Дженни Дженнингс

Малиса в Подмирье

MALICE IN UNDERLAND

Jenni Jennings

The original edition is published and licensed by Scholastic Children’s Books, a division of Scholastic Limited.

Text © Jenni Jennings, 2020

Illustrations © Hannah Peck, 2020

© А. Б. Васильева, перевод, 2021

© ООО «Издательство «Эксмо», издание на русском языке, 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Для Лили, Хьюго, Амелии, Оливера

и Джейкоба – с любовью.

1

Пакости – это их работа

Семейка Злобстов имела обыкновение подниматься ни свет ни заря. Несмотря на воскресенье, к половине седьмого утра большинство из них уже успели изрядно напакостничать.

Впрочем, Злобсты творили свои пакости не просто удовольствия ради. Это была их работа, и они относились к ней чрезвычайно серьёзно. Все обитатели Подмирья – сумрачной страны, где правят колдовство, обман и наваждение, а также призраки и всевозможные страшилища, – считали своей непременной обязанностью поддерживать должный уровень беспорядка, недовольства и ужаса среди обитателей Верхнего Мира.

Верхний Мир – это обычный мир, в котором люди живут своей обычной жизнью, в счастливом неведении относительно всех козней, которые затеваются против них в сером сумраке лежащего где-то под ним Подмирья. Подмирцы называли обитателей Верхнего Мира просто Вершками. Ну а Вершки подмирцев никак не называли, потому что просто не подозревали об их существовании.

Ма и Па Злобсты только что вернулись с местной ярмарки-распродажи, где, как обычно, провели время с толком. На этот раз они взяли с собой свою младшую дочь Антипатию-Розу. Па шнырял среди оставленных на стоянке машин, умело прокалывая им шины. Ма прохаживалась среди наскоро обустроенных прилавков, ловко и незаметно утаскивая с них безделушки подороже. Антипатия-Роза невинно ворковала в своей сидячей коляске и свирепо кусала любого, кто останавливался рядом поумиляться славной малышкой. Одним словом, очередной день пакостничества задался прекрасно.

Одна только Малиса Злобст осталась утром дома, пообещав отработать обязательную норму пакостей попозже. И пока её семья не покладая рук трудилась – вредительствовала, воровала и кусалась, – Малиса улучила часок-другой, чтобы тайком почитать.

Тайком – потому что родители Малисы крайне не одобряли чтения – любого, если речь, конечно, не шла о картах с указанием зарытых кладов. А ещё Малиса воспользовалась случаем всласть понежиться в ванне. Тоже тайком, разумеется. Ма была убеждена, что чем меньше моешься, тем лучше, и сама следила, чтобы у неё за ушами скапливалось как можно больше грязи: ведь надо же и уховёрткам где-то жить.

Семейка вернулась, утомлённая утренней вредоносной деятельностью и нагруженная добычей. Водрузив на кухонный стол объёмистую сумку с наворованным добром, Ма склонилась над раковиной, полируя выточенный из лунного камня перстень. Сползшие чулки гармошкой собрались на тощих щиколотках, и её ноги выглядели точь-в-точь как морщинистые индюшачьи шеи. Она то и дело подскакивала и поёживалась, пронзительно взвизгивая, когда ей на спину падали капли ледяной воды.

– Да хватит уже, Дедуля! – рявкнула Ма, треснув рукой по сушилке для посуды. – Я же знаю, что это ты!

Малиса неспешно, нога за ногу, приплелась на кухню и застыла на пороге.

– О, Малиса, наконец-то! – крикнула Ма. – Скажи деду, чтобы он прекратил, а? Он опять сделался невидимым!

Малиса задрала голову. В дальнем углу кухни, под самым потолком, над раковиной, ехидно хихикая, зависло её самое любимое в мире привидение – Дедуля. Дедуля время от времени макал пальцы в стакан с ледяной водой и ронял несколько капель на голую шею Ма. Его морщинистое лицо кривилось в лукавой ухмылке.

– Привет, Дедуля, – сказала Малиса. Для неё он никогда не делался невидимкой.

– Здравствуй, Утёночек, – сказало привидение, глядя с потолка вниз. – Как насчёт чуть позже перекинуться в покер?

– Непременно, – улыбнулась Малиса. – На этот раз тебе меня не побить!

Привидение ответило ей такой же широкой улыбкой и, перевернув стакан, окатило Ма холоднющей водой, пустив ей струйку прямо за воротник. Ма завизжала.

– Ма просит, чтобы ты перестал, – сказала Малиса извиняющимся тоном. Она-то понимала, что деду просто захотелось немного пошалить.

– Я не глухой! – заявило привидение. – Я просто нарочно её не слушаю.

– Всё равно, Дедуля, – сказала Малиса. – Думаю, сейчас лучше сделать перерыв.

Призрачный Дедуля вздохнул:

– Ну ладно, Утёночек. – Утёнок, Утёночек – это прозвище дал ей Дедуля. – Но только потому, что ты меня просишь. Когда-то в этом доме было куда веселее! – недовольно пробурчал он напоследок и исчез, просочившись сквозь потолок. – Увидимся позже, за покером, – донёсся издалека его бестелесный голос.

У всех привидений есть дар по желанию становиться видимыми или невидимыми. Для Ма и Па Дедуля предпочёл оставаться невидимкой – с того самого дня, когда они скормили реферат Малисы по истории, над которым она так долго корпела, Антипатии-Розе, которая слопала его с огромным удовольствием. Дедуля не сомневался, что Малиса получила бы за него высший балл, если бы её родители не повели себя так.

Своего дедушку Малиса просто обожала. Он был единственным, кто её понимал. Но девочку очень огорчало, что у неё не было возможности проводить с ним столько времени, сколько ей хотелось, и что Дедуля по большей части был предоставлен сам себе.

Дедуля был привидением уже тогда, когда Малиса появилась на свет. Он мог бы преспокойно отправиться жить в Подмирье, но почему-то почувствовал, что его внучке, растущей в доме Злобстов, будет не хватать родной души рядом. И был прав. У Малисы не оказалось ровным счётом ничего общего с остальными членами её семьи – разве что она тоже была живой.

Ма вытерла мокрую шею чайным полотенцем и достала из сумки с краденым ещё одно кольцо – золотое, с большой кремово-белой жемчужиной. Она потёрла жемчужину о свои жёлтые зубы и довольно хмыкнула.

– Гляди-ка, настоящая! – радостно объявила она. – Уж нам отсыплют за неё монет, когда мы её загоним.

Малиса повернулась, чтобы улизнуть из кухни, но Ма успела окликнуть её.

– Малиса, у тебя, между прочим, сегодня на счету ещё ни одной пакости, – упрекнула она дочь.

– Ма, но мне же ещё уроки делать, – заныла Малиса.

– Уроки! – воскликнула Ма, презрительно фыркнув. – Уроки! Хорошо ещё, что отец тебя не слышит. Мы ведь это уже обсуждали. Отродясь ничего путного не случалось с теми, кто делал уроки!

Антипатия-Роза в своём высоком детском креслице пронзительно завопила, но Ма не стала отвлекаться:

– Хватит отлынивать от работы, юная леди! Пакости сами себя не сделают, а у меня, чтоб ты знала, в каталажке ещё четыре привидения, которыми надо заняться. Мы не можем справляться со всеми делами сами! Па совсем с ног сбился, да и я уже на пределе.

Каталажкой Ма называла подвальную камеру без окон и дверей – настоящий каменный мешок, где Ма и Па держали всех нанятых ими привидений-новичков, прежде чем напустить их на ничего не подозревающих соседей.

Сестра Малисы продолжала надрываться. Её креслице медленно поднялось в воздух и начало вращаться.

– Антипатия-Роза Злобст, честное слово, от твоего визга у меня черепушка раскалывается! – рявкнула Ма, хватаясь за голову.

Круглое личико Антипатии-Розы сердито скукожилось, мелкие острые зубки впились в голову плюшевого зайца, а пухлые кулачки яростно сжали тряпичную куклу. Чёрные кудряшки на голове малышки даже вспотели от злости.

Когда Антипатия-Роза не злилась, она выглядела так, что все встречные взрослые неизменно принимались умилённо сюсюкать при виде этих нежных, как персик, и розовых, как бутончики, щёчек, больших круглых глаз в обрамлении пушистых чёрных ресниц и пухлых, сложенных сердечком губок. Но стоило неосторожным взрослым приблизить свои воркующие физиономии поближе к малышке, как Антипатия-Роза широко ухмылялась, обнажая два ряда острых-преострых – на зависть акулам – зубов и впивалась прямо в их длинные носы.

Малиса, вздохнув, подошла к заходящейся от крика сестре, выдернула из её зубов зайца и запулила им в окно. Потом выковыряла у неё из ручек куклу, оторвала ей голову и одну ногу и бросила изувеченную игрушку на столик детского креслица.

Антипатия-Роза тут же умолкла, креслице со стуком опустилось, упёршись ножками в пол. Заплаканное личико озарилось жутковатой широкой улыбкой, и девочка радостно залепетала, играя останками куклы.

– Прямо удивляюсь, как ты с ней ладишь, – заметила Ма. – Даже не понимаю, как это у тебя получается.

Малиса в ответ только пожала плечами.

– Ну а теперь проваливай, – погнала Ма её с кухни. – Займись уже чем-нибудь гнусным!

2

В доме Злобстов солнце не светит

Малиса вышла на солнышко. Весь квартал Блаженства – очень милый квартал, в котором дом Злобстов почитали не иначе как позорным пятном, – был объят утренней тишиной.

Старый особняк Злобстов с его узкими арками и многочисленными зловещими башенками, не принятыми в приличном обществе, смотрелся здесь до крайности неуместно. Островерхие крыши башенок вечно тонули в чёрной туче, которая никогда их не покидала. Плети плюща и колючей ежевики взбирались по щербатым каменным стенам, обвивая полуобрушенные балконы и облезлые веранды. Солнечные лучи никогда не заглядывали в этот мрачный дом, за тусклыми окнами которого колыхались лишь неясные тени да иногда проступало прижатое к стеклу бледное лицо.

Обитатели же высоких, светлых, чистоплотных домов, неохотно делившие квартал Блаженства со Злобстами, всё ещё нежились в постелях, наслаждаясь воскресной безмятежностью. Малиса вздохнула и приступила к делу, иначе говоря – к пакостничеству. Подобрав длинный сук, она с неохотой поплелась вдоль ограды квартала, грохоча этим суком по её железным прутьям. Вдоль клумб высились ряды безголовых стеблей подсолнухов – жертв предрассветной деятельности старших Злобстов. Малиса тряхнула головой. Лично ей безобразничать совсем не нравилось. По крайней мере так, как наставляли её Ма и Па.

Малисе нравились весёлые шалости – например, воровать печенье из кладовки, или швырять в окно водяные бомбочки, или смотреть, сколько безделушек им с Дедулей удастся пристроить на выдающемся пузе Па, когда он храпит на диване.

Заунывный грохот Малисиной палки по ограде, похожий на игру на ксилофоне с одной нотой, взорвал безмятежную утреннюю тишину. Он вспугнул стайку птиц, которая с беспокойным криком сорвалась со старого дуба в сквере. Где-то залаяли собаки. Малиса продолжала грохотать.

Возле дома номер 6 стоял припаркованный «Бентли» с номерным знаком. Малиса с силой пнула его по колесу. Пронзительно заверещала сигнализация.

Из-за парчовых и бархатных штор на окнах стали показываться заспанные лица соседей, затуманивающих холодное оконное стекло своим дыханием. Малиса смущённо пожала плечами.

– Извините! – крикнула она, чувствуя себя ужасно неловко.

Всклокоченные спросонок жители домов отвечали ей мрачными взглядами и тут же задёргивали шторы обратно. Само собой, для них она всегда останется просто одной из этих мерзких пакостников!

Что до Малисы, то она была бы рада и вовсе не делать никаких пакостей – но ей уж очень не хотелось ещё больше разочаровывать родителей. Ма и так ужасно расстроилась, застукав её однажды за сбором пластиковых бутылок, чтобы сдать их на переработку. Малиса всё время чувствовала себя так, словно застряла где-то между паинькой и хулиганкой.

Солнце играло бликами на чёрных непослушных волосах Малисы и её таких же чёрных блестящих высоких ботинках со шнуровкой. Изумрудно-зелёные полоски на колготках были точь-в-точь такого же оттенка, как и её умные живые глаза. И отлично сочетались с такой же полосатой майкой, которую она надела сегодня под любимый чёрный сарафан с лямками. Щёки её не сияли нежным румянцем, как у младшей сестры, да и зубами она уступала ей в остроте – зато носик у обеих был одинаково вздёрнутый, похожий на лыжный трамплин для блошек.

В дальнем конце сквера высилась гора ржаво-рыжей палой листвы, чуть шелестящей на свежем ветерке. Ассоциация жителей квартала Блаженства накануне довольно весело потратила половину дня, сгребая эту листву и сваливая её в кучу, которую потом должны были вывезти городские мусорщики.

Семейка Злобстов, разумеется, в этом веселье не участвовала.

– Мерзость какая! – фыркнул Па, наблюдая за соседями в окно.

– Что, командный дух? – поморщилась Ма. – Да меня прямо тошнит от этого.

Малиса, стоя у чердачного окошка, тоже наблюдала за происходящим. Ей-то как раз очень хотелось поучаствовать, особенно когда Ассоциация жителей устроила для всех участников уборки пикник, и они с радостью уплетали под музыку слегка пригоревшие сосиски под закатно-оранжевым октябрьским небом.

Мечтания Малисы внезапно прервались: в сквер на своём велосипеде вкатился Сет, разносчик газет. Квартал Блаженства входил в участок, который он объезжал. А самое главное, Сет был лучшим и единственным другом Малисы.

Злобсты вообще друзей не заводили. Это было запрещено. Родители Малисы категорически не хотели, чтобы она зналась с кем-нибудь из этих безмозглых Вершков. Или чтобы эти вечно лыбящиеся, дружелюбные, тьфу, чудики мешали ей пакостничать. Но Малиса попросту не могла не подружиться с Сетом: они оба оказались чудиками с самого первого дня в школе.

– Приветик, Малиса! – окликнул её Сет. – Как делишки?

Он как раз упражнялся в езде на одном только заднем колесе, и у него это здорово получалось. Нажимая на педали, он носился по скверу кругами, то и дело вскидывая переднее колесо вверх.

Малиса в ответ только хитро ухмыльнулась. Прищурившись, она тщательно прицелилась палкой, которой грохотала по ограде, в переднее колесо Сета и с силой метнула её. Палка застряла между спицами. Сета вместе с велосипедом подбросило в воздух и швырнуло прямо на гору сухой листвы, в которую оба с громким шуршанием и провалились.

Тщательно собранная и уложенная куча взорвалась как вулкан, испускающий потоки лавы и засыпавший хлопьями рыжего пепла весь сквер. Ма и Па пришли бы в восторг, увидев, что все газоны снова оказались покрыты палой листвой. «Уж если всё равно приходится делать пакости, то лучше делать их весело!» – подумала Малиса.

Ни Сета, ни его велосипеда в этом извержении совсем не было видно.

– Он что, так тебе не нравится? – поинтересовался чей-то голос.

Это был Уязвитель Злобст, сокращённо Язва, – дядюшка Малисы. Он стоял неподалёку, небрежно прислонившись к стволу дуба.

– Он мой лучший друг, – ответила Малиса.

– Вообще-то с лучшими друзьями так не поступают, – заметил дядюшка Язва.

Малиса, прищурившись, посмотрела на него:

– Подожди – и увидишь.

Разорённая куча зашевелилась, и из самой её середины выбрался сияющий и ухмыляющийся Сет. Он кое-как стряхнул с себя прилипшие листья, а потом извлёк из кучи свой велосипед.

– Спасибо, Малиса! – радостно сказал он. – Вот это было круто! Давай ещё разок, а?

– Может, попозже, – отозвалась Малиса и уголком рта улыбнулась дядюшке Язве, который успел сделаться невидимым: неясные, расплывающиеся контуры его фигуры слились с морщинистой дубовой корой.

Все Злобсты рождались на свет, наделённые каким-нибудь магическим даром. У дядюшки Язвы это был дар исчезать. Кроме того, живя годами среди привидений, он впитал в себя изрядную долю подмирской магии, усовершенствовав свои врождённые способности.

Магия передаётся от одного к другому с такой же лёгкостью, как чей-то зевок заставляет зевать всех окружающих или как чьё-то дурное настроение заражает всех остальных; она просто пристаёт к тебе, как прилипшая к подошве жвачка. Сет проследил за взглядом Малисы до того места, где стоял дядюшка Язва, но, само собой, кроме старого дерева, ничего не увидел и только пожал плечами.

– Ладненько, – согласился Сет. – Мне тут ещё надо закончить объезд с газетами. Да, кстати, я вспомнил… – Он вытащил из своей сумки старую газету, на которой значилась дата «1982 год». – Это для Дедули, – сказал он. – Он вроде говорил, что хотел бы почитать какие-нибудь старые новости. Нашёл её в архивах библиотеки. Кстати, причёски тогда носили что надо!

У самого Сета спутанные соломенно-золотистые волосы торчали во все стороны – даже до того, как он приземлился в кучу листьев. Его причёска постоянно выглядела так, словно какая-то весьма небрежная птица решила соорудить у него на голове гнездо, но не достроила его и бросила.

Малиса закатила глаза, принимая газету. Иногда ей казалось, что Сет ещё больший чудик, чем она сама.

– Спасибо, Сет, – сказала она. – Конечно, он обрадуется. Всё старьё, что было у нас на чердаке, он прочёл уже по два раза.

Большинство людей пришли бы в ужас, узнав, что вместо нормального дедушки у Малисы привидение. Сета же это привело в восторг. Его вообще было трудно чем-то напугать. Когда Малиса впервые призналась ему, что живёт в доме с привидениями и владеет кое-какой магией, она опасалась, что Сет не захочет больше с ней дружить. Но он только пожал плечами и сказал: «Круто!». А потом угостил фруктовой ириской. На взгляд Сета, всё обычное вообще не представляет никакого интереса.

– А про кладбище ты слышала? – спросил он.

– Какое ещё кладбище? – удивилась Малиса.

Сету было приятно, что у него есть новости, о которых Малиса ещё не знает. Его круглая веснушчатая физиономия расплылась в улыбке, и он тут же выложил:

– За городом нашли древнее кладбище! Представляешь? Взялись копать котлован под фундамент нового торгового центра – и наткнулись на могилы! Я как раз проезжал мимо, ну и остановился посмотреть. И услышал, как кто-то из археологов сказал, что это ещё римские захоронения. А знаешь, что это означает?

– Что? – спросила Малиса.

– Скелеты! – ликующе провозгласил Сет.

– Очевидно, – согласилась Малиса.

– А ты уже когда-нибудь видела настоящий скелет? – поинтересовался Сет.

– Разок-другой, – сказала Малиса.

В доме Злобстов скелеты были едва ли не в каждом шкафу.

– А мне можешь показать? – попросил Сет.

– Конечно, – кивнула Малиса.

– Круто, – обрадовался Сет. – Ну ладно, я поехал. Мне ещё надо помочь папе готовить обед, когда я развезу все газеты.

– А завтра ты всё ещё собираешься позаниматься с мотыльками после уроков? – спросила Малиса.

– Ясное дело, собираюсь! – сказал Сет. – Он вскочил на ярко-красный велик – свою главную любовь и гордость – и закрутил педалями, стремительно удаляясь. – Перехвачу тебя попозже, Малиса! – крикнул он на прощанье.

– Я тебя первая перехвачу! – крикнула Малиса ему вслед.

3

Необычный Злобст

Заливистый хохот Сета стих вдали. Дядюшка Язва отлепился от дубового ствола, сделавшись видимым. Это был высокий мужчина, но до того тощий, что его голова казалась несоразмерно большой; в общем и целом он походил на принарядившуюся деревянную ложку. В отличие от большинства Злобстов, дядюшка Язва отличался опрятностью и тщательно заботился о своей внешности. Он всегда был в идеально отутюженном костюме-тройке, обильно смазанные гелем волосы укладывал в высокий, сантиметров тридцать надо лбом, кок, и пахло от него лавандовым мылом.

– Обычно у Злобстов не бывает друзей, – сказал дядюшка Язва, стряхивая со своего пиджака приставшие ворсинки мха. Он приходился Па младшим братом, но особого семейного сходства между ними никто бы не заметил.

– Но я-то не из обычных Злобстов, – возразила Малиса.

Дядюшка Язва усмехнулся. Он и сам не слишком любил пакостничать. Уязвитель Злобст был лучшим в Подмирье частным сыщиком. Он разгадывал тайны и выводил на чистую воду преступников – чем, разумеется, навлекал на себя страшное недовольство прочих Злобстов.

– Ты что, учишь его шептаться с мотыльками? – спросил дядюшка Язва.

Малиса обладала способностью разговаривать с разными ночными созданиями. Это и был её волшебный дар. Правда, его, как и всякий талант, приходилось постоянно упражнять и совершенствовать, но Малисе это занятие очень нравилось. По вечерам её частенько можно было застать за болтовнёй с летучей мышью или бесцельной прогулкой в компании ночных бабочек.

– А если учу, то что? – вскинулась Малиса.

– Да нет, ничего, – пожал плечами дядюшка Язва. – А Дедуля позволяет Сету видеть его?

– Позволяет, – сказала Малиса. – И что такого?

На самом деле привидения редко являлись на глаза обычным людям. И ещё реже случалось, чтобы обычный человек был способен учиться подмирской магии. Но Сета трудно было назвать обычным человеком. И Дедуля только радовался, позволяя Сету видеть его, даже если всего лишь чтобы помахать ему рукой из окошка или перекинуться парой слов через проржавевшие прутья кованых ворот, ведущих к дому Злобстов. В самом доме Сет ни разу не был.

– Разве это нормально, чтобы кто-то из Вершков дружил со Злобстами?

– Так ведь не со всеми Злобстами, – сказала Малиса. – Только со мной и Дедулей.

Дядюшка Язва кивнул. Он был чужд предрассудков, которые владели остальными Злобстами. С семьёй он перестал общаться, когда для всех прочих отсутствие в нём хитрой злобности стало попросту невыносимым. Он так и норовил исправить все их пакости, и вскоре перед Злобстами встала реальная угроза обрести приличную репутацию. С этим семья смириться никак не могла, а значит, Уязвителю следовало уйти! Однако Малиса знала, что у Па в потайном отделении бумажника хранится аккуратно сложенная фотография его непутёвого младшего брата.

Дядюшка Язва жил в Подмирье, среди призраков, упырей и прочей нежити. Одно время он попробовал жить в Верхнем Мире, но понял, что предпочитает компанию привидений. Мёртвые оказались куда терпимее к странностям живых, а кроме того, с гораздо большим одобрением относились к его несколько старомодной манере одеваться.

– Ты, наверное, удивилась, что мне здесь понадобилось, – сказал дядюшка Язва. – Поэтому я перейду сразу к делу.

– Давай уже, – сказала Малиса.

– В Подмирье сейчас большие проблемы, – сообщил дядюшка Язва как нечто само собой разумеющееся. – И мне нужна твоя помощь.

– Моя помощь? – удивилась Малиса. – В чём?

– Видишь ли, ты смышлёная. И мне нужен кто-то, кто знает подход к привидениям.

Малиса нахмурилась, пока не слишком понимая, к чему клонит её дядя.

– А ещё, – продолжал Уязвитель, – я подозреваю, что в этом деле может быть замешано агентство «Злобстные Привидения».

У Малисы в груди что-то сжалось. Этим агентством руководили её родители, и Малису это совсем не радовало. В обмен на некий клад Ма и Па взялись нанимать в Подмирье самых гнусных и злобных привидений и запускать их в самые добропорядочные дома Верхнего Мира, до чёртиков пугая их обитателей. В сущности, эта их деятельность не совсем отвечала правилам «Руководства по связям с общественностью Верхнего Мира», но Подмирский совет готов был смотреть на это сквозь пальцы – лишь бы избавиться от самых мерзких и беспокойных привидений. Четыре привидения, сидящие сейчас в каталажке дома Злобстов, были до того отвратительны, что мэр Подмирья даже послал Ма и Па благодарственную телеграмму – за то, что Подмирье наконец-то от них избавилось.

– А почему ты считаешь, что «Злобстные Привидения» имеют отношение к каким-то неприятностям? – спросила Малиса.

– Привидения начали пропадать, – пояснил дядюшка Язва. – Их словно кто-то высасывает из Верхнего Мира, не оставляя следов. Причём, что любопытно, всё это привидения дедушек.

– Вообще-то Ма и Па занимаются тем, что внедряют привидения в Верхний Мир, а не высасывают их оттуда, – заметила Малиса.

– Верно, – согласился дядюшка Язва. – Но меня наняло агентство «Уютные Дедушки», потому что их дедушки-привидения вдруг начали исчезать. – Он как будто слегка смутился. – Ну а учитывая соперничество между двумя этими агентствами, можно заподозрить, что кое-кто ведёт нечестную игру!

«Уютные Дедушки» самым прямым образом конкурировали со «Злобстными Привидениями». Первое стремилось радовать обитателей Верхнего Мира, посылая к ним самые симпатичные привидения дедушек, чтобы те нашёптывали на ушко спящим Вершкам всякие приятные вещи, навевая им добрые сны, а второе стремилось сделать их от страха заиками.

Малиса прикусила губу. Неужели её родители способны пасть так низко?! Конечно, они жулики, для которых не зазорно сбывать краденые часы на углу переулка Карманников. Но чтобы заниматься похищением призрачных старичков… Нет, в это она верить отказывалась.

– Мне бы очень пригодилась твоя помощь, Малиса, – продолжал дядюшка Язва. – Из всех вершковых Злобстов, которых я знаю, ты самая сообразительная.

Малиса обдумала, какие неприятности её ждут, если она возьмётся помогать дядюшке Язве. Помнится, Па называл его не иначе как «этот жалкий поборник взаимопомощи». Помогать кому-либо было само по себе недостойно, а уж помогать дядюшке Язве… Пожалуй, в глазах Па это будет похуже, чем получить «отлично» за школьный реферат.

– Извини, – сказала Малиса, – но я не могу. Я бы рада помочь тебе, честно. Но не могу.

Дядюшка Язва разочарованно покачал головой.

– Рано или поздно тебе придётся взглянуть в глаза правде, Малиса, – сказал он. – Ты не создана для жизни обычного подмирского пакостника.

Малиса передёрнула плечами:

– Ма говорит, что ты на всех оказываешь плохое влияние. И ещё она говорит, что «Злобсты никому не помогают, и никто не помогает нам».

– Даже в том случае, когда помочь кому-то – нужное и правильное дело? – спросил дядюшка Язва.

– Особенно в этом случае! – отрезала Малиса. – Извини. Па говорит: «Занимайся своими делами, а остальные пусть занимаются своими. Своя рубашка ближе к телу».

– Но иногда помочь другим – это лучший способ помочь самому себе, – попытался убедить её дядюшка Язва.

– Ну да. А иногда это лучший способ создать себе кучу проблем, – возразила Малиса.

Дядюшка Язва вздохнул и протянул Малисе маленькую чёрную карточку. На одной её стороне было отпечатано:

А на другой:

– Не потеряй, – сказал он. – Это на случай, если ты вдруг передумаешь. Я буду в Подмирье, продолжу расследование.

С этими словами он отступил за ствол дерева и растворился в воздухе.

Малиса вздохнула. Проблема была в том, что она не могла считаться ни полноценным Вершком, как Сет, ни настоящим подмирцем – всё-таки она живая, ну и вообще. Если уж говорить о семье Злобстов, то все они, включая и дядюшку Язву, были скорее междумирцами: иными словами – людьми, наделёнными магическим даром и способными жить как в Подмирье, вместе с привидениями, так и в Верхнем Мире, вместе с обычными людьми. Но при этом, увы, ни в одном мире они не чувствовали себя абсолютно на своём месте: для Подмирья они были слишком живыми, а для Верхнего Мира – слишком пакостными.

Малиса повертела карточку в руках, а потом отбросила в сторону. А что ещё ей оставалось? Не может же она, в самом деле, участвовать в расследовании против своих родителей! Да, конечно, они злобные, испорченные и эгоистичные, но всё-таки они её родители. Уже не в первый раз Малиса чувствовала себя как в западне: с одной стороны, ей хотелось поступать так, чтобы родители были ею довольны, а с другой – она ничего не могла поделать с желанием поступать так, как подсказывало ей сердце. Карточка, кружась, упала на землю. Прикусив губу, Малиса смотрела, как её постепенно засыпает палой листвой, а потом побрела домой, стараясь не думать о пропавших привидениях-дедушках.

4

Не наши проблемы

Когда Малиса вернулась домой, Ма была занята: она мастерила на кухне бомбы-вонючки. Над колбами, которыми был заставлен весь кухонный стол, вились клубы зловонного зелёного дыма. Ма, как обычно, напевала за работой скрипучим голосом страдающей запором банши.

Длинная и тощая, как цапля, Ма казалась ещё выше из-за каблуков-шпилек – таких высоких, что порой её туфли больше напоминали ходули. И ещё она всегда носила бюстгальтер на восемь размеров больше нужного – чтобы прятать драгоценности и безделушки, когда они с Па ходили на свой воровской промысел. От этого платье всегда сидело на ней как-то странно, словно она держала за пазухой пару живых хорьков.

– Видела сейчас в сквере дядю Язву, – бездумно обронила Малиса. История о пропадающих призрачных дедушках всё ещё вертелась у неё в голове.

– Что? – спросила Ма, отвлекаясь от своих бомб. Туго завитые букли пружинками запрыгали вокруг её лица.

Малиса нервно сглотнула.

– Я встретила в сквере дядю Язву, – повторила она. – Он ведёт расследование дела об исчезающих дедушках. – Малиса пристально вглядывалась в лицо Ма, пытаясь уловить в нём признаки вины или догадаться, не знает ли Ма что-нибудь о пропавших привидениях. Но Ма смотрела на неё с таким же кислым выражением, как и всегда.

– Обычное дело! – фыркнула Ма. – Вечно он норовит сунуть свой клюв в любое честное надувательство. Надеюсь, ты сказала ему, чтобы он не тянул лапы, куда не просят! Ишь, доброхот нашёлся!

Ма всегда выглядела так, словно её кто-то непрестанно щиплет. Её неодобрительно сжатые тонкие губы были густо намазаны красной помадой, причём так криво, словно она красилась в машине, скачущей по ухабам. Причём крепко зажмурившись.

– И он просил меня помочь ему с расследованием, – добавила Малиса.

– Помочь?! Послушай, Малиса Патология Злобст… – Малиса знала: если Ма называет её полным именем, значит, без головомойки не обойдётся. – Мы в чужие дела не лезем, ясно? Нам своих хватает. Пусть другие разгребают свои проблемы сами.

– Но ведь привидения куда-то пропадают! – сказала Малиса.

– А нам-то что? – огрызнулась Ма. – Это же не наши привидения! Значит, и проблемы не наши.

В кухню, протирая заспанные глаза, ввалился Па. За ним, как всегда, тянулся рой мух, кружащих над его сальной головой. Па был толстый круглый коротышка; стоя рядом с Ма, он едва доставал макушкой до её преувеличенно огромного бюста. Па считал себя деловым человеком, поэтому и одевался в деловой костюм, хотя пуговицы его пиджака перестали застёгиваться ещё в 1972 году, когда у Па начало быстро расти пузо.

– Из-за чего сыр-бор? – хмуро осведомился он.

Ма упёрла руки в костлявые бёдра:

– Язва, видите ли, попросил Малису помочь ему с расследованием.

Этого было достаточно, чтобы Па мигом так разъярился, что все кухонные привидения дружно юркнули в укрытие за посудным шкафом.

– Помочь?! – взревел Па. – Мы никому не помогаем! Наш дом – наша крепость, а прочее нас не касается! – Грудь его ходила ходуном от надсадного рёва, рубашка с трудом выдерживала напор живота – словно ветхая сеть, в которую попалась раздувшаяся рыба-шар. С потолка посыпались куски штукатурки.

– Вот-вот, я ей так и сказала! – возмущённо вторила ему Ма.

– Не для того мы тебя воспитывали, чтобы ты кому-то ПОМОГАЛА! – Па так бушевал, что даже его бледное одутловатое лицо слегка порозовело. В отличие от Ма, губы у Па были большие и влажные, как у трески, и когда он злился, они начинали дрожать будто сами собой. Сейчас они тоже тряслись, словно студень.

Ма, довольная, что ей удалось довести Па до приступа бешенства, сложила руки на груди и втянула без того впалые щёки:

– Готова поставить два шиллинга, что она всё утро КНИЖКИ почитывала, пока мы с тобой пакостничали на износ!

– Книжки! – гневно бросил Па, словно плюнул. – Книжки! Книги означают чтение, чтение – это образование, а образование – это знания. – Он понизил голос до сиплого шёпота. – Корень всего д-д-д-добра! – Он брезгливо передёрнул плечами и, воздев руки, негодующе простонал: – Где?! Где мы допустили ошибку, когда растили тебя?!

– Делаешь-делаешь для них всё самое худшее – и вот чем они тебе отплачивают, – визгливо всхлипывала Ма, утирая глаза спитым чайным пакетиком.

– Вообще-то книги не такие уж плохие, – попыталась урезонить родителей Малиса. – Они очень интересные! И вы сами наверняка почерпнули бы из них кучу всяких занятных пакостей, если бы читали то, что нужно.

– А самое обидное, – сквозь рыдания выдавила Ма, пошатываясь на своих высоченных шпильках, – что она даже не утруждает себя враньём!

– Вот-вот, с этого всё и начинается! – рявкнул Па. – Сегодня они читают книжки – а завтра уже начинают убирать мусор на улицах! Даже думать об этом тошно! – Его так и затрясло от омерзения.

– Нет, эти её выходки меня просто доконают, – пожаловалась Ма, закатывая глаза и обмахиваясь капустным листом. Потом она перевела взгляд на Малису и прикрикнула: – Ступай отсюда и как следует подумай над своим поведением, юная леди!

– Простите, – пробормотала Малиса, убираясь с кухни.

Она знала, что родители её любят, но они совершенно, совершенно её не понимают. И это очень грустно. Порой Малиса чувствовала себя настолько непохожей на них, что казалась себе посторонней в собственной семье. Для всех она была чужой – и для обычных обитателей квартала Блаженства, и для родных. «Где же тогда моё место?» – грустно размышляла она.

Сейчас, шагая по тёмным коридорам и запущенным комнатам дома, она направлялась к Дедуле. Проходя мимо обветшавшего бального зала, она услышала, как хнычет во сне её сестрёнка. Колыбелькой Антипатии-Розе служила большая железная птичья клетка, подвешенная к потолку на длинной цепи. Дно клетки было щедро застелено стёгаными одеялками и перьевыми подушками, расшитыми мордами гаргулий. Малиса вынула из кармана купленное в зоомагазине вяленое свиное ухо и сунула его между прутьев прямо в горячие липкие ручки Антипатии-Розы. Малышка тут же перестала хныкать и, не просыпаясь, уселась на подушках, потянув свиное ухо в рот.

5

Моль умеет вести себя за столом

По скрипучей винтовой лестнице Малиса карабкалась на чердак. Этот самый чердак поворачивал и изгибался под самыми невозможными углами, повторяя причудливую архитектуру самого дома. Под крышей особняка Злобстов было много разных чердачных помещений, но Дедуля обжил себе каморку, втиснувшуюся между двумя башнями в западном крыле. Ступеньки становились всё уже и уже, и лезть по ним было непросто. Ма и Па и вовсе считали, что подъём на чердак не стоит подобных неудобств – собственно, поэтому Дедуля и предпочёл обосноваться именно там.

На посторонний взгляд, чердак представлял собой просто тёмное, продуваемое сквозняками, захламлённое место, сплошь заставленное пыльными сундуками, кожаными чемоданами, коробками и разрозненными, покрытыми ржавчиной частями старых рыцарских доспехов. Но если пробраться через узкие щели между горами хлама и заглянуть через щелястые перегородки, можно увидеть приятный просвет в этом заросшем паутиной хаосе – чердачное логово Дедули.

Скрипучий дощатый пол здесь покрывал протёртый ковёр, а на стопках книг в кожаных переплётах были удобно пристроены настольные лампы, озарявшие мягким тёплым светом уютный, расчищенный от мусора уголок. Дедуля сидел, откинувшись на спинку слегка поеденного молью каминного кресла и пристроив ноги в дырявых клетчатых тапочках на обитую плюшем низкую скамеечку.

– А вот и ты, мой Утёночек! – обрадовался он, когда Малиса наконец протиснулась между двумя покосившимися гардеробами. – Устраивайся поудобнее.

Перед Дедулей стоял разложенный карточный столик и ещё одно кресло, такое же истерзанное молью. Большинство людей расстраиваются, обнаружив на своих вещах следы пиршества моли, хотя на самом деле им стоило бы гордиться: моль очень капризный едок, и если уж она решила полакомиться вашим креслом, значит, у вас действительно хороший вкус и вы неплохо разбираетесь в качественной мебели.

Моль, населяющая Дедулин чердак, отличалась особым дружелюбием и проявляла недюжинное терпение, когда Малиса принималась упражняться в общении на языке мотыльков. Серебристо-серые бабочки вежливо грызли кресла – моль вообще обладает прекрасными манерами, – а когда Малисе удавалось произнести заклинание без запинки, они бесшумно аплодировали, хлопая друг о друга своими крылышками и осыпая её волосы тонкой мерцающей пыльцой.

Малиса плюхнулась в кресло напротив Дедули и ощутила, что все тревоги и огорчения покидают её. В этом месте она всегда чувствовала себя счастливой.

Малиса протянула Дедуле старую газету, которую притащил Сет. Дедуля жадно схватил её и сунул в кармашек на подлокотнике своего кресла, в котором держал сборник кроссвордов. У Дедули были совершенно белые волосы, перьями лежащие на макушке, слегка всклокоченная, такая же седая борода и самые добрые в мире голубые глаза, в уголках которых собирались морщинки, когда он смеялся. А посмеяться он любил, и ещё как!

– Спасибо, Утёночек, – сказал он. – И поблагодари от меня Сета. Есть всё-таки в этом парнишке что-то необычное. Мне он нравится!

Раз в несколько поколений среди междумирцев рождался кто-нибудь, полностью лишённый гена пакостности. Ветвистое родовое древо Злобстов тоже было запятнано именами тех, кто оказался непригоден для славного дела пакостничества. Остальная семья, разумеется, считала этих несчастных кем-то вроде паршивых овец. Среди них числился Великодуш Злобст – состоятельный землевладелец, в 1392 году имевший глупость позволить своим арендаторам-крестьянам не отдавать ему долю доходов с собранного урожая. Это ли не стыд! А позже, в 1590 году, леди Щедрота Злобст превратила фамильное имение Злобстов в дом призрения для бедняков! Позор семьи, да и только!

Когда Малиса только появилась на свет, Дедуле сразу стало ясно, что малышка, как и он сам, родилась без гена пакостничества. Она не пыталась кусать прохожих, не рвала в клочки библиотечные книги и не отнимала конфеты у других детей. Зато ей нравилось слушать на ночь сказки, собирать картинки-головоломки и… есть ОВОЩИ!

Дедуля мигом разглядел в своей маленькой внучке родственную душу и понял, что этот ребёнок нуждается в совсем ином воспитании, нежели то, которое могли обеспечить ему Ма и Па. Поэтому он взял Малису под своё крыло, показав ей, какими весёлыми и безобидными могут быть розыгрыши и шалости – в конце концов, склонность к хитрости и надувательству всё равно была у неё в крови, – и познакомив с миром книг, полным удивительных чудес. Он учил её быть доброй, даже если мир не всегда отвечает на это взаимностью. Одним словом, Дедуля сделал жизнь этой девочки, которая нигде не могла найти себе места, если не счастливой, то хотя бы сносной. Малиса его просто обожала.

Дедуля бодро потёр свои призрачные руки и вытянул из кармана жилетки очки.

– А теперь, – сказал он, отпихивая в сторону скамеечку для ног и придвигая кресло поближе к столу, – давай-ка сыграем в покер!

– И на что мы будем играть сегодня, Дедуля? – спросила Малиса.

– Если ты выиграешь, – сказал Дедуля, – то получишь мой «Обзор лучших кладбищ». А если выиграю я, то получу тот пакетик с желейными конфетками, который ты прячешь у себя под кроватью.

– Зачем они тебе? Ты ведь даже не можешь их съесть! – рассмеялась Малиса.

– А я и не собираюсь их есть, – ухмыльнулся Дедуля. – Я собираюсь кидаться ими в Па, когда он снова захрапит!

Такими были все проказы Дедули – весёлыми и безобидными, именно такими, какими им и полагается быть. Дедуля был отцом Ма. Он принадлежал к древнему и почтенному роду Шельмоусов, одному из старейших междумирских родов в Британии. Случалось вам когда-нибудь уронить на улице листок бумаги, а потом долго гнаться за ним, пока он как живой ускользает из ваших пальцев всякий раз, когда вы нагибаетесь? Значит, скорее всего, вы стали жертвой розыгрыша кого-нибудь из привидений-Шельмоусов. А не доводилось ли вам ни с того ни с сего вдруг споткнуться на ровном месте? Можете не сомневаться: это парочка давно умерших Шельмоусов натянула поперёк вашего пути невидимую верёвку. В общем, по большей части Шельмоусы хоть и пакостничали, но делали это довольно мило.

Став привидением, Дедуля получил возможность пользоваться любыми видами магии, но пока он был жив, его основным волшебным даром была левитация – совсем как у его младшей внучки Антипатии-Розы. Он пробовал обучить левитации и Малису тоже, но пока что у неё куда лучше получалось падать, чем парить в воздухе.

Дед и внучка принялись за игру в покер. По обыкновению, игровыми фишками им служили высохшие дохлые жуки. Эти жуки валялись по всему дому Злобстов в таком количестве, что было бы просто глупо никак их не использовать. С точки зрения Малисы, это вполне можно было считать переработкой отходов.

За игрой Дедуля рассказывал ей о «старых добрых деньках», а Малиса с удовольствием слушала. И при жизни, и после смерти Дедуля успел повстречать множество интересных людей. Он странствовал по морям Подмирья на кораблях викингов, играл в покер с греческими философами и даже состоял в одном книжном клубе с древними египтянами (которых, кстати, больше всего интересовали книги о кошках). Иногда он рассказывал о своих приключениях вместе с Бабулей, в те времена, когда они ещё не развелись. Малиса с бабушкой почти не виделась: та управляла спа-отелем «Усталый Некромант» в Дремучем Ведьминском Лесу, и девочке было интересно послушать о ней, когда Дедуля был в настроении что-нибудь рассказать.

Бабуля была настоящей ведьмой из старинного ведьминского рода. Дедуля говорил, что Малиса с Бабулей очень похожи: обе обожали всякого рода загадки и тайны, что ведьмам как раз очень свойственно. Дедуля и сам любил хорошие шарады и ребусы, и они с Малисой частенько развлекались, разгадывая их вместе. По словам Дедули, это полезно, чтобы держать мозги в тонусе. А пока твоё сердце на месте, говорил Дедуля, и мозги не притупились, ты вряд ли наделаешь серьёзных ошибок.

Дедуля много времени проводил наедине с собой. Малиса знала, что он нередко мается от одиночества, пока она торчит в школе или по велению родителей пакостничает где-то в квартале, и от этого ей делалось грустно. Вопреки распространённому мнению, привидения очень общительны и просто ОБОЖАЮТ чесать языком. Но поскольку Ма и Па разговаривают только о всевозможных пакостях да о том, как делать их побольше, Дедуля старается избегать их компании.

Малиса выиграла ещё три дохлых жука и добавила их к своей кучке на краю стола.

– Что-то у меня голова кружится, – сказал вдруг Дедуля.

– Пытаешься отвлечь меня, чтобы сжульничать? – хихикнула Малиса. Никто не умел жульничать в карты лучше её деда.

– Не в этот раз Утёночек, – сказал Дедуля. – Как-то странно я себя чувствую. Нехорошо как-то.

Малиса подняла глаза от зажатых в руке карт.

– А что не так? – спросила она, чувствуя, как ей самой становится не по себе.

И вдруг призрачный силуэт Дедули задрожал, расплываясь, потом пропал совсем, а через мгновение возник снова.

– Дедуля? – Малису охватила лёгкая паника. – Что с тобой?

– Меня как будто утягивает куда-то, – сказал Дедуля.

– Утягивает… куда? – спросила Малиса чересчур высоким от испуга голосом.

– Я и сам не знаю! – с удивлением воскликнул Дедуля.

В этот самый миг сквозь доски пола просунулись две руки, ухватили Дедулю за лодыжки, сдёрнули его с кресла и утащили сквозь пол.

6

Даже зубы заныли

– Дедуля! – закричала Малиса. – Она ринулась вниз по ступенькам, ведущим с чердака, и оказалась у подножия винтовой лестницы как раз в тот миг, когда Дедулина голова провалилась сквозь ковёр в коридоре. Малиса устремилась дальше вниз, на предыдущий этаж, потом ещё ниже, и ещё… но каждый раз чуть-чуть опаздывала. – Помогите! – вопила Малиса на бегу. – Скорее! На помощь!

Из комнаты, где вовсю орал телевизор, в коридор вывалился Па и гневно погрозил ей пальцем:

– Сколько раз я должен повторять тебе, юная леди?! МЫ НИКОМУ НЕ ПОМОГАЕМ!

Малиса проскочила мимо, едва не толкнув его, и помчалась дальше вниз, успев увидеть, как скрылись под полом поднятые Дедулины руки.

– Это Дедуля! – прокричала Малиса. – Его похищают!

– Что-о-о-о?! – тут же взревел Па. И потопал вслед за Малисой, тяжело переваливаясь под весом своего необъятного пуза.

В конце концов Малиса оказалась в подвале. Дедуля по пояс торчал из каменных плит, которыми был вымощен подвальный пол. Малиса со всех ног кинулась к нему, чтобы успеть схватить его за руки… Но её пальцы схватили лишь воздух: привидения слишком бесплотны, чтобы их можно было удержать.

– Дедуля! – отчаянно выкрикнула Малиса, беспомощно глядя, как её призрачный дед медленно исчезает под плитами. – Скажи, что мне делать!

– ПОМОГИ! – донёсся до неё бестелесный Дедулин голос.

– Дедуля! – снова позвала Малиса сквозь пол. – Дедуля?

Но на этот раз ей уже никто не ответил. Дедуля исчез.

Шумно пыхтя, ругаясь и потея, по подвальной лестнице приковылял Па.

– Ну?! – чуть отдышавшись, рыкнул он. – Куда он подевался?

Малиса только пожала плечами, до сих пор не веря тому, что случилось. Она просто не знала, что думать. Голова у неё шла кругом, мысли мешались. Кто мог похитить Дедулю? И зачем? И куда его утащили? Все эти вопросы гудели у неё в голове как рой пчёл, а внутри всё сжималось от тревоги.

– Я не знаю, – негромко ответила она Па. – Его нет. Мне кажется, он просто исчез.

– Тогда сделай что-нибудь, чтобы он появился обратно, слышишь?! – взревел Па.

От этого его рёва в голове Малисы будто что-то щёлкнуло и встало на место. Беспорядочное кружение мыслей прекратилось, и к ней снова вернулось чувство реальности. Да, её смятение и страх от случившегося никуда не делись, но, по крайней мере, она снова обрела способность ясно соображать. И теперь она знала, что нужно делать. Она должна отыскать Дедулю. И она точно знала, кто может ей в этом помочь.

Малиса опрометью бросилась из дома на улицу и под нежарким осенним солнцем помчалась к старому дубу – туда, где она, повертев в руках карточку дядюшки Язвы, бросила её потом в кучу палой листвы. Эта карточка была её пропуском, её входным билетом в Подмирье.

Потратив на поиски достаточное количество времени, Малиса наконец была вынуждена признать, что карточка пропала. Ну а без неё попасть куда-либо надежды не было. Дело в том, что никто, даже междумирец, не может войти в Подмирье без разрешения или приглашения кого-то из его обитателей. Это правило оставалось незыблемым, и на то были веские основания: нельзя же допустить, чтобы какие-нибудь Вершки случайно натыкались на порталы и проваливались в Подмирье, сами того не желая. Это, согласитесь, никуда не годится. Так что теперь Малисе позарез нужен её дядя, а он наверняка уже вернулся в Подмирье и занят своим расследованием, и ей тоже надо попасть туда как можно скорее. А значит, надо во что бы то ни стало отыскать карточку!

– Ну пожалуйста! – чуть слышно взмолилась Малиса. – Помогите-помогите-помогите!

– Это, что ли, ищешь? – спросил Сет. Он неслышно подошёл к ней со спины, пока она безуспешно рылась в шуршащих листьях. В руке он держал маленькую чёрную карточку.

– Спасибо, Сет! – выпалила Малиса, не веря своей удаче. – Как ты узнал, что это моё?

– Так ведь на ней твоё имя, – пожал плечами Сет. – Я затем сюда и пришёл, что надеялся найти тебя. Очень уж мне не хотелось идти к вам домой. Твой почтовый ящик щёлкал на меня зубами!

Малиса поглядела на карточку. Действительно, на чёрной глянцевой поверхности картона сияли выведенные золотом слова:

– Странная штука получилась, – сказал Сет, почёсывая в затылке. – Только я успел развезти все газеты по аллее Виктории, как вдруг ветром откуда-то принесло кучу сухих листьев и бросило прямо мне под ноги посреди улицы. И из кучи торчала вот эта самая карточка. А в следующий миг из ниоткуда прилетела большая чёрная птица и стала прыгать по земле, клевать листья и что-то чирикать. Как будто словами говорила, честное слово: под-бе-ри, под-бе-ри. Ну, я и подобрал.

– Спасибо тебе, Сет! – повторила Малиса, чувствуя невероятное облегчение. – Ты так меня выручил!

– Обращайся, – хмыкнул Сет. – А что стряслось-то?

– Дедуля только что пропал! Кажется, его похитили! – на всякий случай шёпотом сообщила Малиса. Мало ли кто мог их услышать.

Сет уставился на неё с открытым ртом:

– О нет. Бедный Дедуля. И что ты собираешься делать?

– Собираюсь найти его и вернуть назад, – сказала Малиса. – То есть… я надеюсь.

– А как можно похитить привидение? – удивился Сет. – И зачем?

– Не знаю, – сказала Малиса, чувствуя, как у неё даже зубы заныли от тревоги и напряжения. – Именно это я и должна выяснить. – Она повертела в руках карточку. – А карточка поможет мне это сделать.

– А я могу чем-нибудь помочь? – спросил Сет.

– Прямо сейчас нет, но спасибо. – Малиса, конечно, с радостью взяла бы Сета с собой в Подмирье, но проникнуть в мир призраков мог лишь тот, чьё имя указано в приглашении. – Хотя позже – возможно, – добавила она.

– Когда скажешь! – с готовностью отозвался Сет.

– Спасибо, Сет. Ты самый лучший друг.

– Для этого друзья и нужны, – сказал Сет. – Ладно, удачи тебе! – Он улыбнулся и укатил на своём велосипеде, оставив Малису одну посреди сквера.

Малиса опустила взгляд на карточку.

– «Если нужна помощь – шепни здесь», – прочла она вслух. – Ну и что это значит? Что шепнуть? И куда? – У неё не было времени разгадывать всякие ребусы.

Откуда-то сверху вдруг слетела чёрная птица, похожая на дрозда, и уселась на ветку старого дуба прямо над головой Малисы.

– Де-лай-как-ска-за-но! Де-лай-как-ска-за-но! Де-лай-как-ска-за-но! – прокаркала она.

Малиса перевела взгляд с карточки на птицу и обратно. Что ж, когда птицы велят что-то делать, лучше их слушаться. Птицы своё дело знают.

– Ну ладно, – пробормотала она. – Тут сказано «шепни «здесь». Значит, просто «здесь»?

Малиса поднесла карточку к самым губам и тихонько прошептала одно слово:

– Здесь!

Ствол старого дуба вдруг затрясся. Извилистый корень в его основании зашевелился, то поднимаясь, то опускаясь, как щупальце играющего на пианино осьминога. Казалось, дерево решило вырваться из земли и перебраться на другое место. Не успела Малиса представить, на что это будет похоже, как вдруг с громким «ПИНГ!» часть дубовой коры скользнула в сторону, открыв тёмный проём, из которого приветливо скалился скелет в униформе мальчишки-посыльного.

– Эгей! – сказал скелет. – Это ты тут шепчешь?

– Я, – ответила Малиса. – Мне срочно нужно повидать моего дядю в Подмирье.

Малиса протянула полученную от дядюшки Язвы карточку. Скелет внимательно изучил её и кивнул:

– Тогда тебе сюда. Сделав шаг в сторону, он склонился в глубоком изящном поклоне, от которого сухо застучали все его косточки. Малиса ступила в тёмный проём, и скелет задвинул за ней кору обратно. Внутри перед девочкой оказалась большая, ростом с неё, панель, сплошь покрытая сотнями мигающих кнопок, на каждой из которых был подписан пункт назначения. – Так какой, значит, дядя тебе нужен?

– Его зовут Уязвитель Злобст, – объяснила Малиса. – Он частный сыщик в Подмирье.

Скелет сосредоточенно поводил пальцем по кнопкам, пока не нашёл нужную, и снова взглянул на Малису.

– Едем вниз, – сказал он, нажимая кнопку. – Держись крепче!

Лифт дёрнулся, грохнул и резко сорвался вниз. Скорость была такая, что ноги Малисы тут же оторвались от пола, а руки отчаянно вцепились в поручень, когда её перевернуло головой вниз и подошвы её ботинок впечатались в потолок, а волосы упали на пол.

Из встроенного в кору динамика при этом лилась классическая музыка, и скелет с упоением дирижировал невидимым оркестром. Потом лифт так же резко остановился, и Малиса тут же вернулась в нормальное положение. Перед глазами у неё всё кружилось, а желудок как будто переехал куда-то на место мозгов. Ноги при этом вели себя так, словно под ними был не твёрдый пол, а эскалатор.

– Прибыли, – ухмыльнулся скелет. – Желаю скверного дня! – Он дёрнул за какой-то рычаг.

Дно лифта распахнулось, и Малиса провалилась вниз. Она пролетела сквозь белённый извёсткой потолок и в облаке меловой пыли плюхнулась прямо в коричневое кожаное кресло, пружины которого скрипнули под её весом. Тряхнуло её сильно, зато желудок, похоже, переместился в положенное ему место.

Малиса огляделась. Она оказалась в приёмной. На невысоком столике возле дивана были разложены последние выпуски подмирских журналов «Вой и Стоны», «Кладбищенская Мода» и «Призрачный Еженедельник». Все стены увешаны дипломами в рамочках, выданными Подмирским детективным университетом, а также забранными под стекло вырезками из «Ежедневного Страшилы». С одной из зернистых газетных фотографий самодовольно улыбался дядюшка Язва, над головой которого красовался заголовок «Частный сыщик разоблачает банду томатов-зомби».

В дальней стене приёмной виднелась деревянная дверь с матовым стеклом и табличкой, на которой значилось:

Малиса выбралась из пыльного кресла и постучала.

– Войдите! – откликнулся дядюшка Язва.

Девочка толкнула дверь и оказалась в кабинете, где стоял рабочий стол с компьютером и фотографией в рамке, а также два пустых стула. Её дяди нигде не было видно.

– Одну минуточку, пожалуйста! – снова раздался голос дядюшки Язвы. – Располагайтесь пока поудобнее.

Малиса развернула к себе фотографию на столе: чёрно-белый снимок двух мальчиков. Мальчики – Па и дядюшка Язва, – обняв друг друга за плечи, улыбались в объектив. Малиса улыбнулась самой себе и уселась. Помимо стола и стульев в кабинете обнаружился большой обтянутый кожей сундук, увешанный множеством навесных замков, а также высокий шкаф для документов – немного облезлый, но добротно сделанный из настоящего красного дерева. К шкафу была прислонена невысокая стремянка. В углу стояла вешалка для шляп и верхней одежды, на которой висели знакомые Малисе плащ и фетровая шляпа. Окон в кабинете не было, однако откуда-то явственно тянуло сквозняком. Малисе показалось, что из сундука.

До чего же странный выдался день, подумала она. Сначала неведомо куда пропал Дедуля, а потом это её неожиданное путешествие в страну мертвецов…

Малиса появилась на свет в Подмирье, но когда она была ещё совсем маленькой, её родители перебрались в Верхний Мир, и с тех пор она здесь больше не бывала. Бабуля Шельмоус каждый год сама навещала Злобстов в канун Хэллоуина, так что Малисе и не было нужды бывать в Подмирье. Она и сама всячески старалась избегать встречи с остальными родственниками: по сравнению с ними Ма и Па могли показаться воспитаннейшими чистюлями. Сейчас она не совсем понимала, какие чувства вызывает в ней возвращение в родные места: радость или тревогу. Больше всего её занимала мысль, не окажется ли она такой же чужачкой в Подмирье, какой чувствует себя в Верхнем Мире.

Малиса не сомневалась, что её обожаемый дед где-то здесь, внизу. На это указывало всё: добрые привидения дедушек начали исчезать ещё раньше, и только обитателю Подмирья могло хватить дерзости утащить привидение под землю, ухватив его за лодыжки! Она должна отыскать Дедулю. Он и сам не бывал в Подмирье уже много лет. И он такой безобидный, такой добродушный… А вдруг тот, кто его похитил, – злой? Вдруг Дедулю заточили в какой-нибудь темнице, в мрачном, сыром каменном мешке вроде того, в котором Ма и Па держат свои злобные привидения? Дедуле там будет очень плохо. Он ведь любит тепло, и уют, и мягкие тапочки, и жгучий крапивный чай. Малиса нетерпеливо забарабанила пальцами по столу. Меньше всего ей хотелось сидеть в бездействии в кабинете. Ей нужно срочно заняться поисками Дедули!

Верхний ящик шкафа для документов внезапно с шорохом выдвинулся сам собой, и из него высунулась голова дядюшки Язвы.

– Малиса! Рад, что ты всё-таки передумала! – сказал он с улыбкой.

Малиса так и подскочила на стуле.

– У нас Дедуля пропал, – сказала она.

Улыбка сползла с лица сыщика.

– Вот дьявол, – сказал он, прикусив губу. – Дьявол, дьявол… Мне необычайно горько это слышать.

– Но кому понадобилось, чтобы он исчез? – спросила Малиса. – Он же самый лучший, самый добрый дед на свете! Мы должны его найти. Нельзя терять ни минуты!

– Что ж, тогда за работу! – решительно объявил дядюшка Язва. – Подтаскивай сюда эту стремянку и полезай ко мне.

Голова дядюшки снова скрылась в ящике. Малиса, не споря, вскарабкалась по стремянке и неловко перебралась в ящик.

Она ожидала оказаться среди папок с документами и всяких пыльных бумаг – в общем, всего того, что ожидаешь увидеть внутри кабинетного шкафа с архивами, – но вместо этого обнаружила себя вверху узкого лестничного колодца с круто уходящими вниз ступеньками. Дядюшка Язва стоял парой ступенек ниже, ободряюще улыбаясь племяннице.

Ящик за её спиной со щелчком закрылся, а внизу, там, где кончалась лестница, тут же распахнулась дверь – с виду самая обычная, выкрашенная синей краской. Хлынувший из дверного проёма тыквенно-оранжевый свет затопил весь лестничный колодец. Малиса спустилась следом за дядей и остановилась рядом с ним на пороге перед открытой дверью.

– Готова? – спросил он.

– Готова! – кивнула Малиса. И они вместе шагнули в Подмирье.

7

Рождественский ангел на собрании нечисти

Подмирье представляло собой сплетение узких извилистых улочек и переулков, которые так и кипели жизнью – что довольно странно, учитывая, что большинство здешних обитателей были мертвы.

Сотни лет назад в Подмирье жило множество междумирцев со всех концов Британских островов. Верхний Мир тогда едва ли мог считаться приятным местечком для жизни любого, кто обладал магическими способностями. Особенно если с виду он был похож на ведьму. И особенно в семнадцатом веке.

Но со временем междумирцы уяснили, что жить среди живых значительно выгоднее, и постепенно перебрались в Верхний Мир. Вершки так и напрашивались, чтобы становиться жертвами грабителей, мошенников и карманников. Поэтому наиболее ловкие пакостники делали здесь головокружительную карьеру в качестве контрабандистов спиртного или разбойников с большой дороги. Веку к восемнадцатому они достигли настоящего процветания.

Ну а к нынешним временам в Подмирье проживала от силы горстка междумирцев, и дядюшка Язва был одним из них.

Улицы Подмирья освещались недобрым бронзовым светом, словно здесь всегда был грозовой закат. Малиса задрала голову. Высоко над ними нависало подмирское небо – шоколадно-коричневый земляной свод, густо пронизанный живыми корнями растений, перепутанных между собой, как седые ведьминские космы. Среди этих корней копошились мириады крохотных светлячков, мигающие огоньки которых помогали рассеять подземную тьму.

Вдоль улиц стояли старинного вида фонари, добавляя к свечению светлячков свой неяркий желтоватый свет, похожий на огонёк свечного огарка. Воздух гудел от шума грохочущих по брусчатке разболтанных тележных колёс, воплей уличных торговцев, расхваливающих свой товар, и нетерпеливого ржания призрачных лошадей, ожидающих своих седоков. На Малису нахлынули запахи – далеко не все приятные, но в основном хорошо знакомые. В конце концов, она ведь жила в одном доме с Па.

– Итак, – заговорил дядюшка Язва, – пожалуйста, расскажи мне, как именно исчез Дедуля.

– Ну, мы играли в покер, – начала Малиса.

– И кто выигрывал?

– Разве это важно?

– Нет, я просто полюбопытствовал. Продолжай.

– Мы играли в покер, – снова начала Малиса, – и вдруг Дедуля пожаловался, что странно себя чувствует, а потом прямо сквозь пол протянулись две руки и утащили Дедулю вниз.

Дядюшка Язва достал из кармана карандаш и сосредоточенно погрыз его кончик.

– Судя по показаниям привидений-очевидцев, которые мне удалось получить, все дедушки исчезали одним и тем же способом, – сказал он.

– А что, похищали только дедушек? – спросила Малиса.

– Да, – кивнул дядюшка Язва. – Дело необычайно запутанное. Как, по-твоему, нам с ним разобраться?

– Ты меня спрашиваешь? – удивилась Малиса. – Это ведь ты сыщик!

– Верно, верно, – пробормотал дядюшка Язва, потирая подбородок. – Я сыщик. И я в полном замешательстве. Поэтому мне и нужен кто-то, кто взглянет на происшедшее как бы со стороны. И этот кто-то – ты.

– А. Ладно. И какие же ниточки тебе удалось нащупать к этому времени? – поинтересовалась Малиса, чувствуя себя слегка разочарованной. – Что ты выяснил?

На лице дядюшки Язвы проступила лёгкая досада:

– Ну, я тщательно осмотрел все места, где любят проводить время дедушки: парки, салоны, где сводят мозоли, магазины с садовым инвентарём… Побеседовал со своими информаторами из, скажем так, самых сумрачных округов.

– И? – спросила Малиса.

– Боюсь, безрезультатно. Никто из них ничего не слышал о похищении. В агентстве «Уютные Дедушки» сказали, что все похищенные дедушки должным образом отбыли в Верхний Мир выполнять свою работу по нашёптыванию приятных мечтаний, но ни один из них не вернулся назад. Они все исчезли, все до единого, и все – за последние двое суток. И с тех пор никто не видел ни трубки, ни тапочек – все они сгинули совершенно бесследно. А теперь, когда пропал ещё и твой дедушка, это наводит на мысль, что мишенью посетителей было отнюдь не агентство «Уютные Дедушки», как можно было предположить поначалу.

Это было совсем не то, что надеялась услышать Малиса. Что же, совсем ни одной улики? Но как может целая толпа дедушек, хоть бы даже и призрачных, вдруг взять и просто раствориться в воздухе? Малиса огляделась по сторонам. Все улицы были забиты привидениями, спешащими по своим делам. Мимо семенили дамы в широкополых шляпах, с волочащимися по сырой мостовой шлейфами своих длинных платьев. Целеустремлённо шагали куда-то важные господа с тросточками и часами на цепочке. Кое-кто из них косился на Малису, но, заметив, что она не одна, а с дядей Язвой, шёл своей дорогой. Малиса подумала о Дедуле, напуганном и одиноком, и её сердце болезненно сжалось. Она решительно встряхнулась, собираясь с мыслями.

– А как обычно привидения попадают в Подмирье? – спросила Малиса.

– На «Призрачном Экспрессе», – ответил дядюшка Язва и ткнул пальцем в указатель со стрелкой, на котором значилось: «Центральный Подмирский вокзал».

– Значит, оттуда и начнём, – твёрдо сказала Малиса.

Идти до вокзала было недалеко, но им пришлось основательно потолкаться на многолюдных улицах.

В Верхнем Мире привидения бесплотны: они похожи на лёгкую дымку, сквозь которую можно пройти. Это потому, что в мире живых они всего лишь посетители. Материя, из которой состоят привидения, не способна преодолеть границу между мирами.

Но в своём родном мире привидения имеют куда большую плотность. Попробуй пройти сквозь призрак в Подмирье – и ты сильно об этом пожалеешь. Те же правила действуют и для Вершков, попадающих в Подмирье. Тело Малисы в этой стране мёртвых оставалось плотным лишь потому, что она принадлежала к междумирцам, хотя всё равно выделялась здесь, как рождественский ангел на хэллоуинском собрании нечисти.

Поэтому Малисе и её дяде приходилось пробираться сквозь густую толпу привидений с должной осторожностью, сноровкой и бесконечными извинениями.

На Центральном Подмирском вокзале царила обычная вокзальная суматоха. Носильщики катили тележки с неустойчивыми горами сундуков и чемоданов, смотрители сновали туда-сюда, то и дело подавая оглушительные сигналы в свои свистки. Огромные паровозы, похожие на жуков в массивных панцирях, деловито тащили за собой змеящиеся вереницы деревянных вагонов.

Малиса и дядюшка Язва не без труда прокладывали себе путь среди пассажиров-привидений и клубов густого пара, плывущих над платформами, как облака сероватой сахарной ваты.

У одной из платформ, где сейчас стоял, выгружая и принимая пассажиров, поезд с выведенным на вагонах жизнерадостно-жёлтой краской названием «Адская Красота», они обнаружили смотрителя с папкой в руках.

– Прошу прощения, – подступила к смотрителю Малиса.

Тот даже не поднял глаз от своей папки.

– Следующая остановка «Дремучий Ведьмин Лес», – отрывисто бросил он. – Отправление через пять минут.

– Спасибо, – поблагодарила Малиса, – но мне не нужно никуда ехать.

– Не нужно ехать? – недоумённо буркнул смотритель. – Что же ты делаешь на вокзале, если не собираешься садиться в поезд?

– Я собиралась задать вам кое-какие вопросы о пропавших привидениях, – мило улыбнувшись, сказала Малиса.

– Пропавших! – Густые усы смотрителя мигом взъерошились, словно лапки готовой пуститься в пляс многоножки. – Под моим присмотром привидения не пропадают. У меня есть список! Я готов назвать поимённо любое привидение, которое прибывает на этот вокзал и отбывает с него!

Малиса закивала.

– Именно так я и сказала моему дяде Язве, – с готовностью подтвердила она. – Вот, говорю, есть же в целом Подмирье одно-единственное привидение, которое знает всё, что только можно, о каждом пассажире подмирской железной дороги. Уж на его-то сведения можно положиться! И это привидение, – Малиса бросила быстрый взгляд на значок с именем смотрителя, – зовут Род Пистон, выдающийся смотритель Центрального вокзала!

Смотритель расправил плечи, одновременно выпячивая грудь и вздёргивая подбородок.

– Как мило слышать от тебя эти слова, – сказал Род Пистон. – Приятно, когда твои усилия не остаются незамеченными. – Немного помолчав, он спросил: – А этот самый дядюшка Язва, случайно, не Уязвитель Злобст?

– Действительно, это я, – вежливо улыбнувшись, вступил в беседу дядюшка Язва, делая шаг вперёд и протягивая смотрителю руку. – Он самый и есть.

Не ответив на рукопожатие, Род Пистон втянул воздух сквозь зубы и выпустил его с недобрым шипением.

– Тебе следует быть осторожной, юная леди, – сказал он Малисе. – Я был на службе в тот самый день, когда его последний ученик сбежал от него на призрачном поезде, и с тех пор его никто больше не видел.

Малиса глянула на своего дядю. Дядюшка Язва уныло уронил протянутую было руку и смущённо опустил глаза.

– Просто крайне несчастливое стечение обстоятельств, – угрюмо сказал он. – Такого почти никогда не случается.

– Настоятельно советую вам в будущем быть поосторожнее с обвинениями, – сурово сказал Род Пистон.

Не поднимая глаз, дядюшка Язва отступил на шаг, достал из кармана блокнот и карандаш и сосредоточенно уставился на свои записи. Род Пистон тем временем обратился к Малисе:

– Значит, говоришь, пропавшие привидения?

– Да, сэр, – кивнула она. – Мы пытаемся отыскать нескольких исчезнувших дедушек и хотели узнать, не прибывал ли кто из них на Призрачном Экспрессе.

Род Пистон поскрёб подбородок, вспоминая.

– Ни одного не было, – наконец твёрдо сказал он. – Уж я бы заметил, если бы приток дедушек вдруг увеличился. Но сейчас, когда ты об этом заговорила, мне вспомнилось, что вы не первые, кто спрашивает меня о дедушках.

– В самом деле? – встрепенулся дядюшка Язва.

У Малисы даже дыхание перехватило. «Наконец-то! Первая ниточка! – обрадовалась она. – Ниточка, которая приведёт меня к Дедуле!»

– Именно, – подтвердил Род Пистон. – Как раз на днях некая молодая дама бродила тут и расспрашивала, не видел ли кто-нибудь её дедушку.

– А она назвала своё имя? – спросила Малиса.

– Нет, – сказал Род Пистон. – А я и не спрашивал. Единственные имена, которые меня интересуют, внесены в мой список.

– А вы не припомните, как она выглядела? – продолжала расспрашивать Малиса.

– Нет, – ответил Род Пистон. – Меня интересует внешность лишь тех, чьи имена есть в моём списке.

Малиса даже притопнула ногой с досады. Все её надежды улетучивались со свистом, как воздух из продырявленного надувного шарика.

– Но вы можете сказать о ней хоть что-нибудь? – спросила она с ноткой отчаяния в голосе.

Род Пистон уже приготовился сказать «нет», но вдруг нахмурился:

– Вообще-то было кое-что.

– Да? – с надеждой спросила Малиса.

– От неё очень сильно пахло горелыми каштанами!

Малиса никак не могла скрыть разочарования: едва ли подобная примета могла оказаться хоть капельку полезной. В эту минуту к соседней платформе подошёл следующий поезд, и Род Пистон, тут же позабыв о Малисе и дядюшке Язве, бросился к головному вагону, чтобы отметить в своём списке вновь прибывших.

Малиса и дядюшка зашагали через вокзал обратно к выходу. На стенах красовались рекламные плакаты, предлагающие разные туристические маршруты и места для отдыха. Предложения были одно завлекательнее другого: «Посетите Дремучий Ведьмин Лес, если отважитесь!» Или: «Остров Ужаса – колдовство, пески и ревущие штормы!»

Среди этих красочных плакатов Малисе вдруг бросился в глаза ещё один, поменьше и без всяких картинок.

Это была реклама агентства, которым заправляли её родители. Малисе всегда делалось не по себе, когда она задумывалась о семейном бизнесе Злобстов: уж очень неблаговидно он выглядел.

– Думаю, для начала стоит проверить агентство, – сказала она. – Просто чтобы удостовериться, что мои родители непричастны к этой афере с исчезающими дедушками.

Дядюшка Язва кивнул, состроив сочувственную физиономию.

– Хотя, конечно, вряд ли они могут иметь отношение к похищению нашего дедушки, – прибавила она со смешком, в котором сквозила некоторая неуверенность. – В смысле, им, конечно, по нраву всякие подлые делишки, как и любым междумирцам, но всё-таки похищение привидения, которое является членом семьи… это уж слишком. Даже для них.

Дядюшка в ответ вздёрнул брови и принялся что-то насвистывать, явственно давая понять, что высказываться на эту тему не намерен.

– Ладно, пойдём, – вздохнула Малиса. – Давай разберёмся с этим.

– Тогда нам сюда, – мягко сказал он и повёл Малису от Центрального вокзала в сторону сумрачных переулков Зловещего квартала, где располагалась контора агентства Ма и Па. Малиса была уверена, что родителей там не окажется – они редко утруждали себя путешествиями в Подмирье. Вместо этого они нанимали управляющих из числа подмирцев, чтобы те вели за них все конторские дела, а сами тем временем занимались верхнемирской частью работы: выискивали дома поприличнее, чтобы заселять их привидениями, и натаскивали привидений-кандидатов в собственной темнице.

8

Обжулить жуликов

Зловещий квартал слыл отнюдь не дружелюбным местом. Улочки здесь были тёмные и такие узкие, что идти по ним можно было только гуськом. И здесь было гораздо тише, чем в остальном Подмирье. Не зазывали покупателей уличные торговцы, не цокали по мостовым копыта лошадей, развозящих в каретах нарядных привидений на послеобеденный чай, не дули в свистки осанистые привидения-полицейские, не перекрикивались на крышах ловкие трубочисты. Воздух здесь казался отяжелевшим от подозрительности и тёмных замыслов. Единственными звуками, которые доносились до настороженных ушей редких прохожих, были отдающееся эхом мерное капание воды, стекающей с осклизлых стен, недобрый шелест низко надвинутых чёрных капюшонов да шорох крадущихся шагов разбойничьего вида призраков, то и дело мелькающих в густом тумане.

Сюда стекались самые отъявленные из всех негодяев. Если вам требовались ингредиенты для какого-нибудь жуткого зелья, жестокое заклятие или какая-нибудь особо забористая зараза, искать их следовало именно здесь, в Зловещем квартале.

– Не отходи от меня далеко, – сказал дядюшка Язва, торопливо шагая позади Малисы и беспокойно оглядываясь.

Из двух братьев дядюшка Язва, безусловно, унаследовал больше ума, нежели Па, однако, на взгляд Малисы, храбростью его, пожалуй, обделили. Хотя шагал он почти на цыпочках, его начищенные до блеска изящные ботинки робко поскрипывали, и Малиса даже как будто слышала, как стучат его зубы.

Вокруг, как летучие мыши, сновали неясные тени, скрываясь за углами или ныряя в тёмные дверные проёмы. Малисе было здорово не по себе, но она старалась не показывать страха. В такого рода привидениях она неплохо разбиралась. В конце концов, именно таких и нанимали её родители, чтобы они отравляли жизнь Вершкам.

Дядюшка Язва остановился возле обшарпанного здания с потускневшей вывеской:

В торце здания обнаружилась дверь, а за ней – лестница, ведущая в контору агентства «Злобстные Привидения».

Дядюшка Язва и Малиса поднялись на замусоренную лестничную площадку, застеленную липким от грязи ковром. Из стен сочилась пахнущая плесенью слизь.

– Я тут постою покараулю, – сказал дядюшка Язва, когда перед ними оказалась дверь конторы. – Я здесь, знаешь ли, не самый желанный гость.

Свою репутацию дядюшка Язва отчасти заработал, выдворяя привидения из домов, куда их подселяли Ма и Па, и доставляя их обратно в Подмирье. Иногда его нанимали родственники этих злонравных привидений – а то и подмирская полиция, – чтобы он вернул их в семью. А иногда ему платили Вершки, отчаявшиеся избавиться от беспокойных поселенцев другими способами. В Верхнем Мире дядюшка Язва рекламировал свои услуги от имени Службы дефантомизации недвижимости. Впрочем, частенько он делал это и совершенно бесплатно, поскольку считал, что запугивать людей просто бесчестно!

– И помни, – продолжал он, – твои родители берут на работу самых пронырливых и жуликоватых привидений. Поэтому единственный способ добиться от них хоть каких-нибудь сведений – обжулить их.

– Ясно, – кивнула Малиса. – Обжулить жуликов!

Малиса толкнула дверь и вошла в приёмную, в которой нестерпимо воняло потными ногами. Стены были сплошь увешаны фотоснимками богатых и красивых особняков. На некоторых красовались наклейки «Зафантомлено», на других – «Готовы к зафантомливанию».

За стойкой, водрузив на неё босую ступню, сидел скучающего вида секретарь в потёртом сюртуке и красном галстуке, прихваченном булавкой в виде могильного камня, и лениво красил ногти на ногах изумрудно-зелёным перламутровым лаком. Малиса как-то встречала его на ежегодном Хэллоуинском балу в доме Злобстов. Он поднял неприветливый взгляд и осведомился:

– Чего надо?

Малиса собрала всю свою смелость и сделала шаг вперёд.

– Я Малиса Злобст, – сообщила она самым надменным тоном, какой только сумела изобразить.

Секретарь отставил в сторону флакончик с лаком и выпрямился, не убирая, однако, ногу со стойки и нервно шевеля пальцами.

– О! – слегка смешался он. – Юная госпожа Злобст! Простите, не узнал вас сразу. Как поживают ваши родители? Надеюсь, неважно? – Голос у него был гнусавый, и от этого всё, что он говорил, звучало издёвкой.

– Да, бедствуют помаленьку, – сказала Малиса. – Спасибо, что спросили.

Секретарь слегка расслабился, и Малиса принялась обжуливать его дальше:

– Родители послали меня сюда, вниз, чтобы я проверила, как идут дела с их проектом «Исчезающие Уютные Дедушки». Сокращенно «И.У.Д.», – добавила она.

На лице секретаря изумление быстро сменилось замешательством, а потом и паникой.

– Исчезающие дедушки? – переспросил он с беспокойством. – Проект «И.У.Д.»? Но где… где же распоряжение? Не помню, чтобы я получал какие-либо указания насчёт проекта «И.У.Д.»! – Он принялся лихорадочно рыться в бумагах на столе. Взгляд Малисы тем временем упал на плакат на стене: портрет дядюшки Язвы с броской подписью «Осторожно! Склонен к доброте!». – Уверяю вас, – бормотал секретарь, – если бы мне поступило такое распоряжение, я бы с огромным удовольствием помог разобраться с этими надоедливыми старикашками – вечно они мешают зафантомливать хорошие дома… Но я ничего такого не получал.

Малиса про себя вздохнула с облегчением. «Ладно, может, Ма и Па всё-таки не способны на подобные мерзости», – подумала она.

– Ничего страшного. Должно быть, распоряжение затерялось где-то на призрачной почте, – соврала Малиса. – Я скажу Ма, чтобы она отправила вам ещё одно.

Врать Малиса особенно не умела, но секретарь, похоже, поверил в её выдумку: она заметила, как расслабились пальцы на его ноге.

Малиса уже собиралась уйти, но тут вспомнила, как сильно привидения любят посплетничать, и шевельнула бровями.

– А ведь вы наверняка слышали об исчезновениях дедушек… слухи-то бродят. – Она осторожно прощупывала почву.

– Угу, – кивнул секретарь. – Я сказал только, что мне не поручали заниматься их исчезновением. Но я не говорил, что не слышал об этом. Уши-то у меня есть.

Малиса ухмыльнулась:

– Сказать по правде, войдя сюда, я сразу подумала: «Этот призрак – профессионал в своём деле. Уж он-то точно в курсе событий!» Может, и со мной поделитесь?

Секретарь явно обрадовался возможности показать свою осведомлённость, опустил ногу и заговорщицки склонился над столом. Малиса тоже наклонилась к нему – так близко, насколько ей хватило смелости. Голая ступня секретаря благоухала, как хорошо созревший сыр.

– Тут на днях у ведьм, которые держат внизу свою лавочку, пошумели маленько, – сообщил секретарь.

– Ну-ну, продолжайте, – поощрила его Малиса.

– Явилась какая-то дамочка, – охотно продолжил тот. – Клиентка. С претензиями. Сказала, что оплатила желание, а оно не сработало. Жаловалась, что у неё полон дом дедушек, но ни один из них не её!

Сердце Малисы забилось чаще.

– И когда же это было? – тут же поинтересовалась она.

– Вот чего не помню, того не помню, – с сомнением протянул секретарь. – Тут все дни похожи один на другой. Может, вчера. А может, на прошлой неделе.

Малисе пришлось сделать глубокий вдох, чтобы сдержаться и хорошенько не потрясти рассеянного призрака за бархатные лацканы.

– Ну а потом что было? – спросила она с деланым спокойствием.

– Ну, она хотела отыграть своё желание назад и вернуть деньги, но ведьмы ей отказали, – пожал плечами секретарь. – Тогда она пригрозила посадить в их палисаднике живые цветы, если они ей не помогут. Нет, вы представляете?! Живые цветы! – Его передёрнуло. – Понимаю, она расстроилась, но нельзя же заходить так далеко.

– А не могли бы вы описать, как она выглядела? – попросила Малиса.

– Так ведь я её толком и не видел, – пожал плечами тот. – Я был здесь, в конторе. Вкалывал изо всех сил, – прибавил он с нажимом. – А всё, что я смог разглядеть из окна, – это чёрная шляпа, чёрный плащ… ну и гневно размахивающие руки.

Малиса вздохнула. Подобное описание запросто подошло бы половине обитателей Подмирья.

– И что же, у неё не было ни единой особой приметы? – спросила она на всякий случай.

Секретарь сосредоточенно закусил губу.

– О, – оживился он. – Вроде бы у неё… Кажется, она… НЕТ, – заключил он наконец. – Ни единой.

Малисе оставалось только поблагодарить секретаря и оставить его заниматься педикюром дальше.

– Думаю, Ма и Па никак в этом не замешаны, – сказала она, пока они с дядюшкой Язвой спускались по лестнице. – Секретарю ничего об этом не известно. Хотя он слышал, как какая-то женщина ругалась с ведьмами из заведения внизу. И вроде бы разговор шел о каких-то дедушках. Надо выяснить поподробнее.

Дядюшка задумчиво поскрёб подбородок.

– Значит, твоих родителей можно снять с крючка. Разве что, – прибавил он, чуть поразмыслив, – ты пыталась обжулить жулика, но жулик почуял, что ты его обжуливаешь, и переобжулил тебя! Ну, что ты на это скажешь?

Малиса закатила глаза:

– Скажу, что нам стоит заглянуть в салон «Будь-осторожен-в-своих-желаниях».

9

Ведьмы обожают играть словами

В салоне «Будь-осторожен-в-своих-желаниях» полки от пола до потолка были сплошь заставлены стеклянными пузырьками и флакончиками всех форм и размеров. В каждом из них заключалось какое-нибудь желание – каждое своего цвета, в зависимости от его категории и мощности. Разные оттенки зелёного – для завистливых желаний, кроваво-красные – для желаний, вызванных сердечными страстями, и чёрные – для мстительных. Желания лениво побулькивали в своих ёмкостях, как лавовые лампы.

Запах в торговом зале стоял знакомый: он тут же напомнил Малисе основные ингредиенты, из которых Ма мастерила свои бомбы-вонючки. Тухлые яйца, осклизлая рыбья кожа и скисшее молоко. Этот запах был из тех, что немедленно обволакивают ноздри и язык, из-за чего начинает казаться, будто они обросли мехом.

– Это не здесь ли Ма покупает свои духи? – поинтересовался дядюшка Язва.

Какой-то упырь в низко надвинутом капюшоне прошмыгнул мимо них, прижимая к груди флакон с чёрной булькающей жижей. Дядюшка Язва нервно сглотнул и жестом показал Малисе, чтобы она шагала впереди.

– Ступай вперёд, а я… гм… прикрою тебя со спины, – шепнул он ей на ухо.

Они осторожно двинулись по кривоватым проходам между высокими шкафами. Дядюшка, сутулясь и шаркая, плёлся позади Малисы. Желания в склянках что-то шипели им вслед едким гадючьим шипением, соблазняя и пугая пустыми обещаниями и коварными угрозами. Пузырьки, мимо которых проходили Малиса и дядюшка Язва, вспыхивали ярче и даже тихонько позвякивали друг о друга, и от этого приглушённого звона весь магазин казался живым, словно по нему, играя, разгуливал лёгкий ветерок.

В глубине торгового зала, за раздвинутыми в стороны, как театральный занавес, тяжёлыми красными шторами, три сморщенные от старости ведьмы по очереди помешивали в огромном котле какое-то зловонное варево с неприятным фиолетовым оттенком. У всех троих были густые чёрные волосы разной степени взлохмаченности – от свалявшихся колтунов, как у монгольского яка, до стоящих дыбом косм, наводящих на мысли о горгоне Медузе. На каждой было свободное, доходящее до пола чёрное платье с пышными рукавами и большим кружевным воротником – неизменно заляпанным какими-то разноцветными пятнами. Малиса подошла – медленно и осторожно, чтобы не вспугнуть их. Дядюшка Язва тащился позади неё, держа наготове блокнот, и карандаш в его пальцах явственно подрагивал.

Ведьмы взглянули на них и дружно ухмыльнулись – одинаково беззубо.

– А вот и она! – воскликнула одна из ведьм.

– Мы тебя поджидаем, – хихикнула другая.

– Пути наши связаны, и им не разминуться, – изрекла последняя.

– Приятно это слышать, – сказала Малиса. Ведьмы ничуть её не напугали – в конце концов, она ведь и сама отчасти ведьма. Такого рода ведьмы (на вид типичные карги – преклонного возраста женщины, неопрятные и неухоженные, с пытливым складом ума) часто не заслуживают своей дурной славы: несмотря на все свои бородавки, по большей части они вовсе не такие уж злые. Хотя, конечно, раздражать их не стоит, просто на всякий случай.

– Как вы догадались, что я приду? – спросила Малиса.

– По покалыванию в пальцах, – ответила первая ведьма.

– Малисе Патологии не миновать нас, – объяснила вторая.

– Тогда вы наверняка знаете и причину, по которой я здесь, – сказала Малиса. – Я ищу своего дедушку. Он пропал, и я уверена, что он где-то здесь, в Подмирье. И ещё я думаю, что вы кое-что знаете, что поможет мне его отыскать.

Ведьмы воззрились на Малису из-под косматых, как волосатые гусеницы, бровей.

– В нашем магазине его нет, – сказала первая.

– А раз его нет в нашем магазине… – подхватила вторая.

– …то это не наша проблема! – закончила третья.

Малиса уже привыкла к подобной точке зрения. «Не наша проблема» – это фактически девиз семьи Злобстов.

– На самом деле меня интересует одна из ваших клиенток. Дама, которая осталась недовольна купленным желанием. Здесь, в вашем магазине, – сказала Малиса.

– Это, конечно, сужает круг, – хмыкнула третья ведьма.

– Ей следовало почитать приписку мелким шрифтом, – поцокав языком, прибавила первая.

– Дьявол кроется в деталях, – предостерегающе подняла палец вторая.

Третья же ведьма ткнула грязным ногтем в прикреплённый к стене листок с какой-то надписью, отпечатанной мелким-мелким шрифтом. Малисе пришлось прищуриться, чтобы разобрать, что там написано:

Колдовское бродит зелье

В этом мрачном подземелье,

Исполняет все желанья —

Хоть мечты, хоть наказанья.

Но не ошибись в отчаянии,

Берегись своих желаний!

Малиса смекнула, что её первое впечатление оказалось слегка поверхностным. Эти ведьмы явно хитрее и коварнее большинства прочих и, судя по всему, ловко умеют уходить от вопросов, затрагивающих тонкости их профессии.

– Так всё же не могли бы вы рассказать мне что-нибудь о даме, которая купила желание, касающееся дедушек?

– Нет, – отрезала первая ведьма.

– Но почему? – удивилась Малиса.

– Защита персональных данных, – заявила вторая.

Малиса перевела вопросительный взгляд на своего дядю и вздёрнула брови.

– Привидения, знаешь ли, тоже имеют право на неприкосновенность частной жизни, – ответил тот, оторвавшись от своего блокнота.

– Но ведь эта дама купила желание в этом магазине, и оно было связано с дедушкой. А может, и не одним, – вкрадчиво сказала Малиса, пытаясь заставить ведьм хотя бы подтвердить какой-нибудь факт.

– Мы вовсе не говорили, что такая дама была. Или что кто-то делал подобную покупку, – фыркнула вторая ведьма.

– Но мы и не отрицали, что подобное имело место, – сварливо добавила первая.

– Вы должны понимать, что конфиденциальность обслуживания клиентов – очень важное условие для такого небольшого предприятия, как наше, – хрипло пророкотала третья карга.

Малиса обдумала ситуацию. Разумными доводами этих ведьм не убедишь. Упрашивать их бесполезно, угрожать тоже. Тем более что и напугать их ей особо нечем, а от её дяди в данных обстоятельствах толку никакого – он и так затрясся, как желе, едва они вошли сюда. Как говаривал в таких случаях Дедуля, ей нужно пошевелить мозгами. Она пошевелила немного и решила, что самым полезным будет обратиться к их ведьминской природе.

– Что ж, ладно, – кивнула Малиса. – А если вы, скажем, зададите мне загадку, которая поможет мне распознать, кто была та дама, которая, может, купила, а может, и не купила у вас желание про дедушек?

Малиса знала, что ведьмы большие любители всяческих загадок и ребусов. А значит, именно так можно достучаться до их иссохших сердец. Ведьмы обожают играть словами. А Малиса, спасибо Дедуле, имеет немалую сноровку в умении разгадывать, что кроется за такими играми.

Ведьмы, сгрудившись в углу, переговаривались свистящим шёпотом. Несмотря на их жутковатый вид, Малиса не сомневалась: стоит их хорошенько умыть, причесать и сводить к зубному – и все три карги будут выглядеть вполне мило, не хуже каких-нибудь дружелюбных верхнемирских бабулек.

Деревянные ложки с длинными черенками продолжали помешивать варево сами по себе, без помощи морщинистых ведьминских рук, и остановились, лишь когда их отнюдь не благовонные хозяйки слетелись обратно к утробно булькающему котлу.

– Ладно же, – сказала первая ведьма. – Разгадай эту головоломку – и получишь ключ.

Три ведьмы принялись мешать зелье всё быстрее и быстрее, и вязкая жижа закручивалась в водоворот, пузырясь и бурля сильнее с каждым мгновением, пока ведьмы пели:

В бубны бей, весёлый шут.

Пики на кресты пойдут.

Короля от грусти спас

Шустрый парень, просто ас.

Помешай червей рукой,

Как каштаны кочергой.

Стебелёк милее розы,

А цветок – уже угроза.

Угадай, чего здесь нет —

И получишь свой ответ.

От скрипучих ведьминских голосов склянки по всему магазину дребезжали и звякали всё громче и громче, так что дядюшка Язва прикрыл уши руками. Внезапно поднялся вихрь, который закружился вокруг них обоих, залепив Малисе глаза её же волосами и растрепав дядюшкин кок так, что он стал выглядеть совсем уж нелепо. Чтобы удержаться на ногах в нарастающей буре, Малисе пришлось ухватиться за края котла. Дядюшка Язва вцепился в полку с пляшущими флаконами, а от пронзительного хохота ведьм уже закладывало уши.

Малиса ахнула: прямо на них по проходу между полками неслась мощная волна лилового дыма. В одно мгновение она смела их с ног, и они уже не слышали ничего, кроме грохота, и не видели ничего, кроме мелькающих в водовороте собственных рук и ног, а уже в следующее мгновение вдруг оказалось, что их бесцеремонно выставили из салона «Будь-осторожен-в-своих-желаниях» на всё ту же замусоренную улочку Зловещего квартала.

– Кажется, мы слегка злоупотребили их гостеприимством, – сказал дядюшка Язва, отряхивая пиджак.

– Похоже на то, – согласилась Малиса.

Но когда лиловый дым уже почти полностью развеялся, до неё донеслись тихие ведьминские голоса, которые прошептали:

– Мы ещё увидимся, Малиса Патология Злобст!

Дядюшка Язва поёжился. А Малиса ухмыльнулась. Пожалуй, решила она, эти лукавые ведьмы ей нравятся.

– Ну и как, тебе их загадка хоть о чём-нибудь говорит? – осведомился дядюшка, поправляя свой всклокоченный кок.

Малиса задумчиво почесала затылок. Что-то неуловимое мелькнуло на самой грани её сознания. Некоторое время она постукивала пальцем по подбородку и ковыряла ботинками камешки под ногами, силясь добыть ответ.

– Хммм, – протянула она наконец. – Пока нет. Но я над этим работаю.

10

Чайник жгучего крапивного чая

Вскоре они очутились возле любимой кондитерской дядюшки Язвы, «Злопамятной Чашки», и решили сделать небольшой перерыв в расследовании, чтобы подкрепиться чаем с булочками.

– На голодный желудок особенно не порасследуешь, – сказал дядюшка. – Мозгам нужно топливо!

Малиса не стала спорить. Она ничего не ела с самого утра, а позавтракала обычной порцией шоколадных таракашек с какао, и хотя здесь, в Подмирье, трудно понять, какое сейчас время дня, она догадывалась, что время обеда давно миновало. У неё и впрямь сосало под ложечкой, только она не знала – от голода или тревоги.

Малиса с дядюшкой заняли столик на двоих, покрытый кружевной чёрной скатертью. Стол был накрыт к чаю, хотя вазочка рядом с сахарницей была пуста. За соседними столиками угрюмо сидели упыри и призраки, мрачно размышляя о своих бедах. В чёрных канделябрах потрескивали свечи, выхватывая из полумрака маниакальные выражения лиц свирепых мужчин и коварных женщин с портретов в эбонитовых рамах. Пыльные окна были почти скрыты тяжёлыми чёрно-золотыми шторами.

К ним подплыла женщина-привидение в длинном вечернем платье из жатого шёлка. Следом за ней по полу тянулся шлейф.

– Здравствуй, Уязвитель, – промурлыкала она с улыбкой, блеснув жемчужно-белыми зубами. В её упругих рыжих кудрях, ниспадавших до самого пояса, сверкали серебряные заколки-пауки.

– Привет, Белладонна, – поздоровался дядюшка Язва. – Позволь представить тебе мою племянницу Малису. Малиса, это Белладонна, мой старый друг. Она хозяйка этой кондитерской.

Белладонна протянула Малисе длинную изящную руку. Она оказалась холодной как мрамор и такой же гладкой, а ногти остротой не уступали орлиным когтям. Малисе она сразу понравилась.

– Твоя дядя рассказываль тебе, как это было захватывающе, когда его последнего ученика утащили эльфы в Дремучем Ведьминском Лесу? – спросила ее Белладонна с довольно заметным французским акцентом. Малисе послышалось в её голосе нечто вроде восхищения: должно быть, зрелище и впрямь было впечатляющим.

– Нет, кажется, об этом не упоминал, – сказала Малиса.

– Это было просто крайне несчастливое стечение обстоятельств, – покраснев, буркнул дядюшка Язва. – Такого почти никогда не случается!

– Ох уж эти эльфы, – ласково покачала головой Белладонна. – Такие озорники. А что же привело вас в Зловещий квартал сегодня?

– Мы расследуем случаи исчезновения дедушек, – сказал дядюшка Язва.

– И как раз идём из салона «Будь-осторожен-в-своих-желаниях», – добавила Малиса.

Белладонна приподняла безупречную бровь:

– Надеюсь, вы сами не покупали у них никаких желаний. Среди моих клиентов немало таких, кто остался весьма недоволен своими приобретениями в этой лавочке. – Белладонна указала на сидящую в другом конце кондитерской одинокую печальную женщину в чёрном капоре, которая поглаживала дремлющего у неё на коленях огромного зайца-русака. Длинные уши зайца свешивались едва ли не до самого ковра, а длиннющие ноги терялись где-то под столом. – Госпожа Унылинг, – окликнула её Белладонна, – не могли бы вы, пожалуйста, сказать моим друзьям, что именно вы пожелали в салоне «Будь-осторожен-в-своих-желаниях»?

– Я сказала, что явилась к ним за роскошной, длинной русой косой, – уныло ответила госпожа Унылинг.

Малиса, подавив смешок, поспешно уткнулась в меню. Белладонна же кивнула в сторону весьма горластого младенца в усыпанном драгоценностями платьице, который восседал на высоком детском стульчике, яростно колотя по нему погремушкой.

– А это леди Тщета, – пояснила Белладонна. – Она пожелала себе вечную молодость!

Дядюшка Язва едва успел пригнуться, когда леди Тщета запустила в него своей погремушкой. Увесистый снаряд пролетел над самой его макушкой и попал в пирата за столиком позади него, прямо в чёрную глазную повязку.

Пират вскочил на ноги, грозя младенцу кулаком и грозно рыча:

– ААААРРРРРГГXXХ!

– Что вам угодно заказать? – спросила Белладонна, не обращая внимания на всю суматоху.

– Я бы выпил чаю с булочками, Белладонна, – сказал дядюшка Язва. – С кислыми сливками и волчеягодным джемом.

При мысли о скисших сливках у Малисы заурчало в животе, и она почувствовала, что и впрямь здорово проголодалась.

– Звучит заманчиво, – сказала Малиса. – Мне то же самое, пожалуйста.

Белладонна записала заказ.

– И чайник жгучего крапивного чая, – прибавил дядюшка Язва.

– Боюсь, жгучего крапивного у нас не осталось, – сказала Белладонна. – Вчера прибегал мальчишка-посыльный и скупил весь запас!

– Неужто так измучился жаждой? – хмыкнул дядюшка Язва.

Белладонна загадочно улыбнулась.

Малиса вздохнула. Жгучий крапивный чай был любимым напитком Дедули. А она так по нему тосковала, что у неё всё время ныло где-то в груди.

– Хмм, – задумался дядюшка Язва. – Тогда, пожалуй, я возьму чай из слизи сточных канав.

– А что тебе предложить, Малиса? – Карандаш Белладонны вопросительно завис над блокнотом.

– А какой чай у вас ещё есть? – спросила Малиса.

– Из горького паслёна, вороньего глаза, аконита и навозных жуков, – перечислила Белладонна.

Первые три варианта отпадали – для живых они были ядовиты, – и Малиса уточнила:

– А в чае из навозных жуков правда настоящие навозные жуки?

– Да нет, что ты, – хмыкнула Белладонна. – Только навоз.

– Тогда, пожалуйста, просто воды, – попросила Малиса.

Белладонна отошла, и скоро им подали заказ. Дядюшка Язва водрузил на булочку целую горку сливок.

– Итак, – заговорил он, – что мы имеем на данный момент?

– Считай, почти ничего, – сказала Малиса, вгрызаясь в ломоть пирога. – Та дама с Центрального вокзала… Возможно, она, как и я, просто пыталась разыскать своего пропавшего дедушку. Поэтому, даже если мы её найдём, она может знать о случившемся ничуть не больше нас.

Дядюшка Язва согласно кивнул:

– Ещё есть та дама, которая скандалила из-за неудачного желания. – Может, та же самая, которая говорила с Родом Пистоном, а может, и другая, но тоже интересующаяся дедушками.

– Именно, – согласилась Малиса. – Хотя… – Она в задумчивости постучала пальцем по подбородку, притоптывая под столом ногой. – Мне кажется, – сказала она, поразмыслив, – что нам стоит сосредоточить усилия на поисках дамы, купившей желание.

– Почему? – спросил дядюшка.

– Потому что она упомянула, что получила полный дом дедушек, ни один из которых не оказался её собственным. А если кто-то жалуется, что у него образовался избыток дедушек, в то время как во всех прочих местах ощущается их сильный недостаток, это едва ли можно считать простым совпадением.

– А как насчёт дамы с вокзала?

– Пока я предлагаю считать, что это одна и та же дама, – сказала Малиса. Дядюшка согласно кивнул. – А теперь, – продолжила она, – давай предположим, что она купила желание, рассчитывая получить только одного дедушку… а именно – своего. – Малиса покосилась на госпожу Унылинг и леди Тщету. Обе обратились в салон «Будь-осторожен-в-своих-желаниях», и обе неудачно: хотели одного, а получили совсем другое. Малиса вдруг выпрямилась, и её зелёные глаза блеснули в неярком свечном свете. – А вот давай предположим, – возбуждённо заговорила она, – что исчезновение дедушек – это просто случайность. Что, если в действительности мы имеем дело вовсе не с намеренным похищением… а просто с побочным эффектом желания, которое исполнилось не так, как было задумано?

Дядюшка Язва замер, не донеся до рта булочку, и уставился на Малису из-под нахмуренных бровей. Уловив её мысль, он ободряюще кивнул.

– Мы уже знаем, что желания, которые берутся исполнить ведьмы, – штука ненадёжная. Это, можно сказать, факт, – начала объяснять свою мысль Малиса. – А теперь представим, что некая пока неизвестная нам дама купила желание… а желала она вернуть своего дедушку, который куда-то пропал…

– А почему, как мы думаем, её дедушка пропал? – перебил её вопросом дядюшка Язва.

– Сейчас это не так важно, – отмахнулась Малиса. – Главное, что он пропал, и дама попыталась его вернуть, обратившись в салон к ведьмам. Но её желание сработало не так, как она рассчитывала. И вот вместо одного-единственного дедушки она получила целую толпу. То есть никто их на самом деле не похищал – их просто утащило желание, исполнение которого пошло наперекосяк!

– Но при этом не всех одновременно, – заметил дядюшка Язва. – Похоже, что они исчезали один за другим на протяжении последних пары дней. Есть идеи, почему это происходило именно так?

Малиса задумалась, покусывая губу.

– Может быть, чем дольше отсутствовал её дедушка, тем больше других дедушек попадало на его место?

– Что ж, вполне обоснованное предположение. Значит, нужно учитывать ещё и фактор времени, – сказал дядюшка Язва. – Дедушки так и будут прибывать, пока не заполнят весь дом. А самое непонятное во всей этой истории – куда же, хотел бы я знать, пропал дедушка этой дамы, и почему.

– Об этом мне пока сказать нечего, – ответила Малиса. – Но я считаю, мы сможем многое понять, когда выясним, почему она обратилась с жалобой к ведьмам из салона по продаже желаний.

– Интересная теория! – воскликнул дядюшка Язва. – И если ты права, то сейчас нам важнее всего отыскать эту женщину. Ты уже приблизилась к разгадке той шарады, которую задали ведьмы?

Малиса скорчила рожицу.

– Она меня уже извела, эта шарада! – пожаловалась она. – Ответ где-то рядом, болтается у меня в голове, как потерявшийся кусочек мозаики, но я никак не могу его поймать. – Малиса очень жалела, что рядом нет Сета или Дедули, чтобы поразмышлять над загадкой вместе. Любая задача выглядит не такой сложной, если решаешь её вместе с другом.

– Ничего, он непременно встанет на место, – утешил её дядюшка. – Так всегда бывает.

– А что мы будем делать до тех пор? – спросила Малиса. – С чего начнём поиски неведомой покупательницы?

– Пойдём туда, где призраки только тем и занимаются, что болтают и сплетничают без умолку, – сказал дядюшка Язва.

– И что же это за место? – с любопытством спросила Малиса.

– Подмирский рынок, конечно! – ответил дядюшка.

11

Не время упиваться самодовольством

После Зловещего квартала атмосфера Подмирского рынка показалась им прямо-таки жизнерадостной. Или мёртворадостной. Одним словом, оказавшись среди этого буйства проклятий и сглазов, угроз и подстрекательств, соблазнов и откровенного мухлежа, каждый невольно начинал радоваться просто тому, что он жив. Или мёртв. Улицы здесь были такими же замусоренными и скользкими от грязи, но если в Зловещем квартале украдкой шмыгали неясные тени и звучал лишь приглушённый шёпот, то здесь было людно и шумно, хотя любые звуки перекрывались нескладным хором торговцев, расхваливающих свой товар:

– Тухлые рыбьи потроха! Налетайте, разбирайте!

– Дохлятина! Самая отборная, самая червивая! Подходите!

Даже светляки, копошащиеся на пронизанном корнями подмирском небе, здесь сияли как будто ярче. Дедуля часто развлекал Малису рассказами о красочных светляковых рассветах над угрюмым городом и роскошных светляковых закатах над пахучим океаном. Ей снова стало грустно, что его сейчас нет рядом и они не могут любоваться светом кишащих над головой червячков вместе.

Малиса и дядюшка Язва петляли среди рыночных ларьков и прилавков. Флажки с черепом и скрещёнными костями весело плескались на ветру, побитая лишаём обезьянка лихо вертела ручку скрипучей шарманки, на крышке которой отплясывал скелет.

Некоторые продавцы приветственно помахивали дядюшке Язве и опасливо поглядывали на Малису. Другие со стыдливыми ухмылками торопливо прятали под прилавками то, чему нежелательно попадаться на глаза дядюшке Язве. Само собой, жульничество и надувательство на Подмирском рынке были совершенно законны, но некоторые делишки слегка выходили за рамки дозволенного, и кое-кто здесь с подозрением относился к сыщику, который успел распутать для Подмирской полиции не одно хитрое дельце. Подмирцы любили пожаловаться на сующих повсюду нос поборников добра и справедливости – но если им самим случалось стать жертвами чьего-то злого коварства, они тут же бежали за помощью к этим же самым благодетелям. Дядюшка Язва помогал удерживать зло в должных рамках, не давая обычному мошенничеству перерастать в серьёзные злодеяния.

Они остановились возле прилавка булочника.

– Плесневелый хлеб! – хмуро зазывал покупателей булочник. – С зелёной мохнатой плесенью, с чёрными плесневыми пятнышками, с белой шерстистой плесенью! Самый заплесневелый хлеб во всём Подмирье!

Увидев их, булочник прервался, чтобы поздороваться:

– Привет, Язва! А это кто с тобой? – прибавил он, кивнув в сторону Малисы.

– Моя племянница Малиса, – ответил дядюшка Язва. – Помогает мне расследовать одно дело.

– И что это за дело? – слегка прищурившись, с некоторой опаской поинтересовался булочник.

– Мы разыскиваем пропавшие привидения, – сказала Малиса. – Если точнее – то пропавших дедушек.

Булочник заметно приободрился:

– А, похищения привидений, значит! Что же вы сразу не сказали? Любой друг Язвы – мой друг! Ну и чем могу быть вам полезен? – Он выковырял из уха жёлтый комочек серы и вытер его об один из багетов.

– Может, ты заметил что-нибудь необычное? – спросил дядюшка Язва. – Вдруг кто-нибудь пропал? Или, наоборот, случился приток новых привидений?

– Не, ничего такого! – тут же ответил булочник. – Ровным счётом ничегошеньки! А мимо меня незаметно ничто не проскочит, это уж я тебе точно говорю! Честно, как на духу.

Малиса обвела взглядом ряды рыночных палаток вдоль неширокой улочки – и кое-что привлекло её внимание. Где-то на середине торгового ряда стояла закопчённая жаровня для каштанов, над которой столбом поднимался едкий чёрный дым. Продавец небрежно помешивал обгорелые каштаны длинной железной кочергой. Порыв ветра сдул клубы дыма, и чуть дальше, за жаровней, стал виден ещё один прилавок. За ним никого не было, только покачивалась корявая вывеска:

Поникшие стебли

Малиса нахмурилась. В голове у неё тут же всплыли строки из ведьминской шарады:

Помешай червей рукой,

Как каштаны кочергой.

Стебелёк милее розы,

А цветок – уже угроза.

– Чья это палатка? – спросила Малиса, указывая на неё.

– А, это Короличка Флорус там хозяйничает, – словоохотливо пояснил булочник. – Только её сегодня нету. Говорят, подхватила фантомный грипп.

Малиса оглядела прилавок Королички повнимательнее. Всё свободное место возле него было заставлено вёдрами и корзинами с вялыми, уже подсыхающими цветочными стеблями.

– А почему на этих стеблях нет цветков? – задала она вопрос.

– Так потому что она их срезает, ясное дело! – удивился вопросу булочник. – Кто ж захочет, чтобы его дом провонял цветами! – От одной мысли об этом его так и передёрнуло от отвращения.

Шестерёнки в мозгу Малисы завертелись быстрее. Кусочки головоломки, болтающиеся где-то в её сознании, но до сих пор неуловимые, начали складываться вместе, цепляясь одна за другую. Булочник и дядюшка Язва ещё продолжали о чём-то говорить, но для Малисы их голоса слились с окружающим шумом, превратившимся в невнятное бессмысленное гудение. Сосредоточившись, она вызвала в памяти слова загадки и принялась распутывать хитрое сплетение ведьминских слов, чувствуя, как предвкушение успеха будоражит кровь.

1. Род Пистон сказал, что от женщины, которая расспрашивала его про своего дедушку, пахло горелыми каштанами. И в загадке ведьм тоже было про каштаны. А здесь, на рынке, стоит жаровня с каштанами, которые помешивают кочергой. Причём рядом с прилавком Королички Флорус.

Кажется, Короличка вполне подходит под описание дамы с Центрального вокзала.

2. Секретарь с вонючими ногами, которого Малиса застала в приёмной агентства «Злобстные Привидения», слышал, как разгневанная покупательница грозила ведьмам посадить у них в саду живые цветы. А в шараде сказано: «Стебелёк милее розы, а цветок – уже угроза». И Короличка как раз торгует цветами.

Совпадение? Определённо нет, решила Малиса. Она была готова поставить весь свой запас сушёных жуков на то, что Короличка Флорус и есть та самая дама, которая устроила скандал в салоне «Будь-осторожен-в-своих-желаниях».

Малиса ещё раз прокрутила перед своим внутренним взором слова стихотворной загадки, составленной ведьмами:

В БУБНЫ бей, весёлый ШУТ.

ПИКИ на КРЕСТЫ пойдут.

КОРОЛЯ от грусти спас

Шустрый ПАРЕНЬ, просто АС.

Помешай ЧЕРВЕЙ рукой,

Как каштаны кочергой.

СТЕБЕЛЁК милее розы,

А цветок – уже угроза.

Угадай, чего здесь нет, —

И получишь свой ответ.

А потом стала вычленять из стишка главные слова:

Бубны. Пики. Черви. Кресты…

Ага! Это же карточные масти! Все эти слова связаны с игральными картами! А покер – любимая игра Дедули! Ну-ка, а дальше? Король – это понятно. Ас… Это туз! А парень? Парень, услуживший королю… Ну да – валет! А шут – джокер, конечно!

Угадай, чего здесь нет, —

И получишь свой ответ.

Малиса снова перебрала в уме все перечисленные в стишке фигуры из карточной колоды… определённо, чего-то не хватало. Точно – королевы! Или Королички.

– Это одна и та же дама! – выпалила Малиса. Искорки предчувствия сменились фейерверком азартного возбуждения – она стала на шаг ближе к тому, чтобы найти Дедулю!

Дядюшка Язва и булочник прервали свой разговор на полуслове и уставились на Малису.

– Короличка Флорус, – сказала Малиса. – Дама на вокзале, от которой пахло горелыми каштанами, и дама, купившая желание, – это цветочница Короличка Флорус.

– Ты в этом уверена?

– Абсолютно! – подтвердила Малиса. – Всё как я и подозревала: желание Королички сбылось не так, как она рассчитывала, совсем как у леди Тщеты и госпожи Унылинг, и в итоге она оказалась с толпой чужих дедушек. – Малиса повернулась к булочнику. – Скажите, пожалуйста, когда вы видели Короличку Флорус последний раз?

Голос её звучал так настойчиво, что булочник тут же отвлёкся от своего прилавка и задумался, почёсывая в затылке сырным рогаликом.

– Тут, понимаете ли, прямо нелепица какая-то приключилась, – заговорил он, собравшись с мыслями. – Короличка и её дед всегда работали в их цветочном ларьке вместе. А тут на прошлой неделе она вдруг объявилась на рынке вся в слезах и пожаловалась, что он куда-то пропал!

– Пропал! – повторила Малиса. – Так я и знала!

Дядюшка Язва торопливо заносил в блокнот каждое слово булочника.

– Ну а что было потом? – подтолкнула булочника Малиса.

– Мы обыскали весь рынок сверху донизу, обшарили каждый уголок – и ничего. Я же говорю: пропал, испарился! Ну, Короличка, видать, от расстройства махнула рукой на торговлю. Вскоре прибежал её посыльный Джек и передал от неё записку, что она слегла с фантомным гриппом и некоторое время на работе не появится.

– Простите… вы сказали – мальчик-посыльный? – переспросила Малиса.

– Ага, его Джеком зовут. Шустрый паренёк, – кивнул булочник.

Малиса радостно всплеснула руками.

– «Шустрый парень, просто ас»! – воскликнула она. – В загадке так и сказано. Всё сходится!

Дядюшка Язва с довольным видом хлопнул себя по ляжке:

– Клянусь Юпитером, ты права!

– И я сильно подозреваю, что этот Джек и есть тот самый посыльный, который скупил весь жгучий крапивный чай в «Злопамятной Чашке»! – уверенно продолжала Малиса. – Все дедушки без ума от крапивного чая.

– И ты опять совершенно права! – сказал дядюшка Язва. – Молодчина! Ты и впрямь умеешь разгадывать любые загадки, а?

Малиса сияла до ушей. Но, конечно, сейчас было не время упиваться самодовольством. Хотя они и продвинулись в расследовании, но дело пока по-прежнему не раскрыто.

– А вы знаете, где живёт эта Короличка Флорус? – спросила булочника Малиса.

– Понятия не имею, – замотал головой булочник. – Хотя вот Фрэнк наверняка знает. Эй, Фрэнк! – окликнул он зеленщика, стоящего неподалёку за прилавком с овощами и громко зазывающего покупателей:

– Гнилые овощи! Склизкие, помятые! С червями, с мокрицами! – Фрэнк тут же повернулся к ним и ухмыльнулся. – Здорово, Язва! – крикнул он. – Как делишки?

Малиса и её дядя поблагодарили булочника, которому как раз приспичило почесать себе зад, за оказанную помощь и направились к зеленщику.

– Приветствую, Фрэнк! – поздоровался дядюшка Язва. – Как идёт торговля?

– Вовсю! Благодаря тебе, – сказал Фрэнк. – Если бы ты тогда не приструнил эти томаты-зомби, у меня бы ни одного покупателя не осталось!

– Это моя работа, – слегка поклонившись, отозвался дядюшка Язва.

– А ты что, его новая ученица? – осторожно поинтересовался Фрэнк у Малисы. Та даже не успела ответить, как он добавил: – Досадно вышло, что последнего-то утащили эти поганцы тролли!

Малиса снова взглянула на своего дядю. Тот ответил ей смущённым взглядом и неловко переступил с ноги на ногу.

– Это было просто крайне несчастливое стечение обстоятельств, – сказал дядюшка Язва, вертя в руках блокнот. – Такого почти никогда не случается!

Малиса повернулась обратно к Фрэнку:

– Вы не знаете, где живёт Короличка Флорус?

Фрэнк звучно чихнул и высморкался в капустный лист.

– Боюсь, тут я ничем не смогу помочь, – сказал он, отфыркавшись.

Плечи Малисы поникли от огорчения, настроение сразу упало. Каждый раз, когда ей казалось, что их расследование наконец продвинулось, они словно натыкались на очередную стену.

– Хотя мне известно, что она любит хлопнуть стаканчик вина с осиным ядом и не пропускает ни одной вечеринки в пабе «Голова Короля», – поразмыслив, прибавил Фрэнк. – Они там слывут завсегдатаями, она и её дед. Так что на вашем месте я бы прогулялся до паба и поспрашивал там. Сейчас повернёте налево, потом ещё налево, направо, налево, направо, направо и ещё раз направо, потом налево, налево и опять налево, дальше направо, налево и налево – ну и если повезёт, то как раз там и окажетесь.

– Большое вам спасибо, Фрэнк, – сказала Малиса.

Она снова приободрилась. По крайней мере, теперь у неё появилась надежда, что они хоть немного приблизились к тому, чтобы найти Дедулю.

Малиса и дядюшка Язва попрощались с Фрэнком и двинулись в ту сторону, куда он показывал. Фрэнк снова чихнул, утерев обильные сопли пучком шпината.

– Надеюсь, это у меня не фантомный грипп, – гнусаво сказал он.

12

Меньше слов – больше бега

Извилистые переулки подмирских пригородов петляли среди кривоватых домов, сгорбленных, как старики с больной спиной, из-за чего ставни на окнах в их верхних этажах почти соприкасались над головами прохожих. Мимо по щербатым тротуарам сновали энергичные привидения во фраках и цилиндрах или в шляпах и платьях с кринолином, многие сидели за столиками уличных кафе, потягивая капучино с хлопьями свернувшегося молока. Мальчишки-газетчики размахивали пачками «Призрачного Вестника» и «Ежедневного Страшилы», привычно надсаживая глотки:

– Потрясающие новости! Только в нашем издании! Похитители дедушек ещё на свободе! Агентство «Уютные Дедушки» подозревает мошенничество!

Лабиринт улочек и переулков, по которому шагали Малиса и дядюшка Язва, постепенно заволакивало туманом. Пока что он стлался над самой землёй, завиваясь дымными кольцами вокруг щиколоток. Каждый призрак, к которому они обращались, чтобы узнать, как пройти к пабу «Голова Короля», махал в разном направлении или предлагал короткий путь, который, казалось, уводил их всё дальше не в ту сторону. Вскоре туман поднялся уже до уровня плеч, а они всё шли и шли, потом куда-нибудь поворачивали и шли снова. Сырость в воздухе была такая, что волосы Малисы закудрявились от влаги, а пышный кок дядюшки Язвы совсем опал.

Когда же туман накрыл их с головой, дядюшка Язва достал из нагрудного кармана бумажный веер и принялся махать им перед собой, чтобы разогнать мглу хотя бы на шаг вперёд и не врезаться лбом в фонарный столб.

Они только-только повернули на Гильотинную улицу, как вдруг из тумана перед ними проступила голова – просто голова, без всякого тела. Дядюшка Язва вскрикнул и шмыгнул за спину Малисе. Малиса же, видавшая в гардеробе Па вещи и похуже, вгляделась в эту длинноволосую весьма усатую голову и вежливо спросила:

– Не подскажете, это паб «Голова Короля»?

– Разумеется, моя дорогая, это он и есть! – с готовностью ответила голова приятным мужским голосом. – А я, позвольте представиться, Голова Короля – так сказать, лицо вышеупомянутого заведения. Чрезвычайно рад с вами познакомиться.

Малиса сделала книксен, а дядюшка Язва учтиво поклонился. Голова Короля расплылся в широкой зубастой улыбке, и колечки его усов завились ещё круче.

– Чем могу быть вам полезен, прелестная юная леди? – вопросил он. – Мы можем предложить вам обширный выбор прекрасных домашних блюд: пирог с козлятиной и змеиными язычками, рагу из скунса, вяленые крысиные хвостики, пирожки со слизнями…

Малисе не хотелось отвечать отказом на столь любезное предложение, но ничто из перечисленного не пробудило в ней аппетита. Поэтому она сказала:

– О, звучит очень заманчиво! Но мы, к сожалению, только что пообедали. На самом деле мы ищем Короличку Флорус. Вы, случайно, не могли бы подсказать нам, где она живёт?

– Короличка Флорус, говорите? – Голова Короля перекувырнулся в воздухе, а потом закружился так, что его длинные волосы разметались, сплетаясь со щупальцами тумана. – Ах, какая женщина! – воскликнул он. – Какое обаяние, какой стиль! – Он перестал кружиться и подплыл к самому лицу Малисы. На его собственной физиономии проступило огорчение. – Скажите мне, – горячо прошептал он, – всё ли с ней в порядке? Я не видел её уже несколько дней. А мне так грустно без неё, так одиноко. Мне не хватает её милого личика, её звенящего смеха… того, как лихо она побивает в армрестлинге вервольфов, как изящно приканчивает за минуту целую пинту мышьякового пива…

– Как раз это мы и собираемся выяснить, – сказала Малиса. – И я, и Короличка – мы обе внезапно лишились дедушек. Я надеюсь, мы с ней могли бы объединить усилия, чтобы найти их.

– Лишились дедушек, говорите? О-о, бедняжки мои, это страшная потеря! Почти такая же тяжкая, как лишиться тела – уж поверьте, я знаю, о чём говорю! Подумать только… а я всё это время опасался, что она попала под коварные чары этого мерзавца Головы Герцога с шоссе Висельников. Какой же я глупец! – завыл он вдруг, бешено вращая глазами. – Как я смел сомневаться в столь открытой, столь искренне порочной женщине, как Короличка Флорус!

От воплей Головы Короля где-то поблизости завыли призрачные гончие – да так пронзительно, что дядюшка Язва забился в сточную канаву и скрючился, зажав уши руками.

– Пусть эта голова замолчит! – отчаянно взмолился он.

Малиса к этому времени уже смекнула, что если она хочет добиться от этого излишне чувствительного и склонного к мелодрамам монарха хоть какого-то толка, ей придётся прибегнуть к некоторой хитрости.

– Не стоит так волноваться, ваше величество! – сказала Малиса, перебивая стенания Головы Короля. – Если вы скажете нам, где живёт Короличка, вы внесёте неоценимый вклад в наше расследование и поможете ей отыскать её пропавшего дедушку.

Голова Короля притих.

– В самом деле? – чуть недоверчиво переспросил он.

Малиса энергично закивала:

– И вообразите, как благодарна вам будет Короличка за столь значимое участие в нашей спасательной операции.

– О, вы станете в её глазах героем! – понятливо включился дядюшка Язва.

Голова Короля горделиво вскинул подбородок.

– Действительно! – громогласно сказал он, тут же забыв все свои печали. – О, как я её полюбил! Но втайне, издалека… Мне бы так хотелось пригласить её на свидание, но я не уверен, что её это заинтересует, ведь я, с позволения сказать… гм… только голова.

– Да, но какая великолепная голова! – с жаром ответила Малиса. – Я такой головы больше нигде не встречала, во всём Подмирье!

– Вы правда так думаете? – с воодушевлением переспросил Голова Короля.

– Ну конечно! – подтвердила Малиса. – Если вы укажете нам, как пройти к дому Королички Флорус, я непременно замолвлю за вас словечко. Что вы! Любой даме будет только лестно внимание столь импозантной головы!

Тем дело и сладилось. Голова Короля тут же принялся сыпать подробными и весьма сложными указаниями, как пройти к дому Королички, – дядюшка Язва едва успевал записывать их в своём сыщицком блокноте.

Они поблагодарили Голову Короля и помахали ему на прощание. Голова Короля, лишённый тела, в ответ подмигнул им и бодро пошевелил усами. Когда туман полностью поглотил его, Малиса улыбнулась самой себе: вот и ещё один кусочек головоломки встал на своё место. Голова Короля и впрямь был грустным королём. Хотя, возможно, ей удастся это исправить.

Заблудиться на улицах Подмирья было проще простого, и Малиса с дядюшкой Язвой достигли в этом настоящего мастерства. Каждый новый переулок выглядел точь-в-точь так же, как предыдущий, – до тех пор, пока вы не поворачивали назад в ту сторону, откуда пришли: после этого любая улочка становилась абсолютно неузнаваемой.

Они решили сделать небольшую передышку и подкрепиться в модном кафе, которое держала супружеская пара вампиров-веганов Лилит и Влад. Как бы Малиса ни торопилась отыскать дом Королички, к этому времени она уже совсем сбилась с ног: они шагали и шагали уже не один час, очень устали и им было просто необходимо немного посидеть и освежиться.

Они устроились на террасе за чёрным кованым столиком с пустой цветочной вазой посередине, и щупальца тумана стали завиваться вокруг их кружек со свекольно-молочным коктейлем, как побеги ядовитого плюща.

– Как думаешь, нам ещё далеко до дома Королички? – спросила Малиса. Голова Короля объяснил им, что Короличка живёт в квартале Меланхолии; по его словам, «очень приятное местечко: сплошь бездельники, негодяи и мошенники».

Дядюшка Язва сверился со своим блокнотом:

– По моим расчётам, мы на пять и три четверти улицы ближе, чем двадцать улиц назад, но на семь и три пятых улицы дальше, чем полночный перелёт вороны.

– Полная бессмыслица, – сказала Малиса.

– Спасибо, – благодарно улыбнулся дядюшка Язва.

В этот самый миг из кафе на террасу выскочил какой-то долговязый мальчишка, ловко перепрыгнул через столик с подсвечником и побежал дальше, опасно размахивая корзиной, доверху наполненной печеньем из дохлых мух. Лилит и Влад вышли на порог, чтобы помахать ему вслед.

– До скорого, Джек! – крикнул Влад.

– Славный парень, – сказала Лилит. – И такой шустрый!

Малиса мигом вскочила из-за стола, опрокинув при этом кружки с остатками свекольного коктейля. Густо-красная жижа ручейками побежала по столу и закапала на пол.

– Мой костюм! – вскрикнул дядюшка Язва, лихорадочно отряхивая свои брюки носовым платком в горошек.

– Джек, погоди! – крикнула Малиса вслед мальчишке, бешено размахивая руками.

– Простите, нет времени! – бросил через плечо Джек, уносясь прочь. – Я и так уже опаздываю! Они срочно требуют печенья к чаю!

– Ну вот, эти пятна уже ни за что не вывести, – ворчал себе под нос дядюшка Язва.

– Бежим, скорее! – крикнула Малиса, сдёргивая своего донельзя расстроенного дядю со стула. Это же Джек, тот шустрый посыльный!

– Что?! Правда?! – воскликнул дядюшка Язва, когда Джек с быстротой зайца уже исчезал в тумане. – Ах, боже мой! Тогда бегом за ним! – решительно крикнул он.

То и дело спотыкаясь, они вдвоём нырнули в густой туман, едва не натыкаясь на фонарные столбы и то и дело принюхиваясь, как гончие, чтобы не упустить след. Запах горячего, только что приготовленного печенья был достаточно силён, чтобы вести Малису и дядюшку Язву сквозь плотную, как молоко, белёсую мглу. Но как бы быстро они ни бежали, нагнать Джека им не удавалось – гулкие шаги посыльного всё время слышались где-то далеко впереди.

– Надеюсь, ты не совсем загубила мой лучший костюм ради этой погони! – пропыхтел дядюшка Язва.

– Да забудь ты про свой костюм! – выпалила в ответ Малиса, хватая ртом сырой воздух. – Меньше слов – больше бега!

Повернув за очередной угол, они обнаружили, что бегут вдоль длинной ограды – чем-то, кстати, напоминающей ограду квартала Блаженства, – за которой тянулся унылый, поросший сухой травой безлюдный сквер с чахлыми кустами и ветхими скамейками среди них. На одном из столбиков ограды болталась табличка с надписью «Квартал Меланхолии».

– Добрались наконец! – выдохнула Малиса. – Теперь осталось только идти на запах печенья до самого дома Королички…

Но не успела она договорить, как топот ног Джека внезапно стих, где-то глухо хлопнула дверь… и запах исчез.

– Ты не видела, в какой дом он вошёл? – прохрипел согнувшийся вдвое дядюшка Язва, упёршись руками в колени и шумно отдуваясь.

– Нет, – мотнула головой Малиса. – А ты?

Туман затянул всё вокруг – лишь кое-где в непроницаемой ватной мути вдруг проступали то тяжёлые кованые ворота, то какое-нибудь кривое деревце.

Дядюшка Язва потупился.

– Я был слишком занят, пытаясь бежать и дышать одновременно, – с трудом выдавил он. – Ещё и смотреть – для меня это было бы уже непосильно.

– Ну и что теперь? – огорчённо сказала Малиса, устало опустив плечи. Ей было жарко, она устала, свекольно-молочный коктейль у неё в желудке так сильно плескался во время долгого бега, что теперь от него больно резало в боку, – а Дедулю она до сих пор не нашла!

– Полагаю, мы можем просто стучаться во все двери подряд, пока не найдём Короличку, – сказал дядюшка Язва. – Ну же, выше нос, старушка, – добавил он, неловко похлопав её по плечу.

Внезапно где-то у них над головами раздался громкий хлюпающий звук. Малиса и дядюшка Язва дружно задрали головы, вглядываясь в тёмный свод подмирских небес. Путаница корней расступилась, втянувшись в землю, как напуганные пауки в норки, – и между ними возникла дыра, в которой как торнадо кружился и кружился похожий на воронку вихрь.

В следующий миг дыра стянулась морщинами, словно рот, жующий кислый-кислый лимон, а потом с громкой отрыжкой выплюнула очень растерянного дедушку с перекошенными очками на носу, которого тут же втянуло в высокую трубу на крыше одного из домов в дальнем конце улицы.

– Вон там! – крикнула Малиса.

– Бежим к той трубе! – крикнул дядюшка Язва.

Не прошло и минуты, как они, пыхтя и отдуваясь, остановились возле дома, которому принадлежала труба.

Дом был высокий и кривой, с большими окнами с частыми переплётами и вогнутыми стенами. Малиса и дядюшка Язва толкнули калитку и вошли в чистый ухоженный садик, засаженный цветами. Стебли с аккуратно срезанными головками покачивались на ветру. Между двух клумб виднелась лестница, ведущая к входу в дом. Малиса уже собиралась подняться на крыльцо и постучать, но дядюшка Язва поймал её за локоть.

– Давай-ка сперва взглянем, с чем нам придётся столкнуться, – сказал он.

Окна фасада начинались слишком высоко, чтобы в них можно было заглянуть, поэтому Малиса вскарабкалась дяде на плечи, встала, покачиваясь, как стебли на клумбах, и прижалась носом к стеклу.

Это была гостиная – очень уютная, с обоями в цветочек и узорчатыми шторами. В камине весело горел огонь, а всё вокруг было просто ЗАБИТО… дедушками!

Одни дедушки нежились на диванах, другие играли на пианино или сидели на пушистых ковриках. Дедушки обсуждали что-то за низкими кофейными столиками, боролись на руках, сидели с газетами в креслах или хохотали над чем-то, устроившись на банкетках и лавках. Нашлись и такие, которые играли в бильярд или устраивали гонки на тачках. А некоторые даже делали и то и другое одновременно! «Похоже, мы попали туда, куда нужно», – решила Малиса. Она была готова запрыгать от радости, но побоялась, что плечи дядюшки не выдержат такой нагрузки.

Возле каждого дедушки стояла чашка с блюдцем и тарелочка с печеньем из дохлых мух. Малиса внимательно оглядела комнату в поисках своего дедушки, но его нигде не было видно.

– Ну, что там? – шипящим шёпотом спросил дядюшка Язва, крепко держа её за щиколотки.

– Дедушки! – тем же манером ответила Малиса. – Они тут повсюду!

– Тогда давай войдём, – сказал дядюшка Язва.

13

Дедушек в беде не бросают

Дядюшка Язва спустил Малису на землю, и они громко постучали в парадную дверь. Которую вскоре им открыл не кто иной, как Джек.

– Привет ещё раз! – сказал он. – Простите, что мне пришлось поторопиться. Вы же знаете, дедушки терпеть не могут, когда им приходится дожидаться чая с печеньем!

Откуда-то доносился свист множества закипающих чайников и звяканье фарфора.

– Пожалуйста, можно нам поговорить с Короличкой Флорус? – попросила Малиса.

– Джек! – раздался чей-то пронзительный крик. – Джек, куда ты подевался? Дедушки требуют ещё чая!

– Они его всё время требуют, – ухмыльнулся Джек, закатывая глаза. – Входите же. Добро пожаловать в приют дедушек!

Джек повёл их по длинному извилистому коридору, все стены которого были увешаны картинами в рамах и римскими мозаиками, изображающими улыбающихся людей в тогах и лавровых венках. Они миновали несколько комнат, тоже битком набитых удобно устроившимися дедушками – Малиса сунула голову в каждую, но Дедулю нигде не нашла, – и наконец оказались в просторной кухне, где среди бьющих вверх струек пара из чайников громоздились до самого потолка башенки из чашек и блюдец.

Заметив вошедших, к ним повернулась круглолицая женщина с раскрасневшимися щеками и завившимися от пара встрёпанными волосами. Одета она была в белую тогу с повязанным поверх кухонным фартуком в цветочек, а на ногах у неё красовались сандалии со шнуровкой почти до колена. Малиса успела подумать, что тога и цветастый фартук – довольно странное сочетание. Хотя здесь, в Подмирье, очень многое оказалось странным, и она тут же отбросила эту мысль.

– Короличка? – обратился к женщине дядюшка Язва.

– О, да вы же господин Язва, сыщик! – воскликнула Короличка. – Вы выглядите точь-в-точь как на портрете в «Ежедневном Страшиле». Какое счастье, что вы здесь. Я всё хотела дойти до вашей конторы, но дедушки постоянно требуют чаю, ещё и ещё, поэтому я просто не успеваю отлучиться даже на минуту. Нельзя же заставлять их мучиться от жажды!

– Но что вообще происходит? – спросила Малиса. – Откуда здесь все эти дедушки?

– Я вовсе не хотела, чтобы так получилось! – сказала Короличка, и у неё дрогнул подбородок. – Я только хотела вернуть своего дедушку! – Тут Короличка Флорус громко всхлипнула, обхватила Малису за плечи и припала к ней с такими бурными рыданиями, что вмиг промочила слезами её сарафан. Малиса помогла безутешной цветочнице дойти до кресла, усадила её, а дядюшка Язва налил ей чашку чая.

– А теперь, – сказал дядюшка, сунув впрок в собственный карман несколько ещё тёплых печений из дохлых мух, – полагаю, вам лучше изложить всё подробно.

Отхлебнув чаю, Короличка поведала свою печальную историю. Начав говорить, она уже не останавливалась. Слова лились из неё нескончаемым потоком, не оставляя ни единого зазора, куда Малиса могла бы вклиниться с вопросом, не здесь ли находится Дедуля. Она едва не подпрыгивала на месте от нетерпения, но понимала: чтобы решить головоломку правильно, её нужно решать как полагается, вдумчиво и последовательно. Поэтому она заставила себя настроиться на то, что Дедуля называл игрой вдолгую, и принялась внимательно слушать рассказ Королички.

Каждый день Короличка и её дедушка работали в цветочном ларьке: аккуратно срезали головки цветов, чтобы снабжать стеблями все подмирские кондитерские и чайные. И каждый вечер после ужина они играли в гостиной на пианино и распевали песни из мюзиклов вместе с Джеком, мальчишкой-посыльным.

Но однажды вечером, едва они исполнили под дедушкин аккомпанемент на ложках весьма зажигательную партию из «Старого доброго мусорщика», вдруг пыхнуло облачко дыма – и дедушка Королички исчез.

– Раз – и всё! – всхлипнула Короличка, сморкаясь в фартук. – Исчез! Испарился!

Проведя два дня в бесплодных поисках, она совсем отчаялась и отправилась в салон «Будь-осто-рожен-в-своих-желаниях» на углу Чародейной улицы, где и приобрела за два дублона желание.

– Но почему вы не пошли ко мне? – спросил дядюшка Язва. – Ведь я, в конце концов, сыщик.

– Я подумала, что с желанием выйдет быстрее, – ответила Короличка. – А к тому времени, как я поняла, что это не так, мой дом уже наводнили дедушки. А вы же знаете, какие они, – их нельзя оставить ни на минуту!

– А до этого когда-нибудь случалось, чтобы ваш дедушка пропадал? – мягко поинтересовалась Малиса.

– Нет, – хлюпнув носом, ответила Короличка. – Ни единого разочка!

– А он, случайно, не ссорился в последнее время с какими-нибудь ведьмами или колдунами? – спросил дядюшка Язва, задумчиво покусывая кончик карандаша. – Ведь всем известно, что в минуты раздражения они не всегда действуют разумно. Не хотел бы я попасть под руку рассерженному колдуну!

– Нееееет! – Короличка опять ударилась в слёзы. Малиса строго нахмурилась, взглянув на дядю, но тот в ответ лишь невинно пожал плечами.

– Ну же, Короличка, успокойтесь! – попыталась утешить её Малиса.

Дядюшка Язва не знал, куда деваться от смущения.

– Я просто хотела вернуть своего дедушку! – всхлипывала Короличка. – Поэтому я и загадала желание. Я же не знала, что в итоге мне достанутся все дедушки. Но они всё сыпались и сыпались в мой дымоход. Нет, вы не подумайте, – спохватилась Короличка, – я очень люблю дедушек! И я рада, что они здесь… – Она хлюпнула особенно громко, и из её левой ноздри выдулся большой пузырь. – Но мне нужен МОЙ дедушка, а среди них его нет!

Малиса прекрасно понимала чувства цветочницы и уже собиралась спросить Короличку, не попадал ли к ней в дымоход её Дедуля, как вдруг из гостиной донёсся какой-то шум и гвалт.

– Хо-хо, ха-ха! Вы продули, неудачники!

Малиса и дядюшка Язва тут же уставились друг на друга.

– Дедуля! – воскликнули они хором.

Дедуля обнаружился в гостиной сидящим вместе с кучкой других дедушек вокруг обитого зелёным сукном карточного стола. Похоже, он был в крупном выигрыше – он обеими руками подгребал к себе огромную гору ирисок.

– Дедуля! – вскричала Малиса, кидаясь с нему и обнимая. При виде его морщинистого лица она испытала такое облегчение и ликование, что ей хотелось смеяться и плакать одновременно. – Ох, Дедуля, как же я рада тебя видеть! Я так за тебя беспокоилась!

– Привет, Малиса, привет, моя хорошая! – сказал Дедуля. – Я знал, что ты меня найдёшь: ты же самая толковая из всех Злобстов. Я уже говорил ребятам, – он махнул рукой в сторону собравшихся вокруг стола сморщенных старичков, которые перестали быть «ребятами» многие десятки, а то и сотни лет назад, – что у моей Малисы ум острый, как иголка. Уж она-то непременно во всём разберётся.

Дедушки за столом глубокомысленно покивали, выражая согласие.

Дядюшка Язва сделал шаг вперёд.

– Привет, – поздоровался он.

– Уязвитель Злобст! Чтоб мне сгнить без остатка! – усмехнулся Дедуля. – Как поживаешь, мой мальчик?

– Не так уж убого, спасибо, – сказал дядюшка Язва. – А теперь, когда мы тебя нашли, и ещё лучше.

– Точно, – сказала счастливая Малиса и потянула Дедулю за руку. – Пойдём домой, Дедуля.

– Не могу, Утёночек, – вздохнул Дедуля. – На нас, дедушек, наложено заклятие. Ни один не сможет покинуть этот дом, пока чары не будут сняты!

Вся радость Малисы тут же испарилась. Неужели она с таким трудом отыскала Дедулю лишь для того, чтобы оставить его в Подмирье, где он застрял из-за какого-то заклятия?! Ну уж нет. Она не сомневалась: если они все вместе как следует постараются, то непременно вернут Дедулю домой уже к ужину.

– А что, если мы с дядюшкой Язвой будем крепко-крепко держать тебя всю дорогу до Верхнего Мира? – сказала она.

Дедуля печально поглядел на неё и покачал головой:

– Ничего не выйдет, Утёночек. Уж поверь, мы тут все пытались выбраться, но нас всякий раз затягивало назад. Заклятие не отпускает нас.

Остальные дедушки и Джек вместе с ними согласно закивали. Короличка тяжело вздохнула.

– Простите меня, – сказала она. – Это я виновата.

Малиса упрямо тряхнула головой. Она просто отказывалась этому верить, пока не убедится сама, – такой уж у неё был характер.

– Ладно! – решительно сказала она. – Дядюшка Язва, ты держи Дедулю за одну руку, а я буду держать за другую. Мы отведём его домой. Только держи крепче, не отпускай!

Малиса и дядюшка Язва вдвоём взяли Дедулю за руки и повели его к выходу. Толпа дедушек зашаркала за ними в прихожую – посмотреть, что из этого выйдет.

Короличка распахнула дверь. Вся троица встала на пороге: Дедуля посередине, Малиса и дядюшка Язва по бокам от него, крепко вцепившись в дедулины руки.

– Ну, раз-два-три! – скомандовала Малиса. И они шагнули за дверь.

В первые мгновения как будто ничего не происходило. А потом руки Дедули вдруг сделались скользкими, как мокрое мыло. Малиса и дядюшка Язва старались удержать их, но Дедулины пальцы упрямо выскальзывали даже из самой крепкой хватки. Тогда они обхватили Дедулю руками, но он и тут выскользнул, словно варёная макаронина. С чмокающим звуком, словно втянутый огромным ртом, он поднялся в воздух до самой крыши и нырнул в трубу.

Обескураженные Дедулины провожатые ринулись обратно в гостиную – как раз вовремя, чтобы увидеть, как камин выплюнул его на коврик – слегка перепачканного сажей, но в остальном ничуть не пострадавшего.

Сидя на коврике, Дедуля снизу вверх поглядел на Малису и пожал плечами.

– Прости, Утёночек. Видишь, как получается, – сказал он, увидев, как вытянулось от разочарования лицо Малисы. – Я же тебе говорил: никто из нас не может покинуть это место, пока не спадут чары. И даже если бы я мог… я ведь здесь не один такой. – Дедуля обвёл рукой остальных дедушек. – Дедушек в беде не бросают, – сказал он, взяв руку Малисы в свои морщинистые ладони. – Придётся тебе поправить эту беду для всех нас.

Малиса кивнула.

– Поняла, Дедуля, – сказала она.

Она помогла Дедуле подняться на ноги и проводила обратно на его местечко за карточным столом. Ей отчаянно хотелось забрать его домой; она просто не могла, она отказывалась сдаться! Нет, решила Малиса: что толку попусту расстраиваться? Лучше превратить свою грусть и разочарование в решимость и твёрдость, чтобы справиться с этой бедой.

Дядюшка Язва обернулся к Короличке, которая с несчастным видом мялась в дверях, нервно ломая руки.

– Короличка, – сказал он, – когда вы загадывали желание… что именно вы сказали?

– Ничего такого, – тут же отозвалась Короличка. – Я только сказала, что хочу вернуть своего дедушку обратно.

Малисе тут же вспомнились слова одной из ведьм из салона: «Дьявол кроется в деталях».

– Наверняка вы сказали что-то ещё! – уверенно заявила она. – Подумайте хорошенько, Короличка. Какие точно слова вы произнесли?

Короличка зажмурилась, пытаясь сосредоточиться.

– Я сказала: «Одно хочу я загадать: вернись, мой дедушка, назад!» – хорошенько подумав, ответила Короличка.

– Вроде бы всё в порядке, – заметил дядюшка Язва.

– Но потом, – продолжила Короличка, – потом я ещё добавила: «Если у меня не будет дедушки, то пусть его ни у кого не будет!»

– Ага… вот оно что, – дядюшка Язва закусил губу.

– Да, наверное, проблема именно в этом, – согласилась Малиса.

– Но я не имела в виду ничего плохого! – вскричала Короличка. – Я просто очень расстроилась… и эти слова выскочили у меня просто сами собой.

– Боюсь, ведьмам без разницы, что вы имели в виду, а что нет, – вздохнула Малиса, сводя в уме части головоломки воедино. – А к словам они относятся очень серьёзно. Значит, пока мы не найдём и не вернём вашего дедушку, все остальные тоже останутся без дедушек.

Короличка опустила глаза, нервно разглаживая руками фартук, и снова сдавленно всхлипнула.

– Я бы отдала всё на свете, чтобы дедушка вернулся, – пробормотала сквозь слёзы несчастная цветочница.

– Понимаю, – кивнула Малиса и обняла Короличку. – Мы постараемся его найти. И спасибо вам, если вы согласитесь присмотреть за моим дедушкой, пока нас не будет.

– О, дорогая, с удовольствием. Он такой милый. Такой сварливый, вздорный… просто прелесть.

– Обещаю, я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы ваш дедушка вернулся домой, – попыталась утешить её Малиса. – Дедушек в беде не бросают. – «Ну и ну, – подумала она про себя. – За один день я умудрилась нарушить все правила семьи Злобстов. Только тем и занимаюсь, что помогаю кому-то и делаю добрые дела».

Короличка робко улыбнулась, потрепала Малису по щекам и поцеловала:

– А я обещаю, что твой дедушка ни в чём не будет нуждаться, пока тебя не будет.

Дядюшка Язва поспешно запихал в рот сразу три печенья из дохлых мух.

– Что ж, с загадкой исчезновения дедушек мы вроде бы разобрались, – с трудом выговорил он, сыпля крошки на ковёр. – Теперь нужно выяснить, почему и куда исчез дедушка Королички, с которого всё началось. Ну и как разрушить навсегда эти злые чары!

– И как мы это сделаем? – спросила Малиса.

– Проведём расследование, разумеется! – ответил дядюшка Язва.

14

Что особенного в том, чтобы быть необычным?

Малиса крепко обняла Дедулю и пообещала, что скоро непременно заберёт его домой. Ей очень не хотелось оставлять его, хотя и здорово утешало, что о нём есть кому позаботиться.

– Со мной всё будет в порядке, Утёночек, – сказал Дедуля. – Уж чего-чего, а крапивного чая нам хватит. – Дедуля подмигнул Джеку, и Джек в ответ весело отсалютовал ему. – Кресла тут удобные, да и печенье из дохлых мух вполне сносное.

Короличка сняла со стены один из портретов. С холста дружелюбно улыбался одетый в тогу симпатичный старичок с пушистыми седыми волосами. Он был изображён у выхода из римских бань, с корзиной цветов в руках. Малиса поначалу удивилась, что все цветы были с несрезанными головками, но потом сообразила, что портрет, видимо, написали ещё в те времена, когда старичок не был привидением; цветы с головками были в обычае скорее Верхнего Мира, чем Подмирья.

– Это мой дедушка, – пояснила Короличка. – Просто чтобы вы знали, как он выглядит.

Короличка и Джек помахали вслед Малисе и дядюшке Язве. Уже дойдя до калитки, Малиса вдруг вспомнила про Голову Короля и, обернувшись, окликнула Короличку:

– Короличка, знаете, а ведь у вас есть поклонник. Скажите, как вы относитесь к привидениям без тела?

Короличка застенчиво вспыхнула.

– Сказать по правде, такие привидения нравятся мне гораздо больше! – ответила она. – Особенно Голова Короля с Гильотинной улицы… У него такие усы, что у меня прямо голова кругом идёт, будто меня вампир укусил. А какой он учтивый! Честное слово, таких очаровательных манер я не видала больше ни у кого во всём Подмирье.

Малиса улыбнулась, радуясь своей невинной хитрости. Если всё пойдёт так, как она надеялась, Голова Короля скоро действительно будет спасён от грусти.

– Ну надо же, – сказала Малиса. – Как раз именно Голова Короля необычайно помог нам в расследовании дела о пропавших дедушках.

Короличка прижала ладони к сердцу и мечтательно улыбнулась.

– Мой герой! – выпалила она.

Малиса и её дядя отправились по лабиринту улочек Подмирья обратно, туда, где располагалось сыскное бюро дядюшки Язвы. Туман уже понемногу рассеивался. Когда они проходили мимо Головы Короля, тот бодро окликнул их:

– Эгей, любезная юная леди! Какие новости?

– Неплохие, – ответила Малиса. – Мы нашли моего дедушку. И ещё полный дом других дедушек.

– А дедушка прелестной Королички? – спросил Голова Короля. – Воссоединилась ли наконец моя возлюбленная со своим потерянным родственником?

– Увы, пока нет, – сказала Малиса. – Но мы над этим работаем. Кстати, знаете, вам непременно нужно пригласить Короличку на свидание. Она призналась мне, что больше всего ей нравятся привидения без тела и что вашу голову она находит привлекательнее всех прочих!

На лице Головы Короля просияла широченная улыбка, а его торчащие в стороны усы принялись закручиваться и раскручиваться, как праздничные язычки-пищалки. Малисе даже показалось, что его мертвенно-бледные щёки зарумянились.

– Эге-ге-гей! – восторженно завопил Голова Короля, выписывая в воздухе восьмёрки и петли. Малисе было приятно, что она смогла настолько кого-то порадовать. И она подумала, что осчастливит ещё очень и очень многих, если ей удастся отыскать дедушку Флоруса!

По пути они ещё ненадолго задержались в кафе Влада и Лилит, чтобы взять с собой несколько сэндвичей. Вручая Малисе пакет, Лилит громко прошептала со своим трансильванским акцентом:

– Прошу вас, доррогая, будьте осторожны. Послетнего утшеника вашего дядьюшки уньесли огрромные орлы, и никто их больтше не видьел!

Малиса взглянула на своего дядю.

– Это было просто крайне несчастливое стечение обстоятельств, – поморщившись, сказал дядюшка Язва. – Такого почти никогда не случается!

Когда они наконец вернулись в бюро, дядюшка Язва включил компьютер и вошёл в Подмирную сеть. Загрузив Пугл, он набрал в строке поиска «Причины исчезновения привидений», и они стали ждать результатов, жуя сэндвичи с тыквенной пастой.

Компьютер пожужжал-пожужжал, а потом с громким «МУА-ХА-ХА» выдал:

Причины исчезновения привидений:

Они отправляются отдохнуть

и проветриться.

Их зачаровал злой колдун (или ведьма).

Повреждено их захоронение.

Малиса и дядюшка внимательно изучили список. Пункты номер один и два казались маловероятными: Короличка уверяла, что дедушка Флорус не имел привычки куда-либо отлучаться и ни с кем из колдунов или ведьм, которые могли зачаровать его, тоже не ссорился.

Однако третий пункт навёл Малису на одну мысль, и внезапно наряд Королички показался ей не таким уж и странным. Даже напротив – если она догадалась правильно, то всё становилось на свои места.

– Нам нужно увидеться с Сетом, – сказала Малиса.

– Но как, скажи на милость, разносчик газет поможет нам отыскать пропавшее привидение? – удивился дядюшка Язва.

– Сет сказал, что на месте строительства торгового центра за городом обнаружили старое римское кладбище, – пояснила Малиса.

– И что? – не понял дядюшка Язва.

Малиса потыкала пальцем в экран компьютера.

– «Повреждено их захоронение»! – громко зачитала она. – Что, если останки дедушки Флоруса были захоронены как раз на том кладбище, которое раскопали строители? Может, именно поэтому он и исчез.

– Дорогая моя племянница, кости дедушки Флоруса могут покоиться где угодно!

– Ты же видел, как одета Короличка, верно? – спросила Малиса.

– О да, весьма причудливый ансамбль, – кивнул дядюшка Язва. – Признаться, я не уверен, что фартук в цветочек – подходящий аксессуар для тоги…

– Да забудь ты про этот фартук! – раздражаясь, воскликнула Малиса. – Сам подумай: в какие исторические периоды люди носили тогу?

– Ну, в Древней Греции, конечно, – небрежно махнул рукой дядюшка. – Ну и в Древнем Риме, конечно… – Он вдруг прикусил язык. – Ах да, в самом деле. Теперь я вижу, куда ты клонишь.

– Дедушка Флорус римлянин. А строители как раз наткнулись на древнеримское кладбище. Вряд ли это может быть простым совпадением. А Сет знает где оно находится, это кладбище. Он мой друг и обязательно захочет нам помочь.

Дядюшка Язва взбил пальцами свой пышный кок, а потом энергично вскочил на ноги и вскричал:

– Тогда идём скорее!

Он подтолкнул Малису к огромному, обитому кожей сундуку рядом с картотечным шкафом и, велев ей забраться внутрь, залез следом за ней. Потом он опустил над их головами тяжёлую крышку и зажёг факел на стене. Не успел огонь вспыхнуть, как послышалось глухое шипение, и вокруг них в темноте заполыхали другие факелы, осветив длинную, теряющуюся во мраке лестницу, уходящую куда-то вверх.

В стены, сложенные из холодного серого камня, были вделаны чёрные железные кольца, в которые вместо перил была продета толстая верёвка, истрёпанная временем. Малиса поёжилась от промозглого холода. Где-то звонко стучали капли, наполняя подземелье эхом. Это был ещё один потайной ход между Подмирьем и Верхним Миром, и Малиса подумала: интересно, а сколько их ещё, таких ходов?

Они поднимались, поворачивали и снова поднимались. Древние каменные ступени, истёртые ногами, которые совершали такое утомительное восхождение на протяжении столетий, прогибались в середине. Пока они шагали, дядюшка Язва вполголоса рассказывал Малисе старые истории о междумирцах, которые по таким вот ходам спасались от разъярённых Вершков, когда дело доходило до размахивания вилами, или прятали от Верхних властей награбленное добро. Дядюшка Язва хорошо знал историю Междумирья, и его рассказы о безумных погонях или огромных грудах сокровищ отвлекали Малису от их мрачного восхождения сквозь земную толщу и ноющих от напряжения мышц.

Наконец они всё-таки добрались до самого верха – рыхлого земляного свода, с которого свисали тонкие бледные корни растений. В этом своде, прямо над их головами, проступали очертания крышки, закрывающей люк наружу. Дядюшка Язва вставил ключ в едва различимую замочную скважину, повернул его и толкнул крышку вверх. Крышка люка со скрипом откинулась.

Малиса увидела над головой звёзды, мерцающие сквозь сплетение покрытых листвой веток. Дядюшка Язва осторожно высунул голову, убедился, что вокруг ни души, и они выбрались наружу – прямо из-под корней старого дуба в квартале Блаженства.

Стояла ночь. А может, поздний вечер: шторы на окнах домов были задёрнуты, но в щели между ними сочился тёплый оранжевый свет. Малисе сразу представились за этими шторами чай с тёплыми пышками и уютные мягкие подушки. Она обернулась и посмотрела на свой дом. Особняк Злобстов угрюмо нависал над улицей, холодный и зловещий. Острые башенки пронзали облака, тусклые кривые окна казались совершенно безжизненными. Малиса вздохнула. Дядюшка Язва, должно быть, догадался, что она чувствует. Он легонько потянул её за рукав и мягко сказал:

– Ты же знаешь, трава не всегда такая зелёная, как кажется. Издалека она может выглядеть пышной и мягкой, а подойдёшь поближе – там один бурьян да коровьи лепёшки. Пойдём, старушка. Показывай дорогу.

И они зашагали в сторону Приветливой улицы, где жил Сет.

Пока они шли, Малиса заметила, что сегодня улицы выглядят темнее обычного. Задрав голову, она увидела, что из всех уличных фонарей выкручены лампочки.

– Надо думать, Па потрудился? – хмыкнул дядюшка Язва.

– Похоже на то, – устало отозвалась Малиса. – Пакость вполне в стиле Злобстов.

Они свернули на Приветливую улицу, где дома жались друг к другу, словно надеясь согреться, и остановились перед домом с зелёной дверью, над которой неярко светилось разными красками круглое витражное окошко. В тёплом свете виднелась ведущая через палисадник извилистая дорожка, обсаженная луговыми цветами.

Малиса бережно поймала рукой пролетающего мимо мотылька и что-то ему шепнула. Мотылёк упорхнул в ночь и вскоре вернулся – уже не один, а с доброй полусотней сородичей. Все они взмыли к самому высокому окну под крышей дома и принялись с шелестом биться в стекло.

– Я смотрю, ты не забываешь упражняться! – заметил дядюшка Язва. Было видно, что он весьма впечатлён.

– Конечно, не забываю! – кивнула Малиса.

Дедуля в своё время рассказал ей, что Ма когда-то владела сильным магическим даром, доставшимся ей от Бабули, но поскольку тренировать этот дар она ленилась, то вскоре полностью его утратила. Теперь у неё остались лишь чары, годные для изготовления бомб-вонючек и взрывания капустных кочанов. Малиса твёрдо решила никогда не совершать подобной ошибки.

Окошко почти сразу же отворилось, и из него высунулась голова Сета.

– Привет, Малиса! – сказал он громким шёпотом. – Здорово у тебя получилось с мотыльками. Есть новости про Дедулю?

– Полно, – ответила Малиса, тоже шёпотом. – Но сейчас нам нужна твоя помощь!

– Я же говорил – в любое время! – ухмыльнулся Сет. – Мы куда-то отправляемся? За приключениями?

– Точно! – подтвердила Малиса. – Прихвати свой велик.

Через считаные мгновения Сет выскользнул из дома и выволок из-за куста свой велосипед. Одет он был в свою любимую стёганую безрукавку поверх клетчатой рубашки, а через плечо перекинул сумку, в которой обычно таскал газеты. Его джинсы вечно были с дырками на коленках, хотя отец Сета только и делал, что ставил на них заплатки. Одним словом, Сет неизменно выглядел так, как человек, который не отказывает себе в удовольствии лазать по деревьям, ползать под изгородями и застревать в колючих кустах.

Зелёная дверь снова распахнулась: на пороге стоял папа Сета Билл. Дядюшка Язва тут же шмыгнул под большую гортензию – просто в силу привычки. Частным сыщикам частенько приходится таиться в тени: это помогает меньше бросаться в глаза во время расследования всяких загадочных событий.

– Добрый вечер, Малиса! – сказал Билл. – Я слышал, вы собрались за приключениями!

– Так и есть, – сказала Малиса. – Тут кое-какие дедушки пропали… и нам нужно вернуть их на место. – Она ткнула пальцем в чуть колышущийся куст. – А это мой дядя Язва. Он сыщик.

– Язва? Случайно, не Уязвитель Злобст? – уточнил Билл, щурясь в темноту за кустами.

Дядюшка Язва со слегка смущённым видом выбрался из зарослей.

– Я тут смотрел… гм… не завелась ли у вас садовая мушка. Эти вредители… за ними глаз да глаз нужен.

– Так это ты! – воскликнул папа Сета.

Дядюшка Язва перестал притворяться, будто осматривает куст, и поднял голову.

– Билл Пинкертон! – воскликнул он. – Глазам своим не верю!

Мужчины тепло пожали друг другу руки.

– Мы были лучшими друзьями в школе! – объяснил Билл. – Сколько лет прошло с тех пор?

– Лет двадцать пять, не меньше, – ответил дядюшка Язва. – А ты ничуть не изменился.

– Да и ты тоже! – сказал Билл. – И до сих пор, как я погляжу, носишь такую же причёску!

Дядюшка Язва усмехнулся и поправил свой кок.

– Заходи как-нибудь вечерком на чай, вспомним прошлые деньки, – предложил Билл.

– Непременно зайду! – кивнул дядюшка Язва. – Билл Пинкертон, ну надо же! Прах меня разбери, до чего же я рад тебя видеть!

– Я тебя тоже, дружище!

И папа Сета махнул на прощание троим искателям приключений.

Когда Малиса, Сет и дядюшка Язва уже шагали по тёмным улицам, Малиса сказала:

– А я думала, Злобсты не заводят друзей.

– Так ведь я не какой-нибудь обычный Злобст, – сказал дядюшка Язва и подмигнул Малисе. – И кстати, не вижу ничего особенного в том, чтобы быть необычным!

– Значит, ты считаешь, что иметь друзей вполне нормально? – спросила Малиса.

– Пожалуй, я бы сказал так, – задумчиво сказал дядюшка Язва. – Я бы предпочёл быть самым чудным чудаком в толпе чудаков в любой день недели, чем самой обыкновенной безликой серостью в целой куче заурядности!

– Буду считать, что это означает «да», – улыбнулась Малиса.

Дядюшка Язва кивнул.

– Ну ладно, – заговорил Сет, – раз с этим разобрались, то что, собственно, мы собираемся делать?

– Отправиться на древнее кладбище, выяснить, не разорена ли там какая-нибудь могила, и если да, то позаботиться об упокоении потревоженных останков и тем самым вернуть одного пропавшего дедушку, – изложила Малиса.

– Супер! – воскликнул Сет.

15

Не самое типичное воскресенье

Дядюшка Язва обвязался вокруг пояса верёвкой, проверил, надёжно ли зашнурованы его ролики, и дал сигнал «поехали». Малиса примостилась на седле велосипеда позади Сета, обхватив его руками вокруг пояса. Сет нажал на педали, и они сорвались с места, потянув дядюшку Язву за собой.

Сет гнал как никогда, мчась по велосипедным дорожкам и парковым аллеям. Малиса тем временем, приникнув к его уху, рассказывала подробности их расследования, упомянув и свою догадку насчёт того, что кости дедушки Флоруса потревожили при выкапывании котлована для строящегося торгового центра.

– Не самое типичное у тебя воскресенье, – прокричал Сет.

– Это уж точно, – прокричала в ответ Малиса.

Малисе всегда нравилось гонять на велосипеде с Сетом. Но, обернувшись назад на дядюшку Язву, она увидела, что его сильно мотает из стороны в сторону, как водного лыжника в штормовую погоду, и даже в густом сумраке было видно, как позеленели его щёки.

Залитая светом прожекторов огромная площадка, выделенная под строительство торгового центра, была со всех сторон огорожена высокой сеткой. За ней в одном конце площадки стоял вагончик, возле которого дремал охранник. У его ног так же мирно спал большой сторожевой пёс. На другом конце кипела работа: люди в светоотражающих жилетах копали землю, перетаскивали какие-то каменные глыбы, выносили из-под тента над местом раскопок мешки и пакеты с археологическими находками и осторожно грузили их в кузов фургона с надписью «Музей Древностей» на боку.

– Кладбище вон там, – шёпотом сообщил Сет, указывая туда, где копошились рабочие.

Они слезли с велосипеда и пошли пешком; дядюшка Язва неустойчиво ковылял за ними на своих роликах. Как можно тише прокравшись вдоль ограды, они притаились позади ярко-жёлтого экскаватора.

– Нам нужно пробраться туда и выяснить, не оказались ли кости дедушки Флоруса в фургоне вместе с остальными находками, – сказала Малиса.

– Ты уверена? – переспросил дядюшка Язва с оттенком испуга в голосе.

– Другого способа нет, – ответил Сет.

– А может, я лучше спрячусь здесь… – сказал дядюшка Язва. – То есть я хотел сказать, подожду здесь. Покараулю, пока вы будете там разбираться.

Малиса и Сет переглянулись, вскинув брови. Сет прислонил велосипед к дереву, и друзья вдвоём двинулись вдоль ограды дальше. Где-то на полпути до угла они нашли дыру в сетке, пролезли в неё и прокрались к месту раскопок. Рабочие были слишком заняты, бережно очищая от пыли древние глиняные черепки, чтобы заметить, как двое ребят подобрались к фургону и заглянули внутрь.

Кузов фургона оказался битком набит костями в прозрачных пакетах, ящиками с римскими монетами и всякой утварью, а также глиняными погребальными урнами. Наклонившись к самому уху Сета, Малиса шепнула:

– Я заберусь внутрь и поищу кости дедушки Флоруса. А ты отвлеки тут всех, чтобы они меня не заметили.

Сет кивнул.

– Поосторожнее только! – шепнул он. А потом бесшумно побежал назад к дыре в сетке, пролез на другую сторону, снова высунулся и закричал: – Эй, послушайте! Кажется, мой пёсик свалился в какую-то вашу яму. Тут в сетке дырка, и он забежал на стройку. Я слышу, как он скулит, но не вижу его отсюда. Вы мне не поможете его найти?

Рабочие тут же побросали свои дела и окружили Сета. Малиса поняла: сейчас самое время. Она быстро забралась в кузов фургона и принялась осматривать мешки в поисках каких-нибудь намёков на останки дедушки Флоруса. К счастью, все мешки и ящики были тщательно подписаны, и Малисе не нужно было тратить время на проверку каждого. Здесь были ещё и погребальные урны: глиняные сосуды с костями римлян, оставшимися после кремации. Все они были тщательно завёрнуты в упаковочную плёнку и мешковину для безопасной перевозки. «Уф, – подумала Малиса. – Вот возни-то с ними будет!»

Снаружи Сет и рабочие были заняты поисками несуществующего пёсика, а дядюшка Язва прятался – точнее, караулил – где-то позади жёлтого экскаватора.

Малиса всё ещё копалась среди извлечённых из земли находок, аккуратно доставая узорчатые урны и высматривая приметы того, что одна из них может хранить в себе кости дедушки Флоруса, как вдруг снаружи грянул громкий свисток бригадира.

– Так, ребята, – крикнул он. – Хватит на сегодня. Нужно отвезти всё, что мы накопали, в музей на анализ. Придётся парнишке теперь искать своего пёсика собственными силами.

Дальше всё случилось одновременно.

Рабочие неохотно оставили Сета и начали стягиваться к своим местам и фургону.

Тем временем дядюшка Язва доковылял на своих роликах вдоль ограды до самой дыры, решив оказать помощь Сету и Малисе. К сожалению, в этот миг ветерок сменил направление, и лавандовый аромат мыла дядюшки Язвы втёк прямо в ноздри дремавшему сторожевому псу, который тут же проснулся в отвратительном настроении, подскочил, яростно залаял и, брызгая слюной, ринулся на сыщика с одержимым блеском в налитых кровью глазах – так уж вышло, что этот пёс на дух не выносил запаха лаванды.

Сет, пытаясь снова привлечь к себе внимание рабочих, чтобы дать Малисе время покинуть фургон, побежал за ними, вопя и размахивая руками, но споткнулся в темноте о бронзовую голову какого-то центуриона и полетел вверх тормашками прямиком в разрытую могилу. Из-за бешеного лая сторожевого пса, который устроил форменный ад на другом конце стройплощадки, его криков о помощи никто не услышал.

Малиса уже собиралась выпрыгнуть из фургона, как вдруг кусок мешковины, в которую была завёрнута одна из урн в глубине кузова, сполз вниз, открыв нарисованную на глиняном боку копну белых волос. Малиса бросилась к ней и протёрла запылённый бок урны рукавом. На неё с улыбкой смотрело то же дружелюбное лицо, которое она видела на портрете в доме Королички.

– Нашла! – выдохнула Малиса и торжественно прижала урну к груди.

В эту самую минуту снаружи послышался хруст гравия под тяжёлыми шагами, чьи-то громкие голоса – и Малиса осознала, что сбегать ей уже поздно. Она лихорадочно завертела головой, пытаясь найти, где бы спрятаться, и её взгляд упал на большой упаковочный ящик. Не теряя времени, она втиснулась в него, не выпуская из рук урну дедушки Флоруса, и потянула на себя крышку, которая закрылась со звучным «ЩЁЛК».

Бригадир захлопнул дверцы фургона и грохнул по стенке кузова кулаком.

– Готово, поезжай! – крикнул он.

Мотор взревел, и фургон, подпрыгивая и переваливаясь на ухабах и рытвинах, покатил прочь со стройплощадки, увозя с собой запертую в ящике Малису. До неё донёсся удаляющийся крик бригадира:

– Ладно, ребята, даю вам перерыв попить чайку, у вас полчаса!

Рабочие побросали инструменты и дружно потянулись к круглосуточному кафе на углу возле стройплощадки.

Поглощённые мыслями о долгожданной кружке крепкого чая из пакетика и печенье с изюмом, они не обратили внимания на шикарно одетого мужчину, который с загнанным видом метался на роликах среди куч строительного мусора, спасаясь от преследующего его по пятам разъярённого пса. Сторож, пёс которого терроризировал дядюшку Язву, уже снова задремал – всё благодаря новому приложению с убаюкивающими песнями китов, которое загрузила ему в телефон заботливая жена.

Сет попытался выбраться из могилы, в которую угодил, но она оказалась слишком глубокой, и он только ещё больше перемазался. Собственно, он и не возражал бы здесь очутиться, но все кости были уже извлечены рабочими. «А какой смысл, – думал Сет, – торчать в древней могиле, если никаких древних костей в ней уже не осталось?»

На другой стороне стройплощадки псу наконец удалось подобраться к дядюшке Язве достаточно близко, чтобы цапнуть его за фалду пиджака. Дядюшка Язва вскрикнул, но на роликах устоял. И когда уже казалось, что ему не избежать судьбы стать собачьим кормом, откуда-то из темноты спорхнула похожая на дрозда крупная чёрная птица, которая, присев за одну из земляных куч рядом, мелодично прокаркала:

– Бис-квит-из-мух, бис-квит-из-мух!

Дядюшка Язва вспомнил про печенье, которое прихватил из дома Королички. Порывшись в кармане, он достал оттуда одно печенье и бросил его себе за спину. Пёс, питавший к печенью особое пристрастие, тут же оставил погоню, уселся и принялся хрустеть нежданным угощением.

Видя, что пёс занят делом, дядюшка Сет ринулся на выручку Сету. Он размотал конец верёвки, которая всё ещё была обвязана вокруг его пояса, и опустил его в могилу, поглотившую Сета. Сет ухватился за неё, а дядюшка Язва – за стоящий поблизости бульдозер, чтобы его тоже не затащило вниз. Держась за верёвку и упираясь ногами в стенки могилы, Сет наконец выбрался наружу.

– Спасибо, дядя Малисы, – поблагодарил Сет, отряхивая глину с коленей.

– Зови меня просто Язва, – сказал дядюшка Язва.

– Ага, ладно. Теперь нам надо попасть в Музей Древностей.

– Согласен, – сказал дядюшка Язва. – Придётся как-то выручать мою племянницу. Вперёд, за ней!

* * *

Малисе поездка до музея показалась на удивление комфортной. Ящик, в котором она заперлась, был внутри набит резаной бумагой, чтобы упакованные в нём бесценные артефакты не побились в дороге. Эта бумага послужила Малисе отличным матрасом. Пару раз она попробовала приоткрыть крышку, но замок защёлкнулся надёжно. Водитель всю дорогу во всё горло распевал рок-баллады, и Малиса только радовалась, что её уши оказались защищены бумагой.

По прибытии фургона в музей его разгрузили, включая и ящик, в котором затаилась Малиса. Грузчики, тащившие его по длинным музейным коридорам, даже разворчались.

– Ух и тяжеленный же! – сказал первый.

– Интересно, что там внутри, – сказал второй.

– Небось какие-нибудь старые камни, – предположил первый. – Эти историки повёрнуты на старых камнях.

– А может, сокровища какие-нибудь, – мечтательно сказал второй. – Римские сокровища, а? Хотел бы я на них поглядеть.

Малиса услышала, как его напарник втянул воздух сквозь зубы, словно обдумывая эту идею.

– Ладно. Давай вскроем его, как донесём до хранилища, и выясним, – сказал он.

«Ой! – подумала Малиса. – Только этого мне не хватало!»

Эх, если бы она умела становиться невидимой, как дядюшка Язва… Но этот трюк она пока ещё не освоила. «Думай-думай-думай!» – велела она себе.

Пока Малису, не слишком бережно встряхивая, тащили через музей, она видела сквозь дырочки в стенках ящика бесконечные ряды застеклённых витрин и выставочных стендов. То и дело слышался шорох распахивающихся двойных дверей. Наконец ящик опустили на пол.

– Ну что ж, – сказал первый грузчик. – Давай откроем его и глянем, что там внутри.

Затаив дыхание, Малиса услышала, как в дерево крышки со скрежетом вгрызаются какие-то инструменты, а потом что-то железное стучит по замку.

Малиса приказала себе шевелить мозгами быстрее. Какой смысл сокрушаться о том, чего она не умеет? Надо воспользоваться теми умениями и знаниями, которые у неё есть! А что у неё есть? Например, она знает кучу всего о привидениях. И о том, какими способами они наводят ужас на Вершков. Да и как ей этого не знать – ведь её родители владеют агентством по зафантомливанию! Ма и Па научили её кое-каким профессиональным трюкам, например умению делать так, чтобы её голос доносился как издалека и отражался от стен, создавая впечатление, будто он звучит со всех сторон сразу. Малиса прикрыла рот ладонями и издала на пробу заунывное призрачное стенание:

– ААААААУУУУУУОООООООООУУУУ!

Грузчики тут же прекратили терзать замок ящика.

– Ч-что это было? – испуганно спросил первый.

Второй поднял голову и прислушался.

– Ничего вроде. Давай, нам уже чуть-чуть осталось.

Малиса застонала снова, на этот раз уже погромче.

– АААААААУУУУУООООООО! – завывала она. – ВЫЫЫЫЫПУУУУСТИТЕЕЕЕ МЕНЯАААА ААААААУУУУУОООООУУУУУ! ОСВОБОДИТЕ ПРОКЛЯТИЕ ГРОБНИЦЫ! ДАЙТЕ СВОБОДУ МУУУУУМИИИИ!

– Так, – придушенно сказал первый грузчик. – С меня хватит. Лично я убираюсь отсюда!

– Эй, меня подожди! – взвизгнул второй.

Малиса услышала, как хлопнула дверь и стихают вдали топот ног и испуганные голоса. Она вздохнула с облегчением.

– Уф, чуть не попались, а, дедушка Флорус? – сказала она, обращаясь к урне, которую всё ещё прижимала к груди.

Убедившись, что рядом больше никого нет, Малиса принялась толкать и расшатывать крышку, но та даже не шелохнулась. Девочка не сомневалась, что Сет и дядюшка Язва уже на пути к музею, – вот только как они узнают, где её искать? Уж последнее место, где они догадаются посмотреть, – это внутри упаковочного ящика. Малиса тщательно обдумала эту проблему. А потом пришло и решение.

Выпятив губы, она издала тихий шепоток, похожий на едва слышный шелест крыльев мотылька. Не прошло и нескольких секунд, как через дырочку в ящике влетел маленький бурый мотылёк и примостился на вытянутом пальце Малисы.

– Разыщи для меня Сета, малыш, – попросила Малиса на мотыльковом языке. – И приведи его сюда. Прошу тебя, поторопись.

Мотылёк затрепетал крылышками, осыпав Малису серебристой пыльцой, а потом вылетел обратно в дырочку и скрылся в темноте ночного музея.

* * *

Сет и дядюшка Язва стояли перед входом в Музей Древностей и, задрав головы, рассматривали внушительные дубовые двери. На спящей улице позади них не было ни души.

– И как мы попадём внутрь? – спросил Сет.

Дядюшка Язва уже собирался ответить, как вдруг из-за угла здания вылетело маленькое мерцающее облачко и двинулось прямиком к ним. Дядюшка Язва поспешно нырнул Сету за спину, но Сет только рассмеялся, когда стайка мотыльков с нежным шелестом закружила вокруг его головы.

– Они хотят, чтобы мы пошли за ними, – сказал Сет.

– Я так и подумал, – бодро ответил дядюшка Язва, как будто ни мгновения в этом не сомневался.

Облачко мотыльков снова упорхнуло за угол здания и зависло возле узкого приоткрытого окошка на третьем этаже.

– Но я туда не пролезу! – пожал плечами дядюшка Язва.

– Зато я пролезу, – сказал Сет. – А вы подождёте у входных дверей, пока я вас не впущу.

С этими словами Сет ухватился за водосточную трубу, вскарабкался до самого окошка и скрылся в нём, а мотыльки нырнули за ним следом.

Дядюшка Язва тем временем затаился в тени у входа, и спустя несколько минут тяжёлая дверь чуть скрипнула: Сет приоткрыл её ровно настолько, чтобы сыщик смог протиснуться в щель.

– Тут так жутко ночью! – радостно поделился с ним Сет.

И без того тусклое ночное освещение музейного фойе как будто замигало, когда облачко мотыльков зависло над головами Сета и дядюшки Язвы, приглашая их следовать за ними. Мотыльки повели их по коридорам, увешанным портретами исторических деятелей с пронзительно поблёскивающими глазами, мимо застеклённых витрин с чучелами всяких хорьков и огромных волосатых пауков и наконец приблизились к двери с табличкой «Артефакты Древнего Рима».

Сет толкнул дверь, за которой оказался длинный зал, разделённый шкафами и ящиками на множество узких проходов, как между полками в супермаркете. Мотыльки подлетели к большому ящику и опустились на его крышку, словно покрыв её бархатистой скатертью.

– Малиса? – шёпотом позвал Сет, подбегая к ящику.

Услышав его голос, Малиса изнутри постучала по крышке.

– Помоги мне! – послышался её приглушённый голос. – Я тут заперта.

Дядюшка Язва тут же принялся за дело, достав свой верный набор отмычек – все Злобсты мастерски умели вскрывать любые замки. В считаные мгновения крышка сдалась, и Малиса снова очутилась на свободе. Мотыльки, исполнившие свою миссию, взмыли в воздух и с шелестом шелковистых крыльев отправились лакомиться вкусными музейными шторами.

– Здорово у тебя получилось с мотыльками! – сказал Сет.

– Спасибо, – поблагодарила Малиса. – А ты здорово управляешься с отмычками, дядюшка Язва.

– Спасибо, – поблагодарил дядюшка Язва, чуть покраснев от похвалы. – А ты здорово лазаешь по трубам, – сказал он Сету.

Все трое улыбнулись друг другу, а потом обвели взглядом обширный зал с длинными рядами шкафов, заставленных древними артефактами. Каждая коробка, ящик или сундук здесь были битком набиты всевозможными археологическими находками: керамическими черепками, вазами, исписанными табличками, орудиями и позеленевшими от времени бронзовыми статуями. Всё это громоздилось до самого потолка.

– И как же мы отыщем здесь кости дедушки Флоруса? – немного растерянно спросил Сет. – Нам же придётся перерыть все эти ящики… А их тут тысячи!

– А вот и не придётся, – ухмыльнулась Малиса. – Потому что вот они, у меня. – И она продемонстрировала погребальную урну, которая всё это время была вместе с ней в ящике.

– Малиса, ты потрясающая! – воскликнул Сет.

– Спасибо, – благодарно отозвалась Малиса.

– Что ж, мы все молодцы, – сказал дядюшка Язва. – А теперь давайте выбираться отсюда. Сет, могу ли я надеяться, что на обратном пути ты поедешь чуточку медленнее?

Сет рассмеялся и пообещал, что постарается. Впрочем, представление о «медленнее» у Сета и дядюшки Язвы сильно различались, и к тому времени, когда они вернулись в квартал Блаженства, лицо дядюшки Язвы позеленело ещё сильнее, чем в прошлый раз.

Они расположились на скамейке в сквере посреди квартала и стали решать, что же им делать дальше.

– Всё это, конечно, здорово, – сказал Сет, поглаживая урну. – Только как оно поможет нам воссоединить дедушку Флоруса с Короличкой?

– Хмм, – дядюшка Язва потёр подбородок. – Если рассудить, что дедушка Флорус исчез, потому что его могилу уничтожили…

– …значит, мы заставим его появиться снова, когда устроим ему новую могилу! – подхватила Малиса.

– Именно, – согласился дядюшка Язва.

– Но где же мы её устроим? – задал вопрос Сет. – Это должно быть какое-то надёжное место. Старое разрытое кладбище теперь никак не подойдёт. А закапывать римские урны в чьих-то палисадниках нам никто не разрешит!

Малиса вскочила на ноги.

– Сет, ты гений! – воскликнула она.

– Правда? – удивился Сет.

– Скажи, как расположен квартал Меланхолии относительно квартала Блаженства? – спросила Малиса у дядюшки Язвы.

– Они находятся ровно один под другим, – ответил тот. – А что?

– Отлично! – обрадовалась Малиса.

– А это так важно? – спросил Сет.

– Я думаю, что это может оказаться весьма удачно, – раздумчиво ответила Малиса. – Понимаешь, если мы захороним останки дедушки Флоруса как можно ближе к его подмирскому жилищу, его призраку будет легче отыскать дорогу назад к Короличке.

– Весьма здравая мысль, – одобрил дядюшка Язва. – Но проблема по-прежнему остаётся: где нам его похоронить? Согласись, ты и так не пользуешься большой популярностью в квартале Блаженства, а уж если начнёшь рыть могилы в палисадниках соседей…

Лицо Малисы вдруг просияло.

– А что у нас есть в саду за особняком Злобстов? – вкрадчиво спросила она.

– Дикий вепрь, пикси, зыбучие пески… – принялся перечислять дядюшка Язва.

– Верно, – кивнула Малиса. – А что ещё?

Дядюшка Язва и Сет в замешательстве пожали плечами.

– Семейный мавзолей Злобстов! – объявила Малиса.

– Что-что? – фыркнул Сет.

– Мавзолей, – повторила Малиса. – Это вроде склепа, только большого. Каменное строение, в котором похоронены наши предки.

– То есть у вас в саду похоронены настоящие покойники? – уточнил Сет.

– Ну да, – спокойно подтвердила Малиса. – И их сотни.

– Круто! – выдохнул Сет.

16

Странности вращают мир

Малиса быстренько обошла дом, проверяя, не вернулись ли родители со своей пакостнической работы. А потом высунулась из окна башни с подзорной трубой и внимательно осмотрела сад, чтобы убедиться, что Ма и Па не наслаждаются грязевыми ваннами в лунном свете, наложив на лицо маски из лисьих какашек, – это был их любимый способ расслабиться после утомительного ночного пакостничества. Никому не хотелось, чтобы её родители застали на своём участке дядюшку Язву и Сета. Малисе пришлось бы выслушивать ругань по этому поводу, наверное, миллионы лет, не меньше!

Удостоверившись, что дома никого нет, Малиса приоткрыла скрипучие кованые ворота и впустила дядюшку Язву и Сета в сад за домом. Они пробрались между зарослями бурьяна и кое-как преодолели трясину, так и норовившую засосать их ноги в холодные сырые глубины. Малиса по-прежнему не выпускала из рук урну дедушки Флоруса. Дядюшка Язва едва не лишился ботинка, а Малисе и Сету пришлось общими усилиями тянуть его за тонкие руки, пока трясина не выпустила дядю с разочарованным чавканьем.

– Ах, наша старая игровая площадка, – ностальгически вздохнул дядюшка Язва, выгребая из ботинок густую болотную слизь. – Помню, как я разряжал тут медвежьи капканы, пока твой отец вынюхивал в бурьяне слизняков. Мы провели здесь столько упоительных часов, пуская в старого дедушку Злобста огненные стрелы! Счастливые были деньки!

Наконец они добрались до лужайки, посреди которой высилось строение из белого мрамора, похожее на римский храм: с колоннами у входа и фронтоном, на котором висели, отдыхая, летучие мыши. Со стен мавзолея щерились, как пучеглазые стражи, каменные морды гаргулий, с резных мраморных фризов, отпугивая чужаков, скалили клыки всякие мифические твари. Дядюшка Язва утёр капельки пота с бровей и застыл, выпрямив спину, возле большого надгробия посреди кладбища домашних животных вокруг мавзолея. Надпись на могильном камне гласила: «Здесь покоится Морок, любимец семьи».

– А кто он, этот Морок? – спросил Сет.

– Наш пёс, – ответила Малиса. – Па любил кататься на нём верхом, и меня сажал рядом с собой. Он был самой крупной адской гончей во всей Британии. – Малиса нежно улыбнулась приятным воспоминаниям.

– И самой старой. Представь, он мог сожрать целого быка всего за пару укусов, – прибавил дядюшка Язва, утирая платочком непрошеную слезу. – Он был лучшим другом моего детства, когда я рос в доме Злобстов. Мне всегда так сладко засыпалось под его заунывный лай.

Сет, вскинув брови, с жаром сказал:

– До чего же вы странная семья. Мне очень, очень нравится.

– Спасибо, – поблагодарила Малиса.

Она с усилием потянула на себя двери мавзолея, и те неохотно, с тяжким скрипом поддались, впустив их в своё затхлое, пахнущее плесенью нутро. Сет восторженно вертел головой во все стороны, пока они шагали вдоль каменных гробниц и пыльных саркофагов. В нишах, выдолбленных в белых известняковых стенах, стояли погребальные урны, а из некоторых зубасто ухмылялись черепа. В дальнем конце виднелся арочный проход, а за ним – уходящая вниз лестница.

– Это путь в катакомбы, – пояснила Малиса.

– Пожалуйста, мы можем поискать хорошее местечко для дедушки Флоруса там, внизу? – взмолился Сет. – Я всю жизнь мечтал увидеть подземную гробницу!

– Ну хорошо, – рассмеялась Малиса. – Только держись за мной, не отставай.

Подземная часть мавзолея очень походила на самый настоящий лабиринт, хотя Малиса была почти уверена, что по его каменным коридорам не бродит никакой кровожадный минотавр.

Они втроём спустились в катакомбы и стали высматривать подходящее место для урны дедушки Флоруса. Наконец Малиса нашла такое местечко – довольно чистое и вполне уютное, прямо между могилами лорда Гнуса Злобста Четвёртого и леди Коварны Злобст Нераскаянной. Урну бережно поместили рядом с каменными надгробиями.

– Может, нужно что-то сказать? – спросил Сет.

– Ну давай, если хочешь, – предложила Малиса.

Они втроём возложили руки на древнюю римскую урну.

– Дорогой дедушка Флорус, – торжественно произнёс Сет. – Мы очень надеемся, что ты снова воссоединишься с Короличкой.

– Истинно так! – подтвердил дядюшка Язва.

– Истинно так! – эхом подхватила Малиса.

Когда они вышли обратно в сад, небо уже посерело в предчувствии рассвета. Ма и Па всё ещё не вернулись со своей пакостнической работы – должно быть, ночка у них выдалась хлопотная. Поэтому Малиса пригласила Сета и дядюшку Язву на чашку какао.

Сет был вне себя от счастья, что ему наконец-то доведётся побывать в доме Малисы, зато дядюшка Язва был весь на нервах при мысли, что Ма и Па вернутся неожиданно и застанут его здесь. Братья перестали ладить с тех самых пор, как дядюшка Язва отказался получать ПАВИАН (Профессиональный Аттестат Вредоносных Искусств и Адских Навыков) и вступить в семейное дело, вместо этого отдав предпочтение изучению социологии и криминалистики в университете. К тому времени как он открыл собственное детективное агентство, отношения между ними опустились с уровня «зелёный виноград» до «гнилой дуриан».

– И что теперь? – спросил Сет, когда они оказались в мрачной, похожей на пещеру кухне с пылающим в очаге огнём.

– А теперь остаётся только ждать, – сказала Малиса. – Если Короличка получит своего дедушку обратно, заклятие падёт, и все остальные дедушки смогут вернуться домой.

Голос Малисы звучал уверенно, но внутри у неё всё сжималось от тревожных сомнений. Всё ли они сделали, чтобы исправить нечаянное желание Королички? Сумеют ли дедушки отыскать дорогу домой? Она незаметно скрестила на удачу пальцы рук, пальцы ног (хорошо, что в ботинках этого не видно) и нащупала в кармане талисман – четырёхлистный листочек клевера. Это был подарок от одного пикси, которому она прошлым летом помогла вылечить крылышко, пострадавшее при ссоре с одной особенно раздражительной сорокой.

Они расселись за старым обшарпанным столом, всё ещё заваленным вчерашней воровской добычей Ма и Па, и просто ждали, грея руки о кружки с горячим какао. Возбуждение, вызванное их ночными приключениями, схлынуло, навалилась усталость. Вокруг сновали кухонные привидения, занимаясь теми же домашними хлопотами, что и столетия назад: месили призрачное тесто для хлеба, протягивали через гладильный каток призрачные простыни. Сет их, конечно, видеть не мог – из всех привидений ему показывался на глаза только Дедуля, – поэтому Малиса коротко описывала ему, чем они там заняты.

Солнце уже почти совсем взошло. Малиса и Сет лениво грели ноги у очага, а разомлевший в тепле дядюшка Язва уже начал было задрёмывать, как вдруг где-то у них под ногами послышался раскатистый грохот, от которого задрожали стены, а потом с громким «ПСССШШШШШ ББЛЛЛУУУППП!» из-под пола вытолкнуло Дедулю. Похоже, пережитые приключения ничуть ему не повредили. Даже наоборот: на шее у него красовался новенький вязаный шарф с помпонами в виде жуков-оленей, и щёки выглядели заметно округлившимися – видимо, сказалось всё съеденное за это время печенье из дохлых мух.

– Дедуля! – вскричала Малиса. – Как я рада тебя видеть!

Её словно окатило волной облегчения и радости – от макушки до самых пяток.

– Я тоже рад тебя видеть, Утёночек! – сказал Дедуля, выдёргивая ноги из пола и встряхивая ими. – Я рад видеть всех вас. – Взглянув на Сета, он хитро подмигнул ему. – Мне стоило сразу догадаться, что без тебя тут не обойдётся, юноша!

– Рад, что вы вернулись, Дедуля, – ответил Сет, сияя от гордости.

– Молодцы, молодцы! Сумели разрушить заклятие и освободили нас всех. Ооох, до чего же приятно снова оказаться дома!

– Но без Малисы у нас бы ничего не вышло, – сказал дядюшка Язва.

– А я и не сомневался! – согласился Дедуля. – У моей внучки и сердце на нужном месте, и голова работает как надо! – Дедуля плюхнулся в кресло у огня, пошарил в жилетном кармане, достал из него стеклянный шар со снежинками и вручил Малисе. – Вот, Короличка просила тебе передать, – сказал он.

Дядюшка Язва подвинулся ближе, чтобы посмотреть. Малиса встряхнула шар, и когда снежинки осели, внутри задвигались картинки, словно кадры старого чёрно-белого фильма. Там были Короличка, дедушка Флорус и Голова Короля. Все они танцевали в гостиной Королички, а Джек играл им на старом пианино. Когда же музыка кончилась, они дружно повернулись к Малисе, Сету и дядюшке Язве и, высунув языки и надув щёки, издали громкое, долгое и очень неприличное на слух фырканье – традиционный подмирский знак уважения и признательности.

– Короличка всё-таки получила назад своего дедушку! – улыбнулась Малиса. – А Голова Короля нашёл свою королеву.

– А я вернулся домой, к моей семье! – добавил довольный Дедуля. Он оглядел троицу таких непохожих друзей и одобрительно кивнул. – Вы трое сделали очень доброе дело, – сказал он. – Правда-правда. Очень доброе!

Тут послышался звук распахнувшейся входной двери, а за ним прокатившийся по всему дому гневный рёв:

– КТО ЭТО ОСМЕЛИЛСЯ ПРОИЗНЕСТИ В МОЁМ ДОМЕ СЛОВО НА «Д»?! МЫ НИКОМУ НЕ ПОМОГАЕМ И НИКОМУ НЕ ДЕЛАЕМ ДОБРА!

Это вернулись родители Малисы.

– Прячьтесь! – прошипела Малиса.

Сет быстро залез в кухонный шкаф, где обитал скелет по имени Костяшка.

– Ух ты! – шёпотом восхитился Сет. – Настоящий живой скелет!

Скелет дружески помахал ему и протянул для пожатия правую костяную руку, одновременно прикрывая левой дверцы шкафа. Перед тем как лицо Сета скрылось из виду, Малиса успела подумать, что ещё ни разу не видела его таким счастливым.

Дядюшка Язва выхватил из сваленной на столе горы краденого отделанный бахромой абажур, нахлобучил его на голову и встал в уголке, вытянувшись в струнку. Его длинные тощие ноги запросто могли сойти за ножку торшера. Правда, дядюшка Язва при этом так трясся, что бахрома по краю торшера колыхалась из стороны в сторону.

– Не трусь, парень, успокойся, – добродушно сказал ему Дедуля и сунул под абажур ириску.

Малиса тем временем поспешно схватила со стола лишние кружки и отнесла к раковине. Одно из кухонных привидений выручило её, тут же ополоснув их и отставив в сторонку. Малиса метнулась обратно к Дедуле, и они, встав рядышком, приняли беззаботный вид и притворились, что ничего особенного не происходит. Малиса уголком глаза покосилась на кухонный шкаф, где спрятался Сет, и от души понадеялась, что запах тины от его испачканных в болоте джинсов перебьёт исходящий от него вершковый дух. Едва она успела растянуть губы в улыбке, как Ма и Па шумно ввалились в кухню. Антипатия-Роза семенила следом, с хрустом грызя подобранную где-то доску.

– Дедуля! – воскликнул Па. – Ты вернулся!

Широкая улыбка Па могла заставить понервничать кого угодно: во-первых, потому, что зрелище было очень уж редкое, а во-вторых, потому, что обнажённые из-за растянутых губ дёсны с коричневыми зубами делали его похожим на скалящегося шимпанзе.

– Всё благодаря Малисе, – сказал Дедуля. – Это она разгадала очень хитрую ведьминскую уловку!

– Мы так беспокоились! – сказала Ма, против обыкновения мягко и даже почти с нежностью.

– Правда? – хором переспросили Малиса с Дедулей.

– Ну конечно! И ещё как! – сказала Ма.

– Значит, агентство «Злобстные Привидения» действительно не имело никакого отношения к исчезновению дедушек! – обрадовалась Малиса. Это было большое облегчение – убедиться, что она ошиблась в своих подозрениях о злых кознях родителей.

– Что за бредовая идея! – тут же взорвался Па. И судя по его лицу, эта идея в самом деле внушала ему отвращение.

– Твой дед, конечно, настоящая заноза в заднице, – сказала Ма. – Но это наша заноза в заднице, и мы не собираемся никому его отдавать! – И Ма улыбнулась. Не усмехнулась презрительно, не хмыкнула издевательски – просто по-настоящему улыбнулась.

Па вдруг принюхался.

– Что это за вонь? – грозно осведомился он.

Ма встала рядом с ним и тоже повела носом.

– Похоже на лавандовое мыло, – сказала она. – И гель для волос. Здесь воняет Уязвителем Злобстом!

Малиса украдкой бросила взгляд в угол, где её дядя продолжал изображать ничем не примечательный торшер. Бахрома на абажуре отчаянно тряслась. Малиса лихорадочно заозиралась, думая, чем бы отвлечь родителей, и тут заметила, что они оба сжимают перепачканными пальцами пачки каких-то листочков.

– А что это у вас в руках? – спросила Малиса.

– Ничего! – в один голос рявкнули Ма и Па, пряча листочки за спиной и бочком отступая к выходу из кухни. Но Малиса всё же успела мельком увидеть надпись на одном из листочков: «Вы не видели этого дедушку?»

В груди у неё потеплело. «Так вот почему они так поздно вернулись домой», – подумала Малиса. Оказывается, они искали Дедулю и развешивали повсюду объявления. Конечно, её родители в жизни в этом не признаются, и Малиса не собиралась их принуждать: ей просто достаточно было знать, что им не всё равно.

Дверь за ними почти уже закрылась, когда Па вдруг просунул голову обратно в щель и сказал, понизив голос:

– Э-э… Кхм-кхм. Спасибо, Малиса. Ты сделала д-д-д-д… – слово застряло у него в горле. Он давился им, как кошка, собравшаяся срыгнуть на ковер. – Молодец, в общем, – выдавил он наконец. – Я прямо-таки горжусь тобой!

Малиса улыбнулась, а Па подмигнул ей.

– Только маме не говори, – с улыбкой шепнул он напоследок и закрыл дверь.

Малиса прислушивалась, пока её родители, шаркая и зевая, устало поднимались по лестнице в свою спальню. Убедившись, что они удалились уже не меньше чем на три пролёта, Малиса постучала в дверцу шкафа и подёргала за бахрому на абажуре, давая знать Сету и дядюшке Язве, что опасность миновала.

Сет и дядюшка Язва осторожно выбрались из своих укрытий. Сет, как оказалось, успел похвастаться перед Костяшкой своей коллекцией карточек Самых Страшных Злодеев и даже подарил ему парочку дублей, чтобы тот мог начать собирать свою коллекцию. Костяшка довольно пощёлкивал зубами.

– Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу такое своими глазами! – признался дядюшка Язва, поправляя свой пышный кок. – Кто бы мог подумать, что Ма и Па могут так расчувствоваться?

– Люди вообще существа странные, – задумчиво пробормотал Дедуля.

– И это замечательно, – заявил Сет. – Как говорится, странности заставляют мир вертеться.

– Что-то я не слышал, чтобы кто-то так говорил, – возразил дядюшка Язва.

– А стоило бы, – сказала Малиса. – А знаете, что я ещё скажу? Что у нас, по-моему, получилась отличная команда.

– Пожалуй, – согласился дядюшка Язва. – Кстати, я и сам как раз об этом думал! Мне бы не помешала кое-какая помощь в проведении расследований. Что вы двое на это скажете? Не хотите попробовать себя в качестве подмирских сыщиков-любителей?

– Чур, я в деле! – тут же вызвался Сет. – Я и мой верный велосипед к вашим услугам!

– Отлично, – кивнул дядюшка Язва. – А что скажешь ты, Малиса? Я мог бы взять тебя своей новой ученицей. Так уж получилось, что мой предыдущий ученик… временно недоступен, поэтому у меня образовалась вакансия. – Он заговорщицки подмигнул Малисе. – Ты как, готова нарушить семейную клятву Злобстов и начать помогать другим?

Все взгляды выжидающе обратились на Малису.

– Я думаю, – сказала Малиса, глядя на своего дедушку, который счастливо вернулся домой к своей семье, и размышляя о других дедушках, которым они этой ночью тоже помогли вернуться к родным очагам, – что кое-кому из Злобстов пора помогать заботиться и о чужих рубашках, а не только о своих собственных!

– Ах ты моя умница! – сказал Дедуля.

– Тогда добро пожаловать в частный сыск! – просиял дядюшка Язва, пылко пожимая Малисе руку. – А уж я изо всех сил постараюсь, чтобы тебя не унесли ни призрачные поезда, ни злые ведьмы, ни тролли, ни эльфы, ни орлы!

– Это ободряет, – хихикнула Малиса.

– Тролли и ведьмы! – едва не захлебнулся от восторга Сет. – Вот это круто!

* * *

Итак, Малиса начала регулярно посещать Подмирье, обучаясь тонкостям сыскного дела вместе с дядюшкой Язвой, что было чрезвычайно увлекательно, а иногда и восхитительно мерзко. Хотя полного одобрения Ма и Па эта благотворная деятельность, конечно, не получила, им всё же пришлось признать, что разгадывать загадки и раскрывать тайны у неё получается значительно лучше, чем пакостничать. А после того как она стала делать заметные успехи в обучении, им даже время от времени случалось обращаться к своей сообразительной дочери за помощью, когда среди нанятых ими привидений попадались типы с особо преступными наклонностями.

Сет стал для дядюшки Язвы настоящей палочкой-выручалочкой в случаях, если нужно было куда-то быстро съездить или когда они вели какие-нибудь расследования в Верхнем Мире. Не забросил он и уроков с Малисой по освоению языка мотыльков: теперь, например, он уже мог вполне внятно посоветовать мотылькам, бьющимся о горячие лампочки, выбирать более безопасные источники света – например, луну.

Папа Сета, Билл Пинкертон, пригласил дядюшку Язву на чай, и все они замечательно провели время, вспоминая старые добрые деньки. Билл, будучи изобретателем, придумал несколько очень полезных инструментов, которые дядюшка Язва добавил к своему набору самых необходимых в сыскном деле вещей.

Когда заклятие пало, агентство «Уютные Дедушки» заполучило всех своих дедушек обратно и вскоре вернуло их в уже обжитые ими дома Вершков. Владельцы агентства были в восторге от проявленных дядюшкой Язвой сыскных талантов и выплатили ему щедрое вознаграждение, которое он потратил на новый костюм и ещё более стойкий гель для волос.

Короличке Флорус так понравилось бесконечное дедушкино чаепитие в её доме, что она продала свою цветочную лавку госпоже Унылинг с её роскошным зайцем, а сама превратила свой дом в

Дедушкин Клуб Королички Флорус.

В этом клубе Короличка, дедушка Флорус, Голова Короля и шустрый Джек целыми днями развлекали дедушек, играя с ними в «Угадай мелодию», шарады и постоянно угощая их жгучим крапивным чаем и печеньем из дохлых мух.

Поэтому теперь, когда Малисы не было дома, Дедуля тоже не скучал в одиночестве. Он просто тут же спускался вниз, в Дедушкин Клуб Королички Флорус, где пил чай и играл в покер, а потом возвращался домой – как раз вовремя, чтобы послушать рассказы Малисы о её новых приключениях в Подмирье.

Content

Дженни Дженнингс
Малиса в Подмирье

1 Пакости – это их работа

2 В доме Злобстов солнце не светит

3 Необычный Злобст

4 Не наши проблемы

5 Моль умеет вести себя за столом

6 Даже зубы заныли

7 Рождественский ангел на собрании нечисти

8 Обжулить жуликов

9 Ведьмы обожают играть словами

10 Чайник жгучего крапивного чая

11 Не время упиваться самодовольством

12 Меньше слов – больше бега

13 Дедушек в беде не бросают

14 Что особенного в том, чтобы быть необычным?

15 Не самое типичное воскресенье

16 Странности вращают мир