Ангелина Шэн, Вероника Шэн

Канашибари. Пока не погаснет последний фонарь. Том 2

© Ангелина и Вероника Шэн, текст, 2024

© ООО «РОСМЭН», 2024

Глава 1

火で火は消えぬ

Огонь огнем не тушат

Я застыла, не обращая внимания на голос рассказчицы, который объявил, что жертва о́ни была принесена и кайдан завершен. От нахлынувшего ужаса меня пронзило холодом – я все еще не могла осознать увиденное.

– Хината-тян! – Ко мне почти сразу подбежала Йоко. – Мне так жаль…

Ее голос дрожал, словно Йоко боролась со слезами. Она всхлипнула и крепко обняла меня, но я не нашла в себе сил обнять ее в ответ. Внутри что-то онемело – слез не было, и даже чувств не осталось. Только неверие. Накрывшая меня с головой волна ужаса сошла, но я понимала: новая, уже больше похожая на цунами, приближалась, грозя утянуть меня за собой.

Рядом появились Ивасаки, бледный и шокированный, и Араи, который выглядел лишь раздосадованным.

– Нужно уходить, – спокойно заметил Араи.

– Да подожди ты, – пробормотал Ивасаки, растерянно смотря на меня и на Йоко, которая все еще не разжала объятий.

– Не ожидал, что ты назовешь свое имя, – раздался вкрадчивый голос Торы, и я словно очнулась.

Тора усмехнулся. Йоко тут же отстранилась и повернулась к нему, Атаме и Одзи. Она выглядела собранной и спокойной, но на непривычно холодном лице полыхали яростью ее глаза.

Я не ответила Торе, сосредоточившись на том, чтобы удержать себя в руках. Воздуха не хватало, как будто что-то с силой сжало грудную клетку, а сердце болело так, словно его ранили треснувшие от этого напряжения ребра.

– Думал, ты умнее, – добавил Тора, и Атама хмыкнул. – Я хотел, чтобы Кадзуо проиграл, а ты мне едва не помешала… Как хорошо, что он решил проявить несвойственное ему благородство. Интересно почему?.. Впрочем, это уже неважно. Кадзуо все равно стал жертвой кайдана.

Тора кивнул своим помощникам и развернулся, намереваясь уйти. Его жестокие слова выплеснулись на меня, словно ледяная вода из ведра, – я окончательно вышла из оцепенения, и меня затопил гнев: в то мгновение я желала, чтобы пламя сожгло и Тору. В несколько шагов догнав его, я толкнула Тору в спину.

Он запнулся и больше с недоумением, чем со злостью, обернулся. Вспоминая его надменную и жестокую улыбку, его слова про Кадзуо, я изо всех своих сил ударила Тору кулаком по лицу. Тот явно не ожидал подобного, а потому даже не увернулся.

– Хината! – испуганно вскрикнула Йоко.

Но в тот момент страха во мне не было. Только кипящая ярость.

Тора удивленно выдохнул и прикоснулся сначала к челюсти, а потом к разбитой губе. Его лицо ничего не выражало, и почти черные глаза посмотрели прямо в мои. За долю секунды выражение лица Торы изменилось, став по-ледяному злым, и он схватил меня за горло.

– Если ты выжила в кайдане, это не значит, что ты бессмертная, – обжигающе холодным тоном прошипел Тора. – Я сверну тебе шею за секунду.

– Отпусти ее! – крикнул Ивасаки, но первым рядом оказался Араи.

Он схватил Тору за запястье, сжав его своими длинными пальцами.

Я не могла дышать, а перед глазами начали появляться черные пятна.

– Отпусти ее, – спокойно произнес Араи, но от этого его голос прозвучал еще более угрожающе.

Лицо Торы скривилось от злости.

Он отпустил меня, и я тут же шагнула назад, тяжело дыша и судорожно пытаясь втянуть больше воздуха. Меня поддержали, не давая упасть, Ивасаки и Йоко.

Араи же шагнул к Торе, встав к нему почти вплотную.

– Еще раз сделаешь что-то подобное, – холодно и спокойно, словно о прогнозе погоды, заговорил Араи, – и это даст мне повод тебя убить.

Тора прищурился, прожигая его взглядом.

– Убить Тору? Вы? – фыркнул Одзи, пренебрежительно оглядев Араи с ног до головы.

Но Араи даже не посмотрел на Одзи. Зато во взгляде Атамы мелькнул интерес.

Атама холодно усмехнулся.

– Ты не прав, Одзи. Я разбираюсь в некотором роде людей… И могу сказать, что слова… – Он взглянул на табличку на груди оммёдзи, – Араи – правда. Он вполне способен на убийство.

Уголки губ Араи дрогнули.

– На твое уж точно.

Йоко нервно выдохнула, в ее взгляде боролись злость и тревога. Но мне было все равно. Внутри смешались ярость, огонь которой уже остыл, оставив лишь тлеющие угли, и боль.

Тора и Араи еще какое-то время пристально смотрели друг на друга, но затем Тора молча махнул рукой Атаме и Одзи и развернулся к выходу. И все же в последнем его взгляде, брошенном в мою сторону, ясно читалось предупреждение. Слова Араи остановили его. Но, возможно, лишь на этот раз.

Тора не был похож на тех, кто легко забывает оскорбление.

– Хината-тян, как ты? – мягко спросила Йоко.

– Зачем вы назвали свое имя? – воскликнул Ивасаки почти одновременно с ней. В его голосе прозвенело недоумение с нотами тревоги. – Вы могли умереть!

– Не надо, – тихо попросила я.

На меня внимательно смотрел Араи.

– Ты не хотела, чтобы он погиб? Или хотела погибнуть сама?

Я зло посмотрела на него в ответ:

– Не вам лезть мне в душу! И если бы я не хотела жить, то не боролась бы в кайданах!

– Тогда твой поступок… В нем не было смысла, – спокойно заметил Араи, и Йоко отвела взгляд.

Ивасаки казался подавленным. Меня же слова Араи разозлили – как будто в ослабевший внутри костер подбросили дров.

– Поверь мне, спасение Кадзуо не стоило твоей жертвы, – добавил Араи, и огонь внутри затрепетал от резкого порыва ветра и погас, превращая гнев в ледяную ярость.

Давно я не ощущала столь ярких эмоций. Только когда Минори…

– Не стоит говорить, что и кому приносить в жертву! Я не жертвовала собой ради… Кадзуо. – Его имя, слетевшее с губ, обожгло их, причинив почти физическую боль. – В начале кайдана сказали, что история покажет, что мы готовы принести в жертву. Что, а не только «кого». И я не собиралась жертвовать своей совестью! – Я почти сорвалась на крик.

«Я не собиралась жертвовать своей совестью, – повторила я уже мысленно. – Но и жертвовать Кадзуо – тоже».

Йоко положила руку мне на плечо, собираясь что-то сказать, но я скинула ее ладонь, развернулась и почти выбежала из отвратительного зала, в котором был разыгран сюжет этой страшной истории.

В лицо ударил прохладный ветер, и я едва не задохнулась от его свежести после жара и духоты Дзигоку. Покинув территорию традиционного дома, я прошла вперед и, словно разом потеряв все силы, почти рухнула у стены одного из зданий и, подтянув колени к груди, уткнулась в них лицом.

Я не знала, сколько просидела вот так, обхватив ноги руками, но в какой-то момент почувствовала чужое присутствие. Послышался легкий шорох и чей-то вздох, когда неизвестный сел неподалеку от меня. Но я не ощутила ни раздражения, ни недовольства, ни страха. Лишь безразличие и ступор, которые стали так привычны в последнее время. Только воспоминания о знакомой фигуре, которую охватило пламя, прорывались сквозь эту пустоту, грозя вновь затопить меня ужасом, злостью… или горем.

– Я помню, что ты потеряла подругу, – произнес знакомый голос.

Это была та старшеклассница – Эмири. Она говорила спокойно, не пытаясь утешить или выказать сочувствие, и только это отсутствие жалости помешало мне тут же прогнать ее.

– Уверена, они еще получат по заслугам, – со стальной убежденностью добавила она.

Я не ответила, лишь качнула головой, откинулась на стену здания и вытянула ноги – от сидения в одной позе они затекли, а спина заболела. Эмири сидела рядом, задумчиво водя кончиком сломанного ногтя по асфальту.

– Тора не виноват в том, что случилось с Кадзуо, – вынуждена была признать я. – Он лишь насмехался над смертью Кадзуо, но ответственность лежала на других. Неизвестно на ком. Тора приложил руку к смерти Огавы, но у Кадзуо просто не было шанса и спастись самому, и не дать умереть мне.

Почему он сделал это? Почему выбрал меня?

– Ты не должна отталкивать союзников из-за их слов, – спокойно заметила Эмири. – Понимаю, Кадзуо был твоим другом…

– Мы не были друзьями, – перебила я.

– Ладно, вы доверяли друг другу?

– Я не доверяла ему, – мрачно бросила я.

Эмири приподняла бровь:

– В любом случае я понимаю, что увидеть смерть того, кого ты хорошо знаешь…

– Я не знала о нем ничего! – Мой голос прозвучал слишком громко и резко.

Эмири задумчиво посмотрела на меня, и на ее лице не было и намека на обиду из-за моей грубости.

– Тогда почему его смерть так тронула тебя? Смерть – это, конечно, страшно, но твоя реакция отличалась от реакции на проигрыш других участников.

В голосе Эмири прозвучал искренний интерес. Я хмуро посмотрела на нее, давая понять, что не собираюсь утолять это странное любопытство.

Но на самом деле… я и сама не знала. Это было иррационально. Нелогично. Внезапно. Как бы я отреагировала на смерть Йоко? Ощутила бы подобную боль? Смерть Ивасаки точно не стала бы для меня таким сильным ударом, то же касалось и смерти Араи, как бы цинично это ни звучало. Я почти не знала Кадзуо, но остальных я знала еще меньше.

«Еще один долг».

Я зажмурилась.

– «Иным людям и семи лет не хватит, чтобы хоть сколько-нибудь понять друг друга, иным же и семи дней более чем достаточно»[1], – внезапно проговорила Эмири. – Не надо мучить себя, пытаясь найти ответ.

Я косо глянула на Эмири. Она словно поняла, о чем я размышляла, и мне это не очень понравилось. Но Эмири не смутил мой мрачный взгляд, и она продолжила разглядывать улицу, непринужденно покачивая носком вытянутой ноги.

В голове вновь всплыли слова Араи: «Поверь мне, спасение Кадзуо не стоило твоей жертвы».

Я не считала, что жизнь Кадзуо была ценнее моей, я не собиралась жертвовать собой. Но слова Араи казались… странными. Неправильными. Я не могла описать своих ощущений. Что конкретно имел в виду оммёдзи?

Я встряхнула головой. От осознания, что я не собиралась жертвовать собой, а Кадзуо сделал именно это, на душе становилось еще тяжелее. Я не доверяла ему и даже подозревала, что он мог бы подставить меня, если бы это было ему выгодно. Не сомневалась, что, если я вдруг погибну, моя смерть не тронет Кадзуо. Но он… Он не дал мне умереть. Более того, погиб сам. И сейчас я ощутила вину за свои прошлые подозрения.

Может… Лучше ошибиться в человеке, посчитав его хуже, чем он есть на самом деле, чем получить нежданный нож в спину. Так я сказала себе. Но эти слова не особо утешали.

– Я помню, как Кадзуо спас нашу команду во время кэйдоро[2], – вновь подала голос Эмири.

Я не услышала в нем ни сожаления, ни жалости, ни грусти. Словно Кадзуо был жив и Эмири просто решила обсудить его со мной. Я хотела было разозлиться, но поняла, что от ее будничного тона мне, напротив, стало чуть легче. Начни Эмири скорбеть, тогда я бы точно закричала и прогнала ее подальше.

– Я тогда впервые испугалась, – призналась Эмири, и я удивленно глянула на нее. Эмири с задумчивым видом разгладила складки школьной юбки. – По-настоящему поверила, что умру. А ведь когда-то мне казалось, что это… невозможно.

Я поняла, что Эмири говорила о времени до кайданов, о жизни в обычном мире. Я ее понимала, хотя сама в какой-то момент, как мне казалось, хотела умереть. Но мне лишь казалось.

– Сколько кайданов ты прошла?

Я не знала, хотелось ли мне разговаривать или все же нет, но вопрос вырвался сам собой.

Эмири молчала, словно начала считать.

– Этот был шестым. А кэйдоро – четвертым.

Я кивнула. Получается, Эмири очутилась тут раньше меня. Неужели она прошла все эти страшные истории в одиночку? Или был кто-то, кого она потеряла? И что было хуже: оказаться здесь одному с самого начала или стать одиноким лишь спустя время?..

– Как ты справлялась одна? – спросила я, пытаясь не выдать удивления.

Эмири пожала плечами, словно это было само собой разумеющимся.

– Просто я очень умная. И привыкла полагаться на себя.

Я усмехнулась, и Эмири улыбнулась в ответ. Но затем ее лицо посерьезнело.

– А еще я хорошо умею… привыкать. И можно сказать, нахожусь в поисках, поэтому сначала мне здесь было даже интересно.

– И что ты ищешь?

Эмири помедлила, поджав губы.

– Хм… Скажем так, я ищу свой путь.

Я поняла, что Эмири не хотела говорить на эту тему, а я не хотела настаивать. Это было не мое дело, и мне хватало своих проблем.

– Вот ты где!

Я подняла голову и краем глаза заметила, как помрачнело лицо Эмири.

– Хината-тян, – улыбнулась Йоко словно через силу. И я не знала: она уже взяла себя в руки или же пытается спрятать гнев и злость. – Я волновалась…

Я почувствовала укол вины, хотя не ожидала от себя такой реакции.

– Мне нужно было побыть одной. – Я пожала плечами, поднимаясь на ноги и пытаясь скрыть смущение.

Эмири тоже встала и отряхнула юбку. К нам подошли Ивасаки и Араи, и я заметила, что они уже забрали оставленные нами на время кайдана вещи.

– Прости, Хината-тян, – проговорил Араи, и я видела, что ему правда жаль. Поймав мой взгляд, он покачал головой: – Не стоило говорить этого, но если бы ты поняла меня, то тебе самой стало бы легче.

– Ясно, – сухо ответила я.

Мне не нравилось, что Араи безразлична смерть Кадзуо. Но я одернула себя: Араи и Кадзуо почти не были знакомы. Я и сама не особо расстраивалась из-за смерти людей, которые вместе со мной проходили кайданы. Так почему Араи должен переживать?..

Подумав об этом, я даже почувствовала благодарность за то, что Араи не стал разыгрывать печаль, не пытался притворяться.

– Больше так не делайте, – пробурчал Ивасаки. – Рядом с этим местом могут слоняться разные люди, и кто знает, как они настроены…

Возможно, он говорил о других участниках кайдана, но я была уверена, что в первую очередь Ивасаки имел в виду команду Торы.

– Хорошо. Не хотела волновать вас, – пробормотала я, немного смутившись.

– Как мило, – вздохнула Эмири, но ее тон не соответствовал словам.

Она подхватила с земли рюкзак и закинула на плечо.

– Может, еще увидимся.

– Стой! – окликнула ее я.

Эмири остановилась и, помедлив, обернулась.

– Да? – спросила она скучающим тоном.

Я на мгновение растерялась, так как оклик вырвался сам собой, но меня опередила Йоко:

– Куда ты? Ты не можешь уйти одна!

В голосе Йоко звучало искреннее волнение. Она была старше Эмири, наверное, лет на семь-восемь и смотрела на нее как на ребенка, но та, судя по несколько снисходительному взгляду, явно не воспринимала Йоко всерьез.

– Могу. Так и делаю. – Эмири пожала плечами и перевела взгляд на меня.

– Пойдем с нами, – предложила я и оглянулась на остальных.

Йоко тут же несколько раз активно кивнула, Араи согласно улыбнулся, а Ивасаки, поймав взгляд Йоко, произнес:

– Конечно. Так тебе будет безопаснее.

Эмири помедлила, а потом в два шага оказалась рядом со мной:

– Ладно.

Я невольно улыбнулась уголками губ, и мы все вместе пошли подальше от места, где прошел очередной кайдан. Страшная история, унесшая новые жизни.

И я снова потеряла человека, которого… знала. Который… был мне не безразличен. Как оказалось.

* * *

Путь до нашего нового «лагеря» мы проделали в молчании, решив заночевать неподалеку от небольшого парка, одичавшего, заросшего сорняками, с покосившимся забором и сломанными лавочками.

– Там есть пруд! – воскликнула Йоко, указав в глубь парка.

Приглядевшись, я заметила среди деревьев уголок водоема.

– Мы должны сходить туда.

Я согласно кивнула.

Пройдя еще немного, мы нашли неплохое место: с одной стороны от посторонних глаз его скрывала детская площадка, а с другой – небольшой дом, но тот казался слишком обветшавшим, чтобы рисковать устраиваться под его крышей.

Пока Ивасаки устанавливал палатку, Йоко вновь позвала меня к пруду. Я предложила Эмири присоединиться. По пути мы зашли в заброшенный магазин за сменной одеждой. Я выбрала темно-серый спортивный костюм, он оказался велик, но более подходящей по размеру одежды я не нашла. Мыло, которое я на всякий случай прихватила с собой еще несколько дней назад, все еще лежало в рюкзаке.

Толкнув едва державшуюся на петлях калитку, мы вошли в парк, аккуратно ступая по плоским круглым камням, из которых когда-то была выложена тропинка. Заросшая сорняками дорожка привела нас к пруду размером с небольшой бассейн.

– Вода хотя бы не мутная, – заметила Йоко.

Она всю дорогу пыталась меня отвлечь, хотя и у самой наверняка было тяжело на душе. Я же еще была подавлена, заторможенно реагировала на чужие слова и, почти не имея сил говорить, кивала или отвечала односложно.

– Но и чистой ее назвать нельзя, – хмыкнула Эмири, с сомнением смотря на пруд.

– Это лучше, чем ничего, – отозвалась Йоко.

Она разделась, оставшись в тонком нижнем платье, села на берегу и принялась застирывать вещи.

Эмири разулась и сняла гольфы, а затем окунула пальцы ног в воду. Потом она опустилась на колени и, помедлив, умыла лицо.

Я тоже очень хотела помыться, а потому скинула обувь, стянула толстовку и носки и зашла в воду прямо в шортах и майке. Вода была достаточно чистой для того, чтобы я, зажмурившись и плотно сжав губы, нырнула и намочила голову.

Пока я натирала волосы мылом, отстраненно представляя, до какого ужасного состояния могу их довести, Йоко закончила стирать свой наряд, повесила его на лавку и сама зашла в воду.

Смыв грязь и кровь, мы сидели на берегу в ожидании, пока платье Йоко хоть немного подсохнет. Спешить все равно было некуда. Йоко надела простую белую футболку и джинсовую юбку, которые прихватила в магазине.

– Тебя не узнать, – невольно заметила я, и Йоко улыбнулась.

– Не знаю, что вы представляете, но обычных вещей у меня не меньше, чем нарядных. Но сюда я попала именно в этом платье… Что хорошо. А ты, Эмири, судя по форме, попала сюда из школы?

Эмири помолчала, а потом спокойно ответила:

– Я помню, что потеряла сознание в школе. А потом оказалась здесь.

Йоко посмотрела на Эмири с сочувствием, но та проигнорировала этот взгляд.

Следующие полчаса я рассматривала кусочек парка перед собой. Он словно был вырван из реального, настоящего, цветущего парка, а потом вставлен в это мертвое место, которое сделало из него свое подобие.

Но даже такой, запущенный, поглощающий остатки городской инфраструктуры, парк казался куда привлекательнее полуразрушенных улиц. Мне подумалось, что в запустении природа остается красивой и завораживающей, в отличие от творений, созданных человеком. Природа бесконечна и бессмертна. А небоскребы, фонари, машины, провода… Без вмешательства человека время сломает их, изуродует, разрушит.

– Хината?

Я подняла голову. Йоко стояла рядом со мной, держа в руках свое платье.

– Пойдем отсюда, – скрывая недовольство, предложила Эмири. Наверное, она жалела, что все это время была вынуждена сидеть без дела.

– Конечно, пойдем.

Мы молча побрели обратно. Из-за влажных волос ветер холодил голову, но чувствовать себя я стала немного лучше. Как будто часть груза на сердце растворилась в той воде.

Но этого все равно было недостаточно.

– Йоко-тян, тебя не узнать, – почти весело заметил Араи, когда мы вернулись в лагерь.

Ивасаки уже поставил палатки и дремал рядом с ними.

Йоко улыбнулась, но совсем слабо.

– Где-то я это уже слышала…

Утро было в самом разгаре, солнце поднималось над горизонтом. Оно окрашивало небо в голубой и прогоняло с улиц ночные тени, но не могло прогнать тени произошедшего из наших глаз.

Я бодрствовала всю ночь, а потому чувствовала себя разбитой. Тело и разум очень хотели провалиться в сон, но я знала, что не смогу уснуть.

– Я пойду… – Я не договорила и махнула рукой в сторону палатки.

Йоко лишь кивнула, а Эмири уже сидела на качелях и читала книгу.

Забравшись в палатку, я укрылась с головой, прячась от слабого света, но темнота перенесла меня обратно в жуткие воспоминания. Как наяву я увидела темные стены пещеры, пугающие фрески, горящие факелы…

Горящие факелы… Огонь… Кадзуо…

Я зажмурилась и обхватила голову руками. Медленно вдохнув и выдохнув несколько раз подряд, я немного привела себя в чувство, заставив панику отступить. Пальцы сами потянулись в карман штанов и вытащили брелок.

Брелок, который Кадзуо бросил мне перед тем, как погиб.

Я отогнала картину его смерти и посмотрела на брелок. На иероглифы, складывающиеся в имя:

数雄.

Я уже не сомневалась в том, что эта вещь принадлежала именно Кадзуо, даже если он и не знал того убитого человека. Не сомневалась, что Кадзуо не случайно увидел след от укола. Не сомневалась, что Кадзуо солгал.

Но мне было уже все равно. Какой же глупой мне показалась наша ссора перед кагомэ. Наша последняя ссора. Если бы я знала…

Погрузившись в эти мысли, я не заметила, как уснула, но сон нельзя было назвать спокойным. Он был полон кошмаров, что мучают тебя в темноте. Пугающих образов, которые мгновенно отступают, стоит только открыть глаза, – образов, которые мутными тенями продолжают терзать тебя даже наяву.

Глава 2

芸は身を助け

Любое мастерство поможет в жизни Кайдан Эмири

Не успела Эмири привыкнуть к жизни в новом городе, как оказалась в этом про́клятом, непонятном месте. Может быть, не стоило так сильно ругаться с мамой из-за переезда?.. Токио уж точно лучше, чем эта ожившая декорация из фильма ужасов или перенесенный в реальность хоррор-квест. Хотя, останься они в Мельбурне, Эмири бы не попала в этот странный мир.

Она шла, хмуро оглядываясь. Эмири смогла выжить в первом кайдане лишь чудом. Или, скорее, благодаря упрямству и прямолинейности. Почему-то никто из других участников не объяснил Эмири, что происходит, зато пригрозили: если будет мешать, они сами избавятся от нее.

Из их слов Эмири вынесла только одно – необходимо выживать.

Она не стала кричать, удивляться или возмущаться. Никогда так себя не вела. Она внимательно наблюдала, чтобы понять, что происходит, и на основе поведения людей вокруг делала выводы.

Эмири стало даже любопытно. А пережитый стресс отвлек от гнетущих мыслей, которые каждый день хороводом крутились в голове, мешая жить. Раньше ей пришлось бы пить таблетки. Но Эмири попала сюда даже без рюкзака, так что с собой лекарств у нее не оказалось. Что ж… Эмири была этому даже рада – таблетки все равно плохо справлялись с ее проблемой. Они только приглушали и так потускневшие эмоции и вызывали ненужную сонливость, которая была бы особенно некстати в подобном месте.

Привыкшая к голоду, Эмири далеко не сразу озаботилась поисками пропитания после завершения первого кайдана. К тому моменту, как она решила раздобыть воды в ближайшем магазине, кто-то другой первым схватил бутылку с полки, и стоило незнакомцу жадно сделать несколько глотков, как вены на его шее вздулись и почернели, лицо побелело – и он рассыпался прямо на глазах Эмири.

Ей было, конечно, жаль несчастного, но внутри разгорелось любопытство. Что же случилось?.. Брать воду с прилавка Эмири благоразумно передумала. Побродив по городу, наткнулась на людей, выигравших в азартных играх еду, и те любезно ответили на ее вопросы. Даже предложили ей часть своего выигрыша, но Эмири вежливо отказалась.

Что же теперь?

Она остановилась перед очередным зданием в традиционном стиле. За спиной висел взятый из какого-то полупустого магазина рюкзак, внутри которого лежали две книги, вода и карта. Точнее, подобие карты. Эмири попыталась нанести на бумагу схему города, отметив места, где проходили кайданы, где люди играли в азартные игры, где было небольшое озеро, а где – поле с фонарями.

Но очень скоро Эмири поняла, что карта в этом месте совершенно бесполезна, и дело было не в том, что отличная память вдруг подвела или Эмири от невнимательности совершила ошибку. Себе она доверяла. Просто город был про́клятым и словно бы живым. Днем неподвижный, по ночам он менял улицы местами, убирал с них одни дома и добавлял другие. Уводил людей подальше друг от друга или, напротив, сводил их вместе…

Эмири ждал очередной кайдан, но она почти ничего не чувствовала. Легкое волнение и легкое предвкушение… Точнее, надежда. Надежда на что-то интересное, и было это какое-то не совсем здоровое любопытство.

Внутри традиционного дома, напоминавшего поместье какого-нибудь даймё[3], Эмири увидела других участников – двух парней, мужчину и женщину. Первый парень был совсем худым и сильно сутулился, пряча ладони в карманах потертых джинсов. Эмири кинула брезгливый взгляд на его перепачканную футболку и спутанные волосы. Второй парень – постарше – ничем не выделялся и выглядел болезненно: бледная кожа, огромные круги под глазами и подрагивающие руки.

Мужчина был одет в футболку и джинсы. В глаза бросался грубый шрам на лице, несколько шармов на руках и не успевшие затянуться царапины. Он сидел недалеко от входа и хмуро чертил что-то в блокноте.

Женщина, одетая в майку и шорты, сидела у стены, скинув шлепки, и крутила в руках кубик Рубика. Она пару раз провернула секции кубика, ловко работая пальцами, и головоломка оказалась собрана. Но на этом незнакомка не остановилась и тут же стала заново разбирать ее.

Никто не взглянул на вошедшую Эмири. И хоть той тоже не было особого дела, с кем или против кого предстояло проходить новый кайдан, на всякий случай она всех рассмотрела. Не заметив какой-то очевидной опасности, Эмири прошла дальше.

Отойдя к стене, Эмири присела, разгладив школьную юбку, вытащила из рюкзака воду и сделала пару глотков. Парень в грязной футболке кинул на рюкзак Эмири какой-то голодный и злой взгляд, но с места не сдвинулся. Эмири, не обращая на него внимания, вытащила омамори[4], который чудесным образом появился у нее в руке после того, как она завершила свой первый кайдан.

Он был бирюзовым, с золотой вышивкой. Сама идея оберега, который охранял ее от смерти в подобном месте, раздражала Эмири, но ей нравилось смотреть на бирюзовый цвет ткани. Он напоминал об океане. Напоминал о доме. О том времени, когда Эмири могла подолгу сидеть на пляже или по вечерам гулять рядом с океаном, зарываясь пальцами ног в песок и слушая шум волн.

От созерцания омамори Эмири отвлек громкий голос.

– Я не собираюсь успокаиваться! – крикнул кто-то у самых дверей со стороны улицы.

Затем двери раздвинулись, и в дом почти забежал парень лет двадцати. Он хмуро и раздраженно оглядел комнату и шумно выдохнул.

– Кто вы такие? – на повышенных тонах заговорил незнакомец.

Эмири с легким раздражением посмотрела на него, отметив свежую белую рубашку и чистые светлые джинсы. Незнакомец выглядел опрятно, и это вкупе с его растерянностью и злостью давало понять, что очутился он в этом месте совсем недавно. Наверное, только что.

На секунду Эмири стало любопытно, какое воспоминание у этого человека было последним. Она еще никого не спрашивала об этом. Сама Эмири помнила, как в школе упала в обморок, а глаза открыла уже здесь.

– Я же вам уже сказал. – Вслед за парнем в прихожую вошел мужчина лет сорока в потрепанной полицейской форме. – Тут будет проходить кайдан, и вам стоит…

– Замолчите! – бросил ему парень. – Что здесь происходит? – Он решил обратиться к женщине, которая так и не отвлеклась от кубика Рубика.

Почувствовав, что на нее смотрят, она подняла на парня спокойный взгляд.

– Здесь? Пока только вы скандалите, – отозвалась она. – А так мы ждем начала кайдана. Не пройдем его – умрем. Но можем умереть и в процессе.

– Проклятье! – вскрикнул парень. – Вы что, сектанты? Или сумасшедшие? Или это розыгрыш? Да у меня даже друзей нет, которые могли бы меня так разыграть…

Сказав это, парень топнул ногой и выдохнул. Кажется, силы его покинули.

– Ты не заметил разруху вокруг? Поверь мне, оставайся и попробуй пройти историю, – уже мягче сказала женщина. – Сам все поймешь.

– Не собираюсь! – вновь начал закипать парень, но его прервало появление новой участницы.

– Извините… – В дверях очутилась девушка в деловой блузке и юбке и с бейджиком на груди. – Я, кажется, потерялась…

– О! – обрадовался парень. – Вы, кажется, тоже нормальная! Эти сумасшедшие…

Новенькая девушка испуганно посмотрела на громкого незнакомца, но того прервал полицейский:

– Прекратите! Вам сказали успокоиться! Еще и эту девушку собьете! – Его голос звучал уверенно и строго.

– Иди сюда, – мягко позвала женщина с кубиком Рубика в руках, вставая. – Я Окада, я тебе объясню, что происходит…

– Меня зовут Като, спасибо вам, – с поклоном отозвалась пришедшая девушка и поспешила к Окаде.

Еще какое-то время участники провели в тишине, нарушаемой лишь тихим голосом Окады. Вскоре в прихожей показался еще один человек – уверенного вида парень с цветными волосами и в рваной джинсовой куртке.

– Всем добрый вечер! – громко и на удивление весело произнес он, махнув рукой. – Меня зовут Такидзава. Надеюсь, мы все доживем до следующего утра.

Не так давно устроивший истерику новичок посмотрел на Такидзаву, словно хотел задать вопрос о происходящем и ему, но, поморщившись, передумал.

– Скоро должно начаться… – пробормотал парень в грязной футболке.

Он вновь кинул взгляд на Эмири и все же решился подойти.

– Я Ватару, – произнес он. – У тебя есть еда?

– Go play in traffic[5], – бросила ему Эмири.

– Чего? – не понял Ватару. Он раздраженно посмотрел на Эмири. – Ты что сказала?

Эмири не ответила.

– Эй, я к тебе обращаюсь, – процедил Ватару, но договорить ему не дало появление нового участника. Точнее, его слова, с брезгливостью брошенные Ватару:

– Тебя отправили куда подальше.

Эмири подняла взгляд на незнакомца. Им оказался парень возрастом около двадцати лет, с привлекательными мягкими чертами лица, на которых странно смотрелось презрительное выражение. Одет незнакомец был дорого, на запястье виднелись дорогие часы, и держался он так, словно ошибся адресом, добираясь до светского мероприятия.

– А ты кто такой? – взвился Ватару, раздраженно оглядывая появившегося парня.

– Хираи Хикару, – ответил тот, насмешливо улыбнувшись и выделив фамилию, потом усмешка вновь сменилась легким пренебрежением. – Но ты вряд ли поймешь…

Тут двери захлопнулись, и по прихожей пролетел голос рассказчицы. Он был почти таким же, каким запомнила его Эмири в свой первый кайдан. Мелодичный, приятный, но безжизненный. С первым же словом посреди комнаты появился синий андон, который словно втянул в себя весь желтый свет, заменив его густыми тенями и мрачными голубоватыми всполохами.

– Сегодня вы станете героями страшной истории, написанной кровью павших воинов, и ваша кровь также может окропить страницы нашего кайдана. Многие годы шла жестокая война между двумя государствами, и поле боя из года в год напитывалось болью, ненавистью, жестокостью… Вместо солнечных лучей и воды деревья на том поле питала людская кровь. Вы, как герои рассказа, держите путь в одну из воюющих стран, для того чтобы заключить мир. И лишь от вас зависит, удастся ли положить конец бесконечной войне, или же вы присоединитесь к павшим воинам… Кайдан вот-вот начнется.

Эмири показалось, что воздух стал холоднее, и по ее спине пробежали мурашки. Она активно размышляла над тем, что услышала. Искала подсказки. И не обращала внимания на синий фонарь, в отличие от новеньких, что смотрели на него во все глаза.

– Что?! Кто только что говорил?! – оправившись от удивления из-за появления андона, возмутился парень, который с самого начала не верил в происходящее.

Своим криком он разбил воцарившуюся мрачную тишину, оскорбив место проведения страшной истории, гордо возвышающееся над разрухой и руинами. По крайней мере, так показалось Эмири. Она иногда думала такими фразами, словно сочиняла книгу, – сказывались постоянные часы чтения и собственных попыток что-то написать.

– Где камеры? Где администратор? – Только оказавшийся в этом городе парень замахал руками. – Я отказываюсь в этом участвовать!

Сказав это, он почти подбежал к дверям: сначала те не поддались, но затем с легкостью открылись.

– Стой! – встревоженно окликнула его Окада.

– Я тоже могу идти? – несмело шагнула вперед Като, но Окада дернула ее за рукав рубашки.

Парень же выбежал на улицу и оглянулся:

– Сами участвуйте в этом…

Не успел он договорить, как что-то сбило его с ног, повалив на землю. Парень закричал, и Эмири невольно вздрогнула.

Незнакомец задергался, вытягивая вперед руки, словно пытаясь удержать что-то подальше от себя, его светлая рубашка быстро покрывалась алыми пятнами.

Эмири замерла, не отрывая взгляда от неожиданной сцены, и потому заметила, как на лице, руках и одежде парня начали появляться глубокие царапины и рваные раны, как от острых когтей и зубов.

Наконец парень смог столкнуть с себя невидимого хищника и пополз прочь, но затем, дернувшись как от удара, захрипел, и рубашка на его спине превратилась в лохмотья. Ткань тут же пропиталась кровью, а несчастный затих.

Эмири медленно перевела взгляд на остальных. Ватару, сильно побледнев, едва стоял на ногах. Окада прикрыла рот рукой и уже не смотрела в сторону погибшего, отвернувшись, а новенькая, Като, напротив, шокированно уставилась на мертвое тело, застыв как статуя.

Полицейский нахмурился, но в его взгляде было больше сожаления, чем страха. Хираи же выглядел напуганным, хоть и пытался держать лицо, с которого стерлись пренебрежение и высокомерие. Болезненного вида мужчина словно бы спал и не обращал внимания на происходящее вокруг, так же как и мужчина со шрамами, который продолжал что-то писать или рисовать в блокноте.

– Герои рассказа, пришло время отправиться в путь, – нарушая мрачную тишину, подала голос рассказчица.

Первым опомнился Хираи, с прямой спиной направившись к нужным дверям. Вслед за ним, кинув последний сочувственный взгляд через плечо, пошел полицейский. Окада потянула Като за собой, а Ватару быстрым шагом обогнал их, словно стремился как можно быстрее покинуть прихожую.

Эмири пошла следом, но заметила, что болезненного вида мужчина остался сидеть на месте скрестив ноги. Она остановилась, и мимо нее прошли остальные участники.

– Нам пора, – обратилась Эмири к последнему остававшемуся в комнате участнику, по ошибке едва не перейдя на английский. Иногда ей сложно было переключаться между языками, например, когда она общалась с друзьями по-английски, потом говорила с мамой по-японски, а затем к ней по-английски обращался отец.

– Уже? – Мужчина словно проснулся и встал. – Спасибо.

Неуклюже поклонившись, он равнодушно посмотрел в сторону открытых входных дверей – и направился в нужный проход, Эмири шагнула следом.

Когда глаза привыкли к новому освещению, она удивленно осмотрелась. Наслушавшись о павших воинах, армиях и реках крови, она ожидала увидеть хоть что-то из этого.

Но перед ней оказалась просто комната. И была та почти пустой.

– Интересно… – протянул Хираи.

Вся комната была обита красным деревом, пол устилало татами[6], а тусклый свет давали два фонаря по углам. В центре стоял низкий столик, перед которым уже присел Хираи, и, пока остальные все еще рассматривали комнату, к нему присоединилась Эмири.

– Игрушка? – за неимением лучшего слова, произнесла она.

– Что там? – К ним подошла Окада.

Новенькая, Като, держалась за ее плечом.

– О! – Головоломка как будто воодушевила Окаду.

Полицейский и Такидзава подошли ближе, но не сели, как это сделали Эмири и Хираи. Болезненного вида мужчина опустился на татами у стены. Казалось, он снова уснул, и Эмири задумалась над тем, как он вообще выживал в кайданах.

На низком столике лежало подобие деревянной коробочки, верхушка которой была заменена прозрачным стеклом. Под ним виднелись отверстия – два квадратных и десять круглых. Отверстия отделялись друг от друга деревянными перегородками. В одном из квадратных окошек лежал маленький темный шарик. От него ко второму квадратному отверстию тянулась красная линия, огибая круглые дыры.

– Очевидно же, – подал голос Ватару, – нам надо сыграть в эту головоломку.

Хираи вздохнул почти с отвращением, и Эмири не стала его осуждать.

– «Нет ничего более обманчивого, чем очевидный факт»[7], – бросила Эмири, впрочем не уверенная, поймет ли Ватару ее слова.

– Хватит болтать! – почти приказным тоном произнес Хираи.

На него мрачно посмотрел мужчина со шрамами.

Хираи же не обратил на них внимания и, взяв в руки головоломку, начал аккуратно наклонять ее в разные стороны, пытаясь загнать шарик в финишное отверстие. Не получилось, и шарик, по пути упав в одну из дыр, откатился к старту.

Эмири вздохнула, но не стала забирать головоломку из рук Хираи. Что-то не давало ей покоя. Одно она понимала точно: это был не кайдан. Точнее, не весь. Лишь его часть, не бесполезная и не лишняя, но не единственная. Им дали эту головоломку не просто так, и Эмири внимательно смотрела на нее, пытаясь найти ответ.

Хираи ошибся во второй раз и раздраженно вздохнул, нервно встряхнув головоломку.

– Дай сюда. – Окада закатила глаза, протягивая руку.

– Да пожалуйста.

Хираи передал коробочку Окаде с таким видом, словно делал одолжение.

– А-а… – протянула Эмири, поняв, что же ее напрягло. Почему-то такой легкий ответ не сразу пришел в голову. – Смерть.

– Что? – удивился полицейский.

– Посмотрите на перегородки. Они повторяют черты иероглифа «смерть»[8], – пояснила Эмири.

– Точно! – ахнула Като, заглянув Окаде через плечо.

– Как тонко… – пробормотал бледный участник, и Эмири отметила, что он все же не уснул.

– Все, – объявила Окада. – Получилось. Это было легко.

Она с насмешкой глянула на Хираи, но он ее взгляд проигнорировал.

– Что дальше?.. – растерянно спросила Като. – Мы закончили? Мы прошли кайдан?

– Не все так просто, Като-сан, – вздохнула Окада.

– Смотрите! – Такидзава указал вперед.

Все посмотрели на стену впереди и увидели дверную перегородку.

– Ее там раньше не было.

– Вот и ответ, что делать дальше. – Хираи мягко поднялся и направился вперед, а остальные поспешили следом.

Как только участники перешагнули порог, дверь за их спинами исчезла, слившись со стеной. Высокой каменной стеной, что напоминала крепостную. Такие стены возвышались и впереди, образуя нечто вроде огромного лабиринта. Хотя нет, лабиринтом это не было, так как путь не был запутан, а между стенами виднелось широкое пространство.

Но что удивило Эмири больше всего, так это атмосфера. Все вокруг, казалось, действительно было пропитано кровью, как и предупреждала рассказчица. В нос ударил неприятный металлический запах, а на плечи как будто что-то давило. Эмири не считала себя впечатлительной, но гнетущая атмосфера давала о себе знать.

Высокие крепостные стены местами осы́пались, словно в них врезались снаряды. То тут, то там виднелись пятна и потеки крови. Землю покрывали прах и пепел.

Но что было хуже всего – повсюду лежали останки людей. В основном черепа и скелеты, укутанные истлевшей тканью или потертыми и разбитыми доспехами.

Среди пропитанной кровью травы и неприступных стен стояли деревья. Их тоже было немало. Некоторые выглядели вполне обычными, но большинство одним своим видом вызывали необъяснимую неприязнь. Темные стволы, изгибающиеся под странными углами, толстые узловатые корни, вылезающие из-под земли, длинные кривые ветви и густая листва, покрытая алыми брызгами.

– Интересно… – снова протянул Хираи, и Эмири глянула в его сторону, чтобы понять, что так заинтересовало этого заносчивого парня.

Он смотрел себе под ноги.

– Что именно? – с напряжением в голосе уточнил полицейский. Он хмуро разглядывал обстановку – огромное пространство, конца которого не было видно из-за высоких стен и деревьев.

Эмири с любопытством задумалась: а приходилось ли полицейскому видеть мертвых людей раньше? До того, как он сюда попал?

– Поле расчерчено, – отозвался Хираи, и его голос вновь прозвучал так, словно он делал одолжение, а затем Хираи махнул рукой вперед. – Приглядитесь.

Эмири поправила очки и прищурилась. И правда. Трава росла большими квадратами, а границами служили… сложенные в прямые линии кости.

– Как огромная шахматная доска, – вздохнула Окада. – Только у полей цвет одинаковый.

– Нет, – бросил Хираи. – Эти квадраты – тропинка. Не все поле разделено на участки.

– Точно! – воскликнул Ватару.

Эмири заметила, что Хираи оказался на удивление наблюдательным. А по нему сразу и не скажешь. Ее же напрягала первая головоломка. Для чего она была нужна?..

– И что нам делать? – нахмурилась Като. – Что вы обычно делаете?..

Ее голос дрогнул, а лицо стало удивленным. Словно она вдруг задумалась над тем, с каких пор поверила, что тут действительно разворачивались страшные истории. Что тут необходимо выживать. Что она уже не дома, где бы ее дом ни находился.

«Надо было оставаться в Мельбурне», – из упрямства вновь подумала Эмири. На самом деле упрямой она не была и могла легко поменять мнение, если находила доказательства и аргументы, не настаивая на своей «неправильной правоте» до конца. Но подобное случалось редко, ведь Эмири почти не ошибалась.

Но в случае с переездом… Внутренний ребенок Эмири решил упрямо вредничать и тогда, когда все было уже решено. Вещи сложены. Билеты куплены. Когда самолет сел в аэропорту Токио. Когда Эмири пересекла порог дома, в котором провела несколько уже забытых первых лет своей жизни.

«Не время», – оборвала свои мысли Эмири.

– Надо найти выход… Обычно, – глухо отозвался болезненного вида мужчина. – По пути узнаем, кто или что попытается нас убить.

Он говорил устало, но серьезно. Като судорожно вздохнула.

– Тогда вперед, – пожал плечами Хираи и, на удивление, первым пошел вперед.

Остальные не отставали, но не успели они сделать и пяти шагов, как раздался голос рассказчицы:

– Выслушайте детали вашей истории, герои.

Все тут же остановились. Мелодичный голос в этом месте казался совсем чужеродным, или Эмири все еще не привыкла к нему.

– Чтобы успешно завершить кайдан, вам необходимо выбраться с этого поля живыми. Для этого нужно двигаться по тропинке, что вы можете видеть перед собой. На этой тропе скрыто десять ловушек, десять смертельно опасных мест, и у вас есть возможность десять раз пропустить ход. Но если вы ошибетесь и зайдете на опасный участок – ваше право на пропуск хода сгорит.

Участники хмуро слушали правила, а на краю сознания Эмири начала зарождаться идея, какое-то понимание, но пока смутное. Что-то в словах рассказчицы задело ее, но что именно, Эмири пока понять не могла. И это раздражало.

– Начинайте создавать свой сюжет, – прозвенели последние слова рассказчицы, и бестелесный голос затих.

– Я плохо себя чувствую, – пробормотала Като, прижимая ладонь ко рту. – Этот запах крови…

– Никому нет дела, – произнес Хираи. – Вы все слышали правила. У нас целых десять возможностей умереть. Думайте головой.

– И десять возможностей миновать опасность, – заметила Эмири. Заносчивость Хираи ее не трогала. Эмири просто не обращала внимания.

– Именно, – кивнул Хираи.

– Тогда вперед, – решительно отозвался полицейский. – Смотрите в оба. Если увидите впереди хоть малейший намек на опасность, говорите, и мы пропустим ход.

Все кивнули и пошли дальше, пересекая границу следующего квадрата, и Эмири подняла голову, чтобы оглядеть растущее рядом с ним крупное дерево. Она любила природу в разных ее проявлениях. По словам папы, этим она пошла в маму.

– Дальше надо действовать осторожнее, – произнес Ватару, глядя на следующий квадрат. – Может, пропустить его?

– Не слишком ли рано? – задумалась Окада.

– Может быть, поздно, – вздохнул болезненного вида мужчина.

– Что? – удивилась Като. – О чем…

Ее фраза оборвалась на полуслове. Като дернулась всем телом, и из ее рта брызнула кровь.

Окада вскрикнула, а Такидзава отпрыгнул от Като и едва не упал.

– Проклятье! – закричал Ватару, а Хираи побледнел.

Из груди Като торчала ветка дерева.

– Помо… – Като попыталась что-то сказать, но не смогла.

Первая ветка дернула ее вверх, а вторая – пронзила живот. Эмири оглушил крик, но чей именно, она не поняла. Кровь из ран Като бежала по веткам дерева и впитывалась в темную кору.

– Сверху! – крикнул Такидзава, и только тогда все заметили черепа и застрявшие среди ветвей дерева скелеты.

– Бежим! – громко велела Окада, и все рванули к следующему квадрату. До него оставалось всего несколько метров…

Крик боли ударил по ушам, но Эмири не обернулась. Она сделала последний шаг, перепрыгивая границу из человеческих костей, и почувствовала, как позади колыхнулся воздух от пронзившей его ветки. Эмири успела пересечь границу, но все равно красочно представила, как ее все же успело схватить ожившее дерево. По коже невольно пробежала дрожь.

Оказавшись в безопасности, Эмири все-таки оглянулась. Пронзив ветвью тело полицейского, дерево тащило его к своему стволу. Из последних сил полицейский цеплялся дрожащими пальцами за траву, вырывая ее с корнем.

Дупло дерева раскрылось, словно пасть, и полицейского затянуло внутрь. Последнее, что увидела Эмири перед тем, как кора дерева сомкнулась, – бледное, искаженное ужасом лицо.

– Нет! Нет! – кричал Такидзава.

Его за ногу схватила еще одна ветвь, подвесив вверх ногами, а другая едва не вспорола живот, но Такидзава подтянулся, и ветка пролетела мимо.

Но он отсрочил свою смерть лишь на несколько секунд. Грудь Такидзавы пронзила третья крупная ветвь, а затем другие – более тонкие – хлестнули его по рукам, оставив на коже кровоточащие раны. Еще несколько мгновений – и безжизненное тело скрылось среди листвы.

– Проклятье… – шептала Окада. – Кошмар… какой кошмар…

Она не отрывала взгляда от тела Като, не скрытого листьями. Мертвая девушка была неестественно бледной, словно из нее выкачали всю кровь. Дерево встряхнуло ветвями, и тело Като безвольно упало на траву. Тело Такидзавы осталось в кроне, так и не соскользнув с пронзившей его ветви, и Эмири увидела, что и он обескровлен.

– Дзюбокко[9], – произнес болезненного вида мужчина.

Эмири снова вздрогнула. Это была реакция ее тела, но до разума страх не добрался. Эмири чувствовала лишь напряжение. И еще ее немного тошнило. Но в голове твердо звучало: «Я не могу умереть». И Эмири искренне в это верила. Она умереть не могла.

– А это?.. – брезгливо и одновременно испуганно спросил Хираи.

Эмири присмотрелась, а после в удивлении сделала полшага вперед. Неизвестно откуда появились… крысы. Крупные, слишком крупные, размером с кошку. Когти и зубы были тоже до жути большие, а глаза крыс горели красным.

– Нэдзуми[10], – вздрогнула Окада.

Она резко отвернулась, а вот Эмири не успела и потому увидела, как ёкаи начали грызть обескровленные тела. Почувствовав, как свело желудок, Эмири все же поспешно отвела взгляд.

– И что нам теперь делать? – тяжело дыша, спросил Ватару. В его глазах плескалась паника, но в остальном держался он более-менее спокойно. – Мы же не сможем каждый раз угадывать!

– По идее, нам и не надо угадывать… – пожал плечами Хираи, но его перебила Окада:

– А вдруг здесь тоже опасно? – Она посмотрела на два дерева, что росли рядом. На них не было скелетов, и ветви не двигались. По крайней мере, пока.

– Подожди, ты о чем? – Эмири с интересом обратилась к Хираи. – Не надо угадывать?

– Головоломка в начале кайдана, – снисходительно пояснил Хираи. – Она – миниатюра этого места.

Окада удивленно распахнула глаза, болезненный мужчина нахмурился, а Ватару озадаченно открыл рот, но так ни о чем и не спросил.

– А, да, – кивнула Эмири. Она наконец поняла, что не давало ей покоя. – Десять опасных мест. А в той головоломке было десять отверстий, куда мог упасть шарик. И перегородки в виде иероглифа «смерть». Наверняка крепостные стены здесь повторяют этот рисунок.

– Хоть кто-то, кроме меня, что-то соображает, – фыркнул Хираи, но его слова проигнорировали.

– То есть мы… как тот шарик, – задумчиво протянула Окада. – И упасть в дыру – это смерть.

– На доске их было десять, – повторил Хираи. – Я вспомнил. Когда я проиграл, шарик упал почти сразу после старта. Дно головоломки было расчерчено квадратами, помните? И первая дыра была во втором квадрате.

– Вспомнить бы, где остальные… – хмуро протянул мужчина со шрамами.

Окада нахмурилась, вспоминая, а потом сказала:

– Я ведь тоже играла. Следующая дыра, кажется, через два квадрата, на пятом.

– Нет, на шестом, – отозвалась Эмири. Напряжение внутри упало почти до нуля.

Хираи, вскинув бровь, с подозрением посмотрел на Эмири:

– Ты так уверена?

– Абсолютно. – Эмири пожала плечами. – Я помню всю доску.

– Всю? – не поверил Ватару. – Ты даже не играла.

– Но я ее рассмотрела, – бросила Эмири. Ватару раздражал ее больше остальных. Он сам напоминал нэдзуми. Не внешне – как-то на уровне восприятия. – Я помню ее так, как будто вижу перед собой. Точнее, я могу представить ее и рассмотреть.

Окада удивленно посмотрела на Эмири:

– Ничего себе у тебя память…

– Иначе бы я не выучила все эти иероглифы, – пробормотала она, вспоминая, как мама обучала ее японскому, а Эмири, с рождения слышавшая в основном только английский, не хотела изучать непонятный язык. В семье в Австралии никто, кроме мамы, японского не знал, папа, например, мог говорить и понимать только отдельные фразы, нужные для делового общения.

– Хм… – Хираи все еще недоверчиво смотрел на Эмири. Но потом пожал плечами: – Ладно. Поверим тебе. Но на пятый квадрат зайдешь первая.

Эмири кинула на Хираи пренебрежительный взгляд:

– Можешь не беспокоиться, тебя дзюбокко не тронут. Думаю, твоя кровь не придется им по вкусу.

Он фыркнул:

– Вполне возможно, наоборот.

Они говорили, двигаясь дальше. Никто не хотел оставаться в этом месте дольше необходимого.

– Ох, какой ты высокомерный! – не выдержав, воскликнула Окада. – Ведешь себя так, словно, если тебя ранят, мы увидим голубую кровь.

– Я бы этого не исключал, – все так же самоуверенно отозвался Хираи, с прямой спиной шагая в паре шагов в стороне. Он заметил пятно крови на рукаве и раздраженно поморщился.

– Нашелся тут принц. – Окада закатила глаза, и Хираи дернул уголком губ, но на этот раз промолчал.

Совсем скоро они все вместе подошли к пятому квадрату.

– Ну что, – заговорил Хираи, – иди.

Эмири даже не взглянула на Хираи, не сомневаясь в своей памяти и зная, что угрозы нет. Пожав плечами, Эмири спокойно перешла на следующий квадрат.

– Хм, кажется, и правда безопасно, – протянул Ватару.

Он криво улыбнулся, уже успокоившись. Все ненадолго выдохнули, и ужас отступил, хотя на самом деле просто притаился неподалеку, выжидая удобного момента, чтобы накинуться на новую жертву.

Обстановка все равно оставалась, мягко говоря, давящей. Деревья теперь вызывали если не страх, то тревогу. Они нависали над тропой пышными кронами, и участникам кайдана казалось, что кривые ветви вот-вот вцепятся в них, чтобы высосать всю кровь.

И пускай этого не происходило, напряжение не оставляло героев страшной истории. Оно витало в воздухе, смешавшись с запахами крови и пепла, с вонью разложения и гнилой древесины. Иногда тишину нарушали писк крыс и вой ветра, который напоминал стенания призраков.

– Шестой… – пробормотал болезненного вида мужчина, когда участники подошли к новой границе.

Кости разных размеров, в которых можно было распознать и позвонки, и ребра, и бедренные кости, складывались в очертания квадрата.

– Нам нужно сказать, что мы пропускаем ход? – спросил Ватару.

– Мы пропускаем ход, – громко объявил Хираи.

Первые несколько секунд ничего не происходило, но затем голова Эмири закружилась, а перед глазами на несколько секунд потемнело.

Окада выдохнула, схватившись за голову, а сама Эмири несколько раз моргнула и быстро огляделась.

Они стояли на седьмом квадрате, непонятным образом миновав шестой.

– Неприятно, – пробормотал мужчина со шрамами.

– Неприятно будет, если тебя дерево съест, – фыркнул Хираи.

– Оно не ест людей, – спокойно заметила Эмири. – Оно вампир, поэтому только выпивает кровь. А если кто-то и съест тело, то это нэдзуми.

Окада странно покосилась на Эмири, но промолчала, а Хираи лишь в раздражении сморщил нос.

– Идем дальше, – нетерпеливо проговорил Ватару и шагнул вперед.

– Стой, – велела Эмири, и парень остановился.

– Чего? – неприязненно спросил он.

– Восьмой квадрат опасен, – отозвалась Эмири, и Ватару дернулся назад, хотя до границы оставалось еще несколько метров. – Так что не торопись.

– Значит, опять пропускаем, – кивнула Окада.

Она брезгливо оглядывалась и вздрагивала каждый раз, как раздавался крысиный писк, но в остальном выглядела вполне спокойной.

– Хм… – протянул Хираи, внимательно посмотрев на Эмири.

Она ответила ему прямым холодным взглядом.

Несколько секунд, и он произнес:

– Хорошо, пропускаем ход.

– Мы пропускаем ход! – громко объявила Окада.

И вновь повторились головокружение и темные круги перед глазами. Зато герои страшной истории оказались на девятом квадрате без потерь.

– Теперь три квадрата можем пройти спокойно, – объявила Эмири, и все двинулись вперед.

Пока участники добирались до нужной границы, Эмири смотрела по сторонам, внимательно вглядываясь в окружающее пространство. Этот масштаб, эта нереальная картина не укладывались в голове. Эмири любила книги, она читала их запоем, покупала, рассматривала обложки, расставляла по полкам в определенной последовательности, просто носила с собой, выделяла цитаты. Искала в них… ответы. Но никогда не думала, что сама станет героиней какой-то истории.

Лучше бы это оказались не кайданы.

Очередное дерево, мимо которого прошли участники, было высоким, с темной корой, покрытой кровью. Вдалеке пробежали двое нэдзуми, издав неприятный писк. Небо над головой было почти черным, хмурым, и только горящие на крепостных стенах факелы дарили скудный свет.

– Эй. – Рядом с Эмири появился Хираи.

Она косо глянула на него:

– Что?

– Если не будешь уверена, какой квадрат пропустить, не говори остальным участникам, и пусть кто-то из них пойдет первым, – прошептал Хираи.

– Что?.. – медленно повторила Эмири.

– Пусть кто-то из них, – Хираи небрежно кивнул на участников впереди, – первым шагнет на потенциально опасный участок. Чтобы зря не потратить пропуск. Если там и правда будет опасно, мы сможем перебежать на безопасный квадрат, пока ёкаи… будут заняты. Если же там будет безопасно, все выживут. Понимаешь?

Эмири окинула Хираи долгим взглядом. Она понимала, что если бы прекрасной памятью обладала не она, а, к примеру, Окада, Хираи обратился бы к ней, предложив сделать приманкой для ёкаев Эмири.

– Нет.

Хираи мрачно на нее посмотрел:

– Нет? Ты что, не хочешь выжить?

Эмири даже не глянула на него, но все же ответила:

– Я и так выживу. И уж точно не ошибусь. Но в любом случае не стала бы обманывать тех, кто мне доверяет.

– Обманывать? Доверие? – Хираи презрительно поморщился. – И кому это нужно, когда на кону твоя жизнь?

– «В нашем ненадежном мире нет ничего более труднодостижимого и хрупкого, чем доверие»[11], – отозвалась Эмири.

– Будешь книги мне цитировать? – раздраженно прошипел Хираи, но тут они подошли к границе с тринадцатым квадратом, который вновь пропустили.

– Теперь надо пропустить квадраты под номерами пятнадцать, восемнадцать, двадцать три, двадцать пять и двадцать восемь. Тридцатый будет финишем, – громко и четко объявила Эмири, после чего посмотрела Хираи прямо в глаза.

Тот фыркнул и, сложив руки на груди, вскинул подбородок, но Эмири показалось, что его надменность дала трещину.

Следующие квадраты участники проходили в тишине, пропуская те, что назвала Эмири. Она теперь уже не смотрела по сторонам, не разглядывала необычные деревья, не всматривалась в тени среди крепостных стен, не прислушивалась к легкому ветру, который словно бы доносил откуда-то крики и плач. Этот кайдан успел наскучить Эмири, и она просто ждала, когда же они доберутся до финиша.

– Вот здесь будет двадцать пятый, предпоследний, – пробормотала Окада.

Все промолчали, но подумали об одном: они подобрались совсем близко к завершению страшной истории, и это не могло не радовать, хотя радоваться было рано.

Участники остановились у границы.

– Мы… – начал Ватару, но внезапно мужчина рядом с ним закашлялся, захрипел и пошатнулся, хватая его за ткань футболки, чтобы удержаться.

Ватару, прервавшись от неожиданности, неприязненно оттолкнул болезненного мужчину, и тот упал, не удержавшись на ногах.

Упал и пересек черту.

– Идиот! – вскрикнул Хираи, округлив глаза.

– Что? – не понял Ватару.

Окада протянула руку, чтобы помочь упавшему мужчине подняться, но внезапно появившийся корень обхватил его руку и потащил того к дереву. Не успей Окада вовремя отпрянуть, могла тоже стать жертвой дерева-вампира.

– Нет… – выдохнула Окада, прикрыв рот ладонью.

Острая ветка пронзила тело мужчины, затем вторая, третья. Кровь полилась по коре, впитываясь в нее, и крона дерева зашелестела, как от сильного ветра.

– Мы… – начал было Ватару, но Хираи с силой дернул его за руку и закрыл ему ладонью рот.

– Проклятье, – процедил Хираи и раздраженно посмотрел на Ватару. – Ты вообще думаешь своей головой? У тебя-то она точно не для украшения!

– Ты с ума сошел! – зло бросил Ватару и угрожающе навис над Хираи.

Несмотря на то что Ватару был значительно выше, Хираи уверенно смотрел тому в глаза, брезгливо скривив губы. Ватару стушевался и, не увидев в сопернике ни страха, ни неуверенности, отступил на шаг.

– Мы уже потратили ход! Зачем тратить последний, если впереди еще один опасный квадрат! – раздраженно объяснил Хираи, снисходительно смотря на Ватару. – Придется из-за тебя…

– Хватит, – почти раздраженно оборвала их Эмири. – Нужно перебраться на безопасный участок.

– Удачи, – хмыкнул Хираи и отошел от побелевшего то ли от злости, то ли от страха Ватару.

– На всех удачи не хватит, – заметил мужчина со шрамами.

Эмири рассматривала опасный квадрат, больше не обращая на остальных внимания. В траве что-то двигалось – это наверняка нэдзуми поджидали своих жертв. Да и ветви и корни, кажущиеся неподвижными, были готовы в любой момент начать охоту.

Да, участникам определенно нужна удача.

– Лучше разделиться, – предложила Окада. – Так им будет труднее нас достать. Не бегите рядом друг с другом… и со мной.

– Ладно, – пожала плечами Эмири.

– Бегите, – кивнул им Хираи.

Эмири закатила глаза.

– Давай с нами, – сердито велела Окада, и Хираи фыркнул, но встал рядом с остальными. Ватару держался позади. – Вперед!

Участники сорвались с места, и Эмири побежала поближе к самому дереву. Оно выкинуло вперед ветви, словно ждало появления жертв, и они пронеслись над головой Эмири. Она довольно кивнула сама себе.

Расстояние было небольшим, и Эмири почти добралась до границы. Краем уха она услышала вскрик, но даже не замедлилась.

Наполовину перешагнув выложенную костями линию, Эмири почувствовала, как что-то обвилось вокруг ее ноги. Эмири упала, сильно ударившись ладонями о землю, и попыталась схватить пальцами траву, лишь бы удержаться.

– Пусти! – скорее раздраженно, чем испуганно крикнула Эмири; повернув голову, она увидела тонкий корень, обвивший ее голень.

Внезапно кто-то вцепился Эмири в руку и потянул на себя, а затем хватка на ее ноге вдруг ослабла. Выдохнув, Эмири поднялась и отряхнула юбку. За руку ее держала Окада, а Хираи перерезал корень ножом, который, судя по всему, все это время прятал под пиджаком.

Они спасли Эмири. Окада была отзывчивой, это Эмири уже поняла, но вот поступок Хираи ее почти удивил.

Поймав ее взгляд, Хираи закатил глаза.

– Нам нужна твоя память, – произнес он, словно поняв, о чем думала Эмири. И добавил, словно решив оправдаться: – Вдруг ты внезапно вспомнишь, что ошиблась со следующим квадратом.

Эмири лишь пожала плечами и отвернулась, чтобы поблагодарить Окаду.

Ее отвлек раздавшийся за спиной крик, полный ярости, но не страха. Эмири обернулась. Новой жертвой дерева-вампира стал мужчина со шрамами. Он изо всех сил вырывался из хватки ветвей, которые тащили его к стволу, уже раскрывшему в коре свою пасть.

В траве показались нэдзуми и кинулись на участника, словно не хотели, чтобы тело досталось лишь кровожадному дереву.

Ставший жертвой дзюбокко участник громко закричал, когда на него прыгнул первый нэдзуми, и Эмири тут же отвернулась, чувствуя, как по спине пробежала дрожь.

– Проклятье… – прошептал Хираи, а затем обернулся к Ватару.

– Лучше бы ты там остался, – с презрением бросил он.

Ватару зло посмотрел на Хираи в ответ, но промолчал.

Не проронив больше ни слова, оставшиеся в живых участники добрались до двадцать восьмого квадрата, пропустили его и почти бегом преодолели двадцать девятый и финальный участки. Тридцатый квадрат заканчивался на стыке крепостных стен, и, воспроизведя в голове внешний вид головоломки, Эмири поняла, что это место на схеме соответствовало бы верхушке левого элемента иероглифа 死.

В стене виднелся затянутый темнотой проход. Но темнота эта совсем не пугала – напротив, в ней хотелось спрятаться от ужасов кайдана.

Ватару, Окада и Хираи первыми покинули поле битвы, а Эмири на секунду остановилась и огляделась, запоминая высокие стены, черно-серое небо и массивные деревья, в ветвях которых белели кости и трепетали на ветру лохмотья одежд.

Печально вздохнув, Эмири окунулась в холодную темноту перехода, и уже через пару мгновений увидела перед собой комнату, в которой дожидалась начала страшной истории.

– Думал, тебя напоследок схватило дерево-вампир, – хмыкнул Хираи.

Эмири посмотрела на него, не произнеся ни слова.

– Спасибо за помощь, – продолжил он. – И позволь дать тебе за это совет… не будешь думать о том, как выжить любыми способами, – проиграешь. Никакого счастливого конца.

Хираи больше не смотрел на нее снисходительно, но лицо его все равно выражало полную уверенность в себе.

Эмири едва заметно улыбнулась:

– Вот и проверим.

Глава 3

深い川は静かに流れる

Глубокие реки текут неслышно

Ближе к вечеру того дня, когда завершился кайдан кагомэ, мы с Йоко отправились играть в азартную игру. Араи куда-то ушел, а Ивасаки уснул, ведь, как оказалось, после нашего возвращения с пруда он охранял наш сон.

Мы не стали будить его. Оставив Ивасаки на Эмири, мы с Йоко решили раздобыть еды. Я подозревала, что и Араи покинул лагерь по той же причине, но и я, и Йоко не хотели сидеть без дела. А еда и вода не будут лишними.

Мы шли не торопясь. Я не сомневалась: Йоко тоже хотелось растянуть этот момент, почувствовать, что мы чем-то заняты, а не сидеть, погрязнув в тяжелых мыслях о прошедшем кайдане и о тех, что нас еще ждали.

И конечно же, невольно хотелось оттянуть начало азартной игры. Эти игры точно не были развлечением… Я не могла назвать себя азартной, никогда не интересовалась подобными играми, и теперь, лишенная такого опыта, каждый раз нервничала, делая ставку. А когда на кону стоит нечто куда более ценное, чем деньги, напряжение становится еще сильнее.

Да и совершенно не хотелось упустить шанс достать еды. Я чувствовала подступающий голод, но старалась о нем не думать. Хуже голода была жажда. Она мучила даже тогда, когда болело сердце, потому что организм не волновало, кого я потеряла. Организм хотел выжить.

– Тебе опять снились кошмары? – прервала тяжелое молчание Йоко.

Я удивленно глянула на нее, а потом небрежно пожала плечами, чтобы скрыть недовольство и смущение.

– Не помню уже. А что?

На лице Йоко промелькнула печаль.

– Ты словно чего-то сильно испугалась во сне… Я попыталась тебя разбудить, но не смогла, а ты бормотала что-то, хмурилась, но потом успокоилась, и тогда я решила тебя все же не будить.

Я отвела взгляд:

– Прости, я помешала тебе…

– Ничего страшного! – тут же вскинула ладони Йоко. – Я не об этом… Просто хотела… Если тебя что-то тревожит, ты можешь поговорить со мной. И ночью тоже. Я буду рада поддержать тебя.

Йоко улыбнулась, прикрыв глаза, и уголки моих губ дрогнули в ответ.

– Иногда я вижу кошмары, но думаю, здесь это нормально.

– А я редко их вижу… Чаще вообще сплю без снов, – отозвалась Йоко. – Но почему бы тебе не поделиться со мной своими переживаниями? Тебе могло бы стать легче…

Наверное, она намекала на разговор о смерти Кадзуо. Но я еще не была готова обсуждать свои чувства. Даже с Йоко.

– Не люблю обременять других своими переживаниями.

Я никому не рассказывала о своих кошмарах, особенно после смерти брата. Это казалось чем-то слишком личным… И то, с какой легкостью об этом спрашивала Йоко, меня удивляло. Думаю, спроси меня об этом кто-то другой, я могла бы не на шутку разозлиться.

– Это не обременительно. – Йоко покачала головой. – Когда с тобой чем-то делится тот, кто тебе доверяет и кому доверяешь ты, вам обоим становится легче, я так считаю. Тому, кто делится, легче, потому что его ноша теперь разделена на двоих, а мне… Мне всегда радостно, когда я чувствую себя нужной. – Йоко замолчала, смущенно поджав губы, но не успела я ответить, как она продолжила: – У меня есть младшие брат и сестра, они двойняшки. Я уже говорила, да?.. Так вот, я всегда стараюсь заботиться о них, как могу, – взгляд Йоко потеплел. – Как много раз брат или сестра, а то и оба сразу, прибегали ко мне ночью, будили, чтобы я защитила их от монстров из кошмарных снов или от тех, что якобы прячутся в темноте… И приходилось успокаивать их, утешать и рассказывать сказки…

Лицо Йоко посветлело – воспоминания об этих ночах явно подняли ей настроение. Но печаль из ее глаз никуда не делась, как и тоска.

– Так что?.. – Йоко посмотрела на меня и подмигнула, а потому я, слабо улыбнувшись в ответ, кивнула.

– Твои брат и сестра, уверена, очень любят тебя, – отозвалась я. – Это здорово, когда семья дружная.

Моя семья как раз была такой: доверяющие друг другу и своим детям родители, уважающие родителей и друг друга дети. Общие праздники и путешествия, ужины по выходным… Редкие и короткие ссоры. Несмотря на занятость, и мама, и папа уделяли нам внимание и заботились, насколько могли. Если не получалось провести время в своем кругу, мы встречались с друзьями родителей и их детьми. Так было и с Минори, чья мама училась когда-то в одном университете с моей.

А потом Киёси не стало. Теперь погибла и Минори.

Возможно, и я…

Я мотнула головой. Ничего уже не будет как прежде.

В сердце острыми клыками вгрызлась боль от тоски по родителям. Так же часто, как я вспоминала маму и папу, я пыталась о них не думать. Я даже представлять не хотела, какую боль причинило родителям мое исчезновение. А исчезла ли я вообще? Я не знала. Но если погибну, если не вернусь…

Ход тревожных мыслей, затягивающий меня все глубже в отчаяние, прервала Йоко. Ее голос и лицо, на которое я, выйдя из задумчивости, посмотрела, вытянули меня из водоворота мыслей и поставили на твердую землю.

– На самом деле я не могу сказать, что наша семья дружна, – вздохнула Йоко, и теперь в ее глазах я заметила еще и легкое сожаление.

– Прости, – пробормотала я. Мне не хотелось задевать ее раны, и, заметив реакцию Йоко, я тут же пожалела о том, что сказала. Ненавидела это чувство. Я всегда знала, что была плохим собеседником.

– Да ты что, все нормально, – заверила меня Йоко. – Просто… Папа, он… ну, у него были проблемы с сердцем, передалось от кого-то из его родителей. Он рано ушел. После его смерти мама закрылась в себе… Но вот с братом и сестрой я очень близка. Я старалась дать им любовь и заботу, которых была лишена сама.

Она вновь вздохнула и приложила ладонь к сердцу.

– Я вернусь к ним, – прошептала Йоко.

Я с печалью посмотрела на нее и, прежде чем осознала свой порыв, протянула руку и сжала ладонь Йоко в ободряющем жесте. Она на мгновение удивленно округлила глаза, а потом искренне улыбнулась – мягко и тепло. От такой широкой улыбки у нее на щеках всегда появлялись ямочки.

– Смотри, мы нашли его, – проговорила я, заметив домик для азартных игр, и опустила руку.

Йоко тоже увидела его и кивнула.

– Пришла пора сыграть, – спокойно ответила она. Словно мы и правда собирались просто повеселиться.

Мы почти дошли до дверей традиционного домика, когда из-за поворота показались еще две фигуры.

Йоко тут же развернулась к ним, словно все это время была наготове. Я тоже повернулась, оказавшись за плечом Йоко.

Перед нами остановились двое. Одного я тут же узнала, а потому внутренне напряглась. Это был Одзи.

Второго же я еще не встречала. Высокий рыжий парень лет двадцати семи, по-спортивному сухой, в яркой рубашке поверх футболки и в песочного цвета джинсовых шортах.

– Надо же, какая встреча, – усмехнулся рыжий, глядя на Йоко, и ее улыбка слегка угасла. – Рад снова видеть тебя.

– Не могу сказать того же, – доброжелательным тоном в противовес словам отозвалась Йоко.

– Главное, что ты можешь сказать хоть что-то! – коротко рассмеялся рыжий.

Он смотрел на Йоко словно бы с насмешкой, но одновременно как-то изучающе. Одзи, напротив, казался скучающим. Он разглядывал свои ногти, удостоив меня и Йоко лишь мимолетным пренебрежительным взглядом, словно даже посмотреть на нас было ниже его достоинства.

После слов рыжего Йоко сжала кулаки, но тут же расслабилась и вернула доброжелательное выражение лица. И все же рыжий успел заметить ее реакцию и вновь ухмыльнулся.

– Можете идти дальше или подождать, мы пришли сыграть, – скучающе проговорил Одзи и кивнул рыжему. – Пойдем, у меня нет желания тут стоять.

– Нет, – твердо ответила Йоко, шагнув вперед. – Мы пришли первые.

– А мы первыми уйдем. – Одзи посмотрел на Йоко сверху вниз.

Он и его напарник двинулись к дверям, но Йоко преградила им путь, потянув меня за собой. Я пока не вмешивалась, доверив все Йоко. Она точно не собиралась уступать этим двоим хотя бы из принципа.

И я была с ней согласна.

– Отойди, – вздохнул рыжий, закатив глаза.

Йоко вновь улыбнулась.

– Хочешь повторить прошлую встречу, Акагэ? – насмешливо спросила Йоко.

Акагэ… Я уже где-то слышала это прозвище. Точно, в Особняке с привидениями. Йоко уже пересекалась с этим парнем на каком-то из кайданов, тогда же в нем, судя по услышанному мной, участвовали еще Тора и Атама.

И встреча та явно не задалась.

– Звучит заманчиво… – весело протянул Акагэ, шагнув вперед.

Одзи раздраженно вздохнул и скрестил руки на груди, но вмешиваться не стал.

– Неужели? Любишь, когда тебя бьют? – уточнила Йоко, и в ее голосе не было насмешки, словно Йоко спрашивала искренне. От этого ее слова прозвучали еще более издевательски.

– Разве что когда это делают симпатичные девушки. – Акагэ подмигнул Йоко, и ее взгляд стал почти снисходительным. – В любом случае тогда я просто дрался не в полную силу, ты же все-таки девушка, да и я был ранен в предыдущем кайдане.

Йоко покачала головой:

– Эх, оправдания еще более жалкие, чем проигрыш. Лучше бы признал поражение, это как-то… достойнее.

– Смотрю, ты разбираешься в поражениях, – со смешком отозвался Акагэ, не отрывая от Йоко внимательного взгляда. Она была чуть ниже, но как-то умудрялась смотреть на Акагэ сверху вниз.

– Да, я много проигрывала, – призналась Йоко все с той же дружелюбной уверенностью. – Проигрыши делают сильнее и нас, и вкус победы.

– Он тебя не поймет, – произнесла я. – Слишком много слов и ни одной картинки.

Йоко рассмеялась, а Одзи, посмотрев на Акагэ, усмехнулся и согласно кивнул. Акагэ, прищурившись, оглядел меня с ног до головы, и я ответила на это холодным взглядом.

– А ты еще кто такая? – спросил Акагэ.

Я хотела было ответить, но меня опередила Йоко:

– Та, из-за которой у капитана вашей команды наверняка синяк на лице. Так что с нами обеими лучше не связываться.

Йоко одарила Акагэ и Одзи такой улыбкой, словно они были ее друзьями.

Акагэ же, словно прикинув что-то в уме, коротко рассмеялся.

– А-а, ты про Тору… – Он посмотрел на меня и весело фыркнул. – Как ты до него дотянулась?

Я посмотрела на Акагэ настолько мрачно, насколько смогла.

Тот же, совсем не впечатлившись, вновь шагнул вперед, словно думал, что мы отступим. Но мы стояли на месте, и теперь нас с Йоко отделяло от Акагэ меньше полуметра.

– Мы потратили уже слишком много времени. – Йоко похлопала Акагэ по груди, стряхивая с его рубашки невидимую пыль. – Мы сейчас отправимся играть в азартную игру, а вы идите в другое место или подождите, хорошо?

Акагэ удивленно посмотрел на пальцы Йоко, касавшиеся его груди. В следующую секунду Йоко сжала ткань рубашки, дернула Акагэ на себя, а затем быстро, слишком быстро для того, чтобы я смогла уследить за ее действиями, сделала подсечку, уронив Акагэ на асфальт.

Но даже уронила она его хоть и быстро, но как-то осторожно, словно они были на тренировке, и только поэтому Акагэ не ударился головой о землю. Одзи презрительно глянул на него и раздраженно закатил глаза.

Я же смотрела на Йоко, удивленно приподняв брови. Подобного я от нее не ожидала.

– Думаю, мы договорились. – Йоко улыбнулась и отпустила Акагэ.

Тот быстро выпрямился, но остался сидеть на асфальте, небрежно оперевшись руками о землю. Он с нескрываемым весельем оглядел Йоко и подмигнул ей:

– Буду ждать новой встречи.

– Надеюсь, ждать тебе придется долго, – отозвалась Йоко.

Мы отвернулись, приблизились к дверям традиционного домика и уже собирались войти внутрь, как услышали слова Акагэ:

– Только не ставь свой голос. Мало ли что.

Йоко на секунду застыла, улыбка исчезла с ее лица. Но почти сразу справившись с собой и расправив плечи, Йоко шагнула в дом. Я зашла следом и задвинула за собой дверь.

Нас, как обычно, встретила небольшая комната со столиком, на котором были расставлены шкатулки. Я отбросила мысли о встрече с участниками из другой команды: следовало сосредоточиться на игре. Мы должны выиграть, а это непростая задача.

Опустившись на татами перед столиком, я протянула руку к шкатулке с карпом кои. Я только хотела взять шкатулку с изображением гейши, как Йоко перехватила мою руку.

– Нет, давай возьмем самурая, – попросила она.

– Совсем не уверена, что смогу сыграть в игру на силу или ловкость… – протянула я.

– А я не уверена, что смогу выиграть в интеллектуальную игру, – коротко рассмеялась Йоко. – Но сегодня моя очередь делать ставку, так что выбираю я.

– Но… Почему ставишь ты?

– Ты участвовала в азартной игре последняя. Вместе… с Кадзуо. И до этого играли Ивасаки-сан и Араи-сенсей. Я уже давно ничего не ставила, это будет справедливо.

Я не хотела делать ставку, но и не хотела, чтобы рисковала Йоко. Я собиралась возразить, но Йоко быстро схватила шкатулку с самураем и откинула крышку.

– В следующий раз ставишь ты, вот и все. – Йоко подмигнула мне, и я с благодарностью кивнула в ответ.

– Так… – Йоко задержала кисть над бумагой, словно давая себе шанс подумать над ставкой. А затем кончик кисточки быстро прошелся по бумаге, оставив несколько неаккуратных капель, и я увидела, что Йоко вывела два символа: 笑い.

– Смех? – удивилась я. Такая ставка не приходила мне в голову, но в первую секунду показалась достаточно безопасной. Примут ли ее?..

– Не представляю свою жизнь без улыбок и смеха, – отозвалась Йоко. – Подумай сама, как будет тяжело, если ты лишишься возможности смеяться. Но азартная игра есть азартная игра. Чем больше я рискую, тем сильнее стараюсь победить.

Я тревожно вздохнула и все же промолчала. Было время, когда я забыла, что такое смеяться. Но со смехом жизнь и правда становилась ярче.

В этот момент столик исчез, словно его и не было. Не успела я удивиться, как в следующую секунду перед нами уже стояли четыре стопки дощечек, каждая из которых лежала на подставке из двух камней.

– Тамэсивари[12], – произнесла Йоко, и, с тревогой посмотрев на нее, я увидела на лице Йоко воодушевление. – Что ж, это неплохо.

Я с сомнением покосилась на стопки дощечек, а потом на руки Йоко.

– Только не говори, что ты и правда можешь сломать это…

– Сомнение в твоем голосе обижает меня. – Йоко надула губы и встала на ноги.

Я поднялась вслед за ней. Сжав и разжав кулаки, Йоко начала разминать руки.

– Я занимаюсь каратэ.

После увиденного я уже и так догадалась, что Йоко была знакома с боевыми искусствами, и сейчас она только подтвердила мою догадку.

– Да, но эти доски выглядят такими… твердыми.

– Ты наблюдательна. – Йоко рассмеялась, и я вдруг подумала, что и сама, в случае чего, буду скучать по ее смеху. – Я участвовала в соревнованиях по тамэсивари. Обычно в них используют дощечки из каких-нибудь хвойных деревьев, они не самые прочные.

– Звучит как-то неубедительно, – пробормотала я.

Но Йоко уже не слушала меня. Она подошла к первой части задания, где на камнях лежала всего одна дощечка.

Йоко оглядела свою цель и встряхнула руками.

– Так, сейчас… Для тамэсивари необходимо сконцентрировать в ударе всю свою силу. Но очень важную роль играют равновесие и техника…

Проговорив это себе под нос, Йоко выставила вперед локоть. Примерилась раз, опустив локоть вниз, но не задевая дощечку. Примерилась во второй раз, опустив руку уже резче. А затем нанесла быстрый и четкий удар.

Дощечка разбилась на две части и упала на татами между двумя камнями.

– Молодец! – обрадовалась я.

Йоко лишь спокойно кивнула, и выражение ее лица напомнило мне о Минори. Та, настраиваясь перед соревнованиями, выглядела похоже: сосредоточенная, слегка напряженная, но полная решимости, знающая, что делать.

Йоко молча прошла к следующей конструкции, где требовалось разбить уже две дощечки. Справившись со второй частью задания, она вновь встряхнула руками и перешла к стопке из трех дощечек. Йоко глубоко вдохнула и медленно выдохнула, прикрыв глаза. Затем вновь пару раз примерилась и нанесла точный удар. Дощечки треснули, и их половинки упали на татами. Йоко позволила себе улыбку, но та ослабла, как только Йоко перешла к заключительной части. Теперь требовалось разбить уже четыре дощечки.

Я стояла ближе к стене, стараясь не издавать ни звука, чтобы не помешать Йоко, но поймала себя на мысли, что наблюдать за ней было интересно и даже… захватывающе.

Йоко вновь сделала несколько пробных взмахов, не касаясь досок, а затем резко нанесла удар – и дощечки упали.

Йоко недовольно выдохнула, а я напряженно сцепила пальцы: упавшие на татами дощечки были невредимы. Через секунду они, словно Йоко их и не трогала, вновь оказались на камнях. Йоко придирчиво осмотрела, насколько ровно они лежат, но не стала к ним прикасаться.

– Две попытки, как и всегда, – пробормотала Йоко.

Сделав глубокий вдох, она попыталась найти нужный баланс, а затем снова нанесла удар. Я невольно вздрогнула, когда дощечки сломались пополам, но после почти радостно подлетела к Йоко.

Она обернулась ко мне с довольным выражением лица:

– Получилось!

– И как ты это сделала? – поразилась я, и Йоко смутилась. – Не представляла, что ты такое умеешь!

– Тренировки, просто тренировки. – Йоко пожала плечами, а я лишь покачала головой, понимая, что это совсем не просто, как наверняка не были простыми и тренировки Йоко.

Сложив выигранную еду в рюкзак, мы вышли на улицу. Я увидела, что Йоко на секунду напряженно свела брови, но быстро расслабилась. На улице рядом с домиком никого не оказалось. Видимо, Акагэ и Одзи все же ушли. Это не могло не радовать: пересекаться с ними вновь совершенно не хотелось.

Мы с Йоко отправились обратно к нашему лагерю, и спустя пару минут я с легкой тревогой спросила:

– Ничего не болит?

Йоко коротко рассмеялась:

– Всё в порядке, можешь не волноваться.

Я протянула Йоко бутылку воды, и она, с благодарным кивком приняв ее, сделала пару небольших глотков и отдала бутылку обратно. Медленно выпив немного воды, я убрала бутылку в рюкзак.

У меня было несколько вопросов, которые я хотела задать Йоко, но не решалась, а потому лишь изредка поглядывала на нее. Стоило ли спрашивать? Нужно ли это Йоко?.. Она сама говорила мне делиться с ней переживаниями, задавала вопросы и интересовалась тем, что со мной происходит. Значит ли это, что ей хотелось такого же внимания? Что ей оно нужно? Что оно не вызовет раздражение или смущение?

Если бы я судила по себе, тогда, вероятно, промолчала бы. Но решила, что это неправильный вариант, а потому несмело спросила:

– Ты… уже пересекалась с Акагэ, Торой и Атамой во время кайдана, да?

Йоко сморщила нос, а потом кивнула:

– Да, до того, как встретилась с тобой и… Кадзуо. – Перед этим именем ее голос дрогнул, но затем Йоко невозмутимо продолжила: – Это было не самое приятное знакомство. Они хотели забрать у нас то, что требовалось для выживания в той истории.

В голосе Йоко послышалось негодование, и она сердито поджала губы. Я же отметила, что Йоко сказала «у нас».

– Поэтому… пришлось убедить их, что делать этого не стоит. – Йоко улыбнулась, и я поняла, что она имеет в виду. Почему-то я не сомневалась, что Тора не стал бы лезть в драку с Йоко, Атама точно не умел драться, а вот Акагэ… Думаю, для подобного его и взяли в команду.

– А что насчет твоего голоса?.. Акагэ сказал про ставку с такой… насмешкой, – произнесла я, но быстро пожалела о своем вопросе. Я не знала, каким будет ответ, но почувствовала, что не стоило затрагивать эту тему. Но Йоко только вздохнула.

– До того кайдана, ну, на котором мы встретились с Акагэ, я потеряла в азартной игре свой голос. Но слишком устала, чтобы отыгрываться сразу, и вернула его уже потом. Поэтому… участвовала в кайдане без голоса.

Я поняла, что Йоко не договорила, словно хотела, но потом не решилась рассказать все. И я не стала больше ничего выспрашивать. Помнила, что сказал Атама во время кагомэ: якобы из-за Йоко погиб человек. Я не верила, что она могла кому-то навредить, но что-то наверняка произошло…

Что-то нехорошее.

И если уж Йоко сама решила промолчать, мне не стоило допытываться. У каждого были секреты, каждый имел на них право.

Но хранить слишком много тайн невозможно – они сжигают изнутри. В какой-то момент необходимо поделиться ими с кем-то… Наверное, и я смогла бы в скором времени рассказать хоть немного о том, что причиняет мне боль.

Но не сейчас. И все же теперь я знала, что рядом был по крайней мере один человек, что с радостью и пониманием выслушает меня. Не всем можно доверять даже небольшие душевные тайны, но Йоко… Я чувствовала, что ей смогла бы доверить и нечто более сокровенное.

* * *

– О чем говорил этот… Атама? – спросил Ивасаки после того, как мы с Йоко вернулись. Мы рассказали остальным о небольшой стычке с участниками команды Торы, и Ивасаки еще больше обозлился на них всех. И, по-видимому, вспомнил как Атама во время кагомэ обвинил Йоко в смерти неизвестного нам человека. – Про погибшего участника? Он специально оболгал тебя?

Ивасаки казался раздраженным и выглядел так, словно с радостью подрался бы с Атамой. Йоко лишь поджала губы и отвела взгляд.

– Не думаю, что стоит это обсуждать. – Араи нахмурился, кинув на Ивасаки сердитый взгляд. После кагомэ лишь от него не исходила мрачная или печальная аура. Казалось, смерть Кадзуо совсем его не тронула.

– Всё в порядке. – Йоко улыбнулась, но вышло криво.

Я сидела немного в отдалении, погрузившись в свои мысли, но, услышав вопрос Ивасаки, невольно посмотрела на Йоко. Я только недавно говорила с ней о том кайдане, но спрашивать о погибшем участнике не стала.

Эмири, игнорируя мое желание побыть в одиночестве, сидела рядом и тоже прислушивалась.

Она не казалась опечаленной, но и на ней сказывалось мрачное настроение остальных. На Араи же – нет. Он был невозмутим.

– Я никого не убивала, – продолжила Йоко. – И специально никому не вредила. Просто… не смогла помочь. И человек погиб. Я не была виновата…

Йоко произнесла последнюю фразу таким тоном, словно сама не верила в то, что говорит. Словно пыталась убедить саму себя. Ивасаки, расстроенно скривившись, открыл было рот, но снова закрыл его. Хмуро обдумав что-то, все же сказал:

– Я знаю. Вы бы сделали все, что в ваших силах, чтобы помочь. И не смогли бы никому навредить.

Йоко кинула на Ивасаки смущенный взгляд:

– Спасибо. Но… на самом деле смогла бы. Может, поэтому команда Торы на меня обиделась.

Йоко коротко рассмеялась, и Ивасаки бросил на нее озадаченный взгляд, но вопросов задавать не стал. Я же теперь понимала, что подразумевала Йоко.

– «А если нас оскорбляют – разве мы не должны мстить?»[13] Наверняка они думают так, – произнесла Эмири, не отрывая взгляда от книги, которую взяла в одном из заброшенных магазинов по пути.

Эмири положила рядом со мной три другие, сказав, что мое настроение если не поднимется, то хотя бы не продолжит стремительно падать, если я буду не смотреть в пустоту, а читать.

Ивасаки кинул на Эмири недовольный взгляд, а вот Йоко серьезно кивнула.

– Ты права, – со вздохом заметила она, задумчиво перебирая оборки на юбке. – Они, как я поняла, хотели за что-то отомстить Кадзуо, может, захотят отомстить и мне. И Хината-тян тоже теперь должна быть осторожна, если мы еще пересечемся с кем-то из этой компании.

Я пожала плечами, но на самом деле понимала: Йоко права. И мы точно должны еще хоть раз встретиться с кем-то из команды Торы, тем более что ходили они двумя группами. Мы не сможем избегать их каждый раз – так нам не повезет.

Но я не боялась.

– Знаю, я всегда права. Почти, – произнесла Эмири без насмешки. – Просто я умная. И много читаю. Поэтому, если в мою голову не приходят собственные стоящие мысли, я цитирую мысли других.

Йоко тепло улыбнулась, как и Араи. Даже я немного приподняла уголки губ, и только все еще недовольный Ивасаки закатил глаза.

– Не все книжки, которые ты читаешь, такие умные. Некоторое можно понять и узнать только через жизненный опыт, – заметил он, скрестив руки на груди.

Эмири оторвалась от книги и удостоила Ивасаки снисходительным взглядом.

– Ты так говоришь, потому что наверняка прочитал за всю жизнь от силы пять книг.

На лице Ивасаки отразилось возмущение.

– Неправда! Я достаточно много читаю.

– Манга не считается, – сразу добавила Эмири, уже не глядя на Ивасаки и продолжая читать. Тот сердито вздохнул.

– Считается, – спустя пару мгновений возразил он.

– Нет, – спокойно ответила Эмири.

– Согласен, не считается, – добавил Араи, за что получил раздраженный взгляд от Ивасаки.

– Просто у меня нет столько свободного времени, как у тебя, – фыркнул Ивасаки. – Я много работаю. Отчетов и досье прочитал больше, чем ты своих книг.

– Не сомневаюсь, – отозвалась Эмири, но в ее голосе я все равно расслышала снисходительность.

Глава 4

地獄極楽は心に有り

Ад и рай существуют в сердцах людей

На следующий день внутри меня ничего не изменилось. Голова, заполненная мыслями, страхами и воспоминаниями, была тяжелой, а тревога душила. Я не могла ни читать, ни просто сидеть на месте. Недолго промаявшись в нашем новом укрытии, я решила прогуляться, надеясь, что воздух и движение отвлекут от разрывающих чувств и противоречивых эмоций.

– Ты куда? – спросила Эмири, не поднимая головы от настолько потрепанной книги, что казалось, та вот-вот распадется. Эмири перелистывала страницы так аккуратно, словно держала в руках музейный экспонат.

– Хочу проветриться, – отозвалась я, приглушив раздражение и напомнив себе, что в вопросе Эмири не было ничего плохого. Это я на взводе.

– Ага, ясно, – отозвалась Эмири.

Йоко, вымотанная, до сих пор спала, а Ивасаки тренировался неподалеку – то отрабатывал какие-то боевые приемы, то выполнял физические упражнения, которые мне приходилось делать разве что на уроках физкультуры и о которых я благополучно забыла после окончания школы.

– Тебе не следует идти одной, – донеслись до меня слова Араи. Он медитировал, и от него исходило такое спокойствие, что я не знала: радоваться за него или завидовать ему.

– Не потеряюсь, – отозвалась я, хотя понимала, что Араи опасался совсем другого.

– Я бы не была так уверена. – Эмири вновь не подняла глаз от страниц. – Хотя улицы меняются и трансформируются только по ночам, заблудиться все равно вполне возможно. Кто знает, что случится.

Я кинула на Эмири хмурый взгляд, но промолчала.

– Я пойду с тобой, если ты не против, – произнес Араи, вставая.

Я молча посмотрела на него и поняла, что на самом деле не против компании. Мысли о прогулке в одиночестве вызывали тревогу и… угнетали. Эти чувства боролись во мне с необходимостью все-таки побыть одной. К тому же… я до сих пор боялась демонстрировать свои чувства. Свою слабость.

– Ладно, – кивнула я после короткой паузы, и Араи ответил мне легкой улыбкой.

Какое-то время мы шли молча, и я невольно запоминала выделяющиеся здания и предметы, чтобы не заблудиться и найти дорогу назад. Слова Эмири меня встревожили. Не хотелось бы, чтобы мы с Араи потерялись. Хотя, если улицы перемещаются, знаки, которые я запомнила, нам все равно не помогут. Радовало только то, что менялся город по ночам, как бы жутко это ни звучало.

Мы вышли на широкую дорогу в несколько полос, на которой то тут, то там стояли бесполезные автомобили, а светофоры были оплетены растениями или проедены ржавчиной. Мы направились по тротуару вдоль дороги мимо магазинов, пекарен, суши-баров и караоке, которые взирали на нас темными провалами выбитых окон и треснувших витрин.

На противоположной стороне улицы я увидела троих молодых людей. Один нес тяжелый на вид рюкзак, второй держал в руках что-то похожее на металлическую трубу, а рядом с ними хромала девушка.

Эти трое тоже нас заметили, кинули взгляд издалека и продолжили свой путь. Мне показалось, что я где-то видела парня, державшего в руках трубу, хотя с такого расстояния сразу узнать его было сложно. Через несколько секунд в голове всплыло воспоминание, и я узнала в парне участника кэйдоро. На секунду в голове вспыхнуло легкое удивление, что такой, как он, смог выжить. Этот парень не отличался силой, но не был и добрым или благородным. Такие умеют приспосабливаться и выживать за счет других.

– Давайте пойдем туда. – Я кивнула в сторону небольшой улицы, которая заворачивала влево от дороги. Не хотелось долго оставаться на открытом пространстве.

Араи пожал плечами. Он был погружен в свои мысли, а его взгляд как будто проходил сквозь предметы. От Араи исходила все та же аура спокойствия, которая, по правде говоря, дарила мне некое ощущение надежности. Даже безопасности. Наверное, именно из-за этого я доверяла Араи и была не против его компании.

Мысли, крутившиеся вокруг чужих смертей, не отпускали, и хотя я старательно их отгоняла, мне вновь и вновь вспоминалась та ночь, когда погиб Кадзуо. В горле появилась горечь. Вспомнилась и реакция Араи, оставившая меня в недоумении. Он практически не знал Кадзуо, а потому неудивительно, что Араи по нему не скорбел. Но такое спокойствие… Этого я не понимала.

– Вы совсем не сожалеете из-за смерти Кадзуо? – спросила я и только через секунду поняла, что произнесла это вслух. Мне показалось, что я застала Араи врасплох, вырвав его из размышлений.

– Что? – удивился он.

– Смерть… Кадзуо, – повторила я, и горечь во рту усилилась. – Она вас словно совсем не тронула.

– Меня не могла не тронуть смерть Кадзуо, – негромко отозвался Араи. – Как и смерть любого знакомого мне хорошего человека.

Голос Араи звучал искренне, и мне стало немного легче.

– Ясно… – Я осознала, что мне было важно его мнение. Я переживала, что Араи могло быть безразлично то, что причинило мне такую боль.

– Но вы сказали…

– Если бы в тот день на месте Кадзуо оказалась ты… – Араи не договорил и покачал головой. Черты его лица словно заострились, но потом лицо стало печальным. – Все было бы по-другому.

Я кинула на Араи быстрый взгляд, но уточнять, что он имел в виду, не стала. Сначала. Прошло не больше минуты, и я все-таки спросила:

– Что значит – по-другому?

Мы завернули за угол, так как впереди был тупик, и пошли по новому переулку.

Араи вздохнул и хотел было уже ответить, но остановился, и на его лице отразилось удивление. Я проследила за взглядом Араи…

И увидела кровь. Она тонкой дорожкой тянулась к узкому проходу между двумя домами.

– Кого-то ранили, – произнесла я, невольно понизив голос. – Надо помочь.

Араи не спешил соглашаться со мной и остался на месте, когда я сделала шаг вперед. Я хотела пойти дальше, но он перехватил мое запястье:

– Это может быть опасно…

– Человек, возможно, умирает. Вы сами не остались в стороне, когда те идиоты хотели ограбить меня, – возразила я, хотя внутри от неизвестности звенела тревога. Но не узнай я, действительно ли кому-то нужна помощь, вряд ли смогла бы спокойно спать. Если бы я в принципе могла спокойно спать в этом месте.

– Хорошо, но держись за мной, – произнес Араи. – Как врач, я не могу бросить человека в беде, но это правда может быть опасно, так что будь осторожна.

Я кивнула и пошла, держась позади Араи. Тот ускорил шаг, и дорожка из крови привела нас за угол одного из небольших домов.

Я нервно вдохнула, зажав рот рукой.

Мы все-таки опоздали. На земле лежал, не подавая признаков жизни, мужчина лет тридцати.

Араи напряженно выдохнул и в два шага приблизился к незнакомцу, опустился рядом с ним на колени и, откинув широкие рукава каригину[14], аккуратно проверил пульс у мужчины. Я стояла рядом, но поняла все и без слов Араи, которые лишь подтвердили мою догадку.

– Он мертв.

Дорожка крови, которая привела нас к мертвецу, вела к порезу на предплечье. Я нахмурилась: такая потеря крови точно не могла стать причиной смерти, порез не казался опасным для жизни.

Успокоившись, я внимательнее всмотрелась в труп – и внезапно похолодела.

Я не могла поверить своим глазам.

Светлая футболка мужчины была испачкана рвотой. Серая кожа отдавала синевой. Глаза покраснели из-за лопнувших сосудов.

И эта гримаса боли и страха…

Я уже видела подобное.

– Опять, – прошептала я.

Араи оглянулся на меня и удивленно вскинул брови, словно моя реакция озадачила его.

– Он задохнулся, – пробормотал он, и голос его прозвучал глухо.

Араи посмотрел на меня со странным выражением лица. Он был напряжен и словно бы в смятении. Помедлив, он встал и отошел от трупа, поглядывая то на него, то на меня.

– Мы уже ничем не поможем ему, – вздохнул Араи. – Лучше уходить отсюда. Кто бы ни убил его, этот человек может быть поблизости…

Я словно не услышала слов Араи и приблизилась к мертвому мужчине. Я должна была убедиться. Просто не могла не проверить.

Я присела рядом с трупом, где-то на краю сознания удивляясь, как легко мне это далось, и, приблизив лицо к шее мертвого человека, осмотрела ее.

Несколько секунд – и я увидела след от укола.

Прикрыв глаза, я выдохнула сквозь зубы, чувствуя, как по спине пробежали мурашки, и, поспешно встав, отошла назад.

За этим стоял он… Тот самый человек. Тот, который лишил жизни преступника, убившего моего брата, и, вероятно, еще кого-то в настоящем мире. Тот, кто убил одного из участников кайдана, чей труп мы случайно обнаружили с Кадзуо.

Где-то здесь бродил убийца. Серийный убийца. Он тоже проходил страшные истории. Убийца, которого я даже могла уже видеть. Убийца, чьей жертвой в следующий раз мог стать кто-то из моих знакомых.

– Что… Что ты только что сделала?

Я, все еще ошеломленная, обернулась к Араи. Он пристально и напряженно смотрел на меня. Удивился, что я решила осмотреть труп?

Или его удивило, что я… Что я проверила шею убитого?

Меня словно отнесло назад во времени. Я так же удивленно смотрела на Кадзуо, когда он решил найти отметины на шее первого трупа.

Неужели Араи понял, что я хотела найти?

– Я…

По спине пробежали мурашки, мне стало еще больше не по себе. Араи… Он знал? Но он даже толком не осмотрел труп…

Поэтому Араи был так напряжен, когда приблизился к умершему? Потому что тоже понял, что именно увидел?..

– Хината-тян, – медленно проговорил Араи, – что ты только что сделала?

Я помрачнела. Внимательный взгляд Араи действовал мне на нервы.

– Вы допрашиваете меня? – нахмурилась я. – Вы же видели, что я осмотрела шею убитого.

Я пристально посмотрела на Араи, и он словно бы на секунду растерялся.

– Да, но мне непонятно зачем. И ты так приблизилась к трупу… Это может быть опасно, мы не знаем, из-за чего он погиб.

– Асфиксия, – произнесла я.

– Что?

– Вы сами сказали. Он задохнулся.

– Да, но мы не знаем, что вызвало удушье… – протянул Араи, и в его голосе прозвенело напряжение.

– Вы уверены, что не знаете? – спросила я. Этот вопрос вырвался сам собой, удивив даже меня.

– О чем это ты? – медленно спросил Араи.

– Вы удивились, что я осмотрела шею. – Я пыталась говорить уверенно. Я не хотела ни в чем обвинять Араи, но он начал первым. И его реакция на труп насторожила меня. – Что в этом такого? Я решила посмотреть, есть ли на шее признаки внешнего воздействия. Синяки от пальцев или след от веревки.

Араи словно бы задумался над моими словами, а затем успокоился.

– Там ничего нет… Возможно, смерть наступила из-за отека, вызванного аллергической реакцией.

– Может быть, – отозвалась я.

Я знала, что дело не в аллергии. Снова взглянув на убитого, я нахмурилась.

Араи заметил выражение моего лица и насторожился:

– Что такое?

Я снова подошла к телу. Оно лежало так, что одна рука была согнута и пальцы впились в асфальт.

– Он пытался что-то написать… – пробормотала я.

Рядом с пальцами убитого я увидела кровавые разводы – они наверняка были результатом попыток оставить какой-то след. Мне показалось, я различила элемент «вода» и еще одну горизонтальную черту рядом, но понять, какой иероглиф задумывался, было невозможно.

Затем я обратила внимание на запястья трупа. На них виднелись следы, как если бы что-то натерло кожу убитого незадолго до смерти. Например, веревка. Но почему тогда сейчас он не был связан?.. Сумел снять веревки до того, как погиб? Где же они тогда… Убийца связал жертву, а затем развязал?

Этот человек умер от яда. Может, убийца связал его, чтобы сделать укол? Но на коже первой жертвы не было следов связывания. Может, этот мужчина оказывал сопротивление?..

– Хината-тян, что ты пытаешься понять? – хмуро спросил Араи. – Надо уходить…

Взгляд с запястья перешел обратно на пальцы, и тогда я заметила неожиданную деталь. На одной руке ногти были отросшими, словно их давно не стригли, что было неудивительно. Но на второй руке их словно срезали.

– Посмотрите на его ногти, – удивленно произнесла я. – На одной руке они короткие, а на второй – длинные.

Я глянула на Араи. Тот всмотрелся в труп, склонив голову, но ближе не подошел.

– Ты права, – кратко отозвался он и поджал губы.

Мысли лихорадочно закрутились в моей голове. Десятки вопросов. Я не знала почему, но мне так хотелось найти ответы на них все…

Хотя причины лежали не так уж и глубоко. Эти убийства были связаны с моим братом. Эти убийства были как-то связаны с Кадзуо. Кажется, даже Араи что-то знал.

Это все не могло быть совпадением. И теперь я не только хотела обезопасить себя и своих союзников. Теперь я хотела выяснить правду, чтобы во всем разобраться.

Я повернулась к Араи:

– Араи-сенсей, мы…

Он перевел взгляд мне за спину, и глаза его на мгновение расширились. В ту же секунду он схватил меня за запястье и резко потянул, а затем спрятал за собой. Я, обернувшись, со страхом посмотрела туда, откуда появилась опасность, не понимая, что напугало Араи. В моей голове промелькнули как образы вооруженных людей, так и оскаленных монстров.

Впереди было пусто. Никого и ничего. Ни единого подозрительного звука.

Но Араи продолжал сосредоточенно смотреть вперед.

– Араи-сенсей, что?..

Он жестом велел мне замолчать, и я не закончила фразу. Взгляд Араи задвигался, медленно исследуя стену впереди. Или не стену?.. Словно Араи видел что-то, что не могла увидеть я.

– Уходим, – тихо произнес он, когда его взгляд остановился рядом с трупом.

Не став спорить, я попятилась, как это сделал сам Араи, и мы покинули переулок.

Заговорила я только тогда, когда мы были уже далеко.

– Что это было? – спросила я.

Мне стало не по себе, и я поежилась, кутаясь в спортивную кофту на молнии. Температура воздуха вокруг словно стремительно упала, хотя время шло к полудню. Из-за напряжения я даже не чувствовала голода, желудок сковала острая боль.

– Не бери в голову, – спокойно отозвался Араи, но его тон не соответствовал мрачному взгляду.

Внутри начало закипать раздражение, но я быстро с ним справилась. Вздохнув, я заметила:

– Вы чего-то испугались… Мне стоит об этом знать.

Араи улыбнулся краем губ, кинув на меня быстрый взгляд.

– Я уже говорил, и не раз. Просто ко мне здесь редко прислушиваются.

Этот ответ меня удивил, и я нахмурилась, вспоминая, о чем же уже говорил Араи.

– Вы видите ёкаев, – вспомнила я. – Вы сказали, они тут повсюду…

Он криво усмехнулся и кивнул.

– Обычно я стараюсь не обращать на них внимания. Но тот ёкай в переулке… Вероятно, из-за близости трупа он был каким-то особо кровожадным на вид. Не хотелось бы рисковать и проверять, насколько хорошо работает твой омамори.

– Мой? – уточнила я, и Араи пожал плечами.

– Я же говорил, мне не нужен этот оберег. Я даже могу не участвовать в кайданах.

Он расправил широкие рукава, а я лишь вздохнула. Было сложно понять, шутит Араи, вновь разыгрывая из себя оммёдзи, или же правда верит в свои слова.

Но более важным казалось другое… Мне стало еще тревожнее, и тревога эта змеей скрутилась в груди, жаля и отравляя. Я уже почти привыкла сталкиваться с ёкаями и демонами в кайданах, но от мысли, что вокруг меня полно монстров, которых я даже не способна увидеть, сердце забилось быстрее. Я даже не могла в полной мере осознать, насколько все мы близки к смерти даже тогда, когда думаем, что находимся в безопасности. Когда страшная история осталась позади. А на самом деле рядом с нами рыскали ёкаи, которые только и ждали, пока действие наших оберегов закончится.

Я вздрогнула.

– Не хотел пугать тебя, – с искренним сожалением произнес Араи. – Мне жаль.

Я покачала головой.

– Вы не виноваты. Напротив, спасибо. Думаю, раз вы видите ёкаев, с вами спокойнее, чем без вас, – в шутку сказала я, пытаясь снизить напряжение.

– Сочту за комплимент, – улыбнулся Араи.

Я ответила тем же, а затем мысленно отметила, что из-за этой ситуации с внезапно появившимся ёкаем мысли о странной смерти незнакомца почти вылетели из головы. Я посмотрела на Араи, собираясь вновь заговорить о случайно найденном теле, но не стала. Тот выглядел каким-то… уставшим. Я и сама почувствовала себя, мягко говоря, нехорошо.

Я еще собиралась вернуться к крутящимся у меня в голове вопросам. Но сначала стоило обдумать их самостоятельно. А остальные… Я решила пока не рассказывать Ивасаки, Йоко и Эмири об этом убийце – не хотела беспокоить их впустую, ведь сама не знала практически ничего. Поводов для страха в этом городе у нас всех и без того было слишком много.

Нам нужно держаться рядом друг с другом. Я мысленно поблагодарила Араи за то, что он пошел со мной.

На ум вновь пришел Кадзуо. Мне почему-то сильно захотелось рассказать ему о том, что я увидела. Новый труп. Неоконченное послание кровью. След от веревки. Отрезанные ногти. Снова след от укола.

У Кадзуо наверняка были ответы. Хоть какие-то. Он явно знал больше, чем рассказывал. Но я больше не могла на него злиться. Мне просто хотелось услышать его мысли по поводу того, что случилось. И поделиться своими соображениями.

Которых, правда, пока не было. Но я твердо решила разобраться в происходящем. Если сначала я думала, что главное – выжить в этом месте и вернуться домой, то теперь все больше понимала, что рядом со мной происходило нечто, что тянулось еще из моего мира. И я не могла оставить это просто так.

* * *

– Вы можете научить меня паре приемов?

Ивасаки посмотрел на меня слегка удивленно, но затем широко улыбнулся и кивнул:

– Конечно. И может, уже перейдем на «ты»?

Кивнув, я тоже постаралась улыбнуться, хоть и получилось с трудом. Я не испытывала уверенности в своем решении попробовать научиться хоть каким-то способам самообороны. Никогда не дружила со спортом.

Но в этом мире я слишком часто чувствовала себя уязвимой и, что еще хуже, беспомощной. К ситуациям, когда для успеха требовались не ум и наблюдательность, а мышцы и выносливость, я не была готова.

Вспоминая, как неумело я ударила Тору после кагомэ, я понимала, что сумела сделать это только из-за эффекта неожиданности. А такой будет не всегда. Более того, этого эффекта хватило лишь на один удар.

Для начала Ивасаки предложил мне размяться, чтобы не повредить мышцы. В голове мелькнула мысль, что сложно повредить то, чего практически нет… Хотя на самом деле я ощущала, что за последние две недели стала сильнее.

Но этого было недостаточно. Совершенно недостаточно.

– Многому научиться ты не успеешь, время до следующего кайдана у нас ограничено, к тому же у тебя не самая лучшая… физическая подготовка, – смущенно улыбнувшись, добавил Ивасаки. – Так что постараюсь рассказать о тех приемах, для которых сила рук и техника нужны меньше всего.

Я кивнула.

– Для начала запомни, что бить надо в болевые точки: верхняя губа, подбородок, кадык, солнечное сплетение, ниже пояса. И в твоем случае… если выберешь, например, лицо, лучше не бей кулаком, бей ладонью. – Ивасаки раскрыл ладонь и показал на ее основание. – Так ты будешь меньше рисковать сломать себе что-нибудь, при этом удар все равно выйдет сильным. Но не забывай, что пальцы должны быть напряжены и сомкнуты, плотно сомкнуты.

Подойдя ко мне, Ивасаки сначала быстро, а затем медленно показал, как правильно держать руку, как правильно наносить удар.

– Попробуй, – подбодрил он.

Со стороны действия Ивасаки казались легкими, но повторить их мне было не так просто. Вскоре у меня стало получаться правильнее, но скорость все равно страдала.

– Не просто взмахивай рукой, не забывай про пальцы. Ты же не хочешь сама себе травму нанести.

Я попробовала еще раз и едва не ударила Ивасаки в нос.

– Уже лучше, – коротко рассмеялся он, ловко увернувшись. – Если застанешь противника врасплох, точно навредишь ему.

Затем Ивасаки показал мне несколько вариантов, как ударить противника локтем и как вырваться из захвата, но последнее мне практически не удавалось.

Спустя какое-то время Ивасаки остановил меня, и мы, взяв бутылку воды, сели под деревом передохнуть. Вернее, отдыхала я, а у Ивасаки даже дыхание не сбилось.

– Что случилось с Араи-сенсеем? – спустя пару минут молчания спросила я.

Ивасаки едва не подавился и, закашлявшись, посмотрел на меня почти испуганно:

– Ты о чем?

Я ответила детективу мрачным взглядом. Он знал, о чем я. Возможно, случившееся с Ивасаки и Араи было не моим делом… Но мне очень хотелось узнать. Особенно после того, что произошло в том переулке, где мы с Араи нашли труп.

Может, Ивасаки расскажет о чем-то, что поможет мне понять, была ли между всеми этими событиями хоть какая-то связь? Судя по реакции Араи, он все же что-то знал.

Ивасаки отвернулся и тяжело вздохнул. Откинувшись на ствол дерева, он запрокинул голову и прикрыл глаза.

– Тебе обязательно знать ответ?

– Это важно, – отозвалась я, и голос мой прозвучал печально. Я понимала, что в реальном мире с Араи произошло что-то действительно серьезное, раз он едва не оказался в тюрьме. Так что дело было не только в моих подозрениях из-за найденных тел и странного поведения Араи… я поняла, что просто волновалась за него.

Видимо, Ивасаки тоже это понял.

– Мы задержали его по обвинению в убийстве, – наконец произнес он, невольно понизив голос.

– Убийство? – удивилась я.

– По обвинению в убийстве, – подчеркнул Ивасаки и снова тяжело вздохнул. – Хотя поначалу я был абсолютно уверен, что он виновен.

– А сейчас уже нет? – спросила я, вспоминая один из первых своих разговоров с Араи. Он тогда тоже сказал, что Ивасаки был уже не так уверен в своих подозрениях.

– Сейчас мне уже не кажется, что Араи на самом деле убийца, – признался он. – Только ему этого не говори.

Я едва не закатила глаза. Уверена, Араи и так это знал.

– Ты понял, что Араи-сенсей не способен на убийство? – уточнила я.

Мне на ум пришли слова Атамы, которые тот произнес, с интересом разглядывая Араи: «Он вполне способен на убийство». Почему-то я могла поверить, что в подобном Атама разбирался. Или же, напротив, этот парень просто мерил всех по себе?

– Араи… Мне не верится, что он способен на такое убийство, – напряженно отозвался Ивасаки.

– Такое? – переспросила я, и внутри заискрилось плохое предчувствие.

Ивасаки кивнул. Я видела, что ему тяжело говорить о произошедшем, но, кажется, ему хотелось поделиться с кем-то этим грузом.

– Его задержали по обвинению в убийстве детектива Араи Акио. – Ивасаки многозначительно на меня посмотрел, и я поняла, что плохое предчувствие меня не обмануло. – Его старшего брата.

Мгновение я не могла произнести ни слова от шока. Я подозревала, что произошло что-то очень плохое, но настолько… Брат Араи был убит, но вместо настоящего убийцы задержали самого Араи.

Моего старшего брата тоже убили. А потому я понимала, как это непереносимо больно. А Араи… он так хорошо держался. Столько времени прятал все в себе. Будучи подозреваемым…

– И ты в это верил? – возмутилась было я, но покачала головой. Почему бы и нет? Еще каких-то пару недель назад Ивасаки и Араи даже не были знакомы.

Ивасаки кивнул:

– Улики… они указывают на Араи, при этом у него нет алиби. И больше ни одного подозреваемого, понимаешь? – В глазах Ивасаки промелькнуло отчаяние.

– Что за улики? – нахмурилась я.

– Ну да, в принципе, мы с обвиняемым теперь в одной команде в каком-то проклятом месте, что уж теперь держать в тайне детали расследования? – невесело усмехнулся Ивасаки. – Соседи слышали, как в тот вечер братья ссорились. Затем, судя по камерам, Араи вышел из дома как раз в то время, как Араи Акио был убит. Никого после прихода Араи Хиро и его ухода из дома камеры больше не засекли. Дверь в квартиру была открыта, следов взлома не было. Но главное – нашлось орудие убийства с отпечатками пальцев нашего оммёдзи.

– Значит, плохо искали, – отрезала я.

– О чем это ты? – почти обиженно отозвался Ивасаки.

– Араи-сенсей точно не убийца, так что, раз других подозреваемых нет, вы плохо искали.

Ивасаки хотел было возразить, но промолчал и лишь вздохнул.

– Возможно. Но, уверен, если бы не произошло… это, – он неопределенно махнул рукой, – мы бы уже докопались до правды. А что теперь? Что думают остальные? Где я, где Араи?

– Сбежать вместе вы точно не могли, так что все наверняка считают, что Араи-сенсей тебя убил, труп спрятал и теперь в бегах.

– Ха-ха… – протянул Ивасаки. – Тебе с Араи надо меньше общаться, у вас чувство юмора слишком похожим стало.

– А почему Араи-сенсей… стал оммёдзи? – спросила я. – Он же говорил, что был хирургом.

Ивасаки пожал плечами. На его лице снова появилось то скептически-пренебрежительное выражение, как и всякий раз, когда Араи говорил о своих «способностях».

– Когда я его увидел в участке в первый раз, выглядел он абсолютно нормально… ну, в плане одежды.

– А потом?

– Мы не сразу его задержали. Конечно, подозревать начали с самого начала, но так часто происходит. Потом мы получили ордер на арест Араи, и тогда… Оказалось, что кто-то предупредил его. И Араи сбежал! Вот когда мы его все-таки нашли, Араи уже выглядел как оммёдзи. Я, Араи и Маэда-сан, второй детектив, ехали в участок и, кажется, попали в аварию… И вот мы здесь. Но без Маэды-сана.

Я задумчиво нахмурилась. Понятнее ничего не стало. Напротив, лишь добавились новые вопросы.

– Ты сказал, что Араи Акио был детективом. Наверняка убийца – кто-то из преступников, которых он когда-то поймал или кого поймать собирался.

Ивасаки покачал головой:

– В любом случае сейчас это не так важно. Сейчас необходимо выжить, выбраться отсюда, и тогда я сделаю все, чтобы оправдать Араи и найти настоящего убийцу.

В голосе Ивасаки прозвенела стальная решимость, и я даже улыбнулась. Не сомневалась, что Ивасаки сделает все возможное, чтобы выполнить обещание.

Вот только для этого надо найти выход из этого проклятого города.

Глава 5

逃げるが勝ち

Иногда убежать – значит победить

К дому в традиционном стиле, где должен был начаться новый кайдан, мы подошли в молчании. Йоко держалась поближе ко мне, изредка мягко улыбалась, если наши взгляды пересекались, но все же сохраняла некоторую дистанцию. Думаю, она понимала, что я была одной из тех, на кого могли давить чрезмерная забота или сопереживание.

Но и в глазах Йоко до сих пор клубилась печаль. Я понимала, что и ей смерть Кадзуо причинила боль, более того, видела, что Йоко ранили и до сих пор мучили слова Атамы и Акагэ. Напоминание о якобы погибшем из-за нее участнике.

Я хмуро смотрела на традиционный дом. Он не был похож на тот, в котором мы играли в кагомэ, но его вид все равно растревожил свежую рану на сердце и заставил с новой силой заболеть старые.

Как же я хотела домой. Как же скучала по родителям. Стоило только подумать о том, как они переживают за меня, начинало разрываться сердце… Но я не могла позволить себе развалиться, увязнуть в тоске и жалости к себе. И поэтому вновь запрятала мысли о семье в самый дальний уголок сознания. Так же как и мысли о тех, кого потеряла уже здесь.

В доме ждали только трое. Двое из них, явно знакомые, сидели у одной из стен и тихо переговаривались. Третий же расположился подальше от всех.

Я подошла к стене, прислонилась к ней плечом и скрестила руки на груди. Йоко встала рядом, слегка улыбаясь, но ее пальцы нервно сжимали подол платья. Эмири с равнодушным видом, словно ее вообще ничего не волновало, села у моих ног и продолжила читать книгу. Араи устроился в стороне, а Ивасаки, как обычно, встал поближе к Йоко, загородив нас собой.

Спустя некоторое время пришли еще пятеро участников. Среди них я увидела Хасэгаву – мы с Минори встретили его у поля с фонарями, потом я оказалась с ним в команде воров в кэйдоро. Наши взгляды пересеклись, и улыбка Хасэгавы стала шире. Он махнул мне рукой в знак приветствия, а я кивнула в ответ и быстро отвела взгляд.

И вот когда в доме собрались двадцать три человека, включая нас, свет померк, и углы прихожей затопило чернотой. Посреди комнаты вспыхнул одинокий фонарь. Синяя бумага превращала его тусклое пламя в холодное, потустороннее, зловещее свечение…

Я с невольным облегчением отметила, что никто из команды Торы так и не объявился. Видимо, хоть я и отрицала это, все-таки опасалась, что они могли нам навредить.

Медленно и выразительно заговорила рассказчица:

– Сегодня страшная история развернется в отдаленной деревне. Когда-то в ней проживали самые обычные люди, и все шло своим чередом. Но однажды разразился голод. Жители деревни страдали от недостатка еды: кто-то умирал от истощения, кто-то воровал чужие запасы, а кто-то отбирал их силой. Но когда еды почти не осталось, часть жителей совсем обезумела. Они убили всех остальных, чтобы выжить самим, чтобы забрать их припасы… и их тела.

По коже пробежала дрожь отвращения. Мы с Йоко переглянулись. Ее лицо исказилось в неприязненной гримасе, и Йоко поежилась, обхватив себя руками.

– Но из-за содеянного не было этим людям покоя. После смерти они стали гаки, и их вечно голодные призраки, что никак не могут насытиться и страдают каждый день, каждый час и каждую минуту, все еще бродят по той проклятой деревне. Волей случая туда забрели путники. Чтобы выбраться из деревни и не стать частью проклятья, путники должны пережить ночь, не став жертвами гаки.

– Каковы шансы, что эти путники не мы? – хмыкнула женщина, стоявшая напротив нас, и тон ее был полон сарказма и раздражения.

Никто не ответил.

– Но не только голодные духи могут быть опасны и жестоки… Путники также могут дать отпор и упокоить гаки, чтобы спастись. А теперь проходите в следующую комнату, и кайдан начнется.

Пару секунд ничего не происходило, словно люди собирались с мыслями, но вот первый человек оттолкнутся от стены и приблизился к сёдзи[15]. Это был Хасэгава. За ним последовали и остальные.

– Идем, – с ободряющей улыбкой проговорил Араи.

Я оглянулась на Эмири, Йоко потянула меня за руку, но я и сама уже направилась к дверям. Холодящая кожу тьма в проеме сёдзи привела нас в небольшое помещение, в котором двадцати трем человекам было тесновато. Мы оказались в бедно обставленной комнате простого деревенского дома. Крыша обветшала – моего носа коснулся запах гнилой соломы. Татами под ногами было грязным, на нем валялись оставленные в беспорядке футоны[16].

Фусума[17] были открыты, поэтому я увидела вторую комнату – с земляным полом – и выход в гэнкан[18]. Обратной дороги за нашими спинами больше не было.

Ни мебели, ни домашней утвари я не заметила, а в гэнкане не стояла даже обувь. Этот нока[19] пустовал, давно покинутый хозяевами.

– Как можно убить гаки? – Вопрос раздался спустя полминуты после того, как участники кайдана оказались в нока.

Задала его серьезная на вид девушка. Лицо ее казалось сосредоточенным и внимательным, словно она пришла на важный экзамен. Темно-каштановые волосы незнакомки были заплетены в небрежный хвост, а сама она была одета в спортивные лосины, майку и ветровку, которые подчеркивали ее пухленькую, женственную фигуру.

– Их вообще можно убить? Они же мертвы, – проворчала женщина позади меня. Судя по полному раздражения голосу, это была та же участница, что спросила про наши шансы в самом начале.

– Не убить, а упокоить, – отозвался мужчина в льняной рубашке и бежевых брюках. Когда-то светлые вещи теперь посерели, покрылись пятнами и растянулись на локтях и коленях. – Это разные вещи.

– Одно и то же, – хмыкнул парень рядом со мной. От него сильно пахло саке, намекая, какую шкатулку он выбрал в недавней азартной игре. Как можно быть таким безрассудным?.. Хотя вроде бы незнакомец не казался пьяным. – Но мне плевать. Нам сказали: главное выжить! Можно просто спрятаться.

– Удачи, – мрачно пробормотал Ивасаки.

– Не найдут – не смогут сожрать!

Парень эмоционально ударил кулаком по ладони, едва не задев меня локтем. Йоко притянула меня за рукав, поближе к себе.

– Сожрать? – дрогнувшим голосом переспросил кто-то.

– Они голодны, нам же сказали… – раздалось в ответ.

– Так как их убить? – теперь уже более нервно спросила пухлая девушка.

– Упокоить, – поправил все тот же мужчина в льняной рубашке.

– Отстань! – хором раздраженно бросили двое других участников, но мужчина лишь пожал плечами.

– Думаю, достаточно обезглавить или пронзить сердце, как обычно делают в историях, – проговорил Хасэгава, и я обернулась.

Он стоял у окна, и взгляд его был направлен в сад. Я видела лишь уголок этого сада, но, судя по всему, некогда ухоженный, сейчас он был заросшим и одичавшим.

– С чего вы взяли? – неприязненно спросил один из участников. Он хмуро смотрел на Хасэгаву, но тот даже не взглянул на него в ответ.

Хасэгава улыбался, и его улыбка казалась искренней, а не наигранной. Она была веселой, словно нас ожидала забавная игра. Или как будто Хасэгава беззлобно смеялся над остальными, как над наивными детьми. Наверняка это могло кому-то не понравиться, но было в поведении Хасэгавы что-то обаятельное, а потому не вызывало раздражения. Хотя, видимо, все же не у всех.

– Но у нас же нет оружия… – протянула пухлая девушка в спортивной одежде.

– Говори за себя, – хмыкнула еще одна участница и вытащила из-за пояса кинжал.

– Удачи тебе отрезать гаки голову такой зубочисткой, – хмыкнул другой участник.

– Так! Мы слишком много болтаем! – воскликнул парень, от которого пахло алкоголем. – Нам надо пережить эту ночь, но если мы так и будем стоять тут и обсуждать все, у гаки в этом доме случится пир.

Он засмеялся, и по тому, как прозвучал смех парня, я поняла, что все-таки он был пьян.

– Верно, – спокойно заговорил Араи. – Нам нужно разделиться. Кто захочет, пусть прячется; кто рискнет, пусть убивает гаки. По одному лучше не ходить, но и сидеть группой на одном месте нельзя.

Люди закивали.

– Давайте по очереди покинем дом, – предложил Ивасаки.

– Вот и выходи первый, – бросил кто-то.

– Ладно, – пожал плечами Ивасаки, а поймав взгляд Йоко, расправил плечи. – Я не боюсь гаки, хоть голыми руками оторву им голову…

– Не сто́ит, – коротко рассмеялся Хасэгава и указал на окно. – В саду стоит ящик с оружием. Начищенное – полагаю, острое. Вряд ли принадлежало хозяевам этого нока. И не удивлюсь, если оружие можно найти по всей деревне.

Я едва не вздрогнула, вспомнив кэйдоро. Возможно, Хасэгава тоже подумал о том кайдане.

– Нам нужно оружие, – прошептал Ивасаки, и Араи кивнул. – Мы вас защитим, – подмигнул он мне, Йоко и Эмири.

Йоко в ответ улыбнулась, а я нахмурилась. Я не умела обращаться с оружием и сейчас очень об этом жалела. Поэтому просто хотела бы найти укромное место…

Но существование такого укромного места казалось мне роскошью, которую авторы страшных историй нам точно бы не предоставили.

– Так, прошло уже минут десять, пора идти, – тихо проговорил Араи.

Он начал продвигаться к выходу, и люди охотно его пропустили. Ивасаки, Йоко, Эмири и я последовали за ним.

– Я пойду следующей через минуту после них! – заявила девушка в спортивной форме.

– Можно я с тобой? – услышала я чей-то вопрос.

– Давайте со мной тоже кто-то пойдет!

– Я могу…

Началось негромкое обсуждение, но чем оно завершилось, я не услышала, – мы быстро и тихо выскользнули наружу.

Я тут же осмотрелась, опасаясь, что из темноты выскочат гаки и схватят нас… но этого, к счастью, не произошло. Деревня была безлюдной, неживой.

Точнее, вымершей.

Я ощутила легкую дрожь. Ночное небо освещала полная луна, но видимость ухудшал густой туман. И все же было ясно, что деревня умерла, не тихо и не мирно.

Мы быстро подошли к стоявшему в заброшенном саду ящику с оружием. Его было не так много – точно не хватило бы на всех участников, оставшихся в нока. А потому пока оружие взяли только Араи и Ивасаки, после чего мы направились в глубь деревни.

Нока были старыми, обветшалыми и покосившимися. На дорогах валялись сломанные инструменты и оброненные кем-то вещи. С тревогой я заметила кости, но они явно принадлежали животному. Подобных скелетов вокруг лежало несколько, а ведь мы увидели лишь совсем малый участок деревни…

И конечно, я заметила кровь. Она покрывала разбросанные вещи, ее следы виднелись на стенах домов. Металлический запах забил нос, и я невольно фыркнула, пытаясь избавиться от этой вони.

– Хината, идем, – прошептала Йоко, и я поспешила за ней.

Эмири шла чуть позади, а мы держались за Араи и Ивасаки, которые были до мрачности серьезными и сосредоточенными. Мы вглядывались в белесый туман, вслушивались в зловещую тишину.

Что-то хрустнуло неподалеку, и у меня дрогнуло сердце. Ивасаки тихо зашипел и опустил взгляд. Я посмотрела под его ногу, и по коже пробежали мурашки.

Это было ребро. Судя по форме и размеру, вполне возможно, человеческое.

– Простите, – сдавленно прошептал Ивасаки, но я не поняла, к кому он обращался: к нам или к владельцу кости.

– Куда мы идем? – послышался тихий голос Йоко.

– Мне кажется, к краю деревни, – почти беззвучно ответил Араи.

Все вокруг покрывал и приглушал туман, так что одежда Араи и наряд Йоко были единственными яркими пятнами посреди мрака.

Тишина давила, шепот казался слишком громким, чужеродным, словно даже звуки боялись этой деревни. Меня не отпускало ощущение, что в любое мгновение кто-то может выскочить из-за угла и наброситься прямо на нас. Я даже прищурилась, борясь с желанием прикрыть глаза пальцами, словно так в случае чего внезапная страшная картина напугает меня не так сильно. Я понимала, как это глупо, но в темноте и тишине, посреди заброшенных домов и обглоданных костей здравый смысл отходил на второй план.

– Возможно, там будет меньше гаки, – продолжил Араи. – Но это совсем не точно…

– Наверное, они бродят ближе к центру деревни, – согласилась Йоко.

Я подумала, что духи могли оказаться где угодно, ведь их наверняка много… Но если моим союзникам так было спокойнее, то мне нечего было возразить. Так у нас хотя бы появилось направление.

– Нужно спрятаться, – прошептал Ивасаки, оглянувшись через плечо. Он был непривычно серьезен, а потому даже казался старше своих лет. – Нельзя сидеть на одном месте…

– Просто будем следить за тем, что вокруг, – отозвалась я, и мой собственный голос напугал меня. Шепот показался криком. – Если гаки приблизятся к нашему укрытию, мы незаметно сменим место.

– Да… – едва слышно согласился Араи, и следующую пару минут мы провели в молчании.

Ни голодных духов, ни других участников, ни криков, ни шороха. Словно время остановилось. Я поняла, что здесь не было даже легкого ветерка. Воздух просто застыл, хоть и не был затхлым. Словно деревню накрыли куполом.

Запахи при этом были слышны – прогнившее дерево, ржавчина, плесень. Кровь.

Я в очередной раз посмотрела по сторонам, опасаясь голодных духов, и от увиденного тело сотрясла дрожь. Я едва удержалась от вскрика и зажала рот рукой. Но в следующую же секунду в тумане уже ничего не было, и я решила, что воображение и страх сыграли со мной злую шутку. Я смущенно глянула на крадущуюся рядом Йоко, но она, видимо, ничего не заметила.

Мне показалось, я увидела человеческую фигуру, та была белой, даже полупрозрачной… неживой. Она появилась метрах в десяти от меня, а потом исчезла, словно кто-то выключил проекцию. Хорошо рассмотреть фигуру я не успела, но глаза запомнила – они были черными и пустыми. Мое тело все еще била мелкая дрожь, но я не была уверена, действительно ли что-то видела. Будь это гаки, он бы уже напал на нас.

Я никогда не верила в призраков, но сегодня мне предстояло с ними столкнуться. И не с безобидными, а с опасными, вечно голодными существами. Я не была настолько наивной, чтобы предполагать, что мы сможем избежать встречи с гаки. Кайдан не мог идти по такому сценарию, ведь мы были героями, не авторами. Настоящие авторы не дадут своим персонажам просидеть в тихом углу до рассвета.

– Нужно найти оружие, – прошептала я, а потом на мгновение замолчала от удивления. – Смотрите…

Но все и без меня видели, что мы приблизились к краю деревни. Впереди, метрах в тридцати от нас, дорога обрывалась. Трава сменялась голой каменистой поверхностью, которая уходила вниз, – насколько далеко и резко, рассмотреть не получалось из-за плотного тумана, но что-то мне подсказывало, что деревню окружала пропасть. Ну конечно, отсюда не было выхода.

– Пойдем в тот дом. – Йоко указала на средней величины нока, который почти ничем не отличался от своих соседей, разве что у его стен был разбит сад. Точнее, то, что когда-то было садом.

Мы двинулись к дому…

Но увидели гаки.

Они появились так внезапно, что я даже не сразу осознала, что именно увидела. Поэтому сначала я удивилась, и только в следующее мгновение меня прошиб холодный пот.

– Бежим, – выдохнул Араи.

Мы бросились к ближайшему дому, а за нашими спинами раздались вой, рычание и вскрики. От этих звуков кожа словно покрылась льдом, а колени подогнулись. Гаки было трое, и мне не нужно было оглядываться, чтобы понять, что они преследовали нас.

Но я оглянулась.

– Проклятье! – сдавленно вскрикнула я.

Тишина уже была разбита воплями гаки и нашим сбившимся от страха дыханием, поэтому крик перестал казаться чем-то противоестественным.

Уж лучше бы мы оставались в той зловещей тишине.

Гаки приближались, и вид их подымал внутри меня разрушительную волну страха. Костлявые, уродливые существа с непропорционально длинными конечностями и вздутыми животами.

Я споткнулась, едва не упав, но все же устояла на ногах. Йоко дернула меня за руку, и мы побежали дальше.

Вслед за остальными мы забежали в ближайший дом. Араи тут же закрыл дверь и привалился к ней, чтобы не дать сдвинуться с места.

– Ищите укрытие! – велел он, напряженно нахмурившись.

Дверь сотряслась от сильного удара, который отозвался в моем теле мелкой дрожью, и вновь раздались жуткие звуки – вопли, визг и рычание.

– Быстрее! – раздраженно бросил Араи, и мы с Йоко кинулись в следующую комнату.

Эмири уже была там, рассматривая обстановку. Ивасаки остался с Араи, но тот начал ругаться и на него:

– Я справлюсь, иди к ним, вдруг появятся еще!

– Но…

– Быстро!

Ивасаки спорить больше не стал, поспешив вслед за мной и Йоко. Вероятно, посчитал, что нам его помощь действительно нужнее.

– И где тут прятаться? – вздохнула Эмири.

Ни шкафов, ни подвала, ни чердака – ничего, что могло бы послужить укрытием. Только пустые комнаты с тонкими стенами. Но тут я увидела оружие и с облегчением выдохнула, удивляясь своей реакции. Я, помедлив, взяла кинжал. Йоко и Эмири тоже поспешили к оружию.

– Окна! – вскрикнула Йоко и зажала рот рукой. Я посмотрела в окно, и сердце провалилось куда-то вниз. В проеме скалилась морда гаки. Существо вцепилось в раму, скребя короткими ногтями по дереву. Гаки склонил голову набок, всматриваясь в нас черными глазами, и его язык прошелся по гнилым зубам.

Раздался вой, и даже с расстояния нас обдало ужасной вонью изо рта ёкая.

– Сюда! – крикнул Ивасаки, указывая на следующую комнату, и мы бросились туда.

– Где Араи-сенсей? – встревожилась я.

– Здесь! – Он забежал в комнату и быстро задвинул перегородку. Араи был бледен и напряжен. – Они отошли от двери. Обходят дом.

– Что это? – удивилась Эмири, указывая на испачканное чем-то темным оружие в руках Араи.

Он глянул на меч, а потом отмахнулся.

– Внутрь залез какой-то гаки.

– Мы видели! Ты убил его? – удивился Ивасаки.

– Да.

– Уверен?

– Надеюсь, его голова не прирастет обратно, – отозвался Араи. – Но можешь проверить.

В следующую секунду бумажная перегородка порвалась, и мы увидели костлявую руку гаки. Она исчезла, а затем в дыре показалось скалящееся лицо ёкая.

Йоко вскрикнула, отскакивая назад. Следом перегородку прорвали еще несколько рук, и двое гаки стали лезть в комнату. Последнюю в этом доме.

– Их двое! Значит, на улице никого нет! Нужно уходить через окно! – воскликнула Йоко.

– Надо их убить, иначе они будут преследовать нас и привлекут других, – флегматично заметила Эмири. Она, в форме старшей школы и с танто[20] в руке, выглядела странно. Происходящее, кажется, ее не пугало, или же Эмири очень хорошо маскировала свои чувства.

– Уходите, мы с Ивасаки справимся, – проговорил Араи, и к нему тут же кинулся гаки.

Араи нанес резкий удар, и гаки отскочил в сторону. Лезвие ранило ёкая, вспоров тонкую кожу и обнажив ребра, но гаки этого словно и не заметил.

– Идите, я им помогу, – бросила Йоко мне и Эмири.

– Как? – уточнила Эмири, и Йоко мило улыбнулась. Она выглядела уверенной, и я не стала спорить, потому что ничем не могла помочь.

Жестом позвав Эмири за собой, я полезла в окно. Выбравшись на улицу, мы прислушались и осторожно пошли прочь от дома.

Но тут из-за ближайшего дерева выскочил новый голодный ёкай и кинулся на Эмири. Он повалил ее на землю прежде, чем я успела опомниться. Крик Эмири вывел меня из ступора.

Она выронила оружие и удерживала гаки за плечи, не давая тому вцепиться себе в горло. Я быстро ударила гаки кинжалом, попав в плечо. Ёкай даже не обратил на меня внимания, и тогда я изо всех сил ударила его в спину в область сердца.

Пронзить сердце у меня не вышло – гаки быстро обернулся и кинулся на меня. Я упала на землю, поцарапав руки о мелкие камешки, а Эмири вскочила и дрожащими руками подхватила танто.

– Эй! – послышался звонкий крик.

Из окна нока выпрыгнула Йоко. Она подхватила с земли камень и запустила его точно гаки в голову.

– Отстань от них!

Гаки взвыл и бросился на Йоко, но она ловко ушла от атаки и ударила ёкая локтем в голову, заставив отшатнуться. Ударом ноги Йоко оттолкнула гаки, но тот быстро поднялся и, зашипев, кинулся обратно к ней.

Йоко перехватила руку гаки, выкрутила ее за спину ёкая и заставила того осесть на колени, после чего быстро отпустила его руку и вонзила нож ему в спину. Гаки резко развернулся, едва не ударив Йоко по лицу своей длинной грязной рукой. Но Йоко ловко присела, делая подсечку, и гаки упал на спину. Не теряя времени, Йоко нанесла удар прямо в сердце, и острое лезвие с легкостью пронзило плоть ёкая.

– Покойся с миром, – проговорила Йоко и добила гаки, вновь ударив лезвием в сердце.

Через мгновение гаки рассыпался прахом.

– Что такое? Вы целы? – испуганно спросил Ивасаки, выглянув из окна.

Йоко стояла над кучкой пепла, сжимая нож. Эмири, так и не выпустив танто, сидела на коленках, приходя в себя и пытаясь отдышаться.

– Вы справились?.. – снова спросил Ивасаки. – Я слышал крики.

Он вылез из окна, а вслед за ним выбрался и Араи.

– Пока вы вдвоем разбирались с гаки, Йоко тоже прикончила одного, – на удивление спокойным тоном ответила Эмири.

Она поднялась на ноги, отряхнула гольфы и юбку и расправила бантик матроски.

– Пойдем отсюда поскорее, – заговорила я. Стертые ладони начали кровоточить, и я вытерла их о штаны. – Шум может привлечь еще больше гаки.

Подтверждая мои слова, где-то неподалеку раздались вопли ёкаев, перемешиваясь с человеческими криками.

– Уходим, – тихо бросил Араи, и мы поспешили в противоположную от жутких звуков сторону. Туман никуда не делся, ухудшая видимость, и обстановка вокруг оставалась не просто гнетущей – зловещей. Я обошла очередной скелет – на этот раз человеческий, – в котором не хватало части костей.

Внезапно Араи и Ивасаки остановились, и я едва не врезалась в них.

– Назад, – прошептал Араи.

Трое гаки склонились над тремя телами, разрывая их руками и впиваясь зубами в окровавленную плоть. Я прижала ладони ко рту, сдерживая крик, а по телу пробежала дрожь ужаса и отвращения. С расстояния было не понять, кто же из участников кайдана стал жертвой ёкаев, но это не имело значения. Как минимум трое из нас уже погибли.

Гаки с довольными воем и рычанием разрывали тела на части. С остервенением, стремительно и жадно. Вечно голодные ёкаи, обреченные мучиться за прижизненные грехи. Они никогда не насытятся, а когда закончат с этими несчастными, вновь отправятся на охоту.

– Быстрее, пока они нас не заметили, – прошептала Йоко, и мы начали отходить, стараясь не издавать ни звука.

Но тут в тумане раздался испуганный вскрик, и из-за домов выбежали двое: мужчина в льняной рубашке и женщина, которую я не запомнила. Оба держали в руках оружие, но не пользовались им, предпочитая убегать. И преследовали их сразу четыре гаки, хватая и толкая друг друга, – каждый хотел настигнуть добычу первым.

– Помогите! – отчаянно закричал мужчина и вместе с женщиной побежал к нам.

Гаки, которые уже почти до костей обглодали троих участников кайдана, подняли головы и повернулись в нашу сторону, и от их взглядов в меня словно впилось множество ледяных игл.

Нас заметили. Семеро голодных гаки.

– Бежим! – закричала я, бросившись прочь.

Эмири и Араи тут же последовали за мной, но Йоко не сдвинулась с места, и Ивасаки задержался рядом с ней.

– Йоко-тян, быстрее! – взволнованно воскликнул он.

– Они умрут! Надо помочь! – встревоженно ответила Йоко.

Я обернулась и остановилась, раздраженно и испуганно посмотрев на нее. В эту же секунду один из гаки схватил незнакомую женщину и дернул на себя. Она же, падая, ухватилась за штанину мужчины.

– Помогите! Не убегайте! – крикнула участница, и мужчина дернул ногой, пытаясь высвободиться, но не устоял и тоже упал.

На них накинулись гаки, мужчина попытался отбиться мечом, но это ему не помогло. И через мгновение раздались пробиравшие до костей жуткие крики.

– Йоко! – позвала я, и с перекошенным от сожаления лицом она все же побежала.

Тем участникам было уже не помочь, голодные гаки убили их быстро, и крики наконец смолкли. Я, почти не виня себя за жестокость, обрадовалась, что больше не слышала этих вызванных болью и ужасом воплей.

Но не всем ёкаям досталась добыча, да и другие гаки уже закончили с первыми жертвами. Оглянувшись, я поняла, что нас продолжили преследовать четыре существа.

Они двигались не быстрее обычных людей, но все же догоняли нас.

У меня уже сбилось дыхание, а у Эмири совсем не осталось сил. Она начала отставать, лицо ее пошло красными пятнами. Эмири была высокой, но с трудом перебирала длинными худыми ногами.

Я с тревогой выдохнула и хотела, притормозив, подождать Эмири, но Ивасаки подтолкнул меня вперед:

– Я ей помогу! Убегай!

Я не стала спорить, и Ивасаки рванул к Эмири. Как раз вовремя – гаки почти схватил ее своими тощими руками. Полицейский ловко и метко ударил ёкая в шею. Следующий гаки кинулся на Ивасаки, но тот оттолкнул его ногой и, схватив за костлявую руку, бросил существо на землю и, с силой опустив топорик на его шею, двумя ударами отрубил тому голову.

Не сбавляя шага, я следовала за Йоко и Араи. Забежав за угол дома, мы остановились, думая, куда бежать дальше, но тут услышали крик Эмири:

– На помощь!

Следующий вскрик, без сомнений, принадлежал Ивасаки.

– Нобу! – воскликнула Йоко, назвав Ивасаки по имени.

Она побледнела и кинулась обратно, но Араи удержал Йоко за руку и сам ринулся на крики.

– Убегай с Хинатой-тян! Помогай ей! Я разберусь!

Не слушая возражений, Араи скрылся за поворотом, и Йоко ничего не оставалось, кроме как схватить меня за запястье и побежать вперед. Я почувствовала себя бесполезной, и эта мысль отозвалась во мне почти болезненным сожалением. Мне не хотелось быть обузой, не хотелось мешать. Не хотелось быть неспособной помочь.

Но я была, причем единственная из нашей команды. Хотя нет, еще Эмири.

Мы с Йоко бежали дальше, и мне казалось, что сердце вот-вот вырвется из груди. Я запнулась, едва не упав, но Йоко поддержала меня.

– Сюда.

Без лишних слов поняв, что я слишком устала, Йоко почти затащила меня в ближайший дом. Мы сели на татами в углу, и я в изнеможении откинулась на стену, стараясь восстановить дыхание, но сердце билось как сумасшедшее, горло саднило, а во рту чувствовался привкус крови. И чем тише я старалась дышать, тем, казалось, еще больше сбивалось дыхание.

Йоко прикрыла глаза, глубоко вдохнув и выдохнув через нос. По сравнению со мной она была еще полна сил.

– Ты что, в прошлой жизни была онна-бугэйся?[21] – прошептала я, когда пульс замедлился и дышать стало проще.

Йоко нервно улыбнулась:

– Судя по всему, в прошлой жизни я была преступницей. Иначе за что расплачиваюсь?

– Все мы, – заметила я, и Йоко вздохнула.

– Надеюсь, они целы, – прошептала Йоко, и я молча поджала губы.

Переведя взгляд на оружие, я задумалась: стоило ли мне остаться и помочь Ивасаки и Эмири? Что, если бы меня не было? Тогда Йоко побежала бы вслед за Араи и помогла. Что, если из-за меня и Араи, и Ивасаки, и Эмири погибнут?

Как Кадзуо и Минори?..

От этих мыслей и всплывших в голове имен сердце пронзила острая боль, и я сцепила зубы.

«Минори и Кадзуо погибли не из-за меня, не из-за меня», – твердила я себе. В кэйдоро я лишь пыталась выжить, а в кагомэ даже назвала свое имя…

Но насколько я верила в это, настолько же сильно продолжала себя винить.

Плевать на вину, мне просто было больно оттого, что Минори и Кадзуо больше нет. Без разницы, по какой причине это произошло. Их не вернуть.

Я зажмурилась. Не хватало только расклеиться и жалеть себя в такой момент. Я приказала себе собраться.

– Здесь кто-то есть? – Тихий голос заставил меня вздрогнуть, а Йоко дернулась от неожиданности. – Я здесь…

Кто-то в темном углу соседней комнаты, не скрытой перегородками, судорожно закашлялся.

– Кто здесь? – прошептала Йоко.

Вперед, на лунный свет, льющийся из окна, выполз парень. Он держался за живот, а на его футболке растеклось кровавое пятно. След из крови тянулся и по полу.

– Я убил… гаки… но… меня ранили… – с трудом прохрипел парень, прислонившись к стене. – Дополз… сюда… спрятал… ся.

– Тише, береги силы, – с жалостью в голосе попросила Йоко.

Где-то поблизости послышались вой и рычание гаки. Мы замерли, прижавшись друг к другу, и рука Йоко вцепилась в мою ладонь.

Окно располагалось совсем близко, и мне была видна часть улицы. Двое гаки прошли мимо, горбясь и скрипя зубами от нескончаемой голодной боли. Один из них подхватил что-то с земли и, закинув в рот, начал интенсивно жевать. Гаки скрылись, но я все еще сидела затаив дыхание.

Около минуты мы провели в напряженной тишине, но больше не раздалось ни звука. На уши вновь давила зловещая тишина.

– Они ушли, – с облегчением выдохнул парень.

И тут когтистая лапа, пробив прогнившую часть стены, схватила его за волосы.

Глава 6

仲裁は時の氏神

Удзигами вовремя вмешался

Раздался оглушительный крик, на лице участника застыла гримаса ужаса.

Один гаки накинулся на парня, а второй стал рвать пропитавшееся кровью татами, запихивая куски соломы себе в рот. Мы с Йоко, которых гаки, привлеченные запахом крови, не заметили, притаились в соседней комнате, вцепившись друг в друга. Мы не могли даже пробраться к окну – гаки сразу бы нас услышали. А я не была уверена, что Йоко справится сразу с двумя.

Я зажмурилась, чтобы не видеть, как ёкаи пожирали раненого парня, но от их чавканья, рычания и хруста костей было не спрятаться. Я сцепила зубы, пытаясь подавить рвотные позывы. Йоко погладила меня по запястью, пытаясь поддержать, я бросила на нее быстрый взгляд – Йоко была мертвенно-бледной, лицо исказили жалость и отвращение.

Внезапно один из гаки поднял голову и принюхался. Он положил уродливую руку на свой вздутый живот, а второй ударил по полу. Судя по всему, от парня больше ничего не осталось, но это не утолило голод ёкаев. Гаки пошел вдоль комнаты, словно что-то искал. Второй выбрался наружу и скрылся из виду.

Йоко попыталась тихо встать, чтобы убить оставшегося в доме гаки, но я остановила ее, молча дернув за рукав платья. Пока существо не нашло нас, это было лишним. Йоко недовольно покосилась на жуткого ёкая, словно пытаясь мне что-то сказать, но я, продолжая держать Йоко за рукав, покачала головой.

Гаки застыл недалеко от нас, но пока смотрел в другую сторону. Я, задержав дыхание, мысленно умоляла его выйти из нока.

Вдруг меня оглушили рев и вопль, а чьи-то холодные пальцы схватили мою руку и дернули.

Я закричала от ужаса. Рука гаки прорвала свиток, висевший на стене за нашими спинами. Из-за него мы не увидели дыру в деревянной стене. Трещина была недостаточно широкой, чтобы гаки смог вытащить меня наружу, но он продолжал цепляться за мое предплечье. Я прижалась плечом к стене и дергала рукой, не давая гаки возможности впиться глубже. Но силы покидали меня, тело простреливала острая боль, а я никак не могла вырваться из цепкой хватки.

И Йоко не могла мне помочь, пытаясь расправиться с тем гаки, что, как я поняла, сторожил нас внутри дома.

Когда я почувствовала, что не могу больше сопротивляться, когда мне показалось, что он вот-вот оторвет мне руку, раздался дикий вскрик, и хватка гаки ослабла. Я услышала глухой звук удара, и моя рука освободилась.

Все еще дрожа от выброса адреналина, я откатилась подальше от стены, прижав оцарапанную руку к груди. Не давая себе времени подумать о том, что делаю, я подхватила кинжал и бросилась на спину второго гаки. Когда я ударила его в шею, ёкай дернулся в мою сторону, и у Йоко появился шанс подобраться к существу поближе. Одно четкое движение – и Йоко пронзила его сердце.

– Ох. – Она устало упала на колени.

Я тоже осела на пол, чувствуя, как дрожат руки и ноги. В горле стоял ком, мысли путались, а сердце грозилось сломать ребра.

– Вы целы?

Я дернулась от неожиданности и подскочила, забыв об усталости. В комнату зашел Хасэгава, и я удивилась, увидев знакомое лицо. Правда, сейчас Хасэгава не улыбался. Он был спокойным, но сосредоточенным, а на его скуле я заметила небольшой порез. В руках Хасэгава сжимал короткий меч.

– Да, – с облегчением выдохнула я.

Йоко кивнула и тоже поднялась на ноги.

– Это вы?.. – Я не договорила, лишь показала на дыру в стене, и Хасэгава кивнул.

– Увидел, что гаки пытается кого-то убить. Он был слишком занят, чтобы заметить, что я намереваюсь отрубить ему голову.

Хасэгава все же улыбнулся, и от этого обстановка словно немного разрядилась.

– Спасибо, – коротко поклонилась я, но Хасэгава покачал головой.

– Не сто́ит… Лучше уйти отсюда поскорее. Запах крови сильный… Может привлечь еще гаки.

Хасэгава оглядел меня, а потом Йоко, и я поняла, что он пытался понять, кто из нас был ранен.

– Это не наша, – я хмуро кивнула на угол, и Хасэгава посмотрел в ту сторону, где лежали обглоданные кости…

– Уходим, – проговорил он и первым направился к выходу.

– Ты как? – тихо спросила я у Йоко.

Она, криво улыбнувшись, молча покачала головой, а я приставать с расспросами не стала. Не время.

Ночь оставалась все такой же темной и туманной. Понять, сколько прошло времени и сколько еще оставалось до утра, было невозможно. Казалось, луна застыла в небе, а солнце вообще не собиралось выглядывать из-за горизонта, чтобы осветить эту проклятую деревню и спасти нас.

– У вас есть часы? – спросила я у Хасэгавы, и он покачал головой.

– Они остановились, – ответил Хасэгава. – Здесь часы бесполезны. Но прошло не так много времени, так что до рассвета остается еще несколько часов.

– Бесконечность, – прошептала Йоко.

Я мрачно посмотрела на нее, но промолчала. Говорить что-то обнадеживающее не хотелось.

Мы пошли дальше в поисках нового укрытия, но я не понимала, в какую сторону мы движемся. Все вокруг выглядело одинаковым, и было неясно, приближались мы к краю деревни или же к ее центру, пересекали поселение или бродили по кругу. Туман сгустился. Сквозь серо-белую мглу проглядывали лишь слабые очертания домов.

Хасэгава шел впереди, иногда оглядываясь на нас с Йоко, но в остальное время внимательно всматривался в туман.

– Вы сталкивались с гаки, помимо этих двоих? – тихо спросила Йоко и переступила через небольшой скелет, кинув на него печальный взгляд.

– Да, – коротко ответил Хасэгава.

– И вы все время были одни?

Видимо, она стала чувствовать себя увереннее. Или же нервозность сделала ее более разговорчивой. Я недовольно посмотрела на Йоко, которая нарушала тишину вокруг, но в глубине души все же порадовалась, что Йоко завела с Хасэгавой разговор. Это как-то… отвлекало.

– Да, предпочитаю одиночество, – ответил Хасэгава.

– Тогда почему не ушли без нас? – продолжила Йоко.

Хасэгава ответил спокойно и даже дружелюбно:

– Предпочитать одиночество – не означает бросать людей.

Взгляд Йоко потеплел.

Я же оглянулась, почувствовав на себе чужое внимание. Это ощущение наверняка было вызвано страхом, но я ничего не могла с собой поделать, а потому продолжала нервно озираться по сторонам. И вот когда я вновь повернула голову, прямо передо мной, буквально в десятке сантиметров, возникло бледное, искаженное лицо.

Я вскрикнула. Черные бездонные глаза пристально смотрели на меня, а беззубый рот искривился в гримасе боли. Бледные, полупрозрачные руки потянулись ко мне, и лицо призрака приобрело скорбное выражение.

Но в следующую секунду его исказила ярость, и призрак распахнул рот в немом крике. Несмотря на то что он не смог издать ни звука, выглядело это жутко, и меня сковал ужас.

– Проклятье! – вскрикнула Йоко.

Она и Хасэгава обернулись на мой крик и увидели призрака, что с распахнутым ртом тянул свои руки по обе стороны от моих.

Спустя еще мгновение существо исчезло, словно его и не было. Я, тяжело дыша, оглянулась на Хасэгаву и Йоко. Она побледнела, с немым ужасом смотря туда, где только что находился призрак, а Хасэгава выглядел скорее озадаченным.

– Вы видели?

– Сложно было не заметить… – протянул Хасэгава с легким смешком. – Вы в порядке, Акияма-сан?

Я удивленно глянула на Хасэгаву.

– Да… Йоко, ты как? – Я повернулась к ней.

– Все… нормально. Просто… неожиданно.

Йоко схватилась за ткань на груди, а ее лицо исказилось от боли. Йоко нахмурилась, закусила губу и, согнувшись, сильнее прижала руки к груди.

– Йоко! – воскликнула я, не обращая внимания на то, как мой голос вспорол зловещую тишину.

– Что такое? – удивился Хасэгава, хмуро посмотрев на Йоко. – Что с ней?

– Не знаю… – растерянно ответила я.

Йоко покачала головой, продолжая морщиться, и с трудом выпрямилась.

– Все… в порядке… Я просто перенервничала. Это паническая атака. Бывает…

Я недоверчиво посмотрела на Йоко и вспомнила, что подобное уже происходило. Перед кагомэ. Тогда Йоко тоже сослалась на паническую атаку.

Мы с Хасэгавой переглянулись, и по его лицу я поняла, что он тоже не поверил ее словам. Но мы не стали выспрашивать дальше. Хасэгаве, возможно, просто не было особого дела, а я собиралась узнать все после кайдана… Если мы выживем.

Нет, когда мы выживем.

– Пойдемте отсюда… Наши крики могли привлечь гаки, – проговорил Хасэгава, и Йоко смущенно кивнула. Ее щеки слегка порозовели, и она опустила глаза.

– Простите…

– Не надо, – прошептала я. – Я первая закричала.

– Ты можешь идти? – участливо уточнил Хасэгава, и, когда Йоко кивнула, мы поспешили дальше.

– Но что это все-таки было? – шепотом спросила я. Йоко отвела взгляд, но я продолжила: – Я про это… существо. Это был не гаки.

– Точно не он, – согласилась Йоко и выдохнула.

Наверное, она переживала, что я продолжу расспросы. Я и собиралась – просто позднее.

– Может, это призраки тех, кого здесь убили? – предположила я. – Убийцы стали гаки, но и их жертвы не упокоились.

– Про́клятая деревня. – Хасэгава покачал головой, но лицо его оставалось бесстрастным.

Я вспомнила про то, как он обратился ко мне по фамилии, и все же спросила:

– Кстати, Хасэгава-сан… Вы помните меня?

Он улыбнулся, вскинув бровь:

– Раз вы помните меня, почему я должен был забыть вас? Все-таки мы с трудом пережили один и тот же кайдан.

Йоко заинтересованно перевела взгляд с меня на Хасэгаву. Я же помрачнела, вспомнив ту страшную историю, и Хасэгава вздохнул, заметив перемену в моем настроении. Он был свидетелем того, как погибла Минори.

– То есть вы знакомы, – уточнила Йоко.

Я дернула плечом.

– Хасэгава-сан рассказал нам про сотню фонарей, – ответила я. – А потом мы встретились во время кайдана и играли в одной команде.

– Нам? – переспросила Йоко, но я покачала головой, и взгляд Йоко потемнел. Наверное, она поняла, что я кого-то здесь потеряла, но уточнять ничего не стала.

– Мы тогда едва не погибли, но Кадзуо спас нашу команду, – тихо сказала я.

Хасэгава кинул на меня быстрый взгляд:

– То есть…

Но договорить он не успел. Где-то совсем близко послышался вой гаки. Мы были окружены плотной завесой тумана, а звуки, издаваемые ёкаями, словно разбегались, и понять, где находились гаки, было сложно. Возможно, они вообще окружили нас и теперь подбирались со всех сторон, чтобы разорвать на куски.

– Они рядом, – едва слышно прошептала Йоко, ее голос задрожал.

Йоко схватила меня за запястье, испуганно всматриваясь в туман. Хасэгава приложил палец к губам, призывая к молчанию, и прислушался. Через секунду сразу с двух сторон послышался вой вперемешку с рычанием, на пару мгновений он затих, а после раздался вновь, но уже в другой стороне.

У меня задрожали колени. Мы застыли в темноте и тумане, даже дышать пытались беззвучно. Йоко стиснула свое оружие, но рука ее заметно дрожала. Хасэгава выглядел спокойным, но я заметила, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших рукоять короткого меча.

Я мотала головой из стороны в сторону, надеясь сразу заметить, с какой стороны появятся гаки. Справа как будто повеяло холодом, и я тут же развернулась. Крик застрял у меня в горле, и я судорожно вздохнула, пытаясь успокоить часто забившееся сердце. В метре от меня застыла женщина. Полупрозрачная, словно сотканная из белых и голубых теней. Ее черные глаза смотрели в никуда, но я ощущала на себе ее взгляд. Спутанные волосы, часть которых была вырвана, спадали на острые, худые плечи, а рваное платье не скрывало тощих ног.

– Смотрите, – прохрипела я.

Йоко тут же обернулась, а Хасэгава и так уже наблюдал за появившимся призраком. Женщина подняла угловатую руку и махнула ей, а затем развернулась и то ли пошла, то ли поплыла вперед. Мы не сдвинулись с места, и тогда через секунду призрак исчез, а затем вновь появился всего в метре от меня. Черные глаза по очереди уставились на каждого из нас, и Йоко сильнее вцепилась в мою руку, так что ее ногти впились мне в кожу.

Призрак снова подняла руку, указала пальцем с содранным ногтем куда-то в сторону и направилась туда.

– За ней, – прошептала я.

– Что? Хината-тян! – в панике прошептала Йоко, но я уже торопилась за призрачной женщиной.

Йоко тут же пошла за мной, как и Хасэгава, а за нашими спинами вновь раздался голодный вой.

Призрак то исчезал из вида, то вновь появлялся, но несомненно двигался в каком-то конкретном направлении. Спустя пару минут женщина замерла у одного из домов и, указав на него пальцем, растворилась в тумане.

– И… что теперь? – спросила Йоко дрожащим голосом.

– Наверное, стоит зайти внутрь, – предположила я.

– А вдруг это ловушка? – усомнилась Йоко, но Хасэгава покачал головой.

– Если это и правда призраки тех, кого убили и съели, то вряд ли они будут уменьшать страдания гаки. Призрак этой женщины мог помочь нам.

Я тут же подумала об Араи, Ивасаки и Эмири. Где они? В порядке ли?.. Если мы и правда нашли безопасное место, то что будет с ними?..

– Нужно проверить. – Хасэгава пошел вперед, и мы с Йоко направились следом.

Он перешагнул порог, оказавшись в гэнкане, и тут из тумана выскочил гаки.

Он набросился на Йоко и, вцепившись ей в волосы, дернул на себя. Рука Йоко выскользнула из моей ладони, и я, попытавшись удержать ее, схватила пустоту.

– Йоко! – вскрикнула я.

Гаки вцепился ей в плечи, но Йоко ударила его локтем, попав в ребра, мотнула головой, ударив демона затылком по лицу. Он ослабил хватку, и тогда Йоко развернулась, с размаху ударив гаки ногой в висок. Голова ёкая дернулась так, что хрустнули позвонки, и Йоко, не тратя времени, пнула его ногой в надутый живот.

Но не успела она добить упавшего гаки, а мы с Хасэгавой подбежать к ней, как из тумана выскочили еще двое, издав голодный рев.

– Беги! – крикнула я. Нам было не справиться с тремя гаки.

– Сюда! Скорее! – раздался голос Хасэгавы.

Йоко бросилась обратно к дому, в три шага оказавшись рядом со мной. Схватив ее за руку, я забежала в гэнкан до того, как нас достали ёкаи. Хасэгава, крепко ухватив меня за плечо, притянул к себе, а затем закрыл за нами дверь.

Гаки врезались в нее с внешней стороны и заскребли ногтями по деревянной поверхности. Их злобные крики отдались дрожью в моих костях.

– Надо спрятаться! – испуганно глядя на сотрясающуюся от ударов дверь, нервно прошептала Йоко. – Они сломают дверь или заберутся через окно!

– Нет, – спокойно ответил Хасэгава. – Смотрите.

Мы повернулись туда, куда он указал. Стены небольшого домика оказались сплошь обклеены офуда[22] с выведенными на них каллиграфическим почерком именами ками и заклинаниями. Все они должны были обеспечивать защиту от нечистой силы и злых духов.

– Это же безопасное место! – ошеломленно произнесла Йоко. – Если бы мы нашли этот дом сразу…

– Видимо, он принадлежал оммёдзи, жившему в этой деревне, – заметил Хасэгава. – Офуда не пустят сюда гаки. Теперь мы в безопасности до конца кайдана.

Я удивленно смотрела на талисманы, переводя взгляд с одного на другой. В голове до сих пор не укладывалась мысль… что мы на самом деле спасены. Что мы выживем.

Но меня тут же затрясло, когда я подумала об Араи, Эмири и Ивасаки.

– Мы должны найти их. – Я повернулась к Йоко.

Она побледнела и кивнула, но нервно глянула на дверь. Гаки больше не ломились и не скреблись в нее, но их рычание и вой еще слышались неподалеку.

– Вы про ваших союзников? – Хасэгава сел у стены, вытянув длинные ноги. – Мало шансов, что вы их найдете, а вот риск погибнуть очень высок.

– Но мы не можем бросить их, когда нашли безопасное место. – Собственный голос показался мне слишком резким.

Хасэгава широко улыбнулся и склонил голову набок.

– Мы должны рассказать об этом доме всем участникам, которые еще живы! – добавила Йоко с воодушевлением.

Я с сомнением посмотрела на нее, но промолчала. Я не собиралась рисковать жизнью ради незнакомцев, но озвучивать эту мысль мне не захотелось.

– Путь сюда нам указал призрак… – заметила Йоко. – Но мы видели еще одного до этого, и он просто напугал нас.

– Я видела еще одного в самом начале, – добавила я.

Йоко удивленно посмотрела на меня, и я неловко объяснила:

– Подумала, что у меня разыгралось воображение…

– Возможно, не все призраки хотят, чтобы мы выжили, – пожал плечами Хасэгава. – Люди остаются… людьми и после смерти. Хотя нет, не все. – Он коротко рассмеялся. – Но призраки, видимо, тоже склонны ревновать, завидовать и злиться.

– Нельзя терять время. – Йоко подошла к двери, но я придержала ее за руку.

– Нужен план… Мы не можем просто выйти наружу и начать поиски.

– Другого варианта у нас нет. – Йоко вздохнула и, хоть ее лицо омрачила тень, упрямо расправила плечи. – Я не оставлю друзей.

Я нахмурилась, и тут меня осенило.

– Здесь так много офуда… Нам просто нужно взять часть из них с собой. Они должны отпугнуть гаки! – воскликнула я.

– Хината-тян! Ты молодец! Отличная идея! – Йоко едва не подпрыгнула от радости и захлопала в ладоши.

Мы быстро подошли к стенам и аккуратно сняли несколько талисманов. Когда же я обернулась к двери, заметила, что Хасэгава уже стоял у выхода, держа в руках офуда.

– Хасэгава-сан? – удивилась Йоко.

– Не могу же я оставаться здесь, пока вы ищете своих друзей, – пожал плечами Хасэгава. – В любом случае это было бы слишком скучно.

Я, коротко поклонившись, благодарно улыбнулась в ответ:

– Тогда поспешим.

Втроем мы осторожно вышли на улицу. Гаки не было. Возможно, они знали, что забраться в дом оммёдзи не получится, и отправились искать другую добычу.

– Будьте начеку, – посоветовал Хасэгава, шагая впереди. Он выглядел почти расслабленным, и только цепкий взгляд выдавал его сосредоточенность.

Внезапно справа выскочил гаки. Его рот искривился от вопля, клочья волос торчали в разные стороны, а на скрюченных пальцах темнела засохшая кровь. Его неожиданный бросок и громкий крик со звоном ударили по моим натянутым нервам.

Но я не растерялась и выставила перед собой руку с офуда. В голове мелькнула мысль, что план не сработает и меня просто разорвет на куски оголодавший ёкай…

До меня донеслось шипение, а затем крик, полный боли. Поняв, что зажмурилась, я распахнула глаза. Кривясь и горбясь, гаки остановился на расстоянии от меня. Попытался сделать шаг ближе и зашипел еще громче, вцепившись в наполовину выпавшие волосы.

– Получилось, – выдохнула я.

– Пойдем скорее, – проговорил Хасэгава, не отрывая взгляда от гаки. – И запоминайте путь. В тумане легко заблудиться.

Мы поспешили дальше. Гаки какое-то время следовал за нами, не приближаясь, но и не удаляясь, но спустя несколько минут сдался и скрылся в тумане. Я же не позволила себе расслабиться, оставаясь наготове, чтобы в случае чего тут же защититься талисманом.

– Ивасаки-сан! Араи-сенсей! – кричала Йоко.

– Эмири-тян! – поддерживала я. – Ивасаки-сан!

– Араи-сенсей!

– Кто-нибудь! Мы нашли безопасное место!

– Сюда!

Наши с Йоко крики улетали в темноту. Они разбивались о звенящую тишину, и осколки их терялись в ночи. Туман сгущался, будто проклятая деревня, не желающая отпускать нас живыми, злилась на наши смелые крики.

Прошло не больше десяти минут, но мне казалось, что мы шли уже целую вечность. В голове только и крутились мысли о том, что мои союзники мертвы; во рту появился вкус крови – я не заметила, как прикусила губу.

– Помогите!

Раздавшийся в тумане возглас разбил воцарившуюся на короткое время тишину.

Мы тут же обернулись и увидели бегущих в нашу сторону двоих людей. Они покраснели и запыхались, а за ними по пятам следовали два гаки. Один из гаки был ранен, но глубокий порез на животе не причинял существу никакой боли.

– Сюда! – закричала Йоко.

Мы поспешили навстречу преследуемым участникам, и те едва не врезались в нас. Йоко протянула к гаки зажатый в руках офуда, Хасэгава шагнул перед ней, тоже преграждая ёкаям путь своим талисманом.

Гаки пронзительно закричали, а один из них даже упал на землю и сжался, вцепившись в клочья волос.

– Ничего себе… – прошептал спасенный нами мужчина, а его спутница – девушка в спортивной форме – тихо заплакала.

Вытерев слезы, она прошептала:

– Спасибо…

– Не за что, – с теплой улыбкой отозвалась Йоко. – Вы в безопасности, не переживай.

– Мы не знаем, насколько хватит офуда, – охладил радость остальных Хасэгава, продолжая протягивать талисман с заклинанием в сторону корчащихся гаки. – Так что стоит поторопиться.

– Вернитесь с ними в тот дом, Хасэгава-сан, – проговорила я. – Вы помогли нам, спасибо большое. Но талисманы защищают тех, кто их держит, и тех, кто совсем близко. Если нас будет слишком много, офуда не помогут. Гаки смогут прорваться.

Хасэгава помолчал несколько секунд, а потом вздохнул.

– Тогда пусть одна из вас отведет их, – предложил он. – А я и кто-то из вас продолжим поиски.

– Йоко-тян, иди ты, – сказала я, но она покачала головой.

– Нет! Я не брошу тебя!

– Быстрее! Я буду с Хасэгавой-саном и офуда, все в порядке, – заверила я. – А ты умеешь драться. Поможешь им…

Йоко с сомнением посмотрела на меня, но потом взяла за руку спасенную участницу.

– Я отведу их и пойду за остальными! – заявила Йоко и поспешила обратно к безопасному дому, потянув за собой двух участников.

– Йоко, не надо! Мы потеряемся! – крикнула я ей вслед, но она не ответила, торопясь к дому оммёдзи.

– Акияма-сан, не будем терять время, – произнес Хасэгава.

Я кивнула, нервно сглотнув, и снова начала звать Ивасаки, Араи и Эмири.

– Почему вы мне помогаете? – спросила я спустя несколько минут, на время прекратив кричать, чтобы дать передышку заболевшему горлу.

Душу теперь терзала тревога еще и за Йоко. Она собиралась идти искать остальных участников, чтобы спасти их… И я отправила ее одну, думая, что в доме оммёдзи Йоко будет безопаснее. Как глупо я поступила… Йоко была другой, не как я. Она рискнет жизнью, чтобы спасти даже незнакомцев.

Хасэгава не ответил, лишь улыбнулся, но в его глазах промелькнула тень печали.

– Как хотите… – Я не собиралась настаивать и вновь закричала: – Ивасаки-сан! Араи-сенсей! Э…

– Да не кричи, – раздался знакомый голос, и я ошеломленно замерла.

Эмири.

– Ты в порядке?

Из тумана появился Араи и тут же оглядел меня с ног до головы. Затем его взгляд переместился на Хасэгаву. Тот в ответ вскинул брови и усмехнулся.

– Да… В порядке. Как вы? – спросила я.

Мои союзники выглядели потрепанно и устало, но, к счастью, ранены не были.

– А где Йоко-тян? – испуганно спросил Ивасаки, стремительно бледнея.

– Она в порядке, провожает других участников в безопасное место, – ответила я, но не стала добавлять, что Йоко собиралась отправиться на поиски остальных.

– Мы слышали, что ты зовешь нас, – сказала Эмири. – Но непонятно было откуда. Тут такие странные звуки. А еще наш смелый детектив думал, что это ловушка призраков.

– Ты видела, какие они жуткие? – воскликнул Ивасаки. – В фильмах такие призраки всегда заводят главных героев в ловушку…

– Такой призрак помог нам, – произнесла я. – Но давайте не терять время. Пойдем в безопасное…

Договорить я не успела. Из тумана выпрыгнули три гаки, которые, пока мы разговаривали, бесшумно приблизились под покровом белой мглы. Я тут же бросилась вперед, вытянув руку с офуда, и Хасэгава сделал то же самое. Но третий гаки прорвался с другой стороны и кинулся на Ивасаки и Эмири.

Эмири, закрыв глаза, выставила перед собой кинжал, а Ивасаки перехватил протянутые к ней руки гаки и пнул того в живот.

– Держите! – Свободной рукой я передала им один офуда.

Араи взял талисман и тут же закрыл собой Ивасаки и Эмири. Теперь мы были защищены со всех сторон.

– Идем в дом оммёдзи, – произнес Хасэгава, и мы двинулись в нужном направлении.

Я внимательно следила за ковыляющими неподалеку голодными ёкаями и за ориентирами, которые мысленно отмечала по пути – было бы как минимум неприятно случайно заблудиться в темноте…

– То есть вы нашли офуда в доме оммёдзи? – уточнил Ивасаки.

Потрясение от нападения гаки прошло, а талисманы помогали сохранять относительное спокойствие. Араи и Эмири и вовсе не скрывали радости от нашей встречи. Ивасаки же все еще слишком нервничал из-за Йоко, а потому то и дело старался ускорить шаг, но замедлялся, подстраиваясь под остальных.

– Да, – коротко ответила я. Хоть я и была рада встрече со своими союзниками, хоть и выдохнула с облегчением, узнав, что они живы, усталость все же отбивала желание вести разговоры.

– Тогда почему у тебя нет таких офуда, а? – требовательно и с легкой издевкой спросил Ивасаки у Араи.

– В этой про́клятой деревне моя магия не действует, – не растерялся Араи, сохранив невозмутимое выражение лица.

– Ага, – хмыкнул Ивасаки.

Хасэгава усмехнулся, кинув изучающий взгляд на Араи. Он словно хотел что-то сказать, но передумал и только качнул головой.

– Вы не поранились? Мы искали вас, но сама понимаешь… – вздохнул Араи, обращаясь уже ко мне.

– В нынешних условиях все намного лучше, чем могло бы быть, – пробормотала я. – Хасэгава-сан помог нам…

– А меня из-за нее чуть не убили, – пожаловался Ивасаки, обиженно кивнув на Эмири. – Она такая трусливая.

– Гаки хотел откусить мне руку, – спокойно возразила Эмири. – Моя реакция была вполне оправданна.

– Но выбивать из моих рук оружие, когда мы окружены гаки, не было оправданно, – хмыкнул Ивасаки.

– Это было случайностью, – невозмутимо объяснила Эмири и снисходительно добавила: – Я же извинилась.

– Вообще-то нет, – буркнул Ивасаки и потер руку, которую, видимо, сильно ушиб.

– Мне очень жаль, Ивасаки-сама[23], – произнесла Эмири, перейдя на кэйго[24], но ее тон совсем не вязался с вежливостью слов.

– Помолчите, – велел Араи.

Спустя пару минут мы вышли к дому оммёдзи. Стоило нам оказаться у дверей, как они распахнулись и на пороге показалась Йоко.

Я выдохнула от облегчения. Часть напряжения исчезла в обступившем нас тумане, хотя страх все еще сдавливал меня в своих тисках. Йоко удивленно вскинула брови, а потом и сама судорожно выдохнула. В ее глазах вспыхнула радость, а затем они остановились за моим плечом, и Йоко улыбнулась.

– Ты в порядке? – спросил Ивасаки, шагая вперед.

– Я… да. Я пошла за вами… Быстрее, внутрь! – нервно проговорила Йоко, бросив взгляды по сторонам.

Она вернулась в дом, и мы поспешно зашли следом. Араи и Хасэгава вошли последними, следя, чтобы к нам со спины не подобрались гаки. Эти существа замерли неподалеку, но не пытались приблизиться.

Внутри сидели двое, которых мы с Йоко и Хасэгавой встретили перед тем, как разделиться. Кроме них, я заметила еще одну женщину. Видимо, Йоко отыскала ее на обратном пути или уже после того, как проводила первых участников до дома оммёдзи.

– Кажется, больше на улице никто не должен был остаться, – тихо сказал Араи.

Я быстро подсчитала, скольких людей мы видели в начале игры, смерти скольких стали свидетелями и какое число находилось теперь в доме оммёдзи.

А затем устало села у стены, скрестив ноги. Мышцы сковало от боли и напряжения, горло саднило после бега и криков, ныли царапины, оставленные на руке ногтями гаки. Йоко опустилась рядом со мной, аккуратно разложив подол платья, а с другой стороны от нее устроился Ивасаки. Эмири села на татами сбоку от меня. Араи же с интересом рассматривал офуда на одной из стен.

Комната погрузилась в тишину. Я не знала, сколько времени осталось до рассвета, но глаза начали слипаться. Лишь редкие вскрики и рычание гаки снаружи удерживали меня от того, чтобы провалиться в сон. Все-таки, окруженная опасностью, я не могла позволить себе расслабиться, даже если мне очень хотелось это сделать.

Эмири опустила голову мне на плечо. Удивленно покосившись на нее, я поняла, что она все же задремала. От неподвижного сидения начала затекать спина, но я не стала тревожить сон Эмири.

– Холодно, – пробормотала Йоко, обнимая себя за плечи. – Температура заметно понизилась…

Ивасаки снял кожаную куртку и накинул на плечи Йоко. Она удивленно посмотрела на него и начала было отказываться, но Ивасаки махнул рукой и сел обратно, прислонившись спиной к стене. Йоко покраснела и закуталась в куртку.

– Спасибо.

– Ерунда. Это проще, чем убить гаки, – усмехнулся Ивасаки. – Мне жаль, что пришлось разделиться и вы оказались в опасности.

– Ты не виноват. – Йоко мимолетно коснулась его запястья.

Теперь пришла очередь Ивасаки покраснеть, он закашлялся, прочищая горло, но промолчал.

– Меня сейчас стошнит, – прошептала Эмири.

– Если не спишь, хватит давить на меня, – буркнула я, подтолкнув ее плечом.

Эмири недовольно фыркнула, но выпрямилась. Зевнув, она спокойно заметила:

– Надо было промолчать.

– Самая хитрая? – усмехнулась я, и Эмири слегка улыбнулась в ответ:

– В моем возрасте недостаток сна очень вреден. Это плохо влияет на учебу. А мне еще экзамены сдавать.

– Ты довольно оптимистична, – заметила девушка в спортивной одежде, она сидела у стены напротив и слышала наш тихий разговор, – раз еще думаешь об экзаменах.

Эмири смерила незнакомку снисходительным взглядом и не стала отвечать. В комнате вновь воцарилась тишина.

Прошло, наверное, около часа. Женщина, которую Йоко встретила последней, уснула, мужчина, которого мы спасли, тоже клевал носом. Ивасаки задремал, и его голова упала на плечо Йоко. Она сначала покраснела, но сейчас лишь мягко улыбалась.

– Что-то изменилось, – произнес Араи.

Выглядел он задумчивым, но в его голосе мне слышалась легкая тревога.

– О чем вы, Араи-сенсей? – уточнила я.

Хасэгава перевел на Араи внимательный взгляд, и в его глазах мелькнуло любопытство.

– Атмосфера вокруг… – напряженно протянул Араи.

Встав, он прикоснулся к стене, на которой висели офуда:

– Энергия изменилась. Было… спокойно.

– Хватит придуриваться, – неприязненно бросила девушка в спортивной одежде. – Мы в безопасности в доме человека, который в этой истории был настоящим оммёдзи. Если вы надели каригину и омамори, это не значит, что вы медиум.

Араи не удостоил девушку даже взглядом.

– Эй, будь вежливее. – Открывший глаза Ивасаки смущенно отодвинулся от Йоко и с легким раздражением посмотрел на другую участницу.

– Ты же тоже ему не веришь, – шепнула Эмири, и Ивасаки перевел хмурый взгляд на нее.

– Мне можно.

– Они больше не работают, – выдохнул Араи. Теперь он выглядел более чем просто встревоженным.

– Что? – Я поднялась на ноги, а мой голос прозвучал хрипло. Стало не по себе.

– Офуда больше не работают, – напряженно пояснил Араи.

– Что? – повторила Йоко, вскочив с татами.

Хасэгава вскинул бровь, судя по всему, не до конца веря в слова Араи, но сомнение и тревога мелькнули и на его лице.

– Вставайте! – воскликнул Араи.

Девушка в спортивной одежде побледнела и разбудила своего союзника. Встав на ноги и подняв оружие, все неуверенно переглядывались.

Ивасаки с сомнением посмотрел на Араи:

– Ты уверен?..

Раздался громкий многоголосый крик, и дверь разлетелась на куски, впуская оголодавших гаки в дом.

Йоко бросилась вперед, оттолкнув меня в сторону. Ивасаки кинулся за ней, а Эмири спряталась за моей спиной, вцепившись мне в плечи.

Хасэгава оказался ближе всех к выходу, и на него разъяренный гаки накинулся первым. Ёкаи явно были очень злы и раздражены долгим ожиданием и невозможностью достать нас, поэтому нападали с еще большим остервенением, чем прежде.

Я успела испугаться за Хасэгаву, но тот увернулся от ногтей и зубов гаки, отдернул полы своего длинного плаща, не давая ёкаю уцепиться за него, а затем выбросил вперед короткий меч. Рядом с выходом оказалась и Йоко. Она ударила одного из ёкаев ногой в грудь, отбросив того назад, а затем, быстро перехватив руки второго, провела бросок. Гаки не были сильнее людей и не владели навыками борьбы. Ими двигала лишь голодная ярость. Поэтому Йоко, Ивасаки и подоспевший следом третий участник могли бы справиться с ёкаями.

Но тех было слишком много.

Я стояла позади остальных, рядом с Эмири и двумя другими участницами, и до нас голодные ёкаи пока не добрались. Они лезли через дверь и окна, и их было так много, что мне казалось, здесь собрались все гаки деревни.

Возможно, так оно и было.

Гаки дергали друг друга, торопились пролезть в нока, толкались у порога и окон. Вдруг один из них прорвался внутрь и кинулся ко мне и Эмири. Женщина, стоявшая в углу, пронзительно закричала.

Йоко, находившаяся ближе к двери, вновь сделала бросок, и Ивасаки помог ей добить упавшего на спину гаки, пронзив тому сердце. Они с Йоко работали сообща. Услышав крик, Йоко обернулась, и ее лицо исказилось от страха.

У меня же от него похолодело в груди. Я выставила вперед руку с кинжалом, чтобы защититься, но гаки с легкостью выбил оружие и повалил меня на татами. Я схватила ёкая за горло одной рукой, а второй уперлась ему в лоб, пытаясь не дать его зубам вцепиться в мою шею. Совсем не вовремя в голове мелькнули воспоминания об особняке с привидениями, в котором я схожим образом пыталась не дать нукэкуби разорвать мне горло.

– Не трогай ее! – зло закричала Эмири и ударила гаки по спине.

Лезвие танто застряло в костях ёкая, не причинив тому вреда. Эмири попыталась вытащить оружие, но ей не хватило сил.

В следующую секунду меч Йоко пронзил тело гаки, не достав до сердца. Йоко явно опасалась, что ранит меня. Но удар испугал гаки, и тот развернулся, чтобы наброситься уже на Йоко. Но она была быстрее и вонзила меч теперь уже в сердце монстра. Гаки напоролся на острие, его зубы щелкнули у самого лица Йоко, а пальцы успели схватить ее за горло, но спустя мгновение его тело рассыпалось прахом.

– Фу, – бросила Йоко, с неприязнью отряхивая розовое платье.

– Йоко! – вскрикнула Эмири.

Пробравшись через окно, еще двое гаки кинулись к нам. Один повалил на землю девушку в спортивной форме, а второй набросился на Йоко.

Ивасаки, быстро оказавшись рядом, оттолкнул гаки от Йоко. Араи пришел на помощь другой участнице, схватив ёкая за клок волос и дернув назад, и тогда Хасэгава отрубил существу голову. Участница в спортивной форме, дрожа, поднялась на ноги. На ее предплечье из глубокой раны от укуса текла кровь.

– Сумико-тян! – испуганно воскликнул мужчина, который отбивался от гаки впереди.

Он был крупным и сильным, а потому едва не расшиб гаки череп, ударив того головой о стену, а затем перерубил шею ёкая топором. После мужчина подбежал к Сумико и что-то зашептал ей. Араи поспешно отошел к двери, ведь гаки все еще стремились попасть внутрь.

– Осторожно! – крикнула женщина рядом со мной и неумело кинула в сторону Араи свой кинжал.

Он попал в гаки, но лишь рукояткой. Ёкай набросился на Араи, который в это время разбирался с другим гаки, и сперва двое существ сцепились друг с другом, но через секунду уже вдвоем накинулись на Араи.

Йоко и Ивасаки были заняты и не заметили этого, друг Сумико, которая была уже близка к обмороку, отбивался от другого гаки. Хасэгава, убив напавшего на него ёкая, обернулся, и на его лице вспыхнула тревога. Он дернулся к Араи, но ему преградил путь еще один гаки.

Не дожидаясь помощи, я сама побежала к Араи, сжимая в руке кинжал.

– Хината! – испуганно воскликнула Эмири.

Я не оглянулась, ведь мое сердце сжалось от страха за Араи. Еще немного, и гаки могут разорвать его на куски…

Я накинулась на ближайшего ёкая, вонзив кинжал ему в шею, но сумела сделать это, лишь привстав на носки, а потому удар вышел недостаточно сильным. Гаки, зарычав от раздражения и злости, оттолкнул меня, и я упала на спину, но тут же вскочила и вновь ударила гаки, но теперь в спину. Он отвлекся на меня, и это позволило Араи встать на колени. Я не успела обратить внимание на его состояние – на него бросились еще два гаки.

А в следующую секунду я больше заволновалась уже о себе. Гаки схватил меня за горло, перекрыв дыхание, и я выронила кинжал, вцепившись в пальцы гаки на своей шее. Перед глазами заплясали черные точки, гаки приблизил ко мне свое отвратительное лицо, и меня обдало вонью гнили и разложения.

Гаки уже собирался вцепиться в меня, когда как сквозь толщу воды я услышала крик Хасэгавы:

– Акияма-сан!

Голова ужасно закружилась, комната перед глазами потемнела, а тело словно потеряло опору.

В первые мгновения я решила, что умерла.

Но затем перемещение закончилось, и, распахнув глаза, я увидела зал, в котором мы ждали начала кайдана.

От облегчения у меня подкосились ноги, и если бы не Ивасаки, подхвативший меня под руки, я бы упала.

– Ты цела? – Рядом оказалась Эмири, и выглядела она на удивление встревоженной. Я привыкла видеть ее более хладнокровной и даже безразличной. – Глупая!

Глубоко вздохнув, я прикоснулась к горлу – кожу саднило. Судя по всему, рассвет наступил за пару секунд до моей смерти.

Но я дожила до рассвета и выполнила условие. Кайдан завершился.

Я еще не до конца осознала, что пережила очередную страшную историю, при этом оказавшись настолько близко к смерти. Меня трясло, к горлу подступила тошнота, но я сохранила лицо и лишь слабо улыбнулась Эмири.

Йоко, Араи и Сумико с союзником оказались в другой части прихожей. Хасэгава и незнакомая женщина стояли чуть поодаль. Я встретилась глазами с Араи, и он кивнул мне, словно благодаря за помощь. Я тут же окинула его внимательным взглядом, но он был невредим, а на его белых одеждах не было ни капли крови. Оружия, которым герои отбивались от гаки, в комнате не оказалось – видимо, все оно осталось на страницах завершившегося кайдана.

Я поймала на себе взгляд Хасэгавы. Он непринужденно улыбался, словно и не было никакой страшной истории.

– Мы выжили! – Ко мне подбежала Йоко.

Переполненная эмоциями, она обняла меня, затем Эмири и, наконец, Ивасаки. Тот ошеломленно застыл, круглыми глазами смотря на Йоко, но она этого даже не заметила.

Фонарь, что горел посреди комнаты, погас. Голубоватый свет, искаженный бумажными стенками андона, сменился теплым, живым, и темнота, до того едва разгоняемая одним лишь синим фонарем, рассеялась. Еще один рассказ был завершен. Еще один финал страшной истории приблизил нас к сотому фонарю.

После которого нас ждало… Что? Возвращение? Смерть?

Я не знала.

Глава 7

憎まれっ子世にはばかる

Гибкую иву ветер не сломает

Я проснулась, вырвавшись из ночного кошмара. Кожу покрывали холодный пот и липкий страх, и я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Воспоминания о картинках из жуткого сна рассыпались, как замок из высохшего песка, но я и не хотела удерживать их в голове. С меня хватало наблюдений за ужасами наяву.

Остаток ночи и часть раннего утра мы провели в заброшенном кафе. Проснувшись после очередного кошмара, наполненного искаженными образами прошедшего кайдана, я, все еще чувствуя усталость, попыталась снова уснуть, но скованность в теле и ударившая в голову духота заставили меня выйти на свежий воздух. Идя к дверям, я постаралась не шуметь, чтобы не разбудить своих союзников.

Лишь несколько часов назад мы завершили кайдан о про́клятой деревне, и конец у этого рассказа был для меня и моих союзников счастливым… Просто потому, что мы выжили. Думать о том, что через три дня нам вновь придется бороться за то, чтобы не остаться на кровавых страницах нового страшного рассказа навсегда, мне не хотелось. Сейчас и без этого хватало поводов для тяжелых и напряженных размышлений…

Рассматривая небо, на котором смешались утренние и дневные краски, я вдыхала свежий воздух, и мне стало чуть легче. Переведя взгляд на развалины города, я отстраненно подумала о том, каким же привычным стал этот вид.

Спустя пару минут на дороге, ведущей к нашему укрытию, я заметила Йоко и от удивления на несколько мгновений даже забыла о тревоге. Выходя, я даже не обратила внимания, что ее не было в зале. Почему Йоко ушла куда-то одна? Мы ведь только закончили опасное испытание, и всем требовался отдых. Присмотревшись, я заметила в ее руке небольшой пакет, и волнение зазвенело во мне плохим предчувствием. Неужели Йоко играла в азартную игру? Но зачем? Почему одна и в такое время?

– А я подумала, вы ушли вместе. – Я вздрогнула, услышав за спиной голос Эмири. Она невозмутимо встала рядом со мной. Выглядела Эмири невыспавшейся и потому немного хмурой. – А Йоко, значит, пошла одна…

В ее голосе мне послышалось любопытство.

Йоко заметила нас у дверей и замерла. Ее лицо потемнело, а в печальном взгляде промелькнуло сожаление. Помедлив, она бодрым шагом подошла к входу в кафе.

– Доброе утро! – как ни в чем не бывало поздоровалась она и как бы невзначай завела руку за спину, словно у нее еще был шанс спрятать от нас свой пакет.

Не ответив, я хмуро посмотрела на Йоко, не понимая, что и почему она пыталась утаить, но и не зная, как спросить об этом, чтобы не показаться грубой. У меня и так были к ней вопросы, связанные с произошедшим в про́клятой деревне, но я не собиралась допытываться сразу же после кайдана.

– Что ты прячешь? – прямо спросила Эмири, и я кинула на нее недовольный взгляд, но той было все равно. – И куда опять ходила одна?

– Опять? – удивилась я.

– Я уже второй раз вижу, как Йоко втайне куда-то уходит. А один раз была с Араи-сенсеем. – Эмири пожала плечами. – Так что?

Йоко прикусила губу и, отведя взгляд, тяжело вздохнула.

– Я… хм. – Она словно не знала, что сказать, и плохое предчувствие внутри меня зазвенело с новой силой.

– Йоко? Что-то случилось? – нахмурилась я.

Йоко вновь вздохнула, а потом, будто смирившись, кивнула в сторону ближайшей скамейки:

– Пойдем туда…

Она, слабо взмахнув рукой, отошла на пару метров от входа в кафе и опустилась на скамью. Я села рядом с Йоко, а Эмири – рядом со мной.

Уперевшись локтями в колени, а подбородком в ладони, Эмири вновь спросила:

– Так что ты от нас скрываешь?

Йоко отвела взгляд и нервно затеребила подол платья.

– Я не хотела ничего скрывать, – отозвалась она. – Это не так важно. Поэтому не было смысла грузить кого-то своими небольшими проблемами… Зачем? Их и так тут у всех хватает.

– Небольшие проблемы?.. – с подозрением протянула я, в душе тугим узлом скрутилось волнение. – У тебя какие-то проблемы? – Я пригляделась к пакету, но тот был непрозрачным.

– Я просто сыграла в азартную игру, – пояснила Йоко.

– На лекарства, что ли? – уточнила Эмири, и Йоко вскинула на нее встревоженный взгляд:

– Как ты поняла?

Эмири почти снисходительно вздохнула.

– Ну ведь не на оружие же или на саке, – отозвалась она. – И вряд ли ты еду втайне выигрывала. Так что за лекарства?

Я посмотрела на Йоко почти испуганно:

– Ты заболела?

– Ну… да, – кивнула Йоко. – То есть не совсем… Я уже болела. Не хотела говорить, чтобы никого зря не тревожить. Так что не обращайте внимания.

Она попыталась встать, но я схватила ее за плечо.

Эмири громко вздохнула и закатила глаза.

– Если бы ты узнала, что я… что Хината чем-то болеет и втайне от тебя выигрывает лекарства, ты бы сама как поступила? – спросила Эмири, приподняв бровь. – Вряд ли просто пожала бы плечами на ее заверения «не обращайте внимания» и перестала бы об этом думать.

Йоко, шумно выдохнув, покачала головой.

– Тогда почему мы должны? – хмуро поддержала я Эмири. Она оставалась спокойной, но, как мне показалось, слова Йоко ее все же расстроили.

– Вы правы, – смущенно согласилась Йоко, но отвечать на вопрос не торопилась.

– Ты можешь нам доверять, – медленно произнесла я, на мгновение удивившись своим словам, но понимала, что они были правдой. Йоко могла доверять мне, а я была уверена, что и Эмири заслуживала доверия, ведь явно она не была такой безразличной, какой казалась. – Если ты чем-то болеешь, мы должны знать, как тебе помочь.

На лицо Йоко набежала тень. Несколько мучительно долгих мгновений она над чем-то размышляла, нахмурившись и поджав губы, а потом кивнула сама себе.

– Я же рассказывала, что мой отец… умер, помнишь? – заговорила Йоко, и я кивнула, вспомнив, как, отправившись искать домик для азартных игр на следующий день после кагомэ, мы заговорили о семье. Тогда мы еще наткнулись на Акагэ и Одзи.

Эмири медленно покачала головой. Ей Йоко об этом не рассказывала.

– Он страдал от проблем с сердцем, – пояснила Йоко. – И… это наследственная болезнь.

Пару секунд я молча смотрела на Йоко. Смысл ее слов доходил до меня с опозданием, но затем пронзил разрядом страха.

– То есть… ты страдаешь от той же болезни? – хриплым от волнения голосом уточнила я. Словно Йоко могла опровергнуть это ужасное предположение… Которое и предположением-то не было.

Йоко кивнула и небрежно пожала плечами, словно речь шла о пустяках.

– И тебе нужны какие-то лекарства? – уточнила Эмири, и Йоко опять кивнула.

В голове яркими красками вспыхнуло воспоминание о нашей с Йоко прогулке после кайдана «Особняк с привидениями», а следом и воспоминание о том, что произошло прошлой ночью в про́клятой деревне. Оба раза с Йоко случилось что-то странное… ее накрывали приступы боли в груди, Йоко задыхалась и едва не теряла сознание. И оба раза она списала все на паническую атаку.

Вслед за тревогой о здоровье Йоко меня укололо чувство вины. Все эти дни я или не замечала, насколько серьезны ее проблемы, или же не придавала им того значения, которое они имели… Я даже не видела, что она уходила куда-то одна.

Йоко, прочитав что-то на моем лице, нахмурилась и отвела взгляд.

– Поэтому я и не хотела говорить… – негромко произнесла она. – Вам хватает и ваших проблем.

Я сердито фыркнула:

– А тебе твоих не хватает? Сама-то стремишься помогать всем, даже незнакомцам. А мы…

Я не договорила, но в голосе прозвенели отголоски обиды, и я недовольно поджала губы, злясь на саму себя. Не нужно было говорить так грубо, не нужно было предъявлять Йоко претензии, но меня почему-то сильно задело то, что она не захотела мне довериться, не захотела поделиться своей болью… И вместо этого втайне уходила играть на лекарства, подвергая себя серьезной опасности.

Но что делала я сама? Разве не закрывалась в себе, когда Йоко пыталась узнать у меня о кошмарах или что-то о прошлом?

– Прости, – одновременно произнесли мы с Йоко и, сразу же встретившись взглядами, невольно друг другу улыбнулись.

– Хината права, – добавила Эмири. – Думаю, мы заслуживаем твоего доверия. По крайней мере Хината, ведь с ней вы знакомы дольше. Но и мне ты могла бы рассказать правду. Я бы помогла тебе в азартных играх, я в них еще не проигрывала.

В глазах Йоко зажглись теплые огни, но я видела, что она удивилась словам Эмири. И я тоже.

– Так ты лечишься? – пытаясь не выдать волнения, спросила я. – Что говорили врачи?

Йоко уже столько дней провела в этом про́клятом городе, каждые три дня боролась за жизнь… Здесь и так опасность подстерегала почти на каждом углу, а смерть, казалось, пропитала собой воздух. И я не могла даже представить, насколько сильным ударом это могло оказаться для и без того больного сердца.

Но даже не беря в расчет то, что мы оказались в подобном месте… я верила, что мы могли вернуться домой, по крайней мере надеялась на это. А потому мне было на удивление горько осознавать, что даже в реальном мире жизнь Йоко, такой доброй и сильной девушки, была под угрозой.

Йоко помедлила, и я вскинула брови. Поймав мой пристальный взгляд, она все же ответила, но несколько неуверенно:

– Врачи сказали, что мне нужна операция. Если ее не провести в ближайшее время, то… Наверное, все будет как у моего отца.

Я нахмурилась.

– Тебе уже назначили операцию? – спокойно спросила Эмири, но я заметила, как она нервно постукивала ногой по земле. – До того, как попасть сюда?

Йоко отрицательно покачала головой.

– Почему? – тут же уточнила Эмири.

– Это сложно… – протянула Йоко, снова отводя глаза. Понимая, что мы ждали более конкретного ответа, она тяжело вздохнула. – Я же говорила, что у меня есть младшие брат и сестра. Отца нет. Мама… Знаете, с подросткового возраста в основном лишь я и заботилась о брате и сестре. И сейчас только я зарабатываю нам на жизнь. У меня нет возможности все бросить. Нет времени на подготовку к операции и тем более на долгое восстановление после нее. Мои брат и сестра еще дети – что будет с ними?

Я расширившимися от удивления глазами посмотрела на Йоко, но внутри меня, помимо страха, вспыхнуло болезненное чувство несправедливости. Я даже не представляла, с какими трудностями ей приходилось сталкиваться, по сути, бо́льшую часть своей жизни, и сейчас меня охватила почти что злость из-за того, насколько это было нечестно. Что Йоко была вынуждена жертвовать здоровьем, ставить под угрозу свою жизнь просто потому, что у нее нет другой возможности. Что ей приходилось выбирать между своей жизнью и благополучием младших брата и сестры… Подобное не укладывалось в голове.

Невольно я вновь удивилась, насколько же переживала за Йоко, насколько испугалась за ее жизнь, но быстро отбросила эти мысли. Я уже давно переживала за безопасность моих… союзников.

– Но… – С трудом сдержав эмоции, я хотела что-то сказать, но не нашла слов. Что я могла сказать? Я почти ничего не знала о том, как она жила. Какие отношения у нее были с мамой, как и сколько Йоко приходилось работать, сколько времени и денег могло уйти на операцию?..

– Если ты не сделаешь операцию, то что тогда будет с твоими братом и сестрой? – спросила Эмири, и голос ее звучал так, словно она начала дебаты. – Ты должна думать не только о настоящем, но и о будущем. Об их будущем. Если все так, как ты говоришь, они не справятся… если тебя не станет.

Лицо Йоко помрачнело, а ее взгляд потускнел.

– Знаю.

Тяжелым одеялом на нас опустилось молчание, но Эмири внезапно заговорила снова:

– Знаешь, было время, когда я тоже не хотела лечиться. Наоборот, даже загоняла себя в еще худшее состояние, потому что… Ну, было много причин, все и не объяснить. – Эмири говорила спокойно и ровно, словно перечисляла список покупок. – Но сейчас я понимаю, какой была дурой. И поняла это, пожалуй, только здесь. У нас с тобой разные ситуации, но к чему я об этом сказала… Я могу тебя понять. И все же… Если ты хочешь, чтобы твоя семья была счастлива, сейчас ты должна думать только о себе. Если ты со всей своей в буквальном смысле этого слова нездоровой ответственностью считаешь простое желание жить недостаточно веской причиной и не можешь позволить себе сосредоточиться на собственном здоровье… Пойми, что из-за такого решения твои брат и сестра могут тебя потерять.

Йоко вздрогнула, а я ощутила горечь во рту. Я мысленно согласилась с Эмири, а от того, что не могла сама подобрать слова, почувствовала вину. Но еще тяжелее было осознавать, в какой ситуации находилась Йоко. Осознавать, что в ее жизни нет ни одного человека, на которого она могла бы не то что положиться… ей не у кого просто попросить о помощи. Перед лицом всех трудностей она стояла в одиночку.

И я переживала, как Йоко могла отреагировать на слова Эмири, ведь они, несмотря на свою правдивость… или же как раз из-за их правдивости, наверняка причиняли боль, звучали довольно жестко.

– Если… Когда мы вернемся, – продолжила Эмири, и теперь ее голос едва заметно потеплел, – мы тебе поможем.

Йоко вскинула удивленный взгляд на Эмири, а я тут же кивнула.

– Твои сестра и брат не останутся одни, – добавила я. – Ты не будешь одна. И я… – Я прервалась, испытав неловкость, и решила не говорить… не говорить пока, что собиралась сделать все возможное, чтобы вопрос денег тоже не стоял на пути выздоровления Йоко. А потому поспешно добавила, сменив направление мысли: – К тому же Араи-сенсей говорил, что он кардиохирург, который занимается тяжелыми случаями. Уверена, он сможет тебе помочь.

Йоко смотрела на нас с Эмири круглыми глазами, и в них я заметила настоящий водоворот чувств: боль, радость, благодарность, печаль и смущение.

– Араи-сенсей знает, – негромко произнесла Йоко. – Как уже видела Эмири, он помогал мне в азартных играх, даже ходил в одиночку… Араи-сенсей заметил мой приступ и почти сразу все понял.

Я удивилась, почему Араи ничего не рассказал остальным, но потом поняла причину. Наверняка его попросила об этом сама Йоко. А Араи точно не стал бы раскрывать кому-то чужой секрет. Он просто помогал как мог.

– Спасибо, – продолжила Йоко, и тогда ее голос дрогнул.

На мгновение зажмурившись, она крепко меня обняла, а затем, быстро встав, подошла к Эмири и прижала к себе уже ее.

Эмири закатила глаза и недовольно пробурчала:

– Ты меня раздавишь.

Йоко рассмеялась и села обратно на скамейку. Я видела, что она сдерживает слезы, и мне стало больно от понимания, каким тяжелым было прошлое Йоко, и тревожно от того, каким… неопределенным было ее будущее.

– Но все же не говорите пока хотя бы Ивасаки-сану, – попросила Йоко, прикусив губу. – Не хочу волновать еще и его. И не хочу, чтобы вы все меня жалели.

Она рассмеялась, но смех этот прозвучал натянуто, и я лишь кивнула. Это был секрет Йоко, который она нам пусть и не сразу, пусть и, возможно, невольно… но все же доверила, а не продолжила отмалчиваться. И я уважала эту просьбу. Главное, чтобы Йоко больше не бродила одна по этому полуразрушенному городу, втайне играя на лекарства.

Еще несколько минут мы просидели молча, и напряжение постепенно отпустило нас, хотя я понимала, что мое волнение за жизнь Йоко стало теперь куда сильнее. Ведь смертельная опасность, как оказалось, ждала ее не только в этом про́клятом городе, но и пришла с ней из реального мира. Но я предпочла эту тревогу неведению. Я на самом деле хотела помочь Йоко всем, чем могла, если… когда мы выберемся.

– Кстати, Эмири-тян, – заговорила Йоко. Теперь она выглядела почти как обычно – ее глаза снова наполнились мягким светом, разве что, возможно, несколько менее ярким, а на губах снова играла легкая улыбка, пусть и не настолько радостная, как обычно. – Я все хотела спросить, если ты не возражаешь, конечно… Откуда твои родители? Ты ведь только наполовину японка? Выглядишь так… и так хорошо говоришь по-английски… Я вот его совсем не понимаю, – смущенно рассмеялась Йоко.

Эмири хмыкнула.

– Мой отец австралиец, а мама японка, – ответила Эмири. – С трех лет я жила в Австралии, и только полгода назад мы с мамой вернулись в Токио.

– Почему? – поинтересовалась Йоко.

Эмири поморщилась.

– Родители развелись, – бесстрастным тоном ответила она. – У мамы в Австралии никого не было, а в Японии осталась семья. Вот она и решила вернуться в Токио.

– Кажется, ты была не совсем довольна таким решением, – заметила я, и Эмири, мрачно на меня посмотрев, закатила глаза:

– Ты очень проницательна. Как минимум, останься мы в Мельбурне, я бы не очутилась здесь. Я в этом уверена.

– Никогда не была в Австралии, но мне бы хотелось там побывать… – мечтательно протянула Йоко.

– Приглашу тебя в гости, когда выберемся, – отозвалась Эмири все тем же ровным тоном. – Моей тете точно понравится твой стиль.

Йоко, довольно улыбнувшись, разгладила складки на юбке.

– Значит, у твоей тети прекрасный вкус.

– Она любит все яркое и детализированное. – Эмири пожала плечами, и, как мне показалось, со словами Йоко она была совсем не согласна. – Увлекается модой, любит показы, следит за всем этим. Она даже хотела, чтобы и я стала моделью. Уговаривала меня, когда я была младше, пройти какой-нибудь кастинг. Говорила, что мне помогут мои рост и необычная из-за смешанного происхождения внешность.

Эмири снова поморщилась – ее явно не прельщала карьера модели.

– А как твои родители познакомились? – с интересом спросила я. Мои знали друг друга еще с университета, да и их семьи хорошо общались. К тому же я почти не встречала иностранцев, разве что туристов.

– Мама работала экскурсоводом, а папа – в компании, у которой есть филиал в Токио, – отозвалась Эмири. – Папу туда перевели, и на экскурсии он встретил мою маму. Рассказывал, что это была любовь с первого взгляда, и он пропустил всю экскурсию, любуясь мамой.

Эмири поморщилась, а взгляд Йоко заискрился.

– А кем ты хочешь стать? Какие у тебя планы? – спросила я.

Йоко работала в кондитерской, я училась на врача и собиралась стать хирургом, как и мой отец. Чего от будущего хотела Эмири, я не знала. Знала лишь о том, что она училась в старшей школе, и о ее любви к книгам.

Я поняла, что задала вопрос так, словно наше возвращение в реальный мир было чем-то гарантированным. Словно мы не могли умереть уже через три дня. Словно у нас были все шансы вернуться, а ведь мы даже не знали, возможно ли это в принципе.

– Еще не решила, – пожала плечами Эмири. Она, казалось, вовсе не сомневалась, что выживет и вновь окажется дома. – Наверное, буду поступать на программу, связанную с литературой. Но я не хочу учиться в Японии. – Увидев мой удивленной взгляд, Эмири пояснила: – Я привыкла к другому типу обучения.

Я не стала продолжать расспросы, заметив, что она не особо хотела развивать эту тему. Разговор сошел на нет, и нас вновь окружила тишина, но на этот раз молчание было на удивление легким и уютным. Я смотрела на покрытое легкой дымкой облаков небо, размышляя о своем. Йоко, казалось, тоже глубоко задумалась, но, судя по блеску в глазах и легкой улыбке, мысли ее не были тяжелыми. Эмири задремала прямо на скамейке, уронив голову мне на плечо.

Спустя примерно полчаса мы разошлись. Эмири клевала носом, да и Йоко точно не выспалась. Я решила остаться на улице и, откинувшись на спинку скамейки, прикрыла глаза.

Думая о том, могла ли выжить, могла ли выбраться, я снова вспомнила тех, у кого на это уже не было шанса. В душе с новой силой завыла тоска, и сейчас мне почему-то захотелось побыть одной.

Глава 8

江戸の敵を長崎で討つ

Мстить в Нагасаки за обиду, нанесенную в Эдо

Я сидела, прислонившись спиной к одному из редких тонких деревьев рядом с нашим лагерем, и размышляла. Обо всем и ни о чем одновременно. События прошедших дней так сильно встряхнули мой разум, что даже воспоминания перемешались и перепутались. Я перескакивала с одной мысли на другую без какой-либо связи. То вспоминала полуразложившиеся холодные руки, тянувшиеся к моей шее, то жуткое душное подземелье, то лицо Кадзуо.

Пытаясь мысленно сбежать от одних страшных воспоминаний, я натыкалась на другие, и это сводило с ума.

Днем, после разговора с Йоко, мы отправились на окраину города, подальше от традиционных домов и других людей, решив провести следующую ночь там. Остановились в одичавшем саду рядом с одним из невысоких домов. От каменной ограды остались лишь одна стена и разной величины обломки.

Вечером, чувствуя сильную усталость из-за недостатка отдыха после страшной истории, я провалилась в сон и выбралась из него только через несколько часов, измученная кошмарами. И сейчас, когда наступила глубокая ночь, я уже не могла уснуть. Но и находиться внутри тесной палатки тоже было выше моих сил, а потому я тихо, чтобы не разбудить Йоко, выбралась наружу.

Чернильное небо в серых разводах полупрозрачных облаков покрывали редкие звезды, среди которых гордо светила луна. Легкий ветер то усиливался, подхватывая растрепанные пряди моих волос, то затихал, но и без него ночь была прохладной.

Тяжело вздохнув, я посмотрела на наш импровизированный лагерь и вскочила на ноги. Мне необходимо было отвлечься. Сон не шел, и я могла даже не надеяться снова забыться на несколько часов. А потому решила побродить поблизости, рассчитывая, что хоть какое-то действие не даст мне увязнуть в омуте воспоминаний. Сейчас от них было слишком тяжело.

Я надеялась, что Йоко не проснется раньше, чем я вернусь. Уверена, мою ночную прогулку в одиночестве она не одобрит.

Спрятав руки в карманах не по размеру большой спортивной кофты, я вышла на ближайшую широкую улицу, держась у стен домов. Бродить по переулкам я не собиралась: не хотелось наткнуться в них ни на живых, ни на… убитых. Да и так можно было легко – по прямой – вернуться обратно, не заблудившись. Вряд ли широкая улица, тянущаяся к нашему укрытию, переместится куда-то вместе со мной.

Вокруг застыла тишина, к которой я так и не успела привыкнуть. Но сейчас тишина меня скорее успокаивала. Она не казалась зловещей, а давала ощущение, что я была одна, – а значит, в безопасности.

Гнетущие мысли никуда не исчезли, но отошли на второй план. Я старалась концентрироваться на встречающихся по пути сломанных или выцветших вывесках, на глубоких трещинах в асфальте, на звездах, на собственном учащенном дыхании.

Внезапно предплечье охватила боль, я потеряла равновесие и, сделав пару неуклюжих шагов вперед и в сторону, столкнулась с шершавой стеной ближайшего здания, ударившись о нее головой. Висок прострелила боль, на мгновение перед глазами все поплыло, но я быстро пришла в себя и развернулась навстречу неожиданному противнику. Их оказалось двое.

И как в ночной тишине я умудрилась не расслышать их шагов? Видимо, слишком сильно старалась отвлечься, потеряла бдительность. В подобном месте это непростительная ошибка.

– Что вам надо? – процедила я, бросив взгляд в ту сторону, откуда пришла. Оценивая, насколько далеко успела забрести.

– Давно не виделись, – издевательским тоном протянул высокий, тощий парень. Он стоял ко мне на пару шагов ближе второго, и скорее всего, он-то и толкнул меня в стену.

Я презрительно скривилась. Трус. Два труса. Напали вдвоем, на девушку, так еще и со спины.

Но слова неизвестного заставили меня присмотреться к нему повнимательнее, и с трудом – из-за царящего вокруг мрака – я узнала в тощем парне одного из тех двоих, что пытались украсть у меня лекарства. Которых остановили Ивасаки и Араи. Как его звали?.. Кажется, Ватару.

Я перевела взгляд на второго парня – среднего роста и такого же среднего телосложения. Этого я видела в первый раз.

– Уже забыла? – зло усмехнулся Ватару.

– Нет, не я же мозги в азартной игре проиграла, – бросила я. Несмотря на опасность моего положения, презрение перевешивало страх. – Но уж точно не вспоминала. А ты, я смотрю, из-за меня по ночам спать не можешь.

– Ты не в том положении, чтобы хамить, – вмешался второй парень, и я одарила его пренебрежительным взглядом.

– Отойди с дороги, – процедила я, вновь посмотрев на Ватару.

Тот сделал шаг вперед, и я сжала кулаки. С ним одним я бы, пожалуй, еще могла справиться. Но вот с двумя… И что вообще им от меня нужно?

– Еще чего, – злорадно усмехнулся Ватару. – Жаль, что ты не осталась с друзьями и нам пришлось пойти за одной тобой. Пропускаем тут все веселье.

Второй парень хмыкнул, скрестив руки на груди.

Моя кровь застыла. Что он имел в виду?

– Что с твоим лицом? Уже не такая смелая? Испугалась за друзей? – позлорадствовал Ватару.

Я постаралась взять себя в руки и, вернув лицу спокойное выражение, бросила:

– Разве что за твоих. Твоему другу не хватило сломанного носа? Или остальные захотели такие же?

Ивасаки умел драться. Йоко была ярким примером того, что вор и мудрец выглядят одинаково[25]. Араи тоже мог за себя постоять. Эмири… втроем они бы ее защитили.

Вот только когда я уходила, все спали. То есть у компании Ватару было преимущество. Возможно, еще и численное.

И у них могло быть оружие.

От этих мыслей меня бросило сначала в жар, а затем в холод.

– За моих друзей можешь не переживать. Пятеро против троих, ту мелкую я даже в расчет не беру, уверен, ночью этого будет достаточно. Так ведь, Дэйки? – злорадно протянул Ватару.

– Тем более что огонь в азартной игре получать не нужно, – усмехнулся тот.

Меня накрыла такая сильная волна презрения, что по коже побежали мурашки. Я чувствовала себя хуже, чем в логове Дзёрогумо. Но страх за остальных оказался еще сильнее. Видимо, этим двоим он-то и был нужен – они хотели поиздеваться надо мной. Я бы даже могла предположить, что эти слабаки врали, запугивая меня, и на самом деле никто на наш лагерь не нападал. Вот только я не увидела здесь приятеля Ватару. Зато с ним пришел незнакомый мне Дэйки. Значит, могли быть и другие.

Ватару сделал еще шаг вперед и одной рукой прижал меня к стене. Скривившись, я плюнула ему в лицо. Ватару, на мгновение растерявшись, зло оскалился и, вытерев лицо, замахнулся, но я не стала ждать удара. Вспомнив слова Ивасаки, я сомкнула и напрягла пальцы и, округлив ладонь, ударила ее основанием в верхнюю губу Ватару.

Не знаю, насколько верным и сильным оказался мой удар, но этого хватило. Ватару отшатнулся и, схватившись за лицо, попятился. При этом он закрыл меня от Дэйки, и, воспользовавшись этим, я сорвалась с места и побежала со всех ног.

Я услышала сдавленный и злой вскрик, а затем – топот. Может, я и стала чуть более привычной к бегу, но все еще была слишком слаба, чтобы соревноваться с двумя парнями. Поэтому, как только появилась возможность, я завернула в переулок. На широкой прямой улице я становилась легкой целью. Уж лучше заблудиться, но оторваться.

Я бежала не оборачиваясь, и в спину мне летели сдавленные ругательства. На развилке я завернула влево, едва не врезавшись плечом в стену дома, и побежала дальше. По пути мне попалось нагромождение картонных коробок и деревянных ящиков. Замедлившись на пару мгновений, я пнула нижний ящик, и несколько других повалились на дорогу за моей спиной, давая надежду, что это даст мне хоть небольшое преимущество.

Дыхание сбилось и вырывалось из меня с хрипом, горло саднило от холодного воздуха, ноги отяжелели. Но я заставляла себя перебирать ими как можно чаще, подгоняемая страхом и злостью.

Топот за спиной стал тише, и внутри меня вспыхнула слабая искра радости. На очередной развилке я свернула не задумываясь и уткнулась в тупик. Стремительно развернулась, но путь мне преградили запыхавшиеся и злые Ватару и Дэйки.

– Ты, тварь… – прошипел Ватару, сплюнув кровь, и я ощутила мимолетное злорадство. – Ты за это заплатишь.

– Ага, давай, подходи. На этот раз я тебе не только губу разобью, но и зубы выбью, – сказала я с уверенностью, которую на самом деле не испытывала.

Я понимала, что не справлюсь. С ними двумя уж точно. Бросив взгляд по сторонам, слева я увидела проход, даже не переулок – узкое пространство между домами. И рванула к нему.

Влажные каменные стены давили на меня с двух сторон, грозя зажать или даже раздавить. Ночной мрак стал еще плотнее, и в груди поднималась паника. Я ускорила шаг, радуясь своему тонкому телосложению и небольшому росту. За спиной я услышала ругательства и топот ног. Этот проход оказался недостаточно узким для того, чтобы остановить моих преследователей.

Вырвавшись из пространства между домами, я полной грудью вдохнула свежий воздух. Быстро оглядевшись, поняла, что снова оказалась на широкой улице с двусторонним движением, но не на той, где меня нашли Ватару и Дэйки.

Я громко закричала:

– Помогите!

Шансов, что меня услышат, практически не было, но я крикнула еще раз. Но даже если кто-то все-таки услышит… какова вероятность, что он решит помочь? Однажды мне уже повезло, но, видимо, не сейчас.

Чья-то рука схватила меня за волосы и дернула назад. Едва не зашипев от боли, я чуть не упала, попробовала обернуться, но не вышло. Снова вспомнив уроки Ивасаки, я ударила нападавшего локтем в живот. Тот, кто держал меня, выдохнул от боли, и его хватка ослабла. Я вырвалась, понимая, что не смогу убежать, и обернулась.

Ватару оказался прямо передо мной и уже замахнулся, а я, измотанная долгим бегом, не успела отреагировать.

Но что-то остановило его руку за мгновение до удара.

Вернее, не что-то, а кто-то. Какой-то мужчина держал Ватару за запястье. Тот, вырвав руку, сделал шаг назад и в сторону, оказавшись лицом одновременно и ко мне, и к незнакомцу. Лицо Ватару исказила гримаса гнева, и он почти выкрикнул:

– Ты еще кто такой? Ищешь неприятности?

Но гнев сменился сначала недоумением, а потом, когда Ватару увидел, что Дэйки лежит на земле без сознания, – тревогой.

Незнакомец улыбнулся почти по-доброму, словно смотрел на глупого ребенка. Я поняла, что где-то видела этого мужчину, но разум, затуманенный страхом, тревогой и усталостью, работал заторможенно, а глубокие тени, скрывающие верхнюю половину лица мужчины, мешали рассмотреть его.

Очень высокий, худой, в длинном расстегнутом плаще, почти сливающемся с темнотой вокруг, – я наконец узнала этого человека. Мы виделись совсем недавно, еще прошлой ночью, в про́клятой деревне. Это Хасэгава.

– Ты что сделал? – воскликнул Ватару и, рванув вперед, выбросил кулак для удара.

Хасэгава с легкостью увернулся, подавшись назад, а затем, сделав шаг вперед, резким и точным движением нанес Ватару прямой удар. И почти сразу же, приподняв правое плечо и отведя левую сторону тела чуть назад, он ударил Ватару сбоку.

Тот пошатнулся и практически улетел в сторону, едва не запутавшись в ногах. Он явно был дезориентирован, и в его глазах я заметила не только злость, но и страх. Вновь посмотрев на Хасэгаву, Ватару осторожно попятился, едва не наступив на руку Дэйки. Тот не приходил в себя.

– Решил вне кайдана сдохнуть? – процедил Ватару и вытащил короткий нож.

Меня снова пронзила игла страха. Не все те, кто умеет наносить правильные удары, смогли бы справиться с соперником с ножом… Я бросила встревоженный взгляд на загородившего меня Хасэгаву. И тревога была вызвана одновременно двумя вещами: что из-за меня пострадает непричастный ко всему этому человек и что так вовремя подоспевший спаситель не справится, а потому пострадаю я.

Хасэгава несколько преувеличенно вздохнул:

– Я надеялся, до этого не дойдет… – И с этими словами вытащил кинжал.

– Проклятье, – бросил Ватару. В этот момент он, видимо, прикидывал свои шансы и пришел к неутешительному для себя выводу. – Вы оба еще пожалеете.

И бросился прочь.

Когда Ватару скрылся из виду, Хасэгава покачал головой и убрал оружие. Он развернулся ко мне с легкой улыбкой на губах.

Пару мгновений я стояла не в силах прийти в себя. Но затем, тряхнув головой, поклонилась Хасэгаве:

– Спасибо. – Я действительно была ему очень благодарна.

– Не за что, – ответил Хасэгава. – Просто я услышал крик…

Я кивнула, но волна облегчения тут же схлынула, и сердце сжалось от страха. Йоко. Эмири. Араи. Ивасаки.

Я сорвалась с места.

Снова пробежала сквозь узкое пространство между домами, вернулась в переплетение переулков, где скрывалась от преследователей. Пару раз останавливалась, пытаясь понять, куда бежать. Я заметила разбросанные коробки и перевернутые ящики и, миновав их, завернула еще пару раз, но все никак не могла выбраться на широкую улицу, где столкнулась с Ватару и Дэйки. Я понимала, что убегала не настолько долго. Хотя, может, тогда сказались страх и адреналин?

Нет, я не сомневалась, что дорога была другой.

Неужели я заблудилась?..

Развернувшись, я побежала в противоположную сторону. Каждый вдох давался с трудом, ноги отказывались двигаться быстрее, а я отказывалась останавливаться. Снова попетляв по переулкам, я наткнулась на Хасэгаву. От неожиданности у меня на мгновение остановилось сердце, но, поняв, кто передо мной, я успокоилась. Насколько это было возможно.

В глазах Хасэгавы горела тревога.

– Я… Я тебя напугал?

Я замотала головой, не в силах выдавить из себя ни слова. Отдышавшись, я прохрипела:

– Моя команда… – Я махнула в неопределенном направлении. – На них тоже… напали… сказали, что подожгут…

Лицо Хасэгавы окаменело. А я побежала дальше. Наконец я снова оказалась на широкой улице, но не узнавала ничего вокруг. Я даже не могла понять, в какую сторону нужно двигаться, чтобы приблизиться к окраине города, а не к его центру.

Этот про́клятый город загнал меня в ловушку. Эмири оказалась права.

Дальше метаться в поисках обратной дороги было бессмысленно. Да и сил на это у меня уже не осталось. Я привалилась к холодной стене ближайшего здания – кажется, это был супермаркет – и медленно осела на асфальт. Руки мелко тряслись, ноги дрожали.

Теперь я одна. Снова одна. И неизвестно, что случилось с остальными.

В таком положении меня нашел Хасэгава. Какое-то время он молча стоял поблизости, как будто не знал, что сказать.

– Где… Где примерно были твои друзья? Как там все выглядело? – наконец спросил он.

Я подняла на Хасэгаву удивленный взгляд. Он все еще не ушел. И до сих пор хотел помочь.

Видимо, прочитав в моих глазах подозрение вперемешку с удивлением, Хасэгава улыбнулся, как будто смущенно:

– Я же не мог после нападения оставить тебя ночью одну. Тем более в таком… состоянии.

Я тяжело вздохнула, прижав холодные ладони к разгоряченному лицу, но, спохватившись, кивнула:

– Спасибо.

Я была очень благодарна Хасэгаве за свое спасение, но… это казалось слишком странным. Ведь мы едва знали друг друга.

Я с сомнением посмотрела на Хасэгаву, и его улыбка стала шире.

– Я стараюсь не бросать людей в беде. Особенно если они одни и кого-то потеряли.

Да. Это как раз про меня.

– Спасибо, – не зная, что еще сказать, повторила я и с трудом встала. Помолчав, ответила на первый вопрос: – Мы остановились на окраине города, в заброшенном саду. У полуразрушенного дома. Но здесь такие повсюду… И я ведь не успела так уж далеко уйти…

Я старалась держать эмоции под контролем, но голос дрогнул и зазвенел от боли.

Как же я жалела, что ушла одна. Ночью. Что это было: глупость или самонадеянность? В этом месте никогда нельзя забывать об осторожности.

Понять, в какую сторону следовало идти, чтобы быстрее добраться до окраины города, мы не могли, а потому пошли наугад. И когда впереди наконец показалось поле с фонарями, солнце уже начало подниматься из-за горизонта, так что синие огни не казались такими зловещими, как обычно. Я пошла вдоль черты города, надеясь в конце концов набрести на нужное место. Хасэгава продолжал идти рядом, чуть позади. И за это я чувствовала к нему благодарность. Почему-то рядом с Хасэгавой мне казалось, что я в безопасности.

Я добралась до нужного мне сада только после рассвета и стала, наверное, похожа на призрака.

Застыв, я смотрела на то, что осталось от нашего лагеря. Лучи солнца, успевшие разбавить серость неба светло-розовыми и персиковыми оттенками, были еще слабыми, но, к сожалению, не скрывали пугающей картины.

Одна палатка оказалась порезанной едва ли не на лоскуты, ткань второй обуглилась и оплавилась. Рядом валялись две книги Эмири, одна из которых почти развалилась. То тут, то там виднелась выжженная трава. На одном из кустов я заметила обрывок голубой оборки с платья Йоко. Припасов не осталось, только лежал вывернутый наизнанку рюкзак Ивасаки.

На земле я увидела множество следов, и разобрать, какие из них принадлежали моим союзникам, не могла. Тем более что вокруг в основном росла трава, а дальше тянулся асфальт. Определить, в какую сторону убежали Араи, Йоко, Эмири и Ивасаки, не получится.

В том, что они убежали, я не сомневалась. Даже если бы те подлецы и решились на убийство, точно не стали бы заморачиваться и прятать… тела. Так что все спаслись.

Но кто-то мог быть ранен. Опасно ранен.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать страшные картины. Я снова осталась одна, как и в самом начале, но теперь к чувству одиночества примешивался еще и глубокий страх за тех, кого я потеряла.

У меня осталось два дня, чтобы найти друзей до нового кайдана. Они тоже наверняка собирались меня искать. На мгновение сердце пронзила холодная игла страха и неуверенности: так ли это?.. Но я, тряхнув головой, отбросила эту мысль и разозлилась на себя. Араи, Ивасаки и Йоко рисковали жизнями, помогая мне выживать в кайданах, поддерживали и защищали. Да и Эмири тоже. Я не имела права сомневаться в них. Уже нет.

От переживаний меня отвлекла неожиданная мысль. Друзья… я впервые назвала их друзьями – пусть и мысленно.

От этого в груди разлилось приятное тепло. Но через пару мгновений оно же до боли обожгло сердце: друзья не здесь, не рядом со мной, и я даже не знала наверняка, живы ли они.

– Знаю, это может показаться тебе странным, – услышала я за спиной неуверенный голос Хасэгавы и медленно обернулась. Мне было тяжело смотреть на наш разоренный лагерь, но еще тяжелее было оторвать от него взгляд. – Но пока ты не найдешь своих друзей… можем держаться вместе.

Хасэгава улыбнулся.

Я посмотрела на него, стараясь сдержать удивление. В этот момент мне вспомнился Ивасаки. Как он настойчиво предлагал свою помощь, и как я с подозрением отнеслась к его искреннему желанию. Я едва не рассмеялась от чувства дежавю. Думаю, смех вышел бы нервным и странным, так что я рада, что сдержалась.

– Я… я вам очень благодарна, но не хочу больше мешать, – поклонившись, ответила я. – Вы и так очень мне помогли.

Хасэгава улыбнулся шире:

– Ты совсем мне не помешаешь. Я все время был один и не против заручиться помощью союзника. Тем более мы как-никак знаем друг друга, все-таки пережили вместе уже две страшные истории.

Я медленно кивнула. Хасэгава действительно очень помог нам с Йоко в той про́клятой деревне: он спас мне жизнь и помог найти друзей, хотя мог остаться в безопасном доме под защитой офуда. И этой ночью защитил меня от Ватару и Дэйки.

– У меня еще остались вода и еда, – добавил Хасэгава. – А ты вряд ли сейчас в силах победить в азартной игре. Я ведь помог тебе не для того, чтобы ты погибла еще до следующего кайдана.

Я внимательно посмотрела на Хасэгаву… Он говорил искренне. Почему-то рядом с ним меня не покидало чувство безопасности. Я поняла, что боялась остаться одна. Что не хотела, чтобы мой новый союзник уходил.

– Спасибо вам, – выдохнула я, и улыбка Хасэгавы стала еще шире.

Глава 9

沈む瀬あれば浮かぶ瀬あり

Если есть брод, где тонут, есть и такой, где можно проплыть Кайдан Хасэгавы

На этот кайдан Хасэгава пришел последним. Он уже понял, что страшные истории начинаются в полночь, а потому приходить раньше нет смысла. Хасэгава никогда не любил терять время попусту, и хоть заняться в этом городе было особо нечем, он все равно не хотел проводить лишнее время в прихожей очередного традиционного дома, растягивая ожидание возможной смерти.

Ее Хасэгава не боялся. В силу профессии он сталкивался со смертью почти каждый день и понимал, что та неизбежна и всегда рядом. Но погибать ему, конечно, все равно не хотелось. На этом свете у него осталось еще много дел.

Луна на черном небе напоминала отблеск света на разлитых чернилах. Звезд не было, и Хасэгава с легким сожалением вздохнул. Он не мог отрицать: вид звездного неба в этом странном месте, лишенном электрического света и неоновых вывесок, завораживал. Хасэгава любил ночь, но в больших городах насладиться видом настоящего звездного неба, его глубиной и необъятностью, почти невозможно.

Если в этом кайдане Хасэгава погибнет, он уже никогда не увидит звезд.

Хасэгава перевел взгляд на свой омамори, белоснежный, с ярко-фиолетовой вышивкой, что совсем скоро потеряет силу, и, сжав оберег в руке, зашел в минка[26], где начала страшной истории ждали уже одиннадцать человек.

Быстро оглядев будущих героев кайдана, Хасэгава заметил, что на этот раз одиночек было не так много. Помимо него самого, по одному стояли лишь четыре человека: бледный и изможденный мужчина с пустым взглядом, молодая женщина в кимоно, совсем юный парень в школьной форме и еще один мужчина, высокий и худой, с мрачным и отсутствующим выражением лица.

Кроме них в страшной истории должны были принять участие компания из двух мужчин и одной женщины, двое тихо переговаривавшихся парней и державшиеся за руки юноша и девушка.

Посмотрев на тех, кто пришел не один, Хасэгава в очередной раз задумался: что насчет него самого? Хотел бы он найти себе союзника или даже друга?

И снова Хасэгава не смог найти ответ на этот вопрос. Он привык быть один и, как ничего другого, боялся потери. Новой потери. Мысль об этом была, пожалуй, единственным, что по-настоящему пугало Хасэгаву. При этом все же привычка к одиночеству не значила, что одиночество Хасэгаве нравилось, что оно его не тяготило.

Вдруг раздался знакомый мелодичный, но вызывающий неприязнь голос. Хасэгава мысленно усмехнулся: все здесь ждали именно этого, но каждый раз голос рассказчицы становился неожиданностью.

Минуты, а для кого-то и часы перед кайданом всегда тянулись мучительно медленно, но стоило невидимой рассказчице заговорить – человек начинал жалеть о потраченном впустую времени, ощущать его быстротечность.

А синий фонарь, который казался сошедшим со страниц страшного рассказа призраком, нагнетал атмосферу. Хасэгава не боялся темноты, а потому сгустившаяся вокруг чернота его не тронула, но вид самого андона странно отзывался в душе Хасэгавы. Он будил тревожное любопытство, но все же, скорее, не сам фонарь, не его зловещий голубоватый свет, а то, что стояло за ними. Хасэгаве казалось, что эти синие фонари были глазами непонятного чудовища, что открывало их каждый раз перед новым кайданом, чтобы насладиться чужими смертями, и закрывало, стоило истории подойти к концу.

– Приветствую вас! Вы, как герои сегодняшнего страшного рассказа о сверхъестественном, окажетесь прокляты и попадете в таинственное место, полное опасностей, из которого вам необходимо найти выход. В самом начале перед вами будут три двери. За каждой дверью – еще по три. И так далее. И лишь за одной из всех – выход. Будьте осторожны, ведь никогда не знаешь, что ждет впереди. И не заблудитесь! Только за дверьми, ведущими к выходу, не поджидает опасность. Кайдан начинается…

Хасэгава слегка улыбнулся и не мешкая пошел в сторону раздвинувшихся сёдзи. От оттягивания неизбежного пользы точно быть не могло. За Хасэгавой последовали трое друзей, а за ними и все остальные герои страшной истории поплелись к открывшемуся проходу, внутри которого клубился то ли густой мрак, то ли черный дым.

Когда плотная завеса перед глазами рассеялась, Хасэгава понял, что они оказались в ухоженном традиционном саду.

Небольшой пруд с искусственными островами, соединенными арочным мостом, выстроенные в уникальном порядке камни различной формы и размера, каменная дорожка, извивающаяся между густыми кустами и невысокими стройными деревьями.

Пройдя по узкой дорожке мимо холодных каменных фонарей, Хасэгава заметил двери. Не было ни стен, ни крыши – лишь они.

И теперь участникам предстояло выбрать, по какому пути должен пойти сюжет кайдана.

Двери казались абсолютно одинаковыми – отличалась лишь одна деталь. На каждой сверху выжжено свое число: 41, 232 и 24.

Хасэгава задумался. Какой из вариантов выбрать? Кроме цифр, никаких подсказок больше не было. И в сюжете кайдана, озвученном рассказчицей, Хасэгава не услышал ничего важного… Кроме того, что как минимум за двумя дверьми могла поджидать смертельная опасность.

За неимением других критериев, Хасэгава сразу отбросил дверь справа – «двойную смерть»[27] выбирать не хотелось – и усмехнулся: он же, кажется, никогда не был суеверным?

– Есть идеи, Хаято-кун? – спросил один из пришедших вместе парней другого, и тот, не отрывая взгляда от дверей, с досадой покачал головой.

– Давайте выберем дверь посередине, – задумчиво предложила девушка с волосами, заплетенными в два длинных хвоста с красными бантами.

– Почему, Нао-тян? – спросил парень, крепко державший ее за руку.

– Что значит – почему? Двести тридцать два – единственное число, где нет четверки, Юсукэ.

– Думаешь, все так просто? Помимо четверок, там еще много цифр, – фыркнул Хаято, и его друг согласно кивнул.

– Тогда, раз такие умные, сами выберете дверь? И проверите, что за ней? – ответил Юсукэ с нескрываемой неприязнью.

– Ну уж нет, я не собираюсь рисковать.

Хасэгава не знал, как лучше поступить. Разделиться и проверить все три двери? С одной стороны, так шансы найти нужную дверь увеличивались. Но с другой… В самом начале сказали: «не заблудитесь». За каждой из этих дверей еще по три. То есть дальше выбор состоял уже не из трех направлений, а, по сути, из девяти. Тогда те, кто выберет правильную дверь с самого начала, вынуждены будут снова разделиться, и лишь пара человек и дальше пойдет в верном направлении. Те же, кто выберет неверную дверь с самого начала… будут лишь удаляться от выхода, выбирая одну неверную дверь за другой. И так до своей гибели.

Хасэгава покачал головой. Нет, слишком рискованно. Необходимо не ошибиться сразу. Но, как он уже заметил, никаких других подсказок, кроме чисел, у участников не было.

Хасэгава улыбнулся:

– Думаю, действительно, логичнее всего выбрать дверь под номером двести тридцать два. Других критериев, кроме четверок, у нас все равно нет.

Нао и Юсукэ кивнули, кто-то из участников тоже выразил согласие. Те два парня, что критиковали размышления Нао, сделали недовольные лица, но возражать не стали.

– Что это вы, все-таки не хотите зайти в другую дверь? – насмешливо протянула женщина с осветленными волосами, которая пришла с двумя друзьями.

– Сами проверяйте, – бросил Хаято.

– Эй ты… – Один из друзей блондинки, высокий и сильный мужчина со шрамом на щеке, сделал шаг вперед, но женщина положила ему руку на плечо и усмехнулась:

– Оставь этих детей, Андо-сан.

Андо бросил на парней мрачный взгляд, но остановился. Двоих друзей явно возмутили слова женщины, но угрожающий вид ее друга заставил их промолчать.

Хасэгава решил не затягивать начало кайдана. Понимая, что, скорее всего, никто первым заходить не захочет, он пошел к двери под номером 232. Не стоило тратить время и начинать новые пререкания по поводу того, кто зайдет первым.

Хасэгава был к этому готов.

Но его опередил бледный мужчина с темными кругами под глазами и впалыми щеками. Он походил на призрака и, казалось, даже двигался бесшумно.

– Какая разница, когда умереть: в начале или в конце? – пробормотал тот и зашел внутрь.

Хасэгава невольно помедлил перед открытой дверью, но ничего не услышал. Увидеть же хоть что-то было попросту невозможно: за дверью клубился густой молочно-белый туман.

И Хасэгава перешагнул через порог.

Туман перед глазами постепенно поредел, но полностью не исчез. Хасэгава оказался в поле, заросшем высокой, густой травой. То тут, то там виднелись редкие деревья с искривленными, словно в судороге, стволами. Небо, грязно-серое, с темными разводами туч, висело так низко, что казалось, оно вот-вот упадет и раздавит всех под собой.

Оглянувшись, Хасэгава заметил, что оставшиеся десять человек тоже вышли в поле. Последним через порог неуверенно перешагнул школьник, и Хасэгава тяжело вздохнул: чем этот мальчик заслужил оказаться в этом про́клятом месте?

– И где следующие двери? – пробормотал Юсукэ, нервно оглядываясь.

Хасэгава тоже осмотрелся, но не заметил ничего похожего на выход. Только старые, кривые деревья с высохшими листьями и свисающими с ветвей лианами, мрачные тучи, высокая острая трава и клочья тумана.

– Надо осмотреться, – негромко произнес Хасэгава и пошел вперед.

Он не оглянулся. Все равно знал, что большинство – если не все – пойдут следом. Выбора не было, а возвращаться вряд ли бы кто-то рискнул.

– Я… не могу… – тихо пробормотал изможденный мужчина. – Зачем вообще я все это делаю?

Хасэгава бросил на него быстрый взгляд, но решил не терять бдительности. Затишье казалось слишком подозрительным.

– Лучше умереть, чем терпеть это… Изо дня в день… снова и снова… – продолжал бормотать участник себе под нос лишенным выражения голосом. – Смерть освободит… Только смерть может меня освободить…

– Что ты там бормочешь? – взвился Хаято. – Замолчи! Только жуть нагоняешь.

Участник замолчал и больше не издал ни звука. Медленно продвигаясь вперед, Хасэгава различал теперь только шелест травы да зловещий шорох листьев. Спустя короткое время деревья стали попадаться чаще, и шорох усилился.

– Здесь же ничего нет, – раздраженно бросила женщина со светлыми волосами.

– Что-то быть должно, Коно-сан, – напряженно осматриваясь, ответил Андо.

– Мацуи-сан, ты куда? – Недовольным, но при этом встревоженным тоном Коно окликнула второго своего друга, отошедшего в сторону деревьев.

– Там… там есть что-то, – хриплым голосом отозвался Мацуи.

Хасэгава тут же повернул голову, но стоял тот герой кайдана ближе к концу их процессии. Не увидев ничего из-за спин остальных участников, Хасэгава прошел назад и, встав рядом с Мацуи, тоже всмотрелся в окутанные туманом деревья.

Под одним из них повисла какая-то тень.

– Надо проверить, – напряженно проговорил Андо, и Мацуи кивнул.

– Пожалуйста, – фыркнул друг Хаято. – Вас никто не задерживает.

У Хасэгавы появилось плохое предчувствие. Он медленно пошел вперед, и, судя по шелесту травы, кто-то последовал за ним.

Спустя несколько мгновений Хасэгава остановился и тяжело вздохнул.

Это была не тень. Это был человек. И он висел на дереве.

Он повесился.

– Что за?.. – сдавленно произнес Андо.

Приглядевшись, Хасэгава понял, что повешенным был тот самый мужчина с осунувшимся лицом и потухшим взглядом. Тот, что думал о смерти.

Неужели он решил покончить с собой прямо во время кайдана?

Видимо, та же мысль пришла и другим.

– Как будто здесь других способов мало, – дрогнувшим голосом пробормотала Коно.

Трое друзей развернулись и поспешили обратно к остальным. Но Хасэгаву не отпускало плохое предчувствие, и он стоял на месте, пытаясь понять, что же его так встревожило. И вдруг понял.

Откуда у этого участника веревка?.. Не носил же он ее с собой все время, намереваясь повеситься… Как правильно заметила Коно, в этом месте умереть легко.

Хасэгава внимательнее присмотрелся к деревьям. Тяжелые тучи практически не пропускали свет, погрузив пространство в полумрак, да и туман не улучшал видимости. Поэтому только сейчас Хасэгава понял, что с деревьев свисали вовсе не лианы.

С них свисали веревки.

За спиной послышался крик, и Хасэгава, обернувшись, побежал обратно.

И увидел, как сцепились в драке двое: один из участников и Мацуи.

Мужчина, имени которого Хасэгава не знал, со всей силы ударил Мацуи по лицу, и тот упал на спину. Воспользовавшись тем, что его противник временно не представлял угрозы, участник кайдана рванул к дереву… и надел на шею свисавшую с ветки петлю. В этот момент на него сзади бросился Андо и повалил неудавшегося самоубийцу на землю.

– Кубирэ-о́ни… – Хасэгава услышал полный ужаса шепот и, повернув голову, увидел побелевшего школьника.

Кубирэ-о́ни… Хасэгава никогда не слышал о таком.

Мужчина, пытавшийся покончить с собой, продолжал вырываться из хватки Андо, и Хасэгава, подойдя ближе, ударил одержимого ребром ладони по шее. Тот отключился.

– Думаю, нам срочно нужно вернуться и выбрать другую дверь, – спокойно произнес Хасэгава. – Пока демон не взялся за кого-то другого.

Нао побледнела, как и Юсукэ. Женщина в кимоно испуганно прикрыла рот рукой и сдавленно спросила:

– Это… это из-за о́ни?

– Кубирэ-о́ни, – хрипло повторил школьник.

Участники кайдана – кто встревоженно, кто в ужасе – переглянулись и бросились было бежать… Но сгустившийся туман окружил их плотной завесой, почти полностью скрыв даже ближайшие, увешанные веревками деревья…

…И сбив героев кайдана с направления.

– В какой стороне первые три двери? – звенящим от страха голоса спросила Нао.

Но никто ей не ответил.

Откуда-то справа раздался странный шорох, и стоявший ближе всех к источнику звука Хаято дернулся к другу. Они переглянулись и, мгновение помедлив, побежали прочь.

Хасэгава хотел было крикнуть им, чтобы они остановились, ведь в таком тумане потеряться проще простого, но уже в следующую секунду вслед за двумя друзьями бросились бежать и остальные. Андо и Мацуи закинули руки потерявшего сознание незнакомца себе на плечи и последовали за ними.

Хасэгава помедлил, пытаясь понять: куда все-таки двигаться. Где могли остаться первые двери? Понять это было невозможно, и приходилось надеяться, что выход все же ждал участников в той стороне, куда те и направились.

Хасэгава быстро догнал остальных героев кайдана. И наконец впереди показались три двери.

Хасэгава разглядел числа: 57, 17 и 90.

Не те двери. Не первые три, а это значило, что выхода за ними нет. Возможно, не было и опасности, и все же счастливый конец страшной истории никого там не ждал.

Перепуганные участники остановились за несколько метров до дверей, словно те, даже не будучи открытыми, могли представлять опасность.

– Что это за издевательство? Для чего эти числа? – в отчаянии воскликнула женщина в кимоно.

– Из этих трех пятьдесят семь – самое счастливое[28], – снова привела аргумент Нао. Видимо, она была суеверной.

Но Хасэгава суеверным не был. Да и даже если забыть, что ни за одной из этих трех дверей не могло быть выхода, в первый раз выбор на основе счастливых чисел не сработал. Здесь таилось что-то другое. Необходимо вернуться.

Размышления Хасэгавы прервал пронзительный крик. Обернувшись, Хасэгава понял, что крик принадлежал женщине в кимоно, которая, казалось, была на грани обморока. Проследив за ее взглядом, Хасэгава понял, что вызвало у нее такой ужас.

Ему и самому стало не по себе.

У них за спинами среди деревьев показалось чудовище. Его огромную голову покрывала шапка густых, лохматых волос, с жуткого лица смотрели выпученные, словно стеклянные, глаза, на лбу росли толстые рога, а искривленное тело книзу словно растворялось в тумане.

И этот о́ни стремительно приближался.

Он отрезал им дорогу назад, дорогу к первым дверям, за одной из которых, уже из двух, остался путь к спасению.

Хаято громко выругался и рванул к двери под номером 57. Судя по всему, вполне видимому монстру он предпочел смутную угрозу. Рывком распахнув дверь, Хаято оглянулся и забежал в густой туман. Его друг почти сразу же последовал за ним.

К выходу под номером 57 поспешили Юсукэ и Нао, но из-за двери, что еще не успела закрыться, раздался пронзительный крик. Юсукэ и Нао застыли на месте, и дверь захлопнулась прямо у них перед носом.

– Мы между двух огней, – нервно выдохнула Коно.

Хасэгава сжал зубы и оглянулся. Демон был уже совсем близко. Хасэгава не знал, стоило ли поступить так, как два погибших друга, – рискнуть, но попробовать спастись от кубирэ-о́ни за одной из двух оставшихся дверей. И если да, то на какой тогда остановиться? Не было никаких идей, в чем заключалась разгадка, никаких аргументов – лишь стремительно приближающийся демон-душитель.

Хасэгава распахнул дверь под номером 90, но услышал странные звуки и вновь помедлил.

Внезапно демон исчез. Хасэгава хотел было развернуться и направиться в другую сторону, начать поиски обратного пути, пока кубирэ-о́ни не объявился вновь… но заметил перемену в лице женщины в кимоно. Она побледнела, лицо ее осунулось, а глаза остекленели.

Медленно, будто лишившись всех сил, женщина развернулась и пошла обратно к лесу, тихо бормоча что-то себе под нос. Остальные участники не заметили странного поведения женщины: они спорили и решали, в какой стороне обратный путь.

Хасэгава же, на мгновение сжав кулаки, побежал за незнакомой участницей. Не нужно было много думать, чтобы понять: ее разум захватил демон. И если женщину не остановить, в лесу та покончит с собой.

Едва не потеряв одержимую в густом тумане, Хасэгава подбежал к ней и, не думая о приличиях, схватил за руку, но женщина вырвалась и продолжила брести к лесу.

К счастью, сил для сопротивления у участницы не хватало, и Хасэгава, не испытывая ни малейшего желания отключать еще и эту женщину, без особых усилий потащил ее к дверям. Искать обратный путь времени не оставалось – необходимо было как можно скорее избавить участницу от воздействия демона. Долго удерживать ее от тяги к самоубийству Хасэгава не сможет.

Чем ближе они приближались к дверям, тем сильнее вырывалась участница, тем громче становились ее бормотания. Хасэгава не обращал на ее слова внимания, но до его слуха донеслось: «смерть», «боль», «конец».

Если их в этой истории и ждал конец, то точно не от собственных рук.

Преодолев последние метры, Хасэгава распахнул дверь под номером 90 и практически толкнул участницу в кимоно через порог, а затем быстро зашел следом.

Пройдя сквозь молочно-белый туман, Хасэгава наконец увидел, где они оказались: вокруг простирался густой горный лес. Стволы деревьев темными пиками тянулись к небу, с одной стороны каменистая земля с россыпями валунов уходила круто вверх, с другой – виднелся более пологий спуск.

Хасэгава перевел взгляд на женщину в кимоно: та выглядела уже гораздо лучше. Она все еще была бледна, но скорее от испуга, а взгляд ее наконец стал осознанным.

Дверь за спиной Хасэгавы снова распахнулась, и из нее начали выходить другие участники. Кто именно и все ли, Хасэгава заметить не успел, повернувшись к заговорившей с ним участницей в кимоно.

– Спасибо вам, – поклонившись, дрожащим голосом произнесла женщина. – Почему-то… Это было непреодолимое желание покончить с собой. – Ее передернуло. – Если бы не вы…

Закончить участница не успела. Из-за ближайших деревьев на нее набросилось что-то черное, повалило на землю и, вцепившись ей в шею, вспороло тело мощными острыми когтями. Лицо участницы исказилось от боли, рот раскрылся в беззвучном крике, а кровь почти мгновенно пропитала кимоно.

Хасэгава застыл от ужаса и шока, не в силах отвести взгляд от страшной картины. Это был медведь. Медведь с блестящей черной шерстью и вытянутым белым пятном на груди. За спиной у Хасэгавы раздался чей-то пронзительный крик, вырвавший его из ступора.

– Обратно! – крикнул кто-то, кажется, Юсукэ.

До Хасэгавы донесся топот ног, и дверь захлопнулась. Еще несколько мгновений Хасэгава стоял на месте, а затем тоже бросился назад.

Он снова оказался на окутанной туманом поляне, рядом с дверью под номером 90, и все никак не мог прийти в себя. Он ошибся. Он хотел освободить незнакомку от демона. И спас участницу от петли только для того, чтобы она погибла от зубов медведя.

Медведь. «Кума»[29].

Не девяносто. Если выбрать нужные варианты он-ёми[30] и кун-ёми[31], то получится «девять» и «ноль». «Ку» и «ма»[32].

Хасэгава рассмеялся. В его смехе не было ни капли веселья. Это был нервный смех, вызванный шоком, горечью и разочарованием в самом себе.

Как он не догадался раньше? Он мог догадаться раньше. Должен был.

Нао посмотрела на Хасэгаву испуганно, а Мацуи – сочувственно. В глазах Коно промелькнуло раздражение. Но Хасэгаве было все равно. Он еще раз посмотрел на двери, на числа.

– «Трудность»[33], «заложник»[34], «медведь». – Он поочередно указал на двери под номерами 57, 17 и, наконец, 90.

Сначала участники непонимающе посмотрели на Хасэгаву, затем на двери и снова на Хасэгаву. Но через несколько мгновений в их глазах зажглось понимание. И в них смешались страх, досада и надежда.

Теперь у участников появился шанс спастись.

Все три двери перед ними сулили опасность, что герои кайдана понимали и раньше. Надо было возвращаться, как можно скорее найти обратный путь, пока вновь не объявился демон. Хасэгава вспомнил числа на первых трех дверях: 24, 41 и 232.

«Двойная смерть»[35], «хороший»[36] и… «самоубийство»[37].

Все сходилось. Значит, изначально требовалось выбрать дверь под номером 41.

Но размышления об этом уже не могли ничего исправить. Необходимо было как можно быстрее вернуться к началу, пока кубирэ-о́ни, демон-душитель, не появился вновь.

– Надо торопиться, – произнесла Нао дрожащим голосом, и Юсукэ нервно закивал.

Участники бегом бросились обратно в жуткий лес, увешанный петлями. Туман оставался все таким же густым, но по пути Хасэгава то и дело внимательно вглядывался в остальных участников, чтобы не пропустить признаки их одержимости демоном.

Растянувшиеся до бесконечности минуты герои кайдана искали нужную дверь, то срываясь на бег, то переходя на медленный шаг. Шли в одну сторону, разворачивались и торопились в другую, едва не теряя друг друга из виду.

Внезапно один из участников остановился. Он обернулся, пустым взглядом окинул окружавший их зловещий пейзаж и медленно побрел в сторону деревьев, с которых свисали петли.

Андо, тоже заметивший перемену в поведении незнакомца, негромко выругался и бросил:

– Не хочу я тебя снова тащить…

И все же он быстро догнал попавшего под власть кубирэ-о́ни участника.

Хасэгава поступил точно так же, собираясь помочь Андо.

– Дверь! – Сквозь туман донесся взволнованно-радостный крик Коно, и Хасэгава с Андо, переглянувшись, поспешили в нужную сторону.

Снова заставлять жертву о́ни терять сознание Хасэгава не хотел – слишком рискованно. А потому пришлось потратить и время, и силы, чтобы дотащить упиравшегося мужчину до двери. Поэтому, когда Андо и Хасэгава наконец добрались до выхода, их ждал, держа дверь распахнутой, только Мацуи.

Перевалившись с сопротивлявшимся мужчиной через порог, Хасэгава наконец отпустил его. Участник сразу же освободился от влияния демона. Потерянным взглядом осмотревшись по сторонам, он глухо поблагодарил спасителей и отошел. Все снова оказались в традиционном саду.

Переведя дыхание, Хасэгава обратился к Андо:

– Спасибо.

Тот усмехнулся:

– Ты-то за что меня благодаришь? – и, кивнув, отошел к своим друзьям.

Хасэгава сдержал тяжелый вздох. Он бы не смог спасти невольного самоубийцу в одиночку, но и оставить – тоже. Так что груз вины в случае смерти мужчины стал бы еще тяжелее. Особенно после случившегося с той женщиной, имени которой Хасэгава даже не узнал.

– Значит, заходим в дверь под номером сорок один? – уточнил Юсукэ.

Несмотря на то что выбор, по сути, был очевиден, парень все равно испытывал неуверенность. Даже страх.

Его можно было понять. В этих страшных историях всегда есть подвох, ловушка. Но есть и ключи. В этом кайдане, по-видимому, требовалось вовремя разгадать шифр.

Хасэгава сжал зубы: это оказался не такой уж и сложный шифр, по крайней мере для него. Хасэгава мог догадаться если не сразу, то хотя бы раньше. Тогда и жертв было бы меньше.

Хасэгава молча взялся за ручку нужной двери и, распахнув ее, шагнул в зловещий густой туман.

На этот раз Хасэгава оказался на крутом берегу широкой, спокойной реки. В полутьме и без того неспешное движение воды было совсем незаметным и казалось, река застыла темно-серебристой лентой.

Над ее ровной гладью деревья с изогнутыми стволами склонили тонкие ветви, окутанные густой листвой. Неподалеку над рекой возвышалась темно-красная дуга деревянного моста, и по его центру виднелись силуэты трех дверей. Участники поспешили к ним.

На этот раз на дверях были выжжены числа 37564, 87 и 4183.

Увидев первый набор цифр, Хасэгава невольно вскинул бровь, но начал перебирать в уме он-ёми и кун-ёми каждого иероглифа, меняя их сочетания. Хасэгава невесело усмехнулся: «истребление»[38]. В первую дверь заходить не стоило точно.

На второй двери зашифровали слово «цветок»[39]. Это уже лучше.

Третье число было короче первого, но тоже заняло у Хасэгавы немного больше времени, чем расшифровка шифра на первых дверях. «Сумерки»[40].

Хасэгава нахмурился.

– И что… что эти числа обозначают? – разочарованно спросил Юсукэ, видимо не справившись с подбором чтений. – Посередине «цветок», а остальное?

– Какая разница? – отозвалась Нао, обхватив себя руками. – Этого достаточно. Цветы безобидны.

– «Истребление» и «сумерки», – отозвался Хасэгава.

– Вот видишь, – кивнула Нао.

– Я бы так не торопился. «Сумерки» тоже неплохое слово, – произнес Хасэгава.

– Это время, когда солнце еще не взошло, – ответила Коно. – Точно хуже цветов.

Хасэгава пожал плечами:

– Это время, когда ночь уступает место утру.

– Как поэтично, – усмехнулся Андо.

– Можно разделиться и проверить обе двери, – подал голос Мацуи. Он стоял скрестив руки на груди и мрачно смотрел на двери. – Уверен, все согласны, что первая дверь не подходит.

– Вот только давайте не делиться… – пробормотал школьник. – В фильмах ужасов ничем хорошим это не заканчивается.

– Как угодно, – пожала плечами Коно. – Но я пойду в дверь под номером восемьдесят семь. Время у нас ограничено, стоять и подолгу размышлять некогда. Кто хочет, может проверить третью дверь.

С этими словами Коно подошла к двери посередине. За ней последовали Андо и Мацуи, и, пропустив их вперед, к двери с числом 87 прошли и все остальные.

Хасэгава же размышлял, как лучше поступить. «Цветок» казался более логичным выбором. Но Хасэгаву смущало, почему для обозначения третьей двери было выбрано именно слово «сумерки»? До этого опасные двери имели такие названия, как «двойная смерть», «заложник», «медведь»… Что-то более явно несущее угрозу.

Хасэгава покачал головой. Возможно, в этом-то и дело. В том, чтобы усложнить героям задачу, сделать выбор менее очевидным, а потому – более сложным. Чтобы они или ошиблись, или, как минимум, потратили время зря, рассуждая.

Хасэгава последовал за мужчиной, который до этого едва не стал жертвой Кубирэ-о́ни, и последним зашел в окутавший дверной проем туман. Хасэгава решил так: если дверь под номером 87 действительно окажется правильным выбором, то все будет замечательно. Если же нужно было зайти в дверь под номером 4583…

Хасэгава не хотел спасаться в одиночку.

Если что, он собирался помочь остальным участникам выбраться и вернуться, чтобы затем всем вместе зайти в нужную дверь.

На мгновение Хасэгава решил, что они все-таки ошиблись и оказались посреди пожара. Но почти сразу понял, что это цветы. Сотни, если не тысячи цветов простирались впереди огненным ковром. Это было завораживающее зрелище, но у Хасэгавы оно вызывало скорее отвращение.

Он ненавидел этот цвет и все его оттенки. Красный, алый, бордовый… Ненавидел как цвет, так и вид крови – еще в своей прежней жизни.

– Кажется, все в порядке, – пробормотала Нао и сжала руку Юсукэ. Тот широко распахнутыми глазами разглядывал открывшийся вид.

– Но где двери? – недовольно спросила Коно.

– Там. – Мацуи указал куда-то по диагонали.

Присмотревшись, Хасэгава действительно разглядел силуэты трех дверей, но разобрать с такого расстояния числа было невозможно.

– Тогда не будем терять время, – поторопил участников Андо и пошел по направлению к дверям.

Остальные последовали за ним быстрым шагом. Нао, проведя рукой по алым лепесткам цветов, улыбнулась. Ее надежда на счастливое завершение кайдана заметно окрепла. Юсукэ же выглядел напряженным и сосредоточенным, но и в его глазах страха стало заметно меньше. Андо, Коно и Мацуи, шедшие впереди, выглядели так же уверенно, как и в начале страшной истории. Только школьник, плетущийся позади Хасэгавы и изредка прибавлявший шаг, чтобы слишком сильно не отстать, выглядел подавленным и удрученным. Он смотрел то вправо, то влево, то поднимал взгляд к небу, то опускал его под ноги, словно ожидая опасность сразу со всех сторон.

Зрение у Хасэгавы было острым, и когда участники преодолели половину расстояния, отделявшего их от трех дверей, он уже смог разобрать надписи. Расшифровать код на этот раз оказалось гораздо проще: все числа были двузначными. 48, 40, 66.

Хасэгава невольно сбавил шаг и даже остановился. Что-то не сходилось.

«Полночь»[41], «испытание»[42] и «беспомощный»[43].

Две последние двери точно не подходили, но и первая… Первая тоже.

Полночь. Это еще хуже, чем сумерки. В полночь начинались кайданы. В полночь люди становились заложниками страшных историй о сверхъестественном. Заложниками смерти.

А вот сумерки… Это то время, когда кайданы обычно подходили к концу.

Они все-таки ошиблись.

Хасэгава разозлился на самого себя. Он так часто боялся ошибиться, что в итоге ошибался на самом деле. И это его желание помочь остальным… У всех был выбор. Если бы Хасэгава один зашел в дверь под номером 4583 и остался жив, смерть остальных участников не стала бы его виной. У Хасэгавы уже не раз бывали проблемы оттого, что он старался помогать другим, хоть он и справлялся потом с этими проблемами.

– Стойте! – крикнул Хасэгава.

Пока он размышлял, остальные участники успели уйти вперед, кроме разве что школьника, который, как и Хасэгава, отстал.

Коно обернулась и непонимающе посмотрела на Хасэгаву, но тут же продолжила идти к дверям. Андо и Мацуи остановились, и первый взял Коно за руку, заставляя и свою подругу подождать.

Нао, Юсукэ и неизвестный Хасэгаве участник последовали их примеру.

– Что такое? – недовольно спросил Андо.

И вдруг раздался громкий крик.

Нао отпрыгнула в сторону. Цветы рядом с ней вспыхнули, алыми языками потянувшись к небу. Один за другим соседние лепестки загорались, превращались в огонь, и пламя, словно живая змея, изгибаясь, поползло вперед.

Отрезая большинство участников от Хасэгавы. От спасительной двери, ведущей назад.

– Проклятье! – воскликнула Коно и, бросив взгляды на друзей, рванула обратно.

Но новая стена огня преградила ей дорогу.

Юсукэ и Нао застыли, но затем стремительно кинулись прочь от разгорающегося пламени. Короткий путь им был отрезан, но еще оставалась возможность оббежать огонь.

Вот только двигался он слишком быстро.

Хасэгава, с сожалением оглянувшись на спасительную дверь под номером 87, побежал в обратном от нее направлении. Он должен помочь хоть кому-то. Пусть пока и не знал как.

Юсукэ бежал чуть впереди и за руку тянул Нао за собой. Прямо перед ними взвилось пламя, и юноша развернулся к нему спиной, прикрывая любимую. Его одежда мгновенно вспыхнула, и Юсукэ, закричав, оттолкнул от себя цепляющуюся за него девушку. Огонь успел перекинуться и на ее длинные штаны. Нао звонко вскрикнула и упала.

Хасэгава оказался рядом и помог ей сбить пламя. Кожа Нао была обожжена, и все же он успел вовремя – ожоги не представляли опасности для жизни. Но худшее еще могло поджидать впереди.

Нао в отчаянии обернулась и закричала – на этот раз от боли и ужаса. Юсукэ, страшно крича, дергался, с ног до головы охваченный пламенем. Упав, он наконец затих.

– Нет! Нет! Юсукэ! Нет!..

По щекам Нао полились слезы. От дыма она закашлялась, и крик ее прервался. Нао осталась сидеть среди пока еще не вспыхнувших цветов, смяв в ладонях несколько бутонов и вздрагивая от беззвучных рыданий.

Хасэгава тоже закашлялся и прикрыл лицо рукавом плаща. Возможностей прорваться сквозь пламя почти не осталось – необходимо бежать. И как можно быстрее.

Но Нао бежать явно была не в состоянии. И дело не в ожогах. Смерть Юсукэ надломила ее, если не сломала. Но Хасэгава не мог позволить ей погибнуть и, подхватив рыдающую девушку на руки, побежал к нужной двери.

Прямо перед ними вспыхнула стена огня, но Хасэгава был к этому готов и увернулся. Ускорив шаг, он, едва не запнувшись, пролетел в узкое пространство, еще не охваченное пламенем, и вырвался из замкнувшегося за его спиной кольца огня.

До двери оставалась буквально пара метров. Преодолев их, Хасэгава поставил Нао на ноги и придержал, чтобы она не повалилась на землю. Открыв дверь, он втолкнул Нао в дверной проем, а сам развернулся. Среди всполохов огня и клубов дыма остальных участников было не разглядеть, но спустя несколько мгновений Хасэгава различил три фигуры: Коно, Мацуи и Андо. Но двигались они слишком медленно.

Приглядевшись, Хасэгава понял, что Коно и Андо тащили на себе Мацуи: тот явно был серьезно ранен. Наперерез им неслась змея пламени. Вспыхивали цветок за цветком, и шансов, что участники успеют добраться до двери, становилось все меньше. Вдруг Мацуи, остановившись, выкрикнул что-то, но разобрать его слова в гуле пожара Хасэгава не смог. Мацуи с силой оттолкнул друзей, шагнул назад – и его охватил огонь.

Коно закричала. Андо застыл, но уже через мгновение дернул Коно за руку, и они вместе побежали в сторону Хасэгавы.

И успели за пару мгновений до того, как огонь отрезал бы их от выхода.

Хасэгава держал дверь открытой и, как только ее перехватил Андо, перебежал через порог. Следом за ним выбрались и двое выживших друзей.

Воздух за порогом был настолько свежим по сравнению с пропахшим гарью и пропитанным дымом воздухом с другой стороны, что у Хасэгавы перехватило дыхание. Он перевел взгляд на дрожавшие руки – они были сильно обожжены.

Отдышавшись, Хасэгава осмотрелся и заметил Нао, безвольно осевшую у перекладин моста, и стоявшего у двери под номером 4583 школьника. Перед пожаром он, как и Хасэгава, был достаточно близко к двери, чтобы успеть спастись от пламени самым первым. Юсукэ и Мацуи погибли. Участник, что до этого едва не стал невольным самоубийцей, тоже так и не появился…

– Что… что это было? – прохрипела Коно.

Хасэгава видел, что она изо всех сил сдерживала рыдания, не позволяя себе слез.

– Хиганбана… – безжизненным голосом отозвалась Нао, все так же смотря в пустоту. – Я виновата… смотрела на эти цветы, восхищалась… И даже не вспомнила, что они могут означать…

Хиганбана… У этого цветка много названий. Например, «цветок мертвых».

Или «цветок пожара».

Хасэгава тяжело вздохнул и закрыл глаза. Они снова ошиблись. И это стоило им еще трех жизней.

– Давайте… давайте отсюда выбираться, – дрожащим голосом произнес школьник.

Помедлив, Хасэгава кивнул. Школьник, теперь, видимо, уже точно уверенный, что за дверью под номером 4583 опасности нет, быстро распахнул ее и перешагнул через порог.

Хасэгава подошел к Нао и протянул ей руку. Нао посмотрела на нее пустым взглядом, но, все-таки приняв помощь, встала и зашла в дверь вслед за Хасэгавой. За ними прошли Коно и Андо.

Они оказались на берегу небольшого неестественно круглого озера, вода в котором казалась матовой. Вокруг все еще было темно, но ночь уже отступала и чувствовалось: вот-вот из-за горизонта появится солнце.

Впереди стояли три новые двери. Хасэгава быстро распознал смысл зашифрованных на них надписей и с облегчением выдохнул.

На этот раз сомнений быть не могло. Дверь под номером 881.

«Победа»[44].

Глава 10

地獄の釜のふたも開く

И в аду бывают выходные

После того как я покинула разоренный лагерь, мы с Хасэгавой нашли другое убежище. Мой новый союзник поделился со мной едой и водой и, сев в стороне, стал читать книгу, чем сразу же напомнил мне об Эмири.

Я и сама хотела отвлечься, но не могла. Прочитав несколько страниц другой книги, которую носил с собой Хасэгава, я в какой-то момент поняла, что ничего из прочитанного не запомнила. В голове, налившейся тяжестью после бессонной ночи, только и крутились мысли о произошедшем, а изнутри меня разъедали тревога и чувство вины. В итоге я отложила книгу и обхватила колени руками.

«Они живы, – повторяла я, пытаясь привести мысли в порядок. – И мы еще можем встретиться на кайдане. Или перед ним. Мы можем столкнуться на улице, если будем друг друга искать». Я со страхом думала, как друзья переживут следующую историю, но пыталась успокоить себя мыслями о том, что в кайданах все равно не особо помогала им, а потому они должны справиться и без меня.

Это я могу не справиться в одиночку.

Мне повезло, что Хасэгава оказался рядом. Настоящая удача. Все-таки в этом городе, полном жестоких людей, полном эгоизма и страха, есть и те, кто готов прийти на помощь. Те, кто не думает только о себе. И то, что подобные проявления доброты и отзывчивости удивляли и настораживали меня, было плохим знаком. Мне хотелось и самой стать человеком, который искренне готов помогать. Думаю, я могла.

– Как удачно, что мы вместе прошли кайдан именно в тот день, когда на нас напали, и вы оказались поблизости, – заметила я.

Хасэгава оторвал взгляд от книги и с легкой улыбкой кивнул.

– Кажется, мы были в той про́клятой деревне уже совсем давно, а не всего лишь сутки назад.

– Да, это так. Мой первый кайдан вообще уже кажется сном, – протянул Хасэгава. – Кроме меня, там было еще семь человек. Я не понимал, что происходит, но осознавал, что случилось что-то странное. Но почему-то совсем не сомневался в реальности происходящего. Один человек, не вдаваясь в детали, сказал мне: «Мы попадем в страшное место. Просто попробуй выжить».

Я печально вздохнула.

– Когда я впервые попала на кайдан, нам никто ничего не объяснил. Двое участников даже обманули нас, сказав, что они тут впервые.

Хасэгава со вздохом покачал головой:

– Один из героев моего первого кайдана тоже едва не стал причиной смерти другого. Попытался выбраться за чужой счет. – В голосе Хасэгавы послышалось презрение. Но затем он улыбнулся. – Но я помешал ему, так что выжили оба… – Хасэгава замолчал, словно не захотел продолжать, и пожал плечами. – Здесь много плохих людей. И тех, кто кажется хорошим, но оказывается совсем не таким.

– А есть те, кто кажется плохим и таким же является… – пробормотала я, невольно вспоминая Атаму и Тору.

– Уверен: те, кто напал на вас, долго не протянут, – произнес Хасэгава, видимо подумав, что я имела в виду компанию Ватару. – Они слишком слабые. И способны на подлость, а потому настоящей командой не станут. До поры до времени они могут выигрывать, приспосабливаясь и объединяясь, но надолго их не хватит.

Спокойствие в голосе Хасэгавы, размышлявшего о смертях людей, несколько сбивало с толку. Хотя узнай я, что тот же Ватару стал жертвой кайдана, мне не было бы жаль. Напротив, было бы так несправедливо, если бы он выбрался отсюда живым, а мои друзья – нет.

– А как вы оказались здесь? – спросила я.

Думаю, меня все-таки не отпускало упрямство. Араи сказал, что связи между тем, как люди попадают сюда, нет, но я не верила, что оказаться в этом мире можно случайно. Должна быть причина. Должна быть связь. Хоть и найти ее между мной, Йоко, Эмири, Минори, Торой или Сэнси сложно.

Но я все равно хотела попытаться.

– Это странная ситуация, если быть честным. – Хасэгава приподнял уголок губ. – Я шел домой после работы… Перед глазами все потемнело, а пришел я в себя уже здесь. Может, потерял сознание… Я плохо помню.

– А вы до этого когда-нибудь теряли сознание?

– Нет.

Я задумалась. Араи и Ивасаки попали в аварию. Я тоже. Йоко потеряла сознание в больнице, а Эмири – в школе. Хасэгава шел домой после работы…

– А что насчет тебя? – спросил Хасэгава.

– Кажется, я попала в аварию. Я плохо помню, потому что задремала, а моя подруга разбудила меня за несколько секунд до того, как мы с кем-то столкнулись.

Лицо Хасэгавы на мгновение помрачнело.

– Надеюсь, в реальном мире ты не пострадала.

Я пожала плечами, но мне и самой было интересно и… страшно узнать, что со мной случилось.

– Вы думаете, он еще существует? – спросила я и поморщилась. – Это такой странный вопрос…

– Я понял, о чем ты, – кивнул Хасэгава. – И уверен, что наш мир еще существует. В это сложно поверить, но, как оказалось, ёкаи не выдумка. Я думаю, мы каким-то образом попали в их мир. Значит, можем и вернуться в свой.

– Знать бы только как, – пробормотала я.

– Узнаем, – ободряюще ответил Хасэгава, и я услышала в его голосе стальную уверенность. – Не хочу оставаться здесь до конца своих дней.

Я кивнула. После таких уверенных слов Хасэгавы мне почему-то стало спокойнее.

Несмотря на нескончаемый круговорот тяжелых мыслей, я все-таки смогла уснуть и более или менее восстановить силы. Физически я чувствовала себя намного лучше, чем после нападения, но внутри… Меня разрывали страхи и переживания.

На следующий день, перекусив тем, что осталось от припасов Хасэгавы, мы отправились на поиски очередного минка, чтобы сыграть в азартную игру.

Это не заняло много времени. Не больше пятнадцати минут – и впереди показался традиционный домик с приглашающей вывеской.

Стоило зайти внутрь, как меня охватило… Странное ощущение, описать природу которого было сложно. Но когда мы с Хасэгавой сели на татами перед столиком с тремя шкатулками, я поняла, что именно выбило меня из колеи.

Я словно… привыкла.

Да, я все еще нервничала и переживала перед азартными играми, но уже далеко не так сильно, как в самом начале. Поход в подобные минка стал похож на поход за продуктами в магазин. Некой обыденностью.

И это напугало меня.

Хасэгава выбрал шкатулку с гейшей и шкатулку с кои. Я лишь успела заметить, какую ставку он сделал.

– Рисование? – удивилась я, и Хасэгава пожал плечами. – Вы умеете рисовать?

– Да. Я люблю рисовать. Моя мама была художницей. Папа всегда восхищался ее талантом и в память о ней отправил меня на художественные занятия, когда я был еще совсем маленьким.

Я тут же пожалела о своем вопросе и, не зная, что сказать, лишь кивнула. В этот момент на столике возник свиток, на котором я увидела иероглифы.

– Разгадайте шифр, – прочитал Хасэгава.

– Хм… – протянула я.

В голове вспыхнуло воспоминание о том, как мне пришлось расшифровывать мелодию. Это был наш первый кайдан – мой и Минори. Вспомнив о подруге и ощутив ледяной укол в груди, я невольно притронулась к карману, в котором носила ее кольцо.

«Думай», – мысленно приказала я себе. Отвлекаться нельзя – песочные часы на столике недвусмысленно отсчитывали наше время.

На бумаге были выведены иероглифы:

名秋 / 実火 / 百桃 / 困今 / 実火 / 五一 / 中都お.

– Что бы это значило? – начал размышлять Хасэгава. – Если это шифр, должна быть система, что-то общее.

– В этой строке, скорее всего, зашифрованы семь иероглифов, – заметила я. – Предложенные иероглифы сами по себе расположены бессмысленно… Но разделены чертой по парам. Думаю, каждая пара иероглифов подразумевает какой-то другой.

– Да, – согласился Хасэгава. – Я тоже думаю, что это семь иероглифов. Значит, каждая пара иероглифов, а в конце пара и знак хираганы[45] подразумевает какой-то другой кандзи[46]. Хм… И один повторяется дважды.

Я попыталась прочесть иероглифы, но получалась ерунда. По какому принципу иероглифы составляют пару? Похоже, не по значению. Количество черт тоже не подходило – во всех парах оно было слишком разным.

– Я думаю, «о» в конце стоит не просто так. Это единственный знак хираганы среди иероглифов, – протянула я. – Он выбивается. Может, это подсказка?

Хасэгава склонил голову набок. Он выглядел заинтересованным, ему явно нравилось разгадывать шифр. Я тоже любила головоломки… но в других условиях. И получать удовольствие от этих азартных игр все же не могла.

– Думаю, это может быть правдой, – кивнул Хасэгава. – И если дописанный хираганой знак – подсказка, вероятно, дело в чтениях. Если бы они не были важны, зачем добавлять к иероглифам хирагану? А так азбукой можно написать нужное прочтение иероглифа.

Я кивнула и продолжила размышлять.

– Два иероглифа, – отметил Хасэгава. – Почему именно два? Если говорить о чтениях, тогда такое число может подразумевать пару кун-ёми и он-ёми. Другой принцип уже не так очевиден.

Я на секунду задумалась и кивнула. Точно, звучало очень логично.

– Значит, первый иероглиф отвечает за верхнее чтение, а второй – за нижнее?.. – пробормотала я.

– Надо попробовать. Так…

Я кинула взгляд на часы. У нас оставалось меньше половины времени, и я заволновалась, хотя рядом с Хасэгавой чувствовала себя… почти в безопасности.

– Да, совпадение есть, – кивнул он. – У первой пары иероглифов чтения «мэй» и «аки» совпадают с чтениями иероглифа «ясный»[47]. А если взять вторую пару…

– Их чтения совпадают с чтениями иероглифа «день»[48], – обрадовалась я. – Вместе найденные иероглифы составляют слово «завтра»[49].

– Кажется, мы на верном пути. – Хасэгава вновь улыбнулся.

Так мы подобрали к каждой паре кандзи, чье верхнее чтение соответствовало чтению первого иероглифа, а нижнее чтение – чтению второго иероглифа.

В итоге у нас получилось семь кандзи: «明/日/百/今/日/五/十».

– Но вряд ли нам нужно просто разгадать отдельные иероглифы, – заметила я, не спеша радоваться. – Думаю, зашифрована какая-то фраза.

– Это пословица, – ответил Хасэгава, и я удивилась, как быстро он догадался, но, прокрутив в голове полученные иероглифы еще раз, тоже сообразила, что к чему.

– «Лучше сегодня пятьдесят, чем завтра сто»[50], – почти с радостью произнесла я, и Хасэгава кивнул, уже держа в руках кисть, чтобы записать ответ.

Я кинула нервный взгляд на песочные часы, но у нас еще оставалось время. Правда, совсем немного – не больше пары минут.

– Все, – объявил Хасэгава, отрывая кисть от бумаги, и я отметила, как красиво были выведены иероглифы. Хасэгава умел пользоваться кистью.

Чернильные линии, сложившиеся в пословицу, впитались в бумагу, и мы услышали знакомую мелодию, означавшую, что ответ оказался правильным, а азартная игра успешно завершена.

– Мы справились, – с облегчением выдохнула я.

– Молодец, Акияма-сан, – произнес Хасэгава, складывая наш выигрыш в рюкзак. – Ты быстро сообразила насчет подсказки.

– Это вы догадались о чтениях, – немного смущенно отозвалась я.

– Значит, мы хорошо работаем в команде. – Хасэгава улыбнулся, и я невольно кивнула.

Выйдя из минка с выигрышем, мы отправились искать ночлег. Я все еще надеялась встретить Араи, Ивасаки, Йоко и Эмири, а потому прислушивалась, чтобы не пропустить голоса, которые могли раздаться из ближайшего переулка или с соседней улицы. То и дело осматривалась, надеясь заметить знакомую высокую фигуру в бело-фиолетовом одеянии или нарядное розовое платье с голубыми оборками.

Но на улицах было тихо и пустынно. По пути мы встретили лишь одинокого мужчину с рюкзаком на плечах. Он тревожно озирался, а увидев нас на противоположной стороне улицы, ускорил шаг.

– Похоже, он нас испугался, – хмуро заметила я.

Вспомнилось, как мы с Минори так же боялись и торопились найти укрытие после первой азартной игры. Кажется, это было так давно… Но одновременно меня не отпускало саднящее чувство, словно еще только вчера я слушала лекцию в университете, не представляя, что меня ждет.

– Он испугался не нас, а того, что сам себе придумал, – отозвался Хасэгава и, оглянувшись, проводил незнакомца равнодушным взглядом. – Мы не сделали ничего, что могло бы вызвать страх, – только оказались в поле зрения этого человека. Так что не мы напугали его, а его же воображение.

Я хмыкнула. Меня позабавила манера речи Хасэгавы, но говорил он серьезно.

– А вам не страшно? – спросила я.

Хасэгава вскинул брови и помедлил, обдумывая ответ.

– Пожалуй… Нет.

Я удивилась, не ожидав такого ответа. Задавая вопрос, я думала, что Хасэгава расскажет, как настолько умело скрывает свой страх.

– Как же так? – Я не понимала, как можно не испытывать страха в подобном месте. Как можно не испугаться, увидев огромную женщину-паука или оскаленного голодного призрака…

– Наверное, я просто достаточно уверен в своей способности выжить, – проговорил Хасэгава задумчиво. – Я никогда не размышлял над этим. Мысли о страхе лишь порождают еще больше страхов.

– Нет, но нельзя же совсем не бояться… – недоверчиво протянула я.

– Да, нельзя, – согласился Хасэгава. – Наверное, в реальной жизни я просто сталкивался с тем, что… куда страшнее кайданов. Для меня.

Улыбка исчезла с лица Хасэгавы, хоть голос его и прозвучал невозмутимо, даже обыденно. Я нахмурилась, не представляя, с чем же настолько ужасным мог столкнуться Хасэгава. Я ведь ничего не знала о его настоящей жизни. Но понимала его. Потеря любимого брата, то, что его жестоко убили, а перед этим оклеветали… Я бы лучше прошла сотню кайданов, чем позволила этому случиться.

– Но если я и испытывал во время кайданов тревогу или даже что-то вроде страха, – продолжил Хасэгава, – то это было связано в основном с другими людьми.

– Вы говорили, что не были ни с кем в команде, – напомнила я, с легким удивлением глянув на Хасэгаву.

– Это не мешает волноваться о других. – Он пожал плечами. – Например, о тебе.

Хасэгава улыбнулся, и мои губы тоже дрогнули. Услышав признание Хасэгавы о том, что его не пугали кайданы, я невольно вспомнила об Эмири. Она сказала, что впервые по-настоящему испугалась лишь под конец игры в кэйдоро. Лишь тогда по-настоящему поверила, что умрет. Я же, если честно, испытывала здесь страх очень часто. На мгновение я почувствовала себя трусливой, но быстро отбросила эти мысли. Главное, что я перебарывала свои страхи, действовала им наперекор, не позволяя мной управлять.

– Думаю, смысла бродить по улицам и долго искать место для сна нет, все равно вокруг одно и то же. Можем остановиться здесь, – сказал Хасэгава, кивнув в сторону распахнутых дверей небольшого кафе.

Я пару мгновений не отвечала, испытывая неуверенность, но все же призналась:

– Я бы хотела поискать друзей. Может, все же удастся встретиться с ними… где-то здесь.

Я с трудом сдержала печальный вздох.

– Хорошо, – просто сказал Хасэгава. – Тогда пойдем туда, куда нас поведет интуиция.

Я посмотрела на него с благодарностью, постаравшись спрятать удивление.

– Этим вы напоминаете мне Йоко.

– Чем? – Хасэгава приподнял бровь.

– Отзывчивостью, – пояснила я.

– Все равно здесь больше нечем заняться. – За таким ответом Хасэгава, казалось, попытался скрыть смущение. – Но сначала можем передохнуть и перекусить.

Мы устроились на уцелевших пластмассовых стульях перед заброшенным кафе и молча перекусили выигранной едой.

А после вновь отправились бродить по городу, и, как сказал Хасэгава, вела нас лишь интуиция. И чем больше времени проходило, тем быстрее таяла и без того слабая надежда встретиться с друзьями…

И все мрачнее становилось на душе.

Небо стремительно темнело, словно соревнуясь с тучами внутри меня, а солнце опускалось к горизонту, окрашивая облака в насыщенно-оранжевый цвет, контрастирующий с чернильной синевой над нашими головами. К этому моменту мы с Хасэгавой оказались на краю города, совсем близко к полю с фонарями.

– Мне нравится смотреть на них, – признался Хасэгава.

– А у меня этот вид вызывает скорее тревогу, – вздохнула я.

Пространство, границы которого тонули в черноте и тумане…

Около половины синих андонов уже погасли, подсказывая, сколько страшных историй уже подошли к концу. Каждый раз, когда люди оставались в живых после кайдана, на этом поле гас один бумажный фонарь…

Это был медленный обратный отсчет от ста к одному. Вот только отсчет… до чего?

Свечение было уже не таким ярким, как в ночь, когда я пришла к полю впервые. Тогда темноту и туман прорезало намного больше синих огней. Но поле по-прежнему казалось пугающим, даже жутким. От бумажных фонарей исходила зловещая атмосфера чего-то нереального, чего-то неправильного.

Чего-то опасного.

Это голубоватое свечение, казалось, шло прямиком из мира мертвых.

– Наверное, дело в том, что все в этом городе кажется мне декорациями. Какой-то… иллюзией. Обманом, – сказал Хасэгава. – А что хуже всего, создается впечатление, что время застыло и ты – в ловушке, обездвижен. Как насекомое в янтаре. Но когда видишь это поле… Убеждаешься, что из этой ловушки есть выход. Убеждаешься, что время идет и что-то все-таки меняется. Эти фонари, которые гаснут после каждой завершенной истории, показывают, что мы можем выжить.

Он вздохнул и покосился на меня со смущенной улыбкой.

– Только не думай, что я сошел с ума.

Я покачала головой, размышляя над словами Хасэгавы, которые странно отозвались внутри меня. Я поняла, что он имел в виду.

– Меня тревожат эти фонари, потому что мне они кажутся обратным отсчетом… – тихо произнесла я. Почувствовав, как во мне начала подниматься волна страха, я решила сменить тему. Я не была уверена, что из этого города есть выход. Какой-то, помимо… смерти. А потому не хотела вновь думать над этим, не хотела потерять надежду вырваться и вернуться к привычной жизни. – Вы поэтому были рядом с фонарями, когда мы… когда я впервые набрела на это поле?

Хасэгава кивнул:

– Я гулял рядом, размышлял… И услышал вас. Понял, что вы ничего не знаете, а незнание в этом месте почти равносильно смерти.

– Вы меня тогда напугали, – заметила я и с иронией продолжила: – Только не говорите, что я испугалась не вас, а того, что сама себе придумала. Вы появились поздно вечером словно из ниоткуда и еще улыбались…

Хасэгава попытался подавить смех:

– И что, что я улыбался?

– Знаете, такая атмосфера была… В фильмах ужасов обычно встречи с незнакомцами по вечерам хорошо не заканчиваются, – заметила я. – Особенно с улыбающимися.

– Мы не в фильме ужасов… – вздохнул Хасэгава. – Хотя я в них не разбираюсь, не люблю этот жанр.

Мы пошли в противоположную от поля с фонарями сторону. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, а мы все еще не нашли укрытия на ночь.

– Я тоже не люблю фильмы ужасов, – согласилась я. Зато Минори любила… – Предпочитаю детективы или триллеры. А вы?

Хасэгава усмехнулся.

– Напряженного в моей жизни и так хватает, более чем… Так что в свободное время я выберу посмотреть документальный фильм или мелодраму.

Я весело фыркнула, и Хасэгава покосился на меня, приподняв бровь.

– Не верю, что вы смотрите мелодрамы, – сказала я.

Хасэгава невозмутимо пожал плечами, а я так и не поняла, пошутил он или был серьезен.

– Как думаете, сколько еще будут длиться все эти страшные истории? Каждую ночь проходит несколько, но в таком случае сотня кайданов должна завершиться довольно быстро. И все же синих фонарей на поле до сих пор довольно много, – заговорила я, когда эта внезапная мысль звоном тревоги отозвалась в голове.

Хасэгава, помедлив, ответил:

– За то время, что я пробыл в этом городе, я выяснил: каждую ночь проходит три кайдана. Но ты права, три фонаря точно гаснут не каждую ночь. Возможно, это означает, что, если в какой-то из страшных историй нет выживших, андон продолжает гореть. И ждать новых жертв.

Я задумалась над словами Хасэгавы. Мы не могли знать наверняка, были ли его предположения верными, но звучали они правдоподобно.

Спустя несколько минут мы наткнулись на небольшое кафе с мягкими диванами и круглыми столами. Витрина и неработающие холодильники были пусты, за барной стойкой стояли коробки с кофейными зернами и банки с сахаром. Расположившись на одном из диванчиков, я попыталась уснуть, но сон не шел. Несмотря на то что глаза слипались, в голове словно стоял шум.

И вызван он был страхом. Я не могла избавиться от этого мучительного чувства, не могла унять сердце, лихорадочно ускорявшееся каждый раз, как я вспоминала о друзьях. Знала бы я еще пару недель назад о том, что буду так переживать о людях, которых почти не знаю…

Не выдержав гула в голове, я вышла на улицу, надеясь, что прохладный ночной воздух поможет успокоиться и хоть немного привести мысли и чувства в порядок. Я помнила, чем закончилась прошлая ночная прогулка, а потому просто стояла в паре метров от дверей кафе.

Над головой распростерлось темное, беззвездное небо, казавшееся бесконечной черной дырой. У горизонта облака уже начали светлеть – медленно, но неотвратимо приближалось утро. Впереди, еще не приглушенное лучами солнца, горело синим зловещим огнем поле с андонами.

Они, словно гипнотизируя, притянули мой взгляд. Один из синих огней, дрогнув напоследок, погас.

Возможно, это значило, что кто-то этой ночью сумел прийти к счастливой концовке страшного рассказа. Я лишь понадеялась, что просто не успела заметить два других погасших андона, и этот единственный потухший фонарь не значил, что все герои двух других кайданов остались на их страницах навсегда…

Глава 11

高嶺の花

Цветок на вершине высокой горы

Мы подошли к минка, в котором должен был пройти очередной кайдан, заранее, поэтому внутри находился всего один человек. Он казался крайне нервным, но с нашим появлением немного успокоился.

Хасэгава, прислонившись плечом к стене, скрестил руки на груди. Несмотря на обстоятельства, на его худом лице играла веселая улыбка, а в глазах не было ни капли страха. Я не улыбалась, но и во мне страха не было – лишь тревога. Во рту появился легкий привкус крови, и я поняла, что слишком сильно прикусила губу. Я не знала, возможно ли привыкнуть к борьбе за жизнь, но, судя по всему, со временем острота чувств вполне могла притупиться.

Вчера мы с Хасэгавой почти весь день бродили по улицам и переулкам в поисках моих друзей. Я так хотела найти их, и Хасэгава предложил помочь мне, за что я была ему очень благодарна. Одна мысль о том, чтобы вновь оказаться на улицах этого жуткого города одной, вызывала у меня страх. Особенно после стычки с Ватару.

И все же Йоко, Араи, Эмири или Ивасаки мы не встретили. Никого из них.

В течение короткого времени в прихожую традиционного дома вошли еще пять человек, и каждый раз, когда отодвигались сёдзи, я вскидывала голову в ожидании, что увижу знакомое лицо. Но не видела. Даже Тора и участники его команды не появились. Я не знала, кто из них всех еще жив, а кто, может быть, уже погиб. И переживала за друзей. До боли в груди. Куда сильнее, чем могла бы предположить.

А что касалось Торы или Атамы… Не думаю, что я желала им смерти, ведь они не были виновны в том, что случилось с Кадзуо. Но я не огорчилась бы, узнай, что эти двое погибли. От воспоминаний о высокомерной усмешке Торы и холодном, снисходительном взгляде Атамы у меня закипала кровь. Но стоило вспомнить, как я ударила Тору по лицу, и настроение поднималось.

Я, конечно, понимала, что нажила себе неприятелей. Если союзники Торы изначально не питали к нам дружеских чувств, в большей степени из-за Кадзуо, то теперь и я могла быть в опасности: кто-то из них вполне мог попытаться если и не убить, то навредить мне или моим друзьям. Хотя бы из вредности.

– Все ждешь своих друзей? – спросил Хасэгава, когда я в очередной раз разочарованно поджала губы, увидев незнакомое лицо.

– Вероятность встретиться с ними была высокой, – ответила я.

– Но вероятность не встретиться все же выше, – на удивление прямолинейно заметил Хасэгава.

Он выпрямился и прислонился спиной к стене. Его расстегнутый длинный плащ распахнулся, открывая черные рубашку и джинсы.

– Я надеюсь, что они выживут, – негромко сказала я. Мне уже пришлось пережить в этом месте целых две потери… И я не хотела терять кого-то еще, даже если новая боль будет слабее старой.

– Чем больше людей в команде, тем ниже вероятность, что выживут все, – спокойное выражение лица Хасэгавы странно контрастировало с его словами. Он, вздохнув, покачал головой. – Здесь я тоже видел смерти, но у меня не было союзников, так что я никого не терял. – Хасэгава перевел взгляд с двери на меня и подмигнул: – Но теперь, когда союзница появилась, я не планирую ее терять.

Я удивилась словам Хасэгавы – даже несмотря на то, что он спас меня, несмотря на то, что продолжал помогать. Но все же порадовалась.

– И я не планирую терять еще одного союзника. Так что надеюсь, что вы не погибнете… Или хотя бы сделаете это до того, как мы станем друзьями.

Хасэгава тихо рассмеялся:

– Даже не знаю, какой вывод мне сделать, исходя из твоих слов… Что мы не друзья, и пока тебе не будет жаль, если я умру, или же что мы вскоре можем стать друзьями?

Я и сама не знала, но прежде, чем успела ответить, Хасэгава перевел ставший более внимательным взгляд куда-то вперед и оттолкнулся от стены.

К нам приблизились двое, и оба смотрели на меня. А один даже помахал рукой, чтобы привлечь мое внимание.

Видимо, это и насторожило Хасэгаву.

– Добрый вечер! – приветливо произнес один из них, и я почти сразу узнала геймера, которого мы с Минори встретили в первый день в этом странном месте. Кажется, его звали Ямамото.

Рядом с ним стояла женщина, что была в тот день рядом с ним в кафе, – Окада. Мой взгляд упал на кубик Рубика, который она крутила в руках. Наверное, все тот же.

– Здравствуйте. – Я улыбнулась, но скорее из вежливости. Эти люди очень помогли нам с Минори, но они же напомнили мне о погибшей подруге, и эти воспоминания болезненной тяжестью осели в груди.

– Давно не виделись! Смотрю, с тобой все в порядке! – воскликнул Ямамото.

– И вы тоже в порядке, – отозвалась я.

– Ты их знаешь? – уточнил Хасэгава, и я кивнула.

– Здравствуйте. Меня зовут Ямамото, а это Окада-сан. Мы знакомы, помогли ей, – он кивнул на меня, – и ее подруге в их первый день…

Внимательные глаза Окады изучали Хасэгаву.

– Кстати, а где Накано-сан? – Она вновь перевела взгляд на меня.

Я чуть не вздрогнула, услышав из чужих уст фамилию Минори. Она тогда представилась, а мое имя эти люди так и не узнали.

– Она… погибла, – ответила я сухо, и Ямамото заметно смутился.

Спокойное выражение лица Окады не изменилось, но в ее голосе послышалось искреннее сожаление:

– Мне жаль.

Краем глаза я заметила, как Хасэгава кинул на меня быстрый взгляд, но продолжила смотреть перед собой, где-то между Окадой и Ямамото: мне не хотелось видеть в чужих глазах жалость или печаль. Вне зависимости от того, были они искренними или же продиктованными вежливостью.

– Удачи в сегодняшней истории, – неуверенно кивнул Ямамото, и они с Окадой отошли в противоположную половину прихожей, напоследок кивнув Хасэгаве.

Тот улыбался им, но не так, как обычно. Глянув на меня, он задал вопрос, который я уже от него ждала.

– Накано-сан… – протянул Хасэгава. – Это та девушка, которая выбрала другую команду перед кэйдоро?

Я вздрогнула, услышав несколько иной вопрос. Точно, ведь в том кайдане Хасэгава тоже участвовал.

– Да, – ответила я, сумев сохранить голос ровным. Воспоминания о Минори все еще были болезненными, но если не углубляться в них, то ранили уже не так сильно. Наверное, это означало, что я почти смирилась, пережила как смерть Минори, так и ее… предательство.

– Вы были знакомы еще в нормальном мире? В ином случае поступок той девушки вряд ли расстроил бы тебя так сильно, – заметил Хасэгава.

– Мы знали друг друга с детства, – я вздохнула. – Наши родители дружили, так началась и наша дружба. Совместные праздники, выходные, поездки… Конечно, мы стали близки, даже если характеры у нас были разные.

– С детства… – медленно повторил Хасэгава и покачал головой.

Я задумалась, что бы могла значить его реакция и с чего взялись эти внезапные вопросы. До этого Хасэгава ни о чем не спрашивал.

– Мне так ее жаль… – тихо произнесла я. – Она так хотела выжить.

Хасэгава изучающе на меня посмотрел:

– Тебе ее жаль?

– Да, – ответила я. – Несмотря ни на что… Мы были подругами. И она не заслужила такой смерти.

– Но она сама выбрала другую команду, – Хасэгава нахмурился.

Я поджала губы. В душе вспыхнуло желание оправдать Минори, найти ее поступкам разумные причины. Я не могла позволить другим осуждать Минори, разве что самой себе – в глубине души… Но сил на защиту Минори у меня не было. Да я и не верила в те аргументы, которые могла бы привести.

– Несмотря ни на что, я скучаю по ней, – вместо этого искренне сказала я.

Хасэгава вздохнул. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но тут свет померк и посередине комнаты вспыхнул синий фонарь. На людей, что стояли поблизости, упали голубоватые тени, придавая им зловещий облик, словно вместе с андоном, отсчитывающим новый кайдан, появились и призраки.

От холодного света мне вновь стало не по себе, хотя синий всегда был моим любимым цветом. Но теперь этот жутковатый оттенок наверняка будет пугать меня всегда, даже если я покину это место и вернусь в реальный мир.

Если сумею вернуться.

– Добрый вечер, будущие герои новой страшной истории, – заговорила рассказчица. Голос ее был похож на тот, что я слышала ранее, но все равно неуловимо отличался: красивый, мелодичный, но чуть более низкий и чуть более размеренный. – Сегодня вы примерите на себя роли путников, потерявшихся в лесу.

– Начало уже звучит удручающе, – заметил кто-то, и другой человек недовольно шикнул на него.

– Чтобы успешно завершить кайдан, вам необходимо выбраться из леса. Но он полон опасностей, ведь в нем обитает… Ямамба.

Я, поморщившись, покосилась на Хасэгаву. Он дернул уголком губ, словно услышал что-то веселое, и покачал головой. Сцепив руки за спиной, Хасэгава прошелся взглядом по собравшимся. Наверное, хотел проследить за их реакцией.

– Меня в детстве мама пугала, что если не буду слушаться, меня съест Ямамба, – прошептал один из участников.

– Видимо, ты все-таки не слушался, – заметила стоявшая рядом женщина, за что получила от того мрачный взгляд.

– Чтобы не стать жертвой горной ведьмы, вам необходимо найти цветок, в котором хранится ее душа. Уничтожив цветок, вы обезопасите себя от Ямамбы и ее прислужников. А теперь пройдите туда, где история возьмет свое начало.

Сёдзи впереди разъехались, открывая тонущий в тенях коридор, а мне показалось, что по полу пролетел прохладный ветер.

– Пахнет хвоей… – пробормотал участник, стоявший ближе всех к дверям.

– Иди давай, – недовольно бросил другой участник и, оттолкнув со своего пути человека, пошел вперед.

Остальные потянулись следом, мы с Хасэгавой оказались где-то посередине.

Перешагнув через порог, я оказалась в темном коридоре. Из-за спин идущих впереди людей я могла заметить лишь проблески темно-синего неба и далекие огни. Стен коридора не было видно, но создавалось впечатление, что он куда шире, чем можно подумать.

На мое плечо легла чья-то ладонь.

– Держись рядом, – услышала я голос Хасэгавы.

Наконец коридор закончился. Мы очутились перед горным лесом. Он взбирался вверх по крутому склону, и над вершинами деревьев виднелись далекие горные пики. Чем дальше простирался лес, тем реже он становился, тем безжизненней казался.

Рядом с нами выстроились в линию пять бамбуковых факелов, разгоняющих темноту. На безоблачном небе ярко светила половина луны, и все же атмосфера вокруг оставалась мрачной и зловещей.

Никому не покажется уютным ночной лес где-то в горах. Особенно тот, что принадлежит ведьме-людоеду.

Обернувшись, я с удивлением увидела крутой обрыв. Подойдя ближе, я с опаской глянула вниз. Голова закружилась, и я быстро отступила. Высота была далеко не маленькой, но дно обрыва тонуло в тумане, и точно определить глубину пропасти было невозможно.

– Кайдан начинается, – раздался размеренный голос рассказчицы, и мои нервы натянулись сильнее.

Я подошла ближе к Хасэгаве, который невзначай рассматривал участников истории.

Сначала никто не произнес ни слова – даже не пошевелился. Потом вперед вышел невысокий мужчина лет тридцати или чуть старше и откашлялся, поправив прямоугольные очки.

– Добрый вечер… Меня зовут Мацусита, и я немного разбираюсь в мифологии, – деловым тоном начал он. – А мы здесь все в одной лодке, и каждый заинтересован в том, чтобы цветок был найден. Так вот. Ямамба, конечно, кровожадная и жестокая, но она довольно глупа, и в историях ее порой удается обмануть. Также если рядом покажется красивая молодая девушка, не стоит ей верить. Ведьма может специально обратиться ею, чтобы обмануть вас и заманить в ловушку. Запомните всех, кто сейчас стоит здесь, чтобы не ошибиться.

Участники начали переглядываться, запоминая друг друга. На мне взгляды задерживались чуть дольше, ведь важнее было запомнить лица девушек и женщин, которых из двадцати четырех участников оказалось одиннадцать.

– Что еще знаешь, раз такой умный? – спросил мужчина в спортивной куртке и солнцезащитных очках на макушке. Бесполезная вещь здесь, подумалось мне.

– Да, расскажите, пожалуйста, что-нибудь еще, – куда вежливее попросила другая участница. Я заметила, что рукав ее желтой кофты был перепачкан в крови, а ногти – сломаны.

– Ну… Ямамба должна жить в доме где-то в лесу или в горах. И еще она может столкнуть вас с обрыва, умеет колдовать и…

– Надо же, ведьма умеет колдовать, – перебила его незнакомая девушка, раздраженно закатив глаза. В футболке и коротких шортах, она ежилась от прохладного горного воздуха, но держалась уверенно. – Нам нужно поторопиться, пока Ямамба не оказалась здесь и всех нас не съела!

– Тогда нам лучше разделиться, – проговорил кто-то еще. – Лучше не идти по лесу толпой…

– Но лучше и не поодиночке! – заволновалась какая-то женщина, испуганно поглядывая в сторону леса. – Нам же сказали про помощников Ямамбы… С ними лучше иметь дело в команде.

– Вот и ищи себе команду, – буркнул парень лет двадцати пяти с очень короткой стрижкой и пирсингом. Он сел на один из валунов, вытянул ноги и усмехнулся. – А я подожду здесь, пока кто-нибудь из вас не уничтожит этот цветок.

– А если не дождешься? – Женщина в деловом костюме и в сапогах с отломанными каблуками с пренебрежением посмотрела на парня с пирсингом.

– Тогда умру, вероятно, – с ухмылкой отозвался тот, а потом ткнул пальцем в сторону леса. – Но шансы умереть там намного выше.

– Трус.

– Так, нам лучше не ругаться… – заговорил кто-то, но участника перебили.

– А если все не пойдут? Нужно идти и искать!

– Вот и ищи!

– Тогда и я останусь…

– Тихо! – Хасэгава едва повысил голос, сохранив спокойную интонацию, но короткое слово долетело до каждого. Хасэгава стоял по обыкновению немного сутулясь и спрятав ладони в карманы плаща.

– Что ты сказал? – вспыхнул парень с пирсингом.

– Тихо, – теперь голос Хасэгавы стал совсем негромким. Он склонил голову набок, и уголок его губ дернулся в усмешке. – Слышите?

Все сразу же прислушались, и я в том числе.

– Карканье… – проговорила я, и одновременно со мной девушка, что предлагала не ссориться, прошептала:

– Словно птицы летят…

– Все громче, – удивленно заметил кто-то.

Я обернулась к лесу и отшатнулась. Воронье карканье и хлопанье крыльев стало совсем громким, а из-за деревьев показались вороны.

– Карасу, – услышала я голос Хасэгавы, и теперь в нем прорезалась легкая тревога.

– Это карасу-тэнгу! – вскрикнул Мацусита.

Ёкаи-вороны летели по дуге, огибая обрыв и стремительно приближаясь к нам.

– Бежим! – строго выкрикнула женщина в деловом костюме и первая кинулась в противоположную от ёкаев сторону – к лесу.

Я бросилась бежать уже через секунду, так же как и Хасэгава.

На бегу я оглянулась. Карасу-тэнгу стремительно приближались. На первый взгляд они походили на обычных воронов, только в несколько раз крупнее. Но под размашистыми крыльями виднелись человеческие руки, а огромные клювы казались мощными и очень острыми. Птичьи глаза горели красным огнем, а человеческие ноги заканчивались загнутыми острыми когтями.

Меня передернуло. Еще несколько широких шагов – и я забежала в лес.

Но лес был недостаточно густым, чтобы помешать карасу-тэнгу лавировать между кронами деревьев.

– Быстрее, – оглянувшись, велел мне Хасэгава, ловко перепрыгнув через поваленное дерево.

Он застегнул плащ, но полы все равно метались из стороны в сторону при каждом движении, и я удивилась, как Хасэгава не боялся зацепиться ими за что-то. Но, судя по всему, ему было удобно. Я не стала размышлять об этом и прибавила шаг.

Я начала привыкать к бегу, но как бы мне хотелось, чтобы больше никогда не пришлось убегать. Я по-прежнему не была достаточно выносливой: мышцы и горло с трудом переносили нагрузку. Зато Хасэгава оказался куда проворнее, чем могло показаться на первый взгляд.

Карканье и хлопанье крыльев раздались совсем близко, и я тут же упала на колени, прикрыв голову руками. Спикировавший карасу-тэнгу сцепил когти прямо над моей головой и с громким карканьем поднялся выше.

Я перекатилась вбок и спряталась под деревом. Затаив дыхание, выглянула из-за ствола и прислушалась, но до меня доносились лишь стук собственного сердца и мое же прерывистое дыхание. Гнетущая тишина сильно напрягала – почему я не слышала ни других участников, ни ёкаев?

Снова выглянув из-за дерева, я хотела позвать Хасэгаву, но тут с громким и режущим уши карканьем на меня вновь спикировал карасу-тэнгу, и на этот раз его острые когти вцепились мне в плечо.

Я коротко вскрикнула, но скорее от неожиданности и страха, нежели от боли: когти вцепились в ткань кофты, лишь слегка поцарапав мне кожу.

Карасу-тэнгу за рукав потащил меня вперед, и я проехалась по земле, ударившись ребрами о корни дерева и поцарапавшись о ближайший кустарник.

Ёкай рванул вверх, и я услышала, как треснул шов на кофте. Ёкай приподнял меня над землей, а я попыталась расстегнуть молнию и снять кофту, но едва не вывернула руку, когда карасу-тэнгу вновь дернул меня в сторону. Я увидела второго ёкая, летящего прямо ко мне, и, борясь с подступающей паникой, вновь попыталась вылезти из рукавов.

Я высвободила руки и кувыркнулась вправо, и в следующую секунду второй карасу-тэнгу вспорол когтями воздух там, где только что была моя голова. Со злобным карканьем он стремительно развернулся и кинулся на меня. Первый ёкай стряхнул с когтей мою кофту и полетел в другом направлении.

– Проклятье! – воскликнула я, вскакивая на ноги.

Рядом неожиданно оказался Хасэгава и, закрыв меня собой, выкинул вперед руку с кинжалом. Я же рефлекторно зажмурилась и сжалась, прикрыв голову руками, но через мгновение все же заставила себя открыть глаза.

Хасэгава четким движением ударил карасу-тэнгу кинжалом в грудь. Ёкай злобно вскрикнул, широко раскинув крылья, и полетел наверх.

Жестом Хасэгава велел мне спрятаться за дерево, и я быстро встала за широкий ствол, подняв голову и прислушавшись. Держа наготове кинжал, Хасэгава напряженно и сосредоточенно осматривался.

– Кажется, они улетели, – негромко сказал он.

– Они загнали нас в лес и оставили… – догадалась я. – Но могут вернуться.

– Нам дали шанс пройтись по лесу, – усмехнулся Хасэгава. – Возможно, кого-то убили, но, думаю, так стремительно приближать концовку страшного рассказа им неинтересно… Тем более главный наш враг – Ямамба. Она натравила на нас карасу-тэнгу, но она же…

– Думаю, она хочет встретить лично как можно больше людей, – закончила я, и Хасэгава кивнул.

Опустив кинжал, он стряхнул листья и комья земли с рукавов и колен.

– Вы выиграли этот кинжал в азартной игре? – уточнила я, когда мы направились в глубь леса. Нам необходимо найти цветок и уничтожить его.

– Конечно, – ответил Хасэгава. – На мой взгляд, очень нужная здесь вещь.

– Я играла только на еду и лекарства.

– Когда завершим кайдан, можем это исправить, – предложил Хасэгава. – Необязательно ловко владеть оружием. В какой-то момент кинжал можно просто всадить ёкаю в живот. И не только ёкаю…

Хасэгава словно бы шутил, но я понимала, что он говорил серьезно.

Какое-то время мы шли молча, вслушиваясь в тишину леса и всматриваясь в окружавшую нас полутьму. Лунный свет легко проникал сквозь кроны, освещая нам путь, но порой тени скапливались, погружая отдельные части леса в плотный мрак. Такие участки я старалась избегать, хотя они могли бы стать укрытием… в случае чего. Хотя Ямамбе, возможно, необязательно нас видеть, чтобы найти и убить. Наверное, она может нас услышать или учуять.

– Нужен план… – пробормотала я скорее самой себе. Пусть чаще всего в кайданах планы шли наперекосяк и почти никогда не срабатывали как нужно, действовать совсем без раздумий было глупо.

– Наш план – найти цветок и не умереть, – широко улыбнулся Хасэгава, и я мрачно посмотрела в его сторону, не разделяя подобного веселья.

– И у вас есть идеи, где этот цветок может быть? – я старательно скрывала иронию в голосе, но, думаю, Хасэгава сумел ее распознать.

– Ямамба или ее помощники сами могут привести нас к нему, – ответил Хасэгава и резко остановился, молча поднимая руку.

Я тоже замерла, испуганно прислушиваясь. Видимо, поняв, что ошибся, Хасэгава немного расслабился и пошел дальше, кивком предложив мне идти следом.

– Что вы имеете в виду?

– Они будут защищать это место. Воронов было не так много, но и не мало. Часть карасу-тэнгу будут вылавливать участников кайдана по всему лесу и в горах, некоторых ради развлечения и пропитания найдет сама Ямамба… Но бо́льшая часть ёкаев будет отгонять нас именно от той части леса, где расположен цветок.

Это предположение звучало логично, но эту самую часть леса еще предстояло найти. А лес, судя по всему, был очень большим.

– Где бы Ямамба могла спрятать цветок?.. – протянула я. – Где бы я спрятала вещь, в которой хранится моя душа?

– Для начала, я не стал бы выбирать лес, – со смешком заметил Хасэгава. – Но уверен, цветок все-таки где-то здесь. Хотя, возможно, стоит поискать поближе к дому горной ведьмы.

Я кивнула. Именно эта неприятная мысль и пришла мне в голову – приближаться к логову Ямамбы у меня не было ни малейшего желания. Но не было и выхода.

– Чем ближе к ее логову, тем опаснее. Тем меньше у путников шансов выбраться из леса живыми, – я продолжила рассуждать вполголоса. – Да, в первую очередь стоит найти дом Ямамбы.

Хасэгава молча кивнул. Еще пару минут мы в тишине пробирались через лес в сторону горной вершины, ведь именно там должно располагаться жилище ведьмы.

– Акияма… – заговорил было Хасэгава, но его перебил громкий возглас, от которого я вздрогнула всем телом.

Мы с Хасэгавой переглянулись и посмотрели в ту сторону, откуда донесся полный ужаса крик. Несколько секунд вокруг царила звенящая тишина, а потом ее разбил душераздирающий вопль.

Глава 12

油を以て油煙を落とす

Копоть от масла смывают маслом

– Нет! – Голос был полон отчаяния.

До нас донесся скрипучий смех. Мне стало дурно, а кожа покрылась мурашками. Я шагнула назад, и Хасэгава тут же повторил за мной.

Из чащи послышались громкий хруст веток, шелест травы и листьев и громкое, надрывное дыхание. Спустя пару мгновений из-за деревьев показался молодой мужчина в тонком свитере и рваных джинсах – один из участников кайдана.

Я испуганно округлила глаза. На его забрызганном кровью лице отпечатался ужас. Бурые пятна покрывали одежду. Но больше всего меня испугало не это.

– Помогите… п-помогите… – пробормотал мужчина, стремительно бледнея. Одной рукой он придерживал вторую. Она заканчивалась окровавленным запястьем – кисти не было. – Она… там… она… убила…

Глаза мужчины закатились, он упал на колени, а затем и вовсе повалился на землю лицом вниз. В нос ударил металлический запах крови, а я продолжала с ужасом смотреть на погибшего участника кайдана.

Из ступора меня вывел скрипучий смех, который раздался совсем близко.

– Акияма-сан, бежим! – Хасэгава лишь слегка повысил голос, словно стараясь держать эмоции при себе, но я все равно расслышала тревогу.

Мы тут же развернулись и понеслись в противоположную от источника смеха сторону, бросив всякие попытки не шуметь. Ямамба совсем близко и, судя по всему, уже успела убить двоих.

Впереди показался еще один человек, и мы мгновенно остановились. Я в немом изумлении смотрела на него, не в силах отвести глаза.

– Проклятье, он… – прошептал Хасэгава. – Акияма-сан, нет.

Я глубоко вдохнула, но воздуха не хватало. Грудную клетку сдавило, а голова пошла кругом.

Это Киёси. Мой брат. Мой убитый брат.

Он стоял всего в нескольких метрах от меня, с такой знакомой улыбкой на лице. Даже поза была до боли знакомой – правая нога чуть в стороне, одна рука в кармане брюк, а вторая – расслабленно висит вдоль тела.

– Нужно бежать, – ровным тоном повторил Хасэгава, а я все не могла оторвать глаз от брата. Не думала, что еще когда-нибудь увижу его… вот так, а не на фотографии или видео.

– Киёси… – прошептала я.

Я знала, что это не он. Знала, что это горная ведьма.

Но все равно словно приросла к земле. Мне хотелось смотреть на Киёси, который выглядел таким настоящим, таким… живым. Я сцепила зубы.

– Хината-тян, пойдем скорее! – позвал меня Киёси… нет, попыталась обмануть меня ведьма, махнув рукой. – Я так соскучился.

– Акияма-сан… – предостерегающе протянул Хасэгава. – Это не он.

Я глубоко вдохнула и, с усилием сделав шаг назад, хрипло бросила:

– Бежим.

Мы кинулись в противоположную сторону, а в спину нам полетел жуткий скрипучий смех. Он звучал совсем рядом, прямо под ухом, словно прилип к коже и пробрался мне в голову. Казалось, Ямамба вот-вот схватит меня за руку или ногу, утащит в свое логово и разорвет на части. Мне было жутко, но я упрямо бежала вперед.

Когти внезапно появившегося карасу-тэнгу вцепились в плащ Хасэгавы. Ёкай, взлетев, отбросил Хасэгаву в сторону ближайшего дерева, и тот, врезавшись в ствол, упал на каменистую землю. Привстав, Хасэгава поморщился от боли и, стиснув зубы, схватился за бок – вряд ли полупустой рюкзак мог смягчить удар.

Я прижалась к другому дереву, скрываясь под его низкими ветвями. Хасэгава попытался встать на ноги, потянувшись к выпавшему из руки кинжалу, но карасу-тэнгу вновь напал. Вцепившись когтями в предплечье, ёкай потащил Хасэгаву дальше от меня.

Я кинулась к нему, по дороге подхватив кинжал.

– Хасэгава-сан, ловите! – крикнула я, кидая оружие, и Хасэгава, ловко его поймав, вонзил лезвие в карасу-тэнгу.

Ёкай, громко каркнув, расцепил когти и хотел улететь, но Хасэгава дернул его за человеческую руку, прокрутил кинжал, а затем, быстро вытащив лезвие, ударил карасу-тэнгу во второй раз, но теперь уже в шею.

– Он улетел?.. – раздался рядом испуганный шепот.

Я вздрогнула и оглянулась. Среди кустов прятался парень с пирсингом, который собирался ждать конца кайдана у леса. Лицо его было испачкано землей, а одежда местами успела порваться.

– Почти, – бросила я.

Выбравшись из своего укрытия, участник приблизился ко мне.

Карасу-тэнгу хрипло закричал, пытаясь вырваться из хватки Хасэгавы. По его черным перьям полилась такая же черная кровь, окропив траву вокруг. Карасу высвободился и, с трудом набрав высоту, скрылся среди крон деревьев.

– Вы в порядке? – спросила я и уже хотела было сделать шаг навстречу Хасэгаве, как меня остановила перемена в выражении его лица. Если секунду назад я видела облегчение, перемешанное с болью, то теперь их вытеснил страх.

– В сторону!

Страха на лице Хасэгавы было достаточно, чтобы подчиниться. Парень с пирсингом тоже не мешкал.

Врезавшись в дерево, я задохнулась от боли в груди и закашлялась, пытаясь отдышаться. Ледяной ужас пробрал меня до костей, но я все равно оглянулась. Женщина со спутанными седыми волосами, облаченная в алое кимоно, стояла ко мне спиной и тянула руки к упавшему парню с пирсингом.

– Акияма-сан, не стой! – почти сердито крикнул Хасэгава, отступая.

Нас разделяла Ямамба – Хасэгава не мог подобраться ко мне, а я не могла приблизиться к нему.

– Нет! Нет! Не-е-ет! – закричал парень с пирсингом, отползая от Ямамбы. – Ее схвати! Лучше ее! – он ткнул пальцем в мою сторону, и по лесу разнесся жуткий смех.

Не теряя времени, я побежала, желая убраться от Ямамбы как можно дальше. Перед глазами до сих пор стояла ее фигура, грязное красное кимоно и длинные седые волосы, спутанные и сбившиеся в колтуны.

Я бежала не оглядываясь. По ушам ударил полный боли и ужаса крик. Не сбавляя темпа, я зажала уши руками и невольно зажмурилась, едва не налетев на очередное дерево. Я успела вовремя отскочить, лишь ударилась локтем о ствол. Руку прострелила боль, а кончики пальцев на пару мгновений онемели, но я, поморщившись, продолжила бежать.

Внимание и последние силы уходили на то, чтобы не запутаться в ногах и не споткнуться… А еще на то, чтобы отвлечься от жуткого крика. Я даже не могла понять: он до сих пор не затих или же это его эхо звенело у меня в голове.

Когда мне показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а ноги начали трястись, я остановилась и практически рухнула на траву. Сев, я прислонилась спиной к дереву. Ноги ныли, колени дрожали от слабости. Горло неприятно саднило от крика и прохладного воздуха, а во рту стоял неприятный привкус крови.

Я откинула голову назад и прикрыла глаза, но все вокруг закружилось, и я вновь подняла веки. На виски что-то давило, в затылке стучала тупая боль. Но я вновь встала на ноги, потому что понимала: еще минута – и я уже не смогу подняться.

Отдохнув минут пять, я восстановила дыхание, и боль в голове, вызванная скорее страхом, чем физической нагрузкой, отступила. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, потирая ушибленный локоть. Жар, вызванный бегом, сошел, и я, задрожав от сырой прохлады, с сожалением вспомнила о потерянной кофте.

Я огляделась, чтобы понять, была ли за мной погоня и не приближались ли карасу-тэнгу. Вокруг стояла тишина, а воздух звенел от напряжения: трава, деревья, сама земля были пропитаны человеческой болью и нечеловеческой злостью.

Сердце тревожно ускорило темп. Я снова оказалась одна и не знала, что делать дальше. Как мне найти цветок с душой горной ведьмы, не наткнувшись на эту людоедку или ее помощников?

И где сейчас Хасэгава? Что с ним?..

Я нервно выдохнула, почувствовав, как начал накатывать страх. Я вновь посмотрела по сторонам, чтобы убедиться, что по крайней мере пока была в относительной безопасности, но менее жутко не становилось, так что у меня затряслись пальцы рук.

– Так, Хината, главное, не паникуй, – прошептала я.

Обхватив себя руками, я начала медленно и глубоко дышать и, прикрыв глаза, простояла так некоторое время. Вскоре паника почти полностью улеглась. Я даже начала злиться на себя за внезапный приступ слабости, но постаралась сдержать и эти чувства.

Собравшись, я более осознанно оглядела окружающее пространство. Убегая от Ямамбы в единственном доступном направлении, я оказалась ближе к вершине горы. Каменистая земля достаточно круто уходила вверх, подсказывая, что я недалеко от хижины опасной ведьмы. Подобное наблюдение одновременно порадовало и встревожило. Но, возможно, находиться здесь даже безопаснее, ведь Ямамба пока что покинула свой дом…

И цветок, как мы с Хасэгавой предположили, должен расти поблизости от жилища горной ведьмы…

Но тогда эта местность наверняка охраняется лучше всего. Если я поднимусь выше в горы – а мне необходимо это сделать, – то окажусь в большой опасности.

Мысль о Хасэгаве заставила меня помрачнеть. Я сбежала, но не знала, удалось ли сбежать ему. Вдруг Ямамба убила его, как и того другого участника, истошные крики которого я слышала за спиной.

Решив, что стоять на месте нельзя, я направилась вверх по горной тропе. В голове появилась идея, но я отмахнулась от нее, – глупо и слишком рискованно. Но мысль все равно засела в голове. А за ней пришла и другая – будь я сейчас в команде с Кадзуо или с Йоко, наверное, даже с Ивасаки или Араи, мы бы попробовали сыграть по моему плану…

Сердце вновь пронзила боль. Кадзуо погиб, спасая меня. Уже второй человек стал жертвой в ситуации, когда выжить мог только один из нас. Сначала Минори. Затем Кадзуо.

Я не могу остаться в этом лесу навсегда. Я должна выжить. В первую очередь ради себя. Но еще и ради них. Я с легкой усмешкой подумала о том, что бы сказал Кадзуо, увидев меня паникующей или растерянной. Он бы быстро придумал план, и даже если бы этот план оказался рискованным, скорее всего, все бы получилось.

Вздохнув, я вернулась к идее, которую сначала отбросила. Нужно все тщательно обдумать.

Стоит ли идти в хижину горной ведьмы? Удастся ли найти там подсказку? Или же… сумею ли я узнать о цветке у самой ведьмы?

Один из участников упомянул, что Ямамба глупа и ее можно перехитрить. Что ж… Я могу попытаться. Но в случае неудачи меня убьют. Точнее, что хуже, я стану закуской для ведьмы-людоедки.

Меня передернуло, но я лишь ускорила шаг, чтобы не дать себе передумать. Спустя несколько секунд я замерла, услышав далекое карканье и звук хлопающих крыльев. Карасу-тэнгу. Как мне показалось, где-то слева… Я пошла дальше, ступая очень тихо и держась правее. Я старалась продвигаться в нужном мне направлении, обогнув ту часть леса, где, судя по звукам, кружили ёкаи.

Хотя на самом деле они могли быть везде.

Спустя какое-то время я услышала легкий треск и замерла. Сердце пропустило удар, но затем я задумалась. Это точно не могут быть карасу-тэнгу, и вряд ли это Ямамба. Возможно, впереди скрывается другой участник кайдана. Дав себе несколько секунд на раздумья, я прошла немного дальше, остановилась у широкого ствола и осторожно выглянула из-за него.

– Здесь кто-нибудь есть? – тихо спросила я.

В повисшем вокруг безмолвии даже этот шепот показался мне слишком громким. На пару мгновений вновь воцарилась тишина, но затем я услышала тихий ответ:

– Я здесь… Помогите… Пожалуйста.

Осторожно пойдя на голос, я увидела небольшой овраг около метра глубиной. На дне сжалась участница кайдана. Я присела и наклонилась над краем.

– Что случилось?

Девушка подняла голову и недовольно вздохнула. Я видела ее перед началом истории – она молчала, не привлекая к себе особого внимания, но я запомнила ее длинные светло-каштановые волосы, собранные в высокий хвост, и яркую помаду…

– Я убегала, не заметила овраг и упала… Кажется, травмировала ногу, не могу встать. – Девушка явно сдерживала слезы, и ее голос дрожал. На ее лице краснели мелкие порезы, в волосах запутались листочки и травинки.

Одну ногу она согнула в колене, а вторую вытянула, но я не могла разглядеть, что с ней. Я видела только, что девушка морщится от боли.

– Сейчас… Подождите, я спущусь.

Я аккуратно съехала вниз, хватаясь за выступающие корни и свисающие над обрывом ветви, и присела рядом с девушкой. Незнакомка явно была старше меня, но вряд ли старше Йоко.

– От кого вы убегали? – спросила я. – И где ушиблись?

– Вот здесь, – девушка указала на щиколотку. – Я и еще одна женщина убегали от карасу-тэнгу. Я упала сюда, и они, видимо, меня не заметили и полетели за той женщиной… Надеюсь, она цела.

– Ясно…

– Как вас зовут? – спросила девушка. – Ай!

– Акияма, – ответила я.

Незнакомка была одета в широкие штаны с леопардовым принтом, укороченный пиджак той же расцветки, черную футболку и черный шарф. Я приподняла штанину, и девушке стало больно уже от этого прикосновения. Нога припухла, а кожа покраснела.

– А вас как зовут? – спросила я, отвлекая участницу разговором.

– Харуки, – тут же ответила она.

– Мне кажется, у вас растяжение связок, – сказала я.

– Да, я так и подумала, – с легким раздражением отозвалась Харуки, но злилась она явно из-за боли и страха, а не на меня. – Как же я теперь… Я не могу идти. Меня просто съедят…

Голос Харуки опять дрогнул. Глаза ее покраснели от слез, которые она сдерживала.

– Так, для начала давайте я помогу вам снять обувь, – спокойно проговорила я и, развязав шнурки на тяжелом ботинке, аккуратно стянула его.

Харуки шикнула от боли. Затем я поднялась, подтащила среднего размера камень поближе и положила на него ногу Харуки, чтобы хоть немного ее приподнять.

– У нас нет льда, но надо хотя бы перевязать… – протянула я.

– Зачем? – пробормотала Харуки. – Я все равно умру. Это бесполезно…

– Хватит. Вы позвали на помощь, я пришла. Хочу помочь. Или мне идти дальше?

Харуки вздохнула, но промолчала.

– Вы можете переждать здесь, – продолжила я. – Не факт, что вас найдут. А кто-то пока отыщет и уничтожит цветок. Кайдан закончится, но потом вам придется проходить еще истории, так что сейчас лучше оказать вам первую помощь, чтобы не усугублять травму. Да?

Харуки кивнула.

– Спасибо… – поблагодарила она, но я не ответила.

Глянув на ее черный шарф, я сказала:

– Дайте. Использую его для перевязки.

Харуки без возражений стянула с шеи тонкий шарф, пытаясь не шевелить ногой, и протянула его мне. Я перевязала ногу Харуки, и хотя первая помощь в наших условиях не получилась идеальной, это лучшее, что я сейчас могла сделать.

– Вы уйдете? – с нотками испуга спросила Харуки.

– Да… – Я смотрела на нее и старалась не оглядываться по сторонам, чтобы не пугать Харуки, ожидая появления карасу-тэнгу или ведьмы. Не знаю, на что она рассчитывала, задавая такой вопрос. Может, хотела, чтобы я осталась с ней подольше… Видя испуганный взгляд Харуки, я на секунду пожалела, что окликнула ее и пришла сюда. Но тут же выбросила эту мысль из головы.

– Со мной вам опаснее, – сказала я, чтобы успокоить Харуки. – Больше шансов, что нас отыщут. А я собираюсь идти и искать цветок… Чем больше людей его ищут, тем быстрее мы его найдем. А я сомневаюсь, что все действительно ищут. Кто-то точно просто спрятался и ждет.

– Может, вы и правы, – неуверенно вздохнула Харуки. – Просто… Если честно… Я боюсь не только карасу-тэнгу, но и людей.

Казалось, Харуки ждала моей реакции.

– Что вы имеете в виду? – уточнила я.

Харуки замялась, но я одновременно требовательно и мягко смотрела на неё, и Харуки ответила:

– Один из участников хотел меня убить.

Услышав это, я сцепила зубы. В голове тут же промелькнули разные картины: первый мой кайдан, когда уже опытные участники не рассказали нам с Минори о реальной опасности; следующий кайдан – кэйдоро, в котором участник начал убивать остальных, что повлекло за собой ответные действия второй команды; игра кагомэ, во время которой команда Торы обманула одного из героев…

– Почему? – Я не дала ярости прорваться наружу, хотя внутри вспыхнул огонек злости.

– Он сказал что-то странное… – со смесью страха и гнева в голосе отозвалась Харуки. – Что если добровольно принести горной ведьме жертву, она ответит на любой твой вопрос.

Я быстро сложила дважды два. Кто-то хотел принести Харуки в жертву, чтобы узнать, где цветок? Кто-то решил принести в жертву одного человека ради спасения всех остальных?

Я едва сдержала презрительную усмешку. Нет, ради спасения себя самого.

– Кто это был? И что с ним сейчас?

Харуки недовольно поджала губы, словно не хотела вспоминать о случившемся, но заговорила почти сразу же:

– Это был тот мужчина, что в самом начале рассказывал о Ямамбе. В прямоугольных очках такой… Мацусита?.. Затем появился другой участник кайдана и помешал ему. Он забрал того, что в очках, с собой. Сказал, что раз тот что-то знает и так хочет победить, то поможет ему. Мацусита этот почему-то испугался его и послушался.

– Ясно…

Несколько секунд я молчала, и тишину нарушила сама Харуки:

– А вы действительно идете на поиски цветка?

Я помедлила, но решила ответить:

– Я иду в логово Ямамбы. Я намерена выжить, а для этого нужно действовать.

Я не стала говорить, что уже не раз убеждалась в том, что для победы нельзя полагаться только на других, нужно действовать самой. В первом кайдане я разгадала загадку, и, кроме Кадзуо, никто больше словно бы и не пытался подумать. В следующий раз я первая предложила план действий, чтобы хоть как-то сподвигнуть участников организованно спасать товарищей по команде… Но наша победа была заслугой Кадзуо, тут нечего спорить. Когда мы оказались в доме с привидениями, я смогла при помощи Кадзуо избавиться от Дзёрогумо.

Но… Как бы я ни пыталась действовать самостоятельно и выживать, полагаясь на себя, чаще всего справиться без чужой поддержки было невозможно. Если бы не Кадзуо, монстр утащил бы меня в темноту еще в первом кайдане. В особняке мне помогли Кадзуо и Йоко. А я помогла им. Даже во время игры кагомэ шансы значительно возрастали у тех, кто имел союзников, которым они могли полностью доверять.

Я откинула эти мысли. Сейчас я осталась одна, даже Хасэгава теперь находился непонятно где, и неизвестно, жив ли он вообще. В глубине души мне… нравилось, что я начала больше доверять людям, но сейчас мне не хотелось думать о тех, кого рядом не было. О Кадзуо, Йоко, Ивасаки, Эмири или Араи. О Хасэгаве. Но особенно о Кадзуо. И Минори. Остальные… я надеялась, очень надеялась, что все они еще живы. И что мы еще встретимся.

Потому что я тоже выживу.

Харуки, услышав мой план, округлила глаза и прошептала, выдергивая меня из раздумий:

– Вы с ума сошли? К горной ведьме? Прямо ей в пасть?

Я раздраженно посмотрела на Харуки. Ни к кому в пасть я не собиралась.

– Простите, – смутилась Харуки, верно распознав мою реакцию. – Я имела в виду, что это слишком опасно.

– Находиться в этом лесу уже опасно. И чем дольше я здесь сижу, тем меньше времени у меня на то, чтобы найти цветок. Нужно пробраться в хижину Ямамбы, пока она… занята.

Харуки нервно сглотнула.

– Если она найдет меня… – прошептала она, вновь борясь со слезами. Она наверняка поняла, что горная ведьма могла объявиться в любой момент, а в случае опасности Харуки не сможет ничего поделать.

– Попытайтесь ее обмануть, – предложила я.

– Что? – удивилась Харуки.

– Мацусита в самом начале сказал, что Ямамба глупа. Я тоже читала в сказках, что ее можно обмануть для своей пользы. Воспользуйтесь этим, если придется.

Мне показалось, Харуки стало немного легче.

– Спасибо. Мне очень повезло, что вы оказались рядом.

Я так не думала, потому что особо ничем не помогла. Слова Харуки смутили меня, но я постаралась не подать виду; я всегда ощущала неловкость, если кто-то проявлял свои чувства по отношению ко мне, особенно если это было что-то положительное. Как бы странно это ни звучало.

– Мне пора. – Я натянуто улыбнулась, постаравшись все же сделать это естественно и ободряюще.

– Удачи. Убейте ее, – жестко и с нотками злости произнесла Харуки, и я невольно усмехнулась.

– Постараюсь.

С этими словами я встала и на согнутых ногах подошла к краю обрыва. Чтобы и дальше следовать по нужному маршруту, мне необходимо было двигаться вдоль обрыва, все ближе к вершине горы. Не оглядываясь, я пошла дальше, вновь прислушиваясь и стараясь не издавать лишних звуков. А в голове мелькнула мысль, что мне теперь тревожно еще и за Харуки. И я искренне надеялась, что ее не убьют ни карасу-тэнгу, ни Ямамба…

Спустя минут пять я вновь вышла на горную тропу. Я шла вдоль ручья, который с тихим журчанием бежал вниз по покрытым мхом камням. Вокруг росли кривые деревья, их корни оплетали камни, цепляясь за клочки земли, а стволы поднимались вверх, кронами скрывая вершины гор. Только ощутимый уклон тропы подсказывал, что я шла в нужном направлении.

Внезапно я заметила вспышку цвета, выделяющегося среди зеленого, коричневого и темно-серого. Присмотревшись, я поняла, что за одну из нижних ветвей ближайшего дерева зацепился обрывок некогда белой, а теперь пропитанной кровью ткани. Опустив взгляд, я заметила еще больше крови – она дорожкой тянулась вправо от тропы, по которой я шла, покрывая камни, траву и листья. Мне стало не по себе, особенно из-за того, что кровавый след обрывался. Или человек сумел остановить кровотечение, или же… Думать об этом не хотелось.

Не видя тела, я понадеялась на первый вариант. Меня передернуло, а по коже пробежала дрожь. Отвернувшись, я пошла дальше.

В лесу стало холоднее. Я обхватила себя руками за плечи, но лишь на пару секунд – пальцы замерзли, а потому собственные прикосновения к голой коже доставили дискомфорт.

Я не знала, как долго мне предстояло искать логово Ямамбы. Легко ли его найти, или же оно надежно спрятано? И возможно ли подобраться к жилищу горной ведьмы в принципе? В сказках Ямамба сама заманивала путников, чтобы приютить, а затем убить. Но собиралась ли она действовать подобным образом и сейчас?

От мыслей меня отвлекло хриплое карканье. Сердце замерло на несколько секунд, а затем застучало с новой силой. Меня бросило то ли в жар, то ли в холод, и я кинулась к пышному кустарнику, упала на колени рядом с ним и прикрылась широкими листьями. Подняв голову, я заметила, как самый обычный ворон сел на ветку неподалеку. Махнув крыльями, он вновь каркнул.

Я выдохнула, чувствуя, как меня с головой накрывает волна облегчения. В правом виске застучало, я прикоснулась к нему и слегка помассировала. Это всего лишь ворон. Обычный ворон.

Встав, я отряхнула штаны. Ткань на коленях намокла оттого, что я уже не в первый раз падала на влажную землю. Я шагнула к тропе, и на этот раз меня почти оглушило внезапное и куда более громкое карканье.

Меня накрыла крупная тень, и, подавив подступивший к горлу крик, я бросилась бежать. Тот ворон был не один. Следом за ним появился и карасу-тэнгу.

Я побежала вверх по тропе, чувствуя, что вот-вот ёкай вцепится в меня когтями, пронзив кожу и мышцы, а затем убьет. Но этого все не происходило. Я оглянулась и вскрикнула – карасу-тэнгу спикировал, намереваясь схватить меня. Подвернув ногу, я упала.

Теперь мне точно конец, успела подумать я, но не собиралась сдаваться, а потому вновь вскочила на ноги. Я побежала, но уже в другую сторону, в противоположную той, куда летел ёкай. К моему удивлению, карасу-тэнгу не схватил меня, но продолжал преследовать, зловеще каркая.

И буквально через минуту, когда дыхание совсем сбилось, я поняла причину.

Ёкай загнал меня в ловушку.

Глава 13

口に蜜腹に針

Во рту – мед, а в животе – игла

Я резко затормозила в паре десятков метров от избушки Ямамбы.

– Кар! – крикнул карасу-тэнгу, и я обернулась.

Он кружил чуть позади, взмахивая огромными крыльями. Отрезая мне путь к отступлению. Я быстро отвернулась, сосредоточившись на логове горной ведьмы.

Это был небольшой одноэтажный домик с кривыми стенами и соломенной крышей. Основа хижины и ее опоры были сделаны из дерева, а стены – из бамбука и глины. Домик напоминал типичный нока – деревенский крестьянский дом, разве что выглядел совсем старым и неухоженным.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как тревога сковывает грудь. Деревянная дверь передо мной была приоткрыта, но ничего внутри было не разглядеть. Окна располагались по бокам и, наверное, позади, поэтому я не могла увидеть что-либо внутри.

Я хотела дать себе пару минут собраться с духом, но слишком близкий крик карасу-тэнгу и его когти, мелькнувшие над моей головой, вынудили меня поторопиться. На трясущихся ногах я направилась к дому. Расправила плечи и глубоко вдохнула.

Подходя к двери, я внушала себе, что справлюсь. Слегка дрожащей рукой я открыла дверь.

В доме царил полумрак, и сразу рассмотреть, что меня ожидало, я не смогла. Сердце стремительно забилось, а в горле мгновенно пересохло. Два шага вперед, и я услышала, как дверь за моей спиной с легким шорохом закрылась. Я хотела было обернуться, но не стала, чтобы не терять из виду комнату.

Я оказалась в квадратной прихожей с бумажными стенами. Окон не было, только сквозь полупрозрачную бумагу сёдзи пробивался из соседней комнаты рассеянный рыжий свет. Мне показалось, я расслышала голоса, но звучали они как будто издалека.

Татами под моими ногами было пыльным, засыпанным комьями земли, листьями и травинками. Я различила едва уловимые запахи трав, древесины и чего-то еще, что пробивалось сквозь пряный и кислый аромат растений. Это что-то было неприятным, вызывающим легкую тошноту.

Не теряя времени, я прошла дальше и, собравшись с духом, хотела отодвинуть сёдзи, как вдруг те сами скользнули в сторону. Сглотнув, я шагнула вперед, понимая, что мои надежды не оправдались.

В доме я была не одна. Тело сковало холодом, скулы свело от тревоги, но я старательно отбрасывала страх и даже мысли о страхе, успокаивая себя внутренним голосом.

В следующей комнате уже не тревога, а ужас оплел меня липкой паутиной. Аромат трав стал намного сильнее, сильнее стала и непонятная вонь, которую травы должны были перебить. Гниль, разложение и кровь.

Я и не ожидала увидеть обычную для деревенского домика обстановку, но… Передо мной была большая квадратная комната с горящим очагом. Под потолком сушились травы и цветы, у стен стояли склянки и баночки, наполненные непонятно чем, и пустая посуда, лежали различные ножи и ножницы, что-то похожее на серп и топор.

У одной из стен стоял шкаф, полки которого были заставлены… тем, от вида чего у меня похолодела кровь. Срезанные волосы, отрубленные пальцы, чей-то язык, и кажется, я увидела даже внутренности, а еще – окровавленные предметы: рваная кепка, носовой платок, пуговицы, шарф и носки.

Я на мгновение прикрыла глаза, ощутив, как меня передернуло от отвращения и ужаса.

– Кто это у нас здесь?

Скрипучий, режущий слух голос раздался справа от меня, и я испуганно повернулась. Фусума в стене отодвинулась, и я, старательно избегая взглядом жуткий шкаф, прошла в следующую комнату.

В ней у второго очага стояла Ямамба.

Среднего роста, к тому же сутулая, почти горбатая старуха с длинными седыми волосами, которые висели спутанными прядями. Угловатое тело было завернуто в красное, перепачканное грязью и кровью кимоно. Из широких рукавов торчали морщинистые руки с узловатыми пальцами, которые заканчивались длинными, загнутыми и явно острыми ногтями.

Ямамба посмотрела прямо в мои глаза, и меня вновь затрясло от страха и отвращения. Старое лицо горной ведьмы казалось еще более жутким из-за черных глаз с горящими красными зрачками и непропорционально огромного рта, растянутого в жестокой ухмылке. Ямамба улыбнулась еще шире и облизнула тонкие бледные губы. Татами у ее ног было запачкано кровью, и мерзкий запах стал особенно сильным. Мне показалось, что кровь свежая. На полу я заметила сломанные пополам очки, треснувшие линзы которых были окроплены кровью.

Я с трудом перевела взгляд на человека, который стоял перед ведьмой у самой стены, и с удивлением поняла, что это Хасэгава. Он выглядел несколько более потрепанным, чем когда мы разошлись, но в целом невредимым. На щеке его виднелся неглубокий порез, а полы плаща покрывала грязь. Я выдохнула с облегчением, поняв, что Хасэгава все-таки выжил, и могла бы обрадоваться, если бы не обстоятельства. Он выжил, но…

«Но надолго ли?» – мелькнула в голове мрачная мысль. Хасэгава нашел это место… Что он здесь делал? Зачем пришел?..

А зачем пришла я сама? Я мысленно усмехнулась. Мы оба хотели выжить. Найти цветок.

– У меня еще один гость, – притворно дружелюбно протянула Ямамба и сделала шаг ко мне.

Я едва удержалась от того, чтобы не отшатнуться. Нет, не отшатнуться, а убежать куда подальше. Я не хотела показывать страх, хотя, думаю, он легко читался на моем лице. Я заметила, как Хасэгава, увидев меня, прикрыл глаза и тихо выдохнул. Когда он вновь посмотрел на меня, я прочла в его взгляде недовольство, смешанное с сожалением.

Я отвела глаза, сосредоточившись на горной ведьме.

– Как это мило, что ты отыскала мой дом и решила навестить меня, дитя, – проскрежетала Ямамба, сделав еще пару коротких шагов, и ее голос болезненно отозвался в моей голове. Теперь она стояла совсем близко, нас разделял всего один татами. – Что же ты стоишь в дверях? Проходи…

В голосе горной ведьмы я расслышала угрозу, а потому, не желая злить ее раньше времени, сделала пару несмелых шагов по диагонали, чтобы пройти в глубь комнаты, но не приблизиться к Ямамбе, и так оказалась рядом с Хасэгавой.

– Что ты здесь делаешь? – прошептал он.

Было непривычно видеть его без улыбки. Хасэгава был серьезен и напряжен.

Я не ответила, так как не могла назвать причину при Ямамбе, а та в свою очередь заговорила:

– Я сегодня встретила в своем лесу несколько путников… Они были не рады мне и не захотели зайти в гости. – Горная ведьма с сожалением вздохнула, но с ее лица не сходила кровожадная ухмылка. Я почувствовала, как застучали мои зубы, и сжала челюсти. – Как хорошо, что хоть кто-то решил навестить старую, одинокую женщину…

Ямамба улыбнулась шире, продемонстрировав крупные заостренные зубы, испачканные в крови. Затем горная ведьма поморщилась и выплюнула что-то себе в ладонь. Взглянула и кинула это что-то на пол. Я поняла, что то была мелкая кость.

Мне стало совсем плохо.

Но еще я поняла, что настал тот самый момент, который был мне нужен.

– Да, это так невежливо, – подключив все свои актерские способности и попытавшись скрыть дрожь в голосе, заговорила я. – Прийти к вам в лес и вести себя так… грубо. – Развивая мысль и судорожно подбирая слова, я начала заговаривать ведьме зубы. Поняв, что повторяюсь, я быстрее дополнила: – Остальные люди тоже должны были прийти к вам и поздороваться… И попросить прощения.

Усмехающаяся до этого Ямамба навострила уши и склонила голову набок.

– Прощение? – проскрипела она своим отвратительным голосом.

– Да… – Я нахмурилась, изображая печаль. – Я слышала о том, как поступили с вами люди. Это было жестоко и несправедливо!

Я знала разные истории о том, как появилась Ямамба, почему стала живущим в горах людоедом, а потому не назвала ничего конкретного. Но в каждой истории вина – как минимум частичная – лежала на других людях.

Говорили, что жители деревни, где жила будущая Ямамба, были слишком жадными. Сколько бы добра ни делала им колдунья, им всего было мало. Это и превратило ее в злобное существо. Кто-то считал, что в Ямамбу превратилась одинокая, старая женщина, которую оставили в горах умирать… Что на самом деле случилось с Ямамбой, когда она еще была человеком, я не знала и могла лишь надеяться, что мои слова оказались хотя бы косвенно правдивыми.

Судя по реакции Ямамбы, так и было. С лица горной ведьмы сползла усмешка, оно стало злым и напряженным, и я с ужасом подумала, что совершила ошибку, что Ямамба сейчас убьет меня на месте. Но буквально через пару секунд ведьма успокоилась. Взгляд ее стал более внимательным.

– А эти отвратительные людишки… – с презрением протянула она и скрипнула острыми зубами. – Пусть будут прокляты.

– Я вас понимаю. – Я постаралась добавить в голос сочувствия.

«Давай же, поверь мне, ты, глупая ведьма», – молила я про себя. Я ощущала только страх и отвращение, а голова пульсировала от напряжения. Я поймала на себе взгляд Хасэгавы, но не стала отвлекаться на него. Хасэгава же не мешал мне и не вмешивался.

– Ты тоже человек, – заметила Ямамба, и в ее голосе послышалось недовольство.

Я помедлила секунду, а потом постаралась придать себе возмущенный вид.

– Но я тоже ненавижу других людей! – пылко произнесла я. – И хочу отомстить им! Думаю, вы тоже хотите именно этого!

Ямамба склонила голову набок еще сильнее. Ее жуткие черные глаза с красными точками зрачков выражали теперь подозрительность и недоверие.

– Отомстить?..

– Да! – твердо ответила я, но уверенности во мне было в сто раз меньше, чем в голосе.

– И при чем здесь я? – недовольно уточнила горная ведьма.

Она сделала шаг ко мне, и я вздрогнула, но сохранила лицо.

– Я не могу сделать это в одиночку, – вздохнула я. – Но я слышала много историй о том, как вы сильны и могущественны. И подумала, что мы можем помочь друг другу.

Ямамба вскинула седые брови, а ее непропорционально длинные губы растянулись в злой усмешке, так что их уголки едва не доставали до ушей. И я увидела, что ей польстили мои слова.

– Помочь друг другу? И как же это?

– Вы поможете мне отомстить с помощью своих огромных сил, – ответила я, борясь с тошнотой. – Но вы не можете покинуть этот лес, а потому не можете и добраться до тех людей, что находятся за его пределами, чтобы отомстить за себя. Но я могу помочь. В одной из книг я прочла, что в лесу вас держит какой-то цветок. И если кто-то пересадит его в другое место, вы сможете покинуть этот лес и начать жить где-то еще. Я… – Мой голос дрогнул, когда я увидела, как оскалила зубы Ямамба, услышав о цветке. – Я могу пересадить этот цветок, и вы станете свободны. Я посажу его в большом городе, где проживает множество людей, и тогда вы сможете забрать себе всех, кого пожелаете.

– И твоих врагов? – ухмыльнулась Ямамба.

– И моих врагов, – кивнула я.

Горная ведьма задумчиво смотрела на меня, и я через силу улыбнулась, боясь, что выражение моего лица будет слишком наигранным.

– Что ты знаешь об этом цветке? – протянула Ямамба, и от ее противного голоса моя голова заболела еще сильнее.

Я услышала, как Хасэгава втянул носом воздух.

– Что он держит вас здесь, – осторожно ответила я, не упоминая, что знала и о жизни ведьмы, что была заключена в этом цветке.

– Хм… – протянула Ямамба, пристально меня рассматривая.

Казалось, мои слова ее заинтересовали, но я приказала себе не радоваться раньше времени. Эта злобная старуха могла напасть на нас в любой момент.

Но я видела, как жадно загорелись ее глаза, какой кровожадной стала ее ухмылка. Вряд ли в этот проклятый лес часто забредали путники… Даже если этот лес существовал только на страницах кайдана.

– Почему я должна тебе верить? – спросила Ямамба, и я невольно сжала кулаки.

– А зачем мне врать? Я ведь прямо сказала, что помочь вам мне выгодно… Но также я хочу помочь потому, что мне тоже больно… и я вас понимаю.

– Докажи, – потребовала Ямамба, и я растерялась. Что? Как я должна была доказать свои слова?

Сердце неприятно кольнуло. Горная ведьма, увидев мое растерянное лицо, хрипло рассмеялась:

– Докажи, что люди причинили тебе боль, такую, что ты хочешь отомстить. Что же они сделали? Расскажи мне.

Я помедлила, но потом поняла, что у меня нет другого выбора, кроме как врать дальше. Но лучшая ложь та, что умело перемешана с правдой.

Такую я и выбрала.

– Моего брата убили, – хрипло ответила я, почувствовав, как сердце сжалось от боли, и при этих словах на моем лице наверняка отразились искренние эмоции. Ведь на этот раз я не пыталась их скрыть. – Мой брат был мне очень дорог, мы были так близки… И он только начал жить, у него было столько планов и надежд. Но теперь его нет… И я ненавижу тех, кто в этом виноват, всем сердцем.

Я умолчала о том, что человек, убивший моего брата, уже и так мертв.

– Не верю, – усмехнулась Ямамба, и у меня упало сердце.

Я невольно обернулась к Хасэгаве в поисках поддержки и увидела, как он, до этого не сводивший с меня глаз, напряженно посмотрел на ведьму.

– Если бы ты так любила брата, то последовала бы за ним, когда он появился в лесу, – скрипуче рассмеялась Ямамба. – Значит, смерть брата для тебя стала не такой уж серьезной потерей.

Эти слова, их несправедливость и лживость, подняли во мне волну возмущения и ярости. Но ее потушил страх, когда горная ведьма, ухмыльнувшись, подошла ко мне почти вплотную.

Я снова решила, что это конец, но внезапно – даже для самой себя – выпалила:

– Это не всё!

Ямамба остановилась.

– Что еще? – фыркнула горная ведьма, и у меня вновь побежали мурашки от жуткого взгляда ее черных глаз. Они отбирали остатки моей решимости, заполняя образовавшуюся пустоту страхом, но я взяла себя в руки.

– Это не все зло, которое люди мне причинили. Еще… У меня был лучший друг. Он спас мне жизнь, и не один раз. Мы прошли вместе столько трудностей, столько смертельных опасностей… – Сначала я пыталась показаться печальной, но с каждым словом, возвращающим меня мыслями к Кадзуо, мне становилось все больнее, и эта настоящая боль просочилась в мой голос, отразилась на лице. – Но и его убили. Предали, и он сгорел заживо. Прямо у меня на глазах. И я ничего не могла с этим поделать. Это ужасная смерть, и я хочу отомстить тем, кто отобрал у меня двух близких мне людей, причем каждого таким жестоким способом.

Мы с Кадзуо не были близки, и в его смерти виноваты были не люди, а ёкаи, но я должна предоставить этой ведьме как можно больше доказательств того, что мне есть кому и за что мстить. Необходимо просто немного подогнать правду под обстоятельства.

Мой голос задрожал, когда я вспомнила о пламени, в котором заживо сгорел Кадзуо. За прошедшее время воспоминание совсем не потускнело, оно каждый раз приводило меня в ужас, заставляя сердце сжиматься от острой боли.

Я услышала, как удивленно вздохнул Хасэгава и кинул на меня быстрый взгляд. Я посмотрела на него в ответ всего на секунду, но увидела что-то похожее на сочувствие.

Ямамба какое-то время смотрела на меня, размышляя.

– И как звали этого человека? Отвечай быстро, чтобы я поняла, что ты не врешь! – потребовала ведьма.

– Кадзуо, – ответила я.

– Хм… Ты могла выдумать имя, – продолжила испытывать меня Ямамба, и я еле сдержалась, чтобы не заскрипеть зубами. Эта старуха так жестока, но так труслива? К страху и отвращению прибавилась злость. Я буквально ненавидела эту кровожадную тварь.

– Вот, – сдерживая ярость, я вытащила из кармана брелок, который Кадзуо нашел у убитого незнакомца. – Эту вещь Кадзуо отдал мне перед своей смертью. На ней выгравировано его имя.

Я увидела, как Хасэгава сделал полшага вперед, словно тоже хотел рассмотреть, что же я показала Ямамбе.

Та едва взглянула на брелок, и я бережно убрала его обратно в карман. Глаза ведьмы неотрывно смотрели на меня, а затем ее губы растянулись в хитрой и злой ухмылке. Взгляд стал расчетливым.

– Хорошо. Мы договорились. Ты пересадишь цветок в город, а я убью твоих врагов… – Ямамба хрипло и радостно рассмеялась. – И еще кого-нибудь.

Я невольно вздохнула с облегчением, но потом вернула себе более спокойное выражение лица, боясь, что ведьма раскусит мой план. Но она, видимо, приняла мои эмоции за предвкушение мести.

– Спасибо вам. – Я поклонилась, чувствуя подступившую к горлу тошноту.

Я была рада, что узнала о глупости Ямамбы и о том, что ее можно перехитрить. Но мне внезапно показалось, что я о чем-то забыла… Какая-то мысль поцарапала край сознания, но прежде, чем я успела за нее ухватиться, меня отвлек голос Ямамбы, которая перевела взгляд на Хасэгаву.

– А ты…

– А я ее друг, – невозмутимо отметил он.

Я кинула встревоженный взгляд на Хасэгаву, но он выглядел как ни в чем не бывало.

– Ее враги – мои враги. Тем более я тоже знал Кадзуо, и его смерть – горе и для меня.

Теперь в голосе Хасэгавы зазвенела печаль, и он с горестью нахмурился. Я понимала, что Хасэгава врал, как и я, и перевела взгляд обратно на Ямамбу. Ведьма усмехнулась, и я с испугом подумала, что она не повелась на слова Хасэгавы и сейчас убьет его…

– Значит, тоже хочешь отомстить… Больше мстящих, больше крови, – рассмеялась жуткая старуха, и ее смех отдался отвратительной дрожью в моих костях.

Я с трудом сохраняла более или менее спокойный вид, но моим самым большим желанием было выбежать из этого домика и убраться куда подальше от этой жуткой ведьмы, от останков людей, от тошнотворного запаха крови и гнили.

– Тогда отправляйтесь за мной! – На уродливом лице Ямамбы я легко смогла прочесть воодушевление и нетерпение.

Друг за другом мы покинули ее логово, и Ямамба, изредка оглядываясь, повела нас в глубь леса. Я мысленно молилась, чтобы по пути нам не встретился никто из участников кайдана. Пока все шло более или менее по моему плану, хотя планом это можно было назвать лишь с натяжкой.

– Зачем ты это сделала? – прошептал Хасэгава, и я бросила на него раздраженный взгляд.

– А сами как думаете? – недовольно прошептала я, поглядывая на спину Ямамбы, и голос мой дрогнул от нервов. Большего я сказать не могла, чтобы себя не выдать. Если горная ведьма узнает, что мы хотим ее убить… Нас всех ждет конец. И очень болезненный.

Вокруг раздавалось зловещее карканье, но самих карасу-тэнгу я не видела. Наверное, они кружили где-то поодаль, отгоняя людей от цветка. Хотя бы это меня успокаивало.

Совсем чуть-чуть.

– Слишком опасно, – почти беззвучно сказал Хасэгава, и я поджала губы.

– Как и все кайданы.

Внезапно Хасэгава улыбнулся. Не так весело и широко, как обычно, почему-то почти печально, но даже это его выражение лица было более привычным, а потому успокаивающим.

Больше мы не заговаривали. Ямамба вела нас к цветку, и мне показалось, что пробираться через лес стало труднее: попадалось все больше переплетенных между собой толстых корней, на которые ноги нужно было ставить очень аккуратно, чтобы не подвернуть. Вокруг появлялось все больше острых камней и тесно жавшихся друг к другу деревьев. Острые колючки цеплялись за штанины, словно бы пытаясь задержать нас, и постоянно приходилось отодвигать плотно растущие ветви или же пригибаться под самыми толстыми из них.

– Почти пришли! – с предвкушением объявила Ямамба, потирая иссохшие морщинистые руки.

Я пыталась смотреть куда угодно, только не на нее. Вид ее ветхого, окровавленного кимоно, отвратительных волос и когтистых рук вызывал приступы тошноты и паники. Можно было только порадоваться, что я шла позади и не видела уродливого лица с жуткими черными глазами и не менее жуткой ухмылкой.

Наконец мы остановились. Ямамба присела на колени у крупного дерева, раскинувшего свои голые ветви над нашими головами. В нескольких метрах от него среди покрытых мхом булыжников бежал узкий ручей.

Ямамба что-то прошептала, раздвигая траву. Из зарослей вдруг вынырнул тонкий стебель, а над ним раскрылся красный бутон. Я зло сцепила зубы. И как мы должны были найти этот цветок сами?

Вдруг в голове всплыли слова Хасэгавы, которые он произнес в нашу первую с ним встречу, у поля с фонарями. Точную формулировку я не помнила, но ясно запомнила суть.

Чем ближе участники хяку-моногатари кайданкай приближались к сотому кайдану, тем страшнее становились истории.

– Вот он, – с трепетом произнесла Ямамба, поднявшись на ноги и отступив на шаг.

Я с недовольством отметила, что цветок очень походил на хиганбану. Длинные и тонкие красные лепестки сложно было с чем-то спутать. Это был ядовитый цветок, который, по легендам, рос на берегу реки мертвых Сандзу.

– Очень красивый, – произнесла я, поймав на себе взгляд Ямамбы.

Я старалась спрятать бушевавшие внутри эмоции, но ледяная хватка страха на моем горле все усиливалась, мешая дышать. В голове звенело, тело непроизвольно дрожало, как на морозе, и мне было очень трудно притворяться хладнокровной. Спокойствие Хасэгавы, которое, казалось, было непоколебимым, начало меня раздражать, но оно же меня и восхищало. Наверное, я просто завидовала.

– Аккуратно достань цветок, – приказала мне Ямамба. – И потом пересадишь его в город. Насколько он далеко?

– Пешком идти полдня, – ответила я.

Этот ответ был первым, что пришло мне в голову, но я не хотела называть слишком большое или слишком маленькое расстояние. Мне показалось, такой быстрый ответ порадовал Ямамбу. Словно я не могла быстро солгать… Глупая старая ведьма.

– Замечательно, – отозвалась Ямамба, и от жажды крови, которая читалась на ее лице и сталью звенела в голосе, я похолодела, старательно отгоняя мысли о том, что Ямамба могла сделать со мной, пойди все не по плану.

Мое сердце забилось быстрее, и среди прочих эмоций я уловила искру радости. Я была так близко. Так близко. Вот он – этот цветок…

Мне осталось только уничтожить его. Но как? Достаточно ли просто сорвать его, порвать? Или нужно сделать что-то еще?

– Что стоишь? – с нотками раздражения проскрипела Ямамба совсем близко от меня.

Я вздрогнула, но тут же ответила:

– Просто он такой красивый, я залюбовалась…

Ямамба ничего не ответила, а я поспешно шагнула к цветку и опустилась на колени. От бутона шел странный запах: приторный настолько, что становилось неприятно. Я едва сдержалась, чтобы не поморщиться.

Я медленно протянула руки к цветку и аккуратно выкопала его из земли. Стебель, украшенный алыми лепестками, и тонкие корни оказались у меня в руках.

– Пока отдай цветок мне.

Голос Ямамбы вновь прозвучал совсем близко, почти над самым ухом, и по спине пробежала дрожь, а сердце сжалось от страха. Если она отнимет у меня цветок…

Ведьма протянула морщинистую руку, собираясь забрать цветок, и я, поспешно перехватив стебель двумя руками, разорвала его пополам.

Ямамба истошно закричала, и я едва не зажала уши руками, но тогда могла бы выронить цветок. Сдержавшись, я порвала стебель еще на две части, а затем резко выдернула из бутона несколько ярких лепестков.

– Тварь! – закричала Ямамба и кинулась ко мне, протягивая когтистые руки.

Я в ужасе решила, что ничего не вышло. Но в следующую секунду заметила, как бледная морщинистая кожа стала покрываться черными прожилками, а затем стремительно сереть и трескаться. Полы кимоно начали осыпаться, а волосы Ямамбы выпадать.

Но ведьма успела достать меня до того, как я отбежала. Она схватила меня за волосы на затылке и рывком толкнула к дереву. Вторая ее рука схватила меня за горло и с силой сжала. Ногти, что еще не отвалились от пальцев, впились мне в шею, и я вскрикнула.

Ямамба приблизила свое лицо к моему. Оно тоже начало тлеть, и от этого вид горной ведьмы стал еще отвратительней.

– Ты обманула меня! – проскрежетала старуха, и с каждым новым словом из ее уродливого рта выпадали гнилые зубы. – Я заставлю тебя страдать! Я выпущу из тебя всю кровь и разорву тебя на мелкие кусочки!

Я хотела оттолкнуть ее, но до того, как успела это сделать, сзади за остатки волос Ямамбу схватил Хасэгава и оттащил ее от меня. Его лицо казалось каменной маской.

– Не посмеешь, – жестко произнес он и вонзил кинжал в горло ведьмы.

Та, умирая, лишалась своих сил, и Хасэгаве было легко удерживать ведьму подальше от меня. Он вновь занес кинжал и пронзил им грудь Ямамбы. Оттолкнув сохнувшее тело, Хасэгава брезгливо отряхнул руки.

Истекавшая черной кровью Ямамба сжалась на земле, не в силах встать. Она хотела сказать что-то еще, но у нее вырвался лишь хрип. Я отвернулась и вдруг расслышала испуганные крики воронов где-то вдали.

Меньше чем через минуту Хасэгава аккуратно притронулся к моему плечу и произнес:

– Все.

Я посмотрела на место, где до этого лежала горная ведьма. Сейчас там виднелась лишь небольшая горка праха, который начал развеивать ветерок. Крики воронов стихли, и что-то тяжелое свалилось с моих плеч. Головная боль никуда не делась, но я ощутила облегчение и дышать стало намного проще. По шее растекалась ноющая боль от порезов, а из-за слабости в ногах хотелось сесть или даже лечь, но я не позволила себе этого.

– Акияма-сан, ты как? – встревоженно спросил Хасэгава и склонил голову, чтобы рассмотреть раны на моей шее.

– Все нормально, – ответила я. – Но хочется убраться отсюда подальше. А как вы?..

– Придерживаюсь того же мнения, – улыбнулся Хасэгава и, с пренебрежением посмотрев на оставшийся от ведьмы прах, вновь отряхнул руки.

Прежде чем я успела сказать что-нибудь еще, послышался голос рассказчицы:

– Кайдан завершен! Герои страшного рассказа сумели обмануть Ямамбу, найти и уничтожить цветок, тем самым убив горную ведьму!

После этих слов сильно закружилась голова, земля ушла из-под ног и вокруг сгустился мрак. Когда спустя несколько секунд я пришла в себя и протерла глаза, то с облегчением увидела, что вновь оказалась в прихожей традиционного дома, где мы ждали начала кайдана.

Глава 14

灯台下暗し

Самое темное место – под маяком

Мой взгляд, как обычно, привлек синий фонарь. По комнате пролетел порыв ветра, в одно мгновение загасив огонь внутри андона, – и голубоватый свет исчез. Я выдохнула, словно вместе с фонарем потухла и часть моего напряжения.

Кроме меня и Хасэгавы здесь были и другие участники. Всего нас осталось четырнадцать. Значит, погибли десять человек… Я быстро оглядела комнату и с невольной радостью увидела Харуки. Она сидела у стены и, судя по выражению лица, пребывала в шоке.

– Ты знаешь ее? – спросил Хасэгава. Видимо, заметил мою реакцию.

– Да… Наткнулась на нее в лесу. Она сказала, что Мацусита, ну тот участник в очках, хотел отдать ее в жертву Ямамбе…

Лицо Хасэгавы помрачнело, а губы скривились в презрении. Но затем выражение его лица вновь стало привычным, а на губах заиграла веселая улыбка.

– Кстати, я не вижу его, он погиб?.. – протянула я, но меня прервал вскрик.

– Акияма-сан! – радостно воскликнула Харуки и помахала мне рукой.

Опираясь на стену, она встала и сделала два шага, поморщившись от боли.

– Спасибо вам! – Харуки поклонилась.

Я кивнула в ответ, но чувствовала себя такой измотанной, что мне хотелось просто скрыться где-нибудь и уснуть. Хотя нет, больше всего мне хотелось принять душ. Я с отвращением потерла шею.

Мой взгляд зацепился за человека, сидевшего в углу. Остальные участники либо еще приходили в себя, либо уже поспешно покидали дом. Никто не пытался узнать, как и кто нашел цветок, ведь самое главное – они выжили.

Но этот человек сидел обхватив колени руками и смотря в пустоту. Ямамото.

Окады рядом не было.

– Она умерла, – прошептала я, и вопрос превратился в утверждение.

Хасэгава проследил за моим взглядом и тяжело вздохнул:

– Думаю, это так… Хочешь подойти к нему?

Я задумалась лишь на мгновение, а потом отрицательно покачала головой. У меня не было сил и желания утешать Ямамото. Мы не знали друг друга, и я не могла ему помочь. Более того… чужое горе до сих пор пугало меня. Что я могла сказать? Я не умела подбирать нужные слова, да и в любом случае не хотела, хотя мне было искренне жаль Ямамото.

– Пойдем отсюда, – мягко предложил Хасэгава, и я молча кивнула.

Когда мы вышли из дома, я посмотрела наверх и, увидев хмурое утреннее небо, втянула носом прохладный воздух.

Я вновь оказалась так близко к смерти… И вновь выжила. Теперь я уже не чувствовала особой радости, лишь облегчение. Но… было что-то еще. Кажется, гордость. Наверное, я и правда гордилась собой. Интересно, что бы сказал Кадзуо, узнав об этом кайдане? Или Минори? Как бы все прошло, если бы кто-то из них до сих пор был рядом со мной?..

Я не стала развивать эту мысль. Она причиняла мне слишком сильную боль. И казалась глупой. Я не могла узнать ответ на свой вопрос… Сейчас у меня оставалось еще три дня до нового страшного рассказа. И я не знала, к чему я стала ближе: к очередной победе или же к смерти? Был ли отсюда выход, или я просто оттягивала момент, когда мой личный рассказ подойдет к печальному концу?

– У нас еще есть немного припасов. Так что стоит сначала отдохнуть и лишь после сыграть в игру. И может, попробовать найти твоих друзей, – заговорил Хасэгава после того, как мы некоторое время прошли в молчании.

Он выглядел почти как обычно: руки в карманах плаща, рюкзак на одном плече, легкая сутулость и мягкая походка.

Почти как обычно.

Улыбка пропала. Да, Хасэгава устал, хоть и скрывал это. Но было что-то еще, что я не могла распознать. Хасэгава явно думал о чем-то тяжелом, но я не знала, о чем именно. Возможно, о том же, о чем и я пару минут назад.

– Да, пожалуй, – согласилась я.

Еще некоторое время мы прошли в молчании, погруженные каждый в свои мысли, а после набрели на небольшую клинику. В немногочисленных палатах располагались койки, на которых можно было отдохнуть. Одеял и подушек не оказалось, но я не жаловалась.

Я опустилась на койку, устало вздохнула и вытянула ноги. Мышцы ныли, но хуже была боль в области ребер. Там точно появятся синяки, но, к счастью, я точно ничего не сломала. На локте, которым я ударилась, пока убегала от карасу, уже проявился яркий кровоподтек.

Хасэгава присел на край кровати напротив и, вытащив из рюкзака бутылку с водой, передал ее мне.

Немного придя в себя, я ощутила легкий голод, но слишком устала даже для того, чтобы поесть. Голова отяжелела, а глаза начали слипаться, и я поудобнее устроилась на больничной койке. Внезапно я подумала о том, что теперь мне нужно найти новую куртку или толстовку, а затем уже не помнила, вокруг чего крутились мои мысли. Они смешались с чернотой перед глазами, и я провалилась в сон.

Открыв глаза, я едва не подскочила, но уже не помнила, что же мне снилось. Зато сердце билось в груди почти как после бега, и я, поморщившись, села, потирая затекшую шею. Судя по свету из окна, я проспала не больше пары часов и утро было в самом разгаре.

Этот короткий период сна я не могла назвать полноценным отдыхом, но после – пусть и забытого – кошмара желание засыпать пропало. Хасэгава сидел на кровати напротив, прислонившись спиной к стене, закрыв глаза и вытянув длинные ноги.

Стараясь не шуметь, я взяла бутылку и отпила немного воды, а потом вытащила из рюкзака еду. Впечатления от пройденного кайдана начали сглаживаться, а эмоции утихать. Голод же, напротив, стал сильнее.

Перекусив, я села скрестив ноги и вытащила из кармана кольцо Минори. Меня захлестнуло запоздавшее облегчение оттого, что ее подарок не потерялся во время моих… приключений в лесу. Покрутив кольцо в пальцах, я несколько раз прочитала выгравированную надпись: «Карп, плывущий против течения, может стать драконом». В груди защемило, и я, сжав кольцо в ладони, зажмурилась и мысленно обратилась к своей погибшей подруге. Я сказала ей, что выживу. И поджала губы, с печалью вспоминая жизнерадостную улыбку Минори. Ту, которую больше никогда не увижу.

Убрав кольцо, я вытащила из второго кармана брелок. Сделала я это на автомате, даже не задумавшись. До этого я практически не прикасалась к брелку, ведь он напоминал о Кадзуо, о его страшной смерти. Но после этого кайдана и разговора с Ямамбой…

Я со смешанными чувствами рассматривала деревяшку с иероглифами. Этот брелок не давал мне покоя даже тогда, когда я старалась о нем не вспоминать… Он был не только напоминанием о погибшем человеке, который что-то значил для меня, как в случае с кольцом Минори. Этот брелок был еще и частичкой головоломки. Кадзуо нашел его у трупа, который мы увидели после азартной игры. При этом убитого Кадзуо точно не знал. И сказал, что забрал брелок, так как с ним будет проще идентифицировать или жертву, или убийцу.

Еще тогда я поняла, что Кадзуо если и не лгал, то уж точно недоговаривал. И на пороге смерти он позаботился о том, чтобы отдать мне брелок. Зачем? Почему он подумал об этой вещи… в такой момент?

И почему вообще Кадзуо полез осматривать труп? Зачем?

Вдобавок ко всему мужчина был убит тем же способом, что и преступник, подставивший и убивший моего брата. Так же как и участник, чье тело обнаружили мы с Араи… Могло ли все это быть совпадением?..

Ответ напрашивался сам собой.

Я даже не сомневалась, я была уверена, что подобных совпадений не бывает. Этот способ убийства повторился уже несколько раз, так что превратился в нечто вроде… почерка. От этой мысли я вздрогнула.

Но больше всего меня удивило то, что я обнаружила на брелке уже после кагомэ. На деревяшке были выжжены иероглифы «число»[51] и «мужчина»[52], складывающиеся в имя… Кадзуо.

Неужели этот брелок принадлежал именно ему?.. В этом я не сомневалась. Но откуда у мертвого человека, которого Кадзуо даже не знал, мог оказаться брелок с его именем? И как так случилось, что Кадзуо вдруг этот брелок нашел?

Он так ничего мне и не объяснил. Он вечно недоговаривал или же говорил что-то странное… Я невольно вспомнила, как после нашего первого кайдана Кадзуо вновь появился рядом со мной и Минори. И что же он тогда сказал? Кажется, что ходил неподалеку, потому что кого-то искал.

Но кого он мог искать? Больше Кадзуо об этом не упоминал. Может, это был его секрет. А может, Кадзуо просто использовал первую пришедшую на ум отговорку. Я не знала, что обо всем этом думать, но если же те слова все-таки не были ложью… Я не сомневалась, что между поисками Кадзуо и этими убийствами имелась связь.

Вспомнила я и другие слова Кадзуо, за которые он почти извинился после кэйдоро. Он сказал, что если уж посмотрит, как мы с Минори погибнем, то в следующем кайдане…

Мне еще тогда показалось, что во время разговора в магазине Кадзуо пытался рассердить и обидеть нас, чтобы я перестала задавать вопросы. И ведь это сработало. Я решила держаться от него подальше. Кадзуо поступал так не один раз – говорил что-то резкое, отталкивал, чтобы избежать лишних вопросов. Как и во время нашей ссоры, последней ссоры…

– Эта вещь правда принадлежала твоему другу?

Я удивленно вскинула голову, услышав голос Хасэгавы. Его внимательные глаза смотрели на меня. Я лишь понадеялась, что он не наблюдал за тем, как я хмуро рассматривала брелок и напряженно обдумывала все то множество вопросов, что роились у меня в голове… Мне не хотелось, чтобы Хасэгава начал задавать свои, потому что я сама еще ничего не знала.

– Да, – ответила я. – Я не солгала Ямамбе. Точнее, не во всем.

Хасэгава кивнул.

– Звучало… правдоподобно. Искренне, – отозвался он, и я нахмурилась. Никогда не любила демонстрировать свои чувства.

– Просто хотел сказать, что мне жаль, – продолжил Хасэгава. – Ты потеряла уже двоих друзей… Неужели тот, о ком ты говорила, и правда сгорел заживо? – Его голос едва заметно дрогнул.

Я вздохнула. Перед глазами ярко полыхнула картинка из прошлого, и воспоминание до боли обожгло сердце. Но Хасэгава смотрел на меня с искренним пониманием. В его глазах я заметила отражение собственной боли. И почему-то чувствовала, что могла ему… доверять. Наверное, поэтому и ответила:

– Да. Правда.

Но обсуждать подробности я не хотела, не могла, а Хасэгава не стал их выпытывать. Он помрачнел и поджал губы, а затем спросил:

– Можно взглянуть?

Я удивленно посмотрела на Хасэгаву, и он кивком указал на брелок. Я помедлила, но Хасэгава продолжал спокойно смотреть на меня. Мне показалось, что я выглядела глупо. Почему бы не дать ему взглянуть?

Пожав плечами, я протянула ему брелок, и он наклонился, чтобы взять его. Я заметила, что ладонь Хасэгавы пересекает длинный, грубый шрам. Но в следующую секунду он уже сжал пальцы на брелке, скрывая след от старой раны.

Хасэгава посмотрел на единственную вещь, оставшуюся у меня от Кадзуо, а я невольно проследила за его реакцией. Лицо его ничего не выражало, словно с него стерли эмоции, но во взгляде угадывалась тень напряжения. Наверное, у любого человека испортилось бы настроение, узнай он, что у его знакомого погиб друг, причем так… жутко. И даже двое.

– «Кадзуо», – прочитал Хасэгава. – Так его звали, да?

Я кивнула, и он протянул брелок обратно. Я бережно убрала его в карман штанов.

– Выглядит старым, – заметил Хасэгава. – Чей-то подарок? Он ведь именной.

Я неопределенно пожала плечами, ведь не знала ответа, и Хасэгава склонил голову набок. Я уже поняла, что он был проницательным, так что наверняка заметил мою неуверенность.

– Кадзуо не рассказывал. Мы знали друг друга совсем недолго, – проговорила я. Было нечто странное в том, чтобы обсуждать Кадзуо… тем более зная, что он мертв. – Познакомились во время моего первого кайдана.

– Он помог тебе пережить его?

Я коротко рассмеялась, впрочем мрачно и без веселья, и Хасэгава непонимающе взглянул на меня.

– Ну, загадку, которую нужно было решить, чтобы выжить, разгадала я, – ответила я, но признала: – Правда, если бы не Кадзуо, немногим ранее меня бы утащил в темноту какой-то монстр.

Хасэгава улыбнулся, но тоже без веселья.

– Вы тоже, кстати, видели Кадзуо. Должны помнить его. Это было во время того кайдана… в котором погибла моя подруга Минори. Кэйдоро, – с трудом проговорила я.

Лицо Хасэгавы осталось непроницаемым, так что я не поняла, вспомнил ли он.

– Тот парень, что спас нашу команду, не так ли? – спустя несколько секунд уточнил он, и я кивнула.

Я не помнила большинства из тех, с кем проходила кайданы, но думаю, все из команды воров должны были запомнить Кадзуо. То, как он спас нас.

– Да, я помню. – Хасэгава отвел взгляд, а после вновь посмотрел на меня, теперь уже изучающе. – Но, припоминая тот день… мне тогда не показалось, что вы дружите. Он даже отказался принимать участие в твоем плане.

Я прикусила губу. У Хасэгавы раздражающе хорошая память.

– Тогда мы еще не были… друзьями, – пояснила я. – В следующем кайдане мы вновь участвовали вместе, это вышло случайно, и уже после того страшного рассказа стали… можно сказать, играть в команде. В той же истории мы познакомились с Кандзаки Йоко, моей подругой.

Я была уверена, что Хасэгава запомнил и Йоко. Редко можно встретить девушку, похожую на принцессу из мультфильма, которая способна с легкостью сломать тебе пару костей.

Этот короткий разговор, казалось, был необходим мне, чтобы хоть частично выпустить ту боль, что скопилась в сердце, грозя его разорвать. Но в то же время воспоминания о случившемся кинжалом вонзились мне в грудь, напомнив о многих моментах, что я хотела бы забыть. А может, и не хотела… В любом случае не могла.

В голове пронеслись, угрожая порезать меня острыми краями, осколки воспоминаний, моменты моего общения с Кадзуо. Размышления вновь вернулись к кэйдоро. Я вспомнила один момент, которому не придала значения из-за смерти Минори. Тогда я думала лишь о подруге, о ее смерти, и мне было не до того, но сейчас… Когда боль немного утихла, я вспомнила, что сказал мне Кадзуо после кайдана.

Сказал, что хочет, чтобы я выжила. А когда я спросила почему, то ответил… что на все есть причины. Но Кадзуо не захотел говорить со мной сразу после случившегося. Получается, он собирался о чем-то со мной поговорить, когда я переживу свою боль, но не успел. Вот только… о чем же?

Этого узнать я уже не могла. И пыталась не задумываться о том, насколько хотела выяснить правду.

Хасэгава, качнув головой, мрачно посмотрел в окно. За разбитым стеклом виднелась часть улицы, угол старого дома и магазин. Обычный город… если бы не все эти следы разрушений, отсутствие людей и зловещая тишина.

Я устало зажмурилась. Помимо боли и печали, прочно обосновавшихся в моем сердце, в голове было слишком много вопросов. И на них я, скорее всего, не могла уже найти ответы.

В голове промелькнула странная мысль… Стоило ли рассказать Хасэгаве про убийства? Про аккуратные уколы с ядом? Ведь это так странно и, возможно, опасно… Это не просто убийства незнакомцев в лишенном человеческих правил и законов месте. Если бы дело было, к примеру, в злости или в желании отобрать еду, неизвестный мог бы воспользоваться выигранным ножом или даже просто найденной палкой.

Более того, способ был таким же как… Нет. Про Киёси рассказывать я не хотела точно. Да и вообще информацию про найденные трупы я решила все же держать при себе.

* * *

Отдохнув еще пару часов, во время которых я все же умудрилась задремать, мы отправились играть в азартную игру. Заодно я хотела возобновить попытки отыскать Йоко, Араи, Ивасаки и Эмири. Когда Хасэгава сказал, что поможет мне, я обрадовалась, что не осталась одна. И из-за этого удивилась самой себе. Раньше перспектива быть одной меня не пугала. Хотя… Дело было не в страхе. Я и сейчас боялась не одиночества – я боялась, что мои друзья могли погибнуть. От рук тех участников, что напали на наш лагерь, или же позже, во время кайдана.

Но присутствие Хасэгавы – союзника, которому я доверяла, – меня очень поддерживало.

Воодушевляло. Прибавляло сил и надежды. Вспоминая, каково это – полагаться только на себя, я понимала, что, даже если и была способна действовать так же, намного приятнее оказалось не оставаться одной.

Почти всю дорогу мы молчали. Я не успела как следует отдохнуть и все еще хотела спать, а потому желания завязывать разговор у меня не было, да я и не особо умела вести беседы. Хасэгаву не напрягало наше молчание, и мне казалось, что он о чем-то серьезно размышлял. Его спокойное лицо и легкая улыбка не скрывали внутреннего напряжения, затаившегося в глазах.

– Выиграем еду, а затем сыграем на оружие, ты не против? – спросил Хасэгава.

Я помедлила, неуверенная, что справляюсь с двумя играми подряд, и Хасэгава добавил:

– Я сделаю обе ставки.

– Не сто́ит, – я покачала головой. – Оружие нужно мне, у вас оно уже есть. Просто я не знаю, насколько мне на самом деле нужен кинжал или что-то подобное. Вдруг мы вообще выиграем оружие, которое я не смогу даже поднять.

Хасэгава улыбнулся чуть шире.

– Когда выбираешь шкатулку, определяя свой возможный выигрыш, просто думай о том, что тебе действительно необходимо. Это работает.

Я удивленно вскинула брови, и улыбка Хасэгавы стала немного хитрой.

– Как это?

– Когда я только оказался здесь и впервые решил выиграть оружие, то получил обычный кухонный нож, – усмехнулся Хасэгава. – Вещь тут, может быть, полезная, но не как оружие. Можно самому неслабо пораниться при ударе. Да и лезвие может погнуться или же вообще сломаться. Поэтому в следующий раз я подумал о том, что именно мне нужно, и это сработало.

– Вы про свой кинжал?

– Это работает и с едой тоже.

– Хорошие новости, – отметила я. – Тогда нужно будет подумать о креветках темпура. А вы даже не думайте о дайконе.

Хасэгава коротко рассмеялся:

– Я запомню. Тогда ты не думай о батате, договорились?

Я улыбнулась немного шире и кивнула.

– Вот и минка! – произнес Хасэгава.

Минут двадцать спустя мы закончили первую игру.

– Отлично, – кивнула я, стоило раздаться победной мелодии.

Мы сложили бо́льшую часть еды в рюкзак Хасэгавы, а остальное – в мой, который нашли в заброшенном магазине по пути.

– Ни дайкона, ни батата, – довольно заметил Хасэгава.

– Ни креветок, – с наигранным сожалением добавила я, и Хасэгава рассмеялся.

– Теперь сыграем еще раз, – сказал он, и мы вернулись в комнату, в которой нас снова ждали две шкатулки.

– А что насчет самурая? – спросила я, когда Хасэгава вновь выбрал шкатулку с изображением гейши. – Вы играли в такую игру?

– Да, – кивнул он. – Один раз выиграл, один раз проиграл. Но в интеллектуальных играх я еще не проигрывал, так что предпочитаю их. Если проиграю, быть может, снова выберу самурая.

Сказав это, Хасэгава открыл шкатулку с изображением тэнгу, и я невольно вздрогнула, вспомнив кайдан о Ямамбе.

Мы снова выиграли и в качестве приза получили два кинжала в простых ножнах.

– Возьмешь оба? – спросил Хасэгава, но я покачала головой. Мне бы и одним саму себя не поранить.

– Тогда я возьму второй. Мой уже затупился, – пояснил Хасэгава, и, забрав оружие, мы наконец покинули минка.

Мы отправились на поиски убежища… И моих друзей.

Рюкзаки, полные еды, слегка подняли мое не самое лучшее настроение. Я закрепила на поясе ножны с выигранным кинжалом. Иметь оружие было непривычно, и я вспомнила о нападении Ватару и Дэйки и задумалась: будь у меня тогда кинжал, смогла бы я использовать его против другого человека? Ранить того?

Я не знала. Может, да. Может, нет. Кто знает, что бы я делала, если бы оказалась близка к смерти вне кайдана. Но я понимала, что, если бы кинжал был у меня во время страшной истории, я с легкостью воспользовалась бы им против ёкая. В голове всплыло воспоминание о том, как я довольно хладнокровно воткнула осколок тарелки в руку Футакути-онны.

От мыслей о ночном нападении на наш лагерь я вновь перешла к мыслям о Йоко, Араи, Ивасаки и Эмири. Я все еще надеялась, что смогу отыскать их среди этих развалин. Надеялась, что они еще живы.

Нет, я была уверена, что они живы. Они не могли умереть. Не могли…

Хотя я лишь обманывала себя – я ни в чем не была уверена.

Мы прошлись по улице, и она до дрожи в руках напомнила мне ту, по которой мы брели с Минори, когда только-только оказались в этом проклятом городе. Не понимая, где мы и как здесь очутились. Сначала мне даже показалось, что это и была та самая улица – вереница заброшенных кафе и комбини, разбитые стекла, неработающие фонари, столбы с паутиной бесполезных кабелей и ржавые скутеры.

Но нет. Эта улица была лишь похожа: вывески, машины и даже уклон дороги отличались. Но меня уже успело унести в тот момент – момент, когда все только началось, хотя я даже еще не понимала, что что-то началось. И даже не подозревала, как все обернется… Я до сих пор не знала, что меня ждет. Не знала, как закончится все… это.

Я тряхнула головой. Мысли запутались, как порванные провода на столбах. Но мне нужны были ясность ума и хладнокровие, а потому не стоило нырять с головой в воспоминания, словно в темный омут. Я могла захлебнуться и не вынырнуть обратно.

Внезапно за углом послышался шум. Невнятные, но явно раздраженные голоса, какой-то звон. Мы с Хасэгавой переглянулись, и он, жестом сказав мне оставаться на месте, завернул на соседнюю улицу. Я проводила его хмурым взглядом и пошла следом. Можно подумать, я стала бы ждать в неизвестности.

На соседней улице какой-то мужчина дрался с тремя другими. У двоих из них в руках были деревянные палки, а третий размахивал перевязанными кулаками.

В их сопернике я с удивлением узнала Сэнси. Он все с таким же, как и в нашу прошлую встречу, мрачным выражением отбивался от нападающих. Теперь, правда, на его лице отразилась злость, а в глазах была боль, но Сэнси хорошо справлялся. С еще большим удивлением я заметила за его спиной Атаму. Он стоял с непроницаемым лицом, расслабленно откинувшись на стену здания.

Сэнси ударил одного из нападавших кулаком в лицо и, когда тот упал, перехватил руки второго, поднырнул под палку и четким приемом перебросил соперника через плечо. Но третий незнакомец подобрался к Сэнси сзади и ударил его палкой по спине.

Сэнси сцепил зубы и едва не упал на колени, но, повернувшись к напавшему, вырвал палку у него из рук и отбросил в сторону. Атама же продолжал смотреть на все это с пугающим равнодушием.

Двое других вновь попытались напасть на Сэнси одновременно, хотя я заметила их неуверенность. Все трое, вместе взятые, выглядели куда более помятыми, чем один их соперник.

Хасэгава поспешил на помощь Сэнси. Я же осталась чуть поодаль, так как ничем не могла помочь.

И не особо-то хотела. Если честно, не хотела совершенно. Правда, я предпочла бы, чтобы палкой хотя бы пару раз ударили Атаму, а не Сэнси.

Хасэгава дернул одного из нападавших за воротник, потянув его на себя, и тот едва устоял на ногах. Удивленно обернулся, и Хасэгава ударил его кулаком в лицо. Голова мужчины резко дернулась, но Хасэгава не дал ему опомниться и нанес удар ногой в колено, заставив незнакомца с коротким вскриком упасть на землю. Этот удар ногой вышел таким легким и даже непринужденным, как будто Хасэгава дрался не в первый раз.

К нему бросился второй незнакомец, но Хасэгава уклонился от его удара, перехватил палку в его руках и пнул нападавшего в ногу. В этот момент Сэнси разобрался с третьим, вырубив того четким ударом в висок.

Тот, кого Хасэгава ударил первым, поднялся на ноги, но уже не нападал. Он попятился, схватил своего потерявшего сознание напарника и оттащил подальше от Сэнси. Закинув его руку себе на плечо, незнакомец махнул рукой третьему, и тот как можно быстрее похромал к своим товарищам.

Хасэгава равнодушно проводил незнакомцев взглядом, держа руки в карманах пальто.

Сэнси повернулся к Хасэгаве:

– Неплохо.

Тот улыбнулся:

– Не люблю лезть не в свои дела, но трое против одного – совсем низко.

Атама заметил меня, но ни одна эмоция не промелькнула на его лице. Он подошел к Сэнси.

– Здравствуй, Акияма-сан, – произнес Атама и едва заметно усмехнулся.

Глава 15

提灯に釣鐘

Бумажный фонарь и колокол

Поначалу я удивилась, что Атама помнит мое имя, но затем подумала, что этот парень наверняка запоминает все. Сэнси, не заметивший меня сразу, обернулся. Я с неохотой подошла к Хасэгаве, явно удивленному моему знакомству с этими двумя. Меня и саму злило, что мы наткнулись именно на союзников Торы. Словно улицы этого проклятого города специально сводили нас. Я бы не удивилась, будь это правдой. Возможно, это насмешка судьбы: идти искать друзей и наткнуться на неприятелей.

Я с неприкрытой неприязнью посмотрела на Атаму. Все еще были свежи воспоминания о том, как он вместе с Торой и Одзи подставил другого участника, а затем в своей холодной манере поиздевался над Йоко и оболгал ее, обвинив в нечестной игре и сговоре.

Сэнси смотрел на меня хмуро и даже мрачно. Мы виделись с ним лишь однажды, во время кайдана «Особняк с привидениями», так же как и с Каминари. Вряд ли Тора рассказал Сэнси о нашей стычке, но возможно, это мог сделать Одзи.

Я не ощущала страха, как в первую встречу с этой командой. Тогда они меня испугали, особенно Тора. Но не сейчас. Я даже удивилась, насколько спокойной была.

– Судя по всему, вы знаете друг друга, – медленно проговорил Хасэгава и внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь оценить реакцию. Думаю, мое лицо было красноречивым в своей неприязни.

– Не совсем, но мы оба играли в одну интересную игру недавно, – ответил Атама. Почему-то его холодный, внимательный взгляд напоминал мне о камерах видеонаблюдения.

Хасэгава склонил голову набок. Я не говорила ему, что кайдан, в котором погиб мой друг, был игрой кагомэ, но думаю, Хасэгава догадался, что Атама говорил о каком-то не самом удачно прошедшем страшном рассказе.

– Да, играли, – ответила я, выдерживая пробирающий до костей взгляд Атамы. – Именно поэтому, знай я, что напали на вас, помогла бы тем троим.

Атама улыбнулся, но создавалось впечатление, что у манекена эмоций было бы и то больше.

Хасэгава нахмурился, и его пристальный взгляд вцепился в Атаму. Сэнси хмуро молчал, как и при нашей первой встрече.

– По твоей команде я заметил, что тебе нравится помогать не тем, кому надо, – снисходительно ответил Атама. – Но ты не так глупа, раз все-таки решила оставить их. Или они уже погибли?

Я не смогла понять, насмехался он или же на самом деле интересовался.

– Они живы, – сдерживая эмоции, спокойно ответила я, но уверена, глаза выдавали мое раздражение.

– Удивительно, – холодно и высокомерно заметил Атама.

– Ну, мы же не пересекались с вами на кайдане. Некому было нас подставить.

Хасэгава скрестил руки на груди, молчал, но слушал внимательно.

– Тора и Атама не виноваты в смерти Кадзуо, – мрачно отозвался Сэнси, и его ответ прозвучал как-то поспешно.

– Да, Кадзуо погиб не из-за вас. Но Тора и он, – я кивнула на Атаму, даже не думая быть вежливой, – хотели его подставить. Как выразился Тора, я едва не помешала смерти Кадзуо. А его смерть даже порадовала Атаму и Тору. К тому же до этого из-за них с Одзи погиб другой участник.

Снисходительное выражение лица Атамы вызвало во мне новую волну раздражения. Но я старалась держать себя в руках.

– У меня и Торы были свои счеты с Кадзуо, – ответил наконец Атама. – Но все это тебя не касается. А тот участник оказался глупцом. И выбор у него был.

Я хотела ответить, но меня опередил Хасэгава. Он снова улыбался.

– Значит, ты хотел подставить ее друга? – уточнил он, обращаясь к Атаме.

Тот едва приподнял брови.

– Подставить? – губы Атамы дрогнули в пустой улыбке. – Интересное слово. Я никого не подставляю, как и Тора. Тора хочет выжить и ради этого пойдет на все. Почти на все, хоть ему совсем не нравится, когда людям плохо. За редкими исключениями.

– А тебе? – усмехнулся Хасэгава. Глаза его заледенели, но лицо выражало что-то вроде любопытства.

Атама смерил Хасэгаву бесстрастным взглядом и все же решил ответить:

– Мне… бывает интересно. Даже забавно. Но лишь иногда.

Я с презрением прищурилась:

– Тебя забавляют чужие смерти?

Атама кинул на меня беглый взгляд, словно на не стоящего его внимания ребенка, а потом вновь посмотрел на Хасэгаву.

– Меня раздражает глупость. И пожалуй, мне просто нравится, когда глупцов становится меньше. Тому участнику не повезло родиться с низким интеллектом… Может, тебе сложно понять, – Атама вновь посмотрел на меня сверху вниз, – но это раньше выживал сильнейший. Сейчас выживает умнейший. Людей на планете больше восьми миллиардов. И далеко не все они заслуживают жить. В наше время в естественном отборе победит тот, у кого лучше работает это. – Атама постучал пальцем по виску. – Я лишь помогаю сократить число глупцов, которым даже не хватает ума понять, что им лгут или что их используют.

Атама сказал все это спокойным, ровным тоном, и в его голосе чувствовалась абсолютная убежденность в своей правоте, словно он сказал, что дважды два – четыре. От этого мне стало не по себе.

– Ты псих, – бросила я. Думаю, на моем лице виднелась уже не неприязнь, а отвращение. И если сначала я подумала, что уже не испытывала страха перед Торой или Сэнси, то сейчас…

Я поняла, что боюсь Атаму.

Хасэгава коротко рассмеялся, чем заставил Атаму снова приподнять брови.

– То есть ты подставляешь людей, – выделил Хасэгава не понравившееся Атаме слово, – потому что умнее?

Атама в подтверждение равнодушно дернул плечом.

– Вот только ты не подумал, что однажды кто-то так же подставит тебя и в этом твоем отборе ты сам станешь жертвой, – продолжил Хасэгава, холодно улыбаясь.

Атама внезапно рассмеялся. Вроде бы спокойно, но в этом пресном смехе я услышала, что его действительно позабавили слова Хасэгавы.

– Нет такого человека, что был бы в силах обвести меня вокруг пальца, – ответил Атама.

Хасэгава сделал шаг к нему и чуть наклонился, но все равно почти на голову возвышался над Атамой.

– Этим человеком буду я.

Я взволнованно посмотрела на Хасэгаву. Его пристальный взгляд, полный одновременно насмешки и неприкрытой неприязни, меня удивил. Даже Сэнси напряженно поглядывал то на Атаму, то на Хасэгаву.

– Что ж… – Во взгляде Атамы я заметила интерес. Он рассматривал Хасэгаву, и, судя по всему, ему понравилось то, что он увидел. – Ты жестокий человек, не так ли?

– Предпочитаю слово «справедливый». – Хасэгава выпрямился, и его лицо превратилось в холодную маску.

– Нам пора, – бросил Сэнси и кинул предупреждающий взгляд на Хасэгаву, словно тот представлял опасность.

Не сказав больше ни слова, Атама кивнул Хасэгаве, безразлично посмотрел на меня и направился вслед за Сэнси.

Я развернулась, чтобы не оказаться спиной к Атаме. Но тот даже не оглянулся и вскоре скрылся за поворотом.

Я перевела взгляд на Хасэгаву. Он был спокоен, лицо больше не казалось застывшим, но он и не улыбался. Судя по взгляду, Хасэгава погрузился в свои мысли, и они были тяжелыми.

Я растерянно позвала:

– Хасэгава-сан…

– Прости, Акияма-сан, – отозвался он. – Тебе была неприятна эта встреча, стоило просто пройти мимо… Я не знал, кто они, когда решил помочь.

– Всё в порядке, – я покачала головой. – Вы смелый и отзывчивый, это же хорошо. И вы поставили Атаму на место.

Хасэгава поморщился, но потом слегка улыбнулся, и мы пошли дальше.

– Я… Я не терплю предательства. Не терплю подстав. Не люблю, когда люди пользуются чужим доверием и причиняют другим вред в своих интересах, – признался он.

– Понимаю, – вздохнула я. – Это подло.

Хасэгава согласно кивнул.

– Но вы же не думаете вредить Атаме? Я бы предпочла избегать всю их компанию… – протянула я.

Хасэгава сначала промолчал, но спустя короткую паузу уточнил:

– Сколько их? Кто еще в этой… команде?

Я с сомнением глянула на Хасэгаву, но решила все же ответить. Он должен знать, с кем мог пересечься во время следующего кайдана.

Я кратко рассказала о Торе, Каминари, Акагэ и Одзи то, что знала. То есть совсем немногое. Про Атаму и Сэнси после сегодняшней встречи Хасэгава мог сделать выводы сам.

– Ясно.

Я удивленно покосилась на Хасэгаву, так как ожидала более развернутого ответа. Его лицо не выражало особых эмоций, лишь задумчивость.

Хотя я и не хотела развивать эту тему.

Мы продолжили путь в прежнем направлении, а затем свернули на более узкую улицу. Я заметила несколько магазинов с одеждой и заглянула в тот, что выглядел наиболее приличным, а Хасэгава зашел в соседний. Свою спортивную кофту я потеряла в лесу горной ведьмы, – нужно было найти новую.

В нос мне ударил странный запах, и я, поморщившись, прикрыла лицо. Первой мыслью было просто уйти, но смутное подозрение меня остановило, и я, напротив, прошла в глубь торгового зала.

И увидела прислоненное спиной к стеллажу тело.

Я сцепила зубы и сжала кулаки от злости. Страха практически не было – лишь негодование.

Опять.

Правда, на этот раз все выглядело по-другому. Футболку убитого покрывала кровь, как и руку, которой он, пока не погиб, зажимал рану в животе.

Это убийство не было… подобно тем случаям, с которыми я сталкивалась ранее, и наверняка не было с ними связано. Здесь все казалось куда понятнее, но все же кто-то совершил убийство. Еще одно свидетельство человеческой жестокости.

– Акияма-сан, ты где? – услышала я за своей спиной Хасэгаву, и через мгновение он появился рядом. – Что… случилось?

Его голос остался спокойным, но присущая ему беззаботность исчезла, когда взгляд остановился на трупе.

– Не знаю, – отозвалась я. На самом деле, я даже не соврала.

– Помочь мы уже ничем не сможем, так что лучше уходить, – проговорил Хасэгава, осторожно сжав мое предплечье и потянув в сторону выхода.

Мгновение я стояла на месте, но затем, медленно кивнув, двинулась вслед за Хасэгавой.

Выйдя на улицу, я судорожно вдохнула свежий воздух, показавшийся мне невероятно приятным после отвратительного запаха в магазине. Хасэгава посмотрел на меня с легким сожалением. Он не выглядел ни испуганным, ни удивленным, но взгляд его стал непривычно мрачным.

Мы отошли дальше от магазина, в котором нашли тело, и я, не выдержав, процедила:

– Это место переполнено жестокостью… Не понимаю, жестокость здесь заразная, что ли? Или это… неужели люди на самом деле такие бессердечные и злые? И в обычном мире вынуждены все это прятать? – Я глубоко вдохнула и продолжила: – А здесь без нормальных ограничений, без надзора да еще и при постоянной угрозе смерти люди махнули на все рукой? Спустили с цепи животных внутри себя? Неужели им не хватает совести, чтобы вести себя по-человечески? Неужели от убийств и предательств их удерживают только закон и угроза тюрьмы?

Я не заметила, как до крови впилась ногтями в ладони, и, медленно вздохнув, разжала кулаки.

Хасэгава растерянно посмотрел на меня, словно я застала его врасплох.

Я поморщилась. Хасэгава не знал, что я уже не раз встречала подобные, пусть и другие доказательства того, что люди шли на крайние меры, плевали на голос совести или вообще теряли ее даже вне кайданов. Даже тогда, когда наступало относительно мирное время, передышка между смертельными угрозами. Даже в этот короткий промежуток люди здесь умудрялись впустить смерть, хотя должны были радоваться возможности скрываться от нее как можно дольше.

Еще вчера я размышляла, стоило ли рассказывать Хасэгаве о странных убийствах, о непонятном яде. И решила не говорить. Но сейчас… Он увидел, какую реакцию вызвало у меня случившееся, видел, что до этого на смерти людей подобным образом я не реагировала. А потому со всей своей проницательностью наверняка задался множеством вопросов. И задаст их мне.

Наверное, рассказать было бы все же правильнее. Особенно сейчас.

– Я уже несколько раз находила тела людей, убитых вне кайданов. Не погибших, а именно убитых. И… – несколько неуверенно продолжила я, опасаясь, что Хасэгава мне не поверит, – остальные случаи явно были связаны.

Хасэгава приподнял бровь:

– Что значит, были связаны?

– Этот мужчина был зарезан, но два остальных… Они были убиты одним и тем же способом, причем очень странным. У обоих кровоизлияние под конъюнктиву, следы рвоты и специфический цвет кожи. Но главное – признаки смерти от асфиксии без признаков механического воздействия, только… след от укола на шее.

Глаза Хасэгавы расширились. Он недолго молчал, обдумывая услышанное, а затем, усмехнувшись, посмотрел на меня с любопытством:

– Это странно, да… Но зачем ты вообще осматривала шеи трупов?

Я хмуро посмотрела на Хасэгаву:

– Это не я… в первый раз. Я просто хотела уйти подальше. Это Кадзуо обнаружил след от укола. – Я решила не говорить про брелок. – А я на всякий случай проверила второй труп, на который наткнулась с Араи-сенсеем. Хотела убедиться… И тоже нашла след от иглы.

– С Араи-сенсеем? – переспросил Хасэгава.

– Да, один из моих друзей, – кивнула я, а сердце на мгновение сжалось от печали. И страха. – Помните, оммёдзи, который был с нами в проклятой деревне?

Хасэгава улыбнулся немного веселее и кивнул.

– Ему ты тоже рассказала про первого убитого?

Я кивнула.

– А остальным друзьям?

– Нет… – нахмурилась я. – Решила, что не стоит. Хотя, может, зря.

– Не переживай. По сути, то, что ты знаешь, это ничтожно мало. И это знание не способно помочь спастись от убийцы. Так что даже если бы ты и рассказала, опасность не стала бы значительно меньше.

– Не знаю, может, вы и правы, Хасэгава-сан. Но кто это может быть? И зачем это нужно?

В голове пронеслась неожиданная мысль.

– Вдруг это Атама? – спросила я. На мой взгляд, такой способ убийства подошел бы этому психопату. Жестоко, хладнокровно, но при этом руки не испачканы в крови. В буквальном смысле. Атама выглядел так, словно носил с собой антисептик. Я легко могла представить у него в руке шприц с ядом.

И эти его слова…

«В этом месте я лишь помогаю сократить число глупцов».

Хоть этот город и пропитан жестокостью, страхом и отчаянием насквозь… вряд ли здесь ходит так уж много психопатов.

Хасэгава с презрением поморщился, но быстро вернул лицу спокойное выражение:

– Сомневаюсь.

– Но почему? – Меня удивила уверенность в голосе Хасэгавы.

– Он же слабый. Он полагается на ум и хитрость, а не на физическую силу. Не думаю, что жертва дала бы вколоть себе что-то без сопротивления. – Хасэгава прервал мои попытки возразить и продолжил: – Да и мне все же кажется, что ему нравится избавляться от людей в тех обстоятельствах, когда для этого требуются в первую очередь слова. Обман, манипуляция… молчание.

Я хотела было поспорить, но лишь пожала плечами. От подобных обсуждений правда не откроется. Возможно, я была права. Возможно, прав был Хасэгава. Но вывод напрашивался один: необходимо оставаться начеку. Все время. И особенно при встрече с Атамой. Хотя это я поняла уже давно, без дополнительных подозрений насчет этого психопата.

– Давай лучше постараемся забыть об… этом, – поморщился Хасэгава. – И еще поищем твою команду.

Он улыбнулся, и я ответила тем же. Мне было очень приятно, что Хасэгава стремится помочь, но…

Но в глубине души я очень сомневалась, что мы кого-то найдем. Этот город проклят.

Мы шли по улицам и переулкам, и с каждой минутой уверенность, что Йоко, Ивасаки, Араи и Эмири нам встретить так и не удастся, все росла. Я все больше убеждалась, что этот город действительно меняется каждую ночь, так что почти невозможно попасть на одну и ту же улицу несколько раз. Как и говорила Эмири. Но все же…

Все же еще оставался шанс встретиться во время страшной истории. Эта вероятность была гораздо выше вероятности столкнуться на улице. Главное… Я не хотела продолжать эту мысль, но она вспыхнула в голове против моей воли.

Главное, чтобы все из моей команды еще были живы. Даже если компания Ватару и Тэкуми не навредила им, уже прошла одна страшная история, и кто знает, что могло случиться. Ведь однажды один из нас уже…

Я качнула головой. Нельзя позволять подобным мыслям надолго задерживаться в голове.

Так и не найдя Араи, Йоко, Ивасаки или Эмири, мы с Хасэгавой забрели в заброшенный салон красоты, где и решили заночевать. По пути мы заглянули в еще один магазин, и я все же нашла себе новую толстовку.

Отцепив от пояса ножны и аккуратно положив их на столик у зеркала, я устроилась в мягком кресле, откинув спинку. Хасэгава занял место неподалеку, но, судя по всему, пока не собирался спать, погрузившись в размышления.

Я почти не отдохнула после кайдана, и меня сильно клонило в сон, а ноги болели из-за бега по лесу и целого дня пеших поисков. Я прикрыла глаза, казалось, всего на несколько секунд, но, проснувшись, увидела за окном бледный рассвет. Я проспала без сновидений почти всю ночь, но все равно чувствовала себя разбитой. Организм отказывался погружаться обратно в сон, и, тяжело вздохнув, я оставила попытки снова уснуть. Потирая глаза, села и размяла шею.

Встав и потянувшись, я умылась водой, которую мы взяли в супермаркете, но аккуратно, чтобы та не попала в рот. Затем взяла с одного из столиков перед рядом зеркал расческу и попыталась привести в порядок свои длинные волосы. Обычно они были у меня гладкими и блестящими, но после пребывания здесь… Их вид оставлял желать лучшего. С сожалением поморщившись, я завязала высокий хвост, оставив челку химэ висеть у лица.

Не удержавшись, я начала рассматривать собственное отражение в зеркале, чего, казалось, не делала уже очень давно.

Лицо заметно осунулось, а под глазами залегли глубокие тени, щеки и правую скулу покрывали мелкие царапины, а на челюсти красовался небольшой синяк. На шее еще виднелись следы от пальцев гаки, но они уже почти сошли, зато царапины от ногтей Ямамбы до сих пор ярко выделялись на бледной коже.

– Доброе утро. – Я услышала за спиной голос Хасэгавы и отвернулась от своего отражения.

– Доброе утро, – отозвалась я, подхватила рюкзак с нашими припасами и села на стул перед одним из столиков.

Хасэгава сел напротив. Он был бледнее обычного и выглядел даже более уставшим, чем вчера вечером.

– Не спалось? – спросила я с сочувствием.

– Мысли в голове бывают как якоря: держат тебя в реальном мире, не давая отчалить в мир сновидений, – печально улыбнулся Хасэгава.

– Понимаю, – кивнула я и, не зная, что еще сказать, спросила: – Что вы будете? У нас есть дораяки[53], моти[54], тофу и пачка крекеров.

– Ты что предпочитаешь?

Я пожала плечами, но, понимая, что Хасэгава не хотел выбирать первым, взяла моти. Хасэгава медленно взял упаковку с дораяки и посмотрел на нее как-то задумчиво. И в глубине его глаз я, казалось, разглядела искру печали.

– Вы не любите сладкое? – спросила я, сбитая с толку реакцией Хасэгавы. – У нас остались тофу и крекеры.

Хасэгава, очнувшись, тряхнул головой и слегка улыбнулся. Сделав глоток воды, он ответил:

– Нет, просто… – Хасэгава прервался, и на мгновение с его лица вновь исчезла улыбка. – Дораяки связаны с особо приятными и одновременно болезненными воспоминаниями… Мне их готовил отец. А я… Я готовил их для… младшего брата.

Хасэгава замолчал, и его на секунду омрачившееся лицо не позволило мне выспрашивать. Я лишь с сочувствием посмотрела на него и поняла, что впервые увидела Хасэгаву… по-настоящему печальным.

Но эта тень быстро исчезла.

– Но вообще сладкое я очень даже люблю.

– Йоко-тян – кондитер, – отозвалась я, пытаясь разогнать пропитавшую воздух мрачность, но ощутила острый укол тревоги за подругу. И старательно попыталась не думать о плохом. – Она приглашала нас к себе в кондитерскую в Йокогаме, если мы выберемся.

– Когда мы выберемся, – поправил меня Хасэгава. – Значит, я тоже приглашен?

– Думаю, Йоко-тян будет не против, если покупателей прибавится.

Хасэгава коротко рассмеялся, а спустя несколько минут произнес:

– Раз уж мы закончили с едой…

С этими словами он вытащил что-то из своего рюкзака, и я с удивлением увидела шахматную доску.

– Вчера заметил в магазине… ну, до того, как ты нашла труп, – объяснил мне Хасэгава с усмешкой. – Не знаю, как ты, но я очень люблю шахматы, и одно время мы часто в них играли.

Я отметила слово «мы» и задумалась, кто остался у Хасэгавы в реальном мире. Я ведь на самом деле ничего о нем не знала.

– Не умею играть в шахматы, – призналась я. – Знаю правила только в общих чертах.

– Если ты знаешь, как ходят фигуры, этого будет достаточно.

Легкое веселье Хасэгавы оказалось заразительным. Он раскрыл доску и аккуратно расставил фигуры по местам.

– С кем вы играли раньше? – спросила я, сделав первый ход.

Хасэгава молча переставил свою пешку, его внимание было сосредоточено на доске, а лицо казалось расслабленным и спокойным. Не глядя на меня, Хасэгава ответил:

– С младшим братом.

– У меня тоже был брат, но старший, – произнесла я и сама удивилась своим словам. Они вырвались сами собой. Наверное, потому, что в голосе Хасэгавы я расслышала боль. Едва заметную, скрытую под непринужденной манерой речи, но я все же уловила ее.

Хасэгава на секунду поднял на меня взгляд, но затем снова опустил его на шахматную доску. Словно игра была сложной, он задумчиво вздохнул, а потом переставил очередную фигуру.

– Хм… Что с ним случилось? Только не эта фигура, иначе будет шах.

Последовав совету Хасэгавы, я отвела пальцы от коня и, окинув доску взглядом, сделала наименее рискованный ход.

– Он погиб, – ответила я, поставив слона на новое место. Теперь моя фигура стояла поблизости от черной ладьи Хасэгавы, но вне поля ее досягаемости. – Точнее, его убили. Тогда, в хижине Ямамбы, я сказала правду.

– Вот как, – произнес Хасэгава и нахмурился. Наверное, вспомнил, как горная ведьма приняла облик моего брата.

Новый ход, и я сосредоточилась на фигурах на доске, чтобы не углубляться в болезненные воспоминания.

– Мне очень жаль.

Я, пытаясь игнорировать печаль, пожала плечами и сбила слона Хасэгавы своим конем.

– Вы поддаетесь?

– Твой король явно так не считает.

– Почему?

– Я опять мог поставить шах. – Хасэгава переставил ферзя, и я поморщилась. – Но как это случилось? – Он смотрел на меня, а не на доску, словно потерял к фигурам интерес.

– У вас нужно спросить, я не заметила ваш ход, – отозвалась я, и Хасэгава усмехнулся, но лишь на мгновение. Затем его лицо снова стало серьезным.

– Я про… твоего брата.

– А-а… – протянула я так, словно не поняла сразу. – Хм… Вы специально меня отвлекаете?

– Понял. Прости за вопрос. – Хасэгава улыбнулся с виноватым видом, и я покачала головой.

– Ничего… Я просто не знаю почему. До сих пор пытаюсь осознать… Почему это произошло именно с ним? Именно с моим братом? Я лишь рада, что и убийца теперь мертв.

Я удивилась. Удивилась тому, что произнесла это вслух.

Хасэгава резко поднял на меня взгляд, вскинув бровь.

– Ты рада, что он мертв? – недоверчиво спросил он.

Я неуверенно кивнула. Хасэгава рассеянно сделал еще один ход, словно взял первую попавшуюся под руку фигуру, и отклонился на спинку стула:

– Вот как…

– Думаете, я плохой человек? – негромко спросила я, и Хасэгава фыркнул:

– Нет, я так не думаю.

Его голос прозвучал твердо, и я поняла, что мне и правда важно было это услышать. Убедиться, что Хасэгава не осуждает меня за радость от смерти человека. Хоть тот и был убийцей моего брата.

– Он был плохим человеком, не ты.

Я вздохнула:

– Для меня он вообще не был человеком. Скорее… – Я задумалась, подбирая слово. – Чудовищем. Те, кто убивают других, ничем не лучше ёкаев.

Невольно я вспомнила, как вчера мы наткнулись на очередное тело… Очередное доказательство того, что в этом месте заправляют жестокость и злоба.

– Хм… – протянул Хасэгава и сделал ход, вновь смотря на шахматные фигуры, а не на меня.

Еще пару минут мы молча играли, но затем Хасэгава произнес:

– Те, кто убивает ради выгоды или удовольствия… да, они ничем не лучше ёкаев. Но все же не все убийцы такие. Хотя в любом случае ты права: все убийцы… монстры.

Я удивленно посмотрела на Хасэгаву. Он сделал ход и объявил:

– Я победил.

Я опустила взгляд на доску и, увидев, что мой король оказался в безвыходном положении, наигранно вздохнула:

– Какая неожиданность.

– Ты была серьезным соперником, – заверил Хасэгава.

– Вы плохо лжете, – заметила я.

– Нет, лгу я хорошо. А плохо лгать тоже навык, – усмехнулся Хасэгава.

Глава 16

鬼が出るか蛇が出るか

Демон ли выскочит, змея ли нападет

Этот дом в традиционном стиле почти ничем не отличался от множества тех, в которых мы уже бывали. В которых едва не погибли.

Но сейчас, когда я смотрела на двускатную изогнутую крышу, на бамбуковые стены и решетчатые переплеты сёдзи, во мне уже не поднималась волна злости. Даже неприязни не было. Это лишь здание, оно ни при чем. Множество подобных встречалось по всей Японии, и они не несли зла. Зло скрывалось где-то в другом месте, отравляя наши жизни здесь. Лишая нас жизни.

Я тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Сейчас следовало сосредоточиться, подготовиться и настроиться. Хотя возможно ли подготовиться к кайдану? Никогда нельзя знать наверняка: окажется ли это испытанием на ум или на силу, на ловкость или на хитрость? А может, на предательство…

Я прикусила губу. Ну вот опять. Когда я пыталась отвлечься от тяжелых мыслей, вместо них сразу же появлялись другие – не менее тяжелые.

В груди защемило, а в горле встал ком. Пару мгновений я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, но постаралась взять себя в руки. Сначала Минори, затем Кадзуо. Мысли о них становились все более навязчивыми перед началом каждой новой страшной истории.

Более того… Йоко, Араи, Ивасаки, Эмири. Еще недавно мне казалось, что пережить их потерю будет не так сложно. Но расставание с моей новой и уже старой командой… Я ведь даже не знала, что с ними произошло. Три дня назад они должны были стать героями кайдана. Вдруг кто-то из них… или все…

Я сжала кулаки, и ногти впились в кожу почти до крови. Я заставила себя успокоиться, но не все же не до конца смогла справиться с тревогой. Мои новые знакомые на самом деле успели стать мне гораздо ближе, чем я могла признаться самой себе еще совсем недавно. Так быстро… они стали мне друзьями.

Я оглянулась на Хасэгаву. Он стоял слегка ссутулившись. И, словно почувствовав взгляд, посмотрел на меня, а его неизменная улыбка стала шире. Она была ободряющей, и я невольно слабо улыбнулась в ответ, хотя на душе все равно было тяжело.

Без лишних слов мы вошли в дом. Я не могла сказать, что в его стенах пройдет наш следующий кайдан – здесь пространство подчинялось каким-то своим законам. Но начнется и завершится страшный рассказ именно здесь.

Едва перешагнув порог, я пристально всмотрелась в людей в прихожей. Поодиночке стояли мужчина в яркой толстовке, девушка в брючном костюме и высокий крупный парень примерно одного возраста с ней, немного моложе тридцати. Вместе держались юная девушка и взрослая женщина, и та, что была старше, казалась совсем напуганной.

Я едва сдержала вздох разочарования: ни Йоко, ни Араи, ни Ивасаки, ни Эмири. Хасэгава скосил на меня глаза, и в них я разглядела оттенок сочувствия. Но на этот раз оно уже не вызвало во мне ни раздражения, ни смущения.

Я прошла в глубь комнаты и встала так, чтобы сразу видеть любого входящего внутрь. Я все еще надеялась, что они придут. Все вместе, вчетвером.

Через пару минут зашли еще два участника, и я сразу же вскинула голову. Незнакомые мне парень и девушка, ровесники Йоко.

Вспомнив о подруге, я посмотрела на присутствующих, намереваясь спросить, не пришел ли кто-то в первый раз, но, окинув будущих участников кайдана взглядом, поняла – нет. Все здесь знали, что нас ждало. Это виднелось в их глазах. Это ощущалось кожей. Воздух пропитался страхом и напряжением, хотя очередная страшная история еще даже не началась. Но не было недоумения. Растерянности. Все понимали, что придется выживать, просто еще не знали, в каких условиях.

Я прикрыла глаза, то ли собираясь с мыслями, то ли пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. С последним я справилась, но выполнить первый пункт оказалось выше моих сил.

Как же тяжело, когда переживать приходится не только за одну себя.

Но, вспоминая, как друзья помогали мне и поддерживали, я понимала, что это того стоит… когда рядом те, кому доверяешь. А не когда ты один и гонишь из головы образы бездыханных тел друзей. Или когда ты просто одинок и знаешь, что положиться не на кого. Вообще.

Прошло несколько невероятно долгих минут. Никто не произнес ни слова, и я уже даже не знала, что хуже: звенящая от напряжения тишина или же пустые разговоры. Хасэгава тоже молчал и хмуро над чем-то размышлял.

Сёдзи раздвинулись, я мельком взглянула на них и тут же отвела взгляд. Но затем быстро вернулась обратно: нарядное платье цвета сакуры с голубыми бантиками, золотистые локоны и неувядающая улыбка.

– Йоко-тян, – прошептала я, хотя мне хотелось кричать, чтобы скорее привлечь ее внимание.

Взгляд Йоко цепко прошелся по комнате, остановился на мне, и ее глаза расширились.

– Хината-тян! – громко, в отличие от меня, воскликнула Йоко и бросилась в мою сторону.

Мгновение – и я оказалась в объятиях. На секунду я даже растерялась, не ожидая… такого. Такой радости и облегчения. Но эти чувства затопили и меня, и я в ответ уткнулась лицом в плечо Йоко.

Вдруг давление от рук стало сильнее, и, с трудом обернувшись, я увидела, что нас с Йоко обнял Ивасаки, а Араи стоял рядом и смотрел на нас с искренним облегчением. Я хрипло вздохнула, чувствуя, как отступают терзавшие меня все эти дни переживания за друзей. Мне даже было все равно, как мы смотрелись со стороны.

Через пару секунд Ивасаки отпустил нас с Йоко, и я увидела, что он заметно покраснел. Йоко продержала меня в объятиях на несколько мгновений дольше, но затем тоже сделала шаг назад. Тогда ко мне всего на мгновение прижалась Эмири, но сразу же отстранилась.

– Хината-тян, как же я рада, что мы встретились, я так переживала, так боялась, что ты… – Йоко не договорила, но все было понятно и без слов.

– С тобой все в порядке? Ты не ранена? – Араи с беспокойством оглядел меня с ног до головы.

– Все хорошо, – заверила я. – Я тоже рада, что вы живы. Как вы? Не пострадали?

Я оглядела своих друзей. Араи внешне был в полном порядке, Йоко тоже, разве что бледнее обычного и с мелкими царапинами на кистях рук. У Ивасаки на скуле был заметный, но уже светлеющий синяк, а Эмири вообще выглядела так, словно заглянула сюда по пути из школы, разве что ее форма была слишком уж мятой.

– Ничего такого. Ну и заставила же ты нас понервничать! Угораздило тебя потеряться! – воскликнул Ивасаки.

– Да, жаль, что потерялся не ты. Искать бы не пришлось, – пробормотал Араи.

Я посмотрела на Ивасаки с возмущением, частично притворным, частично правдивым:

– Вы переживали за меня одну, а я одна – сразу за вас всех.

– Понимаю, – вздохнув, почти печально произнесла Эмири.

Меня удивило подобное проявление чувств с ее стороны, но и обрадовало.

– Хината-тян, я боялась, как ты совсем одна, но знала, что справишься. – Йоко, тихо выдохнув, сжала мою руку.

Я вспомнила про Хасэгаву, тактично отошедшего на пару шагов, чтобы не мешать.

– Я была не одна. – Я виновато оглянулась. – Это Хасэгава-сан, мы прошли прошлый кайдан вместе. Хасэгава-сан мне очень помог. Вы встречались в про́клятой деревне.

Хасэгава приветственно кивнул, слегка улыбнувшись.

– Спасибо большое, Хасэгава-сан, что помогли Хинате-тян. – Йоко быстро поклонилась, а Араи с благодарностью кивнул ему.

Образовавшуюся на мгновение тишину нарушил голос из ниоткуда:

– Добро пожаловать! Сейчас начнется новый кайдан, который будет называться «Цукимоно».

Посреди комнаты, свет в которой померк, появился очередной фонарь из синей бумаги. Огонь в нем горел ровно, наполняя комнату жутковатым голубым свечением и отмечая начало новой страшной истории о сверхъестественном.

– Прошу всех пройти в следующую комнату, – проговорила рассказчица.

Оглядев вновь обретенную команду, я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Радость от встречи никуда не ушла, но невольно переместилась на задний план. Теперь необходимо сделать все возможное, чтобы наша встреча, этот разговор не стали последними.

Мы прошли в неестественную темноту, зияющую за раздвинутыми сёдзи.

Мгновение ничего не происходило, но вот моего лица коснулся легкий ветер, а в нос ударило разнообразие запахов. Последним вернулось зрение, и, оглядевшись, я поняла, что стою на пересечении пешеходных улиц, длинных и узких, лучами расходящихся от нас в пяти направлениях. Вдоль них выстроились магазины и ряды прилавков.

– Это… рынок?.. – удивленно протянула Йоко.

– Странный какой-то, но похоже на то, – кивнул Ивасаки.

Я посмотрела наверх. Небо походило на мраморную плиту: темно-серое, где-то почти черное, с прожилками дымчатых облаков. И ни одной звезды, только бледная луна. Вокруг было темно, но что-то словно подсвечивало рынок изнутри, позволяя разглядеть стены, ящики и товары, при этом оставляя по углам вязкие тени.

– А теперь выслушайте сюжет кайдана и его основные правила, – раздался все тот же мелодичный голос, размноженный эхом. – В этой истории о сверхъестественном вам, как главным героям, предстоит провести ритуал и избавиться от духа, которым одержим человек. Для этого понадобится книга, здесь вам будет необходимо ее приобрести. Но сначала героям истории придется выполнить несколько заданий. И вот первое из них: найдите убийцу первой жертвы. Ваше время выйдет на рассвете. Удачи!

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом ветра и нашим дыханием.

Наконец кто-то произнес:

– И это всё?

В моей голове крутилась похожая мысль, и я молчала в ожидании, что нам скажут… хоть что-то еще. Но нет. Наше время пошло.

– Надо обсудить, что делать! – подал голос мужчина в яркой оранжевой толстовке. – Раз уж будем работать в команде, представлюсь, меня зовут Фукуда.

– Очень приятно, – несколько нервно улыбнулся парень со взъерошенными волосами и в треснувших очках. Он стоял рядом с девушкой, пряди волос которой были выкрашены в малиновый цвет и частично заплетены в несколько тонких косичек. – Я Нисио, а это Ютаро.

Мои друзья и я назвали свои имена, а затем представились и остальные. Еще одну девушку с густыми кудрявыми волосами звали Каори, а ее более взрослую спутницу в цветастом платье – Яманэ. Молодая участница в когда-то дорогом, но теперь сильно потрепанном брючном костюме и с уложенными в гладкий пучок волосами представилась как Сиратори. Последний мужчина, оглядев всех раздраженно, помедлил, но все же назвался Ногути.

– Найти убийцу первой жертвы… – негромко протянул Араи, когда с представлениями было закончено. – Очень странная формулировка.

– Почему? – нервно спросила Ютаро, и Нисио, почувствовав ее беспокойство, притянул ее ближе к себе.

– Во-первых, нам сказали про первую жертву. Значит, будет не одна. Во-вторых, «убийца первой жертвы» – звучит так, словно и убийца будет не один. У второй жертвы – другой.

– Не думаю… – протянул Фукуда. – Слишком уж странно звучит.

– А я согласен. – Хасэгава посмотрел на Араи. – Нам могли просто сказать «найдите убийцу». Но зачем-то уточнили про первую жертву.

Йоко поежилась и опасливо осмотрелась. Я взяла ее за руку и сжала ладонь, подбадривая.

– Поэтому возникает еще один вопрос, – продолжил Хасэгава безмятежным тоном. – Кто убийца? – Он привычно улыбался, но окинул всех внимательным взглядом. – Он бродит где-то здесь, по рынку? Или же… это один из нас?

Я округлила глаза от удивления. Это действительно могло быть так… Мы с Йоко переглянулись, и я прошептала:

– Ран.

Йоко кивнула, тоже вспомнив, как одна из участниц кайдана «Особняк с привидениями» оказалась ёкаем и пыталась нас убить.

– Бродит здесь или же это кто-то из нас… что гадать, скоро узнаем, – пожала плечами Эмири, и я вздохнула то ли от ее хладнокровия, то ли от ее безразличия.

– Давайте разделимся, – предложил Нисио, поправив сломанные очки. – И обыщем рынок. Должно же быть… хоть что-то. Тут целых пять ответвлений.

– Это опасно! – воскликнула Сиратори, с нервозностью поправляя то рукава, то пуговицы своего пиджака. – А если убийца и правда… один из нас?

– Разделимся на группы по три человека, – пожал плечами Нисио. – В любом случае ходить толпой смысла нет, только время потеряем. Если боитесь, делитесь так, чтобы в группе мужчин было меньше, чем девушек, так безопаснее. Давай с нами, – позвал он напуганную Сиратори.

Та неуверенно кивнула и подошла ближе к Ютаро.

– Звучит логично, – кивнул Фукуда и оглядел участников кайдана. – Кто со мной?

– Давайте… тогда давайте мы, – вызвалась Каори и потянула за руку Яманэ. Та промолчала, бросив на Фукуду настороженный взгляд.

– Подождите, – Фукуда нахмурился. – Нас тринадцать. На пять улиц не хватит, чтобы по трое ходить.

– Да ладно вам… – протянул Ногути. Он выглядел расслабленным, разве что немного раздраженным. – Я пойду один, так вам хватит людей. Пусть кто-нибудь попробует на меня напасть, – заявил он, разминая пальцы.

Я посмотрела на него, приподняв бровь. Высокий и накачанный, он действительно справился бы с любым из присутствующих. Вот только убийцей мог быть кто-то другой – и не обязательно, что человек.

– Может быть, с обычным человеком ты и справишься. Но не забывай, это – кайдан. История о сверхъестественном. Не думаю, что в одиночку ты справишься с ёкаем… – снисходительно протянул Фукуда. – Да и вдвоем опасно. Оставим пятую улицу на потом. Кто-то пойдет вчетвером.

– Значит, придется впустую тратить время, – фыркнул Ногути и закатил глаза. – Как хотите. Тогда пойду с вами. Вам защита точно не помешает. – Он кивнул в сторону Нисио, Ютаро и Сиратори.

Я перевела взгляд на друзей. Им я доверяла, было понятно: никто из них не убийца. Нас шестеро, хватит как раз на две группы. Из нас всех самыми… слабыми были я и Эмири, так что нам с ней стоило разделиться. Мне лучше присоединиться к Хасэгаве, ведь я его знала, а вот остальные с ним практически незнакомы. И я была уверена, что Ивасаки собирался остаться с Йоко.

– Давайте тогда я пойду с Араи-сенсеем и с Хасэгавой-сан, а вы пойдете втроем, – предложила я после коротких раздумий.

Йоко замотала головой:

– Я только тебя нашла, будем держаться вместе.

Я сдержала тяжелый вздох. Мне тоже не хотелось разделяться, но так было логичнее.

– Не переживай, это ненадолго, скоро встретимся. Ходить всем вместе неудобно, нам надо исследовать рынок как можно тщательнее.

– Не волнуйся, я буду рядом с Акиямой-сан. – Хасэгава улыбнулся, и Йоко вздохнула, но возражать не стала. Она наверняка помнила, как Хасэгава помог нам в про́клятой деревне, да и Араи Йоко доверяла.

– Раз мы поделились, давайте расходиться. Встретимся, не знаю, минут через пятнадцать? Часов здесь нет, так что придется полагаться на внутренние. – Нисио нервно улыбнулся и махнул рукой в сторону одной из улиц. – Мы пойдем туда.

– Тогда мы… туда, – кивнула Каори, указывая в выбранном направлении.

– Удачи, – тихо обратилась к остальным Яманэ.

Я, Араи и Хасэгава пошли к доставшейся нам улице и почти сразу же остановились. Что нужно искать, на что обращать внимание – было непонятно. А потому рассматривать и изучать придется все.

Я подошла к ближайшему прилавку, Хасэгава – к магазину напротив, а Араи – к следующему.

На низком деревянном прилавке лежали игрушки и деревянные фигурки животных, стояли изящные и довольно грубо выполненные куклы. Под навесом расположились бумажные фонарики разных размеров и цветов.

Ничего похожего на книгу, свиток, листы бумаги или блокнот – хотя я понимала, что просто так найти спасительную книгу не получится. Не было ничего примечательного, ничего, что могло бы оказаться подсказкой или заданием.

Я оглянулась на Хасэгаву. Он выглядел спокойным и собранным.

– Я и не рассчитывал, что мы найдем что-то за первым же прилавком, – пожал он плечами.

Я вздохнула. Это правда. Вот только, не зная, что искать, можно пропустить нужную… вещь. Символ?

Хотя, как бы ужасно это ни звучало, для начала нужно найти… труп. Я на мгновение прикрыла глаза. Я уже не раз видела мертвых, но к такому очень сложно привыкнуть.

Мы пошли дальше. Еще несколько магазинчиков – и снова ничего. На пятом прилавке я поймала себя на мысли, что начала просматривать товары и стены более поверхностно. Голова закружилась, а в глазах рябило от обилия безделушек.

Внутри закипало раздражение, и я тщетно пыталась сохранять спокойствие.

На мое плечо мягко легла рука, и, оглянувшись, я увидела Хасэгаву.

– Терпение, Акияма-сан. Это не просто рынок, это место действия страшной истории. Что-то должно произойти, и тогда многое сразу станет понятнее.

Я вскинула брови:

– То есть вы считаете, мы напрасно копаемся во всем этом хламе. – Это было скорее утверждением, чем вопросом.

– Да, – улыбнулся Хасэгава. – Но не совсем. Это разведка и успокоение самих себя – мы заняты делом.

От этих слов мне стало еще хуже: я ненавидела впустую тратить время, а потому понадеялась, что наша разведка позднее пригодится.

Вскоре улица разделилась: вправо и влево уходили два ответвления, заворачивая так, что их конца не было видно.

– Наверняка эти переулки соединяют нашу улицу с улицами других участников… – протянул Араи. – Судя по изгибу, они составляют одну кольцевую улицу.

– Хм… – протянул Хасэгава.

Носком ботинка он нарисовал на земле перед собой маленький круг и отходящие от него пять неровных линий. А затем еще один круг побольше, пересекающий все пять лучей.

– Наверное, этот рынок выглядит так, – произнес Хасэгава. – В таком случае, чтобы попасть в другую часть, не обязательно возвращаться к центру, с которого мы начали. С одной стороны, передвигаться можно быстрее. С другой стороны, и убийце легче скрываться.

При упоминании убийцы Араи помрачнел, но ничего не сказал. Я же была рада хотя бы тому, что рынок не оказался лабиринтом.

– Давайте дойдем до конца и вернемся к центру. Не знаю, сколько времени прошло, но уже немало, – предложил Араи, и я кивнула.

Мы двинулись дальше, но спустя пару минут уперлись в каменную стену. На шершавой поверхности не было ни единой трещины, ни одного выступа, а край шел высоко вверх. Выбраться было невозможно.

– Замечательно, – бросила я. – Как будто нам есть куда отсюда идти.

– Вернемся к началу. Может, другие что-то нашли, – без малейшей надежды в голосе произнес Араи.

Пока мы быстрым шагом возвращались к центру, я продолжила мельком оглядывать магазинчики и лавки, понимая тщетность этих усилий. Все прилавки были завалены бесполезными вещами, а один и вовсе оказался совершенно пустым.

В центре рынка нас уже ждали Каори, Яманэ и Фукуда, которого было видно издалека из-за его оранжевой толстовки. Не больше чем через минуту я с облегчением увидела Йоко, Эмири и Ивасаки, а почти сразу за ними вернулись Нисио, Ютаро и Сиратори.

– Ничего, – угрюмо бросила Ютаро, скривив губы.

Нисио слабо улыбнулся:

– Хана-тян имеет в виду, что мы не нашли ничего интересного или полезного.

– Мы тоже, – разочарованно вздохнула Йоко.

Остальные промолчали. Все и так было понятно.

– А где тот самоуверенный? – спросила Ютаро. – Не возвращался еще?

Каори с удивлением посмотрела на нее и неуверенно протянула:

– Он же пошел с вами…

Ютаро раздраженно дернула плечом. Нисио нервно поправил на носу очки и, прочистив горло, сказал:

– Он… он куда-то пропал. Мы осматривали магазинчики и вдруг заметили, что его уже нет рядом.

– Мы его звали, но без толку. Надеялись, что он просто раньше вернулся, – дрожащим голосом добавила Сиратори.

– Ну вы даете, – фыркнул Фукуда, с пренебрежительным удивлением оглядывая тройку участников. – Как можно было потерять члена своей команды?

– Эй, мы ему не няньки. Я должна была с ним за ручку ходить? – возмущенно произнесла Ютаро, шагнув вперед. Ее щеки вспыхнули.

– Ты с кем так разговариваешь? – разозлился Фукуда.

– Успокойтесь! Фукуда-сан, не надо так… – с тревогой в голосе воскликнула Каори.

– Не лезь, – тихо попросила Яманэ, потянув ее за рукав кофты.

– Яманэ-сан… – недовольно прошептала Каори, но больше ничего не сказала.

– Вот из-за такого отношения люди и погибают, – продолжил Фукуда, зло посмотрев на Ютаро.

– Какого отношения? – взорвалась та. – Мы искали подсказки, никого лишнего в том переулке точно не было. Значит, сам ушел!

– Хватит, – велел Хасэгава. Он даже не повысил голос, но и Фукуда, и Ютаро замолчали. – Ваша улица была соседней с пятой, которую никто не стал осматривать. Скорее всего, Ногути-сан перешел на другую улицу по переулку.

– Вот только зачем? – пробормотала Сиратори, нервно крутя пуговицу на рукаве пиджака, и все-таки оторвала ее.

Хасэгава развел руками:

– Возможно, решил, говоря его словами, не тратить впустую время? Других вариантов пока нет. Мы все возвращались по нашим улицам обратно и не встретили его.

– Может, пойти поискать? – неуверенно предложила Сиратори.

Фукуда, бросив неприязненный взгляд на Ютаро, ответил:

– Согласен. Надо проверить. Кто пойдет со мной?

– Наверняка Ногути-сан уже мертв, – заявила Ютаро, с вызовом вскинув голову.

Нисио посмотрел на нее испуганно:

– Не надо так говорить!

– Что ты на меня так смотришь? – возмутилась Ютаро. – Я, что ли, его убила? Уже точно прошло больше пятнадцати минут. Не стоило ему быть таким самоуверенным и отделяться от остальных.

Мне стало не по себе. Предчувствие, что Ютаро права, лишь крепло. А надежда, что Ногути вернется, угасала.

– Я тоже пойду, – откликнулась я, так как не могла стоять на месте и просто ждать. Нужно сделать хоть что-то. Даже если это что-то предполагало поиск потерявшегося или… мертвого человека.

– Я тоже, – сразу же откликнулся Ивасаки.

– И я, – добавил Хасэгава.

– Может, лучше пойти всем вместе? – с усталым вздохом протянула Эмири, до того молча наблюдавшая за разговором. – Все остальные направления мы проверили, стоять здесь и просто ждать смысла нет. Неважно, найдете ли вы кого-то или что-то, не нужно будет тратить время и возвращаться, чтобы рассказать обо всем нам. Будем решать и действовать на месте.

– Согласна. – Ютаро скрестила руки на груди. – Чем быстрее найдем труп, тем быстрее найдем и убийцу.

Я невольно кинула на нее раздраженный взгляд, но промолчала. Отвечать на провокации казалось глупым.

– Как хотите, – Фукуда пожал плечами и пошел в сторону еще не осмотренной нами улицы.

Я поспешила следом. Меня догнала Йоко и на мгновение ободряюще сжала мою руку. Эмири шла чуть позади, а Ивасаки и Араи поравнялись с Фукудой. Оглянувшись, я увидела Хасэгаву. Остальные плелись следом.

На этой улице когда-то торговали продуктами. На прилавках стояли полупустые ящики с гнилыми овощами и ряды забитых чем-то мешков. В нос ударил неприятный запах брожения, и я невольно ускорила шаг, не переставая внимательно смотреть по сторонам. Мы не останавливались для того, чтобы тщательно изучить каждый магазин, а только заглядывали за прилавки. Сейчас было важнее найти Ногути. Или его тело.

Спустя несколько минут мы добрались до развилки – в две стороны уходили дугой узкие переулки.

Я почувствовала усилившееся напряжение. До конца рынка оставалось совсем немного. Возможно, Ногути и вовсе нет на этой улице. Пока мы препирались в центре рынка, он мог уйти совсем в другую сторону и не пересечься ни с кем из нас.

Вот только оставался вопрос: зачем ему это понадобилось?

Мне стало нехорошо, по коже иголками пробежала дрожь. Причину тревоги я осознала почти сразу: запах. Железный запах крови.

От этого осознания мне стало только хуже, но я ускорилась, поравнявшись с Араи и Ивасаки. А потому одна из первых увидела тело. И с трудом сдержалась, чтобы не отвернуться.

– Проклятье… – прошипел Ивасаки, а Фукуда тихо выругался.

Йоко выглянула из-за моего плеча, но, отшатнувшись, отвернулась.

Впереди полулежал, прислонившись к каменной стене, Ногути. Его шея и футболка были перепачканы в крови. Она же впиталась в землю вокруг. Оторвав взгляд от тела, я заметила рядом с рукой убитого окровавленный нож. Пальцы Ногути тоже были перепачканы кровью.

– Что там? – раздраженно спросила Ютаро, несколько грубо отодвинула Ивасаки и резко побледнела. Она зажмурилась, но через секунду ее лицо снова стало выражать безразличие. Осталась лишь бледность. – Я же говорила. – Голос ее прозвучал хрипло, пусть и почти ровно.

Отодвинув Ютаро, вперед вышел Хасэгава. С сожалением поморщившись, он подошел к телу и присел рядом, присматриваясь.

– Ему перерезали горло, – сказал он и уже встал, собираясь отойти, но вдруг снова склонился над телом.

– Что такое? – тут же спросила я.

– У него на щеке… – задумчиво протянул Хасэгава. – Лицо не в крови, только этот символ.

Собрав все свое самообладание, я подошла и тоже пригляделась. Хасэгава указывал на достаточно четкий рисунок: линия в форме крюка, которую сверху пересекает кривая полоса.

– Думаете, это не случайно вышло?

– Как? – коротко уточнил Хасэгава.

Я задумалась. Действительно, на лице не было никаких следов помимо нарисованной кровью достаточно четкой линии под скулой.

– И что это может значить? Семь?[55]

– Возможно, – протянул Хасэгава. – Вот только это первая жертва.

Он вернулся к остальным, и я последовала его примеру. Я больше не видела тело, но запах крови, к сожалению, никуда не делся.

– Только… кто убийца? – испуганно спросил Нисио.

– Ясно же, что кто-то из вас. Этот парень был с вами в одной группе, – зло бросил Фукуда.

Ютаро сразу же вспылила:

– С ума сошел? Мы втроем были! Или хочешь сказать, мы все вместе убили Ногути-сана и сюда дотащили? Сиратори-сан видела и меня, и Хидэо-куна!

Сиратори согласно закивала и испуганно прохрипела:

– Это не мы, честно. Мы упустили из виду этого молодого человека, но ни Ютаро-сан, ни Нисио-сан не уходили, они были со мной.

– Это мог быть кто угодно, по этим переулкам рынок можно по кругу обойти, – добавил Нисио.

– Может, это ты? Слишком быстро бросаешься обвинениями! – Ютаро кивнула в сторону Фукуды.

– Никто из нас тоже никуда не уходил. Только и держались рядом. – Каори, прищурившись, сложила руки на груди, а Яманэ коротко кивнула и сделала полшага назад.

– И не было ничего подозрительного, – хмуро добавил Фукуда.

– То есть вы хотите сказать, что где-то по рынку гуляет убийца? – протянул Ивасаки.

– Это по твоей части. Может, хоть сейчас от тебя польза будет, – произнес Араи.

Ивасаки мрачно посмотрел на него, но промолчал.

Ютаро сильно закашлялась и, схватившись за ткань футболки, несколько раз ударила себя по груди, а затем прижала к ней вторую руку.

– Хана-тян, что с тобой? – Нисио взволнованно бросился к ней.

– Все… хорошо, – хрипло ответила Ютаро, приподняв руку.

– Точно? Тебе плохо? Пошли отсюда… – Нисио потянул ее в сторону ближайшего переулка.

– Подождите, сначала надо решить, что делать дальше, – недовольно прервал его Фукуда.

– Разделиться, – с иронией предложила Эмири.

– Ну уж нет! – тут же воскликнула Сиратори и, кинув испуганный взгляд в сторону мертвого, добавила тише: – Мы уже разделились, и вот к чему это привело.

– Не надо было отбиваться от группы, – заметил Фукуда. – У нас до сих пор хватает людей на четыре команды по три человека. Думаю, этого достаточно, чтобы справиться с одним убийцей.

– А смысл нам делиться? – поморщилась Каори. – Опять копаться в этом мусоре?

– Нет, нам необходимо найти убийцу, – раздраженно произнес Фукуда. – А для этого нужно перерыть весь рынок. Одной толпой мы его никогда не поймаем! Рынок слишком большой, необходимо разойтись.

– Может, от одной толпы убийце и проще скрываться, но и нападать он не станет… – тихо сказала Яманэ.

– И что? – спросила Эмири, поморщившись. – Тогда да, до конца кайдана мы все доживем. И дружно умрем на рассвете, не выполнив задание.

– В любом случае нас слишком мало, чтобы даже в группах загнать убийцу в ловушку, – выдохнула Каори, с неодобрением покосившись на Эмири. – Нужно как минимум распределиться по всем пяти улицам и идти от стены к центру, проверяя переулки. А так у нас всегда пусто одно из направлений.

– Можешь тогда идти одна, – фыркнул Фукуда. – Или у тебя есть другие идеи?

Каори промолчала, поджав губы.

– Мы пойдем с Нисио вдвоем, – хрипло сказала Ютаро, и ее друг с тревогой взглянул на нее. – Не собираюсь идти ни с кем из вас… Так что если еще кто-то не боится, пусть тоже идут парой, вот вам и пять групп.

– Боится? А кто до этого говорил про самоуверенность и что из-за нее убьют? – раздраженно произнес Фукуда.

Ютаро лишь смерила его презрительным взглядом. Так ничего и не ответив, она дернула Нисио за рукав и пошла прочь.

– Мы проверим правую отсюда улицу, – криво улыбнувшись, сказал напоследок Нисио и поспешил за подругой.

Я проводила их взглядом. Что-то не давало мне покоя. Какая-то мысль крутилась на задворках сознания, но никак не давала себя поймать. И это сильно раздражало.

– Может, Ютаро-сан и права, – произнесла Йоко. – Надо просто, чтобы группа из двух человек была достаточно сильной. Я могу пойти с кем-то, кто уверен в своих силах.

– Ты? – скривился Фукуда.

Я невольно усмехнулась, а Араи с легкой улыбкой ответил:

– Йоко-тян сможет уложить вас на лопатки за несколько секунд.

– Не просто на лопатки уложить, сразу вырубить, – кивнул Ивасаки.

– Ага, конечно, – недоверчиво протянул Фукуда, но бросил на Йоко настороженный взгляд.

Она же лишь дружелюбно улыбнулась в ответ.

– Я пойду с тобой, – быстро добавил Ивасаки, распрямляя плечи. – Тоже ведь отлично дерусь. Однажды на задержании…

Араи толкнул Ивасаки в плечо, заставив замолчать, и тот так и не договорил, но бросил на Араи недовольный взгляд.

Я же согласно кивнула. Хоть я и переживала за Йоко и Ивасаки, но понимала, что они точно могут постоять за себя без помощи кого-то третьего. Не то что я. Оставалось только решить, как мы поделимся дальше, когда первые группы распались.

Но, качнув головой, Араи вдруг разочарованно протянул:

– Мы что-то упускаем…

Я чувствовала то же самое, понимала, что что-то не сходится.

Фукуда усмехнулся:

– Много чего, по-видимому. Поэтому мы совсем не продвинулись.

Араи нахмурился:

– Нам должны были дать подсказку. И сюжет кайдана… История называется…

На секунду воцарилось молчание.

– «Одержимость»[56], – одновременно с Араи произнесла я. Наши взгляды пересеклись, и через мгновение я, пронзенная страшной догадкой, побежала к развилке. Араи последовал за мной.

– Куда вы? – раздался за спиной удивленный оклик, кажется, Сиратори, но я не стала отвлекаться. Судя по звукам, за нами последовали некоторые из участников.

Араи обогнал меня еще до развилки, а за ним и Ивасаки. Они повернули направо, и я ускорилась, стараясь не отставать.

Выбежав на соседнюю улицу, Араи на пару мгновений замер. Я, задумавшись, с трудом произнесла, не сбавляя шага:

– Давайте к стене.

Араи кивнул и снова побежал.

Спустя буквально минуту мы увидели два силуэта. Ютаро и Нисио. От облегчения я на мгновение прикрыла глаза и, споткнувшись, чуть не упала.

Я снова посмотрела на пару. Нисио с неуверенной улыбкой смотрел на Ютаро, которая что-то ему говорила. Она стояла ко мне вполоборота, и я не могла разглядеть ее лица. Ютаро привстала на носках и, положив руки на грудь Нисио, коротко поцеловала его, а затем отстранилась.

Я невольно сбавила темп и практически остановилась. Араи перешел на быстрый шаг.

Нисио увидел нас и недоуменно округлил глаза. Ютаро заметила его реакцию и обернулась. Она быстро отступила от Нисио, а лицо ее искривила гримаса раздражения.

Нисио схватил Ютаро за плечо, притянул к себе и резким движением перерезал ей горло.

Глава 17

人の褌で相撲を取る

Бороться в чужом фундоси

Я остановилась, едва не упав.

Кто-то за моей спиной закричал.

Глаза Ютаро широко распахнулись. Шея окрасилась в алый, струи крови побежали ниже, пачкая одежду на груди.

Еще мгновение, и Ютаро, пошатнувшись, упала. Она замерла, а в ее глазах навсегда застыло выражение шока и боли.

Еще мгновение, и Араи, подбежавший к Нисио, ударил его по лицу так, что тот упал, выронив нож. Оказавшийся рядом Ивасаки пнул окровавленное оружие подальше.

Нисио дернулся и протянул руку к Ютаро, точнее, к ране на ее горле и, окунув пальцы в кровь, быстро провел указательным и средним пальцами по щеке Ютаро, оставив две полосы. Одна более короткая сверху, вторая более длинная снизу.

Я подумала о том, что сначала мы увидели иероглиф числа «семь». Теперь же – «два»…[57]

Ивасаки снова оттолкнул Нисио, и тот упал на спину, уперевшись локтями в землю.

– Нисио-сан… убийца? – сдавленно прошептал кто-то.

Оглянувшись, я заметила Каори. Рядом со мной уже стояли Эмири, Хасэгава и Йоко, а в нескольких шагах позади – Фукуда. Поодаль, не подходя ближе, в ужасе застыли Сиратори и Яманэ.

Я снова перевела взгляд на Нисио. И дернула головой, избегая смотреть на мертвую Ютаро. Я думала… не сомневалась, что одержима была она. Ведь это Ютаро настояла на том, чтобы они с Нисио пошли только вдвоем, хотя до этого критиковала первого погибшего участника за безрассудство и самонадеянность.

– Что вы делаете? – возмущенно выкрикнул Нисио, ощупывая рукой землю вокруг в поисках слетевших с носа очков. Надев их обратно, Нисио раздраженно посмотрел сначала на Ивасаки, затем на Араи. – Я вас спрашиваю!

Он начал подниматься на ноги, но тут его взгляд упал на тело Ютаро. За мгновение на лице Нисио сменили друг друга так много эмоций, от удивления до ужаса, что стало страшно. Так и не встав, он снова упал на колени и подполз к телу Ютаро.

– Хана! – закричал Нисио. – Хана, нет! Нет! – По его лицу потекли слезы. – Что случилось? Кто?

Голос Нисио звенел от таких сильных – искренних – страха и горя, что по моей спине пробежали мурашки. Я невольно сделала шаг назад и растерянно огляделась. Йоко, белая как снег, смотрела на происходящее не мигая, широко распахнутыми глазами. Хасэгава сжал зубы, а его брови сошлись на переносице. Лицо Эмири походило на бесстрастную маску.

– Ты… – Ивасаки, которого словно застали врасплох, запнулся. – Ты ничего не помнишь?

– Что? О чем ты? – процедил Нисио, не отрывая глаз от побелевшего лица Ютаро и продолжая держать ее за плечи.

Ивасаки перевел растерянный взгляд на Араи. Тот сжал челюсти, но спустя мгновение все-таки ответил:

– Ты. Это ты ее убил.

– Что? – Теперь в голосе Нисио прозвенела стальная ярость.

Он едва не подскочил, но, спохватившись, снова вцепился Ютаро в плечи и перевел полный злости взгляд на Араи:

– Как вы можете такое говорить?

– Но это так, – отрезал подошедший ближе Фукуда. – Ты только что ей горло перерезал!

– Я… Вы с ума сошли! – Нисио подскочил и сделал было шаг вперед, но Араи оттолкнул его.

– Мы все это видели, – дрожащим голосом добавила Каори, не подходя ближе.

– Одержимость, – тихо произнес Хасэгава, но все его услышали. – Ты был одержим. – В его голосе я ясно расслышала сочувствие.

– Одержим? – охрипшим от крика голосом переспросил Нисио.

– Получается, Ютаро-сан убил он, но одновременно не он? Им кто-то… управлял? – ошеломленно переспросила Сиратори.

Хасэгава только кивнул.

– Зря, значит, думали, что убийца бродит где-то. Он все время был среди нас. – Фукуда сжал кулаки.

– Значит, мы нашли убийцу? – взволнованно воскликнула Каори. – И теперь получим подсказку?

– Что-то я не заметил тут ничего нового… – проворчал Фукуда.

Я нахмурилась. Что-то не сходилось… И отсутствие подсказок подтверждало, что мы ошиблись.

Нисио убил Ютаро, это я… мы все видели это своими глазами. Но как он мог убить того первого парня? И Ютаро, и Сиратори подтвердили, что он не отлучался. Хотя Нисио, вернее, что-то им управляющее могло уйти на время, а Ютаро просто покрывала друга. Она не могла даже представить, что убийцей был Нисио, и не хотела лишних обвинений и подозрений. Сиратори была занята и не заметила отсутствия Нисио, или же Ютаро ее специально отвлекла.

Но все равно оставалось непонятным, почему Ютаро вдруг поменяла свое мнение и решила отделиться от остальных? И почему до сих пор не было подсказок?

Почему выделили, что найти надо убийцу именно первой жертвы? Слишком много вопросов.

А что, если… Одержим был не Нисио? Точнее, не только он.

Это нужно проверить.

Развернувшись, я поспешила обратно на соседнюю улицу. К телу первой жертвы. Оставаться одной я теперь не боялась: оказалось, так, наоборот, даже безопаснее. И это понимание вызвало у меня горькую усмешку.

Пара минут, и мне в нос снова ударил железный запах крови. Я невольно замедлила шаг и вдруг услышала голос Ивасаки:

– Хината-тян, подожди!

Обернувшись, я заметила Хасэгаву, Йоко, Ивасаки, Араи и Эмири. Йоко быстро догнала меня.

– Я даже не заметила, что ты куда-то убежала! Ты меня напугала! – От волнения ее дыхание немного сбилось. – Что случилось?

– Я… – Я не знала, стоило ли говорить о своих догадках. А вдруг они были ошибочны? Не хотелось выглядеть глупо. Но… я должна доверять своей команде. Я уже им доверяла. – Хотела проверить, как он умер…

– Имеешь в виду, не было ли это самоубийством? – ровным тоном уточнил Хасэгава, снова приблизившись к телу.

Я удивилась, но кивнула.

– Надо было осмотреть рану внимательнее в первый раз… – сказал Хасэгава.

– То есть… как это – самоубийство? – недоуменно переспросил Ивасаки.

– Я подумала, а вдруг это… существо… может менять тела? И сначала оно вселилось в Ногути-сана, тогда он, по сути, сам ушел от своей команды. И перерезал себе горло. Поэтому у всех есть алиби. Потом оно вселилось в Ютаро-сан, и та настояла на том, чтобы они с Нисио-саном остались вдвоем. А потом оно вселилось уже в Нисио-сана и убило Ютаро-сан… – ответила я.

– Но зачем он сменил тело? – прошептала Йоко.

Я пожала плечами:

– В их паре лидером явно была Ютаро-сан, вот якобы она и приняла решение уйти. А потом… возможно, потому, что тело Нисио сильнее? Не факт, что в теле Ютаро ёкай сумел бы убить Нисио.

– Что вы делаете? – напряженно спросил Араи, внимательно следя за Хасэгавой.

Тот присел, откинув назад полы плаща, и внимательно изучал шею Ногути.

Хасэгава обернулся с мрачным весельем на лице:

– По-моему, все очевидно. Осматриваю труп.

– Вы что-то в этом понимаете? – уточнила Эмири, сосредоточенно наблюдая за Хасэгавой, словно запоминая его действия.

– Конечно, – коротко отозвался тот. Он поймал мой удивленный взгляд и, улыбнувшись, добавил: – Я криминалист. По крайней мере, был им в нашем мире.

– Как же нам повезло… – проворчал Ивасаки. – Врач, криминалист, детектив. Не хватает только адвоката, да, Йоко-тян? – усмехнулся Ивасаки.

Йоко сначала недоуменно посмотрела на него, а затем, едва заметно покраснев, на мгновение улыбнулась.

– Кадзуо был прокурором, – вырвалось у меня. «И Минори хотела стать юристом…» – уже мысленно добавила я.

Хасэгава бросил на меня быстрый взгляд, а Ивасаки печально вздохнул.

– Это самоубийство, – резюмировал Хасэгава спустя некоторое время.

– Вы уверены? – переспросила Йоко, и ее передернуло. – Это ужасно…

– Да, – ответил Хасэгава. – Уверен. Когда человек сам себе наносит резаную рану, она чаще всего располагается между подъязычной костью и хрящами гортани, то есть высоко, и редко затрагивает крупные сосуды. То есть проходит не там, где надо. Отчасти это связано с тем, что человек запрокидывает голову, и артерии и вены уходят немного вглубь, под мышцы. Более того, в зависимости от того, какой рукой наносилась рана, чаще всего с одной стороны она более глубокая. Нож лежал справа от тела. И рана как раз более глубокая именно слева…

– Мы поняли, – перебила я. От мысли о том, что человека заставили самому себе перерезать горло, становилось жутко до тошноты. – Спасибо.

Хасэгава виновато улыбнулся и кивнул. Мягко поднявшись на ноги, он отряхнул колени от пыли и отошел от тела.

– Вот мы и нашли убийцу первой жертвы.

– И теперь нам надо изгнать этого ёкая? – спросила Йоко.

Она и Ивасаки тут же перевели взгляд на Араи. Он вскинул бровь:

– Что это вы оба на меня так смотрите?

– Ты же оммёдзи! Сделай что-нибудь! – воскликнул Ивасаки.

– Ты же никогда в это не верил. Никто из вас, – напомнил Араи.

– Верю! – эмоционально произнес Ивасаки и положил руку на плечо Араи. – Ты справишься!

Араи раздраженно скинул его ладонь:

– Не имею ни малейшего понятия, как это сделать. Так что ищи книгу.

Ивасаки разочарованно сморщился:

– Какой же ты бесполезный оммёдзи…

Внезапно раздался жутковатый смех, и я, вздрогнув, в ту же секунду развернулась.

За нами стояла Сиратори и, запрокинув голову, громко смеялась. Ивасаки сделал шаг назад, прикрывая собой Йоко и Эмири.

Это была уже не совсем Сиратори. Она стала одержимой.

Сиратори сжимала в руке нож, но в начале кайдана оружия у нее точно не было. Видимо, ёкай втайне от нас достал нож где-то на рынке.

– Молодцы, справились, – хриплым голосом протянула Сиратори.

Я приоткрыла рот от удивления. Таким же хриплым голосом говорила Ютаро перед тем, как они с Нисио ушли…

– Первый шаг сделан. Но этого мало. – Существо, захватившее чужое тело, снова разразилось истеричным смехом. – Вы все равно все умрете! Я могу вселиться в каждого, и вы просто перебьете друг друга. Кому-то повезет больше, как той противной девчонке, и он умрет раньше. А кому-то, как бедняге Нисио, перед смертью придется помучиться от угрызений совести.

И снова раздался этот до отвращения неестественный смех.

– Слишком театрально, – поморщившись, протянула Эмири, выглянув из-за плеча Ивасаки.

– Или мне поступить по-другому?

Сиратори пропустила слова Эмири мимо ушей, в преувеличенной радости распахнула глаза и широко улыбнулась, отчего ее лицо стало похоже на жутковатую маску. Она резким движением приставила нож к своему горлу:

– Так ведь гораздо проще? – Она надавила лезвием чуть сильнее, и по шее Сиратори потекла тонкая струйка крови.

– Не надо! – испуганно воскликнула Йоко, сделав шаг вперед, но Ивасаки удержал ее за предплечье.

Сиратори ухмыльнулась:

– Почему же? Я все равно мертв, и мучиться мне бесконечно долго! Мне не жаль никого из вас. – Она резко опустила руку, и я невольно дернулась вперед – лезвие замерло в опасной близости от груди. Сиратори остановилась и снова усмехнулась. – Не бойтесь. Я больше не могу заставить никого из вас совершить самоубийство. Это было разрешено только для первой загадки. – В хриплом голосе прорезались ноты раздражения. – Иначе эта история будет слишком скучной и закончится слишком быстро. Кстати, вы выполнили первое задание и заслужили подсказку…

Я насторожилась, прислушиваясь к словам одержимой еще внимательнее.

– «Видели все на свете мои глаза – и вернулись к вам, белые хризантемы»[58], – протянула Сиратори. – Но вам все равно не спастись.

Голос из издевательски веселого стал злым и холодным. Как только Сиратори выплюнула свою угрозу, она дернулась вперед и в сторону.

И вонзила нож в живот Араи. Он стоял к Сиратори ближе всех.

– Нет! – вскрикнула Йоко, а я испуганно втянула носом воздух.

Араи расширил глаза. Сиратори выдернула нож и ударила еще раз, но Араи схватил ее за запястье и вывернул той руку.

С тонким вскриком Сиратори выпустила нож и, прижав руку к груди, отшатнулась.

Ивасаки тут же рванул вперед, дернулся в сторону, видимо решая, к кому подбежать сначала, но выбрал Араи. Я поспешила следом: необходимо было помочь ему как можно скорее. Хасэгава же побежал к Сиратори.

– Проклятье, ты что, бессмертный, что ли, почему стоял к ней так близко! – прошипел Ивасаки и схватил каригину Араи, намереваясь осмотреть его рану. – Или думал, тебя духи загородят…

– Отстань, – Араи раздраженно оттолкнул руки Ивасаки. – Всё в порядке.

– Араи-сенсей… – испуганно начала я, но меня перебил Ивасаки:

– В порядке? Она тебя в живот пырнула…

– Всё в порядке! – громко повторил Араи. – Она промахнулась! Только наряд мне едва не испортила, – добавил он.

– Что? – опешил Ивасаки.

– Промахнулась? – удивленно переспросила я и внимательно посмотрела на Араи. На ткани не было ни капли крови. – Но я видела…

Я замолчала, не договорив. Что видела? Все произошло за пару мгновений, я могла и ошибиться. Зато сейчас четко видела, что крови не было.

Эмири, нахмурившись, внимательно посмотрела на Араи.

– Я цел и невредим, – повторил Араи и посмотрел на Ивасаки. – Постарайся не слишком сильно расстраиваться.

Ивасаки лишь бросил на него раздраженный взгляд.

Я же медленно выдохнула, успокаивая бешено колотящееся сердце. Обошлось.

– Рад, что все в порядке, – произнес Хасэгава и с легким смешком добавил: – Вы невероятно удачливый, Араи-сенсей.

Я обернулась к Хасэгаве. Он стоял рядом с Йоко, которая приобняла Сиратори за плечи, и внимательно поглядывал на них, держа в руке нож. Лезвие было чистым.

Сиратори била крупная дрожь, а в ее широко распахнутых глазах, блестевших от слез, застыл ужас.

– Это… это не я… Это была не я… Я не хотела… Простите, – тихо бормотала она.

– Ты не виновата, все в порядке, – мягко произнесла Йоко, сжав ладони Сиратори и заглянув ей в глаза.

Сиратори посмотрела на Йоко в ответ, и взгляд ее стал более осмысленным.

– Это был ёкай. Теперь он далеко. Ты в безопасности.

Я невольно поморщилась. Последнее, к сожалению, было ложью.

Но если сейчас он не здесь, то где? Или, точнее, в ком?..

– Нам нужно найти остальных и рассказать им, что произошло, – заговорила я, и Араи кивнул.

– Необходимо держаться вместе. Но внимательно друг за другом следить.

Я едва не вздрогнула. Да… теперь мы должны все время быть начеку. Ведь удар может нанести даже тот, кому ты доверяешь больше всего. И он не в силах будет ничего с этим поделать. Сопротивляться невозможно.

Как бы сильно я ни хотела выжить, еще больше я надеялась, что не причиню никому вреда. Тем более никому из тех, кто стал мне дорог.

Хасэгава задумчиво произнес:

– Нужно не спускать друг с друга глаз. И пожалуй, ходить вместе, но не слишком близко друг к другу.

– Не на расстоянии одного броска, – пробормотал Ивасаки, красноречиво посмотрев на Араи.

– Можете не остерегаться меня. Я не могу стать одержимым, – проигнорировав его, добавил Араи.

Взгляд Араи казался абсолютно серьезным. Он точно верил в свои слова. Я нахмурилась. Я бы, конечно, хотела, чтобы хоть одному человеку в этом кайдане можно было полностью доверять, но… Как такое возможно? Несмотря на все происходящее здесь, я почему-то никак не могла поверить в сверхспособности Араи. Было бы крайне безответственно с его стороны давать подобные гарантии.

Но безответственность – это точно не про Араи.

Я раздраженно выдохнула. Ненавидела не понимать, что происходит, и метаться вслепую.

– Надо понять, что означает подсказка, – напомнила Эмири.

– «Видели все на свете мои глаза – и вернулись к вам, белые хризантемы», – тихо повторила я.

– Давайте подумаем об этом, пока будем искать остальных, – предложил Ивасаки, нервно оглядываясь по сторонам. – Пока они друг друга не поубивали.

Мы двинулись к развилке. Все шли на некотором отдалении друг от друга, постоянно оглядываясь. Я следила за каждым и ловила на себе подобные осторожные взгляды. Это меня нисколько не обижало, ведь я понимала: в подозрениях не было ничего личного. Я действительно в любой момент могла нанести удар своим друзьям. Как и они – мне. Пусть уж лучше следят, это и в моих интересах.

– Эй! Где все? Мы узнали подсказку! – крикнул Ивасаки, когда мы добрались до развилки.

Но никто не отозвался.

Рынок был большим, нас могли и не услышать, но по коже все равно пробежал мороз от плохого предчувствия.

– Ладно, пойдем туда. – Ивасаки кивнул вправо. – Я оставил Нисио-сана прикованным там и попросил, чтобы кто-то перенес Ютаро-сан в более… подходящее место. Насколько это возможно здесь. – Он тяжело вздохнул. – Надо освободить Нисио-сана, раз он не виноват. Может, кто-то остался за ним наблюдать.

– Скорее всего, остались неподалеку, – пожала плечами Эмири. – В большинстве из них ни решительности, ни стремления действовать я не заметила.

Свернув на пятую улицу, мы наконец увидели Нисио. Он сидел, уронив голову на грудь, и не шевелился. Его рука, прикованная к одному из прилавков наручниками Ивасаки, безвольно повисла.

На мгновение я испугалась, что Нисио мертв. Но заметила, что его грудь пусть медленно, но поднималась и опускалась. Я судорожно выдохнула.

– Нисио-сан, – Ивасаки подошел к нему и вытащил ключи. – Мы выяснили, это не ты одержим. Мы все тут можем оказаться одержимыми. Этот ёкай быстро меняет тела. Ты… не виноват.

С этими неловкими словами Ивасаки снял с Нисио наручники.

Тот никак не отреагировал. Даже не пошевелился, лишь его рука упала вниз, ударившись о землю.

– Нисио-сан… – повторил Ивасаки, словно не зная, что сказать.

Я тоже не знала, а потому даже не пыталась подойти и помочь.

Нисио продолжал сидеть не поднимая головы, и Эмири ровным, с ноткой пренебрежения, голосом бросила:

– Хватит.

Она подошла ближе и посмотрела на Нисио сверху вниз.

– Что бы сказала Ютаро-сан, если бы увидела, как без нее вы развалились на куски? Уверена, она сочла бы это жалким зрелищем. Ютаро-сан хотела бы, чтобы вы были сильным. Она погибла, а вы живы, так что возьмите себя в руки. Соберитесь!

Нисио вздрогнул и, приподняв голову, посмотрел на Ивасаки и Эмири. Еще мгновение, и его глаза заполнили слезы:

– Хана-тян… Но я не могу, не могу! Хана, нет… – дрожащим голосом простонал Нисио и, завалившись набок, разрыдался.

– Эмири! – зло прошипел Ивасаки, но ее спокойное лицо не дрогнуло.

– Это лучше, чем ступор. – С этими словами Эмири развернулась и пошла дальше, пробормотав себе под нос: – Mend or end[59].

Я подошла на шаг ближе, не зная, что сказать, что сделать, и отчасти сочувственно, отчасти растерянно посмотрела на рыдающего Нисио. С одной стороны, я злилась на черствость Эмири, но с другой… Кто знает, возможно, она права?

Я не знала.

– Идите, я догоню вас… – Йоко перевела печальный взгляд на Нисио.

– Я останусь с тобой. Мало ли что, – мрачно произнес Ивасаки.

Я кивнула. Нельзя оставлять Йоко и Нисио вдвоем. Оглянувшись на остальных, я пошла дальше.

На душе и так было тяжело, но теперь стало еще тяжелее. Почему-то меня мучила совесть, хоть я и не была виновата в произошедшем. Я чувствовала себя так, потому что не смогла утешить Нисио? Потому что даже не попыталась? Потому что в глубине души радовалась, что участь Ютаро и Нисио обошла – по крайней мере, пока – меня и моих друзей?

Тряхнув головой, я постаралась отбросить тяжелые мысли, которые сейчас были лишним грузом. И, насторожившись, огляделась. Я слишком сильно ушла в себя, хоть и ненадолго, но даже это могло стоить мне жизни.

Наконец мы нашли Фукуду, Каори и Яманэ.

Они стояли неподалеку от переулка, соединяющего их улицу с той, где убили Ютаро. Они словно не могли находиться на месте убийства, но при этом как будто бы не могли и позволить себе уйти далеко.

– Где вы были? – спросила Каори, увидев нас.

На ее одежде я заметила капли крови и, переведя взгляд на Фукуду, отметила бурые пятна на рукавах его толстовки.

Говорить и объяснять им что-то совершенно не хотелось, и я посмотрела на остальных.

Араи, поймав мой взгляд, слегка улыбнулся и кивнул. Кратко, но с необходимыми подробностями он объяснил троим участникам, что произошло и что в принципе происходило.

Каори, побледнев, прикрыла рот ладонью. В глазах Яманэ вспыхнул ужас, и она неуверенно попятилась. Лицо Фукуды искривилось от неприязни, но страха я не заметила.

– Отлично, – проворчал он. – Теперь от каждого из вас нож в спину ждать?

– Смотрите, как бы этот нож не оказался в вашей руке, – холодно ответил Араи.

– Просто давайте пока… держаться на расстоянии? – с кривой улыбкой проговорила Яманэ, сделав еще шаг назад.

На самом деле это было разумно, и мы действительно держались на некотором расстоянии друг от друга, но… если вдруг один из нас окажется одержим, подобные меры могут не помочь. Один из нас уже мог стать одержим. От этой мысли я вздрогнула, внимательнее всматриваясь в лица друзей, но понять что-то не получилось.

– Так что там… насчет подсказки? – хрипло спросила Каори.

– «Видели все на свете мои глаза – и вернулись к вам, белые хризантемы», – ответил Араи.

– Где-то здесь есть лавка с хризантемами? – фыркнул Фукуда.

– Не на той улице, что мы проверяли, – отозвался Хасэгава.

– И не на нашей, – нахмурилась Каори.

– Мы точно не видели, – добавила Эмири.

– И не на тех, где погибли Ютаро-сан и Ногути-сан. То есть нигде, – подвела итог Каори.

В переулке показались Йоко и Ивасаки. Я с облегчением выдохнула, поняв, что они в порядке. Теперь я могла, не отвлекаясь, подумать.

В моей голове засела мысль, что это было бы слишком очевидно. Слишком очевидно поставить здесь магазинчик цветов и в качестве подсказки дать хокку, посвященное хризантемам. Но что тогда означают эти слова?

Я принялась размышлять, мысленно отстранившись от обсуждений остальных участников.

Хризантема? Это символ императора и императорской семьи, он же связан с Аматэрасу – богиней солнца, а потому, в частности, символизирует солнце.

Я перевела взгляд на антрацитово-серое небо с редкими вкраплениями облаков и одиноким тусклым полукругом луны.

Как здесь что-то может быть связано с солнцем?

Или надо посмотреть с другой стороны? Это же рынок, – может, разгадка связана именно с этим… Но, как мы выяснили, хризантемы здесь не продавались.

Я зло поморщилась. С чего вообще я зациклилась на хризантемах? В хокку говорится и о глазах, что «видели все на свете». И белый цвет упоминается.

Но все-таки образ хризантемы в этих строках слишком важен, чтобы его просто отбросить. Как еще можно связать их с этим кайданом? Одержимость? Убийства? Они ведь не имели ничего общего с покупкой цветов…

Я приоткрыла рот от неожиданно очевидной мысли. Мы же оказались на рынке. И книгу, как сказано было в самом начале, нам нужно «приобрести». Догадка едва не сорвалась у меня с языка, но я вовремя сжала зубы. Возможно, я ошибалась. Сначала надо проверить.

Более того, ёкай до сих пор не объявился. Если существо вселилось не в Нисио, а в этом для ёкая больше не было смысла, оно должно находиться здесь, среди действующих лиц. И возможно, ёкай постарается убить любого, кто приблизится к разгадке.

Я разозлилась на саму себя. Я не трусиха! И пусть даже высказывание моего предположения может представлять опасность, я должна действовать – и при этом не могу проверить свою догадку в одиночку. На всякий случай я огляделась и сделала еще полшага назад. Ближе всех ко мне стояли Араи и Эмири.

Я и Хасэгава пересеклись взглядами. Он приподнял бровь и улыбнулся, явно поняв, что я до чего-то додумалась. Но промолчал, возможно разделяя мои опасения.

Спустя мгновение улыбка Хасэгавы стала хитрой, и он произнес:

– Кажется, я знаю, что означает эта загадка.

Я напряглась, потому что, кажется, поняла замысел Хасэгавы. Неужели он хотел на себе проверить, исходила ли от кого-то опасность?

В душе всколыхнулась тревога вперемешку с благодарностью. Я дернула Араи за рукав и, поймав его взгляд, многозначительно посмотрела сначала на Хасэгаву, затем на остальных, и Араи сосредоточенно кивнул.

– Правда? – воодушевилась Каори. – И что же она означает?

– В стихотворении сказано про хризантемы… – медленно начал Хасэгава, но вдруг прервался, выбросив руку вперед.

Глава 18

雲は竜に従い虎は風に従う

Облака следуют за Драконом, а ветер – за Тигром

В нескольких сантиметрах от себя Хасэгава перехватил запястье Фукуды, после чего выкрутил его. Пальцы нападавшего дрогнули, и из них выпал складной нож, который до этого участник, видимо, прятал в кармане своей объемной толстовки. Хасэгава притянул одержимого к себе и быстро ударил ребром ладони по его шее. Фукуда обмяк и потерял сознание.

Яманэ в ужасе вскрикнула.

– Думаю, надо попросить всех вывернуть карманы, – пробормотала я.

Хасэгава, аккуратно усадив потерявшего сознание Фукуду у стены дома, спокойно произнес:

– Не знаю, как работает одержимость, но будем надеяться, что пока Фукуда-сан без сознания, ёкай его тело не покинет. По идее, пока существо внутри человека, оно владеет его телом, все чувствует само. Может, и обморок его задержит.

– Будем надеяться, но не теряем бдительности, – отозвалась Йоко и, не сдержавшись, добавила: – Такой классный удар!

Ивасаки покосился на Йоко, а Хасэгава, улыбнувшись, смущенно кивнул.

Я же не хотела терять время:

– Пятьдесят иен[60].

– Что? – Ивасаки растерянно посмотрел на меня.

Эмири снисходительно взглянула на него, уже поняв, что я имела в виду.

– На монетах в пятьдесят иен отчеканены хризантемы, – объяснила я. – А мы на рынке, и книгу нам необходимо будет «приобрести»… Так что, видимо, нам нужно собрать здесь деньги?

– Нам надо найти на этом огромном рынке монеты? – жалобно произнесла Каори. – Но как это поможет нам найти саму книгу? Ни в одной лавке ее не было.

– Возможно, среди монет будет следующая подсказка, – ответила Йоко и, нахмурившись, задумалась. – Но не может же быть такого, чтобы нас вынудили обыскать все лавки в поиске монет… Или может?

– Здесь всякое возможно, – проворчал Ивасаки.

– Должно быть что-то еще. Как бы нас ни хотели здесь убить, – будничный тон Эмири, как всегда, слишком сильно контрастировал с мрачным смыслом ее слов, – на моей памяти все страшные истории, не связанные с физической подготовкой, имели лазейки и подсказки. Все-таки это рассказ, а он должен быть интересным.

– Кому интересным? – Ивасаки раздраженно посмотрел на Эмири, и та, не ответив, лишь пожала плечами.

Я кивнула, соглашаясь с Эмири. Вот только надо понять, где искать монеты, чтобы не потратить впустую ограниченное время.

– Давайте вспоминать, что мы видели, пока исследовали рынок в самом начале, – вздохнул Ивасаки.

– Мы довольно тщательно осматривали лавки, – сморщив нос от досады, произнесла Йоко. – И не видели никаких монет. Хотя, возможно, и не заметили их. Они мелкие, их могло быть мало.

Йоко тяжело вздохнула.

– Я тоже не видела денег, – задумчиво протянула я. – Все лавки были завалены безделушками и каким-то хламом…

– Кроме одной, – прервал меня Араи.

– Что? – не поняла я.

– Одна из лавок была полностью пустой, мы ничего там не нашли. Это странно, не так ли? Посреди множества забитых товаром магазинов один был совершенно пуст, – улыбнулся Араи.

Я тут же вспомнила то место, о котором он говорил. Точно. И как я не подумала об этом раньше? Слишком сильным был контраст.

– Так что, возможно, это именно та лавка, в которой есть деньги. Поэтому и товаров там нет, – закончил свою мысль Араи.

Хасэгава радостно улыбнулся:

– Отличное наблюдение, Араи-сенсей! Вам бы в расследованиях участвовать.

Араи на удивление мрачно посмотрел на Хасэгаву, но отвел взгляд. Ивасаки фыркнул и тихо пробормотал:

– Уже… по другую сторону.

– Думаю, лучше поспешить. Даже если ёкай заперт, Фукуда-сан не будет без сознания до конца кайдана. И рассвет приближается, – поторопила я остальных.

– А что, если… – неуверенно начала Каори, но под переместившимися на нее взглядами испуганно замолчала. Вздохнув, она продолжила: – А что, если мы каким-то образом, ну… не будем давать Фукуде-сан очнуться, пока не найдем книгу? Это ведь и в его интересах тоже…

Я хмуро посмотрела на Каори, а Йоко вспыхнула от возмущения:

– Как ты можешь такое говорить? Он один из нас! А если это его убьет?

– Шансы на это невелики, а вот на то, что одержимый перебьет нас всех – очень даже! – теперь уже зло прошипела Каори.

– Йоко-тян права. Это нечестно. Более того, мы даже не знаем, действительно ли ёкай заперт. Да и нельзя забывать, что в этих кайданах сюжет всегда поворачивается так, чтобы нам не было… легко, – мрачно ответил Ивасаки.

– Скорее всего, случится так, что Фукуда просто погибнет, и ёкай снова выберется наружу, – кивнул Хасэгава.

Каори покраснела, но, видимо, решила спрятать стыд под маской раздражения, а потому нервно пробормотала:

– Как знаете. Но будьте тогда готовы к тому, что в любой момент можете погибнуть.

– Знаете… Я, пожалуй, останусь… Не думаю, что смогу чем-то помочь, но и мешать не хочу. Да и чем меньше людей, тем проще следить за всеми, в кого ёкай может вселиться, – дрожащим голосом пробормотала Яманэ.

Йоко обеспокоенно на нее посмотрела:

– Но это же опасно! Нельзя быть одной. Вдруг Нисио-сан снова станет одержимым и нападет на вас? Или Фукуда-сан очнется…

– Я останусь с вами, – Каори взяла Яманэ за руку. – Я вас не оставлю одну.

– Но даже вдвоем вам вряд ли удастся справиться с Фукудой-саном, если он очнется, одержимый ёкаем, – с сомнением протянул Ивасаки.

– Мы найдем Нисио-сана. Будем вчетвером пока. Может, это поможет ему… взять себя в руки.

Мне совсем не хотелось тратить время на подобные обсуждения. Конечно, не хотелось и новых жертв, но все здесь взрослые люди и могли отвечать за себя сами. Даже Эмири. Если хотят остаться – пожалуйста. Это их выбор. Остальным так даже проще, ведь опасность будет исходить от меньшего числа людей поблизости.

– Как хотите. – Я, развернувшись, быстро зашагала в сторону пустого магазинчика. При этом оставаясь начеку.

Вскоре мы оказались на той улице, которую я в самом начале осматривала вместе с Араи и Хасэгавой. Еще пара минут, и между полуразвалившейся лавкой с куклами и более целым магазинчиком с бумажными фонарями показался голый прилавок. Внутри ничего не было, лишь валялись несколько пустых кривых ящиков и мешков.

– Места мало, всем вместе лучше не заходить, чтобы… не быть друг к другу слишком близко, – сказала Йоко.

Я кивнула:

– Я осмотрю прилавок. Кто-то пусть поищет внутри.

– Давайте я, – вызвался Ивасаки и зашел в магазинчик.

Я вошла следом. Провела рукой по плохо обструганной доске прилавка, чудом не получив заноз. Внимательно осмотрела пол, но света было слишком мало, и мне пришлось обшарить прилавок руками, перепачкав их в грязи и пыли.

– Пока ничего, – произнес Ивасаки за моей спиной, и я услышала, как что-то упало.

– У меня тоже, – откликнулась я и принялась осматривать ящики, расставленные поблизости. Ничего. Ничего. Снова ничего, лишь плел паутину паук. По коже пробежала дрожь отвращения, когда я вспомнила логово Дзёрогумо и множество подчиняющихся ей восьмилапых существ.

– Проклятье, – пробормотала я. – Не хватало еще заработать тут арахнофобию…

От нахлынувшей волны раздражения я дернула на себя очередной ящик и услышала тихий звон. В душе вспыхнула искра надежды, и я заглянула внутрь, но ящичек оказался пуст. Я встряхнула его и снова услышала тихий звон. Тогда я перевернула ящик вверх дном и снова потрясла им. На пол у моих ног упала тонкая квадратная доска, а сразу за ней – небольшой мешочек.

– Нашла, – громко сказала я, встав на ноги и приподняв найденный мешочек.

– Отлично! – отозвался Ивасаки и быстро поднялся, ударившись локтем об один из шкафов. – Проклятье…

Он подошел ближе, держась за локоть, но затем поспешно шагнул назад. Остальные ждали с внешней стороны прилавка, разве что Сиратори осталась стоять на противоположной стороне улицы, подальше от всех нас, и нервно озиралась.

Я высыпала на ладонь монеты, а затем разложила их на прилавке. На всякий случай осмотрела сам мешочек: на старой темно-серой ткани не было ничего. Но вот внутри оказался зацепившийся за складки обрывок бумаги.

– Здесь есть что-то еще, – тихо сказала я.

Развернув бумажку, я увидела кривые иероглифы и вслух прочитала:

– «Один за другим опадают лепестки махровой сакуры, порхая на ветру»[61].

– Ставки растут, – улыбнулся Хасэгава. – Теперь нам нужно найти монеты по сто иен? Или банкноты в тысячу?

Ивасаки взял несколько монет и посмотрел на них поближе. Положив на место, взял несколько следующих и, рассмотрев их, швырнул за головы остальных.

– Что…

Не успел вопрос сорваться с моих губ, как я все поняла и хотела было отшатнуться, но места для маневра за прилавком было мало, да и я потратила пару лишних секунд, ошеломленно провожая наш выигрыш взглядом. Потеряла бдительность.

Ивасаки, вернее, ёкай внутри него, времени не терял и, сделав еще один широкий шаг, схватил меня за горло. Я глубоко вдохнула, пытаясь запастись воздухом, но впустую. Сильная хватка полностью перекрыла мне доступ к кислороду. Я захрипела и вцепилась ногтями в пальцы Ивасаки, пытаясь оторвать их от себя.

Со стороны до меня донесся приглушенный, словно из-под толщи воды, звук, и кто-то перемахнул через прилавок. Судя по всплеску белого, это был Араи. Он схватил Ивасаки со спины. Еще кто-то перехватил его руки, пытаясь оторвать их от моей шеи.

Легкие начали гореть, но хватка на моей шее ослабла, и я смогла сделать совсем небольшой, но такой желанный глоток воздуха. Он придал мне сил, и я снова начала отбиваться.

Наконец спустя несколько секунд, показавшихся мне мучительно долгими, одержимый отпустил мое горло, и я шумно втянула воздух. Закашлявшись, я подняла голову и увидела, как ёкай в теле Ивасаки бросился теперь уже на Араи.

Тот увернулся и ударил Ивасаки по лицу. Ивасаки упал прямо на прилавок, попытался ухватится за него, но ветхие доски проломились и рухнули, а следом за ними повалился и одержимый.

Я отшатнулась как можно дальше. Головокружение ослабло, но мои руки и ноги все еще мелко дрожали. Я едва не схватилась за волосы, не зная, что делать. Как помочь.

Ивасаки попытался встать, но Йоко, рванув вперед, прижала его к земле за плечи и попыталась дотянуться до наручников. Ивасаки резким движением оттолкнул Йоко и подскочил, развернувшись к ней лицом. Йоко попыталась ударить, он увернулся, но спустя мгновение Йоко смогла уронить его на пол. В этот момент Ивасаки ухватился за плечо Йоко, потянув ее за собой, и она упала следом, уперевшись руками ему в плечи. Мгновение Йоко смотрела Ивасаки в глаза и, стремительно наклонившись, поцеловала его.

Ивасаки попытался оттолкнуть Йоко, но та не отпустила, и вдруг Ивасаки обмяк. В то же мгновение Йоко отстранилась и вскочила на ноги.

Я, вскинув брови, проследила за ней взглядом. Йоко порозовела, почти слившись с платьем.

Ивасаки, приподнявшись на локтях, тряхнул головой, словно избавляясь от остатков сна, и посмотрел по сторонам расфокусированным взглядом. Когда взгляд его прояснился, он хрипло спросил:

– Он вселился в меня?

– Да, – коротко отозвался Араи и протянул Ивасаки руку, помогая подняться.

Ивасаки поморщился, схватившись за бок. Похоже, падение на деревянные доски оказалось болезненным.

– Я… Надеюсь, я не успел ничего натворить? – с глубокой досадой в голосе протянул Ивасаки.

Араи промолчал, зато Эмири прямо ответила:

– Ты едва не придушил Хинату. Подрался с Араи-сенсеем и Йоко. А потом Йоко…

Йоко пихнула Эмири локтем, и та прервалась. Закатила глаза, но продолжать не стала.

Ивасаки странно посмотрел на них двоих, но, встретившись взглядом с Йоко, быстро посмотрел на меня. На лице Ивасаки я прочитала чувство вины и потому ободряюще улыбнулась, давая понять, что он не виноват… но вряд ли это подействовало. Ивасаки снова глянул на Йоко и снова отвел глаза.

– Надо найти монеты, которые выбросил Ивасаки-сан, – улыбнувшись, заметил Хасэгава.

– Что? И что еще я сделал? – простонал Ивасаки, одной рукой вцепившись в свои волосы. – Вот поэтому я не пью… Чтобы потом не слушать от друзей подобные истории.

– Или потому, что у тебя нет друзей, – добавила Эмири.

Ивасаки мрачно на нее посмотрел:

– Странно, что ты знаешь о существовании этого слова.

Теперь уже Эмири смерила его хмурым взглядом.

– Не будем терять время, – пробормотала Йоко и первая отправилась искать монеты.

– И также не теряем бдительность, – напомнил Хасэгава.

Я вышла из магазина, осторожно перешагнув через обломки прилавка.

– Хината-тян… прости, пожалуйста, – начал было Ивасаки, но я покачала головой.

– Ты не виноват. И я говорю это серьезно, а не просто пытаюсь тебя утешить. Если ёкай вселится в меня и ударит тебя пару раз, извиняться не буду, – с улыбкой добавила я.

– Идет. – Ивасаки улыбнулся в ответ и, поморщившись, потер челюсть. – Проклятье, почему так болит…

С этими словами он последовал за Йоко, Хасэгавой и Эмири.

Я перевела взгляд на Араи, и он подмигнул мне:

– Хотел ударить его еще с нашей первой встречи.

У меня вырвался смешок. На мгновение я представила, при каких обстоятельствах встретились Араи и Ивасаки. Вроде бы это совсем не смешно, но я не смогла сдержать улыбку.

Но она быстро исчезла, когда я вспомнила, что произошло и что происходило. Нужно найти потерянные монеты, а затем и новые – по сто иен. И это только часть наших задач… Основное еще впереди.

Я развернулась к обломкам прилавка и начала разгребать их, пытаясь найти оставшиеся монеты. При этом злясь на саму себя, что не успела те пересчитать. Я не сомневалась, что к концу кайдана нам понадобятся все монеты до последней.

Араи присоединился ко мне, помогая оттаскивать доски.

Я зашипела от боли, уколов палец о щепки. Хорошо хоть обошлось без заноз… И спустя пару минут я нашла пять монет, а Араи – три.

– Здесь точно больше нет. – Поднявшись на ноги, Араи отряхнул фиолетовые хакама от пыли.

Я кивнула:

– Проверю внутри, вдруг куда-то закатились.

Я зашла в магазинчик и начала внимательно осматривать его углы. Наконец у одного из ящиков я нашла девятую монету.

– Еще одна здесь, – донесся до меня голос Араи.

Я вышла на улицу, и Араи отдал мне монету. Пока что у нас их десять. На противоположной стороне улицы искали остальные монеты Ивасаки, Йоко, Хасэгава и Сиратори. Эмири стояла неподалеку и наблюдала за ними.

Мы с Араи подошли к ним ближе.

– У меня две, – сказал Ивасаки.

– Я нашла только одну… – расстроенно протянула Йоко.

– Я тоже, – тихо добавила Сиратори.

– Две. – Хасэгава протянул свои монеты, и я сложила их в мешочек.

– Всего шестнадцать монет, – подвел итог Араи.

– Значит, все на месте, – кивнула Эмири, и я удивленно на нее посмотрела:

– Ты их пересчитала? Почему не сказала?

Эмири пожала плечами:

– Нет, не считала. Но я же видела, как ты их на прилавок положила, и помню, что там было шестнадцать монет. – Эмири прищурилась, словно вспоминая что-то. – Да, точно шестнадцать.

– Как ты можешь помнить, что монет было шестнадцать, если не считала их? – нахмурился Ивасаки.

Эмири утомленно вздохнула:

– У меня… photographic memory. Как это на японском?.. – задумалась она. – Короче говоря, я все помню точно. Но если переживаешь, можешь продолжать искать.

Ивасаки фыркнул, но промолчал.

– Это логично. Что монет шестнадцать, – улыбнулась Йоко. – Как лепестков у хризантемы.

Я кивнула. Если бы Эмири не помнила точное количество монет, нам пришлось бы утешаться подобной мыслью.

– Теперь нужно понять, где искать монеты по сто иен, – сказала я, и в голове сразу всплыли строки из нового хокку: «Один за другим опадают лепестки махровой сакуры, порхая на ветру…»

На рынке деревьев сакуры не было. Здесь деревьев вообще не было, только редкая, пожухлая трава. И я не сомневалась, что больше пустые лавки нам не встретятся: вряд ли принцип, с помощью которого мы нашли первую часть монет, повторится.

– Акияма-сан, дай, пожалуйста, монеты, – протянув руку, попросил Хасэгава.

– А вы точно сейчас не одержимы? – улыбнулась я, но отдала ему мешочек.

Хасэгава усмехнулся и, высыпав монеты на ладонь, ответил:

– К счастью, нет. Просто хотел взглянуть на монеты поближе. Ивасаки-сан, будучи одержимым, сначала рассмотрел их, положил на место, взял другие и только потом выбросил.

– Точно! – воскликнула Йоко. – Думаете, на каких-то или какой-то из них есть подсказка?

– Вероятно, – кивнул Хасэгава, перебирая монеты. – Нашел.

Я подошла ближе. Хасэгава протянул мне монету, и я, рассмотрев ее, передала Араи, а он протянул ее Йоко.

– Она отличается, – выдохнула Йоко. – Это не монета в пятьдесят иен.

На железном кругляшке не было ни иероглифов, ни орхидей. Одна сторона была пуста, а на второй виднелось несколько вырезанных линий.

– Это карта рынка, – поняла я.

Дыра в центре монеты обозначала центральную часть рынка, где начался кайдан. От нее к краям монеты отходили пять линий, которые примерно посередине пересекал круг. И на двух линиях, обозначающих улицы, было выгравировано по точке.

– Думаю, одна из точек показывает, где мы сейчас, а вторая – куда нам надо, – кивнул Хасэгава.

– Но как понять, какая из точек нужна? – взволнованно спросила Сиратори. – Придется проверять?

– Нет, – покачал головой Ивасаки. – Одна точка находится на той части линии, что ближе к краю монеты. Вторая точка – в первой половине линии, то есть до этой… кольцевой дороги. Мы сейчас находимся как раз ближе к центру рынка, до кольцевой надо еще дойти. То есть эта точка – наше местоположение, а вторая – местоположение монет.

Кивнув, я развернула монету так, чтобы направления нужной линии и нашей улицы совпадали.

– Тогда нам надо… туда. – Я указала по диагонали прямо и направо. – Это через одну улицу, быстрее будет пройти сквозь центр.

– Подожди… – Йоко прикусила губу. – Мы не предупредим остальных? Фукуда-сан должен уже очнуться. Они же потеряют нас. Они должны знать, что мы нашли.

Я тяжело вздохнула. Время ограничено, и мне совершенно не хотелось тратить его на поиски других участников, на разговоры с ними и объяснения.

– Йоко-тян, это был их выбор – остаться. Мы не должны тратить время.

– Я согласен с Хинатой-тян, – произнес Араи. – Тем более непохоже, что они смогут нам помочь, только опасности прибавится.

Йоко, расстроенно поджав губы, помедлила, но все же кивнула:

– Хорошо… Надеюсь, с ними все в порядке.

– Если не найдем все монеты и книгу, никто не будет в порядке, – отозвалась я со вздохом и, не рискуя подходить ближе, ободряюще улыбнулась Йоко, а затем быстро направилась к центру рынка.

Там, пропустив следующее ответвление, мы перешли на третью улицу, лавки которой предлагали полуистлевшие кимоно и соломенные шляпы.

До пересечения этой улицы с кольцевой мы шли, не осматриваясь, но после того, как миновали убегающие в сторону переулки, невольно сбавили шаг. Сейчас необходимо было проявить внимательность, ведь больше никаких подсказок нам не дали.

– Что будем искать? Цветущей сакуры здесь точно нет, – заметил Ивасаки.

– Фукэй-га[62] с изображением сакуры? Какэмоно?[63] Шкатулка, покрытая росписью в виде сакуры? Они здесь любят отсылки к традиционной культуре, – предположила Эмири.

– Мы же в начале кайдана все проверили на наличие листов, картин и тому подобного, так что не думаю, что это гравюры или свитки, – покачала головой Йоко. – Должно быть что-то другое.

Я раздраженно вздохнула. У нас было слишком мало данных, поэтому выполнение заданий превращалось в поиски вслепую.

– Видимо, у нас нет выбора… Так что придется снова все здесь осмотреть. К счастью, улица одна. Более того, лишь ее часть. И нас не трое, а семеро. Хоть что-то мы должны найти довольно быстро, – развел руками Хасэгава.

– Тогда лучше ходить поодиночке. Тройками – слишком долго, вдвоем – опасно, – заметила Йоко.

– По одному тоже опасно, – испуганно отозвалась Сиратори.

– У нас нет выбора, – сочувственно покачал головой Ивасаки. – Но если что, тут не так далеко. Будем громко кричать и шуметь.

Лицо Сиратори искривилось, но она кивнула, признавая правоту Ивасаки.

– Я пойду в самое начало, – сказала я. – Встретимся примерно минут через десять?

– Хорошо, – кивнула Йоко. – Берегите себя!

Все начали расходиться. Но Араи остановил меня.

– Подожди, Хината-тян, – тихо сказал он и оглянулся. – Знаю, ты мне не веришь, как и остальные, – он покачал головой. – Но я говорю серьезно: я не стану одержимым. Никак. Так что… Лучше пусть мешочек с монетами будет у меня. На случай, если ёкай вселится в тебя.

Я пристально посмотрела в глаза Араи. Раньше я не верила его словам совершенно. И сейчас не верила, но… если честно, в глубине души начала сомневаться. И на то имелись причины. В любом случае про себя я точно не могла сказать, что была неуязвима перед ёкаем. Так что если и был хоть малейший шанс, что Араи говорит правду… почему бы и нет.

Я, может, и не верила ему до конца, но доверяла.

Оставалось только одно но.

– Конечно. Только если вы уже сейчас не одержимы.

Араи улыбнулся:

– Можешь проверить.

Я на мгновение задумалась и затем спросила:

– Как мы познакомились?

– Когда двое дураков пытались отобрать у тебя выигранные в азартную игру лекарства.

– Не знаю, могут ли ёкаи читать воспоминания тех, в кого вселились, но надеюсь, что нет. – Я постаралась улыбнуться, отталкивая тянувшиеся ко мне холодные пальцы страха. – Держите.

И отдала Араи мешочек.

– Будь осторожна, Хината-тян.

– Вы тоже, Араи-сенсей, – отозвалась я и поспешила обратно к перекрестку, откуда мне предстояло начать поиски.

В первой лавке по полочкам были аккуратно разложены кимоно, когда-то красивые, с изящными узорами, но сейчас выцветшие и истончившиеся от старости.

Темно-синее с белыми журавлями, серое с виноградными лозами, красное с орнаментом в виде облаков… сначала я аккуратно откладывала их, но затем стала просто отбрасывать эти лохмотья, не тратя время впустую. Но не нашла ничего, кроме старых тканей, грязи и пыли.

Тогда я перешла в лавку напротив – и опять все то же. То есть ничего нужного. Даже кимоно с изображением сакуры не было.

После четвертого магазинчика я остановилась и огляделась. До конца моей части улицы осталось всего ничего. Араи я не видела – он должен был уже подходить к концу своего отрезка.

Взгляд зацепился за яркое пятно. Подойдя ближе, я увидела, что за новым прилавком продавались вагаса[64]. Мгновение я пыталась понять, что же меня привлекло, и поняла: цвет. Ткани не были выцветшими и не выглядели так, словно скоро рассыплются от старости.

Я зашла в лавку и, отодвинув пару зонтиков, замерла. В дальнем конце магазина стояли несколько вагаса с орнаментом в виде цветков сакуры.

Внутри зашевелилась надежда, но я приказала себе не радоваться раньше времени: это могло быть или совпадением, или вообще ловушкой. Я обернулась и, выглянув из-за прилавка, осмотрелась. Не заметив никого и потому почти успокоившись, я вернулась к зонтам, украшенным изящными лепестками сакуры.

«Один за другим опадают лепестки махровой сакуры, порхая на ветру…»

В голове мелькнула мысль, что я притягиваю сравнения, в которых была не особо сильна, за уши, но эти узоры на вагаса действительно выглядели так, словно зонтики лежали под отцветающей вишней и на них упали подхваченные легким ветерком нежные лепестки…

Я тряхнула головой и отодвинула зонты. Мне нужны были не они, а монеты. Если, конечно, мы не ошиблись в своих предположениях насчет монет в сто иен.

На полу под прикрытием красных, бежевых и нежно-розовых куполов я заметила небольшую деревянную шкатулку и быстро подхватила ее. Внутри магазинчика было слишком мало света, чтобы разглядеть мелкие узоры на поверхности деревянного ящичка, и я поспешила выйти наружу, но осталась стоять рядом с прилавком. Мне хотелось для начала самой рассмотреть находку, чтобы убедиться в ее полезности или же бесполезности и не тратить время остальных.

Хотя снаружи света было ненамного больше, я смогла разглядеть нарисованную на крышке шкатулки цветущую сакуру. Ее ствол был золотым, а небольшие изящные цветы, в центре насыщенно-розовые, белели по краям. Теперь я окончательно убедилась, что нашла то, что нужно.

Повернув шкатулку, я заметила, что изящная роспись покрывала ее со всех сторон. На передней стенке было изображено безжизненное дерево с ветвями, похожими на искривленные в судороге тонкие пальцы. На правой стороне был нарисован юноша, стоящий посреди всполохов огня. На задней стенке человек, по-видимому все тот же юноша, держал за руки девушку, одетую в изящное персиковое кимоно, и взгляды молодых людей были направлены друг на друга. Наконец, на левой стороне шкатулки девушка обнимала ствол безжизненного дерева.

Я нахмурилась. Что это могло значить? Я не сомневалась, что все эти рисунки покрывали шкатулку не просто так. Возможно, роспись была ключом к тому, как ее открыть? Я взялась за крышку шкатулки и без малейшей надежды на успех потянула ее наверх.

К моему удивлению, крышка легко поддалась. Шкатулка открылась, и я заглянула внутрь.

Ничего.

Мне показалось, что на мгновение у меня остановилось сердце. Шкатулка пуста.

Вспомнив о том, как нашелся первый мешочек с монетами, я перевернула шкатулку и потрясла ее. Ничего. Повернув ее обратно, я постаралась подцепить дно ногтем и едва не сломала его. Прикусив губу от боли, я снова перевернула шкатулку и зло встряхнула ее.

В этот момент я заметила, что и дно шкатулки покрывает роспись. Только на этот раз это были не рисунки, а хирагана и иероглифы: «Доказательство твоей любви»[65].

И что это могло значить?

Я покрутила шкатулку в руках, пытаясь заметить что-то новое: какую-то подсказку, надпись, трещину, выемку или же кнопку. Но не находила ничего.

Я похолодела. Руки затряслись, и я крепче вцепилась пальцами в шкатулку, унимая дрожь. Одержимый нашел ее раньше меня. Пока мы тратили время на разговоры и размышления, он отыскал вторую часть монет и наверняка уже перепрятал их. На этом огромном рынке, в полумраке, постоянно ожидая опасности даже от друзей… мы уже не найдем монеты.

– Проклятье… – прошипела я, хотя на самом деле мне хотелось то ли закричать от злости, то ли швырнуть эту шкатулку о землю.

– Не надо так злиться, Хината-тян. Монеты уже у меня, – прозвучал за спиной знакомый чуть насмешливый голос. Я буквально увидела сопровождающую эти слова полуулыбку и едва не закатила глаза.

Но через долю секунды застыла. Меня словно окатило ледяной водой, и я в ужасе развернулась. Я боялась, что моя догадка подтвердится. Но еще больше я боялась, что ошиблась.

– Ты как будто привидение увидела, – широко улыбнулся Кадзуо.

Глава 19

敵に塩を送る

Поделиться солью с врагом

Мгновение я стояла, не сводя широко раскрытых глаз с до боли знакомого лица. Того, что в последний раз видела среди всполохов огня, за завесой черного дыма.

Но это мгновение прошло, и я, взяв себя в руки, вернула лицу бесстрастное выражение. И сделала шаг назад.

Кадзуо приподнял бровь:

– Я надеялся на более теплую встречу. – Он усмехнулся, но в его глазах промелькнула тень.

Нет, не может быть. Это не мог быть Кадзуо.

В грудь словно вонзили что-то острое. Каждый вдох и выдох причиняли боль, мне не хватало воздуха.

Я смогла только прохрипеть:

– Ты мертв.

Кадзуо скептически оглядел сам себя:

– Я бы так не сказал.

– Я видела, как ты… как Кадзуо погиб. – Эти слова дались тяжело, но на меня неожиданно нахлынула волна злости. Это жестоко. Притворяться теми, кто дорог человеку, но кого этот человек потерял и больше никогда не увидит. В лесу Ямамбы я видела Киёси, теперь передо мной стоял Кадзуо… Это слишком.

Злость сделала боль в груди еще острее, но при этом придала мне сил.

– Убирайся! Но сначала отдай монеты!

Взгляд Кадзуо потемнел, и с его лица исчез даже намек на улыбку.

– Хината-тян… Это правда я, – неожиданно серьезным тоном произнес Кадзуо и сделал шаг ко мне.

Я попятилась. Голос Кадзуо, его взгляд… Я едва не зажмурилась.

– Не подходи!

– Ты не веришь мне? Это ожидаемо, – с печальной усмешкой произнес Кадзуо. – Но вспомни, что ты сама сказала мне тогда ночью у палатки. Когда смотрела на поле с фонарями.

На душе стало еще тяжелее от воспоминаний о том разговоре. Наверное, единственном, когда мы общались наедине, но при этом без ссор, насмешек или подозрений. Но я лишь усмехнулась, пряча глубоко внутри свои истинные чувства:

– Что никому тут не доверяю?

Кадзуо вернул мою усмешку и покачал головой:

– Ты назвала условие, при котором начнешь доверять мне.

У меня перехватило дыхание.

Тогда я в шутку сказала, что буду доверять Кадзуо не раньше, чем он начнет называть меня по имени, а не придуманным им прозвищем Химэ.

И сейчас он уже дважды назвал меня Хинатой.

Мог ли ёкай знать о том разговоре? Думаю, нет. Откуда? Вряд ли ёкаи следили тут за каждым, подслушивали все разговоры.

Вот только то, что человек восстал из пепла, было еще менее вероятным.

Я сцепила зубы, ведя ожесточенную внутреннюю борьбу. Мне очень хотелось верить Кадзуо. Верить, что передо мной стоял Кадзуо. Но я понимала: это невозможно. Просто невозможно. Я видела, как его охватил огонь. Как от него ничего не осталось.

Но при виде Кадзуо – якобы живого и невредимого – в душе, вопреки здравому смыслу, вспыхнула надежда. И я знала, что, когда она разобьется, старая рана, не успевшая еще даже толком зажить, откроется заново.

– Хватит! Я уже видела здесь и сестру Йоко, и своего брата. И не поведусь!

Кадзуо тяжело вздохнул:

– Глупо было надеяться, что за то короткое время, что меня не было, твое упрямство куда-то исчезнет. Что мне сделать, чтобы ты поверила и перестала тратить наше время? Мне, знаешь ли, совершенно не хочется умирать второй раз.

Меня словно ударили в живот. Умирать второй раз…

Что он мог сделать, чтобы я поверила, что погибший восстал из мертвых и каким-то образом вдруг очутился здесь?

– Как можно заставить кого-то поверить, что сгоревший на твоих глазах человек жив? – Мой голос надломился, и сквозь стену злости просочилась боль.

Кадзуо поморщился и тряхнул головой.

– Хината-тян. – Он внимательно посмотрел на меня, словно мог прочитать мои мысли. Голос его прозвучал на удивление мягко. – Это я. И я жив.

– Что ты отдал мне перед смертью? – выпалила я, продолжая сопротивляться чувствам.

– Что? – на мгновение растерялся Кадзуо. – А, это. Мой… Тот брелок, что мы нашли рядом с мертвым мужчиной.

– Откуда он? Это же твоя вещь, почему она была у незнакомца? У убитого незнакомца? Или ты солгал, что не знал того мужчину? – Я внимательно смотрела на Кадзуо, и от этого сердце вновь защемило.

Кадзуо закатил глаза:

– Нет, не сейчас. Ты снова начинаешь этот разговор… Я не сказал тогда и уж точно не собираюсь рассказывать сейчас.

– О, да ты наверняка настоящий Кадзуо. Точно так же избегаешь вопросов. – Я взмахнула руками, и мне показалось, что надежда готова была вот-вот треснуть. – Или ты просто не знаешь ответа?

– Нет, сейчас просто не самые подходящие время и место. – Кадзуо многозначительно огляделся, разведя руками.

– Ага, конечно. И тогда, и сейчас, и потом.

– Хината-тян… – протянул Кадзуо. – Я собирался тебе рассказать, когда обдумаю все. Просто не успел. И я расскажу. Объясню. Если выживем здесь.

Я молчала. Мне так хотелось верить, что Кадзуо говорит правду. И о том, что он жив, и о том, что все объяснит.

Что еще я могла спросить? Кадзуо так мало знал обо мне, а я о нем – и того меньше.

– Как мы познакомились?

– Перед кайданом про Аматэрасу. – Кадзуо устало вздохнул. – Мы действительно теряем время.

– С кем мы пришли на твой последний кайдан? – Я пропустила его слова мимо ушей: потерять время лучше, чем довериться ёкаю.

– Как видишь, не на последний. Не знаю, к сожалению или к счастью. С Кандзаки-сан, Ивасаки-саном и Араи-сенсеем. – Кадзуо вытащил из кармана темно-серый мешочек и встряхнул им. – Это действительно я. И я не хочу зла ни тебе, ни остальным. Так что лови.

С этими словами он кинул мне мешочек с монетами. Я поймала его и внимательно посмотрела на Кадзуо, до сих пор подозревая, что все это могло быть ловушкой, обманом.

В этот момент надежда внутри настолько окрепла, что мне стало страшно, как я переживу ее слом.

– Тогда главный вопрос: как? Как ты выжил? – тихо спросила я, до боли сжав в руке монеты.

– Это… это долго объяснять. Когда все закончится, я расскажу тебе.

– Препираться еще дольше. Как я могу поверить, что ты вдруг ожил, когда ты даже не можешь объяснить, как тебе это удалось?

– Хината-тян, ты долго, я уже начал волноваться… Кадзуо-кун?

Оглянувшись, я увидела Араи. Он, на секунду остановившись, ускорил шаг и встал рядом со мной. На лице его не было ни страха, ни удивления, лишь легкая улыбка.

– Наконец-то. – Араи улыбнулся немного шире. – А я все думал, когда же ты появишься.

Я посмотрела на Араи в немом удивлении. Лицо Кадзуо окаменело. Приподняв бровь, он спросил:

– Вы знали, что я вернусь?

Араи усмехнулся, но совсем не весело:

– Вы все слишком мало прислушиваетесь к моим словам.

– Вы знали, что Кадзуо вернется? – задала я тот же вопрос, не в силах отойти от удивления.

Араи перевел на меня взгляд, и в его глазах промелькнуло сочувствие.

– Да, знал. Но не ожидал, что он объявится прямо посреди страшной истории.

– Это не может быть Кадзуо. – Я хотела сказать, что это точно был не Кадзуо, но не смогла.

Араи нахмурился, но затем мягко улыбнулся:

– Хината-тян, это он. Поверь мне. Потом объясню. Точнее, это сделает сам Кадзуо-кун.

Кадзуо же, усмехнувшись, посмотрел мне в глаза и приподнял брови, всем своим видом показывая: я же говорил.

– Араи-сенсей, вы, видимо, сейчас одержимы. И два ёкая на пару пытаются…

Я не договорила. У меня просто не было на это сил. Я поняла, что еще хоть слово – и в моем голосе прозвенит отчаяние. Я, зажмурившись, глубоко вдохнула и, взяв себя в руки, по-новому посмотрела на Кадзуо.

– Это правда ты?

– Да, – устало выдохнул он. – Я же уже…

Не отдавая себе отчета, я сорвалась с места и, в два шага преодолев разделяющее нас расстояние, крепко обняла Кадзуо. Всего на пару секунд – и почти сразу же отстранилась, сделав шаг назад. Несмотря на охватившее меня удивление, я сумела сохранить спокойное выражение лица.

На лице Кадзуо на мгновение промелькнула растерянность, но он тоже почти сразу взял себя в руки. Я не хотела смотреть на него из-за смущения, но и отводить взгляд, это смущение демонстрируя, не хотела еще больше.

К счастью, Араи быстро разбил наше неловкое молчание:

– Теперь лучше поторопиться. Нам все еще нужно найти вторую часть монет и понять, что делать дальше.

– Эти монеты… Они у меня. – Я приподняла мешочек, и в глазах Араи одновременно отразились облегчение и удивление. – Кадзуо их нашел.

– Что ж, видимо, список того, что он должен объяснить, все растет и растет, – вновь улыбнулся Араи.

«Даже не представляете насколько», – подумалось мне.

– Нужно торопиться, – вместо этого сказала я, борясь с охватившей тело мелкой дрожью, и пошла туда, где мы договорились встретиться с остальными.

Не сдержавшись, я оглянулась и снова встретилась глазами с Кадзуо. Я все еще не верила, что это не сон или галлюцинация. Что Кадзуо жив, что он рядом.

Это казалось безумием. Но мое сердце ускорило ритм теперь уже не из-за страха. Мне так захотелось вновь обнять Кадзуо, чтобы почувствовать, что он жив, хотя бы взять его за руку, и я, поразившись этой мысли, постаралась выкинуть ее из головы.

Наконец я заметила Йоко, Ивасаки, Хасэгаву, Эмири и Сиратори. Они стояли на некотором расстоянии друг от друга и что-то обсуждали. Все были подавленными, кроме разве что Эмири, которая выглядела скорее скучающей.

Обернувшись, она заметила меня и улыбнулась, но затем нахмурилась, поправила очки и внимательно прищурилась. Ее брови взлетели наверх, и я невольно улыбнулась: было непривычно видеть так много эмоций на обычно бесстрастном лице Эмири.

Йоко, видимо, тоже заметила эту перемену и проследила за взглядом Эмири. Лицо Йоко побелело, и тогда уже Ивасаки резко обернулся. А затем, широко распахнув глаза, воскликнул:

– Проклятье! Надеюсь, я не один его вижу!

– Я тоже рад встрече, – отозвался Кадзуо.

Мы остановились на некотором отдалении от остальных.

– Вот только не говори теперь, что ты не способен изгнать ёкая, но умеешь воскрешать мертвых, – ошеломленно произнес Ивасаки, обращаясь к Араи, и запустил пальцы в волосы.

– Акияма-сан, ты же сказала, что Кадзуо погиб… – проговорил Хасэгава. С его лица как будто стерли все эмоции, оно стало бледным и пустым.

Кадзуо скосил на меня глаза, в которых сверкнуло удивление, и я прикусила губу.

– Я рассказала об этом, чтобы обмануть Ямамбу, – пробормотала я, и это прозвучало почти как оправдание. Упоминать о нашем с Хасэгавой дальнейшем разговоре в присутствии Кадзуо мне совсем не хотелось.

Теперь брови Кадзуо взметнулись вверх, и у него вырвался нервный смешок:

– Судя по тому, что ты стоишь тут живая… – Он покачал головой, и на его лице на мгновение промелькнула искренняя улыбка. – Сначала Дзёрогумо, теперь Ямамба. Мне и в этот раз лучше не знать, что ты сделала?

Я мрачно посмотрела на него, хотя на самом деле в душе бушевал ураган совершенно иных чувств.

– Хината-тян… – тихо протянула Йоко. – Что происходит?

Я устало вздохнула и, покачав головой, махнула в сторону Кадзуо и Араи:

– Не спрашивайте у меня ничего. Все вопросы – к этим двоим.

Возможно, мои слова прозвучали грубо, но я и так еле сдерживала кипящие внутри эмоции.

– Араи-сенсей? – Йоко перевела на него растерянный взгляд.

– Я понимаю, что вы удивлены и прочее, но давайте не будем терять время. Я не для того тут появился, чтобы сразу же проиграть в другом кайдане, – заметил Кадзуо.

– Издеваешься? – возмущенно воскликнул Ивасаки. – Мы с чего вообще верить должны, что ты Кадзуо? Кадзуо погиб у нас на глазах! Зато тут по рынку бродит ёкай, и, видимо, не один.

– Это Кадзуо. Тот, которого мы знаем, – отрезал Араи.

– Но как? – спросила Эмири. К ней быстро вернулось самообладание, и теперь в голосе слышалось лишь любопытство.

– Вот переживем эту страшную историю и узнаете. Если так сильно интересно, будет вам дополнительная мотивация, – привычно усмехнулся Кадзуо.

– Подождите! – подала голос Сиратори.

Я посмотрела на нее в легком удивлении и с каплей вины: я совсем забыла, что она тоже здесь. Сиратори выглядела испуганной и растерянной.

– О чем вы? Что значит погиб? И кто это? – Она посмотрела на Кадзуо, и страх в ее глазах превратился в ужас. – Вас не было в начале кайдана!

– Это неважно, – вздохнула я, теперь действительно не желая впустую тратить время. – Не переживайте, ничего плохого он не сделает. Напротив, Кадзуо нашел вторую часть монет. Они у меня. Так что…

Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Воздух не доходил до легких, грудь сдавило.

Не знаю, было ли это интуицией, догадкой или же чем-то другим, но я тут же бросила мешочек с монетами в сторону Кадзуо и Араи. Но увидеть, что произошло дальше, уже не смогла, потому что практически сразу утонула в черноте.

Которая, как мне показалось, тут же рассеялась. Вот только я уже не стояла там, где прежде, а сидела, прислонившись спиной к прохладной стене, а надо мной склонилось искаженное тревогой лицо Йоко.

– Хината-тян?

– Что? Да… – Я попыталась встать, но едва не вывернула руку и зашипела от боли. Обернувшись, я увидела, что мое правое запястье было сковано наручниками.

– Сейчас сниму, – рядом присел Ивасаки и, виновато улыбнувшись, расстегнул наручники.

– Ну что, я вернула долг? – Я поднялась на ноги, пошатнувшись, и краем глаза заметила, как Кадзуо сделал шаг ко мне, но остановился, когда меня поддержал Ивасаки.

У Ивасаки вырвался смешок:

– К счастью, нет. Хотя твой удар я бы все равно даже не заметил.

– Тора вот заметил. – В голосе Эмири проскользнуло веселье.

Кадзуо тут же с подозрением посмотрел на нее:

– Ты о чем?

– Об ударе в его челюсть, – пояснила Эмири, и я смерила ее недовольным взглядом.

– С одной стороны, я поражен глупостью этого поступка… – протянул Кадзуо, и я закатила глаза. – С другой, очень жалею, что пропустил подобное.

– Так если бы ты не погиб, Хината и не ударила бы Тору, – пожала плечами Эмири. В ее глазах я заметила хитрый блеск, и теперь мне захотелось ударить уже ее.

Кадзуо покосился на меня со странным выражением лица, прочесть которое я не смогла, но промолчал.

Я же спросила:

– Надеюсь, я не успела ничего натворить?

– Не волнуйся, всё в порядке, – мягко улыбнулась Йоко, взяв меня за руку. – С тобой справиться было несложно.

Я даже не знала, радоваться мне этому или же расстраиваться.

– Думаю, ёкай вселился в тебя только из-за монет. Но ты его перехитрила, – улыбнулся Хасэгава, и в его голосе я расслышала гордость.

Хасэгава подбросил в руке мешочек с монетами, и я заметила, что он снова надел перчатки.

Я пожала плечами, но решила все-таки добавить:

– Это похоже… как будто из легких выбили воздух и что-то внутри сдавливает, мешает, что-то… лишнее. Хотя это длится буквально мгновение, а потом все в порядке, но…

– Но оказывается, прошло уже какое-то время и ты успел сделать что-то, не отдавая себе в этом отчета, – вздохнул Ивасаки, и я кивнула.

– Мы выполнили уже два задания, осталось последнее, и мы сможем избавиться от ёкая, – серьезно произнесла Йоко.

Я повернулась к Кадзуо:

– В шкатулке было еще что-то? Кроме монет?

Кадзуо, кивнув, протянул мне листок бумаги, и Эмири пробормотала:

– Дайте угадаю, на этот раз хокку будет про павловнию?[66]

Я, взяв листок, развернула его и прочитала вслух:

«Сияет луна

Безоблачной ночью весенней —

И кажется мне,

Что не тени устлали землю,

А опавшие листья павловний…»[67]

– Почти угадала, – произнес Араи. – На этот раз танка[68].

– Это еще не все, – произнес Кадзуо. – Посмотри с обратной стороны.

Я перевернула листок и увидела изображение необычной птицы: яркие разноцветные перья, длинная шея, распахнутые переливающиеся крылья, длинный хвост – и вокруг всполохи огня.

Эмири, внимательно рассмотрев рисунок, кивнула:

– Это Хоо[69]. Все сходится.

– Что сходится? – спросила я.

Кадзуо преувеличенно вздохнул:

– Я же говорил, ты слишком мало знаешь о мифологии.

Я пропустила эти слова мимо ушей, даже не посмотрев на него. Эмири тоже. Но я не обиделась на Кадзуо, напротив, сдержала улыбку. Пусть шутит надо мной, я просто была рада вновь слышать его голос.

– Птица Хоо, по легендам, после смерти возрождается на ветвях павловнии, – пояснила тем временем Эмири, выдернув меня из размышлений. – В танка говорится о павловнии. Да и на монетах в пятьсот иен изображена именно она.

– Замечательно, конечно, но что это нам дает? – Ивасаки сложил руки на груди. – Феникс тут у нас один. – Он кивнул на Кадзуо, но в его взгляде промелькнуло радостное облегчение.

– Смотрю, твое чувство юмора за время моего… отсутствия совсем не изменилось, – заметил Кадзуо.

– Сначала оно должно было бы появиться, – пожала плечами Эмири, и Кадзуо усмехнулся.

– Может… – начала Сиратори, но осеклась, когда все взгляды обратились на нее.

Йоко ободряюще улыбнулась:

– Что такое, Сиратори-сан?

Она вздохнула и пробормотала:

– Когда я с Ютаро-сан и Нисио-саном обследовала нашу улицу, там была одна лавка, нам еще это показалось стра…

Сиратори дернулась, из ее горла вырвался хрип, а вслед за ним показалась кровь. В распахнувшихся глазах Сиратори промелькнула боль… а затем они застыли.

На белой рубашке Сиратори, видневшейся из-под темного пиджака, расплылось алое пятно, девушка упала на колени, а затем повалилась на бок.

За ней с окровавленным ножом в руках стояла Каори.

Пока мы говорили, Сиратори стояла у самого угла магазина, и его стена скрыла от нас Каори. Мы даже не заметили, как она, точнее, ёкай, завладевший ее телом, подкрался к нам.

У меня из груди снова выбило весь воздух, но причина на этот раз была не в одержимости. Еще одна жертва, еще одна смерть. Я едва сдержала крик, с ужасом глядя на Сиратори.

Каори криво улыбнулась и, оглядев нас, медленно провела пальцем по лезвию ножа, испачкав палец в крови. А затем, наклонившись, протянула ладонь к лицу Сиратори.

– Убери от нее свои руки, – дернулся вперед Ивасаки, но Араи схватил его за воротник куртки.

Ивасаки зло вырвался из его хватки.

Каори фыркнула:

– Еще спасибо скажете. – И с этими словами она нарисовала две скрещенные линии на щеке Сиратори.

В следующее мгновение глаза Каори закатились и она рухнула на землю.

Йоко бросилась к ней, Ивасаки кинулся следом. Эмири, наоборот, отступила.

– Осторожно! – воскликнул Ивасаки, схватив Йоко за руку, пока та не приблизилась к Каори. – А вдруг она притворяется и все еще одержима…

Словно в опровержение этих слов Каори тихо застонала и, приподнявшись, дотронулась рукой до головы. Из-под кудрявых волос на ее лицо стекала тонкая струя крови. Видимо, падая, Каори довольно сильно ударилась головой о землю.

– Каори уже не одержима, – покачала головой Йоко и поспешила к ней.

– Что произошло? – поморщившись, спросила та, но затем ее взгляд упал на Сиратори, и в глазах Каори вспыхнул ужас. – Я… Это я сделала? – Она громко закричала, и ее голос сорвался.

– Нет, это не ты. Это была не ты. – Йоко села рядом, положила руки на плечи Каори и заставила ее оторвать испуганный взгляд от тела Сиратори. – Ты ничего не могла поделать.

Йоко продолжила что-то говорить, и я удивилась, как ее голос мог звучать твердо, но так нежно одновременно.

Я, подавив дрожь в теле, перевела взгляд на Сиратори. На ее щеке ёкай оставил метку, похожую на крест: иероглиф числа десять[70].

– Эти числа… они не обозначают номер жертвы или их число. Но для чего они нужны… – пробормотала я.

– Пока это неважно, – тихо ответил Хасэгава, и я удивилась, что даже не заметила, как он подошел. Для подобного кайдана я стала слишком невнимательна. – Надо для начала найти третью часть монет.

– Что хотела сказать… Сиратори-сан? – Это имя с трудом сорвалось с языка.

Хасэгава покачал головой:

– Не знаю, но надо проверить. Других идей у меня пока нет.

Я кивнула и отвернулась от Йоко, Каори и тела Сиратори.

– О какой именно улице она говорила? – спросил Кадзуо, и я едва не вздрогнула от неожиданности. Этот голос… Не думала, что когда-либо еще его услышу. Он вызывал в сердце тепло, которое то приятно согревало, то болезненно обжигало.

Подобная мысль вместе с фактом убийства Сиратори окончательно выбила меня из колеи, так что до меня даже не дошел смысл вопроса, а в ушах зазвенело. Я, поморщившись, посмотрела на Кадзуо, пытаясь понять, о чем же он спрашивает, но вместо меня ответил Хасэгава.

– Сиратори-сан осматривала одну из улиц вместе с Ютаро-сан и Нисио-саном. Ютаро-сан… тоже мертва. – При этих словах Хасэгавы лицо Кадзуо стало еще мрачнее. – А Нисио-сан сейчас здесь нет, и я сомневаюсь, что он сможет нам помочь.

– Улица напротив этой, только чуть правее, – произнесла Эмири.

Я тут же перевела на нее взгляд:

– Ты точно это помнишь?

Эмири вздохнула, и было ясно, что она удержалась от того, чтобы закатить глаза.

– Я помню всех. Кто и где был.

– Тогда не будем терять время, – сказала я. Мне действительно хотелось как можно скорее закончить кайдан, но в ту секунду я больше думала о том, как бы поскорее уйти дальше от убитой девушки. От очередной прерванной жизни.

На мгновение я подумала, что это трусость, но выбросила эту мысль из головы. Это не трусость. Может, моя слабость, но… они есть у всех. И сейчас я лучше пойду выполнять последнее задание, рискуя стать жертвой одержимого, чем останусь здесь.

– Я, пожалуй… – Йоко прикусила губу и почти в отчаянии огляделась, – пожалуй, останусь с Каори-сан, нельзя сейчас оставлять ее одну.

– Тебе тоже нельзя оставаться одной, – произнесла я, возможно, слишком резко, но жизнь Йоко волновала меня больше душевного состояния Каори.

– Я останусь с ними, – тут же сказал Ивасаки.

– Нет, – покачал головой Араи. – Это опасно. Вдруг ты опять станешь одержим.

– И что ты предлагаешь? – огрызнулся Ивасаки. – Оставить их вдвоем? Тут еще где-то ходит… как его… Фукуда-сан. И Нисио-сан тоже.

– Я останусь с Йоко-тян, – твердо произнес Араи. – Мне одержимость не грозит.

– Ну хоть сейчас не начинай, – разозлился Ивасаки, но Йоко, встав, успокаивающе положила руку ему на плечо и, посмотрев прямо в глаза, мягко, но уверенно произнесла:

– Я доверяю Араи-сенсею. – Она улыбнулась, но улыбка вышла вымученной. – И ты тоже должен. Лучше помоги остальным найти оставшиеся монеты.

На лице Ивасаки пару мгновений отражались следы мучительной внутренней борьбы, но в итоге он обреченно кивнул.

– Но если что-то случится… я тебя своими руками убью, – проворчал Ивасаки.

– Смерть уже не может меня напугать, – печально улыбнулся Араи.

– Встретимся в центре, – произнесла я, заканчивая их перепалку.

Еще раз с тревогой посмотрев на Йоко, я поймала ее ободряющий взгляд и, кивнув, поспешила к центру рынка. Впереди нас уже ждали Кадзуо и Эмири. Следом за мной пошли Хасэгава и Ивасаки.

Оставив за спиной злополучную улицу, мы быстро пересекли сердце рынка и оказались там, где, по словам Эмири, Сиратори видела что-то, что привлекло ее внимание.

Мы преодолели почти половину улицы, как вдруг Ивасаки воскликнул:

– Смотрите!

В одно мгновение с тем, как Ивасаки указал на что-то впереди, я заметила лавку, чьи стены сначала показались мне ужасно грязными. Но, приблизившись, я поняла, что деревянные стены были обожжены. Лишь местами у самого входа более или менее сохранившиеся участки резким цветовым переходом сменялись серо-коричневыми пятнами, перетекая в практически черный цвет.

Насколько позволяло разглядеть тусклое освещение, бо́льшая часть дерева превратилась практически в угли. Казалось, дотронешься до досок и они если не рассыплются, то проломятся.

– Хм, как думаете, это сойдет за место появления феникса? – улыбнулся Хасэгава.

Подойдя ближе, к самому входу в магазин, я заметила нетронутую внутреннюю стену – единственное, что уцелело при пожаре. Обугленные стены и пол, покрытый сажей и пеплом, обрамляли изящную роспись в виде стройного дерева с раскидистой кроной, усыпанной нежно-фиолетовыми цветами.

– А вот и павловния, – пробормотала я и мысленно поблагодарила Сиратори. Но сердце болезненно сжалось при мысли об этой девушке. О той, кого мы не смогли спасти.

– Где-то здесь должны быть монеты, – кивнул Кадзуо и зашел внутрь.

Я хотела окликнуть его и попросить быть осторожнее, но одернула себя.

Никто больше не стал заходить в узкое, темное пространство полусгоревшей лавки, да и стояли мы – снова – на некотором отдалении друг от друга. Мне совершенно не хотелось ни стать жертвой ёкая, ни превратиться в его оружие.

Кадзуо подошел к расписанной стене почти вплотную и начал внимательно ее рассматривать.

– Здесь ничего нет, – не оборачиваясь, сообщил он и пнул носком ботинка обугленную деревяшку.

– Кто бы сомневался, – проворчал Ивасаки.

– В прошлый раз подсказка была среди монет, – медленно проговорил Хасэгава. – Так что можно проверить те, что нашел Кадзуо-сан.

– Разумно.

Кадзуо, выйдя из магазинчика, вытащил мешочек, который до этого ему отдал Араи, и высыпал монеты на прилавок. Он брал их одну за другой и осматривал с обеих сторон. Наконец Кадзуо усмехнулся и бросил мне одну.

Я поймала ее и перевернула со стороны, на которой был указан номинал в пятьсот иен, на оборотную. Вместо широких листов павловнии и небольших цветков на ней был выгравирован иероглиф, и я поняла усмешку Кадзуо. «Кровь»[71].

– Еще одна, – Кадзуо бросил мне вторую монету и почти сразу же третью. – И еще. Видимо, на этом все.

На второй монете я разглядела два иероглифа, которые складывались в слово «число»[72].

На третьей же было выгравировано «открыть»[73].

Я передала монеты Хасэгаве, он – Эмири, а она в свою очередь отдала монеты Ивасаки.

– И что это может значить? – Лицо Эмири стало задумчивым.

– Возможно, это значит, что для того, чтобы открыть дверь или то, за чем спрятаны монеты, нам нужны кровь и числа, – предположил Ивасаки, и Кадзуо медленно кивнул:

– Да, думаю, так и есть. Вот только что за числа?

– Количество монет, которое мы уже получили? Их номинал? – задумчиво нахмурилась Эмири.

Кровь, числа…

Перед глазами сразу вспыхнуло жуткое воспоминание: Каори с безумным блеском в глазах склоняется над телом убитой Сиратори, ее пальцы перепачканы в крови, и она говорит: «Еще спасибо скажете…»

– Семь, два, десять, – тихо произнесла я.

Хасэгава посмотрел на меня, и в его глазах зажглось понимание, которое на мгновение сменилось другим чувством. Злостью? Кажется, да, но сказать точно было сложно.

Кадзуо же посмотрел на меня, приподняв бровь, и явно ждал дальнейших объяснений. Я вспомнила, что он стал героем этой страшной истории не с самого начала и не видел смерть ни Ногути, ни Ютаро.

– На лицах всех, кто стал жертвой одержимого, были нарисованные кровью иероглифы. Числа. Первая жертва – семь, вторая – два. И вот только что на щеке Сиратори-сан – десять.

Кадзуо медленно кивнул, наверняка вспоминая лицо Сиратори:

– Значит, это было число десять… – Затем Кадзуо невесело усмехнулся. – А если чисел не хватит? Нам ждать, пока одержимый убьет кого-то еще? И еще?

Ивасаки передернуло:

– Только не это.

Я невольно сжала кулаки, до боли впившись ногтями в ладони. Если это будет так…

– Предлагаю для начала попробовать те числа, что у нас уже есть, – произнес Хасэгава, и в его голосе сталью прозвенело напряжение.

– И куда надо ввести этот код? – спросил Ивасаки. – Там точно нет больше ничего?

Кадзуо покачал головой:

– Ничего. Думаю, нам большего и не нужно. Хоо возрождается на дереве кири. – Он указал рукой на изящное изображение дерева на стене. – Есть. Судя по иероглифам, чтобы открыть клад, нам нужен код. – Кадзуо перевел взгляд на меня. – Есть. Осталась только кровь.

– Думаешь, надо написать на стене числа кровью? – Эмири поняла, к чему клонил Кадзуо.

Он кивнул.

– Если это так, то отлично. – Хасэгава потянулся к перчатке на правой руке, но помедлил и через мгновение стянул перчатку с левой.

Вытащив короткий кинжал, Хасэгава провел им по ладони, и я заметила сразу же выступившую на ране кровь. Хасэгава посмотрел на нее с легкой неприязнью и, поймав мой взгляд, неловко улыбнулся:

– Я плохо переношу вид крови.

Я невольно вскинула брови от удивления:

– Но вы же криминалист.

Хасэгава улыбнулся чуть шире:

– Я совершенно спокойно отношусь к виду трупов. Если бы мне еще и вид крови нравился, я вполне мог бы стать маньяком.

С этими словами Хасэгава прошел в глубь лавки, где ему уступил место Кадзуо. Склонившись над росписью в виде дерева павловнии, Хасэгава аккуратно вывел поверх нее три иероглифа.

Мгновение ничего не происходило, но внезапно расписанная стена сложилась, как будто все это время была лишь ширмой. Хасэгава толкнул ее дальше и из неглубокой ниши в стене вытащил последний мешочек.

Выйдя из лавки, Хасэгава передал монеты Кадзуо и, достав из кармана платок, попытался перевязать ладонь.

– Давайте помогу. – Я подошла ближе и забрала платок.

Хасэгава сначала отдернул ладонь, словно обжегся, но затем снова протянул ее:

– Спасибо. – Он смущенно улыбнулся, и я быстро, но осторожно перевязала порез.

– Здесь только монеты в пятьсот иен. Все обычные, без каких-либо особых знаков. Никаких листков с хокку или танка тоже нет, – произнес Кадзуо, поглядывая в сторону меня и Хасэгавы.

– Значит… это все? Теперь мы можем получить книгу и закончить историю? – спросил Ивасаки.

– Только вот и ее, по-видимому, еще надо отыскать, – констатировала Эмири.

– Для начала предлагаю найти остальных, – произнесла я, борясь с подступающим волнением. И не давая надежде на счастливое завершение страшной истории крепнуть слишком быстро. – Когда кайдан почти закончился, так будет и спокойнее, и безопаснее.

– Ну, с Йоко-тян и Араи-сенсеем мы договорились встретиться в центре рынка. Каори-сан тоже там будет, наверное. Остаются Фукуда-сан, Яманэ-сан и Нисио-сан. Неужели мы будем тратить время на то, чтобы бегать по рынку и искать их?.. – протянула Эмири. – Закончим эту историю, и все вместе вернемся обратно.

Я поджала губы, не озвучивая, что под «найти остальных» имела в виду в первую очередь Йоко и Араи… и Каори вместе с ними. Но все равно сердце пронзила игла страха, что кто-то еще погибнет. Ведь многие сейчас могли ходить поодиночке – и были беззащитны.

Когда мы практически добрались до центральной части рынка, я невольно ускорила шаг и наконец заметила три фигуры, одна из которых белым пятном выделялась в полумраке.

– Хината-тян! – воскликнула Йоко.

– Как вы? Все в порядке? – подойдя ближе, я сразу же окинула подругу внимательным взглядом, а затем перевела его на Араи.

– Как сказать… – Йоко скосила глаза на стоявшую в паре шагов позади Каори. Ее лицо было бледным и отрешенным, а глаза остекленели. – Физически – да.

– Вы видели кого-то еще? – напряженно уточнил Ивасаки.

Араи покачал головой:

– Каори-сан сказала, что была с Яманэ-сан и Фукудой-саном до того, как стала одержима… Так что не знает, в порядке ли они.

– Думаю, с ней они бы справились, – пожала плечами Эмири. – Наверняка ёкаю было важнее убить тех, кто хоть что-то пытался сделать, а не тех, кто просто слонялся по улицам.

Я бросила на Эмири недовольный взгляд, но он не произвел на нее впечатления. Да и в словах Эмири был смысл.

– Вы забрали книгу? – спросил Араи, и что-то в его тоне заставило меня насторожиться.

– Пока нашли только монеты, – откликнулся Хасэгава.

– Тогда у нас проблемы, – протянул Араи и указал куда-то в сторону.

Проследив за его рукой, в самом центре площади я заметила столик и шкатулку наподобие тех, что встречались в домиках для азартных игр.

– Думаю, книга должна была быть там. Вот только шкатулка уже пуста.

Меня пронзило холодом, сердце сначала провалилось куда-то, а затем, вернувшись, ускорило темп.

– Может, надо положить в нее деньги? Или что-то подобное? – нервно предположил Ивасаки.

– Возможно. Как в случае со шкатулкой с сакурой, – кивнул Кадзуо, и я решила, если выживем, узнать у него, в чем заключалось то задание.

Йоко покачала головой:

– Не думаю… В шкатулке была эта записка. – Она протянула мне небольшой свиток.

Развернув его, я пробежала глазами по паре строк, и руки у меня затряслись: «Поздравляем! Теперь вы можете изгнать ёкая и освободиться от проклятия одержимости».

– Действительно проклятие! – воскликнул Ивасаки, прочитав текст из-за моего плеча. – Кто-то добрался до шкатулки раньше нас!

– Значит, все-таки придется побегать по рынку в поисках оставшихся троих, – флегматично заметила Эмири.

– Мне бы твое спокойствие. – Ивасаки кинул на нее недовольный взгляд.

– Мои мозги тебе нужнее, – пожала плечами Эмири.

– Хватит! – раздраженно оборвала их я.

– Осталось совсем немного времени. Интересно, насколько вы успеете отчаяться к тому моменту, как рассказ подойдет к концу?

Я повернулась в ту сторону, откуда раздался насмешливый голос.

На краю центральной площади, у входа на одну из улиц, стоял, прислонившись плечом к стене, Нисио, но, судя по хриплому голосу и странному блеску в глазах, за свои действия он снова не отвечал.

– Эй ты! Где книга? Мы выполнили все условия! Монеты у нас! – дернулся вперед Ивасаки, но Кадзуо придержал его за предплечье, не дав приблизиться к ёкаю.

Нисио пожал плечом:

– Вы не выполнили все условия. – Он выделил слово «все». – Необходимо еще прочитать текст, чтобы изгнать меня. Вот только для этого нужна книга. А никто не запрещал мне ее забрать.

– Если правила что-то не запрещают, не значит, что они это разрешают, – холодно заметил Хасэгава.

– У вас есть еще время, чтобы попытаться найти книгу, – широко улыбнулся Нисио, и вышло это жутко. – Но вы все равно умрете, как и я когда-то, и останетесь здесь навсегда. Никто даже ваших тел не найдет.

Я нахмурилась. «Вы все равно умрете, как и я когда-то…» В голове промелькнуло воспоминание, как Сиратори, еще живая, но одержимая, зло выплюнула: «Я все равно мертв, и мучиться мне бесконечно долго!»

Возможно ли, что этот ёкай когда-то был человеком? Но умер или погиб и теперь обозлился на живых?

– Ты делаешь это потому, что завидуешь нам? Живым? – спросила я ровным тоном, сумев спрятать и злость, и страх. Араи удивленно взглянул на меня.

– Завидую? – преувеличенно удивился Нисио. – Нет, я просто зол. Меня убили, а тело так и не нашли. Я даже упокоиться с миром из-за этого не могу. Так что, пожалуй, я очень зол.

– Забавно, – холодно отозвалась Эмири. – Как будто мы в твоей смерти виноваты.

– Виноваты люди. И их даже не поймали. Я уже не человек, – оскалился одержимый. – Так что мщу как могу.

– То есть тебя убили? И виновных не посадили… Остались ли улики, которые укажут на преступников? – задумчиво спросила я.

– Какая тебе разница? – зло прошипел ёкай.

– Просто если бы мы выжили и вернулись в наш мир, могли бы помочь найти и твое тело, и твоих убийц.

Мгновение Нисио удивленно молчал, а затем громко рассмеялся:

– Да, так я вам и поверил. Во-первых, как я могу быть уверен, что ты сдержишь обещание? А во-вторых, с чего ты вообще взяла, что выживешь и вернешься? Что вернуться в принципе возможно?

По коже пробежали мурашки: я действительно не знала, выживу ли, выберусь ли из этого про́клятого города, но я вновь не проявила страха и пожала плечами.

– Так у тебя будет хоть какая-то надежда, что ты сможешь наконец обрести покой.

– Если я вас отпущу, шансы, что мое тело найдут, останутся такими же ничтожными, но я упущу возможность хоть ненадолго удовлетворить свою жажду мести. – Нисио мрачно посмотрел на меня.

Я сцепила зубы, но скорее раздраженно, чем испуганно. Неужели этот ёкай, будучи человеком, был настолько жесток и агрессивен? Или же его душу так изуродовали смерть и существование в виде ёкая?

– Если не веришь ей, – Кадзуо кивнул в мою сторону, – или всем им, – он махнул рукой на остальных участников, – можешь попробовать договориться со мной. Я в любом случае вернусь в реальный мир. Только от тебя зависит, стану ли после возвращения тебе помогать, или же ты продолжишь гнить тут вечность ёкаем.

Нисио перевел злой взгляд на Кадзуо и презрительно фыркнул:

– С чего это ты взял, что выживешь… О-о-о. – Внезапно на лице одержимого вспыхнуло веселое удивление, а затем его пересекла ухмылка. – И что же ты здесь делаешь? Как ёкай стал участником кайдана?

Я резко повернулась к Кадзуо, как и все остальные. Только Араи не сводил напряженного взгляда с Нисио.

– Ёкай? – переспросил Ивасаки. – Серьезно? – Он перевел испуганный взгляд на Араи. – Ты же сказал, что это Кадзуо!

Араи пожал плечами:

– Так он и был ёкаем с самого начала.

Я с трудом удержала спокойное выражение лица, лишь брови против воли дернулись вверх. Но Ивасаки едва не задохнулся от возмущения:

– Ты издеваешься?

– Хватит, – раздраженно дернул головой Кадзуо и, бросив на меня быстрый взгляд, снова повернулся к Нисио:

– Так что? Будешь жить от мести к мести или хочешь упокоиться?

В глазах Нисио промелькнула неуверенность, и это придало мне надежды, что Кадзуо справится. И пусть сейчас у меня к нему добавилось еще больше вопросов, для начала главное – пережить кайдан.

– И как я могу тебе верить? – Нисио с сомнением прищурил глаза. – Получишь книгу и забудешь про меня.

Кадзуо безразлично пожал плечами:

– Как хочешь. Что я должен сделать, чтобы тебя убедить? Подписать договор? – Он усмехнулся. – Если тебя это успокоит, я всегда держу слово.

Нисио сжал челюсти и кулаки. Он уже не стоял в расслабленной позе, привалившись плечом к стене, и даже сделал шаг вперед.

– Ну хорошо, я тебе верю. – Нисио принял решение, и я услышала, как у Йоко вырвался тихий вздох облегчения. – Но если, вернувшись в реальный мир, ты меня обманешь, уж поверь, я найду способ тебе отомстить.

– Уже боюсь, – холодно улыбнулся Кадзуо. – У нас мало времени. Где книга?

– Сначала про мое тело. Его закопали в парке в Токио. – Дальше одержимый попытался максимально сузить площадь поисков, назвав несколько характерных черт. – Там же лежит нож. Убийца был без перчаток, его напарник тоже, они были уверены, что меня никто не найдет. Так что отпечатки должны остаться.

Кадзуо с серьезным видом кивнул и повторил:

– Книга?

Нисио вдруг обмяк и без сознания повалился на землю.

– Проклятие, он что, обманул нас? – сжал кулаки Ивасаки.

Я покачала головой, вспоминая взгляд ёкая:

– Не думаю.

Спустя минуту со стороны одной из улиц показалась Яманэ. В руках она несла книгу.

– Пожалуйста. – Она кинула том Араи, и мое сердце на секунду сжалось от вида трепещущих в полете старых страниц.

Поймав книгу, Араи открыл ее и быстро пролистал.

– Все страницы пусты, кроме одной, – сказал он. – Кто прочитает?

– Не хочешь сам?.. – насмешливо протянул Ивасаки.

– У меня плохо получается прогонять противных созданий. Ты же все еще рядом, – спокойно заметил Араи, передавая книгу мне.

Ивасаки лишь закатил глаза.

Я же, оглядевшись, отдала книгу тому, кто стоял ко мне ближе всех. Этим человеком оказался Хасэгава. Читать вслух заклинания мне не особо хотелось.

Хасэгава улыбнулся и открыл книгу на нужной странице.

Не тратя времени, он начал зачитывать изгоняющее злого духа заклинание. После первой пары слов тело Яманэ дернулось, она задрожала и, согнувшись пополам, схватилась за голову. Каори тут же с тревогой на лице поспешила к Яманэ и сжала ее руку.

Спустя еще пару секунд я почувствовала головокружение, а ночь начала становиться все темнее, пока не превратилась в непроглядную черноту. Еще мгновение, и по глазам мне ударил свет.

Прижав пальцы к векам и подождав несколько секунд, я огляделась и узнала прихожую дома, в котором мы ждали начала кайдана. Йоко, Ивасаки, Араи, Эмири, Хасэгава… Все они стояли неподалеку. Тут же оказались Каори и Яманэ, неподалеку сидел, прислонившись к стене, Нисио. Но Фукуда так и не появился.

И конечно, рядом был Кадзуо.

По комнате пронесся порыв легкого ветра, и огонь внутри синего андона, вздрогнув на прощание, погас. Еще один страшный рассказ подошел к концу. Еще один шаг к сотой истории сделан.

Мы смогли закончить этот кайдан. Мы выжили.

Глава 20

袖振り合うも他生の縁

Соприкоснуться рукавами кимоно предрешено судьбой

Мы брели по улицам города. Он отряхивался от серо-черных теней под просыпающимися лучами солнца, возвращал себе – пусть и тусклые – краски.

Вымотанные и душой, и телом, мы быстро нашли новое временное укрытие, не желая растягивать поиски. Нам на глаза попалось здание небольшой клиники, но ни ее названия, ни специализации на потемневшей, потрескавшейся вывеске было не разобрать.

Все передо мной уже вошли внутрь, но Хасэгава, державшийся немного позади, остановил меня у дверей, на мгновение взяв за руку.

Поймав мой взгляд, он кивнул в сторону и сделал пару шагов в сторону от входа, и я прошла следом.

– Что-то случилось? – настороженно уточнила я.

Хасэгава улыбнулся своей привычной мягкой улыбкой и покачал головой.

– Нет, просто хотел попрощаться.

Сердце пронзило разочарование.

– Попрощаться? – это слово расстроило меня сильнее, чем я могла бы предположить.

– Уверен, мы еще встретимся. – Он склонил голову набок и внимательно на меня посмотрел. – Ты расстроена?

– Нет конечно, – с сарказмом ответила я. – Разве что тем, что мы еще встретимся.

Я не хотела вести себя как ребенок, но обида взяла свое.

Во взгляде Хасэгавы промелькнуло веселье.

– Тогда мне придется тебя расстроить. – Затем его голос стал серьезнее. – Я уже говорил, что предпочитаю одиночество. С тобой я этого не ощущал, но теперь… – Хасэгава на мгновение перевел взгляд на клинику, – пожалуй, мне лучше уйти. Я очень рад, что ты нашла своих друзей. Даже тех, кого не надеялась найти.

– Но расстаюсь с еще одним.

В глазах Хасэгавы промелькнуло что-то, что я не смогла распознать, и он снова улыбнулся:

– То есть погибнуть до того, как стал твоим другом, я не успел?

Я улыбнулась, вспомнив те свои слова. Не успел.

– Да, поэтому только попробуйте теперь погибнуть. Вы пообещали, что мы еще встретимся. – Я попыталась улыбнуться, но вышло криво.

– Хината-тян? Где ты?

Я обернулась на обеспокоенный голос Йоко и увидела, как она выглянула из дверей клиники.

Обернувшись к Хасэгаве, я поняла, что он уже исчез в тенях ближайшего переулка.

– Иду, – тихо отозвалась я и зашла в клинику вслед за Йоко.

Это была когда-то уютная, но сейчас покрытая слоем пыли и каменной крошки прихожая, небольшая, с двумя выцветшими, кое-где дырявыми диванчиками и одним креслом в похожем состоянии. Я увидела стол регистратуры, а за ним – уходящие в две стороны коридоры и полуразрушенную лестницу на второй этаж. В свете первых, еще слабых лучей солнца, уже начавшего свой путь из-за горизонта, кружили пылинки, от которых тут же зачесался нос.

Йоко провела меня в одну из дальних палат, где стояли четыре кровати. На одной из них сидел, привалившись спиной к подушке, Ивасаки, на второй – Эмири, скрестив ноги и уперевшись локтями в колени. Араи прислонился к стене рядом с окном, а Кадзуо стоял рядом с дверью и, как мне показалось, готов был выйти из нее в любой момент.

Зайдя в палату, я устало опустилась на ближайшую кровать, вытянув ноги. От целой ночи, проведенной в беготне по огромному рынку, они гудели и слегка дрожали. Йоко села рядом со мной и медленно выдохнула, выпуская скопившееся напряжение.

– А где Хасэгава-сан? – спросила Эмири.

Я постаралась скрыть плещущееся внутри разочарование.

– Он ушел.

– Почему?

– Ну он же не мы, чтобы тебя терпеть, – вместо меня ответил Ивасаки, и Эмири закатила глаза.

Йоко вопросительно посмотрела на меня, и в ее глазах я заметила волнение, но лишь покачала головой и постаралась улыбнуться.

– Как я понимаю, все очень устали, так что предлагаю сначала немного передохнуть. – С этими словами Кадзуо сделал шаг к двери, и я хотела было его остановить, но меня опередил Ивасаки:

– Ну уж нет! Все равно после такого сразу уснуть невозможно. Сначала объясни одну вещь: что значит, ты – ёкай? – Он едва не подскочил.

– То есть то, как я выжил, тебя уже не волнует? – с легкой издевкой уточнил Кадзуо.

– Полагаю, это взаимосвязано, – парировал Ивасаки.

– Может, ты и не уснешь, а я вот очень даже, так что перенесем этот разговор на вечер, – мрачно произнес Кадзуо.

– Не ври, ты не спишь.

Оглянувшись, я увидела на лице Араи легкую улыбку. Кадзуо ответил ему еще более мрачным взглядом.

Отчасти я его понимала: сама ненавидела говорить о себе. А тут о подобном… Но Кадзуо обещал. То, что произошло, слишком важно. И странно.

– Кадзуо, ты дал мне слово, – серьезно сказала я, и он, посмотрев мне в глаза, вздохнул.

– Просто скажи, пожалуйста, что ты не какой-нибудь сирё[74] или онрё[75], – устало выдохнул Араи, проведя длинными пальцами по лицу, но я заметила в его глазах тревогу. Переживания, которые раньше он, видимо, прятал. А я приняла это за безразличие.

Кадзуо натянуто улыбнулся:

– Вы спрашиваете, мертв я или нет?

Меня словно окатило ледяной водой. Араи спросил, не был ли Кадзуо призраком, не был ли «мстительным духом» или «духом мертвеца».

Неужели я пережила сначала смерть Кадзуо, а затем и его возвращение к жизни, только для того, чтобы узнать, что он был мертв с самого начала?

– Мертв? – выдохнула Йоко.

Кадзуо нахмурился, и в его глазах я заметила настороженность.

– Раз это вас так интересует, я жив, – скрестив руки на груди, произнес он, игнорируя мой взгляд.

И мне стало легче дышать.

Ивасаки шумно выдохнул, качнув головой.

– Ну хоть за это спасибо…

– Почему ты здесь? – поинтересовалась Эмири. – У духов должна быть причина. Ты точно пришел не за кем-то из нас?

Кадзуо пожал плечами:

– Я-то откуда должен это знать? Я даже не верил никогда в сверхъестественное.

– Но с тобой должно было что-то случиться… – протянул Араи. – Не во сне же у тебя душа от тела отделилась.

Кадзуо помедлил, но все-таки продолжил:

– Последнее, что помню, это как я и еще один мой коллега встречались со старшим прокурором. Потом меня ударили по голове, и я пришел в себя уже в больнице. Вот только, очнувшись, увидел свое же тело – со стороны.

– На тебя напали? – удивилась Йоко.

Кадзуо дернул плечом:

– Не на меня, я еще не так долго работаю, чтобы кому-то настолько насолить. Целью был наш начальник, но то ли у них что-то пошло не по плану, то ли слишком самоуверенны были, так что мы с коллегой тоже пострадали.

– Хорошо, ты очнулся в больнице… и? – уточнил Ивасаки.

– И прошло какое-то время, когда я просто слонялся без дела, пытаясь осознать свое положение и даже вернуться, потом снова ничего – и вот я здесь.

Я нахмурилась. Мне казалось, нет, я была уверена, что Кадзуо недоговаривал. Я открыла было рот, чтобы продолжить расспросы, но, внезапно поймав предупреждающий взгляд Кадзуо, промолчала. И его губы дрогнули в улыбке.

– Так что, надеюсь, вам теперь все понятно, – на этот раз уже холодно улыбнулся Кадзуо. – Я не из тех ёкаев, что убивают людей в этом месте. И не погиб в огне, потому что дух.

– Но участвовать в кайданах должен, иначе вроде как умрешь и исчезнешь отсюда… – задумчиво протянул Араи.

Кадзуо пожал плечами:

– Возможно, потому что я икирё[76]. – Кадзуо выделил первую часть слова. – Недостаточно жив, чтобы совсем умереть. Недостаточно мертв, чтобы не погибать вообще.

– Не смешно, – грустно отозвалась Йоко.

Я заметила в ее глазах печаль. Кадзуо тоже, а потому нахмурился.

– Вот только не надо меня жалеть. Из вас всех положение у меня самое лучшее. Как я уже сказал тому ёкаю, я точно вернусь в реальный мир. И не погибну здесь. Про вас же такого не скажешь.

Возможно, мне показалось, но теперь уже в словах Кадзуо промелькнула горечь.

– Кстати об этом, – Ивасаки наклонился вперед, напряженно смяв в руках старую подушку. – После своей… смерти… ты вернулся в нормальный мир?

Кадзуо кивнул.

– И что?.. – спросил Ивасаки.

– Ничего. Я все так же лежал в той больнице. Я думал узнать что-то о вас, но не с чего было даже начать. Тем более и времени у меня на это не было. – Кадзуо пожал плечом.

На лице Эмири вспыхнул интерес.

– Не было времени?

Кадзуо перевел на нее подозрительный взгляд:

– Сколько времени прошло для вас?

Йоко, нахмурившись, начала считать:

– Три дня после кагомэ, потом еще три, и… Получается, сейчас десятый день с твоего исчезновения.

Брови Кадзуо дрогнули от удивления.

– А для тебя? – настороженно протянул Ивасаки.

– Несколько часов, – бесстрастно отозвался Кадзуо.

– Сколько? – воскликнул Ивасаки, а Йоко удивленно выдохнула.

А вот я невольно улыбнулась: меня эта новость скорее обрадовала. Ведь она означала, что для родителей я пропала на гораздо меньший срок, чем ощущала сама. Что они искали меня, мучились от страха и переживаний не почти три недели, а куда меньше…

Но искра радости в душе быстро погасла под ледяными порывами боли. Все равно то, через что сейчас проходили мама с папой, ужасно. Тем более после случившегося с Киёси… Я так скучала по ним.

– Что это за место такое, – простонала Йоко, уронив лицо в ладони.

– У меня тоже есть пара вопросов… – протянул Кадзуо и пристально посмотрел на Араи. – Как вы поняли?

Тот, покачав головой, печально улыбнулся:

– Я сбился со счета, сколько раз повторял вам: ко мне слишком мало прислушиваются. – Он усмехнулся, но совсем не весело. – Я вижу ёкаев здесь каждый день. Постоянно. И могу понять, кто человек, а кто – нет.

– Но почему ты ничего не сказал? – возмутился Ивасаки.

Араи посмотрел на него со снисходительной насмешкой.

– А ты, я смотрю, больше всех моим словам веришь, да? – Пожав плечами, он добавил: – И это была не моя тайна. Но я был рядом, чтобы убедиться, что Кадзуо-кун не из тех ёкаев, что представляют опасность.

Кадзуо слегка улыбнулся:

– Спасибо.

Араи лишь кивнул.

Я вспомнила тот день, когда познакомилась с Ивасаки и Араи. Когда они встретились с Кадзуо. Араи тогда пристально, почти с подозрением всматривался в Кадзуо, но я не придала этому особого значения. В этом месте мне казалось естественным пытаться проанализировать незнакомого человека.

Тогда неужели все то, что говорил Араи и чему мы не верили, было правдой? Неужели у Араи действительно есть какие-то способности?

И почему меня это так удивляет? Наверное потому, что Араи был частью моего реального мира, а не этого жестокого и незнакомого, не того, для которого ёкаи и магия неотъемлемы.

У меня все еще оставались вопросы. Я хотела услышать ответы на них как можно скорее, но по недавнему взгляду Кадзуо поняла, что он хотел поговорить со мной наедине. А потому сказала:

– Теперь давайте расходиться. Нам всем необходимо отдохнуть. Почти всем.

Никто не возражал. Слова Кадзуо, какими бы странными они ни были, нас успокоили, и усталость после бессонной ночи, проведенной в лихорадочных попытках выжить, настойчиво напоминала о себе. Йоко, дождавшись Эмири, повела меня в одну из палат. Кроватей было четыре, и я заняла ту, что стояла ближе к выходу.

Потрескавшиеся жалюзи лишь частично мешали лучам солнца проникать в комнату, но такого полумрака и моей усталости было бы достаточно, чтобы уснуть.

Но засыпать я не стала. Я дождалась, пока выровняется дыхание Йоко, свернувшейся под тонким одеялом на ближайшей ко мне кровати, и хотела было встать, как услышала шепот:

– Уже соскучилась? – В светлых глазах Эмири я заметила хитрые огоньки. И мне захотелось бросить в нее подушку.

– Кажется, кто-то пересмотрел романтических дорам, – прошептала я в ответ.

Эмири фыркнула, как будто ее оскорбило мое предположение, и я скосила глаза на Йоко, надеясь, что мы ее не разбудили.

Уже тише Эмири добавила:

– Только давай недолго. Тебе тоже нужен отдых. – В ее голосе промелькнули такие редкие для нее веселые ноты. – Еще успеешь его обо всем расспросить. Видишь же, он никуда не денется, даже если захочет.

Я лишь покачала головой и тихо выскользнула из палаты.

Оглядевшись, я заметила Кадзуо у одной из дальних комнат. Махнув мне рукой, он зашел внутрь, и я поспешила следом.

Кадзуо встал у окна и, услышав, как я закрыла дверь, обернулся. Его лицо не выражало почти никаких эмоций – лишь усталость, но, как я теперь знала, не физическую. И тогда я поняла, что на время Кадзуо снял маску.

Я буквально валилась с ног, а потому подошла к одной из кроватей и села, откинувшись спиной на холодную стену.

Кадзуо улыбнулся, и мне тут же захотелось улыбнуться в ответ. И зажмуриться от прострелившей грудь боли.

– О чем ты хотела спросить?

Я покачала головой:

– Нет, не так. О чем ты умолчал? – Я сделала акцент на слове «ты».

Кадзуо невесело усмехнулся и сел рядом со мной, точно так же откинувшись на стену. Он смотрел прямо перед собой, но как будто бы в никуда.

– Это он убил моего отца, – тихо произнес Кадзуо.

Я повернулась к нему, удивленная этими словами и спокойным тоном, которым они были произнесены. Но промолчала, ожидая продолжения.

– Тот, кто оставил найденное нами тело. – Кадзуо посмотрел на меня. – Та жертва была не первой и далеко не единственной.

Я кивнула, но потом вопросительно качнула головой, вдруг поняв, что Кадзуо не знал о еще одном трупе, который я видела с Араи. Значит, Кадзуо имел в виду другие преступления.

– Эти убийства продолжаются уже около десяти лет, – продолжил он.

– Десять лет? – поразилась я. Сколько же жертв тогда было…

– По версии следствия – десять, – кивнул Кадзуо, таким же пустым взглядом смотря перед собой. – Но я… я уверен, что на самом деле дольше. Просто почерка еще не было, и связать те случаи уже невозможно. Так часто бывает.

Я сжала кулаки от напряжения. Я не сомневалась: одной из жертв был убийца моего брата.

– Но почти шестнадцать лет назад этот же человек убил моего отца, – сказал Кадзуо, но в его голосе не было ни печали, ни тоски.

– Он отравил его? Вколол что-то в шею? – осторожно уточнила я.

Кадзуо покачал головой:

– Нет. Просто… один удар ножом в печень, один – в легкое.

Я нахмурилась:

– Почему… Почему тогда ты так уверен, что это один и тот же убийца?

Кадзуо некоторое время молчал, раздумывал над ответом.

– Иначе зачем ему… играть со мной? – наконец нарушил тяжелое молчание Кадзуо. – Если это можно назвать игрой. Зачем привлекать мое внимание? Ты сама видела: на трупе рядом с домиком для азартных игр я нашел свой брелок. Очень старый. Но еще до этого, в нормальном мире, у одной из жертв было письмо… Никто так и не понял его содержание. Кроме меня. Затем было еще одно тело – и еще один намек. Так что… я уверен: это один и тот же человек. И я очень хочу его найти. – На последних словах голос Кадзуо надломился, и в нем прозвенела боль. Спустя пару мгновений он продолжил уже спокойнее: – Думаю, именно поэтому я стал икирё и попал сюда. Этот человек тоже где-то здесь. И я должен его найти.

Я молчала, обдумывая услышанное, чувствуя, как по телу холодом разливались страх и сочувствие. В том, что Кадзуо говорил правду, я не сомневалась. Но как здесь, в этом большом, запутанном городе со множеством ловушек и постоянными страшными историями, найти одного-единственного человека? Которого уже десять лет не может найти полиция?

– Если честно, – в голосе Кадзуо промелькнуло чувство вины, и я невольно насторожилась, – поэтому я и следил поначалу за тобой и… Накано-сан. Хотел понять, есть ли какая-то связь между твоим появлением здесь и этим делом.

Я вздрогнула, и уже давно не отпускающая меня боль вспыхнула с новой силой. Он знал… знал о моем брате?

Видимо, Кадзуо прочитал этот вопрос в моих глазах.

– Да, я знал о деле твоего брата. Тот, кто убил его, – тоже одна из жертв. И однажды я даже видел тебя в участке. Так что вспомнил сразу же, как увидел в том минка в первый раз.

– Почему… почему ты ничего мне не сказал? – сердито прошептала я.

– А что я должен был сказать? – мрачно ответил Кадзуо. – Ты ничего не знала и была связана с этим делом лишь случайно, как оказалось. И здесь явно очутилась по другой причине.

– Но это… это же мой брат! Я имела право знать!

– Знать что? Его убийца мертв. А кто совершил это, я и сам не знаю.

Я снова откинулась на стену. Холод немного успокоил меня.

На самом деле Кадзуо прав. Но я все равно не могла унять поднявшееся в душе возмущение. При этом меня разрывали противоречивые чувства. Я была почти благодарна тому, кто подарил убийце моего брата мучительный конец. И испытывала отвращение к тому, кто убивал людей на протяжении многих лет и лишил Кадзуо отца.

– Прости, – сказал Кадзуо, и я удивилась искренности в его голосе.

– За что? – спустя пару мгновений очнулась я.

– За то, что… – В голосе Кадзуо промелькнуло сожаление. – За то, как вел себя с тобой в начале нашего знакомства. Я хотел узнать информацию, а ты сама начала допытываться, кто я такой. Мне это было не нужно, и я пытался заставить тебя избегать меня. Прости за это.

Я кивнула. Я помнила чувство, что возникло у меня при разговоре с Кадзуо в супермаркете после моего первого кайдана. Я тогда и вправду заподозрила, что Кадзуо пытался своей грубостью спугнуть меня, избежать вопросов, сменить тему.

– Я тоже была далеко не самой вежливой, – напомнила я и шутливо добавила, чтобы разрядить обстановку: – Но извиняться не собираюсь.

У Кадзуо вырвался смешок, и он наконец улыбнулся.

– Раз ты вернулся, значит, этот убийца все еще жив, – подвела итог я.

Кадзуо кивнул.

– Но мне кажется, я вернулся не только из-за этого.

– Что ты имеешь в виду? – с подозрением уточнила я.

Кадзуо невесело улыбнулся, бросив на меня быстрый взгляд:

– Икирё… Они зависят от чувств. И чувства эти могут быть разными: обида, желание отомстить, зависть… Страх. – Он замолчал, но вдруг продолжил: – Если честно, я хотел вернуться… Хотел выяснить, как ты.

Я дернулась от неожиданности и недоверчиво посмотрела на Кадзуо.

– Хорошо, что не знал, сколько времени прошло здесь… – Он втянул носом воздух. – Ты, получается, до моего возвращения пережила уже два кайдана.

– Да, и все это время думала, что ты мертв… Мог бы предупредить, что выживешь! – воскликнула я. – Ты хоть представляешь, каково мне было?

Эти слова вырвались внезапно, и на мгновение я пожалела о них, но затем отмахнулась от этой мысли.

Лицо Кадзуо застыло. В моих глазах он наверняка увидел обиду, возмущение, боль… Но лишь отголоски всех тех темных чувств, что терзали меня все это время.

Мы пристально смотрели друг другу в глаза, и на краю сознания я успела удивиться, но не из-за того, как близко мы были друг к другу, окруженные тишиной и полумраком. Из-за того, что не чувствовала ни смущения, ни тревоги. Из-за того, что не хотела отстраниться.

Но затем Кадзуо медленно выдохнул и отвернулся. И почти сразу я тоже отвела взгляд.

– Я не знал наверняка, выживу ли, – ответил наконец Кадзуо. – Никогда до этого не погибал. И надеялся, что не придется.

Возмущение схлынуло, оставив только боль, к которой прибавилось… смятение? Смущение?

Я не понимала, что означали слова Кадзуо. Получается, пусть он и не пожертвовал своей жизнью ради меня, то уж точно рискнул ей.

В груди вспыхнула боль, но на этот раз ее сменило почти приятное удивление. И… неуверенность. Мне показалось, лицо покраснело, и я порадовалась, что полумрак вокруг помог скрыть мою реакцию.

– Спасибо, – пробормотала я, смотря на носки своих кроссовок, – что не назвал мое имя. Спасибо.

– И тебе спасибо, – Кадзуо на мгновение сжал мою ладонь в своей, – что дала мне шанс выжить.

Несколько секунд мы просидели в тишине, а я все еще чувствовала на своей ладони след от прикосновения Кадзуо. Это было так странно, что я едва не разозлилась на себя. Попытавшись отвлечься, я поняла, что так и не рассказала Кадзуо о второй жертве.

– Пока тебя не было, мы наткнулись на еще один труп.

Кадзуо на мгновение растерялся, а затем напряженно переспросил:

– Кто «мы»?

– Я и Араи-сенсей. У убитого тоже был след на шее, да и в целом было видно, что он погиб от удушья.

Кадзуо приподнял уголки губ.

– Сначала мы с тобой нашли труп… Потом ты с Араи… – протянул он. – Какое совпадение. Может, признаешься уже?

Я ответила ему мрачным взглядом:

– Второй раз умереть захотел?

Кадзуо усмехнулся и, покачав головой, уже серьезнее спросил:

– И что сказал Араи-сенсей?

Я задумалась. Как правильнее объяснить, передать чувства, что возникли у меня от реакции Араи на ту сцену?

– Он… он как будто не был удивлен. Точнее, был, но по-другому. – Я на мгновение замолчала, подбирая слова. Обсуждать подобное было непривычно, странно и тяжело. – Как будто что-то знал.

Кадзуо нахмурился:

– Откуда? – Этот вопрос был адресован не мне. – Детали дела не разглашались, в СМИ о нем не говорилось. А Араи-сенсей у нас то ли хирург, то ли оммёдзи, но не детектив и не полицейский. Может, у него есть знакомые из этой сферы?

– Его брат был детективом, – вспомнила я.

Кадзуо с удивлением на меня посмотрел и задумался.

– Может, он знал что-то и рассказал Араи-сенсею…

– Может, – кивнул Кадзуо. – Но тогда Араи-сенсей мог бы сказать тебе об этом. Но не сказал.

Я кивнула.

– И ты не спросила?

Я покачала головой.

И вспомнила слова Ивасаки. Неизвестно, кто убил брата Араи-сенсея. Я тогда предположила, что преступником мог быть тот, кого пытался поймать Араи Акио. Может, этого детектива убил тот же человек, которого искал Кадзуо?..

Но я решила не говорить о своих пока еще слишком смутных предположениях. Боялась ранить Кадзуо.

– И еще, – вспомнила я. – Тот человек перед смертью был ранен в руку, как будто сопротивлялся. Кровь вела к месту, где лежал труп, так что вряд ли рана была старой. И, что странно, на одной из рук были отрезаны ногти.

Кадзуо заметно помрачнел:

– Убийца мог сделать это для того, чтобы скрыть свой ДНК, если вдруг жертва поцарапала его или что-то подобное. Но здесь… это, мягко говоря, лишняя перестраховка.

Я невольно поморщилась:

– Да уж.

– Так что или причина совсем в другом, или же убийца крайне педантичен. – Видимо, за столько лет выработалась привычка не оставлять следов, – с неприязнью заметила я.

Но Кадзуо с серьезным видом кивнул:

– Да. Именно поэтому его до сих пор и не поймали.

Мысленно вернувшись к нашему с Кадзуо разговору перед той злополучной игрой, перед нашей ссорой, я вспомнила, что он сказал об убийстве своего отца: «Я знаю, за что». Тогда я не обратила особого внимания на формулировку, но сейчас… Кадзуо не сказал «почему» или «зачем». Он сказал именно «за что».

– Почему… почему твой отец был убит? – осторожно спросила я, понимая, что эта тема для Кадзуо должна быть слишком болезненной.

Но Кадзуо на мгновение поморщился и покачал головой.

– Я… пожалуй, я не очень хочу это обсуждать. Это не связано с твоим братом. Но… с точки зрения убийцы, повод был. – Кадзуо мрачно вздохнул.

Я кивнула и не стала допытываться. Во время разговора Кадзуо был со мной честен. Значит, раз он сказал, что это не касалось ни меня, ни моего брата, не стоило лезть не в свое дело.

Но выражение глаз Кадзуо и его голос… они вызвали у меня тревогу. Я чувствовала, что в прошлом у него случилось нечто… нечто очень плохое. И мне хотелось помочь, хоть я и не имела ни малейшего представления как.

Пока что вопросы, как и желание их задавать, закончились, и я просто сидела рядом с Кадзуо, погрузившись в свои мысли. Это молчание можно было бы даже назвать уютным, если бы не обстоятельства. Я размышляла обо всем, что произошло. О том, как неожиданно вернулся тот, кого я уже никогда больше и не надеялась увидеть. О том, насколько болезненной оказалась радость встречи.

О том, что впереди нас ждало еще слишком много смертельных опасностей и неизвестно, существовал ли иной конец… помимо нашей смерти.

– Кстати, совсем забыла… – начала я, и Кадзуо преувеличенно тяжело вздохнул. Я не обратила на это внимания и продолжила: – Как ты получил вторую часть монет? Те, что с сакурой?

Кадзуо приподнял бровь, скосив на меня глаза:

– Это так важно? Кайдан позади. Ты выжила.

Я не ответила, но смерила Кадзуо красноречивым взглядом, давая понять, что да, раз я спросила, значит, это имело для меня значение.

– Не помню, говорил ли я тебе, что ты очень плохо разбираешься в мифах и легендах… – с легкой насмешкой в голосе начал Кадзуо, и я пихнула его локтем. – Роспись на шкатулке была посвящена одной из легенд о появлении сакуры.

Если кратко, много лет назад существовал лес со множеством прекрасных деревьев, но среди них выделялось одно – безжизненное и сухое. Одна ками[77], заметив это, предложила дереву свою помощь. На два десятилетия дерево получило возможность становиться человеком, чтобы прочувствовать эмоции людей. Но с одним условием: если после этого дерево так и не сможет зацвести, оно погибнет.

Дерево согласилось и превратилось в юношу, который начал путешествовать по миру людей. В те годы шла длительная кровопролитная война, а потому юноша видел лишь боль и жестокость. И с каждым годом его надежда на спасение таяла.

Но вот случилось так, что юноша встретил на берегу реки девушку по имени Сакура, и вскоре их дружба переросла в настоящую любовь. Тогда он рассказал Сакуре правду о себе и своем истинном облике.

Когда двадцатый год подходил к концу, Сакура нашла своего возлюбленного в лесу в облике дерева и призналась тому в любви. Ками, испытав к девушке сочувствие, предложила ей слиться с деревом. Сакура решила покинуть полный скорби и жестокости мир и навсегда остаться со своим возлюбленным, а потому согласилась. Тогда на некогда безжизненном дереве расцвели прекрасные цветы, и так появилась сакура.

Кадзуо замолчал, и я задумалась, вспоминая изящные узоры на шкатулке. Безжизненное дерево, огонь, юноша и девушка и, наконец, цветущая сакура.

– Хорошо, – медленно кивнула я. – Но в чем заключалось задание?

Кадзуо пару мгновений молчал, но затем, не глядя на меня, медленно ответил:

– Нужно было поделиться воспоминанием как доказательством, вот и все. – И добавил, покосившись на меня: – Но каким, не твое дело.

Я едва не закатила глаза, но спрашивать больше ни о чем не стала. На самом деле, это справедливо. Воспоминания – сокровища, которыми не каждый готов делиться. Даже если эти сокровища прокляты и причиняют лишь страдания.

Я не заметила, как усталость взяла свое, а напряжение, державшее меня в плену с самого окончания кайдана и во время непростого разговора, спало. Я начала проваливаться в сон и уже не могла, да и не хотела, ему сопротивляться. Не в силах открыть глаза, не в силах заставить себя встать и вернуться в комнату к Йоко и Эмири, я положила голову на плечо Кадзуо и позволила себе на какое-то время отпустить все страхи и волнения. Близость Кадзуо успокаивала и давала если не уверенность, то хотя бы надежду, что мы справимся. Выберемся. У нас это получалось до сих пор.

Сквозь дрему я почувствовала легкое прикосновение ледяных пальцев к своему лбу. Они аккуратно убрали пряди, упавшие мне на лицо, и не отстранились. Кадзуо медленно провел пальцами по моей щеке, погладил волосы. Я попыталась было открыть глаза, но не смогла, да и не хотела. Не хотела, чтобы Кадзуо отстранялся. Напротив, окончательно осознав, что он действительно снова рядом, я наконец провалилась в сон.

Глава 21

河童の川流れ

И каппа может утонуть

Атама шел по неширокой улице, на этот раз один. Он не смотрел по сторонам на усеянные трещинами стены, на облупившуюся краску, на покрытые ржавчиной двери и разбитые стекла. Но на самом деле ни на секунду не терял бдительности, ничего не упускал из виду.

Замедлив шаг, Атама остановился и, не оборачиваясь, произнес:

– Можешь не прятаться. Я давно тебя заметил.

Из тени медленно вышел Хасэгава, по привычке держа руки в карманах длинного плаща. На его лице играла легкая улыбка, а в глазах горели хитрые огни.

– Знаю, что заметил.

– Тогда зачем продолжал прятаться? – Атама с бесстрастным видом повернулся к нему лицом.

– Я не прятался. Просто предпочитаю держаться в тени. – Улыбка Хасэгавы стала чуть шире, и он прошел вперед, остановившись рядом с Атамой. – Так проще подобраться к таким, как ты.

– К таким, как я? – В голосе и взгляде Атамы сквозила снисходительность. – Не думаю, что ты встречал таких, как я. Нас слишком мало.

В глазах Хасэгавы промелькнуло веселье.

– В этом вы все так похожи. Считаете себя уникальными. Выше остальных. Ценнее.

Хасэгава сделал к Атаме еще один шаг:

– Да, ты очень отличаешься от большинства тех, кого я когда-либо встречал. Тебя с ними даже черная душа не роднит – души у тебя просто нет. Но вот чувство превосходства, желание раз за разом проверять и подтверждать свою исключительность, ваша жестокость и отсутствие жалости… Таких много, даже слишком. Вы проявляете себя по-разному и в чем-то сильно отличаетесь, но так одинаковы в своей сути. Возможно даже, у вас есть свои принципы, но чести – нет. И конечно же, ваша общая убежденность в собственной безнаказанности… Она мнимая, скажу я тебе. – Хасэгава снова улыбнулся, но на этот раз не весело, а хищно.

Атама выслушал его слова все с тем же снисходительным выражением, а затем пренебрежительно усмехнулся:

– Это все? Считаешь, что подобные пустые слова смогут произвести какой-то эффект?

Хасэгава покачал головой и вздохнул, а затем посмотрел Атаме в его холодные глаза:

– Конечно нет. Слова не окажут на тебя никакого влияния.

– Как будто что-то другое сможет.

– Посмотрим, – пожал плечами Хасэгава.

– Ты много болтаешь, но сможешь ли подтвердить слова действиями? Сможешь исполнить свою угрозу… о том, что переиграешь меня? – Взгляд Атамы был похож на отточенное лезвие, пристальный и пронзительный, но Хасэгава оставался невозмутим.

– Переиграть? Нет, для меня это все не игры… – Он вздохнул. – Ты ведь причинил боль стольким людям. Наверняка даже прервал жизни кого-то из них.

Атама ничего не ответил, лишь бесцветно улыбнулся, и Хасэгава продолжил. Он приобнял Атаму, положив руку ему на плечо. Атама презрительно покосился на его ладонь.

– И ты можешь навредить моим друзьям. Более того, уверен, ты постараешься это сделать.

В глазах Атамы отразилось холодное веселье.

– Можешь даже не сомневаться.

Хасэгава кивнул. Отняв ладонь от его плеча, он вытащил из рукава шприц и отточенным движением воткнул иглу в шею Атамы.

– Поэтому я должен от тебя избавиться, – широко улыбнулся Хасэгава.

Примечания

Архитектура и искусство

Гэнкан (玄関) – традиционная для японских домов и квартир расположенная у входа зона с перепадом высоты, где оставляется обувь.

Минка (民家) – традиционный японский дом; внешний вид может значительно различаться в зависимости от времени строительства и региона.

Нока (農家) – традиционный японский деревенский дом из таких материалов, как дерево, бамбук, глина и солома, чаще всего с четырехскатной крышей.

Сёдзи (障子) – традиционный архитектурный элемент японского дома; дверь, окно или разделительная перегородка из прозрачной или полупрозрачной бумаги, крепящейся к деревянной раме.

Танка (短歌) – пятистрочная стихотворная форма из тридцати одного слога.

Фукэй-га (府警画) – японская пейзажная гравюра.

Фусума (襖) – внутренние скользящие деревянные двери, обклеенные с двух сторон непрозрачной бумагой и используемые для разделения пространства в большой комнате.

Боевые искусства

Онна-бугэйся (女武芸者) – японские женщины-воины, обучавшиеся навыкам владения оружием и участвовавшие в сражениях.

Тамэсивари (試し割り) – искусство разбивания твердых предметов незащищенными частями тела.

Танто (短刀) – оружие с коротким односторонним режущим лезвием, которое использовалось для самообороны, в ближнем бою и для добивания противника.

Быт

Вагаса (和傘) – традиционный японский складной зонт.

Иена (円) – денежная единица Японии.

Какэмоно (掛物) – традиционный японский вертикально висящий свиток с рисунком или каллиграфией.

Татами (畳) – маты из плетеного тростника, которыми в Японии застилают полы домов традиционного типа.

Футон (布団) – традиционный японский хлопчатобумажный матрас, используемый для сна на полу.

Еда

Дораяки (どら焼き) – вид японской сладости, два бисквита с начинкой, для которой чаще всего используется паста из бобов адзуки.

Моти (餅) – разновидность теста из японского клейкого риса, а также круглые лепешки из этого теста, чаще всего со сладкой начинкой.

Мифология

Аматэрасу, Аматэрасу о-миками (天照大御神), – дословно «великая священная богиня, сияющая на небе»; богиня Солнца, главное божество в религии синто.

Дзёрогумо (络新妇) – ёкай, наполовину женщина, наполовину паук.

Дзюбокко (樹木子) – в японской мифологии деревья-вампиры, выросшие на полях сражений. Питаясь человеческой кровью, они превратились в хищных ёкаев.

Ёкай (妖怪) – общее название для сверхъестественных существ японской мифологии.

Икирё (生霊) – дословно «живой дух»; проявление души живого человека отдельно от тела в виде призрака. Человеческое тело, оставшись без души на долгое время, может умереть.

Кагомэ (かごめ) – традиционная детская игра, носящая ритуальный характер.

Ками (神) – божество в синтоизме.

Нукэкуби (抜け首) – дословно «отсоединяющаяся шея»; ёкай, голова которого отделяется от тела по полосе символов на шее и улетает на поиски добычи.

Нэдзуми (鼠) – крыса. В частности, японский ёкай, крыса-оборотень.

Омамори (御守) – традиционный японский оберег в виде маленького тканевого мешочка-подвески, в который кладут кусочек бумаги или дерева с определенной надписью или гравировкой.

Оммёдзи (陰陽師) – люди, практикующие оммёдо, традиционное японское оккультное учение.

О́ни (鬼) – демоны с красной, синей или черной кожей, клыками и рогами, которые в синтоизме ассоциируются с бедствиями и болезнями.

Онрё (怨霊) – дословно «мстительный дух». Вид юрэя. Обремененная душа, которая не может покинуть мир людей из жажды мести и превращается в могущественного духа, способного вредить живым.

Офуда (御札) – защитный талисман с основой из полосы бумаги, ткани, дерева или металла, на которую наносили специальную надпись или символы.

Сандзу, река Сандзу (三途の川), – в буддизме река, являющаяся границей между миром живых и миром мертвых.

Сирё (死霊) – дословно «дух мертвеца». Вид юрэя, дух умершего человека, противоположный икирё, духу живого человека. Является родственникам или друзьям умершего и чаще всего стремится забрать их с собой.

Тануки (狸) – ёкай-оборотень в виде енотовидной собаки.

Тэнгу (天狗) – дословно «небесный страж»; ёкай в облике мужчины с крыльями, как у ворона, и когтями; по легендам, обитают в горных лесах и владеют холодным оружием. Долгое время считались демонами-разрушителями и предвестниками войны.

Хоо (鳳凰) – птица-феникс в японской мифологии.

Цукимоно (憑物) – одержимость.

Юрэй (幽霊) – призрак умершего человека, который не может обрести покой.

Одежда и прически

Каригину (狩衣) – дословно «охотничья одежда»; тип японской одежды, который появился в эпоху Хэйан (794–1185) как повседневный костюм знати; цвет и точный покрой определялись придворным рангом, но общей особенностью являлись разрезы на плечах.

Хакама (袴) – часть традиционного японского мужского костюма, представляющая собой длинные, широкие штаны в складку.

Японский язык

Кун-ёми (訓読み) – так называемое японское чтение, когда по-японски произносится не звучание, а значение китайского иероглифа (иначе – нижнее чтение).

Кэйго (敬語) – почтительный стиль речи в японском языке.

Он-ёми (音読み) – так называемое китайское чтение, когда по-японски произносится оригинальное звучание китайского иероглифа (иначе – верхнее чтение).

Сама (様) – японская форма обращения, выказывающая наивысшую степень уважения.

Хирагана (平仮名) – одна из двух японских слоговых азбук, является основной.

Примечания редакции

1

Цитата из романа Джейн Остин «Чувство и чувствительность» (пер. И. Гуровой).

2

Кэйдоро (警泥) – дословно 警 (кэй) – «полицейский», 泥 (доро) – «вор»; японская игра, похожая на игру в казаки-разбойники.

3

Даймё (大名) – дословно «великое имя»; крупнейшие военные феодалы средневековой Японии.

4

Омамори (御守) – японский амулет, посвященный определенному синтоистскому или буддийскому божеству; представляет собой маленький тканевый мешочек на тонком шнурке с вложенной в него дощечкой, на которой написана молитва.

5

Go play in traffic (англ.) – отстань, отвали (дословно: «иди поиграй на дороге»).

6

Татами (畳) – маты из плетеного тростника, которыми в Японии застилают полы домов традиционного типа.

7

Цитата из рассказа Артура Конан Дойля «Тайна Боскомбской долины».

8

死 (си) – смерть.

9

Дзюбокко (樹木子) – в японской мифологии деревья-вампиры, выросшие на полях сражений. Питаясь человеческой кровью, они постепенно превращаются в хищных ёкаев.

10

Нэдзуми (鼠) – крыса. Также один из видов ёкаев – крыса-оборотень.

11

Цитата из сборника рассказов Харуки Мураками «Ничья на карусели» (перевод Ю. Чинаревой).

12

Тамэсивари (試し割り) – искусство разбивания твердых предметов незащищенными частями тела.

13

Цитата из пьесы «Венецианский купец» Уильяма Шекспира.

14

Каригину (狩衣) – дословно «охотничья одежда»; тип японской одежды, который появился в эпоху Хэйан (794–1185) как повседневный костюм знати; цвет и точный покрой определялись придворным рангом, но общей особенностью являлись разрезы на плечах.

15

Сёдзи (障子) – традиционный архитектурный элемент японского дома; дверь, окно или разделительная перегородка из прозрачной или полупрозрачной бумаги, крепящейся к деревянной раме.

16

Футон (布団) – традиционный японский хлопчатобумажный матрас, расстилаемый на ночь для сна и убираемый утром.

17

Фусума (襖) – внутренние скользящие деревянные двери, обклеенные с двух сторон непрозрачной бумагой и используемые для разделения пространства в большой комнате.

18

Гэнкан (玄関) – традиционная для японских домов и квартир расположенная у входа зона с перепадом высоты, где оставляется обувь.

19

Нока (農家) – традиционный японский деревенский дом из таких материалов, как дерево, бамбук, глина и солома, чаще всего с четырехскатной крышей.

20

Танто (短刀) – оружие с коротким односторонним режущим лезвием, которое использовалось для самообороны, в ближнем бою и для добивания противника.

21

Онна-бугэйся (女武芸者) – японские женщины-воины, обучавшиеся навыкам владения оружием и участвовавшие в сражениях.

22

Офуда (御札) – защитный талисман с основой из полосы бумаги, ткани, дерева или металла, на которую наносили специальную надпись или символы.

23

– сама (様) – японский именной суффикс, показывающий наивысшую степень уважения, почтения, преклонения.

24

Кэйго (敬語) – стиль речи в японском языке, почтительная, вежливая речь.

25

Японская пословица; русский аналог: «Не суди о книге по обложке».

26

Минка (民家) – традиционный японский дом; внешний вид может значительно различаться в зависимости от времени строительства и региона.

27

Одно из чтений иероглифа «четыре» (四) созвучно произношению иероглифа «смерть» (死) – «си». Число 24 по произношению похоже на выражение «двойная смерть» и потому также считается несчастливым.

28

Наиболее счастливыми в Японии считаются числа 3, 5, 7 и 8; несчастливыми – 4 и 9.

29

クマ (кума) – медведь.

30

Он-ёми (音読み) – так называемое китайское чтение, когда по-японски произносится оригинальное звучание китайского иероглифа (иначе – верхнее чтение).

31

Кун-ёми (訓読み) – так называемое японское чтение, когда по-японски произносится не звучание, а значение китайского иероглифа (иначе – нижнее чтение).

32

«Ку» – одно из верхних чтений иероглифа, обозначающего цифру 9; «ма» – одно из нижних чтений иероглифа, обозначающего цифру 0.

33

Трудность – 困難 (кон’нан). «Ко/го» – одно из верхних чтений иероглифа, обозначающего цифру 5; «нана» – одно из нижних чтений иероглифа, обозначающего цифру 7.

34

Заложник – 人質 (хитодзити). «Хито» – одно из нижних чтений иероглифа, обозначающего цифру 1; «дзити/сити» – одно из верхних чтений иероглифа, обозначающего цифру 7.

35

Двойная смерть – 二死 (ниси). «Ни» – одно из верхних чтений иероглифа, обозначающего цифру 2; «си» – одно из верхних чтений иероглифа, обозначающего цифру 4.

36

Хороший – 良い (ёй). «Ё» – одно из нижних чтений иероглифа, обозначающего цифру 4; «и» – одно из верхних чтений иероглифа, обозначающего цифру 1.

37

Самоубийство – 自殺 (дзисацу). «Дзи» – одно из верхних чтений иероглифа, обозначающего цифру 2; «са» – одно из верхних чтений иероглифа, обозначающего цифру 3; «цу» – одно из нижних чтений иероглифа, обозначающего цифру 2.

38

Истребление – 皆殺し (минагороси). «Mи» – одно из нижних чтений иероглифа, обозначающего цифру 3; «на» – одно из нижних чтений иероглифа, обозначающего цифру 7; «го» – одно из верхних чтений иероглифа, обозначающего цифру 5; «ро» – одно из верхних чтений иероглифа, обозначающего цифру 6; «си» – одно из верхних чтений иероглифа, обозначающего цифру 4.

39

Цветок – 花 (хана). «Ха» – одно из верхних чтений иероглифа, обозначающего цифру 8; «на» – одно из нижних чтений иероглифа, обозначающего цифру 7.

40

Сумерки – 宵闇 (ёиями). «Ё» – одно из нижних чтений иероглифа, обозначающего цифру 4; «и» – одно из верхних чтений иероглифа, обозначающего цифру 1; «я» – одно из нижних чтений иероглифа, обозначающего цифру 8; «ми» – одно из нижних чтений иероглифа, обозначающего цифру 3.

41

Полночь – 深夜 (син’я). О чтении иероглифов «си» и «я» см. выше.

42

Испытание – 試練 (сирэн). О чтении иероглифов «си» и «рэн» см. выше.

43

Беспомощный – 無力 (мурёку). «Му» – одно из нижних чтений иероглифа, обозначающего цифру 6; «рёку» – одно из верхних чтений иероглифа, обозначающего цифру 6.

44

Победа – 捷 (хаяи). «Ха» – одно из верхних чтений иероглифа, обозначающего цифру 8; «я/яцу» – одно из нижних чтений иероглифа, обозначающего цифру 8; «и» – одно из верхних чтений иероглифа, обозначающего цифру 1.

45

Хирагана (平仮名) – основная из двух японских слоговых азбук.

46

Кандзи (漢字) – другое название иероглифов, используемых в современной японской письменности.

47

明

48

日.

49

明日.

50

明日の百より今日の五十 (асита-но-хяку ёри кё-но-годзю).

51

数

52

雄

53

Дораяки (どら焼き) – вид японской сладости; два бисквита с начинкой, для которой чаще всего используется паста из бобов адзуки.

54

Моти (餅) – разновидность теста из японского клейкого риса, а также круглые лепешки из этого теста, чаще всего со сладкой начинкой.

55

七 – семь.

56

Цукимоно (憑物) – одержимость.

57

二 – два.

58

Хокку японского поэта Косуги Иссё (1653–1688) в переводе В. Марковой.

59

Mend or end (англ.) – «Или починить, или окончательно сломать». Русский эквивалент: «Пан или пропал».

60

Иена (円) – денежная единица Японии.

61

Хокку Масаоки Сики (1867–1902) в переводе А. Белых.

62

Фукэй-га (府警画) – японская пейзажная гравюра.

63

Какэмоно (掛物) – традиционный японский вертикально висящий свиток с рисунком или каллиграфией.

64

Вагаса (和傘) – традиционный японский складной зонт.

65

あなたの愛の証 – Аната-но-аи-но-акаси.

66

Цветы и листья павловнии изображены на монетах в 500 иен.

67

Стихотворение Кагава Кагэки (1768–1843) в переводе А. Долина.

68

Танка (短歌) – пятистрочная стихотворная форма из тридцати одного слога.

69

Хоо (鳳凰) – птица феникс в японской мифологии.

70

十 – десять.

71

血 (ти) – кровь.

72

番号 (банго) – число.

73

開ける (акэру) – открыть.

74

Сирё (死霊) – дословно «дух мертвеца». Вид юрэя, духа умершего человека. Сирё является родственникам или друзьям умершего и чаще всего стремится забрать их с собой.

75

Онрё (怨霊) – дословно «мстительный дух». Вид юрэя. Обремененная душа, которая не может покинуть мир людей из жажды мести и превращается в могущественного духа, способного вредить живым.

76

Икирё (生霊) – дословно «живой дух». Проявление души живого человека отдельно от тела в виде призрака. Человеческое тело, оставшись без души на долгое время, может умереть.

77

Ками (神) – божество в синтоизме.

Content

Ангелина Шэн, Вероника Шэн
Канашибари. Пока не погаснет последний фонарь. Том 2

Глава 1 火で火は消えぬ Огонь огнем не тушат

Глава 2 芸は身を助け Любое мастерство поможет в жизни Кайдан Эмири

Глава 3 深い川は静かに流れる Глубокие реки текут неслышно

Глава 4 地獄極楽は心に有り Ад и рай существуют в сердцах людей

Глава 5 逃げるが勝ち Иногда убежать – значит победить

Глава 6 仲裁は時の氏神 Удзигами вовремя вмешался

Глава 7 憎まれっ子世にはばかる Гибкую иву ветер не сломает

Глава 8 江戸の敵を長崎で討つ Мстить в Нагасаки за обиду, нанесенную в Эдо

Глава 9 沈む瀬あれば浮かぶ瀬あり Если есть брод, где тонут, есть и такой, где можно проплыть Кайдан Хасэгавы

Глава 10 地獄の釜のふたも開く И в аду бывают выходные

Глава 11 高嶺の花 Цветок на вершине высокой горы

Глава 12 油を以て油煙を落とす Копоть от масла смывают маслом

Глава 13 口に蜜腹に針 Во рту – мед, а в животе – игла

Глава 14 灯台下暗し Самое темное место – под маяком

Глава 15 提灯に釣鐘 Бумажный фонарь и колокол

Глава 16 鬼が出るか蛇が出るか Демон ли выскочит, змея ли нападет

Глава 17 人の褌で相撲を取る Бороться в чужом фундоси

Глава 18 雲は竜に従い虎は風に従う Облака следуют за Драконом, а ветер – за Тигром

Глава 19 敵に塩を送る Поделиться солью с врагом

Глава 20 袖振り合うも他生の縁 Соприкоснуться рукавами кимоно предрешено судьбой

Глава 21 河童の川流れ И каппа может утонуть

Примечания

Примечания редакции