Саша Арсланова

Осинка. Чужая сила

© Саша Арсланова, 2024

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© elvirabay, иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Коса надоедливая опять за ветку зацепилась, потянула, заставила остановиться со всего маха. Надоела! Отрежу ведь. И, словно чувствуя, распалась она по волосинке, плащом темным спину покрыла, шелковистыми прядями погладила. Я ухмыльнулась, любил лес со мной поиграть: то следы запутает, то сломанное дерево на тропинку положит, обходи, мол. А мог и полянку земляничную подарить. Или травки редкие. Но сейчас я торопилась, некогда мне было лес слушать. Отцепила от волос древесный сучок и припустила со всего духа к дому. Сегодня в деревне праздник, все должны быть! И так уже мама, поди, сердится, что девка куда-то подевалась, совсем замечталась, забылась.

Но лес не хотел так просто отпускать: стоило задуматься, как тут же молодой дубок корень свой мне под ноги выпустил, а я перепрыгнуть не сумела, растянулась во весь рост. И смешно, и больно: нос разбила, испачкалась вся – налетайте, женихи, где вы еще такую непутевую найдете?

И тут уж пришлось выбирать: либо совсем опаздывать и бежать через избу переодеваться, либо прямо так – по короткой тропинке сразу на общак. К людям прибиться да спрятаться за спинами, может, и не заметит никто. И не надо гадать, меня зная, какую тропку я выберу. Переплела косу, листом лицо утерла и, никуда не торопясь, пошла к берегу на Представление.

Стоило заметить, праздник в этом году для меня непростой был. Еще предки наши заповедали: как молодая девка свое семнадцатое лето отпразднует, так надо ее с Огнем-Батюшкой да Водой-Матушкой познакомить. И умыть щедро из студеной речки, и согреть потом у костра жгучего, чтобы узнавали ее и любили стихии древние, нами особо почитаемые.

С тех пор, конечно, много лет минуло, и я, к слову, в мать пошла – у них в роду принято Землю больше чествовать, поэтому особо по поводу торжества я не волновалась. Да и девок, вошедших в пору, в этом году много было. И все как на подбор: рослые, румяные, косы с кулак толщиной – есть кем гордиться, кем хвастаться перед Прародителями.

А я? Ну, что я. Даром родители Осинкой назвали – ни стати, ни высоты от деревца-тезки мне не досталось. Подросток как есть. Меня даже братья все продолжали детским прозвищем дразнить – Листик. Не доросла я пока до дерева, а Листик, по мне, в самый раз.

Вышла к общаку и призадумалась. Идти вперед, толкаться или спрятаться за спинами? Может, про меня и не вспомнят? А что обряд пропущу, так это ничего. Отец, правда, сердиться будет, но он на меня долго никогда не злится, как-никак одна я у него девчонка среди сыновей. А мама меня потом уже Земле по своим обычаям отдельно представит, она Огонь с Водой, конечно, уважает, но Земля – кормилица, маме она роднее, привычнее.

Когда я подошла, девушки-подружки уже кружились в хороводе да песни заздравные пели. И хотела бы полюбоваться я на красоту такую, но из-за спин не решилась выходить, родителям на глаза боялась показаться. Да и где они в самом деле? Неужели меня ждут дома и праздник из-за бестолковой девки пропускают?

Тут я расстроилась по-настоящему, одно дело – сама опоздала, так нет же – всю родню подвела. Знала ведь, что братья очень пойти хотели. Смешно-несмешно, а невест присмотреть надо. Яромиру давно пора жениться, но больно строг он к своей будущей жене: и чтоб стройна, и лицом мила, и на кухне управлялась, и скотину вела, да из семьи хорошей родом. Мама только вздыхала, уже и не думая старшего сына женить. И у близнецов: Драмира и Велислава – возраст подошел, теперь они с полным правом на праздник должны были прийти, в первых рядах стоять, невест выбирать. Но ни братьев, ни родителей я не увидела.

Празднество меж тем набирало обороты. Подходили невесты одна за другой к реке нашей, Ключинице, прямо в одежде по шею в воду заходили, венки с голов снимали и пускали вниз по течению – подарок Матушке-Прародительнице делали.

Их девки загодя плели – сначала цветы да травки собирали, что-то сушили, что-то свежее добавляли. Говорят, иные и выращивать заранее начинали, года за два до Представления, но это уж совсем сказки. Раньше по тому, что в букете, знающему человеку сразу понятно становилось, из какого рода красавица, кто мать с отцом, хорошая ли жена выйдет, добрая ли хозяйка. Сейчас это больше традиция, как, впрочем, и само знакомство с Прародителями. Но традиция, соблюдаемая неукоснительно.

А венок у меня сегодня все-таки был. Я и в лесу потому задержалась – помнила полянку, богатую на цветы. Только вот оставила все на последний момент, плела впопыхах, можно сказать, и не глядя вовсе. По моему венку вряд ли кто скажет, откуда девка родом… Не назовут безрукой, и то хорошо.

Оставлять без подношения Мать-Воду было неправильно. Осторожно, за спинами соседей, я стала пробираться к реке немного в стороне от остальных, чтобы совсем уж не ломать установившийся порядок.

Бережок на общаке у нас был хороший – пологий и широкий. Говорят, обустраивали его наши предки специально, деревца пересаживали, землю носили, утаптывали. И правда, вся жизнь в деревне вокруг этого берега была: и праздники великие, и свадьбы по осени, да поминальные встречи. Если бы я по берегу к реке спустилась, тут уж точно меня бы все заметили. За уши, конечно, не стали бы тягать, уже немаленькая, но ропота было бы много – не принято у нас идти против обычаев. Еще гнев Прародителей накликаешь!

Поэтому я прошла за кустами выше по течению, туда, где ивушки-красавицы до самой воды листья свесили. Опустилась на колени под одним из деревьев и стала Великую Мать о прощении просить. Что взять с меня, озорной да несобранной? Даром что восемнадцатый год. Никак не повзрослеть! Мне бы в лесу побегать, ягоды поискать. Ну уж никак не думать, какой стороной в хороводе повернуться, чтобы любимый заметил да со двора замуж увел, в семью новую. Эх, я…

Достала венок, в подол завернутый. Ничего, несильно помялся. И пустила по реке, молясь, чтобы приняла Вода подношение. Ибо сказывали у нас: если дар она не принимала, а венок девичий попадал в руки к какому-нибудь заезжему незнакомцу, то девка в его распоряжение навечно поступала. А уж женится он или чернавкой сделает – это только ему самому решать. И ни родители, ни старейшины рода тут не указ. Становится девка без рода, без племени, пока молодец не сжалится да замуж не возьмет.

Проводила я свой венок глазами, пока течение его не закрутило и не унесло в сторону. Бурная у нас река, гневливая, не раз наводнениями наказывала. А уж если без подарка кто за рыбой пойдет, то и лодку перевернуть могла или отнести подальше от дома – возвращайся потом на своих двоих и лодку на горбе неси. Около нашей деревни Ключиница разливалась очень широко, берега противоположного видно не было. Только в ясную солнечную погоду можно было разглядеть пики гор, едва различимые на стыке воды и неба.

Бабушка Добролика нам сказки рассказывала, что в тех горах давным-давно поселились боги жестокие и мстительные, стонал под их властью простой люд. И только наши Прародители, Великие Стихии, смогли победить захватчиков. Дальше сказки расходились: кто Матерь-Воду прославлял, даруя ей победу в Великой Войне, а кто баял – общими усилиями свергли деспотов. Но только все знали, что Воздух всегда был на стороне злых богов, поселил их в своем доме, делил с ними хлеб. Оттого нет сейчас людей, которые бы ему поклонялись. Но под покровом ночи шепчут: ходят по земле еще дети тех самых жестоких богов и воздушной стихии, и горе тому, кто попадется на их пути.

Я не сразу сообразила, что песни у воды закончились, значит, надо было бежать обратно. Если Матушка подношение мое приняла, то уж Батюшка-Огонь у нас суров. Хочешь не хочешь, а подойти и поприветствовать его нужно со всей почтительностью, не забывая о традициях. Негоже хозяйке будущей с огнем враждовать. Тут и печь, которую всю жизнь знаешь, обожжет, и банька, ласковая к другим, ошпарит так, что неделю красной ходить будешь. Наскоро умывшись, я поспешила к остальным.

Здесь уже не стала за спинами стоять, проторила себе путь локтями, села рядом с девицами на бревне перед костровищем. Они, бедные, мерзли, из воды выйдя, и недовольно на меня посматривали. Только подружка моя, Волнинка, улыбнулась и подмигнула. Она, хохотушка, не умела злиться вовсе. А уж красива была – загляденье! Высокая, ладная, и глаза смешливые на солнышке ярче неба синего сверкали. Не то что мои, на мох болотный похожие. Смотрела я на нее и вздыхала, а уж как братьям своим нахваливала! И не забывала в гости подруженьку звать! А вдруг приглянется кому? Я тогда сестрицу любимую обрету. Но Яромир почему-то не смотрел на Волнину, да и близнецы стороной ее обходили. Я пообижалась на них немного, но кто ж на братьев долго злится? Вздохнула – и оставила попытки с подружкой породниться. Авось братья не хуже жен найдут.

Между тем старейшина наш – Можай, дядька мой по отцу – раскладывал загодя приготовленный хворост и сухие березовые дрова. У него задача сложная была – костер развести с одной лучины, чтобы Прародителя порадовать. В этот год старейшина не оплошал, костерочек сразу бодро разошелся, разгорелся, высоким пламенем в небо взмыл. Всем понятно стало: здесь он, наш Батюшка, не осерчал, пришел на невест полюбоваться. Мы же начали песнь, и одна за другой повели хоровод вокруг огня живого, показываясь во всей красе. То подходя совсем близко, чувствуя жар на лице, то поворачиваясь спиной, вглядываясь в сумерки леса.

Обычно пляски продолжались до тех пор, пока Прародитель не насмотрится-налюбуется, да и погаснет, уступая дорогу молодым парням, для которых самое время наступает. А они уж своего никогда не упустят – похватают понравившихся девчонок и хохочущих утянут за собой – тропки любимые показывать да ночным небом любоваться. По осени и свадьбы начнут играть…

Костер начал спадать, но почему-то не постепенно, как обычно, а резко, будто лучину в темной комнате задули. Не самое лучшее предзнаменование, поэтому и зашептались, зароптали люди за нашими спинами.

На несколько мгновений тьма стала совсем непроглядной, а потом за шиворот, как иголки, побежал морозец, волосы и шея мигом подернулись инеем. Стало очень тихо, я отчетливо услышала, как рядом у Волнины бьется сердце. Быстро-быстро, как у загнанного зверька. Может, мое также билось, не знаю… Только ставшие мокрыми ладони разомкнулись, и наши руки безвольно упали вдоль туловища. Из темноты начали проступать знакомые картины: вот негромко плещется река, вот лес совсем рядом – тянется к нам своими крючковатыми руками.

А на месте пепелища стоял незнакомец. И вроде бы глазу не за что зацепиться, а чувствовалась в нем сила какая-то страшная, чужеродная. И молодой совсем, весен двадцать всего отметил. Но лицо суровое, длинное. Нос с горбинкой, жесткая черная борода. И, поди ж ты, кудри смоляные на голове. Девчонкам на зависть.

Первым, как и положено, опомнился старейшина. Подошел ближе, за ним сыновья его встали, оттеснив нас, девчонок, плечами широкими. Они воинскую выправку сразу разглядели, не то что я, нос да кудри разглядывала. А незнакомец вдруг первый заговорил, и видно было, с каким трудом он слова из себя выдавливал:

– Я… – махнул он рукой в сторону Ключиницы. – Оттуда пришел.

– Добро, – кивнул старейшина. – Гостям у нас всегда рады, коли с миром приходят. Праздник у нас сегодня. Подходи, сейчас костры наново зажжем, – засуетился Можай, на сыновей оглядываясь. – Садись рядом, угощайся.

– Погоди приглашать, – проскрипел мужчина. – Я за долгом, моему божественному Предку обещанным. Ныне время подошло, – глянул исподлобья он на нас с Волниной.

– Великая Вода подтверждает мое право, – и он протянул старейшине мокрый венок.

Еле слышно ахнул кто-то в толпе, а по моим плечам опять иглами скользнул мороз.

Несколько мгновений все молча смотрели на этот венок. Я подметила, что он пообтрепался, вон цветы уже выпадают, видимо, впопыхах плели.

А потом сообразила, кто плел тот венок, и коленки мои подогнулись. Осела я на землю, как куль с мукой, хватая ртом воздух. И уже ни одной мысли в голове не осталось, только страх дикий.

Долг предков. Это что же получается? Я его отдавать пойду? Вот совсем недавно же прыгала по лесу, резвилась, а теперь уже, почитай, со светом прощаться пора? А мама? Когда подумала о маме, слезы хлынули из глаз рекой.

Рядом опустилась Волнинка, по голове погладила, и вроде даже полегче стало. Но оглянулась вокруг – и сразу наткнулась на взгляды жалостливые. Сказывала я ранее, что означает венок девичий в руках чужака. Но ведь ни разу за всю мою жизнь не было такого. Басня просто, которой девчонки пугали друг друга накануне Представления. Как же вышло, что все всерьез?

Глава 2

Ночью в лесу было холодно, несмотря на то, что лето и не думало уступать осени. Мелкий дождик надоедливо проникал сквозь плащ, а ветер, хоть и совсем слабый, заставлял съеживаться под мокрой одежей и мечтать о теплой печке в родной избе. Ноги по знакомым тропкам ступали быстро, уверенно, след в след за мужчиной. Он не собирался на меня оборачиваться. Кажется, как ушли из деревни, ни разу не посмотрел, иду я следом или нет. А до того только пару слов мне сказал, будто злился за что. Слезы опять начали подступать к глазам, противно скатываясь по кончику носа.

Родители с братьями все-таки пришли на праздник, видно, долго меня ждали. А и надо было тогда из леса сразу домой пойти, ну, подумаешь, мать бы полотенцем поддала, да братья подзатыльниками наградили. И сам лес неспроста хулиганил, не пускал меня. Но догадливая я только задним умом.

Хуже ничего нет, чем осознавать, что причинила горе любимым людям. Мне даже не дали подойти к ним, несколько крепких мужиков держали враз постаревшего отца и разъяренных братьев, а мать такую я видела только, когда бабушка умерла… И родителей жалко, а себя – сильнее, но никто не мог пойти против воли Прародителей. Еще помнили древние заветы и силу, с которой нельзя не считаться. Только мнилось мне – случайность это, пройдет немного времени, и образуется все. Не могли Стихии от меня отказаться, не хуже других я девка.

Прошагав версты две вдоль Ключиницы, мужчина остановился на небольшой полянке, окруженной елками, скинул заплечный мешок и начал собирать ветки для костра. Я некоторое время молча смотрела, потом взялась ему помогать, кажись, не умерла еще, да и не безрукая, в стороне стоять.

Костер разгорался плохо, мокрые ветки шипели, а когда занялись, больше дымили, чем давали тепла. Незнакомец расстелил свой плащ рядом с огнем, завернулся в него и, кажется, уснул. А я притулилась с другой стороны, опершись на еловый ствол, не решаясь лечь на землю. Елочка тут же приобняла меня ветками пушистыми, укрыла от непогоды и холода, утешать начала по-своему. Я взглянула на спутника – видел, нет? Но тот, похоже, спал.

Никогда и никому не рассказывала о том, как с лесом общаюсь. Возможно, мама и догадывалась, когда я маленькая чуть что – бежала во двор, березе жаловалась, но то – детские причуды. Сначала я пыталась объяснить, но кто малявку послушает, я и в Болотного Лешего верила, и про Домового рассказывала. А повзрослев, не стала никому говорить, что Лес наш – живой. Да и как сказать, если только я его и слышала.

Так и просидела остаток ночи, иногда задремывая и тут же вскидываясь с непривычки. На рассвете я, видимо, все-таки уснула крепко, потому что, открыв глаза, увидела уже яркое солнце над головой, а спутника моего рядом не было. Позволила себе пару минут помечтать, что привиделось мне все вчерашнее. Сейчас встану да побегу домой! А потом поднялась, растерла затекшие ноги и сняла тяжелый влажный плащ. Развесила его на ветках. Может, и успеет высохнуть.

Места были знакомые, не раз сюда забредала я в поисках ягод. Вспомнила полянку добрую недалеко. И от места ночевки не уйду, не потеряюсь, и земляники на завтрак наберу. Если повезет, то и грибы попадутся. И точно, полянка нашлась там, где я ее видела, небольшая, но усыпанная красными земляничками, шагу некуда ступить. Я наклонилась и ягоду за ягодой в рот стала отправлять, со вчерашнего дня ведь не ела ничего, не хотелось. А одну попробовала – и не остановиться.

Так увлеклась, что заметила зверя, только когда он встал в полный рост и солнце мне закрыл. Медведь вышел со стороны леса, тоже решив перекусить. Он стоял надо мной, поводя носом и решая, что делать. Никогда не было такого, чтобы с лесными жителями я не могла договориться. Лучше бы, конечно, вовремя уходить с их пути, но сегодня я его просто не услышала – ни шороха кустов, ни хруста валежника под тяжелыми лапами. А веточки склонившейся над поляной березки тревожно зашептали: «Раздражен… С лесом не знаком… Опасность… Нападет! Нападет!» Я осторожно начала пятиться назад на корточках, как и стояла:

– Здравствуй, Хозяин лесной, не обижайся, не хотела я на пути у тебя стоять. – Медведь зарычал, а я замерла на месте, но говорить не перестала.

– Я тут землянику нашла, попробуй, не побрезгуй лесным угощением. Солнышко в этом году ласковое было, много ягод в лесу появилось. И дождик не обидел, щедро поил водицей. Земляника крупная, сочная, всем хватит. Ежели мешаю тебе, то пойду своей стороной, – я бормотала и чувствовала, как успокаивается медведь, расслабляется. Опускается вздыбленная холка. Но я знала, на поляне он терпеть меня не будет. И постепенно отходила под защиту деревьев.

Оставалось всего пару шагов сделать, чтобы медведь клыки страшенные спрятал. И я даже выдохнула с облегчением, поднимаясь на ноги, думая, насколько все-таки с животными проще, чем с людьми. Как сразу же мимо моего плеча пролетел блестящий кинжал. А следом и мужчина, оттолкнув меня за спину и обнажив меч, заступил дорогу медведю. Нож царапнул лобастую морду и отскочил на землю. Разъяренный зверь заревел и бросился на нас. Теперь ведь не отпустит, пока не достанет. Либо сам подохнет, либо нас порвет. От страха ноги совсем ватные стали. Я попятилась назад, пока не уперлась спиной в ствол дерева, и замерла.

Медведь был уже не молод – в черной шерсти светилась седина. Он был осторожен, но быстрые и точные удары мечом его раздражали, заставляли раз за разом нападать и напарываться на острие. От тяжелого звериного запаха, к которому примешалась кровь, мне стало плохо, я зажмурилась. Потому и не разглядела страшный замах, не сумела увернуться. Я закричала от боли, полоснувшей по животу, а потом вовсе вокруг все потемнело и пропало.

«Осинка, Осинка», – шелестящий голос будил и тревожил, что-то надоедливо щекотало нос, и я нехотя открыла глаза. И тут же обрадованно загудел лес вокруг, зашумели веселые елочки: «Очнулась! Жива!»

С трудом перевернувшись, я охнула и потянулась рукой к правому боку. Ничего хорошего там не было – одежда набрякла от крови, а вдоль ребер шли четыре глубокие раны от когтей: отметил меня Хозяин лесной.

Животное лежало совсем рядом, жутко закатив глаза. Шерсть на морде слиплась от крови и смердела до дурноты. Цепляясь за траву и кустарник, я отползла к стене деревьев, обрамлявших поляну, прислонилась больным боком к теплому стволу и закрыла глаза:

– Помоги мне, березушка…

И тут же почувствовала отклик, как будто колючие иголочки запустили под кожу. А Лес был очень сердит. Так, как сердится житель деревни на приезжего, вздумавшего устанавливать свои порядки на чужом месте. Медведь был здесь своим, как, впрочем, и я. А вот нарушивший устои воин…

Когда в глазах просветлело, тело перестало вздрагивать и пульсировать, а кровь из глубоких царапин больше не сочилась, я, наконец, решила поискать своего спутника. Не знаю, чего больше боялась увидеть: растерзанное до смерти тело или страшные раны живого человека. И ведь не станет Лес помогать чужаку так же, как мне. А я не смогу уйти и его бросить. Хотя соблазн был превеликий. Не осудит же меня никто, ежели не узнает.

Это размышляла я долго, на деле же, увидев мужчину, тотчас поспешила к нему. Он лежал на спине, неловко раскинув руки. Но грудь его поднималась и опускалась, и я вздохнула с облегчением. Села рядом, держась за разодранный бок. Как мне помочь? Может, бежать обратно в деревню? Так я до вечера не вернусь, как он один тут будет?

В беспамятстве его лицо было удивительно спокойным, и я даже замерла на несколько секунд, позволив себе полюбоваться плавной линией бровей и совершенно девичьими длинными ресницами. Но когда легонько, только кончиками пальцев дотронулась до его щеки, шеи тут же коснулся очень холодный и тяжелый меч.

Глава 3

Стоя по колено в Ключинице и поджимая пальцы от студеной воды, я отстирывала платье от крови. Я еще не сказывала, почему нашей реке дали такое название? Дело было в ледяных ключах, бивших со дна. Оттого даже в середине лета вода не прогревалась от яркого солнца.

Убрав красными, скрюченными от холода руками волосы с лица, я с тоской оглянулась на бережок, где меня ждала еще и заляпанная кровью одежда моего попутчика. На двоих с ним из чистого остались его запасная рубаха да штаны. Штаны просить не стала, благо рубаха скрывала колени…

Моя же поддева ушла на повязки. С незнания перемотала себе половину туловища, что и вздохнуть не могла, а и за подмогой стыд был обратиться. Виданное ли это дело – просить постороннего мужчину перевязывать мне раны, да еще и не лекаря! Хотя он предлагал помощь.

Отливающий зеленцой Рэнн лежал на плаще в тени деревьев, стараясь не шевелиться. Тогда ведь удача в последний момент от мужчины отвернулась – подсунула под ноги древесный корень, а под голову булыжник, когда медведь уже подыхал. И на затылке Рэнна надулась огромная шишка, а под глазами залегли черные круги. Поначалу он все порывался встать, начать помогать мне. Но, по правде, больше мешал. Я же его на себе до берега реки тащила, да так, что сама чуть рядом не легла. Так что пусть он лучше полежит. Конечно, можно было бы и не волочить его так далеко, оставить на месте нашего ночлега, но разделяться после сегодняшнего не хотелось.

Я вышла из воды, закончила с платьем и развесила его сушиться на кусте, затем растянулась на берегу, запутав пальцы в длинной траве. И, как обычно, потянулось ко мне мягкое, родное тепло, отогревая и наполняя силой, которая начинала искриться в волосах и вызывать щекотку.

– Аспен, – позвал мой спутник. Это смешное имя было моим, его Рэнн перевел на свой язык, а я и не возражала, мне понравилось.

– Сейчас, – я заставила себя подняться. Положила оставшуюся грязную одежду в Ключиницу и привалила ее тяжелым камнем. Может, течение бурной реки справится само, а мне и останется только выжать да развесить.

Сев рядом с мужчиной, я не смогла не поддеть его:

– А драться не начнешь опять?

– Аспен, – выдохнул он и даже глаза прикрыл. – Я же извинился. Я не хотел тебя пугать, просто…

Он и правда извинялся, пока я сидела рядом с ним, лежащим на месте побоища, икала и пыталась унять слезы, катившиеся градом. А они униматься не хотели совершенно. Весь прошлый день, наверное, выплакивался. Стоило мне оглянуться на мертвого зверя, лежавшего от нас шагах в пяти, погибшего безвинно, или на меч, который был уже надежно убран в ножны, так снова начиналась истерика.

Настолько глупой девкой я себя давно не чувствовала, но успокоиться не могла никак. И тогда незнакомец начал говорить. Сначала просто что-то успокаивающее, потом извинялся за себя да за медведя, все пытался улыбку вызвать, а затем и знакомиться стал, про себя рассказывать. Не заметила я, как понемногу начала отвечать, оттаивать.

Рэнн был родом с другого берега Ключиницы. Как раз оттуда, где виднелись белые шапки гор. Мне было непонятно, как можно жить в камне, но Элия, родина Рэнна, была, по его словам, прекрасна. В это время года – особенно: подножья гор покрывались густой зеленью, а верхушки сверкали на солнце вечными снегами.

Красиво врал… Как всю жизнь этим занимался да по деревням ходил народ веселить! Но я ведь сразу сообразила, что самое важное он мне так и не расскажет. Например, как в деревне нашей появился, почему Мать-Вода венок ему мой отдала, да и для чего я нужна. Сказал только, что идем мы к переправе, где нас ждет драккар его брата, Ройса. Пыталась было я расспросить больше, но Рэнн смолкал сразу, глаза отводил. Может, думалось мне, и не его это тайна вовсе…

– Я там утром, недалеко от места ночлега, силки поставил, – прервал мои мысли мужчина, – может, сходишь, проведаешь? На одних ягодах мы долго не продержимся.

Тяжело ему было на солнечные блики смотреть, мутило страшно. Что ему эти силки, если есть он все равно бы не смог? Пыталась я его отваром напоить, заваренным из листьев брусники и травы-кравец, которая в это время года еще не дозревала, но на мою просьбу откликнулась, сразу в руки далась, – отторгнуло нутро Рэнна даже такую малость.

– Если бы ты дал мне время собраться, с родными попрощаться, – тяжело вздохнула я, – у нас бы и молока, и хлеба вдоволь было, а, может, и сальца, – мой живот громко отозвался на сало, и во рту стало горько от набежавшей слюны. Вот что я за девка, если после всего не сижу, глаза долу опустив, а о животе своем думаю …

– Ладно, схожу, – я нехотя поднялась. Больше, чем есть, мне хотелось просто полежать, прислонившись подранным боком к земле, а может, и уснуть хоть ненадолго.

Лес встретил меня шуршанием листьев и пением птиц, но недовольство его ощущала я всем телом. Он гневался, как опечаленный родитель, и где-то в глубине, в самой чаще, грозно раскачивались кроны многолетних деревьев, передавая мне свое настроение. Не дойдя до места ночлега несколько шагов, я села около своей тезки, осинки, прислонившись к ней спиной, и стала слушать, что же все-таки мне пытались сказать.

Я и раньше пробовала так с Лесом говорить, но видела только отрывистые картинки, а иногда и просто яркие пятна. Но сегодня, как только я закрыла глаза, а затылок коснулся дерева, перед глазами, как наяву, встал наш деревенский общак – берег Ключиницы. Солнце там еще не встало, но и середина ночи была пройдена: я уже могла различать очертания деревьев, а далеко над рекой светлело небо. К остывшему костровищу медленно, понурив голову, вышел высокий худощавый мужчина и сел прямо на влажную от росы траву.

Я сразу заволновалась, как он в мокрых штанах потом до дома добираться думает, но сам мужчина этого, кажется, и не замечал. Попыталась было подойти поближе, но, к удивлению, не смогла сделать ни шажочка. Да и что-то сказать, крикнуть у меня тоже не вышло. Зато мужчина вдруг зло стукнул кулаками по земле и закричал:

– Сестра! Знаю же, что видишь! Не гневи меня!

Я вздрогнула от удивления. Сестра? Он повернулся к воде, и в утреннем свете я смогла рассмотреть длинное худое лицо с нахмуренными кустистыми бровями, скорбную складку у жестких тонких губ и темные волнистые волосы до плеч. Что-то родное и знакомое почудилось, но прежде я его не видала.

А вот кричал он не мне.

Сквозь тишину раннего утра, когда даже птицы еще сладко спят, послышался легкий плеск воды. На берег медленно и величественно вышла совершенно нагая молодая женщина и неожиданно звонко расхохоталась:

– Ты ли, братец дорогой, гневаться удумал? На меня?

Мужчина быстро поднялся, снял с себя рубаху, но подходить к женщине не спешил. Он как будто залюбовался ею. А была она и вправду необыкновенно хороша и прекрасно это знала. Откинув длинные светлые волосы за спину и смахнув надоедливые капли с лица, она с улыбкой попросила:

– Ну же, Форр, дай уже мне что-нибудь накинуть, холодно.

Сделав несколько шагов, он с силой швырнул ей одежду, а потом резко отвернулся, стиснув кулаки.

Женщина неторопливо надела рубаху, медленно ее застегнула, не произнося ни слова, и осторожно подошла, обняла со спины мужчину, которого называла Форром, прижалась к нему лбом.

– И правда гневаешься… Братец, посмотри на меня, али не соскучился, сидя у себя в чаще да с воронами общаясь? – засмеялась опять она, но мужчина не оборачивался.

– Веро, в этот раз ты перешла черту, – он отстранился, а затем со злобой выдохнул. – Как ты могла отдать ее Эйру? Или не знаешь, зачем нашему брату она понадобилась?

– Не преувеличивай, Форр, – мягко и заискивающе ответила женщина, – я не Эйру ее отдала, а слуге его. Много чего в пути случиться может, а я свое обещание сдержала.

– В ней же силы на донышке… – Форр устало обернулся, посмотрел на притихшую Веро. – Своих детей пожалела? Или все Эйру отомстить пытаешься?

Веро дернула плечом:

– Он хотел потомка с частицей нашей крови, я ему его дала. А что силы в ней почти нет, так даже лучше – вернет обратно, как поймет.

Форр тяжело вздохнул:

– Ты этого не знаешь. И я не знаю, – он опустил голову. – Я помогу девочке, отдам свою силу полностью, чтобы у нее остался хотя бы шанс на спасение…

Глаза женщины испуганно округлились, она схватила брата за руки и умоляюще заговорила:

– Нет, Форр! Ты же уйдешь за грань! Я не хотела этого! Подожди, – заметалась по берегу Веро. – Мы что-нибудь придумаем! Сейчас я позову наших старших! Файро и Терра что-то посоветуют!

– Что же ты не посоветовалась с ними, когда моим кровным ребенком откупалась? – грубо ответил Форр. – Что же ты, недогадливая, ни с кем не посоветовалась, когда перепутала брата с врагом, втянув в войну всех нас, за что мы до сих пор несем ответ перед людьми?

– Нет, постой, Форр, не будем возвращаться опять к той давней истории. Никто не знает, как теперь все повернется… Мы сможем вмешаться, я явлюсь людям, снова соберу верных мне…

– Остановись, Веро, хватит за свои ошибки платить чужими жизнями. Я принял решение. – Он устало опустился на землю, а потом с надеждой посмотрел на сестру. – Если я хоть немного дорог тебе, не бросай ее одну. Она еще слишком мала, чтобы суметь управиться с моей силой, ей понадобится помощь… Расскажи о девочке остальным, передай им мои слова.

Женщина присела рядом, прислонилась плечом к плечу мужчины, безмолвно заплакала, уронив голову на руки, и сдавленно прошептала:

– Прости меня, Форр… Я помогу. Я постараюсь…

Глава 4

Силки оказались пустыми, то ли времени мало прошло, то ли зверь умный стал. Я с тоской поплелась обратно к берегу, гадая, сон то был, навеянный усталостью, или лес мне открылся.

Здесь солнце давно клонилось к закату, и за верхушками деревьев его было уже не видно, только отражалось где-то в середине реки оранжевое марево. От голода мне хотелось свернуться клубочком и по-детски заплакать, размазывая слезы по щекам, но жаловаться было некому.

Рэнн все так же лежал на своем плаще и спал. Бледное до синевы лицо с черными кругами под глазами даже во сне было напряжено от боли. Намочив руки в Ключинице, я протерла ими лоб мужчины, но казалось, он не заметил моего прикосновения. Ему становилось хуже. Я попыталась влить Рэнну в рот остатки отвара из травы-кравец, но челюсти были упрямо сжаты, и часть целительного варева просто потекла мимо, по щеке. От страха, что он не очнется, я заметалась, не зная, за что схватиться. То ли костер разжечь, то ли воды натаскать, то ли вообще за помощью возвратиться. Вот только в ночи я далеко не уйду, утра ждать нужно.

И перво-наперво я полезла в ледяную воду за одеждой, оставленной там под камнем. Знаю, не самое умное решение – беспокоиться об одежде, когда других проблем целый кузовок, но от своего не отступила. Неловко оскальзываясь на камнях, вошла в студеную реку и, к своей досаде, вещей на месте не обнаружила, видимо, сильное течение все же смогло перевернуть булыжник и утащить тряпки. Разозлившись, что камень потяжелее сразу не нашла, я задрала рубаху и пошагала по течению. Надеялась, что хоть что-нибудь зацепилось за корягу или за выступающий из воды корень, иначе идти моему спутнику в одних штанах до самого корабля.

Под кронами стало совсем темно, и я, вздохнув, решила повернуть обратно. Только не успела. Нога предательски заскользила по мокрому камню, подогнулась, и ухнула я в воду с головой. И даже не испугалась сперва, я же росла на берегу Ключиницы, поэтому плавать умела хорошо, ну, подумаешь, яма, наша Матушка славилась своим неспокойным характером, и ямы на ее дне встречались частенько. Всего и надо – вынырнуть и нащупать в шаге от себя выход на берег. Только вот как я ни отталкивалась руками и ногами, выплыть не получалось. Страх мгновенно забрался под кожу, заставив выпустить остатки воздуха из груди и бешено забиться в толще воды. А открытые глаза не смогли рассмотреть светлого пятна неба сквозь черную толщу, и я совсем перестала понимать, в какую сторону нужно плыть.

Слышала, другие, на пороге смерти побывавшие, рассказывали, как в последние минуты вспоминали все хорошее в жизни, семью любимую, друзей верных… Я же вспомнила о том, что даже и не пообедала напоследок, сальца бы с лучком зеленым, с огорода только что сорванным…

И вдохнула воду, совсем проваливаясь в темноту, чтобы тут же очнуться, лежа на спине на очень мягкой густой траве. А кругом надо мной стояли трое. Уже знакомая мне Веро смотрела с осуждением и какой-то затаенной злобой. Я даже заволновалась, с чего она так. Двое других были внимательны и насторожены. Женщина, как и Веро, притягивала взгляд своей красотой, только волосы черные, совсем как у меня! И мужчина привлекал сразу – высокий, большой, а стоило мне повернуть к нему голову, как на его губах зажглась задорная ухмылка, а торчащие в разные стороны кучерявые рыжие вихры стали еще ярче.

– Ну, Веро, необычно ты с новыми родственниками знакомишься, – пророкотал он. Голос у мужчины был необыкновенный – гудящий и низкий. Хотелось, как кошке, жмуриться и греться в этих звуках. Капризная сестричка только дернула плечом и отвернулась, не желая оправдываться.

– Я – Файро, – сказал он мне. – Недавно совсем виделись, на празднике, – захохотал он, и тут же вокруг заискрил воздух, а рыжая шевелюра вспыхнула живым горячим пламенем.

Я села и удивленно округлила глаза:

– Батюшка-Огонь?

– Файро, – кивнув, поправил меня мужчина. – И теперь уже не батюшка, а дядюшка, оказывается, – засмеялся-зарокотал он и продолжил сквозь смех: – А это «матушки» твои – Веро и Терра. Веро вот до сих пор злится на тебя, что ты ей по правилам не представилась, обряд многовековой попрала. Чужое своеволие наша Водица плохо переносит.

– Файро, – прикрикнула Веро, – довольно. Ты же знаешь, что дело не в этом. Форр… он ушел из-за нее за грань. И было бы ради кого. Девчонка… несобранная, безответственная…

– Замолчи, – спокойно перебила ее до этого тихая Терра. – Не перекладывай вину на этого ребенка, ты знала, кто она, когда отдавала ее потомку Эйра.

Веро тут же поникла, опустила глаза:

– Я не думала, что Форр сделает такой выбор. Что нам теперь делать?

Огонь опустился около меня на колени, погладил по голове, от чего мгновенно высохли волосы, и я даже подозрительно принюхалась: не подпалил бы косу мою, а то совсем позор.

– Девонька, – посмотрел прямо в глаза Файро и взял мое лицо в ладони, – сила теперь в тебе большая, сможешь с ней управиться или погубит она – мы не знаем. Но брат наш, Форр, отдал всего себя и ушел за грань. Не подведи Отца своего, не оставь без силы Лес вековой, не сможет он без нее… Да и тебе лесная стихия поможет у Эйра во владениях. Помни, ты дочь великого Форра, ты можешь рассчитывать на нашу помощь.

– Да как же я?.. – попыталась было спросить, но тут что-то дернуло из темноты, потянуло, а явь окуталась дымкой.

– Силен, – восторженно загудел Файро, улыбнулась Терра, и последнее, что я увидела, прежде чем меня накрыла темнота, это изумленные глаза Веро, которые смотрели куда-то мне за спину.

Я вновь открыла глаза и тут же согнулась от сильного кашля, дравшего мне горло. Изо рта изрыгалась горькая вода, мешая вдохнуть как следует. От недостатка воздуха темнело в глазах и подгибались руки, не в силах меня удержать. Рядом заходился в кашле стоящий на четвереньках Рэнн, который вытащил меня из реки. Я тяжело опустилась на бок и увидела, что вся моя рубаха опять пропиталась кровью. И испугалась – это ведь раны снова открылись.

– Рэнн, – просипела я, чуть отдышавшись, – как ты?

Он затравленно посмотрел на меня, продолжая кашлять, а потом что-то невнятное прохрипел синими губами и рухнул лицом вниз, в траву.

– Ой, Рэнн, чего ты? – запричитала я, подползая ближе и пытаясь перевернуть его на спину. – Очнись.

Сил не было совершенно, а тяжелое мокрое тело не поддавалось. Я с трудом поднялась на ноги, вцепилась в мертвенно белую руку и, рыча от натуги, сдвинула его на бок, а затем и на спину. Рэнн не дышал. Я кулаком стукнула его по груди и стала вдувать в рот воздух. У самой темным-темно было перед глазами, но останавливаться было нельзя. Мне давно братья показывали, что делать, когда нужно дыхание запустить. И я, то ругаясь, то умоляя незнамо кого, пыталась снова и снова.

Мир сократился до простых вдохов-выдохов, и я не сразу заметила, как по пальцам, обгоняя друг друга, побежали искорки, погладили ладошки, взобрались по рукам, засветились ярко, опутав меня целиком. Нежное тепло наполнило тело, живым светом разлилось вокруг. Я почувствовала, с какой радостью Лес вбирает это сияние. И тут же рядом быстро-быстро начали расти толстые зеленые стебли, обвивая меня и Рэнна.

А потом свечение с рук перекинулось на мужчину, стало заполнять его изнутри, возвращая краски лицу. Стебли обхватывающей его травы налились соком и тускло, уютно засветились. Черты лица Рэнна разгладились, исчезла скорбная складка у губ, а смешные искорки, играясь, побежали по его телу, догоняя друг друга.

Я села на траву рядом, наблюдая за игрой света. Перед глазами все еще прыгали искры, но я увидела, как начала вздыматься грудь мужчины, делая один вдох за другим. И только я расслабленно откинулась на руки, Рэнн вдруг выгнулся дугой, открыл подернутые белой пленкой, совершенно жуткие глаза и страшно закричал.

От его крика сумасшедший ветер согнул ветки деревьев, окружавших нас, прижал к земле выросшую рядом траву. А стебли, ранее окутавшие его тело, со звоном рвались и опадали черными ссохшимися крючьями. Я в испуге отшатнулась, и свет вокруг схлопнулся, как будто и не было сейчас ослепительного зарева. Повалилась на бок и только где-то на границе с тьмой услышала рокочущий смех Файро:

– Ну детки, ну повеселили…

Глава 5

На этот раз глаза открывать уже не хотелось. Очень хорошо было – тепло, удобно, легкий ветерок приятно освежал, а рядом весело журчала вода. Казалось, я парила в воздухе.

И только вспомнив события вчерашнего дня, резко села. А лежала я, оказывается, на подушке мягкой сочной травы, которая росла, повторяя очертания моего тела. Коснулась ее рукой, и как котенка погладила, так льнула и ласкалась она. Счастье и любовь заструились по стебелькам. И вдруг я стала чувствовать себя этими травинками, и вон теми деревьями у самой воды, и даже небольшой рощицей за спиной. А стоило закрыть глаза, как весь наш Великий Лес слился с моими мыслями. Потянулась я в это чувство единения и любви ко всему живому да начала уплывать, с блаженной улыбкой на лице укладываясь обратно в траву, переплетаясь с ней всем своим существом.

И тут же получила две звонкие затрещины.

– Аспен, что происходит? – сидел передо мной на коленях Рэнн, пока я, насупившись, терла ладонями горящие щеки. Не скупился мой спутник на силушку, если уж затрещина, так по-настоящему, не делая уступки – девка пред тобой или мужик усатый. И всеобщая любовь как-то отступила, не до нее стало, да и единение с миром сосредоточилось только на мне и следах, что оставили ладони парня.

– Откуда ж мне знать, – обиженно отвернулась я. – У меня как раз все хорошо было, пока ты драться не начал.

– Да как хорошо-то, если ты растворяться в траве начала? – Он скинул со спины мешок, из которого тут же вытряхнул на землю тушку зайца. – Это вовремя я пришел из леса, а то и не застал бы тебя больше, вся бы под землю ушла, – вздохнул он, посмотрев на добычу.

– Все, что удалось поймать, но уж очень я есть хочу, чтобы охотиться еще. Как проснулся, так хоть траву твою жри. Ее здесь теперь всюду почти по колено.

Ох, за зайца я Рэнну все простить могла, но не удержалась:

– С чего вдруг мою-то? – и тут же ойкнула, когда из-под рубахи на землю упал кусок полотна, которым я раны перетягивала. Если глаза меня не обманывали, ни следа от медвежьих когтей на моей коже больше не осталось. Да ладно когтей! Вот на коленке, помню же, был шрам, которым я втайне гордилась – я, тогда единственная девчонка среди мальчишек, залезла на вековой дуб у нас в деревне да распорола кожу об корягу, когда уже спускалась, – теперь же ноги радовали глаз белизной и округлостью. Как раз такие и должны быть у настоящей девушки на выданье. Я, наверное, очень долго глядела на свои голые колени, потому что, подняв взгляд, натолкнулась на сердито смотрящего на меня Рэнна.

Надо сказать, и он выглядел совершенно здоровым. Насколько я понимаю, раны на голове тоже больше не было. Пропали и синяки под глазами, и слабость. Передо мной опять сидел тот же опасный незнакомец, который, непонятно почему, выглядел удивительно зло. Как, впрочем, и в тот день, когда увел меня из деревни.

– Рэнн, ты чего? – поправляя рубаху и стыдливо пряча ноги, спросила я. – И что это ночью было? Ты помнишь?

– А что было? – буркнул он, отворачиваясь и пряча глаза.

– Ну как? – я растерялась. – Ты же умер сначала, а ветер вдруг этот… И ты здоров, а я… Смотри! – я опять подтянула подол вверх. – Смотри, какие стали! И раны тоже! Как не было!

Рэнн вдохнул и стремительно поднялся:

– Я завтрак приготовлю.

Я тут же вскочила помочь: котелок найти, воды принести – но стоило мне ступить шаг, как подо мной начали прорастать травинки, щекоча кожу, поглаживая и подталкивая ступню. Не успела моргнуть, как нога утонула в сочной мягкой травке. Испуганно посмотрев на спутника, я присела обратно и попробовала дотронуться до земли уже рукой – и вновь стебельки радостно потянулись к моей ладони, обвивая ее, заползая в рукав.

Рэнн нахмурился, он внимательно следил за моими потугами, склонив голову к плечу, и о чем-то размышлял. А потом оглянулся вокруг и сказал:

– Так … а если в сапогах? Где твои?

Обернувшись на куст, где вечером развешивала свои вещи, увидела сапоги, которые ставила сохнуть. Рэнн, проследив за взглядом, принес помимо обувки высохшее платье и отвернулся, давая переодеться.

Скинув надоевшую мужскую рубаху, я с радостью надела свою одежду. Жаль только, платье было местами порвано, да в груди незнамо с чего вдруг стало жать. Натянув сапоги, я несмело сделала шаг и выдохнула: в обуви трава не спешила расти под моими ногами.

– Рэнн, – позвала я, – а давай я тебя потрогаю, а? Как это на живых-то работает?

Парень вздрогнул:

– А давай ты сначала что-нибудь другое потрогаешь? Например вот зайца, – и любезно придвинул ближе меховую тушку.

Мертвый заяц на мои прикосновения никак не отреагировал, хотя по шерстке кое-где побежали зеленые искорки. Рэнн рисковать не захотел и дотрагиваться до себя не дал:

– Как дойдем до ближайшего поселения, перчатки тебе купим. Сходи пока воды набери…

К реке я подходила настороженно, помнила, что Веро не очень-то меня жалует, и сталкиваться с ней снова не хотелось. Избегать теперь всех рек и озер тоже не выход, да и помощь ее мне все-таки понадобится. Если я правильно додумала, то Рэнн меня Эйру повезет, предку своему. Воздуху. А уж коли кроме Форра, силу мне отдавшего, никто из Прародителей против этого не был, да и Веро сама меня в подарок преподнесла, то уклониться мне от встречи не удастся. За грань они меня, что ли, отправить хотят?..

И сила чужая, опять же, требовала пригляда. Не думаю, что сапоги с перчатками надолго меня остановят, как бы не потеряться, не рассеяться, когда силу обуздывать соберусь. Может, с Террой поговорить, поучиться у нее? Но как теперь встретиться, я не представляла. Путь наш пролегал через Ключиницу, несколько дней на корабле, далеко от земли, и только великая Вода кругом. Надо было искать подход к Веро, как бы нам обеим не было тошно друг от друга.

У самой воды, на бережку, как будто в насмешку, лежала одежда Рэнна, которую я вчера так неуклюже потеряла в реке. Наверное, подарочек от Веро, да и в самом деле, на что ей эти тряпки мокрые…

Я с наслаждением умылась студеной водой, провела рукой по волосам и не узнала косу свою. Перекинула чернявую на плечо да расплела. Может, трава в ней застряла, вросла, как вьюнок, так, что стала теперь коса толщиной с кулак, и не мой, а мужика здорового? Но нет, травы в волосах не было, да и цвет прежний остался, зеленые искры не оставили следа, но теперь девки из деревни не смотрели бы на меня, замухрышку, с жалостью, а может, и завидовал бы кто…

Кажется, сила лесная начала менять глупую девчонку под себя, строить новое вместилище достойное. Хотя я не против, если стану хоть немного походить на Веро с Террой… Краше их еще не встречала! Жаль, зеркала не было, а в воде отражение свое все никак разглядеть не могла: бурный поток поднимал со дна ил и нес его дальше, закручивая в спирали.

Найдя место почище, я набрала котелок воды и понесла его к костру, который уже вовсю разгорелся. Рэнн сидел рядом, споро потроша зайца, и опять совсем на меня не смотрел, да и разговаривать не спешил.

Ну, так и я не стала навязываться, поставила на огонь воду и решила травки поискать для жаркого, а может, и грибы попадутся. Но сначала села подальше от своего спутника, повернулась к нему спиной и дотронулась рукой до земли, изо всех сил представляя, как увеличивается под землей грибница, пробиваются на поверхность маленькие грибочки, наливаются соками земными и растут, растут навстречу моим ладоням. На деле же кроме обычного сорняка да вьюнка, обвившего до локтей, ничего и не появилось. Насупившись, я грубо сорвала с рук растения и пошла в лес, по старинке надеясь на свои глаза.

– Аспен, – донесся крик Рэнна. – Будь осторожна и не отходи далеко!

Самому важному я уже научилась у Веро – не оборачиваясь, дернула плечом и, ничего не ответив, вошла в лес.

Сразу почувствовала себя дома, среди своих, где меня ждут, пришлым людям не отдадут и защитят, если понадобится. Но Лес тосковал, грустил по Отцу. Форра здесь любили, он был и наставником, и другом. Я же, Осинка, до дерева еще даже не доросла, меня воспитывать надо и помогать, а я, в свою очередь, буду очень стараться…

Сейчас напрямую общаться с Лесом, как прошлым утром, не решилась, очень уж устала от случившегося за несколько дней.

Но стоило только мысленно попросить, как белые и подберезовики уже показывали свои шляпки, не скрывались. За несколько минут я набрала полный подол ароматно пахнущих, тяжеленьких грибочков и поспешила к костру – одуряюще вкусный запах из котелка вовсю витал в воздухе.

Наскоро почистив грибы, скинула их в тушащееся мясо и, глотая слюну, принялась помешивать, благо у Рэнна, помимо котелка, имелась одна деревянная ложка. Ну, что одна, это конечно, неудобно, но мне было уже все равно, лишь бы поесть.

Глава 6

Дорога через лес в сторону переправы, по словам Рэнна, была короче, нежели идти вдоль Ключиницы, а я не спорила, мне было все равно. На день раньше или позже я попаду к Эйру во владения, не имело значения.

Мне хотелось уйти в глубь леса, я чувствовала, что меня там ждут. Редкие деревца на границе владений реки тянулись ко мне, и через них я ощущала общую радость. Теперь стало легче слышать деревья, я ловила не только настроение, но и образы. Моей силе очень нужен был Лес, как и Лесу – я со своей силой.

Рэнн сомневался, какую дорогу выбрать, все-таки путь вдоль реки был протоптан, деревни встречались, где еды купить можно было, а если повезет – то и лодку раздобыть. Другое дело, что Рэнн на этом берегу Ключиницы был пришлым, и если уж наш староста встретил его настороженно, то жители деревенек поменьше могли убояться и затаиться, пока мы мимо идем. А вдруг и напасть скопом? Не только наши мужики могли распознать в Рэнне опасность.

Пока я после завтрака намывала котелок, мой спутник сидел над картой, которую достал из мешка, и размышлял. И чуяло сердце, что в лес он все-таки не собирался, настораживало его, а может, и вовсе пугало мое с деревьями единение. Не уверен был Рэнн, что сможет довести меня до корабля, если двинется в чащу.

Пока ели, все время ловила на себе его взгляды и начала переживать. Наши дружеские разговоры опять сменило холодное и отчужденное молчание. Мне было не по себе: что-то этот мужчина решал для себя и, надо думать, не в мою пользу.

Я подошла и села против Рэнна, стараясь не касаться руками земли, потому что трава на берегу уже мешала проходу и, если уж совсем откровенно, начала раздражать неимоверно. Вот живешь ты семнадцать лет, горя не знаешь, а теперь – то не трогай, сюда не ступай, незнакомца теперь почитай и слушайся. А рассердиться можно было только на эту вот траву надоедливую, которой только дай возможность – всю меня обовьет.

Рэнн несколько мгновений смотрел на мои терзания, а потом тряхнул головой, поднялся и глянул в сторону реки:

– Через несколько дней с большой воды придет буря, ее вестники уже повсюду. Слышишь? – и он закрыл глаза, не просто прислушиваясь, а даже принюхиваясь к чему-то, мне недоступному.

Я зажмурилась, и море ощущений разом накрыло меня: Лес позади звал к себе, ивушки у воды искали солнце, которое вот-вот должно было выйти из-за крон деревьев и прогреть берег, и только на самой границе лесного гомона, где-то пока очень далеко, я услышала ураган – ветви гнулись безжалостным ветром, зеленый молодняк выворачивало с корнем. Кричали и стонали сотни деревьев, сломанных страшным смерчем. Я вздрогнула: не хотелось бы вставать на пути этой бури. Не пожалеет она и нас.

Редко бывали в нашей стороне ураганы, но если уж случались, то всем миром оправлялись после разрушений. Сказывали, еще до моего рождения такой смерч пришел, что деревню нашу разобрал по бревнышкам. Много тогда людей пропало, да и отстраивались заново годы, живя в земляных пещерах, которые вырыли в лесу в надежде спастись. С тех пор не приходила больше такая беда, но эти пещерки мы берегли, хранили от обвалов, обновляли.

Пока стояла с закрытыми глазами, Рэнн уже собрал наши вещи и затаптывал костер. Я хмыкнула, но смолчала. Мы костер никогда не топчем, заливаем водицей или даем затухнуть самому. Иначе гневается Батюшка-Огонь. Но, видно, Рэнну было все равно.

– Пойдем берегом, пока сможем, – обронил он.

И опять я шла следом, видя перед собой только его спину. Попытавшись вначале завести разговор, поняла, что это дело безнадежное. Благо впереди уже маячила первая деревня, в которой можно было пополнить запасы еды и купить перчатки. А спутник мой решился убрать меч в мешок, чтобы не привлекать ненужного внимания.

Торга здесь не было, но старенькая бабушка, которую мы нагнали по дороге, посоветовала обратиться к кузнечихе. Дескать, она из кожи много мастерила на продажу и сейчас готовила товар к большой ярмарке. Пока Рэнн узнавал дорогу, я уже вошла в деревню: не терпелось встретить людей. Кажется, за несколько дней после ухода из дома я не видела ни одного нормального человеческого лица. Только Рэнново горбоносое, чужеземное. Да божественные лики Прародителей, которых с людьми сравнивать что дуб вековой – с кустиком чахлым.

С отцом и братьями я сюда несколько раз ездила, деревенька называлась Приключиной. Рэнн догнал меня уже у дома местного старосты. Богатое убранство так и притягивало взгляд: позволить себе резные ставни мог разве что настоящий мастер или же торговец, заработавший на этакую красоту. Не знаю, что не поделили наши мужики и глава Приключины, но папа его иначе как проходимцем не звал, иногда еще – повесой и мздоимцем. Говорил, что управы на того нет… Запугал деревенских сыновьями да их дружками и творит, что хочет.

– Нам к берегу надо, дом кузнеца на отшибе стоит, почти у самой воды. – Рэнн остановился около меня и тоже стал рассматривать дом, хотя за высоким забором особо ничего и не видно было. – А мастерская жены его рядом.

Но если на одну любопытную девку внимания не обратили, то после появления парня из ворот показался крепкий вихрастый здоровяк, поигрывая мускулами. А потом и вовсе уставился на нас: дескать, чего надо. И Рэнн, смерив охранника взглядом, потянул меня в сторону.

Мастерскую кузнечихи нашли быстро. Около самой воды других построек не было: не хотели люди близко селиться к нашей своевольной Матушке. Женщина, встретившая нас на пороге, фигурой не сильно отличалась от Рэнна, я ей была по грудь, но к дородной фигуре прилагался на удивление покладистый нрав. Селена, так ее звали, не стала спрашивать, кто мы да откуда, а провела в мастерскую и выложила на стол несколько пар добротных перчаток, правда, на мою руку нашлись только одни – детские, сделанные на пробу.

Торговаться с Селеной Рэнн предоставил мне, сам же нетерпеливо поглядывал на дверь да переминался с ноги на ногу. Сговорившись наконец о цене, я с удовольствием примерила покупку, подмечая, как искусно была выделана кожа, что совсем не ощущалась на руке и не стесняла движений. Рэнн все так же молча отсчитал необходимую сумму, и, поблагодарив женщину, мы вышли на улицу.

– Та-а-ак, одно дело мы сделали. – Я довольно рассматривала свои руки и делала вид, что не замечаю, как мужчина внимательно оглядывает окрестности и хмурится. – Теперь нам бы еще еды прикупить. Давай в тот дом постучимся, – показала я на ближайшее к нам хозяйство. – Кажется, они не бедствуют, вон во дворе – и гуси, и утки, может, и продадут что.

– Ты зайди сама, я у забора покараулю, – Рэнн вытащил из сумки несколько монет и высыпал их мне на ладонь.

Постучавшись и войдя в избу, нашла я там только пожилую женщину, которая нянчила троих внуков. Она, услышав мою просьбу, завернула в полотенце кусок засоленной говядины, краюху хлеба да немного сыра. А потом завозилась у большого сундука в углу.

– Девонька, на-ка, возьми, невестки моей рубашка да платье, – разложила передо мной одежду старушка. – Все не новое, но добротное. Ты уж не обижайся, но стыд девке в рванье-то ходить.

– Вот спасибо, бабушка! – Я тут же принялась переодеваться. Очень кстати был подарок: путь предстоял долгий, а платье мое, медведем подранное, уже совсем на ладан дышало.

Пока я примеряла обновки, домочадцы столпились у окна – со стороны улицы слышался гул голосов.

– Что там? – одергивая платье, подошла я к остальным.

– Бабушка Манола, это, кажись, староста наш, Требор, с сыновьями своими, – не отрывая носа от окна, произнесла бойкая тощая девчонка. – Только ведь мамка-то наша в этом месяце уже заплатила налог, да и на той неделе ходила к старосте улаживать дела…

Манола шикнула на внучку, но та не заметила бабушкиного предупреждения и продолжала рассказывать уже мне:

– Как батя наш о прошлом годе в лесу запропал, так начал к нам старостин сын ходить, помощь все предлагал. Мамка-то поначалу отказывалась, сама пыталась нас троих да бабушку поднять, а потом разом подохла вся животина, и урожай кто-то потоптал… Вот и пошла мамка к старосте на поклон, сынка его обхаживать да обстирывать.

Слушать, как по-хозяйски шестилетняя девчонка рассказывает о таких вещах, было дико, но, посмотрев на Манолу, я увидела, что та только вздохнула да отвернулась. Видать, порядки такие в деревне не первый год существовали.

В нашей-то деревне никто никогда не насильничал. Если оставалась какая молодуха вдовой, то помогали ей всей улицей, не давали пропасть. Соседи что вторая семья были. А если приглянется женщина какому молодцу, то и сватать ее иди к соседям, а они уж посмотрят: достоин ли, будет ли заботиться да любить вдовицу, не обидит ли…

– Спасибо, бабушка Манола, – я положила на край стола монетки, взяла сверток с едой да поклонилась в пояс. – Пойду я.

– Погоди, доченька, – Манола заволновалась. – Давай я тебя простоквашей напою, посидим, поговорим, а как спокойнее за околицей станет – пойдешь себе. Ты девчонка ладная, нечего на глаза этим бесстыдникам попадаться, не помнят они заветов предков, не чтут законов. Староста наш, Требор, сам теперь закон, – глаза старой женщины наполнились слезами. Я подошла и обняла ее крепко:

– Спутник мой там один, не могу его оставить. Спасибо за доброту да за участие ваше. – Я отстранилась и добавила: – Пусть урожай у вас всегда будет богатый, чтобы голода не знать, а коли в лес войдете, будет он щедро с вами дарами своими делиться.

А потом, погладив по голове детей, я вышла на улицу.

Глава 7

Не успела я подойти к высокой калитке, чтобы тихонько выглянуть да подсмотреть, что творится, как она распахнулась, и огромная рука, ухватив за косу, выволокла меня на улицу, совсем не замечая неумелых попыток освободиться. Рука принадлежала тому высокому охраннику, которого мы с Рэнном видели у дома старосты, и сейчас он совсем не был таким миролюбивым. Что здесь случилось, пока меня не было?

За забором, окруженный четырьмя местными мужиками, стоял Рэнн. И на их фоне смотрелся тростинкой средь дубов. Здоровяк подтащил меня к ним и, приподняв за волосы, отчего носки моих сапог еле касались земли, сказал, как сплюнул:

– Вот, девка его, вместе пришли, вместе пусть и платят.

– Девчонку отпусти, – глядя на моего обидчика, ответил Рэнн.

Мужики вокруг загоготали, заглумились:

– Он тут еще командовать вздумал, тебе сказано, проход через деревню денег стоит.

– Плати давай 10 золотых, – ткнул палкой в ребра Рэнна усатый пожилой мужчина, в котором я узнала старосту. Рэнн тычка как будто не заметил.

– Или девку свою оставляй, – сально ухмыльнулся стоящий ближе всего ко мне светловолосый курносый парень. И ведь красивый. Был бы, коли паскудную улыбку с лица стер.

Я испуганно ахнула: 10 золотых – это ж огромные деньги. Откуда у Рэнна столько? Да и с чего вдруг дань такая разбойничья посреди дня?

Требор недовольно посмотрел на сына – а кто ж это еще мог быть, коли все тут они похожи были, как грибы с одного пня, – а потом перевел взгляд на меня и замер:

– Ну-ка, Милх, покажи-ка свою добычу, – охранник отпустил волосы, чтобы, порвав завязки на плаще, сдернуть его и бросить на землю, прямо в грязь. Вот бессовестный, опять мне в ледяную реку лезть, стирать, а плащ ведь тяжеленный в воде становится, сколько времени с ним провожусь…

И тут еще грубая рука дернула посильнее за косу, что аж в носу защипало, и слезы выступили, и распалась коса по волоску, один к одному. Это она, безобразница, всегда умела делать: плетешь ее, непослушную, вяжешь тесьму крепкую, а чуть ослабнет лента – и плети заново…

– Моя, – прорычал давнишний белобрысый охальник, старостин сын. – Никому не отдам, моя будет! – и полез ко мне, отпихивая со своего пути Милха, больно вывернувшего мне локоть так, что и не дернуться было.

– Погодь, Колин, – остановил его голос отца, – сначала с этим разберемся, – кивнул он на моего спутника, – а потом и до девчонки дойдем.

А Рэнн, казалось, был совершенно спокоен. Если б губы не были сжаты в одну тонкую линию, я бы подумала, что все равно ему.

– Мне она тоже приглянулась, потешусь, поиграюсь, потом твоя очередь наступит, коли мне надоест, – с гнусным смешком продолжил Требор.

Я только и успела, что изумленно посмотреть на старосту – ведь в годах мужик, а все туда же! Как вдруг оказалась за спиной Рэнна, а Милх с перебитой рукой валялся в паре шагов от нас. Несколько долгих секунд все молча смотрели на пытающегося подняться здоровяка. Кажется, до Рэнна не попадались ему еще соперники посерьезнее деревенских мужиков, об которых кулаки можно почесать.

– Вирт, Нэль, – вдруг завизжал Колин, что я вздрогнула. – Держите его!

Сам же схватил за рукав ближайшего к нему дружка и толкнул в нашу сторону. Я скривила рот. Привык командовать, ручки белые не запачкав.

Милх в это время поднялся, неловко прижимая к животу углом вывернутую конечность, выхватил другой рукой из-за пояса длинный нож и, не дожидаясь помощи братьев, побежал на нас. На красном от гнева лице вздулись вены, а глаза налились кровью, как у быка в период гона. Казалось, сметет нас, как пушинок. Но до меня он не добрался. Я и не поняла, что случилось, не смогла уследить за Рэнном – он вроде бы пошел навстречу, а потом даже немного наклонился, но Милх вдруг, выронив нож и пробежав еще несколько шагов, упал лицом в ту же грязь, где валялся мой плащ. Теперь и вторая его рука поломанным крылом топорщилась из-за спины.

Колин замолчал, понял, поди, что не простой деревенщина на пути попался. Глаза его забегали с меня на валяющегося Милха, но и отступать от своего он не хотел, не привык, наверное, что добыча сопротивляться может.

Переглянувшись между собой, мужики, достав ножи, начали обходить нас со всех сторон, пытаясь взять в круг. Из-за околиц вдоль улицы стали выглядывать встревоженные жители, но вмешиваться никто не решался: заступишься сегодня за человека прохожего, а потом свои же со свету сживут. Мы-то уйдем дальше, а им со старостой жить еще. Но втихаря, видно, надеялись, что хоть кто-то старостиным сыновьям бока начистит.

Рэнн даже оборачиваться не стал, одним движением вытащив меч из мешка, направил острие на стоящего перед ним Требора. Вот и стоило прятать меч от деревенских, если все равно в драку полез? Мешок следом за Милхом отправился в грязь. А я тяжко вздохнула: ну вот же, с другой стороны, – травка сухая…

Требор не был бы старостой, если бы не умел вовремя договориться. Он, цыкнув на сыновей, неторопливо убрал нож и, покосившись на меня, обратился к Рэнну:

– Ну, что ж ты, милый человек, шуток не понимаешь, сразу калечить, – кивнул он на лежащего Милха. – Мы люди веселые, розыгрыши любим, а ты за меч хвататься.

Вирт с Нэлем в это время подняли застонавшего брата с земли и потащили в сторону дома. А соседи, выглянувшие было понаблюдать за дракой, сразу попрятались. Как еще староста оторвется на тех, кто позор его видел?

Рэнн не торопился прятать меч, он смотрел на старостиного младшенького, Колина, который, насупившись, не спускал с меня глаз, а рука его плясала на рукояти ножа, уже убранного за пояс.

Требор проследил за взглядом моего спутника, кивком подозвал сына и попрощался:

– Ступайте себе подобру-поздорову из моей деревни.

Захотелось мне ответить, по какому такому праву деревня-то вдруг твоя, если это люди тебя над собой поставили, но вовремя сумела язык прикусить. И так уже наделали шума. Надо забирать свои вещи и уходить, а то вдруг еще какие сыновья у старосты найдутся или друзья их закадычные.

После их ухода Рэнн убрал меч, но уже не в мешок – вложил оружие в ножны и повесил на пояс. А я сначала подошла к воротам бабушки Манолы, возле которых валялся на земле сверток с продуктами, благо они не высыпались на землю, остались в тряпице лежать, а потом уже и плащ с мешком принялась из грязи доставать. И ведь специально кто-то наступил еще сверху, будто мало его испачкали.

– Рэнн, может, все-таки в лес? – позвала я, когда мы уже несколько часов не шли – почти бежали вдоль Ключиницы, стараясь как можно быстрее от деревни убраться. Видимо, про дружков Рэнн подумал тоже.

– Сколько сможем – берегом пойдем, – через плечо ответил мне парень, не снижая темпа.

Я от этой гонки уже порядком устала, тем более что и погода начала портиться. Буря была близко. Вот если бы меня кто спросил, я бы ответила, что переждать нужно подальше от реки. Зайти поглубже в лес и найти там спокойное место. Потому что Ключиница во время урагана превращалась в бешеный грязный поток, который выходил из берегов и топил все, что попадалось на пути. Но меня никто не спрашивал, и я молчала.

Пока спешила за Рэнном, ужаснулась – ведь я теперь его собственность! Буду бежать за ним, куда укажет. Пока сам не отпустит, а он не сможет… Воля Прародителя.

Какую судьбу мне выбрал находящийся за гранью Эйр, я не могла даже представить. Слезам вторили тяжелые редкие капли, падающие с неба. Непогода нас догоняла, и Рэнн наконец-то свернул к лесу.

Глава 8

Пока пробирались сквозь молодняк, углубляясь в чащу, ветер с дождем, набирая силу, бил нам в спину. Но стоило зайти дальше в лес, как вековые огромные деревья прикрыли от бури. Здесь было пока удивительно тихо и торжественно. Я понимала, что долго эта тишина не продлится и деревья не смогут остановить ураган, но немного сдержать его, замедлить, пожалуй, получится.

– Ты знаешь эти места? – обернулся ко мне Рэнн. – Слишком быстро дошла сюда непогода, надо найти укрытие.

– Здесь не была, далековато от дома, – пытаясь успокоить дыхание, ответила я. – Подожди… Я спрошу.

Казалось, Рэнн даже не удивился, когда я прислонилась лбом к стволу ближайшего дерева и закрыла глаза, пытаясь позвать Лес так, как получалось раньше. И когда отстранилась, он без расспросов пошел за мной в чащу. Откуда я знала направление, сама не берусь гадать, но подошли к раскидистой елочке мы очень вовремя, бешеный ветер начал угрожающе раскачивать кроны высоких деревьев, а дождь полил с такой силой, что даже под плащом одежда мигом промокла.

А вот под елкой было очень уютно, старая сухая хвоя лежала толстым слоем, спасая от холода. И широкие густые лапы, опускающиеся до земли, закрывали нас от ливня. Мы с Рэнном прижались спинами к теплому стволу, вкусно пахнущему смолой. А как на лес в полную силу обрушился ураган, я придвинулась к мужчине, коснувшись его бока и коленей.

На улице резко потемнело. Иногда все озарялось всполохами света, и следом раздавался оглушительный грохот, небеса над нами рвались и стонали. Под елкой стало совсем темно, и мне в первый раз после ухода из дома захотелось обратиться к Прародителям, попросить у них защиты.

Рядом с нами, в нескольких шагах от елочки, ветер повалил высокое дерево, и меня пронзила чужая боль, словно это я росла навстречу солнышку, нежилась в его лучах, и это меня, такую сильную и высокую, сломали. Будто игрушку, смеясь, бросили на землю. Смерч не жалел никого, и Лес боялся. Чужая паника накрывала с головой, хотелось вырваться на свет и бежать подальше от грозы, подальше от злой силы, прочь от смерти. Наверное, я все-таки пыталась вылезти под дождь, потому что, вынырнув из чужих чувств, обнаружила себя в объятиях Рэнна, он с силой прижимал меня к груди и шептал в темноте что-то успокаивающее. Это было настолько невероятным после долгого злого молчания, что несколько мгновений я прислушивалась, не пытаясь освободиться.

Высоко в небе опять что-то затрещало и засветилось. Первобытный ужас затопил с головой, выбивая воздух из груди. Я начала всхлипывать и вырываться, пытаясь сделать хотя бы вдох, а снаружи мне вторил ураган, с оглушительным гудением кружа вокруг. Не мог он сломать наше укрытие, как ни пытался, елочка дрожала и гнулась, но пока держала удар.

Я же боролась с темнотой и своим страхом, со своим горем, боролась с незнакомым мужчиной, волей Прародителей ставшим мне хозяином, боролась с судьбой. Боролась, пока чужие холодные губы не накрыли мои, пока чужие руки не прижали крепко к груди, не запутались в волосах, не погладили мягко по напряженной спине, и я вдохнула живительный воздух, свежий, словно ветер в зимнее утро, и пила его, что было сил.

Теперь ураган был уже внутри меня, он выл, кружил и стремился наружу, я пыталась его как-то обуздать, присмирить, но Рэнн не отпускал, и его дыхание смешивалось с моим, добавляя буре новой силы. Пока я не поняла, что больше не могу сопротивляться.

Ветер заполнил меня полностью, и собственная сила взбунтовалась, она рвалась навстречу – остановить его, вытолкнуть. Я захлебывалась в ощущениях. Они боролись, разрывая изнутри, а Рэнн еще крепче прижимал к себе, не давая опомниться и осознать.

Лесная стихия рывком устремилась наружу, вытесняя и отгоняя чуждый ветер. Рэнна волной снесло в сторону, выкинуло из укрытия под дождь, а на границе забытья я увидела полыхающий свет, заревом расходящийся от меня, разгоняющий злые тучи над лесом и впитывающийся в каждое дерево, каждый кустик, каждую травинку, попадающиеся на его пути.

Не знаю, сколько я пролежала с зажмуренными глазами. Было тихо. Изредка еще раздавались где-то далеко раскаты грома, и мягко шелестела листва под мелким моросящим дождиком, но свиста и гула, от которых закладывало уши, не было.

Я услышала легкие шаги рядом, но не захотела смотреть. Я злилась. Сильно злилась на Рэнна за этот поцелуй. И совершенно не понимала, как теперь себя вести. Только подошел ко мне не Рэнн. Когда щеки коснулась рука, я открыла глаза и увидела рядом Терру. И не было в ее взгляде безмятежности и давнишнего спокойствия, Земля была встревожена:

– Поднимайся скорее, ты нужна Кайле.

– Кому? – немного опешив, переспросила я, вылезая из-под елки на мокрую траву. Встав на ноги, увидела лежащего в нескольких шагах Рэнна, видимо, хорошо его приложило о ствол упавшей сосенки, потому что он не шевелился. Я дернулась помочь, но Терра взяла за руку, повела за собой:

– Сейчас время для нас течет по-разному, он очнется позднее.

И добавила:

– Кайла – это верная подруга Форра, она сильно пострадала во время бури. У меня не получается ей помочь.

И я побежала вслед за Террой сквозь лес, обратно в сторону реки. Ураган хорошо покуражился здесь, не знаю уж, как наше укрытие устояло – повсюду валялись сломанные деревья, местами приходилось обходить завалы, которых не было ранее, но сейчас лес будто замер: не слышно было ни криков животных, ни щебетания птиц. Даже мелкий нудный дождь прекратился, и ни один листик, ни одна травинка не колыхнулись от ветра. Терра не давала мне осмотреться, вела вперед, как будто и не замечая общего молчания.

Мы подошли к огромному валуну, лежащему наполовину в воде. Река рядом тоже была удивительно спокойна и величественна, только разгромленный берег, заваленный грязью, ветками и камнями, напоминал о безумстве стихии.

– Осина, подойди сюда, – привлекла мое внимание Прародительница. Она склонилась над огромной волчицей. Морда зверя была на земле, а вот задние лапы скрывались под водой, придавленные большим камнем. Терра погладила мокрый нос, а Кайла, приоткрыв глаза, высунула сухой язык и тяжело задышала.

Я с опаской приблизилась к раненому животному. Казалось, волчица и не заметила меня, она только подвывала и вскидывалась, пытаясь выбраться.

– Сейчас я уберу камень, – сказала Терра. – А тебе надо позвать свою силу и попытаться спасти Кайлу. Она – дитя леса, она откликнется… Обязательно…

– Хорошо, только я не знаю, как… не умею. – Я подошла к волчице, села перед ней на колени, опустила руки на мягкие серые уши. Кайла взвизгнула совсем как щенок и принялась лизать мне пальцы, пытаясь подняться снова и снова. В воде рядом разливалось алое кровяное пятно, а я заплакала от жалости.

– Загляни внутрь себя, – зашептала Терра. – Почувствуй яркий теплый шар в своем животе и дай ему соскользнуть с рук… Думай о том, что хочешь помочь. – Прародительница присела рядом. Еще раз погладила волчицу, а затем вошла в воду, коснувшись камня обеими руками: – Я подниму камень, а у тебя не больше пары мгновений, надолго время мне не замедлить, постарайся… Осинка, очень тебя прошу, постарайся!

Тяжеленный камень начал двигаться под руками женщины, и волчица забилась, жалобно визжа и пытаясь выбраться. Я потянула ее на себя, Кайла взвыла и обмякла. Вытащив животное из воды, я увидела большую кровоточащую рану на животе и переломанные задние лапы. Рядом опустилась Терра, поставила ладони рядом с моими, и заструилось из ее пальцев тепло, останавливая кровь, заживляя рану. Но Кайла не очнулась. Я попыталась найти у себя внутри тот яркий шар, о котором говорила Земля, но ничего не смогла почувствовать. Стянула ненужные перчатки, но сила во мне только набиралась после всплеска, зарождалась. Я чувствовала лишь небольшие искры, скользящие с моих пальцев на шерсть животного, но этого было недостаточно.

Терра рядом со мной опустила руки:

– Все… она ушла.

Я не сразу поняла, что это значит, продолжая по крупицам вливать в Кайлу свой дар. А время снова побежало, как должно. Резко поднялся жуткий гвалт: река как с цепи сорвалась, понеслась вперед, как будто не была так спокойна несколько мгновений назад. С неба посыпался мелкий моросящий дождь, а деревья завыли, застонали, приходя в себя после разрушительного урагана. Терры рядом уже не было, только мертвое животное бесформенным кулем лежало у ног.

И тут же со стороны кустов раздалось отчаянное тявканье, а на берег выскочил взъерошенный черный комок. Он, визжа и лая, добежал до Кайлы и стал тыкаться носом в морду волчицы, скуля и облизывая мокрую шерсть.

Глава 9

Путь обратно занял гораздо больше времени. Я шла, прижимая к груди завернутого в плащ волчонка, который тяжело переживал расставание с матерью. Тогда на берегу, когда он понял, что Кайла не отзывается, просто лег подле нее, закрыл глаза и приготовился пойти следом, за грань. Он не обращал на меня никакого внимания: ни когда я села рядом и начала его гладить, ни когда подняла на руки, укутала плащом. Волчонок жмурил глаза и подвывал, но не вырывался.

Что делать с ним дальше, я не придумала. Разберусь потом. Мой спутник сидел на мокром дереве, обхватив голову руками, и вскинулся, увидев меня:

– Аспен! – замолчал, видно нечего было мне сказать. А и я обсуждать произошедшее не хотела. Подошла, опустилась рядом да и показала свою находку. Щенок пригрелся в плаще, уснул и начал смешно дергать лапками. Рэнн вздохнул:

– Он дикий совсем. Куда его?

– Мамка погибла, не смогла я его там оставить, – прижала кулек к груди и добавила: – сама за ним следить буду, ты не думай.

Наверное, Рэнн чувствовал себя виноватым – он больше ничего не сказал, только еще раз вздохнул:

– До корабля нам два дня пути, если быстро шагать. Сейчас уже темнеет, переночуем здесь, под елкой. А утром двинемся.

Я исподлобья посмотрела на него, но Рэнн отвел взгляд:

– Я здесь, снаружи покараулю, мало ли кто после урагана выползет.

Найти сухой валежник, чтобы разжечь костер, не получилось. Поломанные ветки валялись повсюду, нескоро еще местные деревца оправятся после бури, и дождь, продолжающийся до сих пор, все изрядно промочил. Я походила, поискала вокруг, так и держа Волчка на руках, но вернулась ни с чем. Рэнн пробовал жечь сухую хвою, устилавшую землю под елочкой, но выходило у него плохо, не хотел разгораться огонь.

Поэтому, не став ждать, я достала из сумки сверток с едой, и всухомятку мы поужинали. Волчок воротил свой маленький черный нос и от хлеба, и от сыра, и даже от мяса. Я волновалась, но помочь здесь могло только время. И я потихоньку делилась своей силой со щенком, как учила меня Терра, по капельке передавая ее мохнатому.

Наступившее утро было хмурым и дождливым, не хотела непогода уходить из этих мест. Я мерзла все время, свернувшись клубком под елкой и прижав к себе волчонка. Несколько раз порывалась выползти из своего укрытия и позвать Рэнна, уж больно жалко его становилось, когда представляла, что он целую ночь провел под дождем. Но потом успокаивала себя: не я это, девчонка домашняя, воин он, к непогоде привычный, так чего его жалеть?

– Прости, Волчок, но плащ забираю, самой нужен. – Я оделась, и сразу веселее стало, правда, щенок все так же отказывался двигаться, но у него, по крайней мере, своя шуба теплая, густая, не замерзнет. Я вздохнула, представив, как тяжко будет идти через бурелом два дня, да с лишним грузом, и вылезла под дождь.

Рэнн сидел, прислонившись спиной к дереву, и спал. Я хмыкнула – хорош караульщик! – но потом рассудила, что мне это только на руку: успею и умыться сходить, и в кусты ближайшие наведаться, не придется мне объяснять, зачем да почему, и мучительно краснеть. Положила щенка рядом с мужчиной, вытащила из мешка краюху хлеба и, жуя ее на ходу, пошла потихоньку.

За ночь Ключиница вернулась в свои берега, оставив на земле мокрый грязный след. Прыгая с камня на камень, я смогла подойти достаточно близко, чтобы зачерпнуть воды и не испачкаться. Умывшись и попив, решилась сходить туда, где лежала Кайла. Негоже оставлять тело на растерзание стервятникам, но Терра, кажется, уже позаботилась об этом: яркие синие цветы распустились там, где вчера погибла верная подруга Форра. Я постояла рядом, полюбовалась на красоту. В разгромленном лесу яркий уголок смотрелся радостно. Наверное, Форр бы хотел, чтобы могила Кайлы была такой.

Повздыхав, я повернула обратно к Рэнну и в нескольких шагах от себя увидела Волчка! Он все-таки поднялся! Щенок подошел к цветам, понюхал, чихнул и устроился у моих ног, заглядывая в лицо.

Опустилась перед ним, погладила темную шерсть. Вот ведь – черный! Наверное, Кайла его от пса домашнего нагуляла, не видела я еще лесных волков такой окраски, те в основном серой шубкой хвастали.

– Буду звать тебя Уголек, – сказала щенку, поднимаясь. – Пойдем, а то Рэнн проснется, потеряет нас.

Я шла и все оборачивалась – идет ли за мной? Он проводил меня почти до самого места ночевки, но следом не пошел, свернул в кусты по своим звериным делам. Я решила: если захочет уйти, все равно его не удержу, животное дикое, лесное, ему свобода нужна. А уж вернется, так не брошу одного, с собой заберу, тем более что и Рэнн был не против компании, ну, или просто решил мне не перечить.

Мужчина стоял, зажмурившись и раскинув руки, все у того же упавшего дерева, а вокруг него заворачивался спиралью воздух, и так это завораживающе смотрелось, что я в восхищении замерла. Но когда ветерок, сделав еще круг около Рэнна, метнулся ко мне и, ласково подув в лицо, опал, мужчина открыл глаза и недовольно посмотрел на меня, словно я застала его за чем-то непотребным.

– Искал меня так, да? Думал, сбежала? – я усмехнулась, подошла к нему почти вплотную и выдохнула. – Научи так же со своим даром управляться?

– Не думаю, что смогу, – Рэнн нахмурился. – Я и учеником-то не самым старательным был, потому и сижу с тобой здесь. Дойдем до драккара брата, он тебе про силу расскажет, если решит, что надо. У нас такому с малолетства учат, дар рано просыпается, требует пригляда и жесткой дисциплины.

Я села на землю:

– Ну, хоть объясни, почему она вчера выплеснулась вся, не ощущаю ее почти.

– Я тоже потерял почти половину своей силы за один вчерашний день. Ураган вытянул, да и с тобой… – не стал договаривать мужчина и отвернулся в сторону леса. – Я сейчас практически не слышу ветер, и это очень плохо.

Я тут же прислушалась к лесу и с облегчением выдохнула – слышу! Гудел и шумел сейчас лес, страдали сотни деревьев, и хоть вчерашняя моя вспышка очень помогла, оживать все будет долго.

– Ты пока и свою-то силу принимать не научилась, а вчера в тебе их две было. И ветер мой, скорее всего, где-то внутри притаился… Вот кабы получилось обе в себе обуздать, тогда… – и Рэнн прикусил язык, лишку сболтнув. А потом подошел и сел рядом.

– Я же шел к вам за потомком великой Воды, – он глубоко вздохнул и, решившись, повернулся ко мне, – Веро опять смогла извернуться…

Я потерла лоб:

– Что ж это получается, не я должна была с тобой идти?

Рэнн мотнул головой и добавил:

– Что еще Ройс скажет…

И я-то обрадовалась! А ну как решит меня домой отправить, ненужная я окажусь! И правда, зачем ему в горах дар лесной, не в жертву же он меня принести хочет. Я покосилась на Рэнна. Хотя кто их, пришлых, знает-то.

Но появилась маленькая надежда вернуться домой, и хотелось танцевать от счастья. Тут же я ощутила, как от моей радости начало расти тепло внутри. Ласковый огненный шар заполнял меня, и сейчас я так явно его чувствовала, что могла даже осознанно делиться этой силой.

Опустила руки на землю – побежали, обгоняя друг друга, зеленые толстенькие ростки маленьких деревцев. Да, я точно знала, что Лесу сейчас нужнее всего… С восторгом я следила, как с моих пальцев падают маленькие искорки, чтобы впитаться в землю и рождаться потом яркой и сочной травой.

Наверное, и Рэнн засмотрелся на меня, потому что иначе не объяснить, как мы пропустили приход незваных гостей. Слишком измотанные были после бури, слишком расслабленные после миновавшей опасности.

Я только успела надеть перчатки, как рядом со мной еле слышно вздохнул Рэнн и одновременно крутанулся на месте – плечо насквозь было пробито арбалетным болтом!

Болт был тяжелый, боевой, его наконечник кровавым углом выходил из спины. Я испуганно метнулась к парню, не сразу замечая, как к месту нашей ночевки со всех сторон начали выходить вооруженные мужчины, и последним появился Колин.

– Отдирайте от этого засранца девку. А потом проучите его как надо, – сплевывая на траву, сквозь зубы процедил старостин сынок. – Вам за все уплачено.

– Девчонкой-то не поделишься? – со смешком проговорил один из головорезов, видимо, главный у них. – Хороша больно, чтобы тебе одному отдавать.

– Вам батя сполна заплатил, – повысил голос Колин, а я сморщилась от брезгливости. – Вот у этого еще меч можно забрать, он дорогой, я видел, а девка – моя!

До чего червяк бесхребетный! И это ж сколько денег надо наворовать, чтобы наемникам платить за игрушку себе новую да за месть чужому человеку, прохожему.

– Твоя, твоя, покуда я по-другому не скажу! Ты мне не указ, – осклабился щербатым ртом главарь. – Постой-ка в кустах, «батя», пока мужики тут поработают, а там и определим, чья девка да чей меч.

Наемников было четверо, и они начали неспешно приближаться, поигрывая своим оружием.

– Отойди от этого будущего мертвяка да подожди в сторонке, – щербато улыбнулся мне один из парней. – И до тебя очередь дойдет.

Я испуганно посмотрела на Рэнна, но отходить побоялась. Кровь пропитала ему всю рубаху сзади, капала со штанин на землю, а правая рука плетью висела вдоль туловища. Я закусила губу, ведь он говорил, что силу вчера выплеснул, а я и не помогу никак. Не было у нас даже маленького шанса.

Глава 10

Я все-таки недооценила моего спутника. Кто ж мог предположить, что и левой рукой он может управляться с мечом не хуже, чем правой. Стоило первому отморозку сунуться к нам, больше играясь, забавляясь с беззащитной жертвой, как тут же просвистел блеснувший меч Рэнна, и в воздух взметнулись кровавые капли, брызнув мне прямо в лицо. Я никак не могла перестать смотреть, как извивается на земле пока еще живой наемник, зажимая обеими руками рану на шее, из которой обильно, как из кувшина, на землю вытекала кровь.

– Паскуда, – заорал кто-то из мужиков и ринулся на Рэнна. Меня затрещиной отнесло в сторону, прокатило по травке лицом. И я подниматься не стала, лежала, уткнувшись в землю, а перед глазами все стояла жуткая картина, как беспомощно смотрит на меня умирающий мужчина, как стекленеют его глаза, как толчками сквозь пальцы, пузырясь, изливается из его шеи жизнь. Меня замутило. Зажав уши руками, чтобы не слышать криков, раздававшихся совсем рядом, я, открыв рот, отчаянно дышала, чтобы унять тошноту, не чувствовать запах чужой смерти.

Не знаю, сколько я так пролежала, мучительно стараясь выкинуть из головы страшные образы, но в лесу стало удивительно тихо. Так тихо, что я, наконец, осмелилась открыть глаза и повернуть голову. Раскиданные поломанными куклами, на земле лежали наемники. Сквозь высокую траву, пробившуюся около меня, не смогла разглядеть, где там в этой куче Рэнн. И, собравшись с духом, осторожно привстала и прислушалась. Ни хрипа, ни вздоха, только лес, замерший было в начале боя, постепенно оживал, а деревца вокруг начали показывать мне картины, от которых снова замутило. Резко присев на траву и сжав кулаки, я тяжело задышала ртом, запрокинула голову, и из глаз потекли дорожки слез.

Зато теперь я знала, где лежит Рэнн. Деревья показали мне, как, отрубив руку по локоть последнему из наемников – главарю, он одним плавным движением меча разрубил того надвое чуть не по пояс, а потом сам упал в траву рядом.

Когда мне немножко полегчало, я осторожно, за деревьями, обходя по кругу место боя, стала подбираться к Рэнну. Все еще было очень страшно, хотя лес и показал мне, что наемники мертвы. Приключинского охальника, Колина, не было среди них, наверное, сбежал, когда душегубы начали умирать.

Я подошла к Рэнну, остановившись в нескольких шагах, и позвала:

– Рэнн, миленький, это я, – помнила, что было, когда я также неосторожно подходила к нему в прошлый раз.

– Слышишь меня? – продолжала говорить. – Сейчас осмотрю тебя, где еще ранили?

Рэнн весь был покрыт кровью, живого места не осталось, а рядом с рукой на траве лежал грязный меч. Я тяжело сглотнула и носком сапога отодвинула его в сторону. Мой спутник не отзывался, и я присела перед ним на колени. Из раны на плече торчал обломок арбалетного болта, видимо, он пытался его вытащить, но только сломал. Подняв голову вверх, я некоторое время смотрела на кроны деревьев, пытаясь унять опять подступившую тошноту. Надо же, тяжелые серые тучи начали уходить, и сквозь них робко пыталось пробиваться солнце. И дождь, оказывается, уже прекратился.

Но стоило опустить голову, и я уткнулась взглядом в пустые глаза главаря наемников, половина которого лежала рядом с Рэнном. И подумав, что где-то тут лежит еще одна половина, рванула в сторону ближайших кустов, где меня выворачивало горечью снова и снова до тех пор, пока не перестало темнеть в глазах. Пришлось немножко посидеть там, собираясь с духом. А потом я вернулась.

Болт из раны нужно было вытащить, как бы страшно мне ни было. С натугой приподняла мужчину, взяла осклизлый наконечник пальцами и легонько потянула. Рэнн застонал, и тогда, сжав зубы, я рванула болт изо всех сил. Он плохо поддавался, продираясь сквозь плечо, и я вся взмокла, пока вытягивала. Рэнн больше не проронил ни звука, но я видела, что он очнулся и смотрел на меня. Когда болт выскользнул из раны, следом за ним полилась кровь, которую я неумело попыталась остановить куском своего плаща.

– Перчатки, – просипел Рэнн. – Перчатки сними.

Я испуганно посмотрела на него, и губы задрожали. Другого выхода действительно не оставалось. Стащила испачканные перчатки и неловко накрыла руками рану. Вспомнив, что говорила Терра, закрыла глаза и представила, как теплый шар спускается по рукам и заполняет повреждения мужчины.

И тут же ощутила сопротивление. Не хотела воздушная стихия примиряться с моей силой, она заволновалась, забурлила в Рэнне. Он захрипел под моими руками, задергался. Остановившаяся было кровь полилась снова. Я продолжала ласково гладить плечо, про себя то уговаривая, то умоляя воздух не препятствовать помощи, и понемногу вихрь, закрутившийся внутри мужчины, начал успокаиваться, опадать, поддаваясь моему спокойному тихому голосу. Я почувствовала, как все царапины Рэнна затягиваются, страшная рана зарастает под моими пальцами, покрывается хрупкой нежной кожицей. А сам мужчина обмяк, глубоко задышал и провалился в сон.

Я отстранилась, отошла в сторону, села спиной к толстому теплому стволу ели и устало закрыла глаза. Как будто в поле весь день проработала. Хотелось пить, но встать уже не получалось. Как же тяжело было проживать сейчас чужую судьбу, ведь не я, а потомок Веро должен быть здесь, с Рэнном. Может, и не случилось бы ничего, все были бы живы, а я бы бродила себе по знакомым лесным тропкам, сбегая на денек из дома, но все равно возвращаясь к теплой родной печке. И не нужен был бы дар этот тяжелый.

Проснулась рывком, от боли, кто-то резко тянул за косу по земле. А увидев, что я глаза открыла, Колин, не жалея, приголубил сапогом в живот.

«Беда!» – кричало все вокруг. Испуганно шуршали деревья, скрипели, качаясь, тяжелые стволы.

Как же я не услышала, не почувствовала раньше?

Замычала, захрипела, не в силах вздохнуть, руки метались по земле, пытаясь за что-то ухватиться. Паника захлестывала с головой, перед глазами все прыгало, пульсировало, не давало сосредоточиться. Нащупала корень дерева, вцепилась намертво, обдирая ногти, и тут же выгнулась от удара ногой в спину, завыла тихонько.

– Дрянь, да отцепись ты, – бил меня по рукам Колин, наступая ногой на пальцы. Но держалась за дерево уже не я, корень опутал мою кисть, крепко прижимая к земле, утягивая под низко опустившиеся ветви. А на поверхность, цепляясь за ноги мужчины, полезли вверх зеленые кнуты. Он тоненько завизжал и, когда ростки сжались на его поясе, выпустил наконец мои волосы. Остервенело рубя ножом траву, насильник упал на землю, и в этот момент из кустов, рыча, выскочил мой черный волчонок и бросился на мужчину. Маленькие челюсти сжались на человеческой шее, выдирая горло, а я, всхлипывая, отползала в тень дерева, которое, опустив ветки, загородило меня ото всех.

Тишина, опять наступившая в лесу, оглушала. Один глаз заплыл и не открывался, сильно саднило разбитые губы, но я боялась даже пошевелиться. Никогда не была трусихой, а сейчас дрожала как лист, вцепившись в ствол дерева. Рядом зашуршали ветки, и на мгновение мое сердце остановилось, но это был Уголек. Он заполз ко мне в укрытие, чтобы уткнуться испачканной мордой в подол, лизнуть шершавым языком мои исцарапанные руки. И тогда я заплакала: легла на землю, прижала к себе щенка и заплакала. О себе, о Рэнне, об этих страшных жутких смертях. Зачем люди идут на такое? Зачем вообще в этом мире, полном счастья, случаются такие вещи? Кто-то же любил этих мужчин? Были у них матери, сестры? Будут ли по ним скучать, скорбеть?

И я захотела, чтобы не осталось в лесу следов этого побоища, чтобы там, где была разлита кровь, вновь росли цветы, чтобы лес забыл эту чудовищную историю, похоронил ее в своих самых дальних уголках.

Ноги слушались плохо, болела отбитая спина, но я заставила себя выползти из-под дерева и, стянув сапоги, неловко поднялась. Затем подошла и присела около Колина. Изумленное выражение застыло на его лице. Волчонок, проходя мимо меня, потерся теплым боком о колено и прошел мимо, как будто и не лежало здесь рядом мертвое тело. Я зажмурилась и опустила на землю дрожащие руки, представила цветы. Красивые, как на могиле Кайлы. И побежали вьюнки, опутывая, скрывая мужчину полностью. Распускались на них яркие, сочные бутоны.

Когда я подошла к крепко спящему Рэнну, за моей спиной поднимались сотни цветков, надежно пряча смерть. Лесной уголок невозможно было узнать, так радостно и хорошо стало здесь. Дикий животный ужас, который не отпускал меня все это время, начал стихать. Я вдыхала свежий вкусный воздух и смотрела, как сверху опускаются сумерки, как меркнут постепенно краски. Как лес вокруг погружается в сон.

Я расслабилась, и тотчас заныли живот и спина, ноги Колина оставили черные следы по всему телу. Заболело разбитое лицо, которое я аккуратно вытерла мокрой тряпицей. Думать о том, что будет завтра, какие еще испытания приготовят мне Прародители, не хотелось.

Потянувшись к Лесу, я убедилась, что вокруг все спокойно. Только бродят по своим делам лесные жители, не обращая на нас никакого внимания. Природа неспешно восстанавливалась после бури: выпускали новые веточки поломанные деревья, прорастала трава сквозь камни, засыпавшие землю, отстраивали наново свои норки животные – а я расстелила рядом с Рэнном свой плащ, легла, прижавшись к боку мужчины, обняла волчонка, который не отходил от меня больше, и закрыла глаза.

И потекла из меня в землю вся сила дареная, сразу впитываясь в корни растений, оставляя внутри только пустоту и горечь.

Глава 11

Поутру завозился Уголек, дел у него было множество: хорошенечко потянуться, порычать на любопытную белку да сходить в кусты и посмотреть, не схоронился ли там кто. Этой ночью я долго не могла уснуть, все теснее и теснее прижималась к Рэнну от холода, не спасал ни теплый плащ, ни горячий бочок волчонка, и только когда тяжелая рука мужчины легла сверху, отогрелась я, задремала.

Рэнн не спешил просыпаться. Зарывшись лицом в мои волосы, прошептал прямо в ухо:

– Ты пахнешь дягилем…

Я медленно повернулась, и Рэнн ахнул. А я криво усмехнулась опухшими губами:

– Что, никогда с красавицами поутру не просыпался? – и, стеная, попыталась подняться.

Болело так, что, натужно кряхтя и ухватившись за живот, я еле села, а вот встать уже не смогла.

– Где ж ты дягиль-то учуял? – ответила. – Он же к болотам ближе растет.

– Что произошло? – заглядывая мне в лицо, спросил Рэнн. – Я же видел, ты была в порядке. Неужели кто-то из подонков выжил?

– Остановись, – прошептала я устало, когда он, услышав про Колина, заметался подле, стискивая кулаки и порываясь куда-то бежать. – Ты все равно уже ничего не сделаешь. Лучше помоги мне дойти до реки. Нам обоим нужно смыть грязь, – осмотрела себя и криво усмехнулась: – И кровь.

Он опустился передо мной на колени:

– Вчера я все-таки не смог тебя уберечь, а должен был, прости. Не допущу такого боле. Никто больше не посмеет навредить тебе!

– Дурень ты, Рэнн, – оттолкнула я его руки. – Служанка я теперь, а ты защиту обещаешь, да и от кого? От таких, как эти? – я махнула рукой в сторону поляны, где скрытые цветами лежали тела. – Или против людей своих пойдешь за меня? От Эйра спрячешь?

Он промолчал. Горько мне было, жалко себя, поэтому я встала, опершись на него, посмотрела в глаза и твердо сказала:

– Ну, раз так, веди меня обратно, домой! Там со мной точно ничего больше не случится!

Не знаю, чего я ждала, надеялась, глупая, может, и правда, что отвел бы в родную деревню, отцу-матери передал, но Рэнн только глаза опустил и отвернулся.

– Не могу, – проговорил он тихо.

Я не стала ничего отвечать, да и что теперь разговаривать.

Ели мы на берегу Ключиницы. Костер в этот раз не стал упорствовать, разгорелся сразу весело, задорно, и, пока в котелке варилась похлебка, я успела ополоснуться в холодной реке. Синяки чернели на моей коже страшными пятнами, не скоро сойдут. У Рэнна же следов боя почти не осталось, только на плече тонкая светлая кожа указывала на бывшую рану, да розовели свежие шрамы от порезов, но кто их разглядывать будет на покрытом отметинами теле мужчины.

Только сила лесная больше не отзывалась. Как захлопнулось что-то внутри. Кажется, в этот раз она исчерпалась до дна.

Не стала я платье свое в реке стирать, не скоро высохнет, отряхнула и натянула поверх рубахи. Хороша девка!

Когда солнце высоко над рекой встало, мы продолжили путь, в этот раз я сама не хотела с Рэнном разговаривать, просто шла позади, по мере сил стараясь беречь ушибленную спину. А он все оборачивался. Может, и порывался что-то сказать, да я не смотрела.

Под конец дня мы дошли до границы урагана. Как линию кто провел: с одной стороны – выкорчеванные с корнем деревья и грязь, а с другой – спокойный и величественный лес, не встревоженный диким ветром, и соединяла все это Ключиница, которой было все равно, где течь.

Я с наслаждением опустилась на плащ, когда Рэнн нашел удобное место для ночлега. Уголек тут же улегся рядом, он, пушистый, наверное, уже поужинал в лесу. Поначалу все таскал мне грызунов, мол, отведай, сам поймал. Но я, смеясь, угощение не принимала, и он перестал.

Пока шла, все храбрилась, вида не показывала, как ноет и болит спина, но вот легла – и встать уже не смогла. Оставалось смотреть, как Рэнн один суетится около костра. Есть мне не хотелось, и я, обняв волчонка, провалилась в сон.

И тут же оказалась на знакомой полянке у самой воды, на деревенском общаке, где так часто бывала. Там тоже горел костерок, но, как ручной песик, он играл, забавляясь с рукой сидящего рядом мужчины. Конечно же, я сразу поняла, что это был Файро. Терра с Веро сидели рядом. Веро теребила подол своего платья, то подскакивая в нетерпении, то повинуясь грозному окрику Файро, садилась обратно к брату.

Они меня не замечали, как будто и не было меня здесь. Только вот я смотрела на них с каждого дерева, с каждого листика.

– Как он мог такое сотворить? – зашипела Веро. – Никогда еще не случалось, чтобы из-за грани кто-то мог дотянуться до живых. Он чуть не погубил их обоих. Ничего уже не понимаю…

Терра приобняла ее за плечи:

– Не думаю, что он хотел убить. Может, они просто на пути попались?

Веро вскочила:

– Слишком странное совпадение!

– Тихо, – пророкотал Файро, и Веро опять нехотя примостилась рядом. – То, что происходит, мне не нравится, да и девочка нам не чужая. Эйр показывает, что из-за грани способен силу свою являть. Тебя, Веро, вообще смял играючи. Как раньше!

Мужчина говорил все громче, а под рукой загудело пламя, и не играло оно сейчас, а угрожало, ярко освещая лица Прародителей:

– Что ты обещала Эйру, сестра? Как он сможет вернуться?!

– Ш-ш-ш, – попыталась успокоить брата Терра. – Надо только понять, почему он так зол.

– Это я виновата! – вырвалось у Веро. Она запрокинула голову, прижав руки к вискам:

– Я… я обманула его. Опять.

Файро удивленно посмотрел на нее, а Терра, вздохнув, произнесла:

– Говори.

– Он тогда потребовал от меня потомка, наделенного силой, последнего. И я не смогла отдать свою кровь. Когда он прислал людей, я подсунула ему потомка. Только не своего, – каялась Веро. – Я отдала Эйру единственную дочь Форра. В ней еще не проснулась кровь, она была совсем обычной. Я не думала, что Форр пожертвует собой ради нее!

Огонь в руках Файро взревел, подпитанный злобой и отчаянием хозяина.

Я прикусила губу. Великие играли судьбами людей, как будто и не было у нас разума, как будто ничего не значила моя жизнь, мои мысли, мои мечты! Выдернули с корнем да зашвырнули в омут – авось и не потонет, а ежели и случится чего, то не жалко, еще одну такую найдут.

– Мое слово таково, – вдруг встала у костра Терра. – Девочку надо забрать. Не должна она платить за твои ошибки, Веро. Тем более что и бесполезна она сейчас для брата нашего, Эйра, не ведаю, сможет ли она силу лесную по крупицам обратно собрать.

Файро, все еще держа руки в огне, поглаживая его, как щенка, прогудел:

– Девчонка пуста, я видел это сам сегодня вечером, она больше не слышит свой дар, не откликается на его зов. Я не знаю, в чем причина, но, если мы не поможем ей, дух Леса умрет. Я согласен с Террой, надо забрать ее. Помочь. Научить.

Тяжело упали эти слова, склонила голову Веро, прошептала:

– Я тоже согласна.

Я открыла глаза, лежа все там же. Рэнн примостился рядом и, кажется, спал. Если нет во мне больше наследства Форрова, как же я видела и слышала показанное мне деревьями?..

Не стала больше подбрасывать ветки в костер, только завернулась посильнее в плащ. Сон больше не шел, заныли опять синяки, и я заворочалась, пытаясь улечься поудобнее. Первыми закричали птицы, поднялись над кронами черными тенями, кружа и гомоня. Испуганно зашумел лес, зашептали деревья, затряслись от страха. Начали гаснуть звезды, одна за другой. И в этой странной темноте тонкими пальцами к нам потянулся молочный туман, опутывая, одурманивая. Жутко стало, тревожно…

Рэнн тоже проснулся, что-то почувствовав, вскочил, оглядываясь, и выхватил меч. Но врага было не видно, незримыми шагами он приближался, и даже я, потерявшая силу, чувствовала мощь того, у кого стояли мы на пути. Заскулил рядом Уголек, прижался, дрожащий, к моей ноге, а и мне хотелось спрятаться, убраться подальше. Кого же потревожила недавняя буря? Какое древнее зло пробудилось в лесу?

Рэнн повернулся ко мне:

– Аспен, тебе надо бежать, бери щенка и уходи вдоль реки. Дойди до корабля, там помогут.

– А как же ты? – Я поднялась, испуганно оглядываясь по сторонам. Туман расползался, стелился по земле, нетерпеливо кусал за ноги, а в нескольких шагах от затухающего костра уже ничего не было видно. Куда бежать в этом белом мареве, было непонятно, но оставаться на месте я не хотела, все во мне кричало, требовало убираться отсюда немедленно. И куда только усталость делась?

– Рэнн, пошли вместе. – Я потянула парня за рукав. – Нет нужды тебе тут оставаться. Кого ты хочешь дождаться?

Он повернулся, и я увидела, что его глаза опять были подернуты мутной белесой пеленой, а вокруг нас спиралью начал закручиваться воздух, набирая силу. Это был уже не тот ветерок, которого Рэнн отправлял искать меня в лесу, нет, это была стихия, уверенная в своей мощи. Ветер расшвыривал, раздувал туман, отодвигая его от нас и разрывая мрак. Находясь в центре смерча, я завернула Уголька в плащ и прижалась к мужчине, уцепилась за него что есть силы. А потом с тоской подумала, что надо было все-таки бежать, пока была возможность.

Сверху загрохотало. Подняв голову, я увидела, как тяжелые тучи, озаряемые красными всполохами, уже полностью закрыли небо, а ветер гудел так, что начало закладывать уши.

Но вот жуткий потусторонний вой, раздавшийся через мгновение, я расслышала очень хорошо. Вздрогнул Рэнн подле меня, ощерился в руках Уголек, а затем прямо под нами раскрылась земля, и мы полетели вниз, в темноту, крича и хватаясь друг за друга.

Глава 12

Кажется, ветер падал вместе с нами, он кружил, плавно опуская нас в самую глубь, пока мягко не положил на камни. А потом рванул, быстрый, вверх, но не успел: захлопнулась дыра в земле, оставив всех внизу в непроглядной темноте. Ветерок, запертый с нами, взлохматил мне волосы, ласково подул в лицо и пропал. Наверное, понукаемый хозяином, полетел искать другой выход. Темнота давила, заставляла съеживаться на месте, дрожать от страха. Но моя рука все так же продолжала крепко сжимать плащ Рэнна, и дыхание постепенно выравнивалось, успокаивалось, не одна я здесь.

– Где мы? – прошептала я глухо. Захотелось услышать человеческий голос.

– Я… – воин нашел мою руку и крепко сжал, – я думаю, мы в гостях у Земли-Прародительницы.

Придвинулась я ближе к мужчине, прижалась к нему, теплому, боком своим и, страшась, спросила:

– Рэнн, кто это там был? Кого ты ждал?

– Я слышал только древние сказания, – нехотя ответил он. Рэнн повернулся, обнимая и прижимая меня ближе к своей груди, но лица я все равно разглядеть не могла. Ни отблеска света вокруг, ни малейшей искорки, которая бы разогнала эту черноту.

– Не думал, что мне доведется встретиться с легендой, – продолжил мужчина. – Отец мой, Эйр, был великим исследователем и ученым, его манили загадки и тайны, он любил докапываться до сути. И однажды, когда открывал для себя другие миры, на границе с великой пустошью он нашел древнее умирающее существо, которое пожалел и поделился с ним силой. С тех пор Грегг стал постоянным спутником Отца. Он полюбил Эйра безмерно, так, как может любить монстр, живущий несколько тысяч лет. Эйр тоже любил и ценил своего друга, – голос Рэнна в темноте завораживал, и картины прошлого проходили перед моими глазами, сменяя друг друга.

– Никто не мог победить Грегга в честном бою, не было оружия против него, многие враги Отца не пережили встречи с этим существом, пока Веро хитростью не опоила его, отравив и лишив сил. А следом и Эйр ушел за грань. Мы были уверены, что Грегг погиб. Но, как видно, ошибались. Я не знаю, что его разбудило, но чувствую, что идет он за нами. Или за тобой.

Подернуло спину холодком, когда Рэнн замолчал, аж волосы на затылке зашевелились. Что понадобилось от меня старому обозленному монстру, о котором я и слыхом не слыхивала?!

Видимо, сердце мое забилось, как у зайчишки, потому что Рэнн еще теснее прижал меня к себе:

– Я не отдам тебя ему.

Тяжелое мужское дыхание обжигало щеку, и я попыталась отстраниться, и тут поняла, что уже вижу его нахмуренные брови и упрямо сжатые губы. Темнота перестала быть давящей, появились оттенки, серели вокруг силуэты камней. С каждым мгновением становилось как будто светлее, а потом вдалеке показалась маленькая яркая точка, которая, приближаясь, становилась все больше, отчетливо освещая место, в котором мы оказались.

Пещера была совсем небольшая, со свисающими с потолка острыми колоннами и маленьким озерцом, поверхность которого даже не колыхалась, как зеркало отражая все вокруг.

Мы неловко поднялись, цепляясь друг за друга. Чего ждать от приближающегося света? Помощи? Новой опасности?

Когда вслед за огоньком я рассмотрела силуэты людей, Рэнн поднялся, закрыв меня, и выставил перед собой меч. И тут же досадливо опустил его, услышав знакомый рокочущий голос:

– Убери-ка меч, сынок, не обижу, – расхохотался Файро. А у моего спутника заиграли желваки на щеках. Надо же, никогда не видела, чтобы Рэнн так реагировал. Вон даже с наемниками, которые пытались глумиться над нами, ни одна эмоция не промелькнула на его каменном лице, а тут разозлился. Да и с чего?

– Я не сынок тебе, Огонь, – сквозь зубы проговорил Рэнн. Из-за плеча Файро вышла взволнованная Терра, вот уж кому было безразлично мужское недовольство.

Стремительно подойдя ко мне, она забрала безвольного Уголька. А и правда, как мы в пещеру упали, мой волчонок продолжал спокойно лежать под плащом на груди, не вырываясь и не скуля. Я запоздало спохватилась, потянула руки, потрогала сухой горячий нос, погладила по мягким ушам, но зверь не открыл глаза, медленно и тяжело дышал.

Терра положила его на землю рядом с нами и переглянулась с братом:

– Мы опоздали. Вот для чего Эйр устроил ураган!

Загудел вокруг Файро огонь, заплясали яркие языки, подбираясь к нам.

– Что с ним? – схватила я спящего волчонка, лапки его повисли, а из раскрытой пасти выпал розовый мягкий язычок. – Уголечек, очнись, – умоляла я, баюкая щенка на руках.

– Он… его… – начала было говорить женщина и тут же замолчала.

Я изумленно посмотрела на Терру, а когда увидела блестящие капли в уголках ее глаз, вскочила, прижимая к себе волка:

– Отвечайте!

– Нам надо его убить, пока еще есть время, и он не очнулся, – прогрохотал над моим ухом Файро.

От ужаса я ни слова не смогла произнести.

– Да ты с ума сошел? – казалось, и Рэнн был ошарашен словами Прародителя не меньше меня. – Это же просто волчонок.

– Уже нет, – прошептала Терра, смотря на меня. – Ты должна нам его отдать по доброй воле. Пока он под твоей защитой. Но ты должна, Осина. Иначе случится страшное.

Никак не могла я сообразить, что же произошло, пока мы падали? Как мой Уголек стал опасным для Прародителей. Медленно я отошла за спину к Рэнну, а потом тихонько спросила:

– Это как-то связано с Греггом?

Терра вздрогнула, а огонь в руках Файро вспыхнул, ярко осветив наши лица. Рэнн молниеносно обернулся, и понимание, появившееся в его глазах, а следом и упрямая решимость напугали меня.

– Аспен, осторожно положи щенка на землю и отойди, – в голосе Рэнна звучали железные ноты, не был он больше на моей стороне.

Я сильнее прижала к себе Уголька и отступила:

– Не отдам. Он и так уже за свою крохотную жизнь настрадался, не позволю вам! – всхлипнула я. – Да ведь и не сделал он ничего, за что жизни нужно лишать.

– Это больше не он! – громыхнул рядом Файро, оттесняя Рэнна и подходя все ближе. – Не животное безгрешное. Теперь это зверь страшный. Опасный. У нас есть совсем немного времени, пока он не очнулся, не пробудил свою сущность, а потом… потом будет уже поздно! Никто и ничто не справится с ним!

Я все так же упрямо прижимала к себе волчонка, не собираясь уступать:

– Они не совершали зла, – я с надеждой посмотрела на Терру. – Один – зверь безвинный, второй – товарищ верный, и не его вина, что вы с Эйром войну затеяли. Грегг и так уже наказан, сколько лет в забвении провел. Не заслужил он смерти новой!

– Да что ты знаешь об этом? – огонь вокруг Файро заполыхал с новой силой, накаляя камни пещеры так, что жар от них опалил мне щеки. – Как смеешь ты, девка глупая, перечить Прародителю своему?

Столп пламени, окружавший Файро, начал с огромной скоростью расти, и мы с Рэнном отпрянули, побежали к озерцу. Вода по сравнению с жаром, пышущим от стен, казалась ледяной, но огонь гулял теперь повсюду, ярость Прародителя была сокрушительной.

Оглянувшись, уже не увидела я Терры. Видимо, потерявший контроль брат напугал и ее. Зажмурилась я что есть сил и нырнула в воду прямо с волчонком на руках. Даже сквозь сомкнутые веки было видно яркое зарево, лизавшее оранжевыми языками поверхность озера. Дыхания не хватало, и я подумала о щенке, которого так и не смогла уберечь. И ведь не поступила бы по-другому, если бы время вспять обратилось, не смогла бы против совести пойти.

Где-то рядом был Рэнн, который прыгнул в воду несколькими мгновениями позже. Вот еще одна душа, за которую мне отвечать на том свете. Но он, кажется, не думал сдаваться. Сквозь страшный гул, который было слышно сквозь толщу озера, я услышала, как забурлила около меня вода, кучей мелких пузырьков устремилась наверх, путаясь в одежде и волосах. И как только поймали меня мужские руки, ухватили за пояс, я почувствовала свежий воздух, коснувшийся лица. И с наслаждением вздохнула.

Мы стояли прямо на дне озера в огромном воздушном пузыре, внутри которого гулял ветер. Рэнн крепко прижимал меня к себе, не давая отстраниться, а на моих руках мокрым кулем висел волчонок. Над водой, прямо над нами, горел огонь, который не сбавлял силу. Если Файро не остановится, вода просто выпарится, и мы сгорим заживо.

– Аспен, – прошептал мне Рэнн, – прости меня. Я обещал тебе помощь, а привел к гибели…

Я изумленно посмотрела на него. Вот уж не думала, что он мою вину себе приписывать будет. Вокруг становилось все жарче, еще несколько мгновений – и вскипит возле нас вода. Не знаю, каким образом Рэнну удавалось удерживать воздушный пузырь, но ветер, заключенный внутри, тоже нагревался и все сильнее старался вырваться, налегая на невидимые стены. Вот-вот они прорвутся…

– И ты меня прости, – всхлипнула я. Умирать не хотелось, тем более так страшно. А волчонок, совсем не шевелясь, висел на моем локте, и, кажется, все было зря, не спасла я зверя своего, да и Рэнна погубила.

– Что бы ни случилось, – прямо в губы выдохнул мне мужчина, – я даю тебе свободу от обещания Веро, я от имени Отца своего, Эйра, отказываюсь от права на тебя по древнему договору о мире. Ты более не принадлежишь ни мне, ни предку моему, великому Воздуху. Ты свободна в своем выборе.

Ноги мои подкосились, и я повисла у мужчины на руках, не в силах поверить в сказанное. А Рэнн простонал:

– Только бы выжила…

И его губы жадно прижались к моим, не замечая слабого сопротивления, сминая и подавляя. И мы стояли, обнявшись. Прощаясь, не надеясь на спасение.

Глава 13

Гул нарастал, жаркий воздух вокруг нас крутился вихрем, опаляя кожу и высушивая слезы, каждый вздох давался тяжело, и Рэнн продолжал делиться со мной прохладой. Наверное, где-то внутри него еще были остатки стихии, потому что с его поцелуями я чувствовала свежий речной ветерок, а потом он сменился родным запахом ельника, только что омытого первым весенним дождем. Я даже услышала где-то вдалеке раскат грома, спешившего навстречу.

И, улыбнувшись, потянулась к своему Лесу, к своим родным местам – вон елка, спасшая нас от урагана, вон березка-хохотушка, опустившая сережки до самой земли, а вон и важный господин дуб, он на своем веку много повидал и мне, внучке своей, уж столько историй рассказать сможет…

Ступила я ногой в мягкий изумрудный мох и от неожиданности повалилась на колени, потому что уже не в мечтах своих я шла по лесу знакомому, а наяву была здесь, все так же одной рукой прижимая к себе волчонка, а другой – держась за рубаху Рэнна. Опаленная кожа страшно горела, и только это заставляло поверить, что все не сон. Рядом сел в траву Рэнн. Посмотрела я на его красное обожженное лицо да на оплавленные ресницы и подумала, что, верно, и сама не краше. Еще и синяки не сошли, как новая напасть. Как теперь домой возвращаться? Не узнают ведь.

И страшно обрадовалась! Я ведь теперь могу идти домой, Рэнн меня отпустил!

А воин лег на спину и захохотал. Наверное, и он уже успел с жизнью попрощаться…

– Вот удивится этот напыщенный индюк, Файро, когда не увидит обгоревшие тела на дне озера, – посмотрел на меня он. – Как ты это сделала? Наши великие мужи умеют переходить по ветру, зараз преодолевая огромные расстояния. – Рэнн подался ко мне, обнимая и заглядывая в лицо, – но у тебя же силы не осталось?

Я мягко отстранилась, и он опустил руки, видно, что-то прочитав в моих глазах.

– Останься со мной, – прошептал Рэнн еле слышно. – Я покажу тебе совсем другой мир… Что тебе в своей деревне? Одно и то же каждый день.

Но я упрямо мотнула головой:

– Ты сам отпустил меня, я больше не служанка и не вещь. И я хочу домой!

– Не…льзя, – раздался сзади хриплый лающий голос, и я, вздрогнув, обернулась. На подрагивающих лапах, подняв загривок, на нас, ощерившись, смотрел Уголек. Только не он это был больше. На смешной мохнатой морде горели яростью чужие желтые глаза.

– Он при…дет за то…бой, – слова кусками выпадали из звериной глотки, не приспособленной к человеческой речи, отчего становилось совсем жутко. Волк опустил голову и закашлялся, а лапы разъехались на мокрой траве так, что я и сама не заметила, как подскочила да подняла его на руки.

– Аспен, – от неожиданности ахнул Рэнн, а потом, глядя на нас, медленно поклонился. Но тут уж я быстро сообразила, что кланялся он не мне: – Приветствую тебя, великий Грегг, верный соратник Отца моего, Эйра. Не держи зла на девчонку неумную, не узнала она тебя, почтения должного не оказала.

Обидно мне стало, чего это я неумная? Недовольно покосилась на щенка, которого держала на руках. Сейчас еще скажет ему кланяться! Маленькому волчонку на дрожащих лапах!

А Грегг зашелся в лающем кашле, я даже заволновалась за него, ну как надышался гари там, внизу, но потом сообразила, что не кашель это вовсе, а смех. Пусть такой странный и пугающий, но смех. Осторожно поставила щенка на землю и отошла поближе к Рэнну. Если уж Грегг начнет сейчас чудить, от спутника моего и то больше проку.

Но волчонок не думал нападать, может быть, при перерождении вся сила монстра ушла до срока? И перед нами всего лишь маленький щенок, не способный творить страшные вещи, которыми меня Файро с Террой пугали? А уж когда Грегг смешно зевнул, показав нам розовый язычок, я совсем успокоилась. Если не убил сразу, то и теперь не станет.

Вспомнив про Прародителей, я посмотрела на Рэнна:

– А ну как Файро сейчас увидит, что нет нас там, обгоревших, и явится закончить начатое?

– По…кккуда я ря…дом, не яви…тся, – не очень получалось у Грегга разговаривать в волчьей шкуре, и он, досадливо мотнув головой, замолчал. Мол, додумывайте дальше сами.

– А кто придет-то за мной? Почему домой нельзя? – жалобно спросила я.

Волчонок недовольно покосился на меня, заворчал, переступил с лапы на лапу и бросил:

– Дагор.

С шумом выдохнул рядом Рэнн, и сразу как-то подобрался, рукоятка меча легла в его ладонь, а цепкий взгляд остановился на мне и больше не отпускал.

Жизнь моя за несколько дней стала совсем странной. Я покачала головой:

– А не может такого быть, что вашему неведомому Дагору нужна не я, а потомок Веро? Да и кто он еще такой?

Грегг зарычал:

– Ты не ну…жна была ему до той по…ры, пока не по…пала к лю…дям Эйра. Теперь ему все ра…вно, он будет искать, – и закашлялся.

– И куда мне? – жалобно простонала я. Уже ведь нарисовала картину, как захожу в избу родную, как бегут обнимать меня отец и мать, как братья стискивают в медвежьих объятиях. – Может, домой хоть на денечек? Сказать, что все у меня хорошо?

– Мы пойдем на корабль к брату. – Рэнн не сомневался, что я соглашусь. – Поедем к нам на тот берег, введу тебя в семью, мы обеспечим защиту, Дагор не посмеет…

– Нет, – сказали мы с волком одновременно.

– Нет, – повторил Грегг.

Рэнн нахмурился, повел плечами, ответил волку:

– А мне, может, и не нужно твое разрешение. Захочу, так моя будет.

Вот теперь слова Рэнна меня напугали. Что значит моя? Опять? А ну как не отступит? Да и неужто соврал? Ведь на краю гибели чего только не скажешь?

– Щще…нок, не стой на моем пу…ти, – прохрипел Грегг.

Поднялась угрожающе холка звериная, и не волчонок уже стоял около нас – существо древнее, злобное выглядывало из глаз-бусинок. Моя спина согнулась под тяжестью этого взгляда, и видно было, как сложно Рэнну противостоять ему. Парень несколько мгновений пытался выпрямиться, а потом рухнул на землю, обессиленный. Мелкие капельки пота выступили на его бледном лице, руки напряженно ухватили траву, заскребли по земле. И вдруг потянулись вверх стручки-побеги, наливаясь мощью, начали опутывать лапы зверя, но тут же опадали: не хватало им силы лесной, чтобы монстра побороть. Да и Рэнн тут же затих, уткнулся лбом в землю, замер.

Я стояла в полном оцепенении. Это не мое желание было волка опутать, разум Леса тоже молчал, не до нас ему. А Грегг подошел к лежащему Рэнну, наклонил низко лобастую башку:

– Не по…нравится это Эйру, – а потом посмотрел на меня. – Доб…ровольно си…лой подели…лась?

– Да не знаю я! Не делилась я ни с кем! – подошла к Рэнну, он лежал, тяжело дыша, и, кажется, был в беспамятстве. – Я лечила его просто, раненого…

Кашлянул рядом волк, ткнулся лбом мне в колени и сказал:

– Пора нам. Этот… здесь оста…нется, не хо…чу, чтоб ме…шал, – и, взяв в зубы мой мешок со снедью, который и не покидал поляну, когда мы провалились под землю, побежал в лес. Грегг даже не оглянулся, видимо, зная, что никуда я от него не денусь. А я присела перед Рэнном, погладила его по голове, прощаясь. Не отпустит он меня, не сможет, найдет уйму причин оставить рядом с собой…

Я решительно поднялась и пошла за волком, не оглядываясь.

Надо сказать, рос волк просто на глазах. Это был уже не маленький черный комочек с умильной смешной мордашкой – лапы стали непропорционально длинными, да и морда, кажется, вытянулась. Если так пойдет дальше, то к завтрашнему дню я буду гулять с огромным зверем, таким, каким мой Уголек должен был вырасти за год. Интересно, а как Грегг выглядел во времена его следования за Эйром? Тоже животным был? А говорить он научится нормально? Потому что кто такой Дагор, мне так и не сказали! Кого боятся? Где осторожничают?

Это все я думала, быстро углубляясь в чащу. Куда шел волк, он не говорил, но хорошо хоть оглядывался иногда да дожидался меня, неловкую.

В лесу было хорошо, и чем дальше мы уходили, тем спокойнее становилось на душе. Я была дома, и здесь мне были рады. На рассвете, когда я совсем выбилась из сил, пробираясь по бурелому, черный волк вывел нас на поляну, где в самом центре рос огромный дуб. Я запрокинула голову и залюбовалась, как высоко в небе крона дерева красиво светится в лучах восходящего солнца. А вот у корней, если меня не подводили глаза, была дверь. Самая настоящая, у нас в деревне через одну такие были: добротные, деревянные, пропитанные красящим составом, чтобы празднично смотрелись.

– Добро по…жаловать домой, – Грегг все лучше и лучше управлялся с телом волка, даже голос, и тот уже звучал уверенней.

– Это ведь моего предка дом? Форра? – я подошла к могучему дереву и любовно погладила резьбу двери, но ответил мне не Грегг.

В голове тяжело зашевелились слова, словно камни ворочались:

– Вот ты и пришла, внученька.

До этого момента разум лесной я воспринимала как часть себя. Я просто видела, что видели деревья, ощущала то же, что и они. Но голос дуба был для меня чем-то особенным, отдельным от того дара, которым так щедро поделился со мной предок.

– Заходи, я ждал тебя, – опять прогрохотало в моей голове.

– Спасибо, дедушка, – поклонилась я и оглянулась на Грегга.

– Я здесь по…дожду. – Волк положил мешок около входа и опустился на землю, удобно устроив нос на лапах.

Под моими руками дверь со скрипом отворилась, и я оказалась внутри. Небольшие сени выходили в круглую светлую комнату. Я удивленно выглянула в окно, с улицы ни за что не догадаешься, что внутри дерева целый дом помещается. Отсюда шли в разные стороны комнатушки поменьше. Я нашла спальню, кладовку и даже нужник с купальней. В углу примостилась маленькая печка. И охапка дров рядом, как будто меня здесь действительно ждали. Казалось, хозяин ушел только недавно, оставив хорошо обжитый дом для гостьи.

Кладовка меня порадовала: в тяжелых кадушках обнаружились соленые грибы, квашеные овощи, а под потолком были развешены сыры и вяленое мясо. С голоду умирать не придется. С такими запасами мы с волком долго кормиться можем.

Еще одна неприметная дверца вела в мастерскую. Окон в ней не было, но на столе лежал светец, который я и зажгла. Под потолком сушились травы, и я с закрытыми глазами по одному только запаху могла назвать каждую из них. Даже неуловимая кравец-травка, которой я Рэнна лечить пыталась, нашла свое место в связке на веревке. Да уж, настоящая сокровищница для знающего человека.

Снаружи послышался шум, и я решила исследовать мастерскую в другой раз. Да и устала. Не помню, когда последний раз спала хорошо, на кровати удобной. Наверное, волку что-то было нужно, а я оставила его надолго одного.

Но, отворив входную дверь, с удивлением обнаружила, что не Грегг шумел под окнами. У самого дерева, но не касаясь его, стоял незнакомец. Пожалуй, таких красивых мужчин я и не встречала в жизни. Высокий, черноволосый. Сразу подумала – наглый. Он внимательно оглядел меня иссиня-черными глазами и развязно улыбнулся.

Глава 14

– Ну, здравствуй, девка, – не спуская с меня нахального взгляда, сказал мужчина. – Еле дождался, пока этот пес уберется.

Поискав глазами волка, я его действительно не увидела. Может, побежал в лес охотиться? Не знал ведь Грегг, что в доме кладовая с припасами.

– Давай, иди ко мне, – продолжал красавец, ничуть не сомневаясь в том, что я сразу к нему побегу. – Я тороплюсь, да и защитничек твой скоро явится.

Низкий вибрирующий голос будил во мне странные чувства. Подбежать к нему, прильнуть к широкой груди, голову на плечо склонить. Только другая часть меня все пыталась понять, с чего вдруг вздумалось с незнакомцем обниматься, пусть и таким красивым.

И пока я сама с собой препиралась, то уговаривая себя решиться, то называя дурой, черноглазый нахмурился:

– Неужели есть дар? Эй, девка, тебя хоть как зовут-то? – и опять обворожительно улыбнулся, а я отчетливо увидела, как с его рук срывались в мою сторону синие плети, но, не долетая, бились в ствол дуба и опадали.

На этом та часть меня, которая мечтала об объятиях, мгновенно испарилась. А следом и я целиком решила, что смотреть здесь мне особо не на что, сделала шаг назад и захлопнула дверь, мельком увидев недоуменно-обиженное выражение на лице парня. Похихикала за дверью и выглянула в окно, но на поляне перед деревом уже никого не было. Только из леса, принюхиваясь и грозно вздыбив холку, выходил огромный черный волк. Двумя мощными прыжками он добрался до двери и поскребся.

– Грегг, тут какой-то щегол заходил, – пожаловалась я, открывая волку дверь и впуская его внутрь.

– Щегол? – засмеялся-захрипел волк. – Обязательно ему расскажу, когда увижу. Вот удар по самолюбию-то будет! А я бежал к дому, думая, что уже опоздал. Что ушла ты с ним.

Волк уже совсем уверенно разговаривал, только иногда клокотало что-то в глотке, будто вырвется сейчас рычание вместо человеческой речи. Пока он осматривал дом, я быстро достала из кладовой копченый окорок, солененькие огурчики да капусту квашеную. Еще бы краюху хлеба ржаного, да негде его было раздобыть. Я бы сама испекла, но печь еще не топлена, да и тесто вымесить – тоже время нужно. Оставила это на потом. Воду нашла в купальной комнате, в полу обнаружился самый настоящий колодец. Что ж, это Форр хорошо придумал.

– Что ты знаешь про древних богов? – спросил у меня Грегг, когда я села за стол. Волк устроился на полу, обгладывая окорок.

– В старые времена они пошли войной на наши земли, – жуя, ответила я, – а с ними и Эйр. Тогда Прародители защитили нас, прогнали их насовсем… Ну, или Веро прогнала. Тут сказки у всех разные. Говорят, война та самая кровавая была. Много невинных людей полегло, – и я вздохнула, точь-в-точь как бабка Добролика, которая и рассказывала нам эти басни холодными зимними вечерами, когда дел по хозяйству уже не оставалось. А детвора облепляла старую женщину со всех сторон, уводя ее к теплой печке, усаживая на лавку, где загодя была подстелена мягкая перинка, требуя наперебой историю, да пострашнее.

– Так, да не так… – протянул Грегг задумчиво. – Что ж, теперь моя очередь сказку сказывать, раз ее герои уже и до тебя добрались.

Я села поудобнее, щеку рукой подперла и приготовилась слушать.

– Про Эйра сейчас много чего говорят на этом берегу Ключиницы, да только до правды там далеко, – начал волк. – Он был… другим. Не похожим ни на братьев своих божественных, ни на людей, его окружавших. И последователи его были особенные: сильные духом, смелые, верные. Никогда мне еще не доводилось видеть такого единения среди людей. Видно, каков был Эйр, таковы были и его ученики. Вместе они основали Элию в Туманных горах. И страна процветала с таким правителем. Только Эйру это быстро наскучило, и поставил он у власти своего лучшего ученика – Рунольва. Тогда же стали говорить – Рунольва Смелого.

– Но у нас рассказывают, что Эйр был злобным и мстительным! Потому и связался с древними богами, от злобы, изнутри шедшей. А потому и войну развязал с людьми, умертвить всех хотел.

– Ох, Осина, как же у тебя все просто. Злой – войну развязал, добрый – всех победил. Не бывает так, – грустно ответил волк. – А с Эйром мы познакомились задолго до великой войны. Он нашел меня, преданного своими родными и друзьями, на границе миров, поделился своей силой, спас от неминуемой гибели.

– Рэнн рассказывал мне об этом, – тихо ответила я. – Как и то, что Веро тебя обманула и отправила за грань.

– Она не убила, – вздохнул Грегг. – Веро… Ты знаешь, что они с Эйром были очень близки до моего появления? Она всегда поддерживала брата, была рядом, и он отвечал ей тем же. А потом появился я, и Великая Вода решила, что ее предали, променяли на монстра.

Я удивленно вскинула брови и покачала головой.

– Но до этого еще далеко. Мальчик, Рэнн, рассказывал тебе, кто я? Откуда?

– Не думаю, что он сам точно знает, – пожала я плечами.

– Это непростая история. – Грегг замолчал, а потом, собравшись, продолжил: – Мне сложно объяснить тебе, кто я такой. Наверное, тот, кого бы ты сейчас назвала Прародителем. Только мое существование не ограничивалось одним миром, сколько себя помню, я прыгал из одного в другой, теша свое непомерное любопытство. Пока в один момент не решил, что создать новый мир, с собственными законами и порядками, интереснее всего остального. Так появился Эртэвелл. Когда мне стало там одиноко, я населил его демонами. Из собственной крови создал семью. И думать не думал, что когда-то они пойдут против меня, сговорятся и, обманом отняв силу, выкинут умирать. Туда, где никто не найдет, а я не смогу выбраться и тихо угасну. Так и было бы, если б не случайность, приведшая ко мне Эйра…

Грегг мотнул лобастой башкой.

– Хорошо мне было с Воздухом, но тоска и гнев не давали покоя. Хотелось вернуться домой, наказать зачинщиков. Верил, что не только враги за спиной остались. Были там и демоны, которым я был дорог, которые были дороги мне… И Эйр взялся помочь.

Волк замолчал, а я в нетерпении заерзала по лавке:

– Жестокие древние боги ведь оттуда? Из твоего мира?

– Да, – ответил Грегг и усмехнулся. – Только я назвал их сумеречными демонами.

– Значит, у вас с Эйром все получилось?

– Получилось. Только не так, как я планировал. Эйр открыл путь в мой мир, маленькую тропинку, тоненький ручеек. И прошел по этой тропке только один демон – Дагор.

Я испуганно прижала руку к щекам и вздрогнула от боли, надо же, позабыла о своих синяках да ожогах.

– Моя вина, что не смог сразу разглядеть в Дагоре его черную душу, – покаялся Грегг. – Как и Эйр, я принял демона как родного. Я скучал по дому, а он говорил и говорил о нем, и, казалось, там, в Эртэвелле, меня ждут, а все заговорщики наказаны и казнены. И я поверил. Убедил Эйра, что нужно расширить проход, тогда мы вдвоем с Дагором сможем вернуться. Только мы не вернулись.

Волк злобно рыкнул, откинув кость, поднялся и начал метаться из стороны в сторону:

– В открывшуюся дверь хлынули полчища сумеречных, чтобы убивать и порабощать этот мир.

– Великая война? – спросила я враз онемевшими губами.

Грегг кивнул:

– Когда демоны добрались до Веро, мне неизвестно. Они умели убеждать. К чему ее винить, если и мы с Эйром поддались на сказки Дагора. Но как бы то ни было, Веро уже меня недолюбливала, она ревновала. И считала, что я разрушил их дружбу с братом… Такая глупость, такая ошибка! Но одно цепляет другое, и демоны сумели поселить в голове у Великой Воды мысль о том, что их нападение – моя вина. Моя и Эйра. Я их создатель, я их родитель. Кто, как не я, виновен в том, что они ворвались в этот мир?

– И что сделала Веро?

– Сначала затаилась и наблюдала. Демоны отбросили нас с Эйром далеко от Элии, захватили город и обратили свой взор на соседние поселения. Война быстро докатилась до земель Прародителей. И когда Эйр пришел к братьям и сестрам, предлагая объединиться, Вода убедила остальных не верить нам. Она в своей гордыне не видела очевидных вещей. И ей казалось правильным принять от демонов зелье, которое могло меня ослабить, и хитростью заставить его выпить. Она думала, что с моей смертью все закончится. Свою ошибку Вода поняла почти сразу, но было уже поздно, – волк снова лег в моих ногах, положив морду на лапы. – Я ушел в грани, туда, где мог выжить и дождаться своего часа. И мой друг, мой Эйр, остался один. И он, конечно, не сумел остановить сумеречных, они пошли дальше.

– Но как же… – я не находила слов от возмущения, – как можно было не поверить своему лучшему другу? Своему брату?

– Не суди, Осина! Ревность – жуткое чувство. Итак, – продолжил Грегг, – я больше не мог вмешиваться и помогать, но мог незримо наблюдать, лишенный почти всех своих сил, стараясь выжить. Война набирала обороты, немало людей тогда полегло, а вину за все сваливали на Эйра. А он, преданный и покинутый, искал путь спасения своего мира. И нашел.

Волк замолчал ненадолго, прикрыв глаза.

– Не сразу, но Прародители все же прислушались к словам моего друга. Даже Веро. Выяснять, кто виноват, уже не было смысла: слишком пострадали все от вторжения. И тогда Веро пообещала, что, если у Эйра получится остановить бойню, но при этом он умрет, она поможет ему вернуться, отдаст свою кровь и часть силы, которая будет жить в ее потомках.

– Дальше уж недолго, – ответил Грегг на мой тяжелый вздох. – Эйр сумел закрыть проход в мой мир, выкинув часть сумеречных обратно. Сам же растратил все свои силы и ушел за грань… Но не все демоны ушли. Дагор с приспешниками спрятались в Туманных горах, переждали время. А как забылись чуть зверства, что они творили, вышли к людям искать мира. Рунольв Смелый снова сел на трон и позволил демонам жить в Элии. И течет сейчас в некоторых из жителей кровь демонов, в других – Эйра, а в ком – и совсем вперемешку, – и добавил: – Дружок твой – потомок Эйра. Да ты и сама, верно, поняла.

– Рэнн, что ли? – и ответила сама себе: – Да уж поняла.

Волк неторопливо обгладывал кость, и я решилась еще спросить:

– А приходил кто, Дагор?

– Дагор, – коротко кивнул Грегг. – Нужна ты ему. Кровь твоя.

– Ой, а что он хочет со мной сделать? – я испуганно уронила ложку. – Убить?

– Будет пытаться открыть проход домой. Любой ценой.

Волк замолчал, а я сжала ставшие ледяными пальцы. А если Грегга рядом не будет? Но сказала другое:

– Он какие-то штуки из рук выпускал…

– И ты увидела? – оторвавшись от кости, волк удивленно посмотрел на меня. – Что там с твоей силой, говоришь?

– Откуда ж мне знать, что с ней! – ответила я с досадой и встала. Решила печь затопить, от рассказов таких бросало в дрожь.

Огонь разгорелся быстро, я и кремнем только успела чиркнуть. Сухие дрова споро занялись, а лицо, недавно обожженное, неприятно защипало от жара. Следом и синяки мои да ссадины дали о себе знать.

– Дагору мало кто противиться может, – как ни в чем не бывало продолжил волк, будто мы с ним не обсуждали только что мою смерть. – Особенно если он даром своим пользуется. Никто отказать ему не в силах. Даже я порой поддавался. А ты вон как. Что ж, надо постараться, чтобы ни он, ни сподвижники его в лес больше не сунулись, – Грегг поднялся и пошел в сторону двери. – Ты запрись да поспи, я снаружи буду.

Прихватив с собой кость и толкнув лобастой башкой дверь, он оставил меня в одиночестве.

Хорошо сказать – поспи – после таких известий! Да еще заболело все заново, заныло, защипало, даже просто сидеть невмоготу стало!

В спальне оказалось маленькое зеркальце, и я даже застонала, как себя увидела: красное вспухшее лицо, заплывшие щелки глаз с опаленными ресницами и бровями, раздутый в несколько раз нос да разбитые в кровь губы – хороша! Может, этот Дагор меня просто испугался?

Ох! Умыла я лицо, как смогла, приложила к синякам лист капустный – небось, не умру, а завтра и в мастерской можно что-нибудь лечебное найти.

В шкафу с одеждой я отыскала несколько пар штанов да мужские рубахи. И, не колеблясь, надела наряд. Снять грязнущее платье, на котором застыла пятнами кровь, ладно бы своя, так еще и чужая, было огромным удовольствием. И пусть я не вернулась к себе домой, здесь мне было хорошо впервые с того момента, как Рэнн увел меня от родных. Я смогла ополоснуться в теплой воде, а не в ледяной Ключинице. Ни от кого не убегала. И сегодня уже никого не боялась. Я знала, что дедушка Дуб не даст меня в обиду. Все время в доме я чувствовала его незримое присутствие, и хоть он больше не говорил со мной, опасность здесь мне не грозила. Даже Грегг не войдет без моего на то дозволения.

Долго я ворочалась на кровати, пытаясь пристроить свою больную спину да отбитый бок, задремывала на секунду, чтобы тут же подскочить, неловко повернувшись. И собралась уже подниматься, не мучить больше ни себя, ни кровать, как увидела, что не лежу я больше в дубовой комнате моего предка Форра, в самом сердце леса, а стою на берегу реки. А ветер колышет мои веточки, ласково цепляет листочки, не срывая их, только заигрывает, и совсем рядом, у небольшого костерка, сидят мои знакомцы.

– Файро, я не могу поверить в то, что ты натворил, – Терра сидела, обхватив себя руками. – Если она до сих пор жива, она не простит! С чего вообще ты так взбесился, что начал выжигать все вокруг, не юнец уже безусый!

– Да жива она, жива, – поморщился Огонь виновато. – Я же нашел мальчишку, он все там же, на берегу, прибитый, но вполне себе здоровый, а вот ее мне не обнаружить. Грегг хорошо умеет скрываться.

– Ну уж нет, – подумала я. За эти несколько дней нагляделась я на лица прародительские до оскомины, не хочу тут больше подслушивать, надоели мне тайны их страшные. А раз Грегг так прекрасно умеет прятать, поживу пока без них. Довольная своим решением, закрыла глаза и уснула.

Глава 15

Несмотря на то, что зима уже уступала дорогу весне, ночью было холодно. Да и снег, так щедро укрывавший мой Лес, пока не таял, но солнышко начинало пригревать, и совсем скоро побегут ручейки, топя высоченные сугробы, полезут из-под земли первые зеленые росточки. Я проснулась затемно, потянулась от души, поднялась и пошла топить печь. Каждое утро вот уже несколько месяцев начиналось одинаково.

Умывшись студеной водой, натянув теплый тулуп и меховую шапку, я подхватила Форровы лыжи и выскочила на улицу. На крыльце дремал Грегг. Недовольно рыкнув, когда я осторожно через него переступила, он отвернул морду в сторону и продолжил спать. Не знаю уж, где он провел годы своего забытья, но каждую ночь в лесной глуши – а жили мы тут без малого уже целую осень и зиму – волк ночевал исключительно на крыльце. Его не смущали ни осенние дожди, ни лютые зимние морозы, толстая шкура с теплым мехом спасала и от влаги, и от холода.

Хорошо было в лесу ранним утром! Неделю снега не было, и лыжи бодро скользили по наезженной по сугробам тропке. Пешком бы пошла – провалилась бы по пояс. Я с осени, как зажили ушибы и ожоги, начала по утрам в лесу гулять. Грегг поначалу меня сопровождал. Ворчал, мол, какая охота, из кровати вылезать да бегать по росе, а уж как снег выпал, и я нашла в кладовой лыжи, так и вовсе отказался со мной ходить: не малец какой, по сугробам прыгать. Тогда же, по осени, он и показал мне незримую границу. Если не хотела, чтобы меня кто чужой нашел, не переступать! Вот вдоль нее мой путь каждое утро и пролегал. Побегав несколько часов да проголодавшись как следует, я не спеша шла домой. Домой. Да… Долгонько мы с Греггом жили в лесной чаще. Так долго, что в этом доме я и отметила новый год своей жизни. Тихо и незаметно пришла моя восемнадцатая зима, без поздравлений и подарков. Без семьи и друзей. Только я, волк и мой Лес.

В самые первые дни, когда от боли я еле ходила, а синяки расцветали на теле жуткими узорами, очень помогали приятные пахучие мази, которые я нашла в мастерской. Каждая была тщательно закупорена и красивым витиеватым почерком подписана. Черные пятна быстро желтели и пропадали, а обожженная кожа сменялась здоровой, нежной и розовой.

Теперь уже и следа от повреждений не осталось. Только менялась я, становясь с каждым днем все сильнее похожа то на Веро с ее яркой женственной красотой, то на Терру с мягкими божественными чертами. Сила лесная сидела глубоко внутри, затаившись. Переделывала меня. Я знала ее там, чувствовала, но не звала. Лес только тоскливо скрипел, да дедушка Дуб тяжело вздыхал. Эх… Им нужен был Форр, а не девчонка-неумеха.

Но и я старалась учиться. Благо Грегг заскучал, затосковал, сидя на одном месте, и принялся меня вразумлять. Сначала все истории рассказывал про миры, в которых путешествовал. А уж это делал волк удивительно, и не хочешь, а заслушаешься. Где только я не побывала в его рассказах, каких чудных существ не встретила! И про самый опасный мир сумеречных демонов слушала очень внимательно. Пригодится. Ведь не думала, что буду прятаться в лесу всю жизнь. Да и сколько я теперь жить буду, с Форровым-то наследием? Я сначала задумалась, на сколько же родных своих переживу, а потом махнула рукой. Чего теперь-то переживать, как надо, так и будет.

Про друга своего, Эйра, Грегг говорил очень много, да так, что, казалось, я сама с Батюшкой Воздухом познакомилась. Узнала, что тот вспыльчивый чрезмерно, да и увлекающийся. Про ум его пытливый, речь быструю. Воздух, он и есть воздух! А уж как они вдвоем чудили в свое время! И смешно, и страшно!

Одно только Грегг мне не говорил: как я, потомок Прародителя, Эйру пригожусь? Зачем он искал меня? Зачем защищает меня теперь Грегг?.. Я сначала все губы кусала, страшась спросить, а потом решила, чего зря раньше времени расстраиваться? И тему эту в разговорах не поднимала.

Потом наставник про силу мою рассказывал: откуда она внутри, как ее почувствовать и о помощи просить. Пробовать на деле – не пробовала, нашли бы меня демоны по всплеску быстро, но я старалась все запомнить. Наступит час – пущу ее в ход.

После разговоров приходило время брать в руки меч. Настоял Грегг, чтобы училась я с оружием управляться. Говорил, пригодится.

И я ему верила, потому что наставник у меня был особенный.

Когда увидела у себя на крыльце огромного голого мужчину, я долго визжала, пока не сообразила, что, кроме нас с Греггом, к убежищу никто не подберется. Да и кто бы не визжал при виде косматого мужика с черной запутанной бородой и волосами до пояса. В тот, самый первый, раз Грегг обернулся совсем на чуть-чуть, побыв в человеческом обличии несколько мгновений. В следующие дни, когда солнце достигало своего зенита, волк все дольше и дольше оставался мужчиной. Но с закатом опять перекидывался в зверя, недовольно ворча и отправляясь спать на крыльцо. Первое время он все на реку ходил человеком, намывался. И не смущали его ни холодные ветры, ни ледяная вода, говорил – лет сто не мылся. Я только посмеивалась, пусть его.

Одежду мы ему подобрали среди Форровых вещей. Хорошо, мой предок был высоким. Хотя и не таким, как Грегг, поэтому ходил наставник в коротких штанах да кожаном тулупе без рукавов. А что босиком да по холоду, так того Грегг и не замечал вовсе. Но я по вечерам, когда солнце скрывалось, а волк убегал на улицу, все равно перешивала ему одежду по размеру. Из двух штанов вполне получались одни, но на великана. А новые рукава к рубашкам совсем легко притачивались. Шить я наловчилась знатно. Еще по осени, когда мое единственное платье совсем расползлось по швам, и я ходила, как ребенок, натянувший отцовы вещи, нашла набор ниток и хорошую стальную иглу. Такие у нас в деревне ценились. Не каждая семья могла купить. Ну и подогнала под себя все, что нашла в шкафу. Теперь вот приходилось заново все распарывать да перешивать.

Первые дни, когда Грегг был человеком, мы только и делали, что сидели дома и подъедали Форровы запасы, которые неумолимо заканчивались. И демон решил учить меня охотиться. А потом – и драться. Уж не знаю, так ли это было необходимо, или же ему было попросту скучно, но отказываться я не стала. Помню, пропал он после разговора на несколько дней, а вернулся уже с мешком, в котором я нашла и маленький меч для себя, под женскую руку, и пару кинжалов, которые удобно помещались в самодельных ножнах на груди, и длинный тяжелый меч для Грегга, который тот, обратившись в человека, долго чистил, полировал и точил. Если мне не показалось, то и нашептывал ему что-то.

Не скажу, что успехи мои были велики. После первых тренировок я пластом отлеживалась в кровати, не в силах и рук поднять. Но со временем мышцы окрепли, а может, и сила внутренняя помогала, я чувствовала, как нравится ей этот опасный танец, как волнуется она внутри, ведя мою руку. Грегг уже не глумился над моими умениями, иногда и довольно покрякивал, отбивая очередной удачный удар.

С охотой дело обстояло в точности наоборот. Не могла я заставить себя кинуть кинжал в живое существо – хоть в зайца, хоть в куропатку. И Грегг уступил, не стал заставлять, один ходил охотиться по вечерам, в обличии волка. Так ему было проще, все-таки животный нюх и звериные инстинкты здорово помогали. Но вот метать кинжалы в сухой ствол, который мужчина притащил из леса, мне на удивление понравилось, да и попадать в цель стала быстро. Уж не знаю, сколько во мне было крови прародительской, божественной, но, похоже, она просыпалась и будила во мне желания, ранее неизвестные. Как бы то ни было, но без своих двух кинжалов я из дома уже не высовывалась. И пусть опасности вокруг для меня не было, с ними стало привычно и удобно.

Сегодняшнее утро было другим, не похожим на череду одинаковых. И может, потому, что уже давненько я ни с кем не общалась, кроме Грегга, или весной запахло совершенно по-особенному, что пробуждало меня от зимней спячки, не могу объяснить, но, добежав до границы с рекой, я, наступив лыжей на лыжу да натянув поглубже на брови шапку, обняла руками знакомую елочку, прислонилась к ней, потянулась разумом к деревцу. Отпустила себя, позволяя Лесу, от которого надолго отгородилась, прикоснуться ко мне, почувствовать родную стихию. Зашуршали радостно деревья вокруг, просыпаясь, гомоня, стряхивая с ветвей снежок. И полились ко мне ворохом картинки событий разных, да так, что ни разобрать, ни понять, когда что было.

Вот я смотрю свысока на Рэнна, который, понуро опустив голову, сидит на берегу Ключиницы. А вот подруженька моя, Волнинка, рыдая и заламывая руки белые, бредет по зимнему лесу вслед за незнакомцем. Вот заглядываю в окно и вижу, как родители да братья в избе сидят, хмурые и молчаливые, и только старший брат вдруг вскакивает да кулаком по столу бьет. А вот корабль боевой, на котором ропщут одетые кое-как мужчины, и ледяной ветер со снегом норовит залезть им за шиворот, заморозить.

Отпустила я елочку и повалилась на спину, тяжело дыша. Эх, поддалась уговорам Грегга, отгородилась от мира всего, засела в избушке лесной, лелея свою трусость. И не думала ни о чем, кроме насущных проблем: что поесть да чем заняться. А надо было.

И как стукнул кто палкой по затылку: неужто Волнина – дочь речная? Потомок коварной Веро? А и верно, как я сразу не поняла. Волнина ведь удивительно похожа на свою Праматерь, благо, что характер совершенно другой. И теперь, похоже, вместо меня повезут ее, такую добрую и нежную, на черном драккаре в чужие земли. Пока я здесь выжидаю, радуюсь, что ускользнула!

Сжала я от злости на себя рукавичку зубами, помычала, растерла холодным снегом лицо, чтобы перестало кружиться все вокруг. И потянулась опять к елке:

– Ты уж не серчай, сестричка лесная, покажи мне Волнинку, где она, что она… Не опоздать бы.

И замелькали опять отрывистые картинки, как будто вопрос мой продирался сквозь дебри лесные, прыгал с ветки на ветку. Просыпались от зимней спячки деревца, колыхались, стряхивали снег и гомонили меж собой. Спорили. Думала, не выдержу больше мельтешения такого, но вдруг все остановилось, да так резко, что показалось вначале – оглохла. А затем раздался мужской голос:

– Поднимайся, Вейв, недолго осталось, дошли почти до корабля.

Увидела я говорящего так близко, что, казалось, каждую родинку на щеке пересчитать могу. Сначала замерло сердце, подумала: «Рэнн!» Тот же горбоносый профиль да длинные темные ресницы. Волосы, правда, шапка скрывала. Но сходство было сильным. Только вот морщин больше да взгляд серьезней. И тонкая нить крепко сжатых губ указывала на то, что этот незнакомец был старше и, наверное, строже.

А потом картинка сменилась, потемнела, затянулась туманом, и я увидела мокрые черные доски корабля, на которые мягко опускался пушистый снег, а подле маленькой съежившейся фигурки стоял замахнувшийся мечом мужчина, и я забыла, как дышать, потому что в ужасе смотрела на страшное, распухшее от побоев лицо своей лучшей подруги.

Глава 16

Очнулась я, лежа на черной земле, а вокруг заревом расходилась от меня сила лесная, топя снег и пробуждая деревья от спячки. Нашла она лазейку, пока я, измученная, контроль потеряла. Тянулись к солнцу тысячи побегов, обгоняя друг друга, жадно впитывая яркий свет. А сила все текла и текла, опустошая меня, и не получалось собрать ее обратно, запереть внутри.

Пальцы скребли по земле, пытаясь помочь мне хотя бы перевернуться, но трава оплетала непослушные руки, путалась в одежде, не давала шевелиться и вытягивала остатки дара. В глазах стремительно темнело. И показалось сквозь марево: вышел из леса огромный зверь, хозяин его. И трава перед ним расступилась, боязливо сворачивая свои зеленые кнуты, отползала подальше, чтобы не попасть под тяжелые лапы.

И тут же с другой стороны выскочил на поляну волк, грозно рыча и скалясь. Обрадовалась я Греггу, как родному, и разом вспомнила, чему он меня учил. Потянула на себя силу, заставляя ее скручиваться кольцами внутри, успокаивая, усыпляя. Вроде и слышала, как усмирять дар, только однажды, а тут, поди ж ты, повторила без ошибочки. Лес тяжело отдавал крупицы стихии, недовольно ворча и постепенно опять уходя в спячку. А у меня наконец начало проясняться в глазах, смогла перевернуться, подтянуть колени к груди и отдышаться.

Угрожающе подняв холку, волк продолжал скалиться, пока я пыталась в себя прийти. Снег подо мной вытопился полностью, и на получившейся проталине уже расцветали первые солнечные бутоны. А у самого края этого весеннего разноцветья, принюхиваясь, но не приближаясь к нам, стоял на четырех лапах здоровущий медведь. Неужто сила моя, высвободившаяся так рано, подняла зверя из спячки? Видала я по весне шатунов, старалась дорогу им не переходить. Ведь нет ничего опаснее голодного зверя в лесу. Наш гость на такого был не похож. Он недовольно мотал лобастой башкой и подходить не спешил.

– Глупая девчонка, – меж тем прикрикнул на меня Грегг, постепенно становясь человеком. А я посмотрела на небо: и правда, солнце достигло своего зенита, это ж сколько времени прошло?

– Зарево в лесу, наверное, только слепой не видел, – продолжал ругать меня наставник, – нам нужно уходить. Они почуяли в тебе силу. И придут за ней.

Помогая мне подняться на ноги, Грегг все посматривал на медведя, но тот не делал попыток приблизиться, только ворчал, переступая по краю сочной травы.

– А как же граница-то? – испуганно пролепетала я.

– А снесло ее, как и не было, – зло повернулся ко мне Грегг. – Пока после зимы земля не проснется, мне вторую такую не поставить будет.

– Ну так и ладно, мне все равно надо за реку, в Элию, – втянула я голову в плечи и зажмурилась. Не знаю, на какую реакцию Грегга я рассчитывала, но рядом зафыркал медведь, замотал башкой, заревел недовольно.

– Хранителя вон притянула… – уже спокойнее ответил учитель. – А ты давай уже, – кивнул он зверю, – оборачивайся, я же чую в тебе кровь Великого Беррана.

Грегг неторопливо достал одежду из сумки, которую мы с ним привязывали к волку. Мало ли в каких местах сменить обличье придется, а тут все под рукой. Ну или под лапой…

Натянул штаны, а вторые кинул медведю. Запасные штаны мы стали класть совсем недавно, когда обнаружили, что в случае опасности мужчина за секунду может перекинуться в зверя, и от одежды при этом оставались одни лохмотья.

– А кто такой хранитель? – спросила я, не отрывая взгляда от медведя. Как превращается Грегг, видела уже сотню раз. Интересно, а как у медведя получится, если он не привязан оборотами к природным явлениям?..

– Чего уставилась? – рыкнул на меня зверь, отвернулся, подернулся непрозрачной дымкой – и вот уже на лужайке сидел мускулистый парень не старше меня и смотрел угрюмо, исподлобья. Штаны, надо сказать, на нем были свои. Как и рубаха, и теплый зимний тулуп. Одежда на огромном торсе натягивалась так, что, казалось, поведет парень плечом – и лопнет крепкий кожаный тулуп вместе с рубахой.

– Когда кровь проснулась? – А наставник, кажется, знал гостя.

– Тебе какое дело, демон? – вскинулся сначала парень, а потом опустил голову, вжал пудовые кулаки в землю.

– Когда эта, – небрежно кивнул на меня, – силу получила. По осени оборачиваться начал. Дед поначалу показал, что и как. А зимой его к себе Великий Берран позвал.

– Так ты МОЙ хранитель? – наконец догадалась я. – А где раньше был?

И отшатнулась оттого, с какой ненавистью на меня медведь посмотрел.

– Кругами по границе ходил, – играя желваками, ответил он мне. – Думаешь, мне это нужно? За девчонкой сопливой следить, лазейки искать, как к избушке Форровой попасть? Когда дома моя помощь нужна. Как не стало деда, я – глава семьи, тяжело им без меня. А тут ты, никчемная, со своим даром.

– Сам сопли подбери, – обиделась я, – да вали отсюда, я тебя не звала, обойдусь уж.

– Хорошее знакомство получилось, – решил Грегг. – Пойдемте к дому, надо собираться. Времени у нас немного.

– Я с этим… – потянула я, – никуда не пойду, пусть сначала вежливости поучится.

– А у тебя выбора нет, – усмехнулся наставник, – как и у него.

И добавил для парня:

– Я был знаком с твоим дедом, хорошо мы в свое время друг другу кости намяли. Пусть ваш Великий Берран радуется, что в свите его теперь сильнейший Верралин. Тебя как звать?

– Тахо, – ответил медведь и, покраснев до корней волос, исправился: – Тахиррен.

А я хмыкнула, особо и не скрываясь: грозный воин Тахо! Защитник сопливых девчонок! Несмотря на то что выглядел Тахо, конечно, огромным и, пожалуй, не уступал Греггу в размерах, но было совершенно ясно, что передо мной – ровесник: мягкие, еще не огрубевшие черты лица, надутый вид, совсем как у братьев младших, когда они чем-то недовольны, и неловкие движения не привыкшего к своей мощи тела. Интересно, смогла бы я все это отметить, если бы не ежедневные тренировки с Греггом, учившие мои глаза замечать самые мелкие детали.

И, вспомнив братьев, я поняла, что уступать Тахо не намерена. Хочет нормально общаться, пусть сначала прощения попросит за грубость свою. Я ведь действительно его не звала! И, натянув лыжи, первая побежала в сторону дома. А эти двое пусть как хотят, так и добираются по сугробам.

Выскакивать сразу к дому не стала, помня о том, что граница больше не сдерживает незваных гостей, выглянула осторожно из-за деревьев, коснулась ближайшей елки узнать, не видело ли деревце кого постороннего. И поспешила в дом вещи собирать. Заволновалась, занервничала. Привыкла я уже к своей дубовой избушке, к спокойствию, в котором прожила столько времени. Впереди опять была неизвестность, опасность. Но бросить Волнину я не могла.

«А если Грегг со мной не пойдет?» – испугалась я. И тут же себя успокоила: «Ну, значит, буду сама».

Когда пришли мужчины, я уже прилаживала за спиной удобную Форрову сумку, в которой лежала смена одежды да еда на несколько дней. Ножи привычно нашли место на груди, и маленький меч висел на поясе. А я все поглядывала на свою тяжелую косу, не решаясь отрезать, хотя в пути она мне только мешать будет. Идти в мужских одеждах было безопаснее, да и удобнее. Волосы же не могла скрыть ни одна шапка, не помещались они внутри. Сначала страдала, что коса недостаточно хороша, теперь же, наоборот, чересчур густа да длинна.

Медведь походя решил мою проблему:

– Что, подходящую прическу подбираешь по лесу скитаться? Может, еще ленту атласную вплетешь, чтоб все любовались?

Зашипела я – и махом одним отрезала у шеи. Затылку сразу стало легко и холодно. Тяжелой змеей упали волосы у ног, рассыпались. И, сдерживая слезы – еще не хватает перед этим выскочкой реветь! – нацепила шапку и выскочила из избы.

И как выбежала, так дедушка Дуб в моей голове заворчал, заволновался, неясные картинки закружились перед глазами. И только уловила, что опасность близко, – на поляну перед избой один за другим вышли пятеро демонов. А впереди всех – Дагор. Остановился передо мной, оглядел и протянул:

– Ну что, девка, заждалась меня, заскучала? – и улыбнулся. А я молча стала пятиться назад, к дверям. Обаяние Дагора я сейчас вообще не замечала. Выключил он его, что ли?.. Демон и демон, они вон все на одно лицо – длинное, со страшными черными глазами да тяжелыми бровями. Волосы, правда, у каждого были заплетены по-своему, но ничего женского не было в этих черных хвостах.

А сила моя внутри реагировала на опасность, исходившую от демонов, недовольно ворочалась, просилась наружу. Но я пока держала ее. Как бы опять всю себя не выплеснуть, если она освободится.

– А ты похорошела, – неожиданно сказал Дагор, делая несколько шагов ко мне, не сводя пристального взгляда с лица.

– Твой волчок уже, наверное, рассказал тебе про меня, – и, не дождавшись моей реакции, продолжил: – только вот он, видимо, не уточнил, что мы не хотим тебе зла. Наоборот, спасти тебя собираемся от друга давнего, Эйра, которому твой зверь верно служит, – шепотом продолжил демон, неспешно приближаясь.

Да где же Грегг с Тахо, в самом деле? Уснули, что ли? Или не слышат, что происходит? И тут Дагор рванул ко мне, превратившись в смазанное пятно. Руки сработали быстрее головы – два кинжала, торчавшие из груди замершего от удивления демона, мгновенно его остановили.

– Откуда у тебя заговоренная сталь? – прошипел Дагор, морщась, а потом выдрал из груди ножи и кинул у ног. – Этот недоделанный мститель достал?

А затем повернулся к своим и сквозь зубы произнес:

– Мне нужно противоядие, хватайте ее, и пойдем.

– Грегг, – успела крикнуть я прежде, чем пятеро, вытянув мечи, побежали на меня.

Глава 17

– Куда ты меня приволок, медведь проклятый? – я стояла по колено в ледяной грязной жиже, которая, видимо, даже зимой, в лютые морозы, не замерзала, и рыдала, бессильно опустив руки. – Как ты мог его там бросить? Мне нужно вернуться! Сейчас же! Он же там один с ними!

Тахо не отвечал и вообще не обращал на меня внимания. Он стоял в двух шагах, палкой пробуя дно, ища дорогу, по которой можно было бы дойти до суши.

Куда бы я ни бросила взгляд – кругом простиралось белое поле, только вот под легким слоем снега скрывалась опасная трясина. Я не понимала, как мы могли здесь оказаться, хотя несколько мгновений назад еще были у огромного дуба, отбиваясь от врагов.

Тогда я только и успела позвать наставника, как демоны заломили мне руки за спиной, оплетая непонятными веревками, которые жгли кожу даже сквозь одежду. Один из них сбил меня с ног – я больно приложилась боком о землю. И тут же картинка перед глазами замедлилась: совсем близко, еле-еле маша крылышками, пролетел проснувшийся после зимы жук, ворона рядом на дереве открыла клюв, чтобы оглушительно каркнуть, а второй демон неторопливо начал замахиваться ногой, чтобы наградить меня очередным синяком, и я даже успела вздохнуть горестно: это сколько же можно получать удары по животу да по спине? В любом случае без следа для здоровья не пройдет, недаром бабушка Добролика говорила: «Девки, берегите живот…»

И сила моя, как спущенная с поводка, рванулась наружу, сметая и ломая воинов, как листочки в ураган, отбрасывая их за пределы поляны, прямо поверх высоченных деревьев. А я завороженно наблюдала, как красиво, переливаясь всеми оттенками зелени, свет вокруг меня гудел и закручивался в спирали, вихрями расходясь в разные стороны. Вот удивительная картина. Все-таки ветер внутри проснулся! Не хватало мне одной силы, с которой я толком и не научилась обращаться, как и вторая подоспела. В этот раз мой дар не спешил меня опустошать и покидать, он игрался, разминался и, кажется, даже потягивался. А потом вдруг так же резко, как появился, схлопнулся, оставив меня, оглушенную, лежать посреди поляны. На дереве рядом противно заверещала птица. Неужели все произошло в считанные мгновения? Ворона только и успела, что клюв разинуть…

Из дома с оружием в руках выскочил Грегг, а следом и Тахо.

Только вот не всех нападающих раскидало. Наверное, Дагор был посильнее остальных, а может, он просто оказался за пределами действия ураганной силы. Демон ждал моего наставника и неприятно скривился, увидев у того за спиной еще и парня, который стремительно обращался в медведя.

– Эй ты, великий создатель, – крикнул Дагор Греггу, – откуда у нее сила воздуха? Она же не дитя Элии? Или ты подсобил? – вынимая меч и готовясь к бою, продолжил демон. – Тебе еще не надоело влезать во все подряд, рискуя шкурой?

Но договорить не успел, мой наставник прыгнул, на лету превращаясь в огромного черного волка, злобно щерясь и показывая длиннющие острые зубы. Кажется, он метил сразу в прыжке сломать шею противника. Но и Дагор был не прост. Легко откинув от себя Грегга, принялся кружить по поляне, заставляя рычащего волка следовать за ним.

Тахо тем временем подошел ко мне, обдав тяжелым звериным запахом, обнюхал и осторожно, стараясь не поцарапать, страшенными клыками стал перегрызать веревки, опутавшие меня и так сильно жегшие кожу, что я начинала подвывать от боли. Краем глаза следя за дерущимися демонами, я с ужасом увидела, что остальные воины Дагора возвращаются совершенно целые и невредимые. Ахнув от испуга и сбросив остатки пут, я подхватила лежащий в двух шагах собственный маленький меч, ножи, которые брезгливо откинул от себя Дагор, и попыталась рвануть ко Греггу.

Но медведь, вставший в полный рост, перегородил мне дорогу, мотнул лобастой башкой, зарычал тоскливо. И в тот же миг мы оказались среди пустынных белых топей, где не то что демонов – никого живого не было. А, возможно, никогда и не бывало.

Продолжая скулить, я плелась вслед за Тахо и только по его напряженной спине понимала, что он меня слышит.

– Эй, животное, ну сколько можно отворачиваться, – пыталась я ужалить парня посильнее, – струсил там, теперь трусишь и на меня посмотреть?

Не успела договорить, как треснул в его руке тяжелый прут, которым Тахо дно мерил. Да, далеко еще было этому мальчику-медведю до ледяного спокойствия воина, коим тот мнил стать. Вот Рэнн, он да… Он – воин, и на всякую мелочевку вроде меня не отвлекался.

Тахо тем временем пытался сдержать оборот. Но выходило у него плохо, звериный облик проступал сквозь кожу, рвался наружу. Я явственно видела усилия, которые он прилагал, чтобы успокоиться, сжимая в руке поломанную ветку. Но и в меня как черт вселился. Не могла спустить ему самоуправство. Я подняла в руке меч, отсалютовала им и добавила:

– Это ты хорошо придумал, еще отстегай меня прутом этим. Только вот у меня меч, не страшно? – и тут же полетела в ледяную трясину, ухнув туда с головой.

– Прекрати! – прорычал Тахо, когда я, отплевываясь и вытирая грязную ряску с лица, пыталась подняться. По телу мужчины прокатывались волны дрожи, но медвежья шкура уже не появлялась. – Это не я нас сюда закинул, а Грегг.

И пока я изумленно хлопала глазами, продолжил:

– Я никогда еще не был в изломе.

– Как это не ты? – Я неловко поднялась на ноги. Вода пополам с болотной жижей противно стекала по телу, проникая сквозь одежду. В морозную погоду без возможности переодеться или просушить вещи я быстро окоченею. Я ведь не Грегг, которому и в волчьей шубе, и в человеческом обличии – одинаково тепло. И даже не Тахо, чье могучее тело не то что холод, а и лютый мороз не заметит.

Зубы начали выбивать мелкую дрожь, а я, задумавшись, разулыбалась:

– Ну, так это же все меняет. Если ты меня тут силой не держишь, я могу вернуться, я уже делала так, – радостно ответила медведю и махнула грязным мечом, – надеюсь, не увидимся.

А затем отвернулась, зажмурилась и представила деревце на самой границе полянки, у дуба. За те месяцы, что мы там с Греггом жили, я, кажется, все ветки в округе знала. Наощупь бы от реки до дома добралась. А уж свою поляну изучила вдоль и поперек. То головой вперед летела, то боком, но все-таки берег меня учитель. Жалко, наверное, было неумеху.

Вот и сейчас вспомнила деревце и кустик рядом, шибко колючий. Довелось мне в него как-то приземлиться. Представила, да и зачесалось место это… мягкое, которому больше всех доставалось.

А потом уж все само произошло. Вот стою по колено в трясине, а шагнула уже на полянку. Что приятно, зазнайку этого там оставила. И не жалко было. Сам напросился.

Ладно. Грегга выручу и вернусь за этим.

Вокруг было страшно тихо. Ни гомон птиц, ни дуновение ветерка не тревожили замороженную картину. Я огляделась. Никого. Деревья молчали. Сколько мы времени в снежной пустыне провели? Вроде бы и солнце вон высоко, да тот ли день?

Но увидела на траве свежие следы крови и поняла – не сильно опоздала. Прислушалась к себе – ничего. Ни единой мысли. Была бы воином настоящим – и инстинкты бы проснулись. Мои молчали. В кустах валялся черный плащ одного из нападавших, и я, подумав, накинула его на плечи, опустив капюшон на лоб. Постояла немного, переминаясь, и пошла по кровавым следам.

Грегг лежал недалеко, в окружении поверженных соперников. Сколько же демонов всего было? Никак не могла вспомнить, пока, наплевав на опасность, бежала к учителю. То ли пять, то ли шесть. А растерзанных тел тут сколько? Металась в голове какая-то надоедливая мыслишка, но я отмахнулась. Бросив меч, встала над волком и руки ему на бездвижную грудь положила. Как там Терра меня учила? Направить силу в ладони да передать. Что может быть проще?

Что может быть сложнее? Яркий свет исправно перетекал по пальцам, как ручеек, но не задерживался в теле Грегга, а впитывался в землю, прорастая изумрудною травой. А следом падали и мои слезы, которые не получалось сдержать.

– Грегг, ну что же ты? Давай, очнись, – шептала я. – Смотри, как у меня получается силой делиться, а ты еще ругался. Говорил: не смогу, не сумею, когда надо.

Но наставник молчал. Не желая себе признаваться, что пытаюсь лечить мертвое звериное тело, я звала и звала, пыталась тормошить, целовать, призывала бесполезную силу.

Ударила кулаком ему в грудь, заплакала в голос:

– Ты же древний монстр, чтоб тебя! Таких, как ты, нельзя убить! – и внезапно замолчала. Нельзя убить. Так может…

И в это самое мгновение поняла, что за мысль крутилась в голове, когда бежала я к наставнику. Дагора среди убитых демонов не было.

Я могла и не вспоминать. Напомнили бы. Кровавым острием меча, вышедшим прямо над грудью. Я ахнула и неловко отшатнулась. Умирать, оказывается, было совсем не страшно. Только очень долго и больно. Рот открылся в безмолвном крике, по подбородку потекла бурыми сгустками кровь, и я начала заваливаться на Грегга. А стоящий сзади демон рывком выдернул меч и ногой перевернул мое непослушное тело, чтобы тут же переполошиться, броситься ко мне, схватить на руки.

– Это ты? Как ты здесь оказалась? – услышала я крик Дагора, и его огромные черные глаза были последним, что заслонило солнце, а потом свет померк, и я, наконец перестав чувствовать боль, умерла.

Глава 18

Отвратительный звук въедался в голову, как тонкая отцова пила. Вззз-вззз-взззз. Глаза не открывались, и все, что я слышала, – противный визг. Если это именно то, что происходит за гранью, то я очень напортачила в жизни.

Через несколько мгновений к писку добавился гул мужских голосов. Кажется, кто-то ругался. Слушать человеческую речь было приятнее, поэтому я полностью переключилась на нее. Только человеческую ли?

– Ей нельзя быть здесь, – отчетливо прозвучало прямо над ухом. – Договорись с гранью.

– Да как можно? – ответил другой голос, который я сразу же узнала. Грегг был рядом. – Ты посмотри на меня получше и скажи, готова ли она цену такую платить?

Слышать наставника было радостно. О чем бы он ни говорил. Но глаза открыть мочи не хватало. Да и не могла я пошевелить ни рукой, ни ногой. Вдох и тот давался с трудом.

– Ее время не пришло, и она не успела передать силу, – настаивал второй голос. – Не Форра же возвращать. Этот любитель всего живого перемену в себе не выдержит.

– Друг, пожалей девочку, – Грегг устало вздохнул. – Ну куда ж это годится? Слишком многое на нее свалилось, не по плечам ей. Не по силам. Пусть лучше тут, в покое…

Ничего не могла понять. Умерла я? Куда меня вернут? И главное, чей был этот второй голос?

– Грегг, послушай. Ты же знаешь, она мне нужна, – помолчав немного, произнес незнакомец. – Я помогу ей, как вернусь. Не будет больше страдать, не обидит никто! Только дай шанс!

– А себе ты шанс дал? – строго ответил мой наставник и вздохнул. – Ладно. Но имей в виду, мне придется повязать вас накрепко, и судьба твоя в ее руках окажется. Готов ты цену такую платить?

Замолчали голоса, и такое это было молчание, что камнем на грудь ложилось, давило. И Грегг прошептал:

– Как еще она справится со всеми изменениями? Хватит ли духу принять?

И я испугалась. Вот так. И умереть не дают. И незнамо что творится. Свяжут меня с кем-то, изменения какие-то пророчат. Я заволновалась, заметалась внутри, пытаясь глаза открыть, и тут же стихли все звуки, пропали голоса. Я вздохнула и расслабилась. И темнота, окутавшая меня со всех сторон, стала доброй и ласковой. Улыбнулась ей, примостившейся рядом, и уснула.

В следующий раз, когда я очнулась, вокруг было тихо. Я только чувствовала легкое дуновение ветра на лице да запах чего-то пряного, что щекотал мне ноздри и вызывал жгучий голод.

Шевелиться пока не могла, как, впрочем, и нормально дышать. Только в этот раз мое тело на отсутствие дыхания не жаловалось. Оно по привычке поднимало и опускало грудь, заставляло воздух двигаться внутри, но как будто он был мне больше не нужен! Может, такая она – смерть в гранях? Безмолвие и бездвижие… На веки вечные! Я вздрогнула и сразу ощутила, как по рукам и ногам начинают бежать горячие иголки.

Но тут рядом кто-то зашевелился, и я насторожилась, сглотнула вязкую слюну.

Раздался низкий утробный рык, что-то мокрое и шершавое коснулось щеки. До чего ж противно. И не отодвинуться. Завыло животное тихо и тоскливо. А я все отчетливей представляла, как мои зубы впиваются в это что-то, одуряюще пахнущее. И ведь дышать теперь не нужно, но я не могла перестать втягивать в себя вкусный аромат. Кажется, мои ноздри все-таки дрогнули, потому что скулеж прекратился.

Я вся сосредоточилась на запахе и жадно ловила все новые оттенки, челюсть ломило и выворачивало, а я корчилась внутри, пытаясь раз за разом пошевелиться. Пока моего лица не коснулось что-то теплое и пушистое. Аромат захлестнул с головой, унося все мысли, и я, помимо собственного желания и, как думала, возможностей, жадно впилась зубами в источник. В горло тут же полилась сладкая тягучая жидкость, как яд пробираясь по всем моим венам. Я чувствовала, как отзывается тело, оживает, начинает дышать и шевелиться. О, Прародители, никогда еще мне не было так вкусно.

И услышала я звериный рев пополам с жалостливым визгом, только когда меня ударом тяжелой лапы отнесло в сторону и приложило о ствол дерева. Удивительно, но приземлилась я на четыре конечности и оскалилась почище голодного животного. Только вид окровавленного Тахо, принявшего человеческий облик и глядящего на меня во все глаза, заставил остановиться, оглядеться и вконец охолонуть.

Я помотала головой, стряхивая наваждение, и тяжело опустилась на землю. Мой мечущийся взгляд пытался остановиться на какой-нибудь детали, хоть за что-то зацепиться.

Ревущий почище себя же в медвежьем обличье парень зажимал шею. А я облизнулась и подалась навстречу. Вот что так пахнет! Ну, до чего же вку-у-усно.

И Тахо заорал:

– Даже не смотри в эту сторону! Мало того, что сама умерла, так теперь еще и меня убить решила?

Я остановилась, недоуменно поводя носом. Несмотря на то, что не получалось отвести взгляд от стекающей по пальцам хранителя крови, а в горле рождался рокочущий рык, я насторожилась.

Все-таки умерла? Или нет? А рана на шее Тахо?

И тут же поняла, что натворила. А поняв, испуганно охнула, прижав руки к щекам. Да как же я?.. Да что же это? Ой, мамочки!

Кажется, выть теперь начала я, потому что Тахо резко перестал. И даже выдохнул от облегчения.

Но подходить не спешил, да и я на его месте не спешила бы. Он еще немного отошел в тень деревьев и осторожно разжал руку. Я всем своим существом ощущала пульсацию крови в его теле. И мгновенно уловила, когда она перестала течь. Мне не мешало ни расстояние, ни даже собственный жалобный скулеж.

И теперь до меня начал доходить весь разговор, который я слышала за гранью. Так вот значит как. Это и есть цена жизни? Да и жизни ли, учитывая, что по моим собственным жилам горячая кровь не бежала. Только отголоски медвежьей, приятной, теплой. Я облизнулась – и вкусной. Такой вкусной, что челюсть опять свело от желания впиться в звериную шею. Но, надо отметить, Тахо-человек такого желания не вызывал. Наверное, бесил меня больше.

– Что со мной? – прохрипела я, пытаясь подняться, но ноги снова были ватными и тяжелыми. Тахо промолчал, поморщившись, а потом зачерпнул огромной ладонью снег и осторожно протер шею. Рана уже покрылась свежей розовой пленкой, и запах крови перестал так сильно бить в нос.

– Я теперь кто? – тихо проскулила я, жалобно глядя на парня.

Тахо нахмурился и мотнул головой:

– Хранитель во мне говорит, что все та же девчонка, наделенная силой Леса, но зверь упрямо требует сбежать прямо сейчас. Так же, как от Грегга. У меня шерсть на холке поднимается, когда я на тебя смотрю.

Он помолчал, скривившись, и добавил:

– Кажется, теперь ты демон. Сумеречный.

Глупо хихикнув, я огляделась по сторонам:

– Сколько времени прошло? Ты рядом был?

– Мы уже два дня здесь, – ответил Тахо. – Твое сердце не билось, но сила не уходила, поэтому и я не мог. Сидел рядом. Звал.

– А демон где? Дагор? – испуганно стала оглядываться я и тут же перебила сама себя: – А кровь? Мне что, теперь кровь пить надо?

Не знаю, чего было больше в моих глазах, страха или нетерпения вкупе с желанием, но Тахо аж отпрыгнул:

– Нет, не надо! То есть необязательно. То есть можно, но не нужно!

– Где Грегг? – перебила я его и добавила, успокаивая: – Кровь твою я пить больше не собираюсь. Даже если просить будешь.

– Просить?! – подавился словами Тахо. А потом посмотрел на меня и даже как будто выдохнул, успокоился. Кивнул головой в сторону: – Там только тело волка осталось. Я его закопал вчера. Дагора не видел, рядом с вами никого не было. Вернулся, когда последние крохи жизни тебя покидали, сила хранителя потянула. Но не успел…

Я подтянула колени к груди и уронила на них голову. Как я теперь буду? Хоть бы подсказку кто какую дал. А потом откинулась на спину, глядя в яркое весеннее небо. Надо же, лес еще весь снегом покрыт, а на полянке у дуба уже травка проклюнулась, насекомые вон просыпаются, сок в деревьях течет, совсем скоро первые липкие листочки выкинут. Я наморщила нос и спросила страшное:

– Тахо, а сумеречные демоны ведь мертвы? Да?

Он переступил с ноги на ногу, пожал плечами:

– Нет, не все… поначалу все мертвы, потом в них все больше и больше человеческого.

Он тяжело вздохнул:

– Я мало что о них знаю. Когда начал меняться, дед стал меня учить, но… не успел. Великий Берран забрал его раньше, чем он передал мне свои знания. Когда был маленький, видел Грегга несколько раз. Кажется, они с моим дедом были преданными врагами или заклятыми друзьями. Кто теперь разберет.

– И что делать-то? – Я с надеждой посмотрела на хранителя.

Он недоуменно посмотрел на меня и насупился:

– А я почем знаю? Ты у нас тут самостоятельная. Помнится, и не нужен тебе никто был.

– Это ты так мстишь мне теперь? – я хмыкнула. Вот ведь мальчишка.

– Пока сила в тебе, я буду идти следом. Хоть никто из нас этого не хочет, – пробурчал он, а я развеселилась.

– Не повезло тебе, – и, увидев, как парень неосознанно кивнул, рассмеялась. – А я, если что натворишь, еще и кусаться буду!

Тахо нахмурился:

– Вот еще, кто тебе даст-то? Сегодня я просто не ожидал. Только попробуй снова, узнаешь, что будет! – Он встал и напряг холку, голова опустилась, мышцы надулись толстыми буграми.

Ну, и я не стала отнекиваться. Поднялась одним слаженным движением. Тело радостно откликнулось, побежали горячие токи по рукам и ногам. Только вот такой же грозной позы, как у Тахо, не получилось. Я покачалась из стороны в сторону, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям, а потом без предупреждения метнулась к медведю. И ведь не планировала, но руки все сделали сами, я вонзила заострившиеся когти ему в плечи и снова потянулась к шее.

Он обиженно заревел и откинул меня тяжелой рукой.

Удивительно, но боли не было тоже. И тогда я совсем перестала осторожничать.

Глава 19

Вечерело. Я сидела у костра и грустно смотрела на Тахо, пожирающего кабанчика. Мне есть не хотелось. И хоть он насильно скормил мне кусок мяса, говоря, что Грегг спокойно питался обычной едой, мне все еще нестерпимо хотелось крови.

На Тахо, как и в прошлый раз, очень быстро затянулись все раны, доставшиеся ему в пылу драки. Хотя меня он помял сильнее. Было грустно признавать, но мне явно не хватало опыта и сноровки. Тело было мощное и выносливое, но голова, похоже, еще не умела соображать как надо.

Я вздохнула. Интересно, как там Грегг сейчас? Я очень скучала по наставнику, вот кто всегда знал, что происходит и что нужно делать. А что я? Всего лишь девчонка, пусть теперь и мертвая, но которая еще вчера жила с родителями и думать не думала о том, чтобы решения какие-то важные принимать. А сейчас у меня в попутчиках вредный парень, который сам недавно от материнского подола оторвался. Ни мудрого слова, ни ответа на вопросы я от него, конечно, не дождусь. И я угрюмо посмотрела на хранителя, который с жадностью, урча, рвал зубами сочное дымящееся мясо.

Откинулась спиной на ствол дерева и снова попыталась поговорить с Лесом. Деревьям новая моя ипостась не нравилась совершенно. Они шумели, ругались и обсуждали меня вот уже несколько часов кряду. Удивительно, но лесная сила меня не оставила. Я чувствовала, как ворочается она, пытаясь отвоевать себе побольше места. Ветер же внутри притих, нахохлился и не показывался, но был там. Я его чувствовала. И снова вздыхала. Как же без наставника со всем этим разобраться?

Я еще помнила, что Грегг связал меня с незнакомым мужчиной, и будь я неладна, если это был не Эйр. Поэтому с затаенным ужасом ждала, когда ветер внутри даст о себе знать. Он же, наверное, должен был как-то почувствовать хозяина? Потянуться к нему?

Покосившись на Тахо, я поднялась и в который раз попыталась войти в дом Форра. Но дуб, похоже, был заодно с остальными деревьями: пока они не решили, принимать меня такой – мертвой – или нет, ходу домой мне не было. По привычке подумала о ночевке под открытым небом и поняла, что спать мне больше не надо. Нужно посидеть или даже полежать, чтобы тело срастило раны, нанесенные медведем, но они не болели и не мешали. Казалось, я могла бы сейчас бежать без устали несколько дней подряд. Но хранитель решил проявить твердость и заявил, что будет ломать мне конечности каждый раз, как я буду срываться с места, не дав своим травмам затянуться, излечиться.

На самом деле я могла бы и плюнуть на его советы и уйти, как только он уснет. В отличие от меня Тахо был жив, и ему нужно было спать. Но представила, что буду тогда совсем одна, да еще и Лес от меня отвернулся, – подумала и осталась.

Задремал Тахо не сразу. Он все подозрительно на меня косился, а я делала круглые глаза и в очередной раз его уверяла, что кровь у него совершенно невкусная и есть я его не собираюсь. Разве что немножечко укушу, если совсем разохочусь. И потешалась над его отчаянными попытками укутаться в одеяло, чтобы не оставлять мне ни одного открытого участка кожи.

Когда он громко засопел, я потянула носом воздух и отчаянно зажмурилась, до чего же хотелось есть. Неужели мой наставник также чувствовал себя со мной? Хотя я вообще не замечала в нем голод… Не видела ни жадного взгляда, ни движения ноздрей. Может, и я так смогу? Только кто бы объяснил, чего ждать! Неизвестность пугала больше всего.

Я развернулась в сторону леса и большими скачками понеслась в чащу, отпуская себя изнутри, разрешая новым инстинктам взять верх. Я больше не могла бороться со своими желаниями, телу требовалась еда. Тут же носом уловила ток горячей вкусной крови – и поняла, что учуяла лося. Желание и отвращение боролись во мне наравне. Но я все равно неслась, не чуя ног, чтобы впиться зубами в пульсирующую жилку на шее. Я видела ее сквозь деревья и кусты, сквозь темноту ночи и непроглядный бурелом и приближалась к ней огромными прыжками.

Лось даже не успел заметить моего присутствия и испугаться. А я отчаянно старалась не думать, что делаю. И обжигающая сладкая жидкость, которую я, захлебываясь, глотала, дарила такое тепло и наслаждение, что мне легко было закрыть глаза на свои действия, не думать, не переживать.

Я быстро насытилась и успокоилась. А тело, только недавно подранное Тахо, быстро стало заживлять раны и переломы, я слышала, как со щелчками вставали на место кости, и недовольно морщилась: не так я себе свою жизнь дальнейшую представляла, не о том мечтала и не на то надеялась.

Возвращалась я уже не спеша. Темнота перестала быть для меня проблемой, я видела все ясно и отчетливо. Немного по-другому, но точно не хуже, чем днем.

Тахо спал, смешно обхватив себя руками. Наверное, мерз на стылой земле. Дуб не пустил его внутрь тоже. Было грустно, что единственные настоящие друзья отвернулись: деревья следили за мной, шептались в темноте, осуждали. И не принимали. Я знала, что им нужна моя сила, не смогут без нее, но они упрямились, сердились. Глупые. Как будто это был мой выбор.

Парень проснулся еще до восхода солнца и сидел, зябко перебирая плечами под кожухом. Ветер принес новый холодный день, да и снег, кажется, снова собирался.

– Тахо, – спросила я, – а где теперь Прародители? Файро, Веро? Ведь граница открылась не только для тебя. Да и уход Грегга должен был им путь сюда отворить.

– Наблюдают, поди-ка, – недовольно буркнул хранитель, – ждут подходящего момента.

– Это какого? – склонила я голову на плечо. Удивительно, но видела я хранителя теперь не только человеком: если поворачивать голову из стороны в сторону, легкой дымкой просвечивал медвежий силуэт. Интересно, а наоборот так же будет? Сквозь медведя тоже человек проглядывать начнет?

– Почем мне знать? – ответил он. – Появятся – у них и спросишь.

– Хороший ты собеседник, приятный, – обиделась я. – Между прочим, я тебя до сих пор с собой не зову. Если надо, одна за Волниной пойду, не сломаюсь.

– Если б я только мог уйти, – грустно потянул Тахо, а я совсем расстроилась. Теперь мне и домой не вернуться – а ну как семье вред нанести, и Волнинку не бросить, за меня ей досталось. Еще и хранитель мне попался упертый. Дай ему волю, отведет к себе в деревню, чтоб самому не ходить-бродить незнамо где. Хорошо, эта мысль еще не пришла Тахо в голову, потому что против него мне не выстоять. Пока не выстоять. Сбегать придется.

– Ты хоть и упрямишься, но знаешь: нельзя Волнину этим чужакам отдавать. Я слышала Эйра, – сказала я, – там, за гранью. Не хотел он нам зло причинять. А что дети его немыслимое творят, так тут не его вина.

– И чья же? – Тахо с удивлением на меня посмотрел.

– Так может, тех, кто нас с наставником убил? – предположила я.

– Я могу взять след сумеречных, – нехотя проговорил Тахо.

– Как пес, что ли? – не удержавшись, засмеялась я и добавила, глядя на ощерившегося хранителя: – На что они нам? Мстить за смерть я покуда не хочу. Да и сноровки маловато.

– Мало ли, – пробурчал хранитель. – А сноровка – дело наживное. Я помогу.

– Правда, что ли? – удивилась я. Неужели он не только жаловаться да обижаться горазд.

– Ты неплохо дерешься. Только опыта маловато. Наверное, все с оружием баловалась, – ответил Тахо. – Теперь и врукопашную любого мужика сделаешь. Демонские силы безграничные, жилы да кости в тебе теперь тверже стали, – и тоскливо вздохнул: – Ты теперь многое можешь. Кроме того, чтоб жизнь прожить спокойно…

Ну зачем он так? Я ведь гнала от себя эти мысли. Слишком сложно, слишком обидно. Слишком необычно, чтобы всерьез задумываться о будущем. Кто я теперь? Мертвец, наделенный силами леса да ветра, которые бунтуют внутри. Не хочу об этом думать! Не буду.

– Когда я захочу их найти, – резко ответила я, – попрошу тебя. Сейчас надо Волнину вызволить. А там, глядишь, и демоны появятся.

– Как знаешь, – ответил парень. – Переправа в двух днях пути… – начал было он и запнулся. – Если мы побежим, до вечера доберемся.

– Отлично, – я не стала оборачиваться на гостеприимный дуб, брать оставленные вещи, испачканные в собственной крови. А ножи и так были при мне. И рванула со всего духа сквозь лес, пряча горе.

Сзади затрещал бурелом – огромный мохнатый медведь не отставал. Поразительно быстро Тахо менял обличие. Что ж, чем быстрее, тем лучше.

Двигаясь вдоль реки большими скачками, я все острее чувствовала приближение чужого корабля. Признаюсь, боялась, что мы опоздаем, придется самим искать пути на тот берег. А захочет ли помогать Веро, я не ведала. Без нужды не пойду с ней договариваться. Только не теперь, когда они меня предали и оставили одну.

Непонятное чувство тянуло меня в Элию, взглянуть на эту демонскую страну, посмотреть на потомков Ветра в деле. Воздушная сила неторопливо перетекала во мне, небрежно касаясь лесной, дразня ее, заставляя закипать, выплескиваться. Но теперь я легко удерживала их внутри, лишь со стороны наблюдая за борьбой. Захочу – притихнут, будут меня слушаться как миленькие.

А вот на лес и его обитателей я злилась. Я не хотела умирать. Я не хотела становиться демоном. Я хотела домой… И уж если не хотите принимать меня такой, какой я стала не по своей воле, то и силы моей больше не получите!

Деревья вслед моим мыслям волновались, трещали. Думайте-думайте, дорогие, как вам теперь с такой наследницей уживаться. Еще уговаривать меня будете помочь. Сейчас, как снег растает, проснетесь от спячки мертвой, станете восстанавливаться, молодняк поднимать много силы нужно будет…

Я торопила себя гневными мыслями, подстегивала злыми словами. И ведь не виновата, да и не сделала ничего, а Прародители убить хотели, Лес отвернулся, сумеречные демоны, как прознают, что возвратилась, искать начнут. Бежала и жалела себя страшно.

И даже не сразу поняла, что меня затормозило. Я резко остановилась, будто споткнувшись, обернулась вокруг и втянула холодный воздух. В нос ударил знакомый запах тяжелого мужского пота. И я улыбнулась – где-то совсем близко был Рэнн.

Глава 20

Медведь рядом тяжело водил мордой из стороны в сторону, а потом в несколько прыжков достиг реки, где принялся жадно пить воду.

А я стояла и не знала, что делать дальше. Рэнн был где-то здесь. Вот пройду дальше, зайду за излучину реки и увижу его. А еще – я зажмурилась и прислушалась – семнадцать, нет, девятнадцать воинов. И кажется, сейчас они не брезговали медовой брагой, закусывая вепрем, томящимся на костре.

Тахо подошел уже человеком, его мощная грудь продолжала тяжело вздыматься после долгого бега. Я вот не запыхалась совсем. Не помню, дышала ли в пути… Что ж, у моей новой сути были интересные черты. Не сказала бы, что мне все это нравилось, но изменить что-либо было уже не в моей власти.

– Тебе такой нельзя к людям, – огорошил меня хранитель.

– Какой? – вздрогнула я, повернувшись.

– Зубастой и бледной.

Я замолчала, нахмурившись, переступила с ноги на ногу и спросила:

– А как тогда? А что мне?..

Тахо сел на свой расстеленный на земле плащ.

– Иди сюда, – он похлопал ладонью рядом. – Мне дед показывал, как вы маскироваться умеете. Ничего сложного, если силы есть.

Я от этой неожиданной новости даже спорить не стала, тут же рядом села:

– Да? Это ж сколько между людей демонов гуляет?

– Много, особенно на той стороне Ключиницы. Впрочем, и тут достаточно, – пожал плечами Тахо. – А тебе что с того? Сейчас ты их сможешь увидеть. Раньше не могла. И что, хуже тебе жилось?

Я снова замолчала, обдумывая сказанное. А потом спросила:

– Так как же мне это спрятать?

И улыбнулась, показывая клыки.

Тахо вздрогнул:

– Страх-то какой…

Мотнул головой и продолжил:

– Смотри, ты теперь сама управляешь своим телом, неживое оно у тебя, поддается легко, – он положил теплую ладонь мне на затылок. – Закрой глаза и представь свое лицо.

Он затих на мгновение и вздохнул:

– То лицо, что было когда-то. Улыбку свою прежнюю, глаза зеленые…

– А сейчас какие? – тут же спросила я, выворачиваясь из-под его руки.

– Сходи к реке, посмотри, коли интересно.

А меня не надо было уговаривать. В одно движение у Ключиницы оказалась, заскочила в воду по пояс и внимательно стала разглядывать себя в отражении. Вроде бы и прежняя, да не совсем. А вот глаза, действительно, были жуткие. Тахо меня еще, видимо, жалел, раз сразу не отправил глядеться. Черные провалы смотрели на меня оттуда. И не было в них больше места травяной зелени, болотной ряске. Только тьма и голод. Я стала удивительным образом похожа на своего убийцу – Дагора. Такая же красивая, но пугающая и холодная. И в коротких волосах не отражалось солнце: черные пряди перемежались с совершенно белесыми, как будто седыми, волосками. Без длинной косы, мною совсем недавно отрезанной, закрутились они крупными жгутами.

Кажется, меня такую не то что родная мать испугается – меня Файро теперь побоится. И я тихонько засмеялась, представив его лицо, но тут же испуганно охнула, едва появились клыки. Немудрено, что деревья меня теперь тоже опасаются, принимать не хотят. И я закрыла глаза. Как там Тахо говорил? Представить лицо свое прежнее?

Спустя мгновение из воды мне улыбалась простая деревенская девчонка Осинка. С курносым носом да длинной лохматой косой. Смотрела своими болотными глазами и радовалась чему-то. Что ж, пусть так.

Это было легче, чем казалось.

На берег выходила тяжело. Холода я не чувствовала, но мокрые штаны на морозе стали колом, мешая ходьбе.

– Ну что, так лучше? – окликнула я Тахо.

Его вытянувшееся лицо стало ответом.

Я грустно улыбнулась:

– Теперь и другие ничего не заподозрят, да?

Медведь кивнул и спросил:

– А Волнина где сейчас?

Я дернула плечами – не чувствовала ее там, у корабля. А деревья не показывали, они все еще не хотели со мной делиться новостями, и я, помимо воли, начинала злиться.

– Не знаю, может, дети Ветра могут ее как-то скрывать?

– Либо это родовая защита Веро от таких, как ты, – ответил невозмутимо Тахо, а я воздухом подавилась.

Таких, как я? Да…

– Тогда вот что, – начал вдруг командовать хранитель, – я к ним не пойду, незачем показываться. Ни в виде человека, ни в медвежьей шкуре. Останусь здесь ждать. Буду нужен, позовешь. Связь между нами проложит дорожку мгновенно.

– А личина моя слетит? – недовольно проворчала я. Интересно, а как я в самом деле хотела еще и Тахо с собой затащить на корабль? Самой бы…

– Покуда ты мертва – сама не слетит, – не стал ждать с ответом он.

– Опять ты про смерть… – я тяжело вздохнула. Села на поваленное дерево у реки и невольно отпустила силу свою по кончикам пальцев, мягко поглаживая сухой ствол.

Маленькие зеленые искорки спорхнули с ладони, заторопились, перебежали на кору, закручиваясь веселым ветерком. Неужто спелись два дара? Договорились?

Темная мокрая древесина подо мной начала потрескивать, вбирать в себя мягкое свечение, а потом поднатужилась – и пустила сильные здоровые корни. Потянулись ввысь веточки новые, набухли на них липкие почки.

– Вот бы меня так кто оживил, – запечалилась я.

Но Тахо мне спуску не дал:

– Хорош себя жалеть. Ты сюда не плакать пришла. Потом думать станем, что с тобой такой делать!

Я нахмурилась, лицо ладонями потерла и, пытаясь взбодрить сама себя, вскинула подбородок:

– Ладно, давай прощаться. Дальше одна.

Я подошла и неловко обняла Тахо. Он подернулся дымкой – и вот уже рядом стоял здоровущий матерый медведь. Дразнясь, потрепала зверя по могучей холке, он рыкнул, показав желтые длинные клыки, а потом, не торопясь, вразвалку пошел в сторону леса.

Я провожала его взглядом, собираясь с духом, втянула воздух и замерла. Что-то не так. И тут же застыл медведь, занеся переднюю лапу для шага. Птицы остановили свой полет, нелепо зависнув в воздухе. А я, оглянувшись, хмыкнула:

– Приветствую вас, Прародители.

По-хорошему и поклониться бы не мешало, все же божества мои, предками почитаемые. Но робости у меня больше не было. И не человек я теперь. Вроде как одна из них.

Файро недовольно хмурился. Где же его смех гудящий? Где искры огненные в волосах? Потухший взгляд и поникшие плечи были мне ответом. Терра выглядела лучше, но и в ее глазах поселилась тоска. Веро, конечно же, не пришла.

– Прости нас, девочка, – начала Земля.

Я головой мотнула, скривившись.

– Твое право, – неторопливо продолжил Огонь. – Не веришь нам боле, мы понимаем. Но я все равно хочу сказать – моя ошибка привела тебя к такому посмертию. Не помогли мы тебе, не направили. Вместо совета дали боль и обиду. Потеряли силу лесную.

– Не потеряли, – остановила его я, опустив плечи.

– Но ты же мертва, я чувствую твою новую природу! – воскликнула Земля.

А я просто молча подошла и дотронулась до коры березы. Быстро-быстро на холодных, приходящих в себя от спячки веточках проклюнулись нежно-зеленые листочки, расправились, потянулись к солнышку.

Файро изумленно хлопнул себя по колену и захохотал-загрохотал:

– А вот это мне по нраву! А вот это чудо чудесное! Как же вышло так, Осина?

А я, немного подумав, сказала:

– Во мне сейчас еще и сила Эйра прячется, – и, глядя на изумленных Прародителей, добавила, усмехнувшись: – пока не понимаю, как мне с ней?.. Что с ней делать? Но времени разобраться, кажется, теперь много.

– Они не борются в тебе? – спросила Терра. – Все, что я изучала, все книги старинные отрицают возможность совмещения стихий!

– Мне кажется, они договорились, – вот уж чего я рассказывать точно не буду, так это о своей связи с Эйром, тем более я и сама не понимала, что она означает.

– Тогда я знаю, как нам ошибки свои искупить, – Терра посмотрела на Файро, а он, на мгновение замерев, кивнул:

– Согласен, сестра.

И Терра продолжила:

– Мы наполним тебя своими стихиями.

– Но… – начала было я, думая, что мне с таким даром делать. Только разобралась с двумя воюющими силами, а тут и еще два бурлящих потока на подходе. Но внутри уже что-то говорило: это хорошо. Это правильно.

– Давайте попробуем, – ответила я и села на землю.

Земля и Огонь опустились на колени рядом, по обе стороны от меня. Терра положила руку на одно плечо, Файро на другое. И потекла в меня чужеродная энергия, выворачивая жилы и сжимая кости. Была бы человеком – точно не выдержала бы. А сейчас просто наблюдала со стороны, как принимает мое мертвое тело силу огня, как горит, плавится внутри чужая кровь, как остужает ее прохладная сила земли, успокаивает, убаюкивает.

Я почувствовала тот момент, когда силы отделились от Прародителей. И остались внутри. Признали меня хозяйкой. Молоденький огонь весело дразнил ветер внутри, а земля ластилась к лесу. Да… А я чувствовала себя живой. Казалось, захочу – и все будет, как раньше.

Но нет. Когда я открыла глаза, Терра в ужасе отшатнулась, а Файро вскинул руки, зажигая на ладонях огонь. Я была голодна. Наверное, ни одна личина не могла скрыть жгучую темную бездну, требующую крови.

Тяжело сглотнув, я поднялась и хрипло спросила:

– Как Греггу удавалось справляться с таким голодом?

– Не знаю, – отступила Терра. – Может, и не удавалось, если вспомнить все истории, которые за ним тянутся.

Мне хотелось рычать, неужто я теперь то самое зло, которым детей малых пугают? Не хочу! И почему снова так резко голод? С чего? И тут же поняла: кровь нужна для восстановления мертвого тела, выжженного внутри огнем, вывернутого силой земли. Так, а может?.. И закрыв глаза, я пустила лесную стихию по жилам, по костям, по коже бледной. И почувствовала, как отступает непреодолимая тяга, как успокаивается Тьма, как недовольно прячется Бездна, притаившись. Она будет там. Ждать. Но покуда я могу, буду справляться своими силами.

И внезапно меня настиг самый настоящий голод пустого желудка, что я даже рассмеялась от радости. А Огонь с Землей рядом заметно растеряли свой боевой задор. И, похоже, вздохнули с облегчением.

– Ладно, чего рассиживаться, – весело сказала я им. Внутри щекотно лесная сила завершала свою работу, а я учуяла одуряющий запах жареного мяса от костра чужаков.

– Береги себя, Осинка, – мягко обняла меня Терра.

– Прости нас, – прогудел Файро.

А я проверила свои ножи под кожухом, натянула посильнее на глаза шапку да пошла к негостеприимному костру. Со мной вместе снова ожил мир вокруг, значит, и Прародители ушли.

Глава 21

Что я скажу? Как я здесь появилась? Откуда про них узнала? Роились мысли в голове, перескакивая с одной на другую, никак не получалось собрать их вместе. Тепло и щекотно было внутри, хотелось смеяться и пританцовывать. И я, так и не приготовив никакой истории, просто вышла к чужакам из Элии.

Раздвинула кусты и вступила чуть не в костер. Это ж кто догадался – разжигать поленья прямо под замерзшим шиповником? Или от ветра прятались? Я хихикнула – так они через одного должны им управлять, как Рэнн.

Отряхнулась от снега, упавшего за шиворот, и огляделась. Двадцать пар напряженных глаз следили за каждым моим движением. Я обрадовалась – не опоздала все-таки! Волнинка сидела на коленях показанного мне в видении мужчины, прильнув к нему грудью. Синие глаза воина смотрели удивленно, а я вдруг почувствовала тревогу. И ведь вроде бояться мне больше некого в этой жизни, но радость поутихла. Сила внутри улеглась и затаилась. Только ветерок вдруг попросился наружу. Не требовал, не вырывался, но очень настойчиво пытался проявиться. Я тряхнула головой: погоди.

А потом увидела промелькнувшую на лице подруги досаду, которая мгновенно стерлась ласковой улыбкой. Она всплеснула руками, как водица, перетекла с колен чужака на поваленное дерево и заговорила, как ручеек весенний:

– Осинушка, сестрица, ты ли это? Не узнать тебя в этой мужицкой одеже.

Сама же Волнина была наряжена в меха. Мягкая шубка из заячьей шкуры сидела на ладной фигуре как влитая. У нас таких не шили, у нас главное, чтоб тепло было. Да…

Что-то темное всколыхнулось в душе. Засвербело. Я и не знала в себе такого, откуда взялось? Оглядела свои широкие штаны, кожух теплый. И взял демон во мне верх. Прикрыла глаза, вспомнила свое отражение страшное в глади реки. И улыбнулась подруженьке своей, добавив себе красоты чужой, потусторонней. Демонической.

Рядом у парня из рук кубок выпал, да напряглась Волнина за личиной радушия.

Пока я разглядывала настороженных мужчин, замерших подле костра, заговорил тот воин из видения, сидевший по левую руку от Волнины, да так заговорил, что я вздрогнула и впилась взглядом своих зеленых глаз в темную синеву его взора.

– Нашлась пропажа… – протянул он, легко поднимаясь и неторопливо подходя ко мне. Не помешали ему ни Волнина, схватившая его за штаны, ни костер, горевший на пути. В три шага подошел. Пришлось голову задирать, не разрывая взгляда. Иначе и не сделать – высок был воин, выше Рэнна. Шапка соскочила с головы и упала на землю, а коса моя и так жила своей жизнью, ей знай только свободу подавай. Вот и сейчас рассыпалась. Заструились по моей спине пряди смоляные. Краем глаза увидела белый локон и испугалась: а ну как я образ не удержу, демон во мне победит.

Ветер забился внутри, требуя выпустить. И я поддалась ему. Совсем немного. Не поток бурный выпустила – дымок легкий. А ему и этого хватило, потянулась сила моя к мужчине, заигрывая, кружа вокруг. А он глаза прикрыл, поддаваясь ласке, поймал летящую прядь волос, накрутил на ладонь и подтянул меня ближе к своему лицу:

– Братец мой не устоял. Поделился, я гляжу, силой своей. А и мне сложно сдержаться, когда ветер твой так ластится.

Я нахмурилась, попыталась отстраниться, но он не дал. Вот кто он Рэнну, брат старший! Я могла рвануть в сторону, не смог бы меня остановить. Но тогда и волосы мои в мужских руках останутся.

Помогла мне Волнина. Ужом втиснулась между нами, заговорила да засмеялась так, как только у нее и выходило, – звонко, ладно, как колокольчик нежный.

Ну до чего девка хороша! Смотрела я на воина, который глаз с подруги не спускал, брови его нахмуренные расходились в стороны, лицо расслаблялось, жесткость из глаз пропадала. И смекнула. А ведь Волнина вовсю даром своим пользовалась. Умела же. Неужто и со мной так дружила? И хотелось же мне сейчас улыбаться, слушая ее торопливую речь. Но быстро отпустило.

Так поняла я, что спасать мне здесь некого. Не пойдет со мной Волнина, она нашла то, что ей нужно, и не отступится.

– Пойдем, Ройс, мясо стынет, – ласково позвала девушка, потянула за собой. А Ройс глянул на меня из-под ресниц, усмехнулся, и я вдруг холодным потом покрылась. На него способности Волнины тоже не действовали: это он охотником тут был, а она – добычей.

– Сейчас, Вейв, иду… А ты, – кивнул он мне, – садись пока, угощайся.

И так сказал, как муравейник за ворот запустил. Пробирал голос до самых костей. Хотелось встряхнуться по-собачьи и взгляд ловить. Но хуже всего – хотелось на место Волнины, прижаться к его боку, голову на плечо положить, глаза прикрыть и вдыхать в себя пряный мужской запах. Я недовольно нахмурилась. И вдруг поняла. А ведь он не только потомок Эйра – в нем еще играет кровь демонов! Грегг же рассказывал, что там, в Элии, помесков много!

Одно хорошо было – сейчас я чувствовала себя по-настоящему живой. Бурлила сила внутри. Рвался ветер наружу. Села на место, которое указали, взяла шмат сочного мяса и вгрызлась, чуть не урча от удовольствия и ловя на себе удивленные взгляды мужчин. Все равно. Пусть Волнина соблазняет, сейчас мне надо было отвлечься от непонятного желания, рожденного внутри, от бунта своих стихий, от пробуждения мертвого тела.

Так и ела, не поднимая глаз, только шапку, в мокрый снег упавшую, достала и натянула на уши посильнее, отгораживаясь от незнакомцев, пока не стих гомон голосов в один миг. Я удивленно взглянула поверх костра и увидела Рэнна, вышедшего из леса. Он скинул с плеч убитую косулю, отряхнулся, поднял голову и, наконец, меня увидел. Замер потрясенно, дернул плечом, поправляя перевязь мечей, а потом медленно, обходя костер, подошел, опустился рядом, заглядывая в глаза, будто ждал чего. Радости?

Я робко улыбнулась. Конечно же, я была рада видеть его живым. Я чувствовала силу лесную в нем. Отголосок моей, маленький отросток. Но он жил внутри него, не вытиснутый его ветром, не задавленный. Рос там, оберегаемый.

Рэнну будто это и надо было – притянул к себе, обхватил так, что и не пошевелиться было, прижался холодными губами. А я от неожиданности чуть клыки не выпустила. Забилась в его руках, отталкивая наглый рот, отворачиваясь от назойливых рук. Уже чувствовала, как натянулись жилы внутри, готовые дать отпор. Ничего ж не могла молоденькая девчонка мужику сильному противопоставить. Знай терпи, чтоб себя не выдать.

Но когда я уже была готова впиться зубами в выглядывающую из-под воротника шею, попробовать терпкую кровь на вкус, разжались объятия.

Ройс отбросил брата, как нашкодившего щенка, в сугроб с другой стороны костра. И встал подле меня, молча смотря на упавшего. А тот не стал разлеживаться, мигом поднялся, потянул руку к мечу да одумался вовремя.

– Остынь, ты что творишь? – грозно спросил вождь.

А у меня опять от голоса мурашки по спине побежали. Что ж такое-то? Подскочила со своего места не в силах усидеть. И заметила недобрый взгляд подруги. Так, кажется, не подругу, а себя от нее спасать придется.

– Я говорил тебе, – хрипло ответил Рэнн. – Найду ее, заберу себе.

– Ты не вправе свои условия диктовать. И так дров наломал, – проговорил Ройс, хмурясь. – Из-за тебя команду зимой погнали.

Рэнн опустил голову, скулы на лице побелели. Но от своего не отступил:

– Аспен моя. И с отцом я сам разговаривать буду, как время придет. Или ты замену уже ищешь? – кивнул мужчина на Волнину. А она и краснела мило. Даром что от гнева. Ну, правда, до чего ж у Веро девка-то хороша получилась!

Два брата напряженно буравили друг друга взглядами. Одинаковые. Высокие, сильные, красивые. Когда глаз привыкает к чужеземному лику, начинаешь видеть и в нем красоту. Пока один из них не опустил взор.

– Она сейчас под моим покровительством, – сказал Ройс, – и покуда я здесь главный, я и решаю, что с ней делать.

– Это как это – вы решаете? – не утерпела я и, сообразив, спросила: – и что со мной делать?

Не стал мне Ройс отвечать, смерил тяжелым взглядом, положил руку на плечо, сжал больно. А ветерок мой знай старается, опять закружил вокруг него. Бросился было к Рэнну, но остановился на полпути, вернулся, как нашкодивший котенок. Вождь снова прикрыл глаза, а потом посмотрел на меня так, что я задохнулась, – столько злобы было во взгляде, столько ненависти! Я отшатнулась испуганно.

А Рэнн со всей дури рубанул рукой по стволу березы да, не глядя под ноги, пошел обратно в лес. Ройс головой покачал, что-то решая, и последовал за ним.

Меня же схватила за рукав Волнина, потащила с собой на нагретое у костра место. Там, на поваленном стволе, лежала теплая меховая накидка, чтобы сидеть было теплее и мягче.

– Ты что удумала, Осина? – набросилась она на меня, как только остальные перестали обращать на нас внимание, заговорили вполголоса.

– Я? – вопрос заставил подумать. – Наверное, спасти тебя хотела… Думала, насильно тебя волокут на корабль, не по своей воле.

– Тогда так, – принялась рассуждать подружка. – Пока они там в лесу разговаривают, иди потихоньку вдоль кустов к реке. Я с водой договорюсь, ледок у берега крепкий будет – пройдешь подальше и обогнешь нас стороной. Они тебя от воды не найдут.

– И давно ты с водой договариваешься? – заинтересовалась я. Это ж как так получилось, что я со своей силой жила уже почитай осень и всю зиму, а так и не справилась. А Волнина вон…

– Так, как себя помню, Матушка наша, Река-Прародительница учила, разговаривала со мной, – не стала скрывать Волнина.

А я расстроилась, опустила голову, припоминая. И спросила напрямик:

– С венком ведь твоя идея была? Меня вместо себя отдать?

– Я ж не знала, кто именно придет долг забирать! – она даже не стала скрывать правду. Где были мои глаза раньше? Вон братья и то сразу раскусили, что за пиявка у меня в подружках ходит, а я куда глядела?

– Так ведь Рэнн приходил. Или ты и на него глаз положила?

– Рэнн младший, да и застила ты ему глаза, – ответила Волнина. – Не повелся на мой зов. А вот Ройс откликнулся. Да и куда младшему брату до старшего. Как лужица рядом с горной рекой.

Потом посмотрела на меня, сморщила брезгливо нос и продолжила:

– Сейчас я отвлеку внимание, а ты уходи. Если быстро до реки доберешься, они след потеряют. Это я тебе обещаю.

– А если нет? – спросила я.

Волнина вся подалась вперед, вперила в меня свои ясные голубые глаза, очерченные темнющими длинными ресницами. И, действительно, как я раньше не замечала ее сходства с Веро? Вон и характером в Матушку пошла. И только когда подружка стала явно краснеть от натуги, я вдруг поняла, что она на мне свою силу пробует. Только вот незадача, не поддавалась я почему-то.

– Волнина, – устало проговорила я, – не выйдет по-твоему.

И когда она изумленно охнула, прижав к красным щекам холодные рукавички, я добавила:

– Мне в Элию нужно. Раз тебя спасать не надо, одним делом меньше. Поеду с вами, – и отошла к своему прежнему месту, старательно не замечая ее гневного взгляда и раздутых ноздрей.

Да, кажется, дорога нам предстоит веселая. Еще и через Ключиницу, где Волнина в своей родной стихии.

Глава 22

Мы с Тахо успели вовремя. Сегодня был последний вечер на берегу, отплывать думали с рассветом. Часть команды, если я правильно расслышала, уже была на корабле. За Волниной на этот раз ходил не один человек, как за мной, а небольшой отряд.

Я лежала на теплом мужском плаще у огня, рядом с бывшей теперь подругой, и размышляла. Плыть нам до Элии, по рассказам Рэнна, двое-трое суток, если с ветром договорятся. А не получится ли так, что меня демонический голод застигнет на борту, кого есть буду?

Сейчас я слышала биение сердца каждого, кто лежал рядом. И безошибочно определила, когда уснули все, кроме караула. Не поднимаясь с земли, медленно поползла в сторону густых заснеженных кустов, стараясь не привлекать внимания. Я решила, что раз есть возможность – стыдно не воспользоваться. Тем более в нескольких шагах от нас шумно дышала огромная рысь.

Я все-таки потеряла бдительность, потому что мужские голоса, раздавшиеся рядом, застали меня врасплох. Сделав от испуга огромный прыжок в сторону, бросила остатки теплой тушки зверям на съедение. Не с собой же брать! Как буду объяснять отсутствие крови? Прикопала в снежок. Кому надо – найдет.

Мужчины подошли совсем близко. Благо меня закрывал большой заснеженный куст, а уж не шуметь – так для меня теперь это было несложно.

– У тебя тоже ее способности проявляются? – Я тут же узнала Ройса. Что ж, кто ему отвечать будет, можно было не гадать.

– Нет, я не могу их вытащить, – глухо ответил Рэнн. – Я чувствую новую силу, но Воздух ее перебивает, давит внутри. Еле сдерживаю, чтобы не потерять.

– Вот как, – подумала я. Удивительно, ведь во мне эти две стихии если не сразу, но все равно нашли общий язык. Я пока плохо понимала, что могу делать с ветром, да к тому же сейчас там еще земля с огнем… Но чтобы давить и терять? Нет, не у меня.

– Ты думаешь, близость девки как-то повлияет?

Я нахмурилась. А и правда, что Рэнну от меня нужно, раз так настойчиво пытается присвоить?

– Мне все равно, как это может повлиять, – помолчав, ответил он. – Я хочу ее себе. Приедем – войдет в род, как положено, пройдем под руку через пропасть, поклонимся великому предку, благословления попросим.

– Ты с ума сошел? – ответил Ройс. – Ты прямой потомок Эйра и претендент на престол, – и я вздрогнула, как от удара, – тебе ли по чести брать обычную безродную девку?

Рэнн не ответил, а Ройс продолжил:

– Хочешь, так возьми. Но связывать судьбы я тебе не позволю. Может, потешишься, глядишь – и успокоишься. Тем более ритуал впереди. Кто знает, что там будет.

Я беззвучно ловила воздух губами. А вождь добавил, тяжело роняя слова:

– Только на корабле не зажимай, не дразни команду.

Рэнн не ответил, а я стояла оглушенная и потерянная. Вот так вот. Как будто не знала, что не все люди благородные да честные. И правда, чего ждать от пришлых и чужих? Я, может, и в самом деле девка безродная, вот только больше не беззащитная. Пусть только попробует! А потому я тихо, стараясь не потревожить тишину ночного леса, отошла обратно к костру. И так же по земле проползла на свое место, легла подле Волнины.

Зачем мне теперь в Элию, когда подругу спасать не нужно, я не могла объяснить. Что-то толкало меня туда, настойчиво звало. Признаваться себе, что здесь, на этом берегу, мне больше будут не рады, не хотелось. Но Лес меня не принимал, несмотря на мой дар, что уж говорить о семье, родителях… Всю жизнь личину носить?

Посмотрю, что там, с другой стороны. Дагора, может, встречу. Я улыбнулась. Мне есть что ему противопоставить. Заложила руки за голову и начала представлять, какими способами убивать его стану. Так до утра и промаялась.

Подруженька прежняя утром совсем недовольная поднялась. Видать, первый раз в лесу одна спала, не под боком горячим. Всю ночь вертелась, согреться никак не могла.

– Вэйв, иди сюда, – позвал хриплый мужской голос, и Волнина встрепенулась. Тоже привыкла к имени новому, чужеземному. И поспешила к Ройсу.

Я на Волнинино счастье не засматривалась. Да и какое оно, счастье это. Чужая страна да положение полюбовницы. Не жена ведь уважаемая, а так… развлечение временное. Я и раньше в деревне замечала, как лучшие подруги ссорились, когда меж ними мужчина появлялся. А потом и мужатые долго друг к другу присматривались да приглядывались. Что меняется? Куда вся дружба девается, не понимаю…

Я втянула носом воздух. Надо же, Тахо был где-то рядом. Мне кажется, я даже могла уловить его шумное дыхание. Огляделась беспокойно – воины неспешно собирались, проверяли оружие, поправляли одежду. Потом Рэнн подошел и, не глядя на меня, со злостью затоптал костер. Я усмехнулась. Да уж, хорошие отношения у них с Файро. Кажется, там своя история, задолго до моей начатая.

Пока я следила за Рэнном, который с той встречи у костра больше ко мне не подходил, прямо над ухом неожиданно раздался хриплый шепот:

– Твой ветер чует незнакомца?

Я вздрогнула всем телом. Крутанулась и оказалась почти в объятиях Ройса.

– К-кого? – не ожидала, что меня можно застать врасплох. Видно, совсем расслабилась, понадеялась на новые силы.

– Рядом с нами, – продолжал шептать мужчина, а у меня ворох мурашек за шиворот побежал. – Звериная ипостась. Силен…

– М-медведь там просто, – возразила я. – Мне ли лесных жителей не знать? Деревья говорят: посмотрит любопытный и пойдет себе дальше.

Я врала, нагло глядя в смеющиеся глаза вождя. А он свои тяжелые руки на плечи мне положил, наклонился пониже и в самое ухо протяжно сказал:

– Айено-ооо-Эра.

И тут же мой ветер взбунтовался, хлынул из меня, снося по пути остальные стихии, которые затихли, спрятались в глубине. Смерчем закрутился, поднимая волосы, отшвыривая шапку, раскидывая мужчин вокруг. Только Ройс все так же стоял рядом, держал меня.

А я изо всех сил старалась обуздать дикий ураган. Он рвался с привязи, как зверь, хотел крушить и ломать все вокруг. И я с ужасом поняла, что мне не справиться самой. Что этот наглый, ухмыляющийся мужчина что-то знал особенное обо мне, о моей силе.

Ветер бушевал, истерил и буйствовал. И все-таки поймал миг, когда я чуть отпустила нити, удерживающие его внутри, и, сметая деревья, рванул к Тахо.

– Не-е-ет! – закричала я, вырываясь из цепких объятий. Ветер с новой силой закружил вокруг, Ройса отбросило на несколько шагов, и я побежала в лес. Но и он не зря назывался вождем, перехватил меня на краю поляны. Я дернулась, почти ломая свою руку, стремясь вырваться, и вовремя опомнилась. Остановилась, с ненавистью глядя на мужчину.

– Что ты сделал? – выдохнула в отчаянии.

– Проверил, – шепотом ответил Ройс, а потом вдруг выкрикнул поверх моей головы: – Ии-риии-онари-он!

И все сразу прекратилось, затих вдали растревоженный гул, перестали гнуться кроны деревьев. На поляне приходил в себя отряд, поднимались с земли, отряхивались матерые воины, смотрящие на меня со злобой. Кто-то поднял Волнину, закинутую в самые колючие кусты. А я все еще не понимала, что случилось. И тогда Ройс сказал:

– Побратимы, – в пугающей тишине его громкий голос заставил меня вздрогнуть, – вы все видели, что эта чужестранка нарушила наш закон.

– Нарушила закон? – я не могла понять, неужели никто не видел, что произошло.

– Она обратила свою силу против людей, нанесла увечья, – я действительно увидела кровь у некоторых, порезы и ссадины, но увечьями это назвать было сложно. – Выход у нас в этой ситуации только один – запечатать силу ее, чтобы не навредила никому больше.

С удивлением оглянулась вокруг: мужчины согласно кивали, и только Рэнн, стоявший в нескольких шагах от нас, с ненавистью смотрел на брата.

Из леса, низко стелясь по земле, к моим ногам припал ветерок. Это был уже не лютый зверь, а заигравшийся щенок. Домой прибежал, виляя хвостом и прося прощения. Ну, глупый был, поддался зову, ты уж прости меня. И заструился внутри, занимая свое место, заворачиваясь в клубок, прячась подальше.

А между тем Ройс обхватил мою голову одной рукой, притягивая к себе, и прижал ладонь к самому центру моего живота. Я забилась в его руках, ведь только немножко усилий – и сломаю ему кости разом. В голове шумело и бухало, мне уже стало все равно, что сейчас себя раскрою, я чувствовала, как натянули губу клыки, как вздулись жилы на руках, готовые дать отпор. Но вдруг краем сознания я уловила знакомый голос:

– Терпи, он ничего тебе не сделает.

От удивления я даже перестала сопротивляться, расслабилась, позволяя мужчине больно впечатать руку. И почувствовала, как чужая злая сила схлопнула меня внутри большого пузыря так, что и не пробиться стихиям.

– Обманула! – подумала я и оглянулась на Волнину. Она едко ухмылялась, вытирая разбитое лицо.

А я оглохла. Мне как будто снова в живот ударил тяжеленный мужской сапог, только на этот раз добрался до самого нутра. Ройс продолжал держать меня, не позволяя упасть, и что-то говорил. Я видела, как шевелились его губы, но ничего не могла разобрать. Слышала только гул и вой сидящих внутри сил. Они пытались сломать рамки, кружили внутри, как рой пчел, недовольно пытались уместиться вчетвером, толкаясь и пытаясь освободиться. Будь я жива, вряд ли бы выдержала такую борьбу.

– Ты соображаешь, что делаешь? – донесся сквозь шум до меня мужской крик. – У нее там две стихии, ее же разорвет сейчас!

Кажется, это Рэнн бросился к нам, подхватил меня на руки, потому что ноги уже не держали. Я изумленно поводила глазами, но не могла ни за что зацепиться. То, что происходило внутри, сжигало даже мертвое тело.

Теперь не только Рэнн склонился надо мной, рядом упал на колени Ройс, подскочила Волнина, куда без нее, а я не могла объяснить, что происходит, я вообще не могла говорить, только хрипела что-то невнятное.

И увидела, как вытянулось лицо подруги, как разом побледнели мужчины рядом, и краем сознания поняла: слетела личина начисто.

– Рэнн, ты знал? – глухо спросил брата Ройс.

Рэнн мотнул головой, продолжая меня придерживать, а потом тихо сказал:

– Она не умрет. Умрем все мы, если она сейчас не сможет печать твою снять. Нас просто разнесет.

Глава 23

Недолго я лежала на руках у Рэнна, черной стрелой вылетел из леса огромный зверь, встал возле меня, зарычал грозно.

Я оглянулась на Тахо и застыдилась: не продержалась и дня без него, опять помощь понадобилась. Но странное дело, рядом с хранителем мне становилось лучше. Я все так же чувствовала бешеное сплетение сил внутри, выворачивающее мне жилы, но теперь посмотрела на все со стороны. Отстранилась. Тьма вышла вперед, заполняя все пространство. И шаг за шагом она накрыла взбудораженные стихии. Успокаивая, примиряя с навязанной клеткой.

Медведь рядом продолжал рычать, но он чувствовал, как я справляюсь. Сейчас, когда ураган внутри улегся, я увидела незримую сеть, опутавшую меня, смыкающуюся на уровне груди. И кто-то более мудрый во мне решил: не буду снимать полностью, оставлю себе лазейку, обману. И потянула за ниточку, давая стихиям чуток свободы. Со стороны и незаметно будет.

– Помнится, уходила от меня ты с волком. Откуда медведь взялся? – прошептал в растрепанные волосы Рэнн. Он убаюкивал меня в объятиях, не опуская на землю. А я и не вырывалась – наслаждалась спокойствием. Рэнн посреди всего этого хаоса был почти родным.

– Так приблудный он, – мотнула я головой, улыбаясь, а Тахо всхрапнул сердито, башкой лобастой толкнул в бок и резво отскочил. Не ждешь от огромного зверя такой скорости, поэтому и воины вокруг растерялись, застыли. Только мечи вскинули – а и нет моего хранителя на поляне. Лишь кусты трещат.

У меня даже хватило сил засмеяться вслед. И догнать своего хранителя мыслью:

– Спасибо, Тахо, ты помог мне.

И получить такой же беззвучный ответ, заставивший меня ухмыльнуться:

– От приблудной слышу!.. – и чуть позднее: – Я буду рядом.

И только сейчас подумалось: а почему вдруг у меня есть хранитель, а у Волнины той же – нет?

Ройс не стал дожидаться, покуда я в себя приду. Сел рядом:

– Когда ты стала демоном? – требовательно спросил. Волнина испуганно охнула. Неужто не поняла? Да и откуда ей, деревенской девчонке, с демонами-то знаться?

– Сразу, как умерла, – буркнула я. Всю мою хитрую маскировку будто дождем смыло. Короткие волосы противно лезли в лицо, путались, и я раздраженно нахмурилась, закрыла глаза да убрала от лица уже длинную, привычную косу. И светлых прядей в ней больше не было.

Ройс, оттолкнув Рэнна плечом, провел по мне руками – засветились ярко чужеродные линии.

– Она не сняла печать. Сумела смирить. Остались только демонические силы, – довольно усмехнулся вождь. – А уж с этим я справлюсь.

И резко поднявшись, добавил:

– На корабль. Отплываем. И так задержались.

Рэнн еще держал меня на руках. И когда попыталась встать, тихо прошептал, чтобы слышала я одна:

– Ройс – наполовину демон, наполовину потомок Эйра. Осторожнее с ним.

– Вы же братья? – удивленно проговорила я.

– По отцу, – пожал плечами он. Потом поднял меня на ноги, завернул поверх удобной куртки в свой плащ и предупредил: – Не пытайся с ним силой мериться, против него и чистокровные не выдерживают.

А пока шли со всеми вместе к драккару, спросил:

– Как давно ты демон?

– Три дня, – честно призналась я, а он порывисто вздохнул:

– Голод?

– Не особо, – я с тоской посмотрела на лес, который даже не хотел со мной прощаться, только горестно гудел где-то дедушка Дуб, да плакал молодняк возле берега.

– Как накроет, не молчи, а то порешишь половину команды, пока Ройс поймет и остановит.

– Да не было такого… – задумавшись, проговорила я. И правда, не застилал мне голод глаза, не лишал разума. Может, стихии не давали окончательно проснуться Тьме?

– Молодые демоны очень несдержанные. Таких, как ты, обращенных, у нас почти и нет. В основном те, что естественным путем рождаются. А там семья помогает, своей кровью делится. Другая не подходит. А вот тебе, наверное, только Ройс и поможет усмирить сущность, он сильнейший среди нас. Его кровь как лекарство для тебя будет.

– И много среди вас демонов?

– В Элии? – уточнил Рэнн. И ответил на мой кивок: – Почитай, половина. Чистокровных мало совсем, обычно только капелька крови, но и этого хватает. Хорошо, что Ройс тоже демон, он после отца власть удержать сможет. Людей в обиду не даст. Ты не смотри, он будет хорошим правителем.

И добавил, глядя на мои насупленные брови:

– То, как он с тобой поступил, его не красит, но его долг – защищать своих людей. А ты непонятная сила. Да еще и сама пришла.

Рэнн остановился, потянул меня за руку и спросил с надеждой:

– Почему ты вернулась?

Я осторожно высвободила пальцы и промолчала.

Мы как раз вышли из-за деревьев к берегу, я подняла голову и задохнулась от восторга: огромный черный корабль стоял у мостков.

На палубе суетилось еще человек тридцать. Они готовились к отплытию и ждали только нас. Несколько длинных мокрых досок протянулись от борта до схваченного льдом берега.

Мне было нетрудно подняться, Волнина же охала и ахала, наигранно показывая испуг. Но это не заставило Ройса ей помочь – кто-то из воинов подхватил девушку на руки и пошел по шатким доскам. Вождь проследил, пока все люди не поднялись на драккар, а потом сам легко взбежал по протянутому веслу.

Скамьи, стоящие по обоим бортам, были уже заняты командой. Рэнн провел меня и отпустил возле Волнины – в последних рядах.

– Боюсь, вас ждет не самое комфортное путешествие, – он недовольно оглядел наших соседей, которые усердно отводили взгляды. – К счастью, оно должно быть коротким.

И оставил нас, отправившись к брату на нос корабля. Ройс стоял рядом с деревянным ощерившимся драконом, который грозно смотрел вперед, прокладывая путь. Никто не подходил к вождю. Стихли разговоры и шум. Только Рэнн нарушил уединение брата, рядом встал, руку на резные уши чудища положил. И я с восторгом увидела, как сдвинулись потоки воздуха в вышине, как они поднимались и опускались, слой за слоем. И вот сильный ветер подхватил парус, надул его и толкнул судно с места.

Мой ветерок внутри кувыркался и стремился к грозным родичам. Но я не пускала. Увидит Ройс – не успокоится, пока снова не запечатает.

Волнина судорожно сжимала полы плаща, неужто ей было страшно? Может, поняла, что эта сила ей не по зубам? На что она надеялась? На красоту свою, от Матушки-Прародительницы доставшуюся?

И хоть Волнина была очень хороша собой, до Веро ей было далеко. Да и демоны другие. Резче, ярче… Куда ей, нежной, с ними тягаться? Я еще не видела демонов-женщин. Но если они такие же, как Дагор, шансов у моей подруги было немного.

Себя я особо в водяном отражении и не видела, только общие черты. Но как слетела личина, мужчины стали провожать меня взглядами. Рэнн напрягался, а я удивлялась, неужто их не пугали ни клыки, ни черные голодные провалы глаз?

Волнина смотрела недобро. Но не грубила, уже хорошо.

– Зачем ты пошла с Ройсом? – не удержалась я от вопроса. Что заставило ее, домашнюю, теплую, променять дом на этого чужого страшного мужчину?

– Много ты понимаешь, – фыркнула она. – Другой и объяснять бы не пришлось, а ты спрашиваешь.

И продолжила тише:

– Что я там, дома, в глуши, делать буду? Выйти замуж за такого, как твой брат, и ходить всю жизнь от печи до умывальни? Нет уж, – дернула плечом она. – Я родилась для другой судьбы. Не зря меня Мать-Прародительница даром своим наградила.

Я изумленно посмотрела на подруг:

– И что тебе дал твой дар?

– А ты не видишь? Ройс уже почти мой, – Волнина не сводила глаз с мужчин на носу корабля. – Еще немного, и я стану его женой, а потом и правительницей Элии.

Ее глаза загорелись, а я с жалостью смотрела на подругу.

– Это он тебе обещал?

– Мне не нужны пустые слова, я чувствую, что все идет, как надо, – Волнина, казалось, пыталась убедить сама себя. – Я помогу ему вернуть Эйра из-за грани, они отправят демонов обратно, в небытие, в их грязный жалкий мир, и Ройс будет править! Со мной!

– Вернуть Эйра? – встрепенулась я. Видно, Волнина не просто так Ройса очаровывала, она еще слушала и запоминала.

– В Элии есть предсказание, что силы пятерых, ушедшие во Мрак, вернут этому миру сумеречного Эйра.

– Сумеречного? – не смогла я сдержаться, перебивая.

– Так сказано, – недовольно ответила подруга. – Я не знаю, что это значит, да и остальные спорят. Нашелся один из жрецов, видящий, который объяснил обряд. Нужно объединить силы пяти стихий в Великом храме, и Эйр вернется.

– В какой Мрак им надо уйти? Что это вообще? – подалась я к ней.

– Откуда мне знать, – раздраженно ответила Волнина. – Но я одна из этих стихий. Без моей помощи Ройсу не справиться.

– И как нас будут объединять? – тихо спросила я.

Девушка злобно сверкнула глазами. Видимо, поняла, что не только она Ройсу нужна.

– Чего тебе в лесу своем не сиделось?

– Может, потому что моя сила тоже Эйру понадобится? – ответила я.

Волнина раздраженно засопела. А потом сказала:

– В любом случае долго скучать нам не придется. Я слышала, Ройс говорил: потомки Земли и Огня уже ждут.

– Почему-то мне это не очень нравится, – засомневалась я. – А вдруг они нас убьют? А кровь смешают?

– Не говори глупости, – прикрикнула Волнина, но все равно с тревогой посмотрела на Ройса. – Он бы не стал.

Я тяжко вздохнула, а она сникла и отвернулась:

– Он мне защиту обещал.

Что ж, вот и поговорили.

Мне защиту не обещал никто. Только Рэнн со своими непонятными желаниями поглядывал на нас с другого конца корабля. Да преследовали хмурые взгляды вождя.

Глава 24

В месте переправы Ключиница разливалась очень широко, мы плыли целый день, а берегов Элии видно не было. Я маялась на одном месте. Волнина могла поспать, мне же теперь – только лежать и думать.

Несколько раз подходил Рэнн, спрашивал, все ли в порядке, приносил еду. Предложил свою кровь, но я только пытливо посмотрела в его глаза и отказалась. Кровь Рэнна мне пробовать не хотелось. Как, впрочем, и остальных членов команды.

Я до одури, до помешательства, до безумия хотела впиться зубами в Ройса. Поэтому сидела, уперев лоб в мокрые доски борта, сжав челюсть, и не дышала. Стоило обернуться на вождя – и я еле удерживала себя на месте. Как там Рэнн сказал? Только кровь Ройса мне как лекарство? Поэтому меня так тянет к нему?

А Ройс, как нарочно, все время был на виду. Да и где ему на корабле прятаться?..

Ночь вступала в свои права. Волнина, обернувшись плащом, посапывала под скамейкой. Я же считала удары ее сердца и пыталась усмирить Тьму внутри. Она поднималась из глубины, оттесняя недовольные стихии в стороны. Она заполняла меня, смотрела из глаз. И я уже не хотела ей сопротивляться.

Я приподнялась и огляделась: часть команды вповалку спала на своих местах. Рэнн тоже лежал где-то неподалеку, я могла расслышать его мерное тяжелое дыхание. А Ройс стоял на носу драккара, внимательно всматриваясь в темень воды. Интересно, ему тоже не нужно спать?

И я тихо поднялась, стараясь не привлекать внимания. Мотнула головой, на мгновение останавливая себя, но Тьма уже рвалась наружу.

У меня не получилось подойти незаметно. Ройс, не оборачиваясь, негромко произнес, но мне хватило, чтобы услышать:

– Рэнн сказал, тебе может понадобиться кровь.

Я замерла на месте, засомневалась:

– Я… Нет, я могу и так… Но…

Ройс перебил мой лепет:

– Ты только сживаешься со своей новой сутью, и моя кровь сейчас для тебя слаще всего. Здесь, на корабле, во мне больше всего Тьмы, – он обернулся, а у меня скрутило внутренности от жажды.

– У нас молодых демонов, когда в них просыпается голод, держат дома, не выпускают на улицу и дают родственную кровь. Она помогает успокоиться, примириться с обличием, – он усмехнулся. – По крайней мере, в семьях полукровок. Чистокровные в свои тайны не посвящают.

Я посмотрела ему в глаза и уже не могла оторваться. Тьма начала бесноваться внутри, требовать выхода. Я задыхалась и уже не хотела себя останавливать.

А Ройс, усмехнувшись, подался ко мне. Обхватил руками, завернул в свой плащ, чтобы скрыть от посторонних глаз и приказал:

– Пей. Я остановлю тебя, когда будет довольно.

И, не думая, раздувая от наслаждения ноздри, я прокусила его шею. Кровь, такая вкусная, такая сытная, хлынула потоком. Кажется, я даже стонала, когда чувствовала горячий поток по своему телу, каждая клеточка будто оживала. Наполнялась теплом и чувствительностью. Сначала я почувствовала холод, потом боль от стальных пальцев, держащих меня за предплечья, а потом резко отпрянула, ощутив токи жизни в моем мертвом теле.

Несколько мгновений я просто смотрела на то, как затягиваются раны на шее Ройса. Он отпустил меня и старательно вытер испачканную кожу платком. А я, оглушенная, снова пыталась ощутить себя в этом мире живым человеком. Кажется, даже корабельная болезнь проснулась. Я слышала про такую от брата. Но вождь не дал мне времени опомниться.

– Ну что, снова живая? – усмехнулся он, а потом сделал то, чего я не могла ожидать.

– Твоя очередь, – нетерпеливо проговорил он и, притянув к себе, жадно прокусил мою кожу.

Больно! Но он не пил кровь. Он кусал мою шею, жадно шаря по телу руками. Опешив, я сначала даже не пыталась вырваться. Я снова ощущала боль и жар, и мне опять нужно было дышать! И когда я попыталась сделать вдох, Ройс впился мне в губы, оттягивая голову за косу назад. И тут же коса пропала, уступив место коротким кудрявым прядям.

Он хрипло рассмеялся:

– Ты знаешь, что краше твоего настоящего облика ничего нет в этом мире?

Ройс чуть отстранился, не отпуская меня:

– Твои волосы похожи на наши горные кряжи, светлые вершины на темных склонах, – он медленно перебирал локоны, пропуская их сквозь пальцы, а я испуганно застыла на месте. – Кто же тебя создал такой совершенной? Даже истинные демоны склонятся перед такой императрицей.

– Какой императрицей? – я продолжала делать резкие вдохи и выдохи, никак не могла уловить ритм. Что там говорил Ройс, доходило до меня постепенно, пока я не сообразила, что отпускать он меня не собирается.

– Пусти, – уперла я ему в грудь руки, вырываясь.

Вождь не стал держать, отпустил, но добавил:

– Тебе нужна будет моя кровь еще дважды до того момента, как сформируется твой облик. Плату за нее ты знаешь, – и отвернулся, как будто не держал сейчас так жадно, как будто не шептал жаркие слова…

И я на негнущихся ногах, оглушенная, пошла обратно на корму, пробираясь сквозь спящих. Но когда дошла до своего места, натолкнулась на ненавидящий меня взгляд голубых глаз.

– Подстилка, – зашипела Волнина, вскидываясь. – Сама пошла к нему! Предлагать себя!

Вокруг заворочались мужчины, и она добавила тише:

– Ты еще пожалеешь, что перешла мне дорогу.

– Волнина, все не так, – я действительно хотела объяснить. Но как я могла?.. И смущенно замолчала. Что ж, она права, я пошла сама, и мне было все равно, какая цена была назначена за кровь, так сильно нужную мне.

Это не было обычным насыщением от крови животного, это была сама жизнь, которая струилась по моему телу. Я не смогу от этого отказаться. И даже если придется все повторить, пойду на это снова. Быть живой. Это стоило всего.

– Я так и знала, – процедила Волнина, опуская руки на сырые доски палубы. – Что ж, раз так, я заставлю со мной считаться! Вы пожалеете оба!

Сначала я почувствовала незримую дрожь, как будто пробуждалось что-то темное, опасное. И начал просыпаться страх внутри. Разом заволновалась Ключиница, раскачивая корабль. Засуетилась команда, поднятая грозным окриком вождя: кто-то укреплял весла, кто-то складывал парус. Волнина склонилась над досками, что-то нашептывая, а к нам широкими прыжками бежал Ройс, ветер трепал его волосы и раздувал плащ. Где-то в этой толчее я увидела Рэнна, но он добраться до нас не мог, в отличие от вождя, перед которым расступались и давали дорогу.

Не глядя на меня, Ройс закричал:

– Вэйв, прекрати это немедленно!

– А то что? – взвилась с палубы Волнина, ее щеки горели, белые губы дрожали от гнева, а руки сжимались в кулаки. – Ты меня обманул! Спутался с этой… – она даже не посмотрела на меня, – и думал, что тебе все сойдет с рук?

В это время на правый борт обрушился сильнейший удар, поваливший нас с ног, смешав всех в кучу малу. Я испуганно барахталась в мужских телах, пытаясь вывернуться, встать на ноги. Ледяная вода намочила и плащ, и куртку под ним, сделав их неподъемными. Кое-как получилось подняться, и я с ужасом разглядела огромную волну, поднимающуюся на горизонте, которая мчалась к нам, постепенно закрывая собой небо.

Кто-то закричал, больно ухватив меня за руку, и я не сразу узнала Рэнна. Он повалил меня под скамью, лег сверху, и новый удар сотряс корабль. Все плыло перед глазами, которые, как и рот, заливало водой, падали рядом воины, некоторых просто сносило волной за борт. Рэнн держал меня очень крепко, подмяв под себя, но я не сопротивлялась. Не будь его рядом, плавала бы сейчас в черной Ключинице. Как не вовремя ко мне вернулась жизнь!

Когда вода схлынула, мы еле поднялись на ноги, чтобы увидеть, как вдалеке снова поднимается река. Откуда столько силы взялось в Волнине?

Соображать в хаосе и разрухе не получалось. Рэнн тянул куда-то в сторону, я же смотрела на Ройса, который схватил подругу за плечо и жестко ей выговаривал. Их будто большая вода не затронула. Вот она вскинула голову, презрительно скривила губы и тихо что-то прошептала, усмехнувшись. Рэнн тянул и тянул, а я не могла оторвать взгляд от враз окаменевшего лица вождя. Он снова что-то сказал и, увидев, как засмеялась Волнина, встряхнул ее, а потом ударил по щеке так, что мотнулась голова.

Река не утихала, новая волна бежала к нам, набирая скорость. И я уже подумала, что эта-то должна завершить начатое, сломать корабль, опустить его на дно, и только краем глаза увидела, как упала на мокрую палубу подруга, а половина ее лица уже опухала и краснела. Она заскребла по палубе ногтями и тоненько завыла, из носа и губы потекла кровь. И следующий удар лишил ее сознания. Ройс, подняв Волнину за волосы, снова ударил, даже не видя, что она уже не чувствует. А потом достал меч. Я уже видела эту картину! Тогда, на поляне, когда Тахо ко мне пришел!

Огромная толща воды громко опала на середине своего пути, драккар сильно закачался, когда остаточные волны дошли до нас, но перевернуть корабль они уже не могли.

Ройс стоял над Волниной, обнажив клинок. И я, вырвав руку у Рэнна, спотыкаясь и поскальзываясь на мокром, поспешила обратно, почти упав на неподвижное тело подруги.

– Ройс, пожалуйста, – только и смогла я проговорить. Холод зимней ночи сковывал движения, ледяная одежда встала колом, но я не могла позволить убить.

– Эта ревнивая дура чуть не погубила нас всех, – прорычал он в ответ. Рядом появился Рэнн, но не стал вмешиваться. Сейчас никто не хотел вставать на пути вождя. Кроме разве что меня.

– Пожалуйста, – повторила я, и Ройс, тяжело дыша и сжав челюсти, медленно отвернулся. Постоял немного, а потом, убрав меч обратно в ножны, пошел к команде, даже не оглянувшись.

Я тихо плакала рядом с Волниной. Осознавала ли она в своей ревности, что могла лишиться жизни? Вряд ли…

На нас быстро перестали обращать внимание, работы на драккаре прибавилось. Из-за борта раздавались крики о помощи, туда спускали весла, доставая тех, кого метнуло в ледяную реку. И кажется, в эту ночь никто не погиб. Но Ройс ходил чернее тучи.

Мачта была сломана, парус висел мокрой порванной тряпкой. И когда забрезжил рассвет, команда села на весла.

Волнина так и не пришла в себя. Ее лицо опухло и почернело. Я следила за ней неустанно. Но кровь, выпитая у Ройса, делала меня слишком человечной, и под утро я впервые за несколько дней провалилась в сон.

И снова оказалась в воде.

Глава 25

На этот раз холодно мне не было, и я поняла, что спала.

Я медленно парила в толще воды, следя за пузырьками воздуха, которые поднимались над головой. Можно было снова не дышать, но пузырьки получались забавными. Я кувыркалась и поворачивалась вокруг себя, пока не увидела рядом силуэт.

Испуганно дернувшись в сторону, неожиданно оказалась на знакомой поляне у деревенского общака, где каждый камушек, каждая веточка были мне знакомы. Казалось, закрою глаза – и услышу, как смешливые подружки-соседки к реке рано поутру бегут с удочками да плетушками. У нас в деревне каждый знает: самый жирный сом появляется только по утрам. Я порой тоже так бегала. Но в рыбалке не преуспела, больше мешала, жалко мне было рыбку юркую. Пока не стали без меня ходить.

Интересно, почему Прародители раз за разом возвращаются в это место?

Не потому ли и деревня вокруг него выросла? Ведь даже сильные ураганы не согнали моих предков с этого места.

У тусклого костерка, сгорбившись, сидела тонкая фигурка.

– Веро? – позвала я, нерешительно подходя ближе.

– Как она? – тихо спросила Мать-Прародительница, поднимая голову.

– Волнина? – хотя и так понятно было, за кого печалится Вода. – Жива. Пока не скажу больше ничего, не очнулась она еще.

– Это был всплеск силы, – видеть темные круги под глазами Веро было странно, но и тут она быстро пришла в себя – плечи распрямились, губы сжались, и Вода продолжила: – Она теперь, как рыбешка на берегу, совсем беззащитная, пока не восстановится. И я помочь не смогу.

Она стремительно поднялась, подошла ко мне, заглянув в глаза, и добавила жестко:

– Я сделаю тебе подарок, коим тебя мои брат с сестрой наградили. Но ты должна пообещать, что не бросишь ее в Элии! Туда мне путь закрыт.

– Веро, – устало прервала ее я, – твои подарки мне без надобности, я и так Волнину в беде не оставлю. Но дочь свою ты знаешь, – усмехнулась я, – и ежели она решила замуж выйти, ей никто не помешает.

– Пускай, – отмахнулась нетерпеливо Прародительница. – Главное, чтобы жива осталась. Силы в ней сейчас – капля, а там и подавно негде восстановить ее. Но если водная стихия будет в тебе, она сможет ее забрать…

И не дожидаясь моего ответа, Веро мгновенно оказалась рядом. Вгляделась пристально в мое лицо и вздрогнула:

– Ты демон! Файро не говорил об этом. Как это случилось?

Я лишь пожала плечами:

– Уже не важно.

– Когда Эйр ушел за грань, пожертвовав собой, – помолчав, тихо сказала Веро, – пришла к моим берегам помолиться женщина. Да и уснула рядом. Я не стала ее тревожить, пусть себе спит. Но женщина оказалась вещуньей, среди ночи открыла она темные очи, когда луна полностью поднялась в небо, наклонилась к самой воде и прошептала: «Вернется из небытия сумеречный Эйр, если сила пятерых обратится к мраку».

– Волнина говорила мне! – подняла я подбородок. – Поэтому нас и собирают люди Ройса.

– Это тот жалкий мальчишка, посмевший поднять руку на Волнину? – гневно перебила меня Веро.

Я хмыкнула:

– Это тот жалкий мальчишка, которого дочь твоя в мужья себе выбрала!

– Пусть, – вдруг расслабилась Вода. – Ты демон. Ты темная. И в тебе одной заключены четыре стихии.

Я испуганно охнула. Мысль крутилась в голове, никак не желая созревать.

– Ты думаешь, что я одна смогу?.. – слов у меня не хватало, да они и не были нужны.

– Я не хочу подвергать свою дочь опасности, – решительно проговорила Веро и схватила меня за руки. Я не успела ни что-либо понять, ни отшатнуться, как новая стихия хлынула в меня горячим потоком, заполняя, растекаясь внутри, как раскаленная лава.

Кажется, я кричала, потому что мое тело больше не было мертво, оно боролось за жизнь, оно кричало от боли, оно выгибалось и сгорало. Не знаю, в какой момент Веро меня оставила, но открыв мутные глаза, я увидела мокрые доски корабля, об которые я раздирала ладони, впивалась в них ногтями. А рядом пустым равнодушным взглядом смотрела на меня Волнина.

Я закашлялась, неужели никто не слышал моих криков? Никому не было до меня дела? Горло болело и першило, в голове стучало, а где-то в животе поселился жар. И он не давал мне покоя, разрастаясь все больше и больше. Стихии буйствовали, не желая примиряться друг с другом в клетке моего тела. И их война сжирала мои последние силы.

– Волнина, позови Рэнна, – прохрипела я, но подруга лишь отвернулась.

И я разозлилась. Разозлилась по-настоящему. Веро снова откупилась мной, ей было все равно, что я могу умереть, ей было все равно, что я должна буду участвовать в каком-то ритуале, она снова думала только о себе и своих детях. А теперь и Волнина, из-за которой все произошло, отказывает мне в помощи. Да пусть их обеих пожрет мрак!

Меня скрутило в сильнейшей судороге, раздирало и разрывало на несколько частей так, что казалось, сейчас снова уйду за грань. Живот свело, а руки напряглись. Но когда терпеть стало совсем невмоготу, на смену жару пришла Тьма, разлилась внутри ледяной рекой, прокатилась по всему моему телу. И стала жадно смотреть через глаза.

Не было у меня сомнений, куда она нацелила свое желание. Мое было таким же.

– Ройс-с-с, – прошептала Тьма моими губами, и откликнулся вождь, услышал через людской гам. Не видела я, как он идет, только чувствовала, как все ближе и ближе источник моей сути. Манящий, терпкий запах так нужной мне сейчас крови оказался слишком близко, чтобы я могла остановиться и противостоять желанию. Я не думала. Тьма сейчас решала за меня.

Я встала навстречу Ройсу, знала, что сейчас и он не может устоять против моего зова, никаких сил бы не хватило противиться голодной Тьме. Я обняла его за плечи, наклонила его голову, заглянула в глаза.

Ох, как он нравился существу во мне. Широкие черные зрачки затопили и его глаза тоже. Миг, и я уже прокусила его шею, не стесняясь ни настороженных взглядов, ни шепотков за спиной. Меня не мог остановить ни полный отчаяния взгляд Рэнна, ни ненавидящий – Волнины.

Я пила саму жизнь. Очень медленно, по крупицам, по горошинам она насыщала меня, и уходила боль, будто и не было ее. А мужчина в руках слабел и провисал на мне.

Наверное, сама я бы не смогла остановиться. Слишком голодна была Тьма, сумевшая пройти барьер ослабленных стихий. Слишком дорого ей далась победа. И слишком самоуверенна она стала.

Ройс прошептал:

– Таарио-даано.

И меня с силой отбросило от него сильным порывом воздуха. А потом, сама не могу объяснить как, очнулся мой ветерок, учуял собрата. Поднялся внутри, отгоняя мрак, освобождая место себе и другим стихиям.

Уходила из глаз Тьма, отступала, сытая и довольная. Но я знала, что она вернется. Я чувствовала, что она только заснет, но не уйдет навсегда.

Мне казалось, Ройс должен быть сильно ослаблен. Но когда я поднялась на ноги, рана на его ключице почти затянулась, а краски стремительно возвращались к лицу, и даже его люди больше не обращали на нас внимания. Только Волнина жалобно смотрела на вождя, не смея ничего сказать.

Он не удостоил ее взглядом. И тогда она заплакала, тихо глотая слезы.

А он бросил мне:

– Свою цену я позже спрошу, – и оставил нас.

Я смотрела ему в спину, не в силах поверить, что сейчас сделала. Но боль ушла, я снова была живой, сила разливалась по мне, согревая и успокаивая.

– Почему я чувствую в тебе родную стихию? – спросила Волнина.

Я не хотела отвечать, да и зачем бы мне. Села на свое место, завернулась удобнее в Рэннов плащ и стала смотреть на воду. Кажется, где-то впереди уже проглядывали белые горы, хотя сказать наверняка было сложно. Из нашей деревни в хорошую погоду их вершины были видны с берега, но я никогда не слышала, чтобы кто-то там перебирался через реку. Кто знает, может, Ключиница не пускала, или та, чужая земля, встречала неприветливо. Переправа, сколько себя помню, была только одна. Как мостик, соединяющий два мира.

На драккаре у каждого было свое дело, кроме нас с Волниной. Меня это угнетало. Однообразная картина перед глазами, плеск воды под веслами да удары барабана, рассчитывающие ритм для гребцов. В старых баснях на военных кораблях песни заздравные пели, у Ройса же было тихо. Даже обычных смешков, которые промеж друзьями случаются, не было. Наверное, команда ожидала новую напасть. Но я твердо знала, что больше ничего не случится. Хотя говорить об этом никому не стала. Никто и не спрашивал.

Волнина иногда тихо постанывала, думая, что я не слышу. Гордая. Вот уж действительно хорошая императрица бы получилась: и спесивая, и надменная, а уж интриги плести – большая мастерица. Жаль только, нацелилась на кусок не по зубам. Как же ее домой-то уговорить отправиться?

Я даже подумала, а не толкнуть ли ее в воду, там уж матушка бы позаботилась авось и к дому бы сразу доставила. Только боюсь, не удержит больше подруженьку деревенская родная заводь, не найдется ей жениха по зубам. Следом за кораблем ведь поплывет.

Я тихо вздохнула. Меня бы кто спросил, чего хочу.

Дар Веро улегся, нашел себе место внутри, потеснились остальные. Я потянула за ниточку, по капельке доставая силу. Не знаю, как она работает, а я хотела, чтобы река немного помогла драккару. Парус так и не смогли починить, да, похоже, и не особо старались. Не знаю, почему Ключиница так пугала здешних хозяев, но Ройс не дозволил оставаться на месте и не дал время на починку. Прямо в пути залатывали огрехи. А уж что могло подождать – так на то даже внимания не обращали.

Вот прямо как на нас, лежавших у скамейки прямо под широким бортом.

Волнина задремала, и я осторожно высунулась из ледяного кокона одежды. Не знаю уж, помогал ветер Ройса команде высушиться после такого неприятного купания или у всех была сила предка, про нас не подумал никто. Пока сидела в куртке да плаще, еще ничего было, терпимо. Но стоило вылезти на студеный воздух, дыхание перехватило от холода. Тем обиднее, что во мне и огонь, и ветер, которые могли бы помочь. Знаний только со слезинку.

И любопытно, а насморк со мной еще может приключиться? Раз я почти живой демон. Конечно, отвечать мне было некому. И я, еще раз осмотревшись по сторонам и убедившись, что до меня дела никому нет, позвала ветерок. Пусть я не умею им управлять, мы были уже знакомы. Вдруг да получится?

Глава 26

Сила воздуха с радостью откликнулась. Насиделась в тесной клетке. Сколько уж она во мне? Почитай, почти столько же, сколько и лесная, но, если первую я хоть и редко, да использовала, к воздуху обратилась впервые. Она и ощущалась по-другому – резвая, игривая, готовая сорваться с кончиков пальцев. Слишком своевольная. А уж как почуяла старших братьев – попыталась рвануть к ним, совсем не считаясь со мной.

Я мгновенно взмокла: вдруг Ройс догадается, что ничейный ветерок, растрепавший его волосы, на самом деле – мой. И если его печать не сработала, не наложит ли он другую. Испытывать такое во второй раз я не хотела, поэтому грозно сдвинув брови, процедила сквозь зубы:

– Ну-ка, пошел обратно!

Я не сильно надеялась на успех и тем более не думала, что моя воздушная сила станет слушаться, но он вернулся как ни в чем не бывало, закрутился вокруг, мгновенно высушивая и одежду, и волосы, да и остался рядом.

Неужели все так просто? Просто приказать?

И тут уж загорелся во мне интерес. А ну как я остальные силы пробовать начну? Сработает?

С огнем было всего страшнее. Деревянный драккар, пусть и изрядно вымоченный, для этой стихии был слишком хорошей добычей, нельзя огонь здесь звать, не умеючи. С землей же нас разделяла огромная толща реки, не услышит, не откликнется мне Террова сила. Поэтому я решила попробовать воду.

Загнать ветер обратно, вовнутрь, сложности не составило, как и потянуть за синюю ниточку воздушной стихии. Я знала, что вода нашла дорогу наружу, только никак ее не ощущала. Хотелось спросить совета у Волнины, но та вряд ли станет делиться секретами, пусть и ради своего спасения.

И я решила просто приказать. Если уж с ветром сработало, почему тут должно быть по-другому?

– Помоги кораблю плыть быстрее, – прошептала я и затаилась, прислушиваясь. Ничего не произошло.

Не знаю, чего уж я ожидала, может, волны такой же огромной, как чуть корабль не потопила, а может, просто знака какого, что река меня слышит. Но было тихо. Я подождала еще, зябко обхватив плечи, а потом усмехнулась, тряхнув головой. Эта сила, как и матушка ее, просто так не дастся.

На драккаре стало заметно свежее, влажный холодный воздух дул нам в спину, помогая гребцам, и я впервые расстроилась, что меня не пустят на скамью. Признаться, силы во мне теперь столько, что и не у каждого мужика в нашей деревне было, а тут все равно – девке на мужской работе делать нечего. Я походила туда-сюда, стараясь не попадаться Ройсу на глаза. Да и ему некогда было на меня смотреть. Что-то непонятное происходило на носу, вождь не сводил глаз с горизонта, и Рэнн неотлучно стоял при нем. Хотя младший нет-нет да и поворачивался ко мне, сдвинув брови. А я что? Пожимала плечами и дальше вдоль скамей брела. Так было хоть немного, но теплее.

Волнина не вставала. И к ранам своим меня не подпускала, хотя я видела, как она, отвернувшись, мокрую тряпицу к лицу прикладывает. Лучше ей не становилось. Да и силы прародительской осталось на донышке. Что с ней Ройс сделает, как на берег доберемся? Может, все-таки не зря она его очаровывала всю дорогу, протопит дорожку к сердцу каменному? Или ветреному?

Порыв ледяного воздуха проник сквозь плащ и забрался под кожух. И чего я радовалась речной переправе? В такую погоду дома у печки надо сидеть, нос на улицу не высовывать. И как специально, вторя моим мыслям, с неба повалили белоснежные хлопья снега. Они оседали на одежде и лицах, даже не тая. Становилось заметно холоднее.

– Эй, – окликнула я сменившегося гребца. Он кутался в свой плащ, чтобы забраться под лавку и отдохнуть, – а у вас в Элии всегда такая погода?

– Это у вас тут всегда такая погода, – обиделся огромный парень. В команде у Ройса не было случайных воинов. Кажется, если бы я за спиной этого встала, не видно было бы ни мою макушку, ни плечи в тяжелой куртке.

Я вздохнула. Похож на Тахо. Вот бы с кем я сейчас с удовольствием поспорила.

– У нас, конечно, холода долго уходят, – ответила я. Промолчав весь день, говорить могла о чем угодно, – только мне казалось, мы уже ближе к вашему берегу, чем к нашему.

– Так-то оно так, – мой собеседник, похоже, наскучался не меньше моего, потому что отворачиваться и спать, как планировал, уже не собирался, – только вот обычно за это время берега Элии вовсю видать. А сейчас – ни зги… Да и вода какая-то мутная, – он посмотрел на вождя.

Я тоже проследила за его взглядом и наткнулась на странный Рэннов.

Я встревоженно обернулась к парню рядом:

– Слушай, так может, что-то случилось? Ты посмотри на Рэнна, что-то явно не так, как должно бы.

– Я, кстати, Трэл. И я думаю… – начал было мой собеседник и тут же охнул от сапога напарника, попавшего ему по боку.

– Болтай меньше, – процедил дружинник на скамье, утирая пот со лба, и продолжил грести.

Трэл мотнул головой и отвернулся.

Я расстроенно отошла в сторону, села подле Волнины. Она и не пошевелилась. Как бы не замерзла совсем. Я осторожно прикрыла ее куском холщовой ткани, когда-то бывшей парусом. И даже не заметила, как подошел Рэнн. После того как по мне потекла живая демоническая кровь, мои инстинкты, вдалбливаемые Греггом, совсем уснули. И я не хотела ни воевать, ни мстить, ни спасать кого-то.

Я мечтала оказаться дома, у родителей, слушать сказки бабки Добролики и только воображать, как девки ходят за тридевять земель мир выручать. Я не из таких…

– Что? – опустился перед нами на палубу брат вождя и, не дожидаясь моего ответа, продолжил: – Я не могу всякий раз отвлекаться на тебя. Что-то снова не так с рекой.

– А я и не отвлекаю. Сижу тут тихо, стараюсь не свихнуться от скуки, – честно ответила я. – А что с рекой?

Рэнн раздраженно пожал плечами, усевшись рядом со мной на стылую палубу:

– Не холодно?

– Бывало и теплее. Долго нам еще? – мне уже не терпелось ступить на твердый берег.

– Ключиница мешает, поворачивает нас назад. А к силе Великого Предка не обратиться: покуда мачта сломана – парус нам не поможет. Гребцам против стихии не выстоять.

Я замолчала, задумавшись, а потом, решившись, придвинулась к Рэнну.

– А если я тебе сейчас одну вещь скажу, обещаешь брату не говорить? – прошептала ему на ухо.

Рэнн вздрогнул от моего шепота, как будто розгой его ударила, но головой кивнул. Тогда я, наклонившись еще ближе, сказала:

– Веро поделилась со мной даром. Только я не умею… Не знаю как…

Рэнн прикрыл глаза и тихо ответил:

– У тебя три силы внутри запечатаны, и ты все еще жива?

Я поджала губы – не время говорить всю правду. И кивнула. А потом добавила:

– Они не очень запечатаны. Только чтоб Ройс не заметил.

Я понимала, что, доверившись Рэнну, могу пострадать. Только с кем мне тут еще советоваться?

– Я, наверное, могу помочь, – неуверенно протянула я. А Рэнн задумчиво глядел вперед и мотнул головой.

– Нет, если Ройс узнает, запечатает наново. Или чего похуже, – он посмотрел на лежащую Волнину. – Давай через нее.

– Так у нее ничего не осталось!

Как бы я ни относилась к бывшей подруге, все ж она была своя на этом корабле. Да и Веро я обещала беречь ее дочь.

– Ройс все равно придет к ней – если не просить о помощи, так требовать. А ты рядом будь.

– Куда ж я денусь отсюда? – ответила с досадой, отползая в сторону. Вот и поговорили.

Снег все усиливался, за сплошной белой стеной было не видно уже ни грозного дракона на носу, ни его грозного хозяина. Да и спина удаляющегося Рэнна быстро терялась из виду. Ветер и тот стих, что совсем не понравилось воинам, сидевшим вокруг. Они тихо заворчали, кто-то оборачиваться начал. А кто садился рядом на скамью, помогая. Только как можно грести, не видя куда?

Наверное, Ройс это раньше меня сообразил, потому что свист, повторившийся три раза, заставил гребцов втянуть весла, закрепить их на борту.

Я подползла поближе к девушке. Волнина изумленно смотрела на падающий снег, и только когда я оказалась совсем близко, прошептала:

– Осина, мы где?

– Вот уж чего не знаю, того не знаю…

– Мне не нравится этот снег, – она, поморщившись от боли, убрала волосы с разбитой стороны лица. – Он не отзывается мне, не говорит со мной…

– А может, это оттого, что ты силу растратила? – шепотом спросила я.

– Тогда сама попробуй, – огрызнулась Волнина. – В тебе моей силы сейчас предостаточно, я ее чувствую.

– А как? – не стала отказываться я.

– Как… – раздраженно дернула плечом она. – Просто послушай! Я что, тебе в наставники набивалась?

Я не стала с ней переругиваться. Ни к чему. Тьма во мне вдруг подняла голову, потеснила силы внутри, затаилась, как будто готовясь к прыжку. И тогда я позвала водную стихию, закрыла глаза и попыталась вспомнить, как с лесом разговаривала. Но если с лесом все получалось просто, то сейчас я чувствовала барьер между мною и остальным миром.

– Не получается, – вздохнула я. – Меня ваша сила не очень-то и жалует, можешь радоваться.

Волнина скривила губы и ответила:

– У меня тоже не получается, не в силе дело.

– Так, девоньки, – рядом тихо опустился парень, с которым мы болтали, – Трэл. – Не к добру все это, держитесь за нами, не высовывайтесь.

Впереди, уже через два ряда скамеек, было совершенно ничего не видно, снег сплошной стеной покрывал и палубу, и нас. Волнина тихо завозилась, стараясь подняться. Видно, болел у нее отбитый бок. А я вспомнила, как лежала после нападения Колина, и потянулась к подруге, сказав:

– Я могу помочь, если хочешь.

– Как? – ощерилась она. – Под руку держать да крехать на пару?

Ей было очень больно, и я попробовала снова:

– Лес помогает, дает живительные силы, я могу его попросить.

Нет, больше я ее уговаривать, конечно, не буду, нравится страдать – слова поперек не скажу.

Но Волнина удивила, протянула мне руку и сказала:

– Спасибо.

Мы взялись онемевшими от холода ладонями, и я так привычно, так знакомо потянулась к лесной стихии, а она радостно скользнула навстречу. Хорошо, в белой пелене нас было не видно, потому что я явственно разглядела зеленые искорки, побежавшие с моих рук. Ровный белый свет затопил нас обеих, стирая следы ран и синяков с красивого лица подруги, а я начала замечать, что мертвые доски палубы подо мной кое-где начали прорываться зелеными побегами. И мгновенно взмокла под одеждой: а если Ройс увидит? О Прародители! Если Ройс узнает, что я вылечила Волнину?.. Да она же первая расскажет!

Я испуганно отшатнулась, схлопывая, загоняя внутрь себя стихию. Она, послушная, и не спорила, не своевольничала – спряталась сразу, потеснила остальные. А я стала обрывать зазеленевшие почки на корабле вокруг себя.

– Я не расскажу никому, – посмотрела на меня Волнина, затаптывая в снег толстый зеленый кнут. И добавила, опустив глаза: – Спасибо тебе.

Ни следов побоев, ни синяков и отеков, ни кровавых ран на ее лице больше не было. И я вспомнила свои первые дни в Форровой избушке – как мне было больно, и ведь некому было рассказать, что сила моя – сама жизнь. Чего уж теперь вздыхать.

Но я все равно не удержалась – вдохнула глубоко, и тут же мой чуткий нос уловил знакомый запах. Волосы на затылке начали подниматься дыбом, а вдруг выросшие зубы натянули губу.

Короткий глухой вопль на корме, скрытой от нас стеной снега, сменился резкой тишиной. Воины рядом медленно поднялись, тихо вынимая оружие из ножен.

Еще один вопль, удар меча об меч, всплеск воды где-то внизу – и я вспомнила, откуда знаю этот запах.

Демоны. Дагор. Он прямо здесь.

Глава 27

Вернувшаяся память тела отреагировала по-своему. Мне захотелось завыть от боли и рвануть с драккара прямо в ледяную воду, лишь бы не встречаться с сумеречными. Страх накрывал, и только взметнувшаяся Тьма внутри немного остужала чувства. Ей нравилось быть здесь. Она затаилась, предвкушая, и чего-то ждала.

– Осина, ты что? – Волнинка цепко схватила меня за руку, останавливая. – Чего удумала?

Я безумными глазами посмотрела на подругу и как охолонула. И правда, откуда страх такой взялся? Не убьет ведь меня Дагор второй раз? И тогда я сделала то, о чем нужно было подумать сразу, как демонов учуяла, – закрыла глаза, представила себя прежнюю, чуть изменила черты лица, добавила схожести с Веро и с Волниной, и встали рядом уже две сестрицы, беловолосые да синеглазые.

Волнина глянула удивленно, но промолчала. А и не до разговоров стало.

Воины вокруг всматривались в снежную стену. Ни звука, ни шороха больше не было слышно, но моя сущность реагировала на приближение демонов. Тьма как будто сошла с ума, пытаясь вырваться, взять волю. И я неимоверным усилием удерживала ее внутри. Куда она лезет, бестолковая?

Снег прекратился так же быстро, как и начался. Раз – и вместо белой пелены перед нами открылось предрассветное небо. А на пушистом снегу, забрызганном кровью, стояли два скучающих демона.

Я и забыла, как красивы истинные сумеречные! Моя кровь, моя суть потянулись к ним. Тьма заворочалась внутри, растекаясь и давя остальные стихии. И, кажется, я даже попыталась сделать шаг, когда Волнина рядом зашептала:

– Куда ты? Рехнулась?

Дружина на корабле не шевелилась, увидев тех, кто пришел к ним незваными гостями, с каменными лицами мужчины вокруг сжимали мечи, но нападать не спешили.

– Дагор! – раздался крик с носа корабля. К нам через скамьи огромными шагами приближался Ройс.

– Ты нарушил Договор! – цедил он слова, сжимая челюсть. Я еще не видела его таким разгневанным, даже когда Волнина чуть не потопила драккар. Он шел, и следом заворачивался воздух, поднимая вверх лежащий снег. И это был не мой баловень-ветерок, мощь стихии пронзала все вокруг – не щадила ни своих, ни чужих. Я видела, как склоняются матерые воины: кто еще стоял, согнувшись, а кто, не в силах противостоять, опускался на палубу. У Трэла рядом со мной кровь носом пошла, а Волнина, вскрикнув, упала без памяти. Я наклонилась к ней, присела рядом, но, странное дело, воздушная сила как будто обходила меня стороной.

Демоны падать перед вождем не стали. Дагор даже пошел навстречу, насвистывая что-то под нос.

– А-а-а, Ройс, так это твой корабль, – он издевался, не скрывая. – А мы и не заметили… Такой снег, такой снег… Арго, ты знал? – повернулся он к своему спутнику.

Сдержать личину стало очень трудно, предательница Тьма стремилась к своим. Я же подумала: может, это мой шанс отомстить? Напасть резко, пока никто не ждет? Но что-то подсказывало, что пока мне не выстоять в бою ни перед одним из них, даже будучи демоном.

А Дагор меж тем продолжал:

– И что, ты теперь побежишь отцу докладывать, что злые демоны немножко порезали твоих полукровок?

– Я хочу, чтобы ты убрался с моего корабля сейчас же, – перебил его Ройс. – Я доложу императору. И надеюсь, в этот раз тропа ветра будет для тебя закрыта навсегда.

– Напугал-то как, – подмигнул ему демон. – Хорошо, что это не тебе решать, да?

– Это пока, – мотнул головой Ройс.

– Да-да, – продолжил насмехаться Дагор, – вот станешь ты править Элией и будешь самым главным долго и счастливо, пока… – он хохотнул, – пока наш голубчик Эйр не вернется, правда? А это ведь дело нескольких дней.

Я сидела, стараясь не привлекать к себе внимания, и жадно слушала. Если Ройсу возвращение Эйра только навредит, тогда зачем ему мы с Волниной?

– Ладно-ладно, не злись так, а то еще живот прихватит, – продолжал меж тем Дагор, глядя на взбешенного Ройса. – Мы уходим. Только сначала я заберу свое.

– На моем драккаре твоего нет ничего, – припечатал вождь.

А я вдруг испугалась. Тьма радостно колыхнулась ближе к демону, сделавшему только один маленький шажок навстречу.

– Да ла-адно, – продолжал паясничать сумеречный, – Арго, ты чуешь суть?

– Наша кровь здесь, – ответил второй, – только вижу почему-то всего лишь две бледные водицы.

– Малышка сильна, из первородных, – тягуче произнес Дагор, делая еще шаг ко мне. – Менять личину в нынешние времена, да еще так далеко от Эртэвелла, не каждый истинный может. Откуда неизвестная мне демоница на твоем кораблике, а, Ройс?

Я лихорадочно старалась придумать, что делать дальше. Бросаться за борт и просить помощи у Веро? Так непонятно, получу ли! Или попробовать самой дать отпор? Хотя бы попытаться. Под плащом стало жарко, я скинула его, приготовившись драться. И пусть в умении я все еще сильно отстаю, у меня есть клинки, которые в прошлый раз остановили Дагора.

– Она связана со мной кровью обращения, – просто сказал Ройс, вскинув голову, а Дагор неожиданно споткнулся на ровном месте.

– Новообращенная? – казалось, он изумился сильнее, чем тогда, когда я воткнула в него свои ножи. – Но… – и не успел демон договорить, сильный порыв ветра лишь немного опередил Ройса, который в каком-то немыслимом прыжке сшиб ногами Дагора, да так, что тот, протаранив несколько рядов скамеек, врезался в борт. А как Ройс достал мечом второго, я и не заметила. Только увидела, как согнулся Арго, у которого на бедре протянулась длинная кровавая полоса.

Пока я стояла, разинув рот, Ройс крикнул:

– Уводи ее! Быстрее!

Сильная рука дернула меня за шиворот, опрокидывая навзничь на скользкие доски, но удариться я не успела – враз вокруг потемнело, закружилось, и я прямо в мокром зимнем кожухе, сапогах и шапке упала в мягкую кровать на белоснежные простыни.

– Добро пожаловать в Элию! – хрипло произнес Рэнн, откатываясь в сторону.

– Помнишь, я рассказывал, что наши лучшие воины умеют ходить тропой ветра? – я выглянула и прищурилась. Все никак не могла перестать смотреть – Рэнн удивительно выглядел в дворцовой одежде.

Я стояла за ширмой, пока девушки-служанки подгоняли под меня платье, слушала Рэнна и удивлялась: ну как можно так поменяться за несколько часов? Если в пути со мной был сильный воин, умеющий выжить в любой ситуации, то сейчас я видела знатного разнеженного вельможу. Широкие плечи скрыл богатый сюртук, и даже непослушные темные вихры были аккуратно подстрижены и причесаны.

На душе было тоскливо. Мне тут не нравилось, и Рэнн такой мне тоже не нравился. Куда деревенской девчонке до дворцовых хором? Да и камень вокруг давил так, что стихии внутри притаились, только наследство Терры радовалось неожиданному соседству. Я чувствовала огромные подземные залы под домом, и часть меня стремилась вниз.

Благо Тьма молчала. Ей не нравилось, что Ройса больше не было рядом, но пока она была сыта.

– Вообще не помню, – честно ответила я Рэнну, а он засмеялся и продолжил:

– Ройс – один из последних, кто овладел этим искусством. У меня ранее не выходило. А тут, видишь, смог…

Хорошо у Рэнна получилось перенестись. Я хмыкнула. Прямиком в собственную спальню. Видно, и он на драккаре о мягкой перине мечтал.

Чернавки вздрогнули, испуганно на меня посмотрев, но промолчали, продолжая свою работу. И я вздохнула. Зачем мне было нужно платье, я не спрашивала. С одной стороны, и правда, куда во дворце в штанах потертых да куртке облезлой? Но мне бы подошел один из тех сарафанов, которые служанки носили. А что? Добротные и удобные платья были как раз для того, чтобы не мешать управляться по дому.

В богатых тканях, которые лежали сейчас на моих плечах, можно было делать только одно – красиво сидеть. Или стоять. И уж точно не бегать туда-сюда. Жаль, моими желаниями никто не озаботился. Одно готовое платье, домашнее, уже лежало на кровати. Я посмотрела на него и покачала головой. Да… Я бы в таком замуж пошла. И все бы в деревне завидовали.

– Рэнн, – позвала я парня, – а я тебе говорила, что это Дагор меня убил?

Несколько мгновений было очень тихо, пока я не повернула голову и не увидела, что Рэнн подошел со спины и стоял, раздувая ноздри. Опять злился.

Я ойкнула, скатилась со стульчика и прикрылась своим домашним нарядом.

Рэнн махнул чернавкам, которые мгновенно бросили все и тихо вышли из комнаты.

– Одевайся, – он отвернулся, пока я в спешке натягивала неудобное платье. Кто ж их такие придумал? И служанок отпустил, как я теперь сама? Пока руку просовывала, что-то затрещало в боку: нитки, кажется, разошлись. Вот если бы… И вспомнила, что все еще похожа на Волнину – не только лицом, рост со статью я себе тоже со страху знатно подправила. А ну как сейчас все, как было… И точно ведь, платье тут же мешком опустилось на пол. Ну, ничего. Тут подвяжу, здесь подтяну – и почти хорошо, главное, в боку больше не рвется.

Я подошла к зеркалу и вздохнула – этак я мамин праздничный наряд примеряла босоногой семилеткой. Махнула рукой, ну да ладно.

Одно было приятно – снять все личины. И пусть у меня жуткие черные глаза, короткие волосы с седыми прядями, главное – клыки не сильно заметны. А если кто и увидит, так тут никто и внимания не обратит.

– Знаешь, Рэнн, мне не нравится во дворце, – позвала я мужчину, а он повернулся и вздрогнул всем телом. Я нахмурилась: ну, не настолько же я страшная! А что платье теперь сидит плохо, так я и не хотела его надевать, меня бы и своя одежда устроила.

– Неуютно мне здесь.

Рэнн продолжал смотреть на меня немигающим взглядом, а потом вдруг ответил:

– Пошли, я знаю, где тебе понравится.

Он накинул на меня свой тяжелый нарядный сюртук, а сам в одной тонкой рубахе потянул к выходу.

У дверей, в коридоре, ждали чернавки, которым Рэнн бросил:

– Нужно все переделать.

Я смущенно улыбнулась ошарашенным служанкам, но Рэнн не дал времени ни объяснить, ни что-либо показать и повел меня по каменному коридору.

– У нас не очень много времени, – на ходу говорил он, – Ройс появится с минуты на минуту, и тебя снова потянет к его крови, – я нахмурилась. – Пока не завершено обращение, он тебе нужен.

– Иначе я снова буду мертвой?

Рэнн скривился, но честно ответил:

– Не знаю, новообращенных демонов здесь давно не было, да и возможности твои отличаются от сумеречных, оставшихся со времен войны. Единственное, в чем я уверен, – если Тьма не будет сыта, она сможет взять верх.

– И что дальше? Что будет, если Тьма меня переборет? – потянула я его за руку. – Я пойду убивать направо и налево?

– Скорее всего, да.

– То есть ты точно не знаешь?

– Со своими свихнувшимися отпрысками демоны разбираются сами, – пожал плечами Рэнн. – Мне много чего известно только потому, что брат – полукровка. Его мать соблазнила отца, а потом принесла ему ребенка. Ройс воспитывался во дворце как будущий правитель, но и семья матери от него не отреклась – иначе он бы не пережил время обращения. Они помогали, хотели демона на троне.

– Но Ройс ведь и сильный ветер?

– Да, – Рэнн нахмурился. – Сильнейший из рожденных за последнее время. Многие думают, это от смешения кровей.

– Но… – я задумалась, – если так пойдет дальше, демоны начнут воспитывать потомков Эйра, да?

Он поджал губы:

– Поэтому мы так хотим возвращения Отца. Он должен их остановить.

– И что, ты думаешь, он сделает с демонами?

Рэнн остановился, да так, что я на него налетела в тесном коридоре:

– Я не знаю! – и буркнул: – Пошли уже.

Я помолчала и кивнула: «Иду». Рэнн вздохнул и потянул меня дальше за собой, пока мы не уперлись в неприметную дверцу. Из-за его плеча не было видно, что там. Я заволновалась, радостное предвкушение затопило меня. И тогда я вдруг поняла, что это вовсе не мои чувства.

Глава 28

Огромная светлая комната была залита солнцем, которое ласково гладило изумрудную зелень неведомых цветов. Я изумленно оглядывалась вокруг, впитывая родную силу, а голова наполнилась множеством голосов:

– Прекрасная… Любимая… Наша!.. Мы ждали… Иди к нам…

Рэнн позвал, тронул за плечо, но я только отмахнулась. Его слова затерялись среди других, и я пошла на зов, касаясь рукой тянущихся ко мне со всех сторон листьев. Миг – и цветы показали мне, как так же шла по этой тропинке темноволосая грустная женщина, и лесная стихия струилась по ее пальцам, теряясь в упругих стеблях. Женщина смотрела сквозь меня глазами Рэнна, и только плещущаяся в них зелень отличала мать и сына.

И я не стала держать свою силу. Она зеленой лавиной затопила комнату. Растения впитывали свет с жадностью, расправляя листики и распускаясь пышными цветами. Бедные, они давно уже одни. Куда делась та, что заботилась о них?

– Рэнн, твоя мать была здесь хозяйкой? – спросила я, открывая глаза. – Где она?

Он нахмурился и отвернулся. А я вздрогнула – следом за моим вопросом пришел и ответ: бледное лихорадочное лицо, тяжелый кашель и потухшие глаза цвета болотной ряски смотрели на меня теперь отовсюду.

Я вздохнула:

– Мне так жаль…

И добавила:

– Ты хотел поговорить? Про Дагора? – я неловко присела в мягкое кресло, которое стояло рядом. Ее кресло. Здесь все еще помнило о хозяйке, ждало ее.

Рэнн мотнул головой, а я тихо продолжила:

– Что за договор, о котором говорил Ройс на корабле?

Мужчина скривился, но все же ответил:

– Большой обман, а не договор.

Он сел на скамью так, чтобы видеть меня, и продолжил:

– За столько лет все сильно смешалось, и я не уверен, что смогу понятно объяснить.

– Грегг мне рассказывал, – тронула его за руку, – про Великую войну, когда Эйр ушел за грань.

– А то, что было после?

– Немного, – я пожала плечами, вспоминая. Грегг к тому времени уже был за гранью.

– После изгнания многие сумеречные остались здесь, запертые в нашем мире, и попрятались в Туманных горах, – начал Рэнн. – Кого-то из них поодиночке отловили да убили, а какие-то пришли договариваться.

– И среди вторых – Дагор? – не сомневалась я.

– Он хотел вернуться обратно, – задумался Рэнн. – Самый сильный из оставшихся, он сплотил демонов, подчинил себе и бросил всю мощь на то, чтобы перейти незримой тропой в свой мир, в Эртэвелл. Только у него не вышло. Эйр закрыл проход так, что никто не мог его преодолеть.

Рэнн поднялся и принялся ходить по комнате:

– Рунольв Смелый, мой предок, просто хотел прекратить затянувшуюся войну. Тогда же прозвучало пророчество о возвращении Эйра, и между людьми и демонами было заключено соглашение, по которому не смели они больше убивать друг друга, кроме как защищаясь. А все силы необходимо было положить на то, чтобы добиться воскрешения великого Прародителя Эйра, полноправного хозяина этих мест. А он бы открыл дорогу демонам.

Я задумчиво почесала колено и сняла мужской сюртук – здесь было очень тепло, солнце пригревало через стеклянный потолок, и моя лесная стихия свернулась внутри, заполняя полностью, оттеснив остальных. Давно мне не было так спокойно.

Я жмурилась от яркого света и думала. Сейчас, когда все было почти как раньше, когда не отвлекала борьба сил внутри, я вдруг отчетливо поняла, что не мое желание было ехать в Элию. Не оно вело меня сюда. Тьма внутри тоже хотела возвращения Эйра. Она стремилась домой.

– Знаешь, почему тебе здесь так нравится? – тихо спросил Рэнн, отвлекая. – Этот замок строил Эйр, и для каждого из своей семьи он сделал свой уголок. Этот – Форра. Моя мать нашла комнату сразу после свадьбы. Никто не заходил сюда несколько сотен лет, но растения жили. Эйр смог сделать так, чтобы источник лесной силы не заканчивался.

– Я теперь не только лесная дочь.

– Здесь это не важно.

Мы помолчали. Я лениво следила за потоками силы. Действительно, если прикрыть глаза, то я видела, как причудливо они перетекают из одного края комнаты в другой, не исчезая и не впитываясь полностью.

– Знаешь, Рэнн, а ведь Дагор, скорее всего, не хочет возвращения в свой мир.

Мужчина дернулся:

– С чего ты взяла?

Я пожала плечами:

– Он слишком долго живет здесь и, похоже, считает все это своим. Зачем бы ему тогда мешать Греггу? Убивать меня? Вдруг он хочет снова развязать войну?

Рэнн нахмурился:

– Это многое меняет, – замер он. – Тогда тем более нельзя ждать с ритуалом. Мы должны…

Посмотрел он на меня, охнул и добавил:

– Веро ведь говорила, что Эйру нужен только один потомок с кровью Прародителя, почему тогда демоны настаивают на том, что в ритуале должны участвовать все? Вдруг это поможет сумеречным вновь прорваться в этот мир? Боюсь, тогда нас уже ничего не спасет!

– Подожди, а как же сами Прародители? Они же помогут, как в прошлый раз! – поднялась я.

Рэнн даже засмеялся от неожиданности:

– Они? Помогут? Что там тебе наплели эти великие «воины»? Файро в то время в жерле вулкана прятался, а Терра в подземелье заперлась. Только Веро да вечно идущий у нее на поводу Форр чего-то стоили в том противостоянии, но и им было с демонами не тягаться. Именно Эйр выкинул сумеречных из этого мира. И покуда он за гранью, нам надо торопиться. Пойдем.

Я кивнула, закрывая глаза и на мгновение замирая, прощаясь с этим местом, с островком спокойствия и родной силы. А потом снова накинула на плечи тяжелый сюртук, подтянула подол платья и последовала за Рэнном.

Но едва мы вышли из комнаты, как Тьма внутри бешено взметнулась вверх, перехватывая дыхание, тесня остальные силы, наполняя меня собой. Я вскинула подбородок, принюхалась и даже зашипела от голода: где-то совсем рядом была нужная кровь. Меня начало потряхивать от возбуждения, и я потянулась к Рэнну, но он не видел. Он был уже далеко впереди, думая, что я следую за ним. Я постояла, склонив голову к плечу, стараясь унять темную суть, а потом, сдавшись, развернулась и побежала туда, куда звал меня мрак.

Никто не встретился по пути – я неслась на запах, как хищник, почуявший добычу. Ближе, ближе… Я услышала голос Ройса. Радость – «он здесь» – тут же сменилась недоумением – «кто это подумал?» И я вдруг споткнулась, остановилась и шумно задышала, пытаясь успокоиться. Картинка перед глазами закружилась, запульсировала. Стихии выходили из-под контроля, Тьма давила их, заталкивая как можно глубже, но их было больше, и борьба внутри становилась сильнее. Я сжала голову руками и согнулась, пытаясь унять боль. Это я, Осина, это мое тело и душа, я не хочу быть только сосудом, вместилищем сил!

Один за одним начали зажигаться факелы по коридору, сильный порыв ветра взметнул пыль на полу, проросли сквозь камни пола тугие зеленые стебли, покрылись ледяной изморозью стены, и я упала на колени, обхватывая себя руками и стараясь не кричать, а линии, которыми опутал Ройс, сдерживая мою силу, тонко зазвенели, вздрогнули и разлетелись вдребезги, убирая любые преграды на пути стихий. И тут же успокоилась Тьма, притаилась, удобно уместившись во мне, больше ее ничего не сдерживало.

Я, тяжело опираясь о стену, поднялась. Злость приходила толчками – стихии, как глупые овцы, разбежались, взбунтовались, каждый сам за себя! И теперь, чуть меня не убив, они возвращались обратно. Ветерок, как обычно, ласково подув в лицо и взметнув волосы, спрятался внутри, факелы, погаснув, оставили черный дым, но и огненная стихия снова покорилась, успокоившись. Закапала по стенам вода, оставленная растопленным льдом. И только ярко-зеленые заросли, пробивающиеся сквозь толщу камней, не думали пропадать.

– Мне подойдет. Кроме того, лучше, чем она, ты никого для правителя не найдешь. Чистая кровь, много сил, – гулко разнесся знакомый мужской голос из-за поворота, и я в ужасе замерла на месте, а потом лихорадочно начала выдергивать жесткие стебли из земли. Оставлю – Ройс сразу поймет, кто здесь подслушивает.

– Ее сила – и демоническая, и стихийная, доставшаяся от Прародителя. К тому же Рэнн нашей поделился, я еще не понял как… Но, если у нас получится повторить, кто знает, чем правящая ветвь еще сможет усилиться, – Ройс говорил все громче, и я даже всхлипнула от страха, а ну как сразу заметит, что печати все слетели, а я только в себя пришла, чтобы пробовать все повторить. Трава не поддавалась, и я, закусив губу, с тоской подумала о своих кинжалах, оставшихся в комнате. И не сразу поняла, о чем говорил Ройс, точнее, о ком. А как поняла, замерла, опустив руки, и нахмурилась.

– Рэнн первый был у меня, и я уже дал разрешение, – ответил Ройсу более высокий голос.

– Для Рэнна это слишком дорогой подарок.

Звуки шагов прекратились. И я перевела дыхание, прислушиваясь.

– Ройс, ты же понимаешь, что если сделаешь ее своей женой, то она не сможет участвовать в ритуале. Мы точно не знаем, что произойдет, но рисковать будущей правительницей никто не будет!

– Отец, Аспен и не будет участвовать. Я не позволю. К тому же я не думаю, что нам нужно возвращение Эйра, – ответил Ройс.

Опять мою судьбу пытаются решить другие! Я стиснула зубы, посмотрела на свои руки, сжимающие длинные, выдернутые с корнем стебли, покачала головой, а потом затолкала свою Тьму, которая тянулась к Ройсу, поглубже, развернулась и быстро побежала туда, откуда пришла.

Юбка из тонкого струящегося материала, уже черная по подолу, путалась в ногах, раздражая. Пока я не столкнулась в проходе с пожилой служанкой. Она испуганно взвизгнула, увидев мои сверкнувшие от неожиданности клыки, и, уронив на пол куль с вещами, рванула куда-то в сторону. Я тряхнула головой, пряча темную суть, загоняя ее как можно дальше, глубоко вздохнула, останавливаясь. А потом увидела в ворохе вещей вполне пригодное платье, похожие и у нас носили – поверх на нижнюю рубаху. Жаль, не нашлось штанов, но лучше так. Переоделась скоро, ногой затолкала в сторонку оставшиеся вещи и пошла к своей комнате – мне нужно было оружие. С ним уже никто не посмеет что-то за меня решать.

А потом услышала за спиной знакомый насмешливый голос:

– Ну вот, опять похожа на оборванку. Хорошо, я в этот раз не перепутал! Снова тебя убить было бы обидно.

Волосы на затылке поднялись дыбом, а я, замирая на месте, прошипела сквозь зубы:

– Даго-ор…

– Ты, милая, думала, что я тебя не найду? – мурлыкнул демон, подходя ближе. Я не оборачивалась, да и что мне на него смотреть. Я напрягла плечи, приготовившись драться. Вот только Тьма внутри будто взбесилась: она карабкалась наружу, цепляясь своими острыми когтями, она выла, требуя ее освободить, дать ей место. Я испуганно прислушивалась к себе, пока не почувствовала, как тяжелые руки ложатся мне на пояс, притягивая спиной к мужчине. И тепло, шедшее от врага моего, вдруг успокоило:

– Полегче? – я с ужасом поняла, что Дагор не издевался, не пытался обидеть или сделать больно, он помогал. И совсем окаменела. Что происходит?

– Пока демон не научится контролировать свою Суть, она может сожрать его живьем, – прошептал он мне в ухо, и я вздрогнула. – В этот период ему нужно находиться рядом с семьей. И Суть успокоится, подчинится. Что ты чувствуешь, Осина?

Я чуть повернула голову к Дагору и поняла, что Тьма больше не бесится внутри, она, как довольная кошка, урчит и ластится. Да что же происходит?

– Сейчас мы пойдем вместе и попросим у Ройса еще немного крови.

– Вместе? – кажется, я уже устала удивляться.

– Да. Мы теперь все будем делать вместе, – и добавил тише: – я теперь твоя семья, как бы тебе ни хотелось иного.

Глава 29

Я неловко повернулась, выскользнув из объятий, и посмотрела на Дагора. Куда подевался тот охальник, который стоял передо мной у Форровой избушки и называл Грегга собакой? Слишком серьезен был сейчас взгляд черных глаз. С чего вдруг изменения такие? Наставник мой тоже демоном был, но Дагор его семьей почему-то не спешил называть!

– Ты меня убил, – подняла я подбородок. – Тогда. В лесу. Проткнул мечом и ни о какой семье речи не заводил.

Разозлиться на демона не получалось, к нему тянулась моя Тьма, а с ней я пока не научилась договариваться.

– А кто вернул? Грегг? – и не подумал оправдываться Дагор. – Или Эйр?

– Не твое дело, – скрестила я руки. – То, что я теперь… жива, не твоя заслуга, и никаких «вместе» быть не может.

Демон усмехнулся:

– Да-да, кто там и что заслужил, потом выяснять будем. Если захочешь – и поругаемся, и подеремся, выясняя, вместе мы или нет, – он взял меня за локоть и повел по коридору обратно, – но сейчас главное – завершить начатое.

Я тут же растерялась:

– Начатое? Ты про обращение? – я вдруг сообразила, что тот, кто тянул меня за руку к Ройсу, может рассказать мне о природе демонов больше всех. Только станет ли? Да и то, что он мне расскажет… Сколько там правды будет? Но удержаться все равно не могла: – А ты всегда такой был? Родился мертвым? Или тебя тоже убили? А в вашем мире все…

Но он только засмеялся:

– Нет, малышка, мертвый у нас только Грегг. Сейчас не самое подходящее время для историй. Я обязательно тебе все подробно расскажу, когда ты полностью восстановишь контроль над Тьмой, а мы сядем перед камином в нашей спальне после сладко проведенной ночи, и тебе захочется разговоров.

Я споткнулась, но упасть мне не дали – сильная рука поддержала за талию, притянула ближе.

– К-к-какой спальне? – и добавила, округлив глаза: – Ночи?

Дагор засмеялся, наклонился поближе и шепнул в ухо так, как будто ворох муравьев за шиворот высыпал:

– Это мы тоже обсудим чуть позже.

И улыбнулся:

– Грегг и не подозревает, какой подарок мне сделал.

Я остановилась, вырвав руку:

– Какой?

– Не понимаешь? – Дагор подошел ближе. – В этом мире ты единственная истинная демоница.

– И что? – я уперлась ладонями ему в грудь, не давая снова меня обнять.

– Что? Ну, например, только истинные сумеречные обладают неиссякаемым источником силы, который я в силу возраста могу подчинить и использовать или… – он сделал еще шаг, – дай подумать… Моей Тьме тоже очень нравится чувствовать родную стихию в тебе, без примесей и разбавленной крови. А я слишком давно один, чтобы упустить такой шанс.

Дагор, легко ломая сопротивление, прижал меня к стылой каменной стене так, что ноги земли не касались, и выдохнул в самые губы:

– Только сниму с тебя эту плебейскую одежду да чуть обучу.

И когда демон потянулся поцеловать, ударила по рукам и скатилась на пол:

– Я не хочу! Не позволю тебе…

Дагор не стал меня останавливать, только усмехнулся:

– Твоя Суть не оставит тебе выбора, как и мне.

И тут же дернулся, недовольно поморщившись. Мотнул головой, обернулся, скрестил руки на груди и громко произнес:

– Приветствую тебя, император Роберт Отважный, и тебя, Ройс. Хотя не сказал бы, что вы вовремя.

Я осторожно выглянула из-за мужской спины:

– И я приветствую.

Дагор закатил глаза, шепнул:

– Деревенщина, – а затем вытянул меня из-за спины: – Император, представляю тебе мою нареченную. – Я изумленно посмотрела вверх в бесстыжие глаза демона, и даже чуточки сомнения не увидела. Вот же! – И истинную демоницу, Осину…

Подняв бровь, посмотрел на меня, а я и ответила:

– Грегговну.

Дагор только языком цокнул, еле сдержав смех.

Ройс громко втянул воздух, но на него, зло кривившего рот, я смотреть не хотела. И пусть рядом с наглым демоном моя Тьма слушалась, я все равно боялась, что могу не сдержаться.

– Не та ли это Аспен, о которой прожужжали мне уши оба сына? – улыбнулся император. – Здравствуй, девонька. Я смотрю, совсем тебя замучили здесь, во дворце. Может, ты хочешь немного уединения и отдыха?

Бросила взгляд на Дагора, который, прищурившись, смотрел на правителей, и неуверенно кивнула.

– Хорошо, – потер руки Роберт. – Мой слуга, – он кивнул за спину, – проводит тебя, а нам нужно поговорить.

Я ужом выскользнула из-за Дагоровой спины, боясь, что он снова станет меня останавливать. Еле прошла мимо Ройса – клыки прокололи нижнюю губу, Тьма опять просилась наружу, ей была нужна кровь. Но пока получалось сдерживаться. И я пошла вслед за слугой.

И ничуть не удивилась, что в комнате, которую мне отвели, ждал Рэнн, державший в руках красивый серебряный кубок.

– Долго ты, – отсалютовал мне зеленой пыльной бутылью.

Я неуверенно вошла, боком прошмыгнула вдоль стены и юркнула за ширму. Здесь, на кровати, уже лежало несколько сшитых для меня нарядов. Я осторожно потрогала рукой мягкий шелк и вздохнула. Нет, все-таки тот сарафан, что на мне, подходил больше. Ведь я и вправду деревенщина, как сказал Дагор. Зачем себя обманывать? Но не зря же девчонки трудились, шили всю эту красоту. Я потерла лоб. Надо хотя бы попробовать надеть…

– Как тебе мой отец? – крикнул Рэнн.

– Откуда ты?..

– Ветер. Помнишь, в лесу? Ты уже видела, я тогда искал тебя так. Выходи уже, – он стукнул кубком по стеклянной бутыли, – хочешь вина?

– С-сейчас, – прошипела я. Одеваться самостоятельно в эти платья было сложно, у нас такое не носили. Тут любая бы запуталась: куда руки? А вырез? Может, я наоборот надела? Расправив подол, встала перед зеркалом, замерев. Не так плохо, как представлялось, зеленый цвет очень мне шел, несмотря на то, что из глаз сочилась чернильная тьма. И я вздохнула, с тоской подумав о своем Лесе.

– Здесь носят что-то поверх этого? – я вышла к Рэнну. Ходить было непривычно, мягкая ткань обвивала ноги, путая шаг.

– Нет, – улыбнувшись, ответил он и похлопал по скамье рядом с собой, протягивая второй кубок. – Садись.

Я хмыкнула и села в кресло напротив, взяла бокал и сделала осторожный глоток. Вино я еще не пила. Братья таскали из родительского погреба по осени яблочный сидр, но мне много не давали, только попробовать.

– Нравится? – с улыбкой спросил Рэнн.

– Да, – я устало закрыла глаза. – И спасибо за ту зеленую комнату, кажется, я не сказала…

– Моя мать тоже всегда находила там успокоение. И силу, – Рэнн подвинулся ко мне. – Я думаю, в матери было немного Форровой крови, иначе я бы не смог задержать лесную стихию в себе.

– Да, – я откинулась на спинку скамьи. – Она могла общаться с растениями, они любили ее, – и замолчала, закрывая глаза. – Я скучаю по Лесу, – вино с каждым глотком становилось все вкуснее, оно пахло солнцем и цветами, согревало изнутри, притупляло извечную борьбу стихий.

– Я отвезу тебя обратно, хочешь? – Рэнн подлил мне еще вина.

– Прямо сейчас? Хочу!

Он помотал головой и засмеялся:

– Давай сначала вернем Эйра.

Внутри всколыхнулась Тьма, и я подскочила на ноги:

– Тогда пошли возвращать быстрее, – я закружилась по комнате. – Что там нужно для этого сделать?

И вдруг насторожилась. Какая-то легкая щекотка, которая зарождалась в животе, начала отвлекать. Я передернула плечами, вскинув голову, и потянула носом воздух. И тут же все чувства затопило нестерпимое желание. Кровь. Моя кровь где-то очень близко. Я остановилась, пытаясь унять жажду, а потом Тьма, сметая все преграды, хлынула из меня потоком, снося разом все мысли.

Успела увидеть, как Рэнн дернулся ко мне, попытался удержать. Но что мне теперь Рэнн? Я одной рукой оттолкнула его, даже не затратив сил. Картинки перед лицом мелькали яркими вспышками, но глаза мне были и не нужны, я откуда-то точно знала, что не собьюсь с дороги.

Я слышала крики людей, попавшихся на пути, и недовольно морщилась: не они мне были нужны. Я бежала вперед, по коридору, кончиками пальцев касаясь каменной стены. Ближе… Ближе!

Я уже чувствовала, как горячая теплая кровь снова начинает течь по моему телу, оживляя его, успокаивая Тьму, даря так нужное мне тепло, и не сразу заметила, что прямо передо мной появилось препятствие, обойти которое не получалось. Я тихо зарычала, показывая клыки, и метнулась в сторону.

– Эй, посмотри на меня! Ты чего? – перехватил меня поперек талии Дагор и встряхнул, а я на мгновение охолонула. Что я делаю?

Лицо демона скакало перед глазами, линии расплывались, раздваивались, и я снова закрыла глаза, позволяя Тьме взять верх.

– Ройс, тебе надо убираться отсюда, – крикнул демон, и Темнота во мне зарычала от гнева.

Как он смеет удерживать, когда то, что мне нужно, сладко пахнет совсем рядом? Я стряхнула с себя чужие руки, ударила, пытаясь освободиться. Но демон не отставал. Я никак не могла сосредоточиться на запахе: Дагор кружил вокруг, не давая приблизиться к источнику. И тогда я толкнула его со всей силы и побежала, обхватывая руками Ройса, впиваясь зубами в то самое теплое место на шее, – кровь брызнула сразу, как я и хотела, – сильным жарким потоком. Я урчала от наслаждения и стонала, добравшись до того, чего так жаждала. И не сразу поняла, что Ройс уже не стоит, мы оба лежим на полу.

– Осина, – затрещина по щеке на миг отрезвила меня. Но Тьма не хотела отпускать. Она была сильнее, она решала, что мы будем делать.

– Идиот, – зарычал Дагор, и я увидела, как на пороге комнаты появился Рэнн, держа в руках мои клинки. – Ты же знаешь, что молодым демонам нельзя хмель.

И ударил меня в живот так, что я скатилась с Ройса, проехала спиной по полу и остановилась у каменной стены.

Ко мне кинулся Рэнн, но Дагор и с ним не стал церемониться – еще один сильный удар свалил Рэнна рядом.

Я, тряся головой и пытаясь прийти в себя, смотрела на разъяренного демона, который опустился перед лежащим в луже крови Ройсом на колени, вдохнула – и снова все помутилось! Тьма пересиливала! Я встала на четвереньки и поползла туда. Ройс еще был жив, я чувствовала горячий ток, манящий меня и сводящий с ума.

– Да чтоб тебя! – обернулся Дагор, показывая клыки, и я, мгновенно собравшись, рванула к нему, чтобы разорвать, смять, убить. Не было ни жалости, ни сострадания. Я даже не помню, чтобы хоть одна мысль промелькнула в моей голове. Только смерть. И голод.

И так легко у меня получилось теперь добраться до Дагора… Тьма управляла мной, Тьма затопила меня полностью. А когда в моих руках оказались клинки, я и сама сказать не могу.

И только вспышками мелькала кровь перед глазами. Вспышками я видела ожесточенные кричащие лица, пытающиеся меня остановить. Вспышками мелькало оружие. Вспышками катались клубком по полу рычащие демоны, и один из них – я.

И зубы, рвущие плоть. Мои? Дагора?

Глава 30

Я задыхалась.

Вода заливала нос, с криком попадала в горло. Я кашляла и снова кричала, не в силах открыть глаза. Лед сковал тело, остужая горящие мышцы, проникая внутрь, замораживая. И Тьма внутри медленно отступала. Урча, она сворачивалась клубком, затихала, пряталась.

Неужто все наяву было?

Сильная рука, больно схватив за волосы, выдернула меня из воды.

– Ну? Слышишь меня?

Я кивнула, продолжая жмуриться.

– Говорил же, вместе к Ройсу пойдем. Чего не дождалась? – с облегчением выдохнул Дагор и прижал меня к себе.

Я всхлипнула, цепляясь за мокрую окровавленную рубаху демона. На мощной шее, прямо перед глазами, розовели свежие шрамы от зубов.

– Как это? Почему? – жалобно прохрипела я, пытаясь отстраниться, но Дагор не позволил. Он держал крепко.

– Осинка, – прошептал он, морщась, – послушай сейчас внимательно.

Я подняла голову, а демон, легко поцеловав меня в кончик носа, продолжил:

– Ты прошла обращение. Не скажу, что способ мне понравился, но что уж теперь… Тьма будет послушна.

Я неуверенно кивнула, посмотрела на свои саднящие ладони и даже удивилась, что все еще крепко сжимаю два небольших клинка. Я с силой разогнула пальцы, позволяя окровавленным лезвиям погрузиться в воду. Где мы? Почему так холодно?

Дагор перевел дыхание, скривился и продолжил:

– Если… удастся вернуть Эйра – не попадайся ему на глаза, он наше племя не жалует. Вот если и Грегг с ним появится, тут у тебя хорошие шансы…

– Подожди, – я дернула головой. – Что значит..?

– Попадешь в Эртэвелл – остерегайся людей Правящего, он захочет от тебя избавиться, – прижал меня сильнее Дагор. – Не лезь на рожон. Попроси Арго, он мне должен. Не откажет.

– А… – попыталась перебить я, но он не дал договорить, прислонился к моему плечу лбом, еле слышно застонал.

– Что с тобой? – я придержала начавшего падать демона. – Что происходит?

– У меня мало времени, – улыбнулся белыми губами Дагор и, задыхаясь, просипел: – Здесь недалеко есть пастуший домик. Когда встанешь, ты его увидишь, там сухая одежда. Оставлял на всякий случай. Город внизу, у подножия, но лучше обходи его стороной. Попроси Арго… Просто позови… Мы… Демоны… Можем друг друга слышать на расстоянии, – голос становился все тише, а я никак не могла понять причину, – если не получится с Эйром, он отвезет тебя домой…

– Что с тобой? – испуганно спросила я, но Дагор уже не ответил, навалился на меня враз ставшим тяжелым телом.

– Да что же это? – я оттолкнула его, отстраняясь, и с ужасом увидела глубокие ровные порезы по всей его груди. Клинки! Из заговоренной стали! Оружие против демонов! Я всхлипнула и вскочила, освобождаясь. А Дагор с глухим чавкающим звуком повалился лицом в стылую воду.

Я заскулила, замерев на месте, потом повернулась в сторону пастушьего дома, сделала шаг, другой и остановилась.

Враг ведь мой. Задышала тяжело, вскинув голову, прижала кулаки к щекам. И вернулась.

– Что я делаю? – я тащила на себе перекинутого через плечо демона к небольшому покосившемуся домику, который действительно стоял совсем недалеко. Он же убил меня, убил Грегга. Да я радоваться должна, что он умрет! Вот Грегг бы точно сказал, что я с ума сошла. Девка жалостливая!

Я встряхнула Дагора, устраивая на спине поудобнее. Он так и не очнулся с того момента, как я вытащила его из воды. Только развороченная клинками грудь еще еле видно вздымалась и сочилась темной кровью.

– А ты бабник и повеса. Ты же просто соблазнял меня! Я, между прочим, не собираюсь с тобой в спальню – чью бы то ни было. Тем более сначала надо замуж. А ты Тьме моей не шибко-то и нравишься! – Я всхлипнула. – И мама бы не одобрила! А уж папа что бы сказал… Мы просто дойдем до этого дома, а там я посмотрю, чем можно помочь. И уйду. Слышишь, ты?

Крупные слезы скатывались с кончика носа, и дорога впереди расплывалась.

Я шла по щиколотку в талом снегу, еле передвигая ноги под тяжестью мужчины. Вот ведь забавно: раньше не то что поднять – просто сдвинуть с места такого, как Дагор, не смогла бы, а тут…

– А все демоны, как ты, – заносчивые и самодовольные? – мне казалось, что пока я говорю, Дагор не умрет, он просто не имеет права умереть! Я столько сил вкладывала в то, чтобы его дотащить!

– Как же жив до сих пор остался, с таким характером?

Нести становилось все тяжелее, мышцы болели, а спину ломило. Обращение сделало меня снова живой, я чувствовала боль и усталость. И шла только из упрямства.

– Поласковей бы, – просипел Дагор, а я вскинулась и перевела дыхание.

– Да уж куда ласковей, – утерла нос рукавом. – И так, как вельможу какого!

– Точно, – погладил меня рукой пониже спины Дагор. Благо я, наконец, дошла и сгрудила демона в снег у порога. Он снова закрыл глаза и замолчал, с натугой дыша, а я ногой открыла дверь и затащила его внутрь. Теплее здесь не было, но по крайней мере в углу валялся мягкий тюфяк и был очаг, в котором лежали заботливо приготовленные дрова. Я только подумала, потянулась внутрь себя – а дровишки весело занялись, потрескивая. Вот так. И учиться не надо.

Что же я знаю про заговоренную сталь? Я нахмурила лоб. В прошлый раз, когда я кинжалами ранила Дагора, он говорил про противоядие. Но где я его возьму? Я даже не знаю, что это!

Я стала снимать с демона лоскуты оставшейся рубахи и замерла. О великие Прародители, я ж его изрезала и искусала всего! Шея, плечи, грудь! Глаза снова защипало, и я подумала, что демону свой долг отдала. Он убил меня, а я почти убила его.

И если укусы затягивались, покрывались розовой корочкой, то порезы от кинжалов начинали темнеть, кровь выходила из них плохая, черная, не давая коже схватиться. Я сбегала на улицу, собрала в нашедшийся здесь котелок немного снега, погрела на огне и попыталась промыть раны, но ничего не получилось. Лучше не становилось. Дагор бредил, все порывался встать, отталкивал меня. Говорил что-то про Эртэвелл, про невесту свою, Тьмой избранную.

Так может, он все-таки хотел обратно, в свой мир, а я ошиблась? Любимую там оставил? Я всхлипнула, и потекли снова слезы рекой. Кого я жалею? Глупая. Но поделать с собой ничего не могла. И вдруг вспомнила, как стукнул кто. Я же… я могу попробовать свою собственную силу!

Дернула головой, подсела поближе, закрыла глаза и представила Лес свой. Может, еще и увидимся с ним, помиримся. Я хоть и демон теперь, но все же живая. Потянулась к стихии родной. Положила руки на развороченную мужскую грудь и потекла из меня лесная сила, начала заполнять раны и порезы на коже. Зарычал демон, выгнулся дугой, стал биться под моими ладонями. А я рукавом утерла взмокший лоб и напряглась.

Все было не так – я нутром чуяла опасность. Скрутило живот жгутом: нужно убираться, да поскорее. Но я видела, как раны очищаются, вместо черной грязной крови начинала течь обычная, алая, и я продолжала удерживать Дагора. Еще немного потерпеть, еще чуточку…

И когда порезы от кинжалов начали затягиваться, а я подумала, что уже все, можно осторожно убирать руки, раздался сильный хлопок. Демон застыл, а из его тела хлынула Тьма! Древняя. Изначальная. Разумная.

Ударом воздуха меня отнесло к дверям, и подняться с пола я уже не сумела, как ни старалась. Даже демонические силы не помогали. А следом навалилась она. Она давила, залезая в голову, проникая под кожу. Мне стало сложно дышать, я с хрипом втягивала в себя воздух, царапая ногтями пол. А меня внимательно изучали: вот забурлили стихии, смешиваясь с чернотой, но тут же быстро успокаиваясь, вот моя собственная Тьма робко подняла голову, радуясь встрече с самой Сутью. Кажется, меня щипали, толкали, трогали со всех сторон, пока из другого конца комнаты не раздалось гневное:

– Довольно! – и черный туман устремился к Дагору, впитался с шипением в его кожу, высветив рисунки по груди и рукам.

Я лежала на полу, не в силах отдышаться, прийти в себя. И точно ли услышала этот скрипучий тихий шепот в голове в самом конце, который сказал только одно слово – «наша»? Или привиделось от страха?

С подстилки на пол скатился демон, тихо ругнувшись, и пополз ко мне.

– Жива?

Я раскинула руки в стороны, радуясь, что цела. Моя внутренняя Тьма подсказывала, что встреча с Сутью могла закончиться для меня иначе. И честно ответила:

– Вроде. Не знаю, – а потом поднялась на локтях и возмущенно спросила: – И как это понимать? Что это было?

– О, это я тебя с мамой познакомил, – упал рядом Дагор, тихо посмеиваясь, и добавил ехидно: – Ты вроде говорила про знакомство с родителями?.. Про женитьбу еще что-то было, не напомнишь?

Я насупилась:

– Смеешься?

Он повернулся, осторожно убрал волосы с моего лица и ответил серьезно:

– Да какое там…

Я отстранилась, неловко отодвигаясь.

– Знаешь, а я был уверен, что ты потеряешь силу стихии при обращении. – Дагор провел рукой по своей груди. И я с облегчением увидела, что порезы от кинжалов полностью затянулись. Вот только рисунки, оставленные Тьмой, не сошли.

– Что это? – осторожно тронула пальцем его плечо, проводя по линии рисунка.

– Узнаешь, когда подрастешь, – накрыл мою руку своей Дагор.

Я поджала губы. Ну и ладно, здоров – и хорошо. Пусть теперь что хочет делает, хочет – в мир свой прорывается, к неведомой невесте, хочет – пусть этот завоевывает. Целый и невредимый. А я буду думать о себе.

Я перевернулась, попыталась подняться на четвереньки, как жучок, и поняла, что полностью выдохлась. Сила силой, а драка с демоном, тяжелая дорога до пастушьего домика в снегу и встреча с Тьмой меня подкосили. А еще начало трясти от холода. Я и не замечала раньше, что от моей одежды после всего мало что осталось. Платье висело грязной тряпкой, непонятно на чем держась.

Благо огонек, потухший от прихода Тьмы, снова весело разгорался в очаге.

– Там все в крови, – остановил мои потуги докатиться до тюфяка Дагор, – иди сюда.

Я не стала в этот раз спорить, привалилась к его теплому боку, расслабляясь, а он обнял меня рукой да подтянул плащ, лежащий недалеко, укрывая нас. И протяжно вздохнул.

Я сонно вскинулась:

– Что опять?

– Ничего, – просто ответил он.

Я не стала допытываться, смежила веки, почти погружаясь в сон, и тут же вздрогнула, мгновенно просыпаясь:

– Ройс!

Как же я забыла, что человека убивала!

– Оклемается, – заплетающимся языком ответил Дагор. – Когда я тебя оттуда утащил, еще был жив. Да и подмога подоспела. Такие, как он, живучие. Полежит немного и будет как новенький. Дай поспать!

– Почему так случилось? Что со мной было? Так теперь всегда будет? – вцепилась я в демона, пытаясь его растормошить.

Дагор скривился и, приоткрыв один глаз, сердито спросил:

– Не отстанешь ведь?

И глядя, как я рьяно мотаю головой, ответил:

– Рэнн тебя напоил, а там и Тьма твоя верх взяла. Вот и все.

– Подожди! Это как Тьма верх взяла? – я схватила его за руку, потому что он снова закрыл глаза и приготовился спать. – Зачем Рэнн это сделал? Он знал, что так будет?

– Сама у него поинтересуешься, если встретитесь, – отмахнулся от меня Дагор. – Я у него не спрашивал, может, он вместо брата править захотел? Почем мне знать?

– А Тьма? – встревоженно спросила я.

– Я ведь говорил уже: обращение пройдено, все, теперь она будет послушной.

И замолчал, мгновенно проваливаясь в сон. Я посмотрела, как мерно вздымается его грудь, повздыхала и легла рядом, закрывая глаза.

Глава 31

– Ш-ш-ш, тихо! – кто-то волочил меня по полу в сторону двери.

Я спросонья никак не могла сообразить: кажется мне тень на стене огромным зверем или это причудливо ложатся блики от затухающего огня?

Мне так не хотелось просыпаться, что я, махнув рукой на эту непонятную тень, даже начала задремывать снова. А следом мой локоть пребольно задел дверной косяк, и я мигом очнулась: что происходит? Кому на этот раз понадобилась?

– Тяжеленная, – сквозь зубы зашипел мой похититель, а я потерла ноющую руку, поерзала на полу, чтобы меня удобнее было выволакивать, и даже не подумала встать и помочь. Только обиженно зашептала в ответ:

– Ты ж медведь, у тебя силищи немерено, а я маленькая и худенькая!

Тахо фыркнул что-то себе под нос.

– И зачем ты меня тащишь?

Хранитель даже остановился, некоторое время смотрел молча, а потом, задумчиво покачивая головой, вынес меня на улицу и аккуратно прикрыл дверь, даже не скрипнув ржавыми петлями.

– Спасаю тебя вообще-то, – он сел передо мной на корточки и начал снимать теплую куртку. – Не надо было? Ну, прости, меня сила хранителя притянула, когда ты умирать начала.

– Я не начала умирать, – села на холодном снегу и поежилась, забирая у Тахо тулуп, – или начала?..

Неужели, действительно, на пороге смерти была, когда с Тьмой Дагора знакомилась?

– Будем ждать, пока определишься? – поддел медведь.

Я насупилась. А он продолжил:

– Или, может, демона разбудим? Он, кажется, именно тот, кто Грегга за грань отправил?

– Да, он, – я встала, покачиваясь на неустойчивых ногах, силы постепенно возвращались, но сонное тело не хотело двигаться.

– Меня тоже он убил. В тот раз. Очень деятельный демон, да?

И тут Тахо меня удивил: сжал челюсти, как-то подобрался, отчего под рубашкой взбугрились канатами жилы и рванул обратно в дом.

– Эй, чего задумал? – успела встать у него на пути. – Ты пришел меня спасать, вот и спасай, а не втравливай в новые неприятности.

Признаться, я не могла сейчас сказать наверняка, кто бы в этой бойне победителем вышел. Ослабленный, но очень древний и опытный демон или мощный, но совсем молодой Тахо?..

А с другой стороны, зря я что ли столько стараний на Дагора положила, чтобы ему тут бока мял медведь? Нет уж, не в этот раз.

Тахо мотнул головой, недовольно зарычав, но остановился. Медленно вздохнул, отчего ушла звериная желтизна из глаз, повернулся к горам и легко побежал. Ждать, конечно, не стал. Я хмыкнула, натянула куртку, поежившись от ледяного ветра, и побежала следом. Благо разорванный в клочья подол платья совсем не мешал.

Догоняя хранителя, гнала от себя мысли о том, что будет делать Дагор, когда проснется и не застанет меня рядом. Да и зачем ему я, если разобраться? Придет в себя, подумает и пойдет по своим делам. Только Тьма внутри посмеивалась. Она отчего-то была уверена, что от демона мне теперь не просто будет избавиться.

Что было точно хорошо – крови мне не хотелось совершенно. Пропали злость и агрессия, моя темная сила была мягкой и послушной. Жалко только, клыки все еще выдавались – я первым делом проверила.

– Тахо, – крикнула я на бегу, – глаза у меня все еще жуткие?

Он обернулся и буркнул:

– Обычные. Болотные.

Вот и здорово. Вот и хорошо.

– Куда мы бежим? – позвала снова.

– Подальше, – поравнялся со мной медведь. – Терра сказала, в этих горах есть укрытие. Место, сделанное Эйром специально для нее, недоступное для демонов. Там никто нас не достанет, ни сумеречные, ни те, кто называют себя потомками Ветра.

– Потомки Ветра? Меня ищут? Это все из-за нападения на Ройса?

– Они не хотят возвращать Эйра из-за грани, – Тахо стал останавливаться, – поэтому им нужно найти тебя и не дать это сделать.

– Так, Тахо, – взяла его за локоть, переводя дыхание, – объясни тогда, почему мы с тобой хотим его вернуть?

После этого длинного пути, начиная от родной деревни и заканчивая Туманными горами Элии, я вдруг поняла, что совсем не понимаю, зачем мне, лично мне, нужен Эйр? Мы незнакомы, во мне нет его крови. А то, что было тогда за гранью, трудно поддавалось объяснению.

Тахо потоптался на месте, затем нахмурился и ответил:

– Меня Веро попросила.

От неожиданности я даже не нашлась что сказать.

– Хорошо так попросила. Поклонилась, гордая. И Файро с Террой приходили, обещали присмотреть за моей семьей, пока я тут…

– И с каких пор мы делаем то, что просят Прародители? – сложила я руки на груди, хмурясь.

– Грегг вернется вслед за другом, – напомнил Тахо.

Я вздохнула, растерла замерзшее лицо руками, повернулась и побежала дальше. Он прав, если есть возможность спасти Грегга, я не могла ее упустить. Пусть для этого и буду делать то, что хотят Прародители. А пока мы бежали, можно было и помечтать, как после всего этого смогу, наконец, вернуться домой. Наверное.

Пробирались по горам мы с Тахо до самого вечера. Заснеженные вершины вокруг я начала проклинать еще с полудня. Кто-то видел в них красоту, я – только холод и опасность. Тьма во мне знала, что Дагор уже обнаружил пропажу и очень зол. Какая-то незримая связь натянулась между нами, но я не давала ей окрепнуть.

– Тахо! – крикнула, когда мы взобрались на очередную пику, рассматривая маленькую долину у ее подножия. Сильнейший ветер сносил с ног и загонял морозные иглы прямо под кожу. Понятно, почему в этих горах так нравилось Воздуху! Я почти не чувствовала ног, и Тахо виновато поглядывал.

– Долго еще? Темнеет!

– Почти пришли! Вход где-то здесь, попробуй почувствовать, – ответил он, оглядываясь по сторонам. И тут же подобрался, раздувая ноздри. Медвежий облик снова начала проступать сквозь человеческое тело.

– Почувствуешь тут, – заворчала я, растирая онемевшие ладони. – С силой земли мы еще не шибко знакомы.

Тахо в ответ только зарычал, окончательно перекидываясь в медведя, а я в лучах заходящего солнца увидела вдалеке бегущий силуэт. Присмотрелась повнимательнее и отвернулась, действительно, надо поторопиться. Не даст нам Дагор шанса подумать. Уж больно зол. Даже рубашку не надел, бежал прямо так, как я его в пастушьем домике оставила.

Если с Лесом я разговаривала через деревья, может, здесь тоже камни подскажут? Мы начали спускаться в долину, оскальзываясь на снегу, пока медведь не остановил меня, подтолкнув носом к огромному валуну. Я опустилась на землю, закрывшись от демона. Тахо встал рядом, прижимаясь ко мне теплым меховым боком. Вот уж кому морозы нипочем! Отряхнула от снега камень, прислонилась, глаза закрыла. Медленно-медленно отзывалась во мне сила Терры, и просыпались под руками горы, стряхивали ледяное оцепенение, ворчали тяжело в голове.

От напряжения мне стало жарко, отодвинула медведя, прислонилась снова. Где-то прямо под нами было огромное пустое пространство. «Где же вход?» – поторопила мысленно, увидев, что Дагор все ближе, но горы только скрипели. Тахо подобрался, обнажил клыки, и я вдруг рассердилась: а ну как еще один сейчас покалечится, опять лечи. И потом, если демон убьет Тахо, мне придется с ним драться! Снова! А клинков больше нет…

– Осина! – закричал Дагор. Он был совсем близко, и я вцепилась в медвежью холку, упираясь ногами в камень, останавливая звериный прыжок. И спустила силу Терры, перестав осторожничать. Задрожали скалы вокруг, посыпались булыжники сверху, норовя ударить, зашуршал песок под ногами, и расступилась под нами земля, давая проход.

Я соскользнула туда, утягивая за собой хранителя, и над головами снова сомкнулись горы, оставив взбешенного демона ни с чем. А мы полетели вниз в полнейшей темноте. Кажется, со мной такое уже было. Только вот Файро с Террой здесь уже нет.

Медведь не стал оборачиваться в полете, поэтому приземлилась я на его мягкую теплую шкуру.

– Тоже мне, нашла подушку, – дернулся подо мной Тахо.

Я скатилась на холодный пол пещеры уже с человеческого тела и ответила, пожав плечами:

– Зато не ушиблась!

Тахо недовольно заворчал, а я поднялась на четвереньки, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте. И на моей руке появился маленький огненный шар, осветивший своды подземного убежища. Стихии все больше и больше подчинялись, помогали.

– Кажется, Терра знала, куда нас звать, – прошептал Тахо, и я, оторвавшись от живого огня, послушного мне, оглянулась.

Чья-то умелая рука с любовью строила это место. Огромные колонны подпирали потолки подземной пещеры. А на стенах, вырезанные в камне, проступали рисунки.

– Осинка, смотри, – позвал Тахо. Он ушел вперед, туда, где большой зал раздваивался. Я медленно последовала за ним, пугаясь гулкого эха шагов, боясь потревожить безмятежность этого места, и замерла: один из коридоров упирался в комнату, которая была завалена монетами и драгоценными камнями.

– Здесь есть заговоренная сталь! – крикнул Тахо рядом. – Наверное, это тайник Эйра, из которого Грегг оружие брал. Где твои клинки, кстати?

– Потеряла, – ответила шепотом, разглядывая сокровища.

– Иди сюда, посвети!

Я развернулась, пошла по второму коридору и сразу увидела хранителя. Выглянула из-за его спины, выпуская огонек, и задохнулась от восторга – целая стена с клинками и мечами разного размера! Кто-то старательно развешивал здесь все это добро.

Тахо уже размахивал длинным мечом с рубиновым камнем в рукояти, а я робела. Как в чужой дом зашли да начали хватать что попало.

– Как думаешь, – спросил у меня он, – можно себе забрать?

Он не хотел отпускать обновку, видно было, насколько по душе ему пришлось оружие.

– Кто бы здесь ни жил, его тут больше нет, – пожала я плечами. А потом взгляд натолкнулся на небольшой клинок, как раз под женскую руку. Сняла его со стены и довольно улыбнулась, когда рукоять надежно легла в мою ладонь. Будто неведомый мастер специально для меня делал!

– Смотри, – опять позвал хранитель. За оружейным залом была еще одна комнатушка – маленькая, совсем пустая. И только ровно посередине холодным камнем стоял алтарь. Я остановилась в дверях, опустила руки на булыжники, вмурованные в стены, и вздрогнула.

– Тахо, – зашептала, слушая то, что показывали мне камни, – здесь я смогу вернуть Эйра. Ты знал?

– Нет, – замолчав на мгновение, ответил он. – Терра не сказала.

– Ты что-то знаешь про ритуал?

– Откуда? – хранитель развел ладони в стороны и замер, нахмурившись. – Думаешь, я тебя специально сюда затащил?

– Думаю, почему так орал там наверху демон и нет ли чего-то, что мне обязательно нужно знать, чтобы не наделать глупостей…

Я прошла вдоль маленькой комнаты и села на холодный камень в центре, закрыв глаза. А потом покачала головой и сказала:

– Какие разговорчивые камни. Тахо, – позвала я, – надо сделать все прямо сейчас, пока алтарь отзывается.

Хранитель вздрогнул:

– Что нужно от меня?

Я улыбнулась и ответила:

– Ты можешь перенести сюда Волнину?

Глава 32

– Зачем она тебе? – свел брови Тахо.

– Понимаешь, – я морщилась, запоминая порядок ритуала, который показывали камни. Картинки мельтешили перед глазами. Как бы не напутать ничего. – Только капризная водная суть мне до конца не подчиняется. Мне нужен кто-то… Кто поможет, если все пойдет не так.

– С чего ты взяла, что Волнина станет помогать? – напряженно спросил медведь.

– А? – я зажмурилась, стараясь ничего не упустить. Что-то камни от меня утаивали, отводили глаза. – Я не знаю. Я надеюсь.

– Один раз ты ей уже поверила, и что? – скрестил он руки на груди.

– Спасибо, что напомнил, – улыбнулась. Мне даже не хотелось огрызаться, я видела, как он волнуется и заслоняется грубыми словами.

– Тахо, послушай, поможет Волнина или нет, не имеет значения. Я все равно попробую вернуть Эйра. А горы знают, как именно это сделать. Он показал им. Давно. И так вышло, что я могу повторить ритуал.

– Одна? – сипло спросил Тахо.

Камни давили, не давали времени подумать. Я потерла заломивший затылок и прошептала:

– Сила пятерых, положенная на мрак… – повторила пророчество, зажав виски и стараясь унять появившуюся боль. – Эйр думал, что одного наследника Прародителей отворить грань будет достаточно, – я стала качаться из стороны в сторону, – но стихийных сил нужно больше!

Остановилась, открыла глаза и сказала:

– Нужны все. И они все здесь, – я положила руку на грудь.

– Мне это не нравится, – заворчал Тахо, подходя ближе и осматривая алтарь, – я думал, тебе помогут, направят! Кто-то опытный, взрослый…

– Мне помогают, Тахо. Камни.

– Я им не верю. – Он мотнул головой. – Не люблю пещеры.

– Ты им тоже не по душе, – хмыкнув, взяла Тахо за руку и поднялась. – Я должна попытаться… Хотя бы ради Грегга.

Хранитель тихо зарычал, но возражать уже не посмел. Он сам меня сюда привел, сам согласился помогать Прародителям.

– Немного времени еще есть, – я потянула Тахо за собой. – Пойдем, нам нужно подкрепиться. У тебя в сумке осталось что-то?

– Если ты все не съела в прошлый раз, то осталось, – буркнул он, дернув плечами.

В большом зале пещеры стоял длинный массивный стол. Я осторожно погладила гладкий гранит пальцами. Это подземелье не может быть подарком сестре. Оно слишком мрачное и холодное, слишком пустое. Наверное, это потому, что здесь давно не было жизни. Только древние камни, ревностно хранящие тайны забытого ритуала, и темнота. Я обхватила себя руками – стало зябко. И страшно, чего уж скрывать.

– Смотри-ка, все не съела, – порадовался Тахо, подмигивая, и достал из сумки хлеб с сыром. – Надеюсь, тебе не нужна кровь?

И, на мгновение засомневавшись, добавил:

– Если надо, разрешаю взять мою.

– Очень щедрое предложение, – рассмеялась я, прижимаясь к плечу хранителя, – но не нужно. Мне больше не нужна чужая кровь.

Задумалась, прикусив губу, и добавила:

– А вот своя понадобится.

– Своя? – нахмурился Тахо. – Тебе нужно будет проливать кровь? Я не знал! Коли так, я не позволю. Сейчас поедим и пойдем себе…

– О Великие Прародители, – я закатила глаза. – А ты думал, как Эйр возрождаться будет? Песню ему спеть? Хоровод с тобой вести?

Тахо засопел, злясь:

– Да! Так и думал!

Он отвернулся и сжал кулаки:

– Мне не нравится, что я взвалил все на тебя одну. Я волнуюсь.

– И я, – прошептала, глубоко вздохнув. – Но мы уже здесь. И я готова. Правда, готова.

Тахо дернул головой, ничего не отвечая.

– Вот только если я не хочу околеть от холода на ледяных камнях алтаря, мне нужно найти что на себя надеть.

Я прислушалась к стенам:

– И здесь точно что-то есть!

– Да? – удивился Тахо.

– Кажется, в той части пещеры, – я кивнула в сторону, – сундуки с вещами. Может, чего и подберем.

Тахо пошел первый. Я, зажигая на ладонях огни, – следом. Теперь можно было не скрываться. Да и не от кого тут было. В дальнем углу действительно нашлись сундуки с богато отделанными тяжелыми платьями. Кажется, тут мог быть дом для огромного огненного ящера из побасенок бабушки Добролики. Она рассказывала, как те собирали у себя в пещерах несметные сокровища, оставляя их гнить в темноте.

Я отпустила огоньки вверх, склонилась над одним из сундуков и потянула золотистое платье.

– Красивое, – напугал меня из-за спины Тахо.

– Да, – я провела рукой по искусной вышивке на воротнике. Вот бы хоть частичку такого умения!

– Так надевай, чего думаешь? – пожал плечами хранитель и отошел к стене. Там громоздились сундуки побольше.

Платье, казалось, шили на меня. Удобное и теплое, оно не сковывало движения. Покружившись на месте, довольно улыбнулась.

– Смотри, – позвал Тахо, он копался в другом сундуке, где нашлись мужские кафтаны и плащи, подбитые мехом.

В руках у него мягко светилась маленькая корона цвета снежных вершин Туманных гор. Интересно, чья? Не успела я рассмотреть, как Тахо, хохотнув, надел мне ее на голову:

– Держи. Так еще краше будет!

– Да уж! – засмеялась я. – Настоящая правительница!

– Серых булыжников и мрачных пещер, – кивнул Тахо, улыбаясь. – Теперь все?

Я огляделась:

– Здесь еще должен быть кубок, камни показали. Поможешь найти?

Тахо нахмурился, он уловил мое настроение и начал волноваться. Но кивнул.

– Слушай, – я неторопливо разбирала украшения, вытаскивая почерневшие серебряные серьги, золотые кольца и сверкающие каменья, – как ты думаешь, если все пройдет хорошо, Эйр разрешит нам что-нибудь взять отсюда?

– Зачем тебе?

– Ну… маме подарить.

Тахо усмехнулся и сказал:

– Мне кажется, если Эйр вернется, он тебе все отдаст.

И добавил тише:

– Было бы кому отдавать. Нашел! – он протянул мне большой кубок. Белый металл ничуть не потемнел от времени, он даже чуточку светился, как моя корона, и я решила, что это добрый знак.

– Тогда нечего больше откладывать. Идем.

И я, взяв Тахо за руку, пошла к комнате с алтарем. Остановилась в проходе:

– Что бы там сейчас ни происходило, – повернулась к хранителю и заглянула ему в глаза, – не встревай. Как бы хуже не стало!

Тахо сжал губы. А я вздохнула, не зная, как объяснить.

– Сначала стихийные силы освободятся, потом Тьма…

Тахо, нахмурившись, слушал.

– Когда свою кровь пить начну, тоже не мешай, – потерла ледяные кисти рук. – Я должна отворить грани, выпустить через себя Эйра с Греггом. По-другому им и не пройти. Стихии с Тьмой должны стать проводниками. Если этого не хватит, проход начнет тянуть уже мои силы, жизненные.

– Чем я могу помочь?

Я улыбнулась неуверенно:

– Боюсь только, вода свой характер проявит, не поддастся.

– Я приведу Волнину, – кивнул он.

– Ты поймешь, когда позвать. У каждого свое время будет.

Тахо снова кивнул и прижал меня к груди, крепко обнимая.

– Я буду рядом.

– Знаю… брат.

Я мягко отстранилась и улыбнулась. Пора.

Первым делом зажгла в комнатке лучины. Огонь подчинялся легко, радостно – все-таки Файро не подвел, поделился силой с чистым сердцем.

На полу у входа лежал маленький меч, который я оставила, подняла его, положила рядом с кубком и повернулась к хранителю.

– Теперь держись в стороне.

Тахо поцеловал в щеку, погладил по волосам и отошел. А я запрыгнула на высокий камень, взяла меч и щедро полоснула себя по запястью, чтобы не было времени передумать. Боль ударила в плечо, заставила закусить губу и еле слышно застонать. Медведь, вторя мне, зарычал, но не подходил. А я схватила кубок и подставила под рану.

И в это время раздался оглушительный удар. Посыпались камни с потолка, а по гладкой стене поползла длинная трещина. Я замерла: что это? Я же еще и не начала толком.

Снова удар, сильнее прежнего! И рядом упал здоровый булыжник, чуть не задев меня. Что происходит? Я осторожно поставила кубок, стараясь не разлить. Кровь тут же остановилась, лесная сила помогала затягиваться ране.

Бах! Снова грохот и шорох осыпающихся камней.

– Осинка, кто-то пытается прорваться снаружи! – закричал Тахо.

– А-а-а, – закрутила головой по сторонам, пытаясь понять, где именно будет разлом, – послушай, – заторопилась, – ко мне он не сможет попасть, уже поздно, кровь пролилась, только и ты не вставай у него на пути, сметет ведь!

– Кто? – удивился Тахо.

– Дагор, конечно же!

И в это время от противоположной стены отвалился огромный каменный пласт, засыпав нас пылью. И сквозь образовавшуюся дыру пролез грязный и очень злой демон.

– Вы что творите?! – попытался он добраться до меня, но не смог пройти незримое препятствие. Ритуал начался. Теперь, пока я не высвобожу силы, сюда никто не попадет.

– Ты, хранитель, куда смотрел? – рычал демон, он был в бешенстве. – Она не сможет одна! Силы разорвут ее.

Я нахмурилась. Почему не смогу? Камни же сказали… Тахо побледнел, рванул ко мне и ударился в невидимую стену.

А я подумала: чего тянуть? Теперь уж не повернуть обратно. Закрыла глаза, отрешаясь от мира, заглянула внутрь себя и позвала стихии.

Первым скользнул ко мне, любимый, он обнимал и утешал, гладил по волосам, шептал слова ласковые. Следом ветерок закружил, засмеялся свободе. Взметнул вверх подол платья, и я тоже засмеялась: вот баловник! Огонь с Землей вместе поднялись. Спокойные и величественные, они легли на плечи, укладывая на холодный камень, растеклись вокруг, заполняя собой комнату. Стихии начали давить, прижимая к алтарю, сковывая дыхание. Им было тесно здесь. А Вода не хотела появляться.

Я заволновалась: ну, что ж ты, капризная, я ведь зла тебе не творила! Все тяжелее и тяжелее становилось, со свистом вырывался у меня воздух из груди. Я распахнула глаза, хотела встать – не получилось. Неужели из-за капризной Воды я так и останусь здесь обездвиженной и беззащитной? Я ведь чувствовала, что стараются стихии сдержать свой напор, но и они долго не смогут. И вдруг услышала знакомый голос, как ручеек журчащий:

– Матушка моя, Водица, ты уж помоги нам, дочерям твоим непутевым. Никак в этот раз без тебя не обойтись. Не бросай Осину одну среди стихий, поднимись!

Все-таки пришла! Волнина говорила и говорила, то громче, то тише, и я почувствовала, как начала отзываться Вода, откликаться голосу. Поднялась изнутри, заполоняя все вокруг, потеснила остальных. И как только помещались все во мне?

Стало еще тяжелее, стихии неповоротливо кружили в границах тесной комнаты, давя меня, как насекомое. Теперь надо звать Тьму, но она просто так не выйдет, для этого мне кровь и нужна.

С рычанием я повернулась на бок, потянулась к кубку. В глазах потемнело, упала рука безвольно, и я побоялась, что не хватит сил, не сдюжу. И тут же Лес метнулся ко мне, поддержал, отдал обратно крупицу себя, чтобы я смогла вздохнуть и сделать большой глоток собственной крови.

Оглушительный грохот сотряс стены, снова прижал к холодному камню, а из меня, сминая все вокруг, потекла Чернота.

Теперь я не только перестала дышать – я перестала видеть! Открывала рот в беззвучном крике, билась внутри собственной Мглы, как рыбешка, не в силах вылезти из этой тягучей липкой дымки.

Теперь силы стихий я не ощущала вовсе, только мертвый мрак и холод. Меня все сильнее вдавливало в камень, сковывая движения. Еще чуть-чуть – и раздавит Тьма!

Мгновенно вспотели ладони. Вот что скрывали камни! Мою неизбежную смерть! Я задергалась, пытаясь освободиться. Они меня обманули! Они просто хотели вернуть Эйра! А мне нужно будет умереть, чтобы стать этими дверями, этим проходом! Потому что никто живой не смог бы уместить в себе такое количество Мрака!

Я металась под толщей Тьмы, задыхаясь и пытаясь стряхнуть ее с себя. Где стихии? Почему они не могут помочь? И вдруг поняла: им тоже не хватает сил. Слишком мало их во мне было. Вот для чего нужны были все потомки! Сдержать мощь Черноты.

И я перестала бороться. Зачем? Это уже бессмысленно. Все мое маленькое глупое существование было нужно только для того, чтобы вернуть в мир Прародителя. Так зачем я буду сопротивляться? Я просто разрешу Мраку раздавить меня.

Даже заплакать не вышло, и я откинула голову на твердый камень, расслабляясь. Но странное дело, Тьма меня не стала убивать сразу. Я открыла глаза и вместо бурлящей темноты увидела напряженный взгляд Дагора. Он открывал рот, что-то выговаривая, но я не слышала. Дотронулась до ушей – кровь на пальцах.

Снова кровь.

Повела шальным взглядом в сторону: Веро, Файро и Терра, держась за руки, стояли рядом, а по другую сторону, уцепившись в меня и сжимая зубы, почти падал под тяжестью Тьмы Рэнн.

Почему они все здесь? Кто их привел? Стихии снова были рядом. Лес опутывал меня зелеными кнутами, а Прародители держали остальные силы. И я смогла вдохнуть, уже не давила так сильно, убивая, Тьма.

Дагор обхватил мое лицо руками, повернул к себе. Заговорил, но я не слышала, только смотрела в черные глубокие глаза, опять начиная проваливаться во Мрак. Демон злился, тряс за плечи, но я так устала, что хотелось просто уснуть, оставить все как есть. Пусть Прародители дальше сами справляются. Дагор тряхнул меня еще раз, как тряпичную куклу, а потом наклонился и больно поцеловал в губы. Я замотала головой, уперлась руками ему в грудь, отталкивая. Да что ж это каждый встречный первым делом целоваться лезет! Разозлилась! Всколыхнулась Тьма вокруг – и тут же все изменилось.

На одно мгновение все замерло, засветилось ярким светом, отгоняя Сумрак, и ударил по ушам последний сильный хлопок, уничтожая Тьму и пожирая стихии, не успевшие спрятаться внутрь своих хозяев.

И в полной тишине я услышала злое рычание:

– Никогда не смей к ней больше приближаться!

Глава 33

Отвратительный звук въедался в голову, как тонкая отцова пила. Вззз-вззз-взззз. Все, что я чувствовала, – противный визг. О нет, только не снова. Неужели я опять попала за грань?

– И как ощущения? – услышала знакомый голос и, обрадовавшись, открыла глаза. Только вот разговаривал Грегг не со мной. Я лежала на теплом меховом плаще в углу просторного зала, а за большим каменным столом сидели мой наставник и… я прищурилась, надо понимать, – Эйр.

Все-таки жива! Жива!

– Как и у всех маленьких неженок – тоска и печаль, – хохотнул кто-то из противоположного угла, и моя улыбка стала еще шире. Несмотря ни на что, я рада, что с демоном тоже все в порядке.

– Странно все… – вздохнул Эйр и посмотрел на Грегга, на Дагора он внимания не обращал. – Крови хочется.

А я медленно поднялась на локтях и, наконец, смогла рассмотреть мужчину, ради которого все и затевалось. Вот его красота была наша, родная. Да и с Веро они были чудо как похожи, только волосы Эйра, короткие и лохматые, почти скрывали лицо. Сейчас глянет – и я увижу небесную лазурь в глазах. А как иначе?

И будто почувствовав мое внимание, Эйр обернулся, а я невольно вздрогнула: нет, неба в этих глазах уже не было, их затопила чернота. Неужели и я такая была?

– Привет, – клыкасто улыбнулся он.

Я кивнула неловко и стала подниматься, оправляя платье. В ушах все еще звенело, но я все равно услышала тихое:

– Иди сюда, Осинка.

И побежала к Греггу, обнимая его. Я смогла, я вернула его! Я вернула их обоих!

А потом прикусила губу, вспомнив, кто мне помогал, и оглянулась на Дагора. Демон был прикован тяжелыми белыми цепями к стене и расплывался в улыбке. Вот ведь… демон! Все ему нипочем! Нежданно-негаданно я заулыбалась в ответ. И все-таки, что он уже успел натворить?

– Итак, у тебя получилось, – погладил меня по голове наставник, и я зажмурилась. Неужели все? Я свободна?

Потянулась внутрь и замерла: стихийных сил во мне не осталось совсем. Тьма заняла пустое место внутри. Ни Леса родного, ни Ветерка веселого. Да мне даже капризной Воды недоставало.

– Получилось, – ответила и нахмурилась, – только сил больше нет.

– Да, – Грегг покачал головой, – тебе очень повезло, что сама жива осталась.

– Если бы не этот наглый демон, – из-за колонны вышла Терра, держа в руках мою корону, видимо, упавшую во время ритуала. – Вряд ли бы у тебя что получилось. Не знаю, откуда у него силы взялись такие, но нас он даже не спрашивал, перетащил к тебе за мгновение. Если б я знала, что нас так легко найти…

Она бросила взгляд на сидевшего в цепях Дагора и вздрогнула. Он по обыкновению ответил ей очередной наглой улыбкой.

Следом за Матушкой-Землей вышел Файро, а за ним Волнина с Тахо. И было в лицах этих двоих что-то такое, что я замерла. Даже сплетенные руки сразу не заметила. Неужели?.. И когда успели?

– Веро ушла? – повернулся Эйр, вскинув голову, и Терра пожала плечами.

– Ты же знаешь, она не со зла, – загудел Файро. – Одумается еще, вернется. Ей просто нужно время…

Я тихонько вздохнула. Веро я, конечно, очень благодарна, что помогла в нужный момент, не бросила, но без нее было спокойнее.

– Откуда у тебя эта корона? – вдруг спросил Эйр, поднимаясь и подходя к Терре. – Ты сама ее нашла? Где? Это же…

Мы с Тахо переглянулись и промолчали.

– На полу лежала, – ответила Терра, бросив на меня быстрый взгляд.

– Удивительно, – прошептал Эйр, осторожно беря ее в руки, – я думал, она уничтожена! Думал, что нужно будет искать новую дорогу.

Он поднял ее выше и посмотрел на свет.

– Да, это она, – улыбнулся Эйр, – мой собственный ключ к открытию миров.

Тахо с Волниной подошли ближе, и я украдкой посмотрела на медведя. Он только плечами пожал.

– Ты хочешь продолжить с этим? После всего? – задрожал воздух вокруг Файро, не вспыхнул бы сейчас!

– У меня осталось только одно дело – исправить то, что я натворил: выкинуть из нашего мира демонов, – положил Эйр брату руку на плечо, успокаивая, – а заодно и вернуть Грегга домой. Он уже устал ждать. И все. Клянусь, больше никаких переходов между мирами.

Звякнули цепи в углу, и я повернулась к Дагору. Он зло следил глазами за Эйром, и я видела, как натянулись его путы. А вдруг как порвет?

Потом он заметил мой взгляд и нахмурился. Что, не хочешь в Эртэвелл? Я хмыкнула: Эйр не оставит тебе шанса! Все демоны отправятся…

И охнула, прижав руки к щекам. Я теперь тоже демон!

– Грегг, – тихо позвала наставника. – А как же я? Я ведь…

– Я не допущу, чтобы ты оказалась в Эртэвелле, – услышал меня Эйр и повернулся к Греггу. – Друг мой сумеет забрать с собой только Тьму.

– Что ж ты ей не говоришь, что Тьма может и не захотеть уходить одна? – процедил вдруг Дагор. – Осинка прошла слияние с ней полностью!

– Тебя это не касается, демон, – Ветер даже не обернулся.

– Грегг, – вдруг взмолился Дагор, – я знаю, мы больше не друзья.

И я с удивлением увидела, как дрогнул наставник. Друзья?

– И много между нами произошло такого, чего уже не простить. Но моя суть узнала ее и выбрала. Я не могу допустить, чтобы наша сила убила ее, – и добавил: – если она тоже дорога тебе…

– Не смей даже думать о ней! – подошел Грегг к демону.

– А то что? – оскалился Дагор. – Мамочке нажалуешься?

И захрипел, получив удар в живот. А меня вдруг прижал к себе Тахо, не давая пошевелиться. Нескольких секунд хватило, чтобы понять: только что я почти напала на наставника, обнажив клыки. Что со мной?

Суть выбрала? Я помотала головой. А ведь и моя Тьма теперь тоже к демону тянется. И я в ужасе отшатнулась, успев увидеть полный отчаяния взгляд Дагора.

– Сам с тобой разберусь, – ответил Грегг и повернулся ко мне. – Осина, я сделаю все, чтобы ты осталась!

– Ты слишком надеешься на его силы, – захрипел Дагор, кивая на Эйра. – А ну как не выйдет у него? И тогда не только мы погибнем, но и она!

Я испуганно посмотрела на наставника.

– Мы поможем, – вышла вперед Терра, и шагнул следом за ней Файро, поддерживая.

– Девочка моя, – повернулся ко мне Грегг и вздохнул, – демон прав, будет непросто, может быть, даже опасно, но Эйр скорее пожертвует собой, чем причинит тебе вред.

– Почему? – прошептала я.

– Чтобы вернуть тебя из-за грани, я связал его с твоей душой, создал мостик в этот мир. Это помогло нам вернуться. Но и он… – Грегг поморщился, – он… не сможет без тебя.

Вот так, просто. Я вздрогнула и посмотрела на Эйра, который не сводил с меня взгляда. Он не сможет без меня. И что мне делать с такими известиями? Один связан душой, второй – темной сущностью. Самое время появиться Рэнну с его песней про женитьбу.

– А где Рэнн? – озвучила я свои мысли. Думать дальше про души и сути было уже невмоготу. Я же не просила всего этого! Не хотела!

– Эйр отправил его домой, – ответила мне Волнина, выходя из-за спины Тахо, и добавила лукаво: – Рэнн теперь правитель Элии.

Я удивленно переводила взгляд с нее на Эйра, и Воздух усмехнулся, ответил на мой немой вопрос:

– Очень большой подарок он мне сделал. Я его и наградил.

Тахо еле слышно хмыкнул. А я свела брови: что-то они от меня утаивают. Что ж, жаль, что не получилось поблагодарить Рэнна за помощь. Зато Волнина здесь.

– Волнина, – подошла я к ней. – Спасибо, – шепнула на ухо.

Улыбнулась подруга, не отпуская Тахо:

– Демон твой выбора не оставил, притащил сюда, не спрашивая.

Я оглянулась на Дагора, а тот не смотрел больше. Он Эйра глазами сверлил, но Воздуху было все равно.

– Почему он в цепях? – не удержалась, спросила шепотом.

– Так Эйр, как вышел из прохода, озверел, демона рядом с тобой увидев. Да не просто рядом… – смущенно зашептала подруга, а Тахо добавил:

– Целовал тебя демон, как в последний раз, – и тихо засмеялся, когда я его локтем в бок толкнула.

– Они же тут чуть пещеру не разнесли, благо Грегг следом появился, унял. И если Эйр пришел в себя, успокоился, то Дагор не хотел останавливаться. Совсем ополоумел.

– Хватит смеяться, – зашипела я и уколола: – сами-то чего друг от друга не отходите?

Залилась краской Волнина, а Тахо улыбнулся:

– А я как увидел подругу твою, так и понял, кого домой приведу, хозяйкой сделаю.

Я только головой покачала. Вот уж не думала, что судьба так обернется.

И вспомнила:

– Ты больше не мой хранитель, да? – спросила, и Тахо покачал головой:

– Сила твоя лесная вся в проход и ухнула. Веро, думаешь, чего разозлилась? Тоже почти без своей стихии осталась, как и Файро с Террой. Только они Прародители, восстановятся. Одна под землю уйдет, другой – в огне.

– А Рэнн как же? – вспомнила я. – Тоже без сил остался?

– Рэнну повезло. Как Эйр вернулся, так и наполнил его стихией снова, да так, что не сравнится с Рэнном ни один из людей ныне.

Тахо помолчал:

– Эйр ему выбор предоставил: ты или трон, – и добавил: – хороший правитель из него получится.

Я пожала плечами. Что ж, я считала Рэнна другом, несмотря ни на что. Надеюсь, он думает так же.

– Вы домой сейчас?

Волнина посмотрела на Тахо, еле заметно улыбнувшись, а он ответил:

– Да, благословения просить у родителей, – он обнял Волнину. – Веро-то нам уже добро дала. А потом и свадьбу сыграем, не будем осени ждать.

Я улыбнулась:

– Меня на свадьбу позовете?

– А как же, – засмеялся медведь.

– Осина! – окрикнул меня учитель, и я, оставив счастливых друзей, пошла к нему.

За столом теперь сидели четверо, и рядом с Эйром пустовало место для меня. Оглянулась на Дагора, который следил за нами прищуренными глазами, помаялась немного да села. Если Эйр начнет разговор про связанные души, уйду тотчас же! Но он как будто не обращал на меня внимания.

– Зачем я здесь? – просто спросила у Грегга, а он прикрыл глаза, помолчал и ответил:

– Я снова попрошу тебя о помощи.

В цепях рванул Дагор, но никто, кроме меня, к нему не повернулся.

Я молчала, и Грегг продолжил:

– Чтобы открыть проход в мой мир, Эйру понадобится вся его сила. Тут не возникнет вопросов, мы делали с ним это раньше, сделаем и теперь.

Наставник замялся, подбирая слова, и тогда Эйр сказал:

– Но чтобы запечатать мир демонов, мне придется взять всю тьму, которая сейчас есть в этом мире. Собственную, новообретенную, – он тяжело вздохнул, проведя языком по клыкам, – насильно отобранную у живущих ныне и одну, отданную добровольно.

Я нахмурилась, а демон у стены зарычал:

– Возьми мою!

Грегг сдвинул брови:

– К сожалению, я не могу отдать свою силу, она мне понадобится в Эртэвелле.

Он посмотрел на Дагора и продолжил:

– Ему мы тоже доверять не можем. Он уже предавал.

Демон заскрипел зубами и рванул цепи снова:

– Я поклянусь тебе, Грегг, только не подвергай ее опасности. Ты же знаешь, на что способна Тьма!

Но наставник отвернулся:

– Осинка, мы очень постараемся, чтобы с тобой все было хорошо.

– И мы будем рядом, – добавили Прародители.

А я, на мгновение прикрыв глаза, повернулась к Эйру и сказала:

– Я согласна. Только давайте не будем тянуть.

Глава 34

Я была готова действовать сразу же, но остальные слишком устали, слишком много сил потеряли.

Тахо с Волниной подошли попрощаться. Их помощь больше была не нужна, и Эйр отпустил их. Я представляла, как тоже иду домой, и еле сдерживала слезы. Когда же и мои испытания закончатся?

Сам Эйр какое-то время метался в пещере, пока не взял Грегга и не отправился наверх, в горы. Ему было тяжело сдерживать себя рядом с Дагором. Я еще помнила свою тягу к Ройсу, а ведь он был всего лишь полукровкой. Обуздать Тьму у Эйра пока не получалось.

Терра с Файро осматривали пещеру, про меня, казалось, все забыли. И я решилась на то, что хотела сделать давно. Подошла к лежащему у стены Дагору и стала смотреть, как отпереть кандалы.

– А не боишься, что за такое тебя наставник хворостиной отхлестает? – оскалился демон. Ну что за характер?

Я не стала молчать:

– Боюсь, с тебя начнет, – подергала я каменное ушко, вмурованное в стену.

– Ты не сможешь открыть, – Дагор устало прикрыл глаза. – Эйр с помощью силы затворил замки. Лучше посиди со мной.

Был бы у меня ветерок внутри, я попыталась… Провела рукой по еле светящимся цепям и опустилась рядом с демоном, расправляя юбку.

– Это платье не коробит твой взор? – улыбнулась демону. Я не забыла, как он меня деревенщиной называл.

– Еще как коробит, его ж сшили еще до моего рождения, – поднял он бровь, а потом усмехнулся.

Не могла я больше бояться демона. Или ненавидеть его. Я понимала, что он очень опасен, но ничего поделать с собой не могла.

– Я бы тебе лучше подарил, – лукаво посмотрел он, – если бы ты со мной пошла.

– Куда пошла? Опять в спальню? – я сложила руки на груди. – Нет уж.

Дагор хрипло засмеялся:

– В спальню бы хорошо, да.

– Нет, – повторила я, но губы все равно растянулись в улыбке, – домой хочу. Надоело мне всех спасать.

Демон хмыкнул, а я продолжила:

– Как избавлюсь от Тьмы, сразу и отправлюсь. Жаль, Тахо с Волниной меня не дождались, – вздохнула.

– Хочешь, провожу? – спросил Дагор.

Я фыркнула:

– Не получится! Ты обратно в свой мир попадешь со всеми демонами. Но если когда-нибудь вернешься, то так и быть – заходи в гости. У меня старших братьев уйма. Познакомишься.

Демон улыбнулся и снова прикрыл глаза, а я только сейчас поняла, как он вымотался за сегодняшний день. Я же его с того света, почитай, вернула, а потом – и он меня.

– Дагор, – позвала тихо, – зачем ты мне помогал? Ты же не хотел возвращения Эйра.

Я ведь помнила, что он силой сюда Прародителей притащил. Подумать только, даже Веро! А потом стоял надо мной, не давая Тьме раздавить.

– Ох, Осинка, давай уже сама подумай, а я пока посплю. Если буду нужен, разбуди.

Я насупилась, но замолчала.

Просто так сидеть стало скучно, и я пошла искать Файро с Террой.

– Как думаешь, почему Форр решил не возвращаться? – тихо спросила Терра у брата, а я настороженно замерла. И действительно, если Эйр с Греггом смогли вернуться, отчего же предок мой там остался?

– Ты видела Эйра? А Осинку? – не получалось у Файро шепотом говорить, его рокот по всей пещере слышен был. – Не думаю, что наш брат готов был платить такую цену. Жизнь в смерти…

– Думаешь, у Эйра не получится Тьму обратно отправить?

– Я не знаю, Терра, будем надеяться. Только Форр, думается мне, решил не проверять.

Я вышла из-за колонны:

– А как же сила Леса? Неужели она навсегда пропала?

Терра посмотрела на меня и грустно ответила:

– Я буду верить, что еще есть на этой земле потомок Форра, а уж развить силу мы поможем.

Я устало села рядом, и Файро погладил меня по голове. Я вспомнила, как боялась за свою косу, и улыбнулась. Теперь уж нет ни той косы, ни той Осинки.

– Мы будем надеяться, девонька, – Огонь протянул маленькую корону, которую я уже носила. – Это, кажется, твое.

Я взяла в руки белый ободочек, надела, а вот спросить не успела – с громким хлопком рядом появились Грегг с Эйром. И я увидела, как подобралась Терра, улыбнулся хищно Файро, как довольно потер руки Грегг.

– Время, – сказал Эйр, подошел ко мне, заглянул в лицо, улыбнулся, – пойдем?

– Уже? – только и получилось ответить. Вот ведь, хотела же пораньше, а как дошло до дела – струсила.

Но Эйр кивнул, взял меня за руки и попросил:

– Глаза закрой, – и шагнула я уже на стылый снег, который не проваливался под ногами, держал твердым настом.

Ледяной ветер тут же выдул тепло, пронизывая тело тысячей холодных иголок. Эйру, казалось, было все равно, а вот я очень пожалела, что не успела куртку взять.

Рядом появились Файро с Террой и Грегг, держащий на цепи Дагора. Я скривилась: как собаку вел. Мгновением позже вышла к нам Веро, привычно кривя губы и морща нос.

– Эй, – крикнул сквозь метель демон, – попроси у своей Тьмы тепло, укутайся в нее! Просто произнеси про себя…

– Почему меня никто такому не учил, – думала я, когда стало совершенно все равно, какая погода снаружи. Тьма сейчас была послушна и ласкова, мне стоило только представить, как я оказалась в теплом коконе, не пропускавшем мороз. Дагор кивнул, улыбнувшись, а следом перевел взгляд черных глаз на Эйра и посмурнел.

Грегг подошел ко мне, похлопал по спине и проворчал:

– Ты уж прости, забыл, что ты многого не знаешь. Эйру сейчас все равно – его тело мертво, а я давненько не обучал молодых демонят.

– Отпусти Дагора, – попросила я. – Он же не пес, на цепи его держать.

Но наставник мой только усмехнулся:

– Поверь, Осина, он именно что пес. И даже в цепях опасен.

Я нахмурилась, бросив беспокойный взгляд на Дагора, но спорить не стала:

– Ты готов вернуться, Грегг? – прижалась к боку учителя.

– Я так давно не был дома, – закрыл глаза Грегг, – что забыл, каково это…

Пока мы говорили, Эйр ходил по ущелью, и заворачивался вокруг ураганный ветер вперемешку со снегом, отрезая от остального мира. И с каждым его движением я чувствовала тяжесть, поднимающуюся изнутри. Не знаю, как лучше сказать, но Тьма беспокоилась, она вглядывалась в морозную ночь и снова пряталась.

Грегг нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

– Осинка, – позвал, – я рад, что мне довелось тебя встретить, и рад, что ты стала моей ученицей.

Он ласково потрепал меня по голове:

– Не бросай Эйра, дай ему шанс, – шепнул, а я вскинулась. Но Грегг уже шел к Эйру, наматывая на ладонь цепи, сковывающие щерившегося Дагора.

Я дернулась, но остановила себя – куда уж мне лезть.

Прародители стояли поодаль, как неподвижные статуи. Но я чувствовала своей демонической сущностью, как они запирали нас своими силами внутри ущелья, не давая потревожить мир снаружи.

Я напряженно следила за Дагором, Тьма внутри волновалась, она хотела быть ближе к демону. Но он, поймав мой взгляд, по обыкновению только расплылся в насмешливой улыбке, и я, рассердившись, отвернулась.

– Осинка, – подошел Эйр, – пора.

И разом затряслись у меня колени. Куда я опять влезла? Воздух поправил на мне корону, ласково провел по волосам. А потом развернул к себе спиной и прижался сзади, крепко ухватив за пояс.

Моя макушка как раз под его подбородком находилась, и я завертела головой, силясь понять, что будет происходить дальше.

– Повторяй за мной, – зашептал Эйр, и я послушно кивнула.

– Тиерээниоо таалос, – выговаривала букву за буквой, вслушиваясь в слова, перебиваемые резкими порывами ветра. – Иерииэлио Эртэвелл!

И следом за моими словами замерло все вокруг, будто и не было только что ледяной вьюги. Только ширилось что-то в глубине скалы. Что-то черное, страшное.

Повернулся к нам Грегг, удерживая на привязи демона:

– Спасибо, друзья! Эйр!

И счастливо засмеявшись, шагнул в открывшийся проход. Казалось, я глаз с наставника не спускала, но момент, когда Дагора с ним не оказалось, не заметила. Только что был – и уже пустые цепи тянутся в черный провал. Но задуматься об этом я не смогла: моя сущность потянулась вслед за учителем. Я стряхнула с себя тяжелые руки и шагнула вперед. Эйр за спиной силился удержать, но я чувствовала, что сейчас я сильнее.

Тьма перехода звала меня, тянула к себе, обещая радость и дом. И я ей верила! Пока перед глазами не встал надоедливый демон, ухмыльнулся, по обыкновению, и одними губами сказал: «Отдай добровольно». И я вдруг поняла, что кричал мне Эйр за спиной, что пытался объяснить Грегг перед ритуалом.

Я испуганно повела глазами, а потом потянулась внутрь себя, прижав руки к груди, и отпустила Тьму. Туда, в черный проход, туда, где был ее дом. И разом оставили силы, а я обмякла в руках Эйра, продолжая смотреть, как множество черных теней засасывает в провал, а Прародители держатся из последних сил, запирая силу прохода внутри кокона.

Только не успела увидеть, как ушел Дагор. Я вздохнула – не успела опять поблагодарить его за помощь и увидеть в ответ знакомую ухмылку.

Эйр, уложив меня прямо на снег, снял с головы корону, зашептал что-то и переломил ее в руках. Оглушительный грохот разрушил безмолвие ущелья, повалились камни с вершин вместе со снежными пластами, засыпая дыру между мирами и нас заодно. Эйр упал сверху, закрывая меня от булыжников, кричала что-то Терра, пытаясь остановить камнепад, а я просто закрыла глаза, представила свой лес и улыбнулась. Вот уж кто меня, наверное, заждался! Вдохнула поглубже… Да и открыла глаза в полной тишине. Только знакомые родные звезды ярко сверкали над головой, а рядом, тяжело дыша, лежал изумленный Эйр и смотрел на небо.

– Где мы? – прохрипел он.

Я села, отряхивая снег с платья, здесь было уже совсем тепло. И ответила:

– Кажется, теперь почти дома.

И зашептались за моей спиной деревья, затрещал Лес в глубине:

– Вернулась! Вернулась! Осинка!

А я повалилась на траву рядом с Эйром, радостно хохоча. Никуда лесная сила не делась, здесь меня ждала! Вот я над Тахо-то посмеюсь, когда он поймет, что так от меня и не отвязался!

Эпилог

Я сидела, жевала бабушкин пирог с капустой и жмурилась от счастья. Конечно же, завтра начнутся расспросы, мама отведет в сторонку да строго потребует все-все рассказать. А я и расскажу. Уж больно она жалостливо на мои волосы глядит, посеребренные да обстриженные. И вздыхает тяжко, если думает, что я не вижу.

Ощупали меня всю: и похудела, и заморенная стала. Эйр только глядел виновато, не с руки ему с родственниками спорить. Братья за него всерьез взялись. А что он хотел? Я не сирота, чай, пусть терпит, раз со мной пошел. Я не звала. В лесу много тропинок было. Выбирал бы любую.

Я жевала да посматривала, как братья Эйров меч разглядывают, они такой металл еще не видали. Я им потом про заговоренную сталь расскажу! Эх, жаль потерянные клинки! Даже на месте еле усидела – не поняла старшая родня, если б сейчас с места соскочила, с мальчишками во двор понеслась. Это я раньше могла. Теперь надо ждать, пока снова привыкнут.

– Осинка, – подсела ко мне мама, – куда гостя дорогого селить будем?

– Так пусть пока в клети поживет, а там сам разберется. Он ведь, – я склонилась к маминому уху, – раньше во дворце жил!

Мама ахнула, глянула строго и побежала новую постель стелить для Эйра, ту, что мне в приданое собирала. Да не в клети, я погляжу, а на своей стороне дома.

Я, может, и посмеялась, если бы понимала, что мне теперь с целым Прародителем делать. Так ведь и не отстанет. Я вздохнула и пошла на стол накрывать. Хорошо дома, приятно делать обычную работу. Ходить от печи до стола.

Родственников собралось – половина деревни. Бабка Асафа вон тоже пришла, хотя из дома несколько лет не выходила. Всем хотелось поглядеть на чудо из чудес – Великий Отец Воздух да Осинка непутевая, домой вернувшаяся. Эйр знай старался – и шуточки шутил, и басни рассказывал, а что ему, он тоже за гранью наскучался. Только и слышался шумный гогот за столом, а я сидела разморенная и счастливая. Как там дальше жизнь повернется? Не ведаю, но сейчас я наконец-то добралась до дома и, надо думать, здесь пока и останусь.

– Пап, – прислонилась я к родному плечу, – а где Яромир? Что-то не видела его, – старший брат обычно всегда подле отца был.

– Так он за волком пошел, говорит, шубу невесте справит к осени. Как раз после Представления и свадьбу сыграем.

– Неужто нашлась любимая?

– Ну а то ж, – погладил усы отец.

– С волком этим странно все приключилось, – стал рассказывать дядька Можай, – повадился скот таскать прямо из хлева! А две ночи тому назад и вовсе в лесу на молодого охотника из Лесовины напал, подрать – подрал, но хоть не убил. Его брат твой нашел, помог, до дома своего довел. А вчерась они, значит, друг с дружкой сговорились поймать зверя да на шубу пустить. Пусть их, дело молодое.

Отец подлил мне сидра в кружку, хотя и без сидра, поди, щеки горели.

– Батюшка-Ветер, – прошамкала беззубым ртом бабка Добролика. И я захихикала. Смотрелся Эйр этаким внучком, никак не батюшкой. Только он приосанился и глянул так, что смеяться расхотелось. Да… С кем я играть удумала? Ему ж лет…

– И чегось вы с Осиной нашей делать удумали? – продолжила бабушка, и мои уши, наверное, заалели вслед за щеками. Вот всегда она так, в лоб!

– Жениться собираюсь, – ничуть не смутившись, ответил Эйр, а я уже готова была под стол провалиться: это ж надо такое при всей родне ляпнуть! Какое замуж? Куда мне?

Тихо стало сразу, только отец положил руки на стол да сказал:

– Ну… Уж коли Осинка согласна…

– Я… я не… – договорить мне не дали – распахнулась настежь дверь, впуская свежий вкусный воздух, и в избу, галдя, ввалились румяные охотники.

– Что за праздник? – громко спросил Яромир, скидывая с себя куртку да отстегивая ножи, а потом как заорал: – Осинка! Неужели ты? – подскочил, вытащил меня из-за стола и давай мять со всех сторон.

– Раздавишь, – засмеялась я, а сама и рада была: братьев своих я любила сильно. Неужели я дома?!

– Тебя уж теперь точно одной рукой переломить можно, – ответил брат, а потом развернул к двери и сказал: – знакомься, сестра, друг мой, спас я его один раз, да и он мне сегодня отплатил тем же.

Повернулся ко всем и продолжил:

– Отец, теперь он всегда желанный гость в нашем доме!

Увидела я сначала побледневшего Эйра, а потом извернулась из-за спины брата, да и рот невежливо открыла.

– Знакомься, Осина, это Дагор, говорит, теперь у нас в деревне поселится.

А я молча смотрела в знакомые и совершенно ведь наглые смеющиеся глаза. Да…

Content

Саша Арсланова
Осинка. Чужая сила

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Эпилог