне единственным способом обрести хоть какую-то надежду на счастье в будущем. Понимаешь, правда заключается в том, что я никого не любила. Пока не полюбила.

Я улыбнулась. Я слегка прониклась расположением к принцессе Эвелин, несмотря ни на что. Она явно это почувствовала, потому что снова приблизилась и расцеловала меня в щёки.

– Спасибо! – сказала она. – У тебя есть телефон?

– Э-э-э… – Я расстегнула свою малюсенькую сумочку, тоже новую, от кутюрье. До сих пор у меня не возникало необходимости пользоваться дамскими сумочками. – Вот, – я протянула ей телефон. Она забила свой номер в мои контакты.

– Вот, теперь мы будем подругами, и ты придёшь ко мне на свадьбу.

– На свадьбу? – опешила я.

Эвелин грустно улыбнулась.

– Я слишком долго пыталась уйти от ответственности, и вот чем это обернулось. Я всё ещё должна выйти замуж. Не очень весело, но деваться некуда. Увидимся за обедом?

– Ой, я не знаю, как туда пройти…

– Не бойся, я кого-нибудь за тобой пошлю.

И не успела я и рта раскрыть, как она исчезла. Хорошо, что в этой комнате были предусмотрены и обычные двери, а не то я почувствовала бы себя в ловушке.

Я обошла комнату. Судя по сообщениям, именно здесь всё и случилось. Вот и маленький столик у окна, с парой бокалов. На серебряном подносе сверкал хрустальный графин, но он стоял пустой.

– Больше не доверяю женщинам, которые крутятся у этого столика, – послышался голос.

Я обернулась. В дверях стоял Зейн.

– Чего тебе надо?

Если его обидел мой грубый ответ, он не подал виду. Даже наоборот – низко поклонился.

– Я здесь, чтобы проводить тебя на обед.

– Ты серьёзно? Чтобы провожать меня? Слушай, я лучше просто вернусь домой. Хватит с меня унижений.

– Сэм… – Ага, наконец-то его проняло!

– Нет, ты не смеешь звать меня «Сэм». Ты столкнул меня в ад, понимаешь?

– Понимаю. Мой отец, он…

– Хватит валить всё на отца.

– Сэм…

– По-твоему, если принцессе не хватило ума разобраться в своих чувствах, это даёт тебе право играть моими, чтобы исцелить её? Потому что на свете есть вещи не менее сильные… Нет, даже сильнее любого известного тебе зелья. Например, настоящие чувства.

– Сэм…

– Я думала, между нами было что-то… – меня понесло, я должна была высказаться, – но ты не смог возразить своему папочке? И всё оказалось одной большой ложью!

– Нет.

– Чего?

– Это не было ложью. Я действительно чувствую всё то, о чём тогда говорил. Я решил, что последним ингредиентом, названным мне Эвелин, была любовь. Я сказал отцу, и он решил, что зелье должен изготовить тот, кто верит, что предполагаемый объект в него влюблён.

– И потому ты дал то интервью. – Я скрестила руки на груди.

– Точно. Я подумал, что публичное заявление заставит зелье работать. Но папа ошибся, и я вместе с ним. Это была неразделённая любовь. И ты об этом догадалась, хотя не должна была. Я не думал, что это разобьёт тебе сердце. Но знаешь, в каком-то смысле я рад, что так вышло.

– С чего бы это? – сердито прищурилась я.

– Потому что надеюсь, что проведу остаток лета, заглаживая перед тобой вину.

Я хотела возразить, сказать что-то язвительное, чтобы поставить его на место, даже открыла рот, но не издала ни звука. Предательский рот. Потому что он выдал:

– Так ты не женишься на принцессе?

– Что? Нет!

– Но она сказала… – я заткнулась. Она же не сказала, что выходит за Зейна. Только что она должна выйти замуж.

Зейн не упустил эту возможность. Он отважно взял меня за руку.

– Ты неповторима, Сэм Кеми. Ты позволишь мне вернуть своё доверие?

– Я подумаю, – против воли я робко улыбнулась.

– Мы опоздаем на обед. – Он обнял меня за плечи.

– Ничего, подождут, – сказала я, подняла лицо и поцеловала его.

Благодарности

Эта книга была наделена своей собственной алхимией с самого начала. Идея родилась из случайного твита в 2010 году, который потом перерос в долгие месяцы писательского труда в самые тёмные ночные часы, пока наконец не превратилась в готовое произведение благодаря помощи множества людей.

Моя первая благодарность отдана Джульет, которой посвящена эта книга, и Саре – агентам из команды мечты, приносящим удачу любому клиенту. Их неустанный труд позволяет мне зарабатывать тем, что я люблю больше всего, и получать от этого огромное удовольствие.

Следующая благодарность – Элв, Рейчел и Зарине, моим редакторам в Великобритании и Штатах, не жалевшим сил на то, чтобы придать этой книге приличную форму. Вы во много раз превзошли свой долг, и без вас книга была бы совсем другой. Спасибо Лиз в Великобритании за прекрасный маркетинг, работу с публикой и за активную поддержку книги с самого начала.

Ни один писатель не обходится без близких друзей-писателей, и двое моих – самые лучшие. Спасибо вам, Ким и Лаура. Без ваших мыслей на начальном этапе, взвешенных советов и готовности подставить плечо, чтобы дать мне выплакаться, я не пережила бы этот путь! Надеюсь, что в будущем нас ждёт ещё немало новых проектов.

Маме, папе и Софи – спасибо за готовность стать первыми читателями и первыми восторгаться очередной пройденной вехой.

И наконец, спасибо Лофти: тебе не требуется приворотное зелье, чтобы быть любовью всей моей жизни.

Об авторе

Эйми Алвард – канадская писательница, которая живёт в Великобритании и известна своими редакционными статьями для детских книг. В 2013 году она вошла в список Восходящих Звёзд от Bookseller. Её первая приключенческая книга, «Тень клятвопреступника» (The Oathbreaker's Shadow) была опубликована в 2013 году под псевдонимом Эйми Маккаллох и была номинирована на премию Branford Boase Award за лучшую дебютную детскую книгу в Великобритании 2014 года. В жизни она постоянно ищет новых приключений, кофе и по-настоящему классных книг.

Вы можете зайти на авторский сайт www.amyalward.co.uk или в Твиттер @amy_alward.

Примечания

1

Приколич – персонаж румынской мифологии, оборотень, способный превращаться в волка или собаку.

2

Фамильяр – волшебный дух, принимавший облик животного или птицы. Считалось, что фамильяры служили и помогали колдунам и ведьмам по хозяйству, в различных бытовых делах, но также при случае могли помочь околдовать кого-нибудь.

Content

Эми Маккалло
Зелье для принцессы

Глава 1. Принцесса Эвелин

Глава 2. Саманта

Глава 3. Принцесса Эвелин

Глава 4. Саманта

Глава 5. Саманта

Глава 6. Саманта

Глава 7. Саманта

Глава 8. Принцесса Эвелин

Глава 9. Саманта

Глава 10. Саманта

Глава 11. Саманта

Глава 12. Саманта

Глава 13. Саманта

Глава 14. Саманта

Глава 15. Саманта

Глава 16. Саманта

Глава 17. Принцесса Эвелин

Глава 18. Саманта

Глава 19. Саманта

Глава 20. Саманта

Глава 21. Саманта

Глава 22. Саманта

Глава 23. Саманта

Глава 24. Принцесса Эвелин

Глава 25. Саманта

Глава 26. Саманта

Глава 27. Саманта

Глава 28. Саманта

Глава 29. Саманта

Глава 30. Саманта

Глава 31. Саманта

Глава 32. Саманта

Глава 33. Саманта

Глава 34. Саманта

Глава 35. Принцесса Эвелин

Глава 36. Саманта

Глава 37. Саманта

Глава 38. Саманта

Глава 39. Саманта

Глава 40. Саманта

Глава 41. Саманта

Глава 42. Саманта

Благодарности

Об авторе

Примечания