Без лишних слов

Иван Владимирович Малейкин

© Иван Владимирович Малейкин, 2024

ISBN 978-5-0055-1873-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава № 1

Весна в самом разгаре, день дураков позади, а на дорогах кругом ручьи и грязь. За сутки мы успеваем помыть около сотни машин, в это время года наша автомойка пользуется особой популярностью. Благодаря выгодному расположению в центре Москвы, по соседству с Белорусским вокзалом, без работы мы не бываем. Полная мойка, не полная мойка, мойка экспресс, мойка люкс, мойка премиум, чистка ковров, чистка стекол и далее по списку из семидесяти позиций. Одним словом, мы чистим и моем абсолютно все и всех, если надо! Я работаю тут недавно, всего лишь несколько месяцев, начиная с осени, но уже успел стать частью большой семьи, в которую входили мы — автомойщики, механики из соседнего салона и, конечно же, наш босс — Горелов Михаил Викторович. Все его звали просто «Горелый», но только когда его не было рядом, ведь месяц назад он за это даже уволил Витьку механика, который давно уже его доставал.

— Все будет сделано, Горелый! — как то между делом сказал Витька, а Михаил Викторович ему все и припомнил тут.

Понятное дело, что Витька просто забылся, но Михаил Викторович был неумолим. Решил наконец-то удалить зуб, который так давно не давал ему покоя. Витька сам, конечно, виноват со своими шутками и приколами, вот и доигрался. Михаил Викторович под старость лет нервным стал, да к тому же, с такими работниками как мы, всегда нужно держать ухо востро. Думаю потом они оба и Витька, и Горелый, жалели о том, что сделали, только сделанного не воротишь. Витьку уволили, но мы не сильно расстроились. Дело то привычное. Кто-то уходил от нас, а кто-то приходил. После того случая мы целую неделю Горелого так не называли, но потом все встало на круги своя. Снова появились шутки и громкий смех на автомойке.

Михаилу Викторовичу было около пятидесяти лет. Он был невысокого роста, голова круглая, словно шар правильной формы, светлые волосы с большой залысиной на макушке, нос картошкой, под которым уютно разместились пышные седоватые усы, глаза маленькие, и трудно было разобрать их цвет, кто-то говорил, что они светло-голубые, а кто-то, что серые. Телосложения он коренастого, сказывалось военное прошлое, правда, в последние годы стало появляться пивное брюхо. Цвет его кожи смуглый, причем круглый год, что смотрелось довольно необычно, учитывая, что он уже начинал седеть. Именно поэтому прозвище «Горелый» подходило ему как нельзя лучше. По характеру он мужик хороший, только иногда очень уж строгий, неизвестно какое звание он имел в армии, но вел себя так, как будто был там полковником или генералом. Тем не менее, все его очень любили, он и выпить вместе мог, да и о жизни поговорить всегда за, очень простой по натуре. Семьи у него не было, поэтому он целыми днями находился на работе, даже комнатку себе оборудовал на втором этаже автомойки. Говорил, что так удобнее из работы не выключаться, да и центр города рядом. Свою же квартиру он выгодно сдавал в аренду, обычное дело для москвича, пусть и не родившегося в Москве.

Мое первое впечатление от Горелого было не из приятных. Когда я только пришел устраиваться на работу, он очень долго с важным видом осматривал меня, потом задавал разные вопросы, интересовался, откуда я родом и что меня привело в столицу. В общем, он устроил мне целый допрос, но в итоге взял на испытательный срок. Всю зиму я был под его строгим надзором, но желания сменить работу у меня не возникало. Странно, но мне быстро понравилась вся эта дружеская атмосфера, которая была в автомойке. Никто из нас, включая даже самого Михаила Викторовича, не был коренным москвичом, мы все были приезжими и это нас объединяло. Каждый год миллионы людей приезжают в Москву, чтобы воплотить мечту в жизнь, но они не замечают миллионы людей, которые уезжают из нее с разбитым сердцем. У первых глаза блестят от ярких огней, у вторых блестят от горьких слез. У первых голова идёт кругом от возможностей, вторых тошнит от лжи и фальши. Первые ещё верят в чудо, вторые уже знают, что чудес не бывает. В то беззаботное время на автомойке, я еще верил в чудеса, потому что стал их свидетелем.

Несмотря на свою строгость к рабочим, Михаил Викторович очень жалостливо относился к животным. Зимой он кошку с улицы приволок, но через два дня она убежала, так как кошки, они же воду не любят, а у нас круглый год мокро. Так он позже пса притащил, худой бедный, видно не первый год на улице. Хотя в Москве, а тем более в центральном округе, их отлавливают и усыпляют, но небольшие стаи все равно встретить можно, особенно под мостами и на вечных стройках города. Пса Михаил Викторович откормил, на ноги поставил, он у нас даже вроде охраны был. К нему все работники привязались, но некоторые наши клиенты стали выражать свое недовольство, а всему виной был собачий лай. Деваться было некуда, и его один из механиков на дачу к себе забрал, больше мы его и не видели. А тут на днях я узнал, что Сашку, который вместе со мной в паре работает, как раз таки, Горелый и притащил, как пса, прямо с улицы. Говорят, что тот почти без одежды бегал и милостыню собирал. Родителей у Сашки не было, поэтому он в детдоме рос, но оттуда сбежал, так как жизнь там далеко не сахар. Сбежал и отправился в столицу. Михаил Викторович еще удивлялся, как ему так долго удавалось полиции на глаза не попадаться, ведь с такими бродягами, как он, тут разговор короткий.

Сашку, в конечном итоге Михаил Викторович на автомойку пристроил. Сначала стекла мыть, а потом уже и все остальное. С тех пор уже лет десять прошло, а Сашка все тут работает, привык он, да и куда он пойдет, ни образования, ничего другого за душой. Так еще у него болезнь одна была. Нет, он не дурак был, хотя школы никогда не посещал, но читать и писать умел, видимо еще в детдоме научился. Его недуг заключался в том, что он говорить не мог, то есть слышать, слышал, все понимал, а сказать ничего не мог. Видимо на психологическом уровне, что-то стряслось еще в детстве, кто его знает. Вот он тихо и мирно работал на автомойке у Горелого и снимал маленькую комнатку в бывшем общежитии в Коньково, центральной части ЮЗАО.

Когда я только устроился на работу, мы с Сашкой еще не были знакомы. Я обиделся, помню на то, что он не разговаривает со мной и не помогает мне советами как новичку, ведь по слухам Сашка был самый опытный из всех работников. Но вот однажды, когда у нас обед был, мы все сидели, а Сашка вдруг встал из-за стола и, как бы, что-то сказать хочет, но не получается, только звуки одни, я даже испугался, а он достал из кармана блокнот, перевернул страницу и карандашом написал: «Хлеба».

— Вот, держи Саш! — и один из мужиков передал ему через стол кусок ржаного хлеба.

Я после обеда спросил у Михаила Викторовича о том, что случилось, вот он тогда мне и рассказал все про Сашку и добавил, что он ему теперь как сын стал. А с Сашкой мы, где-то уже через неделю, совсем сблизились, вместе машины мыть стали, да и время после работы проводить. Сначала, правда, тяжело было, ведь я не всегда его понимал, я часами говорил, а он все молчал, напишет лишь пару строк, но и этого было вполне достаточно. Общего у нас с ним много было, и музыку он, как и я, очень любил.

Я еще в школе на гитаре научился играть. Выступал на школьных концертах. Группа у нас была, мы даже на выпускном вечере играли. После школы я думал, что поступлю в Пермскую государственную академию искусств и культуры, где продолжу свою музыкальную деятельность, но ЕГЭ удачно сдать не получилось, и на бюджет я не прошел, поэтому и решил отправиться в Москву. Мать с отцом не были против, хоть и очень волновались за меня, а у меня в тот момент не было ни капли волнения, я мечтал стать музыкантом, и столица была самым подходящим местом для этого. По крайней мере, так я тогда думал. Друзья советовали в Питер попробовать, ибо там Родина настоящего русского рока, а я в отказ, так как знал, что не смогу спокойно жить с тамошним климатом. С больным горлом и с заложенным носом петь тяжело. Поэтому я и отправился в Москву. Две большие сумки, гитара за спиной и красивый ирокез на моей голове, билет плацкарт «Пермь — Москва», верхняя полка под номером двадцать два и типичный запах лапши быстрого приготовления вперемешку с дымом дешевых сигарет в вагоне. Компания по соседству была еще той: три женщины в бальзаковском возрасте, у одной из которых был день рождения, они ехали в Москву на семинар по торговле косметикой. А рядом с ними двое мужчин на боковых полках, по каменным провинциальным лицам которых трудно было определить возраст. Им могло быть как двадцать, так и сорок лет. Они возвращались из отпуска обратно на работу, на стройку в Москву. Чуть ближе к туалету, весело обсуждали свою поездку четыре студентки моего возраста, которые надеялись найти любовь и счастье в городе, где этого, как я тогда думал, и в помине нет. В таком окружении я и отправился покорять столицу. Поезд тронулся.

— Молодой человек, у меня сегодня день рождения, а вы нам не сыграете? — одна из женщин заметила у меня в руках гитару.

Не мог же я отказать женщине в ее день рождения, да и к тому же я всегда был рад блеснуть своим мастерством, которого тогда еще не было. В итоге, почти четыре часа, я без передышки исполнял заявки со стороны именинницы, пока остальные ее спутницы распивали пахучее вино из пластиковых стаканов. Они и мне наливали, и двум мужикам по соседству, которые жадными глазами уже не первый час сверлили наш маленький банкет. Одним словом праздник набирал обороты.

— Клевая прическа, служил? — прорычал один из мужчин, обращаясь ко мне.

Другой мужчина устремил на меня свой пьяный стеклянный взор и замер, в ожидании ответа. Тревожный звонок. Отвечать, что у меня плоскостопие третей степени, из-за чего я переведен в войска запаса, думаю, было бы не разумно. Поэтому в ответ на их вопрос я просто начал играть.

— Пришел приказ, и по приказу мы встаем — затянул я.

— Взяв АКМ! Садимся ночью в самолет — тут же подхватили хриплые голоса моих новых знакомых.

Опасность миновала, и следующие два часа я исполнял песни исключительно на военную тематику. У меня на районе в Перми, чтобы спокойно играть, сидя на лавочке во дворе и избегать конфликтных ситуаций с местными жителями, ты должен был на всякий случай знать и военные, и блатные, и даже русские народные песни. Первые спасали тебя от служивших, вторые от сидевших, а третьи от дворовых бабушек. Весь этот опыт мне несказанно помог в этой поездке и превратил долгую дорогу в праздник. Мой первый сольный концерт прошел на ура! И это я еще даже до Москвы не доехал, а как в ней будет? Ровно двадцать часов на поезде, Ярославский вокзал, и вот она новая московская жизнь! Не думал я тогда, конечно, что она так сложится. Я взял свои сумки и вышел из вагона.

— Да нормальный я! — зарычал один из мужиков.

— Давай вставай, приехали! — пытался поднять его под руки товарищ.

— Я еще не пьян, но уже не могу идти! — оправдывался мужик и безуспешно пытался принять вертикальное положение.

Осенью, сразу после приезда, и весной, как только снег растаял, я играл на старом Арбате. По вечерам там много молодежи и туристов собирается, и слушатель всегда найдется. Таких, как я, чудаков там полным-полно, правда, для многих это заработок, а для меня это удовольствие. Стою себе скромно, пою, играю, а дадут денег — хорошо, а не дадут, тоже не плохо. Я ведь не из-за денег все это затеял, хотя они бы мне не помешали, но ведь музыка куда важнее, чем купюры. Да и искусство должно быть бесплатным, а если уж понравятся мои песни, то пусть заплатят, сколько захотят.

Почти сразу, как только я начал играть на Арбате, со мной стал и Сашка ходить, ему делать вроде как нечего, он сидит на лавочке рядом, слушает, глазами хлопает, так и хочет запеть. А иногда книжку какую-нибудь возьмет рядом в букинистической лавке и читает ее не спеша, а как закончит, так другую берет. Для своих людей, как говорится, на Арбате все бесплатно. Он книжек уже несколько десятков, наверное, успел прочесть, пока я свои песни все играю. Вместе-то нам, как ни крути веселее, он даже пару раз сочинять мне помогал. Я удивился еще, настолько талантливый парень он оказался и как строки славно складывает.

— Вот тебе и без школы — произнес задумчиво я, когда увидел исправления Сашки — а что было бы, если бы ты школу окончил, а потом институт?

Талант либо есть, либо его нет, искусство это то, что находится внутри и пытается прорваться наружу, тебе лишь только нужно этому поспособствовать. Но, когда внутри пусто, наружу выходит все что угодно, но не искусство, хотя зачастую и называется так же. Однако, подлинность видна невооружённым взглядом, а фальшь слышна с первой ноты.

Когда мы с Сашкой в последний раз ходили играть на гитаре, я уже и не помню. Сначала была долгая зима, на улице не поиграешь в минус тридцать, пальцы немеют, да и струны лопаются, а теперь много грязных машин стало, и приходилось работать без выходных. Понятное дело, снег растаял, а грязи все больше. Больше грязи — больше грязных машин, а значит больше наших клиентов. Именно так и говорил Горелый, а еще он обещал небольшую прибавку за переработки к лету. Мы как раз с Сашкой планировали рвануть на недельку в Сочи на море, ни разу там не были, а там говорят хорошо! Море, солнце, пляж, девчонки красивые, целый день загорай себе в удовольствие, чем не райская жизнь? Тем более там к Олимпиаде все облагородили по слухам, вот хоть одним глазком бы и глянуть на всю эту красоту. Поэтому новость от Горелого про то, что работать придется и день и ночь, мы приняли положительно, взглянув на нее с материальной стороны.

Странно, но я до сих пор прекрасно помню тот день. С утра был небольшой дождик, но ближе к обеду уже начало сиять солнце. Я также прекрасно помню ту машину. Я всегда запоминал новые машины, всего за месяц я изучил все самые популярные марки и модели машин, я мог отличить любую, буквально по одной лишь фаре. Про Сашку я вообще молчу, смотря на его почти десятилетний опыт, он мог отличить любую машину даже по одному только сигналу, вот где талантище то! Но в этот раз это была не просто машина, это была богиня среди машин, одна из самых красивых и дорогих, что только приезжали сюда. Это была «Infiniti QX80» белоснежного цвета, новенькая, правда, с правой стороны виднелись следы грязевых брызг. Эта машина первый раз заехала к нам, иначе я бы точно запомнил. Мы всегда были рады новым клиентам, но этому клиенту, а точнее клиентке были рады особенно. Не знаю почему, но я очень хорошо запомнил тот момент, когда двери машины открылись и оттуда показались черные туфли, а за ними длинные ноги в колготках, короткая черная юбка, еще выше деловой строгий черный пиджак, а затем мы увидели лицо. Это была необыкновенной красоты девушка, еще совсем молодая с длинными светлыми волосами, которые пышными волнами спускались ей на плечи, ярко красные губы так соблазнительно сияли на солнце, красивые скулы, а ее глаза, ее глаза были как-то необычно большими и синими как море. Мне на секунду даже показалось, что она была ненастоящей, словно создана из фарфора как детская игрушка. Величайший скульптор постарался на славу, работая над этим шедевром истиной красоты женского тела. Мы с Сашкой видели много красивых девушек на красивых машинах, но она, она была не такая как все, она была особенной и это сразу чувствовалось. Если бы у красоты было лицо, то эта девушка была бы на нее похожа.

Девушка подошла к Сашке, который стоял рядом со мной.

— Добрый день, а к кому насчет мойки обратиться? — толком не смотря в его сторону, спросила она.

Тишина. Девушка повернула голову и уже внимательно посмотрела на Сашку.

— Ты что, дар речи потерял? — улыбнулась она.

Сашка даже не пошевелился, он просто смотрел ей в глаза. Девушка тоже замолчала. Я не стал вмешиваться, я стоял и наблюдал на все это со стороны. Не уверен, но мне кажется, что именно в тот момент, когда их глаза нашли друг друга, все уже было решено. И даже если бы они захотели изменить все то, что ожидало их впереди, у них все равно не получилось бы сделать это. Казалось, что они могли бы простоять вот так, глядя друг другу в глаза целую вечность, но Михаил Викторович, заметив эту нелепую сцену, крикнул на нас со второго этажа и мигом вернул с небес на землю. Мы с Сашкой пошли в угол, где лежали моющие принадлежности, а та девушка направилась к кассовой стойке. Когда мы подошли к машине, чтобы приступить к мойке, Сашка протянул мне свой блокнот, в котором большими буквами было написано: «Теперь я знаю, как выглядят ангелы!»

— Я тоже! — улыбнулся я.

Мы посмеялись и принялись мыть машину.

— Саша, а ты в курсе как переводится слово «Инфинити»? — спросил я.

Сашка, достав блокнот, написал: «Бесконечность».

— Все верно! — одобрительно покачал я головой — а почему так назвали эту марку машин, знаешь?

Сашка посмотрел на меня и пожал плечами.

— Да потому что бесконечно долго нужно копить деньги, чтобы купить такую машину! — заключил я.

Мы опять рассмеялись. Работы было буквально на пять минут, поэтому, когда мы закончили, то сели возле выхода на улице в ожидании другого клиента. Мы не заметили того, как блондинка села в машину и принялась уезжать. Мы увидели ее только перед самым выездом. Когда она выезжала из автомойки, то посмотрела в нашу сторону, и тут как раз и произошло то, что изменило навсегда мою жизнь и жизнь Сашки. Девушка, посмотрев на нас, вдруг улыбнулась и подмигнула. Казалось бы, всего лишь безобидная шалость, но не для нас. Кто мы и кто она? Это без сомнения произвело колоссальное впечатление на простых мойщиков, какими были мы с Сашкой. Смотря на то, как девушка уезжает, в правом верхнем углу на заднем стекле машины я заметил маленькую наклейку «Вика». Я не видел ее прежде, когда мыл машину, потому что заднюю часть мыл Сашка, а он даже если и видел, то сказать все равно не смог бы.

— Это Вика мне улыбнулась — я толкнул в плечо Сашку, когда машина скрылась за поворотом.

Он засмеялся и сразу же написал ответ у себя в блокноте: «Мечтай, сынок!» Я всегда любил и ценил в нем это необычное здоровое чувство юмора. «Сынок» — это был спорный вопрос, я не знал, кто из нас был старше, хотя на вид мы были ровесниками. Да если честно, то я почти ничего о нем не знал.

Сашка был высоким, крепким парнем атлетического телосложения, хотя в спортивный зал он никогда не ходил. Было это скорее от того, что ему с рождения приходилось использовать свою физическую силу в полной мере. Он много дрался и в детдоме, и на улице, чтобы просто выжить. На автомойке много лет уже работал и часто помогал механикам в соседнем здании донести то или это, да и ремонт вот вместе с Горелым делали в комнате наверху. В общем, трудился он с пеленок, это все и сказалось на нем визуально, да его, наверное, даже с боксером можно было бы легко спутать. Нос прямой с горбинкой, светлые короткие волосы и глаза, нет не большие, но такие глубокие и цвет необычный — зеленый. Всего два процента людей на планете могут похвастать таким подарком, и я даже думал сначала, что он линзы носит, но потом оказалось, что нет, от рождения такие. Михаил Викторович часто смеялся, что только за глаза его и взял на работу. В общем, Сашка был далеко даже не дурен внешностью, правда одевался почти всегда в одно и то же, да и грязный вечно, впрочем, как и я, за собой ведь трудно следить, когда работы столько, да и смысла особого мы в этом не видели. С годами только я понял, что главное внутри, а не снаружи.

Глава № 2

Наконец-то у нас на работе появился свободный денек. Горелый решил дать нам выходной и поставил вместо нас новых ребят, чтобы на практике подтянуть их навыки в нашем нелегком и мокром ремесле. Погода нас не подвела, хоть все выходные и шли дожди, но ко вторнику на небе уже сияло солнце, и лишь иногда дул холодный апрельский ветер. В свой внеплановый выходной мы с Сашкой решили сходить поиграть в центре. Мы уже давно никуда не ходили вместе из-за плотного графика на работе, поэтому этой возможностью мы решили воспользоваться сполна. С утра пораньше я встретился с Сашкой на станции «Краснопресненская», хоть сделать это было как всегда сложно. Ох уж эти столичные столпотворения в недрах земли! Кто-то спешит на работу, кто-то уезжает из города, а кто-то наоборот, только что приехал. Кольцевая линия метро это своя особенная атмосфера. Мы решили встретиться именно здесь, так как я уже давно планировал показать Сашке гитару, о которой я так мечтал и столько рассказывал. Пройдя по улице Баррикадной мимо одной из высоток прямо до Садово-Кудринской, мы оказались около витрины музыкального магазина.

— Ну, как тебе? — с улыбкой на лице я спросил Сашку, кивая головой в сторону новой блестящей легендарной гитары «Gibson J-200».

В ответ Сашка лишь пожал плечами.

— Ты что? На точно такой же сам король рок-н-ролла играл! Старина Элвис Пресли! — эмоционально выкрикнул я, а затем, кривляясь, начал дергать руками и пританцовывать, имитируя знаменитые движения кумира миллионов.

Сашка вытащил блокнот: «Поэтому она стоит как машина?»

— Ничего-то ты не понимаешь! — махнул я на него рукой — ладно, пошли! Кстати он был блондином как ты, а волосы лишь красил в черный цвет!

Сашка удивленно посмотрел на меня.

— Да, да, где-то в журнале читал — объяснил я — а мне даже краситься не нужно и так чернявый, поэтому есть все шансы на успех!

Шаг за шагом мы неспешно двигались по Новинскому бульвару в район Арбата. Проходя мимо одного из зданий, Сашка толкнул меня в плечо и взглядом показал на огромную толпу людей, которая тянулась по всей улице.

— Это посольство Соединенных штатов Америки — улыбнулся я.

Сашка покачал головой.

— Все хотят уехать, так что мы с тобой скоро вдвоем останемся, и даже играть некому будет! — шутливо пояснил я.

Несколько секунд мы посмотрели друг на друга, а потом весело рассмеялись.

Вскоре мы оказались на нашем привычном месте. Старый Арбат. Как всегда даже яблоку негде упасть! Вдоль улицы тянутся художники, которые за считанные минуты и за считанные деньги перенесут вашу не всегда приятную физиономию на холст. За ними находятся многочисленные кафе, магазины, сувенирные лавки, в которых найдется все: матрешки, деревянные яйца, бокалы, тарелки и ложки, все расписанное под хохлому. Любой турист считает долгом приобрести товар подобного рода, поэтому ажиотаж тут просто бешеный. Среди людей все чаще попадаются аниматоры в забавных костюмах. На улице мороз или жара, а им все нипочем, спрятались в меховых шубах и веселят народ. Неподалеку, в тени, которую отбрасывает одна из крыш домов, уютно разместился очередной бродяга с протянутой рукой. Да не один, а в сопровождении четырех лапового друга. Собака такая же бездомная, мятая, грязная, как и ее хозяин. Чуть дальше пошли музыканты. Кто во что горазд! Один вон рэп читает, другой на скрипке играет, девушка вообще, флейту осваивает. Между ними вперед и назад кружит живая реклама. Усталые люди, которые вынуждены носить на себе с двух сторон рекламные вывески с предложениями не всегда пристойного характера. В основном за такую неблагодарную работу берутся либо приезжие, либо студенты. Профессия, конечно не фонтан, но деньги неплохие, а в Москве каждая копейка на счету.

На месте, где мы обычно играем, недалеко от байкерского бара, народу уже много собралось. Некоторые знают, что мы там выступаем время от времени, поэтому специально приходят нас послушать. Несмотря на то, что Сашка ни пел, ни играл, он без сомнения был частью нашего тандема, частью группы, ведь один я вряд ли бы долго продолжал эти походы сюда. Сашка, он был, чем-то вроде музы, знаю, звучит нелепо. Вот он сидит, сказать же ничего не может, а на меня в это время прямо озарение какое-то находит, и вот новая песня готова. Что тут самое интересное — так это слова в песне, они очень красивые и складные выходят, я в жизни так не разговариваю, а в песне есть, как будто просто рука моя писала, а мысли, конечно, его. В этот раз все сразу оживились, когда в толпе людей показалось два знакомых силуэта.

— Какие люди в Голливуде! — расплылся в улыбке наш старый приятель.

— Наконец-то! А мы уж думали, что вы больше не придете! Завязали с музыкой! — шутливо заметил другой.

— Где пропадали, что-то случилось? — поинтересовалась продавщица хендмэйда из соседней палатки.

Мне тут же пришлось всех успокоить и сообщить, что мы в порядке и что наше отсутствие было связано лишь с работой. Я занял свое привычное место, а Сашка рядом на лавке с блокнотом в руках. Когда он не читал очередную книгу, то делал какие-то записи в блокноте, но никогда и никому их не показывал. Сашка просто сидел, наблюдал за зрителями и прохожими, что-то записывал, делал какие-то пометки и зарисовки.

Достав из старого футляра не менее старую гитару, я начал ее настраивать. Когда все было готово, пальцы соскользнули вниз по крепко натянутым струнам и, взяв первый аккорд, я начал играть. Сначала я просто играл, а когда людей собралось больше, то начал и петь. Когда я пел с гитарой в руках, я был уже не я, моя сущность сливалась воедино с музыкой. И становясь чем-то большим, чем-то невесомым, я улетал все выше и выше прямо к небу. Очень люблю музыку, что и говорить! Часы пролетели незаметно, жаль, что на работе все было в точности да наоборот. Когда мы закончили наш небольшой концерт, был уже вечер. На улице начинало темнеть, московский смог постепенно таял, а воздух становился таким свежим, весенним, как я и люблю. В этот раз нам с Сашкой даже и заработать немного удалось. Приятные моменты. Мы поделили мелочь на двоих и почти уже ушли, но заметили, что в нескольких шагах от нас стоят две девчонки и шепчутся. Я подумал, что они кого-то здесь ждут, и не обратил на них особого внимания. Я закинул на плечо гитару, и мы с Сашкой развернулись и пошли по Арбату.

— У вас есть свободная минуточка? — одна из девчонок крикнула нам вслед.

Мы оглянулись. Это кричала светленькая девчонка с каким-то забавным зверьком на белой футболке, синих джинсах и белых кроссовках. Вторая темненькая в красной клетчатой рубашке, черных узких штанах и красных кедах «All Stars» молчала и лишь застенчиво улыбалась.

— Конечно, есть, всегда есть! А тем более для таких красивых девчонок, как вы! — тут же ответил я.

Сашка засмеялся и дал мне подзатыльник, девчонки тоже засмеялись. Прекрасное начало вечера. Вместе мы направились к концу Арбата, а затем перешли через подземный переход на Смоленскую улицу. По дороге мы стали знакомиться и общаться. Самое интересное было в том, что наши спутницы уже давно за нами наблюдали, и это был далеко не первый раз, когда они приходили на наше выступление, но именно сегодня они отважились на знакомство. Светленькую девушку звали Ксюша, а темненькую Алена, они учились на втором курсе в Московском архитектурном институте, и обе были из Самары. Именно в тот момент я понял, что самые красивые девушки действительно рождаются в этом славном городе на Волге. Ксюша и Алена снимали квартиру на Воробьевых горах, и мы с Сашкой охотно согласились проводить их до дома.

С нами приключилась забавная история, когда мы романтично прогуливались по Ростовской набережной. В то время когда девчонки живо рассказывали что-то о своей учебе, за нашими спинами раздался странный скрип колес. Мы и оглянуться не успели, как в нашу сторону уже устремился сильный напор воды. Мы с Сашкой, как подобает истинным джентльменам, быстро закрыли девушек собой и тем самым спасли их от промокания, зато наши спины стали насквозь мокрыми.

— Это надо же дороги мыть, когда по ним люди ходят! Дурдом какой-то! — возмущенно крикнула Ксюша вслед уезжающей поливомоечной машины.

Алена же в свою очередь с благодарственной улыбкой обняла меня. Мы все весело посмеялись от души и продолжили путь. Сначала девчонки разговаривали только со мной, но потом Ксюша обратилась и к Сашке, сказав, что у него необычной красоты глаза. На что она явно ждала взаимный комплимент, но он не последовал, она удивленно посмотрела на меня. Сашка же, немного помедлив, достал блокнот и написал ей: «Спасибо». Я объяснил девчонкам, что Сашка не говорит, а только пишет, на что сразу же посыпалась гора вопросов, и я в общих чертах все рассказал.

Время шло, при свете фонарей мы минули Саввинскую набережную, а затем Новодевичью и, оказавшись в парке Лужники, присели на лавку. Ксения, Алена, я и Сашка. Именно в такой последовательности расположились мы, чтобы перевести дух от затянувшейся прогулки. Мимо нас пролетали на роликах, скейтбордах, велосипедах молодые парни и девушки, счастливые пенсионеры и даже целые семьи, а мы, почти не чувствуя ног, смотрели лишь перед собой через перила. Москва-река в ночное время становится совершенно другой. Тысячи звезд отражаются в водной глади и переливаются в свете молодой луны. Часто, то влево, то вправо проплывают небольшие корабли с громко играющей музыкой и веселыми криками. Все они доверху набиты любопытными туристами, которые чуть ли не за перила вылезают ради очередного снимка, и в темноте ночи сверкают десятки вспышек фотоаппаратов. Потрясающее зрелище.

Отдохнув несколько минут, мы продолжили нашу чудесную прогулку. Я все так же болтал с Аленой, а Сашка с Ксюшей, но у них на разговор это мало походило, они просто шли и молчали. Я думаю, даже если бы Сашка мог говорить, то в этой ситуации он предпочел бы молчать. Явно его мысли были не о Ксюше, а о той, которая так внезапно появилась в его жизни и так же внезапно из нее ушла. Но все это я заметил лишь позже, так как всю дорогу был занят Аленой, ведь мое сердце билось чаще рядом с ней. Дойдя до станции метро Воробьевы горы в конце Лужнецкой набережной, мы остановились.

— Теперь на метро? — спросила у нас Ксюша.

— А я не хочу! — ответила ее подруга.

Все мы удивленно посмотрели на Алену. Что я, что Сашка, что Ксюша, все мы порядком утомились за этот долгий вечер, поэтому у нас даже и мысли не возникало, чтобы пройти остаток дороги пешком.

— Погода замечательная! Клево болтаем! И осталось совсем немного, ну пойдемте? — вопросила Алена.

— Уже темно, а нам через лес идти. Мне, например, страшно! — возразила Ксюша.

Понять испуганную девушку было можно, ведь путь на вершину Воробьевых гор лежал через парк, который в темное время суток превращался в таинственный и дремучий лес, в котором с легкостью можно было заблудиться. В позиции, которую заняла Ксюша, был еще и тот факт, что общение у нее с Сашкой не сложилось, и ей было неинтересно наблюдать за тем, как мило я болтаю с ее подругой. Мы с Сашкой немного отошли, чтобы оставить девчонок наедине, и дать время им поговорить с глазу на глаз. Это сработало, и в итоге Ксюша поддалась на уговоры Алены, и мы, смело пройдя через мост, окунулись в непроглядную темноту деревьев.

— А почему ты в метро не любишь ездить? — поинтересовался я у Алены.

— Там люди грустные — ответила она.

— Обычные вроде люди — не понимал я.

— А ты посмотри внимательнее: глаза грустные, без улыбок, уставшие и все время куда-то спешат — объяснила Алена.

— А чего им радоваться-то? В метро же едут, а не в личном автомобиле! — усмехнулся я.

— Ты думаешь в машинах люди счастливее? — вопросительно посмотрела на меня Алена.

В ответ я пожал плечами.

— Да и в машинах грустные люди, стоят себе в пробках и грустят — вздохнула девушка — в Москве мало счастливых людей. Единственные счастливые в этом городе, это те, кто нашли своего человека. В этот момент Алена как бы невзначай взяла мою руку своей маленькой холодной ручкой.

Внезапно мне захотелось, чтобы, когда я шел по улице, все люди оборачивались на меня, и нет, не потому, что на мне была бы дорогая одежда или потому что я хорошо выглядел бы, нет, а потому что рядом со мной шла бы она, и мы были счастливы. Наверное, в тот вечер я первый раз в жизни влюбился.

Позади нас дела были менее радужные. Ксюша ворчала и отмахивалась веточкой от комаров, которые кусали из всех нас исключительно ее одну, а Сашка просто шел рядом и думал о своем. Я даже не уверен, что в тот момент он был с нами, скорее всего он был где-то там, далеко в своих мыслях. Закончив свое триумфальное восхождение на один из семи холмов Москвы, мы остановились у перил и устремили свой взор на прекрасную панораму, которая открывалась нам. Тысячи разноцветных огней города где-то там вдалеке излучали манящий и таинственный свет. И ведь один из этих огней мог быть горящей лампочкой в окне Вики. Поймав эту мысль, Сашка несколько отошел от нас и начал всматриваться в горизонт. Я же, находясь в компании двух красивых девушек, не знал, куда мне смотреть? Любоваться ли мне волшебным видом с Воробьевых гор? Переглядываться ли с так мило улыбающейся Аленой? Или быть может наблюдать за шоу, которые устроили за нашими спинами мотоциклисты?

— Он без рук едет! Без рук! Он же сумасшедший! — закрыв лицо руками, восхищенно вопила Алена.

— Все мы сумасшедшие, просто в разной степени! Не волнуйся за них! Они профессионалы! — начал успокаивать ее я.

— Ведь это опасно! — удивленно произнесла Ксюша — точно с ума сошел!

— Каждый сам выбирает, как ему сходить с ума — ответил я — по крайне мере они счастливы, а разве есть что-то важнее?

Несколько человек разрезали ночную тишину ревом моторов, попутно выполняя фантастические трюки, от которых действительно замирало сердце. Когда же мы собрались уходить, я позвал Сашку, который все еще стоял, облокотившись на перила, и вглядывался в огни остывающего мегаполиса.

— Что? Увидел что-нибудь? — весело поинтересовался я, когда Сашка снова оказался с нами.

В ответ он улыбнулся, но через секунду его улыбка опять пропала, и он задумался о своем.

— Почему сюда не поступили? — спросил я у наших спутниц, когда мы проходили через университетскую площадь.

— В МГУ? — Алена засмеялась.

— Вон здание, какое красивое. Лучший университет страны! Как — никак! — я поднял голову на золотой шпиль со звездой, который возвышался над нами на расстоянии двести сорока метров.

— У нас столько денег нет — фыркнула Ксюша и, прибавив шаг, оставила нас позади.

— И столько мозгов — пошутила Алена.

Миновав все корпусы Московского Государственного Университета, мы свернули на проспект Ломоносова. Ксюша шла впереди всех, а Сашка позади всех, так что всю оставшуюся дорогу до дома, где жили девчонки, я был наедине с Аленой. За это время мы прекрасно поболтали и даже не заметили, как добрались до места. Угловой дом из коричневого кирпича на перекрестке проспектов Ломоносова и Вернадского. Пятый этаж семиэтажного дома. Именно тут и жили самарские красавицы. Возле подъезда мы стали прощаться. Мы обменялись номерами телефонов, и Алена даже поцеловала меня в щечку.

— До свидания — сухо произнесла Ксения, и они вместе вошли в подъезд.

Мы с Сашкой развернулись и отправились обратно в сторону метро, где около входа на станцию «Университет» обратили внимание на индейца, играющего на флейте возле дверей. Играл он конечно мастерски, да и людей вокруг него было полно, да и костюм был красивый, вот только сам он чем-то смахивал на молдаванина. Москва, никому нельзя верить, даже собственным глазам. Мы улыбчиво переглянулись с молдаванским индейцем и спустились по эскалатору, где я рассказал Сашке, что мне очень понравилась Алена, на что он только написал: «Я рад за тебя». По его глазам можно было понять, что его что-то гложет внутри, и я даже знал что, а точнее кто.

— Знаешь, Вика не приезжала уже неделю. Она больше не появится, тебе следует забыть ее — сказал я, когда мы сели в вагон.

Он молчал.

— Все это глупо и смешно! Ты живешь жизнью, в которой она есть, но ее в ней нет. Значит, ты и не живешь! Саша? Очнись! — не выдержав, крикнул я.

Сашка быстро достал блокнот и написал: «Приедет, обязательно приедет, вот увидишь». Больше я ничего говорить ему не стал, а вскоре он пожал мне руку и вышел на станции «Парк Культуры». Я же на следующей остановке пересел на синюю ветку и уже через сорок минут вышел за МКАДом в районе Митино.

По дороге от метро Волоколамская я заскочил в магазин и купил продукты на все деньги, что мы выручили игрой на гитаре, а затем поднялся в семнадцатиэтажный дом. Низкая арендная плата в месяц качнула весы в сторону этой квартиры, когда я искал жилье, еще находясь в Перми. После приезда, сразу с Ярославского вокзала, я направился точно по адресу, где меня встретила хозяйка квартиры по имени Людмила и очень удивилась моей прическе. Так же она не одобрила музыкальный инструмент у меня в руках и сразу предупредила, чтобы я на нем не играл на территории квартиры. Через минуту после знакомства, в дверном проеме появился энергичный седоватый мужчина невысокого роста с раскосыми глазами и небольшими усами, ее муж по имени Павел. Им обоим было около шестидесяти лет, поэтому впоследствии я называл их тетя Люда и дядя Паша, соответственно. Он сразу помог мне занести сумки в квартиру и показал мою комнату. Их дети уже давно выросли, и они жили совершенно одни, поэтому были очень рады, что теперь молодой студент из Перми, каким представился им я, будет их соседом. К сожалению, столь позитивное сожительство продлилось весьма недолго. В квартире царила тотальная диктатура. Я даже свободного шага ступить не мог. Купив свои тарелки, вилки, ложки и кастрюли я хранил их в своей комнате и выносил лишь для того, чтобы что-нибудь себе приготовить. Место в холодильнике, которое они выделили для моих продуктов, едва хватало, чтобы убрать туда тарелку с едой. Тетя Люда и дядя Паша, будучи пенсионерами, целыми днями сидели дома, а уходили на прогулки лишь только тогда, когда я был на работе. Не знаю, с чем была связана столь обостренная бдительность, но они даже завтракать мне одному не позволяли. Тетя Люда и дядя Паша смотрели разные передачи в одно и то же время, пользуясь телевизором на кухне и телевизором в их комнате. Поэтому всякий раз, когда я рано возвращался с работы или у меня был выходной, то оказывался меж двух огней. Слева от моей комнаты шло вечернее развлекательное шоу, а справа русский детектив. Позже я стал приходить в квартиру только спать и старался избегать всякого контакта со столь своеобразными соседями. Но даже ночью я не был один, так как храп из соседней комнаты бесцеремонно просачивался сквозь картонные стены.

Если быть честным, то это были не единственные трудности по приезду в столицу. Самой большой проблемой оказалось найти работу. Первым делом мне пришлось сбрить свой ирокез и привести себя в респектабельный вид, потом взять папку, где лежал мой аттестат о среднем образовании, паспорт и несколько грамот, полученных в школе и отправиться по собеседованиям. Опыт работы? Прописка? Временная регистрация? Сколько живете в Москве? Личный автомобиль? Знание города? Воинская служба? Наличие водительских прав? И многие другие вопросы ставили жирную точку на моих многочисленных попытках устроиться хоть куда-нибудь на первое время. Когда же я совсем отчаялся и уже стал собирать сумки, фортуна наконец-то склонилась и надо мной. Прогуливаясь по центру Москвы, я увидел объявление: «Требуются мойщики». Я завернул за угол и зашел на автомойку. Я и предположить не мог, чем все это закончится. Единственное, что я понял из всей этой суматохи, это то, что все отказы на собеседованиях как будто бы вели меня именно в это место. Как будто бы я ничего и не мог изменить в этом. Словно поезд, я просто катился по рельсам, минуя все остановки, чтобы, в конечном счете, мои колеса замерли именно на этой автомойке.

Глава № 3

На следующее утро я пришел на работу рано и удивился, потому что Сашка уже был там. Он всегда приходил вовремя, но чтобы раньше меня — такое было крайне редко. Я не стал интересоваться, с чем был связан столь ранний приход моего коллеги. Рабочий день прошел, как обычно, если не считать, что иногда Сашка внезапно о чем-то задумывался и уходил в себя. Прошло еще четыре дня, и ситуация стала ухудшаться. Паузы, в которых Сашка летал где-то в своих мыслях, начали длиться по нескольку часов, а наши беседы стали заметно скуднее. Он отдалялся от меня. На пятый день, когда Сашка пришел опять раньше меня, я уже не выдержал и начал расспрашивать его о том, что стряслось и что вообще происходит.

— На тебе лица нет, ты ночами что делаешь, вагоны разгружаешь? Или еще где-то подрабатываешь втихаря? — поинтересовался я у друга.

Сашка достал блокнот и написал: «Все хорошо. Бессонница мучает». Причину его бессонницы я прекрасно знал, поэтому в сотый раз сказал ему, что история с Викой это глупость, и что пора бы ему вернуться на твердую землю и перестать летать в своих несбыточных мечтах. Обстановка у нас начала накаляться и я думал, что в этот раз мы точно поругаемся, но к счастью в автомойку приехала первая машина, а это официально считалось началом рабочего дня.

— Да, день будет тяжелый — глубоко вздохнул я.

За весь день у нас с Сашкой все вроде бы утряслось, и мы опять общались и работали как раньше. Особенно нас порадовал тот факт, что Михаил Викторович где-то пропадал, и утро без его командирского голоса выдалось на редкость тихим и спокойным. Он был на автомойке двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, так как жил на втором этаже, и именно поэтому его отсутствие в рабочее время было очень странным. Этому факту никто особого внимания не придал, да и мы с Сашкой тоже, но только лишь до определенного момента. Ближе к обеду Сашка во время мойки очередной машины, пошел за новой упаковкой чистящего средства, а когда вернулся, то написал: «Там звуки какие-то странные!».

— Где звуки? — удивился я.

Сашка продолжал писать в блокноте: «На втором этаже! На животное похоже!». В голову сразу пришла мысль о том, что Горелый опять кого-то с улицы притащил по доброте душевной. Доброта-то добротой, а вон как с Витькой зимой обошелся, где он сейчас работает интересно? Парень-то юморной был, постоянно что-то да отмочит, то из шланга кого-нибудь обольет, а то из-за угла напугает. Мы с ним весной в футбол вместе пару раз играли, но уже несколько недель не виделись.

Когда мы закончили мыть машину, то решили все-таки выяснить, что же за звуки доносятся из комнаты Михаила Викторовича. Мы осторожно поднялись по ступенькам и тихонько приоткрыли дверь. Перед нами предстала следующая картина. Наконец-то загадка решилась, и мы узнали, кто же издавал эти страшные звуки на всю автомойку. Горелый лежал на кровати у стены и храпел, но как-то неестественно, это больше походило на первобытное рычание древнего человека. Рядом на тумбочке стояли часы, на которых цифры замерли в районе трех часов ночи. Нам бы следовало осторожно спуститься и вернуться к работе, а Горелого оставить в покое, но не тут то было. Сашке в голову пришла удивительная идея. Он на цыпочках подбежал к кровати и двумя пальцами зажал Михаилу Викторовичу нос, тот притих. Я сначала даже испугался, но страх быстро сменился на приступ веселья, когда Михаил Викторович, издавая громкий зевок, который больше походил на боевой клич, лишь поморщился, но продолжал спать. Мы еле сдерживались от смеха, прикрывая рты руками! Сашка показал жестами, чтобы я его сфотографировал, на что я быстро достал свой телефон и стал примеряться. Сашка, второй раз, схватив Горелого за нос, изобразил невероятно сильное чувство гордости, которому мог позавидовать и Давид после схватки с Голиафом. Я подошел поближе и нажал на кнопку «снять». В этот момент и произошло то, чего ни я, ни Сашка, ни Горелый уж точно не ожидали. У меня на телефоне сработал звуковой сигнал камеры, практически над ухом Михаила Викторовича. Его глаза мгновенно открылись, и он вскочил настолько быстро, что Сашка даже не успел отпустить его нос! Наш позитивный настрой резко сменился дикой паникой. Я даже чуть было не уронил телефон от такого неожиданного поворота событий.

— А-а-а! — Горелый что-то громко завопил, но мы его уже не слышали.

Быстрее пули мы вылетели из комнаты и сбежали вниз по лестнице прямо за ворота автомойки. Завернув за угол, мы разразились смехом. Я думал, что сердце выпрыгнет у меня из груди. Мы были красные как раки, а из глаз текли слезы! Возвращаться назад нам было нельзя, поэтому мы решили перекусить в нашей любимой кулинарии, которая была неподалеку, да и к тому же на часах уже доходило время обеда. Продавщица обрадовалась, когда увидела нас. Мы давненько не заходили к ней, так как я в последнее время брал еду из дома, да и Сашка тоже. Цены здесь были недешевые, но выпечка непременно того стоила. Я взял себе курник и ватрушку с чаем, а Сашка два пирожка с картошкой, слоеный язык и тоже чай. Мы присели рядом с кулинарией на крыльцо и начали обедать. Не прошло и десяти минут, как вдруг глаза Сашки загорелись, а сам он весь засиял, вскочил с места и побежал со всех ног к дороге, я за ним. По другой стороне шоссе ехала машина «Infiniti — QX80», точно такая же, как у Вики, но позже мы увидели, что на заднем стекле не было наклейки с ее именем. Когда Сашка вновь посмотрел на меня, то его глаза уже не горели, как всего лишь минуту назад. Мы развернулись и направились в сторону автомойки в полной тишине, да и что тут скажешь, все оказалось серьезнее, чем я думал.

Мы совсем забыли про Горелого и про утренний инцидент. Мы — забыли, а он — нет! И когда мы только зашли внутрь он свистнул со второго этажа, сигнализируя о том, что нам стоит подняться к нему. Мы с Сашкой переглянулись и пошли по ступеням. Шли мы медленно, молча, наша походка напоминала походку заключенных, идущих на смертную казнь, кто знает, может быть, и нас ждала та же самая участь. Когда мы зашли в комнату, Горелый сидел за своим столом и смазывал маслом свой табельный пистолет, который остался у него на память о военной службе. Он постоянно его перебирал, что-то чистил, что-то продувал, но в этот раз это безобидное действие приобрело двойной смысл. На лице Михаила Викторовича не было никаких эмоций. Мы тихо встали у порога, боясь подойти ближе и опустили глаза в пол. Наконец-то молчание прервалось его низким баритоном.

— Орлы, вы сегодня утром ко мне заходили? Да? — сухо и резко спросил он.

Мы с Сашкой переглянулись — тишина. Горелый передернул затвор на пистолете. В голове пробежала мысль про Витьку.

— А ведь мы его утром еще и жалели, так он, похоже, еще легко отделался, по сравнению с тем, что ожидает нас — шепнул я себе под нос.

— Чего бормочите там? — грозно произнес Горелый — так были или нет?

Сашка толкнул меня в плечо и кивнул.

— Услышали странные звуки из вашей комнаты, а вас не было, вот мы и волноваться стали, зашли к вам… — начал я повествование, но мой язык заплетался, и речь была прерывистой и неразборчивой.

Не успел я закончить, как на лице Михаила Викторовича появилась улыбка, он встал.

— Вчера вечером, смотрел футбол Зенит — ЦСКА! Тридцать девятый тур! Игра на выезде! Пива вот немного пригубил и лег из-за игры поздно. Так армейцы еще и проиграли 2:0! Будь неладен этот Аршавин! — рассмеялся Горелый — так и батарейка ночью у часов села, как специально, если бы не вы, то так вообще бы весь день и провалялся, так что спасибо вам, орлы!

Напряженная обстановка наконец-то разрядилась и даже лучше чем мы могли себе это представить. Вернувшись к машинам, мы еще долго не могли опомниться от случившегося. Сашка написал в блокноте: «Я со страха чуть не заговорил!».

— А я наоборот, чуть не забыл, как разговаривать! — засмеялся я и хлопнул его по плечу.

Мы опять несколько минут посмеялись и подурачились, а после приступили к нашим обычным рабочим обязанностям. День пролетел незаметно.

Машины, машины, машины. Одна грязнее другой! Все мойщики, включая нас с Сашкой, работают не покладая рук уже несколько дней подряд. Но каждую свободную минутку мы стараемся использовать, как положено!

— Сашка?! — крикнул я, когда мы закончили обслуживать очередного клиента.

Сашка посмотрел в мою сторону и кивнул. В этот самый момент ему прямо в нос пришлась струя из шлага.

— Не спи на работе! — крикнул я с улыбкой и спрятался за стоящую рядом машину.

Тишина — меня это насторожило, и я решил посмотреть, что Сашка там делает и высунул голову из-за капота машины. Шм-я-я-к! — и на моем лице повисла мокрая тряпка.

— Ну, держись! — я опять включил напор воды и направил шланг в сторону Сашки.

Не знаю, чем бы все это закончилось, но за нашими спинами раздался скрип колес. Мы одновременно повернули головы. Перед нами стояла белая «Infiniti — QX80». Сашка улыбнулся, и вместе с ведром воды, который был у него в руке, бросился к машине. Дверь открылась, а вскоре из нее показался высокий мужчина плотного телосложения в возрасте около сорока лет, в строгом черном костюме и с золотыми часами на руке, которые сверкали так, что по всей автомойке начали бегать солнечные зайчики. У мужчины были короткие русые волосы, аккуратная бородка с усами, карие глаза, под которыми виднелись небольшие мешки, и это придавало его взгляду очень суровый вид. И хоть его лицо было ухоженным, и сам он выглядел очень презентабельно, но что-то в его внешности все-таки сильно пугало и отталкивало. Словно через его красивую призму просачивалось ужасное нутро. Бешенных животных невозможно спутать со здоровыми животными, их всегда выдает поведение и повадки. С людьми так же, вы никогда не спутаете хорошего человека с плохим, это чувствуется, просто нужно довериться интуиции. На водителя или же охранника он не был похож, но эта машина точно принадлежала Вике. Он махнул рукой, показав, что нуждается в мойке. Когда я подошел ближе, то увидел, что Сашка что-то пишет в блокноте. Я поприветствовал мужчину, представился ему и сказал о том, как мы рады видеть его у нас на автомойке. Все по шаблону, как и учил нас Горелый при работе с новыми клиентами. Мужчина сухо назвал себя Дмитрием, а затем сообщил, что хочет полную мойку, причем как можно быстрее и добавил, что опаздывает. Я почти уже отвернулся и отправился за моющими средствами, как увидел, что Сашка протягивает Дмитрию блокнот.

— Ты что студент!? Она моя жена! — с этими словами Дмитрий бросил блокнот в лицо Сашке.

Наступила тишина, которую быстро прервал рев, с которым Сашка толкнул в грудь Дмитрия. Дальше посыпалась брань, поднялся шум, все вокруг стали сбегаться. Когда я подбежал к Сашке и стал его оттаскивать, Дмитрий одним ударом повалил нас обоих на пол. Ударил он только Сашку, а поскольку я держался за него, то мы вместе оказались лежать на мокром асфальте. Все работники автомойки и даже механики прибежали на крики, а когда подоспели, то стали интересоваться, что у нас тут случилось. Я поднялся и вместе с Сашкой отправился в раздевалку.

— Извините его, он обознался — сказал я, держа Сашку под руку.

— Ненормальный какой-то! — возразил Дмитрий и стал отряхивать свой костюм.

Уходя все дальше и дальше, я услышал краем уха, как Дмитрий начал разговаривать с остальными мойщиками, которые приступили к его машине.

— Жена сюда заезжала пару недель назад. Сказала, что прием у вас более, чем радушный, но я не думал что настолько! Да вы хоть знаете, кто я?! — высказал на эмоциях Дмитрий.

— Успокойтесь, успокойтесь! Примите наши глубочайшие извинения! — начался лепет в толпе — сейчас все будет сделано!

— Машину главное приведите в порядок быстрее, а то у меня встреча важная. Мало того, что на этой консервной банке приходиться ехать, так еще и грязная вся, жена постаралась! — с негодованием крикнул Дмитрий и вышел на улицу где закурил сигарету.

Тем временем мы с Сашкой сидели в раздевалке, где я осматривал его глаз.

— Ты что с ума сошел?! — крикнул я на друга.

Тишина.

— Что на тебя только нашло?! — требовал я ответа.

Он молчал.

— Что ты ему такого написал?! — не унимался я.

Сашка протянул блокнот: «А где Вика? Вы ее отец?». Я, молча, протянул его обратно, но Сашка, не дожидаясь, выхватил его из моих рук и бросил в сторону. Затем он быстро вскочил и направился к выходу.

— Ты куда?! — крикнул я ему вслед.

Сашка, не меняя направления, открыл дверь и вышел. На выходе он столкнулся с Михаилом Викторовичем, который в удивлении забежал в раздевалку.

— Да что тут происходит вообще? Слышал крики, спустился, все тихо. Сказали, что Сашка что-то выкинул? — твердил Горелый в смятении.

— Все в порядке Михаил Викторович, не беспокойтесь, просто небольшое недоразумение — я отправился к выходу.

— А куда он пошел? Работать-то, кто будет? — сердито спросил Горелый.

— Уже иду, иду — процедил я сквозь зубы и покинул раздевалку.

Когда я вернулся обратно на рабочее место, ни машины, ни Дмитрия уже не было. Автомойка наполнилась привычной атмосферой, и дальше рабочий день прошел без происшествий. Правда, неприятный осадок после утреннего случая все равно не давал мне покоя.

Глава № 4

Все выходные не было никаких вестей от Сашки, и тогда я действительно начал волноваться. Дмитрий, Вика, Сашка. Опасный треугольник.

— Срочно нужно что-то делать! — решительно произнес я, когда в понедельник пришел на работу — только вот что?

Во время обеденного перерыва я зашел в раздевалку и достал бутерброды, которые взял из дома. Затем я включил электрический чайник и стал готовиться к трапезе. Сидя на скамейке, я заметил в углу, рядом с лежащими покрышками, блокнот Сашки. Я поднял его и начал листать. Мне было неприятно лезть в чужие дела, но я должен был найти ответ на происходящее вокруг. Сначала в блокноте были лишь слова Сашки, но, спустя несколько страниц, я наткнулся на тексты песен, которые он сочинял для меня, а чуть позже обнаружил нечто такое, что произвело на меня невероятно сильное впечатление. В конце блокнота было написано несколько небольших рассказов. Я удивился, так как никогда не знал, что Сашка пишет нечто подобное. Переворачивая страницу за страницей, я начал читать и уже не смог остановиться до тех пор, пока не прочел последний рассказ. Я восхищался его работами! На мой взгляд, все они были написаны настолько круто, что у меня не осталось сомнений в том, что у Сашки определенно был талант. Особое впечатление на меня произвел его последний рассказ под названием «Эфемерный роман».

«Он заметил ее сразу, как только увидел. Она ярко выделялась среди своих коллег. Он работал в этом торговом центре уже шесть лет. Она работала в этом кафе всего лишь несколько дней. Он видел множество красивых девушек, продавцов, покупательниц, просто гуляющих, но ни одну он не запомнил, так как запомнил эту девушку в кафе напротив. Высокая, стройная, светлые волосы, большие голубые глаза, яркие черты лица. Она носила рубашку и джинсы с кедами. Волосы обычно убирала назад в хвостик, но иногда, в редкие моменты, она их распускала, и они падали волнами на плечи. В ней чувствовалась детское озорство и мечтательность. Едва ли она всегда хотела работать официанткой. Впрочем и он, едва ли всегда мечтал работать охранником. Но судьба сама расставляет фигуры на доске жизни.

— Привет, размена не найдется — обратилась она к нему — а то в кассе совсем пусто, и в соседних отделах тоже.

Он внимательно посмотрел на нее. Еще никогда за все это время он не видел ее так близко. Она была на расстоянии вытянутой руки. Казалось, схвати он ее, он бы обрел давно забытое чувство радости и желаемого покоя. До того как она подошла к нему, он следил за ней. Он видел, как у нее не оказалось сдачи в кассе, как она попросила посетителя подождать и пошла в соседние отделы, чтобы разменять пятитысячную купюру. Он видел это уже много раз, но, впервые за это время, она обратилась именно к нему.

— Привет, давай посмотрим — слегка запинаясь, произнес он.

Достав несколько банкнот, он перебрал их. Две по пять тысяч и пять по тысяче. Как раз. Он протянул тысячные ей и забрал у нее пятитысячную купюру. В это мимолетное мгновение она коснулась его руки своими пальцами. Они были холодные. Она не заметила этого, она не заметила даже его.

— Спасибо — поспешно сказала она и скрылась в кафе.

Он все еще стоял и смотрел ей вслед. Это было так быстро, но он успел многое. Он успел поблагодарить бухгалтерию торгового центра, где сегодня утром получил зарплату за прошлый месяц. Он успел заметить на ее бейджике имя Виктория. Он успел ощутить аромат ее сладких духов, что приятно ударил ему в ноздри. Он успел заметить красную ниточку, повязанную на ее тонком запястье. Согласно китайской мифологии, два человека, которым судьбой назначена встреча, обязательно найдут друг друга, ведь они с самого рождения повязаны красной нитью судьбы. Он несколько лет назад и сам носил подобную вещицу, но затем, окончательно потеряв надежду, выбросил ее. Однако сейчас, благодаря этой официантке он вновь обрел ее. Теперь он знал, как зовут его любимую женщину, и как пахнет его любимая женщина, а ее прикосновение все еще горело у него на руке. Он погрузился в мечты, но их прервал звук рации.

— Пятый, пятый, прием — сквозь помехи раздался голос — проверь на втором этаже магазин техники, у них проблемы с дверью.

— Прием, понял. Сейчас поднимусь — резко ответил он и, кинув робкий взгляд на кафе, скрылся в направлении эскалатора.

Его суточная смена закончилась. На улице было темно и холодно. Большие хлопья снега танцевали зимний вальс с сильным ветром. Еще можно было поймать маршрутное такси, но там едва ли найдется сдача с пятитысячных банкнот. Он улыбнулся, вспомнив из-за кого оказался в таком положении.

— Погода хороша — произнес он и втянул шею в пуховик — можно и прогуляться.

До его квартиры было чуть больше часа ходьбы. Сутки на ногах, пешком до дома, это крохотная цена за счастье, которое он испытал, разговаривая с ней. Теперь каждую свою смену он носил с собой размен в надежде, что их графики вновь совпадут, и она вновь обратится к нему за помощью. Это происходило довольно редко, но он ценил эти короткие мгновения больше всего на свете, ведь он жил ими.

— Привет, есть? — она показала пятитысячную купюру.

— Привет, да! — крикнул он и зашел в кафе.

Играла ее любимая песня, он понял это, потому что когда звучала это мелодия, Виктория не просто разносила заказы, она двигалась так, как будто в этот момент была на сцене, и к ней был привязан взгляд каждого зрителя. Конечно, это было не так, но глаза одного мужчины к ней были привязаны всегда. Он смотрел на нее так, словно увидел самое важное в жизни, и отвести глаза означало бы умереть. Не смотреть на такую женщину, это преступление.

— Как дела? — неожиданно добавил он, уходя.

— Да все хорошо — она немного смутилась — просто устаю, это для меня новое, я раньше детским тренером работала, с детьми мне проще.

— Понятно, но ничего научишься! Удачного дня — он сдерживал радость, от того что у них завязался диалог и он узнал, кое-что новое о той, которую ждал, казалось бы целую вечность.

— И тебе! — она улыбнулась, а он понял, что ей чаще нужно улыбаться, ведь ей это так идет.

Ночь он провел за монитором компьютера, который находился в служебной комнате охраны. Он искал ее. Просматривая каждый фитнесс клуб своего города, он надеялся, что ее профиль еще не успели удалить из графы «наши тренеры». Он не ошибся, уже к рассвету он нашел ее анкету. Жадно впиваясь в каждое слово, он старался узнать как можно больше о ней и узнал. Виктория одиннадцать лет занималась художественной гимнастикой. Является кандидатом мастера спорта по этой дисциплине и имеет первый разряд по стрельбе. Три года работала с детьми, а в графе хобби значилось слово «путешествовать». Он откинулся на спинку стула.

— Что с мужчинами делают женщины? — он задал вопрос в пустоту — делают их слабей или все-таки лучше?

В нем неожиданно проснулся романтик. Всю следующую неделю она к нему не подходила, но он все так же провожал ее своим взглядом, стараясь уловить каждое ее движение. Он набросал нескладное стихотворение на листке бумаге.

Она носит рубашку, джинсы, кеды.

Так по-мальчишески всегда одета.

Нет, она не ходит, она танцует.

От столика к столику с подносом в руках.

Выглядит устало, но кто ее осудит?

Ведь никто не видит мозоли на ее нежных ногах.

За любезностью — слезы. За улыбкой — крик.

Она мечтала стать балериной, но теперь спешит в общепит.

Не всем мечтам сужено сбыться и мне с ней не по пути.

Она спросит однажды: — ну, что тебе надо?

Я однажды отвечу: — любви.

— Но почему же не по пути? Да, Виктория прекрасная, я никогда таких девушек не встречал, и я простой охранник, что я могу ей дать? Но все равно, ведь ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов! — с жаром произнес он, собираясь вечером на работу — максимум на девяносто девять процентов! Я верю в этот оставшийся один процент! Верю в чудо! В исключение из правил!

В этот день она была неподражаема. Рубашка и джинсы остались дома. Черные колготки, черное платье, темной помадой обведены тонкие губы и несколько прядей выкрашены в красный цвет.

— Настоящая Леди Вамп — подумал он про себя.

Она опять обратилась к нему за разменом, и он уже был готов, он давно придумал остроумную реплику и ждал подходящего дня, чтобы ее озвучить.

— Иногда мне кажется, что ты со мной только из-за денег! — произнес он, меняя ей купюру.

Она засмеялась, и он засмеялся с ней вместе. Он знал, что Виктория не из таких девушек. Она совершенно другая.

— Сегодня тяжелый день. Вся на нервах — неожиданно произнесла она — у нас детский день рождения празднуют.

— Значит, сможешь использовать свой опыт! — улыбнулся он — я про твой опыт работы с детьми, а не про первый разряд по стрельбе!

— Спасибо за поддержку! — она развернулась и пошла в сторону кафе.

— Если очень тяжело будет, воспользуйся вторым вариантом! — он крикнул ей вслед — только смотри, чтобы камер рядом не было!

Она подарила ему улыбку. Когда она ушла, он почувствовал, что через аромат ее духов пробивает терпкий запах табачного дыма.

— Подожди, ты что куришь? — он догнал ее у самого входа в кафе.

— Да, с восьмого класса — удивленно произнесла она — а что? Тебе сигаретку?

— Тебе повезло, что я сегодня в трико и без ремня — грозно произнес он.

В ответ она лишь опять рассмеялась и ушла в кафе, оставив его наедине со своими мыслями. Ей было невдомек, что он говорил все это на полном серьезе, а ему было невдомек, что она даже не знает его имени. Виктория из его грез, плохо сочеталась с Викторией из реальной жизни. Он в глубине души понимал это, но старался прогонять эти мысли прочь, всякий раз, когда они лезли ему в голову. Он отправился проверять все этажи торгового центра и вдруг остановился возле туристического агентства. Он проходил мимо этого отдела уже сотни раз, но только сейчас обратил на него внимание. Женщина в очках, которая сидела за компьютером поглядела на него и даже не улыбнулась, заплатка на трико говорила ей, что он не заслуживает даже улыбки. Смотря на красивые фотографии из разных стран и городов, он погрузился в мечты. Вот на одной из фотографий он вместе с Викторией ужинает в Венеции, сидя за столиком у Гранд-канала. На другом фото они в Лиссабоне стоят у края обрыва, именуемого Мыс Рока, самой крайней точки Европы. Вместе на краю света, что может быть романтичнее? А вот фотография на фоне Эйфелевой башне, он целуется с ней так, что весь город любви — Париж, ему завидует. От этих фантазий по его телу побежали мурашки. Он махнул головой, как бы стряхивая все эти мысли, но они уже плотно засели в его голове.

— Придется непросто. Пять тысяч за коммуналку и проезд. Десятка на еду уходит, но можно и меньше. Рис, лапша, гречка, перловка и пшено. Иногда курицу отварить, а на бульоне замешать быстрорастворимый суп и, хорошо бы, картошки добавить, чтобы наваристее было. И хлеба к еде больше, чтобы наестся быстрее. Одежда еще у меня осталась. Старую одежду можно подлатать, а если вдруг что понадобиться, можно и в Планете Секонд Хэнд купить, у них в конце месяца скидки девяносто процентов. Конечно, большие размеры, как правило, остаются, но ведь их и ушить можно. Не беда. Так и скопить можно лет за пять на одну поездку в Европу, хоть мир увижу и Викторию свожу. Ничего прорвемся. Главное, ведь что вместе! — бормотал он себе под нос.

День святого Валентина начался для него за сутки до четырнадцатого февраля с трудного выбора в цветочном магазине.

— А вот этот букет почем? — он ткнул пальцем в огромный букет белоснежных роз.

— Пять тысяч — недоверчиво произнесла тучная цветочница.

— Уступите за четыре с половиной? — робко поинтересовался он, перебирая деньги в кошельке.

— Здесь вам не базар, а приличный магазин — фыркнула продавщица.

— Вы не понимаете, это очень важно! — произнес он более уверенно, в его голосе теплилась надежда.

— Мы не торгуемся здесь — холодно произнесла цветочница, не скрывая своего отвращения к покупателю — нет денег, сиди дома, а то все туда же, любви он захотел.

Он пропустил эту колкую реплику мимо ушей. Впереди у него был важный день, и портить себе настроение перед ним он не хотел.

— Ладно, давайте вот этот поменьше, первый, который мы смотрели, за четыре тысячи и вот эту валентинку в форме сердца красного — сказал он и протянул деньги.

Взяв букет, он отправился на работу.

— Ничего Виктория, ты достойна самых лучших цветов, но пока не выходит, ты потерпи родная, я смогу, я справлюсь с этим, это временно все, это пока что так, потом все будет иначе, я обещаю — произнес он себе под нос.

Перед тем как зайти в торговый центр, он убрал букет в большой черный пакет, который взял из дома. Конспирация была на высшем уровне. Он должен был незаметно пронести пакет с букетом мимо своих коллег, затем дождаться ночи и, на ночном обходе, пройти мимо камеры в кафе, где, на барной стойке, оставить букет с валентинкой. Давно он так не волновался. Он представлял себя секретным шпионом, которому поручили жизненно важное задание по доставке особого предмета для особого человека. В пять утра он блестяще закончил миссию под грифом совершенно секретно. Он оставил букет белых роз на барной стойке и вложил в них подписанную валентинку.

Виктория, чаще улыбайся!

When I run out of air to breathe,

It is your ghost I see,

I will be thinking about you,

About you…

Он специально вставил строчки из ее любимой песни, чтобы подчеркнуть свою внимательность и важность этого жеста. С трепетом он ждал, когда торговый центр начнет свою работу. Он затаился на одной из лавок, и пристально наблюдал за кафе. Вскоре появилась Виктория. Она была одета в красивую шубу, но без головного убора, он еще подумал, как легко она одета в такую морозную погоду. Он заботился о ней на расстоянии. Она вошла в кафе и, увидев букет, взяла его в руки. Она вдохнула запах роз, затем их внимательно разглядела.

— Почему белые? Наверное, спрашивает она. Да потому что все у нас начинается с белого, чистого листа. Это новая глава в нашей жизни, которую мы напишем вместе — прошептал он — да и ты такая же чистая и не порочная, как белизна этих цветов.

Достав валентинку из букета, Виктория быстро пробежала по ней глазами. Затем так же быстро она достала телефон и набрала номер.

— Хвалится подругам — радостно произнес он.

Вдруг она переменилась в лице и, взяв букет с валентинкой, отнесла их в подсобное помещение, а вскоре появилась уже в рабочем фартуке.

— Не хочет, чтобы коллеги завидовали — подумал он и пошел на очередной обход торгового центра с улыбкой на лице.

Как сильно он ее ждал, но она так и не подошла за разменом в этот день. Его смена закончилась, за окном уже был вечер, и он, собрав всю свою волю в кулак, решил к ней подойти и поздравить с праздником лично.

— Привет, как день проходит? — улыбнулся он.

— Привет, неплохо, домой хочу, а я сегодня до закрытия работаю — ответила она, даже не смотря на него.

— С праздником! — весело произнес он.

— Ах, да, спасибо — монотонно ответила она и продолжила переставлять стаканы на подносе.

Он понял, что она была не в духе, и решил подождать ее возле торгового центра до закрытия кафе, и проводить домой, а заодно и пообщаться вне рабочей обстановки, которая судя по всему очень давила на нее.

— Ладно, я пойду, удачно доработать! — сказал он и направился к выходу из кафе.

Она ничего не ответила и продолжала заниматься своими делами.

— И кстати, чаще улыбайся, Виктория! — произнес он и сам улыбнулся.

Он надеялся на взаимную улыбку и на то, что Виктория все поймет и перестанет хмуриться, но вместо этого она лишь посмотрела на него пустыми глазами и ничего не ответила. Он не знал, как расценивать ее загадочный взгляд, конечно, она была удивлена, но теперь же все будет иначе, теперь можно и без тайн, можно по-настоящему и без фальши. Он прождал ее на улице под метелью три часа, и вскоре увидел знакомый силуэт в дверях торгового центра. Он сначала обрадовался, а потом удивился. В ее руках не было букета. Она его выбросила в урну, как и валентинку, как и его ненужную любовь. Он сделал шаг навстречу к ней, но в этот момент она свернула и села в большую черную машину. Он сделал еще несколько шагов. Машина тронулась и скрылась в метель. Их эфемерный роман был настолько незаметным, что даже она его не заметила. Она все так же встречалась со своим мужчиной, все так же жила с ним под одной крышей, все так же любила его, и все так же была любима, и даже не знала, что она уже давно живет в чьих-то несбыточных мечтах и фантазиях. С днем Святого Валентина!»

Я вновь и вновь перечитывал это грустное произведение, пытаясь понять, почему оно вышло именно таким у Сашки, но дверь в раздевалку резко распахнулась, и в нее вошел Михаил Викторович.

— Ты не заблудился?! — громко крикнул он мне — один пропал, другой теперь тоже? Кто работать-то будет? Машин меньше-то не становится!

— Да я на обеде! — удивленно ответил я, не понимая причину гнева Горелого.

— На обеде? Орел! Ты на часы давно смотрел? — продолжал он.

Я быстро взглянул на стрелки часов и понял, что мой обед сильно затянулся из-за неожиданной находки.

— Ладно, обед обедом, а Сашка-то где? — поинтересовался Горелый, и добавил с волнением — сходи-ка ты к нему домой и узнай в чем дело, что-то странно все это, как бы не случилось чего.

Я встал со скамейки, взял блокнот и вышел, а мои бутерброды на столе и чай так и остались нетронутыми. Не успел я далеко отойти от автомойки, как за моей спиной раздался гудок машины. Сначала я не обратил никакого внимания, но, когда гудок вновь повторился, я повернул голову и увидел в машине Вику.

— Где? — спросила она из опущенного стекла машины.

Без лишних слов, ведь и так было понятно, о ком шла речь. Я пожал плечами и ответил, что он уже несколько дней не выходил на работу.

— Мне нужно с ним поговорить — быстро сказала она.

— Мне тоже. Я как раз в общежитие к нему иду — ответил я.

— Сейчас я не могу, я завтра к вам заеду в автомойку — сказала она на прощание, и белая «Infiniti — QX80» скрылась из виду.

Перейдя дорогу, я оказался на Белорусском вокзале, где быстро смешался с толпой и спустился на Кольцевую линию метро. Следующий час моей жизни прошел под землей. Я сменил Кольцевую на Калужско-Рижскую линию и, заняв свободное место в вагоне, прикрыл глаза. Но уже через остановку мне пришлось их открыть, так как в вагон зашел, на мой взгляд, очень интересный персонаж. Мужчина средних лет и средней внешности, ничем не примечательный, он сел прямо напротив меня. Я бы даже не обратил на него своего внимания, если бы не то, чем он занимался. Слегка склонив голову к коленям, одной рукой он держал ее, а другой рукой ковырялся у себя в носу. Видимо, этот процесс был настолько сложным, что он даже глаза закрыл, чтобы сконцентрироваться на цели. А цель, я думаю, была такова — найти клад! Иначе я не могу объяснить то, с каким усердием он возился у себя в носу, поочередно меняя ноздри. И что? Что я вижу? Неужели, после стольких попыток ему удалось найти клад? Да! Он сделал это! И теперь, как честный законопослушный гражданин, семьдесят пять процентов от найденного клада он щедро возвращал государству, стряхивая сокровище с кончиков пальцев на пол. Малоприятное зрелище, поэтому я вновь закрыл глаза и продолжил дремать.

Наконец-то голос в динамике объявил нужную мне станцию, и я поднялся из недр земли на поверхность. Район Коньково. Если бы не Сашка, то я вряд ли когда-нибудь побывал бы тут. Я быстро прошел во двор, а вскоре уже открыл входную дверь серой десятиэтажки. Когда-то давно это здание было обычным общежитием, но постепенно комнаты в нем выкупались и переходили в собственность жильцов. Благодаря самостоятельной перепланировке комнат, появились двух и даже трехкомнатные квартиры семейного типа, если их таковыми можно было считать. Душ и кухня по-прежнему были общие на этаже, хотя некоторым хозяевам удалось установить собственные. В одной такой маленькой квартирке было все, что нужно для жизни: душевая кабина с туалетом, а в углу электрическая плита. Со временем многие хозяева начали сдавать такие комнаты студентам и малоимущим. В эти категории и попадали Сашка и его сосед. Они жили вместе в двухкомнатной квартире. Правда, у них не было ни ванной, ни туалета, ни даже кухни, и им приходилось пользоваться общими на этаже. Хотя, если честно, то я не уверен, что их волновали все эти мелочи. Сосед не платил ни копейки за жилье, потому что хозяин квартиры был его близкий друг. А Сашка платил очень небольшие деньги, и тут скорее сыграли роль не удобства, которых не было, а соседство. Приличная скидка из-за соседа пьяницы. В общежитие как всегда кипела жизнь. Я зашел внутрь.

— Здрасти тетя Лида! А Сашка дома? — с порога спросил я у комендантши, которая как всегда занимала свое привычное место, рядом с лестницей на диване, где стоял телевизор.

— Дома, куда он денется. Он приболел что ли, давно не выходил — не отворачивая головы от телевизора, ответила она.

Лифт в общежитии, как всегда, нуждался в ремонте, поэтому я, набравшись сил, один за другим миновал все лестничные пролеты и вскоре оказался на восьмом этаже. Я постучал в квартиру. Тишина. Я постучал еще раз, а затем еще. Вскоре послышались медленные шаги и дверь открылась. На пороге стоял дядя Вова — матерый мужик лет шестидесяти с хвостиком. Темные, местами уже поседевшие, редкие волосы были зачесаны назад, густые бакенбарды тянулись вниз по ярко выраженным скулам, большие добрые карие глаза, затянутые алкогольной пеленой и неровная щетина. Он был высоким и худощавым и всегда выглядел абсолютно одинаково. Тельняшка в полоску, заправленная в трико, и большой сизый нос, который и зимой и летом был одним цветом. Именно в таком образе он всегда встречал меня, и этот день был не исключением. В своем далеком прошлом дядя Вова был, как и я, музыкантом, правда, играл он на клавишных инструментах. С его слов он еще студентом приехал покорять Москву. Не без труда он поступил в «Высшее театральное училище им. Б. В.Щукина», но по каким-то загадочным обстоятельствам доучиться до конца не смог. Говорил, что потом даже входил в оркестровую труппу большого театра и много путешествовал по Советскому Союзу. Верится, конечно, с трудом, но кто его знает. Жизнь странная штука. Потом ближе к перестройке дяде Вове удалось открыть один из небольших магазинчиков на Арбате. Покупал — продавал различные антиквариаты, предметы искусства, граммофоны, магнитофоны, виниловые пластинки и прочее. Но в девяностые, когда подобные точки уходили на раз — два, он лишился своей работы, влез в долги, связался не с теми людьми, запил и в итоге потерял все. Только старый баян — это теперь все, что у него осталось в этой жизни. Благо его друг и коллега по ремеслу, тоже продавец антиквариата, приютил его в своей квартире, которую он сдавал в общежитии. Платы с него он не брал, в счет старых заслуг, ведь если бы он сам оказался в таком положении, то дядя Вова поступил бы точно так же. Вот она настоящая дружба. Дети, жена, семья, не знаю, но дядя Вова никогда про них не рассказывал, даже если они и были. Теперь он имел дело с музыкой, лишь только тогда, когда жизнь совсем прижмет и мелочи на очередной фанфурик не найдется. Тогда он смело берет в руки баян и играет часы напролет в метро «Коньково» или «Беляево», чаще на углу возле разливного магазина.

— Сашка у себя? — переводя дух от марафона по лестницам, спросил я.

— Да, у себя, проходи пионер — прохрипел дядя Вова.

Я вошел в проходную комнату, где мне в нос сразу ударил резкий запах настойки боярышника, любимого лакомства дяди Вовы.

— Давай, садись! — показал он рукой на диван.

— Да мне срочно нужно — замялся я.

— Сашка никуда не денется! А тебя давно не было, садись — заворчал он и еще раз махнул на диван.

Выбора у меня не оставалось, как присоединиться к застолью и выслушать очередные истории о былой жизни музыканта, которые я и так уже знал наизусть.

— А я рассказывал тебе о гастролях в Ленинград? — начал дядя Вова.

Хоть я уже и слышал эту историю несколько раз, но из вежливости покачал головой.

— Тогда слушай, пионер — и дядя Вова разлил в две рюмки водку и начал свою историю.

Он рассказывал, как во времена былой славы, в конце семидесятых, он вместе с труппой большого театра приехал в Ленинград. В театре имени Сергея Мироновича Кирова ставили оперу «Война и мир» Сергея Прокофьева. Был аншлаг. Напряжение во время оперы стояло невозможное, хоть ножом режь. Улыбчивый кучерявый дирижер размахивал руками так, словно они крепились на ниточках, которых не было видно, зато отчетливо были видны его новые золотые запонки, подарок откуда-то сверху. Трое коллег по труппе — трубач, сидевший рядом с дядей Вовой, вторая скрипка в третьем ряду и молоденькая виолончелистка не доиграли до конца, а упали в обморок и их тихо заменили. Финал же оперы пришелся на тринадцатую картину, в которой разбитая Наполеоновская армия капитулирует в заснеженную бурю, а Кутузов обращается к народу с благодарностью. Этот момент особенно любил дядя Вова.

— Сидеть два с половиной часа на жестких стульях, весьма тягостно! А в финале можно ведь и привстать! — и дядя Вова достав из-за дивана баян, медленно начал играть.

Я же сидел и, продолжая смотреть на дядю Вову, думал про то, что ведь и этот бородатый, не совсем приятно пахнущий, седой мужик, был когда-то пионером, носил красный галстук, значок с Лениным и мечтал о прекрасном будущем, которое так и осталось лишь в мечтах мальчишки.

Чуть позже дядя Вова вместе с баяном откинулся назад и его глаза закрылись. Концерт окончен. Занавес. Раздался храп. Я тихонько встал и, подойдя к двери, за которой жил Сашка, постучал в нее. Никто не открыл. Я медленно приоткрыл дверь и просунул голову. Сашка сидел за столом и что-то усердно писал. Я подошел и положил ему на край стола его блокнот, а затем сел на угол кровати.

— Что пишешь? — начал я — как твой глаз? Все в порядке?

Тишина.

— Почему на работу не ходишь? — спросил я.

Тишина.

— Вика заезжала — неуверенным голосом прервал я затянувшуюся паузу.

Услышав это, Сашка резко повернулся. Его глаза засверкали каким-то неведомым до этого момента блеском, он быстро взял в руки блокнот, написал там что-то и протянул его мне: «Правда? Что она хотела?».

— Поговорить она хотела. Cказала, что завтра заедет в автомойку. Слушай, не нравится мне вся эта история, может не стоит? — высказал я свои опасения.

Но Сашка меня уже не слушал, он, как ненормальный, резко вскочил со стула и принялся ходить по комнате взад и вперед, а на его лице начала сиять дурацкая улыбка, точно такая же, как в тот день, когда он впервые увидел Викторию.

Глава № 5

Мир. Труд. Май. Очередное начало рабочего дня. Очередное начало рабочего месяца. Странно, но я думал, что после вчерашнего разговора с Сашкой, он точно появится на работе, но его опять не было. Без него работа с каждым днем становилась все скучнее и скучнее. Минуты тянулись как часы. Тем более этим монотонным утром клиентов совсем не было. Нет ничего хуже, чем сидеть без дела. Я прилег на покрышки в углу, закрыл глаза и расслабился. Вдруг послышались чьи-то шаги. Когда я открыл глаза, то увидел силуэт человека, стоявшего ко мне спиной.

— Добрый день! Чем я могу вам помочь? — оживился я.

Человек повернулся, и я увидел знакомые зеленые глаза.

— Сашка?! Что это с тобой? — удивился я.

Он был одет в белую рубашку, черные брюки, а на ногах сверкали туфли с острым носом. Сашка улыбнулся.

— Ты стиляга, даешь! Тебя прямо не узнать! Куда так вырядился?! — восторженно воскликнул я.

Ни разу в своей жизни я не видел его таким. Когда мы работали на автомойке, когда гоняли в футбол, когда ходили играть на гитаре или просто гуляли, он всегда был в одном и том же! Но сейчас перед моими глазами стоял не тот грязный мальчишка, который моет машины вместе со мной, а стоял человек, настоящий счастливый человек! Разве что только машины рядом не хватало для полноты картины, хотя в другие дни у нас машин тут хоть отбавляй! Человек украшает вещи или вещи человека? Сашка вытащил из кармана блокнот и написал: «Виктории еще не было?».

— Нет, никого еще не было — ответил я, не отрывая от него глаз — наверное, столько денег потратил?

Сашка вновь протянул мне блокнот: «Мне дядя Вова отдал. Сказал, что до аптеки и так дойдет. Как выгляжу? Что думаешь?».

— Шикарно — я не успел договорить, так как на улице раздался сигнал машины.

Это была Вика. Сашка посмотрел на меня своими глазами, в которых все еще горела та самая искра, пожал мне руку и вышел за ворота. Вскоре машина отъехала.

— Привет! Как дела? — с улыбкой спросила Вика.

Сашка вытащил блокнот: «Привет Вика! Лучше всех!»

— А ты что не разговариваешь? — удивилась девушка.

Он перелистнул страницу и написал: «Нет, я пишу»

— Это я вижу, то есть, совсем никогда не разговаривал? — Вика удивилась еще больше.

Сашка покачал головой.

— Понятно. Порой молчать куда правильнее, чем говорить, не считаешь? — спросила Вика и тихо включила музыку.

Сашка показал блокнот: «Согласен. Бывают такие моменты».

— Кстати, я до сих пор не знаю твоего имени, как тебя зовут? — поинтересовалась Виктория.

Он улыбнулся и написал: «Александр, но можно просто Саша». Вика посмотрела ему в глаза и тоже улыбнулась.

— Я слышала, что у вас с Дмитрием что-то произошло? Я извиниться хотела — начала девушка.

Сашка перелистнул страницу и написал: «Все в порядке».

— В порядке? А это что? — Виктория провела кончиками пальцев вокруг его глаза, где все еще оставался небольшой синяк.

Сашка сразу же убрал ее руку, и именно в этот момент они в первый раз коснулись друг друга. Как разряд тока, нечто волшебное пробежало по их телам в ту же секунду, и они оба это почувствовали, но не показали вида.

— Дмитрий, он слишком много себе позволяет. Стоит лишь кому-нибудь на меня посмотреть, как он сразу начинает выходить из себя. Относится ко мне, как к вещи! Как будто я его собственность! — на эмоциях начала Вика.

Девушка замолчала, как бы осознавая, что сказала что-то лишнее, но что-то очень важное, что уже давно ее тревожит и переполняет изнутри.

— Да, наверное, так и есть. Ты бы знал, кем я была раньше — вновь продолжила девушка после нескольких минут неловкого молчания.

Сашка посмотрел на нее.

— Дмитрий непростой. Слышал про «Нефть Гранд»? — обратилась она к Сашке — это его компания. Да его весь город знает, вся страна!

В ответ Сашка написал: «Но это не дает ему право вести себя так».

— Как ты выжил в этом мире такой наивный? — по-доброму засмеялась Виктория — я так же думала, когда только приехала сюда, но Москва ответила на все вопросы, даже и на те, которые я и не задавала. Ты мне лучше расскажи о себе, а точнее напиши?

Они несколько часов ездили по городу. Виктория все чаще улыбалась. Сашка исписал почти весь свой блокнот. Он открыл Вике все и о себе и о своем трудном детстве. Он рассказал, как попал на автомойку, как увидел ее и как ждал их встречи. Виктория качала головой и удивленно говорила, что не ожидала, что у них окажется так много общего. Они общались так, как общаются старые друзья, которые по воле злого рока несколько лет были в разлуке, но теперь наконец-то встретились.

— Вот жара на улице! Может по мороженому? — прибавляя мощность кондиционера, спросила Вика.

Сашка смахнул со лба маленькие капельки пота и написал: «Полностью солидарен».

Виктория перестроилась в другой ряд, а вскоре остановила машину на Суворовской площади перед театром Российской армии. Сашка вышел из машины первый, а затем открыл дверь для Вики.

— Какой джентльмен! — весело заметила она, и они оба засмеялись.

Пройдя через западные ворота, они оказались в величественном Екатерининском парке. В жаркое время города это одно из самых излюбленных мест для жителей Мещанского района. Пожилые пары в обнимку сидели на лавочках возле пруда и кидали крошки хлеба голубям и уткам. Звонкий смех раздавался со стороны детской площадки. Атмосфера прекрасного майского дня витала в воздухе вместе с ароматом цветов из клумб.

— Смотри, какая забавная — Вика показала на беленькую пушистую болонку, которая безуспешно пыталась спрятаться в тени от безжалостно палящего солнца, таща вслед за собой свою хозяйку.

Сашка рассмеялся. Пройдя вокруг пруда, Вика и Сашка расположились на летней веранде за столиком в кафе.

— Добрый день! Вот, пожалуйста — весело поздоровался официант и положил на золотистую скатерть два меню.

— Я уже знаю, что я хочу! Будьте добры крем-брюле и — Вика перевела взгляд на Сашку, который одобрительно кивнул ей в ответ — два крем-брюле, пожалуйста!

Меньше чем через пять минут на столе перед Сашкой и Викой стояли две вазочки, в каждой из которых лениво таяли три белоснежных шарика мороженого. Не теряя драгоценных минут, Сашка и Вика одновременно взяв ложки, накинулись на соблазнительное лакомство. Казалось, что между ними начался негласный турнир за приз самого быстрого поедателя мороженого. В этой гонке явно лидировал Сашка, и Виктория заметила это.

— У тебя вкуснее, что ли? — Вика запустила свою ложку ему в вазу и, подцепив огромный кусок мороженого, тут же проглотила его.

Сашка же, увидев, что соперник играет не по правилам, повторил действие Вики. Ложка за ложкой и вот Сашка с Викой уже начали кормить друг друга. Они делали это быстро, неаккуратно, со смехом, дрожащими руками и поэтому очень скоро мороженого в вазах уже не осталось, оно было на их счастливых лицах.

— Все, все сдаюсь! — весело крикнула Вика, а затем, взяв салфетку со стола начала вытирать губы, щеки, нос — все те места, где было мороженое.

Сашка засмеялся и тоже взял салфетку, чтобы вытереться.

— Саш, мне так хорошо, я как будто знаю тебя целую вечность — робким голосом произнесла Вика.

В ответ Сашка улыбнулся и взял еще одну салфетку, на которой принялся что-то писать.

— Что это? Стихотворение? — любопытно подсматривала Виктория.

Сашка повернул салфетку на сто восемьдесят градусов и пододвинул ее к Вике.

«Будь моим воздухом, я задыхаюсь,

Будь моим словом, ведь я молчу.

Не верил в чудо и теперь каюсь,

Не знал, что есть крылья и теперь я лечу.

Будь моим компасом, я заблудился,

Будь моим светом, ведь я в темноте.

Не планировал, но теперь я влюбился,

Не думал, а мечтал о тебе лишь во сне»

— Саша? У меня нет слов — Виктория была в шоке, она удивленно посмотрела ему в глаза — ты меня видишь всего второй раз в жизни, это не может быть правдой!

Сашка написал в блокноте: «Не может быть правдой? Тогда почему ты чувствуешь то же самое?».

— Я не знаю. Я уже ничего не знаю! — весело воскликнула Вика и, сунув салфетку в сумочку, вскочила из-за столика.

Сашка поспешно направился вслед за ней. Подойдя к берегу, Вика залезла в стоящую на пруду лодку. Сашка, догнав ее, остановился и покачал головой.

— Ты что встал? Давай залезай! — с улыбкой крикнула Вика.

Сашка тяжело вздохнул, а затем спустился вниз, где занял место на веслах. Последующий час пролетел незаметно. По крайней мере, незаметно для Виктории. Она то и дело восхищалась, то физической силой Сашки, который ни на минуту не переставал грести, то тем, как забавно пьют утки из пруда, плавая кверху пятой точкой. Сашка же, в это время просто был счастлив, а порой ему казалось, что все это происходит не с ним и не сейчас. Но всякий раз, когда он слышал ласковый голос Вики, он понимал, что это не сладкий сон, а реальность, которая началась именно сегодня. Сашка всю свою жизнь искал то место, где будет счастлив и наконец-то он его нашел, это место было рядом с Викой. Из парка они вышли уставшие, но радостные. Время от времени они украдкой поглядывали друг на друга и по-детски улыбались.

На улице смеркалось, когда машина Вики подъехала к общежитию.

— Так странно, всего лишь вчера я тебя и не знала, а сейчас, мне кажется, что нет ни одного человека на земле, который был бы мне ближе — задумчиво произнесла Виктория.

Сашка улыбнулся, он понимал ее.

— Я давно так ни с кем не говорила, но нам опасно дальше продолжать общение — сказала Вика, и ей стало очень грустно.

Сашка улыбнулся и написал: «Боятся глупо».

— Ты удивительный — почти шепотом произнесла Виктория и в ее голубых глазах загорелся огонь.

Сашка написал в блокноте: «Ты удивительная». Они еще несколько минут просидели в полной тишине, смотря друг на друга. Ведь любовь — это когда говоришь сердцем. Скрип колес раздался за спиной Сашки, когда он вышел из машины, а вскоре Вика скрылась за поворотом. Сашка не спешил подниматься домой, он вместо этого все стоял, высоко задрав голову к небу, и смотрел на звезды.

Я понял, что Сашка приходит на работу раньше меня лишь в двух случаях. Первый — когда ему плохо, второй — когда ему хорошо. Но этим утром ему было очень хорошо, и это я заметил сразу, как только зашел в раздевалку.

— Как вчера все прошло? — поинтересовался я с порога.

Сашка никогда не умел врать. Он ничего не написал в ответ, а лишь посмотрел на меня, и его взгляда было достаточно. Чем дольше два человека общаются вместе, тем проще они понимают друг друга, а порой все понятно по глазам. Весь день Сашка буквально светился от радости, которая его переполняла. В каждую свободную минуту на работе он брал свой блокнот и что-то туда записывал. Некоторые сообщения предназначались для меня, а некоторые он мне не показывал, но я думаю, что знаю, для кого они были написаны. Ближе к обеду Сашка все-таки не выдержал и написал мне все об их встрече с Викторией. Не знаю почему, но где-то в глубине души я знал, что все именно так и сложится. Конечно, на первый взгляд это казалось невозможным, ведь что может быть общего у простого мойщика и первой красавицы в городе? Но я, еще в тот день, когда впервые увидел Вику и Сашку вместе, понял, что их судьба уже решена. Правда, было одно «но», и этим «но» был Дмитрий. Я слышал, какие страшные истории ходили про него, поэтому я боялся его, как огня, но только я. Сашка вообще о нем не думал, и это сильно меня беспокоило. Несколько раз за день я пытался поговорить с ним о Дмитрии, но каждый раз, когда я начинал этот разговор, Сашка делал вид, что не слышит меня.

— Просто будь осторожнее! — сказал я и решил больше не поднимать тему, которая так была не по душе Сашке.

К концу рабочей смены у нас вдруг появилось свободное время. Клиентов не было, и Горелый вышел по делам, поэтому мы решили воспользоваться этим и взять реванш у механиков по игре в боулинг. Где-то раз в неделю у нас в автомойке проходил турнир по импровизированному боулингу между командой мойщиков и командой механиков. Поскольку состав механиков значительно превосходил нас в плане возраста, то мы старались компенсировать этот нюанс количеством. Сообщив механикам о предстоящем турнире, мы уверенным шагом отправились готовить поле битвы. Наш боулинг, если его все-таки можно было так назвать, кардинально отличался от привычного всем боулинга. Вместо кегель у нас были положены друг на друга покрышки, образуя собой несколько пирамид. На расстоянии двадцати с лишним метров мы силами всей команды установили наши «шары», а именно два колеса от трактора «R38», по одному на команду. Откуда и когда они появились, никто не знал, но лежали они без дела не первый год, пока мы не нашли им применение. Команда механиков, взяв одно из колес, неспешно начала его катить к стартовой линии. Постепенно они стали раскручивать его еще быстрее, и вот когда огромное колесо уже набрало обороты, его отпустили из рук и стали наблюдать за траекторией.

Вспомнился недавний случай, когда во время точно такой же игры мы, по неосторожности, запустили колесо от трактора прямо в новехонький автомобиль, который стоял неподалеку. В итоге помимо мойки нам пришлось еще менять и разбитую фару. Но в этот раз все обошлось, и огромное колесо на большой скорости врезалось в одну из пирамид покрышек. Пирамида пошатнулась и обрушилась. Падая, она небрежно задела еще и рядом стоящую с ней пирамиду. Результат семнадцать упавших на пол покрышек, весьма не дурно! Подошла наша очередь. Мы с ребятами потерли руки. В этот раз колесо от трактора показалось нам невероятно тяжелым, поэтому мы отдали все свои силы лишь только, чтобы сдвинуть его с места. Перед стартом я переглянулся с Сашкой.

— Поднажали! Парни! — громко крикнул я.

— А-а-а! — закричали все ребята и бросились со всех ног.

Разогнав колесо до такой степени, что удержать его дальше было уже невозможно, мы отпустили его и с облегчением выдохнули. Наше колесо катилось медленнее, чем колесо, которое запускали механики, но зато оно направлялось точно в центр одной из пирамид.

— Ну-ну! Давай! Давай! Сейчас мы им покажем! — в предвкушении раздавались возгласы со всех сторон.

Сбив одну из пирамид, наше колесо остановилось и, завалившись набок, задело еще одну пирамиду, которая в свою очередь упала на рядом стоящую пирамиду.

— Е-е-е! Вы это все видели!? Давай, считай, сколько там?! — восторженно закричали все мойщики.

Я подбежал и принялся считать упавшие покрышки.

— Восемнадцать, девятнадцать, двадцать! — внимательно считал я.

— Двадцать?! — раздосадовано произнес кто-то из механиков.

— Да это же новый рекорд! — восторженно завопили мойщики от радости.

Мы начали поздравлять друг друга со столь долгожданной победой, а механики медленным шагом направились собирать разбросанные покрышки и складывать их на место. Мы давно не выигрывали у механиков, поэтому вкус этой победы был особенно сладок для нас. Передохнув несколько минут, мы отправились обратно на свое рабочее место, где приступили к своим прямым обязанностям, но уже с куда большим энтузиазмом.

В то время когда я продолжал мыть машины и весело общаться с Сашкой, готовясь к окончанию рабочего дня, на Пресненской набережной произошло то, чего явно никто не ожидал. К Деловому центру Москвы подъехал черный «Mercedes-Benz G55», из которого вышел лысый мужчина крупного телосложения с каменным лицом. Он огляделся, а затем быстрым шагом вошел внутрь самого высокого небоскреба в Европе, а по совместительству и главному офису компании «Нефть Гранд». Имеющий цвет золота, небоскреб беспощадно разрывал собой тонкое полотно синего неба. В солнечный яркий день золотистый свет, излучаемый этим зданием, был виден за несколько километров. Теплый, ослепительный, неповторимый, он манил всех и отовсюду, обещая светлое будущее каждому, кто войдет в его двери. Счастливчиков было не много. Лысый мужчина поднялся на стеклянном лифте на семьдесят пятый этаж, а затем подошел к большим дверям, возле которых за столиком сидела молодая секретарша модельной внешности.

— Дмитрий Георгиевич у себя? — спросил он низким баритоном.

Секретарша, не отрывая головы от монитора, где уже не первый час сидела в социальной сети, придумывая остроумные отказы очередным ухажёрам, которые заваливали ее личными сообщениями.

— У себя — высокомерно ответила она.

— Мне нужно к нему по срочному делу! — сказал мужчина и направился к двери.

— Он просил никого не впускать — все с той же пренебрежительной интонацией продолжила секретарша.

— Я в охране у него работаю, у меня срочное дело! — начиная злиться, ответил лысый мужчина.

— Ничего не знаю! Сказали не пускать никого! Что не ясно? — секретарша оторвала взгляд от монитора.

Неизвестно чем бы закончилась эта высокоинтеллектуальная битва, но двери кабинета распахнулись, и на пороге показался Дмитрий.

— Что случилось? — иронично спросил он.

Секретарша с надменной гримасой кивнула в сторону мужчины.

— Здравствуйте Дмитрий Георгиевич! — растворился лысый мужчина в улыбке, если эту мимическую конвульсию можно было назвать улыбкой.

— Привет, Николай, случилось что? Какими судьбами ты поднялся так высоко? — ухмыляясь, спросил Дмитрий.

— Нет, славно богу, все в порядке, я к вам по другому делу — он немного замялся.

— А что тогда передо мной делает начальник моей личной службы безопасности? — удивился Дмитрий — не томи!

— Нам нужно наедине поговорить — лысый мужчина покосился в сторону секретарши.

— Наедине так наедине, пошли! — сказал Дмитрий и показал рукой на кабинет — Леночка, будь добра, два кофе!

— Сейчас будет, Дмитрий Георгиевич! — пискнула вслед секретарша.

Двери кабинета закрылись.

— Ты на нее не злись! Она недавно у нас работает! Девчонка глупая, но ты видел ее грудь? Молодость и красота! Эти валюты всегда в ходу! — и Дмитрий весело хлопнул по плечу Николая, когда они зашли в просторный кабинет.

Напротив двери, на другом конце кабинета, во всю стену было огромное панорамное окно, из которого открывался потрясающий вид на Москву-реку и Воробьевы горы. Слева от него стоял длинный высокий шкаф, где помимо нескольких полок с книгами, находились папки с документами, рассортированные в алфавитном порядке и большой сейф. Справа же, на стене висела огромная картина в резной рамке, на ней был изображен Дмитрий. Возле картины, на золотом пьедестале, гордо восседало большое чучело орла, под которым висело охотничье ружье. Дмитрий прошел до конца кабинета, посмотрел в окно, а затем сел на кожаное кресло и придвинулся к столу.

— Дмитрий Георгиевич, я вчера вашу жену видел — Николай встал прямо перед столом.

— Тоже мне удивил! Я ее каждый день вижу! — усмехнувшись, произнес Дмитрий и начал что-то печатать на ноутбуке.

— Я не в том смысле. Она не одна была. — запинаясь и с заметной робостью, произнес Николай.

— А с кем!? — медленно приподнимаясь из-за стола, воскликнул Дмитрий.

— С парнем каким-то — ответил Николай.

— С каким еще парнем?! — хлопнув рукой по столу, крикнул Дмитрий.

В этот момент двери раскрылись, и на пороге с подносом в руках появилась улыбающаяся секретарша Елена. Дмитрий и Николай одновременно уставили свой взор на нее. Наступила тишина.

— Не сейчас! — зарычал Дмитрий и махнул на Елену рукой.

Бедная секретарша чуть замертво не упала от такого приема. Улыбка мгновенно сошла с ее лица. Заметно побледнев, Елена, молча развернулась и так же молча, ушла за дверь. Она еще не привыкла к таким перепадам настроения своего босса, но материальная сторона этого вопроса решала все нюансы.

— Молодой парень, светлые волосы. Больше ничего разглядеть не удалось — начал Николай.

— Так это тот молокосос с автомойки! Вот дура, все-таки поехала — успокоившись, разъяснил Дмитрий.

— Так что делать-то с ним, Дмитрий Георгиевич? — поинтересовался Николай.

— Ты знаешь что! — ответил Дмитрий.

— Как в прошлый раз? С тем из ресторана? — уточнил Николай.

— Нет, ты что! Он еще ребенок же! Так просто, припугни, чтоб место знал! — пояснил Дмитрий

— Слушаюсь, Дмитрий Георгиевич — Николай направился к двери.

— Сначала только вопрос урегулируй с камерами! — напомнил ему Дмитрий.

— Все будет сделано, в четверг должны установить уже! — произнес Николай и дернул ручку двери.

— Леночка?! Где кофе?! — раздался громкий голос Дмитрия.

Глава № 6

Вика не появлялась в автомойке уже больше двух недель. Я думал, что история подошла к концу, и даже забыл про нее, а вот Сашка нет, он не забыл ни единой мелочи, связанной с Викой. Он каждый день все смотрел за горизонт, надеясь, что вскоре появится та самая машина и та самая девушка, но этого не происходило. В один из таких дней, после окончания смены, я предложил Сашке пойти поиграть в футбол и он, после некоторых сомнений, согласился. Мы были немного уставшие из-за работы, но развеяться нам было необходимо. Особенно сейчас. Последние события отразились на Сашке не лучшим образом, и я искал способ, как это исправить. Как вернуть того веселого и жизнерадостного Сашку обратно? Я скучал по нему. Вечер был в самом разгаре, когда мы оказались во дворе, недалеко от автомойки, где на футбольном поле уже давно собирались ребята. Увидев нас издалека, они о чем-то оживленно заговорили.

— Только вас и ждем! Давайте быстрее, мы уже поделились! — крикнул один из них.

Подойдя ближе, я узнал в кричавшем парне Витьку механика, который раньше работал с нами на автомойке. Он был невысокого роста, худой, темные короткие кудрявые волосы, длинный заостренный нос и маленькие черные глаза, которые живо бегали из стороны в сторону.

— Ты где пропадал-то? — с удивлением спросил я.

— Домой ездил, у сестры свадьба была, мы вот на несколько месяцев и загуляли! Как там Горелый? Будь он неладен! — смеясь, спросил Витька.

— Да что с ним будет! Все такой же ворчливый! А ты где сейчас? — поинтересовался я.

— Я решил заняться чистой работой! Надоело в мазуте по локоть возиться! Сейчас устроился в серьезное заведение, теперь серьезный человек! — с важным видом произнес Витька.

Мы с Сашкой переглянулись, а затем Сашка взял блокнот и написал: «Где ты теперь работаешь?».

— В ресторане, кстати, тут рядом! — с не менее важным видом продолжил Витька — я теперь почти ресторатор.

— В каком ресторане? — не скрывая удивления, произнес я.

— Быстрого питания! — ответил Витька и понял, что слишком рано раскрыл карты.

После секундной паузы раздался безудержный смех.

— В фаст-фуде что ли? — спросил я, сдерживаясь от того, чтобы не заплакать от смеха.

— Ну да — смутился Витька.

После его ответа смех лишь усилился.

— Вот ты даешь! — произнес я, держась за живот от смеха.

Сашка протянул блокнот: «Ладно, серьезный человек, давай играть!». Мы еще раз шутливо переглянулись с Витькой, а затем начался наш матч.

Давно у нас не было такой захватывающей игры! Через два часа упорного сражения счет все еще был равный — 15:15. Казалось, что победа в этом матче была важнейшей целью всей нашей жизни. Пыль стояла столбом до второго этажа! Мы с Сашкой, как всегда в тандеме, разыгрывали под орех защиту соперников.

— Здесь, смотри! — задыхаясь, крикнул я напарнику по команде.

Получив мяч, я обыграл двух игроков команды соперника.

— Горишь! Горишь! — услышал я голос из-за спины.

Я не стал оглядываться и рисковать, а заметив, что по левому флангу прорывается Сашка и машет мне рукой, решил отдать пас ему. Уже в паденье я протолкнул мяч в ноги Сашки, и он начал набирать скорость.

— Исполняй! — кричали ребята из нашей команды.

— Делай! — слышалось со всех сторон — давай!

Тем временем Сашка уже приблизился к воротам. Он мастерски обошел последнего защитника и оказался один на один с вратарем. Не теряя драгоценные секунды времени, всего лишь через мгновение Сашка уже замахнулся и ударил по мячу! Все вокруг замерли. Мяч по какой-то немыслимой траектории направился в правый верхний угол. Игроки нашей команды уже было стали поднимать руки вверх.

— Девяточка! — кто-то поспешно радостно крикнул.

Но не тут-то было. Мяч ударился точно в то место, где перекладина соединяется с правой штангой и отскочил за пределы поля.

— Смотрите, на дорогу катится! — все ребята оживились.

— Лови его! — трое парней быстро побежали за мечом.

— Быстрее! — подбадривали их напарники по команде.

Вряд ли бы они успели догнать его, если бы не человек, который в тот момент шел по тротуару. Легким движением ноги он успел остановить мяч, а затем вернул его нам. Это был молодой парень невысокого роста с густой темной бородой на лице и усами. За его спиной был походный рюкзак. Парень был похож на одного из тех чудаков, которые любят путешествовать автостопом от города к городу, ища новые приключения. Интересно откуда он был и куда направлялся? И что творится в голове этих безумцев без определенного места жительства? Через минуту игра возобновилась.

— Ну, ты даешь, Сашка! — радостно сказал я и хлопнул его по плечу.

В ответ он расстроено посмотрел на меня, как бы извиняясь за промах.

— Не переживай ты, сейчас мы их раскатаем! — успокоил я друга.

К сожалению, раскатать команду соперников у нас так и не получилось. И не потому, что они у нас выиграли, а потому что тот матч так и закончился с ничейным счетом. Всему виной стал случай, который произошел чуть позже. Увлеченные напряженной игрой, мы не заметили, как за нашими спинами остановился черный «Mercedes-Benz G55», из которого вышли четверо мужчин. Трое из них, словно братья были похожи друг на друга. Квадратные, с коротко постриженными волосами, они больше походили на собак породы бульдог, нежели на обычных людей. Четвертый же, был абсолютно лысый мужчина с лицом, на котором застыла всего одна эмоция. Некоторые ребята, увидев эту картину, стали в страхе расходиться в стороны, а затем и вовсе побежали. Не понимая, что происходит, я повернулся назад и увидел, как к нам направляется лысый мужчина, а за ним идут трое других. И я, и Сашка, и те ребята, которые остались на поле, стояли как вкопанные с удивленным видом.

— Кто из вас Александр? — рявкнул лысый мужчина, когда подошел к нам.

Мы молчали. Не удовлетворенный таким ответом он схватил одного из ребят за плечи.

— Ты?! — крикнул он ему в лицо.

В этот момент Сашка бросился на него и повалил на землю. Быстро придя в себя, лысый мужчина схватил Сашку одной рукой, а другой потянулся за пистолетом, что висел у него под курткой. Недолго думая, мы с Витькой подлетели и попытались их разнять, но нас тут же скрутили трое других мужчин. Остальные ребята так и остались стоять на поле, геройствовать никто не захотел. Оказавшись в весьма неприятном положении на земле с заломанными за спиной руками, я краем глаза смотрел в сторону Сашки. Я видел, как лысый мужчина, держа его за шею, махал перед носом пистолетом. Я видел, как он раздраженно говорил что-то ему, но разобрать, что именно, я не мог. Я так же видел глаза Сашки, но в них, в отличие от моих глаз, не было ни капли страха, в них был огонь, который все разгорался и разгорался.

— Николай, надо ехать, люди смотрят — вдруг раздался голос одного из мужчин.

Лысый огляделся вокруг. На балконах и в окнах домов показывались удивленные лица жителей, которые робко наблюдали за этой картиной из-за своих штор и занавесок.

— Ты меня понял? Сопляк! — это было единственной услышанной мною фразой.

Не дожидаясь ответа, он поднялся и почти уже ушел, но заметил на земле лежащий блокнот. Он нагнулся, взял его в руки, а затем, повернувшись к лежащему Сашке, порвал его на несколько частей. После этого он вместе с остальными сел в машину и вскоре уехал. Мы с ребятами еще несколько минут оставались на своих местах, пытаясь понять, что произошло.

— Ты как? — поднимая Сашку с земли, спросил я.

Улыбнувшись, он показал мне большой палец. Витька стоял рядом с удивленным видом.

— Вы ничего мне рассказать не хотите? — спросил он, смотря на нас с Сашкой широко раскрыв глаза.

— Что тут рассказывать?! Я сам ничего не понимаю! — огрызнулся я.

— Ты не понимаешь, а вот он, мне кажется, все понимает! — он кивнул в сторону Сашки.

— И что это меняет? Как он расскажет? Ты видел, что этот козел с его блокнотом сделал? — крикнул я.

Витька успокоился и стал отряхиваться от земли. Вскоре и мы с Сашкой последовали его примеру.

— Да ребята, поиграли мы сегодня в футбол! — ухмыльнулся Витька.

— По крайней мере, вы нам не проиграли! — остроумно парировал я.

— Мы? А может вы нам? — удивился Витька.

— Не смеши меня! У вас вратарь дырка! — припомнил я.

— Так и ваш вратарь не лучше! — засмеялся Витька — пятнадцать банок на пропускал.

— Хорош, не заливай! — я отмахнулся рукой!

Так мы весело и спорили, направляясь в сторону Белорусского вокзала, где попрощались с Витькой, а затем спустились в метро.

— Я тебе же говорил? Вот что дальше делать? — спросил я Сашку, когда мы зашли в вагон.

Сашка делал вид, что ничего не слышит.

— Так нельзя, они чуть не убили тебя! — возмутился я — ты это понимаешь?

Сашка повернулся и посмотрел на меня. В его глазах можно было прочитать лишь только то, что даже если бы его убили на том футбольном поле, то он все равно бы не стал ничего менять. Для кого-то это покажется самым дурацким поступком в жизни, вот так вот, быть убитым в самом расцвете лет из-за чужой жены. Но для Сашки это и была вся его жизнь. Ведь именно благодаря Вике, он впервые почувствовал, что он живет на этом свете. Его сердце бьется сильнее, а по всему телу пробегает приятная дрожь, когда он только думает о ней. Весь мир перестает существовать для него, когда он видит ее глаза. Это невозможно понять умом, это нужно прочувствовать сердцем. Сотни людей смотрели на ту сцену драки со своих балконов. Не догадываясь, что даже убитый, Сашка был бы живее их всех вместе взятых. Ведь он, в отличие от них, гордо шел к своей мечте, высоко подняв голову. Человек может умереть, когда его сердце перестанет биться, но настоящая любовь никогда не перестанет жить в нем. Человек жив, пока он любит. Даже после своей смерти Сашка бы жил, растворившись в своей безграничной и чистой любви к Виктории.

Весь следующий день я проработал в страшном волнении. У меня не получалось ничего, за что я только не брался. Все валилось из рук, и я никак не мог настроиться на работу, а все, потому что моя голова была занята совершенно другими вещами. Вчера тот лысый мужик угрожал Сашке расправой, а сегодня Сашка по неизвестной мне причине не вышел на работу. Я не мог оставить этого так, поэтому договорившись с другими мойщиками, я закончил свою смену пораньше и вышел на улицу. Изнуряющая жара, свойственная этому мегаполису, постепенно растворялась в вечернем прохладном ветерке. Не успел я пройти и пару домов, как мне навстречу попался Витька.

— Привет! А вы что уже все? Закончили? — удивленно спросил он.

— Сашка сегодня не работал, а я пораньше ушел, чтобы к нему сходить — не останавливаясь, ответил я.

— Говоришь он и не появлялся? — переспросил Витька и еще больше удивился.

— Ага — не сбавляя шагов, процедил я сквозь зубы.

— Я вот к вам хотел забежать, перед работой, я сегодня в ночную смену! Так и чувствовал, что что-то не так — вымолвил Витька и продолжил идти наравне со мной.

— Так ты может тоже со мной, к нему? — поинтересовался я.

— Не успею, мне же на работу надо, но часть дороги давай вместе пройдем, ты как раз мне все и расскажешь, вы же явно что-то скрываете! — с улыбкой ответил Витька.

Я никогда не любил любопытных людей, которые при малейшей возможности начинают совать свой нос в чужие дела, но Витька — это было совершенно другое. Именно в этот момент мне просто нужен был такой человек, как он. Человек, которому я мог бы выплеснуть все, что было у меня на душе и послушать его советы. Витька появился как нельзя кстати. Мы продолжили идти по первой Тверской-Ямской улице, а за нашими спинами постепенно начинали загораться вечерние огни Москвы. Я рассказал Витьке все, что происходило с нами на протяжении двух последних месяцев, попутно отвечая на его вопросы.

— Она и с ним? Правда? — удивлялся он — да ну, не может быть! Врешь ведь?

Поверить в эту историю и, правда, могли далеко не все. Отличный сюжет для очередного романа для подростков или же фильма, но никак не для реальной жизни. Когда я закончил свой рассказ, то мне стало легче, как будто я скинул камень тайн, который все это время носил с собой. Я даже отвлекся от всех этих проблем, и мое настроение немного улучшилось, но ненадолго.

— Я кстати видел этого вашего Дмитрия — вдруг вспомнил Витька — он ночью как-то заезжал вместе с Николаем к нам в мастерскую.

— Правда? — удивился я.

— Да, я только сейчас это вспомнил, когда ты мне все рассказал — пояснил Витька — поменять надо было сигнализацию на машине Дмитрия, он «Bentley Continental» черный водит, там с сигналкой беда была, но это мелочи, и много времени не заняло, зато чаевые хорошие оставили, у них тогда настроение было веселое, праздновали что-то.

— Повезло, наше знакомство с Дмитрием менее веселое вышло — вздохнул я.

— И не говори — согласился Витька — я вообще до сих пор поверить не могу твоему рассказу.

— Я тоже — произнес я и снова погрузился в неприятные мысли.

— Кстати я недавно сменил род деятельности, и вроде как интереснее работать стало — произнес Витька.

— Легче? — спросил я.

— Нет, весь день на ногах, а иногда и всю ночь, особо не поболтать ни с кем, но по деньгам лучше выходит, а для меня сейчас это важнее всего — ответил Витька — просто я понял одну очень важную вещь.

— Какую? — поинтересовался я.

— Работу придумали, чтобы люди друг от друга отдыхали — он засмеялся.

— Да и правда, смешно — я улыбнулся — а как же быть тем, кому не от кого отдыхать? Одиноким людям?

— Да им в первую очередь и нужно отдыхать, прежде всего, самим от себя — пояснил Витька — на работе голова другими вещами занята и отвлекаешься от остальных проблем.

— Интересная мысль — согласился я.

— Кстати, ты вот как профессионал, скажи мне, нравится ли тебе машина «Nissan Juke»? — вдруг спросил меня Витька.

— Да, какой я профессионал! Ты куда дольше меня с машинами работаешь! — возразил я — неплохой автомобиль!

— Да ты его видел? — эмоционально крикнул Витька.

— Конечно, видел! — улыбнулся я.

— И что? Ничего? — Витька нахмурился.

— А что должно быть? — я все еще не понимал, к чему клонит Витька — что с машиной-то не так?

— Самая уродская машина из всех существующих! — торжественно заключил Витька.

— Да ну брось! Обычная машина! Внедорожник! Удобный! — оправдывал я машину изо всех сил, но все было тщетно.

— Самая уродливая машина! — не успокаивался Витька.

— А ты наши Тольяттинские автомобили видел? — решил я перевести тему.

— Видел! Но, они не уродские! Они простые! То есть коробка и колеса! Минимализм! — ответил Витька.

Услышав этот ответ, я рассмеялся, а затем показал Витьке на дорогу, где в это время мимо нас пролетел красный «Nissan Juke», за рулем которого сидела молоденькая девушка в больших солнечных очках.

— О-о-о, это еще одна тема для дискуссии! — завопил Витька и обратился ко мне — вот зачем такой красивой девушке такая уродская машина?

— Не знаю, просвети меня? — усмехнулся я.

— Да затем, чтобы на фоне нее еще красивее казаться! Это знаешь, как брать с собой на свидание толстую подругу! Такая же схема! — Витька залился смехом, а я его в этом поддержал.

— Глянь, какие экземпляры! — Витька кивнул головой на двух парней, которые в этот момент переходили дорогу и направлялись в сторону Белорусского вокзала.

Один из них был одет в темно-зеленую рубашку и камуфляжные шорты и походил на солдата, а второй высокий и худой с огромными усилиями тащил большой красный чемодан.

— И что в них? — удивился я.

— Сразу видно, что приезжие! — с негодованием ответил Витька.

— А тебе что? Жалко? — засмеявшись, спросил я.

— Мне? Нет. Просто не понимаю, что сюда все так лезут? — с жаром воскликнул он — медом, что ли намазана эта Москва!?

— Ведь и ты сюда тоже приехал!? — иронично заметил я.

— А я то что, я дурак! Думал все иначе тут! А теперь все, втянулся и не могу уже по-другому — вздохнул Витька.

— Что иначе? Здания может и повыше немного, машины может и дороже, но люди то тут такие же, как и везде! — возразил я.

— Ничего-то ты не понимаешь! Вот вчера, когда я в футбол ехал играть, сижу себе в метро, тут женщина седая заходит, а свободных мест нет, я ей уступил, так она чуть ли не всю дорогу меня благодарила! А благодарила то за что? За что, я спрашиваю? За то, что я человек? Так ведь нельзя! Людей совсем не осталось! То кого-то зарезали средь белого дня, то под колеса метро скинули, то на свадьбе стреляют! Как же жить так можно?! — с жаром выплеснул Витька.

— Ты тише! Тише! — я начал его успокаивать — везде дураков хватает, но это же не значит, что мы обязаны становиться одними из них.

— Ты прав, конечно, но я все равно отсюда однажды уеду — переводя дух, тихо сказал Витька.

— Уедешь? А куда? — удивился я.

— Да куда угодно! Ты вот знаешь, почему у слова мечта нет множественного значения в родительном падеже? — Витька вопросительно поглядел на меня.

— Нет, не знаю, почему? — с улыбкой спросил я, чувствуя, что сейчас для меня откроется невероятная тайна бытия.

— Да потому что мечта может быть только одна! И у меня мечта уехать куда-нибудь подальше! — с вдохновением заключил Витька.

— Вот ты скажешь тоже! Чего тогда не уезжаешь? А? — поинтересовался я.

— А как потом жить? Без мечты? — после небольшой паузы ответил Витька вопросом на вопрос, как он часто любил делать.

Наступила тишина, но мы быстро нарушили ее своим громким смехом.

— Все равно, что не говори, а все эти понты столичные надоели уже! К нам в фаст-фуд знаешь, какие люди приезжают? Все с айфонами и на Мерседесах! — немного погодя продолжил Витька.

— Да знаю я! Только вот и раньше, то же самое ведь было! — начал я, а Витька в недоумении поглядел на меня — только вместо айфонов пейджеры были, а вместо Мерседесов, отечественная Волга. Все то же самое. Названия лишь меняются, а человеческая природа остается!

— Ты говоришь как гений, но живешь как идиот! — вырвалось у Витьки.

Я тут же толкнул его в плечо, и мы вновь весело рассмеялись. Мне кажется, мы с Витькой могли вот так вот разглагольствовать о жизни весь вечер напролет, но дойдя до Триумфальной площади, мы стали прощаться.

— Мне бежать надо, а то опоздаю еще! Сашке привет передавай, надеюсь, все у него наладится! Увидимся еще на поле! — сказал Витька.

— Конечно, увидимся, вам же еще отыграться нужно! — шутливо крикнул я ему вслед.

Витька махнул мне рукой, а вскоре скрылся в неиссякаемом потоке людей, спешащих с работы домой и наоборот. В голове вспомнилась Витькина фраза: «Работу придумали, чтобы люди отдыхали друг от друга». Я спустился в метро на станцию «Маяковская», а затем на «Третьяковской» пересел на Калужско-Рижскую ветку. Стоит отметить, что эта ветка особенно баловала меня зрелищными картинами. На этот раз я стал невольным свидетелем следующей сцены. Импозантная престарелая дама горделиво восседала на своем месте, держа у себя на коленях маленькую собачонку декоративной породы — йоркширский терьер. Напротив нее сидел хмельной мужик в пиджаке болотного цвета, надетом на белую майку без рукавов. Вдруг мужчина, словно фокусник, достающий кролика из шляпы, достал правой рукой из внутреннего кармана небольшую бутылочку портвейна и тут же пригубил ее. Фокус по исчезновению жидкости из бутылки удался на славу. Затем его взгляд застыл точно перед собой, когда только он заметил собачку, которая в этот момент мило зевала. Красное лицо мужчины тут же расплылось в доброй улыбке, и он, сев на корточки, погладил одним пальцем собачку за ухом. Глаза ее хозяйки в ту же секунду выразили удивление, ярость и смятенье, но она ничего не сказала, а лишь только улыбнулась из вежливости. Их новый знакомый тоже улыбнулся в ответ, а затем, вытянув губы трубочкой, попытался поцеловать собачонку в нос. То ли резкий запах этилового спирта, то ли неопрятный вид мужчины, то ли его безвкусный болотный пиджак, то ли все это вместе взятое не понравилось четырех лапой капризе, и она в ту же секунду огрызнулась на него и громко гавкнула. Не ожидая такого развития событий, доброжелательный джентльмен, до этого момента сидевший на корточках, отдернулся назад и, потеряв равновесие, упал на пол. Из разных концов вагона раздался смех. Мужчина в болотном пиджаке в смущении быстро занял свое привычное место на сиденье. Он, время от времени все еще обиженно поглядывал на мохнатого предателя, который поставил его в столь неловкое положение, а теперь, как ни в чем не бывало, вместе со своей хозяйкой продолжал наслаждаться поездкой. Остаток дороги мы проехали без происшествий в нашем вагоне, а через полчаса я уже подходил к Сашкиному общежитию. Каково было мое удивление увидеть Сашку, спокойно сидевшего на лавочке у себя во дворе.

— Привет! Ты как? — я подсел рядом.

Сашка улыбнулся и пожал мне руку.

— С тобой все в порядке? Завтра придешь на работу? — обратился я к нему.

Сашка в ответ кивнул головой. Мы просидели вместе около часа, наслаждаясь теплой майской ночью. С маленького палисадника перед подъездом, приятно тянуло черемухой. Ласковый весенний ветер разносил столь сладкие для памяти ароматы по округе. Со стороны общежития, как бы в противовес благоуханию цветов, чувствовался запах жареной картошки и лука, которые лишь раззадорили мой желудок еще сильнее. За все это время, что мы просидели на лавке, я рассказал своему молчаливому собеседнику о встрече с Витькой и о своих опасениях насчет Вики. Но вряд ли Сашка меня слышал, хоть он и сидел на лавке рядом со мной, но мыслями он был далеко от меня в своих фантазиях.

— Ладно, я побегу, а то метро закроется! — сказал я, поднимаясь — завтра увидимся на работе!

Сашка кивнул головой и махнул мне рукой на прощанье. Я отправился в сторону метро, но пройдя несколько домов, я повернулся и увидел, что Сашка все еще сидит на лавке с едва заметной нежной улыбкой. Нетрудно было догадаться, о ком были его мечты и мысли в тот момент.

Глава № 7

Встав с первыми лучами застенчивого солнца, я тихонько оделся и отворил дверь из своей комнаты. За стенкой раздавался громкий храп. Я быстро прошмыгнул на кухню, где приготовил обед, сложил его в пластиковый контейнер и убрал в рюкзак за спину. Этим утром я был особенно тих и не издал не единого звука, но избежать компании дяди Паши, который любил утренние разговоры о жизни, мне все равно не удалось.

— Уже уходишь? — раздался голос мне в спину — может, хоть чай попьешь?

— Спасибо большое, я на работе заварю! — с поддельной улыбкой ответил я на предложении дяди Паши.

— Ты это брось, какой там чай! Мусор один! — он махнул рукой — я тебе сейчас настоящий чай заварю.

Я не смог отказать дяде Паше и уже через минуту сидел на кухне, наблюдая за ловкими движениями бодрого старичка. Он был знатным чайным гурманом. Во времена далекой молодости, когда он работал на заводе, то ему как лучшему работнику по итогам года подарили путевку в Ялту на пять дней и шесть ночей. Там он и познакомился с китайцем. СССР и Китай, дружба народов. Вот тот китаец постоянно носил с собой чемоданчик, то на пляже с ним, то в кафе, а то просто по городу разгуливает.

— У него там драгоценности что ли? — дядя Паша поинтересовался у других мужиков, которые так же отдыхали там по путевкам за заслуги перед Родиной.

— Нет! С чего ты взял? Это Хань Лу, он даже русский язык знает немного. А в чемодане у него чайный набор! — наконец-то прозвучал правдивый ответ.

— С ума сойти! — удивился дядя Паша — он и спит, наверное, с ним?

— Этого я уж не знаю — развел руки в стороны сосед по номеру — ты у него сам спроси! Он нормальный мужик!

И дядя Паша спросил, и не только спросил, а даже погрузился в чайную науку с головой. Хань Лу поведал ему все, что знал об этом искусстве сам и так же порекомендовал узнать подробнее в книгах. Но во времена СССР свобода печати не была такой уж и свободной, и нужных книг ему удалось найти далеко не сразу. Ровно так же, как и приобрести заветный чемоданчик с фарфоровым чайничком, чашечками, ситечком, и прочими чайными аксессуарами. Но рано или поздно мечты осуществляются.

— Вот, держи! — протянул мне дядя Паша маленькую чашечку — пей по одному глотку.

Что и говорить, чай и вправду был отменный. Я уже несколько раз пробовал чаи дяди Паши, и каждый раз вкус у них был разный. Никогда в своей жизни я не пробовал ничего подобного. Для меня перестало быть секретом, почему все эти китайцы до ста лет живут и не хворают.

— Я с тобой сейчас одной вещью умной поделюсь — произнес дядя Паша отхлебывая чай — я сам до нее дошел только на пятом десятке, хотя услышал ее гораздо раньше.

Я начал внимательно слушать, хотя прекрасно понимал, что сейчас мне в уши польется философская вода, я бы даже сказал философский чай. Дядя Паша любил поговорить за своим чаем, словно он открывал в нем третий глаз.

— В жизни своей я сделал всего несколько вещей. Переехал из Алма-Аты в Москву, хорошо учился, получил образование, исправно работал, купил вот эту квартиру, женился, завел двух детей. По сути, на этом мои достижения, если их можно таковыми считать, заканчиваются. Хотя для хорошего человека этого вполне достаточно. Но, как ни крути, даже не смотря на то, что я всегда был добрым, отзывчивым, честным и правильным гражданином, образцом для подражания, каким меня некоторые считали, мне не удалось добиться или сделать что-то поистине значимое. Я все это к чему? Когда я приехал в Москву, а точнее по дороге сюда, в поезде я познакомился с одним парнем, ужасный тип я скажу. Самый настоящий хам, невоспитанный, необразованный, мог с легкостью ударить женщину, но они его обожали. Деньгами сорил, но они у него всегда были. Был лентяем, но всегда имел работу. Был аморальным человеком, но к нему все тянулись. Мое знакомство с ним затянулось на долгие годы. Приятелями мы, конечно, не были в силу разного мировоззрения, но вот знакомыми, которые раз в год, в два могут случайно встретиться на улице и разговориться, стали. Самое ироничное здесь было то, что каждый раз, когда я его встречал, он был все невыносимее, но при этом становился все успешнее. Я только учебу закончил, а он ее и не начинал толком, а уже разъезжал на новой «Волге», и это еще в то время-то! Спустя несколько лет я от завода квартиру получил, а он уже имел несколько магазинов в собственности. И сейчас я простой пенсионер, а он миллионер, живет в особняке на Рублевском шоссе, женат на модели, которая в два раза его моложе и каждый месяц катается по разным странам! — эмоционально произнес дядя Паша.

Я поставил пустую чашку на стол и вопросительно посмотрел на разгорячившегося старичка.

— Вот и по твоим глазам видно, что ты тоже не понимаешь, как и я не понимал. Почему у меня, у человека, который живет всю жизнь по правде, все сложилось хуже, чем у последнего негодяя? — это был риторический вопрос и дядя Паша не ждал на него ответа — а я тебе сейчас скажу почему!

Помявшись на стуле, я взглянул на часы, а затем приготовился выслушать мораль и бегом отправиться на работу, чтобы не опоздать.

— С самого детства я думал, что если буду хорошо учиться, хорошо работать, хорошо себя вести и всегда стремиться поступать по правде, то буду идеально вписываться в цивилизованное общество, и в результате у меня будет все, чего я заслуживаю. Я ошибался. Я ошибался, считая этот мир правильным и идеальным. Запомни и пойми — дядя Паша выдержал паузу, серьезно смотря мне в глаза — этот мир ужасен и чем ужаснее ты, тем тебе в нем лучше живется!

Я встал с места, поблагодарил дядю Пашу за совет, который так и не понял и за вкусный чай, а затем отправился на работу. А он в свою очередь так и остался сидеть на кухне, тихо размышляя о чем-то глубоком и важном, попутно попивая маленькими глотками горячий чай, пока за стеной его супруга храпела мантру.

Судя по погоде, день впереди обещал быть знойным. На станции «Волоколамская» я спустился в холодное царство, где продолжил досматривать интересный сон, оставшийся незавершенным еще с ночи. Почти через час я уже переодевался в свою рабочую одежду, как вдруг дверь в раздевалку отворилась, и в нее вошел Сашка. В этот момент я вздохнул с облегчением.

— Привет футболист — мы пожали друг другу руки.

На работе все было без изменений. Ни я, ни Сашка не вспоминали то, что произошло на поле, как будто ничего и не было. Правда, общаться нам стало немного сложнее, ведь без блокнота я не всегда мог понять, что он хочет мне сказать. А с другой стороны, у нас и не было времени на разговоры, так как работы было предостаточно, и это даже несмотря на то, что вместе с нами работало еще две команды мойщиков.

— Что орлы? Устали? — спросил Михаил Викторович, когда зашел во время обеда к нам в раздевалку.

— Есть такое, но сейчас восполним жизненные силы и обратно в бой! — с улыбкой промолвил я.

— Вот и славно! Как дела, Сашка? — обратился Горелый к Сашке — где твой блокнот?

Мы с Сашкой переглянулись.

— Все хорошо Михаил Викторович! Он просто забыл его, все в порядке! — ответил я.

— В порядке, так в порядке, не расслабляйтесь, сегодня машин полным-полно! — сказал Горелый, закрывая за собой дверь.

Из-за большого объема работы день пролетел быстро, и вот мы с Сашкой уже отправились по домам. На улице наступало как раз то время, когда ночь нежно обнимает вечер и сливается с ним воедино. Для нас день уже был окончен, а для кого-то, живших в соседнем районе города, все еще только начиналось.

— Ты что там так долго? Опаздываем! — громкий голос наполнил собой всю квартиру.

— Да иду, иду я! — раздался ответ из соседней комнаты.

Дмитрий в темно-синем костюме с отливом сидел на стуле возле двери и с раздражением смотрел на то, как в комнате из стороны в сторону мелькает женский силуэт.

— У нас полквартиры твоими вещами завалено, а тебе что надеть нечего? — возмутился он.

— Не начинай! Выхожу — и из комнаты вышла Вика.

Она была неподражаема. На ее стройной фигуре красовалось тонкое, почти прозрачное черное платье в блестках. Вика с ног до головы искрилась всякий раз, когда луч света попадал на нее. Ее плечи были обнажены, а по ним вниз струились пышные золотые волосы. В руках она держала маленькую кожаную сумочку черного цвета, а на ногах были черные лакированные туфли на высоком каблуке.

— Пошли? — обратилась она к Дмитрию, который с открытым ртом сидел на стуле.

Столько лет уже вместе, но все как в первый раз, красота удивительная сила, особенно в руках умной женщины. Увидев Вику и все ее великолепие, он понял, что ему определенно было чего ждать все это время. За свои упреки он не извинился, а лишь одобрительно кивнул головой, и они вместе вышли из квартиры. Дмитрий и Вика спустились вниз, где на улице возле черного «Bentley Continental» их уже ждал Николай.

— Дмитрий Георгиевич, прошу! — и Николай открыл заднюю дверь машины.

— Виктория — Николай на автомате хотел и к Вике обратиться по отчеству, но вспомнил, что она каждый год настоятельно просит его так не делать.

— Опять забыл Николай? Я же столько раз говорила, я еще не настолько стара! — шутливо произнесла Вика.

— Никак не запомню, извиняюсь. Прекрасно выглядите, Виктория! — сконфуженно ответил Николай и, закрыв за ней дверь машины, сел за руль.

— Опять по отчеству обратился, ты представляешь? Столько лет уже знаем друг друга, а он — начала Виктория, когда машина тронулась с места.

— Да что ты от него хочешь? Интеллект, это явно не его козырь. Ты же знаешь, через что мы с ним вместе прошли. Главное, что он обязанности свои помнит и лучше всех их выполняет. Для меня это главное и его преданность — ответил Дмитрий и положил свою большую руку на нежное колено Виктории.

Чуть меньше часа потребовалось, чтобы добраться до места назначения по знаменитым вечерним пробкам Москвы. Колеса машины остановились на Саввинской набережной напротив двухэтажного клуба «Pleasure». Без сомнения, именно в этом месте собираются все сливки города, начиная от эксцентричных звезд российской эстрады и заканчивая упитанными депутатами государственной думы в дорогих костюмах. Твое имя должно быть в списке гостей, в противном случае попасть в подобное заведение просто невозможно. Но все эти толпы разряженных парней и девиц не теряют надежды пройти за заветные двери, разделяющие мир простых смертных и мир избранных. Представляя огромную очередь к дверям клуба, они заполонили собой почти всю улицу, и для большинства из них эта улица и останется их окончательным местом для вечеринки. Именно на это скопление людей и наступил Дмитрий, сразу после того, как вышел из машины. Охранники из клуба, заметив, что приехала VIP-персона, начали расталкивать в стороны людей, которые толпились у входа. Таким образом, Дмитрий и Виктория без проблем попали внутрь удивительной сказки наяву, где царили гламур и глянец, похоть и деньги, дорогие вещи и дорогие вещи в дорогих вещах. Дмитрий и Вика были частыми гостями в этом королевстве и вели себя подобающе королю и королеве.

— Студент, бутылку виски «Macallan 25» и вино «Muga Rioja Aro»! Для начала все, пожалуй! — властно распорядился Дмитрий, как только они удобно устроились с Викторией в VIP-зоне на шикарном диване из красного бархата.

Вскоре к ним присоединились двое мужчин в строгих костюмах. Одного из них звали Алексей, он был молодым блондином с зачесанной набок челкой и носил очки. Он был высоким и худощавым, поэтому пиджак смотрелся на нем весьма забавно, словно был не по размеру. Другого же мужчину звали Михаил, он тщательно пытался скрыть свой возраст, но это было заметно. На его коже блестел свежий загар, а его темные подкрашенные волосы зачесаны назад и уложены гелем.

— Добрый вечер, Дмитрий Георгиевич! — они пожали друг другу руки.

— Алексей, Михаил, опаздываете! — улыбнулся Дмитрий.

— Пробки! — воскликнул Михаил.

— Да знаю, знаю, вы же к этому не привычные — рассмеялся Дмитрий — у вас, наверное, только наводнение уважительная причина для опоздания!

Алексей и Михаил поддержали смех, хоть и немного сконфузились.

— Моя жена Виктория! — Дмитрий прижал к себе Вику — вы уже пересекались.

— Очень приятно! — они по очереди поцеловали руку у Вики.

— Так ребята, чтобы время не тратить, давайте сразу по делам пробежимся! Леш, как там с морем дела обстоят? — Дмитрий сменил дружелюбный тон голоса на официальный.

— Работаем Дмитрий Георгиевич, к концу лета проблем с выходом к морю не будет, я вас уверяю! — и Алексей начал искать какие-то бумаги в своей кожаной папке.

— Экспорт надо расширять и делать это через наших финских коллег! И чем быстрее, тем лучше! — Заметил Дмитрий.

— По этому поводу все схвачено, Дмитрий Георгиевич! — начал Михаил — у нас скоро в северном филиале встреча с советом директоров «Балтика Парадиз», мы и сами там справимся, но лучше, конечно, чтобы вы тоже присутствовали на заседании.

— Понимаю, понимаю, раз надо, так надо, а сейчас давайте за успех! — Дмитрий разлил виски по бокалам.

Виктория, которая до этого момента с недовольством слушала эти скучные дела компании, оживилась и взяла бокал с красным вином.

— За успех! — громко крикнул Дмитрий, и все сидящие за столом весело чокнулись бокалами.

Сделав глоток вина, Виктория поставила бокал обратно. Впервые за долгое время у нее не было настроения, чтобы пить и она не могла понять, в чем было дело.

— Что ребят, теперь по-взрослому? — ехидно поинтересовался Дмитрий, а затем из внутреннего кармана своего пиджака достал пакетик белого порошка.

Михаил жадно стал наблюдать за происходящим. Алексей же, в свою очередь лишь только подтянул свои очки, которые уже успели съехать на кончик носа. Виктория печально вздохнула.

— Вот и тебе дорожка! — с улыбкой произнес Дмитрий и принялся равнять белый порошок золотой пластиковой карточкой.

— А что это? — удивился Алексей.

Дмитрий исподлобья посмотрел на Алексея.

— Сахарная пудра! Студент! — раздался смех Дмитрия — Николай?

Николай, который все это время стоял неподалеку, подошел к столику.

— Запиши, что мне в Питер придется слетать на эту встречу, а то ведь скоро не до этого будет! Из головы все вылетит — и Дмитрий наглядно потер свой нос.

Николай же в ответ, молча кивнул головой.

— А сейчас можешь тоже отдохнуть, вот возьми! — Дмитрий протянул несколько купюр.

— Спасибо, Дмитрий Георгиевич! Кстати, я все сделал, как вы просили, мальчишка больше не побеспокоит! — и в этот самый миг Николай глазами встретился с Викторией, которая все это время внимательно слушала их разговор.

Дмитрий махнул рукой и Николай, развернувшись, уже собрался уходить, но Вика остановила его.

— Какой мальчишка? Ты о чем, Николай? — грозно спросила она, чувствуя, как все ее тело покрывают мурашки.

— Не беспокойся дорогая, все в порядке, не переживай! — прошептал на ухо Дмитрий.

Вика отстранилась от него и внимательно посмотрела ему в глаза, а затем опять перевела свой карающий взгляд на Николая.

За всей этой сценой с удивлением наблюдали гости из культурной столицы, Михаил и Алексей. Они уже успели по разу проехаться по белой дорожке, поэтому находились в расслабленном состоянии и улыбки умиления не сходили с их уст. Они явно не понимали, что тут происходит, но им до этого и не было никакого дела, поэтому они, молча продолжали потягивать виски, наслаждаясь играющей за их спинами музыкой.

— Давай хотя бы не на людях! — прорычал Дмитрий и крепко схватил Викторию за руку.

Она еще раз посмотрела на него взглядом полным злости и, с трудом вырвав руку, встала из-за стола.

— Ох уж эти женщины! — тяжело выдыхая, сказал Дмитрий и опять стал разливать виски по бокалам.

Алексей и Михаил одобрительно покачали головами.

— Дмитрий Георгиевич, а как вопрос с Линицким решать будем? — перешел к делам Алексей — есть подозрение, что он и работает на наших финских коллег из «Балтика Парадиз».

— Как? — раздраженно воскликнул Дмитрий — смысл им под нас так копать? Для чего? Мы же их все равно поглощаем.

— Не уверен, но есть подозрение, что эти ребята играют в ту же игру, что и мы — пояснил Михаил — они не прочь сами нас поглотить и расширить свое влияние в России.

— Они что? — истерично засмеялся Дмитрий — в России их ноги никогда не будет, а вот мы в Европу через них уже на следующий год попадем.

— Да, понимаю, звучит очень смешно, Дмитрий Георгиевич, но вы же знаете какие разговоры о Линицком идут. Он лучший в своем деле! Для нас было бы крайне нежелательным, чтобы он что-то узнал о делах компании — заметил Алексей — ведь если окажется, что он и правда работает на «Балтику Парадиз», то это будет скандал, и тогда рычаги давления будут уже в руках наших финских коллег.

— Он ничего не узнает! Эта война уже закончена и финны, как всегда разбиты русскими в пух и прах! — грозно произнес Дмитрий — жаль, что девяностые уже закончились, сейчас бы в два счета этот вопрос решился бы с этой глистообразной ищейкой!

Все громко засмеялись.

— Ладно, пойдем другим путем! Сделаем пару звонков нужным людям, копнем глубже, сейчас ведь на любого можно что-нибудь да найти! Не берите в голову! На следующей неделе все обдумаем на вашей земле — заключил Дмитрий и хлопнул по плечу Алексея так, что у того очки слетели.

— Хорошо, Дмитрий Георгиевич! — и все за столом еще раз дружно чокнулись бокалами.

— А все-таки время так меняет — грустно вздохнул Дмитрий.

— Что меняет? — удивленно переглянулись собеседники.

— Да все! — холодно отрезал Дмитрий — вот лет двадцать назад, когда я в самом расцвете был. Рейд, багажник, лес, яма, подпись и вот ты уже владелец новой сети магазинов. А сейчас? Сейчас все иначе, черт подери! Прыщавый сопляк в очках с ноутбуком и твоя империя уже не твоя. Методы другие. Эффективнее стали.

— Насчет этого можете даже не волноваться, Алексей один из лучших специалистов в этой сфере! — и Михаил сильно хлопнул по плечу уже изрядно подвыпившего коллегу, который опять в самый последний момент успел поймать падающие очки.

— Да я и не волнуюсь, так мысли вслух. Прогресс все равно не остановить. Давайте еще по одной! — заключил Дмитрий Георгиевич.

Разговор о делах компании между Михаилом, Алексеем и Дмитрием продолжался еще долго, они еще не раз вспоминали безвозвратно ушедшие времена, обсуждали будущее развитие компании, делились планами по слиянию с конкурентами «Балтика Парадиз» и просто говорили о жизни. Виктория тем временем стояла на втором этаже клуба, облокотившись на перила и опустив свои большие голубые глаза, смотрела вниз. Под ее ногами, двигаясь в ритме музыки, кружилась пестрая толпа безликих марионеток. В алкогольно-наркотическом опьянении, одетые в красивые вещи, эти клоны пытаются что-то найти и что-то увидеть в себе подобных, но их попытки безжалостно терпят фиаско. И каждый новый день все повторяется заново. Это некогда райское место для Виктории внезапно превратилось в ужасное фантасмагорическое болото, в котором безвозвратно тонули сотни молодых девушек и парней. Раньше Виктория всего этого не замечала, но теперь ее глаза открылись чуть шире, и все привычные вещи предстали перед ней под другим углом. На все эти кардинальные перемены во внутреннем мире Вики повлиял обычный парень с автомойки. Всего лишь один вечер, проведенный в его компании без слов, изменил ее жизнь. Ее мысли сейчас были о Сашке и о словах Николая. Вика переживала за Сашку, она готова была нести свой крест, но нести одна, так как это был лишь ее выбор, пусть и неосознанный, но все-таки выбор. Глаза Вики стали влажные от слез, она быстро спустилась по ступенькам на первый этаж и через переполненный танцпол выбралась на улицу. Недалеко от клуба, стоя у машины, курил Николай.

— Домой — закрывая лицо руками, прошептала Вика.

Николай, не задавая лишних вопросов, отбросил сигарету в сторону, открыл для Вики дверь, а затем и сам сел за руль. По дороге домой Вика, воспользовавшись своим положением, узнала все о том, что произошло два дня назад на футбольном поле. В ответ на услышанные новости от Николая она улыбалась. И делала она это не потому, что ей было радостно, а потому что всегда, когда ей хотелось рыдать, она смеялась, чтобы никто не увидел, как ей на самом деле было больно.

Глава № 8

Утро выдалось весьма напряженным. Не успев прийти на рабочее место, мы с Сашкой встретили Горелого, который направлялся к механикам в соседнее здание.

— Это вы как раз вовремя, орлы! — сказал он, махнув рукой — в автомастерской помощь нужна, пошли!

Мы с Сашкой переглянулись. Всякий раз, когда в автомастерской требовалась наша помощь, это означало лишь только то, что следующие несколько часов будут не из легких. Этот раз стал не исключением. Поскольку наших клиентов становилось все больше, то соответственно и свободного места нужно было тоже больше. Поэтому с самого утра все механики, а теперь и мы, начали наводить порядок в автомастерской. Механики народ неприхотливый, закончили ремонт машины, поменяли старую фару на новую и бросили тут же ненужную деталь в угол. За неделю таких деталей наберется огромное количество, не говоря уже про целый год. Все руки по локоть в мазуте, хоть мы и не механики, а мойщики и у нас все иначе должно быть, но нет, руки болят, пот течет со лба градом, да и все черные вдобавок от пыли и грязи.

— Вот подарочек нам приготовил Михаил Викторович! — обратился я к Сашке.

В ответ он кивнул.

— Еще и эта жара проклятая! — переводя дыхание, произнес я.

Сашка опять кивнул. Наш скромный диалог на этом и закончился. Времени на пустую болтовню не было. Зато, когда автомастерская стала чище, и свободного места стало на порядок больше, мы вздохнули с наслаждением. Результат шестичасовой работы был перед глазами. Красота. Чистота. Мы с Сашкой вышли к воротам автомойки.

— Саш, полей на меня воды! — показал я рукой на свернутый в углу шланг.

Сашка, взяв в руки шланг, включил воду и направил струю на меня.

— Подожди, подожди, я майку хоть сниму! — крикнул я и, сорвав с себя майку, бросил ее в сторону.

— О-о-о! Хорошо! — завопил я во все горло, подставляя себя под холодную воду.

Сашка, тоже намочив волосы, стал крутить головой в разные стороны, как это обычно делают собаки, вышедшие из речки.

— Бодрит?! — весело крикнул ему я.

— Орлы! Что за стриптиз здесь устроили? — раздался веселый голос Михаила Викторовича.

Мы удивленно обернулись.

— Да я шучу так! Жара невыносимая конечно! Сашка, плесни на меня, дай хоть руки вымою, да голову смочу! — Горелый с улыбкой подошел к Сашке и, подставляя руки, сложенные лодочкой под струю воды, начал обливать голову.

— Хорошо потрудились в автомастерской! Теперь еще целый автобус поместится! — все в том же добром расположении духа обратился он к нам.

— Старались, Михаил Викторович! Старались! — сказал я, подходя к Сашке.

— Вы это, как на обед пойдете, там салата на столе кастрюля целая, вы берите, ешьте, это я делал! — заключил Горелый.

Мы с Сашкой весело переглянулись.

— Спасибо Михаил Викторович! — улыбаясь, поблагодарил я нашего босса.

Салат Горелого и в правду оказался очень знатным, только вот горошек, который был в избытке, явно нам был противопоказан.

— Блин, Сашка, это ты что ли? — поморщив нос, спросил я.

В ответ Сашка покачал головой и начал размахивать перед лицом руками, чтобы освежить воздух.

— А кто тогда? Мы тут вдвоем с тобой сидим! — чувствуя неискренность, начал я.

Сашка удивленно пожал плечами и ехидно улыбнулся.

— Да ну тебя! — и я открыл дверь, чтобы проветрить помещение.

Тем временем напротив Большого театра в здании на углу Петровки шло представление, которое с легкостью могло бы поспорить в зрелищности с любыми театральными постановками. По всем четырем этажам ЦУМа, по эскалаторам вверх и вниз, ни щадя своих стройных ног на высоких каблуках, бегали наперегонки две молодые и красивые девушки.

— Последний круг? — ехидно обратилась к своей сопернице брюнетка.

— Давай! — весело ответила блондинка, и они, с трудом удерживая пакеты с покупками, отправились на финальный обход торгового центра.

Для Виктории и ее подруги Софи Заболетти это был традиционный еженедельный шопинг. Соревнования такой сложности по праву претендуют на официальное введение этой дисциплины в олимпийские виды спорта. Победу же в этой напряженной дуэли одерживала та, у которой по итогам покупок было больше чеков. В этот раз победителем стала Виктория.

— И никакой фитнесс зал не нужен! — переводя дух, произнесла Виктория, располагаясь за барной стойкой в кафе на первом этаже среди запаха дорогого парфюма и свежих фруктов.

— Не скажи, нам есть к чему стремиться, лето не за горами, а твоя кость все еще широкая! — язвительно подметила Софи.

Виктория смутилась. Софи же, сложив все пакеты на свободные стулья, несколько раз покружилась.

— Смотри! Ни грамма! — гордо заявила она.

В этот момент к стойке подошла официантка.

— Свежевыжатый апельсиновый сок — произнесла Вика.

— И Латте! — добавила Софи.

— Работу все еще не нашла? — поинтересовалась Вика.

— Да я особо и не искала! — улыбнулась Софи — мой муж хоть и не как твой Дмитрий, но ты ведь знаешь, я не жалуюсь! Это ты у своего в офисе подрабатываешь от нечего делать, а мне это не нужно, я и так занята целыми днями!

— Дело же не в этом, а так, для себя работать — немного растерявшись, начала Вика.

— Работать? Да это пусть вот эти работают! Все эти серые мыши! — сказала громко Софи, и ткнула пальцем в официантку, которая в этот момент принесла их заказ.

Виктории явно не понравилось это высказывание, но она не подала вида, а лишь медленно начала потягивать через соломинку фруктовый сок.

— Просто одни обязаны работать всю свою жизнь, а другие должны жить и не просто жить, а так, чтобы все им завидовали и хотели точно так же! — продолжала Софи.

— А ты что? — с раздражением прервала ее Вика.

— А что я? Я приношу в этот мир красоту! — с важным видом парировала Софи возражение своей подруги.

И в этом с ней вряд ли можно было бы поспорить. Софи Заболетти не была чистокровной русской девушкой, в ее жилах текла итальянская кровь. По крайней мере, так утверждала сама Софи. При ее росте, около метра восьмидесяти, у нее была идеальная фигура, сказывались многолетние тренировки в зале и правильное питание. О красивом блеске кожи, говорили солярий и две недели, проведенные на островах Теркс и Кайкос в Карибском море. Нельзя и пропустить натуральную грудь третьего размера. По крайней мере, так опять утверждала сама Софи. Но что-то подсказывает, что вряд ли грудь способна за считанные месяцы сама по себе вырасти на два размера. Софи была родом из Пятигорска, после окончания одиннадцати классов с грехом пополам она всерьез занялась модельной деятельностью. Что и говорить, природа и вправду наградила ее небывалой красотой. Визуально ее легко можно было спутать с голливудской актрисой, выдать ее могли лишь ее речь и манеры, которые оставляли желать лучшего. К сожалению, природа допустила все-таки одну маленькую, но значительную ошибку. При создании такого изумительного шедевра, как Софи Заболетти, природа забыла вложить в него человеческую душу. Но эта погрешность пошла лишь только на руку Софи. Звали же эту красавицу раньше совершенно иначе, но этот факт сама Софи отрицает, как и многое из своего прошлого. На день города Пятигорска, в очередной сентябрьский выходной, был устроен традиционный праздник. Софи, будучи уже весьма успешной моделью, никак не могла пропустить подобное мероприятие. На нем и произошла ее судьбоносная встреча с известным московским организатором пышных вечеринок, а по совместительству владельцем ночных клубов Ильей Шарп. У них началось тесное сотрудничество, а вскоре их творческий союз перерос в союз мужа и жены. И вот, Софи на протяжении уже нескольких лет покоряет Москву своей красотой, небезуспешно, и надо отдать должное тому, как легко она умеет заводить нужные знакомства. С Викторией же их познакомил ее муж на одной из вечеринок, которая проходила в их клубе. Что свело их тогда вместе, неизвестно, но вряд ли это была судьба, ведь что-то подсказывает, что это знакомство было не просто так. С тех пор, как Софи и Вика стали лучшими подругами, дела между Дмитрием и Ильей Шарп тоже пошли в гору. Вопрос с финансированием новых клубных проектов решился сам собой. Хотя может, это было простым совпадением.

— Вика мне как сестра! Мы ведь так похожи! — часто заученной фразой говорила Софи.

В чем же они были похожи, тоже остается секретом, разве что только в трате денег с золотых карточек богатых мужей.

— А для кого ты это купила? — поинтересовалась Софи.

— Хм, это в подарок моему — слегка смутилась Вика — другу.

— Ты осторожнее с этим! Знаешь же, что будет! — напомнила Софи о Дмитрии.

— Ты умеешь хранить секреты? — робко обратилась Виктория к Софи.

— Конечно! Давай рассказывай! Кто он? — засияла от любопытства Софи.

Софи придвинула барный стул еще ближе к Вике и внимательно начала ее слушать. Прекрасная улыбка Софи становилась все меньше в размерах, по мере рассказа Виктории. Когда же рассказ и вовсе был закончен, то Софи была в шоке.

— Ты дура что ли?! — единственное, что смогла выдавить из себя изумленная Софи.

И вот, через мгновение эти «сестры», как выражалась Софи, чуть ли волосы не стали драть друг на друге. Их яростный спор был настолько приметен, что совсем скоро около них начали останавливаться люди. Все, что раньше нравилось Вике в Софи, как будто разом слетело вниз, обнажив ее настоящее лицо. Яркая красочная обертка на конфете была снята, а под ней оказался далеко не шоколад. Кто знает, быть может одинокой молодой девушке в тот нелегкий период жизни просто хотелось иметь подругу, и по стечению обстоятельств эта роль досталась Софи. Как бы то ни было, сейчас их ссора перешла все рамки дозволенного общения. Софи кричала Вике, что все это большая ошибка, которую немедленно нужно исправлять. Что ее будущее это Дмитрий, а Сашка даже на роль временного романа не подходит. Софи говорила все это так, словно и у нее в жизни когда-то была похожая ситуация. И в той тяжелой ситуации Софи выбрала стабильное счастливое будущее в достатке, нежели то, что подсказывало ей сердце. Виктория же, в ответ на свою откровенность, ждала поддержки и советов, но никак не осуждений со стороны подруги. Но разве можно ждать понимания от человека без души?

— У тебя ничего нет кроме твоей внешности! — в исступлении кричала Вика.

— А больше ничего и не нужно! — с коварной ухмылкой скалилась Софи.

Вика смотрела удивленными глазами на свою единственную подругу, которая предстала теперь перед ней совершенно в другом свете.

— Ой, и только не надо на меня сейчас так смотреть! Не строй из себя мать Терезу! Ты точно такое же говно, как и я, просто из другой жопы! — отрезала Софи, а у Вики отвисла челюсть чуть ли не до пола.

После этой финальной сцены девушки одновременно фыркнули и демонстративно разошлись в разные стороны.

Мы же с Сашкой, закончив наш сытный обед, вновь погрузились с головой в работу. Когда руки при деле, время летит незаметно даже в такую жару, какая была на улице. Оставалось всего несколько часов до конца смены, когда мы вдруг увидели уже знакомую нам машину. Белая «Infiniti QX80» вальяжно вкатилась к нам в автомойку. Это была Вика. Я печально вздохнул, а Сашка подбежал к окну, где Вика ему что-то сказала. Вернувшись обратно он, молча, встал рядом и начал смотреть на меня.

— Ну, иди, иди уже! Я один закончу! — сказал я, махнув на него рукой.

Сашка улыбнулся и пошел в сторону машины.

— Саш? — крикнул я ему в след.

Он повернулся.

— Будь осторожен! — сказал я.

Он еще раз посмотрел на меня, а затем сел к Вике в машину.

В этот раз поездка по ночному городу была не такой веселой, как в их прошлую встречу. Вика была сильно обеспокоена. Она долго не могла придумать с чего ей начать этот неприятный разговор, но в итоге все-таки решилась.

— Саша, я знаю про Николая — неуверенно начала Вика — его Дмитрий попросил, я ни при чем.

Сашка отвернулся и стал смотреть в окно на горящие огни города, которые в ритме вальса сменяли друг друга.

— Я об этом только вчера узнала — виновато произнесла Виктория — я не думала, что все так будет.

Сашка все смотрел в окно.

— Нам больше нельзя общаться. Ты не знаешь, на что способен Дмитрий! Я не хочу, чтобы у тебя были из-за меня проблемы! — чуть ли не плача произнесла Вика.

Сегодня она уже потеряла подругу, а теперь была близка, чтобы потерять еще и незнакомого, но уже такого родного человека. Сашка продолжал делать вид, что не слышит Вику.

— Да ты вообще меня слушаешь! — не выдержав напряженной атмосферы, крикнула Вика.

Сашка обратил свой взор на Вику, и она тут же успокоилась, а на ее идеальном лице вновь появилась милая улыбка.

— У меня есть для тебя прощальный подарок — улыбаясь, Вика взяла с заднего сиденья небольшую коробку, завернутую в красную упаковку.

На лице у Сашки появилось удивление.

— Открой! Давай! — оживленно попросила его Вика.

Сашка медленно сорвал упаковку, а затем так же медленно, как будто ожидая увидеть нечто особенное, приподнял крышку. Когда коробка была открыта, Сашка повернул голову и в недоумении посмотрел на Вику.

— Это электронный планшет! — весело пояснила Виктория.

Сашка все так же удивленно глядел ей в глаза.

— Это тебе вместо твоего блокнота, будешь писать на нем все что захочешь! — улыбаясь, продолжила Вика.

На лице Сашке тоже стала проглядывать улыбка. «Спасибо» — было первое слово, какое написал Сашка на своем прощальном подарке. Постепенно напряженная атмосфера сошла на нет, а уже совсем скоро Вика и Сашка стали общаться точно так же, как и при первой встрече. Свободно, искренне и без фальши, как общаются люди, которые уже давным-давно знают друг друга.

После того, что Вика узнала вчера от Николая, она решительно хотела расставить все точки над «и». Она прекрасно понимала, что не только рискует сама, общаясь с Сашкой, но так же подвергает опасности и его самого. Но стоило ей лишь увидеть Сашку снова, как все остальное стало уже неважно. Когда стрелка на часах перевалила за полночь, Вика довезла Сашку до здания общежития. Они сидели молча. Словно никто из них не хотел прощаться. Ведь сказав: «прощай», они как бы сами соглашались с тем, что больше никогда не увидятся, но им обоим этого не хотелось. Несмотря на сложившиеся обстоятельства, Вика еще раз попыталась объяснить всю сложность ситуации.

— Прощай — грустно произнесла она в конце.

Сашка быстро написал на планшете: «Я не прощаюсь», а затем вышел из машины. Он, не оглядываясь, вошел в подъезд и не видел того, что Вика, склонив свою голову на руль, стала рыдать, заливая слезами лицо. Сашка быстро поднялся на восьмой этаж, не заметив удивленную его поздним приходом комендантшу тетю Лиду, открыл комнату и упал на кровать, сдерживая за веками слезы. В его голове была лишь одна мысль: «В моем мире всегда есть место для тебя».

Глава № 9

Серое утро. На небе грозовые тучи. Я думал, что сегодня Сашка опять придет на работу раньше меня, чтобы поделиться впечатлениями от вчерашнего вечера с Викторией, но я ошибся. Ни утром, ни в обед, ни к концу смены, он так и не появился на работе. По такому сценарию прошло ровно два дня. Сашка работал на автомойке дольше кого бы то ни было, поэтому иногда пользовался своим положением и спокойно мог устроить себе выходной, когда захочет. Горелый относился к нему с большой теплотой, поэтому если и ругал его, то не сильно и быстро все забывал. Но бывало и так, что Сашка работал без выходных и даже ночевал в автомойке. Все потому что у него в жизни больше ничего и не было кроме этой работы. Так по крайней мере было раньше, но не теперь. Сейчас его мир перестал крутиться вокруг автомойки, меня и Михаила Викторовича, теперь центром его вселенной была Виктория. Она же и была причиной его очередного прогула, и я сильно из-за этого всего волновался.

— Он что? Себе девчонку нашел что ли? — смеясь, как-то спросил Горелый.

Я не стал рассказывать всю эту историю с Викой раньше времени, а просто в ответ пожал плечами. С Сашкой связаться было невозможно, он не брал трубки и не отвечал на сообщения. После работы, я повторил свой привычный маршрут до Коньково. Как всегда не обошлось и без приключений. В подземном переходе, ведущим с кольцевой линии метро на оранжевую ветку, завязалась драка между футбольным фанатами. Мясные фанаты Спартака столкнулись с конями ЦСКА, в результате чего образовалась человеческая пробка, и люди не могли пройти ни вперед, ни назад. Поэтому несколько человек, включая меня, прижавшись к стенкам метрополитена, наблюдали за столь ужасной картиной, боясь ненароком попасть под горячую руку. Слабонервные женщины начали кричать при виде крови, но их крики тут же утонули в шуме, который эхом разлетался по переходу. Кроме того вальс из фильма «Мой ласковый и нежный зверь», доносящийся из динамиков метро в это время прекрасно дополнил этот фантасмагорическую картину. Разбитые головы, сломанные носы, тела на холодном полу, нет, ласковыми и нежными их точно не назовешь, а вот зверьми вполне подошло бы. Хотя, что толку после драки кулаками махать, ведь чемпионат России уже почти закончился, и первую строчку в таблице заняла Питерская команда. Видимо, этот факт лишь раззадорил столичных соперников, и они не упустили возможности проявить свое недовольство физическим способом. Случайным свидетелям этой стычки, какими были мы, ничего не грозило, фанаты даже не обращали на нас внимания. Зато они молниеносно обратили внимание на отряд ОМОНа, который, шумя щитами, быстро спускался по ступенькам. Не прошло и секунды как непримиримые фанаты объединились перед лицом общего врага и вместе растворились в толпе зевак, оставив после себя лишь кровавые разводы на полу. Дальше для меня станции метро пролетели незаметно, и я вышел в зной угасающего вечера.

Сашка сидел на лавке возле общежития под сиренью.

— Ты тут под деревом не засиделся? Где пропадал-то? — радостно поинтересовался я.

Сашка достал новый планшет, где через секунду на экране появился текст: «Важные дела!».

— Ого! Откуда у тебя эта штука? — удивлено показывая на планшет, спросил я.

Сашка написал: «Подарок!».

— Можешь не продолжать, я знаю от кого! — саркастично ухмыльнулся я.

Мы перекинулись несколькими предложениями, и я поспешил домой, взяв твердое обещание с товарища, что завтра он появиться на работе, и он его сдержал.

Утром мы пожали друг другу руки перед входом в автомойку, и я еще раз удивился новому гаждету Сашки.

— Роскошный подарок! — хлопнул я его по плечу.

Мы вместе зашли в раздевалку, где я надел свою рабочую майку, а Сашка начал что-то искать у себя в карманах, а затем написал на планшете: «Смотри, как тебе?». Спустя мгновение он достал красную бархатную коробочку. Я удивлено стал наблюдать. Сашка аккуратно приподнял крышку и я увидел, что внутри была золотая цепочка с кулоном в виде сердца. От нее исходил теплый манящий желтый свет. Я даже несколько раз моргнул, чтобы проверить, не чудится ли мне это.

— Что это такое? — не отрывая глаз от цепочки, поинтересовался я.

Сашка улыбнулся и написал: «Роскошный подарок».

— Опять тебе?! — я рассмеялся.

На дисплее планшета появилось слово: «Ей».

— А где ты денег столько взял? Банк что ли ограбил! — не прекращая смеяться, продолжил я.

Сашка как всегда молчал. Тут мой смех резко прекратился. До меня все дошло.

— Постой! Ты что?! Потратил деньги, которые мы на море откладывали?! — меня охватила паника.

Сашка ничего не писал. Я вскочил со скамейки и стал ходить из стороны в сторону, пытаясь справиться со злостью, которая переполняла меня.

— Черт подери! Сколько месяцев мы их копили?! А ты все спустил! Как же теперь море?! — в истерике крикнул я.

Сашка опустил голову.

— Она чужая жена?! Ты это понимаешь?! Тебе мало было того, что нас чуть не убили тогда на футбольном поле?! — ударил я со злости по одному из шкафчиков, стоявших в раздевалке.

Сашка медленно сел на скамейку. Со стороны вся эта картина смотрелась так, словно ученика за провинность оставляет после уроков учитель и читает ему лекцию на тему: «что такое хорошо, а что такое плохо».

— Ты ее знаешь всего ничего! А такие деньги уже тратишь! — раздосадовано процедил я сквозь зубы.

Наконец-то появилось на дисплее планшета предложение: «У любви нет цены».

— Любовь?! Я повторюсь! Ты ее знаешь всего лишь несколько дней! О чем ты вообще думаешь?! — снова вскипел я.

Сашка продолжил писать на планшете: «У любви нет времени! У любви есть только мгновение и мое мгновение уже началось».

— Философ чертов! — крикнул я на него.

Без комментариев. Я больше ничего ему не сказал, а лишь покачал головой и вышел из раздевалки. Диагноз был ясен — первая любовь в жизни. Пациент реабилитации уже не подлежит. Все зашло слишком далеко.

Во время работы наш конфликт, если его можно было таковым назвать, исчерпал себя. Если честно, то я и не мог сильно сердиться на Сашку, ведь его можно было понять. Каждый из нас хоть раз в жизни да влюблялся и совершал необдуманные поступки, ведь когда ты любишь, ты принимаешь решение не головой, а сердцем.

— Ладно, это твоя жизнь, только вот море в этом году походу отменяется, а мы ведь так хотели в Сочи — грустно произнес я.

Последнее сообщение, которое Сашка написал на планшете, после чего экран погас было: «Батарейка разрядилась!».

— Это тебе не блокнот! Его иногда заряжать нужно! — рассмеялся я.

Увидев, что на лице Сашки отсутствовала улыбка, я перестал смеяться.

— Ладно, привыкнешь! Я сейчас приду! — я отлучился на минуту в раздевалку, а затем появился с ручкой и новеньким блокнотом в руках — это мой подарок! Правда, с планшетом его не сравнить, но порой он даже лучше бывает, ведь его заряжать не надо.

После того, как прежний блокнот Сашки был безжалостно разорван на футбольном поле тем лысым мужиком, мы с Сашкой несколько дней проработали в полной тишине, и это вызвало некоторые трудности. Конечно, мы и так с ним работаем в тишине, но когда он даже написать нормально не может, это уже слишком. Разумеется, Сашка искал альтернативу, использовал листки бумаги и тетрадки, но это было крайне неудобно, учитывая особенности нашей мокрой работы. Поэтому я решил сделать ему небольшой подарок, но, как оказалось, меня опередили. Чуть позже Сашка написал в своем новом блокноте: «Подстрахуешь меня сегодня? Я пораньше должен уйти»

— Да, не проблема, клиентов все равно нет. А тебе куда-то надо? — поинтересовался я, но вспомнив неприятный утренний разговор, не стал дожидаться ответа.

Сашка загадочно улыбнулся, а я демонстративно закатил глаза.

— На улице вот-вот дождь пойдет, давай зонт у Горелого возьмем? — предостерег я друга.

Сашка написал в блокноте: «Я люблю дождь!». Затем он пожал мне руку и отправился к выходу. Он очень хотел увидеть Вику. Он не знал адрес, где она живет, но знал, где она работает, поэтому и отправился прямиком в деловой центр Москвы. Проехав несколько остановок на метро, Сашка поднялся на поверхность на станции «Выставочная». Около золотого небоскреба «Нефть Гранд» находилась огромная парковка, рассчитанная на несколько сотен мест, и как Сашка хотел найти там машину Вики, было загадкой. Найти иголку в стоге сена было бы куда проще. Перед Сашкой стояла задача не из простых. На ее решение у него ушла бы целая вечность, если бы только краем глаза он не заметил, как из дверей здания вышла блондинка и направилась к белой машине. Увидев Вику, Сашка со всех ног бросился к ней, но она быстрыми шагами дошла до машины, а затем так же быстро отъехала с парковки. Даже если бы Сашка мог крикнуть ей вслед, вряд ли она бы его услышала. Вика сильно спешила, а куда Сашка даже и не догадывался. Не теряя времени, он добежал до дороги и запрыгнул в закрывающиеся двери автобуса. В час пик влезть в переполненный автобус уже является подвигом, а Сашка еще даже умудрился прошмыгнуть через турникет, не заплатив за проезд. Протиснувшись к окну, Сашка открыл его, а затем высунул голову, чтобы видеть машину Вики. Сначала и машина, и автобус ехали по одной улице, но на очередном перекрестке Вика повернула направо, а автобус продолжил ехать прямо. Сашка в панике заметался по салону, чем и вызвал всеобщее возмущение пассажиров. Открывать самому двери и выпрыгивать на полном ходу, было бы безумием, а ехать до следующей остановки, означало бы потерять машину Вики из виду. Как бы то ни было, но в Сашке наконец-то заговорил голос разума, и он выбрал второй вариант. Он пулей выбежал на улицу, как только двери автобуса вновь открылись, но машина Вики уже скрылась в быстром транспортном потоке. Оказавшись на остановке, недалеко от Садового кольца Сашка раздосадовано стал крутить головой в разные стороны, как бы выбирая, куда ему следует отправиться. Внезапно он закрыл глаза. Он уже не слышал шум дороги и свист проносящихся мимо него машин, он прислушивался к тому, как бьется его сердце. Доверяя своей интуиции, он свернул на Петровку и поспешным шагом направился в том направлении, в котором, как ему казалось, скрылась Вика.

Прошло полчаса, а Сашка все еще не терял надежду на то, что он все-таки найдет машину Вики, а вместе с ней и саму Вику. Мои опасения насчет дождя были верны. Уже через пару минут небо полностью затянулось свинцовыми тучами и на голову Сашки упало несколько редких капель. По-хорошему ему бы стоило развернуться и отправиться домой, но огонек надежды, который горел где-то глубоко внутри него, не давал ему сделать это. Начал крапать мелкий, почти незаметный дождь, когда Сашка, пройдя через Лубянскую площадь, свернул во дворы. Пройдя еще несколько домов, он заметил в конце улицы машину Виктории. Он остолбенел. Но уже через мгновение быстро побежал в ее сторону, не замечая людей с зонтиками, которые, опустив глаза, спешили по своим важным делам. Я не знаю, какие мысли были у Сашки в голове и что он надеялся там увидеть, он, как собака, бегущая за колесом, ему было важно просто добежать. Но Сашка не был готов к тому, что он увидел, когда все-таки добежал до своей цели. Машина стояла в конце Большого Черкасского переулка напротив небольшого итальянского ресторанчика под названием «IL Piacere». Возле этого ресторана в нескольких метрах так же стоял и черный «Bentley Continental», но Сашка не обратил на него никакого внимания. Окончательно убедившись, что белая машина точно принадлежала Виктории, он захотел войти внутрь, но увидел через окно за столиком до боли знакомую фигуру в желтом платье. Сашка подошел ближе к окну. Это была Вика, но она была не одна, вместе с ней за одним столом сидел Дмитрий, который махая руками, о чем-то яростно кричал. По расстроенному выражению лица Вики можно было предположить что виновником, а точнее виновницей скандала была она. Собака догнала колесо. Сашка нашел Викторию среди огромного мегаполиса. Но что дальше? Ворваться внутрь и прервать их спор? Или развернуться и пойти обратно? Решения, решения, как их много в нашей жизни. Жизнь — это череда решений, выбор одного из тысячи возможных. Проблема лишь только в том, что Сашка не знал, какое из решений окажется правильным. Поэтому он просто продолжал стоять, как вкопанный, а тем временем грозовые облака, зависшие над городом, разверзлись ливнем. Сашка поднял голову к небу и сотни капель коснулись его лица. За считанные секунды он промок до нитки. Он продолжал наблюдать за разговором в ресторане. Он видел, как Дмитрий все еще кричит на Вику, а она сидит с опущенными вниз глазами. Ангел — сошедший с небес. Женская красота во всем ее величии. Абсолютный идеал. Ее глаза достойны смотреть лишь только на самые красивые цветы и самые прекрасные пейзажи в мире. Ее уши достойны слышать лишь только лучшие комплименты, сладкое пение птиц и идеальные мелодии нот. Но вместо того она, закрыв глаза, слышала лишь брань со стороны Дмитрия. С каждой секундой в Сашке начинала закипать злость, но та боль и обида, которые находились внутри него, были сильнее. По щеке пробежала слеза, которую тут же смыл сильный дождь.

Дмитрий, после очередной эмоциональной фразы, вытер рот салфеткой, а затем, бросив ее на стол, удалился в сторону уборной. В этот момент Вика повернув голову в сторону окна, начала смотреть, как капли дождя катятся вниз по стеклу, точно так же катились слезы по щекам Вики. Вдруг за стеклом она увидела очертания фигуры, но Сашка уже не видел этого, в этот момент он развернулся и уходил прочь. Виктория посмотрела в сторону уборной, где был Дмитрий, а затем, резко вскочив, взяла свой черный плащ и быстрым шагом вышла из ресторана. Она запрыгнула в машину, завела мотор и поехала в сторону, где скрылась фигура. Сашка уже минул несколько домов и, свернув на Ильинку, продолжал идти, не оглядываясь. Когда его фигура показалась в свете фонаря, у Виктории уже не оставалось сомнений — это был Сашка. Она прибавила газ и сравнялась с ним.

— Саша!? Ты что тут делаешь? — опустив стекло машины, крикнула она.

Сашка, не обращая внимания, шел вперед.

— Ты весь промокнешь! Садись быстрей в машину! — продолжила Вика.

Сашка даже не взглянул в ее сторону. Вскоре проезжая часть дороги закончилась, а впереди стала виднеться самая знаменитая площадь России. Сашка прибавил шаг и уверенно направился в сторону Кремля. Проехать дальше из-за ограждения было невозможно, поэтому Виктория остановила машину посреди дороги и выбежала вслед за Сашкой.

— Остановись! Куда же ты!? — кричала она ему вслед.

Дождь на улице быстро размыл оставшуюся тушь под глазами Виктории, а еще через мгновение и вовсе промочил ее всю с ног до головы.

— Зачем ты приехал? Мы же обо всем поговорили! — истерично кричала Вика в спину Сашке, который ни на секунду не останавливался.

Дождь лил все сильнее. Людей вокруг не было.

— Нам хорошо вместе, но так жить нельзя! Какое будущее нас ждет?! — продолжала в исступлении Вика.

Асфальт под ногами стала сменять брусчатка, которой была выложена вся Красная площадь. Вике было сложно успевать за Сашкой на своих высоких каблуках, да еще и в такой сильный ливень, поэтому она стала заметно отставать.

— Куда ты все идешь! Остановись, давай поговорим?! — из последних сил крикнула Вика, но вряд ли Сашка это уже слышал.

Как только он оказался на площади рядом с Собором Василия Блаженного, которой особенно красив ночью, он все-таки повернулся и взглянул на Вику, которая маленькими шагами медленно направлялась к нему и все что-то отчаянно кричала. Внезапный дождь заставил всех любопытных туристов в панике, как муравьев, разбежаться в разные стороны. Красная площадь была пуста. Завораживающее зрелище. Сашка несколько секунд просто стоял, а затем лег спиной на брусчатку и раскинул руки по сторонам, подставив себя под теплые капли дождя.

— Саша! — раздался жалобный крик Виктории.

Она нагнулась, расстегнула застежки на туфлях и бросилась к нему босиком. Подбежав к Сашке, она сквозь слезы улыбнулась, а затем легла с ним рядом и взяла его за руку. Они пролежали так несколько минут, наслаждаясь тишиной и сладкой музыкой дождя, которая разлеталась по ночной Москве. Где-то вдалеке были слышны полицейские сирены, а чуть ближе от ГУМа раздавались веселые крики молодежи, которая все еще пряталась от дождя под его навесом. Но сейчас все это было уже неважно для Сашки и Вики. Для них стрелки часов-курантов на Спасской башне Московского Кремля замерли. Время для них остановилось.

— Ты мне нужен — тихо произнесла Виктория.

Услышав эту фразу, Сашка взглянул через плечо на Вику и их глаза наконец-то встретились.

— Я не хочу тебя потерять — чуть слышно добавила Виктория.

На лице Сашки стала проглядывать улыбка, Вика тоже улыбнулась, и они опять погрузились в филигранную мелодию дождя. Мне кажется, в этот момент они с легкостью могли бы услышать, как бьются их молодые горячие сердца. Сашка встал, а затем за руку поднял к себе Викторию и стал проверять свои карманы, как бы что-то ища в них. Он опять посмотрел на Вику, которая с удивлением и сладким предвкушением чуда наблюдала за ним, а затем достал из кармана красную бархатную коробочку.

— Что это? — удивилась Вика.

Сашка улыбнулся и протянул ей подарок. Взяв его в руки, Виктория еще раз посмотрела на Сашку, а затем медленно открыла коробочку, и в ее больших глазах блеснуло отражение золотой цепочки.

— Это мне?! Такая красивая, но, зачем? — потерялась Вика.

Сашка достал цепочку из коробочки и помог надеть ее на шею. Глаза Виктории сверкали как никогда раньше. И тут дуло было даже не в подарке, а скорее в том, что возможно впервые в жизни ей делали подарок от чистого сердца и без какой либо корысти. Вика стала крутить кулон в виде сердца в руках и на обратной стороне увидела гравировку: «Виктория, ты нужна мне как воздух». На ее глазах выступили слезы, но эти слезы отличались от всех слез, которые были раньше, ведь это были слезы радости. Искренней, настоящей, неподдельной радости.

— У меня нет слов — шепотом сказала Вика.

Сашка улыбнулся, а затем из внутреннего кармана достал блокнот с ручкой. Блокнот был весь мокрый и растрепанный, но Сашка все же попытался что-то на нем написать. Дождь смывал каждую написанную им букву, и Виктория никак не могла разобрать, что же Сашка имеет в виду. Наконец-то несколько букв получились разборчивы: «Я тебя люб…». Виктория остановила Сашку, взяв его за руку и улыбнулась.

— Я тебя тоже — произнесла Виктория, после чего ее губы приблизились к его губа и через мгновение они слились в страстном и чувственном поцелуе.

Не хватит всех красок, всех нот и всех букв в мире, чтобы описать происходящее на площади. Один поцелуй вместо тысячи слов. На небе несколько раз сверкнула молния, а свет рекламных афиш и фонарей несколько раз моргнул. Незримая энергия любви наполнила собой Красную площадь. Это было настоящее волшебство. Ведь, если два человека любят друг друга, разве это не чудо? Держась за руки с улыбками на лицах, Сашка и Вика бегали босиком по лужам как дети. К машине Сашка нес Викторию на руках, а она что-то радостно ему рассказывала. Вскоре, сев в машину они скрылись из вида, а о том, что произошло на площади той ночью, никто больше не узнал, никто кроме огромного спящего города, который каждый день хранит тысячи чужих тайн и секретов.

Глава № 10

— Мне это не нравится! — это было первое, что я сказал Сашке, когда утром на работе услышал его рассказ.

На планшете появилось фраза: «Все будет хорошо!».

— Дело, конечно, твое, но мое мнение ты знаешь — заключил я.

В ответ Сашка лишь ехидно улыбнулся и кивнул головой, а затем мы приступили к мойке машины.

— И сюда мне полей, что-то пятно никак не оттирается! — показывая на пятно, попросил я Сашку.

Он взял керхер и направил его на пятно рядом с задней фарой.

— Да тише ты! Возьми лучше шланг! Сейчас же бампер весь снесешь! — предостерег я Сашку.

В ответ он засмеялся и быстро начал разматывать шланг с водой.

— Машина-то, видишь какая? Постарше тебя будет! — заметил я.

Сашка кивнул головой.

— Опять в облаках летаешь! И технику свою подальше от воды держи, намочишь ведь! — сделал я ему замечание.

Сашка убрал планшет в раздевалку, где поставил его на зарядку. По этой причине до обеда мы проработали в тишине.

— Какие планы на вечер, Казанова? — язвительно начал я в раздевалке за обеденной трапезой.

Он написал: «Никаких планов, домой собираюсь, устал сегодня».

— Да, я тоже устал! Из-за погоды, наверное, то дождь, то солнце не поймешь! — сказал я с набитым ртом.

Сашка одобрительно покачал головой. Раздался сигнал сообщения на моем телефоне. На экране планшета появился вопрос: «Кто тебе там все пишет в последнее время?».

— Да там реклама всякая, ты же ведь знаешь, как это бывает — засмущавшись, ответил я.

Не убирая планшета из рук, Сашка написал: «И как ее зовут?».

— Кого ее? — удивленно переспросил я, делая вид, что не понимаю, о чем идет речь.

Сашка засмеялся и добавил: «Рекламу твою!».

— Черт! От тебя ничего не скроешь! Шерлок блин! — я махнул рукой и тоже залился смехом — Алена!

Сашка в недоумении взглянул на меня.

— Помнишь, мы с тобой играли в прошлом месяце на Арбате? — обратился я к нему.

На экране планшета появилось предложение: «Я не знал, что ты с ней до сих пор общаешься!».

— У всех свои секреты — подмигнул я — мы виделись потом с ней еще несколько раз!

Сашка удивленно написал: «И это ты меня еще Казановой называешь?». Мы вместе рассмеялись, а вскоре в раздевалку зашли другие мойщики, а это означало, что снова началась наша смена.

Когда мы вернулись в автомойку, машина уже была на месте. Взяв моющие средства, мы приступили к своему мокрому и обязательному делу. Не успели мы начать мойку, как к нам подошел мужчина с очень неприятной физиономией. Он был невысокий, сутулый, весь сморщенный, словно чернослив, с залысиной на голове и спущенными на нос очками в широкой оправе. Типичный офисный планктон со стажем. По крайней мере, именно так я подумал про себя.

— Давай бегом! — обратился он к Сашке.

Сашка удивленно повернулся и пристально стал смотреть на мужчину.

— Так сколько это по времени займет? — все в том же надменном тоне продолжил офисный планктон.

Сашка удивился еще больше.

— Минут двадцать! — вмешался я в разговор.

Мужчина перевел взгляд на меня, а затем снова на Сашку.

— А он у вас, что дурачок что ли? Не понимает ничего? — фыркнул сморщенный чернослив.

— Нет, он просто не разговаривает — добавил я.

— Я и говорю дурачок! — офисный планктон отвернулся, а затем, не глядя на нас, продолжил бубнить себе под нос — понаберут черти кого! Чтобы через пятнадцать минут все было готово! Я пока воздухом подышу, жара невыносимая!

Мужчина скрылся за воротами автомойки, а мы с Сашкой еще раз переглянулись. Я ничего не стал говорить, Сашка тоже ничего не писал мне. Мы просто приступили к работе. Все и так было понятно. Единственный кто и был тут «дурачок», сейчас дышал на улице свежим воздухом, хотя какой тут свежий воздух в центре города, машины ведь одни кругом, но ему виднее. Мы не придали никакого значения случившемуся, но все равно после ухода сморщенного чернослива остался неприятный осадок. Ведь как много точно таких же «офисных планктонов», купивших себе к сорока годам подержанный «Renault Logan», и думающих, что их жизнь удалась. Может быть, какая никакая семья дома, на которой он так же срывает свою злость и обиды. Долговые ямы. Постоянная зависть и ненависть ко всем, кто сумел распорядиться своей жизнью лучше. Лишь только чувство жалости возникает к подобным персонажам. Нам с Сашкой-то что, мы сейчас минут десять потерпим и все, а кому-то таких «фруктов» всю жизнь приходится терпеть. Рассуждал я про себя, пока мы мыли машину. Закончив с ней, мы перешли на другую машину, а затем сразу на следующую и уже к вечеру наше настроение заметно улучшилось.

— Сашка, если бы у тебя была возможность купить любую машину, то какую ты бы выбрал? — весело начал я.

Без раздумий Сашка написал: «Shelby Mustang GT 500!». А затем показал мне фотографию желтой спортивной машины кабриолет на планшете.

— А если дождь на улице? — засмеялся я.

Сашка написал: «Так я люблю дождь!».

— Я уверен, что ты бы изменил свое мнение сразу после того, как у тебя в машине аквариум бы образовался! — я продолжал смеяться.

На экране планшета появился вопрос: «А ты какую бы машину хотел?».

— Hyundai Sonata! Черную! И тонировку поставлю! Все как полагается! — гордо заявил я.

Сашка с улыбкой написал: «Ты даже мечтать не умеешь!».

— А это не мечта! Это цель! — парировал я укол Сашки.

Сашка быстро написал: «Как знаешь! Только вот я твой Хендай, как стоячий сделаю!».

— Это мы еще посмотрим! — крикнул ему я, а затем продемонстрировал средний палец.

Сашка отложил планшет, а затем бросился за мной. Сделав пару кругов возле машины, я побежал в соседнее здание, где работали механики. Но поймал бы меня Сашка или нет, так и останется неизвестным, потому что в тот самый момент, когда он протянул свою руку, чтобы схватить меня, раздался уже знакомый нам сигнал машины. Сашка явно не ожидал увидеть Вику, но она приехала и тем самым застала его врасплох. Сашка быстро схватил меня за плечо и отвел в сторону. На планшете появился вопрос: «Выручай! У тебя есть чистая майка?». Я удивленно взглянул на Сашку, а затем увидел, что у него на спине возле лопатки красовалось пятно от машинного масла. Я улыбнулся и пошел вместе с ним в раздевалку.

— Мне в принципе до дома все равно, в чем идти, могу и в рабочей одежде прогуляться, а тебе в данной ситуации она точно нужнее! — произнес я, а затем протянул Сашке черную майку.

Поскольку Сашка был шире меня в плечах, то моя майка пришлась ему в обтяжку и тем самым зрительно увеличивала его мышцы.

— Секрет любого бодибилдера! Это майка на размер меньше! — усмехнулся я, но Сашке явно было не до смеха.

Он заметно нервничал и волновался. Я впервые в жизни увидел его таким не то, чтобы напуганным, нет, а скорее всего, просто сильно смущенным. Словно от предстоящей встречи с Викторией зависит вся его жизнь.

— Да не волнуйся ты так! — ободряюще хлопнул я его по плечу.

Тот смелый парень, который всего лишь пять минут назад так важно разговаривал о машинах, сейчас больше походил на студента на экзамене, который из-за страха и имя-то свое уже забыл. Я пожелал Сашке удачи и скрылся за дверьми. Он еще несколько минут простоял в раздевалке в полном одиночестве, а затем уверенными шагами направился к выходу.

— Привет! Как дела? — с улыбкой на лице произнесла Вика, когда Сашка сел к ней в машину.

Сашка заметно приободрился. На экране планшета появилось: «Лучше всех!».

— Я скучала — вдруг неожиданно произнесла Виктория и опустила глаза.

Сашка написал: «Я тоже», а затем взял ее за руку. Вика подняла свои бескрайние голубые глаза, а затем поцеловала его.

— У меня есть к тебе одно предложение — она выдержала небольшую паузу — ты бы хотел узнать, где я живу?

Сашка не успел дописать вопрос на планшете, так как Вика остановила его руку.

— Не волнуйся, он уехал по делам в Санкт-Петербург и пробудет там как минимум пару дней. Так что мы одни. Только ты и я — произнесла Вика.

Ее глаза засверкали. Сашка в ответ улыбнулся. Когда машина свернула на трассу «М10», Виктория стала щелкать по кнопкам в поиске подходящей радиостанции и вдруг оживилась и чуть ли не подпрыгнула на месте.

— Моя любимая! — весело крикнула она.

На радиостанции играла композиция «Просто такая сильная любовь» российской поп-группы «Звери».

— Давай это будет наша песня? — все так же весело обратилась она к Сашке.

Он одобрительно кивнул головой.

— Я эту группу в детстве слушала! Тащилась от них! — с улыбкой произнесла Вика, а затем, прибавив громкость почти на максимум, стала подпевать и двигаться на сиденье в такт музыке.

Машина вместе с ней стала двигаться из ряда в ряд, чем и вызывала всеобщее возмущение водителей. Поскольку ни Сашка, ни Вика не были пристегнуты к сиденьям, то они, весело смеясь, вслед за маневрами машины катались по салону то влево, то вправо. В машине быстро стало жарко. Сашка опустил окно, чтобы прохладный ветер исправил это недоразумение, но этого было недостаточно.

— Сейчас я люк открою! — весело крикнула Вика, и нажала на кнопку.

Люк все так же был закрыт.

— Опять заело! Ты бы мог его подтолкнуть? — обратилась она к Сашке.

Сашка, недолго думая, отодвинул сиденье назад, а сам встал и начал подталкивать заевший люк. Вскоре люк открылся, и Сашка высунулся в него по пояс. Стрелка спидометра стремительно росла. Теплый летний ветер обдувал волосы Сашки. Мимо него по обе стороны дороги пролетали разноцветные окна домов, желтые огни фонарей, неоновые витрины магазинов. Но Сашка не обращал на них внимания, он уверенно устремил свой взор прямо перед собой. Вика неслась, наплевав на правила дорожного движения и на ограничения скорости, а из салона доносились отрывки песни: «…просто такая сильная любовь, ты еще не знаешь…». Продолжая уверенно смотреть за горизонт, Сашка со скоростью света летел к своей мечте.

— Ты там не застрял? — послышался веселый голос из салона.

Сашка вернулся на сиденье.

— Ты только посмотри теперь на себя! — Вика залилась истеричным смехом, едва успевая следить за дорогой.

Сашка опустил зеркало и тоже рассмеялся. У Сашки были сравнительно короткие волосы, но даже они при такой езде на крыше машины умудрились встать дыбом.

— Одуванчик! — сквозь слезы смеялась Вика, а Сашка в смущении улыбался и безуспешно пытался придать прическе первоначальный вид.

Вскоре машина свернула с трассы «М10», по которой Вика ехала от самой автомойки и повернула в Чапаевский переулок.

— Давай остановимся, мне кое-что купить нужно! — сказала Вика, сбавляя скорость рядом с супермаркетом, а через минуту они уже были внутри.

— Нам нужны продукты! Хватай тележку! — Сашка взял одну из свободных тележек, стоящих у входа, и пошел вслед за Викой.

Она с важным и задумчивым видом хватала с полки, казалось бы, все подряд и бросала в тележку.

— Так… сыр… масло… овощи… что еще? — Вика не стала ждать ответа, ведь, скорее всего это был лишь риторический вопрос.

Она лишь только улыбнулась и отправилась дальше. Сашка же с удивлением смотрел то на Вику, то на содержимое тележки, которое чуть ли не выпадало за ее края. Я уверен, что всех этих продуктов хватило бы и мне, и Сашке на целый месяц, но не Вике, ведь она планировала нечто особенное.

— Ты какое вино предпочитаешь? Сухое? Полусухое? Красное? Белое? Сладкое? — обратилась она к Сашке.

Он смутился. Достав из подмышки планшет, Сашка написал: «Я не знаю, на твое усмотрение».

— Я красное вино люблю, возьму тогда две бутылки. Вот это прекрасно сочетается с нашим ужином! — Вика ткнула пальцем в стоящую на полке красивую бутылку.

Подходя к кассе, Сашка по привычке сунул руки в карманы, где у него были деньги. Мелочь сразу же издала привычный для нее звук, который, судя по всему, и услышала тучная кассирша. Она взглянула исподлобья, сначала на Сашку, потом на перегруженную тележку, а затем на Вику.

— Оплачивать как будете? Наличными или картой? — спросила она.

— Картой! — быстро ответила Вика, и достала золотую карточку.

Сашка стал смущаться еще больше, но его смущение сменилось на удивление после того, когда они вошли в «Триумф-Палас». С трудом удерживая пакеты с продуктами, Сашка проследовал вслед за Викой в лифт. Консьерж и другие работники дома приняли Сашку за простого доставщика продуктов, поэтому молодой парень в сопровождении Виктории не вызвал ни малейшего подозрения. Аккуратный пальчик Вики нажал на кнопку сорок пять, и лифт устремился к небу. Через несколько секунд железные створки раскрылись, и перед глазами во всем своем величии предстала огромная красная дверь, ведущая в пентхаус. Сашка, с ловкостью опытного жонглера удерживая пакеты с продуктами в руках, написал на планшете вопрос: «Почему она красная?».

— Потому что это не просто дверь, это дверь в яркое будущее! — засмеявшись, воскликнула Вика и вошла внутрь.

Ее безобидная детская метафора в ушах Сашки приобрела совершенно другой смысл. Дверь в будущее. Казалось бы, что всего лишь пару месяцев назад Сашка, вместе со мной, мыл машины и болтал о всякой ерунде. А сейчас он стоял перед дверью в огромную квартиру небывалой красоты, внутри которой его ждала девушка, которая вряд ли могла бы существовать на самом деле, впрочем, как и все то, что происходило с Сашкой за последние недели. Всего лишь один шаг отделял его от мечты. Красная дверь в будущее. Реальность, похожая на сон. Сон наяву. Глаза Сашки горели, словно он смотрел на огонь. В них отражалась красная дверь в будущее, но что его там ждет? Яркая и красная заря? Или же огненный закат? Он не знал этого, но знал, что движется в том направлении, в котором должен. Часто, мечта всей жизни гораздо ближе, чем кажется, стоит лишь протянуть к ней руку. Сашка понял это и, потянув за ручку двери, открыл ее. И открылся сам для нового и неизведанного.

— С тобой все в порядке? — поинтересовалась Вика, увидев окаменевшего Сашку.

Сашка неподвижно стоял перед порогом.

— Саша?! — чуть ли не крича, произнесла Вика и тут же улыбнулась, когда он наконец-то обратил на нее свой взор.

— Пакеты поставь на кухню! Я скоро приду! — с этими словами Вика поднялась по лестнице в виде спирали и скрылась на втором этаже.

Сашка медленно, аккуратно держа планшет под мышкой, понес пакеты на кухню. Только вот где была эта самая кухня, он понятия не имел. Он прошел несколько метров вперед и остановился, заметив огромный телевизор, который висел рядом с камином и занимал собой почти всю стену.

— Ты еще тут? — послышался смех Виктории.

Сашка запрокинул голову вверх.

— Кухня там, слева за углом! — Вика махнула рукой — я скоро!

Она опять скрылась. Сашка еще раз взглянул на телевизор и пошел искать кухню.

Совсем скоро Сашка сидел с бокалом красного вина за барной стойкой, а Виктория возилась возле плиты в новом черном фартуке. На экране планшета появилось: «Тебе очень идет!».

— Знаю, я люблю готовить! Правда, в последнее время редко этим занимаюсь, рестораны все, да и знаешь времени даже как-то нет, да и желания тоже — сказала Вика и убавила мощность на плите — но сегодня особенный день!

Сашка сделал глоток вина и улыбнулся. В его глазах все еще горело красное пламя, ведь он смотрел на девушку, которую любил больше жизни.

— Ты, наверное, ужасно голодный? — Виктория улыбнулась и, взяв бокал вина, чокнулась с Сашкой.

Он кивнул головой.

— И я! Но придется еще чуть-чуть подождать! — Вика взглянула на часы и рассмеялась — да, что-то мы припозднились с ужином!

Сашка тоже взглянул на часы, доходила полночь.

— Подожди, я что-нибудь поставлю — сказала Вика и направилась к полке, на которой кроме огромной коллекции книг, находились еще и виниловые пластинки.

Спустя мгновение вся квартира наполнилась живым звуком, который издавал граммофон. Сашка достал планшет: «Не слишком ли громко? Соседи, наверное, уже спят?».

— Соседи? — Виктория рассмеялась, а затем, подбежав к Сашке, схватила его за руку и потащила за собой на балкон.

Сашка успел лишь схватить планшет, но написать что-то на нем было уже невозможно. Совсем скоро он собственными глазами увидел то, что хотела показать ему Вика. Они оказались на открытом балконе с небольшим бассейном в углу.

— Соседи? — восторженно кричала Вика, кружась вместе с Сашкой — да ты только посмотри вокруг! Мы выше всех! До нас никому нет дела!

С каждой секундой, проведенной рядом с ним, Виктория становилась все жизнерадостнее. Она как бы пробуждалась ото сна, в котором находилась уже несколько лет. В столь юном возрасте нет ничего хуже, чем потерять вкус жизни, перестать чувствовать и превратиться в камень. И она была в шаге от этого, но встреча с Сашкой все изменила.

Виктория стояла около самого края балкона, держась за перила, и смотрела вниз. Сашка же стоял позади нее, положив ей голову на плечо, и нежно обнимал за талию. Легкий ветер трепал золотистые волосы Виктории, и они касались лица Сашки. Он вдыхал полной грудью ее сладкий аромат и еще сильнее прижимал к себе, а в голове была лишь одна мысль: «Я могу дышать тобой вечно». Виктория таяла, словно мороженное в его сильных и крепких руках.

— Красиво, да? — спросила Вика, глядя на тысячи огней, которыми светилась Москва где-то внизу.

Сашка кивнул головой, а затем написал на планшете «А наверху еще лучше!». Вика подняла голову, где на черном полотне неба россыпью сверкали тысячи бриллиантов, переливаясь в лунном свете.

— Саша, а мне кажется, что звезды это мы — Сашка удивленно посмотрел на Вику и стал внимательно ее слушать — правда, звезды это все люди на земле! Это как зеркало, мы видим лишь свое собственное отражение. Когда кто-нибудь умирает и уходит из жизни, его звезда падает, а когда рождается то, наоборот, на небосклоне загорается новая звезда.

Сашка улыбнулся.

— Только это секрет! Смотри никому не рассказывай! — Вика погрозила пальцем, и они вместе рассмеялись.

Сашка поцеловал ее.

— Нет, ты только представь, миллиарды людей смотрят на прекрасное ночное небо и даже не догадываются, что любуются сами собой, любуются собственной красотой! Это так захватывающе! — заключила Вика.

Сашка мог слушать Викторию до самого утра. Ее бархатный голос так сладко и нежно ласкал его уши, а ее алые губы так соблазнительно горели на ветру и маняще блестели в темноте ночи. Все, что было в Виктории, каждая клеточка ее тела, излучала невидимый свет. Свет, который так хотелось ощутить, поэтому Сашка, как мотылек, летел навстречу ему. Вика повернулась к Сашке, и ее губы приблизились к его губам. Но как только он захотел поцеловать ее, Вика игриво оттолкнула его и побежала к бассейну, а затем прыгнула в воду прямо в фартуке.

— Присоединяйся! — весело выкрикнула Вика, как только вновь показалась на поверхности.

Сашка положил планшет на перила и стал разгоняться, но в самый последний момент вдруг остановился, как будто бы вспомнив про меня, затем аккуратно снял майку, положил ее рядом, а уж потом прыгнул в воду.

— Перестань, перестань! — кричала Вика, когда Сашка стал брызгать в нее водой.

Она пыталась уплыть от него, но размеры бассейна не позволили ей сделать это, и совсем скоро Сашка схватил ее за руку и притянул к себе, а затем впился губами в ее раскрытый рот и тем самым прекратил ее крики. Они стали страстно целоваться, с каждым поцелуем все ближе к сердцу. Они снимали попутно друг с друга одежду, пока не оказались почти голыми. В этот момент из квартиры раздался тонкий и противный сигнал, который становился все громче и громче.

— Ужин! Ужин! — закричала Виктория и пулей вылетела из бассейна, вслед за ней побежал и Сашка.

Когда они оказались в квартире, то увидели, что по всей кухне разлетается густой едкий дым и именно от него и запищала пожарная сигнализация.

— Видимо, ужин отменяется — грустно произнесла Виктория, вынимая из духовки черную субстанцию, которая должна была стать их ужином.

Сашка остановился, перестал улыбаться и с грустью посмотрел на Викторию, но ровно через минуту они вновь разразились неудержимым смехом, когда с потолка на них внезапно обрушился поток воды из противопожарной системы. Сашка быстро открыл все окна и двери на балкон, а затем, встав на стул, полотенцем стал загонять дым вокруг датчика. Виктория достала швабру и, качая головой, начала вытирать лужи на полу.

— Ладно, хоть еще салат есть! — произнесла Вика, когда они с Сашкой закончили уборку.

Он помог ей разложить тарелки на стол.

— У тебя идеальная фигура — вдруг сказала она и внимательно посмотрела на Сашку.

Его сильное молодое тело, по которому сбегали вниз капельки воды, в лунном свете смотрелось великолепно. Его как будто бы выточили боги из мощной скалы, и теперь оно предстало напоказ перед простыми смертными. Сашка засмущался.

— Нам нужно надеть сухие вещи — сказала Виктория и побежала наверх, откуда вскоре сбросила Сашке рубашку и штаны.

Сашка аккуратно поднял их с пола и начал примерять.

— Ты пока салат наложи! А то мы сегодня так и не поужинаем! — смеясь, крикнула Вика.

Когда же Виктория возвращалась обратно, Сашка уже сидел за столом в рубашке небесно-голубого цвета. Он услышал, что Вика спускается и устремил свои глаза на лестницу, на которой через мгновение появились белые туфли на каблуках, за ними стройные загорелые ноги, а затем и вся Вика в белоснежном платье. Она, словно лебедь, плывущий по озеру, медленно и грациозно спускалась по спиральной лестнице.

— Заждался? — улыбнувшись, спросила она.

Сашка думал написать: «Ты не представляешь, как долго я ждал тебя, ведь есть девушки, которых стоит ждать всю свою жизнь, но они, несомненно, того стоят», но в ответ лишь кивнул головой и стал разливать вино по бокалам.

— А куда это ты все время смотришь? — обратилась во время трапезы Виктория.

Сашка показал на одну из висящих неподалеку картин.

— Это Ван Гог. Ночь как сегодня, да? — ответила Вика.

Сашка удивленно написал на планшете: «Ван что?».

— Да не что, а кто! Художник был такой! — засмеявшись, произнесла Вика — кстати, это оригинал, а в Нью-Йорке висит репродукция.

Сашка удивленно посмотрел на Вику, потом на картину, а затем опять на Вику.

— Не верь всему что видишь, весь наш мир — обман! — Вика рассмеялась.

Сашка взял планшет и что-то в нем записал, а затем сохранил.

— Что ты постоянно пишешь? — поинтересовалась Вика.

Сашка улыбнулся, а затем на экране планшета появился ответ: «Привычка у меня такая. Я всегда записываю новую информацию».

— Скоро самым умным будешь! — рассмеялась Вика — зачем тебе это? Умным людям в наше время очень нелегко. Дуракам куда лучше живется.

Сашка взял Викторию за руку и пододвинул ей планшет: «Что бы быть лучше для тебя». Прочитав это, она подняла глаза на Сашку, а затем поцеловала его. Их обычный поцелуй с каждой секундой наполнялся страстью и уже через несколько мгновений они влетели в спальню на крыльях любви, которая разрывала их изнутри. На протяжении всего этого вечера чувства, которые были у них, становились лишь сильнее, и именно с этим поцелуем достигли своего апогея. Ни Вика, ни Сашка больше не могли сдерживать себя, поэтому у них не осталось другого выбора, как только выпустить все это на свободу. Что происходило на белоснежных простынях той ночью, знает лишь зеркальный потолок в спальне, но вряд ли он сможет что-то рассказать.

«Просто такая сильная любовь, ты уже это знаешь».

Глава № 11

Телефонный звонок утром нарушил сладкие объятия Сашки и Вики.

— Кто это еще там — поворачивая голову на груди Сашки, спросила Вика.

Он стал тянуться рукой к телефону, который лежал на тумбочке рядом с кроватью.

— Просто выключи его — все тем же полусонным голосом попросила Вика.

Сашка начал нажимать на сенсорный экран телефона и пытаться сбросить вызов и прекратить этот раздражающий звук, который так сильно бил по ушам.

— Что ты там? Ладно, Саша, давай его сюда — и Виктория протянула руку.

Когда Сашка протянул телефон Вики, мелодия уже не играла, но стоило ей лишь взять его в руки, как она резко очнулась, и ее глаза наполнились ужасом.

— Ты меня слышишь?! Какой еще Саша?! Ты где вообще?! — из динамика доносился мужской голос.

Виктория судорожно посмотрела на Сашку, а затем швырнула телефон об стенку и вскочила с кровати. Сашка продолжал смотреть на все это удивленным и непонимающим взглядом.

— Ты нажал не туда! — взволнованно начала Вика — он все слышал! Он все слышал!

В паническом состоянии, двигаясь из стороны в сторону по спальне, Виктория схватилась за голову.

— Ты понимаешь? Мы с тобой пропали! Что теперь делать?! — обратилась она к Сашке, не зная, что хочет услышать в ответ.

Всего лишь за одну секунду идеальный мир Вики и Сашки, который они построили прошлым вечером, разрушился, как хрустальная ваза, задетая по неосторожности играющим мальчишкой. Взяв планшет, Сашка встал и, подойдя к Виктории, обнял ее. На экране появились слова: «Я его не боюсь. Я смогу тебя защитить».

— Как? Он убьет тебе! — воскликнула Вика и ее небесно-голубые глаза наполнились слезами — и меня.

Сашка написал: «Нечего не бойся, ведь я с тобой».

— Ты точно ненормальный! — ухмыльнулась она сквозь слезы.

Он улыбнулся и написал: «А разве ты была бы со мной, будь я нормальным?». На лице Виктории тоже показалась улыбка. Их с Сашкой перестала пугать неизвестность, которая была перед ними, ведь главное теперь, что они были вместе.

Когда Сашка пришел на работу, я сразу заметил, что с ним было что-то не так. Он был каким-то несобранным, словно его мысли были сейчас не на автомойке, а где-то там в другом мире за красной дверью, рядом с Викой.

— Все в порядке? — поинтересовался я у друга.

Сашка не ответил, а лишь поднял большой палец вверх. Ответ же на свой вопрос я получил только после обеда, когда выйдя за ворота, чтобы вылить грязную воду, я заметил черный «Bentley Continental» в сопровождении уже печально знакомого нам «Mercedes-Benz G55», которые медленно подъезжали к автомойке. Я выбросил ведро в сторону и со всех ног бросился в раздевалку, где за обедом собрались почти все работники.

— Сашка! Там Дмитрий с охраной приехал! Тебе бежать нужно! — задыхаясь, крикнул я.

Сашка встал и вышел вместе со мной из раздевалки. Остальные работники с удивлением переглядывались друг с другом но, так и не поняв в чем было дело, тоже проследовали за нами. Не успели мы все выйти из раздевалки, как раздался голос.

— Где этот щенок!? — вопил Дмитрий.

За ним следовало несколько мужчин в черных костюмах, среди которых был и Николай. Я хлопнул Сашку по плечу, мы обменялись безмолвным взглядом на прощание, и он побежал в сторону запасного выхода.

— Стой! — крикнул Дмитрий, увидев, что Сашка убегает.

Дмитрий побежал вслед за ним, но мы с остальными ребятами, встали у него на пути.

— А ну расступись! — рявкнул на нас Дмитрий и достал из-за пояса пистолет.

Увидев это, я инстинктивно бросился к нему навстречу, чтобы перекрыть дорогу. Что кричал он еще, я уже не слышал, последнее, что я услышал, был звонкий выстрел. Дальше все проходило, как в тумане. Я видел удивленный взгляд Дмитрия, который, по всей видимости, не ожидал такого исхода событий. Я видел, как Николай и другие охранники бросились к нам и, отобрав пистолет, повели Дмитрия к машине. Я видел, как мойщики стали поднимать меня с асфальта, что-то постоянно говоря мне на ухо. А затем краем глаза я увидел, как Горелый выбежал к нам вниз, держа в руках свой пистолет и направляя его в сторону, где стояли машины. Он что-то кричал им вслед, но что именно я не знаю, так как на этом месте все вокруг меня потемнело, и я словно провалился в глубокую мягкую яму.

«Пи — пи — пи — пи — пи» — именно под такие звуки больничного аппарата, на котором был мой пульс, я открыл глаза. Я лежал в белоснежной палате. За окном светало. Я повернул голову направо и увидел, что на стуле рядом с дверью сидит Сашка. Заметив, что я очнулся он подошел ко мне и протянул планшет: «Как ты? Герой!». В ответ я показал большой палец. И в этот момент я почувствовал резкую боль в плече, а потом увидел, что оно было перевязано. Я вопросительно посмотрел на Сашку. Он объяснил, что пуля попала мне в плечо, но кость не задета, а из-за сильного болевого шока я потерял сознание. Меня доставили в городскую клиническую больницу им. С. П.Боткина, где под наркозом достали пулю и расположили в палате. Так же Сашка с улыбкой добавил: «Не переживай, через пару недель уже будешь бренчать на гитаре!».

— А где все? — поинтересовался я.

Сашка быстро набрал на планшете: «Горелый и остальные ребята вернулись на автомойку после операции. А мы, с твоей так называемой „рекламой“ Аленой, просидели здесь всю ночь, она тебе вот что оставила». Сашка поставил мне на тумбочку пакет, где были бананы, апельсины и яблоки. Затем на экране планшета появилось: «Она минут тридцать назад ушла, у нее экзамен! Она сказала, что через два часа вернется или быстрее если завалит!»

— А откуда она узнала? — в недоумении поинтересовался я.

Сашка написал: «Твой телефон разрывался всю ночь, вот один из ребят и ответил ей и все рассказал».

— Какие вы все молодцы — улыбнулся я — а Вика?

На экране планшета появилось: «Вика ждет меня внизу в машине. Нам исчезнуть нужно. Сам видишь, что происходит».

— И куда же вы сейчас? — спросил я.

Сашка начал писать на планшете: «К Вике в деревню, где она выросла. Она говорит, что Дмитрий там искать не должен. Нам нужно все обдумать и решить, что делать дальше».

— Понимаю — сказал я, медленно опуская голову на подушку.

Неожиданно Сашка написал: «Я этого так не оставлю!» Я понял, что он имеет в виду случившееся на автомойке.

— Не бери в голову, ты главное береги себя! — сказал я и схватил его за руку — и ее!

Он кивнул головой, в его глазах было чувство вины за то, что произошло вчера. Но я не держал на него зла, ведь он ничего не мог изменить. Этот наивный мотылек просто летел на свет Вики. И, несмотря на все угрозы быть раздавленным Дмитрием, он все равно бы не изменил свой маршрут. Слишком уж манящ и притягателен был излучаемый Викой свет.

Сашка закрыл за собой дверь и спустился вниз. Я закрыл глаза и откинулся на подушку. Расслабиться мне не удалось, так как дверь снова открылась, и в палату зашел молодой доктор в белом халате и с жидкими усами над тонкой губой.

— Как ваше самочувствие? — робко поинтересовался он.

— Отлично, только рукой шевелить больно — ответил я, не понимая, почему этот человек так волнуется.

— Это пройдет. Все прошло хорошо вчера ночью. Это я вас оперировал — замялся усатый доктор — вы первый живой пациент.

— А остальные? — испугался я.

— Ой, простите, я не в том смысле — доктор еще больше разволновался — я имею в виду, что это была первая операция такого рода в моей практике.

— Спасибо большое вам — я искренне был рад, что мне помогли.

— Это моя работа, я только с аспирантуры, меня все «золотыми руками» там называли — улыбнулся доктор и продемонстрировал свои волосатые, крепкие руки.

Затем он развернулся, пожелал мне скорейшего выздоровления и ушел.

Когда Сашка оказался на улице, он огляделся по сторонам, а затем быстро сел к Виктории в машину.

— Как он? — спросила она.

На экране планшета появилось: «Хорошо, пришел в себя».

— Отлично! — Виктория завела мотор.

Высотки за окном машины совсем скоро сменились на пятиэтажные дома, которые в свою очередь начали чередоваться с заводами, фабриками и придорожными кафе с заправками. Спустя два часа от привычного мегаполиса не осталось и следа. Поля, луга, леса, теперь таким был пейзаж вокруг.

— Чувствуешь запах? — Виктория опустила стекло.

Сашка кивнул головой. Ветер, который сразу же наполнил машину, стал ласково играть с золотистыми волосами Виктории. В лучах солнца вся Вика искрилась и излучала мягкий и ласковый свет. Сашка стал жмурить глаза, а затем случайно заметил, что у Виктории на щеке был синяк, который до этого она закрывала волосами. Он быстро достал планшет: «А это что еще такое?».

— Ничего! — ответила Вика, и резко отдернула голову в сторону.

Сашка продолжал с удивлением смотреть на нее. Вдруг Виктория остановила машину и вышла, Сашка проследовал вслед за ней. Пройдя чуть дальше от обочины, Вика встала спиной к дороге и устремила свой взгляд куда-то вдаль за горизонт через пшеничное поле, где из земли только начинали проглядывать небольшие ростки. Несколько минут она простояла одна, а затем почувствовала, как сильные руки нежно начинают ее обнимать. Сашка стоял у нее за спиной и крепко прижимал к себе. Перед ними были лишь бескрайние поля, а за спиной по трассе время от времени громко пролетали машины, нарушая их покой. Казалось, что в этот момент, в целом мире не существует больше никого, кроме них двоих. Вика не говорила ни слова, ведь если есть настоящие чувства, то слова не нужны.

— Мне кажется в сутках так мало часов, когда мы вместе, но я чувствую бесконечность времени, когда тебя нет рядом — наконец прошептала Вика и прижалась еще сильнее к Сашке.

Сашка достал из-за пояса планшет: «Я теперь всегда буду рядом».

Когда солнце заняло свое привычное место высоко над облаками, белая «Infiniti» въехала в деревню, что в Московской области. Это событие никак не могло остаться незамеченным. Я смело могу предположить, что местные дети, которые пользовались весенним разливом реки и пускали крышки по ручейкам, видели подобную машину до этой минуты лишь только на картинках. Именно поэтому, они все, как один, выстроившись в линейку и открыв рот, наблюдали, как эта белоснежная баржа то поднимается на пригорке, то резко клонится на бок на очередной кочке. Бабушки, которые возились в огородах, так и замерли в позе кверху пятой точкой, в которой колдовали над своими творениями и провожали машину неодобрительными взглядами. Дачник — это диагноз. Внезапно стадо коров вывернуло из-за угла на дорогу и преградило машине путь.

— Здравствуйте, дядя Коля! — радостно крикнула Вика и высунула голову из окна машины.

Седой мужчина лет семидесяти с палочкой, которой погонял стадо, удивленно посмотрел на нее.

— Чего? — дрожащими губами вымолвил он.

— Здравствуйте, дядя Коля! Это я Вика! — произнесла она.

— Чего? — все тем же вопросительным тоном спросил дед и, не дожидаясь ответа, побрел дальше.

— Эх, не узнал — вздыхая, сказала Вика, вновь заводя мотор — а ведь прошло всего ничего, каких-то пять лет.

Сашка написал: «Время все меняет».

— Да, ты прав, ведь и я уже не та девчонка, что бегала по лугу в поисках бабочек! — произнесла Вика и замолчала, а затем стала крутить головой, оглядываясь по сторонам — хотя тут в принципе так ничего и не поменялось! Дядя Коля все еще за скотом следит, мальчишки все играют, а бабушки в огородах возятся!

Сашка засмеялся, а затем написал: «Есть места, над которыми время не властно!». Виктория тоже начала смеяться.

Проехав еще несколько небольших улочек, Вика затормозила возле старого дома, который отличался от стоящих рядом домов лишь только каменным забором, украшенным железными вставками.

— Вот и приехали! — сказала Вика и вышла из машины.

На экране планшета появилось восклицание: «Вот это забор!».

— Да, забор что надо. До остального так дело и не дошло. Мы планировали здесь коттедж построить, забор вот поставили, но Дмитрий деревни не любит, он же не Левитан! Ему Бали или Эмираты подавай, а для меня ведь лучше этого места нет на всем белом свете! — воскликнула Вика, а затем задумалась и о чем-то загрустила.

Виктория вновь вспомнила Дмитрия и все события, которые произошли в ее жизни за последнее время. Ее глаза стали мокрыми от слез, и она замерла, но, спустя всего лишь несколько секунд, она встрепенулась.

— Ладно, пошли в дом! — весело произнесла она.

Сашка взял сумки из багажника и вместе с Викой зашел внутрь.

Это был деревянный домик площадью сорок квадратных метров. Снаружи синяя краска за годы сильно выцвела на безжалостном солнце, но ставни окон с резным узором все еще придавали дому благородный вид. Кирпичи, из которых была построена завалинка, уже давно сменили белоснежный цвет на серо-желтоватый. Внутри же все было довольно уютно. Маленькие окна пропускали небольшое количество света, из-за чего складывалось впечатление того, что на дворе уже вечер. На подоконниках в горшочках стояли цветы. Именно они и удивили Сашку. Он отвлекся, проходя вглубь дома и, когда переступал через порог, то не заметил непривычно низких потолков, и со всего размаху ударился головой.

— С тобой все в порядке?! — оглядываясь, спросила Вика.

На ее удивленном лице проглядывала улыбка. Сашка скорчил физиономию.

— Осторожнее, это тебе не пентхаус! — рассмеялась Вика.

Сашка с досадой написал: «Я уже это понял», а затем начал потирать рукой шишку, которая незамедлительно выступила у него на макушке. Затем на экране планшета появился вопрос: «Вика, а цветы кто поливает?».

— Цветы? — удивленно переспросила Вика — а, цветы! Так это баба Люба, соседка наша. У нее ключ есть, она здесь хозяйничает. Мы ей дом оставили, чтобы за порядком следила, а заодно и баней нашей пользовалась, у нее же своя баня сгорела еще давным-давно.

Сашка ничего не понял, но написал: «Понятно».

— Кстати! Что на счет бани? А? — улыбнулась Вика.

Сашка пожал плечами.

— Ты что никогда в бане не был? — вновь спросила Вика, и улыбка на ее лице стала еще шире.

Сашка покачал головой.

— Тогда точно! Сегодня в баню! Тебе понравится! — восторженно начала Вика — а сейчас давай отдохнем с дороги, а потом навестим бабу Любу!

«Отдохнем» — было сказано Викой весьма громко, ведь за последующие несколько часов ни Вика, ни Сашка ни разу даже не присели. Они занимались уборкой дома. Подметали полы, двигали мебель и протирали пыль. Когда наконец-то все было готово, Сашка прилег на приготовленной кровати, но не прошло и минуты как ему пришлось вставать.

— Что отдохнули? Теперь пошли к бабе Любе, а то уже поздно! — произнесла Виктория — успеешь еще належаться!

Сашка покачал головой и отправился вслед за Викой.

На улице было уже темно, когда все трое, Сашка, Вика и баба Люба, наконец-то сели за стол.

— Ну, все, баня скоро будет! Давай рассказывай, как ты там, Викуля? — с веселым настроем начала баба Люба.

Она оказалось боевой, седовласой, крупной женщиной лет шестидесяти с всегда улыбающимся ртом, из которого в два ряда сверкали белые зубы вставной челюсти.

— Все хорошо, жизнь идет полным ходом. От города, правда, устала, вот решила отдохнуть и сюда приехала — слегка потупившись, ответила Виктория.

— Все хорошо? И сюда отдохнуть? — засмеялась баба Люба — ты, Викуль, мне зубы не заговаривай, тем более уже и нет их у меня!

Баба Люба улыбнулась еще шире.

— Тебя тут столько времени не было, а сейчас как гром среди ясного неба! Рассказывай, что случилось? — продолжила баба Люба после неловкой паузы.

Вика посмотрела на Сашку и начала что-то говорить, но баба Люба, увидела ее взгляд.

— Значит все? Ушла от своего бандита? — вопросительно начала старушка — это правильно, Викуль, правильно! Ты и оставайся у нас!

Затем баба Люба перевела взгляд на Сашку.

— Вы оставайтесь у нас! У нас тут хорошо, ты же знаешь, Викуль! — улыбнулась старушка.

Виктория покачала головой.

— Не все так просто, баба Люба, не все так просто — Вика опустила глаза, и начала пить чай.

— Эх — грустно вздохнула баба Люба — вы на пироги налегайте! А-то худые вон какие!

И баба Люба пододвинула большую тарелку с пирогами поближе к Вике и Саше.

— Ничего! Баба Люба вас откормит! — весело заключила старушка.

Сашка и Вика засмеялись.

— Тебе Александр ничего не нужно? — спросила баба Люба, обращаясь к Сашке, который в это время с жадностью ел пирог — ты если что, то пиши! Правда, тебе неудобно, наверное, с этой штукой-то!

Сашка вытер руки об салфетку и взял планшет: «Удобнее, чем на блокноте или тетради писать!».

— А ты никогда не разговаривал? — с любопытством спросила баба Люба.

Сашка немного смутился, а затем написал: «Не знаю, не помню».

— Ох, Вика и повезло тебе! Такого мужчину нашла! Мой покойный, будь он неладен, ни на минуту не замолкал! Черт бы его побрал старого! — баба Люба залилась смехом, тем самым заставив Сашку краснеть еще больше.

— А что мы о нас да о нас, расскажите, как тут дела? — вмешалась в разговор Вика.

— Ой, да какие тут могут быть дела! — махнула рукой баба Люба — у нас все так же! Правда, зеленого леса все меньше, а коттеджей все больше.

Все замолчали.

— Да еще и Колька наш на старости лет запил! После того как жена его Клавдия умерла. Он бы справился с этим, но сын-то его единственный уехал в Питер, горе поэт! Учебу бросил, отца бросил и уехал! Ни звонка, ни поцелуя, наглец эдакий! — вспомнила баба Люба — а он ведь последняя опора для него был, а теперь Колька один с этими коровами возится, бедный.

Разговор за столом еще несколько раз начинался и еще несколько раз прерывался неловкими паузами. Когда же пирогов на столе стало заметно меньше, баба Люба попросила Сашку достать из погреба вишневый компот, а затем разлила его по бокалам. Постепенно атмосфера наладилась. Вика наконец-то стала чувствовать себя действительно как дома, даже Сашка начал испытывать нечто подобное. Хотя ему слово «дом» никогда не было знакомо. Время за столом пролетело незаметно, и, когда старинные часы, висевшие на стене, начали играть, баба Люба оживилась.

— Ну, что же мы все сидим и сидим, баня готова уже давно! — радостно сообщила она.

Вика и Сашка встали из-за стола, поблагодарили хозяйку за ужин и направились к двери. Баба Люба пошла вслед за ними. Вика и Сашка вышли на улицу и закрыли за собой деревянную калитку.

— Александр — твой защитник! Виктория — его победа! — крикнула им с крыльца баба Люба.

Сашка и Вика оглянулись на нее и, засмущавшись, улыбнулись в ответ. Баба Люба тоже улыбнулась, и в темноте сверкнули белые зубы ее вставной челюсти. Когда Сашка с Викой скрылись за поворотом, он написал: «Милая бабушка».

— Еще какая! — произнесла Виктория и замолчала, как будто вспомнив что-то неприятное.

Сашка почувствовал это и остановился. Вика остановилась тоже.

— Знаешь, а я тебе все расскажу. Всю правду о себе и о своей жизни тут! — сказала она, смотря в его зеленые глаза.

Сашка взял ее за руку, а затем поцеловал.

— Да, ты прав. Не сейчас. Сейчас важно то, что будет, а не то, что было! — произнесла Вика и улыбнулась.

Ветер разносил по округе густоватый дым и запах горящих поленьев, вырывающихся из железной трубы. Этот манящий аромат, который ни с чем другим не спутать, был знаком почти каждому, ведь он приносил с собой приятные воспоминания из далекого детства. Не успело пройти и получаса, как Сашка и Вика уже сидели в горячей бане. Сашка расположился на самой высокой полке, а Вика сидела чуть ниже.

— Классно? — спросила Вика.

Сашка в ответ кивнул головой.

— Сто лет в настоящей русской бане не была! — сказала Вика.

Несколько минут Саша и Вика смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Лишь только поочередно вытирали капельки пота, которые скатываясь со лба, попадали в глаза.

— Мне кажется, они уже готовы! — Вика достала из большого таза два березовых веника — не обожгись, это твой веник!

Вика протянула Сашке тот веник, что был больше. В ответ Сашка вопросительно посмотрел на Вику.

— А теперь париться! — весело закричала Вика и со всего размаха ударила Сашку по спине веником.

Недолго думая, Сашка в свою очередь тоже размахнулся, но дотянуться до Вики он не успел, а вместо этого получил еще раз по спине. Если бы они сейчас были не в бане, а на средневековом рыцарском турнире, то Сашка уже давно бы проиграл. Уже через несколько минут вся баня стала больше походить на оранжерею, чем на место, где моются люди. На полках, на полу и даже на потолке висели зеленые листья. Посередине этого хауса, красные как раки, держа в руках прутья, оставшиеся от веников, сидели виновники торжества.

— Готов? — Виктория посмотрела на Сашку.

Сашка кивнул головой.

— Тогда догоняй! — весело крикнула она и вскочила с места.

Сашка и Вика со всех ног пустились на улицу. Они добежали до конца огорода, открыли маленькую калитку, которая вела к берегу озера, а затем, весело смеясь, побежали дальше.

Когда босая нога Вики наступила на старенький деревянный пирс, она оглянулась на Сашку и игриво улыбнулась. Сашка остановился. Виктория отвернулась, а затем медленно сняла с себя лифчик. Потом она еще раз оглянулась, еще раз посмотрела на остолбеневшего Сашку и кокетливо подмигнула ему. Она подошла к самому краю пирса, сняла с себя оставшееся нижнее белье и нагишом прыгнула в воду. Сашка, последовав примеру Вики, оказался совершенно голым и, разбежавшись, нырнул в озеро. Вика стала ждать, когда он вынырнет, готовясь обрызгать его, но Сашка не появлялся. Прошло несколько секунд, когда Вика действительно начала волноваться, как вдруг ее что-то схватило за ногу.

— А-а-а! — взвизгнула Вика, и в этот момент ехидная физиономия Сашки показалась из воды.

— Вот ты и дурак, блин! — переводя дух, крикнула Вика.

Сашка засмеялся.

— Да ну тебя! — отплывая от него, обижено произнесла Вика.

Сашка подплыл к ней и, обняв, поцеловал.

В свете молодой луны их тела переплетались, содрогая водную гладь. Где-то на заднем плане началась серенада лягушек. Где-то еще чуть дальше был слышен лай собак. Но все это меркло перед тем, что происходило там в озере. У Виктории рано закончилось детство, она слишком рано повзрослела, и не испытала всего того, что должна была испытать. Но именно рядом с Сашкой она восполняла все свои пробелы. С ним она была настоящей. Она могла дурачиться, могла плакать и смеяться, могла не задумываться о том, что она говорит и что о ней подумают другие. С ним она могла быть по-настоящему свободной. Обратно в дом Сашка нес Викторию на своей спине.

— Покатай меня большая черепаха! — радостно кричала Вика, крепко прижимаясь к Сашке.

Через несколько минут они скрылись за дверьми маленького старого домика, где волшебная летняя ночь нежно приняла их в свои объятья.

Глава № 12

Под новый год граждан великой державы удивил своим заявлением президент СССР — М. С. Горбачев. Началось все с обычного публичного выступления, которое транслировалось по телевидению:

— Дорогие соотечественники, сограждане. В силу сложившейся ситуации с образованием Содружества Независимых Государств, я прекращаю свою деятельность на посту президента СССР…

Сотрудники детского дома в городе Пенза во главе с директором Марфой Петровной припали к голубому экрану телевизора. К сожалению, надпись марки телевизора «Заря» не отражала того, о чем говорил президент. Это был «закат». Закат и развал великой империи, великого государства, великой страны СССР. Ни Марфа Петровна, ни остальные служащие в детском доме не придали никакого значения столь громкому заявлению, ведь у всех свои проблемы. У кого-то страна развалилась, а у кого-то грузовик с продуктами питания и детскими подарками на новый год задерживался.

— Где его носит?! — возмутилась Марфа Петровна, вставая со своего места на диване.

— Может на дороге проблемы, ты только погляди какой снегопад! — ответила одна из воспитательниц.

— А нам что теперь детей без праздника оставлять? — возразила Марфа Петровна и подошла к окну.

В заснеженные стекла виднелись деревья, которые полностью были белы. Да что там деревья, все, что было по другую сторону окна, было бело, а снег все сыпал и сыпал с неба большими, мягкими хлопьями. Вдруг раздался глухой стук. Одна из воспитательниц подошла и с трудом отворила замерзшую дверь.

— Наконец-то приехал? Это он? — спросила Марфа Петровна и повернула голову в сторону двери.

Через мгновение в дверях снова появилась воспитательница, на ее лице было сильное удивление, а в руках она держала закутанного в пеленки ребенка.

— Это что? Подарок? — с удивлением обратилась Марфа Петровна, а затем, снова глянув в окно, заметила, как в заснеженную ночь скрывается силуэт одинокой женщины.

— Да, подарок от Деда Мороза! — ответила молоденькая воспитательница, и растворилась в милой улыбке, глядя на малыша.

— Добро пожаловать в семью! — ласково прошептала Марфа Петровна, нежно беря сверток с ребенком на руки — о, мой бог! Вы только посмотрите, какие у него красивые глаза! Зеленые…

Весна. Солнечные лучи застенчиво просвечивают сквозь кроны деревьев. Свежие молодые листочки кокетливо играют с теплым весенним ветром. С каждым дуновением весеннего ветерка ты понимаешь, что у тебя все еще впереди. Где-то неподалеку раздается тупой звук. Это красноголовый дятел так старательно ищет себе ужин. По зеленой траве со всех ног несутся четверо мальчишек, еще совсем юных, лет по восемь — десять каждому.

— Вот он! — закричал один из них, заметив, что из-за мощного многолетнего дуба торчит край синей майки.

— Держи его! — завопил во все горло другой.

Все четверо пустились бежать еще быстрее. В этот момент из-за дуба выскочил еще один мальчик и без оглядки бросился в сторону. На ногах у него были дряхлые старые сандалии. Ремешок на одном из них уже давно истерся, поэтому при очередном высоком поднятии ноги он порвался окончательно, и одна сандалия неожиданно соскочила. В результате мальчишка упал и сделал несколько кувырков через себя. Он быстро опомнился и собрался возобновить свой марафон, но на него уже кинулись другие ребята. Схватив за руки, они пытались удержать его, но мальчишка, подобно рыбе, пойманной голыми руками, то и дело выскальзывал из сетей юных рыбаков. Наконец-то, после нечеловеческих усилий, им удалось усмирить его нрав и остудить его пыл. Трое ребят держали мальчишку за руки, а тот что, по всей видимости, был их главарем, подошел еще ближе.

— Довольно! От нас все равно не убежать! — крикнул он, а затем крепко ударил пленника кулаком в живот.

Мальчик в синей майке повалился на зеленую траву, но его тут же подняли под руки.

— Чего не кричишь? Не зовешь на помощь? А? — и, не дожидаясь ответа, неистовый оратор вновь ударил мальчишку в живот.

Тот закашлялся, но остался стоять на ногах.

— Обед! Обед! Где вы все прячетесь, негодники!? — вдруг откуда-то из-за деревьев послышался громкий женский голос.

Это кричала воспитательница. Все ребята затихли.

— Давай. Крикни. — прошептал пленнику тот, что был главным.

Все остальные ребята начали ехидно скалить зубы. Мальчишка в синей майке воспользовался минутной халатностью его ненавистников и, сделав резкое движение, отпрыгнул в сторону. На лицах ребят тут же появилась растерянность, они явно не ожидали этого пируэта, поэтому они удивились еще больше, когда мальчишка нащупал в траве камень. Испуг искривил их юные лица. Они смотрели в зеленые глаза бунтаря, в которых не видели ничего, кроме огня мести. Уже через мгновение четверо ребят неслись, как угорелые по зеленой траве в сторону трехэтажного желтого здания. Те ребята, что держали мальчишку за руки, бежали быстрее, чем оратор, который был у них главным. Поэтому мальчишке в синей майке не составило труда схватить его за шиворот и повалить на землю.

— Ребята! Постойте! Помогите! — жалобно завопил командир, но его взвод уже давно скрывался где-то там вдалеке.

— Подожди! Не надо! — чуть ли не плача продолжал он, смотря на то, как над ним замахивается рука, держащая камень.

— Сашка! — было последнее, что он успел пискнуть перед тем, как камень ударил его по голове.

Сашка сидел сверху, хладнокровно смотря на свою жертву и продолжая лупить несчастного камнем. Руки быстро приобрели багровый оттенок. Капли теплой крови попали Сашке на лицо. Встав на ноги, он снял с себя майку и начал ей вытираться. Когда Сашка закончил, он скомкал майку и, положив ее в карман, уверенным шагом направился обратно в детдом. Он проследовал в уборную, что находилась на первом этаже, и уже там, включив холодную воду, стал оттирать кровь. Он вымыл руки, лицо и замочил в раковине майку. После чего Сашка со спокойным видом прошел в столовую, где сел за стол и приступил к трапезе. Спустя несколько минут мимо него пробежали две воспитательницы в сопровождении толстого доктора, которые влетели в столовую с улицы.

— Не могу представить, как это произошло?! — оправдывалась одна из воспитательниц.

— И главное никто ничего не видел! Это ужас! — добавила вторая.

— Здесь и не такое случается — равнодушно ответил мужчина.

За свою долгую врачебную практику в детских домах по всей России он нагляделся на многое. Дети, которые росли без родителей в таких условиях и в таких местах, очень быстро теряли все человеческие качества и все больше походили на зверей. Не все конечно, но большинство из них, и это большинство держало всех остальных ребят в страхе. Всех, но не мальчика в синей майке. Он не знал, что такое страх и не знал, что такое любовь, но он умел мечтать, это и отличало его ото всех остальных ребят.

— Да не переживайте вы так! Жить будет, сейчас только пару швов наложим — успокаивал толстый доктор воспитательниц, которые еле сдерживали слезы от произошедшего инцидента.

Вскоре все трое прошли через столовую и скрылись в коридоре, где находился медицинский кабинет. После этого происшествия диктатор, который уже несколько месяцев, вместе со своими подчиненными, диктовал порядки в детском доме, изменил свою точку зрения на этот счет. Но жизнь за желтыми стенами трехэтажного здания отнюдь не стала легче. На его место пришли другие, которых в свою очередь сменили еще одни, а тех следующие ребята. Сашку мало интересовало происходящее в детдоме. Он почти не выходил из своей комнаты, а, сидя у окна, смотрел вдаль и мечтал. Он мечтал о другой, о красивой и счастливой жизни, которой у него никогда не было и не будет. Оставаться в детдоме дальше не было смысла, он это понимал. Так же он понимал, что ему нужно двигаться дальше. Куда? Да, неважно куда, важно верить, что там, где-то там, за горизонтом будет лучше. И эта вера в лучшее, которая зародилась в его сердце еще в глубоком детстве, жила в нем всю его жизнь. Она была его движущей силой. Его путеводной звездой.

За окном дул сильный декабрьский ветер. Все на улице предвещало начало вьюги. Ставни окон подергивались всякий раз, когда очередной холодный порыв ветра бил в них. Все в детдоме в ту зимнюю ночь спали, все, кроме одного. Встав с кровати, быстрыми шагами юноша направился к шкафу. Достав оттуда старую походную сумку, которая была готова еще с вечера, он начал спускаться вниз. Деревянная скрипучая лестница, которая вела со второго этажа на первый, под его ногами издавала громкие звуки, но они затухали в свисте ветра, который с каждой минутой становился все сильнее. Когда всего лишь несколько шагов оставалось до входной двери, за спиной юноши раздался голос.

— Подожди, Саша — это была Марфа Петровна.

Она сильно постарела за все эти годы. Ее каштановые волосы стали совсем седыми, а некогда жизнерадостные глаза затянула старческая пелена.

— Я знала, что этот момент рано или поздно наступит, вот держи — она протянула Сашке новенький блокнот с ручкой и небольшой сверток, в котором были деньги и продукты.

Мальчишка бросился к ней и обнял крепко-крепко. Его глаза наполнились слезами.

— Ну-ну, чего ты, успокойся! — ласково прошептала старушка и погладила его по светлой голове.

Сашка окинул взглядом еще раз то место, которое было ему домом более десяти лет, и открыл дверь.

— С новым годом! С новой жизнью! — выдавила из себя Марфа Петровна и закрыла руками лицо.

Сашка скрылся за порогом.

— Ты пришел из ниоткуда и уходишь в никуда — еле слышно сказала старушка и затворила дверь.

Сашка оглянулся, посмотрел на трехэтажное здание желтого цвета, на окно своей комнаты на втором этаже, затем улыбнулся, выправил осанку и уверенными шагами скрылся в объятиях свирепой вьюги.

Несколько часов потребовалось мальчишке, чтобы добраться до железнодорожного вокзала «Пенза-1» по заснеженным дорогам города. Войдя в здание, он сел на пол рядом с батареей и стал потирать красные от мороза руки.

— …поезд Пенза — Москва отправляется через тридцать минут со второго пути… — краем уха услышал Сашка, неразборчивый голос в динамике.

Некоторые пассажиры тут же собрали вещи и сумки со скамеек, а затем направились к путям. Сашка, смешавшись с густой толпой, быстро оказался на перроне. На улице все так же царствовала страшная вьюга. Контролеры, которые стояли возле каждого вагона и проверяли билеты, втянули головы внутрь тулупа, так что из заснеженного сугроба виднелись только глаза. Не растерявшись, Сашка встал рядом с женщиной, которая собиралась войти в вагон.

— Прошу ваши билеты! — раздался мужской голос из сугроба.

Женщина протянула билет, а затем, взяв две сумки, начала подниматься.

— Хорошо! Приятной дороги! — ответил заснеженный сугроб и вернул билет обратно — так, а ты куда?!

Контролер схватил Сашку за рукав куртки. Сашка удивленно посмотрел на мужчину, а затем попытался вырваться, но у него ничего не получилось.

— Где твои родители, мальчик? — спросил контроллер.

Сашка испуганно бросил еще один взгляд в его сторону, а затем, сделав какое-то немыслимое движение, выкрутился из крепких рук мужчины и со всех ног бросился по перрону. Сашка не видел, куда он бежит, хлопья снега покрыли все его лицо, но он не останавливался.

— Осторожно, сейчас поедет! — доносилось откуда-то из-за спины.

Сашка остановился и увидел, что поезд уже тронулся. Он начал крутить головой то влево, то вправо, как бы что-то отчаянно ища. И вдруг, в самом конце поезда, он заметил грузовой вагон с открытой дверью. Вагон пролетел мимо него, и Сашка не сразу понял, что ему нужно делать, но уже через мгновение, он стряхнул с себя толстый слой снега и побежал вслед за вагоном. Было скользко и трудно бежать, а колеса поезда все набирали обороты, и грузовой вагон становился все дальше и дальше. Так же далеко от Сашки становилось и светлое будущее, о котором он всегда мечтал. Мальчишка понял, что так ему вагон не догнать, поэтому он не останавливаясь, сбросил с себя походную сумку со всем ее содержимым и из последних сил побежал еще быстрее. В конце перрона Сашке все же удалось в последний момент на ходу запрыгнуть внутрь вагона. Он упал на заснеженный пол, отдышался и стал осматриваться кругом. Это был самый обычный грузовой вагон с ящиками и мешками. Забравшись между ящиками, где было не так ветрено, Сашка выдохнул. Усталость взяла над ним верх, и он, закрыв глаза, задремал под стук колес и колыбельную вьюги. Сны — это то место, где мы по-настоящему свободны.

Глава № 13

— Кукареку! — послышалось в окне.

Сашка, поморщив нос, начал неохотно открывать глаза. На его заспанном лице выражалась радость от прерванного сна. Виктория, которая спала у него на груди, тоже проснулась. Увидев друг друга, они одновременно улыбнулись.

— Кукареку! — вновь послышалось с улицы.

Вика и Сашка разразились смехом.

— Пора вставать! — радостно воскликнула Виктория и быстро вскочила с кровати.

На ее обнаженном теле стали нагло играть солнечные лучи, которые проглядывали через шторку. Сашка лениво поднялся с кровати, а затем написал: «Это у вас будильник такой?».

— Он самый! Вся деревня по нему встает! — смеясь, ответила Вика.

«Может, я приготовлю завтрак?» — появилось на экране планшета, а затем Сашка сильно обнял Вику, чтобы окончательно убедиться, что дурной сон прошел.

— Ты? Нет, дай мне тебя удивить! И к тому же мы в деревне, здесь вообще противозаконно в доме есть, тем более, когда на улице такая погода! — в глазах Вики загорелся живой огонек, и Сашка понял, что его ждет насыщенный день.

Солнце вальяжно поднималось из-за маленьких домиков, разбросанных по всей линии горизонта, которые в свою очередь чередовались с небольшими лугами и полями. Со всех сторон доносилось птичье пение. Утренний свежий воздух наполнял легкие при каждом вдохе, и казалось, что именно в эту секунду ты начинаешь дышать полной грудью. Не сравнить с московским смогом. Запах цветов на лугу сладко играл в носу. Из-за небольшого ветерка насекомых почти не было, поэтому Вика и Сашка в полной мере смогли насладиться всем величием русской природы. Устроившись на небольшом холме, с которого открывался прекрасный вид, они приступили к завтраку. За их спинами остались маленькие деревянные домики, которые стали похожи на черные точки. Перед Викой и Сашкой с левой стороны зеленел густой многовековый лес, а справа протекала небольшая речушка. Между лесом и речкой находилось поле с одуванчиками, которые все ярче желтели в солнечных лучах. Именно ими и любовалась пара, попутно лакомясь пирожками, заботливо оставленными им бабой Любой вместе с парным молоком.

— Знаешь, а я так любила это место в детстве — обратилась Вика к Сашке, а затем махнула рукой направо — вот видишь речку?

Сашка в ответ кивнул головой.

— Это для тебя она простая речка, а для меня это было целое море! Я часами сидела на берегу и смотрела на воображаемые волны, на то, как они разбиваются о камни, как над ними летают и кричат чайки! Как ловят рыбу и как улетают за горизонт туда, где не видно границ! И у моего воображения тогда тоже не было никаких границ! — Вика продолжала с таким восторгом, что казалось, в этот момент она была именно там, далеко в своем безвозвратно ушедшем детстве и в своих так и не сбывшихся мечтах — я думала, что когда вырасту, то буду жить у моря, не такого как это, а настоящего, большого и синего! Что у меня будет маленький садик, где будут расти вот эти самые одуванчики! Я так люблю их!

Уже через несколько минут Вика, подпрыгивая на каждой ноге, бежала вперед по полю, а на ее голове красовался венок из одуванчиков. Сашка, держа в зубах травинку, быстро шел позади и наблюдал за тем, как Виктория вся сияет и искрится, рассказывая ему о своей жизни тут. В этот момент она выглядела настоящей, она выглядела собой.

— На выпускном вечере в школе мне пришлось танцевать с учителем физкультуры! Ты только представь эту картину! Он танцевал в кроссовках! И отдавил мне все ноги! — возмущенно начала Вика.

Сашка засмеялся.

— Ничего смешного! Всех мальчиков расхватали другие девчонки, и остались только учитель труда и физрук! — обиженно ответила Вика — трудовик уже давно спал за столом, расположив свою голову между тарелкой с салатом оливье и пустой бутылкой из-под водки. Поэтому мне и пришлось танцевать с учителем физкультуры!

Саша остановился, Виктория тоже. Затем она медленно повернулась и стала смотреть на него. Сашка, выпрямив спину, держал одну руку за спиной, а другую протягивал Вике.

— Саша, я не танцевала со школы — растерялась Вика.

Сашка быстро написал: «Танцуют не телом, а душой», а затем положил планшет на траву и вновь принял стойку. Вика, опустив глаза в землю, сделала несколько робких шагов навстречу и взяла его за руку. Сашка, подтянув ее к себе, прихватил за талию, и они быстро и дерзко закружились в танце. Белые лепестки уже созревших цветов поднялись в воздух, и вихрь из одуванчиков окутал танцующих, а затем накрыл с головой. Кто бы мог подумать, что уроки танцев от комендантши тети Лиды на общих праздниках в общежитии пригодятся Сашке именно сейчас.

— Мне так хорошо с тобой — сказала Вика, сидя в обнимку с Сашкой посередине поля.

В его зеленых глазах она читала, что и ему было хорошо с ней.

— Ты должен знать все — вымолвила она и опустила глаза — я не хочу чтобы у меня были секреты от тебя.

Сашка продолжал смотреть на нее.

— Ведь именно здесь я совершила самую большую ошибку в жизни — голос Вики дрогнул — выпускной остался позади. Осенью я собиралась стать студенткой гуманитарной академии в городе Раменское. Я была там несколько раз и меня всегда очень радовали эти забавные разноцветные дома. Лето же я планировала провести здесь вместе с матерью, которой в то время становилось все хуже, и бывшими одноклассниками, которые еще не успели разъехаться по большим городам. И вот однажды, когда мы купались на речке, мы услышали несколько выстрелов, доносившихся со стороны леса. Мы с девчонками вышли из воды и пошли к этому полю. Вскоре из леса появилось несколько мужчин, один из которых в одной руке держал убитого зверя, а в другой нес ружье. Сначала мы испугались, но позже заметили, что вместе с ними был наш местный егерь Егор Иванович. Когда они подошли ближе, я разобрала, что убитым зверем была красивая рыжая лиса. Я подняла взор и случайно посмотрела прямо в глаза мужчине, который ее нес. В ответ он улыбнулся мне. Я тут же засмущалась, быстро опустила глаза, и красная краска залила мои щеки. Я и не думала, что еще когда-нибудь увижу его, но тем же вечером возле нашего дома остановилась большая черная машина, из которой вышел он. Зайдя к нам в дом, он поздоровался с моей матерью, вручил ей огромный букет цветов, а затем они прошли на кухню, где долго о чем-то разговаривали. Я не слышала, о чем была их беседа, но когда мужчина ушел от нас, моя мать была взволнована и не переставала улыбаться. Этим мужчиной был Дмитрий. Через неделю я была уже в Москве. А моя мама получила лучшее лечение в стране, жаль только что это ей не помогло.

По щекам Виктории побежали слезы. Сашка крепко прижал ее к себе, и нежно поглаживая по волосам, стал успокаивать. Откуда-то со стороны речки послышались звонкие голоса.

— Ты уверен, что его поместье было где-то здесь? — говорил высокий, почти, писклявый голос.

— Абсолютно! Перед тем как его раскулачили и все растащили, он где-то здесь все самое ценное закопал — отвечал другой, спокойный голос.

— Ребята, я уже обгорел весь и есть хочу! Нет тут никакого клада! Зря мы только в такую даль ехали, все деньги на бензин потратил! — жаловался третий голос.

— Не переживай татарин! Как найдем хоть одну «Екатерину» или «Петра», ты себе столько этого бензина купишь, что купаться в нем сможешь! — поддержал товарища второй голос.

— Ты «Борода» вечно нас только обещаниями кормишь, ничего за столько лет так и не нашли, может у тебя металлоискатель не работает? — все так же капризничал третий голос.

— Еще как работает, вы поглядите, какие места красивые нашли? — произнес первый высокий голос — только если у татарина будет целая река бензина, он все равно нас будет заставлять скидываться!

Краем глаза Виктория и Сашка увидели трех молодых парней, которые шли вдоль берега реки и, судя по всему, что-то активно искали. Впереди шел невысокий широкоплечий парень с густой бородой и с металлоискателем в руках. Следом за ним шел высокий симпатичный парень с яркой улыбкой на устах и с лопатой в руках. За ними, заметно отстав, шел чернявый высокий, но сутулый парень с небольшим животиком, который отмахивался от мошек и все поглядывал на часы.

— Охотники за сокровищами? — удивилась Вика.

Сашка взял планшет: «Я свое уже нашел». Виктория толкнула его в плечо, а затем поцеловала.

Солнце постепенно стало катиться вниз. Теплый летний ветер становился все сильнее и порывистее. На сине-голубом холсте начали появляться капли белоснежной краски. Сашка и Вика шли, держась за руки, вдоль небольшой тропинки, которая тянулась мимо леса. Вдруг из чащи вышел тот самый седой дед, с которым Вика пыталась заговорить в день их приезда в деревню.

— О! Дядя Коля! — радостно закричала Вика.

Дедушка повернулся и вопросительно посмотрел на нее.

— Это я! Вика! — пояснила Виктория.

— Чего? — спросил дед и нахмурил брови, как бы пытаясь приглядеться.

— Я Вика! Вы меня совсем не помните? — растерялась она.

— Чего? — дед вопросительно кивнул седой головой

— Ничего — грустно ответила Вика и направилась в сторону, где ее ждал Сашка.

«Опять не узнал?» — написал с улыбкой Сашка.

— Не узнал — вздыхая, ответила Вика.

Сашка напечатал на планшете: «Это и не удивительно, я отсюда почувствовал, как от него водкой разит! Я не уверен, что он и свое имя помнит!».

— Странно это, раньше ведь он и не пил совсем и всегда веселый такой был, неужели это все из-за потери жены? — удивилась Вика.

«Все может быть» — написал Сашка и они пошли дальше, а седой дед все также стоял у дороги и вопросительно смотрел на то, как они удалялись. Внезапно его глаза на несколько секунд прояснились, а его морщинистые губы задрожали, и он даже хотел крикнуть что-то им вслед, но только махнул рукой и побрел своей дорогой, размышляя о чем-то тайном, что было известно лишь ему.

Сашка и Вика разглядывали свои тени, которые были у них впереди, но внезапно тени исчезли, и все небо затянули грозовые тучи. Вика и Сашка переглянулись. Они ускорили шаг, но спустя всего несколько минут, где-то за лесным массивом раздался гром, и ливень обрушился на них стеной.

— Побежали! Мы же промокнем! — вскрикнула Вика.

Сашка засмеялся и написал: «Это разве дождь? Это так, просто легкий бриз!». Но уже через секунду он убрал планшет под майку, и они вместе с Викой со всех ног бросились в сторону дома. Они бежали вперед, не глядя себе под ноги, они спотыкались и падали, но не разнимали рук. Говорят, что счастье нельзя взять, оно неосязаемо, но у Сашки это получилось и даже, более того, он все еще продолжал держать свое счастье в руках. Они с Викой улыбались, радость сияла на их лицах и чистый искренний смех разливался по округе. Промокшие до нитки, но счастливые, они добрались до дома, когда уже был вечер. Зайдя внутрь, они в страстном порыве начали ласкать друг друга. Мокрые вещи разлетались в разные стороны. Их поцелуи и объятия продолжились в теплой постели, а раскаты грома заглушали стоны Виктории. Летний теплый дождь прекрасен.

Глава № 14

Ночью сквозь сон Сашка услышал, что Вика с кем-то разговаривает по телефону на крыльце дома.

«Что случилось?» — написал Сашка, когда Вика зашла в комнату.

— Ничего, ничего, спи — ответила Вика, залезая к нему под одеяло.

«Кто тебе звонил?» — продолжал писать Сашка на планшете.

— Номером ошиблись, спи — и Вика обняла его.

Успокоенный полученным ответом, Сашка положил планшет на тумбочку и закрыл глаза.

— Саша, все хорошее рано или поздно заканчивается — грустно прошептала Вика, крепко прижимаясь к Сашке.

В ответ он открыл глаза и о чем-то задумался, после чего тяжело вздохнул.

— Поэтому нам следует ценить каждую секунду, когда мы счастливы и делать все от нас зависящее, чтобы это счастье продлить — после этих слов Вика поцеловала Сашку так, как будто это был их последний поцелуй.

Этой ночью Виктория была сама не своя, она так сильно обнимала Сашку, так страстно целовала его, так жадно вкушала аромат любви, что все это должно было вызвать хоть какое-то подозрение, но ни одной беспокойной мысли не было в голове у Сашки. Мы так долго ждем счастье в нашей жизни, что когда оно наступает, мы не замечаем ничего того, чего бы стоило нам заметить. Вот и Сашке стоило бы обратить внимание на все эти мелочи, но он слишком сильно был ослеплен сладостным моментом. Той прекрасной ночью он даже и не подозревал, каким ужасным окажется для него следующее утро.

— Кукареку! — раздался звук уже знакомого будильника.

Сашка лениво поежился на кровати, а затем все-таки открыл глаза. Виктории рядом не было, а на краю кровати лежала записка. Не понимая, что происходит, Сашка схватил листок бумаги и начал читать:

«Доброе утро, любовь моя. Мне тяжело даются эти строки. Ты мне дорог больше жизни. Сейчас я хочу от тебя только одного, чтобы ты мне доверился. Я прошу тебя остаться в этом доме. Я не знаю на сколько, на неделю или на месяц, но ты должен мне доверять. Здесь безопасно для тебя. Больше всего на свете я хочу остаться здесь с тобой, но мне нужно кое-что сделать. Я предупредила бабу Любу. Просто поверь мне. После этого мы с тобой будем счастливы. Я тебе это обещаю».

Записка была пропитана слезами, и некоторые слова были расплывчатыми, но Сашка понял ее суть. Какое-то время он сидел неподвижно, перечитывая несколько раз строчки одну за другой, как бы пытаясь найти в них что-то очень важное и то, что обязательно там должно было быть. Но там ничего не было. Всего лишь несколько минут изменили жизнь Сашки навсегда. Пять минут назад у него было все, о чем он мечтал, а именно — Любовь. Но сейчас у него не осталось ничего, Вика ушла и забрала с собой все те мечты и надежды, которые он так тщательно вынашивал в своем сердце, которые он так берег, берег лишь для одной. Приступ паники захватил Сашку целиком. Кошки уходят по ночам умирать далеко от дома, чтобы не видеть слез своих хозяев. Виктория прошлой ночью поступила так же, она ушла от Сашки под покровом ночи, прося его лишь об одном — остаться на месте. Сашка всем своим нутром чувствовал, что Виктория в опасности и не мог ждать ни минуты. Он резко вскочил с кровати, поспешно сунул записку в карман, накинул на себя рубашку, обулся и выбежал на улицу. Яркое солнце ослепило его глаза, и он стал жмуриться. Сашка начал крутить головой из стороны в сторону в надежде вспомнить, откуда они приехали с Викой два дня назад. После мучительных поисков он все-таки нашел дорогу, которая через несколько минут вывела его на трассу «М5». Прикинув, в какой стороне находится Москва, Сашка завязал шнурки потуже и пошел вперед по обочине. Мимо него часто пролетали машины, грузовики, автобусы, но он и не думал их тормозить. Вряд ли он вообще о чем-то думал в тот момент. Ведь если бы он рассуждал логически, то уже давно бы понял, что путь до Москвы составит больше пятидесяти километров. И даже если бы Сашка был профессиональным спортсменом, то дорога у него заняла бы примерно часов десять, а то и того больше. Но Сашка не думал о таких мелочах, он просто пошел вперед, а в его голове были лишь Виктория и Дмитрий. Мы всегда так сильно уверены в выбранной нами дороге, и только, когда она нас заведет в тупик, мы начнем думать о развилках, которые уже безвозвратно прошли.

С самого утра красное солнце, без капли сожаления, палило все, что ему только попадалось на пути. Раннее лето, да еще и такое жаркое. Странный год. Капельки пота все чаще скатывались по лбу у Сашки. Все чаще слезились его глаза от пыли, которая поднималась столбом всякий раз, когда очередной лихач пролетал мимо по автостраде. Время подходило к обеду. Уверенный шаг, с которым Сашка начал свой великий поход на Москву, становился все медленнее. Примерно одна треть пути была пройдена, когда на дороге показался очередной небольшой дачный массив. Сашка решил перевести дух и найти там воды, так как его тело почти было обезвожено. Он спустился с обочины и направился в сторону, где виднелось несколько крыш домов. Ветра не было, но запах горящего мяса все же ударил в нос, и Сашка пошел на него. Около редкого забора он увидел колонку, к которой припал ртом, делая жадные глотки холодной воды. Пока Сашка восполнял свои силы, он стал невольным свидетелем любопытной беседы.

— Я не буду есть это мясо, оно сырое! — возмутился лысый невысокий мужчина.

— Сам ты сырой! Я вчера весь день эту утку мариновал! — оправдывался полный мужчина с закрученными усами и большим животом, которое под обтягивающей майкой выглядело как барабан.

— Вон кровь течет, я себе операцию на глаза сделал, так что все вижу! — продолжал возмущаться лысый мужчина.

— Тебе на мозг надо операцию сделать, это маринад вытекает, а не кровь! — пояснил полый мужчина своему товарищу, который упрямо качал головой и отказывался от еды.

— Я лучше вон картошки поем на углях, без мяса обойдусь! — заключил лысый мужчина.

— Балда! Я для тебя же старался, чтобы ты хоть понял какая на вкус нормальная еда! Мне этот рецепт привез из Китая один товарищ, царство ему небесное — не успел договорить усатый мужчина, как его перебили.

— Царство ему небесное? Умер? Наверное, потому что сырое мясо твое ел! — лысый мужчина махнул рукой на повара, чем не на шутку расстроил его.

— Я тебе сейчас покажу! Мое мясо! — с этими словами толстый усатый мужчина накинулся на своего низкого, но коренастого лысого приятеля и они начала бороться, прямо возле мангала, рискуя самим занять место утки.

Неизвестно чем бы закончилось это противостояние усатого боксера и лысого борца, но они одновременно заметили, что у забора стоит молодой парень.

— Помочь чем-то? — обратился к нему усатый мужчина, не выпуская из захвата своего лысого приятеля.

Сашка показал планшет: «Москва в какой стороне?».

— В той, прямо по трассе — махнул рукой усатый мужчина и этим моментом воспользовался его приятель и перехватил инициативу.

— Ты пешком что ли? — поинтересовался лысый мужчина, занимающий сейчас доминирующую позицию сверху своего упитанного друга.

Сашка кивнул головой и отправился прочь от редкого забора к трассе.

— Он как Ломоносов! Изумительно! У меня вот приятель один был, царство ему небесное — было начал свой рассказ мужчина с усами, но его лысый товарищ еще сильнее обхватил шею, и он замолчал.

Когда большое и малое кольца, которые так нежно опоясывают столицу, были пройдены, солнце уже скрылось за деревьями, что росли вдоль шоссе. Большая пробка образовалась на подступах к МКАДу, и водители, провожающие Сашку своими удивленными взглядами, даже завидовали ему в чем-то. Ведь он двигался вперед быстрее, чем раскаленные на солнце металлические печи. К сожалению, Сашка попал не только в поле зрения водителей, но и в поле зрения сотрудника полиции, увесистого круглолицего Ивана Краснова. Он, изнемогая от жары, вместе с напарником, дежурил сегодня на Новорязанском шоссе. Если бы не авария, которая произошла чуть дальше, пробки бы не было, и их работа тогда приобрела бы хоть какой-то смысл. Поэтому, когда на горизонте показалась столь необычная фигура, Иван Краснов решил не упускать возможности внести разнообразие в свою службу.

— Инспектор ДПС, старший сержант Краснов! Предъявите свои документы! — приложив руку к голове, обратился он к Сашке, который не обратил на него никакого внимания и даже не сбавил шаг, а так и продолжил идти вдоль шоссе.

Иван Краснов повторил вышесказанное. Сашка в ту же секунду остановился и, повернувшись вполоборота, покосился на человека в форме.

— Александр, ты что ли? — и старший сержант удивленно прищурил глаза.

Сашка же, не успел осознать всей серьезности ситуации. Сотрудник полиции спрашивает у него документы, которых с собой не было, что грозило Сашке как минимум несколькими сутками, проведенными в обезьяннике. Но все обошлось. Жизнь все-таки удивительная штука. И кто бы мог подумать, что тот веселый щекастый парень в гавайской рубашке, который вечно подпевает нам на Арбате, окажется человеком из славных правоохранительных рядов.

— Вот видок у тебя! С тобой все в порядке? — окинув Сашку с ног до головы, поинтересовался Иван Краснов.

В ответ Сашка лишь кивнул головой.

— А куда ты идешь? Может, помощь нужна? — чувствуя, что с Сашкой явно было что-то не так, продолжил Иван Краснов.

Сашка же, достав из-за пояса планшет, быстро в нескольких предложениях изъяснил сложившуюся ситуацию. Иван Краснов был одним из лучших выпускников Московского университета МВД России и не потому что, у него были маститые родители или же он готов был любыми путями строить себе карьеру. Нет, он был одним из лучших, потому что понимал всю ответственность выбранной им дороги. Еще в детстве, когда в деревне он спас на речке одноклассника, ему пророчили блестящее будущее. Я смело могу предположить, что если бы у советских детей не было бы таких кумиров как Капитан Пронин или Дядя Степа, то с их ролью без сомнения бы справился Иван Краснов. Поняв, что без его помощи Сашка, который еле стоит на ногах, не справится, он посадил его в машину на заднее сиденье, и они вместе помчались в сторону, где находился «Триумф-Паллас». Краснов напоследок лишь успел сообщить своему напарнику, что он теперь остается за главного, а затем их машина скрылась из виду. Пробки, которые были на дороге, перестали существовать, ведь какие могут быть пробки, когда ты в полицейской машине.

Трясясь в кресле, Сашка сильно расслабился и чуть было не задремал, но Иван Краснов, заметив палатку с арбузами, которая внезапно появилась на третьем кольце в районе Рижского рынка, дал по тормозам.

— Я на пару минут! Опять он тут! — фыркнул старший сержант полиции.

Сашка на мгновение приоткрыл глаза, а затем вновь провалился в сладостную дремоту. Краснов же быстрыми и уверенными шагами приблизился к палатке. Продавец заметил сотрудника полиции издалека, поэтому заранее стоял с обаятельной улыбкой.

— Добрый вэчер, камандир! — на ломаном русском начал продавец.

— Мы же тебя уже предупреждали? — перешел сразу к делу Иван Краснов.

— Я все панимаю, но и вы паймите мэня! — начал оправдываться представитель южных народов.

— Давай все это быстро убирай, пока не приехали те, кто с тобой разговаривать не будут! — грозно заключил Краснов.

— Одну мэнутку! — и продавец, выбрав из кучи самый лучший арбуз, протянул его Ивану.

— Так, а это еще что? Взятка должностному лицу при исполнении? — нахмурив брови, строго спросил Иван Краснов.

— Зачем взятка, камандир! Это дружиский жест! От москвича москвичу! Бери пожалуста! — все с тем же, уже почти столичным акцентом твердил продавец.

— От москвича — выдохнул Иван Краснов и улыбнулся.

— Знак внэмания! Всей вашей роте! Какая рота? — поинтересовался продавец.

— Десятая! — чуть ли не смеясь, ответил Краснов, все больше удивляясь даром убеждения, которым так славятся представители этой профессии.

— Дэсятая? — задумался продавец — не знаю дэсятой! Дэвятую роту знаю, фильм смотрел, а дэсятой не знаю!

И он еще раз протянул огромный арбуз, который с трудом удерживал в руках.

— Давай его сюда и через пять минут, чтобы не было тебя тут! — заключил старший сержант.

— Конэчно камандир, конэчно! — радостно воскликнул продавец.

Иван Краснов же, взяв в руки арбуз, потащил его к машине.

— Смотрел он девятую роту! Нет, ну что только не придумают! — засмеялся Краснов.

Открыв заднюю дверь, он положил арбуз рядом с Сашкой, а затем, заняв место за рулем, вновь завел мотор.

— Откуда они только берут эти арбузы! Снег только растаял, а они уже с арбузами стоят! — весело начал Иван Краснов, увидев, что Сашка уже пришел в себя, но он был не из лучших собеседников.

У Сашки не было ни желания, ни возможности отвечать, поэтому он просто одобрительно качал головой. Батарейка на планшете почти села, поэтому он не стал пользоваться им, сохраняя его для чего-то действительно важного. Когда полицейская машина, остановилась около задания «Триумф-Паллас», где жила Виктория, Иван Краснов повернулся на заднее сиденье.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Александр — произнес он.

Сашка в ответ улыбнулся и пожал крепкую руку блюстителя закона.

— Увидимся еще! На Арбате! — отъезжая от обочины крикнул в открытое окно Краснов.

Сашка махнул ему вслед рукой, а затем подошел ко второму контрольно-пропускному пункту. Когда они с Викой на прошлой неделе были тут, Сашка сидел в машине и проблем с тем, как попасть на территорию не возникло. Сейчас же, Сашка был без машины и без Вики, причем и без планшета, поэтому попасть за высокий забор было невозможно. У Сашки опустились руки. Пошатнувшись, он сел на асфальт. Несколько минут он просидел не шевелясь. Но вдруг Сашка вскочил и направился в сторону метро «Сокол», где на ближайшей остановке забежал в первый приехавший троллейбус. За окном пришло время вечерней прохлады. Сашка был настолько уставшим, что задремал сразу как только сел на свободное место, но спать ему пришлось недолго. Совсем скоро чья-то сильная рука, выдернула его одновременно и с места, и из сна. Не понимая, что случилось Сашка начал протирать глаза. Перед ним стояла увесистая баба со значком на груди «Водитель». Трюк с турникетом не всегда остается безнаказанным. К счастью, женщина не успела прочитать свои нотации, Сашка быстро вылетел в двери и скрылся из виду. Он шел из последних сил. Он уже не чувствовал ног, но очень хорошо чувствовал мозоли, которые на них появились за время этого безумного марафона. Наконец-то на горизонте показались небоскребы делового центра Москвы.

За спиной Сашки был немаленький путь, десятки километров, несколько потерянных часов, пара изношенных ботинок, а перед ним возвышалось над всей столицей здание компании «Нефть Гранд». Он несколько минут не решался зайти внутрь, он все стоял, запрокинув голову, и смотрел на золотой небоскреб. Когда же перед ним открылись автоматические двери, и он оказался внутри помещения, на него сразу устремили свой недружелюбный взор несколько охранников. Сашка не смотрел на них. Он смотрел чуть глубже, на небольшую лестницу, по которой в этот момент спускался улыбающийся Дмитрий, держа под руку Викторию. Вика тоже выглядела веселой, более того, она тоже широко улыбалась и ее улыбка казалась искренней. Было ли так на самом деле или же это результат многолетней практики, неизвестно. Как только они спустились, и от Сашки их стало разделять всего лишь несколько метров, они остановились. Дмитрий пересекся глазами с Сашкой, и его улыбка лишь увеличилась в размерах. На лице Виктории, на котором всего несколько мгновений назад сияла радость, был ужас. Охранники, стоявшие около дверей, с любопытством наблюдали за происходящим.

— Какая неожиданная встреча! — воскликнул Дмитрий, окинув взглядом Сашку с ног до головы — прекрасно выглядишь, студент!

Виктория стояла как вкопанная и лишь хлопала глазами. Сашка сунул руку за пояс, чтобы достать планшет и написать все, что у него было на душе, но в эту же секунду один из охранников выстрелил. Виктория вскрикнула. Дмитрий тяжело вздохнул. Охранник проверил пульс, которого у Сашки уже не было. Все разноцветные огни ночного города Москвы, которые некогда так ярко светили молодому парню из провинции, погасли разом. Виктория и ее манящий свет навсегда исчезли для него. Мотылек свободен. Лети.

Глава № 15

На следующее утро я, как ни в чем не бывало, отправился на работу. Мне врач настоятельно рекомендовал пока повременить с нагрузками, но просто сидеть дома без дела я больше не мог. С соседями по квартире я уставал сильнее, чем даже в самые тяжелые дни на работе. Я приехал рано и первым делом зашел к механикам, чтобы поприветствовать их. Сразу же как я к ним подошел, начались шутки в мою сторону.

— Как дела телохранитель? — весело спросил меня один из них.

В ответ я с улыбкой показал ему средний палец.

— Да мы шутим! Хорошо, что все обошлось! Иди к Горелому поднимись, он рад будет тебя видеть! — добавил другой.

Я вышел через мастерскую в автомойку и стал подниматься по лестнице в комнату, где жил Горелый.

— Михаил Викторович, к вам можно? — открывая дверь, спросил я.

— О-о-о, какие люди! Давай, орел, залетай! Как здоровье? — спросил он, попутно доставая из шкафа какие-то инструменты.

— Все хорошо! Плечо почти не болит! — с улыбкой заявил я.

— Это чудно, а то у нас тут работы полно, а ни тебя, ни Сашки нет, кстати, где он опять пропадает? — поинтересовался Горелый.

— Не было пока вестей от него, но надеюсь все хорошо, он вместе с Викой — пояснил я.

— Об этом я и беспокоюсь — произнес Горелый.

— Если честно то и я тоже — добавил я.

Михаил Викторович достав из шкафа инструменты, положил их в коробку и направился навстречу мне.

— Открой дверь! Нужно в мастерскую отнести! — попросил он.

Я открыл дверь и спустился вместе с ним по лестнице. Как только мы оказалась в автомойке, то увидели, что посередине зала собрался весь рабочий персонал и что-то живо обсуждает.

— Это еще что?! — крикнул Горелый, приближаясь к толпе.

Как только его заметили, разговоры стихли, а затем и вовсе наступило молчание. Когда я подошел ближе, то разглядел в толпе дядю Вову в спортивных трико и в майке с прожженными дырками от сигарет. Его борода с нашей последней встречи заметно прибавила в объеме, но одно было неизменно, а именно сильный запах спирта, который сразу бил в нос. Рядом с ним стояла тетя Лида, комендантша из общежития. Она выглядела очень уставшей, как будто за день она постарела лет на десять, а ее глаза были красными от слез.

— Что тут происходит?! — начал Михаил Викторович.

Толпа молчала. Прошло несколько секунд, и тишину прервали рыдания тети Лиды. Она пыталась перестать плакать и выдавить из себя хоть слово, но у нее не получалось. Я подошел и обнял ее. Спустя мгновение она втянула в себя воздух.

— Сашка умер — произнесла через силу тетя Лида.

Из рук Михаила Викторовича упала коробка с инструментами. Толпа тут же оживилась, и со всех сторон начался гул. Говорили про Дмитрия, про Вику, про то, как якобы Сашка пришел с оружием в офис компании «Нефть Гранд». Но Горелый всего этого уже не слышал. Он не сказал ни слова, он просто развернулся и медленно пошел в свою комнату. Из всех чувств, которые я испытывал в ту минуту, больше всего было злости. Я злился на себя за то, что не смог быть рядом с Сашкой и узнать о его намерениях. Я злился на то, что не смог остановить его. Я злился на беспечную Викторию и Дмитрия, которые, как никто другой, были виноваты в этой страшной трагедии, но не понесут никакого наказания. Я злился на все и всех вокруг. Я злился на весь этот поганый и продажный мир!

Тем временем разговоры вокруг пошли про то, как все это ужасно, и что нужно собирать деньги на похороны. Жильцы общежития и работники автомойки обещали найти столько, сколько смогут, а если вдруг не хватит, то что-нибудь все равно придумают. Во время всего этого по сути уже пустого трепа никто, включая меня, и не заметил, что Михаил Викторович уже давно оставил нас и поднялся к себе в комнату.

— Пух! — донесся глухой выстрел из комнаты Горелого.

И на автомойке опять воцарилась мертвая тишина, которую нарушили слезы тети Лиды. Ребята поспешили наверх, но уже было поздно.

Пасмурный день. Все небо с самого утра затянуто грозовыми облаками. Два часа на скрипучем автобусе. Сорок километров от Москвы. Перепечинское кладбище. К сожалению это все, что удалось нам найти на собранные деньги. Участок два на два. Двойная могила. Приехали все ребята с работы, автомойщики, механики, тетя Лида и дядя Вова из общежития. Дядя Вова был трезв как стеклышко и от него, вместо привычного запаха спирта, пахло старыми духами, наверное, постаралась тетя Лида. Моя девушка Алена не отходила от автобуса ни на шаг, для нее это все было очень тяжело, и она не переставала рыдать. Витька тоже приехал.

— Держись — хлопнул он меня по плечу.

Началась погребальная церемония. Гробы стояли рядом, они были открытые. Михаил Викторович Горелов лежал с гордым и важным видом. На войне за сотни километров от Родины пули его не тронули, он вернулся домой без единой царапины. Смерть же ждала его у себя в комнате, спустя много лет, какая ирония. Рядом с ним в соседнем гробу лежал Сашка. Его светлые волосы трепал холодный порывистый ветер. Его глаза, те самые зеленые глаза, в которых некогда светилась искра надежды, были закрыты веками. Его мечты о светлом будущем, о лучшей жизни, о свободе, об искренней и настоящей любви ушли вместе с ним в никуда. Я могу ошибаться, но мне на мгновение почему-то показалось, что на лице Сашки, если хорошо присмотреться, то можно было увидеть еле заметную улыбку.

— Где ты сейчас? — спрашивал я.

Быть может там, где-то в другом мире. В мире, где родители не бросили его у порога детского дома. В мире, где он научился играть на фортепиано или быть может, стал бы писать стихи. В мире, где он на улице случайно встретил студентку Раменской гуманитарной академии по имени Виктория. В мире, где он не только нашел любовь своей жизни, а нашел и саму жизнь, гораздо счастливее, чем была эта. К сожалению, весь этот неведомый мир навсегда останется для меня тайной. Но я всем сердцем верю, что этот мир существует, и сейчас Сашка находиться именно там.

Священник вместе со сторожем и еще несколькими мужиками приблизились к нам. Они осторожно заколотили гробы, а затем так же осторожно спустили их вниз. После речи священника все по очереди начали кидать на могилы по горсти земли. В это время, недалеко от нас остановилось несколько машин. В печально знакомом черном «Bentley Continental» показалось лицо Дмитрия. В тот момент, когда я кинул землю на могилу Сашки, я заметил это и внутри меня все перевернулось. Я не чувствовал ни ног, ни рук и я уже не контролировал ни себя, ни свои действия. Я бросился в сторону Дмитрия, издавая бессвязные крики, которые вырывались от самого сердца. Земля была мягкая от дождя, который прошел ночью, поэтому мои ноги стали в ней вязнуть, и бег стал медленнее. Чтобы я сделал с ним, если бы все-таки добежал, я уже никогда не узнаю, так как внезапно меня крепко схватил Витька, а затем еще несколько механиков с работы стали удерживать меня. Я отчаянно бился, как рыба об лед, отталкивая их в стороны, и продолжал кричать. Краем глаза я заметил, что из глубины салона автомобиля белокурая девушка кинула робкий взгляд в нашу сторону. Это была Виктория. На улице снова начал крапать мелкий противный дождь. Судя по погоде, лето закончилось, судя по ее голубым глазам, любовь тоже. Я постепенно начал успокаиваться и, сев на холодную землю, обхватил голову руками. Я видел, как машина Дмитрия и Виктории скрылась за горизонтом. Я видел, как ребята с работы, положив цветы на могилу, постепенно начали уходить с кладбища. Я видел все, что происходило вокруг, но мысленно я был совершенно в другом месте. Мысленно я перенесся на несколько месяцев назад, когда сидел рядом с Сашкой около автомойки и дышал свежим весенним воздухом. Мы не заметили того, как блондинка села в машину и принялась уезжать. Мы увидели ее только перед самым выездом. Когда она выезжала из автомойки, то посмотрела в нашу сторону, и тут как раз и произошло то, что изменило навсегда мою жизнь и жизнь Сашки. Девушка, посмотрев на нас, вдруг улыбнулась и подмигнула. Казалось бы, всего лишь безобидная шалость, но не для нас. Кто мы и кто она? Это без сомнения произвело колоссальное впечатление на простых мойщиков, какими были мы с Сашкой. Смотря на то, как девушка уезжает, в правом верхнем углу на заднем стекле машины я заметил маленькую наклейку «Вика».

Эта история произошла со мной, когда я был моложе, намного моложе, чем сейчас. В те давние годы мне едва стукнуло восемнадцать лет, а в моей голове еще гулял ветер. Мне хотелось все попробовать, везде побывать и все увидеть. Поэтому я и отправился в Москву и относился ко всему лишь с позиции наблюдателя. Жизнь для меня была, словно кино, жанр которого я еще тогда не понял. В те годы я был наивен и впечатлителен. Я был как чистый лист, и поэтому события того рокового лета оставили нестираемый отпечаток на мне на всю оставшуюся жизнь. Тревожные воспоминания тех давно минувших дней съедали меня год за годом. Я многое перепробовал, чтобы забыть, что со мной тогда произошло в Москве, но все было тщетно.

Как же все банально и печально. Двадцатилетний парень влюбляется в чужую жену. Влюбляется по-настоящему и без остатка. Он не может в это поверить, ведь ему всю жизнь не везло, но вдруг он наконец-то вытягивает из стопки судьбы свой счастливый билет. Он так долго ждал этого момента, так отчаянно верил в его неизбежность, что так сильно сжимает свой кулак со счастливым билетом, что уже не может его опустить. Он не может разжать свой кулак, даже когда узнает, что этот счастливый билет уже давно принадлежит другому человеку. Бессмысленно отбирать любовь у человека, который никогда не знал ее, но всегда мечтал о ней.

После смерти Михаила Викторовича Горелого его автомойку выкупил совладелец мастерской, что была по соседству. Мы его никогда прежде не видели, а только лишь изредка слышали его фамилию. В мастерской он никогда не появлялся лично, а был ее совладельцем только на бумаге. Смена руководства сильно сказалась на нашей деятельности. Поскольку второй этаж автомойки теперь пустовал, то новый директор быстро нашел ему применение, разместив там уютное кафе. Далее пришла и наша очередь. Чтобы нанять новый персонал нужно уволить старый. Именно такой логики придерживался наш новоиспеченный руководитель. Из четырех команд мойщиков он оставил лишь две.

— Эти работники полностью соответствуют новой атмосфере автомойки, а вы легко найдете себе другую работу, ведь город большой! — пояснил он при увольнении.

Я этой «атмосфере» не соответствовал. Если честно, то я был рад такому раскладу и недолго думая, собрал свои вещи, взял гитару и отправился на Ярославский вокзал. Мои дотошные соседи по квартире дядя Паша и тетя Люда была искренне опечалены моим решением. Еще бы, ведь теперь им придется искать очередного лопуха, который день и ночь будет перед ними прыгать на носочках, дабы угодить столичным господам. Что ж, моя роль в этом представлении была уже сыграна. Придворный шут отправляется домой. Я возвращался домой после года отсутствия. Алена, с которой у меня все так замечательно складывалось, осталась в Москве и я не винил ее. Она, конечно, предлагала мне и остаться с ней или поехать со мной, но я знал, что из этого ничего хорошего не выйдет. Оставаться в этом ужасном городе среди этих ужасных людей я больше не мог, а брать Алену с собой в провинциальную Пермь, означало перечеркнуть ее светлое будущее. Слишком уже много судеб было сломано в последнее время, и я не мог допустить еще одной. Со слезами на глазах я расстался с ней на Воробьевых горах и, не дожидаясь ее ответа, развернулся и молча ушел, хотя мечтал остаться с ней. Москва. Белокаменная. Столица. Лучший город страны. Смысл всех этих слов теперь опустел для меня. Мы с Сашкой прошли Москву вдоль и поперек в свое время, а сейчас я был совершенно один в этом бешеном мегаполисе, который даже и не заметил моей потери. Зато теперь куда бы я ни пошел, мне все время казалось, что рядом со мной идет Сашка. Это было невыносимо, поэтому я и решил, что больше никогда не увижу этот город, и я сдержал свое слово.

Раньше, когда я был наивнее, я надеялся на то, что моя жизнь будет совершенно другой. Теперь же я продавец теле-аудио-видео техники в торговом центре «Базар» в своем родном городе. Забавно, но находится этот торговый центр на улице имени Ленина. Еще одно напоминание о печальном прошлом, которое я не в силах изменить. Музыку я забросил. Нет, не совсем конечно, на днях рождениях и других праздниках друзья иногда просят что-нибудь исполнить, но не более того. Одной гитарой сыт не будешь. Это конечно странно, что спустя десять лет, я решил написать о Сашке. Шел обычный рабочий день, покупателей как всегда не было, поэтому я достал лист бумаги и стал рисовать на нем смешные карикатуры проходящих мимо людей. Вдруг мимо моего отдела прошла влюбленная красивая пара. Девушка со светлыми волосами громко смеялась, чем и привлекла мое внимание, а рядом с ней шел парень, у которого подмышкой был планшет. Меня затрясло. По телу пробежали мурашки, а затем я остолбенел. Призраки прошлого оказались так близко от меня, что сердце чуть не остановилось. Спустя минуту, я смог взять себя в руки. Внезапно я отчетливо вспомнил все, что так старательно хотел забыть все эти годы. Я стал испытывать внутренние мучения и терзания, и был лишь один способ прекратить их. Выплеснуть на бумагу все, что у меня было на душе. Со смертью Сашки я потерял единственного настоящего друга. Мы были знакомы слишком мало, и я не успел сказать ему всего того, что хотел сказать. Эта история, что была изложена выше, стала моей своеобразной исповедью, дабы обрести наконец-то душевный покой.

Я машинально достал из ящика стола несколько листков формата А4 и начал писать. На протяжении долгих месяцев, каждый день на работе я писал в мельчайших деталях все, что мне удалось вспомнить о событиях тех давних лет. Когда же все было закончено, я тяжело выдохнул и сложил листки в папку. Во время обеденного перерыва я повесил табличку «закрыто» и вышел на улицу. Было туманно, крапал мелкий дождик, и октябрьский холодный ветер безжалостно дул мне в лицо, пока я, неторопливым шагом, спрятав голову в воротнике пальто, направлялся в сторону речного вокзала. Сам не знаю, почему я выбрал этот маршрут. Ноги словно сами пошли, и я не стал этому противиться. Через тридцать минут я уже миновал Пермский зоопарк и спустился на набережную реки Кама. Я стал вглядываться в туманную даль. Развалившаяся на глазах пустая набережная и точно такой же город за моей спиной. Серый и унылый пейзаж вокруг, а перед глазами ироничная надпись красными буквами: «Счастье не за горами». Я сбежал по ступенькам в самый низ и, достав из папки листы своей рукописи, начал в них всматриваться. Внезапно порывистый сильный ветер, вырвал их из моих рук и стал жонглировать ими из стороны в сторону. Это выглядело так, будто некий невидимый дух играл с белоснежными листами бумаги, то поднимая их над моей головой, а то, кружа, опуская их к ногам. Вдруг, все листки разом поднялись в воздух и, сделав несколько кругов возле меня, упали в воду. Течение Камы быстро подхватило их и стало относить в сторону, а через мгновение они, пропитавшись насквозь, навсегда скрылись в водной глади. В ту же секунду я почувствовал невероятно сильное облегчение. Я отпустил прошлое, и прошлое отпустило меня. По всему телу пробежал озноб, и я укутался сильнее в пальто. Перед уходом я еще раз окинул взглядом красную надпись.

— Правильно, счастье не за горами. Его вообще, нет — грустно ухмыльнулся я и отправился обратно на работу.

Все это на самом деле было бы ужасно и невыносимо, если бы все это было именно так. Но люди — эти загадочные существа опираются лишь на пять своих чувств: зрение, слух, вкус, обоняние и осязание. Однако есть и шестое чувство — это внутренний голос. Кто-то называет его интуицией, кто-то предчувствием, а кто-то душой человека. Если бы все люди слушали его, а не игнорировали, то многих неприятностей смогли бы избежать и предотвратить ужасные трагедии. Почему я говорю об этом так уверенно? Потому что я и сам стал свидетелем, как это шестое чувство спасло несколько жизней и изменило несколько судеб.

Глава № 16

За спиной Сашки был немаленький путь, десятки километров, несколько потерянных часов, пара изношенных ботинок, а перед ним возвышалось над всей столицей здание компании «Нефть Гранд». Он несколько минут не решался зайти внутрь, он все стоял, запрокинув голову, и смотрел на золотой небоскреб. Вдруг Сашка что-то почувствовал в глубине своего сердца. Аритмия была вызвана внезапным эффектом дежавю. Он обернулся и внимательно посмотрел на парковку. Одна из машин моргнула фарами. Сашка не придал этому значения, но когда фары моргнули еще раз, он это заметил и подошел к машине.

— Ты чуть было все не испортил — серьезно произнес мужчина с широкой челюстью и короткими седыми волосами, зачесанными набок через пробор.

Сашка удивленно смотрел в окно машины и не понимал, что происходит.

— Садись быстрее на заднее сиденье, пока по камерам не увидели — все так же серьезно продолжал мужчина.

Сашка сел в машину и внимательно начал слушать.

— Виктория говорила про тебя — мужчина обернулся на заднее сиденье — а еще говорила, что ты чуть ли не за сто километров от Москвы.

Планшет Сашки совсем разрядился и он ничего не смог спросить, хотя вопросов у него было много. В этот момент из дверей компании «Нефть Гранд» вышел Дмитрий с Викторией. Сашка внимательно следил за парой. Таинственный мужчина с широкой челюстью тоже. Дмитрий проводил Викторию до ее машины, а затем вернулся обратно.

— Поехали, сейчас она тебе все сама расскажет — произнес мужчина и завел машину — кстати, я Линицкий, я теперь друг Виктории и твой друг.

Машина тронулась и поехала, держась на расстоянии от белой «Infiniti QX80». Когда обе машины добрались до тихого дворика недалеко от жилого комплекса «Триумф Паллас», на улице уже было темно, и везде горели фонари. По дороге Сашка зарядил свой планшет, но ничего спросить у нового знакомого не успел. Он выбежал из салона, как только ее колеса остановились и тем самым застал врасплох Викторию, которая медленно захлопывала дверь своей машины. Он обнял ее так неожиданно и так сильно, что она сначала испугалась, затем удивилась, а потом обрадовалась.

— Ты же должен быть сейчас в деревне? — растерялась Вика.

Сашка развел руки в стороны.

— Виктория, раз уж он теперь с нами, надо ввести его в курс дела — произнес Линицкий, выходя из машины — завтра важный день для вас всех.

Следующий час прошел за объяснениями Виктории и пояснениями Линицкого в салоне неприметного автомобиля, который водил частный сыщик, если так его можно было назвать. Виктория рассказала Сашке, что Линицкий уже давно с ней связывался, но она не шла на контакт и лишь теперь, когда Дмитрий загнал их в угол, это был единственно возможный вариант спасения. Ночью, когда они были в деревне, Виктории звонил как раз Линицкий, который получил информацию о том, как прошла важная встреча в Санкт-Петербурге двух крупнейших нефтяных компаний России и Европы. Линицкий действительно последние несколько лет работал на финскую компанию «Балтика Парадиз», которую сейчас пыталась поглотить компания Дмитрия «Нефть Гранд». Однако, если частному сыщику, который всю свою жизнь провел, работая на разные компании и решая самые, казалось бы, невероятные задачи в одиночку, удастся найти неопровержимые доказательства приступной деятельности Дмитрия и «Нефть Гранд», то возможно поглощение произойдет совершенно в другую сторону. Линицкий в свое время создал себе имя и образ хладнокровного профессионала своего дела. Он мог так умело дергать за нужные ему ниточки, что его стали воспринимать, как человека с блестящей репутацией. Если он берется за дело, то рано или поздно он его сделает, если найдет хоть одну возможность. Такая возможность появилась сейчас. Все, что нужно было Линицкому, чтобы выполнить свою работу, а заодно и помочь Виктории с Александром, так это одна папка документов, которая находилась в сейфе. Этот сейф был расположен в личном кабинете Дмитрия, ключ от которого был только у него. Сегодня днем Виктория убедилась в том, что знает код от сейфа, который менялся каждую неделю, когда Дмитрий очередной раз тасовал нужные ему документы. Однако Дмитрий никогда не оставлял одних в своем кабинете ни секретаршу, ни Викторию, ни даже своего начальника охраны Николая.

Сашка внимательно слушал все это и понимал насколько важно достать документы из сейфа именно завтра, пока они еще там и Линицкий все еще ведет это дело. Так же Сашка понимал, что будет, если это не удастся. Он начал думать, прокручивая в голове сотни всевозможных исходов. Он понимал, насколько все это было опасным, и не хотел рисковать никем, кроме себя. Я знаю это наверняка, потому что когда машина Линицкого, вместе с Сашкой, остановилась в районе Митино, возле девятиэтажного дома на лавке сидел парень с перебинтованным плечом. Этим парнем был я. Обычно я не беру трубки с незнакомых номеров, но сегодня вечером я сделал исключение для настойчивого абонента. По голосу я сразу узнал Викторию и понял, что случилось что-то важное, раз она решила со мной связаться. Я сел в машину, где обрадованно обнял Сашку, а так же познакомился с Линицким и с его планом.

Вся Москва спала, только три человека в салоне автомобиля обсуждали нечто столь важное, что ни о каком сне и речи быть не могло. Виктория осталась дома, чтобы не вызывать подозрения мужа, а Сашка решил посоветоваться со своим лучшим другом, перед таким важным днем, какой должен был наступить завтра.

— Я помню, он что-то говорил о сигнализации на машине Дмитрия — задумчиво припоминал я давний разговор с Витькой.

— Мы не будем никем рисковать, Виктория должна сделать все сама, иначе это может плохо кончиться — предостерег нас Линицкий — охранники в компании «Нефть Гранд» имеют право стрелять на поражение на всей территории здания.

— Я узнаю, как можно включить сигнализацию и выключить ее, когда нужно у Витьки, он механик хоть куда — заверил я.

— Не уверен, что это сработает, но попробовать можно — заключил Линицкий — на кону стоит слишком много, три года моей работы и ваш покой, если я правильно вас понял.

— При всем моем уважении, но человек вашего возраста и ваших габаритов, вряд ли сможет оперативно и незаметно оказаться под такой машиной как «Bentley Continental» — заметил я — нужно у Витьки не только все узнать, но и попросить, чтобы он это сделал.

— Хорошо, если надо, давай с ним сейчас свяжемся, ты ему можешь позвонить? — предложил Линицкий.

Я взглянул на часы. Наступил новый день. Затем я набрал номер Витьки и уже через час мы находились в парке Набережный, что чуть ниже Кутузовского проспекта. Мы пили горячий кофе и смотрели, как лениво восходит солнце за высотками Москвы. Линицкий ждал в машине сигнала от Виктории, которая утром должна будет помогать Дмитрию собирать документы для сделки, а потом сопровождать его на встречу в зал для конференций.

«Вам не обязательно быть здесь, ребята» — написал на планшете Сашка, когда мы втроем сели на лавку на пустой набережной. Через Москва-реку виднелся деловой центр столицы с высоким небоскребом золотого цвета, который сегодня мы планировали сравнять с землей.

— Шутишь что ли? — возмутился Витька — да это самое важное событие в моей жизни! Я как будто в фильме оказался, да еще и в главной роли!

— Это тебе не кино, Вить! — одернул я приятеля — если у тебя не выйдет или тебя заметят, то все пропало.

— Я с собой все взял — он демонстративно показал на поясную сумку — сделаю все красиво, что не заметят! Столько лет меня не замечали, когда я машины чинил, и норовили раздавить, и сейчас не заметят, я как ниндзя!

— Ты никогда не повзрослеешь! — возмутился я.

— А надо? — спросил Витька и, допив кофе, бросил стакан в урну.

— Не надо, просто будь осторожнее, я бы сам все сделал, но у меня плечо — грустно произнес я.

«Вы настоящие друзья» — написал Сашка и крепко обнял нас.

— Да брось ты! — улыбнулся Витька — как раз должок отдадим за твою пулю.

— Главное ты тоже не получи — предостерёг я — они там могут стрелять на поражение.

Воздух был прохладный и чистый. Пока мы ждали звонка Виктории, мы еще раз повторили весь простой, но опасный план. Виктория должна была оказаться в кабинете вместе с Дмитрием как раз в тот момент, когда они будут собирать бумаги для сделки. Она незаметно даст сигнал Витьке, который оперативно проберется по парковке среди рядов машин и спрячется под «Bentley Continental». Доверившись своим знаниям и невероятной удаче, он включит сигнализацию, тем самым вынудив Дмитрия спуститься на парковку, ведь на расстоянии отключить ее не выйдет. В этот момент Виктория должна будет открыть сейф и взять нужную папку, а затем каким-то образом передать документы нам в машину. В этом плане было столько разных нюансов, что вряд ли все пройдет гладко, мы это понимали и принимали, ведь другого плана у нас не было. Внезапно раздался сигнал машины. Линицкий махал рукой. Виктория позвонила. Пора начинать.

По телу бежали мурашки. Сердце билось быстрее. Давление повышалось. Мы внимательно следили, как Витька пробирается между рядами машин, не попадая под камеры, месторасположение которых Линицкий несколько раз всем нам показал. Затем, словно кошка, Витька грациозно исчез под машиной Дмитрия. В это время в кабинете Виктория подготавливала документы для сделки. В зале для конференций собрался весь персонал со стороны компании «Нефть Гранд». Дмитрий с улыбкой на лице и походкой завоевателя важно ходил по коридору, полностью контролируя процесс. Вдруг у него в кармане сработало уведомление о сигнализации автомобиля. Виктория незаметно улыбнулась.

— Держи, сбегай вниз, посмотри, что там с машиной. Сигналка не вырубается — произнес Дмитрий и передал ключи одному из помощников, которые бегали по коридору взад и вперед, готовясь к приему важных гостей.

Виктория испугалась, но лишь на мгновение. Она вспомнила первую жуткую встречу с Дмитрием, который нес мертвую лису. Она вспомнила наставления матери перед свадьбой, ее слова о том, что это ее единственная возможность изменить свою жизнь и вырваться в свет. Она вспомнила, как впервые увидела Сашку, сидевшего со мной у автомойки. Она вспомнила, как они лежали на красной площади под теплым летним дождем. Она вспомнила, как влюбилась, и это предало ей уверенности и сил. Она быстро взяла себя в руки.

— Он мне тут нужен, надо все перенести в зал для конференций, я сама не понесу — твердо заявила она — спустись сам вдруг что-то серьезное.

Дмитрий махнул рукой и вальяжно пошел к лифту, оставив Викторию у кабинета вместе с помощником, который взял у нее большую стопку папок и понес их в зал для конференций. Виктория вернулась в кабинет, где открыла большой сейф, используя вчерашний код. Красная папка, которая лежала дальше всех и представляла интерес Линицкого и компании «Балтика Парадиз». Теперь был мой выход. Я взял из багажника машины большой букет белых роз, которые мы купили по пути сюда, и направился к зданию. Сейчас было важно не попасться на глаза Дмитрию, который без труда узнал бы меня. Около дверей золотого небоскреба я увидел Дмитрия, и мое плечо заныло острой болью. Благодаря огромному букету цветов, которым я прикрыл лицо, я оказался внутри незамеченным. Металл-детекторы не среагировали на меня при входе, зато охранники среагировали, преградив мне путь.

— Куда? — прорычал высокий крепкий мужчина, с руками, которые по обхвату больше напоминали мои ноги.

— Доброе утро! Доставка для Елены Сергеевны — замявшись, произнес я, вспоминая, кому же я несу цветы по наставлению Линицкого.

— Стой тут — скомандовал охранник и что-то передал по гарнитуре, которая висела у него на ухе.

Вместо того, чтобы пустить меня на этаж, где сидела секретарша, а так же ждала Виктория, охранник настоял на том, чтобы Елена Сергеевна спустилась сама, чем вызвал ее недовольство. Все пошло не по плану. Я испугался, но лишь на мгновение. Я вспомнил, как познакомился с Сашкой на автомойке. Я вспомнил наши концерты на Арбате. Я вспомнил, как обрел в его лице лучшего друга, и это придало мне уверенности и сил. Я быстро взял себя в руки, ведь я знал, что стоит на кону. Елена спустилась и ее гримаса злости и недовольства тут же сменилась на восторг и радость. Букет роз был невероятен.

— Не могли сами принести такую красоту? — возмутилась она.

— Не положено покидать пост — сухо ответил охранник, взглядом раздевая молодую, но уже знающую себе цену секретаршу.

— От кого? — обратилась Елена ко мне, даже не смотря на меня, ее взгляд намертво приковал к себе букет роз.

— Аноним — быстро произнес я.

— Настоящий мужской поступок — язвительно заметила Елена в сторону охраны.

— Позвольте мне помочь донести вам эту тяжесть до воды — быстро произнес я, понимая, что это мой единственный шанс попасть на этаж — если их не поставить в воду, они завянут.

— Конечно, неси туда — Елена показала мне рукой на лифт — еще есть в этом городе кавалеры!

Охранники оставили ее реплику без внимания, пропуская меня дальше к лифтам. В то время, как я пытался пройти пост охраны, на парковке Дмитрий дошел до своего автомобиля и выключил сигнализацию. Витька, который смирно лежал на холодном асфальте под кузовом, понял, что все прошло хоть и гладко, но слишком быстро. На свой страх и риск он повторил фокус, и, когда Дмитрий направился обратно к зданию, у него вновь сработала сигнализация. Ему пришлось вернуться, но в этот раз он не только отключил сигнализацию, но решил заглянуть под машину. Витька увидел это по ногам Дмитрия. Витька испугался, но лишь на мгновение. Он вспомнил, как познакомился с Сашкой на автомойке, и как они вместе с механиками шутили над Горелым. Он вспомнил наши игры в футбол и радость победы, и горечь пораженья. Он вспомнил, что такое дружба, и это придало ему уверенности и сил. Он быстро взял себя в руки, ведь это был лучший день в его жизни. Как в фильме про Джейма Бонда, он выполнил важнейшую миссию, пусть даже ценой своей жизни. Витька улыбнулся. В тот момент, когда Дмитрий почти нагнулся под машину, за его спиной раздался голос.

— Интересно вы гостей встречаете здесь в России — громко произнес Юхани Ярвинин, президент компании «Балтика Парадиз».

— Да, сигнализация барахлит — наигранно улыбнулся Дмитрий — вы невероятно пунктуальны!

— Пунктуальность залог успеха! — произнес финский гость и мужчины пожали друг другу руки.

Рядом с Юхани Ярвинином стояло несколько мужчин, все одеты в строгие черные костюмы, у некоторых в руках были портфели, а на носу висели очки. В этой свите были все важные представители компании «Балтика Парадиз», вместе с юристами и охраной. В сопровождении Дмитрия все направились к зданию, где я в этот момент вышел из лифта с большим букетом в руках.

— Неси их к столу, я сейчас ведро принесу — произнесла Елена, а затем скрылась за углом.

Я прошел по коридору к столу и начал ждать, но ждать не Елену, а Викторию, которой нигде не было. Внезапно за спиной приоткрылась дверь, и кто-то задернул мне майку. Я почувствовал, что холодная папка идеально прилипла к моей горячей и влажной спине.

— Не оборачивайся — шепнула Виктория и прошла мимо меня по коридору.

Вскоре появилась Елена вместе с мужчиной в очках, он тащил ведро воды, которое поставил на стол. Я приподнял букет роз и торжественно выгрузил их в воду.

— Дорогу найдешь? — поинтересовалась Елена.

Я кивнул головой и подошел к лифту. Краем глаза я видел, как Елена достала телефон и принялась фотографировать букет роз, не обращая ни на кого внимания. Когда двери лифта открылись на первом этаже, я услышал знакомый мне голос Дмитрия, но страха не было. Внезапно я осознал, что от успешного завершения нашей миссии меня разделает лишь несколько метров и твердо понял, что я пройду их, во чтобы мне это не стало. Дмитрий в сопровождении финских гостей из Европы шел мне навстречу. Внезапно наши глаза пересеклись, его речь оборвалась, но он продолжил идти к лифту.

— Это курьер — пояснил один из охранников, увидев задумчивое лицо директора — букет цветов приносил для секретарши.

Дмитрий хотел остановиться и что-то сказать, но вдруг понял, что идет не один и не захотел привлекать внимания публики к такому мелкому эпизоду, каким показалась ему наша встреча. Он все еще смотрел мне в глаза, а я в ответ лишь подмигнул ему и вышел на улицу.

Пока лифт вез всех гостей в зал для конференций, Дмитрий прокручивал все в голове. Внезапное исчезновение Виктории и такое же внезапное ее появление два дня назад. Странности с сигнализацией автомобиля. Мое присутствие в здании компании в новом амплуа курьера. Все это на кону важнейшей сделки в истории «Нефть Гранд». От размышлений его отвлекала Виктория, которая встретилась с ним на этаже. Дмитрий представил свою жену гостям, и они прошли в большой просторный зал с прекрасным видом на столицу России. Именно в этом праздничном зале золотого небоскреба закончилась великая эпоха Дмитрия и его всероссийской компании «Нефть Гранд». Переговоры шли предсказуемо в пользу и на условиях Дмитрия ровно до тех пор, пока Юхани Ярвинин не получил долгожданное сообщение от Линицкого. В это самое мгновение ход переговоров резко поменялся в противоположную сторону. Дмитрий изменился в лице и занервничал, когда Виктория незаметно вышла из переговорного зала. Она спустилась вниз на парковку, где мы уже ждали ее у машины Линицкого. Сашка подошел и поцеловал ее. Мы зааплодировали. Сашку так сильно переполняли эмоции, что он весь сиял. Он сильно перенервничал за всех нас, когда сидел в машине, что его радости не было предела. Я не знаю, в чем была причина чуда, которое произошло мгновенье спустя, но я горд, что стал его свидетелем. Может из-за эмоционального шока, что у нас все получилось. Может из-за нервов, которые Сашка потратил, беспомощно сидя в машине, пока мы рисковали своими жизнями. Может из-за осознания того, что он наконец-то узнал, что такое настоящая любовь и что такое настоящая дружба. Я не знаю. Да это и не важно. Гораздо важнее, что когда Сашка поцеловал Викторию, он открыл рот.

— Я-йя теб-бя л-люб-блю — неуверенно произнес он.

Сашка обрел дар речи, а мы все его потеряли. Виктория, Витька, я и даже Линицкий, все мы замолчали и не могли поверить ни ушам, ни глазам. Мы простояли так несколько секунд, а потом все радостно засмеялись.

В это время в зале для конференций произошло другое чудо. Дмитрий первый раз в своей жизни проиграл. Его привычные шутки закончились, а надменная ухмылка пропала, когда в конце переговоров, которые так никуда и не привели, к зданию компании «Нефть Гранд» приехало несколько машин полиции. Дмитрий до последнего верил в то, что ему удастся избежать наказания и все его противозаконные дела удастся урегулировать деньгами. Однако за дело взялся Линицкий и его старые связи в МВД, а в совокупности с финскими юристами, дело дошло до мирового суда. Дмитрий был признан виновным и получил двадцать пять лет тюрьмы с конфискацией имущества. Компания «Нефть Гранд» была приобретена по очень заниженной цене директором Юхани Ярвинином, который полностью сменил весь штат и в Москве и в Санкт-Петербурге и поставил во главе своих лучших людей. Даже название сменилось на «Балтика Гранд». Виктория после суда не получила ничего. У нее остался только белый автомобиль «Infiniti QX80», который она сразу же продала. Дмитрий хоть и подписал бумаги для развода, но пообещал, что отомстит. Виктория не испугалась этой угрозы, ведь у нее теперь была свобода и любимый человек рядом.

— За вас! — я поднял бокал.

Мы сидели на открытой террасе ресторана на Воробьёвых горах и смотрели на огни ночной Москвы.

— За Москву! — произнес Витька.

— За любовь! — улыбнулась Виктория.

— За дружбу! — сказал Сашка, и мы все весело чокнулись бокалами с вином.

Мы разговаривали, улыбались, смеялись и прекрасно понимали, что наша жизнь больше никогда не будет прежней.

Эпилог

Время летит неумолимо быстро, словно ястреб, сорвавшийся с горы. Я уже не тот подросток с мокрой тряпкой в руках. С тех пор минуло десять лет. В прошлом я успешный гитарист, солист сравнительно известной группы из Москвы «Продавец-консультант». В настоящем я владелец собственной студии звукозаписи, недалеко от Садового кольца, где начинающие музыканты пробуют себя в творчестве. Я, как никто другой, знаю, что порой, чтобы взлететь, тебя должен кто-то подтолкнуть. И я подталкиваю талантливых исполнителей в мир музыки. Не на Арбате же им стоять? Теперь так не принято. Теперь все в интернете. Хотя я не один год там проиграл на гитаре. Кто знает, как бы вообще все сложилось, если бы в один теплый весенний вечер ко мне не подошли двое молодых людей и не предложили играть вместе с ними. Один из них играл на басу, а за другим был вокал. Поначалу мы репетировали в гараже за МКАД, а дальше начали выступать на открытых концертах для молодежи. Именно там наш коллектив пополнился еще и барабанщиком. Мы долго не могли придумать название для нашей группы, а потом нас как осенило. Все мы работали в продажах, кто-то в торговых центрах, а кто-то в розничных магазинах. Так и решили.

— «Продавец-консультант» это на всю жизнь! — шутили мы между собой, а потом так и вышло.

На одном из благотворительных концертов в парке Сокольники, к нам за кулисы подошел мужчина в солидном деловом костюме и в темных очках, хотя на улице был уже вечер. Он перешел сразу к делу и предложил нам контракт на сотрудничество. В ответ мы с ребятами лишь радостно переглянусь. Так у нас все и закрутилось.

Несколько лет мы успешно разрывали колонки автомобилей, занимали первые строчки в музыкальных чартах и гастролировали по городам России. На мой концерт в родном городе Пермь пришли все мои школьные друзья и родственники. Мы отлично выступили тогда.

— Не зря он в Москву уехал! — с улыбкой говорили друзья, а родители просто молча гордились.

В таком бешеном темпе наша группа просуществовала семь лет, а затем в наших жизнях пришла пора другого увлечения. Семья это то, ради чего ты не спишь ночами. Это то, ради чего ты не отдыхаешь годами. Это то, ради чего ты и пришел в этот мир. Мы с ребятами не стали этому противиться, хотя несколько членов группы оказались настоящими рок-звездами и не планировали оседать, а потому перешли в другие группы. Я без долгих раздумий прекратил свою творческую деятельность и сконцентрировался на работе и на семье. Семья — это главное для меня в жизни. Теперь на безымянном пальце правой руки у меня сверкает золотое обручальное кольцо, которое мне надела любимая жена Алена. Самарская красавица из архитектурного института в клетчатой рубашке. Правда сейчас она рубашки уже не носит, а иногда только берет мои, чтобы подурачиться. Без нее у меня вряд ли что-нибудь получилось бы и в плане карьеры, и в плане жизни. Она всегда была рядом. И на наших репетициях в гараже, и на концертах в парках, и на гастролях по России. Бывает, дорога долгая, она положит свою голову мне на плечо и тихо дремлет, а я боюсь пошевелиться и нарушить ее сладкий сон. Ей нелегко было жить на чемоданах, но она была рядом, и я ценил это. Поэтому на нашем прощальном концерте в спортивном комплексе Олимпийский, я сделал ей предложение руки и сердца, прямо на сцене перед тысячами зрителей. После свадьбы Алена мне сына подарила, Павлика. Люблю ее.

Автомойка. Родная и любимая автомойка! Бывает, воспоминания как нахлынут, чуть ли не слезы на глазах. Вспоминаю то волшебное жаркое первое лето в Москве всякий раз, когда я проезжаю мимо нее. Я даже заезжаю туда иногда, помыть свою машину и проведать старого друга. Тут теперь все куда более цивильно стало, чем было при мне. Кафе вот открыли, автосервис расширили, шиномонтаж серьезный поставили, одним словом, дела идут полным ходом. Горелый все такой же ворчливый, даже, несмотря на то, что ему уже восьмой десяток идет, а ему хоть бы что! Он все так же молодых автомойщиков гоняет! Недавно заглядывал к нему на чай, сидели, вспомнили былое. У него ведь память фотографическая, все помнит! Не было еще ни одной нашей встречи, чтобы он меня за нос по-дружески не схватил и не припомнил тот забавный случай из моей молодости. После того, как мы с Сашкой покинули его автомойку, он несколько лет пытался найти нам достойную замену, но этого, как он сам признается, до сих пор так у него и не получилось.

Сашка и Вика, а точнее Александр и Виктория, сейчас живут в Сочи, в небольшом домике на берегу Черного моря. После суда над Дмитрием, Виктория с Александром на первое время уехали в деревню, а оттуда, немного погодя, перебрались в Сочи, продав земельный участок с домом и баней. Александр не хотел уезжать из Москвы без меня, но мы с Аленой решили, что у нас другая дорога в жизни. Мы очень долго и эмоционально прощались, хоть и знали, что это не навсегда. Созваниваемся каждые выходные и болтаем по видеосвязи часами. Жены над нами смеются, что мы такие болтливые стали, из-за того что раньше не могли так разговаривать, вот теперь и компенсируем. В то время когда я с группой погружался в творчество и концерты, Александр в технологии втянулся, вслед за планшетом пошли камеры, интернет журналы, влоги и блоги. Сейчас у него один из самых популярных сайтов и каналов на Ютубе о туризме и путешествиях по России. Он обрел свободу, о которой мечтал всю свою жизнь и теперь его не остановить! Россия и близлежащие страны, известные достопримечательности и редкие интересные места. На сайте и на канале можно найти все, что касается туризма и путешествий. Александр вместе с Викторией объездили все, куда можно добраться на фургоне, который он специально оборудовал для путешествий, установив там спальное место и небольшую кухню. После того как они посетили и раскрыли все, даже самые неизведанные места России, они планировали выйти на мировую арену и отправиться в путешествие по Европе и Азии, но эти затеи пришлось отложить. Из своего крайнего традиционного путешествия осенью на остров Ольхон, который на озере Байкал, они привезли не только отличные фотографии и видеоролики, но и пополнение в семью. О последнем они узнали через месяц, находясь в Сочи и в течение следующего года многие их планы на жизнь поменялись. Сначала две двойняшки Наденька и Верочка, а совсем недавно еще одна дочка — Любочка.

Каждое лето, с тех пор, как Александр и Виктория далеко из краснодарского края не уезжают, мы к ним в гости приезжаем. Вот и этот год не стал исключением. В Москве жарко, душно, а у моря совсем иначе себя чувствуешь. Этим летом мы с собой и Пашку взяли, ему всего три годика, но он смышленый не по годам. В самолете даже и не капризничал. В аэропорту Адлера нас встретил на своем знаменитом фургоне Александр. Загорелый, крепкий, мускулистый, настоящий путешественник! Отдохнув немного с дороги, ближе к вечеру мы семьями отправились на море. Все восемь человек. Половина из них дети, а значит нужно держать ухо востро. На мамайском пляже мы расположились на шезлонгах, наслаждаясь нежным солнцем и морским ветром, а дети играли у воды. То за чайками побегают, то рыбу пытаются ловить палочками, то вот теперь что-то из камешков мастерят. Я заинтересовался, подошел поближе и стал разглядывать их творение. Дети же, заметив меня, звонко засмеялись и разбежались в стороны. Проявив смекалку, мне удалось разобрать в композиции из камней домик и несколько человечков вокруг него.

— Что это ты тут нашел? — обнимая меня со спины, спросила Алена.

— Счастье — произнес я, а затем поцеловал ее.

Вслед за ней подтянулись и Александр с Викторией. Все мы молчали и только лишь смотрели, то на поделки из камней, то на детей, которые весело бегали рядом, то на бескрайнее синее море, которое искрясь в солнечных лучах, уходило куда-то вдаль за горизонт.

Книга посвящается всем, кто приезжал в Москву за своей мечтой и всем, кто уезжал из Москвы с разбитым сердцем.

Content

Без лишних слов
Иван Владимирович Малейкин

Глава № 1

Глава № 2

Глава № 3

Глава № 4

Глава № 5

Глава № 6

Глава № 7

Глава № 8

Глава № 9

Глава № 10

Глава № 11

Глава № 12

Глава № 13

Глава № 14

Глава № 15

Глава № 16

Эпилог