К. Н. Кроуфорд, Алекс Риверс

Полукровка из Дома Ужаса

Посвящается участникам нашей группы в «Фейсбуке»[1] «Клан К. Н. Кроуфорд». С вами так весело проводить время, а ваша поддержка очень много значит!

C.N. Crawford, Alex Rivers

Agent of the Fae

© 2017 by C.N.Crawford and Alex Rivers. All Rights Reserved

© Никитин Е.С., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Воздух пронзил резкий мучительный вопль. Несколько секунд он разносился по коридорам, а затем сменился душераздирающей тишиной – настолько тяжелой, что казалось, она давит на кожу, как мокрая грязь. Я с усилием разжала стиснутые челюсти и последовала за широко шагающим по подземным коридорам Роаном. Его меч висел на плече, мышцы напряглись. Да, в таком месте расслабиться непросто…

Стены форпоста Двора Скорби были покрыты кровью. Благие внезапно атаковали один из оплотов Неблагих – своих древних врагов – в центре Лондона, оставив за собой кровавый след. Одиннадцать убитых, десятки раненых – банши и другие фейри из дома Арауна.

Мы шли вдоль стен цвета слоновой кости, заляпанных алыми пятнами, по засохшим кровавым дорожкам и красным следам на мраморном полу. Как ни странно, я не ощущала запах крови. Железо в человеческой крови придает ей металлический привкус, и я привыкла чувствовать его при виде крови. Но в венах фейри нет железа, и их кровь, как вода, без запаха.

Свернув за угол, мы увидели в коридоре распростертую банши. Вокруг ее скелетообразного тела растеклась кровавая лужа. Другая банши склонилась над ней, пытаясь перевязать рану тряпками. Роан даже не замедлил шаг – просто прошел мимо. Я заколебалась, раздумывая: может, помочь…

Две банши таращились друг на друга темными глазами, их кожа побледнела до цвета кости. Они открыли рты и закричали, и вопль пробрал меня до костей. Я зажала уши руками, пытаясь заглушить его. Я слышала такой крик перед гибелью Габриэля.

Вопль банши предвещал смерть.

Даже продолжая кричать, банши по-прежнему отчаянно зажимала рану подруги, пытаясь остановить неизбежное. Раненая банши вцепилась в тряпки на груди; ее крики стихали, пока подруга причитала над ней и слезы катились по ее щекам.

А потом голова раненой поникла, глаза потускнели, и крики смолкли.

Другая, вся в крови, повернулась ко мне; ее темные глаза сверкали.

– Пришла позлорадствовать, Повелительница Ужаса?

Я покачала головой. Я была здесь уже дважды и во второй раз сама оставила смертельный след. Возможно, убила родных этой банши. Рука невольно потянулась к кинжалу на поясе, готовясь к внезапному нападению. Банши отвернулась и, рыдая, склонилась над погибшей подругой.

Я с трудом перевела дух и поспешила дальше. Роан ждал чуть впереди, внимательно наблюдая за мной, и в его глазах виднелось что-то вроде беспокойства.

В прошлый раз я проникла в форпост Двора Скорби через отражения. Совершила мгновенный прыжок, чтобы получить то, за чем пришла. Теперь я впервые оглядела здание и оценила его масштабы и извилистые коридоры. Мои ноги тоже оставляли кровавые отпечатки. След привел нас туда, куда я и ожидала: к большой черной двери в пустом коридоре. Я лично нарисовала карту форпоста. За этой дверью банши спрятали Лондонский Камень.

Дверь была приоткрыта. Роан вошел внутрь и взглянул на меня, проверяя, всё ли со мной в порядке. Я последовала за ним в темное пустое помещение. Пол был усеян пеплом от тел и паутины, которые я сожгла во время последнего визита. Кучка щебня в дальнем углу обозначала остатки Лондонского Камня.

Как я и думала, Благие уничтожили Камень. Я была связана с ним, и эта связь была неразрывной. Меня с Камнем словно соединяла невидимая нить, обвиваясь вокруг ребер, а я даже не осознавала, что она есть, – до тех пор, пока она не оборвалась и мне стало легче дышать.

Какое-то мгновение я была счастлива, пока не поняла, что же произошло. Камня больше нет, а вместе с ним пропала и моя сила ужаса. Я все еще чувствовала что-то – притяжение источника ужаса где-то поблизости, словно слабый шепот увлекал меня в древние районы Лондона. Но это был не Камень.

Я сглотнула комок в горле и придвинулась ближе к Роану. Между нами ощущалось напряжение. Нам по-прежнему нужно многое обсудить, но войны никого не ждут. Эта последняя атака произошла сразу после того, как Роан ошарашил меня новостью: оказывается, мы с ним предназначенные половины. Я до сих пор так и не поняла толком, что это означает. Но, видимо, мы дали друг другу клятву вечной верности, когда перепихнулись в Лондонском саду. Хоть я и не знала об этом заранее.

Теперь у меня появились тысячи вопросов. Мое мнение насчет «вечной верности» вообще не имеет значения? И как долго я проживу? Фейри живут сотни, а то и тысячи лет. А я, наполовину фейри, получу такие же преимущества? Или скукожусь и сгорблюсь, а Роан так и будет разгуливать с видом бога?

Я скрестила руки на груди, пытаясь сосредоточиться на более насущных проблемах: а именно на том факте, что Благие лишили меня моей силы.

– Камень полностью уничтожен. Я больше его не чувствую. Совсем. И, думаю, вместе с ним исчезла моя сила ужаса.

Роан повернулся ко мне, сверкая зелеными глазами в тусклом свете факелов:

– Они точно знали, куда идти. Знали, как найти скрытый чарами Двор Скорби и Камень внутри него. Им кто-то помогал. Фейри из Неблагих.

– Как думаешь, почему они напали?

– Сила ужаса Верховного Короля склонила ход войны в пользу Неблагих. Наверное, Благие хотели убедиться, что у нас не будет преимуществ, когда война возобновится.

– Зачем им волноваться об этом, если король мертв?

– Повелительница Ужаса жива, и слухи о ее силе наводят страх.

По спине пробежали мурашки. Вся армия Благих и правда нацелилась на меня?

– Благие не в первый раз нападают на нас, – продолжал Роан. – Между Благими и Неблагими – кровавая история. Благие считают нас нечистыми. Их легенды гласят, что мы – фейри-полукровки, смешавшиеся со зверями и людьми. Кое-кто из них считает нас зараженными и утверждает, что само наше присутствие может запятнать чистокровных Благих. Как ты догадываешься, все это затрудняет мирные переговоры с ними…

– Роан Таранис, – с ненавистью произнес чей-то голос, эхом разнесшийся по комнате.

Я обернулась, и мое сердце екнуло. Передо мной стоял незнакомец – красивое лицо в обрамлении волнистых черных волос, смуглая кожа. На нем был элегантный костюм-тройка с карманными часами. Но меня нервировали его большие темные глаза – точно такие же полуночные глаза, как у фейри-паучихи, которую я убила в этой самой комнате. Как у следовательницы. И под его взглядом я волей-неволей задумалась: известно ли ему, что я сделала?

С кошачьей грацией незнакомец шагнул вперед. На его родство со следовательницей намекали не только глаза, но и изогнутые клыки.

– Ах… Пикси. – Его темные глаза встретились с моими.

– Джудок Араун. – Тон Роана был нейтральным, но я заметила, как подергиваются его пальцы. Он явно раздумывал, не потянуться ли за мечом. – Что здесь произошло?

– Зачем задавать вопросы, когда и так знаешь ответы? – прошипел Джудок. – Благие пришли за Камнем, убивая всех на своем пути. Они знали, что нужно идти прямо сюда, – как будто кто-то им подсказал. – Он склонил голову набок. – Может, один из ваших предателей, убийц короля? – Взглянул на меня. – Убийца короля и отцеубийца в одном лице… Знаешь, какое наказание было у древних фейри за убийство собственного отца? Раньше мы замуровывали отцеубийц внутри дубов, и ты подохла бы там с голода, раскаиваясь в грехах.

– Не мели чушь, Джудок, – прорычал Роан. – Ты знаешь меня много лет, хотя наши дома враждовали. Зачем нам сообщать Благим, где найти Камень? Мы пытались договориться о мире.

– Видимо, я знаю тебя не так хорошо, как думал, Таранис… Зачем ты это сделал? Зачем убил Короля Огмиоса? Зачем твои солдаты явились сюда и сожгли заживо мою мать?

Я замерла. Значит, он не знает, что это я сожгла следовательницу – его мать… Я мудро решила позволить Роану продолжить разговор.

Роан придвинулся к Арауну, пристально глядя на него сверху вниз:

– Мы с тобой не враги. – Между ними повисло молчание. – Перед нами более серьезная угроза.

Джудок прищурился:

– Как думаешь, кто сообщил эту информацию? Какой предатель рассказал Благим о клубе Гренделя? Кто…

– О клубе Гренделя? – резко оборвал его Роан. – Что там произошло?

Джудок покачал головой:

– Ты не знаешь? Благие сровняли его с землей. Половина людей Гренделя мертвы.

Я нахмурилась:

– Зачем им нападать на Гренделя?

– Грендель владеет большей частью сокровищ Уила Брока, – ответил Джудок. – И объявил себя наследником трона Неблагих. Новым Верховным Королем Триновантума.

Роан зарычал.

– Грендель? – Я фыркнула. – А как же сын короля, Абеллио? – Когда я произнесла вслух имя сводного брата, меня едва не стошнило.

Джудок покачал головой:

– Бастард, так и не признанный официально. А Грендель – дядя короля.

При мысли о Гренделе я скривила губы. Он дядя короля? Я в родстве с этим чудовищем?

– К несчастью для старой жабы, он нажил много врагов, – продолжал Джудок. – Армия Триновантума больше не желает Верховного Короля. Генерал Борво четко заявил, что не будет подчиняться приказам никакого короля. Они не позволят Гренделю вернуться в Триновантум.

Роан стиснул кулаки:

– Благие напали еще где-нибудь?

Джудок пожал плечами:

– До меня доходили слухи, что они совершили налет на оружейную Балора, но не знаю, правда это или нет.

Роан резко вздохнул:

– Оружейную? Если это правда… Лондонский Камень, сокровищница и оружейная. Внезапная атака с целью обезоружить нас.

Джудок поморщился:

– И теперь у них сокровища Гренделя и, возможно, магическое оружие Балора. Неблагие… облажались. Благодаря тебе.

– Я не имею никакого отношения к этому нападению, – ощетинился Роан.

– Мы выигрывали войну, Таранис! Огмиос завоевал бы Клеополис и уничтожил армию Благих, если б ты его не сверг! А теперь посмотри, что ты натворил.

От волнения меня пробрал озноб:

– Если они поражают все важные цели, то, возможно, еще не закончили.

Роан провел рукой по губам:

– Ты права.

– Роан, нужно вернуться к тебе домой, – сказала я. – Срочно.

По его глазам я видела, что он судорожно прокручивает в голове ту же мысль. Элрин и несколько самых могущественных фейри-повстанцев остановились вместе с нами в особняке Роана. Если Благие и вправду охотятся за важными Неблагими, то могут напасть и там.

Глава 2

Мчась по Кратчед-Фрайарз[2], я стиснула руль так, что костяшки пальцев побелели. В серое лондонское небо поднималось облако темного дыма, и вокруг меня зашевелился страх – человеческий страх, исходивший от прохожих на улицах. Их паника придала мне сил, обострила чувства. Когда мы подъезжали к повороту, у меня появилось плохое предчувствие относительно источника дыма.

Я завернула за угол и ударила по тормозам. С особняка Роана спали чары; огненные языки лизали его кирпичные стены и острые шпили. Рядом со мной Роан изрыгал ругательства на непонятном мне языке.

Вокруг на земле повсюду лежали люди, их кровь заливала тротуар. Благие убивали не только фейри.

Скарлетт как-то сказала, что война между Благими и Неблагими унесет миллионы человеческих жизней, и теперь я поняла почему. Благие убивали людей не по необходимости. Они делали это потому, что люди попадались под руку. Для большинства фейри люди не более чем животные.

Дорогу преграждали тела. Прохожие наклонялись к ним, чтобы помочь, кричали, пытались остановить кровь.

Мое сердце бешено колотилось. Я выключила мотор, выскочила из машины и бросилась к особняку, Роан мчался в нескольких шагах впереди. Когда я пробежала мимо испуганных людей, их страх наполнил вены приливом силы. Магия заструилась по коже, и я почувствовала, как удлиняются клыки, прорезывая губу. На кончиках пальцев выросли когти. На бегу я взглянула на Роана: на лбу у него сверкали золотые рога, в руке он сжимал меч, ноги превратились в размытое пятно.

Не обращая внимания на крики вокруг, мы мчались к горящему особняку. Наполовину сорванная входная дверь висела на одной петле. Роан влетел в проем, доломав дверь окончательно, и скрылся в дыму; его боевой рев пронзил меня до печенок. Я выхватила кинжалы, следуя на звук его рычания.

Главный зал был весь в дыму – таком густом, что я еле-еле различала стену напротив и едва могла разглядеть широкие плечи Роана, блеск его меча. Он уже сражался с каким-то фейри, и звон их мечей эхом отражался от стен, смешиваясь со звуками битвы из других частей особняка – рычанием, воплями, звоном бьющегося стекла.

Справа что-то мелькнуло, и я инстинктивно пригнулась. Огромный клинок вонзился в пол за моей спиной – в то самое место, где я стояла долю секунды назад. Я перекатилась и вскочила на ноги, встретившись взглядом с нападавшим. Ладони на рукоятках кинжалов стали скользкими от пота, у меня перехватило дыхание.

Противник был выше семи футов ростом, с одновременно прекрасным и ужасным лицом – беспощадное божество с бледной, как мрамор, кожей и волосами с белым отливом. Мускулы словно высечены из камня, ледяные глаза сверлили меня. Грудь защищали платиновые доспехи, оставляя обнаженными мощные руки; призрачные волосы словно змеились вокруг головы. Разум кричал мне: «Беги!»

Противник снова замахнулся, меч просвистел у меня над головой. Я отпрянула, едва не споткнувшись об опрокинутый стул.

Кинжалы. Мои дурацкие ножики против его меча… Мне до него не дотянуться, а учитывая скорость его клинка, не подобраться так близко, чтобы ранить. Беловолосый снова замахнулся, я пригнулась, меч просвистел над головой.

Я дала волю своим чувствам и нащупала отражение в нескольких футах за спиной. Подсвечник? Маленькое окошко? Неважно. Ноги сами понесли меня назад, когда я соединилась с отражением, ощущая его всем телом. Поискала другие отражения вокруг и нашла подходящее. И сразу нырнула в отражение позади себя. Его прохладная жидкая поверхность скользнула по коже.

Я прыгнула сквозь отражение в доспехах противника и приземлилась за его спиной.

Он уже поворачивался – его рефлексы воина были быстрыми. Но недостаточно быстрыми. Взмахнув правой рукой, я вонзила кинжал в незащищенную шею беловолосого. Теплая кровь заструилась по лезвию, испачкав мне руку. Противник рухнул вперед; я отступила на шаг, схватилась за рукоятку и выдернула кинжал. Из горла беловолосого вырвалось бульканье, он скорчился на полу, из шеи брызнула кровь.

Я встретилась взглядом с Роаном, который стоял над другим поверженным Благим. Он почти незаметно кивнул, гордо сверкнув глазами, и бросился в дымный сумрак в поисках новых захватчиков.

Я не пошла следом. Вместо этого подняла руки, зеркальные браслеты на запястьях замерцали, и передо мной замелькали сотни отражений в особняке.

Кухня превратилась в пылающий ад. Единственным, что там двигалось, были языки пламени. В библиотеке Нериус дрался с закованным в броню фейри. Вместе с ним сражалась и его тень – значит, Бранвен где-то рядом. Я чуть было не прыгнула сквозь отражение, чтобы помочь, но тут мое внимание привлекло другое отражение. Элрин в своей спальне пятилась от Благой с золотистой кожей, чей клинок кромсал воздух. Истекающая кровью Элрин оказалась загнана в угол и вжалась в стену, в ее глазах светился страх.

Я колебалась всего секунду. Нериус мелькал на правом запястье, Элрин – на левом.

Я позволила холодному прикосновению отражения омыть меня – и прыгнула.

* * *

Элрин вытаращила глаза: я прыгнула через зеркало в ее спальне и случайно задела ногой флакон с духами. Он упал с туалетного столика, стекло разбилось и наполнило комнату ароматом жимолости. Благая остановилась; ее золотистые волосы рассыпались по доспехам, губы скривились при виде моего маленького кинжала. Элрин была вооружена только хрустальной вазой, и ни одна из нас не могла сравниться с противницей-великаншей.

Благая с ревом описала мечом широкую дугу, мы с Элрин пригнулись. Смогу ли я поймать ее в ловушку, как поймала другого Благого? Она казалась быстрее и проворнее. И есть риск, что она нападет на Элрин, как только я исчезну из виду.

Я сосредоточилась, лихорадочно ища свою силу ужаса.

Время замедлилось, по комнате заклубились завитки страха – яркие и сильные от Элрин и слабенькие от фейри-Благой. Они ползли в мою сторону, и я попыталась втянуть их в себя… Но вместо этого они растаяли как дым на ветру. Время снова ускорилось; я прыгнула, уворачиваясь от длинного лезвия, которое едва не вонзилось под ребра.

Без связи с Лондонским Камнем моя сила уже не та.

Пульс участился; я нащупала отражение на браслете, готовясь проскочить в него и прыгнуть за спину Благой. Так много отражений: ее блестящие доспехи из десятков соединенных металлических частей, защищающих тело, ее длинный меч, сверкающий в тусклом свете…

Каким-то образом я слилась со всеми ними. И тогда дала волю разуму.

Тут же тело Благой покрыло множество извивающихся змей, наползая друг на друга. Ее меч вспыхнул огнем, перекинувшимся на металлическую перчатку. Она вытаращила глаза и пошатнулась. Пламя было ненастоящее – всего лишь иллюзия, – но зрелище достаточно устрашающее. Даже не обладая полной силой, я почувствовала у Благой приступ паники и сделала вдох, пытаясь втянуть ее ужас в грудь.

Не вышло.

И тут Элрин молниеносно бросилась вперед и разбила вазу о лицо Благой. Противница с воплем отпрянула, по ее коже заструилась кровь. Воспользовавшись шансом, я взмахнула когтем и рассекла ей лицо, а потом вонзила в горло кинжал. Ее платиновые глаза распахнулись, и она рухнула, издавая бульканье. Я отпустила отражения, извивавшиеся вокруг ее тела, и змеи и огонь мгновенно исчезли.

– Спасибо. – Элрин взглянула на меня. – Но это не всё.

– Знаю.

Я посмотрела на зеркало на стене спальни: оно гораздо больше моих браслетов. Сначала поискала Нериуса, нашла его живым, с мертвым Благим под ногами, и облегченно вздохнула. Потом осмотрела остальную часть дома через отражения в большом зеркале. Трое Благих громили столовую, круша всё вокруг сверкающими мечами. Двое Благих на заднем дворе лили в костер маслянистую жидкость, и пламя вздымалось все выше. В тренировочном зале Роан сражался на мечах с серебристым Благим.

Элрин впилась ногтями мне в руку:

– Мы должны помочь Роану.

– Тихо! – рявкнула я, просматривая отражения – комнату за комнатой.

В одной из спален незнакомый Неблагой боролся за свою жизнь с мерцающим ангелом-фейри. В другой спальне Благой грубо обшаривал комод. Переходя от комнаты к комнате, я наблюдала, как Благие вторгаются и разрушают всё на своем пути, словно рой сверкающей саранчи.

– Их так много, – прошептала я, пока отражения сменяли друг друга. Благие были огромными, ужасающими и при этом столь прекрасными, что своей красотой могли легко завлечь человека. Они убивали врагов, словно ангелы мести, их глаза сверкали при виде крови. Они одолеют нас. Разрушат особняк. Убьют всех.

Элрин крепче стиснула мне руку:

– Нужно забрать Роана и бежать.

Я покачала головой:

– Мы должны сражаться. Роан здесь не единственный Неблагой.

– Их слишком много! Ты не знаешь Благих, Кассандра. Они безжалостны. Жестоки.

– Я знаю достаточно. Даже Благие могут испытывать страх.

Я уставилась в зеркало, позволив сознанию соединиться с ним. А когда почувствовала связь, то стала искать все отражения в доме. Их были сотни. Я закрыла глаза и слилась со всеми, сделав их частью своего тела и души и чувствуя, как прохладные мурашки бегут и текут по коже, кружатся в голове. Пока я просматривала одно отражение за другим, мое воображение начало создавать орду Неблагих. Я сделала их устрашающими: у одних – огненные крылья, у других – рога, у третьих – чешуя. Банши, фейри-пауки, великаны со звериными головами сверкали на каждой отражающей поверхности. И к этому зловещему войску я добавила огня, дыма и теней.

В зеркале Элрин я наблюдала, как Благие подняли глаза и замерли. Похоже, некоторые догадались, что это просто трюк, но в дыму, жару и пламени мои танцующие отражения было легко принять за реальность. И эта иллюзия одурачила многих.

Двое выбежали на улицу. Еще один застыл от страха, и его зарезал подкравшийся сзади Нериус. В тренировочном зале Роан воспользовался замешательством противника, обезглавив его.

Без устали я соединялась с блестящими доспехами Благих, мысленно перемещалась от одного противника к другому и создавала огонь, чудовищ, лица мертвецов. Когда одна иллюзия угасала, я переключалась на другую. Голубоглазый воин со светлой гривой волос опустил боевой топор и осматривал себя, его руки тряслись: сверкающие доспехи отразили гниющую облезающую кожу. Нериусу понадобилась всего секунда, чтобы подсечь врага под коленями, и воин рухнул, как большое срубленное дерево.

Я так увлеклась отражениями, что даже не заметила исчезновения Элрин. Только теперь я увидела, как она вбежала в одну из комнат, размахивая мечом, который, должно быть, взяла у трупа. Ударила снизу по не защищенной доспехами ноге противника, кровь дугой брызнула по комнате, и он упал.

Я снова сосредоточилась на том, чтобы атаковать врагов бесчисленными отражениями, пляшущими по всему особняку. И вдруг поняла, что силы на исходе, а магия иссякает от напряжения. В груди появилась тупая боль, разверзлась пустота. Отражения одно за другим начали выходить из-под контроля – кроме тех, что были прямо передо мной. А потом очередь дошла и до них.

Я зашаталась, в глазах потемнело; я попыталась за что-нибудь ухватиться, чтобы удержаться на ногах. Но силы покинули тело, я стала заваливаться вперед и неловко взмахнула руками, стараясь смягчить падение.

Последнее, что я почувствовала перед тем, как потерять сознание, – крепкие объятия и дубовый запах Роана.

Глава 3

Я проснулась от скрипа открывающейся двери и увидела рядом с кроватью оплывающую свечу.

Казалось, клубы дыма просочились в мой череп, хотя здесь я не чувствовала запаха дыма. На самом деле в комнате пахло мхом и дубом, и поэтому я точно знала, где нахожусь. Кто-то принес меня в комнату Роана. Я сонно взглянула в окно. Наступила ночь. Я содрогнулась при виде закрытого окна, отчаянно желая снова открыть его. Перевернулась на другой бок, моргая от тусклого света, и обнаружила перед собой Роана. Он присел на край моей – точнее, своей – кровати, продавив ее своей тяжестью так, что я начала скатываться в его сторону.

Я смотрела на его лицо сквозь сонную дымку. Как ему всегда удается выглядеть таким золотистым? Он как будто золотил воздух вокруг. Его точеное тело и прекрасные черты лица излучали теплое мерцание. У меня возникло сильнейшее желание прильнуть к нему, свернуться калачиком на его коленях, прижать голову к его груди… Это потому, что мы предназначенные половины и такова моя судьба? Понятия не имею.

– Ты вырубилась. Проспала шесть часов. – Сочный голос Роана ласкал тело, стекая по коже как мед. И тут я поняла, насколько много моей голой кожи под простыней. Кто-то надел на меня ночнушку – самую крошечную из всех, рассчитанных на взрослую женщину. Можно ли вообще считать это ночнушкой, если она не до конца прикрывает зад?

– Ты надел на меня это? – Я повыше натянула простыню.

Взгляд Роана скользнул ниже, словно пытаясь заглянуть под простыню:

– Бранвен уложила тебя в постель. Она даже приводила с улицы перепуганных людей, чтобы покормить тебя во сне.

– Бранвен, – сонно произнесла я. И тут вспомнила все, что произошло до того, как я потеряла сознание. – Все в порядке? Элрин… и Нериус, и…

– С ними всё нормально. – Роан успокаивающе накрыл ладонью мою ногу под простыней. – Мы успели вовремя. И твоя помощь оказалась бесценна.

Я глубоко и облегченно вздохнула:

– А чем закончилось нападение?

– Благие сбежали, а у нас только легкие травмы. – Его пристальный янтарный взгляд будто заглядывал в самую душу.

Я посмотрела на свои руки:

– Что еще мы знаем о Благих? У нас с ними война?

Мы… Как будто я одна из них.

– Как мы и думали, они атаковали внезапно, чтобы разгромить нас. В Лондоне, как ты уже знаешь, они напали на этот особняк, форпост Двора Скорби и клуб Гренделя. И еще большой отряд взял штурмом оружейную Двора Балора и захватил ее содержимое.

Я с трудом перевела дух, представив, как толпа Благих перемещается по Лондону, безжалостно и точно уничтожая людей и фейри.

– В королевстве фейри большое войско Благих штурмовало границу между Триновантумом и Клеополисом. Неблагие отступили в крепость Сингето[3] – форт на реке Сингето. Это последний рубеж между королевствами Благих и Неблагих. Если Благим удастся захватить форт, они захватят Триновантум. Всех выживших обратят в рабство.

У меня по спине пробежали мурашки:

– И Неблагие совсем растерялись… Мы вряд ли исправили ситуацию, убив короля.

Роан стиснул зубы:

– Мы сделали то, что должны были. Твой отец был тираном.

Я прижала к груди простыню:

– Не называй его моим отцом.

Роан удивленно уставился на меня, и его взгляд смягчился:

– Конечно, ты права.

Повисло долгое молчание.

– Ладно… – Роан поерзал на кровати, его мышцы напряглись. – Так что там на тебе надето?

Я покачала головой:

– Неважно.

И все же разум мучил меня, демонстрируя, как Роан откидывает простыни и срывает с меня ночнушку…

Его глаза сверкнули:

– Вряд ли это хорошая идея. Тебе нужно время подумать над моими словами.

– Про предназначенные половины?

– Вот именно.

Я нахмурилась:

– Постой. Что ты имел в виду, когда сказал «вряд ли это хорошая идея»? Что за хорошая идея?

– То, о чем ты думаешь.

Я почувствовала раздражение:

– Я ничего не сказала вслух. Прекрати чувствовать мои эмоции. Это… смущает. – Я натянула простыню повыше, чтобы прикрыться. – Я не совсем поняла про предназначенные половины. Что это меняет?

– Ты будешь испытывать потребность защищать меня, а я – тебя. Со временем мы будем слышать всё больше и больше мыслей друг друга, если ты не научишься ставить ментальные барьеры.

Я скривилась. Это прозвучало чертовски навязчиво.

– Ты сможешь не только чувствовать мои эмоции, но и слышать мысли?

– Как я и сказал, ты можешь это заблокировать. – Роан склонил голову набок. – Конечно, иногда барьеры рушатся…

– И все секреты, которые могут быть у меня… ты их узнаешь.

Роан пожал плечами:

– У половин всегда так.

Я лихорадочно соображала, вспоминая все постыдные мысли, о которых никому не говорила. Любую мелочную зависть, которая приходила в голову, каждое проявление эгоизма… И тут до меня дошло, что всё гораздо хуже. Я была агентом ФБР, имевшим доступ к массе сверхсекретных документов. Конечно, Роан не иностранный шпион, но у него нет допуска к этой информации. Он может случайно разболтать ее. Некоторые вещи, которые я знаю, способны нанести прямой вред…

Я расстроилась и решила сменить тему:

– Моя сила ужаса. Она… не работает. Я пыталась применить ее в бою, но она исчезла вместе с Лондонским Камнем.

– Ты уверена, что он уничтожен? Не чувствуешь с ним никакой связи?

Я покачала головой:

– Только слабую тягу вроде той, что я чувствовала к Камню. Это далеко, но, похоже, там до сих пор кое-что есть.

– Когда тебе станет лучше, постарайся все выяснить. Нам нужна твоя сила. – Роан потер лоб. – Было ошибкой позволять Благим процветать так долго.

Я покачала головой:

– Ты о чем?

– Мы должны были нанести удар много лет назад, когда Благие этого не ожидали. Разгромить их до того, как у них появится шанс напасть. Как они поступили с нами, когда захватили Клеополис. Нам стоило поучиться у них: никогда не позволяй потенциальному врагу становиться сильнее. Убей его, пока он не убил тебя.

– Убей любого, кто может представлять угрозу… Это кажется разумным.

Почему меня не удивляет его милитаристский настрой?

– Это предотвратило бы подобную ситуацию.

Я прищурилась. Что он сделает, если решит, что люди представляют угрозу для фейри? Видимо, Роан понятия не имеет о существовании оружия, которое я видела в штаб-квартире ЦРУ: бомбы с железной шрапнелью, облака токсичного железа…

– А как насчет людей? Имеет ли смысл нанести превентивный удар по ним – по нам?

Роан нахмурился:

– Нет, конечно. Люди слишком слабы, чтобы представлять реальную угрозу.

Я напряглась: вот прекрасный пример секретов, которые Роан никогда не должен узнать, прочесть в моих мыслях.

Он снова опустил глаза, и я поняла, что простыня упала, открыв мое почти обнаженное тело и трусики. Я почти услышала стон, вырвавшийся из горла Роана, и поняла, что он совершенно отвлекся. И снова натянула простыню.

Он встретился со мной взглядом, его глаза засверкали золотом:

– Я должен был рассказать тебе об этой связи раньше. Обычно фейри не говорят о таком друг другу. Мы просто знаем. – Его низкий, почти мурлыкающий голос словно гладил меня по затылку. – Я все думал, что ты поймешь… Но, разумеется, тебя воспитывали не как нас.

Я заморгала от резкой смены темы, однако было ясно: Роан решил, что нам нужно это обсудить.

– Когда ты понял это в первый раз?

Я даже не заметила, когда он пересел, но каким-то образом Роан вдруг оказался совсем близко.

– Честно говоря, какая-то часть моего сознания поняла это, как только мы встретились. Но я не хотел этого признавать. Убеждал себя, что это твои пикси-уловки заманивают меня в ловушку. Что твои обостренные эмоции и моя природа действуют заодно. Однако после того, как мы сразились друг с другом у Озера Крови и я почувствовал непреодолимое желание укусить тебя за шею, я больше не мог себя обманывать.

– Зачем с самого начала себя обманывать? Что во мне такого отталкивающего?

Роан выглядел удивленным:

– Ничего, конечно. Вот только… ты из рода моих давних врагов и, казалось, ничего ко мне не чувствовала. Ты нарушила обещание присоединиться ко мне в Триновантуме. А когда ты пришла в мой хоквудский дом, я спросил, почему ты здесь. Ты назвала несколько причин, но не ту, которую я хотел услышать.

В крови разлился жар, согревая щеки и заставляя грудь гореть:

– И какую же?

– Что ты пришла из-за меня, – пробормотал Роан.

Я ничего не ответила, сердце затрепетало в груди.

– Как только я тебя встретил, – продолжил он, – меня тянуло к тебе, словно невидимая нить соединяла нас, влекла ближе к тебе. Но ты не чувствовала того же. Это походило на проклятие.

Я уставилась на него, пытаясь перевести дух:

– Ты решил, что я – твое проклятие?

– Дочь Двора Ужаса, которая не знает обычаев фейри, не чувствует никакой связи со мной. Многих женщин тянет ко мне, но ты, моя предназначенная половина, казалось, испытывала только похоть, а не преданность. Это проклятие богов.

– А за что ты проклят, Роан?

В его глазах мелькнула тень, но он не ответил. Даже если мы – предназначенные половины, он не готов раскрыть все свои тайны.

– Ты чувствовал себя проклятым, – настаивала я. – И думал, что я отвергаю тебя из-за этого проклятия. И поэтому выгнал меня тогда из своей хижины. Это так?

– Я знал, что ты хочешь меня. Но это все, что я знал.

Простыня снова упала, и я услышала, как у Роана сбилось дыхание. Но я больше не пыталась прикрыться.

Роан медленно обвел взглядом мое тело, изучая каждый дюйм обнаженной кожи. Затем, напрягшись, стиснул простыни, сминая их в пальцах. Его глаза стали темно-золотистыми.

По моей коже пробежал жар. Я снова почувствовала непреодолимое желание свернуться калачиком у него на коленях, обхватить его ногами. Мне захотелось скользнуть пальцами под его рубашку, почувствовать его мускулистую грудь, целовать и лизать его шею, пока он не начнет стонать. Захотелось сбросить ночнушку…

Но разговор был слишком важным, чтобы прерывать его.

– Наверное, я испытываю не такие чувства, как ты. Я хочу тебя, и с тобой мне безопасно. Но если я связана с тобой, то связана и с миром фейри. И поэтому я словно… в ловушке. – В мозгу ярко вспыхнуло воспоминание о сырой тюремной камере – запах крысиных тушек, человеческих испражнений, – и я вздрогнула. Жар в теле мгновенно рассеялся.

Взгляд Роана прояснился, янтарные глаза вернули себе мшисто-зеленый цвет, и он разжал пальцы, вцепившиеся в простыни:

– Ты можешь уйти, когда захочешь.

От его слов я почувствовала неожиданную пустоту. Почему я не почувствовала себя свободной?

– Я думала, что нужна вам здесь.

– Ты нам нужна. Но можешь уйти.

Пока я не разберусь, что за темный дым туманит мой разум, лучше прекратить разговор о предназначенных половинах.

Я одернула ночнушку на бедрах:

– Ладно, каков наш план? Что делать с Благими?

Роан поднялся с кровати, отчего матрас спружинил вверх, подошел к большому книжному шкафу, достал с полки какой-то том и вернулся к кровати, перелистывая пожелтевшие страницы, пока не добрался до карты. Я наклонилась ближе, разглядывая через его плечо изображение холмистой местности и широкой реки, пересекающей ее с юга на север. Роан показал на квадратик в центре карты, на берегу реки.

– Вот крепость на реке Сингето. Если Благие захотят переправиться с большим войском, им придется делать это здесь, возле крепости, или неделями идти на север через болота, где в смертоносных топях они потеряют много людей.

– А если на юг? – Я показала на карту.

Роан покачал головой:

– Там Хоквудский лес – владения Старших Фейри. Благие никогда не смогут пройти по нему с большой армией: Старшие Фейри уничтожат их. Нет, крепость Сингето – единственный вариант.

Я уставилась на квадратик:

– Насколько хорошо она укреплена?

– Прекрасно. Это крепость Неблагих, и Огмиос позаботился, чтобы она была готова практически ко всему. При всех своих недостатках он никогда не недооценивал Благих.

– Значит, у нас есть время.

Роан покачал головой:

– Не так много, как ты надеешься. Едва ли больше одной-двух недель. К сожалению, дворы Неблагих вцепились друг другу в глотки вместо того, чтобы объединиться. Восстания, междоусобицы… фейри пытаются заполнить вакуум власти. Генерал Борво, возглавляющий основную армию Неблагих, видимо, будет подчиняться приказам совета, Республики. Нам нужны лидеры, нужен союз. Я должен объединить шесть дворов.

Я выгнула бровь:

– И как же ты собираешься это сделать?

Он слабо улыбнулся:

– Угрожая, заключая сделки, умоляя и споря, пока не сорву голос. Вместе с тобой, если останешься.

Я прикусила губу:

– Со мной?

– Ты – Повелительница Ужаса. Ты свергла короля Огмиоса. Так уж случилось, что ты тоже одна из его детей. Для фейри ты не Кассандра Лидделл. Ты Кассандра из… – Роан отвел глаза, его тело напряглось. – Того двора, к которому ты принадлежишь.

– Ты даже не можешь произнести его вслух. Ты реально так сильно ненавидишь этот двор…

Его глаза потемнели:

– Они убили всю мою семью. Весь мой двор. Одно время я хотел перебить всех фейри из двора Уила Брока.

Я открыла рот и снова захлопнула:

– Очень надеюсь, что ты передумал.

– Фейри не может убить свою половину. Ты в безопасности.

Я вскинула брови:

– Это единственная причина, по которой я в безопасности? У фейри есть какие-то официальные правила, что нельзя убивать своих половин?

Его лицо смягчилось:

– Нет, конечно, нет. Ты другая. Ты – Кассандра. В любом случае, у тебя есть законные права на трон пиявок страха.

– Ты и правда умеешь выбрать слова… – Я нахмурилась. – Погоди. Я думала, мы создаем республику… Почему мы до сих пор говорим о тронах? Республика означает избавление от наследственной системы правления. Вы должны свергнуть монархов, а потом проголосовать за своих лидеров. Почитай историю Французской революции.

Роан выглядел оскорбленным:

– Это не республика фейри. Это республика людей.

– А как устроена республика фейри?

– У каждого двора есть наследный правитель. Как у вас, пиявок страха. – Роан откашлялся. – Фейри ужаса. Или у меня при Дворе Похоти. Но мы вмешиваемся только во время кризиса. Знатные Неблагие для надзора за каждым двором избирают консула, который принимает основные политические решения вместе с другими консулами, назначает сенаторов и так далее.

Я сморщила нос:

– Вообще-то это не республика в строгом смысле слова…

– Это республика фейри, – повторил Роан. – Ты правда думаешь, что мне удалось бы убедить королей и королев этих дворов присоединиться к Республике, которая их погубит? В любом случае ты имеешь право на трон ужаса.

– Я на троне ужаса? Ты что, шутишь?

– Шучу? Как моя предназначенная половина ты должна кое-что знать. – Он захлопнул книгу. – У меня совсем нет чувства юмора.

Глава 4

Я шла по восточному крылу особняка, стуча каблуками. В воздухе все еще витал запах дыма.

Прошлой ночью Роан сидел у моей постели до тех пор, пока я не начала засыпать. Он убаюкивал меня рассказами о детстве: как они с сестрой плели венки из жимолости и первоцвета, играли в королей и королев на каменистых лесных тронах…

Я заснула, представляя двух золотоволосых детей-фейри, собирающих цветы на берегу реки. И в этом сне я была вместе с ними: окунала руки в прохладную речную воду, чувствовала, как она стекает по пальцам, и слушала разносящийся в воздухе детский смех.

…Дневные лучи косо падали в коридор. Я провела пальцем по закопченным стенам особняка Роана. Утром я наблюдала, как тот накладывает чары на особняк. Благодаря своим способностям он снова смог скрыть дом от остального мира – потрясающий магический подвиг. Фасад величественного дворца в стиле Тюдоров снаружи превратился в невзрачные кирпичные стены.

Магические способности Роана явно не ограничивались изменением цвета волос.

Я остановилась у окна и выглянула во двор. Отсюда, из особняка, я видела настоящий тюдоровский дворец. Во время нападения Благие разрушили одно крыло, но три других выстояли. Тоскливый лондонский дождь, который помог погасить пламя, лил через закопченные дыры в потолке.

Дрожа, я прикоснулась к покореженному оконному проему, разглядывая тлеющее крыло, комки намокшего пепла и почерневшие щепки. Какие воспоминания об этом крыле сохранились у Роана?

Мне нравилось слушать о его прошлом, видеть тепло в его глазах, когда он рассказывал о своей сестре и их приключениях. Его лицо при этом словно менялось, как будто я видела нового Роана.

Если когда-нибудь понадобится успокоить его историями о моем прошлом, что ему рассказать?

Я не очень хорошо помнила свою жизнь до того, как Сиофра убила моих родителей. Думаю, я подавила воспоминания: убийство затмило все, что было раньше.

Наверное, лучшим периодом стал колледж, когда я жила вместе со Скарлетт. Я всегда заранее готовилась к занятиям, выполняла домашние задания, записывала лекции в электронном виде и сортировала по папкам…

Нет, сортировка по папкам никого не успокоит.

Что еще? Ранние утренние прогулки до кофейни, где я покупала кексы и чай «Эрл Грей», а потом отправлялась на пары по психопатологии. И мне было весело. Я была невидимкой на подхвате у Скарлетт во время ее свиданий, приходя на помощь, если что-то шло не так. На свиданиях она использовала дурацкие кодовые фразы. «Можешь выключить утюг?» означало «спаси меня», а «кажется, я оставила включенной плиту» означало «возможно, приведу его домой, так что накинь что-нибудь поверх трусов».

Осенние прогулки по опавшим листьям; горячий шоколад, согревающий руки; просмотр комедий за бутылкой вина…

При одной мысли о тех давних деньках в Массачусетсе мне отчаянно захотелось туда вернуться.

Вряд ли эти воспоминания помогут Роану, но сейчас они заглушали мрачные голоса в моей голове. И помогали забыть о темной дыре, в которой меня держал Огмиос.

Я вздрогнула, уставившись в окно. Нужно смотреть правде в глаза. Моя реальная жизнь здесь, среди темного вязкого пепла. Я в трех тысячах с лишним миль от дома, среди фейри. Всегда готовая ко всему Кассандра Лидделл оказалась на краю пропасти – перед лицом жестокой и непредсказуемой гражданской войны.

Для Неблагих я Повелительница Ужаса, наследница трона, убийца короля. Но для самой себя я еще оставалась Кассандрой Лидделл, не до конца уверенной, что выживу в этом мире.

Я выпрямилась, моя решимость окрепла. Наверное, пора справиться со своим страхом. Я повернулась и направилась обратно в спальню.

По дороге я мысленно готовилась, но, едва повернула дверную ручку, колени задрожали.

Я заперла за собой дверь. Замок щелкнул, я стиснула зубы и напряглась. В ловушке.

Я медленно осмотрела комнату. По-прежнему всё как обычно. Лучи заходящего солнца струились в окно, прохладный ветерок освежал воздух. С тяжелым вздохом я подошла к окну и захлопнула его.

Сердце забилось чаще. Теперь оставался свет. Я задернула тяжелые бархатные шторы. Комната погрузилась в темноту, и сердце заколотилось о ребра.

Дыхание сбилось. Я снова в камере. Снова во власти Абеллио.

Я повернулась спиной к окну, от страха по спине пробежал озноб. Дыхание перехватило, и я начала отсчитывать секунды.

Один.

Я вернулась во тьму, в крепостной застенок. В одиночество.

Два.

Остались только крысы. Сначала друзья, потом пища. Я чувствовала их шерсть на губах.

Три.

Невыносимо. Слишком низкий потолок.

Четыре.

Ни цвета. Ни света. Воздух неподвижен, ни ветерка. Только голоса в голове.

Пять.

Вообще ничего.

Шесть.

С бешено колотящимся сердцем я повернулась и отдернула шторы. Затем распахнула окно, впуская свежий воздух. Комнату залило светом, и я резко вдохнула. И посмотрела на свои пальцы – убедиться, что они чистые. Не в крысиной крови.

Вот что сделали со мной два месяца в темнице Огмиоса. Повелительница Ужаса, наследница трона, убийца королей… и боится темноты.

Громкий стук в дверь заставил меня подскочить: я была уверена, что мое сердце остановилось не меньше чем на минуту.

Не успела я перевести дух, как дверь затрещала под ударом мощного кулака.

– Кассандра! – загремел с другой стороны голос Роана.

Я бросилась через комнату и рывком распахнула дверь:

– Всё в порядке, Роан!

В его глазах была дикая паника. Он полностью раскрылся, уши заострились, клыки обнажились:

– Я почувствовал твой страх аж из комнаты Элрин. Что случилось? Кто тебя обидел?

Из комнаты Элрин. Ну разумеется. Может, я его предначертанная половина, но в итоге он всегда возвращается к ней.

Я покачала головой, пытаясь успокоиться:

– Просто немного экспозиционной терапии[4].

– Чего? – Роан нахмурился.

– Я буду делать это каждый день. Не надо врываться сюда, когда почувствуешь мой страх. Мне нужно снова привыкнуть к темноте, и единственный способ сделать это – встретиться лицом к лицу со своими страхами.

В золотистых глазах Роана мелькнуло понимание, но он не разжал кулаки. Он был готов перегрызть глотку любому, кто будет угрожать мне, но обнаружил, что враг – темнота. Значит, расправляться не с кем. Однако его жажда крови не исчезла.

– Ты не хочешь, чтобы я вмешивался?

Я покачала головой:

– Нет. Я собираюсь делать это каждый день и каждую ночь. Ты почувствуешь мой страх, но со мной будет всё в порядке. Позову тебя, если понадобишься. – Я положила руку ему на грудь, ощутив гулкий стук его сердца о ребра. – Все нормально. Можешь вернуться к Элрин.

Он накрыл мою руку своей:

– Я останусь здесь, пока ты будешь проходить свою… терапию.

– Это так не работает. – Я вырвала руку. – Правда. Можешь идти. – Мне не удалось скрыть резкость в голосе.

– Ты злишься.

Я скрестила руки на груди:

– Что ты делал в комнате Элрин?

– Нужно было обсудить кое-что важное. Завтра у нас переговоры с Двором Радости. С ее двором. Я пытаюсь убедить Элрин применить тактику, которая ей не нравится.

Мои плечи напряглись. На днях я собиралась заставить его рассказать все о них с Элрин.

Роан поднес ладонь ко рту:

– Когда ты уснешь, я буду в соседней комнате.

– Отлично. Тебе все равно не захочется здесь оставаться. Я держу окна открытыми, чтобы… – Не чувствовать себя в ловушке. – Впускать зимний воздух, и я сплю с включенным ночником.

Он кивнул с серьезным лицом:

– Если понадоблюсь, стучи в стену.

Я представила, каково спать в объятиях Роана, который всю ночь согревает меня своим телом.

Ему явно не хотелось уходить, он прислонился к дверному косяку:

– Я не видел тебя на обеде.

Так вот откуда это жуткое ощущение в животе…

– Забыла про обед. Перехвачу что-нибудь по дороге.

Роан озабоченно нахмурился:

– Ты не будешь с нами ужинать? Я нанял нового повара. Он приготовит куриное рагу с элем и клубничный пудинг. – Он склонил голову набок. – Если будешь больше есть, тебе станет лучше.

При мысли о яствах фейри у меня потекли слюнки.

– Пожалуйста, отложи для меня чего-нибудь. Поем, когда вернусь. Меня ждет дело в городе.

– Какое дело?

– Если мы собираемся победить Благих, мне нужно вернуть свою силу. – Я прикусила губу, не зная, как объяснить. – Я до сих пор ощущаю какие-то остатки Камня и силы ужаса, хотя и не могу ее использовать. Пойду на Кэннон-стрит проверить, почувствую ли что-нибудь на том месте, где лежал Камень. На это потребуется время.

Роан кивнул:

– Еда будет ждать тебя, когда вернешься.

* * *

Я стояла на Кэннон-стрит прямо напротив того места, где когда-то покоился Лондонский Камень. Погладила рукой живот, все еще чувствуя голод. Перед уходом из особняка я наскоро проглотила сэндвич, но это не помогло. Если б не надвигающаяся угроза нападения Благих, я сейчас сидела бы в столовой Роана и объедалась сочным рагу.

Лучи заходящего солнца отражались от грязного стекла и металлической решетки. Чем ближе я подходила к этому месту, тем сильнее становилось притяжение. Остатки магии ужаса? И все же ощущения были не совсем прежние. Сила набегала волнами, которые я не могла уловить и втянуть в себя.

Когда я соединилась с Лондонским Камнем, его дух словно вторгся в мое тело, угнездился в голове. А теперь по коже скользили какие-то водянистые призраки, за которых было не уцепиться.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как завитки тьмы окутывают меня, но не проникают внутрь. Пошла по тротуару на восток, и ощущение ослабло, меня потянуло назад. И все же… нет, это не совсем то. Дальше на запад притяжение снова ослабело, соскальзывая с тела.

Чтоб тебя…

Я начала подозревать, что просто ощутила остатки силы Камня. Отголоски.

В груди растеклось разочарование. Все пропало. Я потеряла силу. А Благие идут за нами…

И что у нас есть? Практически никакого оружия – его украли. И никакой силы ужаса. Только зыбкая, слабая надежда на союз с другими Неблагими. Завтра мы с Роаном попытаемся убедить остальные дворы присоединиться к нам, но неизвестно, что они скажут.

С тяжелым сердцем я уставилась в темное окно, позволив сознанию соединиться с ним. Затем шагнула в стекло, и прохладное отражение омыло мою кожу.

Глава 5

Шагая вслед за Роаном через Гайд-парк, я старалась не думать об утраченной силе ужаса. У нас имелась важная цель – создание союза Неблагих.

И сегодня хотя бы мой желудок полон.

Утром новый повар Роана приготовил необычный завтрак с вымоченном в вине сладким хлебом. Наверное, в королевстве фейри вино на завтрак – обычное дело, и я слегка опьянела. Может, оно и к лучшему, учитывая, что я собираюсь в один из форпостов Двора Радости. Не стоит распространять вокруг себя тревогу и привлекать внимание.

Пока мы шли по залитой солнцем траве, Роан обернулся и посмотрел на меня:

– Что случилось? Ты что-то притихла.

– Стараюсь не думать об утраченной силе.

– Понимаю.

– Вчера я побывала там, где лежал Камень, – и ничего. Ничего, что может пригодиться.

Глаза Роана блеснули в солнечном луче:

– А я полагал, что твоя цель – не думать об этом…

– Благие преследуют нас, а у нас ничего нет.

– Ты сильная, Кассандра. Ты вернешь свою магию.

Я тяжело вздохнула, разглаживая и без того гладкое платье. Бранвен выбрала этот полупрозрачный розовый наряд с подолом до самой мшистой земли. При ходьбе разрезы по бокам открывали ноги, а Роан с трудом отводил глаза от глубокого V-образного декольте. После смерти короля мода фейри резко изменилась. Еще несколько недель назад так откровенно демонстрировать ноги могли только блудницы и антиправительственные заговорщицы.

Наконец мы добрались до дерева, с виду похожего на дуб. Конечно, это был не просто дуб. Вслед за Роаном я прошла через ствол с наведенными чарами и оказалась в другом парке – парке фейри. Над нами склонялись цветущие ракитники. Их ухоженные ветви сплетались в арку из парящих в воздухе золотистых цветов.

Лучи солнца пробивались сквозь золотистые цветы, оживляя их, и те словно светились изнутри. Свет струился и по Роану, золотя его мощное тело. Казалось, он принадлежал этому Двору Радости. Где-то над кронами ветвей чирикнула птица, ей ответила другая. Я ожидала увидеть какой-нибудь дворец или особняк, но тропинка уводила все глубже за деревья.

Солнечные блики плясали на мшистой земле, еще мокрой после ночного дождя, и я вдыхала ее влажный запах. Мое легкое утреннее опьянение от вина здесь вполне уместно. Идя по тропинке среди такого умиротворения, трудно поверить, что мы на грани войны.

Я вдруг почувствовала отчаянное желание заморозить нас во времени – чтобы остались только мы с Роаном, гуляющие под солнечными лучами…

Он оглянулся:

– Ты в порядке?

– В порядке. Не ожидала увидеть Двор Радости под открытым небом, но это радует.

– Настоящий двор находится в Триновантуме, но фейри Радости часто собираются в Лондоне. Они любят выпить и насладиться счастьем людей. Они никогда не задерживаются надолго на одном месте, но их привлекают парки и леса.

Голос Роана был спокоен, но в его теле ощущалась напряженность, и мне показалось, будто на его разум давит какая-то тяжесть. Я задумалась, что он чувствует, бывая при дворах уцелевших семей, в то время как его собственная жестоко уничтожена, убита. Объединение шести дворов стало для него трудной задачей. Он оказался последним из Двора Похоти. Если б не то восстание сотни лет назад, у Роана был бы свой двор вроде этого – дворец в Триновантуме, населенный Таранисами… Но их нет. Вся его семья убита столетия назад. Чувствовал ли он вину за то, что остался в живых? Сердце болело за него.

Он замедлил шаг, чтобы идти рядом, и его рука коснулась моей.

– Всё нормально? – спросила я.

– Просто слегка беспокоюсь. – Его голос звучал ровно, но между бровями снова пролегла глубокая складка. – Эта встреча многое значит. Нужно, чтобы Дом Эрнмаса был на нашей стороне.

– Они же были вашими союзниками во время восстания, разве нет?

– Не все, и сейчас мы просим их о другом. Мы просим их объединиться с остальными дворами. С Дворами Скорби и Ужаса, которые веками угнетали их.

– Элрин поможет тебе?

– Да. Она одна из самых могущественных лидеров своего двора. – Роан встретился со мной взглядом. – Но и ты нужна мне здесь. Ты должна предстать как Повелительница Ужаса. Ты – наше оружие против Благих, твои силы изменят ход войны в нашу пользу.

– Какие силы?

Он пристально взглянул на меня и, дотронувшись до моей талии, наклонился и прошептал:

– Силы, которыми, как все думают, ты обладаешь. Они должны поверить, что у нас есть план. И надежда на будущее. Иначе этот союз никогда не состоится.

Я тяжело вздохнула, чувствуя себя на натянутом канате над глубокой пропастью:

– Роан, но рано или поздно они узнают…

– Зато мы выиграем время.

Внезапно по воздуху донеслись странные звуки – веселые флейтовые трели под тихий аккомпанемент арфы.

Музыка стала громче, и тропинка вывела на просторную поляну, где было полно фейри; их одежды переливались на солнце. Роан приобнял меня за талию и увлек вперед. Под ослепительными солнечными лучами фейри в венках из полевых цветов что-то пили из деревянных кубков. Другие танцевали, смеясь и кружась друг вокруг друга. Цветочное буйство устилало землю ковром: фиолетовые колокольчики и васильки, розовая наперстянка, золотистый подмаренник, багровые дикие маки – от пестроты рябило в глазах.

Мимо нас прогарцевали два сатира, наигрывая на флейтах. Посреди поляны был небольшой пруд, в который впадал журчащий ручей. На поверхности пруда плавали красные лилии.

Внутри все сжалось. «Кровавые лилии»… В последний раз, когда я увидела их, мы с Роаном утратили над собой контроль и едва не поубивали друг друга, пока нас не остановила похоть.

Роан наклонился и шепнул мне на ухо:

– Все будет хорошо. Только не подходи слишком близко к пруду. Вернусь через минуту, ладно?

Я кивнула, щурясь от яркого солнца. Пока Роан удалялся, его высокая фигура отбрасывала на полевые цветы длинную тень, и я впервые заметила, что у тени выросли рога. Я смотрела ему вслед, почти не замечая, как все фейри повернули головы ко мне. Вдали от Роана мои эмоции пикси становились для остальных фейри сигнальным маяком.

Я направилась к дальнему краю поляны, скрестив руки на груди и глядя прямо перед собой. Здесь было не так шумно, и толпа фейри поредела, но одно зрелище привлекло внимание. Мужчина – человеческий мужчина – стоял между двумя фейри, мужчиной и женщиной. Он был на фут ниже их; его щеки раскраснелись, пока они ласкали его шею. Из горла мужчины вырвался невольный смешок.

Гибкий мужчина-фейри с фиолетовыми волосами потрепал человека по щеке:

– Человеческое счастье – это что-то особенное, да? – Он повернулся, его фиолетовые глаза встретились с моими. И отхлебнул из деревянного кубка, обвитого колокольчиками.

– Не знаю. – Я пожала плечами. – Меня больше волнует человеческий страх.

Его улыбка стала шире:

– Ты Кассандра! Повелительница Ужаса! Признаться, я представлял тебя… побольше. И с волосами потемнее. Ты выглядишь не такой уж страшной. – Он подошел ближе, топча босыми ногами полевые цветы; из-под длинных волос торчали острые уши.

Я кивнула:

– Повелительница Ужаса к вашим услугам. А вы?

– Лорд Фулоран. – Он нахмурился. – Значит… это ты и есть? Та, которая убила Рикса? И помогла свергнуть короля?

– Точно.

Он склонил голову набок:

– Можешь показать?

Я моргнула:

– Что именно?

– Я хочу, чтобы ты нагнала на меня страху.

Ох ты, господи…

– Я… лучше не надо.

– Да ладно. Я выдержу. – Он улыбнулся, и на этот раз на солнце блеснули клыки. – Наверное, это настоящий кайф…

Краем глаза я заметила что-то вишнево-рыжее, обернулась и увидела идущую к нам Элрин. Может, она как-то отвлечет его… Я снова поразилась ее красоте и темно-красным волосам, рассыпавшимся по полупрозрачному платью цвета индиго.

Она подошла с милой улыбкой:

– Лорд Фулоран, вижу, вы познакомились с Кассандрой.

– Леди Элрин, – Фулоран быстро склонил голову. – Я хочу, чтобы наша гостья-пикси вселила страх в мое сердце, но она колеблется. – Он улыбнулся, словно это какая-то шутка. – Возможно, она не знает, какими храбрыми бывают мужчины из рода Эрнмаса.

– Возможно, – кивнула Элрин. – Или просто не может поверить, насколько они глупы.

Я уставилась на нее. Откуда это в ней? Милое выражение лица исчезло, сменившись презрительной гримасой.

Фулоран побледнел:

– Леди Элрин, я вынужден…

– Только вчера Повелительница Ужаса убила двух Благих маленьким ножиком. Затем она вселила страх в сердца еще дюжины их воинов и привела нас к победе. Я видела, как она парализует фейри страхом. И сама ощутила ее силу. Прошли целые недели, прежде чем я смогла спать по ночам, не просыпаясь от собственного крика. – Элрин прищурилась и придвинулась к Фулорану еще на шаг. – Некоторые фейри, которые испытали на себе ее гнев, умерли от страха. Хотите это почувствовать, хоть чуть-чуть? Хорошая идея. Кассандра, покажи Фулорану, на что ты способна. В конце концов, мужчины из рода Эрнмаса очень храбрые… Он лишь слегка обмочится.

– Не нужно! – Фулоран вскинул руки. – Я просто пошутил с нашей уважаемой гостьей. Дамы, прошу меня извинить… – И он поспешил прочь.

Я глубоко вздохнула:

– Спасибо.

Не глядя на меня, Элрин посмотрела на цветущие вишневые деревья:

– Лорд Фулоран – главный сплетник при дворе. Через сутки все будут знать, что ты убила шестерых Благих ложкой и способна превращать людей в пыль одним взглядом.

Элрин наверняка в курсе, что я утратила свою силу.

– Придется поработать над этими навыками… – Я откашлялась. – Мило с твоей стороны вмешаться. Я знаю, что не очень тебе нравлюсь.

Она пристально посмотрела на меня и отвела глаза:

– Я могу забыть о наших разногласиях ради общего блага.

Я нерешительно кивнула.

– Идем, – Элрин кивнула на тропинку, уходящую в лес. – Представлю тебя главе Дома Эрнмаса.

Пока мы шли, краем глаза я видела тени, которые кружились как беспокойные духи, но, когда поворачивала голову, все замирало. Я шагала вслед за Элрин по тропинке, покрытой мхом; воздух был прохладным и тяжелым, пока золотистые лучи солнца не разогнали тени. Солнечный свет струился над женщиной-фейри на дубовом троне, ее золотистые волосы каскадом падали на тончайшее зеленое платье. По бокам от трона к солнечному свету тянулись дубовые листья. Серые глаза женщины пронизывали меня насквозь. Вокруг трона стояли придворные, их одежда и волосы были украшены полевыми цветами.

Мы остановились в нескольких шагах от трона. Пока я обдумывала, как правильно обратиться к главе Двора Радости, Элрин милостиво спасла меня, начав разговор.

– Леди Эрнмас, – она поклонилась, – это Кассандра из рода Уила Брока, Повелительница Ужаса. Кассандра, это моя мать, Найфейн Эрнмасская, глава Двора Радости.

– Леди Эрнмас. – Я быстро поклонилась вслед за Элрин.

Значит, Элрин – дочь главы двора… Есть ли у нее братья или сестры или она наследница трона?

Глядя на Найфейн, я вдруг заметила ее сходство с Элрин. Такой же прямой нос, такая же царственная осанка, такие же мягкие волнистые волосы. На волосах сверкала корона в венке из полевых цветов. Найфейн безмятежно улыбнулась.

– Много слышала о тебе, Кассандра из рода Уила Брока.

Ее розовые щеки сияли на солнце, в глазах плясали искорки смеха. И всё же я не могла понять ее до конца. У меня возникло странное чувство, что она смеется надо мной. Что именно она обо мне слышала и злилась ли на меня так же сильно, как ее дочь?

Леди Эрнмас постучала пальцем по подлокотнику трона, кольцо с изумрудом сверкнуло на солнце:

– Моя дочь сказала, что вчера ты спасла ее. Она не раз говорила, что обязана тебе жизнью.

– Уверяю вас, она преувеличивает.

Смех Найфейн эхом отразился от дубов – легкий, как перезвон колокольчиков:

– Правда? У моей дочери действительно есть склонность к драматизму, но обычно она преувеличивает только собственные, а не чужие поступки. – Она хихикнула, прикрывая рот рукой.

Я едва не вздрогнула от такого выпада. Лицо Элрин тоже превратилось в мраморную маску. Приятная дама.

Найфейн насмешливо взглянула на меня:

– Как я понимаю, вы с Роаном Таранисом хотите создать союз. Шесть дворов Неблагих спустя тысячелетия объединятся в Республику…

Кстати, о Роане – где он, черт возьми? Бросил меня здесь среди каких-то придурков…

– Да. Угроза Благих – это…

– Дитя. Сколько тебе?

Я моргнула:

– Что?

– Сколько тебе лет?

– Не… очень много по меркам фейри.

– И по меркам людей, я права?

Придворные вокруг трона захихикали.

Я скрестила руки на груди:

– Не слишком много.

Безмятежная улыбка не сходила с ее губ:

– Тогда, думаю, ты не в состоянии представить столетия боли и унижений, причиненных нам твоим сородичем Уилом Броком и домом Арауна? Наверняка Роан Таранис тебе объяснил. Он ненавидит твой род так же сильно, как и я.

Ладно. Тогда какого черта я здесь делаю? Найфейн из Эрнмаса явно ненавидит всех, в чьих жилах текла кровь Уила Брока, и вряд ли у меня хватит обаяния, чтобы заставить ее забыть сотни лет унижений. Но, может, Найфейн избавит от ненависти не обаяние, а суровая реальность?

– Понятно. Вы ненавидите Уила Брока и Арауна. Нам это не изменить. Но если мы сейчас не объединимся, Благие убьют нас всех.

Ее улыбка впервые погасла, взгляд светлых глаз скользнул за мое плечо. Сзади приближался Роан, целеустремленно шагая по тропинке.

Найфейн посмотрела на него:

– Лорд Таранис, последний из своего рода.

Он поклонился:

– Леди Эрнмас.

На ее губах снова заиграла улыбка:

– Как я понимаю, вы – именно вы – хотите, чтобы мы объединились с пиявками страха. Если я правильно помню, еще недавно вы хотели их всех перебить…

Роан многозначительно посмотрел мне в глаза:

– Да, я хочу, чтобы мы объединились с фейри ужаса. Так и есть. Я сильнее всех ненавидел их двор, но Благие едины. Мы – нет. Если мы это не изменим, то погибнем от их рук.

Вот так – напрямую. Мне понравилось.

Найфейн вскинула брови:

– В конце концов, мы из рода Эрнмаса, и в наших жилах течет кровь Благих. Возможно, нам следует встать на сторону победителей…

Роан покачал головой:

– Они не будут считать вас Благими и не согласятся насчет общей крови. Для них мы зараженные, немногим лучше животных.

Я в первый раз увидела, как лицо Найфейн исказилось от гнева:

– Ты забываешься, Таранис.

– Вместе нам хватит сил победить их, – продолжал Роан как ни в чем не бывало. – Но нужна ваша поддержка.

– Чтобы, как всегда, оказаться под пятой более сильных домов?

– Нет. Чтобы возвыситься над ними.

– Другие дворы никогда не согласятся на…

– Они согласятся, госпожа.

Найфейн внимательно посмотрела на Роана, и у меня вдруг возникло ощущение, что я упускаю что-то важное.

– Может быть, – ее голос потеплел, – может быть, мы все-таки сумеем договориться.

– Это было бы чудесно, – произнес Роан, но ответ дался ему с трудом. Что я упустила?

Найфейн кивнула:

– Если у вас получится это, мы присоединимся к вашему союзу. – Она поднялась с трона и оглядела нас троих, расплывшись в улыбке. – Мы закончили. До свидания.

Прежде чем она ушла, я заметила, что ее улыбка стала еще шире и радостней. Я прищурилась, глядя на Роана:

– И на что же ты сейчас подписался?

Изумрудный взгляд Роана встретился с моим:

– Кассандра, мне нужно поговорить с Элрин наедине.

Я уставилась на него. Ну разумеется. Все его планы и интриги связаны с Элрин, а я – так, побоку, просто предназначенная половина…

Элрин шагнула к нему и взяла за руку. Кровь прилила к моему лицу. Вот дерьмо…

Роан вырвал ладонь из руки Элрин и хмуро посмотрел на меня:

– Прости. Это очень важно. Ты должна доверять мне.

– Как тебе угодно.

Отвернувшись и стиснув зубы, я проталкивалась сквозь толпу; мысли мои путались. По коже почему-то побежали мурашки, волоски на шее встали дыбом.

Непонятно, зачем он вообще притащил меня сюда. Сказал, что я важна и нужна ему, а сам советуется с Элрин… В моих жилах бурлило негодование. О чем они говорили вчера вечером? Роан так и не удосужился рассказать. Что я вообще делаю среди фейри? Что меня здесь держит? Может, вернуться домой, в мир людей?

Я даже не осознавала, что направляюсь к пруду с кровавыми лилиями. Я уставилась на алые цветы, похожие на капельки крови на поверхности воды, и почувствовала, как удлиняются мои клыки, а из кончиков пальцев прорастают заостренные когти. Температура вокруг упала, холодный ветер разметал волосы. Теперь при мысли о Элрин и Роане я ощущала не раздражение и досаду, а холодную, дикую ярость. Мне хотелось вонзить эти когти в шею Элрин.

На меня начали удивленно оборачиваться: фейри почувствовали мою ярость и приоткрыли рты, когда она нахлынула волной. Некоторые придвинулись ближе, солнечный свет струился по их одежде, расшитой полевыми цветами. Они начали окружать меня, преградили путь, их тени смыкались вокруг, заманивая в ловушку.

У меня перехватило дыхание. Некуда идти.

Сердце бешено забилось, когда ярость начала сменяться страхом. На лбу выступил холодный пот. Я в ловушке: выхода нет, нельзя уйти, повсюду незнакомые лица… Мне нужен выход, всегда должен быть выход… Я не могу опять оказаться в ловушке, никогда. Разум перебирал варианты: сражаться или бежать, сражаться или бежать.

Сражаться.

Я потянулась к кинжалу, глядя на ближайшего фейри – мужчину с бледно-голубыми волосами. Но тут сильная рука сжала мне запястье.

– Не здесь, – шепнул Роан. – Не сейчас. Мы здесь для того, чтобы заключить союз.

Союз. Правильно.

Я посмотрела на Роана, и страх постепенно улетучился.

– Нам пора. А потом объяснишь, какого черта тут творится.

Он кивнул, опустил ладонь мне на спину, словно защищая, и повел прочь от толпы. Когда я обернулась взглянуть на фейри, то поймала взгляд Элрин. Она пристально смотрела на нас, нахмурив брови и сжав губы в тонкую линию. Теперь ярость исходила от нее самой.

Глава 6

Сев в машину – «Порше», который Роан у кого-то одолжил, – я сжала кулаки. В груди до сих пор клокотало негодование. Я не могла избавиться от ощущения, что не являюсь членом эксклюзивного клуба «Роан – Элрин».

Роан завел двигатель.

– Надеюсь, ты готова к следующим переговорам о создании союза. Нам нужно побеседовать с Лордом Балором из Двора Ярости.

Я пристегнула ремень безопасности, все еще взволнованная из-за последней встречи. Сейчас ярость – самое то…

Роан, видимо, почувствовал мои эмоции, потому что внимательно посмотрел на меня, прежде чем заговорить:

– Я должен тебе кое-что рассказать, я знаю. Но примерно через четыре минуты мы доедем до лондонского Двора Ярости, и мне нужно тебя подготовить.

Я прочистила горло:

– Ладно. Просто уточни, о чем ты хочешь мне рассказать?

– О союзе между дворами Скорби и Радости. Объясню после встречи. Но сейчас ты должна знать, что нынешний Лорд Балор – сын Гормала Балора.

– Того, кого я добила из милосердия в комнате для допросов у паучихи?

– Кстати, думаю, об этом упоминать не стоит.

Роан ехал по широкой дороге между двумя зелеными частями парка. Я смотрела в окно.

– Он сам попросил перерезать ему горло.

Роан кивнул:

– Я знаю, но фейри из Двора Ярости бывают… э-э… непредсказуемыми. Особенно мужчины.

– Почему именно я еду на эту встречу? Почему не Элрин?

– Сейчас нужна ты, а не она. Без тебя у меня нет шансов убедить Лорда Балора присоединиться к нам.

Я забарабанила пальцами по коленям, начиная чувствовать себя мошенницей – Повелительницей Ужаса, испытывающей страх вместо того, чтобы его внушать.

– Что мне следует знать о нем? Кроме того, что у него проблемы с управлением гневом?

– Его зовут Коэл, Лорд Балор. Я встречался с ним всего несколько раз, но о его характере ходят легенды. Однажды он содрал кожу с человека за жульничество при игре в карты. И убил его жену.

Я с трудом перевела дух:

– Замечательно.

– Я слышал, он пытается сдерживаться с тех пор, как унаследовал титул Лорда Балора.

Роан повернул направо. Мы выехали на прямую дорогу между каменными и кирпичными особняками. Я подумала, что мы, возможно, проедем мимо настоящего дворца – не скрытого чарами дворца человеческой королевы.

Роан резко свернул на узкую дорогу, остановил «Порше» у особняка с кремовыми стенами и отстегнул ремень безопасности.

– Лорд Балор не утруждается скрывать чарами свою резиденцию. – Он почесал в затылке. – И вот еще что. Коэл Балор неопытен, и я надеюсь использовать это в наших интересах. Мне нечего ему предложить. Надеюсь, его ярость подтолкнет его к мести Благим. Когда Благие напали на Лондон, они разграбили оружейную его семьи.

– Что за оружейная, о которой ты все время говоришь?

– Гормал Балор был ученым, и одним из его увлечений было легендарное оружие. Он всю жизнь искал и собирал такое оружие, пока его собственная армия не стала сильнее королевской. Осознав угрозу, король Огмиос конфисковал оружейную, и это подтолкнуло Гормала Балора присоединиться к нашему восстанию. Когда мы свергли короля, Балоры вернули свое оружие. Но Гормал мертв, а оружейную разграбили Благие. Теперь у них огромное преимущество перед нами.

В груди у меня сжалось. Как будто у них и без того мало преимуществ…

– Есть шанс вернуть оружие?

– Прежде всего, – мрачно ответил Роан, – нужно, чтобы Дом Балора встал на нашу сторону.

* * *

Если Коэл Балор и пребывал в ярости, то умело скрывал это. С раскрасневшимися щеками, в расхристанной рубашке, с ногами, закинутыми на мраморный столик, он больше походил на пьяного.

Слуга-фейри провел нас в гостиную. Коэл развалился в кресле, уставившись пустым взглядом в незажженный камин. Он сжимал в руке полупустую бутылку, и я сразу узнала цветочный аромат. Нектар фейри. С пухлыми щеками и мальчишеской стрижкой Коэл казался моложе большинства встреченных мной фейри – почти подросток.

Он сидел в одном из кресел с бордовой обивкой, расставленных вокруг мраморного камина. Вдоль стен тянулись книжные полки – кроме одной стены, на которой висел портрет. На нем была изображена женщина с дикими глазами, вся в крови; у ее ног лежал убитый бык.

Лорд Балор наконец заметил нас, вздрогнул и пролил немного напитка на ковер с красно-золотистым фениксом. Затем отхлебнул из бутылки.

– Лорд Таранис! Я столько о тебе слышал… Все женщины только и болтают о Роане, Лорде Таранисе. Честно говоря, это начинает надоедать.

Я вскинула бровь:

– Неужели? Все женщины?

Не дожидаясь приглашения сесть, Роан жестом пригласил меня занять одно из свободных кресел напротив Коэла, а сам опустился на другое.

– Коэл из рода Балора, – начал Роан. – Давно хотел познакомиться.

Коэл вытер рот тыльной стороной ладони:

– Давай начистоту. Этот интерес женщин только из-за похоти? Последний из Двора Похоти? Или дело в другом? – Он махнул рукой в сторону Роана. – Все эти твои татуировки, мускулы, этот задумчивый взгляд исподлобья…

Всего понемножку – и то и другое.

Роан не ответил.

– Никогда не встречал никого из вашего двора, – продолжал Коэл. – Естественно. Все мертвы. – Он фыркнул и прикрыл рот рукой. – Прости. Это было немного бестактно. – Он отсалютовал бутылкой. – Это нектар на меня так действует, зато великолепно сдерживает ярость… – пробормотал он заплетающимся языком.

Лицо Роана оставалось бесстрастным:

– О том, почему женщины любят обсуждать меня, лучше спросить их самих. А я пришел обсудить наш союз.

Темные глаза Коэла остановились на мне:

– А это что за маленькая распутница?

Роан напрягся всем телом. Костяшки его пальцев побелели, когда он стиснул кулаки.

– Эта «маленькая распутница» – Повелительница Ужаса.

Коэл вытаращил глаза:

– А, та, с которой ты трахаешься? Все нимфы из Двора Радости мне жалуются. Раньше мне нравилось входить в плоть нимф по самые яйца, но теперь во время траха они не перестают нудить про Роана Тараниса и его пару, и про то, как они страдают. Скукотища… Она, должно быть, первоклассная киска, если ты отказался от всего, – я прав, Роан? Ты мог иметь целый гарем из нимф, доступных по мановению пальца, члена и прочего.

У меня перехватило горло. Значит, даже нимфы Двора Радости узнали о том, что мы предназначенные половины… Наверное, даже раньше меня.

Роан стиснул зубы:

– Я думал, тебя интересует вернуть свою оружейную.

В глазах Коэла вспыхнула искорка интереса, и они снова затуманились:

– Забыл тебя поздравить – ты же прикончил короля… Отличная работа, старина.

Встреча быстро превращалась в пустую трату времени. Коэл с трудом мог связать пару слов.

Роан взглянул на него:

– Я сделал это благодаря твоему отцу. Он был великим фейри.

– Мне все время так говорят. Я его почти не видел. Он жил среди своих книг и пергаментов… – Коэл сделал еще глоток. – Чего ты хочешь, Лорд Таранис?

– Союз. Хочу дать тебе возможность отомстить за кражу твоего оружия.

– Отомстить, – задумчиво протянул Коэл. – Вижу, за смерть отца ты отомстить не предлагаешь.

В комнате повисла тишина. Как-то неловко получилось…

Коэл внезапно сфокусировал взгляд и подался вперед в своем кресле:

– Мой отец умер в тюрьме в доме Арауна. Они замучили его до смерти. Не считаешь, что сначала я должен отомстить за эту несправедливость, а уж потом беспокоиться об оружии?

– Следовательница, которая посадила в тюрьму и пытала твоего отца, мертва, – осторожно сказал Роан. – Сгорела заживо.

Убийство следовательницы – тоже моих рук дело. С каждой минутой я все меньше и меньше ощущала себя мошенницей. Может, я устрашающа даже без силы ужаса…

Коэл нахмурился, стиснув бутылку:

– Даже этот акт мести у меня украли… Раз она мертва, я должен отомстить ее сыну? – Его глаза сверкнули. – Я живу ради мести. Живу ради нее, как ты живешь ради траха.

Как мило…

Я коснулась его руки:

– Вот мы и пришли, чтобы предложить вам отомстить. Выплесните свой гнев на Благих, которые вас обокрали. Именно Благие сначала изгнали Неблагих с земель наших предков, именно они создали такое положение дел, когда король смог захватить власть. Если б не Благие, ваш отец был бы жив и правил своим королевством наравне с Уилом Броком и другими домами.

Коэл уставился на меня, облизнув губы:

– Спиралевидное мышление[5]. Очень хорошо. И какую же месть вы предлагаете? Мы их убьем?

– Да, – ответил Роан.

Коэл нахмурился:

– И как вы собираетесь это сделать? У нас нет оружия моей семьи, а у них есть. В том-то и проблема, а? Не говоря уже о том, что они превосходят нас числом.

– Мы можем сразиться с ними, если объединятся шесть дворов и с нами будет Повелительница Ужаса.

У Коэла отвисла челюсть:

– Ты хочешь, чтобы я принял сторону Дома Арауна? После того, что они сделали? – Он бросил на меня острый взгляд и повысил голос: – И Дома Уила Брока, который еще раньше ограбил мою семью?

Я заметила, что Роан явно теряет терпение. Он потер лоб:

– Я мечтал отомстить фейри ужаса куда дольше тебя, но это не дружеская вечеринка, Коэл. Этот союз необходим для выживания нашей расы. Понимаешь? Шесть дворов объединятся или погибнут. Вот и весь выбор.

Губы Коэла скривились в усмешке:

– Чего я не понимаю, так это почему ты говоришь о шести дворах, хотя осталось только пять. Король уничтожил Двор Похоти сотни лет назад.

– И все же я остался, – ровным голосом произнес Роан.

– Я никогда не присоединюсь к своим врагам. – Коэл стиснул бутылку так, что побелели костяшки пальцев.

В комнате наступила тишина. Я пристально посмотрела на Лорда Балора и почувствовала в нем не ярость, а что-то другое. Может, страх? Могу ли я сыграть на этом?

– Лорд Балор, – начала я. – Ваш двор, ваши люди – все они умрут. Благие не проявят милосердия.

– Возможно, – Коэл пожал плечами. – Раз вы так говорите. Тогда я умру с честью, а не сражаясь бок о бок с семьей, которая замучила моего отца до смерти.

Отблески пламени играли на золотистой коже Роана, тени плясали на лице.

– Когда Благие разграбили вашу оружейную, ты потерял не только оружие, но и десятки людей. Значит, ты не хочешь отомстить тем, кто тебя ограбил?

– Ты когда-нибудь видел, как сражаются Благие, Таранис? – Голос Коэла звучал не испуганно, а подавленно. – Нам их не победить. Это невозможно. Мы уже проиграли.

Теперь я поняла. Поникшие плечи, монотонный голос, расхристанная одежда… Коэл не был разгневан и не беспокоился о своей чести. Он просто чувствовал себя побежденным и скорбел по отцу. Он… в депрессии.

– Лорд Балор, – осторожно спросила я. – Как долго вы находитесь в своем лондонском особняке?

Он поднял глаза:

– А что?

– Когда вы в последний раз выходили на улицу?

Он усмехнулся:

– Какое дело Повелительнице Ужаса до моего распорядка?

– Вы заперлись здесь с тех пор, как умер ваш отец. Это так?

Он пожал плечами.

– Я не знаю, когда он умер. Банши из Дома Арауна отдали нам его тело несколько месяцев назад. Сказали, что он предатель. Он превратился в мумию. Они морили его голодом до полусмерти, а потом перерезали горло. – Коэл сделал большой глоток. – Не могу сказать, что с тех пор у меня возникало желание совершать утреннюю пробежку. Это имеет значение?

Я убила Гормала Балора три месяца назад. Если с тех пор Коэл не выходил на улицу…

Фейри нуждаются в человеческих эмоциях, чтобы подпитывать свою силу. Без эмоций они слабеют и угасают. Тело Коэла было почти пустым, его магия истощилась. Неудивительно, что он забился в кресло, готовый к смерти.

– Лорд Балор, – сказала я. – На вашем месте я была бы в ярости. В ярости.

Коэл слегка улыбнулся:

– Я и так был в ярости. Так злился, что в голове помутилось. Но я нашел лекарство. – Он помахал передо мной бутылкой с нектаром. – Хочешь немного?

– Вы не поняли. – Я закрыла глаза, призывая на помощь свою ярость. Это было нетрудно. Мысль о том, как Элрин небрежно, как само собой разумеющееся, взяла Роана за руку, тут же вызвала жаркую волну гнева. И эта прозрачная ночнушка на ней, когда она притянула Роана к себе так близко и зашептала… Все это вызвало бурю негодования.

Но я способна и на большее. Мне нужна чистая ярость.

Я взглянула на Коэла, который уставился на меня как завороженный.

– На самом деле я сама в ярости. Благие напали во время перемирия, убив наших людей. Убив ваших людей.

Я вспомнила Абеллио, пытавшего меня в королевской темнице, мешок на голове. Как братец заливал меня водой. Умоляй меня о прощении. Он до сих пор жив, и это нужно исправить.

Раскаленная добела злость вспыхнула в мозгу, когда я подумала, как мои мучители смеялись, пока я дрожала, кашляла, умоляла. Никогда больше.

Я взглянула на Роана. Его зеленые глаза расширились, он пытался напитаться моей злобой.

– Если б вы только могли почувствовать мою ярость, Лорд Балор. – Я не сводила глаз с Роана. – Если бы вы только знали…

Роан едва заметно кивнул: он понял. И откинулся в кресле, больше не впитывая мои эмоции и не защищаясь.

У сидящего напротив Коэла отвисла челюсть, когда моя ярость обрушилась на него ураганом. Глаза еще больше остекленели, спина выгнулась дугой, тело жадно впитало мои эмоции пикси. Я поддерживала огонь ярости самыми злобными воспоминаниями.

Пей, моя милая сестричка. Я почти слышала, как Абеллио и его люди смеялись, пока я пыталась отдышаться, и хохот моего брата звучал громче остальных. Ярость пронзила нервные окончания, воспламеняя разум до тех пор, пока тело не содрогнулось.

Коэл вскочил с кресла, бутылка выпала из рук, разбилась об пол, и воздух наполнился пьянящими испарениями. Его тело напряглось, кончики пальцев выпрямились – он полностью насытился. Взревев, ударил кулаком по каминной полке, вокруг разлетелись мраморные осколки. Волосы потемнели, на лбу выросли бычьи рога, в глазах теперь мерцало оранжевое и красное пламя. Коэл снова взревел, и это звук больше напоминал звериный рык, чем человеческий голос. Воздух вокруг застыл, мое дыхание превратилось в облачко пара. По рукам побежали мурашки, и я широко улыбнулась Коэлу, оскалив зубы. Его ярость оказалась сродни моей собственной, и это было восхитительно. Да. Абеллио должен умереть.

– Они заплатят! – заорал Коэл. – Дом Балора сокрушит Благих!

– Сокрушим их вместе. – Роан поднялся с места и повернулся к нему лицом. – Шесть дворов должны действовать сообща.

– Сражаться бок о бок с убийцами отца? Никогда! – брызгал слюной Коэл. – Я сам возглавлю атаку на Благих со своими людьми. Нам больше никто не нужен! Двор Ярости сокрушит своих врагов.

Я сделала шаг в его сторону и, глядя снизу вверх, ровным голосом произнесла:

– Это я убила вашего отца.

Огненный взгляд Коэла встретился с моим. Его лицо покраснело, руки стали толстыми, как фонарные столбы, тело затряслось от гнева:

– Что?!

Я почувствовала, как удлиняются мои клыки, изгибаются когти. Рядом показались рога Роана, когда он потянулся за мечом. Температура в комнате резко упала, и в том месте, где растеклась лужица нектара, пол покрылся ледяной коркой.

Я старалась сохранять спокойствие:

– Ваш отец умер с честью. Это было его решение. Он попросил меня поскорее убить его, чтобы не мучиться. Другого выхода не было. Он просил об убийстве из милосердия. Я перерезала ему горло, как он просил. А потом заживо сожгла его мучительницу.

– Ты? – прорычал Коэл, сжимая кулаки.

– Ваш отец был нашим соратником. И теперь я прошу вас о том же. Отомстите за него, уничтожив Благих, которые обокрали вас.

Его губы скривились, и на секунду я решила, что он забодает меня до смерти. Металл лязгнул о металл: Роан выхватил меч.

Но, к моему удивлению, в глазах Коэла вспыхнул живой интерес, он пристально посмотрел на меня и выпрямился, рога исчезли. Он поскреб щеку:

– Она кричала, когда умирала? Следовательница?

– О да, – я кивнула. – Кричала, и это была небыстрая смерть. Я видела в ее глазах сожаление.

– И как она кричала? – продолжал расспрашивать Коэл.

– Словно тысяча злых духов вырвались из ее горла. Словно хор мучеников, – несколько приукрасила я. – Это было прекрасно.

Коэл хлопнул меня по плечу:

– Смею заметить, Роан, что мы с твоей первоклассной киской родственные души.

Я судорожно вздохнула, нервы успокоились, когти втянулись.

– Я присоединюсь к вашему союзу, – заявил Коэл. – Но возвращение оружейной Балора должно стать главной целью. Нужно ее вернуть. Вы можете это гарантировать?

Секунду поколебавшись, Роан убрал меч в ножны:

– Даю слово. Мы вернем ее, как только уничтожим непосредственную угрозу.

Коэл кивнул с мрачной улыбкой на лице, в его глазах засверкала новая энергия.

– Прекрасно. Был рад познакомиться, Кассандра из рода Уила Брока. И… спасибо, что помогла отцу. – Он усмехнулся. – Я бы все отдал, чтобы как-нибудь снова насладиться твоей яростью, Повелительница Ужаса. Должен сказать, это самая роскошная и изысканная ярость, которую я пробовал за последнюю сотню лет.

Глава 7

Пока Роан заводил двигатель, я уселась на пассажирском сиденье «Порше». Мое тело до сих пор вибрировало от волнения и ярости.

– Два двора уже есть, – заметила я. – Плюс твой двор. Остается еще три. Есть идеи, как ими заняться?

– Двор Уила Брока сейчас возглавляет Грендель.

– Замечательно. Я так соскучилась по этому склизкому сексуальному маньяку…

Роан выехал на дорогу:

– К сожалению, пока он отказывается от встречи.

Я прикусила губу:

– А остальные? Двор Снов?

– Что-то ничего не могу придумать, – мрачно ответил Роан.

При мысли о моем сводном брате к горлу подступила желчь.

– Конечно. Потому что это двор Абеллио.

– Он исчез, прячется от меня. Возможно, его двор по-прежнему верен ему. С ними трудно общаться; я даже не знаю, как их найти. Я всегда вел с ними дела через Абеллио. Прискорбная оплошность…

– Ты не знаешь, как найти Двор Снов?

Роан покачал головой:

– Они держат его местонахождение в тайне. Двор Снов – это двор секретов.

Я кивнула:

– Я знаю кое-кого с целой кучей секретов. Он даже торгует ими.

– Нет.

– Я об Элвине, – уточнила я.

– Нет.

– Он знает, где найти этот двор и как с ним связаться. Кстати, что ты имеешь против него?

Роан стиснул руль:

– Неважно. Это в прошлом. В любом случае на сегодня достаточно.

– Боже упаси, если ты мне что-то расскажешь. Разве я уже не должна уметь читать твои мысли или что-то типа того?

– Барьеры, – просто ответил Роан.

– А… Ты ставишь барьеры, а я и понятия не имею, как это делается. Замечательно.

Есть вещи, о которых я просто не смогу думать, если останусь с Роаном. Например, об арсенале железного оружия, который ЦРУ скрывало от фейри. Или о том, что одна атомная бомба уничтожит в Триновантуме всех Неблагих. Или… Нет. Не могу об этом.

Роан взглянул на меня сочувственно:

– Едем домой.

На секунду я растерялась. Дом – это маленькая квартирка в Вирджинии. Там только я и кактус, подаренный мне Скарлетт на новоселье. Как долго кактус может выдержать без воды? Три месяца – это, наверное, слишком много… Кактусу конец. И моей службе в ФБР тоже. Я пропадаю неизвестно где больше двух месяцев, да и до этого была не слишком общительна. По правде говоря, меня уже наверняка выселили из квартиры.

– Домой, – повторила я, глядя на мелькавший за окном парк.

– Я имею в виду мой особняк.

– Ну да. Особняк Таранисов…

Если нам с Роаном суждено быть вместе на веки вечные, этот дом станет и моим тоже. Хозяйка особняка Таранисов… Как и сам Роан, этот дом до сих пор оставался для меня загадкой. Смогу ли я жить так далеко от людей, в мире древней кровной вражды и предназначенных пар, где любовь и месть объединяют на века? Более того, смогу ли я жить, постоянно защищая свои мысли, чтобы не рисковать навлечь на человечество Гнев Тараниса? Даже не представляю, с каким чувством вины мне придется жить, если одна из неосторожных мыслей приведет к упреждающей резне людей со стороны фейри. Я этого не вынесу.

Небо затянуло тучами. В окно барабанил дождь. Я следила за каплей на стекле.

– Сколько живут пикси?

Роан поднял брови:

– Король изгнал пикси из наших земель много веков назад. Думаю, до этого они жили так же долго, как и фейри. Но среди людей их жизнь сокращается. Не дольше, чем у людей. – Он говорил таким тоном, словно речь шла о смертельной болезни, а не о нормальной продолжительности жизни – лет восемьдесят.

Я прикусила губу:

– Значит, если я останусь с тобой, то проживу тысячи лет?

Тысячи лет на то, чтобы выдать Роану человеческие секреты…

– Верно. – Он протянул руку и на секунду коснулся моего колена. – Ты отлично поработала.

– Спасибо.

– Тогда почему я чувствую твою грусть?

Мои пальцы сжались в кулаки:

– Пожалуйста, хватит рассказывать, как ты чувствуешь мои эмоции. Это несправедливо. Мои самые сокровенные чувства для тебя как открытая книга, а я твои вообще не ощущаю. Вообще ничего!

– Ты злишься.

– Да, спасибо, Капитан Очевидность. Ты почувствовал мою пикси-ярость, раз пришел к такому выводу? – Мои нервы все еще были на пределе из-за приступа гнева. – С тех пор как я здесь появилась, каждый в курсе, что я чувствую. И в первую очередь ты.

– Я ничего не могу с этим поделать, Кассандра.

– Да, не можешь… – Повисла напряженная пауза. – Но ты видел все мои воспоминания, когда мы сблизились, хотя и скрыл это. Ты не можешь контролировать свои ощущения, но можешь контролировать свои слова. Можешь для начала рассказать о своих чувствах, чтобы ситуация не была слишком односторонней. А сейчас я могу только догадываться. Он испытывает какую-то вину? Хочет, чтобы его предназначенной парой была Элрин, а не я? Понятия не имею.

– Я не хочу, чтобы Элрин была моей предназначенной парой, – выпалил Роан и глубоко вздохнул. – Точно. Я же должен рассказать тебе о ней.

Я скрестила руки на груди. Что ж, возможно, мы подобрались к истинной причине моего раздражения…

– Хорошее начало. Ты говоришь, что мы связаны друг с другом навечно, а сам прячешься в ее комнате. Вы ведете себя как влюбленные, шепчетесь и сговариваетесь, строите планы, которые мне не доверяете…

– Я доверяю тебе свою жизнь.

Я тяжело вздохнула:

– Тогда почему ты держишь меня в неведении?

– Послушай, мы с Элрин не любовники. И никогда не были.

– Разве ты не заметил, в каких нарядах она перед тобой разгуливает? Некоторые прозрачные, словно из стекла.

Роан покачал головой:

– Двор Похоти был уничтожен, но представляешь, как одевались на наших лесных вечеринках? Я могу заметить прозрачную одежду при одном условии: если она на тебе. – Он откашлялся и поерзал на сиденье. – Вот сейчас представил это и отвлекся. Но я помню, что нам нужно поговорить о чем-то важном.

– Об Элрин. Она запала на тебя – это же ясно. И что ты там еще хочешь рассказать из вашей истории…

Роан глубоко вздохнул, направляя машину по лондонским улицам и стиснув руль.

– Ты не ошибаешься. Три месяца назад она предложила мне связь. Я сказал нет.

– Что?

– Это было как раз перед тем, как ты присоединилась к восстанию. Элрин пришла ко мне и попросила связать наши жизни. Я отказался и сказал, что этому никогда не бывать.

Я пыталась сообразить, когда это произошло. Вскоре после того, как мы спасли Элрин из лап Сиофры.

– Почему ты отказался?

– Потому что я никогда не любил ее таким образом. И уже тогда был влюблен в тебя. До того как понял, что мы предназначенная пара. Я люблю Элрин, но только как сестру. Мы дружим с детства. Когда я был в тюрьме, она помогала мне сохранить жизнь и рассудок, тайком передавала мне нужные вещи, рискуя жизнью. Последние четыреста лет она была моей единственной семьей. Когда она попросила о связи, мне было… непросто. Я думал, она тоже относится ко мне как к брату.

Влюблен в тебя… Он никогда раньше не говорил таких слов. Мои щеки вспыхнули.

– Элрин влюблена в тебя.

Роан откашлялся.

– Да, – наконец произнес он.

– И она до сих пор рядом, в твоем доме. Она твоя лучшая подруга. Для нас всегда будет проблемой, что она злится на меня и пытается тебя заполучить. Поджидает за углом, выставив соски…

– Нет. Проблем не будет.

Я фыркнула:

– С чего ты взял?

– Как раз об этом я говорил с ней в ее комнате и во Дворе Радости. Объяснил, что так она ничего не добьется. И посоветовал образовать связь с кем-нибудь другим. И даже сказал с кем.

– Что? И с кем же?

Он испустил долгий вздох, и я почти физически ощутила его чувство вины:

– Это ради нашего союза. Это способ наконец объединить дом Эрнмаса и дом Арауна. Джудок Араун ухаживает за Элрин уже больше года. Найфейн, конечно, тоже за. Она хочет власти, которую получит ее двор. Политическая связь между двумя наследниками сделает дом Эрнмаса могущественным как никогда. И Найфейн огорчена, что ее шестисотлетняя дочь не замужем. Как только я дал понять Элрин, что мы с ней никогда не будем вместе, она решила образовать связь с Джудоком.

– С Джудоком? Сыном следовательницы, которого мы встретили во дворце Арауна? Которого хочет убить Коэл?

– Он самый. Его отец – Лорд Араун. Как только идея связи с Элрин стала реальной, они согласились присоединиться к нашему союзу.

Да, это и впрямь неожиданно.

– И как они… это сделают? – поинтересовалась я.

– Она сейчас там, – Роан глубоко вздохнул. – Я бы никогда такое не предложил, если б не знал, что Джудок – порядочный фейри, который будет ее уважать. Когда кое-кто из аристократии Неблагих начал охотиться на трущобных женщин-фейри, Джудок сразу жестко поставил этих мужчин на место. Наши дома в ссоре, но я уважаю его.

У меня голова пошла кругом, когда я подумала об Элрин в то утро. Про горечь, обиду в ее глазах. Роан разбил ей сердце.

Словно услышав мои мысли – что вполне вероятно, – Роан продолжил:

– В королевстве Неблагих принято заключать подобные союзы. – Он словно оправдывался. – Я знаю, люди больше не вступают в браки по таким причинам. Но если у Неблагих нет своей предназначенной половины, они образовывают связь именно так. Наша знать должна создавать союзы.

– Но ты никогда не образовывал связь.

– Нет. Мне кажется, я всегда знал, что у меня где-то есть предназначенная половина. Не у всех фейри она есть, но я что-то чувствовал. – Роан свернул на крытую улочку Френч-Ординари-Корт, к своему особняку с наложенными чарами, и выключил двигатель. – Послушай, я всегда буду чувствовать то, что чувствуешь ты. Ничего не поделаешь. Но это может быть взаимным. Мы – предназначенные половины, связанные друг с другом. Дай руку.

Я протянула ему ладонь, Роан взял ее. Его пожатие было необычайно мягким. Когда он посмотрел на меня, в его глазах блеснуло золото.

Я взяла его за руку, и на меня нахлынул внезапный поток эмоций Роана. Горечь и вина из-за разбитого сердца Элрин и ее жертвенного брака. Страх из-за войны с Благими. Мрачное удовлетворение оттого, что король, уничтоживший его семью, мертв. Столетия одиночества и изоляции, чувство вины за то, что он выжил…

Но сквозь всю эту тьму я ощущала его чувства ко мне. Гордость за то, что он моя пара, едва сдерживаемое желание ко мне.

И, самое главное, бескрайнюю волну чистой безудержной любви.

Глава 8

Когда мы вернулись в особняк Роана, я сразу прошла к себе в комнату, рассыпала на подоконнике немного птичьего корма для Одина и направилась в ванную.

После встречи с Лордом Балором хотелось подольше отмокнуть в горячей воде, прежде чем подумать об ужине. Я хотела понежиться не только в ванне, но и во внушенном Роаном любовном томлении.

Я откинулась на спинку медной ванны на ножках в виде лап, вокруг вились клубы пара. Кожа порозовела от горячей воды. Отблески светильника дрожали на темных каменных стенах, зеркало запотело.

В мраморном камине на другом конце комнаты ревело пламя. Я опустила голову под воду, смывая с волос пену шампуня с ароматом сирени. Когда я закрыла глаза, в голове возник образ Элрин во Дворе Скорби. Она обсуждала условия союза любви и власти с мужчиной, которого не знала. Ее сегодняшние слова «я могу забыть о наших разногласиях ради общего блага» вдруг обрели новый смысл. Она жертвует собой ради общего блага, связывая себя с нелюбимым мужчиной… Внезапно я почувствовала невольное восхищение.

Пока мыльная пена стекала по плечам, мысли вернулись к Роану. Похоже, только теперь я начала понимать его душу, скрытую за красивым непроницаемым лицом; сердце под рельефными мышцами и татуировками. Я вспомнила его слова, сказанные сегодня вечером, поток эмоций, который исходил от него, и мой пульс участился.

Я поднялась, горячая вода струилась по покрасневшей коже. Шагнула из ванной, потянулась к полотенцу на полу и вытерлась. Завернувшись в полотенце, вытащила пробку из слива и прошла через заполненную паром комнату к большому зеркалу над мраморной раковиной с краном в форме львиной головы.

Стекло совсем запотело, я наклонилась протереть его. Вспомнила безудержную любовь, исходящую от Роана, – и почувствовала непреодолимое желание его увидеть. Может, сейчас он один в библиотеке, и тогда я скользну к нему сквозь зеркало… У меня нет прозрачной ночнушки, но свежевымытое тело в полотенце ничуть не хуже. Лицо вспыхнуло от воспоминания о его могучем торсе. Из зеркала смотрело мое собственное отражение – порозовевшее лицо, капля, стекающая по волосам на плечо. Я прикусила губу, и в животе разлилось тепло: я представила, как руки Роана скользят по полотенцу и гладят мои бедра, теплые губы касаются моей шеи…

Зеркало снова запотело, и я подалась вперед, чтобы протереть его и слиться с отражением.

Но едва я сделала это, как мое сердце замерло. На поверхности зеркала что-то стиснуло мою ладонь железной хваткой, сминая и выворачивая пальцы. Руку пронзила боль, а меня – страх. Я вытаращила глаза и вскрикнула.

Полотенце упало. Из зеркала внезапно высунулась рука и сдавила мне горло, перекрывая доступ воздуха. Воздуха… Вслед за рукой из стекла появилось лицо – мертвое, бесстрастное, с голубыми глазами и розовыми волосами.

Мое собственное лицо.

Воздуха. Мне нужен воздух. Мое отражение выскочило из зеркала и врезалось в меня. Мы запутались в руках, ногах и полотенцах и повалились на пол. Пальцы отражения крепче стиснули мне шею.

В отчаянии я вцепилась пальцами в свое горло, из которого вырывались сдавленные отчаянные хрипы. Пожалуйста. Воздуха. Отражение оседлало меня. Его тело было влажным, мокрые волосы спутались, как и у меня. Оно так походило на меня, но с пустыми глазами. Бездушная копия меня самой. Воздуха…

В глазах потемнело, мозг лихорадочно перебирал варианты. Роан! Он почувствует мой внезапный страх и примчится в ванную – мне просто нужно продержаться еще несколько секунд…

Но я приказала ему не вмешиваться, когда он почувствует мой страх: это просто экспозиционная терапия. Откуда ему знать, что сейчас мой страх за свою жизнь настоящий?

Придется спасать себя самой.

Я изогнулась под своей копией, тело все еще оставалось влажным после ванны. Руки отражения немного соскользнули, мне удалось сделать вдох, и мир снова обрел четкость.

Из кончиков моих пальцев проросли когти, зубы удлинились. Температура в комнате упала, по мокрой коже побежали мурашки. Я полоснула копию по лицу, рассекая кожу, и ее хватка ослабла. Я изогнулась всем телом, и отражение скатилось с меня, ударившись головой об пол.

В отчаянии я отползла в сторону, тяжело дыша и пытаясь позвать на помощь, но эта сучка, видимо, повредила мне голосовые связки или что-то в этом роде. Пламя камина согревало спину. Совсем голая, как и я, она поднялась с пола. Ее голубые глаза смотрели с ненавистью. Кровь стекала с ее лица там, где мои когти оставили царапины. Она почти точь-в-точь как я… Сердце бешено колотилось. Как можно убить отражение?

Зеркало.

Я протянула руку, схватила стоявшую у камина кочергу, подбежала к зеркалу и замахнулась. Кончик кочерги разбил поверхность; звон стекла эхом отразился от стен, осколки разлетелись во все стороны, оцарапали мне кожу, потекла кровь.

Копия взглянула мертвыми глазами и бросилась на меня. Ее кулак врезался мне в живот, и я согнулась пополам. Другой рукой она вцепилась в кочергу, выкрутила мне руку и заломила за спину. Мои пальцы были скользкими, и кочерга выскользнула из сжатого кулака.

Злобная «вторая я» нацелилась кочергой мне в лицо и замахнулась. Я отскочила, врезавшись спиной в стену; кончик кочерги полоснул чуть ниже горла.

Во рту появился горький привкус. Я взглянула в зеркало. Оно почти все разбито, но отражение не исчезло…

Оно снова замахнулось кочергой, я увернулась и вцепилась ему в руку.

Копия рванулась вперед, пытаясь ткнуть острым железным концом мне в глаз. Я скрипнула зубами, уставившись на нее. И как только я это сделала, меня охватило странное чувство родства. Это существо было частью меня.

Отражение.

Следовало догадаться, что разбить зеркало – не выход…

В магии отражения важна не поверхность, а связь внутри отражения.

Стиснув кочергу, я разрешила себе открыться отражению, соединиться с ним. И ощутила, как оно слилось с моим телом и разумом.

И на другом конце этой связи я почувствовала кого-то еще, словно невидимая нить соединяла нас. На мгновение наши разумы соприкоснулись, и меня обожгло ненавистью. Но, кроме нее, я почувствовала через эту связь еще одну эмоцию.

Страх.

Другой разум перестал удерживать отражение и исчез. Рука, державшая кочергу, ослабла. Я пнула копию в живот, и она рухнула навзничь, грохнувшись о деревянный пол.

Я разорвала связь, отражение мигнуло и исчезло. Кочерга, громко лязгнув, упала на пол.

* * *

– Я ее почувствовала. Это Сиофра. – Я вцепилась в кружку, чтобы успокоить трясущиеся пальцы.

Я сидела в мягком кожаном кресле в библиотеке, лунный свет струился в витражное окно. Роан приготовил мне кружку теплого сидра со скотчем и капелькой масла. А в голове была только одна мысль: на жидкой поверхности отражаются разноцветные оконные блики. Если Сиофра решит нанести новый удар, у нее получится. Если захочет следить за мной, то сделает это. Я, как никто другой, знала силу отражений – от них не спрячешься. Только в этой комнате я насчитала семнадцать, готовых связаться со мной – или с Сиофрой. Я отхлебнула из кружки, покатав сидр на языке.

Что я почувствовала, когда наши сознания соприкоснулись? Страх. Сиофра боялась меня. Я сосредоточилась на этой мысли, чтобы успокоиться, и она показалась мне вкуснее сидра. Постепенно пальцы, сжимавшие теплую кружку, расслабились.

– Я думал, она в ловушке. Неужели она может использовать там магию отражений? – Роан осторожно провел пальцами чуть ниже пореза на моей шее. Рана неглубокая, но ее местоположение нервировало меня. Попади Сиофра всего на дюйм или два выше…

– Нет. Я оставила ее между зеркалами, и ее силы иссякли. – Я сделала еще глоток. – Но каким-то образом она их вернула.

Роан убрал пальцы, но продолжал меня разглядывать. Он сидел так близко, словно боялся, что Сиофра в любую секунду ворвется в комнату.

– Думаешь, она смогла найти выход?

Я снова стиснула кружку.

– Не знаю. Я имею представление о магии отражений, но не понимаю мир между отражениями. – Я закрыла глаза, вспоминая свои ощущения, когда находилась там, и откашлялась, пытаясь представить четкую картину. – Тот мир такой… Помню, мне было очень плохо. Как в пустоте. Как в вакууме. Похоже на вакуум… Он бывает черным или белым?

– Продолжай. – Роан выгнул бровь. – Это очень яркое и точное описание.

Я закатила глаза:

– Послушай, большую часть времени я просто прыгаю сквозь него. Мне некогда записывать и изучать, что там вокруг. Когда мне не хватает магии, я двигаюсь гораздо медленнее, как… сквозь жидкую пустоту. Сквозь патоку.

– Патоку?

Это все равно что описывать цвета слепому.

– Ты когда-нибудь спускался ночью по лестнице и думал, что дошел до самого низа, а потом оказывалось, что там еще одна ступенька?

– Нет.

Ну разумеется.

– Вот на что это похоже. Пространство, которое не замечаешь. Никогда не обращаешь на него внимания, когда идешь по каждой ступеньке. Ты не думаешь о пространстве между ними, правда? Но когда пропускаешь одну, то вдруг замечаешь его. Промежуток между ступеньками.

Роан задумчиво посмотрел на меня, встал, подошел к одному из книжных шкафов под витражным окном и провел пальцем по корешкам. Я допила остатки сидра; в голове приятно шумело, и у меня возникло подозрение, что в напитке было больше скотча, чем сидра. Я взглянула на палочку корицы и кружок сушеного яблока, пропитавшийся сидром, достала их из кружки и откусила, наслаждаясь сладостью и резким привкусом скотча. Представила, как Роан готовит для меня сидр и заботливо добавляет ломтик сушеного яблока, и расплылась в улыбке.

Он взял с полки большой том и дунул на него. Над головой поднялся клуб пыли. Роан вернулся и опустился в кресло напротив. Я рассмотрела огромную книгу у него на коленях, выцветшие буквы, четкие линии алфавита фейри на обложке.

– Что это?

Корешок хрустнул, когда Роан открыл книгу и перевернул пожелтевшую страницу, снова подняв пыль.

– Эта книга посвящена магии перемещения между мирами. В основном там говорится о порталах – таких, как между Лондоном и Триновантумом. Но есть несколько страниц о магии отражения… – Он осторожно листал том, рассматривал руны фейри, время от времени водил пальцем по странице и что-то бормотал, пока наконец палец не замер. – Вот здесь. Про опасности для путешественников застрять между мирами. Путешественники входили в портал и выходили с другой стороны только через сотни лет.

Роан повернул книгу ко мне. Я медленно просмотрела руны. Нериус учил меня читать на языке фейри, но я плохо его освоила.

– У путешественников не было слов… – медленно произнесла я, пытаясь осмыслить прочитанное. – У них не было слов… – Подняла глаза на Роана. – Они не смогли описать то, что увидели.

– Правильно. Не смогли описать пустое пространство. Сейчас… вот, – он перевернул еще одну страницу. – Здесь объясняется, как помочь путешественнику, который застрял между двумя местами. Я читал это много лет назад и тогда не понял до конца.

Я медленно разбирала сложные руны:

– Путешественник и еще один путешественник… два путешественника… Помочь. Выход. – Наконец мой ужасный перевод дошел до меня, и я подняла глаза. – Похоже, один путешественник может помочь другому найти выход. Так? А дальше совсем непонятно.

Роан кивнул:

– Второй путешественник должен стоять на пороге этого междумирия. Ты что-нибудь понимаешь?

– Может быть. Не знаю… – Я прикусила губу. – Кто, черт возьми, стал бы ей помогать?

– Тот, кто владеет магией перемещения.

– Значит, тот, кто помог ей, знает, как перемещаться в мире отражений.

Роан покачал головой:

– Необязательно. Это мог сделать фейри, умеющий создавать порталы. Хотя прошли сотни лет с тех пор, как фейри делали это в последний раз. Может, есть один-два проходящих сквозь огонь, которые на это способны, и… – Роан запнулся, его глаза расширились.

– Что такое?

– Фейри снов могут переходить из реального мира в чужие сны. Это разновидность магии перемещений.

Меня словно ударили под дых:

– Фейри снов вроде… Абеллио?

– Именно вроде Абеллио.

Я забарабанила пальцами по бедрам, представив границы сна, порог между явью и сном. Промежуточный момент.

У меня пересохло во рту.

– Порог сна… В книге сказано, что второй путешественник должен стоять на пороге. – Я покачала головой. – Но откуда Абеллио узнал, что Сиофра там в ловушке? Ты рассказал ему до того, как мы узнали, что он предатель?

– Я никому не говорил. Кто, кроме меня, знал, где Сиофра?

– Кажется, Скарлетт кое-что знает… – У меня упало сердце. – И Элвин, поставщик секретов.

– Элвин Таранис? – Тон Роана стал резким. – Ему нельзя доверять.

– Мне было кое-что от него нужно, – объяснила я. – Я обменяла этот секрет на другой, но не верю, что Элвин освободил Сиофру. Он неплохой парень.

Роан выгнул бровь:

– Кто еще мог знать?

Я ломала голову… Не-а. Больше никто.

– Только Элвин.

– Может, он продал твой секрет?

Внутри меня все сжалось.

– Нам нужно пойти и найти Элвина. Сегодня вечером. Уверена, он не сообщник Абеллио, но… – Я глубоко вздохнула. – Но нужно узнать как можно больше. К тому же нам нужна его помощь со Двором Снов.

– Чем он нам может помочь?

– У Элвина целая кладезь секретов. Если кто-то и знает, как попасть в этот двор, то именно он.

Глава 9

Мы с Роаном спускались по скрипучей лестнице бара «У Лероя». Я старалась не морщиться от боли в мышцах при каждом движении – сказывалась встреча с Сиофрой.

Мы спустились по лестнице и обнаружили бар полупустым. Несколько посетителей сидели по краям освещенного свечами зала и потягивали напитки, сгорбившись и озираясь по сторонам. Темные каменные туннели, отходящие от центрального атриума, пустовали.

У барной стойки три женщины с кожей цвета слоновой кости в бирюзовых платьях пялились на стройного фейри с усами из пивной пены. Мужчина с кожей цвета темной сепии стоял, сунув руку в карман, то и дело окидывая зал бегающим взглядом. Вдоль стены, скрестив руки на груди, расположились четверо с мечами в ножнах, висящих на бедрах. Судя по мускулистым телам, черным одеяниям и каменным выражениям лиц, это были вышибалы.

Когда мы вошли, все, включая Элвина, обернулись. Он сидел за стойкой и при виде Роана напрягся всем телом, словно собирался вскочить с табурета и убежать.

Роан наклонился ко мне и шепнул:

– Осторожнее. Здесь все на нервах.

Я кивнула, и мы медленно пересекли зал. Пока мы шли, воздух замерцал, и я разглядела кое-какие детали, скрытые чарами. За спиной у одного мужчины висел топор. У другого на бедре – огромный меч. У женщин в бирюзовых платьях в жемчужных волосах торчали вороньи перья, зубы были острыми, как у пираний. Я вздрогнула. Хорошо, что здесь охрана…

Когда мы добрались до Элвина, его заметно трясло. Я отодвинула табурет. Ножки заскрежетали по каменной плитке.

– Привет, Элвин.

Его желтая футболка с надписью: «Бермудский Треугольник – Это Заговор» была более мятой, чем обычно. Он выглядел бледным, под глазами залегли фиолетовые круги.

– Привет, Кассандра. – Кивнул в сторону Роана, избегая смотреть на него. – Салют.

Я никогда не видела их вместе, и теперь, когда они оказались всего в нескольких футах друг от друга, не заметила фамильного сходства. Роан молча сверлил Элвина жестким взглядом изумрудных глаз.

Элвин поднялся с табурета, вытирая ладони о вельветовые брюки.

– Ну, я уже собирался уходить, но было очень приятно…

Я схватила его за руку:

– У нас есть несколько вопросов.

Он отшатнулся:

– Извини, подруга, мне и правда пора сваливать.

Я крепче сжала его руку:

– Ты что-то совсем похудел. Не хочешь чего-нибудь поесть?

– Не-а. В последнее время как-то нет аппетита, – пробормотал он. – Не сейчас, когда число убитых Неблагих растет. Понимаешь, о чем я?

Роан придвинулся к Элвину, преградив ему выход:

– Мне не хотелось бы добавлять к этому списку еще один труп.

Судорожно вздохнув, Элвин плюхнулся обратно на табурет и пригладил песочные растрепанные вихры.

Краем глаза я заметила, как Лерой, даже не спрашивая, поставил на стойку бокал с янтарным кларетом, и ослабила хватку на руке Элвина:

– Ты точно не хочешь перекусить?

Он покачал головой:

– Нет. Мне хватит.

Когда Лерой исчез, я оглядела бар: все взгляды нервно уставились на нас.

– Да что это со всеми такое?

В глазах Элвина мелькнул несвойственный ему сердитый огонек:

– Ты ведь свергла короля, а, Касс?

Никто, кроме Скарлетт, не называл меня Касс, но я промолчала.

– Наступил бардак, – продолжал он. – Дворы вцепились друг другу в глотки, Благие убивают всех подряд… Каждый сам за себя, да?

Роан склонил голову набок:

– Ты фейри без двора. Разве ты не всегда так живешь?

Элвин вызывающе посмотрел на него, и его глаза вспыхнули оранжевым:

– Правильно. Мне ведь некому помочь, а? Пришлось научиться за себя постоять!

Я опустила руку на плечо Элвина, изображая хорошего полицейского:

– Неважно выглядишь, Элвин. Ты в порядке?

– Здесь творится какое-то безумное дерьмо, ты в курсе? Фейри погибали у меня на глазах. Меня самого дважды чуть не укокошили. Иногда мне кажется, что меня прикончит какой-нибудь затаивший злобу Неблагой. – Он уставился на Роана. – Или Благие перебьют нас всех. Не могу спать больше часа. Постоянно снятся кошмары. Я не могу избавиться от этих гребаных кошмаров.

Я взглянула на Лероя за барной стойкой:

– Нам, пожалуйста, хлеб с сыром. Какой любит Элвин.

– Да какой он не любит? – проворчал Лерой, поворачиваясь к кухонной двери.

Я посмотрела Элвину прямо в глаза:

– У нас к тебе несколько вопросов. И нам нужны ответы.

Он пожал плечами:

– Задавайте свои вопросы, и я назову цену.

Роан шарахнул кулаком по деревянной барной стойке так, что мы с Элвином подпрыгнули. Несколько посетителей обернулись и уставились на нас, один из вышибал взглянул угрожающе.

Роан прищурился:

– Отвечай на ее вопросы.

Элвин скрестил руки на груди:

– Она же их еще не задала, а?

– Несколько месяцев назад я открыла тебе секрет, – начала я. – Насчет Сиофры. Мне нужно знать, кому ты рассказал.

Элвин вызывающе откинул голову назад, выпятив подбородок:

– Никому, подруга. Дану[6] клянусь.

– Тогда как об этом узнали? – резким тоном поинтересовался Роан.

– Почем мне знать? Я никому не говорил! Может, я и сказал бы за хорошую цену. Такова моя натура, а? У таких трущобных фейри без двора, как я, нет чести. – Элвин горько улыбнулся Роану. – Но никто даже не спрашивал, дружище.

– Элвин, – терпеливо продолжала я. – К Сиофре вернулась ее магия. Она пыталась меня убить. Кто-то освободил ее.

Он вытаращил глаза:

– Ты о чем? Как?

– Кто-то ей помог, – объяснил Роан. – Кто-то узнал, где она.

– Я никому не говорил, – запротестовал Элвин. – Ни одной душе. Вы наезжаете не на того парня.

Лерой вернулся с деревянным подносом, на котором дымились хлебные ломтики и стояла тарелка с камамбером. Элвин взглянул на поднос, ткнул пальцем в кусок хлеба и равнодушно отвернулся. Совершенно не похоже на него. С ним что-то не так.

Я разглядывала его тощую фигуру, изможденное лицо. А если он ничего не говорил Абеллио? Может, есть другой фейри снов?

Я подумала про сны, и у меня появилась новая идея:

– Элвин, что ты говорил о своих кошмарах?

– Они все время повторяются, сечешь? Благие гонятся за мной в темноте, подбираются всё ближе… Наверное, это подсознание подсказывает мне сваливать отсюда – и побыстрее. Я попробовал человеческое снотворное, магию сновидений, какую-то хреновую психотерапию с бородатым чуваком в сандалиях… Ничего не помогает. Это все фигня.

– Магию снов? – переспросила я. – А что именно?

– Я заплатил одному из этих жутких фейри снов, чтобы он успокоил мои кошмары. Отдал ему золотую монету от лепрекона. Он проник в мои сны как призрак. Страшное дерьмо… Но он ни фига не исправил и после нескольких попыток просто свалил.

Я услышала низкий рык Роана. Внутри меня все сжалось.

– Можешь его описать?

– Не знаю, Касс. Высокий, наверное. Как почти все мужчины. Голубые глаза. Этому парню не помешало бы слегка загореть. Он похож на чертова вампира.

– Темный шатен? Красавчик?

Элвин нахмурился:

– Я не знаю, что делает мужчину красавчиком.

Мужчины всегда так говорят. Черта с два они не знают…

– Что еще?

– Казался надежным парнем. С добрыми глазами.

– На лице был шрам?

– Да… – Элвин погрозил мне пальцем, как будто только что вспомнил. – Два, на щеке.

Я переглянулась с Роаном, который с отвращением покачал головой.

– Элвин, я оставила эти шрамы, когда расцарапала ему лицо. Это был Абеллио.

Элвин вздрогнул:

– Королевский выродок?

Я выгнула бровь.

– Прости, Касс… Наверное, ты тоже, но… – Элвин моргнул. – Вот дерьмо. И что я натворил?

– Ты впустил его в свои сны, где он мог сколько угодно копаться в твоем подсознании и узнать все твои тайны… – Я скрипнула зубами. – Вот как он узнал про Сиофру и другие ценные секреты, которые у тебя могли быть.

– Твою мать…

– Что еще? – настаивал Роан. – Что еще он узнал?

– Без понятия! – воскликнул Элвин. – Послушай, я же знаю всякое разное, а? Это моя работа. Я собираю информацию. Он мог украсть кучу всего.

Губы Роана скривились:

– Что я тебе говорил? Утечка именно от него.

Я наклонилась ближе:

– Теперь ты мой должник, Элвин.

Его лицо стало бледнее обычного:

– Откуда мне было знать, что это он? И ты сама обменялась со мной секретами. Я ничего тебе не должен.

– Ладно! – Я фыркнула. – Больше никаких долгов. Теперь ты поможешь нам, потому что облажался и хочешь это исправить.

Элвин замолчал: похоже, такой поворот дела оказался для него неожиданным. Наконец он вздохнул:

– Что вам нужно?

– Двор Снов. Кто его глава?

– Луна. Луна Каэр Ибормейт.

– Нам нужно с ней поговорить. Срочно.

– Ее трудно найти…

– Ну, ты наверняка справишься. – Я поднялась с места. – Помоги нам разобраться с этим бардаком.

Элвин кивнул, все еще потрясенный:

– Касс, прости… Я не нарочно…

– Ладно. Извинения приняты. А теперь помоги нам поговорить с Луной.

Я направилась к лестнице и почувствовала, что Роан следует за мной по пятам. Когда я поднималась, мои мышцы пронзила боль.

Толкнув старинную дверь, мы вышли на свежий ночной воздух. Лунный свет серебрил здания вокруг Гилдхолла[7]. На ходу я плотнее запахнула пальто.

– Когда я был моложе, то и представить не мог, что в будущем воспользуюсь сведениями Элвина.

Легкий ветерок играл моими прядями.

– А каким ты представлял свое будущее, когда был моложе?

Роан слегка улыбнулся:

– Разумеется, я думал, что стану великим воином. И что, если какие-нибудь враги бросят вызов Неблагим, я сдеру их плоть с костей.

Я вздрогнула, представив, что он может сделать с людьми, если узнает про оружие ЦРУ.

– Прекрасная мечта…

– Думал, что стану страшно красив. И не ошибся.

– Ну да. Иногда я забываю, что в культуре фейри хвастовство не осуждается.

– Скромность – пустая трата времени.

Уличные фонари ярко освещали тротуары.

– А о чем еще ты мечтал, кроме как стать красивым и великим воином?

– В детстве я считал, что у меня наверняка есть предназначенная половина. Я на это надеялся. Думал, мы поселимся в Хоквудском лесу, в бузинной роще. Она стала бы моей королевой Таранис, но мы жили бы не во дворце, а у реки, и за окном парили лебеди. Мы бы вместе собирали яблоки, и она пекла из них для меня пирог.

Я улыбнулась:

– Вот как? Тебе нужна та, кто умеет печь пироги? – Сморщила нос. – А если я не умею готовить?

Роан вскинул брови:

– Думаю, я и сам мог бы научиться. – Он взглянул на меня, и его зеленые глаза блеснули в тусклом свете. – А ты что себе представляла?

Я глубоко вздохнула, пытаясь придумать что-то под стать его волшебному видению, но ничего не приходило в голову.

– Я хотела свою квартиру и кошку.

– Это вся твоя мечта? Квартира и кошка? – повторил Роан.

– Там, откуда я родом, квартиры дорогие, – объяснила я, словно оправдываясь.

– Ты никогда не представляла, как выйдешь замуж?

Я покачала головой:

– Я всегда думала, что буду жить одна. Не считая кошки. Грустновато, да?

– В Хоквудском лесу, в древних ясеневых рощах, водятся дикие кошки.

Признаться, это даже лучше, чем я мечтала…

– Звучит заманчиво.

Мы шли по тихим лондонским улицам, над нами нависла тишина. После нападений Благих, которые привели к многочисленным жертвам, люди стали реже выходить из дома.

Роан откашлялся:

– Когда ты спишь ночью, я чувствую твой страх сквозь стены. И не могу уснуть.

Конечно. С тех пор как я сбежала из королевской тюрьмы, кошмары были ужасными, и, просыпаясь, я обнаруживала сброшенные с кровати простыни.

– Прости, что беспокою тебя из-за своей травмы.

Он глубоко вздохнул:

– Если я буду спать рядом, это поможет? Может, тогда хоть немного высплюсь, черт возьми…

Я улыбнулась:

– Ты хочешь спать рядом со мной?

– Просто чтобы справиться с твоим страхом. Нам не стоит прикасаться друг к другу, если ты не уверена, что хочешь стать моей парой навсегда.

Я нахмурилась:

– Это почему?

Он надолго замолчал – и наконец ответил:

– Потом будет гораздо тяжелее, если придется расстаться.

Разумеется, он прав. У меня есть причины не связывать себя с Роаном навеки. Но прямо сейчас я чувствовала жар в груди при мысли, что буду спать рядом с ним. Даже если нельзя к нему прикасаться.

– По-моему, Роан, это очень поможет.

Глава 10

Я проснулась в сильных объятиях Роана. Его кожа поверх рельефных мышц оказалась на удивление гладкой. Обнимая меня, он каким-то образом умудрялся не дотрагиваться до многочисленных синяков и порезов, оставленных вчера моим голым отражением. Но тело все равно болело.

Солнце еще не взошло, комнату заливал серебристый свет. Вдруг я почувствовала, что окончательно проснулась. Может, это из-за горячего тела прижавшегося ко мне Роана…

Вчера вечером он пришел обнаженный по пояс и забрался ко мне в постель. В лунном свете он выглядел как бог. Если нам нельзя прикасаться друг к другу, зачем спать полуголым?

Увы, в постели с Роаном мы просто спали.

И все же эта ночь ощущалась мной как постепенное соблазняющее вторжение в личное пространство. Так и было задумано? Или Роан правда спал, но его подсознательно тянуло ко мне? Не знаю. Как бы то ни было, я вообще не могла заснуть, пока его идеальное тело так близко. К трем часам ночи я решила, что в эту игру можно играть вдвоем.

Не в силах уснуть, я разделась до крошечных кружевных трусиков и лифчика. После этого Роан совсем обвился вокруг меня и в конце концов крепко обнял во сне. И сейчас он прижимался ко мне всем телом, обнимая меня. Несмотря на стальные мускулы, его кожа на ощупь казалась бархатистой.

Когда он свернулся калачиком вокруг меня, я проспала несколько часов. Сны были из категории «только для взрослых». Мы с Роаном трахались, прислонившись к дереву; я привязывала его к кровати и делала с ним все что хотела; рот Роана оказывался у меня между ног, и я вцеплялась ему в волосы… Я проснулась и обнаружила, что обнимаю его и бесстыже двигаю бедрами. Но, конечно, никаких поцелуев. Это запрещено. Он просто хотел вечной верности.

Но как я могу посвятить жизнь тому, кто попытается уничтожить человечество, если узнает слишком много из моих мыслей? Если мне хочется повалить его и заняться сексом, это не значит, что я готова пожертвовать человечеством.

Однако меня удерживала не только опасность для людей, но и страх навсегда оказаться связанной с ужасающим, кровавым и жестоким миром фейри. Я правда хочу жить здесь, в Триновантуме?

До приезда в Лондон у меня была своя жизнь: психолог-криминалист в ФБР, успешная двадцатишестилетняя девушка, у которой есть друзья, которая любит проводить выходные в гастропабах и читать. С тех пор как я встретила Роана, меня бросили в тюрьму и пытали. Несколько раз я чуть не свихнулась, слыша голоса то из камня, то из темноты. Убила собственного отца. Как сказал Элвин, здесь творится какое-то безумное дерьмо.

Паршиво.

Но тут я вспоминала, как Роан заботливо готовил для меня сидр, или как чувствовала себя защищенной в его объятиях, и мне становилось трудно рассуждать логически.

Я прижалась к Роану задом, и он пошевелился во сне. Судя по тому, что именно прижималось и давило на меня, пока Роан постепенно просыпался, ему тоже приходилось непросто.

Я повернулась и посмотрела на него. Холодный ноябрьский ветерок ворвался в комнату, обдувая кожу. Глаза Роана медленно открылись, радужка приобрела темно-янтарный оттенок. Сейчас он был в своем истинном облике и еще не полностью себя контролировал. Из его горла вырвалось что-то вроде рычания, когда он окинул мое тело пристальным взглядом, задержавшись на груди в кружевном лифчике. Меня бросило в жар.

Что ж. Значит, нижнее белье подействовало…

– Тебе идет этот наряд. – Его низкий голос прикасался к моему телу, словно ласка, в тех местах, которые томились от желания.

Я взяла его лицо в ладони.

– Если согласишься стать моей, я буду настаивать, чтобы ты всегда надевала что-нибудь такое в нашей спальне. – Его слова и прикосновения были нежными, но взгляд – свирепым. Он сдерживался из последних сил. Над головой замерцали рога, волосы посветлели. Это был истинный Роан. Он раскрылся. И он был прекрасен.

– М-м-м… – Я была слишком возбуждена, чтобы помнить, что такое слова.

Он наклонился и поцеловал меня в шею – в том самом месте, где когда-то заклеймил меня укусом. Дыхание сбилось, тело пылало. От ощущения его губ на шее, его языка, скользящего по коже, меня накрыла волна наслаждения.

– Роан… – прошептала я.

– Ты этого хочешь. – Он уткнулся мне в шею.

– Да.

– Хочешь быть моей? – Его чувственный голос словно лизал кожу, руки стиснули бедра.

Я слабо застонала, не желая соглашаться на вечную верность, но вместо этого обхватила его спину и притянула к себе, скользнув руками по татуировкам. Он остановил меня, мягко сняв мои руки со своей шеи, и осторожно прижал мои запястья у меня над головой одной рукой. Он хотел быть главным. Типичный раскрывшийся фейри.

Другой рукой Роан откинул простыню, полностью открыв меня. В его глазах вспыхнуло желание, и от этого откровенно похотливого взгляда кровь закипела в моих венах. Роан продолжал рассматривать мое тело сквозь полупрозрачный лифчик и трусики. Я хотела прикоснуться к нему прямо сейчас, притянуть к себе, но он удерживал мои руки над головой, чтобы контролировать все самому. Затем томно придвинулся ближе, коснувшись ртом моей шеи. Ощущение его губ на коже вызвало во всем теле прилив жара, собиравшегося между ног. Я выгнула спину.

Медленно – до боли медленно – губы Роана опускались всё ниже, коснувшись изгиба моей груди. Он стянул бретельку лифчика, холодок обдал кожу. Когда его язык закружил по соску, я ахнула и раздвинула ноги, изнывая от томления. Кожа стала мокрой и горячей. Неужели это действительно случится? Он поддастся соблазну?

Роан по-прежнему удерживал мои запястья, но, словно отвечая моему желанию, медленно переместил свободную руку ниже талии. Его прикосновение – одновременно легкое, как перышко, и обжигающее, как кипяток, – опалило кожу, и мои бедра вздрогнули в предвкушении.

– Роан, – выдохнула я, готовая умолять.

Он запустил руку мне под трусики и стянул их, полностью обнажив меня. От его взгляда по телу пробежал огонь. Отчаянно желая его, я подалась бедрами навстречу его руке…

Роан с рычанием отстранился и резко отвернулся, снова закрываясь. Рога и светлые волосы в мгновение ока исчезли, когда он взял себя в руки.

Я застонала от досады: мое обнаженное тело так и осталось нетронутым.

Сев на край кровати, Роан пригладил волосы:

– Прости. Я проснулся в истинном обличье. Это все из-за того наряда, в котором ты спала. Я не хотел, чтобы так получилось.

Неудовлетворенное желание жгло тело. Я швырнула в Роана подушку:

– Это очень жестоко, понимаешь?

– Прости, – повторил он.

Я попыталась выровнять дыхание и остыть. Заливное из угря; ведерко с майонезом на уличном лотке; стаканы, пропахшие старыми губками для посуды…

Лежа на кровати, я смотрела на спину Роана, на сетку шрамов на коже в тех местах, где его пытали отравленными железными гвоздями. Мне хотелось расцеловать каждый шрам, но я знала, что Роан отстранится.

Я села на кровати в холодной комнате, натянула лифчик и трусики – и, задрожав, обхватила себя руками: теперь Роан не согревал меня. И все же мне нужны открытые окна, иначе я чувствую себя похороненной заживо.

В последний раз взглянув на меня с болью, Роан направился к двери:

– Пойду потренируюсь. Мне нужна разрядка.

– Еще не рассвело… Даже не позавтракаешь?

Но он молча ушел.

Мне потребовалось не меньше пятнадцати минут, чтобы прийти в себя. Немного остыв, я встала и порылась в ящиках, пока не нашла уютный свитер и удобные джинсы. По пути в тренировочный зал заглянула на кухню и прихватила с собой термос с кофе и булочку с маслом. Кухонные часы показывали чуть больше четырех утра.

Я обнаружила Роана посреди зала рядом с одним из деревянных манекенов. Он так и не надел рубашку, на его татуированном теле блестели капельки пота. При виде него мой пульс снова участился.

Роан стиснул золотистый меч и начал наносить удары по манекену, оставляя зарубки на деревянной поверхности. Металл сверкал; клинок двигался слишком быстро, чтобы уследить за ним.

Я кашлянула:

– Чем Пиноккио это заслужил?

Роан повернулся с непроницаемым лицом:

– Пиноккио?

Я кивнула на манекен:

– Твой напарник по тренировкам.

– Ты придумала имя тренировочному манекену?

– Нет, просто… Он был деревянной куклой и хотел… Неважно.

Роан вскинул бровь:

– Надеюсь, ты не будешь оплакивать нескольких его друзей, которых я убил. – Он указал мечом на то, что я приняла за груду щепок для растопки. – И так и не узнал их имен.

Я скрестила руки на груди:

– Не понимаю, почему мы оба не спим в такую рань. До рассвета еще несколько часов.

– Я не мог снова заснуть. Только не рядом с этими крошечными лоскутками, которые ты решила надеть в постель.

Я пожала плечами:

– Знаешь, тебе необязательно спать со мной в одной постели.

– Мне не нравится чувствовать твой страх и ничего с этим не делать. – Роан опустил глаза. – Исцелять тело для фейри легко. А вот исцелять разум… Иногда я думаю, что для нас это тяжелее, чем для людей.

Мне захотелось стать ближе к Роану, и я шагнула к нему:

– Думаю, это тяжело для всех. Со временем я приду в себя. Я пережила нападение из зеркала. Сиофра больше не застанет меня врасплох.

Роан кивнул и убрал меч в ножны.

– Ладно. Но мне не дает спать еще кое-что.

– Что именно?

– Грендель. – Роан произнес это имя словно проклятие. – Новый глава Двора Ужаса. Он по-прежнему отказывается встречаться с нами. Похоже, до сих пор злится из-за нашей последней встречи.

– А, вот оно что… – Тогда я запихала Гренделю в глотку железную пулю и пнула по яйцам. На самом деле я чуть не убила его. Неудивительно, что он разозлился. Я начала понимать, что и без своей силы ужаса повсюду оставила в мире фейри следы разрушений. – Может, найдем ему еще одну тазовую кость, чтобы он ее тискал… Пусть порадуется.

– Вряд ли это уладит дело. А без помощи Гренделя и Двора Ужаса у нас ни единого шанса, – продолжал Роан. – Как ни крути, почти треть армии Неблагих связана с этим двором. Нам необходим союз с Гренделем, хоть он и мерзкая тварь.

Я сморщила нос:

– Мерзкая – это еще комплимент.

Роан выдержал мой взгляд, его зеленые глаза вспыхнули:

– Уж поверь, я твердо намерен убить его, как только мы разберемся с угрозой Благих. Мы заменим его менее отвратительным фейри ужаса. Но сейчас придется иметь дело с ним.

– Есть мысли, где он сейчас?

– Он в своем разгромленном клубе. Под усиленной охраной.

Я вздрогнула при воспоминании о Гренделе с его склизкой кожей и как он обращался с женщинами как с собственностью…

– Разве нельзя просто ворваться туда силой?

– Тогда начнется кровопролитие, а нам нужен союз, а не резня. И у нас мало времени. – В голосе Роана ощущались напряжение и усталость. – Как раз перед сном я получил депешу из Сингето. Армия Благих вокруг крепости растет с каждым днем. Они уже трижды штурмовали стены. Они убивают Неблагих. Сейчас нам нужен единый союз, чтобы мы могли прислать подкрепления от всех дворов.

Я подумала о Гренделе, который сидел в своем разгромленном VIP-зале и по-детски дулся, пока гибнут Неблагие.

– Я могу прыгнуть через отражение в «Логово Гренделя».

– Он убьет тебя на месте, – сухо ответил Роан. – Ты его унизила.

– Кассандра, которую он встретил тогда, была простой пикси, – заметила я. – А теперь я Повелительница Ужаса.

– Повелительница Ужаса, не Повелительница Ужаса – меч все равно отрубит тебе голову.

– Думаю, мое присутствие их напугает. Они не посмеют приблизиться.

Роан обеспокоенно посмотрел на меня:

– Не хочу отпускать тебя одну, но меня охрана ни за что не пропустит.

Я нахмурилась и задумчиво провела пальцами по нижней губе.

– В любом случае мне лучше пойти одной. Ведь Повелительнице Ужаса не нужна защита? Я должна разыграть убедительное представление. Что, если ты подождешь снаружи?

– Ты сможешь поддерживать связь через отражения? Чтобы я наблюдал?

Я кивнула.

– И я смогу прыгнуть к тебе в мгновение ока, если что-то пойдет не так.

– Какой у тебя план?

– Нужно предложить ему что-то такое, от чего он не сможет отказаться.

По золотистой щеке Роана сбежала струйка пота.

– И как думаешь, чего он хочет?

Я сжалась, мысленно набросав психологический портрет Гренделя. Такой мужчина, как он, хочет только одно: власть над унизившей его женщиной. Он захочет полностью уничтожить меня, унизить так же, как я унизила его, а потом, видимо, убить самым жестоким способом… Ладно, лучше не делиться с Роаном таким портретом Гренделя.

– Я кое-что у него взяла. Он захочет что-то взять у нас. То, что будет похоже на жертву, позволит ему почувствовать себя победителем. Что-то такое, что заменит победу над моим телом.

Роан закрыл глаза и нахмурил брови:

– От этого союза зависит всё.

– Понимаю.

– Предложи ему этот особняк.

У меня отвисла челюсть.

– Что? Ты ни в коем случае не можешь отдать его Гренделю.

– Лондонский особняк в обмен на безопасность Триновантума. Это выгодная сделка.

Сглотнув ком в горле, я кивнула:

– Если после победы над Благими мы убьем Гренделя, ты сможешь вернуть особняк?

– Он перейдет к следующему главе двора Уила Брока. – Пристальный взгляд Роана встретился с моим, его глаза светились беспокойством. – Это неважно. Я хочу, чтобы ты сосредоточилась. Как только окажешься там, твои эмоции раскроются. План сработает только в одном случае: если Грендель поверит, что ты его не боишься. Ты правда сумеешь так хорошо скрыть свой страх?

– Какой еще страх? – Я улыбнулась, изображая храбрость, которой не было. – Мне скрывать нечего.

Глава 11

Утреннее солнце взошло над Саутуорком[8], окрашивая розовым обгоревшие кирпичные стены клуба Гренделя. Благие разрушили его почти целиком.

Роан стоял рядом, стиснув челюсти. Он поднял руку с карманным зеркальцем:

– Ну что ж… Он там?

Я сосредоточилась на первом отражении – где-то на полу тускло освещенной комнаты. Я просматривала одно изображение за другим: следы разрушения, залитые кровью стены, обугленные коридоры. Наконец появилось искаженное злобой лицо Гренделя. Бледный свет отражался от зеленовато-серой, скользкой от воды кожи. При виде него внутри у меня все сжалось.

– Там.

– Ладно, – Роан нежно убрал с моих глаз упавшую прядь. – Запомни: если что-то хоть немного пойдет не так, сразу прыгаешь назад. Я буду ждать тебя здесь с зеркалом.

Я кивнула, хотя это было не так-то просто. Бегство разрушит иллюзию моего бесстрашия, испортит всю игру, и Грендель никогда не станет нашим союзником. Бегство – крайнее средство, к которому я прибегну, только если окажусь на краю гибели. Нужно сделать все правильно.

Я взглянула на алое небо, на розовую полосу на горизонте. Теплый свет придал мне смелости, и я глубоко вдохнула. Нельзя суетиться – и уж точно нельзя показывать страх. Даже малейшее волнение меня выдаст.

Закрыв глаза, я расслабила пальцы ног, ступни, лодыжки, икры. Медленно и глубоко дыша, представила, как расслабляется каждая мышца в теле. Дыхание становилось тяжелее, меня почти клонило в сон.

Я снова открыла глаза, окинув себя с головы до ног и обратно, взглянула на Роана и лениво улыбнулась: он смотрел на меня, явно впечатленный. Интересно, ощущает ли он исходящее от меня спокойствие? Я на самом деле испытывала только легкое желание прилечь.

Сонно взглянув на зеркальце в руке Роана, я соединилась с отражением и снова поискала взглядом Гренделя, думая о его сгорбленном жабообразном теле. Он сидел на прежнем месте в мерцающем свете свечи, уставившись в сумрак. Я прыгнула в отражение, ощутив его ледяные объятия на коже, вынырнула с другой стороны и оказалась в закопченном клубе Гренделя. Точнее, в том, что от него осталось. Драгоценные камни были сорваны со стен, вместо них зияли дыры. Мебель превратилась в развалины, сломанные стулья валялись на полу, ковер порван. По периметру зала выстроились несколько телохранителей с мечами на поясе.

В дальнем углу за единственным уцелевшим столиком сидел Грендель, обнимая стройную девушку в блестящем переливающемся платье. Ее кожа была в синяках, и я сразу догадалась, что Грендель использовал ее в основном как боксерскую грушу – вымещал раздражение из-за потери клуба. Он уставился в одну точку прямо перед собой, злобно скривив губы.

Я почувствовала вспышку гнева, но не стала сдерживаться. Гнев – это хорошо.

Грендель повернул голову и посмотрел на меня широко раскрытыми от удивления темными глазами. Я непринужденно прислонилась к стене, скрестив руки на груди.

– Привет, Грендель. Давненько не виделись.

Телохранители двинулись ко мне.

Я предостерегающе вскинула руки:

– Стойте на месте.

Кое-кто из телохранителей заколебался, в их глазах плескался страх. Они знали, кто я. Остальные просто выглядели озадаченными.

Давайте уточним.

– Я Кассандра из рода Уила Брока, Повелительница Ужаса. – Слова заполняли меня целиком, я верила им. Как эти люди могли даже помыслить о том, чтобы напасть на меня – богиню ужаса? Эти парни в гребаном дерьме. Мой гнев рос. – Я здесь, чтобы поговорить, и очень надеюсь, что мне не придется повергать вас в ужас.

Грендель потянулся, первоначальное удивление на его лице сменилось равнодушием. Он зевнул и лениво моргнул:

– Когда мы виделись в последний раз, ты была просто Кассандрой Лидделл, малюткой пикси.

– Когда мы виделись в последний раз, ты был владельцем клуба. А теперь владеешь кучкой обгоревших камней. Все меняется.

– Это точно… Ладно, я не в настроении болтать. – Он взмахнул руками в мою сторону. – А теперь беги к своему хозяину и скажи, что твои попытки запугать меня провалились.

– Я здесь не затем, чтобы запугать тебя.

– Нет? А зачем тогда?

– Предложить тебе союз.

Грендель хихикнул:

– И зачем мне это?

– Мы собираемся напасть на Благих. Тех, которые уничтожили все, что у тебя было.

– М-м-м. Мне нужно кое-что побольше, чем союз, если хочешь, чтобы я помог тебе.

– И что же это?

Грендель высунул длинный язык и облизал губы:

– То, чего я хотел при нашей последней встрече. Раздвинуть твои бедра пошире, пикси. – Он потрогал висевшую на шее тазовую кость, двусмысленно то вставляя в нее палец, то вынимая. Однажды я украла у него эту кость, но он как-то вернул ее обратно.

Злость – это хорошо. Отвращение – тоже хорошо. Но по-настоящему задеть Гренделя можно только усомнившись в его мужественности.

– Как я понимаю, тебя устраивает быть королем этой горелой дыры… Позволишь Благим поиметь тебя, тебе же это нравится? Ты теперь их сучка, да?

На его лице вспыхнул гнев:

– Они свое получат.

Я сделала шаг вперед, подальше от зеркала на стене, нащупывая успокаивающее отражение на браслете. Выход есть всегда.

– Да. Но только если будем действовать сообща.

– Стой там. – Он поднял руки, и в его голосе я услышала неожиданные нотки. Страх?

Я сделала еще шаг вперед, и улыбка искривила мои губы:

– Тебя что-то беспокоит, Грендель?

Он вздрогнул:

– В прошлый раз ты явилась сюда с железом.

– Сейчас у меня ничего нет.

– Прости, но я не верю тебе на слово. – Он взглянул на одного из телохранителей. – Обыщи ее.

Помявшись, тот шагнул вперед.

– Если прикоснешься ко мне, то умрешь, крича от ужаса. – Я оскалилась и повернулась к Гренделю: – Никто из твоих парней меня и пальцем не тронет. Ясно?

– Ладно. – Грендель пожал плечами, вытащил за волосы из-за столика девушку и швырнул на пол. – Ты. Обыщи ее.

Девушка в ужасе посмотрела на меня со слезами на глазах. Я коротко кивнула. Она встала, с опаской подошла и осторожно похлопала по моему свитеру и джинсам.

– Обыскивай хорошенько, – прошипел Грендель. – Повелительница Ужаса – сущая змея.

Когда девушка закончила, я посмотрела на Гренделя, выгнув бровь:

– Не припомню, чтобы ты был таким напуганным.

– Не только я, – он ухмыльнулся. – Я заметил, ты все время поглядываешь на это миленькое зеркальце на запястье… Не терпится уйти?

На мгновение наши взгляды встретились, а потом я небрежно сняла с запястья браслет и бросила к ногам Гренделя. Он поднял его, нахмурившись. Я снова улыбнулась, гадая, знает ли он, сколько у меня вариантов бегства. Блестки на платье девушки. Пыльное зеркало за спиной. Сверкающие рукоятки мечей телохранителей. Я никогда больше не позволю себе оказаться в ловушке. Выход есть всегда.

Девушка отошла, наши взгляды встретились. Ее радужки меняли цвет – то красные, то лиловые, то зеленые – и всякий раз безмолвно молили о помощи.

Я отвернулась. Как бы я ни хотела помочь, я пришла заключить союз, а не освобождать рабынь Гренделя.

Но я не могла не задуматься, боится ли он меня.

Попался ли он на удочку?

Я знала, как это выяснить.

Подойдя к нему ближе, я призвала свою силу ужаса и ощутила ее вибрацию на коже.

Время замедлилось. Я видела серые завитки страха Гренделя, медленно пульсирующие, извивающиеся вокруг его тела. Я не могла прикоснуться к ним, не могла их использовать, но я их видела. Я сделала еще один шаг навстречу, мрачно улыбаясь, и его страх стал темнее, а завитки – гуще. Грендель действительно боялся меня и отчаянно старался это не показывать. И одно только это знание укрепляло мою уверенность. Я контролирую ситуацию.

Я подошла к Гренделю почти вплотную и встала перед ним подбоченившись. И связалась с тремя разными отражениями в зале. Если кто-то сделает неверное движение, у меня есть пути к отступлению.

В зале все замерли, страх телохранителей вторил страху их хозяина.

Я уставилась на Гренделя:

– Благие напали два дня назад, их орда движется за пределы крепости Сингето. Силы Триновантума остались без лидера и вряд ли способны защитить королевство.

– У меня свои шпионы, фертная. Не рассказывай мне то, что я и так знаю.

– Благие напали не только на этот клуб. Они грабили и убивали Неблагих. А еще пытались убить всех в особняке Тараниса. Но у них ничего не получилось. И знаешь почему?

– Потому что там невыносимо воняло? – Он попытался усмехнуться, но его голос сорвался.

– Остроумно, – сухо ответила я. – Нет. Потому что там была я.

Я позволила молчанию затянуться. Дала почувствовать свою уверенность. И заметила, как его люди настороженно переглянулись.

– Мысли глобально, Грендель. Прямо сейчас ты живешь в… – Я огляделась и принюхалась. – Горелой лачуге. У тебя нет казны, и только часть армии Триновантума подчиняется твоим приказам.

– Я законный король Триновантума, – возразил он. – Я унаследовал трон. – Его костлявые пальцы сжались в кулаки. – Ты действительно думаешь, что я откажусь от этого?

Я почти что воткнула палец в его склизкое лицо:

– Мы оба знаем, что ты никогда не станешь королем Неблагих. Генерал Борво против тебя, армия Триновантума поддерживает Республику. Так же как и Роан, и я. Ты умрешь раньше, чем ступишь на землю Триновантума. В лучшем случае ты можешь рассчитывать сохранить свою шаткую власть над Двором Ужаса при поддержке других дворов. Будешь править вместе с пятью другими дворами. Мы собираемся вернуть Республику, вернуть прежние обычаи, с нами ты или нет. У Неблагих больше не будет короля.

Грендель побледнел:

– Чушь. Я хочу трон.

– Когда поможешь нам сокрушить Благих, другие Неблагие дворы поддержат тебя как правителя двора Уила Брока. У тебя будет свой дворец в Клеополисе, родовом поместье Неблагих. Я могу посодействовать, чтобы так и было. – Я немного выждала, давая Гренделю возможность представить это. – А если не присоединишься к нам, можешь подождать здесь и посмотреть, кто придет убить тебя первым – Благие или Неблагие… Или Повелительница Ужаса. Хочешь умереть от меча или обмочившись в углу?

– Думаешь, твои угрозы убедят меня, полукровка? Я Грендель. Я древнее всех дворов, древнее самих Благих. Я был здесь до того, как люди научились говорить, питался их невысказанными страхами перед чудовищами, для которых у них не было имен. Страх – самая древняя и могущественная эмоция, и я сам такой же древний. И буду здесь еще долго после того, как все вы превратитесь в пыль.

Пора предложить ему настоящий приз – то, чем Роан готов пожертвовать, чтобы заключить союз.

– Зачем тебе сидеть здесь до скончания веков? Почему бы не занять особняк Тараниса? Вторгнись в его дом. Забери себе. Присвой его. – Я тщательно подбирала слова. Грендель хотел вторгнуться в меня, но заменой должен стать особняк Роана.

Брови Гренделя поползли вверх:

– Что?

– Особняк на Френч-Ординари-Корт можно переименовать в Особняк Гренделя, если пожелаешь.

Мне стало тошно от этих слов. Это дом детства Роана, место, где хранились сокровища его предков. И единственное место, где я чувствовала себя в безопасности. Я подумала о найденных мной крошечных фигурках и о маленьком Роане, игравшем со своей сестрой в библиотеке… И вот я предлагаю все это в подарок садистской жабе. Но когда в глазах Гренделя вспыхнул интерес, я поняла, что Роан правильно выбрал наживку. Это всего лишь дом.

Грендель облизнул губы:

– Таранис подарит мне свой особняк? И всех нимф в придачу?

Я нахмурилась:

– Что?.. У него нет нимф. Это просто дом. Он отдаст его тебе, только если согласишься заключить союз. Его цель – помочь Неблагим выжить.

Грендель прищурился:

– Что-то я сомневаюсь в его щедрости…

– Да зачем ему этот дом? – Я выпрямилась. – Если мы победим Благих, у него будет свой дворец в Клеополисе, в завоеванной империи Благих.

– Мне нужен не только дом, – прохрипел Грендель. – Земля. Ежегодный налог с трущобных фейри. Разрешение на…

Я нетерпеливо покачала головой.

– Я здесь не для того, чтобы вести с тобой переговоры. Я – Повелительница Ужаса, а не торговец подержанных машин. – Я повернулась к нему спиной. – Ты получил наше предложение. Даем тебе время до захода солнца.

Миссия окончена. Можно прыгать в отражение обратно к Роану.

Но не успела я повернуться к зеркалу, как мое внимание привлекла золотистая вспышка. Это были глаза девушки – девушки с синяками по всему телу. Может, заодно я сумею спасти одну из рабынь Гренделя…

Я подошла к девушке в расшитом блестками платье и небрежно окинула ее взглядом. На ее щеках и запястьях проступили темные синяки. Я схватила ее за руку и повернулась к Гренделю:

– Мне нравится ее страх. Я забираю ее.

– Она моя! – прорычал Грендель.

Я пожала плечами:

– Тогда, возможно, она будет ждать тебя в твоем новом доме. Или ты подаришь ее мне в знак доброй воли…

Он сплюнул, его глаза пылали злобой. Я грубо поволокла девушку к двери, где стояли трое самых дюжих телохранителей Гренделя. Когда я подошла, они расступились и пропустили меня.

Невредимая, чувствуя пульсацию силы во всем теле, я переступила порог и вышла.

* * *

Когда только мы выбрались из зала, я выпустила руку девушки, нежно коснулась ее спины и подтолкнула вперед. Мы шли по обгоревшим сырым коридорам, переступая через обломки и пепел.

– Сюда, – приказала я нарочито грубым и холодным голосом: меня могли подслушивать.

Остальная часть клуба Гренделя была ничем не лучше его VIP-зала: разрушенные закопченные стены, обломки почерневшей мебели и пропитавший все запах дыма. Фейри из двора Уила Брока слонялись по комнатам, угрюмо сгорбившись в опаленных углах и отхлебывая из фляжек.

– Спасибо, – прошептала девушка.

Я ничего не ответила, пока мы шли по обломкам. Люди Гренделя расценят любое мое слово как проявление слабости. А у Повелительницы Ужаса нет слабостей.

– Я думала, он убьет меня… – Голос девушки дрожал. – Думала…

– Тихо, – резко приказала я, когда мы вошли в главный танцевальный зал. На пороге стояли охранники. Они настороженно смотрели на меня, и я поняла: их предупредили. На секунду мне показалось, что они преградят дорогу или потребуют оставить девушку. Я попыталась сообразить, как лучше всего поступить в таком случае. Но, как и телохранители в VIP-зале, они просто отступили. Один открыл дверь, и в зал хлынул солнечный свет. Мы с девушкой просто вышли на мощеную улицу, где нас ждал Роан. Его золотистые волосы пылали на солнце.

– Что случилось? – спросил он, подходя к нам. – Кто это?

Едва за нами захлопнулась дверь, я улыбнулась девушке, сощурившейся от солнечного света.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Иделиса из рода Уила Брока. – Она посмотрела на меня, не обращая внимания на Роана. – А вы Кассандра из рода Уила Брока. – В ее голосе звучало уважение.

В горле запершило:

– Да. Иделиса, ты была… рабыней Гренделя?

– Я была его…

– Женой? – Я озадаченно посмотрела на нее.

Она покачала головой:

– Его женщиной. С тех пор как Огмиос пришел к власти, все женщины из рода Уила Брока кому-то принадлежали. – Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами. – Все, кроме вас.

Роан кашлянул:

– А союз? Что сказал Грендель?

Я кивнула:

– Он готов. Похоже, до него дошло, что он никогда не станет королем Неблагих. Он в самом деле в ужасе от меня и хочет твой дом.

Иделиса коснулась моей руки:

– Вы собираетесь возглавить двор Уила Брока?

Я удивленно вскинула брови:

– С чего бы это?

– Слышала, люди говорили… Вы дочь Огмиоса. Вы должен быть его наследницей.

– Я незаконнорожденная, – ответила я. – И помогла его убить. Любой, кто сохранил ему верность, выступит против меня.

– Вы законная наследница. Абеллио пропал, так что, возможно, вы единственная. И если вы не… – Она замялась.

– Продолжай.

Ее глаза сверкнули:

– Грендель еще хуже Огмиоса.

Я остановилась и посмотрела на нее; Иделиса потупилась.

– Это приведет к расколу двора Уила Брока, – мягко сказала я.

– Сейчас Неблагим нужно объединиться, – добавил Роан. – У нас не хватит людей победить Гренделя.

И я не глава двора фейри. Я всего-навсего Кассандра Лидделл.

Я смотрела на улицу, на лондонцев, которые шли по своим делам и не знали о разгорающейся вокруг войне.

– Мне жаль, Иделиса, но нам придется привыкать к Гренделю.

Глава 12

Я смотрелась в зеркало на туалетном столике в своей комнате, напрягшись всем телом.

Весь день я показывала Иделисе особняк, и во мне нарастала горькая печаль. Скоро все это будет принадлежать Гренделю.

Мои страдания усугублялись существованием Сиофры – она была для меня как заноза в заднице. Хотя нет – это больше походило на пребывание в темной комнате с осой-психопаткой, готовой ужалить в любой момент. Сиофра могла выскочить из зеркала прямо сейчас и вонзить нож мне в шею, а я и крикнуть не успею… Нужно выяснить, где прячется эта чертова оса.

– Давай, Сиофра, – прошептала я. – Иди ко мне.

Но ничего не произошло: на меня всего-навсего угрюмо смотрело собственное отражение.

Сиофра владела мощной магией отражения – гораздо мощнее, чем моя, – но у нее были свои пределы. Чтобы контролировать мое отражение во время нападения, она должна быть рядом. Я точно не знала, как близко. Может, в паре миль?

Я отпустила на свободу свои чувства и поискала отражение, которое показало бы Сиофру. Раньше ей удавалось скрываться, но я надеялась, что она потеряла бдительность… Видимо, нет. Я ничего не почувствовала, отражение не мерцало и не менялось.

Или, может, я просто недостаточно близко? Я дернула верхний ящик комода и схватила зеркальные браслеты. Отправлюсь охотиться на Сиофру.

На ходу натягивая куртку, я спешила по коридорам особняка Роана, представляя мстительное личико Сиофры и то, как суну руку в отражение и вмажу ей. Нужно найти способ покончить с этой женщиной. Может, мне помогут какие-нибудь современные технологии…

Я открыла входную дверь дома Роана – холод пробрал меня сквозь кожаную куртку до самой кожи – и выскользнула из укрытого чарами особняка на темную Френч-Ординари-Корт. Если удастся застать Сиофру врасплох, возможно, я даже кое-что узнаю о ее стратегии.

Под хмурым осенним небом я спешила по Ситинг-лейн, сунув руки в карманы и опустив голову. Шагала к метро и размышляла, не наблюдает ли Сиофра за мной прямо сейчас. Например, сквозь оконное стекло… Или дождевую лужу… Может, прямо сейчас она сидит в какой-нибудь комнате и не сводит глаз с зеркала, в котором отражаюсь хмурая я…

Возможно, я веду себя как параноик, но это не паранойя, если за вами вправду следят.

Я спустилась по лестнице на станцию «Тауэр-Хилл», обвешанная зеркалами. Я собиралась искать Сиофру, но мне было нужно находиться достаточно близко к ней, чтобы установить связь. Лондонская подземка станет средством транспортировки.

«Тауэр-Хилл» была забита битком даже в середине дня. Мужчины и женщины сновали по ярко освещенной станции, толпились на лестницах, погруженные в свои мысли, свои цели. Для пиявки вроде меня это замечательно. Каждый, кто пробегал мимо и волновался, что опоздает на встречу, подпитывал мою силу. Женщина, чей малыш споткнулся и упал на лестнице, заставила меня на секунду остановиться и жадно впитать ее внезапный испуг. С момента нападения Благих прошло два дня, и мое тело до сих пор болезненно жаждало магии. Мне нужно напитаться всем, чем только можно. Если я найду Сиофру, сила мне очень и очень понадобится.

После долгого ожидания на платформе, вобрав в себя нервозность и стресс окружающих, я села на кольцевую линию. Смотрела в окно на темные стены и слушала механический голос, предупреждающий пассажиров о зазоре между поездом и платформой.

Поезд начал набирать скорость. Я лениво потянулась и вытянула руки перед собой, чтобы оба браслета были на виду. Связалась с отражениями и выпустила на свободу свои чувства.

Поезд ехал стремительно. Я постоянно чувствовала, как вокруг появляются и исчезают отражения, пока мы мчались по туннелю. Охотник в поисках добычи…

Сидящая рядом женщина с поджатыми губами читала таблоид и возмущенно качала головой над очередной сплетней. Стоящий неподалеку парень в наушниках держался за металлический поручень. Он мельком посмотрел на меня и, когда наши взгляды встретились, отвел глаза. Малыш напротив меня что-то лепетал своему отцу, который, не слушая, уткнулся в телефон.

А я смотрела в зеркала, нащупывая отражения в поисках сестры-подменыша.

Каждый раз, когда мы прибывали на станцию, люди входили и выходили, и никто не обращал на меня внимания. Я просто очередная пассажирка, едущая через Лондон. Если б Сиофра наблюдала за мной, она бы тоже увидела это. Интересно, она задумается, куда я направляюсь? Сколько времени мне пришлось бы кататься на метро, прежде чем до Сиофры дойдет, чем я занимаюсь: что на самом деле я не еду куда-то конкретно, а просто сканирую лондонские отражения, высматривая ее?

Я взглянула на карту метро, намечая маршрут. По кольцевой линии я проеду весь город по кругу и проверю почти весь центр Лондона. Хотя при необходимости можно пересесть на Центральную линию, которая проходит посередине. А может, Сиофра где-то на окраине?.. Хотя мне почему-то так не казалось. Похоже, всех выходцев из мира фейри тянет в самые старые районы города. И Сиофра хочет находиться ближе ко мне. Настолько близко, чтобы наблюдать за мной. Настолько близко, чтобы снова напасть. И, возможно, она сделает промах…

Механический женский голос произнес:

– Следующая станция – «Барбикан». Пассажиры…

Я не слушала, уставившись на зеркальные браслеты: ко мне приближалось отражение.

Левый браслет замерцал, и я увидела ее лицо. Исхудавшее. Глаза ввалились, в них появился безумный блеск. Она сидела в какой-то комнате за маленьким столиком. Рядом сидел еще кто-то. Я стиснула зубы, когда он подался вперед, его губы зашевелились, и я увидела омерзительное лицо сводного брата Абеллио.

Сиофра держала маленькое зеркальце. И в нем я увидела розоволосую женщину, которая сидела в мчащемся поезде и смотрела на свое левое запястье.

Вы не параноик, если за вами действительно следят.

В зеркале Сиофры я едва могла разглядеть ее в своем браслете. Отражение в отражении в отражении: Кассандра и Сиофра, двойники-подменыши, бесконечно наблюдающие друг за другом…

Мимо их столика мелькнул кто-то третий, и у меня перехватило дыхание. Он был высок, широкоплеч, со светлыми волосами, каскадом спадавшими на плечи и сиявшими, как у ангела.

Благой фейри.

У меня пересохло во рту.

Абеллио и Сиофра заодно с Благими.

Наверное, внезапный шок на моем лице привлек ее внимание – она уставилась на меня с приоткрытым ртом. И поняла, что я тоже наблюдаю за ней.

Я взглянула на окно поезда напротив – то, в котором отражалась. Окно Сиофры в мой мир. И улыбнулась, но в этой в улыбке не было тепла. Это была улыбка охотника, наблюдающего за добычей. Улыбка, которая говорила: «Я иду за тобой».

Снова взглянув на запястье, я увидела, как Сиофра швырнула зеркальце и разбила его об стену, а потом сердито провела рукой по отражению.

Она исчезла из виду, мой браслет замерцал. Теперь это просто еще одно зеркало.

Я снова поискала Сиофру, но не смогла найти. Скорее всего, они с Абеллио покинут свое убежище и подыщут другое место. Мы отправим на их поиски следопытов-фейри, но вряд ли они кого-то найдут. Сиофра и Абеллио не станут снова рисковать быть раскрытыми.

Но если я нашла ее один раз, найду и второй. Я напугала ее.

И узнала, с кем она заодно.

Глава 13

Последние дни я была как на иголках: на меня напали Благие и собственное отражение, угрожал Грендель… Но меня застала врасплох странная картина, когда я вернулась с охоты в лондонской подземке. Я оглядела свою комнату, и волоски на шее встали дыбом.

Кто-то застелил постель, брошенная на полу одежда была убрана. Беспорядочно разбросанные пергаменты лежали на столе аккуратной стопкой.

А хуже всего, что закрыли окно, которое я держала открытым, чтобы не задыхаться. Один, вспорхнув на спинку кровати, склонил голову набок и, моргая, посмотрел на меня.

Я нахмурилась:

– Что за фигня?

– Прибралась здесь немного, пока вас не было, – произнес спокойный голос за спиной.

Я обернулась и увидела Иделису, ее темные волосы спадали на простую черную одежду. Я скрестила руки на груди, раздражаясь при мысли, что здесь рылся посторонний человек.

– Ты шарилась в моих вещах?

– Навела порядок. – Она поджала губы. – Ваша комната выглядела как равнины Гландомирума после великого извержения вулкана.

– Но я знала, где что лежит. У меня была система.

– Я нашла на подоконнике лифчик с изюмом внутри.

– Это для Одина.

– Я заменила его на контейнер с птичьим кормом. – Ее брови сошлись на переносице. – И обнаружила в ящике с оружием недоеденный сэндвич.

– У меня есть ящик с оружием?

– Теперь да. Третий ящик комода.

– Туда я кладу… недоеденные сэндвичи.

Иделиса подбоченилась:

– И с этого момента вы будете складывать грязные вещи в корзину для белья.

– У меня есть корзина для белья?

– А для чего, по-вашему, корзина в ванной?

– Да я особо никогда не задумывалась…

– Вы – Повелительница Ужаса! – резко сказала Иделиса. – А живете как безмозглый трущобный фейри.

Ох… Сейчас мне только нотаций не хватало.

– Это моя комната! И я запрещаю тебе…

– Запрещаете? Я что, ваша рабыня?

– Нет, разумеется, нет…

– Значит, прислуга? Вы для этого забрали меня у Гренделя?

– Нет, потому что…

– Я Иделиса из рода Уила Брока. И пока я здесь, я не позволю вам жить в месте, похожем на лачугу кобольда![9]

– Я думала, это похоже на равнины Гландулариума.

– Гландомирума. Вы ужинали?

– Я купила чипсы в киоске в метро.

– Чипсы… – Она уставилась на меня. – Разве это пир, подобающий вашему положению?

– В некотором роде. Знаешь, что такое кукурузные палочки с сыром?

Она напряглась:

– Каждый день, когда часы пробьют восемь, на столе вас будет ждать ужин от нового шеф-повара Роана. Кстати, кажется, он нанял шеф-повара для вас. Он знает, что пикси нужно больше еды, чем фейри, а вы никогда не питаетесь нормально, так что лучше пользуйтесь этим. Предупреждайте, если задерживаетесь, и я оставлю для вас еду. – Она развернулась и быстро ушла.

Я захлопала глазами, глядя ей вслед. Крепкий орешек. Я закрыла дверь и поспешила открыть окно. Сегодня пропущу ежедневное свидание с темнотой.

Один взмахнул крыльями:

– Каррр! Бывает бурным океан![10]

– Вот именно.

– Он разорвал на мне платье, оголив мое «никогда»! – Один прыгнул на подоконник, недовольно покосившись на контейнер с кормом.

Со вздохом я начала выдвигать ящики комода, пока не нашла, куда Иделиса убрала мои лифчики. Достала один, расстелила на подоконнике, насыпала в него корм, и довольный Один с радостью принялся клевать.

Я растянулась на кровати, обдумывая следующий шаг.

Роан отправился из особняка на переговоры с остальными дворами, но я сразу послала ему сообщение о Сиофре и Абеллио и об их тесной дружбе с Благими. Нужно мыслить как профайлер. Какие мотивы у этих двоих?

Почти наверняка Сиофрой в первую очередь движет злобная одержимость мной. Но есть и кое-что еще. Единственный, к которому она была привязана, – это Рикс. А я его убила. И после гибели наставника она попыталась продолжить его дело, чтобы он гордился ею из могилы.

Я задумалась. Стал бы Рикс иметь дело с Благими?

Едва ли.

А что насчет Абеллио? Он боготворил Огмиоса, старался быть лучшим сыном, чтобы заслужить место у отцовского трона. Насколько я поняла, Огмиос ненавидел Благих больше всего на свете. Они изгнали его из дома предков.

Если Сиофра и Абеллио заодно с Благими, они больше не подражают фигуре отца. Может, они захотели разрушить старый мир, заменить отцов собой… В этом есть что-то от Эдипова комплекса, не так ли? А что в итоге получил Эдип? Отцовскую корону.

Я тяжело вздохнула. Именно это они получат от Благих? Вакуум власти перевернул Триновантум с ног на голову. Возможно, они заключили сделку с Благими. Абеллио и Сиофра помогут Благим, а взамен получат короны. Как их папаши…

Меня отвлекли пьяные голоса за окном. Двое мужчин громко исполняли хором песню – но не одну и ту же. Один пел «Забуду об этом» Тейлор Свифт, второй – «Греби на своей лодочке»[11]. Оба сильно фальшивили и путали слова.

Прошу, заткнитесь и дайте мне подумать!

Я хмуро взглянула в окно на двух мужчин, которые тащились по Кратчед-Фрайарз. На одном пьяном был мятый деловой костюм, на другом – спортивный. Оба передвигались зигзагами, сжимая в руках по пинте пива.

Я ощутила укол зависти к ним. Как хорошо чувствовать себя беззаботным хотя бы на один вечер… Хотя мой последний запой выдался не таким уж беззаботным.

– Эй, Даррен, – заплетающимся языком пробормотал Спортивный Костюм. – Ты заметил выражение ее лица? – Он хихикнул. – Ты видел лицо этой телки?

– Этой уродины? Дружище… – Даррен согнулся пополам от смеха.

Спортивный Костюм налетел на него, расплескав пиво.

– Эй! Разуй глаза! – Даррен выпрямился.

– Сам разуй, придурок. Я пытаюсь идти.

– Да ну? – Даррен толкнул его и облил пивом.

– Придурок! – заорал Спортивный Костюм, и его голос эхом разнесся по улице. Затем он поднял руки, словно защищаясь. – Погоди. Погоди-ка минутку, Даррен…

– Чего? – спросил Даррен.

– Кажется, я забыл выключить плиту.

Даррен заколебался:

– Да?

– Да.

– Тогда ладно… – Он обнял приятеля, и они зашагали в темноту, а я недоуменно уставилась им вслед.

Какой дурацкий диалог. Что за…

Кажется, я забыл выключить плиту.

Я вскочила, кинулась к двери, промчалась по коридору, с грохотом скатилась по лестнице к выходу, выскочила наружу и бросилась за мужчинами, которые свернули на Сэвидж-Гарденс. Я бежала за ними, мое сердце бешено колотилось, дыхание сбилось.

Кажется, я забыла выключить плиту…

Наша со Скарлетт кодовая фраза. Он правда сейчас так сказал? В пьяном разговоре? Или мне настолько одиноко и чудится то, чего нет, – начальная стадия психоза? Но мне необходимо, чтобы это было на самом деле. Я отчаянно нуждалась в ком-то, кто знал меня – не Повелительницу Ужаса, не пикси, не пиявку страха, а просто Кассандру.

– Эй! – крикнула я, но мужчины уже свернули с улицы, и в темноте я не видела, куда они подевались. Я схватилась за грудь и остановилась перевести дыхание под кирпичной аркой.

– Привет, Касс, – послышался тихий голос из тени.

Мой пульс участился.

Она стояла в темноте, прислонившись к кирпичной стене; ярко-каштановые волосы зачесаны назад, одна прядь упала на щеку.

Ее улыбка была ослепительной.

– Скарлетт! – Я бросилась в распахнутые объятия подруги.

* * *

Я сидела в темном углу под кирпичными сводами ближайшего паба. Скарлетт направлялась ко мне по плиточному полу, держа два бокала шираза[12] в одной руке и корзинку с картошкой фри в другой. Я протяжно и с облегчением вздохнула. Сегодня вечером я могу побыть Обычной Кассандрой, пить шираз со Скарлетт и объедаться жареным. Могу побыть прежней Кассандрой – той, которая ничего не знала ни о фейри, ни о магии. Той, которая пользовалась зеркалом только чтобы проверить прическу и макияж.

Скарлетт отпила вино и наклонилась ближе, изучая меня.

– Ты выглядишь… по-другому, Касс.

На таком расстоянии я чувствовала ее аромат лилий. Я никогда не замечала его раньше, но теперь, когда распознала запах, он показался таким знакомым…

Это все моя фейри-половина – та, чье место в лесу. Та, что узнавала людей по запаху. Но такое объяснение прозвучало бы слишком странно.

– А ты выглядишь по-прежнему, – вместо этого ответила я.

На ее лице мелькнула боль.

– Почти. Я не такая крутая, какой себя считала. После того последнего инцидента…

Скарлетт прикусила язык, но я поняла, что она имеет в виду. Как Сиофра захватила ее в плен. Подменыш похитила мою подругу – пытала ее, заклеймила, отрезала палец на ноге… Я кивнула, подбодряя продолжать.

– Мне пришлось взять небольшой отпуск, – продолжила Скарлетт. – Нужно было снова прийти в себя. Я не могла ясно мыслить, понимаешь?

– О, я понимаю, уж поверь.

Как бы мне ни хотелось, чтобы это были прежние Скарлетт и Кассандра, мы больше не они. Воспоминания преследовали нас обеих. Я пригубила вино.

Скарлетт нежно коснулась моего плеча:

– А ты как? Я слышала про Габриэля…

– Да, – мой голос слегка задрожал.

– Мне так жаль, Касс…

– Спасибо.

Я вытерла глаза тыльной стороной ладони, смахнув навернувшуюся слезу. Скарлетт протянула руку, и я взяла ее. Она молча сжала мою ладонь. Нам не нужны слова: мы так хорошо знали друг друга, что хватало одного взгляда или прикосновения. Несколько минут мы молчали, пока я не почувствовала, что смогу говорить без рыданий, убрала руку и благодарно улыбнулась подруге.

– Я правда беспокоилась о тебе… – Она нахмурилась. – После смерти Габриэля не могла с тобой связаться. Ты полностью пропала с радаров. Ни один наш источник не имел представления о том, что произошло. Никто не слышал и не видел тебя несколько месяцев.

Большую часть этих месяцев я беседовала с воображаемыми друзьями в королевской темнице. Как многое хочется ей рассказать…

– У меня были кое-какие проблемы.

Скарлетт огляделась по сторонам – убедиться, что рядом никого.

– Потом убили короля Неблагих, и я услышала о Повелительнице Ужаса. И это показалось мне знакомым. Эта повелительница может управлять отражениями. Тусуется с огромным фейри по имени Роан Таранис.

Я кивнула, ничего не ответив.

– И теперь она, похоже, оказалась в эпицентре войны фейри. Лондонцы сходят с ума. Таблоиды полны новостей о непонятных новых захватчиках. Их называют Викингами. Они даже не представляют…

Я захлопала глазами:

– Викинги?

Скарлетт вскинула брови:

– Ты что, газет не читала? Чем ты занималась?

Я покачала головой. Я полностью утратила связь с нормальным человеческим миром. И даже не задумывалась, как они объясняют недавние нападения. Прежняя Кассандра – та, которая беспокоилась о таких вещах, – исчезла.

– Знаешь, чего бы я хотела? – спросила я.

– Чего?

– Провести вечер без разговоров о фейри, королях и прочем. Просто поговорить о… фильмах, книгах и неряхах, с которыми ты встречаешься.

– Я не встречаюсь с неряхами!

– Ты встречалась с тем скейтером в трико, у которого всегда стоял. Каждый день одно и то же трико, один и тот же стояк…

Подруга нахмурилась:

– Это было в колледже и всего неделю. – Она сделала глоток вина. – Мой вкус улучшился. Недавно я ходила на несколько свиданий с одним парнем…

– Интересно. У него больше одной рубашки?

– К твоему сведению, у него больше двух рубашек.

– Ладно, признаю свою ошибку.

– И он не работает на правительство, – добавила она. Скарлетт дважды встречалась с коллегами, и оба раза все закончилось катастрофой. – Он учитель английского.

– Что ж, очень разумно, – я улыбнулась в ответ. – Я тоже вроде как кое с кем встречаюсь…

Скарлетт кивнула и вдруг отвлеклась на телефон, лежавший на столе. Она взяла его и многозначительно посмотрела сначала на него, а потом на меня. Я тоже взглянула на мобильник, и тут до меня дошло. Очень может быть, что нас подслушивают. Ну разумеется. В конце концов, Скарлетт – агент ЦРУ в подразделении по борьбе с фейри и встречается с пикси… Мои мышцы снова напряглись. Такая теперь у меня жизнь. Даже нельзя увидеться с лучшей подругой без слежки ЦРУ…

Я растерялась. Мысленно прокрутила наш разговор – убедиться, что не сболтнула лишнего. Так и есть: Скарлетт следила и дала понять, как только я собралась заговорить о Роане.

– Неужели? – спросила она. Ее тон был прежним, но глаза предупреждали: осторожнее. – И с кем это?

– С одним парнем, здесь познакомились. – Я старалась сохранить нейтральный тон. – Похоже, это серьезно.

– Неужели? – Подруга откинулась на спинку стула. – Значит… ты останешься здесь? Не вернешься?

Я тяжело вздохнула:

– Куда?

– Домой.

Домой. Опять это слово… И я знала, о каком доме говорит Скарлетт, и стремилась туда. Вернуться в Соединенные Штаты. Вернуться к жизни среди людей, где мои эмоции не будут для кого-то открытой книгой или наркотиком. Вернуться к утренним подъемам на работу. К встречам с друзьями и семьей. С дядей Робом, который каждый раз сдавливал меня в объятиях, а потом полчаса спорил о правах ЛГБТ. С кузиной Джанет, которая постоянно рассказывала о замечательном новом телесериале, вплоть до финала, и о двух своих гиперактивных детях.

А теперь давайте посмотрим на моих родственников фейри. Только отец, которого я свергла и помогла убить, и брат-убийца, который предал меня и пытал…

И все же смогу ли я туда вернуться? Я уже не прежняя Кассандра.

Я сделала большой глоток вина, думая о цээрушниках, которые нас подслушивали.

– Я слишком долго пропадала. Бюро никогда не примет меня обратно.

– Их можно убедить, – ответила Скарлетт. – А лучше забудь о них. Есть место, где оценят твои таланты.

Кажется, я начала понимать. Разумеется, Скарлетт затеяла эту шпионскую шараду с двумя пьяницами, орущими кодовую фразу, не затем, чтобы мы просто пропустили по стаканчику.

– Пытаешься меня завербовать?

Она поморщилась:

– Агентство пытается тебя нанять. Я взяла отгул и села в самолет до Лондона, потому что скучала по тебе. Потому что беспокоилась. А перед отъездом мне сказали, что у них есть для тебя предложение.

– Они хотят, чтобы я работала в твоем подразделении? В подразделении по борьбе с фейри или как там вы называетесь?

– Они хотят тебя нанять. И точка. Конечно, ты будешь полезной в моем подразделении. Но, Касс, ты будешь полезной где угодно. Только подумай: агент с твоими талантами… Ты можешь запросто находить людей и наблюдать за ними через зеркала, когда захочешь, из безопасного укрытия. Подумай о том, какие удивительные вещи ты могла бы сделать для своей страны. Следить за террористами ИГИЛ[13] через карманное зеркальце, находить нужных людей, помогать в поисково-спасательных операциях… Сколько человеческих жизней ты могла бы спасти! И спасешь.

– Но…

– Я уполномочена предложить тебе самой набрать команду. И тоже могу работать с тобой, если захочешь.

У меня закружилась голова. Это мост в другую жизнь.

– Думаешь, я смогу вернуть прежнюю жизнь с латте, кексами и безопасными пробежками в парке?

– Не знаю, Касс. – Ее глаза, ее лицо говорили мне нет. Я никогда не покину это безумное дерьмо мира фейри. Мост разобран, сожжен, а пепел развеян в космосе.

– Я не уверена, что смогу бросить Неблагих.

Она выглядела обеспокоенной:

– Касс, фейри вот-вот уничтожат друг друга, и ты на стороне проигравших. Ты знаешь, что Благие назначили награду за твою голову? И за голову Роана?

Я вздрогнула, отгоняя свои страхи:

– Все будет в порядке. Мы кое-что задумали.

– Мы? Нет никаких мы. Есть Благие, Неблагие и ты.

– Я наполовину фейри, Скарлетт. Все это мне не так чуждо, как тебе.

Скарлетт прищурилась и наклонилась ко мне:

– Но ты также наполовину человек. Большинство фейри считают нас животными. Знаешь, как они казнят людей, которые, по их мнению, переступили черту?

Я покачала головой. Вряд ли я смогу сказать ей, что не хочу этого знать.

– Их заковывают в металл и помещают в плетеную статую в форме свиньи. Поскольку думают, что мы ничем не лучше свиней, и хотят напомнить об этом перед казнью.

– Похоже, я знаю, чем это заканчивается.

– Это заканчивается огнем. Знаешь, за сколько времени человек сгорает заживо в такой ситуации?

Я сделала большой глоток, тщетно надеясь, что подруга не станет продолжать.

– Может, поговорим о чем-нибудь другом?

– В среднем за сорок пять минут, в зависимости от ветра. В восьмидесятых годах девятнадцатого века они убили таким образом сто семьдесят четыре человека. Потому что некоторые из этих людей объединились и начали говорить об угрозе со стороны фейри. Просто разговоры, не больше. Фейри убили их, их семьи, их друзей…

Мой пульс участился.

– Превентивный удар.

Какое-то время мы молчали. Мне стало интересно, что делает подслушивающий нас оперативник. Прибавляет громкость, чтобы убедиться, что мы не шепчемся? Записывает в журнале фразу «длительная пауза в разговоре»? Мне захотелось выхватить у Скарлетт телефон и разбить об стол, но у нее возникнут проблемы.

– Я просто волнуюсь, – продолжила Скарлетт, и я видела это по ее лицу. – По нашим оценкам, у тебя неделя. Может, две. Как и у Роана. Думаешь, он отличается от других фейри? Тогда поступи с ним по справедливости. Мы можем сделать ему визу, и он приедет к тебе в Штаты. Но если он в ближайшее время не покинет этот город, он труп. И ты тоже.

Я покачала головой:

– Он никогда отсюда не уедет. Он ждал этой возможности столетиями.

– Он не уедет ради тебя? Что для него важнее – политика или ты? Ну хотя бы предложи ему. Он знает, что скоро погибнет. Может, предпочтет остаться в живых…

Я ничего не ответила, голова шла кругом. Подруга откинулась на спинку стула, ее лицо было напряженным.

– Я просто пытаюсь спасти тебя, Касс. Здесь небезопасно.

Это слабо сказано…

Скарлетт подняла руки:

– Прости. Рекламная кампания окончена. Теперь решение за тобой. У меня только одна маленькая просьба.

– Какая?

– Итак, у Неблагих пять дворов…

– Шесть, – выпалила я.

Скарлетт выгнула бровь:

– Да? Я знаю пять. Ужаса, Снов, Ярости, Радости и Скорби. А что за шестой?

– Да неважно, – пробормотала я.

Подруга озадаченно нахмурилась:

– Ладно, в любом случае в политике фейри сейчас многое меняется, и нашим аналитикам нужно обновить таблицы. Потому что таблицы – лучший способ разобраться в сложной борьбе за власть. Нужны имена.

– Имена?

– Только высокопоставленных лиц, которые возглавляют дворы. Просто список имен. Мы могли бы получить его из наших источников, но решили, что ты более надежный информатор. – И снова ее голос говорил одно, а глаза – другое. Сотрудничай, или они перестанут относиться к тебе как к активу и начнут воспринимать как угрозу.

Я уставилась на нее, уже не зная, чему верить.

Скарлетт забарабанила пальцами по столу:

– Нам это правда пригодится, Касс. Ситуация в Лондоне – полное дерьмо. Могут погибнуть люди, и мы должны быть начеку. Просто дай нам имена. Это никому не повредит, а ты поможешь защитить людей.

А еще я понимала, что это защитит меня саму и поможет сохранить хорошие отношения с ЦРУ.

Глава 14

Несмотря на усталость, сон никак не шел, ночь тянулась бесконечно. Роан еще не вернулся с каких-то сложных переговоров с Гренделем, поэтому я лежала на кровати одна, ворочаясь с боку на бок и все сильнее запутываясь в простынях.

Я закрыла глаза, умоляя мозг успокоиться. Возможно, когда-то я и обладала силой богини, способной повелевать чужими страхами, но теперь не могла справиться с потоком собственных тревожных мыслей. Возможно, мне нужен Роан.

Как бы то ни было, я не в силах отключить мозг. Могла только представить, в каком замешательстве сейчас Скарлетт из-за лучшей подруги, бросившей успешную карьеру, чтобы погрузиться в мрачную запутанную сказку о фейри. Теперь она предлагала мне выход. Я не смогу вернуть прежнюю жизнь, но буду в безопасности. Вернусь в свою страну. Похоже, моя нерешительность сбила ее с толку. Ведь Скарлетт права: возможно, я помогу спасти человеческие жизни. Война между Благими и Неблагими уже погубила достаточно неповинных людей. И если все пойдет не по плану, разумно рассмотреть предложение ЦРУ как запасной вариант, чтобы в безвыходной ситуации сбежать вместе с Роаном.

Было около двух часов ночи, когда я поднялась с постели, села за стол, достала ручку и набросала список тех, кто находится у власти, и их должности. Грендель Уил Брок, Двор Ужаса. Коэл Балор, Двор Ярости. Скарлетт права: информация может защитить чьи-то жизни, мне ли не знать… Простой список может спасти сотрудников ЦРУ и граждан Великобритании. Мне пока не нужно делать выбор. Я могу немного помочь и пока взвешиваю варианты. Найфейн Эрнмас, Двор Радости.

Моя рука ненадолго замерла, а потом вывела: Роан Таранис, Двор Похоти.

Я с трудом перевела дух. Что именно ЦРУ сделает с этим списком? Просто занесет в таблицу, как уверяет меня Скарлетт? Если они могли получить эту информацию из других источников, почему я чувствую себя предательницей?

Мои размышления прервал стук в дверь. Я схватила листок со стола, скомкала, сунула в сумочку и произнесла срывающимся голосом:

– Войдите.

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился Роан. Я подавила нервозность, пытаясь вести себя как обычно. Почувствует ли он мои эмоции? Мою неуверенность? Мою вину?

– Обычно ты просто заходишь и ложишься со мной в постель… – Я не смогла скрыть сожаление в голосе, что сейчас все пошло не по такому сценарию.

– Увидел, что у тебя горит свет. Не хотел врываться.

– Как дела с Гренделем? – поинтересовалась я.

– Сегодня утром мы заключили сделку. Я со своими охотниками искал Сиофру и Абеллио, но получил сообщение. От Элвина.

– От Элвина? Он связался с тобой?

– Похоже, глава Двора Снов хочет встретиться.

– Когда?

– Прямо сейчас.

* * *

Пока мы ехали по темным улицам Восточного Лондона, в моей голове звучали слова Гренделя. Страх – самая древняя и могущественная эмоция. И Гормал Балор в логове следовательницы сказал что-то похожее. Наверное, это логично: центр страха был древнейшей частью мозга.

– Роан? Как думаешь, страх – самая могущественная эмоция?

– Только пиявка страха может так думать.

– Тогда что же, по-твоему? Похоть?

Через секунду он ответил:

– Любовь – вот самая древняя и могущественная эмоция.

От такого неожиданно романтичного ответа мои губы изогнулись в улыбке. И все же я не думаю, что Роан прав. Какие методы использовали люди, чтобы вести войны и контролировать население? Не любовь. Страх. Плетеная свинья – хороший тому пример.

– Роан… – начала я. – Кажется, я кое-что видела в одной книге в твоей библиотеке. Что-то про Неблагих, которые казнили людей.

Он кивнул:

– Да, иногда такое случается. Мы этим давненько не занимались. Большинство людей даже не подозревают о нашем существовании.

Я прикусила губу:

– Там было что-то про сожжение…

Он кивнул:

– Ну да. Люди боятся огня. Это эффективное средство напугать тех, кто захочет поохотиться на нас.

Я почувствовала, как закипает кровь:

– Почему именно свинья?

Роан нахмурился:

– Думаю, это оскорбительно, но, когда сгораешь заживо, вряд ли имеет большое значение, где ты находишься: в сооружении в форме свиньи или простого куба. Сожжение и есть сожжение.

– Ты был там в тысяча восемьсот восьмидесятые? На этой массовой казни?

Он свернул на темную улицу, над нами мерцали флуоресцентные фонари.

– А, да… Людей поймали за созданием железного оружия. Они хотели напасть на нас. Мы покончили с угрозой. Но я не смотрел на казнь. В отличие от фейри ужаса, мне незачем ходить на такие зрелища. Я помню запах.

– Люди боятся огня, – повторила я. – Неблагие используют страх, чтобы контролировать людей. А не любовь.

– Что может быть хуже, чем сгореть заживо? – спросил Роан.

– М-м-м… ничего.

– Смотреть, как сгорает тот, кого любишь… – Он притормозил. – Вот мы и на месте.

Роан припарковался возле бетонной жилой многоэтажки в Бетнал-Грин. Я взглянула на нее снизу вверх: не меньше пятнадцати этажей, все окна темные. С виду обычный унылый дом в темном переулке Восточного Лондона.

– Это тот самый адрес? – еще раз спросила я. – Я представляла себе Двор Снов иначе.

Роан нахмурился:

– Фейри снов совсем не такие, как ожидаешь. Будь осторожна, когда зайдем внутрь. Они тысячелетиями питались хаотичными эмоциями человеческих снов, и это сделало их… противоречивыми. Они непредсказуемы и опасны.

– Какой план? Нам есть что им предложить?

Роан выключил двигатель.

– Двор Каэр Ибормейт ненавидит Благих. Мы даем им возможность объединиться против их древних врагов. К счастью, у фейри снов нет многовековой вендетты с другими дворами Неблагих, они всегда сохраняли нейтралитет. Мы уже объединили пять дворов, и они не захотят оставаться в стороне.

– Пять? – переспросила я. – Двор Скорби согласился?

– Элрин прислала весточку. Церемония заключения связи завтра.

Я заморгала:

– Завтра? Ничего себе. Им хотя бы хватило времени как следует поговорить перед свадьбой?

– Почти. – Роан кивнул на здание. – Готова?

– Не совсем, но все равно идем.

Я выбралась из машины, холодный воздух пощипывал кожу сквозь тонкое пальто. Роан подошел к черной двери и распахнул ее. На холодной бетонной лестнице пахло гнилью и плесенью.

– Какой этаж? – поинтересовалась я, преодолев один пролет.

– Они не сказали, – пробормотал Роан. – Я жду знак.

Стены были покрыты граффити – не граффити фейри, а обычными человеческими: чьи-то имена, названия половых органов и соответствующие изображения. К стене был прислонен покрытый пятнами матрас, под ногами хрустело битое стекло. Явно не то, чего я ожидала от Двора Снов.

Почему у меня ощущение, что придется пройти все пятнадцать этажей?

Наверное, мы прошли уже больше пятнадцати, когда мои бедра начали гореть, а ноги задрожали. Почему эта лестница никак не кончается? Граффити вокруг словно светились. Флуоресцентные лампы мигали, выхватывая нарисованные на стенах черепа. Роан оглянулся:

– Всё в порядке?

– Да. Чудесное местечко.

Мне показалось, что из-за одной двери донесся женский голос – зловещая песня под печальный аккомпанемент скрипки. Я остановилась, указывая на черную дверь:

– Слышишь, Роан?

Он с беспокойством взглянул на меня:

– Что слышу?

– Музыку.

Он покачал головой:

– Здесь нет никакой музыки.

– Что? Как ты можешь не слышать?

– Я веками жил в лесах, и у меня очень хороший слух. Здесь нет музыки.

Да уж, ты весьма высоко ценишь свои способности, но пока оставим эту тему.

– Ладно. Еще далеко?

Флуоресцентные лампы снова замигали, Роан склонил голову набок:

– Мы поднялись всего на один этаж.

Я уже начала терять терпение:

– Мать твою, ты что, шутишь? Знаешь, Роан, пока ты жил в лесах, я жила в городах. И очень хорошо умею считать этажи в домах.

– Нужно идти дальше.

Он уже продолжил подниматься по лестнице, и я на трясущихся ногах заставила себя преодолевать один пролет за другим. Лампы снова замигали, осветив нарисованные пальцами красные человеческие лица.

– Роан, – рявкнула я, изнемогая от усталости. – Что за фигня? Это бесконечный лабиринт. – Мой голос эхом разнесся по лестничной клетке – громко, без эмоций. И это мне не понравилось.

– Возможно, мы не там свернули, – признал Роан.

Я уставилась на него:

– Мы нигде не сворачивали. Просто поднимались по одной и той же лестнице.

– Мы свернули два раза налево и один направо.

– Кто-то из нас спятил, и это точно ты.

– Смотри… – Он поскреб подбородок и указал на дверь – точно такую же, как остальные черные двери. – Эта отличается.

Она ничем не отличалась, но я отчаянно уцепилась за возможность прекратить этот бесконечный подъем. Роан повернул ручку, я вошла вслед за ним в огромное бетонное помещение, похожее на крытую парковку. И у меня отвисла челюсть. Как в этом здании мог поместиться такой огромный зал? Пока мы шли, освещение начало меняться, словно солнце поднималось над горизонтом, окрашивая небо над головой розовым.

Небо над головой… Когда мы успели выйти на улицу? Под ногами росла трава. Справа текла серебристая река. На другом берегу стояли покосившиеся деревянные постройки, напоминающие старые лачуги рабов, которые я видела в книгах по истории. Но на них висели мерцающие неоновые вывески с бодрыми лозунгами типа: «Все Хорошо» или «Добро Пожаловать в Землю Обетованную».

Ага. Ясно. Значит, это и есть Двор Снов. И это чертовски странно…

Я взглянула на Роана и вдруг заметила клубы тумана, которые сгущались вокруг нас – и особенно вокруг моего спутника. Он оглянулся на меня; его глаза сверкали, как солнечные блики на воде.

– Как думаешь, сколько мы уже идем?

– Несколько часов. Или дней… – Его голос прозвучал словно издалека, устало, сонно.

Я протерла глаза, а когда снова открыла их, Роана рядом не было.

– Роан!

Крик эхом вернулся ко мне, исказив мой голос, который звучал все тише, все отчаяннее. Я резко обернулась – и тут заметила впереди, в тумане, широкоплечий силуэт. И побежала за ним.

– Роан, погоди, я не успеваю…

Как он шел так быстро? Или это я – слишком медленно? Мне казалось, я почти бегу на месте. Роан исчез, туман сделался густым, как сметана. Трава спускалась по крутому склону холма.

Где-то впереди я услышала голос. Мой собственный голос звал: «Роан, погоди, я не успеваю!»

Я взглянула на свой зеркальный браслет – его блестящая поверхность полностью скрылась в тумане. Я попробовала соединиться с отражением – и не сумела. Поискала отражения вокруг – и ничего не нашла.

Сердце бешено застучало, и я бросилась бежать, задыхаясь от паники и вслепую шаря в тумане. Травянистый склон спускался все ниже и ниже, изгибаясь как бесконечная улитка и уходя куда-то в землю.

В ловушке…

Я откуда-то знала, что кто-то идет по пятам, настигает меня. Вокруг клубились темные тени. Пока я шла, воздух прорезал звук – пронзительное ритмичное хлопанье крыльев. Низко над головой с криком пронеслась огромная птица. Это что – стервятник? Прилетел полакомиться моим трупом?

Я взглянула на руки: между пальцев струилась кровь, и у меня возникло странное ощущение, будто я только что кого-то убила, но не могла вспомнить, кого именно…

Пульс участился. Надо идти дальше.

Или нет? Похоже, движение никуда не приводит.

Я остановилась, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в тумане. Возможно, это место реагировало на эмоции: чем больше я волновалась, тем темнее становилось вокруг.

Я заставила себя дышать глубже. Влажный прохладный воздух проникал в легкие.

Все это дурной сон. Наверное, я сплю наяву… Нужно опять взять себя в руки.

Я повернулась в ту сторону, откуда пришла, и начала спокойно подниматься по травяному склону. Шагов через двадцать крутой холм вдруг превратился в ровную поверхность. Туман начал рассеиваться, заиграв на солнце лавандовыми и тыквенными оттенками. Впереди беседовали друг с другом две фигуры.

– Где она? – кричала та, что повыше. Голос Роана, резкий и разъяренный, сотрясал воздух. – Если вы навредили ей…

– Я здесь! – крикнула я, стараясь, чтобы мой ответ прозвучал спокойно, почти безразлично. – Фейри снов решили наслать на меня кошмары. Ничего страшного.

– Мы весьма сожалеем, – сладеньким голоском протянул второй фейри и хихикнул. Вокруг него еще клубился густой туман, и я не могла разглядеть его лицо. – В конце концов, мы не могли упустить шанс проверить, сможем ли вселить ужас в сердце Повелительницы Ужаса.

– Вы меня подловили. – Я скрестила руки на груди и подошла ближе. – По крайней мере, на несколько минут. Но так устроены сны, правда? Они быстротечны. В конце концов ты всегда просыпаешься.

– Да.

Туман вокруг рассеялся, и у меня перехватило дыхание.

Это был Габриэль.

Та же ослепительная улыбка, те же задумчивые карие глаза. Темно-серый свитер, который мне так нравился. Из его сердца потекла кровь, окрашивая свитер темно-бордовым.

– Габриэль? – выдохнула я и с бешено колотящимся сердцем шагнула ему навстречу.

Но когда я подошла совсем близко, чтобы обнять его, то заметила в его глазах злобный блеск, которого никогда, даже через миллионы лет, не было и не будет у Габриэля.

– Ты всегда просыпаешься, – сказал Поддельный Габриэль. – Но какое разнообразие и интенсивность эмоций у спящих людей! Другим фейри это недоступно. Они могут питаться только одной эмоцией за раз. Это как всю жизнь сидеть на одном хлебе. А мы можем пробовать всё.

Его лицо изменилось, и передо мной появилась Скарлетт, на ее губах играла насмешливая улыбка.

– Настоящее пиршество эмоций. Над нашими головами, в этом самом здании, сотни людей прямо сейчас видят сны, наполняя меня своим счастьем, страхом, чувством тоски, тревогой из-за опоздания, унижением из-за обнаженки на улице. Любовь, похоть… Представляешь, как восхитительно все это чувствовать?

– И все это может закончиться, – мрачно заметил Роан. – Когда придут Благие.

– Неужели? – Скарлетт повернулась к нему, и я заметила, как Роан стиснул зубы. Кого он видел перед собой? Тоже Скарлетт? Вряд ли. Этих людей любила я, а не Роан. В его глазах промелькнула боль, и у меня возникло ощущение, что он увидел мать или сестру.

– Вы не сможете питаться снами после смерти, – холодно продолжал он.

– Они убьют всех Неблагих, которые выступят против них, – перебила Поддельная Скарлетт. – Пять дворов, объединившихся против Благих. Союз, созданный Роаном Таранисом, фейри из погибшего двора, которому нечего предложить, кроме пикси, способной наводить страх.

– Я предлагаю выступить единым фронтом против наших древних врагов.

Поддельная Скарлетт облизнула губы:

– Ты прав, Таранис. Благие наступают. Но сейчас все их внимание сосредоточено на Неблагих, которые стоят у них на пути. Они не смогут нас найти. Они оставят нас в покое, и мы будем жить дальше.

– Жить дальше где? – вмешалась я. – Они захватят Триновантум…

Лицо Скарлетт снова изменилось, и я сжала кулаки: на меня печально смотрела моя мать, из ее окровавленной груди торчал нож.

– Триновантум? Мы не были там сотни лет. – В уголке ее рта пузырилась кровь. – Ты что, не слушала, что я говорю? Люди здесь. Их сны здесь. Когда-то рядом с нами жили тысячи людей, и это было чудесно. Теперь их миллионы, их сны подпитываются современным миром. И когда они засыпают, все это изливается на нас. А Триновантум? – Она сплюнула. – Кого волнует этот бесполезный клочок леса?

– Если Благие нападут, погибнут миллионы людей. Чем тогда вам питаться?

Мать пожала плечами, из раны в горле потоком хлынула кровь.

– Кто-то останется. И их кошмары останутся. Их сны об утраченных надеждах! Война на пользу воронам… и тем, кто кормится снами.

– А если вы ошибаетесь и Благие придут за вами, как только покончат с нами?

– Прибереги эти речи для своих простаков-союзников, Королева Ужаса, – прорычала моя мать. – Не трать на нас силы впустую.

– Вы злитесь, – медленно произнесла я. – Потому что вы последний из дворов, к кому мы обратились.

Ее лицо снова изменилось, превратившись в лицо моего отца; яростный взгляд пронзил меня:

– Ты ничего не знаешь, пикси, и смеешь рассказывать нам, что мы чувствуем? Через неделю вы все умрете, а мы по-прежнему будем здесь, с теми, кто видит сны.

Солнечные лучи сверкнули на золотистых волосах Роана. Я почти чувствовала, как он пытается сдержать гнев:

– Вы даже не готовы к переговорам?

– А что у вас на уме? Женить кого-нибудь из нас на пиявке страха или рабыне радости? Или дать нам дом из кирпича, чтобы нас было легче найти и убить? Или собираетесь предложить нам богатство, в котором мы не нуждаемся, и власть, которой мы не хотим?

Лицо фейри снова изменилось, и я впервые увидела, с кем мы говорили на самом деле: пожилая женщина с налитыми кровью вытаращенными глазами и слюной в уголке рта. Седые волосы вились вокруг ее головы.

– Оставьте меня в покое, Роан Таранис и Кассандра Уила Брок. Двор Каэр Ибормейт не присоединится к вашему обреченному союзу.

Глава 15

Ждет нас всех гибель или нет, но на свадьбу идти придется. Я вздремнула пару часов, а когда проснулась, слюна изо рта намочила подушку. Почему-то я чувствовала себя хуже, чем до сна: веки отяжелели, ноги горели от усталости после подъема по всем этим лестницам.

По крайней мере, я была уверена, что поднималась по лестнице.

Но свадьба ждать не будет. Завернувшись в полотенце, я потащилась в ванную, где на меня недавно набросилась Сиофра. Прежде чем сбросить полотенце, показала отражению средний палец. Если Сиофра наблюдает за мной, надеюсь, что мои налитые кровью глаза и растрепанные волосы вселят ужас в ее сердце. Можно в любой момент завесить это чертово зеркало полотенцем, но отражения повсюду. Я бы свихнулась, пытаясь спрятаться от них.

Я голышом подошла к ванне и включила теплую воду. Пока ванна наполнялась, я намылила тело и волосы и смыла под струями лавандовую пену.

Теплая вода омывала мое тело. Я намыливала бедра и думала о Роане. Ранним утром он снова проспал несколько часов, свернувшись калачиком вокруг меня и согревая своим мощным телом. Мне приснилось, как он мальчиком играл с маленькими деревянными фигурками в коридорах этого особняка и бегал с сестрой по Хоквудскому лесу. Смогу ли я вечно жить в Триновантуме в роли его королевы? Хотя, возможно, я забегаю вперед. Я даже не была уверена, уцелеет ли Триновантум, когда Благие разделаются с нами. И реакция Двора Снов на наше предложение нисколько не улучшила наши шансы.

Я смыла остатки пены, выпустила воду из ванны и вытерлась полотенцем. Мне повезло принять ванну, избежав нападения собственного отражения.

Завернутая в полотенце, я вернулась в комнату и достала из шкафа платье. Я купила коктейльное платье А-силуэта, идеально облегавшее фигуру, с расклешенной юбкой и кружевным лифом.

Наклонившись к зеркалу, я достала косметичку, добавила на скулы и под брови мерцающего золотистого хайлайтера[14]. Подвела глаза, накрасила ресницы, нанесла нежно-розовую помаду.

Я уже заканчивала, когда в дверь постучали. Я поднялась, чтобы открыть.

На пороге улыбалась Иделиса.

– Я пришла помочь вам одеться. – Тут ее лицо вытянулось, она сморщила нос. – О, милостивый Дану… Ваши волосы до сих пор мокрые.

– На ходу высохнут. – Я нахмурилась, оглядывая свое голубое платье. – Погоди, ты о чем? Я одета. Как тебе?

Она скривила губы:

– По-моему, симпатичное. Но я имею в виду платье на свадьбу.

Я уставилась на нее:

– Это оно и есть.

Иделиса удивленно моргнула, а затем втолкнула меня в комнату, закрыв за собой дверь. Ее щеки покраснели:

– Вы хотели надеть это? На свадьбу Короля Арауна и Леди Эрнмас?

Я подбоченилась:

– Это шикарное платье. И я в нем шикарно выгляжу. И пойду в нем.

– Вы похожи на служанку. Или шлюху. В таком наряде гости будут все время просить вас убрать со стола и при этом наклониться.

У меня отвисла челюсть:

– Иделиса, пожалуйста… Скажи, что ты думаешь на самом деле.

– Вы – Повелительница Ужаса! И оденетесь подобающе.

– Нам выходить через пятнадцать минут.

– Но не в таком виде… Подождите здесь.

Она ушла, хлопнув дверью. Я посмотрела в зеркало, повернулась боком. Она ошибается. В этом платье я выгляжу потрясающе. И вообще, Иделиса мне не мать. Я уже собралась уходить, когда она вернулась в комнату с платьем на плече и букетиком полевых цветов в руке. Закрыла за собой дверь, сжав губы в тонкую линию.

– Раздевайтесь, Кассандра. Я не буду просить дважды.

– Спасибо, Иделиса, но не стоило…

– Вы наденете вот это.

Она развернула платье. Оно было темно-янтарного цвета – цвета глаз Роана, когда тот разоблачался. Глубокий вырез до пояса оторочен изумрудной вышивкой. Венок из темно-золотистых листьев обвивал талию и поднимался выше до полупрозрачного сетчатого корсажа.

Я испустила глубокий вздох:

– Ох… Ну ладно. Может, я его надену…

– Правильно, надевайте.

Я расстегнула молнию на коктейльном платье, которое мне уже разонравилось, и оно соскользнуло на пол. Разумеется, платья фейри не рассчитаны на современные удобства вроде бюстгальтеров, поэтому я расстегнула лифчик, а Иделиса скромно потупилась.

Я шагнула в новое платье и подняла его до бедер. Шелк коснулся голой кожи – восхитительное ощущение. Натянув платье на плечи, я заметила сбоку глубокий разрез до самых бедер и выставила в него ногу. Похоже, Роану понравится.

– Это платье более открытое, – заметила я. – Соски почти на виду, а при ходьбе будут видны бедра. Почему в том, другом, я выгляжу как служанка-шлюха, а в этом – нет?

– Все дело в покрое, – запротестовала Иделиса. – А не в открытой коже. Или хотите сказать, что голубое платье вам нравится больше?

Я посмотрела в зеркало. Шелк мерцал на коже золотистым туманом. Я выглядела как… Вполне тяну на королеву Двора Похоти.

– Нет. Мне больше идет это.

Иделиса стояла за спиной перед зеркалом, прищурившись:

– Но ваши волосы… Как у служанки-утопленницы.

– Ничего, высохнут.

Но она уже толкнула меня в кресло и набросила полотенце, пытаясь высушить мои розовые волосы до конца. Потом начала скручивать пряди и вплетать в них белые цветы ежевики и золотистый первоцвет, теребя и дергая волосы, пока не получился венок. Наконец одобрительно взглянула на мое отражение:

– Так гораздо лучше. Вполне подходит для главы Двора Ужаса.

Я приподняла бровь:

– Но я же не глава.

Иделиса пожала плечами:

– А должны быть. В любом случае вам нужно выглядеть роскошнее Гренделя.

– Этой голой жабы? Неужели то мое платье было настолько никудышным? – пробормотала я, хмуро глядя в зеркало.

Иделиса бросила мне на колени маленький золотистый клатч – идеальный аксессуар:

– Положите в него что-нибудь из косметики, на случай если высморкаетесь и всё размажете.

Я закатила глаза и сунула в клатч несколько предметов. Только что я была грозной Повелительницей Ужаса. А в следующую секунду меня предупреждают, чтобы я не сморкалась как попало, словно младенец… Кроме косметики я запихнула маленький стилет, и теперь клатч трещал по швам.

Я встала и вышла в коридор, Иделиса – следом. Когда мы подошли к главному входу, Роан стоял спиной ко мне и разговаривал с Нериусом. Когда я приблизилась, он внезапно обернулся, возможно, предупрежденный благодаря нашей связи.

– Ты опоздала…

Слова замерли у него на языке, раздражение сменилось удивлением. Я почувствовала, как Роан ослабил свою защиту, открывая связь между нашими душами. И от него ко мне хлынул поток желания, гордости, изумления.

Я улыбнулась ему:

– Так что ты сказал?

Роан прочистил горло, его глаза сверкали золотом – он частично раскрылся:

– Неважно. Когда ты войдешь в зал, никто и не вспомнит про опоздание.

* * *

Глубоко под лондонским Двором Скорби я шла под руку с Роаном по каменному коридору, освещенному горящими факелами. Это промозглое место казалось мрачным для свадьбы, но вряд ли стоит ожидать от Двора Скорби солнца и радуги. Иделиса шагала позади, за ней – Нериус и Бранвен. Бранвен была в темно-красном – у фейри это цвет траура. На ее побледневшем лице выделялся маленький шрам на левой щеке – последствие нашей с ней стычки несколько месяцев назад. У нее был такой вид, словно она шла на собственную казнь. Я не могла ее винить. Наверное, нелегко оказаться гостьей на свадьбе любимой женщины.

Наконец коридор привел в скалистую пещеру. В центре нее, освещенный яркими парящими огнями, похожими на звезды в небе, находился Храм Скорби. Каменные колонны были увиты наперстянкой, переплетенной с золотыми и голубыми полевыми цветами. Среди виноградных лоз сидели серебристые плачущие горлицы – символы единения радости и скорби. Пока мы поднимались по ступеням, я крепче сжала руку Роана; от его сильного тела веяло теплом.

Когда мы вошли в храм, все взгляды обратились к нам. В первый раз я не думала, что такое внимание вызвано моими эмоциями пикси.

На лицах фейри, сидевших на каменных скамьях, читались почтение и благоговение. Может быть, даже толика страха, когда мы с Роаном шли по проходу. Каменный потолок изгибался аркой с мерцающими огоньками, которые подсвечивали причудливую резьбу в виде кружева. В отсутствие окон, среди обветшалых каменных стен, здесь все равно было удивительно красиво. Яркие полевые цветы расцвечивали каменные стены, алтарь, одежды гостей свадьбы. Впереди не было видно ни священника, ни официального лица – только алтарь на помосте с ярко горящими свечами в канделябрах. На насестах среди древних камней хлопали крыльями и ворковали горлицы.

Роан повел нас к первым рядам для почетных гостей. Мы свернули направо и уселись на каменной скамье рядом с Найфейн, Королевой Эрнмаса, в жемчужном платье, украшенном полевыми цветами. Она смотрела прямо перед собой, ее бледное лицо сияло. По другую сторону прохода сидел Грендель в темном блестящем костюме, на шее у него висела тазовая кость. Он презрительно взглянул на меня темными глазами – своего рода вызов. Я выдержала его пристальный взгляд, и мы не моргая уставились друг на друга – казалось, прошло несколько часов. Я не боюсь тебя, Жаба.

Грендель погладил длинным пальцем кость на шее, продолжая буравить меня взглядом. Наконец соседка-фейри что-то тихо спросила его, и он отвел глаза. Я с облегчением повернулась к Роану.

– А где жених и невеста?

– Это человеческий термин для другой церемонии. А это называется поимка – кульминация в конце охоты.

– Дай-ка угадаю. Мужчина охотится на женщину и ловит ее, а не наоборот.

Роан моргнул:

– Разумеется.

– Ясно. Когда это произойдет? Мне нужно в туалет.

– У нас еще есть немного времени. Некоторые гости пока не прибыли. А у нас принято ждать появления пары всем вместе. – Роан нахмурился. – Ты ужасно не вовремя.

– Иделиса торопила меня, и я выпила четыре кружки кофе, чтобы не заснуть.

Он вздохнул:

– Думаю, время есть.

– Где здесь уборная?

– Здесь, внизу, нет уборной. Фейри устроены иначе, чем люди, и у них нет всех этих ваших постоянных телесных потребностей. Постарайся выйти наружу с самым чинным видом и найди темный уголок в коридоре.

Мои брови поползли вверх:

– Ты хочешь, чтобы я чинно задрала платье в уголке в темном коридоре и чинно помочилась на пол?

– Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала. Но если тебе невмочь…

Вздохнув, я поднялась с места с высоко поднятой головой, стараясь не думать о неприличном деянии, которое собиралась совершить. Вышла из темного храма и направилась по каменному коридору, ища какую-нибудь нишу. Но наверняка кто-то пройдет мимо и увидит, как я присела на корточки… Нахмурившись, я пошла дальше, пока не заметила в стене деревянную дверь.

Повернув ручку, я обнаружила маленькую комнату с комодом, кроватью и полуодетой женщиной.

– Извините, – выпалила я, уже закрывая дверь, и тут узнала вишнево-рыжие волосы. – Элрин?

Она обернулась и холодно взглянула на меня:

– Кассандра. Конечно, кто же еще может так ворваться…

– Я просто… ищу уборную.

– Здесь ее нет. Фейри не мочатся целыми днями, в отличие от тебе подобных.

– Понимаю, все вы очень гордитесь своими удивительными мочевыми пузырями, но мне пора. – И я начала отступать в коридор.

– Погоди. Зайди. Пожалуйста… – В голосе Элрин вдруг послышалась отчаянная мольба. – Через минуту сможешь воспользоваться ведром в углу, как свинья.

– Свиньи не мочатся в ведра, – пробормотала я. Элрин только что назвала меня свиньей. Но я видела отчаявшуюся одинокую невесту, которой нужна помощь. Сбитая с толку, я вошла и закрыла за собой дверь.

Элрин повернулась ко мне. Она была голой по пояс; прекрасное льдисто-голубое шелковое платье спадало с талии, так и не надетое до конца.

– У Дома Арауна есть традиция. Женщина, которую ловят, должна готовиться к церемонии в одиночестве. – В голосе Элрин звучала горечь. – Я пыталась застегнуть пуговицы сзади на платье, но не получается. Мне нужна твоя помощь.

– Ладно.

Я подошла к ней, косясь на серебристое ведерко в углу. Она повернулась ко мне красивой бледной спиной, изуродованной в одном месте – прямо под плечом, где Сиофра заклеймила железом захваченную в плен Элрин.

– Ужас, да? – спросила она, услышав, как у меня сбилось дыхание.

– Ты прекрасна, несмотря ни на что… – Я замялась. – До сих пор больно?

– Уже нет. Остались лишь воспоминания и ночные кошмары.

– М-да… – Я прекрасно понимала, о чем она.

Элрин осторожно приподняла корсаж, и голубой шелк туго обтянул ее ребра. Грудь прикрывал полупрозрачный шелк более светлого оттенка, расшитый до плеч жемчужными цветочными узорами. Элрин выглядела потрясающе: огненные волосы переливались на холодном голубом шелковом фоне, длинные ноги проглядывали сквозь юбки. Но когда я уже наполовину застегнула пуговицы, ее плечи задрожали и тишину в комнате нарушили короткие всхлипы.

– Элрин, с тобой все хорошо?

– Меня должны одевать мои сестры, – ответила она срывающимся голосом. – Мы всегда так делаем. Но фейри из Двора Скорби уверены, что церемония – это серьезно. Что нужно провести время наедине с собой в скорбных размышлениях о наших прошлых жизнях. А у меня есть всего-навсего ты.

Упс. Я не знала, что сказать.

– Я знаю, что не нравлюсь тебе, но…

– Не нравишься? Я тебя ненавижу, Кассандра, – прошипела она через плечо.

Я отступила на шаг, потрясенная ее пылом. Сердце гулко стучало. Я развернулась, решив, что заберу серебристое ведерко, а Элрин пусть сама застегивает свое платье.

– Ничего личного, – в отчаянии бросила она, когда я отошла от нее.

– Ты меня ненавидишь – и ничего личного? – рявкнула я.

– Я ненавидела бы любую на твоем месте. Любую.

– Из-за Роана?

– Я должна была стать его предназначенной половиной. – Она повернулась ко мне лицом, в ее покрасневших глазах плескалось море ярости. – Мы веками были рядом. Лучшие друзья. Всегда поддерживали друг друга. Спасали друг другу жизни столько раз, что и не сосчитать. Я знаю его с детства. Еще когда он был в тюрьме. Просто одинокий мальчик с разбитым сердцем. Я любила его пятьсот лет и знаю так, как ты никогда не узнаешь.

Я молчала, сердце мое сжималось. Мне стало почти жаль ее. Но ее слова язвили. Я знаю его так, как ты никогда не узнаешь…

– Не знаю, как это случилось… – Слезы текли по ее фарфоровой коже, взгляд затуманился. – Однажды я тайком принесла своему другу передачу в тюрьму, и, когда он улыбнулся мне, я вдруг поняла. Я просто знала, каково это – лежать с ним в траве, целовать в губы. Каково прижиматься к нему всем телом, и как он отреагирует. Я знала, как он улыбнется мне, держа в объятиях. Знала, что сделаю его счастливым, что он тот, кто мне нужен. Единственный. Знала, что иногда в разговорах проскальзывал намек, что он тоже любит меня, хоть и не говорит вслух. Я просто знала. – По ее щеке скатилась тяжелая слеза. – Иногда я сомневалась, а потом думала, что он подает мне тайный знак и нужно верить. Что, как только он справится со своим прошлым, мы наконец-то будем вместе. – Элрин почти растерянно пожала плечами. – Это походило на чары, о которых нельзя говорить вслух, иначе все рухнет. Об этом знали только мы, но нам не нужно было ничего говорить. У нас было невысказанное понимание. Мы просто знали. Это была любовь-призрак, усиленная таинственностью. – Она подавила рыдание. – Только… все это происходило в моей голове. Знаешь, каково это – понять, что твой великий роман оказался выдумкой? Что ты участвовала в нем одна?

Я с трудом перевела дух. Это была самая грустная свадьба, на которой я присутствовала.

– Ты никогда ничего ему не говорила?

Элрин покачала головой, по ее щекам катились слезы.

– Наверное, какая-то часть меня боялась правды – что я все выдумала. Я не хотела, чтобы призрак исчез. Это все, что у меня было. Я хотела, чтобы он сказал первым. Он бы понял, что любит меня, и от избытка чувств нарушил бы наше молчаливое взаимопонимание. И признался бы во всем, а я посмотрела бы ему в глаза и поцеловала в губы. – Она вытерла слезы тыльной стороной ладони. – Этого так и не произошло, но я представляла все так ясно, что это казалось более реальным, чем воспоминания. Более реальным, чем то, что на самом деле. Как будто настоящим. Но так казалось мне одной.

Я кивнула, ошеломленная признанием Элрин.

– Я все надеялась, что, когда он отомстит, мы решимся сказать всё вслух, – продолжила она. – Думала, как только мы вместе свергнем Огмиоса, он сможет преодолеть прошлое и жить дальше. И увидит меня – женщину, которая была рядом с ним все это время. Его истинную предназначенную половину. – Помолчав, она испустила долгий прерывистый вздох. – А потом появилась ты…

Я смущенно потупилась.

– Я знала, что он хотел тебя, но его чувства не могли быть чем-то серьезным, – продолжала она. – Ты пикси. Пиявка страха из рода его врагов, которых он поклялся уничтожить. Я думала, ты всего лишь маленькая досадная часть пророчества Каллах. Но однажды я увидела, как он изменился. Как произносил твое имя. Как говорил о тебе – с благоговением, стремлением защитить. Как всегда хотел быть рядом с тобой. И я поняла. – Она громко всхлипнула. – Ты красивая, способная, добрая, с сильной волей. Все те качества, которые восхищают Роана. И тогда я запаниковала. Я призналась ему, что хочу, чтобы он поймал меня, чтобы мы образовали связь на всю жизнь…

Я это знала. Роан мне рассказал. Но все же, слушая Элрин, я была в шоке.

На ее лице мелькнуло выражение боли:

– Он сказал, что я ему как сестра. Все это время я думала, что наша любовь так сильна, потому что мы никогда не говорили о ней вслух… а он не чувствовал ничего подобного. А когда я увидела, что связь между вами спасла тебя от яда следовательницы, то все поняла. Что вы предназначенная пара. – Ее лицо исказилось от горечи. – И те столетия, которые я любила его, уверенная, что он отвечает мне взаимностью… Все это оказалось грустной шуткой.

Элрин была не особенно добра ко мне, но я не могла игнорировать ее мучительную боль.

– Прости.

Она пожала плечами:

– Ты ни в чем не виновата. Как я уже сказала, ничего личного. Просто так получилось. Если уж на то пошло, это я должна просить у тебя прощения за отвратительное поведение.

Меня накрыла вторая волна шока:

– О… Ладно.

Элрин одарила меня грустной полуулыбкой:

– Могла бы сказать, что я была не такой уж отвратительной.

– Да, именно такой, – я улыбнулась в ответ. – Совершенно отвратительной.

Она судорожно вздохнула:

– Ну что ж… Представляешь, каково это: ты любишь кого-то всю жизнь, а потом кто-то появляется и забирает его?

– Нет, – честно призналась я. – Не представляю, как жить с разбитым сердцем.

– Это не особо приятно. – Элрин повернулась. – Не поможешь застегнуть платье до конца? Пожалуйста.

– Конечно.

Я застегнула последние четыре пуговицы и расправила наряд.

– Ты прекрасна.

– Я выгляжу ужасно… – Она слегка икнула. – Все лицо опухло и покраснело от слез, но мне нельзя использовать чары, потому что в Доме Арауна женщин ловят такими, как есть.

– Может, я сумею помочь… – Я открыла маленький золотистый клатч. – Хоть это и не чары, но почти так же хорошо. Тональник, помада, шиммер[15]. Будешь выглядеть безупречно. А потом мне правда понадобится ведерко для свиней.

Глава 16

Когда я вернулась в храм, каменные скамьи были забиты гостями свадьбы. Или, точнее, гостями поимки. Оглядевшись, я кое-кого узнала. Вот банши, с которой я однажды сражалась во дворце Арауна. Лорд Фулоран из дома Эрнмаса. Огромный фейри – один из подручных Гренделя. Нериусу и Бранвен, как трущобным фейри, пришлось сидеть сзади. Бранвен кусала губы, на глазах у нее блестели слезы. Сегодня разбилось сердце не только у Элрин…

В первых рядах среди гостей появился Лорд Балор в темно-бордовом бархатном костюме. Когда я приблизилась, он повернулся и подмигнул мне.

– Первоклассная киска! – Он просиял. – Ты сегодня выглядишь особенно первоклассно.

Я сморщила нос и села рядом с Роаном:

– Спасибо.

Роан сердито уставился на Лорда Балора – похоже, ему не нравилось мое новое прозвище.

Зал наполнился шелестом шелков, и все внезапно встали. Я тоже поднялась, оглядываясь на вход в храм. По проходу медленно вышагивал Лорд Джудок, глядя темными глазами прямо перед собой. Элрин, может, и не любила его, но он был красив: точеные черты лица, блестящие темные волосы до плеч, стройное мускулистое тело облегал элегантный серый костюм. На поясе висел узкий меч. Он шел, и все вокруг ощущали уважение и серьезность момента. Медленно и грациозно он взошел на помост и встал сбоку от алтаря. Я старалась не думать об его отсутствующей матери, сожженной мною заживо. Видимо, в мире фейри вы можете стать гостем церемонии поимки, даже если убили мать жениха.

Джудок повернулся спиной ко входу в ожидании невесты – вернее, пленницы.

Все взгляды обратились в заднюю часть храма. Из темноты на ступенях появилась Элрин. Когда она поднялась на верхнюю ступеньку, теплый свет заиграл на ее ярких волосах и льдисто-голубом платье. Она сжимала букетик полевых цветов. Я посмотрела на Джудока: на лице благоговейный трепет, темные глаза сияют. Дом Араунов не привык к таким красавицам, как Элрин.

– Пойманным не разрешается использовать чары, – шепнул Роан. – И все же посмотри, как она прекрасна.

И я впервые поняла, что в его голосе звучат только гордость и братская любовь. Я улыбнулась ему:

– Некоторым фейри не нужны чары.

На церемониях поимки у фейри не играла музыка, доносилось только нежное воркование горлиц. В глазах Элрин я уловила страх, но она продолжала шагать по проходу, не сводя взгляда с Джудока, и постепенно ее плечи расслабились. Проходя мимо нас, она встретились глазами с Роаном; в них мелькнула боль – и тут же исчезла. Элрин подошла к Джудоку с легкой улыбкой и встала с другой стороны небольшого алтаря.

– Леди Элрин из рода Эрнмаса, – голос Джудока эхом разнесся по каменному залу. – Я сотни лет ждал этого момента. Чтобы ты встала рядом со мной как моя предназначенная половина на всю жизнь.

Я удивленно моргнула. Роан упоминал, что Джудок ухаживал за Элрин, но я не знала, как долго. По крайней мере, хоть кто-то из присутствующих получил то, о чем мечтал…

– Джудок Араун, – серьезно ответила Элрин. – Для меня большая честь стоять рядом с тобой – моей предназначенной половиной на всю жизнь. Я долго ждала сильного мужчину с добрым сердцем, истинного лидера своего народа, который всегда думает о всеобщем благе.

Я взглянула на Роана, гадая, уловил ли он двойной смысл ее слов: возможно, она имела в виду как раз его. Но его лицо оставалось непроницаемым.

Лорд Джудок обнажил меч и провел лезвием по ладони. Капли крови брызнули на алтарь, и он протянул руку Элрин. Она схватила ее. Я слегка вздрогнула, когда она лизнула его ладонь, а кровь окрасила ее губы алым. Элрин раскрылась, и температура в зале понизилась. На ее плечах выросли покрытые голубыми перьями крылья, глаза стали серебристыми. Она взяла с алтаря кинжал и, поморщившись, тоже порезала себе руку и протянула Джудоку. Он медленно поднес ее ладонь к губам и поцеловал рану. И тоже изменился: тело стало более мускулистым, сзади вырос огромный скорпионий хвост, похожий на хвост его матери, которым она ужалила меня. Я невольно вздрогнула, вспомнив ту боль.

Они соединили ладони, Джудок потянулся к алтарю и взял золотой шнур, висевший между двумя канделябрами. Глядя в глаза Элрин, он обернул шнур вокруг ее талии и притянул ближе к себе, пока их тела не соприкоснулись. Затем сияющими темными глазами оглядел толпу:

– Я начинаю новую жизнь как Джудок Эрнмас из Двора Радости!

Я наклонилась к Роану и прошептала:

– Джудок Эрнмас? Он что – берет ее фамилию и присоединяется к ее двору?

Роан кивнул:

– Это старинный обычай Республики. Мужчина берет фамилию и двор пойманной женщины. Нужно возродить старые традиции, чтобы двигаться вперед.

Джудок и Элрин смотрели друг другу в глаза, соединив кровоточащие ладони. По бледному запястью Элрин стекала алая струйка. Они улыбнулись, и мне показалось, что в ее серебристых глазах я увидела что-то новое, чего не замечала раньше. Почувствовала ли она что-то во время церемонии? Может, она впервые увидела настоящего Джудока и ей понравился его истинный облик?

Или я просто принимаю желаемое за действительное… Я обожала романтические фильмы, и мне хотелось, чтобы сейчас все закончилось хорошо. Гости вокруг начали обниматься и болтать.

Пока я размышляла о счастливых финалах, от каменных стен эхом отразился вопль: одинокая банши стояла в толпе с раскрытым ртом, задрав голову вверх и взывая к небесам. У меня екнуло сердце.

Гости обернулись, нервно переговариваясь и цепляясь друг за друга, пока все больше и больше голосов присоединялись к скорбному хору банши.

– Смерть, – выдохнула я.

Где-то вдалеке зазвонил колокол, и мой пульс участился.

Роан обнял меня за плечи и притянул к себе:

– Кто-то напал на форпост. Можешь найти, где они?

Я лихорадочно порылась в маленьком золотистом клатче в поисках зеркала и извлекла браслет. Его поверхность уже мерцала, пока я просматривала отражения вокруг. Наконец я нашла шеренгу Неблагих стражников, отчаянно пытавшихся защитить вход в форпост. Напавшие были высокими, ангелоподобными, их глаза сверкали яростью.

– Они этажом выше! – крикнула я с бешено колотящимся сердцем. – Воины Благих!

Роан вытащил меч, неохотно выпуская меня из своих объятий:

– Я к выходу. Не позволяй им подобраться к тебе.

Джудок и несколько других воинов-фейри последовали за ним с поднятыми мечами.

Я завороженно уставилась в зеркало. Благие словно светились, бледные волосы струились вокруг их холодных совершенных лиц. В отражении они двигались грациозно и бесшумно. Холодные лица свирепо пылали. Я видела, как трое фейри из Двора Арауна лежат на полу замертво, а Благие вот-вот прорвут линию обороны. Если они ворвутся сюда, то перебьют всех в храме… И у меня не было уверенности, что Роан и остальные доберутся до Благих вовремя.

С колотящимся сердцем я бросилась по проходу, пока не заметила темно-красное платье Бранвен.

– Бранвен! – позвала я, и она повернула голову. – Ты нужна мне!

На ее лице мелькнуло замешательство, а потом понимание. Бранвен кивнула, и я позволила своему разуму связаться с отражением.

Почувствовав всплеск адреналина, я прыгнула в зеркало, и его прохладная поверхность омыла мое тело.

* * *

На моих руках проросли когти, когда я выпрыгнула из отражения в дворцовый коридор, где строй Благих атаковал поредевшую шеренгу Неблагих стражников. Здесь было не меньше пары дюжин Благих воинов. Оказавшись в нескольких дюймах от одного из них, я вцепилась ему в шею, щелкнула клыками и рассекла когтем щеку. Он ахнул и отшатнулся, но на меня уже мчался другой Благой, замахиваясь мечом.

Я увернулась и выхватила из клатча стилет. Новый взмах меча рассек воздух перед моим лицом, но атаку отразил клинок в руках тени: Бранвен сражалась бок о бок со мной, используя свою магию теней. Я заметила на лицах Благих отвращение: такой вид магии запрещен. Воспользовавшись тем, что противник отвлекся, я вонзила клинок ему между ребер. Он рухнул на пол.

Мы удерживали вход, отражая атаку Благих, но это до поры до времени. Лязг металла и рев битвы эхом отражались от высоких каменных потолков. Я добавила к общему шуму свой боевой клич, ринулась на одного из Благих, проскочила сквозь отражение в его сверкающих доспехах и выпрыгнула у него за спиной. Поднялась на цыпочки, схватила его за бледные волосы и вонзила стилет ему в горло. Кровь брызнула на стены.

Один из факелов поблизости начал оплывать и взорвался, из него вылетела огненная фигура в зеленой чешуе. Она выдохнула на строй Благих облако пламени. Воины противника завопили от боли, когда огонь перекинулся на их волосы и одежду. Некоторые катались по полу, пытаясь потушить пламя. Я не узнала огненного фейри, но это явно один из Неблагих. Значит, не только Бранвен и я умеем мгновенно перемещаться из одного места в другое…

После первой атаки Благие отступили. Образовав перед ними защитный барьер, трое громадных вражеских воинов двинулись вперед, выставив гигантские металлические щиты. Они защищали остальных, пока те гасили пламя.

Стена из щитов приближалась. Выглядывая из-за нее, Благие замахивались мечами, медленно наступая. Длинные мечи и непробиваемые щиты делали их грозным врагом, превращая в живой движущийся танк.

Из строя Благих вылетела стрела, просвистела в нескольких дюймах от моей шеи и упала на пол за спиной. Я бросилась к стене, и мимо пронесся град стрел – Благие стреляли поверх голов воинов со щитами.

Завиток страха шевельнулся во мне, когда стрелы просвистели мимо. Наверное, пора сменить тактику. Я сосредоточилась на рыцарских доспехах и щитах, соединяясь с отражениями в них. Прижавшись к стене и обливаясь холодным потом, я создала образы извивающихся змей, пляшущих языков пламени, сотен пауков.

Благие даже не дрогнули. Они были готовы к моим фокусам.

Огненный фейри ринулся вперед и выпустил в Благих мощную дугу пламени. Жар опалил волосы, я прикрыла лицо. Благие пригнулись за щитами, которые из-за огненной атаки раскались докрасна. Воины со щитами отшатнулись, пламя заставило их отступить. Но как только огненная буря улеглась, они снова двинулись вперед.

Как раз в тот момент, когда я ожидала очередной залп стрел, от каменных стен эхом отразился рев. Мимо меня промчался Лорд Балор, на его голове торчали бычьи рога. Он врезался в строй рыцарей. Следом с рычанием бежал Роан, размахивая золотистым мечом. Благие выпустили еще один залп, две стрелы попали в Балора. Но это не остановило огромного фейри: он проткнул рогами одного из рыцарей, смяв и разорвав его доспехи.

В коридор хлынули новые Неблагие. Нериус с безумной улыбкой на лице бешено размахивал оружием. Скорпионий хвост Лорда Джудока щелкал с головокружительной скоростью, жаля снова и снова. Джудок сражался яростно, как мужчина, защищающий свою пару.

Один из воинов со щитом рухнул на пол, его сменил другой. Они сражались ожесточенно, их мечи наносили удары стремительно и дотягивались далеко, стрелы со свистом рассекали воздух. Вопли банши заполнили коридоры.

Но Благие сдавали позиции. Несмотря ни на что, мои губы растянулись в улыбке. Вот что бывает, когда пять Неблагих дворов действуют заодно. Благие оказались не готовы к такому единству.

Или готовы?

В моей груди расплылось облако страха. По какой-то причине они напали именно сейчас, во время церемонии поимки. Они знали, что могут накрыть нас всех одним ударом. И тем не менее ворвались через парадный вход, подняли тревогу и оказались зажатыми в узком проходе. Использовали медлительных воинов в тяжелых доспехах, которые больше подходят для того, чтобы преградить проход, а не перебить гостей на свадьбе. Похоже, даже стрелы служили лишь затем, чтобы немного оттеснить нас назад. И выиграть время.

Это не армия Благих – просто ударный отряд. И они знали, что среди нас опытные бойцы. Что им никогда не победить одной только силой.

У меня задрожали колени. Это не атака Благих. Это отвлекающий маневр.

Я лихорадочно порылась в клатче в поисках зеркальца и заглянула в него. В храме все было спокойно, гости целы и невредимы. Я просматривала остальные отражения в форпосте в поисках какого-нибудь движения – признака настоящей атаки.

Внимание привлекло одно из отражений: в нем что-то изменилось. Огромный зал со сводом, поддерживаемым колоннами. В тени притаилась маленькая темноволосая фигурка. У меня перехватило дыхание.

Сиофра.

Она осторожно поставила у основания колонны какой-то сосуд. Рядом с другими колоннами уже стояли несколько сосудов, и каждый светился красным. Их расположение возле колонн и то, как осторожно она с ними обращалась, сразу выдали их предназначение. Взрывчатка. Мы в ловушке: выход преградили Благие.

Голова пошла кругом. Сиофра вот-вот похоронит нас всех.

Глава 17

Я бесшумно скользнула в зал позади Сиофры, и отражение, сквозь которое я прошла, замигало у меня за спиной. Я быстро огляделась вокруг, оценивая опасность. Увидела четыре сосуда с красным веществом. Сиофра держала пятый. Присев на корточки, она осторожно поставила его на пол у колонны, что-то тихо и злобно бормоча себе под нос, и это напоминало бред сумасшедшей.

Сиофра взглянула в ручное зеркальце, кивнула и коснулась его поверхности; та замерцала. Она вытащила из отражения еще один сосуд.

Я не осмелилась нападать, пока у нее в руках взрывчатка. Вместо этого тихо подкралась сзади, задержав дыхание и надеясь, что она не услышит громкий стук моего сердца. Подобравшись ближе, разобрала кое-какие слова.

– Она увидит, что будет… она почувствует это на собственной шкуре… в камнях, зарытых в ее мозгу. Они все почувствуют… в ловушке. Все умрут. Никто никогда больше не заманит меня в ловушку. Только не меня.

Хихикая, Сиофра подошла к другой колонне; ее смех гулким эхом отразился от сводов.

– Шесть гусынь-несушек… как там дальше? Семь плывущих лебедей?[16] Восемь рухнувших колонн? Не надо было заманивать меня в ловушку…

Она присела на корточки и осторожно поставила сосуд на пол. У меня внутри все сжалось. Подходящий момент для нападения: в ее руках было еще и зеркало.

Я бросилась к ней. Сиофра обернулась, сжимая другой сосуд, поменьше. Он светился в ее ладони красным.

Ее глаза на бледном лице ввалились, с костлявой фигуры свисали лохмотья, глаза лихорадочно блестели.

– Привет, воровка жизни. – Сиофра высоко подняла сосуд, заставив меня замереть. – Пошевелись только – и я его брошу.

– Если бросишь, то погибнешь. – Мое дыхание участилось.

– Думаешь, я боюсь смерти после того, что ты со мной сделала? – крикнула она. – Я умру счастливой, зная, что ты, твои дружки и твой любовник задохнетесь под обломками. А я, возможно, успею смыться. – Она хихикнула. – Это похоже на высшую справедливость. Ты украла мою жизнь, а я украду твою. Ты заманила в ловушку меня, а я – тебя. Я хочу закончить то, что начала, убив твоих родителей. Моих родителей. Мне пришлось убить их, – добавила она, словно защищаясь.

– Что ты творишь, Сиофра? Ты заодно с Благими? Разве Рикс хотел бы этого?

– Что ж… давай спросим его самого. – Между ее бровями пролегла складка. – Рикс, ты бы хотел, чтобы я работала с Благими?

В воздухе повисла тишина. У нее что, галлюцинации?

Она печально покачала головой:

– И почему же он не отвечает? Ах, да. Ты его убила.

– Если ты взорвешь это место, то убьешь Гренделя, главу двора Уила Брока. Убьешь членов своего собственного дома, людей Рикса…

– Пусть Грендель горит в аду! – прошипела она. – Без него все станет гораздо проще.

Ладно. Ошибочка вышла. Я сделала шаг вперед, рассматривая сосуд.

– Сиофра…

– О-о-о! – Она повыше подняла сосуд. – Еще один шаг – и я уроню его, воровка. Ты же профайлер. Неужели ты думаешь, что я вру?

Даже если она не боится смерти, то боится чего-то еще. В ее груди пульсировал страх.

Ты заманила в ловушку меня, а я – тебя… Наверное, она, как и я, тоже боится попасть в ловушку.

В любом случае я могу питаться ее страхом. Я вдыхала его, позволяя ему делать меня сильнее, пульсировать в крови.

– Думаю, ты говоришь правду. Но ты действительно готова рискнуть и застрять здесь в ловушке, Сиофра? Задохнуться под камнями? – При одной только мысли об этом мое сердце замерло. Я говорю о страхах Сиофры или своих собственных?

Ее темные глаза прожигали меня насквозь.

– Хватит болтать. У меня шесть сосудов со взрывчаткой Благих, и я сотру этот форпост в порошок. – Сиофра взглянула в зеркало на свое отражение. – Как тебе такое?

Она опять посмотрела в зеркало с легкой улыбкой на лице. Я приготовилась броситься на нее, но тут она оглянулась:

– Абеллио считает, что мне пора.

Я уставилась на светящийся красный сосуд в ее руке. Если Сиофра прыгнет в отражение, мне придется поймать сосуд до того, как он упадет на пол.

– Но я хочу большего. – Сиофра лихорадочно смотрела на меня. – Я хочу, чтобы ты прошла через то же, что и я.

Она перехватила сосуд рукой, в которой держала зеркало, освободив другую руку, порылась в кармане и извлекла маленькую бутылочку:

– У меня для тебя есть кое-что. Это дала мне ведьма Благих. Это зелье заберет твою силу. Если выпьешь его, я не стану убивать твоих друзей. – Ее голос стал напевным. – Я только заточу тебя в ловушку в мире между зеркалами. Без всякой магии, которая могла бы спасти. В ловушке навсегда. Как и я. Но твои друзья выживут. Тебе просто нужно выбрать.

– Врешь.

Она вскинула бровь:

– Вру? Я даю обещание. Просто выпей это, и у твоих друзей-новобрачных будет счастливый медовый месяц. И Роан останется жив.

Я тяжело перевела дух. Какой у меня выбор? Может, она играет на моих собственных страхах? Отчаянное желание не быть трусихой боролось во мне со страхом оказаться в ловушке.

Сиофра взглянула в зеркало.

– Абеллио мной недоволен, – проворковала она. – Он не знал об этой части плана.

Я сглотнула ком в горле. Сиофра говорила серьезно.

– Ладно. – Я шагнула вперед, протягивая руку. – Тогда отпусти остальных.

– Не двигайся! – крикнула она. – Я толкну его к тебе.

Держа красный сосуд высоко над головой, Сиофра опустила бутылочку на пол, распрямилась и пнула ногой. Бутылочка подкатилась и ударилась о мою ногу.

– Подними. Осторожно.

Я наклонилась и подняла бутылочку. Она была тяжелой – слишком тяжелой для своего объема.

– Теперь пей. До дна.

Трясущимися руками я откупорила бутылочку, думая о Роане, о том, как его тело прижималось к моему, и поднесла зелье к губам; Сиофра пристально смотрела на меня.

И в этот момент в нее врезалась моя тень, сбив с ног.

– Сосуд! – заорала я.

Благодаря магии Бранвен рука тени схватила сосуд уже в падении и поймала его. Я перевела дух и в ярости бросилась на Сиофру. Ее страх накрыл меня волной, но не успела я схватить ее, как она прыгнула в свое зеркальце и исчезла. Зеркальце со звоном упало на пол.

Я подняла его и уставилась на Сиофру и Абеллио в отражении.

– Дай сосуд, – приказала я тени.

Она протянула его мне. Эй, Сиофра, ты кое-что забыла…

Но едва я замахнулась, чтобы швырнуть сосуд в зеркальце, как Сиофра разорвала связь.

– Черт… – Я запаниковала, дыхание участилось. Я взглянула на тень. – Спасибо.

Я не договорила, почувствовав, что сосуд в руке раскаляется, а красная жидкость светится ярче. Внутри меня все сжалось. Все сосуды в зале вокруг меня пульсировали светом, некоторые начали дымиться.

– Сосуды! – рявкнула я тени. – Быстрее!

Грудь сдавило, сзади на шее выступили капельки холодного пота. Мне нужно срочно убрать отсюда взрывчатку. Но вокруг везде полно людей – где в Лондоне найти безлюдное место?

Я сглотнула комок.

Темза.

Я просмотрела отражения в зеркале, пока не вызвала темную сверкающую поверхность Темзы. Если бросить сосуд поглубже в воду… Я позволила разуму соединиться с отражением, устанавливая связь, и швырнула сосуд. Он с плеском упал в Темзу, в воздух поднялся красный водяной столб. Отлично. Сработало: взрыв не вышел за пределы реки.

Мы с тенью бросились к колоннам. Я подняла с пола сосуд и чуть не уронила: он обжег мне руку. Вскрикнув от боли, я швырнула его в отражение. Тень подбежала ко мне, протягивая еще один сосуд, и я бросила его вслед за предыдущим.

Я подбежала к другому сосуду и схватила. И словно прикоснулась к раскаленным углям. Взвыв от боли, я швырнула сосуд в отражение. Тень уже держала наготове еще один сосуд, и он отправился следом за предшественниками.

Мы почти закончили: остался последний сосуд. Тень бросилась к нему, подняла с пола. Я протянула руку, нервно глядя на ярко-красное свечение, разгорающееся все сильнее в руке тени.

Последнее, что я увидела перед тем, как меня отбросило назад, – яркая белая вспышка.

* * *

В ушах пронзительно звенело. Я закашлялась, паника усилилась, когда я поняла, что не слышу себя, своего дыхания. Только этот пронзительный звук. У меня закружилась голова; вокруг, как в тумане, расплывалось что-то серое. Я попыталась пошевелить рукой, и острая боль пронзила плечо, мозг скорчился в агонии. Я отчаянно закричала. По крайней мере, мне так казалось. Я не слышала ничего, кроме звона.

В панике я сделала глубокий вдох, и легкие забились пылью и сором. Я сильно закашлялась, отхаркивая желчь; легкие горели. Каждый приступ кашля ощущался как лезвия, вонзающиеся в ребра и спину. Боль заполонила разум, на секунду у меня потемнело в глазах.

Когда зрение вернулось, я попыталась дышать ровно. Я различала очертания предметов – значит, где-то сквозь тьму пробивается свет. Просто очень плохо видно. Я попыталась пошевелить правой ногой, и у меня получилось. Правая рука, заломленная за спину в неестественном болезненном положении, оставалась неподвижной. Я сумела пошевелить левой рукой, но едва сделала это, как боль словно разорвала ее на части. На ногу и живот навалилось что-то тяжелое, мешая дышать. Я попробовала сдвинуться, но боль пронзила тело. Я всхлипнула и стала звать Роана, Бранвен… всех, кто может помочь.

Когда зрение немного сфокусировалось, я поняла, где нахожусь: под грудой обломков. Сверху меня придавил большой камень. Острый обломок вонзился в левую ногу. Над головой виднелся узкий просвет примерно в три дюйма, который спас мне жизнь. Хоть голова и раскалывалась, но не в буквальном смысле. Я не могла повернуть шею так, чтобы разглядеть левую руку, но чувствовала, что она сломана минимум в двух местах.

В ловушке… В темноте, среди крыс…

Паника запустила когти в мой мозг, и я кричала раз за разом, пока не разразилась рыданиями. В ловушке. Я останусь здесь навсегда, никогда не выберусь, мне придется жрать крыс и жить в зловонии…

Я корчилась от боли, она становилась моей спутницей. Но я не позволю ей подчинить меня.

Нужно выбраться отсюда.

Я погребена под камнями и обломками. И никогда больше не увижу Роана. Никогда не окажусь в его объятиях, не почувствую его запах мха и мускуса. Никогда не свернусь калачиком у него на коленях перед камином и не услышу историй о его детстве. Роан…

Одним болезненным рывком я выдернула руку из-под тела; плечо обожгло болью, у меня перехватило дыхание, я хватала воздух ртом. Через минуту я смогла оценить эту маленькую победу. Рука свободна, и я могу ее использовать. Взглянула на исцарапанное запястье и с тоской подумала о зеркальных браслетах, которые пропали вместе с клатчем.

Я толкнула камень возле лица – тот, что ближе всего к просвету. Он сдвинулся, и обломки и мусор дождем посыпались мне на лицо. Я зажмурилась и застыла. Одно неверное движение – и все это рухнет на голову и убьет меня.

Осторожно, не торопясь, я убирала обломки и камешки над собой, пытаясь расчистить завалы вокруг просвета, не задевая большой камень. Просвет стал шире. Я снова позвала на помощь, но голос был едва слышен из-за звона. Кто-нибудь меня слышит? Есть ли кто-то еще на свободе или их тоже завалило обломками? Я по-прежнему ничего не слышала.

В голове застучало. Я закрыла глаза, погружаясь в сонный туман. Но меня снова разбудила боль в груди. Я с трудом сглотнула, в горле пересохло.

Но теперь я ощущала еще кое-что: страх, пробивающийся сквозь камни, волнение и ужас. И я знала источник: это Роан давал мне почувствовать свои эмоции через нашу связь. Я попыталась усилить ее, чтобы он тоже почувствовал меня.

Роан. Я здесь. Я жива. Я под камнями.

Мой страх сочился сквозь нашу связь, зовя Роана. Привлечет ли это его сюда? Время тянулось медленно, минуты тикали; я слышала, как сдвигаются камни, как кто-то кричит вдалеке… наверное, прошли часы, камни давили на живот, но Роан никак не мог меня найти. Наверное, моего страха недостаточно.

Как там говорил Роан? Самая сильная эмоция – не страх, а любовь. Я не знала, так ли это для всех, – наверное, мы разные. Но в отношении Роана это правда.

Я закрыла глаза и представила, как он на кухне заботливо готовит для меня сидр с пряностями. Представила, как забирается ко мне в постель, чтобы защитить от кошмаров, унять мои страхи.

А потом тяжесть на животе внезапно исчезла, и на свету возник мощный силуэт Роана.

Он возвышался надо мной, и теперь можно было опять расслабиться и погрузиться во тьму.

Глава 18

Я помнила вспышки белых ламп на потолке, отдаленные крики, телефонный звонок, запах антисептика. Потоки страха пульсировали в крови, измученное тело впитывало их как губка. И при всем при этом я постоянно чувствовала успокаивающее присутствие Роана, его мшистый запах.

Наконец мои веки дрогнули, и я очнулась в мягкой постели. Левая рука пульсировала от боли. Боль пронзала ладонь, ноги, живот, легкие, но хуже всего обстояло с рукой. Я поморщилась и зашипела сквозь зубы.

– Ты очнулась… – Надо мной тут же нависло лицо Роана, его черты исказила страдальческая гримаса. – Что тебе дать?

– Воды, – прохрипела я. – И какое-нибудь обезболивающее.

Роан исчез. Я огляделась по сторонам: темные деревянные стены комнаты Роана в его особняке. Через секунду он вернулся со стаканом с водой. Я потянулась к нему – и охнула от боли.

– Вот. Давай я… – Роан осторожно приподнял мою голову за шею, поднес стакан ко рту, слегка наклонил его, и прохладная вода коснулась губ. Чудесно.

Я сделала два огромных глотка воды, успокаивая пересохшее горло. Роан вытащил из кармана пластиковую баночку с таблетками.

– Элвин сказал, это поможет. Какие-то человеческие таблетки для исцеления.

– Хорошо, – прошептала я.

Несколько секунд Роан пытался отвинтить крышку, потом перестал и нахмурился:

– Здесь что-то не так.

Я бы улыбнулась, если б не такая сильная боль:

– Там стоит защита от детей. Заодно и от фейри. Когда открываешь, нужно надавить на крышку.

– Что за абсурд…

– Поверь мне.

Роан сделал, как я сказала, но после нескольких неудачных попыток разозлился и просто сорвал крышку, сломав пластик.

– Тоже вариант, – пробормотала я.

Он хмуро посмотрел на меня:

– Элвин сказал, надо две. Открывай.

Я открыла рот, Роан положил мне на язык две таблетки и снова поднес стакан. Я проглотила таблетки, закашлялась и немного выждала, пытаясь вспомнить, что произошло. По моим смутным воспоминаниям, я была в больнице. Отчетливо вспоминался запах антисептика в приемном отделении.

– Я была в больнице? – спросила я.

– Мы с тобой побывали в шести больницах, – ответил Роан. – В каждом приемном отделении в округе. Я хотел, чтобы ты напиталась человеческим страхом, а затем забирал тебя, пока никто не успел тобой заняться. Я не хотел, чтобы человеческие врачи отравили тебя.

Я моргнула, вспомнив крики: видимо, забрать меня Роану было не так-то просто. Я понимала, почему он не хотел, чтобы мною занимались: любой анализ крови показал бы опасно низкое содержание железа. Если бы врачи попытались это исправить, это могло меня убить.

Я попыталась вспомнить, что произошло до больницы – взрывы, завалы…

– Гости на свадьбе… Что с ними? Сколько пострадало?

– Никто. Ты спасла всех. При взрыве пострадала только ты.

– А Бранвен?

– Насколько я понимаю, управлять тенью, когда она взрывается, не очень приятно, но она поправляется.

– Ты знаешь, что с Сиофрой и Абеллио?

– Мы их не нашли. Бранвен рассказала, что случилось.

Я закрыла глаза, испытывая облегчение, что не придется самой описывать встречу с Сиофрой.

– Прости, что так долго тебя искал. Я тебя еле чувствовал, ты была очень слаба. Думал, ты умираешь. Там были горы обломков, и мы продвигались медленно: боялись, что если копать слишком быстро, то все рухнет и убьет тебя… – Голос Роана дрогнул, и я почувствовала сквозь нашу связь укол страха. Страх и любовь.

– Всё в порядке, – заверила я. – Я выживу.

– Ты едва не…

– Я жива. – Я улыбнулась и тут же сморщилась от боли. – И выздоровею. Спасибо, что спас меня.

Я уже снова погружалась в забытье, когда услышала слова Роана:

– Спасибо, что спасла всех нас.

* * *

Когда я снова проснулась, передо мной как из тумана постепенно проступило встревоженное лицо Скарлетт. На мгновение я почувствовала прилив спокойствия, увидев свою самую давнюю подругу.

Скарлетт выглядела так, словно не спала несколько суток. Она склонилась над кроватью:

– Касс? Проснулась?

– Ага.

И тут я замерла. Я до сих пор находилась в особняке Роана.

– Скарлетт? – едва не завопила я. – Какого черта ты здесь? – В мире Скарлетт все Неблагие были врагами.

– Уговорила Элрин впустить меня.

– А…

Элрин и Скарлетт весьма неприятно провели время в плену у Сиофры, оставившей на спинах обеих одинаковые шрамы. В результате между ними возникло хрупкое доверие.

– Я караулила возле дома Роана с тех пор, как мы узнали о нападении. Разные источники утверждали, что Повелительница Ужаса ранена, возможно, убита, – задыхаясь, произнесла Скарлетт. – Я отправилась прямо сюда, а когда увидела Элрин, то подошла к ней. Она согласилась впустить только меня одну.

Я нахмурилась:

– Вряд ли она осознает возможности ЦРУ в плане инфильтрации. – Я люблю Скарлетт, но теперь она рассекретила перед ЦРУ вход в скрытый чарами особняк.

Скарлетт пожала плечами:

– Она сказала, ее не волнует, что мы нашли вход сюда. Потому что этот особняк ненадолго останется у Роана…

– А, точно. – Элрин нет никакого дела, что ЦРУ узнает, где живет Грендель.

– Что случилось, Касс?

– Я столкнулась с Сиофрой. Она пыталась меня взорвать.

Лицо Скарлетт заметно побледнело. Я почувствовала ее страх.

– Сиофра? Я думала, она в западне.

– Она вырвалась.

Скарлетт огляделась, заметила у себя за спиной зеркало и повернулась к нему лицом:

– Значит, она может быть где угодно.

Я пыталась придумать что-нибудь успокаивающее, но ничего не приходило в голову. Может, Сиофра и правда нацелилась на Скарлетт. Может, даже наблюдает за нами прямо сейчас. Я не знала, что сказать. Через несколько секунд первоначальный страх Скарлетт постепенно прошел, как будто она успокоила себя. Ее нелегко напугать. Страх – естественная реакция на пережитую травму.

Она откашлялась:

– А что говорят врачи?

– Не знаю. Они меня не смотрели.

Скарлетт вытаращила глаза:

– Касс, тебе нужно…

– Мне не нужно переливание крови или наложение швов, Скарлетт. Пока мое тело может питаться страхом, оно заживет быстрее, чем при любом лечении. И я не могу рисковать, если они сделают анализ крови и найдут…

– Точно…

Она слабо улыбнулась, осторожно взяла меня за руку и пожала ее. Это было больно, и я впервые осознала, что кожа на ладони вся в волдырях от ожогов. Я ничего не ответила, но оценила ее нежное прикосновение. Сколько раз за эти годы мы утешали друг друга? Мы были рядом во времена горя, разбитых сердец, тревог. Благодаря общему прошлому между нами возникла связь, которую ничем не заменить. Присутствие Скарлетт успокаивало сердце.

– Я скучала по тебе, – прошептала я. – И хочу вернуться домой.

– Вернешься. – Она улыбнулась сквозь слезы. – Мы что-нибудь придумаем.

– Но я не могу здесь все бросить. Не могу бросить своих друзей. Не хочу бросать Роана.

– Может, мы сумеем помочь… Мы не хотим войны, мы хотим сохранить равновесие.

Я кивнула, чувствуя усталость, сознание мое туманилось. Это казалось подходящим решением – даже идеальным. Пусть мы не сумели заключить союз со всеми домами фейри, но ЦРУ тоже мощный союзник. Если он склонит чашу весов в нашу пользу, мы сможем предложить перемирие. Это лучшее, на что можно сейчас надеяться. Лучший способ гарантировать, что Роан выживет. Более того, единственный способ.

– Вы поможете?

– Конечно. Ради безопасности человечества мы должны сохранять контроль над ситуацией. Нам нужно получше разобраться в политике фейри – понять наших союзников. С твоей помощью.

– Ладно… – Я посмотрела на свою сумочку. В ней был спрятан список, который я составила для Скарлетт, – первый шаг к укреплению нашего союза. К смешению людей и фейри – таких, как я. – Помнишь список, который ты просила?

– Да?

Что заставило меня замешкаться? То, как у Скарлетт на секунду сбилось дыхание? Как ее хватка стала крепче – совсем чуть-чуть? Ее взгляд оставался мягким, любящим, но я уловила в нем еще кое-что.

Нам нужно сохранять контроль.

Как они могут сохранять контроль, имея дело с шестью разными дворами Неблагих, сталкиваясь со сложной политикой фейри, их странными традициями, совершенно незнакомыми людям? Скарлетт хотела как лучше, но на самом деле ей плевать на фейри. Она заботится о людях, своей стране. И кто знает, что остальные сотрудники ее подразделения сделают с этой информацией? Каждое подразделение ЦРУ, как и ФБР, было жертвой внутренней борьбы за власть, противоположных политических взглядов, групп, личной вражды. Совсем как у фейри.

– Я скоро составлю список, – пообещала я. – Когда мне станет лучше.

Скарлетт кивнула, тепло улыбнулась и что-то сунула мне под простыню. Когда она ушла, я вытащила и посмотрела: это был мобильник с одним-единственным контактом Скарлетт – Без Прослушки.

* * *

Пока я спала, завернувшись в простыни с запахом лесного мха, мое тело выздоравливало. Роан был поблизости, спал со мной в одной кровати, приносил еду и воду. Он снился мне – зеленоглазый мальчик со светло-русыми волосами, который сидел в своей спальне. Он лежал на полу рядом со своими деревянными фигурками, перелистывал страницы старинной книги и в восторге от прочитанного болтал ногами в воздухе. Не отрываясь от книги, потянулся к одной из фигурок – той, что была в форме женщины и напоминала ему о матери, – зажал под мышкой и продолжал читать.

Во сне голос из глубин сознания требовал ответа, знаю ли я, какая самая могущественная эмоция на свете.

Когда я снова проснулась при дневном свете, тело болело уже не так сильно. Я только слегка поморщилась, поворачиваясь лицом к Роану. Золотистый утренний свет струился по его коже, освещая татуировки, темные ресницы, точеные черты лица.

Да, я любила Роана. Но можно ли доверить ему все, что мне известно? Если он узнает, какое ужасное оружие имеется у людей, не начнет ли упреждающую войну?

Скарлетт предана людям, Роан – Неблагим. А я застряла где-то между ними.

Глава 19

– Пора. – Тон Роана был серьезным и мрачным.

Я сидела на краешке кровати, тело до сих пор болело. Я вздрогнула от ненависти к тому, что скоро произойдет. Даже если это единственный выход. Иделиса уже собрала мои вещи и умчалась из особняка со всех ног, чтобы не столкнуться с Гренделем. Здесь остались только мы с Роаном – участники печального приема нового владельца дома.

Хоть я и понимала необходимость происходящего, но не могла согнать с лица хмурое выражение, настроение мое было мрачным.

– И что… покажем ему здесь всё? Например, где кофеварка?

Грендель отказывался присоединиться к Республике Неблагих, пока не будут выполнены условия сделки, включая передачу особняка Роана.

– Уверен, он сам все найдет. – Роан был рассеян, и я чувствовала его подавленность и грусть. Дом его детства уходит в чужие руки. Я ощутила острый укол вины из-за того, что зациклилась на своем плохом настроении. – Но он хочет встретиться с нами в библиотеке. Нам нужно, чтобы он пообещал выполнить свою часть сделки, и он желает поговорить с нами обоими.

Я устало кивнула:

– Ладно. Делай как считаешь нужным.

Я поднялась с места и вздрогнула от боли, пронзившей все мое тело. Роан замедлил шаг, чтобы подстроиться под мой темп, и мы пошли по пустым коридорам в библиотеку.

Роан открыл дверь, и у меня перехватило дыхание от красоты вокруг. Теплый свет струился через окулус[17] на ковер с орнаментом. Разноцветные лучи лились сквозь витражи на пустые книжные шкафы и двери с причудливой резьбой. Я и сама не заметила, как это место стало моим домом, а теперь мы вот-вот лишимся его…

Пока Роан осматривал свою бывшую библиотеку, я чувствовала его отчаянные попытки запечатлеть в памяти каждую деталь. Через нашу связь я попыталась послать ему утешение, поддержку и любовь. Он взглянул на меня улыбаясь, но в его зеленых глазах была печаль.

Дверь со скрипом отворилась, и внутрь с довольной улыбкой проскользнул Грендель. За ним следовал телохранитель, держа в руках гравюру с гербом Таранисов.

Грендель кивнул на герб.

– Все это мы уберем, разумеется. – Он широко развел руками. – Добро пожаловать в мою библиотеку. Прошу. Располагайтесь в моем доме поудобнее. Нам нужно кое-что обсудить.

Я услышала рычание Роана и нахмурилась. Может, просто убьем его прямо сейчас?

Грендель махнул в сторону дубового стола:

– Проходите. Садитесь. Давайте поговорим.

На секунду мне показалось, что Роан размажет эту жабу по стене, но вместо этого он скрестил руки на груди:

– Я постою, спасибо.

– Как угодно. – Грендель пожал плечами, опускаясь в кресло. – Мне кажется, это неудобно. Но делай в моем доме все, что тебе заблагорассудится.

– Прежде чем я отдам тебе этот дом, дай обещание поддержать союз, – заметил Роан.

– Ах. Что ж… Но мне нужно еще кое-что.

– Мы уже обсудили условия! – В голосе Роана зазвучала ярость, и я почувствовала, как температура в воздухе резко упала. – Больше никаких…

– Да это пустячок, правда, – перебил Грендель, ощупывая отверстие в тазовой кости. – Просто маленькое обещание твоей подружки-пикси.

– Чего ты хочешь? – ледяным тоном поинтересовалась я.

– Когда мы встретились в первый раз, ты использовала против меня железо, – начал Грендель, и на мгновение в его глазах мелькнул гнев, скрытый за спокойствием. – А в последний раз угрожала своей силой ужаса.

Я криво усмехнулась и ничего не ответила.

– Я хочу, чтобы ты пообещала никогда не использовать против меня железо или свою силу ужаса.

– Мне больше не нужно железо. Я Повелительница Ужаса. Я такая, какая есть. Я не буду давать никаких обещаний относительно своей силы.

– На самом деле, – взгляд Гренделя встретился с моим, – мы вот-вот станем союзниками. Как я объединюсь с вами, зная, что моя жизнь все время под угрозой? Нет. Дай слово, или я сейчас же уйду, а вместе со мной и мой двор. И не будет вашей Республики.

Я скривила губы:

– Ты позволишь Благим убить нас всех, потому что боишься женщину?

– Ты позволишь Неблагим погибнуть из-за твоей гордыни? – парировал Грендель.

Мысли разбегались. Обещание, данное фейри, непреложно. Я не смогу нарушить его, иначе Грендель получит надо мной власть.

У меня появилось ощущение, что он не отступит от своего требования. Грендель – один из старейших фейри, и он прожил так долго не из-за слабости и глупости. Но если я уступлю, тоже далеко не продвинусь. Сила Гренделя грандиозна. Он может управлять водой, вызывать наводнения и огромные разрушительные волны. Может затопить Лондон.

– Ну ладно, – согласилась я. – Но тогда пообещай не использовать свою магию против меня. И против моих друзей.

Грендель высунул длинный острый язык и облизал губы.

– Боишься, могу сделать тебя мокренькой?

Я подавила рвотный позыв:

– А ты боишься небольшой порции ужаса?

Между нами повисло напряженное молчание.

– Хорошо, – кивнул он. – Я дам слово, если ты сделаешь то же самое.

Я кивнула:

– Обещаю никогда не использовать против тебя железо или силу ужаса.

– Вот и славно! – улыбнулся он, потирая руки. – И я обещаю, что мои магические силы будут использованы против врагов Неблагих и только против них.

Я молча скрипнула зубами. Придется довольствоваться этим.

Роан шагнул вперед, нависая над Гренделем:

– Мне нужна клятва, что ты будешь поддерживать Республику Неблагих.

Грендель вздохнул и закатил глаза:

– Столько обещаний, трудно все упомнить… Обещаю поддерживать пять дворов Республики Неблагих.

И союз был заключен.

Глава 20

Я хмуро сидела в просторном номере отеля, тоскуя по старой пыльной библиотеке Роана. Хотя номер был великолепен: стеклянная стена с видом на город с верхнего этажа «Осколка»[18], мраморные полы, мебель из темной кожи. А мне хотелось запаха старинных книг, высоких дубовых книжных шкафов, мягкого выцветшего ковра под ногами…

Теперь это дом Гренделя.

Почти полночь, пора спать. Я теребила край шелковой ночнушки, гадая, будет ли Роан спать у меня в номере. Я надеялась, что да.

Раздумья прервал стук в дверь. «Роан», – подумала я, оживляясь. Проходя через комнату, приспустила ночнушку, обнажив верхнюю часть груди.

Увы, за дверью в коридоре я обнаружила пухленькую официантку с тележкой, на которой стояли бутылка охлажденного белого вина и серебристый поднос с куполообразной крышкой.

Официантка улыбнулась:

– Доставка еды и напитков в номер.

Я нахмурилась:

– Я ничего не заказывала.

– Это от вашего друга, мистера Тараниса. Он просил передать, что скоро будет.

– А. Спасибо. Я заберу. Не нужно входить.

Возможно, у меня развилась паранойя, но я не хотела, чтобы в номере были посторонние. Я взяла поднос и поставила на прикроватную тумбочку. И прищурилась, разглядывая серебристую крышку – еще одну отражающую поверхность для любопытных глаз Сиофры. Хотя не то чтобы ей их не хватало. В номере отражения повсюду.

Я вернулась за вином – бутылка уже была любезно откупорена – и взяла с тележки два бокала.

– Спасибо. – Я знала, что должна дать чаевые, но у меня давно не было наличных. Вместо этого я просто неловко улыбнулась официантке и закрыла дверь.

Я плюхнулась на кровать и сняла крышку с подноса. Ноздри тут же наполнил запах стейка – сочного мяса с розмарином и жареной картошкой с маслом.

У меня потекли слюнки. И все же я не притронусь к еде, пока сам Роан не подтвердит, что это заказал он. Я сидела на кровати, скрестив ноги, и истекала слюной, пока в дверь снова не постучали. На этот раз я вскочила и посмотрела в глазок.

За дверью стоял Роан, и я открыла. Улыбнулась:

– Это не ты, случайно, заказал мне поздний ужин?

– Да. Я почувствовал твой голод из соседнего номера. – Он быстро окинул меня взглядом сверху донизу, задержавшись на голых ногах, и отвел глаза. – Почему не ешь?

– Хотела убедиться, что это не какая-нибудь отрава от Сиофры.

Я метнулась к кровати, села на нее с размаху и начала резать стейк. Откусила кусочек: сочное мясо буквально таяло во рту.

– Только что закончилось первое заседание совета Республики Неблагих. – Голос Роана звучал устало. – Пришлось нелегко. Напряженность в отношениях между дворами очень сильна, и они не могут прийти к согласию ни по одному вопросу. Но мы отправили весточку Генералу Борво, который командует армией Неблагих. Думаем, он примет нашу коллективную власть.

– Политика требует времени и терпения, – заметила я.

– И того, и другого у меня не в избытке. – Его тон стал обеспокоенным. – Пообещай беречь себя, пока меня не будет.

Внутри меня все сжалось. Я уставилась на него, проглотив стейк:

– Куда ты едешь?

Он сел рядом на кровать, его лицо было серьезным:

– Я должен отправиться в Триновантум. Нужно поговорить с Эбором, Королем Старших Фейри.

Я подцепила вилкой картофелину и кусок стейка:

– Это ненадолго?

Роан почесал затылок, потупившись:

– Боюсь, что нет. Это сложная миссия.

Я быстро дожевывала еду:

– Что такое?

– Контроль Неблагих над Триновантумом очень слаб. Основные силы Благих только что пересекли границу и вошли в Хоквудский лес.

Я на секунду застыла, так и не прожевав, и проглотила кусок.

– Но ты говорил, это не проблема. Старшие Фейри не позволят им пройти через лес.

– А теперь Король Эбор разрешил им.

Я сделала большой глоток вина, чтобы успокоиться.

– Зачем ему это?

– Неблагие и Старшие Фейри никогда не ладили. До того как мы пришли в Триновантум, это была их земля. Мы завоевали большую ее часть. Легко забыть, что они не наши союзники, потому что они помогли нам свергнуть Огмиоса. Но теперь, когда его нет, нет и этого союза. Мне нужно переговорить с Королем Эбором и убедить, что в его же интересах сотрудничать с нами в войне против Благих.

– А почему именно ты?

– Я прожил со Старшим Фейри много лет. Они мне доверяют.

Я вдруг поняла, как сильно буду скучать по нему.

– И как долго тебя не будет?

– Надеюсь, всего несколько дней. Ты сможешь сохранить союз без меня?

– Ты хочешь, чтобы американка-пикси сохранила союз Неблагих дворов, которые таят друг на друга тысячелетние обиды?

– Ты была со мной почти на всех переговорах. Теперь Неблагие знают тебя как лидера.

– Я сделаю все, что в моих силах, но я не знаю этот мир так хорошо, как другие. Думаю, Бранвен и Нериус сумеют помочь.

Роан покачал головой:

– Только не Бранвен. Она отправляется в лагерь Благих у крепости Сингето.

Я вытаращила глаза:

– Что? В лагерь Благих?

– Она вызвалась добровольно. Пытается найти информацию о местонахождении оружейной Балора. Уверяет, что будет в безопасности, оставаясь в тени.

Я глубоко вздохнула.

– Не нравится мне это. – Прищурилась, глядя на Роана, и в моей груди зародилось желание защитить его. – А насколько опасна твоя миссия?

Он протянул руку и погладил мое лицо; его легкое как перышко прикосновение наэлектризовало меня.

– Не опаснее всего остального на этой войне. Ты сможешь чувствовать меня через нашу связь.

Я положила вилку на тарелку, потянулась и коснулась его руки:

– Мне не нравится мысль о разлуке с тобой. – Я сама не понимала правдивость этих слов, пока не произнесла их вслух.

– Но если со мной что-то случится, ты должна уехать из Лондона, ладно? Возвращайся в Америку.

Мое сердце сжалось от его слов.

– Не говори так. Просто постарайся вернуться целым и невредимым. Если ты этого не сделаешь, у меня появится длинный список тех, кого придется запытать до смерти, а я предпочла бы этого не делать.

– Твой подход несколько жесток, не находишь?

Я улыбнулась.

– Возможно, ты необходим мне, чтобы укротить мою жестокую натуру. – Откинулась на кровати, шелковая ночнушка задралась до бедер. Роан тихо зарычал. Его взгляд медленно скользнул вверх по бедрам, пожирая меня, глаза засверкали золотом. – Меня так и тянет проверить, смогу ли я уговорить тебя остаться…

Роан придвинулся ближе. Его движения были нечеловечески гибкими. Мои колени раздвинулись, и Роан втиснулся между ними, обхватив меня за талию. Когда он уткнулся носом мне в шею, я выгнулась навстречу. Ощутив исходящий от него жар во всем теле, провела пальцами по его мускулистой спине.

– Роан? – У меня мелькнула мысль, не сказать ли ему прямо сейчас, что я готова навсегда стать его предназначенной половиной. Но что-то меня остановило. Нельзя, чтобы близость его мощного тела затуманила мой рассудок.

– Да?

Я с трудом перевела дух:

– Будь осторожен, ладно?

Роан выдержал мой взгляд, его глаза вспыхнули янтарным светом. Он прижался своими губами к моим в обжигающем поцелуе. По моему телу пробежал жидкий огонь, когда я обхватила Роана ногами.

Но наш поцелуй закончился, едва успев начаться, и Роан отстранился:

– Мне пора.

Он поднялся с кровати, и я ощутила разлуку с ним как сильную боль в груди. Береги себя. Я не хочу жить в мире, в котором нет тебя.

Глава 21

Я сидела спиной к барной стойке Лероя, потягивала золотистый кларет и не сводила глаз со сцены, на которой в белых лучах прожекторов появилась сирена. Ее лиловые волосы каскадом ниспадали на черное платье. Она двигалась с кошачьей грацией, и весь бар притих; все взгляды устремились на нее. Раньше я уже слышала пение сирены и поймала себя на том, что ее голос и пугает, и манит.

Она начала петь. Ее голос эхом разнесся по темному залу, и мое сердце сжалось. Она пела на древнем языке фейри, и, хотя слова не имели для меня никакого смысла, я каким-то образом все понимала. Музыка пробудила чувство утраты и ностальгии, вызвав сокрушительную волну тоски по дому. На глаза навернулись слезы, когда я вспомнила летние вечера на берегах реки Чарльз[19], жареных цыплят моей бабушки, ленивые воскресные утра со Скарлетт и стопкой журналов. Тогда я еще не знала, что жизнь сделает крутой поворот и изменится до неузнаваемости…

Взглянув на толпу, было легко заметить, что пение тронуло не одну меня. Больше чем у половины посетителей бара из глаз текли слезы, оставляя кое-где на лицах сверкающие голубые и серебристые дорожки.

Наконец сирена взяла последнюю ноту и улыбнулась зрителям.

– Она просто нечто, а? – произнес дрожащий голос рядом.

Я взглянула на Элвина. Его глаза блестели.

– Определенно… – Я моргнула, пытаясь собраться с мыслями. – Когда ты пришел? Я тебя не заметила.

– Всего несколько минут назад. – Он вытер глаза. – Ты была как завороженная. Не хотел отвлекать.

– Ну да. – Я обвела взглядом фейри, кучковавшихся возле столиков. – Сегодня здесь битком.

– Это ведь последнее шоу сирены…

– И куда она собирается?

Элвин пожал плечами:

– Во Францию… Шотландию… Кто ее знает, черт побери? Но здесь она не останется, это точно. Многие фейри сматываются куда подальше.

Не могу сказать, что я удивилась, учитывая, что настроение фейри колебалось между мрачным и безнадежным. Прошло два дня, а я ничего не слышала от Роана – и не чувствовала его. Только доходили слухи, будто крепость Сингето держится из последних сил. Чувство обреченности овладело всеми.

Глаза Элвина на мгновение стали оранжевыми:

– И зачем ты здесь, Касс? Вряд ли ради шоу.

– Нет. – Я взяла со стойки бокал кларета. – Я пришла за помощью. За советом.

– А-а-а… Слышал, ты заключаешь союзы, пытаешься создать Республику. Ну ты и вляпалась, малютка пикси!

– Знаешь, это сложнее, чем ты себе представляешь. – Я-то думала, что без Роана все будет идти своим чередом и без моего участия. До его возвращения всего несколько дней, и все будут прекрасно ладить друг с другом в его отсутствие. На самом деле вышло совсем не так. – Вчера между фейри из Двора Ярости и фейри из Двора Скорби вспыхнула драка, – продолжала я. – Не знаю всех подробностей, но один из них оскорбил другого. Кажется, назвал его дриушиуд ки.

Элвин поморщился:

– Грубо.

– Ага. В итоге – трое тяжело раненных фейри и несколько разъяренных банши, жаждущих кровной мести. А еще я слышала, что подручные Гренделя бродят повсюду, избивают всех и требуют уплаты налогов. Якобы на военные нужды.

Элвин облокотился на стойку бара:

– Он не похож на надежного парня.

– Наверняка он забирает эти деньги себе – когда не занят сексуальными домогательствами женщин из Дома Эрнмаса.

Элвин медленно кивнул:

– Неудивительно. Он от них тащится.

– А я ничего не могу с этим поделать, потому что он глава Двора Уила Брока. И еще есть куча мелких группировок, о которых я не знала.

– Мы, Неблагие, обожаем мелкие группировки.

Я стукнула кулаком по стойке:

– О чем вообще думал Роан, оставляя меня одну следить за всем этим? Я не понимаю, что делать. Не знаю обычаев фейри. Даже не знаю, что такое дриушиуд ки.

Элвин схватил меня за руку и прошептал:

– Я не стал бы разбрасываться такими словами, если не хочешь, чтобы тебя пришили. Это значит «больная сука».

Я осушила половину бокала:

– Ему нужно было оставить Элрин за главную.

– Не, она бы все запорола, – усмехнулся Элвин. – И никто ее не боится. Это ты – Повелительница Ужаса. Трындец какая жуткая.

– Да, все так говорят.

– Ну и веди себя соответственно.

Этот кларет так быстро заканчивается…

– Я не знаю, как ведет себя Повелительница Ужаса.

– И чего – думаешь, я знаю? Чего ты хочешь от меня? – спросил Элвин.

– Мне нужен твой совет.

– Ну, у нас сложилась добрая традиция. Ты угощаешь меня ужином, даешь мне что-нибудь, задаешь вопрос, и я…

– Нет. – Я встретилась с ним взглядом. – Не так. Я хочу, чтобы ты был моим советником. Мне нужна твоя помощь в качестве официального лица.

Какое-то время Элвин сверлил меня взглядом, а потом плотнее запахнул куртку:

– Слушай, Касс, все было супер, но сейчас мне пора в другое место.

Я вцепилась ему в руку:

– Мне нужен кто-то, кто понимает, что происходит, и может предложить варианты действий. Нериус просто советует убивать всех без разбору. Бранвен на задании. А мы с Элрин… Ну, тут все сложно.

– У меня, как бы это сказать, нет опыта правительственного советника.

В отчаянии я рванула его к себе и наградила самым гневным взглядом, на который способна:

– Больше никого нет. Я – Кассандра из рода Уила Брока, Повелительница Ужаса. Ты сделаешь, как я прошу, или испытаешь на себе мой гнев.

Элвин украдкой огляделся по сторонам, его лицо побледнело:

– Ты будешь у меня в долгу за это, подруга.

– Нет, не буду. Ты сделаешь это, чтобы вернуть себе место в мире Неблагих. И ради своего народа. И ради самого себя.

Элвин хмуро уставился в пол. Внезапно Лерой придвинул к нему тарелку с мягким сыром и высокий бокал вина.

– Элвин Таранис, Специальный Советник… Это за счет заведения.

Элвин удивленно заморгал и уставился на сыр так, словно тот собирался съесть его самого. Я бросила благодарный взгляд на Лероя, который он тут же проигнорировал.

– Ладно! – Элвин уставился на меня, его глаза вспыхнули оранжевым. – Вот дерьмо… Стоит помочь женщине разок-другой – и вдруг становишься ее собственностью.

Я победно выдержала его взгляд:

– Знаешь, где я остановилась?

– Конечно, знаю.

– Я забронировала тебе номер. И хочу, чтобы ты притащил туда свою задницу сегодня вечером, когда доешь свою еду. Женщина по имени Иделиса купит тебе приличную одежду.

Элвин уставился на свои мятые брюки, и я прочла надпись на его футболке: «Если Земля Не Плоская, Почему Горизонт Прямой?»

– А что не так с моей одеждой?

– Просто надень то, что она тебе скажет, хорошо? Поверь, так гораздо проще. – Я допила остатки кларета. – Рада, что мы договорились.

– Постой, – он вскочил с табурета.

– Что такое? – Меня удивило неожиданно напряженное выражение его лица.

– Все эти территориальные разборки, оскорбления, разгневанные лорды… это может подождать до завтра. Но Грендель что-то задумал. Ты ведь в курсе, а?

Я слегка кивнула:

– Есть какие-нибудь идеи, что именно?

– Неа, – Элвин пожал плечами. – Но он что-то задумал. Похоже, прямо сейчас. Не дай ему обхитрить тебя, Касс.

– У него ничего не выйдет. – В моих словах было больше уверенности, чем я чувствовала на самом деле. – До скорого.

* * *

Я припарковалась в темном переулке к югу от реки – примерно в миле от бывшего особняка Роана. Сильный дождь хлестал по машине. Я заглушила двигатель и выключила фары. В такую ночь здесь меня вряд ли кто-нибудь заметит.

Жаль, я не догадалась запастись кукурузными палочками с сыром и «Доритос»[20]. Ночь могла оказаться долгой, но, по крайней мере, у меня был термос с кофе.

Я достала из сумки квадратное зеркало размером в пятнадцать дюймов, уставилась в прозрачное стекло, мысленно соединилась с ним и поискала Гренделя. Это оказалось легко: на него указывали несколько отражений. Я просмотрела все и наконец остановилась на том, где было отчетливо видно его лицо.

Грендель сидел в одной из спален особняка Роана. Я мысленно поправилась – его особняка. К моему удивлению, он расположился не в старой спальне Роана – хозяйской. Такой выбор показался странным: Грендель наверняка предпочел бы лучшую комнату.

Я поморщилась, заметив голую женщину, лежащую в постели за спиной Гренделя. Как и все его женщины, она была в синяках, с подбитым глазом и рассеченной губой. Сначала я даже не заметила ее из-за ее неподвижности: она безучастно смотрела куда-то в пустоту, возможно, пытаясь не привлекать внимание. Меня затошнило от того, что нам пришлось вступить в союз с этим монстром, дать ему больше власти.

Грендель сидел голый по пояс, в узких кожаных штанах. Над бледными жирными складками живота нависала тазовая кость. Он теребил ее, лаская изгибы, и время от времени высовывал язык. Внезапно я порадовалась, что не захватила перекусить, иначе весь салон автомобиля оказался бы сейчас залит оранжевой рвотой.

Грендель что-то говорил, и сначала я не поняла, с кем он разговаривает, – с самим собой или с женщиной. Судя по ее пустому взгляду, она совсем не слушала собеседника, но через несколько секунд кивнула и произнесла одно-единственное слово «да».

Беседа продолжалась: Грендель говорил, а женщина через равные промежутки вставляла что-то вроде «конечно» и «вы правы». Один раз она замешкалась с ответом, Грендель резко повернул голову и что-то рявкнул ей. Женщина побледнела и энергично закивала. Ее глаза распахнулись, и, похоже, она снова и снова повторяла «да, конечно».

Испытывая отвращение, я сосредоточилась на губах Гренделя, пытаясь отвлечься от всего остального. У меня имелись базовые навыки чтения по губам, но, не зная контекста, это чертовски сложно. Я отчетливо понимала, что происходит с этой женщиной: она просто изображала заинтересованность и внимание, чтобы избежать новой оплеухи. Но понять бесконечный монолог Гренделя было труднее.

Постепенно я начала различать отдельные фрагменты, повторяющиеся фразы. «Он заплатит» и «они заплатят» слетали с его губ как мантры. Была еще одна фраза, которую он повторял опять и опять, и женщина всегда реагировала на нее, но мне потребовалось время, чтобы ее разобрать.

А когда я это сделала, у меня всё сжалось внутри. Я истинный король.

С меня хватит. Завтра вернусь с микрофоном и установлю в его комнате. На самом деле, стоит установить прослушку по всему особняку. Это несложно, поскольку я могу проходить через зеркала. И вряд ли Грендель знает, что такое прослушка.

Я уже хотела убрать зеркало, как дверь спальни открылась, и в комнату вошел один из здоровенных телохранителей. Женщина вяло прикрылась простыней, но телохранитель даже не взглянул в ее сторону и встал лицом к Гренделю. Я оглядела спальню и переключилась на другое отражение. Теперь я могла видеть губы и телохранителя, и Гренделя одновременно. Здоровяк держался прямо и сосредоточенно и говорил четко, что меня вполне устраивало. Понять его было гораздо проще.

– Мой лорд… Старших Фейри видели… в Хоквудском лесу.

Грендель уставился на телохранителя, погруженный в свои мысли, потом пробормотал что-то неразборчивое. Присмотрите?.. Любить их? Телохранитель кивнул и молча удалился.

Едва он вышел, на лице Гренделя расплылась жестокая улыбка. Я закрыла глаза, вспоминая его слова и то, как двигались его губы.

Присмотрите.

Нет, сначала было другое слово. Любить их.

Убить их.

Я сглотнула ком в горле, все еще не уверенная, что правильно поняла. Но уже точно знала, что первое слово не «присмотрите». А «пошлите».

Пошлите… Убить их.

Мой пульс участился.

Пошлите людей убить их – Старших Фейри в Хоквудском лесу. Почти логичный приказ. В конце концов, Старшие Фейри предали Неблагих, позволив их врагам пройти через лес.

Вот только прямо сейчас Роан ведет переговоры со Старшими Фейри, и Гренделю это известно. Он послал своих людей убить Старших Фейри, зная о переговорах. Он собирался убить Роана и попытаться захватить власть.

Меня захлестнуло сильное желание защитить Роана. Я взглянула в свое зеркало, готовая прыгнуть в Триновантум. Я испытывала отчаянную потребность предупредить Роана, обезопасить его. Сердце бешено колотилось, пока я смотрела в зеркало, думая только об одном: найти свою предназначенную половину.

Я лихорадочно просматривала отражение в мире Неблагих одно за другим – в подсвечниках, драгоценностях, мечах, отчаянно пытаясь найти Роана. Но мне доступны отражения только в радиусе около двух миль. Каковы шансы, что Роан в пределах двух миль от меня? Почти никаких – особенно если он в чаще Хоквудского леса.

Я нигде не видела его прекрасных зеленых глаз, его золотистой кожи – ошеломляющей, захватывающей дух красоты моей предназначенной половины. И никогда прежде не испытывала такого отчаянного желания увидеть его. Чем дольше я искала, тем сильнее ужас стискивал сердце в костлявых объятиях.

Я постаралась выровнять дыхание и мыслить рационально.

Я не смогу защитить Роана, если не смогу его найти.

Я отшвырнула зеркало, собираясь с мыслями. Если я не могу найти его в Триновантуме, значит, придется защитить свою предназначенную половину другим способом.

Глава 22

Нериус загрохотал кулаком по кирпичной стене скрытого чарами особняка Роана – или, точнее, Гренделя; деревянная дверь сотрясалась под его ударами. Он подождал несколько секунд и начал колотить снова.

Я оглянулась на улочку Френч-Ординари-Корт, где стояли Элрин и Друстен. Достаточно ли нашего маленького отряда для демонстрации силы? Мой план заключался в том, чтобы напугать Гренделя и заставить его подчиниться, но я не была уверена, что мы справимся.

Нериус собирался постучать в третий раз, когда дверь открылась, разрушив чары. На пороге вырос один из телохранителей Гренделя – на удивление невысокий, но с красными глазами и смертоносными клыками. Он быстро повернул голову, окинув взглядом нас по очереди. Наконец его красные глаза остановились на мне, и он расплылся в улыбке, клыки нависли над подбородком.

– Повелительница Ужаса… Какой приятный сюрприз. Наш хозяин будет весьма рад. В его новом доме впервые такие важные гости.

– Проводи нас к нему, – спокойно приказала я. – Немедленно.

– Боюсь, он уже лег спать. Но, уверен, он будет рад, если ты присоединишься к нему в гостевой спальне.

Жутко. Конечно. Во мне вспыхнуло раздражение:

– Разбуди его и передай, чтобы ждал в библиотеке.

– Мой хозяин будет весьма недоволен, если я не окажу тебе должного уважения. В библиотеке кое-что переделывают, и это не совсем подходящее место для бесед. Пожалуйста, следуй за мной в одну из гостиных.

– Мы знаем, что где находится, – отрезала я. – Иди и разбуди хозяина, и встретимся с ним в столовой.

Телохранитель посмотрел на меня и покачал головой:

– Насколько я понимаю, теперь это особняк моего хозяина. Таранис отдал его как одно из условий заключения союза. – Он приподнял бровь. – Я не ошибаюсь?

И снова я запуталась в этикете фейри. Элрин уставилась прямо перед собой, скрестив руки на груди. От Нериуса тоже не было толку – он просто стоял с таким видом, словно хотел растерзать пиявок страха.

– Ладно. Веди нас в гостиную.

Пока мы шли по коридорам, я начала подозревать, что он хотел отвести нас в гостиную, просто чтобы поиздеваться над нами. Эта комната находилась в дальнем конце особняка, и мы шли по лабиринту коридоров. Двери по пути были открыты, давая возможность увидеть перемены, сделанные Гренделем. При нас дверные проемы украшала причудливая резьба в виде листьев деревьев и птиц, а теперь они были покрыты примитивными граффити. Гербы на стенах сожжены, изрезаны, разрисованы. Поверх них Грендель повесил свой герб – череп под водой. Я содрогнулась, когда до меня дошло: он так похож на герб моего биологического отца…

Я стиснула кулаки, радуясь, что Роана здесь нет и он не видит этих разрушений. Поверить не могу, что я родственница этого проклятого дриушиуда ки.

Элрин шагала рядом, стиснув зубы и сверкая глазами. Мы обменялись взглядами, в которых были боль и гнев из-за нанесенного урона. Лицо Нериуса побагровело, губы сжались в тонкую линию. Я надеялась, что он сумеет держать себя в руках.

Мы подошли к гостиной мимо закрытой двери – двери в хозяйскую спальню. Моя слежка выяснила, что Грендель там не спит. Так что же там творится?

Я остановилась у двери. Телохранитель повернулся ко мне лицом; его то ли улыбка, то ли оскал стала еще шире.

– Как тебе перемены? – прошипел он.

Я пожала плечами:

– Это дом Гренделя. Какое мне дело до его интерьеров?

– Хочешь взглянуть, что мы там сделали? – Он кивнул на дверь в хозяйскую спальню.

– Не стоит, – я подбоченилась. – Мы просто хотим поговорить с твоим хозяином.

Я рассмотрю хозяйскую спальню в зеркало, но позже.

Телохранитель, похоже, не хотел принимать отказ и направился к двери:

– Думаю, тебе понравится. Это одна из любимых комнат хозяина.

Он повернул ручку, и, когда дверь распахнулась, на меня обрушилась волна зловония. Все выглядело как прежде, за исключением кровавых пятен на кровати, на полу, на мебели, на стенах… Как на скотобойне.

Я подавила рвотный позыв, не желая доставлять телохранителю удовольствие такой реакцией, и уставилась прямо перед собой с бесстрастным выражением лица.

– Хозяин возрождает давние обычаи обезглавливания, – невозмутимо объяснил телохранитель. – В старые времена люди приносили жертвы, чтобы получить наше благословение. Они приносили себя в жертву, и мы питались их ужасом. Ты же помнишь, Кассандра. – Он придвинулся ближе, его зловонное дыхание опаляло лицо. – Знаю, ты молода, но ты фейри, и твои кровь и плоть помнят те острые ощущения и жаждут их.

Я взглянула на него как можно безразличнее, утешаясь тем, что мы убьем Гренделя, как только все закончится.

– Хозяин решил, что эта комната, в которой Таранис когда-то предавался похоти, – лучшее место для жатвы ужаса. Думаю, похожая комната служила спальней Повелительницы…

Нериус взмахнул рукой, схватил телохранителя за горло и прижал к стене. Когда глаза фейри выпучились, Нериус стиснул его шею. Слюна брызгала из клыкастой пасти, пока он, дрожа от ярости, сдавленно хрипел неразборчивые ругательства.

– Нериус! – вскрикнули мы с Элрин в один голос.

Нериус не обращал на нас внимания, его глаза горели безумным огнем. Затем черная пустота Друстена двинулась вперед, и нас окутал звук хлопающих крыльев. Темнота сгустилась вокруг Нериуса и телохранителя, и они исчезли из виду, как и залитая кровью спальня. Тьма сгустилась, пульсирующая и живая, а потом отступила. Дверь в хозяйскую спальню была закрыта. Ошеломленный Нериус сидел на полу, телохранитель лежал навзничь и кашлял.

Голос Друстена эхом отозвался в наших головах. Довольно экскурсий. Отведи нас к своему хозяину.

Телохранитель откашлялся и неуверенно поднялся на ноги. Его насмешливая улыбка вернулась и даже стала еще шире.

– Разумеется, – произнес он. – Сюда.

* * *

Мы ждали в гостиной – к счастью, без кровавых пятен. Элрин сидела на стуле, скрестив руки на груди и сердито уставившись в пол. У Нериуса был такой вид, словно он собрался крушить мебель. В углу клубилось что-то темное – это был Друстен.

Грендель заставил нас подождать еще десять минут, прежде чем соизволил явиться. Всё это время его подручные, сидевшие в комнате, молча разглядывали нас. Я тоже рассматривала их, откинувшись на спинку кресла и скрестив ноги под журнальным столиком.

Наконец с широкой улыбкой вошел Грендель. Я не сдвинулась с места, встретившись с ним взглядом.

– А, пикси ужаса, – прохрипел он. – И ее сброд… Приди ты одна, я легко разместил бы тебя в твоей комнате.

Придав лицу спокойное выражение, я вытащила из ножен кинжал, не сводя с Гренделя пристального взгляда. Я вертела кинжал в пальцах, уже представляя, как мы с Роаном убьем его.

– Ты перешел черту, Грендель. Я пришла это исправить.

Он склонил голову набок:

– Неужели?

– Два часа назад ты отправил своих людей в Хоквудский лес сразиться со Старшими Фейри.

– Шпионишь за союзниками, пикси? – Он удобно развалился в кресле, почесывая огромный живот. – А как же доверие?

– Отзови своих людей из Хоквудского леса, Грендель.

– Или что?

Я покрутила кинжал:

– Или навлечешь на себя мой гнев и гнев Республики Неблагих.

Он на секунду замолчал, не отводя глаз, и выпрямился:

– А ты… ты теперь главный представитель Республики? Вы посовещались без меня и решили, что делать с нашими врагами? Ты понимаешь, что Старшие Фейри разрешили Благим свободно пройти по их землям, чтобы уничтожить нас? – Он резко повысил голос.

Я встала и медленно подошла к нему с кинжалом в руке:

– У нас всё под контролем.

Он уставился на меня, всплеснув руками:

– Правда? А мне никто ничего не говорил. Никто не сказал: «Грендель, древнейший Государь, Республика сейчас ведет переговоры со Старшими Фейри, у нас перемирие…» На самом деле я не думаю, что лидеры Республики хоть раз встречались с тех пор, как мы объединились.

– Начало войны со Старшими Фейри погубит всех нас.

Его глазки-бусинки заблестели:

– Если б только Огмиос послушался моего совета, Старших Фейри уничтожили бы столетия назад. Хоквудский лес будет нашим. Это ценный стратегический актив, который поможет в войне против Благих.

– Мы соберем всех остальных членов Республики, чтобы обсудить стратегию, а пока ты отзовешь своих людей.

Он вызывающе посмотрел на меня:

– Думаю, ты права. Нужно созвать полное собрание Республики с участием всех пяти глав домов. Если Республика решит, что я должен отозвать своих людей, так и сделаю.

Роан сейчас находился в Хоквудском лесу, и Грендель это знал. Если погибнет хоть один Старший Фейри, Роан заплатит жизнью.

Тьма Друстена окутала комнату, и его голос прогремел: «Убери своих пиявок, или я погружу этот дом во тьму и оставлю тебя слепым навечно».

В воздухе раздался звон мечей, вынимаемых из ножен.

– Контролируй своих вояк, пикси! – рявкнул Грендель. – Я в своем праве. Вы пришли в мой дом, напали на моего телохранителя и угрожаете мне за то, что я защищаю Неблагих. Только из вежливости я оставлю эти оскорбления безнаказанными.

Я услышала, как телохранители слаженно, как один, окружили нас.

Тьма Друстена пульсировала, вокруг хлопали крылья.

– Остановитесь, – процедила я сквозь зубы. – Мы уходим.

Грендель не собирался отступать, но я найду другой способ разобраться с ним.

Глава 23

В номере отеля я смотрела на город через окно во всю стену. Я провела полчаса в душе, протирая запотевшее зеркало и отчаянно пытаясь найти отражение в Триновантуме. Но где бы ни находился Роан, он для меня недосягаем. Я была почти уверена, что по крайней мере чувствую его через нашу связь – его разочарование и надежду. А может, меня переполняли собственные эмоции. Я начинала понимать, что, имея предназначенную половину, трудно понять, где заканчиваюсь я и начинается он.

Облака за окном скрывали луну, но внизу мерцали огни Лондона. Со вздохом я отошла от зеркала и надела ночнушку – хлопок прилип к влажной коже. Если б ко мне вернулась сила ужаса и я не дала бы обещание Гренделю, сейчас он трясся бы на полу, рыдая в истерике, а я запинала бы его до смерти. Нет, лучше не зацикливаться на этих фантазиях.

Тем не менее нужно придумать какой-то план. Нельзя позволять Гренделю подвергать Роана риску, нельзя позволять ему продолжать убивать. Этот скользкий ублюдок должен сдохнуть.

Я натянула шелковые пижамные штаны, поеживаясь от прохладного воздуха. Здесь, в номере, я не могла открыть окна, поэтому включила кондиционер и представила, что они открыты. Это немного успокаивало, но мне все равно нужен Роан. Чтобы он был рядом, согревал меня, отгонял дурные сны…

Я уже направилась к кровати, когда в номер постучали. На секунду сердце замерло: я представила мощную фигуру Роана по ту сторону двери. Улыбка озарила мое лицо.

– Кто там? – с надеждой спросила я, готовая броситься в объятия Роана, прижать его к себе и никогда больше не отпускать.

– Это Иделиса.

Я тихонько застонала. С тех пор как я спасла эту фейри, она заходила ко мне в основном затем, чтобы за что-нибудь осудить. Я почти чувствовала через дверь ее неодобрительный взгляд.

– Я уже в постели, Иделиса. Завтра поговорим, ладно?

– Это важно.

Я вздохнула и открыла. Она стояла на пороге с покрасневшими глазами. Но хотя бы синяки исчезли, и оливковая кожа сияла идеальной свежестью.

– Я бы хотела войти. – Ее лицо было серьезным.

– Ладно. – Я отступила в сторону, пропуская ее в номер. – Познакомилась с Элвином?

– Да. Он разорался, когда я выбросила его драную футболку.

Я присела на край кровати:

– Неудивительно. Ты об этом хотела поговорить?

– Нет. – Иделиса подняла глаза и посмотрела на меня. – О Гренделе.

Я напряглась. Весь последний час я пыталась забыть о его существовании.

– Он что, связался с тобой?

– Нет. Но мне нужно, чтобы вы поняли, насколько он опасен. Он стал еще более жесток с женщинами из рода Уила Брока, а его мужчины подражают ему.

В ярости я стиснула кулаки:

– Я, как и ты, очень хочу его смерти, Иделиса. Но не могу…

– Сегодня умерла фейри. Ее звали Ровина. Она была юной, заботливой и доброй. Мужчина из рода Уила Брока избивал ее, пока она не упала. А потом несколько раз ударил в живот и под ребра, пока она не перестала дышать. Они сказали, она была шлюхой.

Я содрогнулась:

– А что с убийцей?

– Его пожурили за то, что он убил женщину, которая могла рожать детей. Как будто он просто небрежно обошелся с имуществом.

– Почему-то мне кажется, что ты знаешь, как мне с этим справиться.

– Вы – Кассандра Уила Брок, дочь Огмиоса…

– Я – Кассандра Лидделл, незаконнорожденная пикси, не имеющая реальной власти. Когда вернется Роан…

– Таранис не станет помогать женщинам из дома Уила Брока.

– Ты его не знаешь.

– Я знаю достаточно, – она печально покачала головой. – Когда вы забрали меня из того места, я думала, вы измените положение дел. Думала, вам не все равно.

– Мне не все равно. – Слова застряли в горле. – Я ничего не могу сделать, пока мы не устраним угрозу Благих.

– Благие не убивают своих женщин, – тихо ответила Иделиса. – Они относятся к ним с уважением. Для нас будет лучше, если придут Благие. Если вы ничего не сделаете, я с таким же успехом могу вернуться к Гренделю. Там я хотя бы попытаюсь утешить женщин, с которыми он так жесток.

Ее слова оказались как удар под дых, и я просто смотрела ей вслед, когда она вышла из номера. Я не Повелительница Ужаса. Уже нет. При каждом удобном случае я бродила рядом с тем местом, где когда-то лежал камень, пытаясь ощутить прежнюю силу, те едва уловимые вибрации ужаса, все еще витающие вокруг, – слабый фоновый шум, похожий на музыку сфер. Но так ничего и не добилась, не сумела точно определить, откуда это исходит. Но даже если б сила вернулась ко мне, я дала Гренделю обещание, и это связывало мне руки.

Я судорожно вздохнула. Без Роана я чувствовала себя совершенно одинокой.

Или нет?

Я подошла к сумочке, лежащей на столе, и достала мобильник, который оставила Скарлетт. И позвонила единственному контакту Скарлетт – Без Прослушки. Судя по имени, этот номер был защищен от любопытных ушей ЦРУ.

Подруга ответила почти мгновенно:

– Касс?

– Скарлетт, – облегченно выдохнула я, услышав ее.

– Что случилось? У тебя измученный голос.

– Похоже, мне нужна ваша помощь. Помощь ЦРУ.

– Да? – Ее голос звучал настороженно.

– Слушай, все сложно. Есть один фейри по имени Грендель. Он могущественный политический игрок у Неблагих и адски древний. Это он вызвал тогда наводнение в Лондоне, и он убивает людей, питаясь их страхом, чтобы получить силу. А теперь разрушает… всё. Если позволить ему действовать бесконтрольно, у Неблагих начнется гражданская война. Погибнут миллионы людей и фейри. Я могу сообщить его местонахождение. Один снайпер с железной пулей…

– Ты о Гренделе Уиле Броке? – перебила Скарлетт.

– Да, а ты его знаешь?

– О да, мы уже давно о нем знаем. Он монстр.

Я почувствовала волну облегчения:

– Значит, вы это сделаете?

На том конце линии повисло неловкое молчание. Наконец:

– Касс, я не могу.

– Слушай, Скарлетт, ты должна понять…

– Люди Гренделя обратились к нам сегодня утром. Он предложил поставлять нам информацию, и мой шеф в восторге. Он ни за что от этого не откажется.

От шока у меня перехватило дыхание:

– Что?

– Ты должна понять, что впервые такой могущественный фейри вступил с нами в переговоры. Грендель согласился предоставить информацию, оказывать содействие и поставлять подопытных…

– Подопытных?

– Нам нужна любая помощь, Касс. Мы должны защитить себя. Ты сама говорила, что нам нужно найти союзников среди фейри. Мы прислушались к твоему совету, и Грендель стал первым фейри, который согласился работать с нами.

Меня захлестнул гнев:

– Он же настоящий монстр. Ты только что сказала!

– Да, – сухо ответила она. – Соединенные Штаты ведут переговоры с персоной без моральных принципов. И не то чтобы это шокирующий прецедент.

Я опустилась на кровать, ощущая в груди пустоту.

– Думаю, есть один вариант, чтобы наш отдел согласился разорвать эти отношения, – продолжала Скарлетт.

– Что? – слабо спросила я.

– Если Повелительница Ужаса будет работать на нас. Нужно обговорить условия, но шеф согласится. Тебе придется решить прямо сейчас. Времени в обрез.

Я ничего не ответила. Я знала, что этот момент наступит, и боялась его.

– Мне нужно немного подумать.

– Мы встречаемся с Гренделем завтра во второй половине дня, – сказала Скарлетт. – Сразу после банкета.

– Какого банкета?

– Завтра утром он празднует свой союз с Двором Снов. Как я понимаю, в его особняке будет большой банкет. По крайней мере, такая у нас информация.

Твою мать… Я в отчаянии закрыла глаза. Двор Снов? Как же так вышло? Грендель опережал нас на каждом шагу, и даже ЦРУ сейчас знало больше, чем мы.

Не дай ему обхитрить тебя, Касс.

– Если ты доберешься к нам до начала этой встречи, то сможешь убедить моего шефа, – сказала Скарлетт. – Потом будет слишком поздно. Прости, это не от меня зависит.

– Хорошо.

– Эй, Касс…

– Что?

– Не тяни слишком долго. – Ее голос стал тише. – Утром поговорим.

Связь прервалась.

Я швырнула мобильник на стол и тупо уставилась в окно. К горлу подступила тошнота. События закручивались вокруг, заставляя меня действовать, и подвели вот к этому моменту. Никогда раньше мне так отчаянно не хотелось увидеть Роана.

Если ничего не предпринять, Грендель уничтожит Республику и попытается провозгласить себя новым королем Неблагих. Возможно, он справится с угрозой со стороны Благих, действуя заодно с Двором Снов и своими союзниками из ЦРУ и их железным оружием. Но что тогда станет с Неблагими? Роан наверняка погибнет, мои друзья тоже. Неблагие женщины по всему королевству попадут в рабство. Образ прекрасного лица Роана, его татуированной кожи пылал в моем мозгу, как маяк, и я почувствовала непреодолимое желание уберечь его. Если понадобится, отдать за него жизнь.

Ради него мне придется принять предложение Скарлетт. С помощью цээрушников мы избавимся от Гренделя, а используя их оружие, даже сможем победить армию Благих. Но это означает поставлять ЦРУ информацию о фейри, а они не ограничатся тем списком, который запросили. Они захотят узнать, как найти портал в Триновантум. И согласятся ли отложить эту информацию в долгий ящик и не использовать в деле? Или нанесут превентивный удар по фейри? Я представила армию цээрушников, марширующих по Триновантуму с железным оружием. Кровавая бойня, которая начнется вслед за этим, превратит весь Лондон в подобие комнаты для обезглавливания в доме Гренделя.

Я подумала о сделках, которые могла бы заключить с ЦРУ. Может, договориться о мире в обмен на сотрудничество? Я могла бы контролировать поток информации, которая поступает к ним. Может, стану двойным агентом, постоянно передавая ЦРУ сведения о фейри и вербуя новых союзников… Мне придется поддерживать отношения с Роаном и постоянно ему врать, зато он останется жив и равновесие в мире фейри будет восстановлено.

От такой перспективы меня замутило, но сейчас я не видела других вариантов. Без камня у меня нет настоящей силы, а нарушить данное Гренделю слово и напасть на него с железом означает катастрофу.

И тут в моем сознании проросло зерно истины.

Глава 24

Я стояла возле столовой в особняке Гренделя. Сквозь дубовую закрытую дверь слабо доносился шум разговоров, звон бокалов и смех.

Я была спокойна, заглушив свою неуверенность старым психотерапевтическим методом: глубоко дышать и мысленно перечислять все предметы вокруг. Нельзя позволить им почувствовать мой страх. Не сейчас.

Высоко подняв ногу, я пнула дверь. Та с грохотом распахнулась, и резкий звук прервал разговоры. Все взгляды обратились ко мне. Грендель восседал во главе стола с вытаращенными от удивления глазами и недоеденной куриной ножкой в руке. За столом вместе с ним сидели пара десятков фейри, большинство – приспешники Гренделя. У одной из них была сигилла[21] Двора Снов в виде ворона. Это была та самая старуха, с которой разговаривали мы с Роаном. Она приподняла бровь, не особо впечатленная моим драматичным появлением.

Возле Гренделя, потупившись, стояла Иделиса, избегая смотреть на меня. Возвращение к Гренделю уже стоило ей свежего синяка на щеке.

Я уставилась на Гренделя с мрачной улыбкой:

– Грендель из рода Уила Брока, ты нарушил свое слово.

Грендель нахмурился и уронил куриную ножку:

– О, фертная явилась… И как же я его нарушил?

– Ты обещал поддерживать Республику. А сам вредишь ей, намеренно срывая наши переговоры со Старшими Фейри. Считаю, это делает тебя клятвопреступником и дриушиуд ки.

Я так и не была точно уверена, что означает дриушиуд ки, однако это выражение вызвало нужную реакцию. По залу пронесся ропот. Когда фейри нарушал обещание, это мгновенно давало власть над ним тому, которому он дал слово. В данном случае – мне.

– Я не нарушал слова! – рявкнул Грендель. – Я обещал поддерживать Республику пяти дворов. Но эта Республика так и не выпустила никаких законов, решений или приказов. И скоро ее не будет. Не может существовать Республика пяти дворов, когда Двора Похоти больше нет. Это уже Республика четырех дворов, а насчет этого числа я ничего не обещал.

За столом захихикали, и у меня перехватило горло. Они уже знали. Роан находился со Старшими Фейри, и Грендель послал своих людей убить его – последнего из Двора Похоти. Если они убьют Роана, Грендель освободится от своего обещания. Но если он убьет Роана, я сдеру с него скользкую шкуру, есть у меня сила ужаса или нет. Чистая ярость придаст мне нужную силу.

– Я только защищал народ Неблагих от врагов. – Грендель огляделся по сторонам – сама невинность. – Я не нарушил клятву. И я не враг Неблагих. Их истинный враг – это ты, полукровка.

– Чушь собачья.

– У меня есть свидетель! – взревел он.

Повисла тишина, и у меня перехватило дыхание.

Грендель хлопнул Иделису по заднице:

– Эта женщина была при Повелительнице Ужаса. И прошлой ночью она подслушала через дверь, как полукровка разговаривала с человеческим агентством и пообещала, что будет шпионить среди нас. Кассандра из рода Уила Брока пообещала им информацию и пленных. Взамен она попросила, чтобы они убили меня и дали ей железное оружие.

Вокруг зашушукались. Я бросила яростный взгляд на Иделису, которая избегала смотреть на меня.

– Ты настоящий враг, – продолжал Грендель. – Тебя нужно арестовать и судить за государственную измену.

Я посмотрела на Иделису, скривив губы:

– Иделиса из рода Уила Брока, ты предала мое доверие. Тебе правда не стоило этого делать.

Она встретилась со мной взглядом, раскрыв рот. Я указала на нее рукой и сумрачно улыбнулась.

Она вытаращилась на меня, закричала и рухнула на пол, обмочившись. Ее трясло, глаза были широко открыты, она что-то невнятно бормотала. В столовой повисло потрясенное молчание.

Я опустила руку:

– Если кто-нибудь из твоих людей решится арестовать меня, они точно так же будут трястись от ужаса.

Несколько секунд никто не шелохнулся. Затем Грендель сдавленно издевательски хихикнул:

– Мне не нужно, чтобы за меня делали грязную работу. – Он поднялся с места. – Я сам тебя прикончу.

– Тогда ты нарушишь свое слово дважды, – прорычала я.

– Я обещал использовать магические силы против тех, кого считаю врагами Неблагих, и только против них. А после того, что рассказала мне Иделиса, я считаю врагом Неблагих тебя, полукровка.

Он улыбнулся и вскинул руки, но его улыбка тут же погасла, и я ощутила первые признаки победы. В таких ситуациях очень пригождаются друзья.

Всего за несколько минут до того моего прихода Иделиса подлила Гренделю в кубок с вином зелье Сиофры. Оно сделало свое дело, лишив Гренделя его магии.

Я покачала головой:

– Ну что? Если ты считаешь меня врагом Неблагих, то почему не используешь против меня свою силу?

– Что ты со мной сделала?

Я бросилась на него. Грендель выпучил глаза и попытался выхватить меч, но его движения были неестественно медленными. Я ударила его кулаком в лицо, сломав нос, стиснула руку с мечом и вывернула, пока он не завопил от боли. Пинок в живот отбросил его к стене, в мутных глазах плескалась паника.

Комната покрылась инеем, когда мои руки превратились в когти, а возле языка заострились клыки. Я шагнула вперед, схватила Гренделя за горло – его огромное тело казалось легким, как перышко – и впечатала головой в стену.

– Что ты со мной сделала? – простонал он.

– Ты обещал использовать свои магические силы против врагов Неблагих, Грендель, – прошептала я в ответ. – Но ты не можешь это сделать, если твои силы исчезли.

Он вытаращил глаза, и я улыбнулась ему, обнажив острые зубы:

– Ты нарушил данное мне обещание. И теперь ты в моей власти.

На скольких женщин он нападал веками, скольких угнетал? И эта комната для обезглавливания… Мысль о его садизме наполнила меня холодным гневом. Мне нужно вести себя как подобает Повелительнице Ужаса, и, к счастью, это получилось само собой.

А теперь – контрольный выстрел…

Образ Роана вспыхнул в сознании вместе с сильнейшим желанием спасти его любой ценой. Охваченная порывом защитить Роана, я полоснула Гренделя по горлу острыми когтями. Его плоть казалась резиновой, горячая кровь бешено хлестала из яремной вены. Я зарычала и нанесла новый удар, ожесточенно устраняя угрозу для своей предназначенной половины.

Грендель забился в конвульсиях, схватился за горло, но я полоснула по его пальцам, рассекая вены и плоть. Я Повелительница Ужаса. Я оберегаю свою половину, и Неблагие будут бояться меня.

Глаза Гренделя потускнели, веки закрылись, он осел на пол; кровавый поток замедлился и превратился в тонкую струйку. Вся в крови древнего фейри, я повернулась к его сотрапезникам. В их глазах стоял ужас. Они только что видели, как я расправилась с великим Гренделем с такой легкостью, словно прихлопнула муху. Я бросила быстрый взгляд на Иделису, неподвижно распростертую на полу, борясь с желанием улыбнуться ей. Она замечательно изобразила ужас.

Я воздела руки к потолку:

– Я Кассандра из рода Уила Брока. Дочь Огмиоса, наследница его трона, правительница Двора Уила Брока.

Помедлив секунду, пока они таращились на меня, я продолжила:

– Грендель нагородил вам кучу лжи. Я никогда ничего не предлагала людям. Я говорила с ними вчера ночью, но отклонила их предложение. Я – правительница Неблагих. Я предана Республике!

У меня хватало силы почувствовать, как страх завибрировал в комнате, словно мрачная симфония.

Пути назад нет. Я – правительница Двора Уила Брока, и теперь это мой дом.

Глава 25

Я сидела в библиотеке, изо всех сил стараясь расшифровать лежащий передо мной текст на языке фейри. Мерцающие в люстре над головой свечи отбрасывали колеблющийся свет на руны. Если я собираюсь править Двором Уила Брока – по крайней мере до тех пор, пока мы не проголосуем за кого-то другого, – мне нужно узнать как можно больше. Увы, письменность фейри давалась мне с трудом.

Я прищурилась, вновь и вновь вчитываясь в одни и те же строки. Разобрала слова «снаружи» и «Лондон», но мои веки начали слипаться, прежде чем я смогла разобрать остальное. К тому же каждые несколько минут я отчаянно пыталась установить связь с Роаном. Я была почти уверена, что чувствую его самого и его мысли обо мне.

С другой стороны, все могло оказаться так, как у Элрин: может, это происходит только в моей голове. Что, если я убедила себя в реальности ощущений в голове лишь потому, что мне хочется в это верить?

Я откинулась на спинку кресла и сдвинула с глаз прядь розовых волос.

Напротив меня вытянулась в струнку Ланнозия, моя телохранительница. Она стояла прямо у двери, готовая к любым опасностям, и сжимала копье. Ее мускулистые руки напряглись. Я теребила подол юбки, поглядывая на Ланнозию, а она просто наблюдала за мной.

Несколько часов назад я заставила себя прекратить бесплодные поиски в отражениях. Где бы ни находился Роан, он вне досягаемости, и его поиски – пустая трата времени. Если я собираюсь стать настоящим лидером Неблагих, надо вести себя соответственно. Нужно узнать все возможное о мире Неблагих.

Если б только я могла сосредоточиться на этом чертовом тексте…

Я вздохнула:

– Ланнозия, думаю, сегодня вечером я сама о себе позабочусь. Благодарю за бдительность.

Она бросила на меня взгляд и нахмурилась:

– Я так не считаю, Повелительница.

– Зови меня Кассандрой, – устало повторила я уже в девятый раз. – Прошу. Особняк укрыт чарами, Грендель мертв, а если за мной явится Сиофра… что ж, ты услышишь мой крик.

– Если настаиваете… – Она коротко кивнула. – Я буду в соседней комнате.

– Благодарю.

– Только, пожалуйста, кричите громче, если…

– Благодарю, Ланнозия, доброй ночи.

– Доброй ночи, Повелительница. – Она распахнула дверь.

– Кассандра! – крикнула я ей вслед. – Зови меня Кассандрой!

Затем захлопнула книгу, моргая от теплого света. До комнаты Элвина всего несколько шагов, и мне пришлось сдерживать себя, чтобы не побежать к нему снова. У великого хранителя секретов не было никаких новостей о Роане. Почему моя предназначенная половина до сих пор не в Лондоне?

Дело в том, что я уже дважды спрашивала Элвина насчет новостей, и делать это в третий раз просто неудобно.

Я нетерпеливо забарабанила пальцами по обложке и начала листать страницы, пытаясь убедить себя, что эмоции, которые я испытывала, существовали не только в моей голове. Я до сих пор ощущала связь с Роаном и чувствовала его любовь и отчаянное желание вернуться домой.

Я перевернула страницу с такой силой, что она едва не порвалась. Я чувствовала связь.

Так ли это?

Человек может поверить в то, во что очень хочет верить. Возможно, собственный разум сыграл со мной злую шутку…

Роан, где ты?

Потерять Роана для меня – это как лишиться конечности. Мне пришлось обуздать все свои инстинкты, чтобы не броситься в Триновантум и не начать искать там Роана. С тех пор как между нами возникла связь, мы почти всегда были рядом. Да, на какой-то период мы оказались в разных камерах мрачной темницы, но в остальное время Роан постоянно присутствовал в моей жизни.

Теперь его нет почти неделю, и я не могла игнорировать правду.

Я полюбила Роана. Я думала о нем как о предназначенной половине, и разлука с ним казалась невыносимой. Я не знала, что теперь делать из-за «чтения мыслей». Нельзя подвергать человечество опасности только потому, что я влюбилась.

Превентивный удар фейри по людям станет катастрофой для всех.

Я резко перевернула еще одну страницу.

Холодный рассудок приказывал даже не думать о жизни с Роаном. Разве можно открыть ему все человеческие секреты, связанные с огромной угрозой для Неблагих? Рисковать столькими жизнями ради личного счастья – это эгоизм.

Другая, гораздо более сильная, часть меня – та, которая постоянно представляла, как я снова увижу Роана, как он будет рядом со мной, – заглушала голос разума. Иногда нужно доверять своей интуиции. И своему сердцу, и своей душе, и всему телу. И все эти части меня хотели Роана. Нуждались в Роане.

Да где он вообще, мать твою?

Я резко поднялась с кресла, уронив книгу с колен.

К черту всё. Поговорю еще разок с Элвином. Может, он что-то слышал, но не придал этому значения…

Я уже направилась к двери, когда услышала с другой стороны шаги. Его шаги в коридоре. Эту целеустремленную походку я узнала бы где угодно.

Я рухнула назад в кресло и подняла с пола книгу, изображая непринужденность. Я хотела, чтобы Роан понял: без него у меня всё под контролем. Вот так просто сижу здесь и читаю, как и подобает правителю Неблагих…

Дверь открылась, и сердце забилось чаще. На пороге стоял Роан – красивый, как всегда. Он вошел в библиотеку, прикрыв дверь. На секунду у меня перехватило дыхание. Теплый свет свечей трепетал в зеленых глазах Роана, и по моему телу пробежал жар.

Я скрестила ноги:

– От тебя не было никаких новостей.

– Мы скрывали наше местонахождение. Я думал, ты почувствуешь меня через связь. – Он слабо улыбнулся. – Ты беспокоилась обо мне.

Я глубоко вздохнула. Просто сижу здесь и читаю, как все нормальные люди…

– Конечно, но у меня всё под контролем. В любом случае я рада, что ты вернулся. Целый и невредимый, и все такое. Я вернула твой особняк.

Его лицо потеплело:

– Ты держишь книгу вверх ногами.

Я почувствовала, как наша связь разливается внутри теплым светом, и содрогнулась всем телом от ощущения единения, любви и желания. Желание захлестнуло меня. Грудь и щеки вспыхнули, бедра невольно сжались, когда я взглянула на Роана. Боже, как я хотела его…

– Рада тебя видеть, – произнесла я как можно небрежнее.

Он наградил меня таким жарким взглядом, словно мог видеть меня голую сквозь белую блузку и черную мини-юбку – каждый изгиб груди, бедер, меня целиком.

Я встала, снова уронив книгу. Приберегу притворство для другого раза.

Я подошла к Роану, его зеленые глаза электризовали. Я обняла его и почувствовала, как растворяюсь в нем. Вдохнула его теплый дубовый аромат. От его прикосновений по моему телу разлилось приятное тепло.

Его рука мягко скользнула вниз по моей спине.

– Я тоже рад тебя видеть…

Его глубокий голос окутывал меня, бархатисто ласкал мою голую кожу. Я представила, как его руки опускаются ниже, задирают юбку. И тут же мне показалось, что одежда стесняет тело – слишком горячее, слишком влажное, набухшее под тканью.

Я больше не выдержу. Роан отказался целовать меня или как следует прикасаться ко мне, пока я не соглашусь принадлежать ему. Возможно, теперь я так и поступлю.

Я просунула руку под подол его футболки, опустив большой палец ниже пояса его брюк. Он напрягся, и я выжидающе приподняла лицо.

– Кассандра… – Его тело напряглось, а на лице появилось страдальческое выражение. Для него это было так же мучительно, как и для меня.

Наверное, пора покончить с его страданиями.

– Все хорошо, – шепнула я. – Я готова. Ты мой. Я твоя. Я хочу быть с тобой. Всегда.

Его глаза вспыхнули золотистым светом, лицо озарилось радостью. Ни о чем не спрашивая, он притянул меня к себе и крепко поцеловал, пока я стояла на цыпочках. Медленно, чувственно его руки скользнули вниз по моей спине, вызывая горячую дрожь по всему телу. Я выгнулась навстречу.

Роан отстранился, наклонился и прошептал мне на ухо:

– Я ждал этого. – Его голос обволакивал, как изысканный шелк, прикасаясь ко всем частичкам моего тела, которые стремились к нему. Я почувствовала, как плавлюсь от жара, но Роан, похоже, не хотел торопить события. Наверное, он прав. Ведь сначала нам нужно кое о чем поговорить, не так ли?

– Наверное, я должна рассказать тебе, – тихо произнесла я, мои губы были всего в нескольких дюймах от его. – Я – глава Двора Уила Брока. Я…

Роан прервал меня поцелуем – томным и страстным одновременно. Его язык коснулся моего, и я тут же напрочь забыла о политике фейри. Первобытный, отчаянный голод раздирал мое тело.

Я застонала, уткнувшись Роану в рот, и притянула его ближе. Его пальцы стиснули меня. Он явно хотел не торопить события, но я жаждала раздеть его прямо сейчас. Страстно желая его, скользнула руками под его футболку и стянула ее, поглаживая его мощное тело. Медленно окинула взглядом мускулистый торс с татуировками в виде листьев земляники. Наклонилась поцеловать татуировку; кожа Роана пылала под моими губами.

В следующую секунду он уже судорожно сорвал с меня блузку. Даже если он и решил не торопиться, решение давалось ему нелегко. Я завела руку за спину и расстегнула лифчик. Мне хотелось прильнуть к его голой коже. При виде моей груди его глаза приобрели темно-янтарный оттенок, и я была уверена, что из его горла вырвалось низкое рычание.

Я обхватила его руками, касаясь его грудью, и встала на цыпочки. Роан обхватил мою голову и прижался своими губами к моим в обжигающем поцелуе.

Медленно, чувственно его руки заскользили вниз по спине, пока не стиснули мою задницу под юбкой. Я прильнула к нему бедрами. Горячая истома разлилась между ног.

Роан подхватил меня на руки, я обвила его ногами, мой пульс участился, кожа пылала.

Он осторожно отнес меня к деревянному столу и посадил на край, я ощущала ягодицами прохладное дерево. В таком положении я оказалась примерно одного роста с Роаном. И снова поцеловала его – еще более страстно.

Однако он по-прежнему не спешил. Медленно гладил меня, отчего по телу бежали горячие мурашки, пока не добрался до ложбинки между бедрами. Его прикосновения к коже под юбкой были удивительно нежными, и мне захотелось чего-то более жесткого, грубого. Я выгнула спину, прижимаясь к нему.

Роан подцепил пальцами подол юбки, и я приподняла зад, чтобы он мог ее снять. Шелковистый материал скользнул по бедрам, и от этого ощущения по мне пробежала дрожь удовольствия. Роан раздел меня почти полностью и теперь медленно пожирал глазами, словно изголодавшийся мужчина на роскошном пиру.

Наслаждаясь видом его совершенного тела, я уцепилась за его брюки и стянула их, отчаянно желая поскорее довести дело до конца.

– Хочу закончить то, что мы начали в прошлый раз, – выдохнула я. – Когда ты ушел от меня в тренировочный зал.

– Твое желание для меня закон.

Поддерживая меня за спину, Роан опустил меня на стол и, как прежде, одной рукой мягко прижал мои руки над моей головой. Наклонился поцеловать меня в шею, и я кожей ощутила жар его губ. Свободной рукой он гладил меня по бедрам, его прикосновения были мучительно нежными. Я чувствовала, как схожу с ума. Роан запустил руку мне между ног, поверх трусиков. Я застонала, бедра невольно дернулись от легкого прикосновения. Он дразнил меня, нежно поглаживая, когда я подалась навстречу его руке.

– Роан, пожалуйста… – Я вцепилась ему в волосы и притянула ближе к себе.

Он раздвинул мне ноги, его поцелуи спускались все ниже по телу – по груди, животу. Сейчас не существовало ничего, кроме его губ на моей коже, его рук на моем теле. Во мне пульсировало неукротимое желание. Я нуждалась в нем прямо сейчас. Его рот спустился ниже – медленно, как стекающий мед. Поцелуи между ног обжигали. Застонав, я стиснула бедра, отчаянно желая ощутить его еще ближе.

– Роан, пожалуйста, – снова прошептала я. Это напоминало пытку.

Наконец он потянулся к моим трусикам, поддел пальцами и стянул, полностью раздев меня. Я приглашающе раздвинула ноги.

И тогда плотину наконец прорвало, и от его сдержанности не осталось и следа.

Роан зарычал, практически бросился на меня; на голове сверкнули рога, когда он полностью раскрылся. Я обхватила руками его мощную спину, когда он вошел, заполняя меня. Он начал двигаться во мне, я притянула его ближе за шею. Мой рот, мои зубы нашли его горло, чтобы присвоить его себе. Он мой. Дикий голод подгонял нас обоих, пока мы двигались в едином ритме, бедра самозабвенно терлись о него, пока чистая эйфория не овладела разумом. Мир вокруг исчез, и я дико застонала.

Я прижалась к Роану; наши тела пылали, наконец-то насытившись. Я ощутила волну удовольствия и вздрогнула в его объятиях.

– Рада, что ты вернулся в наш особняк.

– В наш особняк, – повторил он, поглаживая меня по волосам.

– Ну да, – я облизала губы. – Наш.

– Похоже, без меня ты времени не теряла.

– У нас еще полно дел. Только… пожалуйста, не заходи в свою спальню, пока мы там не приберемся. Или в мою, если уж на то пошло.

Он напрягся:

– Что там случилось?

Я скривила губы:

– Там случился Грендель. Знаешь, я правда не хочу сейчас об этом. Как прошли переговоры со Старшими Фейри?

– Как и следовало ожидать. Король Эбор и я пришли к соглашению. Старшие Фейри не разрешат воинам Благих пройти через Хоквудский лес. Но и Неблагим не разрешат. В этой войне они сохранят нейтралитет.

Я кивнула. Вчера вечером я долго беседовала с Элвином, и он предположил именно такой итог переговоров. Мы не могли предложить Старшим Фейри ничего такого, что склонит их на нашу сторону. В лучшем случае можно рассчитывать на их невмешательство.

Я слезла со стола. Наверное, стоит одеться, пока Ланнозия не решила меня проведать. Я потянулась за юбкой, валявшейся на полу.

– Уже одеваешься? – пробормотал Роан. – Я надеялся, что ты будешь почаще оставаться голой…

Я закатила глаза, натягивая юбку:

– Мы живем здесь не одни, ты же знаешь. Есть наши охранники, мой новый советник… – Я решила плавно подвести Роана к этой теме.

Он хмуро натягивал брюки:

– И кто твой советник?

Я накинула блузку. Лифчик надену потом.

– Это, м-м-м… Вообще-то Элвин.

Роан остановился, не успев застегнуться:

– Элвин?

– Да. Ну, знаешь, твой родственник…

– Дальний родственник.

Я подобрала с пола лифчик и трусики.

– Я новый правитель Дома Уила Брока, и я выбрала его, – просто сказала я. – Я же не учу тебя, как править Домом Таранисов. И ты тоже не указывай мне, как править.

Роан пристально посмотрел на меня, и его лицо озарила легкая улыбка. И через нашу связь я ощутила его гордость.

В этот момент дверь распахнулась. Я чуть из кожи не выпрыгнула, а Роан схватился за меч.

– Простите! – воскликнул Элвин, широко раскрыв глаза. – Касс… То есть Повелительница, э-э-э… Касс!

Он был одет в мятую синюю рубашку и серые брюки. Хотя Иделиса теперь тщательно следила за его гардеробом, Элвин по-прежнему выглядел как потрепанный уличный парнишка.

Он уставился на нижнее белье в моих руках, затем бросил взгляд на обнаженный торс Роана, и постепенно до него дошло.

– Что такое, Элвин? – поторопила я.

– Бранвен, – произнес он наконец. – Она вернулась от Благих. Она ранена.

* * *

Бранвен лежала в постели в одной из гостевых комнат, Нериус стоял рядом на коленях с искаженным от беспокойства и ярости лицом.

При виде Бранвен я содрогнулась. На ее правой щеке, как раз над старым шрамом, красовался темный синяк, нос был жестоко сломан. Один глаз заплыл, губы кровоточили.

У меня перехватило дыхание. Похоже, она была еле жива.

Я оглядела ее разорванную одежду, пятна крови на рубашке. Правая рука была вывернута под странным углом, и Бранвен осторожно придерживала ее – совсем как я, когда сломала руку.

Бранвен медленно повернула голову, глядя на нас единственным здоровым глазом.

– Роан… – Она беззвучно шевелила губами. Я заметила, как ее рот наполнился кровью, язык тоже весь в крови и распух.

– Отойдите, – раздался в тишине за спиной резкий голос Иделисы, и я отодвинулась. С небольшой сумкой под мышкой она опустилась на колени возле Бранвен, порылась в сумке и, достав ножницы, пробормотала: – Сначала нужно осмотреть рану.

Я снова подошла ближе, все еще потрясенная видом Бранвен.

– Что случилось? – потребовал Роан.

Бранвен моргнула и одними губами произнесла ответ. Я не сразу поняла, что она пыталась сказать. Нашла.

– Нашла? – переспросила я.

Бранвен снова моргнула.

Иделиса начала разрезать на ней рубашку.

– Мне нужно промыть это и зашить. – Она убрала ткань, открыв на боку Бранвен глубокую рану. Кожа вокруг выглядела опухшей и красной – признак воспаления.

– Что нашла? – напирал Роан. – Оружейную?

Бранвен снова моргнула. Я была уверена, что это значит «да».

– Оставь ее в покое, – отрезала Иделиса. – Сможешь допросить ее позже.

Бранвен покачала головой и кивнула на маленькую кожаную сумочку в углу комнаты. Даже такое легкое движение заставило ее вздрогнуть от боли.

Роан подошел к сумочке, поднял с пола, открыл, вынул маленький кусочек пергамента и, нахмурившись, посмотрел на него:

– Это карта.

Иделиса взяла бутылочку с янтарной жидкостью и капнула несколько капель на белый лоскут.

– Будет больно. – Она протянула янтарную бутылочку Бранвен. – Хочешь немного?

Бранвен слегка покачала головой и поморщилась. Иделиса пожала плечами, сама сделала глоток и прижала ткань к ране. Бранвен вытаращила уцелевший глаз, застонала, забилась, чуть не ударила Иделису по голове, а потом обмякла. Ее взгляд остекленел.

– Наверное, ей лучше побыть без сознания, – пробормотала Иделиса. – По крайней мере, меньше боли. – Она достала из сумки иголку и начала вдевать в нитку.

– Ты хоть знаешь, что делаешь? – спросил Нериус.

– Да уж поверь мне. Я помогла многим пострадавшим женщинам, – отрезала Иделиса и, нахмурив брови, склонилась над Бранвен. И медленно и аккуратно начала зашивать рану.

Сурово. Я взглянула на Роана, который все еще рассматривал пергамент. Когда я подошла, он повернул бумагу так, чтобы я могла видеть карту: какое-то коряво нарисованное от руки здание с высокими стенами. Возле одной точки, отмеченной крестиком, было нацарапано несколько рун фейри. Я разобрала их: Оружейная, скрыта чарами.

– Придется подождать, пока Бранвен проснется, – сказал Роан. – Что толку, если мы не знаем, какое место обозначено крестиком? Клеополис огромен. Это может быть где угодно.

Я пристально вгляделась в пергамент: изогнутая линия показалась мне знакомой.

– Это не Клеополис… – Мое сердце бешено застучало. – Я уже бывала в этом месте. И часами изучала его карту.

– Ты там бывала?

– Это Лондонский Тауэр.

Глава 26

Воздух звенел от напряжения. Мы стояли на тускло освещенной улице под названием Минорис, недалеко от Лондонского Тауэра. Желтые фонари освещали мостовую, темные здания и старый паб за спиной. Друстен – фейри тьмы – скоро окутает все вокруг тенями. Но пока я могла рассмотреть наш маленький отряд Неблагих. Рядом со мной стоял Роан в боевых доспехах. Нериус, Элрин и ее муж Джудок сверкали оружием прямо за нами. Лорда Балора трясло от боевой ярости, и я не хотела приближаться к нему, не будучи уверенной, что он держит себя в руках.

Нас окружали лучшие воины Неблагих из пяти дворов-союзников. Мы собрались здесь с одной целью – вернуть оружейную Лорда Балора.

Кончики моих пальцев скользнули по кинжалам на поясе, по телу пробежала дрожь предвкушения. Впервые за долгое время я чувствовала, что контролирую ситуацию.

С момента нападения Благих мы чувствовали себя беспомощными, пытаясь найти союзников, а на горизонте уже маячила огромная армия врагов, жаждущих нашей смерти. Атаки Благих были стремительными и смертоносными, пока мы тыкались вслепую. И вот благодаря Бранвен у нас впервые появился проблеск надежды. Теперь мы сами перешли в наступление.

Но действовать нужно немедленно.

Если мы быстро не проникнем в Тауэр, наши планы могут расстроиться по двум причинам. Во-первых, Благие могут быть в курсе, что Бранвен сбежала с картой. Но даже если это не так, Сиофра с очень большой вероятностью могла следить за нами через зеркало и увидеть карту. Обе эти возможности давали Благим шанс убрать оружейную в другое место или усилить охрану. Если они еще этого не сделали, против нас несколько десятков воинов. Мы на равных.

Роан дотронулся до моей спины:

– Ты уверена, что готова?

Он знал, что я боялась того, что наступит, – тьмы.

Тени Друстена были единственным способом укрыть нас от любопытных глаз Сиофры, идеальным щитом от отражений. Но в темноте меня преследовали воспоминания о тюремной камере и крысиных костях, голоде и одиночестве – настолько явственные, что резали как нож.

– Можешь остаться в особняке, – шепнул Роан.

Я стиснула зубы. Теперь я лидер Неблагих, Повелительница Ужаса и должна встретиться лицом к лицу со своими страхами.

– Нет, Роан. Я готова.

Мы оба взглянули на Друстена, и в темноте вокруг раздалось хлопанье крыльев.

Минутку. Его голос зазвенел в наших головах тревожным эхом.

Сначала показалось, что ничего не происходит, но потом уличные фонари начали тускнеть. Звезды над нами померкли, их сияние гасло. Паб за спиной потемнел, здания погрузились в тень и исчезли из виду. Сердце бешено заколотилось. Мы едва могли видеть друг друга, наш маленький отряд словно повис в пустоте.

Пульс вышел из-под контроля. В ловушке. Темнота давила, сводила с ума. Воздух вышел из легких. А если за этой чернотой ничего нет? А если я погрузилась в тень и навеки оказалась в ловушке, в полной изоляции?

Я почувствовала успокаивающее прикосновение к талии. Изумрудные глаза Роана блестели в темноте.

– Я здесь, – сказал он. – С тобой.

Я судорожно вздохнула. Один только взгляд на него успокоил меня, и я вспомнила, что всегда почувствую его через нашу связь.

– Ладно… – Я перевела дыхание. – Идем.

Мы шли по улицам, нас вел Друстен. В два часа ночи в городе было почти пустынно.

Всю дорогу голос Друстена эхом отдавался в головах, направляя нас по дороге к Тауэру, вниз по склону холма.

Наконец в мозгу раздался голос Друстена: «Мы пришли».

Я огляделась, пытаясь сориентироваться, но в темноте могла видеть не дальше, чем на двадцать футов. Разглядела только траву и каменную стену.

Сквозь облако тьмы я заметила маленькие точки над головой. Звезды. Теперь, когда мы прибыли на место, Друстен рассеивал тьму. В мерцающем лунном свете начали проступать очертания белых каменных стен с высокими воротами.

Теперь осталось только проникнуть в тысячелетнюю крепость.

* * *

Тьма Друстена, образовавшая вокруг нас что-то вроде пульсирующей стены, слегка рассеялась, но по-прежнему защищала от любопытных прохожих, которые могли взглянуть в нашу сторону. В прошлый раз, когда я была здесь, мне пришлось взбираться по стене в одиночку только с помощью веревки. Теперь мы подготовились основательнее.

Мы стояли у ворот. Среди Неблагих воинов были две крылатые банши. Они отошли от ворот и расправили черные крылья, их глаза сияли как лунный свет. Когда они захлопали крыльями, мощные порывы ветра взметнули пыль и мусор.

Обмотав веревки вокруг плеч, банши взмыли над башнями. Через несколько секунд веревки уже свисали со стен. Роан ухватился за одну, я шагнула вперед и взялась за вторую. Сверху свесились еще две веревки, и еще двое фейри начали карабкаться по ним.

Когда я поднялась на несколько футов, мышцы на руках начали гореть от усталости. После той памятной свадьбы Элрин рука успела срастись, но иногда еще пульсировала болью, и внезапные нагрузки давали о себе знать. Каждый раз, когда я поднимала левую руку, казалось, что кто-то тычет в нее раскаленной кочергой.

Стиснув зубы, я продвигалась вверх. Веревка между ног затрепыхалась: следом за мной полез еще кто-то из Неблагих. В ночной тишине я отчетливо слышала рядом тяжелое дыхание других верхолазов. Наконец добралась до самого верха. Роан добрался до парапета раньше меня и свесился через край, я благодарно ухватилась за его руку, и он помог мне перелезть.

Я посторонилась, чтобы не мешать остальным поднимавшимся, и нагнулась, упершись руками в колени, – перевести дыхание. Я слышала, как остальные добрались до верха башни и перешептывались вокруг меня.

Через несколько минут наверху оказалась дюжина наших воинов. Я выглянула за парапет и увидела еще восьмерых, карабкающихся по веревкам. Остальные ждали на мостовой.

– Идем, – тихо сказал Роан.

Собираться в одном месте – плохая идея даже с тенями Друстена. Помимо стражей Благих, Лондонский Тауэр патрулировали человеческие охранники, отвечавшие за сохранность знаменитых королевских сокровищ в Башне драгоценностей[22]. Меньше всего мне хотелось стычки между фейри и людьми.

По ту сторону стены нас уже ждали две веревки. Согласно карте Бранвен, оружейная находилась между внутренней и внешней стенами Тауэра. Пока что никуда больше не придется взбираться.

Я перелезла через край и медленно соскользнула по веревке; чтобы не ободрать ладони, надела перчатки. Едва ноги коснулись земли, я посмотрела на Неблагих воинов, спускавшихся следом. Мы выглядели вполне внушительно, но еще не знали, кто наш противник.

Друстен начал рассеивать тьму – совсем немного, чтобы мы видели, куда направляемся. Но из-за его оставшихся теней и ночной темноты ориентироваться было трудно.

Я кралась вдоль стены, пытаясь заглушить ту часть мозга, которая уверяла, что вся эта затея – огромная ошибка. Когда я думала об этом, что-то казалось неправильным. Место, отмеченное на карте Бранвен, выглядело странным, почти случайным – просто точка в северо-западном углу. А если я ошиблась насчет Тауэра? Если на карте какая-то другая крепость, которая похожа на Лондонский Тауэр, но находится в мире фейри?

Роан, шедший рядом, тронул меня за руку и указал в темноту. Я не сразу разглядела, куда он показывает, но постепенно заметила странную игру света: что-то появлялось и исчезало из виду. Иллюзия постепенно исчезла, когда глаза привыкли к ней, и я увидела их. Четверо Благих воинов сгорбившись стояли у дверной арки в стене. Согласно карте, оружейная находилась как раз за этой дверью.

Стражники были укрыты чарами, но, если повернуть голову под нужным углом и прищуриться, их можно увидеть. Они застыли перед дверью, сжимая копья. Видимо, тени хорошо скрывали нас, если стража вообще ничего не замечала.

– Их всего четверо? – шепотом спросила я Роана.

– Должно быть больше. Может, ждут смену караула…

– Нужно убрать их без шума.

Не успела я договорить, как позади раздались выстрелы из арбалетов. Двое стражников мгновенно упали. Третий растерянно обернулся, когда у него за спиной вырос Нериус и одним взмахом жестоко перерезал ему горло. Четвертый едва открыл рот, как огромный меч Балора рассек ему шею. Хлынула кровь, голова покатилась по земле, обезглавленное тело рухнуло, как тряпичная кукла.

Я глубоко вздохнула. Ну что ж…

Роан вскинул бровь, и мы приблизились к старинной дубовой двери в стене.

Нериус подошел к нам и повернул старинную дверную ручку.

– Заперто.

Вперед протолкалась Гибкая фейри из Дома Эрнмаса с лиловыми волосами.

– Я мигом открою. – Она с кошачьей грацией направилась к двери и достала тонкую металлическую отмычку.

Неблагие столпились вокруг.

– Рассредоточьтесь, – приказала я. – И будьте начеку: могут появиться другие стражники.

Все послушно и почти беззвучно укрылись в тени. Я смотрела, как они растворяются в темноте, и меня переполняла гордость. Ребята молодцы. Мы сделали правильный выбор.

Фейри Радости еще возилась с замком:

– Какой хитрый… Придется его немножко уговорить.

Я обхватила себя руками, дрожа от холода и все сильнее тревожась. Вместо того чтобы думать о других стражниках, которые могут нагрянуть в любой момент, попыталась представить, что находится за дверью. Магические клинки на стенах, может, какие-нибудь заколдованные доспехи… Если хотя бы половина слухов об оружейной Балора правдива, то вооружение за этой дверью бесценно.

Но ведь…

Я наклонилась к Роану и прошептала:

– Зачем прятать здесь оружие? Почему бы им не воспользоваться?

– Благие всегда относились к нашей магии с отвращением, – ответил Роан. – Видимо, они не используют оружие, чтобы не заразиться.

Я нахмурилась. Странно… Неужели Благие настолько ненавидят Неблагих, что отказались от такого стратегического преимущества? Я покачала головой. Мне еще многое предстоит узнать о культуре фейри.

И тут я почувствовала, как Роан напрягся:

– Охрана! Люди!

Я затаила дыхание, прижимаясь к стене. Я пока никого не видела, но слышала звук шагов. Воин рядом со мной поднял арбалет и тщательно прицелился.

Я пришла сюда не затем, чтобы убивать людей, но у нас нет выбора. Если этот охранник позовет других, бойня окажется катастрофической.

– Погоди! – прошипела я, когда в поле зрения появился седобородый охранник с автоматом на плече.

Воин немного опустил арбалет.

– Я его знаю, – удивленно произнесла я и, пока никто не успел остановить меня, шагнула вперед.

Увидев меня, охранник вытаращил глаза.

– Богиня, – выдохнул он и рухнул на колени, выпустив автомат. Это был тот самый охранник, который несколько месяцев назад помог мне освободить воронов.

Глава 27

Стоя на коленях, он уставился в землю:

– О, священная богиня ужаса, ты снова благословляешь меня своим присутствием…

– Разумеется! – радостно откликнулась я. – Просто встань. Все будет хорошо.

Он поднялся, весь дрожа:

– С тех пор как мы встретились возле клеток воронов, все эти месяцы я делал все, что в моих силах, чтобы следовать твоим заветам, о великолепная.

– Это замечательно.

– Я каждый день придерживался заповеди будь добр к людям. А еще изо всех сил старался не быть идиотом, великая богиня. Но иногда, когда я за рулем…

– Уверена, ты отлично справляешься.

– Я буду стремиться стать лучше.

– Это все, чего я могу желать, правда. Послушай, друг, у тебя случайно нет ключа от этой двери?

– От какой двери, о удивительная?

Ну да, дверь же скрыта чарами, и он не может ее видеть…

– Да неважно.

– Это какое-то испытание? Ты имеешь в виду дверь в мою душу?

Я вздохнула и ничего не ответила.

Рация охранника ожила:

– Картер, есть какие-нибудь признаки проникновения?

Я поняла, что кого-то из нас увидели или услышали и послали Картера на разведку.

– Скажи ему, что здесь ничего нет.

– Э-э… нет. Здесь ничего нет, – ответил по рации Картер.

– Всё в порядке? Ты говоришь как-то… странно.

– Я в порядке. Просто чувствую себя благословленным.

– Картер, ты что, под кайфом? – поинтересовался голос в рации.

Я закатила глаза, когда Картер убеждал собеседника, что он трезв и все так хорошо, что лучше не бывает. Наконец на другом конце линии успокоились и отключились.

Охранник виновато посмотрел на меня:

– Все на взводе, моя богиня. Нам приказали патрулировать эту территорию. Последние две ночи с дополнительной охраной и новыми боеприпасами – это просто…

Сердце забилось быстрее:

– Что за новые боеприпасы?

Он запнулся на мгновение и продолжил:

– Конечно, ты и так всеведущая, но… Нас предупредили о возможном проникновении, богиня. И два дня назад усилили охрану и заменили нам боеприпасы.

– Дай мне свое оружие. Сейчас же! – рявкнула я.

Картер испуганно снял с плеча автомат и передал мне. Я вынула магазин и провела пальцами по верхнему патрону. И вздрогнула, почувствовав его.

Железо.

Мозг заработал на полную катушку. Люди заменили патроны на железные. Им приказано патрулировать именно эту территорию. Значит, они нас ждали?

И тут все встало на свои места. Я огляделась, и странное расположение оружейной вдруг обрело ужасный смысл: узкое пространство между двумя стенами. В углу. У меня екнуло сердце.

Идеальное место для засады. Мы угодили прямо в ловушку.

Я услышала за спиной щелчок: фейри радости наконец вскрыла замок. Пульс участился.

– Не открывай эту…

Я не успела договорить, как дверь взорвалась ярким оранжевым светом от полыхнувшего магического пламени. Меня отшвырнуло назад, на время ослепив. Пламя охватило одежду. Я пыталась потушить его, отчаянно катаясь по влажной земле, пока не услышал шипение гаснущего огня. Перед глазами замелькали яркие пятна – последствия взрыва.

Мир вокруг был как в тумане, когда я, шатаясь и моргая, поднялась на ноги. Сквозь звон в ушах я слышала крики боли. Голова закружилась, я заморгала, а когда зрение прояснилось, к горлу подступила тошнота. На брусчатке и на земле лежали обугленные тела. Я отчаянно искала в дыму Роана и не видела его, но чувствовала через нашу связь. С ним все хорошо. Я почувствовала его облегчение: он тоже почувствовал меня.

– Надо уходить! – крикнула я. – У охранников железо!

Едва я произнесла это, ночь прорезали автоматные очереди. Пули рикошетом отскакивали от каменных стен. Я бросилась на землю, забившись в угол.

Вокруг падали фейри, а я отчаянно искала глазами Картера, человеческого охранника. Он скрючился в тени.

– Отзови своих людей! – закричала я. – Прикажи им прекратить огонь!

Он кивнул и потянулся за рацией, и в ту же секунду шальная пуля пробила ему череп. Он обмяк, из головы хлынула кровь.

Острые завитки ужаса пронзили меня при виде кровавой бойни. В груди нарастала паника.

– Мать твою! – заорала я. Я чувствовала отчаянную потребность добраться до Роана, защитить его. Когда дым рассеялся, я мельком увидела его в двадцати футах от себя. Взглянула в зеркальце, мысленно соединилась с отражением рядом с Роаном и прыгнула, готовая сражаться бок о бок. Отражение омыло кожу, и тут инстинкт подсказал: здесь что-то не так.

* * *

Я стояла между отражениями в ловушке Междумирья.

Я уже тысячу раз оказывалась между зеркалами. Но почти всегда – лишь на долю секунды.

Сиофра провела здесь гораздо больше времени.

По моей спине пробежали мурашки ужаса. Все здесь выглядело иначе, словно заранее… подстроенным.

Обычно я инстинктивно чувствовала, в каком направлении нужно двигаться, чтобы пройти через следующее отражение. Теперь меня окружали отражения, которые ощущались и выглядели одинаково. Сквозь каждое я видела кровавую бойню в Лондонском Тауэре. Я просматривала этот хаос, пока не обнаружила Роана. Он выкрикивал приказы, укрывшись от выстрелов в дверной арке.

От паники перехватило дыхание. Я пыталась идти, но не двигалась с места, земля уходила из-под ног.

В отчаянии я прыгнула в одно из отражений, но не почувствовала его прохладу на коже и вынырнула в прежнем месте. Отражение оказалось иллюзией.

Даже во время паники я понимала, что это финальная часть ловушки, тщательно подготовленной Сиофрой. Она знала, что я пройду через отражения.

Это ее владения. Она провела взаперти в Междумирье несколько месяцев и получила возможность как следует изучить его и понять, как им можно манипулировать и изменять. Как превратить это место в магическую тюрьму.

Сердце бешено колотилось, пока я смотрела сквозь отражения, не в силах помочь, не в силах добраться до Роана. «Защити его!» – вопил разум. Через нашу связь я чувствовала, что и Роан запаниковал, когда понял, что не может меня найти. Он не знает, где я.

В отражении в небе над парапетами я увидела, как что-то пикирует вниз. Это летающие банши атаковали вооруженных человеческих охранников и стремительно сбрасывали людей со стен. Автоматный огонь замедлился, фейри начали брать верх, а люди попытались бежать.

В неистовстве я бросилась в другое отражение. И еще в одно. И еще. И все они возвращали меня в Междумирье.

В ловушке.

Последние несколько месяцев я боялась попасть туда, откуда нет выхода. Но мне и в голову не приходило, что можно оказаться взаперти в месте с бесконечным множеством выходов.

В ужасе я наблюдала за множеством отражений, в которых умирали фейри и люди, не в силах ничего сделать. Я смотрела, как фейри с безумной яростью в глазах убивали стрелявших в них людей. Беспомощная, совершенно беспомощная… Затем появились Благие в сверкающих платиновых доспехах. Внутри меня все перевернулось, когда я увидела среди них темноволосого фейри. Сжимая огромный меч, Абеллио возглавлял атаку.

Возможно, я закричала от ярости – точно не знаю. Здесь, в Междумирье, не существовало обычных звуков. Я знала только, что этот мерзавец – мой сводный брат – добивал мечом раненого воина из рода Уила Брока.

Видения тысячу раз прокручивались вокруг. Бесконечные отражения показывали моего брата, пока он двигался между обожженными и ранеными Неблагими, стремительно орудуя мечом и убивая.

Ужас вонзил в меня когти, когда я мельком увидела свою телохранительницу Ланнозию, распростертую на земле. Из ее бока сочилась кровь. Абеллио поднял меч, но в последний момент кто-то прыгнул перед ним. Нериус. Слава богу, что Нериус там.

Их мечи скрестились, и я молча молилась, чтобы трущобный фейри покончил с моим братцем.

Но Нериус был серьезно ранен: лицо и руки в ожогах, он пошатывался, по ноге струилась кровь – возможно, из-за застрявшей железной пули. Он защищался, отбивая удары Абеллио, однако ему не удалось нанести ответный удар. Может, это уловка? Я уже видела, как во время боя он притворялся слабым, чтобы застать противника врасплох…

Сердце бешено билось о ребра; я попыталась прыгнуть еще в одно отражение, затем еще в одно… В ловушке. В ловушке. В ловушке. Я вновь и вновь безуспешно ныряла в них – и тут опять заметила Нериуса. Он лежал неподвижно, меч Абеллио пронзил его горло. По моим щекам потекли слезы.

А потом без промедления мой брат убил Ланнозию, вонзив меч ей в грудь.

Среди уцелевших я заметила Роана. Его меч сверкал в лунном свете, описывая дуги в воздухе, пока Роан сдерживал атаку Благих.

Абеллио повернулся, и его голубые глаза встретились с моими.

Я не знала, куда именно он смотрит – в отражение в маленьком оконце или, может, в луже. Я лишь знала, что он видит меня и наслаждается моими страданиями.

Он улыбнулся и скрылся в тени.

Еще один Неблагой упал. Благие окружили оставшихся Неблагих, превосходя их численностью вчетверо.

Разум вопил: «Защити Роана», заглушив все остальные мысли. Меня обвил чистый страх. Страх… страх – это же мой шанс выбраться отсюда.

Я уставилась на поле боя. Время замедлилось, пока я искала страхи сражавшихся. Когда их движения застопорились, я почувствовала на коже завитки страха. Они казались слабыми, словно доносились за тысячу миль. Я попыталась сосредоточиться и понять, как следовать за ними, но это было все равно что следовать за мухой в другую страну.

А потом я почувствовала еще кое-что: силу ужаса – такую, как в Камне. Только более мощную. На самом деле я была уверена, что она манит меня в одно из отражений, и противостоять этому притяжению почти невозможно. Оно казалось почти осязаемым – сырой тяжелый ужас. Может, это выход из Междумирья? В одном из отражений я увидела кромешную темноту, услышала журчание воды, почувствовала тяжесть влажной почвы. И мощное неумолимое притяжение – словно изнутри меня, откуда-то из груди. Что-то в этом отражении звало к себе. Я сделала шаг навстречу темноте, и по спине пробежали ледяные мурашки.

Нет. Пойду туда – и тьма поглотит меня целиком.

Я отпрянула, тяжело дыша. У Роана остались считаные минуты или даже меньше. Если поддамся тому притяжению, ни за что не успею вовремя.

Я повернулась к другому отражению: Роан рассек мечом еще одного Благого, из раны на его лбу текла кровь.

Нет, нет, нет, нет. Я ощущала нашу связь. Я чувствовала Роана, отчаянного и разъяренного. Но как до него добраться, черт возьми?

Он рискнул сделать выпад, и сотни Роанов бросились вперед, едва не напоровшись на копье. Сквозь его ярость я ощущала другое чувство: оно влекло его ко мне так же отчаянно, как и меня к нему. Оно было окрашено в медовые оттенки любви.

Роан прав: любовь сильнее страха.

Я сосредоточилась на нашей связи, на нашей любви. Она выведет меня из этого лабиринта. Она сильна, она повсюду.

Только… уж слишком повсюду.

Я не могла определить направление, не могла найти источник: любовь окутала меня, словно объятие.

И тут в мозгу возникла идея. По-прежнему держась за нашу связь, ощущая ее, цепляясь за нее, я напрягла свои чувства, снова ища те ростки страха. Закрыв глаза, позволила эмоциям Роана течь сквозь меня, смешиваясь с завитками страха участников битвы. Любовь и страх, сплетясь воедино, стали маяком среди этого хаоса. Они исходили с одной стороны, из одного отражения.

Я иду к тебе, Роан. Я нырнула в отражение, прохладная магия рябью пробежала по коже.

Я вернулась в реальный мир, и на меня нахлынули ощущения: звон мечей, крики, запах горелой плоти.

Сделав глубокий вдох, я взглянула на орду Благих, окруживших моих друзей.

И вскинула автомат, который держала в руках.

Глава 28

Методичный непрекращающийся автоматный огонь оглушил меня. Я выбросила из головы всю суету, чтобы сосредоточиться на текущей задаче. Целься и стреляй, целься и стреляй.

Стреляй в каждого увиденного Благого и не попади в своих.

Для надежности я стреляла не очередями, а одиночными. Спокойно. Холодно. Машинально.

Благие бросились в укрытие. Мы тут же воспользовались преимуществом, и ситуация начала меняться в нашу пользу. Мы постепенно окружили Благих, загнав их в ловушку между пулями и мечами фейри. Взгляд золотистых глаз Роана встретился с моим, и я почувствовала его облегчение. По ту сторону строя Благих он разил их мечом, как ангел мщения.

Казалось, прошло много часов, когда его меч описал последнюю дугу, перерубив шею последнего Благого. Повисла зловещая тишина, и я опустила автомат, осматривая выживших.

– Кассандра… – В одно мгновение Роан оказался рядом, ища мой взгляд. – Я не мог тебя найти. Чувствовал тебя, но не мог найти.

Я коснулась его щеки, чувствуя его тепло, его любовь, которая привела меня сюда.

– Сиофра устроила нам ловушку. Поймала меня между зеркалами. Я последовала за нашей связью, чтобы вернуться к тебе.

– Нам повезло выбраться живыми, – мрачно ответил он.

У меня перехватило горло, когда я огляделась по сторонам. От нашего отряда остались только семеро Неблагих воинов. Роан стоял с двумя фейри из рода Уила Брока, окровавленными и хватающими ртом воздух. Лорд Балор сжимал меч, его лицо побагровело, из ноздрей валил пар. Один из его людей стоял рядом, трясясь от ярости. Лорд Джудок обнял Элрин, словно защищая, и что-то шептал ей на ухо.

Но при виде жертв во мне все перевернулось. Ланнозия со стеклянными глазами и полуоткрытым ртом лежала в луже крови. Перед моими глазами все расплывалось от слез, пока я искала другие признаки жизни среди Неблагих. Но видела только обугленные тела, изрешеченных пулями фейри и пустые глаза.

Роан отошел от меня и мрачно встал над Нериусом, изо рта у которого текла кровь. В моей груди разлилась печаль. Я подошла ближе, присела на корточки и попыталась нащупать пульс. Горло Нериуса было скользким от крови, кожа – холодной, сердце перестало биться. Я молча закрыла ему глаза.

Рядом со мной запульсировала тень.

– Друстен? – окликнула я.

Тени рассеивались и стали почти прозрачными.

– Странно, – слабым эхом отозвался в голове голос Друстена.

– Друстен, – я встала и направилась к теням. – Подожди.

– Нет, – возразил нараспев его голос. – Туманы манят меня.

В моей голове послышался шорох пернатых крыльев, и темнота вернулась в тело Друстена. Впервые я смогла увидеть его по-настоящему: бледная кожа, серебристые волосы. Прекрасный и совершенно безжизненный.

Вдалеке завыли сирены, привлеченные звуками выстрелов. Они до ужаса напоминали вопли банши, оплакивающих мертвецов.

– Столько смертей, – пробормотала я дрожащим голосом. И добавила уже громче: – Нам пора.

– Лорд Балор! – прогремел Роан. – Уходим. Скоро здесь будет еще больше людей.

– А как же моя оружейная? – взревел Балор.

– Там не было никакой оружейной. – Я кивнула на взорванную дверь и пустую комнату за ней. – Они заманили нас пустышкой.

* * *

Совершенно потрясенная, я ввалилась в холл особняка. Элвин выбежал из столовой, на его лице отразился ужас:

– Что случилось?

– Это была ловушка, – бросила я. – Благие подставили Бранвен. Они знали, что она вернется к нам с картой, и подсунули ей ложную информацию. Они устроили нам засаду. Абеллио и Сиофра. У охранников Тауэра были железные пули.

– Благие и люди действовали заодно? – ошеломленно спросил Элвин.

Я покачала головой:

– Благие были укрыты чарами, люди не могли их видеть. И, похоже, не понимали, что происходит. Я поговорила с одним охранником, он вообще ничего не знал. Черт возьми, Сиофра же была раньше мэром Лондона и, вероятно, использовала свои связи, чтобы организовать это. Она предупредила их о проникновении. Она знала, что мы будем делать, потому что…

Потому что – что? Откуда она узнала, что карта у Бранвен? Они поджидали нас два дня, а Бранвен вернулась всего несколько часов назад…

Я захлопала глазами. Мозг начал складывать кусочки пазла в одно целое.

Элвин озабоченно нахмурился:

– А где Нериус?

В холле появился Роан.

– Мертв, – тихо ответил он.

Я почувствовала его гнев. Он уже перешел от стадии горя к чистой ярости – такой сильной, что не выразить словами. Первобытная, еле сдерживаемая жестокость грозила вырываться наружу, как неудовлетворенная жажда крови.

– А Ланнозия? Друстен? – продолжал расспросы Элвин.

– Их больше нет, – сказала я. – Убиты почти все.

Элвин покачал головой:

– Не понимаю, как это случилось. Я думал, Бранвен…

– Бранвен… – Меня затошнило. – Как она? – Я отчетливо представила ее лицо после возвращения – каждую черточку. Сломанный нос, синяки, шрам… О боже.

– Иделиса делает все возможное, но… Не знаю, что происходит. Бранвен по-прежнему слаба. Так и не открыла глаза, не сказала ни слова.

– Нет, – пробормотала я. – Разумеется, не сказала. – Ярость подступила к горлу. Я стиснула кулаки и рванула по коридору к комнате Бранвен.

Глупо. Как глупо…

Элвин бросился за мной:

– Кассандра, когда Бранвен очнется, не говори ей сразу про брата.

– Он ей не брат. – Я стремительно шла по коридору.

– О чем ты?

Я толкнула дверь в комнату Бранвен. Иделиса сидела на корточках у кровати; я встала позади нее, вглядываясь в лицо лежащей. На этот раз я точно знала, что ищу, и, как только нашла, напряглась всем телом.

– Отойди от нее! – рявкнула я.

Иделиса посмотрела на меня, нахмурившись:

– Не думаю, что…

– Отойди от нее! – решительно повторила я.

Иделиса поджала губы и поднялась. Я посмотрел на избитую фейри, лежавшую на кровати с закрытыми глазами. И на шрам, который переместился с ее левой щеки на правую.

Чертовски глупо…

Она не произнесла ни слова после возвращения и очень кстати упала в обморок – как только убедилась, что мы увидели ее карту. Шрам находился с другой стороны ее лица. Как всегда в отражении.

Это была вовсе не Бранвен, а ее отражение – такое же, как то, что напало на меня в ванной. Магия Сиофры создавала не просто иллюзии, но движущихся и дышащих существ.

Я проверила отражения в комнате и ощутила присутствие Сиофры – очередное отражение. Я соединилась с ним. Бранвен улыбнулась, ее губы скривились в жестокой улыбке. Как и ожидалось, я почувствовала на другом конце Сиофру и почти представила насмешку на ее лице. Она уже победила.

Потом Сиофра исчезла, и я разорвала связь. Отражение Бранвен исчезло.

– Да что здесь творится, мать твою? – пробормотал Элвин.

– Это была не Бранвен, – глухо произнесла я. – А ее отражение. Сиофра может вызывать таких существ из зеркал. Она использовала образ Бранвен, чтобы принести нам эту чертову карту. Я должна была догадаться. Отражения не могут говорить, и шрам с другой стороны… – Похоже, я несла чушь. – Я должна была… – И тут меня охватил ужас. – Бранвен до сих пор там, у Благих. Избитая и в синяках, как и ее отражение.

Если они ее не убили.

– Черт… – Я задыхалась. – Это моя вина. Я должна была понять. Должна была сразу догадаться…

На мгновение повисла тишина, а потом Элвин мягко дотронулся до моей руки.

– Спокуха. Никто из нас не понял. Мы столкнулись с настоящими психами-извращенцами, Касс.

Я с трудом перевела дух, как никогда полная решимости перерезать Сиофре глотку.

Глава 29

Где-то над головой весело чирикала птичка, сквозь белые облака на небе светило солнце.

Обычно надежная лондонская погода подвела меня. Пока мои мысли клубились мрачными и яростными грозовыми тучами, ноябрьское небо над Хайгетским[23] кладбищем сияло по-летнему.

Листья на дорожке хрустели под ногами. Я шла к могиле Габриэля, сжимая букетик ландышей. Присела на корточки возле сурового гранитного надгробия, стряхнула с подножия листья и положила букетик. Глаза защипало. В голове вихрем закружились пагубные мысли – целый список утрат и испытаний, которые еще предстоят.

Атаки армии Благих на крепость Сингето усиливались. Как только она падет, Благие ворвутся в Триновантум, убивая всех на пути, и захватят власть. Они откроют охоту на Неблагих в Лондоне, оставляя разрушения и трупы людей и фейри.

Нериус погиб, Бранвен серьезно ранена, если не мертва. В засаде мы потеряли лучших воинов. Возможно, лишились поддержки Лорда Балора, когда не смогли вернуть его оружейную. Мечта о Республике теперь висела на волоске.

Есть только один выход. Я смотрела на могилу Габриэля и пыталась придумать, как лучше объяснить это Роану. Ему не понравится такая идея, а вот Габриэль наверняка понял бы…

Я услышала тяжелые шаги на гравийной дорожке и даже не обернулась: и так понятно, кто это.

– Ты следил за мной?

Солнечные лучи золотили фигуру Роана, искрились в его зеленых глазах.

– Я беспокоился. Я почувствовал твое волнение за много миль отсюда.

Я грустно улыбнулась:

– Ну да, разумеется.

Он взглянул на могилу:

– Не хотел мешать. Тебе нужно побыть одной?

Я покачала головой:

– Я собиралась тебя найти. Надо поговорить. – Почему-то мне хотелось, чтобы Габриэль был рядом и поддержал меня. Он бы понял. – Благие всё ближе. Наша армия не сможет их сдержать. Их не победить. Нам нужно бежать.

Лицо Роана потемнело.

– Бежать? – Он повторил это слово так, словно оно прозвучало на иностранном языке.

– Другого выхода нет.

Он впился в меня взглядом:

– Выход есть всегда.

– Нет. Не в этот раз. И от меня зависят слишком многие. Я глава двора Уила Брока и должна защитить фейри ужаса. И лучший способ сделать это – увести их подальше от Благих, из Лондона. Нам нужно бежать. Нужно спрятаться. Я говорила с Элвином. В Шотландии, Ирландии, Франции есть места, где можно укрыться. Там живут другие фейри…

– Нет.

– Мы проиграли, Роан! – Я повысила голос. – У нас нет оружейной. Республика разваливается. Вариантов нет.

– Кассандра… – Он шагнул навстречу. – Послушай меня. Не пори горячку.

– Я много думала об этом.

– Это чувство вины затуманивает твои мысли.

Защищаясь, я вызывающе скрестила руки на груди:

– А за что мне чувствовать себя виноватой?

– За то, что попалась в ловушку Сиофры. За то, что не заметила, что Бранвен всего лишь одно из безмозглых отражений Сиофры. И за смерть Нериуса. Но ты ни в чем не виновата.

На секунду я замолчала, бросив взгляд на могилу Габриэля. Разве нам мало смертей?

– Дело не только в их смертях, но и в Друстене, и Ланнозии, и других, кто погиб там. И всех, кто умрет, если не сбежать.

– Я понимаю, что ты чувствуешь.

Я провела рукой по щеке:

– Нет, не понимаешь.

– Понимаю. – Его лицо смягчилось. – Я проходил через это. Сотни лет назад. Ты думаешь, что лучший способ защититься – это бежать. А я думаю, что остаться и сражаться.

– Почему? – Я сглотнула ком в горле, ожидая объяснений. Солнце начало садиться за узловатые кедры, тени расползались по кладбищу, словно длинные пальцы.

Глаза Роана подернулись янтарной дымкой:

– Когда Огмиос разгромил восстание моего отца, мы бежали. Мать, сестра и я спрятались у моего дяди Йорка Тараниса. Отца Элвина.

Я чувствовала исходившую от него печаль.

– О…

– Йорк убедил довериться ему. Я ошибся. Он выдал нас королю в обмен на помилование. Король лишил его двора и титула, но отпустил. И это было гораздо лучше участи, выпавшей на долю остальных.

Неудивительно, что он не выносит Элвина. Я протянула руку и нежно коснулась его щеки.

– Роан… Это не твоя вина.

– Это еще не всё. Король бросил нас в тюрьму. Охранники издевались над нами, насиловали мать и сестру.

В горле опять встал ком.

– Мне так жаль, Роан…

– Я решил бежать. Снова. Разработал план побега – отличную возможность вытащить нас из тюрьмы Огмиоса. Думал, это лучший способ защитить моих родных. Девять или десять лет мы тайно делали подкоп в камере. И сбежали.

Я едва дышала, ожидая продолжения.

– Сначала они схватили мою мать. – Роан больше не смотрел на меня, погрузившись в ад воспоминаний. – Я вызвал бурю. Я пытался защитить нас.

Я закрыла глаза; казалось, что печаль окутала Роана.

– Но буря не защищает. Ею невозможно управлять. Я был молод и глуп и думал, что смогу подчинить ее. Я призвал всю свою силу: ураган, град и молнии. Но особенность бурь в том, что их нельзя контролировать. Буря, которую я вызвал, убила сестру. В нее ударила молния. А когда нас схватили, Огмиос решил на нашем примере запугать остальных. У Фонтана Дану в Триновантуме он вырвал крылья из спины матери, а потом казнил ее у меня на глазах.

Я вспомнила слова Роана. Что может быть хуже, чем сгореть заживо? Смотреть, как сгорает тот, кого любишь.

Едва дыша от боли, я сделала единственное, что в моих силах, – обняла его и прошептала:

– Это не твоя вина.

Над кладбищем повисла мертвая тишина. Даже птицы перестали чирикать, словно тоже слушали Роана. Я прижалась головой к его груди и слышала только стук сердца.

– Я знаю, что такое чувство вины, – продолжал он. – Знаю, как от этого может помутиться рассудок.

– Если останемся, могут погибнуть многие, – прошептала я, уткнувшись ему в грудь. Меня охватило дикое, неодолимое желание защитить его любой ценой. Может, мой рассудок помутился не из-за чувства вины, а из-за отчаянной потребности уберечь Роана от опасности. Мысль о его смерти вызывала головокружительный, пронизывающий до костей ужас, какого я никогда не испытывала – даже когда чувствовала чужой страх как Повелительница Ужаса.

Роан погладил меня по волосам:

– А если мы сбежим, тоже погибнут многие. И без земли, которую можно называть своей, Неблагие будут исчезать один за другим, пока никого не останется. Мы должны остаться и сражаться. Благие тоже уязвимы. Если мы укрепим силы в крепости Сингето, то сумеем их остановить.

Я обняла его крепче, не желая рисковать его жизнью.

– Нам нужен какой-то способ склонить чашу весов в свою сторону.

Он снова погладил меня по волосам, и это успокаивало.

– Ты это сделаешь, Кассандра. Я знаю, ты можешь вернуть свою силу ужаса. Мы будем тренироваться. Мы будем…

– Я не могу! – Я тщетно пыталась снова обрести свою силу, бродя по старому району города, где лежал Лондонский Камень. Нужно объяснить так, чтобы Роан понял. – Представь, что ты идешь на рыбалку с удочкой. У нее есть леска, крючок, возможно, наживка. Когда я использовала силу ужаса, я была рыбаком с удочкой и леской. Лондонский Камень был крючком и наживкой. Я использовала связь с ним, чтобы вызвать страх и подцепить его на удочку. Без Лондонского Камня я рыбак с удочкой и леской… но без крючка. И без наживки. Я не могу поймать страх.

– Так выброси удочку, – заметил Роан. – Когда я жил в лесу, то ловил рыбу голыми руками.

– Возможно, сравнение не самое удачное… – Я отодвинулась.

– А как же та сила, которую ты чувствовала на улицах Лондона? Это или Камень, или что-то вроде него. Мы должны вернуться туда.

– Это не совсем то. Сила рассредоточена повсюду. Она сильно пульсирует, а потом исчезает, ускользает сквозь пальцы. Я не могу ухватить ее, не могу втянуть в себя. Кажется, я почувствовала ее в Междумирье, среди зеркал. Но тогда мне было не до экспериментов с силой ужаса: я думала только о том, как выбраться.

– И что ты там почувствовала? – заинтересовался Роан.

– Просто мощное присутствие ужаса. Он был каким-то тяжелым, как влажная земля.

– Расскажи, что еще помнишь.

Я закрыла глаза и содрогнулась:

– Вода течет. Вода… – Мои мысли заметались. – Черепа под водой. Эмблема Уила Брока, – пробормотала я, и в моей голове вспыхнула идея. – Это ведь река, да? Уил Брок? Уолбрук[24]. Она течет под землей, недалеко от места, где лежал Лондонский Камень.

– Это там ты почувствовала силу?

Я медленно кивнула, и в голове проступило воспоминание. В самый первый раз, когда мы с Роаном вместе шли по лондонским улицам, я почувствовала эту силу, пока мы пересекали Уолбрук. Роан рассказывал, что когда-то люди приносили себя в жертву богам. Нам. Человеческие черепа и золото лежат в подземной реке. Я ощутила силу черепов под водой – своей прародины – и с тех пор не думала об этом.

– Тьма, – произнесла я. – И течение воды, и тяжесть влажной земли… Роан, мне нужно к подземной реке.

Глава 30

– Вот дерьмо, – пробормотала я, плотнее запахивая кожаную куртку.

Роан привел меня ко входу в реку Уолбрук рядом с Кэннон-стрит, всего в нескольких минутах ходьбы от метро. Путь преградила врезанная в стену огромная металлическая дверь, наполовину заваленная камнями и обломками.

– Ты можешь прыгнуть сквозь нее через отражения? – спросил Роан.

Я закрыла глаза, пытаясь нащупать отражения вокруг, но ничего не почувствовала за круглым люком и покачала головой.

– Там тьма кромешная. Отражений не бывает без света.

Роан провел по губам рукой:

– Я смогу открыть дверь меньше чем за день. – Он подошел к двери и отшвырнул камень. – Давай попробую разобрать завал.

– Роан, думаю, это займет больше времени. Кто-то явно не хочет, чтобы дверь открыли.

Он отбросил в сторону еще один камень.

– Могу позвонить Элвину и узнать, есть ли у него взрывчатка, – предложила я. – Ты знаешь, что у него есть телефон? Это еще раз доказывает, что даже фейри используют телефоны. Я и тебе куплю, когда закончим…

Я наблюдала за работой Роана; под его футболкой перекатывались мышцы. Он остановился с камнем в руках и встретился со мной взглядом.

– Твоя похоть полезна. Продолжай.

Я подошла к нему и с удивлением обнаружила, что он уже высвободил большую часть металлической двери. Я провела пальцами по краю ржавого люка.

– Слышал, что я сказала про взрывчатку? Думаю, здесь заперто.

Роан выгнул бровь, взглянул на меня, выпрямился и рванул металлический засов.

– Понятно. Ты очень сильный и мужественный. Буду иметь это в виду. А теперь давай вызовем подмогу.

Он что-то проворчал под нос и напрягся. Дверь не поддалась.

– Роан…

Он залихватски улыбнулся мне, его глаза приобрели темно-янтарный оттенок, губы чувственно изогнулись. Он разжигал во мне похоть, чтобы напитаться ею.

Роан снова принялся разбирать завал, широкие плечи ходили ходуном. В его желании открыть эту дверь было что-то первобытно-инстинктивное. После стольких недель торгов, переговоров, сложных поисков решений в безвыходных ситуациях появилась простая задача. Дверь, которую нужно открыть. И мой парень полон решимости сделать это.

Его кожа золотилась на солнце. Мне оставалось только стоять и восхищаться его красотой, и это наполняло его силой. Наблюдая за ним, я вспомнила, как он укладывал меня на стол в библиотеке, как окидывал голое тело чувственным взглядом, как не спешил с продолжением…

Дверь застонала, когда Роан рванул ее на себя. Он еще больше отклонился назад, морщась от напряжения, и дверь прогнулась.

Он правда это сделает?

Я отступила на шаг. В следующую секунду дверь распахнулась, и на меня обрушился поток камней, грязи и воды. Я уставилась на Роана и на открытый им похожий на пещеру проем. По дну струился мелкий ручеек. Река Уолбрук.

– Вот черт! – вырвалось у меня.

Роан перевел дух.

– Так что ты говорила насчет того, что будешь иметь в виду мою мужественность?

Я улыбнулась:

– Кто бы сомневался… Может, проверим?

Он многозначительно выгнул бровь.

– Я про этот туннель. Твоя мужественность не подлежит сомнению.

Я вошла внутрь и включила фонарик. Меня встретил запах сырой земли. Ледяная вода заструилась по ступням и лодыжкам.

Землистый соленый запах напомнил канализацию под клубом Гренделя. Каменные туннели, затхлая вода под ногами… Я тяжело вздохнула. Передо мной простиралась тьма. Если проход за спиной закроется, мы окажемся в ловушке.

В ловушке…

Роан нежно коснулся моей талии:

– Все нормально?

Я неуверенно улыбнулась и зашлепала по ледяной воде:

– Да. Идем.

– Чувствуешь какой-нибудь ужас?

– Пока только собственный. Я до сих пор не очень хорошо переношу темноту и замкнутые пространства. Ерунда. – Наверное, глупо притворяться перед тем, кто чувствует мои эмоции, но я все равно гордилась собой.

Туннель резко свернул, и солнечный свет, проникавший через вход, исчез. Теперь единственным источником света был слабый луч моего фонарика, и я проклинала себя, что не купила фонарик помощнее.

Сердце бешено застучало. Но я не одна. Я не в тюрьме, не взаперти среди крысиных костей. Роан здесь, со мной, и я чувствую его тепло, его любовь…

В любой момент можно развернуться и уйти, выскочить на солнце, ощутить ветерок на коже. Никто, кроме Роана, не сможет сдвинуть назад этот огромный металлический люк через обломки. Я замедлила дыхание, думая о ловушке, устроенной Сиофрой. В темном туннеле ярость гораздо лучший спутник, чем страх.

И тут я ощутила покалывание на коже – и остановилась.

– Что такое? – спросил Роан.

– Кажется, чувствую… – Я сосредоточилась. – Просто легкое покалывание, но сильнее, чем снаружи над землей. – Я снова двинулась вперед. – Думаю, мы уже близко.

Он был там – темный древний ужас, и наша с ним связь несомненна. Он – часть меня. Может, именно поэтому я слышала шум реки в Междумирье, где отражения обнажили самую мою суть. Хотя, разумеется, она не сводима к одному только ужасу.

Из самых темных уголков мозга доносились крики людей, пульс участился.

От волнения я двинулась быстрее, почти бегом. Ноги шлепали по мелководью, луч фонарика метался по сторонам.

Краем глаза я заметила какое-то движение, и во рту у меня пересохло.

– Крысы.

– Они пугают тебя, – заметил Роан.

– Ну почему же? – К горлу подступила желчь. – Они прекрасный источник белка.

Луч фонарика выхватил боковое ответвление в туннеле – осыпающийся проход слева, уходивший под уклон. Я посветила туда и ощутила всем телом вибрацию слабых волн страха.

– Там. Это исходит оттуда.

– Из стены? – Роан непонимающе уставился в проход.

Я нахмурилась и кивнула:

– Нет, из прохода. Вон из того.

– Я вижу только стену, Кассандра.

Я просунула руку в проход, и глаза Роана расширились.

– На него наложены чары. Но тогда почему ты можешь видеть насквозь? – Он потянулся к стене, но его рука остановилась в воздухе. Роан покачал головой. – Я натыкаюсь на камень. – Он ударил по камню рукой, явно раздосадованный, что не смог справиться с чем-то одной грубой силой.

Ужас сковал мое тело, и я почувствовала, как меня манит дальше в проход. При всей моей ненависти к темноте, изоляции и ощущению, что я опять в ловушке, придется сделать это в одиночку.

– Вряд ли ты сможешь пойти со мной. Эта река для фейри Уила Брока.

– Подойди ближе, Кассандра, – тихо прошептал голос в глубине сознания. Теперь это было не просто ощущение ужаса. А ощущение присутствия разумного существа.

Зеленые глаза Роана сверкнули в темноте:

– Мы можем позвать других фейри ужаса, и они пойдут с тобой.

– Нет. Она хочет, чтобы я пошла одна.

– Она?

Я покачала головой, не совсем понимая, о чем говорю.

– Я просто чувствую что-то. Кого-то… – Я глубоко вздохнула. – Все будет хорошо, Роан.

На его лице отразилась внутренняя борьба. Я понимала Роана. Если б он сказал, что ему нужно идти одному по темному пугающему туннелю, потому что этого хочет неизвестный дух ужаса, я бы потащила его прочь.

Я дотронулась до его руки:

– Доверься мне.

– Кассандра, не надо.

– Доверься мне, – повторила я. Дух Уила Брока неумолимо притягивал меня. – Я должна сделать это сама.

– Прошу, не рискуй напрасно.

Через нашу связь я ощущала страх Роана за меня. Я крепко обняла его, чувствуя биение его сердца под футболкой.

– И чей рассудок сейчас помутился? – шепнула я Роану и отпустила его, оставив за спиной.

Я вошла в проход и услышала вскрик Роана, когда у него на глазах исчезла в стене.

Глава 31

По пути потолок становился все ниже, и в конце концов мне пришлось пригнуться. Я продвигалась медленно, направляя луч фонарика на воду перед собой и огибая мусорные кучи и скользкие камни. Вода просачивалась в ботинки, ноги замерзли. Дух Уила Брока все сильнее притягивал меня. Мои короткие прерывистые вздохи вторили биению сердца. Чем дальше я продвигалась под землей, тем слабее становился свет фонарика, словно сырость и темнота гасили его. То и дело слышался писк крыс, шмыгающих по воде.

Страх подступил к горлу, угрожая задушить.

Я попыталась представить, что не одна – что следом идет Роан, – но у меня плохо получалось. Стены будто смыкались вокруг; я шла дальше, вдыхая спертый воздух. К сожалению, в туннеле пахло почти как в тюремной камере.

Я водила фонариком туда-сюда, сосредоточившись на протяженности туннеля. Здесь не тесно. Не тесно.

Из дырочек в стенах сочились струйки воды. Течение затягивало меня все глубже, вода дошла до икр, а через минуту я уже шлепала в ней по колено. Камни были покрыты толстым слоем слизи, и приходилось ступать осторожно, чтобы не оступиться. Темнота словно пожирала свет.

Споткнувшись, я поехала на скользких камнях и, вскрикнув, рухнула в воду. Оглушенная ледяным потоком, я барахталась и задыхалась, не в силах подняться: вода затягивала меня на дно. Нет света. Почему здесь нет света?

Разумеется. Фонарик упал в воду. Наконец, ударившись о камень, я смогла подняться на ноги. Дрожа, я шарила в ледяной воде в поисках пластикового корпуса фонарика – моей защиты от темноты.

Поиски ни к чему не привели, во рту пересохло. Вода забрала у меня свет, и его уже не вернуть.

Здесь, в подземной лондонской реке, темнота была абсолютной. В мозгу вспыхнули воспоминания о тюремной камере. Низкий потолок, из-за которого невозможно встать в полный рост; ручка, превратившаяся в огрызок при подготовке побега. Я не разбирала, день сейчас или ночь, увижу ли когда-нибудь хоть одну живую душу…

Потеряв ориентацию, я упала обратно в воду, а когда снова попыталась встать, руки и ноги не слушались. Я судорожно хватала ртом воздух, напоминавший сырую могильную землю, но он почему-то не попадал в легкие. Я сидела на дне реки, меня омывала вода. Я опустила голову на колени, пытаясь побороть приступ головокружения. Кровь шумела в ушах.

Наверное, пора возвращаться… Если вспомню, откуда пришла. Я медленно встала, шаря руками вокруг. Всюду стены. Четыре стены вокруг. Конечно. Слизь на камне казалась такой знакомой – словно собственное отражение в зеркале. Это не проход. Это… это…

Камера. Не шевелись. Если будешь вести себя тихо, придут крысы. Ты сможешь есть крыс.

Ужасная правда начала проступать в мозгу. Конечно, я в камере – и никуда из нее не выходила. Все это время у меня были галлюцинации, я воображала себе разговоры… И все воспоминания – побег из тюрьмы, гибель Огмиоса, признание Роана в любви – просто плод воспаленного сознания, изголодавшегося по человеческому общению.

Я дотронулась до лица, уверенная, что кожа моя состарилась, и привалилась к мокрой холодной стене в ожидании спасительных галлюцинаций. Под ногами была вода.

Вода. Точно. В моей тюремной камере не было воды. Я подняла руку, чтобы вода сочилась между пальцами из дырочки в стене. В камере не было дырок. Я сложила ладони ковшиком и поднесла к губам, делая глоток. Вода оказалась мутной, холодной и настоящей.

Соберись, Кассандра.

Я глубоко вздохнула, прогоняя из головы туман. Мысли помутились от страха, а уж страх я знала как никто другой. Питалась им каждый день.

Я присела на корточки, опустила руку в воду и определила направление течения. Я шла против течения. Если хочу вернуться к Роану, нужно просто развернуться и пойти в противоположную сторону.

Но пока я преодолевала страх, дух притягивал меня все сильнее. Да, это она. Она управляла моим страхом и подпитывалась им.

И теперь она – древний могущественный дух – была совсем рядом и звала меня.

Я двинулась вперед, ведя рукой по влажной стене, уже дрожа от холода и стуча зубами. Как мотылек, которого манит темный огонь. И облегченно вздохнула, когда стены расступились, а потолок стал выше. Звук льющейся воды усилился, быстрое течение омывало ноги. Я ступила в реку Уил Брок, и ее сила оказалась громадной и древней, как сама земля.

Я ничего не видела, но чувствовала нависший надо мной темный дух, вокруг пульсируют крики миллионов терзаемых душ. Дух реки питался страхом веками. Тысячелетиями.

– Боишься, малютка? – Ее голос был повсюду, вибрировал в черепе, в костях, в зубах.

Я только кивнула.

– Хорошо. – В ее голосе не слышалось ни удовлетворения, ни радости. Она знала только одно: страх.

– Кто ты? – с запинкой спросила я.

– Кто я? – Голос повторил вопрос, словно констатируя факт. – Я Первая.

– Первая?

– У Лилит было семеро детей, малютка. Я первая.

– Значит, ты первая из фейри?

– Да.

Что-то шевельнулось во тьме. Я с трудом перевела дух в полной уверенности, что при виде этого существа сойду с ума.

– Когда я впервые увидела людей, – продолжала она, – они были примитивными, безмозглыми созданиями. У них имелась только одна эмоция, и я питалась ею.

– Одна эмоция?

– Страх.

Тени снова зашевелились, приближаясь, пока не появился тусклый свет.

Я взглянула в ее лицо. Мое лицо.

Дух принял мое обличье – Кассандру, какой она меня видела: бледную, с вытаращенными голубыми глазами, распахнутым в беззвучном крике ртом. Кассандру, охваченную ужасом.

Я отшатнулась, стукнувшись головой о стену позади. Перепуганная Кассандра приблизилась ко мне, вибрируя от ужаса.

– Даже тебе это знакомо, малютка. Страх – самая древняя и сильная эмоция. Он питает меня. Кормит моих сыновей и дочерей, в том числе и тебя.

Я сглотнула ком в горле. От этого нечто произошел весь род Уила Брока.

– Однажды ты заключила со мной сделку, малютка.

– Что-что я заключила?

– Ты прикоснулась к моему алтарю. Ты просила у меня силу, и я подарила ее тебе, как и твоему отцу.

– Ты про Лондонский Камень?

– Да. Камень. Когда-то люди поклонялись мне возле него. Приносили жертвы на Камне. Резали друг другу глотки, опускали в воду черепа, дары ужаса… Но шли годы, и они перестали это делать. Построили вокруг алтаря город и забыли про Камень, однако по-прежнему питали меня своим страхом.

– Камня больше нет, – прохрипела я.

Звук льющейся воды усилился:

– Да.

– Благие уничтожили его.

– И ты заставишь их за это заплатить.

Отлично. Я и древний дух ужаса на одной стороне.

Я протянула руки:

– Вот поэтому я здесь. Мне нужна сила Камня.

– У Камня нет силы, малютка. Сила исходит от меня.

Я кивнула:

– Ладно. Тогда мне нужна твоя сила.

Наступила долгая пауза:

– Так возьми ее.

– Ладно. Э-э-э… и как именно?

– Ты знаешь, что делать, малютка. Знаешь, как вобрать в себя силу.

Она права. Я уже делала это раньше, когда соединялась с Лондонским Камнем. Дрожащими пальцами я вытащила из-за пояса кинжал, схватилась за лезвие, быстрым движением рванула вверх и сморщилась, когда оно рассекло ладонь. Между пальцами заструилась кровь.

Я протянула окровавленную руку другой Кассандре – с вытаращенными от ужаса глазами. Она зеркально протянула мне руку, наши ладони соединились.

И в ту же секунду мой разум наполнили крики бесчисленных душ. Их страх был в тысячу раз сильнее, чем тот, которым питал меня Лондонский Камень. Чистый, абсолютный человеческий ужас с незапамятных времен. Я потерялась в нем.

И это было восхитительно.

Глава 32

Крики наполнили мое тело подобно вкуснейшему нектару.

Я открыла глаза и попыталась вспомнить, где нахожусь. Сверху нависал темный потолок подземного прохода, по которому текла река Уолбрук. Река Уолбрук, моя древняя родина…

Каким-то образом я двигалась, увлекаемая течением, обезумев от переполнявшей меня силы. И не сразу поняла, что меня несет не течение, а мощные руки. Крепкие объятия Роана. Он посмотрел на меня, и через нашу связь я почувствовала его облегчение. Зрение сфокусировалось.

Губы Роана шевелились. Он что-то говорил, но я не слышала ничего, кроме раскалывающих череп воплей. Они заполнили разум великолепной симфонией ужаса, заглушая все остальное.

Я встретила ее. Первую пиявку страха. Истинную Богиню Ужаса. Она отдала мне свою силу, и мне показалось, что это сведет меня с ума.

Роан снова пошевелил губами. Я вздрогнула и закрыла глаза, захлебываясь ужасающими воплями. На мгновение мой разум поглотила тьма. Когда я снова открыла глаза, солнце согревало лицо. В ярком солнечном свете я заморгала, глядя на обломки и открытую дверь люка.

– Роан, – пробормотала я; мой голос едва пробивался сквозь завесу криков.

– Кассандра, что случилось? – донесся сквозь пелену его голос.

– Это всё крики в голове.

Да уж, логичное объяснение… Когда я в прошлый раз прикоснулась к Лондонскому Камню, то впала в недельный запой. Сейчас нельзя позволить себе расклеиться.

– Я могу немного снять напряжение… – Слабый голос Роана смешивался с пронзительными воплями. – Мы же с тобой связаны.

– Нет, – я уронила голову ему на грудь. – Даже не думай.

Внезапно крики стали тише. Ненамного, но в их потоке появилось пространство для моих собственных мыслей.

Глаза Роана расширились, он споткнулся и чуть не уронил меня на камни. Я осторожно высвободилась из его объятий и встала на ноги.

Он невидяще смотрел перед собой. Глаза стали темно-янтарными, на голове блеснули рога.

– Кассандра, – выдавил он. – Что… как…

Несмотря на мои протесты, он позволил крикам проникнуть себе в голову, и они разносились в ней эхом, заглушая всё остальное. А Роан подготовлен к этому гораздо хуже меня. Страх ему не подвластен.

Я притянула его к себе и бережно нащупала нашу связь. И, сама не зная как, начала глушить крики в его голове, и его растерянность и боль отступили.

Но я не могла забрать у него всё. Мне нужно хоть какое-то пространство в мозгу для собственных мыслей.

Роану придется разделить это бремя.

Я всмотрелась ему в лицо. Взгляд Роана был слегка удивленным, но, по крайней мере, осознанным.

– Это… – Он стиснул челюсти. – Так вот от чего ты страдаешь?

Я откашлялась:

– Отчасти да. Но у меня всё иначе. Мне это даже нравится. Путаница в мыслях – это просто плата.

– За что?

– За мою силу ужаса.

Роан внимательно посмотрел на меня:

– Твоя сила ужаса… Она вернулась?

Я взглянула на Роана, затем в сторону Лондона.

Время замедлилось.

Я видела их – сотни, тысячи завитков страха, и каждый кому-то принадлежал. Страх быть уволенным, страх быть отвергнутым, страх, что на улице тебя преследует мужчина… И от всех исходил страх смерти, хотя почти никто этого не осознавал. Бесчисленное множество душ, и у каждой собственный страх.

Я поманила один завиток, и он устремился ко мне в грудь еще более плавно, чем раньше. Теперь между мной и Первой не было Камня. Она дала мне силу напрямую.

Я втянула страх, и он закружился между ребер. Я улыбалась и играла с ним, как ребенок с глиной. Я снова была Повелительницей Ужаса, и сила текла сквозь меня.

– О да. – Я осклабилась, глядя на Роана. – Моя сила вернулась. Нам нужно добраться до крепости Сингето. – Я глубоко вздохнула; мое тело гудело от ярости, испускаемой Первой. – Благие заплатят за то, что сделали с Камнем.

– Прежде чем вступать в бой, ты должна твердо держаться на ногах.

– Ладно… – Я опустила голову ему на грудь и закрыла глаза. – Дай мне сегодня выспаться. Завтра утром отправляемся в Триновантум. Мы вернем твою землю, Роан.

– И твою, – тихо ответил он.

Глава 33

Я стояла на стене крепости Сингето, ветер трепал мои волосы. Пока мы собрали силы Неблагих и добрались сюда из Лондона, перевалило далеко за полдень. Бедра горели от напряжения: пришлось скакать верхом, вцепившись в лошадиную гриву так, словно от этого зависела моя жизнь. Хотя, наверное, так и было. По крайней мере, после мощной вспышки силы Первой ко мне вернулось умение прямо стоять на ногах. Похоже, магия ужаса стабилизировалась в моем теле.

Рядом с Роаном я смотрела на поле боя, изучая вражеский строй. В полумиле виднелись укрепления Благих: рвы, высокие колья, наспех возведенные посты. А за передовыми рубежами, как на ладони, был лагерь Благих; их светлые доспехи сверкали в лучах послеполуденного солнца.

От этой огромной армии у меня перехватило дыхание. Сотни одинаковых палаток выстроились рядами. Над силами Благих высились масштабные осадные орудия – часть еще на стадии постройки: высокие и прочные осадные башни, несколько катапульт, три тарана.

– По нашим оценкам, через неделю они будут готовы к атаке, которая полностью уничтожит нашу оборону. Их силы ежедневно прибывают, а наши сокращаются! – прокричал, перекрывая шум ветра, генерал Неблагих Борво. Его заостренные уши торчали из копны темно-синих волос.

– Как думаете, сколько их там? – спросил Роан.

– Около семи тысяч, сэр. У нас – девятьсот тридцать семь.

Замечательно. Они превосходят нас по численности почти в семь раз. Если мы выйдем из крепости и атакуем, они перебьют нас, и никакая сила ужаса не поможет.

– Придется подождать, когда они сами придут к нам! – крикнула я Роану сквозь ветер.

Борво покачал головой:

– Не думаю, что это разумно, Повелительница. Наши лазутчики сообщили, что один из принцев Благих ведет сюда десятитысячное войско. Если ждать, наши шансы только ухудшатся. Кроме того, у нас почти закончились припасы. Мы умрем с голоду.

– И какие варианты?

Борво прищурился на солнце:

– Я сумею удержать крепость с четырьмя сотнями солдат. Вам хватит времени на полномасштабное отступление. Благие хотят Триновантум. Они не станут преследовать нас за границей.

Может, я согласилась бы с ним. Но не сейчас, после возвращения силы ужаса.

– Уверяю вас, генерал, я могу использовать свою силу весьма эффективно.

– При всем уважении, Повелительница Ужаса, вы можете вселить страх в четыре тысячи человек? Три тысячи?

На самом деле я понятия не имела. Наверное, нет. Я точно не делала этого раньше.

– Две тысячи? – Борво так и не дождался ответа. – Тогда этого недостаточно. Я ценю, что вы пришли поддержать нас… Но мы должны отступить.

Я прикусила губу:

– А если они нападут прямо сейчас?

– Они не станут: слишком рискованно.

– Но если б они это сделали, то взяли бы крепость?

Генерал пожал плечами:

– Может быть. У них оружие Балора, их воины хорошо обучены. В отличие от нас, их кормят досыта. Но крепость Сингето раньше никогда не захватывали, и у нас явное тактическое преимущество высоты. Если они нападут сейчас, их шансы гораздо ниже, чем если дождаться подкрепления.

– Нужно спровоцировать их на атаку! – прогремел Роан.

Борво скептически покосился на него:

– Благие не дураки, сэр. Зачем им нападать сейчас?

Я улыбнулась Борво:

– Потому что мне не нужно вселять ужас в три тысячи Благих. Хватит и одного.

* * *

Подъемные ворота с громким лязгом опустились за спиной. Я невольно вздрогнула. Одно дело – смотреть на мощь Благих с зубчатых стен крепости, и совсем другое – стоя на земле.

Я вцепилась в лошадиную гриву, делая вид, что успокаиваю фыркающую кобылу по кличке Этейн. Элвин ехал рядом с белым флагом, Роан – впереди, его широкие плечи были напряжены. Позади тащились четверо воинов на костлявых клячах. Мы выбрали самых изможденных и бледных солдат, которые явно умирали от голода. Один кашлял в кулак, едва держась в седле.

К нам приближался отряд из двадцати Благих во главе с огромным воином на высоком белом коне. Их скакуны поднимали большое облако пыли, скрывавшее боевое построение. Мы остановились в ожидании.

Они встали меньше чем в пятнадцати ярдах.

Роан выпрямился:

– Я Роан из Дома Тараниса. Мы пришли предложить перемирие.

– А я Кассандра из рода Уила Брока.

Благой воин усмехнулся, его светлые глаза блестели:

– Я Тейрнон Эсус, генерал армии Благих. Вы пришли предложить капитуляцию? Самое время.

Я стиснула ногами лошадь:

– Простите, мы, наверное, слишком далеко друг от друга и вы не расслышали. Речь о перемирии.

Я пришпорила Этейн, и мы двинулись вперед. Когда расстояние между нами сократилось до двадцати футов, шестеро Благих подняли арбалеты и прицелились.

Серебристые глаза Тейрнона сверкнули:

– О, я расслышал. Я слышал истории о глупости Неблагих, но не понимал ее масштабов. Полагаю, вы не способны трезво мыслить, поскольку ваш вид скрещивается с животными. Вы серьезно полагаете, что в вашем положении можно вести переговоры?

Роан что-то ответил, но я не слушала. У меня была другая задача, и я сосредоточилась на Тейрноне.

Время поползло медленнее, светлые волосы генерала Благих застыли на ветру. Я уставилась на завитки страха, исходившие от его тела.

Раньше я всегда использовала страх одним и тем же способом: вбирала в себя, умножала и швыряла обратно. Применяла его как примитивное разрушительное оружие. Но теперь, когда в моих венах текла сила Первой, я точно знала, как распознавать разные оттенки страха и управлять ими.

Я призвала страх Тейрнона, и он явился, гудя в воздухе тугими оловянными завитками. Его тревоги вибрировали в воздухе громкой погребальной песнью. Я настроилась на мелодию его страха и услышала звонкое беспокойство за маленькую дочку, которая болела, когда он уходил на войну. Она по-прежнему болеет и может не выздороветь. А еще сильнее этого страха был пронзительный ужас перед заразой. Вдруг Неблагие заразят его своими звериными телами даже на расстоянии?

Громким ритмичным стаккато звучала боязнь огня. В детстве он обжег руку, и страх перед огнем остался до сих пор. А под всем этим тяжело и торжественно вибрировал страх смерти, и его ноты исходили из таких глубин, что даже сам Тейрнон не подозревал об их существовании.

Можно было потеряться в этой симфонии страхов, наполнявшей мою душу гармонией. Но у меня имелась цель.

Я настроилась на высокий, пронзительный, почти неслышный звук. Генерал боялся того дня, когда прибудет принц. Тот ожидал, что Тейрнон уже захватил крепость, и сочтет его трусом. Я потянула за этот завиток страха, усиливая до дикого крещендо, пока оно не разнеслось над полями всепоглощающей тревогой, которая будет преследовать генерала каждую минуту.

Затем я переключилась на страх, связанный с крепостью Сингето и ее обороной. Потом – на завитки, связанные со смертью. Я могла усилить эти страхи, убедить их хозяина, что он проиграет битву, заставить его обмочиться от ужаса перед горящим маслом, но не могла лишить его знания того, что подкрепление уже в пути. Генерал просто ждет прибытия дополнительных сил Благих, и атаку возглавит кто-то другой. А нам нужно, чтобы они атаковали сейчас, пока не готовы.

Поэтому я подавила эти страхи, заглушила боязнь высоких стен, кипящего масла на парапете, камней и стрел, которые дождем посыплются на войско. Потом принялась за глубинный страх смерти и глушила до тех пор, пока Тейрнон не забыл и про масло, и про боль, и про то, что мы можем его убить.

Наши люди ослабли от голода: он видел это по заморенным клячам и изможденным лицам. Преимущество на стороне Благих.

Я – Повелительница Ужаса. Но оборотная сторона страха – это храбрость, и ею я тоже могу управлять. А грань между храбростью и глупостью подчас размытая и неявная.

Когда я закончила, время опять пошло своим чередом.

– …Не о чем говорить, – произнес Тейрнон. Его насмешка сменилась отвращением. – Возвращайтесь в свою маленькую крепость, больные животные. Мы больше не встретимся.

Неблагие все как один развернули лошадей и ускакали прочь в облаке пыли.

Я глубоко вздохнула:

– Они вот-вот нападут. Нужно сообщить генералу.

Солнце опустилось ниже за горизонт, отбрасывая длинные тени на поле боя и заливая Роана золотистым светом.

– Уверена? – спросил он.

– Несомненно. – Мое тело сковала усталость. – Думаю, нам нужно немного поспать, пока они соберут силы и начнут атаку. Тейрнон не захочет ждать.

Глава 34

Слуга-Неблагой проводил нас с Роаном в комнату в башне. Лунный свет струился сквозь узкое окно на кровать с балдахином. На каменных сводах танцевали свечные блики.

Голова кружилась от пряного сидра. Я стянула свитер. Купаясь в теплом свете свечей, Роан уже сидел на краю кровати и делал вид, что не смотрит, как я раздеваюсь.

Во мне боролись нервозность и усталость, но кровать манила, словно песнь сирены. Через несколько секунд я уже лежала под одеялом, готовясь почувствовать рядом тело Роана. Но не успел он задуть свечи, как сон завладел мной.

Мне снился Роан, с которым мы плавали в кристально чистой реке, когда меня разбудил рев боевых рогов. Проснувшись, я обнаружила, что в комнате еще темно, а сильные руки Роана обнимают меня.

– Что это? – пробормотала я.

– Благие. – В одно мгновение Роан вскочил с кровати и натянул футболку. – Они атакуют.

Я ощутила всплеск адреналина.

– Могли бы подождать до рассвета, – проворчала я, поднимая с пола свои кожаные брюки.

– Идем. – Роан уже умудрился облачиться в кожаные доспехи и пристегивал меч. – Ты нужна на стене. – Он выскользнул в темный крепостной коридор.

С колотящимся сердцем я натянула блузку, нацепила зеркальные браслеты. Действительно ли мы приняли вчера верное решение? Или все же следовало отступить?

Я отогнала тревоги прочь, пристегнула к ремню два кинжала и, собравшись с духом, пошла к двери.

По освещенным факелами коридорам бегали Неблагие в полном вооружении, что-то крича друг другу: их ужас смешивался с облегчением. Страх перед атакой парализовывал, но теперь беспокойство из-за неопределенности сменилось адреналином битвы. Пока я шла по коридору, мне почтительно уступали дорогу и замолкали. Похоже, я пользуюсь здесь авторитетом.

Я поднялась по темной винтовой лестнице на залитый лунным светом парапет высоко над полем боя. Едва я вышла на стену, как ветер продул меня насквозь. Дрожа, я обхватила себя руками и встала рядом с Роаном и Борво возле одной из башен.

– Вы оказались правы, – удивленно произнес Борво. Серебристый свет отражался от его кольчуги. – Они атакуют.

Благие маршировали в темноте пока вне досягаемости выстрелов; тысячи факелов мерцали в ночи, войско двигалось как монолит.

Наши солдаты сновали вокруг, катили огромные бочки, разводили огонь под металлическими котлами. Вонь горящего масла ударила в ноздри. По обе стороны от нас лучники готовили стрелы, чтобы их было легко достать.

Кто-то похлопал меня по плечу. Я обернулась и увидела высокого сутулого мужчину с густыми черными бровями и крючковатым носом.

– Повелительница? Меня назначили вашим щитом.

Я нахмурилась:

– Моим – кем?

Борво откашлялся:

– Вы нужны нам, чтобы выиграть битву, Повелительница. Гэлвин проследит, чтобы вас не убил меткий выстрел или искусный мечник.

– Логично.

С нарастающим волнением я смотрела на приближающуюся орду Благих, маршировавших медленно и неумолимо. Вокруг бушевал мой собственный страх – страх за наших воинов, страх поражения, страх за свою жизнь и прежде всего ужас, что кто-нибудь навредит Роану. Если позволить всем этим эмоциям взять верх во время битвы, я вообще ничего не смогу сделать. Мне больше не нужно успокаивать себя с помощью дыхательных техник. Я ухватила свои завитки страха и приглушила ровно настолько, чтобы снова ясно мыслить.

Благие маршировали под бой военных барабанов, и я была уверена, что даже отсюда чувствую дрожь земли.

Стук моего сердца слился с безостановочным барабанным грохотом, повсюду гудел и вибрировал ужас. Неподалеку Роан патрулировал парапет, выкрикивая приказы. Он был возбужден и готов к кровопролитию. Эти эмоции он носил в себе годами, но из-под боевой ярости проглядывало новое чувство – беспокойство за меня. Я ощущала его стальную решимость защитить меня любой ценой – даже ценой собственной жизни.

Первые рассветные лучи постепенно расползались по небу словно пурпурные пальцы. Лучники стояли с натянутыми тетивами, над парапетом свистел холодный ветер. Я смотрела на марширующий вражеский строй, кровь стучала в ушах. Наконец Благие оказались в пределах досягаемости, и Борво взревел, отдавая приказ.

Лучники одновременно выпустили не меньше пары сотен свистящих в воздухе стрел. Войско внизу ускорилось, по-прежнему маршируя в ногу. Благие вскинули щиты, и большинство стрел отскочили. В первых рядах образовалось несколько брешей, но место упавших быстро заняли другие. Благие продолжали наступать, барабанная дробь стала громче.

Когда солнце поднялось выше, почти ослепив меня, над рядами Благих взмыли какие-то фигуры. Десятки фейри парили в воздухе подобно ангелам, их белые крылья купались в красноватом свете.

У меня пересохло в горле. Они удачно выбрали время для атаки: в лучах восходящего солнца их еле видно. Они устремились к парапету, тоже вооруженные луками.

Стоявший рядом Роан кивнул на крылатого Благого с золотистым луком:

– Вот, это из оружейной Балора. Они используют наше же оружие против нас.

Летающие фейри разделились на две группы, держа наготове стрелы. Мой фейри-щит выставил свой щит передо мной и закричал, чтобы я пригнулась. Вокруг засвистели летящие с неба стрелы. Роан укрылся от их града, но лучник рядом с нами упал: стрела попала ему в глазницу. Остальные наши лучники теперь целились выше, в летящих фейри, но солнце слепило, и у нас больше не было преимущества высоты.

В нескольких сотнях ярдов раздался громкий взрыв, впечатавший двух лучников в стену.

Пригнувшись за зубцом стены, я выглянула в бойницу и наблюдала за Благим с золотистым луком. Он выпустил стрелу в парапет, она попала в цель – и еще один взрыв, на этот раз ближе, сотряс всю крепость. Лицо обдало жаром.

Роан прокричал приказ уничтожить Благого с золотым луком, и наши летающие лучники взмыли в небо. Через бойницу я следила за воздушной атакой. Теперь они достаточно близко.

Время замедлилось, я услышала вокруг целый хор страхов и втянула их в себя – настоящую какофонию ужаса. Сейчас не до нюансов и изысков. Я умножила страх и выгнула спину, когда меня наполнили вибрации. Превратив страх в парализующий ужас, я выпрямилась, взмахнула руками и швырнула его в Благих летающих лучников.

Трое упали как подкошенные, сложив крылья в воздухе. Остальные побросали оружие. Основной удар я приберегла для фейри с золотистым луком. Он просто рухнул на землю, его сердце больше не билось. Ужас может убить.

Наши фейри с поднятыми мечами врезались в поредевшие ряды атакующих с воздуха. Кровавый ливень обрушился на поле боя. Неблагие воины ревели и ликовали, пока уцелевшие Благие уносились прочь.

– Осадные башни! – рявкнул Борво солдатам. – Остановите осадные башни!

Мой взгляд метнулся к осадным башням. Благие воспользовались слепящим солнцем, чтобы передвинуть их поближе, и почти добрались до нас. Как только они окажутся возле стен, башни откроются, и из них хлынет орда Благих. Крепость падет.

Лестницы загрохотали по камню, когда армия Благих добралась до наших стен. Борво выкрикнул приказ, и наши воины опрокинули дымящиеся котлы на карабкающихся вверх Благих. Я зажмурилась, пытаясь заглушить крики.

Громкий хлопок взорвал воздух, когда одна из осадных башен достигла нас и открылась. Я увидела притиснутых друг к другу Благих в полной броне. Значит, пора добавить еще немного ужаса…

Я нацелилась на воина в сияющих синим светом доспехах – наверное, магических, из оружейной Балора. Меч вонзился ему в грудь, но отскочил, не причинив вреда. Он был защищен.

Но не от меня. Бойся меня, смертный.

Я настроилась на его страх смерти, пока воины двигались вокруг как в замедленной съемке; их мечи сверкали красным в лучах восходящего солнца. Я втянула его ужас в грудь, довела до оглушительной кульминации и выплеснула обратно, сводя синего Благого с ума от ужаса. Его собственный разум убеждал: ты мертв. Его больше не существовало. Обезумев от страха, он бросился к парапету и перевалился через край.

Пока я наблюдала за его падением, на меня набросился другой Благой. Я увернулась от его топора. Мой фейри-щит шагнул вперед и обезглавил его одним ударом.

– Спасибо! – крикнула я.

Он не обратил на это внимания, разрубая другого Благого воина.

Еще несколько осадных башен достигли стены. Таран начал бить по воротам, сотрясая крепость. Когда открылась ближайшая осадная башня, я предприняла новую атаку ужаса и вывела воинов из строя раньше, чем те успели выйти. Они замерли, преграждая путь своим товарищам, а наши Неблагие солдаты воспользовались этой неразберихой, бросились в атаку и устроили на входе в башню кровавую бойню.

Роан, сверкая рогами, ворвался в одну из осадных башен. Бок о бок с ним сражался Элвин, его меч был размером почти с него самого.

Несмотря на мою силу ужаса и напор Таранисов, Благие начали проникать в наши башни. Я наполнила себя их ужасом и ощутила, как он вибрирует между ребрами глубоким басом страха смерти.

Я Повелительница Ужаса, и во мне течет сила Первой.

Затем я обрушила на них волну ужаса, целясь только в Благих. Ангелоподобные создания надолго застыли, и наши воины одолели их. Тяжело дыша, я упала на колени, меня накрыло головокружение.

– Всё в порядке? – поинтересовался мой щит.

Я коротко кивнула. Очевидно, даже с магией Первой нужно приберегать силу для критических моментов. К сожалению, эти моменты наступали быстро.

Я окинула взглядом зубчатые крепостные стены и заметила Элвина. Он был обезоружен, из ребер текла кровь. Над ним навис Благой с огромным копьем. Я ударила во врага волной ужаса – такой сильной, что у него остановилось сердце. Он рухнул вперед прямо перед Элвином, который вытаращил глаза, быстро вскочил и схватил копье Благого.

Мое внимание привлек громкий непрерывный стук. С крепостной стены я увидела, как воины таранят ворота, вокруг разлетались щепки. Еще секунда – и они прорвутся.

Нужно спуститься туда. Я взглянула в зеркало на запястье, прыгнула в отражение и вынырнула из так кстати сверкающих доспехов Благого. Вклинившись во вражеские ряды, я снова и снова посылала в них сокрушительную волну чистого ужаса, пока они, дрожа, не попадали на землю.

«Я богиня Ужаса, – шептал мой разум. – Я Смерть, и вы будете трепетать передо мной…»

Я хватала воздух ртом, в груди горело, смятение начало затуманивать разум, голос Первой звучал все тише.

Чтобы снова обрести силу, мне нужен человеческий страх. К несчастью, я находилась в мире фейри, где рядом ни одного человека. Спотыкаясь, я отошла подальше в сторону.

Крепость оглушительно содрогнулась, когда ворота разлетелись на обломки и щепки. Генерал Благих Тейрнон размахивал мечом, который светился красным светом, от его лезвия валил дым. Генерал пробил ворота с его помощью – еще одно оружие Балора.

Орда Благих бросилась в пролом.

Я попыталась сконцентрироваться на их ужасе, но меня накрыл новый приступ головокружения. Я попробовала сосредоточиться на воинах вокруг и замедлить время, но вибрации стали приглушенными и тусклыми.

Не веря своим глазам, я смотрела, как остатки армии Благих устремились в проем. Им понадобилась всего одна брешь в нашей обороне.

В воздухе раздался треск, утреннее небо заволокло тучами. Они накатывали одна за другой, клубясь как дым над кипящим котлом.

Я должна была распознать эти признаки еще до того, как все началось. Порывы ветра. Капли дождя. Раскаты грома и зеленоватый оттенок неба. Из-за горизонта донесся громкий рев, и сквозь нашу с Роаном связь я услышала, как он зовет меня обратно в крепость. Он хотел, чтобы я снова была за парапетом, под охраной моего щита.

Я взглянула в зеркальный браслет, соединилась с ним и прыгнула обратно. И оказалась между Борво и моим щитом. Пока я была внизу, они прогнали Благих из осадных башен. Но внизу уже сделали пролом в воротах.

Налетел ледяной ветер, с неба посыпался град. Дрожа и широко раскрыв глаза, я повернулась к Борво. Я уже не могла обуздать свои страхи, тревога за Роана бушевала в голове, как ветер.

– Где Роан? – прокричала я.

Борво просто указал вниз. У меня так кружилась голова, я была в таком смятении, что даже не заметила Роана. Разумеется, он был там – во главе Неблагих, которые спешили остановить вражеское вторжение.

Я смотрела, как Роан мчится на Благих впереди небольшого отряда. В пылу битвы он полностью раскрылся, светлые волосы развевались по ветру. Если б не рога, я с трудом отличила бы его от Благих.

Мечи Роана и Тейрнона схлестнулись, и в тот же миг небо расколола молния и разветвилась над полем боя. Не меньше дюжины воинов упали на землю, воздух наполнился запахом горящей плоти. Роан снова взмахнул мечом и вонзил его в шею Тейрнона. Обезглавленное тело генерала рухнуло на землю, красный меч зашипел под ударами градин.

Молния пронзила небо и ударила в войско Благих. Еще один удар пришелся на башни, и я почувствовала электрический разряд, отбросивший меня назад.

И услышала в голове голос Роана. Буря не защищает. Ею невозможно управлять.

Через нашу связь я чувствовала, как Роан уговаривает меня вернуться в безопасное место, в башню, бежать и прятаться, но не могла отвести от него глаз. Он шел в атаку на вражеские ряды, его меч сверкал при вспышках молний. А на горизонте клубились темные тучи, и ревел вихрь из обломков. У меня пересохло во рту. Я никогда раньше не видела ураганов, не представляла их божественной мощи. Каким-то образом Роан вызвал торнадо прямо здесь, в Триновантуме, и от этого зрелища мои зубы застучали от страха.

Глава 35

– Все в укрытие!

Я еле расслышала голос Борво сквозь оглушительный гул ветра. Градины хлестали по голове, по плечам, становились все крупнее. Большой ледяной шарик ударил меня по лбу. Я поднесла руку к лицу: ладонь была липкой от крови.

– Касс! – Элвин тряс мою руку. – Нужно в крепость! Торнадо приближается!

Но… разве теперь в крепости не полно Благих?

Их многочисленные трупы усеивали землю у подножия стен. Там и сям торчали сгоревшие дотла осадные башни. Лужи крови, стрелы, изуродованные тела Благих были разбросаны по всему полю.

Я бросила взгляд на торнадо – его вихрь становился все ближе и больше. Он пронесся над рощей, круша деревья в щепки и засасывая в воронку.

Роан. Где он, черт его побери?

Я схватила Элвина за руку:

– Где Роан?

Он покачал головой, щурясь от градин:

– Не знаю! Был где-то там!

Я отгородилась от оглушительного рева ветра, ледяных градин, черной пучины, несущейся на нас, и сосредоточилась на нашей с Роаном связи.

И почувствовала его, раненого и растерянного.

– Иди внутрь! – крикнула я Элвину. – Я сейчас!

Глаза Элвина вспыхнули оранжевым светом, и вслед за другим Неблагим он бросился в крепость.

Я уставилась на браслет на запястье в поисках Роана. И нашла почти сразу: он лежал на земле, истекая кровью. Мое сердце сжалось. Торнадо мчалось прямо на него.

Ноги Роана придавила мертвая лошадь. Он пытался высвободиться, и через нашу связь я ощутила резкую боль в его ногах. Инстинктивно немного ослабила ее и сморщилась, когда боль пронзила мои собственные ноги. Я связалась с отражением и прыгнула.

Ветер разметал мои волосы. Я бросила нервный взгляд на приближающийся ураган. Звук был такой, словно над нами грохотал поезд.

– Роан! – позвала я.

– Кассандра! – Его изумрудные глаза округлились от ужаса. – Убирайся отсюда к черту!

– Пока рано! – Я скорчилась под порывами ветра, пытаясь сбросить с Роана мертвую лошадь. Без подпитки человеческого страха мое тело было истощенным и слабым, и я едва смогла сдвинуть тушу хоть на дюйм.

Молния ударила в сотне футов, громовые раскаты раскололи воздух. Торнадо нависал над нами, как колосс.

– Кассандра, буря убьет тебя!

Не слушая его, я сосредоточилась на доспехах мертвого Благого, который валялся рядом в грязи. Получится ли у меня прыгнуть вместе с Роаном? До этого я прыгала вдвоем только один раз – с Сиофрой, а она, как и я, владела магией отражения. С другой стороны, Роан – моя предназначенная половина. Я чувствую его боль… может, и он сумеет использовать мою магию?

Я схватила Роана за руку, наклонилась и дотронулась до металлических доспехов. Ледяное прикосновение отражения манило меня… и я почувствовала, как Роан исчезает на глазах.

Я отпрянула от отражения и крепче стиснула руку Роана, пока торнадо с ревом приближался и рвал волосы и одежду.

– Кассандра… Пожалуйста… Не дай этому повториться. Уходи. Возвращайся в Лондон.

Я покачала головой:

– Я не брошу тебя умирать.

Блеск молнии отразился в падающих градинах. Я уже не замечала, как они хлещут меня, рассекают кожу и оставляют синяки.

– Я не собираюсь умирать, – возразил Роан, и я почувствовала его неуверенность. А еще его решимость сказать что угодно, лишь бы уберечь меня от опасности.

– Давай скинем с тебя эту маленькую лошадку, а? На счет «три». Раз… два… три!

Мы оба толкали тушу, Роан пытался высвободить ноги, но ничего не получалось – только новый приступ боли, которая пронзила его кости, а потом и мои.

Что-то ударило меня в висок – камень, брошенный порывом ветра.

– Убирайся отсюда! – бешено взревел Роан. Его глаза стали янтарными, клыки удлинились, белые волосы разметались – от страха он совсем не походил на человека.

– Роан, я не уйду! Так что хватит болтать и сделай то, что должен. Останови эту чертову бурю!

– Не могу! Я могу только вызывать бури, а не управлять ими.

– Ты должен попытаться, потому что я не уйду.

На мгновение он пришел в ярость, его гнев был готов вот-вот прорваться наружу. Но затем искра гнева погасла, и он покачал головой:

– Я попытаюсь. А если у меня не получится…

– То мы умрем вместе.

Я почувствовала, как после моих слов его пронзила боль, но он стиснул зубы и закрыл глаза.

Я тоже закрыла глаза и сжала его руку. Вокруг завывал ветер, а я через нашу связь посылала Роану последние остатки своей силы.

Ветер ревел все громче, и, даже зажмурившись, я видела приближающиеся вспышки молний. Я сосредоточилась на Роане, решив, что в последние мгновения нас будет окружать не страх. Только любовь.

После бесконечных, казалось, попыток хаоса разрушить мир вокруг я поняла, что звук, похожий на шум товарняка, затих. И открыла глаза.

Шел ливень, градины усеивали поле боя и трупы Благих. Кто-то из раненых еще шевелился и звал на помощь.

Но, самое главное, торнадо уменьшилось до тонкой темной спирали, хаотично уходящей прочь. Я радостно вздохнула и улыбнулась Роану. Его глаза были закрыты, он лежал неподвижно. Прикоснувшись к его груди, я почувствовала биение сердца, и мне стало тепло от облегчения.

Глава 36

Я смотрела на разрушенные ворота крепости, сидя на спине Этейн. Наша миссия в Триновантуме не закончена. Во-первых, мы не нашли Бранвен, а во‐вторых, мне предстояло убить брата.

Первые три дня после битвы я не отходила от Роана ни на шаг: мы вместе мылись, спали, ели доставленные в крепость свежие припасы. Победившие Неблагие на ночь глядя закатывали бурные вечеринки, а днем работали и оплакивали павших. А сегодня нам нужно закрепить условия перемирия с Благими.

В полумиле от крепости поднимались пять столбов черного дыма. За последние дни ветер стих, и теперь дымовые шлейфы расползались по голубому небу, лениво смешиваясь друг с другом.

Как только дождь прекратился, Неблагие два дня подряд жгли погребальные костры, и, наверное, они будут гореть еще какое-то время. Поле вокруг крепостных стен было очищено от всего, что можно сжечь. Вдалеке раздавался ритмичный стук топора по стволу дерева – тоже топливо.

Накануне я побывала у ближайших костров, но не выдержала и минуты. Запахи горящей плоти и зрелище чернеющей, растрескивающейся кожи навсегда врезались мне в память. Приходилось постоянно напоминать себе, что без этого никак, что нужно закончить войну, пока не стало хуже.

В стороне от костров в поле стоял шатер королевского синего цвета, поблескивающий на солнце.

– Готова? – раздался низкий голос Роана, и я обернулась.

– Да, – пробормотала я. – Поехали.

Мы выехали за ворота и направились к шатру. Когда приблизились, я увидела нескольких привязанных к столбу лошадей. Одна из них была черной как уголь и, пожалуй, самой огромной из всех когда-нибудь мной увиденных. Лошадь, достойная короля – или в данном случае принца – Благих.

Мы подъехали к входу в шатер, спешились, и я поздравила себя с приземлением на обе ноги, пусть и не особо изящно. Роан поддержал меня за локоть, и мы подошли к шатру Благих – как два Неблагих повелителя, равных по статусу.

Принц Благих чопорно восседал за большим столом, похожий на идеальную статую греческого бога. В отличие от большинства бледнолицых Благих, у него были темные волосы, а черты лица гладкие, как мрамор. Двое телохранителей, мужчина и женщина, стояли позади во всеоружии.

– Вы опоздали, – обронил он, его голос был холодным и резким. – Но от животных я не ожидал ничего иного.

Мы сели перед ним на деревянные стулья. У меня вдруг возникло желание закинуть ноги на стол и сплюнуть на землю. Как бы отреагировал этот принцышка?

Вместо этого я дружелюбно улыбнулась:

– Что ж, вот мы и здесь. Здорово, правда?

– Значит, Неблагие и впрямь позволили фертной возглавить королевский двор… – Принц покосился на меня с презрением.

– Вы всегда начинаете переговоры с оскорблений другой стороны? – Я вскинула бровь. – Любопытная тактика.

– Переговоров не будет.

Меня пронзил страх. Эта война должна закончиться. Сейчас.

– У нас сложилось впечатление, что вы хотите мира, – мрачно сказал Роан.

Принц подался вперед, сцепив пальцы:

– Вы тоже. Эта война довольно долго изматывала Благих. Она стала постоянным источником раздоров в нашем дворе, и мы хотим положить ей конец. Но я не собираюсь торговаться о мире. Многие по-прежнему считают, что вас меньше, у вас нет лидеров, вы слабы. Если не примете наши условия, мы нападем.

Я уставилась на принца, скрывая гнев.

Роан нарушил молчание и встал со стула, я последовала его примеру.

– Что ж, было приятно повидаться. С нетерпением ждем вашей самоубийственной атаки.

Принц возмущенно выпучил глаза:

– И вы не хотите выслушать наши условия?

– Вы хотите нашей капитуляции, – ответил Роан. – Мы не…

Его голос стал слабее, время замедлилось. Я уловила исходившую от принца вибрирующую песнь страха с нотками отвращения. Я подманила ее к себе и вслушалась. В высоком регистре звенел страх перед заражением. У принца трое братьев и сестер, и все они пугали его по-разному, но эти страхи звучали гармонично. Пронзительный страх, что принц уже провалил переговоры. Я усилила этот страх и превратила в настоящий ужас. Потом, просто назло принцу, я умножила его опасения, что он плохой любовник и его член не удовлетворяет любовницу. И отразила эти вибрации обратно на него.

– Вы же не хотите, чтобы мы напали! – возмутился принц, дрожа всем телом; его лицо покраснело. – Наши лазутчики доложили, что нас в пятнадцать раз больше, чем вас!

– Вот наши условия, – монотонно-скучающе произнесла я, села, откинулась на спинку стула и крест-накрест закинула ноги на стол. – Все военные действия немедленно прекращаются, а армия Благих отступает за границы Хоквудского леса, за реку Араузио.

В серебристых глазах принца сверкнуло облегчение.

– Вы отдаете нам Неблагих предателей и шпионов, – продолжала я.

Он медленно и слегка растерянно кивнул.

– А конкретно, – продолжала я, – Сиофру Уилу Брок и Абеллио Каэр Ибормейта. Не будьте идиотом, такое поведение не подобает принцу. Вы также отдадите свою пленницу, Бранвен Сулис. И вернете украденную оружейную Балора.

– Эти требования возмутительны! – выпалил он. – Они…

– Мы не пойдем на компромисс, – я выгнула бровь. – Требования более чем справедливы. По сути, мы просим вас развернуться и уйти, невинно насвистывая, словно никакой войны не было. А мы окажем вам услугу, поступив точно так же.

– Думаете, мы вернем оружие, чтобы вы сразу использовали его против нас?

Я заколебалась. Элвин предупреждал, что этот пункт переговоров окажется сложным.

– Мы обещаем использовать его против Благих только в целях самообороны, – сказал Роан. – На протяжении ста одного года.

Принц откинулся на спинку стула, поджав губы. Он не мог отвлечься от проблемы с членом. Нужно поскорее с этим разобраться. Может, заплатить шлюхе, чтобы она похвалила его? Или даже целой куче шлюх…

Я скрипнула зубами, не желая вникать во все его тревоги прямо сейчас.

– Каждый из нас может остаться ни с чем, – бодро сказала я. – И как только война возобновится, на ваших руках будет кровь тысяч Благих. Но я знаю, что сейчас у вас имеются дела поважнее, чем война.

Принц моргнул:

– У нас только этот… Абеллио.

– Печально, – ледяным тоном ответила я.

Принц повернулся к одному из телохранителей и кивнул. Тот вышел из шатра. Через несколько секунд он вернулся, ведя за собой грязную окровавленную фейри в оковах. Я не сразу с ужасом поняла, что это Бранвен. Ее лицо было в синяках и крови, одежда разорвана, все тело в запекшейся крови и грязи. Я вскочила с места и бросилась к ней. Когда я оказалась рядом, телохранитель толкнул Бранвен, и она повалилась на меня. Я обхватила ее руками. Она вся дрожала, ее тело казалось таким тонким и невесомым. Я сглотнула подступившие к горлу слезы.

– Где ключи от кандалов? – прохрипела я. Роан уже стоял рядом, помогая мне поддержать Бранвен.

– Нет ключей, – отрезал принц. – Оковы приварены. У вас наверняка найдется кузнец, который их снимет.

– Провожу ее в крепость, – тихо сказал Роан.

Он бережно обнял Бранвен за талию и вывел из шатра. Я уставилась на принца, борясь с желанием парализовать его ужасом.

Он выдержал мой взгляд:

– Мы предвидели, что вы потребуете фейри снов. Честно говоря, мы рады от него избавиться.

Телохранитель снова вернулся, ведя связанного фейри с кляпом во рту. Его лицо осунулось, голубые глаза пылали ненавистью.

– Привет, братец, – мягко произнесла я. – Рада снова тебя видеть.

Глава 37

Я заставила Абеллио три дня мучиться в темнице, прежде чем спустилась по темной лестнице в камеру. Я сама точно не знала, чего хочу: позлорадствовать или никогда больше не видеть его смазливого личика.

Два факела едва-едва освещали сырой коридор. Дверь за мной с лязгом захлопнулась. На секунду я ощутила что-то похожее на тюремные страхи – оказаться взаперти в темноте, в таком же месте.

Но той Кассандры больше нет. Сжимая тяжелую связку ключей, я направилась к самой дальней камере подземелья, и страхи рассеялись как туман.

Я настояла на том, чтобы пойти одной. Охранники явно не пришли от этого в восторг, но всё же. В конце концов, я Повелительница Ужаса.

В тусклом свете я с трудом нашла замочную скважину, но после недолгой возни все получилось. Ключ с лязгом повернулся в ржавом замке. Я толкнула громко заскрипевшую металлическую дверь и медленно вошла в камеру Абеллио.

Охранники приковали его к стене с поднятыми над головой руками. На распухшей губе запеклась кровь. Это сделал Роан? Или кто-то из охранников?

Я улыбнулась, вспомнив, как брат натягивал мне на голову грязный мешок в тюремной камере.

– Привет, Абеллио.

В его ледяных голубых глазах – зеркальном отражении моих собственных – легко читался страх. И никакой силы ужаса не нужно. Тем не менее Абеллио удалось сохранять невозмутимый вид. Он презрительно глядел на меня и молчал.

– Вот мы и снова встретились… – Мои шаги эхом отдавались от стен камеры. – Мне немного обидно, что тебе дали камеру лучше моей. У тебя тут светло. Почти пятизвездочный отель…

– Чего тебе надо? – прохрипел он.

– Как думаешь, что сказал бы наш дорогой папочка, увидев тебя здесь? – поинтересовалась я. – Предатель своего народа, прикованный к стене, которого допрашивает фертная…

– Я не предатель. Я предан монархии, которую вы свергли. Ваша Республика – фарс. Дворы разорвут друг друга на части. И когда вы перегрызетесь между собой, Благие вернутся и убьют вас всех. Через пятьсот лет королевство Неблагих превратится в пыль.

Я скрестила руки на груди:

– Так твой план состоял в том, чтобы… что? Помочь им убить нас раньше?

– Они позволили бы нам жить – за определенную цену. И я бы заплатил ее, чтобы восстановить отцовский престол. Сила в единстве, а в Республике его нет.

– Как патриотично с твоей стороны… – Я присела на корточки. – Помнишь нашу последнюю беседу? Я была привязана к стулу. Ты накинул мне на голову мешок и лил воду снова и снова. Топил меня, пока твои дружки смеялись.

Раньше это воспоминание разжигало во мне ярость. Теперь, глядя на прикованного к грязной стене Абеллио, я почти ничего не чувствовала.

– Собираешься отомстить? – прохрипел он. – Сделаешь то же самое? Давай. Я не буду умолять и плакать, как ты, фертное животное.

– Ты правда в это веришь? – Я приподняла бровь.

Он не ответил.

Я снова поднялась на ноги:

– К счастью для тебя, я не занимаюсь пытками. Один из нас – точно животное, и это не я.

– Так зачем ты здесь? Убить меня?

– Возможно. Но не сейчас. Мне сказали, что публичное повешение поднимет моральный дух новой Республики. Для меня это немного странно, но кто я такая, чтобы стоять на пути традиций фейри…

– Зачем ты здесь, Кассандра? – устало спросил он.

– Прежде всего, – прошептала я, улыбнувшись, – чтобы увидеть тебя таким.

Время замедлилось.

Облако страха вибрировало вокруг Абеллио музыкой для моих ушей. Я вслушалась в эту песню. В ней была неземная красота, которой я никогда раньше не замечала. Я вобрала ее в себя, преисполнилась ею…

Страх смерти. Страх пыток. Страх провала. Страх вечного заточения. Все это гармонично сплеталось в одну мелодию. Но под ней скрывались более глубинные страхи. Страх забвения. Страх подвести Огмиоса. Страх одиночества.

Я могла умножить их. Превратить Абеллио в рыдающую безумную биомассу или прикончить прямо сейчас с помощью сердечного приступа.

Вместо этого я начала осторожно менять ноты. Замедлила вибрации, сделав их глубже и резче.

Абеллио всегда преследовал врожденный, неизменный ужас. Я усилила его страх передо мной, заставив поверить, что я почти всемогуща. Вплела в его страхи бесконечные нити суеверий и паранойи, а когда закончила, он больше всего на свете боялся меня. Я напугала его так, как разгневанный бог пугает набожного человека.

Это своего рода искусство – превратить мелодию страха Абеллио в нечто вечное. Фейри снов, которого вечно преследуют собственные кошмары.

Я швырнула в него обратно глубинные страхи – безо всяких изысков. Абеллио вытаращил глаза, забился в цепях, застонал. Его дыхание сбилось.

– Мне не нужны пытки, – весело сказала я. – У меня есть ужас.

– Пожалуйста, – прошелестел он. – Пожалуйста…

– О! – Я щелкнула пальцами. – Чуть не забыла… Нужно тебя кое о чем спросить. Где Сиофра?

– Я не знаю! Пожалуйста!

– Она была с тобой. Где она?

– Она исчезла неделю назад. Клянусь, я понятия не имею, куда она делась. Пожалуйста, прекрати!

Я замолчала, вспомнив слова Роана, сказанные несколько месяцев назад. Тогда я впервые узнала, что Сиофра – человек. Как человек может так владеть магией фейри? Она использовала силу духа дерева…

– Где дерево Сиофры? Которое дает ей силу?

– Не знаю, – промямлил Абеллио. – Где-то в Хоквудском лесу рядом с рощей Маклинстоун. Это все, что я знаю. Это ее самый главный секрет. Она никогда никому не расскажет, какое дерево – ее.

– Конкретнее, Абеллио! – рявкнула я.

– Я больше ничего не знаю, Кассандра, клянусь…

Я медленно кивнула. Этого достаточно. Но перед уходом осталась еще пара вопросов.

– Помнишь, как ты убил Нериуса? И Друстена? Помнишь, как пытал меня? Видел, что они сделали с Бранвен?

– Прости! Прекрати, прошу!

– Привыкай. – Я вышла из камеры. – Теперь ужас – это часть тебя.

Его умоляющие вопли сопровождали меня до конца коридора. Оказывается, я все-таки очень злая.

Глава 38

В темном закоулке крепости Сингето, в командном пункте, стоял дубовый стол с разложенной на нем картой Хоквудского леса.

Я сидела в дубовом кресле, разглядывая бескрайние лесные заросли. Элвин и Роан напротив меня хмуро уставились в карту. Иделиса сидела чуть поодаль, ее взгляд был острым и настороженным. Это был весь наш военный совет – в войне против одного человека.

– Сиофра не остановится, – пронзил тишину мой голос. – Не остановится, пока не умрет. У нее мания уничтожить меня. И наверняка она хочет уничтожить все и вся, с кем я связана. Она прямая угроза для всех нас, для Неблагих, для любого, кто встанет у нее на пути.

Здесь, в командном пункте без окон, ничто не отражало свет. Я оставила зеркальные браслеты снаружи. И все же инстинктивно искала любые отражения, которые может использовать Сиофра. Но ничего не чувствовала.

– Вы уверены, что он сказал правду про рощу Маклинстоун? – спросила Иделиса.

Я кивнула:

– Он не посмел бы соврать. Похоже, он верит, что я умею читать его мысли.

Элвин обвел пальцем широкий участок карты:

– Почти наверняка это здесь.

Роан покачал головой:

– Нет. Я говорил тебе: роща Маклинстоун восточнее.

Элвин скрестил руки на груди:

– Нет, чувак. Это к северу от озера Вейлин. Я знаю весь этот лес, ясно?

– Ты из Лондона, – перебил Роан. – А я прожил в этом лесу пять веков. И знаю каждый камень и дерево и каждый клочок мха.

– Ладно, – резко оборвала я. – Уверена, вы оба найдете дорогу туда. Дело в другом. Гораздо важнее, как нам убить этот проклятый дух дерева?

Элвин пожал плечами:

– Надо убить дерево.

Роан вздохнул:

– Думаю, она имеет в виду, как найти конкретное дерево. Это самое трудное.

Я нахмурилась:

– Может, просто уничтожить всю рощу? Например, сжечь?

В комнате повисло потрясенное молчание. Наконец Роан заговорил:

– Кассандра, в роще обитают сотни древесных духов. Они живые магические существа – такие же, как мы. К тому же огонь может выйти из-под контроля и уничтожить весь лес.

Мать твою…

– Что ж, не лучшая идея.

– Есть другой вариант, – вмешалась Иделиса. – Кажется, я знаю фейри, который может наслать порчу только на деревья, которые растут в непосредственной близости.

– Ты тоже хочешь погубить древесных духов? – рявкнул Роан.

– Этот вопрос касается Двора Уила Брока, – холодно сказала Иделиса. – Мы сражаемся с могущественным и коварным врагом. Нам нужно нанести быстрый и сильный удар. И сейчас, когда мы так многого достигли, нельзя позволять себе слабость.

Элвин провел рукой по волосам, явно нервничая:

– Ты хочешь, чтобы мы убили тысячи древесных духов просто потому, что злы на одного?

– Огмиос так и поступил бы, – заметила Иделиса.

Я вздрогнула:

– Не лучший пример. Мы стараемся быть не похожими на тиранов и маньяков-убийц.

Иделиса встретилась со мной взглядом:

– Мы из Двора Ужаса, а дом Уила Брока не знает жалости. Публичное убийство Гренделя принесло вам огромное уважение. Но вы лишитесь его, если оставите Сиофру в живых, и она будет преследовать нас, пока вы не лишите ее силы. Вам нужно ее убить.

Роан заерзал на стуле:

– Можно попросить помощи у Старших Фейри. Вполне вероятно, они сумеют найти духа дерева Сиофры.

– Это еще никому не удавалось, – возразила Иделиса. – А если б даже и удалось, на это уйдут месяцы. У Сиофры будет полно времени свободно нападать и убивать.

– Если мы прикончим сотни древесных духов, – сказал Элвин, – чем мы лучше Огмиоса, Гренделя или Сиофры? Ответь мне, фейри ужаса.

Я наблюдала за их спором, понимая, что сейчас мне придется принять одно из первых решений в качестве главы Двора Уила Брока. А разве дальше будет легче? Едва ли.

Я кашлянула:

– Я знаю, что делать.

Роан вскинул бровь:

– И что именно?

Я была уверена, что это сработает. Если только Сиофра следит за каждым нашим шагом.

– Надевайте костюмы для верховой езды. Мы отправляемся в рощу.

* * *

В чаще Хоквудского леса ледяной ветер задувал сквозь ветви, шелестя листвой. Я вздрогнула и плотнее запахнула куртку. Только тело Роана согревало меня, его рука касалась моей.

Из нашего укрытия в зарослях ежевики я наблюдала за Маклинстоунской рощей. Золотистый свет струился между деревьями, освещая мшистую землю.

Мое внимание привлекло какое-то движение, и я напряглась. А потом перевела дух, когда поняла, что это просто птица – какая-то странная, но всего лишь птица.

– Что такое? – тихо спросил Роан.

– Белая сова.

Его зеленые глаза на мгновение вспыхнули золотом:

– Посланница из иного мира. Мира смерти.

– Значит, это дурное предзнаменование.

Роан снова замолчал; его тело было неподвижно, как стволы дуба и тиса. Я привыкла считать себя терпеливой: бесконечные ночи в засадах – хорошая школа. Но даже мне далеко до умения Роана часами сидеть неподвижно и шевелиться меньше, чем растения вокруг. Это была какая-то нечеловеческая способность, недоступная обычной пикси вроде меня.

Я оглядела пораженные болезнью деревья: покрытые бледно-зеленым грибком ветви, гниющие стволы… От такого зрелища по моей коже побежали мурашки, и я знала, что то же самое распространилось на леса далеко вокруг.

В дюжине ярдов от нас солнечный свет и безоблачное небо отражались от зеркальной поверхности озера Вейлин, ветер даже не вызывал ряби на воде.

Озеро было единственной отражающей поверхностью на многие мили. Я позаботилась об этом. Два дня прочесывала окрестности в поисках отражений, осушая каждую лужу. Мы с Роаном выбрали одежду без кнопок и других металлических деталей. Оставалось только надеяться, что не будет дождя.

Я снова присела на корточки, чувствуя, как затекли ноги. Мы ждали уже больше пяти часов. Неужели я все испортила? Может, Сиофра следила за нами не так пристально, как я считала… Может, она не знала или не поняла, что происходит… Или Абеллио все-таки соврал, и ее древесный дух совсем в другой части леса…

Я уже собиралась повернуться к Роану и спросить, что он об этом думает, – и тут почувствовала кожей какую-то вибрацию.

Страх. Человеческий страх.

Сквозь заросли ежевики я увидела, как из озера показалась голова – мокрые волосы Сиофры, затем мокрые плечи. Она обхватила себя руками, стуча зубами.

Роан предостерегающе коснулся моей руки: не двигайся.

Хотя не реагировать на страх Сиофры было сложно. Его звучание напоминало страх женщины, которая знала, что вот-вот потеряет все. К своему удивлению, я услышала и ужас потери близкого человека: так мать беспокоится за своего ребенка. Или как я волновалась за Роана в бою. Связь Сиофры с древесным духом была гораздо глубже, чем я представляла.

Даже из засады я чувствовала отражения, которые она принесла с собой. Это был целый арсенал: зеркала на запястьях, в карманах, в рюкзаке за спиной… Что еще она прячет в кожаном рюкзаке? Оружие? Лекарство для деревьев?

В любом случае я изо всех сил старалась сохранять неподвижность, как Роан. Одно неверное движение – и Сиофра прыгнет в свои зеркала, и я больше ее не увижу… Я едва дышала.

Она целеустремленно направилась в рощу. Роан снова тронул меня за руку: подожди. Необязательно видеть, куда она идет. Я могла просто следовать за мелодией ее страха.

Наконец мы с Роаном переглянулись и медленно поднялись на ноги. Осторожно, бесшумно мы крались по следу страха Сиофры. Время от времени Роан указывал на сломанную ветку, мокрый отпечаток ноги или примятые листья. Наверное, он выследил бы Сиофру даже без всяких ее эмоций, но для меня ее страх звучал тревожным набатом.

Я почувствовала, что мы приближаемся, и кивнула Роану. Сиофра остановилась.

Она добралась до своего дерева.

Плавно и почти бесшумно Роан скользнул в зеленые заросли орешника. Если б не наша связь, я решила бы, что он совсем исчез.

Я сглотнула комок в горле в ожидании подходящего момента. Через несколько минут почувствовала, что Сиофра тронулась с места. Теперь она возвращалась, ее страх быстро уменьшался. Она проверила свое дерево и убедилась, что оно в безопасности.

Я услышала ее шаги по лесу раньше, чем увидела, и когда она появилась из-за дуба, наши взгляды встретились. Ее страх мгновенно усилился, и я мысленно выругалась. Я слишком рано себя выдала. Секунды тянулись долго, тишина повисла как погребальный покров.

Затем, к моему облегчению, мои мысли прервал ритмичный звук – тяжелые методичные удары. Я знала, что это такое, а Сиофра нет.

Ее взгляд метнулся к зеркалу на запястье, и сердце екнуло: я почувствовала, что она вот-вот ускользнет. Может, Роан опоздал… Может, она сбежит…

Но в следующую секунду я ощутила, как рвется связь между Сиофрой и ее отражением. Она ахнула, вытаращила глаза и лихорадочно вскинула другую руку с браслетом. Бесполезно. Сиофра пыталась связаться хоть с этим, хоть с любым другим отражением, но все они исчезли.

– Что ты наделала? – заорала она, побагровев. – Ты погубила все эти деревья? Наслала эту заразу? Только чтобы добраться до меня? – Ее глаза широко распахнулись от ярости и ужаса.

– Нет никакой заразы, – спокойно ответила я.

И тут же грибок и гниль на деревьях пропали. Зеленый мох исчез, струйки древесного сока растаяли. Мы стояли в роще совершенно здоровых дубов.

– Что… – Сиофра захлопала глазами, не в силах понять, что происходит.

– Это были чары, – объяснила я. – Мы хотели заманить тебя сюда, чтобы ты привела нас к своему дереву.

С пронзительным визгом она развернулась и бросилась в лес, обратно к своему дубу. Я помчалась за ней.

Когда мы прибежали, срубленное дерево лежало на лесной подстилке, а Роан стоял над ним с топором в руках. Он печально смотрел на мертвое дерево, беспомощное перед острым лезвием.

Сиофра бросилась на него, вопя и царапаясь:

– Что ты наделал? Что ты наделал?

Он грациозно увернулся, и она в рыданиях упала на землю.

– Мы сделали то, что должны, – произнесла я.

– Ты убила ее… – Голос Сиофры задрожал. – Убила ее! Точно так же, как убила Рикса. Я должна была догадаться. Ты всегда разрушала все, что мне дорого. Всегда…

Мне стало почти жаль ее. Да что со мной не так?

– Я не хотела ее убивать. Она мне ничего не сделала. Но я должна была остановить тебя. Она давала тебе силу, а ты использовала ее, чтобы убивать.

– Твою мать! – выругалась она. – И что? Что теперь? Снова загонишь меня в ловушку между зеркалами? Словно какое-нибудь животное?

Я заколебалась. А стоит ли? Наверное, можно отпустить ее. Теперь она безобидна – просто невменяемый, беспомощный человек, лишенный всякой силы…

Я не могла забыть когда-то увиденные картинки из ее грустной жизни. Девочка, которая отчаянно нуждалась в любви, воспитывалась холодным Риксом. Приемный отец издевался над ней и избегал ее, постоянно оставлял одинокой и испуганной. Девочка, лишенная нормальной человеческой жизни с любящими родителями. Жизни, которая вместо нее досталась мне…

Я смотрела на ее заплаканное лицо.

Я могла бы оставить ее в живых.

И все же Сиофра убила моих родителей. Она заманила нас в ловушку, из-за нее погибли Нериус и Друстен, и она не остановится, пока я не покончу с ней – с магией или без.

Реальность обрушилась на меня, и я осознала правду. Все из рода Уила Брока не знают жалости, а я их лидер.

Мой клинок быстро сверкнул, перерезав ей горло, и наши взгляды встретились в последний раз. Она открыла рот, силясь что-то сказать, но оттуда вырвался только тихий печальный звук.

Хрип, бульканье.

И ее не стало.

Глава 39

Мы провели в особняке Роана три дня – три чудесных дня, за которые я почувствовала, что здесь мой дом, где Один носится по коридорам и каркает непристойности.

Завернувшись в простыню, я водила пальцем по мускулистой груди Роана, поражаясь его гладкой идеальной коже. Палец опустился к животу и начал описывать круги. Кожа Роана по-прежнему завораживала.

– Что ты делаешь? – сонно пробормотал он.

– Тс-с-с, я занята.

– Ты щекочешь мой пупок.

– Поправка, – заметила я. – Это и мой пупок. Я навеки с ним связана.

Мы лежали, завернувшись в шелковые простыни, на кровати Роана. Нет, на нашей кровати, в нашем особняке. Мы рухнули на нее вчера вечером – и так и не вставали, хоть сквозь шторы уже пробивалось полуденное солнце.

Я пыталась осмыслить события последних дней, перебирала и анализировала воспоминания.

– Знаешь… – задумчиво протянула я. – Когда я встретила Первую из рода Уила Брока, она разрешила наш с тобой маленький диспут. Она сказала, что была первой среди братьев и сестер и питалась единственной в то время человеческой эмоцией. Страхом. Так что страх – самая древняя эмоция.

Роан потянулся, заморгал и взглянул на меня:

– Значит, она не рассказала тебе про близнеца…

Я теребила кончиками пальцев его прядь.

– У нее был близнец?

– Она стала первой фейри ужаса. А ее брат-близнец – первым фейри похоти. Или фейри любви, как мы называли их когда-то…

Я улыбнулась:

– Правда? Любовь и ужас, души-близнецы…

В животе у меня громко заурчало, испортив момент.

– Нужно принести тебе что-нибудь поесть, Повелительница Ужаса.

– Ну да.

– Через минуту. – Роан провел кончиками пальцев по моим бедрам, и по телу пробежала новая волна дрожи.

Никто из нас и не подумал пойти на кухню. Может, умереть с голоду в постели с Роаном не так уж и плохо…

– У тебя же есть хоть один слуга, да? Можно попросить его купить «Доритос» или что-то такое… И принести нам в постель.

Кончики пальцев Роана скользнули выше по моим бедрам, и я прижалась к нему всем телом. Жар объятий возбуждал меня.

– Ты видела, что творится вокруг? – спросил Роан.

– Уже больше двенадцати часов я не смотрела ни на что, кроме тебя. – Я вытянула шею и наконец-то огляделась по сторонам.

Мой скомканный лифчик валялся в трех футах от кровати, трусики повисли на канделябре. Одежда Роана была разбросана по всей комнате, словно здесь прошла одна из его бурь. Возможно, прошлой ночью все так и было… Очень похоже на то.

Его рука крепче стиснула мои бедра:

– Не думаю, что сейчас мне хочется видеть здесь слуг.

– Может, ты и прав… – Я прикусила губу. – Есть ли у нас какие-то обязанности, кроме еды, которыми мы сейчас пренебрегаем?

– Пока нет. Скоро соберется совет Республики. Шесть фейри призваны вернуть народу Неблагих былое величие.

– Угу, – вздохнула я. Возможно, не стоило касаться рабочих моментов. Я правда не хотела сейчас ни о чем думать, кроме этой кровати и еды.

Идея с шестью фейри оказалась сложнее, чем мы думали. Двор Снов исчез. В буквальном смысле. Никто и понятия не имел, куда они подевались. Остался только Абеллио, томящийся в темнице в ожидании публичного повешения. Но все же в совете Республики будет шесть мест. На нашей последней встрече я предложила, чтобы там были представлены простолюдины – трущобные фейри, как их называли. Лорд Балор был в шоке, Найфейн Эрнмас выступила категорически против. Но меня поддержали Роан и Элрин, к которой прислушался Джудок. Его мнение имело вес при дворе Арауна, поэтому, когда дело дошло до голосования, решение было принято.

Бранвен, как героя войны, выбрали главой Общего Двора. И все же горе лежало на ее плечах тяжелым грузом. Смерть брата потрясла ее, она почти ни с кем не разговаривала после освобождения из плена и никого к себе не подпускала, кроме Элрин.

Волна беспокойства захлестнула Роана, и я крепче обняла его за шею:

– Тебя что-то беспокоит. Это из-за Бранвен?

– Нет. Я беспокоюсь из-за… главы Двора Таранисов.

Я улыбнулась, но улыбка погасла, когда я поняла, что Роан говорит серьезно.

– Ты глава Двора Таранисов, – ответила я. – О чем беспокоиться?

– Мне недолго им быть.

Я моргнула:

– Что?

– Я навеки связан с тобой. Когда мы проведем церемонию поимки, я присоединюсь к твоему двору. Таков обычай старой Республики.

– Значит, мы не будем этого делать. – Разумеется, Роан не мог отказаться от своей фамилии, он сражался за нее пятьсот лет. – На самом деле меня не волнует церемония. Мы предназначенная пара. Это важнее свидетельства о браке.

– Кое-кто уже ставит под вопрос твое положение, – объяснил Роан. – Они считают, что Двор Уила Брока должен возглавить кто-то другой. Более сильный. Тот, чья преданность не вызывает сомнений.

– Мы не можем помешать другим сомневаться.

– В политике фейри подобные вопросы часто приводят к смерти, – тихо сказал Роан. – Может, они смирились бы с тем фактом, что ты пикси. Но незамужняя женщина-пикси, убившая Гренделя, посеет раздор при дворе. Кто-нибудь попытается узурпировать твою власть.

В горле у меня встал ком.

– У тебя есть ответственность перед родом Таранисов. Ты единственный, кто остался.

Роан в тишине лениво выписывал круги на моем бедре.

– Есть еще один, – наконец сказал он.

Меня охватил шок:

– Что… Элвин?

– Да.

– И ты думаешь, он мог бы…

– Он мой кузен. Мой родственник.

Я ждала, что Роан добавит «дальний родственник», но он не стал.

– Думаешь, он мог бы заняться политикой? Он же еще ребенок.

– Он не так юн, как кажется. Он старше тебя. И очень способный. В политических вопросах наверняка способнее меня.

Когда-то Роан хотел перебить всю знать Двора Уила Брока. Они уничтожили всю его семью, и он этого не забыл. Я уставилась на него.

– Значит, ты хочешь стать Роаном из рода Уила Брока? Еще недавно ты с трудом произносил эту фамилию…

На мгновение в его глазах промелькнула боль, но потом он просто сказал:

– Я хочу быть с тобой. И сделаю все, что для этого нужно.

Я глубоко вздохнула:

– Кстати, насчет этого…

Он приподнял бровь и слегка напрягся.

– В какой-то момент ты сможешь читать мои мысли, так? Чем дольше мы будем вместе, тем легче тебе будет заглянуть в мои мысли.

– Да.

– Я кое-что знаю о людях. Кое-какие вещи, которые… – Я с трудом подбирала слова. – Если мы будем вместе, пообещай не наносить превентивный удар по людям. Настоящую клятву на крови, как принято у фейри.

Роан снова расслабился:

– Конечно, я не сделаю ничего такого. Обещаю. Почему ты вообще об этом спрашиваешь?

Я взяла его лицо в ладони. Теперь, когда Роан дал слово, он может узнать правду.

– Ну, просто они не такие слабые, как тебе кажется. У них есть оружие, которым при желании можно уничтожить всю расу фейри.

Его глаза стали бледно-золотистыми, в комнате резко похолодало.

– Расскажи.

– У ЦРУ есть целый арсенал, и там не только пистолеты с железными пулями. Они работают над новым оружием, которое сможет защитить их от вас. Их атомные бомбы убивают не только людей. Если они найдут способ попасть в Триновантум… – Я не договорила, сердце затрепыхалось в горле.

Уши Роана заострились, на голове заблестели рога.

– Роан, ты не сможешь убить их всех, а если хочешь быть со мной, даже не пытайся. Ты должен доверять мне. Тогда я буду говорить, когда стоит волноваться по поводу людей, а когда оставить их в покое.

Его глаза постепенно возвращали зеленый цвет:

– Больше никто не должен знать.

– Это наш секрет, Роан из рода Уила Брока.

Глава 40

Во дворе церкви Святого Варфоломея среди деревьев над старинным кладбищем чирикал воробей.

Роан предлагал провести церемонию в Триновантуме, но я почувствовала жгучее желание вернуться в мир людей.

Почему я выбрала церковь Святого Варфоломея? Прежде всего, это красивая средневековая церковь с тысячелетней таинственной историей. С другой стороны, это место, где я убила Рикса. Может, это не вполне отвечает романтическим представлениям о свадьбе с невестой во всем белом, но я Кассандра из рода Уила Брока, Повелительница Ужаса, и мне нравилось, что с любовью переплетается толика смерти и ужаса. Можно подумать, что Повелительницу Ужаса, женщину, которая помогла победить Благих и короля, не испугает небольшая церемония, связанная с любовью…

Как бы не так.

Перед входом в церковь мое сердце заколотилось как бешеное, ладони покрылись холодным потом. Я сцепила руки, пытаясь унять дрожь. У фейри не принято носить свадебные букеты, если только вы не из Двора Радости, так что мне нечем было занять руки. В животе порхали бабочки, я пыталась убедить себя, что все это просто формальность.

Я страстно желала, чтобы здесь оказался Габриэль. Когда оглянулась на старые тюдоровские ворота на другом конце церковного двора, в голове вспыхнуло яркое воспоминание. Как мы стояли, прижавшись друг к другу, в засаде, выслеживая Рикса. Я замерзла, и Габриэль, как истинный джентльмен, отдал мне свою куртку и рассказывал историю этих мест. И теперь я почти физически ощущала его присутствие, почти видела его спокойные карие глаза…

Может быть, именно потому я и выбрала именно эту церковь. Я хотела почувствовать здесь Габриэля.

Я подняла руку с зеркальным браслетом и в миллионный раз посмотрелась в него. Странно, но мне показалось, что я и вправду чувствую запах Габриэля, запах его куртки – кожи и яблок…

Я отогнала эту мысль, но, когда посмотрела в отражение, что-то мелькнуло у меня за спиной. Я обернулась, сердце сильно забилось. Но сколько я ни всматривалась в небо, ничего не увидела. Наверное, приняла желаемое за действительное.

Выровняв дыхание, я вернулась к изучению своего отражения. Я тщательно подбирала наряд, чтобы представлять семью Таранисов. Иделиса помогла мне воссоздать стиль одежды фейри из Двора Похоти, пока Огмиос не уничтожил их. На мне было переливающееся платье цвета мха с двумя огромными разрезами по бокам и глубоким вырезом. Ткань была прозрачной, с золотистыми вкраплениями, а Иделиса присыпала мою кожу золотистыми блестками. Высокую прическу украсили зеленые веточки папоротника. Хоть Роан и присоединяется к Двору Уила Брока, мы тоже можем позаимствовать традиции Двора Похоти.

Внутри церкви протрубил рог, и я поняла: пора.

Двери распахнулись, и меня внезапно осенило, что я не подготовила никакой речи. Я понятия не имела, что говорить на церемонии фейри. К тому же здесь нет священника, который мог бы что-то подсказать. Пока я стояла в старинном дверном проеме, гулкое эхо в церкви стихло, и взгляды сотен фейри устремились на меня. Роан на другом конце церкви казался таким далеким… Он стоял под высокими готическими сводами в костюме темно-изумрудного и каштанового цветов. Гости-фейри толпились в арках и на балконах, и все как один смотрели на меня.

Я с трудом перевела дух и едва не оцепенела от волнения. Конечно, у меня есть сила, чтобы заглушить свой страх, но я не могла вспомнить, как это делается. Наступила полная тишина.

Когда я топталась в дверях, ко мне приблизилось знакомое лицо; рыжие волосы были уложены в элегантную прическу. Моя самая давняя подруга, моя Скарлетт, ободряюще улыбнулась.

– Кассандра, – шепнула она. – С тобой всё в порядке? Думаю, пора.

Я попыталась улыбнуться в ответ, радуясь, что она пришла. Отношения между фейри и ЦРУ были далеки от дружеских, хотя предпринимались искренние попытки преодолеть эту пропасть. Присутствие Скарлетт стало символическим жестом, хотя я просто радовалась, что подруга здесь, со мной.

– Все смотрят на меня. Я знаю: они чувствуют мое волнение.

В ее глазах вспыхнул беспокойный огонек.

– Ты точно этого хочешь? – одними губами спросила она.

Я снова посмотрела на Роана, на его совершенное золотистое лицо, на тело, излучающее слабый янтарный свет, и мгновенно расслабилась. Сколько бы времени я ни проводила рядом с ним, он всегда казался мне богом, хотя я знала настоящего Роана. Роана, который вытатуировал на груди трилистник земляники в память о временах с матерью и сестрой – счастливых временах среди земляники в Хоквудском лесу. Роана, который готовил мне пряный яблочный сидр, когда мне было не по себе. Мальчугана, который бережно хранил маленькую деревянную фигурку как напоминание о матери. Роана, который пятьсот лет пытался восстановить свой род и вынашивал планы мести, а потом добровольно отказался от них ради меня.

И когда я посмотрела на него, в моей груди забурлила чистая дикая радость.

– Я очень хочу этого. Мне просто нужен кто-то, кто поведет меня к алтарю.

Подруга наморщила лоб:

– Разве фейри позволят это? Они наверняка считают меня кем-то типа добычи.

– Я – Повелительница Ужаса, и я считаю, что это нормально.

– Знаешь, что ты слегка пугаешь меня? – прошептала она.

– В том-то и фишка.

Скарлетт взяла меня под руку, и мы медленно двинулись по проходу. По пути я перехватила взгляд Элрин. Она наклонилась к Джудоку и тепло улыбнулась мне.

Бранвен сидела в соседнем ряду во всем темном, синяки на лице почти исчезли. Она сумела улыбнуться мне, и ее глаза заблестели. Элвин – Лорд Таранис – замер рядом с ней, одетый в костюм, который наверняка заставила надеть Иделиса. Я никогда не видела, чтобы ему было настолько не по себе.

На его плече топталась черная крылатая фигурка.

– Каррр! Любили мы больше, чем любят в любви![25] Оближи мое никогда! – Вопли Одина эхом отдавались в огромном мрачном помещении. Ворон, похоже, остался вполне доволен результатом, переминаясь с лапки на лапку.

Элвин сконфуженно посмотрел на меня. Я улыбнулась им обоим.

Когда я приблизилась к Роану, мое внимание полностью сосредоточилось на нем, и выражение его лица восхитило меня. Его глаза сияли гордостью, на губах играла слабая улыбка. Через нашу связь меня накрыло волной любви, и я даже не заметила, как Скарлетт куда-то ускользнула.

Я подошла к Роану так близко, что наши тела почти соприкасались, и почувствовала его жар.

Роан потянулся к алтарю и взял с каменной поверхности золотистый шнур. Посмотрел мне в глаза, раскрылся, обвил шнур вокруг моей талии и притянул меня ближе, пока мы не прижались друг к другу.

– Кассандра из рода Уила Брока, я буду любить тебя, пока боги не ниспошлют на землю ветра смерти, пока наши тела не обратятся в пепел, пока тьма не окутает звезды.

Я улыбнулась, по спине пробежали мурашки. Его клятва была как раз для меня – идеальная смесь любви и ужаса.

– Роан Уил Брок, я буду любить тебя, пока солнце не выйдет из своих границ, не испепелит землю и не погаснет. – Ладно, не так поэтично, но суть передана верно.

Роан наклонился и поцеловал меня, и я почувствовала, как наши силы сливаются словно две реки. Мы принадлежали друг другу – любовь и страх.

Да и что на свете страшнее любви?

Взявшись за руки, мы с Роаном зашагали к выходу по каменным плитам – древним могилам под нашими ногами. Меня окутало облако радости и золотистое сияние любви Роана. Я почти не обращала внимания на гостей, но когда мы вышли на залитый солнцем церковный двор, мельком увидела пролетающую над нами белую сову.

И снова вдохнула запах кожи и яблок.

Благодарности

Мы хотели бы поблагодарить прекрасную жену Алекса, Лиору, за точные замечания и подсказки, когда все становилось совсем плохо.

Дизайнер обложки Кларисса вновь проделала фантастическую работу.

И, наконец, мы хотели бы поблагодарить наших замечательных редакторов Илэйн и Иззи.

1

Здесь и далее: 21 марта 2022 г. деятельность социальных сетей Instagram и Facebook, принадлежащих компании Meta Platforms Inc., была признана Тверским судом г. Москвы экстремистской и запрещена на территории России.

2

Монахи на костылях – римско-католический религиозный орден в Англии и Ирландии. Название улицы происходит от монашеского посоха, увенчанного распятием.

3

Cingeto в переводе с галльского – «воин».

4

Моделирование ситуаций, которые вызывают у пациента страх.

5

Способ мышления, основанный на спиральной динамике – модели эволюционного развития людей, организаций и общества.

6

В кельтской (ирландской) мифологии – богиня-мать, прародительница основных богов.

7

Здание в лондонском Сити, на протяжении многих лет резиденция лорд-мэра.

8

Один из боро (административных единиц районного уровня) Лондона.

9

В североевропейской мифологии – домовой или дух-хранитель подземных богатств.

10

Цитата из стихотворения Э. А. По «Одному ушедшему».

11

Детская колыбельная.

12

Красное вино из одноименного сорта винограда.

13

Террористическая организация, запрещенная в РФ.

14

Косметическое средство, придающее коже сияние с помощью отражающих блестящих частиц.

15

Косметическое средство, придающее коже сияние за счет высокого содержания светоотражающих частиц. В отличие от хайлайтера, больше подходит для праздничного вечернего макияжа.

16

Цитаты из английской рождественской песни «Двенадцать дней Рождества».

17

Окулус – круглое отверстие в центре крыши или купола, а также круглое или овальное окно.

18

«Осколок» – 87-этажный небоскреб в Лондоне, самое высокое здание в Великобритании.

19

Река в штате Массачусетс.

20

Американский бренд ароматизированных чипсов.

21

Символ, обладающий магической силой.

22

Сохранившийся элемент Вестминстерского дворца XIV в.

23

Кладбище в деревне Хайгейт на севере Большого Лондона, известное своим оккультным прошлым.

24

Название притока р. Темзы, протекающей сейчас по подземному руслу, а также улицы в Лондоне.

25

Цитата из стихотворения Э. А. По «Аннабель Ли» в переводе К. Бальмонта.

Content

К. Н. Кроуфорд, Алекс Риверс
Полукровка из Дома Ужаса

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Благодарности

1