Доктора Звягина вызывали?

Глава 1

Итак, приступим! Последний вызов на сегодня. Что тут у нас?

Я посмотрел в графу «причина вызова» и увидел исчерпывающий ответ: «гипертоническая болезнь».

Ох, опять дежурный регистратор по адресам решила сама поставить диагноз! Сколько раз я просил, чтобы просто описывала жалобы. Но кажется, эта борьба с ней будет бесконечна. На самом деле за этой дверью может быть пациент с чем угодно. Однажды я так приехал на вызов «острый живот», а по факту там был пациент с начинающимся инсультом. Благо всё закончилось хорошо, и я вовремя успел отправить его в неврологический стационар.

Я нажал кнопку звонка на двери и почти одновременно с этим услышал за дверью жуткий грохот и, кажется, чей-то крик. Через пару мгновений дверь открыл запыхавшийся мужчина лет тридцати. Прежде чем я успел представиться, он сразу рванул назад.

– Добрый день, проходите скорее сюда, отец только что упал и не двигается! – скороговоркой крикнул мужчина, скрываясь где-то в квартире.

Так, это уже плохо! Не теряя времени, я отправился за ним. В просторной комнате лицом вниз лежал пожилой мужчина в полосатом халате. Я перевернул его на спину и сразу же приложил ухо к грудной клетке. Одновременно выслушал дыхания и проверил пульс на сонной артерии.

Дыхания нет, сердцебиения нет. Надо действовать быстро!

Одной рукой я набрал на телефоне номер нашей скорой помощи и поставил на громкую связь. Одновременно с этим повернул пациента в правильное положение на спине. Мужчина, открывший мне дверь, суетился где-то за спиной, но пока мне было не до объяснений. Дорога каждая секунда!

– Скорая помощь, диспетчер Калинина, я вас слушаю.

– Вавилова, дом 7, квартира 48. Мужчина лет шестидесяти без сознания, без дыхания. Приступаю к сердечно-лёгочной реанимации. Терапевт Звягин.

– Поняла, сейчас отправлю машину, – коротко ответила Калинина и отключилась.

Хорошо, что сегодня смена именно этого диспетчера. Иногда приходится тратить время на целую кипу дополнительных вопросов, и вызов скорой помощи растягивается чуть ли не на полчаса.

Я развязал халат пациента и принялся выполнять привычные нажатия на грудную клетку, одновременно считая про себя и напевая по старой студенческой привычке песню Bee Gees «Staying Alive». Ещё на втором курсе, когда мы только-только проходили сердечно-лёгочную реанимацию, одногруппники часто включали её для сохранения правильной частоты нажатий на грудную клетку. Кстати, очень помогало.

Тридцать нажатий, дальше тройной приём Сафара, два вдоха, снова тридцать нажатий. Спустя какое-то время дыхание и сердцебиение, наконец, восстановились, и я поспешил повернуть пациента на бок, чтобы исключить попёрхивания собственным языком. Как раз в этот момент раздался звонок в дверь.

А вот и скорая подоспела. Грузная фельдшер вошла в комнату и слегка кивнула мне в знак приветствия.

– Звягин, уже и без нас справился? – усмехнулась она, открывая оранжевый медицинский чемоданчик.

– Ага, за вас работу делаю, – беззлобно парировал я.

Такой обмен колкостями для человека со стороны кажется странным, но когда каждый день вырываешь пациентов из лап костлявой смерти, черный медицинский юмор просто-напросто помогает не сойти с ума.

Фельдшер достала переносной электрокардиограф и через пару минут протянула мне плёнку, попутно готовя препараты для медикаментозной поддержки. Я пробежался глазами и отметил для себя наличие атриовентрикулярной блокады. Надо будет глянуть потом его карту и сравнить с предыдущими пленками, вряд ли она взялась из ниоткуда…

– Дыхание возобновилось, но в машине сейчас подключим к кислородному баллону, – отметила фельдшер, а затем обратилась к мужчине, – Вы родственник?

– Да, сын, – растерянно кивнул бледный мужчина, всё это время стоявший молча позади нас.

– Что случилось, рассказывайте, – распорядился я.

– С утра отец плохо себя чувствовал… Давление шалило, голова кружилась. Я вызвал врача. А тут звонок в дверь, он встал и тут же потерял сознание…

– Раньше такое было? – уточнил я, попутно отмечая себе в блокноте симптомы.

– Сознание не терял, но жаловался частенько, что в глазах темнеет. А ко врачу не затащишь ведь. Хорошо, что сегодня я выходной оказался… – ответил сын.

– Ладно, найдите паспорт, СНИЛС и медицинский полис отца и принесите нам. С носилками поможете?

– Да-да, конечно. Где-то тут всё лежало, сейчас, – засуетился мужчина, начав рыскать в каких-то ящиках.

Фельдшер тем временем позвонила водителю и попросила носилки. С лежачими больными отдельная сложная история. Зачастую пациент нуждается в экстренной госпитализации, а нести его на носилках банально некому. Конечно, по стандартам это должны делать медицинские работники, в идеале, наверное, санитары… А почти все наши фельдшера – женщины от тридцати до шестидесяти лет, сами они носилки далеко не унесут.

На практике зачастую приходится или бегать по соседям, или просить вызывать родственников. Иногда это выливалось в целые споры и даже жалобы. Поэтому и водители скорой у нас уже давно смирились с необходимостью транспортировки больных.

В этот раз носилки подхватил я и сын пациента. Благо квартира была на втором этаже, поэтому спустили довольно быстро. Заминка произошла только на выходе из квартиры, так как по старой сложившейся примете пациента нужно транспортировать головой вперёд. Поэтому в узком коридорчике пришлось делать сложный разворот.

Мы загрузили пациента в машину, и фельдшер тут же засуетилась, подключая его к кислородному баллону.

– Вы поедете? – обратился я к сыну пациента.

– Нет, я лучше на своей, – пытался отдышаться он. – И вещи соберу кое-какие, его же положат, наверное… Доктор, спасибо Вам большое! – вдруг громко прокричал тот, как будто резко опомнившись, – Вы так быстро и профессионально всё сделали… Если бы не Вы, я не знаю, что бы случилось!

– Это моя работа, – прервал я его восторженную речь, – главное, не волнуйтесь, самое страшное позади. Соберите личные вещи и подъезжайте к больнице.

– Спасибо! Я сейчас, я всё сделаю, – кивнул мужчина и побежал назад в подъезд.

Я глянул на часы и обнаружил, что опоздал на прием уже на пять минут.

– Меня захватите? А то я на приём опаздываю, – спросил я у водителя скорой.

– А ты пешком сегодня? – удивился тот.

Обычно на вызова участковым терапевтом выделялась машина с водителем, чтобы не тратить время на пеший обход всего города. А в моем случае и прилежащих сёл.

– Да машин не было свободных, решил на своих двоих вызовы пробежать. Все городские всё равно были, из сел не вызывали. И как видно не зря, а то не успел бы к своему пациенту.

– Садись! – кивнул водитель.

Я открыл заднюю дверь и забрался внутрь. Пациент уже лежал на кушетке, подключенный к кислородному баллону, дыхание и состояние в целом были более-менее стабильными. Фельдшер пристроилась рядом, и, периодически контролируя пациента, листала ленту новостей в телефоне.

– Нина Васильевна, что интересного в мире происходит? – поинтересовался я.

Эта фельдшер работала на скорой уже лет тридцать и пользовалась большим авторитетом, как опытный специалист. Если уж она приехала на вызов – можно быть спокойным, все мероприятия будут проведены на высшем уровне.

– Особо опасный преступник сбежал, по всей стране ищут. Вот, даже фото есть, – ответила та, одновременно показывая мне телефон.

С экрана мобильника на меня смотрело моё старое лицо.

Ха! Особо опасный преступник, это что-то новое. Правда, они не учли, что после того эксперимента моя внешность поменялась. А может, просто не хотят разглашать эту информацию.

Я погрузился в воспоминания. Каких-то пол года назад я занимал ведущую должность в одной из самых престижных клиник Москвы. Конференции, симпозиумы, лекции. И заманчивое предложение об участии в каком-то медицинском эксперименте. Тогда они хорошенько сыграли на моем научном любопытстве, предложив должность в закрытой научной лаборатории и посулив какое-то масштабное открытие. А по факту заманили в ловушку и использовали в качестве подопытного.

Звучит абсурдно, сам до сих пор поверить не могу. Но они, используя запрещённую в нашем мире магию из какого-то закрытого источника, что-то со мной сотворили. Даже не знаю, как это описать, но замысел был сделать суперсолдат для нашей армии. Видимо, я подошёл им как-то на генетическом уровне. Как итог – я потерял лицо, потерял личность и чудом оттуда сбежал. И оказался здесь, в родном маленьком городке…

Хорошо, что у меня остались связи с людьми, которым я помогал ещё до эксперимента. Мне удалось получить новый паспорт и диплом, чтобы засесть в своём городе и заняться тем, что я умею лучше всего. Лечить людей.

– Приехали! – крикнул водитель, прерывая поток моих воспоминаний, – выскакивай, а мы в стационар.

Я кивнул на прощание и поспешно вышел из машины. Пора на приём.

Возле моего кабинета уже скопилась приличная очередь, и завязался привычный спор «кто за кем занимал». Я на ходу попросил подождать пять минут и вошёл в кабинет.

– Опаздываете, Михаил Алексеевич, – улыбнулась Светлана, моя медсестра. Совсем молоденькая девчушка, недавно окончившая сестринский колледж, Света на удивление хорошо справлялась со своими обязанностями. Вот и сейчас, на моём столе уже лежали карты пациентов с вызовов, и даже стоял горячий кофе.

– Вызовов много было. Сейчас один заполню быстро, а ты отметь в журнале, пациент госпитализирован в терапевтический стационар, – ответил я, садясь за компьютер.

Вообще всё, что происходит и на приеме, и на вызовах должно фиксироваться в разного вида журналах. Вот и госпитализации заполнялись в журнале «неотложная помощь» с отметками о диагнозе, профиле стационара и прочем.

Светлана кивнула и достала журнал, а я тем временем быстро просмотрел карту пациента. Ага, атриовентрикулярная блокада на прошлых плёнках, 2 стадия. Скорее всего, пациент не принимал лечение, и течение болезни ухудшилось. Надо обязательно будет сообщить в стационар, придётся решать вопрос о постановке кардиостимулятора. Правда, здесь это операцию провести не смогут. Этого пациента придётся отправить в областной кардиологический центр, но с этим проблем быть не должно.

Я быстро заполнил все данные в электронной карте, распечатал лист осмотра и протянул Свете. Та без лишних слов вклеила его в карту и быстро списала необходимые данные в журнал.

– Ну что, пора начинать приём, – улыбнулся я. Медсестра выглянула за дверь и позвала первого пациента.

В кабинет вошла пожилая женщина лет семидесяти, одетая в старую, но опрятную одежду.

– Михаил Алексеевич, я записана на 13:20, но можете меня принять пораньше пожалуйста? Автобус в деревню через полчаса уходит. В очереди меня пропустили, – просящим тоном проговорила она.

Это была частая ситуация в моем кабинете. Из-за большого количества сельских пациентов принимать по записи зачастую оказывалось невозможным. Добирались они на автобусах, которые зачастую ходили от силы пару раз в неделю. Поэтому под моим кабинетом обычно образовывалась живая очередь. Пару раз начальство пыталось мне сказать о необходимости принимать всех строго по времени. Но после моего предложения попробовать отвести прием за меня такие разговоры прекратились.

– Проходите, садитесь, рассказывайте, – кивнул я.

– Ох, спасибо Вам большое! Как хорошо, что такой врач у нас появился! Все вас так хвалят.

– Жалобы у вас какие? – слегка улыбнувшись, я повернул разговор в нужное русло.

Если не прервать этот поток лишней информации, прием может до ночи затянуться.

– Да вот поясницу что-то прихватило у меня. А соседка-то сказала, что почки там. Вот я сразу и записалась, а с утра меня как раз подвезли, а вот обратно на автобус надо, – снова запричитала женщина.

– Не переживайте, успеете на автобус. Как давно у вас боли? – уточнил я, отмечая в карте жалобы.

– Пару дней уж точно. Я картошку копать стала, а она как прихватит, еле до дома дошла, – ответила пациентка.

– Другие жалобы есть?

– Ну, давление скачет, бывает, да и голова болит. Да кто у нас здоровый то сейчас! – вздохнула женщина.

В этом была основная проблема у многих сельских пациентов. Из-за недоступности медицины ко мне чаще всего попадали коморбидные пациенты, то есть пациенты с множеством разных заболеваний. Приходилось лечить всё и сразу, попутно составляя сложные комбинации разных препаратов, стараясь совместить лечение от нескольких патологий. Зачастую мои рекомендации имели вид своеобразного дневника: сначала три недели принимать это, потом три недели то, и так далее.

– Препараты какие-нибудь принимаете постоянно? – задал я следующий вопрос.

– Каптоприл под язык кладу, если давление высокое. А так ничего больше, – помотала головой пациентка.

Я задал ещё несколько уточняющих вопросов и перешёл к осмотру. Давление, пульс, лёгкие, пальпация почек. Поколачивание по пояснице (основной способ проверить наличие почечной патологии) ожидаемо было отрицательным. Скорее всего, обычный остеохондроз, частое заболевание моих заядлых огородников. Конечно, почки мы тоже проверим, но лечение можно расписать уже сейчас.

Я коротко перечислил Светлане основные анализы и инструментальные обследования, а сам взялся за рекомендации.

Так, миорелаксант, нестероидное противовоспалительное, витамины группы Б. Ещё надо заняться давлением, для начала попробуем ингибиторы АПФ. Дневник давления, пусть ведёт обязательно. Исключение нагрузок, надеюсь послушается, а то спину не вылечим. И повторная явка ко мне.

– В среду удобно ко мне на приём подойти будет? – уточнил я.

– Конечно, только с утра желательно, – кивнула женщина.

Я записал на повторный прием и выдал лист с рекомендациями, а моя медсестра – перечень анализов.

– Вот это сдадите завтра, это в лаборатории, это в тридцатый кабинет, это в семнадцатый. Вот это начнете принимать, самочувствие улучшится, но на повторный прием обязательно придите, мне нужно посмотреть результаты, – разъяснил я.

Это было сказано не случайно, многие пациенты, почувствовав улучшение, филонили и пропускали повторную явку. А потом появлялись с очередным ухудшением состояния.

– Конечно приду, спасибо доктор, спасибо! – ответила женщина, подхватывая протянутые листы.

– Это посещением не отмечаю, будет обращение? – уточнила Светлана, когда за женщиной закрылась дверь.

– Да, через неделю подадим, – кивнул я.

Посещением в нашей поликлинике считались пациенты, приходившие только на один прием. Если с проблемой можно было разобраться сразу, повторная явка была не нужна. Обращением же называлась ситуация, когда пациент пришёл два и более раз. В этих тонкостях пришлось разобраться, начав работать участковым терапевтом в своем родном городе. В Москве с этим было проще.

Довольно иронично, что спустя столько лет я снова оказался здесь. В этом городе я вырос, окончил школу, и покинул его в восемнадцать лет, полный амбиций и планов. Сколько себя помню, всегда мечтал быть врачом. Поступил в московский медицинский ВУЗ, в итоге там и осел, продвигаясь по карьерной лестнице. А сейчас жизнь сыграла интересную шутку, и я снова начал фактически сначала. С нуля.

Город был довольно небольшим, но очень уютным. Аккуратные асфальтированные дороги, красивый парк с множеством развлечений для детей, кинотеатр. Многие из молодых кадров, отучившись в больших городах, возвращались сюда работать. Единственное, что здесь страдало – это медицинская помощь.Как, впрочем, и в любом другом маленьком городе. Врачей всегда и везде не хватает, а уж в маленьких городках эта проблема стоит особенно остро, несмотря на все государственные программы по привлечению новых медиков. Неудивительно, что меня сразу же приняли без всякой стажировки и выдали два участка.

На улицах мне частенько встречались знакомые лица, правда меня теперь вряд ли кто-то узнает. Из-за эксперимента моя внешность довольно сильно изменилась, что сыграло мне на руку при побеге. Но, к сожалению, теперь мне была закрыта дорога и в родной дом, к родителям. Я не мог раскрыть им себя, чтобы не подвергать их опасности. Я нашёл выход из этой ситуации, назвавшись другом их сына, и регулярно старался оказывать им разного рода помощь.

Ещё до эксперимента я сообщал им, что не буду выходить на связь очень продолжительное время из-за секретности проекта. Поэтому они продолжали ждать своего сына, не зная, что он так близко. Рядом с ними и регулярно бывает у них в гостях. В будущем эту проблему всё равно придётся как-то решать, но пока я тщательно следил за их здоровьем, таскал им продукты (деньги они брать отказывались) и старался максимально помочь по дому, оправдывая это просьбой их сына.

– Приглашать дальше? – спросила Светлана.

Я кивнул и вернулся к приему. Некоторые пациенты приходили ко мне с других участков, наслушавшись положительных отзывов. Вообще многие терапевты у нас отказывались принимать чужие участки, но для меня любой пациент, зашедший ко мне на прием, должен получить качественную врачебную помощь. Поэтому я обычно принимал всех без исключения.

Особенно меня порадовала зашедшая уже под конец приема дочь одной из пациенток, у которой я часто бывал дома. Восьмидесятилетней женщине уже тяжело было преодолевать путь до больницы, поэтому вел я её исключительно на дому. В последнее время её состояние ухудшилось, начала развиваться старческая деменция, появилась забывчивость и рассеяность. Вовремя назначенные препараты стабилизировали состояние, и дочка с радостью расписала, как её мама воспряла духом и даже испекла любимые пирожки с капустой. Она притащила несколько этих пирожков в качестве благодарности, всучив их мне, несмотря на все протесты.

Прием закончился, и я с удовольствием потянулся, разминая затекшие мышцы. В который раз подумал, что не зря выбрал такую профессию. Мне нравится помогать людям, лечить их, общаться с ними.

– Не хотите чаю быстренько попить? – спросила Светлана, с вожделением глядя на кулёк с пирожками.

– Давай, с утра ничего не ел, – кивнул я.

Медсестра быстро разлила чай и вытянула себе один пирожок.

– Ммм, вкусные…Сто лет таких не ела! В пекарне за углом совсем не то, – протянула она довольно.

Я без лишних слов тоже взял один и принялся за поздний обед. В нашем графике работы просто не предусмотрено такое время как «обеденный перерыв». Это, конечно, не очень хорошо влияет на желудок, но тут приходится чем-то жертвовать.

Зачастую, между приемами пищи проходило часов по десять-двенадцать: завтрак с утра дома, и поздний ужин тоже дома. А так как живу я один в служебной квартире, ужины готовить мне некому, приходилось спасаться полуфабрикатами или доставкой. Так что домашняя еда и для меня была как праздник.

– Сегодня планерка была, пока вы были на вызовах. Попросили списки всех нетранспортабельных больных с наших участков. Завтра с утра нужно сдать, – проговорила Светлана, проглатывая солидный кусок пирожка.

– Надо по паспорту участка глянуть, выписать всех, – ответил я.

– Паспорт я уже просмотрела, но так как тут долгое время не было ни постоянного терапевта, ни медсестры, данных там мало, и они старые. У меня руки ещё не дошли заняться этой документацией, ведь им надо и флюорографию, и кровь на дому, женщинам гинеколога раз в год.

Я устало кивнул. По-хорошему, на один участок полагался один терапевт и одна медсестра. Но из-за нехватки кадров нам со Светланой приходилось вести сразу два участка, и соответственно, была двойная нагрузка. Зарплата, конечно, тоже была больше, но времени частенько катастрофически не хватало.

Неожиданно у меня зазвонил телефон. Я глянул на экран – звонок от заведующей терапевтическим стационаром.

– Татьяна Тимуровна, добрый день, – поздоровался я, взяв трубку.

– Добрый, Михаил Алексеевич. Воронцова вы сегодня направляли?

– Я на вызове был, но направление от скорой должно быть, – ответил я.

– Если медицинскую документацию и осмотр на него сделали – значит, направление тоже от вас. Подойдите, пожалуйста, в терапию, заодно пациента обсудим – попросила заведующая.

– Сейчас буду, – коротко ответил я и положил трубку.

Отлично, как раз сейчас поговорим про кардиостимулятор. Наша заведующая была опытным врачом с многолетним стажем, и мне всегда доставляло удовольствие разбирать с ней разные клинические случаи, и, иногда, вступать в дискуссии. Ей это, кажется, тоже нравилось, и она частенько вызывала меня в терапию для подобных обсуждений.

– Михаил Анатольевич, ещё Жабин сегодня приходил в ваше отсутствие, оставшиеся документы на инвалидность принес. Там тоже сроки уже поджимают, – проговорила Светлана, протягивая мне синюю папку с результатами обследований.

Жабин, очень знакомый пациент, появлявшийся на приёме чуть ли не каждый день. Несоблюдение диеты при сахарном диабете второго типа породило целый спектр осложнений, и, как следствие, оформление инвалидности. Пациент обладал очень сложным характером, и каждое назначенное обследование сопровождалось извечным спором «а для чего это?» В итоге сроки уже сильно поджимали, и чтобы не просрочились предыдущие анализы, инвалидность стоило сделать уже сегодня.

Итак, список нетранспортабельных пациентов, стационар, инвалидность. Дел невпроворот и всё это нужно выполнить в кратчайшие сроки. Как любят говорить мои коллеги: «Мне что теперь, разорваться?»

Только в отличие от них я могу это сделать буквально. Самое время использовать способность, которую я получил в лаборатории!

Глава 2

Список дел для одного вечера оказался слишком обширен. В принципе, я уже привык к большому объёму работы, но сейчас всё это требовалось сделать срочно, за один вечер. Не могу же я на двое расщепиться! Хотя погодите-ка… Могу.

– Света, иди в кабинет флюорографии и выпиши все данные о не прошедших в этом году пациентах с нашего участка. После этого можешь идти домой, остальное я всё сделаю, – распорядился я.

– Хорошо, Михаил Алексеевич, – кивнула Светлана и покинула кабинет, захватив свои вещи.

Как всегда без лишних вопросов. Светлана очень строго относилась и к своим обязанностям и к служебному положению. Все распоряжения выполняла четко и без пререканий, никогда не вступала в спор и строго соблюдала деонтологию - правила общения с пациентами и коллегами. Я уверен, если бы приказал ей сидеть здесь до полуночи со списками – так бы и сделала. Но зачем нагружать её лишний раз работой, пусть лучше отдохнет сегодня. И так каждый вечер почти допоздна засиживаемся.

Для такой работы у меня есть кандидатура получше. Так, только дверь надо закрыть, чтобы лишний свидетель случайно не зашёл.

– Николай, вылезай! – громко скомандовал я. Моё тело несколько раз дёрнулось, как при приступе эпилепсии, и через пару мгновений рядом со мной очутился мужчина. Выглядел он один в один как я, даже одежда та же самая. Результат того злополучного эксперимента. Мой клон.

– Давненько уже ты не звал меня на помощь. Завал на работе? – потягиваясь, спросил Коля.

Честно говоря, такое имя дал ему я сам, для удобства. Не звать же его просто «эй ты».

– Да, дел сегодня поднакопилось много. В такие моменты даже рад, что участвовал в том эксперименте. Сколько сегодня сможешь существовать отдельно от меня?

– Часа три точно, могу и четыре. Но лучше уже вернись к тому времени, – задумчиво ответил Николай.

В этом заключалась одна из особенностей вживленное мне магии. Расщепление происходило только на определенное количество времени, после чего было необходимо обязательно «собраться» назад. Если в момент, когда время истекло, я не оказывался рядом со своим клоном, он терял сознание. Соединиться тогда не представлялось возможным, а привести его в чувства было очень трудно. Один раз такое уже происходило, чудом привёл в чувство Колю с помощью инъекции глюкозы и кое-каких медицинских мероприятий, и мы с горем пополам соединились. Это было два месяца назад, и с тех пор я его не вызывал, опасаясь повторного инцидента.

– Через три часа буду, чтобы точно всё гладко было. Смотри, вот тут документы на инвалидность, а вот паспорт участка. Нужны списки всех нетранспортабельных, естественно выверяя по медицинской информационной системе их место жительства и прочие детали. Справишься? – проинструктировал я клона.

– Без проблем. Всё будет в лучшем виде, – кивнул Николай, присаживаясь за мой стол.

Я быстренько подхватил нужные вещи, направление на госпитализацию и отправился в стационар. По пути туда на меня накатили воспоминания о том, как я впервые получилось возможность призывать Николая.

Тот эксперимент, в который меня затащили, был рассчитан на пополнение армии. Проводила его частная организация и я не мог знать наверняка, против кого меня будут использовать. Слишком уж был высок риск оказаться иностранным агентом другой страны. Поэтому я сбежал.

Засекреченный магический поток, использовавшийся в этом эксперименте, вызывал дублирование каждой структуры человека, создавая его клон. В разработке проекта это должен был быть не один клон, а бесконечное множество. При необходимости человек расщепляется на целую сотню или тысячу солдат, а потом объединяется вновь. Причем в еде и воде клоны не нуждаются, а при должной тренировке время расщепления может быть около пяти-шести часов. Очень удобная система, правда что-то в ней пошло не так. Меня превратили в «овечку Долли», и получился только один клон.

Когда я уже сбежал из той лаборатории, мы с Николаем провели маленькое совещание и установили строгие правила.

Слушаться меня во всём, так как я в нашем странном тандеме главный. Носитель, так сказать.

Не разговаривать с другими людьми без острой необходимости.

Не распространяться о результатах эксперимента, и об эксперименте в целом. И многие другие.

Николай отдельно от меня представлял почти точную копию моей личности, обладал моими воспоминаниями и разделял мои стремления. Охотно занимался медицинской деятельностью, с радостью выполнял все поручения. Помимо медицины он обладал теми же интересами, хобби и вкусами. Пару раз мы с ним даже пробовали играть в шахматы, но партии длились часами и заканчивались ничьей, ведь играли мы одинаково хорошо.

Были между нами и кое-какие мелкие отличия. Например, Коля обожал гавайскую пиццу, которую я на дух не переносил. Ну не место ананасу рядом с курицей! Но таких мелочей было немного. В основном это просто копия меня, выручающая в мелких делах, когда возникала такая необходимость. В остальное время копия входила в спящий режим внутри меня и никак себя не проявляла, пока я не позову.

В раздумьях я добрался до стационара, который находился на одной территории с поликлиникой. В целом, мой родной городок был довольно небольшим по размерам, и на весь город вполне хватало одной больницы. Сложные пациенты на скорой помощи направлялись в областной центр, но большую часть патологий можно было решить и на нашем уровне.

– Здравствуйте, Михаил Анатольевич. Наконец-то вы к нам заглянули, – проворковала на входе в стационар Настя, молоденькая медсестра из терапевтического отделения.

Могу поспорить, она опять подслушала под дверью наш телефонный разговор с заведующей терапией и выбежала меня караулить. Такие «случайные» встречи происходили регулярно, когда у нас совпадали смены. В целом я ничего не имел против, Настя была очень красивой девушкой. Роскошные кудрявые рыжие волосы делали её чем-то похожей на средневековых ведьм, а модные хирургические костюмчики всегда выгодно подчеркивали точеную фигуру. Но из-за своей загруженности работой наше общение ограничивалось только вот такими короткими ничего не значащими диалогами, а после я всегда убегал по своим делам.

– Привет, Настя. Татьяна Тимуровна у себя? – улыбнувшись поинтересовался я.

– Да, ждёт вас в ординаторской. Хотела обсудить нового пациента, – кивнула Анастасия, забавно поеживаясь от зябкого воздуха. Да уж, успела замерзнуть на своем боевом посту. – А вы скоро домой? А то смена моя уже закончилась, а нам в одну сторону…

– Вряд ли скоро освобожусь, дел сегодня много, – был вынужден разочаровать её я. – Один разговор с Татьяной Тимуровной может на час растянуться. Так что побежал. В другой раз провожу, обещаю.

– Увидимся, – грустно кивнула Настя и пошла в сестринскую переодеваться.

Я же вошёл в ординаторскую, где погрузившись в чтение истории болезни сидела заведующая. В свои пятьдесят она выглядела очень хорошо, совсем не на свои года. Только темные круги под глазами и россыпь мелких морщин вокруг глаз выдавали в ней возраст и давнюю накопившуюся усталость.

В отличии от многих врачей, она старалась следить за всеми выходящими клиническими рекомендациями и новыми разработками, подбирая эффективные схемы лечения для многих случаев. Пациенты её любили, а коллеги – уважали и слегка побаивались за бурный нрав и строгое отношение ко всем правилам. Правда, ко мне это не относилось, с первого рабочего дня у нас сложись теплые отношения, и мы частенько созванивались и разговаривали на всевозможные медицинские темы.

– Михаил Алексеевич, направление принесли? – шуточно нахмурив брови, спросила Татьяна Тимуровна.

– Конечно, Татьяна Тимуровна. Сейчас оформим всё в лучшем виде, – подыграл я ей, протягивая необходимые бумаги на манер королевского канцлера, – что скажете про пациента?

– Полная атриовентрикулярная блокада, как вы и предполагали, – кивнула та, – уже созвонилась с кардиоцентром. Завтра отправим его на машине скорой помощи, место дают.

– Кардиостимулятор будут ставить? – уточнил я.

– Да, думаю проблем быть не должно. Кардиолог осмотрела, тоже согласна с этим мнением. Ритм по-другому не восстановить. Вот если бы он раньше к нам попал…

Кардиостимулятор – это устройство, которое имплантируется в тело человека для регулирования сердечного ритма. Строго говоря, это как маленький компьютер, который подаёт сердцу электрические импульсы, чтобы оно правильно сокращалось. При атриовентрикулярной блокаде работа сердца человека полностью разобщается, предсердия и желудочки сокращаются в разном ритме, что препятствует адекватному кровоснабжению организма. В таких случаях постановка кардиостимулятора – радикальный метод лечения, позволяющий сердцу восстановить правильный ритм и частоту сердечных сокращений. Конечно, для такой операции есть и ряд противопоказаний, но это уже определяет кардиохирург.

– Сыну сообщили? – поинтересовался я, просматривая историю болезни с выполненными за это время обследованиями. Даже эхокардиографию успели сделать, молодцы! Это важное обследование сердца, позволяющее оценить структуру и функциональность сердечной мышцы.

– Конечно, с его согласия же переводим. Чудной у него сын, всё рассыпался благодарностями в ваш адрес. Рассказывал, как вы отца с того света вытащили, – произнесла заведующая, со слышимой гордостью за меня в голосе.

– Вовремя успел, пешком сегодня по вызовам ходил, – ответил я без лишней гордости, уже погрузившись в чтение другой истории болезни.

Меня заинтересовала комбинация гипотензивных препаратов, назначенная пациенту с давней неконтролируемой артериальной гипертензией, поэтому я сменил тему – А препараты из группы сартанов вы здесь почему решили не назначать?

Мы тут же погрузились в обсуждение этого клинического случая, но нас резко прервала появившаяся в ординаторской медсестра.

– Татьяна Тимуровна, хорошо, что вы ещё здесь. Там Гришину плохо, – скороговоркой проговорила она, а потом увидела меня и добавила, – Михаил Алексеевич, и вы здесь! Здравствуйте, не заметила вас.

– Добрый день. Что с ним? – перешёл я сразу к делу.

– Боль в груди сильная, говорит невыносимая.

– Пойдемте к нему, – проговорила Татьяна Тимуровна, вставая с кресла, – только сегодня поступил, диагноз уже установлен. Хочу вас немного протестировать.

Я кивнул и первым вышел из кабинета. Мы прошли к шестой палате. В больнице недавно был сделан ремонт, поэтому палаты выглядели довольно-таки роскошно. Каждая рассчитана на четырёх пациентов, новые кровати, тумбочки и шкаф у входа для верхней одежды. Наша городская администрация не жалела денег на свой город.

На больничной койке у окна лежал худой мужчина лет сорока с резко увеличенным в объёме животом.

– Здравствуйте, меня зовут Михаил Алексеевич, я врач терапевт. Что вас беспокоит? – представился я.

– Грудь болит. Как будто сердце прихватило, сильно, зараза, – чертыхнулся мужчина, прижимая руку к груди.

– ЭКГ сняли? – обратился я к медсестре.

– Полчаса назад делали по списку плановых обследований. Никаких отклонений, – кивнула та, протягивая мне плёнку. Я просмотрел и действительно не увидел видимых сердечных патологий. Задал пациенту ещё несколько вопросов, и узнал, что боли бывали и ранее, но менее выраженные. Проходили самостоятельно спустя продолжительное время.

Быстро проверил пульс и давление пациента, окончательно отмел для себя сердечную патологию. Так, а ведь такие боли ещё и больной позвоночник может давать.

– Повернитесь ко мне спиной, – распорядился я. Затем провел пальпацию позвоночника, но выраженной болезненности тоже не обнаружил. Зато при осмотре обнаружил телеангиоэктазии –множественные мелкие сосудистые образования в виде звездочек на коже у пациента. В совокупности с увеличенным животом – скорее всего цирроз.

– Пьёте? – строго спросил я пациента.

– Раньше бывало…– замялся тот, пряча взгляд. Даже про боль на минуту забыл от стыда.

– Надо ФГДС сделать. На эрозию пищевода похоже, – повернулся я к заведующей, – на учёте давно с циррозом печени?

– Да, часто у нас на стационарном лечении находиться, тут вы правы. Но с диагнозом не соглашусь, это обострение грыжи грудного отдела позвоночника. Печень мы проверили, уже сделали ультразвуковое исследование органов брюшной полости, там всё без изменений. Биохимический анализ крови тоже, печёночные ферменты повышены, но не критично. А грыжа у пациента уже давняя, раньше грузчиков работал, – покачала головой Татьяна Тимуровна, до этого момента молча наблюдавшая за моим осмотром.

В принципе всё звучало логично, давняя тяжёлая работа, сопутствующий анамнез. Но сейчас я был в корне не согласен с заведующей.

– Позвоночник сейчас безболезненный, дело не в нем, – не согласился я, – надо звать эндоскописта.

Фиброгастродуоденоскопия – это обследование, позволяющее провести осмотр слизистой поверхности пищевода, желудка и части двенадцатиперстной кишки. Многие пациенты ошибочно думают, что ультразвуковое исследование органов брюшной полости может дать полную картину, а потом отказываются от неприятной процедуры «глотания трубки». Однако это абсолютно разные виды инструментальных обследований, выявляющие разные типы патологий.

– Юрий Владимирович уже ушёл домой. Вызывать его назад ради бессмысленного обследования не имеет смысла, – уперлась заведующая. Увы, такое иногда тоже бывало. Несмотря на все свои преимущества, Татьяна Тимуровна не любила признавать свои ошибки и очень остро относилась к критике.

– Это обследование является плановым у всех пациентов с циррозом печени. Его в любом случае делать. Да и наш эндоскопист живет буквально в паре кварталов. Так что не вижу смысла откладывать. Если я прав, любые обезболивающие только усугубят состояние пациента, – отрезал я, и обратился к маячившей в дверях палаты медсестре, – вызовите Юрия Владимировича.

Та кивнула и поспешно убежала к стационарному телефону. Татьяна Тимуровна хотела ещё что-то сказать, но у меня самого внезапно раздался телефонный звонок. Номер рабочего телефона из моего кабинета.

Так, видимо Николай.

Я коротко кивнул заведующей, выразительно показав мобильный телефон, и вышел в коридор для разговора.

– Я слушаю, – проговорил я, снимая трубку.

– Миша, это я, Николай, – раздался в телефоне голос моего клона, – только что приходила Тамара Павловна, заведующая терапевтами поликлиники. Интересовалась, готовы ли списки нетранспортабельных пациентов.

– Ты уже сделал? – уточнил я.

– Почти, данные с флюорографии завтра твоя медсестра впишет, тут осталось по мелочи. Я не это хотел сказать. Она сейчас направилась на дежурство в стационар, сегодня она в ночь по графику работает. Если тебя там увидит, может что-то заподозрить, – выпалил Коля, заметно волнуясь.

– Понял, спасибо, что предупредил. Я скоро буду, – коротко ответил я и положил трубку.

Так, ситуация сложная. Тамара Павловна раньше никогда в мой кабинет не заходила, вот нужно ей было именно сегодня это сделать! Если увидит меня здесь, заподозрит что-то неладное. Только что был в кабинете, и уже как ни в чем не бывало расхаживаю по стационару. Не могу же я в двух местах сразу быть.

Я быстро направился в ординаторскую и набросал на листе бумаги схему лечения для пациента Гришина. В том, что это эрозия пищевода, я не сомневался, лучше уже сегодня заняться правильным лечением. В ординаторскую вошла недовольная Татьяна Тимуровна и уселась за свой стол.

– Михаил Алексеевич, там…

– Извините, Татьяна Тимуровна, мне надо бежать, – резко перебил её я, – дома трубу прорвало, соседка позвонила. А квартира служебная, надо срочно идти этот вопрос решать.

Я подхватил вещи и быстро вышел из ординаторской, не дожидаясь ответа. Направился было к двери, но вовремя увидел, как по лестнице поднималась грузная фигура Тамары Павловны. Проскочить не успел, пришлось экстренно сворачивать за угол. Хорошо, что здание имеет П-образную форму.

Заведующая терапевтами скрылась за дверью ординаторской, и оттуда раздались громкие голоса.

– На самом деле эрозия оказалась! Звягин уже вон и лечение успел расписать. Старею я, видимо, – послышался грустный голос Татьяны Тимуровны.

Тамара Павловна что-то успокаивающе забубнила в ответ, но я уже не слушал, а поспешил назад в поликлинику.

Николай уже как раз успел закончить список, и сейчас быстро заполнял форму направления на инвалидность для Жабина. В нашей поликлинике вовсю пытались ввести электронный документооборот, и многие данные переносили в специальную программу – медицинскую информационную систему. В ней надо была заполнять осмотры, писать назначения, заполнять разные формы и так далее. Но от бумажных карт у нас отказываться не собирались, поэтому приходилось выполнять двойную работу: вести документацию и на бумажном, и на электронном носители.

С направлением на инвалидность была аналогичная ситуация: все обследования необходимо было иметь в бумажном виде и вклеивать в карту, а результаты – переносить в электронную форму.

Вдвоем мы быстро выполнили оставшиеся дела, после чего объединились, и я отправился домой. Николай ещё взял с меня обещание на ближайших выходных разделиться и заказать его любимую гавайскую пиццу, как компенсацию за сегодняшние переживания.

Уже вечерело, когда я вышел из поликлиники и направился в сторону своей служебной квартиры. Всего десять минут ходьбы. Хотя, когда живёшь в маленьком городе – всё близко. В Москве я тратил на дорогу до работы часа полтора в одну сторону, что сильно утомляло. Здесь же утренние и вечерние прогулки превратились в своеобразный ритуал. По выложенным тротуарной плиткой аллейкам, освещенным с двух сторон фонарями, идти было одно удовольствие.

По дороге я заскочил в супермаркет за пачкой пельменей на ужин. Кассирша слегка кивнула в знак приветствия и привычно провела скидку своей личной дисконтной картой. Уже запомнила меня, всё-таки захожу к ней регулярно.

Довольно иронично, столько раз в день расписываю пациентам необходимость правильного здорового питания, а моё питание оставляет желать лучшего. На эту сферу жизни категорически не хватало времени. По выходным, если не было дежурств, я готовил себе по мере своих возможностей домашнюю пищу, но хватало этого всего на пару дней. Да и кулинар из меня так себе. Часто выручало посещение моих родителей, которые обязательно кормили чем-то вкусным в знак благодарности. Но частые визиты к ним тоже были невозможны, так что под конец недели мой рацион превращался в полуфабрикатный режим.

Наконец добравшись до дома, я открыл дверь и быстро заскочил внутрь. Маленький чёрный котенок уже был в прихожей, намереваясь выскочить на лестничную клетку.

– Дымок, неужели так плохо со мной живётся? – спросил я своего питомца, хватая его на руки. Дымок довольно замурчал, устраиваясь на моем плече.

Кота заводить я изначально не собирался. Однажды на домашнем вызове я увидел коробку, в которой копошились маленькие слепые котята, охраняемые большой кошкой.

«Окотилась вот в очередной раз. Раздавать уже некому, не знаю, что с ними делать. Оставшихся топить, наверное, будем, – заметив мой взгляд, вздохнула тогда пациентка, – может себе одного возьмёте, доктор?»

Я тогда подошёл к коробке и сразу же заметил бойкого черного красавца, державшегося чуть в стороне от остальных. Остальные котята жались к матери, а этот вылез на другую сторону коробки и глянул на меня большими голубыми глазищами. Знакомство состоялось, и домой я уже шёл с маленьким мяукающим свертком. Так Дымок оказался у меня.

Вообще в служебной квартире держать животных было запрещено, так что эту маленькую тайну я хранил тщательно. Мне не привыкать, у меня тайны и побольше имеются, я целого Николая тайно держу! Дымок оказался довольно послушным котом, ходил строго в лоток, мебель не драл и ночные концерты не устраивал. Поэтому наше совместное проживание было довольно спокойным, мы друг друга полностью устраивали.

Я покормил питомца ужином, переоделся в спортивную форму и отправился на площадку, находившуюся у меня во дворе. В нашем городе почти в каждом дворике наряду с обычное детской площадкой имелась площадка с тренажерами, турниками и приспособлениями для упражнений на пресс.

Вечерний спорт и утренняя пробежка были обязательными ритуалами моего дня. С утра это помогало проснуться и привести в порядок мысли, а вечером – наоборот получить приятную усталость перед сном. Вообще я и в прошлом всегда старался следить за своей формой, регулярно занимаясь спортом. После эксперимента у меня изменилась внешность, а тело стало значительно сильнее и здоровее. Но тонус держать необходимо, иначе эту форму можно очень легко растерять.

После тренировки я вернулся домой, принял душ и поставил воду для пельменей. Дымок глянул на меня, будто осуждающе, и гордо ушёл в комнату.

– Не смотри так, времени нет на готовку, – крикнул я вслед ему.

Интересно, все хозяева разговаривают со своими питомцами как с людьми? Думаю, большинство. Питомцев для того и заводят, чтобы дома тебя кто-то ждал.

Поужинав, я уже собирался лечь спать, но внезапно услышал звук сирены с улицы. Полицейская машина въехала в наш двор и остановилась возле моего подъезда.

Проклятье! Неужели меня вычислили?

Глава 3

Из машины вышло двое полицейских, и направились в мой подъезд.

Так, надо прикинуть варианты. Как я выгляжу они вряд ли знают. Если кто и дал наводку – пока суд да дело, сориентироваться успею. В общем, надо быть начеку и готовиться к любому исходу.

Я осторожно приоткрыл дверь, прислушиваясь к шуму на лестничной клетке. Судя по звукам, наряд приехал в квартиру этажом ниже.

– Полиция, откройте! – раздался внизу голос одного из полицейских.

Ну всё, можно спокойно отправляться спать. Не по мою душу пришли.

Стоп, ох, только не это…

Пока я размышлял, мимо меня пронеслась маленькая чёрная торпеда, в которой узнавался Дымок. Котёнок почуял свободу и довольный ускакал вниз по лестнице.

Вот же шкодник мелкий!

Я бросился за ним по лестнице, чудом успев поймать его как раз на площадке этажом ниже. Полицейские уже зашли в квартиру, и оттуда раздавался какой-то невнятный шум.

– Даня, скорую вызвал? – услышал я голос одного из полицейских.

– Да, у них там заминка какая-то, сказали ждать. А этот сейчас кровью истечет! – ответил второй полицейский, одновременно распахивая дверь. Он резко остановился и уставился на меня.

– Может нужна помощь? Я врач, в квартире сверху проживаю, – проговорил я, продолжая держать Дымка в руках.

– Нужна, – согласно кивнул тот, недоверчивая меня рассматривая.

Ещё бы, возле квартиры каким-то чудом оказался высокий мужчина в домашних штанах, футболке и тапочках, с маленьким черным котенком на руках, называющий себя врачом.

– А вы точно врач? – уточнил оню

– Да, терапевт, у нас в поликлинике работаю. Что случилось-то?

– Да твое пьянчуг себе застолье устроили и что-то не поделили. Один другого бутылкой по голове шарахнул, потом испугался видимо, вызвал нас. А сам сбежал. Этот лежит там кровью истекает, а скорой нет, – быстро пояснил полицейский, продолжая глядеть на меня с недоверием.

– Сейчас узнаю в чём дело. Кота только домой занесу, – кивнул я и поспешил к себе.

Набрал дежурного диспетчера и узнал, что скорая перегружена вызовами, машину надо ждать минут пятнадцать. А это очень долго, нужно пострадавшего самому осмотреть.

Я спустился вниз, и, коротко объяснив ситуацию второму полицейскому, подошёл к лежащему на полу мужчине. Тот был без сознания, развалился на полу старенькой кухни. На столе виднелись остатки пиршества – две бутылки водки, открытые шпроты и солёные огурцы. Эх, и ведь сколько профилактические беседы с людьми не проводи, всё равно найдутся те, кто, наплевав на своё здоровье, решит злоупотребить. Никогда ведь это дело ещё никого до добра не доводило!

Я быстро проверил пульс у мужчины. Живой, уже хорошо. Но в целом клиническая картина не очень благоприятная. Закрытая черепно-мозговая травма.

Промыть рану, наложить повязку. Благо, дежурный чемоданчик с необходимыми медикаментами я захватил из дома. Хотя антисептики и здесь имеются! Вон – две бутылки на столе стоят целых.

Я аккуратно обработал рану, а затем поднес к носу пациента ватку, смоченную в нашатырном спирте. Тот закашлялся, поморщился и наконец пришел в себя.

– Где я? – заплетающимся языком поинтересовался тот.

– Видимо у себя дома. Лежите, вам вставать сейчас нельзя. Скорая приедет, в больницу отвезёт, – ответил я, придерживая пытавшегося подняться пьянчугу.

– Да не мой это дом… – пробурчал тот, всё ещё находясь в алкогольном опьянении, – это Гришкин. Мы тут культурно сидели…

– Где этот Гришка? – прервал полицейский рассказ о культурном времяпровождении с бутылками водки.

– А я не знаю где Гришка. Гри-и-и-и-иш! – внезапно заорал пьяница. Я заметил, что повязка на голове снова начала пропитываться кровью. Впрочем, неудивительно, алкоголь сильно разжижает кровь, и так просто её не остановить. Я поспешил удержать на месте мужчину, и принялся накладывать дополнительные витки бинта.

– Данила, хозяин квартиры сбежал. Тогда всё проще, тут его дождёмся, – крикнул полицейский своему напарнику, который суетился где-то в коридоре. А затем обратился ко мне, – а этого пока в стационар положат?

– Конечно, в неврологическое отделение. Прокапают, в чувства приведут, да и раной займутся. Сотрясение точно есть, так что в вытрезвитель его нельзя, – ответил я.

– Ну и хорошо, потом допросим, – кивнул тот.

– Скорая подъехала! – проинформировал нас появившийся в комнате Даня. Второй полицейский молча кивнул, принявшись заполнять какие-то бумаги.

В комнате появилась грузная фигура фельдшера скорой Нины Васильевны. Видимо, она сегодня сутки работает, день и ночь.

– Звягин, опять ты? – усмехнулась она, завидев мою фигуру, – снова за скорую помощь работаешь?

– Приходится, всё равно я тут сверху живу, – пожал я плечами, – завал у вас?

– Как с цепи все сорвались, вызывать на ночь глядя, – кивнула фельдшер, ловко подскочив к пациенту, – что тут у нас?

– Женщина, я вас люмблю, – внезапно промямлил горе-любовник с разбитой головой и потянулся к Нине Васильевне.

– Э нет, милок, это ты водку любишь, – ловко увернулась та, осматривая наложенную мной повязку, – черепно-мозговая?

– Да, бутылкой по голове. Промыл, повязку наложил, но кровь естественно не останавливается, – кивнул я.

– Швы наложим. Только спустить помоги его, а то сейчас и лапать меня тут начнёт. А я уже стара для таких ухаживаний, – усмехнулась Нина Васильевна, а затем обратилась к полицейским, – завтра подойдете за нужной документацией.

Те кивнули, продолжая составлять протокол. Я подхватил шатающегося мужчину и транспортировал его до скорой.

– А Гришу возьмем с собой? – раздался протестующий голос пьяницы в уже закрывающейся машине. Я усмехнулся и вернулся назад к полицейскому. Тот как раз закончил заполнять свои бумаги.

– Вот здесь подпишитесь пожалуйста, – протянул он мне протокол, – и спасибо вам за помощь. Без вас тут уже труп мог быть у нас. Гриша бы такому точно не обрадовался.

– Без проблем, – кивнул я, – а вы караулить его будете?

– Да его уже Данила в соседнем дворе нашёл, сейчас в вытрезвитель оформим, а завтра уже разбираться будем, – ответил тот, – бурное дежурство выдалось у нас сегодня. Хотя других и не бывает.

Я попрощался с полицейскими и поднялся к себе домой. Дымок как ни в чем не бывало спокойно дрых на моем маленьком раскладном диване в комнате. Проныра маленький!

Я принял душ ещё раз. После всех ароматов в той квартире это было просто необходимо. А затем отправился спать.

Утро началось с самого лучшего будильника – топания маленькими черными лапами мне по лицу. Такое пробуждение было уже традиционным, Дымок всегда предпочитал завтракать в шесть утра, неважно будний день или выходной. Лучше всяких будильников!

Я покормил его завтраком, переоделся и направился на утреннюю пробежку. Погода была уже по-осеннему холодной, дул сильный ветер, а выдвигающиеся на работу люди, подрагивая, кутались в длинные шарфы. Пробежал обычный маршрут, вернулся, душ, завтрак – и на работу.

Сегодня рабочий день у меня начался с приёма пациентов. Вообще график был очень плавающий, прием мог стоять и с восьми утра, и с двух часов дня. Мне всегда больше нравились утренние приемы, когда после этого с чистой совестью можно было отправляться на домашние адреса.

– Доброе утро, Михаил Алексеевич! – как всегда бодро поприветствовала меня Света, – я списки нетранспортабельных пациентов закончила, уже отнесла заведующей.

– Отлично, молодец. Сейчас переоденусь и можно начинать приём, – кивнул я и полез в шкаф за халатом.

– Ой, там в очереди Жабин стоит, хочет спросить готова ли его инвалидность, – проговорила Света.

Я тяжело вздохнул. Документы он принес вчера во второй половине дня. И я несколько раз ему разъяснял, что весь процесс займёт как минимум несколько дней, а то и недель. Зависит от нагруженности бюро медико-социальной экспертизы в данный момент. Это специальная группа людей, рассматривающая документы на инвалидность и принимающая решение о присвоении группы пациенту. Но всё без толку, Жабин всё равно считал своим долгом напоминать мне об этом, даже когда ещё не собрал все обследования.

– Пусть заходит, – кивнул я, присаживаясь за рабочий стол.

– Доктор, я вчера всё вашей медсестре передал, она вам отдала? – без приветствия произнес грузный мужчина в потертом пиджаке, зачем-то подозрительно оглядываясь на мою медсестру.

Как будто она себе документы оставить решила!

– Всё передали, сегодня отправлю форму инвалидности в бюро. Они с вами свяжутся, – кивнул я, не вступая в ненужные споры.

– А я решил вот спросить. А то вдруг она забыла, – он кивнул на мою медсестру.

Света испуганно сжалась под его взглядом и зачем-то начала копаться в журналах.

– Моя медсестра с вами на брудершафт не пила, так что обращайтесь к ней уважительно, – сурово поставил я пациента на место, – и документы уже оформлены. Теперь ждите решения экспертизы.

– Вы уж поскорее! Лекарства дорогие, покупать никаких денег не хватит, – пробурчал пациент и скрылся за дверью.

Ещё одно заблуждение. Льготные бесплатные лекарства от сахарного диабета пациенты получали и без оформления инвалидности. Составлялись специальные заявки, и я твердо знал, что на Жабина она была составлена. Такое упорство и желание поскорее получить группу инвалидности было связано, скорее всего, с желанием уволиться с работы и получать ежемесячную пенсию. Правда, прожить на неё очень тяжело, такие выплаты смехотворны. Большинство людей всё равно продолжают работать там, где наличие группы инвалидности не влияет на трудоустройство.

– Зови дальше, – попросил я Свету и открыл список пациентов, записанных на сегодня, в электронной медицинской системе.

– Доброе утро, Михаил Алексеевич, – грустно произнесла вошедшая в кабинет молодая женщина, – у меня беда.

– Доброе. Слушаю вас, – повернулся я к ней.

– Сердце стало болеть. Не думала, что в тридцать лет буду болями в сердце мучиться! – вздохнула та, присаживаясь на стул для пациентов.

– Какой именно характер болей? – уточнил я, быстро просматривая её карту. Быстро, потому что женщина не появлялась в больнице уже пять лет, да и те записи были от гинекологов с ведением беременности и родов. Другими словами, читать там было нечего.

– Ноет в груди слева. А там же сердце! Корвалол у бабушки своей взяла, он помогает. А на следующий вечер опять…– ответила пациентка с какой-то обреченностью в голосе.

Корвалол. Любимое средство от всего на свете у пожилых пациентов. На деле – успокаивающий препарат на основе фенобарбитала. Вызывающий, кстати, привыкание. А если он ей помогает…

– Ещё что-то беспокоит? – начал я задавать уточняющие вопросы.

Выяснил, что симптомов никаких больше нет. Зато есть проблемы на работе, чувство апатии и грусти и прочий букет обыкновенного тревожного расстройства.

– Анализы и электрокардиограмму мы на всякий случай сделаем, – подытожил я, кивая медсестре, чтобы выдала необходимые направления, – но судя по всему у вас обыкновенное тревожное расстройство.

– А от этого может болеть сердце? – удивилась женщина.

– От этого может болеть что угодно. Строго говоря, у вас болит не сердце, это межреберная невралгия. Один из симптомов маскированной депрессии.

И такая нетипичная комбинация действительно часто встречается на практике.

– Но ведь мне корвалол помогает, – недоверчиво проговорила пациентка.

– Он помогает, так как обладает седативным эффектом. Но принимать его на постоянной основе не стоит. Лучше мы заменим его на другой препарат, более подходящий в вашем случае. Но анализы конечно сдадим, перестраховаться никогда не помешает, – ответил я, расписывая ей схему лечения.

Женщина пару раз недоверчиво кивнула и покинула кабинет. Что ж, через несколько дней придёт на повторный приём и сама во всем убедиться. Я подобрал ей легкое успокоительное, не вызывающее привыкание. Попробуем справиться своими силами, а если что – посоветую обратиться к хорошему психологу или психотерапевту.

Оставшийся прием прошёл без каких-либо запоминающихся случаев, обычные острые вирусные заболевания, артериальные гипертензии, парочка гастритов. Стандартный набор любого врача-терапевта.

Я закончил приём и позвонил в регистратуру, узнать количество вызовов на сегодня.

– Михаил Алексеевич, у вас сегодня Ландышевка, – услышал я в трубке самые нежелательные для себя слова.

Ландышевка – одно из сёл на моем участке, расположенное в часе езды в одну сторону. Конечно, там был свой фельдшер, но по правилам любые сложные случаи она должна была передать в поликлинику, для вызова врача.

– Только один вызов? – уточнил я в телефон.

– Нет, ещё Строковка и Красная Звезда. А ещё одна из ваших коллег на больничный ушла сегодня, поэтому городские адреса тоже есть, восемь штук, – обрадовала меня медицинский регистратор.

Значит три адреса в села, причем в разные стороны от города, и восемь городских. Так и до ночи прокататься можно!

– Понял, спускаюсь, – коротко ответил я. Придётся второй день подряд эксплуатировать моего протеже. Ну, самого себя то есть.

– Света, можешь, пожалуйста, отнести карточку Жабина нашей заведующей по инвалидностям? – попросил я свою медсестру.

– Конечно, сейчас, – с готовностью кивнула та, скрываясь за дверью.

Я привычно запер дверь и призвал Николая.

– Каков план? – сразу же спросил мой клон.

– На тебе городские адреса. Я просмотрел, в основном это адреса с температурой, лечение ты знаешь. Если что – звони мне.

– Я знаю всё то же, что и ты, – усмехнулся Николай, – так что проблем не будет.

– Пойдешь первым в гараж и поедешь с Константином. Водитель как раз сейчас свободен должен быть. А я через пятнадцать минут с Владимиром, сельским водителем, на остальные выкачу. Только незаметно.

– Да Костя ни с кем там не общается почти, это не проблема, – кивнул Николай. Я достал из шкафа второй чемоданчик с инструментами, хранившийся у меня про запас, и вручил ему. Фонендоскоп, тонометр, деревянные шпатели и прочие необходимые атрибуты врача терапевта.

– Мазки брать? – уточнил Коля.

– На грипп и на коронавирус, всё как положено, – кивнул я, – тут всё есть. В лабораторию потом я сам оформлю.

Николай кивнул и поспешил на адреса. Выждав минут пятнадцать, я позвонил Владимиру, и мы поехали объезжать сёла.

– На рыбалке вчера был, двух щук поймал, огромных! Уху сварили, одну заморозили, очень удачное место, – вещал водитель про свои житейские дела.

Я слушал вполуха и усиленно кивал, одновременно читая в интернете найденную статью про современные подходы к диагностике и лечению сухого кашля. Чтение затянуло меня, и дорога прошла незаметно. Я вообще придерживался мнения, что врач должен учиться всю жизнь. Новые препараты, оборудование и открытия в медицине появляются почти каждый день. И за этим потоком нужно поспевать. Знания теряют актуальность, а помогать людям надо, следуя современным подходам.

Два вызова я обслужил очень быстро, потратив больше времени на дорогу. В такие моменты даже жалею, что в результате эксперимента не получил какую-нибудь способность к телепортации. Столько времени бы экономил!

Третьим в списке был вызов к лежачей после инсульта пациентке семидесяти пяти лет. Проживала она вдвоем с мужем, дети давно уехали в большой город, а родители остались в деревне. Справлялись домашним хозяйством, огородом, и в принципе всё у них шло хорошо. Но несколько месяцев назад у женщины случился инсульт, из-за которого парализовало всю правую сторону. Все заботы по дому и забота о жене легли на плечи её супруга, но вследствие возраста, тот тоже с трудом справлялся с задачами.

Я часто бывал у них, сетуя на отсутствие в нашем городе хорошо отработанной системы реабилитации. В более крупных городах открывали целые отделения реабилитации в стационарах, а у нас максимум – можно в поликлинику на электрофорез и массаж походить. Из деревни особо не находишься, а уж таким пациентам тем более.

– Пролежни у неё образовались. Чай переворачиваю её мало, иль ухаживаю плохо, – объяснял пожилой мужчина, провожая меня в комнату к супруге.

– Пролежни часто образуются у лежачих больных, ваш уход тут не при чем, – успокоил я его, осматривая пациентку, – и заметили вы вовремя. Сейчас напишу чем обрабатывать. Невролог вам оформил программу реабилитации?

Программа реабилитации – это дополнение к группе инвалидности, в котором перечисляются все необходимые технические приспособления для пациента. Сюда относятся противопролежневые матрасы, протезы, костыли, инвалидные коляски и прочие медицинские изделия.

– Да он не оформил ещё, – почесал затылок мужчина, – говорит работы много.

– Ох, сейчас разберусь, – я быстро набрал номер нашего невролога, Антона Эдуардовича.

– Совин на проводе! – послышался голос нашего невролога.

– Антон Эдуардович, вам сколько раз ещё намекать на необходимость оформления инвалидность Сидоркиной? – строго спросил я невролога.

– Так это… У меня их знаешь сколько! А время-то не резиновое, – замямлил в ответ невролог.

– Я думаю недели тебе хватит, – отрезал я, и положил трубку, не слушая протестующие ответы Антона Эдуардовича.

– Вопрос решён. Документы все передавали? – спросил я у супруга пациентки.

– Конечно, месяц назад ещё, – кивнул тот, – спасибо вам!

– Да мне не за что, пока что, – задумчиво ответил я.

Если месяц назад передали, как бы там не просрочились все обследования. Ведь для оформления группы инвалидности все анализы и инструментальные обследования имеют определенный срок годности – два месяца. После этого их нужно сдавать заново. Впрочем, это уже пусть невролог смотрит.

Я написал рекомендации и попрощался с пациенткой. Речь у той ещё не восстановилась, но она благодарно мне улыбнулась. Муж пациентки проводил меня чуть ли не до машины, обещая в следующий раз обязательно угостить домашним мёдом со своей пасеки.

Мы двинулись в обратный путь, и я позвонил Николаю, которому сегодня предусмотрительно выдал другой мобильный телефон для связи.

– Ну что? – без конкретики спросил я Николая, чтобы Владимир ничего не заподозрил.

– Минут через пятнадцать буду в поликлинике, – послышался его голос из мобильника, – в кабинете тебя подожду.

– Хорошо, – я отключился, а затем поинтересовался у водителя, – через сколько доедем?

– Да минут пятнадцать, тут шоссе хорошее. Сейчас долетим, – радостно ответил тот, разгоняя нашу машину до максимально разрешенной скорости.

Вот черт, мы же с Николаем приедем тогда одновременно! Надо что-то придумать.

– Ты не гони так, езжай аккуратнее, – осторожно предложил я водителю.

– Так дорога хорошая, недавно же асфальт положили, тут можно хоть под двести лететь, ничего не будет. Только наша ласточка развалится, если я её до двухсот попытаюсь разогнать!

Мы проехали ещё какой-то отрезок пути молча. Я усиленно придумывал причину затормозить нашу поездку.

– Слушай, ты что-то раскраснелся. Давай давление тебе померю, – предпринял я новую попытку.

– Да ну брось, тут ехать то осталось, – начал отмахиваться Владимир.

– Дело двух минут. Останавливай, как врач тебе говорю, – строго сказал я.

Владимир нехотя съехал на обочину, наверное, думая про себя: «чего это он вообще пристал?!».

Я достал тонометр и начал мерить давление, стараясь растянуть время.

Так, стоп… Сто восемьдесят на сто. А на другой руке… тоже самое. Хотел время потянуть, а у моего водителя на самом деле артериальная гипертензия третьей степени!

– Так, Владимир, и давно у тебя такое давление? – спросил я водителя.

– Ну недели две уже точно. Не говори на работе никому, на больничный отправят! – взмолился Владимир. – А у нас сам знаешь какие зарплаты. Болеть никак нельзя!

– Ты с ума сошёл? Тебя в стационар класть надо, с таким-то давлением! – возмутился я.

– Да я нормально себя чувствую. Ну войди в моё положение!

– Ты понимаешь, что это для твоего здоровья опасно! С таким давлением ездить, это и до инсульта недалеко, – пытался я достучаться до него.

– Да ничего мне не будет. Ничего не болит, езжу вон спокойно. Давай без больницы, будь другом.

– Так, ладно, – нехотя согласился я, – распишу тебе сейчас лечение, будешь каждый день о самочувствии отчитываться. А сейчас вот, возьми под язык, – я протянул ему таблетку из своих личных запасов.

Так, моксонидин сейчас давление снизит, но нужно ему терапию постоянную расписать.

Владимир покорно взял лист с назначениями, и клятвенно пообещал все принимать. Мы, наконец, добрались до поликлиники, где он ещё раз взял с меня обещание никому не рассказывать про этот инцидент.

Я направился в свой кабинет, где успешно соединился с Николаем. Сбегал в лабораторию, оформил привезённые им мазки на грипп и коронавирус. Такая процедура обязательно выполнялась всем температурящим пациентам и на приеме, и на дому. Затем вернулся и принялся заполнять карты домашних вызовов. От работы меня отвлек телефонный звонок.

– Алло, Михаил Алексеевич, – раздался голос нашего заведующего хозяйством, – зайдите ко мне срочно.

– А в чем дело? – удивился я.

Заведующий хозяйством звонил мне, мягко говоря, редко.

– Вы же не хотите, чтобы главный врач о ваших делах узнал?

– Сейчас буду, Виталий Юрьевич, – недоуменно ответил я.

Каких ещё делах?

Заведующий хозяйством заседал в отдельном корпусе на нашей территорией, где располагалась вся администрация.

– Добрый вечер! Что случилось? – поинтересовался я.

– Добрый-добрый, хотя кому как, – ворчливо ответил Виталий Юрьевич, отрывая глаза от каких-то бумажек. – Мне тут водители отчёты по вызовам как раз принесли.

Каждый день после вызовов все водители обязательно сдавали отчеты, где указывалось, сколько было сегодня адресов и куда именно они ездили.

– Так, а я тут при чем? – нахмурился я.

– Очень интересная ситуация, ты оказывается одновременно сразу с двумя водителями ездил. Признавайся, они просто бензин списывают, или и тебя в долю взяли?

Глава 4

Совсем забыл, что водители сдают эти отчёты по адресам! Надо срочно что-то придумать.

– Виталий Юрьевич, ну какое списывание бензина? О чём вы вообще? Просто адресов сегодня много было, поэтому я два раза съездил. Один раз до приёма, как раз с Константином городские объездил. А потом вернулся, приём провел, и уже с Владимиром на сельские поехал.

– И если я у них спрошу, они конечно же всё подтвердят? – усмехнулся заведующий хозяйством, – и скажут, что ни про какое сливание бензина ни сном ни духом?

– За это отвечать не могу, – пожал я плечами, – но сегодняшнюю ситуацию подтвердят точно. Можете сами у Константина спросить.

– Не, я тебе верю, верю, – промямлил Виталий Юрьевич, снова утыкаясь в бумаги.

Расчёт мой оказался верным. Молчаливый Константин почти два метра ростом и сто с лишним килограмм весом, вызывал опасение у многих в нашей больнице. В разговоры с сотрудниками больницы он почти не вступал, с другими водителями не общался, лишь угрюмо сидел в телефоне или так же молча ездил по адресам. У него наш заведующий скорее всего побоится что-то такое спрашивать. А Владимиру я сегодня помог, так что он подтвердит что угодно, только бы не отправили на больничный.

Вообще, заработные платы у медицинского персонала были очень и очень неплохие. Даже санитарки получали вполне достойные суммы, частые надбавки за профессиональную вредность и прочее. Но водителей почему-то такими надбавками обделяли, и их зарплаты оставляли желать лучшего. Поэтому сливание бензина с целью перепродажи или заливания в собственный автомобиль – было частое дело в гаражах. В отчётах по вызовам добавляли парочку лишних, и остатки забирали. Я давно это знал, но вскрывать это перед начальством не видел смысла. Каждый живёт как хочет.

Я вернулся и быстренько доделал свои дела. Завтра меня ждал выходной, я специально не брал никаких дежурств по поликлинике или стационару, чтобы разобраться с накопившимися домашними делами и просто выспаться. Тяжёлая выдалась неделя, но других и не бывает.

На выходе из кабинета меня поймала другая терапевт, Елена Александровна.

– Михаил Алексеевич, вы уже домой? – начала она разговор заискивающим тоном. А ведь это явно не спроста.

– Да, всё на сегодня сделал уже, – кивнул я, с интересом ожидая продолжения.

Елена Александровна уже давно работала участковым терапевтом, и считала, что почти всю свою работу можно скидывать на более молодых специалистов. По возрасту ей уже давно пора было на пенсию. Но она в прошлом году специально сделала перерасчёт – уволилась на месяц, чтобы ей перерассчитали пенсию, и устроилась снова. Работать ей было уже тяжеловато, но от хороших денег отказываться она не хотела. Помочь я, в принципе, не отказывался, но и ездить на себе не позволял.

– Может, возьмёте мои сутки в стационаре? Я на дачу хочу съездить, чеснок посадить, – озвучила она наконец причину разговора.

Всё бы ничего, если бы я не брал уже её дежурство буквально несколько дней назад. Сейчас у меня тоже были свои планы, да и ситуация эта меня уже начала утомлять. В начале каждого месяца терапевтам в поликлинике предлагалось брать некоторые дни дежурства в стационаре. Там тоже работали свои терапевты, но их попросту не хватало. Разумеется, такие дежурства были добровольными, и никто не тащил туда силком. Елена Александровна имела странную привычку набрать себе таких дежурств, а потом бегать по другим терапевтам и пытаться их спихнуть. Где логика?

– Елена Александровна, у меня тоже на завтра планы. Так что не получится, – вежливо ответил я, закрывая дверь своего кабинета на ключ.

– Ну кого же мне просить? Чеснок посадить не успею, а дальше заморозки, – произнесла терапевт таким тоном, будто я срочно должен придумать решение этой чесночной проблемы.

Я просто пожал плечами, и попрощавшись, отправился домой. Думаю, сейчас побежит обсуждать меня со своей подругой – Светланой Николаевной, работающей у нас рентгенологом. А потом на дежурство – куда ж деваться.

Этажом ниже я пересекся с недовольным Антоном Эдуардовичем, тоже закрывавшим свой кабинет.

– Домой уже собрались, Михаил Алексеевич? – ворчливо спросил он.

Что-то сегодня этот вопрос всех очень сильно волнует!

– Да, уже домой, – кивнул я, – а вы?

– А я вот сижу, и инвалидность Сидоркиной делаю! – возмущенно ответил невролог, – там уже у всех обследований срок подходит, ещё чуть-чуть и просрочилась бы!

– Так значит хорошо, что я вам про неё напомнил, – улыбнулся я, – лишних проблем не будет.

– Ага, радость-то… Пойдемте покурим, и я продолжу, – махнул рукой Антон Эдуардович.

– Так я не курю, – пожал я плечами.

– Ну просто рядом постоите! Давай, пять минут всего.

Мы вышли на улицу и принялись обсуждать мелкие бытовые дела. Антон Эдуардович предлагал собраться на ближайшие праздники нашим коллективом и где-нибудь посидеть. В принципе я ничего не имел против, врачам тоже иногда надо отдыхать. Поэтому мы провели время за обсуждением возможного досуга. Я предлагал кафе, а невролог настаивал на посещении сауны. В итоге договорились поднять этот вопрос между всеми в рабочем чате, на том и разошлись.

Возле стационара меня снова подкараулила Настя, «чисто случайно» тоже собиравшаяся домой. В этот раз я никуда не спешил, а потому решил немного прогуляться и проводить симпатичную медсестру до дома.

– Как день прошёл? – спросила Анастасия, хватая меня под руку.

– В основном в работе, – усмехнулся я, – а твой?

– У нас по-другому и не бывает. Вот и завтра меня в стационар дежурить поставили, а так выспаться хотелось, – сморщила нос девушка, – а ты не дежуришь?

– Нет, Елена Александровна хотела своё дежурство навязать, но я не согласился, – ответил я.

– Ну вот, а могли бы вместе работать, – расстроилась Настя. Мы дошли до её подъезда, и Настя замялась, собираясь ещё что-то сказать.

– Может, чаю зайдёшь попить? – предложила она.

Заманчивая перспектива, но сегодня я и правда устал на работе.

– В другой раз, – улыбнулся я, – тебе ещё дежурить завтра.

Настя грустно кивнула и скрылась в подъезде, а я направился домой.

Дома совершил привычные вечерние ритуалы, и решил перед сном немного послушать музыку. Вообще музыка было моей второй страстью после медицины. В молодости я даже играл на гитаре, собрав с друзьями что-то вроде рок-группы. Мы называли себя «Бригада» и даже пару раз выступали в местном доме культуры. Потом окончили школу, разъехались кто куда, и музыкальной карьеры не сложилось. Но музыку я продолжал любить, слушая любимые группы при любом удобном случае. Даже подумывал с зарплаты купить себе гитару и восстановить утерянный навык.

Я закрыл глаза и начал наслаждаться любимой подборкой музыкальных композиций. В социальных сетях я сидел мало, в основном они нужны были мне как раз для музыки. Общаться там особо не с кем, все друзья остались в прошлой жизни. Поэтому я чуть не подпрыгнул, когда композиция прервалась звуком пришедшего сообщения.

– Кто это решил мне написать? – спросил я у Дымка, развалившегося под боком.

Тот ворчливо мяукнул, видимо тоже недовольный прерванной музыкой. Я полез в личные сообщения и увидел странное послание от некой Ирины «Спасибо за прекрасную ночь, буду рада повторить в любое время. Звони мне».

Так, начнем с того, что никакой Ирины я не знаю. И в ближайшие дни роскошную ночь проводил разве что с двумя полицейскими и одним пьяницей, но это явно не он, судя по фотографии. Вирусная рассылка видимо.

Я с чистой совестью проигнорировал данное сообщение и лёг спать. Спал я неспокойно, снился эксперимент. Учёные вокруг, подключенные к моему телу трубки и электрод. Какая боль появилась в груди в самый первый раз, когда появился мой клон. Тогда было ощущение, будто я распадаюсь надвое. А когда я впервые увидел своего клона, ощущения были вообще непередаваемые. Даже однояйцевые близнецы чем-нибудь, да различаются. А этот был просто копией меня. Потом были многочисленные эксперименты, чтобы я научился его контролировать. Отдельно использовали магический поток для автоматического клонирования одежды, чтобы мой клон не бегал голым. За это им, кстати, отдельное спасибо. Потом во сне раздался какой-то взрыв, и я резко проснулся.

Так, стоп, шум мне не приснился, на кухне правда кто-то есть. Может это Дымок хулиганит? Но нет, котёнок спокойно дрых у меня под боком.

Я направился туда, попутно готовя в голове план. Если это грабитель – я легко справлюсь с ним в два счёта. В лаборатории меня заставляли проходить полную подготовку суперсолдата, включая обучение рукопашному бою.

Конечно, это я применю только в крайнем случае, не в моих принципах просто так бить людей. Но если начнёт выкаблучиваться – придётся. В крайнем случае призову на помощь Николая, но и это вряд ли потребуется.

Так, кухня уже за поворотом. Темно так, который час вообще? Зайти, включить свет, действовать по ситуации. Три, два, один…

Я резко завернул на кухню и включил свет. На меня испуганно смотрел…

Николай.

Жуткая картина вообще, если честно, среди ночи видеть самого себя с кружкой чая и зефиркой в руках. Так и с ума сойти можно.

– Коля, ты какого чёрта здесь делаешь?! – недоуменно воскликнул я, – ты как смог отделиться?

Такое произошло впервые после эксперимента. Обычно Николай не появлялся, пока я его не призову. А тут мало того, что отделился, так ещё и чаи спокойно распивает!

– Да как-то само получилось… – ответил мой клон, потупив взгляд, – а обратно соединиться не получалось. Вот и решил чай с зефиром попить.

– А разбудить меня не додумался? И вообще, откуда у меня дома зефир?

– Ну я в магазин круглосуточный сбегал… У тебя вообще ничего сладкого в доме нет, не пить же пустой чай! – отвесил Николай просто железобетонный аргумент.

Ещё одно наше различие – он был жутким сладкоежкой, при каждом удобном случае выклянчивал у меня шоколадку. Я же к сладкому был равнодушен, поэтому ничего такого себе не покупал.

– Ты что вообще творишь? – рассердился я. – Какой ещё магазин? Ты понимаешь, что не можешь так самовольничать!

Николай потупил взгляд и замолчал. Выглядел точь-в-точь как Дымок, которого я отчитывал за очередную попорченную им мебель. Ладно, надо его подбодрить, чтобы не раскисал.

– Ладно, Коль, ситуацию проехали, но больше так не делай. Если что – буди меня сразу же, – смягчившись, произнес я.

– Конечно, – радостно кивнул головой тот, – а это… чай могу допить? Зефирку жалко.

– Допивай, – усмехнулся я, и присел рядом. Пару минут мы сидели молча, а затем в моей голове щелкнуло какое-то озарение, и я спросил: – А ты первый раз так сделал?

Мой клон чуть не подавился зефиркой и снова спрятал глаза.

– Отвечай, – строго сказал я ему.

– Был ещё один раз… Вчера ночью. Ты устал, тебя вообще не разбудить было после той ситуации с полицейскими! – оправдываясь, ответил Коля.

– И что ты сделал? – прищурился я, подозревая неладное.

– Прогуляться пошёл… А там девушка одна, с тяжёлыми сумками домой шла. Ну я ей помог их донести… Ты бы ведь тоже помог, правда?

– И? – не выдержал я.

– Ну и до дома проводил. До квартиры. А она меня… Отблагодарила в общем, – закончил клон, покраснев до уровня красного сигнала светофора.

Так вот откуда взялось то сообщение! Интересные понятия о благодарности у моего клона.

– Николай, – начал я, но клон тут же меня перебил.

– Я понял, понял, не будет больше такого, прости. Я случайно. Я не специально, – залепетал он.

Случайно занялся сексом. Ну-ну. Шел по улице, упал в кровать Ирины. Отмазки у моего клона как у школьника.

– Давай полезай назад. Ещё одна самоволка – генеральную уборку делать заставлю, во всей поликлинике. То-то санитарки обрадуются, – устало ответил я.

Николай тут же соединился со мной, оставив на столе чай и недоеденную зефирку.

Что-то мне это не нравится, раньше такого не было. А тут Николай решил пожить свой собственной жизнью. Только вот он – часть меня. И никто о его существовании не знает. Ещё интересно, почему мне не передались воспоминания о всех его похождениях.

Я решил подумать об этом утром, так как сейчас жутко хотелось спать.

Воскресенье посвятил накопившимся делам и готовке на ближайшие дни. Запеченные куриные грудки помогут мне хотя бы пару дней обойтись без полуфабрикатов.

Потом провел полноценную тренировку, принял душ и уселся за компьютер. Вот бы достать хоть какие-то документы с той лаборатории! В свободном доступе никаких данных нет, и как может вести себя клон, я не знал.

Всё, что мне удалось найти – некоторые материалы по экспериментам Яна Вилмута и Кита Кэмпбелла о клонировании теплокровных животных. Та самая овечка Долли, с которой я себя часто сравнивал – была экспериментом по клонированию этих ученых. Правда исходное животное на момент клонирования уже умерло.

Кстати, интересно было происхождение имени этой овцы. Она была получена из клетки вымени, поэтому прозвали её в честь американской певицы Долли Партон, любившей акцентировать внимание на своем бюсте. Но эта информация мне вряд ли как-то поможет, тем более всё это был реальный научный эксперимент, а не использование запрещённого магического потока. Хотя кто знает?

Значит, выяснить как ведёт себя клон можно только опытным путём. Но сегодня Николая я тревожить не хочу, пусть побудет в спящем режиме подольше, и так уже насамовольничал. И кстати, никакой ему гавайской пиццы!

От размышлений меня оторвал телефонный звонок. Звонила Даша – ещё одна молоденькая терапевт, которая пришла работать в поликлинику сразу после университета. Такое часто практиковалось, чтобы набрать достаточное количество баллов для поступления в ординатуру, где можно было выучиться на узкую специальность. После университета же можно было работать только участковым терапевтом, и больше никем. В своё время я заканчивал ординатуру по терапии, чтобы иметь возможность переквалифицироваться в любого специалиста по своему желанию.

– Слушаю, – взял я трубку.

Дарья частенько на работе пыталась со мной завязать разговор, когда ловила в коридоре. Но вот так она звонила впервые.

– Алло, Михаил? Это Даша, терапевт, – с волнением в голосе зачем-то представилась Дарья, – вы… сильно заняты?

– Нет, что такое? – ответил я с интересом.

– Может, прогуляемся? Мне в зоомагазин надо, одной скучно… Если вы не заняты, – заикающимся тоном спросила Даша.

Это было довольно забавно. Я много раз разрешал ей обращаться со мной на ты, не так уж и велика была наша разница в возрасте. Но она каждый раз забывала или смущалась. А тут вдруг решила позвать меня на свидание, всё так же называя на «вы». Ну, почему бы и нет.

– Через десять минут буду у твоего подъезда, – ответил я и положил телефон. Жили мы буквально в соседних домах, она тоже в служебной квартире. Поэтому я не видел никаких препятствий. Да и Дымку корм купить надо, совмещу приятное с полезным.

Дашу пришлось ждать недолго, она выпорхнула из подъезда буквально спустя пять минут ожидания. Я мельком оглядел её. Пальто, платье, сапоги на каблуках… Ну прям идеальный наряд для похода в зоомагазин. Сама девушка была довольно симпатичной, с черными длинными волосами и смугловатой кожей. Только вот очень уж постоянно стеснялась. Даже странно, что сегодня решилась сама мне позвонить.

– Здравствуйте! То есть, здравствуй, я забыла опять, – поприветствовала меня Дарья.

– Привет. Отлично выглядишь, – улыбнулся я, галантно подставляя ей локоть. Мы медленно пошли по аллейке. Даша сильно смущалась, видимо сама от себя не ожидала такой смелости.

– У тебя тоже питомец в служебной квартире прячется? – поинтересовался я.

– Да, кошка. Зовут Мика, – несколько односложно ответила девушка.

– А у меня Дымок. Случайное приобретение, полученное на одном из вызовов, – усмехнулся я, – но с ним явно повеселее.

Даша молча кивнула и опять зашагала молча. Поэтому разговаривал в основном я, про интересные случаи на работе, про ординатуру и прочие мелочи.

В зоомагазине девушка несколько оживилась, рассматривая клетки с хомячками и прочей живностью. Мы даже успели поспорить о том, какой домашний питомец лучше. Сошлись на котах.

Нагруженные, мы двинулись назад. Дарья скупила чуть ли не пол зоомагазина, поэтому я тащил два гигантских пакета, особо уже не разговаривая. У подъезда девушка резко остановилась и поцеловала меня в щёку, после чего ещё больше покраснела. Резко забрала все свои покупки и быстро скрылась в подъезде.

Вот это она даёт! Я усмехнулся и со спокойной душой направился домой. Неплохой выходной вышел!

Рабочее утро понедельника началось со служебной планёрки. Такие собрания проходили довольно часто, перед нами ставили задачи на неделю. К примеру, заказ препаратов или подготовка срочных списков нетранспортабельных больных, как в тот раз. Сейчас Тамара Павловна выглядела очень взволнованной.

– К нам едет проверка! – начала она, – губернатор области хочет оценить работу районной больницы!

– Когда приедет? – деловым тоном спросила Елена Александровна, как обычно отмечая каждое слово заведующей у себя в блокноте.

В мою сторону она сегодня даже не смотрела, видимо обижаясь за мой отказ. Или за непосаженный чеснок.

– Завтра! – обреченно ответила Тамара Павловна.

– Как завтра? Обычно же заранее известно. А что проверять будет? – занервничали терапевты, галдя все разом.

– В этот раз заранее никто не сообщил, хорошо хоть сегодня узнали. Проверять будет всю документацию по участкам! Подготовьте все журналы, чтобы везде был порядок. И в кабинетах порядок наведите! Может и министр здравоохранения приехать! Уберите все ваши кружки и чайники.

Конечно, ведь министр здравоохранения наверняка уверен, что врачи не пьют кофе. Люблю эти правила.

– Тамара Павловна, это за день сделать невозможно, – завозмущалась Елена Александровна, – ну если б хоть за неделю сказали!

– У вас и так должен быть порядок в документах, я вам это каждый день говорю, – отрезала заведующая, – поэтому идите и работайте, и не подведите меня завтра.

Терапевты уныло расползлись по своим кабинетам. Я коротко обрисовал ситуацию Светлане и полностью освободил её от сегодняшнего приёма, чтобы она уже начала подготовку к проверке. Сам быстро разобрался с текущими делами, объездил адреса и вернулся помогать. Николая сегодня решил не трогать, опасаясь повторных эксцессов.

– Света, где у нас списки онкологических пациентов? – спросил я свою медсестру, что-то усиленно выписывающую в журнал.

– У вас в первом ящике в красной папке, – не поднимая головы отчиталась она, – с четвёртой стадией у нас на участке два человека, все обследования пройдены, инвалидность есть.

Четвертая стадия онкологии являлась терминальной. Выявление онкологических заболеваний должна происходить гораздо раньше. Поэтому этих пациентов проверки любили смотреть с особой тщательностью. Особым пунктом в проверке значилось, получали ли они должное обезболивающее, в случае с неоперабельностью процесса.

– А карты их подготовила? – спросил я, впрочем, заранее знав ответ.

– Конечно, у вас на столе лежат, – кивнула девушка.

За подготовкой документов мы засиделись почти до ночи. Участок ранее никто не вёл, и хотя за полгода, что я тут работаю, удалось привести всё в более менее относительный порядок, работы ещё хватало. В итоге мы закрылись в поликлинике изнутри и сидели, уткнувшись в журналы и разного рода списки пациентов.

Две чашки кофе, пирожок из ближайшей булочной на ужин – и всё к проверке готово. Под конец работы Света даже задремала прямо на паспорте участка, поэтому пришлось её расталкивать и провожать до дома. А то мало ли что, ещё по дороге заснет.

Утром следующего дня заведующая Тамара Павловна не вышла на работу. Её стандартная практика – перед какими-либо проверками брать больничный и отсиживаться дома. Это меня как раз не удивило, только вот кто будет общаться с губернатором? Ответ на этот вопрос я получил буквально через пятнадцать минут, когда меня вызвала Екатерина Вениаминовна, наша заведующая поликлиникой и непосредственный начальник Тамары Павловны.

Екатерина Вениаминовна была молодой женщиной лет сорока, всю свою жизнь посвятившая работе. Она никогда не была замужем, всю жизнь жила в этом городке, уверенно продвигаясь по карьерной лестнице. Сначала врач-терапевт, потом врач-гастроэнтеролог, затем заведующая терапией, а теперь вот заведующая поликлиникой. Ходили слухи, что скоро она должна занять и пост главного врача нашей больницы. Я всегда был с ней в хороших отношениях, частенько выручал, и она знала, что может обратиться ко мне в любой ситуации.

– Михаил Алексеевич, доброе утро, – кивнула она мне, когда я зашёл в её кабинет.

– Здравствуйте, Екатерина Вениаминовна. Вызывали?

– Да. Тамара Павловна сегодня на больничный ушла, ты в курсе? – усмехнулась она.

Разумеется, причину больничного она прекрасно знала.

– В курсе, – кивнул я, не понимая, к чему она клонит.

– А сегодня губернатор с проверкой приезжает, – продолжила она.

Я снова кивнул. Про это я тоже в курсе.

– Адресов у тебя сегодня не будет. Приема тоже, другие терапевты тебя прикроют, – перешла она к сути дела, – ты ведь с документацией хорошо знаком, раз столько участков ведёшь?

– Да, к проверке все подготовил, – ответил я, всё ещё не понимая её намеков.

– Тогда исполнишь сегодня роль заведующего терапией. Хочу доверить тебе отчёт перед министром. Задача серьёзная. Справишься?

Глава 5

Исполнить роль заведующего терапией? Интересное предложение.

– Почему именно меня выбрали? – поинтересовался я.

– Потому что лучше тебя никто не справится, – пожала плечами Екатерина Вениаминовна, – документация у тебя в порядке, основные цифры ты знаешь, да и вид у тебя… – на этих словах заведующая замялась, подбирая подходящее слова, – достойный.

– Всё сделаю в лучшем виде, – кивнул я. – Губернатор сегодня один или всё-таки министр здравоохранения тоже приедет?

– С министром, – обреченно кивнула заведующая, – поэтому сделать всё нужно безупречно. Понимаешь?

Я снова кивнул и вышел из кабинета. Точнее попытался выйти, чуть не сшибив дверью другого терапевта, зачем-то притаившегося за дверью.

– Станислав Валентинович? – удивился я, – вас тоже Екатерина Вениаминовна вызвала?

– Никто не вызывал меня, – буркнул тот. – Это только Звягин у нас везде в любимчиках ходит!

– Она вызвала по рабочему вопросу, – пожал я плечами.

– Ага, сыграть роль заведующего, я всё слышал! Я вот между прочим в этой поликлинике уже пятый год работаю, и статистику получше тебя знаю. А меня она по таким вопросам не вызывает, – буквально взорвался терапевт.

Станислав Валентинович действительно работал здесь уже довольно продолжительное время. Он также был родом из этого города, мы даже учились в соседних школах. В какой-то момент тот решил, что я его главный соперник в жизни, хотя предпосылок к этому никаких не было. Он пытался быть лучше во всём: участвовал в тех же олимпиадах, решил поступать в тот же ВУЗ, даже пробовал играть на гитаре, как и я. Правда, все эти действия в основном были безуспешны. Медицину он не любил, и поступить смог только заключив специальный целевой договор с нашей поликлиникой.

Целевой договор – это получение образования за средства учреждения, которое нуждается в специалисте. Грубо говоря, больница оплачивает обучение студента, а он после этого обязан отработать в этой самой больнице пять лет. Станислав с горем пополам доучился, и пришёл работать, не испытывая ни малейшей тяги к медицине. Но упрямство его было сильнее. Не удивлюсь, что в его планах самому занять какой-нибудь главенствующий пост в поликлиники. Например, как раз-таки, заведующего терапией.

Странно только, что теперь он предпочитает соперничать со мной, хотя не знает, что я – это я. Чувствует он меня что-ли?

– Ну, раз попросили меня, значит были причины, – усмехнулся я. – Можешь подойти к Екатерине Вениаминовне и повозмущаться перед ней.

– Делать мне нечего, – фыркнул терапевт, – у меня приём вообще-то. Твоих пациентов всех между нами раскидали!

– Так иди принимай, а не разговоры под дверьми подслушивай, – предложил я.

Станислав скорчился как будто лимон съел и поспешил в свой кабинет. Я же отправился в кабинет Тамары Павловны, рассчитывая немного повторить основные цифры статистики. Правда повторить особо не получилось, проверка подъехала буквально через пятнадцать минут.

Из шикарного чёрного лексуса вылезли двое мужчин: высокий и худой, губернатор области, и почти полная его противоположность – маленький и толстый министр здравоохранения.

– Добрый день, проходите пожалуйста, – приветливо заулыбалась невесть откуда взявшаяся рядом Екатерина Вениаминовна, – это вот Михаил Алексеевич, наш заведующий терапевтическим отделением поликлиники. С чего начнём?

– С фуршета, – громко ответил губернатор, а затем сам рассмеялся своей шутке, – ну правда, не первый раз у вас, давайте быстренько этажи мне покажете, и я к Серёге пойду.

Серёгой он назвал видимо Сергея Георгиевича, нашего главного врача. Насколько я знал, они были давними друзьями, регулярно отдыхавшими семьями. Странно только, что он так откровенно говорит обо всем этом при министре, но тот, видимо, уже привык к подобной манере поведения.

– А я, пожалуй, всё-таки гляну документацию, – сдержанно кивнул толстяк, – Михаил Алексеевич, пройдёмте в ваш кабинет.

Мы разделились, Екатерина Вениаминовна повела губернатора по этажам, показывая новый ремонт в поликлинике, кабинеты с оборудованием и прочее. Мы же с министром пошли в кабинет Тамары Павловны, который сегодня считался моим.

– Выявляемость онкологии какая у вас? – задал ожидаемый вопрос проверяющий.

Я пустился в подробный рассказ, показывая нужные журналы и данные статистики.

– Так что плановые обследования проходят все онкологические больные. Диспансеризацию тоже ведём активно, зазывая к себе целые предприятия, – закончил я свой рассказ.

Диспансеризация – это профилактические мероприятия, проводимые для выявления заболеваний у населения. В России диспансеризацию может пройти каждый желающий, и в нашей стране особое внимание уделяется выявлению онкологических заболеваний. Флюорография, обязательный осмотр дерматолога, осмотр гинеколога у женщин, определение простат-специфического антигена у мужчин и многое другое. Эта профилактическая процедура позволяет выявить любые отклонения на самом раннем этапе. Поэтому на диспансеризацию мы стремимся приглашать всех, даже при отсутствии жалоб.

– Это хорошо, – кивнул министр, – а нетранспортабельным больным профилактические мероприятия проводите?

– Конечно, – кивнул я, радуясь недавно обновленным спискам нетранспортабельных больных населения, – всё по приказу. В том числе мероприятия по своевременному выявлению туберкулёза.

Министр уткнулся в предоставленные мной бумаги, довольно кивая и что-то отмечая себе в блокнот. Проверка шла успешно.

– Так, с этим всё. Напоследок покажите мне данные по кардиологическим пациентам. Сколько состоит на учёте после перенесённого инфаркта миокарда, сколько с аритмиями, сколько с установленными кардиостимуляторами. В общем всю статистику, – проговорил проверяющий.

Я потянулся к лежащим на столе журналам, и начал искать нужный.

Странно, его здесь нет. Может Тамара Павловна забыла положить или куда-то дела? Нет, этот вариант можно отметать. Конечно она предпочитала держать все документы в творческом хаосе, но её медсестра Мария всегда строго за этим следила. И буквально сегодня продемонстрировала мне все подготовленные журналы. Да я его даже видел сегодня! Тогда где он?

Я вспомнил, как подходя к кабинету увидел спину поспешно удаляющегося Станислава, зачем-то рыскающего у двери. Тогда я не обратил на это внимания, а теперь заподозрил неладное. Решил стащить журнал, чтобы опозорить меня перед проверкой? Не выйдет.

– Журнал с необходимыми данными в данный момент у других терапевтов, они обновляют данные, – ответил я министру, – но я могу сказать любые интересующие вас цифры по памяти.

– Хотите сказать, что помните наизусть статистику всех кардиологических больных? Учтите, у меня выписаны кое-какие цифры с предыдущих отчётов, я легко могу подловить вас на лжи, – прищурился проверяющий, указывая на свой пухлый от записей блокнот.

– Да я не собирался вам лгать, – пожал я плечами, – спрашивайте.

Министр начал задавать мне вопросы, и я безупречно ответил ему все цифры. В паре моментов он решил меня подловить, даже спросив, сколько у нас пациентов с выполненной трансплантацией сердца. Такая пациентка действительно была, но на весь город она – одна. Молодая девушка с врожденным пороком сердца, ожидающая свою очередь несколько лет. В таких операциях нуждается довольно много пациентов, а вот доноров ожидаемо мало. Сейчас девушка чувствовала себя относительно хорошо, работала удалённо в какой-то компании и регулярно появлялась для обследований.

– Вы меня приятно удивили, молодой человек, – с восхищением произнес министр здравоохранения, – так точно знать население своего города! Похвально, похвально.

Я сдержанно кивнул в ответ. Мы вышли из кабинета и наткнулись на губернатора и главного врача, видимо, как раз направлявшихся к нам.

– Сергей Георгиевич, я восхищен! – восторженно проговорил министр, – Михаил Алексеевич удивительно точно разбирается во всех данных, держа в уме сложные цифры по статистике! Повезло вам с заведующим.

– Ага-ага, давно его пора на эту должность поставить, сам об этом думал, – ответил главный врач.

Вот чёрт! Его что, не предупредили, что сегодня я и так играю роль заведующего терапией? А если министр сейчас что-то заподозрит и всё вскроется?

– Теперь пройдемте в ваш кабинет? – с вожделением спросил проверяющий. Ну да, зря только переживал. Тот уже и забыл про проверку, а все слова пропустил мимо ушей. Но мне только лучше.

– Пройдёмте, – кивнул Сергей Георгиевич, пропуская министра вперёд. Я же глянул за его спину и увидел скукожившееся от злости лицо Станислава Валентиновича, снова подслушавшего разговор.

Это у него привычка новая такая – подслушивать?

– Станислав Валентинович, а вы, совершенно случайно, не видели журнал кардиологических пациентов, когда заходили в кабинет? – подошёл я к нему.

Станислав сначала позеленел от злости, а затем покраснел. Ходячий человек-светофор! Понял, что отвертеться не получится.

– Да, я его взял. Мне срочно понадобились данные о пациентах с инфарктом миокарда для заказа льготных препаратов, – промямлил он, возвращая мне журнал.

– Так срочно, что это не могло подождать окончания проверки? – уточнил я, принимая документ.

– Ну… Я подумал, что это точно никто проверять не будет. Поэтому и взял, – ответил Станислав, – а я смотрю ты удачно тут всё провернул, раз тебя уже и заведующим собрались сделать! – резко сменил он тон.

– А я смотрю, у тебя эхолокаторы вместо ушей, так хорошо чужие разговоры улавливать, – усмехнулся я, – ты бы лучше пациентов так внимательно слушал, жалоб бы на тебя поменьше было.

– А вы не расскажите Сергею Георгиевичу об этом? – снова сменил тон Станислав, откровенно струсив.

– О чисто случайно пропавшем журнале? Нет, доносами не занимаюсь. Но ещё хоть раз попробуешь мне устроить какую-то подлянку – пеняй на себя, – ответил я.

Станислав кинул на меня взгляд, который, видимо, должен был быть свирепым, но выглядел коллега скорее загнанным и испуганным. Он хмыкнул и, гордо задрав нос, удалился в свой кабинет.

Я же направился к себе, узнать как там дела у моей медсестры. Светлана сегодня осталась в кабинете отправлять к другим терапевтам особо назойливых пациентов, стремящихся попасть ко мне на приём.

– Ну что, удержала тут оборону? – спросил я её, остановившись в дверях.

– Конечно! Хотя одна бабушка очень уж настойчиво именно к вам попасть хотела, пришлось за ручку её к Елене Александровне отводить. А то села здесь на стул и говорит: «Буду ждать, сколько потребуется».

– Ну молодец, – усмехнулся я, устало присаживаясь на стул.

– Как проверка прошла? – поинтересовалась Света.

– Да всё отлично. Все документы в порядке, замечаний никаких не было. Мы с тобой отлично поработали.

– Да? Странно. Я видела в коридоре Станислава Валентиновича, он выглядел очень недовольным. Я подумала там проблемы какие-то с проверкой, – задумчиво проговорила Светлана.

– Да нет, это он из-за чего-то другого, наверное, – ответил я.

Я-то прекрасно знал, из-за чего он так взбесился. Но Свете обо всех этих интригах знать необязательно.

– Ещё распоряжения на сегодня будут? – поинтересовалась медсестра.

– Пока отдыхай, я пойду отчитаюсь Екатерине Вениаминовне. Она, наверное, уже вернулась в свой кабинет, – ответил я.

По дороге меня успел перехватить наш невролог, Антон Эдуардович, и резким рывком затащил в мужской туалет.

– Эй, в чем дело? – возмутился я. – О чем люди в коридоре подумают? Один врач затаскивает другого в туалет и закрывается изнутри!

– Ой, ладно тебе, – махнул тот рукой, – ну что, тебя заведующим сделать хотят?

– Откуда у вас такая информация? – поинтересовался я.

– Ой, да ладно, наедине можно и на «ты», – панибратски махнул тот рукой. – Да вот! Сорока на хвосте принесла.

Быстрые у нас в поликлинике сороки. Стоило главному врачу заикнуться об этом в коридоре, и слухи уже начали расползаться по всей поликлинике. Хотя наш невролог и так обычно был в курсе всего на свете, так что это неудивительно. Прослушка у него, что ли везде стоит?

Антон Эдуардович тоже работал в поликлинике уже несколько лет. Он был женат, и у него даже был маленький сын, но сам себя он считал местным «казанова» по которому сохнут все девушки. Правда таковых рядом особенно не наблюдалось, но это не мешало ему регулярно рассказывать о своих похождениях. Особой его фишкой являлась как раз таки полная осведомленность о личной жизни сотрудников поликлиники. Спроси его про любую девушку – тут же расскажет, есть ли у неё парень, муж, или она свободна.

– Пока ещё никто меня никуда не назначает, – сдержанно ответил я, – просто сегодня выручил начальство, сыграв роль заведующего терапией.

– Неплохо-неплохо, – смешно потер он ладонями, – ты будешь заведующим, а я стану главным врачом! Заживём тогда.

– Ты собрался становиться главным врачом? – удивился я.

Вообще за Антоном Эдуардовичем ранее ничего подобного не замечалось.

– Да ты знаешь, какие там деньги! – красноречиво обвел он руками. – Дом дострою, баню свою поставлю!

– Ага, – усмехнулся я, – дерево посадить не забудь.

– Да ну тебя, – махнул он рукой.

Я выбрался из этого туалетного плена и наконец дошёл до кабинета Екатерины Вениаминовны.

– Михаил Алексеевич, вы просто чудо! Так изящно у нас проверки ещё не проходили, – воскликнула заведующая, вскочила с места и обняла меня. Затем смутилась, зачем-то одернула свой белый халат и приземлилась на место.

– Жалоб никаких не было? – спросил я, старательно не заостряя внимания на данной выходке.

– Одни благодарности! Главный врач даже заикнулся, что хочет повысить вас до заведующего терапией. Тамара Павловна, между нами говоря, справляется гораздо хуже. А вы, несмотря на небольшой опыт работы, показываете просто потрясающие результаты! Поэтому я бы тоже была активно за ваше назначение.

Я задумался. Изначально цели подниматься по карьерной лестнице у меня не было. Однако главная моя цель – поднять качество медицины в своем родном городе. А какие-то глобальные решения можно принимать, только если занять высокий пост в клинике.

Медицинская помощь у нас в городке заметно хромала. Главной проблемой, конечно, являлось отсутствие кадров. Врачей не хватало катастрофически, и мои два участка на одного – яркое тому подтверждение.

То же касалось и узких специалистов. К многим профильным врачам пациенты ездили в районный центр. У нас отсутствовал гастроэнтеролог, эндокринолог, гематолог, онколог и многие другие специалисты.

Другой проблемой являлась, конечно, сложность при оказании медицинских услуг в отдаленных селах. Дороги, конечно, везде были хорошие, но у большинства населения просто не было своего транспорта, чтобы добираться до больницы. И получалось, что в поликлинику сельские терапевты добирались редко, обрастая всеми возможными болячками от тяжелого деревенского труда.

С финансированием у больницы проблем не было, ремонт везде был свежий, лекарственные препараты были доступны, а оборудование – максимально качественным. Только от оборудования мало толку, если нет специалистов, умеющих на этом оборудовании работать.

Отдельной проблемой являлась низкая осведомленность разных категорий граждан о заболеваниях, рисках их возникновения и способов профилактики. Это я максимально пытался решить на приеме и адресах, но конечно требовались и более крупные проекты. Например, хорошо бы проводить открытые лекции среди населения, например, о том же вреде курения или алкоголя.

Кстати, с лекцией о вреде алкоголя есть одна очень старая байка. Однажды лекцию должен был читать профессор из наркологического диспансера. Он приехал и провел просто блестящее выступление, доступно и понятно разъяснив стадии алкоголизма, симптомы, способы лечения и прочие тонкости. Правда потом выяснилось, что это был сам пациент из того диспансера, отправленный сказать, что лекция отменяется.

– Михаил Алексеевич, ну что вы об этом думаете? – вывел меня из раздумий нетерпеливый вопрос заведующей.

– Я был бы рад занять эту должность, – ответил я, – тем более…

Меня прервал какой-то шум и топот из коридора. В следующее мгновение дверь резко распахнулась.

– Екатерина Вениаминовна! – прокричала резко врывающаяся в кабинет главный медицинский регистратор, Людмила Владимировна, – там пациенту рядом с регистратурой плохо!

– У вас на первом этаже врачей не было поблизости? – подняла брови заведующая.

– Были… Но там… У нас ремонт в одном крыле не доделали ещё. Там духота, пылище. А этот туда пошёл… А если сейчас проверка… И они туда зайдут! – сбиваясь, проговорила Людмила Владимировна.

– Так, это уже нехорошо, – нахмурила брови Екатерина Вениаминовна.

– Давайте я посмотрю, окажу первую помощь, и, если что, разберусь куда направить, – предложил я.

– Давай, – с заметным облегчением кивнула заведующая.

Я вышел в коридор и направился за стремительно убегающей куда-то вдаль Людмилой Владимировной. Сколько прыти, мне даже догнать трудно!

Пациентом оказался мужчина лет сорока, лежащий на лавочке в недоделанном крыле почти без сознания. Я быстро провел внешний осмотр, дыхание слабое, частота дыхательных движений повышена. Давление низкое, пульс высокий. Внешне очень бледный, повышенное потоотделение.

– Так, быстро за процедурной медсестрой, нужно взять кровь по «цито»! – обратился я к главному регистратору. Та кивнула и снова убежала куда-то наверх.

Кровь по «цито» – это значит экстренный анализ, который выполнялся в течение нескольких минут. Такое обычно назначается в неотложных ситуациях, когда нужно срочно определить предварительный диагноз. Учитывая всю клиническую картину, здесь я сейчас подозревал анемию. Поэтому и интересовал меня общий анализ крови, с показателями эритроцитов и гемоглобина.

Опытная медсестра из лаборатории появилась спустя минуту и ловко взяла кровь у пациента. Спустя ещё пару минут мне уже принесли результат. Ага, как я и думал – показатели гемоглобина и эритроцитов снижены. Причину определят уже в стационаре, нужно оформлять пациента.

Я быстро набрал номер Светланы и попросил принести мне направление на госпитализацию, а затем отправил Людмилу Владимировну искать медицинскую карточку пациента. Правила есть правила, даже в экстренных ситуациях.

Внезапно у меня самого зазвонил телефон. Звонил главный врач – Сергей Георгиевич.

– Звягин, срочно подойди в мой кабинет. Проверяющие у меня, хотим кое-что обсудить, – проговорил главный врач.

– Сергей Георгиевич, у меня тут пациент экстренный, – начал было я, но главный врач прервал меня.

– Я сказал срочно! – отрезал главный врач и положил трубку.

Так, значит что-то серьёзное. В принципе, пациента я осмотрел. Нужно только заполнить направление на госпитализацию. Придётся снова просить Николая. К главному врачу я его отправлять не хочу, лучше важные новости знать самому. Особенно учитывая все прошлые события. А вот заполнить направление он может, да и медицинские знания у Николая на уровне, в этом я уверен, ведь это – мои знания. Осталось найти укромное местечко.

Я попросил Светлану посидеть рядом с пациентом, а сам быстренько нырнул в туалет, где, к счастью, никого не было.

– Николай, появись, – позвал я.

Клон тут же материализовался рядом, улыбаясь во весь рот.

– Соскучился? – усмехнулся он.

– Ага, жить без тебя не могу, – с сарказмом ответил я, – нужна помощь. Меня срочно вызвали к главному врачу, а здесь надо заполнить направление на госпитализацию.

– Я знаю, все твои мысли автоматически передаются мне при расщеплении, – с умным видом ответил клон.

– Кстати, ты не в курсе, почему мне наоборот воспоминания о твоих ночных похождениях не передались? – поинтересовался я.

– Ну… Я просто не хотел, чтобы ты знал. Может это как-то влияет, – сразу же замялся Николай.

– Ладно, иди. Там Света с пациентом ждёт. Отвлеки её, а я быстренько побегу в главный корпус, – махнул я рукой.

Мы разделились, и я направился к главному врачу. В кабинете у него был накрыт довольно шикарный стол, с заказанными роллами и бутылками с дорогим виски. Министр и губернатор сидели за столом, один уплетал еду, второй виски. Увидев меня, губернатор отпил особенно большой глоток виски и тут же закашлялся.

– Михаил Алексеевич, проходите! – гостеприимно произнес главный врач, – присоединитесь?

Министр здравоохранения на этих словах попытался подхватить палочками ролл «Филадельфия», но пару раз выронил, и решительно подхватил его руками. Глядя на запихивающего в себя ролл мужчину, я почувствовал, что аппетит до вечера точно пропал.

– Нет, спасибо, – сдержанно отказался я, – что-то случилось?

– А, да. У нас тут к тебе предложение, – главный врач кивнул на министра. Тот, наконец, доел свой ролл и, прокашлявшись, произнёс:

– Не хотите ли вы, Михаил Алексеевич, перевестись в клинику в областном центре? Там не помешает хороший специалист. Да и Сергей Георгиевич не против.

Главный врач поспешил несколько раз кивнуть с важным видом.

– Ну так что, – продолжил министр, – готовы уехать из маленького городишки в перспективный город?

Глава 6

Клиника в областном центре? Интересное предложение, сулящее очень неплохие перспективы.

Я вспомнил, как строилась моя врачебная карьера в Москве, в моей прошлой жизни. Медицинский университет я закончил с красным дипломом и легко поступил в ординатуру по терапии. Это решение было обусловлено возможностью потом получить любую специализацию, окончив специальные курсы.

Вообще система образования в медицине выглядит так: при поступлении в университет ты выбираешь направление: лечебное дело (для лечения взрослых пациентов), педиатрия (для лечения детей), спортивная медицина или клиническая психология. Последние два направления есть далеко не везде, и на них набирают максимум человек по тридцать.

Далее ты шесть лет учишься в университете, и получаешь диплом о высшем образовании. Затем есть выбор – или идти работать в поликлинику, взрослую или детскую соответственно, участковым терапевтом или педиатром. Или же поступать в ординатуру, и выучиться на узкого специалиста. После ординатуры спектр возможностей увеличивается: можно идти в стационар, в поликлинику узким специалистом и так далее. Некоторые после ординатуры идут дальше учиться, поступая уже в аспирантуру, чтобы иметь возможность писать научные работы и продвигаться в науке.

Я всегда был сторонником именно лечения людей, и поступал в университет с наивными школьными мечтами из разряда «придумать лекарство от рака и вылечить всех». Реальность оказалась более сурова, Москва сильно закалила мой характер, научив рассчитывать только на себя. Вскоре меня подхватила волна погони за славой и признанием, и, устроившись после университета и ординатуры в хорошую престижную клинику, я легко пошагал по карьерной лестнице. Терапевт, заведующий терапией, заведующий поликлиникой, и, наконец, заместитель главного врача. И это к тридцати годам. Меня привлекали большие деньги, влекла слава и признание.

И сейчас я могу повторить весь этот путь. Уже другой я, могу снова уехать из маленького городка, построить карьеру, получить признание. Только вот… Сейчас мои взгляды на жизнь кардинально поменялись. Я хочу восстановить медицину в родном городе, где я вырос. Хочу помогать людям, которые действительно в этом нуждаются. А потому такие предложения не для меня.

– Спасибо за предложение, но я вынужден отказаться. Мне нравится этот город, и я хочу работать здесь, – решительно произнёс я.

Губернатор и министр обменялись многозначительными недоумевающими взглядами.

– Михаил Алексеевич, может быть вы всё-таки подумаете? Такие предложения каждый день не поступают, – недоуменно проговорил губернатор.

– Я уже всё обдумал и решил для себя, – ответил я, – мне нравится здесь работать. И здесь я на своем месте.

– Во всеми забытом маленьком городишке с одной единственной больницей на весь город? Я понимаю, что городок вполне достойный, но здесь же некуда расти! – возмущенно проговорил губернатор. – Вас здесь не ждёт никаких перспектив!

– Меня здесь ждёт моя любимая работа и люди, которые во мне нуждаются, – спокойно ответил я. – Если это всё, разрешите идти? Меня пациент ждёт.

Министр и губернатор почти синхронно кивнули, и я покинул кабинет. От чего-то у меня была стойкая уверенность, что это правильное решение.

– Михаил Алексеевич, подождите пожалуйста! – догнал меня главный врач Сергей Георгиевич. – Спасибо вам!

– За что? – с интересом уточнил я.

– За то, что остались. Я бы очень не хотел потерять такого квалифицированного и хорошего специалиста, – ответил главный врач, протягивая мне руку для рукопожатия.

Я с улыбкой пожал его руку, и довольный главный врач скрылся в своем кабинете. Оттуда раздались возмущенные крики губернатора: «Да он в свое уме от такого отказываться?!». А я пошёл назад – в поликлинику.

Николай ждал меня в кабинете, Светлана уже ушла домой, поэтому можно было не скрываться.

– Ну, как всё прошло? – поинтересовался он, что-то заполняя в компьютере.

– Предложили должность в областной больнице. Но я отказался, – ответил я, устало присаживаясь на место своей медсестры.

– Отказался? Почему? – удивленно поинтересовался мой клон, отрываясь от своих дел.

– Потому что мне нравится здесь, – пожал я плечами, – и я не хочу бросать этот город на произвол судьбы. А что?

– Можно было бы и со мной посоветоваться, – пробурчал Николай.

– Зачем мне советоваться с самим собой? Я думал, мы одинаково смотрим на это. Ты же мой клон! – удивился я.

Что ещё за новости?

– Я тоже думал, что мы смотрим на вещи одинаково. И я бы согласился бросить эту дыру и переехать в нормальный город, – ответил Коля.

Раньше я такого за ним не наблюдал. Я был уверен, что клон полностью повторяет все мои желания и стремления. И поводов сомневаться раньше у меня тоже не возникало.

– В любом случае, мы договаривались, что решения все принимаю я. Поэтому этот разговор не имеет смысла. Лучше давай соединяться, – закрыл я тему.

Николай сделал недовольное лицо, но послушно соединился со мной. Даже про пациента ничего не рассказал! Ладно, надеюсь, он заполнил всё в электронной медицинской системе.

Я открыл нужного пациента, и начал просматривать данные медицинских обследований. Так, причину анемии у пациента до сих пор не выявили. Впрочем, это понятно, прошло ведь совсем мало времени. Тем более терапевты из стационара уже ушли домой, сейчас время дежурных врачей. А сегодня дежурю как раз я, поэтому могу спокойно идти и дальше заниматься этим пациентом.

Я направился в стационар. Сегодня у меня было ночное дежурство – с пяти вечера до восьми утра. Дежурства проходили абсолютно по-разному, иногда можно было спокойно поспать в ординаторской, а иногда всю ночь приходилось бегать по пациентам. В обязанности дежурного терапевта по стационару входил вечерний обход пациентов, контроль за тяжелыми пациентами и прием поступивших в приемное отделение. Кроме терапевта в стационаре дежурил ещё хирург, а остальных врачей при необходимости вызывали из дома, так как не было возможности и кадров организовать нормальное дежурство.

Утром приходили терапевты стационара и сменяли дежурных. Основные назначения пациентам делали уже они, но поступившим ночью кое-какие назначения могли сделать и дежурные терапевты.

Работать в стационаре мне всегда нравилось. Здесь была какая-то своя уникальная атмосфера и непередаваемая романтика. Конечно, иногда было тяжело после бессонной ночи снова отправляться на прием, но мне не привыкать.

Возле ординаторской меня поймала Настя, которая по какому-то стечению обстоятельств снова дежурила в терапии. Снова настигла меня рыжая средневековая ведьма.

– Ты отсюда вообще не уходишь? – усмехнулся я.

– Да на больничном две медсестры, вот и ставят дополнительные смены. Уже буквально живу на работе! – возмущенно ответила девушка, а затем резко сменила тон. – А вы сегодня тоже дежурите?

– Ага, в ночь, – кивнул я.

– Ой, если всё будет спокойно, можем чаю попить! – расплылась в улыбке девушка. – Я печенье вкусное принесла, как знала!

– Посмотрим, – кивнул я. – В любом случае сейчас надо заняться одним пациентом. Зуев поступал сегодня с анемией?

– Да, недавно совсем, – кивнула девушка, – сделать с ним ещё ничего не успели, ну только предварительные назначения дала Татьяна Тимуровна, но анализы никакие ещё не назначали.

– Так, нужно определить причину анемии. Давай-ка к нему хирурга, кровь общий анализ и биохимический, обязательно с железом и ферритином, из дома эндоскописта пригласи, фиброгастродуоденоскопию сделаем, – начал перечислять я необходимые мероприятия.

Нужно посмотреть желудок с помощью ФГДС, поскольку часто так резко анемия развивается из-за желудочно-кишечного кровотечения.

– Так эндоскопист – Юрий Владимирович дома уже… – начала было Настя, но, поймав мой взгляд, тут же кивнула. – Всё сделаю.

Я направился к пациенту. Он уже пришёл в себя, видимо ему прокапали эритроцитарную взвесь. Вскоре подошёл и дежурный хирург, Артур Михайлович.

– Звягин, если ты меня сегодня собрался по каждому поводу дергать, то я с тобой больше на дежурство не выйду, – лениво проговорил он, – у меня и в хирургии дел навалом.

– Сериал новый скачали? – с деланным сочувствием в голосе спросил я.

Артур Михайлович был лучшим другом нашего невролога Антона Эдуардовича, и очень посредственным хирургом. Работать он категорически не любил, всю возможную работу скидывал на медсестер. В жизни у него было две слабости. Одна – женщины, на почве которых они частенько ссорились с неврологом. Его второй огромной слабостью была любовь к зарубежным сериалам, которую никто с ним не разделял. Он был холост, и часто шутил, что его будущей жене сначала будет нужно сдать тест по сериалу «Ведьмак», чтобы он определил, подходит ли она ему.

– Да ну тебя, – махнул он рукой, – рассказывай, что тут с пациентом?

Я коротко обрисовал ситуацию, и хирург нехотя принялся осматривать пациента.

– По моей части ничего нет, – заключил он, закончив осматривать прямую кишку пациента, – мог и сам ему ректальное исследование провести.

Пациент Зуев, только что переживший не самую приятную процедуру, посмотрел на него с недоумением. Обычно врачи не обсуждают при пациенте таких деталей. Но такой уж у нашего хирурга был характер.

– Спасибо, – ответил я хирургу, а затем отошел с ним к двери палаты и шепотом добавил не без доли сарказма: – Лучше, чем у тебя, у меня бы не получилось.

Недовольный хирург не нашелся что ответить и ушёл к себе, а я принялся дальше разбираться с пациентом. Вскоре прибыл эндоскопист, и было выполнено ФГДС.

– Второй раз меня из дома дергаешь, и второй раз не зря, – проговорил Юрий Владимирович, протягивая мне заключение, – образование желудка. Скорее всего, злокачественное, но тут без гистологического заключения сказать не могу. Завтра будет готово.

– Хорошо, – кивнул я, рассматривая заключение.

При выявлении любого образования, обязательно выполняли его гистологическое исследование. Рассматривали в микроскоп на наличие злокачественных клеток. После этого уже давали окончательное заключение, злокачественно ли образование, и исходя из этого выбирали тактику лечения. В нашем городе онколога не было, поэтому при подозрении на подобный диагноз пациенты отправлялись в районный центр к онкологу, который затем отправлял их в онкологический стационар.

Задачей участкового терапевта в таком случае была постановка пациента на учёт, контроль за его состоянием, заказ необходимых препаратов и, при необходимости, оформление инвалидности. Судя по имеющемуся у меня заключению, эту онкологию мы поймали довольно рано, имелся шанс введение в стойкую ремиссию. Осталось самое сложное – сообщить диагноз пациенту.

Такие диагнозы всегда тяжело говорить. Пациенты реагируют самыми разными способами: начинают плакать, начинают отрицать, или просто спокойной смиряются с информацией. В университете мы специально проходили курс психологии, чтобы познать основы врачебной этики. Нас учили правильно разговаривать с пациентами, правильно сообщать диагнозы и прочим полезным вещам. В этом случае Зуев относился как раз к третьему типу пациентов, и выслушал диагноз достаточно спокойно.

– Выявили заболевание мы достаточно рано, поэтому прогноз в целом благоприятный, – закончил я.

– А откуда взялась анемия? Опухоль кровоточит? – поинтересовался пациент, заметно приободренный моими словами.

– Нет, причина в другом. В желудке происходит первичное поглощение железа из продуктов питания. Оно всасывается благодаря специальному ферменту – пепсину, содержащемуся в желудочном соке. Любая патология в желудке вызывает ухудшение всасываемости железа, отсюда и анемия, – подробно объяснил я. Всегда предпочитал рассказывать пациентам всё подробно, чтобы они точно понимали, что происходит в их организме.

– Я понял, спасибо, доктор! – кивнул Зуев. – Буду надеяться на лучший исход.

– Для начала дождёмся результатов гистологии, – ответил я, – потом уже будем решать вопрос о консультации онколога. Всё будет в порядке.

В целом, я почти уверен, что лечение пройдет успешно. Вовремя обнаруженная онкология, отсутствие других хронических заболеваний у пациента и самое главное – его хороший настрой должны сделать своё дело.

Время уже близилось к восьми часам вечера, и в стационаре начался самый «час пик». Мне позвонила медсестра из приемного отделения, чтобы доложить сразу о трёх поступивших пациентов. А я ещё не провёл вечерний обход в терапии! С этим тоже затягивать нельзя, пациентам важно соблюдать правильный режим, и скоро они уже отправятся спать. А потому я зашёл в ординаторскую и второй раз за день призвал Николая.

– Что случилось? – слегка недовольно спросил тот, видимо всё ещё обижаясь за недавнюю ситуацию. Но это меня сейчас мало интересовало, дел в стационаре было по горло.

– Сразу трёх пациентов в приёмное отделение привезли. А мне ещё обход делать. Поэтому приёмное сегодня на тебе, – коротко распорядился я.

– Понял, – кивнул тот и направился в приемное отделение.

В его знаниях я не на минуты не сомневался, да и характер при пациентах он вряд ли начнет показывать. Конечно, я предпочитал делать все сам, но сейчас просто не хотел заставлять пациентов ждать, доставляя им дополнительные неудобства.

Я обошёл тяжелых пациентов, убедился в стабильности их состояния, затем начал проводить обход. Дело это затянулось, еле-еле успел до отбоя в стационаре.

Когда я зашёл в ординаторскую, Николай уже был там. Клон сидел на диванчике, устало вытянув ноги.

– Ну что там? – поинтересовался я, приземляясь рядом.

– К одной вызвал хирурга, другая поступила с высоким давлением, но от госпитализации отказалась. Отказ от госпитализации взял, первую помощь ей оказали, и лечение тоже расписал. Ну и ещё один молодой человек срочно захотел получить больничный лист, но там данных за заболевание никаких не было, так что он отправился домой, – отчитался Николай.

Я довольно кивнул. Любители посидеть дома на длительных больничных встречались довольно часто. Некоторые даже предлагали за это деньги. Я точно знал, что некоторые терапевты этим не брезговали, но сам никогда на подобное не соглашался. Это прямое нарушение закона, и рисковать из-за денег работой я не видел смысла.

Кстати, ходила большая сплетня о хирурге, раньше работавшем в поликлинике. Однажды ему пациент принес домашнюю курицу, якобы в благодарность. А затем написал на него заявление за вымогательство денежных средств. История довольно странная, конечно. Не знаю, в чем там был конфликт, и чем всё закончилось, но хирург тот в поликлинике больше не работал, и я его уже не застал.

– Ты молодец, давай соединяться. Сейчас Настю позову чай попить, пока относительная тишина наступила, – сказал я Николаю.

– А может лучше я останусь с ней, и печенье поем? – предложил свой вариант клон.

Вот уж сладкоежка!

– С этим я справлюсь, – отрезал я, – соединяемся.

– Удачного дежурства, – буркнул вредный клон, объединяясь со мной. Желать удачного или спокойного дежурства тоже являлось плохой приметой у врачей. В подобное я не сильно верил, но уверен, клон сказал это из чистой вредности.

В стационаре наступила очень спокойная ночь. Новых поступлений не было, поэтому я позвал Настю пить чай. Заинтриговала она меня своим печеньем, а я снова ничего за весь день не ел, кроме завтрака.

Настя впорхнула в ординаторскую через пять минут после моего звонка, нагруженная какими-то свертками.

– Привет! Я подумала, вы голодный, поэтому успела сбегать в наш буфет. Взяла вам винегрет и парочку пирожков с капустой, – довольно проговорила она, раскладывая на маленьком столике свою поклажу.

– Спасибо большое, правда ничего не ел с утра, – кивнул я.

Настя расплылась в улыбке и принялась суетиться, накрывая импровизированный ужин.

– А себе-то взяла что-нибудь? – поинтересовался я, с вожделением смотря на свой винегрет.

– Ой, нет, я на диете, – отмахнулась девушка, – за фигурой следить надо.

– У тебя отличная фигура, – улыбнулся я, – и можешь наедине называть меня на «ты».

– Без проблем, – тут же ответила бойкая медсестра, – ну раз ты так считаешь, один пирожок я все-таки украду.

– Эй, мой пирожок, – шуточно возмутился я, затевая между нами небольшую потасовку.

Наше сражение за пирожок закончилось тем, что Анастасия оказалась очень близко к моему лицу, и затем медленно потянулась к моим губам. Я не стал возражать, усадил девушку к себе на колени и ответил на поцелуй. Мне с самого начала было понятно, что именно к этому всё и идёт.

Но тут резко раздался звонок стационарного телефона. Я вздохнул и поспешил ответить.

– Михаил Алексеевич, здесь мужчина с сильными болями в животе. Спуститесь, пожалуйста!

– Сейчас буду, – коротко ответил я. А затем повернулся к Анастасии, – пациента экстренного привезли.

– Если что, звони, – сразу же переключилась на рабочий тон медсестра, – препараты я всем выдала, так что в отделении все в порядке.

Я кивнул и поспешил в приемное отделение.

На каталке лежал мужчина лет шестидесяти. Лица мне видно не было, он был весь скрюченным от боли и держался двумя руками за живот.

– Здравствуйте. Что беспокоит? – спросил я его.

Тот медленно повернулся ко мне, и я узнал… своего отца. Ничего себе, вот это поворот. Как он оказался в больнице, регулярно же стараюсь следить за их здоровьем!

– Михаил, здравствуй, – тоже узнав меня, простонал тот, – хорошо, что ты дежуришь. А то боль такая сильная, я подумал уж всё…

– Что случилось па… Павел Алексеевич? – забеспокоился я, от волнения чуть не назвав его папой. Вовремя остановился, он же продолжает считать меня другом своего сына.

– Да вот живот прихватило, сил никаких нет, одни эмоции, – ответил мужчина, снова морщась от боли.

– Где именно болит? Как долго? – принялся за сбор анамнеза я.

– Да вот справа под ребрами. Часа два уже, сначала думал пройдёт, а она только усиливается.

– Другие симптомы есть? – уточнил я.

– Тошнит ещё… Вырвало один раз чем-то желтым. Не ел ничего с утра, вот и нечем рвать было. И слабость сильная ещё, – простонал мужчина.

Так, всё понятно. Я задал ещё несколько вопросов и принялся за организацию помощи.

– Надо сделать ультразвуковое исследование брюшной полости, – проговорил я дежурной медсестре приёмного отделения.

– Хорошо, – она замялась, а потом спросила, – а можно вы ему позвоните?

– А в чем дело? – удивился я.

– Ну, Александр Александрович у нас очень не любит, когда его будят среди ночи. Не хочу лишний раз грубости выслушивать, – призналась медсестра.

Замучил уже, честно говоря, всех этот Сан Саныч со своими капризами. Никого из дома на работу не вытянешь!

– Хорошо, давайте, – кивнул я и взял протянутую трубку, – Александр Александрович, это Михаил Алексеевич, дежурный терапевт. Пациент экстренный поступил с острым животом, нужно срочно УЗИ брюшной полости сделать.

– Завтра приду на работу и сделаю, – огрызнулся специалист УЗИ-диагностики. – Стану я тут среди ночи ради твоей прихоти по городу разъезжать.

– Станете, ведь вы получаете деньги за ночные дежурства, – спокойно ответил я в трубку.

– Слышь, и че дальше? Я твои деньги не считаю, и ты мои не считай! – разозлился Александр Александрович на том конце.

– В течение пятнадцати минут жду вас в приемном отделении для оказания помощи экстренному больному. Не появитесь – ждите докладную на имя главного врача, – я повесил трубку, не желая продолжать этот разговор.

– Хирурга-то позовете? – обратился я к медсестре. Та сидела, буквально вжавшись в стул. Видимо услышала часть нашего разговора с узистом.

– Конечно, – закивала медсестра, набирая номер хирургического отделения.

Артур Михайлович появился спустя несколько минут. К этому времени я убедился, что живот пациента твердый и болезненный в правом подреберье. Артур Михайлович как всегда лениво провел быстрый осмотр, затем ёмко заключил:

– Нужно УЗИ.

– Узист уже едет, будет через пару минут, – ответил я, – подождите здесь тогда, чтобы ещё раз не вызывать вас.

Тот кивнул, с готовностью усаживаясь рядом с медсестрой.

Александр Александрович действительно появился минут через пять. Не поздоровавшись, он сходу направился к аппарату УЗИ и принялся за обследование.

– Острый калькулёзный холецистит, – заключил он, – камней вон полный желчный.

– До утра подождёт? – с надеждой спросил Артур Михайлович.

– Ты что, острое состояние, как бы перитонита не было, – возмутился узист, а затем обратился ко мне, – ты это… Прости, погорячился.

– Проехали, – кивнул я, погруженный в свои размышления.

С Александром Александровичем я эту ситуацию ещё обсужу, но сейчас главное – пациент. Острый холецистит… Надо срочно оперировать. Стандартная операция, лапароскопическое оборудование у нас есть. Почему же у меня такое нехорошее предчувствие?

– Я не возьмусь оперировать в одиночку, – произнес Артур Михайлович, понуро опустив голову, – я боюсь.

– В смысле? – резко повернулся я к нему. – А кто будет?

– Вызывайте Виталия Семёновича, второго хирурга, – ответил тот.

– Михаил Алексеевич, – вмешалась медсестра приемного отделения, – но Виталий Семенович всех днём предупредил, что уезжает на рыбалку с ночевкой!

Глава 7

– Ну попробуйте ему позвонить, вдруг он не уехал! – взмолился Артур Михайлович, заметно побледнев.

– Что происходит? Почему вы отказываетесь оперировать экстренного пациента, будучи дежурным хирургом? – поинтересовался я.

Артур Михайлович вёл себя, мягко говоря, странно.

– Потому что я один ни разу не оперировал, – шепотом ответил тот, – рядом всегда был наставник. Так я чувствовал себя увереннее. А если я где-то накосячу?

Я с трудом подавил тяжёлый вздох. Хирург, который боится накосячить. Как он вообще всё это время тут работал?

– Виталий Семёнович недоступен, – отчиталась медсестра приемного отделения.

Хирург ещё сильнее побледнел, почти сравнявшись цветом кожи с побеленными стенами приемного отделения.

– Артур Михайлович, надо оперировать. За неоказание медицинской помощи есть соответствующая статья в уголовном кодексе. Я помогу вам, буду ассистировать, – проговорил я, обращаясь к хирургу.

– Ты же терапевт! – в отчаянии ответил тот, хватаясь за голову.

– Ну и что? В университете я долгое время состоял в студенческом научном обществе по хирургии. Так что ассистировать на операциях, вязать хирургические узлы и держать зажимы я умею, – спокойно ответил я.

И это не было ложью. На младших курсах я рассматривал вариант хирургии как основной специальности. Как и почти все молодые люди, поступающие в медицинский университет. И в научное общество я ходил довольно долго, принимая участие в самых разных типах операций. Я умел работать лапароскопом, который считал одним из лучших изобретений в хирургии. Ведь благодаря нему больше не требовалась вскрывать весь живот, и можно было проводить некоторые операции с тремя минимальными разрезами. Хирургия меня по-своему завораживала, но в итоге я склонился к терапии. Хотя азы не забыл. Так что проблем сейчас быть не должно. Тем более операция будет лапароскопическая, малоинвазивная. И Артур Михайлович всё-таки какой-никакой, а хирург.

– Ладно, – колеблясь, наконец кивнул хирург, – но для чистой совести я сам попробую набрать Виталия Семёновича.

Тот ожидаемо оказался недоступен, и мы направились в хирургию. Я забежал в ординаторскую терапии за своим хирургическим костюмом. Терапевтам было необязательно их носить, достаточно только белого халата. Но я всё равно на всякий случай брал его с собой на дежурства, и, как выяснилось, не зря.

Моего отца уже подготовили к операции. В операционной над ним суетился Фёдор Константинович, наш анестезиолог-реаниматолог. Он был немногословным и мало общался с коллегами, но работу свою выполнял качественно и хорошо. Я всегда испытывал к нему уважение, анестезиолог был доступен для любых ситуаций двадцать четыре часа в сутки, и прекрасно справлялся, будучи единственным специалистом данного профиля в нашей больнице. Начальство уже три месяца обещало найти второго специалиста, но пока так никого и не нашли.

Мы с хирургом обработали руки, облачились в одноразовые халаты и маски,и подошли к операционному столу. Артур Михайлович продолжал заметно нервничать, изредка бросая на меня взгляд полный беспомощности.

– Приступим? – спросил я, подбадривающе улыбаясь ему под одноразовой медицинской маской.

Тот кивнул, сделал пару вдохов и приступил к операции. Я стоял на подхвате, выполняя все необходимые действия ещё до того, как Артур Михайлович об этом попросит.

Хирург держался довольно уверено, правильно выполняя все манипуляции. Правда, под самый конец он всё-таки умудрился ошибиться, чуть не забыв коагулировать один сосуд. То есть не прижёг его специальным электродом для остановки кровотечения. Но я тихо его об этом предупредил, и опасность внутреннего кровотечения миновала.

– Всё. Операция прошла успешно, – проговорил Артур Михайлович, закончив накладывать последний шов. Я быстро завершил необходимые манипуляции, обработал швы и пошёл вслед за хирургом в ординаторскую.

Артур Михайлович устало опустился на диван, стараясь прийти в себя.

– Всё прошло хорошо, – проговорил я, присаживаясь рядом.

– Ага, чуть не запорол всё… Михаил, можешь об этом никому не рассказывать? – попросил хирург.

– Я и не собирался. Вам нужно быть увереннее в себе, хирургия не терпит слабости в характере, – спокойно ответил я.

– Да я понимаю, – кивнул Артур Михайлович. – Проклятье, я ведь даже и не собирался быть хирургом.

Я заинтересованно на него посмотрел. Тот поймал мой взгляд и вздохнул.

– Я вообще собирался поступить в военно-космическую академию. Знаешь, с детства был заворожен космосом! Но в моей семье все мужчины – врачи, поэтому отец даже не позволил мне подать документы куда-либо, кроме медицинского. Затем пристроил в ординатуру по хирургии, и вот я здесь.

– Ну, военным и космонавтом быть практически так же сложно, как врачом хирургом, – улыбнулся я. – Во всех случаях требуется серьёзная выдержка.

– Не моё это… – Артур Михайлович снова вздохнул и добавил, – забудь о чём я говорил. Просто накатило что-то.

– Иногда полезно выговориться, – ответил я.

Артур Михайлович молча кивнул, и на том мы разошлись. Я направился к себе в терапию. Настя не дождалась моего возвращения, заснув прямо на диванчике. Я быстро перекусил и тоже отправился спать, вынужденно выбрав для этого стул.

Оставшаяся ночь прошла без происшествий. Утром я успел растолкать Настю до того, как в отделение начала приходить утренняя смена.

– Я вчера уснула? – разочарованно спросила медсестра.

– Да, решил тебя не будить. Больше экстренных больных не было, в отделении тоже всё было спокойно, – ответил я, – но лучше бы чтобы тебя во врачебной ординаторской никто не увидел. Решат, что мы тут совсем не работали.

– Хорошо, – смущенно кивнула девушка, – как раз время раздавать утренние препараты и измерять давление.

С этими словами Настя быстро выпорхнула из ординаторской. Через минут десять пришла на мою смену Татьяна Тимуровна, и я со спокойной душой отправился на приём.

Сегодня с утра у меня тоже был приём в поликлинике. Несмотря на неудобное спальное место и довольно насыщенную ночь в стационаре, я более-менее выспался, и чувствовал себя довольно-таки бодрым.

– Доброе утро! – поприветствовала меня Светлана, – как прошло дежурство?

– Да неплохо в целом. В час пик только завал был, а потом за всю ночь – один экстренный пациент, и тот хирургический.

– А что с ним было? – поинтересовалась медсестра.

– Острый холецистит. Хирург экстренно прооперировал, сейчас пациент стабилен, – ответил я, открывая список пациентов.

– Так там же Артур Михайлович был? Неужели он оперировал? – поразилась Света.

На секунду я даже забыл, что хотел сделать, от удивления. Светлана никогда не отличалась любовью к сплетням, и в принципе никаких личностных оценок врачей от неё я никогда не слышал.

– Да. Конечно, он оперировал. Он же хирург, – пожал я плечами. Затем заметил, что Света хочет ещё что-то сказать, поэтому добавил: – Давай начинать приём.

Медсестра кивнула и кинулась звать первого пациента. Да уж, оказывается про Артура Михайловича по всей поликлинике ходят слухи. Но я свое слово буду держать, о моем ассистировании в операции никто не узнает.

Прием проходил довольно спокойно. Вернулась на повторный прием сельская женщина с проблемами в спине, радостно поблагодарив за лечение. Потом заглянул Жабин, поблагодарил за полученную инвалидность. Оказывается, документы уже рассмотрели в бюро медико-социальной экспертизы и присвоили ему вторую группу инвалидности. Жабин на это и рассчитывал, со второй группой он мог устроиться на работу, получая при этом выплаты за инвалидность.

Под конец приёма в моём кабинете появился уже знакомый мне полицейский с двумя мужчинами в наручниках.

– Добрый день, вот и снова пересеклись, – поприветствовал меня Данила.

Светлана удивленно взглянула на меня, но ничего не сказала.

Ну молодец, не мог как-то по-другому поздороваться!

– Добрый день. Освидетельствование? – уточнил я.

При необходимости поместить человека в изолятор временного содержания, полицейские были обязаны привести к его в поликлинику к терапевту. Терапевт осматривал заключенного, и выдавал документ о разрешении содержания в изоляторе. Многие терапевты очень условно подходили к этой задаче, но иногда это было чревато проблемами. Так, однажды врач допустила пациента для содержания в изоляторе, а тот скончался в нём от инфаркта. Того терапевта ждало долгое судебное разбирательство и реальная статья.

– Двое у вас? – спросил я Данилу, который был очень занят рассматриванием моей медсестры.

– Двое тут, ещё один внизу с охраной. Тот буйный, белочку словил. Его тоже осмотреть, и в соседний город в психиатрическую больницу отправить.

– Если там есть данные за острый психоз, – строго ответил я, а затем обратился к Светлане, – вызови, пожалуйста к нему нарколога, а я пока займусь освидетельствованием.

Та кивнула и, провожаемая взглядом полицейского, поспешила скрыться за дверью.

– Присаживайтесь, – кивнул я на стул, располагая первого мужчину. Быстро провёл все необходимые манипуляции и кивнул, – сейчас напишу допуск.

– Вот радость-то, – пробурчал тот, поднимаясь с места, – меня допустили до заключения под стражу! Пойду отпраздную.

– Ты уже на детской площадке отпраздновал, – одёрнул его Данила, – не возмущайся тут.

Я принялся за осмотр второго мужчины. Измеряя ему пульс, сразу обратил внимание на нерегулярность сердечных ритмов. Обычно сердце должно биться с определенной периодичностью и частотой. Здесь же явно проскакивала какая-то аритмия.

– Этого на ЭКГ надо, – проговорил я, поворачиваюсь к компьютеру за направлением.

– Эй, а без этого никак? Мне же и второго тогда на ЭКГ тащить, здесь же его не оставишь! – возмутился полицейский.

– Здесь проблема с сердечным ритмом. Я должен провести инструментальное обследование для выяснения причины, – строго ответил я, – вот направление, тридцать шестой кабинет.

Полицейский вздохнул и повел свою компанию на ЭКГ. Я же поспешил вниз, где в кабинете экстренной помощи должен был находиться тот самый буйный пациент.

Интересно, его уже осмотрел нарколог?

В кабинете не было ни нарколога, ни других полицейских. Только испуганная Света, забившаяся в угол, и мужчина, размахивающий руками в подобии какого-то африканского танца племени.

– Светлана, что происходит? – удивился я.

Мужчина внезапно решил запеть «Очи черные, очи страстные…» и медсестре пришлось почти кричать в ответ:

– Нарколог сказала позже подойдет! Я спустилась, а полицейские, что с ним были, покурить вышли. И меня с ним одну оставили, – чуть не плача, сказала она.

– Да что ты мне не позвонила, или не позвала кого-нибудь! – рассердился я. – Иди на улицу ищи полицейских.

– Х-хорошо, – кивнула та, и быстро прошмыгнула в коридор.

Я решил не тратить времени даром, и приступил к осмотру пациента. Хотя тут и так ясно, что диагноз полицейского подтвердился. Но всё должно быть по правилам.

Мужчина вдруг резко развернулся, схватил лежащие на столе ножницы, и сделал на меня резкий выпад. Я увернулся, и тот упал на пол. Но с неожиданной ловкостью тут же поднялся и снова попытался меня ударить.

В этот момент меня затрясло. Но отнюдь не от страха. По телу пробежала волна судорог и через мгновение появился Николай, которого, между прочим, никто не звал.

– Ты чего не зовёшь? Давай с двух сторон его зажмем и привяжем! – крикнул тот.

Мужчина от данной картины выронил ножницы и сел на пол, схватившись за голову.

– Раздвоился, раздвоился, – забубнил он.

Мы с Николаем без особых усилий привязали его к каталке, затем я возмущенно повернулся к своему клону.

– Ты чего выскакиваешь, когда тебя не звали? – сердито спросил я.

– Так помощь моя нужна была! Ты бы один не справился! – начал оправдываться клон.

– Ещё как справился бы, мы же курс бойца проходили в лаборатории. А если бы кто вошёл, и тебя увидел? Полезай назад, потом с тобой поговорю.

Николай пожал плечами, всем своим видом показывая непонимание своей вины, и соединился со мной обратно. И всё на глазах у этого мужчины!

Спустя пару минут появились полицейские, а затем и нарколог.

– Тут врач раздвоился! – заорал бедолага, привязанный к каталке. Не удивлюсь, если от увиденного он резко протрезвел.

– Ага, пить меньше надо, тогда и раздваиваться никто не будет, – отмахнулся полицейский, а затем обратился к наркологу, – оформите?

– Конечно, острый психоз, очевидно на фоне отмены алкоголя после длительного запоя, – кивнула та, – сейчас проведу осмотр и отдам нужные бумаги.

– Только его на скорой везти надо, – уточнил полицейский, – мы на своей его в другой город не повезём.

– Я уже позвонила на станцию скорой помощи, машину они нам дадут, – кивнула нарколог.

– В следующий раз прошу вас курить после того, как пройдет освидетельствование. Или брать пациента с собой, – вмешался я в их разговор, строго глядя на полицейских. Те уныло кивнули, не найдясь с ответом.

Я отдал наркологу свой осмотр и с чистой совестью пошёл к себе в кабинет.

В кабинете меня уже ждали Данила, двое заключенных, и Светлана. Весёлая компания.

– Почему у вас полицейские оставили буйного мужчину одного и ушли курить? – поинтересовался я. С лица Данилы тут же исчезла улыбка, и он что-то замямлил в ответ.

– Ну так они это… покурить просто…

– Курить им надо было после. Он же чуть на мою медсестру не напал! – пристыдил его я. Светлана уже успела немного оправиться от произошедшего, и теперь сосредоточенно копалась в журнале.

– Ох, я обязательно с ними поговорю. Подвергнуть опасности такую девушку! – проговорил Даня, снова откровенно пялясь на мою медсестру.

– Я с ними уже поговорил за тебя, – осадил я его, – что там с ЭКГ?

– Вот, Михаил Алексеевич, – протянула мне пленку Светлана, старательно пряча от полицейского взгляд. Я коротко пробежался глазами по пленке. Экстрасистолы есть, но не частые. В принципе, содержаться в изоляторе он может. Но лечение ему всё-таки распишу, прежде всего человек для меня пациент, а потом уже заключенный.

Я коротко расписал на бумажке необходимые препараты и передал мужчине. Тот с благодарностью кивнул, так и не сказав ни слова, и Данила наконец покинул мой кабинет со всей своей компанией. Перед уходом он всё-таки умудрился сунуть бумажку с номером своего телефона Светлане.

– Ох, Михаил Алексеевич, ну у нас и бурный конец приема выдался, – простонала та, когда компания скрылась за дверью.

– Да уж, – кивнул я, – Света, больше так собой не рискуй, пожалуйста. Зачем с ним наедине осталась?

– Ну кто-то же должен был, – опустила голову медсестра, – простите, Михаил Алексеевич.

– Да я же за тебя испугался, – отмахнулся я, – осторожнее будь везде. И в поликлинике хватает неприятностей.

Светлана кивнула, и я отправился на адреса. Сегодня их было не так много, поэтому отъездил всё сам, без помощи Николая. Вообще меня начинала напрягать его самовольностью. То ночью без моего ведома гулять уходит, то вон самостоятельно посреди дня разъединяется. Надо будет вечером с ним поговорить.

Я закончил с вызовами и вернулся в поликлинику. Светлана была ещё на работе, заполняла какие-то журналы. Я же оформил документы на инвалидность другого пациента и отправился домой.

Дома первым делом покормил Дымка, успевшего заскучать после моего почти двухдневного отсутствия. Уходя на дежурство, я обязательно насыпал ему тройную дозу корма, но шкодник успевал всё смести до моего прихода.

Потом сходил на тренировку, принял душ и решил призвать Николая для разговора.

– Николай, появляйся, – скомандовал я.

Клон незамедлительно материализовался рядом. Дымок к такому уже привык, а потому преспокойненько улегся между нами спать, не выказывая никакого удивления раздвоению хозяина.

– Николай, что это за выкрутасы днём были? – спросил я клона.

– Так ты бы один не справился с этим буйным, – повторил Николай то же самое, что сказал мне днём.

– Во-первых, справился бы. А во-вторых, это всё равно не повод самостоятельно со мной разъединяться. Ты помнишь наши правила?

– Всё я помню, – буркнул тот, – как лучше хотел.

Я собрался ещё что-то сказать, но у меня раздался телефонный звонок.

– Так, сиди тихо, – предупредил я клона, а затем взял трубку, – Алло, слушаю.

– Михаил, это я. – раздался голос моей матери, – спасибо тебе за Павла! Я дозвонилась в хирургию, он уже пришёл в себя, чувствует себя хорошо! Рассказал, что это ты ночью его в приемном отделении осматривал.

– Да не за что, Мария Анатольевна, это моя работа, – с улыбкой ответил я, – сами-то не сильно переволновались?

– Ой, ночью сильно! Он так стонал, хватаясь за живот. Но сейчас уже всё хорошо, – ответила мама, – ты ко мне на выходных в гости заглядывай, если время будет. Павла то ещё не выпишут, наверное. А мне одной скучно.

– Конечно, обязательно загляну, – ответил я, – а за Павла Алексеевича не волнуйтесь. Я на днях его ещё обязательно проведаю.

– Ох, спасибо тебе большое! Хороший друг у нашего Димы, – ответила Мария Анатольевна.

Николай весь разговор сидел молча, но с каким-то недовольным выражением лица.

– Что такое? – спросил я у клона, закончив разговор.

– Чего ты с ними возишься? Этого Дмитрия Павловича уже давным-давно нет в природе. И ты этим людям никогда сына не заменишь, сколько бы не старался, – возмущенно проговорил Николай.

– Ты что такое говоришь? Это мои родители, и других родителей у меня не будет. Кстати, как и у тебя. Поэтому будем поддерживать их сколько сможем.

– Да, только они вряд ли это оценят. Рано или поздно всё равно надо сказать им, что Дмитрий давно погиб, – возразил клон.

– Дмитрий это и есть я, и я не погиб. Просто теперь живу под другим именем…

– А ещё сменил внешность, потерял всех друзей и вообще свою жизнь, – недовольно перебил меня Коля, – и сидишь в какой-то дыре, заботясь о стариках, которым ты вообще не нужен.

– Зато они нужны мне, – отрезал я.

– Ладно, ты главный, тебе и решать, – проговорил клон, – можно я чай попью? Там где-то у меня зефирки оставались.

Следующие пару дней прошли абсолютно спокойно. Адреса, прием, вечером домой. Николай больше не появлялся, я тоже его не звал. С работой справлялся сам, продолжая приводить в порядок документацию участка. Тамара Павловна вышла с больничного, продолжая иногда демонстративно покашливать в коридорах. Станислав Валентинович вообще старался не попадаться мне на глаза, один раз даже спрятавшись в туалете, завидев вдалеке мою фигуру. Павел Алексеевич чувствовал себя прекрасно, но на выходные его всё-таки решили оставить в стационаре, понаблюдать.

В четверг вечером я всё-таки согласился зайти в гости к Анастасии, где мы закончили начатое в ординаторской дело. До чая в этот раз мы в принципе не добрались, но оно того стоило.

Вечер пятницы я встретил дома, просматривая очередную медицинскую статью в интернете. На этот раз я читал основные принципы ведения коморбидных пациентов. Отвлек меня внезапный звонок Антона Эдуардовича.

– Совин на проводе. Михаил, чем занимаешься? – бодро поинтересовался невролог.

– Да ничем особо, статью читаю. А что?

– Я тут организовал сауну на вечер, Советская 38. Приезжай, отдохнем хоть! – предложил Антон Эдуардович.

– Ну, сейчас приеду, – согласился я.

Дел никаких особо не было, завтра на дежурство тоже не надо было, поэтому провести вечер с коллегами я был не против.

Нужное здание находилось от меня в паре кварталов, и я быстро добрался до места. Компания на вечер собралась довольно разношерстная: хирург Артур Михайлович, терапевты Даша и Юля, водитель Константин с женой и я. Юля тоже работала участковым терапевтом у нас в поликлинике, была хорошим врачом и приятным человеком. Как-то так сложилось, что с ней мы общались мало, в основном пересекаясь на планёрках. Юля тоже была с мужем, который, как я понял, тоже был другом Антона Эдуардовича.

Даша, судя по виду, вообще чувствовала себя не в своей тарелке, мучительно краснея под взглядами хирурга и невролога. Сам Антон Эдуардович, кстати, жену не позвал, аргументируя это маленьким ребёнком, которого не с кем было оставить.

В целом когда я уже подошёл, невролог и хирург успели изрядно перепить. Молчаливый Константин пил едва ли не в два раза больше, но опьянение на нем никак не проявлялось. Жена водителя, которую тоже как оказалось звали Юлей, что-то оживленно обсуждала со своей тезкой в углу. Я же разговорился с Дашей, чувствуя необходимость её поддержать в этой странной компании.

– Миш, пойдём покурим, – прервал наш разговор уже изрядно пьяный невролог.

– Я не курю, – напомнил я ему.

– Пойдём, говорю! Поговорить надо, – схватил меня за руку Антон Эдуардович, и потащил на улицу. Ну, пытался тащить, в его состоянии это мало получалось. Но я всё равно пошёл с ним, мне просто стало интересно, о чем он собрался говорить.

– Че, Дашка нравится? Забирай, мне не жалко. Такие не в моем вкусе, – проговорил невролог, безуспешно пытаясь закурить сигарету.

– Спасибо за разрешение, – усмехнулся я, – ты для этого меня вытащил?

– Не-е-е, это к слову просто пришлось, – Антон Эдуардович наконец справился с зажигалкой, сделал глубокую затяжку и закашлялся, – у меня есть идея, как осуществить наш план.

– Какой план? – недоуменно спросил я.

– Как нам занять управляющие должности в поликлинике. Я раскопал кое-какой компромат на нашего главного врача. Ты со мной?

Глава 8

Совин нетерпеливо смотрел на меня, ожидая ответа. Даже про сигарету свою забыл.

– Какой компромат? – поинтересовался я.

– Огроменный! – довольно ответил Антон. – На счёт льготных препаратов.

Обеспечение бесплатными лекарственными препаратами пациентов с инвалидностью происходит за счёт государства. Мы формируем подробные списки с указанием данных пациента, перечислением заболеваний и указанием точного количества того или иного препарата на месяц и на год. Отдельно на бесплатные препараты имеют право пациенты с сахарным диабетом или бронхиальной астмой.

– Так может поподробнее скажешь? – не выдержал я.

– Ну короче, наш Сергей Георгиевич перепродаёт дорогие льготные препараты, закупая вместо них дешевые аналоги. А разницу кладёт себе в карман! Иногда вообще никакие аналоги не покупает, и пациенты вообще остаются без нужного лекарственного средства. Понимаешь к чему я веду? Если об этом доложить куда надо – начнется проверка, это всё всплывет, и тепленькие местечки освободятся, – рассказал свой план Антон Эдуардович.

Я задумался. Проблема с лекарственными препаратами действительно иногда была. Некоторые пациенты не могли получить вовремя новую упаковку. Это было объяснено нашим начальством задержками при поставке. Всё-таки город маленький. Но вся эта история… Звучит как-то неправдоподобно. Что-то меня в ней смущает.

– А доказательства есть? – поинтересовался я у невролога, стоящего рядом с победным видом.

– Ну… – почесал он затылок, – доказательств нет. Но это не проблема, вдвоем мы с тобой всё сделаем!

– Нет, это не для меня. Подставлять человека ради собственного продвижения – это низко, – решительно отказался я.

Совин вытаращил на меня глаза, размером по пять рублей каждый.

– Ты чего говоришь? – возмутился он, – Это реальный шанс занять руководящие должности!

– Занять руководящие должности подлым путём, – спокойно ответил я, – чем мы будем тогда лучше?

– А мы не должны быть лучше! Мы просто можем получать нормальные деньги и жить припеваючи! – распалялся невролог. – Тут реальный шанс, а ты в кусты?

– Мне и так нравится моя жизнь, – пожал я плечами. – И за деньгами я не гонюсь.

– Ну знаешь что… Я предлагал! Сделаю всё сам, а ты так и сиди в терапевтах, – сердито проговорил Антон Эдуардович.

Я понимал, что сейчас в нем говорит алкоголь. Сам он на такие махинации вряд ли пойдёт, побоится. И меня он звал не из каких-то благих побуждений, а из-за банальной трусости. Для себя я отметил, что вопрос с препаратами действительно надо проверить. Особенно меня волновали дешевые аналоги. Всё-таки у некоторых пациентов довольно тяжелые заболевания, и лечение им нужно получать качественное и достойное.

Антон обиженно от меня отвернулся и докуривал свою сигарету, периодически покашливая. Я собрался уже возвращаться, но тут из сауны выбежал муж Юли, и со всех ног бросился к нам.

– Вы тут сидите! А там… Этой вашей… Как её… Плохо ей в общем! Сознание потеряла! А остальные все уже напились, никто ничего сделать не может!

Я не стал слушать его дальше и поспешил назад. Картина в сауне за те десять минут, что мы с Антоном разговаривали, значительно поменялась. За столом, прислонив друг к другу головы, дремали обе Юли. Артур Михайлович спал, уронив лицо прямо в свою тарелку. Константин продолжал пить, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. А в центре комнаты без сознания лежала Даша. Я бросился к ней, прощупал пульс и проверил дыхание.

Так, сильная тахикардия, сухая горячая кожа, частое дыхание. Судя по всему, банальный тепловой удар. Пересидела в парной, пока я разговаривал на улице с неврологом.

Вообще я сторонник того, что посещение бань оказывает положительное влияние на здоровье. Улучшается состояние нервной системы, снимается психоэмоциональное напряжение, уходит усталость. Пар оказывает благоприятное влияние на кожу, подсушивая акне, если они имеются, выводятся токсины и омертвевшие клетки за счёт повышенного потоотделения. Укрепляются сосуды, стимулируется иммунная система. В общем, плюсов очень и очень много.

Наряду с этим, посещение бань противопоказано людям с алкогольным опьянением. Хотя многих людей это никогда не останавливало. Так же походы в баню стоит ограничить людям с заболеваниями сердца и некоторыми другими недугами. В случае с Дарьей, скорее всего, она просидела в парной долгое время и не укрыла голову специальной шапкой. А чтобы не причинять вреда здоровью, в парной желательно проводить от четырёх до семи минут каждый заход.

Я уложил девушку на спину, смочил холодной водой полотенце и обернул ей голову. Затем осторожно похлопал по щекам. Это помогло Дарье прийти в себя, но состояние у неё все ещё было, мягко говоря, не очень. В итоге я пошёл на радикальные меры, обмотал её в другое полотенце и вынес на свежий воздух. Это помогло, через некоторое время ей заметно полегчало. Захватил со стола бутылку воды, заставил её выпить для восстановления водного баланса. В общем, через четверть часа Даша почувствовала себя гораздо лучше.

Вечеринка подошла к концу. Пока я возился с девушкой, Константин и муж Юли, чьего имени я так и не запомнил, на такси отправились со своими спящими красавицами по домам. Антон Эдуардович тоже заскучал, и вскоре вызвал себе такси и поехал к жене. Я проводил Дашу до дома, убедился, что девушка вошла в квартиру, и тоже отправился домой.

На следующее утро я как обычно покормил Дымка и собирался ещё немного поспать, но внезапно позвонил хирург Артур Михайлович.

– Звягин? Ты дома? – почему-то очень недовольно спросил тот.

– Ну да. Где мне ещё быть? – удивился я в ответ.

– Ну не знаю… Я вот, например, проснулся в сауне, где вы меня благополучно все оставили! – возмутился тот.

А ведь точно, он вчера заснул прямо за столом, и о нем как-то никто не вспомнил…

– Ну, я тебя не оставлял, – ответил я, изо всех сил сдерживая смех.

– Я знаю, что ты уезжал вместе с терапевтом Дашей на такси! Неужели нельзя было меня хотя бы разбудить? – обиженно проговорил тот, и, не дожидаясь ответа, отключился.

Ох, неудобно вышло, конечно. Я был уверен, что про него вспомнил Антон, и они уехали вместе. Ну ладно, это ещё раз показывает вред алкоголя.

Выходные прошли очень спокойно. В воскресенье позвал Дашу в кино в качестве компенсации за не слишком удачные посиделки в сауне в пятницу. Посмотрели недавно вышедший фильм «Сто лет тому вперёд» по мотивам повети моего любимого детского писателя Кира Булычева. В принципе, я всегда очень хорошо относился к нашему отечественному кино. Любимые советские фильмы, являющиеся уже своеобразной классикой, вообще мог цитировать наизусть. Да и в современных фильмах проскальзывают какие-то родные, ни с чем несравнимые нотки.

Даша так вообще оказалась в полном восторге. Повесть она не читала, а потому после фильма клятвенно пообещала мне прочитать, чтобы можно было всё подробно обсудить. На том и разошлись.

Утро понедельника выдалось очень дождливым. Из-за сильного ливня пришлось даже отменить утреннюю пробежку, заменив её на пробежку под зонтом до работы. Осень, унылая пора, очей очарование…

Я уже собирался начать приём, когда меня вызвала к себе Тамара Павловна.

– Доброе утро! – поздоровался я, входя в кабинет к заведующей, – вызывали?

– Да, проходите, – кивнула та, – в общем, вышло новое распоряжение от министерства здравоохранения. Теперь два раза в неделю мы должны организовывать выезд специальной бригады в села для проведения там диспансеризации. Сегодня первый такой выезд, в село Ландышевка. От приема ты освобождаешься, берешь свою медсестру, медсестру Алину из профилактики и гинеколога Елену Вячеславовну. И едете в село, проводить диспансеризацию!

– А там фельдшера-то предупредили? – поинтересовался я. – Сегодня рабочий день, наши потенциальный пациенты могут быть где угодно. Надо их собрать в фельдшерском пункте тогда.

– Фельдшерский пункт там закрыли недавно на ремонт, и ещё не успели отремонтировать, – замявшись, ответила Тамара Павловна, – вы поедете на специальном комплексе, где внутри оборудован кабинет приема для терапевта, кабинет для снятия ЭКГ и забора всех анализов, и кабинет для гинеколога.

Ох, интересная поездочка будет, уже предвкушаю. Я отправился сообщать эту новость Светлане и отделению профилактики. С гинекологом обещала поговорить сама Тамара Павловна. Светлана ожидаемо согласилась без проблем, а вот с Алиной из профилактики оказалось сложнее. Девушка эта была очень своенравная и вспыльчивая.

– Добрый день, Алина. Тамара Павловна дала распоряжение, что мы отправляемся на диспансеризацию в село, – начал я разговор, зайдя в отделение профилактики.

– Кто это «мы»? – резко спросила медсестра.

– Я, Светлана, гинеколог Елена Вячеславовна и вы из профилактики.

– Очень интересно! У меня здесь своей работы хватает, вообще-то. Кто вообще так делает? Сообщать за пять минут, что надо ехать к черту на куличики и обследовать каких-то людей, которым это нафиг там не нужно! – завозмущалась Алина.

Она была очень худенькая и ниже меня чуть ли не на две головы, поэтому картина эта была очень комичная.

– Никаких претензий в свой адрес я выслушивать не собираюсь. Через десять минут мы отъезжаем от гаража. Если не успеете – сами объяснитесь с начальством, – отрезал я и отправился собираться в поездку.

Алина так и осталась стоять посреди коридора, гневно сжимая маленькие кулачки. Уверен, всё равно поедет. Куда деваться то?

В нужное время у комплекса стояли уже я, моя медсестра Светлана, всё ещё рассерженная Алина и водитель Владимир. Пока было несколько минут про запас, я отвел последнего в сторонку и поинтересовался его самочувствием. Владимир отчитался, что чувствует себя значительно лучше, скачков давления больше не было и вообще состояние здоровья пошло в гору.

Елена Вячеславовна опоздала минут на десять. Выглядела она очень своеобразно: довольно полная женщина лет пятидесяти с копной мелких черных кудряшек, торчащих в разные стороны как после удара током. К тому же она тоже была маленького роста, и в отличие от Алины, легко забравшейся в машину, потратила ещё минут пять на это дело. В итоге нам с Владимиром пришлось практически заталкивать её внутрь, в то время как Алина и Светлана тянули её за руки изнутри комплекса.

Сам комплекс представлял собой машину КАМАЗ с небольшим коридором и несколькими кабинетами. В кабинетах располагались раковины, гинекологическое кресло, кушетка для снятия ЭКГ, места для приёма и даже небольшая лаборатория. В некоторых моделях таких комплексов имелся также перевозной флюорограф, но в нашей такого не было. Хотя руководство обещало в скором времени заменить этот комплекс на более современный, для обеспечения полной диспансеризации всем людям в самых отдаленных селах.

В машине имелся электрогенератор для обеспечения кабинетов электричеством, и даже маленький биотуалет. Перед использованием комплекс заправлялся водой, чтобы можно было спокойно мыть руки и совершать необходимые манипуляции.

Я уселся на переднее сидение рядом с Владимиром, женская часть нашей маленькой группы разместилась в самом комплексе. И мы тронулись в путь.

Сама идея с выездами в село мне очень импонировала, ведь многим жителям деревень трудно добраться до поликлиники, чтобы проверить своё здоровье. Смущала только некая скомканность всего этого процесса: вряд ли фельдшер Ландышевки узнала об этом выезде намного раньше нас, а значит, и подготовиться она должным образом не успела, и вряд ли много человек сейчас резко бросят свои дела и прибегут к нам. Смысл этого экстренного выезда мне был непонятен, но в любом случае, затея эта довольно хорошая.

– Заливают, остановите! – отвлек меня от раздумий громкий голос Елены Вячеславовны, а затем в перегородку между водительским отсеком и самим комплексом кто-то громко забарабанил.

– Володя, там что-то происходит. Останови на обочине, – скомандовал я, быстро сориентировавшись.

Мы остановили машину и поспешили открыть заднюю дверь комплекса. На нас тут же вылился целый водопад из воды.

– Едрид мадрид! Что здесь произошло? – воскликнул Владимир.

– Да из баков с водой нас залило! Тут всё в воде, до вас пока достучались, сами все промокли! – ответила рассерженная гинеколог, выплывая на потоке воды к нам.

– Да как она оттуда вылилась? – недоуменно спросил водитель.

– Не знаю! Тут все сушить теперь надо! Тряпки хоть есть какие? – Елена Вячеславовна скрылась где-то в комплексе, оставив недоумевающего Владимира у входа.

– Погоди, ты что, полные баки водой залил? – решил вмешаться я, сообразив в чем дело.

– Ну… да. Как мне и сказали, до краев.

– Так комплекс неустойчивый! Повороты туда-сюда, лежачие полицейские, остановки. Вот вода и вылилась! – пояснил я ему. – Давай последствия теперь ликвидировать.

Впятером мы кое-как привели в порядок комплекс, вытерев большую часть воды. Благо масштаб катастрофы был не таким большим, как показалось на первый взгляд. И после этого, наконец, добрались до Ландышевки.

Комплекс остановился возле фельдшерского пункта, где нас уже поджидала фельдшер. Вообще, кадров в медицине катастрофически не хватает везде, поэтому и фельдшер зачастую обслуживала сразу несколько сёл. В этом случае везло тем, у кого были свои машины. В противном же случае фельдшерам приходилось перемещаться на такси, тратя на это чуть ли не всю свою заработную плату.

– Ленка, привет! Не знала, что ты приедешь, печеночный торт бы испекла! – радостно поздоровалась фельдшер с нашим гинекологом. Видимо, они были старыми подругами.

– Ох, Танюш, нам только сегодня сказали об этом выезде, – сокрушенно ответила Елена Вячеславовна, – так вот ещё и чуть не утопили в комплексе этом!

– Там не так много воды вытекло… – попытался оправдаться Владимир, но увидев сразу два женских гневных взгляда поспешил ретироваться.

– Добрый день, Татьяна Семёновна. Успели хоть кого-то пригласить на диспансеризацию? – решил перевести разговор в рабочее русло я, пока здесь не произошло жестокое убийство одного из наших водителей.

– Ну человек двадцать придёт. Всем сказала к фельдшерскому пункту подходить. Только вот… – фельдшер замялась, оборвав предложение на полуслове.

– Только что?

– В основном они к вам придут, Михаил Алексеевич. С жалобами всякими. На диспансеризацию мало кого смогла найти, а вот к вам чуть ли не очередь сразу выстроилась, – пояснила Татьяна Семёновна.

– Очень интересно! Так зачем тогда меня от дел оторвали, если сюда просто один доктор мог приехать и всё? – завозмущалась появившаяся из комплекса Алина.

– Так, нас отправили проводить диспансеризацию, значит будем у всех пришедших брать полный перечень анализов. Женщин будет смотреть гинеколог, всем брать кровь, ЭКГ и так далее. Я же на приёме терапевта с радостью выслушаю все их жалобы, – скомандовал я, – так что начинайте готовить свои рабочие кабинеты. Светлана, ты поможешь Алине с анализами. Елена Вячеславовна, вы готовьте свой кабинет. А вы, Татьяна Семёновна, зовите людей.

Все кинулись выполнять мои распоряжения, а ко мне подошёл растерянный Владимир.

– А я? – уточнил он, как будто тоже ожидал от меня какого-то задания.

– Ну, ты просто жди, пока мы закончим, – пожал я плечами.

Владимир тут же убежал к себе, а я занял оставшийся кабинет и принялся доставать анкеты заболеваний и прочие необходимые документы.

Анкеты использовались при диспансеризации и были направлены на выявление факторов риска различных заболеваний. Я же использовал ещё один вид анкет, которые разработал сам. В них были вопросы о наследственности, жалобах, принимаемых препаратах и прочей необходимой информацией. Перед приемом пациент заполнял эти анкеты, затем я их изучал и уже примерно представлял, с чем буду иметь дело. Это значительно облегчало работу и сокращало время.

Первые пациенты появились минут через пятнадцать после нашего приезда. Ожидаемо это были пожилые люди, которых успела экстренно найти фельдшер. Все молодые сейчас на работе, и хотя для прохождения диспансеризации по трудовому кодексу положен один полноценный выходной, в такой короткий срок это решить не удалось бы.

Жалобы у пациентов были очень предсказуемы. Повышенное давление, куда уж без него. На втором месте – всевозможные проблемы с позвоночником из-за тяжелой деревенской работы. Очень много было варикозно-расширенных вен нижних конечностей, опять-таки из-за тяжелого труда. Несколько особенно запущенных случаев я рассмотрел, но всё же выдал рекомендацию - посетить хирурга. Остальным же расписал необходимое лечение.

С пациентами мы справились часа за три, и снова собрались все вместе на улице у входа в комплекс, чтобы передохнуть.

– Ну что, вроде все прошли? – поинтересовалась Елена Вячеславовна у фельдшера.

– Нет, прошло девятнадцать человек, – заглянув в список, ответила та, – должен ещё один мужчина подойти, что-то задерживается.

– Если собирался, значит придёт. Подождем, ещё время есть, – проговорил я, устало разминая затекшие от сидения ноги. Всё-таки комплекс куда менее удобен, чем родной кабинет, несмотря на все его преимущества. – В следующий раз более основательно подготовьтесь к нашему приезду.

Из слов Тамары Павловны я понял, что такие выезды будут регулярно, а значит и в Ландышевку мы ещё приедем.

– Только медсестер из профилактики меняйте, не только же мне ездить по селам! – тут же возмутилась Алина.

– А я вот с радостью ещё приеду, ты мне печеночный тортик обещала, – мечтательно протянула Елена Вячеславовна.

Я тяжело вздохнул, слегка подустав от этого балагана и вечных склок. В целом мне не привыкать, в медицину в принципе гораздо чаще идут женщины. Поэтому и в университете в группе у меня было десять девчонок и четверо парней. В этом есть свои плюсы, но вот эти бесконечные разговоры иногда утомляют. Всё-таки, как ни крути, а мужской мозг сложен немного иначе.

– Здравствуйте, я на диспансеризацию, – раздался голос за нашими спинами. Я развернулся и увидел мужчину лет восьмидесяти, с белой длинной бородой и седыми волосами. Чем-то похож на деда мороза из детских сказок. Он слегка запыхался от дороги, видимо проживал на другом конце деревни.

Про себя я отметил, что это ещё один непродуманный момент таких выездов. К пожилым людям можно было доезжать прямо на комплексе, чтобы они не тратили столько сил на дорогу до фельдшерского пункта.

– Добрый день, Иван Петрович. Вас как раз и ждём, – заулыбалась фельдшер, – проходите.

Тут возникла проблема, так как комплекс был очень высоким. Мы и гинеколога-то туда еле затаскивали каждый раз. Выручил нас Владимир, появившийся откуда-то с деревянным ящиком, который мы подставили как ступеньку.

Алина и Светлана отправились с Иваном Петровичем брать анализы и делать ЭКГ, Елена Вячеславовна же куда-то утащила фельдшера поболтать. Её работы здесь не было.

– Слушай, там у моей машины какой-то тип странный ошивается, – прошептал мне водитель.

– Какой тип?

– Да странный! Всё спрашивает, что это за машина, почему такая большая, как она ездит. Надоел уже своими вопросами! – рассерженно ответил Владимир.

– Ой, это Ванюшка, наш местный, – пояснила подскочившая Татьяна Семеновна, – ты на него внимания не обращай. Такой уж он у нас, любопытный. Сам понимаешь. Везде есть свой деревенский дурачок.

Владимир недоверчиво глянул на фельдшера, но ничего не ответил. Я собирался что-то ему сказать, но тут из комплекса выглянула встревоженная Алина.

– Михаил Алексеевич! Тут на острый коронарный синдром похоже! – крикнула она, размахивая пленкой.

Медсестры профилактики частенько выполняют ЭКГ при диспансеризации. Обычно все пленки они носят врачу функциональной диагностики, которая их описывает. Но основные моменты по ЭКГ девчонки всё равно знают, потому меня не на шутку взволновало это объявление.

– Давай посмотрю, – я забрал пленку и быстро принялся проверять основные отведения.

Так, выраженный подъём сегмента ST в нескольких отведениях. Нехорошо…

– Где сам Иван Петрович? – быстро спросил я.

– На кушетке так и лежит, мы велели не вставать, – ответила Алина.

Я быстро направился к нему. Иван Петрович лежал в одном из кабинетов, выглядел довольно бодрым.

– Вы как себя чувствуете? Жалобы есть? – спросил я его.

– Да нет, хорошо себя чувствую. А тут вот девочки молодые рядом со стариком, так вообще помолодел лет на десять, – бодро ответил тот, подмигивая Светлане.

Так, клинической картины нет. Можно предположить другие причины, но в данном случае что-то мне подсказывало, что это инфаркт миокарда. Существует особая форма инфаркта миокарда, которая является атипичной, и встречается довольно редко. Это так называемая безболевая форма, которую ещё называют «немым инфарктом миокарда». Суть в том, что некроз сердечной мышцы развивается без каких-либо клинических проявлений. Конечно иногда это всё-таки сопровождается головной болью или некоторыми другими жалобами. Но у части пациентов действительно нет никаких симптомов. И если вовремя не успеть, может развиться нарушение сердечного ритма, отек лёгких и кардиогенный шок. В таком случае очень велика вероятность летального исхода.

Всё это пронеслось у меня в голове за долю секунды. Жалоб здесь никаких нет, но моя врачебная интуиция чувствовала себя очень неспокойно. Нужно вызывать скорую помощь и срочно везти его в стационар.

Я ободряюще улыбнулся Ивану Петровичу и попросил его ещё немного подождать в кабинете. Сам же быстро выскочил на улицу и попросил фельдшера срочно вызвать скорую помощь.

Татьяна Семеновна засуетилась и зачем-то убежала куда-то за машину. Вскоре оттуда раздался её голос:

– В смысле вам далеко до деревни? Доктор сказал, что нужно вызвать, вот я и вызываю! Да я не…

– Так, давайте я сам поговорю. – выхватил я у неё трубку, – Алло, это терапевт Михаил Алексеевич. У пациента подозрение на острый коронарный синдром, нужна срочно машина скорой помощи.

– Диспетчер Филамонова. Машин нет свободных. Везите на комплексе, – раздался нудный голос диспетчера. Эх, как же мне не повезло, что сегодня не смена Калининой!

– Я не могу везти пациента на комплексе, потому что он для этого не оснащён, – чеканя каждое слово, пояснил я.

– А я не могу предоставить вам машину. Ждите, может полчаса, может час, – ответила Филамонова и отключилась. Интересное дело выходит.

Я набрал номер заведующей поликлиникой Екатерины Вениаминовны и коротко обрисовал ситуацию. Звонить снова в скорую я не видел смысла, только время драгоценное зря потрачу.

– Я поняла, Михаил Алексеевич. Сейчас постараюсь что-нибудь сделать, –быстро поняла ситуацию заведующая и отключилась.

Я отдал телефон фельдшеру и направился назад к пациенту. Даже если скорая помощь будет выезжать прямо сейчас, добираться до села долго. А я понятия не имею, сколько уже Иван Петрович ходит с инфарктом. В голову пришло только одно решение – рискнуть и поехать на комплексе навстречу скорой. Это очень сильный риск, потому что по стандартам на этой машине мы не можем перевозить пациентов. Но выбора сейчас нет.

Я выглянул и быстро скомандовал Владимиру садиться за руль. Алину я усадил рядом с водителем, чтобы вдвоем точно не просмотрели машину скорой, и мы не разминулись. Светлану же оставил в комплексе для помощи.

Мы собрались меньше чем за минуту и спешно поехали, оставив у фельдшерского пункта растерянную Татьяну Семеновну и Елену Вячеславовну. Ну ничего, найдут чем заняться в наше отсутствие.

Мы со Светланой засуетились возле Ивана Петровича, особо не понимающего, что происходит. Я коротко провел необходимые мероприятия из подручных медикаментов, которые предусмотрительно всегда брал с собой.

Время в дороге показалось целой вечностью, но наконец, мы пересеклись со скорой помощью и передали пациента им.

– Иван Петрович, вам просто в стационар надо, ничего страшного, – успокаивала мужчину Светлана, – родственникам фельдшер сообщит.

– Да нет у меня никого, чтобы сообщать, – вздохнул мужчина, – жену похоронил, сына тоже. Один живу.

– Тогда я вас сама обязательно навещу. Вы только не волнуйтесь, – проговорила медсестра, сама заметно перенервничавшая от этой ситуации.

Иван Петрович с улыбкой кивнул, и скорая увезла его в стационар. Надеюсь, мы успели вовремя.

Мы вернулись назад в Ландышевку, где фельдшер с гинекологом уже успели накрыть прямо во дворе рядом с фельдшерским пунктом стол с чаем.

– Хоть немного перекусите, устали же, суетилась Татьяна Семеновна, раскрывая банки со всевозможным вареньем. Елена Вячеславовна уже восседала за столом, дегустируя из всех банок подряд.

Мы быстро попили чай, слегка успокаиваясь после бурной погони за скорой. После этого двинулись обратно к комплексу.

– Чёрт, я же вроде, закрывал машину, – внезапно проговорил Владимир, подходя к раскрытой настежь водительской двери.

– Может от ветра раскрылась, – предположил я.

Водитель подошёл к своему месту и заглянул внутрь. А затем раздался его громкий крик на всю Ландышевку:

– Едрид Мадрид! У меня руль украли!

Глава 9

Владимир заметался возле автомобиля, выкрикивая ругательства.

– Как это руль украли? – уточнил я. – Просто сняли с автомобиля, пока мы чай пили?

– Ну да, – почесал затылок водитель, – я машину-то не закрывал. Она же на виду в деревне, рядом прям стояла. Да и кто вообще мог подумать? Едрид Мадрид…

– Что у вас тут случилось? – спросила подошедшая Татьяна Семеновна.

Мы коротко обрисовали ей ситуацию, а затем я заглянул в комплекс к нашим дамам, и сообщил, что пока что поездка домой не предвидится.

– Татьяна Семеновна, вы лучше всех знакомы с населением Ландышевки, кто мог украсть наш руль? – поинтересовался я у фельдшера.

– Да тут и думать нечего. Ванька, дурачок наш местный. Страсть у него к автомобилям, всё мечтает свой собрать из запчастей, – ответила фельдшер.

– Из моего руля?! Ну-ка где этот Ванька, я сейчас из него самого какую-нибудь запчасть достану! – распылился Владимир, покраснев от гнева до уровня помидора. Я даже подумал, что у него снова давление может подскочить от таких нервов.

– Так, спокойно, – остудил я водителя, – с Ванькой пойду разговаривать я. Татьяна Семеновна, покажите мне его дом, пожалуйста.

– Да показывать нечего, вот по главной улице идёшь и самый последний дом справа его. Не ошибёшься. Только вот осторожнее там. Ванька к себе домой вообще никого не пускает.

Я кивнул и направился в заданном направлении. В деревне, строго говоря, очень сложно заблудиться. Здесь есть одна главная улица и парочка второстепенных. Вот собственно, и всё. Конечно, у нас в области были сёла и побольше, но Ландышевка по размерам была очень скромной.

Насчёт разговора с Ваней я не волновался. Судя по всему у него врождённое слабоумие. Курс психиатрии с университета я помнил очень хорошо, и как общаться с такими пациентами знал. При олигофрении выделяют три степени тяжести: дебильность, имбицильность и идиотию. Дебильность является самой лёгкой из форм. Люди с этой формой начинают позже ходить и говорить, страдают некоторыми дефектами речи и способны выполнять неквалифицированный труд. При имбицильности у людей также формируется речь, но со значительными дефектами и косноязычием. Движения у таких людей плохо координированы, к труду они не способны. При желании их можно обучить элементарным навыкам самообслуживания. Идиотия – самая тяжёлая форма олигофрении. При ней человек не способен к речи, необучаем и живёт, в основном, инстинктами.

Судя по всему у Ваньки именно дебильность, самая лёгкая форма. Передвигался он неплохо, да и по рассказу о собирании автомобиля можно сделать вывод о каких-то желаниях и интересах. Только вот забыл уточнить, один ли он живёт. Если да – надо позаботится о нем, возможно пристроить в какое-нибудь учреждение. Хотя обычно в такие заведения принимают только до восемнадцати лет. А потом отправляют в свободное плавание.

Я дошёл до нужного дома. Да уж, такой точно ни с чем не перепутаешь. Домишка был откровенно в аварийном состоянии. Белая ворона на фоне остальных опрятных аккуратных деревенских домов, некоторые даже двухэтажные. Этот же нуждался в ремонте: упавший забор, покосившаяся крыша, деревянные окна кое-где даже без стекол, чёрные подгнившие стены.

Я подошёл к одному из окон и осторожно постучал. Вскоре в окне показался Ванька.

– Добрый день, я к тебе. Можно войти? – добродушно улыбаясь спросил я, стараясь делать между словами достаточные паузы, чтобы Ваня точно всё понял.

– Зачем? – настороженно спросил тот.

– Просто поговорить. Я врач, приехал сегодня лечить людей. Хочу вот с тобой пообщаться, – осторожно проговорил я, подбирая правильные слова.

– Врач? Хороший? – всё ещё через окно зачем-то уточнил Ваня.

– Хороший. Не обижу.

– Заходи. Надо мамку посмотреть, – шмыгнув носом, кивнул тот, исчезая из окна.

Я двинулся к двери, где меня уже ждал Иван. Он заторопился, чуть ли не втаскивая меня в комнату.

Ох ты ж…

Весь дом состоял из одной большой комнаты, где творилась ужасная антисанитарная обстановка. Грязные полы, какие-то тряпки по углам, куча посуды на столе, которую не мыли, судя по всему, примерно никогда. В центре всего этого великолепия стояла полуразвалившаяся кровать, где в куче тряпок лежала пожилая женщина. Видимо мама этого паренька.

От спертого воздуха у меня даже закружилась голова. Даже отсутствие стёкол в паре окон не помогало с проветриванием тех ароматов, что витали в воздухе.

– Мамка моя. Болеет. Ей нужен врач, – с важным видом проговорил Ванька, подходя к женщине и заботливо укрывая её какой-то тряпкой.

Я тоже подошёл к кровати и осторожно разбудил её.

– Вы кто? – испуганно спросила та, резко проснувшись.

– Добрый день, я Михаил Алексеевич, терапевт, – представился я, – расскажите что беспокоит.

– Ноги плохо ходят, – поговорила та, – и давление шалит.

Я обратил внимание, что при речи у неё плохо работала правая половина лица. Перенесённый инсульт в анамнезе, только неизвестно какой давности.

– Ой, я и не представилась, – вдруг сказала женщина, – я Клавдия Ивановна. А это сынок мой, Ваня. Ухаживает за мной как умеет вот. Он у меня немного не такой, как другие дети, но очень старательный.

Ваня молча стоял у кровати матери, ничего больше не произнося, и заметно переживал.

– Так, давайте для начала вы ответите на мои вопросы, – скомандовал я.

Далее взялся за сбор анамнеза, выяснил, что инсульт случился два года назад, фельдшера тогда в селе не было. У Клавдии Ивановны случился приступ прямо в огороде, испуганный сын дотащил её до дома и попытался вызвать скорую, но его там не поняли. Тогда тот побежал искать помощи в деревне, но люди или сторонились его или просто разводили руками, занятые своими проблемами. После этого Ванька замкнулся в себе, перестал разговаривать с людьми и ухаживал за мамой сам. Кстати, детали для машины он действительно собирает. Говорит, что мечтает увезти маму к морю.

Сама Клавдия Ивановна никаких лекарств не пьёт, на здоровье раньше никогда не жаловалась. Начала уже потихоньку ходить, но ноги слушаются плохо, поэтому все заботы по дому лежат на её сыне. Понимая, сколько всего пришлось пережить этому пареньку, я невольно проникся к нему большим уважением.

Клавдия Семёновна даже не знала, что у них в деревне появился новый фельдшер, а Ванька ничего про это не говорил.

– Ну как так? А соседи? Неужели никто за это время не заходил к вам, не интересовался здоровьем? – недоуменно спросил я.

– Да может и заходили, Ванечка гоняет всех. Нелюдим он стал теперь, удивляюсь, как вас-то пустил, – вздохнула женщина.

– Понял. Ладно, давайте я теперь осмотрю вас.

Несмотря на выраженную антисанитарию вокруг, женщина оказалась вполне ухоженной. Пролежней не было, ногти были подстрижены, а волосы помыты. Ваня действительно очень заботился о своей маме. При осмотре он никак мне не мешал, только помогал переворачивать маму когда было нужно.

После осмотра я задумался о сложившейся ситуации.

Конечно. Идеальным вариантом для Клавдии Ивановны был бы стационар. Но в таком возрасте я боюсь, это пойдёт ей только во вред. Да и Ваню оставлять одного она вряд ли захочет. Тогда назначу ей курс капельниц и попрошу, чтобы фельдшер походила к ним какое-то время, чтобы эти капельницы поставить. В конце концов, это её серьёзное упущение, так запустить пациента на участке!

Я принялся расписывать лечение, а потом повернулся к Ване.

– Так, Ванька, маму твою нужно полечить. К вам будет ходить фельдшер и давать маме лекарство. Ты её пускай, хорошо?

– А маме лучше станет? – серьёзно спросил Ванька.

– Да, обещаю, – кивнул я и протянул ему руку.

Тот крепко её пожал, а потом сказал:

– Я ваш руль верну. Простите.

– Ничего, главное, что вернёшь, – кивнул я ему.

Обрадованный Ванька убежал куда-то на улицу, видимо за рулём.

– Клавдия Ивановна, – обратился я к женщине, – вам ещё определенно нужна социальная работница. В таких условиях очень тяжело жить, тем более выздоравливать.

– Да я понимаю, – кивнула та, – и деньги на неё найду если надо, у нас же две пенсии есть. Только вот как оформлять это всё я не знаю.

– С этим я помогу. Главное поговорите с Ванькой, чтобы её тоже к вам пускал, – ответил я, затем положил руку ей на плечо и добавил, – всё хорошо будет. Все проблемы решаемы.

– Спасибо вам, доктор, – со слезами на глазах ответила Клавдия Ивановна, – и с Ванькой так быстро общий язык нашли, и мне помогли. Не серчайте на него, не со зла он.

– Я всё понимаю, – успокоил я её, – отдыхайте, а я передам все назначения фельдшеру. Она дальше разберется.

Я направился к выходу, где меня уже ждал Ванька с рулём от нашего комплекса.

– Спасибо за маму, – сказал он, отдавая его мне, – я глупый, но я понимаю. Надо лечить.

– Ты умнее многих людей, считающих себя умными, – ответил я ему, – не сердись на людей. Они не со зла не помогли вам тогда.

Он кивнул и умчался в дом. Я же задумчиво направился назад к комплексу. Эта семья не выходила у меня из головы. Надо будет оформить им социального работника.

Социальные работники – это люди, оказывающие бытовую помощь людям, которые не могут сами о себе позаботиться. Инвалидам, пожилым людям, сиротам и так далее. Естественно главная проблема состоит в нехватке кадров. Мало кто выдерживает такую сложную работу, а потому на социальных работников всегда большие очереди. Ну это уж я как-нибудь решу.

Я вернулся назад, вернул руль довольному Владимиру и отвел Татьяну Семеновну для разговора. Коротко описал ей ситуацию и протянул бумажку с назначениями.

– Ох, а я и не знала ничего этого, – опустив глаза, проговорила фельдшер.

– И очень плохо, что не знали. Я вот и сам недоволен, что плохо участок знаю, но у меня территория всё-таки побольше. А у вас несколько сёл, надо знать каждого и про каждого, – строго отчитал я её, – в общем, будете две недели ходить и ставить капельницы. Ванька вас пустит, я с ним поговорил. И нужно организовать им социального работника.

– У нас есть одна в деревне, я с ней поговорю. Не знаю, согласится ли… – задумчиво ответила Татьяна Семеновна.

– Если что – решайте вопрос через меня. Я найду способ договориться.

– Михаил Алексеевич, зачем вам это? – недоуменно спросила фельдшер. – Всем ведь всё равно не поможешь.

– Я могу помочь всем, кому могу. И это уже будет лучше, чем ничего, – ответил я и направился к комплексу.

После всех приключений мы наконец-то отправились в обратный путь. Перед поездкой я всё-таки измерил давление перенервничавшему водителю, но оно оказалось более-менее в норме. Видимо препараты он принимал исправно.

На обратном пути позвонил Татьяне Тимуровне, узнать про Ивана Петровича, которого отправил в стационар с подозрением на инфаркт.

– Ну что, Михаил Алексеевич, вы просто гений, – усмехнувшись в трубку проговорила заведующая, – очень вовремя дедушку к нам привезли. Ещё чуть-чуть – и последствия могли быть самыми плачевными. Сейчас он пока что в реанимации, но состояние стабильное, жизни ничего не угрожает.

– Безболевая форма инфаркта миокарда? – уточнил я.

– Именно так. Как вы отгадали – непонятно. Екатерина Вениаминовна тут кстати устроила разнос станции скорой помощи, что отказывались к вам на вызов ехать. Обещала это и до главного врача донести.

– Ну, главное что приехали. Татьяна Тимуровна, родственников у дедушки нет, я его сам завтра проведаю, – проговорил я, мысленно радуясь за Ивана Петровича.

– Конечно, заодно ко мне заглядывай, – ответила заведующая.

Я убрал телефон и задумчиво посмотрел на дорогу. Всё-таки интересная штука – медицина. Быть врачом это не просто назначать таблетки и анализы. Это ещё и быть психологом, найти подход к каждому человеку, поддержать. Ни разу не пожалел, что выбрал именно этот путь.

Когда мы наконец въехали в город, на улице уже стемнело. Коллективно мы решили не возвращаться в поликлинику, и Владимир благородно развез нас всех прямо по домам. Из дома я отправил сообщение Тамаре Павловне с коротким отчётом за день.

Выезд прошёл очень и очень хорошо. Если бы мы не оказались сегодня в Ландышевке – судьба Ивана Петровича, а также Ваньки могла сложиться совсем иначе. Довольный, я выполнил вечерние ритуалы и отправился спать.

Следующий день начался с вполне обычного приёма. Где-то в середине в кабинет вошёл Зуев – тот самый пациент, у которого в стационаре я выявил рак желудка. Из стационара его уже выписали, и он пришёл для заполнения направления в областной центр, к онкологу.

– Здравствуйте, как самочувствие? – поприветствовал я его.

– После стационара значительно лучше, – кивнул тот, – вот кстати мой выписной эпикриз, мне сказали все анализы для направления можно переписать отсюда. К онкологу я уже на завтра записан, поеду на четырёхчасовой электричке.

Для того, чтобы поехать к онкологу на консультацию, требовалось сдать большое количество анализов. Особой фишкой было то, что, как и в случае с инвалидностью, эти анализы имели «срок годности» и должны были быть свежими. Этим фактом иногда были очень недовольны пациенты, не понимающие зачем ещё раз сдавать кровь, если уже сдавали недавно. Но правила есть правила, поэтому я всё равно отправлял их за всеми нужными бумажками. В данном случае мне повезло, все необходимые обследования были уже выполнены в стационаре. Оставалось только переписать их на бланк направления и направить пациента к онкологу.

Я принялся заполнять необходимый документ, и тут обратил внимание на общий анализ мочи. Результат анализа был просрочен на один день, перед выпиской повторного анализа не было выполнено.

– А почему у вас мочу повторно не брали в стационаре? – спросил я у Зуева.

– Не знаю, – пожал он плечами, – там что-то с аппаратом было, не смогли анализ сделать. А это плохо?

– Вообще да. В направлении должны быть только свежие анализы, и моча должна быть пятидневной свежести. А у вас уже шесть дней с результата прошло.

– Надо пересдавать? – вздохнул пациент. Он не возмущался, но был явно расстроен. – Тогда и онколога переносить надо будет.

Я прикинул про себя, что при переносе записи просрочиться могут и другие анализы. Кроме того, в этом случае лучше не тянуть, при онкологии каждый день на счету. А предыдущий анализ мочи есть, и показатели там все идеальные. Придётся пойти на маленькое нарушение.

– Нет, переносить ничего не будем, – решил я, – я перепишу старые данные, но поставлю дату одним днём позже. Только пожалуйста, пусть эта информация останется между нами. Анализ мочи у вас в полном порядке, и для консультации это роли играть не будет. В последующем для госпитализации мы уже соберем все анализы точно по срокам.

– Я понял, доктор, спасибо вам большое! – обрадовался Зуев.

Я заполнил направление и отправил пациента ставить все необходимые печати. Данная уловка никак не повлияет на пациента или его лечение, только сэкономит время. Конечно, это можно назвать подделкой документов, но иногда бывают ситуации, когда по-другому никак.

Светлана, видимо, была со мной солидарна, потому никак не прокомментировала эту ситуацию и просто позвала следующего пациента.

После приёма мы сделали небольшой перерыв на кофе, который очень быстро прервался. Меня вызвала к себе Тамара Павловна.

– Ну как прошёл вчерашний выезд? – спросила она, едва я появился у неё в кабинете.

Я коротко рассказал основные моменты, предоставив статистику о пришедших людях.

– Хорошо, – довольно кивнула та, – такие выезды пока что будем проводить один раз в неделю. Сейчас составляем списки, в каком порядке будут объезжаться сёла. На этот день у вас не будет приема в расписании.

– Гинеколог и медсестра профилактики также всегда будут выезжать? – уточнил я.

– Да, это обязательно. Медсестер профилактики, правда, будем менять. Мне с утра Алина уже высказала, что не будет каждую неделю мотаться, – поморщившись, ответила заведующая терапией.

Зная Алину, легко могу представить, в какой форме она это высказала.

– Только пусть фельдшера заранее знают, когда к ним выезд. Чтобы подготовка была получше, – проворил я, вспоминая вчерашний день.

– Так и будет. Список завтра будет, подойдешь, ознакомишься, – ответила Тамара Павловна.

Я кивнул и отправился на вызовы. Сегодня их было довольно много, но справился я один, лишний раз не вызывая Николая. После чего доделал кое-какую работу и направился домой.

Дома решил залезть в интернет и почитать последние новости. Меня привлёк заголовок «Разоблачение скрытой лаборатории». Из статьи я узнал, что ту самую лабораторию, в которой содержали меня, прикрыли власти. Оказывается, это был какой-то проект иностранных агентов для подготовки войск для западных стран. С помощью этого проекта планировалось создать многочисленную армию, которая сможет задавить Россию банально своим числом. Изнутри. Про магический источник в статье не было ни слова, но информацию о клонировании всё-таки раскрыли. Правда, прикрыв это чисто научным подтекстом. И главное, в этой статье было сказано о сбежавшем подопытном, который может теперь представлять угрозу стране!

Ох, это нехорошо. Фотографии моей в статье не было, но она наверняка была в архивах этой лаборатории. А значит, меня теперь будут искать с двойным усердием. И не объяснишь, что попал я в этот эксперимент случайно, и подошёл им чисто на генетическом уровне! Ну совместимость у меня оказалась с этим магическим потоком, будь он неладен.

Ещё неприятный момент, мои родители знают, что их сын работал именно в этой лаборатории. И что они теперь себе придумают, если увидят эту статью!

Не теряя времени зря, я решил навестить их. Тем более, Павла Алексеевича уже должны были выписать, и Мария Анатольевна сама звала меня в гости. На выходных так и не зашёл, но сейчас самое время!

Я добрался до дома родителей уже довольно поздно, около девяти вечера. На моё счастье они ещё не спали. На моё несчастье, Павел Алексеевич как раз сидел с газетой и читал эту злополучную статью!

– Михаил, хорошо, что ты к нам пришёл! – приветливо воскликнула мама. – А Паша как раз газету читает. Тут про эту лабораторию пишут, где Дима работает. Тебе об этом что-то известно?

Какой сложный вопрос, однако. По сути, это идеальный момент. Чтобы признаться. Я и есть ваш сын! Я сбежал оттуда, но скрываюсь. У меня изменилась внешность. Я теперь Михаил, а не Дмитрий.

Я так и собирался сказать, но потом остановился. Нельзя, слишком опасно. За мной сейчас настоящая охота, меня самого могут считать за преступника. Не хочу доставлять родителям лишние сложности.

– Да, я прочитал и как раз пришёл к вам, чтобы вы не волновались, – начал я, на ходу придумывая легенду, – Дмитрий давно ушёл из той организации. Он заподозрил связь с недружественно настроенными странами и перевелся в государственную лабораторию. Она тоже засекречена, но он смог связаться со мной, чтобы я рассказал вам.

– Ох, как же хорошо, – всплеснула руками Мария Анатольевна, – а мы так за него переживаем. А домой-то он когда вернется?

– Скоро должен, наверное. Но сейчас у него какой-то научный проект, поэтому весь в работе, – ответил я.

На душе было паршиво, ведь Дмитрий к ним уже не вернётся. Но я не могу сейчас говорить всю правду. В прочем, в чём-то я их и не обманул – я действительно тружусь в государственном учреждении.

– Спасибо, Михаил, – коротко произнес Павел Алексеевич, – у нашего сына хороший друг.

– Ой, что ж ты на пороге то стоишь, проходи чай пить, – засуетилась Мария Анатольевна.

– Да я ненадолго заскочил. Павел Алексеевич, как ваше самочувствие? – задал я интересующий меня вопрос.

– Да всё отлично, выписали уже. Сижу дома, диету соблюдаю, препараты пью, – ответил тот.

– Диета это самое главное. Вам сейчас ни в коем случае нельзя есть жирное, жареное, острое. В общем, все ваши любимые блюда теперь под запретом, – строго проговорил я.

– Да и так вон женушка ничего не готовит такого больше. Котлеты, и те на пару, – смешно пожаловался Павел Алексеевич.

– Всё для твоего здоровья, – шутливо замахнулась на него полотенцем супруга.

Тот ловко увернулся, после чего мы дружно рассмеялись над комичной ситуацией. Со спокойной душой я отправился домой. Надеюсь, мои новое имя и фамилия нигде не всплывут, не хочется лишних проблем. И не хочется покидать свой родной город.

Следующий день тоже начался с приёма. У кабинета стояла очередная толпа людей на приём, через которую я едва-едва попал в свой кабинет.

– Михаил Алексеевич, МИС не работает! – вместо традиционного пожелания доброго утра воскликнула Светлана.

МИС это медицинская информационная система. Весь документооборот ведётся в ней. Через неё же выписываются и направления на анализы, и ведётся запись к другим специалистам. Короче говоря, без этой системы приём вести практически невозможно. Выслушать пациента и назначить лечение можно, но вот что-то кроме этого – нет.

– Так, когда заработает, есть информация? – переодеваясь в халат, спросил я

– Нет. Говорят какие-то технические работы. А у нас там целый коридор, и ещё журнал по диспансеризации надо заполнить.

– С нашего выезда? Почему вчера не сказала? – строго спросил я.

– Вчера анализы ещё не были готовы. А там надо по каждому пациенту принятому всё расписать, – поспешила оправдаться Светлана.

Тем временем дверь в кабинет открылась и оттуда показалась голова какой-то женщины.

– Уже можно войти? – слегка раздраженно спросила она.

Её можно понять, хочется побыстрее попасть на приём, а не стоять в этой необъятной толпе пациентов. Но сейчас надо решить проблему с МИСом.

– Подождите, вас позовут, – ответил я.

Женщина недовольно фыркнула и скрылась за дверью.

Так, вдвоем со Светланой нам нужно разбираться с пациентами. Анализы придётся выписывать вручную, все осмотры заполнять от руки. Если ещё и с журналом потом сидеть будем – до завтра отсюда не уйдём.

– Сейчас подойду, – бросил я медсестре и поспешил в туалет. Сегодня нужна помощь Николая.

Я закрылся изнутри и привычно произнёс:

– Николай, выходи!

Но никто не появился.

Глава 10

Я ещё раз попробовал призвать Николая, но безрезультатно.

Куда он мог подеваться? Неужели снова отщепился, пока я спал? Нет, такого быть не может. Николай может отсоединиться максимум на четыре часа, после чего обязательно должен вернуться. Иначе он упадёт в обморок. А я бы, скорее всего, почувствовал, если бы внутри меня не было клона.

Кстати по замыслу эксперимента срок нашего с ним разделения должен был быть гораздо дольше. Планировалось, что мы научимся разделяться на несколько суток. Просто сбежал я раньше, чем нас этому научили.

Так, почему же тогда сейчас Николай не выходит? Если он не отзывается – значит идёт перезагрузка всего организма и клон восстанавливает силы. Только вот я его уже несколько дней не трогал… Зато он мог снова отщепиться посреди ночи! Ну конечно, этот второй «я» снова решил устроить себе ночную прогулку, а теперь спокойно отсыпается после неё. Ладно, справлюсь со всем один, мне не привыкать.

Я направился назад в свой кабинет, размышляя обо всей этой ситуации. Николай становится неконтролируем. Не знаю, побочный ли это эффект от эксперимента или что-то другое – но клон стал слишком уж самовольничать. Изначально он полностью слушался меня, представлял мою точную копию не только внешне, но и внутренне. Те же намерения, мечты, предпочтения. Ну кроме вкусовых, конечно.

Возможно вся проблема как раз в том, что эксперимент не удалось провести до конца из-за моего побега. Кто знает, может они бы научили меня управлять своим клоном. И не одним, а целой толпой, как было изначально задумано. Но с другой стороны, меня бы потом отправили воевать против своих же. Поэтому я безумно рад, что мне удалось сбежать. А с Николаем я разберусь.

– Михаил Алексеевич, что-то вы не слишком на приём спешите, а вас уже люди ждут, – раздался у меня из-за спины противный голос Станислава Валентиновича.

Ох, вот только его мне сейчас не хватало. Опять решил сделать вид, что он во всём лучше меня. Не видел его примерно с той проверки, когда мне доверили исполнять роль заведующего терапией в поликлинике. После того разговора он от меня прятался по туалетам, а тут вдруг снова осмелел.

– Вы тоже не на приёме, как видно, – спокойно ответил я, – скучно вам?

– У меня сегодня нет приёма. А у вас вон какая толпа под дверью стоит. Может, помочь вам надо? – с наигранным сочувствием проговорил Станислав Валентинович.

– Я бы на вашем месте не стал так гордиться тем, что на приём не записался ни один человек, несмотря на страшную нехватку кадров, – усмехнулся я.

– А вы не на моем месте! – разозлился терапевт.

– И очень рад этому, – отрезал я и закрыл дверь кабинета прямо перед его носом. Ох, ну и злится он там сейчас, наверное. Хотел опустить меня перед всеми пациентами, а в итоге ушёл, опущенный сам.

Неужели он всё-таки единственный человек в этом городе, который как-то чувствует во мне меня? А точнее – в Михаиле Алексеевиче Дмитрия Павловича. Даже родители не догадываются. Хотя, наверное, дело просто в его скверном характере.

Забавная история была у прошлого меня со Станиславом. Это наше соревнование в его глазах началось где-то с детства. Он старался участвовать в тех же олимпиадах в школе, что и я. И однажды мы оба прошли в следующий этап олимпиады по английскому языку. Нам нужно было сдавать разговорную часть, разбившись по парам. И конечно же, нас поставили в одну пару. Помню, Стас тогда прямо извивался от яда, сказал, что будет говорить медленнее, чтобы я все понял. А потом началась олимпиада… И он не смог и двух слов на английском связать. Забавный парень, ему бы найти себя и своё призвание, а он продолжает жить в постоянном соревновании.

– Ну что, звать первого пациента? Та женщина в очереди уже очень нервничает, – спросила Светлана, отвлекая меня от мыслей.

– Давай начнём, работы много, но мы справимся, – кивнул я.

В кабинет влетела первая пациентка и сразу же уселась на стул.

– Мне нужен общий анализ крови, – проговорила она без приветствия.

– Доброе утро, – спокойно ответил я, – для чего?

Это был вполне логичный вопрос. Анализы могли потребоваться в какие-то другие учреждения. Также она могла проходить, например, курс лечения от анемии, и сейчас требуется посмотреть повторные результаты. Электронную карточку её я посмотреть не мог, так как не работал МИС. В бумажной же никакой информации не было.

– В смысле зачем? Сдать хочу, – вздернула нос женщина.

– Для чего? Куда-то едете? – терпеливо повторил я вопрос.

– Никуда я ни еду! Я хочу провериться, всё ли в порядке! – гневно ответила пациентка, – почему я должна выпрашивать?!

– Потому что здесь я врач, и анализы назначаю я, – пожал я плечами, – чтобы проверить своё здоровье существует диспансеризация, которую можно пройти на первом этаже нашей поликлиники.

– Там целую кучу анализов надо сдавать! А мне нужен только общий анализ крови, по нему всё видно.

– Что по нему видно? – заинтересовано спросил я.

Может, чему-то новому меня сейчас пациентка научит.

– Любую болезнь! Я в интернете прочитала, что можно просто сдавать раз в год общий анализ крови и больше ничего не делать. Ни эти ваши флюорографии, ни эти ваши гинекологи, ничего этого мне не нужно!

– Заболевания лёгких, гинекологические заболевания, всё можно увидеть по одному анализу? – уточнил я.

Всё интереснее и интереснее!

– Да, так написано! А вы вовсе не такой уж компетентный врач, как все про вас говорят видимо, – рассержено ответила пациентка.

– Не мне судить, – спокойно ответил я, – направление я дать могу, но по одному анализу невозможно увидеть состояние всего организма. Если есть какие-то жалобы…

– На вас будет жалоба, если продолжите в том же духе, – перебила меня женщина, – давайте мне направление.

– Давайте вы не будете повышать на меня голос, и указывать мне, что делать, – строго ответил я, – попрошу разговаривать со мной с уважением. Светлана, напишите, пожалуйста, направление.

Света кивнула и быстро принялась строчить направление на общий анализ крови на бумажке. Женщина чуть пристыдилась, потому больше ничего не сказала. Молча подхватила свою бумажку и покинула кабинет.

– Чего только не бывает, – вздохнула медсестра, когда за женщиной закрылась дверь.

– Зато не скучно, – усмехнулся я, – зови следующего.

В целом, приём прошёл довольно хорошо. Со Светланой мы работали чётко и слаженно, и даже неработающий МИС не был для нас помехой. Под самый конец приёма программа, наконец, заработала, и двух последних человек удалось туда внести. Но вот все остальные осмотры нужно вводить уже после приёма, что, конечно, займёт немало времени.

– Света, достань, пожалуйста, папки по диспансеризации. Они у нас в шкафу наверху, – попросил я, начав заполнять сегодняшние приёмы.

Светлана кивнула, подтащила стул к шкафу и полезла наверх. В тот самый момент, когда она, спиной ко мне, тянулась за папками, моё тело охватила знакомая дрожь. А потом, без объявления войны, из меня вывалился Николай!

Что это ещё за новости! Клон испуганно уставился на меня, не зная, что ему делать. Я быстро сориентировался и буквально затолкал Николая за шторку, пока Светлана ничего не увидела.

– Вот, держите, – проговорила медсестра, протягивая мне папки.

Эх, если бы ты знала, что тут только что произошло за твоей спиной!

– Хотите данные по выезду внести сюда, как плановую диспансеризацию? – спросила она.

– Да-да, – рассеяно кивнул я, – у меня ещё одна просьба. Тамара Павловна должна была подготовить список, в какой очередности мы ездим на выезды в сёла. Можешь сходить к ней за этим списком?

– Конечно, – кивнула Света, а потом немного замялась и спросила, – а у вас всё в порядке?

– Конечно, – кивнул я, – а что?

– Вы резко какой-то напряженный стали, как будто случилось что-то.

Ещё как случилось, тут за занавеской в сорока сантиметрах от меня стою «я»!

– Нет, всё в порядке, – сказал я, – не беспокойся.

Светлана кивнула и отправилась за документами. Я же подскочил к двери, закрыл её и гневно повернулся к выглянувшему из-за занавески Николаю.

– И как это понимать? – спросил я.

– Ну… Ты же меня звал. И вот, я пришёл, – ответил клон, пряча от меня взгляд.

Ну точно что-то скрывает.

– Я тебя с утра звал! Ты вообще никак не реагировал. А тут чуть ли не посреди приёма решил разъединиться. А если бы медсестра моя увидела?

– Я не знаю, как так вышло, – промямлил Николай, – может с какой-то задержкой твой призыв сработал. Мы же не знаем до конца, как это точно работает.

– А может ты ночью опять разъединялся со мной, и поэтому с утра физически не мог выйти? – поинтересовался я, строго глядя на Николая.

– Не разъединялся я, – всё ещё не поднимая взгляд ответил клон, – говорю же, просто какая-то задержка.

– Ладно, – махнул я рукой, – вечером с тобой поговорим. На адреса сможешь за меня съездить? Мне надо заполнить очень много документов.

– Смогу, – обрадовавшись, кивнул тот, – сколько сегодня?

– Сейчас узнаю, – ответил я, набирая дежурному регистратору по адресам.

Адресов, по счастью, было немного, и все городские. Николай справится часа за два, думаю.

– Ну всё, Константин ждёт внизу, поезжай, – сказал я клону, закончив телефонный разговор.

Тот молча кивнул, подхватил сумку и выскользнул из кабинета. Как же мне не нравится вся эта ситуация. Нас же теперь с двойной активностью разыскивают, после закрытия той лаборатории. Надо сидеть и не высовываться, а Николай творит что в голову взбредёт. Как бы он не начал представлять для меня опасность… Хотя что тогда? Полностью не выпускать я его не смогу, не впускать назад – тоже. Надо что-то придумать.

Минут через пять вернулась Светлана и протянула мне список выездов в села. Отлично, очерёдность есть. На всякий случай скину этот список в общий чат всех фельдшеров, чтобы они тоже знали и заранее готовились к каждому моему выезду. И в регистратуру потом надо будет занести, чтобы на эти дни не ставили мне приём.

Я погрузился во все организационные дела, заполняя осмотры и журналы. Светлана сидела за журналом диспансеризации, все данные я ей передал, писанины ей тоже хватало. Через пару часов мне пришло сообщение от Николая «Подъезжаем», и я поспешил в туалет, где благополучно с ним соединился. Все разговоры решил оставить до дома.

– Михаил Алексеевич, давайте навестим Ивана Петровича, – вдруг предложила Света, когда я вернулся в кабинет, – я узнавала, его уже в палату перевели. Ему же там плохо одному. Сделаем маленький перерыв.

– Давай, конечно, – согласился я, – тем более я ещё к Татьяне Тимуровне обещал заскочить.

Мы направились в стационар. Ивана Петровича действительно перевели в обычную палату, и тот был очень рад, увидев нас.

– А я думал просто утешили старика, что мол навестите, – радостно проговорил он, – вы мне жизнь спасли. Сердце, оказывается, забарахлило, а я и не чувствовал ничего.

– Главное, что всё обошлось, – ответил я, – как себя чувствуете?

– Помолодел лет на десять! – радостно ответил пациент. – Но завтра меня в какую-то другую больницу на скорой сказали повезут.

– В кардиологический центр, – кивнул я, – чтобы сердце точно работало, как часы. Не волнуйтесь главное. Там хорошие кардиологи.

– Да я уже и не волнуюсь, – усмехнулся он, – только вот там Светочка меня вряд ли придёт навестить.

Светлана густо покраснела и что-то неразборчиво буркнула в ответ.

– Зато потом вас выпишут, и уже в деревне навестить сможем, – улыбнулся я, – так что отдыхайте и лечитесь!

– Всё сделаю, – серьёзно ответил мужчина, – спасибо вам. Много в мире людей, а человека найти сложно.

Мы покинули палату и разделились. Света пошла дальше работать с журналами, а я ненадолго заскочил к Татьяне Тимуровне поболтать. Мы обсудили Ивана Петровича, и проведенную ему терапию. Из-за пожилого возраста было назначено медикаментозное лечение, оперативное ему показано не было. В кардиологический центр его направляли скорее для профилактики, там была возможность выполнить широкий перечень исследований, понаблюдаться у профильных специалистов. В целом, прогнозы были очень и очень хорошие.

Распрощавшись с Татьяной Тимуровной, я тоже направился к себе, заканчивать все дела. В целом нам удалось довольно быстро разобраться с документацией, и домой мы пошли даже до закрытия поликлиники. Это успех.

По пути домой мне позвонила мама.

– Добрый вечер, Мария Анатольевна! Что случилось? – взволновано спросил я.

Неужели Павлу Алексеевичу, то есть отцу, опять плохо?

– Привет, Михаил. Ничего не случилось. Просто хотела напомнить, что у Димы сегодня день рождения. У нас с ним связи нет, но может ты сможешь как-то поздравления передать? – ответила Мария Анатольевна.

Ничего себе, совсем забегался со своей работой и забыл про собственный день рождения. Правда, по документам он у меня теперь в другой день, но по факту действительно сегодня. В школе родители каждый праздник старались сделать для меня особенным. В младших классах накрывали шикарный стол, чтобы я мог позвать всех своих друзей, придумывали какие-то игры. Когда я стал чуть постарше – выдавали довольно солидную сумму денег, чтобы я мог пригласить друзей в кафе и отпраздновать уже отдельно. Всегда старались дарить действительно хороший подарок, даже если финансовые возможности вроде как не позволяли. Новый магнитофон, новая приставка, новый плеер. Даже когда я вырос и уехал в другой город, присылали мне деньги на день рождения, несмотря на все мои протесты. А сейчас вот у них нет возможности поздравить меня, ведь я для них в секретной лаборатории.

– Конечно передам, Мария Анатольевна, – бодро ответил я в трубку, – считайте уже передал.

– Ты ему пожелай, чтобы счастлив был. Нам с отцом это самое главное. Где бы он ни был, в каких проектах не участвовал, главное – его счастье, – проговорила мама.

Это было на неё так похоже. Она всё детство говорила мне, неважно чем я займусь по жизни и как построю свою жизнь, главное, чтобы был счастлив.

– Хорошо, – ответил я в трубку, закончив разговор.

Действительно напрочь забыл о своём дне рождения. Может зайти в магазин, купить что-то праздничное? Хотя что-то готовить времени не было, поэтому эту идею я отмел. Ничего, мой новый день рождения не сегодня, поэтому этот можно и не отмечать.

В квартире меня ждал сюрприз. На кухне была накрыт целый праздничный стол, несколько видов пиццы, бутылка красного сухого вина, фрукты. Ничего себе, неужели Николай постарался?

– Николай, появись, – позвал я клона.

Тот с готовностью отделился от меня и посмотрел с каким-то азартом.

– Это ты всё приготовил? – спросил я.

– Да. Поэтому с утра и не смог ответить на твой призыв. Ночью всё организовывал, покупал, заказывал. А пока на адреса ездил – попросил Костю меня ненадолго домой завезти, чтобы всё открыть. Кухню только забаррикадировать пришлось, а то Дымок порывался пиццу утащить, – гордо ответил Николай.

– Водителя просил завезти? Он ничего не заподозрил?

– Нет, Константин даже не спросил ничего. Ты же знаешь, он немногословен. Да и я за пять минут справился, так что всё отлично, – проговорил клон, – я в отличии от тебя про день рождения помню. Решил сделать тебе сюрприз!

Так значит вот в чём причина, того что я утром не мог его вызвать! А я-то уже планировал с ним серьёзный разговор. Клон меня очень приятно удивил.

– Так давай вместе праздновать! Это ведь и твой праздник тоже. К тому же, вижу ты и гавайскую пиццу заказал, – усмехнулся я, – спасибо за праздник. Я и правда совсем забыл про это.

– Не, праздновать ты будешь не со мной, – загадочно ответил Николай, – а гавайскую я потом съем, её не трогать!

– Что значит праздновать я буду не с тобой? – удивился я, – а с кем?

– Это ещё один сюрприз. Не волнуйся, ей я не говорил про твой день рождения, чтобы не было лишних вопросов. Просто пригласил в гости, и она вот-вот должна прийти.

– Кто «она»? – недоуменно спросил я. – Что ещё за секреты?

– Не секрет, а сюрприз. Тебе понравится, – подмигнул клон, и, не дожидаясь ответа, быстренько соединился со мной. В тот же миг в дверь позвонили.

Ну что ещё этот неугомонный клон придумал? Я глянул в глазок и увидел… Анастасию. Та самая медсестра из терапии. Не виделся с ней с того дня, как заскакивал к ней на чай. С тех пор мы не пересекались, но видимо Николай как-то успел пригласить её сегодня в гости.

– Привет, проходи, – пригласил я девушку, открыв дверь. Настя выглядела просто превосходно. Рыжие волосы были собраны в какую-то причёску, чёрное обтягивающее платье выгодно подчёркивало фигуру. Готовилась явно с энтузиазмом.

– Привет, – улыбнулась она и коротко обняла меня, обдав запахом каких-то духов, – так рада, что ты меня пригласил.

Мы прошли на кухню, где был накрыт стол. Правда, странный выбор для свидания – пиццы и вино, но это уже мелочи. Я разлил вино по бокалам и уселся напротив Насти.

– Стол просто шикарный, – улыбнулась она, похоже, искренне, – я обожаю пиццу. Никакие диеты не заставят меня от неё отказаться!

– Тогда я угадал, – усмехнулся я.

Точнее, угадал Николай. А может просто использовал момент. Чтобы съесть свою любимую гавайскую. Которую, кстати, под шумок спрятал в холодильник.

– Можно я задам один вопрос? – спросила Настя, аккуратно кусая пиццу Маргарита.

– Конечно, всё что хочешь, – кивнул я.

– Почему ты пригласил именно меня?

– А кого должен был? – в свою очередь поинтересовался я.

– Вообще… Кого угодно. Про тебя в нашей больнице говорят почти все свободные женщины. И некоторые несвободные, кстати, тоже. Почему же именно я? – она посмотрела мне прямо в глаза, но затем смутилась и опустила взгляд на стол.

– Раз позвал тебя, значит были причины, – ответил я, – или тебе это не нравится?

– Очень нравится! – тут же воскликнула Анастасия. – Ты такой… В общем, не такой как все. Я рада, что ты пригласил меня сегодня в гости. И я думаю, пицца сможет немного подождать.

Поесть пиццу мы добрались через несколько часов, в качестве перерыва. Ушла же Настя от меня уже под утро, довольная и счастливая.

Эх, хорошо, что у меня сегодня вторая смена на работе, хоть поспать успею!

Я успел подремать несколько часов и поспешил в поликлинику. Развлечения это хорошо, но работу никто не отменял. Кто знает, сколько у меня там адресов сегодня.

Не заглядывая в кабинет, я сразу направился в регистратуру за списком адресов.

– Михаил Алексеевич, хорошо, что пораньше пришли, – встретила меня регистратор по адресам, – вам тут скорая помощь штук десять активов передала. Уже надо ехать, чтобы успеть.

Активами назывались вызовы на дом, переданные от скорой помощи. Если ночью они были на каком-то вызове, но не госпитализировали пациента и посчитали, что ему нужен терапевт – они передавали этот адрес в регистратуру, где вызовы уже распределялись по участкам. Странное совпадение, что именно на моем участке они так посчитали десять раз, а на других – ни разу. Неужели решили таким образом отомстить за тот случай с выездом в Ландышевку?

– А кроме активов сколько адресов? – уточнил я.

– Ещё пять городских и пять сельских, – ответила регистратор, протягивая мне список.

Да уж, с таким набором я на приём точно не успею. Придётся снова просить Николая о помощи.

Я забрал список и быстренько разделился с клоном в туалете.

– Ну, как всё прошло? – ехидно поинтересовался тот.

– Вечером расскажу, сейчас некогда, – отмахнулся я, – сельские адреса возьмёшь?

– Конечно. Только вдруг опять Виталий Юрьевич что-то заподозрит?

Я вспомнил, как заведующий по хозяйству обвинял меня в сливе бензина. Тогда ситуацию удалось замять, но повторять такое не хочется.

– Я попрошу Константина, чтобы другое время поставил, – ответил я, – Будто я два раза съездил. Он не откажет.

Клон кивнул и первым отправился в гараж. Через пару минут мне пришло сообщение, что он с Владимиром выехал, и я спокойно отправился к молчаливому Константину.

– Кость, можно тебя попросить другое время на наших адресах проставить в отчёте? – спросил я, когда мы тронулись в путь.

Без лишних вопросов или комментариев тот просто кивнул. Это даже проще, чем я думал.

Мы объездили сначала плановые адреса, затем перешли на активы. Почти все переданные от скорой помощи вызовы были абсолютно не нужными – пациенты даже не знали, что я должен прийти. В паре случаев я даже не застал их дома. Видимо спокойно ушли на работу. Надо будет хорошенько самому поговорить с заведующим скорой помощи, что за детский сад?!

Последний активный вызов значился как «высокое давление». Я поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь. Тишина. Сначала я подумал, что снова никого нет дома, хотел было уходить, но что-то меня остановило. Номеров телефона пациентки скорая не передала, связаться с ней возможности не было. Я ещё раз позвонил в звонок и припал ухом к входной двери. Где-то из глубины квартиры послышался слабый голос «Проходите».

Дверь оказалась открыта, я прошёл в комнату и увидел страшную картину. На диване лежала довольно молодая женщина, бледная как мел. Рядом с ней стоял тазик, заполненный коричневыми рвотными массами.

Я бросился к ней, начал измерять давление. Семьдесят на сорок. Вот это вызов с высоким давлением мне передали!

– Что ещё беспокоит? – быстро спросил я у женщины, попутно проводя осмотр.

– Ещё стул почернел ночью. Слабость сильная. Голова кружится, не встать, – простонала женщин, затем немного перевела дух и добавила, – у меня язва желудка в анамнезе. Я скорой говорила, но они слушать не стали, сказали вас ждать.

Желудочно-кишечное кровотечение. Чёрт, доберусь до заведующего скорой помощи – он у меня пред этой женщиной на коленях извиняться будет! За что пациенту-то мстить?

Я быстро достал телефон и набрал номер скорой.

– Диспетчер Калинина, скорая помощь, слушаю, – раздался знакомый голос. Ну хоть тут повезло.

– Михаил Алексеевич, терапевт. Здесь женщина на вызове с желудочно-кишечным кровотечением. Нужна срочная госпитализация.

– Михаил Алексеевич, тут проблема, – почему-то перешла на шепот Калинина, – нам сказали на вас сегодня машины скорой не отправлять. Я сейчас постараюсь что-нибудь придумать и вам перезвоню.

Час от часу всё веселее. Что значит не отправлять машины скорой помощи? Они там совсем с катушек слетели?

Калинина перезвонила со своего личного телефона буквально через минуту.

– Михаил Алексеевич, скорая выехала. Мне за это очень сильно влетит, но так ведь нельзя. В общем, ждите, – также шёпотом проговорила диспетчер.

– Спасибо! – ответил я, и подошёл к пациентке. – Скорая уже выехала.

– Хорошо, – простонала та.

И внезапно потеряла сознание.

Глава 11

Пациентка потеряла сознание, а скорая ещё в пути. Я бросился к своему «тревожному чемоданчику», который всегда брал на адреса. В нем я хранил основные препараты, закупленные на мои личные деньги, для оказания первой помощи.

Так, этамзилат есть, отлично.

Я уложил женщину на спину, повернув голову вбок. Затем приподнял ноги, подложив под них подушку. Так, правильное положение есть. Метнулся на кухню в поисках льда, нашёл в морозильной камере только пачку пельменей.

Как это похоже на мой собственный морозильник! Ну, для первой помощи сойдёт. Так, теперь обернуть в полотенце, положить на область эпигастрия.

Теперь этамзилат, кровеостанавливающее. Набрал в шприц четыре миллилитра и осторожно ввёл в вену. Самый минимум выполнен, до приезда скорой хватит.

Я позвонил Константину и сказал ему ехать в гараж, рассчитывая добраться вместе со скорой. Заодно и поговорить с фельдшером, кто бы там не приехал, о ситуации. После чего отписался Николай, что уже закончил объезжать адреса и ждёт меня в «нашем месте». Это он туалет теперь так называет? Надеюсь, хотя бы в кабинку спрячется.

Скорая помощь приехала буквально через пять минут. В квартире появилась грузная фигура Нины Васильевны.

– Добрый день, Михаил Алексеевич, – кивнула она мне, – что тут у нас?

– Желудочно-кишечное кровотечение. Этамзилат четыре миллилитра ввёл, надо экстренно госпитализировать.

– Одна живёт? – осмотревшись, спросила фельдшер.

– Этого не знаю. В квартире одна была, – ответил я. Женщина в себя так и не пришла, поэтому разговаривали мы очень быстро.

– Сейчас водителю позвоню, чтобы с носилками пришёл, – проговорила Нина Васильевна, – поможешь?

– Конечно, даже без обсуждений. Я с вами до больницы доеду, мне кое-что обсудить нужно.

Фельдшер кивнула и принялась вызывать водителя. Вдвоем мы аккуратно положили женщину на носилки и транспортировали до машины скорой помощи.

Затем я снова вернулся в квартиру, где Нина Васильевна металась по прихожей в поисках ключей от квартиры.

– Нехорошо квартиру открытой-то оставлять, а вот ключей не вижу. Не лазить же по чужим карманам! – объяснила она свои действия.

Я подключился к поискам, и ключи, к счастью, нашлись на тумбочке для обуви. Мы заперли квартиру и поспешили вниз, особо не разговаривая.

– Нина Васильевна, ночью вы на этом же адресе были? – спросил я, когда мы уже расположились в машине и с мигалками помчались к больнице.

– Нет, я только утром на смену заступила, – помотала та головой, – ночью какая-то новая фельдшер дежурила. Я и имя-то не запомнила, только-только поступила. А что случилось?

– Просто ночью женщина уже вызывала скорую помощь. И её не забрали в стационар, а передали активный вызов терапевту, – пояснил я, – так что хочу разобраться.

– Ох, кошмар какой! – поразилась Нина Васильевна. – Это кто же у нас там такой гений. Если бы ты опоздал, уже никакие мигалки не понадобились бы.

Мы добрались до стационара минут за пять. Я выпрыгнул из машины у поликлиники, женщину же повезли в стационар. Отметил про себя обязательно узнать про её самочувствие.

Я забежал в поликлинику и быстренько соединился с Николаем, пообещав обо всем поговорить вечером. После чего попросил Светлану прикрыть меня и отправился на станцию скорой помощи.

Заведующим скорой помощью у нас был Денис Максимович. Это был мужчина лет сорока, низкого роста и очень худощавого телосложения. Голову он брил налысо, но зато зачем-то отрастил длинные усы, придающие ему комичный вид какого-то грустного кота.

– Добрый день, Михаил Алексеевич. Вы к нам в гости? – добродушно поинтересовался он.

– Не совсем. Я хочу обсудить сложившуюся ситуацию. К заведующей поликлиникой я ещё не обращался, но если надо будет – подниму вопрос и на этом уровне.

– Погодите, какую ситуацию? – с искренним недоумением спросил заведующий скорой. – Я не совсем вас понимаю.

– Сегодня у меня было ровно двадцать адресов. Десять из них – активы от скорой помощи. При этом девять из десяти – абсолютно ненужные, где терапевта никто и не ждал. И последний, десятый – женщина с желудочно-кишечным кровотечением, которую ночью не госпитализировали и сказали дожидаться терапевта, – пояснил я, чеканя каждое слово.

– Как это не госпитализировали? Вы уверены, что скорая у неё была? – поменялся в лице Денис Максимович.

– Скорая и передала мне этот вызов. Далее, я пытаюсь вызвать машину скорой помощи для госпитализации, но диспетчер Калинина говорит мне, что вы распорядились не посылать машины на мои адреса. Теперь хочу услышать ваши объяснения, – закончил я рассказ.

– Какое распоряжение? Михаил Алексеевич, честное слово, первый раз обо всем этом слышу, – клятвенно произнес заведующий скорой.

– Или это скорая помощь решила так отомстить мне за тот вызов в село к пожилому мужчине с инфарктом, или же здесь работают неквалифицированные сотрудники, и надо ставить вопрос об их профпригодности, – жестко подытожил я.

Эта ситуация порядком меня утомила, но разобраться было необходимо. Такое просто оставлять как есть нельзя.

Денис Максимович выглядел по-настоящему пораженным. Вряд ли он играет, такое реалистичное удивление не сыграет ни один актер большого театра.

– Так, идёмте разбираться, – проговорил он, вскакивая со своего места и направляясь в общую комнату станции скорой помощи.

В этой комнате располагался компьютер, на котором регистрировались адреса, а также стоял стационарный телефон. Здесь же находился диван и столик, где между выездами могли отдохнуть работники скорой помощи.

За столом возле компьютера сидела молодая девушка со светлыми длинными волосами и красными ногтями, едва ли не уступающими по длине волосам. Сколько здесь работаю, а только сегодня впервые увидел Калинину.

– Калинина, как это понимать? Про какое это распоряжение ты нашему врачу говорила? Совсем офонарела, скорую помощь присылать отказываешься? – взорвался Денис Максимович.

Диспетчер, будучи сама по себе довольно хрупкого телосложения, съежилась от этих слов в комок.

– В-ваше распоряжение, Денис Максимович. Мне…Мне так передали, – заикаясь и сбиваясь, ответила она.

– Кто передал?!

– Диспетчер Филамонова… Я у неё смену принимала. Она передала это распоряжение, – проговорила девушка, уже чуть не плача.

Я вспомнил. Что в тот самый день, когда у меня был выезд в Ландышевку, вызов принимала тоже Филамонова. А потом я позвонил Екатерине Вениаминовне, и диспетчер получила большой нагоняй. Видимо вот оно в чем дело.

– А у меня спросить ты не догадалась?! Или у тебя языка своего нет? – продолжал бушевать Денис Максимович.

– Она сказала к вам даже не подходить с этим вопросом. Сказала, вы уволите меня, если не выполню. А я не выполнила…

– Спасибо вам наоборот большое, что всё-таки отправили мне скорую. Благодаря вам, спасена жизнь одной пациентки, – вмешался я, – Денис Максимович, мой вызов в понедельник из села тоже принимала Филамонова. У нас произошёл конфликт, потому что она не хотела отправлять мне машину. После чего ей сделали выговор. Думаю, в этом вся причина.

– А фельдшер какая на адрес ездила? Явно диспетчер сама это всё не провернула бы. Калинина, быстро посмотри по компьютеру, – скомандовал заведующий.

Девушка послушно забила пальцами по клавишам.

– Новенькая фельдшер, Краснопеева. Вы её на работу буквально недавно взяли, – ответила она.

– Сегодня она работает? – спросил Денис Максимович.

– Да, сейчас на выезд поехала. Но должна уже вот-вот вернуться.

Как раз на окончании этой фразы в комнату вошла новая фельдшер. Молодая девушка с ярко крашенными в красный цвет волосами и пирсингом в брови.

– Добрый день, а что здесь за собрание? – удивленно спросила она, усаживаясь на диван.

– Ты ничего объяснить не хочешь? – ответил Денис Максимович, делая шаг к ней.

Та замялась, но видимо почувствовала себя прижатой к стенке, потому ответила:

– Моё первое дежурство в ночь было. Вы уже домой уехали, я дежурила с Филамоновой. Она сказала мне, что нужно проучить одного терапевта, мол очень сильно всем он нагадил. Оставить побольше активов на него.

– Активы – это ещё полбеды. Какого чёрта ты женщину с желудочно-кишечным кровотечением в актив оставила?! Совсем мозгов нет? – снова рассвирепел заведующий скорой.

– Подождите, какую женщину? Я бы такое в жизни не сделала, вы что? – удивилась Краснопеева.

Всё интереснее и интереснее.

– Под этим адресом стоит ваша фамилия, – проговорил я, – значит на вызов ездили вы. И оставили женщину с желудочно-кишечным кровотечением дома, передав активный вызов терапевту.

– Я клянусь вам, не было такого! – воскликнула фельдшер. – Я бы не стала так делать, я не убийца.

– Так, с каким водителем вы ездили? – спросил я.

Нужно уже, наконец, доразбираться в этой запутанной ситуации. Скорая у женщины была, но никто не признается.

Краснопеева быстро сбегала за водителем, дежурившим в эту ночь.

– Вот, я с ним ездила. Он может подтвердить, что мы на таком адресе не были, – протараторила она, втаскивая водителя в комнату.

– Может вы, наконец, объясните нам, с кем вы ездили на этот вызов?! – проревел Денис Максимович. – Или у нас тут в скорой мистика творится?

– Почему мистика, я был на этом адресе. Со мной ездила Филамонова, – спокойно ответил водитель, явно не понимающий, что происходит.

– Какого чёрта она с тобой ездила?

– Она сказала, что фельдшер себя плохо почувствовала и попросилась с ней поменяться. У Филамоновой есть среднее медицинское образование, поэтому она поехала на вызов, а Краснопееву оставила в диспетчерской, – пожал плечами водитель, – а мне какая разница кого на вызов везти?

– Почему мне не доложил? – спросил Денис Максимович.

– Так не хотел подставлять никого. Это же неправильно, когда фельдшер и диспетчер местами меняются.

– Всё ясно с тобой, иди, – махнул рукой заведующий.

Водитель поспешил ретироваться, не дожидаясь дальнейших разборок.

– Значит так, Калинина, больше никаких распоряжений, переданных через кого-то, не выполнять, ясно?! – рявкнул Денис Максимович.

Девушка согласно затрясла головой.

– Теперь Краснопеева, – продолжил он, – за этот месяц будешь лишена премии. Только устроилась, уже ввязываешься в какие-то разборки! Ещё раз такое повториться – вылетишь отсюда.

– Хорошо, поняла. Извините, – опустила глаза фельдшер.

– Теперь вы, Михаил Алексеевич, – не понижая голоса от переизбытка эмоций сказал заведующий скорой, – пройдемте снова в мой кабинет.

Мы отправились в кабинет заведующего, где он устало приземлился за свой стол.

– Чёрт знает что в моем отделении творится, – простонал он, – от лица заведующего приношу вам свои извинения. У меня к вам большая просьба. Можете, пожалуйста, не докладывать руководству об этой ситуации? Обещаю, больше такого не повторится.

– Хорошо, – кивнул я, – а что будет с Филамоновой?

– Выговор с занесением в личное дело, лишение всех надбавок и мой личный контроль. Больше такой ситуации не будет, обещаю, – повторил Денис Максимович.

– Я понял. Я не привык доносить на других людей. В понедельник ситуация другая была, срочно машина требовалась, – спокойно ответил я.

– Да я понял, понял. Спасибо тебе, – кивнул заведующий, – я со всем разберусь.

Я вышел из кабинета заведующего и ещё раз заглянул в общую комнату, чтобы ещё раз сказать спасибо диспетчеру. Она-то считала, что нарушает прямой приказ своего начальника, отправляя мне машину!

На выходе из здания меня поймала и фельдшер Краснопеева.

– Михаил Анатольевич, я тоже хочу извиниться. Не так мне хотелось начать свою работу здесь, – смущенно проговорила она.

– Я Алексеевич, – мягко поправил я, – забыли. Надеюсь, больше такого не повторится.

– Может я в качестве извинений угощу вас кофе? – предложила девушка, нервно кусая губы.

– Как-нибудь потом обязательно угостишь, – улыбнулся я, – а сейчас мне пора на приём. И так уже опаздываю.

Краснопеева кивнула и убежала назад в здание. Я же направился на приём, на который и так опаздывал уже на целый час.

Приём прошёл довольно спокойно, без каких-либо происшествий. Под конец приёма пришёл муж Сидоркиной, той самой пациентки с домашнего вызова, которой невролог Совин должен был оформить инвалидность.

– Михаил Алексеевич, нам дали группу инвалидности! – оповестил он меня. – Через несколько дней можно будет забрать противопролежневый матрас и прочие вещи! Спасибо вам, от всей души.

– Да меня-то за что благодарить, вам же невролог группу делал, – ответил я.

– Ой, да знаю, как бы он её сделал, если бы не вы, – махнул мужчина рукой, – я вот должок вот привез. Специально ради этого из деревни ехал!

С этими словами он поставил на стол две литровые банки, заполненные мёдом.

– Спасибо, но, правда, не стоило. Лучше уж Антона Эдуардовича тогда благодарите, – улыбнулся я.

– Я ему уже занёс, – ответил тот, – а это специально для вас. Супруга большой привет передавала и тоже спасибо. Возьмите, от чистого сердца же! Со своей пасеки, сам собирал.

– Ну хорошо, – кивнул я, забирая банки, – спасибо.

– Вам спасибо! – ещё раз воскликнул Сидоркин, покидая кабинет.

Мёд мы разделили со Светланой поровну, банка ей и банка мне. Я-то к сладкому был равнодушен, а вот Николай порадуется.

Приём закончился, и я направился домой, слегка утомленный сложным днём. Ещё и поспать сегодня ночью толком не получилось, из-за сюрприза Николая по имени Настя.

Добравшись и выполнив вечерние ритуалы, я призвал Николая на серьёзный разговор.

– Слушай, я вообще в шоке, – заговорил клон, выбравшись из меня, – неужели тебя правда нравится работать в этой больнице, где каждый второй устраивает какую-то подлянку?

– Мне нравится работать в этой больнице, потому что я здесь на своем месте, – спокойно ответил я ему, – а их подлянки меня мало интересуют.

– Ну если бы сегодня та женщина погибла, ты был бы виноват! – возмущенно воскликнул клон.

– Не я, а скорая помощь. И потом, ситуация разрешилась, что уж теперь говорить.

– Ладно, тебя не переубедишь, – махнул Николай рукой, – что это, мёд?

Он с вожделением уставился на стоящую на кухонном столе банку.

– Мёд-мёд. Только я тебя не чай пить вызвал, а на серьёзный разговор.

– Только потом я всё-таки съем свою пиццу и запью её чаем с мёдом, – по-детски обиженно пробурчал клон.

Пицца, в которой курица и ананас, и сладкий чай с мёдом. По мне, так ужасное сочетание. Ну, о вкусах не спорят.

– Николай, в последнее время я стал замечать, что у тебя словно формируется отдельная личность. Ты по-другому смотришь на многие вещи, споришь со мной, пытаешься жить своей жизнью. А ведь мы – одно целое, – начал я серьёзный разговор.

– Да, я тоже это заметил, – серьёзно кивнул тот, – и много об этом размышлял.

– И что надумал? – поинтересовался я.

– После побега из лаборатории мы с тобой решили, что именно ты главная личность, а я твой клон. Я подумал, а что если это я – главная личность? Мы ведь не знаем, как конкретно прошёл эксперимент. Может магия подействовала таким образом, что все личностные качества остались во мне, а ты – главный носитель, например.

– Интересная мысль, – задумался я, – но я не ощущая себя клоном. У меня есть стремления, желания, мечты. Я действую сам, а не по чьей-то указке.

– Я бы тоже мог действовать сам, если бы не наш уговор. У меня тоже есть свои желания, и сейчас они часто не совпадают с твоими. Мы не знаем, как именно на нас сработал тот магический поток, – повторился Николай.

– Но ты ведь теряешь сознание, если не соединяешься со мной через какое-то время.

– Об этом я тоже думал, – кивнул клон, – я же говорю, ты можешь быть просто носителем. А личность могла переместиться ко мне. Я не ощущаю себя каким-то неполноценным, когда отделяюсь от тебя. Не ощущаю себя безвольной куклой, способной действовать только по указке.

– Я думаю, напрашивается только один вывод, – задумчиво проговорил я, – мы с тобой оба – личности.

– И что тогда будем делать? – спросил Николай.

– Придумаем что-нибудь. Только не сегодня, я так вымотался за эти два дня, что на ходу засыпаю.

– А можно я попозже с тобой соединюсь? – спросил клон, – правда очень пиццу хочется…

– Только без всяких ночных вылазок на улицу, – строго ответил я, – договорились?

– Идёт! – кивнул обрадованный Николай, бросаясь к холодильнику.

Я отправился спать, и минут через тридцать почувствовал, как в меня вернулся Николай.

Следующие пару дней прошли в обычном режиме: дом – работа. Рутина снова затянула меня, и ни на что толком не оставалось времени. В пятницу же произошёл очень странный случай.

В середине приёма ко мне заглянул очередной пациент. На горло был намотан какой-то аляпистый шарф в ядовитую полоску. Он сделал пару шагов, схватился за шкаф и медленно опустился на стул.

– Добрый день, слушаю вас, – привычно поприветствовал я его.

– Доктор, мне очень плохо. Мне нужен больничный, – простонал он.

Во всем этом чувствовалась какая-то фальшь, слишком уж показным было его плохое самочувствие. Да и кто с таким плохим самочувствием будет сразу же требовать больничный?

– Что конкретно беспокоит? – спросил я.

– Пневмония у меня, – ответил мужчина, после чего пару раз наигранно покашлял, – температура под сорок. Совсем плохо.

– Светлана, дайте пока что градусник пациенту, пусть измерит температуру, – распорядился я.

Света с готовностью полезла за термометром.

– Ну погодите, сейчас температуры нет, – тут же проговорил пациент, – я её с утра сбил, чтобы к вам пойти.

– Хорошо, тогда давайте я вас осмотрю, – спокойно ответил я.

Я принялся за осмотр пациента, при аускультации лёгких услышал чистое дыхание без единого хрипа. Затем посмотрел горло, которое ожидаемо было идеально чистым. В общем при осмотре не нашёл никаких признаков заболевания, а уж тем более пневмонии.

– У вас нет данных за открытие больничного листа, – спокойно подытожил я, заканчивая осмотр.

– Мне его уже открыли! Вам только продлить надо, – тут же ответил пациент. Забыв при этом покашлять, плохой актер.

– Кто вам его открыл? – поинтересовался я.

– Врач и открыл. Который поставил мне диагноз «пневмония». Вы обязаны его продлить, я прочитал, что могу находиться на больничном двадцать один день.

– Только по решению лечащего врача, – ответил я, – а я причин держать вас на больничном листе не вижу.

Я залез в программу, чтобы посмотреть, кто мне направил такого назойливого пациента. Обычно, если терапевт открывает больничный лист, он же и ведёт пациента до конца. Здесь ситуация была какая-то странная.

Ага, пациента направил Станислав Валентинович. Что-то здесь явно не чисто!

– Вы будете продлевать мне больничный или нет? – не выдержал пациент, вскакивая со стула.

– Как я уже и сказал, у меня нет показаний держать вас на больничном. Больничный лист определяет временную нетрудоспособность человека. Вы же по всем параметрам трудоспособны, – твёрдо ответил я.

– Тогда я пошёл жаловаться вашей заведующей! – выкрикнул мужчина, скрываясь за дверью.

– Может, стоило ему продлить, чтобы проблем не было? – осторожно спросила Светлана. – Простите, что лезу не в свое дело. Просто он правда нажаловаться может.

– Пусть жалуется, – пожал я плечами, – проблемы были бы наоборот, если бы продлил.

Я успел принять ещё одного пациента, и мне позвонила Екатерина Вениаминовна.

– Звягин, срочно ко мне в кабинет, – отчеканила она в трубку.

– Сейчас буду, – ответил я, затем обратился к медсестре, – меня Екатерина Вениаминовна вызывает. Минут через пятнадцать буду.

– Хорошо, – кивнула та, – удачи там!

Я отправился в кабинет к заведующей, где обнаружил ещё и Станислава Валентиновича.

– Можете объяснить мне, что это за ситуация с Поповым? – строго проговорила та.

– Ко мне пришёл пациент Попов с просьбой продлить ему больничный лист, открытый другим терапевтом. Я осмотрел его, не нашёл данных за нетрудоспособность и отказался это делать, – спокойно ответил я.

– Станислав Валентинович, а вы что на это скажете? – взглянула на второго терапевта заведующая.

– Ну… Он пришёл ко мне неделю назад, и болел. И я ему открыл, и записал вот к Михаилу Алексеевичу, – промямлил тот.

– Почему на повторный приём записали не к себе? – поинтересовалась Екатерина Вениаминовна.

– Ну… У меня свободных талонов не было. А у него были.

– Неужели? И если я сейчас загляну в ваше расписание, то увижу там полностью забитый прием? – вскинула брови заведующая.

– Ну… Сейчас они появились. А тогда не было. И я решил… – снова начал мямлить Станислав Валентинович.

– Так, рассказывайте теперь правду! – прикрикнула на него Екатерина Вениаминовна. – Хватит мямлить. Были данные за открытие больничного листа неделю назад?

– Нет, – выдохнул тот, – но Попов очень сильно просил. И я открыл.

– И решили записать его ко мне, чтобы дальше уже я разбирался? – поинтересовался я.

– Ну… Да… – ответил Станислав с таким видом, будто был готов сквозь землю сейчас провалиться, лишь бы не находиться в этом кабинете.

– Так, всё понятно, – протянула Екатерина Вениаминовна, – Михаил Алексеевич, к вам никаких претензий. А вы, Станислав Валентинович, сегодня же закроете больничный лист пациенту. Аннулировать его в этот раз не будем, я действительно уже не смогу проверить, приходил ли он с жалобами. Но объясняться с пациентом будете сами. И больше чтобы подобных выходок не было, понятно?

– Да, Екатерина Вениаминовна, – еле слышно ответил покрасневший до корней волос терапевт.

В этот момент в кабинет заведующей открылась дверь, и вошёл Сергей Георгиевич, наш главный врач.

– Так, а что это здесь за собрание? – удивлённо спросил он. – У нас ВКС через десять минут!

Раз в неделю, по пятницам, проходил так называемый ВКС – видеоконференцсвязь. На ней обязательно присутствовал главный врач и его заместители. Екатерина Вениаминовна являлась и заведующей поликлиникой, и заместителем врача, поэтому также обязательно присутствовала на всех конференциях.

В кабинете повисло молчание. Екатерина Вениаминовна не хотела поднимать перед главным врачом эту ситуацию, чтобы Станислав Валентинович не получил более серьёзного наказания. Главный врач был очень суров ко всем делам, которые касались выдачи больничных листов. Незаконная выдача больничного листа могла привести даже к увольнению. Это было ещё одной причиной, почему я никогда не открывал левые больничные листы за деньги.

Сам Станислав Валентинович тем более не хотел озвучивать произошедшее. А я не видел в этом смысла – ситуация разрешилась, а просто так доносить на кого-то из вредности – это не в моих принципах.

– Вы языки проглотили? Я спросил, что за собрание? – ещё раз повторил Сергей Георгиевич.

– Разбирали одну ситуацию, ничего особенного, – торопливо ответила заведующая.

– Так, – громыхнул главный врач, – что-то не похоже на обычную ситуацию. Михаил Алексеевич, помните, я вам обещал новую должность? Давайте так, вы мне всё честно рассказываете, а я выполню свое обещание.

Станислав Валентинович из красного стал белым от переживаний, и молча уставился в пол. Ждёт, что я сдам его, ради новой должности.

– Сергей Георгиевич, мне нечего вам рассказывать. Просто обсуждали сложного пациента, – спокойно ответил я.

Екатерина Вениаминовна и Станислав Валентинович уставились на меня, одна с удивлением, другой с благодарностью и ещё большим удивлением.

– Хмм. Ну ладно, можете идти, – ответил Сергей Георгиевич, – Екатерина Вениаминовна, а вы готовьтесь к ВКС.

Мы со Станиславом вышли из кабинета. Я собрался уже пойти к себе, но он поймал меня у лестницы.

– Спасибо тебе большое, – проговорил он, избегая смотреть мне в глаза, – что не сдал.

– Я уже говорил тебе, доносами не занимаюсь, – усмехнулся я, – иди, разбирайся с Поповым. Это и так не самое приятное занятие.

Станислав тяжело вздохнул и направился к себе в кабинет.

Я быстро закончил приём, отъездил адреса, которых сегодня было немного, и засел в кабинете с очередной инвалидностью. Ближе к вечеру мне снова позвонила Екатерина Вениаминовна, попросив зайти к ней в кабинет.

– Михаил Алексеевич, спасибо вам, что не стали доводить ту ситуацию до главного врача, – проговорила она, едва я зашёл к ней в кабинет, – парня жалко. Уволил бы его без разговоров, а у нас и так терапевтов не хватает.

– Да я и не собирался, – пожал я плечами, – мы всё решили, зачем же ещё кому-то это знать.

– Даже ради новой должности не стали рассказывать, – добавила Екатерина Вениаминовна, внимательно смотря мне в глаза, – не жалеете?

– Не жалею, – усмехнулся я, – не хочу получать повышение такой ценой.

– Ну, на самом деле после вашего ухода, Сергей Георгиевич кое-что сказал… – медленно протянула заведующая, – он всё-таки решил вас повысить.

– До заведующего терапией? – удивился я.

– Нет. У него для вас есть другая должность.

Глава 12

Я заинтересованно посмотрел на Екатерину Вениаминовну. Наслаждаясь произведённым эффектом, она не торопилась озвучивать должность, лишь откинулась в кресле, внимательно смотря мне в глаза.

– Какая должность? – спросил я, прервав это повисшее молчание.

– Заведующего дневным стационаром. Наша Людмила Борисовна, которая сейчас заведует этим отделением, уже уходит на пенсию. И должность освобождается. Согласен?

– Кончено, – с готовностью кивнул я, – когда приступать?

– Ну, вообще с понедельника, – усмехнулась Екатерина Вениаминовна, – всё очень сумбурно, но у нас по-другому и не бывает. Сейчас кстати Людмила Борисовна ещё на месте, можешь сходить к ней и ознакомиться с дневным стационаром.

– Хорошо, – кивнул я, – только у меня есть условие.

– Какое? – с интересом вскинула брови заведующая.

– Из поликлиники я увольняться не буду. Буду совмещать работу участкового терапевта и работу в дневном стационаре, – твёрдо проговорил я.

– А потянешь? – с сомнением спросила Екатерина Вениаминовна, – у тебя здесь и так два участка, причём сёла. Выезды в село теперь ещё добавились. И сверху дневной стационар?

– Справлюсь. Не хочу оставлять свои участки без терапевта.

– Ну хорошо. Я-то только рада, пациенты тебя любят, ходят к тебе очень охотно. Главное, чтобы справился, – довольная таким раскладом событий сказала заведующая.

Я вышел из её кабинета и сразу решил посетить дневной стационар. Он располагался в отдельном здании, также на территории нашего больничного комплекса. Дневной стационар – это своеобразный промежуточный этап между амбулаторным лечением и стационарным. Строго говоря, это учреждение, куда пациенты приходят на обследование и лечение, а вечером отправляются домой. Разумеется, в таком формате могут лечиться далеко не все патологии. В дневном стационаре могут лечиться только те пациенты, чье состояние не требует круглосуточного наблюдения. Например, плановое лечение гипертонической болезни или сахарного диабета.

Своих пациентов я довольно редко направлял в дневной стационар, потому что из сёл им было тяжело каждый день мотаться в город на капельницы. В таких случаях иногда выручали фельдшеры, соглашающиеся ставить необходимые капельницы или уколы на дому или в фельдшерском пункте. Кстати, надо будет обязательно узнать у фельдшера Ландышевки состояние Клавдии Ивановны.

Я вошёл в здание и направился в кабинет Людмилы Борисовны. Вообще, работа в дневном стационаре в основном кипела с утра. Все процедуры нужно было выполнять в первой половине рабочего дня. Но наш стационар работал до вечера, специально для некоторых пациентов, которые имели возможность приходить только во второй половине дня.

Сейчас в палатах находилось всего трое мужчин, остальные койки были пустыми.

Я постучался и вошёл в кабинет заведующей дневным стационаром. Мой будущий кабинет.

За столом сидела сухонькая и очень небольшого роста пожилая женщина, лет семидесяти. Полностью седые волосы были собраны в аккуратный пучок, халат был безупречно белоснежным и отглаженным, а губы накрашены ярко-красной помадой.

– Добрый вечер! Вы Михаил Алексеевич, мой последователь? – бодро спросила она.

– Добрый вечер, Людмила Борисовна, – улыбнулся я в ответ, заряжаясь от её энергией, – да, меня назначают вместо вас заведующим дневным стационаром.

– Я о вас слышала много хороших отзывов. Очень рада, что мое место займет достойный человек. Я вообще-то ещё сама о-го-го, но по лестницам уже тяжело подниматься и скакать туда-сюда, – проговорила Людмила Борисовна, – ну, давайте я познакомлю вас с отделением?

Мы не спеша вышли из её кабинета и пошли на своеобразную экскурсию.

– Здесь у нас главный пост, – начала рассказ она, – пациенты, впервые пришедшие в дневной стационар, и повторные пациенты, сначала подходят сюда. Здесь заводится история болезни, оформляется вся документация.

Затем мы прошли в кабинет, очень похожий на обычный кабинет терапевта в поликлинике.

– Здесь впервые поступившие пациенты опрашиваются, осматриваются и выставляется предварительный диагноз. Обычно пациенты к нам все направляются из поликлиники, где диагноз уже поставили, но мы обязаны это перепроверить, – продолжила она.

Я молча ходил за ней, запоминая расположение помещений. Несмотря на возраст, Людмила Борисовна оказалась очень энергичной, и довольно резво бегала по стационару.

– Здесь у нас палаты, – раскрыла она следующую дверь, – три мужских и три женских. Каждая на шесть коек. Соответственно, всего у нас на лечении могут находиться тридцать шесть человек. Есть ещё одна палата в конце коридора, резервная. Так, теперь молодой человек, я хочу вас немного проэкзаменовать.

– Конечно, – кивнул я, – там как раз в стационаре сейчас трое мужчин.

– Вы очень наблюдательны, – усмехнулась она, – опросите одного из них, выставите правильный диагноз и назначите лечение. А затем сравним с назначенными ему мной препаратами.

Мы вошли в единственную занятую палату, и подошли к одному из пациентов, лежащему с капельницей.

– Людмила Борисовна, неужели вы нас покидаете? – спросил один из пациентов, лежащий на соседней койке.

– Да молодой человек, пора мне на заслуженный покой, – склонив голову, проговорила пожилая дама.

Мне всё больше и больше нравилась её манера общения, очень спокойная, но при этом ни разу не нудная или вялая.

– Нам будет очень вас не хватать! – сказал третий мужчина. – Все пациенты вас просто обожают.

– Любой даме приятно слышать, что её обожают мужчины, – кокетливо ответила Людмила Борисовна, – теперь заведующим у вас будет вот этот юноша, Михаил Алексеевич. И сейчас вы, Владимир Викторович, поможете мне протестировать его знания.

– Для вас всё что угодно, – ответил мужчина, к чьей койке мы изначально подошли.

– Начинайте, – пригласила меня заведующая дневным стационаром.

– Добрый вечер. Расскажите, что вас беспокоит? – начал я опрос пациента.

– Я состою на учёте с сахарным диабетом, – ответил Владимир Викторович, – в последнее время начало беспокоить онемение и покалывание нижних конечностей. Обратился к неврологу, Антону Эдуардовичу, он направил меня в дневной стационар.

– Сахар контролируете? – задал я следующий вопрос.

– Конечно, дома есть глюкометр, – кивнул тот.

Глюкометр – это аппарат, измеряющий сахар в капиллярной крови. Обычно его выдают бесплатно пациентам с первым типом сахарного диабета, то есть с инсулинозависимым. Такие пациенты вынуждены делать себе инъекции инсулина, при которых важно постоянно мониторить содержание глюкозы в крови. Пациенты со вторым типом сахарного диабета, инсулинонезависимым, вынуждены покупать себе этот прибор самостоятельно. Далеко не все это делают, но я всегда советую каждому из пациентов обзавестись этим прибором и измерять глюкозу минимум два раза в день.

– Какие препараты принимаете от сахарного диабета? – продолжил я сбор анамнеза.

Пациент перечислил мне стандартную схему терапии, затем ответил ещё на несколько вопросов.

– У пациента наблюдается одно из осложнений сахарного диабета, диабетическая полинейропатия, – сказал я, повернувшись к Людмиле Борисовне.

– Какой патогенез у данного заболевания? – с видом экзаменатора спросила женщина.

– Гликирование структурных белков нервных волокон, продукты которого нарушают транспорт нервных импульсов по периферическим нервам, – ответил я.

Пациентам я объяснял эту замысловатую фразу более простыми словами. «Сахар засоряет нервы, и из-за этого те хуже проводят по себе ток».

– Какое лечение следует назначить данному пациенту? – задала она следующий вопрос.

Я принялся перечислять необходимые препараты и дозировки, заодно пройдясь по обследованиям, которые нужно выполнить в условиях дневного стационара.

– Михаил Алексеевич, вы – действительно достойная замена нашей многоуважаемой Людмилы Борисовны, – вдруг проговорил Владимир Викторович, – так подробно мне ещё никто не объяснял причины моего заболевания. Людмила Борисовна, надеюсь, я вас не обидел.

– Ничуть, – усмехнулась та, – я тоже очень довольна своим приемником. Отдыхайте, господа, с понедельника Михаил Алексеевич станет вашим лечащим врачом.

– До свидания! Спасибо вам за всё! – заголосили пациенты.

Мы закончили экскурсию и вернулись в кабинет заведующей.

– Так, кабинет я практически освободила, сегодня заберу оставшиеся вещи. У вас остались вопросы, молодой человек? – опустившись в кресло спросила Людмила Борисовна.

– Да, – кивнул я, – все капельницы следует проводить в первой половине рабочего дня. Почему эти трое мужчин пришли только сейчас?

– Не захотели уходить на больничный лист, и я пошла им навстречу, – ответила заведующая, – вы же для себя вправе сами решать, позволять это пациентам или нет.

– Но я не увидел медсестер в стационаре. Вы всех отпустили домой? – удивленно спросил я.

– Да, абсолютно верно, молодой человек, – кивнула та, – я самостоятельно поставила им капельницы, и самостоятельно же их соберу.

– Вы просто уникальный врач, – восхитился я, – разрешите ещё один вопрос?

С ней не получалось разговаривать по-другому, внезапно активировалась вся возможная вежливость и галантность.

– Разрешаю, – с достоинством кивнула та.

– Диабетическая полинейропатия – это неврологическое заболевание. И здесь в здании этажом выше есть неврологический дневной стационар. Почему Владимир Викторович не проходит лечение там?

– Тут всё очень просто, – слегка усмехнулась та, – заведующий дневным стационаром – уже знакомый вам Антон Эдуардович. Который отказался пойти навстречу пациенту.

Что-то мне подсказывало, что причина не только в этом. Возможно, Людмила Борисовна просто не доверяла назначениям невролога, предпочитая сама лечить пациентов. Винить я её за это не могу, у каждого свои особенности.

В любом случае, сильно распускать пациентов я не буду. Всё-таки совмещать две должности и ещё и держать дневной стационар практически круглосуточным – это довольно сложно. Хотя мне, разумеется, будет помогать Николай.

– Тогда мне всё понятно, – проговорил я, – спасибо вам за подробную экскурсию.

– Мне это было в удовольствие, – слегка наклонила голову женщина, – что ж, теперь время собирать капельницы и упаковывать оставшиеся вещи.

Разумеется, я не оставил Людмилу Борисовну одну, самостоятельно занявшись разборкой капельниц, пока она суетилась в своем кабинете. Увидев же гигантскую сумку, которую она успела собрать за это время, без разговоров подхватил её, чтобы помочь женщине добраться до дома.

– Вы просто прирожденный кавалер, – проговорила Людмила Борисовна, ловко хватая меня под руку, когда мы вышли из дневного стационара, – опасаюсь, что меня заревнует мой супруг.

– Не беспокойтесь, я всё ему объясню, – усмехнулся я, медленно шагая рядом с заведующей.

– Знаете, это на самом деле довольно грустно, – вдруг сказала та, – я проработала в дневном стационаре почти пятьдесят лет. У меня выросли дети, родились внуки. Скоро на подходе будут и правнуки. А я всё ходила каждое утро по этой самой тропе на работу.

– Жалеете о своем выборе? – спросил я.

– Нет, что вы. Я считаю, человек никогда не должен ни о чем жалеть. Мне грустно, что время так скоротечно.

– Понимаю, – задумчиво ответил я, погружаясь в свои мысли.

Оставшуюся часть пути мы прошли молча, погруженный каждый в свои мысли. Я довёл Людмилу Борисовну до квартиры, несмотря на все её робкие протесты.

– Может быть, вы согласитесь выпить чаю со мной и моим супругом? – спросила она у дверей квартиры, – мне доставит огромное удовольствие пообщаться с вами ещё какое-то время.

Я принял это предложение и провёл замечательный вечер в компании Людмилы Борисовны и её супруга. Заведующая рассказывала про свой жизненный путь в медицине, давала советы и кормила вкусным домашним ужином. Последнее было особенно приятно, учитывая мой стандартный рацион.

– Людмила Борисовна, поделитесь секретом, как вы успеваете приготовить столько вкусной домашней еды, пропадая целыми днями на работе? – поинтересовался я, с наслаждением отрезая очередной кусочек домашней котлеты.

– Мой секрет сидит прямо напротив вас, юноша, – усмехнулась женщина, – супруг готовит, он давно на пенсии.

– Но это была временная акция. Моя Людочка теперь будет со мной дома, и я торжественно передам ей фартук, – усмехнулся мужчина.

– Ну вот уж. Я не для этого на пенсию выходила. Я только жить, может, начинаю, – проворчала та, и все дружно рассмеялись.

Вернувшись домой, я покормил Дымка и отправился спать. Следующий день был субботой, в которую у меня был сначала дежурный приём в поликлинике, а затем дежурство в стационаре. Поэтому утром я по привычке оставил Дымку тройную порцию корма и отправился в на работу.

Поликлиника работала каждую субботу в первую половину дня, но вёлся только экстренный приём. Плановых пациентов в этот день не принимали. Строго говоря, поликлиника таким образом выполняла работу приемного отделения, разгружая его на первую половину дня. Поэтому я спокойно брал себе дежурства и там и там, при необходимости бегая между отделениями.

Эта суббота началась с прихода Данилы, того самого полицейского, с которым судьба нас сталкивала уже третий раз. Не так уж и удивительно для маленького городка, здесь все люди так или иначе пересекаются.

– Доброе утро! Вы что ж, вообще с работы не уходите? – поздоровался он, отпустив привычную шутку. Её мы со Светланой слышали в кабинете очень и очень часто.

– Доброе утро. Вы к нам очередных людей на освидетельствование привели? – усмехнулся я, вспоминая нашу предыдущую встречу.

– Э нет, я сам себя привёл, – ответил Даня, присаживаясь на стул, – я чем-то траванулся кажется. Живот болит, тошнит жуть просто. Сегодня вон дежурный, а самочувствие вообще не ахти.

– Стул жидкий был? – спросил я.

Данила покраснел, и, покосившись на Светлану, полушепотом ответил:

– Ага, с утра вообще с толчка не слезал.

– Что вчера ели?

– Да шаверму в ларьке купил по-быстрому, времени не было, – ответил Данила.

Я осмотрел живот полицейского, отметил незначительную болезненность и вздутие. В совокупности с симптомами всё действительно указывало на банальное пищевое отравление.

Коротко расписал лечение, затем выдал полицейскому больничный лист до среды. Строго говоря, у них это называлось справкой, и оформлялось по особенным правилам. На выписку полицейский обязательно приносил специальное направление из отдела кадров, на основании которого справка закрывалась, и выдавался выписной эпикриз.

– О, спасибо, до среды точно отлежусь, – обрадовался полицейский, забирая необходимые бумажки, – слушай, там в коридоре пока никого нет, расскажи как вообще в медицину пришёл?

Мы разговорились, и даже немногословная сначала Светлана подключилась к разговору, активно рассказывая свой жизненный путь.

– Надо будет нам как-нибудь вне работы встретиться, пообщаться, – предложил Даня, – а то меня в этот город перевели, так я и не знаю толком никого.

– Без проблем, – кивнул я, – хотя с нашей работой это сделать сложно.

– И не говори, – поспешно закивал Даня, – нас сейчас вообще всех на уши подняли из-за этой истории с лабораторией. Там беглец какой-то, который представляет опасность для всего государства. Ищут по всей стране. Как будто он в нашем городке сможет как-то оказаться!

Да уж, Даниле точно нельзя служить в разведке. Язык как помело. Но информация важная, надо будет предупредить Николая, что надо быть осторожнее.

Мы ещё немного поболтали, и Данила начал собираться на выход.

– Всего доброго, Михаил Алексеевич. И вам, очаровательная Светлана, – карикатурно поклонился Даня, выходя из кабинета.

– По-моему ты ему нравишься, – усмехнулся я, когда за полицейским закрылась дверь.

– Да ну, глупости, – ответила в очередной раз покрасневшая медсестра, – просто прикалывается.

Я не стал дальше смущать медсестру, и мы продолжили прием. В целом, он прошёл довольно спокойно, мы успели закончить с журналом диспансеризации и даже обсудить предстоящий выезд в следующее село.

После приёма я отправился на дежурство в стационар, прихватив с сбой парочку инвалидностей, в надежде сделать там.

По дороге в стационар меня поймал невролог, неизвестно почему тоже оказавшийся в поликлинике.

– Ну что, Миша, тебя можно поздравить? – громыхнул Антон Эдуардович на весь больничный комплекс.

– Добрый день. С чем поздравить?

– Ну как, ты теперь заведующий дневным стационаром, оказывается. А я там рядышком, заведующий неврологическим дневным. Теперь коллеги, – радостно ответил Совин.

Да как он это делает? Только вчера вечером меня назначили, а он уже в курсе. У него, видимо, не только прослушка, но и доступ ко всем камерам видеонаблюдения!

– Ну формально к обязанностям я приступаю только с понедельника, – спокойно ответил я, – но спасибо.

– Главное должность! Далеко пойдёшь, всего полгода у нас здесь отработал, а уже заведующий дневным стационаром, – протянул невролог с какой-то завистью, – ты ко мне загляни, как будет время. Парочку схем тебе подскажу для новой должности.

– Спасибо, но лучше я составлю собственные схемы для работы, – отрезал я. Я знал Совина. Скорее всего, он имел ввиду возможность брать дополнительные деньги за лечение в дневном стационаре. Мне такие схемы не нужны.

– Как знаешь, – пожал плечами тот, – но отметить это дело точно надо будет! Соберемся снова нашей компанией, а то в прошлый раз как-то тухло посидели.

Я вспомнил, чем закончилась предыдущая встреча, и усмехнулся. Кстати с тех пор ещё ни разу не видел хирурга – Артура Михайловича. Может, он до сих пор в той сауне сидит?

Я добрался до ординаторской и погрузился в документы на инвалидность. На этот раз я оформлял группу для пациента с раком лёгкого. Пациента прооперировали, и прогнозы у него были очень хорошие, но группа инвалидности полагалась в любом случае.

Новых поступлений не было почти до самого вечера, что дало мне возможность спокойно оформить все документы, и даже поразбираться с другими текущими делами.

Около шести вечера, закрывшись в ординаторской, я вызвал Николая. Надо было обсудить информацию, которую я узнал от полицейского.

– Ничего себе, не знал, что нас будут искать по всей стране, – удивился клон, – мы же по сути ничего не сделали.

– Ну наше правительство-то этого не знает. Они думают, что я являюсь каким-то супероружием, угрожающим всему народу, – ответил я, – надо везде быть осторожнее.

– Понятное дело, – кивнул Николай, – может и хорошо, что в областной центр не перебрались. В маленьком городке меньше шансов, что нас найдут. Кстати, ты подумал над нашим вопросом?

– Пока ещё не решил, что с этим сделать, – проговорил я, – работы много навалилось. Кстати, я теперь заведующий дневным стационаром.

– Да знаю я, забыл что ли. Всё, что происходит с тобой – узнаю и я. Кстати, горячая ночка у вас с Настей была, даже завидую, – усмехнулся клон.

– Даже не начинай, – махнул я рукой, – давай полезай назад. Я тут пока справляюсь. Если что – позову тебя на помощь.

Не успел я соединиться с Николаем, как в ординаторскую кто-то забарабанил в дверь. Это оказалась медсестра из приемного отделения. И выглядела она очень напуганной.

– Михаил Алексеевич, там… там… Вам срочно надо в приемное! – выдохнула она.

– Что там? – спросил я, и, не дожидаясь ответа, отправился вниз в приемное отделение.

Картина была действительно, мягко говоря, необычная. Возле приёмного отделения стоял обычный автобус. Из него выходила и тянулась в приемное целая вереница людей. Все они были одеты в рабочие комбинезоны, некоторые разговаривали между собой на неизвестном мне языке, другие просто плелись, держась за животы.

– Это что за шествие? – удивился я.

– Это рабочие… С одной стройки неподалеку, – слегка заикаясь пояснила медсестра приемного отделения, – всех привезли на автобусе. Пятнадцать человек, у всех одни и те же симптомы.

– Какие симптомы? – спросил я, наблюдая за этой толпой.

– Боль в животе, тошнота, у некоторых рвота. Диарея ещё, слабость, – начала перечислять медсестра. Что-то мне это напоминает. Именно с такими симптомами сегодня с утра ко мне приходил полицейский.

– А сюда-то их зачем привезли? – удивился я, – обычно скорая отвозит острый гастроэнтерит сразу в инфекционное отделение.

Инфекционное отделение нашей больницы было единственным, располагающимся не на нашей территории, зданием. Не знаю, как так получилось, но находилось оно в другой части города. Там всегда был дежурный инфекционист, и фельдшеры скорой помощи зачастую отвозили подобных пациентов сразу туда, чтобы не загружать приемное отделение стационара.

– Звонила я в инфекционное отделение, у них там всё под завязку подобными пациентами забито, – чуть не плача ответила медсестра, – сказали у нас выделить палаты, как бокс, и расположить всех здесь.

– Вызывайте дежурную медсестру терапии, узнаем, что там с местами, – распорядился я.

Медсестра прибежала буквально через минуту, я даже не успел начать осмотр больных.

– Михаил Алексеевич, я оббежала все отделение. В терапии мест нет.

Глава 13

Итак, у меня пятнадцать человек, нуждающихся в госпитализации, а мест для них нет. Надо что-то придумать. И срочно!

Меня внезапно осенило. Дневной стационар! Это отделение не работает по выходным, и можно временно занять там палаты, чтобы разместить пациентов. Я теперь там заведующий, поэтому дополнительных проблем не будет.

– Так, вызовите санитарок, пусть возьмут ключи от дневного стационара и подготовят там койки для пациентов, – начал отдавать распоряжения я, – особо тяжёлых разместим в терапии, местами я сейчас займусь. Начинайте оформление пациентов, заводите истории болезней. Я сейчас вернусь.

Первым делом я уединился в ординаторской, где разделился с Николаем.

– Каков план? – быстро сориентировался тот.

– Ты отправишься в дневной стационар, будешь заниматься опрашиванием и назначением лечения больных с лёгкой формой гастроэнтерита. Я же остаюсь в отделении, решаю административные вопросы и занимаюсь тяжёлыми формами. Действуем аккуратно, особо старайся не светиться, – ответил я.

– Понял, – кивнул клон, – никто ничего не заподозрит. Отправляюсь туда, жду пациентов.

Николай убежал в дневной стационар. Так, сейчас там только санитарки, а им, честно говоря, всё равно на то, чем заняты врачи. Поэтому они никому ничего не скажут и не заметят, что доктор раздвоился. Николаю лечение доверить можно, но буду отправлять к нему только больных с лёгкой формой гастроэнтерита.

Гастроэнтерит – это острое воспаление желудка и двенадцатиперстной кишки вследствие какой-либо инфекции. Причиной чаще всего является вирусы или бактерии, поступившие в организм с пищей. Различают три формы этого заболевания: лёгкая, среднетяжелая и тяжелая. Формы различаются между собой по тяжести симптомов, частоты рвоты и диареи и наличию температуры.

Сейчас главной задачей является опросить всех пациентов и определить форму заболевания у каждого. Затем – разместить их в стационаре, начать симптоматическое лечение. А именно – предотвращение обезвоживания, снятие симптомов. Специфическое же лечение зависит от инфекционного агента, вызвавшего гастроэнтерит. Этим уже займутся инфекционисты.

Но сначала – ещё пару звонков. Я набрал в телефоне номер Сергея Георгиевича, нашего главного врача.

– Добрый вечер, Сергей Георгиевич! Прошу прощения за столь поздний звонок, но ситуация действительно сложная, – проговорил я в трубку.

– Добрый, Михаил Алексеевич. Слушаю вас внимательно, – отозвался главный врач.

– К нам в приёмное отделение поступило пятнадцать человек с разными формами гастроэнтерита. В инфекционном отделении мест нет, поэтому я вынужден разместить их здесь, задействовав дневной стационар, начал я.

– Так, отличная идея, молодец. Но дневной стационар – это только до понедельника?

– Именно, – ответил я, – в понедельник туда вернутся пациенты.

– Ага, понятно… – главный врач ненадолго задумался, затем продолжил, – завтра я свяжусь с инфекционным стационаром в областном центре, тяжёлых пациентов переведем туда. Остальных временно размести у нас в стационаре.

– Хорошо, – сказал я, – но нужно решить вопрос с лечением. Связаться с инфекционистами…

– Это я беру на себя, – перебил меня Сергей Георгиевич, – завтра же вызову инфекциониста для консультации. Сегодня справишься?

– Конечно, – спокойно ответил я, – тогда до свидания.

– Держи в курсе!

Я закончил разговор с главным врачом и набрал следующий номер.

– Добрый вечер, Настя! Не разбудил?

– Привет! Нет, я с утра уже отоспалась после дежурства, сейчас просто валяюсь, – лениво ответила медсестра, – что-то случилось?

– Случилось. Нужна твоя помощь. Поступило пятнадцать человек с острым гастроэнтеритом. Из-за отсутствия мест в инфекционном отделении пришлось задействовать дневной стационар. Но там тоже нужна медсестра для выполнения всех моих распоряжений по лечению, – посвятил я Настю в курс дела.

– Сейчас буду! – тут же откликнулась она.

– Я потом переговорю с главным врачом, чтобы тебе это оплатили как переработку. Работы, правда, много, – добавил я.

– Я всё поняла, через пятнадцать минут приеду в дневной стационар! – воскликнула она и отключилась.

Так, отлично. Она поможет с необходимыми капельницами, работая в тандеме с Николаем. И болтать лишнего тоже не будет. Лучшей кандидатуры не найти.

Я закончил с телефонными звонками и отправился на пост дежурной медсестры терапевтического отделения.

– Так, придётся сделать некоторую перестановку. Пациентов, уже готовых к выписке – либо расположить в коридоре, либо отпустить домой до понедельника. Объясни всю ситуацию, я уверен, они пойдут навстречу. Только тех, кто уже закончил лечение! Они и сами буду рады на выходные отправиться домой.

– Поняла вас, Михаил Алексеевич, сейчас сделаю! – ответила медсестра, – и подготовить палаты для новых больных?

– Разумеется, – кивнул я, – а я пошёл в приемное отделение.

Следующие несколько часов я провел за опрашиванием и осмотром поступивших пациентов. По-русски говорили все, возможно с акцентом, но дополнительных трудностей это не вызывало. Восемь человек отправилось в дневной стационар, состояние остальных было похуже, поэтому я отправил их в терапевтическое отделение.

Затем ещё пару часов я занимался тяжёлыми пациентами уже в самом отделении, назначая необходимые процедуры. К моему счастью все они поместились в освобожденных палатах. Медсестра сделала значительную рокировку, освободив самые крайние палаты и организовав что-то наподобие инфекционного бокса.

Других пациентов за это время не поступало, что позволило мне целиком сосредоточиться на данной проблеме. После всех дел я отправился в дневной стационар, проверить обстановку там. Пациенты уже тоже были расположены в палатах, все рекомендации были даны. Настя носилась по всему отделению, потому не обратила никакого внимания на мое появление.

Я собирался зайти в кабинет заведующей, чтобы подождать клона там, но тут дверь в кабинет врачебного приема резко распахнулась, и из кабинета вышли двое мужчин. А за ними Николай! Видимо, опрашивал пациентов дополнительно.

Мы замерли в немой сцене, все смотря друг на друга. Потом мужчины как ни в чем не бывало пожали плечами и направились в палату. Я услышал, как один наклонился к другому и сказал с выраженным акцентом:

– Эти русский все на одно лицо!

Эх, как пронесло!

Я затолкал Николая обратно в кабинет, выслушал его отчет и быстренько соединился. Теперь можно было выдохнуть. Жизни пациентов ничего не угрожает, все назначения сделаны, завтра их осмотрит инфекционист. Особо тяжёлых отправят в областной центр. Отлично.

Я вернулся в ординаторскую и посмотрел на часы. Без пяти восемь утра! Со всей этой беготней не заметил, как прошла целая ночь дежурства. Сейчас придёт следующий дежурный терапевт, и можно идти домой отдыхать.

Как раз в этот момент дверь ординаторской открылась, и появился ни кто иной, как Станислав Валентинович.

– Звягин, ты что здесь устроил? – с порога возмутился он. – Все отделение забито, так ещё и в дневном пациенты лежат! И ты спокойненько собираешься на меня всё это спихнуть?

– Инфекционное отделение забито, поэтому по согласованию с главным врачом пациенты госпитализированы сюда. Сегодня их осмотрит инфекционист, и тяжёлых больных отправят в областной центр, – спокойно ответил я, – остальным инфекционист сделает назначения.

– Ну всё равно! Я же тут один буду! – продолжил возмущаться Станислав Валентинович, нервно прыгнув на диван.

– Я тоже один ночью был, – усмехнулся я, – справишься.

Выйдя из стационара я ещё раз созвонился с главным врачом по поводу Насти. Он клятвенно пообещал оплатить ей переработку. Я заскочил к ней обрадовать. Заодно сказал, что после осмотра инфекциониста и отправки тяжёлых больных в другой стационар, дневной стационар освободят, и она может спокойно идти домой.

Сложное дежурство закончилось, и я сам отправился отдыхать. Точнее, собирался отправиться. На полпути меня стал мучать вопрос о внезапной вспышке этого гастроэнтерита. Замотанный ночью количеством пациентов, я не собрал толком эпидемиологический анамнез. Конечно, это уже работа инфекциониста, но у меня на больничном находится пациент с такими же симптомами.

Я решительно развернулся и отправился назад в стационар. Поговорив с парой пациентов, обнаружил очень интересную деталь. Оказывается, их стройка находилась рядом с тем самым киоском с шаурмой, которую ел Данила. Киоск открылся совсем недавно, и рабочие устроили себе коллективный обед, сделав заказ из этого киоска.

Так, это уже интересно.

Я быстренько забежал в приемное отделение и связался с эпидбюро. Это была специальная организация, занимающаяся регистрацией всех случаев инфекционных заболеваний. Они же занимались контролем санитарно-эпидемиологического состояния общественных заведений, особенно точек питания. Выслушав мой рассказ, они пообещали сегодня же во всем разобраться. Тут как раз подъехал инфекционист, и я с чистой совестью отправился домой.

Бессонная ночь стала давать о себе знать, и я предвкушал, как завалюсь сейчас отсыпаться после дежурства. Но моим планам было не суждено сбыться. За мое отсутствие в ванной отлетел прогнивший смеситель, и теперь вода била ровной струей в ванную. Хорошо, что слив работал нормально, и никого из соседей я не затопил! Хотя, учитывая какие соседи живут подо мной, они вряд ли бы что-то поняли.

Я вызвал на помощь Николая и отправил его в магазин сантехники за новым смесителем. Сам же перекрыл воду и принялся заниматься ликвидацией последствий. Дело затянулось на несколько часов, так как вся система оказалась в очень и очень плачевном состоянии. Этот кран мне давно не нравился, но заменить его было некогда.

Наконец, мы с клоном установили новый смеситель и устало расположились на кухне, намереваясь попить чаю. Выглядел Николай почти таким же уставшим, как и я. Ещё бы, который раз за сутки его призвал, толком не дав восстановиться! Удивительно, как мы ещё во время нашего разъединения уложились. Хотя, возможно, мы уже можем разделяться больше, чем на четыре часа? Надо будет поэкспериментировать на выходных

– А с чем там Дымок играет? – прервал мои размышления клон, с удовольствием прихлебывая чай с медом.

– Не знаю, – я повернулся к котенку, который как раз гнал лапами что-то прямо в сторону кухни.

Это «что-то» оказалось чёрным усатым тараканом, юрко шмыгнувшим куда-то под плиту.

– Я раньше не видел у нас тараканов, – растерянно проговорил Николай.

– Да мы на работе постоянно, понятное дело ничего не видим, – махнул я рукой, – но ситуация неприятная.

Дымок разочарованно мяукнул и ушёл в комнату.

– Слушай, – начал я, – раз уж мы решили остаться в этом городе, надо подумать о собственном жилье. Хватит уже в этой служебной квартире с тараканами и буйными соседями торчать.

– Слушай, – в тон мне ответил Николай, – у нас конечно две должности теперь, но зарплата явно не позволяет завтра же пойти и купить недвижимость. Да даже на первый взнос в ипотеку не хватит!

– Этот вопрос я решу, – усмехнулся я.

Николай недоверчиво глянул на меня, но ничего не ответил. Мы допили чай, соединились и я отправился, наконец, спать.

Вымотанный всеми делами, я проспал аккурат до утра понедельника.

После приёма я планировал разговор с главным врачом. Вчерашняя ситуация с моей служебной квартирой ярко дала мне понять необходимость собственного жилья. Переезжать из города я никуда не планировал, значит, пора заняться обустройством своей жизни здесь. Конечно, всегда есть риск, что меня всё-таки вычислят, как сбежавшего беглеца из лаборатории. Но не жить же постоянно в страхе!

Зарабатывал я сейчас хорошо, но клон прав, на первоначальный взнос по ипотеке моих сбережений мало. Не хотелось платить двадцать лет, переплачивая в три раза больше себестоимости жилья. Поэтому я собирался обсудить с Сергеем Георгиевичем свое участие в программе «Земский доктор».

Это специальная государственная программа, позволяющая получить сумму денег на приобретение собственного жилья врачам. Суть её в том, что при трудоустройстве врача в село или в город с населением меньше пятидесяти тысяч человек, государство выплачивает крупную сумму денег.

Обязательным требованием являлось отработать в указанном месте пять лет с момента заключения договора. Но для меня это не было проблемой, я никуда отсюда и не собираюсь. Причём необязательно отрабатывать в одной должности, главное – в одной организации. При моем трудоустройстве мне предлагали в отделе кадров заключить данный договор, но тогда я отказался. Непонятно было, как сложится моя жизнь здесь, в том числе и трудовая. Сейчас же я решил, что никуда отсюда не собираюсь, а потому можно спокойно вступать в программу.

Приём прошёл без всяких происшествий. В перерыве между пациентами я связался с Даней, чтобы узнать его самочувствие.

– Привет, Михаил! – довольно бодро отозвался он в трубку.

– Добрый день! Как самочувствие сегодня?

– Отлично, уже все симптомы почти прошли, рвусь в бой, – отшутился полицейский.

Для лёгкой формы гастроэнтерита это вполне типичная ситуация. Заболевание быстро начинается, и так же быстро проходит. Особенно при должном лечении.

– До среды подожди, там посмотрим, – усмехнулся я.

– Слушай, а правду говорят, что это ларёк с шаурмой прикрыли? – вдруг спросил Данила.

– Откуда такие новости? – удивился я.

– Так во всех новостях пишут! Мол там целая вспышка была этой болячки, всё из-за их шаурмы!

– Не слышал об этом, – ответил я, – но вспышка действительно была.

– Фу ты, вот чтоб я ещё хоть раз поел этот фастфуд недоделанный, – выругался Даня, – лучше уж голодать.

– А ещё лучше есть нормальную домашнюю еду, – предложил я, – и голодать не придётся.

– Да где её взять, готовить-то некогда, – вздохнул полицейский.

– Жениться, например, – усмехнулся я в ответ.

Светлана на этих словах густо покраснела и уткнулась в журнал.

– Ну, если медсестра твоя сломается под моим напором – тогда с меня приглашение на свадьбу. Ладно, бывай! – закончил Даня разговор.

Я был рад, что с полицейским всё хорошо. Славный парень. Также меня обрадовало и закрытие того злополучного ларька.

Я созвонился с терапией и узнал, что дневной стационар ещё в воскресенье освободили от пациентов. Всех тяжёлых перевели в областной центр, остальные располагались в терапии, мест всем хватило.

После приёма я направился в административный корпус к Сергею Георгиевичу. По пути мне встретился крайне недовольный Станислав Валентинович. Он посмотрел на меня и скорчил такую физиономию, будто лимон целиком проглотил.

– Полдня вчера с вашими рабочими возился, – буркнул он, не здороваясь, – не выспался толком.

– Я разговаривал с терапией, и узнал, что их всех перевели ещё утром, – спокойно ответил я.

– Всё равно устал! – по-детски капризно протянул терапевт и отправился в поликлинику.

Возможно, он считает, что это была моя своеобразная месть за ту ситуацию с больничным. Ну и чёрт с ним! Пусть считает, как ему угодно. Можно подумать, что я сам два десятка рабочих шаурмой накормил.

Я добрался до кабинета главного врача и постучал в дверь.

– Входите! – раздался голос Сергея Георгиевича.

– Добрый день! – вошёл я в кабинет. – Я хотел обсудить с вами один вопрос.

– Михаил, располагайся, – добродушно ответил тот, – слушаю тебя.

– Я хотел бы вступить в программу «Земский доктор», – начал я.

– О как! А я почему-то думал, что ты с момента трудоустройства уже договор заключил!

– Нет, я проживал на служебной квартире, – объяснил я, – а теперь вот хочу приобрести собственное жильё.

– Похвально, похвально. Так тут никаких проблем! Лично проконтролирую этот опрос. Чтобы документы были оформлены в самое кратчайшее время. Жилье-то присмотрел уже?

– Нет, ещё не было времени, – покачал я головой.

– Если что – обращайся! Я тут город хорошо знаю, смогу подсказать если что! А ты уж не жениться ли надумал, часом? А то я тут в городе тебя с другим терапевтом видел. Дашей, кажется, – подмигнул мне главный врач.

– Не надумал, – спокойно отрезал я.

Не люблю, когда кто-то пытается лезть в мою личную жизнь. Пусть даже главный врач.

– Дело молодое, – пожал он плечами, тут же уловив мою реакцию, – а вообще идея хорошая. Ты здесь на хорошем счету, пациенты тебя любят, коллеги уважают. Да и мне, строго говоря, скоро на пенсию. Может, ещё и главным врачом станешь!

У главного врача сегодня не было никаких встреч, а потом он оказался настроен поговорить подольше. Сергей Георгиевич рассказал о своем пути становления главным врачом, жизни в маленьком городе, семье и прочих делах. Затем разговор перешёл на рабочие моменты, и как-то совершенно случайно мы перешли на обсуждение льготных препаратов.

Самое время проверить информацию невролога Совина.

– Сергей Георгиевич, на самом деле с льготными лекарственными препаратами большая проблема, – начал я, – некоторые пациенты не могут их получить в нашей аптеке. Да и те, кто получает, зачастую довольствуются дешевыми аналогами.

– Серьёзно? – нахмурился главный врач, – мне об этом ничего не докладывали.

– Может, проблема не кажется всем настолько глобальной, чтобы сообщать вам, – продолжил я, – но сами понимаете, у многих пациентов такой диагноз, что своевременный прием лекарств очень важен.

– Вообще-то я должен быть в курсе любых проблем в больнице, – ответил главный врач. – Михаил, я обещаю тебе, что разберусь с аптекой. Не нравится мне эта ситуация.

Во время этого разговора я внимательно наблюдал за главным врачом. Не похоже, что он лжёт. Я хорошо умел читать людей, и Сергей Георгиевич выглядел действительно удивленным. Значит, проблема где-то на другом уровне. Возможно, как раз на уровне нашей льготной аптеке, где хранились все препараты и выдавались пациентам.

Мы распрощались, и я отправился в дневной стационар. Сегодня был первый день в моей новой должности.

Путь в дневной стационар пролегал мимо станции скорой помощи. Возле которой меня поймала Краснопеева, та самая фельдшер, закидавшая меня активными вызовами в недавнем прошлом.

– Михаил Алексеевич, добрый день! – поприветствовала она. – Вы спешите?

– Да, работы очень много, – кивнул я, – а что случилось?

– Ничего, просто у меня смена закончилась, – она замялась, но добавила, – а вы мне кофе обещали.

– Я свои обещания всегда выполняю, – усмехнулся я, – но сегодня точно никак. Давай я запишу твой номер, и обязательно тебя наберу, как разгребу немного работу.

Фельдшер радостно продиктовала мне одиннадцать цифр, и я сбросил ей дозвон.

– Слушай, как тебя зовут-то? – спросил я, осознав, что знаю до сих пор только фамилию.

– А вот выполните обещание, тогда и узнаете, – кокетливо ответила она, – буду ждать.

Девушка ускакала домой, а я добрался, наконец, до дневного стационара. Сначала прошёлся по старым пациентам, которые уже лежали под капельницами. Назначения им делала ещё Людмила Борисовна, и медсестры спокойно все выполнили и без присутствия врача. Это была стандартная практика в дневном стационаре. Моей работой же являлся контроль всего отделения, осмотр новых поступивших пациентов, а также коррекция лечения исходя из данных анализов.

– Михаил Алексеевич, добрый день, – поздоровалась медсестра на посту, – сегодня должно быть три новеньких человека. Места готовы, первая женщина уже ждёт вас в кабинете приема.

Я забрал историю болезни и направился к пациентке. Ей оказалась женщина лет шестидесяти с жалобами на скачки артериального давления.

– Здравствуйте, Михаил Алексеевич! – поприветствовала она меня, когда я вошел в кабинет.

– Добрый день! На что жалуетесь? – спросил я, открывая медицинскую программу в компьютере.

– Да давление у меня скачет постоянно, – начала женщина, – препараты все пью вовремя, а оно все равно реагирует то ли на погоду, то ли на что-то другое.

Такое иногда бывало. Несмотря на стабильный прием препаратов при гипертонической болезни могли случаться такие скачки. Неудивительно, что пациентку направили в дневной стационар.

– Стрессовых ситуаций нет сейчас в жизни? – уточнил я.

Одна из самых частых причин скачков давления.

– Ну только приятный стресс, – улыбнулась женщина, – внук жениться собрался. Попросил бабушку к свадьбе вылечить все болячки!

– Ну, это хорошее дело. Терапевт направил ко мне? – спросил я, отмечая данные в истории болезни.

– Да, ещё месяц назад советовал! Но тут всё очередь была, вот, наконец, до меня добралась, – улыбнулась женщина.

Тут в кабинет открылась дверь и влетела постовая медсестра.

– Михаил Алексеевич, там пришла главная медсестра больницы, Софья Александровна. Хочет место в дневном стационаре, – скороговоркой проговорила она.

– Сейчас с пациентом закончу и разберусь, – пожал я плечами.

Дверь снова распахнулась, и в кабинете появилась высокая женщина лет сорока со светлыми короткими волосами и неестественно большими губами. Видимо, всё это время она стояла под дверью.

– А я не собираюсь никого ждать, – протянула она, – выгоняй свою бабку и организуй мне капельницу!

Глава 14

Пациентка вся съежилась на этих словах и приготовилась действительно встать и выйти в коридор. Жестом я остановил её и посмотрел на Софью Александровну. Главная медсестра выглядела, мягко говоря, нестандартно. Светлые волосы, подстриженные под каре, были взъерошены. Но больше всего моё внимание привлекли не её накачанные губы и отнюдь не внешний вид. А зрачки! Они были как-то неестественно расширены. Странно…

– Софья Александровна, я приму вас сразу после пациентки, – чеканя каждое слово, произнес я, – выйдите и подождите в коридоре.

– Мальчик, ты хоть понимаешь, с кем ты разговариваешь? – растягивая каждый слог проговорила она. – Я не собираюсь ждать из-за какой-то бабки, которой уже завтра в могилу!

При этих словах медсестра пошатнулась и чуть не упала. Неужели она пьяная? Но перегаром от неё не несёт. А на это дело нюх у меня очень хорошо развит. Неужели она под находится под действием каких-то других веществ? Да быть того не может. Это ведь просто абсурд!

– Я не собираюсь продолжать разговор в таком тоне. Покиньте мой кабинет, – строго приказал я.

– Жди очень больших проблем, – фыркнула Софья Александровна и выбежала в коридор. Постовая медсестра растерянно взглянула на меня и умчалась следом.

Пациентка выглядела очень напуганной, вся как будто съежилась и чуть не плакала.

– Михаил Алексеевич я могу подождать, – осторожно проговорила она, – не хочу, чтобы из-за меня у вас проблемы были.

– Вам вообще не о чем беспокоиться, – успокоил я женщину, – проблем никаких не будет.

Я заполнил её историю болезни, сделал назначения и отправил на капельницы. Сам же прошёл в свой кабинет и вызвал Николая.

– Это что за концерт тут был? – удивленно спросил клон, отделившись.

– Сам не знаю. Это Софья Александровна очень странно себя вела. Так что нужна твоя помощь.

– Хочешь, чтобы я проследил за ней? – тут же сориентировался Николай.

– Именно, – кивнул я, – а то в таком состоянии с ней что угодно может случиться.

– Тогда я пошёл, – проговорил клон, и вышел из кабинета.

Я остался в дневном стационаре, принял ещё двух впервые поступивших пациентов, затем сделал обход по отделению и засел в кабинете с документами. Необходимо было заполнить все истории болезни, а также несколько журналов.

– Михаил Алексеевич, можно к вам? – спросил заглянувший в кабинет пациент. Я узнал в нем Владимира Викторовича, на котором я сдавал своеобразный экзамен в пятницу.

– Добрый день! Слушаю вас, – кивнул я.

– Мы с ребятами хотели у вас узнать, можно ли нам закончить наше лечение также во вторую смену в дневном стационаре. Меня вот на разведку послали, с работы.

– Так вы все с одной работы? – удивился я.

– Ну да. Рабочие мы, пути железнодорожные кладем. У всех жены, дети, на больничный некогда сходить, – виновато почесал затылок Владимир Викторович, – а лечиться надо.

– Во сколько вы обычно приходили в дневной стационар? – уточнил я, попутно находя истории болезни.

–В шесть вечера, сразу после смены, – ответил тот.

Я просмотрел нужные истории болезни. Людмила Борисовна расписала лечение на десять дней, семь из которых уже прошли. Значит ещё три дня капельниц, потом по-хорошему повторное обследование.

– Значит так, – строго сказал я, – на капельницы можете ходить также в вечернее время. Но через три дня у вас – контрольное обследование, так что нужно будет явиться с утра. Анализы у вас вечером уже никто брать не будет.

– Конечно, Михаил Алексеевич, спасибо вам большое, – закивал Владимир Викторович, – тогда я побегу своих ребят обрадую!

Довольный пациент скрылся, а я снова попытался сосредоточиться на журнале. Только на этот раз меня отвлек вернувшийся Николай.

Не суждено мне сегодня заполнить документацию!

– Николай, тебя пациент не видел? А то он только-только из моего кабинета вышел? – спросил я.

– Не, я как раз заметил, как он к тебе заходил, а потому спрятался. Выждал, пока он уйдет и в коридоре никого не будет, – ответил клон, – у меня новости.

– Ну, рассказывай, – заинтересованно проговорил я.

– Софья Александровна дошла до своего кабинета в административном корпусе и закрылась там, – начал Николай, усевшись напротив, – но я переговорил с парочкой коллег.

– Ну, не тяни, – не выдержал я.

– В общем они сказали, что за Софьей Александровной очень давно наблюдается такое поведение. Поговаривают, что она что-то принимает. Но это ещё не самое интересное, – продолжил клон.

– Что ещё?

– Несколько раз её госпитализировали в наш стационар, с какими-то обострениями хронически заболеваний. Но на самом деле, её подбирала скорая на улице, с пеной у рта и в бессознательном состоянии, – шёпотом закончил Николай.

– Ты уверен? – засомневался я.

– Конечно, я с Ниной Васильевной об этом и говорил. История мутная, скорой приказали молчать. Но я обаятельный, – подмигнул клон. – Всё разузнал!

– Надо до конца разобраться, – задумчиво проговорил я, – пока полезай назад, отдохни.

Мы соединились, и я крепко задумался. Никогда не был склонен доверять слухам, но её поведение действительно казалось очень и очень странным. Не нравится мне вся эта история.

Я быстренько дозаполнил журнал и вышел к постовой медсестре, попросить её остаться сегодня до вечерних пациентов. Та с лёгкостью согласилась, видимо, чувствуя свою вину за ситуацию с главной медсестрой.

Из рабочих планов сегодня оставались ещё домашние вызовы. Я решил снова поэксплуатировать Николая, отправив его на вызова. А сам разобраться в ситуации.

Вызовов, на счастье, было всего ничего. Николай отправился с Владимиром, а я стал продумывать дальнейший план. Так, знаю я одного врача, который всегда всё и про всех знает. И даже знаю, где его найти.

Невролог Совин оказался на своем посту, у заднего входа поликлиники, раскуривая очередную сигарету.

– Приветствую, Антон Эдуардович, – поздоровался я, подходя к нему.

– О, Миша, здорово! – обрадовался невролог. – Хорошо, что подошёл, а то скучно одному курить.

Он сделал затяжку и тут же закашлялся.

– Я кое-что обсудить с тобой хотел, – сказал я, – не занят?

– Не, приём уже закончился, а инвалидности подождут, – отмахнулся тот, – надумал всё-таки присоединиться к схеме с препаратами?

– Нет, с чего ты взял? – удивился я.

– Ну, новая должность у тебя есть. Но аппетиты-то быстро растут. Тем более, как я слышал, ты собираешься жилье покупать. Деньги нужны, – ответил Совин.

Да как он это делает?!

– В схемах твоих участвовать я не буду, – отрезал я, – но вопрос действительно про препараты. Ты уверен, что именно главный врач всем этим занимается?

– А кто же ещё? Без его ведома такое не провернуть, – удивленно протянул Совин, – но я не говорил, что он это один делает.

– А с кем? – заинтересованно спросил я.

– Всем заправляет Софья Александровна, – понизив голос, посвятил меня невролог, – все поручения в аптеку передает она лично. Не будет же главный врач сам светиться!

– С чего ты тогда взял, что он вообще к этому причастен?

– Ну ты как будто с другой планеты, честное слово, – усмехнулся Антон Эдуардович, туша сигарету, – вся больница в курсе, что она уже долгое время является его любовницей. Неудивительно, что именно она всем этим заправляет. Ладно, мне пора, надо поработать ради приличия.

– Давай, пока, – задумчиво ответил я.

Интересная вырисовывается картина. Как не посмотри, всё напрямую указывает на Сергея Георгиевича, главного врача. Вместе с тем, он клятвенно говорил мне, что к этому не причастен.

Я поднялся в свой кабинет, где к собственному удивлению обнаружил терапевта Дашу, спокойно сидевшую на месте Светланы.

– У меня новая медсестра? – усмехнулся я. Дарья вздрогнула и подняла на меня взгляд.

– Ой, Михаил Алексеевич, простите, пожалуйста! – залепетала она, – у моей медсестры день рождения сегодня, она у нас в кабинете устроила чаепитие с другими медсестрами. А я вот решила в вашем кабинете поработать, Света разрешила. Она сказала, вы на адресах…

– Хватит уже мне выкать, – проговорил я, – я с адресов уже вернулся. Но работай сколько надо, мне не помешаешь.

– Спасибо, – слегка улыбнулась Даша, снова усаживаясь за компьютер, – инвалидность доделать надо, а то сроки поджимают.

Она принялась строчить что-то за компьютером, а я задумчиво уселся на свое место. Что делать дальше, снова идти к главному врачу?

– Михаил Ал… Миш, можно я вопрос задам? – вдруг прервала мои размышления Даша, внимательно посмотрев мне в глаза.

– Конечно, – кивнул я, – что случилось?

– В общем, такая ситуация… мне она очень не нравится… Но такое уже не в первый раз.

– Какая ситуация? – терпеливо спросил я.

– Меня заставляют выписывать левые рецепты на пациентов! – выпалила Даша, зачем-то зажмурившись.

– Какие рецепты? – уточнил я. – И на кого?

– Рецепты на льготные наркотические препараты. Я выписываю их на своих пациентов, в основном онкологических. А препараты получает совсем другой человек.

– И кто же? – спросил я, уже догадываясь, каков будет ответ.

– Софья Александровна, – выдохнула Даша, – и мне жутко неприятна эта ситуация. Но мне сказали, что если я не буду так делать, то меня уволят. И придётся забыть об ординатуре.

– А кто тебе это приказал? – поинтересовался я.

– Моя медсестра… Она же самая опытная в поликлинике. Так что такие вещи знает, – ответила Даша.

Медсестрой Дарьи действительно являлась довольно опытная женщина, Татьяна Олеговна. Она отработала в этой поликлинике уже тридцать лет, и разбиралась во многих тонкостях. Поэтому я хорошо понимал поведение Даши, решившей не вступать в конфликты и выполнять поручения. А вот поведение Татьяны Олеговны было мне непонятно. Каким бы не был её стаж, она всё равно является медсестрой. Даша её непосредственный начальник. Указывать врачу, что именно делать, да ещё и припугивая увольнением… У неё явно должен быть свой интерес, только какой?

– Так вот я хотела спросить... Тебя тоже заставляют это делать? – поинтересовалась Даша.

– Нет, я этого ни разу не делал. Но спасибо, что рассказала, я с этим разберусь.

– Только не говори, пожалуйста, никому, что это я тебе рассказала! – испуганно попросила девушка.

– Не волнуйся, не скажу. Ты пока работай тут, а мне надо уйти ненадолго, – сказал я, поднимаясь с места.

Как раз при выходе из кабинета мне пришло сообщение от Николая, уже успевшего вернуться с адресов. Мы соединились с ним в нашей точке сбора, и я зашёл в справочный кабинет на первом этаже. Это был отдельный кабинет, где сидела оператор ЭВМ. Она занималась рецептами, выписывая необходимые препараты на специальных бланках для получения их в аптеке. Схема выглядела так: терапевт пишет подробный осмотр с перечислением тех препаратов и дозировок, которые необходимо выписать пациенту. Пациент идёт в этот кабинет, где оператор выдает льготные рецепты. Пациент возвращается, подписывает их и идёт уже в аптеку. Для наркотических препаратов существовали ещё отдельные рецептурные бланки, которые уже заполнял сам врач. И в аптеку такие пациенты шли сразу с двумя рецептами.

С оператором я был знаком едва ли ни с первого дня трудоустройства. Молодая девушка Юля, с большими зелёными глазами и едва заметным шрамом на левой щеке. Судьба у этой девушки была очень и очень непростая. Пару лет назад они с мужем попали в автомобильную аварию. Муж скончался сразу, Юлю же, в тяжелом состоянии, доставили в реанимацию. На тот момент она была на девятом месяце беременности. Экстренное кесарево сечение, долгое восстановление, болезненный сын Антошка. Юля отдала его в садик при первой же возможности, и вышла на работу.

Я знал это так подробно, потому что у нас сразу же завязалась дружба. Я много раз был у неё дома, помогая решить мелкие бытовые проблемы. Играл с маленьким Антоном, пили с Юлей чай. Родственников других у девушки не было, поэтому она с трудом сводила концы с концами, очень крепко держась за эту работу.

– Привет, Юль! Пустишь на пять минут за компьютер? – поздоровался я.

– Привет. Конечно, – без лишних вопросов уступила она мне место.

Я зашёл в программу и быстренько распечатал копии всех рецептов на наркотические препараты, выписанные за последние дни. Кто конкретно принимал участие в этой схеме, я не знал, поэтому наугад выбрал рецепты Даши, Станислава Валентиновича и ещё парочки терапевтов. Стопка оказалась весьма приличной.

– Всё, Юль, спасибо, – кивнул я, – как там Антон?

– Всё отлично. Ждёт тебя в гости, поиграть в железную дорогу, – улыбнулась девушка.

– Передавай ему привет. Как будет время – обязательно заскочу!

Я собрал стопку рецептов и направился прямиком в кабинет к Софье Александровне. Пора было уже разобраться во всей этой истории.

Добравшись до административно корпуса, я нашёл нужный кабинет и постучал в дверь

– Войдите! – раздался протяжный голос Софьи Александровны.

– Снова добрый день, – проговорил я, – мне надо с вами поговорить.

– Решили извиниться? Уже поздно, надо было раньше думать.

– Мне не за что извиняться, – отрезал я, – а вот вам стоило бы извиниться перед моей пациенткой.

Софья Александровна удивленно посмотрела мне в глаза, а потом истерично захохотала.

– Насмешил, молодец, – вытирая выступившие от смеха слезы, простонала она, – что-нибудь ещё?

– Да, ещё один вопрос, – я аккуратно положил перед ней стопку рецептов, – давно ли вы принимаете наркотические препараты?

Главная медсестра резко перестала смеяться и уставилась на разложенные рецепты. В кабинете на пару минут повисло молчание.

– Ты ничего не сможешь доказать, – ответила она, поняв, что отпираться уже бесполезно.

– А если я обзвоню этих пациентов и спрошу, получали ли они препараты, выписанные на их имя?

– Ты этого не сделаешь! – истерично крикнула Софья Александровна. – У тебя кишка тонка!

– Хотите проверить? – усмехнулся я, забирая рецепты назад.

– Слушай, это же никому не вредит, – снова резко сменила тон женщина, – зачем ты это все разнюхиваешь?

– Это вредит моим пациентам, которые не получает препараты. Это вредит терапевтам, которые нарушают закон. Это вредит вам, потому как вы разрушаете свое здоровье, – отчеканил я.

– О, так ты обо мне заботишься? – Софья Александровна медленно встала, и, едва стоя на ногах, принялась расстегивать блузку, – давай я покажу тебе, что со здоровьем у меня всё в порядке.

– Давайте вы просто прекратите заниматься подобными вещами, – предложил я свой вариант.

Главная медсестра раздраженно упала назад в кресло и гневно уставилась на меня.

– Михаил, у тебя был шанс. Теперь можешь паковать вещички, тебя уволят в ближайшее время!

– Это вряд ли, – усмехнулся я, – а вот за вами я пригляжу. Будьте уверены.

Я развернулся и покинул кабинет главной медсестры до того, как она придумала достойный ответ.

По пути назад в поликлинику мне чудесным образом снова встретился Совин.

– Миха, ты чего, к Софье ходил что ли? – спросил он, зачем-то озираясь по сторонам.

– Да, решал одну неприятную ситуацию, – спокойно ответил я, – не волнуйся, это не касается нашего разговора.

– А что за ситуация? – живо спросил тот, в ожидании новой сплетни.

– Это не важно, – я собрался идти дальше, но Антон Эдуардович меня остановил.

– По поводу её маленького секрета? – шепотом уточнил он.

– Какого секрета?

– Ну, что она препаратами закидывается. Я-то давно знаю, невролог всё-таки, такое сразу за километр чую, – гордо выпятив грудь, проговорил Совин.

– Можно сказать поэтому, – кивнул я. – А чем именно она закидывается, ты не в курсе?

– В курсе, конечно, – кивнул тот, назвав мне препараты.

Именно с получением этих препаратов была основная проблема у моих пациентов. Пазл сложился почти полностью.

– Спасибо, – кивнул я, – многое обретает ясность.

– Что именно не спрашиваю, всё равно не расскажешь, – махнул рукой невролог, сам узнаю. Бывай!

Совин убежал куда-то в район гаражей. В том, что он правда всё сам узнает, я и не сомневался. Мистическим образом он узнавал всё и всегда. Клон у него, что ли, тоже имеется?

Я зашёл в свой кабинет переодеться, заодно выдернув из компьютера уставшую Дашу.

– Ну мне ещё чуть-чуть надо, – вяло протестовала она.

– Домой пойдём. С утра завтра доделаешь, – строго ответил я, – иди, переодевайся, жду тебя у поликлиники.

Я решил проводить девушку до дома, а то, судя по всему, она сильно напереживалась из-за этих рецептов. Мы неспешно прогулялись по аллейке до дома, успев выпить по дороге кофе и немного поболтать.

– Почему всё-таки ты решила стать врачом? – поинтересовался я у заметно повеселевшей и успокоившейся Даши.

– Ой, это сложный вопрос, – улыбнулась девушка, – с детства я хотела помогать людям. И, насмотревшись с бабушкой и дедушкой сериалов на НТВ, твёрдо решила идти в полицию.

Даша ненадолго умолкла, сделала большой глоток кофе из стаканчика, затем продолжила:

– Ну так вот. А потом мама сказала, что это не для меня. И если я хочу помогать людям, то лучше идти в медицинский. Так и оказалась здесь.

– По-моему, очень простой ответ, – усмехнулся я, – и мне кажется, это твоё.

– Спасибо, – засмущалась девушка, – ну а что насчёт тебя?

– Не знаю, наверное, причина та же, – пожал я плечами, – помощь людям. Думаю, большинство выбирает эту профессию именно по этой причине.

– А я вот думаю, это редкость, – не согласилась Даша, – иначе было бы гораздо больше таких же хороших врачей, как ты.

– Ну, быть хорошим врачом и хотеть помогать людям – это немного разные понятия, – ответил я, отпивая кофе из своего стаканчика.

– Разве хороший врач не должен быть альтруистом? – удивилась девушка.

– Должен быть, почему. Просто мне кажется не каждому дано быть именно врачом, – пожал я плечами, – ведь это даже не профессия, а стиль жизни. Постоянно учиться, повышать квалификацию. Да и работать почти сутками, не оставляя времени на личную жизнь.

– Тут согласна, – вздохнула Даша, – времени ни на что практически не остается.

Мы дошли до её дома и Дарья нерешительно остановилась возле подъезда.

– Может, зайдёшь? – смущенно спросила она, – я тебя с Микой познакомлю, кошкой своей.

Заманчивое предложение, правда, звучит несколько двусмысленно. Вот это подействовали на нее разговоры про личную жизнь! Но всё же не сегодня. Надо ещё обсудить с Николаем дальнейшие действия по поводу Софьи Александровны.

– Давай в другой раз, – улыбнулся я, – спокойной ночи.

– Спокойной ночи!

Даша быстро скрылась в подъезде, смущенная своим предложением. Я усмехнулся и отправился домой.

На кухне состоялось уже традиционное собрание меня и Николая. После того разговора с Николаем, когда мы оба поняли, что являемся личностями, я предпочитал говорить с ним на все важные темы. Всё-таки все решения влияют на нас обоих. Рассказывать всю ситуацию не было смысла, он и так её знал.

– Ну и что дальше будем делать? – поинтересовался он.

– Думаю, надо идти к главному врачу. Если это не поможет – тогда уже обращаться в министерство здравоохранения, – поделился планами я.

– Слушай, тебя действительно задела вся эта ситуация с препаратами? Я уверен, эта схема здесь далеко не первый день действует, – проговорил клон.

– Задела. Не могу спокойно наблюдать, как обманывают пациентов, – спокойно ответил я, – не в моих принципах, сам же знаешь.

– Знаю, – кивнул клон, – тогда другой вопрос. Стоит ли разговаривать с Сергеем Георгиевичем, если ты уже знаешь об их связи?

– Ну, одно дело их любовные дела, а совсем другое – работа, – не согласился я, – главный врач показался мне искренне удивленным этой ситуацией с препаратами. Он может ничего и не знать. В любом случае, попытаться стоит.

– Ну хорошо, – кивнул Николай, – завтра с утра и поговорим. А что по поводу Татьяны Олеговны?

– По-хорошему, надо узнать, что её связывает с Софьей Александровной, – задумчиво ответил я, – что она решила своего врача запугать до смерти увольнением.

– Может, её саму запугали? – предположил клон, – ведь Софья Александровна – её начальник. Наплела там что-нибудь и всё.

– Не знаю, Татьяна Олеговна – медсестра со стажем едва ли не большим, чем возраст этой главной медсестры. Тут что-то другое.

– Значит завтра со всем и разберемся, – подытожил Николай, – на тренировку пойдёшь?

– Да, не хочу пропускать, – ответил я, – но погода уже не радует, конечно. Надо будет купить абонемент в местный физкультурно-оздоровительный комплекс и перебазироваться туда.

– О, я тогда в бассейн хочу, – тут же сказал клон, – уверен, я люблю плавать.

– С чего ты взял, если я терпеть не могу бассейны? – усмехнулся я.

– Ну, вот чувствую так. Будем приходить и разделяться.

– Ладно, – махнул я рукой, – соединяемся, а то уже темнеет на улице.

Я сходил на тренировку, покормил Дымка и отправился спать.

Утром я проснулся довольно рано, решив поговорить с главным врачом до приема. На улице было ещё темно, шёл противный мелкий дождь, людей почти не было. Из-за промозглой погоды я решил срезать свой обычный путь до поликлиники через проулок между домами. Внезапно дорогу мне перегородили фигуры трех мужчин в капюшонах.

– Ну что, доктор, – пробасил один из них, – давай поболтаем?

Глава 15

Лица мужчин я видел плохо, но знакомыми они мне не казались. И дружелюбными, кстати, тоже.

– Мы знакомы? – уточнил я, мысленно оценивая их внешние данные. Крепкие парни, явно не случайно здесь оказались.

– Тебя, доктор Звягин, весь город знает, – пробасил один из них, – кладя руку мне на плечо в обманчиво дружелюбном жесте.

– И о чём вы хотите поговорить? – усмехнулся я, стряхивая руку с плеча.

– О том, что не стоит тебе лезть не в своё дело, – ответил тот, – это обычно плохо заканчивается.

– Не понимаю о чём вы говорите, господа, – спокойно проговорил я.

– Да че ты мелешь! Из-за тебя у нас с дурью проблемы! – дернулся третий из незнакомцев, весь разговор нервно приплясывающий сзади своих товарищей. – Че мы с ним возимся?

– Успокойся, – приказал ему переговорщик, а затем снова обратился ко мне, – видишь, доктор, до чего ты людей доводишь. Нехорошо.

– Я правда не имею представления о чем вы. Если это всё – мне пора на работу, – попытался я решить вопрос мирным путём.

На самом деле картинка в голове уже сложилась. Скорее всего, речь опять-таки про наркотические препараты нашей больницы. Я недооценивал масштаб всех этих подпольных действий, но, судя по всему, всё не ограничивается подворовыванием их для нашей Софьи Александровны. Не уверен насчет этих двух мужчин, но третий – явно наркоман, причём сейчас у него наблюдается ломка.

Ломкой называется синдром отмены наркотиков при их стабильном употреблении. Это состояние развивается через какое-то время после употребления наркотических препаратов и проявляется болевыми и психическими нарушениями. Это и судороги, и болевые ощущения в костях и мышцах, и перевозбудимость, и чрезмерная раздражительность. В таком состоянии наркоманы опасны, так как не контролируют свои действия. Ради дозы они готовы на всё.

Особенно неприятно в этой ситуации, что такое состояние снимается только её «пережиданием». Или употреблением новой дозы, естественно.

В лечении наркоманов очень многое зависит от желания самого пациента. Нельзя просто так отлавливать их, лечить и отпускать – с девяносто процентов вероятности они начнут снова. Такой человек должен сам захотеть лечиться, и только тогда можно приступать к терапии.

Спорить с этими мужчинами, как и вступать в дальнейший контакт мне не хотелось. Прежде всего я – врач, и не должен наносить вред другим людям. Но уйти мне на дали.

– Эй, доктор, мы вообще-то не договорили, – остановил меня переговорщик, – по-хорошему значит, не хочешь? Тогда будем по-плохому.

Он замахнулся и попытался изо всех сил ударить мне в нижнюю челюсть. Замахиваясь, он потерял драгоценную секунду, за которую я успел отклониться назад. Мужчина едва не упал и смачно заматерился.

– Резвый докторишка попался. Мужики, погнали! – скомандовал он.

В этот самый момент я испытал знакомую дрожь в теле – попытался выбраться клон. Извини, Николай, тут я справлюсь один. Усилием воли я приказал клону не вмешиваться, и дрожь прекратилась. Это был первый раз за всё наше с ним сосуществование, когда я смог удержать Николая внутри себя.

Нападавшие, тем временем, попытались окружить меня с трёх сторон. Время вспомнить, чему меня научили в злополучной лаборатории. Так, вывести их из строя, но не калечить. Принято.

Я развернулся и одним точным движением ударил одного из мужчин сбоку шеи. Там располагается сонная артерия и блуждающий нерв. Правильный удар приводит к потере сознания. Один есть.

Второй из нападавших, тот самый мужчина с ломкой, достал из кармана нож-бабочку. Вот это он подготовился, конечно. Но движения его были максимально неловкими. Раз – выбить нож из рук, два – отшвырнуть его подальше, три – хорошо поставленный удар в подбородок. При правильном ударе опять-таки кратковременная потеря сознания.

Третий мужчина был главным переговорщиком, а потому интересовал меня больше всего. Его вырубать мне не надо, достаточно быстрого удара сзади по коленям для потери равновесия, и затем удар в солнечное сплетение. Мужчина упал и принялся судорожно хватать ртом воздух. Двое его напарников к этому времени пришли в себя и бросились наутек в разные стороны.

– Кто вас ко мне подослал? – спросил я горе-переговорщика, наклонившись над ним.

– Да баба какая-то из поликлиники! – пытаясь отдышаться, ответил тот. – Я её первый раз видел.

Я подошёл и аккуратно заломил ему руку в моем любимом боевом приеме с тренировок. Вреда связкам и мышцам никакого, а вот болевой эффект внушительный. Мужчина застонал и безуспешно попытался выбраться.

– Не люблю ложь. Я её за километр чую, – спокойно проговорил я, – ты мне тут рассказываешь, что напасть на врача тебя попросила женщина из поликлиники, которую ты видел первый раз в жизни? И ты сразу же согласился и привел друзей?

– Да не вру я, пусти! – взмолился мужчина. – Её я видел впервые. Мы знаем, что с помощью вашей больнички осуществляется поставка товара. Но работают они через посредников, и имена я не скажу тебе, хоть все кости сломай!

– Продолжай, – приказал я, не ослабевая захвата.

– А тут с товаром проблема была. Посредники на связь не выходили. А другу у меня плохо стало, подсел он на эту дрянь, сам понимаешь! Ну, я и пошёл сам в больничку, а там блонда какая-то поймала меня. Так мол и так, пресанёте нашего доктора – будет вам товар. Вот и всё, отпусти, – простонал переговорщик.

– Значит так, если ты хоть где-то меня обманул – я тебя из-под земли достану, – пообещал я, – выпустил руку мужчины, и он поспешно встал на ноги.

– Я понял, спасибо, – закивал он и поспешил скрыться.

Я отряхнулся и поспешил в поликлинику. Поговорить с главным врачом я уже не успевал, придётся сделать это уже после приема.

На первом этаже возле регистратуры меня поймала Софья Александровна.

– Звягин, а что это мы опаздываем? – протянула она на весь коридор.

– Софья Александровна, а вы меня специально ждали, чтобы это спросить? – усмехнулся я.

Главная медсестра тут же покрылась красными пятнами от гнева.

– Я объявлю вам выговор с занесением в личное дело, – объявила она.

– Ваше право, – пожал я плечами, спокойно отправляясь в свой кабинет.

Ох, не зря она меня сегодня с утра в поликлинике ловила. Явно хотела посмотреть результат после этого «разговора» в переулке. Только вот просчиталась. Теперь у меня только добавилось доказательств о её нехороших делах, так что злорадствовать ей осталось недолго.

Поднимаясь на третий этаж, я ощутил очень странное чувство. Как будто кто-то пытается «постучать» внутри организма. Интересно, раньше такого тоже не было.

Я забежал в мужской туалет и вызвал Николая. Через мгновение недовольный клон стоял передо мной.

– Это что такое было с утра? Ты как умудрился меня внутри запереть? – обиженно спросил он у меня.

– Потому что справился сам, – ответил я, – не хотел раздваиваться на глазах у этих мужчин.

– А если бы они что-то с тобой сделали?! Ты же помнишь, что все травмы, нанесенные тебе – передаются на меня автоматически, – воскликнул клон.

И это на самом деле было так. При нашем разделении копировалось абсолютно все. Одежда, которая была на мне. Аксессуары, которые были на мне. При этом личные вещи, кстати, не копировались, именно поэтому я держал второй комплект медицинских приспособлений. Но, например если я надевал очки и копировался – Николай возникал в очках. И точно также копировались все мои травмы. Если я порезал палец – у Николая при разделении оказывался такой же порез. Любой синяк или шрам – всё это появлялось у клона. Поэтому его реакция неудивительна.

– Слушай, ну мы же проходили целый курс подготовки, – проговорил я, – я с лёгкостью могу справиться с тремя мужчинами, один из которых – наркоман в ломке.

– Всё равно, отпихнул меня как ненужную собачку, – продолжал обижаться Николай, – неприятно.

– Ладно, извини, – примирительно улыбнулся я, – что вообще по поводу этой ситуации думаешь?

– А что тут думать? Софья Александровна решила какими-то странными методами действовать. Видимо планировалось запугать тебя, чтобы ты оставил эту историю в покое. Но видимо у неё ничего не вышло?

– Естественно, – усмехнулся я, – только себя закапывает ещё сильнее. Ладно, давай объединяться. На приём пора.

– Погоди, – остановил меня клон, – ещё кое-что надо тебе сказать.

– Что такое? – заинтересовано спросил я.

– В общем, когда ты меня не пустил, появилось какое-то новое чувство.

– Может это как раз то чувство, что впервые взял тебя под полный контроль в своем теле? – предположил я.

– Нет, это другое, – помотал головой Николай, – это было что-то ещё. Не знаю, как объяснить. Как будто я не смог выйти по ещё какой-то причине.

– По какой причине?

– Не знаю, – вздохнул клон, – но мне помешало что-то ещё.

– Ладно, давай потом с этим разберемся. Правда на прием пора, – заключил я. Мы соединились и я поспешил в свой кабинет.

Прием начался с появления в кабинете Фурина – сложного онкологического пациента. Один из тех, кто как раз получает у меня льготные препараты. В том числе, наркотические.

– Доброе утро, Михаил Алексеевич! – бодро как всегда поздоровался пациент, – я за новой партией лекарств!

Несмотря на тяжёлый диагноз Фурин всегда был очень оптимистичным и добродушным. Никогда не жаловался, а ко всем проблемам относился с лёгкой иронией.

– Доброе утро, – улыбнулся я, – сейчас позвоню узнать, что там у нас в наличии.

Я позвонил Юле, оператору ЭВМ, для уточнения наличия нужных препаратов. В этом была некая сложность, программа, отвечающая за остатки в нашей аптеке, была установлена только у неё на компьютере. Поэтому каждый раз приходилось звонить ей и уточнять, какие препараты можно выписать пациенту.

– Юля, доброе утро! Тут у меня пациент Фурин за препаратами пришёл. Он их получает поименно, посмотри, пожалуйста, что есть в наличии, – проговорил я в трубку.

Поименно – это значит пациент получает лекарственные препараты, заказанные именно на его имя. Строго говоря, никто другой получить их не может.

– Доброе утро, Михаил Алексеевич! Так, сейчас гляну, – Юля защелкала мышкой, затем перечислила имеющиеся в наличии препараты.

– А наркотические обезболивающие? – поинтересовался я.

– Так, минуточку…Так ему их выписали буквально пару дней назад… –удивленно ответила девушка.

– Кто выписал? – поинтересовался я. Хотя я уже сам догадываюсь, кто.

– Дарья Юрьевна, терапевт. Судя по всему, пациент обеспечен ими на два месяца вперед.

– Понял, Юля, спасибо, – ответил я и положил трубку.

Ситуация уже начинает меня злить. Мало того, что пациенты регулярно недополучают нужных препаратов, так ещё левые рецепты делают на моих пациентов! В том, что Фурин ничего не получал, был уверен. Он приезжал на прием раз в месяц, и всегда именно ко мне. Дашу я тоже не винил, она сама мне признавалась в этих схемах. Но всё равно, ситуация жутко неприятная. Левые рецепты выписывают на моих пациентов, которые действительно нуждаются в этих препаратах!

– Что-то случилось, Михаил Алексеевич? – осторожно поинтересовался пациент, выводя меня из раздумий.

– Нет, просто не все препараты есть в наличии, – ответил я, – наркотические анальгетики сегодня выдать не смогу.

– Понятно. Ну ничего, приеду за ними потом, – кивнул пациент.

Я выписал ему остальные рецепты, и он отправился на первый этаж в кабинет Юли. Так, этот вопрос надо решить сегодня же! Закончу прием и пойду к главному врачу.

Светлана позвала следующего пациента, и ко мне зашёл ещё один мой давний пациент – Мукшин, состоящий на учете с хронической обструктивной болезнью лёгких.

Хроническая обструктивная болезнь легких – это заболевание легких, которое вызывает ограничение потока воздуха в дыхательных путях. Причиной чаще всего является курение. Это заболевание неизлечимо, можно лишь снимать симптомы и облегчать его течение.

– Здравствуйте, Михаил Алексеевич, – тяжело дыша поздоровался Мукшин, падая на стул, – опять у меня та же песня.

– Снова обострение? – спросил я, открывая его медицинскую карту.

– Оно самое, – Мукшин прервался на поток кашля, затем продолжил, – Кашлять опять стал постоянно, одышка от малейшей нагрузки. По ночам не сплю, иногда в форточку стою дышу, чтобы воздуха побольше поступало.

– Лечение всё принимаете? – спросил я. У Мукшина тоже была оформлена группа инвалидности и все необходимые препараты он получал в аптеке. В основном – ингаляторы, содержащие вещества для расширения дыхательных путей и облегчения дыхания.

– Всё получаю, не помогает опять, – вздохнул пациент.

Я принялся за осмотр. Хрипы в лёгких при аускультации действительно свидетельствовали об обострении заболевания. Но при осмотре я обратил внимание на кое-что ещё…

– От вас снова пахнет сигаретным дымом, – строго сказал я, убирая фонендоскоп, – опять курите?

Это было наше давнее сражение с Мукшиным. Сколько бы я не объяснял ему, как важно бросить курить, он не слушал. Курение и вызвало это заболевание, но когда стаж курения больше тридцати лет – бросить действительно трудно. Мы проводили с ним целые беседы, он клятвенно выбрасывал пачку сигарет в моем кабинете, но всё без толку.

– Ну я немного… Михаил Алексеевич, не могу я бросить! – покраснев как школьник ответил пациент, – ну вот никак!

– От этого и обострение, – вздохнул я, – так, сейчас выпишу вам направление в областной центр к пульмонологу. Думаю, вас положат в пульмонологическое отделение на пару недель. А пока распишу вам лечение.

Я расписал необходимые препараты и записал пациента к пульмонологу. Состояние у него не критичное, в экстренной госпитализации он не нуждается. А планово ему полежать в стационаре надо. К тому же хотя бы там он курить не будет!

Пациент ушел подписывать направление, а я продолжил прием. Людей сегодня было особенно много, поэтому закончил я минут на пятнадцать позже окончания приемных часов.

После приема меня к себе внезапно вызвала Тамара Павловна, заведующая терапевтическим отделением поликлиники. Довольно странно, планёрки сегодня быть не должно, да и никаких проверок в ближайшее время тоже. Не добраться мне до главного врача прям сегодня!

– Добрый день, Тамара Павловна, вызывали? – спросил я, заходя к ней в кабинет.

– Вызывала, Михаил Алексеевич, – кивнула та, – что ж вы так?

– В каком смысле? – не понял я. Слишком расплывчатая фраза для обвинения.

– Опаздываете, так ещё и хамите другим сотрудникам. Я о вас лучшего мнения была, – вздохнула заведующая, – что можете сказать на это?

– Ничего, – пожал я плечами, – а что я должен говорить?

– Как это что? Оправдаться как-то или как минимум извиниться, – ответила Тамара Павловна.

– Мне не за что оправдываться, – усмехнулся я, – а кто вам это передал?

– Это неважно, – отрезала женщина, – главный врач просил передать вам, что вам объявлен выговор с занесением в личное дело.

Интересный поворот! Почему же Сергей Георгиевич сам мне не сообщил, а передал через заведующую? Если совсем недавно мы с ним были в хороших отношениях, разговаривали по душам и прочее. А тут вдруг объявляет мне выговор с занесением в личное дело, за первое в моей жизни опоздание, и передает это через Тамару Павловну.

– Выговор с занесением за опоздание? Первое за полгода? – уточнил я.

– Я тоже удивилась. Но всё так, верно, – кивнула Тамара Павловна.

– Тогда я пойду, а то заработаю выговор за опоздание на адреса, – усмехнулся я, выходя из кабинета.

Всё, пора весь этот цирк заканчивать. Я достал телефон и набрал номер полицейского Дани. Решим ситуацию по-другому.

– Привет Даня, – проговорил я в трубку, – поможешь мне с одним делом?

Глава 16

Решать запутанную ситуацию с препаратами я решил с помощью Данилы.

– Привет, Миш! – радостно откликнулся полицейский, – что за дело?

– У нас в больнице проворачивается какая-то очень запутанная схема с препаратами, – начал объяснять я, – и мне одному в ней не разобраться.

– Так, видимо рассказ долгий будет. Слушай, давай ты ко мне заглянешь после работы, и всё обсудим? – предложил Даня.

– Отлично, где-то через пару часов буду. Адрес тогда сообщением скинь, – согласился я.

После разговора я решил отправиться на адреса. Разговаривать пока ни с кем больше не буду, лучше сначала обсудить ситуацию с Даней, чтобы случайно не спугнуть всю эту шайку.

Быстро объездив адреса, я оставил Свету заполнять журналы и отправился к Дане. Он жил, к моему удивлению, буквально в соседнем дворе от моей служебной квартиры.

– Так мы ещё и соседи, выходит? – усмехнулся я, входя в квартиру к полицейскому, – я и не знал.

– Да с нашей работой это и неудивительно, – усмехнулся тот, – проходи на кухню и рассказывай. Алкогольного ничего не предлагаю, я ещё на больничном. А вот кофе сейчас сварганю.

Я пустился в длинный рассказ про препараты, льготную аптеку, мои подозрения, разговоры с главным врачом и главной медсестрой и всего прочего, произошедшего за последние дни.

Даня молчал, лишь иногда вставлял какие-то вопросы по теме.

– Ну так вот, а сегодня утром по пути на работу до меня докопались трое мужчин, – перешёл я к самой интересной части, – недовольные, что я лишаю их наркотиков. Я с ними поговорил, и один признался, что подослала их Софья Александровна.

– Стоп-стоп, как именно ты с ними поговорил? – подозрительно прищурился Даня.

– Безопасно для их здоровья, – усмехнулся я, – но очень действенно. Один из них по всем признакам был наркоманом в ломке. Они сказали, что поликлиника является для них одним из поставщиков товара, но работают они не напрямую, а через посредников.

– Но конкретные имена естественно не сказал? – предположил полицейский.

– Да, не сказал. Потом я вернулся в поликлинику, и меня тут же поймала на первом этаже главная медсестра, угрожая объявлением выговора. И потом заведующая действительно передала от главного врача выговор. И я позвонил тебе, – закончил я, отпивая большой глоток кофе.

– Погоди, а как вообще медсестра может объявить выговор? – удивился тот, – да и не так это происходит обычно…

– Ну бумаг я никаких не подписывал, всё только на словах, – пожал я плечами, – плюс я узнал, что Софья Александровна любовница нашего главного врача. Думаю, она может найти на него рычаги давления.

– Ага, знаю я эти рычаги, – усмехнулся Даня, – а теперь подожди, мне надо подумать.

Даня замолчал, уткнувшись взглядом в стену. Я за это время успел допить кофе и даже помыть за собой кружку.

– Значит так, – произнес, наконец, полицейский, – здесь у нас всё намешано в кучу. Надо подключать и прокуратуру, и наркоконтроль. И нас, само собой.

– И с чего начать? – поинтересовался я.

– Начнем с опрашивания пациентов, не получающих необходимые им препараты. Ты предоставишь мне список, а я их опрошу. Ну, когда ты меня выпишешь, разумеется. А ты пока ни с кем больше на эту тему не разговаривай, а то они затаятся – и доказательств не будет, – проговорил полицейский.

– Понял, хорошо. Кстати больничный у тебя по завтрашний день, как себя чувствуешь?

– Да всё отлично, – отмахнулся Даня, – хотя ты меня загрузил, конечно. Но это даже хорошо, раскрытие таких дел очень приветствуется нашим начальством.

– Отлично, – кивнул я, – у меня завтра выезд в село. Я тебя к Дарье Юрьевне записал, на 10 часов утра.

– Без проблем, – кивнул тот, – тогда будем на связи.

Мы попрощались, и я отправился домой. Дело запущено, остается самая неприятная часть – просто ждать.

Дома после всех вечерних ритуалов я ещё долго думал про эту ситуацию. Говорить действительно пока ни с кем не нужно. Но очистить больницу от этой коррупции и темных делишек надо обязательно. И дело не только в том, что страдают пациенты. Это просто дело принципа.

С таким настроением я и лег спать. Утром мне предстоял очередной выезд в село. Ехали мы на этот раз в Красную Звезду, где имелся фельдшерско-акушерский пункт. Поэтому на этот раз ехали мы не на комплексе, а на обычной машине скорой помощи.

Кроме меня и Светланы с нами снова ехала гинеколог Елена Вячеславовна и новенькая медсестра из профилактики, Олеся. В поликлинике много раз шутили, что в профилактику набирают медсестер только с созвучными именами: Алина, Алёна, Олеся.

Олеся была молодой женщиной лет тридцати пяти, статной и темноволосой. Работу свою она выполняла хорошо, пререканий с ней ни у кого никогда не было.Может именно на этой почве они очень хорошо общались со Светланой, похожей по характеру.

Владимир загрузил нас в машину, и мы отправились в село.

Село Красная Звезда было сравнительно большим. Здесь была и школа на девять классов, и детский сад, и даже дом культуры. В ФАПе работала довольно молодая фельдшер, Ирина Львовна, всегда содержащая все документы в порядке. Она отлично справлялась со своими обязанностями, вызывая меня только в крайних случаях.

К нашему приезду она подготовилась основательно, в выделенном мне кабинете уже лежали списки пациентов, которые должны были прийти на диспансеризацию. Помимо этого, планировалось посещение амбулатория.

Амбулаторием назывался своеобразный стационар, находящийся в селе. Изначально это планировалось как место оказания медицинской помощи и госпитализации сельским пациентам. Но на деле врачей для работы в таких амбулаториях не нашли, и эти заведения превратили в подобие домов престарелых. Здесь были такие же палаты, с койками для постоянного содержания больных. И работали только медсестры.

В амбулаторий направляли пожилых людей после инсульта, людей со старческой деменцией и так далее. Направляли чаще всего родственники, нежелавшие самостоятельно ухаживать за пациентом. Пациентам осуществлялся уход, питание и постоянное содержание.
Благо к амбулатории Красной Звезды таких пациентов было всего двое. Сегодня я планировал их осмотреть и выписать рекомендации.

Но сначала приём в ФАПе. На этот раз Ирина Львовна постаралась подобрать молодых пациентов, нуждающихся в диспансеризации и работающих на местных предприятиях. Учителя, доярки, трактористы и так далее. Кстати все они проходят ещё так называемые периодические медосмотры: врачебные комиссии для работы. Но диспансеризация – это совсем другое, если периодический медосмотр направлен на допуск к работе, то диспансеризация – на выявление хронических заболеваний.

Я раздал всем анкеты и начал прием. Жалобы были вполне стандартные, боли в спине, скачки давления и так далее. Парочка людей гордо сказали мне, что жалоб в принципе никаких нет, что, к сожалению, было довольно редким явлением в селах.

Мой размеренный прием прервал истошный крик Светланы из соседнего кабинета, где на пару с Олесей она брала у пациентов кровь. Я бросился туда и увидел странную картину. Моя медсестра и медсестра профилактики с ногами залезли на стол и с ужасом смотрели на пол. Пациентов в кабинете пока не было, видимо у всех присутствующих кровь уже взяли.

– Что тут происходит? – удивленно спросил я, глядя на трясущихся от страха медсестер.

– З-з-змея, – выдавила из себя Олеся, – проползла сейчас под стол.

– Где она? – я осмотрел пол и не нашёл никаких признаков пресмыкающегося.

– Не з-знаю, – ответила медсестра профилактики, всё ещё восседая на столе в обнимку со Светланой.

Сзади меня послышался шум, и вошла фельдшер Ирина Львовна.

– Что тут за крики? – поинтересовалась она, обводя взглядом эту странную композицию.

– Девочки змею, говорят, увидели, – объяснил я, – так, слезайте. На полу никого нет, я осмотрел всё.

– Ой, это частое явление, – спокойно отмахнулась фельдшер, ко мне в ФАП кто только не заползает. Гадюки, медянки… Привыкла уже.

– К-как это привыкли? – всё ещё заикаясь спросила Олеся, с настороженностью осматривая пол, – это же змеи!

– Ну, чай не волки, – невозмутимо ответила фельдшер, – змеи и змеи. Вреда от них нет, просто греться приползают и всё.

– Михаил Алексеевич, она точно уползла? Посмотрите, пожалуйста, – взмолилась Светлана, всё ещё не слезая со стола. Я ещё раз тщательно осмотрел кабинет и кивнул. Медсестры нерешительно спустились на пол, всё ещё испуганно оглядываясь по сторонам.

– Что ещё интересного в ваш ФАП приползает? – поинтересовался я у Ирины Львовны.

– Да не знаю я, кто вам интересным покажется, – усмехнулась та, – мыши ещё, например. Ёжики… Да мало ли их. Давайте лучше работать дальше, нам же ещё в амбулаторий ехать.

– Михаил Алексеевич, мы у всех кровь взяли. Можно мы на улице подождём? – взмолились медсестры, когда фельдшер вышла из кабинета.

– Без проблем, – улыбнулся я, – не забудьте все анализы упаковать.

Анализы крови упаковывались в специальные сумки-холодильники с использованием охлаждающих элементов. Это было основным правилом. При неправильной транспортировке анализов можно было получить неточные результаты. Вообще анализы должны быть как можно скорее доставлены в саму лабораторию, но при выезде в село такой возможности не было и приходилось ограничиваться правильной транспортировкой.

Я вернулся к себе и принял оставшихся людей. Хорошо хоть в кабинет гинеколога никто из живности не заполз, а то мало ли куда там змея заползти может.

После приема мы погрузились в машину с фельдшером и поехали в амбулаторий, находящийся на другом конце села.

Приехав на место, я почувствовал знакомую вибрацию. В последнее время меня так «вызывал» Николай. Я отправил всех в здание, а сам отошёл в лес и разъединился с Николаем.

– Ты чего? – удивленно спросил я, – заскучал внутри?

– Ага, привык уже, что почти каждый день с тобой разделяюсь, – кивнул тот, – раньше такое редко было, и как-то не так ощущалось. А сейчас чувство скуки какое-то. Можно я по лесу немного погуляю, пока ты пациентов здесь осматриваешь?

– Ну давай, только осторожнее, – кивнул я, – через час жду на этом же месте.

Радостный клон тут же скрылся за деревьями. Надеюсь, не потеряется тут, а то придётся искать самого себя.

Я вернулся в амбулаторий, где Ирина Львовна уже подготовила мне две истории болезни. Так, посмотрим. Первая пациентка – женщина восьмидесяти лет, со старческой деменцией. Находилась на лечении в амбулатории уже больше года. Сюда её определила дочь, продавшая после этого дом матери и переехавшая в город. Отличительной особенностью амбулатория от других заведений являлось то, что пенсию пациентов получали родственники, а не учреждение. Какие-то денежные отчисления дочь делала, но эти деньги были смехотворны. Я зашёл в нужную палату и подошёл к лежащей на кровати женщине.

– Илья, это ты? – слабым голосом спросила она.

– Нет, я Михаил Алексеевич, терапевт. Мне надо вас осмотреть, – представился я.

– А я думала, зять мой пришёл навестить. Что-то они давно не навещали, – грустно проговорила женщина.

Я принялся за осмотр пациентки. Так, давление в принципе стабильное, пульс тоже. В истории болезни есть дневник давления за последние две недели – на препаратах держится оно хорошо. Добавить курс препаратов для улучшения мозгового кровообращения. Так, психиатр планово смотрела месяц назад, назначения тоже есть.

– Илья, это ты? – снова спросила женщина, отвлекая меня от записей.

– Нет, это врач, Михаил Алексеевич, – повторно представился я.

– А я думала Илья… Зять мой. Давно они меня не навещали что-то с дочкой.

Посещение этой палаты далось мне очень тяжело. Особенно грустно осознавать, что дочь и зять вряд ли её ещё раз навестят. Но она всё равно каждый день продолжает их ждать.

С этими тяжёлыми мыслями я пошёл во вторую палату и осмотрел второго пациента, мужчину после инсульта. Здесь пациент находился в полном сознании, но после инсульта у него полностью отказали ноги. Родственников у него не было, поэтому Ирина Львовна сама договаривалась об устройстве пациента в амбулаторий для постоянного наблюдения. Выписал необходимые назначения и направился в кабинет к фельдшеру.

– В амбулатории просто необходим врач, – сказал я ей, – хотя бы выездной. Чтобы оценивал состояние пациентов, например, раз в две недели. Я вот за полгода впервые сюда попал, а таких амбулаториев у нас четыре по всем селам.

– Да, сама поднимала этот вопрос не один раз, – кивнула Ирина Львовна, – но кадров не хватает. Довольствуемся плановым приездами невролога и психиатра.

– Я подниму этот вопрос перед начальством, – ответил я, – не дело, что пациенты заброшенные лежат.

– Ох, Михаил Алексеевич, вы чудо, – улыбнулась фельдшер, – вот можно было бы вас размножить, чтобы на всех хватило.

– Ну это фантастика, – усмехнулся я, – ладно, нам пора назад собираться.

Фантастика из области реальности. Я быстренько сходил в лес и соединился с Николаем, успевшим нагуляться в лесу.

Потом подошёл к машине, где маялся от скуки водитель Владимир.

– Я уже замаялся вас ждать, – недовольно пробурчал он, – пять часов здесь без дела шатаюсь. Весь телефон разрядил уже.

– Ну, что ж поделать, – усмехнулся я, – лучше пока мы остальных ждём расскажи как себя чувствуешь.

– Хорошо всё, – тут же сказал водитель, даже слишком поспешно, – давление отличное, голова не болит.

– Уверен? – прищурился я, – а если сейчас измерю?

– Сейчас не надо, – тут же воспротивился Владимир, – я пару дней таблетки не пил.

– Почему же? – поинтересовался я.

– Ну…День рождения пару дней назад у друга было. Мы там немного отметили, и я решил не мешать…

– Пил? – строго спросил я Владимира.

– Ну так, немного…Но все хорошо, правда, – нехотя ответил тот.

– Так, сегодня же начинай заново принимать, – распорядился я, – точно хорошо себя чувствуешь?

– Да отвечаю, едрид мадрид, – закивал тот, – не беспокойся, всё начну!

Как раз подошли остальные члены нашей выездной бригады и разговор прервался. Мы отправились в город. Владимир, уже по сложившийся традиции, сразу же развез нас по домам.

Из дома я отзвонился медсестре в дневной стационар. Новых пациентов сегодня не планировалось, поэтому я заранее предупредил её, что сегодня меня не будет. Она бодро отчиталась мне о результатах, добавив, что завтра планируется поступление трёх новых пациентов.

После этого я совершил вечерние ритуалы, покормил скучавшего Дымка и провел вечер с любимой рок-музыкой. После событий последних дней видеться ни с кем мне не хотелось, а музыка отлично помогала расслабиться и настроиться на нужный лад. Так и уснул под песни одной из любимых рок-групп, Арии.

Следующий день начался у меня с домашних адресов. Я привычно получил список вызовов у регистратора по адресам, и мы отправились в путь. Владимир сегодня не пытался завязать разговор, потому я привычно уткнулся в очередную статью в телефоне. Тема когнитивных нарушений у пациентов среднего возраста с артериальной гипертензией затянула меня, и я перестал замечать происходящее вокруг.

Внезапно водитель включил аварийный сигнал и съехал на обочину.

– Что случилось? – спросил я, поворачиваясь к нему.

– Мне что-то нехорошо…, – заплетающимся языком ответил тот, – в глазах темнеет. Сейчас я…

На этих словах водитель потерял сознание. Да что же это такое. Мы вдвоем посреди трассы, и мой водитель в отключке.

Я решил призвать на помощь Николая, чтобы оперативно решить ситуацию. После стандартного призыва Николай материализовался рядом, и тут же тоже рухнул без сознания.

А с этим-то что случилось?! Проклятье…

Надо спасать сразу двоих.

Глава 17

Почему Николай внезапно потерял сознание? В последнее время мы почти не разделялись, всю работу я выполнял сам. Вчера на выезде он погулял в лесу, но и там всего час, и всё было нормально…

И скорую помощь мне сюда теперь не вызвать, они же сразу распознают во мне меня. Так, нужен план.

Я быстро осмотрел тело клона на предмет повреждений. И почти сразу обратил внимание на странный след на щиколотке. Похож на укус змеи. Да почему он не сказал-то?

Я напряг сознание и получил воспоминания о вчерашней прогулке Николая. Странно, раньше так у меня не получалось. Так, вот он идёт по лесу, вот его кусает змея. Судя по всему гадюка. Вот чёрт! Почему мой клон оказался настолько инфантильным, что не сказал мне сразу про этот укус? Видимо побоялся, что я его отчитаю. Так, с этим разберусь потом.

Единственный вариант – срочно везти Владимира на машине в приемное, попутно добывая антидот для яда гадюки. Все решаемо. Тем более что машину я в прошлой жизни водил. Главное, чтобы сотрудников ГИБДД на пути не встретилось.

Я аккуратно положил клона в заднюю часть машины, сокрытую от других глаз. Потом расположил Владимира и поехал назад в стационар. По пути сначала набрал номер приемного отделения, попросил вызвать невролога и объяснил ситуацию. Затем позвонил человеку, которому мог более менее доверять и который не станет болтать лишнего – Насте.

– Настя, привет, – быстро проговорил я в трубку, – мне срочно нужен антидот от яда гадюки. Сможешь достать?

– Сыворотку? Смогу, у меня есть доступ к этим препаратам. Куда вынести? – быстро сориентировалась медсестра.

– Я позвоню. Сразу со шприцом мне вынесешь, – ответил я и отключился.

При укусе гадюки необходимо выполнить несколько обязательных действий. Высосать яд, обработать антисептиком, наложить повязку. Хотя насчёт первого пункта мнения очень сильно расходятся.

Мне неизвестно, что именно предпринял Николай после укуса, этого в воспоминаниях я не нашёл. Странной кажется и его реакция. Яд гадюки в основном обладает гемолитическим действием, то есть разрушает эритроциты крови человека. И конечно же вызывает поражение кожи и мышц в месте укуса. Но некроза или кровоизлияний вокруг раны я не увидел. Странно.

Я добрался до приемного отделения и тут же позвал медсестер с каталкой на помощь. Аккуратно переложил Владимира и транспортировал до приемного, где уже ждал никто иной как Совин. Видимо он сегодня был дежурным неврологом по стационару, хотя ещё только первая половина дня.

– Что с ним? – спросил Антон Эдуардович, подходя к водителю.

– Высокое давление, нарушение речи, потеря сознания. Похоже на инсульт, – быстро ответил я, – но надо обследовать.

В приемном отделении началась суматоха, все сразу забегали вокруг водителя. Я воспользовался этой ситуацией и аккуратно выскользнул к заднему входу стационара. Мне надо спасти ещё одного важного пациента.

– Настя, вынеси сыворотку к черному входу, пожалуйста, – проговорил я, позвонив медсестре. Та явилась буквально через пару минут.

– Вот, держи, – протянула она мне препарат, – что случилось?

– Человеку одному помочь надо, – ответил, принимая лекарство из её рук, – спасибо тебе. Выручила.

– Ох, я испугалась, что ты для себя просишь, – испуганно сказала девушка, – так бежала. Не переживай, меня никто с ней не видел. Но сыворотки подотчетные, надо будет с этим разобраться.

– Без проблем. Я потом привезу другую, просто сейчас срочно надо, – кивнул я, – ладно, я побежал.

Настя быстрым движением обняла меня и коротко поцеловала в губы.

– Береги себя, – шепнула она мне и скрылась за дверью.

Я быстро вернулся к машине и вколол сыворотку Николаю. Спустя несколько мгновений он пришел в себя. Разговаривать сейчас не имело смысла, поэтому я решил соединиться, а все обсуждения отложить на потом.

После соединения я почувствовал жуткий прилив слабости. У меня закружилась голова и я еле еле устоял на ногах. Так, это уже интересно. Похоже, наша связь с клоном начала действовать по-другому. Теперь мы можем получать урон отдельно друг от друга, но при совмещении он сочетается и усиливается. При этом на ноге у меня не образовалось никаких следов от укуса. Надо будет об этом плотно подумать…

Изначально я планировал сам довезти машину Владимира до гаража, но теперь сил на это не было. Я добрёл туда пешком и быстро объяснил ситуацию молчаливому Константину.

– И как он? – спросил водитель.

– Пока не знаю, подозрение на инсульт. Надо забрать машину от приемного отделения, и сейчас я отправлю кого-то вместо себя на адреса, – ответил я.

– Помощь нужна?

– Нужен телефон супруги Владимира, если есть. Надо позвонить ей и предупредить о случившимся, пусть подъезжает, – ответил я.

Константин продиктовал мне номер и потопал к приемному отделению. Несмотря на свою немногословность, было заметно, что он искренне запереживал за здоровье Владимира.

Далее я направился в регистратуру поликлиники, чтобы попросить отправить другого терапевта на свои адреса. Адресов немного, а мне нужно было ещё заняться документами водителя. Голова сильно кружилась, но я старательно не обращал на это внимания.

– Михаил Алексеевич, уже вернулись? – удивленно спросила дежурная регистратор по адресам, – быстро вы.

– Не совсем. Нужно отправить кого-то на мои адреса. У нас там проблема с водителем, – ответил я.

– Что случилось? – резко навострила уши регистратор, а с ней и половина женского коллектива регистратуры.

– Пока не знаю, – уклончиво ответил я, – но мне нужно в приемное. Отправите кого-нибудь?

– Станислава Валентиновича сейчас пошлю, – ответила регистратор, – у него всё равно своих адресов только две штуки.

Я мысленно усмехнулся представив как будет «рад» Станислав Валентинович моим адресам. Потом снова скажет мне, что я всё подстроил чтобы ему за что-нибудь отомстить. Ну да ладно.

Я вышел из поликлиники и быстро набрал номер супруги Владимира. Коротко обрисовал ситуацию без лишних подробностей и попросил подъехать в приемное со всеми необходимыми документами. Та обещала быть через пятнадцать минут.

Голова нестерпимо закружилась, и я едва не упал. Так, некогда сейчас болеть. Надо возвращаться в приемное.

Я добрел до стационара, отметив про себя, что машину Константин уже убрал. Оперативно. В приемном отделении по-прежнему творилась какая-то суета. Совин бегал туда-сюда с какими-то снимками.

– Компьютерную томографию сделали? – поинтересовался я у невролога.

– Да, вот как раз результаты забрал. Инсульта нет, была транзиторная ишемическая атака, – ответил невролог, протягивая мне описание.

Инсульт – это острое нарушение мозгового кровообращения, имеющее стойкие неврологические последствия. Транзиторная ишемическая атака – это также острое нарушение мозгового кровообращения, которое длится меньше часа и не вызывает неврологических последствий. При транзиторной ишемической атаке в головном мозге не успевает сформироваться участок некроза, и симптомы могут пройти за пару часов. Но, разумеется, одно может перерасти в другое.

– Класть его будешь? – спросил я, возвращая снимки.

– Надо бы, – замялся Антон Эдуардович, – но не к нам, а в областной центр везти в неврологическое отделение.

– Так и в чем проблема? – удивился я.

– Ну понимаешь… С ними надо сначала созвониться. А я в этом месяце туда уже столько пациентов направлял, что звонить туда прям каторга будет. И так уже влетело мне за большое количество направлений.

– Давай номер, я сам позвоню, – махнул я рукой. Времени тратить нельзя, лучше поскорее определить Владимира в стационар. Эх, доигрался он со свои давлением.

Обрадованный Совин дал мне номер, и я отправился к стационарному телефону звонить в областную больницу. Поворчав для приличия, заведующий неврологическим отделением согласился принять Владимира, запросив направление и снимки. Ну, это без проблем.

Я как раз закончил направление, когда в приемном появилась милая хрупкая женщина лет тридцати. Оглядев присутствующих, она как-то инстинктивно сразу бросилась ко мне.

– Добрый день, вы мне звонили? Что с Вовой?

– Добрый день, – отозвался я, поняв, что передо мной супруга нашего водителя, – была транзиторная ишемическая атака. Сейчас готовим документы для отправки его в областную больницу. Документы принесли?

– Да, вот, – протянула она мне папку, – это инсульт?

– Не совсем, – ответил я, подробно описывая разницу. Женщина понятливо закивала.

– А можно с ним поехать? На скорой? – спросила она.

– Конечно, – кивнул я, – сейчас закончу оформлять и отправитесь.

– Боже мой, спасибо вам большое! Я так рада, что вы оказались с ним рядом! Вова много о вас рассказывал, говорил, что вы лучший врач в больнице. И таблетки ему выписали, он повеселел. А вот из-за этого проклятого дня рождения всё бросил, – быстро проговорила супруга Владимира, опускаясь на стул.

– Всё будет хорошо, не волнуйтесь, – успокоил её я, – в областном центре отличное неврологическое отделение. Да и мы успели вовремя. Он справится.

– Спасибо вам, – ещё раз повторила женщина, – большое человеческое спасибо.

Я закончил с бумагами и Владимира отправили в областной стационар. Так, пока есть время – надо сделать все дела в дневном, там сегодня три новых поступления.

Преодолевая слабость, я добрался до дневного стационара, принял новых поступивших людей и сделал обход. После чего вернулся в поликлинику и отвел основной прием.

В конце приема Светлана порадовала меня чашкой кофе и шоколадкой, подаренной кем-то из пациентов. Эта небольшая подпитка помогла мне почувствовать себя лучше, хотя до конца головокружение не прошло.

По дороге домой я осознал, что никто меня не вызывал в отдел кадров подписывать документ о выговоре. Странно, что-то они замолчали. Хотя, может это я был так занят всеми событиями, что ничего подозрительного не заметил.

Дома я осторожно разделился с Николаем, чтобы узнать его самочувствие. Клон смог отделиться, но выглядел очень слабым и уставшим. Кстати при нашем разделении мне стало ощутимо легче, резко прошла слабость и головокружение. Надо будет это изучить.

Я соединился с Николаем, отправив его на отдых. И практически сразу же упал и вырубился сам.

Следующие дни прошли в обычном режиме. Клона я не дергал, справлялся с текущими задачами сам. В пятницу решил созвониться с полицейским Данилой, узнать о прогрессе в нашем деле.

– Привет, Миш, – как всегда бодро ответил полицейский, – звонишь узнать о моем самочувствии?

– Да я и так знаю, что тебя выписали уже, – усмехнулся я, – как процесс там идёт у тебя?

– Опрашиваю потихоньку, – отозвался Даня, – работы много, поэтому ещё несколько дней надо. После выходных думаю, закончу.

– Отлично, буду ждать.

– Может, в гости заглянешь ко мне? Пятница вроде. Выпьем по бутылочке пива, потрещим за жизнь, – предложил полицейский.

– С радостью, но в другой раз, – отказался я, – работы сейчас полно, не до посиделок.

– Ну ладно, ловлю на слове. До связи! – отключился Даня.

Отказался я не только из-за работы. Эти дни всё ещё чувствовалась сильная слабость, приходя домой я тут же ложился спать, восстанавливая и свой организм. И организм клона. Поэтому пришлось жертвовать многими приглашениями: и Дани, и фельдшера Краснопеевой, и Насти. Сыворотку я кстати смог найти в одной из аптек и уже вернул на место.

Наступила суббота, законный выходной. Я выспался и наконец-то проснулся с обычным количеством сил. Значит, Николай тоже восстановился, отлично.

Я вызвал клона, и начали мы с очень сытного завтрака. Специально для Николая я успел заказать несколько пицц, и первый час мы просто усиленно жевали, восстанавливая силы.

– Ну что, теперь рассказывай, – велел я, когда клон закончил трапезничать.

– Что рассказывать? – с невинным видом поинтересовался Николай.

– Так, не строй из себя дурачка, – строго проговорил я, – что за история со змеей?

– Ну… Просто случайно наткнулся на гадюку. А она укусила, – поиграл в капитана очевидность клон.

– Слушай, я это и так знаю. Почему мне ничего не сказал?

– Не хотел тебя тревожить. Я вроде как выдавил большую часть яда, думал соединимся – и я отлежусь. Но не помогло, – ответил Николай.

– Всё понятно с тобой, – я отпил чай из кружки и продолжил, – давай посвятим сегодняшний день исследованию наших способностей.

– Хорошая идея, – согласился клон, – ты, кстати, заметил, как распределился урон у нас.

– Да, это-то меня и заинтересовало в первую очередь. Раньше было не так, – согласился я, – с этого и начнем наши тесты.

Я подошёл к кухонному гарнитуру и взял нож.

– Ну прям фильм ужасов какой-то, видел бы нас кто-то со стороны, – усмехнулся клон, – давай только антисептик возьмем ещё.

– Дымок, ты будешь нашим зрителем, – проговорил я с интересом смотрящему на происходящее коту, – начали.

Руку я разумеется себе отрезать не планировал, поэтому ограничился порезом большого пальца на левой руке.

– Ну что? – заинтересованно спросил я у клона.

– У меня ничего, – пожал тот плечами, – даже ранки нет.

– Теперь давай соединимся, – предложил я. Мы соединились и разделились снова. У Николая проявился порез на том же самом месте.

– Так, значит урон дублируется при нашем соединении, – подытожил я, – ну в случае, когда его получаю я. А вот от твоего урона, укуса змеи, у меня никаких отметин не осталось. Давай-ка теперь ты.

Николай взял нож и повторил порез. Мы соединились, и ничего не произошло. Мне порез не передался.

– Так, значит, урон, нанесенный тебе – передается мне через раз? – удивился я, когда Николай снова появился рядом.

– Не совсем, – помотал он головой, – давай ещё раз.

После повторного соединения порез аккуратно образовался на моем пальце.

– Я могу сдерживать это усилием воли, – проговорил клон, вылезая, – если я хочу – урон остается только на моем теле. Я это заподозрил уже давно, а сейчас подтвердил.

– Погоди, так ты специально сдерживал весь урон от укуса гадюки в себе? – удивился я.

– Ну да… Не хотел доставлять тебе неудобство своей безответственной прогулкой, – потупив взгляд ответил клон.

– Ну ты даешь, – усмехнулся я, – спасибо.

– Давай ещё попробуем поэкспериментировать, – предложил Николай, – например тест с уроков физкультуры сделаем.

Я сразу понял о чем он говорит. Нужно было двадцать раз быстро прокрутиться вокруг собственной оси, а затем постараться пройти по прямой линии. В школе на занятиях физкультурой мы часто это проделывали, тренируя координацию движений.

Для этого мы перешли в комнату, где места было побольше. Заинтересованный Дымок, естественно, поспешил за нами. Николай сделал двадцать оборотов и соединился со мной. Я легко прошел по прямой линии. Затем мы разъединись и клон попытался сделать то же самое. И не смог пройти и трех шагов.

– Ты сейчас попытался удерживать в себе урон? – уточнил я, когда клон приземлился в кресло.

– Да, пытался, – кивнул тот, – значит, это работает со всем видом урона.

– С психологическим работает, интересно? Если кого-то из нас оскорбят, другому станет обидно? – усмехнулся я.

– Ну, давай друг друга сейчас не оскорблять, чтобы это выяснить, – рассмеялся клон, – у меня для тебя, кстати, ещё одна новость.

– Слушаю, – заинтересовано проговорил я.

– Помнишь, как после эксперимента у нас поменялась внешность? Мы решили, что это из-за действия магического потока.

– Конечно, – кивнул я, – а ты к чему?

– Пока я отсыпался внутри тебя после укуса, мне кое-что приснилось. Я ещё это не пробовал, но почему-то уверен, что сработает. Сейчас продемонстрирую, ответил клон, поднимаясь с кресла.

Он картинно отвернулся от меня и слегка затрясся. Спустя минуту ко мне повернулся Сергей Георгиевич, наш главный врач.

Глава 18

От удивления у меня на пару минут пропал дар речи. Передо мной стоял вылитый главный врач нашей больницы! Не отличить от оригинала.

– Попробуй что-нибудь сказать, голос сравним, – проговорил я наконец, оправляясь от шока.

– Добрый день, Михаил Алексеевич, – голосом главного врача проговорил клон, – как ваши дела?

Попадание просто десять из десяти. Даже не по себе как-то стало.

– Всё, превращайся назад, а то мне как-то неуютно стало, – попросил я.

Николай снова затрясся и вернул свою истинную форму. Ну, моё лицо, если точнее.

– Ну как тебе? – довольно спросил он, присаживаясь назад в кресло.

– Это круто! У меня даже слов нет, – восхищенно ответил я, – значит, наша сила ещё и в этом?

– Видимо да, – кивнул Николай, – тебя же готовили как суперсолдата. Наверное, эту силу хотели использовать для шпионажа в нашей стране. Хотели, чтобы мы превращались во всяких политических шишек и узнавали государственные тайны. Так что я теперь как Мистик из Людей икс.

– Как ты это сделал? – поинтересовался я.

– Не знаю, сложно объяснить, – пожал плечами клон, – просто понял, как это нужно делать. Во сне увидел, просто осознание какое-то пришло.

– По идее, я должен уметь то же самое, – задумчиво проговорил я, вставая с дивана, – сейчас попробую.

Я сосредоточился и постарался принять облик Данилы полицейского. Не знаю, почему именно его, просто случайный выбор. Представил его лицо, сфокусировался…И ничего не произошло.

– Видимо эта способность есть только у тебя, – сказал я спустя несколько минут тщетных попыток.

– Я думаю у тебя тоже. Просто этому надо научиться, – не согласился клон.

– Ну может быть. Надо тоже ждать какого-то осознания, – усмехнулся я.

– Давай я облик Даши терапевта приму ради интереса? – внезапно предложил клон.

– Не надо! Не хватало мне ещё умом тронуться от твоих превращений! – отверг я его предложение. – Лучше давай подумаем, как нам использовать эту силу.

– Давай! Есть какие-то идеи?

– Ага. Вполне банальная, но всё же. Принять облик главной медсестры Софьи Александровны и поговорить с главным врачом. Попробовать обсудить тему препаратов и посмотреть на его реакцию. С диктофоном, разумеется, – ответил я.

– Ну, звучит как план, – согласно кивнул Николай, – но точно не в ближайшие дни. Эти превращения занимают у меня много энергии, так что мне надо несколько дней на восстановление.

– Давай тогда соединяемся, отдохнешь, – предложил я.

– Погоди! У меня там остался ещё кусочек пиццы, – с этими словами Николай со всех ног убежал на кухню. Только после утилизации пиццы он соединился со мной.

Усталости я не чувствовал, видимо клон решил взять всю её на себя. Поэтому остаток субботы я посвятил домашним делам, уборке и готовке. Не знаю, что теперь будет с этим договором на Земского доктора, поэтому пока придется пожить здесь.

Я прогулялся до магазина, закупив ловушку для тараканов и продукты на неделю. Остаток дня посвятил тренировке – последние дни не уделял этому внимания из-за постоянной усталости.

В воскресенье мне неожиданно позвонила фельдшер Краснопеева.

– Я свой обещанный кофе не дождусь, наверное, – обиженно проговорила она в трубку, – а у меня сегодня выходной, между прочим.

– Намек принят. Тогда сегодня и осуществим задуманное, – усмехнулся я, – давай через час возле парка?

– Ну вот, выпросила. Давай, скоро буду.

С погодой сегодня повезло, несмотря на холодные ноябрьские дни выглянуло солнышко, и гулять было одно удовольствие. Мы прогулялись по парку, посидели в одной из маленьких уютных кафешек и в целом очень хорошо провели время. После прогулки я проводил девушку до дома.

– Слушай, я выполнил своё обещание. Может, скажешь уже, как тебя зовут? – усмехнулся я.

– Марина, – кокетливо опустила глаза девушка, – но обещание до конца ещё не засчитано.

– Это ещё почему? – поинтересовался я.

– Потому что кофе в той кафешке мне не понравился. Пойдем ко мне, я умею варить его гораздо лучше.

Я не стал отказываться от столь соблазнительного предложения, и остаток дня провел в квартире фельдшера Марины Краснопеевой. До кофе мы, кстати, так и не добрались. Неплохой входной!

В понедельник я отправился на работу, полный сил и энергии. Скоро Николай отдохнет, и приступим к нашему плану. Пока что я решил держаться настороженно, особо никому не доверяя. Кто знает, кто ещё повязан во всей этой истории с препаратами.

Я пришёл на работу минут на тридцать раньше начала рабочего дня, намереваясь поразбираться с документами. К моему удивлению, Света уже была на рабочем месте.

– Доброе утро, Михаил Алексеевич, – поздоровалась Светлана, ставя передо мной кружку кофе. Что-то в последнее время все пытаются напоить меня этим напитком!

– Доброе утро, – улыбнулся я, – как у вас дела?

– Всё отлично! Пришла пораньше, чтобы заполнить все журналы, – бодро отчиталась медсестра, – а то много накопилось.

– Ну, журналы – это святое, – усмехнулся я, – по ним вся наша работа отслеживается.

Это было действительно так. Именно по многочисленным журналам отделение статистики высчитывало количество пациентов, посещений, обращений, и прочие данные. Это отражалось и на зарплате, ведь как бы странно это не звучало, в медицине тоже есть такое понятие, как план. Существовал план по количеству пациентов, которых врач должен принять за месяц. И перевыполнение этого плана награждалось премией, а невыполнение – лишением денег. Нам со Светланой невыполнение плана не грозило никогда – недостатка в пациентах не было. Но оформлять всех их надо по всем правилам, что добавляло дополнительной работы.

У Светы зазвонил телефон, и она, взглянув на экран, решительно сбросила.

– Ну вот чего он привязался, – буркнула она себе под нос.

– Какие-то проблемы? – поинтересовался я.

– А, да нет, всё хорошо.

Что-то мне подсказывает, что это звонил Данила, твердо решивший завоевать сердце моей неприступной медсестры. Ну, не мое дело.

После приема я направился в дневной стационар. Сегодня должен был поступить новый пациент.

По дороге привычно совершил несколько звонков. Сначала инфекционисту – меня волновала судьба тех рабочих с гастроэнтеритом, отправленных в областной центр на лечение. Выяснилось, что их уже давно выписали, и они даже приступили обратно к стройке.

Затем позвонил супруге Владимира, узнать про состояние своего водителя.

– Добрый день, – поздоровался я, – это Михаил Алексеевич, терапевт.

– Добрый день! Я вас узнала, – доброжелательно ответила та.

–Звоню узнать как там самочувствие Владимира.

– Ой, уже гораздо лучше, – радостно ответила она, – опасность миновала. Сказали, что очень вовремя мы его привезли. Пока что ещё в больнице лежит, но уже бодрый, всё покушать просит принести. Не нравится ему больничная еда, видите ли.

– А вы так и остались в областном центре? – удивился я.

– Да, квартиру посуточно снимаю. Не хочу супруга здесь оставлять. А то он у меня своенравный, станет ему получше – и сбежать может, – усмехнулась та, – а я работаю удаленно, так что спокойно его здесь караулю.

– Понятно. Тогда пожелайте ему от меня скорейшего выздоровления.

– Обязательно! Спасибо ещё раз за всё. До свидания! – попрощалась женщина.

Третьим в списке значился Данила.

– Привет, Михаил! – бодро как всегда отозвался полицейский. – Хочешь узнать, как у меня дела?

– Ага, прежде всего, – усмехнулся я, – особенно как у тебя дела с опрашиванием моих пациентов.

– Ну, ты как всегда, – протянул Даня, – сам хотел тебе звонить. Всех из списка опросил, препараты они действительно не получали. Всё оформлено документально, под их подпись. Теперь надо поймать вашего главного врача.

– А что его ловить? – удивился я.

– Слушай, вот как будто я врачом работаю, – рассмеялся полицейский, – ваш Сергей Георгиевич умотал в областной центр по каким-то делам на несколько дней.

– То-то меня никто не дергает пока что…– задумчиво ответил я, – ну мне как-то никто не сообщает о его перемещениях.

– Это понятно. Слушай, подозрительно это, что он куда-то смотался. Чует что-то, – проговорил Даня.

– Неизвестно когда вернется?

– Через несколько дней должен. Так что пока ждём, – отозвался полицейский, – пока что попытаюсь пробить оборону твоей медсестры.

– Что, крепость неприступна? – усмехнулся я, вспоминая Светлану. Кажется, та утром была не слишком довольна настойчивостью Дани. Интересно, откуда он вообще взял её номер.

– Возьмем! И не такие брали, – отозвался тот, – ладно, мне пора работать. Бывай!

Я убрал телефон и добрался до дневного стационара. Сделал обход и зашёл в кабинет первичного приема.

– Добрый день, Михаил Алексеевич, – проговорила медсестра, заглядывая ко мне, – пациент уже тут.

– С чем направлен? – поинтересовался я, открывая медицинскую информационную систему в компьютере.

– Обострение хронического панкреатита. Направил терапевт Станислав Валентинович, – отчиталась медсестра, – приглашать?

– Конечно, – кивнул я.

Медсестра исчезла за дверью, и через пару минут в кабинет вошёл молодой мужчина лет сорока.

– Добрый день, Михаил Алексеевич, – поздоровался он, усаживаясь на стул для пациентов.

– Добрый день. Расскажите, на что жалуетесь?

– Боли в животе постоянные, – начал рассказ пациент, – опоясывающие. После еды особенно сильные. Тошнит часто, слабость.

– Терапевт что-нибудь назначал?

– Да, вот список препаратов, – мужчина протянул мне бумажку, – только не помогли ни разу.

– Диету соблюдали? – строго спросил я. При хроническом панкреатите диета гораздо более важна, чем любые препараты. Поджелудочную железу надо беречь, не употреблять алкоголь, тяжёлую пищу, жирную или острую. Также особенно рекомендуется дробное питание маленькими порциями шесть раз в день.

– Соблюдал, конечно, – закивал мужчина, – жена замучилась эти овощи на пару и бульоны готовить. Но легче не стало. Вот терапевт и решил направить в дневной стационар.

Я открыл медицинскую карту пациента и просмотрел анализы. Так, главный показатель обострения хронического панкреатита в анализе крови – это повышение амилазы. Здесь она на верхней границе нормы. Странно. Ультразвуковое исследование органов брюшной полости тоже выполнено, в заключении – диффузные изменения поджелудочной железы. Однако это ещё не показатель, такое заключение наш врач пишет все пациентам подряд. Эта формулировка означает, что поджелудочная железа неоднородна, что бывает практически у каждого пациента. С современным ритмом жизни это неудивительно.

– Давайте я вас осмотрю, – скомандовал я.

После пальпации живота я перешёл к аускультации. Многие ошибочно полагают, что аускультировать можно только лёгкие. На самом деле это не так, выслушать патологические шумы можно и в брюшной полости. И как раз в этом случае я явно выслушал пульсацию брюшной аорты. Ну, вот всё и встало на свои места.

– У вас не обострение хронического панкреатита, – заключил я, закончив осмотр.

– А что тогда? – удивился пациент.

– Стеноз брюшной аорты. Состояние, когда главный сосуд в брюшной полости сужается и не пропускает достаточное количество крови. Из-за этого органы должным образом не питаются, и начинается их ишемия. Отсюда и боль, – объяснил я.

– Ого, вы это поняли, выслушивая мой живот? – недоверчиво спросил мужчина.

– Да. А что вас удивляет? – поинтересовался я.

– Просто до вас никто это не делал, – ответил пациент, – а это лечится?

– Конечно. Сейчас распишу вам другие препараты и напишу направление в областной центр к гастроэнтерологу. Лучше заняться этим как можно оперативнее, чтобы поскорее вылечиться, – ответил я.

На самом деле, есть ещё одна причина для скорейшего лечения. При запущении этого процесса может начаться уже необратимая ишемия органов и их некроз. Но этого сообщать пациенту не стоит, чтобы зря не впадал в панику.

– Спасибо вам огромное, – поблагодарил мужчина.

Я расписал лечение и заполнил направление в областной центр. Пациент пообещал съездить завтра же, и довольный, удалился.

Закончив все дела в дневном стационаре, я объездил адреса и направился домой. Путь мой по какой-то инерции снова пролег через тот проулок, где меня тогда встретили трое мужчин. Так, стоп, а это не они ли там впереди?

Я присмотрелся и понял, что впереди действительно стоят двое из нападавших. Они что, живут в этом проулке, что ли?

У меня возникла авантюрная идея. Пока они меня не заметили, я быстренько свернул за угол дома и разделился с Николаем.

– Сможешь принять облик переговорщика, который с нами в проулке разговаривал? – спросил я.

– В принципе смогу, уже отдохнул. Но ненадолго, – предупредил клон.

– Надолго и не потребуется, – успокоил его я, – просто немного их поставим на место.

Через минуту мы вышли в проулок. Клон выглядел неотличимо от главаря нападавших. Двое мужчин продолжали спокойно курить в проулке, не обращая на нас внимания.

– Привет, мужики, – пробасил Николай, – чего вы тут прохлаждаетесь?

Те вздрогнули и почти одновременно выронили сигареты.

– Ттебя ждем, – ответил один из них, – а чего это ты с врачом этим ходишь?

– Хотел вам сказать, что больше мы его не трогаем. Всё, ситуацию закрыли, – ответил клон, – вы меня поняли?

– Дда, хорошо, – заикаясь, ответили мужчины, – мы и не собирались после того раза. Мможно мы пойдём?

– Идите. Будем на связи, – величаво кивнул Николай.

Горе-нападавшие поспешили ретироваться. Убедившись, что они скрылись за поворотом, Николай вернулся в свою форму.

– Ну ты даёшь, убедительно играешь, – усмехнулся я, – неплохо у нас силы развились.

– Соглаасен, – задумчиво ответил клон, – но пока я отдыхал, я снова это почувствовал.

– Что почувствовал? – не понял я.

– Что-то необъяснимое в нашем сознании. Что как будто сдерживает меня внутри. Не знаю как объяснить.

– Может, это просто усталость? – предположил я. – Сил много потратил, вот и появилось такое чувство.

– Нет, это другое. Не знаю что, но что-то другое явно, – ответил клон.

Я не придал значения его словам, решив, что клон просто переутомился. Мы соединились, и я отправился домой.

Следующий день прошёл относительно спокойно, без каких-либо приключений. Главный врач по-прежнему был в областном центре, а Софья Александровна вообще не попадалась мне на глаза.

На вызовы теперь меня возил исключительно молчаливый Константин, и я начинал скучать по болтливому весёлому Владимиру, вечно рассказывающему какие-то байки.

Вечером Николай сам вызвался рассоединиться, чтобы приготовить ужин.

– А то одними полуфабрикатами питаемся, надоело, – ворчливо проговорил он, проходя на кухню.

– Ну и что мы будем готовить? – усмехнулся я.

– Мясо по-французски, – гордо объявил Николай, – давай мне дощечку, буду нарезать помидоры и сыр. А ты пока духовку разогреваться поставь.

Мы принялись кулинарить, и увлекшийся процессом клон резанул себя по указательному пальцу. Кровь закапала прямо на пол.

– Ты чего тут себя калечишь, мало нам было наших экспериментов в выходные, – возмутился я, – пойдём обрабатывать.

– Да я ж не специально, – вздохнул клон, – хотел потоньше нарезать.

Мимо наших ног внезапно пролетела черная торпеда в виде Дымка, накинувшаяся на кровь.

– У тебя не кот, а вампир какой-то, – буркнул Николай, – сейчас ему понравится вкус, и твою кровь кушать начнёт.

Мы прошли в ванную, где обработали порез и наклеили лейкопластырь. После оказания первой помощи клону вернулись к готовке. Точнее, вернулся один я, а раненый Николай, не пожелавший соединяться, уселся на стул и принялся раздавать указания.

– Теперь отправляем в духовку на двадцать минут, – проговорил он, – вкуснятина будет! А ещё можно…

Клон прервался на полуслове. Я поставил мясо, обернулся к нему и увидел… Двух Дымков.

Глава 19

Мы с Николаем уставились на одинаковых котов.

– Это что ещё за приколы? – удивленно спросил Николай, подхватил второго и мы начали их сравнивать. Один в один, как близнецы.

– Ну, тут два варианта, – проговорил я, – или к нам через балкон случайно забежал двойник Дымка. Что мало вероятно, потому как у меня нет балкона. Или же это всё из-за нашей крови.

– Точно, Дымок же слизал мою кровь! – воскликнул клон.

– Вот-вот. Скорее всего, наши способности как-то передались ему через кровь.

– Но чтобы клонировать тебя проводилось целое исследование, через тебя пускали магический поток… А тут просто капля крови, – засомневался Николай.

– Это единственное объяснение, – пожал я плечами, – способности как-то передались коту. Только непонятно, это работает только через желудочно-кишечный тракт или через переливание крови тоже.

– Тут много непонятного! Это, блин, кот! У нас теперь два кота! – запаниковал клон. – Давай их соединять.

– Ну давай попробуем, – я поднёс котов друг к другу и немного потыркал их мордочками. Ничего не произошло. Ну, только коты уставились на меня, как на ненормального.

– Похоже, пока они сами не захотят – этого не произойдёт, – заключил я.

– Давай тогда назовем второго кота Туман, – внезапно предложил Николай, – будет у нас Дымок и Туман.

– А как ты их различать будешь? – поинтересовался я, – они же одинаковые!

– Ну, кто будет отзываться на имя Дымок – тот Дымок. А второй – Туман.

– Если бы Дымок ещё на своё имя откликался, – усмехнулся я, – Меня волнует другой вопрос. Если так кровь повлияла на кота, то что будет с человеком?

– Не знаю… В любом случае, надо быть осторожнее с нашей кровью, – проговорил клон, – а теперь давай кормить котов. И мясо уже готово, кстати.

Мы поужинали нашей дружной компанией, и я соединился с Николаем. Перед сном у меня возникла ещё одна мысль – если мой клон теряет сознание, долгое время находясь со мной раздельно, то что же будет с Туманом? Но повлиять я на это не мог, а потому отправился спать.

Утром я с удивлением обнаружил, что котов всё так же два, и чувствуют они себя прекрасно. Даже начали играть друг с другом. Неужели у них правило разделения работает как-то по-другому? Пока что буду наблюдать.

Я сходил на пробежку, принял душ и отправился на работу. Сегодня по плану был прием, затем дневной стационар и вызовы.

На первом этаже поликлиники меня неожиданно поймала Людмила Владимировна, заведующая регистратурой.

– Михаил Алексеевич, доброе утро! Меня попросили передать всем врачам, что сегодня обязательно надо пройти периодический медицинский осмотр.

– Доброе утро, – поздоровался я, – а как же прием?

– Прием у всех терапевтов на час позже начнется. Вот вам список кабинетов, сдадите все анализы. А завтра с результатами – к инфекционисту, он подпишет заключение, – объяснила Людмила Владимировна.

Чёрт, вот надо же именно сейчас случиться этому медицинскому осмотру! Я же после эксперимента ещё ни разу не видел свой анализ крови. Кто занят, что там у меня с показателями?

– Это обязательно? – решил уточнить я.

– Михаил Алексеевич, а вы что, врачей боитесь? – рассмеялась заведующая регистратурой.

– Не в этом дело. Просто не люблю отвлекаться от рабочего дня. Прием будет скомканный, а у меня ещё дневной стационар.

– Да ладно вам, это недолго. Обязательно, без этого доступ к работе не дадут. Наш инфекционист очень принципиальный, – ответила Людмила Владимировна.

– Хорошо, понял, – кивнул я, забирая список.

Надо что-то срочно придумать с кровью. И, кажется, есть одна идея.

Я закинул вещи в кабинет и отправился в процедурную. К счастью, пока что там никого не было.

– Михаил Алексеевич, здравствуйте! На медосмотр? – приветливо поздоровалась медсестра.

– Доброе утро. Да, вот выдали список анализов, – кивнул я, – а можно просьбу?

– Конечно, – кивнула та, – какую?

– Дело в том, что у меня уже очень давно хроническая анемия. Я лечусь, но гемоглобин всё равно всегда низкий. Можно я заберу свой результат сам? Не хочу, чтобы это узнали в поликлинике, – доверительным шепотом озвучил я.

– Разумеется, – закивала медсестра, – никто, кроме вас, анализ не увидит. Но что же вы будете делать с инфекционистом?

– Придумаю что-нибудь, – улыбнулся я, – спасибо.

Процедурная медсестра быстро и ловко взяла у меня кровь, и я отправился по другим кабинетам. В общей сложности это заняло чуть больше получаса, так что на прием я опоздал не сильно. Светлана, к моему удивлению, задержалась почти на полтора часа. Вернулась она рассерженная, и, не здороваясь, уселась за стол и закрыла лицо руками.

Я выглянул в коридор и попросил следующего пациента подождать пять минут. Нужно было узнать, что случилось с моей медсестрой. Первый раз видел её такой.

– Света, что случилось? – осторожно спросил я, присаживаясь за свой стол.

Медсестра на секунду взглянула на меня и снова закрыла лицо руками.

– Всё этот медосмотр, – буркнула она, – кто его вообще придумал.

– Что-то со здоровьем? Успокойся, говори внятно, – строго сказал я.

– Не со здоровьем. С УЗИ. А точнее с узистом, – ответила Светлана.

– Так, ты можешь сказать всё точно и внятно. Тяну из тебя по слову.

– Ну короче. У медсестер в медосмотр обязательно входит УЗИ. И делает его Шинтиев, – наконец-то начала рассказывать Света.

Александр Александрович. Знаю я этого специалиста. Вспоминаю, как он не хотел ехать среди ночи, чтобы делать УЗИ моему отцу. Да и других ситуаций хватало. Один раз он напугал мою пациентку, сказав что у нее рак печени. По итогу оказалось, что там маленькая киста – доброкачественное и абсолютно безвредное образование.

– И что он, поставил тебе какой-то диагноз? – предположил я.

– Нет. Он просто приставать начал. Неприятно очень. Мне уже многие медсестры жаловались, что он пристает ко всем – выдохнула Света. – Михаил Алексеевич, простите, пожалуйста. Я сейчас успокоюсь.

– Ты сейчас сидишь и успокаиваешься, а я пойду навещу этого Шинтиева, – решительно сказал я, вставая из-за стола.

– Михаил Алексеевич, не надо, – взмолилась медсестра.

– Это не тебе решать. Успокаивайся, скоро буду, – отрезал я, выходя из кабинета.

Я объявил оставшимся пациентам, что отлучусь на десять минут, и решительно направился в кабинет УЗИ. Шинтиев уже закончил прием медработников, и спокойно что-то делал в компьютере.

– Добрый день, Александр Александрович, – поздоровался я, закрывая за собой дверь.

– Добрый. Вы на УЗИ? – спросил тот.

– Нет, я пришел поговорить, – ответил я, располагаясь напротив, – обсудить очень неприятную ситуацию.

– Если вы про того пациента, то я уже извинялся, – замямлил Шинтиев, – этого больше не повториться.

– Я про свою медсестру, которая после вашего УЗИ пришла сама не своя, – чеканя каждое слово сказал я, пристально глядя узисту в глаза.

– Так это…Я ничего не делал. Это просто шутка была…– проблеял Шинтиев.

– Плохая шутка видимо. Говорю один раз, больше повторять не стану. Ещё раз моя медсестра или хоть кто-то из наших медицинских работников пожалуется на вас – и вы как минимум будете искать новое место работы. Как максимум – сядете далеко и надолго. Вы меня услышали?

– Да, да. Этого больше не повториться, – сжавшись в комок, пролепетал Александр Александрович.

– Надеюсь, – я развернулся и вышел из кабинета.

Судя по испуганному виду Шинтиева – он меня услышал. По крайней мере к медсёстрам он вряд ли осмелится снова приставать.

Я вернулся в кабинет и спокойно продолжил прием. После последнего пациента Светлана быстренько умчалась из кабинета, вернувшись с вкусными булочками.

– Это вам в качестве благодарности, – улыбнулась она, – я сейчас видела Шинтиева, и он передо мной извинился! Спасибо вам большое!

– Я ничего не сделал, – усмехнулся я, – но булочки очень кстати, голодный.

Мы попили чай и я отправился в дневной стационар. Остаток дня прошёл спокойно и размеренно. В дневной стационар новых пациентов сегодня не поступало, поэтому я справился с работой довольно быстро. Это позволило мне быстрее уехать на адреса, и соответственно быстрее освободился.

По дороге домой мне неожиданно громко посигналила машина, и через секунду из неё показалось лицо полицейского Дани.

– Привет, Михаил! Как жизнь молодая? – бодро воскликнул он.

– Да всё без изменений. Главный врач всё также в разъезде своем, – ответил я, подходя к Дане.

– Ага. Прячется как будто. Ну, ничего, рано или поздно вернется, – оптимистично ответил собеседник, – а ты только с работы идешь?

– Это я сегодня ещё пораньше освободился, – усмехнулся я, – а ты?

– А я наоборот, на работу еду. Сегодня ночная смена, – сморщился Даня, – слушай, а твоя медсестре ничего про меня не говорила?

Я вспомнил, как Светлана настойчиво скидывала мобильный телефон, когда ей кто-то звонил. Неприступная крепость.

– Ничего. Она со мной личным в принципе как-то не делится, – помотал я головой.

– Понял. Ну ничего, прорвемся! Лады, я на дежурство погнал.

– Давай, увидимся, – попрощался я с Даней. Он посигналил на прощание и резво уехал. Интересно, а полицейским разрешено превышать скорость в городе?

Вечером я снова разъединился с Николаем. Он стал просить этого всё чаще, видимо, сидеть внутри меня ему было скучно.

– Ну, что будешь с кровью делать? – поинтересовался он, хватая одного из котов.

– В смысле с медосмотром? Ну, для начала завтра посмотрю результат. Может я вообще зря поднял тревогу и там все в норме, – ответил я, – а там посмотрим.

– Понятно, – кивнул клон, – ты иди на свои тренировки, а я займусь ужином.

– Пальцы сегодня не режь, не хватало мне ещё одного кота, – усмехнулся я, отправляясь на улицу.

Мы поужинали уже традиционно большой компанией, состоящей из двух меня и двух Дымков.

– Слушай, а почему всё-таки клон Дымка не теряет сознание? – спросил Николай, отпивая чай.

– Сам вчера об этом думал. Не знаю. Может, способности передались ему как-то в улучшенном виде? – предположил я.

– Или мы сами их уже достаточно прокачали. Может мы тоже можем теперь ходить раздельно хоть сутками, – сказал свой вариант клон.

– Или так. Можем это проверить в выходные.

– Принято, – кивнул Николай, – соединяемся.

Я устало упал на диван, коты облепили меня с двух сторон, и мы дружно уснули.

На следующий день я с утра забежал в лабораторию, но анализы ещё не сделали. Сказали подходить после обеда. Поэтому я решил отвести прием и заняться своей комиссией.

Начался прием. В дверь постучали, и зашёл высокий худой мужчина лет сорока.

– Добрый день, – хрипло сказал он, борясь с подкатившим приступом кашля, – вы доктор Звягин?

– Добрый день. Точно. Проходите, присаживайтесь, – привычно ответил я, – что вас беспокоит?

Мужчина начал надрывисто кашлять. Спустя пару минут, отдышавшись, он ответил:

– Ну в основном кашель, сами видите. А вообще меня отправили к вам с кабинета флюорографии.

Он протянул мне заключение. Округлое образование в верхней доле правого лёгкого. Tbc?

– Я не понял, что означают эти буковки, – проговорил пациент, – что-то серьёзное?

Туберкулёз. Инфекционное заболевание, поражающее, чаще всего, органы дыхания. Ранее эту болезнь называли «чахотка». Туберкулёз – это довольно сложное заболевание, которое лечится долго и муторно, большими дозами антибиотиков. Передаётся воздушно-капельным путём, но заразиться им довольно сложно. Чаще всего это заболевание развивается у людей с сильно пониженным иммунитетом.

– Эти буквы означают туберкулёз. Пока что диагноз под вопросом, так что я направлю вас к фтизиатру, – проговорил я.

– Но это скорее всего он? – спросил пациент, задыхаясь от кашля.

– Наверняка не могу сказать. По результатам снимка – похоже, – ответил я, – у вас имеется онкология или заболевания иммунной системы?

– Срок у меня имеется, – прохрипел пациент, – отсидел десять лет, только недавно откинулся. Хотел жизнь с чистого лица начать, а тут вот тебе, приплыли.

Я кивнул. Это заболевание очень часто возникает при сложных социально-бытовых условиях. Заключенные как раз относятся к группе риска.

– Заболевание сейчас лечится. Так что у вас ещё есть все шансы начать жизнь с чистого лица, – подбодрил я мужчину, – сейчас запишу вас к фтизиатру, прямо после меня и пойдёте.

– А я вас-то не заражу? – вдруг испуганно спросил мужчина. Интересно, обычно пациенты в таких случаях меньше всего беспокоятся о таких вещах.

– Не заразите, заболевание передаётся только людям с пониженным иммунитетом, – ответил я, – держите направление.

– Спасибо вам, доктор Звягин, – ответил пациент, забирая направление.

Хорошо, что пациент пришёл на флюорографию. При запущении туберкулёза он может привести к летальному исходу. Именно поэтому так важно проходить обследование один раз в год.

– Михаил Алексеевич, мы точно не заразимся? – испуганно спросила медсестра после приема.

– Нет, даю честно слово, – улыбнулся я.

– Хорошо, – Света замялась, собираясь сказать что-то ещё. Однако в последний момент передумала и уткнулась в журнал.

– Надо будет поставить его на учёт, – проговорил я, – сделаешь?

– Конечно, – кивнула медсестра, – уже занимаюсь.

В своем репертуаре. Я улыбнулся и отправился в лабораторию за своим анализом крови. Результат был уже готов.

Я забрал желанную бумажку и принялся изучать результаты. В анализе крови все показатели были ровно в два раза выше, чем надо. Эритроциты, тромбоциты, гемоглобин… Всё удвоено, как я и предполагал. Это очень плохо.

Я задумчиво побрел обратно в поликлинику, и на первом этаже почувствовал призыв Николая. Забежав в туалет, я разъединился с ним.

– Что такое? – спросил я у испуганного клона.

– Да ты вот всё думаешь про свою комиссию и допуск к работе. А я подумал, что нас ещё и вычислить по этому анализу могут! Ведь наверняка есть информация, что у беглеца из лаборатории могут быть такие показатели, – затараторил Николай.

– Успокойся, анализ пока никто не видел.

– А комиссию как подписывать? Он обязательно посмотрит все анализы. А я вот лично не знаю таких заболеваний, при которых все показатели удваиваются ровно в рва раза! Даже СОЭ удвоено! – воскликнул Николай.

СОЭ – это скорость оседания эритроцитов. Показатель, который повышается в общем анализе крови при различного рода воспалительных процессах.

– Ну и что? Пройду я эту комиссию, не нервничай так.

– Но как по-другому? Нас найдут, и всё из-за этого анализа! – паниковал клон.

– Успокойся, я что-нибудь придумаю, – осадил я его, – полезай назад.

Мы соединились, и я начал подниматься по лестнице. На втором этаже меня поймала терапевт Даша.

– Привет! Ты уже подписал комиссию? – спросила она, – ходил к инфекционисту?

– Нет ещё, – помотал я головой, – только-только анализы получил. А ты?

– Я только что от него. Он мне комиссию не подписал, сказал, гемоглобин понижен. Отправил лечиться, потом повторно анализ и к нему, – вдохнула девушка.

– Сильно понижен? – поинтересовался я.

– Да в том-то и дело, всего на десять единиц! Он у меня всю жизнь пониженный. Я пыталась объяснить, но Фёдор Егорович жутко принципиальный. Отказался подписывать, и всё тут – вздохнула Дарья.

– А почему у нас именно инфекционист подписывает эти медицинские комиссии? – поинтересовался я.

– Так он председатель по этим комиссиям. Его не так давно назначали, знаешь, какой он гордый ходил, – улыбнулась Дарья Юрьевна.

– Это же врач профпатолог делать должен.

– Должен, ну а где его взять-то, – усмехнулась Даша.

– Понятно. Не расстраивайся, пропьешь железо и поднимешь до нужного уровня, – подбодрил я девушку.

– Надеюсь. Ладно, я побежала, мне на адреса ехать!

Дарья убежала вниз, помахав мне рукой.

Итого, у меня сразу две проблемы. И обе из-за одного-единственного анализа. Меня не допустят к работе и меня могут найти полицейские. И что прикажете делать?

Глава 20

Времени придумывать что-то не осталось, пора было идти к инфекционисту. Да и что тут можно придумать? Подделывать анализы не вариант, во-первых это долго, а во-вторых, если это заметят – ко мне будет ещё больше вопросов. Ну, попробуем справиться так.

Я собрал все свои бумажки и пошёл в кабинет к Фёдору Егоровичу. Это был пожилой мужчина, отработавший в поликлинике уже более тридцать лет. Фёдор Егорович любил свою профессию, но в последнее время было заметно, что он уже подустал от этой ежедневной больничной суеты.

Я постучался я вошёл к нему в кабинет.

– Добрый день, Михаил Алексеевич. А я уж думал, что не дождусь вас! – поздоровался инфекционист.

– Добрый день! Да приём был, не хотел отвлекаться и людей задерживать, – улыбнулся я.

– Ну, давайте ваши анализы.

Инфекционист углубился в чтение моих результатов. По мере чтения его лицо менялось с добродушного за всё более сосредоточенное.

– Михаил Алексеевич, я вам с такими результатами не подпишу допуск к работе! Честно говоря, я такое вообще первый раз в жизни вижу, а я уж врачом работаю дольше, чем вы вообще живете. Вам надо обследоваться, – заключил Фёдор Егорович, закончив чтение.

– Фёдор Егорович, я обязательно обследуюсь. Но я сейчас отлично себя чувствую, жалоб никаких нет. Может, сделаете допуск в качестве исключения? – произнёс я.

– Нет и нет. Я не могу брать на себя такую ответственность! Это сейчас вы говорите, что отлично себя чувствуете, а потом пойдут осложнения – и я буду виноват, – упёрся инфекционист.

– Ну не могу я жить без работы! Мне скорее станет плохо, если отстраните меня. Тем более на мне и дневной стационар сейчас, – предпринял я ещё одну попытку.

– Я вас прекрасно понимаю, но ничего сделать не могу. Если Сергей Георгиевич это узнает, то мне же и выговор будет, – решительно сказал инфекционист.

Хмм, главный врач… А это идея.

– Хорошо, понял вас, – коротко сказал я, выходя из кабинета.

Я быстро забежал в туалет и разъединился с Николаем.

– Ну что, поможешь мне подписать комиссию? – поинтересовался я у клона.

– Конечно! План можешь не объяснять, уже всё в голове твоей разузнал. Ну, я пошёл.

Николай затрясся и принял облик главного врача. Через минуту в кабинет инфекциониста уже стучал Сергей Георгиевич.

***

Инфекционист уже собирался домой, когда к нему в кабинет неожиданно зашёл главный врач больницы.

– Федор Егорович, это что за беспредел? – с порога начал он. – У нас и так врачей не хватает, а вы ещё и комиссии им отказываетесь подписывать!

– Добрый день, Сергей Георгиевич. Если вы про Звягина – то у него очень странные анализы, и я не могу подписать, – проговорил инфекционист.

– Звягин ведёт у нас два участка и дневной стационар! Вы хоть понимаете, что это будет – лишить поликлинику такого врача! Подписывайте ему комиссию, а уж со здоровьем своим он сам как-нибудь разберётся. – решительно приказал Николай в образе главного врача.

– П-понял, хорошо. Сейчас подпишу, – Федор Егорович быстро поставил необходимые подписи и протянул бумаги Сергею Георгиевичу, – вот, готово.

– Отлично, я сам ему передам, – довольно кивнул тот и вышел из кабинета.

Фёдор Егорович выдохнул и отправился домой. Возле регистратуры ему встретилась Людмила Владимировна, заведующая регистратурой и его давняя подруга.

– Что это на тебе лица нет, Федь? – поинтересовалась она.

– Да вот главный врач на старости лет отчитал, что я комиссию не подписываю, – вздохнул инфекционист.

– Федор Егорович, ты переработал сегодня, наверное. Наш главный врач уже несколько дней в отъезде, в областном центре, – заявила Людмила Владимировна.

– Да как в отъезде? Только сейчас ко мне в кабинет заходил. Может вернулся?

– Точно не вернулся, – помотала головой заведующая регистратурой, – я только сегодня узнавала. Тебе привиделось что-то.

– Да уж, видимо на пенсию мне пора, – вздохнул инфекционист, – совсем заработался.

***

Мы объединились с Николаем, договорившись обязательно отпраздновать эту маленькую победу. Опасность миновала. Пора идти в дневной стационар.

Я отработал в дневном стационаре, объездил вызовы. На пути назад в поликлинику мне неожиданно позвонил Данила.

– Привет, Миха! Есть новости. Можем сегодня пересечься? – бодро поинтересовался он.

– В принципе да. Я уже закончил, так что без проблем встретимся, – согласился я.

– Отлично, давай снова у меня дома. Пиво брать? – деловито поинтересовался Даня.

– Только по бутылке если. Давай, скоро буду.

Молчаливый Константин довёз меня до поликлиники, и я заскочил оставить вещи и халат в кабинете. Светлана уже убежала домой, доделав все дела.

Неожиданно на свободу снова попросился Николай.

– Что случилось? – поинтересовался я, когда мы разъединились. – Я думал, тебе теперь сутки на восстановление нужны.

– Нет, я за пол дня уже отдохнуть смог, – покачал головой клон, – видимо тренировки дают о себе знать.

– Так, а что ты хотел-то? А то меня Данила ждёт, там, наверное, новости по нашему делу.

– Ну, ты же один прекрасно с ним всё обсудишь… – начал Николай.

– Отпроситься хочешь?

– Да, погулять, пока ты с ним сидишь. А потом дома встретимся, – радостно закивал клон, – нас и не увидит никто. Скучно мне всё время внутри тебя сидеть!

– Ну хорошо, – согласился я, – только одно условие. Заполнишь тут кое-какие документы по приему?

– Тебе бы лишь клона поэксплуатировать, – ворчливо буркнул Николай, – без проблем. Встречаемся дома тогда, в девять вечера. Ключи пусть у меня будут.

Мы распрощались, и я отправился к Дане. Полицейский к моему приходу успел даже приготовить какое-то подобие ужина, состоящего из доширака с морепродуктами.

– Привет! Ничего себе ты к моему приходу подготовился, – усмехнулся я, входя к Дане в квартиру, – целый ужин приготовил

– Да я с утра не ел ничего! А есть одному в твоем присутствии как-то невежливо, – начал оправдываться полицейский.

– Да расслабься. Я сам голодный с утра, – улыбнулся я, – так что налетаем.

Странное блюдо оказалось довольно неплохим на вкус. Поэтому первые минут тридцать мы просто поглощали эту лапшу, прозванную Даней «Итальянской пастой».

Насытившись, открыли по бутылочке пива и принялись обсуждать дела.

– В общем, опрос пациентов я закончил. Все они действительно долгое время не получают нужные препараты, – начал Данила, – большинство из них уверено, что это из-за проблем на складе в областном центре.

– А со складом ты связывался? – поинтересовался я.

– Естественно. Проблем там никаких нет, поставки ежемесячно уходят во все районные города. Я передал все документы начальству, они готовы действовать.

– Главный врач приезжает в понедельник, – задумчиво проговорил я, – я хотел бы сначала сам кое-что сделать. До вашей операции.

– Ты можешь его спугнуть, если снова полезешь с разговорами, – предупредил Данила.

– Не переживай, разговаривать не буду. Просто один эксперимент, – успокоил его я, – а потом он в вашем полном распоряжении.

– Зачем тебе это? – недоуменно спросил Данила.

– Я просто до сих пор не верю, что он тоже причастен к этой ситуации, – проговорил я, – сомневаюсь в этом.

– Почему? Всё наоборот говорит об обратном! Без участия главного врача такое не провернуть. Любовная связь с Софьей Александровной имеет место быть. А когда начинается расследование – ваш главный врач сбегает на целую неделю.

– Это всё так. Но он мог наоборот, уехать выяснять ситуацию с препаратами. Да и со мной он говорил искренне. В общем, просто дай мне один день, – заключил я.

– Ладно, – согласился полицейский, – начальству что-нибудь придумаю. Только без глупостей.

– Что у тебя там со Светланой? – поинтересовался я, меняя тему.

– Игнорит меня страшно. Вообще ни в какую, – вздохнул Даня, – парня вроде нет. Да и я не урод. А она морозится.

– Ну не опускай руки раньше времени, – улыбнулся я, – ещё оттает.

– Вот тебе легко говорить конечно. Ты блин только подмигнешь кому-нибудь – и к тебе уже стая летит.

– Так подмигивай тоже, – усмехнулся я.

– Так я и подмигивать не умею! Вот смотри, – Данила скорчил рожу, прикрыв оба глаза. Да уж, с таким подмигиванием к нему подходить страшно.

– Тогда тренируйся, – заключил я.

В итоге наш вечер закончился тренировкой подмигиваний, прерываемой бурным смехом. Около девяти я собрался домой, сославшись на завтрашний рабочий день.

Николай уже ждал дома. Клон лежал на диване в обнимку с Дымком и Туманом, которые так и не пожелали соединяться. Настроение у Николая было странно весёлым.

– Привет, Миш, – радостно поприветствовал он меня, – как посидели?

– Да неплохо. В понедельник главный врач возвращается, и я попросил у Данилы один день на исполнение нашего плана.

– Ты что, рассказал ему план? – удивился клон.

– Нет конечно. Просто сказал, то надо кое-что сделать. А ты как время провёл?

– Хорошо, – растянулся в улыбке клон, – гулять ходил.

– Один? – недоверчиво посмотрел я на него.

– Ну… Не совсем, – признался Николай.

В этот момент мне на телефон пришло сообщение от Светланы «Михаил Алексеевич, спасибо за прекрасную прогулку». Я глянул на клона, который стремительно краснел.

– Ты с моей медсестрой гулял? Почему именно с ней? – спросил я.

– Просто так получилось. Случайно встретились, и как-то само собой все произошло, – смущенно ответил Николай, – всё в рамках приличия, я тебе клянусь!

– Слушай, мне только что Данила жаловался, что никак не может к ней подкатить. А ты, оказывается, в этот самый момент спокойно гулял с ней по городу, – вздохнул я.

– Да не было ничего, просто погуляли, – оправдывался клон, – даже не целовались.

– Ну тебя, – вздохнул я, – давай объединяться.

– Погоди, я снова хотел тебе сказать про то чувство, – остановил меня Николай, – что-то не так в нашем сознании.

– Ты так ни разу и не объяснил нормально, что конкретно не так.

– Да я и не знаю. Что-то. Неужели ты не чувствуешь? – ответил клон.

– Нет. Но после эксперимента у нас в сознании многое не так. Так что я думаю это не повод паниковать, – сказал я.

– Ладно, – пожал плечами Николай, – можно я ещё один посижу? Как только почувствую, что теряю сознание – сразу соединюсь.

– А ты спать разве не хочешь? – удивился я.

– Ну чуть попозже. Всё будет в порядке, обещаю, – заверил меня Николай.

– Ладно. Верю тебе на слово, – кивнул я. Отправляясь спать.

По ощущениям, Николай соединился со мной где-то посреди ночи. Интересно, что он там делал?

На следующий день у меня было ночное дежурство в стационаре. Привычно насыпал котам тройную порцию корма, отметив про себя, то и едят они как два отдельных кота. Прекрасно устроились.

Я отвел прием и привычно отправился в дневной стационар. Сегодня там творился какой-то ажиотаж, целая толпа людей наседали на бедную постовую медсестру.

– Добрый день. Что тут сегодня происходит? – поздоровался я.

– Добрый день, Михаил Алексеевич. Да вот нашествие какое-то. Все терапевты узнали, что вы теперь заведующий дневным стационаром, и решили отправить сюда всех своих пациентов, – вздохнула медсестра.

–И сколько тут человек?

– Двадцать, – вздохнула она, – у нас и мест столько нет.

– Сейчас разберемся, – проговорил я, – отправляй по одному в кабинет врачебного приема.

Я принялся за пациентов, через одного вздыхая от безалаберности терапевтов. Ко мне решили отправить всех подряд, включая лёгкие обострения, спокойно лечащиеся амбулаторно. Нескольким пациентам я расписал лечение и отпустил домой. Часть всё-таки пришлось положить, люди были уже настроены на лечение в дневном стационаре. Надо будет обязательно поднять этот вопрос на ближайшей планерке.

В итоге я фактически отвел второй прием за день. Ну и денек.

– Михаил Алексеевич, ещё кое-что, – сказала постовая медсестра, заглядывая ко мне в кабинет.

– Только не говори, что там ещё столько же пациентов ждет, – усмехнулся я.

– Нет, я про конкретного пациента хотела вам сказать. Он неврологический, но там тоже мест нет, и Совин его сюда направил, дав свои назначения, – ответила она.

– И что с ним?

– Мы ему капаем всё, что нужно. Но он постоянно падает в обмороки, даже во время капельницы один раз было, – сказала медсестра, – посмотрите его?

– Конечно! Это очень серьёзный симптом. Ведите к нему, – скомандовал я.

Мы прошли в палату к молодому мужчине, примерно моему ровеснику.

– Добрый день, – поздоровался я, открывая историю болезни пациента. Итак, Пономарёв Андрей Викторович, тридцать два года. Направлен неврологом с диагнозом ХИГМ. Хроническая ишемия головного мозга – довольно стандартный диагноз от невролога. Комплексное нарушение функций головного мозга, вызванное его нарушением кровоснабжения. Проявляется ухудшением самочувствия, головокружениями, снижением памяти и внимания.

– Добрый день, – вежливо поздоровался мужчина, – вы лечащий врач?

– Да, Михаил Алексеевич. Расскажите, пожалуйста, что вас беспокоит?

– Голова кружится постоянно, – начал мужчина, – и в обмороки падаю стабильно раз в день минимум. Ещё тошнит часто, голова ватная, хожу как пьяный.

– Давно это у вас? – поинтересовался я.

– Да давненько. Но как-то внимания не обращал, по больницам не бегал. А тут приехал в ваш город в командировку – и как-то сильно прихватило, – ответил Андрей Викторович, – и вот невролог меня сюда определил.

Я пролистал историю болезни, нашёл результаты обследований. На рентгенографии шейного отдела позвоночника было четко видно сдавление главных артерий, питающих головной мозг. Да и возраст пациента слишком молодой для хронической ишемии головного мозга. Все данные говорят о вертебро-базилярной недостаточности. Обратимое нарушение кровоснабжения головного мозга. Вызванное, в данном случае, кратковременным пережатием позвоночных артерий в шейном отделе позвоночника.

– А в обычный стационар невролог не предлагал лечь? – спросил я у пациента.

– Он сказал там мест нет. Да и в дневной только в терапевтический и определил, – ответил Андрей Викторович, – а что?

– Диагноз немного другой у вас. Суть та же, в нарушении кровоснабжения головного мозга. Но лечится по-другому. Я сейчас распишу вам лечение и направлю в круглосуточный терапевтический стационар. Вам следует постоянно находиться под наблюдением, – проговорил я.

– А меня там примут? – засомневался Андрей Викторович.

– Я разберусь, – ответил я. Быстро набрал номер Татьяны Тимуровны, заведующей терапевтическим стационаром, и объяснил ситуацию. Она без проблем дала добро на размещение там пациента. Затем подготовил направление и расписал должное лечение.

– Так, сейчас вас переведут в терапевтический стационар. Я сегодня там дежурю, так что буду за вами приглядывать, – объявил я пациенту.

– Спасибо большое, – кивнул тот.

Я закончил обход, съездил на адреса и направился на дежурство в стационар.

Обстановка была довольно спокойная, и даже удалось немного подремать в ординаторской. Но среди ночи в дверь застучала дежурная медсестра.

– Что случилось? – спросил я, открывая дверь.

– Там Пономарев, новенький пациент, сознание снова потерял. Встал, в туалет видимо, и прям рядом с кроватью упал, – скороговоркой выпалила медсестра.

Не теряя времени, я отправился в палату. Андрей Викторович уже успел прийти в себя, осторожно садясь на кровать. Рядом валялась его сумка, видимо перевернул, когда падал.

– Как самочувствие? – спросил я, присаживаясь рядом.

– Да вот снова закружилось всё, и грохнулся. Сейчас голова ватная снова, – вздохнул пациент.

– Так, пойдёмте в процедурную, поставлю вам там капельницу, – распорядился я.

Мы с медсестрой подхватили пациента под руки и отправились в процедурную. По пути я почувствовал призыв Николая.

– Так, пока готовь всё, я сейчас подойду, – приказал я медсестре, и забежал в ординаторскую

– Что случилось? – спросил я, разъединившись с Николаем.

– Надо срочно кое-что сделать! Потом всё объясню, ты пока капай его, а я сбегаю кое-куда и буду тебя здесь ждать, – быстро ответил тот, и выбежал из кабинета, не дожидаясь моего ответа.

Я пожал плечами и занялся пациентом. После капельницы ему заметно стало лучше, и мы проводили его назад в палату.

Я вернулся в ординаторскую и закрылся изнутри.

– Рассказывай, – приказал я ожидающему меня клону.

– Я принял облик одной из медсестер и покопался в сумке этого Пономарева, – шёпотом произнес Николай.

– Зачем? – недоуменно спросил я.

– Потому что кое-что заметил, когда она упала. И решил проверить.

– И что ты там нашёл? – поинтересовался я.

– Наши старые фотографии. Табельное оружие. Удостоверение, – перечислил клон. – Он из государственной спецслужбы. Они уже в городе. Ищут нас, Миш.

Глава 21

Я с недоверием взглянул на Николая.

– Ты уверен? – уточнил я, – почему он тогда не повязал меня сразу же?

– Может, не уверен. Может, ждёт подкрепления. Может, действительно плохо себя чувствует, – начал перечислять клон, – я уверен на все сто процентов.

– Фотографии точно только старые? Дмитрия Павловича? – спросил я.

– Да, новых нет. Я тщательно всё перепроверил, – кивнул Николай, – что делать будем?

– Поговорю с ним, – ответил я, – скажу, мол, санитарки нашли у него пистолет в сумке. Бла-бла-бла, припугну, короче.

– А это сработает? – недоверчиво поинтересовался клон.

– Должно. По крайней мере, мы будем точно знать, что он замышляет. Давай лучше соединимся, а то опасно тут вдвоем шастать – проговорил я.

После объединения я зашёл в палату к Понамареву. Тот, к счастью, ещё не спал. Чтобы не мешать пациентам, я вывел его для разговора в ординаторскую.

– Как сейчас самочувствие? – первым делом спросил я. Дела делами, но он прежде всего мой пациент.

– Гораздо лучше, спасибо, – улыбнулся Андрей Викторович, – но вы явно не для этого меня позвали в ординаторскую.

– Точнее будет сказать не только для этого. Санитарки доложили мне, что вы пронесли в больницу табельное оружие. Увидели у вас в сумке. Можете это как-то объяснить, или мне вызвать полицию? – спросил я.

– Нет… Не надо полицию, – вздохнул пациент, – иначе я совсем пропал.

– Тогда рассказывайте, – я уселся на диван и приготовился слушать.

– Я специальный агент. Приехал сюда, чтобы разыскать особо опасного преступника. Моё начальство уверено, что разыскиваемый скрывается в каком-то большом городе, поэтому финансирования на мою поездку я не получил, – начал мужчина.

– А почему тогда вы так уверены, что он скрывается тут? – заинтересованно спросил я, понимая, что речь обо мне.

– Были кое-какие следы. Незначительные, как посчитало моё руководство. Но у меня есть основания так считать. Точнее были.

– Почему были? – поинтересовался я.

– Потому что доказательств я так и не нашел. Ещё и в больницу вот загремел. Хорошо, что к вам попал, вы меня на ноги быстро поставите, – вздохнул Андрей Викторович. – Я вас очень прошу, не сообщайте никому про увиденное. И про меня не сообщайте.

– Я никому не скажу, – заверил я его, – но оружие прячьте получше в другой раз.

– Да я уж понял. Плохой из меня агент, дело не выполнил, в больницу попал, оружие засветил, – разочарованно сказал мужчина.

– Вы давайте лучше выздоравливайте, а о делах своих в другой раз подумаете, – ответил я ему.

– Хорошо. Спасибо вам, Михаил Алексеевич. Про вас все в палате сказали, что лучше врача не найти.

Пономарев ушел к себе, а я снова закрылся в ординаторской и вызвал Николая.

– Ну что, ты ему веришь? – шепотом спросил клон.

– Да. Прозвучало более, чем убедительно. А ты? – спросил я в свою очередь у клона.

– Я тоже, – кивнул Николай, – только меня смутили эти его «основания». Где мы успели засветиться?

– Был один раз. Но это правда очень ничтожный повод и…– меня прервал звонок стационарного телефона в ординаторской.

Я спешно соединился с Николаем и ответил на звонок.

– Михаил Алексеевич, это приемное отделение, – послышался голос дежурной медсестры, – тут пациента скорая привезла. У него низкое давление и…И ещё кое-что.

– Сейчас спущусь, – коротко ответил я, и отправился вниз

Пациентом был мужчина лет пятидесяти с мертвенно-бледной кожей. Как сообщила фельдшер скорой, давление было семьдесят на сорок. Электрокардиограмму сняли – признаков инфаркта нет. Укололи все препараты первой помощи и привезли сюда.

Подойдя к пациенту, я увидел и «кое-что» как сказала по телефону медсестра. А именно – выпирающий бугор на спортивных штанах мужчины в области паха. Эрекция.

– Что принимали? – сразу же спросил я у пациента.

– Виагру, – выдохнул тот, – несколько таблеток.

– Несколько-то зачем? – воскликнула фельдшер, только сейчас, похоже, обратившая внимание на нижнюю часть мужчины.

– Не сработала одна. А очень надо было, – ответил пациент.

Что ж, тут все ясно. Виагра, а точнее ее действующее вещество – Силденафил действует наподобие нитратов. А именно – расслабляет стенки сосудов, усиливая кровоток.

Эрекция у мужчин происходит именно из-за прилива крови в половой член. Усиление кровотока способствует более быстрому наступлению возбуждения. Однако расслабление стенок сосудов ведет также к падению артериального давления, что и произошло у данного пациента.

– Чтобы виагра сработала, надо простимулировать половой член, – вздохнул я.

– Да? А я думал, он сам сможет, – внезапно воодушевленно ответил пациент.

Я ещё раз вздохнул и принялся оформлять пациента в терапевтическое отделение. Его «мачта» теперь спадёт примерно через несколько часов, а вот давление начнем поднимать уже сейчас. Я расписал необходимые препараты и пациента отправили в терапию. Сейчас наверняка ещё и медсестры все сбегутся посмотреть.

Интересную историю как раз на эту тему нам рассказывали в университете. Касалась она величайшего российского хирурга, Фёдора Григорьевича Углова. Профессиональная деятельность этого специалиста всегда восхищала меня и продолжает восхищать. Как и его отдача своему делу. Но история была не об этом. Фёдор Григорьевич женат был четыре раза, и последний раз он женился в шестьдесят лет. В столь преклонном возрасте он хотел продолжать оставаться мужчиной, а потому по слухам ему провели имплантацию полового члена, вставив туда рёберную кость. Походив так какое-то время, хирург однажды упал и сломал свой имплант. После этого ему заменили протез на более надежный – титановый. Скорее всего, это просто байка, но эта история была одной из любимых в университетские времена.

Я вернулся в ординаторскую доспать оставшиеся пару часов дежурства. Ну и ночка выдалась!

Следующий день был пятницей, прошёл в спокойном режиме. Только инфекционист, случайно встретивший меня в коридоре, как-то подозрительно на меня покосился. Светлана работала со мной как обычно, ни о какой прогулке не разговаривала. Оно и к лучшему, я даже не знаю, о чем они там говорили.

Наступили выходные, время для нового теста. Суть была очень простой, мы решили разделиться более, чем на четыре часа.

– Ну что, если станет плохо – то мы сразу же соединимся, – проговорил я, инструктируя клона.

– Да понял я, – кивнул тот, – а чем займемся?

– Партию в шахматы?

– Ага, чтобы все выходные убить сразу. Мы же в прошлый раз играли больше суток, а всё равно ничья была, – отказался Николай, – давай лучше приготовим что-нибудь.

– И снова порежем тебе палец. А если ещё и тараканы твоей крови налижутся – вообще замечательно будет, – усмехнулся я.

Клон надулся и схватил одного из котов. До сих пор не научились их различать.

Мне тем временем пришло сообщение от Анастасии, с приглашением в гости и прикрепленным фото. Чтобы я точно не отказался.

– Ну вот, чем я займусь – я уже придумал, – проговорил я, начав собираться.

– А я как же? – возмутился Николай.

– Ну если мы вдвоем придем, она точно что-то заподозрит, – улыбнулся я, – сходи просто погулять например.

– А как же наш эксперимент? – уточнил клон, обрадованный моим предложением.

– Через три часа возвращаемся домой. Во избежание всяких рисков, – ответил я, – и остальную часть выходного проведем дома. С пиццей и фильмом.

– Тогда чур фильм я выберу, – сказал Николай.

– Да мы одни и те же смотрим, – усмехнулся я, – давай собираться.

Я хотел соединиться с Николаем и разъединиться уже одетым, чтобы он просто скопировал всю мою одежду, но клон неожиданно воспротивился. Он пожелал собраться сам, и долго и придирчиво перетрясал мой шкаф. Наконец, мы отправились каждый по своим делам.

Я прекрасно провел время с Анастасией, и едва ли не опоздал домой. Но, к моему удивлению, клона ещё не было. Николай пришел только спустя тридцать минут, со счастливым выражением лица.

– Ты где так долго? – поинтересовался я.

– Да так просто…Гулял, – ответил клон, улыбаясь как чеширский кот.

В этот момент мне на телефон пришло сообщение от Светланы:

«В осенних листьях кружится планета,

В груди тревога и печаль.

Спрошу себя, зачем всё это,

Но лишь эмоций фестиваль».

– Так, это что такое? – продемонстрировал я Николаю сообщение, – опять с медсестрой гулял?

– Мы просто гуляли, ничего такого! – воскликнул клон. – Отдай, я ей отвечу.

– Ага, эмоций у нее фестиваль, а у тебя ничего такого, – усмехнулся я, – завязывай, мне ещё работать с ней.

Николай выхватил телефон и убежал в ванную набирать ответ. Когда он вернулся, переписка была уже тщательно подчищена.

– Так, ты пиццу обещал, – как ни в чем не бывало сказал клон, – заказывай, а я пойду фильм выбирать.

Николай остановился на очередной части Дэдпула, и мы погрузились в просмотр.

В воскресенье мы заключили, что разделяться можем уже явно на большее количество времени. Но, чтобы не рисковать, на работу пойдём всё-таки объединенными. Я попросил Николая быть наготове, потому что понедельник значился днём икс в нашем плане.

Наступил тот самый «день икс». С утра я забежал в стационар, проконтролировать самочувствие Пономарева. Во-первых, меня интересовало, помогают ли мои назначения. Во-вторых, находится ли до сих пор пациент на стационарном лечении. Не хочется дополнительных рисков в день, когда мы с Николаем собираемся разделиться и менять внешность.

– Доброе утро! Как вы? – спросил я, подходя к койке пациента.

– Гораздо лучше уже, спасибо. В обмороки перестал падать, – улыбнулся тот.

– Отлично, я рад, – я собрался уходить, но Андрей Викторович неожиданно поднялся и крепко меня обнял.

– Спасибо вам большое, – ещё раз повторил он.

– Это моя работа, – привычно ответил я, искренне удивляясь этому внезапному порыву. Ну, мало ли что у людей в голове бывает. Может, он действительно настолько сильно благодарен, что по-другому не может это выразить. Хотя все равно странно.

Я отправился на прием, где меня уже ждала чашка свежезаваренного кофе. Светлана снова никак не комментировала ту прогулку, но периодически бросала на меня странные взгляды. Николай, черт бы тебя побрал!

В самый разгар приема мне внезапно позвонила заведующая регистратурой Людмила Владимировна.

– Михаил Алексеевич, добрый день. Можно мы вам запишем пациента нулевым талоном? Он очень плохо себя чувствует, – с ходу протараторила она.

– А у других терапевтов все талоны заняты? – поинтересовался я.

Нулевой талон – это пациент вне очереди. Обычно терапевт принимает по предварительной записи, строго по времени. Ну, точнее я не строго по времени, но всё равно по записи. Однако иногда случаются экстренные пациенты - и их записывают как раз нулевыми талонами, вне времени.

– Есть у некоторых, – призналась заведующая, – но это мой знакомый. У него давление за двести, и ничем не опускается. А парень молодой, жалко. Да и был он уже у других врачей, не помогают ему назначения.

– Ладно, записывайте, – согласился я.

Пациент появился в кабинете спустя минут пятнадцать. Довольно молодой мужчина, худощавый и высокий.

– Добрый день, Михаил Алексеевич. Спасибо, что согласились принять меня. Людмила Владимировна сказала, что вы лучший врач в поликлинике, – проговорил он, присаживаясь на стул.

– Добрый день. Рассказывайте, что беспокоит, – кивнул я.

– Давление постоянно высокое. Уже что только не назначали – не помогает. Даже магнезию курсом вводили, – рассказал пациент.

Магнезия – это препарат от повышенного давления, который не применяют ни в других странах, ни в больших городах России. Только маленькие города до сих пор пользуются этим действенным, но давно устаревшим препаратом. Давление он действительно снижает хорошо, поэтому странно, что на пациента это не подействовало.

Скорее всего, потому что причину искали не там. Давление повышается от множества разных факторов. Я принялся за осмотр пациента, и обнаружил сильно увеличенную при пальпации щитовидную железу. Ага, вот и причина. Гипертиреоз, или гиперфункция щитовидной железы. Это состояние, характеризующееся усилением продукции гормонов щитовидной железой, что влияет на все функции организма.

– Скажите, у вас есть какие-то из этих симптомов: нервозность, раздражительность, потеря веса, непереносимость жары, – спросил я у пациента.

– Точно, так всё и есть, – удивленно ответил тот, – а это как-то связано?

– Напрямую, – кивнул я, – проблема у вас в щитовидной железе. Она вырабатывает очень много гормонов, которые и вызывают все эти симптомы.

– И давление тоже? – спросил тот.

– Да, в том числе. Сейчас напишу вам направление к эндокринологу, поедете в областной центр. Разберетесь с щитовидной железой – и все симптомы тоже исчезнут, – ответил я, принимаясь за заполнение направления.

– Ого, а все до этого просто препараты от давления назначали. Понял, спасибо, – закивал обрадованный пациент.

Я выдал ему направления и необходимые анализы, и тот убежал.

В конце приема мне на стационарный телефон неожиданно позвонил виновник сегодняшнего дня икс – главный врач собственной персоной.

– Михаил Алексеевич, добрый день. Вы когда на адреса поедете? – буднично поинтересовался он.

– Добрый день. Как обычно, после дневного стационара собирался, – ответил я.

– Нет, это слишком поздно. Отправляйтесь сейчас. Там надо моего хорошего знакомого посмотреть, давно болеет, – распорядился Сергей Георгиевич тоном, не терпящим возражений.

– Хорошо, выдвигаюсь, – коротко ответил я.

Спорить с главным врачом мне сейчас точно не нужно, иначе весь план не выйдет. Так что съезжу на адреса, а потом возьмемся за исполнение.

Я спустился в гараж, сел в машину к молчаливому Константину и отправился на адреса. Как раз первым мы и приехали к знакомому главного врача – пациенту Антипову. Это оказался грузный мужчина лет шестидесяти, встретивший меня лёжа на диване.

– Добрый день! Я Михаил Алексеевич, врач-терапевт. Рассказывайте, что беспокоит, – привычно поздоровался я.

– Добрый день. Сергей сказал, что врача мне вызвал, – кивнул мужчина, – не знаю, правда, зачем. Ну, сахарный диабет у меня, так у кого сейчас его нет. Таблетки вроде пью.

– Жалоб никаких нет? – уточнил я.

– Ничего не болит, – помотал головой мужчина, – ну вот только это есть.

С этими словами он откинул одеяло и продемонстрировал мне почерневшую левую ногу. Гангрена.

– Но она не болит совсем, – поспешил уточнить мужчина.

Ещё бы. Гангрена – это некроз тканей организма. Проще говоря, умирание этих тканей. Очень грозное осложнение сахарного диабета, развивающееся чаще всего из-за нарушения кровотока по сосудам. Странно, что главный врач довел состояние своего знакомого до такого уровня.

– Вам срочно нужно в стационар, – строго сказал я.

– Зачем? Не болит же ничего, – удивился пациент.

– Не болит, но пошло серьёзное осложнение из-за сахарного диабета. Если это вовремя сейчас не вылечить – последствия будут самыми плачевными, – ответил я, – сейчас вызову вам скорую помощь, отправимся в больницу.

– Хорошо, как скажете, – закивал напуганный пациент. Ничего, страх тоже иногда полезен. А то так бы и отказался ехать в стационар, и кто знает, что бы тогда было.

Я принялся искать свой мобильный телефон, но его не оказалось в кармане. Забыл в кабинете? Да я его и не доставал сегодня на приеме. С Сергеем Георгиевичем я разговаривал по стационарному телефону, других звонков сегодня не было. Забыл дома? Тоже маловероятно, с утра я точно клал его в карман.

Неожиданно я вспомнил странные объятия от пациента Пономарева сегодня утром. Неужели этот служащий украл мой телефон?

Глава 22

Зачем ему мог понадобиться мой телефон? Или всё-таки я забыл его в другом месте? Но что-то очень сильно сомневаюсь.

Так, ладно, сейчас сначала надо разобраться с пациентом, и только потом уже заниматься поиском телефона.

– Можно я с вашего телефона позвоню? Свой забыл в кабинете, – попросил я пациента.

Тот кивнул и протянул мне трубку. Я быстро набрал номер скорой.

– Диспетчер Калинина, слушаю.

– Добрый день! Это терапевт Михаил Алексеевич. Нужно срочно госпитализировать пациента с домашнего адреса, – проговорил я.

– Добрый день Михаил Алексеевич, – судя по голосу, диспетчер заулыбалась, – сейчас сделаем в лучшем виде! Говорите адрес.

– Улица Гагарина, дом семьдесят пять, квартира тридцать два. Пациент Антипов Антон Анатольевич.

– Какой диагноз направления? – спросила диспетчер Калинина.

Сложный вопрос. Не хочется ещё сильнее пугать пациента, произнося слова «некроз» или «гангрена».

– Осложнения сахарного диабета, – ответил я.

– Поняла. Машина через пятнадцать минут будет.

Отлично, хотя бы со скорой помощью все конфликты решились, и не приходится теперь с боем госпитализировать пациентов.

– Так, вы встать сможете? – спросил я пациента, закончив разговор.

– Да, конечно, – кивнул пациент.

Отлично, значит, процесс ещё не зашёл очень далеко. Надеюсь, его ногу ещё успеют спасти, обойдясь без ампутации.

Я помог пациенту собраться и спуститься до машины. Быстро заполнил направление, передал пациента фельдшеру и поехал по оставшимся адресам.

Следующий вызов у меня в списке тоже оказался довольно сложным. Заболела девушка с моего участка, двадцати лет с ДЦП.

ДЦП – это детский церебральный паралич. Врожденное заболевание, характеризующееся недоразвитием головного мозга. А из-за этого – двигательными нарушениями и интеллектуальными расстройствами. Заболевание, к сожалению, не лечится. Существуют различные подходы по облегчению состояния – лечебная физкультура, массаж, работа с логопедом. Но полностью избавиться от симптомов заболевания невозможно.

Моя пациентка не разговаривала и не могла передвигаться самостоятельно. Её мама очень хорошо ухаживала за ней, вызывая меня только в самых крайних случаях. Трудностью было то, что девушка очень сильно боялась незнакомых людей и всевозможных медицинских предметов. Поэтому для банальной аускультации лёгких надо было проводить целую операцию, отвлекая её от фонендоскопа. Зачастую я проводил у нее на вызове по сорок минут, пытаясь просто к ней подойти.

В этот раз мне повезло, когда я приехал – пациентка спала. Я аккуратно прослушал её легкие, не отметив никаких отклонений. Расписал подробное лечение и отправился дальше.

Третьим вызовом была пожилая женщина с повышенным давлением. Это тоже была моя давняя пациентка, поэтому я несколько удивился, намерив у неё давление сто семьдесят на девяносто пять. Я лично подбирал ей терапию, и давление у нее держалось стабильно. Разговорившись с пациенткой, я понял, в чем дело. Оказывается, всему виной очередной выпуск передачи доктора Мясникова. Который сказал в эфире, что все лекарственные препараты – это ненужная химия, убивающая организм.

Боже, сколько раз я уже спорил с пациентами из-за этой телепередачи! Наслушавшись «научных» советов пациенты переставали выполнять мои назначения, а потом мучились с осложнениями.

При этом я уважаю Александра Мясникова как врача, его список достижений действительно внушительный. Но выступать на большое количество публики, превращая себя в какую-то медийную личность, и раздавать такие ненужные советы на всю страну – это не самые лучшие действия для врача.

Я потратил ещё тридцать минут, пытаясь убедить пациентку принимать препараты. Было сложно, но всё-таки я справился.

Остальные вызова прошли спокойно. На обратном пути со мной неожиданно решил заговорить молчаливый Константин.

– Как там Владимир? – коротко поинтересовался он.

– Всё хорошо. Уже перевели в обычную палату, восстанавливается потихоньку.

Константин удовлетворенно кивнул. Это был наш с ним самый долгий диалог за все наши поездки. Чудной человек этот водитель, вот уж кого явно болтливым не назовешь. Полная противоположность Владимиру.

После вызовов я вернулся к себе в кабинет и поискал телефон на столе. Ожидаемо, его там не оказалось.

– Света, можешь мне позвонить, пожалуйста? Телефон где-то потерял, не могу найти, – попросил я свою медсестру.

– Да, сейчас, – Света набрала мой номер и приложила трубку к уху. Через минуту вдруг резко испугалась и сунула свой телефон мне.

– Алло? – недоуменно проговорил я.

– Добрый день. Это Татьяну Тимуровна. Что это Света ваша не захотела со мной общаться? – раздался насмешливый голос заведующей терапией.

– Растерялась просто, – улыбнулся я, – я телефон потерял, попросил её набрать меня. Кто ж знал, что вы ответите.

– Эх, Михаил Алексеевич. Врач не должен быть таким рассеянным, – с притворной строгостью проговорила Татьяна Тимуровна, – ваш мобильный спокойненько лежит в ординаторской.

– Понял, заберу сегодня. Спасибо! – ответил я.

Я отдал Светлане её телефон и задумался. Я никак не мог оставить свой мобильный в ординаторской, я там сегодня даже не был. Значит, это всё-таки тот самый Пономарев. Либо он успел покопаться в нем, чтобы найти какую-то информацию, либо банально установил прослушку. Только чем я мог себя выдать?

Так, в любом случае надо сходить за телефоном. Я быстро добежал до терапевтического отделения, где меня уже ждала насмешливая Татьяна Тимуровна.

– Михаил Алексеевич, вы меня настолько хотели увидеть, что даже телефон здесь оставили? – проговорила она, держа его в руках.

– Разумеется, Татьяна Тимуровна, – усмехнулся я, – уже успел по вас соскучиться.

– Я так и поняла. Ну, раз вы здесь, давайте обсудим этого новенького пациента, которого вы сегодня госпитализировали с домашнего вызова.

– Давайте, – кивнул я. Времени было очень мало, но делать нечего. Мы погрузились в обсуждения пациентов, по привычке активно споря о правильном лечении.

Минут через тридцать я вернулся, наконец, в свой кабинет. Так, время провернуть схему с главным врачом. Только ещё с Данилой полицейским связаться надо.

– Свет, можно ещё раз твой телефон? Срочно позвонить надо, а уменя денег на счету нет, – попросил я. На самом деле, с моего телефона теперь звонить опасно, поэтому лучше перестраховаться.

– Без проблем, – протянула она мне мобильник.

– У тебя есть номер Дани? – спросил я, пытаясь найти его в телефонной книге.

– Да, – покраснела она, – Вы ему позвонить хотите?

– Ага. Как он записан, не могу найти.

– «Злой полицейский», – ответила девушка, покраснев ещё сильнее.

Я с трудом сдержал улыбку и поспешно набрал номер.

– Светочка, наконец-то ты решилась мне позвонить, – сладостно пропел голос Дани в трубке.

– Не хочу тебя расстраивать, но это Мишенька. Телефон свой потерял, попросил у медсестры, – усмехнулся я.

– А, привет, Мих, – разочарованно протянул Даня, – а я-то обрадовался. Думал, наконец-то созрела твоя медсестра меня на свидание пригласить.

– Ну не расстраивайся, всё ещё будет, – усмехнулся я, спешно выходя из кабинета, чтобы не обсуждать медсестру при ней же.

– Скажи хотя бы, как там я у нее записан? Милый, сладкий, зайчонок? – с надеждой спросил Данила.

– Ага, все сразу. Сладкий милый зайчонок, – не стал я его разочаровывать, – тебе удалось дать мне сегодяшний день для эксперимента?

– Не совсем. Через тридцать минут мы начнем операцию, – ответил тот, – так что давай быстрее делай, что хотел. День выделить тебе не смог, увы. Наш начальник решил сегодня же поехать и устроить допрос, пока ваш главный врач снова не уехал куда-нибудь.

– Ничего, и полчаса хватит. До встречи, – закончил я разговор.

Значит, они решили сегодня приехать в больницу и разбираться на месте. Конкретный план полицейских я не знаю, да и вряд ли мне его скажут. Ну что ж, не буду терять времени.

Я вернулся в кабинет и отдал телефон своей медсестре. Та всё ещё сидела красная, как помидор.

– Михаил Алексеевич, вы же не сказали ему, как он записан? – нерешительно спросила она.

– Нет конечно, – улыбнулся я, – а почему тебя это так волнует?

– Ничего это меня не волнует, – громко ответила Света, – наоборот, мне на него всё равно. Я всеми силами пытаюсь ему показать, что как мужчина он меня не интересует. Меня…кое-кто другой интересует.

Ох, не нравится мне это. Кажется, из-за интриг моего клона Николая, медсестра начала в меня влюбляться. Я же не хотел бы вставать между нею и Даней, который постепенно становится моим другом. Надо обязательно обсудить это потом с клоном. Но лучше дома, сейчас я и так потерял уже много времени.

Я отправился в туалет и разъединился с Николаем.

– Ну что, настал момент икс, – торжественно сказал я клону, – сегодня решится главная загадка больницы. Надеюсь, наша операция пройдет успешно.

– Какой у нас план? – бодро спросил Николай.

– Так, давай для начала ты сменишь внешность на какого-нибудь сотрудника, всё равно кого, и сходишь в главное здание на разведку. Надо узнать, на месте ли главная медсестра, Софья Александровна, и что она делает. Чтобы она случайно не пересеклась сама с собой, – распорядился я.

– Без проблем, – кивнул тот.

– А я буду на улице тебя ждать. Узнаешь, потом выйдешь ко мне. Мы продумаем, что конкретно говорить главному врача, и ты сменишь внешность уже на Софью Александровну. И пойдёшь к нему в кабинет, – закончил я.

– Тогда приступаем! – с готовностью кивнул Николай.

Я вышел на улицу и занял наблюдательный пост у окон административного комплекса. Через пару минут я с удивлением увидел, как Николай, не меняя внешности, зашёл в здание. А спустя минуту, также, не меняя внешности, направился прямиком к Сергею Георгиевичу, главному врачу больницы.

Да что он творит?!

Я быстро спрятался за угол здания, чтобы никто случайно не увидел эту картину через окна. Почему Николай не поменял внешность, зачем он пошёл сразу к главному врачу?

Через минуту раздался какой-то топот, и я увидел перед собой Дениса Максимовича, заведующего скорой.

– Добрый день, Денис Максимович, – поздоровался я, гадая, что от меня нужно заведующему скорой.

– Это я, Николай, – проговорил он, – ты это видел?

– Правда ты? – недоверчиво переспросил я. Ведь только что я своими глазами видел, как Николай зашёл в кабинет главного врача.

– Да правда я! Кто ещё может знать о Николае? Дымок, Туман, Гавайская пицца, – сердито проговорил Денис Максимович. Ну что ж, видимо это и правда он. Только вот…

– Как это возможно? – спросил я, начиная подозревать неладное.

– Твой клон, который только что зашёл в главному врачу… Это не я!

_________________________________
Уважаемые читатели! Мы благодарим вас за то, что добрались до конца первого тома вместе с нами. Нам очень приятно, что вы читаете эту книгу. В ближайшем будущем планируется ещё много книг и не только про доктора Звягина, поэтому мы были бы очень рады, если бы вы подписались на авторов, если ещё этого не сделали. Это сильно влияет на продвижение наших книг.
А теперь приглашаем вас во второй том! Первая глава уже ожидает вас по ссылке: https://author.today/reader/393707/3638146

Content

Доктора Звягина вызывали?

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22