Ханна Николь Мерер

Ассистентка Злодея

Hannah Nicole Maehrer

Assistant To The Villain

Copyright © 2023 by Hannah Nicole Maehrer

Translation copyright © 2024

© Куралесина И., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. «Издательство „Эксмо“», 2024

Маме и папе – за те часы моего детства, которые вы провели, рассказывая мне свои истории, и за те годы, которые провели, слушая мои.

Знаете, ваши – мои любимые.

И всем вам: вот так я представляю себе, каково быть ассистенткой фэнтези-злодея без особых моральных ориентиров

Пролог

Давным-давно…

Эви встретила Злодея в самый обычный день.

Ещё одна провальная попытка найти работу в деревне. Ещё один день без источника дохода. Ещё один раз, когда она подвела больного отца и сестрёнку. Над всем этим она и размышляла, пока брела к стене деревьев, с которой начинался Ореховый лес, – а потом пошла вглубь.

Раньше в этом лесу было людно, но теперь никто, в ком имелась хоть капля здравого смысла, не заходил сюда. Особенно в одиночку. Ну, если только вы не Эванджелина Сэйдж, для которой даже прогулка по запретному лесу казалась куда более манящей, чем перспектива вернуться домой и признаться семье, что работу-то ты нашла… только сразу уступила её.

Эви со вздохом провела пальцами по шершавой коре ближайших деревьев, проходя мимо. Лес вообще-то был очень красивый.

Королевство Реннедон было одним из самых скромных среди волшебных королевств, и в нём было непросто держаться подальше от Орехового леса – он занимал изрядную часть территории. Но жители как-то ухитрялись.

Так повелось лет десять назад, с тех пор как в лесу завёлся ужасный Злодей. Слишком уж много слухов ходило о том, что он поджидает на опушке свои жертвы, желая запытать их. Эви не особо разбиралась в злодействах, но подозревала, что Злодею есть чем заняться, кроме как лесным духом бродить меж деревьев. Хотя духов она тоже не видывала: они водились дальше к северу.

– Злодей… – фыркнула Эви и сунула руки в глубокие карманы простого коричневого платья. Она заходила всё глубже в лес. – Может, он такой злющий, потому что у него кличка такая дурацкая.

Если, конечно, это не было имя, данное ему при рождении, – тогда оставалось только поражаться дару предвидения его матушки.

Эви споткнулась об наглую ветку, выдернула руки из карманов, чтобы ухватиться за ближайшее дерево, и поплелась на журчание ручья.

Пока шла, она вспоминала, что знает об этом человеке. В основном её скудные сведения опирались на страшненькие листовки «Разыскивается!». Его всегда рисовали стариком с седой бородой и лицом, которое прорезали крупные шрамы – следы борьбы его жертв. Зубы часто рисовали заострёнными, намекая, что он выгрызет тебе сердце, но возможно, ему просто пора к стоматологу.

Вокруг ходило столько слухов о величайшем враге королевства, что Эви не знала, чему верить. Она знала, что много лет назад Злодей сжёг рыбацкую деревушку в Западном Реннедоне. Без рыбы королевство голодало несколько месяцев, пока деревушку не отстроили заново. Рассказывали и многие другие ужасные вещи. Любимое занятие Злодея тоже имело мало общего с законом: он часто пробирался в богатые дома, пугал обитателей и линял с фамильными ценностями.

Она медленно подходила к ручью, который оказался шире, чем она думала, любуясь тем, как красиво солнце падает сквозь прорехи в листве и как нежно сияют в этом свете цветы вдоль потока. Пейзаж был такой, что она чуть не забыла о своём затруднительном положении. Но потом вспомнила.

Отец даже не знал, что ещё в прошлом месяце она лишилась работы в кузне. Она не сомневалась, что устроится куда-нибудь, прежде чем семья заметит, что еды стало меньше, а дома – холоднее от нехватки дров. Но вечером придётся рассказать: скудные припасы подходили к концу.

Она с тяжёлым вздохом присела у ручья, уйдя коленями в пружинистый мох. Опустила ладони в чистый голубой поток, брызнула холодной водой на лицо и шею, пытаясь унять сердце.

На этот раз она в серьёзной беде. И не по вине какого-то мифического злодея.

Нет. Сама во всём виновата.

Хуже всего, что она почти получила хорошую работу. Утром ей предложили должность горничной в благородной семье, поместье которой располагалось недалеко от деревни. Не лучший вариант: всё-таки пришлось бы ходить туда, но она была готова с радостью взяться за эту работу. Но потом, разумеется, обернулась и увидела, как за ней стоит другая женщина и в её окружённых улыбчивыми морщинками глазах светится такая надежда, что у Эви сжалось сердце. Хуже того, за женщиной стояли три малыша.

Эви вручила ей документы об устройстве на работу. Женщина со счастливым видом обняла Эви и расцеловала в обе щеки.

«Я всё правильно сделала. Так почему тогда так тяжело на душе?»

Она вздохнула, ещё раз умылась красной водой и начала вспоминать, где ещё можно поискать работу. Может, стоит сходить в соседнюю дерев…

Стоп… Красная?!

Охнув, Эви попятилась, испуганно уставившись на ручей: прежде прозрачная, чистая вода теперь окрашивалась насыщенным багрянцем.

Кровь.

Эви зажмурилась и попробовала успокоить дыхание. Досчитала до десяти, встала, чуть не споткнувшись об подол длинного платья, и медленно подобралась обратно к воде. Было хорошо видно, что поток несёт кровь откуда-то сверху по течению.

Эви неуверенно шагнула в ту сторону, сама не зная, что надеется найти.

Чем выше она заходила, тем больше ручей напоминал реку крови, насыщенный красный забивал остатки голубого. Наверное, раненое животное, и крупное, если судить по количеству крови. Личного вмешательства Эви определённо не требовалось.

В лесу вдруг стемнело: солнце уже опускалось за деревья. А она всё-таки шла вверх по кровавому ручью.

Она потихоньку остановилась, ощущая, как проминается под ногами трава, покачала головой. Надо идти обратно. Вообще-то, она уже почти развернулась, когда заметила чёрный мех какого-то зверя – животное, съёжившись, пряталось под огромным деревом в высокой траве у ручья.

Что бы это ни был за зверь, он ещё жив: он стонал и болезненно вздыхал. Наклонившись, Эви приподняла юбку и достала ножик, который на всякий случай носила в ножнах на лодыжке.

Нужно положить конец страданиям животного. Это всего лишь милосердие. Но чем ближе она подходила, тем меньше существо напоминало зверя. Скорее…

Из-под чёрного меха, который оказался вовсе не шкурой, а тёмным плащом, взметнулась человеческая рука. Рука схватила её за запястье и дёрнула к себе.

– Уф!

Она упала, ударившись плечом, а рука ухватила её за талию и подтянула поближе. Эви оказалась на боку, спиной она чувствовала что-то тёплое и твёрдое. Здесь в дело включился здравый смысл, и она завопила и задёргалась.

Рука вокруг талии стиснулась плотнее, а другая зажала рот. Эви услышала тихий голос, от которого по всему телу побежали мурашки:

– Не шуми, зараза, а то нас обоих из-за тебя пристрелят.

Только теперь Эви разглядела ещё один зловещий силуэт впереди – вообще-то, даже несколько. Серебристые доспехи. Здоровенные клинки, некоторые даже светятся. «Славная Гвардия короля!»

Эви заёрзала, пытаясь освободить рот, но незнакомец другой рукой прижал её к себе, а тяжёлую ногу закинул ей на лодыжки так, что она не могла и дёрнуться.

– Ффусти! – Она выронила нож, когда упала, так что теперь шарила в траве свободной рукой, пытаясь нащупать его.

– Расслабься, – повторил он.

Ага. Самое время расслабляться, учитывая, что её прижимает к земле незнакомый мужик, за которым, в этом нет сомнений, и охотится королевская гвардия. Но она же сама напросилась. Шла вверх буквально по кровавой реке – ну и чего ещё ждала?

– Я фовная дуа, – тяжело вздохнула Эви.

Вдруг он убрал ладонь от её лица, и она вновь услышала его голос.

– Что ты там бормочешь?

– Я как всегда… – прошептала она в ответ.

– Как всегда, валяешься на земле с посторонними? – с подозрительным любопытством спросил он.

– Ну нет. Но кому расскажи, никто не удивится. – Она врезала ему локтем по рёбрам, и похититель охнул и выругался. – Ой, прости. Больно? – Она врезала ещё раз, поясняя, о чём речь.

– Хватит! – прошипел он и махнул смуглой рукой в сторону солдат, которые прочёсывали лес на той стороне ручья. – Они не посмотрят, что ты невинная жертва, угодившая в лапы демону. Убьют глазом не моргнув, ещё и смеяться будут.

– Демону? – Эви хихикнула, пытаясь вывернуться и посмотреть на мужчину с самомнением, но он крепче сжал её, не позволяя обернуться.

– Ты же понимаешь, кто я? – спросил он без следа самолюбования. Но всё-таки было в его тоне что-то такое, от чего Эви стало не по себе. Он просто знал, что репутация опережает его.

В жизни с ней случалось много неприятного. Почему-то все эти вещи начинались с буквы П. Промахи, провалы, противоречия, позор, а теперь она по удивительному стечению обстоятельств наконец получила ещё два словечка на П в завершение своей коллекции.

«Полный пипец».

Это точно. Она не знала, почему так уверена в этом, но не сомневалась.

Её схватил Злодей, Король Тьмы, Повелитель Кошмаров. Что ещё хуже – она почему-то боялась куда меньше, чем следовало. Честно говоря, вообще не боялась, а скорее…

Божечки. Ей что, смешно?

Ага. Она ничего не могла с собой поделать, а стоит заржать ещё погромче, гвардия тут же прибежит. Злодей, кажется, тоже об этом подумал, потому что озадаченно моргнул и вновь зажал ей рот.

– Сейчас медленно поползём вон за то дерево. – Он приподнял Эви, чтобы ей стал виден большой дуб. – А потом побежим.

– Мы? – спросила она, но её внезапно перевернули и подтолкнули в сторону дерева.

Спорить было не к месту, так что Эви ползла не поднимаясь, как было велено, пока не спряталась с другой стороны ствола. Пока пыталась отдышаться, разглядела, что рука у неё вся в крови, испугалась, выглянула проверить, где Злодей.

Его не было.

– Ну и куда он вообще…

– Я тут.

Эви поражённо развернулась на голос:

– Как ты сюда…

Но умолкла, стоило ей разглядеть его.

В её оправдание: посмотреть там было на что.

Первой мыслью было, что листовки «Разыскивается!» всё наврали: никакого седобородого деда со шрамами. Вообще-то, в тёмных густых волосах не пряталось ни ниточки седины. Высокие скулы, резкий подбородок, двухдневная щетина. Эви прикинула: лет на шесть-семь старше её самой, не больше. Если подумать… лет двадцать восемь, двадцать девять? Но такого же быть не может. Наверняка есть какое-то правило, по которому тёмные властелины обязательно должны быть дядьками за полтинник, а то и старше.

Но не молодой же парень! И уж точно не такой катастрофически красивый.

Но он был красавчиком. Кожа гладкая, смуглая. Как будто в свободное от террора время он возлежал на травке, читая стихи и потягивая чаёк, и при этом изящно оттопыривал мизинчик.

Эви представила всё это и истерически хихикнула. Злодей приподнял идеальную густую бровь. Глаза – самые тёмные глаза, какие Эви только доводилось видеть, – смотрели на неё оценивающе, со сдержанным недоумением. Злодей словно не вполне осознавал, что она – такой же живой человек, потому что взирал так, будто само её существование оставалось для него загадкой.

– Тебе не положено так выглядеть, – сказала она и, к собственному удивлению, почти залюбовалась озадаченным выражением его лица.

«Да он же убийца!» – возмутился разум, но остальная её часть – которая не была приделана к крайне мудрому мозгу – считала, что он слишком хорош, чтобы париться по этому поводу.

Эви осторожно шагнула к нему и попыталась разыскать внутри себя непременный страх. Тот страх, от которого можно в любой миг оцепенеть или побежать куда-нибудь с воплями, – но до Злодея было рукой подать, а она всё никак не убегала.

Хм-м. Страха не было, вместо него – лёгкая тревога. Надёжный признак того, что здравый смысл окончательно с нею попрощался. И эту лёгкую тревогу заглушали позорные мысли о том, чем он пахнет, если наклониться и понюхать.

– У меня что-то не так с лицом? Тебе противно? Или это потому, что у меня кровь течет сразу из трёх ран? Так за это спасибо твоим односельчанам, – говорил он тихо и казался спокойным, но Эви видела в тёмных глазах сдержанную злость.

Он решил, что она осуждает его?

– М-м, да… Кровь – это не здорово… Но я вообще про то, что ты выглядишь как мраморная статуя, а мне кажется, должно быть какое-то базовое правило, по которому злые душой должны и внешне быть уродливыми.

Злость испарилась, будто и не было, и он лишь моргнул в ответ.

– Просто нельзя убивать людей и при этом быть красавчиком. Сбивает с толку. – Эви принялась разматывать шерстяной шарф, который ей подарила на прошлый день рождения сестра Лисса, потом шагнула к Злодею, протягивая шарф в качестве примирительного подарка. – Кстати, насчёт крови, Ваше Злейшество.

Злодей забрал шарф, обернул вокруг пояса и туго затянул, чтобы остановить кровотечение.

– По-твоему, я красавчик?

Он поморщился, и Эви почему-то показалось, что он предпочёл бы считаться уродливым.

– Да при чём тут я, это факт. Посмотри, какие у тебя скулы симметричные.

Она подошла вплотную и положила ладони ему на щёки.

Он удивлённо посмотрел на неё, и она ответила тем же, когда до неё дошло, что она вытворяет.

– Ты меня за лицо трогаешь, – спокойно сказал он.

– …Да.

– Уверена, что это хорошая мысль? – Он снова приподнял бровь.

«Он профессиональный убийца, так? Может, убьёт меня прямо на месте, если очень вежливо попросить».

– Хотела доказать свою точку зрения. – Она пожала плечами и опустила руки.

Он покачал головой, слегка удивлённо взирая на неё:

– Ты хаос во плоти.

– Напишешь мне это в рекомендации? Может, так я найду работу за неделю, а то мне очень надо.

Он не успел ответить: соседний куст зашуршал, и у Эви волосы встали дыбом.

Она повернула голову на звук и опасливо шагнула к Злодею, а тот молниеносно схватил её за плечи и прижал к себе.

– Что…

Она услышала стрелу раньше, чем почувствовала.

Спину резанула боль: стрела скользнула по плечам, и Эви прижалась к твёрдой груди Злодея.

– Больно, – заметила она будничным тоном, будто речь шла о занозе.

Их заметили, но он тоже ответил без паники:

– Просто зацепило. Больно, знаю, но надо бежать.

Он развернул её – мягко, но быстро, – и они бросились в противоположном направлении. Раненый Злодей слегка прихрамывал.

– Держись за меня, – велел он. Они бежали меж деревьев, Эви вслед за Злодеем.

– Зачем? – пропыхтела в ответ Эви, когда он прижал её к себе. – Я не отстаю!

Весёлая ухмылка осветила его лицо, как прекрасная комета, которая тут же скрылась за горизонтом.

– Я бегу медленно, чтобы ты не отставала.

И тут до Эви дошло. Масштаб её проблем серьёзно вырос: уже не безработная дочь мясника, а помощница и пособница главного врага королевства, и всё это – за пугающе короткий срок.

Боги милосердные, она и правда хаос во плоти. Ну хоть полчаса-то прошло?

Тут сам собой напрашивался один деликатный вопросик. И лучше бы не подавать Злодею таких мыслей. Но поздно: вопрос уже сорвался с губ.

– А почему ты вообще боишься, что я отстану? Можешь ведь бросить меня и сбежать, пока эти разбираются со мной.

«Ага, Эванджелина. Подкинь ему идею бросить тебя, а потом объясняй, с чего ты вообще бежала вслед за Злодеем. Подписывай себе смертный приговор. Умница!»

Он посмотрел ей в глаза – это не помешало ему уклониться от стрелы, которая просвистела мимо. Эви позавидовала. Она бы и от трухлявого пня прямо по курсу не увернулась.

– Какая расчётливость, мисс?..

Она услышала в его голосе нотки усталости и порадовалась. Он не был супербегуном. Он не был идеален, не был непобедим.

Но он спрашивал, как её зовут.

– Эванджелина Сэйдж… или просто Эви.

Ладно, может, он чутка притомился, но её-то голос звучал так, будто её в мясорубке прокрутили. Бег никогда не был ей другом, а уж такой, спринтерский, по её мнению, вполне напоминал смертельного врага.

– Хм-м, – только и ответил Злодей, и это было малоприятно, учитывая, что он так и не сказал, собирается ли последовать отвратительно мудрому совету и бросить её.

Оставалась возможность, что кто-нибудь из сельчан её узнает, но шансы на то, что жаждущие крови мужики оставят её в живых, были скромные. Особенно учитывая, что она убегала вместе с целью их охоты – с человеком, который, возможно, собирался бросить её на съедение волкам.

Разумеется, вселенная болела не за неё, так что не стала дожидаться, пока Злодей подставит ей подножку, и всё сделала сама. Под кустом ежевики притаилась ветка, за которую Эви зацепилась носком ботинка и неуклюже повалилась на землю.

Мужские голоса были уже близко. Все были навеселе.

Только Эви было совсем не весело. Злодей небось прихватит её шарф да и срулит в закат во всём своём злодейском величестве. С земли она уставилась ему в затылок. Посмотрела, как точны и экономны его движения. Будто мир создан, чтобы подчиниться его воле.

Посмотрела, как его кошмарно идеальная башка повернулась к пустому месту рядом, а потом – назад, где она беспомощно распростёрлась на земле. Спину жгло, плечо болело. Плюс здоровенный синяк, набитый после второго падения за день.

Голоса – сердитые – приближались. Эви попыталась подняться, хотя бы чтобы спрятаться. Но перед ней возникла знакомая рука, и Эви вцепилась в неё, несмотря на испуг, который перехватывал контроль над принятием решений.

– Постоянно падаешь. – Злодей окинул её взглядом с ног до головы, будто диковину, о которой он узнал новый факт. – Давай-ка ходу, Сэйдж.

Презрев официозное обращение по фамилии, она взорвалась в ответ:

– Вообще-то в первый раз я упала, потому что ты меня дёрнул!

Она ухватила его за руку, и они припустили прочь от погони.

– Да ты сама упала. Я едва коснулся.

– Нельзя винить меня за то, что я не удержалась на ногах, когда меня за руку дёрнули!

Он не удостоил это заявление ответом, лишь крепче ухватил её, и они помчались по лесу, как парочка разбойников. Наконец бесконечный лес вокруг потемнел. Не потому, что солнце быстро садилось, просто деревья тут росли другие. Длинные кривые стволы и ветви, листва сочного цвета зелёного мха, крики незнакомых птиц, наполняющие сгустившийся воздух. Эви пробрало мурашками.

– Мы куда? – помедлив, спросила она. Последние лучики света угасли за несколько секунд, и ночь укутала их непрошеным одеялом. Ну, по крайней мере, для неё оно было непрошеное. Злодей окинул эту черноту взглядом, и Эви впервые с момента встречи увидела, что его глаза блестят воистину зловеще.

Эта ночь, эта тьма – его время.

А Эви… Она всё ещё не боялась.

Очень странно.

– Туда, где безопасно. Ко мне домой.

Эви попыталась выдернуть свою руку, чтобы припустить в противоположном направлении.

– Безопасно? В месте, которое народ кличет Маньяк-мэнор? Нет, спасибо. Рискну, пожалуй, вернуться к деревенским мужикам.

Его пальцы стальным захватом держали её запястье, и она не могла даже дёрнуться. Её будто приварили к нему.

– Если бы я хотел, чтобы тебя убили, мог бы прямо там тебя бросить.

Она подняла брови. Теперь они бежали куда медленнее, а тихий шум голосов за спиной почти утих.

Они оторвались. Пока что. В безопасности любопытство Эви снова взяло верх.

– А почему они вообще за тобой гнались? – спросила она, кивнув на сумку у него на боку. – Спёр что-нибудь? Оружие? Деньги? Чьего-нибудь первенца?

Злодей на миг остановился, и Эви взвизгнула, увидев, что сумка шевелится. Не успела она возразить, как Злодей достал оттуда здоровенную лягушку отчаянно-зелёного цвета, почти такого же, как его глаза с золотыми ободками по краю радужки. Лягушка мирно сидела на ладони Злодея и глядела на Эви. Эви глядела в ответ.

– У неё что, корона? – помолчав, спросила она.

Злодей не ответил, просто поднял лягушку повыше.

– Не стану отрицать, красть я умею. Но в этом случае пытались обокрасть меня самого.

Точки потихоньку соединялись, только картинка получалась какая-то слишком странная даже для Эви.

– У тебя пытались украсть… лягушку… в короне?

Злодей вновь зашагал вперёд, и Эви тихонько пошла за ним.

– Это не просто лягушка, – пояснил он. – Он… понимает людей и может общаться на равных. – Лягух жизнерадостно квакнул, будто показывая, как отлично умеет общаться, но Злодей проигнорировал его. – И я за него отвечаю. – У Эви мурашки пошли от этих слов: звучало как предупреждение. – Волшебных животных часто продают за серьёзные деньги. Деревенские решили выяснить, сколько можно заработать, если выкрасть его, пока я на прогулке. Прекрасная идея.

Эви испуганно охнула.

– А корона у него почему?

Злодей остановился, поднёс лягуха к Эви, будто причина очевидна.

– Его зовут Кингсли.

Эви какое-то время просто смотрела на него.

– Серьёзно?

– А похоже, что я шучу?

Справедливо. Эви и так надеялась, что шутить он не станет: она бы не вынесла потрясения.

Злодей поднял открытую сумку и осторожно пересадил лягуха Кингсли в неё, потом обернулся к Эви:

– Почти пришли.

Эви пошла следом, но уже не молча.

– Откуда мне знать, что ты спасал меня не для того, чтобы потом убить как-нибудь повеселее?

– Убить повеселее – это как, скажи на милость?

Вид у него был невозмутимый, но она поняла, что ей вновь удалось его удивить.

– Да откуда я знаю! Уж наверное, тебе нравится убивать, раз ты постоянно этим занимаешься.

Она споткнулась о бревно и схватилась за его плечо, чтобы не упасть.

Он напрягся под её пальцами, и Эви не то чтобы было это неприятно; но лицо его осталось бесстрастным.

– Ты права. Есть парочка потешных способов. – Он дождался, пока она перелезет через бревно, и отошёл подальше, так что она опустила руку. – Но они вряд ли понадобятся: ноги у тебя не из того места растут, сама справишься.

– В последний раз говорю: я не неуклюжая! Я упала всего раз. А в первый раз ты был виноват. – Эви скрестила руки, задрала голову. – Знаете, Ваше Злейшество, у меня есть недостатки, но я точно не склонна к…

Бац!

Голова Эви резко дёрнулась назад. «Ай!»

Она озадаченно уставилась вперёд, совершенно не понимая, что произошло: перед ней ничего не было.

За спиной послышался тяжёлый вздох, Злодей обошёл её и положил ладонь на невидимого врага. Но едва он коснулся преграды, сверкнул голубой свет и барьер начал рассеиваться. Пейзаж истаял, а на его место пришли высокие каменные стены и чугунные ворота. За ними вздымались башни, сложенные из крупных валунов.

Его замок прятал магический барьер – вот обо что она ударилась головой.

Ворота распахнулись, и Злодей пригласил её пройти первой. Она послушалась с ощущением, будто ныряет в яму с голодными морскими драконами. Серьёзно, а что теперь ещё делать? С тех пор как она решила помочь ему и приняла помощь в ответ, других вариантов не осталось. Можно уже и дождаться печального, кровавого конца.

Маньяк-мэнор был так велик, что вообще не тянул на простое здание. Сюда наверняка без проблем поместилась бы вся её деревня и ещё парочка соседних. Кое-где он обветшал и разваливался, но это тоже выглядело по-своему очаровательно. Всё было сложено из серого и коричневого камня, мох и лоза росли в расщелинах и затягивали проёмы. Но весь этот беспорядок добавлял замку нечто загадочное, влекущее.

Может, даже чуточку уюта.

Они шли мимо потрескавшихся фонтанов, тоже поросших мхом, и Эви разглядывала сад. Удивительно ухоженный. Вообще-то она успела заметить даже клумбу с нарциссами и чуть не хихикнула.

Но сам масштаб этого места пугал сильнее всего, потому что замок, кажется, рос по мере их приближения, надвигался так же неумолимо, как и рок, нависший над Эви.

Короче, здоровенный был замок – ничего себе местечко, чтобы умереть.

Эви с трудом сглотнула, глядя на высокую дверь из тёмного дерева, и обернулась к Злодею с вопросом в глазах.

– Если толкнёшь, дверь откроется.

Во всех его словах была ирония, от которой становилось неловко. То ли у него всё-таки было скрытое чувство юмора, то ли он правда верил, что все вокруг – полные неумёхи.

– Я знаю, как работают двери.

Он недоверчиво прищурился.

– Тогда почему она до сих пор закрыта?

«Ну да, полные неумёхи, Ваше Злейшество».

– Позвольте, сэр! – донёсся из окна грубый голос, Эви пискнула от неожиданности и попятилась, наткнувшись на Злодея.

– Скорее, Марвин. У миз[1] Сэйдж сердечный приступ.

– И давно он там стоит?

Она отстранилась от его твёрдой груди и поразилась, какой приятный у него запах. Разве ему не полагается пахнуть смертью? Уж точно не корицей, виски и гвоздикой.

– Он из стражи. Он там всегда.

Именно в этот момент дверь открылась со зловещим скрипом.

Эви зашла вслед за Злодеем в тёмный холл.

– Ладно, я у вас в логове, Ваше Злейшество. Зачем ты меня сюда привёл?

Он закатил чёрные глаза и пошёл к большой каменной лестнице в дальнем конце холла, невесть куда ведущей. Бросил через плечо Эви:

– Если собираешься на меня работать, Сэйдж, прекращай меня так звать.

Шаги у него были размашистые, и Эви бегом бросилась за ним вверх по лестнице.

– Работать на тебя? – Какая чепуха. – Я не могу. Ты… Ты… Плохой!

Он застыл на площадке, прислонился к витражному окну.

– Да, – ответил он, не собираясь отрицать. Подошёл, нависая над ней. Эви понимала, что он пытается запугать её. – Но ты сказала, что тебе нужна работа.

Она так сказала? А, ну да, её тогда вообще несло. Эви привыкла, что люди пропускают такое мимо ушей, а не воспринимают как просьбу.

– Нужна, – устало согласилась она. – Но с чего тебе предлагать мне работу? Что сегодня подсказало тебе, что я гожусь на какую-то должность?

– У тебя оригинальный образ мышления, я ценю такое, и ты мне помогла, несмотря на то что слышала о моей репутации. – Он опустил взгляд на окровавленный шарф на талии.

– Ты же ранен! – Эви отшатнулась, неверяще глядя на него. – Совсем из головы вылетело. Очень больно?

Он поморщился, но шарф не снял.

– Я быстро исцеляюсь. А что насчет тебя?

На бедре будет кошмарный фиолетовый синяк. А порез от стрелы, которая чуть не сняла ей кожу со спины, болел, но уже не так сильно.

– Выживу. – Она пожала плечами и не стала упоминать ещё одну ножевую рану на левом плече. Подарок от прошлого нанимателя.

Вот она болела как сволочь.

Он кивнул и протянул ей руку:

– Что скажешь, Сэйдж?

Эви помедлила. Понимала: сказать то, что она собиралась, – значит подписать себе смертный приговор, но и соврать не могла.

– Ты не передумаешь предлагать мне работу… какой бы она ни была… если узнаешь, что мой отец раньше был королевским рыцарем?

Он не изменился в лице – всё тот же скучающий вид.

– А сейчас?

– Нет, нет! Это всё было задолго до моего рождения. Он просто хотел накопить денег и открыть мясную лавку. Женился на маме и вышел в отставку. – Дальше было неприятно, так что она протараторила: – Да и вообще, он болеет и больше не может работать, а верен только семье.

Злодей пожал плечами.

– В таком случае не вижу никакой проблемы.

Отлично, с этим разобрались, но она не сомневалась, что придумает что-нибудь ещё.

– Что входит в мои обязанности? – спросила она, разглядывая его ладонь: и линия жизни, и смертный приговор. – Не хочу вредить людям или помогать тебе с этим. И быть твоей… подружкой тоже не хочу.

Он опустил руку, уголки губ изогнулись, как будто он пытался… улыбнуться?

– Ты не из тех, кого я тащил бы в постель.

Эви покраснела, а боль в плече превратилась в ничто по сравнению с ощущением, что её отвергли.

Смешно, конечно: ей и не хотелось, чтобы этот тип её возжелал, но боги милосердные, есть же у неё какая-то гордость!

Он вновь протянул руку, красивое лицо стало совершенно бесстрастным – полная пустота, разве что глаза смотрели чуть мягче – и сказал:

– Давай прямо. Я не стану принуждать тебя, но ты теперь знаешь, как найти Маньяк-мэнор, как ты любезно назвала это место. Ты знаешь, что меня можно зарезать, и, что хуже всего, видела моё лицо.

Он не отрываясь смотрел на кудри у неё надо лбом. Выглядела она, наверное, ужасно после всех этих разбойных пробежек по лесу.

– Ты опасна, а у меня нет времени, чтобы Татьянна изменила тебе воспоминания и стёрла сегодняшний день. Я пачкаю кровью любимую рубашку. Тебе нужна работа, а я хочу предложить тебе отличную должность с отличным жалованьем. – Она не шелохнулась, и он добавил со вздохом: – И могу заверить, я ни разу не обидел невиновного.

– А что насчёт моей деревни? – выпалила она, не успев подумать. – А вдруг я помогу тебе навредить кому-нибудь из знакомых?

– Неловко бы вышло, – без намёка на сочувствие ответил он.

Она с прищуром взирала на него, пока он не сдался.

– Избавлю твоих односельчан от моих чудовищных злодейств. – Он вроде бы согласился, но было в его тоне что-то такое, он будто говорил о чём-то, что она могла понять.

Эви поверить не могла: она в самом деле раздумывает над предложением Злодея, но при мысли о том, что получится содержать семью, на душе теплело. Не успев сообразить, она схватила его за руку.

Думала, ладонь будет ледяной, но она оказалась тёплой, и от прикосновения его пальцев голова шла кругом.

– Ладно, я принимаю твоё предложение. Какими извращениями я буду заниматься для вас, Ваше Злейшество?

Он посмотрел ей в глаза, не отпуская руку, и на полных губах заплясала ухмылка.

– Поздравляю, Сэйдж, с этого дня ты моя новая личная ассистентка. – Он выпустил её руку и пошел по лестнице, но через три ступеньки вновь обернулся и посмотрел на неё. Она застыла внизу. – И если надо ко мне обратиться, простого «сэр» будет достаточно.

Глава 1

Эви

Пять месяцев спустя…

С потолка свисали отрубленные головы – опять.

Эви вздохнула, помахала Марвину, закрыла за собой тяжёлую дверь замка и поспешила через холл, стуча низкими каблучками в такт колотящемуся сердцу.

Злодей был не в духе.

Одна отрубленная башка – в рамках нормы. Эви встречала их регулярно и уже привыкла за то время, что провела здесь, хотя этот факт сам по себе вызывал тревогу. Но сегодня там висели целых три мужских головы – рты распахнуты в немом крике, будто умирали люди, вереща от ужаса. А если приглядеться…

Фу, у одного не хватало глаза.

Эви внимательно осмотрела пол, прежде чем сделать следующий шаг: она отчаянно надеялась, что не наступит на глазное яблоко, как пару недель назад, когда пошла в пыточную передать сообщение. Тогда она лишь пискнула, но сомневалась, что, если такое повторится, сможет сдержаться. Отрубленный палец руки или даже ноги – ещё ладно, но глаза лопались, если на них наступить, и кажется, где-то здесь и проходила граница терпения Эви.

Она фыркнула и пошла дальше. «Я и так многое терплю, знаете ли».

Но глаз нигде не валялся. Эти ежедневные кошмары не тревожили её, как следовало. С начала работы здесь её потребность в нормальности испарилась, но она не возражала. Нормальность – для тех, кто не способен осознать и принять вещи за гранью. Так когда-то в детстве сказала ей мама, и по некой причине именно этим советом Эви не смогла пренебречь.

В любом случае от кошмаров было некуда деться. В конце концов, она работала личной ассистенткой Злодея. Название должности веселило её: она всё представляла, какой потешной была бы вакансия в новостном листке.

ДОЛЖНА БЫТЬ ХОРОШО ОРГАНИЗОВАННА.

ДОЛЖНА БЫТЬ ГОТОВА К ПЕРЕРАБОТКАМ.

ДОЛЖНА С УДОВОЛЬСТВИЕМ ПИСАТЬ ДЛИННЫЕ ДОКУМЕНТЫ.

ДОЛЖНА ОДОБРЯТЬ И ДАЖЕ ПОДДЕРЖИВАТЬ ПОДЖОГИ, ПЫТКИ, УБИЙСТВА.

НЕ ДОЛЖНА ВОПИТЬ, ЕСЛИ СЛУЧАЙНО ОБНАРУЖИТ НА РАБОЧЕМ СТОЛЕ ТРУП.

В оправдание босса следовало заметить, что такое случилось всего раз с тех пор, как она приступила к работе. Она пришла вовремя, как обычно, зашла в офис и сразу же заметила труп какого-то здоровяка на своём столе. Всё тело в резаных ранах, кое-где не хватало целых кусков.

Его пытали, прежде чем убить, – это было очевидно, и босс решил бросить труп на её аккуратном белоснежном столе, который стоял прямо перед его огромным захламлённым кабинетом. Эви навеки запомнила выражение лица Злодея, когда она вошла, обнаружила труп и тут заметила босса в дверях кабинета. Он просто стоял со скрещёнными руками, прислонившись к косяку, и пристально глядел на неё.

«Ну да, конечно. Проверка».

Хорошо хоть, на лице не читалось, что он ждёт провала.

К этому она так привыкла среди односельчан, что внесла такой взгляд в список вещей, которые вызывали в ней жажду насилия.

Так что Эви просто прикинула, как будет правильнее отреагировать – то есть что поможет ей сохранить работу, – и твёрдо решила оставаться собой.

Ну, собой с изувеченным трупом на столе.

Она покосилась на босса – он так смотрел на неё, что у неё перехватило дыхание. Он будто желал, чтобы она всё сделала правильно. Но какой в этом смысл? Может, у него несварение от утренних пыток и всего такого.

– Доброе утро, сэр. Мне работать с этим джентльменом? Или это тонкий намёк на то, что тело нужно переместить в более подходящее место? – спросила Эви, дружелюбно улыбаясь.

Злодей лишь вскинул брови, потом отлип от косяка и подошел к её столу – и к трупу.

Она с трудом сдержала вздох, когда босс наклонился через стол и чёрная кожа обтянула бёдра – потому что он закинул труп на плечо, как мешок картошки, а не потому, что бёдра были весьма хороши. Глядя ей в глаза, он выпрямился и понёс тело к ближайшему окну… и не задумываясь вышвырнул наружу.

Эви подавила вскрик, пытаясь соответствовать. Впрочем, пока всё шло куда лучше, чем на предыдущей работе.

Глубоко вздохнув, Эви выдержала взгляд Злодея, не позволяя себе думать о кожаных штанах или, ещё хуже, бёдрах.

– Очень оригинальный метод решения проблемы, сэр… Принести вам чашечку зелья из котла Эдвина?

Кухонный огр каждый день готовил коричневое зелье из волшебных зёрен и свежую выпечку. Она раньше не слышала о таком напитке, но он повышал продуктивность труда и, кажется, настроение – даже несмотря на трупы.

Губы Злодея дрогнули, в глазах плясало веселье. Он не то чтобы улыбнулся по-настоящему, но почти, и у Эви заколотилось сердце.

– Да, Сэйдж, ты знаешь, что мне нужно.

С тех пор она ни разу не обнаруживала на рабочем столе труп, но это не значило, что последние месяцы были простыми. Злодей частенько отсутствовал, наверное, кошмарил жителей ближайшего городка, но она не хотела вникать в детали. Они договорились, что он не станет трогать её родную деревню – ну, по крайней мере, он что-то буркнул, а она приняла это за согласие. Но всё равно что-то подсказывало ей: даже труп на рабочем столе лучше, чем его сегодняшнее настроение.

Потому что сразу несколько голов значили только одно: что-то опять пошло не так, уже в третий раз за два месяца.

Эви со вздохом подошла к бесконечной винтовой лестнице. Постояла, глядя на неё и гадая: ну почему магии в стенах достаточно, чтобы вещи перемещались сами собой и чтобы держалась комфортная температура, но недостаточно, чтобы лестницы сделались… ну, не такими кошмарными. Покачала головой. Надо добавить в ящик для предложений.

«Не забыть: предложить завести ящик для предложений».

Она начала ежедневный подъём, сторонясь двери слева на первой площадке: она вела в личные покои босса.

Одним богам ведомо, чем он занимался в своей личной части огромного, намеренно мрачного каменного домища.

«Не думай про его личную жизнь, Эви».

Ещё одно отличное правило в список, который непрерывно пополнялся с первого дня работы.

«Не пытайся рассмешить босса, Эви».

«Не трогай волосы босса, Эви».

«Пытки не привлекательны, Эви».

«Не говори Эдвину, что зелье слишком крепкое, Эви».

Тяжело дыша, она преодолела ещё один пролёт и повисла в свете свечей на перилах следующего пролёта. Икры горели под плотной синей юбкой по щиколотку длиной.

Из пыточной в подземелье донёсся вопль, эхом отразившийся от стен, и она остановилась. Моргнула, встряхнула готовой и заторопилась наверх.

Несмотря на все свои гнусные злодейства, босс обладал своеобразным моральным компасом, которому усердно следовал: во-первых, он никогда не причинял вреда невиновным, к облегчению Эви. Его зло оказалось скорее возмездием. Ещё ей понравилось, что в его правилах было относиться ко всем женщинам с тем же уважением и почётом, что и к мужчинам. Если подумать, ничего впечатляющего, но, по крайней мере, на этой работе всё было куда последовательнее, чем во внешнем мире.

До того как начать работу на повелителя зла, Эви работала у деревенского кузнеца, Отто Варсена. Наводила порядок, подавала инструменты, чтобы он не отвлекался от ковки. Достойная работа, и денег хватало, чтобы помочь больному отцу, но при этом возвращаться пораньше – приготовить ужин для него и сестрёнки.

По крайней мере, это была достойная работа. А потом всё изменилось.

Эви провела рукой по плечу, нащупала под льняной рубашкой выпуклый, неровный шрам. Будь он от обычного клинка, уже зажил бы как следует. Но какие бы чары ни содержались в том белом кинжале, рана была проклята. И серьёзно: стоило Эви почувствовать боль в любой части тела, шрам раскалялся. Весьма досадно, учитывая, что неодушевлённые предметы подозрительно часто выскакивали на дорогу перед ней.

Если где-нибудь можно споткнуться, Эви обязательно споткнётся.

Посмеиваясь и тяжело дыша, она пошла по последнему лестничному пролёту. Логово такое, что деревня влезет, а они работают под самой крышей? О Злодей, тебе имя – коварство… Но она упрямо шла наверх, к человеку, который изменил её жизнь.

«Человек», подумалось ей, неподходящее определение для босса. Во многих смыслах он был чем-то бо́льшим, но она отвечала за все его прихоти и потребности, и это неким образом очеловечивало его. Завеса тайны, окружавшая его вначале, соскользнула, и взгляду её предстала более чёткая картинка.

Но ей предстояло ещё многое узнать.

Например, что за тьма разверзлась в его душе, если с бедного потолка свисают три башки?

Она добралась до верхней ступеньки и вытерла пот со лба, оплакивая время, потраченное утром на наведение красоты. И без зеркала было понятно, что щёки горят, а выбившиеся из косы волоски липнут ко лбу. Пока шла, она чувствовала между бёдер скользкий пот.

Она мечтала о свободных штанах.

Босс внятно объяснил, что нет никаких правил насчёт одежды для сотрудников, а значит, впервые в жизни Эви могла надеть на работу что-нибудь, кроме унылых сереньких платьев. Но она всё ещё опасалась, что скандальные вещи вроде штанов привлекут к ней слишком много внимания.

«Ноги? У женщин? Зовите глашатая!»

Нет, загадочная работа, на которую она уходила каждый день, и так вызывала в деревне слишком много подозрений. Лучше не выделяться, чтобы и взгляда лишнего не привлекать.

Если кто-нибудь спрашивал про работу, она отвечала, что работает горничной в большом поместье в соседней деревне.

Не совсем даже ложь. Она постоянно прибиралась за Злодеем, и обычно речь шла о крови.

Эви пересекла холл, потянула за ближайший к витражному окну светильник и отошла назад, а кирпичная стена медленно скользнула в сторону, открывая потайную бальную залу, которая служила рабочим местом. Эви торопливо зашла – стена вернулась на место – и глубоко вздохнула. Знакомый запах пергамента и чернил в воздухе успокаивал, неизменно вызывая у Эви улыбку.

– Доброе утро, Эванджелина.

Утро пошло насмарку.

Ребекка Эрринг и её штат управленцев располагались слева, и все оторвались от работы, чтобы посмотреть на Эви. Ребекка пристально глядела ей в глаза сквозь большие круглые очки.

– Доброе утро, Бекки.

Та разгладила перёд наглухо закрытого платья на пару размеров больше, чем нужно.

– Посмотрим.

Шесть пар глаз вернулись к пергаментам – все осознали, что сегодня кровавой бани не будет.

Честно говоря, Бекки выглядела вполне симпатично. Она была всего года на два старше Эви, но два года превращались в десять, если смотреть, насколько увереннее держалась Бекки.

У неё была идеальная смуглая кожа, а строгая улыбка очень шла ярким чертам. Широкие скулы, широкая челюсть – это привлекало взгляд к точёному лицу. Если бы она была хоть на десятую часть столь же мила, сколь прекрасна, Эви сочла бы Бекки лучшим человеком на свете.

Но увы, Бекки была мерзкой.

Эви сладенько улыбнулась и заправила волосы за ухо.

– Трудное выдалось утречко?

Бекки улыбнулась в ответ – улыбка вышла такая жёсткая, хоть дорогу к замку ей мости.

– Я сегодня пришла первая, так что пришлось засучить рукава.

В переводе с Беккиного это означало: «Я пришла раньше тебя, а значит, я лучше, чем ты. Трепещи перед моей ужасающей пунктуальностью».

Глядя прямо перед собой, чтобы не дать себе закатить глаза, Эви протолкалась сквозь толпу народа – каждый мчался по своим делам. Босс требовал от каждого работника результатов, и каждый отчаянно пытался доказать свою незаменимость.

В этой просторной, открытой комнате, за потайной дверью, стояло множество столов. В бежевых кирпичных стенах через равные промежутки были витражные окна с изображениями разнообразных пыток и злодеяний, и тёплый свет заливал всё помещение. Под потолком поблёскивала на свету затянутая паутиной люстра, и Эви вспомнила отрубленные головы, свисающие со стропил внизу. Она всем сердцем надеялась, что крик из пыточной не означал, что скоро появится ещё одна.

Она всего несколько раз спускалась в подземелья, но ненадолго, и так и не добралась до этой комнаты ужасов. Но некоторые стажёры там побывали. Это стало центральной темой их брезгливых шепотков у кухни.

– Несёт тухлой рыбой и отчаянием, – сказала одна.

Эви тут же уточнила, чем пахнет отчаяние, но девчонки не ответили, лишь зашептались о своём.

Заводить друзей ей никогда особо не удавалось.

Начать хотя бы с того, что с самого детства, когда пропала мама, Эви слишком уж хорошо наловчилась избегать всего неприятного, как приливных волн, не позволяя таким вещам ранить.

Она мельком подумала, что эта работа может сделать её угрюмее. Чтобы люди, глядя на неё, видели жизненный опыт и умудрённость. Но несмотря на возможность стать персонажем мрачным и пугающим, Эви осталась такой же, какой и была всегда, – оптимисткой, а это, поверьте, такая себе черта, когда работаешь в злодейском офисе. Конечно, она не хотела бы становиться злодейкой, но когда всю жизнь тянешься к солнышку, можно и о дожде помечтать.

Наедине с собой она гадала, каково это – прожить остаток дней без улыбки, каково – когда тебя боятся так, как босса. Но Эви Сэйдж не была злодейкой, и любого, кто счёл бы её таковой, незамедлительно бы подняли на смех.

Разумеется, нечего удивляться тому, что все вокруг смотрели на неё как обычно, если она продолжала терпеть и улыбаться. Эви солгала и всей деревне, и отцу, так что они с Лиссой оставались в неведении, куда она ходит каждый день. Серьёзно, для их же блага. Отец и так терзался тем, что стал обузой для дочерей, когда заболел и больше не смог работать из-за Неведомой болезни – недуга, который опустошал королевство последние десять лет.

Эта болезнь поражала всех без разбору – никаких видимых причин для выбора жертвы. Кому повезло, те умирали быстро. Другие ослабевали настолько, что не могли подняться с кровати, а болезнь медленно крала их жизни, как коварнейший из воров.

Отец прожил с болезнью достаточно долго, чтобы лекарь заверил их с Лиссой, что папа не умрёт в ближайшее время. Но теперь он был слишком слаб, чтобы вернуться к своему труду.

К счастью, он был мясником – Эви с этим повезло, потому что она выросла среди крови и трупов, а теперь сама занималась ровно тем же самым. Правда, туши животных и трупы людей – очень разные вещи.

Она села за стол и принялась за работу с документами, напомнив себе, что, по крайней мере, сегодня у неё на столе нет трупа. Прошёл всего час – и в стену за её спиной что-то врезалось. Эви подскочила и с нелепым шлепком свалилась на пол. А пока падала, задела руками документы, и теперь два часа работы над счетами осыпались вокруг неё, как бумажные снежинки.

«Очень профессионально, Эви».

Она знала, что её стол стоит слишком близко к кабинету начальства, чтобы расслабляться хоть на минуту.

Последняя бумажка спланировала ей на грудь, и Эви проследила за ней взглядом, не торопясь вставать и подбирать документы. Там что-то или кто-то определённо врезалось в стену… Ещё один удар, за ними два шлепка потише и звон стекла.

«А это картина в рамке, которую я только на прошлой неделе повесила заново».

Не поднимаясь с пола и ощущая себя крайне глупо, Эви перевернулась и встала на колени, чтобы собрать разбросанные бумаги. Тихонько айкнула, потирая зад.

Могла бы и не таиться – чёрная дверь кабинета Злодея распахнулась так, что стены затряслись, а остальные сотрудники замерли.

Эви медленно подняла взгляд от бумаг в руках: сперва на носок блестящего чёрного сапога, а потом – выше. Предполагалось, что тёмные штаны сидят свободно, но вместо этого они обтягивали мускулистые бёдра, а выше начинался впечатляющий торс.

Глаза скользнули по полурасстёгнутой чёрной рубашке, как у пирата – она открывала крепкую грудь. Даже в мятом Злодей выглядел ошеломительно.

Когда она наконец подняла взгляд на его лицо, пришлось проглотить вздох и запрятать его поглубже, чтобы никто не нашёл. Но как тут удержаться? Челюсть такая резкая, что сама по себе может считаться оружием, и такая твёрдая, что невозможно не трепетать.

«Не трепещи при виде босса, Эви».

Она раньше думала, что труднее всего смотреть ему в глаза, поразительно чёрные, – они будто затягивали в себя, как сеть для души. Такие глаза умоляли отвести взгляд, но Эви пренебрегала этой мольбой, потому что на них было очень приятно смотреть.

«И на губы».

Пожалуй, самая выразительная часть его лица: любое движение едва заметно, но значит так много, что Эви принялась коллекционировать его выражения. Например, сейчас он плотно сжал губы. Она бросила взгляд на глаза: он пристально глядел на неё сверху вниз. Голову он слегка наклонил, и Эви несколько поплохело при мысли о том, что он, должно быть, думает о ней, когда она позорно стоит тут перед ним на четвереньках, будто играет в чехарду.

«Он озадачен? Смущён? Прибьёт меня за неуклюжесть?»

Он медленно опустился на одно колено, оказавшись с ней на одном уровне.

Не ощущая ни капли должного страха, Эви вместо этого радостно улыбнулась человеку, в ужасе перед которым жило целое королевство.

– Доброе утро, сэр. – Из кабинета босса донёсся сдавленный стон. Она подняла брови, покосилась в сторону кабинета и добавила: – То ещё утречко, да?

Босс тоже поднял брови.

– Да уж.

Покачал головой, будто поражаясь собственному ответу, и принялся собирать оставшиеся бумаги с пола, а потом положил их на стол.

Эви попыталась встать и поморщилась, а воплощение зла бросило на неё внимательный взгляд. Уголки рта хмуро опустились. Он… сердился? Ну разумеется, он сердился. Эви побеспокоила его, плюхнувшись на задницу.

Ухватившись за край стола, она подтянулась, но босс взял её за талию и поднял, не дав возразить. Да она и не стала бы – его крупные ладони были, что уж, весьма приятны.

Поставив её на ноги, босс немедленно опустил руки, вытянул по швам. Чувствуя, как горят щёки, Эви старательно избегала смотреть ему в глаза – боялась, что увидит ухмылку или что похуже, и в итоге заглянула в вырез его рубашки.

И её рот по какой-то неведомой причине решил выработать ударные объемы слюны.

«Эванджелина Селия Сэйдж, если ты выбрала именно эту секунду, чтобы распустить слюни, больше никаких тебе горяченьких книжек!»

Отвлёкшись на его грудь, Эви не сразу заметила, как на неё смотрит босс. Не так, как предыдущие начальники: он будто осматривал её. Будто искал, что не в порядке.

– Как ты упала, Сэйдж? – Он говорил спокойно, изысканно. Переливчатый акцент только добавлял голосу привлекательности.

– Стул взбунтовался, – спокойно пояснила Эви. – И я плотненько познакомилась с полом.

Уголки его губ чуть приподнялись, и Эви подумала, что нашла сокровище. Повернулась, чтобы отложить бумаги на стол, и спину вновь прострелила острая боль. Она поморщилась.

Тень улыбки сбежала с губ босса, и Эви рассердилась на саму себя за неуклюжесть, из-за которой он перестал улыбаться.

– Сходишь к врачу? – спросил он, опираясь ладонью на стол и подаваясь к ней. Это движение обрисовало крепкое предплечье ниже закатанного рукава.

Хмм… У неё вдруг пересохло во рту.

– Нет, сэр, не хотелось бы вовлекать Татьянну в войну со стулом. – Она наклонилась к нему, поманила поближе. Он повернулся к ней ухом, и Эви прошептала, не дав себе удивиться, что он потакает её шуточкам: – Пусть всё останется в тайне, а то остальные стулья поднимут бунт.

Тут босс сделал такое, что смертная душа Эви чуть не покинула тело: он рассмеялся. Ну, точнее, длинно закашлялся, прикрыв рот ладонью. Так он, очевидно, прятал улыбку, с которой боролся не на жизнь, а на смерть.

Эви потрясённо буркнула себе под нос:

– Не так уж и смешно.

Тут они оба заметили, что за ними внимательно наблюдает весь офис, но не успел босс одарить всех предупреждающим взглядом, как все разбежались по делам, будто муравьи, над которыми уже занесена нога.

Разумеется, кроме Бекки, которая ястребиным взором сверлила их через всю комнату.

– Сходи к врачу, Сэйдж. Неделя будет тяжёлая, нельзя допустить, чтобы ты свалилась замертво.

– Сэр, никто ещё не умирал от синяка на попе.

Он сощурился, знакомым образом кривясь, и даже Эви поняла, что переборщила.

Она слегка попятилась.

– Но первой я стать не хочу, так что… ну, схожу прямо сейчас.

Она обошла его по широкой дуге, прошла мимо кабинета. Успела подсмотреть, что внутри лежит щуплый мужичонка, придавленный кирпичом. Кирпич, очевидно, вывалился из стены после того, как в неё швырнули этого мужика.

На краю стола босса, по обыкновению, сидел Кингсли – последние несколько месяцев это было его место. Он окинул Эви немигающим взором и поднял перепончатой лапкой крошечную табличку. На ней красным мелом было написано: «АЙ».

Эви очень нравилось это крошечное существо. Обычно он просто сидел на столе, смотрел за всем и молчаливо советовал – босс дал ему грифельную дощечку для письма. Маленькая золотая корона неизменно блестела на скользкой голове.

«Ещё как ай», – одними губами ответила Эви и снова посмотрела на пострадавшего на полу.

Попыталась вызвать в себе сострадание, которое следовало бы проявить, учитывая боль мужчины, но слишком уж много человек на её памяти заходило в этот кабинет и выходило из него, так что она экономила сострадание для тех, кто был его достоин.

Похожий на хорька тип, который, кажется, на той неделе кидался камнями в уток у неё в деревне, не подходил под это определение. Эви улыбнулась, пытаясь заверить себя, что босс, наверное, не за честь уток боролся, когда превращал этого мужика в кровавое месиво. Но тут ей подумалось, что даже если он не вступался за уток намеренно, всё равно вышло именно так.

И это почему-то казалось не менее милым.

Она спрятала улыбку, вернув на лицо спокойное выражение, и пошла дальше – к коридорчику, который вёл к врачу. Из-за синяка. На попе.

Не успела она схватиться за голову, оплакивая утро-катастрофу, как вспомнила босса на коленях перед ней, подающего ей бумаги, с распахнутой рубашкой, смеющегося.

Может, не такая уж и катастрофа.

Конечно, нельзя предсказать реакцию босса, когда она вернётся за стол и будет вынуждена признаться, что в документах нестыковка – она обнаружила её с утра. Она ещё не всё знала о Злодее, но уже поняла: он ненавидел ошибки в документах не меньше, чем она – чужие глазные яблоки на полу.

Глава 2

Эви

– Наклонись.

Эви не пошевелилась.

– Может, сначала ужином угостишь?

Честно, даже за ужин в лучшей таверне она не согласилась бы оголить зад перед целительницей. Магия наверняка сработает через юбку – если мысленно повторять это утверждение, может быть, оно станет правдой.

Она села на кушетке, стараясь не морщиться – движения вызывали боль – и не отводя взгляда от Татьянны, потому что в этой игре Эви не собиралась сдаваться.

Эви ещё ни разу не видела Татьянну без чего-нибудь розового из одежды. Сегодня нежный цвет явился в виде заколочек в прелестных волосах, и она выглядела моложе своих двадцати семи, но от этого не казалась менее лютой. Она подняла тёмную бровь, когда Эви отказалась поворачиваться.

– Да ладно, Тати, – умоляюще улыбнулась Эви. – На сегодня с меня хватит унижений, позорометр просто зашкалит, если я оголю перед тобой задницу.

Наконец Татьянна вздохнула, убрала тёмную косичку за ухо, сощурилась, и ладони окутало тёплое сияние.

«Уф, хвала богам».

Свет привлёк внимание Эви к полупрозрачным рукавам очередного роскошного платья, облегающего щедрые изгибы Татьянны. Обычно Эви не осмеливалась тратить зарплату на такие глупости, как наряды, но это не значило, что она не завидовала красивому гардеробу Татьянны.

Татьянна протянула руки перед собой и провела вдоль тела Эви, не касаясь, и вдруг Эви ощутила себя так, будто села на разогретые летним солнышком камни на деревенской площади.

– Ты повредила копчик, подружка. И сильно.

Голос Татьянны, чистый, как родниковая вода, звонкий и ровный, слегка успокаивал. Эви облегчённо выдохнула. Ушиб – это ничего.

– Ну конечно. – Эви потёрла лоб. – И сколько стоит его вылечить?

Татьянна ласково улыбнулась – такая улыбка успокоила бы самого нервного человека, если только не знать лекарку. Но Эви её знала – и эта улыбка была, как бы сказать… пугающей.

– Хмм, – протянула Татьянна, задумчиво постукивая по подбородку. – Если совсем вылечить, то два секрета.

– Значит, будет тебе два секрета – ни за что на свете не стану работать с больным копчиком. – Эви помассировала виски, вскинула бровь: – А насколько большие секреты нужны?

Посмеиваясь, Татьянна отошла к столу с мазями и зельями, метя пол подолом платья.

– Лучше, чем сплетенки на кухне, но не такие, чтобы потом шантажировать тебя.

Эви порылась в памяти в поисках чего-нибудь подходящего, пока Татьянна перебирала свои настойки и водила светящимися руками над чашечкой. Эви не видела ничего такого в том, чтобы поделиться секретом: по ней и так всё видно. У неё была обратная проблема: как не выболтать слишком уж личное, особенно Татьянне.

Будь у неё возможность за всё платить своими дурацкими мыслишками и привычками – она не работала бы больше ни дня.

Эви переполняло волнение, так что она спрыгнула с кушетки, бесцельно подошла к полке у двери и увидела на ней бутылочку. Красивую такую. Эви подумала, что вышло бы неплохое украш…

– Не трожь! – воскликнула Татьянна, и у Эви ухнуло сердце.

– Что? Почему? Что там? – Эви испуганно посмотрела на бутылочку и на свою руку, которая чуть не коснулась стекла. – Превращусь в лягушку или что?

– Что? – Татьянна удивлённо покачала головой. – Нет, это медленное снотворное. Очень сильное.

Эви отдёрнула руку, будто обожглась, и поморщилась, когда Татьянна улыбнулась и добавила как бы между прочим:

– Лягушачьи зелья в другом шкафу.

Эви хрюкнула, но не успела уточнить, шутка ли это, потому что Татьянна попросила:

– Секрет, будь добра, – и вернулась к зелью.

Эви призадумалась, потом широко улыбнулась.

– Прошлой ночью мне снился босс.

Со стороны Татьянны раздался треск и скрежет, но неловкость была ей столь несвойственна, что Эви задалась вопросом, нет ли в комнате какого-нибудь невидимки.

Тут Татьянна резко обернулась, по пути опрокинув ещё несколько предметов.

Эви распахнула рот, подняла руку к лицу – кажется, на нём было написано что-то невидимое.

– Что?

Во всём Реннедоне, даже в трущобах на востоке, не набралось бы достаточно воров, чтобы выкрасть коварный блеск в глазах Татьянны.

– Ммм, и чем же вы с боссом занимались, маленькая развратница?

Хмыкнув, Эви попыталась наклониться, чтобы подобрать упавшие свитки, но тут же выпрямилась, ощутив боль.

– Почему ты сразу решила, что мы делали что-то эдакое? Всё было невинно.

Татьянна возмущённо фыркнула и вернула всё на стол взмахом руки. Для целительницы – редкий дар, но очень полезный: порой Татьянне приходилось использовать его, чтобы доставать из раны посторонние предметы, не прикасаясь к ним.

– Ты его вообще видела? Откуда там невинность? – Она сделала драматическую паузу и всплеснула руками. – Ходячий грех.

Эви обвела ладонью голову на манер нимба, но Татьянна лишь рассмеялась и снова принялась перемешивать зелье в чашке. Руки её вновь светились тёплым светом.

– Обожаю тебя, Эванджелина, но ты тоже далека от невинности. – Она с усмешкой вручила Эви коричневую чашечку, из которой пахло чем-то приторным. – Ты с нами и уже поэтому испорчена, дорогая. Давай, втирай в попку, но сперва надень перчатки, а то кости рук пострадают.

Эви спешно натянула перчатки, схватила чашку и скрылась за ширмой в углу, обеспечивающей некоторое уединение. Приспустила юбку и нанесла мазь между краем юбки и низом спины. А пока намазывала, размышляла, в какое сомнительное положение поставила её работа здесь. Она уже повидала много ужасных вещей, и каждая новая была хуже предыдущей. Но ни разу не испытала позыва прекратить происходящее, только желание помочь, если могла, или не мешаться, если нет.

Впрочем, это ещё ни о чём не говорило. Даже самые образцовые горожане были способны на ужасающую жестокость. С чего ей чувствовать себя виноватой за то, что она просто зарабатывает себе на хлеб? Особенно на такой работе, где с ней неизменно хорошо обращались, не как с игрушкой.

Она ощутила, как отломленный кусочек кости встаёт на место, и её затошнило, до того это было неприятно и неестественно. Тело не было готово лечиться с такой скоростью, но Эви не хотелось тратить время на какой-то перелом.

Когда последний кусочек встал на место, как элемент пазла, Эви выпрямилась, сделала пару наклонов и поворотов, чтобы проверить подвижность. Острая боль прошла без следа, осталось только ноющее чувство, и это было куда предпочтительней.

– Поболит ещё пару часов, но потом должно пройти. – Татьянна выплеснула остатки средства в каменный очаг и закатала рукава. – Поберегись пока, кости ещё подвижные. Если сядешь неправильно, могут сместиться.

Эви поморщилась, потрясла головой, чтобы изгнать этот образ.

– Какая гадость.

Татьянна протянула Эви маленькую розовую бутылочку, закрытую крышкой.

– Когда в следующий раз попросят описать работу, я так и отвечу. – Она повела плечами, выглянула в окно и заботливо добавила, Эви даже не успела спросить, что в бутылочке: – Это твоему папе. От боли. Прости, больше ничем помочь не могу.

У Эви защипало в глазах, она шмыгнула носом и прокашлялась, пытаясь прогнать это ощущение. Осторожно взяла бутылочку и убрала в карман юбки.

– Так что, если буду неправильно сидеть… Правая ягодица станет больше левой?

Татьянна рассмеялась и слегка толкнула Эви в плечо:

– Веришь всему подряд, подружка! Всё с тобой будет в порядке, моё колдовство – сильная штука. Давай, пора за работу.

Несмотря на неотступающую печаль, Эви широко улыбнулась и бросилась к двери.

– Ой! – Она повернулась обратно. – Второй секрет!

Татьянна подняла бровь, бросила на Эви короткий взгляд.

– Второй?

– Да! – решительно ответила Эви. – Тот сон про босса… – Она склонилась к Татьянне. – Он был очень грязный.

Татьянна потрясённо посмотрела на Эви, та хихикнула, развернулась и тут же застыла на месте.

Сглотнула комок в горле и произнесла, глядя прямо перед собой:

– Здравствуйте, сэр… Случайно, не хотите добавить мою голову к выставке в холле?

Глава 3

Эви

Эви пошла вслед за боссом к офису. Лицо горело, будто она наелась острого, а темп ходьбы босса не помогал унять полыхающие щёки и шею.

Он лишь равнодушно посмотрел на неё. Совершенно безэмоционально. Честно говоря, ей показалось, что последние крошки чувств испарились из его глаз, когда он встретился взглядом. Будто её замечание было таким глупым, что не стоило ни смущаться, ни злиться.

«Блин, моя глупость достойна признания!»

Она уже собралась заявить именно это, но босс остановился перед большими деревянными дверями, которые выходили на замковую стену, открыл их и жестом пригласил её пройти. Она шагнула вперёд, вытирая вспотевшие ладони об юбку, и почувствовала, как пригревает утреннее солнышко.

Эви не слишком-то любила высоту, так что попятилась к каменной стене и прижалась к ней спиной, едва увидев, какое расстояние отделяет её от земли.

– Посмотри, какой вид. – У босса был низкий, хрипловатый голос, отдающийся в голове, как дробь дождя по крыше.

– Я знаю, как выглядит Ореховый лес, – возразила она и зажмурилась. Но и так отлично могла представить себе величественные деревья внизу. Она выросла в деревне на опушке этого леса, который занимал большую часть территории Реннедона. Гигантские деревья занимали всё пространство вокруг замка, густая зелёная листва контрастировала с безоблачным голубым небом. Приятная тёплая погода была обычной для мягкого климата королевства, так что в их скромный уголок мира съезжались самые разнообразные существа.

Набравшись наконец смелости, Эви открыла глаза и ухватила самый краешек улыбки на губах босса.

«Восхитительно».

«Фу, нет, не восхитительно, Эви».

Ей точно требовалось успокоительное.

Злодей заговорил, будто не слышал, какую чепуху она несла:

– Хотел поговорить без чужих ушей. – Он придвинулся ближе: смуглая кожа, слегка вьющиеся тёмные волосы. – Вопрос крайне серьёзный.

Он как-то так стоял, а ветер развевал за его спиной чёрный плащ, что Эви охватило крайне тревожное предчувствие. Разумеется, это ощущение немедленно сдалось под напором менее разумной части мозга, которая, презрев опасность, любовалась боссом.

Здравый смысл подсказывал, что самые красивые клинки опаснее всего, но у Эви здравого смысла не было. Её смысл мотало из стороны в сторону, и ничего здравого в нём не крылось.

Нервно ковыряя пол носком сапожка, она взглянула боссу прямо в глаза.

– Ладно, давайте проясним, пока вы не начали изображать Тёмного Лорда: сон был грязный, но не в том смысле. С грязью, знаете, с землёй. Вокруг была слякоть, а мимо проехала карета и обрызгала нас обоих, и вы сказали: «Придётся постирать, Сэйдж». – Она чувствовала, как слова сыплются изо рта комками: так бывало, когда она волновалась или пыталась заполнить неловкую паузу, так что она продолжила: – Самый обычный сон, правда. Ничего неприличного или двусмысленного.

Она размахивала руками, как крыльями, будто пыталась взлететь.

Хуже того, на его резких скулах проступил румянец, а в глазах мелькнуло удивление, когда он услышал, что она несёт.

Умный человек немедленно замолчал бы, увидев эту реакцию, но Эви была не такой. Точнее, она не была глупой, но рот у неё жил отдельно от мозга.

– Никто не раздевался, – уверенно подвела она черту, качаясь на каблуках.

«Никто. Не. Раздевался?»

Он блеснул глазами, и её извращённое воображение имело наглость разглядеть, как они горят, но миг – и всё погасло. Он кашлянул, почесал в затылке, будто слегка нервничая.

Эви слишком уж понравилось смотреть, как он теряет крошечку своей безупречности.

– Я говорил не о твоих ночных фантазиях, Сэйдж.

У него дёрнулся кадык, пока он обходил её, чтобы посмотреть на окрестности. Замок стоял в самой чаще леса, чтобы никто и подумать не мог отправиться сюда. Все реннедонские деревни строились на прогалинах, будто боги вручную рисовали карту страны.

Но Маньяк-мэнор был исключением – лес окружал его как броня.

Босс упёрся ладонями в парапет. Эви знала, что под плащом, скрывающим всё зрелище, играют мышцы плеч и спины.

– Сэйдж?

Ой, он же что-то говорил. Она слишком увлеклась – пожирала его глазами, как последний кусочек пирога.

– А, да, я… согласна. – Она энергично покивала, раскачиваясь вперёд-назад и изо всех сил скрывая непонимание за напускной уверенностью.

– В самом деле? – Он присвистнул и потёр рукой идеальную щетину. – Ну, раз ты согласна, начну приготовления к твоей свадьбе с одним из речных гремлинов, что обеспечит нашим грузам беспрепятственный проход из южных королевств.

– Что? – охнула Эви. – Сэр, я… Нет, я не… Вы издеваетесь!

Но он мог и всерьёз говорить. На глазах у Эви он проделывал вещи и похуже с теми сотрудниками, которые не приносили пользы; более того, зачастую Эви всё это и организовывала. Сердце колотилось, за шумом крови в ушах она почти ничего не слышала.

Не замечая, она придвинулась поближе, ища хоть проблеск человечности в чёрных глазах. Хоть какой-нибудь признак того, что он сжалится над не умеющей колдовать девчонкой с концентрацией как у золотой рыбки.

Но вместо проблесков человечности она увидела смешливые морщинки в уголках его глаз. Эви сделала широкий шаг назад, чтобы оценить картину целиком. Уголки его губ поднимались кверху, и Эви завопила, едва заметила это:

– Это что, шутка?

Незамутнённый шок в собственном голосе покоробил её саму, но она не могла сдержаться, когда происходили такие неожиданности.

Он улыбнулся шире – такой улыбки Эви ещё не видела, – и на левой щеке появилась ямочка.

– У вас есть ямочки?

Он закатил глаза, ямочка пропала.

– Всего одна. Ну а теперь, раз я привлёк твоё внимание…

– В первый раз? – перебила Эви, у которой никак не получалось справиться с валом новой информации.

Босс удивлённо вскинул голову.

– В каком смысле – в первый раз, ураганчик?

– В первый раз шутите?

Он заворчал – честно говоря, кажется, он рассердился.

– Из всех… – Он замолчал, потёр переносицу. – Сэйдж, ты всерьёз думаешь, что я не умею шутить?

– Конечно, я так не думаю, – искренне ответила она. – Вы же наняли меня.

Он тяжело вздохнул, педантично убрал выбившуюся прядь тёмных волос.

– Я и трёх минут с тобой не поговорил, а у меня уже голова кругом идёт – чувствую себя хуже, чем стажёры в мой любимый день недели.

– Конечно: я же не пускаю в вас стрелы.

Эви выразительно посмотрела на него, чтобы подчеркнуть своё неодобрение по поводу этих его тренировок по «самообороне» для тех бедолаг, которые приезжали сюда на «стажировку». Дети обнищавших дворян, проигравшиеся должники и прочие сомнительные личности постоянно откликались на вакансии.

Маньяк-мэнор располагался на изрядном удалении от Сиятельного, столицы королевства, откуда и сползалось большинство стажёров. Блеск и разврат столицы разительно отличались от запустения их нового места работы – а для многих вообще первого. Эви однажды в детстве побывала в Сиятельном. Пришлось целый день ехать от деревни на север – тогда ещё считалось, что лес безопасен. Она была слишком мала и почти ничего не запомнила, кроме вибрации заразительной энергии большого города. Смутно припоминала также, как поехала с родителями к специалисту по магии, и он оказался добрым, очень хотел помочь и знал, кажется, всё на свете – прямо как рассказывали ребятишки в деревне.

Хорошо, что некоторые стажёры обладали магическим даром, так у них получалось работать быстрее.

«Уж наверное, с магией проще чистить туалеты», – хихикнула про себя Эви.

Но они всё шли и шли, возвращались, несмотря на тяжёлую работу.

Доказательством тому служила гора писем, полных горестных причитаний о том, как удача отвернулась от дворянского сына, который вдруг оказался по уши в долгах перед каким-нибудь крайне дорогим борделем. Это всегда были истории об отчаянной надежде на второй шанс, и хотя об опасности этой работы прекрасно знали в менее популярных частях королевства, такова была цена.

Эви не сомневалась, что стажёры зарабатывают лишь чуточку меньше, чем она. В других обстоятельствах она бы несколько возмутилась, но она же работала на Злодея. Следовало быть благодарной за то, что она занимала одну из немногих позиций, которая не подразумевала участия в игре «Спасайся кто может».

Это событие происходило в конце каждой рабочей недели, если, конечно, у босса не выдавался плохой день. Тогда всё могло случиться в начале недели, в середине, утром, на обеде или… Ну и так далее. По крайней мере, одно было стабильно: игра «Спасайся кто может» заключалась в том, что босс выгонял стажёров наружу, чтобы они убегали от чего-нибудь. Она уже успела посмотреть, как они неслись от арбалета и от своры волшебных тварей. Но больше всего Эви понравилось, когда босса настолько достали все их ужимки, что он вышел сам, чтобы погонять их по заднему двору замка.

В тот раз они бежали быстрее всего.

– Напоминаю, что, как и обещал, я не убил ни одного стажёра за последние несколько месяцев.

Эви обречённо покачала головой:

– Сэр, не хотелось бы преуменьшать ваши успехи, но есть люди, которые за всю жизнь вообще никого не убили.

Он не изменился в лице.

– Скукота.

– Да и не сказать чтобы месяцы, правда? Вы же скинули Джошуа Лайтенстона с этой самой стены на прошлой неделе, и он сломал шею.

– Ну, он заслужил.

Она всплеснула руками, сдаваясь.

– Чем?

Босс почесал подбородок и поморщился, будто вспомнив какую-то гадость.

– Сказал кое-что неприятное.

– Будь у меня такая привилегия, Бекки уже несколько раз слетела бы вниз. – Эви задумалась. – Кстати, сэр…

– Нет.

– А если подам крайне официальный и структурированный список плюсов и минусов? – взмолилась она.

– Назови хоть один минус Ребекки Эрринг как работницы.

Поднялся ветер, бросил непокорную прядь ему на лоб.

– Она твёрдо решила быть моим врагом.

Его лицо вдруг снова посуровело – так резко, что Эви охнула.

– Всегда держи врагов поближе, Сэйдж. Так гораздо интереснее. – Он улыбнулся, и в улыбке не было ни следа радости, одна жестокость.

Эви с трудом сглотнула и с досадой поняла, что хочет медленно отступить назад. Подальше от него, обратно в себя.

– Кстати о врагах. Может быть, перейдем к тому, ради чего я тебя сюда привёл, пока остальные сотрудники не решили, что я пошёл сбрасывать со стены тебя? – предложил он.

Эви закатила глаза и махнула рукой:

– Давайте.

Он нахмурился, отвернулся обратно к лесу.

– Ещё одну поставку накрыли.

Эви постаралась не застонать, но её досада была осязаема. Она потратила несколько недель, чтобы организовать эту поставку и обустроить идеальные, необнаружимые точки отсюда до самого Сиятельного. Они занимались входящей и исходящей контрабандой: продавали, покупали, но чаще всего крали прямо у короля Бенедикта.

– Я подозревала, учитывая лишние… – Эви постучала указательным пальцем себе по голове.

– Это была Славная Гвардия.

Личная стража короля Бенедикта? Они никогда не влезали в дела Злодея. Честно говоря, Эви всегда удивлялась, почему Злодей столько раз воровал у Бенедикта ресурсы и товары всех сортов, но никогда не нарывался на отпор.

– Значит, мы не получим ничего из того, что позаимствовали?

Это дельце должно было принести как минимум четыре больших ящика оружия из личной коллекции короля Бенедикта. Эти мечи и ружья были ценны любезному правителю не только как оружие, лишиться их – огромная потеря для него.

Была бы, если бы у них всё выгорело.

– Моя Бесславная Гвардия утащила два ящика.

Бесславной Гвардией назывался элитный отряд, который занимался самой жестокой частью дел Злодея – «полевой работой», как нарекли это стажёры. Туда набирали самых отбитых воинов, зачастую – магов разных школ и направлений. Большая часть сотрудников старалась держаться от них подальше, а Эви помогала Эдвину готовить для них бутерброды.

«Блин, забыла заказать ещё сыра. А им нравится проволоне»[2].

– Лучше, чем ничего, наверное, – ответила Эви. Она была готова радоваться любым мелочам, лишь бы только не ползать снова по карте, выискивая другую незаметную тропинку в лесу.

– Как всегда, оптимистка, да, Сэйдж? – Он говорил спокойно, но лицо выдавало, что он не видит в этом ничего хорошего.

– Предпочитаю думать о хорошем: так проще… Даже когда случается плохое.

Босс как-то непонятно посмотрел на неё.

– Вот бы все смотрели на мир твоими глазами.

– Было бы очень красочно. – Она широко улыбнулась и подставила лицо ветру. – Значит, уже три поставки накрыли за последние два месяца.

– Целых три. – Он вдруг понизил голос. От этого тона даже храбрейших рыцарей пробирала дрожь, Эви сама видела. А она почему-то успокаивалась, и это… тревожило.

«Опасность не может быть привлекательна, Эви, она пугает».

«Или… И то и другое», – мысленно возразила она.

– Если не считать висельничков внизу, как вы собираетесь разбираться с этим?

Эви боялась ответа, но ситуация очень чётко повторялась. Схемы, которые работали многие месяцы, вдруг начали отказывать, и общий знаменатель вырисовывался очень ясно.

– У нас завёлся предатель, – тихо сказала она. Вздохнула: босс стоял, высокий и мрачный, обещая одним своим видом кары небесные, и ей пришло в голову только одно: – Чем я могу помочь?

Эви не сомневалась, что часы на стене принимаются тикать громче, как только она пытается сосредоточиться. Каждое движение стрелки будто стучало ей по черепу.

Тик-так, тик-так.

– Уф…

Эви опустила голову на стол. Последние два дня она составляла в любимой тетради с золотой фольгой список сотрудников с краткими примечаниями напротив каждого имени. Нужно было записать всё подозрительное, все признаки нелояльности, выяснить, кто мешал работе, – и вручить его боссу на блюдечке с голубой каёмочкой.

– Чем занята?

Ай, ещё раз по черепушке!

Эви подняла голову и захлопнула тетрадь, едва не прищемив любознательную руку Ребекки Эрринг. Торопливо вернула перо в любимую чернильницу, подаренную папой.

– Ничего такого, не беспокойся. – Эви натянуто улыбнулась, борясь со всякими неприличными словами, которые рвались изнутри.

– Зачем ты составляешь список сотрудников? Мне нужно знать обо всём, что здесь происходит, – заявила с надменным смешком Бекки.

Эви пристально посмотрела на неё и уложила голову на руки.

– Значит, ты в курсе, что офисные пикси тратят чернила, чтобы рисовать автопортреты собственных задниц?

Пикси по мелочи помогали в офисе, обычно в качестве переписчиков. Им это давалось легко, учитывая, как их было много, но их взрывной темперамент порой приводил к появлению чернильных художеств.

Бекки сердито застонала, выпрямилась и покачала головой.

– Опять?

Она торопливо обернулась и сощурилась сквозь очки, заметив мелких летучих тварюшек. Хихикая, они раскидывали по офису бумаги.

– А ну идите сюда, поганцы! – рыкнула Бекки и умчалась прочь, а Эви облегчённо вздохнула. Взяла ванильный леденец из баночки, которую ей подарила Лисса, и закинула в рот.

Несмотря на вечную вражду, Эви не завидовала работе Бекки. Той приходилось разбираться с любой бытовой драмой, с любым скандалом между стажёрами или постоянными сотрудниками. Когда босс представлял Эви остальным, он объяснил, по какому принципу здесь всё устроено. Каждый работник отвечал за свои задачи в своей области. Как в улье. Областью Бекки были люди (и другие существа) – так боссу не приходилось самому разбираться с вечной мелодрамой.

Сперва Эви думала, что они подружатся, несмотря на необъяснимо ледяной приём со стороны Бекки. Эви приложила к этому все усилия, но Ребекка Эрринг была твёрдо намерена не любить новенькую. Эви до сих пор не разобралась: это потому, что она ужасно раздражала Ребекку сама по себе, или, может, сплетни, которые она услышала от одного из стажёров, были правдивы. О том, что Бекки раньше хотела сама работать ассистенткой Злодея, но эту должность получила Эви.

Как бы то ни было, очевидно, им с Бекки не стать подругами, и Эви это вполне устраивало.

Она ещё раз закрыла тетрадь, встала и взяла керамический кубок, надеясь, что сегодня Эдвин приготовил такое крепкое зелье, чтобы поднять даже мёртвого.

Но пока Эви шла на кухню, она никак не могла избавиться от тихого голоса, который спрашивал, так ли невинна их борьба или она могла подтолкнуть Бекки на кривую дорожку.

Дорожку предательства.

Глава 4

Эви

Остаток дня Эви топила печали в волшебном вареве Эдвина, устало наблюдая за коллегами. Кто-то точно был виноват, и как бы ей ни хотелось, чтобы это оказалась Бекки, та была слишком уж твердолобой и правильной, Эви не могла представить, что она способна на такое.

Эви со стоном выпрямилась, ощутив, как хрустнула при повороте спина. Мышцы болели, требуя внимания, и она как раз доделала свой подозрительно небольшой объём работы, который оставался на сегодня.

Вот-вот должен был прозвонить большой колокол на северной башне, и все сотрудники вернутся к своим монотонным жизням за стенами замка.

Пикси улетят в лес, пугающая стажёров тварь, кем бы она ни была, уползёт в пещеру, стажёры разбредутся по своим конурам, у кого на что хватает денег, ну и остальные тоже отправятся домой.

В замке постоянно жило всего несколько сотрудников: Татьянна, Эдвин и единственный человек, которого слушался дракон во дворе, – Блэйд.

Будто отвечая на мысли Эви, очаровательный укротитель дракона явился сам: он быстрым шагом шёл по офису с глубоким порезом на лбу.

– Татьянна свободна? – Он застенчиво улыбнулся Эви, как и всегда, когда заявлялся с очередной раной от чешуйчатой зверюги, которая завелась у них вскоре после того, как Эви устроилась.

Эви с улыбкой покачала головой:

– Не знаю, мистер Гушикен. Почему бы вам не спросить у неё самой?

Блэйд склонился к ней, продемонстрировав рельефную грудь под крайне обтягивающей майкой. Эви не была уверена, намеренно ли, но Блэйд постоянно носил самые несочетающиеся цвета. Сегодня майка была такого яркого зелёного цвета, что глазам делалось больно, а штаны были оранжевые – цвета закатов и бабочек.

Он драматически схватился за грудь:

– Так сурово, моя милая! Ты ранишь меня!

Эви хихикнула в ответ на эти нехитрые заигрывания и закрыла список сотрудников. Поднялась из-за стола, обошла его, чтобы подойти к Блэйду. У него были янтарного цвета глаза – тёплые, как он сам. Он улыбнулся, изгиб полных губ смягчил резкие линии скул и узкого подбородка с ямочками. Из всего офиса Блэйд был ближе всего к ней по возрасту: всего на год младше.

– Я не твоя, проказник! – Она отвела его длинные тёмные волосы со лба, поморщилась при виде сорванной кожи. – Эта тварь однажды тебя прикончит.

Когда Блэйд только приехал, его дракон был размером с ладошку, и она даже пару раз держала на руках это крошечное существо, умиляясь ему, как беззащитному младенчику. Но зверюга за каких-то несколько месяцев вымахала до пугающих размеров и теперь рычала и бросалась на всех подряд. Он подпускал к себе только Блэйда, да и для того встречи не проходили даром.

Но именно он нашёл яйцо. Он исследовал восточные горы и нашёл кладку, брошенную драконицей. Блэйд рассказывал, что зверушка сразу привязалась к нему, едва лишь вылупилась.

Он и сам полюбил дракончика и не нашёл в себе сил расстаться с ним, но потянуть содержание не смог. К счастью, в то время он наткнулся на вакансию, в которой говорилось, что некий Злодей ищет самых разнообразных магических животных. Так что Блэйд объявился на пороге замка через две недели после Эви, предлагая дракона в обмен на жильё и должность укротителя. Босс согласился, но пока не нашёл дракону применение – по ряду причин.

Одна из них состояла в том, что когда зверюга не пыталась откусить Эви голову, то боялась всего на свете.

Блэйд широко улыбнулся:

– Эта «тварь» – сладенький малыш, просто с перепадами настроения. – Он заметил Бекки со стопкой документов, которая шла мимо, направляясь к доске на стене, и просиял: – Прямо как ты, милая Ребекка!

Бекки застыла и осуждающе посмотрела на них:

– Мистер Гушикен, не стоит так обращаться к коллеге.

Она буквально сочилась неодобрением, но, к чести Блэйда, её осуждение не смутило его.

Честно говоря, эта строгость скорее его раззадорила.

– Может, обсудим это в Вечнозелёной таверне? – Он наскрёб где-то отваги подмигнуть ей. – Зачитаешь мне свой длиннющий список жалоб.

Бекки фыркнула, поправила очки и взглянула на него, будто на гадость, в которую наступила:

– Лучше краски выпью, чем потрачу своё свободное время на разговор с таким, как вы. Единственная причина, по которой я говорю с вами, – потому что мне платят за то, чтобы я сообщала вам, что ваша гигиена оставляет желать лучшего. – Она смерила взглядом кровь, текущую у него по щеке, скрипнула зубами и добавила: – Эта ваша кровь не менее оскорбительна, чем запах. Немедленно избавьтесь и от того и от другого, иначе в конце недели недосчитаетесь зарплаты.

Эви закатила глаза, когда демоница умчалась прочь:

– Зачем ты с ней так?

Блэйд пожал плечами и стёр кровь с лица кожаным наручем.

– Она забавная, когда такая взъерошенная. – Он посмотрел на закрытую дверь и тихо спросил: – Слышал, ещё одна поставка сорвалась. Как он?

– Вход видел? – с иронией ответила Эви.

– То есть как обычно? – Блэйд хохотнул и замер, осознав, что они стоят совсем рядом с кабинетом Злодея.

– Расслабься. Его уже два дня нет, делся куда-то.

– Сегодня никаких поджогов, выходит? – Блэйд делано нахмурился.

Эви рассмеялась, но не слишком весело: Блэйд не совсем шутил. Она видела, как люди просто горели на этой работе – и фигурально выражаясь, и буквально.

– Знаешь, я не только этим занимаюсь.

Он торопливо кивнул:

– Знаю. Мне говорили, ты свела жажду разрушения босса до двух раз в неделю.

– Не пускаю его говорить со стажёрами до завтрака, в этом всё дело. На голодный желудок он злющий, – ответила она, гадая, сколько жизней коллег спасли булочки с глазурью.

Прислонившись к столу, Эви посмотрела на большие часы на стене. По комнате разнёсся громкий звон, некоторые сотрудники испуганно подпрыгнули, а другие вскочили с мест и подхватили уже собранные сумки, спеша домой к любимым.

Кое-кто косился на закрытую дверь кабинета Злодея. В конце дня босс обычно присутствовал на работе. Он распахивал дверь, чтобы показать, что не убьёт никого, кто соберётся уйти домой.

Эви взглянула на них и кивнула, сознавая, что имеет право командовать:

– Идите. Его сегодня не будет.

А если босс разозлится, она ответит.

Не задавая вопросов, все поспешили к потайной двери и загрохотали по ступенькам. Эви подошла к сумке, убрала в неё вещи, пытаясь прогнать беспокойство.

«В какие бездны занесло Злодея на этот раз?»

– С ним всё хорошо, – заверил её Блэйд и помахал Татьянне, которая вошла в офис. – Эй, Тати!

– Я и не беспокоилась о нём… – начала Эви.

Но Блэйд уже бежал к целительнице. Татьянна осмотрела его лоб, одарила его раздражённым взглядом, махнула рукой в сторону лазарета и сама пошла следом.

Эви закончила собирать вещи, ещё раз с тоской посмотрела на дверь кабинета босса.

«Не беспокойся о нём больше, чем следует, Эви».

Она вздохнула и пошла к лестнице.

«Поздно уже».

Вышла, на пороге не удержалась и оглянулась ещё раз на закрытую дверь Злодея, гадая, что будет, если однажды он не вернётся.

Глава 5

Эви

– Совсем пресно, – буркнула десятилетняя сестра Эви Лисса.

– Тсс! – Эви прижала палец к губам.

Отец медленно шагал к столу со своей чашкой супа. Сегодня у него было замечательное настроение. Поэтому он решил заняться готовкой.

С тех пор как отец заболел, мало что в жизни радовало его, но когда он чувствовал в себе силы, то готовил дочерям. Так он проявлял заботу. И пусть его блюда частенько напоминали по вкусу бульон из сапога, Эви считала, что они с Лиссой обязаны съесть всё до последней капли.

Потому что, если отец готовил, значит, он чувствовал себя лучше, и это напоминало о том, какой их семья была… раньше.

Эви посмотрела на два стула за столом: один напротив отца и другой рядом с ней. Эти места раньше занимали мама и старший брат, Гидеон, но теперь они пустовали. Но стулья остались на месте, будто память о потере преследовала семью.

– Как дела, девочки?

Гриффин Сэйдж был крупным мужчиной с тёплой улыбкой и пышной каштановой шевелюрой. В молодости он казался завидным женихом. С нуля основал процветающую мясную лавку. Их мама была чужестранкой из Мирталии, прекрасного королевства, которое занимало юго-восток континента вместе с Реннедоном и ещё пятью странами. Мама любила папу до безумия… пока не покинула их.

Первые воспоминания Эви были о родителях, смеющихся вместе, поющих и танцующих на маленькой кухоньке. Она откашлялась и улыбнулась отцу.

– Просто объедение, пап. – Она выразительно посмотрела на сестричку и добавила: – Кажется, Лисса не откажется от добавки.

Под столом её ощутимо пнула в голень маленькая ножка. Эви хихикнула и налила в чашку Лиссы ещё половник комковатой жижи. Она радовалась, что оставшаяся семья здорова и счастлива, хотя понимала: это не продлится долго. Но не было такого правила, которое запрещало бы радоваться прямо сейчас.

– Как дела в поместье? – Отец ласково улыбнулся ей. На его щеках играл здоровый румянец, какого она не видела несколько месяцев.

Эви с трудом проглотила твёрдый кусок картошки и принялась возить в тарелке ложкой, изображая беззаботность.

– Да ничего интересного.

– Я тоже хочу работать в замке, – заныла Лисса и поморщилась, сунув в рот ложку.

Эви подавилась, закашлялась.

– Это… Это не замок, Лисса. Просто особняк.

– Но здоровенный небось, как замок, да? – Сестра вопросительно уставилась на неё.

Эви очень многое нравилось в работе: люди, планы. Но вот это она ненавидела. Враньё.

Она не могла рассказать семье ни слова о том, чем занималась на самом деле. И они, и вся деревня считали Злодея чудовищным мерзавцем. Любой, кого хотя бы заподозрят в связи с ним, ответит по всей строгости закона. Она понимала, что однажды её могут поймать, что гнев королевства обрушится на неё, но это не пугало. Честно говоря, скорее будоражило.

Такая же безрассудная, как мама.

– Он очень большой, это правда. – Собираясь с духом, Эви отпила вина, которое купила по пути домой, и попыталась сменить тему. – А как твоя учёба?

К её облегчению, один вопрос – и Лисса разразилась тирадой про одноклассника, который вечно дёргает её за косички. Эви вздохнула: было приятно отвлечься на невинную жизнь Лиссы. Она отдала бы всё на свете, чтобы хоть на миг вернуться в беззаботную юность.

Эви было всего двадцать три, но она чувствовала себя изрядно пожившей на свете. И как она ещё не поседела, учитывая, что ей приходилось заботиться о семье и выносить скверное обращение от тех, кто был сильнее и злее?

«Чудо, что ты дожила до двадцати трех, учитывая, в какое дурацкое положение ты вечно попадаешь».

Она подозревала, что именно поэтому так легко приняла новую работу. Она понятия не имела, в чем состоит финальный замысел Злодея, если не считать таковым задачу как можно сильнее попортить жизнь королю. Но Эви знала самое важное: он не злоупотреблял положением с сотрудницами, всем честно платил и клал в своё зелье из котла добрых полкило сахара.

Последняя добродетель была не самой важной, но нравилась Эви больше всего. В её обязанности входило каждое утро воровать с кухни нужное количество сахара, а с ледника – сливки и добавлять всё это в его чашку как можно незаметнее. Она не понимала, почему он стесняется своих вкусов, но полагала, что такие вещи не идут на пользу его репутации.

Ещё больше ей нравилось, что она входила в число немногих посвящённых, – так нравилось, что она застыла, с улыбкой глядя в стену и чувствуя, как колотится сердце.

Отец доел и принялся убирать деревянные тарелки со стола в корзину у плиты. Эви вскочила, едва не опрокинув стул.

– Папа, я уберу!

Она улыбнулась и похлопала его по руке, не обращая внимания, что он нахмурился.

– Эванджелина, я могу и сам…

– Расскажешь мне сказку? – Лисса подёргала его за рукав, широко улыбаясь, и понимающе посмотрела на Эви. Так она выглядела гораздо старше. Как бы Эви ни пыталась оградить её от мира, порой сестра встречалась с его жестокостью.

Они уселись, и Эви замерла на миг, увидев, что отец занял мамин стул. Лисса залезла к нему на колени и уставилась на него, а он пустился в один из своих бесчисленных рассказов о героях, которые побеждают злодеев. Эви пришлось проглотить горькую правду о том, что теперь она работает на одного из тех, кого презирает отец.

Она отвернулась к корзине, взяла тряпочку и принялась с силой тереть горшок. Она чувствовала, как горят щёки, колотится сердце и учащается дыхание. Потрогала воду, прикрыла глаза и начала напевать простенькую мелодию, которую часто пела мама, когда мыла посуду.

Это почему-то успокаивало Эви, несмотря на всю боль, которую причинила ей мама. Эта песенка стала одной из последних хороших вещей, которые подарила мама до того, как настал тот день, до луга с одуванчиками, просто – до.

Эви увидела отражение в окне перед собой, увидела, как папа за её спиной уносит заснувшую Лиссу в комнату. Вновь посмотрела на собственное лицо и обнаружила, что улыбается. Той самой улыбкой, которой так долго училась. Даже когда казалось, что лёгкие не справятся, даже когда сердце было готово разорваться от боли – она всегда умела растянуть губы в улыбке.

В голове зазвучал мамин голос. «Не печалься, хасибси. Сломанный мир можно починить одной улыбкой».

Конечно, она ошибалась. Эви ничего не починила – ни в тот день, ни потом.

Но всё равно улыбалась.

Просто на всякий случай.

И не в последний раз надеялась, что этого хватит, чтобы уберечь близких.

Глава 6

Злодей

Она снова напевала.

Тристан Артур Маверин, более известный публике под звучным прозвищем Злодей, побарабанил длинными пальцами по гладкому чёрному столу. Звук её пения должен был раздражать его. Врезаться в мозг. У него и так болела голова от смеха других сотрудников за дверью. Работа тёмного лорда – нелёгкий труд, и мигрень тому доказательство.

Но он держал себя в руках. Он и так выпустил пар в начале недели, когда поубивал тех парней из Славной Гвардии и повесил их под потолком на всеобщее обозрение.

И снова её весёлый голос просочился через щёлочку в приоткрытой двери кабинета. Будь на её месте кто-нибудь другой, он не сомневался – распахнул бы дверь и потребовал, чтобы раздражающий звук немедленно прекратился. Он угрожал бы и запугивал, пока все не затряслись бы от ужаса – а заодно так можно упрочить свою репутацию. Так безопаснее – и для него, и для них.

Но там был не кто-нибудь, а Сэйдж – мысленно он звал её только так. Ему приходилось работать совсем рядом с ней, он ощущал её ванильный аромат, и в этом было больше близости, чем нужно.

Он как дурак подошёл к двери и прижался ухом. Хотелось разобрать, что это за песня так нравится ей, раз она запомнила мелодию наизусть.

А может…

Хрясь!

Он отскочил назад и схватился за нос, рыкнув от боли. Он увлёкся разгадыванием песни и даже не заметил, что голос приближается.

Пение оборвалось, уступив место потрясённой тишине: его сконфуженная ассистентка стояла у двери, которой только что врезала ему по лицу.

Она наморщила изящный носик и сделала шажок назад, всплеснув руками.

– Упс… – Тут её чётко очерченные губы изогнулись в широкой улыбке, и он вдруг понял, что нос не так уж болит, если сравнивать с тем, что творится в груди. – Простите, сэр! Надо было сперва постучать. – Она пожала плечами, будто говоря: «Ну что со мной поделать?»

Была у него пара мыслей на этот счёт.

Он покачал головой, вперив в неё гневный взгляд.

– Сэйдж, зачем ты ворвалась ко мне в кабинет, как таран? Или просто надеялась прикончить меня моей же дверью?

Она распахнула светлые глаза, обходя его и вторгаясь в его личное пространство. Как будто она и так уже не влезла в каждую сферу его жизни.

– «Прикончить» – как-то громковато, не находите? Уверена, вас и не так лупили, причём по более нежным местам.

Она помолчала – до неё явно доходило, что она только что ляпнула. Мозг у неё работал не так, как у других. Будто любая мысль, любое произнесённое слово запускали колёсики чепухи в её голове, которые крутились, пока она не придумывала для всего свой собственный смысл. Удивительно интригующе. И…

Что бесило: отвратительно отвлекающе.

А потом она выдавала что-то такое, от чего он просто терял дар речи. Как сейчас.

– Не то чтобы я думала про ваши нежные места! В смысле теперь-то я думаю, когда говорю о них, но я имела в виду нежные, ну например… – Она примолкла, и по некой неизъяснимой причине ему стало просто необходимо узнать, чем она закончит. Так что он подождал… – Ухо?

Эта знакомая, раздражающая жизнерадостность бурлила вокруг, из-за неё он чувствовал всякие гадкие вещи, например радость и бесспорное желание рассмеяться.

Он твёрдо воззрился на неё. Довольный блеск в глазах, круглые щёчки, лёгкий изгиб губ – она словно в любой момент была готова заулыбаться. Он вздохнул, пригладил волосы и отвернулся к столу. Ему нужно было заземлиться.

– Сегодня утром моё терпение на пределе, Сэйдж.

– А в любое другое утро не так, сэр?

Тристан обошёл стол и уселся на стул, не обращая внимания на Кингсли, который заметно придвинулся к Сэйдж. Кингсли добрых десять лет подряд каждый день проводил у него на столе, давая тихие непрошеные советы в одно слово своими потешными табличками. Поразительно, как этому земноводному хватало всего одного слова, чтобы взбесить. Истинный дар.

Тристан жестом пригласил Сэйдж сесть на стул поскромнее напротив стола. Он не говорил ей, что этих стульев не было, пока каких-то пять месяцев назад не появилась она. Ему раньше никогда не хотелось видеть, как сотрудники расслабляются в его присутствии настолько, чтобы сидеть.

Но теперь было логично завести стулья, раз уж у него появилась помощница, с которой он проводил ежедневные планёрки. И желание сделать ей удобно тут совершенно ни при чём.

Абсолютно.

Она вздёрнула тёмную бровь и села на стул. Ярко-жёлтая юбка колыхалась у ног. Тёмные волосы, как обычно, были заплетены в косу, но одна прядь вечно убегала и ложилась на щёку. Сэйдж тепло улыбнулась Кингсли, который прыгнул к ней и ткнулся зелёной башкой ей в ладонь.

– Доброе утро, мой маленький король! – сказала Сэйдж, поправляя ему корону. – Кто это у нас тут такой красивый сегодня?

Кингсли одобрительно квакнул.

Сэйдж осторожно взяла его в руки и потёрлась об него щёчкой. Тристан понял, что планирует свергнуть это земноводное.

– Сэйдж, прекрати тискать моих пленников.

– Тогда прекратите держать таких чудесных пленников. – Она подмигнула Кингсли и вернула предателя обратно на стол.

– Принято, – сдался он, поднимая обе ладони. Вздохнул и попытался вернуться к тому, над чем работал, пока в его личное пространство не ворвалось это ожившее стихийное бедствие.

«Ты воплощение зла. Мир трепещет при звуках твоего имени. Хладнокровный убийца».

От неё послышался внезапный писк, подозрительно похожий на чих. Она застенчиво посмотрела на него.

Он растёкся в лужу. Каждая пылинка в комнате сейчас была его личным врагом.

– Продолжай, – процедил он сквозь зубы.

Её бледные руки оказались на столе: она подвинула ему лист бумаги.

– Я составила список всех сотрудников и собрала о каждом как можно больше информации. Уверена, если понадобится, Бекки или Татьянна дополнят её. Татьянна любит секреты, а Бекки так тщательно ведёт записи, что ей следовало бы работать в королевском совете.

Он удивился тому, что Сэйдж высоко отозвалась о миз Эрринг в каком бы то ни было контексте. Он знал о непримиримой вражде между ними. Он ни за что бы не признался, но эта вражда его слегка забавляла.

Он посмотрел на лист. Аккуратным почерком Сэйдж перечислила имена всех сотрудников и написала небольшие комментарии о них. Учитывая детальность, она наверняка потратила много часов на эту работу.

Он кашлянул, одарил её редким одобрительным взглядом.

– Отличная работа, Сэйдж. – Он собрал остальные листы и пролистал стопку. – Это очень поможет.

Она просияла, и он ощутил, как внутри нарывом поднимается нечто отвратительное. На его глазах колёсики её чепухи вновь раскрутились.

– Сэр…

Он опустил бумаги и переключился на неё.

– Что-то не так?

Она беспокойно перебирала пальцами.

– Просто интересно, а почему вместо всего этого расследования… просто не спрашивать до тех пор, пока преступник не найдётся?

Вот поэтому он её и нанял. Ну, среди прочего. Она была умна и коварна – этого она сама в себе почти не замечала, но имелась в ней некая тихая безжалостность, которая просто обезоруживала, когда исходила от неё – от человека, просто лучившегося добротой.

– «Спросить» в смысле… Почему бы не пытать всех сотрудников подряд, пока кто-нибудь не сознается?

У неё заалели щёки, и он стушевался. Её лицо исказил карикатурный гнев.

– К-конечно нет! – выпалила она.

Тристан едко хохотнул, не сдержавшись, потом наклонился, поставил локти на стол.

– Не сомневайся, Сэйдж, эта идея приходила мне в голову. Но я хочу не просто найти человека, который разрушил все наши тщательно выверенные планы. – Он помолчал, глядя, как она подаётся к нему будто загипнотизированная, хотя это было невозможно. – Я хочу напасть неожиданно. – Она вскинула брови, осознавая сказанное, и он добавил: – Пусть сидят себе спокойно в этом офисе и думают, что всё обошлось. Что так оно и продолжится. А в это время мы тихо их вычислим. Пусть чувствуют себя в безопасности, а когда решат, что всё в порядке, я сокрушу их.

Он подождал, не мелькнёт ли на её лице страх. Подождал, не проявится ли отвращение. Но вместо этого она понимающе улыбнулась. Поблёскивая глазами, откинулась на спинку стула, скрестила руки.

– Вы знаете, если предатели выяснят, что вы ищете их, они сообщат своему начальству. А вы хотите застать врасплох не только исполнителей.

Он не справился с удивлением.

– Ты… Да, именно.

Она усмехнулась, потом широко заулыбалась, как обычно. Будто радовалась, что поняла ход его мыслей.

– Кстати, мы не вычёркиваем никого. Я тоже в списке.

Это удивило его больше всего, потому что, разумеется, она должна быть в списке. Никто не избежал подозрений. Но меньше всех – этот маниакальный ураганчик напротив, хотя он знал, что она ни при чём.

– Себя вычеркни, – буркнул он.

Сэйдж нахмурилась, покачала головой.

– Не надо обращаться со мной по-особому. Запросто могу быть и я: я к вам ближе всех.

– Говорю тебе: кто угодно, но не ты. – Он посмотрел на блестящий золотой ободок у неё на мизинце, потом снова в глаза.

Она проследила за его взглядом, и на её лице отразилось понимание.

– Ой, да, договор о приёме на работу.

Хранителей договора было непросто разыскать, как и волшебные чернила, которые использовались при заключении сделки. Тот, что работал у Тристана, драл с него целое состояние каждый раз, когда требовались его услуги. Поэтому договоры обычно скреплялись зелёным цветом только с Бесславной Гвардией.

Они выступали в роли охраны Злодея и шпионов, если требовалось. Договор зелёными чернилами гарантировал, что они никогда не предадут. Подписывая документ, новый гвардеец привязывал себя к жизненной силе Тристана с помощью татуировки на пальце. Случись что с Тристаном по их вине, чернила обратились бы в яд, который проник бы в кровоток и быстро убил.

Легко добиться верности, если альтернатива – смерть.

Сначала он хотел и для Эви сделать зелёное кольцо – у него ещё оставалось немного чернил. Но когда прибыл хранитель, он не смог.

Кольцо было золотым.

– Я не смогу тебя предать, даже если пожелаю, – твёрдо сказала она, с лёгкой тоской разглядывая рисунок. – Не буду врать, я не расстроена, что меня убрали из списка подозреваемых. Предатель похерил столько лично моей работы, что я сама не отказалась бы кого-нибудь запытать.

Порой ему нравилось дразнить её – хотелось бы ему отучиться от этой привычки.

– В темнице сидит пара бедолаг. Хочешь попробовать?

Он шутил.

Она вскочила со стула, несколько неуклюже бросилась к выходу.

«Славно».

Уже почти у двери она обернулась и посмотрела на него.

– Знаете, я бы не отказалась. Кого-нибудь запытать, – с тревожной искренностью в голосе пояснила она. – Если бы знала, что это вам поможет, если бы этот человек навредил вам… Я бы пошла на это, и может, мне бы даже слегка понравилось.

С этими словами она развернулась, и солнечное платьице уравновесило тяжесть её слов.

Тристан потёр грудь, чувствуя, что все её слова крошат стену, которую он воздвиг. И трещины уже протянулись до самых ушей, в которых стучала кровь. Он выругался, встал со стула и подошел к окну в углу, чтобы посмотреть вдаль.

Покосился на стол: Кингсли посмотрел на него почти сочувствующе, а потом поднял одну из табличек: «БЕДА».

Точно.

Тристан резко отвернулся к окну, пытаясь унять дыхание.

Дурацкий орган под рёбрами всё колотился. Тристан выругался снова, вцепился в подоконник так, что пальцы побелели, но сердце не успокаивалось.

Будто настойчиво напоминало о своём существовании.

Глава 7

Эви

Хотелось закричать.

Эви весь день слонялась по всем углам офиса, не привлекая к себе внимания. Подслушивала разговоры, старалась поймать хоть намёк на что-нибудь. Но сотрудники говорили лишь об одном: куда сходить выпить после работы или кто с кем переспал в раздевалке.

Последнее, следовало признать, было довольно интересным.

Ей отчаянно хотелось рассказать Татьянне про офисную крысу, но, к огромному сожалению, саму Татьянну никак нельзя было исключить из списка. По крайней мере, пока что. Честно говоря, глядя вокруг, на интерьеры, которые Эви знала уже как свои пять пальцев, она поняла: никому, ни единому человеку здесь нельзя доверять. Ну, кроме самого Злодея. Какая ирония.

Её не оставляло безнадёжное, всепоглощающее чувство предательства. Всё это оказалось таким личным. Она не хотела отдаляться от остальных, но так получилось. Она потратила так много своего драгоценного времени, чтобы здесь всё и все работали на благо компании.

Дело было даже не в самой работе, а в людях, которые её окружали. Здесь никто не пытался казаться хорошим. У всех были свои недостатки, так что любые фантазии о высокой морали уступали простому выживанию.

Это чудесно успокаивало: только здесь Эви не чувствовала себя такой отчаянно одинокой.

Она со вздохом поднялась с рабочего места, взяла тетрадь, обошла комнату и направилась на удивительно просторную офисную кухню. Поздоровалась там с Эдвином, чувствуя, как тянет теплом от печи.

– Мисс Эви! – Эдвин щегольски поклонился и достал из печи противень. – Возьмите слоечку! Я настаиваю!

Как и все огры, Эдвин был ростом под потолок и со светящейся бирюзовой кожей. Он широко, дружелюбно улыбался, а последний штрих к образу добавляли очки на пару размеров меньше, чем надо. Он был невероятно умён и всегда говорил вещи, которые Эви ещё долго обдумывала после беседы, а ещё они оба любили книги.

Эви кивнула на распахнутый роман на столе.

– Чуть попозже. Что читаете?

– Вам понравится, мисс Эви. – Эдвин подмигнул ей, и металлическая серёжка в ухе закачалась. – Там о любви.

– Правда? – улыбнулась Эви.

– Сходите к своему окошку, а я пока налью вам чашечку. – Он кивнул в другой конец кухни, откуда лился мягкий свет. Эви понимающе улыбнулась и пошла туда.

В поместье было полно прекрасных окон, но этот укромный уголок нравился ей больше всего. Хаотично разбросанные стёклышки собирались в изображение яркого солнца, лучи которого падали на старую книгу. Эви казалось, что это очень точная иллюстрация, потому что хорошая книга часто грела её, как солнечные лучи, ласкающие лицо.

Она часто сидела в кухне, изливая обиды Эдвину, но всё больше – глядя на эту сияющую картину. Иногда Эви тихо нашёптывала ей, а та будто почти отвечала. Время от времени на кухню забредала Бекки и оставляла какое-нибудь язвительное замечание, и Эви приходилось отбиваться. Это тоже стало частью повседневной жизни, к которой она до нелепого сильно привязалась.

Наконец Эви встала и пошла обратно в офис. Едва подошла к столу, как услышала щелчки где-то в комнате.

Посмотрела на большие часы на стене, на секундную стрелку, скользящую по кругу. Стало не по себе.

Эви огляделась: может, кто-то ещё услышал этот звук? Но головы не поднимались от столов, а тихий гул голосов заверил её, что щёлканье заметила лишь она.

«Может, ерунда».

Но её охватила тревога, которая уже не давала переключиться ни на что другое.

Захотелось разыскать босса, куда бы там его ни унесло. После планёрки с утра он спешно сбежал, никому не потрудившись доложиться.

В любой другой день она бы и внимания не обратила. У него были свои секреты, своя аура загадочности, которая поддерживала его тёмную репутацию. Но потом её заело: он доверял ей так много и всё же так мало. Ей хотелось знать о нём больше, и сама уже эта мысль была слишком опасна, чтобы заходить дальше.

«Щёлк. Щёлк. Щёлк».

Тихо рыкнув с досады, Эви прошлась по комнате, пытаясь понять, откуда доносится звук. Где громче? Она сходила в один конец комнаты, в другой, ища, где звук утихает, а где раздаётся сильнее. Если её растущее подозрение было правильным – так оно и оказалось – то звук вёл прямо к её столу.

Ну, не совсем, но близко.

Щелчки перекрыл краткий «квак», Эви посмотрела вниз и увидела, что у носка её туфли сидит Кингсли. Он ловил её взгляд, пытаясь передать нечто, что не мог выразить словами.

– Привет, дружок. – Эви медленно опустилась на колени и протянула руку, чтобы Кингсли запрыгнул на ладонь. – Кингсли, осторожнее по офису-то прыгай. Если тебя случайно раздавят, как мы будем без тебя?

Она улыбнулась ему, на миг забыв про щелчки, а потом всё вспомнила.

Кингсли, кажется, тоже услышал этот звук, потому что спрыгнул с её ладони и поскакал в единственное место, куда Эви не хотелось заглядывать. К двери за её столом, в кабинет босса.

Эви вздохнула, подошла к приоткрытой двери и распахнула её.

Чутьё кричало ей не делать ни шагу дальше. Но между ней и загадочным звуком будто протянули ниточку, и порвать её было нельзя, пока она не найдёт источник.

Обширное пространство казалось меньше без Злодея. При виде стола сердце не участило бег, как обычно, – вероятно, потому что кое-кто не сидел в кресле за ним. Следовало бы уйти. Она так и собиралась сделать.

Но тут Кингсли вспрыгнул на стол с другой табличкой в лапке. При виде единственного слова на ней Эви похолодела. «ОПАСНОСТЬ».

Голос разума твердил, что следует прислушаться к предупреждению Кингсли. Ей не следовало без разрешения заходить в этот кабинет и уж точно не следовало копаться в столе босса в поисках предмета, который мог оказаться просто сломанными часами или… каким-нибудь особо шумным оружием?

Но поздно было прислушиваться к голосу разума: другой голос, её собственный, уже кричал ей: «ПОИЩИ В СТОЛЕ! ЛЯГУШКА ФИГНИ НЕ СКАЖЕТ!»

– Уф, – буркнула она, почесала голову. Слово отозвалось в тишине.

Она подошла к столу, собираясь с духом и ощущая странное удовлетворение – она наконец-то нашла источник шума.

Склонилась, подметая краем платья пол. Нехотя протянула руку, схватила что-то маленькое и холодное и аккуратно вытащила, чтобы рассмотреть. Щёлкало теперь будто прямо у неё в голове, хотя сама эта вещица выглядела крайне непритязательно.

Эви перевернула добычу, и ликование тут же вытеснилось волной страха.

– Ну конечно, – удивительно спокойно сказала она. С лёгким раздражением вздохнула и добавила сама себе: – Ну конечно, это бомба.

Глава 8

Эви

Сначала всё будто замедлилось. Воздух замер, Эви тоже застыла, глядя в чистом ужасе на маленькое устройство в руке.

Затем её сердце начало осознавать неотвратимую катастрофу и заколотилось так сильно, что стало трудно дышать. Свободной рукой Эви схватилась за грудь, умоляя сердце успокоиться. Думать не получалось. Ничего не получалось.

Устройство было прямоугольное, золотое, снизу свисали часики. Очень осторожно, трясущейся рукой Эви перевернула их. Когда наконец увидела то, что искала, и без того похолодевшая кровь в жилах просто застыла, сковывая тело.

Три минуты. Всего три минуты до того, как золотые стрелочки покажут на двенадцать.

В ушах так зазвенело, что захотелось швырнуть устройство наземь и схватиться за голову. Эви прерывисто вздохнула, потом тихо всхлипнула.

У неё истерика и…

Она теряет время.

«Выкинь его!»

Она стиснула устройство, ещё раз посмотрела на часики.

Осталось две минуты тридцать секунд.

Она подумала, не выкинуть ли бомбу в окно, но Блэйд тренировался с драконом прямо под кабинетом Злодея, так что это был не вариант. Может, если она изолирует взрыв, получится спасти хоть кого-нибудь. По крайней мере, защитить замок. Она подняла взгляд и увидела, что Кингсли смотрит на неё и держит новую табличку: «БЕГИ».

Одной рукой распахнув двери, Эви рванула в офис, не обращая внимания на сотрудников, которые замирали и пялились на неё. Иные замечали устройство в её бледных пальцах и с криками разбегались, а она искала, куда бы сунуть эту штуку.

Раздался знакомый голос, который при иных обстоятельствах раздражал бы Эви, но теперь успокоил:

– На стену!

Эви обернулась к Бекки, которая распахнула дверь на улицу и отчаянно махала руками, призывая поторопиться.

Эви поторопилась.

Она выскочила на свежий воздух, попутно пропыхтев слова благодарности Бекки. Видимо, зрение застилал некий адреналиновый туман, потому что Эви почудилось, как Бекки обеспокоенно хмурится.

Летнее солнышко напекало макушку – оно выглянуло из-за облаков впервые за всё утро. Сердце колотилось, юбки разлетались в такт яростным шагам. Устройство не нагревалось в руках, несмотря на то что Эви становилось жарко, и жестоко тикало в напоминание о себе.

«Тиканье – это хорошо! – напомнила она себе. – Если не тикает, значит, ты труп!»

Только бы добежать до конца стены, до высокой башни, и перекинуть бомбу через неё! Замок был бы в безопасности, ну или хотя бы большая его часть. А что ещё важнее – люди внутри.

Стена всегда была такая бесконечная? Кажется, Эви даже не рядом с её концом. Она через силу заставляла ноги двигаться ещё быстрее, глядя, как цель всё приближается. Всё равно слишком медленно! Она напрягла последние силы и почти добежала, но тут… «Блин!»

Шпилька сапожка провалилась в щель между цементными плитами, Эви споткнулась, неестественно изогнув лодыжку.

Эви с ужасом смотрела, как бомба выскальзывает из рук и летит. Как взлетает все выше и выше, так высоко, что ударилась о парапет на башне, но не перелетела через него. Упала на пол, но слишком близко – от взрыва не спастись.

– Боги… – прошептала Эви и наклонилась, чтобы вытащить каблук из дыры, в которой он застрял. Она дышала так мелко, что в глазах потемнело, на пальцах выступила кровь – она расцарапала их об плиты, пытаясь освободиться.

Но каблук не поддавался. Её окатило холодным осознанием. Она повернулась к другому краю стены, к дверям в той стороне.

«Вот и всё». Туда ни за что не добежать.

Она забыла обнять Лиссу сегодня утром перед школой, но, разумеется, решила, что успеется ещё. Крикнула папе, что любит его, но услышал ли он? Понял ли?

В памяти всплыло другое лицо – её босс, Злодей. Эви поверить не могла, что покидает его, когда нужна сильнее всего. Ну и кто теперь вызовет у него неохотную улыбку?

По щеке Эви скатилась одинокая слезинка, и она подумала, что это, наверное, самое грустное.

Глава 9

Злодей

Незадолго до этого…

Тристан пробирался по западному Ореховому лесу. В этой части королевства горы были более скалистые, так что заплутать несложно.

Но и спрятаться – тоже.

По крайней мере, так Тристан подумал, когда начал размещать опорные пункты под мшистой лесной подстилкой. Его Бесславная Гвардия копала небольшие укрытия в разных точках пёстрого леса и хранила там самое ценное.

Чаще всего это были краденые товары, которые посылали королю соседние государства. Союзники желали помочь королю в его изнурительной битве с «тёмным врагом», который появился лет десять назад, в правление короля Бенедикта, и принялся вредить ему.

Тристан улыбнулся. Он обожал свою работу.

Когда он только начинал много лет назад, он и представить не мог, какую империю выстроит, сколько людей будет работать на него и помогать достичь цели.

Для народа Реннедона это значило, что он вмешивается в экономику королевства, медленно, но верно приводя к обнищанию и короля, и страны. Для Тристана это значило, что король Бенедикт никогда не получит желаемого, и не важно, какой ценой.

Бесславная Гвардия тренировалась, всё с большим успехом перехватывая грузы с оружием, алкоголем и товарами, но он всё равно пытался найти дело покрупнее, что-нибудь такое, что разрушит всё, чем дорожит Бенедикт…

Он убрал с пути ветку. Лошадь он привязал к дереву у подножия холма. Магия вилась под кожей, будто почуяв угрозу.

Он не собирался утром убегать в такой спешке, но пришлось. От одного из воронов – так звали себя его шпионы – пришло срочное донесение о том, что ещё одно укрытие обнаружили.

Он яростно откинул волосы со лба. Медленно подошёл к потайной двери и замер, увидев серебристый блеск доспехов Славной Гвардии.

«Эти!» – гневно подумал он.

Как они нашли ещё одно укрытие? Их расположение было известно только охране, которая при всём желании не смогла бы выдать секрета, Кингсли, который по очевидным причинам не сказал бы ни слова, и Сэйдж, которая собиралась кого-нибудь запытать ради него.

Но сейчас было некогда раздумывать обо всём этом: Тристан заметил, что в рощице перед входом лицом вниз лежит один из давнейших его гвардейцев. Остальные ещё держались – они бились с рыцарями, и Тристан вдруг понял, что сам утром попросил их загрузить ещё товаров, и прямо на виду, где их было легко заметить.

Вина лежала на нём.

Магия Тристана не стала ждать. Она пробудилась и сорвалась с кончиков пальцев водой, что сочится из трещин в плотине. Никто, кроме него самого, не видел эту серую дымку, окружающую Славную Гвардию, которая всё ещё счастливо резала его сотрудников, его стражу, его людей.

Первый Славный гвардеец не сразу понял, что происходит, но когда серая дымка окружила его, Тристан сразу увидел, как именно ранить его: магия подсвечивала лучшие места для удара красочными вспышками цвета среди серости.

Ярко-красное вокруг живота рыцаря показывало Злодею идеальный вариант: там было слабое место. Магия, обвивая рыцаря, просочилась внутрь, и серая дымка, приняв форму острого шипа, ударила. Рыцарь издал вопль, от которого кровь стыла в жилах, упал на колени и повалился наземь.

Убийство придало Злодею сил, подпитало магию. Теперь её хватило на то, чтобы окутать серой дымкой оставшихся рыцарей, найти их слабые места и убить всех. Зрелище тел в серебристой броне, падающих одно за другим, пока на ногах не осталось ни одного рыцаря, доставило Злодею нездоровое удовольствие.

Капитан его Бесславной Гвардии Кили стояла в стороне, помогая товарищу, который держался за раненый бок.

Тристан подошел, чтобы оценить потери.

– Что-нибудь забрали? – спросил он, не меняясь в лице, пока пересчитывал убитых. Четверо.

Трое мужчин и одна женщина погибли из-за него.

Он скрипнул зубами, игнорируя кипящее чувство вины. Это ничем не поможет. Никого не спасёт давящее ощущение, что все эти люди умерли за него. Но он знал, что не стоит этой жертвы.

– Нет, – отстранённо ответила Кили. – Но придётся всё перевозить, сэр. Один из рыцарей уехал с сообщением до вашего прихода.

Тристан кивнул, медленно осознавая новости. Остальные выжидательно смотрели на него, но горевать было некогда. Им требовался приказ; им требовался Злодей.

– Пусть всё перевезут в другое убежище, побезопаснее, – приказал он. – Мёртвых заберите в замок, и… – Человечность заставила его сделать паузу. – Их похоронят.

Гвардейцы кивнули, в их глазах сквозило почтение, которого он не желал. Тишину разорвал другой стражник:

– Что будете делать с этим, сэр?

Тристан стиснул зубы, окинул взглядом своих выживших, мёртвых, а за ними – Славных гвардейцев.

– То, что должен, – загадочно ответил он, раздал окончательные приказы и пошёл обратно к лошади.

Поднялся в седло, поехал обратно и снова вспомнил этот вопрос.

«Что будете делать с этим?»

Ему не пришлось задумываться: он уже знал ответ. Он ехал на юг, набирая скорость – странное чувство щекотало шею, – и клялся:

«Я отомщу за любого, кто пострадал за меня».

Когда он наконец добрался до замка, быстрым шагом миновал потайной проход и вошёл в офис, он уже понял: что-то случилось, может, почувствовал, но и шага не сделал, как перед ним возникла Ребекка, удивительно встрёпанная для такого обычно собранного человека.

– Сэр!

По рукам побежали мурашки жути.

– Бомба! Там в кабинете… была бомба… Эви…

Её имя вернуло его в реальный мир, и он схватил Ребекку за плечи.

– Где она?

Он знал, что говорит сдавленно и грубо, но сейчас было не до нежностей.

– Стена. Понесла бомбу наружу!

Он выпустил Ребекку и бросился бегом, не дав ей договорить. Вылетел в двери, не останавливаясь. Чёрный плащ развевался за спиной, Тристан взбежал по лестнице на стену и вдалеке заметил фигурку Сэйдж, такую отчаявшуюся и обречённую.

Бомба, где бомба? Он проследил за взглядом Сэйдж на верх башни в конце стены. Заметил маленькое золотое устройство – так близко, совсем рядом.

– Беги! – Он припустил сильнее, подпитываясь собственным ужасом.

Она вскинула на него отчаянный взгляд, заморгала, будто не в силах поверить, что он настоящий.

– Нога застряла! – ответила она так же заполошно.

Он не мог поверить своим ушам.

– Ну так вытащи! – закричал он в ответ, сбивая дыхание. Вышел почти рык. Она дёргала ногой, но он видел, что у неё ничего не получается.

Лоб покрылся испариной, свободная чёрная рубашка начала липнуть к телу то там, то здесь, грохот сапог эхом отражался от каменного пола. Это был не страх – просто он бежал изо всех сил.

Он почти успел, когда почувствовал, как задрожал воздух. Подбегая, он бросил взгляд на золотое устройство. Часики, прикреплённые к бомбе, затряслись, и Злодей ощутил, как гудит ближайшая башня. Едва добежав до Сэйдж, он обхватил её за талию, толкнул её на землю, прикрыл собственным телом и окружил обоих всей магией, какую только смог собрать, – но он знал, что этого вряд ли хватит.

А потом мир стал красным.

Глава 10

Эви

У Эви шла кровь.

Медленно моргая, она чувствовала, как тёплая жидкость каплями стекает по затылку. Она почти ничего не видела. Поле зрения перекрывала чёрная ткань и мускулистая грудь. Она почти ничего не ощущала, кроме запаха гари, но всё-таки был ещё какой-то аромат. Тёплый, уютный. Её голову поддерживали, и когда к ней наконец вернулось зрение, она встретилась взглядом с чёрными глазами. Но у неё не получилось прочитать их выражение, она была слишком дезориентирована.

– Сэйдж? – позвал её по имени голос Злодея с мягким акцентом, и у неё встали дыбом волоски на руках.

– Здрасте, сэр, – вяло ответила она, пытаясь разобраться в мельтешении мыслей.

Его лоб разгладился, и он рвано выдохнул. Ладонью коснулся её щеки и выругался, заметив кровь.

– Где ещё болит? – резко, даже сердито спросил он.

Она попыталась понять, откуда именно идут болевые сигналы, но если честно, она особо ничего не чувствовала, кроме удовольствия, когда он держал её вот так. Он, видимо, принял её молчание за шок, потому что передвинулся так, чтобы оба сидели.

Оторвал клочок плаща и приложил к её голове, чтобы остановить кровь, а потом оглянулся на разрушенный участок стены. Ближнюю башенку размолотило в щепки.

– Скажи что-нибудь, пожалуйста. Мне не по себе, когда ты молчишь. – Он говорил ровно, но что-то в нём выдавало потрясение.

– Я рада, что не взорвалась.

Он посмотрел на неё теплее, улыбнулся, вновь мелькнула потайная ямочка.

– Я тоже этому рад.

Она застонала, вспомнив, как он бросился к ней и чуть не умер из-за неё.

– Почему ты не убежала?

Он не обвинял, просто спрашивал.

Она опустила взгляд на лодыжку. Кажется, тело вспомнило, что ноге полагается болеть, и Эви охнула, ощутив, как запульсировала боль.

Злодей склонился к ней и положил её руку на тряпочку, которую прижимал к ране. Мягко приподнял её ступню.

– Можно?

Не находя слов, Эви просто кивнула.

Он потянул вверх закопчённую жёлтую юбку, открывая одну лишь лодыжку. Аккуратно взялся за поношенный сапожок на каблуке и медленно потянул. Эви зашипела от боли, и он замер.

– Извини. – Он поморщился и снял сапожок, а с ним – шерстяной носок, открывая покрасневшую, опухшую щиколотку.

Тёплые мозолистые руки обхватили ногу выше травмы, и Эви подумалось, что, если он отпустит, она просто улетит.

– Шевелить можешь?

С ней говорил будто другой человек, или, может, тот же самый, но без привычного слоя понтов, которыми он размахивал, будто вся его жизнь зависела от этого.

Сейчас он был настоящим, и у Эви просто перехватывало дыхание от того, какой он без всей этой защитной блистательности.

Он пристально глядел на неё, ожидая ответа, и она торопливо пошевелила ступнёй, пока он не разглядел в её глазах что-нибудь лишнее.

– Могу, но больно.

– Хорошо, значит, не сломана.

Наверное, Эви почудилось, что его ладони на миг задержались на её щиколотке. Такого не могло быть. Бедолага просто проверял, не пострадала ли Эви, а она никак не могла унять дрожь от его прикосновений.

Он отдал ей сапожок и взял за руку. Медленно поднял на ноги. Она старалась стоять на здоровой ноге. По привычке наступила на травмированную, охнула и упала прямо ему на грудь. Обеими руками обняв его за плечи.

– Простите, – пискнула она.

Он прокашлялся – раз, другой, боги, третий! – потом поддержал её за талию.

– Да… ничего.

Эви посмотрела на руины вокруг и содрогнулась.

Дым развеялся, пыль осела, и им было прекрасно видно разрушенную башню. Верхушка просто исчезла: вокруг валялись большие куски, остальные, очевидно, упали прямо во внутренний двор. За башней рухнула изрядная секция западной стены. Отсюда Эви было видно руины то ли какого-то кабинета, то ли небольшой библиотеки.

«Только не книги! Что угодно, только не книги!»

Стена, на которой они стояли, обрывалась в никуда. От пропасти их отделяла всего пара шагов. В волосы набился мусор – наверное, так по всей длине, если судить по кончикам, а когда она посмотрела на босса, то увидела, что он почти седой от пепла.

Глаза обожгли слёзы, и Эви почувствовала, как ужас последних секунд заполняет её до краёв.

– Бедный замок…

Она терпеть не могла рыдать, особенно при посторонних. Особенно при боссе.

Но поздно: горячие слёзы уже текли по лицу.

– Поверить не могу. Зачем… Если бы только… Поверить не могу… Мне так жаль.

Эви всё ещё держала босса за плечи, так что он наверняка чувствовал, как трясутся у неё руки, но она не смела поднять на него взгляд.

Взрыв оказался локальным. Обломки вокруг разрывали сердце, но сам замок остался на месте. Могло быть куда хуже. Но всё равно частично он обрушился, а ведь это был дом босса, и она так боялась.

У неё вырвался всхлип, и она прижала ладонь к животу, чтобы сдержать рыдания, но кажется, подействовало наоборот. Она снова всхлипнула. Злодей взял её за плечи, всмотрелся в лицо. Эви не нашла в себе сил сопротивляться.

– Ты что… плачешь?

Он пришёл в ужас, судя по голосу, и ей так захотелось отвернуться, спрятаться, но конечно, раненая нога никуда не пустила.

– Нет. Болезнь такая: слёзные железы вырабатывают слишком много тёплой солёной воды, когда я устала или расстроена.

Замечание пропало даром: босс спокойно достал из кармана носовой платок. К удивлению Эви, он оказался не чёрным, как все остальные вещи Злодея, а ярко-голубым.

– Держи. – Он передал ей платок и махнул рукой в сторону руин башни. – Там ничего ценного не было, не важнее… Ну, ничего важного.

Он что-то недоговаривал, это было очевидно. Но Эви слишком радовалась, что он решил не замечать её всплеск эмоций, и не стала допытываться. Шмыгнула носом, слабо улыбнулась ему сквозь слёзы, и на миг ей подумалось, что в его глазах мелькнула боль.

Что бы там ни было в той башне, оно было очень важным.

Он ещё раз откашлялся и подхватил Эви под колени и под спину.

– Держись. – И это всё, что он сказал, прежде чем поднять её на руки.

– Ух!

Она обняла его за шею. Разумеется, твёрдую и жилистую, а так как лицо её теперь находилось совсем близко, она видела даже биение ровного пульса.

Она покачала головой и сцепила ладони у него за шеей, пытаясь вести себя как ни в чём не бывало, насколько это вообще возможно.

– Неудивительно, что вы такого высокого о себе мнения! Я бы тоже так себя вела, если бы смотрела на мир с такой высоты!

Он закатил тёмные глаза и понёс её обратно к распахнутым дверям. Там уже собралась толпа зевак, и Эви увидела, как сощурился Злодей, впереди кто-то охнул, и все рванули внутрь.

– Я не выше среднего, – спокойно ответил он.

– Меня как будто дерево несёт. – Довольно тёплое дерево, от прикосновений которого к спине и ногам мозги превращались в кашу.

Он поднял её повыше. Так, что её губы нечаянно скользнули по его плечу, и он, видимо, почувствовал, потому что споткнулся и чуть не упал вместе с ней.

– Простите. – Она вспыхнула.

– Хватит извиняться, – процедил он. Конечно, он злился: всё происходящее явно было для него просто невыносимо. – Слишком часто это повторяешь. Бесит.

Они уже почти добрались до дверей. Эви удивилась его словам. Он упорно глядел прямо перед собой мрачным взглядом.

– Я нечаянно. Извиняться за всякое – моя вторая натура.

Он, кажется, разозлился ещё сильнее.

– Больше никаких извинений, кроме необходимых, а не то урежу зарплату.

Эви зашипела, а потом вздохнула, когда оказалась в офисе, в знакомом месте, которое уже и не чаяла увидеть вновь.

Держа её на руках, Злодей громко произнёс низким, властным голосом:

– Кажется, кто-то по ошибке оставил в моём кабинете взрывное устройство. – По комнате пробежала дрожь. – Хорошо, что миз Сэйдж нашла его прежде, чем случилось непоправимое. – Ей показалось, или он крепче стиснул её ноги? – Если кто-нибудь что-нибудь знает об этом, пожалуйста, разыщите меня. В противном случае… я разыщу вас.

В словах таилась недвусмысленная угроза. Сотрудники бросились врассыпную по местам, а Злодей понёс Эви к Татьянне.

За ними затихал шелест бумаг. Она вновь прильнула к нему, пытаясь насладиться последними секундами в его руках.

– Кто-то пытался вас убить.

Он сжал губы.

– Да.

– Вы какой-то очень спокойный, – недоверчиво заметила она.

– Не обманывайся наружностью, Сэйдж.

– Значит, вы злитесь?

Он остановился прямо перед дверьми к Татьянне, опустил взгляд – он был так близко, что Эви пришлось приложить усилие, чтобы не отвернуться. Его глаза опять вспыхнули при виде пореза у неё на голове – он всё ещё кровоточил, хотя уже слабее.

– Моя ярость не знает границ, – признал он. – Но я… не удивлён.

Она вскинула брови.

– Вы ждали этого?

Он вздохнул и распахнул двери. Татьянны в комнате не было, так что он вошёл и осторожно опустил Эви на кушетку, и её глаза вновь оказались на уровне его груди.

– Нет, но меня не просто так вызвали в другое место разбираться с очередной накрытой точкой в тот же самый день, когда кто-то подкинул бомбу ко мне в кабинет. Кто бы ни стоял за этим, он не хотел, чтобы я был в кабинете в момент взрыва. – Он расстроенно потёр лицо. – Хотели ударить побольнее.

– Подорвав безделушки на столе?

Он усмехнулся – на левую щёку вернулась ямочка – и покачал головой:

– Помимо прочего.

Эви хотелось уточнить, но она не успела задать вопрос: в двери ворвалась Татьянна в развевающейся нежно-розовой мантии.

– На пять минут отошла зашить Блэйда, и тут стажёры говорят, что ты убежала с бомбой!

Татьянна протиснулась мимо босса, будто не замечая его, откинула волосы с лица Эви и крепко обняла её.

– Смелая дурочка…

– Стажёры всё приукрасили, – невнятно ответила Эви в плечо Татьянне.

– Она подвернула лодыжку. – Голос Злодея доносился издалека. Эви обернулась и увидела, что он идёт к двери. – Вылечи как можно скорее, а потом я отвезу миз Сэйдж домой.

Обе девушки подняли головы и поражённо уставились на него.

– То есть прямо где я живу?

– Обычно люди называют домом то место, где живут, не так ли, Сэйдж? – Не дав ей времени на ответ, он вышел, бросив через плечо: – Подожду снаружи.

Глава 11

Эви

Эви морщилась: экипаж подпрыгивал на кочках и тревожил плечо. Ей очень повезло, что свет от шрама не пробивался через платье. Лодыжка и голова болели, а значит, шрам, как и при любой боли, светился так, что мог бы ослепить того, кто заглянет под плотную ткань. Но Татьянна знала своё дело и касалась лишь тех мест, которые требовалось исцелить.

Безответственно, конечно, надолго оставлять такую магическую рану, как её порез от ножа, без лечения. Но когда отчаянно пытаешься двигаться дальше, нет ничего хуже физического ограничения, не пускающего тебя вперёд. Если показать рану лекарю, начнутся вопросы, а к этому Эви не была готова. Она сходит к целителю, обязательно сходит, когда будет готова.

Неприятность, случившаяся с Эви по вине её бывшего нанимателя, ничем не отличалась от ситуаций, в которые попадали многие девушки, получающие от ухмыляющихся хозяев сомнительные предложения. Если подумать, ей ещё повезло отделаться одной лишь магической царапиной.

Сама эта мысль – что ей радоваться бы пусть и небольшой, но травме, не говоря уже о том, что не только ей, а вообще любой женщине, – была столь смехотворна и несправедлива; будто у тебя украли драгоценности, а ты ещё должна спасибо сказать.

В Эви вспыхнул такой гнев, что пришлось набрать воздуха, чтобы не закричать. Она откинула голову назад, прохладный вечерний ветерок поцеловал её в щёки, успокаивая. Она расскажет Татьянне, когда поутихнет и свечение, и буря в душе. Глупо это – стыдиться того, что оказалась в уязвимом положении. Она не виновата. Может, самое время обратиться за помощью.

Она покачала головой, выбросила рану из головы и огляделась, ища, на что бы посмотреть. Гладкий открытый чёрный экипаж, в котором они катились по дороге, был простым и не требовал украшений, чтобы привлекать внимание, – прямо как босс.

Птички и какие-то ещё существа чирикали не так, как по утрам, когда она шла в замок: теперь лес пробудился.

После того как Татьянна вылечила её лодыжку, попутно засыпав Эви миллионом вопросов, босс отвёл её ко входным воротам, где ждал экипаж и лошади.

С тех пор они не сказали друг другу ни слова.

Обычно у Эви уходило около часа на то, чтобы добраться до завесы, окружающей замок Злодея, срезая путь где только возможно. Но они ехали кружным путём по гравийной дороге, и Эви отчаянно хотелось заполнить неприятную паузу.

Она ненавидела тишину.

Было тихо, когда она видела брата в последний раз. Было тихо, когда ушла мама. Было тихо, когда заболел папа. Тишина уже принесла слишком много боли. Эви инстинктивно шарахалась от неё, ожидая беды.

Она отвлеклась, глядя на чёрные кожаные перчатки босса и поводья. Он правил экипажем угрюмо и внимательно, не отрывая взгляда от дороги и заходящего солнца.

Эви перевела взгляд на Кингсли, который сидел на маленьком насесте – она не сомневалась, что насест здесь исключительно ради лягушки.

– Ты часто берешь с собой Кингсли на прогулки?

Не взглянув ни на неё, ни на их перепончатого друга, босс ответил:

– Даже я не такое зло, чтобы запретить ему… солнце. – Он почти споткнулся на последнем слове. – Кроме того, чем больше я ему позволяю, тем реже это безобразие пытается сбежать.

Он выразительно посмотрел на Кингсли. Тот сдался первым и отвернулся.

– Спасибо за заботу, но ноге уже получше, я могла бы и пройтись.

Коса совсем расплелась, прядки чёрных волос щекотали шею.

– Я не знал, что ты ходишь пешком. – Он стиснул поводья, не глядя на неё.

– Я ездила пару раз, но семье лошадь не по карману. Не говоря уже о том, что бедную животинку просто некуда ставить. Да и вообще я люблю гулять.

Он кивнул – кажется, сам себе.

– Конечно. Кому не понравится ежедневный двухчасовой вояж.

Эви не нашлась ни с пристойным ответом, ни с непристойным – положение было воистину отчаянным.

Но кажется, ему тишина нравилась не больше, чем ей, поэтому он вновь заговорил, прежде чем она придумала следующую фразу:

– Всё носишь в сапоге кинжал?

Она не сразу поняла, о чём он говорит и откуда вообще узнал о её единственном оружии, но потом вспомнила ту давнюю встречу.

– Да… Ношу, хотя не тот же. Тот я так и не подобрала после…

Он кивнул, не дав ей закончить:

– Хорошо. Не ходи по здешним лесам в одиночку и без защиты. – Злодей наконец повернулся к ней с лукавой улыбкой. – Никогда не знаешь, на каких негодяев напорешься.

Она хотела просто пошутить, но получилось гораздо серьёзнее:

– Ну, не знаю. В прошлый раз всё обернулось неплохо.

Зря она это сказала.

Улыбка сбежала с его губ, и атмосферу веселья между ними вдруг придавило событиями этого дня.

– Я бы не сказал, что неплохо, Сэйдж. Ты чуть не умерла.

Он цокнул лошадям, они пустились галопом. Злодей явно спешил избавиться от неё.

– Да, но не умерла же, так что всё обернулось как нельзя лучше… ну, я получила место и всё такое. Повезло, я же как раз искала работу, да?

«Эви, заткнись».

Он склонил голову набок и, кажется, тщательно взвешивал слова, пытаясь подобрать нужные.

– Если захочешь уйти… Мне будет крайне неприятно. Но учитывая твой труд, учитывая, как много ты вложила в компанию, я приму твою отставку.

В душе взревела паника, расцвела ядовитым цветком.

– Да не хочу я уходить! – Она так спешила выпалить эти слова, что вскочила на ноги и чуть не вывалилась из экипажа, когда он подскочил на яме. Эви закачалась, Кингсли сердито квакнул.

Злодей быстро перехватил поводья одной рукой, а другой поймал её за запястье и усадил.

– Я не хотел тебя огорчать. Просто обрисовал варианты.

– Ну так ты огорчил! Мне нужна эта работа, сраный ты эгоист!

Он вскинул брови, но ей было наплевать: она ужасно расстроилась, сердце колотилось как бешеное. Только подумать, что она не сможет прокормить семью или купить лекарства отцу…

– Разумеется, я бы назначил тебе достойное выходное пособие. Достаточное, чтобы ты и твоя семья не знали нужды ещё пару лет, пока ты ищешь другую работу.

Он произнёс это так спокойно, будто это была обычная практика.

Но Эви лишь разозлилась ещё пуще.

– Мне не нужна милостыня, – сухо ответила она.

– Что навело тебя на мысль, что это милостыня? – Он оскорбился, и по его виду это было заметно. – Я предлагаю тебе этот вариант, потому что ты хорошо работала и показала себя верной компании. Ещё сегодня ты спасла мой кабинет и сотрудников от взрыва. Не нужно воспринимать благодарность как милостыню.

Его слова не уняли её гнев – не только на него, но и на себя за то, что отказывается от очевидно щедрого и спасительного предложения. С этими деньгами можно будет позволить приходящего учителя для Лиссы, а может, даже врача-специалиста для папы, но благодарности она не ощущала.

Она вспомнила свежий утренний воздух по пути на работу через Ореховый лес, неприятную, но знакомую лестницу, гул рабочего пространства, Блэйда, в которого влюбился весь офис, Кингсли и его таблички. Даже Бекки, которая ненавидела практически всё, что было связано с Эви.

Это был её дом.

Она нуждалась в нём. Это её место. Всё остальное приходилось делить с отцом и сестрой. Но работа на Злодея была лично её.

В бездну эгоизм, работу она не бросит.

– Нет. Спасибо за предложение, но я вынуждена отказаться. – Кажется, некая вселенская сила сжалилась над ней, потому что Злодей не стал задавать вопросов, лишь резко вздохнул и расслабился.

– Очень хорошо.

До них явственно донёсся шум оживлённой деревенской площади, и Эви указала налево на небольшой развилке:

– Поверните сюда, проедем прямо к дому, чтобы не заметили.

Злодей подчинился без вопросов и направил экипаж по знакомой дороге, которая привела к домику, где жила с семьёй Эви. Жёлтые тюльпаны у дорожки смотрелись сейчас странно: из экипажа… знаменитого убийцы.

Странная штука жизнь.

Когда Злодей свернул на обочину, до Эви дошло, что он отвёз её домой. Смешно: она всю дорогу понимала, куда они едут, но почему-то сейчас голова отказалась принимать эту абсурдную ситуацию.

Во имя всего хорошего, что есть на свете, босс смотрел на её дом! Даже хуже – он заметил бельевые верёвки рядом, на которых реяло на ветру её бельишко.

Покраснев, Эви повернулась к боссу, пытаясь отвлечь его:

– А вдруг вас заметят?

Он повернулся к ней – его повеселило её предположение, и из-за этого он почему-то казался моложе.

– Никто, кроме моих сотрудников, не знает меня в лицо. Если меня и увидят, то решат, что я заурядный высоколобый аристократ.

«Заурядный».

Эви едва не расхохоталась, настолько ему не подходило это словцо. Но не успела – в голову пришла другая мысль:

– А те солдаты, которые шли за тобой в лесу, когда мы встретились?

Он усмехнулся, не потеряв ни грамма веселья, и ответил:

– Они шли за мной не потому, что я Злодей. Им нужен был Кингсли. Не забывай, волшебные животные дорого стоят. Я просто недооценил их вооружение.

– Ну, спасибо за…

– Эви! Ты уже дома! – Голос Лиссы прорезал воздух, и Эви вздрогнула.

Во имя всего…

Эви застонала, увидев Лиссу – встрёпанную и грязную.

– Эммалин сказала, что видела тебя в крутом экипаже, а я сказала, что это точно не ты, но… – Лисса замолчала, разглядев, что они сидят вдвоём. – Ой, здрасте. – Лисса присела в поклоне, и Эви заподозрила, что умерла и попала в мучительное посмертье.

Злодей поднялся во весь рост, вышел из экипажа и подал руку Эви. Спустившись, она произнесла:

– Эм, Лисса, это мой… Ну, он… Э-э…

– Тристан Маверин.

Глубокий голос прозвучал спокойно, хотя она удивилась, услышав имя. «Когда только успел придумать?»

Он низко поклонился и продолжил:

– Я начальник твоей сестры. На работе случилась небольшая неприятность, поэтому я отвёз её домой.

Лисса вытаращила карие глаза и присела в ответ.

– А! Да, с Эви вечно что-нибудь случается.

Забавно, что с Лиссой тоже что-нибудь случится… когда Эви её придушит.

Но босса, кажется, это десятилетнее недоразумение не бесило так сильно, поскольку она заметила лёгкую улыбку.

– Сочувствую.

Лисса не замолкала:

– Ага, всё время падает. Один раз свалилась в колодец! Нет, правда! Прямо в колодец! Хотела спасти птичку и свалилась сама. Застряла там и просидела несколько часов, а когда мы её наконец вытащили, она была вся насквозь мокрая и сморщенная, как изюм!

Босс медленно обернулся к Эви, и кажется, этот рассказ ему понравился.

– Птичка была очень миленькая, – сказала Эви в свою защиту.

Он кивнул как ни в чём не бывало:

– Не сомневаюсь.

– А вы принц?

Нет, серьёзно, сестричка где-то нашла мешок сахара до их приезда?

– Нет, – спокойно ответил он. Его почему-то не раздражал этот диалог, но опять же, он, наверное, привык каждый день выслушивать болтовню самой Эви.

Лисса будто не слышала – она глазела на него с тихим восторгом.

Эви с прищуром окинула взглядом грязную одежду сестры.

– А ты вроде бы должна быть в школе?

– Сегодня праздник, – торопливо ответила с виноватым видом Лисса.

– Правда? – Эви постучала по подбородку и наклонилась, чтобы заглянуть в глаза сестре. – И что за праздник?

– У тебя на голове воронье гнездо, Эванджелина, – сказала, поморщившись, Лисса.

– Не меняй тему.

– Почему? Ты постоянно так делаешь.

– Я не специально! – Эви всплеснула руками и тут вдруг вспомнила, что они не одни. Злодей, он же Тристан, наблюдал за ними, как в зоопарке, поблёскивая тёмными глазами. – Потом поговорим. Где папа? – Она потёрла виски, пытаясь прогнать зарождающуюся головную боль.

– Пошёл в деревню выпить с какими-то друзьями.

– Выпить? – удивлённо переспросила Эви. Последние пару дней его настроение и здоровье значительно улучшились, но у него уже много лет не было ни сил, ни желания ходить в деревню, не считая посещений местного лекаря.

Это ненадолго, надеяться было нельзя. Но она видела, как счастлива Лисса, у которой наконец появился хоть один здоровый родитель, и Эви не захотела лишать её этого на основании простых подозрений.

– Ого… Чудесно.

Лисса кивнула и широко улыбнулась Злодею – улыбкой можно было бы атаковать.

– Останетесь на ужин, мистер Маверин?

Великолепные кони, запряжённые в экипаж, нетерпеливо зафыркали, и босс обернулся на них.

– Боюсь, не смогу. Ещё не вечер, работы много. – Он стащил чёрную перчатку и протянул Лиссе руку. Она немедленно схватилась за неё, а он отвесил ей поклон. – Рад был встрече, леди Лисса.

Она хихикнула, и Эви подумала, что её саму скоро разорвёт от щемящего чувства внутри.

От экипажа послышалось кваканье, которое не укрылось от внимания Лиссы, и та выглянула из-за Эви и Злодея, чтобы посмотреть. Наморщила нос, но в глазах стоял детский восторг.

– Это что, лягушка в короне?

Эви вместе с боссом обернулись к экипажу. Кингсли держал очередную табличку с надписью: «НАПОМАЩ».

Злодей торопливо подошёл и отобрал табличку.

– А ну-ка отдай, мелкий предатель, – рыкнул он, но закашлялся, заметив веселье на лицах Эви и её сестры.

Лисса быстро присела в реверансе и умчалась за дом, где её ждали две другие девочки. Они захихикали и убежали.

– Ходячая беда, – буркнула Эви.

– Не злись на неё, она ещё ребёнок, – тактично отозвался Злодей.

Эви напустила на себя сердитый вид и обернулась к нему, уперев руки в бока:

– Вам вроде полагается быть злым.

– Поощряю детей забрасывать учёбу, вроде вписывается. – Он задумался, склонив голову.

Эви сорвала с дорожки сорную травинку, потом другую.

– Ладно, а откуда взялось имя Тристан?

– Полагаю, от мамы.

Эви резко выпрямилась, выпустила из пальцев стебли и замерла, глядя на него потрясённым немигающим взором.

– Хотите сказать… Вы только что назвали моей младшей сестре… настоящее имя?

Она не могла в это поверить, а он непонимающе сощурился, глядя на неё.

– Незачем так волноваться, ураганчик. Это просто имя.

– Да хрена с два! – выпалила она. Тристан! Его зовут Тристан Маверин!

– Если у тебя припадок, может быть, лучше присядешь, пока не упала в тюльпаны?

– Вы слишком спокойный! Вы только что всё выдали десятилетней девочке, которая и про выдуманный школьный выходной соврать не может, не говоря уже о том, кто мой начальник.

Она принялась расхаживать взад-вперёд по дорожке, пытаясь восстановить душевное равновесие, но разгорячённый мозг гудел, не задерживаясь на цельных мыслях.

– Я назвал ей одно имя. То, под которым меня никто не знает. Никто никогда не проводил параллели между «Злодеем» и Тристаном Маверином. – Он говорил уверенно, со спокойным видом. – Никто не узнает, что работа на меня подразумевает работу на Злодея. Не беспокойся об этом.

– Я не об этом тревожусь, – ответила она. – Я боюсь, что это подставит под угрозу вас.

Он дёрнул головой, будто получив пощёчину.

– Моя безопасность – не твоя забота, Сэйдж. Ты моя помощница, твоя задача – буквально помогать мне в том, о чём я попрошу. Как видишь, защита не входит в список твоих обязанностей.

– Ладно, учту, – буркнула она и пошла ко входной двери, но гнев испарился, когда она вспомнила, как его зовут. – Тристан? – Она обернулась.

Что-то в том, как она произнесла его имя, вызвало его неудовольствие, потому что она заметила, как он до белых костяшек сжал в кулак руку без перчатки.

– Правда… Тристан? – Она нахмурилась.

– Тебе не нравится это имя? – сухо спросил он.

– Нет… Просто… Я не ожидала. – Она качнулась на каблуках, заметила, что на горизонте собираются тучи.

– Я понимаю, что очень пожалею, если спрошу, но… что ты ожидала?

Она криво улыбнулась, шагнула вперёд и выпалила:

– Пушок.

Реакция была восхитительна.

Он распахнул рот, будто рыба, а затем открывал и закрывал его, пытаясь подобрать слова. Но какие уж тут слова. Она сцепила руки за спиной и подождала.

Через какое-то время – на этот раз Эви не мучила тишина – он нашёлся:

– Пушок? Ты взглянула на меня и подумала: «Ему подошло бы имя Пушок»?

Она прыснула, услышав это имя, произнесённое его хрипловатым голосом, который, кажется, стал выше от ярости.

– Пушок – прекрасное имя. У меня раньше был пёс по кличке Пушок. – Она коротко кивнула и невозмутимо добавила: – Рычал по команде.

Он издал звук, который она не смогла отнести ни к одному известному ей языку.

– Но думаю, Тристан подойдёт, – продолжала она. – Хотя я слегка задета тем, что вы доверились моей сестре, а мне – нет.

Это будто вернуло его в реальность: он потряс головой со слегка ошалелым видом.

– Не думал, что нужно отдельно сказать. У меня на столе стоит табличка с настоящим именем.

Эви поджала губы:

– Нету её там. Я бы заметила.

Он буркнул что-то – она не расслышала, но это было что-то вроде:

– Ты-то уж точно.

Но тут Эви принялась вспоминать обстановку кабинета и предметы на рабочем столе. В её защиту – было очень трудно смотреть куда-то ещё, если босс поглощал всё её внимание. Но она в самом деле припомнила небольшой чёрный прямоугольник в дальнем углу и…

– Ну, может, и есть.

– Никакого «может», – отрезал он. – Она там.

Она беззаботно отмахнулась:

– Да, да, конечно.

– Мне… – Он замялся, подался к экипажу. – Мне, кажется, пора уезжать, пока голова не взорвалась.

Эви кивнула. Здесь она закончила.

– Хорошо. Лёгкой дороги. Ещё раз спасибо, что подвезли… а, ну и за спасение жизни тоже.

– Я принял бы твои благодарности, если бы ты не подверглась опасности именно потому, что работаешь на меня. – Он сел в экипаж, и Эви удивилась, какой печалью отозвался в ней его отъезд.

– Завтра с утра буду на работе вовремя, сэр, и возьмусь за дела.

– Нет нужды, Сэйдж. Возьми завтра выходной.

Он натянул перчатку, плотнее запахнул ворот плаща.

– Но зачем? Я в порядке.

– Я знаю. Но мне нужна твоя помощь не в офисе, а на месте.

Эви застыла.

– На месте? Нужно поджечь заброшенный дом? Украсть щенят? Или… что похуже?

Он хохотнул.

– Расслабься, Сэйдж. Никакой чернухи. Можешь выбросить из головы грязные мысли о крови и разрушениях.

– Не такие уж они и грязные, мои мысли о крови и разрушениях. – Она поморщилась.

– Если ты не возражаешь, я хотел бы, чтобы завтра, в восемь вечера, ты помогла мне в таверне «Редблум».

Таверна «Редблум» была не то чтобы самым злачным заведением в округе, но и не дворец, определённо. Эви заглядывала туда лишь однажды – случайно зашла с подругами на восемнадцатый день рождения. Пиво кислило, вино отдавало уксусом, а народ был шумный и грязный. В общем, было довольно весело.

– Хорошо. Но можно спросить, что такого по работе вам требуется в кабаке?

Он потёр подбородок и взял поводья.

– Бомба, которую подкинули мне в кабинет.

Охнув, она вновь вспомнила дым, страх, яростный стук собственного сердца.

– Я узнал часы. Такие – которые можно прикрепить к взрывчатке – делает и продаёт только один человек.

– И он работает в таверне «Редблум»?

Он насупился, сквозь тучи над головой на него падал бледный сероватый свет.

– Это его таверна.

Он вновь бросил на Эви взгляд, полный настороженности. Он будто ждал, не отвернётся ли она в ответ на эту просьбу, не сбежит ли.

Но её упрямство и слабый инстинкт самосохранения уже завели её сюда. Она сделала шаг вперёд и кивнула.

– До завтрашнего вечера, сэр.

Облегчение на миг озарило его черты и пропало под маской безразличия. Он внезапно цокнул, понукая лошадей, и уехал.

Эви уставилась туда, где только что был экипаж. Где только что стоял Злодей. Дворик перед домом больше никогда не будет прежним.

И тут пошёл дождь, и она никак не смогла отделаться от мысли, что это очень скверное предзнаменование.

Глава 12

Эви

Вечер выдался холодный.

Эви поплотнее запахнула коричневый плащ. Не тот, цвета слоновой кости, который она купила себе на день рождения, а тот, который носила с шестнадцати.

Он совершенно никуда не годился: поношенный, заштопанный. И именно такая одежда идеально подходила для посещения заведений вроде сегодняшнего. Эви толкнула двери и бросила взгляд на часы на дальней стене. Она пришла раньше, но всего на пару минут.

Хриплые вопли от ближайшего стола сказали ей, что кое-кто только что крупно продул в карты, а сальный смех – что кому-то вот-вот повезёт в других областях.

Эви выбрала стул в дальнем углу комнаты, у окна, уселась и скинула с плеч коричневый плащ. В пару к нему она выбрала самое невзрачное платье. У него был только один минус: корсет надевался на платье, а не под него и поднимал её скромную грудь куда-то в небеса.

В любых других обстоятельствах её бы это не беспокоило: ей и так было нечем похвастаться, так что корсет, который создавал хотя бы видимость, никогда не был лишним. Но она сидела в злачном местечке, чувствуя на себе похотливые взгляды местных завсегдатаев, когда задачей было не выделяться.

В конце-то концов, она на работе.

Она увидела фигуру в тёмном плаще, входящую в зал, и пульс сразу же подскочил, но человек стянул капюшон, и оказалось, что это не босс. Эви расслабилась. Она каждый день встречалась со Злодеем, и тело не выдавало таких нервических реакций, но сейчас всё почему-то было иначе.

Мало ей было, что он стоял у неё перед домом, так теперь они вдвоём оказались в месте, где пьют и веселятся. Где в каждом углу обжимается по парочке и…

С чего она начала краснеть?

– Одна тут отдыхаешь, зая? – Голос был подозрительно знакомый, и когда Эви подняла взгляд, то убедилась в своей правоте.

– Рик! – пискнула она, чувствуя, как ускоряется сердце. Лицо разгорелось, брови взмыли вверх. – Что ты тут забыл?

Он противно рассмеялся. Их недолгие отношения были ошибкой юности, проистекавшей из одиночества, с которым Эви не могла бороться после потери мамы и брата. Этот жестокий урок научил её тому, что порой лучше оставаться одной, чем тратить силы и внимание на недостойных.

– Могу задать тебе тот же вопрос.

Он оперся на спинку её стула, и Эви, не скрываясь, отодвинулась. Рик был неплох собой. Строго говоря, она могла бы назвать его просто красавчиком.

Но его характер перекрывал, кажется, все плюсы его внешности. Он лыбился – наверняка думал, что сексуально, – а её просто тошнило от этой улыбки.

– С каких пор ты гуляешь по таким местечкам, Эви?

Эви вздохнула, теряя последние крошки терпения, и повела плечами.

– Жду кое-кого, – сухо бросила она, надеясь, что он поймёт намёк и уберётся прочь.

Но, как назло, её неприкрытая неприязнь будто лишь раззадорила его.

– Да что ты? – Он провёл пальцем ей по щеке и рассмеялся, когда Эви ударила его по руке. – Какая ты стала бука, а? Я бы с тобой ещё погулял.

Эви не стала напоминать, что это она разорвала отношения, когда разглядела, какой он самовлюблённый говнюк. Физическая сторона дела тоже её не впечатляла – ничего и близко похожего на бесконечно романтические сцены из её любимых книжек. Едва угас первый восторг от того, что на неё обратил внимание такой парень, как она ощутила одно опустошение. Вскоре она порвала с ним и лишь утвердилась в своём решении, когда он заявил, что просто зря потратил на неё время.

– Если б жизнь строилась на сожалениях, нам бы такие памятники ставили, колоссов! – Её слова чуть не потонули в ликующих воплях толпы: кто-то ещё выиграл в карты.

Рик рассмеялся, Эви презрительно улыбнулась – это прошло, разумеется, незамеченным.

– Как всегда, болтаешь милые глупости.

Он смотрел на неё как на занятную диковинку на ярмарке, только сахарной ваты не хватало.

Она думала, как его прогнать, и желательно до появления босса. Злодею совершенно незачем знать, что у неё когда-то была настолько низкая планка.

– Ну, рада была повидаться, но говорю же, я жду кое-кого, – твёрдо, уверенно заявила Эви. И почувствовала, как сильно отличается от той девушки, которая говорила с Риком в последний раз. Она не просто знала, что заслуживает большего, но и верила в это.

Она была спокойна, уравновешенна и собранна.

Была бы, если бы Рик заткнулся.

– Парня, что ли? – Он так удивился, что она оскорбилась. – Должен признать, я удивлён.

– Почему? – сладенько, даже приторно спросила Эви. Но тот, кто знал её получше, уловил бы опасную нотку в вопросе и заметил полыхающую в глазах ярость.

– Ну… – Рик кивнул на неё, будто ответ был очевиден. – Это же ты.

Такая короткая, невинная на вид фраза, а у Эви земля ушла из-под ног. В этой фразе заключалось столько обидных смыслов, и разум сразу начал подбрасывать нужные.

«Доставучая. Безрассудная. Неудачница».

Если бы эта высокомерная скотина придержала своё мнение при себе, Эви не охватила бы такая жажда мести. Она проигнорировала бы босса, который вошел в тёмном плаще с капюшоном. Она бы изо всех сил попыталась прогнать Рика до того, как босс подошёл бы.

Но вышло как вышло. Рик недвусмысленно заявил: да кто вообще захочет с ней встречаться? И буря эмоций внутри требовала доказать, что он не прав.

Злодей заметил её, кивнул, неторопливо снимая капюшон. Заметил нависшего над ней Рика и посуровел. Направился к ним с таким видом, что Эви внутренне сжалась. Резко вздохнула, стиснула напоследок стол, а потом вскочила.

В два прыжка долетела до босса и обняла его за талию, прижавшись к нему.

Он застыл – так сильно и резко, что ей на миг почудилось, будто она заморозила его. Но ощутила его взгляд на себе и не осмелилась поднять глаза. Даже когда он медленно спросил:

– Сэйдж… Позволь спросить, с чего ты прилипла ко мне?

Не отвечая, она посмотрела на Рика, который искал на полу челюсть. Эви неуклюже похлопала Злодея по груди.

– Это, эм-м… мой па… рень. – Она запнулась на последнем слове, а босс странно хрюкнул.

Вот теперь Эви посмотрела на Злодея и увидела искренний ужас на его лице. Он приоткрыл рот и так хмурился, что брови едва не соприкасались.

– Это Рик. – Эви умоляюще воззрилась на босса. – Мы раньше встречались.

Злодей всмотрелся в неё, она вымучила улыбку, пытаясь спрятать страх. Но когда босс перевёл взгляд на Рика, лицо его было невозмутимо.

– Привет. – Предостережение звенело в этом слове.

Рик смерил Злодея взглядом, и здравый смысл стёр с его лица ухмылочку.

– А, привет.

Босс никак не мог решить, куда девать руку, которая зависла над плечом Эви. Наконец он скованно обнял её, и пришлось бороться с радостью. Рик проследил за рукой, и босс поджал губы.

– Ну, Рик, счастлива была повидаться, но тебе пора, – напомнила Эви. – У нас куча дел! – Она съёжилась под пристальным взглядом. – Займёмся друг другом! – Она рассмеялась, чувствуя, как босс вздрогнул, будто от удара.

Рик поперхнулся, покачал головой и натужно усмехнулся. Задрал нос и, проходя мимо, опустил руку на плечо Злодея.

– Удачи.

Эви было так стыдно, что ноги не держали. Она медленно вернулась к столу, но резко обернулась, услышав, как Рик закричал от боли.

Злодей схватил его за плечо и так сжал, что тот сморщился и испуганно подался прочь.

– Удача определённо понадобится тебе, если будешь её доставать. – В его мрачном хрипловатом голосе было что-то такое, от чего у неё волосы дыбом встали.

Рик торопливо закивал и бросился прочь, путаясь в собственных ногах.

Эви медленно опустилась за стол, и тут подоспела подавальщица.

– Вина, виски, рома… что там у вас – тащите.

– Мне того же, чего ей. – Злодей с тяжёлым вздохом сел рядом.

Эви убрала выбившиеся пряди, подалась вперёд и уложила голову на руки.

– Добрый вечер, сэр. Спасибо, что выручили.

Он кашлянул в кулак, пряча удивление.

– Добрый вечер, Сэйдж. Да… Пустое.

Она непонимающе насупилась и тут заметила, что он упорно пялится в потолок, будто избегая смотреть на неё.

– Что…

Не договорив, она вспомнила, какое на ней открытое платье, и так резко выпрямилась, что едва не опрокинулась вместе со стулом, но босс быстро перехватил спинку и вернул передние ножки на место.

И немедленно отпустил стул, как только тот прочно стал на пол.

– Спасибо, что пришла. Не сомневаюсь, тебе есть чем заняться в конце рабочей недели.

Эви фыркнула.

– Разумеется. Лисса хотела прочитать мне новый роман собственного сочинения. Называется «Тристан и потерянная принцесса».

– Очень увлекательно, – скривился он, забирая с подноса напитки и пододвигая ей один.

– Да, а потом я собиралась выпить чаю и устроиться с настоящей книжкой. – Эви улыбнулась, думая про босса, которого Лисса нарисовала для обложки. Улыбка стала шире, когда она вспомнила, как убеждала Лиссу добавить ему большую шляпу с перьями.

– Что за книжка? – спросил Злодей, отпивая из кружки.

– Не знаю. Мне нравятся любовные истории, такие, погорячее.

Он вдруг поперхнулся и заплевал напитком весь стол.

Утёрся ещё одним ярким платком, на этот раз – жёлтым.

– Прошу прощения, я не был готов к настолько честному ответу.

Она неодобрительно покачала головой.

– Ц-ц-ц, а ведь вы знаете, с кем имеете дело.

Он кивнул, признавая поражение:

– Верно.

Эви отпила отвратительной бурды из деревянной кружки и осмотрелась.

– Так, ну и где этот неуловимый трактирщик, который днями напролёт делает часики… для бомб?

– Скоро явится. – Он сурово поджал губы. – Обычно приходит после восьми.

– Вы здесь уже бывали? – удивлённо спросила она.

– Нет, я отправлял других.

«А, гвардию».

– Не то чтобы я жаловалась, но от меня в этой ситуации какой толк?

Она весь день мучилась этим вопросом. Вообще-то за последние несколько месяцев она открыла в себе множество скрытых талантов. Но дара общения – неудивительно – среди них не было.

– Зато ты здесь уже бывала, – подчеркнул он.

– Откуда… Ладно, ну и что?

– А то, что незнакомец, который явился поговорить с хозяином, вызовет подозрения, а мне не хотелось бы рисковать.

Ей показалось, что он преувеличивает, но, окинув взглядом комнату, увидела, что на них пялятся, точнее, на него. Или вдруг никто просто не мог оторвать взгляда от его лица, как обычно и случалось с Эви.

«Не пялься на босса, Эви!»

– Но почему именно я? – настаивала она. – Уж наверное, кто-нибудь ещё из сотрудников ходил сюда не раз.

Эви сама не понимала толком, почему это так важно для неё, но она привыкла ощущать себя полезной. Без этого какой от неё прок?

– Потому что прямо сейчас я могу доверять лишь немногим, и так уж вышло, что ты входишь в это число.

Ей бы польстило это заявление, но она заметила, как его взгляд метнулся к золотому колечку, вытатуированному на пальце.

Он не верил, что она не предаст, а знал. И Эви не понимала точно, почему эта разница доставляет ей такой дискомфорт.

Она заставила себя широко улыбнуться и сделала ещё один изрядный глоток.

– То есть если вас заметят со мной, то увидят, какая я скучная, и потеряют интерес и к вам!

Она хихикнула над собственным художественным описанием, но застыла, когда подняла глаза и наткнулась на его похолодевший взгляд.

– Тебя хронически недооценивают. – Наконец-то он снял плащ, под которым оказалась белоснежная накрахмаленная льняная рубашка. Тёмные волосы, тёмные глаза, эта белая рубашка: он был незаметнее телеги, которая падает со скалы. – Обратим это в свою пользу.

– Так говорите, будто вы не такой, – отозвалась она, нервно накручивая на палец прядь волос.

– Недооценивать женщину вроде тебя? Ни за что. Такие ошибки фатальны.

Глаза его словно плавились, а подбородок был твёрд и упрям.

У неё билось об рёбра сердце. Она в жизни не слышала ни от кого таких комплиментов.

Но её выдернуло из неги, когда Злодей выпрямился и застыл.

– Пришёл.

Эви обернулась, хотя он зашипел на неё, запрещая, и ей пришлось прикусить губу, чтобы сдержать потрясение: настолько увиденное отличалось от того, что она себе вообразила. Трактирщик оказался молодым человеком с дружелюбным лицом и ямочкой на подбородке. Он открыто, широко улыбался и на вид казался добряком.

– Это он? – неверяще уточнила Эви.

– Окликни его, будто вы знакомы, – велел Злодей, жёстким взглядом провожая трактирщика, который шёл по залу, здороваясь и улыбаясь посетителям.

– Я даже не знаю, как его зовут, – зашипела она.

– Малькольм. – Яд пропитывал каждый слог. – Просто окликни его, так, между делом, например…

– Малькольм! Эй! – закричала Эви, приподнявшись с места и сложив ладони у рта.

Злодей прижал пальцы к вискам.

– Зачем я только старался.

Люди раздражённо косились на Эви, которая теперь привлекла всеобщий интерес, но она не обращала внимания. Показала одному язык и подумала, что босс сейчас просто откинется.

Малькольм стоял в компании, которая теперь блестящими глазами созерцала Эви; он тоже посмотрел на неё, подхватил кувшин эля и подошёл к ней.

Быстро добрался до стола и с живой улыбкой поздоровался:

– Доброго вечера, моя госпожа! – Но улыбка увяла, когда он посмотрел в лицо Злодею. – Ради всех дорогих богов… – Он вытаращился на него. – А ты какого хера тут забыл, братец?

Глава 13

Злодей

Брат недовольно взирал на него – этого следовало ожидать. Особенно если учесть, что, когда они виделись в последний раз, Тристан пытался наколоть его на копьё.

Как правило, именно так проходила большая часть их встреч.

Даже теперь у него зачесались кулаки, когда он вспомнил, что брат ответственен за взрыв в кабинете, который чуть не пустил по ветру всё, ради чего он работал. Который чуть не убил…

Нет, об этом думать не следовало.

Она осталась цела и невредима, вот, прямо перед ним, изумлённо хлопает глазами, и ещё это платье, на которое он не решался кинуть хотя бы ещё один взгляд, иначе столику между ними пришёл бы конец.

Тристан встал во весь рост – он был чуть выше брата – и сощурился.

– Подумал, пора побеседовать, – едко заявил он.

Малькольм округлил карие глаза, смерил взглядом плечи Тристана:

– Что? В этот раз без копья?

– Ты прекрасно знаешь, что я и без копья могу сделать больно.

Малькольм помрачнел:

– Поверь, братец, я знаю.

Выпад в сторону разрушительной природы магического дара Злодея больше не жалил так, как прежде. Его переполняла злость. Сэйдж переводила взгляд с одного на другого – очевидно, изо всех сил пыталась понять, что происходит.

– Знаешь, зачем мы пришли? – мрачно бросил Тристан.

Свою ошибку он понял в ту же секунду. «Мы».

Малькольм впился взглядом в Эви, которая, надо отметить, достойно это выдержала.

– Не могу сказать, что знаю, зачем вы пришли, но с этой очаровашкой я бы познакомился. – Брат поцеловал нежную руку Эви.

Она нервно хихикнула, а Тристан задумался: как брат собирается подавать напитки после того, как Тристан оторвет ему кисть и зашвырнёт через весь зал?

– Я Эви. – Она вопросительно посмотрела на Тристана, но он не разобрал вопроса. – Я его… Я ассистентка вашего брата, – наконец договорила она осторожно, будто сомневаясь, стоит ли это раскрывать.

Судя по заинтересованному взгляду Малькольма, не стоило.

– Ассистентка? – Малькольм перевёл взгляд на Тристана, который сжимал кулаки, пытаясь удержать себя в рамках. – Дела идут в гору, а?

Тристан оглядел набитую таверну.

– У тебя, как я посмотрю, тоже.

Малькольм отступил на шаг, раскинул руки.

– Жаловаться не на что: эль, девки, карты – всё, о чём я мечтал. Для ребят вроде меня лучше не придумаешь.

Тристан нашёл в себе силы улыбнуться, хотя не сомневался: Малькольм разглядит угрозу в изгибе губ.

– Ну, не прибедняйся, часы ты тоже делаешь на загляденье.

У Малькольма дёрнулись ноздри, а на лице промелькнуло что-то неясное: вина или стыд, что его поймали?

Тристану хотелось швырнуть брата об стену и посмотреть, как угасает жизнь в глазах, но он знал, как поступают с предателями, особенно внутри семьи. Ему хотелось, чтобы братец трепыхался, словно грязная крыса в мышеловке. Его бы это очень порадовало, просто невыразимо!

Видимо, Малькольм разглядел жажду крови в его глазах, потому что он настороженно попятился:

– Тристан, тихо, тихо. Понятия не имею, что ты там решил, но поверь мне, ты ошибаешься.

Тристан ощущал биение тёмной силы внутри, силы, которая тянулась ко всем слабым местам брата. Незримая серая дымка окружала Малькольма, оставляя разноцветные огоньки везде, где было бы легко навредить. Когда дымка развеялась, Тристан увидел голубой огонёк вокруг колена Малькольма. Детская травма – он знал, что, если правильно ударить, это вызовет сильную непроходящую боль. Как всегда, чёрным мерцала точка у яремной вены – Тристан мог бы убить его за секунды.

Зря он привёл Сэйдж.

Тристану хотелось убить Малькольма, но лучше бы его ассистентке этого не видеть. Он не вполне понимал, зачем вообще пригласил её: мог бы замечательно слиться с толпой в этой отвратительной таверне и один. Но, кажется, при ней ему в голову приходили лучшие идеи, он мыслил шире и поступал менее импульсивно. Она якорила его, и он не смог удержаться и оставил её при себе, чтобы волны ненависти не унесли его слишком далеко.

Он осмелился бросить на неё взгляд и тут же пожалел об этом: на её лице не было ни следа страха.

Никогда не было. Это смущало и очаровывало – настолько, что Тристан смог побороть дымные тени собственной силы и развеял завесу, которой окутал брата, – тот охнул и упал на колени. Таверна ничего не заметила. Для стороннего наблюдателя Тристан и пальцем не шевельнул.

– Ты собирался меня убить! – вытаращился на него Малькольм, до которого начало доходить.

Тристан склонился над братом и выплюнул:

– Ты заслужил по меньшей мере смерти после той идиотской выходки!

Малькольм вскочил на ноги, отпихнул Тристана:

– Да что ты вообще несёшь?

Тристан не сдвинулся ни на дюйм.

– Ты ошибся, – рыкнул он и замахнулся. Но тут ощутил, как его кулак опускает тёплая ладошка. От этого прикосновения по руке пробежал обезоруживающий разряд.

– Позвольте предложить, сэр: если собираетесь прикончить брата, может быть, не стоит делать это в комнате, полной свидетелей? – В голосе Сэйдж не слышалось осуждения, только беспокойство и, пожалуй, щепотка любопытства.

Он опустил взгляд на свою ассистентку, вытягивая шею – разница в росте была велика. На её губах играла лёгкая ободряющая улыбка, ладонь всё ещё лежала на его кулаке. У него чуть не подломились колени, когда она разок погладила его большим пальцем по руке.

Тристан кашлянул, убрал руку подальше от её, расправил пальцы, пытаясь избавиться от этого ощущения.

– Где можно поговорить с глазу на глаз? – спросил он у брата.

– Оригинальный способ совершить предумышленное убийство, но раз уж мы родня, а тебе ещё и девицу надо развлекать, пожалуй, я подчинюсь. – Малькольм потёр шею – нервический жест, который Тристан видел у него бессчётное множество раз с самого детства. Он подавил ростки сочувствия.

– Сюда. – Малькольм кивнул на двери за баром. – Через кухню, на зады.

Тристан обернулся к Сэйдж, чтобы велеть ей…

– Я с вами, – заявила она, стоило ему открыть рот. – Не надо приказывать мне остаться, раз уж вытащили меня сюда на выходных и даже не удосужились рассказать, что идём мы к вашему брату.

Он поразился тому, как резко звучал её голос – незнакомо, будто чужой.

– Ты что, злишься?

Он и не знал, что она умеет. Открытие было интересное, а судя по тому, как его тело среагировало на её наморщенный носик, ещё и неудобное.

– Конечно злюсь! – Она закатила глаза, прижала ладони к вискам, раскраснелась. – Вы мне соврали!

– Я не врал, – спокойно откликнулся он. – Просто умолчал кое о чём.

– Это то же самое!

– Нет. – Тристан почувствовал, что хмурится в замешательстве. – Ложь – это если я сказал бы тебе, что мы отправляемся на бал-маскарад, чтобы поговорить с королём фэйри.

Сэйдж отошла назад, прищурилась.

– Какое-то удивительно точное описание. – Она склонила голову, в голубых глазах расцвела догадка. – Мечтаете о фейских королях, да?

Тристан осознал тот факт, что минуту назад он был на волосок от убийства единственного брата, а теперь его обвиняют в непристойных фантазиях о существах, которых он даже не встречал ни разу, и не выдержал – расхохотался.

Такое случалось очень редко, так что даже он сам едва узнал этот звук. Хриплый, низкий, как скрип двери в старом заброшенном доме.

Но в глазах ассистентки вспыхнуло такое удовольствие, стёршее все следы гнева, что Тристану показалось, будто эта дверь распахнулась и ударилась об стену, и он даже представить не мог, как теперь её закрыть.

– Идёшь? – окликнул Малькольм и будто развеял своим вопросом морок – тот, в котором они были просто перешучивающейся и пересмеивающейся парочкой.

– Идём, – подчеркнула Сэйдж и довольно улыбнулась, проходя мимо. Он торопливо подхватил её плащ, повесил на руку и угрюмо проследовал за ней.

Малькольм жестом пригласил Сэйдж пройти в кухню. Тристан проводил взглядом её тёмные кудри и собрался следом, но Малькольм упёр руку ему в грудь и остановил, глядя на него с деланым сочувствием.

– Ты рассмеялся.

– Я знаю. – Тристан потряс головой, надеясь вытрясти оттуда нарастающую головную боль.

– Тебе капец.

Тристан с силой толкнул Малькольма в двери, вошёл сам и бросил через плечо:

– Заткнись.

Глава 14

Эви

Эви упорно разглядывала деревянные панели на дальней стене таверны, дожидаясь, пока мальчишки выйдут вслед за ней на холод.

Сперва она увидела босса, который в свете факелов выглядел как бог смерти, явившийся по её душу.

«Забирай и душу, и вообще что угодно».

Она икнула, прикрыв рот ладонью, и буркнула сама себе:

– Перебор с элем.

Злодей озадаченно покосился на неё:

– Это было вино.

Она помрачнела и чуть не пропустила момент, когда вышел Малькольм.

– Блин.

Малькольм хлопнул в ладоши и подошёл к ним в тихий пустой уголок.

– Ну, если решите меня убить, тут отличное местечко, на мой взгляд. Только проверьте, что я правда умер, прежде чем закапывать.

Эви собралась возразить, но Тристан уже припёр Малькольма к стенке, прижав рукой горло.

– Ты работал с тем, кто пытался устроить у меня взрыв, или это ты за всем стоишь?

Малькольм закашлялся, лицо его становилось фиолетовым.

– Понятия не имею, о чём ты, – прохрипел он. – Если ты про часы, которые я продал пару недель назад, то я не знал, зачем они.

У Злодея на лбу забилась жилка, он оскалился.

– С чего бы мне верить хоть единому твоему слову?

– Потому что я твой брат.

Злодей не сразу отпустил его. Эви протянула руку, не зная толком, что делать в такой ситуации. Разве только смотреть, как босс убивает родственника, о существовании которого она час назад даже не подозревала.

Но жизнь не успела померкнуть в глазах Малькольма: Тристан отпустил его и отвернулся с едва сдерживаемой яростью.

Малькольм вытаращился на Тристана, кашляя и хватаясь за горло.

– Ты меня чуть не… Я уж подумал, что на этот раз всё.

– Я тоже так подумал, говнюк. – Злодей обернулся, будто сам не свой подошёл к Эви. Накинул на неё плащ, застегнул пуговицы. – Холодно, – буркнул он и обернулся к брату.

Эви едва замечала холод – как из-за алкоголя, так из-за того, что босс только что сделал нечто совершенно на себя не похожее. Она едва устояла на ногах.

Босс не заметил изумлённый взгляд Малькольма, а вот Эви не упустила.

– Ты веришь, что я не знал, зачем нужны те часы? – спросил Малькольм.

Тристан обернулся к Эви:

– Думаешь, не врёт?

– Он ваш брат, мне откуда знать? – Она удивлённо заморгала и заметила неуверенность в чёрных глазах.

Ему что-то было от неё нужно. Эви обернулась обратно к Малькольму, всмотрелась в него.

Тот взирал на брата так почтительно, будто на самого короля Бенедикта, но тщательно прятал это за гордо вздёрнутым подбородком и стиснутыми зубами.

Эви подошла, отмечая много знакомых черт. Черт, которые она каждый день наблюдала через чёрный лакированный стол.

– Ты ведь знал, что те часы нужны для бомбы. А бомба чуть не убила меня.

Оба брата резко вздохнули. Она всё равно продолжила:

– У меня остался бы больной отец и маленькая сестра без средств к существованию. Так что я вынуждена просить тебя быть честным, поскольку твои действия могли повлечь за собой не только мою смерть, но и их страдания. – Она подошла ещё ближе, не отводя взгляда, и твёрдо, громко спросила: – Ты. Знал?

Малькольм посмотрел ей прямо в глаза:

– Нет. Я не знал.

Эви кивнула и слегка улыбнулась.

– Тогда прошу тебя: расскажи всё, что знаешь, чтобы мы смогли найти виновника. У меня есть для него пара ласковых.

Улыбка, которой он одарил её в ответ, была искренней – совсем не такой, как нахальные усмешечки, которые он демонстрировал до этого. Он ткнул пальцем в её сторону, не отводя взгляда от Тристана:

– А она мне нравится.

– В этом мы сходимся. А теперь послушайся даму, выкладывай.

Эви постаралась не обижаться на колкость.

Малькольм кивнул и пустился в объяснения – впрочем, очевидно, он говорил правду:

– Где-то на той неделе зашёл один мужик. Я был чутка… навеселе…

– Нажрался как свинья, – перебил Тристан. – Дальше.

Эви подавила смешок.

– Ладно, ну, я в лицо его не видел. Он в капюшоне был, а я, говорю же, не вполне трезв. Он спросил, делаю ли я до сих пор «те самые часики». Я был не в себе и ответил, что одни как раз лежат в кабинете. Он сразу расплатился, ну и всё: свалил, я и спросить ничего не успел. Утром просыпаюсь – голова трещит, и так жалко, что не расспросил его, не узнал, кто он хоть такой, прежде чем продать ему штуку для убийства. Я же пообещал себе, что не буду их продавать, после того как шпана решила с помощью таких вот часиков подшутить над бабулей.

Эви охнула от такой жестокости.

«Конечно, присутствовать при братоубийстве – это ничего, но пожилые дамы в опасности – это уже слишком? Так, выходит?»

Малькольм продолжал:

– Следующим вечером я даже порасспрашивал других посетителей и работников, но никто не заглянул под капюшон. Он был словно привидение.

Эви охватывало жутковатое ощущение. Ни ответов, ни имени, ни даже описания. И что ещё хуже, тот, кто это сделал, скоро узнает, что попытка провалилась. Узнает, что устроенный им взрыв не задел кого надо, и повторит нападение.

Эви не могла такого допустить.

– Должно же быть что-нибудь ещё, – сказала она. – Ты же помнишь хоть что-нибудь, хоть какую-нибудь мелочь? Помочь может всё. – Она слышала мольбу в собственном голосе и злилась, но положение было отчаянное.

Малькольм покачал головой, посмотрел на неё, потом на брата, стоящего у неё за спиной.

– Извините меня, правда. Я знаю, между нами не всё гладко, но когда-то мы ведь были неразлейвода. Я никогда бы не стал по-настоящему вредить тебе. Мы многие годы пытались убить друг друга, но почему-то же мы всё ещё живы.

– Потому что убийца из тебя так себе? – съязвил Злодей.

– Нет. – Малькольм хохотнул, подошёл к брату, опустил ладонь ему на плечо. – Потому что никто из нас не собирался убивать всерьёз.

– Нет, я собирался. Мне это даже снится.

Малькольм понимающе улыбнулся:

– Тогда почему я всё ещё жив?

Злодей закатил глаза и повернулся к Эви, которая была готова лопнуть. Ну правда, всё это было невыносимо мило, особенно если закрыть глаза на угрозы. Он спросил:

– Пойдём?

Вино, или эль, или что там было, наполнило её уверенностью, и с лишком.

– Если вы наигрались с братишкой, – ответила она, безнадёжно борясь с улыбкой.

Он покосился на неё и пошёл со двора.

– Сказал бы спасибо, да не за что, Малькольм.

– Заходи как-нибудь выпить. Обещаю, больше не продам ни единой бомбы людям, которые пытаются тебя пришить, – с нахальной усмешкой откликнулся тот. – Счастлив был познакомиться, Эви. Надеюсь на скорую встречу.

Эви чуть присела в поклоне.

– Никаких встреч, пока твоя выпивка отдаёт тухлым уксусом.

Она сморщилась, и он рассмеялся, а она поспешила за боссом, пока тот не свалил в ночь.

Но она замерла, когда Малькольм окликнул её в последний раз:

– Эви! – Она обернулась. Он так вытаращился на неё, что она практически видела, как у него в голове зарождается мысль. – У него под ногтями были синие чернила. Когда он брал часы, я увидел: они светились, у него все руки были грязными.

В груди расцвела надежда.

– Синие светящиеся чернила? Ну, это уже кое-что.

Он кивнул, довольный собой, и ещё раз окликнул брата поверх её головы:

– Мы оба знаем, кто такие продаёт, Трист. Это не совпадение.

Эви улыбнулась ему на прощание и побежала за боссом. Ночной холод бодрил. Злодей еле плёлся, так что ей пришлось притормозить, чтобы идти рядом, а не убегать вперёд.

– Вы слышали?

– Слышал.

– И?

– Сами по себе чернильные пятна многого не скажут, но вот светящийся синий… Кажется, это кое-что нам даёт. – Он ускорил шаг, подойдя к опушке, где верно ждал его чёрный конь. Злодей погладил его по чёлке, и конь довольно фыркнул.

– Чернила наверняка магические, да? Что за чернила светятся? – Эви остановилась, задумчиво потирая подбородок. – Если, конечно, ваш брат не надрался ещё сильнее, чем кажется.

Злодей стиснул зубы, но не прекратил гладить коня.

– Малькольм, конечно, надрался, но насчёт этого он вряд ли ошибся. Учитывая всё остальное, звучит логично.

Эви склонила голову набок:

– О чём вы?

Не отвечая, он повёл коня в лес.

– Сама доберёшься домой?

Она покосилась на него, с любопытством разобрав нотки тревоги в голосе, будто слова, отпечатавшиеся на следующей странице блокнота.

– Да, дорогу я знаю. Она хорошо освещена и совершенно безопасна.

Злодей кивнул, сел на коня и посмотрел на неё как-то непонятно.

– Спасибо, что сходила сегодня со мной.

Она кивнула, улыбнулась ему.

– Не за что, сэр. Это моя работа.

Он будто хотел что-то добавить, но передумал. Коротко кивнул, развернулся и уехал в ночь, оставив её в темноте.

Но пока Эви шла домой, её не отпускало ощущение, что он где-то рядом, присматривает, чтобы она добралась без приключений. А может быть, ей всё это только чудилось, спасибо плохому вину. В любом случае шагала она легко и с улыбкой.

Пока не дошла до дома и не поняла, что кто-то не просто пытался убить Злодея. Они хотели использовать против него его брата, близкого ему человека.

Она переоделась, улеглась в постель и несколько часов лежала, а в голове вертелась одна и та же мысль. Кого враг попытается использовать дальше, не её ли саму?

Глава 15

Эви

Она ни разу не видела, чтобы Злодей опоздал на работу.

Тем утром Эви решила прийти пораньше. Выходные она провела в скромной деревенской библиотеке. Пыль лезла в нос, пока она листала страницу за страницей, ища хоть что-нибудь насчёт волшебных чернил, а потом – насчёт бомб. Но выбор был небогат, она нашла всего одну книгу о магии.

В небольшой деревеньке книг о магии было не найти из-за дороговизны, а людей с магическим даром здесь почти не рождалось. Ещё реже встречались специалисты по магии, учителя и преподаватели. Им полагалось оформлять людей с пробудившимся даром и помогать им освоиться с новым талантом. Эви знала, что в деревне ни у кого дар недавно не пробуждался, но понимала: магический специалист – редкая по теперешним временам привилегия за пределами Сиятельного.

Книга, которую она нашла в этой пародии на библиотеку, оказалась бесполезна. В ней содержалась только общая информация – вещи, которые можно было узнать, просто расспросив окружающих. Всё изменилось на последних пяти главах, где в общих чертах объяснялось, как научиться контролировать магию, прежде чем она возьмёт под контроль тебя самого.

Эви захлопнула книгу, убрала на полку, пытаясь не обращать внимания на тянущее чувство непрошеного присутствия матери. Магия не просто взяла Нуру Сэйдж под контроль, она уничтожила её, а заодно и ощущение безопасности Эви. Детство закончилось в мгновение ока.

«Вот что бывает, если читаешь книжки без матерных слов в тексте».

Пение птиц вернуло её в настоящее, в котором она была твёрдо намерена прожить отличный день.

Лисса ночевала у подружки, а папа отлично себя чувствовал, так что Эви решила посвятить утро себе.

Сначала она думала просто погулять немножко. Густой утренний туман ещё не поднялся, так что было свежо, когда она вышла. Но как мотылька тянет к яркому пламени, так и бесцельная прогулка Эви притянула её туда, где ей и хотелось быть больше всего на свете: на работу.

«Жалкое зрелище твоя жизнь, Эви Сэйдж».

Она уже бывала здесь так рано – помогала по мелочи или принимала поставки оружия. Эви бросила взгляд на часы и тут заметила, как над горизонтом разгораются яркие цвета. Предполагалось, что офис начинает работу до девяти, но ещё и половины шестого не было. Она покачала головой и, медленно коснувшись пальцами мерцающего барьера, дождалась, пока он узнает отпечаток её ладони, а потом шустро вошла туда, где чувствовала себя на своём месте.

Когда Эви наконец миновала ступеньки рока, она обнаружила босса там же, где и обычно с утра.

Большой балкон располагался сразу под главным офисом и, насколько знала Эви, почти никогда не использовался. Скорее всего, потому что выход на него был из большого тренировочного зала для гвардии и остальных. Надо думать, непросто выкроить минутку, чтобы насладиться свежим воздухом между поединками. Большие окна были не окрашены, в отличие от витражей в остальной части замка, так что здесь было светло, когда солнце стояло высоко. Двери из белого дерева поднимались до самого сводчатого потолка и на этот раз были настежь распахнуты.

Эви не знала, что именно так Злодей проводил каждое утро. Но в те несколько раз, когда она оказывалась на работе в час, когда солнечные лучи наконец касались серого камня ограждения, он был здесь.

Не желая беспокоить его, Эви развернулась и на цыпочках пошла прочь.

Два шага спустя она услышала:

– Сэйдж, если ты хотела подкрасться ко мне, надела бы обувь потише.

Насупившись, Эви обернулась – босс смотрел на неё, и у неё перехватило дух. Чёрная рубашка была полураспахнута, в вырезе виднелись изрядная часть груди и отнюдь не скромные рельефные мышцы. Но удивилась она не этому, а его волосам.

Он был взъерошен со сна, и хотя Эви видела его причёску разной, такой – ещё никогда: буйной, непокорной. Кроме первой их встречи. Щетина на щеках тоже была длиннее нормы, и Эви тихо взмолилась, чтобы появилась ямочка.

– Если хочешь подкрасться, обычно не идёшь в противоположном направлении, сэр, – заметила Эви, приподняв бровь. Она поборола позыв спросить, чем он занимался на выходных после того, как они сходили к его брату.

Но он подошёл, и Эви замерла, когда золотистый утренний свет прошёлся по его щеке, осветив половину лица.

– Если только не пытаешься усыпить бдительность. Успокоить, расслабить, чтобы потом нанести удар, – с лёгким намёком на улыбку сказал он. Никакой ямочки.

«Блин!»

Эви улыбнулась шире.

– Хотите сказать, я вас успокаиваю и расслабляю, сэр? – Она склонила голову и воззрилась на него весело и снисходительно. – Как мило.

Он покачал головой и посмотрел на неё с выражением, которого она не поняла.

– Я почувствовал себя значительно лучше с тех пор, как познакомился с тобой, Сэйдж.

И тут появилась ямочка.

Рассветные краски, заходя ему за спину, поползли по всему лицу и осветили ореолом.

Злодей встряхнул головой, будто пробуждаясь от дрёмы, и произнёс слова, которые, по мнению Эви, были его любимыми:

– Пора за зельем, Эви.

Когда она поставила на стол босса напиток, который, честно говоря, состоял из жидкого сахара, время всё равно было ещё слишком раннее для начала работы, так что Эви решила заняться любимым делом и побрела на кухню. Она жевала одно из свежайших творений Эдвина и потягивала утреннее зелье. Эдвин нажарил колец из теста и покрыл их глазурью, и Эви почти не сомневалась, что вкуснее ничего не пробовала.

Следующий укус был прерван грохотом ударов и яростными криками Блэйда.

«Дракон проснулся».

Эви взяла вторую чашку зелья для своего друга и пошла на задний двор поздороваться. Почти сразу заметила Блэйда с драконом.

Существо было огромное, блестящие тёмно-фиолетовые и зелёные чешуйки сбегали по хребту. Дракон с дикими глазами рвался из ошейника, а Блэйд одной рукой удерживал цепь, а другой пытался унять бедолагу.

– Привет, Блейд. Привет, Дра-а-а-а-акон!

Последнее слово ушло в визг, потому что тварь бросилась на неё и остановилась, только когда Блэйд встал перед Эви и рявкнул:

– Нет! Что я тебе говорил? Друзей есть нельзя!

Дракон притих, отвернулся от них обоих и плюхнулся горой в тени одного из балконов, аж земля вздрогнула.

– Прости. – Блэйд широко, очаровательно улыбнулся Эви. Сегодня на нём была безрукавка розовее любой розы и ярко-красные кожаные штаны: сочетание премилое.

Сердце Эви успокоилось достаточно, чтобы она улыбнулась дрожащими губами и передала керамический кубок, из которого только чудом ничего не разлилось, Блэйду.

– Ты чудное виденье! – Блэйд ответил на улыбку и отсалютовал ей.

– Чего он с утра взбесился? – Подняв бровь, Эви посмотрела на дракона. Она была уверена: он поглядел прямо на неё и закатил глаза.

«Меня критикует ящерица-переросток?»

– Мышь увидел, – серьёзно ответил Блэйд, и на Эви напал приступ хохота.

– Как у него с полётом, получше? – весело спросила она, отсмеявшись.

На лице Блэйда промелькнула паника, которую тут же скрыла надменность:

– А, не переживай, научится. Ему просто нужно время, вот и всё.

– А как с огненным дыханием?

Блэйд не переменился в лице, но Эви заметила, как он сжал кулак.

– На той неделе чихнул и смог поджечь свечи.

Эви подняла бровь и заставила себя ободряюще улыбнуться:

– Ну, это уже кое-что, правда?

– Кстати, Эви, не принесёшь мне книгу про драконов из комнаты? Я бы сходил, но не хочу оставлять его одного, когда он такой вот, – попросил Блэйд, укоряюще посмотрев на дракона.

– Конечно, но где твои комнаты? – спросила Эви, оглядывая двор.

Блэйд ткнул длинным пальцем на винтовую лестницу у западной стены замка.

– Вон там! Книжка должна быть на тумбочке. Она красная, с золотыми буквами.

Эви кивнула, и Блэйд поцеловал её в щёку.

– Спасаешь мне жизнь, моя дорогая!

– Ну ладно, хватит, – хихикнула Эви, демонстративно вытерла щёку и пошла к винтовой лестнице.

Наверху была дверь, которая легко открылась от толчка, являя взгляду небольшую, но уютную комнату.

У окна стоял деревянный стол, рядом с ним – узкая кровать, по которой сразу было видно, какая она скрипучая. Эви улыбнулась, заметив вязаного дракончика на тумбочке, который сидел рядом с догоревшей почти до конца свечой.

С победным писком Эви увидела винного цвета книгу с заголовком «Тренировка волшебных существ для новичков». Эви покачала головой, взяла толстый том и подумала, что Блэйд явно приукрасил в резюме свой богатый опыт обращения с волшебными существами всех видов, если это он читал перед сном. Она сунула книгу под мышку, поправила вязаного дракончика, которого Блэйд явно очень любил – таким он был истрепавшимся, – и повернулась к двери.

Но в лучах солнца из окна вдруг блеснуло золотое пресс-папье, выглядывающее из-под стола Блэйда. Так что Эви подошла, подняла его и вернула на место, но тут заметила под ним уголок пергамента. Склонив голову, она поднесла пергамент к свету и застыла.

Это был отклик на вакансию, и у Эви мурашки побежали по спине, когда она увидела подпись внизу.

«Король Бенедикт».

У Эви заколотилось сердце, пока она читала документ. Блэйд? Быть не может, почему он…

Ей зажали рот рукой, и Эви застыла.

– Не кричи, пожалуйста.

Глава 16

Эви

Эви не закричала.

Зато размахнулась и врезала локтем Блэйду в живот.

Блэйд крякнул и сложился пополам, выпустив её. Эви рывком повернулась, сжимая документ в руке.

– Что. Это. Такое? – выпалила она.

– Слушай, это не то, что ты думаешь. Давай объясню? – Взгляд Блэйда панически метался по комнате. – Пожалуйста, Эви, не рассказывай боссу. Умоляю.

Его отчаяние было осязаемо, и на миг она смягчилась, но тут он бросился к ней, чтобы вырвать документ. Эви проворно увернулась, и ладонь Блэйда прилетела ей по щеке.

– Ай!

Блэйд в ужасе отпрянул.

– Ты меня по лицу ударил! – охнула Эви.

– Прости! Я нечаянно! Ты как? – Блэйд протянул к ней руку, но Эви отошла.

– Ты меня по лицу ударил, – повторила она, держась за щёку.

– Я знаю, прости! – Блэйд схватился за голову – Ладно. – Он втянул воздух и подставил ей лицо: – Давай, лупи.

Эви удивлённо уставилась на него:

– Не собираюсь я тебя бить.

Блэйд ответил ей диким взглядом:

– Нет! Бей! Я заслужил.

– Блэйд, я не…

– Врежь мне!

– Нет! – закричала Эви, всплёскивая руками. – Просто курам на смех! Откуда у тебя это? – Она подняла письмо и подождала ответа.

И ещё подождала.

И ещё.

Наконец Блэйд со вздохом опустился на кровать – она в самом деле заскрипела – и робко взглянул на Эви.

– Ну, на самом деле я нашёл драконье яйцо не в восточных горах.

Эви насупилась и попыталась связать всё услышанное воедино:

– Не там?..

Блэйд взял с тумбочки вязаного дракончика и начал нервно щипать растрёпанную пряжу.

– Я вырос в Сиятельном.

– Я думала, ты с побережья. – У Эви не работала соображалка, адреналин схлынул, оставив после себя головокружение.

– Я соврал. Пришлось, – признался Блэйд, и Эви была уверена, что увидела слёзы в тёплой тёмной глубине его глаз. – Мне нужно было куда-то пристроить дракона, в такое место, чтобы его можно было укрыть и защитить. Босс ни за что не взял бы меня на работу, знай он правду.

– И что это за правда? Ты работал на короля Бенедикта?

– Нет! Нет, совсем нет. Я вырос в Сиятельном, мой отец был советником короля. Я сам короля и не видел толком, так, пару раз в детстве. Мне там совсем не нравилось.

Эви распирало задать кучу вопросов, но она не перебивала.

– Отец служил при дворе и хотел, чтобы я последовал по его стопам. Он всё время ждал, что королевская политика заинтересует меня, хоть что-нибудь, кроме существ, которые бродили за стенами нашего дома. Но я никогда не разбирался в людях – не так, как в животных. – Фыркнув, Блэйд покачал головой. – Эви, вот у тебя здорово выходит с людьми. Тебя все любят…

– Тебя тоже! – удивлённо перебила его Эви.

– Ага, а я их, но всё равно я ничего в людях не смыслю, – ответил Блэйд, ковыряя носком сапога деревянные половицы. – То ли дело животные. У них свои правила, они в точности повинуются инстинктам и никогда не меняют поведения. Они честные.

Эви вновь махнула письмом.

– Иронично.

– Знаю! – Блэйд вытер глаза. – Я думал, что отец уже сдался и забросил идею пристроить меня к королевскому двору, но пару месяцев назад он настоял, чтобы я пошёл и хоть посидел на собрании. Так я и сделал – было скучно. Я не вслушивался, постоянно выпадал из обсуждения, пока один из казначеев Реннедона не завёл разговор о том, что можно выручить изрядную сумму, если продать дальнему королевству драконье яйцо, о котором я раньше слыхом не слыхивал.

Эви начала понимать, к чему клонит Блэйд.

Он продолжал:

– Я поверить не мог, что у них есть настоящее драконье яйцо, а они собираются просто выменять его… на деньги? – Блэйд покачал головой. – Я все думал: «Будь у меня такое яйцо, я ни за что его не отдал бы. Я бы сделал что угодно, чтобы животному было хорошо и спокойно». Но тут они вынесли яйцо.

Эви подошла и села рядом, забыв о горящей щеке.

– В жизни не чувствовал ничего подобного, такого желания обладать чем-то. Оно было моё, я понял это ещё до того, как яйцо опустили на стол. Я понял, что должен забрать его – забрать и исчезнуть.

– Ты выкрал дракона… у короля? – Эви ощутила, как яростно забилось в груди сердце.

– Я узнал, когда именно его повезут, пробрался, выдав себя за папиного посланца. Подождал, пока все отвернутся, просто забрал ящик с яйцом и ушёл. Никто не остановил меня, никто и слова не сказал, а я и был таков.

– И ты пришёл сюда, – закончила Эви.

– От отца я знал про Злодея. Я понимал, что он единственный не испугается короля. Конечно, учитывая, как о нём говорили старики, я сам слегка побаивался его искать. Но ситуация сложилась так, что я должен был попробовать. А когда дракон вылупился, я решил поспешить. И когда я услышал, что он берёт на работу, написал ему, и босс в тот же день нанял меня.

– Блэйд, ты должен рассказать ему правду. Это важно. То есть… Может быть, поэтому… – Эви прикусила язык, прежде чем успела сболтнуть лишнего, встала и принялась мерить шагами комнату.

– Поэтому кто-то саботирует его работу? – закончил Блэйд.

Эви уставилась на него с открытым ртом.

– Ты откуда знаешь?

– Стажёры всё разнюхали и теперь не замолкают, – хохотнул Блэйд.

Эви резко выпрямилась, выдохнула.

– Ничего смешного! Я думала, за этим стоишь ты, придурок! – Она хватила подушку и швырнула ему в голову.

– Я? – Блэйд увернулся и засмеялся. – Да куда мне!

– Да у тебя вон какой секретище!

– Не такой уж и секретище – так, секретик. Скорее даже, приукрашивание. Я ни разу не упоминал, откуда взялось яйцо, а он не спрашивал, так что, пожалуйста, давай оставим всё между нами.

Эви глубоко вздохнула и прикинула варианты.

– Я тебе верю. Правда. Но от босса таиться нельзя. Если он сам узнает, будет выглядеть ещё хуже – а он узнает, не сомневайся.

Блэйд вздохнул и обнял плюшевого дракончика.

– Знаю, знаю. Дай мне немного времени, ладно? И, может, умасли его как-нибудь?

Эви сунула документ в карман светло-зелёного платья. Она верила, что Блэйд не предатель, но не собиралась рисковать и оставлять ему письмо.

– Я не знаю, как умасливать Злодея, Блэйд. Расскажи ему, и поскорее, иначе расскажу я.

Эви вышла, спустилась по винтовой лестнице, но краем уха услышала, как Блэйд бурчит себе под нос. Она толком не разобрала слова, но звучало как-то так: «Ты и не подозреваешь, да?»

Она задумалась, а не приведёт ли её привычка доверять друзьям к катастрофе, и ей стало не по себе.

Глава 17

Эви

– Нет.

Злодей вздохнул, и Эви посочувствовала ему, видя, какой он замученный.

– Татьянна, я не стану повторять: отложи свою ребяческую вендетту и пошли поговорим с Клариссой.

Они втроём стояли далеко от замка – на лугу, поросшем мягкой травкой и яркими цветами.

Над головой сияло солнце и так пригревало, что Эви хотелось свернуться в траве и впитывать тепло, как цветочек.

– Кто бы говорил про ребяческие вендетты, Злодей.

Татьянна произнесла последнее слово, будто подавилась им. Яркие жёлтые бусины в волосах сверкали на солнце. Эви отошла и с излишним удовольствием посмотрела, как два красивых человека готовы броситься друг на друга.

– Может, кто-нибудь потрудится объяснить мне, кто вообще такая Кларисса? – влезла она, и они оба резко обернулись к ней с горящими глазами. Она попятилась.

Эви изо всех сил старалась не думать о стычке с Блэйдом. Рано или поздно он расскажет всё боссу, и когда это произойдёт, ей придётся стеной встать между ним и боссом, чтобы босс не убил его прямо на месте. Но когда это ещё будет…

Тем утром Эви вернулась за стол, и ей вполне хватило времени, чтобы рассортировать документы, которые пикси чуть ли не каждый день перекладывали с места на место. А потом подошёл босс и позвал отправиться с ним на Палисандровый луг – это была та часть Орехового леса, где произрастала большая часть волшебных и лекарственных трав. Считалось, что один из богов, Ашир, случайно пролил туда магическую краску, когда они с другими богами расцвечивали земли. Палисандровый луг был полон волшебства и ошеломительной яркости.

Эви была наслышана о красоте этого места, но собиралась отказаться. Вне офиса она ничего бы не смогла узнать о других сотрудниках. Но тут Эви посмотрела на босса и увидела некую ранимость в его просьбе. И до позорного быстро согласилась.

Она удивилась, когда вышла из замка и увидела Татьянну под деревом – казалось, та предпочтёт вырвать себе все ресницы одну за одной, только не участвовать в этой прогулочке.

В мёртвой тишине они прошли больше часа, и для Эви это стало величайшей пыткой. Ей столько всего хотелось спросить, но воздух был так заряжен, что она не собиралась становиться последней искрой. Каждый раз, когда из неё рвались слова, она прикусывала язык.

– Кларисса – единственный человек в королевстве Реннедон, который продаёт такие чернила, какие видел Малькольм, – сказал Злодей и намеренно шагнул к Татьянне, уперев руки в бока.

Эви заглянула ему через плечо и увидела впереди маленькую хижину, по-своему очаровательную. Крытую дранкой крышу заплетали лозы и гроздья грибов, которые свисали на тонкую деревянную дверь, разрисованную жёлтыми маргаритками. Будь у Эви свой дом, она украсила бы его именно так.

Она посмотрела на Злодея, и вопрос сорвался с губ брызгами фонтана:

– Она что, лесной дух?

Не то чтобы она шутила: в этой части леса водилось множество духов.

– Можно и так сказать, – сердито буркнула Татьянна, закатила глаза и скрестила руки на груди.

– Хватит. Мы должны получить от неё ответы, и мне нужна в этом твоя помощь. – Пульсирующая жилка вернулась на лоб Злодея.

– Ты используешь против меня мои же прошлые связи! – Татьянна подняла руки, и трава будто потянулась за её движением. – И прикрываешься мной от собственной сестры.

Тут Эви охнула и шлёпнула Злодея по руке.

– У вас сестра есть!

Он потёр руку, но не прокомментировал её выходку:

– Нечему тут удивляться, Сэйдж.

– Есть чему! Я всё ещё не привыкла к мысли, что вы не из яйца вылупились.

Он слегка улыбнулся, очевидно не находя слов для ответа, а Эви переключилась на Татьянну.

– А ты! Позорница! Я тебе столько секретов разболтала, а ты не сказала, что тусила с сестрой босса?

По шее вверх полз жар. Обычно такое случалось, когда Эви исключали из разговора или когда она ощущала, что её считают недостойной, но обычно она особенно не страдала. Сейчас же чувство охватило её целиком, забилось в горло и собралось там комком, который никак не получалось проглотить.

– Клэр того не стоит. Отвратная себялюбивая дрянь, которая топчется по чужой душе и высасывает всю человечность из костей. – Обычная невозмутимость Татьянны трещала по швам, и от этого Эви немножко хотелось обнять её.

– А в детстве землю ела. – Злодей не улыбался, но в словах звучал такой сарказм, что Эви прикусила язык, пока Татьянна не вырвала его.

– Всего раз, – полетел в их сторону лёгкий, как падающий снег, голос, и все трое обернулись. Сестра Злодея оказалась высокой и хрупкой, и Эви на миг усомнилась, не обманули ли её – вдруг это в самом деле лесной дух?

Тёмные волосы были обрезаны выше плеч и заколоты розами, украшающими причёску. Платье она носила совсем лаконичное: тонкая коричневая сорочка стекала с плеч, а светло-зелёный корсет неплотно охватывал талию. Она ступала босыми ногами по траве и взирала на них с заинтересованным блеском в тёмных глазах.

– Бывшая подруга и блудный брат, и всё за одно утро? Придётся открыть бутылку вина, – пропела она, прошла мимо них и открыла дверь в домик. Корзину с диковинными растениями она подняла повыше на тонкой руке.

Злодей устремился следом, и его длинный плащ задел Эви по ногам, отчего руки покрылись мурашками. Она глубоко вздохнула, схватила Татьянну за запястье и потащила её против воли за собой.

– Чувствуйте себя как дома, – пригласила Клэр, когда они вошли под низкую арку.

Эви удивлённо оглядела интерьер. Какие бы чары здесь ни витали, благодаря им дом снаружи выглядел куда меньше, чем грандиозное великолепие, которое открылось её глазам.

Окна здесь тянулись от пола до потолка, дальняя стена большой гостиной была заставлена полками. На полках теснились самые разнообразные бутылочки, похожие на те, что хранились у Татьянны.

– Как мило с твоей стороны, учитывая, что это был мой дом, – фыркнула Татьянна, оглядываясь с неодобрительной усмешкой. – Ремонт сделала? Гадость какая.

– Славно, – с маниакальной радостью откликнулась Клэр. – Для этого я и взялась за ремонт, когда ты ушла.

– Когда ты меня выставила, – поправила Татьянна.

– Когда ты пошла работать на моего брата! – Прежде тихий голос Клэр взвился, стал громче и визгливей.

– Я пошла туда только потому, что ты меня выгнала, и куда ещё мне было идти? – Кресло совершило ошибку, оказавшись на пути Татьянны, которая пошла к Клэр. Конец его был жесток: Татьянна отшвырнула его с такой силой, что оно ударилось о стену и лишилось ножки.

– Гадина! Это же моё любимое кресло! – воскликнула Клэр и бросилась на Татьянну, но Злодей появился за её спиной и схватил за плечи, не пуская, как бы она ни барахталась.

– Куплю тебе двадцать таких, если уймёшься. – Его приказ прозвучал мягче обычного.

– Я не подчиняюсь тебе, скотина, не нужны мне твои кровавые деньги!

Эви увидела, как босс поморщился, когда сестра впилась ему в руки ногтями.

– Любые деньги кровавые, – ответил он и выпустил её.

Клэр, которая всё вырывалась, тут же упала на колени. Татьянна неосознанно дёрнулась помочь ей, но спохватилась.

Но Эви заметила этот порыв и понимающе улыбнулась. Очевидно, между ними ещё много чего происходило.

– Привет, Клэр! – Эви протянула ей руку и помогла подняться. – Я Эванджелина, ассистентка твоего брата.

Клэр посмотрела на брата с лукавым блеском в глазах и понимающе ухмыльнулась.

– Ну да, конечно. Малькольм рассказывал про тебя.

У Эви загорелись щёки. Интересно, что Малькольм рассказывал, но явно ничего хорошего, судя по этому взгляду.

– Рада познакомиться, – неубедительно выдавила Эви. – А он рассказал заодно, зачем мы вообще ходили к нему?

Клэр сощурилась: Эви догадалась, что она не хочет лишаться своего преимущества перед ними.

– Что-то про взрыв? – Клэр повернулась к брату. – Кто-то пытался тебя убить?

– Хочешь сделать вид, что ничего не знаешь об этом? – Он говорил тихо, но с угрозой.

– Ничего я не делаю. Я знаю то, что знаю, а знаю я немного. – Клэр насмешливо похлопала Злодея по плечу и прошла мимо него, чтобы выложить растения на большой стол у стены.

Татьянна, сверкая глазами, бросилась вперёд, хлопнула ладонями по столу.

– В опасности не только твой брат, Кларисса!

Клэр стрельнула глазами на Эви, на Татьянну, но потом вернула прежний невозмутимый вид.

– Мне какое дело?

– Потому что ты уже имела дело с этим человеком! – рявкнул Тристан. На зубах у него скрипели остатки запасов терпения. – Малькольм рассказал моей ассистентке, что у того, кто покупал его сраные часы, на пальцах были чернильные пятна.

Смех Клариссы отразился от сводчатого потолка.

– Ну и что? В королевстве много кто продаёт чернила.

– Но не все продают цветные чернила, светящиеся или нет, – влезла Эви. – Чернила дорогие, даже чёрные не так просто найти, не говоря уже о синих и… – Эви присмотрелась к одному флакончику. – Эти золотые, что ли?

Татьянна усмехнулась:

– Золотые? Что, Клэр, амбиции покоя не дают?

Кларисса схватила бутылочку перед носом у Татьянны и сунула в карман фартука, который только что надела.

– А что, хочешь заключить сделку? Продам тебе пару капель по скидке.

Эви отшатнулась, заметив неземное свечение бутылочки, а потом отошла на приличное расстояние от остальных.

– Пожалуй, откажусь. А как ты вообще делаешь магические чернила?

– Я могу зачаровать любой предмет на выбор, но с чернилами работать проще всего. – Она помахала рукой, над изящными пальцами живыми огоньками взвились искорки.

– Как красиво, – восхищённо сказала Эви и протянула ладонь, чтобы коснуться магического тепла. Свет тут же померк, а Кларисса схватила Эви за левую руку.

– Ну-ка, ну-ка. Кажется, чернила, которые я подарила тебе на день рождения, не пропали даром, да, Тристан?

Клэр глянула на золотой рисунок вокруг мизинца – кольцо в знак заключения сделки.

– Это ваши чернила?

Хранитель договора, которого Злодей нанял, был несмелым стариком, который управлял чернилами с помощью магии. Эви знала, что её договор – магический, но понятия не имела, что дело в самих чернилах.

Клэр прищурилась и удовлетворённо улыбнулась.

– Мои. Я не знала, что он пустит их на это. – Она перевернула руку Эви ладонью вверх и осмотрела обратную сторону.

Эви выдернула руку, прижала к телу, чувствуя, что нужно вступиться за босса:

– Само собой, это необходимая мера в его положении.

Злодей посмотрел на неё из угла комнаты практически с благодарностью за помощь.

Слова Эви, кажется, не достигли Клэр.

– Да, понимаю, он рассказывает тебе, что все его действия необходимы. На всё есть своя причина, и неважно, насколько злодейская.

– Работодателя так и зовут – Злодей. А теперь, быть может, закончим с болтовнёй и ты назовёшь мне всех, кто покупал у тебя синие чернила за последние три месяца? – Злодей скрипнул зубами, встал во весь рост, вокруг тянулись тени его гнева.

Впервые с самого их прихода Клэр посмотрела на брата так, будто его следует бояться, будто следует бежать прочь. Эви знала, что он того и добивался.

– В прошлом месяце я продала всего две банки, Тристан. Первая – скорбящему вдовцу, а вторая…

– Что? Кому вторая? – нажала Татьянна.

Поморщившись, Клэр достала из-под половиц ветхую тетрадь.

– Я не знала, кто он такой, пока он не подписался.

Злодей хлопнул ладонью по столу.

– Выкладывай немедленно!

– Он представился как Ларк Морэй. – Она закусила губу и указала на подпись под именем. – Но подписался он одной из печатей Славной Гвардии.

Босс пролистал книгу страница за страницей и застыл над одной конкретной. Резко развернулся, промчался к двери, распахнул её и выскочил наружу.

Клэр бросилась следом, схватила за рукав чёрной рубашки.

– Когда это кончится, Трист? – говорила она всё громче с каждым словом. – Когда с тебя хватит, когда ты остановишься?

Эви с Татьянной тоже вышли и теперь беспомощно наблюдали за происходящим.

Босс помолчал, потом мягко отцепил пальцы Клэр.

– Король Бенедикт преследует тебя, Малькольма. Он пытается разрушить всё, что я сделал, чтобы ему противостоять. Я понимаю: рано или поздно настанет день, когда уцелеет только один из нас. Я научился с этим жить.

– Десять лет мести и ненависти могут закончиться – ты можешь всё закончить! Он тебя теперь и не узнает. Можно жить дальше. – Надлом в голосе Клариссы занозой остался в сердце Эви.

– Вы знакомы с королём Бенедиктом? – тихо спросила Эви.

Босс нахмурился, в тёмных глазах появилось затравленное выражение.

– Я работал на него… какое-то время. – Он глубоко вздохнул, будто готовясь к боли.

Эви вскинула голову, поражённо посмотрела на него.

– Вы работали на короля Бенедикта? Когда?

Тристан, Злодей, одарил Эви таким тяжёлым взглядом, что у неё сжалось сердце.

– Раньше.

– Раньше чего? – удивлённо уточнила Эви, слегка опасаясь получить ответ.

– До того, как… я стал тем, кто я есть, – резко ответил он, будто сама мысль делала ему больно.

– Чудовищем, – отрезала Кларисса с горечью и болью.

Эви не успела увидеть, как отреагировал босс – Клэр метнулась обратно в дом и так хлопнула дверью, что нарисованные маргаритки будто подпрыгнули.

– Сэр, так не… Мне кажется, вы… Ну… – Эви никак не могла подобрать слова, так что вместо этого спросила: – Что у вас случилось с королём Бенедиктом?

Злодей с нечитаемым выражением лица ответил:

– Не вижу, зачем это знать тебе, Сэйдж.

Он даже не пытался задеть её: Эви понимала, что он хотел лишь сделать сухое логичное замечание. Но всё равно стало обидно. Наверное, что-то отразилось у неё на лице, потому что его маска будто слегка треснула.

– Сэйдж, я не хотел…

– Кажется, пора возвращаться! – предложила она и пошла в лес, не оглядываясь. Спину она держала прямо, не обращая внимания на то, как горят шея и щёки. Под сапогами хрустела трава, заглушая Татьянну, которая звала её и просила подождать. Эви просто хотелось вернуться в замок, пока ещё что-нибудь не ляпнула.

Голос Татьянны теперь доносился издалека, но Эви всё равно услышала:

– Тристан, ты всегда был таким тупым? Или отупел недавно?

– Спасибо за помощь, как и всегда, Тати, – парировал Злодей, и Эви услышала его тяжёлые шаги.

Солнце коснулось её щеки, но она больше не радовалась теплу. Ветки задевали её по рукам. До неё вдруг дошло, сколько всего она не знала.

И сколько возможностей убить Тристана предоставляет это её незнание, если она не найдёт способ это исправить, и поскорее.

Глава 18

Злодей

Его ассистентка была мучительно тиха.

Они вдвоём медленно брели к Маньяк-мэнору после очередного катастрофического семейного воссоединения. Какое мстительное божество прогневал Тристан, что ему пришлось за такой короткий срок навестить сразу двоих родственников?

Тристан обернулся посмотреть, где Татьянна, но его целительница, одна из немногих людей в его окружении, кого он терпел, тоскливо смотрела на дверь дома его сестры.

Он пожал плечами и поспешил за убегающей ассистенткой. Татьянна догонит, когда захочет.

Что важнее, теперь он почти понимал, куда клонил Бенедикт, связывая предателя с родными Тристана. Хотел уязвить? Возможно, но маловероятно. Король отлично знал, что Тристана не задеть такими жалкими играми.

Если что его и разозлило, так то, что Кларисса назвала его чудовищем. Так его называли не впервые, он вполне привык, даже научился наслаждаться. Но это сказала Клэр, а её лицо и голос так напоминали маму, что у Тристана разрывалось сердце.

В самых потайных мечтах Тристан представлял, каково было бы войти в таверну брата другим человеком. Там сидели бы Клэр и Татьянна, держались за руки и звали бы его к себе, протягивая бокал вина. Тристан сел бы к ним, наслаждаясь компанией, и ощутил бы, что вокруг – его родная семья.

Но этому не бывать.

Ещё одно доказательство тому, что эмоции – просто бесполезное неудобство, которое нужно старательно игнорировать. Именно из-за них всё шло неправильно – во всех смыслах. Малькольм, кажется, решил, будто они заключили своего рода перемирие, сестра смотрела на него как на грязь с подошвы, сотрудники с каждым днём сильнее переживали из-за надвигающихся бед, а ассистентка…

Ассистентка шла большими шагами и так размахивала руками, что смахивала на ветряную мельницу.

– Ты притихла… На тебя не похоже, – ляпнул он и чуть не стукнул себя ладонью по лбу.

Она резко остановилась и негодующе посмотрела на него.

«Да, я только что выставил себя дураком. Спасибо, что напомнила».

Он раскаивался, и это наверняка было прямым последствием того, что он проводил с ассистенткой слишком много времени: обычно он никогда не тратил время на раскаяние.

Тристан заморгал, выныривая из мыслей, и постарался вслушаться в поток слов, которые лились с губ Сэйдж. Но она морщила носик, и это отвлекало с удивительной силой.

– Вы слушаете? – вопросила она, возвращая его из грёз.

«Броситься бы на меч, хоть отдохну».

Глаза говорили, что ассистентка очень красива. Пытаться отрицать это значило согрешить против истины. Он подумал об этом сразу же, когда увидел её в лесу: солнечный свет обтекал плечи, а строгий взгляд смягчала доброта, которой он не заслуживал. Но красота была для него не важна. Обычно.

Женщины, с которыми он сходился, когда искал близости, смотрели на мир так же искажённо, как и он сам. Секс для него был способом удовлетворить естественную потребность – как сон или пища. Он не видел толка в страсти, в обожании, но при виде лица собственной ассистентки испытывал истерические всплески и того и другого.

Несмотря на то, что она всё ещё глядела на него так, будто он её пнул.

Этого он почему-то вынести не мог.

– Прости. – Он откашлялся. – Увидел пчелу и отвлёкся.

В пустоши, где водятся одни духи, у него было мало шансов убедить её в этом.

– Конечно. – Она сощурилась, и Тристану стало не по себе под её взглядом.

Он глубоко вздохнул, провёл рукой по волосам… и сдался.

– У нас с королём Бенедиктом долгая история. Только моя семья знает её целиком. Я не то чтобы не хотел поделиться с тобой. Я просто не знаю, как рассказать. – Ответ был честный, по крайней мере, Тристан постарался сделать его таковым.

Она смягчилась, и он ощутил, как в груди что-то натянулось.

– У меня в прошлом тоже были такие вещи. Я понимаю.

Вот это разожгло в нём искру любопытства, да такую, что с ног валит, но он лишь кивнул.

– Перемирие, Сэйдж? – Поколебавшись, он протянул руку, и она улыбнулась так, что в голове зазвенел тревожный набат. Но он отвлёкся на тепло её ладони.

Она чуть подалась вперёд, сияя голубыми глазами.

– Перемирие – это скучно, сэр, – заявила она театральным шёпотом, выпустила его руку и отвернулась.

Внезапно он сильнее испугался мести ассистентки, чем предателя, за которым охотился. Впрочем, и то и другое с большой вероятностью вело к его скорой гибели.

Глава 19

Эви

Точно свалится.

Она поднялась на цыпочки, балансируя рукой. Другой она тянулась к вентиляционному люку над столом босса. Не хватило всего пары дюймов, и она застонала с досады. Вентиляционная система замка должна была нагревать и охлаждать каждую комнату до комфортной температуры, и все каналы вели куда-то в глубь замка.

Но их обычно не использовали и не открывали, потому что палочка огня и льда была слишком непредсказуема – волшебная палочка, которую стащили у русалок. Такие должны были разогреваться или охлаждаться, но эту, кажется, кто-то проклял, так что она выдавала температуру на свой вкус, и результат, как правило, не совпадал с нужным.

Так что палочку убрали подальше, а вентиляцию закрыли. Кроме этой: эту Эви нужно было открыть. Изучив чертежи замка, она увидела, что канал над столом босса шёл прямо в столовую, где обедало большинство сотрудников. Если бы только получилось открыть эту заразу, можно было бы получать все нужные сведения прямо к столу.

Буквально, учитывая, что Эви до сих пор стояла на столе.

Когда ей пришла в голову эта мысль, босс куда-то ушёл, сотрудники тоже отправились на обед, так что ей ничего другого не оставалось. Задним умом она поняла, что не помешала бы стремянка. Кингсли как раз напомнил ей об этом, глядя, как она лезет на стол с другой стороны: в одной лапке «ПЛОХАЯ», в другой – «ИДЕЯ».

– Мне не нравится такая критика, – ответила Эви и упрямо подпрыгнула. Ноги в чулках оторвались от поверхности стола. Она ощутила, как люк поддался под пальцами, и когда приземлилась обратно, услышала шум голосов.

– Ух! Поверить не могу, что сработало.

– Я тоже.

Сухой голос отравил миг победы, и Эви обернулась к открытой двери кабинета, где обнаружила босса, который, подняв бровь, прислонился к косяку.

– Я открыла вентиляцию, – сообщила она, показывая наверх так, будто это не очевидно.

– Я вижу. – Он бросил взгляд на обувь на полу, затем – на её ноги в чулках у него на столе и вернулся к её лицу.

– Не хотела лезть в обуви к вам на стол. Подумала, это как-то грубо, – разумно пояснила она.

– Да, следует соблюдать этикет, когда стоишь на чужой мебели.

Эви кивнула, сделав вид, что не уловила сарказма.

– Вот именно. А вентиляция нужна, чтобы мы могли слушать, что про вас говорят за спиной.

– Надеюсь, ничего хорошего, – сказал он, подходя.

С утра он привёл себя в порядок, потому что свободная чёрная рубашка была заправлена в удобные кожаные штаны, подчёркивая узкую талию. Эви закашлялась и подняла взгляд к вентиляции, встав на цыпочки, чтобы разобрать голоса.

– Ничего не понятно. – Она взглянула на босса – тот наблюдал за ней с непонятным выражением лица. – Залезайте сюда, вам будет лучше слышно, вы… – Но нога угодила на скользкую бумажку, и Эви полетела вниз.

Она коротко вскрикнула, ожидая удара об пол, но босс нырнул вперёд, чтобы поймать. В итоге, разумеется, рухнули оба. Когда они приземлились, Злодей оказался снизу и принял на себя весь удар, а Эви упала сверху.

– Ой!

– Именно. Ой. – Слова хрипло хрустели, но кажется, босс не ушибся. Он вздохнул и опустил голову на каменный пол. – Цела?

– Да, вы меня поймали.

– Какой я молодец, – без эмоций ответил он и пригладил рукой волосы.

Эви частенько замечала, что босс трогает волосы. Будто нервный жест, вот только у него вряд ли были такие.

Эви выпрямилась, пригляделась и невинно заявила, почёсывая подбородок:

– Ого, лысина!

– Что? – рявкнул босс с таким ужасом, что Эви не хватило духу пугать его и дальше.

– Я дурачусь, Тёмный Лорд. Ваши идеальные волосы в целости.

– Всего лишь волосы, мелочь какая.

Но он так по-детски ворчал, что Эви умилилась, и комнату затопило внезапное тепло, которое не имело никакого отношения к вентиляции. Они замерли на миг, а потом он криво ухмыльнулся, и Эви так широко улыбнулась в ответ, что чуть щёки не лопнули.

– Сэйдж? – выдохнул он.

– Что? – слегка смущённо отозвалась она.

– Не могла бы ты, эм, слезть с меня?

– Ой, конечно! – воскликнула она, торопливо спрыгнула и бросилась к обуви. Нервно хихикнула. – Я чуть не забыла, что сижу на вас.

Злодей медленно поднялся, схватившись за край стола. Отвернувшись, произнёс:

– Как мило.

– Надо было сначала спросить, а потом открывать, – вздрогнула Эви. Он, очевидно, был крайне недоволен ею.

– Нет, – ответил босс, к её удивлению. – Идея была хорошая. Просто… Прошлое отвлекает, наверное.

У Эви сжалось сердце, и она обошла стол, чтобы заглянуть в лицо Злодею.

– Хотите, поговорим об этом? – Она показала мизинец. – Я же всё равно поклялась хранить тайну, помните?

Его тёмные глаза встретились с её, затем он опустил взгляд на её улыбку, вернулся к глазам.

– Наверное, можно тебе рассказать…

И тут в двери ворвалась Бекки.

Честно, у неё как будто колокольчик звонил всякий раз, когда кто-то где-то радовался.

– Ой! – Бекки приняла невинный вид, застав их вплотную друг к другу. – Простите. Я постучала. Я прервала что-то… важное?

– Вообще-то… – начала Эви.

– Разумеется, нет, – перебил босс, который, кажется, вырвался из тех чар, которые овладели ими обоими. – Сэйдж, как всегда, дерзила, а я развлекал её по мере сил.

Эви бросила на него сердитый взгляд, не обращая внимания на проблеск вины в его глазах.

Что касается глаз Бекки, они на миг округлились, но это выражение быстро сменилось на заслуженное победное ликование.

– Мне так жаль, сэр. Я лишь подумала, что нужно вернуть Эви вот это. Я заметила, как у неё выпало из кармана. – Бекки протянула лист бумаги, и у Эви внутри что-то оборвалось, когда она поняла, что это.

Приглашение на работу от короля Бенедикта, которое она нашла в комнате Блэйда.

Эви в тихом ужасе наблюдала, как босс присмотрелся, взял письмо из рук Бекки и с яростью прочёл.

– Сэйдж, объяснись. – В голосе не осталось ни веселья, ни лёгкости, и Эви вздохнула.

Ей не хотелось, чтобы он узнал о выкрутасах Блэйда от неё, но выбора не осталось.

– Сэр, это… Ну, дело в том…

Но Злодей оборвал её, не дав подобрать слова.

– Занятно, что тебе хочется выведать мои секреты, хотя в твоём прошлом их не меньше. – Он смотрел на неё с непривычной насмешкой, и внутри Эви взбурлил гнев – такой, что остальным чувствам пришлось подвинуться.

– Позвольте объяснить, сэр. Я бы рассказала вам о письме раньше, но это не моя тайна. Я хотела дать… кое-кому шанс рассказать самостоятельно.

Эви не успела прочитать письмо целиком, но знала, что дело скверное. Приветствие в начале письма не называло имени, перечень умений Блэйда тоже был крайне расплывчат.

Босс смотрел на неё обвиняюще, Эви понимала, к каким выводам он приходит, и, хотя осознавала, что не нужно принимать это на свой счёт, ощущала, как внутри всё переворачивается будто силком. Хотелось свернуться в комочек.

Эви не успела собраться с духом, как Злодей продолжил:

– Следует сказать тебе спасибо. За то, что доказала: разрушить можно любое доверие.

Эви бросила взгляд на золотые чернила, опоясывающие мизинец, и подняла руку.

– Как вы можете говорить, что мне нельзя доверять?

Злодей неприятно усмехнулся.

– Колдовство лишь не даёт тебе причинить мне вред. Я давно уже не слежу за тем, кто мне лжёт.

Эви охнула, голова шла кругом.

– Вы что, мне не доверяете?

Как так вышло, что простое недопонимание обернулось вот этим – секундой, в которую Эви осознала: все те моменты, которые она разделила со Злодеем, все разы, когда она ощущала, будто её уважение к нему взаимно, – всё это было только с её стороны? А если он не доверял ей, какого ещё мнения он был о ней на самом-то деле?

Папа Эви всегда говорил, что у неё дар объединять людей, и побуждал её применять его как можно чаще. Он очень полагался на Эви, когда родилась Лисса, а вместе с ней – магия. Когда Нура Сэйдж совсем отчаялась, именно Эви пыталась поставить её на ноги, исцелить. И ей не помогали ни отец, ни брат, Гидеон.

Эви думала, что Злодей ценит её. Что она полезна. Что её помощь важна.

Но её семья рассыпалась, развалилась, погибла. Может, Злодей просто пожалел её, взял на работу, когда все отказались. Это ведь она говорила о том, что ей нужна работа, в их первую встречу…

Эви отшатнулась, поднесла руку ко рту, в глазах всё расплывалось от гнева, стыда и беспомощности. Злодей будто вздрогнул. Даже Бекки застыла, когда Эви принялась глубоко дышать.

Но Злодей преодолел миг сомнений, если таковой был, и нахмурился, требуя ответа:

– Ну? Есть что сказать в своё оправдание?

Он так стиснул письмо, что оно смялось, и Эви поняла, что больше не в силах стоять и выслушивать грубости.

Она посмотрела ему в глаза, хотя внутри всё сжалось. Покачала головой, торопливо протиснулась мимо него к своему столу. Бекки, по крайней мере, хватило совести принять сочувствующий вид, когда Эви пронеслась мимо.

– Куда это ты, Сэйдж? – окликнул босс.

– Домой! – бросила она через плечо, не давая себе труда остановиться.

Рабочий шум вокруг сменился мёртвой тишиной, когда она вылетела из кабинета босса, а сам босс – за ней.

– Посреди рабочего дня? – завопил он.

– Нет у меня больше рабочего дня, – выплюнула она, и горло сдавила ужасная горечь.

– Разве? – удивился он.

– Именно, – проговорила она с ядом, который отравлял ей сердце.

– И с чего ты решила? Все остальные работники делают что велено. – Он снова оказался перед ней, но она подняла руку и остановила его.

А потом произнесла слова, которые будто вытянули весь воздух из комнаты:

– Значит, хорошо, что я здесь больше не работаю.

В глазах защипало от слёз, но она сморгнула их, сохраняя невозмутимость.

– Что ты сказала? – Тихий голос звучал будто издалека.

– Я увольняюсь.

Она рывком открыла ящик стола и схватила рюкзак, накинула лямку на плечо, бросилась к вешалке и забрала плащ. Проглотила всхлип, с высоко поднятой головой пошла к двери – и вышла.

Слетела по лестнице, оставляя за собой боль, и взмолилась, чтобы земля разверзлась и поглотила её – может, переродится деревом, от которого требуется только расти.

Завязала плащ, переживая заново в памяти каждую секунду. Обдумывая каждый поступок, каждое слово. Снова и снова, пока ей не захотелось найти где-нибудь своё отражение и расколотить его, просто чтобы посмотреть, как ломается она сама.

Слёзы уже бежали по щекам, и она вытирала их тыльной стороной ладони. Торопливо миновала ворота, пошла дальше, потом снова побежала. Лёгкие горели, слёзы смешивались с потом со лба, но она не обращала внимания – ей хотелось почувствовать тяжесть своего собственного поступка.

Эви подняла руку, посмотрела на мизинец, чувствуя, как бьётся рисунок под нарушенной клятвой, и жилы заполнил ужас. Она уволилась. Когда клялась при приёме на работу, обещала быть верной Злодею, понимая, что последствия будут смертоносны. Один Бесславный рассказал, что чернила обращаются в яд и проникают в организм при малейшем намёке на предательство.

Эви ушла и, возможно, подписала тем самым собственный приговор.

Глава 20

Злодей

Следующим утром голос Блэйда Гушикена звенел искренним весельем:

– Дырку в полу протрёте, босс.

Тристан чуть не оторвал ему голову.

Но прекратил мерить шагами кабинет, не обращая внимания, как нервно поглядывали на него сотрудники. Или обращая?

Провёл рукой по волосам. В таких условиях невозможно здраво мыслить.

Без Сэйдж пришлось пить зелье без молока и сахара – Эдвин думал, что он так любит. Когда Тристан был ещё мальчишкой, огр работал пекарем в его деревне, и Тристан искренне верил, что Эдвин – одна из немногих по-настоящему добрых душ в мире. Именно поэтому Сэйдж приходилось тайком добавлять ему в зелье сахар. Эдвин так старался над своим зельем, что расстроился бы, узнав, что Тристану не нравится.

«Как же бесит заботиться о других».

Он вспомнил ассистентку и вновь зашагал по кабинету. Тристан рассчитывал, что утром она влетит в двери со скромными извинениями и булочкой для него.

Дальше последовали бы разумные объяснения насчёт письма, и всё вернулось бы на круги своя.

Всю ночь Тристан пытался успокоиться и теперь был готов встретить мольбы Сэйдж здраво и логично. В конце концов, он чуть не выдал ей тайну, о которой не говорил вообще ни с кем.

Хуже всего, что ему хотелось кому-нибудь довериться. Если ни к кому не привязываться, то не станешь доверять тем, кому доверять не стоит, а значит, не пострадаешь. Тристан захотел ей довериться, и виновата в том была не Сэйдж, а он сам.

Вдобавок к этому офис, кажется, разваливался на куски.

Ребекка доложила, что три стажёра чуть ли не до смерти подрались с утра, потому что их отправили убираться в одно и то же подземелье. Он и не представлял, как хорошо Сэйдж знала стажёров, раз не допускала ссор между ними. Умно, но недостаточно, чтобы он сменил мнение насчёт её явных прегрешений.

Была ещё какая-то сопливая история о том, что невеста одного из сотрудников переспала с его двоюродным братом, и Тристан перестал вслушиваться в рассказ своего менеджера по управлению людьми и нелюдьми, прежде чем эта мелодрама въелась в мозги.

Но это было лишь началом. Кажется, за те несколько месяцев, которые Сэйдж провела здесь, она оплела собой каждый уголок, словно лозы, оплетающие фундамент очень старого дома и образующие с ним единое целое. Если посмотреть, как с самого утра небо рушилось на землю, сложно предположить, что до Эви всё каким-то образом нормально работало.

Пришла поставка с оружием, но только Сэйдж с её бесконечными заметками в золотистый блокнот знала, какая именно. Потребовалось оторвать от дел двадцать работников, чтобы они открыли все ящики и сделали опись содержимого.

Волшебный шкаф для документов, который вызывал всеобщую зависть, потому что умел раскладывать по алфавиту все документы, попавшие в него, сломался. Документы на А оказались вместе с Ю, а Л, М, Н, О и П шкаф просто сожрал.

Когда Тристан наконец собрался задать вопрос, умеет ли кто-нибудь такое чинить, ему ответили так, будто репетировали, чтобы помучить его:

– Миз Сэйдж обычно знает.

Обычно он старался держаться подальше от Татьянны и имел на это вескую причину – она торговала офисными сплетнями. Но час назад Тристан обнаружил, как отчаянно пытается доказать себе, что он правильно не доверял ассистентке, поэтому он отправился во владения целительницы, чтобы спросить, слышала ли она какую-нибудь порочащую сплетню про Сэйдж. Татьянна посмотрела на него с таким ядовитым отвращением, что Тристану показалось, будто он отравлен одним её взглядом.

Он весь пылал.

– Нет, – просто ответила она. – Не слышала.

Злодей кивнул, откашлялся и ушёл, чувствуя себя почти… пристыженным.

Что за кошмар.

И, как будто всё и без того не сыпалось прахом, теперь ещё и Блэйд приставал к Тристану с каким-то вопросом, который портил и без того напрочь испорченное настроение.

– У тебя там зверь без присмотра, – рявкнул Тристан на Блэйда, молясь всем богам, чтобы тот оставил его в покое и можно было бы раскиснуть.

– Я как раз об этом и хотел поговорить… – Блэйд обернулся, когда вошла Ребекка с очередным кубком отвратного горького пойла. – Доброе утро, Ребекка.

– В самом деле доброе. – Она счастливо кивнула, и на строгом лице расцвела широкая улыбка.

Блэйд хмуро проводил её взглядом до её нового рабочего места – у двери кабинета Тристана. Укротитель сходил закрыть дверь за ней, прежде чем вернулся к разговору.

– Мне плевать, сколько вам придётся умолять, но пожалуйста, начинайте уже. Это всё просто кошмар. – Он поёжился, будто счастье миз Эрринг каким-то образом предвещало конец света.

– Я никого не умоляю. Ни о чём, – отрезал Злодей, скрестив руки и заметив попутно, что рубашка не такая мягкая, как была, когда вопросами стирки занималась Сэйдж. Сегодня рубашка натирала и бесила. – Это Сэйдж развела драму и уволилась. Пусть она и извиняется, а я ещё посмотрю, брать ли её на работу после явного предательства с этим письмом.

Блэйд замер, руки забегали, он бросил взгляд на небритый подбородок Тристана.

– Трудная ночка? – спросил Блэйд.

– Язык вырву.

– Ладно. – Блэйд кивнул. – Справедливо. Но перед этим помогите с одним вопросиком.

Тристан потёр переносицу, сражаясь с мучительной головной болью.

– Что там?

– Нужно ваше разрешение дать имя дракону.

Злодей озадаченно сощурился.

– Ты его разве ещё не назвал?

– В книгах говорится, что дракона нельзя называть, пока не закончишь обучение.

– Уверен, что можно доверять книге, из которой ты взял этот мудрый совет?

– Ну… – Блэйд нервно хохотнул, потёр шею. – Не уверен. В основном потому, что все советы сводятся к крикам и угрозам. Но я так прикинул, я бы тоже ворчал, если бы у меня не было собственного имени.

– У меня есть для тебя пара ласковых прозвищ. – Тристан попытался добавить в голос угрозу, но сегодня утром всё было какое-то приглушённое, будто он провёл в темноте слишком много времени.

– Давайте сначала для дракона придумаем. – Блэйд взглянул на него с надеждой, и это напомнило Тристану кое-кого, о ком стоило бы перестать думать, а то хотелось швырнуть стулом в окно.

– Не знаю. – Тристан подумал, и ему пришла в голову странная мысль. – Пушок. Пусть будет Пушок.

Блэйд вскинул голову, приоткрыл рот.

– Пушок… сэр?

– Мне говорили, что это нормальное имя, – буркнул Тристан в свою защиту. Ему не понравился оценивающий взгляд Блэйда. – Ну, убирайся уже с глаз моих, Гушикен. Я очень занят.

Блэйд кивнул, шагнул назад.

– Сию минуту, сэр.

Он повернулся к двери, но остановился, уже потянувшись к ручке. Шумно сглотнул и вновь обернулся к Тристану – выглядел он так, будто его тошнит.

– Что…

Но Тристан не договорил, потому что Блэйд затараторил так быстро, что на лбу выступили вены:

– Это я, сэр! То письмо от короля Бенедикта – оно моё!

Тристан застыл, глупо размышляя о том, как может сердце так колотиться в груди, если кровь застыла в жилах.

– Поясни, – бросил он так холодно, что Блэйд поёжился.

Гушикен шагнул вперёд, расправил плечи, явно набираясь смелости. Рассказ набегал волнами, а Тристан не сказал ни слова, пока Блэйд не закончил.

Блэйд рассказал о детстве в столице королевства, о политической карьере отца в совете Реннедона, о своей любви к животным и волшебным существам. О том, что письмо он сохранил у себя лишь в качестве напоминания: он сделал верный выбор, когда явился сюда.

Тристан весь напрягся, когда рассказ Блэйда дошёл до Эви. Пока тот говорил, Тристан хранил невозмутимое выражение лица, но в голове метались мысли, а в крови стучал адреналин.

– Она оставила письмо себе, чтобы убедиться, что я признаюсь. Она дала мне шанс рассказать самому из доброты, потому что она хороший друг. Но не заблуждайтесь, сэр, она полностью верна вам. Всё это лишь моя вина. Если хотите меня уволить, или… ну, убить, я всё пойму.

«Я хотела дать… кое-кому шанс рассказать самостоятельно».

Голос Сэйдж пробился сквозь грохочущую черноту, которая заполняла сознание Злодея, как радуга после жуткой грозы.

«Следует сказать тебе спасибо. За то, что доказала: разрушить можно любое доверие».

Сэйдж отшатнулась, как от удара – потому что он в самом деле ударил её. Но Злодей был слишком упрям, слишком задет прошлыми предательствами, чтобы заметить хоть что-нибудь, кроме собственной боли.

Тристан обозвал её лицемеркой, хотя теперь с беспощадной очевидностью понимал, что если кто тут и повинен в лицемерии, то только он.

Ей лишь хотелось, чтобы он поверил в неё, доверился ей, а вместо этого он её наказал. Тристан посмотрел в глаза Блэйду.

– Не следовало скрывать от меня такое, Гушикен.

Блэйд кивнул, склонил голову.

– Знал бы, что такая беда начнётся, уж поверьте, не стал бы.

– Поверить? – В голос Тристана прокралось нечто тёмное, пока он неохотно знакомился с тем, каково это – ошибаться. Это было ужасно. – Сейчас я уже не знаю, чему верить. Но ты вот чему поверь: если узнаю, что ты снова солгал мне или подставил другого сотрудника из-за собственного легкомыслия, обнаружишь собственную голову в качестве украшения на стропилах.

Блэйда, кажется, затошнило, и Тристану захотелось вышвырнуть его в окно.

Гушикен замахал перед лицом руками:

– Нет, нет! Обещаю, никаких больше секретов, сэр! Пожалуй, схожу к целительнице, пусть выжжет мне на коже магическую клятву.

И с этими словами Блэйд направился к Татьянне. Открыл дверь, робко покосился на Злодея с каким-то беззащитным видом.

– Эм, сэр… Значит, я не уволен? Значит, мы с драконом можем остаться?

То, что ответил ему Тристан, не было милосердием, но располагалось пугающе близко к нему:

– Да. Не стоило бы, но оставайся.

– Спасибо, сэр! – издалека ответил Блэйд, потому что Тристан уже отошёл к витражному окну, открыл щеколду и распахнул створку, чтобы насладиться летним ветерком.

Лица коснулся свет, но тепла он не ощутил, будто Сэйдж забрала с собой даже энергию солнца.

Он не замечал, что Блэйд ещё не ушёл из кабинета, пока не услышал, что тот задал ему вопрос – так тихо, что Тристан едва не пропустил.

– Сэр… А что насчёт Эви?

Тристан не ответил и услышал удаляющиеся шаги Блэйда, затихающие вдали.

Но вопрос эхом отозвался в мозгу столько раз, что Тристану захотелось выскрести его из головы.

«Что насчёт Эви?»

Глава 21

Эви

Эви всегда знала, что её убьёт собственная глупость. По собственной вине она слишком уж часто оказывалась в опасных ситуациях – нечаянно, но однажды непременно должен был наступить момент, когда удача иссякнет.

Сначала она уселась верхом на босса, а потом уволилась, и всё за один день.

Она застонала, закрыв лицо руками, и перекатилась по кровати, не обращая внимания на Лиссу, которая неуверенно толкнула дверь.

– Мне в школу надо. – Она тихо поставила что-то на тумбочку у кровати Эви. – Я сделала тебе чай, папе обычно помогает… Когда ему плохо.

Эви немедленно села, посмотрела на Лиссу и бросилась объяснять, что не больна, отчаянно пытаясь стереть с лица сестры это страдальческое выражение.

– Всё хорошо, Лисса, гарантирую, я не заболела, как папа.

Сестра расслабила плечи.

– Тогда чем ты заболела? Обычно не пропускаешь работу.

Эви потёрла подбородок, чувствуя под ладонью комок в горле.

– Тут болит. В сердце.

Ей самой бы разобраться с чувствами, не говоря уже о том, чтобы объяснять их десятилетней сестре.

– Так тебе грустно. – Лисса кивнула.

– Ну… – Эви обдумала эти слова. – В общем, да, наверное, можно и так сказать.

– Эви, ты употребляешь слишком много слов, чтобы описать простые вещи. – Сестра похлопала её по голове и подобрала с пола книжку. – Пары хватит. Так людям проще понять тебя.

Слегка повеселев, Эви встала и с улыбкой проводила сестру. Затем босиком прошлепала по кухне и набрала из крана воды.

Покосилась на символ сделки на мизинце. Она ждала, что за неподчинение последует некая расплата. Она ведь уволилась, в конце-то концов. Где же возмездие? Или смерть не будет быстрой? Может, в один прекрасный день сердце просто вдруг остановится? Надо что-то с этим сделать, иначе Лисса останется одна и…

За спиной послышался хриплый кашель, Эви подпрыгнула и пролила воду.

– Прости. – Папа снова закашлялся, повалился на стул, бледный, измученный. – Не хотел тебя пугать.

– Папа! – Она подошла, склонилась к нему. – Ты пьёшь лекарство, которое приготовила тебе моя подруга?

Он виновато улыбнулся и дрожащей рукой вытер пот со лба.

– Думал, уже не надо. Мне стало гораздо лучше.

Эви покачала головой, стараясь не браниться. Папа не всегда уделял вещам нужное внимание. После смерти Гидеона и ухода матери отец так отчаялся, что не находил в себе сил даже взять на руки Лиссу. В семейном кругу они решили, что Эви больше не будет ходить в школу, к друзьям, а станет учиться на дому, чтобы помогать папе с сестрёнкой.

Эви принесла своё детство в жертву, но это была небольшая плата за то, что она подвела свою семью, маму, Гидеона. Она гадала, не поэтому ли выросла такой порывистой и упрямой. Она должна была перерасти свои детские черты. Но вместо этого застыла, как бутон, который срезали, не дав распуститься.

Папа вдруг испуганно попытался вскочить на нетвёрдые ноги:

– Лисса ещё дома? Не хочу её пугать. Она так радовалась, что я поправляюсь.

– Она уже ушла в школу, – успокоила его Эви. Она закинула его руку себе на плечо и проводила в спальню. – Папа, не забывай о себе, пожалуйста. Если не ради себя самого, то ради Лиссы.

Эви заботливо уложила его, накрыла одеялом и открыла ящик комода. Быстро нашла бутылочку с лекарством и отмерила несколько капель.

– Пей, – скомандовала она.

Через несколько минут лекарство подействовало, у папы начали закрываться глаза.

– А ты почему не на работе, дорогая?

Эви уселась в мягкое кресло у постели и укуталась в вязаный плед.

– С боссом поругалась, – ответила она, радуясь, что хотя бы здесь можно не врать.

Он поджал губы.

– Что бы там ни было, уверен, всё не так плохо. – Он улыбнулся. – Можно и сходить извиниться.

Эви постаралась не обращать внимания, но её задело, что папа сразу решил, будто виновата именно она.

– Боюсь, это вряд ли поможет.

Папа с сомнением покосился на неё, глаза у него закрывались.

– Послушай старика: говори правду. – Он ещё раз откашлялся, прижал руку к груди, глядя куда-то вдаль. – Честностью столько всего можно исправить, если только хватит смелости. Хотел бы я быть честнее с твоей матерью.

Эви удивилась, что он упомянул маму.

– Я… Ты раньше не говорил о маме.

Отец печально улыбнулся Эви, и у неё заныло в груди.

– Даже сейчас больно вспоминать, что мама сделала с твоим братом. Что могла сделать с тобой и Лиссой.

– Пап, вряд ли она тогда хотела нам навредить.

После рождения Лиссы у мамы пробудился магический дар – вспышкой божественного сияния. Боги благословили Нуру Сэйдж силой звёздного света. Этот дар был так чист и редок, что, когда к ним приехал специалист по магии, он привёз поздравления лично от короля Бенедикта. Но то, что поначалу казалось благословением богов, привело к гибели их семьи.

Последовавшие за рождением Лиссы месяцы были полны нескончаемой печали. Мамин дар будто высасывал из неё жизнь до последней капли, даже румянец сбежал со щёк. Отец пытался отвлечь её, облегчить ношу. Гидеону следовало сосредоточиться на школе – Эви тоже хотелось бы, но Гидеон этого не знал. Он был из тех братьев, которые отдадут тебе игрушку, если заметят, что тебе хочется с ней поиграть. Эви понимала: он всё ей отдаст, только попроси, поэтому она не просила.

А потом всё стало ещё хуже.

– Даже вспоминать тот день не хочу. – Отец горько скривился, потом его лицо разгладилось. – Я работал, когда мама потащила вас на одуванчиковый луг, и я до конца дней своих буду жалеть, что ушёл на работу пораньше.

Когда мама наконец поднялась на ноги, она привязала Лиссу к груди шарфом. Глаза у неё были бешеные, но она ожила. Поэтому Эви и Гидеон согласились прогуляться с ней к месту, которое до рождения Лиссы любили больше всего. Мама была такая красивая. Загорелая кожа блестела в лучах утреннего солнца, мама подвела глаза и накрасила губы красным.

– Ей хотелось поиграть с магией. Вот и всё, – практически прошептала Эви.

От маминой магии одуванчики начинали светиться, и свет колыхался вместе с цветами. Она сотворила шар из звёздного света и попросила Гидеона поймать его.

Эви смотрела, как брат бежит по лугу, и слишком поздно заметила, что шар света всё растёт и растёт. Никто ни о чём не подозревал, пока луг не заполнили крики Гидеона, а на месте, где он стоял, осталась лишь выжженная земля.

– Она убила твоего брата! – возразил отец с таким жаром, что она едва не съежилась.

Это была правда. Эви не сомневалась, что мама не хотела, но она действительно убила его. Он умер на месте, и Эви рухнула, истерически крича. Она обеими руками вцепилась в землю и не поднималась, пока не услышала плач Лиссы. Её маленькая сестра лежала рядом в мамином шарфе.

А мама ушла.

Крепко зажмурившись, Эви тяжело вздохнула, мечтая, чтобы хватка на сердце ослабла.

– Ты её ненавидишь, пап?

По шершавой щеке отца скатилась единственная слеза.

– Иногда мне хочется, чтобы это было так. – Он вытащил из-за пазухи медальон, потёр его. – Она подарила мне это, когда мы познакомились. Я ношу его, потому что всё равно скучаю.

– Я иногда тоже.

Она скучала по маминому смеху, по теплу, которым она наполняла дом, но больше всего – по тому, что было до…

До того, как жизнь стала труднее, до того, как обстоятельства стали невыносимыми, до того, как Эви безвозвратно изменилась. Кем она была десять лет назад?

Отец будто бы размышлял над тем же вопросом.

– Будет нам уроком, Эви: береги сердце, его так легко разбить.

Мысли заполнил образ Тристана, Злодея. Она задумалась, сколько ещё хранила бы этот секрет, если бы не уволилась, сколько ещё раз смотрела бы на самых дорогих людей и врала бы им.

Эви вспомнила, как пару лет назад Лисса разбила вазу на подоконнике и сестры Сэйдж сидели бок о бок и склеивали осколки.

Но все труды были напрасны.

Месяц-другой спустя вазу задела Эви и опрокинула снова, и ваза разбилась во второй раз.

– Склеим? – предложила Лисса.

– Нет, дорогая, – вздохнула Эви. – Один-то раз трудно починить. Боюсь, во второй раз не стоит и надеяться.

Они выбросили черепки.

Она умом и сердцем задержалась на этом случае, пока дыхание не участилось, а волосы не прилипли к вспотевшему лбу. Слишком много она лгала. Одно дело – жить двойной жизнью, но совсем другое – когда ей не доверяют, когда её мнение, её преданность ничего не стоят.

Самое сложное и изматывающее, что приходилось делать Эви, – постоянно бороться за своё место в жизни, за важное место.

А она в самом деле вымоталась: всё болело, веки отяжелели, так что она устроилась в удобном кресле и закрыла глаза.

Какое-то время спустя она резко проснулась от стона отца. Вскочила, склонилась над ним. Его глаза были закрыты, с бледного лица сбежали все краски.

– Пап?

– Тихо, тихо. Ещё поживу. – Отец слегка улыбнулся и открыл голубые глаза.

– Не смешно, пап.

Они оба всё равно рассмеялись, и Эви взяла его за руку и поцеловала тыльную сторону ладони.

Папа был борец. Когда брат погиб, а мама ушла, он с головой ушёл в работу в мясной лавке, чтобы удостовериться, что двое оставшихся детей ни в чём не будут нуждаться. Дома он появлялся реже, но это было ничего. Эви он нанял репетитора, чтобы не ходить в школу и не общаться с другими деревенскими девочками, которые напоминали о прошлом, с девочками, у которых, кажется, не осталось с Эви ничего общего.

Вот что сделала с семьёй эта трагедия: изолировала их. Только отец всё ещё будто не возражал против общества живых, у него в деревне было много друзей, которые утешали его в последовавшие месяцы и годы. А Эви не отказалась бы жить среди призраков.

Лисса выросла лёгкой и общительной, она очаровывала всех, кому попадалась на глаза; трагедия, которую она застала младенцем, не затронула её, а Эви осталась какой была. Странной.

Она всегда говорила не к месту. Её разум и мысли не были заточены под вежливую беседу. Из-за этого любая попытка общения вызывала в ней такую тревогу, что в итоге она просто бросила эти попытки, бросила жить.

Когда отец заболел, стало только хуже. Больше поводов похоронить себя в делах вместо того, чтобы позволить быть самой собой. Пока она не начала работать на Злодея.

Забавно, что человек, который имел прямое отношение к смерти, будто бы вернул её к жизни, но теперь и этому пришёл конец. Эви ждал медленный откат к прошлому, пока вся она не обратится в пепел, как обгоревшие одуванчики.

В глазах защипало от слёз, но Эви сморгнула их и широко улыбнулась папе.

– Всё хорошо, – сказала она, повторяя слова, которые говорила Лиссе на том лугу сгоревших надежд много лет назад.

Всё хорошо.

Глава 22

Злодей

– Это ещё что такое?

Человечек задрожал и осторожненько попятился от стола Тристана.

– Это… Это зелье, сэр.

Тристан взял серебряный кубок с мерзкой чёрной жижей.

Ни сливок, ни сахара, никаких потешных попыток Сэйдж нарисовать рожицу молоком. Всё не так.

– Я не просил зелья, – мрачно бросил он.

– Разумеется, сэр, но, э-э-э, десять минут назад вы велели мне: «Стюарт, сейчас же принеси мне чашку зелья, пока я тебя не освежевал!»

Точно, так Тристан и сказал… Он рассчитывал отказаться от зелья, пока не найдёт способ втихаря добавлять туда молоко, но к обеду голова раскалывалась, и его охватило отчаяние.

– Не буду я пить эти помои, сейчас же убери с глаз моих! – Он встал, пихнул кружку запуганному сотруднику, который едва успел подхватить её и вылетел из кабинета.

Тристан обменялся взглядами с Кингсли. Тот квакнул и поднял табличку, на которой прямо говорилось: «ОСЁЛ».

На этот раз Кингсли дал исчерпывающее описание.

Проигнорировав его, Тристан вернулся за стол, чтобы заняться своими зловещими планами. Мысли о разрушениях и кровавых убийствах наверняка поднимут настроение.

К вечеру Тристан удивлялся, что офис всё ещё держится.

В южном крыле начался пожар, чуть не сгорела дотла целая комната с картами. Началось со ссоры двух пикси, огонь быстро распространился, и только Сэйдж знала, где находятся системы подачи воды, которые по её настоянию установили в первый же месяц её работы.

– Вы их даже не увидите никогда! – сказала Сэйдж, возбуждённо потряхивая кудрями, когда их ставили.

Она толкнула шланг из какого-то материала, который следовало по её настоянию называть «резина», обратно в стену. Механизм поймал его, трубка свернулась и исчезла за белыми кирпичами.

– Они спрятаны по всему замку! В таком большом здании нельзя забывать о пожарах, особенно когда отвечаете за других людей. – Она улыбнулась и достала записную книжку. – Я тут отметила все тридцать точек, давайте я проведу вас и покажу, где они, чтобы вы знали, как их найти.

«Тридцать?»

– Сэйдж, тур по шлангам – это очень заманчиво, но у меня ещё остались настоящие дела.

Она нахмурилась, и ему стало не по себе – что было непривычно.

– Но что вы станете делать, если начнётся пожар?

– Спрошу тебя, где шланг, – спокойно отозвался Тристан.

Сэйдж по обыкновению наморщила нос и посмотрела на него с любопытством, которое показалось ему почти… очаровательным? Он пожал плечами.

– А вдруг меня не будет рядом?

– Ты всегда будешь рядом, Сэйдж.

Тристан моргнул, чувствуя, как жжёт глаза. Пересёк кабинет и толкнул деревянные двери, ведущие на повреждённую стену. Двери хлопнули за спиной. Глаза опять горячо защипало – снаружи было душно. На той стороне стены всё заставили лесами и накрыли – шёл ремонт.

Он остановился рядом, глаза выедал жар. Он решил, будто ему плевать, что она ушла. Не идти же за ней, да и она не вернётся после тех грубостей, которые он ей наговорил.

Жара стала невыносима, а от влажности по щеке скатилась капля. Он сердито вытер её и с отвращением посмотрел на мокрую ладонь.

– Сэр?

В тишине раздался голос миз Эрринг, и глаза Тристана мгновенно высохли. Он шмыгнул носом, будто от вони, и чуть обернулся, хмурясь.

– Что ещё стряслось? – буркнул он.

Эта женщина всегда была слегка не в духе, но сейчас на её лице была такая ярость, казалось, что она вот-вот язык проглотит. Она покачала головой, большие очки съехали на кончик носа.

– Один из казначеев взбунтовался, потому что не может разобрать почерк оценщика.

Тристан озадаченно свёл брови.

– А что оценивал оценщик?

– Несколько ящиков драгоценных камней, которые ехали к королю Бенедикту из Розелии, это на севере. Бесславная Гвардия перехватила их с утра.

Воистину блестящий план, как жаль только, он не помнил, что придумывал его.

– Кто вообще это придумал? Северные королевства обычно ведь отправляют товары с целой армией охраны.

Миз Эрринг скисла, но ответила, глядя прямо на него:

– План разработала Эванджелина месяц назад, а вы его подписали, сэр.

Быть того не может… Однако так оно и было. Сэйдж предложила, чтобы Бесславные переоделись в форму Розелии, пробрались в ряды охраны и одного за одним вывели из игры рыцарей Розелии.

Чистое самоубийство, но она была так уверена. Поэтому он подписал и выделил на это лучших воинов: нет смысла отправлять на верную гибель новичков. Опытные бойцы имели хоть какой-то шанс выбраться оттуда.

Но они не просто уцелели, они вернулись с победой.

– Что ж, превосходно. Но я всё равно не вижу, в чём проблема. Почему казначей не может прочитать почерк оценщика?

Тристан был знаком с Ребеккой Эрринг два года и ни разу не видел, чтобы она теряла присутствие духа. Даже когда они встретились впервые в крайне неприятных обстоятельствах, она сохраняла невозмутимость. Но теперь девушка удивила Тристана: закатила глаза.

– Этот почерк – просто кошмар, сэр. Нужен переводчик, чтобы разобрать хоть букву в этих каракулях.

Терпение Тристана горело синим пламенем, как и земля у него под ногами.

– Ну а раньше мы как справлялись?

Но он понял, каким будет ответ, ещё до того, как увидел её недовольную мину.

– Эви всегда читала без проблем. А Эдвин носил ей булочки. – Судя по тону, последнего эта суровая женщина не одобряла.

Но Тристана это слабо заботило. Он постепенно приходил к осознанию, что без Сэйдж вся его компания просто не работает. Он думал, что это не так. Но честно, это никуда не годилось.

Утренний праведный гнев обратился в то, чем и был на самом деле: способом рационализировать вину. Он терпеть не мог ошибаться, но, как бы то ни было, если перед кем и признавать, что облажался, так перед Сэйдж. Которая, вероятно, и шагу больше не ступит сюда… А значит, нужно идти к ней.

Тристан посмотрел на миз Эрринг и произнёс, постаравшись не выдать терзающих его эмоций:

– Пусть казначей всё отложит, я сам попробую перевести.

Она кивнула и собралась уходить, но сперва посмотрела на развалины в конце стены.

– Забавно, правда? Здесь мы чиним быстро, а там медленно.

Тристан услышал обвинение и всмотрелся в неё:

– На что вы намекаете, миз Эрринг?

Получилось резковато, но надо отдать Ребекке должное, она не поддалась.

– Я думаю, гордость мешает вам разглядеть, что именно нужно исправить.

Тристан уважал Ребекку за эту смелость. Ребекка не боялась говорить то, что считала правильным. Это уважение её и спасло.

– Занимайтесь своими проблемами, а не моими, миз Эрринг. Ваша работа – помогать моим сотрудникам, а не мне.

Она с достоинством кивнула, не намереваясь продолжать спор, и Тристан озадачился. Ребекка Эрринг намекала, что нужно вернуть Сэйдж? Тристан не сомневался: их с Сэйдж вражда обоюдна.

– Миз Эрринг, вы хотите, чтобы миз Сэйдж вернулась? – с любопытством спросил он.

Она отвернулась к тяжёлым дверям, не взглянув на него.

– Нет, – тихо ответила она. – Но думаю, она заслуживает вернуться.

Эти слова были так просты и честны, что Тристан облокотился на каменный парапет, а стук закрывшейся за Ребеккой двери глухим эхом отозвался в ушах. Он провёл рукой по лицу, взялся за подбородок.

Ещё раз посмотрел на руины и вернулся в кабинет.

«Верни её».

К сожалению, Тристан не обладал умением чинить, возвращать в норму. Он умел только ломать всё, чего касался.

Поэтому к вечеру этого ужасного дня он уже сомневался, что уцелеет хотя бы сам замок.

Глава 23

Злодей

Тихий стук в дверь кабинета стал последней соломинкой.

Рабочий день завершился почти час назад, и Тристан не мог дождаться заката и прихода ночи. Ему хотелось раствориться в ней.

Он поднялся со стула, подошел к окну, выглянул. И чуть не подпрыгнул, когда дверь всё равно тихонько открылась.

– Не беспокойте меня, пока ещё где-нибудь не загорится, – резко приказал он.

Внутри билась тёмная магия, желая найти слабое место и уничтожить любого, кто явился незваным гостем.

– На той неделе я взорвала полстены. – Он весь окаменел, а какая-то глубинная его часть, наоборот, расслабилась, когда голос продолжил: – Считается?

Он повернулся, охваченный желанием увидеть её, и замер, чувствуя, как в груди расцветает нечто непривычное. Сунул руки в карманы брюк и уставился на неё.

Его бывшая ассистентка не изменилась: невысокая, темноволосая. Всё те же глаза, которые, кажется, понимали слишком многое, те же губы, готовые улыбнуться. На выходных он проводил без неё больше времени, чем теперь, так что его реакция сейчас была просто смехотворна.

Но он был так рад её увидеть. Какое возмутительное, излишнее – но какое искреннее чувство. Он был рад… Совершенно омерзительно.

И трепет в груди лишь усилился, когда она заговорила.

– Мне не нравится, когда я не могу чего-то сделать. – Слова рвались с губ, необдуманные, но честные.

– Ладно… – спокойно ответил он.

– Я начинаю вести себя глупо. Будто такое положение вещей задевает во мне что-то такое…

– Хватит. – Он поднял руку, чтобы остановить её, глядя ей за спину, на распахнутую дверь. – Погоди-ка.

Он быстро подошёл к двери, за которой собрались любопытствующие, пытаясь подглядеть, но все испарились, стоило ему лишь гневно посмотреть.

Остался только Блэйд, который шёл мимо с очередной повязкой на голове. Он заметил Сэйдж и победно взмахнул кулаком, подбадривая Тристана.

Тристан отмахнулся от него, закрыл дверь и повернулся к Кингсли, который не шелохнувшись сидел на столе. По крайней мере, прежнюю табличку он спрятал.

– Не мог бы ты куда-нибудь свалить? – спросил Тристан, но Кингсли сиганул на добрых полметра, перепрыгнув со стола на подоконник. Тристан вздохнул и посмотрел на Сэйдж: – Продолжай.

– Я понимаю, есть вещи, которые вы не готовы мне доверить. Понимаю даже, что есть вещи, с которыми я просто не справлюсь.

Он крайне сомневался в этом, но ничего не ответил.

Она села на своё обычное место, он стоял, опершись о стол.

– Но когда я не могу заботиться о том, за что отвечаю, о людях, которые полагаются на меня… Это невыносимо.

Он поднял брови, преисполнившись удивления и любопытства.

Ну правда, не могла же она всерьез считать, будто чего-то не может. Кроме того, она же знала, что он не прав, что он набросился на неё на пустом месте, что ошибался насчет письма. Так зачем оправдывается?

– Понимаю, знать всего нельзя, и уважаю это. У вас множество своих тайн, в отличие от меня. – Она закончила фразу самоуничижительным смешком, он очень хорошо почувствовал это.

Сэйдж продолжала, глядя светлыми глазами в его тёмные, и Тристан нервно сжимал и разжимал прижатые к бокам руки, чтобы сбросить чувство, похожее на зуд, которое овладело всем телом.

– Но когда вы обвинили меня в предательстве…

Тристан распрямил плечи.

– Меня это задело. Вы даже не дали мне шанса всё объяснить.

«Меня это задело».

Он задался вопросом, останется ли у неё шрам на всю жизнь, если он выбросится из окна.

– Но… Не надо было так убегать. Я поддалась чувствам, я никогда не поступила бы так, если бы смогла сесть и пережить эту обиду как следует. – Она глубоко вздохнула, не отводя глаз. – За это я искренне прошу прощения и прошу принять меня на работу обратно.

Они смотрели друг на друга в повисшей тишине. Тристан понял, что раскрыл рот, пока слушал её, и теперь глазеет на Сэйдж как чокнутая рыба. Он сглотнул, поводил челюстью, пытаясь размять её.

– Хочешь вернуться?

Воодушевление в его голосе следовало растоптать, как таракана.

Она кивнула, поблескивая глазами в последних лучах солнца.

– Мне очень нравится здесь работать.

Можно было остановиться на этом. На том, что оба признали, будто он прав, а она ошиблась и детальки их жизней запросто могут вернуться на место сами.

«Меня это задело».

Вина. Он чувствовал вину, резкую, острую, и не мог этого перенести. Не мог смотреть на неё, рассудительную, открытую, овеянную отважной надеждой. Вина вгрызалась в него, билась в висках.

Тристан нащупал стул, медленно опустился, не в силах больше выносить тишину.

– Сэйдж, я…

Татьянна наверняка что-то подлила ему, вот и всё. Не было другого объяснения тому, что он чувствовал, глядя на Сэйдж.

И всё стало только хуже, когда Тристан посмотрел на Кингсли, который с другого конца комнаты показывал ему табличку: «ДАВАЙ».

Он вновь вскочил, Сэйдж за ним. Тристан медленно обошёл стол, не отводя взгляда от неё. Задумался, есть ли слово для ситуации, когда знаешь, что облажаешься, определение для чувства, когда понимаешь: борись не борись, а то, чего ты пытаешься избежать, тебя настигнет.

Эванджелина Сэйдж его настигла.

– Прости меня, – выпалил он, практически не сомневаясь, что ушёл в фальцет, что не просто ужасало, но и заставляло вернуться к идее об окне.

– Простить… вас? – У Сэйдж отпала челюсть, да так, что Тристан испугался, как бы не испачкалась об пол.

– Давай без сцен. Я просто извинился, а не признался, что сплю с ночником.

Взгляд Сэйдж сфокусировался, и Тристан тихонько ругнулся.

Она потёрла подбородок, как умудренный опытом специалист по магии, но лукавый взгляд выдал её:

– Сэр, вы в самом деле спите с ночником?

Тристан покачал головой и потёр глаза тыльной стороной ладони, а потом пробурчал:

– Не то чтобы… я не спал.

Она хихикнула – громко и высоко, птички за окном слетелись бы искать свою пару, но всё равно мило, и ему захотелось, чтобы она хихикнула снова.

«Блин».

– У вас есть ночник! Зачем? Жечь бабочек? Заманивать на верную смерть? – Она так тараторила, что рот едва поспевал за мыслями.

Он вздохнул и покачал головой – видимо, это была расплата.

– Ночник мне для того, для чего его и создавали: светить ночью. – Он поморщился.

«Боги, какая чушь».

– Лучший день моей жизни. – Сэйдж наморщила нос, хихикнула и принялась восторженно подпрыгивать на месте, будто смех мог запустить её к солнцу. – И зачем вам свет ночью? – Она передразнила его.

Тристан прижал одну руку ко лбу, другой уперся в бедро, ощущая изнеможение.

– Темнота вызывает страх, особенно когда я один, или когда я в спальне, или… и то и другое.

Челюсть Сэйдж, кажется, снова повстречалась с полом, сама она потеряла дар речи. Глядела она встревоженно.

– Что-то не так? – ощерился Тристан.

– Нет, конечно нет! – мягко ответила она. – Давно вы боитесь темноты?

– Сэйдж, я не боюсь темноты. Я Злодей, тьма боится меня. – Он выпятил в доказательство грудь, но Сэйдж лишь снова захихикала.

– Простите, сэр, – покаянно начала она. – А как давно вы боитесь темноты… особенно в спальне? – Последние слова она произнесла низким голосом, изображая его.

– С детства, – признал он, но не стал распространяться ни что положение ухудшилось с возрастом, ни почему.

Но она, вероятно, что-то почувствовала, потому что коснулась его руки. Он замер, как и всегда, когда к нему прикасались, и посмотрел на её маленькую ладонь.

– Я боюсь божьих коровок. – Она серьёзно кивнула.

Тристан, не скрываясь, воззрился на неё, затем посмотрел на потолок, задаваясь вопросом, как же он здесь очутился. Как докатился до извинений перед сотрудницей, к тому же явно неудачных, раз беседа свернула к насекомым.

Она добавила, не дождавшись ответа:

– Пятнышки у них стрёмные.

– Ну конечно, – сдался он. – Сэйдж, я тут пытался извиниться.

– А, точно! Извините, продолжайте. – Она с виноватым видом отошла назад и замахала руками, предлагая продолжить.

Он вздохнул.

– Ты не дала мне никаких причин считать тебя некомпетентной или недостойной доверия. Я слишком эмоционально отреагировал на письмо, и это было очень несправедливо с моей стороны…

Она торопливо перебила:

– Письмо не…

– Я знаю. – Тристан поднял руку. – Блэйд рассказал.

Сэйдж озадаченно уставилась на него:

– Сэр… Вы не… То есть Блэйд, он…

– Ещё дышит.

– Знаете, я видела, как вы пытаете людей в этом самом кабинете, так что это заявление меня как-то не утешает, – вежливо заметила она.

– Он жив, здоров и всё ещё работает здесь. – Тристану не хотелось продолжать разговор о проявленном ранее великодушии, становилось тошно. Он торопливо добавил: – И ты тоже. Если захочешь начать сначала.

Улыбка, уже мелькнувшая на её губах, стала шире, осветила всё лицо. Он ощутил, что у него плавятся кости и размягчаются застывшие конечности. Сэйдж шагнула к нему, протягивая руку.

Поколебавшись, Злодей пожал её.

– Меня зовут Эванджелина Сэйдж. Рада познакомиться. Могу я обращаться к вам «сэр»? Или «Злой Властелин»?

Он покачал головой, улыбаясь, и взгляд довольной Сэйдж метнулся на его левую щёку. Эта женщина была неестественно одержима его ямочкой.

– Оба варианта подойдут, если ты принесешь мне жареных штук с кухни. И кубок сладкого зелья.

– Годится! – Она бросилась к двери, чуть не споткнувшись о собственные ноги.

– Сэйдж! – окликнул Тристан и немедленно раскаялся в этом, когда она выжидательно обернулась к нему. – Я просто хочу понять… Почему тебе так важно мое доверие?

Она прижала ладонь к щеке, задумчиво подняла бровь.

– Хочу узнать вас, вот и всё.

И всё? Как будто самой этой фразы было недостаточно, чтобы совершенно выбить его из равновесия. Сэйдж исчезла в дверях, а Тристан прислонился к стенке и сполз вниз, пока не уселся на пол, уложив руки на колени.

«Хочу узнать вас».

Тристана охватил неудержимый ужас, потому что впервые за десять лет мысль об этом не звучала так уж скверно.

И всё-таки он понимал глубоко в душе, что рано или поздно Сэйдж его погубит.

Глава 24

Эви

Слишком уж стало тихо.

Прошло полторы недели работы, которые вернули всё в ровную колею. Босс таскал за ухо в кабинет перемазанных мужчин, а она так и не знала за что. Две краденые партии оружия из Розелии приехали в замок без проблем.

Информатор в офисе не выдавал себя.

Эви лакомилась ванильной карамелькой, стоя у любимого кухонного окна, к которому уже давно не выпадала возможность заглянуть. Удачно, что Эдвин как раз достал свежую партию восхитительно глазированных кексов. Она как раз перекусывала, когда явилась Бекки и всё испортила.

– Неплохо, наверное, выставить себя совершенно некомпетентной, а потом вернуться обратно как ни в чём не бывало?

Эви закатила глаза. Посмотрела на Бекки, которая торчала в дверном проёме, скрестив руки.

– Неплохо, наверное, быть критикующей всё и вся злюкой и выставлять это напоказ, – с улыбкой парировала Эви.

Бекки усмехнулась, подошла к дымящемуся котлу и протянула Эдвину свой кубок. Огр был в два раза больше, но не смотрел ей в глаза.

– Лучше критикующая злючка, чем наивная дурочка, которая вечно попадает в неприятности.

У Эви задёргался глаз.

– У тебя больше дел нет? Все конфеты у детей спёрла?

Бекки сощурилась, схватила кубок с горячим напитком и чинно вышла, покачивая юбкой.

Блэйд, который направлялся на кухню, отпрыгнул с дороги, будто спасаясь от гибели, и пошёл к Эви, не сводя взгляда с Бекки, которая быстро удалялась.

Он улыбнулся:

– Она стала совершенно невыносима, когда ты ушла. Рад видеть, что она вернулась в прежнее состояние.

Это вряд ли.

– Да уж, она просто милашка всю неделю напролёт. – Эви поплелась с зельем обратно к своему столу, а Блэйд – за ней.

– Хрен с ней, с Ребеккой, мне надо показать тебе одну крутую штуку. – Он улыбнулся, энергично блеснув белыми здоровыми зубами. – Босс отпустит тебя на полчасика?

– Уверена, он не против, учитывая, что сегодня он уехал. – Она с тревогой вздохнула. – А что там?

– Пошли уже. – Он схватил её за руку и потащил за собой.

Подошла со скучающим видом Татьянна:

– Куда мы идём? Чего так долго?

– Раненые стажёры кончились? – спросила Эви, спускаясь вместе со всеми по лестнице. – Сестра босса больше не лезет к тебе?

Татьянна пихнула Эви, и та широко улыбнулась.

– Чья-чья сестра? – удивлённо переспросил Блэйд. Он приобнял Татьянну за плечи мускулистой рукой и склонился к ней: – Расскажи всему классу, я обожаю сплетни.

– Я пошла на эту экскурсию просто повеселиться, а не для того, чтобы меня допрашивали.

Эви подняла руку:

– Мне довольно весело!

И опустила руку, когда Татьянна пронзила их обоих сердитым взглядом.

Они прошли на двор – Блэйд просто излучал восторг:

– Погодите, сейчас посмотрите, чего мы добились с Пушком! Мы много месяцев не могли даже подобраться к таким успехам!

Девушки остановились у входа, поражённо переглянулись.

– Как ты сказал? Пушок? – уточнила Эви.

Блэйд хохотнул:

– Знаю, но уж поверьте… Босс!

У Эви подпрыгнуло сердце, и она явственно почувствовала за спиной чьё-то угрожающее присутствие. Подозрения подтвердились, когда она услышала прямо над ухом низкий голос:

– Прохлаждаемся посреди рабочего дня, неблагодарные?

Злости в голосе не было, только усталость.

Эви обернулась – он стоял прямо у неё за спиной, мрачный, с тёмными кругами под глазами.

– Блэйд что-то хотел показать. – И Эви слегка потёрла пальцем тёмное место на лице босса. Они со Злодеем, пожалуй, одинаково удивились такой наглости, потому что никто из них не шевельнулся. – Вы спали вообще?

Татьянна с ухмылочкой подняла бровь, а Блэйд, кажется, нашёл что-то очень интересное под ногами.

– Сон – это ерунда, – ответил Злодей и наконец отпустил её руку. Ей, наверное, показалось, но его пальцы задержались чуть дольше необходимого.

Эви уперлась рукой в бок:

– Сэр, вы не машина. Можно хорошо отдохнуть и всё равно оставаться погружённым в тягостные раздумья злом.

– Не знаю, мне кажется, усталость придаёт ему эдакой опасности. – Блэйд кивнул, похлопал Злодея по плечу и быстро убрал руку, когда увидел, каким потрошащим взглядом наградил его босс.

– А мне кажется, что так он просто выглядит сонным, – спокойно откликнулась Татьянна, наклоняя голову, чтобы присмотреться получше.

– А нельзя ли завершить обсуждение моего режима сна, чтобы вы смогли объяснить, почему трое моих предположительно надёжных сотрудников не на своих местах? – Босс поднял бровь и скрестил руки в ожидании объяснений.

Блэйд собрался ответить, но застыл, когда в ворота хлестнул ветер. Повернулся с широкой улыбкой:

– Слышали?

– Ветерок? – съязвил Злодей.

Ветер хлестнул снова, ещё сильнее. Эви с Татьянной подпрыгнули от грохота, а Злодей схватил Эви и загородил собой.

– Это ещё что такое?!

Блэйд бросился к воротам, взмахнул рукой, будто представляя короля Бенедикта:

– Это, мои дорогие друзья, Пушок!

Глава 25

Злодей

В ушах Злодея загрохотала кровь, когда он почувствовал на себе любопытный взгляд Сэйдж. Прокашлявшись, он медленно обернулся, но она уже шла вперёд под руку с Татьянной.

Целительница удивлённо спросила:

– Зачем ты назвал бедное животное так?

Взгляд Блэйда метнулся к Злодею, и тот сощурился в ответ. «Лучше бы тебе не…»

– А, да просто глупее ничего в голову не пришло! Маленькая месть за всё, что он мне тут устраивал.

«И ещё идеальный пример того, чего говорить не следовало. Замечательно».

Злодей уже почти пожалел, что Блэйд не признался в авторстве Тристана, учитывая, как напряглись плечи Сэйдж.

Она выпустила руку Татьянны и решительно направилась во двор, а целительница поспешила за ней.

– Как ты посмел так надругаться над бедной тварью, Блэйд Гушикен!

Блэйд принял виноватый вид.

Тристан шёл следом, чувствуя себя единорожьей жопой.

Из всего замка он больше всего любил именно внутренний двор. Обширное мощёное пространство, через трещины пробивалась трава. Каменные арки пострадали, когда дракон начал расти и биться об них в ежедневных припадках, пытаясь содрать ошейник.

Но теперь тварь была пугающе спокойна.

Слишком.

– А где цепь? – спросил Злодей, пытаясь не пасовать перед огнедышащей тварью, которая воззрилась прямо в глаза Сэйдж, раздувая ноздри.

Тристан чувствовал, как клубится над ним тёмным облаком сила, помогая разглядеть уязвимые точки на чешуйчатой шкуре дракона.

Одна была на левой стороне когтистой лапы. Если точно попасть, дракон упадёт парализованным навсегда. Но ещё он заметил следы от цепи вокруг шеи, которые светились как шрамы. Помедлил.

Сила собралась обратно, а Сэйдж протянула к твари дрожащую руку.

– Сэйдж, – прошептал Тристан в зыбкой тишине, – не надо.

Но она заворожённо посмотрела на дракона и прошептала ему:

– Эй, дракон… – И только слегка отшатнулась, когда он фыркнул.

– Ничего, – заверил Гушикен. – Как начал звать его по имени, он успокоился. Безобидный, как котик.

– Огнедышащий крылатый котик, – уточнила Татьянна, предусмотрительно отходя от Пушка подальше.

– Скорее, тут дело в цепи. – Злодей подошёл поближе, загородив собой Сэйдж. – Уверен, он поэтому успокоился. Я и не знал… – Он почувствовал, как вина сдавила грудь. – Что ему так больно.

Блэйд цокнул языком и поманил дракона к себе. Пушок неловко развернулся на задних лапах и ткнулся носом в ладонь Гушикена.

– Я тоже не знал, но даже не будь ему физически больно, мало приятного – сидеть на цепи. Надо было раньше догадаться.

Тристан это понимал лучше, чем многие, но это воспоминание он прогнал, не дав полностью сформироваться и прорваться сквозь защитные стены, которые возвёл.

– Я доволен… что ему как будто лучше.

Дракон повернулся к нему, одарил мудрым прищуром. Злодей едва не отбил ему поясной поклон, оказывая то уважение, которого было достойно это существо.

Но он удержался, спрятал почтение за деланым безразличием. Вместо поклона он направился к воротам, не в силах больше смотреть на дракона теперь, когда узнал, что причинил ему боль.

– Босс, погодите, самое главное ещё впереди! – крикнул Блэйд. Злодей не обернулся, лишь замер спиной к остальным. – Когда я снял цепи, заметил, что внутри выгравировано кое-что любопытное.

Звон металла удостоился поворота головы Злодея. Он увидел, что Блэйд тащит здоровенное серебряное кольцо – такое большое, что едва хватало размаха рук. Грохнув его у ног Злодея, Блэйд указал на внутреннюю сторону, где было мелко написано:

«ДА ПАДЁТ ЗЛОДЕЙ».

Тристан провел пальцем по буквам, а другую руку так сжал в кулак, что ногти впились в ладонь. Женщины поглядели на надпись и ахнули.

Сэйдж низко склонилась к нему, успокаивающе коснулась рукой – и его магия враз унялась.

– Эти цепи лежали у нас ещё до того, как Блэйд принёс дракона. Кто-то списал ящик оружия и инструментов, среди прочего там были и цепи. Король Бенедикт торговал с Гроэной, этот ящик из той партии. Моя первая неделя работы.

Что-то не давало ему покоя, какую-то деталь он упускал, но кусочки мозаики отказывались складываться в картинку. Казалось, он то и дело заходит в тупик, не получая никаких стоящих ответов, а соглядатай его худшего врага всё ещё оставался в замке – волк в овечьей шкуре.

Он знал, что за нападениями стоит король Бенедикт. В конце концов, это он развязал войну против него. Но если Бенедикт и собрал армию, первый выстрел сделал Тристан – и сделал бы снова. В конце концов, Злодеи так и поступают.

– Бенедикт знал, что ящик попадёт ко мне. Знал, что Блэйд украдёт дракона, заказал цепь, а предатель притащил её в замок. – Он пнул цепь, вспышка ярости плеснула магической силой во все уголки двора, ища любую возможность убить. – Он со мной играет.

И добавил жёстко и холодно:

– Но я выиграю и насажу его голову на вертел.

И с этими словами он вновь устремился к замку, полный самых зловещих намерений. Он надеялся, что Бенедикт доволен своими скромными достижениями, потому что цепь его побед должна была вот-вот прерваться.

Злодей потёр шею, чувствуя, как на ней стягиваются его собственные оковы, и улыбнулся. Он уничтожит все клочки надежды, какую питают Бенедикт и его сподвижники. И посмотрит, как они разбегаются от надвигающейся смерти.

Бенедикт стал первым, кто назвал Тристана чудовищем, и не могло быть в жизни ничего приятнее, чем напомнить королю, что именно это означает.

Глава 26

Эви

– Вот он! Вот Злодей! – верещала Джейн Фэйрмонд, привлекая внимание немногочисленных селян на площади.

Был торговый день, на улицах толпились продавцы с тележками. Высоко над ними развевались, сияя на солнце, разноцветные блестящие отрезы ткани от русалок из Лавандовых морей. Запах свежего хлеба, может, и не такого, как у Эдвина, но тоже отличного, щекотал нос.

Но спокойствие разбили вопли насчёт босса – в выходной. Теперь нужно было устраивать целое представление.

– Рисунок Злодея?

Чтобы не вызывать подозрений, приходилось изображать ужас. Все в королевстве знали, что у Злодея есть последователи, которых тоже считали злобным отродьем. Эви решила взвизгнуть, увидев плакат, – и почти взвизгнула, но тут увидела сам портрет, или что там художник пытался изобразить.

Человек с плаката «Разыскивается» был не просто старый, а древний. Нос совсем не похож, волосы тоже, сразу по многим критериям, начиная с того, что их окутало пламя. Язык раздвоенный, как у змеи, а борода привела Эви в восторг: она была такая длинная, что занимала весь низ листа.

– А есть ещё? – У неё глаза слезились от стараний спрятать улыбку. Закашлявшись, она пояснила: – Не хотелось бы забыть лицо предателя.

Джейн кивнула, одобрительно поблёскивая глазами, и достала ещё один кошмарный плакат. Эви собиралась вставить его в рамку и повесить над столом босса.

– Благодарю. – Она шмыгнула носом, утирая воображаемые слёзы. – Такой урод.

– Не переживай, Эви. Однажды Славная Гвардия изловит предателя и остановит все его злодеяния! – воскликнула Джейн и так стиснула плакат, что он смялся.

– А какие именно злодеяния? – невинно спросила Эви.

Джейн поражённо отпрянула:

– Эванджелина, как ты вообще можешь такое спрашивать? – Она драматически прижала руку к груди, будто собралась падать в обморок. – Его злодеяния слишком чудовищны, чтобы говорить о них.

Ага, теперь понятно.

– Ни одного назвать не можешь, да?

Джейн скрестила руки на обширном бюсте.

– Разумеется, могу! Просто мне хватает здравомыслия не говорить о таком. – Джейн сверкнула глазами, будто хотела вырвать плакат у Эви. – Ты работаешь-то только милостью короля Бенедикта. При Злодее ты бы, небось, вовсе работы не имела.

– Всё так, Джейн. Всё так. – Эви мудро кивнула и отошла, прежде чем Джейн разглядела улыбку, которую Эви больше не могла сдерживать. Она направилась к центру, где толпы меньше… ммм, толпились.

Несколько минут спустя Эви сидела на бортике большого фонтана в самом сердце деревни. Вот и промелькнули ещё одни выходные, и она чувствовала, будто тонет, будто все её тревоги грузом висят на ногах и тянут под воду, чтобы она захлебнулась.

Она отметила, что отцу лучше, по крайней мере, сейчас, пока он сидел с друзьями. Выглядел он здоровым и счастливым, Лисса обнимала его за ногу и, склонив голову, ловила каждое слово. Вместе они выглядели как здоровая семья, и никакие мрачные тайны не кружили вокруг них стервятниками, ждущими добычи.

Эви поджала губы, поднялась. До вечера оставалось ещё несколько часов. Может, следует ещё раз просмотреть заметки – вдруг что пропустила.

Джейн теперь стояла с одноклассницами. С теми одноклассницами, которые косились на Эви, хихикали и шептались о её маме после того случая. И делано сочувствовали, когда им того хотелось.

Эви вздохнула, покачала головой и пошла домой. В ней не осталось сил изображать дружелюбие.

Она похлопала папу по плечу, другой рукой провела вдоль косички Лиссы.

– Пап, я домой. Лисса останется с тобой, ладно?

Папины товарищи поздоровались с ней, а отец кивнул и погладил по щеке.

– Конечно, дорогая. Оставь мне кошелёк. Хотел бы угостить друзей.

– А, э-э-э… Ладно. – Она вслушалась, как звенят монетки в кошельке, который опустился в протянутую папину руку. – Только, пожалуйста, не…

Но про неё тут же забыли: отец пустился в очередной рассказ, а его друзья заливисто хохотали вместе с Лиссой.

Эви потащилась домой, пиная камешки по пути и напевая, – воображала, что она волшебница, такая сильная, что уму непостижимо.

Ещё она воображала, что этот сценарий не напоминает громкий крик о помощи.

Она раздражённо фыркнула и отбросила прядь с лица. Сегодня она не стала убирать волосы, и они спускались по спине, но она раскаивалась в этом решении каждый раз, когда те лезли в лицо. Волшебницам, небось, проблемы с внешностью не грозят: они по щелчку пальцев становятся блистательны и непревзойдённы.

А они щёлкают пальцами?

Эви никогда не хотела обладать магическим даром. Но порой, глядя на то, как непринуждённо колдуют другие, словно магия – их постоянная спутница, она помимо воли задавалась вопросом: а нет ли у неё самой спящего дара? Как у мамы. Не поглотит ли однажды этот дар и саму Эви?

Она не знала, всегда ли слишком мощный дар обращается против носителя, или это вопрос самоконтроля мага. Что насчёт силы Злодея?

Она покинула главную площадь, прошла аллеей, усаженной высокими деревьями, и вышла прямо на обширный луг с цветущими маргаритками. По нему добралась до кряжистого дерева в самом центре, по которому лазала в детстве. Приникла к шершавой коре, оперлась на неё и вздохнула.

Она знала, что магический дар Злодея – тёмный, темнее, чем у мамы, но не догадывалась, как он работает. Эви понимала, что он смертоносен. Злодею тоже приходилось бороться, чтобы обуздать его? Поэтому он решительно выбрал такую убийственную карьеру?

Эви сползла по дереву на землю, уложила голову на ствол и закрыла глаза.

Каким был босс до того, как стать Злодеем? Что направило его по этому пути? Какая травма пробудила магию?

Эви ещё раз вздохнула, встряхнула головой. Она могла придумать любую печальную историю, но это просто отвлекало её от размышлений над настоящими проблемами.

Проблема номер один: она всё крепче привязывается к боссу.

Проблема номер два: босс – главный враг королевства.

Проблема номер три: кто-то пытается убить босса, что непосредственно влияет на проблему номер один.

– Привязчивая дура, – буркнула она.

– Ты с деревом беседуешь или сама с собой? – спросил знакомый голос.

– Сэр? – Эви вскочила на ноги с бьющимся сердцем. – Вам нельзя здесь быть! – зашипела она, толкая его за дерево, и тут же удивилась тому, что смогла сдвинуть его с места.

– Сэйдж, ты что творишь? – Злодей поднял бровь, но послушно спрятался вместе с ней.

– Совсем уже лишились последних остатков своего дурацкого злодейского мозга?

Эви вновь пихнула его, и он поймал её за руки и мягко остановил. Сейчас на нём не было перчаток, и прикосновение к тыльной стороне её ладони жгло кожу и посылало мурашки по телу. И ситуации никак не помогало то, что в этом положении прямо на уровне её глаз находились его губы.

Губы, которые, кажется, чуть приблизились.

Но – слишком уж скоро! – Тристан выпустил Эви и отошёл на целый шаг, встряхивая руки так, будто счёл прикосновение к ней оскорбительным.

– Я ничего не лишился. Я уже бывал в твоей деревне. Зачем разводить такую драму?

Он поправил воротник рубашки – отменного качества. Ничего слишком броского, но чёрная кожа штанов и отглаженная чистая рубашка говорили, что у него достаточно денег, чтобы не отказывать себе в удобствах.

– А вам не кажется, что король Бенедикт уже понял, что Тристан Маверин и Злодей – один и тот же человек? Он знает, что это вы, так ведь? Выяснит, где и кого искать, и я не сомневаюсь, что любой гвардеец в радиусе дня езды немедленно получит приказ разорвать вас в клочки.

Как можно быть таким невероятно беспечным и поразительно спокойным?

Он просто стоял и глядел на неё непроницаемыми тёмными глазами.

– Если бы Бенедикт хотел, чтобы его люди искали меня, он не позволял бы развешивать повсюду эти плакаты с фальшивыми именами и непохожими лицами. – Босс показал ей плакат, который она взяла на ярмарке – в какой-то момент он вытащил его из сумки, а она и не заметила.

Эви прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

– Не знаю, мне кажется, довольно похоже. Я хотела вставить в рамку.

Злодей не улыбнулся и не изменился в лице.

– Очень забавно, Сэйдж. – Он смял постер и выбросил. – Какую бы игру ни вёл Бенедикт, это игра только для нас двоих. Так что я просто пойду по следу из хлебных крошек, прикинусь дурачком – пусть решит, что победил. – Улыбка у него была зловещая. – А потом раздавлю его.

Где-то над головой пела птичка, не подозревая, какая мелодрама разворачивается внизу.

– Сэр, вас послушать, так свержение всенародно любимого монарха – сущая мелочь, и это настораживает.

– Ну, между мной и королём Бенедиктом есть существенная разница.

– Какая? – осторожно спросила Эви.

– Мне наплевать, любят меня или нет, и я не слежу за тем, правильно ли поступаю. Я погублю душу, если это необходимо, чтобы дела шли как надо, а враги терпели поражение.

Эви показалось или над ним собрались зловещие грозовые тучи?

Она вновь откинулась на дерево, соскользнула наземь и со вздохом опустила голову между колен.

– Я просто не понимаю. Вы уже десять лет творите зло. Тревожите королевство, много лет считаетесь его главным врагом. Почему он только недавно решил внедрить шпиона, чтобы одолеть вас?

– Может быть, я наконец-то стал достаточно существенной помехой, а может, раз уж весь континент знает, что я ужасный жестокий монстр, дражайший король решил, что теперь он подаст публике мою голову на блюде и станет своего рода героем.

Тристан резко опустился на землю рядом с ней, выдрав горсть травы.

– Или десять лет ушло на то, чтобы найти человека, который согласен работать под прикрытием против вас, – предположила Эви. – Человека, который готов рискнуть тем, что рано или поздно вы его раскроете.

Злодей кивнул.

– Кем бы он ни был, у него какой-то особо надёжный способ передавать сведения королю. Я отправил гвардию присмотреть за парой слабых мест, но пока что никто себя не выдал.

«Если только они не придумали какой-нибудь шифр».

– Из-за чего началась эта война? – спросила Эви практически сама у себя. – У меня-то нет симпатий к короне, это понятно. Посмотрите, на кого я работаю. – Она махнула рукой в сторону босса. – Но король Бенедикт нравится людям, его любят. Если верить новостным листкам, он целыми днями спорит в совете по вопросам доступности магического образования для всего королевства. Благодаря ему женщинам вообще разрешено работать. Я слышала, что он подал в совет идею о предоставлении женщинам права вести своё дело. Не то чтобы я говорила, что вы зря на него ополчились, потому что он, очевидно, не остаётся в долгу, но кто начал эту войну? Чем он заслужил такой гнев?

– Однажды наступил мне на ногу. Я так и не оправился, – невозмутимо заявил Тристан.

Эви со смехом покачала головой.

Тристан снова встал и подал ей руку. С лёгкостью поднял Эви и сказал, глядя на тропинку в деревню:

– Мне хотелось бы встретиться с вашим кузнецом – представь меня как своего нанимателя, которому нужен редкий клинок.

У Эви застыла в венах кровь, ноги отказались двигаться.

– С кузнецом? – Руки так тряслись, что пришлось спрятать их в карманы юбки. – Зачем он вам?

– Отто Варсен? – Злодей достал бумажку из кармана. – Блэйд нашёл это имя в нижнем углу драконьего ошейника. Мастера часто подписывают свои изделия. Своего рода реклама: если кому-нибудь понравится вещь, он будет знать, кто её сделал, и может быть, захочет себе такую.

Эви проглотила крупный комок, её ноги наконец согласились работать, и она пошла вслед за боссом по тропинке, ощущая нечто тошнотворное, холодное, склизкое.

– И заказчик ошейника, кем бы он ни был, лично приказал выбить ту надпись, – заключила она. – Или, по крайней мере, кузнецу приплатил кто-то ещё. Может, и наш предатель.

Тристан кивнул.

– Придется проявить изобретательность в разговоре. Нельзя, чтобы он что-нибудь заподозрил насчёт твоей работы и усложнил тебе жизнь в деревне.

Сейчас, когда Эви отчаянно пыталась забыть вещи, которые вот-вот ударят её, как кулак в лицо, этот вопрос казался не самым важным.

– Весьма разумно, сэр.

Эви встречала знакомых, пока они шли по площади, но никто не остановился на пару слов, потому что как раз начались уличные представления.

– Вообще-то я работала у него, – тихо призналась она. – Прямо перед тем, как пришла к вам.

Наверное, он уловил в её голосе нечто такое, потому что настороженно посмотрел на неё:

– Почему ты ушла?

– Не сошлись во мнениях, – беззаботно улыбнулась Эви. Не вынимая рук из глубоких карманов, она деловито устремилась вперёд, желая оставить свои страдания в прошлом и молясь любым богам, сотворившим мир, чтобы эти чувства не довели её до того, что следовало сделать ещё полгода назад: врезать бывшему начальнику кувалдой по башке.

Особенно перед новым начальником. Но злость ещё не утихла, боль ещё пряталась внутри.

Дело было плохо.

Глава 27

Эви

Идея была так себе, если не сказать хуже. Чем ближе они подходили к кузнице, тем плотнее стягивалась невидимая удавка на шее Эви. Надо было отказаться под любым предлогом. Обычно у неё не возникало проблем с тем, чтобы избежать вопросов. Последние пару месяцев на работе позволили замечательно потренироваться.

Но её охватил какой-то шок, и теперь она шла в то самое место, где хотела находиться меньше всего на свете, чтобы увидеть человека, которого совсем не хотела видеть снова. Последние крики здравого смысла таяли за толстым стеклом. Она не желала слушать.

Она справится. Ради Тристана.

Глубоко вздохнув для твёрдости, Эви вынула из карманов влажные ладони и вытерла об юбку. Но едва она заметила здоровяка Отто Варсена, как ее резко затошнило.

Лицо его было перепачкано в саже от горна. Он стоял снаружи, полируя тряпочкой прекрасный на вид клинок. Эви скорее почувствовала, чем увидела, что мистер Варсен заметил их – её с боссом.

Злодея.

Она была не одна, ей едва ли угрожало хоть что-то, так почему она ощущала себя жертвой на заклание?

Скользкий взгляд мистера Варсена будто облизал все части её тела, что не прикрывала одежда, – он осмотрел ее от макушки до пят. Потребовалась вся сила воли, чтобы не убежать домой и не нырнуть в кипящую ванну.

Эви встретилась с мистером Варсеном не впервые с ухода. С того вечера, когда он предложил ей стать его подружкой, дыша на неё ромом. Она ответила, что не заинтересована, увидела, как ярость искажает его лицо, и поняла, что пора сматываться, едва почувствовала, как лезвие скользнуло по плечу. Она не остановилась – всё бежала, бежала и бежала.

Эви никому не рассказала и не вернулась на работу. Всякий раз, встречая её в городе, мистер Варсен улыбался и дружески махал ей, а она сглатывала комок и шла дальше.

Но между ними всегда была эта искорка, общий секрет, и Эви не сомневалась, что мистеру Варсену это нравится. Хотелось придушить его. Более того, она представила, каково будет, если Злодей повесит его голову на входе.

Когда они подошли, улыбка на её лице неожиданно была искренней.

– Доброе утро, мистер Варсен, – поздоровался Злодей почти без акцента. Он протянул руку для рукопожатия, и кузнец выдернул ладонь из рукавицы.

Эви не шевельнулась.

– Рад знакомству, мистер?..

Лысина Отто блестела на солнце.

– Артур, – спокойно ответил Злодей. – Кажется, вы знакомы с моей сотрудницей, миз Сэйдж?

Отто настороженно скосил глаза на Эви.

– Не знаю, что она там наговорила, но…

Эви выпалила, перебив его:

– Я рассказала боссу о вашем таланте, когда чистила его коллекцию редкого оружия.

Настороженность не ушла, но по лицу кузнеца промелькнул интерес – он почуял наживу.

– Да, разумеется! – Он широко улыбнулся. – Когда Эванджелина работала у меня, она сама видела моё мастерство.

Эви впилась ногтями в ладони.

– Да, повидала.

В деланой искренности мелькнула нотка отвращения, но собеседники были слишком заняты оценкой друг друга, чтобы обратить внимание.

– Что вам нужно, мистер Артур? – Отто указал на несколько заготовок. – Боюсь, если заказ срочный, придётся доплатить. У меня много заказов.

– О, плата будет справедливая. – Слова прозвучали почти угрожающе, но потом тон сменился на более лёгкий. – Заказ будет довольно большой, мистер Варсен. Надеюсь, вы не боитесь трудностей.

Эви практически видела золотые монетки, пляшущие в глазах мистера Варсена. Он ещё раз прошил её взглядом и ответил:

– Трудности мне по душе. – Тут он открыл дверь в кузницу, от горна пахнуло жаром. – Прошу, входите.

Злодей зашёл, Эви постаралась не отставать, но замерла, когда ощутила, что мистер Варсен схватил её за руку. Он наклонился и прошипел:

– Рад, что вы не раздуваете скандал из того, что произошло между нами, миз Сэйдж. В конце концов, это было простое недопонимание.

Кровь ударила ей в голову.

– Да, недопонимание. Я сказала вам убрать руки… – Босс разглядывал цепи, которые висели в другом конце комнаты. – А вы услышали «Ударь меня». – Она вырвала руку и сладенько улыбнулась ему: – Легко спутать.

Мистеру Варсену хватило совести испугаться. Славно: она надеялась, что его выворачивает. Её-то точно выворачивало.

«Самое время расстаться с обедом и испачкать чужие сапоги».

Она выпрямила спину и посмотрела этому ничтожеству в глаза.

– Но я способна вести себя профессионально. Надеюсь, вы тоже.

Злодей, кажется, заметил заминку и с вопросом в чёрных глазах повернулся к ним двоим, стоящим в дверях.

– Мистер Артур, может, расскажете мистеру Варсену про своё последнее приобретение? – Эви подошла к Тристану, глядя только на него, а не по сторонам: интерьер вызывал кошмарные воспоминания.

Босс склонил голову, но намёк понял.

– Разумеется. Мистер Варсен, вы разбираетесь в диких зверях?

– Должен признать, не слишком, господин. – Отто, кажется, решил прикинуться скромным лавочником. Получалось неплохо. – Я ведь человек простой, не как вы. – Он со смехом указал на свою потрёпанную одежду и грязное лицо.

Злодей улыбнулся, даже ямочка на щеке появилась. Внутри Эви вскипела ярость. Отто Варсен не был достоин такого прекрасного зрелища.

Но босс, не замечая её гнева, добавил:

– Недавно мне очень повезло: я раздобыл гивра.

В комнате будто резко похолодало от одного упоминания о смертельно опасной твари, чьё змеиное тело и крылья летучей мыши были отнюдь не самыми пугающими частями. Истинным кошмаром было дыхание. Драконы дышали огнём, гивры – ядом, от которого мясо стекало с костей. Укусы были чуть менее смертоносны, но оттого не менее пугающи.

– Редкая тварь, господин, такую трудно изловить, – нервно сказал мистер Варсен. – Считается, что их почти невозможно приручить.

– Да, но я нанял очень одарённого дрессировщика диких зверей. Не сомневаюсь, что он справится, когда животное доставят.

Эви чуть не фыркнула.

«Удачи, Блэйд».

Босс заметил небольшой рабочий стол и деревянный стул в углу, присмотрелся.

– Ты здесь работала, Сэйдж? – Он обошёл стол, провел ладонью, и уголки губ чуть приподнялись, когда он заметил сердечко, которое она вырезала на столешнице почти год назад.

Эви не ответила – хотела закончить дело. Хотела держаться подальше от края обрыва, за которым её ждали воспоминания.

– Мой босс хотел бы заказать ошейник для гивра, мистер Варсен.

Эви шагнула вперёд и едва не охнула, когда шрам на правом плече взорвался болью. Она сразу вспомнила, что клинок, которым её ранили, магический: кожа, наверное, светилась под одеждой.

Поморщившись, она потёрла рану и увидела, что мистер Варсен наблюдает за ней. Он улыбался.

Она ненавидела его.

Он поднял знакомый кинжал, держа его как святыню. Редкий белый клинок красиво блестел и переливался, но Эви видела в нём угрозу.

– Последнее, над чем мы работали перед твоим уходом, Эванджелина.

Чем ближе он подносил кинжал, тем сильнее пульсировала боль в плече. Варсен наверняка знал об этом, потому что ухмыльнулся, заметив, как она морщится.

Вселенная, видимо, была на её стороне: босс всё разглядывал рисуночки на рабочем столе, будто задумавшись о чём-то.

– Помню, – спокойно ответила она, не позволяя голосу дрожать. – Я сказала, что не уверена, справитесь ли вы с таким большим ошейником, мистер Варсен, но, возможно, я ошибаюсь?

Он заглотил наживку, попался, как рыба на крючок.

– Справлюсь, конечно! – Он выпятил грудь, раскинул руки: – Господин, посмотрите на мои изделия!

Они вдвоём обошли комнату, на стенах которой трофеями висели клинки и другие вещи из металла.

– Очень внушительно, – сказал Злодей и вернулся к Эви. Она облегчённо вздохнула, ощутив его тепло и коричный запах. – Значит, полагаете, что справитесь? Не хотелось бы обременять вас, особенно таким необычным ошейником.

– Ничего необычного! – возразил Отто и перешёл на взбудораженный шёпот: – Между нами говоря, господин, я однажды сковал ошейник для настоящего дракона.

Эви мечтала о том, чтобы выдрать половицу и выбить из него всё самодовольство.

– В самом деле? – Босс попытался не выдать интереса.

– Секретный заказ, который передал один из королевских гвардейцев. – Мистер Варсен надменно улыбнулся – он так упивался своим успехом, что не замечал, как босс вертел им.

Эви поверить не могла, что её разбирает смех. Пришлось побороть внезапный порыв поцеловать Злодея в щёку за то, что сгладил этот момент. Но была у него такая привычка – помогать ей плыть, когда казалось, будто она вот-вот утонет.

– Заказ от спецагента? – Она изобразила удивление. – Я и не знала, что у короля есть дракон.

Отто повернулся было к ней, но всего на миг – он не хотел терять внимание Злодея.

– Нет, наш дорогой правитель к дракону и близко бы не подошёл. – Кузнец испуганно вытаращился на босса, затряс головой: – Но нет ничего плохого в том, чтобы содержать редких зверей, господин!

– Едва ли это подходящее увлечение для такого всеми любимого, благодетельного правителя, как наш король Бенедикт, – почтительно заметил Злодей.

Актёр из него был потрясающий. Если бы Эви не разбиралась в малейших деталях, она в самом деле поверила бы, что он говорит о своём злейшем враге с восторгом и уважением.

Но Эви провела изрядное количество времени, наблюдая за лицом босса, так что всё-таки заметила чуть напряжённые желваки и гул некой угрозы в словах.

– Зато идеальное для человека благородного и волевого, как вы, господин! – Отто схватился за какую-то тряпку, вытер вспотевший грязный лоб.

– Вы бы наклонились, чтобы ему было удобнее вам зад целовать, – шепнула боссу Эви.

– Мне кажется, он и так неплохо справляется.

Она вцепилась ему в руку.

– Не смейте шутить в ответ на мои шутки без предупреждения, я могу и в обморок упасть от шока.

– Договорились, – бросил он, закатывая глаза. – Мистер Варсен! – окликнул Злодей с улыбкой. – Я хотел бы знать, зачем королю Бенедикту мог понадобиться ошейник на дракона, если самого дракона он не держит?

– В самом деле, заказ любопытный, – согласился кузнец и оглянулся, будто желая проверить, нет ли кого постороннего. – Если не знать историю целиком.

– И сколько стоило бы узнать историю целиком?

Злодей вынул из переднего кармана тяжёлый на вид кошелёк, звенящий золотом.

У Отто что, слюни потекли?

– Думаю, за десять золотых я, вероятно, вспомню всё целиком. – Он взялся за подтяжки, с жадным блеском в глазах ожидая ответа.

– Пять. – Злодей подошёл ближе, и Отто пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо. – Вспомните за пять, правда?

Он спросил, но на вопрос было не похоже. Скорее напоминало приказ – такой, которому не смеешь не подчиниться.

Мистер Варсен откашлялся, справляясь со страхом, сделал шаг назад, протянул руку.

– Ко-конечно, господин. Так щедро.

Золотые со звоном упали в руки кузнеца и сразу же перекочевали в карман.

– Присаживайтесь, господин! – Мистер Варсен сам уселся на шаткий табурет и указал на другой.

Злодей подтащил табурет поближе к Эви:

– Прошу.

А сам без лишних слов обошёл с другой стороны, прислонился к столбу, скрестив руки.

Эви сплела пальцы на коленях, чувствуя, как табурет шатается под ней. Отто посмотрел на них с лёгким недовольством, но быстро вернулся к прежнему дружелюбию.

– С чего бы начать… – Он потёр толстым пальцем подбородок. – Полгода уж минуло, если мне не изменяет память.

– Я рассчитываю, что за пять золотых вы вспомните всё в точности.

Эви нравилось смотреть, как ёрзает Отто под строгим взглядом Злодея.

– Разумеется, господин, разумеется, это было ровно шесть месяцев назад, день в день! Я был весь в работе, хотел закончить пораньше, чтобы отдохнуть в компании какой-нибудь дамы. – Он панибратски подмигнул боссу, но Злодей лишь поднял брови, дожидаясь, пока ублюдок продолжит рассказ. – Было уже поздно. Я, видите ли, несколько перебрал. Греюсь ночами.

– Днем вам тоже, видимо, холодно, – невинно заметила Эви. – Вы частенько так согревались.

Видимо, в её словах оказалось слишком много яда, потому что она заметила, как Злодей кинул на неё взгляд, и его внимание лаской огладило щёку.

Отто мудро проигнорировал её, словно её слова были просто жужжанием надоедливой мухи, которую можно просто отогнать.

– Неделя только началась. Я был по уши в делах: ковал, чинил. Но тут зашёл какой-то мужик и попросил сделать нечто особенное. Сказал, что работает на короля.

«Мужик».

Конечно, не было никакой гарантии, что человек, который заказал ошейник, был тем же, кто работал у них в офисе, но один, по крайней мере, мог вывести на другого.

– Вы помните, как он выглядел? – спросил босс, нацеленный на решение этой непростой задачки.

– Я не видел – он был в маске. С королевским гербом: скрещенные мечи и лев.

– И он заказал для короля драконий ошейник? Каков был срок? – Злодей побарабанил пальцами по навершию меча на поясе. Эви видела: ему хочется устроить дебош. – Крайне любопытно, не находите?

– Вообще-то… – Кузнец подался вперёд с заговорщическим видом. – Он работает под прикрытием. Все думают, что король Бенедикт ничего не предпринимает против Злодея.

При упоминании своего прозвища Тристан обратился во внимание.

– Разве?

Но Эви видела: ему нравится, куда идёт разговор.

– Ну да. Король Бенедикт, при всей своей власти, человек добросердечный. Ходят слухи, что Злодей раньше был каким-то учеником короля, и поэтому король не слишком усердствует, чтобы наказать его за все злодеяния.

– Наверняка это добрая воля короля, а не заслуга самого Злодея, – мрачно бросил босс. – Злодею ума не хватит победить короля.

Отто горячо закивал, не подозревая, что Злодей, вероятно, воображает разные способы обезглавить его.

– Но выходит, наш добрый король обвёл нас всех вокруг пальца. Кажется, у него есть какие-то тайные дела со Злодеем – всё это время были.

– Почему вы так полагаете? – спросила Эви.

– Тот мужик сказал, что ошейник отправится прямо в логово Злодея, в Маньяк-мэнор. Король узнал, что Злодей завёл дракона, и ошейник станет намёком для него. Дни его бесчинств сочтены.

Вот оно. Правда, которую они искали, лежала на поверхности. И всё-таки они не приблизились к пониманию, кто же предатель или в чём состоит весь план короля.

У Эви колотилось сердце. Даже забавно: когда она заходила в этот дом, её одолевали злость и страх, и несмотря на то, что их поиски увенчались успехом, покидать эту комнату она будет ровно с теми же чувствами – если не хуже.

Ну, так не пойдет.

Табурет громко заскрипел, когда она встала. Расправила плечи, подняла голову и посмотрела прямо в глаза Отто Варсена.

– Вы очень помогли нам, мистер Варсен, благодарю. К сожалению, выходит, что моему боссу больше не нужны ваши услуги.

Мистер Варсен так завопил, что едва не свалился с табурета:

– Ты… Я… Как ты смеешь говорить за начальство, нахалка мелкая!

На миг Эви показалось, что она увидела пар из его ушей и ноздрей, и на губах её промелькнула улыбка.

Напрасно.

Заметив эту улыбку, мистер Варсен взорвался. Но истерика была сразу прервана – Злодей вышел вперёд, поднял руку, глядя на мистера Варсена как на незначительную помеху.

– Моя ассистентка права. Мне больше не нужны ваши услуги. Боюсь, вы не сможете мне помочь, но я благодарю вас за потраченное время. – Босс говорил ровно, спокойно, но это было затишье перед бурей.

– Конечно. Удачи с поисками кандидата получше, – усмехнулся кузнец.

Злодей повернулся к Эви:

– Идём?

Она кивнула, слегка ошеломлённая. Они направились к двери, но тут Эви увидела, что мистер Варсен бросился к Тристану со слишком уж знакомым кинжалом в руке.

И Эви закричала.

Глава 28

Эви

– Сэр…

Но она лишь задавленно охнула и упала на колени, охваченная всепоглощающей, жгущей болью.

Но это было уже неважно. Не успела Эви и слова сказать, как босс обернулся к мистеру Варсену и схватил за запястье. Тот закричал, уронил кинжал у ног Злодея. Босс пнул его в другой конец комнаты.

– Прошу вас, господин, простите меня. Я, понимаете… Не всегда могу сдержаться. Меня словно одолевает дикий зверь.

Эви стояла на коленях, будто Злодей, стирающий в порошок врага, – это священнодейство, которое она с трепетом созерцает.

– Знаете, что самое забавное, мистер Варсен? – В голосе босса не было ни смешинки. Буря разразилась. – Что вы говорите о своих действиях так, будто они не ваши.

Эви смотрела – не без удовольствия, – как ломаются в хватке Злодея кости кузнеца. Варсен закричал от боли.

– Прошу, господин! Вся моя жизнь в руках! Что я без них!

– Видите, мистер Варсен, – мрачно, гипнотически произнёс Злодей, – в этом… В этом вы можете обвинить меня – что я только что сломал вам запястье. За это отвечаю я. – Он снова стиснул его руку.

Мистер Варсен начал всхлипывать, колени подломились, он рухнул на пол.

– Умоляю…

Вокруг Злодея клубилась тьма, на хнычущего кузнеца он посмотрел с безжалостным огнём в глазах.

В первый раз за всё время, которое Эви провела в этом месте, ей не было страшно.

– Вина – интересная штука. – Злодей говорил размеренно, спокойно, как о погоде. – Люди обычно перекладывают вину на других, будто промахи делают нас слабее.

– Вы правы, господин! – отчаянно соглашался мистер Варсен. – Я слаб, очень слаб!

– Они не желают встречаться со своими демонами лицом к лицу, будто из страха, будто из стыда. – Злодей ещё раз стиснул запястье Отто, прижимая его к земле. – Они трусы.

Мастер громко всхлипывал, прижимаясь щекой к половицам.

– Вот в чём разница между вами и мной, мистер Варсен.

Босс согнул колени, наклоняясь к кузнецу. Глядя на это, Эви поискала в себе хоть каплю страха, но нашла только смесь удовлетворения с облегчением.

Она была совершенно заворожена.

– Я не бегу от своих демонов. Я приветствую их. Я впускаю их в себя, чтобы стать сильнее.

Злодей выпустил запястье мистера Варсена, который дрожал, лёжа на полу, и подошёл к кинжалу, который отлетел к дальней стене. Медленно наклонился, подобрал и наконец повернулся к Эви.

Он знал.

– Слабак гонит вину прочь, как чуму, чтобы та отравила остальной мир, который ни о чём не подозревает.

Эви постаралась встать, не пошатнувшись.

– Осторожнее, это магический клинок, – предупредила она и немножко отошла назад.

Но беречься было поздно, потому что стоило боссу поднять клинок ещё немного повыше, как резкая боль огнём ошпарила нервные окончания.

– Ай! – Она схватилась за плечо, комната пошла кругом.

Босс швырнул кинжал в дальнюю стену, в которую он и ушёл по самую рукоять. Боль сразу же прошла, Эви охнула и покачнулась, но тут он схватил её за руки.

– Почему? – тихо спросил он, но в уголках глаз пряталась нежность.

Он хотел узнать, что здесь случилось, но она не могла поделиться своим стыдом. Не с ним. Так что вместо этого она сделала то, что умела лучше всего: уклонилась от ответа.

– Ну, когда хватаешь человека за руку и давишь, будто соковыжималка, кости иногда ломаются, – заявила она и замерла, ощутив нечто новое – большим пальцем он гладил её у локтя.

– Сэйдж.

Она со вздохом отстранилась и подошла к хнычущему мистеру Варсену, борясь с желанием наступить ему на сломанное запястье. Но чем ближе подходила, тем яснее понимала, что в этом нет никакого смысла.

Он отключился, а если Эви хотелось намеренно причинить боль другому человеку, лучше бы ему оставаться в полном сознании.

– Сэйдж, – вновь окликнул босс. – Почему ты на самом деле уволилась?

– Вы спрашиваете, потому что боль в моём плече удивительным образом связана с близостью того кинжала? – вяло отшутилась она.

– У тебя в плече смертельная точка. Ты понимаешь, что это значит?

– Я…

– Это значит, что, если я ударю тебя магией в этот шрам под правильным углом, ты умрёшь. – Он говорил всё резче: злился.

Но Эви не обратила внимания: были дела и поважнее.

– Ставлю что угодно, что тот, кто приходил сюда с заказом, – это наш сотрудник из Маньяк-мэнора. Надо сосредоточиться на том, чтобы найти его и использовать против короля Бенедикта. Пусть поработает на нас.

Она видела по глазам, что внутри босса бушует война, но не понимала, кто с кем воюет и кто побеждает.

– Судя по сведениям от Малькольма и мистера Варсена, мы, скорее всего, имеем дело с мужчиной. – Эви отошла подальше от стены с кинжалом – на всякий случай. – Но другие возможности тоже нельзя исключать целиком.

– Имеешь в виду Ребекку Эрринг? – Злодей, кажется, сдался и отпустил волнующую тему.

– Это возможно.

Мистер Варсен, всё ещё валяющийся на полу, тихо застонал, разбивая иллюзию спокойствия, которая едва начала появляться.

– Мы тут поговорить пытаемся! А ну тихо! – Эви вздохнула и вновь уселась на шаткий табурет. – Что с ним будем делать?

Её охватило полное изнеможение, будто она пробежала сотню миль, что едва ли было возможно – она сочеталась с бегом, как молния с металлическим штырём.

«Беги, только если за тобой гонятся».

– Убьём?

– Вы так все проблемы решаете? – сердито спросила она.

– Нет, но так лучше всего.

– Не в этом случае. – Она обхватила себя руками и вздохнула. – Если убьём его, через пару часов узнает вся деревня. И если кто-нибудь видел, как мы шли к нему, у меня будут проблемы.

– Хорошо. Тогда он уедет из города.

– И как мы его заставим?

– Убьём и сделаем так, чтобы все решили, будто он уехал. – В глазах Тристана плясала такая дьявольщинка, что она фыркнула и покачала головой, а он развил мысль: – Прикажу гвардейцам, чтобы пришли и прибрались тут за нами.

– За нами? – Она подняла брови.

Злодей подошёл к мистеру Варсену и легонько пнул его.

– Они в самой вежливой форме убедят эту скотину оставить позади и город, и кузню и начать новую жизнь где-нибудь ещё.

И он с силой ударил кузнеца по голове.

Эви охнула:

– А это зачем?

– Чтобы полежал тихонько, пока они не придут. Дверь запирается? – Он деловито обернулся к Эви, которой полегчало от этой перемены в нём.

– Да, и вывеска имеется. – Она бросилась к передней двери, приоткрыла её и перевернула табличку с «ОТКРЫТО» на «ЗАКРЫТО», а затем заперла дверь.

Когда она вернулась, босс сажал мистера Варсена ровно, затыкал ему рот и приковывал одной из его же цепей.

– Можем выйти через чёрный ход, а гвардейцы придут за час. И прежде, чем ты спросишь: поверь мне, их не заметят.

– Как они поймут, куда идти?

Ей просто хотелось отправиться в постель: плечо болело, а кинжал в дальней стене создавал ощущение, что она взаперти, – никакой клетке и не снилось.

Злодей достал из кармана небольшой кристалл.

– Позвоните им на камешек? – крайне язвительно спросила она.

Тристан удивлённо посмотрел на неё.

– Это зовущий камень, Сэйдж.

Эви просияла:

– Как вы его раздобыли?

Она подобралась поближе, схватила босса за руку, чтобы рассмотреть поближе. Зовущие камни были редкостью. Эти яркие неровные кристаллы создавали магически, обычно – по одному, но иногда их получалось несколько. Каждый кристалл из такого набора был осколком большого и служил маяком. В шесть лет Эви узнала о них и с тех пор игралась с драгоценными камнями из маминой шкатулки, надеясь, что, если захотеть достаточно сильно, кто-нибудь её отыщет.

– У меня есть высокопоставленные друзья, – ответил Тристан, забрал у неё кристалл и закрыл глаза. Камень на миг засветился, потом издал тихую трель, и Эви удивлённо воззрилась на него. – Гвардейцы скоро будут.

Она кивнула, ещё раз шагнула к кинжалу и вновь ощутила укол боли.

– Можно как-то разорвать связь между кинжалом и моим шрамом? – спросила она, чувствуя, как кружится голова.

Босс вдруг оказался рядом, отвёл её подальше от клинка.

– Поговорим с Татьянной, посмотрим, что она сможет сделать.

– Обычно не так больно. Я даже не знала, что такое случится, если поднести кинжал. Изв…

– Искренне надеюсь, что ты не собираешься извиняться за то, что тебе причинили вред.

Она улыбнулась – робко и немного польщённо от его заботы.

– А вы не такой уж плохиш, да?

Он принял оскорблённый вид.

– Да как ты смеешь!

– Я знаю, что вы предпочли бы убить мистера Варсена, учитывая его помощь человеку, который пытается уничтожить вас. – Она кивнула, прекрасно понимая: не всё, что делает Злодей, лежит на поверхности. – Но я ценю вашу заботу, даже небольшую, потому что от его смерти могла пострадать я сама.

Он не шевельнулся, ничего не ответил, так что она пожала плечами и отошла в дальний угол. Коснулась стены и сказала:

– Тут потайная дверь, которая выведет нас на задний двор. Оттуда рукой подать до Орехового леса.

Эви тихо порадовалась, когда стена открылась с первой попытки и снаружи проник лучик света.

– Я, наверное, пойду домой. Если больше ничего не требуется, сэр.

Злодей выдернул из стены кинжал, сунул его за пояс и отошёл на шаг от Эви, заметив, что она морщится от близости клинка. Вышел вслед за ней, убедившись, что стена плотно встала на место.

– Да, разумеется. Спрошу у Татьянны, что она может сделать.

Его тёмные глаза поймали её взгляд, пригвоздили её к месту, но не мощью силы, как раньше. Это был знающий взгляд, понимающий, и она ощутила, как весь холод, вся боль покидают её, сменяясь теплотой.

– Спасибо, сэр. – Эви пошла по тропинке к дому, дивясь тому, что солнце всё ещё светит, несмотря на безобразия, которые творятся под ним.

– Что бы он ни сделал, что бы ни случилось, когда ты получила эту рану, ты не обязана мне рассказывать, – окликнул он её, и когда она обернулась, то увидела, как ему неудобно, словно одежда жмёт. – Но, если когда-нибудь решишь, что больше не хочешь, чтобы он жил в одном мире с тобой, я с радостью сотру его в порошок – надеюсь, ты понимаешь.

– Может, и решу, – беззаботно откликнулась она. – Рассказать вам как-нибудь, что случилось. – Она подмигнула и бросила через плечо, уже уходя по тропинке: – За чашечкой приторного зелья.

Отзвук его смеха нёс её домой, и она чувствовала себя в безопасности, чего с ней не случалось уже очень давно.

Пока плечо снова не разболелось, пока вновь не навалилась реальность.

Глава 29

Злодей

Наконец-то.

Тристан увернулся, и очередной клуб фиолетовой дымки растворил рощицу у него за спиной. Жар опалил краешек его… волос. Отбежав на пару метров, он пощупал, уцелели ли волосы, и торопливо опустил руку, заметив, что Кили странно пялится на него.

Тристан высоко поднял голову и посмотрел на свою Бесславную Гвардию, которая прыгала вокруг гивра, размахивая руками, чтобы отвлечь животное. Здесь, на западной границе Орехового леса, местность была более дикая и необитаемая, зато гигантские деревья защищали от удушливой жары. Зверь бродил около этих утёсов уже неделю – дольше всего с тех пор, как Тристан решил выследить и изловить его.

Когда-то давно он уже видел гивра…

Свирепо заморгав, он заставил себя вернуться из прошлого, не позволяя тьме, живущей там, завладеть собой ни на миг. Этот зверь выглядел иначе, чем самка, которую он видел тогда. Её внешность была резче, чётче; грубая, похожая на змеиную шкура имела бурый цвет. Самец, на которого он смотрел теперь, впечатлял гораздо сильнее.

Гладкая кожа на спине поразительным образом переливалась всеми цветами, и каждый раз, когда солнце падало под другим углом, проявлялся новый. Тристан следил за каждым шагом гивра, наблюдая калейдоскоп мерцающих, искрящих цветов.

«Мерцающих»? Он провёл слишком много времени с Сэйдж.

Гивр выползал из-за дерева, показываясь целиком, цвет за цветом. Он был не крупнее дракона, который прописался в замке Злодея, но двигался быстро как пламя. Крылья блестели так, что кое-кто из гвардейцев замер в восхищении. Длинное тело вилось кольцами, будто без костей. Голова, такая же блестящая, походила на змеиную.

– Если не хотите провести остаток земной жизни впитываясь в землю, я бы предложил НЕ СТОЯТЬ СТОЛБОМ! – прокричал Злодей. Как правило, он не трудился кричать, но они были такие растяпы, что ситуация просто требовала этого. – Кили! Снотворное у тебя?

Капитан Бесславной Гвардии кивнула и перебросила ему флакончик.

– Уверены, что хотите сами всё сделать, сэр?

Тристан стиснул зубы, взглянул на гивра.

– Я должен сам.

Это был его бой. Он много лет ждал, чтобы изловить эту тварь, и теперь, когда время настало, рисковать он мог только собственной жизнью.

Снотворное было концентрированное: капля усыпляла лошадь, две – слона. Целый флакон? Гивр долго не продержится. Главная опасность заключалась в промежутке, пока зелье ещё не подействует. Тристана порвут на ленточки, а он даже булочку на обед не съел.

Но ему нужен был самец, если он собирался изловить его партнёршу.

Злодей ощутил, как приятно, зловеще взбурлила его сила, на пальцах выступила серая дымка. «Не сейчас, – успокоил он свой дар. – Скоро».

В конторе наверняка будут спрашивать, зачем это Тристану понадобился гивр, а если новость просочится наружу – зачем он нужен Злодею. Но причины уходили корнями практически во все его дела за последнее десятилетие. Если королю Бенедикту что-то было нужно, Злодей считал себя обязанным получить это первее.

Едва Злодей поймает гивра, эта новость просочится к королю Бенедикту благодаря офисной крысе – как Тристан и рассчитывал.

Злодей улыбнулся. Победа скоро будет в его руках.

Даже если для этого нужно было подвергнуть и себя, и гвардию такой опасности, какой они не видывали уже давно. Будто почуяв, гивр выдохнул очередной клуб яда, который чуть-чуть разминулся с гвардейцами, а вот деревья оплавились, стоило только липкой фиолетовой массе коснуться коры. Листья просто осыпались прахом.

Тристан со вздохом сжал флакон, снял чёрный плащ, посмотрел, как тот упал на землю. На нём остался костюм, который он приберегал для самых неприятных дел. Чёрная кожа облегала ноги, сапоги по колено были легче, чем обычно. Чёрная рубашка была уже, чем он предпочитал, но ему не хотелось запутаться в лишних тряпках.

Злодей бросился мимо гвардейцев, которые яростно махали руками, отвлекая гивра. Он бесшумно ступал по траве, подбираясь со спины всё ближе и ближе. У него была всего одна попытка закинуть зелье твари в пасть, после этого последует ещё одно облако ядовитого дыхания.

«Если подумать, это не самый проработанный план».

И разумеется, от Блэйда помощи тоже ждать не приходилось. Его резюме, полное громких фраз о работе с самыми разными волшебными тварями, очевидно, было изрядным преувеличением.

Злодей со вздохом осознал, что его офис и сотрудники стали напоминать скверную карикатуру. Но сейчас было некогда унывать, представляя эту картинку.

Ноги начинали уставать от бега, бёдра горели, сердце колотилось. Он бросился к одной из стражниц, Андреа, и оттолкнул её с пути гивра.

Она умело упала, перекатилась и закричала другому гвардейцу, Данте:

– Маши сильнее, придурок!

Руки Данте уже порхали так, что он походил на пьяную балерину.

– Машу, машу! И стараюсь не сдохнуть, Энди!

Тристан уже отсюда мог запрыгнуть на спину гивра, но голова змеи была слишком высоко, слишком далеко. Изначально он собирался подобраться сзади, дождаться, пока гивр распахнёт пасть, и забросить туда снотворное. Но попытка была лишь одна, и промахиваться было нельзя.

Это было чистое самоубийство, Тристан понимал, что смерть почти неизбежна. Но умереть в попытке мести было мечтой всякого злодея, так что он не слишком возражал.

– Эй! – завопил Злодей.

Сила полилась с пальцев, знакомая серая дымка расплылась вокруг, а тварь обернулась с таким визгом, что поток воздуха отбросил волосы со лба Тристана. Тристан искал уязвимые точки, но смертельная не подходила: гивр был нужен ему живьём. Виднелась только одна слабая точка на лапе, она светилась жёлтым – едва хватит на порез, какие бывают от бумаги.

Гивр стряхнул магию, и почти сразу же Тристан потерял над ним контроль. Ему не хватало силы, чтобы удерживать такое большое животное дольше нескольких секунд, но этих секунд хватило.

Гивр широко распахнул пасть, появилось облако фиолетового дыма. Жар коснулся лба Тристана, и он ощутил, как ему опалило, обожгло кожу. Но Злодей улыбнулся через боль: он выждал достаточно. Откупорив зубами флакон, он швырнул снотворное прямо в широкую глотку зверя. Бутылочка исчезла в агрессивном жаре дыхания, которое так жгло, что проведи Тристан там ещё хоть секунду, и череп увидел бы солнце.

Снотворное подействовало быстрее, чем рассчитывал Тристан, но то же можно было сказать и о ядовитом дыхании, расплавившем кусты, в которых он только что стоял. Чуть ближе, чем хотелось бы, но он всё же не умер. Гивра повело влево, он качал головой, выдыхая гибельные облака.

– Прочь! – крикнул Тристан. – Прочь с дороги!

Гвардейцы разбежались, огибая пятна выжженной земли, раздался мучительный крик, когда дымка лизнула ногу Данте.

– Твою мать! – заорал он, отскакивая прочь и хватаясь за красные кожаные штаны, которые носил. – Больно!

Данте изогнулся, чтобы посмотреть на прожжённую ткань, открывающую кусочек… зада.

Гивр пьяно качнулся и наконец с гулким грохотом свалился. Но гвардейцы не обратили на него внимания: они покатывались с Данте, которого заголила их добыча.

Тристан вздохнул: он так устал. Сморщившись, он потрогал рану на лбу и добавил пункт «Испытывать боль» к списку жалоб вместе с пунктом, что его упорядоченная жизнь, кажется, рассыпалась.

– Когда прекратите издавать этот раздражающий шум, не будете ли так любезны заняться своей работой и погрузить животное на повозку? – Злодей указал на огромную телегу с клеткой, которую сделали специально для этого.

Едва он договорил, гвардейцы уже тащили гивра на кусок парусины, чтобы сантиметр за сантиметром отправить его к будущему заключению – как можно бережнее. Тристан ничего не мог поделать: он снял с дракона ошейник, и это открыло целый новый мир… сострадания. Всё было очень некстати, но деться от этого он никуда не мог.

Он не верил, что справился. Бенедикт пытался поймать гивра много лет. Это была победа Тристана, ею она и останется навеки – победа над человеком, который разрушил всё, который убил самого Тристана. Желтый цветочек среди травы, которая ещё уцелела в лесу, привлёк его взгляд, и он вспомнил о Сэйдж.

Вот с Эви он не чувствовал себя мёртвым. Скорее возродившимся.

«Сраная катастрофа».

Глава 30

Эви

– Криво, – настаивала Бекки.

Эви поправила раму повыше, чуть не сойдя со стремянки, к падению с которой была опасно близка.

– Лицо у тебя кривое, – буркнула она себе под нос, чувствуя, как горят мышцы рук от попыток приподнять тяжёлую картину.

– Что-что? – переспросила Бекки. Даже стоя на метр ниже, она всё равно ухитрялась взирать на Эви сверху вниз.

– Ничего, – буркнула Эви. Она ненавидела себя за это, но так привыкла к бесконечному обмену колкостями, что находила в этом своего рода утешение. В последнее время всё было таким непривычным и непредсказуемым, но ещё остались вещи, на которые можно рассчитывать.

– Правда? Мне показалось, ты что-то про моё кривое лицо сказала.

Где-то в комнате закашлялся стажёр.

– Эви никогда такого не сказала бы. – Посмеиваясь, подошла Татьянна. – Она слишком высокоморальная.

– Неправда, – насупилась Эви. – Я могу быть безжалостна. – Ну, по крайней мере, как она представляла себе безжалостность.

Она отвлеклась, воображая, как причиняет Бекки боль, просто чтобы доказать свои слова. Нога соскользнула со ступеньки, Эви съехала по лестнице.

– Осторожно! – воскликнула Бекки. – Не урони!

– И сама не падай, конечно, – заботливо добавила Татьянна.

С тех пор как Эви вернулась на работу после увольнения, Бекки решила возвести следование правилам на какой-то неприличный уровень.

Вот на той неделе Бекки повесила напоминание, что все работники должны быть пунктуальны и опрятны и не должны распространять драконью вонь. Это значило, разумеется, что Блэйд каждый день обязан проводить в ванной несколько минут перед тем, как зайти в офис, – чего он не делал, – или же рисковать выговором – на что он готов был пойти.

Как будто этого мало, Бекки решила, что любое свободное время должно быть потрачено на повышение продуктивности труда. Она урезала пятнадцатиминутный перерыв, который был у работников за смену вдобавок к десяти минутам получасового обеда, и заменила его на список дополнительных обязанностей, где каждая следующая казалась хуже предыдущей.

Но сопротивление было бесполезно: те немногие, кто попытался, обнаружили в конце недели, что расчётные листы куда-то затерялись, а столы внезапно переехали в ту часть офиса, которую облюбовали пауки.

Поразительным образом на первом месте в списке дополнительных обязанностей оказалась Татьянна, которой поручили ужасно утомительное занятие – наполнять офисные чернильницы. На возмущение Татьянны – в основном из-за угрозы нарядам – Бекки ответила, что это отличный повод одеваться более подобающе, поскольку роскошные розовые платья больше подойдут на бал, чем на работу в приличное учреждение. Татьянна кинула в неё подушкой. Розовой.

– Подними угол. Всё ещё криво, – посоветовала Бекки, словно у Эви и без того не тряслись руки, пока она держала здоровенную картину.

На лбу выступил пот, и Эви рявкнула:

– Сделай одолжение, заткнись!

Сработало каким-то образом: Бекки не ответила.

Рука, которую Эви ободрала об лестницу, горела, она подтолкнула угол рамы повыше, чтобы не давило так сильно на больное место. Глупость какая, почему она вообще занимается этим сама! Но она не могла никому позволить заглянуть под полотно, укрывающее её драгоценную добычу, раньше времени.

– Надеюсь, то, что ты добыла на складе на замену предыдущему портрету, стоит места на самом виду, – сказала Бекки, и Эви прямо-таки услышала, как она вздёрнула бровь.

Ни для кого не было секретом, что Бекки задело случившееся с предыдущим портретом. Очевидно, это был подарок боссу от неё. Портрет был уродливый; Бекки говорила, что это абстрактное полотно известного художника, и никогда не упускала случая похвастаться, стоило кому-нибудь подышать в сторону картины.

Со двора внезапно захлопали крылья, Бекки вздрогнула, а Эви, посмеиваясь, потянулась ещё разок поправить раму, а потом спустилась со стремянки.

Блэйд и дракон работали как отлаженный механизм, но оставались ещё некоторые острые углы. Эви, впрочем, эти углы нравились. Вчера вечером дракон, который всё ещё не привык к свободе и крыльям, врезался в одно из витражных окон. К счастью, не в любимое окно Эви на кухне, у которого она пила зелье.

Всё к лучшему: до этого момента неделя тянулась тоскливо и непродуктивно.

Покинув кузницу Отто Варсена и закрыв этот вопрос, босс с головой ушёл в дело, для которого помощь Эви ему не требовалась.

Эви утешилась удовольствием, которое получала от этой высокохудожественной выходки.

Когда дракон вломился через окно и утащил с собой предыдущий портрет, Эви сначала испуганно вскрикнула, а потом с удовольствием отметила, что картине пришёл жестокий конец. Этот абстракционизм смотрел прямо ей в душу добрых полгода.

– Сомневаюсь, что картины со склада могут сравниться с тем, что висело здесь до них.

Эви не придала значения скепсису в голосе Бекки: всё равно она неуловимо побеждала в состязании воль.

– С той мазней ничто не сравнится, – хохотнул Блэйд, в кои-то веки подойдя к ним без ран и крови из какой-либо части тела. Кингсли с удобством расположился на его плече.

– Да… – протянула Бекки, смерив Блэйда взглядом. – Давайте послушаем мнение человека, который проснулся и решил, что можно не мыться.

Блэйд широко улыбнулся, будто её оскорбления – сладчайшие из речей, и подобрался поближе. Кингсли забегал глазами, ища, куда бы убраться подальше от ссоры. Эви заметила, что Бекки выпрямилась сильнее, чем обычно, и сделала крошечный, едва заметный шажок от Кингсли.

Но Блэйд заметил. Эви поняла по блеску глаз, а ещё по тому, как он остановился, чтобы не подносить Кингсли ближе.

– Если захочу сменить парфюм, спрошу, какие духи у тебя – так пахнешь приятно, даже когда издаёшь такие тухлые указы, Ребекка.

Эви заметила, как вспыхнули щёки Бекки, и едва не вмешалась, чтобы прогнать Блэйда. Но не успела – Бекки ответила:

– Снимай ткань, Эванджелина. У меня полно работы.

Сверкнув улыбкой, Эви схватилась за угол ткани и потянула, открывая картину, с которой провозилась последний час.

Повисла потрясённая тишина, а затем Татьянна завыла от смеха. Мимо шёл стажёр с подносом, полным чашек зелья; он мельком взглянул на новый портрет и разлил повсюду жижу, вписавшись в ближайший стол.

– Это же босс, – поражённо сказал Блэйд, кусая губы, чтобы не заржать.

Но это был не он – точнее, это было общепринятое о нём представление. Вчера вечером Эви шла по площади и наткнулась на тележку с большими, от руки нарисованными портретами Злодея – отвратительными и за полцены.

Не было лучшего способа потратить деньги.

– Какой ужас! – Бекки застыла на месте, и ужас в её глазах лишь добавил Эви удовольствия от маленькой мести боссу за то, что её исключили из последних планов.

В масштабе всё смотрелось ещё хуже: мужик с огненными волосами был прописан чётче, а крупные буквы внизу выделялись ярче.

ЗЛОДЕЙ

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ЗА УБИЙСТВО, ИЗМЕНУ И ЗЛОДЕЙСТВО ВСЕХ СОРТОВ

ОПАСЕН. БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ

– Добавьте к списку обвинений «уродливый», – заметил Блэйд.

Эви и Татьянна прыснули. Бекки всплеснула руками, гневно взирая на всех троих – взгляд сочился ядом.

– Вы все делаете посмешище из нашей работы! – Она вздёрнула подбородок и подпрыгнула, когда Блэйд засмеялся. – Босс даёт нам всем достойную, хоть и непубличную работу. Будь у вас хоть капля разума, вы проявили бы больше уважения, учитывая, как редка такая возможность.

Все замерли, потом заговорил Блэйд.

– Извини, – тихо, встревоженно произнёс он. Тревога сменилась испугом, когда Бекки резко развернулась и пошла прочь. – Ребекка! Подожди! – окликнул он, передал Кингсли Татьянне и бросился за стремительно уходящей Бекки.

Эви ощутила непривычное желание встать на сторону Бекки и вдруг поняла, что ничего не знает о том, как та получила эту работу. Никогда не спрашивала. Может, пора уже поинтересоваться. Вдруг, если постараться узнать Бекки получше, у них найдётся нечто общее.

– Тати, попроси, пожалуйста, Марвина сообщить мне, когда вернётся босс. Хочу видеть его лицо, когда он войдёт и увидит новую картину.

– Тогда обернись.

Эви застыла, медленно повернулась в направлении голоса, точно зная, кто там стоит. И для этого ей не потребовался даже Кингсли, который посмотрел ей за спину и поднял табличку с надписью «БЕДА».

– Добрый день, сэр.

Глава 31

Злодей

Карикатура была потрясающая.

Но привлекло его внимание так, что он даже вздрогнул, скорее выражение лица ассистентки. Она лукаво улыбалась, в глазах стоял удовлетворённый маниакальный блеск.

В голову пришла дикая мысль о том, чтобы развесить по комнате ещё сотню этих ужасных портретов, лишь бы это выражение не сходило с её лица.

Сэйдж охнула, потрясённо оглядывая его.

– Что с вами стряслось?

А, да, он забыл смыть кровь.

– Повздорили с гивром, – признался он.

Тристан промокнул сочащийся ожог на лбу и отдёрнул руку. Ловля гивра – работёнка не из простых, но её нужно было выполнить.

Мысль о гивре напомнила ему о кузнеце… И о том, как Тристан неосмотрительно пропустил, насколько Сэйдж было не по себе в присутствии этого человека.

Мелкие признаки её работы в кузнице обезоружили его. Выцарапанные на старом столе рисуночки были кривые, но милые. И эти бумажные бабочки, которые остались на окнах, – такие же Сэйдж расклеила по всем стенам в первый же день здесь. Они просто бесили его.

Но он почему-то огорчился, когда она сняла их.

Следы Сэйдж в той кузнице были повсюду, и это нервировало и радовало его в самой отвлекающей манере. Поэтому Тристан не замечал её состояния, пока не стало слишком поздно. И выяснилось, что за это он почти ненавидит себя.

Нехорошо.

Он видел, что ассистентка борется с желанием броситься к нему и рассмотреть рану… Без этого можно было обойтись.

– Татьянна, можно тебя на пару слов? – попросил он и отошёл в место потише. Подальше от ассистентки, так, чтобы ей не было слышно.

Светящиеся тёмно-коричневые руки возникли перед лицом, но он убрал их.

– Спасибо, Татьянна, но скоро само заживёт.

Он кашлянул, покосился на ассистентку, которая погрузилась в крайне долгий диалог с Кингсли, если мельтешение табличек в одно слово можно таковым счесть. Злодей повернулся к Татьянне и тихо сказал:

– У меня в кабинете тебя ждёт один кинжал.

– Кого режем? – удивилась Татьянна.

– Что? – Но он почти сразу узнал едкий блеск глаз – с детства его помнил. – Он волшебный. Он, эм… Спроси Сэйдж.

– Это связано с магическим шрамом у неё на плече? – прошептала Татьянна, встревоженно глядя на него.

– Она говорила тебе? – удивлённо спросил Тристан.

– Чую его каждый раз, когда лечу её. Но я ни разу не спрашивала, а она сама не говорила.

Татьянна посмотрела на Сэйдж, которая как раз показывала Кингсли большой палец в ответ на табличку, которую Тристану видно не было. Он поёжился, представив, на что её мог подбивать Кингсли.

– Рядом с кинжалом ей становится больнее, – сказал Тристан, ощущая удивительную беспомощность от того, что сам не в силах исправить это. – Можешь что-нибудь сделать?

Татьянна ответила со спокойной целеустремлённостью:

– Сделаю что угодно, чтобы помочь ей.

Смешно, да и неважно, но его успокаивало, что Татьянна, казалось, встала бы против всего мира, защищая Сэйдж.

– Спасибо. – Это слово он произносил не так уж часто, но если кто и заслуживал этого, то Татьянна.

Она кивнула, дружески, по-родственному хлопнула его по плечу и быстро направилась к себе, сияя розовым шлейфом платья.

Тристан вернулся к Сэйдж, которая с удовлетворённым видом примеривалась к картине большим пальцем, а Кингсли квакал рядом. Хриплый смешок просился наружу, но Тристан вовремя спохватился. Вместо этого он наклонился и посмотрел на картину над плечом Сэйдж. Сделал вид, будто не заметил, как у неё перехватило дыхание и что с ним не приключилось того же.

– Скошено налево, – прошептал он и быстро убрался подальше от её ванильного аромата, который мешал ему формулировать полные предложения.

– Уф, Кингсли, ты был прав, – согласилась она и потянулась поправить раму.

У Тристана зачесались руки коснуться её, что было бы совершенно неприемлемо.

Он бросился в кабинет, и, услышав удаляющийся топот его сапог, ассистентка бросилась вслед за ним.

– Простите. Вас не было в замке всю неделю, а потом вы возвращаетесь и заявляете, что играли с гивром!

Распахнув дверь, он с удовольствием отметил, что Татьянна уже забрала кинжал и ушла. Он взял ближайший к столу стул и чуть повернул его к окну. Так просто красивее выглядело, и тот факт, что в этом положении солнце падало под нужным углом, отблёскивая на длинных чёрных волосах Сэйдж, не имел никакого значения.

Тристану просто хотелось, чтобы стул стоял так.

– Я с ним не играл, Сэйдж.

Он поморщился, удобно устраиваясь на другом стуле, не стал даже утруждаться и обходить стол, чтобы сесть на свой собственный. Поборол глубокий вздох, когда ассистентка опустилась неподалёку и солнце коснулось её щёк.

Просто место для стула хорошее.

– А что тогда, обсудили с ним налоговую реформу? – буркнула она, поглаживая записную книжку, с которой никогда не расставалась.

– Мне нужен был гивр, потому что его хочет поймать король Бенедикт, – признался он. Так было проще.

– А ему что нужно от этой твари? – полюбопытствовала Эви.

– Не знаю. Но если что-нибудь нужно королю, нужно обязательно сделать так, чтобы он этого не получил.

– Потому что он вам на ногу наступил? – риторически спросила Сэйдж и потянулась через стол за пером в чернильнице, открыв Тристану изумительный вид на усыпанную светлыми веснушками ключицу.

В горле пересохло, и пришлось допить остатки воды из фляжки.

– Вы правда поймали гивра? – Сэйдж принялась яростно записывать что-то в тетради. – Поискать, как за ним ухаживать?

– Некогда. – Разумеется, так бы и следовало поступить, но Тристан десять лет потратил на подготовку к этому моменту.

Они поймали гивра.

Наконец-то.

Когда Тристан встретился со зверем лицом к лицу, когда заглянул ему в глаза, подтвердились все его страхи – чувство, которое он испытывал крайне редко. Но когда такой огромный зверь смотрит тебе в душу, это ужасает. Он закрыл тварь в клетке – достаточно большой, чтобы гивр мог размяться, и между ними установилось полное взаимопонимание.

Им обоим было кого защищать – гивр это уловил.

Или Тристан тихо сходил с ума и тучи, которые набежали с горизонта, приглушив свет на лице Сэйдж, стали метафорой того, как он очерняет всё, чего касается.

– Странно, – заметила Сэйдж, взглянув на темнеющее небо за окном, и подпрыгнула, когда стены сотряс гром.

– Нет, к сожалению, когда держишь гивра в клетке, этого следует ожидать. – Он коснулся переносицы, сжал другую руку в кулак.

– Грозу?

– Их не просто так зовут «мстительные дети судьбы». Пленение гивра всегда влечет за собой какие-нибудь природные последствия, и чем дольше держишь его, тем хуже.

– Природное последствие за поимку этого гивра – гроза? – Будто в ответ сверкнула молния, за ней раздался ещё один раскат грома. Она вцепилась в локоть Тристана маленькой ладошкой, испуганно глядя на него.

Прикосновение жгло.

Он стряхнул её руку, встал и прислонился к стене, пытаясь держать дистанцию, которая позволяла бы мыслить как следует.

Она покосилась на него.

– Да, это оно.

Небеса выбрали именно этот миг, чтобы разверзнуться и излиться на замок стеной дождя.

Ей пришлось перекрикивать ливень.

– К вечеру вы выпустите гивра?

– Нет, не могу.

Гивр был нужен до тех пор, пока все звенья плана не сцепятся.

Сэйдж вздохнула и целеустремлённо пошла к дверям.

– Тогда отправлю стажёров в прачечную за спальниками.

– Зачем это ещё? – спросил Тристан, чувствуя, как некое беспокойство крадётся к нему, как ночной хищник.

– Затем, что, если гроза не стихнет, вечером никто не доберётся до дома.

Она выразительно посмотрела на него, когда очередная молния осветила комнату. Помедлила, будто тщательно выбирая следующие слова. Могла бы не трудиться. Его уже окатило неизбежностью грядущего.

Наконец она сказала:

– Мы застряли здесь на ночь. Вместе.

Молния вновь осветила небо, блеснув на губах Сэйдж, уголки которых были чуть приподняты. Тристан навалился на стол, когда за ней закрылась дверь.

Он крепко зажмурился и попытался упорядочить мысли.

Но когда молния сверкнула снова, никуда не ушла тревога о том, что его план возмездия уже принёс больше, чем он думал.

Глава 32

Эви

– Какой большой! – охнула Эви.

Блэйд с улыбочкой повернулся к ней.

– Если бы мне платили золотой всякий раз, когда…

Раздался громкий «шлёп», Блэйд поморщился и потёр затылок.

Злодей даже не посмотрел на Блэйда, опуская руку.

– Он меньше дракона.

Босс как-то притих с тех пор, как она покинула его кабинет, чтобы устроить всех на ночь. Стажёров и прочих работников он отправил в гостевые покои на другой стороне двора – под усиленной охраной, а сам пригласил Эви в глубь темницы посмотреть на зверя.

И гивр оказался ужасающ.

– Да, но Пушок выглядит не так. – Эви склонила голову к плечу, и змееподобная тварь повторила её движение. – Прекрати быть таким милым, тебе полагается быть ожившим кошмаром.

Выглядел он именно так, хотя вёл себя пока что довольно покорно.

У него были большие выпученные глаза на покатой, заострённой к носу морде, как у змеи. Он подобрался на шаг к решётке, расправил крылья – кожистая перепонка очень напоминала драконью, но всё-таки отличалась, и это пугало.

– Напомните-ка, зачем мы держим в подвале эту страхолюдину? – спросила Эви, помахала злобной твари и умилилась, когда гивр опять наклонил голову.

Повернулась за ответом и обнаружила, что босс внимательно наблюдает за ней с весельем в глазах и легкой улыбкой на губах – такую почти не разглядишь.

– Сэр? Всё в порядке? – с любопытством спросила она.

Он покачал головой, откашлялся и перевёл взгляд на решётку. Не отвечая на её вопрос, отметил:

– Гивры славятся верностью своей паре.

– И вы решили, что мы можем помочь ему устроить личную жизнь? – съехидничал Блэйд и медленно просунул руку сквозь прутья, щёлкая языком. Поразительно, но гивр подобрался поближе и ткнулся мордой в ладонь Блэйда.

– Как у тебя так получается? – поразилась Эви.

Блэйд пожал плечами.

– Звери любят меня.

– А, ну да, просто ты из лазарета не вылезаешь, поэтому я иногда забываю.

Эви не хотела грубить, но спохватилась только после того, как слова вылетели изо рта. К её облегчению, Блэйд хохотнул и одёрнул жилетку.

– Что там, это самое неприятное в моей работе.

– Я думал, что самое неприятное – это убирать навоз.

Блэйд и Эви оба уставились на босса, уронив челюсти.

– Он что, только что пошутил? – потрясённо шепнул Блэйд.

– Знаю. В последнее время с ним это всё чаще, – в тон ему отозвалась Эви.

– Занятно. Не кажется ли тебе…

– Хватит! – Босс с мрачным угрожающим видом упёр руки в бока. – Если вы двое не возражаете, я бы хотел закончить свою мысль.

– Ой, конечно! – невинно отозвалась Эви. – Мы не возражаем, заканчивайте.

Босс, вздёрнув бровь, чуть не улыбнулся снова, но покачал головой и вернулся к беседе.

– Гивры обычно живут парами. Мне нужна самка этого конкретного гивра.

– Тогда почему не поймать её саму? Зачем трудиться и ловить этого? – Блэйд принялся кидать куски мяса за решётку, а зверь глотал их не жуя.

– Потому что самку гивра поймать практически невозможно, они слишком хитрые, слишком умные. Победить самца гораздо проще. Кроме того, эту самку уже поймали.

– Что? Тогда как вы собираетесь ловить её? – поражённо спросила Эви.

– Самки гивров – мстительные твари, и легче всего поймать её, приманив на самца.

– Это не объясняет, как, по-вашему, самка гивра попадёт сюда, если она в клетке.

– Не пойми меня неправильно. Слово «мстительная» и вполовину не описывает то, что я имею в виду. Если самка гивра решит, что её самец в опасности, никакая клетка её не удержит.

Повисла тягостная тишина, в которой раздавалось лишь дыхание твари.

Эви дождалась, пока Блэйд уйдёт наверх, а потом подошла к клетке, обвиняюще ткнула пальцем в Злодея и заорала на него шёпотом:

– Король Бенедикт! Самка у него!

Тристан смерил взглядом её палец, вздёрнул бровь.

– Крайне наблюдательно, Сэйдж.

– Зачем королю Бенедикту гивр?

Из клетки послышался рокочущий звук, и оба замерли.

– Он что, урчит?

Эви подалась вперёд и осторожно просунула ладонь сквозь прутья, как Блэйд. И вскрикнула, когда две крупных руки ухватили её за талию и оттащили назад.

– Не хотелось бы, чтобы ты лишилась руки, – хрипло сказали ей на ухо, и по спине пробежали приятные мурашки. – Он, может, и милый, по твоему красочному описанию, но нрав у него крутой.

– Хмм… Кажется, я знаю одного такого. – Эви выразительно посмотрела на него, и босс закатил глаза.

– Его самка уже десять лет у короля Бенедикта.

– Десять лет? Какие же последствия влечёт за собой такое?

Злодей выпустил её, загадочно усмехнулся и пошёл прочь.

– Сегодня вечером всё изменится.

Злодей всегда говорил о своей мести отстранённо, словно ему приходилось куда-то погрузиться, чтобы коснуться этой темы. Эви откуда-то знала, что в этот момент его лучше не трогать. Кто она такая, чтобы встать между человеком и его возмездием? Честно, если бы он поделился с нею своими намерениями, она могла бы и присоединиться к нему – с радостью.

– Сэр, мне нужно устроить всех на ночь, – сказала она и пошла к лестнице из подземелья, которая вела обратно в офис.

Уже у самого верха её догнал потрясённый голос Злодея:

– Сэйдж… Ты только что сказала, что я милый?

Она с улыбкой открыла дверь.

Но когда за спиной грохнул тяжёлый металл, чувство надвигающегося рока прогнало всё веселье. Потому что сегодня в стенах этого замка не только Злодей будет жаждать возмездия.

Если всё идёт по плану… Сюда летит за своим самцом жуткая самка гивра. И даже Злодею её не остановить.

Глава 33

Эви

Совершенно невозможно собраться, когда веки будто свинцом налиты.

Эви подняла их пальцами и приказала телу повиноваться приказам.

– Спать ты не идёшь, – сказала она себе. Она только что съела последний ванильный леденец – трагедия, подкрепиться сахаром ей бы сейчас не повредило. Офис зловеще пустовал, слышался только шум грозы снаружи. Отец, наверное, вне себя от тревоги, но Эви надеялась, что ворон с запиской всё же долетел до него без задержки.

Если верить боссу, гроза разразилась над большей частью королевства. Гвардия докладывала, что все решили переждать непогоду дома. Но гроза не утихнет, пока гивр не окажется на свободе, а этого не случится, пока босс не получит что требуется.

Её носа достиг небесный аромат зелья, она подняла взгляд и увидела исходящий паром кубок перед собой.

– Люблю тебя больше всех, – заявила Эви, ещё не посмотрев на адресата. – Кем бы ты…

Бекки смотрела на неё с равным омерзением.

Эви пожала плечами, сделала глоток горячего напитка, а потом уставилась на кубок.

– Отравлено?

– Несколько бессмысленно спрашивать об этом после глотка, – озадаченно заметила Бекки.

– Мне в любом случае нужен кофеин, немножко яда ещё никого не убило, – ответила Эви и улыбнулась, заметив, что Бекки приобрела такой вид, будто у неё что-то заболело.

– Вообще-то буквально убило. Яд за этим и нужен, дурочка.

Эта женщина понимала шутки едва ли не хуже, чем босс.

– Приносишь мне зелье и тут же обижаешь. – Эви делано прижала руку к груди, и только тут до неё дошло, что она сказала. – Стой! А почему ты вообще принесла мне зелье? – со здравой долей подозрения спросила она.

– Все, у кого есть глаза, видят, что ты с ног валишься, а раз уж ты не намерена отправляться в гостевые покои, как остальные сотрудники, чтобы переждать непогоду, я предпочла бы не слушать твой храп, пока работаю.

Бекки вернулась за свой стол на другой стороне комнаты, совершенно проигнорировав бурные приветствия Блэйда, который проходил мимо.

Блэйд побитым щеночком подошёл к столу Эви. Тёмные волосы промокли под дождём.

– Шесть вечера, пошли влезем в винный погреб босса и устроим праздник!

– Никто никуда не лезет! – охнула Бекки и вскочила, опрокинув стакан с карандашами, который стоял на краю стола.

– Бекки, не боись. Не стану увлекать тебя в наши махинации. Не хватало ещё вовлекать тебя в несанкционированное веселье. – Блэйд ухмыльнулся и пригнулся, спасаясь от карандаша Бекки, который та швырнула ему в голову, так что тот угодил ластиком в Эви.

– Эй! Лицемерка, ты же на той неделе выговаривала боссу за то, что он кидался камнями! – проворчала Эви, потирая голову, но тут появилась Татьянна с двумя бутылками и пятью бокалами.

– Блэйд, я принесла вина! Давай пить. Ты тоже, Ребекка, слышать ничего не желаю.

Татьянна поставила ей на стол бокал и налила до кромки.

– Нам нельзя… – Бекки смотрела на бокал так, будто вместо вина был настоящий яд.

– Нам можно. Рабочий день формально окончен, а вино из моих личных запасов, – ответила Татьянна, откинула назад одну из переплетённых розовой лентой кос и налила по бокалу Эви и Блэйду.

Эви с благодарностью приняла свой и сделала бодрящий глоток, чувствуя, как тепло растекается по горлу и по ноющим рукам и ногам.

– Можно ли сказать, что это вино из твоих личных запасов, если оно украдено из моих?

Босс появился из ниоткуда, и если Блэйд просто попал под дождь, то Злодей вымок до нитки. Как и Кингсли, который сидел у него на плече: промокла и влажно блестела даже его золотая корона.

Чёрная рубашка Злодея облепила рельеф мышц. Эви сглотнула, когда он прошёл мимо. Даже воздух сгустился.

– Я говорила им, что пить нельзя, – торопливо вставила Бекки и вскочила, опрокинув стул.

– Миз Эрринг, прошу, расслабьтесь. Я понимаю, что доставил всем неудобства, вынудив задержаться на ночь. Можете отдыхать как угодно. – Босс посмотрел на Татьянну и на последний пустой бокал. – Если тот бокал для меня.

– Ну разумеется! – весело воскликнула Татьянна, наливая до краешка, и протянула ему, сияя.

– Ни следа самки гивра? – спросила Эви, глядя, как босс осушает бокал в три больших глотка и протягивает Татьянне снова.

– Ни единого. – Он подошёл к витражному окну. Кингсли соскочил с плеча на стол Эви, когда Злодей проходил мимо. – Но я не удивлён. Потребуется какое-то время.

– Как мы поймём, что она здесь? – спросила Бекки.

Злодей повернулся к остальным, вспышка молнии высветила его лицо.

– Мы поймём, – зловеще произнёс он.

– Это входило в план? – спросила Эви, кивнув на грозу.

Блэйд хохотнул, прикрыв рот рукой, а босс закатил глаза.

– Вы оба неисправимы.

– Согласна, – мрачно буркнула Бекки, тоскливо смерив взглядом свой бокал вина.

– Выпей ты уже, Ребекка. – Татьянна подошла и поставила полный бокал ей под нос. – Босс буквально приказал тебе расслабиться. Где твоя любовь к следованию приказам?

Эви не понимала, Татьянна не выносит Бекки или глубоко уважает её. Их общение всегда колебалось где-то между.

Бекки осторожно отпила, удовлетворённо вздохнула и обмякла в кресле.

– Хорошая девочка. – Татьянна ободряюще похлопала её по плечу, Бекки отмахнулась, делая ещё один глоток.

– Осторожнее, дорогая моя Ребекка. – Блэйд поднял бокал, будто собираясь произнести тост. – Вдруг развеселишься – организм может этого и не выдержать.

Эви прыснула, когда Бекки ответила ему средним пальцем и осушила бокал, не отрывая взгляда от Блэйда. У Блэйда дёрнулся кадык.

Сверкнула ещё одна молния, оглушительный гром вынес окно, все пригнулись, прикрывая головы руками.

Блэйд выглянул, окинул взглядом разбитое стекло.

– Ну и кто… Э-э, кто будет убираться? А то все стажёры ушли, а у меня очень чувствительные пальцы.

– Аллергия на стекло? – съехидничала Татьянна, подлила вина Эви и слегка набравшейся Бекки.

– Я уберусь, – сказала Эви.

Тепло угнездилось внутри, принося с собой лёгкость, распутывая узлы на сердце. Она пошла к чулану за веником, но Татьянна подняла руку и остановила её. Взмах кисти – и осколки взлетели и отправились в мусорное ведро.

Блэйд мелодраматически вздохнул:

– Мне бы такой дар.

Татьянна улыбнулась – широко и очаровательно.

– У тебя свои таланты, дорогой.

– Например, талант бесить, – добавила Бекки.

– Или травмироваться, – хихикнула Эви.

– Что насчёт полного отсутствия инстинкта самосохранения? – прыснула Татьянна, потягивая вино.

– Мне не нравится эта игра. – Блэйд мрачно осушил бокал.

– Дальтонизм тоже потрясающий.

Все головы повернулись к боссу, который наблюдал за представлением чуть в стороне, будто не желая полностью смешиваться с живыми. Его бокал опустел, так что Татьянна принялась открывать вторую бутылку, чтобы подлить ему.

Блэйд бросил на Злодея яростный взгляд человека, которого предали.

– И вы туда же, сэр?

Босс пожал плечами с невозмутимым лицом, и стало только ещё смешнее от той серьёзности, с которой он сделал замечание.

– Дальше можем обсудить таланты босса, – лукаво предложила Татьянна, глаза которой сверкали, а лицо светилось от вина.

– Нет, не можете… – Но голос босса потонул в хихиканье Эви и Татьянны.

– Не умеет улыбаться, если дело не связано со смертью или пытками, – прыснула Татьянна, и Эви засмеялась с ней вместе.

Она схватилась за живот, на глазах выступили слёзы. Это был тот смех, который очень сложно унять, и чем больше стараешься, тем невыносимее желание хохотать – самый лучший смех, её любимый.

– Одержим своими волосами, – добавила Эви, утирая глаза.

– Как насчёт таланта выбрасывать трупы из окон? – добавил Блэйд.

Кингсли поднял две таблички: «ПЛОХИЕ» и «ШУТКИ».

– Доводит стажёров до слёз одним долгим взглядом, – тихо, неуверенно добавила Бекки.

Все рассмеялись ещё громче, Татьянна отсалютовала кубком в сторону Бекки. Та оглянулась, и на её обычно недовольных губах появилась едва заметная улыбка.

Эви наконец удалось взять смех под контроль, когда она посмотрела на босса, который наблюдал за ними со странным выражением лица. Он был спокоен, умиротворён. Вечно стиснутые зубы несколько разжались, и он расслабленно заметил:

– Я не одержим своими волосами.

Этого они не вынесли. Их унесло во вторую, ещё большую волну веселья. Это казалось своего рода лекарством, которое исцеляло сломанное и перековывало их в нечто новое, нечто иное. Эви было очень непривычно быть частью чего-то общего, она всегда этого хотела, но не понимала, как добиться, но вот это случилось. Её время, её люди. Стоило подождать…

Вспышка света и раскат грома сотрясли стены и пиявкой высосали из комнаты всё веселье.

Злодей вновь стиснул зубы и пошёл выглянуть в окно.

– Сэр? Я не давлю, но вы примерно представляете, когда прилетит самка гивра? – осторожно спросила Эви, подходя к нему.

Воздух разорвал пронизывающий крик.

– Это…

– Да. – Злодей кивнул, не отрывая взгляда от окна. – Она здесь.

Глава 34

Злодей

– А ну назад! – проревел Злодей из-под навеса во дворе и отодвинулся, когда ассистентка появилась с большой сетью. – А это ещё на кой хрен?

Дождь припустил ещё сильнее, а визг твари рвал барабанные перепонки. Дракон переминался в противоположном углу двора, прячась под одной из арок замка. Самка гивра ещё не прилетела, но была уже рядом. Сэйдж подбежала в платье, которое так вымокло, что плотно облегало мягкие изгибы тела.

– Это сеть! – крикнула она в ответ, поднимая её и глядя на него так, будто разума лишился именно он.

– Я догадался!

Поразительно, что, несмотря на рёв чудовищно опасного зверя, который летел прямо к ним, голова у него начинала раскалываться по вине этого диалога.

– А как ещё вы её поймаете? – озадачилась она, сдвинув густые брови, между которыми пролегла очаровательная морщинка.

«Самое время обращать внимание на очаровательные морщинки на лбу ассистентки».

– У меня вообще-то был план поточнее, – ответил Тристан, указывая на распахнутый люк на той стороне двора. – Он ведёт прямо в подземелье, к самцу.

– Она что, сама залетит туда? – спросила Сэйдж, и по щеке у неё соблазнительно скатилась капля дождя. У Злодея зачесались руки смахнуть эту каплю.

Он кивнул, посмотрел на небо, выжидая.

– Ничто не разлучит их, помнишь?

– Тогда почему она до сих пор не там? – Сэйдж пришлось перекрикивать дождь, который невероятным образом усилился ещё.

– Она же не дура! – проревел Тристан в ответ и втянул её обратно под навес, потому что она высунулась наружу, чтобы рассмотреть гивра. – Она знает, что летит в ловушку. Пытается понять, есть ли другой способ попасть к нему.

На краю поля зрения что-то сверкнуло, послышался очередной звон бьющегося стекла. Сэйдж тисками вцепилась в руку Тристана и изо всех своих невеликих сил дёрнула его к себе. И вовремя: одна из арок рухнула там, где он только что стоял, подняв облако пыли.

Тристан неожиданно обратил внимание, что его руки оказались где-то на бёдрах Сэйдж после того, как она притянула его к себе. Ощутив, как дыхание участилось по причинам, не имеющим ничего общего с близостью смерти, он поднял взгляд со своих ладоней на её губы.

Она тоже тяжело дышала, обеими руками вцепившись в его предплечья.

– Спасибо, – наконец до неловкого хрипло произнёс он.

Из очарованности её лицом его вырвал очередной вопль. Неловко отстранившись, он заметил, что Сэйдж будто ничего и не заметила. Что нисколько его не задело. С чего бы ей вообще как-то реагировать на то, что он рядом?

– Не за что. Умереть под парой цементных блоков – какая-то глупая смерть.

– А ты часто думаешь о том, как мне пристало умереть? – поддел он, надеясь шуткой развеять напряжение между ними.

Но он, как всегда, слегка промахнулся с интонацией, потому что Сэйдж возмущённо воззрилась на него:

– Конечно нет, сэр!

Он вздохнул, сжал переносицу и постарался поправить её:

– Сэйдж, я не то…

Но она удивила его, когда на место обиды пришла лукавая улыбочка.

– Вас так легко поймать. – Она засмеялась, и ещё одна капля дождя скатилась ей на кончик носа.

В сердце его пробралось веселье и обустроилось там, и он улыбнулся широко и беспечно.

– Меня впервые обвиняют в таком.

Но момент разрушила крыша, которая начала крошиться у них над головами. Схватив Эви за мокрую ладонь, Тристан потянул её за собой, и они вновь едва избежали смерти под завалом.

Теперь, оказавшись на открытом пространстве, как на ладони, он на миг испугался.

– Иди внутрь, – велел он Сэйдж.

– Только с вами, – возразила она. Мокрое платье явственно обрисовывало фигуру. Злодей усилием воли перевёл взгляд на одну из башен и приказал себе туда и смотреть.

– Мне нужно быть рядом с люком, когда она влетит туда!

– Почему нельзя послать кого-то из гвардейцев? – Она явно сердилась, потому что руки её порхали, как бабочки-истерички.

– Такую важную задачу я не стану ни на кого перекладывать.

Не стал при ловле самца, не станет и теперь. Его планы только начали приносить свои плоды, и без сомнения, офисная крыса вместе с королём Бенедиктом теперь пытались сообразить, как Тристан взял верх.

– Вы в курсе, что тяга к контролю вас убьёт? – закричала она через дождь, но потом на смену раздражению в глазах пришёл ужас. – Берегись!

Они пригнулись, а над ними промчался размытый коричневато-серый силуэт, едва не снеся им головы. Гивра была столь же ужасающа, как в его воспоминаниях.

Она была большой – больше самца. Будь на небе хоть намёк на солнце, она бы его затмила.

– Какая красавица, – восхищённо заметила Эви.

– Какая жуть, – поправил Тристан.

Сэйдж пожала плечами, разглядывая все пугающие детали тела гивры.

– Иногда это одно и то же.

Он ощутил, как у него помимо желания подгибаются колени, будто тело решило совершить поклон. Схема полёта самки становилась всё яснее: с каждым заходом она подлетала всё ближе к люку. Скоро она поймёт: единственный способ быть рядом с самцом – вместе с ним оказаться в неволе.

«Когда дело доходит до самого дорогого, – подумал Тристан, прежде чем выбежать из укрытия к люку под возмущённые вопли Сэйдж, – всегда лучше в неволе, но вместе, чем на свободе, но порознь».

Глава 35

Эви

– Что вы делаете? – закричала Эви, но Тристан никак не мог услышать её по такой грозе.

Гивра завыла, когда Злодей вошёл в её поле зрения. Эви смотрела, как он медленно подкрадывается и берётся за край решётки, готовясь захлопнуть её в нужный момент.

По крови в венах разлилась беспомощность, внутри всё переворачивалось, пока Эви смотрела, как смертельно опасный зверь подлетал всё ближе и ближе к боссу. Гивра выставила вперёд когтистые лапы, готовая подхватить добычу с земли. Эви закричала, когда коготь вонзился в плечо босса. Яркие брызги крови были видны даже сквозь пелену дождя.

К её облегчению, босс выпрямился – казалось, рана не беспокоит его, если не считать некоторой сутулости. «Смертелен только яд дыхания», – напомнила себе Эви. Если босс не угодит в пасть, он ещё поживёт.

А потом Эви разорвёт его на клочки.

– Давай! – услышала она его. – Он тебя ждёт! – Гивра сидела на верху одной из башен, жутко спокойная и неподвижная, слышалось только размеренное дыхание. – Раньше тебе сил не хватало добраться до него! А теперь? – Он дразнил её, словно она могла его понять.

Понимала она или нет, но она злилась. А босс конкретно просчитался. Эви поняла это по ужасу на его лице, когда гивра расправила крылья, широко распахнула пасть и нырнула ещё раз. Намерения были очевидны.

Она собиралась прикончить босса.

После этого Эви думала не слишком много, но, разумеется, всё подмечала. Стук крови в ушах, топот ботинок по брусчатке. Тяжёлое мокрое платье, которое только мешало. Взгляд Тристана – он заметил, как к нему бежит Эви, и гневно поднял руку, останавливая её. Гивра приближалась, и Эви скорее увидела, чем почувствовала, как сунула пальцы в рот и громко свистнула.

Она вспомнила свой первый школьный год – она победила тогда в соревновании «Кто громче засвистит». Она получила медальку, а теперь, вероятно, получит разве что по лицу от летучей змеи-переростка.

«Взрослую жизнь надо запретить».

Гивра взревела и развернулась к Эви с той же яростью – а может, даже яростнее. Эви медленно отшагнула назад – раз, другой.

– Сэйдж!

– Вижу, вижу! – Она сделала ещё шажок и с трудом сглотнула.

– Беги!

И она побежала. Сквозь разрушенную арку, сквозь большие распахнутые ворота. За угол, почти до лестницы. Но тут её накрыла тень, и она поняла, что ступеньки плавятся у неё на глазах, камень превращается в тёмную жижу.

Холодея от ужаса, Эви развернулась и упала, увидев морду гивры в каких-то двадцати сантиметрах от собственного лица. Воздух полнился ядом, дышать было тяжело.

– Нет-нет-нет-нет…

Она повторяла слово как молитву, будто уверяясь, что такого с ней происходить просто не может. Вскинула руки к лицу, и легчайшее прикосновение горячего приторного дыхания обожгло ладони.

Она закричала.

Жглось как от кислоты, плоть растворялась на глазах. Она взмолилась об обмороке, чтобы не видеть, как неминуемо умирает.

Приоткрыв глаза, Эви заметила под лестницей небольшую каморку. Перекатилась туда, отчаянно пытаясь не обращать внимания на сильное жжение в ладонях, касающихся пола. Свернувшись в клубочек, она опустила голову и поджала ноги к груди.

Гивра вновь завопила, но теперь это был не боевой рык, а крик боли. За этим последовал громкий удар и хруст. Эви аккуратно высунула наружу голову, чтобы убедиться в правильности своих подозрений. Она была права.

Эви улыбнулась, превозмогая боль, и вылезла целиком. Гивра лежала на боку, опустив чешуйчатые веки.

– А вы не торопились. Поскользнулись по дороге? – спросила Эви.

Босс стоял, всё ещё тяжело дыша – потребовалась изрядная сила, чтобы махать боевым тараном, который он сорвал со стены. Он утёр мокрый лоб, встряхнул рубашку.

– Я тебя спас, а ты меня критикуешь?

– Нет, я критикую время, которое потребовалось вам для спасения, – ответила она, и вдруг до неё дошло. – И вообще-то это я вас спасала, а не вы меня. Не отвлеки я её, из вас получился бы злодейский блин.

Он отбросил таран с той же непринуждённостью, с какой Бекки кидала карандаш, подошёл к гивре и коснулся её шеи.

– Жива. Просто ударил в уязвимое место. Она ещё долго не придёт в сознание, нам с гвардейцами хватит времени перенести её в подземелье.

– Мы меняем тему потому, что вам неловко, что вы оказались тёмным властелином в беде? – Эви подошла к боссу, на миг ощутив жалость к поверженной гивре. – Нечего стыдиться. Такое случается и с лучшими из нас.

– Я не стыжусь, просто это нечестно.

Он всегда играл ей на руку – настолько, что Эви гадала, не намеренно ли он это делает, просто чтобы повеселить её. Но эту теорию она отвергла, потому что если серьёзно, то с чего бы ему заботиться о её веселье?

– Нельзя быть тёмным властелином в беде, – продолжил он, – если спасаешь героиню сразу после того, как она спасла тебя.

– Выходит, мы спасли друг друга. – Эви улыбнулась, совершенно не понимая, что такого она сказала, раз взгляд босса резко погас.

– Иди в офис. – Он кивнул на пострадавшую лестницу. – Я тут доделаю.

– Эм… сэр?

– Что? – коротко спросил Злодей и посмотрел на истаявшую лестницу, покрытую жижей. Бросил взгляд на неподвижную гивру. – Она что…

– Да, сэр.

– Блин.

– Уверена, мы всё починим. – Эви похлопала его по руке. – А пока что нужно придумать, как перенести эту крылатую дамочку в подвал. И попутно постарайтесь не вляпаться в неприятности, не могу же я спасать вас вечно.

Она хотела пошутить, поднять настроение, но когда поймала подобный лаве взгляд Злодея, поняла, что не получилось.

Глава 36

Эви

На следующее утро гроза миновала, как Эви и полагала.

Мстительная магия гивра иссякла: он воссоединился со своей подругой, тучи разошлись.

Эви рассматривала себя в зеркало. На ней было одолженное у Татьянны платье. Когда она примерила его, оказалось, что оно великовато, но едва она застегнула все пуговицы на спине, как лиф медленно затянулся, пока платье не стало будто вторая кожа.

– Ого, занятно, – заметила Эви, разглядывая голубой бархат в большое зеркало в покоях Татьянны.

– Научилась у портного-волшебника, пока гостила у подруги в Верделане, – улыбнулась Татьянна, подошла к Эви и осмотрела перебинтованные ладони. – На юге лучшая магия. Он сказал, что платье должно подходить тебе, а не ты платью.

– Значит, неважно, какая…

– Всегда сядет идеально. – Татьянна покосилась на тёмные круги под глазами Эви. – Ты вообще спала?

– Чуть-чуть. У тебя очень удобная гостевая кровать.

Это была правда. Только ладони болели, даже после того, как Татьянна хорошенько поколдовала над ними. Вырастить новую кожу на месте волдырей было непросто, и в некоторых местах, где руки пострадали сильнее всего, потребуется несколько сеансов, по заверению Татьянны. Туда она нанесла мазь, но Эви сняла бинты, чтобы Злодей не заметил ран и не начал задавать вопросы.

Она уже видела, как он реагирует на её раны, и меньше всего ей хотелось, чтобы он решил, будто она никчёмная.

Так что она почти не поспала.

Разумеется, всё это Татьянна сделала только после того, как выжала из Эви всю историю целиком в качестве платы. Включая тот факт, что она каким-то чудом скрыла от босса свои пострадавшие ладони с самого начала.

Звякнуло стекло, привлекая внимание Эви к Татьянне, которая уже трудилась за рабочим столом, перемалывая листья и всевозможные странные растения и ссыпая их по банкам.

– Каково оно? Жить с ним?

Татьянна фыркнула и вернулась к работе. Солнце едва появилось над горизонтом.

– Я бы не сказала, что живу с ним. Мы с Тристаном пересекаемся или в офисе, или по редким случаям, когда его нужно лечить. Если мне одиноко, я иду в ближайший паб и нахожу себе кого-нибудь, с кем можно провести время.

– А что там с Клэр? – лукаво поинтересовалась Эви, игнорируя убийственные взгляды, которые бросала на неё Татьянна, занятая миской трав. – Сдаётся мне, эта страница ещё не перевёрнута.

– Ещё как перевёрнута, – буркнула Татьянна, активнее работая пестиком. – Она постаралась.

– Мне кажется, если поговорить об этом, тебе полегчает, – проворковала Эви и увернулась от Татьянниной ложки.

– Дорогуша, я торгую тайнами. Бесплатно не раздаю.

– Даже друзьям? – слегка задетым тоном спросила Эви.

Татьянна фыркнула, но ответила уже мягче:

– Ничего себе. А мы ведь правда друзья. Как же я такое допустила?

– Просто я неотразима. – Эви покрутилась на месте, запустила пальцы в волосы, и рассмеялась, едва не споткнувшись.

– Точно, видимо, всё дело в этом, – улыбнулась Татьянна.

– Ну так что? – напомнила Эви, кивнув на часики на столе. У неё ещё оставалось двадцать минут, а потом босс будет ждать первую чашку зелья, и, если честно, ей не терпелось узнать, как там поживают гивры в подвале. – Время ещё есть.

– Долгая история, – пробурчала Татьянна, словно разговоры о личной жизни были противны её натуре. – Если вкратце, я выросла по соседству с Маверинами. Мы с Клэр были неразлучны с детства.

Эви и радовалась, и трепетала перед тем, что значили эти слова.

– То есть… ты знала Злодея… в смысле Тристана…

Почему-то ей и в голову не приходило, что босс не родился сразу взрослым.

– Да. Я знаю Тристана с самых малых лет. – Татьянна поёрзала, будто ей было не по себе в собственном теле. Будто она потеряла уверенность в себе. – Мне бы не стоило говорить с тобой о таких вещах.

Эви со вздохом подтянула стул, села рядом с Татьянной и спросила:

– Сколько моих секретов ты знаешь?

– Ты часто травмируешься, так что… немало, – признала Татьянна.

– Ну, так тебе не кажется, что ты задолжала мне хотя бы один, подруга? – Последнее слово Эви произнесла с видом оскорблённой невинности.

Татьянна со стоном опустила голову на руки.

– Мелкая хитрая манипуляторша! – Она неверяще улыбнулась Эви: – Ты провела здесь слишком много времени.

– Умоляю, мы только добрались до главного, – усмехнулась Эви, подалась вперёд и жестом предложила Татьянне продолжать.

– Что ты хочешь услышать? – лукаво вздёрнула бровь Татьянна. – И почему тебе это так важно?

Сердце Эви заколотилось быстрее – это, разумеется, потому, что ей стало не по себе от такого допроса.

– Кто бы не хотел? – резонно возразила она. – Его сложно представить иначе, чем, ну… вот таким.

«Чего здесь стало так жарко?»

Эви встала и открыла окно, впустив свежий прохладный воздух, который коснулся горячих щёк.

– Просто он всегда такой… – Она повернулась к Татьянне, выбирая слова, но та договорила за неё:

– Серьёзный? Ворчливый? Не умеющий ни чувствовать, ни выражать нормальные человеческие эмоции?

– Да.

– Что – да? – озадаченно уточнила Татьянна.

– Да, – просто повторила Эви.

Татьянна встала и подошла к двери.

– Если тебе так уж надо всё знать, его и тогда было трудно понять. Он всегда держался особняком, изо всех сил избегал любого внимания к себе.

Эви не отрывала взгляда от Татьянны и поглощала каждое слово, словно ценные питательные вещества. Та улыбнулась:

– Но была в нём тихая доброта. Я редко встречала его, когда приходила к Клэр. Он был постарше на несколько лет, и я всегда думала, он избегал нас потому, что две мелкие девчонки доставали его.

– Но?.. – спросила Эви, ощутив это слово ещё до того, как оно было произнесено.

– Но на моё десятилетие мама устроила праздник. Годом ранее, когда меня чуть не сбил экипаж, проснулся мой целительский дар. Все были в восторге – думали, что я могу оказаться абсолютной целительницей.

Эви поверить не могла в такую чушь: даже она со своими скромными познаниями понимала, что абсолютные целители – редкость, практически легенда. Дар, как правило, пробуждался в людях после каких-то травмирующих событий, но целительский был очень редок, не говоря уже об абсолюте. Но абсолютные целители могли лечить разум и тело; поговаривали, что они могут вылечить даже саму суть души.

«Сказка», – подумала Эви.

Татьянна продолжала:

– Мы с Клэр и Малькольмом были лучшие друзья, но вдруг я ощутила себя просто игрушкой, с которой всем хочется поиграть. Мама захотела, чтобы на праздник мог зайти любой, поэтому сотни людей явились, желая посмотреть, как рождается мой дар. Это был кошмар. Меня весь вечер таскали за руку, люди просили исцелить порезы, синяки, даже серьёзные болезни. Я ещё не говорила со специалистом, так что не имела ни малейшего понятия, что я вообще делаю и какова цена. Мне было всего десять.

В какой-то момент Татьянна сама начала походить на девочку из рассказа – потерянную, раздавленную.

– Какой ужас, Тати.

Эви хотелось обнять подругу, но та продолжала, будто не слыша слов.

– Именно в тот день рождения я поняла: не имеет значения, чего я добьюсь в жизни дальше, меня всё равно будут видеть только через призму одного-единственного умения. Никто больше никогда не разглядит меня. Когда вечер подошёл к концу, я была готова расплакаться. Мне даже кусочка собственного торта не досталось. Но Клэр и Малькольм остались, чтобы отпраздновать только со мной – ради меня. – Печаль на лице Татьянны медленно сменилась задором, уголок губ поднялся. – Было весело, но, как они ни старались, камень с души убрать не смогли.

Тут она взглянула на Эви, удивительные карие глаза сияли таким тихим светом, что Эви лишь восхищённо посмотрела в ответ.

– А потом пришёл Тристан.

Эви резко выдернуло из практически благоговейного состояния.

– Он пришёл? На твой день рождения?

– Я удивилась не меньше тебя. – Татьянна покачала головой, потёрла руку. – До этого ни разу не приходил. Но явился, едва все разошлись. Испёк торт.

– Сам испёк?

– Знаю. Но ему всегда нравилось заниматься выпечкой. Учился у Эдвина, – посмеиваясь, рассказала Татьянна.

– У нашего Эдвина? – Эви и представить себе не могла, что у Злодея с огром такая давняя история.

– Сначала он был нашим Эдвином – в нашей деревне у него была пекарня. Тристан вечно торчал у него, ему не нравилось быть с семьёй. – Татьянна покачала головой. – Ясно, почему он держит Эдвина здесь. Эдвин единственный, кто… – Она прокашлялась, оборвав фразу, будто вовсе её и не начинала, и вернулась к рассказу о своём десятом дне рождения: – В общем, Тристан пришёл и остался. Даже пел, когда мы зажгли свечки. Совершенно не попадая в ноты, надо заметить.

– Душу бы продала, чтобы посмотреть на это, – с каменным лицом произнесла Эви.

Татьянна рассмеялась.

– Он сказал мне: «Люди вечно меняют мнение». И ещё: «Не придавай такого значения тому, как тебя воспринимают окружающие». – Татьянна была всё та же – прекрасная, яркая, но теперь появился в ней этот тихий свет. – Он больше никогда не заговаривал об этом. Никто не поступал со мной добрее и мудрее, но назавтра он уже вернулся к своей тихой мрачности. Как ни в чём не бывало. Будто не хотел, чтобы его запомнили по истинно добрым делам.

Эви подумала, что это мало изменилось. Она знала, что босс уворачивался от похвалы, как от когтей.

– Что было потом?

Татьянна просияла, раскинула руки, и на душе у Эви потеплело.

– Потом я решила, что, если есть одна черта, которую во мне замечают сразу, я сама решу, что это будет за черта.

Эви начинала понимать, поражённо глядя на Татьянну, на ярко-розовую ленту на её запястье.

– Розовый.

Та кивнула, указывая на свою одежду.

– На следующий день я купила своё первое розовое платье, и с тех пор это мой любимый цвет.

– Ну, тебе очень идёт, так что вышло неплохо, – заметила Эви и неуверенно спросила: – А что случилось у вас с Клэр?

Татьянна прикрыла глаза.

– Скажу одно: Клэр так и не простила Тристана за то, из-за чего он стал Злодеем, а я – простила. Сначала это не было такой уж проблемой, но потом стало – ну и всё.

– Мне жаль, – мягко сказала Эви.

Татьянна похлопала её по плечу и натянуто улыбнулась.

– Отпусти меня поработать, подруга. Нельзя заставлять Злодея ждать.

Глава 37

Эви

– У нас пропала одна из карт.

Босс даже не потрудился поднять взгляд от собственных карт, беспорядочно разбросанных по столу в небольшом закутке в конце зала.

– Может, потому что некоторые у меня? – бросил он, всё так же не глядя на неё.

«Грубо!»

– Нет, ваше умнейшество. Это одна из карт с маршрутами Славной Гвардии по городу. На месте её нет, кто-то забрал.

С утра она увидела, как босс идёт с охапкой карт в руках, и у неё появилась мысль. Удары сыпались на цепь поставок, так что, если какой-то вдруг не хватает…

Так и оказалось. Целое утро Эви перебирала шкафы, сверяла карты по списку, пока не обнаружила, что не вычеркнула один пункт.

Злодей наконец озадаченно поднял взгляд.

– Не понял. Шкаф запирается на ключ, а ключ есть только у тебя и меня.

Эви сердито посмотрела на него, уперев руки в бока.

– На что это вы намекаете?

– Спокойно, ураганчик, это не обвинение. Всего лишь наблюдение. – Она расслабилась, услышав своё прозвище, опустила плечи. – Мой ключ у меня. А твой?

Эви вытащила его из кармана юбки и показала, прокрутив между пальцами.

– А замок цел. Может, взломали?

Злодей покачал головой и встал со стула.

– Этот замок не взломать, на нём магическая защита. Я… – Он умолк, побелел.

– Что? – чуть не закричала Эви.

– Есть третий ключ. – Он зажмурился, стиснул переносицу.

Эви подождала продолжения, ощущая, что вот-вот взорвётся. Но он ничего не говорил, просто застыл на месте. Она подождала ещё один удар сердца, а потом спросила, потому что, ну серьёзно, что за мелодрама!

– Ау! У кого ключ?

Он покачал головой:

– Неважно. – Она начала возражать, и он поднял руку. – Сэйдж, поверь, не переживай.

Да уж, в этом-то она мастер.

Но она всё равно послушалась. Пока что. Усталость победила любопытство настолько, что Эви отступила.

Был уже вечер, ей нужно было домой. Нужно было сказать семье, что с ней всё в порядке, и убедиться, что Лисса под присмотром, пускай отцу и стало значительно лучше за последние несколько месяцев.

Она покачала головой и подняла ладони, сдаваясь.

– Сэр, я с ног валюсь. Мне надо домой. Посмотреть, всё ли там в порядке, всё такое, а потом подремать, желательно у тёплого очага и под перестук дождя по крыше.

Удивление на его лице переплавилось в нечто похожее на тревогу. Но все эти чувства были так трудноуловимы, что их было почти невозможно понять.

– Да. Думаю, продолжим послезавтра. – И не понять по голосу, огорчён ли он, злится ли. Слишком спокойный и ровный тон, будто Злодей репетировал. – Я собирался объявить в конце рабочего дня, что завтра у всех выходной.

– Но ведь середина недели, зачем?

– Раз мы пока не нашли того, кто выдаёт наши тайны, я хотел бы обыскать офис по всем правилам, и чтобы никто не мешался. Если шпион оставил хоть намёк на подсказку, я собираюсь найти его раньше, чем он успеет прибрать за собой.

Она кивнула, всмотрелась в его усталое лицо. Ему бы тоже не помешало вздремнуть, но это была уже не её забота.

– Ну, тогда до послезавтра.

– Вообще-то, Сэйдж, я тут подумал… У тебя выходного не будет. Мне нужна твоя помощь при обыске.

Эви нахмурила брови.

– Почему подорвать вас пытался кто-то другой, а наказывают меня?

Злодей хотел ответить, но вдруг прислушался к чему-то. От входа донеслись тихие смешки, Эви и Злодей замерли, собираясь поздороваться с идущими. Но тут эхо донесло до них голоса – один мужской, а другой женский.

– Интересно, наградит ли босс того, кто узнает что-нибудь о крысе. – Эви по тону поняла, что это один из самых её нелюбимых стажёров.

– Может…

Остального Эви не услышала. Она с перепугу распахнула потайную дверь в стене и втолкнула босса – который, очевидно, пребывал в шоковом состоянии от прикосновения к себе и не сопротивлялся – в каморку за этой дверью, а сама влезла следом.

Места на двоих тут просто не было – вообще-то и один человек помещался с трудом. Эви всем телом прижималась к боссу, а его шёпот свистел над ухом.

– Что ты вообще творишь, ураганчик? – тихонько пробурчал он.

– Эй! – возмутилась она, стараясь игнорировать то, как близко оказались их лица. – В этот раз «ураганчик» прозвучал обидно.

– С каких пор ты вообще решила, что это комплимент? – удивлённо шепнул в ответ он.

Она подняла руку, призывая к тишине, и кивнула в сторону стены.

За стеной приглушённо говорили, но Эви не могла ничего толком разобрать. Она прижала ухо к холодной каменной поверхности и пискнула, когда стена прогнулась под легким нажатием. Сильные руки босса подхватили её за талию, притянули обратно, не позволив вывалиться наружу и выставить себя полной дурой.

Стена вернулась на место, а беседа стала слышна сквозь щель – к счастью, потому что теперь можно было отвлечься на неё от большого мужского тела, к которому прижималась Эви.

– Кто бы ни копал под Злодея, пусть считает дни в календаре.

– Видел, как он нёс миз Сэйдж, когда эта клуша чуть не померла? Знала бы я, что достаточно прикинуться беспомощной бедняжкой, чтобы привлечь его внимание, сочинила бы что-нибудь слезливое, когда устраивалась.

Послышался жестокий смех, и Эви ощутила, как по телу разливается холод. Такие слова уже не ранили, не жалили так, как раньше, и в каком-то смысле Эви чувствовала себя свободнее. Несмотря на сомнения, она знала, кто она такая. Не всегда всё получалось как надо, но она упорно трудилась и никогда не опускала руки – даже после неудач.

Хорошо быть таким человеком, и хорошо, когда такие люди рядом.

И если получится сделать ещё один вдох, получится и поверить, что всё это правда.

– Сэйдж… – прошептал Злодей.

– Тсс! – Она обернулась, ткнула пальцем в дверь. «Слушайте», – одними губами выговорила она.

– Наверное, кто-то из верхов, – сказал мужчина.

– Да уж наверняка! Не сомневаюсь, босс уже вычислил его. Просто даёт дураку время понервничать, а сам прорабатывает идеальный план поимки.

Эви ощутила, как на талии чуть сжались руки. Ей показалось, что босс прикидывает, как бы поделикатнее протиснуться мимо, но при упоминании сотрудников он стиснул кулаки. Он начинал злиться. Лица Эви не видела, но чувствовала, как искрит воздух.

– Прикинь, если это Эванджелина? – произнёс мужской голос, и оба прыснули.

Эви сжала кулаки изо всех сил.

– Можно подумать, ей хватит ума на предательство. Посмотри на неё: в собственном доме заблудится.

Щеки стыдливо запылали, когда Эви вспомнила, к кому прижимается – и что босс прямо сейчас слушает, что сотрудники на самом деле думают про неё.

До неё вдруг дошло, что многие хотели бы оказаться на её нынешнем месте. Получить возможность выслушать, что люди говорят о тебе за спиной. Но оказалось, это кошмар. Тихий ужас.

«Какой чудесный день».

– Я сейчас…

Эви развернулась, саданув Злодея плечом в грудь в тесном пространстве, и зажала ему ладошкой рот, не дав сказать больше ни единого слова.

– Ничего вы не сделаете, – прошептала она. – Тихо, а то пропустим что-нибудь важное.

Слушать все эти унизительные вещи – просто пытка, но они продолжат слушать и дальше, если это поможет спасти Тристану жизнь.

Эви не смогла бы объяснить, но было у неё сильное ощущение, что скоро случится нечто важное – будто над ними зависло что-то большое и грозит вот-вот упасть. И им повезёт, если это «что-то» упадёт не на них.

– Слышал, что говорят? – надменно произнесла женщина.

– Нет, а что?

– Нашлась маска с гербом короля Бенедикта. В углу лестничной площадки, когда был взрыв.

– Что? – поражённо переспросил мужской голос. – А боссу почему не доложили?

– Полагаю, никто не хотел отдавать её боссу и оказываться в списке подозреваемых за то, что нашёл её первым.

– Резонно, – хохотнул мужчина. – Видела, как он поступает с теми, кто не выказывает должного уважения? Посмотри только, что стало с Джошуа Лайтенстоном.

– Да уж. – Женский голос опустился до заговорщического шёпота. – Я слышала, причиной стало то, что Джошуа сказал про миз Сэйдж.

Эви покосилась на Злодея, который застыл под её рукой, глядя куда угодно, только не на неё.

– Хватит об этом, Салин. А то следующими окажемся.

– Славься, святая миз Сэйдж, – хихикнула Салин, и их шаги затихли.

Эви осознала, что всё ещё зажимает Злодею рот и мягкие губы создают приятный контраст с колючей щетиной.

Эви быстро убрала руку и неловко извинилась:

– Прошу прощения, сэр.

Она торопливо распахнула потайную дверь и вывалилась на свет, чувствуя, как горит ладонь.

– У тебя кровь на руке?

У босса и так был низкий голос, но теперь он, кажется, упал ещё на октаву. Эви обернулась, чтобы ответить на вопрос, и залюбовалась, как рубашка обтянула мышцы спины, когда босс задвигал обратно тяжёлую дверь.

– Эм… – промямлила она, посмотрела на ладони и увидела, что сорвала ногтями один из волдырей. – Ой, гляньте-ка, в самом деле.

– Это после вчерашних ожогов?

Он спросил так буднично, что Эви едва уловила подвох в вопросе. Охнув, она отошла на шаг и уставилась на него.

– Откуда вы знаете? Татьянна сдала меня?

Злодей закатил глаза и подошёл к столу с картами. Сел, взял угольный карандаш.

– Это едва ли. Татьянна – могила. Я заметил твои ладони ещё вчера.

Эви ничего не понимала, она устала, и ещё было всё-таки больновато от того, как её прополоскали двое, которым полагалось уважать её.

– Почему ничего не сказали?

– Потому что ты явно пыталась это скрыть. Незачем было привлекать к этому внимание, если ты не желала. – Взгляда он не поднимал, а говорил бесстрастно, как кирпич.

Ну, зато у Эви страстей хватало на них обоих.

– Ну, это не ожог. Не совсем, – проворчала она. – Слишком сжала кулаки. Так бывает, когда я… расстраиваюсь.

Босс вскинул голову, посмотрел на неё – слишком уж прямо.

– Из-за того, что сказали эти дураки? – Он бросил взгляд в ту сторону, куда они ушли – к офису.

– Лучше «дуралеи», – задумчиво отозвалась Эви.

– Почему? – Злодей повернул к ней голову.

– Звучит смешнее.

Он устало вздохнул:

– На это мне нечего ответить.

– Чудно. – Она кивнула, торопясь уйти, пока его пристальный взгляд не прожёг в ней дыру. Но тут она кое-что вспомнила и набралась смелости, чтобы посмотреть на него. – А что сказал обо мне Джошуа Лайтенстон?

Пришлось потрудиться, чтобы не вздрогнуть, когда босс отвёл взгляд и увидел что-то интересное за окном у стола.

– Не помню.

– Не помните? – с сомнением переспросила Эви. – Значит, на недавней инвентаризации вы вспомнили, как год назад потратили на какого-то рыцаря всего семь стрел, а тут не помните, что сказал стажёр пару недель назад?

Злодей стиснул зубы, и Эви вдруг захотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила её. Ведь что бы там Джошуа ни сказал, это были какие-то невероятно плохие вещи, если даже такой жестокосердый человек, как Тристан, не находил в себе сил повторить это.

– Неважно, – нервно выпалила Эви. – Правда, не хочу знать.

Он вздохнул.

– Джошуа Лайтенстон был груб. И хватит на этом, Сэйдж.

– Ладно. – Эви сглотнула, заламывая руки.

– И всё? – Он с подозрением посмотрел на неё. Ей было приятно, что он знает о том, как она упряма.

– И всё. – Эви попыталась уверенно улыбнуться. Не в первый раз о ней говорили гадости. И определённо не в последний. – Сэр, я устала. Пожалуй, пойду домой.

Внезапно навалилась усталость за последние дни, да такая, что колени подламывались. Гивра, раны, слухи – это было уже слишком, ей хотелось домой. Поспать. Будто в доказательство своих слов она широко зевнула, едва успев прикрыть рот ладонью.

– Я отвезу тебя, – сказал он, потягиваясь.

– Нет необходимости, сэр, – покачиваясь от усталости, ответила Сэйдж.

Он поддержал её за руку.

– Есть.

Собрав карты, Тристан повёл её прочь, и Эви вдруг вспомнила, зачем вообще пришла к нему. Кто-то украл карту.

И Тристан знал кто.

Глава 38

Эви

Ехали молча.

Пожалуй, единственное, что могло закрыть Эви рот, – смертельная усталость, и босс выглядел встревоженным. Он косился на неё, стараясь не поворачивать голову, но Эви всё равно замечала.

– Придётся высадить меня подальше от дома, чтобы Лисса вас не заметила, а то не отпустит, – на редкость тихо сказала Эви.

Краем глаза она заметила, как он кивнул.

– Но откуда же она возьмёт в таком случае материал для продолжения «Тристана и потерянной принцессы»?

– Придётся выдумать, наверное.

Эви игриво толкнула его ногой, надеясь, что он ответит тем же. Он замер на миг, но наконец шевельнул бедром и легко коснулся её ноги.

Эви улыбнулась и уселась поудобнее на мягком сиденье, глядя по сторонам на пробегающие мимо деревья и следя за тем, чтобы не укачало. Ехали спокойно, экипаж медленно катился по грунтовке, и казалось, что никто никуда не спешит.

Она откинула голову, но резко выпрямилась, увидев нечто такое, что сердце упало.

Вдалеке, среди деревьев, брёл одинокий силуэт. Эви сощурилась, но лица не разглядела, а потом поняла, что и не получится: человек был в маске. В маске с гербом короля Бенедикта.

– Боже… – Она подхватила юбки и встала в экипаже, не обращая внимания на вопросительный взгляд босса.

– Сэйдж?

Но она не ответила. Вместо этого глубоко вздохнула – и выпрыгнула, споткнулась на миг, но выпрямилась. И побежала.

– Сэйдж!

Эви мчалась к силуэту в лесу, придерживая юбки. За спиной орал Злодей, но она не слушала. Шпион уйдёт, непременно уйдет – человек в маске заметил её ещё до прыжка и тоже побежал.

Но отпускать его было нельзя, просто никак нельзя. Она побежала быстрее, энергично работая ногами. Убегающий был всё ближе и ближе, и наконец, она прыгнула, врезалась в шпиона, и оба повалились на землю.

Они покатились, пытаясь одолеть друг друга. Человек в маске размахнулся, Эви увернулась от кулака, прижимая врага к земле, и тут увидела, какие у соперника знакомые глаза.

Она распахнула рот, осознав, кто это, и тут же испугалась. Она слышала, как к ним бежит Злодей, но Эви успела сдёрнуть маску.

Охнула, вскочила на ноги, опасаясь, что её вывернет прямо здесь.

– Бекки?

Соперница по офису смотрела на неё – очков не было, карие глаза щурились.

– Эванджелина?

– Ты шпионка? – Эви всё пыталась перевести дух после бега, но голос дрожал от такого предательства.

Когда она подняла глаза, Злодей стоял рядом, глядя на них с несколько потерянным видом.

– Что? – Бекки вскочила на ноги, до неё дошло. – Нет! Конечно нет!

Эви показала трофейную маску, а Бекки достала из кармана большие очки в круглой оправе и нацепила на острый нос.

– А это как объяснишь? Что ты вообще тут забыла?

Бекки вздохнула, потёрла локоть, которым, видимо, ударилась, когда падала.

– Не твоё дело.

Эви вгляделась в босса, который, казалось, совершенно не удивился происходящему.

– А вы почему не злитесь? Вы что, знали?

– Нет, – спокойно ответил он. – Но мне кажется, я знаю, зачем ей маска. – Он посмотрел на Бекки, недовольно покачал головой. – Я же сказал: не верь слухам.

– Разве можно было даже не попробовать? Один из стажёров притащил мне маску, и я подумала, может, они решат, что я из гвардии и…

– Ты думала, что тебе дадут лекарство от Неведомой болезни, потому что ты в маске? – удивлённо спросил Злодей.

– Я думала, что, по крайней мере, так получится пробраться в Сиятельный дворец! – ответила Бекки.

Эви никогда не слышала, чтобы она говорила с таким жаром. Сама Эви испытывала в основном замешательство и острую надежду.

– Лекарство? Его же нет, – ответила Эви, думая об отце, о том, сколь проще была бы жизнь, если бы лекарство изобрели.

– Ты права, – зло бросил Злодей.

– Но вы не знаете наверняка, – жалобным голосом настаивала Бекки.

Эту версию Бекки Эви узнавала. В голосе её звучало отчаяние и печаль, и Эви ощутила прилив сочувствия, почти нежности.

– Погоди, правильно ли я понимаю? – Эви наконец отдышалась, скрестила руки. – Ты забрала у стажёра маску, рассчитывая пробраться в Сиятельный и выкрасть лекарство, которого, может, ещё и не существует? – Эви поражённо покачала головой. – Вы верите в это? – спросила она Злодея, который, судя по виду, верил каждому слову.

– Она наивная, но честная. – Он покачал головой.

Стряхнув последние остатки потрясения, Эви наконец вспомнила всё, что Бекки говорила в свою защиту.

– У тебя кто-то болен Неведомой болезнью?

Та скованно кивнула, глядя куда-то вдаль, но не понурившись.

– На той неделе кто-то из стажёров оставил маску у меня на столе. Они боялись отдать её боссу. Я хотела сразу же вернуть её, сэр!

Эви не до конца успокоилась, но адреналин уже иссяк и вернулась усталость.

– Откуда нам знать, что ты не врёшь?

Бекки обернулась с таким лицом, которое Эви будет помнить до конца жизни. На нём читалась такая боль, что Эви стало неловко за сами свои вопросы и стало только хуже, когда Бекки заговорила.

– Знай ты обо мне хоть что-нибудь – а ты не знаешь ничего, – то понимала бы, что я лучше повешу собственную голову на входе в офис, чем хоть на шаг подойду к Сиятельному дворцу. Только если совершенно необходимо.

Что-то подсказало Эви, что подробностей ей никто не предоставит, по крайней мере, не сегодня. Но Злодей всё знал, она видела по глазам.

Бекки кинула маску боссу, тот поймал её и убрал в карман.

– Простите, глупо вышло, – признала она.

Злодей кивнул, обернулся на брошенный экипаж и перепуганных лошадей.

– Пойду присмотрю за ними. – Он поглядел на Бекки с некоторым уважением и капелькой нежности и добавил: – Если я когда-нибудь найду внятные доказательства того, что у короля есть лекарство, я достану его. – Посмотрел и на Эви. – Для вас обеих.

Он быстрым шагом пошёл к лошадям, которые возбуждённо рыли землю, а Эви ощутила на себе взгляд круглых глаз Бекки.

– У тебя… тоже кто-то болеет?

Эви расправила юбку, чтобы занять чем-то руки.

– Отец.

На лице Бекки понимание мешалось с удивлением.

– Бабушка.

Они обе стояли, молча оценивая друг друга. Странное чувство.

– Ты в самом деле собиралась пешком дойти до самой столицы? – спросила Эви.

– Я забрала из шкафа карту их маршрутов. Думала, прикинусь одной из них – подвезут до Сиятельного дворца.

Третий ключ – теперь понятно.

Эви присвистнула:

– Кошмарный план.

– Можно подумать, ты придумала бы получше, – фыркнула Бекки, сгорбившись.

– Я и не утверждала этого. Просто говорю, что твой – кошмарный. – Эви пожала плечами и улыбнулась, довольная собой.

– Терпеть тебя не могу, – вяло сказала Бекки.

– Взаимно. – Эви покачалась с пятки на носок.

Они обе молчали, пока не услышали, как босс зовёт их к экипажу, чтобы завезти Эви домой и вернуть Бекки в замок.

Эви тихо произнесла:

– Соболезную насчёт бабушки.

– Соболезную насчёт отца, – так же тихо откликнулась Бекки.

Они пошли к экипажу в здоровой тишине.

Эви заговорила первая, не успели они дойти.

– Мне не нравится, что у нас есть нечто общее.

– Мне тоже, – содрогнулась Бекки. – Давай больше не будем об этом.

– Давай.

Глава 39

Эви

– Ты где была?

Эви вошла, и просторный дом наполнился визгом сестры.

Тонкие дрожащие ручки обхватили Эви за пояс. Эви с болью в душе наклонилась, чтобы обнять сестру. По просьбе Эви Злодей высадил её в стороне от дома. Эви сделала ручкой мрачной Ребекке на заднем сиденье, выпрыгнула уже во второй раз за день и побежала домой.

К семье.

– Застряла на работе из-за грозы. Ворон не принёс записку? – Эви пригладила косу сестры, пытаясь успокоить её.

– Принёс, но папа вчера не вставал, а я не смогла задвинуть щеколду. – Лисса отстранилась, утёрла рукавом нос. – Дверь стояла открытая всю ночь, и я боялась, что меня украдёт какой-нибудь бандит и продаст за мешок золота!

Эви улыбнулась, хотя мысль о том, как сестрёнка отчаянно толкает дверь, причиняла боль, и смахнула слезинку со щеки Лиссы.

– Глупышка, бандит ни за что не продал бы тебя за мешок золота. – Эви выдержала драматическую паузу. – Не сомневаюсь, он выменял бы тебя на что-нибудь повеселее, например на гигантскую пчелу.

Как она и хотела, печаль исчезла с лица сестры. Лисса вскинула брови, заулыбалась.

– Можно завести одну пчелу?

– Нет, но можно взять в аренду. – Эви рассмеялась вместе с Лиссой.

Они обе повалились на спину, лежа плечом к плечу. Эви положила руку на маленькую ладошку Лиссы.

– Прости, что меня не было.

– Ничего. Я знаю, что у тебя важная работа, да и есть что-то ведь надо.

– Лисса! – Эви охнула и засмеялась. – Это не повод для шуток!

– Поэтому я так и сказала, – с довольным видом кивнула сестра.

Эви откинула голову на пол, пытаясь прогнать с лица гордость.

– Ты моя сестрёнка.

– Эви? – донёсся из спальни слабый папин голос. – Это ты?

Она поднялась и бросилась в спальню.

Бледный папа лежал в постели, такой неподвижный, что Эви укололи иголочки страха.

– Пап? – Она потрясла его за плечо и глубоко вздохнула, когда увидела, что его грудь поднимается.

Отец, который казался куда старше, чем вчера, слабо улыбнулся.

– Эванджелина? Ты вернулась.

– Тсс. Отдыхай.

Отец со вздохом опустился на подушки и протянул к ней руку. Он так радовался Эви, что она сжала его руку и добавила:

– Извини, пап. Если бы я знала, что ты приболел, добралась бы до дома во что бы то ни стало.

– Моя девочка, ты же не виновата. – Отец на миг замер, будто хотел добавить что-то ещё, но потом вновь расслабился. – Наверное, ты права. Нужно поспать. Я рад, что ты дома, Эванджелина.

Эви осторожно приподняла его голову, чтобы дать лекарство, уложила его обратно на подушку, вытерла пот со лба влажным полотенцем. Посидела с ним, пока он не заснул. Его грудь мерно вздымалась и опадала, и чувство вины немного унялось.

Эви вышла, прокралась к себе и упала на кровать.

Солнце уже почти зашло, сквозь окно упал последний лучик, и на столе что-то блеснуло золотом. Эви встала, преодолевая боль в мышцах, подошла к столу и взяла конверт, на котором блестящими буквами было написано:

Эванджелина

Думаю, это будет вам интересно

Вы знаете, кто я

Едва не выронив записку, Эви торопливо огляделась, будто ожидая, что тот, кто вломился к ней в комнату и оставил это, стоит в тёмном углу или прячется под кроватью.

– Лисса!

– Что? – Сестра раздражённо заглянула в комнату.

– Это ты оставила на столе письмо? – Эви показала ей конверт и замерла, увидев, что щеколда на окне не задвинута, а между стеклом и рамой образовался зазор.

– Нет. Его не было, когда я утром заглядывала. Что там? Можно посмотреть? – Лисса заскочила в комнату, и Эви ощутила нервную дрожь, которую не могла остановить.

– Не сейчас, Лисса. Это по работе, потом покажу, – ласково ответила она. Сестра с досадой закрыла дверь.

Эви вскрыла конверт прежде, чем услышала, как дверь затворилась. Вытащила пергамент с жирными буквами на передней стороне.

Кому: Эванджелина Сэйдж

Ищете лекарство?

Терновый пик

Сегодня вечером

Абсолютный целитель устраивает торжество

Наряд формальный

Приглашение только на одну персону

Эви отложила приглашение на стол, с силой провела рукой по волосам. Кто-то вломился в комнату, чтобы помочь ей? Её семье? Наверняка это тот самый шпион, иначе с чего бы такая секретность? И если уж на то пошло… Это пугало.

А абсолютный целитель? Сказка обратилась явью? Или ловушкой?

«С твоим везением может быть и то и другое».

Эви было не по себе, мысли скакали, её тошнило, когда она думала о том, что какой-то опасный чужак был в одном доме с её семьёй, стоял совсем рядом с тем местом, где она приклоняла голову на ночь. Дальше по коридору застонал от боли отец.

«Блин».

Эви бросилась к кровати, вытащила из-под неё большую коробку, бросила на постель и сдёрнула крышку. Вцепилась в ткань и достала платье, которое уже не приносило столько радости, сколько в день покупки.

Эви увидела его в витрине у швеи в соседнем городке и позволила себе эту радость. Она теперь зарабатывала больше, чем требовалось семье, поэтому могла не отказывать себе в роскоши. Тогда она понятия не имела, куда его надеть, но этот случай как раз подходил.

Ткань казалась на первый взгляд белой, но на свету переливалась всеми цветами, просто ходячая радуга. Оно блестело, лиф туго облегал фигуру, тонкие рукава маняще спадали с плеч. Помучившись, Эви каким-то образом справилась с застёжками, не упав на пол и не сломав запястье. Убрала волосы мамиными заколками-бабочками и осмотрела себя в зеркале.

Покрутилась разок, рассмеялась, но тут же посерьёзнела. Не каждый день надеваешь такое красивое платье.

Вздохнула, заметив маленькую баночку губной помады в углу стола. Это был любимый мамин оттенок. Она подарила помаду Эви на последний день рождения перед тем, как ушла, но Эви так и не смогла заставить себя прикоснуться к ней.

Глубоко вздохнув, она взяла баночку, набрала на палец красной помады и аккуратно нанесла на губы. Цвет был яркий, насыщенный, и у Эви появилось странное ощущение, что девушка в зеркале – та, кем ей и следовало стать с самого начала.

Она улыбнулась.

Но улыбка померкла, а брови нахмурились, когда Эви поняла, что в этом платье её и похоронят, если она не будет осторожна.

Она вздохнула. Что ж, оно хотя бы блестящее.

Глава 40

Эви

Эви понятия не имела ни как, ни почему шпион нацелился на неё, но если была хоть малейшая надежда спасти отца, она, разумеется, должна была попытаться.

Уложив Лиссу, она оставила её под присмотром друга семьи, завязала белый плащ и постаралась убрать руки от заколок-бабочек, которыми убрала волосы. Терновый пик был на другом конце городка – в районе, куда приличные люди старались не заходить. Оттуда открывался прекрасный вид на Реннедон, но до Орехового леса – рукой подать.

Но Эви нечего было бояться Злодея, поэтому она спокойно прогулялась по окраине, выходящей на лес, направляясь к Терновому пику. Подошла к одинокому дереву, встала под фонарём на углу площади и потёрла виски, стараясь не смазать макияж.

– Какая же ты отбитая, Эви Сэйдж.

Она со вздохом прислонилась к коре дерева, пытаясь высмотреть в темноте какие-нибудь силуэты. Сердце колотилось. Уже не в первый раз с начала этого приключения она задумалась, не следовало ли связаться со Злодеем.

Честно говоря, она всё равно отчасти ждала, что он явится – ровно так же, как сделал на днях, когда она ощущала себя опустошённой и разбитой. Кроме того, в такой поздний час голубя уже не отправить – почта закрывалась ещё до заката.

Она посмотрела на золотое колечко на мизинце.

– Какой прок от договора, если нельзя даже связаться с начальством? – Она уставилась на рисунок, мечтая, чтобы он поддался.

– Эви?

Она улыбнулась при звуках знакомого голоса и обернулась к Блэйду Гушикену. Фонарь высветил смуглую кожу и голубой атласный жилет – для разнообразия подходящий к белой рубашке.

Она подошла, легонько пихнула его в плечо.

– Ты чего бродишь по темноте? – Эви кивнула на безлюдную площадь. – Ты же без Пушка, да?

Блэйд хохотнул и оправил жилет.

– Без Пушка, помоги ему боги. Хотя в каком-то смысле имя ему идёт – шокирует, как удар по морде.

«Обожаю такое».

– У тебя тоже приглашение? – Он с хрустом вытащил украшенный золотой фольгой конверт из легендарного русалочьего пергамента.

Эви охватило облегчение: шпион нацелился не на неё одну. Нельзя, конечно, желать другим таких же страданий, какие достались тебе, но и ничего хорошего в том, чтобы остаться с ними один на один, тоже нет.

Ветер поймал прядь волос, Эви поправила заколку и протянула руку:

– Идём?

Блэйд широко улыбнулся, она взяла его под руку, и они вместе отправились дальше.

– Как думаешь, кто-нибудь ещё получил приглашение?

– Нет, конечно, мир же вращается только вокруг вас.

Язвительный голос и бесил, и успокаивал – очень странная смесь чувств.

– За что мне всё это? – Эви закатила глаза, когда Бекки вышла на свет. Она распустила каштановые волосы, которые обычно носила в плотном пучке, и они мягко вились по плечам. Нежно-розовое платье с воланами-розами по подолу ненавязчиво подчёркивало смуглую кожу. Бекки заметила, как Блэйд откровенно пялится на неё, и тот же нежно-розовый оттенок коснулся щёк.

– Я хотела спросить то же самое, – ответила Бекки, поправляя очки. В руках у неё был ещё один золочёный конверт. – Видимо, вы тоже получили приглашение?

– Да. – Эви заметила надпись на конверте Бекки. – Что у тебя написано?

Бекки, поколебавшись, вручила ей конверт.

Кому: Ребекка Эрринг

Ищете лекарство?

Терновый пик

Сегодня вечером

Абсолютный целитель устраивает торжество

Наряд формальный

Приглашение только на одну персону

Эви вернула Бекки конверт, они обменялись понимающими взглядами и отвернулись.

– Похоже, кем бы ни был автор, он заманивает нас личными причинами для каждого, – сказал Блэйд, вчитавшись в своё приглашение, а потом показал его.

Обе девушки склонились над письмом и прочитали:

Кому: Блэйд Гушикен

Терновый пик

Сегодня вечером

Абсолютный целитель устраивает торжество

Наряд формальный

Приглашение только на одну персону

– И всё? – Эви взяла приглашение и перечитала его, чтобы удостовериться. – На твоём нет причины, как у нас с Бекки. Зачем ты вообще пришёл в таком случае?

Блэйд пожал плечами с неуверенным видом.

– Там сказано «торжество», я подумал, будут кормить.

Бекки покачала головой:

– Никакой гордости. – Она аккуратно разгладила своё приглашение. – Это всё, очевидно, какой-то заговор с целью заманить нас сюда. Я предложила бы немедленно сообщить боссу.

Эви увела их подальше от любопытных глаз, на край грунтовой тропинки.

– Мы почти пришли, можем с тем же успехом сходить на разведку все вместе, а потом доложить боссу, что узнали.

– Мне не нравится, – буркнула Бекки, нервно дёргая рукава платья.

– Кто бы мог подумать, – улыбнулся Блэйд и протянул дамам руки. Эви взяла его под локоть, а Бекки сердито ушла вперёд, ни с кем не встречаясь взглядом.

– Мы же направляемся прямиком в ловушку, – бросила она и накинула капюшон плаща.

– Верно, но мы хотя бы знаем об этом, – ответил Блэйд и вскинул бровь. – Зачем ты вообще пришла, если думаешь, что это ловушка? Почему не рассказала всё боссу?

Ребекка казалась зверем, загнанным в угол. Она отвела взгляд.

– Потому что… А вдруг нет? Я должна убедиться.

Эви сочувственно улыбнулась и показала Бекки своё приглашение.

– Я тоже.

Бекки неохотно кивнула.

– Как думаете, ещё кто-нибудь из наших получил приглашение?

– Скоро узнаем, – ответил Блэйд, показывая дальше по мощённой деревом тропке, откуда доносились звуки и лился свет. – Кажется, праздник уже начался.

Эви впервые услышала в слове «праздник» угрозу. Слегка отдающую словом «гибель».

Глава 41

Эви

Огни были повсюду.

Терновый пик располагался на утёсе у Орехового леса. С этой стороны склона хлипкий деревянный мостик соединял две части леса. Мостиком это сооружение Эви назвала бы с трудом, в нём изрядно не хватало досок, и в целом он больше походил просто на две связанные между собой толстые верёвки. Но эта шаткая конструкция была здесь не самым интересным.

Нет, вокруг расстилалось упадочное великолепие, и Эви смотрела во все глаза.

Деревья на вершине были украшены летающими свечами, заключёнными в воздушные мешки, которые не давали загореться листьям и веткам. Музыка и смех летали всюду, словно конфетти, а когда Эви скинула плащ, плечам стало тепло.

Блэйд тихо присвистнул.

– Подруга, ну ты и приоделась!

Он тепло улыбнулся – в отличие от Бекки, которая пронзила Блэйда взглядом и растворилась в толпе людей, качающихся под музыку.

Эви цыкнула на Блэйда, слегка пихнула его.

– Ты почему Бекки комплимент не сделал? Ты же на неё добрую минуту пялился, когда она подошла.

Блэйд со вздохом провёл рукой по густым чёрным волосам.

– Потому что вещи, которые я подумал, когда увидел её в этом платье, не годятся для публики.

Эви увернулась от пьяной парочки, которая проковыляла мимо, намереваясь, без сомнения, заняться теми же самыми неприличными вещами, о которых говорил Блэйд.

– Честно говоря, не хотела этого знать.

– Сама спросила, – с намёком улыбнулся он.

– Очень грубо с твоей стороны подчёркивать абсолютную правду. – Эви отвернулась, заметила Бекки, которая вновь растворилась в толпе. – Ну, надеюсь, она знает, что делает, а то я вот не имею представления.

Они прошли мимо длинного стола, полного незнакомых блюд – такого цвета и вида, что казалось, будто они из иного мира. Даже вино было словно из густого серебра, такого Эви ещё не видела.

– У магии свои преимущества, да? – улыбнулся Блэйд и взял им по бокалу.

– Может, не надо пить? – Эви принюхалась к жидкости и поразилась: она опьяняла самим ароматом. – Мы не знаем, кто стоит за всем этим, вдруг там яд?

Блэйд сделал большой глоток, Эви возмущённо подпрыгнула:

– Дурак!

Он кивнул на толпу.

– Все пьют, так что или их всех отравили, чтобы они пьяно топтались под музыку и неприлично выражали страсть на публике, или мы в безопасности.

Эви осторожно отпила и чуть не застонала, когда потрясающий вкус разлился по языку.

– Невероятно вкусно. – Она хотела отпить ещё, но Блэйд придержал её за руку.

– Осторожнее. Оно не отравленное, но крепкое. Ну, пойдём искать абсолютного целителя.

Блэйд окинул взглядом толпу и нехорошо сощурился. Эви посмотрела в том же направлении и понимающе улыбнулась, увидев, как какой-то красавец-блондин целует ручку Бекки, с восхищением глядя на неё.

– Щас вернусь, – бросил Блэйд и решительно направился к ним.

– Но…

Поздно. Блэйд уже ушёл, втиснулся между Бекки и её кавалером, склонился к ней, свирепо зашептал что-то на ухо. У той, надо отдать ей должное, в глазах тоже стояла жажда убийства – в её личное пространство так нагло вторглись.

– Ладненько, найду сама, – буркнула Эви и ещё раз осмотрела толпу, ища кого-нибудь знакомого. Здесь собрались самые разнообразные существа, от людей до пикси. Под деревьями были привязаны белоснежные единороги, вокруг них танцевали лесные духи. Каждый вдох полнился магией, разлитой в воздухе и одаривающей Эви тёплым счастьем.

Она тихо мечтала встретить среди всего этого великолепия Татьянну, размахивающую собственным приглашением. Эви делала вид, что составление для Злодея списка потенциальных предателей – это ерунда, но каждое имя, которое она аккуратно вписывала в перечень, углубляло дыру в груди, и даже несколько недель спустя она всё ещё будет чувствовать её. Такой невинный способ разорвать на части людей, о которых ей полагалось заботиться. Она тяжело вздохнула, корсет стиснул грудь.

Эти штуки не рассчитаны на людей с высоким уровнем тревожности, но хотя бы смотрятся красиво.

Кто-то коснулся её плеча, она подпрыгнула, обернулась, подняв кулаки. Рядом стоял пожилой джентльмен с рыжими волосами длиной до плеч и в тёмной мантии. Он протянул руку:

– Позвольте взглянуть на ваше приглашение, госпожа?

Эви с подозрением покосилась на него, коснулась носком туфли ножа в ножнах на щиколотке, чтобы проверить, что он на месте.

– Разумеется.

Она отдала конверт, надеясь, что Блэйд и Бекки скоро подойдут.

Но пожилой господин просто прочитал надпись на конверте, даже не доставая само приглашение, и с улыбкой вернул, не задав ни единого вопроса.

– Чудесно. Рад, что вы пришли, дорогая.

– Мы знакомы? – с подозрением спросила Эви, пытаясь вспомнить его в лицо.

– Нет, это маловероятно. – Он засмеялся тепло и сладко, как патока. Вновь протянул жёсткую мозолистую ладонь. – Меня зовут Артур Маверин. Кажется, вы работаете у моего сына Тристана. Я абсолютный целитель.

Эви не сомневалась: это и есть шок; она застыла, не в силах вспомнить, как говорить, и вместо этого так и стояла, раскрыв рот и приклеившись взглядом к человеку перед собой.

– Вы… Я… Э, здрасте?

Артур усмехнулся и опустил руку, поняв, что она свою поднять не осилит.

– Должен сказать, вы словно удивлены приглашению, а ведь вы так настойчиво добивались, чтобы вас позвали на сегодняшний праздник.

Эви покачала головой, отпрянула, вернув себе способность говорить.

– Простите? Я ничего не добивалась. Кто-то оставил приглашение у меня в спальне вместе с жутковатой запиской.

Артур нахмурился и пригласил её к двум деревянным стульям в стороне от толпы. Она неохотно пошла за ним, держась наготове, чтобы выхватить кинжал в мгновение ока.

Он был не таким острым, как тот, что был у неё в день, когда она повстречалась со Злодеем.

Тот, с которым Эви пришла, она купила на ярмарке выходного дня, заплатив за него куда больше, чем он того стоил. Особенно учитывая, какой он был тупой, но она смирилась.

Но даже этого хватит, чтобы ударить человека – этого достаточно, если ситуация потребует.

– Поверьте, миз Сэйдж, это вы пригласили меня на этот праздник. – Пожилой господин посмотрел ей в глаза. – Сегодня утром от вас пришло письмо.

Эви покачала головой, борясь с замешательством.

– Я никакого письма не посылала, мистер Маверин. Понятия не имею, о чём вы.

Артур встал и достал из складок мантии лист пергамента. Развернул, вернувшись на стул, и прочитал:

– «Дорогой Артур Маверин, я понимаю, что вы не знакомы со мной. Но я знаю вашего сына. Учитывая эту связь, я была бы крайне признательна, если бы вы пригласили меня на одно из ваших блистательных торжеств. Это весьма поможет не только мне, но и вашему сыну. Подпись: Эванджелина Сэйдж». – Он дочитал и выжидательно взглянул на неё.

Эви яростно затрясла головой:

– Нет, нет! Я не посылала вам этого письма, сэр. Не знаю, кто это сделал, но не я.

Она поискала в толпе Блэйда и Бекки, но те испарились.

Артур встревожился. Выглядело так по-отечески, что Эви чуть не попросила обнять его, но сдержалась.

– Заверяю вас, Эви. – Он словно пробовал имя, проверяя, верно ли произносит. – Я был заинтригован, получив это письмо. Мне показалось, что у меня нет выбора, кроме как разыскать вас.

Ей очень не хватало умения различать, где ложь, а где правда. Её наивность проявлялась в самые неподходящие моменты, и Эви никогда не догадывалась, насколько плохи дела, пока не вляпывалась.

Но Артур казался таким искренним.

– А вы… Вы знаете про… – Она пыталась аккуратно спросить, знает ли Артур, чем занимается его сын.

– Кто мой сын? – Артур сложил руки и с болью улыбнулся. – Да, я прекрасно осведомлён, какую жизнь выбрал Тристан.

– А, – вякнула Эви. Разговор шёл куда-то не туда. Она, кажется, нисколько не приблизилась к ответам. Скорее отдалилась. Будто бежишь по длинному коридору к двери и никак не можешь добежать. – Ну, хорошо, наверное.

– Вы работаете непосредственно с ним? – спросил Артур с одним лишь доброжелательным любопытством.

– Да. – Эви кивнула. – Он замечательный босс.

Артур прокашлялся, поправил пуговицы под подбородком.

– Рад, что о нём кто-то заботится.

Эви ощутила, что он намекает на более близкие отношения, и поспешила прояснить, путаясь в словах, просто для протокола и всё такое:

– Я его ассистентка, так что, разумеется, я забочусь… чтобы всё было хорошо на работе. Знаете, это входит в круг рабочих обязанностей.

– Согласен.

Они оба подпрыгнули, услышав этот глубокий резонирующий голос, Эви заметила потрясение на вмиг побелевшем лице Артура.

Он медленно встал, протянул обе руки.

– Тристан, – охнул он.

– Привет, Артур.

Эви обернулась и увидела одетого в чёрное Злодея.

Его тёмные глаза нашли её, в них осязался гнев.

– Привет, Сэйдж.

Не в силах поверить, она ответила:

– Боги, сэр! Если вы собираетесь и дальше ко мне вот так подкрадываться, заставлю вас носить колокольчик.

«Ну правда, просто смешно».

Но её хорошее настроение мигом сменилось дрожью по позвоночнику, когда она поняла, какую неприятность причинила. Ведь именно из-за того, что она не показала приглашение боссу, она втянула его в прилюдное воссоединение с отцом. Воссоединение, которого он вообще не собирался допускать, в этом она не сомневалась. И уж точно не сейчас, не при ней.

Она оглядела плотную толпу, прикидывая, куда бы деться. Куда сбежать от этой катастрофы.

Глава 42

Злодей

«Держи себя в руках».

Эта фраза так часто звучала в голове Тристана, будто отпечаталась изнутри черепа и стала неотъемлемой частью его самого.

Но было очень трудно держать себя в руках, когда так много всего нагнетало давление, и голова уже напоминала чайник, готовый засвистеть. Отец – а ведь Тристан поклялся себе, что никогда больше не взглянет ему в глаза, – смотрел прямо на него. Один из гвардейцев сообщил о том, что ближайший круг сотрудников собирается на какое-то подозрительное мероприятие, и Тристан уже был на пороге, когда Данте упомянул Сэйдж.

Стоило услышать музыку и увидеть фонари, как Тристан понял, что это одно из Артуровых сборищ. Он помнил эти роскошные украшения с детства и ненавидел их.

Не говоря уже о танцах до рассвета. Артур применял всю свою магию, чтобы исцелять сердца страждущих, которых находилось немало. Тристан думал, что Артур забросил эти свои вечеринки, но неприятное чувство внутри подсказало: это едва ли вероятно, учитывая, сколько всего уже пошло наперекосяк в его жизни.

Всё это было спланировано; это было предательство. Вопрос был в том… чьё.

Звон голоса Сэйдж помог сосредоточиться, и Тристан наконец разрешил себе взглянуть на неё. Его реакция на неё… пугала. Не сказать, чтобы её платье так уж выделялось среди прочих ярких, вычурных нарядов, которые она обычно носила, вопрос был в том, как она выглядела в нём – она сияла. От заколок в волосах до подведённых глаз… и губ, красных как кровь.

Он откашлялся, выругав себя за то, что размяк, выпрямился, пытаясь спрятать любые мысли об ассистентке.

«Агония. Это агония».

– Сэр? – Эви помахала рукой у него перед лицом. Огонь играл на драгоценных бабочках в её тёмных волосах, которые, казалось, усыпаны звёздами.

– Артур, прости, нам с ассистенткой нужно поговорить, – сказал Тристан, не справившись с гневом в голосе. Увидел, как напряглась тонкая шея Сэйдж, когда она затаила дыхание.

– Ну, ну… – начал Артур, но у Тристана не было времени. Он видел по бешеным глазам ассистентки, что её воображение уже разыгралось насчёт того, что сделает Злодей после того, как уволит её за эту выходку.

– Уверен, тебя ждут гости. – Тристан указал на народ, который бродил вокруг с отчаянными взглядами.

Артур не спеша поднялся, и у Тристана сжалось сердце при виде знакомого лица.

– Обещаешь, что мы поговорим, прежде чем ты уйдёшь, Тристан?

Он едва не зарычал, когда плеча коснулась рука отца, но сдержался и просто коротко кивнул.

Едва Артур ушёл из пределов слышимости, Злодей повернулся к Эви и обнаружил, что она тихонько крадётся в противоположном направлении.

– И куда это мы собрались?

– А, да я просто…

К его удивлению, она резко развернулась и бросилась в толпу.

– Сэйдж, вернись! – завопил Тристан и бросился за ней, как охотник за лисой, чувствуя себя полным дураком.

Он врезался в пару, которая сплелась в страстном объятии, и закатил глаза, когда они начали возмущаться.

– Эванджелина!

Тристан попытался схватить её за руку, но она выскользнула из его хватки и бросилась на шаткий мостик и дальше, во тьму.

Ну конечно, нельзя, чтобы всё было просто, надо непременно убегать. Раньше, когда-то давно, Тристану нравилось, когда люди так вели себя, но теперь он не выносил этого.

Он бежал следом – целеустремлённо, несмотря на неприятное ощущение, что напугал её. Хотелось навалять самому себе за то, как он повёл себя, увидев её там – рядом с отцом. Тристан не привык испытывать страх, а Сэйдж, очевидно, решила познакомить его с этим чувством.

Мостик застонал и зашатался под его весом, темнота грозила поглотить его, но лунный свет вновь блеснул на заколках в волосах Сэйдж. Тристан смотрел только туда, зная, что последует за этим светом куда угодно.

Он раньше не был таким сентиментальным, и виновата была она.

За мостиком шумели деревья, ночь была прохладная, а без огня – просто ледяная. Сэйдж, наверное, замёрзла.

– Сэйдж, выходи. Ты там помрёшь, а мне придётся нанять на твоё место Ребекку.

Она вывалилась из кустов с ветками в волосах, бросая на него гневные взгляды.

– Злой вы.

– В этом весь смысл. – Он ответил ехидным взглядом.

Она подошла, теребя локон.

– Ладно, валяйте. Орите.

– А? Надо орать?

– Я знаю, что вы почему-то очень сердитесь из-за Артура… – начала она.

– Я не сержусь, – перебил он и вытер со лба каплю пота. Эви вызывающе вздёрнула бровь, и он признал: – Ладно, сержусь, но сейчас дело не в Артуре.

Она широко распахнула глаза.

– Ой, значит, вы всё-таки злитесь на меня… Что я не сходила к вам, а пошла на это сборище? Но клянусь, я не знала, что здесь заправляет ваш… ваш, эм… отец и что это вас расстроит. – Она сморщилась на последнем слове, и ему пришлось подавить смех – проблема, которой у него ещё недавно не было.

– Я не расстроен, Сэйдж, – ответил он, собираясь с мыслями. Сердце колотилось как бешеное.

Она вгляделась и указала на его руку, которой он вцепился в рукоять меча.

Он немедленно отпустил меч, едва ли не впервые в жизни ощущая некоторую робость.

– Привычка, – буркнул он.

– Ладно. – Она кивнула, скорчила недовольную гримаску, обошла его и села на краю утёса. Свет от костров высвечивал линии её скул даже на таком расстоянии.

– Я не злюсь на тебя, – сказал он, неуклюже наклоняясь, чтобы сесть рядом. – Гвардия сообщила, что мои сотрудники здесь. Я знал, что это не случайность, но ни на секунду не усомнился в тебе. – Злодей сам не понимал, почему так важно, чтобы она это знала.

Она, кажется, поверила, бросив взгляд на золотой ободок на пальце. Он виновато отвернулся.

– Я рада, что вы мне доверяете, – спокойно сказала она.

– Так и слышу радость, – ответил он, и каждое слово сочилось ехидством.

Тристан взглянул на свечи, украшающие деревья вокруг, – они, кажется, светились ярче, чем когда он и Эви только перешли на эту сторону моста. Нежная музыка задавала лиричную атмосферу. Злодей не знал, что такое радость: он так давно жил не заботясь об удобстве, что начал полагаться на чувство дискомфорта, не давая себе успокоиться и остановиться.

Но в этот момент он подумал, что, может, стоит остановиться. Запросто.

– Отдам отцу должное: у него на званых вечерах всегда играют хорошую музыку.

Сэйдж устремила на него пристальный взгляд, и он оказался так близко, что видел, как в её глазах отражаются огоньки свечей.

– Он часто устраивает такие вечера?

– Не знаю. – Тристан вздохнул, сжал двумя пальцами переносицу. – Я много лет с ним не говорил.

Честно говоря, Тристан большую часть жизни не разговаривал с Артуром. И дело было не только в том, что на протяжении большей части детства Тристана тот путешествовал в разные места, применяя свой дар абсолютного целителя там, где в нём нуждались. Мать Тристана, Амара, сказала тогда, что со стороны детей было бы эгоистично удерживать Артура, когда множество людей нуждалось в его помощи. Теперь Тристану было смешно, что Артур никогда не думал о том, как сильно нуждались в нём собственные дети.

К моменту рождения Клэр Артур уже не ездил так много и проводил больше времени дома, в прибрежной деревне. Тристан вырос, поэтому большая часть внимания отца уходила на младших. Амара Маверин не была холодна, но и любвеобильной её было не назвать. Она не видела смысла в объятиях и ласке, когда мир вокруг так жесток. За это Тристан был ей благодарен: это избавило его от ощущения, что его отвергли.

Вернувшись домой, Артур обращался с Клэр и Малькольмом мягче, но насчёт Тристана, вероятно, решил, что уже слишком поздно. Сперва Тристану было больно, когда он пытался подружиться с Артуром и сталкивался с отсутствием интереса. Но в качестве защиты быстро вернулся к привычному поведению. Не нужна ему никакая привязанность; не нужны люди, которые выражают свою к нему любовь; всё это просто пустая трата времени. Пустая трата сил.

Всё это, в конце концов, было уже неважно. Когда Артур решил попытаться выстроить с Тристаном отношения, он опоздал. Но это не остановило Артура – он много лет писал письма, предлагал встретиться. Тристан не ответил ни на одно.

Наконец надежда родных на то, что он исправится, умерла, и с ними стало гораздо приятнее общаться. Надежды матери тоже умерли, насколько он понимал, но это была отдельная пытка, которой он не хотел себя подвергать – может, позже. Нет, прямо сейчас он мог позволить себе крупицу счастья, если тепло, разлившееся в груди, означало именно это.

На самом деле, он выжимал из этого момента всё, что мог.

Он вскочил с места, Сэйдж в замешательстве посмотрела на него.

– Что вы делаете?

Она поражённо уставилась на протянутую руку.

– Потанцуешь?

Сэйдж вытаращилась на него ещё сильнее, но алые губы изогнулись в улыбке.

– С кем? – Она театрально огляделась.

Тристан усмехнулся – ну правда, она очень забавная.

– Со мной.

Сэйдж взялась за его руку, встала с его помощью. Он склонился к ней, и у него перехватило дух от счастья, которое она вовсю излучала. Было столь непривычно, что кто-то так радуется в его присутствии, а может, даже самому его присутствию, что он чуть не споткнулся.

– Я не очень умею танцевать с кем-то. – Сэйдж поморщилась и посмотрела на их соединённые руки. – Обычно просто вращаюсь, пока голова не закружится.

– Ну…

Он просчитался. Живенькая, бодрая мелодия сменилась на более медленную и чувственную. За десять лет своего дела он запытал множество людей. Ради сведений, за то, что взбесили, за попытку убийства, и даже… он не хотел признаваться в этом, но однажды он пытал человека за то, что тот на его глазах издевался над уткой.

Он даже порадовался, когда обнаружил, что этот человек оказался Славным гвардейцем в отставке, но дело было не в этом.

Сейчас его ждала другая пытка, какую он ещё не знал. Он достиг совершенства в том, чтобы не желать того, чего он не мог бы получить, но эта женщина не была чьей-то собственностью. Она была человеком, которого он глубоко уважал и которым восхищался. На неё он полагался сильнее, чем считал возможным.

Ей он никогда бы не признался ни в чём из этого.

«Только один этот миг счастья», – напомнил он сам себе.

Тристан, не мешкая, опустил ладонь на талию Сэйдж и привлёк к себе. У неё сбилось дыхание, Тристан чувствовал тепло её кожи сквозь шелковистое платье. Он откашлялся, поднял их руки и повёл медленными шагами.

– Так вы танцуете? – спросила Сэйдж, подавшись к нему. Она оказалась ближе, чем он думал, и стоило опустить взгляд, как он понял почему: она стояла на цыпочках.

– Научился много лет назад, когда работал на… – Он оборвал фразу, но не потому, что не хотел говорить, а потому, что именно в этот момент заметил, как в толпе на той стороне моста мелькнуло знакомое лицо.

– Что здесь делает моя сестра? – озадаченно спросил Злодей.

– Клэр здесь? – Сэйдж резко обернулась, но никто из них не остановился, не перестал качаться в едином темпе. Мысли скакали у неё в голове с бешеной скоростью, Тристан видел по глазам. – А вам не кажется, что предателем может быть…

Он прервал её, не дав закончить мысль:

– Гвардия следила и за ней, и за братом с самого взрыва. Каждый их шаг был под наблюдением. Они меня, конечно, ненавидят, но это не они копают под меня.

– Вряд ли они вас ненавидят, – тихо отозвалась Сэйдж, когда он бережно закрутил её.

– Как знать. – Тристан не глядел на неё. Вместо этого он выбрал себе одну из свечей и смотрел только туда.

– Я знаю. – Сэйдж давила носком туфли ему на ногу, пока он не опустил взгляд на неё. – Я знаю, что такое любовь к родным. Они любят вас, это очевидно.

– Это не то же самое, что у вас с Лиссой, – ответил он и вновь закружил её.

Она искренне рассмеялась и вернулась в его объятия.

– Да, у нас немного другие отношения, но основы-то те же. В детстве я вечно бесила брата, иногда специально. Но мы всё равно сделали бы друг для друга что угодно.

– Я не знал, что у тебя есть брат, – тихо произнёс Тристан, прекрасно понимая, что в семье работает только Сэйдж.

– Он погиб, – ответила она так безжизненно, что он испугался.

– Наверное, было очень больно.

Танец замедлился, но они всё ещё двигались, всё ещё кружились.

– Хуже всего, что это случилось внезапно. – Она всё смотрела на него, но взгляд был отсутствующий. – Несчастный случай… с маминым даром. После этого всё изменилось. Гидеона не стало, потом ушла мама. Я бросила школу, чтобы сидеть с Лиссой, а потом вовсе перестала учиться, чтобы пойти на работу, когда папа заболел. Кажется, вокруг постоянно что-то случается, и я не могу просто жить свою жизнь.

Грустная выходила история, Тристан много таких слышал. Его задела не она сама, а то, как Сэйдж рассказывала и смотрела на него. Открыто, честно глядела ему в глаза и не скрывала ничего, будто её слабость была всецело достойна его внимания.

Это была правда, он слушал не отрываясь.

– Я знаю, каково это. – Он помолчал. – Когда вокруг постоянно что-то случается. Со мной так бывало.

Она испуганно взглянула на него, и он едва не умолк – но продолжил:

– Сегодня я не был готов встретиться с отцом.

– Это я виновата. Мне очень… – Она умолкла, заметив, как он принял сердитый вид. Ему хотелось выдрать это проклятое слово из её словаря.

– Мне трудно быть рядом с ним. Напоминает о детстве. Я редко… редко его видел. Абсолютному целителю приходится много путешествовать. Всегда находился кто-нибудь, кому он нужен был сильнее, а я ощущал себя… неважным.

Больше он сейчас ничего не смог бы сказать. Но этого было достаточно, судя по разделяющему его чувства взгляду Сэйдж, которого, как оказалось, он ждал.

– Понимаю, – с улыбкой ответила она, потому что в самом деле понимала, теперь он видел это. – Иногда просто… устаёшь от жизни.

Он не ответил, справляясь с чувствами.

Сэйдж испугалась его молчания, зарделась.

– То есть я не хочу сказать, что устала от работы на вас… Эта работа, она…

– Отнимает годы жизни? – с готовностью подхватил он.

– Я не это хотела сказать. – Она нахмурилась. – Вслух.

Он хрипло рассмеялся:

– Если работа недостаточно утомляет, могу предложить поиграть со стажёрами в «Спасайся кто может». – Он шагнул шире и закружил Сэйдж в долгом вираже.

– В качестве преследовательницы? – уточнила она с каким-то жутковатым выражением лица.

– Я не настолько злодей. – Он вскинул брови и замер, увидев, как блестят у неё глаза. – Ты чего улыбаешься, Сэйдж?

– Просто подумала, что нас хоть на сцену выпускай.

– Можно подумать, кто-нибудь захочет смотреть, как мы собачимся, – фыркнул Злодей.

– Ну, не знаю… – Сэйдж блеснула глазами.

Он покачал головой и сделал ещё один поворот.

Миг был почти идеальный. А потом раздался вопль.

Глава 43

Эви

– Да какого хрена? – буркнул Злодей, поднимая голову к ночному небу и вслушиваясь в этот жуткий оглушительный вопль, от которого у Эви едва не лопались барабанные перепонки.

– Берегись! – крикнула она, узнав этот пронзающий крик в небе и фиолетовый оттенок дыма, который опускался на них.

Босс понял: прыгнул в сторону, увлекая её за собой, охнул, ударившись об землю, перекатился, спасая их от очередного ядовитого облака от…

– Они вырвались? – Эви оглянулась через плечо на тёмный силуэт гивра в небе. Ну да, чего ещё не хватало этому вечеру, если не чудовищно опасной твари, которая испортила самое неловкое семейное воссоединение с начала времён?

И самый волшебный танец в её жизни.

Она даже не шла, она просто скользила, а он…

Раздался ещё один вопль, его поддержали крики разбегающейся толпы.

«Ну да. Наверное, не лучшее время предаваться размышлениям, Эви».

Каблуки взрыли землю, когда босс поднял её на ноги. Он выдал свирепую нецензурную тираду, взглянув на ту сторону моста. Половины Тернового пика как не бывало, она исчезла под ядовитым дыханием гивра. Эви вздрогнула, к горлу подкатила желчь, когда на глаза попалось тающее тело человека – ещё живого, ещё кричащего от боли. Кожа слезала с костей.

– Это просто чудовищно! – Эви зажала себе рот.

– Ты работаешь на меня – уж наверняка видела вещи и пострашнее, – заметил Злодей слишком уж деловито, не отрывая взгляда от гивра.

– От этого менее чудовищным это не становится, – возмутилась Эви и покачала головой. Её охватило ужасное чувство. – Сэр, а может, нам надо этого гивра…

– Да! Разумеется, – ответил Злодей, будто разозлившись и удивившись тому, что отвлёкся. Схватив Эви за руку, он подтолкнул её вперёд и закричал: – Беги!

– Ладно! – огрызнулась Эви. Несмотря на сложившееся мнение, она способна сама определить направление. – Как он выбрался? – Она пыталась разглядеть, какого цвета гивр, но в темноте невозможно было разобрать, самка это или самец.

А вдруг они оба улетели?

Она чувствовала, что вслед за ней бежит Злодей, криком подгоняя её. Услышала треск старого дерева и поняла почему. Дыхание гивра разъедало мост за их спиной, доску за доской. Пока он весь не затрещал, а потом они полетели вниз.

Эви вцепилась в доску, как в перекладину лестницы, чувствуя, как крошится дерево под пальцами, а потом они ударились об остатки утёса, изо всех сил хватаясь за верёвки. Она бросила взгляд вниз и облегчённо вздохнула, увидев, что босс держится за доску пониже. Он всё ещё жив.

– Вы там как? – крикнула она ему, преодолевая боль от только недавно залеченных ран на ладонях, которые кое-где открылись.

– Прекрасно. Думаю, не устроить ли тут пикничок, – ответил он своим обычным язвительным тоном.

Да, всё в порядке.

Эви кивнула и принялась взбираться наверх. Там её улыбка угасла: воздух полнился едкой вонью гниющей плоти.

Просто бойня.

Везде валялись тела – трупы, разъеденные до костей. Иные были ещё живы – они кричали, пока кожа стекала с мяса. Эви заставляла себя смотреть на них, умоляя, чтобы никто не оказался Блэйдом или… Ладно, она предпочла бы, чтобы Ребеккой Эрринг никто из них не был тоже.

– Это самец, – произнёс за её плечом Злодей, с тихой яростью всматриваясь в небо. Что-то большое, серебристое упало на землю, он всмотрелся, потом подошёл. Это был один из ножных кандалов гивра, ровная линия разлома цепи чётко указывала на то, что её не сломали, а распилили. – Кто-то выпустил его.

– Тот же, кто направил нас сюда, – вздохнула Эви.

– Всё подстроено, – ощерился Злодей.

Но сейчас не было времени размышлять, кто за всем этим стоит, сперва нужно было изловить гивра.

– А почему самец не остался с самкой? – спросила Эви, прячась под огромным поваленным деревом, которое лежало под углом, застряв в кроне другого.

Босс торопливо присоединился к ней.

– Самки умнее, более расчётливые. Самцы часто исходят из чистого инстинкта. Сейчас он понял только, что его поймали. Станет ещё хуже, если самка осталась в клетке. – Кажется, он обдумал своё заявление, поскольку уточнил: – Относительно. Два гивра не хуже, чем один разъярённый самец.

– Он умеет только разрушать? – Эви закатила глаза, откинула растрёпанные волосы с лица. – Мужики…

– Давай обсудим очевидные недостатки моего пола потом. – Злодей сверкнул глазами. На плече чёрной рубашки зияла прореха, придавая ему такой дерзкий вид, что у Эви затрепетало сердце.

Время для этого было совершенно неподходящее.

– Гушикен! – проревел он таким командирским голосом, что Эви выпрямилась, едва не ударившись головой об ствол дерева, под которым они сидели.

Блэйд появился из темноты и залез к ним. Рука у него была в крови, в янтарных глазах плескался страх.

– Здрасте, босс. Вы тут откуда взялись? – спросил он как ни в чём не бывало на фоне окружающей разрухи.

– Давай без светской болтовни. Есть мысли, как его изловить?

– А в первый раз я сильно помог? – прямо спросил Блэйд.

Они подпрыгнули от очередного визга гивра и последовавших криков толпы.

– Нисколько, – рыкнул Злодей.

– Тогда, полагаю, вы знаете ответ, сэр.

Дерзкая непринуждённость Блэйда испарилась, когда он обернулся на движение, которое Эви тоже заметила краем глаза.

– Я же сказал, не высовывайся! – непривычно жёстко выпалил Блэйд.

Рядом с ними под деревом возникла Ребекка Эрринг, так перепугав Эви, что та отпрянула и прижалась к груди босса.

– Боги милосердные, не ходите так тихо! – Эви прижала ладонь к груди, дожидаясь, пока сердце уймётся, но вскоре поняла, что этого не произойдёт, пока над головами угрожающе кружит гивр.

– Под деревьями, где ты меня бросил, было нисколько не безопаснее, – буркнула Бекки, вежливо кивнула Злодею и вонзила взгляд в Блэйда.

Но Злодей не обратил внимания – он всматривался в кричащую толпу, которая бежала мимо.

– Моя сестра, здесь была моя сестра, до нападения… – И он выскочил из их укрытия и побежал.

– Сэр! – закричала Эви и хотела броситься следом, но Бекки крепко схватила её за плечи и удержала на месте.

– Сядь, дура! Ещё не хватало ему беспокоиться о том, что ты убьёшься, пока он ищет её. Сиди здесь и не лезь под ноги.

Слова обожгли дыханием гивра по голой коже, но Эви понимала, что это правда. Если она не будет полезной, то лишь помешает ему. Может, она уже мешает.

Сейчас нельзя было предаваться самобичеванию. Вот доберётся домой, желательно в целости и сохранности, проверит, как там Лисса – с чувством вины за то, что опять бросила сестру одну, – и практически без чувств рухнет на кровать. Тогда и только тогда позволит себе перебрать все те вещи, которые, по мнению её головы, она сделала плохо или неправильно.

– Надо поймать гивра, – твёрдо заявил Блэйд и вытащил из кармана кожаный шнур. – Вытащил из упавших фонарей, думаю, пригодится!

– Как он вообще умудрился поймать его в первый раз? – спросила Эви, скептически глядя на то, как Блэйд вяжет на конце верёвки большую петлю. – На ней фонари висели. Правда думаешь, что она удержит огромного дикого зверя?

– Есть идея получше? – коварно улыбнулся Блэйд. – Гвардия выслеживала самца много дней, а Тати сварила снотворное. Пришлось повозиться, но они ухитрились влить зелье ему в глотку, так и завалили. Ну, так рассказывала Кили.

– Тем более! – Очередной вопль пронзил воздух, соседнее дерево медленно оплавилось, Эви свирепо указала на небеса. Над головой захлопали крылья гивра, порыв ветра швырнул всех наземь, а тварь улетела прочь – достаточно далеко, чтобы можно было перевести дух.

– У меня нет с собой снотворного! – прокричал Блэйд. Все трое подались назад, когда мимо пробежала группа людей – они кричали, большая часть была изранена и в крови. Эви пятилась, пока не зацепилась за что-то платьем. Спешно обернувшись, она увидела, что под деревом сидит человек, накрыв лицо капюшоном.

– Он что… задремал? – озадаченно спросил Блэйд.

– Или умер! – Бекки шлёпнула Блэйда по руке. – Пихни его, вдруг пошевелится.

Блэйд нахмурился, подобрал с земли ветку и пошёл к обмякшему силуэту. Склонился к его плечу… И подпрыгнул на метр, когда человек шевельнулся, не успела ветка коснуться его, а из тени, скрывающей лицо, донёсся хриплый смех.

– Я не мёртв, просто несколько менее жив. – Голос сразу же показался Эви знакомым. Поэтому она не удивилась, когда под капюшоном обнаружилось окровавленное лицо Артура со слипшейся красной бородой. – Я справлюсь. Где Тристан?

– Кто это? – тревожно спросил Блэйд. – А, и вы кто такой?

– Он хозяин вечера, – раздражённо ответила Эви.

– А, ну, если не считать плавящихся людей, всё остальное просто супер.

– Блэйд, заткнись, а? – попросила Эви, оторвала кусок от своей блестящей юбки, склонилась к Артуру и забинтовала ему голову.

– Конечно, конечно, – тихо согласился Блэйд. – Пойду-ка попробую найти, ну… сами знаете. – И он умчался в толчею.

Артур слегка закашлялся, из уголка губ стекла струйка крови. Эви перепугалась за него – за человека, которому некогда был дорог Тристан, и очевидно, это не изменилось. И для босса он тоже был важен, понимал ли это сам босс или нет.

Эви оторвала ещё клочок ткани от платья и осторожно прижала к губам Артура, молясь, чтобы его можно было вылечить.

– Вы отважная, – тепло улыбнулся ей Артур, на щеках которого грязь мешалась с кровью.

– Едва ли, – фыркнула Эви. Она была импульсивной, в лучшие дни – настойчивой, но отважной? Тяжеловато было словцо для той девушки, какой она себя представляла.

– Другие не работают у… – Он умолк, бросил взгляд на Бекки за спиной Эви. Тщательно всё обдумал и повернулся к Эви уже с другими словами: – Не работают у Злодея.

Артур поморщился на последнем слове, словно говорить такое по отношению к собственному сыну было больнее любой из ран.

– Он не такой уж ужасный, – улыбнулась Эви, и на душе слегка потеплело, когда она вспомнила разные милые моменты с Тристаном.

– Нет, он ужасен. – Артур снова поморщился, но затем улыбнулся. Он смеялся над болью. – В жизни так никого не боялся.

Но Эви слышала, что на самом деле стоит за этими словами. Что он боялся не Тристана, а того, куда приведёт его выбранный путь.

Он боялся за него, и Эви так растрогалась, что поклялась любой ценой спасти этого человека.

Лишь тогда Бекки охнула, и Эви обернулась и увидела…

Замерла.

Их окружила Славная Гвардия – безжалостные, целеустремлённые, с обнажёнными мечами в руках.

И на героев все трое никак не походили…

Глава 44

Злодей

Тристан как безумный бегал по руинам торжества, переступал через неузнаваемые тела – иные ещё стонали – и наконец заметил Клэр. Дёрнул сестру за руку и одним движением утянул в темноту.

Её трясло, платье порвалось, одна лямка отлетела, оголив плечо. Он вспомнил детство: Клэр была сорвиголова, а у Тристана сжималось сердце при мысли о том, что с ней может стрястись.

Но теперь они выросли. Он быстро понял, что теперь родные не нуждаются ни в его тревоге, ни в его опеке.

– Трист? – У Клэр дрожал голос, словно она сомневалась, на самом ли деле брат пришёл ей на помощь. Но потом она собралась и закричала: – Отец! Нужно найти отца!

– Клэр, какого хрена ты вообще тут забыла?

Его переполняли, просто переполняли чувства. Эмоции всегда тяжело давались тёмным уголкам его разума.

Он тревожился за Эви, за сестру, злился на того, кто устроил всё это безобразие, а его ярость к королю Бенедикту была просто неописуема.

– Меня отец пригласил! – закричала Клэр, крутой нрав которой растопил и изгнал любые следы страха, которые Тристан до этого замечал в её глазах. – А ты-то какого хрена тут забыл? – Её глаза вдруг стали полными ужаса блюдцами. – Это всё ты устроил?

– Разумеется, нет! – рыкнул он и замер, увидев, что к ним несётся Блэйд. – Гушикен!

Тот остановился, размахивая шнуром с петлёй. По лицу катился пот.

– Почти достал… Чуток высоты не хватило. – Блэйд стрельнул глазами в Клэр и улыбнулся, словно они встретились за обедом. – Рад знакомству.

– Моя сестра, – представил Тристан, хоть это было не самое мудрое решение. Никто в офисе, не считая Татьянны, а теперь и Сэйдж, не знал о его родственных связях. Даже его имени не знали.

– А… – В глазах дрессировщика вспыхнуло понимание. – А, вы… Здрасте. – Он определённо знал то, чего не следовало, потому что выглядел как кот, поймавший мышку.

Тристан, как обычно, потерял терпение.

– Клэр, я найду Артура, просто не мешайся под ногами.

– Я тебе не подчиняюсь. – Она раздражённо повернулась к Блэйду: – Тебе нужно снотворное, чтобы свалить эту тварь, так?

– Я… – Блэйд покосился на Тристана, ему было не по себе оказаться в центре семейной ссоры. – Было бы недурно. Можете сделать?

Клэр косо усмехнулась ему:

– Могу. Тут рядом растут разные полезные травки, дай мне пять минут.

Они оба посмотрели на кусты, но тут раздался знакомый вопль, и ужасная пустота пронзила сердце Тристана.

Сэйдж.

– Я пойду…

Но тут голова взорвалась резкой болью. Замелькали чёрные точки, он упал на колени, и последнее, что он увидел, – Сэйдж, которая ждёт его помощи, но он никак не успевает вовремя.

Глава 45

Эви

– Давай их к остальным, – приказал гвардеец тому, который тащил Эви к группке сбившихся вместе людей, ждущих на полянке недалеко от места проведения торжества. Некоторые держались друг за друга и всхлипывали. Артур позади Эви споткнулся и застонал, Эви торопливо обернулась к нему.

– Иди смирно!

– Он ранен! – закричала она в ответ и взвизгнула, когда гвардеец покрупнее с силой схватил её за плечо.

– Дэйтон! – окликнул другой. – Держи себя в руках, это невинные люди. – Голос был добрый, и Эви немного успокоилась, даже его шлем пугал меньше.

Но тут она заметила другое собрание и человека, который лежал на земле без сознания. Разглядела порванную чёрную рубашку, неподвижное лицо и едва не закричала, решив, что он мёртв. Но потом он пошевелился, Эви заметила струйку крови, бегущую со лба, и чуть не упала от облегчения. Не умер, просто без сознания.

Эви протолкалась сквозь толпу, не обращая внимания на окрики одного из рыцарей и приказы вернуться на место. Упала рядом с Тристаном, отбросила окровавленный локон со лба босса.

– Сэр, вы как? – шепнула она.

Он застонал от её прикосновения, веки задрожали, но он снова замер.

Появление Бекки неожиданным образом обрадовало Эви.

– Он в порядке? – Она тяжело дышала и смотрела диким взглядом. – Где Блэйд? – Она оглядела тех немногих, кто стоял рядом. Блэйда не было видно.

– Что делать будем? – Эви вздрогнула, когда рыцарь толкнул к собравшимся кричащую женщину. – Откуда они тут взялись?

– Это всё ловушка, – прошипела Бекки. – Не случайно же они пришли. Кто бы там ни работал на короля Бенедикта, он хотел, чтобы мы собрались здесь все вместе, вот для этого.

– Тогда почему нас никуда не ведут?

Эви оглядела отряд. Все носили выкрашенные в серебро нагрудники и наплечники. Лица прятались за шлемами, на забралах красовался королевский герб. Но они словно пребывали в замешательстве. Тот, кто привёл их сюда, очевидно, пропал, и рыцари нервно переминались, понимая, что где-то рядом летает гивр.

Что делать с нервными мужиками, Эви знала: уж этого-то добра пятачок за пучок.

Артур подошёл, прихрамывая, опустился рядом, убрал волосы с лица Злодея.

– Они не знают Злодея в лицо, а того, кто знает, здесь нет, – прошептал он. – У меня не хватит сил на исцеление, но… – Он пощупал пульс на запястье Тристана, тепло посмотрел на Эви. – С ним всё будет хорошо. Пульс всё ещё сильный. Есть план?

Бекки тоже смотрела на неё. Остальные нервно топтались на месте, глядя скорее на гвардию, чем на них. Эви ощутила, как подступает паника: человек, который должен был отдавать приказы, лежал без сознания. Работа Эви заключалась в том, чтобы тщательно следовать этим приказам. Что делать ассистентке, когда её беспощадный босс валяется в отключке?

Ну, очевидно, что бы ни потребовалось в этой ситуации. Эви придётся самой превратиться в злодейку. Здесь они не умрут. Не сегодня.

Эви вскочила и скорбно возопила.

– Прошу, – всхлипнула она, – помогите!

Один из гвардейцев тут же оказался рядом, поддержал её под руку. Она видела сквозь прорезь шлема, что у него зелёные глаза и что ему не по себе.

– Что вас беспокоит, мисс? Нет нужды бояться нас.

– Я знаю, знаю. – Эви вяло улыбнулась и показала на лежащего под присмотром отца Тристана. – Но мой му… муж… – Последнее слово она выдавила, будто ударяясь в истерику.

Рыцарь совсем смешался.

«Мужчина испугался женских слёз? Кто бы мог подумать».

– Он ранен! Я боюсь за его жизнь, мне нужно доставить его к лекарю, сейчас же! – Она вытерла слезинку и вцепилась в доспех солдата. – Умоляю… Отпустите нас…

Рыцарь осторожно отцепил от доспеха руку Эви и аккуратно отошёл, словно истерика была заразна.

– Нам приказано не причинять вреда горожанам. Ваш муж уже был без сознания, когда мы нашли его, госпожа.

Эви захотелось с подозрением покоситься на него, но она сдержалась. Он, очевидно, счёл её простушкой – подразумевалось, что она поверит, будто рыцари просто нашли босса с раной на затылке, но ведь если бы на него напал гивр, никакой головы бы просто не осталось.

– Конечно, – всхлипнула она. – Вы все такие славные, такие отважные. Я такая дура! Понимаете, это всё менструация…

Один из рыцарей подавился, а другой – она не сомневалась – уронил меч на ногу.

Женские слёзы пугали мужчин, а особенности женского тела, очевидно, доводили до припадка. Она поборола смешок и продолжила:

– Мы с мужем, понимаете, мы хотим завести ребёнка. – За спиной застонал Злодей, но Эви не обернулась. – Поэтому пришли к абсолютному целителю. И тут муж узнал, что явился Злодей, чтобы не дать свершиться благому делу.

Все рыцари резко подобрались, всматриваясь в задержанных – очевидно, пытались вычислить, не здесь ли Злодей.

– Нет, этот подлый негодяй ушёл, добрые господа, – уверенно сообщила она, строя глазки солдату. – Он же такой трус: стоило напасть этой летучей змее…

Послышались нервные смешки от рыцарей, все они в ожидании приказа повернулись к тому, с которым она разговаривала.

– Прошу, сэр, у меня с собой нет ничего для месячных… А платье белое.

Все мужчины, которым довелось это услышать, вздрогнули. Её собеседник принял решение и кивнул:

– Хорошо. Полагаю, вы все можете…

Раздался громкий стон, и вокруг все и всё замерло. Эви медленно повернулась на звук, ужас разгорался в ней яростным рассветом.

Злодей приходил в себя. Стоит ему только увидеть рыцарей вокруг, он всё испортит – то есть бросится убивать стражу. Их могли бы отпустить с миром, но теперь их задавят числом, а ещё пленят Злодея.

И, разумеется, убьют.

Нужно что-то сделать…

У неё так билось сердце, что она едва не падала, ноги дрожали, но она добралась до мужа. Он распахнул тёмные глаза, хмурясь от боли и замешательства, и начал садиться.

Ему хватило секунды, чтобы рассмотреть людей перед собой – Эви увидела, как в его глазах вспыхнул смертельный яростный огонь, и, бросившись к нему, схватила за воротник. Он моргнул – раз, другой, потом его глаза округлились.

Это было последнее, что она заметила перед тем, как припасть к его губам.

Глава 46

Злодей

Тристану снился сон.

Это удивило его: он думал, что потерял способность видеть сны десять кратких лет назад. Но нет, теперь он видел сон – и приятный.

Он едва успел заметить лицо Сэйдж, а потом ощутил прикосновение её мягких губ. В его воображении у них был ванильный вкус. Вероятно, из-за невероятного количества конфет, которые она ела весь день.

Ему показалось забавным, что та черта, над которой он всё потешался про себя, теперь заводила его до крайности. Так, что глаза закрылись, а мысли об ужасных, мрачных вещах развеялись.

«Всё равно это просто сон…»

Он торопливо сел, обнял её, нежно запустил пальцы в мягкие локоны. Ласково потянул, едва не застонав от её вздоха, и наклонил её голову, чтобы всецело насладиться вкусом.

Тристан касался языком её губ, одна рука опустилась на талию и сжала – ему отчаянно хотелось привлечь её ближе. Она тихонько постанывала, и он просто не мог этого вынести. Он никогда не считал себя человеком с богатым воображением, но она так обнимала его – нежно, но крепко – и целовала так страстно… Он сдался.

Мог ли потягаться реальный поцелуй с эйфорией, бурлящей в его венах от того, что нарисовало воображение?

На один опустошительный миг её губы отстранились на пару сантиметров, и Эви из сна прошептала:

– Сэр, они думают…

– Тсс, – ответил он и вновь притянул её к себе, чтобы медленно коснуться губами. Она поддалась не сразу, но потом приникла к нему, обхватив ладонями щёки.

Ему показалось, что кто-то кашлянул, что было весьма грубо со стороны его подсознания, но он всё равно отстранился и увидел, как она тянется к нему губами. Захотелось привлечь её обратно к себе.

– Что ты хотела сказать, любимая? – прошептал он и криво улыбнулся, погладив её по нежной щеке.

В её глазах мелькнула… надежда? Но её тут же сменило осознание.

– А, вы слышали, что я наврала рыцарям насчет нашего брака? Так вы поэтому… – прошептала она.

– Что? – Он склонил голову.

Сон потерял смысл. Тристан нехотя посмотрел мимо Эви на толпу, которая их окружала. Насторожённые Славные гвардейцы прожигали их внимательными взглядами. Горожане топтались вокруг, в сторонке сгорбился окровавленный Артур.

Всё было такое…

«Бездна, это по-настоящему!»

Не успев подумать, он встал, поднимая на ноги Сэйдж, и толкнул её себе за спину. Сила взбурлила под кожей, она жаждала разрушать, потрошить. Но он не успел нанести удар – один из рыцарей шагнул вперёд.

– Мы не желаем вреда ни вам, ни вашей жене. Она всё объяснила.

«Жене?» Он бросил взгляд на Сэйдж и понял, что она пытается ему что-то сказать.

– Дорогой, я рассказала им о наших сложностях с зачатием.

Злодей почти не сомневался: если бы он пытался зачать ребёнка с Сэйдж, он бы запомнил. В красках.

– Да. Ясно.

Сэйдж с облегчением взяла его за руку. Он запретил себе наслаждаться этим.

– Вы все свободны. – Из толпы вышел рыцарь с добрым голосом. – Приношу извинения, что напугали вас ещё сильнее. Заверяю, мы прилагаем все усилия, чтобы поймать гивра и пленить Злодея.

Толпа вяло поаплодировала этой миленькой речи, Тристан присоединился. Он бы посмотрел на их попытки.

Когда толпа поредела, Тристан впервые с пробуждения обратил внимание, что больше не слышит над головой воплей гивра. Либо Блэйд и сестра преуспели, либо король Бенедикт выиграл ещё в одном раунде этой битвы.

Он твёрдо намеревался это выяснить, но гвардеец пониже, который придерживал Артура за плечи, застал его врасплох.

– Господин, вам немедленно нужно к целителю. Прошу за мной.

Ребекка тоже шла следом, рядом с Артуром, в руках у неё был клочок ткани, который подозрительно напоминал платье Эви. Оба они быстро растворились в темноте среди деревьев, Тристан шагнул следом – он не доверял никому, кто держал ответ перед королём.

Но его остановил рыцарь, который распустил толпу. Обращался он к Эви:

– Как, вы сказали, вас зовут, госпожа?

Тристан торопливо подошёл, обнял её за плечи, прижал к себе.

– Я её забираю, – спокойно сказал он.

Рыцарь хохотнул и хотел снять шлем, но тут подошли два других рыцаря.

Один из двух новоприбывших снял старый шлем, под которым оказались короткие рыжие волосы.

– Господин, давайте мы проводим вас к другому лекарю, пусть посмотрит вашу голову.

– Мне не нужно…

– Я настаиваю, – мягко сказал рыжий. – Я провожу вас с женой.

Он направился в тёмный лес – не в ту сторону, куда ушёл Артур. Тристан намеревался подождать, пока они не дойдут до целителя, а потом избавиться от гвардейца.

Он неохотно пошёл следом, не отпуская Сэйдж. Губы всё ещё жгло поцелуем. Хотелось коснуться их, чтобы притушить это ощущение, но это выдало бы его с головой, а он и так был полон ужаса, что выставил свои чувства на всеобщее обозрение.

Шум покидающей пик толпы затих в ночи. Сэйдж всё оглядывалась, как загнанный в угол зверь, ища пути к спасению. Из темноты к ним подошёл ещё один рыцарь.

Он тоже был без шлема, лицо немолодое, в волосах белела седина.

– Вот вы где, – улыбнулся он. – Господин, целитель там. Позвольте помочь.

Тристан не собирался позволять, но рыцарь схватил его, а в спину ударило что-то тяжёлое, и он повалился на землю.

– Нет! – закричала Сэйдж.

Услышав это, Тристан пришёл в ярость, перевернулся, хотел встать, но застыл, наткнувшись на острие меча рыжего. Он всё равно бы встал, но увидел, что другой рыцарь схватил Сэйдж сзади и зажал ей рот.

– Отпусти её, – угрожающе велел Тристан, чувствуя, как пробуждается сила.

Рыжий прижал меч к груди Тристана, выступила капля крови.

– Эрикс! – окликнул он другого и ухмыльнулся. – Помягче с дамой.

У Тристана перехватило дух, когда он увидел, как Эрикс склонился к уху Сэйдж и прошептал:

– Само собой, я буду нежен. – Он почмокал у щеки Сэйдж, и Тристан стиснул зубы, едва не кроша их. А Сэйдж не притихла, не расплакалась от этих слов – она начала бешено вырываться. Из-под ладони Эрикса доносились невнятные яростные вопли.

Эрикс напрягся, пытаясь удержать её.

– Да стой ты спокойно, девка! Мы с Фредериком просто зададим вам пару вопросов.

– И как она тебе ответит, если ты ей рот зажимаешь своей вонючей лапой?

Хватит уже этого цирка. Дар Тристана больше не желал ждать. Пора убить этих дураков. Но он остановился, услышав, что Фредерик сказал нечто такое, отчего кровь застыла в жилах.

– Абсолютный целитель под стражей. Твоя жёнушка была с ним, когда их нашли. Просто хотим убедиться, что вы с ним не заодно.

– В чём его обвиняют? – спросил Тристан, бросив взгляд на Сэйдж, которая ни на миг не прекратила вырываться. Фредерик всё ещё держал у груди Злодея меч, но тот не возражал – пусть почувствуют, что преимущество на их стороне.

Фредерик с усмешкой вонзил остриё в кожу Тристана.

– Это не твоё… – И замер, когда за его спиной закричал Эрикс.

– Сука! Эта сука меня укусила!

Он тряс рукой, на коже отпечатались лёгкие следы зубов. Все головы повернулись к Сэйдж, которая воспользовалась предоставленной свободой, чтобы от души врезать Эриксу между ног. Тот завопил и согнулся пополам.

Другой рыцарь медленно перевёл взгляд на Тристана, всё ещё удерживая его на земле.

Злодей улыбнулся ему и с удовольствием увидел, как тот сдулся, когда рука Злодея взялась за клинок и сжала. Порез на ладони – это ерунда.

Тристан изо всех сил отпихнул меч в сторону. Из ладони капала кровь. Воспользовавшись неожиданностью и слабостью соперника, Тристан оттолкнул оружие достаточно далеко, вскочил на ноги и врезал окровавленным кулаком по лицу рыцаря. Тот с грохотом упал на землю, а Тристан оказался сверху.

Он никогда не понимал, почему люди говорят, что глаза заволокло алой пеленой ярости. Не было у него более чётких и красочных секунд, чем когда его охватывал безумный гнев.

Он ударил кулаком, голова Фредерика ударилась об землю с тошнотворным чавканьем, нос и рот окрасились приятным красным цветом. Рыцарь потерял сознание, не успев коснуться земли.

Злодей размял шею, обнажил меч, поднялся на ноги и взглянул на Сэйдж и Эрикса, который всё стоял на четвереньках.

Эрикс поднял голову, посмотрел сперва на своего окровавленного коллегу, перевёл взгляд на них.

– Нам… Нам сказали, что мы поймали Злодея! Абсолютного целителя! Мы просто… Мы просто следовали приказам, господин! – Эрикс запинался на каждом слове, а когда Тристан подошёл ближе, его затрясло. – Не надо! Не надо, господин! Мы просто хотели получить награду! – Он всхлипнул. – За поимку Злодея!

Тристан усмехнулся, направил меч в крепкую грудь рыцаря.

– Боюсь, вы не поймали Злодея. – И прошептал следующие слова так тихо, что даже Сэйдж не расслышала бы: – Злодей поймал вас.

Эрикс вытаращился на него и взмолился:

– Нет, нет, сэр, мы не хотели навредить вам! Прошу, прошу вас, отпустите нас!

– Вы хотели навредить ей, – бросил Тристан, вокруг которого клубилась сила. – Мне этого достаточно.

И он пронзил мечом грудь рыцаря – прямо в сердце, и тот умер на месте.

Безжизненное тело упало наземь. Злодей тяжело дышал, в крови бурлил адреналин, сила зудела под кожей, желая найти себе применение.

Но когда он наконец поднял взгляд, Сэйдж смотрела то на тело, над которым нависал Злодей, то на рыцаря без сознания, который лежал чуть в стороне. Злодей отошёл на шаг, вдруг заметив, что сам запачкан кровью, а некогда однотонное платье Сэйдж усеяно брызгами.

Что-то всё это навеивало, о чём Тристану не хотелось думать.

– Эви… – Вышло хрипло и глупо, а не нежно, как он собирался. Меньше всего ему хотелось пугать её ещё сильнее.

Но она удивила его: обняла, спрятала лицо на его груди.

– Спасибо, – прошептала она ему в плечо, а он застыл, не поднимая руки.

Он не понимал, что делать. Когда его обнимали в последний раз… Ну, если честно, он не помнил, когда его обнимали в последний раз.

Он и забыл, как это нервирует.

– Эм, я не знаю, что теперь делать, – неловко пробормотал он. Он имел в виду ту угрозу, с которой они столкнулись, но она взяла его за руки и показала. Своим недопониманием она совершенно его обезоруживала – это она умела.

– Просто обхватываете руками, – объяснила она и вновь обняла его за шею. – Это несложно. – Она беспокойно дышала. – Вы мне платье испортили.

– Куплю другое, – ответил он и медленно заключил её в объятия, сберегая тепло. Движение вышло неуверенным, неуклюжим, он огорчился и слегка сконфузился. Он же не дурак, понять, как работают нежные жесты, было не так уж трудно.

– Ладно, – выдохнула она ему в шею.

Без сомнений, платье ещё сильнее перепачкалось в крови, которая капала с его рубашки. Сэйдж отстранилась, чтобы оценить его внешний вид, и с улыбкой наморщила нос.

– Кажется, вам тоже не помешает новая рубашка, сэр.

Он уставился на неё. Окружающие кошмары совершенно её не смущали. Она вела себя так, словно он только что заключил сделку, а не убил человека.

И она ему улыбалась.

Тут Злодея настигло неудержимое осознание, такое трагическое, что разум пытался бороться против этого. Но оно никуда не ушло, до смешного очевидное.

Он влюбился в неё.

Список самых глупых, ужасных вещей, которые он когда-либо совершал, возглавило это: он влюбился в женщину, которую совершенно не заслуживал.

Но он в самом деле любил её. Это не вопрос, не сиюминутное осознание. Он же понимал, так ведь? С той секунды, когда она назвала его милым. Между ними словно протянулся поводок, привязанный прямо к его сердцу, и она могла дёргать за него сколько захочется.

Эванджелина Селия Сэйдж вплелась в саму его жизнь, она пребывала в блеске глаз, в изгибе улыбки, в хриплом с непривычки смехе. С момента встречи она была для него солнцем. Ярким, сияющим, недоступным.

Но он ошибался.

Она была не светом, а цветом. Всеми цветами она сверкала перед его недостойными глазами – неземное зрелище. Она стала вспышкой всех красок мира, как неугасающая радуга, которая сияет не после дождя, а во время.

Она была всем, чего он не заслуживал, но всё равно желал.

Тристан вспомнил кровь на её одежде, кузнеца, сделавшего ей больно, несправедливость, с которой с ней обращались, и в качестве финального гвоздя в крышку метафорического гроба – это мучительное, эхом звучащее слово. Любовь.

Он не мог этого вынести.

Но всё равно её любил.

Он понимал, что, возможно, она чувствует то же самое, если судить по её реакции, но не мог поощрять это, не мог дать ей хоть намёк на то, что у них есть какое-то будущее. Не у них двоих – это точно. Крайне вероятно, что его будущее – два метра под землёй, и он не собирался тащить за собой Сэйдж.

Но сейчас…

Тристан позволил себе на краткий миг прижаться головой к её плечу, а потом поклялся.

Что никогда ей не скажет.

Глава 47

Эви

Тристан опустил руки, отошёл на шаг. Они, кажется, не находили сил ни на что и просто смотрели друг на друга. Оба были избиты и измучены, оба в крови.

– Фу-у, – поморщилась Эви, стараясь не смотреть на окровавленное платье. – Я и не знала, что вы умеете убивать так… эффективно. Думала, вам по душе драматические жесты… Ну, вроде скромной коллекции голов у входа. – Она потёрла подбородок.

Злодей с ухмылкой покачал головой, в глазах плясали бесы.

– Зло – это искусство.

Он быстро сходил к краю праздничной поляны, подобрал один из мерцающих магических светильников и соорудил импровизированный фонарь, приделав его к сломанной ветке.

– Пойдём?

Эви взяла его под руку.

– Да. Нужно найти вашего отца.

У него дёрнулась рука от её прикосновения, он на миг замер, но собрался и пошёл вперёд.

Эви часто прикасалась к людям во время общения. Больше всего на свете она любила обниматься, или держаться за руки, или хотя бы дружески похлопывать по плечу. Её мысли работали не так, как у других людей, но с прикосновениями ошибиться она не могла. Обнимать значило заботиться, держать за руку – хотеть быть ближе, а…

Она сделала с боссом практически всё из перечисленного… включая поцелуй.

Злодей, наверное, в ужасе от того, что пришлось подыгрывать такой постыдной уловке. Ей стало не по себе от того, что она набросилась на него, – наверняка ему было неприятно.

Но пришлось признать, сквозь страх разрешив себе на минутку вспомнить… Притворялся Злодей очень хорошо. Если на миг забыть про неловкость и подумать о самом поцелуе, пальцы начинали поджиматься сами собой.

Он целовался прекрасно – ну разумеется. Секси-убийцы всегда хорошо целуются, она точно где-то это слышала. А может, сама придумала, когда в очередной раз представляла себе такое.

«Не фантазируй про поцелуи с боссом, Эви!»

Ещё она пообещала себе не обдумывать то обстоятельство, что едва не сомлела, как дамочка из романов, когда Злодей уничтожал этих мерзавцев – кажется, ей даже понравилось.

Эви работала на Тристана уже почти полгода, но до сих пор видела лишь проблески той жестокости, на которую он был способен и которую так хорошо сдерживал.

Но даже после того, как это насилие буквально брызнуло на неё (мерзкая шуточка не случайно), она не почувствовала к Тристану отвращения.

Может, следовало бы, но нет. Да и глупо делать что-то, исходя лишь из мысли, что должна. Поэтому она крепко взяла его под руку, ожидая, вдруг он отпрянет, и отчаянно прикидывая, куда другие рыцари могли увести Артура.

Они всё шли и шли по лесу, но руку он не отнимал.

– Мы заблудились.

– Не заблудились.

– Я мужик, я не могу спросить дорогу, – низким голосом прогудела Эви, вытянувшись, чтобы казаться выше.

Злодей вскинул бровь – казалось, у него в голове вот-вот что-нибудь раскрутится.

– Точно, ураганчик. Просто найду кого-нибудь глубокой ночью посреди Орехового леса и скажу: «Привет, мы тут с ассистенткой ищем моего потерявшегося отца, а то его взяли под стражу Славные гвардейцы. Понимаете, они решили, что он Злодей. А Злодей-то на самом деле… я». – Эви подыскивала колкий ответ, но он продолжил: – «А кстати, может, вы ещё видели редкого опасного зверя, зовётся гивр? А то у нас один сбежал».

Эви рассмеялась, вцепившись ему в руку, и Злодей резко остановился. Повернулся к ней, свет фонаря упал на лицо, и у Эви сжалось сердце. Он начал что-то говорить, и Эви поняла по тому, как он прятал глаза: он хочет сказать про тот поцелуй, но она не была готова сразу слушать, как он жалеет об этом.

Поэтому поспешила перебить его:

– Вы в детстве что, в школьном театре играли? Вы такой артистичный, когда надо.

Злодей ошарашенно посмотрел на неё, а Эви цокнула языком и пошла дальше.

– Вашего коня забрали, наверное, иначе мы бы уже нашли.

– Он без меня не уйдёт.

– Он конь. Им нравится еда и вода. – Эви ощутила под стопой неровную землю и поспешно отобрала у Злодея фонарь. – Следы копыт.

И много – словно конь был не один. Рядом виднелись и человеческие.

– Блин, они забрали моего коня! – Злодей стиснул переносицу.

– Ничего, сэр. – Она сказала так, понимая, что дело-то не в коне – по крайней мере, не только в нём. Он наклонился и поднял клочок мантии Артура. – Вернём его, а они за всё заплатят.

– За миз Эрринг я тоже беспокоюсь, она ведь была с ними.

– А, с ней всё нормально будет. Зараза к заразе не пристаёт.

Злодей фыркнул, и они пошли дальше.

– Твои слова да богам в уши, Сэйдж.

За спиной затрещали кусты, оба насторожились. Злодей обнажил меч и выставил перед собой.

– Не лезь.

– Может, грызун какой, – шепнула Эви.

Вдруг ветви разошлись и из кустов вывалилась Бекки – растрёпанная, с диким, горящим взглядом.

– Ну, только посмотрите. Я была права, – хихикнула Эви, но тут заметила, в каком Бекки состоянии. Бросилась к ней, бережно обняла за трясущиеся плечи. – Бездна, да что случилось? Ты как?

Бекки вцепилась ей в руку, пугая ещё сильнее. Что они с ней сотворили? И почему мысль о том, что кто-то сделал Бекки больно, вызывала желание что-нибудь размолотить?

«Ну и денёк».

– Они… – Бекки с трудом сглотнула. – Они услышали гивра и ускакали на двух лошадях, прихватив абсолютного целителя. Та лошадь, что со мной, скакала медленнее, поэтому рыцарь просто сбросил меня с седла.

Эви испуганно посмотрела на грязное, рваное платье Бекки и синяки на лице.

– На ходу? – взвизгнула она.

Она выхватила из ножен на лодыжке нож и гневно направилась туда, откуда явилась Бекки. Эви успела отойти шага на три, прежде чем руки босса обвили её за талию и оттащили назад.

– Мне кажется, одна ассистентка против нескольких отлично тренированных королевских гвардейцев – как-то нечестно. Ты так не думаешь?

– Я прекрасно справлюсь сама. – Эви сверкнула на него глазами.

В тёмных глубинах спокойного взгляда Тристана что-то блеснуло.

– Я не о тебе беспокоился.

Эви рыкнула, не отводя глаз, но один уголок рта всё равно пополз вверх – удержаться было невозможно. Бекки кашлянула, и Эви спохватилась, что строит глазки боссу прямо перед соперницей.

Щёки залило жаром, они повернулись к Бекки, которая смотрела на них со смесью недоумения и отвращения.

– Что между вами вообще происходит… – Она охнула, брови взмыли вверх. – Боги, помогите! Это всё из-за того поцелуйчика?

Эви со Злодеем поперхнулись и бросились наперебой опровергать обвинение, путаясь в словах.

– Конечно нет! – выпалила Эви.

– Это была часть текущей блестящей стратегии.

Они так махали руками, что столкнулись ими в воздухе.

Не меняясь в лице, Бекки доковыляла до дерева и прислонилась к нему.

– Хватит с меня вас двоих.

Злодей властно поднял бровь:

– Прошу прощения, миз Эрринг?

Бекки со вздохом опустилась на землю и уронила голову на руки.

– Они уехали с абсолютным целителем. Кони у них быстрые, так что теперь они уже далеко. Может, уже в Сиятельном дворце – мне так кажется.

– Да ты сегодня просто сборник хороших новостей, – беззлобно сказала Эви, ища вокруг что-нибудь, чем укрыть голые руки Бекки. – Надо отвести тебя к Татьянне и ещё Блэйда найти.

Кусты снова зашуршали, все выпрямились. Появились тёмные волосы и такие же тёмные глаза. Клэр. Перепуганная и, как и остальные, безнадёжно растрёпанная.

– Ну, мы его поймали.

– Да как… – уставился на неё Злодей.

– Не записывай всё на наш счёт, – измождённо ответила Клэр. – Он запутался в кроне, так что дело было за малым. Я нашла нужные листья, а с моей магией их эффект усиливается.

Она встряхнула длинными тонкими пальцами и убрала с лица прядь волос.

Тристан достал из кармана зовущий камень и дождался, пока он засветится.

– Нужна повозка, немедленно!

– Где Блэйд? – спросила Бекки.

– Присматривает там за гивром, – Клэр указала в сторону и озадаченно посмотрела на всех троих. – А вы знаете, где отец?

У Тристана застыло лицо, если не считать чуть подёргивающейся жилки на челюсти.

– Где он, Трист? – испуганно повторила Клэр.

Прошло несколько разрывающих сердце секунд, прежде чем босс наконец ответил:

– Его забрали: решили, что он… Что он Злодей.

– Скотина! – завопила Клэр и набросилась на него с кулаками. – Как ты такое допустил? Отца могут убить, и виноват будешь ты!

У Эви разрывалось сердце: Тристан не шевелился и не уворачивался от града ударов по груди. Не поднимая руки, он ждал, пока Клэр успокоится. Удары становились всё слабее и слабее, а затем её голова наконец упала ему на грудь.

– А вдруг он умрёт, Тристан? – У Клэр надломился голос. – Вдруг он умрёт?

– Не умрёт. – Не утешение: клятва.

Клэр попятилась, всё ещё кривя губы, в глазах стояли слёзы. Но ничего не сказала, и тогда Злодей кивнул всем сразу, ни на кого конкретно не глядя:

– Пойду посмотрю, не получится ли украсть пару лошадей. И подожду с Блэйдом, пока не прибудет Бесславная Гвардия.

Через десять минут Злодей вернулся с двумя лошадьми.

– Все переночуете в замке, – сообщил он. Эви заметила, что Клэр даже не попыталась возразить, просто механически взобралась на лошадь и протянула руки Бекки, которую Злодей подсадил следом.

– С ней всё будет нормально? – спросила Эви, стараясь казаться равнодушной.

– Она справится, Сэйдж, – искренне ответил он.

Эви кивнула, жалея, что не может поехать с ними вместе в замок – хотелось быть рядом с Тристаном, пока тот пытается придумать, как спасти отца. За этим желанием последовало рвущее душу чувство вины. Собственная семья нуждалась в ней сильнее.

– Мне надо домой, – вздохнула Эви.

Босс на миг нахмурился.

– Поступай как знаешь, Сэйдж. Только… – Он с трудом сглотнул, а потом рывком усадил её на вторую лошадь, взял поводья. – Только будь осторожна.

Эви кивнула, вдруг перестав понимать, куда девать руки. Она нервно схватилась за поводья.

– Буду. И не переживайте, сэр. Мы вытащим вашего отца.

Он посмотрел ей в глаза с разочарованным видом.

– Сэйдж, злодеи не славятся умением спасать людей.

– Меня вы спасли, – прошептала она, но он уже ушёл в темноту, скользнул в тени, словно вернулся домой. У неё сдавило грудь, и она пробормотала сама себе: – Видимо, не захотел ехать со мной на одной лошади.

Эви направила лошадь по дороге к дому, и ей послышалось, как Бекки буркнула себе под нос:

– Идиоты. Все – идиоты.

Ну и в чём она была не права?

Она ехала домой, к семье, чувствовала, как тянет её назад, к Тристану, и гадала, не выйдет ли так, что эти метания между двух миров и разорвут её надвое.

Глава 48

Эви

Под головой не было подушки.

Пение птичек за окном возвещало, что утро уже настало, но Эви лежала не в собственной постели. К ней волной возвращались события прошлой ночи, а с ними – осознание того, что она заснула на диванчике в уютной домашней гостиной, укрывшись пледом и сунув под голову подушку, которая в какой-то момент решила, что больше не хочет лежать на своем месте.

Она со стоном пошарила вокруг и чуть не взвизгнула, когда нащупала чью-то голову.

Распахнув глаза, Эви увидела, что у дивана стоит сестра, а рядом – кружка с горячим напитком.

– Я сделала тебе чай, – произнесла она с такой гордостью, что у Эви защемило в груди.

Она медленно села, тело запротестовало. Бедра ныли после короткой скачки домой – мышцы не привыкли к верховой езде. Когда Эви вернулась, дома было тихо, а на диване вязала соседка. Эви отправила старушку домой с искренними благодарностями и четвертью собственной зарплаты за прошлую неделю, а потом у неё не хватило сил даже добраться до постели.

Она повалилась на диван, не снимая вчерашнего платья – рваного, в засохшей крови. У Эви вспыхнуло лицо, когда она осознала это, и она подтянула плед повыше, но было уже поздно. Он соскользнул достаточно, чтобы Лисса подпрыгнула, а тёмные кудряшки – вместе с ней.

– Что с твоим платьем, Эви? – Она в ужасе смотрела на платье.

– Попала в неприятности прошлой ночью, но всё в порядке, и все близкие тоже, – ответила Эви, надеясь, что этого хватит.

Лиссу это не успокоило – Эви скривилась, но сестра кивнула и вручила ей чашку с горячим напитком.

– Всё в порядке? – испуганно спросила Эви.

Потому что, честно говоря, она играла роль единственного родителя своей сестры и старалась как могла, но сомневалась, что сама затея так уж хороша.

Она понимала: отец старается, но и до болезни он не слишком утруждал себя воспитанием Лиссы, а теперь и вовсе превратился в человека, который просто развлекает её время от времени.

– Ага, – с честными глазами ответила Лисса.

Эви улыбнулась, отпила чаю – и тут же выплюнула его.

– Лисса, какая гадость! – Она отплёвывалась и кашляла, пытаясь избавиться от горечи уксуса на языке.

– Ой! Я чайник вчера почистила. Может, поэтому? – с напускной невинностью спросила сестра.

– Уксусом? – с подозрением спросила Эви и изобразила руками, будто хватает Лиссу, как когтями, – та захихикала.

– Нет! – пискнула Лисса, а Эви принялась щекотать её. Они обе смеялись до слёз и катались по полу, пытаясь одолеть друг друга. Эви была крупнее, зато Лисса обладала твёрдой детской уверенностью, что ей по плечу что угодно, и этого хватило, чтобы Эви уступила.

– Я сдаюсь! Ты победила! – хриплым после смеха голоса сказала она и села, но улыбка померкла, когда Эви увидела, как сестра вновь смотрит на окровавленное платье.

– Обещаешь, что никто не пострадал? – с сомнением спросила Лисса.

– Никто из тех, кто тебе дорог.

Это было ближе всего к правде, потому что прошлой ночью погибло много людей, но незачем говорить об этом Лиссе: Эви никогда и близко бы не подпустила сестру к такой опасности. Она вспомнила предателя, который оставил на столе записку – в их доме, в её спальне, – и поёжилась.

Лисса заметила и нахмурилась:

– Что такое?

Эви закусила губу, подбирая нужные слова.

– В особняке, где я работаю, завелась ужасная крыса. Жрёт припасы, ломает вещи, бесит кота, и, что ты думаешь, никак не могу её поймать.

Лисса постучала по подбородку.

– А ты в нужных местах смотрела?

– Везде, где они водятся. – Эви кивнула.

– А что насчёт мест, где они не водятся?

Эви осенило.

А что, если Лисса права? Что, если Эви слишком сосредоточилась на проверке очевидных мест? На составлении списков, когда надо было просто посмотреть прямо перед собой?

– Сдаётся мне, тебе пора бросать школу. Ты становишься слишком умной. Мне не нравится. – Эви пихнула Лиссу плечом. – Проверяла с утра, как там папа?

Лисса взяла кружку с гадостью и пошла на кухню, чтобы выплеснуть за окошко, а Эви отправилась следом.

– Ушёл погулять минут десять назад. Сказал, что хочет освежеваться… Или освежиться? В общем, тебя будить он не захотел.

У Эви отлегло от сердца.

– Я рада. – Она посмотрела на часы и подпрыгнула. – Уже десять часов?! – завопила она, вспомнив, что Злодей собирался устраивать в офисе обыск и дал выходной всем работникам, но ей-то совершенно точно нет. – Я опаздываю!

Она с воплем убежала переодеваться. Уже на пороге обернулась к сестре.

– А ты опаздываешь в школу, – проворковала она, и Лисса застонала в ответ.

Эви улыбнулась. Может, не такой уж она и плохой опекун.

Но улыбка увяла, когда она стянула рваное грязное платье и увидела здоровенный синяк на руке. Поёжилась, вспомнив всех, кто погиб вчера ночью от яда гивра, – они так просто не отделались, плоть стекала с костей.

Чувствуя себя скверно, она поспешно оделась, тревожась, что предатель всё ещё на шаг впереди и невозможно предсказать, каким будет следующий удар.

Глава 49

Эви

Когда встрёпанная Эви ввалилась в офис, Бекки в очках уже сидела за столом и яростно что-то писала – возможно, подписывала смертный приговор щеночкам. Она пошевелила локтем и поморщилась, схватившись за живот, и Эви сразу же преисполнилась сочувствием.

Она подошла к столу Бекки, заламывая пальцы, и дождалась, пока та подняла на неё взгляд.

– Что?

– Ты как?

– Хорошо. – Бекки опустила глаза на стопку бумаг, которые подписывала для платёжной ведомости. – Татьянна всё вылечила.

– Как обычно, – нервно ответила Эви.

– Как всегда, – раздался ласковый голос Татьянны, которая подплыла к ним и обняла Эви одной рукой. Целительница выглядела как пирожное: нежно-розовое платье облегало все изгибы, а ниже талии ниспадало пышными рюшами. Косы она собрала самым большим розовым бантом, какой только видела Эви.

– Выглядишь… – начала Эви.

– Розовой, – закончила Бекки.

– Я всегда в розовом.

– И очень красивая, – поддерживающе улыбнулась Эви.

– И очень розовая. – Бекки смотрела на платье Татьянны так, будто оно могло заразить её серенькие наряды.

– А что, нельзя выглядеть красиво, не выслушивая колкостей? – бросила Татьянна и замерла, когда из кабинета босса вышла с потерянным видом Клэр.

И Эви, и Бекки проследили за взглядом Татьянны.

– А-а-а-а-а, – протянула Эви, ещё раз оглядывая наряд Татьянны. – Теперь понятно.

Целительница сверкнула на них глазами.

– Ничего не понятно, когда она тут. Пусть убирается. – Клэр бросила взгляд в их сторону, и Татьянна торопливо спросила, не подумав: – Бант ровный?

Эви рассмеялась, а Бекки сжала губы, чтобы подавить улыбку. Татьянна поняла, что сказала, и одарила их обеих гневным взглядом.

– Просто молчите.

Клэр подплыла к ним, такая воздушная в голубом платье, которое подчёркивало тёмные волосы и глаза. Остановилась перед ними, смерила Татьянну оценивающим взглядом и отвернулась с равнодушным видом. Но от Эви не укрылся румянец на её щеках.

– Привет. Хотела поговорить с вами, – тихо сказала Клэр, указывая белой рукой на Эви и Татьянну. – Может, у тебя, Тати? – Клэр выразительно, твёрдо посмотрела на неё.

До Татьянны словно что-то дошло.

– Да, конечно! Пойдём, Эви.

В воздухе вдруг повисло напряжение, от которого Эви стало не по себе – может быть, их лучше оставить наедине…

– Ты уверена, что хочешь, чтобы я…

Татьянна ухватила её под руку, взглядом чётко давая понять: если этот корабль идёт ко дну, ты тонешь вместе со мной.

Эви растерянно заморгала. «Дурацкие корабли». А вслух сказала:

– Ладно… Пошли.

Не выпуская руки Эви, Татьянна пошла по коридору в свою комнату.

Клэр вошла туда первой, словно к себе домой. Реакция Татьянны была точно такой, как и подумала Эви: кипящий гнев. Целительница раздражённо отпихнула Клэр и подошла к небольшой прямоугольной шкатулке в уголке.

Эви озадаченно переводила взгляд с одной на другую.

– Что… Что там?

Татьянна улыбнулась ей, но как-то мрачно.

– Боюсь, будет больно, дорогая.

А потом стало больно.

Глава 50

Злодей

Что ж, обыск офиса не принёс пользы, но теперь это была меньшая из проблем. Тристан тупо смотрел на вычеркнутые из списка имена. Где-то крылась ошибка.

На протяжении последнего месяца он время от времени вычёркивал имена из полного списка сотрудников. Сначала – всю Бесславную Гвардию, потом Сэйдж, затем Блэйда, следом за ним – Ребекку. Он с самого начала знал, что это не она, но не отличался лишним доверием к людям. Не считая Сэйдж.

Злодей опустил голову на чёрный стол, скрипнув кожаной обивкой кресла.

Родных, включённых в краткий раздел «знакомые и не враги», он тоже вычеркнул. Несколько гвардейцев вели за ними слежку с самого взрыва, и никто ничего подозрительного не совершил. Малькольм, судя по всему, не покидал таверну с того вечера, если не считать походов поблевать в кусты. Список сократился ещё сильнее, когда перехватили секретную поставку. Все десять человек, которые знали об этом, были проверены, кроме одного. А когда улетел гивр, он тоже проверил всех причастных. Кроме того же самого имени.

Татьянна.

«Нет, только не она». Только не редкое напоминание о прошлом, которое его не раздражало.

Она знала так много секретов, но сколько из них были её секретами?

Тристан просто не мог сидеть и пережёвывать всё это. Он знал Татьянну. Просто пойдёт и спросит, где она была, когда улетел гивр, – давно бы уже сходил, если бы не утешал всю ночь сестру.

Он распахнул дверь кабинета и решительно пошёл по коридору, грохоча сапогами и пытаясь избавиться от сомнений. Это же Татьянна, ну как она может быть предательницей?

У самой её двери он набрал воздуха и заверил сам себя, что беспокоиться не о чем.

Воздух пронзил знакомый крик, и грудь сдавило острым приступом боли.

Эви.

Тристан пролетел последние ступеньки к комнате Татьянны, дёрнул за ручку – та не поддавалась. Он заколотил в запертую дверь, сотрясая её.

Боль Сэйдж наполняла его, он практически видел её. Она колола кожу, прожигая его чуть ли не до потери сознания. Тристан врезался плечом в твёрдое дерево, но дверь не поддалась.

– Татьянна, открой дверь!

Ещё крик.

Его охватила лихорадочная ярость. Он словно воочию видел боль Сэйдж, видел, как она падает на пол. Её мучения.

– ОТКРОЙ ДВЕРЬ!

Щепки летели из-под его кулаков, мелкие занозы болезненно впивались в кожу. Он не обращал внимания.

Сила билась внутри, но что-то её блокировало: защитное заклинание. Клэр зачаровала вход. Тристан заколотил в дверь с яростью тысячи гроз. От страха не хватало воздуха.

Послышался слабый голос, голос Сэйдж:

– Тристан…

Вот тогда он ослеп от ярости, от паники, от тысячи вещей, которые могли там происходить с Эви… Всего один удар, петли не выдержали, и дверь грохнулась на пол.

Злодей медленно пересёк порог – грудь вздымается, кулаки сжаты. Серая дымка магии скользнула по комнате, осела на испуганных Клэр и Татьянне. Тяжело дыша, Злодей осмотрелся.

Комната выглядела как всегда, каждая травинка на своём месте. Клэр и Татьянна стояли рядом, целительница протягивала шкатулку в сторону Сэйдж…

Его взгляд смягчился, когда он увидел её, целую, внутри разлилось облегчение. Но она лежала на боку, глядя на него с мольбой в прекрасных глазах. Когда она издала ещё один крик, он расправил плечи и отправил свой дар искать, кто причиняет ей боль – чтобы снять им мясо с костей.

Серая магическая дымка запульсировала, но закрутилась не вокруг Татьянны и Клэр, а вокруг Сэйдж. Теперь она закрыла глаза, вжалась нежными руками в пол, тело горело всеми красками мучений. Тристан не медлил. Он бросился к ней, упал на колени и приподнял её голову. Она вскинула руки, вцепилась ему в рубашку. Из глаз катились слёзы.

Не сводя с неё взгляда, он бросил:

– Татьянна, что бы ты с ней ни делала, ХВАТИТ!

Та отшатнулась от злобного рокота его голоса и захлопнула свою шкатулку, заперла её и убрала в сторону.

Сэйдж немедленно обмякла в его руках, разжала кулаки, с губ сорвался вздох.

– Ураганчик? – позвал он, изо всех сил стараясь убрать из голоса тревогу.

– Я тут, – пробормотала она ему в грудь, и у него сжалось сердце. С ней всё в порядке. Он осторожно встал, держа её на руках, отнёс на кушетку и повернулся к женщинам в другой половине комнаты, которые стояли с виноватым видом.

– Щедро предлагаю вам десять секунд на то, чтобы объясниться, прежде чем я вырву вам глотки, – с чистой яростью, пронизывающей каждое слово, произнёс Злодей.

– Пожалуйста, не надо, – слабо пробормотала у него за спиной Эви. – Меня и так тошнит.

Повисла короткая пауза, а потом Злодей поправился:

– Ладно. Даю десять секунд на объяснения сейчас, а глотки вырву вам потом.

– Не спеши делать выводы, Трист. – У Клэр хватило наглости на раздражённый тон, и у Тристана зачесались руки свернуть ей шею. – Мы ей помогали.

– Пытками? – мрачно спросил он и посмотрел на Сэйдж, которая еле дышала. Обычно цветущая, она была бледна, на лбу выступили бисерины пота, а лицо намокло от слёз.

Но шаткое напряжение в воздухе прорезал тихий голос Сэйдж:

– Они не врут.

Все повернулись к ней, а она медленно села. Тристан поддержал её, и она с благодарностью улыбнулась ему. У него запылало лицо.

– В шкатулке – кинжал. – Она кивнула на стол. Там стояла простая деревянная коробка не длиннее локтя.

– Не понял. – Он покачал головой.

– Ну, ты если прекратишь сломя голову делать выводы, я расскажу, – раздражённо сказала Клэр и упёрла руку в бедро. – В кинжале – редкая связующая магия. Она напиталась кровью Эви при порезе. Поэтому ей больно, когда кинжал рядом.

– И? – У Тристана вновь подскочил пульс.

– Клэр сказала, что единственный способ разорвать заклятье – терпеть боль, пока она не утихнет, – всё ещё слабо ответила Сэйдж.

Ему стало дурно.

– Так… Так ты хотела, чтобы они это сделали?

Голова шла кругом.

Сэйдж размяла пальцы, стиснула их.

– Я хотела освободиться. От боли.

Раскрыв рот, он уставился на неё, не в силах прогнать ужас.

– Очень смело, – хрипло произнёс он.

Клэр и Татьянна смотрели на них во все глаза, но потом переглянулись и быстро отвели взгляды. Обе не потеряли ни капли упрямства.

Клэр откашлялась и вновь взяла слово:

– Утром Татьянна показала мне кинжал, потому что в стали содержатся чернила, очень похожие на мои. – На Татьянну она принципиально не смотрела. – Поэтому клинок почти что разумный, и если дать ему испить твоей крови, он забирает частичку твоей жизненной силы.

Тристан кивнул: о таком он уже слышал.

– Не такая редкость. В бою связанный с тобой клинок может очень помочь – он будто становится продолжением самого бойца. – Он улыбнулся своим словам.

«Боец» – вполне подходящее слово для хрупкой девушки перед ним, которая уже пыталась встать.

– Я хочу продолжить, – заявила Сэйдж, уже не такая бледная. – Клэр говорит, что сама эта магия опасна и непредсказуема. Не хотелось бы жить с неуправляемой силой в плече, как с тикающей бомбой. – И она добавила после паузы: – Этого с меня хватит.

Тристану хотелось запретить ей, хотелось настоять, чтобы она прекратила. Но что, если сестра окажется права? Что, если магия в ране может навредить Сэйдж, когда никто этого не ждёт?

– Если так хочешь, то не сомневаюсь, Клэр и Татьянна не откажутся поработать вместе, чтобы помочь тебе.

Он выразительно посмотрел на обеих, они переглянулись и наконец кивнули.

– Конечно, – сказала Татьянна.

– Рада буду помочь. – Клэр сдержанно кинула.

«Список».

– Татьянна, где ты была в ночь, когда улетел гивр?

Татьянна потрясённо посмотрела на него, сделала шаг назад и покатилась со смеху.

– Думаешь, это я? Я – шпионка!

Клэр тоже хохотнула, а Эви зажала рот рукой.

Эти женщины его в могилу сведут.

– Смейся, но ты последняя, кого я не могу вычеркнуть из списка подозреваемых.

– Трист, будь я предательницей, ты бы уже помер. – Татьянна хотела ухватить его за щёки, но он отбросил её руки. – Ночью, когда улетел гивр, я была в Вечнозелёной таверне. Можешь спросить у бармена.

В голове у Тристана стучала тупая боль, которая поселилась там с тех самых пор, как предатель начал портить ему жизнь.

– Тогда у меня кончились варианты, – сдался он.

С порога донёсся ещё один голос:

– Эм, а что… Что с дверью?

Вошёл ухмыляющийся от уха до уха Блэйд.

– Гушикен, чего тебе?

День портился всё сильнее.

– Гивры там делом заняты. – Блэйд выразительно посмотрел на Злодея. – Я подумал, лучше им не мешать.

– Каким делом? – уточнила Клэр.

– Э-э, эм… ну, они заново знакомятся друг с другом, – ответил Блэйд, вращая кистью.

– А, так они прелюбодействуют, – буднично заметила Эви.

Тристан издал придушенный звук, встретился глазами с Эви, брови взмыли вверх. Она улыбнулась мягкой, понимающей улыбкой…

«Только подумай об этом – сдохнешь», – пообещал разум.

– Прекрасно, – саркастически заявил Тристан, отводя от Сэйдж взгляд. – А я там нужен… зачем?

– Подумал, может, вы сможете защитить офис магически? Они очень… эм… увлечены.

Тристан зажмурился.

– Сейчас приду.

Блэйд кивнул всем троим, ещё раз ухмыльнулся и вышел в сломанную дверь.

Тристан хотел пойти следом, но остановился. Спросил, не оборачиваясь:

– Когда я вернусь, у меня ещё будет ассистентка?

– С нами она в безопасности, – заверила Татьянна.

Он кивнул и пошёл прочь. Но когда Сэйдж вновь закричала, он уже не был уверен, что удержит силу и не выпотрошит хоть кого-нибудь, пока она не перестанет. Просто надеялся, что ему попадётся гивр. Или Блэйд.

Блэйд выбрал именно этот момент, чтобы показать Тристану пальцы вверх в качестве жеста поддержки, а следом вновь закричала Сэйдж.

Вообще-то, лучше бы попался Блэйд.

Глава 51

Эви

– Хватит.

– Ну ещё разок, – взмолилась Эви.

Они занимались этим, кажется, уже несколько часов, зато она через муки приблизилась к тому, чтобы не падать, хотя кинжал был совсем рядом от неё. Это был большой шаг вперёд, учитывая, что в начале этого упражнения она могла лишь сворачиваться в комочек на полу, давясь собственным языком.

– Можем завтра попробовать ещё раз. Тебе нужен отдых, – настаивала Татьянна. Смеркалось, а босс ещё не вернулся.

– Да, наверное, – печально улыбнулась Эви. – Пойду лучше домой. Сестру надо накормить, да и папу проведать.

– Точно! Вспомнила! – Татьянна бросилась перебирать баночки и бутылочки по шкафам. – Я нашла ему новое обезболивающее в одной из старых книг! Сейчас сделаю, не уходи. Присядь, переведи дух.

Татьянна повернула ручку и зажгла плитку в углу. Тесную комнатку заполнил аромат лекарственных трав.

И Эви слегка улыбнулась, утирая пот со лба тыльной стороной ладони. Теперь она была достаточно близка к победе над болью, чтобы использовать кинжал по назначению – как оружие.

Разминая шею, Эви улыбнулась Клэр, которая опустилась рядом. Та заламывала пальцы, потом принялась ковырять пол носком ботинка.

– Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое.

– Да ничего, – искренне ответила Эви. – Иногда с хорошими людьми случаются плохие вещи.

Клэр кивнула, помолчала какое-то время и заговорила снова:

– Я очень упрямая.

– И очевидно, не мастер плавных подводок, – поддела Эви.

Клэр с улыбкой кивнула.

– Точно. – Смех у неё звучал как колокольчики – в детстве Эви представляла себе, что так смеются феи. – Извини за то, что в первую встречу вела себя крайне негостеприимно. Мне непросто с новыми людьми.

– А.

«Ммм, как красноречиво, Эви».

– Мне было так стыдно. За то, что я невольно помогла королю Бенедикту. – Клэр нашла глазами Татьянну, которая была полностью погружена в работу. – Я не одобряю ни как Тристан ведёт дела, ни его маленькую вендетту. Но я ненавижу короля.

На этих словах Эви ощутила своего рода единство с этой девушкой. Она лучше всех понимала сложные отношения в семье.

– Откуда тебе было знать?

– Я не догадывалась, что этот человек был из Славной Гвардии, пока он не расписался в журнале. Да и потом не стала задумываться над этим. День был занятой. – Клэр потёрла глаза. – Один из постоянных покупателей, очень славный человек – от него ушла жена. Она больше всего любила синие чернила, а он из кожи вон лез, чтобы их достать. Когда он пришёл за заказом, он был просто разбит, а тот рыцарь пришёл вслед за ним.

– Почти готово! – возвестила Татьянна, и тут что-то подгорело. – Блин! Нет, ещё не готово.

Клэр улыбнулась ей в спину. Морщинки вокруг глаз у неё были такие же, как у Злодея.

– Кстати, а чем отличаются синие чернила? Зачем покупать именно их? – спросила Эви.

– Да ничем особенным, если честно. – Клэр пожала плечами. – Постоянные покупатели обычно используют их, чтобы читать, что написали с их помощью другие.

– Это как? – Эви склонила голову.

– Используешь чернила из одного флакона, и одна капля проявляет на странице слова, которые кто-то написал этими же чернилами.

– Что угодно?

У Эви вдруг заколотилось сердце, словно она медленно кренилась над краем утёса.

– Что угодно, что написано этими чернилами, да. Когда я зачаровываю их, они становятся единым целым. Даже когда капли разделены, их можно связать словами. Ну, представь, что всё ещё можешь управлять отрезанным пальцем. Потому что раньше он был частью тебя.

– Так эти чернила всегда показывают правду?

– Пока не кончатся.

Эви кивнула. В голове у неё метались мысли.

Клэр фыркнула, оглядела комнату.

– Вообще нужнее всего они как раз в офисе. Написал что хочешь, капнул чернилами – и копия готова.

– Не говори пикси. Лишатся работы. – Эви улыбнулась, прижала палец к виску, медленно выдохнула. – Волшебные чернила, волшебный шрам, волшебный кинжал. Магия во всём, да?

– Извини, – улыбнулась Клэр. – Я понимаю, что владеть магией и просто встречаться с ней, толком не понимая, – это разные вещи, такое может и запутывать, и даже огорчать.

– Когда у тебя пробудился дар? – тихо спросила Эви.

– Когда Тристан стал Злодеем, – ответила Клэр с отсутствующим, загнанным взглядом прекрасных глубоких глаз. – Денёк выдался… тот ещё.

Эви кивнула, не придумав, что ответить, что само по себе было тревожным признаком. Слова редко её подводили; проблемы начинались с теми, которые вырывались наружу.

– Готово! – Татьянна подошла, посмотрела на них, будто поняла, что вмешаться будет не лишним. – Держи. Расскажи потом, получше ли стало твоему старику: если нет, всегда можно вернуться к прежнему составу.

Эви встала на цыпочки и поцеловала её в щёку.

– Спасибо, подруга. И тебе тоже спасибо. – Она обернулась к Клэр.

Та кинула сочувственный взгляд на бутылочку:

– У твоего отца Неведомая болезнь?

Эви кивнула и убрала лекарство в карман юбки, а потом подошла к столу за плащом. Последние несколько часов прошли в дымке боли и облегчения, так что она понятия не имела, как её плащ переместился сюда с вешалки около рабочего стола.

– Эванджелина, пока не ушла! – окликнула её Клэр, и Эви обернулась, чтобы посмотреть ей в глаза. – Вечером делаю ещё порцию разных чернил. Хочешь себе?

Эви пожала плечами и чуть улыбнулась.

– Почему нет? Мне бы пригодились синие.

– Отлично! Все равно делаю партию для Бархатца.

Эви замерла, кровь застыла в жилах. Татьянна фыркнула:

– Ну и имечко. Он что, цветок?

Улыбка Эви каким-то образом удержалась на лице, когда она покидала комнату, шаги вновь стали целенаправленными, а в кармане лежала не одна бутылочка.

Из всех красивых флакончиков на полках у двери… Да, для этой у Эви имелось отличное применение.

Глава 52

Эви

Когда Эви добралась домой, уже стемнело. В комнате Лиссы свет уже не горел, но когда она вошла на кухню, то обнаружила там отца, который стоял над кастрюлей, что-то бормоча под нос. В воздухе висел едкий запах двух специй, которые смешивать, очевидно, не следовало.

Эви пыталась успокоиться, дышать ровно, вести себя нормально. Сглотнула ком в горле и выдавила улыбку.

– Привет, пап. Что готовишь?

– Почему это так трудно? – тихо ответил он вместо приветствия, раздосадованный и огорчённый. Эви знала, что он старался, и ощутила болезненный укол вины за то, что пропустила ужин и не уложила Лиссу в кровать. Она вытащила флакон Татьянны из кармана и протянул отцу, надеясь, что он не заметит, как у неё дрожат руки.

– Отец, пожалуйста, хотя бы попробуй это лекарство. Моя подруга целительница говорит, что это новое обезболивающее, очень эффективное.

Он погладил Эви по щеке большой ладонью.

– Всегда обо мне заботишься. – Дыра в сердце обратилась в кратер. – Прямо как мама.

Великолепно. Именно теперь, когда она и так стояла на пороге истерики, напоминание о самом большом её страхе чудесно освежало.

– Да, – резко ответила Эви, – только я ещё здесь.

Отец опустил руку, и между ними пронёсся холодок.

– Да. Конечно.

Он закашлялся. Будто не зная, куда деть руки, открыл бутылочку и опорожнил её одним глотком. У Эви хоть немного отлегло от сердца.

– Лисса сегодня рано улеглась, – заметила она, умалчивая, как рада, что в этот момент не нужно беспокоиться о сестре.

– Набегалась с соседскими девчонками. Как дела на работе?

Они вместе сели за стол, Эви коснулась ладонями знакомого дерева столешницы, прежде чем нервно уложить руки перед собой.

– Продуктивно, – ответила она, не найдя лучшего слова.

– Как и полагается на работе. – Отец улыбнулся ей. – Хорошо, что ты занята. Праздные руки ведут к беде.

Она поняла, что он вновь вспоминает маму, потому что он потянулся к медальону на шее.

– Пап, а ты знал, как тяжело было маме справляться с даром – тогда, давно? Ты видел, как она борется? Или всё это стало для тебя неожиданностью? – спросила она, сама не зная, зачем ей ответ. Почему он так важен.

Вопрос будто застал его врасплох, но, надо отдать отцу должное, он ответил, и Эви не сомневалась, что правду.

– Я понял, когда было уже слишком поздно.

Эви оставила его наедине с «высокой кухней» и пошла в спальню. По пути проверила Лиссу, которая мирно спала в кровати. Проходя мимо кабинета отца, заметила свет под дверью. Он уже забросил свою кулинарную катастрофу?

Но когда она толкнула дверь, комната оказалась пуста.

Она медленно вошла, ощущая, что поступает неправильно. В детстве ей запрещалось сюда входить, и пусть она выросла, всё равно казалось, будто она нарушает правило, заходя без разрешения.

Потрескивающий огонь уже догорал, даря комнате последние лучики света. У стены стоял маленький шкаф, в котором хранилось несколько толстых томов и книжек потоньше – очевидно, сказки, которые Эви любила в детстве.

Глядя на дверь так, чтобы видеть и коридор, Эви прокралась в кабинет, медленно обошла его, осматриваясь.

Качнулось пламя свечи, воск капнул на свисающий лист пергамента. Лист, который выглядел так, будто его добрый десяток раз сминали, а потом вновь разглаживали, пока не оставили в покое.

Эви вытащила шпильку из волос и бросила её как можно ближе к столу.

– Ой, – тихонько сказала она себе под нос.

Подбежала к столу, наклонилась подобрать шпильку и, выпрямляясь, заглянула, что написано на листе. Кое-где чернила смазались, но нижние строчки остались чёткими. Эви охватил ужас.

Это было письмо, длинное письмо.

Подписанное внизу «с любовью»… от последнего человека, которого Эви ждала увидеть.

Нура Сэйдж. Мама.

Глава 53

Злодей

– Кажется, они всё, – шепнул Гушикен в тишине подземелий, нарушаемой лишь капающей водой. Пыточные камеры располагались всего этажом ниже. В это время дня заключённые издавали особенно громкие и драматичные стоны боли.

Тристан не понимал, как гивры спят так крепко в этом шуме. Чужие страдания словно убаюкивали их. Честно говоря, порой его тоже.

– Пока они довольны, их магия не бушует, так что они не вырвутся, – сказал Тристан.

Мысли у него были не такие внятные, как слова. Они больше напоминали запутанный клубок – он перебирал всё, что случилось за последние недели, весь хаос, который последовал за этим.

Но, по крайней мере, оба гивра были у него. Кожаный шнур Блэйда оказался поразительно полезным… в отличие от самого Блэйда.

Тристан ума не мог приложить, как он вообще поверил, что этот человек – сертифицированный драконий дрессировщик. Ну правда, надо бы проверять резюме перед тем, как брать людей на работу.

– Вы для этого приказали снести перегородку? – постучав по подбородку, спросил Блэйд и кивнул на клетку.

– А зачем ещё? – бросил Тристан.

– Не знаю. – Блэйд поправил жилет. – Подумал, может, вам их жалко стало.

– Я никого не жалею. Никогда, – ответил Тристан, попытавшись придать голосу властности, но получилось как-то ребячески, и он сам это понял.

Самец прижался поближе к самке, они вместе тихо вздохнули.

– Я просто… – Тристан умолк.

Прошлой ночью он видел, как самец заскулил и поскрёбся лапой об перегородку между клетками. Словно знал, что попытки попасть к самке бесполезны, но не мог не попытаться.

Злодей всё ещё отрицал, что у него есть сердце, но если оно было… Кажется, оно треснуло. Чуточку.

– Как миз Эрринг? – спросил Тристан, меняя тему, и пошёл к лестнице, которая поднималась обратно в офис.

– Хорошо. Снова дышит огнём на зависть любому дракону.

– Это была шутка?

Тристан изо всех сил старался ценить чужой юмор, а не щериться.

– Да, сэр, – ухмыльнулся Блэйд, поднимаясь следом.

– Хорошая.

– Спасибо? – с сомнением откликнулся Блэйд.

Тристан вошёл в офис, где никого не было. Стол Сэйдж пустовал, её плащ и сумка отсутствовали.

Солнце опустилось за деревья, последние лучи упали в окно, заливая комнату тёплым светом. Всё казалось каким-то не таким, когда её не было здесь.

Из-за угла вышла Татьянна, вслед за ней – Клэр, и на него вдруг вновь нахлынуло случившееся.

Как он стоял у двери, как кричала Сэйдж. Это был звук из кошмаров, будто все его страхи слились воедино, чтобы истязать его.

В этом и заключалась проблема. Он – Злодей. Он не мог позволить себе страх. И уж тем более – страх за кого-то. Чувства к Эви наверняка угаснут со временем, как большая часть эмоций. Сердце застучало чаще, словно заверяя, что это ложь.

– Она ушла домой, – сказала Татьянна. – Ей нужен отдых.

Но в нём всё равно бурлил страх.

– Как она? Что…

– В порядке. Добилась немногого, но не опускает руки. Я отдала ей кинжал.

– Что? – рыкнул он.

– В шкатулке! – раздражённо добавила Клэр. – Квохчешь как наседка, хуже, чем в детстве.

– Я не… наседка, – бросил он.

Блэйд навострил уши, но совсем забыл про это, когда появилась миз Эрринг, которая подошла к столу. Тугой пучок подчёркивал резкое лицо.

– Эви в порядке. – Клэр коснулась руки Тристана. Жест был тёплый, из детства, и это согрело кожу, кости и самую душу.

Какую уж ни на есть грязную.

Боги, он становился такой размазнёй.

– Расскажи ей про золотую татуировку, Тристан, – тихо проговорила Клэр.

Да уж, на душе было нечисто.

– Неправильно принуждать её согласиться на такие вещи, даже не объясняя ничего.

– Ей это никак не вредит, – возразил он, опасаясь, что первое же доброе дело за много лет ушло далеко за рамки допустимого.

Он искренне собирался заключить с ней сделку – если бы она предала его доверие, чернила должны были ядом впитаться в её тело. Тогда он знал её всего лишь день, так что никаких причин пойти по другому пути он не видел… А потом посмотрел ей в глаза.

Такие честные, такие искренние. И он… испугался. С ней могло столько всего случиться, столько людей, которым она доверяла, могли предать и уничтожить её. Тогда Тристана бесило, что это вообще волнует его, он не мог понять, почему эта девушка с громким голосом и переизбытком энергии вызывала такое желание оберегать её.

Так что вместо зелёных чернил, которые использовались в таких случаях, он взял золотые, поскольку их основной задачей – о чём, как правило, никто не знал – была защита. Они ограждали от любого зла, а если зло и встречалось на пути, Тристан узнавал об этом. Такое же золотое кольцо опоясывало его бицепс, так что, когда она встречалась с истинной угрозой жизни, он узнавал – так или иначе. Золотые чернила были переменчивы: они подчинялись собственному ритму и сами решали, как показать, что Сэйдж нуждается в нём. Эта непредсказуемость мешала, но так было лучше, чем никак.

Оба раза, когда Сэйдж была в опасности, золотое кольцо нагревалось – когда на них напал гивр и когда она бежала по стене с тикающей бомбой, хотя в тот раз эффект сработал не сразу: магия заклятья стала ненадёжной после того, как он потратил так много собственных сил. Защита золотых чернил недолюбливала его дар. Она была в этом не одинока. При всякой опасности, которая угрожала Эви, кольцо на руке так жгло, что он разделял её боль.

Он объяснял себе это практической необходимостью знать, когда ассистентке грозит беда.

И собирался держаться за эту ложь до последнего.

– Да, татуировка ей не повредит, но навсегда останется на её теле. – Клэр подняла бровь, дожидаясь, когда до Тристана дойдёт.

Но он уже всё понял – и понял, что он скотина.

– Ладно, оставим это. – Татьянна склонилась к нему. – Ты приблизился к пониманию, кто тебя продал?

– Он не из замка, – просто ответил он, ощущая себя как никогда потерянным и раздавленным.

Гвардейцы, люди высшей верности – вынужденной, – не нашли ни единого свидетельства тому, что кто-то из ста двух сотрудников виновен. Оставалось только переключиться на другое предположение: что кто-то проникал в замок и выбирался из него прямо под носом у Злодея. От внимания которого к тому же не ускользнуло, что это всякий раз происходило, когда его не было рядом, чтобы почувствовать, разыскать и выпотрошить.

Вариантов было слишком много, а к ответам Злодей даже не приблизился.

– Просто убью короля Бенедикта, и можно будет ни о чём больше не тревожиться.

В последнее время Тристана не оставляла головная боль, а единственная, кто могла помочь облегчить состояние, уже ушла домой.

– Звучит неплохо, – цинично согласилась Татьянна и закатила глаза, получив от Клэр гневный взгляд.

– Убийство – это не выход. – Клэр нахмурилась.

– Ценю твою высокую мораль, сестрёнка. Но убийство, как правило, это мой любимый выход.

Клэр ответила не сразу, она оглядывала его глазами, так похожими на его собственные.

– Я удивлена, что ты так заботишься о своих… сотрудниках. – Она использовала множественное число, хотя речь шла о конкретном человеке. – Сперва думала, что Малькольм преувеличивает.

– Он не преувеличивал. – Тристан не нашёл в себе сил соврать. – Вообще-то, скорее всего, преуменьшил.

Клэр кивнула.

– Ну, я надеюсь…

– Сэр! – Марвин, его любимый (если, конечно, у него таковые были, а он, разумеется, любимчиков не заводил, как и полагается злу) – его нелюбимый – гвардеец вбежал в двери. По лицу катился пот после бега по лестнице. – Пришла депеша! Кили велела немедленно передать вам!

Марвин протянул письмо, но согнулся пополам, чтобы восстановить дыхание.

– Да уж. – Блэйд подошёл и хлопнул Марвина по спине. – Эти ступеньки сами по себе пытка.

– Очень смешно, – бросил Злодей, протягивая руку за письмом, быстро распечатал и просмотрел страницу. От увиденного застыла каждая мышца в теле.

– Что? Что они нашли? – спросила Клэр.

– Клэр… – Он умолк, озадаченно онемел. – Тот рыцарь, который купил у тебя синие чернила, а у Малькольма часы…

– Ну? – нервно подтолкнула Клэр. Остальные, включая Малькольма, внимательно слушали.

– Он умер.

– Что? – Клэр, пошатнувшись, вцепилась в короткие тёмные локоны, может, даже выдрала прядь. – Кто-то добрался до него первым?

– Нет, ты не поняла. Этот рыцарь, Ларк Морэй, погиб на следующий день после покупки. Он не смог бы забрать у Малькольма часы. К этому времени он уже умер. – Тристану казалось, что он покинул тело, отделился сам от себя, пока разум осознавал, что это значит. – Всё это время мы шли по ложному пути.

– Выходит, это не он заложил бомбу, – недоверчиво произнесла Клэр. – Но тогда… – Она испуганно прикрыла рот руками. – Бархатец.

– Кто? – уточнил Злодей.

– Он всегда задавал кучу вопросов обо мне, о моей семье. Но он был такой добрый, я никогда и не думала… – У Клэр навернулись слёзы.

– Не понял, – влез Блэйд. – Ну, это другой мужик. Что тут такого-то?

– Это не всё, так? – настаивал Злодей, чувствуя, что вот-вот грянет гром.

– Д-да. – Клэр подобралась, вид у неё был загнанный. – Человек, который ко мне приходит, представляется выдуманным именем. Ну, в смысле понятно же, что Бархатец – это прозвище. Просто смешно. Но на днях он заявился пьяным и случайно проболтался. Когда ушёл, я проверила по документам, чтобы убедиться, что он не какой-нибудь уголовник, и нашла его.

В комнате повисла такая тишина, что упади с головы волосок, все услышали бы, как он приземляется на каменный пол.

– И… – Тристан не узнавал собственный голос, такой высокий, он и не думал, что это возможно.

– Я… Я… – Клэр смотрела на него, и было заметно, как она старается не трястись. – Честно, я не думала, что это важно!

– Клэр, говори уже! – сердито бросила Татьянна.

– Его зовут Гриффин Сэйдж, – наконец сказала та.

Сэйдж.

«Нет…»

Но у ног появился Кингсли с табличкой: «ОТЕЦ».

И вдруг его окатило волной. Волной ужаса.

Татьянна договорила за него:

– Это же… Боги, это же отец Эви.

Ребекка вдруг вскинула голову.

– Записная книжка! Где она? – Она встала и решительно направилась к столу Эви. Порылась в ящиках.

– Она всегда забирает её домой, – озадаченно ответила Татьянна.

Бекки схватила бутылочку чернил, едва не разбив.

– Мы с Эви… ну, трепались. Я, кажется, сказала что-то насчёт того, что она закупает некачественные принадлежности, а она похвасталась, что отец дарит ей особые чернила. Вот эти.

Чернила были ненатурального ярко-фиолетового цвета.

– Когда это было, Ребекка? – Злодей быстро подошёл, отобрал флакончик, передал Клэр.

– Где-то через неделю после того, как она устроилась, сэр.

– Тогда и был заказ на чернила, – подтвердила Клэр и вновь зажала себе рот, удивлённо глядя на них. Она перевернула бутылочку и кивнула со слезами на глазах: – Чернила крашеные. Сюда подмешали пару капель красных, чтобы выглядели фиолетовыми, но они синие, и магическая формула верная.

Бекки кивнула, не сводя серьёзного взгляда карих глаз с Тристана.

– Всё, что Эви записывала, видел её отец. Наши планы, убежища, даже как попасть в замок и выбраться из него незамеченным. Она вечно всё записывала.

– Отец провёл её, – безжизненно сказал Тристан, хотя в сердце проклюнулся росток надежды на то, что Эви в самом деле ничего не знала об отцовских делишках. – Он с самого начала знал, что она работает здесь, и воспользовался ею.

С момента знакомства с Эви Тристан чувствовал, как меняется, и может, даже в лучшую сторону. Но сейчас он не ощущал себя хорошим. Он хотел крушить.

– Давайте успокоимся, – предложила Клэр, касаясь его напряжённой руки. – Тристан, он её отец. Может, есть другое объяснение.

– Он подкинул бомбу мне в стол! – Тристан пытался говорить спокойно, но три последних слова прорычал. – Чуть не убил её… Он мог бы её убить!

А сейчас она была там, с ним.

Выругавшись, Злодей бросился к лестнице. Снаружи разразилась гроза. Он на миг остановился, вслушиваясь в гул ветра за окном.

– Кто-нибудь, проверьте, что ливень не из-за гивров, которые опять выбрались из клетки. Татьянна, ты со мной.

Он бросился к выходу, но Татьянна окликнула его:

– И что ты собираешься делать?

Злодей схватился за дверь, глубоко, болезненно вздохнул.

– Ещё не знаю. – Рванул створку и гневно вышел, хрипло шепча под нос: – Но знаю, кого надо пришить.

Глава 54

Эви

Эви замерла над пергаментом, глядя на слова. Но неважно, сколько раз она моргала, мамино имя никуда не девалось. Нура Сэйдж.

Дрожащими пальцами она взяла лист, смявшийся в руках. Чернила расплылись, разобрать можно было немногое, но те слова, которые она могла прочесть, убивали её.

«Прости меня. Прошу тебя. Я скучаю по ним».

Заметив имя Гидеона, она уронила лист, не в силах больше выносить это. Пергамент задел чернильницу, которая залила весь стол.

Тихо ругнувшись, Эви поправила обе опрокинутые ёмкости, с красными и с…

Синими?

– Эванджелина, что ты здесь делаешь? – От двери донёсся спокойный голос отца.

Она замерла, нависнув над столом с перепачканными пальцами. Её поймали на месте преступления, руки в чернилах, как в крови.

– Что это? – тихо прошептала Эви, поднимая письмо и почти опустевшую чернильницу.

– Чернила, письма ими пишу, – ровно ответил он. – Тебе сюда нельзя.

Что-то переменилось в его тоне, и когда его массивный силуэт шагнул в кабинет, Эви впервые в жизни стало не по себе в присутствии отца.

– Но это синие чернила, – настаивала Эви, чувствуя, как комната вдруг пошла кругом. – Они очень редкие, зачем тебе такие?

– Читать удобно, – холодно отозвался он, и хотя улыбался как обычно, Эви видела пустой безжизненный блеск в голубых глазах, от которого у неё стыла кровь. – На что ты намекаешь, дорогая?

– Если я поищу в столе, что я там найду? – спросила Эви и поднесла руку к ящику.

Но даже задавая этот вопрос, она мучительно пыталась придумать любое другое объяснение. Это же её отец. Должно быть хоть какое-то объяснение.

– Эви… – Отец засмеялся, но такого звука ей ещё не приходилось от него слышать. Невесёлый был смех.

– Что. Я. Найду?

Оба взгляда метнулись к её руке на верхнем ящике. Эви быстро дёрнула.

Она распахнула ящик, а отец бросился к ней, разбрасывая мебель на своём пути. Эви толкнула на него тяжёлый стул и схватила документы. Бросилась к двери, но не успела.

Отец дёрнул её за волосы, голову ошпарило болью, Эви закричала.

– Отдай! Не вынуждай меня делать тебе больно, дочка! – зашипел он ей на ухо.

– Мне уже больно! – закричала Эви, но физическая боль меркла перед болью от предательства.

Эви изо всех сил ударила каблуком ему по голени, короткая шпилька врезала по кости с приятным хрустом. Он взвыл от боли, выпустил её и повалился на пол, а она снова бросилась к двери. Захлопнув её за спиной, она сумела подпереть её стулом из коридора как раз вовремя – дверь задрожала под градом ударов отца.

– Выпусти меня сейчас же! – приказал он.

– Тсс, – резко, зло бросила Эви. – Разбудишь Лиссу. А ты ведь не хотел бы навредить собственному ребёнку, да, папа?

Она сглотнула, проглатывая обиду и предательство, и посмотрела на бумаги в руках.

Но это были её бумаги, её почерк, записи из её книжки.

– Ты шпионил за мной с помощью чернил, – сказала она, чувствуя, как слёзы вскипают на глазах, пока она просматривала каждую страничку проклятых улик. Она листала целые страницы своих тщательных записей. Сама невинность, она даже не подозревала, что отец читал каждое слово.

Но тут она нашла другое письмо в стопке и замерла вновь. Почерк был незнакомый, зато имя – да, это имя она знала.

– Король Бенедикт, – прошептала Эви. Сердце упало, в лицо бросился жар, перед глазами заплясали чёрные точки. – Ты всё это время работал на короля?

Этого она вынести не могла. Эта правда, жутчайшая из всех, уносила её в море отчаяния, чтобы жестоко утопить там.

С той стороны тишины всё на миг затихло, а потом отец сказал:

– Эванджелина, открой дверь, и я объясню.

Эви помедлила, но ей нужно было видеть лицо отца, единственного человека, которому она доверяла свою безопасность и благополучие, когда тот скажет, что предал её.

Она спросила лишь одно, когда убрала стул и осторожно открыла дверь:

– Это ты подложил бомбу?

Вопрос ошеломил его, он медленно попятился в кабинет, нашёл упавший стул, сел.

Эви вошла следом и заняла ближайший к двери угол.

– Спрошу ещё раз. Вдруг ты не расслышал, – холодно произнесла она. – Это ты подложил бомбу, которая едва меня не убила?

Слова были резкие, убийственные, и отец это понял. Он смотрел так, будто не узнаёт – что ж, у неё были аналогичные трудности.

Глубоко вздохнув, он сдавил виски.

– Да. Я.

– Как…

– Ты пометила все входы в своей сраной книжке. Я сообщил королю Бенедикту, куда ударить в нужное время, чтобы убедиться, что твой… босс… не помешает.

– Убить меня!

– Тихо! – шикнул человек, которого она больше не узнавала, и приподнялся, но замер, увидев страх в её глазах. – Сама сестру разбудишь.

– Боишься, что она узнает, в какое чудовище ты превратился? – с отвращением, сочащимся с каждого слова, спросила Эви.

Отца затрясло. Словно его так обуревали чувства, что тело уже не справлялось.

– Я? Чудовище? – снова шептал он, так удивлённо, а потом усмехнулся. – Это мерзкое подобие человека, с которым ты спуталась, – вот кто чудовище, а не я.

– Это «чудовище» – единственная причина, почему нас не выкинули на улицу! Причина, почему ты вообще ещё жив, спасибо его лекарствам! – Эви старалась говорить взвешенно, но обнаружила, что так всё равно можно швырять в отца слова, будто ножи. – А он… У него есть свои причины. И у меня тоже. Я сделала то, что должна. Ради семьи. – Она покачала головой, расправила плечи и выпрямилась. – Я не стыжусь.

– Тебе не пришлось бы ничего этого делать, прими ты предложение мистера Варсена!

Отец повёл плечами, смотря на неё невидящим, подёрнутым дымкой взглядом.

А Эви вытаращилась на него, осознавая, что говорит отец, в чём признаётся. Она падала в зияющую тёмную бездну, и не за что было схватиться.

– Ты знал. – Голос надломился, к её досаде. – Ты знал, что мистер Варсен попытается на меня напасть?

– Ну что ты устраиваешь драму, Эванджелина. – Отец с отвращением махнул рукой. – Он пришёл, предложил доплату за пару ночей в неделю в твоей компании.

– Ты вообще сам себя слышишь? – Слёзы уже катились по лицу, Эви вытерла их и заметила, что пальцы онемели. – Тебе совсем наплевать, что он меня чуть не убил?

– Вечно ты так.

В жизни Эви часто бывали моменты, когда ей казалось, будто на неё смотрят свысока, и ощущала себя со своими мыслями и чувствами незрелой, глупой, несерьёзной. До такой степени, что, даже если она ощущала себя совершенно сильной и уверенной в своих словах, её не слушали, на неё не обращали внимания.

Её вычёркивали.

– Вечно раздуваешь из мухи слона, вечно все вокруг тебе виноваты. – Отец сплюнул в тлеющий камин. – Мать твоя была такая же.

– Не смей говорить о ней, – велела Эви, едва слыша саму себя.

– Что, теперь твоя матушка – святая? – рассмеялся Гриффин Сэйдж, затих, потом хохотнул снова. – Она ж твоего брата убила.

Эви вздрогнула.

– Бросила вас с Лиссой. – Он ухмылялся, довольный своими аргументами.

– Это первое письмо от неё с тех пор, как она ушла? – спросила Эви, глядя ему прямо в глаза.

Отец замер.

– Так и думала. – Эви рассмеялась, но улыбнулась потом печально. – А теперь ты потерял не только жену, но и старшую дочь. Поздравляю. – Она медленно хлопнула пару раз в ладоши, подошла к окну, вслушалась в дробь вечернего дождя и подарила себе мгновение мирной тишины. Точнее, злобной тишины: её одолевало желание оторвать отцу голову.

Но она не сомневалась, что это расстроило бы Лиссу, так что она решила не причинять сестре больше страданий, чем та уже перенесла.

– Я не хотел этого.

– Правда? Если меня пытаются продать в качестве секс-обслуги без моего согласия, а заодно подкидывают бомбу мне на работу, прекрасно зная, что я могу погибнуть… Сдаётся мне, это не самые чистые мотивы, правда? – Эви пожала плечами.

Отец подошёл ближе, и она не остановила его. Тени легли ему на лицо, а светлые глаза, так похожие на её собственные, гневно сверкали.

– Я потерял тебя в тот миг, когда ты связалась с этим человеком. Дальнейшая твоя судьба, хоть и разбивает мне сердце, от меня уже не зависит.

Эви шмыгнула носом и вновь рассмеялась.

– Ты не просто предал, но ещё и умудрился обвинить в этом меня же! Что бы я ни сделала, я пошла на это только потому, что ты болеешь! – взорвалась она.

– Я не болел! – закричал он в ответ. Глаза налились кровью.

Эви застыла. Слова медленно пробирались в мозг, пока она пыталась отдышаться. Было больно. Как от яда.

– В каком смысле… не болел? – Слыша в ушах только треск пламени, Эви сделала ещё шаг навстречу и заметила, как на немолодом лице отца мелькнула тень стыда.

– Я не болел Неведомой болезнью. Соврал.

В груди что-то царапалось, словно пламя пыталось прорваться сквозь кожу. Дым наполнил лёгкие, мешая дышать. Ей, наверное, послышалось.

– Как это?.. Я видела, что ты болеешь. Приходил целитель, осматривал тебя.

Душа Эви начала отделяться от тела – наверное, чтобы сберечь что осталось. Ведь если такова новая реальность, в которой отец притворился, будто болен хворью, которая разрушала семьи по всему королевству, которая уничтожала её семью последние три года…

– Я приплатил целителю, чтобы он сказал вам и всей деревне, что я болен, – ради алиби. – Он заложил руки за спину, Эви отступила на шаг назад. – Я думал, прикрытием послужит мясная лавка, но она начала мешать настоящему делу.

– И что же это за дело? – сдавленным шёпотом спросила Эви.

Гриффин пятился, пока не отошёл за стол. Наклонился, сдвинул фальшивую стенку. Выпрямился со шлемом в руках. Рыцарским шлемом.

Он блестел серебром.

– Это же…

– Я был и остаюсь рыцарем Славной Гвардии короля Бенедикта, – гордо сказал он, держа шлем как величайшую драгоценность в мире. В своем мире.

– Как ты мог? – Голос срывался, она смотрела на отца сквозь пелену непролитых слёз. – Обманул нас с Лиссой, а мы думали, что ты страдаешь! Взвалил на меня долг зарабатывать деньги на всех!

– Мы никогда не нуждались в деньгах. У меня их много. – Раскаяния он не выказывал.

– Только ты держал их при себе! – Эви чувствовала, как по щекам катятся слёзы, боль терзает грудь, а слова сами рвутся изо рта. – Зачем тебе это? Зачем ты предлагал меня Отто Варсену? Просто зачем?

– Моя личная часть работы для короля Бенедикта всегда была тайной – под прикрытием. Поэтому я солгал, что оставил службу. Никто не должен был знать, что я гвардеец. Нужно было оставаться никому не известным, но уметь исчезать, когда надо. Нужно было что-то такое, что прикрывало бы меня долгое время, чтобы никто ничего не заподозрил. Когда я узнал, что сосед заболел, я всё придумал.

– Какой же ты гад!

– Следи за языком! – Отец вскинул голову, уставился на неё.

– Нет.

Глаза Гриффина округлились на такой резкий ответ, но потом он сощурился.

– Следовало бы молить о прощении. Отто Варсен хотел на тебе жениться, а ты его отвергла.

Эви сухо, невесело рассмеялась:

– Надо думать, тебе даже в голову не приходило спросить, чего хочется мне?

– Полагаю, ты уже доказала, что не способна сама принимать такие решения. Прямо как мать, – усмехнулся отец.

– Что ты с ней сделал?

Так много вранья, слишком много. Она будто рылась в песке, ища единственную крупицу правды.

– Когда пробудился её дар, она должна была начать работу на короля. Но сама всё испортила. – Гриффин окинул Эви взглядом. – А теперь ты повторяешь за ней.

– Ты что-то скрываешь.

Её внимание привлёк треск огня: янтарная искорка приземлилась на пол и истаяла.

Отец звякнул шлемом, аккуратно опустив его на стол.

– Я планировал, что ты выйдешь за Отто, тогда мне не пришлось бы о тебе беспокоиться. Рано или поздно я сплавил бы вас всех и смог бы уйти на покой, рассказав всем, что чудесным образом исцелился.

– Лекарства нет, – вздохнула Эви.

– Пока что, – помолчав, улыбнулся отец.

– А Злодей? – спросила Эви, и это имя возродило в ней ужас осознания, что все беды случились из-за неё. Виноват был отец, но это Эви привела его прямо в кабинет босса. – Когда ты узнал, что я работаю на него? – Она ведь так осторожничала, особенно поначалу.

– Не сразу. Я занимался другим делом для короля, разрабатывал одну мысль. – Он взялся за каминную полку, лицо его освещали языки пламени. – Однажды, когда Лисса была в школе, а ты там, принесли письмо от короля Бенедикта, в котором рассказывалось об одном случае, замеченном гвардейцами. О девушке, которая шлялась по лесу со Злодеем, а потом они исчезли. В девушке узнали мою старшую дочь.

Его разочарование было необоснованным, но зримым, таким, которое не получится не замечать.

– В тот же день я отправил первый отчёт, а ты стала ключом к падению Злодея.

Эви тошнило.

– Нет. – Она шла трещинами, как ваза, которую скоро выкинут.

– Да. – Воспоминания о ласковых улыбках отца навеки запятнала та, которая играла на его губах теперь, и её смысл. – А теперь ты поможешь мне вернуть королю пару гивров.

– Зачем они ему? – Эви всмотрелась в лицо отца – побледневшее, вспотевшее.

– Для всеобщего добра.

Эви тихо, твёрдо улыбнулась и собралась из последних сил.

– Я не хочу быть доброй. – Последнее слово она произнесла с ядом, о наличии которого в себе даже не подозревала. Но услышала его с удовольствием.

Более того, это звучало правильно.

Гриффин Сэйдж, хромая, подошёл, до боли стиснул плечи, оставляя синяки. Но Эви не шелохнулась, просто стояла, неотрывно глядя на человека, которому некогда доверяла, в которого верила. И всегда знала, что он верит в неё. Она гадала, сможет ли привыкнуть к новой реальности. Такой, где человек по имени Бархатец, который рассказывал ей байки про выдуманных героев, который смотрел под кроватью, нет ли монстров, вышвырнул её любовь и верность в мусорку.

– Тебя даже не волнует, что ты себе жизнь сломала. – Голос у него срывался, и Эви поняла, что отец в самом деле расстроен.

– Не волнует, – прошептала Эви, жалея этого раздавленного человека. – Если кто что и сломал… – она склонилась к нему, – это ты.

Он крепче стиснул её плечи, взгляд расплылся.

– Хотела бы я ошибаться. – Она сглотнула, а он выпустил её и добрался до стола, роняя по пути вещи. – Но я знала, что это не так, с момента, когда услышала имя.

Его грудь быстро поднималась и опускалась, он раскрывал рот, но хватался за горло. Словно слова не шли.

– Я не догадалась ни по чернилам, ни по приглашению встретиться с абсолютным целителем, которое лежало в моей комнате, ни по записной книжке, которую ты подарил мне в первую же неделю. – У неё сорвался голос, и она отвернулась, чтобы вытереть слёзы. – Но когда я услышала имя, которым ты назывался Клэр, то поняла: это ты.

Отец упал на пол, уставился в потолок остекленевшими потрясёнными глазами. Она опустилась рядом с ним на колени, взяла его безвольную руку.

– Это лекарство, которое я тебе дала, то, от Татьянны… На вкус было другое не потому, что оно новое, а потому, что это медленное снотворное. – Голос лился приторным мёдом.

Отец прохрипел лишь одно слово:

– Ты…

– Да, я всё знала. Знала ещё до того, как вошла в дверь. – Она покачала головой. – Надеялась, что ошиблась. – Она вздрогнула, когда отец протянул ей слабую руку, вытерла непрошеную слезу со щеки, не меняясь в лице. – Но я не ошибалась, пап. В моём мире нет места человеку, который причинил мне столько боли, сколько причинил ты. Ты не смеешь ходить со мной по одной земле и дышать одним воздухом. Никакого покаяния, никакого прощения. Твоей сказочке конец. Дальнейшая твоя судьба меня уже не волнует.

Она говорила твёрже, чем чувствовала себя, а отец заговорил в последний раз.

– Он… чудовище, – прохрипел он.

Она поняла, о ком речь.

Эви выпустила руку отца и коснулась ладонью его щеки.

– Кто из нас не чудовище? Моё хотя бы не прячется в тени.

А потом её отец, тот самый предатель, закрыл глаза.

Глава 55

Злодей

Тристан промок до костей.

Он яростно скакал через лес, перемахивая ручьи и валуны, почти ничего не видя сквозь стену дождя. Показалась знакомая развилка, он с облегчением увидел домик, из окон которого лился свет. Что плохого может произойти в таком гостеприимном на вид доме?

«Боги, он убьёт её?»

Нет. Он не смог бы. Но этот человек – тот, кто подбросил бомбу, зная, что Сэйдж запросто может погибнуть. Эта мысль горела в его голове, когда он спрыгнул с лошади, торопливо завел её под навес в конце дорожки и пинком распахнул дверь.

– Эви! – позвал он, понимая, что, если в этом доме и остались какие-то секреты, он сейчас все их выдаст. Но ответа не было, только тихий всхлип донёсся из коридора. Тристан бросился туда и резко остановился, увидев, кто это.

Лисса Сэйдж была маленькой, волосы торчали у неё во все стороны. Он не сомневался, что не найти на земле человека, с которым у него было бы меньше общего, но она посмотрела на него, словно доверяла, и заплакала:

– Мистер Маверин, кажется, папа делает больно сестре…

Он торопливо опустился на колени, не приближаясь к ней, чтобы не напугать. Странно само по себе: обычно он как раз хотел напугать, особенно когда желал получить ответы.

– Где они, Лисса? – спросил Злодей, отбрасывая мокрые пряди с лица.

– В кабинете. – Она показала на закрытую дверь справа. Оттуда не доносилось ни звука. – Я слышала, как они кричали, потом Эви заплакала, и такой звук, будто кто-то упал.

Он откашлялся, стараясь не выказывать страха.

– Уверен, они просто поссорились. – Он обернулся к Татьянне, которая вошла вслед за ним, стряхивая воду с плаща, а затем с косичек. – Отвези леди Лиссу в замок, – попросил он и протянул девочке руку, которую та с готовностью приняла. Девушки из семьи Сэйдж явно не испытывали недостатка в отваге.

– А что насчёт… – Татьянна могла сказать что угодно. Что насчёт Эви? Что насчёт похищения ребёнка? Что насчёт того, что девочка окажется в месте, связанном с кражами, убийствами и пытками? Не упоминая уже смертельно опасных тварей и сомнительную компанию отрубленных голов на входе.

– Зайдите через чёрный ход. И укрой её от дождя.

Татьянна завернула Лиссу в свой непромокаемый плащ, та тут же прижалась к ней.

– Я подруга твоей сестры. Побудешь немного с нами, – ласково сказала Татьянна, ведя Лиссу к дверям и наружу, где сверкала молния и хлестал дождь.

– Эви не горничная, да? – Невероятно, но голос Лиссы заставил Тристана слегка улыбнуться, как когда-то заставлял голос собственной сестры. Но улыбка померкла, едва он вспомнил, зачем приехал, и подкрался к двери кабинета.

Прижался ухом, но внутри стояла тишина, от которой у него сильнее билось сердце.

Опустив ладонь на ручку, Тристан медленно повернул и открыл со скрипом, похожим на стон. Увидев наконец всё, он остановился с открытым ртом.

Она была здесь, живая. Он душераздирающе вздохнул от облегчения, а потом рассмотрел и другое. Тело мужчины – вероятно, её отца – неподвижно лежало на полу.

Эви подняла красные от слёз глаза. У неё дрожали руки.

– Я всё выяснила. – Он осел от чистого облегчения. – Он не умер. Но я напоила его снотворным, так что он не проснётся до… Я не знаю, а долго снотворное действует? Может, я всё-таки его убила. – Голос звучал механически, будто она доказывала всё скорее себе, чем ему.

Он двинулся к ней, но она поднялась и шагнула навстречу, остановив его поднятой рукой. Глубоко вздохнула и быстро сказала:

– Я знала, что он предатель. То есть я не знала до сегодня…

– Знаю, – перебил он.

– Тсс!

Он подчинился, выпрямился под её строгим взглядом.

– Раньше я не знала, но перед уходом всё выяснила. И поняла, что тебе пришлось бы взять его под стражу и выпытывать информацию. И ещё поняла, что перед тобой встал бы сложный выбор, потому что он мой отец.

Здесь было просто необходимо возразить.

– Сэйдж, я не хочу разрушать этот ореол двойной морали, который ты вокруг меня строишь. Но этот человек срывал поставки, мешал моей мести, не говоря уже о том, что из-за него погибло много гвардейцев. Я не сомневался бы ни секунды.

– Ты бы не пошёл на это. – Она говорила так уверенно, что он сам в себе засомневался. – Ты оставил бы выбор за мной.

Тут он осознал, что она права. Отпустить Гриффина живым – просто пытка, но Тристан позволил бы решать Сэйдж. Это предательство касалось не только его самого, но и её, и эта совместная ноша связывала их воедино, так что он подчинился бы её желанию. Потому что ему было важно, что хочет она.

– Выбор невелик, – буркнул он.

Уголки её губ приподнялись – ещё не вполне улыбка, зато в глаза вернулся блеск.

«Спасибо за это всему сущему».

– Я не знала, сколько нужно времени, чтобы снотворное подействовало, так что, кажется, мне повезло.

Сэйдж со вздохом вышла из кабинета и отправилась на кухню. Откупорила бутылку вина, сделала большой глоток, ещё один, ещё.

– Что полагается делать после того, как усыпила отца, который, оказывается, предал тебя всеми мыслимыми способами? Что там по правилам?

Она мило наморщила нос, а его взбесило, что он способен счесть что-нибудь милым, особенно в ситуации, когда Сэйдж была настолько не в себе.

– Не знаю. Никогда не знал этой радости, – съехидничал он. – Думаю, тут придётся импровизировать.

Она стиснула голову. Тристан кивнул двум своим лучшим гвардейцам, которые в полном облачении зашли в дверь, всё ещё распахнутую. Указал на кабинет:

– Будьте добры, вытащите мистера Сэйджа через окно. Ей незачем снова на него смотреть. В камеру его. Почище, пожалуйста.

– Необязательно чистую, – откликнулась Сэйдж и сделала ещё один большой глоток. – После того как на меня напал мистер Варсен, я много недель чувствовала себя грязной. Да и до сих пор иногда.

Взгляд её уплыл в никуда, и Тристан испугался.

– Мистер Варсен? – Он присмотрелся к бутылке, пытаясь увидеть, сколько там градусов.

– Отец «предложил» ему меня. – Она засмеялась, а он медленно осознавал, что значат эти слова.

– Хочешь сказать, мистер Варсен напал на тебя по вине твоего отца? – осторожно спросил он.

Слова покатились с её губ медленными волнами – о том, как Отто Варсен очень ясно дал понять, что хочет её, а она очень ясно дала понять, что не хочет его. Как он всё равно набросился на неё, а она бросилась бежать. Как он порвал ей рукав и полоснул по плечу кинжалом. Как стащила с бельевой верёвки плащ, чтобы прикрыться, пока шла к дому.

Шмыгнув носом, она рассказала, как тихо пробралась наверх и смыла кровь.

Она говорила, Тристан слушал, сдерживая ярость, чтобы не напугать. Не в нём было дело.

Наконец она посмотрела на него прекрасными глазами, стеклянными от боли и сарказма.

– Что бы он ни планировал, у него не вышло, раз я сбежала. Но мне до сих пор порой немного страшно.

Она принесла документы и чернильницу, с помощью которой отец провёл её, письма короля Бенедикта, которые показывали, как он играл ею и её отцом, словно пешками, в каком он отчаянном был положении. Тристан кивал, разглядывая всё это, и выслушивал сведения с таким удивительным спокойствием.

– А теперь я отправила его за решётку. Собственного отца. – Она рассеянно вернулась на кухню, с нездоровым блеском в глазах сделала ещё изрядный глоток вина. – Значит, я теперь злая?

Тристан покачал головой, не успевая за ходом мысли, но Сэйдж не договорила.

– Боги… Отец у меня чудовище, мама меня бросила. Ну конечно, я теперь злая! Это же типичная история детства злодея!

Он покачал головой, желая утешить её.

– Ты не злая, Сэйдж. Ты сделала трудный выбор, – спокойно ответил он.

Ещё глоток.

– Эм, дай-ка мне… – вмешался Тристан.

– Тоже хочешь?

Налёт печали ушёл с её лица, глаза заблестели ярче… Но наверное, всё-таки стоит…

– Эви! – удивлённо окликнул он, обнаружив, что она высадила полбутылки.

Она замерла: то ли поразилась, то ли не поверила, что он назвал её по имени.

– Сэйдж… – Тристан неловко откашлялся, оттянул воротник, пытаясь дать доступ воздуху. – Я понимаю, что вся эта история тебя… тревожит.

Она посмотрела на него так, будто у него отросло три головы, да и с чего бы ей так не смотреть? Её предал отец, она вырубила его, а Тристан отзывался обо всём этом, будто об утомительной бумажной работе. Или, к примеру, будто если его плохо подстригли.

– Более чем тревожит, – выпалил он. – Наверное, ты запуталась, раздавлена и… – Боги, он же совсем не умел утешать, а она знала, чувствовала это его слепое пятно.

Но она улыбнулась, и он подумал: «Выходит, я не так уж плох».

Но потом улыбка исчезла, и она виновато насупилась.

– Я спросила у него, но он не стал отвечать. А ты знаешь?

– Что? – уточнил он, чувствуя, что сейчас расскажет ей что угодно, любую тайну, если только это вернёт улыбку на её лицо.

– Зачем королю пара гивров?

«Твою ж…»

Глава 56

Эви

Они вместе сели на старый диван. Эви заламывала пальцы, сжимала и разжимала руки, сжимала и разжимала.

Стояла тишина, лишь скрипел старый фундамент.

Она не понимала, почему сердце так быстро бьётся, но чувствовала, что вот-вот случится нечто важное.

Босс словно страдал от жестокой боли, у Эви душа металась от того, как он поджимал губы. Он скрестил руки, выпрямил, наконец, уложил на коленях. Эви не отказалась бы уложить туда и свои.

«Соберись, дуралейка!»

Но он всё молчал, а потом замер, резко обернулся и схватил что-то над плечом Эви. Она охнула: его близость, его тепло, его запах, – но он быстро отстранился и вернулся на свою сторону дивана, держа что-то в руках.

– Кингсли? – Она и не знала, что лягушонок тоже здесь.

Тот лишь квакнул, невозмутимо глядя на них обоих.

– Ах ты ж безбилетник! – буркнул Злодей. – Наверное, пролез в седельную сумку, когда я отвернулся. Тебя же убить могли, дурачок!

Эви наклонилась поправить корону, которая каким-то чудом никогда не падала с головы Кингсли.

– Ты беспокоился за нас, малыш, – проворковала она, и у босса задёргался глаз.

Злодей посадил Кингсли на столик.

– Посиди спокойно хоть раз!

Кингсли, кажется, не взял с собой таблички, поэтому просто кивнул. Когда босс повернулся к Эви и заговорил, на лице его отпечатался ужас.

– Про гивров я узнал, когда устроился стажёром к королю Бенедикту, почти ровно десять лет назад.

Эви лишилась дара речи. На ум не приходило буквально ничего, а такого с ней не случалось уже… Ну, такого, как сейчас, с ней никогда не случалось. Тристан глядел на неё, но она смотрела прямо перед собой.

Полагается ли злиться, что он не сказал ей этого раньше? Она не злилась, но ей сегодня и так нелегко пришлось, так что, может, мозг просто приглушил эмоции из самосохранения.

Не то чтобы Тристан намеренно скрывал это от неё, но ему, очевидно, было очень неприятно. Даже первое предложение он произнёс, будто рот набит стальными шипами.

– Если не хочешь… – начала Эви. Ей не хотелось, чтобы он переступал через себя. Но он поднял руку, останавливая её.

– Просто… С тех самых пор я ни с кем не говорил об этом, но если с кем-то и поделиться, то с тобой.

– Хорошо, – мягко сказала Эви, бережно касаясь его плеча. – Но только если сам хочешь. Чтобы тебе не казалось, будто я наседаю с ножом. – Она пыталась проявить сочувствие, но едва слова слетели с губ, как она с запозданием поняла, как откровенно это звучит.

Он нахмурился, сжал губы.

– Ну то есть, просто… То есть не хочу загонять тебя в угол… А знаешь что? – Она изобразила, что закрывает рот на замок, раскрыла ладонь босса и положила ключик.

Он едва не взял её за руку, оба быстро переглянулись и торопливо расселись по своим местам на диване.

– Я встретил короля Бенедикта в девятнадцать. – Он стиснул зубы, вцепился в диван. – Собирался поступить в университет неподалёку от столицы и однажды приехал и попался на глаза специалисту по магии. Мой дар ещё не пробудился, но он что-то во мне разглядел.

Он взглянул на Эви, почувствовав, что у неё есть вопрос.

– У меня очень узконаправленный дар, поэтому его проще обнаружить. Специалист направил меня к тому, кто, по его мнению, мог бы раскрыть весь потенциал моих способностей.

Вновь повисла тишина, и Эви поняла, что босс собирается с духом, чтобы рассказать самое страшное – причину, по которой он волок людей в кабинет за волосы; причину, по которой её так часто встречали у входа на работу отрубленные головы; причину, по которой ему неприятны были любые проявления чувств.

Причину, по которой босс стал Злодеем.

– На следующий день меня принял король.

Эви не видела его дара, но чувствовала, как меняется атмосфера в комнате, когда тот вскипает под кожей.

– Он пригласил меня в летнее поместье в качестве личного ученика. – Тристан вздохнул, ещё раз прикрыл глаза, потёр щетину на подбородке. – Я сразу согласился, слишком быстро. Но король отлично знал, какие слова подобрать, они опутывали паутиной, и когда я понял, что попался, было уже слишком поздно. Он говорил, что у меня большой потенциал, что я способен на великие дела.

У Тристана заблестели глаза, он уставился на потрескивающий огонь.

– Такого мне никто раньше не говорил. – Он хохотнул: – И потом тоже.

Эви вскипела, представив юного, ранимого Тристана, бросавшегося за любыми крошками похвалы, к которой так не привык.

– Первые недели были… невероятные. Родители не хотели отпускать, но меня было не удержать. Доставлять королю удовольствие, радовать его стало моей страстью. Я делал всё, чего бы он ни попросил. Что угодно.

Эти слова больно задели Эви – она хорошо знала это чувство. Отчаянно пытаться порадовать других, ощутить, что по праву занимаешь место в мире по чужим меркам.

Они переглянулись, и Эви ощутила, как радостно видеть каждую черту его лица. Морщинки в уголках глаз; те редкие случаи, когда он улыбался; деликатный выразительный рот, на который она слишком уж часто смотрела.

Не сразу, но постепенно она осознала, что конкретно он имел в виду, говоря «что угодно».

– Гивр?

Он кивнул. Волосы у него наконец-то просохли после дождя и вились надо лбом. Вздохнув, он рассказал:

– Я помогал ловить гивра. Есть теория, что яд новорождённого гивра – своего рода панацея. Король всё доказывал, что цель оправдывает средства. Я и тогда не понимал, что это означает, да и потом не выяснил.

Эви встала, отошла от дивана, путаясь в юбках.

– Почему? Что случилось дальше?

Злодей застыл на какое-то время, потом предложил:

– Для дальнейшего… Лучше присядь.

Он не шелохнулся, но была в нём такая хрупкость, что Эви не нашла слов. Она вернулась к дивану, медленно опустилась рядом, Тристан тяжело вздохнул.

– Весь месяц, что я провёл с королём, я работал по его требованию со специалистом по магии, и с каждым занятием тот становился всё тише и тише. Я изо всех сил старался угодить, но что-то тревожило его, и после очередного неловкого урока я потерял терпение.

– Что случилось? – Руки Эви сжались в кулаки.

– Я спросил короля, я потребовал объяснить, почему от меня шарахаются все слуги в поместье, почему Славная Гвардия меняет курс, когда я иду по коридору. Где я оступился.

– И?

– Он ответил, что мой дар опасен. – Тут он поднялся, напугав Эви, прошёлся к камину, поворошил угли кочергой. – Я провёл с ним много недель, он смог уверить меня в том, что я неуязвим. Когда он сказал, что дремлющая во мне сила может навредить другим, это меня сломало.

– Но твой дар ведь ещё не пробудился… Зачем король Бенедикт так поступил? – спросила Эви, начиная понимать, куда ведёт эта история.

– Он заявил, что позвал меня, желая понять, можно ли решить эту проблему до того, как станет слишком поздно. Но после пристального наблюдения убедился, что надежды нет. Король сказал: если меня отпустить, я буду представлять угрозу и для себя самого, и для всех, кто мне дорог.

Нет…

У Эви разрывалось сердце за этого сломленного юношу, который просто хотел быть кому-то нужен.

– Он сказал, что должен думать обо всём королевстве, что здесь ничего личного. Что всё для моего же блага.

– Что – всё? – осторожно уточнила Эви.

– Славная Гвардия немедленно взяла меня под стражу. – Злодей посмотрел на Эви, в голосе звенела сталь. – Я молил короля, я говорил, что постараюсь стать лучше, но он не слушал. Они отвели меня в подземелье и заперли в темноте. Ни окон, ни факелов. Меня бросили наедине с тьмой, а тьму – наедине со мной.

Эви стискивала платье.

– А долго… Долго они тебя там держали?

– Месяц.

Месяц. Месяц темноты без надежды на освобождение, без выхода.

– Они только через месяц тебя выпустили?

– Меня не выпустили. – Его губы чуть изогнулись. – Я сам вышел.

Глава 57

Злодей

На лице Сэйдж было написано некое необычное чувство. Не жалость и не страх, и что бы это ни было, ему становилось лучше – трудно поверить, учитывая, что он переживал свой худший кошмар. Тристан вернулся к ней и снова сел на диван.

– Ты сбежал? – поражённо спросила она. Качнула головой вперёд-назад, и шелковистые пряди волос мазнули ему по руке, отчего его пробрала дрожь.

– Король не ожидал, что его усилия по защите народа от меня настроят меня против них. – Вот здесь он улыбнулся по-настоящему, и Сэйдж тоже. – В один прекрасный день стража просто взбесилась. Стыдно сказать, сколько я умолял выпустить меня, и думаю, совершенно их достал.

– Что они с тобой сделали? – помедлив, спросила она, будто не желала вытягивать из него больше, чем он был готов и так дать ей. Она не понимала, что он уже отдал ей всё.

Облизнув сухие губы, он продолжил:

– Они как-то видели в темноте подземелья. Я не знал, когда меня вновь изобьют. Просто чувствовал удары кулаков и боль.

Сэйдж резко вздохнула, открыто и честно глядя на него. Она ничуть не приблизилась, но Тристан ощущал её присутствие рядом как глубокое тепло.

– Надеюсь, ты причинил им страдания.

В её сердце крутой нрав сочетался с добротой, и это дико кружило голову.

На её губах появилась кривая улыбка, сочащаяся прелестной злорадностью, и он понял, что глазеет на неё. Боги, она его в могилу сведёт.

– Тогда и пробудился дар. Я ощутил, как он забился под кожей и залил светом всю комнату. Я исцелился. Я видел, где дверь: светились охранники… И я убил их всех.

Эви прикусила губу, заломила руки.

– Славно.

– Сбежал по тоннелю, который вывел меня к первому лучику света за много недель: к рассвету, – мрачно сказал Тристан. – Тогда я поклялся, что если король считает меня злодеем… То именно им я и стану.

Он вспомнил, как любовался красками рассвета, пока солнце вставало из-за холма, словно высвечивая ему цель.

– У тебя хорошо выходит эта роль, – ласково и печально ответила Сэйдж. – Но почему король Бенедикт так долго выжидал, прежде чем напасть, если в самом деле верит, что ты опасен?

– Кто сказал, что он не пытался?

Эви вдруг осознала:

– Боги… Пленники в подземелье! Которых ты пытал! Их же там дюжины три, не меньше.

– Все подосланы нашим добрым королём, чтобы покончить со мной. Зачем он вообще так трудился, чтобы добраться до меня через твоего отца, – загадка, – ответил Тристан и только потом понял, что надо было подумать, прежде чем говорить.

Потому что при упоминании этого человека прежде спокойное лицо Эви побелело как мел, а глаза потемнели.

– И правда, зачем ему это? – Она вскочила, бросилась на кухню, отпила ещё вина, а он беспомощно ходил за ней.

– Прости, не следовало упоминать…

Она согнулась, словно ей не хватало воздуха.

– Боги… Ты пытаешься рассказать мне о своём горе, а я тут паникую, как полная эгоистка, – выдавила она и подняла руку, не выпрямляясь. – Дай минутку. Сейчас пройдёт.

– Это всё давно случилось. Думаю, ты имеешь право расстраиваться из-за предательства отца, которое произошло буквально час назад.

– Слишком много всего происходит. Голова не успевает, – простонала она и встала. Волосы спутались, растрепались, будто она…

Эту мысль он отказался додумывать.

– Чем помочь? – искренне спросил он.

Сэйдж кивнула самой себе, провела рукой по тёмным волосам, перебросила их через плечо.

– Кажется… Кажется, нужно обняться… пожалуйста.

Именно это слабое «пожалуйста», прозвучавшее тише остальных слов, совершенно размазало всё, что ещё осталось от Тристана.

– Сэйдж, да я не спец по объятиям. В тот раз в лесу ты поймала меня врасплох… Я не могу и не стану обниматься на постоянной основе.

– Но у тебя так хорошо получилось в прошлый раз. – Ураганчик озадаченно уставилась на него, и он постарался побороть удовольствие от того, что ей понравилось то объятие и она решила повторить.

– Ладно. Хорошо. Обнимаемся. – Он вскинул бровь, не видя альтернатив. Расправил спереди свой так и не просохший плащ. – Как-то так?

Он подошёл, она распахнула шире буйные глаза. Шагнула навстречу с таким видом, словно сама уже сомневалась в своём решении. Он знал: это не так, он видел, как она обнимается на работе со всеми подряд вместо приветствий. Тристан никогда не хотел оказаться тем, кого она обнимает, но… Ладно, он врал.

Между ними не осталось пространства, и Тристан понял, что если никто не пошевелится, то весь его самоконтроль, собранный за годы, испарится и он совершит что-нибудь воистину непростительное.

Было одновременно невероятно страшно и отчаянно прекрасно, что эта порхающая девушка разрушила годами возводимые оборонительные столбы вокруг. Что он снёс бы любую стену, которая стояла на пути к ней.

Его ураганчик, его… Он резко вздохнул, когда она обвила его руками за шею, чуть потянувшись вверх из-за разницы в росте. Он всегда думал, будто быть большим и высоким – это плюс, но даже не подозревал, что это создаст расстояние между ним и её объятиями.

Он ощутил, как её пальцы прошлись по волосам, прильнул к ней, ощущая себя ручным котом, которому не хватает внимания. Но худшее ждало впереди: когда он почувствовал, как она прижалась к нему всем телом, то подумал, что теперь наконец-то познал истинную пытку. Не из тех, которым он подвергал людей в подземельях, а настоящую, рвущую душу, меняющую всю жизнь пытку. Он никогда не ощущал ничего столь же явственно, столь же резко, как все изгибы её тела, на которые стремительно реагировало его собственное.

Какой бы чёрной и переломанной ни была его душа, Тристан ни разу не ощущал, что в нём чего-то не хватает. До сих пор.

Его тело, его сила успокаивались в её присутствии. Дар никуда не делся и оставался столь же смертелен, но он радовался ей. Вообще-то Тристан не сомневался, что он взбунтуется, когда они неизбежно разомкнут объятия. Эта мысль придала ему смелости поднять руки и осторожно обнять Эви за талию.

Он уложил подбородок ей на плечо и наконец дал себе расслабиться. Тело издало такой глубокий, удовлетворённый вздох, что больше походил на рык. Словно оно ждало Эви, а теперь, когда она стояла рядом, от него осталась лишь половина, вечно ждущая, чтобы вновь стать целой.

Твою ж…

Ну, теперь он знал, как чувствовали себя гивры.

Она заговорила ему в шею, и по позвоночнику побежали мурашки:

– Ты хорошо обнимаешься.

Тристан ощутил влагу на коже и понял, что она плачет, сжал её крепче в объятиях, думая, что, если хоть кто-нибудь приблизится к ней сейчас, он разрубит врага на части, никто и ничто не удержит его.

– Признаю, практики было мало, так что я рад.

Нормально прозвучало? Он не хотел пугать её той жаждой, которая билась в нём. Незачем обременять её собственной нехваткой самоконтроля.

– Хочешь сказать, ты не обнимал стажёров после «Спасайся кто может»?

Понимала ли она, какой эффект имело то, как она игралась с его волосами у самой шеи? Нет, не понимала, иначе отпихнула бы его, залепила пощёчину. Он сам был почти готов себе врезать.

– Теперь это происходит не чаще раза в месяц.

– Объятия? – Она улыбнулась. Он не видел, но почувствовал.

– «Спасайся кто может».

Она прыснула, и он не сдержался, приник головой к её плечу, зажмурился, как от боли. В каком-то смысле ему и было больно. Но сейчас ему нравилось, и он намеревался сохранить этот момент в памяти до самой своей неизбежной и ужасной смерти, которая не будет иметь никакого значения, поскольку ему довелось держать её в своих руках.

– А можно мы ещё немножко так постоим? – спросила Эви, снова практически касаясь губами его шеи.

«Хоть вечность», – подумал он. Но вместо этого неловко кашлянул и ответил:

– Если хочешь. Уверен, ещё немного потерплю.

За плечом Сэйдж показался Кингсли, такой крошечный на фоне дверного проёма, но он так покачал головой в короне, словно наорал на Тристана.

Когда они медленно отстранились друг от друга, у Тристана перехватило дух от того, как близко он увидел её лицо. У Эви, кажется, тоже, судя по выражению широко распахнутых глаз. Но она не отошла, и он тоже. После этой мучительной ночи она всё равно была до боли прекрасна, а дыхание пахло ванильными конфетками.

Тристан резко вздохнул, когда она потянулась к нему, словно не могла удержаться, словно их притягивало друг к другу. Он склонился к ней, стиснул на спине платье, нежно привлекая к себе. Губы их были совсем рядом, он почти чувствовал её вкус.

Раздался грохот, оба отпрыгнули, тяжело дыша, и посмотрели на источник шума. Это был Кингсли, который прыгнул на кухонный стол и сбил на пол тарелку.

«Сейчас убью эту лягушку!»

Но гнев сменился признательностью: поцелуй он Сэйдж снова, и пути назад уже не было бы.

Злодей взглянул на Кингсли совсем иными глазами и впервые за десять лет порадовался, что тот так и остался амфибией… а не добрым, благородным принцем, которым некогда был. Потому что Злодей понимал, как бросалась бы в глаза его собственная неадекватность на фоне доброты и благородства старого друга, превратись тот снова в принца.

Тристан просто хотел насладиться этой минуткой с Эви, когда он мог прикинуться, что он добрый и что он принадлежит ей. Он всё ещё чувствовал её тепло и упивался этим моментом, зная, что ничего больше ему не позволено. Потому что Злодею не светили женщины вроде Эви Сэйдж.

Она выдернула его из размышлений, показавшись с двумя большими сумками.

– Идём? – с сомнением спросила она.

– Идём, – чуть улыбнувшись, ответил он. Она пошла вперёд, подобрав по пути Кингсли. Злодей шёл следом, оставив воспоминания за спиной.

Там, где им самое место.

Глава 58

Эви

Полчаса спустя Эви слезала с лошади, а Злодей придерживал её за бёдра. Хватало и того, что она прижималась к нему всю дорогу, но теперь она смотрела ему в глаза, медленно сползая вдоль его тела.

Надо было поцеловать. Ей хотелось. В тот миг, когда Эви коснулась его, под кожей словно разгорелось медленное пламя, которое не давало ни дышать, ни думать.

Они простояли так целую вечность и всё равно слишком мало.

Она не забыла взять любимые игрушки сестры, раскраски и даже одну из подушек с кровати. Может, это хоть немножко смягчит удар, когда Эви расскажет правду – всю правду. То, чего так и не получила сама Эви.

Но она ни о чём не жалела. Может, это делало её чудовищем, но она стремительно приходила к заключению, что сделать само чудовище сложнее, чем просто нечто чудовищное. Она понятия не имела, где теперь пролегает граница её морали, но она защищалась как могла.

Отец полагал, что исполняет свой долг, и это не делало его чудовищем. Но его средства, то, что он принёс в жертву дочь ради себя самого… Она покачала головой, радуясь, что Лиссу никогда не постигнет такая жестокость.

Вслед за Тристаном она вошла в замок, справившись с нелепым желанием взять его за руку, словно имела на это право.

Они уже почти дошли, когда она пощупала поясную сумку, которую оттягивал кинжал.

– Ой…

– Что такое? – обернулся Тристан.

Было ещё слишком рано для рассвета, но ночь уже уходила, а небо светлело. Но у Эви было полно времени удариться в панику насчёт того, что теперь она будет видеть его ночами, каждую ночь, ведь она теперь живёт здесь.

Настоящие кошмары только начинались.

– Записная книжка! Забыла в кабинете отца.

– Куплю тебе другую, и прежде, чем откажешься, подумай, что это внесено в расходы на закупки. – Так мило с его стороны.

– Мне нужна эта. Там важные вещи. – Она улыбнулась, вспомнив нарисованные сердечки. – Личные.

– Ладно. Вернёмся за твоей личной книжкой. – Он покачал головой, вскинул брови и скинул сумки на руки гвардейцу. Затем снял Кингсли с шестка. – Марв, отнеси сумки в западное крыло и проследи, чтобы этот остался у меня в кабинете.

Кингсли сердито квакнул, но с готовностью отправился с гвардейцем.

– Мы будем жить в западном крыле? – У Эви отпала челюсть. – С тобой?

Он уже шёл к распахнутым воротам – без лошади.

– Прогуляемся?

Тристан широко шагал к ярким деревьям, а Эви торопилась за ним.

– Не, не, погоди! Я посмотрю, где ты живёшь! Боже мой! А чем ты занимаешься в свободное время? У тебя есть хобби?

– Ураганчик… – пробурчал он себе под нос и сказал уже громче: – Сэйдж, не заставляй меня пожалеть об этом.

– Поиграем в настолки? Лисса любит настолки! – Сэйдж рассудительно кивала. – Устроим чаепитие. Это Лисса тоже любит.

– Что ещё за чаепитие? А нельзя просто чаю попить? Зачем отдельное слово?

Она прыснула от его замешательства.

– Прости. Не смешно, – фыркнула она, и его рот расползся сам собой, а на щеке появилась прекрасная ямочка.

– Кажется, когда я выясню, что ты имеешь в виду под чаепитием, моё невежество будет выглядеть очень потешно.

Эви наморщила нос, улыбнулась Тристану напоследок и, танцуя, вырвалась вперёд.

– Я тут думаю, если срежем через ручей, сэкономим минут десять ходу.

Вдруг раздался тихий, задушенный вскрик, и она резко остановилась. Резко развернулась, охнула – босс упал наземь. Отшвырнув тяжёлую сумку, она бросилась к нему.

– Сэр!

Глаза его были открыты, лицо кривилось от боли.

Он крепко сжал её руку.

– Беги, – прохрипел он.

– Что?

Эви в замешательстве встряхнула головой, но тут сердце забилось сильнее: она услышала топот лошадиных копыт. Опустив ладонь на плечо Тристана, она приникла к нему, закрывая собой. Появились шестеро на крупных конях, окружили. Один из них воздевал руку, указывая на Злодея.

– Стойте! – закричала Эви, оглядываясь по сторонам в поисках хоть какого-нибудь оружия. Но у неё был только кинжал, к которому она и приблизиться не могла, не говоря уже о том, что сумка лежала за кругом всадников.

– Не двигаться! – закричал один из них. Лиц не было видно за металлическими шлемами. Грохоча, подъехала большая карета, и Эви испугалась. Она прикидывала все варианты спасения, любые способы подкупить или обмануть. Но не знала, чего они хотят, а угадать, что им известно, не представлялось возможным.

Она взглянула на Тристана, всё ещё придавленного той силой, которую применял ближайший рыцарь. Она не убирала руки с его плеча и крепко сжала, когда карета въехала в центр круга, и рыцари вновь сомкнули строй.

Возница, крупный мужчина в белом с серебром наряде, поспешил к двери.

Открыл её, низко поклонился. Все рыцари разом спешились и преклонили колена.

– Сукин. Ты. Сын, – выплюнул Тристан, кривясь от боли. Лицо у него покраснело, глаза налились кровью, на лбу проступили вены.

Эви сразу поняла, хотя ни разу не видела этого человека вживую. Так что формально она просто озвучила догадку, когда он спустился по ступенькам кареты. Эви проговорила в тихом ужасе:

– Король Бенедикт.

Глава 59

Эви

– Миз Сэйдж! – По красивому лицу короля расплылась широкая безупречная улыбка. Ему было за сорок, не меньше, если не за пятьдесят, песочного цвета волосы пронизывала седина. Он подошёл, волоча плащ. – Наконец-то мы встретились! Наденьте на Злодея оковы, будьте любезны. Особые оковы. – Он кивнул одному из рыцарей.

– Нет! – Эви закрыла Тристана собой.

– Отойди, – прошипел Тристан задушенным голосом.

– Нет! – испуганно вскрикнула она.

Король с сочувствием покачал головой и кивнул другому рыцарю.

– Дорогая, лучше не сопротивляться, – очень ласково попросил он. В другое время Эви купилась бы – когда сама была другой.

Рыцарь молниеносно подхватил её за талию и оторвал от Тристана.

– Нет! Пусти! – кричала она, пинаясь и вырываясь, размахивая руками. Рыцарь на миг упустил её, размахнулся и ударил тыльной стороной ладони. Она упала.

– Хватит! Отойдите от неё! – По поляне разнёсся голос не Тристана – Злодея, звон металла сопровождал каждое его движение, пока он боролся с оковами. Эви перекатилась на бок, глядя на него и чувствуя, как по щеке катится слеза.

Она встала. С нижней губы капала кровь, в волосах запутались листья.

– Да, хватит. Такая грубость совершенно ни к чему. Он закован. Никому не навредит. А если ты не способен справиться с этой девушкой, не причиняя ей вреда, нам следует пересмотреть твоё место в моей гвардии, – твёрдо сказал король.

Кажется, Тристану было уже не так больно, но он заметно ослаб. Эви не была уверена, виноваты ли оковы или то, что сейчас произошло.

Король поцокал языком:

– Не хотел я, чтобы до такого дошло, правда не хотел. Надеялся, что всё пройдёт чисто, но ты не оставил мне никакого выбора. Влез куда не следует. Я позволял тебе играть твою сказочную роль сколько угодно. – Он подошёл к Злодею, холод сменил на лице красивую улыбку. – Но теперь ты пытаешься разрушить мои планы. А этого я, боюсь, позволить не могу.

Тристан тяжело дышал, раздувая ноздри, глаза заволокло пеленой ярости.

– Ты что… что ты несёшь вообще? – бросил он.

Король посмотрел на босса Эви, цокая языком.

– Такой потенциал – и такое разочарование. – Бенедикт опустился на колени рядом с Тристаном, погладил по щеке – тот попытался стряхнуть руку. – Гивры… Они очень мне нужны. Чтобы обеспечить будущее Реннедона… Прекрасное будущее.

Тристан сощурился и бросил на выдохе:

– Пошёл ты.

– Присоединяюсь, – отозвалась с земли Эви, привлекая всеобщее внимание.

– К слову о вас, миз Сэйдж! – Король направился к ней.

– Не трожь её! – закричал Тристан, дёргаясь в цепях.

– Тебе, милочка, полагалось быть моей спасительницей, а вышло, что твой папа был прав, ты прогнила насквозь.

Она гневно уставилась на него:

– Мой отец был лжецом. Но ты… – Эви медленно поднялась, отряхнула юбку от листьев, стёрла с губы кровь. – Ты трус.

Король улыбнулся. Не той очаровательной улыбкой, с которой вышел, а злобно, мстительно. Выглядело неестественно, как-то почти… по-злодейски.

– Боюсь, мне нужно вернуть гивров, миз Сэйдж, – сказал он. – Понимаете, без пары моя самка всё это время не могла выделять яд. Но теперь, очевидно, может.

– Только через мой труп, – улыбнулась она. – Или твой.

– Я так рад, что ты это сказала. – Махнув плащом, король вернулся к Тристану, которого удерживали двое рыцарей. – Боюсь, тебе придётся отправиться со мной. Выходит, от тебя больше проку, чем я думал.

Король обернулся к Эви, печально качнул головой.

– А вот от тебя, дорогая моя, – нет.

Эви схватили большие руки, она ощутила знакомую вонь.

– Не надо! Бенедикт! – Тристан так бешено рвался из цепей, из рук рыцарей, что пришлось подключиться третьему. – Пусти её, или этот день станет твоим последним, Варсен!

– Как трогательно!

Эви с отвращением убедилась, что её подозрения правдивы, когда услышала голос Отто Варсена над ухом.

– Благодарю за оковы, мистер Варсен. Вы очень нам помогли. – Король кивнул кузнецу.

– Я убью тебя, – спокойно пообещал Тристан. – Вырву сердце и посмотрю, как гаснут глаза.

– Сдаётся мне, сначала мы посмотрим на твои глаза, – театрально прошептал король и повернулся к Эви и Варсену. – Делай с ней что хочешь, только оставь тело. Мне оно ещё пригодится.

Эви затрясло, когда она поняла, что вновь осталась наедине с Отто Варсеном, паника отравляла её, как быстродействующий яд.

– Не надо! Бенедикт, прошу тебя, не надо! – В голосе Злодея звучали надлом и страдание, от выдержки остались лишь осколки.

У Эви защипало глаза, слёзы потекли по щекам.

– Прошу, умоляю! Я сделаю всё, что скажешь, всё, что захочешь. Что угодно, только отпусти её. Прошу тебя… Умоляю, отпусти её.

Эви расплакалась, когда Тристан, Злодей, упал на колени.

– Умоляю тебя!

«Перестань! – хотелось крикнуть ей. – Не унижайся ради меня! Не переступай через себя! Я того не стою!»

На лице короля проступила искренняя эмоция: удивление. Поражённо глядя на Тристана, он присел на корточки, чтобы оказаться лицом к лицу.

– Кажется, я недооценил твою привязанность к этой девушке. Я-то думал, она просто работает на тебя. Но теперь я вижу… Я понимаю. – Король улыбнулся, погладил Тристана по щеке. – Нет, я не стану этого делать.

Он поднялся, подошёл к одному из рыцарей, который протянул королю большой шприц.

Варсен зажал Эви рот, не давая предупредить Тристана.

– Не заставлю тебя смотреть.

Тристан широко распахнул глаза, хотел крикнуть, но игла уже вонзилась в кожу, а жидкость попала в кровь.

Эви закричала в толстую кожаную перчатку Варсена, забилась, пытаясь освободиться.

Но у Тристана закатились глаза, и он свалился на землю.

– Отнесите в карету и заприте там, он не должен очнуться до приезда в Сиятельный дворец. – Король кивнул Отто, а Эви всё никак не могла поверить, что всего несколько минут назад она смеялась с Тристаном, планировала офисное чаепитие и думала, что, может быть, всё обошлось.

– Останьтесь, – велел король двум рыцарям. – Пусть мистер Варсен убьёт её лично, но удостоверьтесь, что он немедленно передаст тело мне.

– Есть, Ваше Величество!

Остальные уволокли Тристана и небрежно швырнули в карету. И Эви поняла с леденящей уверенностью, что больше она его не увидит. И последнее, что она запомнит, – как он обмяк на полу кареты.

Так печально и так несправедливо. И всё потому, что ей была нужна дурацкая записная книжка с дурацкими мечтами. Мечтами, которым уже не воплотиться в жизнь.

Карета покатилась прочь, и Эви тихо попрощалась с человеком, который проник в её сердце. Который изменил весь её мир – мир, в котором ей больше нет места.

Когда осталась лишь она, рыцари и Варсен, она стояла не шелохнувшись, будто часть её просто ожидала неизбежного. Ей в жизни не было так худо. Она снова оказалась во власти сильнейшего, того, кто берёт. Берёт, и берёт, и берёт. Этот человек украл у неё спокойствие и уверенность, а теперь украдёт и жизнь.

«Поступай правильно, Эви. Поступай хорошо, Эви. Будь хорошей, Эви».

Отто держал её, тихо посмеиваясь ей на ухо. И было что-то в этом звуке такое, что оживило её, разожгло медленный огонь в животе.

Да что полезного сделало ей добро?

Что бы сказал Злодей? «Пусть он заплатит, ураганчик».

Так она и сделала.

Эви пнула его каблуком по голени – так же, как отца, только в этот раз прибавив локтем по корпусу. Когда Отто согнулся пополам и схватился за живот, ослабив хватку, она вырвалась и бросилась бежать со всех ног. Но её окружили два рыцаря – очевидно, пытались следовать приказам и не вмешиваться, но и выпускать её не собирались. И она поняла, что с двумя не справится.

«Извини, Тристан. Я пыталась».

Вдруг её вновь схватил Варсен – он покраснел, ему, очевидно, было очень больно, но ярость брала верх. Он с размаху швырнул её наземь.

Прижал к земле, наступил на руки коленями и сдавил горло. Вот и всё. Она боролась, пыталась освободить руки, но её захлестнула боль, которая не имела никакого отношения к нехватке кислорода.

Эви скосила глаза и увидела, что сумка открылась, шкатулка с кинжалом перевернулась, а сам кинжал лежит на земле – так близко, что может убить её.

Вот только она не умерла. Ещё нет.

Эви посмотрела в лицо Варсену – в лицо, которое так пугало её раньше, – и поняла, что больше не хочет бояться…

Она хотела, чтобы боялись её.

Варсен на миг ослабил хватку, осклабился жёлтыми зубами.

– Сослужу королевству хорошую службу, когда придушу тебя. Зачем ты нужна? Так опозорилась, что смерть – просто милосердие.

Эви сузила глаза, Варсен не заметил, что она высвободила правую руку. Продолжая давить на горло, он склонился к самому её лицу.

– Что может быть лучше… для шлюшки Злодея?

Эви сомкнула ладонь, закрыла глаза, ощущая боль каждой клеткой тела, даже в биении сердца.

– Вообще-то… – прохрипела она.

Открыла глаза.

– Я, мать твою! Его! Ассистентка! – прошептала она, улыбнулась и взмахнула кинжалом, который перерезал ему глотку.

Глава 60

Эви

Он выпучил глаза и упал, кровь залила лицо Эви. Она встала, вся в крови, тяжело дыша, чувствуя, как ноет шея.

Кинжал пульсировал в руке. Но больше не причинял боли.

Она облегчённо улыбнулась, посмотрела на оружие как на потерянного друга, и оно почти ответило ей.

– Ведьма! – завопил один из двух оставшихся гвардейцев и бросился к ней. Эви подняла кинжал, готовясь к бою, готовясь убивать, но рыцарь резко остановился, когда из груди его вышло острие длинного меча.

Эви охнула. Меч выскользнул, рыцарь упал. Другой рыцарь стоял за его спиной, с клинка капала кровь.

– Что… Зачем? В смысле я не жалуюсь, но зачем вам помогать мне?

Её нежданный спаситель не сказал ни слова. Просто задержался ещё на миг, разглядывая её из-под серебристого шлема, который открывал одни глаза. Эви осторожно сделала шаг навстречу, но это движение словно пробудило рыцаря. Он схватил поводья коня, взлетел в седло, кинул на Эви ещё один последний взгляд и ускакал.

«Что это вообще было?»

Но времени на вопросы не было. Она заметила обрывок рубашки Тристана на траве.

Его нет. Его забрали. Они его забрали.

Она тяжело дышала. Слёзы грозили пролиться, но она не могла позволить себе расплакаться, пока не могла. В руке пульсировал кинжал, будто ощущал её волнение и не хотел оставлять её наедине с тревогой. В последние несколько часов она пережила многое, но всё меркло по сравнению с этим невыносимым чувством. Она подобрала клочок рубашки Тристана, сжала в кулаке. Эмоции бушевали. Она не в силах была взять себя в руки.

Стоило только подумать о том, что он взаперти, в темноте, заново переживает худшие моменты своей жизни… Нет, она всё исправит, должна исправить. Если они сделают ему больно, человеку, который почти наверняка забрал часть её души, она сотрёт их в порошок.

Кинжал вздрогнул последний раз, она крепче сжала рукоять и повернулась к трупу Отто, обратившись в полное спокойствие.

Она улыбнулась.

Эви поспешно вернулась в замок – на тот случай, если рыцарь, который её спас, передумает, но ей стало так плохо, когда она вошла в ворота без Тристана. Сообщив гвардии, что случилось, и не потеряв при этом присутствия духа – чем гордилась, – она поднялась по лестнице.

Первым делом она проверила, как Лисса, которая спала у Татьянны, обнимая плюшевого дракончика Блэйда. Эви вяло улыбнулась, вышла в коридор и разрыдалась, едва закрылась дверь. Она всё плакала и плакала, до икоты, пока не осела на пол, пока лицо не стало липким и не опухло от слёз, и тогда она спрятала его в коленях.

Всхлипы постепенно утихли, и, когда Эви подняла голову, осталась одна ярость.

Чуть позже Эви стояла в холле у входа. Она вымылась, переоделась, а с этим возродилась и целеустремлённость, с какой она теперь смотрела, как Марвин выполняет её приказ. Бросив взгляд в зеркало, висевшее на стене, она задержалась глазами на красной маминой помаде на губах, потом на распущенных волосах. Она убрала их за уши. Длинные брюки мели каменный пол.

– Повыше, Марв! – подсказала Эви и злорадно усмехнулась. Бекки, потерянная, опустошённая, призраком появилась рядом.

– Его правда забрали? – Она сняла очки, протёрла стёкла плотной тканью юбки.

На миг Эви почувствовала с Бекки странное родство. Утешающе похлопала её по плечу:

– Мы его вернём. Обещаю… Чего бы это ни стоило.

И несмотря на все разногласия между ними, все оскорбления, склоки и недоверие, Бекки посмотрела на Эви с чувством, опасно похожим на уважение.

– У тебя есть план?

Эви посмотрела на золотой рисунок на мизинце.

– Ну, сперва… – Она выдержала паузу, улыбнулась себе. – Тебе придётся меня убить.

Бекки усмехнулась, кое-что прикидывая.

– Я уж думала, не попросишь.

– Готово, миз Сэйдж! – окликнул Марвин, и Эви посмотрела на богатый потолок и новое украшение. Сердце удовлетворённо вздрогнуло, а Бекки тихо охнула рядом. Там висела голова Отто Варсена с навеки застывшим взглядом, испуганным и удивлённым.

Оставив его позади, Эви спустилась в подземелье. И тихо поклялась себе, что спасёт Злодея…

Или в процессе сама станет Злодейкой.

Конец

Ну… пока что.

Благодарности

Как бы сильно я ни любила слова, их так сложно писать, когда в них столько чувств. Я невероятно счастлива, что наконец-то могу поделиться этой историей со всем миром. Я с детства любила сказки, любила придумывать, любила смеяться так, что просто хрюкаешь, – есть в этом своё скромное волшебство. Я столько мечтала об этой секунде, но вообще-то в одиночку я не добилась бы ничего.

Брент Тейлор, мой невероятный агент, стал первым, кто поверил в меня и в эту историю. Не могу выразить свою признательность за всё его терпение, поддержку и доброту, с какими он помогал мне опубликовать мой первый роман. Лиз Пеллетьер, которая отредактировала эту книгу, сделав её лучше, и всё это время обсуждала со мной все спорные моменты, делая лучше и меня как писательницу. Огромное спасибо Лидии, Ханне, Стэйси, Рэй, Джессике, Хизер и всем остальным из Entangled Publishing, кто без устали работал со мной над этой историей, чтобы она засверкала.

Огромное спасибо Элизабет Тернер Стоукс за невероятную обложку к этой книге, которая будто взята прямо из моей головы. Но больше всего спасибо тебе за Кингсли, его бы не было без тебя! И спасибо Тони за прекрасную вёрстку. Большое спасибо команде Kaye Publicity и Мередит за то, что показали эту книгу всем читателям.

Эта книга родилась из огромного количества разных вещей. Их всех сказок, которые родители рассказывали мне перед сном (народ, передайте привет Марку и Джоли, они тут читают и плачут). Из каждого раза, когда я смеялась с братьями и неисчислимым множеством двоюродных сестёр. Мои персонажи черпали доброту из улыбки бабушки Джорджинн, а силу – у бабушки Розали. Ум, наверное, у меня, но нужно упомянуть дедушку Джеймса, который стал прародителем целого поколения смышлёных внуков (включая нескольких из множества любимых кузин). Персонажи обязаны и дедушке Ричарду, который умер задолго до того, как я смогла взять ручку, но чьи мечты стать писателем я исполняю за нас двоих.

Мне повезло, что есть так много людей, которых можно здесь упомянуть, которые поддерживали меня, которые показывали, что я делаю что-то важное. Вроде великолепной художницы Бриттани Торрес, которая одной из первых оживила моего персонажа. Спасибо всем подписчикам из «Тик-Тока», которые следили за этим путешествием – хоть с самого начала, хоть присоединились только в конце. Всем, кто говорил мне, что я заставила вас улыбнуться, – благодаря вам я улыбаюсь каждый день, даже если кажется, что не могу. Это бесценный дар, за который я в неоплатном долгу.

На этом пути я встретила ещё кое-кого, кто вызывает улыбку на моём лице, – моего Майкла, который не просто любит меня в хорошие дни и в плохие, но ещё любезно предоставляет свою спину, когда мне нужен «Злодей» в кадре. Он утаскивает меня прочь, стоит только попросить, и не жалуется. Я люблю тебя.

Эта книга во многом писалась для того, чтобы не чувствовать себя так одиноко в мире. Мои персонажи стали мне обретённой семьёй. Чего я не ожидала – так это познакомиться с невероятно талантливыми женщинами, которые заставили меня забыть слово «одиночество». Мы вместе праздновали все победы. Стэйси, Кейвен, Эмбер, Мэгги и Сэм… спасибо, что развеяли моё одиночество и заменили жизнью, полной тепла. Вас стоило дожидаться.

И наконец, спасибо Эви Сэйдж. Она пришла ко мне со своей историей в один из самых тяжёлых моментов жизни и стала моим укрытием. Мы делили все сомнения. Она сделала меня смелее, увереннее, сильнее, когда я уже не думала, что во мне осталась хоть какая-то сила. Она дала мне жажду бороться, жажду чувствовать, жажду смеяться. Эви Сэйдж спасла меня, как и вы все. Спасибо всем, кто выбрал эту книгу. Надеюсь, вы улыбнулись.

Об авторе

Ханна Николь Мерер – @hannahnicolemae в «Тик-Токе» – автор ромэнтези и тиктокер, которую тянет к злодеям. Когда она не снимает юмористические ролики о Злодеях и Ассистентках, она пишет под песни Тэйлор Свифт. Больше всего в жизни она любит романтику, волшебство, смех, так что ищет способы добавить всё это во все свои творения. Обычно она витает в облаках с ручкой в руке.

Примечания

1

Миз – нейтральное обращение к женщине, используемое в том случае, если её семейное положение неизвестно или она сознательно подчёркивает своё равноправие с мужчиной. (Прим. ред.)

2

Проволоне – твёрдый итальянский сыр. (Прим. перев.)

Content

Ханна Николь Мерер
Ассистентка Злодея

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Благодарности

Об авторе

Примечания