Тесса Бейли

Оставь меня за кадром

Tessa Bailey

WRECK THE HALLS

Copyright © 2023 by Tessa Bailey

All rights reserved

This edition published by arrangement with Taryn Fagerness Agency and Synopsis Literary Agency

Cover illustration by Monika Roe

Во внешнем оформлении обложки использована иллюстрация © Vectorium / Shutterstock.com (http://shutterstock.com/) / FOTODOM Используется по лицензии от Shutterstock.com (http://shutterstock.com/) / FOTODOM

Во внутреннем оформлении использована иллюстрация: © SunshineVector / Shutterstock.com / FOTODOM Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

Во оформлении клапанов используется иллюстрация Екатерины Киланянц

Перевод с английского Алины Заранкиной

© Заранкина А., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2025

Благодарности

Недавно в одном потрясающем шоу, в сериале «Медведь» на платформе Hulu, я услышала совет, который запал мне в душу: идите вперед и ни на что не оглядывайтесь. Идея моей истории казалась достаточно простой на бумаге, но, начав ее писать, я поняла, что держу в руках не просто историю любви, а нечто большее – повесть о дружбе двух культовых женщин, Октавии и Трины, матерей Бита и Мелоди. Они тоже достойны добрых слов и внимания, потому что, когда вы достаточно смелы, чтобы рисковать по-крупному, когда вы идете вперед, несмотря ни на что, ваши действия будут отзываться сквозь поколения.

Я надеюсь, что история любви Бита и Мелоди и история дружбы между Октавией и Триной хотя бы ненадолго западут вам в сердце. По крайней мере, я знаю, что со мной они теперь надолго.

Спасибо моим любимым Мак и Пэт. Спасибо моей команде в «Эйвон Букс» и «Харпер Коллинс» в штатах и за рубежом, включая, помимо всех прочих, моего талантливого редактора Николь Фишер и мою команду по продвижению: Д. Дж. Десмитера, Даниэль Бартлетт, Мэри Интердонати, Элис Тиббеттс, Шеннон Маккейн, Маделин Блейни и Лиате Стехлик из «Морроу Груп».

И последнее, самое важное: спасибо моим читателям. Вы все великолепны.

С любовью,

Тесса

Пролог

Четырнадцать лет назад

Как только Бит Докинз вошел в телестудию, дождь на улице прекратился.

Солнечный свет лился через открытую дверь, словно окружая его ореолом величия, а пешеходы убирали зонтики и приподнимали свои головные уборы в знак благодарности.

На другом конце комнаты Мелоди наблюдала за прибытием Бита, подобно тому как астроном мог бы наблюдать за астероидом, который раз в тысячелетие проносится по небу. Ее гормоны активизировались, проверяя на прочность свежий и душистый дезодорант «Леди спид стик». Ей поставили брекеты всего два дня назад. Теперь эти металлические проволочки ощущались как маленькие железнодорожные пути во рту, особенно когда она смотрела, как Бит влетает с такой непринужденной грацией в студию в центре города, где они будут снимать интервью для документального фильма.

В шестнадцать лет Мелоди была… как бы сказать помягче… в середине неловкого подросткового периода. Она не могла контролировать свою потливость и не знала, как улыбаться, не выглядя при этом как страдающая запором горгулья. Ее светло-каштановая грива сегодня была тщательно уложена, но полностью совладать с волосами представлялось совершенно невозможным из-за влажности, которая в тот момент царила в Нью-Йорке, и теперь волосы сильно завивались.

И перед ней стоял Бит.

Идеал, достигший великолепия без всяких усилий.

Его каштановые волосы намокли от дождя, а светло-голубые глаза весело искрились. Кто-то протянул ему полотенце, и как только Бит переступил порог и взял его не глядя, провел по своим локонам, отчего те растрепались и встали дыбом, это вызвало улыбку у каждого в комнате. Женщина в наушниках провела щеткой для ворса по рукаву его костюма цвета индиго, и он одарил ее благодарной, обаятельной улыбкой, заметно смутив ее.

Как она и этот парень могли быть одного возраста?

Дело не только в возрасте: матери назвали их именами, которые идеально дополняли друга друга? – Бит и Мелоди. Дети участниц самого легендарного женского рок-дуэта Америки – Steel Birds. К тому времени, когда Бит и Мелоди родились, группа уже распалась, и ее участницы не советовались друг с другом в выборе имен. Определенно, это не самое счастливое из совпадений, не говоря уже о том, что дети легенд с важными именами обязаны быть интересными. И выдающимися.

Но, очевидно, из них только Бит оправдал ожидания.

Если не считать того факта, что Мелоди теперь носила бирюзовые брекеты, которые тогда, в кабинете ортодонта, казались намного более смелым выбором.

– Мелоди, – позвал ее кто-то.

Даже когда ее имя просто выкрикивали на весь оживленный зал, Мелоди будто окуналась в пламя, но это еще ничего. Теперь у нее вспотели колени, и – о боже! – Бит смотрел на нее. Время будто бы застыло.

На самом деле они никогда раньше не встречались.

В каждой статье об их матерях и широко распиаренном распаде группы в 1993 году Бит и Мелоди упоминались вместе, но именно сейчас они впервые встретились в реальной жизни. Ей нужно придумать, что сказать интересного.

«Я хотела использовать прозрачные резинки, но бирюзовые больше подошли под стиль панк-рок», – репетировала Мелоди про себя.

Конечно. Может быть, она могла бы дополнить это заявление, сложив пальцы пистолетом, чтобы ни у кого не осталось сомнений, кто из них действительно унаследовал гены легендарной рок-певицы. О боже, теперь у нее вспотели ноги! Ее сандалии скрипели при ходьбе.

– Мелоди! – ее снова окликнули.

Она оторвала взгляд от богоподобного видения, которым был Бит Докинз, и увидела продюсера, заманивающего ее в одну из огражденных комнат для интервью. Сразу за дверью ее ждали камера, гигантский микрофон и режиссерское кресло. Интервью, посвященное карьере ее матери, еще не началось, а она уже знала, на какие вопросы ей предстоит отвечать. Может быть, можно просто заглянуть, произнести свои обычные реплики и сэкономить всем немного времени?

«Нет, я не умею петь, как моя мама».

«Мы не говорим о распаде группы».

«Да, моя мама в настоящее время нудистка, и да, я видела ее обнаженной много раз».

«Конечно, фанаты бы удивились, если бы Steel Birds воссоединились».

«Нет, это никогда не произойдет ни через миллион, ни через триллион лет. Извините».

– Мы готовы, – пропел продюсер, похлопывая ее по запястью.

Мелоди кивнула, еще больше покраснев от предположения, что она задерживает съемку.

– Иду.

Она бросила последний взгляд на Бита и направилась в сторону своей комнаты для интервью.

«Вот и все», – догадалась она. Вероятно, она больше никогда не увидит его вживую.

– Подождите!

Одно слово Бита, и гудящая студия затихла.

Говорил принц.

Мелоди остановилась, подняв одну ногу, медленно поворачивая голову.

«Пожалуйста, хоть бы он обращался ко мне», – подумала она. В противном случае то, что она остановилась по его команде, было бы досадной ошибкой.

«Пожалуйста, хоть бы он имел в виду кого-то еще», – пронеслась мысль. Нитки, похожие на железнодорожные рельсы у нее во рту, весили примерно четыреста фунтов на дюйм, а бирюзовое платье в цвет – о боже! – ее резинок не очень хорошо смотрелось в области груди. Другим девочкам ее возраста удавалось выглядеть нормально. Даже красиво.

Что там о ней говорили в TMZ?

Мелоди Галлард: всегда фото до, никогда после.

Бит, однако, обращался именно к ней.

Мало того, он шел таким спортивным, непринужденным шагом, каким знаменитость могла бы идти по спортивному полю, чтобы сделать первый церемониальный бросок, пока ее подбадривает толпа. Его волосы были уложены в идеальную прическу, на которой никак не сказался дождь, а на губах играла смущенная полуулыбка.

Бит замедлил шаг и остановился перед ней, потирая затылок и поглядывая на свою восхищенную аудиторию, как будто он действовал не подумав и теперь стеснялся этого. И то, что он мог быть застенчивым и стеснительным с такой харизмой, льющейся из него, было поразительно. Кем был этот человек? Как они вообще могут быть чем-то связаны?

– Привет, – произнес он на выдохе, подходя ближе, чем ожидала Мелоди, и одно это движение сблизило их, как сообщников. Он не отличался высоким ростом – может быть, пять футов одиннадцать дюймов, – но ее глаза были на уровне его подбородка. Волевого, чисто выбритого подбородка. А как вкусно от него пахло! Как от свежевыстиранного одеяла с ароматом дымка от камина.

Может, ей стоит сменить свежий и душистый «Леди спид стик» на что-нибудь более взрослое, например на «Оушен Серф»?

– Привет, Мел. Можно тебя так называть?

Никто раньше не сокращал ее имя. Ни ее мать, ни одноклассники, ни кто-либо из нянь, которые сопровождали ее на протяжении многих лет, не делали этого. Прозвище – то, что приходит со временем, после долгого знакомства с кем-то, но вот ее вдруг назвали Мел, и это почему-то казалось совершенно нормальным. В конце концов, их имена отлично смотрелись в паре, намеренно или нет.

– Конечно, – прошептала Мелоди, стараясь не смотреть на его горло и не вдыхать его запах. – Вы можете называть меня Мел.

Это что, первая любовь? Вот так быстро все и случается? Обычно представители другого пола казались ей какими-то… скучными. Они не заставляли ее пульс учащаться, в отличие от этого парня.

«Скажи что-нибудь еще, пока не надоела ему до смерти», – подумала Мелоди.

– Ты остановил дождь, – выпалила она.

Его брови взлетели вверх.

– Что?

«Хочется исчезнуть, просто провалиться сквозь землю», – твердила про себя Мелоди.

– Просто, когда ты вошел, дождь прекратился, – сказала она, щелкнув пальцами. – Как будто ты нажал на выключатель.

Мелоди была уверена, что он съежится и придумает оправдание, чтобы уйти, но Бит улыбнулся – той самой слегка несимметричной улыбкой, которая всегда поднимала ей настроение.

– Надо было догадаться выключить его перед выходом, чтобы не идти два квартала под ливнем, – сказал он, засмеявшись и одновременно выдохнув, внимательно изучая ее лицо. – Это… безумие, верно? То, что мы в конце концов встретились?

– Да, – это слово вырвалось у Мелоди, и совершенно неожиданно ее грудь начала вздыматься. – Это точно безумие.

Он медленно кивнул, не отрывая взгляда от ее лица.

Она слышала о таких, как он, людях, которые могли заставить почувствовать: все ради тебя, в этой комнате, в целом мире, мы с тобой одни. Она верила, что такие «единороги» водятся на свете, но даже в самых смелых мечтах не ожидала, что кто-то из них однажды уделит свое внимание ей – ей одной. Это было похоже на купание в ярком солнечном свете.

– Если у наших матерей все сложилось бы по-другому, мы, вероятно, выросли бы вместе, – сказал он, сверкнув голубыми глазами. – Мы могли бы даже стать лучшими друзьями.

– Ох, – сказала она с понимающим видом. – Я так не думаю.

Его это только позабавило:

– Нет?

– Я не хочу тебя обидеть, – поспешила сказать Мелоди. – Я просто… я обычно не очень общительна, а ты кажешься более…

– Любящим внимание? – сказал он, пожав одним плечом. – Да, я такой. – Он махнул рукой, указывая на зал, на съемочную группу, которая все еще была очарована первой и, возможно, единственной встречей Бита Докинза и Мелоди Галлард. – Ты могла бы подумать, что мне нравится говорить, быть перед камерой. – Он понизил голос до шепота. – Но мне всегда задают одни и те же вопросы: «Ты тоже умеешь петь?», «Твоя мать когда-нибудь говорила о распаде группы?»…

– «Будет ли когда-нибудь воссоединение?» – продолжила Мелоди, подражая журналистам.

– Нет, – сказали они хором и рассмеялись.

Бит посерьезнел:

– Послушай, я надеюсь, я не наговорю лишнего, но я вижу, как таблоиды относятся к тебе в эфире и в СМИ. Совсем не так, как ко мне, – сказал Бит.

Жар охватил шею и уши Мелоди. Конечно, он видел эту отвратительную критику, без которой редко обходились статьи, где речь заходила о Мелоди. Самая последняя из них свела все ее существование к одному предложению: «В случае дочери Трины Галлард яблоко не просто упало далеко от яблони, это яблоко еще и смахивает на лимон».

– Мне всегда было интересно, беспокоит ли это тебя, в состоянии ли ты наплевать на эту чушь.

– Ох, я думаю… – произнесла Мелоди со смехом, слишком громко, также взмахнула рукой, сжатой в кулак. – Все в порядке. Людям нужно, чтобы эти сплетни с сайтов были язвительными. Журналисты просто делают свою работу.

Он ничего не сказал. Просто наблюдал за ней, немного хмуря брови.

– Неправда, – шепотом выпалила она. – На самом деле меня это задевает.

Его голова идеальной формы чуть склонилась набок.

– Хорошо, – кивнул он, будто приняв какое-то важное решение. – Хорошо.

– Что хорошо?

– Ничего. – Его пристальный взгляд пробежался по ее лицу. – Кстати, ты не похожа на лимон, совсем нет. – Он прищурился, но не настолько, чтобы огонька в его глазах не стало видно. – Ты больше похожа на персик.

Она подавила мечтательный вздох, который попытался вырваться.

– Может, и так. У персиков действительно довольно тонкая кожица.

– Да, но у них крепкое ядро.

Какое-то чувство росло и крепло внутри Мелоди – то, что она никогда раньше не ощущала: родство, узы, взаимосвязь. Она не могла подобрать для этого слова, но знала только, что это казалось предопределенным вселенной. И в этот момент, впервые в жизни, она разозлилась на свою мать за ту роль, что та сыграла в распаде группы. Она могла бы познакомиться с этим парнем раньше? Почувствовать… и понять раньше?

Кто-то в наушниках подошел к Биту и похлопал его по плечу.

– Мы хотели бы начать интервью, если вы готовы.

Невероятно, но он все еще смотрел на Мелоди.

– Да, конечно.

Неужели в его голосе прозвучало разочарование?

– Мне тоже пора, – сказала Мелоди, протягивая руку для пожатия.

Бит несколько секунд изучал ее руку, затем посмотрел на нее прищуренными глазами, будто бы говоря: «Не говори глупостей».

И заключил ее в объятия, которые запомнились ей на всю жизнь. Секунды хватило – и тепло приятно растеклось по телу. У Мелоди закружилась голова. Она не только вдохнула вкусный запах шеи Бита, но еще и почувствовала его ладонь на своем затылке. Он прижал ее ближе к себе, прежде чем провести рукой по ее волосам. Всего один раз. Но это был самый прекрасный жест привязанности, который она когда-либо получала, который отпечатался в ее сердце, перевернув в ней все.

– Послушай, – сказал он и отстранился с серьезным выражением лица, взяв Мелоди за плечи. – Послушай меня, Мел. Ты живешь здесь, в Нью-Йорке. Я живу в Лос-Анджелесе. Я не знаю, когда увижу тебя снова, но… Я считаю, что это важно, и я должен сказать тебе… – Он нахмурился из-за собственного замешательства, которое, как она предположила, было более редким, чем солнечное затмение. – То, что произошло между нашими матерями, не имеет никакого отношения к нам. Хорошо? Абсолютно. Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится или, может быть, тебе задают один и тот же вопрос сорок миллионов раз и ты больше не можешь этого терпеть, просто помни, что я всегда пойму тебя. – Он покачал головой. – У нас есть кое-что общее, у тебя и у меня. У нас есть…

– Связь? – сказала она, затаив дыхание.

– Да.

Мелоди едва не разрыдалась перед ним.

– Мы действительно связаны, – продолжил он, крепко целуя ее в лоб и заключая Мелоди в объятия во второй раз в жизни. – Я как-нибудь дам тебе свой номер, Персик. Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, позвони мне, хорошо?

– Хорошо, – прошептала она.

Ее сердце колотилось. Он дал ей прозвище. Мелоди обхватила Бита и крепко прижалась к нему, дав себе целых пять секунд, прежде чем заставить себя отпустить его и отойти.

– Да, будем на связи.

Она изо всех сил старалась дышать спокойно. «Позвони мне, если тебе когда-нибудь понадобится тот, кто понимает тебя», – пронеслось у нее в голове. Следующую фразу она не могла не произнести вслух.

– Мы можем представить, что все это время были лучшими друзьями.

К ее облегчению, кривая улыбка снова появилась на его лице:

– Это будет несложно, Мел.

Где-то на съемочной площадке прозвенел звонок, разрушив чары. Вокруг них все пришло в движение. Бита повели в одном направлении, а Мелоди – в другом. Но ее пульс не приходил в норму даже спустя несколько часов после их встречи.

Сдержав свое слово, Бит нашел способ передать ей свой номер через ассистента в конце ее интервью. Однако Мелоди не смогла найти в себе смелости воспользоваться им даже в самые трудные дни, и он тоже никогда не звонил ей.

Это было началом и концом ее сказочного знакомства с Битом Докинзом.

По крайней мере, так она думала.

Глава первая

1 декабря Сегодняшний день

Бит стоял на тротуаре, дрожа и не решаясь пойти на вечеринку по случаю своего тридцатилетия.

По крайней мере, он предполагал, что в ресторане его ждет вечеринка. Его друзья уже несколько недель вели себя загадочно. Если бы он только мог заставить себя двинуться, он бы вошел внутрь и изобразил удивление. Бит обнял бы каждого из них по очереди, как они того заслуживали. Он заставил бы их рассказать про каждый этап планирования торжества и похвалил бы их за изобретательность. Он мог бы быть хорошим другом… и полнейшим обманщиком.

Когда телефон снова завибрировал в руке, желудок сделал такой сильный кувырок, что пришлось изо всех сил сконцентрироваться на дыхании. Мимо по тротуару прошла пара, бросив на него несколько любопытных косых взглядов. Бит улыбнулся им в знак ободрения, но улыбка вышла слабой, и они только ускорили шаг. Он посмотрел на телефон, уже зная, что на экране отобразится неизвестный абонент, так же как и в прошлый, и в предыдущий раз.

Прошло более полутора лет с тех пор, как Бит в последний раз разговаривал с шантажистом. Тогда он отдал этому человеку самую крупную на тот момент сумму и предположил, что преследования закончились. Бит только начал восстанавливаться, и вот сегодня вечером получил сообщение по дороге на вечеринку по случаю собственного дня рождения.

«Мне нужно поговорить, Бит. Мне просто нужно снять груз с плеч».

Все было по той же схеме, что и в прошлый раз. Мошенник связался с ним без предупреждения и сразу же стал очень напористым. Его требования обрушились как гром среди ясного неба, словно симфония в середине своего крещендо. Торговаться было бесполезно, ему это дали понять. Увещевания тоже не сработали бы. Условия такие: или Бит отдает то, что от него требуют, или шантажист раскрывает тайну, которая могла пошатнуть благополучие его семьи.

Ничего страшного.

Он глубоко вздохнул, сделал пару шагов в сторону от ресторана, а затем нажал вызов и поднес телефон к уху.

Его преследователь ответил после первого гудка:

– И снова здравствуй, Бит.

В живот Бита будто вонзилось раскаленное железо.

Звучал ли голос мужчины более раздраженным, чем в предыдущие годы?

Взбешенным?

– Мы же договорились, что распрощались навсегда, – сказал Бит, крепко сжимая телефон. – Ты больше не должен был появляться в моей жизни.

В трубке раздался хриплый вздох.

– Дело в том, что такова правда – она всегда тебя настигнет.

С этими зловещими словами, эхом отдающимися в его ушах, на Бита снизошло какое-то сюрреалистическое спокойствие. Это был один из тех моментов, когда он огляделся вокруг и задался вопросом: как, черт возьми, он вообще оказался в такой ситуации? Стоял ли он действительно здесь? Или это все сон без конца, из которого не вырваться? Внезапно знакомые виды Гринвич-стрит, расположенной всего в нескольких кварталах от его офиса, стали походить на съемочную площадку фильма.

Рождественские огни в форме колокольчиков, Санты и листьев падуба свисали с уличных фонарей, а ранний декабрьский мороз превращал его дыхание в морозный пар. Бит стоял в Трайбеке, достаточно близко к Финансовому кварталу, и видел, как белые воротнички, так и не сменив офисной одежды к восьми вечера, перебрав выпивки, нервно курили сигареты на тротуаре. По улице брел эльф-бродяга, что-то крича в свой телефон. Мимо медленно проехало такси, чьи колеса скользили по мокрой жиже, оставшейся после короткого послеполуденного снегопада, и из окна доносилось: «Счастливого Рождества!»

– Бит, – раздалось из телефона, и он вернулся к реальности. – На этот раз мое молчание обойдется в два раза дороже.

Тошнота подступила к горлу, и его голова закружилась.

– Не выйдет. Я ведь не печатаю деньги, а к средствам фонда я не притронусь. Нужно уже остановиться.

– Как я уже сказал…

– Правда всегда настигает. Я тебя понял.

На линии повисло тяжелое молчание.

– Мне определенно не нравится, как ты разговариваешь со мной, Бит. Мне есть что рассказать. Если ты не заплатишь мне за то, чтобы я помалкивал, я получу то, что мне нужно, от «20/20» или от журнала «Люди». Она падки на всякие скабрезности.

И тогда жизнь его родителей рухнет.

Правда опустошила бы его отца.

Безупречная репутация его матери разлетелась бы вдребезги.

Мнение публики об Октавии Докинз пошатнется, и тридцать лет благотворительной деятельности, которой она занималась, окажутся обесценены. Все об этом забудут, ведь им будет что обсудить.

Останется только одна ужасающая правда.

– Не делай этого, – сказал Бит, массируя пульсирующее место между глаз. – Мои родители этого не заслужили.

– Правда? Ну, я тоже не заслужил, чтобы меня выгнали из группы, – сказал мужчина, фыркнув. – Молчал бы лучше, малыш, ты в этом ни гу-гу. Тебя и в планах еще не было. Ты мне поможешь или как? Мне еще есть кому позвонить. Знаешь, со мной дважды связывалась продюсер реалити-шоу. Возможно, с нее было бы неплохо начать.

Ночной воздух стал резать ему легкие при каждом вздохе.

– Какой продюсер? Как ее зовут?

Была ли это та самая женщина, которая писала Биту по электронной почте и звонила в течение последних шести месяцев, предлагая неприличную сумму денег за участие в реалити-шоу о воссоединении Steel Birds? Он не потрудился ответить этой корреспондентке, потому что за эти годы получил достаточно подобных предложений. Публика хотела воссоединения группы, это желание не ослабевало ни на каплю с девяностых годов. А недавно один из хитов группы завирусился в Интернете спустя десятилетия после его выхода, и желание это разгорелось сильнее, чем когда-либо.

– Какая-то Даниэль, – сказал его преследователь. – Не суть. Всего лишь один из моих вариантов.

– Хорошо.

Сколько она предлагала Биту? Он не помнил точную сумму, только то, что прозвучала, кажется, семизначная цифра.

– Как нам распрощаться раз и навсегда? – спросил Бит в который раз, чувствуя себя пластинкой, которую заело. – Откуда мне знать, что это в последний раз?

– Тебе придется поверить мне на слово.

Бит покачал головой.

– Я бы хотел письменных гарантий.

– Еще чего. Либо мое слово, либо до свидания. Сколько времени тебе нужно, чтобы собрать деньги?

Черт возьми. Он не спит. Это правда происходит. Снова.

Последние полтора года были просто отсрочкой. В глубине души он знал это, не так ли?

– Мне нужно немного времени. По крайней мере, до февраля.

– Давай до Рождества.

От сильной паники у Бита кольнуло в груди.

– Осталось меньше месяца.

На линии раздался издевательский смешок.

– Если тебе удается убеждать всех, что твоя эгоистичная мать – святая, то и восемьсот тысяч к двадцать пятому числу ты как-нибудь раздобудешь.

– Нет, я не смогу, – произнес Бит сквозь зубы. – Это невозможно…

– Возвращайся с деньгами, или я все расскажу.

Связь прервалась.

Бит несколько секунд смотрел на телефон, пытаясь взять себя в руки. На экране накопились текстовые сообщения от его друзей, спрашивающих его, где он и почему опаздывает на ужин. Он уже должен был привыкнуть притворяться, что все нормально. Он делал это в течение пяти лет, с тех пор как шантажист впервые вышел на связь. Ему нужно улыбаться, слушать внимательно, быть благодарным за то, что у него есть.

Сколько еще он сможет выдержать?

Пару минут спустя он вошел в погруженный в кромешную тьму зал для вечеринок.

Зажегся свет, и появилось море улыбающихся лиц, кричащих:

– Сюрприз!

И хотя его кожа под костюмом была холодной как лед, он пошатнулся с изумленной ухмылкой, смеясь так, как все ожидали. Он принимал объятия, обменивался похлопываниями по спине, рукопожатиями и поцелуями в щеки.

«Все в порядке. У меня все под контролем», – думал он.

Бит боролся с нахлынувшим стрессом и пытался ценить все то хорошее, что видел вокруг себя, включая комнату, полную людей, собравшихся ради него. Учитывая усилия, которые они приложили, это меньшее, что он мог сделать. Одним из преимуществ рождения в декабре были дни рождения в рождественской тематике, и его друзья пытались его впечатлить. Белые мерцающие огоньки были обернуты вокруг живой гирлянды и свисали со стропил банкетного зала. В светящихся вазах стояли пуансеттии. В воздухе витал тяжелый аромат корицы и сосны, а в дальнем углу помещения горел камин. Его друзья, коллеги и несколько двоюродных братьев надели шапочки Санты.

С Рождеством никогда не прогадаешь, тут Биту не на что жаловаться. Сколько он себя помнил, это был его любимый праздник и время года, когда он мог спокойно сидеть в пижаме весь день и позволить разгрузить свою голову. Его семья всегда праздновала Рождество втроем, без посторонних, так что ему не обязательно быть в центре внимания. Он просто оставался собой.

Один из приятелей Бита из Нью-Йоркского университета в шутку схватил его за голову, и он стерпел это, зная, что парень не хотел его обидеть. Боже, они все так делали. Его друзья не знали, в каком напряжении он находился. Если бы они знали, то, вероятно, попытались бы помочь, но он не мог этого допустить. Он не хотел, чтобы хоть один человек узнал причину, по которой его шантажировали, или то, кто за всем этим стоял.

Бит заметил, что все вокруг него смеются, и присоединился к ним, притворяясь, что услышал шутку, но в тот момент его мозг занимался расчетами, рассматривая разные решения проблемы. Восемьсот тысяч долларов. Это вдвое больше, чем он заплатил этому человеку в прошлый раз. С чего он это придумал? И что будет в следующий раз? Замахнется ли он на миллионы?

– Ты же не думал, что твое тридцатилетие пройдет чинно и мирно? – спросил Вэнс, ткнув его локтем в ребра. – Ты же нас знаешь, а?

– Ты чертовски прав, так и есть, – кивнул Бит. В его руке появился бокал шампанского. – Во сколько прибудет клоун, чтобы сделать животных из воздушных шаров?

Группа разразилась возмущенным ревом.

– Какого черта… Ты испортил сюрприз!

– Как вы и сказали. – Бит приветствовал их, улыбаясь до тех пор, пока они все не перестали возмущаться и не ухмыльнулись в ответ. – Я же вас знаю.

«Хотя они тебя не знают. Не так ли?» – подумал он.

Его улыбка слегка дрогнула, но он сразу глотнул шампанского, затем поставил пустой бокал на ближайший столик, заметив мятные леденцы, разбросанные среди конфетти. Кусочки бумаги складывались в форму «Б». Фотографии Бита в пластиковых подставках украшали стол с закусками. На одной он прыгал со скалы в Коста-Рике, на другой он в кепке и мантии выпускался из бизнес-школы. Еще на одной фотографии он был запечатлен на сцене представляющим свою мать, всемирно известную Октавию Докинз, на благотворительном ужине, который недавно организовал для ее фонда. Он улыбался на каждом снимке.

Все равно что смотреть на незнакомца. Он даже не знал этого парня.

Когда Бит спрыгнул с того утеса в Центральной Америке, он как раз собирал средства, чтобы расплатиться с преследователем в первый раз. Тогда сумма еще была посильной. Почти пятьдесят тысяч. Конечно, это сказалось на его накоплениях, но он справился бы с чем угодно ради того, чтобы имена его родителей не втоптали в грязь.

Теперь в одиночку ему со всем этим не разобраться. В кассе фонда более чем достаточно денег, но он не смог бы воровать из благотворительной организации, которую основал вместе со своей матерью. Он бы на это никогда не решился. Деньги фонда шли на достойные дела: на стипендии для студентов, изучающих искусства перформанса, которые не могли позволить себе расходы на тренинги, образование, проживание. Эти деньги не должны были попасть в руки шантажиста.

Так где же ему взять нужную сумму?

Может быть, звонок бухгалтеру успокоил бы его нервы. В прошлом году он инвестировал в несколько стартапов. Может, есть вероятность получить проценты от этих инвестиций сейчас? Должен же быть выход.

«Его нет», – прошептал его внутренний голос.

Бит все больше погружался в оцепенение, но придал лицу непринужденное выражение.

– Извините, я отлучусь на несколько минут, мне просто нужно позвонить.

– Кому? – спросил Вэнс. – Все, кого ты знаешь, находятся в этой комнате.

Это была неправда.

Здесь не было его родителей.

И той, о ком он постоянно думал. Как нелепо, что Мелоди Галлард все не шла у него из головы спустя четырнадцать лет после того, как он впервые встретил ее. Бит все еще помнил тот день во всех красках. Он вспоминал ее улыбку, то, как она говорила шепотом, как будто вообще не привыкла разговаривать, то, как она, казалось, не могла смотреть ему в глаза. А потом вдруг раз – и она не может отвести от него взгляд, а он от нее.

Бит обнимал тысячи людей в своей жизни, но Мел была единственной, кого он все еще ощущал в своих объятиях. Им суждено было стать друзьями. К сожалению, он так и не позвонил ей. Мелоди тоже ни разу не воспользовалась его номером. Теперь слишком поздно. Тем не менее, когда Вэнс сказал, что все, кого он знал, находятся в этой комнате, Бит сразу подумал о ней.

Было такое чувство, что он знал Мелоди, а ее здесь не было.

Она могла бы знать его лучше всех, если бы он поддерживал с ней связь.

– Может быть, ему нужно позвонить своей девушке, – пропел кто-то с другой стороны группы. – Мы знаем, как Бит любит держать свои отношения в секрете.

– Когда я найду девушку, которая сможет выдержать моих друзей, я приведу ее сюда.

– Ой, да ладно. Мы бы вели себя лучше некуда.

Бит скептически приподнял бровь.

– Вы так просто не умеете.

Кто-то подобрал горсть конфетти и бросил в него.

Он без промедления стряхнул кусочек с плеча, оставшись доволен, что вновь увел разговор от своей личной жизни. У него были причины не распространяться о ней.

– Один телефонный звонок, и я вернусь. Не начинайте делать животных из воздушных шариков без меня. Посмотрим, сможет ли художник помочь мне уединиться, – сказал он и одарил всех улыбкой, чтобы они поняли, что он шутит. – То, что вы устроили для меня эту вечеринку, очень много для меня значит. Спасибо. О большем и просить нельзя.

На эти трогательные слова ему ответили хором одобрительных возгласов и таким количеством конфетти, что ему пришлось пригибаться и прикрываться, выходя из комнаты. Но как только он оказался на улице, его улыбка исчезла. Вернувшись на тротуар, как и раньше, он простоял целую минуту, глядя на телефон в своей руке. Бит мог бы позвонить своему бухгалтеру. Хотя это было бы пустой тратой времени. За те пять лет, что шантажист, словно паразит, висел камнем у него на шее, из него выжали все соки. Лишних восьмисот тысяч долларов у Бита просто не было.

«Со мной дважды связывался продюсер реалити-шоу. Возможно, с нее было бы неплохо начать», – вертелось у него в голове.

Какая-то Даниэль. Она уже связывалась с Битом. Она владела большой компанией, насколько он помнил. Его ассистент обычно занимался запросами, касающимися Steel Birds, но он переадресовал этот конкретный запрос Биту, ведь гонорар был огромным, а сам продюсер очень влиятельным. Вместо того чтобы позвонить своему бухгалтеру, он искал в своем почтовом ящике имя Даниэль и вскоре нашел нужное электронное письмо.

Уважаемый мистер Докинз,

Позвольте представиться. Я ваш счастливый билет, благодаря мне ваше имя прославится на весь мир.

С тех пор как в девяносто третьем Steel Birds распались, публика отчаянно хотела, чтобы группа, участницы которой написали одни из самых любимых всеми песен и дали начало целому движению, вернулась на сцену. Они дали маленьким девочкам силу заявить о себе, взять микрофон и выразить свое недовольство – и плевать, кого бы это выбесило. Я была одной из тех маленьких девочек.

Вы занятой человек, поэтому я буду краткой. Я хочу подарить публике воссоединение, о котором мы все мечтали с девяносто третьего года. И кому, как не детям легендарных музыкантов, помочь мне в этом. Я бы очень хотела, чтобы вы, мистер Докинз, и Мелоди Галлард объединили усилия, чтобы помочь вашим мамам вновь собраться вместе.

Компания «Эплауз Нетворк» готова предложить каждому из вас миллион долларов.

С наилучшими пожеланиями,

Даниэль Дулин

Бит уронил телефон на колено. Неужели он действительно только бегло просмотрел такое воодушевленное письмо? Он даже не дошел до середины, когда впервые его увидел. Так все и было, ведь иначе он бы запомнил ту часть о Мелоди. Каждый раз, когда кто-то упоминал ее, он словно получал сильный удар под дых.

Прямо как сейчас.

У Бита не было никакого желания прославиться, и едва ли это когда-либо изменится. Ему нравилось работать за кулисами в фонде своей матери, время от времени выступать с речью или давать интервью в социальных сетях, если это было необходимо. С тех пор как песня «Растряси клетку» стала популярной в Сети, запросы стали поступать отовсюду, но оставаться в стороне от всеобщего внимания было для него предпочтительнее.

Однако миллион долларов решил бы его проблему.

Ему нужно было найти решение. Быстро.

И если… если это действительно поможет, Бит согласится на реалити-шоу, но сначала ему нужно поговорить с Мелоди. Конечно, пресса уделяла им, странным отпрыскам знаменитостей, одинаковое количество внимания, но относилась к ним совершенно по-разному. Его превозносили как своего рода золотого мальчика, в то время как все внешние данные Мелоди оценивались объективами папарацци, и все это пока она была еще несовершеннолетней. Он наблюдал за этим издалека в ужасе.

Бит был настолько шокирован, что в их первую и единственную встречу испытал такое сильное желание ее защитить, что это чувство сохранилось у него по сей день.

Был ли шанс уберечь ее от лишнего внимания, попытайся он воссоединить Steel Birds? Или ее втянут в эту историю просто из-за ее связи с группой?

Боже, он не знал. Черта с два он решится ворошить это осиное гнездо, если Мелоди будет против. Ему придется встретиться с ней лично, придется посмотреть ей в глаза – он должен убедиться, что у нее нет никаких сомнений.

Пульс Бита участился.

Прошло четырнадцать лет, а он думал о ней… удивительно много и задавался вопросом, что она делает, видела ли она последнюю передачу об их матерях, была ли она счастлива. Последнее мучило его больше всего. Была ли Мелоди счастлива? А был ли счастлив он?

Может, все было бы по-другому, если бы он просто позвонил ей?

Бит набрал номер своего бухгалтера, но так и не нажал «позвонить». Вместо этого он снова открыл электронное письмо от Даниэль Дулин и набрал номер, указанный в подписи к ее электронному письму, понятия не имея, какую магию он приводит в действие.

Глава вторая

8 декабря

Мелоди стояла у поля для игры в бочче, сжимая в руке красный деревянный мяч.

От этого броска зависело, выиграет ее команда или проиграет.

Как? Как так вышло, что ответственность за проигрыш или победу легла на ее хрупкие плечи? Кто мог предположить, что будет такой состав сегодня вечером? Она была их самым слабым игроком. Обычно они ставили ее где-то посередине. Ее сердце колотилось так громко, что она едва слышала песню группы Elf, доносившуюся из динамиков в баре, и обычно ангельский голос Зоуи Дешанель больше походил на гогот ведьмы.

Ее команда стояла по бокам поля, сцепив ладони, как будто это было финальное очко на Уимблдоне или что-то в этом роде, а не в лиге бочче. Ставки не так высоки, разве нет? Ее тренер и лучшая подруга Савелина заверили ее, что так оно и было. В противном случае Мелоди не присоединилась бы к команде и не стала бы подвергать их такому большому риску. Она сидела бы дома в пижаме и смотрела какой-нибудь праздничный чемпионат по выпечке на кулинарном канале «Фуд Нетворк», как она любила делать.

– Ты сможешь, Мел! – крикнула Савелина, за чем последовало еще несколько одобрительных возгласов и свист от ее коллег по книжному магазину. В начале сезона она была плохо с ними знакома, ведь она работала в подвале, реставрируя книги для подростков и почти никогда не отрываясь от своей работы. Но благодаря этой почти мучительной лиге бочче она узнала их намного лучше. Они ей понравились.

«О боже, пожалуйста, дай мне достаточно мастерства, чтобы не подвести их», – подумала Мел.

Если она не облажается, это будет чудом.

– Тебе нужен перерыв? – спросил ее тренер.

– С чего бы? – закричала Мелоди. – Подумаешь, застыла от страха!

Взрыв смеха немного придал ей уверенности, но лишь слегка. И тут она совершила ошибку, оглянувшись через плечо и обнаружив, что весь бар «Парк Слоуп» наблюдает за финальным броском затаив дыхание. Это было все равно что посмотреть вниз, идя по натянутому канату. Не то чтобы точно знала, каково это… Начать носить кольца-серьги – вот тот риск, на который решилась в последнее время. Серьги!

Теперь она дышала так тяжело, что ее очки запотели.

Неужели все смотрят на ее задницу?

Наверняка. Она смотрела на задницы всех игроков, даже когда старалась не делать этого. С чего бы эта толпа чем-то отличалась? Неужели они думали, что ее плиссированная юбка в пол была странным выбором для бочче? Так оно и было.

– Мел! – крикнула Савелина, указав бутылкой пива на поле для игры в бочче. – У нас заканчивается время. Просто подкати свой мяч как можно ближе вон к тому маленькому. Это проще простого.

Севелине легко говорить. У нее собственный книжный магазин, и она одевалась как богемная художница под кайфом, носила красивые сандалии-гладиаторы. У нее был любимый сорт чая – улун. Конечно, она думала, что бочче – это просто.

Толпа за спиной Мелоди начала подбадривать ее аплодисментами, что, честно говоря, было очень мило. Ребята из Бруклина имели плохую репутацию, но на самом деле они были довольно дружелюбны, пока им предлагали фирменные напитки, а незнакомцы не забывали хвалить их собак.

– Ладно, ладно! Я сделаю это.

Мелоди глубоко вздохнула и покатила красный деревянный мяч по утрамбованному песку. Он остановился на максимально возможном расстоянии от маленького мяча. Даже издали видно, что он был далеко.

Их соперники зааплодировали и чокнулись бокалами, а их команда издала коллективный вздох разочарования. Они, вероятно, думали, что прямо у них на глазах разворачивается история превращения аутсайдера в героя, но нет, только не с Мелоди в главной роли.

Савелина подошла с сочувствующим выражением на лице, сжала плечо Мел своей изящной рукой.

– Мы выиграем в следующий раз.

– Мы не выиграли ни одной игры за весь сезон.

– Победа – не всегда главное, – сказала Савелина. – В первую очередь это старание.

– Спасибо, тренер.

Тугие каштановые кудри Савелины затряслись от смеха.

– Через две недели у нас финальная игра сезона, и у меня хорошее предчувствие. Мы отпразднуем Рождество победителями, и ты сыграешь в этом большую роль.

Мел не скрывала своего скептицизма.

– Давай-ка я проясню, – добавила Савелина, – ты должна присоединиться. У нас будет достаточно игроков, только если ты будешь играть. Ты же не уедешь раньше, чтобы навестить семью или что-то в этом роде, не так ли?

Как у эксперта по реставрации редких книг, у Мел был свободный график работы. При необходимости она могла взять проект домой, и ее присутствие в магазине во многом зависело от того, есть ли у них вообще книга, которой сейчас нужен нежный уход.

– Э-э… нет, – промямлила Мел, заставляя себя улыбнуться, хотя в ее сердце образовалась небольшая вмятина. – Нет, у меня нет никаких планов. Моя мама… Ну, ты знаешь. Она занимается своими делами, а я занимаюсь своими. Но мы увидимся с ней в феврале, на мой день рождения, – поспешила добавить она.

– Точно-точно. Она ведь всегда приезжает в Нью-Йорк на твой день рождения.

– Да.

Мел натянуто улыбнулась и кивнула, как всегда, когда разговор заходил о ее матери. Даже самые благонамеренные люди не могли скрыть интереса к Трине Галлард. В конце концов, она была международной музыкальной иконой. Савелина была более обходительной, чем большинство, когда дело касалось личной жизни Мел, но, как и все, она жаждала знать больше о рок-звезде. Мел понимала это, действительно понимала.

Она просто недостаточно знала о своей матери, чтобы дать то, чего этим людям хотелось.

Такова печальная правда. Трина заваливала свою дочь подарками и одаривала ее любовью всего раз в году. Это было все равно что шоу в «Гардене»: всего один вечер – и все билеты раскуплены. После такого она словно мучилась от похмелья и не знала, что делать со всеми вещами, которые оставались от этого праздника.

Мелоди видела, что Севелина уже еле сдерживалась, чтобы не начать задавать более личные вопросы о Трине, вероятно потому, что вечер подходил к концу, а она выпила шесть банок пива. Так что Мел схватила свое яркое зеленое пальто, висевшее на ближайшем стуле, натянула его на плечи и стала искать повод отлучиться.

– Я расплачусь в баре, – сказала она, наклонилась и быстро поцеловала Савелину в ярко напудренную смуглую щеку. – Увидимся на неделе?

– Да! – ответила Савелина слишком быстро, пытаясь скрыть свое явное разочарование. – Скоро увидимся.

На мгновение в Мел загорелось желание подбросить подруге хоть что-нибудь… что угодно… Можно было назвать любимую марку хлопьев Трины – «Лаки Чармс», но Мел сдержалась. Вот так всегда. Говорить с кем-либо значимым о своей матери казалось фальшью, ведь она едва ее знала.

– Хорошо, – кивнула Мел, повернулась и направилась сквозь толпу пятничных гуляк к бару, извиняясь перед несколькими посетителями, которые были свидетелями того, как она, неумеха, вопреки всем сюжетам, так и не оправдала ожиданий. Прежде чем подойти к бару, она убедилась, что Савелина за ней не наблюдает, и вместо этого направилась к выходу, ведь на самом деле ей не нужно было оплачивать счет в баре. Клиенты, которые узнали в ней дочь Трины Галлард, весь вечер присылали ей напитки. Она выпила столько «Ширли Темпл», что ей бы пришлось неделю мочиться гренадином.

Холодный зимний воздух обдал ее щеки холодом, как только она ступила на тротуар.

Веселая праздничная музыка и энергичные разговоры за ее спиной стихли, как только дверь со щелчком закрылась. Почему всегда было так приятно куда-то уходить?

Чувство вины пронзило ее изнутри. Разве она не хотела иметь друзей? А кто не хочет?

И почему она чувствовала себя одинокой независимо от того, находилась ли она среди людей или нет?

Она обернулась и посмотрела сквозь заиндевевшее стекло, разглядывая посетителей бара, веселых гуляк, тихих людей, забившихся в темные уголки. Так много разных людей, и у всех, казалось, было что-то общее. Они наслаждались компанией. Ни один из них, казалось, не отсчитывал минуты до момента, когда он сможет уйти. Казалось, они не притворялись, что им комфортно, в то время как на самом деле они переживали из-за каждого произнесенного ими слова и того, как они выглядели, не волновались, нравятся они другим или нет. А если и волновались, то было ли это потому, что они были детьми знаменитостей, а не потому, что они сами по себе такие люди? Кем же была Мелоди?

Она отвернулась, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, и начала подниматься по склону Юнион-стрит к своей квартире. Однако не успела она сделать и двух шагов, как какая-то женщина вышла на свет в нескольких футах впереди нее. Мелоди остановилась как вкопанная. Незнакомка была такой яркой, ее улыбка была такой уверенной, что было невозможно продвинуться вперед, не обратив на нее внимания. Темно-русые волосы идеальными волнами спадали на плечи очень дорогого на вид пальто, украшенного крошечными золотыми цепочками, которые не выполняли никакой функции, а просто выглядели модно. Проще говоря, эта женщина казалась яркой и стильной. Такую не ожидаешь увидеть на выходе из обычного бара на районе.

– Мисс Галлард?

Эта женщина знала ее имя? Подстерегала? Не то чтобы это сильно удивляло, но с подобной наглостью со стороны репортеров Мелоди не сталкивалась уже давно.

– Извините, – сказала Мелоди, протискиваясь мимо нее. – Я не отвечаю ни на какие вопросы о моей матери…

– Я Даниэль Дулин. Возможно, вы помните некоторые электронные письма, которые я отправляла вам ранее в этом году? Я продюсер «Эплауз Нетворк».

Мелоди продолжала идти.

– Я получаю много электронных писем.

– Да, я уверена, что вы получаете много писем, – сказала Даниэль, шагая рядом с ней. Она шла в ногу с Мелоди, хотя на ней были трехдюймовые каблуки и ее обувь резко контрастировала с ботильонами Мелоди на плоской подошве. – Публика очень заинтересована в вас и вашей семье.

– Вы ведь понимаете, что я не разделяю их чувства.

– Понимаю. Во время короткого телефонного разговора Бит Докинз сказал то же самое.

Ноги Мелоди практически перестали ее слушаться. Воздух выбило из легких, и у нее не было другого выбора, кроме как замедлить движение и остановиться посреди тротуара. Бит Докинз. Она слышала это имя во сне, что было совершенно нелепо. Тот факт, что она все еще словно очарована этим мужчиной – а ведь за четырнадцать лет они так ни разу и не встретились, – заставил ее съежиться… но это была единственная вещь, касающаяся Бита, которая заставляла ее вздрогнуть. Остальные ее ассоциации с Битом лучше всего можно было бы описать как нечто волнующее, сказочное, причудливое и… сексуальное.

За все свои тридцать лет жизни она никогда не испытывала такого влечения, какое оно испытала к Биту Докинзу в шестнадцать лет, проведя в его присутствии всего пять минут. С тех пор ее гормоны предавались лени. Они годились для того, чтобы лежать в бассейне на надувном матрасе с бокалом «Май Тай», но не для соревнований в триатлоне. Все было в порядке, это все еще были хоть какие-то гормоны, но с такими сложно было соблазнительно расхаживать по жизни, словно по подиуму. Отсутствие романтических устремлений стало еще одной причиной, из-за которой у нее отсутствовала мотивация выходить на улицу и связываться с людьми. Ей некомфортно находиться в большой толпе, в которой кто-то мог бы проявить к ней интерес.

Требовалось что-то особенное, что могло заставить ее отложить «Май Тай» и сойти с этого плота, и до того самого момента никто не был способен воодушевить ее. Это же воспоминание четырнадцатилетней давности, правда? О боже… От этого у нее могла подняться температура. По крайней мере, когда-то так и было. Воспоминание о ее единственной встрече с Битом постепенно стиралось из памяти. Оно исчезало, к ее большому огорчению.

– Хорошо, – сказала Даниэль, рассматривая Мелоди с нескрываемым интересом. – Его имя определенно чем-то отзывается в тебе, не так ли?

Мелоди пыталась не запинаться в словах, но у нее ничего не вышло из-за того, что ее язык стал таким же ватным, как и ноги.

– Извините, напомните мне, пожалуйста, электронные письма, которые вы мне присылали, были о…?

– Воссоединении Steel Birds.

Мелоди рассмеялась, наполнив воздух белым паром.

– Подождите… Бит ответил на телефонный звонок по этому поводу? – спросила она, сбитая с толку, и покачала головой. – Насколько я знаю, мы оба всегда утверждали, что воссоединение невозможно – это все равно что тур с воскресшим Элвисом.

Даниэль пожала своими изящными плечами:

– Случались и более странные вещи. Даже Pink Floyd забыли о своих разногласиях для шоу «Лайв эйд» в 2005 году, а ведь никто не верил, что это осуществимо. Прошло много времени с тех пор, как Steel Birds распались. Сердца смягчаются. Возраст позволяет взглянуть на вещи по-новому. Возможно, Бит считает, что воссоединение, в конце концов, не было бы таким уж невозможным подвигом.

Было унизительно, что ее сердце так сильно колотилось в груди.

– Он… он сказал так?

Даниэль надула щеки.

– Он не говорил этого. Но то, что он связался со мной по поводу воссоединения, говорит само за себя, верно?

Странно, что Мелоди чувствовала себя немного преданной из-за того, что он изменил свое мнение, не посоветовавшись с ней. Зачем ему это делать? Он ничего ей не должен. Даже не позвонил ей.

– Вау. – Мелоди прочистила горло. – Вы застали меня врасплох.

– Я прошу прощения. С вами очень трудно установить контакт. Мне пришлось немного покопаться, чтобы выяснить, где вы работаете. Затем я увидела фотографию вашей команды по бочче на сайте книжного магазина. Слава богу, на посте была и геолокация, – сказала Даниэль и быстрым жестом обвела окрестности рукой в перчатке. – Уверяю вас, я бы не рискнула отправиться в Бруклин, пока на улице минусовая температура, если бы у меня в планах не было потенциально жизнеспособного проекта, который, если все сделать правильно, смог бы стать культурным феноменом. Уверяю вас, все будет тип-топ, потому что я лично проконтролирую процесс.

Каково это – быть такой уверенной в себе?

– Я боюсь спросить, что же этот проект будет включать в себя.

– Я не расскажу вам, пока мы не окажемся в моем уютном, теплом офисе, где перед нами будет стоять эспрессо и набор пончиков.

В животе Мелоди сильно заурчало.

– Пончики, да?

– Они так же заинтересовали Бита.

– Правда? – спросила Мелоди, улавливая свое прерывистое дыхание, и она постепенно догадывалась, что происходит, а именно о тактике, которую использовала Даниэль. – Вы продолжаете специально заводить о нем речь.

Даниэль внимательно изучала ее лицо.

– Кажется, он мой самый главный козырь. Полагаю, даже больше, чем те деньги, которые готов заплатить телеканал, – пробормотала она. – Если бы я не упомянула его имя, вы бы никогда не остановились. Удивительно, поскольку вы двое не поддерживали никакого контакта, по его словам.

– Это так, – поспешила выпалить Мелоди, жар залил ее лицо и шею по бокам. – Мы даже толком не знаем друг друга.

И это была чистая правда.

Прошло четырнадцать лет.

Однако Бит был хорошим человеком. Он доказал ей это и не мог измениться так кардинально. Какой характер требовался, чтобы сделать то, что сделал он…

Примерно через месяц после того, как они встретились в той душной телестудии, она вошла в ворота своей частной школы на Манхэттене, ожидая, что, как обычно, пойдет на урок одна. Но в то утро ее окружили популярные девчонки, которые интересовались, видела ли она Бита Докинса на «TMЗ».

Учитывая, что Мелоди избегала этой программы как чумы, она покачала головой. Они уклончиво сообщили ей, что Бит упомянул ее, когда его осадили папарацци, и она, возможно, захочет посмотреть отснятый материал. Пережить первый урок, не потеряв голову, было почти невозможно, но она справилась. Затем она бросилась в ванную и включила запись на своем телефоне. Там был Бит с продуктовым пакетом в руках, в бейсболке с символикой «Доджерс», низко надвинутой на лоб. Его преследовал оператор.

Обычно он был из тех, кто останавливается со своей фирменной усмешкой и страдает из-за их глупых вопросов. Но на этот раз он не вел себя так. Он резко остановился на тротуаре, и по сей день она все еще помнит то, что слетело с его губ, слово в слово:

«С меня хватит интервью. Больше вы от меня ни слова не добьетесь, не раньше, чем вы и все подобные СМИ прекратите эксплуатировать девушек ради кликов, особенно мою подругу Мелоди Галлард. Вы хвалите меня ни за что, а ее унижаете, как бы сильно она ни старалась. Можете сразу катиться к черту. Я уже сказал, что с меня хватит разговоров».

В тот день Мелоди не выходила из ванной до третьего урока, она просто застыла от шока и благодарности. На нее обратили внимание. За нее заступились. Этот клип был опубликован во всех социальных сетях в течение нескольких недель. Это положило начало разговору о том, как девочек-подростков изображают новостные каналы о знаменитостях.

Конечно, их отношение к ней не изменилось за одну ночь, но оно постепенно менялось, смягчилось, и плохие заголовки стали исчезать. Журналистов пристыдили.

И, что поразительно, ее опыт общения с прессой улучшился.

Мелоди настолько погрузилась в воспоминания, что не сразу заметила улыбку, застывшую в уголках блестящих губ Даниэль.

– Он придет ко мне в офис на встречу в понедельник утром. Я проделала весь этот путь, чтобы пригласить и вас тоже, – сказала она и сделала паузу, будто тщательно обдумывая свои следующие слова. – Бит не согласится на проект воссоединения, если вас не устроит то, как это будет происходить. Он поставил ваше одобрение главным условием.

Мелоди ненавидела то, как ее душа словно покидала тело при словах Даниэль. Это было трогательно во многих отношениях.

Бит Докинз был намного выше ее уровня. Он был не только ослепительно великолепен, но и обладал магнетизмом и ораторским искусством. Он имел власть над залами, полными людей, перед которыми произносил речи для фонда своей матери.

Она видела фотографии и случайные ролики. Его соцсети были полны бесконечных приключений. У него было огромное количество друзей, таких же очаровательных, как и он сам. Его любили, страстно желали, и… он был идеален.

Бит Докинз не имел ни одного изъяна.

И он не забывал о ней.

Думал о ней.

Вся эта идея воссоединения Steel Birds никогда бы не выгорела, ведь раны, что их матери нанесли друг другу, по глубине могли сравниться разве что с Марианской впадиной. Каждая ощущала себя преданной. Но тот факт, что Бит упомянул ее имя при этой женщине, по сути ознаменовал для Мелоди еще четырнадцать лет влюбленности. Несчастная, несчастная девочка.

– Вы упомянули деньги, – небрежно сказала Мелоди, в основном для того, чтобы было непохоже, что ее интересовал только Бит. – Сколько? Просто из любопытства.

– Я расскажу вам при встрече, – сказала Даниэль, лукаво улыбнувшись. – Это много, Мелоди, возможно, даже по меркам дочери известной рок-звезды.

Много денег. Даже для нее.

Несмотря на трепет, Мелоди не могла не задаваться вопросом… Было ли это достаточно, чтобы сделать ее финансово независимой? Она родилась в комфорте: в хорошем таунхаусе, с замечательными нянями и любыми материальными благами, которые она могла пожелать (в основном это были книги и лекарства от акне). Любовь и внимание ее матери остались, однако, недосягаемы. Так было всегда, и ей начинало казаться, что так будет вечно.

Плата за особняк Мелоди была покрыта полностью. У нее было ежегодное пособие. Однако в последнее время принимать щедрость матери как должное не казалось правильным или чем-то хорошим, явно не тогда, когда им не хватало здоровых отношений матери и дочери, которые она с радостью бы приняла вместо того, чем уже обладала.

Могло ли это стать ее шансом встать на ноги?

Нет. Способствовать воссоединению? Должен был быть более простой способ.

– Придите хотя бы на встречу, – сказала Даниэль, улыбаясь, как кошка, поймавшая канарейку.

Она на крючке у Даниэль, Мелоди это понимала.

Но снова оказаться в одной комнате с Битом Докинзом…

У нее не хватало сил, чтобы отказаться.

Мелоди переминалась с ноги на ногу и старалась, чтобы ее голос не звучал слишком нетерпеливо.

– Во сколько?

Глава третья

11 декабря

Как только Мелоди Галлард вошла в офис, Бит вспомнил, почему он так и не позвонил. Чувство, охватившее его, было настолько сильным, что при виде нее он не задумываясь вскочил на ноги, поспешно застегивая пиджак. Ух ты. Он всегда задавался вопросом, не играет ли с ним память злую шутку, но нет. То же самое желание защитить ее, которое он испытал в шестнадцать лет, все еще было живо и пылало в нем в тридцать лет.

Бит с трудом сглотнул и мысленно встряхнулся, воспользовавшись несколькими секундами, чтобы взглянуть на нее, на эту девушку, выросшую примерно в тех же условиях, что и он. Ее преследовали, задавали вопросы, она жила с непомерными ожиданиями на своих плечах. В отличие от Бита, ее презирали за то, что она не соответствовала тому, как пресса представляла себе подростков. Он все еще помнил то время, когда фотография Мелоди, борющейся со вспышкой акне, была опубликована шесть тысяч раз в Твиттере. Жестоко и несправедливо.

Если бы пресса только знала о его ночных похождениях… Он должен благодарить свою счастливую звезду за то, что шантажисту о них тоже не было известно, иначе он никогда бы не выбрался из-под его контроля.

Забавно, что тот груз, который лег на его плечи из-за угрозы его семье, в тот момент казался таким легким. Точно так же, как это произошло четырнадцатью годами ранее, что-то вставало на свои места, как только Бит и Мелоди начинали дышать одним воздухом. Это было даже тревожно, ведь эта невидимая сеть, опутывающая их, затягивала в их собственный мир, который никто другой не смог бы понять.

Мелоди была чертовски красива. Четырнадцать лет назад и до сих пор, но в более изысканном, утонченном смысле. Однако она искусно скрывала эту красоту под шерстяной юбкой, огромным свитером и очками с толстой оправой. Если бы он раздел ее, если бы вытащил ее длинные золотисто-каштановые волосы из пучка, она была бы такой сексуальной, что мужчины замечали бы ее за сотню ярдов.

Он поймал себя на мысли, что благодарен ей за ее свободную одежду. Почему?

Не в том смысле, что Бит мог или хотел снять с нее одежду. Нет, у него были определенные… вкусы, которые позволяли ему держать свою сексуальную жизнь в секрете. Он удовлетворял их, устраивая вечеринки за закрытыми дверями, а затем, черт возьми, возвращался к реальности. Эти два аспекта его жизни никогда не пересекались. Чтобы не повредить славе своей матери, его приучили быть скрытным, и его жизненный опыт убедил его, как важно доверять себе и только себе.

В конечном счете одежда Мелоди – и то, как она смотрится на ее теле, – его совершенно не касалась. Он привел ее сюда сегодня, чтобы официально спросить, может ли он открыть ящик Пандоры. Хотя у него еще не было полной информации о проекте, сама возможность того, что реалити-шоу может негативно повлиять на Мелоди, беспокоила Бита настолько, что он не спал прошлой ночью. Где-то около трех часов ночи он сдался и пошел в спортзал.

Даже сейчас у него возникло желание проводить ее обратно к лифту, принести искренние извинения и отправить обратно в Бруклин, где она жила нормальной жизнью, настолько далеко от внимания, насколько это было возможно, учитывая их фамилии.

Вместо этого Бит мог втянуть ее в то, чего она определенно хотела избежать, и тут от всеобщего внимания было уже не спастись. Неважно, под какими углами он видел ситуацию, он не мог придумать способ, в котором Даниэль и ее компания могли осуществить воссоединение без упоминания Мелоди.

Это просто было невозможно.

– Мел, – хрипло сказал он, его улыбка казалась натянутой.

– Привет, – ответила она, ее голос был едва громче шепота.

Он не планировал обнимать ее, но как только это единственное слово с хрипом слетело с ее губ, он не смог сдержаться, поэтому пересек офис и обнял ее. Его веки непроизвольно опустились, потому что она прижалась к нему так же, как тогда, как будто ей было суждено быть рядом с ним с самого начала. Лучший друг, которому не повезло стать таковым.

Мелоди уронила свою огромную сумку на пол и обняла его в ответ. Это заставило его почувствовать себя более важным, чем он ощущал себя при любом освещении в прессе или на вечеринке по случаю дня рождения в его честь. Это произошло мгновенно. Правда. Как он мог так по ней соскучиться, если их знакомство было таким коротким? В этом не было никакого смысла. Его реакция на нее в шестнадцать лет тоже не имела особого смысла. Просто так случилось.

– Спасибо, что пришла, – сказал он ей в волосы. От нее пахло свежими пряниками и ветром.

– Не за что, – пробормотала она, прижавшись к его плечу.

«Кто-то же должен попытаться отговорить тебя от этого», – подумала Мелоди.

Его улыбка стала светлее. Он обнял ее крепче, еще крепче.

– Мисс Галлард, – мягко сказала Даниэль из-за своего стола. – Я так рада, что вы смогли прийти. Надеюсь, поездка на метро не доставила вам слишком много хлопот в понедельник утром.

– Эм… все в порядке, не считая всяких странных субстанций. – Постепенно Бит и Мелоди оторвались друг от друга, и она, казалось, только сейчас осознала, что уронила сумку. Кожа на ее щеках слегка порозовела, когда она наклонилась, чтобы поднять ее. – Что за поездка в нью-йоркском метро без какой-то странной жидкости, застывающей на сиденье напротив.

Даниэль рассмеялась, указывая на стулья, стоящие бок о бок напротив ее стола.

– Это действительно правда. Пожалуйста, присаживайся.

Бит отодвинул стул Мелоди и сделал все возможное, чтобы не вдыхать ее запах, когда она заняла свое место. Он заставил себя также передвинуться на целый фут от нее, чтобы дать себе время высвободиться из ее объятий и подавить странное желание продолжать прикасаться к ней.

Когда они оба уселись, они продолжали смотреть друг на друга в течение нескольких секунд, как будто были единственными людьми в комнате, и Бит начал задаваться вопросом, насколько плохой оказалась идея увидеться снова. Кажется, хуже, чем он себе представлял. Почему Мелоди так сильно ему нравилась? Что в ней было такого, что заставило его почти мгновенно почувствовать себя нормальным человеком?

Он заставил себя отвести от нее свой пристальный взгляд. Ему потребовалось усилие, чтобы сосредоточиться на Даниэль, но, как только он это сделал, его охватил интерес. Даниэль была довольна как слон, наблюдая за всем этим. Почему? Думала ли она, что его отдаленные, но серьезные отношения с Мелоди станут интересным поворотом для шоу? Но Мелоди не собиралась участвовать. Не напрямую. Он ни за что не позволил бы этому случиться, тем более что у него имелся скрытый мотив.

Заработать достаточно денег, чтобы расплатиться с шантажистом.

– Хорошо. Во-первых, ничего себе. Я сделала это. Я собрала вас двоих в одной комнате, и это само по себе победа, – начала Даниэль, хлопая в ладоши. – Но, отходя от темы, я понимаю, что у вас обоих насыщенная жизнь, и я не буду тратить ваше время впустую. На самом деле у нас нет времени. «Эплауз Нетворк» жаждет воссоединить Steel Birds и вовлечь в это публику. Если мы хотим успеха, нам нужно действовать быстро. – Она указала на Бита. – Во время нашего телефонного разговора Бит дал понять, что он выступает волонтером в память о группе. Он будет единственным, кто примет участие в проекте. – Даниэль переключила свое внимание на Мелоди. – Однако, учитывая твою связь с группой, Мелоди, он не сделает этого без твоего согласия, – добавила она, сложив руки на столе. – К сожалению, из-за нехватки времени, если вы собираетесь дать свое согласие, это нужно сделать сегодня.

Пульс Бита участился.

– Сперва добавьте деталей.

Даниэль кивнула.

– По сути, нужно ковать железо, пока горячо, – продолжила продюсер, разделяя свое внимание между ними. – «Растряси клетку» снова на первом месте в Билборд, и это пострелиз спустя тридцать лет. Хэштег #ВернитеSteelBirds то появлялся, то исчезал на различных платформах социальных сетей в течение нескольких недель. Новое поколение требует воссоединения этой группы, которой уже не существовало, когда они родились. Я никогда не видела ничего подобного. Если когда-то и было время подумать о том, чтобы снова свести Октавию и Трину, то лучше сделать это сейчас, когда есть, черт возьми, куча денег и достаточный спрос на возможный тур.

В комнате повисла гробовая тишина. Бит слышал стук собственного сердца.

– Мне обещали пончики, – сказала Мелоди.

Он рассмеялся. Смех вырвался из него как пушечный выстрел, неожиданно и… по-настоящему. Когда он в последний раз смеялся по-настоящему? И не потому, что принуждал себя к этому?

Мелоди улыбнулась ему.

– Ну, мне обещали.

– Да, это так, – сказала Даниэль, явно забавляясь. Она взяла свой телефон и нажала кнопку, коротко переговорив с ассистенткой на другом конце провода, прежде чем повесить трубку. – Извините.

– Я подумаю об этом, – поддразнила Мелоди, скрестив лодыжки. Бит честно старался не обращать внимания на то, как изгибались ее икры, которые были размером с ладонь.

«Хватит пялиться, чувак», – подумал он.

– То есть… вы просите Бита встретиться с нашими матерями на камеру, чтобы попытаться убедить их воссоединиться? Вы хотите заснять этот процесс на видео на тот случай, если все получится? И это все?

Даниэль покачала головой.

– Если бы все было так просто, то не получилось бы интересной передачи.

У Мелоди встал ком в горле.

Бит оказался в ловушке между желанием снова рассмеяться и необходимостью завершить встречу, потому что чем больше информации раскрывала Даниэль, тем навязчивее звучала вся идея.

Мог ли он просто отказаться от этого шанса прикарманить миллион долларов? Если он не раздобудет деньги для шантажиста, его родителей будут обсуждать во всем Интернете. Они станут посмешищем. Если бы у него был способ предотвратить такой исход, он бы сделал все, что в его силах. Разве не так? Они подарили ему привилегированную жизнь, передали ему наследство. Это было самое меньшее, что он, черт возьми, мог сделать.

– Мел, – сказал Бит, повернувшись на стуле лицом к ней, снова подавляя желание взять ее за руку. – Ты читала письмо от Даниэль?

Она покачала головой, переводя взгляд с одного на другого.

– Я почти уверена, что удалила его.

– В «Эплауз Нетворк» предложили каждому из нас семизначную сумму, чтобы сделать это, – промурлыкал Бит.

– Семизначную? – спросила Даниэль, поперхнувшись. – В смысле миллион?

– Да. Ровно миллион.

– Извините, конечно, – кашлянув, вмешалась Даниэль. – Но миллион возможен только при условии настоящего воссоединения.

Бит знал, что так будет. Фактически он поручил своему бухгалтеру начать разрабатывать запасной вариант на тот весьма вероятный случай, если он не сможет организовать воссоединение. Взять кредит, казалось, было его единственным выбором, помимо выигрыша миллиона долларов, но, увы, он не хотел брать такую большую сумму в банке. Это вызывало у него тошноту. Однако, глядя на Мелоди, он смог справиться с этим волнением, поэтому еще больше сосредоточил свое внимание на ней.

– Я бы никогда не стал втягивать тебя в это намеренно. Я бы попросил их сделать все возможное, чтобы сохранить твою частную жизнь, но, если шоу пройдет успешно, есть много шансов, что ты привлечешь к себе достаточно внимания.

– План состоит в том, чтобы воссоединить их в канун Рождества. – Даниэль ткнула большим пальцем через плечо. – Прямо здесь, в Рокфеллер-центре, во время ежегодного праздничного шоу.

Мелоди не двигалась.

– Мел? – воскликнул Бит, обеспокоенный ее внезапным ледяным молчанием. Он обхватил рукой ее плечо и сжал. – Ты в порядке?

– Да. Просто… так скоро? В этот сочельник? То есть через две недели, отсчитывая с сегодняшнего дня? И если воссоединение состоится, Бит заработает миллион долларов.

– Верно, – тихо подтвердила Даниэль, ее глаза сузились, глядя на Мел так, что Биту захотелось усадить Мэл к себе на колени. – Для большей ясности, если группа воссоединится, «Эплауз Нетворк» будет владеть правами на видеозапись воссоединения и легко окупит гонорар Бита. В противном случае о таких суммах нечего и мечтать. Однако простое участие в проекте принесет ему приличные деньги, но без появления ваших родителей на рождественском концерте в сочельник это даже близко не семизначное число. Больше похоже на пять цифр.

– Никакого давления, – пробормотала Мел.

Губы Бита сложились в кривую улыбку.

После долгого молчания Даниэль наклонилась вперед.

– Как я уже сказала, мы должны действовать, пока они тепленькие. Мы могли бы подождать до следующего года, но к тому времени не будет вирусного хита и интерес публики ослабнет. – Теперь она сосредоточилась на Бите, и у него внезапно возникло ощущение, что Даниэль упустила главное. – Или мы можем запустить новую развлекательную игру, в которую я очень хочу поиграть. Это будет реалити-шоу в режиме реального времени, без монтажа, без фильтров. Проведем прямую трансляцию из аккаунтов в социальных сетях, двенадцать-пятнадцать часов в день. Мы также можем позаимствовать несколько часовых слотов у нашей обычной телевизионной программы «Ловушка для родителей». Это пока предварительно, – сказала она и сделала небольшую паузу, чтобы улыбнуться. – Моей целью было бы транслировать это увлекательное шоу в прямом эфире, в каждом доме по всему миру.

Желудок Бита будто бы совершил кувырок и был в непосредственной близости от его мокасин. Ему следовало бы получше подумать. Сколько раз он соглашался участвовать в каком-нибудь закулисном выпуске, снятом о его матери, только для того, чтобы продюсеры сразу же погружались в такие запретные темы, как брак его родителей или подробности инцидента на концерте 1993 года? Им нужно развлекать публику, а чего это стоит другим, их не волнует. Неужели он действительно думал, что это будет легко? И теперь он втянул в это еще и Мелоди?

– Только сейчас вы упомянули в первый раз, что шоу будет транслироваться в прямом эфире, – сказал Бит, стараясь говорить спокойным голосом. – Я предполагал, что все отснятые материалы будут монтироваться в течение нескольких месяцев после этого, как финальный продукт, будут одобрены примерно шестнадцатью юристами.

Даниэль и глазом не моргнула.

– Я хотела немного подождать, пока вы не пришли в мой офис, чтобы рассказать вам о полном объеме проекта.

– Как так? – воскликнул Бит, встал, не дожидаясь ответа, поспешно застегивая пиджак. – Мне жаль, что так вышло, Мел. Пойдем. Я бы не стал заставлять тебя проходить через нечто подобное.

– Да-да, – автоматически выпалила Мел, прежде чем встряхнуться. – Я имею в виду… тут о многом нужно подумать.

– О слишком многом, – согласился Бит.

Даниэль оставалась спокойной.

– Если бы я только могла…

– Бит, – сказала Мелоди, вставая и глядя на него свежим взглядом. – Не могли бы мы поговорить где-нибудь наедине?

«Оставаться с тобой наедине – плохая идея». Почему это была первая мысль, которая пришла ему в голову?

Что-то в этой девушке притягивало и очаровывало его, но он, конечно, мог пока воздержаться от страстного желания пригласить ее на свидание, чтобы хотя бы один раз поговорить с ней.

– Да, конечно.

– На четвертом этаже есть кафетерий. У них хороший кофе. Я попрошу свою помощницу накрыть на стол, – сказала Даниэль, улыбнувшись. – Я подожду здесь, пока вы снова не будете готовы поговорить.

Бит жестом пригласил Мелоди пройти вперед.

«Только если мы решим поговорить еще раз», – подумал он.

Улыбающаяся секретарша выбрала момент, чтобы войти в кабинет с коробочкой пончиков, которую Мелоди выхватила у нее из рук прежде, чем девушка успела поставить сладкое на стол. Она протянула коробочку удивленной Даниэль, чтобы продюсер смогла взять несколько штук, затем вынесла остальную выпечку из офиса, в то время как Бит последовал за ней. Все это было полной нелепицей, но пока они ехали вниз в лифте, жуя пончики и глядя друг на друга, он задавался вопросом, не скучал ли он по Мелоди всю свою жизнь.

Глава четвертая

Мелоди села напротив Бита за маленький квадратный столик, который стоял у окна и выходил на Десятое авеню. Когда они вошли в зал ожидания, который был предназначен для сотрудников, их уже ждал ассистент, чтобы вручить Биту два бумажных стаканчика с кофе и проводить их к местам. Бит поставил напиток Мелоди перед ней, поворачивая чашку, пока маленький носик на пластиковой крышке не оказался ближе всего к ней. Это было неосознанное движение, от которого пульс Мелоди ускорился, как у ребенка, преследующего грузовик с мороженым.

Они остались вдвоем, и это лишало всякого мужества.

Собрание подходило к концу. Предложение о «Ловушке для родителей» было абсурдным, агрессивным и нелепым. Очевидно, Бит был застигнут врасплох конкретными деталями шоу и не собирался развивать эту идею дальше.

Однако любопытство переполняло ее, и Мелоди обнаружила, что не может сесть на поезд в Бруклин, не удовлетворив его.

Ей нужна была минута, чтобы собраться с духом. Мелоди потягивала кофе, наблюдая, как Бит не спускает с нее глаз. В животе у нее похолодело, мысли совсем путались. Сидя совсем неподвижно, он внимательно рассматривал ее рот, пока она подносила чашку к губам, как будто хотел убедиться, что он идеально расположил чашку так, чтобы та соприкоснулась с губами. Когда это произошло, ведь ошибиться он не мог, что-то у него в горле сперло, и он никак больше не мог избавиться от этого чувства.

Он все еще мог заставить собеседника почувствовать, что тот единственный человек в комнате. Это была его сверхспособность, не так ли? Это притягивало к нему людей. Не мешало бы помнить об этом.

Также ей бы не стоило обращать внимание на то, как его рельефные губы присасываются к носику на крышке кофейной чашки или на остатки кофе, которые он слизнул, когда поставил напиток обратно. Но прошло мгновение, прежде чем Мелоди обрела голос, ведь ее обуревали бушующие гормоны – в последний раз они так сильно буйствовали при их последней встрече. Это не значит, что Мелоди не имела опыта с мужчинами и не спала с ними. Она даже получала удовольствие. Но связь, доверие, в которых она нуждалась, чтобы чувствовать себя по-настоящему желанной, так и не появились в ее жизни. Она всегда была всего лишь одинокой девушкой, занимающейся сексом с одиноким парнем. При этом у них никогда не было чувства партнерства или принадлежности друг другу. Но каково было дотронуться до Бита? А чувствовать его прикосновения?

«Ты никогда этого не узнаешь», – подумала она.

У него наверняка была девушка. Она была очень удивлена, что у него не было обручального кольца на пальце, у этого безумно красивого, успешного тридцатилетнего мужчины, который был еще и добрым. Добрым! Кто же еще был добрым? Ведь это такое устаревшее и недооцененное качество. А у Бита Докинза оно было.

– Мел, – сказал он сейчас, снимая пиджак и поворачиваясь, чтобы повесить его на спинку стула, заставляя аккуратную область косых мышц живота двигаться под его белой рубашкой. – Мне так стыдно, что я зря привез тебя сюда.

Зря? Она бы поехала на противоположное побережье, просто чтобы выпить с ним кофе.

– Пожалуйста, поверь мне, я не знал о таком повороте событий.

– Понимаю, конечно, ты не знал.

Видя ее решимость, он слегка расслабился, но напряжение вокруг глаз, которое она заметила сразу, как только вошла в кафетерий, осталось. Он больше не был тем беззаботным шестнадцатилетним подростком.

– Я надеюсь, тебе не пришлось брать выходной на работе? – спросил Бит.

– Нет. У меня дома есть проект, над которым я работаю, но я наверстаю упущенное сегодня вечером.

– Что за проект? Некоторое время назад я прочитал в статье, что ты работаешь в отделе редких книг, – сказал Бит, наморщив лоб. – Я только что понял, что большая часть того, что я знаю о тебе, почерпнута из статей.

– То же самое могу сказать о тебе, – отметила Мелоди. Она черпала о нем информацию исходя из подписей к его фотографиям в соцсетях. Обычно это было просто местоположение и дата, никаких емких фраз или вдохновляющих цитат. Как будто ей нужно было больше причин, чтобы он ей понравился! – Я реставрирую книгу Джуди Блум «Суперфадж». Это оригинальная печать 1980 года. Она немного потрескалась, и переплет слабый, но это прекрасный экземпляр. – Она не смогла сдержать мечтательного вздоха. – Я вроде как сделала литературу для молодежи своей специальностью.

– Как так вышло?

Она пожала плечами.

– Я росла вместе с этими книгами. Я хочу позаботиться о них так, как они заботились обо мне.

Выражение его лица оставалось задумчивым, может быть, даже немного обеспокоенным, пока он не кашлянул в кулак, отчего его рот, казалось, сложился в улыбку.

– Ты работаешь с увеличительным стеклом, прикрепленным к голове?

– Я работаю в основном дома. Иногда увеличительное стекло – это все, что на мне надето.

Бит поперхнулся глотком кофе, и щеки Мелоди вспыхнули.

«Открывается ли это окно, чтобы я могла выпрыгнуть в него?» – подумала она.

– Еще один недостаток работы на дому – лишаешься всех социальных навыков.

Он рассмеялся, его рука потянулась через стол, чтобы сжать ее запястье.

– Ты просто застала меня врасплох, – сказал он. Прошло мгновение. Затем очень, очень быстро его большой палец скользнул под манжету ее блузки и плавно коснулся места, где чувствовался ее пульс, задержался на несколько секунд, прежде чем резко отстранился.

Бит откашлялся и заерзал на стуле.

Мелоди вообще не могла пошевелиться. От этого легчайшего прикосновения ее бедра словно превратились в желе. Если бы она попыталась скрестить ноги, то медленно завалилась бы набок, подобно недопеченному пирогу с неровными краями.

Неужели Бит прикасался так ко всем? Было ли это началом его ухаживаний?

– Эм…

«Не будь такой неловкой», – подумала она. Мелоди не знала, что сказать.

– Я довольно занятая. Я играю в команде по бочче.

Он наклонился вперед, забавляясь:

– Правда?

– Да. Мы абсолютно всегда проигрываем. Но работа в команде заставляет меня снять шляпу с увеличительным стеклом и поговорить с реальными людьми, а не с книгами, – сказала она и вытерла вспотевшие ладони о твидовую ткань юбки, надеясь, что Бит этого не увидит. – Вообще-то, именно там я встретила Даниэль. Она поджидала меня у бара после матча.

Его улыбка угасла.

– Извини за все это. – Он потянулся за своим кофе, но остановился. – А игры в бочче проводятся по вечерам?

– Да.

– Ты возвращаешься домой одна? Ночью?

– Да. Это совершенно безопасно, – сказала она и сделала паузу, чтобы подумать. – У меня есть коллеги, которые живут в том же направлении. Я, наверное, могла бы подождать и проводить их до дома. Но я просто хочу…

– Чего?

– Уехать, – пробормотала она. – Мне просто нужно выбраться оттуда, сбежать. Понимаешь?

Она ожидала, что он будет смущен ее признанием или сменит тему. Но ей следовало бы знать, что не стоит недооценивать Бита, ведь теперь он выглядел так, будто испытал облегчение.

– Да, я знаю, Мел. Ближе к концу вечера у всех отключаются тормоза и люди начинают задавать неудобные вопросы или просят меня позвонить маме.

– Или они делают селфи без спроса, – выдохнула она.

– Бесконечные селфи. – Выражение его лица стало задумчивым. – Даже мои друзья, которых я действительно люблю и знаю много лет, просят меня. Но это ощущение никогда не проходит… Я задаюсь вопросом, не занимаются ли они этим только ради популярности. Я всегда начеку.

У нее возникло ощущение, что последнее утверждение было недостаточно уверенным. Действительно ли он очень осторожен сейчас? В шестнадцать лет он не казался таким, но с тех пор прошло много времени.

– Да. Это утомляет, – сказала она наконец.

Они посмотрели друг на друга через стол. Впервые за долгое время Мелоди не чувствовала напряжения, которое возникало от пребывания на публике. Хотя она была вне дома, она чувствовала себя в безопасности. Она была с кем-то, кто по большей части прошел через то же самое, что и она, но в ее жизни было немного больше предательства. По крайней мере, она так думала. Кто знает, каким был его опыт?

Никто не знает, кроме Бита.

– Так, чтобы внести ясность… – сказал он, опустив взгляд на свою чашку с кофе, затем снова посмотрел на нее, и его взгляд стал более пристальным, чем раньше. – Мелоди, у тебя нет парня, который провожал бы тебя домой?

То, что он назвал ее полным именем, заставило ее пальцы ног впиться в подошвы ботинок.

– Нет.

Он сглотнул.

«Перестань следить за каждым его движением», – подумала Мелоди.

– А как насчет тебя? – спросила она, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал бодро и непринужденно. – У тебя есть девушка или…

– Нет.

«Как?» – именно это она и хотела спросить. Вместо этого она закинула ногу на ногу и уперлась кончиками пальцев в коленную чашечку, просто чтобы снять напряжение в груди и в животе. Ей нужно было снять общее напряжение, вызванное от пребывания рядом с Битом.

– До нашего последнего матча в сезоне осталось чуть больше недели, – сказала она, стараясь дышать ровно. – Я бы пригласила тебя посмотреть, но… Во-первых, я бы предпочла, чтобы ты и дальше не знал, какой я ужасный игрок, и, во‑вторых, если мы вместе будем на публике…

– Да, – вздохнул он. – Это вызовет ажиотаж.

– Большой ажиотаж. Если бы мы что-то делали вместе, то это привлекло бы много внимания и… Я вроде думала, что мы с тобой на одной волне и не хотим привлекать к себе столько внимания. Вот почему я хотела поговорить с тобой наедине. – Она внимательно наблюдала за выражением его лица. – Только ты и я. Почему ты вообще хотел, чтобы мы обязательно встретились, Бит?

Его подбородок дернулся вверх.

– Должна быть какая-то причина. Ведь мы могли бы рассмотреть огромное количество получаемых запросов на реалити-шоу, попытки воссоединения и интервью. Почему именно это? Почему ты согласился на это?

– Я бы предпочел не вдаваться в подробности, Мел.

Вот и все. Он не стал продолжать.

И, несмотря на странное ощущение родства, именно здесь ей нужно было бы сменить тему. Возможно, воображение рисовало ей нечто другое, но на самом деле они не были друзьями. Они не были близки. Могло пройти еще четырнадцать лет, прежде чем их пути снова пересеклись бы, так что у нее определенно не было права требовать от него ответа.

Но, похоже, она не могла остановиться. Возможно, это было из-за ощущения, что он борется и изо всех сил старается это скрыть. Или, может быть, она унаследовала часть упрямства своей матери. По какой-то причине Мелоди глубоко вздохнула и стала давить чуть сильнее:

– Есть только одна причина… И это деньги.

Он закрыл глаза. Она попала в самое яблочко.

– Хорошо, – сказала она с сочувствием, которое пронзило ее насквозь. – Ты не обязан посвящать меня в подробности…

– Дело не в том, что я не хочу, Мел. Я не могу, – Бит покачал головой. – И в любом случае это не имеет значения, потому что я ни за что на свете не соглашусь участвовать в прямом эфире, над которым у меня не будет контроля, и не буду на таких условиях пытаться воссоединить Steel Birds, – сказал он, постепенно снова приходя в себя и восстанавливая дыхание, – к тому же я не могу предугадать, как это скажется на тебе. Я не буду этого делать.

Все тело Мелоди пульсировало, как одно гигантское сердце.

– Я… я причина, по которой ты этого не делаешь? Тебя сдерживаю… я?

Грудь Бита вздымалась и опускалась, и он крепче сжал чашку с кофе.

Нет, нет, она не могла быть причиной, по которой он отказался от шанса получить миллион долларов. Это, скорее всего, было из-за внимания прессы, отсутствия частной жизни. Верно?

Независимо от причин, по которым он отказал Даниэль, если он зашел так далеко, значит, ему действительно нужны деньги. Очень нужны. Могла ли она стать одной из причин, из-за которых он отказался?

Возможно, она и не очень хорошо знала этого человека, но она знала его достаточно, чтобы быть уверенной, что он не отнесся легкомысленно к этой встрече, к этому предложению.

Были ли у Бита Докинза финансовые проблемы? С чего же?

Она не имела права спрашивать.

Она не могла просто повернуться спиной и уйти. Только не от этого парня.

– А что, если бы ты согласился? Просто… гипотетически.

Он уже качал головой.

– Мел, ни за что.

– Выслушай меня. – Внезапно камеры, преследующие их, фотографирующие журналисты, задающие неудобные вопросы о ее развивающемся теле, возникли у нее в голове и заставили Мел заерзать на стуле. Тем не менее она не позволила этому остановить себя. – Допустим, ты согласился участвовать в шоу, согласился воссоединить наших матерей на глазах у всего мира… – сказала она, вздохнув. – Но у тебя бы никогда не получилось организовать воссоединение.

Он начал что-то говорить, но она прервала его первой:

– По крайней мере, без меня.

Бит внимательно посмотрел на нее.

– Что, прости?

– Даже если я ввяжусь в это, шансы на воссоединение составляют менее одного процента. Но если бы мы организовали настоящую, правдивую съемку… – И тут она задумалась над идеей, которая долгое время казалась ей невозможной и абсурдной, поэтому она не могла удержаться от смеха. – Моя мама даже не пустила бы Докинза на порог своего дома, который, кстати, является ничем не примечательной коммуной под названием «Свободный клуб любителей приключений», согласно ее последнему обновлению, а это место, ей-богу, чудаковатое. Представь, что ты пытаешься вразумить рокершу, ставшую нудисткой, а затем, возможно, лидера культа, который избегает цивилизации, и все это в прямом эфире. Я имею в виду, тебе действительно нужна поддержка.

Рука Бита метнулась через стол и схватила ее за запястье, прервав ее увлекательный монолог.

– Мелоди, я не собираюсь снова вынуждать тебя стоять перед камерой. Ты же знаешь, как дерьмово с тобой обошлись.

– Я смогла стерпеть это благодаря тебе. Ты… Я осознавала, что то, что ты… был на моей стороне, помогло мне пережить это. – Она ждала годы, чтобы сказать ему это, и похоже, будто камень свалился с ее плеч. – То, что ты сказал в тот день, изменило многое. Все просто перевернулось. И вообще, я теперь мегагорячая штучка, – невозмутимо ответила она. – Сейчас все по-другому.

Казалось, он не понял шутки и только наморщил лоб в замешательстве.

– Прости, что привел тебя сюда. Это была плохая идея. Я смогу достать деньги… – сказал Бит. Выругавшись, он замолк, медленно отпуская ее запястье. – Я достану их другим способом.

– Подожди. Я еще не закончила. – На этот раз она обхватила пальцами его запястье и сильно надавила на него, затем что-то неожиданное вспыхнуло в его светло-голубых глазах. Это было… Было ли это вожделение? Это было не влечение и не интерес, а именно вожделение. Огненная вспышка озарила его лицо.

Что бы это ни было, эффект был настолько сильным, что Мел потребовалось мгновение, чтобы перевести дыхание.

– Эм…

Не понимая, откуда взялся этот порыв, она легонько впилась ногтями в его кожу.

Бит резко выдохнул.

Внезапное волнение в животе заставило ее отпустить его запястье, словно оно было охвачено огнем.

Он обхватил это место ладонью, изогнулся и уронил обе руки на колени, его дыхание стало чуть более поверхностным, чем раньше. Или ей это показалось?

– Что ты хотела сказать? – спросил он после нескольких тяжелых моментов.

Мелоди изо всех сил старалась сосредоточиться.

– Моя мама… Я собиралась тебе сказать… – У нее перехватило горло, отчего голос звучал немного неестественно. – В детстве она постоянно путешествовала. Она была свободолюбивой до мозга костей. Теперь я вижу ее еще реже, только раз в год. Она приезжает в Нью-Йорк на мой день рождения и водит меня в свой любимый старый благотворительный магазин на Сент-Маркс-Плейс и в заведения на улице Бликер, где она начинала свою карьеру. Она порицает богачей за то, что они разрушили Нью-Йорк. Мы ужинаем в баре, в котором слишком шумно для разговоров, а потом она уходит. Вокруг такая суматоха, что я едва успеваю вставить хоть слово, говоря с ней, но…

Она промокнула влагу, которая застилала ей глаза.

Казалось, что Бит не дышит.

– Я всегда думаю, что сейчас самое время произвести на нее впечатление. Тогда она наконец заинтересуется моей жизнью и в конце концов заметит меня. И каждый год я оказываюсь не права, – сказала Мелоди. Она впервые произнесла это вслух и внезапно почувствовала огромный груз, тянущий ее вниз. Однажды, когда ей было чуть за двадцать, она даже брала уроки игры на гитаре, чтобы произвести впечатление на Трину, но когда ее мать в конце концов приехала, Мелоди даже не рассказала ей о своих двухнедельных занятиях. Она была слишком напугана, чтобы понять, что даже умение играть песню «Растряси клетку» на ее акустической гитаре «Гибсон» не впечатлит ее.

– Она возвращается в свою компанию нудистов или к своим друзьям-авантюристам, а я просто… жду следующего года.

– Мел…

– Извини, просто дай мне договорить, – попросила она и подождала, пока Бит кивнет. – Я проделала большую работу над собой, абсолютно самостоятельно. Я долгое время прохожу терапию. В последнее время я начала выходить за пределы своей зоны комфорта и думаю, что сейчас наступил тот самый момент. Наконец-то пришло время перестать ездить к маме в феврале. Ее знакомые просто заставляют меня чувствовать себя ужасно, будто я неадекватна. – Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. – Мне нечего терять, Бит. Мои отношения с Триной либо должны измениться, либо… нам нужно взять паузу на некоторое время, также это касается финансов. В этом случае миллиона долларов будет достаточно, чтобы наконец-то получить некоторую независимость. – При мысли об этом у Мелоди слегка закружилась голова. Она жила с богатством Трины очень долго. – Возможно, «Ловушка для родителей» – это единственный способ пересмотреть мои отношения с Триной настолько, чтобы они действительно изменились. А если это не сработает, то, по крайней мере, я сделаю что-то новое и пугающее. Я заставила себя решиться на это, и я действительно стараюсь.

Что-то коснулось ее коленки под столом, и когда Мелоди поняла, что это были кончики его пальцев, то чуть не проглотила язык.

– Тебе не нужно выделываться, чтобы привлечь ее внимание.

– Легко так говорить, когда судьба подарила тебе элегантную мать-филантропа, – сказала Мелоди, пожав плечами, и попыталась улыбнуться, скрывая желание дальше вдаваться в подробности. – Судьба подарила мне маму-оторву. Ей нужно, чтобы постоянно сносило крышу.

Он сидел прямо и не шевелился.

– Ты действительно хочешь этого или придумываешь причину, чтобы сказать «да»?

Мелоди была рада услышать этот вопрос, потому что все продвигалось очень быстро. Проснувшись сегодня утром, она не ожидала, что перед обедом согласится на участие в реалити-шоу в прямом эфире. Но, по правде говоря, в последнее время Мел была в тупике, потому что застряла между миром одиночества, который она построила после долгих лет критики со стороны прессы, и потребностью в чем-то большем.

Ее определенно ожидало нечто большее, и если это не крепкие, здоровые отношения с матерью, то тогда возможность лучше разобраться в том, кто она действительно такая и кем должна стать, а это точно не второстепенный персонаж, которого таблоиды загнали в мышеловку. Помимо всего этого был Бит и потенциальная возможность провести время с ним. В ее воображении он стал сказочным персонажем, хотя на самом деле он был настоящим человеком.

– Тебе нужно, чтобы я участвовала в этом шоу вместе с тобой, Бит? – пробормотала Мелоди.

Бит покачал головой.

– Я не хочу сильно давить на тебя, Персик.

У нее отлегло от сердца. Прозвище, которое он дал ей в шестнадцать лет, появилось, казалось бы, из ниоткуда, но ей казалось, что он называл ее так тысячу раз. Может быть, потому, что она так часто повторяла эти грубые согласные на протяжении многих лет.

– Я нужна тебе? – снова спросила она.

Он ответил не сразу:

– Во всем мире нет ни одного человека, кроме тебя, к которому я бы готов был обратиться.

Начало было положено, и ей было очень приятно услышать от него такие слова.

– Тогда ладно, – сказала Мелоди, в то время как Бит только продолжал смотреть на нее непонятным взглядом. Мелоди взяла последний пончик, разломила его пополам и протянула ему одну часть. – Обычно я не делюсь едой. Не привыкай к этому.

Его губы дрогнули.

– Приму к сведению. – Он закинул кусок пончика в рот и принялся жевать, и весь мир закружился у него перед глазами. – И еще кое-что, прежде чем мы уйдем, избавим Даниэль от страданий. – Он поймал ее взгляд и смотрел не отрываясь. – Если будет перебор с камерами и всеобщим вниманием, ты должна сказать мне, Мел. Я заткну их так быстро, что им мало не покажется.

Во рту у нее пересохло так, будто она только что съела соленый крекер.

– Я тебе скажу, если что.

– Хорошо, – сказал он, шумно выдохнув. – Я не могу поверить, что мы это делаем.

– Я тоже. – Непроизвольная улыбка заиграла в уголках ее губ. – Ты можешь себе представить, что у нас действительно получится? То, что мы снова соберем Steel Birds ради шоу-воссоединения? Все же посходят с ума.

– Этого никогда не произойдет.

– Никогда, – согласилась она.

И когда Бит встал, ухмыльнулся и подал Мелоди руку, казалось, что нет ничего невозможного.

Глава пятая

Когда они вернулись в офис Даниэль, их уже снимали.

Мелоди шла рядом с ним, и первым побуждением Бита было оттолкнуть объектив и выпроводить ее оттуда, но, боже, это как раз то, на что они подписывались, на жизнь под микроскопом, пусть даже ненадолго. Чуть меньше двух недель оставалось до кануна Рождества, когда должно было состояться предполагаемое воссоединение Steel Birds. Если он и Мелоди собирались приложить максимум усилий, им нужно было начинать немедленно.

Но, боже, ему это уже не нравилось.

Однако Мелоди все понимала. Она знала, что ему нужны деньги, и ей было интересно зачем. Бит осознавал, что шантажист будет не единственной его проблемой в течение следующих тринадцати дней.

Бит редко проводил так много времени с кем-либо, не считая своих ближайших родственников. Он держал ситуацию под контролем. Они общались в неформальной обстановке. Проводить много времени с кем-то один на один было для него слишком личным жестом. Именно поэтому он проводил отпуск в больших компаниях друзей, среди которых было много парочек. Вот почему он всегда сбегал с вечеринок раньше всех остальных. Ему нужно было избежать тех моментов, когда от давнего приятеля под алкогольным опьянением начинали сыпаться откровенности.

Он на собственном горьком опыте убедился, что если он позволяет себе быть уязвимым, людям не всегда нравится то, что они видят.

Все подавалось Биту на блюдечке с золотой каемочкой. Он не только родился в богатстве, люди действительно проникались к нему симпатией. Он думал, что это нормально, когда все улыбались ему, куда бы он ни пошел. Папарацци делали комплименты его стилю. Если у него не было возможности подготовиться к экзамену в частной школе в Голливуде, которую он посещал, просто меняли дату сдачи. Его мать и отец никогда не переставали говорить ему, что он особенный, что они могут им гордиться.

Но жизнь не для всех была такой.

В тринадцать лет Бита по настоянию отца отправили на два месяца в летний лагерь. Руди Докинз вырос в сельской Пенсильвании и верил, что его сыну пойдет на пользу отдохнуть от суеты Лос-Анджелеса, побыть на природе, подышать свежим воздухом, смастерить что-то своими руками. Звучит интересно, но насколько это могло быть сложно?

Тем летом, живя в хижинах с мальчиками, у которых не было знаменитых родителей, Бит был поражен осознанием того, что он вел до смешного счастливую жизнь.

Деньги и слава его матери по сути дали ему все необходимое без особых усилий, вплоть до кроссовок за шестьсот долларов. Эти дети сами готовили себе завтрак. Учителя не относились к ним по-особому. Они надевали поношенные вещи и делили спальни с братьями и сестрами. Родители отправили их в летний лагерь, потому что они работали, а дети нуждались в присмотре, а не из-за какой-то ностальгической прихоти.

Поначалу в лагере было замечательно. Он удивительно хорошо ладил со своими товарищами по лагерю, как и практически со всеми остальными. Они разговаривали у костра о девушках, обменивались постыдными историями, мечтали о будущем.

Но как только они поняли, кто такой Бит, они постепенно начинали отталкивать его, чувствуя, что он не тот, кем кажется. Якобы он притворялся одним из них, кому тоже приходилось нелегко, хотя на самом деле он позже возвращался к той роскошной жизни, которой у них никогда не было. Он потратил больше месяца, убирая домик и придумывая лучшие шутки, чтобы расположить их к себе.

Однако впервые в жизни его обаяние и имя не имели никакого значения.

Вскоре после этого он начал получать удовольствие от того, что ему приходилось нелегко.

К тому времени, когда он встретил Мелоди в шестнадцать лет, он уже достиг половой зрелости и пережил эту эмоционально насыщенную трансформацию. И в то же время он оставался в том положении, которое ставило его в замешательство, хотя ему это нравилось. Сильно нравилось.

Ему нравились места, в которых ему отказывали.

Он любил, когда все складывалось не так легко.

Мигающий красный огонек камеры отвлек Бита от его мыслей, и он бессознательно обнял Мелоди за плечи, притянул ее к себе и повел в кабинет, безуспешно пытаясь не смотреть на оператора, который терпеливо переминался с ноги на ногу, чтобы держать их в поле зрения.

– Ты была настолько уверена, что мы оба согласимся на это? – спросил Бит у Даниэль.

– Если все пойдет как надо, у меня уже будет отснятый материал.

– Это не прямой эфир?

– Нет, – сказала Даниэль с улыбкой, которая растянулась на ее лице. – Пока нет. – Ее взгляд метался между лицами Бита и Мелоди. – Но, как я уже сказала, нам нужно действовать быстро, чтобы сделать все к cочельнику. Я вижу это как внезапный социальный феномен, который увлечет даже самого обычного потребителя поп-культуры. Никакой обычной рекламы в течение восьми месяцев, пока концепция не надоест всем к моменту окончания постпродакшена. – Она оперлась обеими руками о стол и наклонилась вперед. – Все, что нам нужно, – это Джозеф и его камера, платформы, каналы и план. Если ваш ответ – «да», мы снимем несколько обзоров для промо в среду и запустим их в эфир в конце этой недели.

– Наш ответ зависит от нескольких важных деталей, – сказал Бит.

– Деталей? – прошептала ему Мелоди уголками рта.

Он сжал сильнее ее плечи.

– Да.

Биту действительно нужно было убрать руку от Мелоди, особенно сейчас, когда их снимали на камеру, но он, казалось, не мог заставить свое тело повиноваться разуму. И ему действительно нужно было перестать думать о том, как ее ногти на мгновение впились в его запястье в кафетерии. Черт, от этого воспоминания у него все напряглось в штанах.

«Прекрати сейчас же», – подумал он.

Они собирались провести много времени вместе в течение следующих тринадцати дней, и он не мог и не хотел, черт возьми, даже пальцем тронуть Мелоди. Она утверждала, что участвовала в этом шоу, чтобы финансово отделиться от матери, но… у него были сильные подозрения, что Мелоди делает это и для него тоже. А это означало, что он должен быть благодарен и защищать ее любой ценой. Другими словами, держать свои руки при себе.

Личная и сексуальная жизнь. Они никогда не должны пересекаться.

Сейчас было не время нарушать его собственное правило.

– Что это за важные детали? – спросила Даниэль, хлопнув в ладоши. – Давайте покончим с этим.

Оператор усмехнулся.

Даниэль бросила на него многозначительный взгляд.

Была ли какая-то… напряженность в комнате между Даниэль и Джозефом? Похоже, что так, но у Бита сейчас не было времени обращать на это внимание.

– Во-первых, я хочу обеспечить безопасность Мелоди. Как можно лучше.

– А как же ты? – воскликнула Мелоди и ткнула Бита в бок.

– Не беспокойся обо мне.

Она попыталась возразить, но он перебил ее, хоть и слегка сжал ее плечо в качестве извинения.

– Съемки должны останавливаться по ночам. Нам понадобится свободное время.

Даниэль кивнула:

– Как я уже сказала, мы будем снимать вас по двенадцать-четырнадцать часов в день.

– Отлично.

– Говоря за нас обоих, думаю, что нужно обязательно пригласить другую группу на сочельник, потому что, если наши мамы согласятся снова выступать на одной сцене, мы станем свидетелями божественного чуда.

– Если воссоединение не состоится, шоу продолжат еще четыре группы. Не то чтобы они соответствовали стилю Steel Birds, но шоу должно продолжаться.

– Хорошо, дело в том… если серьезно, Бит прав, говоря о том, что должно случиться чудо, чтобы все получилось. Чудо, каких с библейских времен не видали, – сказала Мелоди, поддерживая Бита. – Когда я была маленькой, у моей матери была комната наград Steel Birds, и на каждой фотографии лицо Октавии было изрезано в клочья. Это был настоящий музей ненависти.

– После инцидента на концерте моей матери потребовалось провести десятилетнюю терапию криком прямо в доме. У нас была секретная кладовка. На самом деле я никогда не произносил имя Трины вслух, потому что в нашем доме это было запрещено, – сказал Бит, указывая на свой рот. – Вот и все. Это первый раз, когда я это сделал.

Мелоди наклонила к нему голову:

– И что ты почувствовал?

– Что-то вроде… облегчения. Я всегда думал, что это вызовет нашествие саранчи или обрушит горы.

– Кто-нибудь быстро проверьте, как дела обстоят в Мачу-Пикчу, – пошутила Мелоди, указывая на телефон на столе.

– Это будет потрясающе, – выдохнула Даниэль, толкая оператора в плечо. – Продолжайте снимать. Мы можем использовать отснятый материал в качестве промо. Вы двое продолжайте общаться. О распаде Steel Birds ходило так много слухов, но, поскольку ничего толком так и не было обнародовано, все довольствуются догадками.

Бит посмотрел на Мелоди сверху вниз. Она встретилась с ним взглядом и глубоко заглянула в его глаза.

Насколько далеко они были готовы впустить людей в свою жизнь?

– С тех пор как это случилось, прошло тридцать лет, – сказала Даниэль, активно жестикулируя руками. – Тридцать лет. Публичное восхищение этой группой не знает границ, и они, то есть мы, так и не получили хорошего объяснения. Конечно, возможно, мы и не должны его получать, но было бы стыдно навсегда оставить это тайной. Был ли виной всему любовный треугольник? Или имело место какое-то другое предательство? – Даниэль медленно обошла стол, и оператор отступил в сторону, не глядя на нее. – Вас никогда не просили нести бремя ответственности за эту информацию, но вам докучали этим всю вашу жизнь, доставали вас изо дня в день на протяжении трех десятилетий. Сейчас у вас есть сила освободиться от этого.

Он? Нес бремя? Все было наоборот. Несмотря на шантажиста, у него было все, о чем он только мог мечтать: друзья, которые заботились о нем, успешная карьера, комфорт, возможности. Однако он не мог полностью игнорировать слова Даниэль, потому что ему нужно было думать не только о себе. С самого рождения его и Мелоди ставили в такое положение, что их спрашивали о причинах распада группы. И хотя он принимал это и мог выносить постоянные преследования журналистов до конца своей жизни, он был бы не прочь покончить с этим навсегда ради Мелоди, прямо здесь и сейчас.

Мысль о том, что он может сделать ее жизнь хоть чуточку лучше, заставила его почувствовать себя намного легче. Но, скорее всего, прямая трансляция может произвести противоположный эффект и разжечь в людях новую и небывалую жажду подробностей. Ох, и его мать, вероятно, ударила бы его ножом, вот и все.

– Это не наша история, чтобы рассказывать ее, – наконец сказал Бит, глядя на Мелоди и подмигивая в сторону, которую не снимала камера. – Но у нас есть и другие интересные вещи.

Она легко поняла, что он имел в виду, – истории. Они могли бы пройти через все это, не раскрывая слишком много правды и при этом сохраняя интерес к происходящему, не так ли? Это может быть даже забавно.

– О да, – сказала Мелоди, подмигивая в ответ. – Истории, в которые вы не поверите.

– Снято! – пискнула Даниэль. – Передай это команде, – прошептала она Джозефу. – Мы немедленно опубликуем это во всех социальных сетях вместе с сообщением о прямой трансляции, которая начнется в пятницу. Это наш крючок, но он больше походит на гарпун.

Оператор опустил с плеча аппаратуру, и Бит и Мелоди впервые увидели лицо парня, похожего на Джерарда Батлера. Джозеф бегло кивнул Даниэль, а затем одарил Мелоди нежной улыбкой.

Мелоди улыбнулась в ответ.

– Еще одно условие, – сказал Бит, не подумав. – Я хочу другого оператора.

Джозеф рассмеялся, направляясь к двери.

Даниэль смотрела ему вслед, на его слегка агрессивную и одновременно флиртующую походку.

– Не волнуйтесь, он профессионал до мозга костей, лучший в своем деле, если не обращать внимания на его циничный вид. Он заканчивает работу и отправляется домой, где бы он там ни жил.

Бит подозревал, что Даниэль может иметь представление о том, где жил Джозеф, но он предпочел бы оставить эту теорию при себе. По крайней мере, он так думал. Мелоди легонько ткнула его локтем в бок и слегка повела бровью, давая понять, что тоже уловила романтическое напряжение. Как им удалось так легко быть на одной волне?

А что, если следующие тринадцать дней, в конце концов, не будут такими уж неприятными?

Что, если он… будет наслаждался ими, потому что будет с Мелоди?

«Просто не получай от них особого удовольствия», – сказал он.

– Итак… – начала Мелоди, краснея, вероятно, из-за того, что он смотрел на нее так, словно пытался сосчитать ее ресницы. – И что дальше?

А знала ли она, какая она хорошенькая?

Даниэль не прерывала тишину, пока Бит не перестал считать ресницы Мелоди, а продюсеру не удалось скрыть удовольствие, которое она получала от работы.

– Идите домой и отдохните немного. Встретимся позже в среду утром, чтобы послушать ваши выступления для промо. Я планировала сделать их отдельно, но передумала. Мы сделаем совместное интервью. Вы замечательно смотритесь вместе. – Даниэль продолжала говорить до тех пор, пока Бит и Мелоди не обменялись мимолетными, но тяжелыми взглядами. – Бит, я думаю, нам следует сначала поговорить с твоей матерью о воссоединении, до нее просто проще отсюда добраться.

– Черт.

Мелоди хихикнула.

Продюсер взяла свой телефон и несколько раз нажала на экран.

– Согласно сообщениям в социальных сетях Октавии, в пятницу вечером у нее запланирован праздничный вечер в пользу ее фонда.

– Да, – со вздохом подтвердил Бит. – Конечно, я знаю, потому что я тот, кто организовал это мероприятие.

– Вот тут-то мы и нанесем удар, – сказала Даниэль с улыбкой и взмахнула руками, будто сама невинность, – или запустим шоу в турне. Какое название вы хотите предложить?

– «Искушение смертью», – предложил Бит, – «Подлое предательство».

– «Ломая стены»? – предложила Мелоди. – Жаль, что моя мать больше не нудистка. Тогда негде было бы спрятать оружие.

Бит закашлялся, а затем разразился громким смехом. Почему он сейчас смеялся? Он только что согласился на вторжение в свою личную жизнь и жизнь Мелоди прямо в канун Рождества.

– Жаль, что я убрала камеру, – прошептала Даниэль.

– Почему? – тихо спросила Мелоди, облизывая губы.

А Бит наблюдал за происходящим, потому что не мог оторвать взгляда от ее губ.

Даниэль что-то промурлыкала, переводя взгляд с Бита на Мелоди.

– Ничего такого, – сказала она и приложила палец к губам. – «Ломая стены» – так ты сказала, Мелоди? Забудьте о «Ловушке для родителей». Я думаю, теперь у нас есть новое название.

– Я буду принимать все будущие гонорары пончиками, – сказала Мелоди, немного смущенная тем, что ее случайную идею сочли достойной. – Только есть одна небольшая проблема с моими планами на пятницу.

В чем же было дело? Он бы решил любую ее проблему прямо сейчас.

– Мне нечего надеть на шоу.

Даниэль подняла трубку своего рабочего телефона и нажала на кнопку, и в ее глазах было что-то такое, от чего у Бита похолодело в животе. Озорство. Предвкушение. Планы.

– Ох, я думаю, что смогу с этим помочь.

Глава шестая

13 декабря

Мелоди прибыла на Манхэттен слишком рано в среду утром. Она стояла у выхода из метро, обдумывая разные варианты. Можно скоротать время, зайдя в «Дуэйн Рид», и купить палитру теней для век, которой она никогда бы не пользовалась, посидеть в кофейне, смотреть на людей или переписываться с Битом. Он же жил в Мидтауне, верно? Может, он хотел выпить кофе?

Опять?

Это скучно!

Ей пришла на ум фантастическая греза того, как они носятся по городу и совершают спонтанные выходки, как Пол и Холли в фильме «Завтрак у Тиффани», но Мелоди была не столько Холли Голайтли, сколько Холли Гоухоум-энд-Стей [1].

Хотя, возможно, это уже не совсем так. В конце концов, она подписалась на участие в реалити-шоу, понятия не имея, что ее ждет впереди. Она предприняла шаги, чтобы перестать зависеть от финансовой поддержки Трины, пускай миллион долларов и был пока что несбыточной мечтой. Это решение – уже что-то, а что-то – больше, чем ничего.

Чувствуя прилив сил, Мелоди достала телефон и написала Биту.

МЕЛОДИ: Я приехала рано. Подскажи, где можно выпить самый вкусный кофе?

Ух ты… она даже сама приятно удивилась этому сообщению. Она давала понять, что сейчас была в городе и искала, чем бы заняться, не прося при этом его присоединиться.

«Не так уж и плохо, да, Галлард?» – подумала она.

БИТ: Я в спортзале. Придешь сюда? Здесь есть кофе.

МЕЛОДИ: Звучит как ловушка.

БИТ: Разве я могу так с тобой поступить?

МЕЛОДИ: Возможно, кто-то украл твой телефон. Возможно, я разговариваю с парнем по имени Лэнс, который хочет продать мне абонемент в спортзал.

БИТ: ХА-ХА. Это я, Персик. Я скину тебе место.

МЕЛОДИЯ: ОК. Я приду, но есть сомнения.

Ее телефон звякнул, и по коже побежали мурашки, которые вызвал Бит, назвав ее Персиком. Теперь то сообщение навсегда осталось в ее телефоне. Она могла перечитывать его, когда пожелает. Мелоди нажала на кнопку карт, с облегчением обнаружив, что находится всего в одном квартале к югу от спортзала Бита. Семь минут спустя она осторожно вошла во вращающуюся дверь с таким выражением лица, которое бросало вызов любому, кто пытался продать ей курс занятий пилатесом.

Не сегодня, черт возьми.

Но, как она и предвидела, улыбающийся спортсмен в фиолетовой рубашке-поло уже приближался к ней, прямо от финишной черты соревнований по биатлону «Айронмен». У него даже не было видно икроножных мышц. Они выглядели как камни с прожилками, засунутые в нейлоновые чулки телесного оттенка.

– Добро пожаловать на программу «Кор». Вы член клуба?

«Беги, пока можешь», – подумала Мелоди.

– Извините, я ошиблась адресом…

– Мел!

Среди отдаленного металлического лязга и энергичных нот ремикса «Все, что я хочу на Рождество» она услышала, как Бит зовет ее по имени, и обернулась.

А вот и он.

Бит бежал к ней через приемную в черных спортивных шортах и с голым торсом.

Весь вспотевший. Весь в поту.

Боже мой, она смотрела на его грудь. «Прекрати. И не смотри вниз», – подумала она. Ей пришлось заставить себя не смотреть на эти рельефные мышцы на его бедрах или на струйку пота, стекающую от ключицы до самой накачанной части, или на эту маленькую дорожку волос на его животе. «Слишком поздно», – подумала Мелоди. Она все видела и изучала его, как меню в ресторане.

К счастью, он, казалось, ничего не заметил. Или притворялся?

– Привет, парень. – Без особых усилий Бит дал пять мистеру Икроножные Мышцы и схватил Мелоди за запястье. – Она со мной. Можно я проведу ее внутрь, пока буду тренироваться?

– Конечно, – сказал парень и почтительно отступил на шаг, чтобы не мешаться. – Не беспокойся, Бит.

– Спасибо.

Бит подмигнул Мелоди, когда вел ее через приемную в маленькое кафе, больше похожее на ночной клуб. Было темно, если не считать пульсирующих красных рождественских огней, окружавших стойку в кафе.

– Привет, – сказал Бит девушке за стойкой, тепло улыбнувшись ей. Как только он сделал это, телефон выскользнул у нее из рук, после чего она пробормотала извинения. Бит улыбнулся еще шире. – Мне показалось или вы, ребята, действительно делаете кофе? У вас ведь не только смузи, пчелиная пыльца и протеиновые батончики, правда?

– У нас есть кофе, – хрипло произнесла она. – Никто никогда его не заказывает, но мы все равно его готовим.

– Супер, – сказал он, и все мускулы его тела заиграли от облегченного выдоха, морщинки вокруг глаз стали глубже. – Как тебя зовут?

– Джессика, – ответила та со вздохом.

– Джессика, – сказал он, кивнув. – Можно мне, пожалуйста, большой кофе для моей девушки?

– Конечно. – Джессика попыталась нажать нужные кнопки на кассе, но ей все время приходилось начинать сначала, и с каждой неудачной попыткой румянец на ее щеках становился все ярче. – Какой вы хотите? – спросила она, сморщив носик. – Я имею в виду кофе.

– Только с молоком, – сказала Мелоди, бросив на девушку понимающий взгляд. – Никакой пчелиной пыльцы, пожалуйста, и вообще ничего полезного.

Бит рассмеялся, поднес руку Мелоди к своим губам и запечатлел на ее тыльной стороне поцелуй, просто случайный удар по слабому месту, каким становилось ее либидо, когда речь заходила о Бите. Две девушки были совершенно без ума от него. Они были в восторге от того, что он просто существовал, ведь он был дружелюбным, располагающим к себе, привлекательным и, самое главное, искренним.

Кто-то должен заснять это. Даниэль была гением.

Джессика пододвинула к нему бумажный стаканчик с кофе.

– У вас есть счет?

– Да, – ответил он, и его глаза заблестели. – Докинз.

– Я так и подумала. Не знаю, зачем я спросила.

Бит со смехом взял чашку с кофе и протянул ее Мел, обняв ее за плечи.

– Спасибо, ты сделала мой день, Джессика.

– Не за что.

Они вышли из кафе, прошли по коридору туда, где раздавалась музыка, и вошли в спортивный зал, полный тренажеров.

По углам было расставлено несколько рождественских декораций, рождественские венки и ветки остролиста, но по большей части это место было деловым. И Мел в своем темно-зеленом пальто и сапожках смотрелась тут не к месту.

– Ну, как тебе? – спросил Бит.

– Пугающе и немного воняет.

– Я имел в виду кофе, Персик.

– А-а-а… – сказала она, открыв крышку и сделав глоток. – Вкусно! И сделано с вожделением.

Он наклонил голову.

– Что?

Она внимательно посмотрела на него.

– Ты только что заставил бедную Джессику заново пережить пубертат. Ты этого не понимаешь?

– Что? Нет, – сказал он, бросив скептический взгляд в ту сторону, откуда они пришли. – Я просто хотел быть любезным, и я со всеми такой.

– Я понимаю. Ты был таким со мной, когда мне было шестнадцать.

На его лбу появились морщинки.

– Нет. Это было по-другому. Не каждая встреча остается в моей памяти на долгие годы, как наша, например. – Казалось, он понял, что слишком много рассказал, и смущенно провел рукой по влажным волосам, снова открывая рот и закрывая его.

– Ну, – сказала Мелоди, не ощущая чашки кофе в своих руках. Она могла бы просто обжечь кожу на ладони, но не обратила бы на это внимания. – Покойся с миром, Джессика.

Бит усмехнулся, снова взял ее за запястье и повел в дальний конец гигантского зала для тренировок.

– Пойдем. Я заставлю себя сделать двадцать прыжков в длину, прежде чем закончу на сегодня.

– Звучит ужасно.

– Это потому, что так оно и есть.

– Тогда зачем ты это делаешь?

Он провел большим пальцем по крошечным венам на ее запястье.

– Небольшая пытка может быть забавной.

Мелоди пожалела, что не видит его лица, когда он произносил эти слова, потому что тон его голоса был каким-то… странным? Или ей это показалось?

– А ты не можешь просто почитать новости, как все остальные? – От его смеха у нее участился пульс. – Единственная пытка, через которую я иногда прохожу, – это когда я надеваю джинсы.

– Сегодня познакомишься с новой, – сказал Бит, захлопал в ладоши и энергично потер руки. – Ты ведь будешь прыгать на тумбу вместе со мной, да?

– Боже мой, меня одурачили. Ты точно Лэнс, ты все же пытаешься заманить меня на какой-то курс.

– Я просто пошутил. – Он повернулся, осматривая окрестности. Мелоди не понимала, что он ищет, пока он не подтащил к ней скамью. – Присядь, пожалуйста. Я быстро. – Он на секунду опустил голову. – Я только что понял, как это странно, что я притащил тебя сюда посмотреть, как я прыгаю на тумбу. Клянусь, я не хотел, чтобы ты это все лицезрела, я просто подумал, что это будет хороший шанс разработать стратегию для нашего разговора.

Она села на скамейку, скрестив ноги, и стала наблюдать за движением пальцев его правой руки, которая красиво изгибалась.

– Да, стратегия.

Теперь она говорила как Джессика.

– Очевидно, мы не хотим смущать Октавию и Трину, – добавил он через мгновение. – Мы можем немного заинтриговать их поклонников, не раскрывая ничего лишнего.

– Уклончиво, но из лучших побуждений. И нужно мягко уклоняться от неудобных вопросов.

– Именно так, – сказал он, изображая на своем лице удивление. – Ты делала это раньше?

– Всего около миллиона раз.

– Звучит как пытка, – съязвил он.

– Может быть, я последую твоему примеру и посмотрю, смогу ли превратить пытки в забаву.

Его улыбка осталась на прежнем месте, но взгляд изменился. Он помрачнел. Если бы он не был с голым торсом, она бы никогда не заметила, как слегка впал его живот, но он был без рубашки. И так получилось, что она сидела на одном уровне с его медленно сокращающимся животом и видела, как плавно двигаются его мышцы, что совпадало с его глубоким дыханием. Внутри у нее все сжалось. Как будто кто-то подключил ее к электрической розетке и заставил все ее нервные окончания пуститься в хаотичный танец. Все эмоции, должно быть, отразились у нее на лице, если судить по ее пылающим щекам.

«Отвлеки его. Отвлекись сама», – сказала она себе.

– Может быть, я попробую прыгать на тумбу?

От этого выпаленного слова его темные брови поползли вверх.

– Ты правда этого хочешь?

Мелоди вскочила со скамейки, поставила чашку с кофе и начала расстегивать пуговицы на пальто.

– А есть такая поменьше?

– Нет.

– Ох.

– Но у тебя все получится, – ободряюще сказал он. – Я поймаю тебя.

– Поймаешь меня? Я же вроде здесь.

Боже, у него была такая мечтательная улыбка.

– Я имею в виду, что я помогу тебе, если что-то случится, Персик.

– А это что-то, вероятно, случится, – предупредила она.

– Нет, – сказал он, упрямо качая головой. – У тебя получится. Ты сделаешь это, Мел, но только не в этих ботинках.

– Босиком лучше?

– Лучше, чем в ботинках.

Немного поворчав, она потянулась вниз, чтобы расстегнуть молнию на своих кожаных ботильонах, безуспешно пытаясь не пялиться на дорожку волос у него на животе, пока она была там, внизу. Но он выглядел так сексуально и смело, и волос этих было не так уж и много, все довольно опрятно. Он словно дразнил ее.

– Ты там в порядке?

– Ну, у тебя-то точно все в порядке.

– В смысле?

– Думаю, мне лучше запрыгнуть на тумбу прямо сейчас.

– Давай-давай, – сказал он и обошел Мелоди сзади, положил обе руки ей на бедра и подвел к месту перед коробкой. Вблизи она казалась намного больше, чем на расстоянии пяти футов. На самом деле это казалось ей почти невозможным.

– Думаю, я переоценила себя.

– В тебе говорит страх.

Мелоди застонала:

– Ты уверен, что ты не Лэнс в теле Бита?

Его давление на ее бедра усилилось, и перед ее глазами замелькали искры, а пальцы ног уперлись в мягкий пол спортзала. Были ли это действительно его большие пальцы, которые прижимались к ее пояснице, нежно массируя ее? Или это были руки бога?

– Сосредоточься на своих ногах, – сказал Бит, обдавая теплым дыханием ее ухо и правую сторону шеи.

Это было не очень обнадеживающе, поскольку ее ноги в данный момент были будто сделаны из ваты.

– Хорошо.

Она еще раз сделала движение бедрами, затем его руки скользнули вверх, чтобы проделать то же самое с ее талией, и, боже, больше всего на свете ей хотелось, чтобы на ней был один из этих укороченных топов, чтобы она могла чувствовать его руки прямо на своей коже.

– Я поймаю тебя, если ты не сможешь. Но у тебя все получится.

– А что, если я упаду вперед, а не назад?

– Ты не упадешь, но я в любом случае поймаю тебя.

– Ты думаешь, я так вот запросто поверю человеку, которого не видела четырнадцать лет?

Прошло несколько секунд.

– Ты же мне доверяешь, хотя бы немного. Не так ли? Я же знал, что ты придешь на встречу. Придешь ради… меня.

Мелоди закрыла глаза, радуясь, что он не может видеть ее лица.

– Да, – сказала она, сглотнув. – Хорошо, Лэнс. Считай в обратном порядке.

– Три, два…

Она напрягла все свои силы до последнего, и оказалось, что их у нее не так уж и много, по крайней мере физических. Она подпрыгнула так высоко, как только смогла, но ее пальцы не дотянулись до выступа тумбы на пару дюймов, и она полетела назад, приземлившись спиной на грудь Бита с поднятыми ногами.

– У меня тоже не получилось с первой попытки, – сказал он.

– Нет, у тебя получилось, – сказала она, дыша прерывисто.

– Ладно, я справился, но это был не первый класс.

– Все ты врешь.

Он поставил ее на землю, и кончики его пальцев тут же двинулись по ее ребрам, щекоча ее так неожиданно, что она с визгом обернулась.

– Господи, Мел, – прорычал он сквозь зубы. – Может, ты просто позволишь мне тебя утешить?

– Хорошо, хорошо! – засмеялась она. – В спортзале! Давай в следующий раз. Теперь твоя очередь.

Сжав ей руку напоследок, Бит отправился выполнять свои прыжки на тумбу, в то время как Мелоди плюхнулась на скамейку и наблюдала за тем, как он двигается, словно грациозное животное с гладкой кожей, рельефными мышцами и ободряющей улыбкой. В глубине души она всегда верила, что быть рядом с Битом – это означает чувствовать себя нормальной, чувствовать себя более комфортно в своем собственном теле, ровно как в тот день, когда ей было шестнадцать.

Но когда она вышла из спортзала, направляясь с Битом в офис «Эплауз Нетворк», та реальность показалась ей слишком хорошей, чтобы быть правдой.

Глава седьмая

– Давай начнем с инцидента, который произошел на концерте в 1993 году, – сказала Мелоди, вздохнув. – Ах, я помню это так, словно это было вчера.

Бит прикусил губу, чтобы подавить улыбку, и поудобнее устроился в своем режиссерском кресле. Они сидели бок о бок в темной душной комнате внутри офиса «Эплауз Нетворк», записывая свои «исповеди». Хотя, по сути, признаваться приходилось не в своих личных грехах, а в прошлом своих матерей.

Судя по беспокойному взгляду, который Мелоди бросила на него, говорить об этих давних секретах перед камерами казалось ей так же неестественно, как и Биту.

Черт, она сегодня выглядела прелестно.

На ней была облегающая юбка, пояс которой обтягивал нижнюю часть ее грудной клетки. Черные колготки были заправлены в потертые ботильоны с пряжкой в форме луны. Она была в том ярко-зеленом пальто, в котором пришла к нему на тренировку, и благодаря нему ее карие глаза казались бездонными. Ее челка растрепалась от зимнего ветра, а щеки раскраснелись. Ему пришлось сдержаться, чтобы не попросить их не накладывать на нее макияж для съемок. Зачем портить то, что и так было прекрасно? И все же что бы они ни нанесли на ее губы, это делало их просто… более пухлыми?

«Перестань пялиться на ее губы, – подумал он, – и перестань думать о ее изящных бедрах в твоих руках в спортзале, и тебе нужно сосредоточиться».

Черт. Она быстро заморгала, призывая его на помощь.

– Да, тот инцидент на концерте. – Он кашлянул в кулак и выпрямился. – Верно. Именно так люди обычно называют финальное шоу, которое проходило в Глендейле, штат Аризона.

– В то время обе ваши матери были беременны, верно? – спросил журналист, молодой человек по имени Даррен, контент-менеджер социальных сетей «Эплауз Нетворк». – Трина была беременна Мелоди, а Октавия – Битом.

– Это так, – согласилась Мелоди. – У Октавии был чуть больше срок, Бит постарше.

– Да там всего-то два месяца! Хочешь сказать, я поспешил? – фыркнул Бит.

– Твой слуховой аппарат включен, дедуля? – Она похлопала его по плечу. – Я хочу убедиться, что ты четко слышишь все вопросы.

– Чего-чего?

Смех Мелоди разнесся по студии, и Бит был не единственным, кто среагировал на него, чувствуя, как у него сводит живот. Даниэль и Джозеф улыбнулись за кадром. Даже осветитель расплылся в улыбке.

– Итак, насчет того инцидента, – начала Мелоди, одернув юбку, чтобы прикрыть колено, и у Бита пересохло в горле от скрежещущего звука, издаваемого от трения шерсти и нейлона. – К этому моменту напряжение нарастало. Я думаю, все согласятся, что Трина и Октавия изначально были очень разными личностями. Моя мама Трина…

– Она была автором песен, бэк-вокалисткой и играла на басу, – добавил Даррен.

– Совершенно верно. Она скорее… неугомонная, непредсказуемая личность, в то время как Октавия…

– В основном более сдержанная, – закончил за нее Бит. – Будучи солисткой, она обладала некоторой уравновешенностью, но, когда песня требовала драйва, она могла выкладываться на полную катушку.

– Это еще мягко сказано, – сказал журналист. – Октавию Докинз называют одной из величайших рок-вокалисток современности. Вы, должно быть, очень гордитесь ею.

– Да, – честно ответил Бит.

– А вы? – спросил Даррен, приподняв бровь, глядя на Мелоди. – «Растряси клетку» давно известна как гимн девяностых, и ее написала твоя мать, Трина. Должно быть, ты очень гордишься.

Мелоди открыла рот, но заговорила не сразу.

– Да, – сказала она наконец.

Даррен заерзал на стуле, очевидно почуяв какую-то интригу.

– И это гордость больше за музыку или за то, что ты ее дочь?

Ее пальцы сжались на подлокотнике кресла:

– Ну-у…

– Вернемся к инциденту, – сказал Бит, решительно сев, жалея, что его кресло не было ближе к Мелоди. Он думал, может ли он как-то сделать так, чтобы это было незаметно. – Предыдущий тур закончился всего несколько месяцев назад. Напряжение было сильным. Произошла… типичная закулисная драма. То, что происходит за кулисами в сумасшедшей и насыщенной событиями обстановке.

– Это привело к большому разрыву, – сказал Даррен, наклоняясь вперед. – Фанаты годами строили догадки о причине, больше всего слухов ходило про любовный треугольник. Не могли бы вы пролить свет на эту тайну десятилетней давности, мистер Докинз?

Смог бы он? Да. Но хотел ли он этого? Точно нет. И дело было не только в том, чтобы сохранить в тайне прошлое его матери, а еще и в последствиях, которые наступили бы, выдай он третьего участника любовного треугольника.

Ведь это он развалил группу.

Этим человеком был его шантажист и биологический отец.

Мелоди, должно быть, почувствовала его внутренние переживания, поэтому откашлялась и сказала:

– В том-то и дело. Если на самом деле был любовный треугольник, слух, который мы не подтверждаем, но и не отрицаем… – Она наклонила голову и подмигнула ему из-под копны своих волос. – Послушать фанатов, так там каждый второй потенциальный виновник.

Бит вдохнул воздух полной грудью, и каждая клеточка его тела наполнилась благодарностью. Мелоди позволила ему уйти от ответа и напомнила о стратегии, которой они держались: быть дружелюбными, но отвечать уклончиво.

– Аксель Роуз [2], очевидно, был втянут в это, – сказал он.

– Да, – без колебаний согласилась Мелоди.

– Аксель Роуз?.. – спросил Даррен, и у него отвисла челюсть.

– Или Киану, – сказал Бит, обращаясь к Мелоди. – У этой теории есть свои контраргументы.

– Ривз? [3]

– Это моя любимая версия. – Мелоди вздохнула. – Мне просто нравится думать, что я могу иметь отношение к Джону Уику. Даже если это связано только с тем, что моя мама бросила его в девяносто втором. Но ты забываешь о самом вероятном варианте.

– О каком?

– Мистер Белдинг.

Бит щелкнул пальцами.

– Верно. Он всегда был за кулисами.

– Они не могли от него отделаться! Белдинг был на самом деле сумасшедшим. – Она говорила в камеру уголком рта. – Серьезно. Посмотрите на ранние выступления, признаки были налицо.

Даррен начинал понимать их хитрость.

– Вы хотите сказать, что директор школы из сериала «Спасенные звонком», возможно, стал причиной распада группы?

Мелоди пожала плечами, упершись носком правой ноги в лодыжку левой. Они выдали себя чем-то?

– Ваше предположение может быть таким же верным, как и наше, – сказала она наконец.

Журналист фыркнул, скептически посмотрев на них.

– Ладно, вернемся к нашей теме. Во время тура, предшествовавшего финальному турне, возник любовный треугольник. Мы не знаем, из-за кого они поссорились, мы просто знаем, что это было из-за кого-то, – подытожил Бит.

Мелоди кивнула:

– Как я уже сказала, ставлю на Белдинга.

Даррен с серьезным видом сверился со своими записями.

– Во время последнего тура у Steel Birds появился новый барабанщик, потому что старого барабанщика, Флетчера Карра, уволили. Это как-то связано с враждой?

Бит чувствовал, как Мелоди искоса смотрит на него.

– Если так, то я об этом ничего не знаю.

– Я тоже, – медленно произнесла Мелоди, ее взгляд согревал его.

– Очень хорошо, – продолжил Даррен. – Затем мы видим у группы шестимесячный перерыв, после чего они провели месяц в студии, записывая последний альбом «Кататоник Блонд».

– В это время моя мать познакомилась с моим отцом, Руди.

– А Трина познакомилась с…

– Роуди по имени Корриган, – сказала Мелоди, улыбнувшись, будучи явно довольной тем, что рассказывает информацию, которая уже давно была передана прессе самой Триной. – Сейчас он живет в Детройте со своей семьей. Мы как-то встречались, и он мне понравился, но мы почти не общаемся, так, отправляем друг другу рождественские открытки и поздравления на день рождения.

Даррен изменился в лице:

– Что ты об этом думаешь?

– В основном я не понимаю, как работает ДНК. У Корригана хорошие технические навыки, а для меня что-то установить на ноутбук – целое мучение.

В тот момент любовь Бита к Мелоди настолько сильно пульсировала в нем, что он подумал, что все могли увидеть, заметить это. Как же тяжело ему приходилось работать над собой, чтобы сдержать переполняющие его чувства. И снова он подумал, насколько другой могла бы быть его жизнь, если бы Мелоди была с ним все это время, пусть даже моментами. Они провели вместе всего несколько часов, а ее влияние уже давало о себе знать. Когда Мелоди была рядом, он чувствовал себя как дома. У них была общая цель. Они были сообщниками и друзьями.

Она была подругой, которую он хотел поцеловать.

Она была подругой, которой он позволял дразнить и мучить себя…

– И вот, когда Steel Birds отправились в последний тур, наши матери были беременны, – выпалил Бит, которому нужно было держать разговор, но самое главное – себя самого в нужном русле.

Даррен понял намек и продолжил с того места, на котором остановился Бит:

– Их отношения, должно быть, были в некоторой степени гармоничными, раз они выпустили альбом и запланировали еще несколько концертов.

– Верно, – сказала Мелоди, украдкой взглянув на него. – Какое-то время у них все было хорошо.

– До начала тура, – добавил Бит.

– Кульминацией стал тот инцидент.

– Да, – ответили они хором.

Даррен начал давить:

– Мелоди, твоя мать когда-нибудь признавалась, что именно она вставила живого скорпиона в акустическую гитару Октавии?

– Она не признавалась мне в этом, но… – Мелоди приподняла бровь. – Я имею в виду, мы все, кажется, согласны, что это она положила тварь в гитару? Кого мы обманываем? Это полностью в ее стиле. Она написала песню для последнего альбома под названием «Укус скорпиона».

– Некоторые говорят, что это было предупреждение, – отметил Даррен. – Или предсказание.

– Я не уверена, что она достаточно организованна, чтобы делать такие пакости, – размышляла Мелоди. – Но думаю, в Аризоне это обычное дело.

– Все знают, что именно там можно найти самых живучих скорпионов, – добавил Бит.

Она одарила его благодарной улыбкой. Его пульс участился.

– Мистер Докинз, – сказал Даррен, переключая свое внимание, – ваша мать когда-нибудь брала на себя ответственность за проблемы со светом и звуком? В середине первой песни подсветка Трины вышла из строя, и ее не получилось восстановить. Ее микрофон был неисправен на протяжении всего шоу, вплоть до того момента, когда был обнаружен скорпион, поэтому Октавия ударила гитарой по усилителю, что привело к пожару и последовавшей панике.

– Моя мать не была ответственна за освещение и звук. Не в этом заключалась ее работа.

– Нет, но она могла повлиять на того, кто отвечал за это.

Бит согласился с этим, кивнув.

– Она отрицала это, и я ей верю.

– Конечно, будь верен своей мамочке, – поддразнила Мелоди. – И выставляй меня в плохом свете.

– Я бы ни за что не выставил тебя в плохом свете, – сказал Бит, не подумав. На самом деле ему потребовалось целых десять секунд, чтобы осознать, что он открыто пялится на Мелоди. И все в офисе наблюдали за ним в мертвой тишине.

– С… смелое заявление, – заикаясь, произнесла Мелоди, наконец нарушив тишину, – учитывая, что ты видел меня в брекетах. – Она заметно собралась, снова натянула юбку на колено, и из-за шуршания материала кровь Бита невольно прилила к щекам. Какой звук издадут эти нейлоновые чулки, если она обхватит ногами его бедра? – Хочу отметить, что инцидент произошел тридцать лет назад и никто никогда не узнает, что на самом деле происходило за кулисами. Мы просто рады, что никто не пострадал.

– Да, слава богу, – согласился Даррен, переплетая пальцы. – Хотя публика стала в основном симпатизировать Октавии, в то время как Трина, у которой типичный образ плохой девочки, если вам угодно так ее называть, похоже, стала козлом отпущения в разрыве. Ты считаешь, что это несправедливо?

– Я не знаю, – честно призналась Мелоди. – Мы не… это не то, что мы часто обсуждали. Разрыв – не очень любимая тема для разговоров.

– Понятно, – пробормотал Дарен. – А теперь вопрос, который у всех сейчас на уме. Сможете ли вы воссоединить этих женщин, эти две сопротивляющиеся друг другу силы, вновь свести их вместе ради одного из самых ожидаемых шоу всех времен?

Бит посмотрел на Мелоди.

Она задумчиво улыбнулась в ответ.

Они смотрели так друг на друга несколько долгих секунд, и их надежда крепла. Затем они оба посмотрели в камеру.

– Нет, – сказали они одновременно. – Точно нет.

– Но мы, черт возьми, постараемся, – добавил Бит.

– Ради Белдинга, – выдохнула Мелоди.

Они взялись за руки, подняв их высоко над промежутком между стульями.

– Ради Белдинга.

«И ради шантажиста», – подумал Бит, заставив себя улыбнуться.

Глава восьмая

15 декабря

Неужели Мелоди правда преображалась?

С тех пор как она вернулась в офис «Эплауз Нетворк» рано утром в пятницу, она будто попала в водоворот средств по уходу за волосами, средств для автозагара и блесток. Блесток было очень много. Сначала различные косметологи и самые лучшие парикмахеры расспрашивали ее о простых процедурах, но когда она не смогла дать им ничего похожего на удовлетворительный ответ, они перестали разговаривать и просто начали выдирать полоски волос с каждого дюйма ее тела, придавать форму челке, отполировывать все, красить ей ногти и больше не предлагали ей булочки.

Конечно, Бита нигде не было видно. Ему не нужно было преображаться, чтобы быть готовым к съемкам, – он таким родился. Все, что ему нужно было сделать, чтобы подготовиться к сегодняшнему торжеству, – это надеть костюм и сбрызнуть себя одеколоном так, что все женщины будут у его ног, возможно даже Мелоди.

Ладно. Определенно, ему нужна была Мелоди.

Между прочим, она была отчасти благодарна женщине, которая в данный момент читала ей лекцию о том, как важно носить бюстгальтер правильного размера. По крайней мере, это отвлекало Мелоди от бабочек в животе, которые бушевали после записи эфира в среду.

«Я бы ни за что не выставил тебя в плохом свете», – проговаривала она про себя.

Бит сказал ей эти слова. Они были искренними.

И еще был тот факт, что она неожиданно нагрянет к своей матери. Были ли у нее скрытые садистские наклонности? Дело в том, что даже когда Мелоди просто представляла шокированное лицо Трины, у нее перехватывало дыхание. Ни разу в жизни ей не удавалось лишить Трину дара речи или, по правде говоря, как-то удивить ее.

Во время тех февральских визитов Мелоди обычно проводила большую часть времени, слушая рассказы и тирады Трины. А что, если, подписавшись на это шоу и представив себя миру, мать Мелоди увидела бы ее в другом свете? Может быть, Трина узнала бы в Мелоди что-то свое и захотела бы найти что-то общее? У нее было на что надеяться, может быть, даже нечто большее. Но их отношения не могли больше оставаться прежними.

Что бы ни происходило в течение следующих девяти дней… это имело значение. Либо она попытается разрушить отношения матери и дочери, надеясь изменить их, либо наконец-то предпримет шаги к тому, чтобы стать финансово независимой.

Прямо тогда, в тот момент, Мелоди казалось, что и так уже много всего произошло. Она принимала активное участие в собственной жизни, а не надеялась, что кто-то сделает все за нее.

Она управляла своей жизнью, вместо того чтобы пытаться слиться со стенкой.

– У тебя заполнена лишь половина лифчика, дорогая, – сказала женщина по имени Лола, у которой были очень густые брови и губы, обведенные черным карандашом. Она размахивала перед лицом Мелоди бежевым бюстгальтером. – Как правило, женщины носят слишком маленькие бюстгальтеры, чтобы грудь вываливалась, но ты так не делаешь. Тебе нужно, чтобы он, черт возьми, доставал до твоей ключицы. Ты еще водолазку надень.

– Это удобно.

– Удобно! – ноздри Лолы раздулись до монеты-четвертака. – Кто сказал, что носить лифчик должно быть удобно?

– Может, кому-то следовало это сказать?

Мелоди подняли со стула и потащили через застеленную ковром гардеробную прямо к зеркалу в полный рост. Лола развязала пояс шелкового халата, который был на Мелоди, и театрально кинула его на пол.

– Эй! – пискнула Мелоди, обхватив себя руками за грудь.

Лола отняла ее руки от тела.

– Только посмотрите! Посмотрите на эти милые маленькие сиськи. Им нужен хороший дом.

– Боже мой. Это же грудь, а не спасенные домашние животные.

– А разве это не так?

– Вижу, ты уже познакомилась с Лолой, – хмыкнула Даниэль, стоя у входа. – Она будет заниматься твоим гардеробом в течение следующих девяти дней, чтобы убедиться, что ты выглядишь наилучшим образом. – Она подняла руку, обращаясь к кому-то в коридоре у себя за спиной. – Никаких съемок. Она одевается. – Даниэль жестом показала Лоле закругляться. – Вы не могли бы?..

– Я работаю над этим, босс. Она не самый простой клиент. – Мелоди фыркнула, наблюдая за тем, как Лола роется в пластиковом ящике с нижним бельем, пока наконец не выбирает бюстгальтер и поднимает его так, словно это малыш Симба. – Это подойдет к платью, о котором я думаю.

Прежде чем Мелоди успела сказать хоть слово, Лола обошла ее сзади и застегнула лифчик, обернув его вокруг талии и задрав так, чтобы прикрыть грудь. Она приподняла его повыше, и Мелоди увидела себя в зеркале в одних трусиках-стрингах и лифчике без бретелек.

Что-то внутри подсказывало Мелоди прикрыться. Давненько никто не видел ее в таком виде. Даже в те моменты, когда она была близка с мужчиной, она боролась с тем, чтобы не быть полностью обнаженной, испытывая неуверенность в своем теле, которая у нее развилась в подростковом возрасте. Эта неуверенность не могла не появиться, в то время как таблоиды обращали внимание на ямочки на ее бедрах и обводили их ярко-желтым цветом, верно?

Но вместо того, чтобы броситься за шелковым халатиком, она заставила себя стоять на месте и ждать, пока Лола подаст ей платье цвета сепии. Двум другим женщинам, находившимся в комнате, вся ситуация показалась заурядной. Возможно, так оно и было. Мелоди видела закулисные кадры, на которых ее мать переодевалась во время концертов, в то время как сорок членов съемочной группы стояли рядом. Было ли это немного похоже на то, что чувствовала Трина в те моменты? Будучи смущенной и беззащитной?

Нет. Определенно нет.

Трина потребовала бы, чтобы одежды было поменьше. Она бы закинула руки за голову и пустилась бы в пляс.

– Не забудь микрофон, – энергично сказала Даниэль.

– Также не забыть провода и батарейки, которые портят идеальные линии моего платья? Никогда.

Не обращая внимания на фырканье Даниэль, Лола прикрепила маленькую черную коробочку сзади к поясу трусиков Мелоди, обмотав шнуром и прикрепив крошечный микрофон к чашечке ее бюстгальтера без бретелек.

– Они не хотят, чтобы я тебе это говорила, – прошептала Лола, – но если тебе нужно выключить микрофон, например ты хочешь уединиться в ванной, на лифе есть кнопка. Просто протяни руку назад и прижми коробочку к платью, и ты это почувствуешь.

– Спасибо, – сказала Мелоди, но стилист уже была на полпути к выходу.

– Иду, – пропела Лола мгновение спустя, держа платье над головой Мелоди и позволяя ее волосам лечь мерцающей волной. – Ох, этот цвет тебе очень идет.

– Это первая приятная вещь, которую ты сказала мне за весь день.

– Зато ты знаешь то, о чем я действительно думаю.

Тихо рассмеявшись, Мелоди повернулась.

– На самом деле это довольно удобно…

– Перестань произносить слово на букву «у» в моем присутствии.

– Лола терпеть не может слово на букву «у», – добавила Даниэль, глядя в свой телефон.

– Хотя это…

Лола одернула заднюю сторону платья и застегнула молнию на спине. В одно мгновение лиф платья из свободного превратился в облегающий.

– О нет.

– О да. – Лола схватила Мелоди за плечи. – Посмотри на себя. Посмотри.

Даниэль подошла к ней, оторвавшись от телефона.

– Вау. – Она осмотрела ее с головы до ног. – Мелоди, ты и раньше была красавицей. Тебе не нужен был макияж. Никому он не нужен.

Лола фыркнула.

– Но, черт возьми, – отражение Даниэль подмигнуло Мелоди в зеркале, – небольшие усилия оправдали себя.

– Спасибо, – пробормотала Мелоди, потому что это было единственное слово, которое она смогла выдавить из себя.

Она далеко не в первый раз надевала платье. В детстве ей приходилось посещать бесчисленные церемонии награждения, праздничные вечеринки в пентхаусах музыкальных продюсеров. На самом деле эти события были главной причиной, по которой Трина ненадолго задерживалась в Нью-Йорке, прежде чем снова улететь, оставив Мелоди с целым штатом нянь. Чем дольше Steel Birds оставались в разлуке, тем реже проходили эти мероприятия. С тех пор как ей исполнилось восемнадцать, она стала жить самостоятельно, и ей никогда не приходило в голову прилагать к своей внешности больше усилий, потому что когда она делала это в прошлом, это обычно вызывало критику со стороны прессы. Она открывала журнал «Люди» и видела свои неловкие фотографии, на которых она с широко раскрытыми глазами и блестящим лицом входит в ресторан или выходит из него. Стоит ли удивляться, что она выбирала одежду, которая лучше всего скрывала ее фигуру?

Однако эта девушка в зеркале… она совсем не походила на подростка, который, казалось, не мог найти подходящую одежду. Платье облегало грудь и бедра, подчеркивая талию. На коже не было прыщей, которые мучили ее в детстве. Парикмахер подстриг волосы, и они изящно спадали на шею, не оставляя ни единой выделяющейся пряди. Кто этот человек?

– Ох, – вздохнула Лола, не желая скрывать самодовольное выражение лица. – Она выглядит потрясающе. Это так круто.

Даниэль дала ей пять.

– Ты молодец.

– Да, все получилось, – сказала Лола, шмыгнув носом.

В руке продюсера зажужжал телефон, и она посмотрела на экран.

– Бит уже в пути. – Она сделала несколько шагов назад и вытянула шею, обращаясь к кому-то в коридоре. – У него уже есть микрофон?

– Да, ассистент встретил нас внизу и включил звук, – раздался низкий, приглушенный ответ. – Все в порядке, Дэни.

– Отлично. – Даниэль, казалось, на мгновение растерялась, услышав сокращенное имя, но улыбнулась Лоле. – Уделишь нам минутку?

– Моя работа закончена! – пропела Лола, направляясь к двери. – Я схожу за выпивкой.

– Спасибо! – крикнула Мелоди ей вслед, все еще разглядывая себя в зеркале и чувствуя себя немного шокированной. Впервые в жизни она увидела хоть малейшее сходство с Триной. – Мы поедем прямо на мероприятие, когда Бит приедет сюда?

– Да. Мы уже ведем прямую трансляцию, представь себе. Бит дал интервью по дороге сюда, это хорошая возможность и для тебя.

– Интервью, хорошо. – Мелоди отвернулась от зеркала и посмотрела в лицо Даниэль. – На этот раз ты будешь задавать вопросы мне?

– Да. Тебя не смутит, что Джозеф войдет в комнату?

– Нет, конечно, – ответила Мелоди.

– Отлично, – сказала Даниэль, выглянула в коридор и помахала оператору. – Давай поснимаемся стоя, чтобы не помять твое платье.

Красный огонек камеры был наведен на Мелоди, и ее лицо смотрело в объектив.

Прямая трансляция. Прямой эфир.

– Сколько людей это смотрят?

– Прямо сейчас? Их всего несколько тысяч, но мы только начали. Количество зрителей будет расти.

Мелоди приняла это, ведь их всего несколько тысяч. Ладно, она могла бы с этим смириться. Скорее всего, она никогда бы не встретилась с этими безликими зрителями в реальной жизни. Она была не более чем шумом среди еще более громкого шума в Сети, которая в конце концов поглотит ее целиком. Ее зрители наверняка посмотрели бы шоу несколько минут, сидя за своими столами в Милуоки или Бейкерсфилде, а затем переключились бы на что-нибудь более интересное, например на рождение детеныша жирафа в зоопарке Бронкса. Ничего такого.

В этом не было ничего особенного.

Мелоди сосредоточилась на Даниэль и сделала все возможное, чтобы притвориться, что камера ее не видит.

– Я буду готова, когда будешь готова ты.

Даниэль стала ходить из стороны в сторону, вздернула подбородок, создавая у Мелоди впечатление, что она будет произносить какое-то напутствие.

– Мы запустили в эфир вашу исповедь с Битом сорок восемь часов назад, и сейчас интерес к ней значительно возрос. Самый популярный запрос на сайтах был о тебе.

– Обо… мне? Обычно мне задают вопросы насчет Steel Birds или Трины, – пробормотала Мелоди, нервно разглаживая переднюю часть платья. – Я… в порядке. Я живу в Бруклине и занимаюсь реставрацией книг, cейчас стараюсь не упасть от волнения. В основном я домоседка, но раз в неделю участвую в чемпионате по бочче. Слово «играть» я употребляю в довольно обобщенном смысле. Это больше похоже на бросание мяча с закрытыми глазами и чтение молитвы. Я никого не сбиваю с ног. Хмм… Я встречаюсь сама с собой. Об этом… стоит говорить?

Даниэль энергично кивнула.

– Ладно. Я хожу на свидания раз в неделю. Иногда я экономлю, если нет хороших фильмов в кино, а мне хочется приключений. Но я всегда иду в новый ресторан. Это своего рода игра, по правилам которой я никогда не посещаю одно и то же место дважды. Количество наших зрителей уже перевалило за сотни?

Продюсер проверила свой телефон, но не ответила напрямую на вопрос Мелоди.

– У тебя есть сообщник в этой миссии по воссоединению Steel Birds. У вас с Битом есть план действий?

Как только Мелоди услышала его имя, она почувствовала, будто горячий песок стал сыпаться с ее макушки на подошвы ее ног и пульс сильно застучал в ее запястьях, и это при простом упоминании его имени.

– Да.

«Говори громче. У тебя такой голос, будто ты задыхаешься», – сказала она себе.

– Мы собираемся тактично поговорить с нашими матерями о воссоединении, и, возможно, они вычеркнут нас из завещаний.

Грудь оператора содрогнулась от смеха.

– Насколько хорошо ты знаешь Бита? – спросила Даниэль, бросив короткий взгляд на Джозефа.

– Не очень хорошо. Вообще не знаю, – ответила Мелоди. Даниэль не задавала других вопросов, и молчание затянулось так надолго, что Мелоди почувствовала необходимость дополнить свой ответ. – Я… я имею в виду то, что мне кажется, что я его знаю. Но это ничего не значит, не так ли? Многим людям, вероятно, кажется, что они знают Бита, потому что он всегда на виду. Когда он смотрит на тебя, все будто исчезает и…

Даниэль подала ей знак продолжать.

Но что рассказать? Мелоди не собиралась говорить ничего из этого вслух.

Ни за что на свете.

Но красная лампочка уже загорелась. Люди смотрели на нее, ожидая продолжения.

– Да, я думаю, когда он рядом, все как-то меркнет. Он добрый и заботливый, ты же видела его. Он… привлекательный. – У Мелоди вспотели ладони, и она также почувствовала легкое головокружение. – Можно ли ненадолго отлучиться в туалет?

Бит завернул за угол и вошел в комнату.

Камера Джозефа по-прежнему была направлена на Мелоди, и она пожалела об этом, потому что там запечатлелся тот самый момент, когда она впервые увидела Бита в смокинге. Зрелище куда более великолепное, лучше, чем потные шорты и голый торс. Несколько секунд ее мозг бурлил, а затем, как ей казалось, мог вылиться у нее из уха в виде жидкой субстанции.

Неужели смокинг был создан специально для того, чтобы подчеркнуть каждую его мышцу?

«Да, глупышка. Этим занимаются портные», – подумала Мелоди.

В мгновение она вспомнила тот день, когда они впервые встретились, когда он ворвался в комнату, пытаясь укрыться от дождя, и наэлектризовал все вокруг. Он по-прежнему обладал этой способностью в полной мере, особенно в этом сшитом на заказ смокинге, но теперь это было не так заметно. Словно бы его впечатляющая энергия была высосана его окружением, и, возможно, это и заставило его согласиться на шоу.

Он нуждался в этом шоу.

Сегодня это было еще более очевидно из-за темных кругов под его глазами.

Хорошо. Если понадобится, она станцует чечетку перед камерой.

– Мел, – одними губами произнес он, и затем вслух: – Мел?

– Извини. Видишь это платье? – сказала она, поджав губы. – Теперь я откликаюсь на свое имя, только если оно произносится с французским акцентом.

Его голубые глаза опустились к ее пальцам ног и медленно поднялись выше. Ощущение какой-то энергии, того, чему она не могла дать названия, задержалось, прежде чем ему удалось это скрыть. Вау… Он правда находит ее привлекательной? Сегодня, благодаря преображению, она вроде как могла в это поверить, но это не объясняло других случаев, когда она ловила на себе его пристальный взгляд.

Чтобы создать интересную программу, она широко раскинула руки и сделала джазовое движение, как бы говоря «та-да!», но Бит, должно быть, неправильно истолковал это действие. Он подумал, что она попросила обнять ее, и поэтому сделал два стремительных шага в ее сторону и заключил ее в крепкие объятия.

– Ох, – выдохнула она, и ее руки будто превратились в тяжелые гири, безвольно повиснув, а сердце бешено колотилось в груди.

– Привет.

– Привет, Персик, – сказал Бит и наклонил голову так, что его нос коснулся шеи Мелоди, и, боже, она словно бы ощутила, как расширились ее зрачки. Кровь прилила к низу тела, согревая все по пути, пульс ускорился и стал слишком уж учащенным. – Ты все еще пахнешь имбирным пряником. По крайней мере, они не облажались с этим.

– Я люблю сезонные ароматы, – глухо ответила она, невольно опустив веки.

Смех Бита прозвучал почти болезненно, когда он отступил назад, его внимание было приковано к ее груди, прежде чем он провел рукой по лицу и отвернулся.

– Эмм… – произнесла Мелоди и заправила прядь своих только что блестящих волос за ухо. – Как твоя мама отреагировала на весь этот разговор в прямом эфире?

Он вздохнул.

– Она уже слышала о программе «Ломая стены» от своего менеджера и была очень удивлена, что я подписался на это. Мы, как правило, ведем скромный образ жизни, поэтому прямые трансляции не совсем в нашем стиле. Но если моей маме что-то и нравится, так это быть в центре внимания. Она согласилась подписать заявление о выпуске программы и появиться перед камерой сегодня вечером. – Он рассеянно поправил галстук-бабочку. – В последние месяцы все чаще поступают призывы к воссоединению, и она собирается воспользоваться возможностью, чтобы раз и навсегда покончить с этой идеей.

– Отлично, – просияла Даниэль.

– Только не говорите, что мы вас не предупреждали, – сказал Бит. – Я попросил менеджера с площадки, чтобы гости подписали заявление о выпуске программы, когда они прибудут, так что мы можем снимать прямо на вечеринке, но нам нужно будет найти подходящий момент для тихой встречи Октавии, Мелоди и меня.

– Во время которой мы попытаемся убедить ее сделать невозможное, – добавила Мелоди.

– Верно, – сказал Бит, и на его лбу появилась морщинка. – А встреча Октавии и Мелоди никак не может быть личной? Без камеры? Дело в том, что моя мама очень терпеливый и великодушный человек, но она, как правило, незаметно ставит людей в тупик, когда ее загоняют в угол. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя так, будто на нее напали из засады, и не хочу подвергать Мел словесной травле.

Даниэль издала слабый звук:

– Все же это тот момент, который мы действительно хотим запечатлеть.

Бит закрыл глаза и кивнул, протягивая руку Мелоди.

– Думаю, пришло время взглянуть правде в глаза.

Мел переплела свои пальцы с пальцами Бита. Ей показалось, что у него изменилось дыхание.

– Мы закончили снимать исповедь? – спросила она Даниэль, и ее голос прозвучал смущенно и хрипло. – Или есть еще вопросы?

– На данный момент все в порядке. Пошли отсюда.

Бит и Мелоди вышли из комнаты, держась за руки, и пошли бок о бок по ярко освещенному коридору, ее походка казалась немного неестественной в туфлях на высоком каблуке.

– Так в чем ты призналась? – спросил Бит.

«Ни в чем. Но я почти уверена, что дала понять всему миру, что я любила тебя всегда», – сказала про себя Мелоди.

Можно только надеяться, что до этого момента никто не досмотрел.

– Ох, ты знаешь… – «Чуть ли не стихами о тебе говорила», – подумала она. – Просто основные сведения: имя, возраст, то, что ты умеешь петь, как твоя мать, обычная болтовня. – Она взглянула на его профиль, обратив внимание на морщинку между его бровями. – А как насчет тебя? Ты рассказал им свои самые сокровенные секреты?

Что-то похожее на тревогу промелькнуло в его чертах.

– Нет. Мне удалось сдержаться. – Он быстро открыл рот и закрыл его. – Они уделяют нашей личной жизни больше внимания, чем я ожидал. Я думал, что будет много вопросов об Октавии и Трине, но они спросили меня о типичном дне в моей жизни, что я чувствую по поводу своего тридцатилетнего возраста, что мои друзья думают о моей случайной славе, – сказал он и пожал плечами. – Это было неожиданно.

– Я постараюсь не обижаться из-за того, что они не спросили, есть ли у меня друзья. Их больше интересовали мои привычки устраивать свидания с самой собой.

– Какие свидания?

– С самой собой. Раз в неделю я пью вино и ужинаю в одиночестве, и мне это очень нравится. За исключением тех случаев, когда официантка усаживает меня в двух дюймах от пары, у которой настоящее свидание, и я ставлю их в неловкое положение, потому что им кажется, что я подслушиваю, что я и делаю на самом деле.

Бит нажал кнопку вызова лифта, и двери распахнулись в ожидании гостей. Они вошли вместе с Джозефом и целых десять секунд молчали, прежде чем Бит хрипло спросил:

– Ты иногда ходишь на свидания с другими людьми?

– Ммм… Я ходила. – Его пальцы переплелись с ее пальцами. Испытывал ли он страх перед лифтами? Она разговаривала с ним, и это помогало. – Однажды у меня даже были отношения четыре месяца. Но моя мама приехала в город на мой день рождения, и я начала смотреть на своего парня ее глазами, гадая, что она подумает, когда приедет. Вот тогда я поняла, что у нас ничего не выйдет. Мы не подходили друг другу, и мне просто нужно было сделать шаг назад и посмотреть на это с другой стороны, чтобы понять это или, наверное, признать это. – Бит все еще выглядел напряженным, поэтому Мелоди сделала глубокий вдох. – У тебя было много отношений?

– Нет, – сказал он, одарив ее натянутой улыбкой, которая не отражалась в его глазах. – Никаких.

– Никаких? – спросила Мелоди. Даже с другой стороны лифта она почувствовала недоумение Джозефа. Если бы Бит был холостяком-трудоголиком с расстройством личности, она могла бы представить, что он не стремился к отношениям, а просто проводил ночь с девушкой, когда у него было настроение. Но Бит был чутким и хорошим слушателем, потрясающим парнем. Если бы ему встретилась женщина, достойная внимания, что, должно быть, происходило сотни раз, он бы принял ее всерьез, а не игнорировал. Как такое возможно? – Но у тебя столько качеств, которые многие ценят в мужчинах.

Он коротко рассмеялся:

– Мне нравится быть одному, Мел.

Двери лифта открылись, и Мелоди быстро повернулась к выходу. Нравилось ли ей втайне, в глубине души, что у Бита никогда не было серьезных отношений?

Может быть, но совсем немного. Не настолько, чтобы она перестала задаваться вопросом и беспокоиться о том, что могло бы этому помешать.

Глава девятая

Взявшись за руки, они вышли из здания, и Бит прищурился, вглядываясь в угасающий зимний солнечный свет. Где-то вдалеке зазвенели колокольчики. Фонари, развешанные между фонарными столбами на проспекте, мерцали, освещая тротуар приглушенным светом. В воздухе витал запах корицы и сахара, который доносился из пекарни напротив. Было что-то особенное в том, что Мелоди держала его за руку, и его охватывала ностальгия по Рождеству, что заставило их замедлить шаг и подольше насладиться этим ощущением.

А может, он просто тянул время.

У обочины стоял внедорожник, который должен был отвезти их на торжество, где они представили бы его матери возможность воссоединения группы. Все это предстояло сделать на камеру. По всей вероятности, шоу можно было бы начать снимать до его фактического начала. Что тогда с деньгами?

Мелоди сжала его руку и улыбнулась, словно знала, что его мысли стали терзать его. Боже, она выглядела прекрасно, будучи нежной и сексуальной, как классическая кинозвезда, сошедшая прямо с экрана. Платье облегало ее в тех местах, на которые он изо всех сил старался не смотреть, но сегодня вечером это было невозможно. По крайней мере, в тот момент на ней было пальто, которое прикрывало бледные части ее груди и изящный изгиб талии, переходящий в бедра, где ему хотелось обхватить ее руками и обнять. Ему хотелось исследовать и чувствовать ее.

Его растущее влечение к Мелоди было последним, в чем Бит нуждался сейчас. Их снимали на камеру, и каждое их движение фиксировалось. Его шантажист продолжал слать сообщения, его мать могла отречься от него к концу вечера – а он мог думать только о том, как бы зубами сорвать с Мелоди платье.

– Все будет хорошо, – сказала она, надула воздухом щеки и медленно выдохнула. Это было так мило, что у него перехватило дыхание. – Чем будут угощать на этой вечеринке?

– Понятия не имею, – тихо сказал он.

– Я думала, ты говорил, что организовал это торжество.

Он потянул ее в сторону внедорожника, а Джозеф пошел задом наперед перед Битом и Мелоди, чтобы держать их в поле зрения камеры.

– Я креативный парень.

– Ты рассказываешь людям о своем видении, и они воплощают его в жизнь.

– Верно.

Она рассмеялась.

– Я уверена, что все немного сложнее, чем кажется. Я следила за организацией «Овации», основанной Октавией, на протяжении многих лет. Невероятно то, как фонд находит талантливых детей, не располагающих большими ресурсами, выбирает лучших детей, которые выглядят как неограненные алмазы, и устраивает их в Джульярдскую школу или в какую-нибудь другую очень хорошую школу исполнительских искусств. В прошлом году один из учеников «Оваций» исполнил национальный гимн на Суперкубке, да? Я имею в виду, что они всегда приводят всех в восторг. Тот, кто отбирает этих детей, должен обладать великолепной интуицией.

Бит помог Мелоди сесть на среднее сиденье внедорожника. Он внимательно вглядывался в ее лицо, когда она проходила мимо, пытаясь определить, что ей известно. Но ему не пришлось изучать ее слишком пристально, потому что она ничего не скрывала. Все было написано у нее на лице.

– Ты знаешь, что их отбираю я?

– Да. Поэтому я спрашиваю тебя, будет ли там креветочный коктейль или нет.

– Ох, коктейль с креветками есть всегда. Без него дела не делаются.

– А ты, очевидно, романтик. Как насчет десерта?

Он сел рядом с ней.

– Широкий выбор.

Она ахнула:

– Я хочу свой любимый десерт.

Смех Бита разнесся по всему внедорожнику, и Мелоди улыбнулась, а на ее щеках появился симпатичный румянец. Несмотря на то что это была ужасная идея, ему хотелось рассмотреть этот румянец поближе, поэтому он подвинулся к ней, протянул руку и схватился за ее ремень безопасности. Бит жадно вдыхал пряничный аромат, пока натягивал нейлоновый ремень на ее теле и застегивал его. Затем он совершил ошибку, посмотрев на ее рот, и молния на его брюках от смокинга стала жать.

«Боже», – подумал он.

Камера фиксировала каждое его движение, и он все еще раздумывал и не мог решиться на поцелуй, стараясь взвесить все в голове.

– Эй! – крикнул кто-то в салон внедорожника через дверь, которая еще не была закрыта. Бит слегка обернулся и увидел незнакомую женщину, размахивающую своим телефоном. – Вот черт! Я сейчас смотрю твою трансляцию в прямом эфире.

Двое молодых людей, стоявших на тротуаре позади нее, остановились как вкопанные, разинув рты.

– О боже мой! – воскликнул один из них и побежал к машине, его друг следовал за ним по пятам. – Можно поснимать вас?

Первая незнакомка загородила собой вход в машину от мужчин.

– Где состоится гала-концерт? Вы действительно собираетесь воссоединить группу? Вы пара? Похоже на то!

Двое мужчин теряли терпение и начали проталкиваться во внедорожник, пытаясь обойти женщину. Завязалась ссора, и Бит воспользовался тем, что они отвлеклись, потянулся к ручке, захлопнул дверь и защелкнул замок. Так продолжалось до тех пор, пока спор не стих и внедорожник с ревом не отъехал от обочины. Только в тот момент Бит осознал, что его пульс стучит в висках, как отбойный молоток.

Когда ему удалось обрести дар речи, он повернулся к Даниэль, сидевшей сзади.

– Что случилось с охраной, которую вы должны были нанять? – Чей-то палец ткнул Бита в ребра, и он понял, что зажал Мелоди в угол, прикрывая ее тело, подобно щиту. Пробормотав извинения, он немного отодвинулся. – А что, если бы Мелоди сидела ближе всех к двери?

На этот раз Даниэль выглядела застигнутой врасплох, даже шокированной.

– Я… служба безопасности появится на торжестве. Я не думала, что она понадобится нам так быстро.

– Я тоже об этом не думала, – пробормотала Мелоди.

Они одновременно посмотрели в камеру.

Бит откашлялся.

– Сколько людей сейчас смотрят нас?

– Ты действительно хочешь знать? – спросила Даниэль спустя нескольких секунд, нажимая на экран своего телефона.

– Нет, – быстро ответила Мелоди.

Бит подумал о том, как легко Мелоди могли бы вытолкнуть из машины или спросить о чем-нибудь куда более оскорбительном, чем их семейное положение.

– Наймите больше охраны.

Даниэль вздохнула и поднесла телефон к уху.

– Хорошая идея.

Не прошло и пяти секунд, как все, кто ехал во внедорожнике, – Бит, Мелоди, Даниэль, Джозеф, специалист по освещению и водитель, – начали получать сообщения. Одно сообщение за другим, и в салоне внедорожника звучали только звуки уведомлений.

Бит почти боялся смотреть в телефон, но все равно смотрел, наблюдая, как сообщения от его друзей одно за другим заполняют экран. Конечно, они засыпали его вопросами. Он ничего не сказал им о прямой трансляции, и они, очевидно, пропустили промо. Другими словами, они узнали об этом в режиме реального времени в социальных сетях.

Он начал приглашать всех в групповой чат, чтобы объяснить всем ситуацию один раз. Он отправил рассылку, в которой обо всем говорилось расплывчато и обтекаемо, такова была его стратегия. Но не успел Бит придумать объяснение и начать обсуждение, как на экране появился видеоролик от его приятеля Вэнса, сопровождаемый текстом следующего содержания: «Кто-то по уши влюблен». Бит нажал на значок воспроизведения и быстро поставил на паузу, когда увидел, что это клип с Мелоди. Очевидно, запись была сделана недавно, потому что на ней было то же самое платье.

«Не смотри это», – подсказала интуиция. Но когда Мелоди повернулась на сиденье, чтобы поговорить с Даниэль, Бит не смог удержаться от того, чтобы снова нажать кнопку воспроизведения и поднести динамик телефона к уху.

«Насколько хорошо ты знаешь Бита?» – раздался голос Даниэль.

«Не очень хорошо. Вообще не знаю», – ответила Мелоди. Бит задержал дыхание. «Я… я имею в виду то, что мне кажется, что я его знаю, но это ничего не значит, не так ли? Многим людям, вероятно, кажется, что они знают Бита, потому что он всегда на виду. Когда он смотрит на тебя, все будто исчезает и… Да, я думаю, когда он рядом, все как-то меркнет. Он добрый и заботливый, ты же видела его. Он… привлекательный».

Этих слов было достаточно, чтобы понять, что Мелоди влюбилась в него по уши, и тон ее голоса подтвердил это. С таким же успехом она могла бы быть набожной католичкой, рассказывающей о Втором пришествии. И его поведение тоже не могло скрыть его чувств. Дело в том, что их руки все еще были переплетены на разделяющем их сиденье. Через две секунды после того, как была сделана эта запись, он ворвался в комнату и обнял ее, потому что страстно хотел… прикоснуться к ней каким-либо образом. Любым способом.

Можно с уверенностью сказать, что они оба были влюблены друг в друга.

С этим уже пора было смириться.

К сожалению, Мелоди не знала, что его сексуальные интересы были… немного сложными. Эта особенность стала неотъемлемой частью его жизни, и он принял решение еще в раннем возрасте, еще до того, как достиг совершеннолетия, что будет справляться со своими особыми потребностями в частном порядке и станет разделять личную и публичную жизни. Это относилось и к Мелоди, ведь она была для него превыше всего.

«Тогда перестань морочить ей голову», – сказал он себе.

Знать, что надо делать, и реально сделать это – две разные вещи. Прикосновения к Мел были так естественны, и он ни с кем не испытывал ничего подобного. Он чувствовал, ему было это необходимо, словно он наверстывал упущенное время. Возможно, они выросли порознь из-за распада группы, но прошлое их матерей связывало их вместе чем-то невообразимым. Когда они были вместе, его чувства обострялись, а его двухмерный мир расширялся до трехмерного, как и должно было быть.

Как только Бит отпустил руку Мелоди, он почувствовал, будто кончик лезвия вонзился ему в грудь и изогнулся. Ему тут же захотелось снова переплести их пальцы, но он заставил себя держать обе руки на телефоне, набирая сообщение для своих друзей, при этом не вникая толком в то, что пишет.

Через несколько минут, когда они подъехали к месту встречи, он с облегчением увидел команду охраны из полудюжины человек, ожидавших их сразу за линией парковки. Но когда он вылез из внедорожника и машинально повернулся, чтобы помочь Мелоди выйти из машины, один из охранников сделал это вместо него, и его желудок словно сжался. На мгновение их взгляды встретились, когда она посмотрела на него через плечо охранника и быстро отвела взгляд, отчего Бит понял, что она почувствовала, как он отстранился от нее в конце поездки.

Конечно, она почувствовала это.

И это было к лучшему, даже если его глупое сердце было готово выскочить из груди.

Осознав, что камера направлена на его лицо, Бит позволил охране подвести его и Мелоди к выходу, готовясь к тому, что должно было произойти.

Ничего серьезного. Всего лишь небольшое происшествие под названием Армагеддон.

Глава десятая

Мелоди давно не ходила на такие мероприятия. И сочла бы за счастье, если бы ее не включили в список приглашенных.

Благотворительные вечера, устраиваемые знаменитостями, были чрезмерно экстравагантными, и как только они прибыли на мероприятие, стало очевидно, что этот вечер не будет исключением.

Вдоль тротуара медленно двигались лимузины, пассажиры выходили из них под многочисленные вспышки фотоаппаратов. У входа в здание были развешаны гирлянды с голубыми огнями и сверкающими хрустальными сосульками, а сверху из невидимого источника падал искусственный снег. Хмурый длинноволосый музыкант в смокинге играл сексуальную версию «Тихой ночи» на краю ковровой дорожки.

– Тема вечера ведь не пижамная вечеринка, правда? – спросила она с иронией, надеясь рассмешить Бита.

Уголок его рта слегка дернулся, но он продолжал смотреть в свой телефон.

Мелоди задумалась, получится ли что-то сенсационное, если она задерет платье и будет вилять задницей по улице. Возможно, рейтинг резко повысится? В конце концов, она станет мемом.

Потребовалась серьезная выдержка, чтобы не поддаться этому порыву. Весь этот вечер был достаточно пугающим, но внезапное отсутствие тепла, исходящего от Бита, сделало его еще более ужасным.

«Расслабься. Он, скорее всего, тоже просто нервничает», – подумала она.

В конце концов, они собирались предложить его матери воссоединиться с Триной на глазах огромного количества людей. Он не был обязан держать ее за руку и изливать на нее свою ценную энергию каждую секунду дня. Иногда он, вероятно, полностью был истощен. Каким он был в такие моменты?

У нее защемило в груди от любопытства.

Когда на щеке Бита дрогнул мускул, Мелоди осознала, что смотрит на него, и быстро отвела взгляд. Они сидели во внедорожнике у красной дорожки, и… их заметили. Сначала она решила, что ее разум сыграл с ней злую шутку, но нет. Еще несколько операторов подбежали к красной дорожке вместе с пешеходами, в руках которых светились телефоны. Группа очень крупных мужчин в черных пиджаках и наушниках стояла на обочине, ожидая их прибытия.

А потом настала очередь Бита и Мелоди выйти из машины, и все произошло так быстро, что она могла только переставлять ноги и продолжать движение.

Кто-то взял ее за руку и помог выбраться из внедорожника, но это был не Бит. Рука была толще и крепче.

– Будет лучше, если мы побыстрее зайдем внутрь, мэм.

– Зовите меня просто Мелоди.

– Мелоди, – безразлично сказал грубый голос, – двигаемся.

Вспышки ослепляли ее, но она видела достаточно, чтобы заметить напряженное выражение лица Бита. Его взгляд был прикован к руке охранника, которая теперь сжимала ее локоть, проталкивая вперед.

Один из операторов окликнул его по имени, и он, казалось, будто очнулся от оцепенения, по крайней мере на полпути, и зашагал по красной дорожке впереди Мелоди, часто оглядываясь на нее через плечо.

– Улыбнись, Мелоди! – рявкнул на нее кто-то. – Посмотри сюда и улыбнись!

Куда? Она ничего не могла разглядеть. Слишком много вспышек.

«Тихая ночь» звучала уже слишком громко, и ее мелодия разносилась во всех уголках улицы. К сожалению, сочетание временной слепоты и попытки держать глаза открытыми во время съемок оказались опасными. Кусочек искусственного снега угодил ей прямо в правый глаз, она вздрогнула, споткнувшись, и остановилась.

– Снег. Он… он попал мне в глаз. – Она прикрыла ладонью глаз, махнув вперед другой рукой. – Осторожнее.

– Мелоди, иди сюда!

– Конечно, просто забейте на мою боль. – Она покосилась на папарацци. – У меня есть два вопроса. Во-первых, тает ли искусственный снег? И во‑вторых, буду ли я эффектно смотреться с повязкой на глазу?

Она была удивлена, услышав их смех.

На самом деле… они смеялись над ее шуткой? В детстве они смеялись над ней.

Возможно, ей помогло то, что она не могла видеть их лиц. Но, к счастью, снежинка, попавшая ей в глаз, начала таять, зрение восстановилось, и среди фотовспышек стало видно целое море лиц.

Она чуть не упала.

– Мелоди! – закричал кто-то, когда охранники снова протолкнули ее вперед. – Вы не замужем?

Две латунных двери распахнулись, две трубы возвестили о ее прибытии, и, когда она оказалась внутри, приятное созвучие уличных звуков оборвалось.

– Да уж, – сказала она. – Ну и балаган.

Тихий смешок из-за спины напомнил Мелоди, что Джозеф идет сзади.

Она выбралась из толпы, но аудитория по-прежнему следила за каждым ее словом и движением благодаря онлайн-трансляции. Ей действительно нужно было помнить об этом.

Оказавшись в вестибюле роскошного отеля, Мелоди не могла не восхититься окружающей обстановкой. Дизайнер по оформлению декораций мероприятия придерживался тематики «грустного Рождества», поэтому все пространство было освещено лазурными лампочками на потолке. Светодиодные снежинки будто пустились в пляс на стенах и на лицах гостей. В центре зала играл струнный квартет, приветствуя всех изысканным исполнением «Серебряных колокольчиков». Официанты в цилиндрах передвигались по залу с подносами и кланялись тем, кто брал бокал с шампанским клюквенного цвета.

Бит возник перед ней, и его пристальный взгляд скользил по ней с головы до ног. Почему-то казалось, что его руки были сжаты в кулаки в карманах.

– Ты в порядке?

– Да. А ты?

– Да, конечно, – сказал Бит. Ослепительная улыбка расплылась по его лицу, но так и не отразилась в его глазах. – Хотя из-за всего этого волнения я забыл, что сегодня маскарад. – Он держал между средним и указательным пальцами тонкую черную бархатную маску. – Хорошо, что есть запасные маски у входа.

Мелоди наблюдала, как другие гости в вестибюле начали надевать свои маски, очевидно, они ждали, пока их сфотографируют.

– Ах да, классическая тема праздничного маскарада, – фыркнула Мелоди, взяв предложенную им маску и надев ее на голову, закрепляя ее у глаз. – Какой праздник без масок.

– Если бы только была маска, которая уберегла бы меня от лишения наследства, – пошутил Бит.

Мелоди рассмеялась.

– Насколько ты готов к этому по шкале от одного до десяти?

Одна его щека вздулась, пока он обдумывал вопрос.

– Три целых пять десятых, – ответил он, выдохнув воздух.

– Это выше, чем я ожидала.

– Я только что опустошил два бокала клюквенного шампанского, – объяснил он, указывая на одного из официантов, стоявших неподалеку. – Потом я обернулся, а тебя уже не было позади меня.

– На улице был снегопад, и я слегка пострадала. Надеюсь, чувство вины за то, что ты выжил, не мешает тебе спать по ночам.

Его ослепительная улыбка снова начала отражаться в его проникновенных глазах, и Мелоди радовалась этому каждой клеточкой своего тела. Поспособствовала ли этому она? Ведь… ей так показалось? Если не считать игр в бочче и случайных встреч на работе, Мелоди предпочитала одиночество. В прошлом ничто из того, что она делала на публике, не было правильным. Каждое ее движение, каждый наряд, каждое произнесенное ею слово, по-видимому, причиняли дискомфорт. Может быть, это уже не так?

Бит начал что-то говорить ей, но к ним подошел мужчина, который тоже был в цилиндре.

– Могу ли я взять ваше пальто, мисс?

– Да, конечно.

Она расстегнула пуговицы и сбросила с себя пальто, бегло посмотрев вниз, чтобы убедиться, что лиф плотно сидит на груди, затем передала пальто персоналу, пробормотав слова благодарности.

Она заметила, как Бит уставился на ее грудь, прежде чем он откашлялся и отвел взгляд. Но он сделал это недостаточно быстро, чтобы остановить цепную реакцию, которая началась у нее с макушки, затем перешла в мочки ушей и в пересохший рот, прежде чем опуститься к животу, где все потеплело.

Сейчас не время и не место, чтобы возбуждаться.

Впрочем, она не могла контролировать свои гормоны. Они бушевали особенно сильно сейчас, когда он стоял перед ней в смокинге и в маске ловеласа.

«Он оценил мою грудь», – подумала Мелоди. И как же ее либидо могло оставаться спокойным?

– Как мы все провернем?

Бит, должно быть, заметил, что у нее перехватило дыхание, поэтому резко оглянулся на нее, и его взгляд снова стал холодным, каким он был во внедорожнике.

– Нам придется импровизировать, чтобы остаться с Октавией наедине, и это будет нелегко, потому что все хотят поговорить с ней на таких мероприятиях. Это должно произойти в какой-то момент после церемонии исполнения желаний, – сказал он.

– Что такое церемония исполнения желаний и как попасть на нее?

Улыбка на мгновение тронула его губы.

– Мы проводим эту вечеринку каждый год, и загадывание желаний стало чем-то вроде ритуала, – объяснил Бит. – Внутри есть большой стол, стоящий под пятнадцатифутовой рождественской елкой, и на ней полно открыток с пожеланиями. По традиции все присутствующие записывают свое желание и вешают его на елку. Я выбираю одно из них в середине вечера, и Октавия воплощает его в жизнь. Конечно, у меня есть строгие инструкции выбрать именно ту, в которой моя мама просит развлечь нас песней. – Он нежно улыбнулся. – Потом она отказывается и заявляет, что выпила слишком много шампанского, и все упрашивают еще настойчивее, и наконец она встает и поет песню, которую, наверное, репетировала с августа.

– Кажется, тебя это совсем не раздражает.

– Нет, – сказал он, пожав плечами и, казалось, подбирая нужные слова. – У каждого есть порок, который нужно удовлетворить, верно? У нее это тщеславие, потребность быть в центре внимания, и это не приносит вреда. Хуже от этого никому не становится. Всем даже нравится.

– Боже… Хотела бы я понимать свою мать так, как ты понимаешь свою, – вздохнула Мелоди, сопротивляясь постоянной потребности приблизиться к Биту. Даже простого прикосновения ее локтя к его смокингу пиджака было бы вполне достаточно. Он избегал ее взгляда? Похоже на то. Что-то было не так, но в чем было дело? – В чем твой порок, Бит?

Что ж, это был один из способов установить с ним зрительный контакт.

Его взгляд метнулся к ней подобно пуле, губы сжались от напряжения. Его бледная кожа утратила свой золотой блеск, став пепельного оттенка.

– Мой… что? – спросил он и потянулся за очередным бокалом шампанского, стоявшего на подносе, который проносили мимо. – Очевидно, это выпивка. – Но он даже не попытался сделать глоток, а просто посмотрел на пузыри. – Мой порок заключается в том, чтобы никому не рассказывать о своем пороке. Думаю, это тоже гордыня в каком-то смысле.

Мелоди не ожидала такого ответа.

– Почему ты никому не рассказываешь? Это настолько плохо?

– Это не так уж плохо, просто личное, – сказал он и мельком взглянул на ее губы. – А как насчет тебя, Мел? Какой у тебя порок?

– Отказываюсь звонить своему коменданту, когда нужно что-нибудь починить в моей квартире, потому что хочу быть его любимицей. Я думаю, это нечто среднее между ленью и жадностью.

Он покачал головой:

– Это ни то ни другое. Это… Мелоди.

– Я не порочный человек.

– А ты могла бы стать им. – Он стал говорить ниже. – Легко. – Мелоди искренне надеялась, что он не видит, как бешено бьется пульс у нее на шее, потому что она определенно чувствовала, как сильно бьется ее сердце. – Они, наверное, готовятся открыть двери в бальный зал, – сказал он, откашливаясь. – Стоит ли нам…

– Мел, можно тебя на минутку? – спросила Даниэль, подходя к ней вплотную. К этому времени вестибюль был уже достаточно заполнен гостями, ожидавшими начала гала-концерта, и Даниэль ничего не оставалось, как встать рядом. Продюсер одарила Бита насмешливой улыбкой и неловко повела Мелоди в обход нескольких тусовщиков, пока они не оказались примерно в десяти футах от Бита, который с любопытством наблюдал за ними, все еще не дотрагиваясь до шампанского, которое держал в руке.

– В чем дело? – спросила Мелоди у Даниэль.

– Выключи свой микрофон. – Сглотнув, Даниэль опустила взгляд на свой телефон, тыкая в экран большим пальцем. Мелоди немного замешкалась, затем закинула руку назад, чтобы сделать все как было велено, нажимая на крошечную коробочку большим и указательным пальцами. – Я просто хочу быть честной с вами, на трансляции наблюдается резкий рост числа зрителей. Невозможно предугадать, что привлечет их внимание, за что они зацепятся…

В животе Мелоди заурчало.

– Что их заинтересовало?

Даниэль тяжело вздохнула.

– Мы в тренде под хэштегом #МелодиСохнетПоБиту, – сказала она, бросив обеспокоенный взгляд на Мелоди, затем вернулась к просмотру. – Это только один из них, послушай! Есть также #ЕдемПодСнегопадом и #КоролеваСПодбитымГлазом.

– Серьезно? Все из-за того, что я сказала десять минут назад?

– Это происходит мгновенно. Я имею в виду, просто молниеносно.

– Я не могу… Вау, – сказала Мелоди, задыхаясь. На самом деле ее не волновало, как быстро Интернет может превратить что-то в шутку, но она отчаянно пыталась сосредоточиться на феномене всего этого, потому что в противном случае ей пришлось бы признать… #МелодиСохнетПоБиту. – О нет. Боже, нет. Итак… главный козырь в том, что…

– В том, что в данный момент ты явно влюблена в Бита, – закончила Даниэль, наконец-то отложив свой телефон. – Клип из гримерной распространился по всей Сети. Ты говоришь о нем и… очевидно, что между вами что-то есть. – Теперь, когда на Мелоди обрушилась эта унизительная информация, которая была для нее ударом, она обернулась, чтобы взглянуть на Бита свежим взглядом, но Даниэль остановила ее, положив руку ей на плечо. – Я говорю тебе это за кадром, потому что я не думаю, что ты действительно осознаешь, как смотришь на него на самом деле или как говоришь о нем. И хотя моя работа – стимулировать просмотры, ты мне нравишься и я пойму, если ты захочешь… впредь сдерживать свои эмоции.

– Спасибо, – выдавила Мелоди, понизив голос почти до шепота. Больше не было загадкой, почему Бит воздвиг стену между ними. По дороге на торжество он смотрел в свой телефон, время от времени прижимая динамик к уху. Он ясно видел и слышал, как она восхищалась им, как влюбленная школьница.

Он не разделял ее чувств. Определенно. Очевидно.

С какой стати? Он не только был намного круче ее, но и не провел последние четырнадцать лет, тоскуя по ее романтизированному образу. Она не соответствовала здешним стандартам, и так было всегда.

Даниэль подошла ближе и положила ладонь ей на плечо.

– Мел…

– Спасибо, что просветила меня, – перебила Мелоди, отходя от нее и наткнувшись на кого-то. – Ой! Извините.

Блондин, с которым она столкнулась, обернулся.

– Все… – Его глаза слегка расширились под маской. – Все в порядке. Здесь тесновато, не так ли?

– Да.

– Включи микрофон, Мел, – попросила ее Даниэль.

– Хорошо. – Мелоди сделала как ей было сказано, несмотря на то что ее пальцы онемели. Было ли заметно, что ее лицо пылает? Это ощущалось. Чувство было такое, будто она окунула его в чашу с расплавленным свечным воском. Она приказала себе не смотреть на Бита, но ничего не могла с собой поделать. Сдвинув брови, он уставился на нее поверх голов людей, словно задаваясь вопросом, чего хотела Даниэль. Что она собиралась ему сказать? Ох, как будто он уже не знал этого?

– Они открыли двери, – сказал блондин, предлагая ей руку. – Могу ли я проводить вас внутрь? Моя спутница затерялась где-то на равнинах женского туалета. – Он подмигнул ей. – У нас с ней платонические отношения.

Мелоди действительно не хотела связываться с этим парнем. Только не после того, как он подмигнул и сделал ударение на слове «платонические». Фу. Но в тот момент она будто бы была воздушным шариком, оторвавшимся от остальных таких же, и ей нужно было к чему-то снова привязать себя. Более того, ей хотелось дать Биту свободу. Он, вероятно, ужасался тому, что ему приходится сопровождать ее, и она не хотела заставлять его это делать. Также она не хотела, чтобы появились новые хэштеги, возникавшие из-за того, что она неловко вела себя с человеком, с которым подростком виделась примерно шесть минут.

– Конечно, – быстро ответила она, беря незнакомца под руку.

Впереди показался вход в бальный зал, откуда доносились нежные звуки струнных инструментов. Она снова попыталась избежать зрительного контакта с Битом, но он стоял у них на пути, несмотря на толпу, бушевавшую вокруг. Он стоял неподвижно, наблюдая, как Мелоди приближается, опираясь на руку блондина. Она смутно осознавала, что за происходящим следит камера, и задавалась вопросом, о чем, черт возьми, она вообще думала, когда соглашалась на реалити-шоу в прямом эфире. Прошло полдня, а она уже выдала себя и будто снова превратилась в неуклюжего подростка.

Они поравнялись с Битом, и Мелоди вытянула шею, словно любуясь мерцающей гирляндой, обрамляющей вход в бальный зал.

«Просто продолжай идти. Просто продолжай идти…» – думала она.

– Мел, – сказал Бит со смешком, но его смех был безрадостным. Он был слишком сосредоточен на ее лице, которое, должно быть, было цвета спелого помидора. – Ты меня бросаешь или как?

Прежде чем она успела ответить, блондин протянул Биту левую руку.

– Бит Докинз. Я узнал тебя. Как дела, приятель?

Мел зачарованно наблюдала, как Бит расправил плечи и обменялся с ним рукопожатием, а его губы сложились в обаятельную улыбку.

– Все хорошо, Рик. А у тебя? У тебя уже получается дальний удар?

– Освоил. Благодаря моему тренеру по гольфу. – Он погрозил Биту пальцем. – Возвращайся на поле на днях. Приходи в клуб в качестве моего гостя.

– Ты имеешь в виду, в качестве твоей жертвы? Нет, если этого можно избежать.

Рик запрокинул голову и рассмеялся, на мгновение отвлекаясь от Бита. За этот крошечный промежуток времени улыбка Бита исчезла со скоростью света. Он бросил взгляд на руку Мелоди, все еще вплетенную в руку Рика, затем на ее лицо.

Наконец на его лице снова появилась улыбка.

– Послушай, Рик, спасибо, что нашел мою пару. – Он протянул руку к Мелоди. – Тебе нужно помочь найти твою?..

Ох… Рик был потрясен. Он слегка покачнулся, открыл рот и закрыл его.

Очевидно, они вышли за рамки правил приличия.

Отнимать пару у мужчины ведь было просто неприлично?

На самом деле Мел было наплевать на негласные правила, она больше стремилась сохранить остатки своего самоуважения. Бит не должен испытывать неловкость из-за своего неуместного флирта.

– Бит, все в порядке. Я не твоя пара.

– С каких это пор, Мел? Мы пришли сюда вместе. – Он бросил прищуренный взгляд через ее плечо. – Что Даниэль сказала тебе?

– Ничего важного.

Он всматривался в ее лицо:

– Я думаю, ты врешь.

– Почему?

– Твоя правая нога давит на левую лодыжку.

– Я… – Мелоди опустила глаза и увидела, что она действительно перенесла весь свой вес на левую ногу, а носок правой ноги уперся в лодыжку другой ноги. – Я и понятия не имела, что делаю так, когда вру.

– Ага. Так и знал.

Ей показалось, что он пробормотал себе под нос: «Я в заднице».

Но она не была уверена.

Мелоди твердо стояла на ногах, все больше и больше отчаиваясь вернуть свою гордость. Раз уж просто отрицать все не вышло, она могла, по крайней мере, сказать правду.

– Хорошо. Она сказала мне, что… в Интернете решили, будто ты мне симпатичен, а точнее, то, что я влюблена в тебя. Они помешались на этом со своими хэштегами и прочим. Даниэль хотела рассказать, что…

Бит снова повернулся на каблуках:

– Что именно?

Она с тревогой посмотрела на камеру, на которой мигал красный огонек, и понизила голос до страдальческого шепота.

– Что я, очевидно, влюблена в тебя.

О боже…

Она сделала это. Она только что призналась в любви парню, которого обожает.

Вслух.

На обозрение всего Интернета.

Удивительно, но Мелоди не захотела сразу же забиться в темный угол, свернуться калачиком и мучиться от стыда, пока не взойдет солнце. Признание почти… освободило ее. Как будто она бежала с парашютом, привязанным к спине, но кто-то – нет, она сама – наконец-то решился перерезать лямки.

– А-а-а, – произнес Рик, – кажется, я вижу свою пару.

Рик все еще не ушел?

Да. И мало того, она вцепилась в его руку мертвой хваткой.

«Отпусти, отпусти», – подумала она.

– Извини, – пробормотала Мелоди, отпуская руку белокурого гольфиста.

Бит все еще не двигался, его челюсть сжалась, когда он посмотрел на нее сверху вниз. Что говорил этот взгляд, было не ясно.

Она заставила себя не отводить взгляд, но идея свернуться калачиком становилась для нее все более привлекательной.

– Увидимся позже…

– Нам нужно поговорить о… – перебил ее Бит.

– Это совсем не обязательно…

– …том, что ты влюблена в меня.

– Да, – сказала она, сглотнув.

– Нам действительно нужно поговорить об этом, – сказал он, облизав губы. – Ты… все очень сложно, Мел.

– Я не хочу, чтобы все было так сложно.

– Это не обычный разговор о том, как все сложно. Мы сами необычные.

– Ты хочешь сказать, что я не такая, – выпалила она.

– Что? – спросил он. Его брови сошлись на переносице.

Камера была в двух футах от него. Они оба, казалось, осознали это одновременно, и ее мозг включился как раз вовремя, чтобы закрыть рот, а Бит заметно встряхнулся.

– Давай. У нас есть немного времени, прежде чем моя мама торжественно войдет в зал. – Он бросил на Джозефа многозначительный взгляд. – На танцполе камеры запрещены.

Прежде чем Мелоди поняла, что происходит, Бит взял ее за руку и потащил через вход в бальный зал. Окружающая обстановка была до невозможного восхитительной. Комнату превратили в настоящий зимний дворец, отливающий серебряными и золотыми тонами, с потолка свисало несколько больших скульптур в форме снежинок, мерцал свет, звенели бокалы с шампанским. Столы были украшены пышными венками из остролиста и подсвечниками, которые мерцали и переливались огнями. Все было сделано со вкусом, элегантно и безукоризненно.

Ее матери это бы не понравилось.

Мелоди потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что ее тянут за руку в центр танцпола, где больше никто не танцевал. Там никого не было.

– О нет. Еще чего. Мне не нужны все эти свидетели, когда я случайно убью тебя. Патологоанатом решит, что ты умер в результате несчастного случая. «Высокий каблук прошел прямо сквозь подошву его ноги, Джон. Смерть наступила от удара шпильки».

Бит бросил на нее удивленный взгляд через плечо.

– Кто такой Джон?

– Отважный помощник патологоанатома.

– Ну да, ну да. – Бит мгновенно обернулся и обхватил ее рукой за талию, его губы изогнулись в улыбке под черной бархатной маской. – Нам нужно поговорить за кадром. Сейчас лучшее время сделать это, хорошо? Ты знаешь, как выключить микрофон?

– Ты не думаешь, что Даниэль будет против?

– Мне все равно.

– Хорошо. – Она потянулась назад и в третий раз за последние десять минут нажала на кнопку на батарейном блоке. – Он выключен.

– У меня тоже. – Он слегка встряхнул ее, его внимание переместилось на ее грудь, прежде чем решительно вернуться к ее лицу, хотя… кажется, его взгляд слегка задержался? – Расслабься, Мелоди. Я держу тебя.

– Ох. Ты даже назвал меня полным именем. Значит, разговор будет серьезным. – Резкий запах его одеколона ударил ей в нос. Она поддалась желанию запомнить те мужественные ноты древесного угля, шалфея и черной лакрицы, более тяжелый запах, чем она могла себе представить для Бита. – Ты делаешь из мухи слона. Клянусь, я не строю иллюзий, будто ты станешь моим парнем. Просто маленькая блажь осталась с юности.

Ну нет. Она, конечно, недоговаривала.

«Раз уж зашла так далеко, почему бы не рассказать всю правду?» – подумала Мелоди.

И дело было не только в том, что прямота сняла напряжение, которое она испытывала в течение пятнадцати лет, но и в том, что она доверилась Биту. Доверие к нему было как встроенный механизм, который был непонятно когда установлен. По какой-то причине она всегда верила ему. Возможно, она родилась с этим доверием.

– Хорошо, вот тебе правда. Я нечасто хожу на свидания. В последнее время вообще не хожу. Ты ведь понимаешь, каково это – расти со знаменитыми родителями и никогда не знать, общается ли кто-то с тобой искренне или они просто хотят опубликовать интересную историю: «Я встречался с дочерью Трины Галлард». Понимаешь?

Они практически не двигались, а только покачивались в такт, не перемещаясь по залу. Бит смотрел на ее рот, словно сосредоточившись на ее словах, и она не могла представить лучшей реакции. Он просто слушал ее.

– Когда я встретила тебя много лет назад, у меня были трудные времена. Я была просто неуклюжим подростком, который слонялся без дела, я была совершенно не похожа на свою мать-оторву. Я была разочарованием. Но ты относился ко мне как… к человеку, именно реальному человеку, который прошел через то же самое, что и я. Или я выдумала все это?

– Нет, – сказал он хриплым голосом, – ты это не придумала.

Чувство облегчения растеклось по ее венам прямо до кончиков пальцев, лежавших на его широких плечах.

– Спасибо тебе.

– Господи, Мел. Тебе не за что меня благодарить.

– Хорошо.

Они старались держаться на расстоянии сантиметра друг от друга, но Мелоди чувствовала, как набухают ее соски. Крепкие руки Бита держали ее за талию, большие пальцы лежали на ее бедрах. Пришлось прикусить язык, чтобы не попросить его опуститься ниже. Если бы он только сделал это хотя бы раз, чтобы она просто могла понять, каково это… Но это было бы неправильно.

– Бит, мое влечение к тебе – это не твоя ответственность.

Когда он разочарованно вздохнул и наклонился, чтобы что-то сказать ей на ухо, Мел смогла только задержать дыхание, и все в комнате будто замерло.

– Я благодарен тебе за то, что ты чувствуешь ко мне, Мел. Это прекрасно, но… – сказал он, подыскивая нужные слова, – теперь моя очередь рассказать о том, как меня воспитывали в тайне и секретности. Меня учили, что доверие к людям, даже к друзьям, может в конечном итоге навредить моей семье, поэтому я, вероятно, помешался на своей частной жизни. А мою личную жизнь… мою сексуальную жизнь, я бы сказал, что… – Он тяжело выдохнул. – Это то, что я отделяю от других аспектов своей жизни и держу в секрете от всех.

В тот момент все внутри Мелоди сжалось, как будто она вышла из большого, шумного танцевального зала и спряталась с ним в темноте под одеялом.

Что именно он имел в виду? Как ему удавалось отделять свою романтическую жизнь от всего остального?

Заиграли трубы.

Трубы ревели в унисон.

Звуки раздавались во всех уголках бального зала, и невозможно было разговаривать и услышать что-либо.

Губы Бита скривились, произнеся одно-единственное слово: «Октавия».

Мел повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как бывшая участница группы, некогда подруга ее матери, появляется в бальном зале под бурные аплодисменты.

Восседая на троне.

Трон несли четверо рослых мужчин, одетых в костюмы лебедей.

Глава одиннадцатая

Бит чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле.

Он был так близок к тому, чтобы рассказать Мелоди обо всем. Как бы она отреагировала? Он поймал себя на том, что страстно желает этого, даже несмотря на то, что хранил информацию в секретном ящике и закрыл его на ключ. Все глаза в бальном зале были прикованы к представлению, которое разворачивалось перед ними, но он никак не мог оторвать взгляда от Мелоди.

«Бит, мое влечение к тебе – не твоя ответственность», – звучало у него в голове.

Господи, его тело сопротивлялось, сильно сопротивлялось.

Кончики его пальцев не могли полноценно дотронуться до ее ключиц или до мягкой округлости ее груди. Ему хотелось провести рукой по ее шее, зарыться в волосы и умолять ее, пока его не начнет трясти… умолять, чтобы она ему отказала, чтобы не дала насладиться.

Хотелось отвести ее в темный уголок и целовать в губы, хотелось, чтобы в это время она гладила переднюю часть его брюк, нежно, но ни в коем случае не доводя до оргазма. Это было бы невероятное ощущение. Но об этом нечего и думать. Таким он занимался только за закрытыми дверями, с тех пор как ему исполнилось шестнадцать.

Но что бы произошло, если бы он рассказал ей? «Мне нравится, когда меня подводят к финалу, и на этом все?» Он не хотел чувствовать себя уязвимым с кем-либо, по крайней мере в конце полового акта. Что бы она сказала? А что, если бы она доверилась ему настолько, чтобы они сделали это?

Боже, она могла бы.

Но его сдерживали две вещи. Во-первых, он держал от нее в секрете шантажиста. Прикосновение к Мелоди без полной откровенности между ними… не устраивало его. Этого не могло быть. И, во‑вторых, он не был уверен, что сможет хоть что-то утаить от Мелоди в постели. Ведь она не смогла бы стать просто еще одним сексуальным партнером. Это могло бы… нет, тут речь шла о чем-то более глубоком и значимом, а не об обычной интрижке. Он даже не был уверен, что знает, как расставаться с кем-то подобным, каково это – быть в таких отношениях от начала до конца. Решился бы он вообще начать встречаться с ней, помня о тайне, которую он от нее скрывал?

Пока он не решит, что к чему, ему нужно держать Мелоди на расстоянии.

Это была задача, которая с каждой секундой становилась все сложнее.

И они будут проводить гораздо больше времени вместе в дальнейшем.

Бит провел рукой по лицу, затем поднял ее, чтобы помахать матери в ответ. Несмотря на золотую маску, которую она носила, он не мог не заметить, как Октавия наклонила голову, окидывая Мелоди оценивающим взглядом, как будто искала сходство с Триной. Или, может быть, Октавия была просто ошеломлена, увидев, что Мелоди прижалась спиной к его груди, а Бит положил руки ей на талию.

Теперь он вынужденно отступил, ощущая возникшую у Мелоди дрожь.

Они не на свидании. Хватит вести себя так, будто они в отношениях и испытывают романтические чувства.

Бит часто ходил на свидания, но они носили скорее деловой характер.

Наконец звуки труб стихли и один из лебедей помог его матери сойти со своего трона. Октавия заметила камеру, висевшую на краю танцпола, и преувеличенно закатила глаза, прежде чем заговорщически улыбнулась восхищенной аудитории.

– Вечеринка начинается, – промурлыкала она, вызвав свист и аплодисменты толпы. Кто-то вручил ей бокал шампанского в специальном золотом бокале, и она пошла вперед, управляя толпой, как фея, показывающая представление простолюдинам.

Бальный зал снова пришел в движение, и толпа собралась вокруг высоких столиков, некоторые пары выходили на танцпол. Теперь, когда появилась Октавия, свет постепенно стал гаснуть, а классическая музыка сменилась более четким ритмом, под который было хорошо танцевать. Несмотря на ранний час, гости не заставили себя уговаривать.

Мелоди повернулась и, моргая, посмотрела на него.

– Ух ты. Появление твоей матери в этом зале достойно царицы Клеопатры.

Бит усмехнулся, и дружеские чувства к матери, которые он редко позволял себе испытывать, переполнили его.

Черт. Ему нравилась Мелоди, очень нравилась, и он понимал, что она хотела углубиться в разговор, который у них был до приезда его матери. Это было заметно по тому, как она слегка приподняла бровь. Но он не был удивлен, что она смогла понять его нежелание возвращаться к этому разговору. Они могли общаться без слов.

Мелоди и Бит сменили тему, просто переключились.

– Где твой отец? – спросила она.

– Он ждет, пока стихнут фанфары, а затем проскользнет в дом через боковую дверь с бокалом бренди в руках и в самом уродливом рождественском свитере, какой ты только можешь себе представить.

– Ты шутишь. Твоей маме это не нравится?

– Наоборот. Она только за.

– Как так? – спросила Мелоди, вздохнув.

Бит пожал плечами.

– Он позволяет ей быть в центре внимания.

Его голос едва ли не сорвался на последнем слове. Для него не было ничего необычного в том, чтобы говорить о любви, которую он испытывал к своим родителям, но у них не всегда были счастливые и стабильные отношения. Эта ноша была на его плечах наряду с правдой, которая могла разрушить их семью.

Как по команде, в его кармане завибрировал телефон. Конечно, ему могли писать его друзья, которые смотрели прямую трансляцию и хотели засыпать его вопросами, что было бы вполне естественно. Интуиция подсказывала Биту, что звонит его шантажист. Казалось, он всегда находил самые неподходящие моменты, чтобы атаковать его, и праздничный вечер со стороны благотворительной организации был одним из тех самых моментов, то, во что Бит и его родители вложили столько труда и любви.

– Эй, Бит! – окликнул его знакомый голос, когда они проходили по танцполу.

Он оторвал взгляд от Мелоди и помахал Урсуле Пейдж, многообещающей оперной певице и одной из их бывших стипендиаток.

– Урсула, – обратился он к ней, кивнул и быстро пожал руку ее партнеру. – Счастливых праздников, рад видеть вас обоих.

– Я бы тоже сказала, что рада встрече, но… – Урсула достала свой телефон и слегка потрясла им. – За сегодня я повидала тебя уже сотню раз, черт возьми.

– Все так. – Бит рассмеялся и положил руку на спину Мелоди. – Тогда, я полагаю, вы знакомы с моей… – С кем? Фраза повисла в тишине, три пары ушей ждали, когда он закончит мысль. С его подругой? Коллегой? С его… кем? – С моей Мелоди, – сказал он, пытаясь отшутиться от этой оплошности.

В течение долгих мучительных секунд никто не произнес ни слова. Мелоди опустила взгляд на свое платье. Бит уставился на выбившуюся прядь волос у ее щеки, размышляя о том, не стоит ли ему заправить ее ей за ухо.

Урсула сильно ткнула своего спутника локтем в бок.

– Без обид, но нам нужно прекратить болтать, чтобы мы могли и дальше на вас смотреть.

– Фразы, подводящие итог года? – пробормотала Мелоди, как будто отвечала в игре «Джеопарди» [4], и сама заправила себе прядь волос. Черт.

Урсула и ее кавалер рассмеялись и дали Мелоди пять.

– О боже мой, Мелоди. Неудивительно, что весь Интернет влюблен в тебя. Ты такая смешная.

Мелоди сморщила нос:

– Интернет что?

Пара рассмеялась еще громче.

Бит и Мелоди обменялись растерянными взглядами, но в животе у Бита что-то странно заурчало. Был ли Интернет влюблен в Мелоди? Конечно, так оно и было. И у него не было никакого права испытывать острое чувство собственничества, но он ощущал его. Ему нравилось, что она пользуется популярностью во всем мире, куда меньше, чем он ожидал, и это было совсем несправедливо. Он никак не претендовал на Мелоди, несмотря на то что каждая клеточка его тела, казалось, стремилась подтвердить это.

– Не волнуйся, Бит. В твою поддержку уже проводится несколько кампаний. – Урсула стала тыкать в свой телефон. – Одна, чтобы сделать тебя следующим Джеймсом Бондом, а другая, чтобы избрать президентом этой кис… – Она заткнула рот. – Извини, я должна была прочитать это от начала до конца, прежде чем произнести вслух.

Мелоди фыркнула:

– Я так рада, что ты этого не сделала.

Биту захотелось улыбнуться, несмотря на то что телефон в его кармане продолжал неумолимо трезвонить.

– Могу я быть уверен, что ты отдашь свой голос за меня, когда я буду баллотироваться на должность президента кисок? – спросил он Мелоди.

– Ты ведь Бит. – Она многозначительно подмигнула. – Ты для этой работы создан.

Из его горла вырвался смешок:

– Ну и грязные мыслишки у тебя в голове. Я и понятия не имел.

– Очевидно, она оказывает дурное влияние, – сказала Мелоди, указывая на Урсулу.

– Ладно, извините, давайте сходим на двойное свидание, – решила Урсула. – Естественно, когда это реалити-шоу закончится.

– О, мы не… – начала Мелоди, делая резкий жест и немного отстраняясь от Бита.

«Помоги ей», – подумал Бит. Почему он не хотел этого?

– Мы… – начал он.

– Что?

– Друзья.

Это слово отдавало у него во рту вкусом просроченной пастрами.

– Верно, – согласилась Мелоди с безмятежной улыбкой. – Просто друзья.

Эти слова на вкус были как испортившаяся пастрома.

– Угу, – сказал приятель Урсулы. Он заговорил впервые, и вел он себя странновато. – Увидимся на двойном свидании.

Когда пара ушла, Бит и Мелоди искоса посмотрели друг на друга.

После нескольких напряженных секунд они рассмеялась.

– Можешь себе представить, что бы было, если бы наши мамы поняли, что их дети, которым они вместе придумывали имена во времена их дружбы, будут парой? Им бы потребовалось успокоительное.

– Свадьба – это точно гарантия воссоединения, – сказал Бит.

Она рассмеялась, потому что он явно шутил.

Кажется, этот галстук-бабочка был слишком тугим или что?

Перед ними остановился официант, и Бит взял бокал с серебряного подноса, передал его Мелоди. Сам он все еще держал в руке полный бокал уже теплого шампанского. Как только официант отошел, она подняла свой напиток.

– Я просто хочу, чтобы ты знал: я рада, что мы с тобой друзья. – Он заметил, как она краснеет до кончиков ушей. – Я довольна нашей дружбой. Ты тоже, да? Я надеюсь, что… вся эта история с влюбленностью не сделает наши отношения неловкими. Есть ли шанс, что ты обо всем этом забудешь?

Он думал об этом, действительно думал.

Мог ли он закрыть глаза на ситуацию и притвориться, что он не нравился Мелоди? Что ж, он решил, что если мужчина может забыть о том, что женщина что-то к нему чувствует, то этот мужчина – идиот. И все же он не хотел, чтобы она смущалась в его присутствии. Он стремился к тому, чтобы ей было комфортно.

– Какая влюбленность? – спросил он, борясь с желанием прокашляться.

Мелоди несколько раз моргнула, попыталась улыбнуться, но сдалась и опустила голову. Вот дерьмо. Не был ли он слишком дерзким?

– Мистер Докинз! – крикнул молодой человек в наушниках, выглядевший уставшим и измотанным. Он резко остановился на полпути между Битом и Мелоди. – Я Ли, ассистент организатора вечеринки. Я искал тебя повсюду.

– Ну, вот и я, Ли, – пробормотал он, все еще пристально наблюдая за Мелоди. – Что случилось?

– Твоя мама решила провести церемонию исполнения желаний пораньше в этом году.

Бит слегка отстранился.

– Когда она приняла это решение?

– Восемь минут и тридцать секунд назад, – выдохнул Ли. – Пойдешь со мной? Освещение и звук уже наготове.

– Конечно. – Обернувшись через плечо, Бит прошептал, что тут же вернется к Мелоди.

Она помахала ему:

– Даю тебе немного времени, пока я буду искать креветки.

– Только не ешь без меня десерт, – сказал он, погрозив ей пальцем.

– Я буду десерт из креветок.

Как можно было веселиться в такой момент? Телефон в его кармане все еще периодически звенел, напоминая Биту, что его шантажист никак не успокаивался, через несколько минут он официально и на камеру анонсирует воссоединение Steel Birds, и он все еще беспокоился, что слишком пренебрежительно отнесся к чувствам Мелоди. И все же он стоял вот тут, посмеиваясь над шутками о креветках.

– Мистер Докинз, нам действительно нужно идти.

И все же он колебался.

– Хорошо.

Внезапно его рука сама по себе потянулась к Мелоди. Прежде чем Бит успел проанализировать свои собственные решения, они уже шли за Ли, держась за руки. И все потому, что Бит не хотел проводить вдали от нее даже несколько минут.

– Ух ты. Ты берешь меня с собой? Я думала, мы друзья!

– Ты ведь хотела устроить церемонию исполнения желаний, верно? Вот твой шанс. – Он сжал ее руку. – Не волнуйся, я буду вести церемонию.

– В этом я не сомневаюсь. Когда я готовлюсь к вечерней игре в бочче, моя нервная система просто предполагает, что на мне лежит ответственность за целую страну. У тебя когда-нибудь стучали коленки? На самом деле мне кажется, что мои коленки выстукивают азбукой Морзе слово «жалкая». А я даже азбуки Морзе не знаю.

Позади них раздался знакомый тихий смешок, и они одновременно осознали, что за ними сквозь толпу следует Джозеф и их разговор записывается.

– Вы двое не могли бы снова включить свои микрофоны? Даниэль кричит мне прямо в ухо.

– Извини, – сказала Мелоди, вздрогнув. Она протянула руку, чтобы нажать на кнопку.

Бит сделал то же самое.

Большая елка Дугласа, которая была высотой пятнадцать футов, возвышалась рядом с широкой пологой лестницей. Наряду с мягким сиянием золота и идеально расположенными украшениями ветки, испускающие аромат, были украшены маленькими белыми открытками с надписями. Пока Бит вел Мелоди вверх по лестнице, он просматривал открытки и наткнулся на одну, в которой Октавию просили спеть. Он почти сразу же зажал ее между средним и указательным пальцами:

– А вот и она.

– Боже мой, ты действительно ведешь меня туда, где на нас будут смотреть все.

Дрожь пробежала по ее пальцам.

«Нужно отвлечь ее», – подумал он.

– Я приду на одну из твоих игр в бочче, Мел, – сказал Бит, понизив голос.

– Конечно, так я и поверила.

– Какие цвета у команды? Это для того, чтобы разрисовать тело.

– Розовый, – сказала она, засмеявшись и прижавшись к нему.

Бит поморщился:

– Прискорбно, но что поделать!

– Ага-ага. Ты на такое не пойдешь.

– Ты глубоко ошибаешься, – сказал он, и его губы расплылись в улыбке.

На полпути вверх по лестнице они повернулись лицом к толпе и встали рядом. Ли вложила микрофон в руку Бита, напоминая ему, что нужно подождать, пока он не окажется в свете прожектора.

– Прожектора? – пропищала Мелоди.

– Считай, тебя предупредили, Персик, – сказал Бит, откашлявшись. Боже, ему нравилось называть ее «Персик» и то, как она краснела из-за этого, прямо как тот самый фрукт, – он прямо подсел на это.

– Немного пугает, когда включается прожектор, но это просто… хлоп – и все.

– Хлоп – и все, я поняла, – сказала она, вздернув подбородок. – Я готова.

В зале потемнело.

Луч, похожий на лазер, пронесся с другого конца бального зала и ударил прямо в них, отчего Мел отлетела назад, приземлившись на ступеньку.

– Мел!

– Вот это да, – прошептала она. – Ты немного все приукрасил.

Бит бросил микрофон, вызвав восторженный визг в зале, и помог Мел подняться на ноги.

– Ты в порядке?

Он слегка повернул ее, чтобы рассмотреть место удара, не задумываясь о том, что удар пришелся на ее зад.

– Больно?

– Мой зад? Нет, это просто от испуга. – Она крепко зажмурилась. – Я просто испугалась, да. С задницей все в порядке.

По залу пронесся смех.

Очевидно, переносной микрофон улавливал каждое слово, исходящее из их уст, не говоря уже о микрофонах поменьше, прикрепленных к ним.

– Думаю, я просто спрячусь здесь на некоторое время.

Мелоди отступила в сторону и спряталась за его спиной, вызвав еще один смешок у зрителей. Бит оглядел зрителей, но ему потребовалось время, чтобы подобрать слова, которые обычно давались ему легко. Было ли эгоистично привести Мелоди сюда? Конечно, она согласилась выступить в прямом эфире перед неизвестным количеством людей, но, может быть, видеть толпу людей прямо перед собой – это уже слишком? Он боролся с желанием обернуться и убедиться, что с ней все в порядке, но не привлечет ли он к ней тогда еще больше внимания?

Бит наклонился как можно быстрее, чтобы поднять оброненный микрофон, сглотнул и выдавил из себя улыбку, ту самую, которую все привыкли видеть.

– Добрый вечер, друзья, и счастливых вам праздников от имени семьи «Овации», от себя лично и моих родителей, Октавии и Руди Докинз. Мы благодарим вас за то, что вы собрались здесь сегодня вечером, и за вашу щедрость в отношении стипендиального фонда.

Для всех присутствующих в этом зале, для всех, кто смотрел прямую трансляцию, он был само совершенство. Но, по правде говоря, это только пыль в глаза, да? Он был в раздрае. Раньше у него получалось делать публичные выступления, но сам он знал, что выступать становилось все труднее.

Мелоди положила руку ему на спину и сказала:

– Давай, ты сможешь.

Никто не знал о полудюжине голосовых сообщений с угрозами на его телефоне.

Никто не знал, как ему нравилось, когда его наказывали за то, что все в жизни давалось ему так легко, за то, что ему никогда не говорили «нет» и ничем не обделяли.

Он набрал воздуха в легкие и заставил себя улыбнуться шире.

– Следуя традиции, Октавия исполнит одно из ваших желаний этим вечером. Я не могу представить, что же это будет…

По залу пробежала волна смеха.

Как по команде, толпа расступилась, и его мать направилась к лестнице, и лучи второго прожектора словно окутывали ее туманным сиянием. Если он не ошибался, это освещение было намного приятнее, чем то, что падало сверху на него и Мелоди. Он не смог удержаться от смеха.

Однако выражение лица Октавии было не таким снисходительным, как обычно. В нем было любопытство, смешанное со страхом, и Мелоди, которая теперь всем телом прижималась к его спине, вцепившись рукой в подол его смокинга, была в центре внимания. Его мать вытянула шею, чтобы взглянуть на Мелоди, и ее бровь приподнялась еще выше. Она посмотрела на Бита, будто спрашивая:

«Извини, конечно, но ты спишь с врагом?»‎

Если бы это было так.

Сделав глубокий вдох, Бит поднял микрофон:

– В этом году я желаю, чтобы случилось…

– …воссоединение Steel Birds! – крикнул кто-то из толпы.

Аплодисменты и свист пронеслись по залу, подобно лесному пожару.

А затем публика начала дружно скандировать:

– Ste-el! Birds! Ste-el! Birds!

Глава двенадцатая

Мелоди, все еще прячась за Битом, разинула рот от удивления. Неужели зрители делали всю работу за них? Интерес публики к воссоединению группы рос уже в течение нескольких месяцев. Возможно ли, что прямая трансляция еще больше подогрела их интерес? Публика была уже готова?

Мелоди выглянула из-за плеча Бита, чтобы посмотреть на реакцию Октавии на скандирующих гостей, и в очередной раз поразилась огромной разнице между матерью Бита и Триной. На месте Октавии Трина бы уже опрокидывала столы или закатила истерику на сцене, в то время как на лице Октавии застыло выражение абсолютного спокойствия и она аккуратно сложила руки на поясе.

Мелоди как-то смотрела документальный фильм по кабельному телевидению о Steel Birds под названием «Полет фантазии». В одном из интервью бывший менеджер группы заявил, что Октавию Докинз невозможно смутить. Ничто не могло застать ее врасплох. Однажды на сцену бросили жареного цыпленка, и Октавия оторвала у него ножку и вгрызлась в нее зубами, не пропустив ни слова из песни, и это, пожалуй, было самое крутое, что Мелоди когда-либо слышала. Она определенно потеряла бы сознание от летящей курицы – никаких сомнений.

Боже, Мелоди завидовала такой бесшабашности.

И сейчас она у всех на виду.

Октавия была словно золотоволосой богиней в платье в греческом стиле, отделанном малиновыми кружевами, ее темные волосы были собраны в пучок на макушке. Она излучала свет и была окружена восхищенной, теперь уже таинственно притихшей публикой, и у нее не было даже намека на волнение.

– Бит, дорогой, прочитай, пожалуйста, то самое желание, – наконец сказала ему она.

Публика снова стала скандировать, и выкрики стали еще громче, заглушая все то, что Бит говорил в микрофон. Октавия выдавила из себя снисходительный смешок, реагируя на одного парня из восторженной толпы, который сказал:

– Очень смешно, но у нас нет ни единого шанса.

И затем она начала подниматься по лестнице, как королева, готовящаяся обратиться к населению. Рука, которой Бит держал микрофон, опустилась, и он вздохнул, очевидно ожидая то, что его мать положит конец их миссии еще до того, как их дело сдвинется с мертвой точки.

Он почти сдался, но это подтолкнуло Мелоди к действию.

Она не могла просто прятаться здесь. Октавия собиралась взять микрофон, отклонить идею воссоединения и пресечь их первую, может быть единственную попытку воплотить их задумку в жизнь. Возможно, Бит не был готов признаться Мелоди, зачем именно ему так сильно понадобился миллион долларов, но суть в том, что он действительно нуждался в такой сумме. Она согласилась на этот прямой эфир, чтобы помочь ему и себе. Она хотела независимости? Оставаться на заднем плане было уже невозможно.

Прежде чем Октавия добралась до них на середине лестницы, Мелоди вышла из-за спины Бита и сняла маску. Судя по реакции зала, половина из них уже знала, кто она такая, благодаря шоу «Ломая стены», а другая половина была в большом замешательстве.

Октавия остановилась на полпути и медленно сняла свою маску.

– Само собой разумеется, что в первую же нашу встречу ты испортила мне вечеринку. Видимо, яблоко от яблони недалеко падает, – сказала она Мелоди.

Теперь весь зал был в курсе событий, и все заохали.

– Здравствуйте. Здравствуйте, миссис Докинз. Я совсем не так представляла нашу встречу. Я имею в виду, что никогда не ожидала, что мы встретимся, правда, но уж точно не на вечеринке, на которой вас несет стая лебедей. Или это гуси… на пруду… они пасутся вместе…

Ее щеки вспыхнули, и, подняв глаза, она увидела, что Бит наблюдает за ней с озадаченной улыбкой.

– Дамы и господа, Мелоди Галлард, и это ее TED-ток о жизни лебедей, – сказал он.

У Мелоди перехватило дыхание, она чуть не рассмеялась. Несмотря на то что все взгляды присутствующих были прикованы к ней, она почувствовала некоторое облегчение.

– Эмм… – начала Мелоди, явно делая над собой усилие, чтобы перестать пялиться в сверкающие голубые глаза Бита, поэтому она снова перевела взгляд на Октавию. – Как я уже сказала, мне очень приятно с вами познакомиться. Я ваша большая поклонница, как и все остальные. Не могли бы мы…

«Поговорить наедине», – именно это она и собиралась сказать, но… о нет.

Ей в голову пришла ужасная идея – или, возможно, великолепная.

Произнести это вслух, вероятно, было бы огромной ошибкой.

Но это был один из тех моментов, когда невозможное казалось возможным. Эта идея была единственным шансом спасти человечество, как в «Мстителях». Как и предсказывал Доктор Стрэндж. Возможно, это была их единственная надежда на то, что воссоединение действительно состоится. Возможно, из-за того, что сейчас она смотрела прямо в глаза легендарной рок-звезде, Мелоди вдруг самой очень захотелось воссоединить Steel Birds. Она хотела добиться успеха вместе с Битом. Она хотела сделать это ради всех на планете. Возможно, она так долго смеялась над этой идеей, что даже не задумалась о том, насколько бы были счастливы миллионы людей, если бы воссоединение произошло.

И надо же, тот факт, что на них была возложена ответственность, давал большой прилив сил.

С каких это пор она начала получать удовольствие от приливов энергии?

«Просто скажи это», – подумала она. Время пролетало незаметно.

– Я здесь, потому что моя мать, Трина Галлард, хочет воссоединиться с вами и вернуть группу.

Она увидела, как у Бита отвисла челюсть.

Октавия вздрогнула.

Неужели Мелоди только что напугала саму бесстрашную вокалистку?

Бит издал сдавленный звук.

– Я никогда не знаю, что сорвется с твоих губ.

– Я тоже.

– Прости, – сказала Октавия, подходя ближе. – Ты сказала, что Трина хочет воссоединиться со мной?

Вспышки фотокамер на телефонах щелкали со скоростью света. Мелоди подумала о своей матери, которая пряталась в своем доме для хиппи в Нью-Гэмпшире, избегая внешнего мира, отрубив телевидение и Интернет. У нее больше не было менеджера или агента, который мог бы передать ей новости. Велика была вероятность, что Трина ничего не знала о шоу «Ломая стены» и она не увидит этот момент. Слава богу…

– Да, именно это я и хочу сказать.

– Что ты наделала? – прошептал Бит уголком рта.

– Это импровизация, – прошептала она в ответ. – По крайней мере, я думаю, что это импровизация. Я боялась посещать занятия по ней или просить вернуть деньги.

Он начал трястись.

Октавия наблюдала за их общением, как ученый, смотрящий в микроскоп.

– Сколько времени вы двое провели вместе? – Ее голос был чарующим, она говорила почти сама с собой. – Признаюсь, мне всегда было интересно, поладите ли вы двое или нет.

Бит откашлялся.

– Может быть, мы могли бы продолжить этот разговор наедине?

– В этом нет необходимости, – сказала Октавия. Ее смех разнесся по бальному залу, в котором никто не издал ни звука в моменте ожидания. – Я бы так скривилась в присутствии Трины, что во всем Нью-Йорке не хватило бы ботокса, чтобы разгладить образовавшиеся от этого морщины. – Она изящно махнула рукой в сторону Мелоди. – Не обижайся, дорогая.

– Я не обижаюсь. Любой состарится рядом с ней, даже собака породы шарпей.

Октавия расхохоталась:

– О боже, ты просто очаровательна, честное слово. Будет неприятно сказать тебе «нет».

– Так не говори, – сказал Бит. – Выслушай нас.

По залу прокатились аплодисменты и свист. Когда шум стал нарастать, Бит притянул Мелоди к себе и частично скрыл ее из виду, проигнорировав сигнал оператора вернуть ее в кадр. Мелоди была застигнута врасплох этим жестом защиты, но при этом заметила, как Октавия с интересом покосилась на них.

– О боже… – пробормотала бывшая рок-принцесса, неторопливо спускаясь по лестнице и указывая на дверь в соседнюю раздевалку. – Хорошо. Я выслушаю вас, прежде чем откажусь, но только потому, что сегодня Рождество.

– Вот это здорово, – сказала Мелоди, направляясь вслед за Октавией, но ее остановил Бит, обняв за плечи и прижав к себе.

Он наклонился и коснулся губами ее лба, как будто неосознанно.

– Подождем охрану, хорошо?

– Мы только что были там. Все было в порядке.

– На тебе была маска. И еще, Мелоди, я думаю, ты не понимаешь, что все очарованы тобой.

– Мною?

– Да, – устало сказал Бит, пристально оглядывая толпу. – Ты давно не была на людях, так что, возможно, не помнишь, каково это. Иногда людям кажется, что они уже знают тебя, поэтому переходят… личные границы. Просто держись поближе ко мне, хорошо?

Мелоди подумала, что, возможно, Бит немного параноик, но ей ничего не стоило держаться рядом с ним. На самом деле находиться рядом с ним было огромной поддержкой в этой необычной ситуации, поэтому она кивнула:

– Хорошо.

Команда охраны прибыла к подножию лестницы и образовала нечто вроде прохода для Бита и Мелоди, тем самым позволяя им последовать за Октавией из шумного зала в раздевалку, которая была достаточно большой для квартиры-студии на Манхэттене. Гардеробщица в красной куртке вытаращила глаза от внезапного появления почетной гостьи, а Мелоди заметила, что та смотрела прямую трансляцию на своем телефоне. Мелоди буквально увидела себя на экране и поспешила закрыть разинутый рот.

Гардеробщица выскочила из комнаты, оставив Октавию, Бита, Мел, Джозефа и Даниэль, которым удалось проскользнуть внутрь как раз перед тем, как охрана закрыла дверь.

– Ну, – начала Октавия, поворачиваясь на каблуках и посылая всем улыбку, которая в глазах Мелоди была больше похожа на убийственную. – Мое ежегодное знаменитое праздничное благотворительное мероприятие сорвано. Надеюсь, вы этому рады.

Бит начал говорить, но Даниэль быстро вмешалась, подняв палец, приложенный к планшету.

– Я могу все объяснить.

– И кто же вы, черт возьми, такая? – спросила Октавия, не переставая улыбаться.

– Ох, – выдохнула Мелоди.

Бит сжал ее руку.

– Исполнительный продюсер шоу «Ломая стены», а также других шоу на канале «Эплауз Нетворк» – Даниэль Дулин. – Она, казалось, долго не могла решить, пытаться ли пожать Октавии руку, и в итоге не стала рисковать. – Для меня настоящая честь познакомиться с вами.

Октавия моргнула.

– Простите, не могу ответить взаимностью.

– Могу вас понять.

– Они обе дают жару, – прошептала Мелоди Биту. – Держу пари, никто из них никогда не падал в свете прожектора.

– Ну что вы, дорогая, – сказала Октавия, переведя взгляд с Даниэль на Мелоди. – На нашем первом стадионе в Далласе я, кажется, так испугалась света прожекторов, что отшатнулась назад и чуть не врезалась в барабаны, а это тот еще удар.

Она наклонила голову, и ее глаза следили за рукой Бита, которая обвивала талию Мелоди, подобно ремню безопасности на американских горках.

– Сынок, ты что, пытаешься стиснуть ее насмерть?

Прошло две секунды.

– Ну… я… – промямлил Бит.

– Ясненько. – Октавия выдохнула. – Господь всемогущий. Давайте покончим с этим.

Бит откашлялся.

– Как я и сказала, цель шоу в том, чтобы…

Дверь гардероба распахнулась, и в комнату вошел мужчина в ужасном свитере со снеговиком, светящимися глазами и в тапочках от «Луи Витон». Это был Руди, отец Бита.

– О, так вот где все веселье, – сказал он и неторопливо подошел к Октавии сбоку, наблюдая за всем своими ехидными голубыми глазами. – Чего это все такие хмурые? Санта сказал, что вы плохо вели себя в этом году?

– Позволь мне ввести тебя в курс дела, дорогой. – Октавия вздохнула, похлопала себя по щеке и подождала, пока мужчина в мантии наклонится и шумно поцелует в это место. – Наш сын снимается в реалити-шоу с дочерью Трины… кстати, помаши в камеру… – Он помахал, стряхивая пепел с сигары. – Они серьезно решили воссоединить Steel Birds.

– В канун Рождества, – добавила Даниэль, – на сцене Рокфеллер-центра.

Руди эта новость не шокировала, но точно удивила.

– Вот это да, сынок, какой ты трудолюбивый. И как у тебя на все хватает времени?

Мелоди наблюдала, как нежность, излучаемая его отцом, разгладила морщинки вокруг рта Бита.

– Привет, папа.

– С нетерпением жду весны, когда мы снова сможем поиграть в гольф. Ты хочешь сниматься в реалити-шоу? Правда? – Он затянулся сигарой. – Жаль, что твоя мать скорее предпочла бы поплавать в водах, кишащих акулами, чем вернуться на сцену с Триной. Как поживает царица кутежа и беспорядка? – спросил он Мелоди.

– Все еще кутит, все так же царственна, – ответила Мелоди. – Я вижусь с ней каждый февраль, так что давненько ее не видела.

Октавия ухватилась за это:

– Но ты сказала, что это она захотела воссоединения.

– Она мне позвонила. Вообще-то, мы созваниваемся по зуму, да, по зуму, – выпалила Мелоди. Она знала, что ведет себя так, как ведут себя люди, когда лгут, – добавляют слишком много деталей, – но ничего не могла с собой поделать. – Когда мы разговаривали в прошлый раз, она была очень растрогана. Да. А два с половиной дня назад она сказала: «Ты права, Мел, уже пора. Нужно снова собрать группу. Пришло время пойти друг другу навстречу». И плакала прямо в зуме.

Повисло молчание.

Мелоди легонько ткнула Бита локтем в ребра.

– Прямо там, в зуме, – подтвердил он. – Правда-правда плакала.

Октавия прищурилась.

– Это не похоже на Трину.

– Она сильно изменилась за эти годы, изменилась в лучшую сторону, как хорошее вино. – Это была самая большая ложь, которую Мелоди сказала за сегодняшний вечер. Если уж на то пошло, Трина стала еще хуже, чем в былые времена. – Миссис… Докинз…

– Ох, зови меня Октавией, дорогая, чего уж там. – Она изящно скрестила руки на груди. – Почему бы и нет, раз мой сын из кожи вон лезет, чтобы за тобой приударить.

На щеках Мелоди вспыхнул румянец. Бит не такой. Зачем такое говорить? Хотя он притянул ее к себе так близко, что только одна ее нога полностью касалась земли. Может, он просто нервничал из-за всего этого плана?

– Они встречаются? – спросил отец Бита и рассмеялся. – Вот так история!

– Вовсе нет, – ответила Мелоди как можно быстрее. В основном потому, что она не хотела слышать яростных возражений от Бита. Она стала извиваться и двигаться, чтобы высвободиться из его хватки, увидев, что Бит тоже удивился тому, как он в нее вцепился. – Мы не встречаемся, но у нас есть общая миссия.

Выступление перед такой устрашающей аудиторией заставило ее почувствовать, что в любую секунду она могла рассыпаться на миллион кусочков, но Мелоди не отступала. В конце концов, именно она солгала о том, что Трина просила о воссоединении. Она направила их приключение в совершенно новое русло, и теперь она не могла вот так вот сдаться, верно ведь?

– На нас смотрят тысячи людей, Октавия, – начала Мелоди.

– Миллионы, – шепотом поправила Даниэль.

– Миллионы, – повторила Мелоди, выдохнув, чувствуя, как у нее начинает кружиться голова. – Они ждали… мы ждали воссоединения Steel Birds тридцать лет. Конечно, есть записи, песни, которые можно скачать, но нет ничего лучше, чем услышать свои любимые треки вживую. Вы с Триной можете воплотить это в жизнь и подарить фанатам то, о чем они мечтали с девяносто третьего года.

Бит положил руку на поясницу Мелоди.

– Иногда тебе этого не хватает, не так ли, мам? По тому, как толпа орет «Растряси мою клетку» во всю глотку, тебе наверняка хочется прочувствовать это снова. Ты скучаешь по тому, как все замирает перед сменой тональности, перед твоим финальным, будоражащим кровь соло.

– Жареные цыплята, – пробормотала Мелоди, прижимая руку к сердцу.

– Как такое забудешь, – невозмутимо ответил Бит.

С губ Октавии сорвался тихий, смущенный смешок.

– Знаешь… когда мы с Триной были беременны вами, Стиви Никс благословила наши животы за кулисами на церемонии включения в Зал славы рок-н-ролла. Тогда включали Sly and Family Stone, верно? Точно-точно. А Стиви припомнила старую пословицу и помахала пучком горящего шалфея, который она буквально носила в кармане своего платья, и сказала, что вы двое всегда будете вместе. Может, она накладывала… защиту или выстраивала между нами связь? Я не могу вспомнить. – Она пожала плечами и тут же опустила их. – Steel Birds распались шесть дней спустя. Я всегда задавалась вопросом: не прокляла ли она нас вместо того, чтобы благословить?

– Мы могли бы позвонить ей и выяснить, – предложила Даниэль, осторожно придерживая Джозефа за локоть, – и снять это на камеру.

– У Стиви Никс нет телефона, – сказала Октавия, усмехнувшись.

– Ничего себе, – прошептала Мелоди.

– Послушай, – начала Октавия, взмахнув рукой, – сейчас уже время для моего тоста, и я, черт возьми, буду петь «Санта, детка» сегодня вечером, и не важно, хочет этого публика или нет. – Она фыркнула в сторону Бита. – Давайте покончим с этим. Если вам двоим удастся привезти Трину в Нью-Йорк, я исполню с ней одну песню на сцене, но ни до, ни после этого мы не будем общаться. Это не будет какое-то грандиозное, эмоциональное воссоединение, на котором мы будем оплакивать три десятилетия, которые потеряли, будучи врагами, и планировать международное турне. Если это ваша конечная цель, вы все будете сильно разочарованы.

– Хорошо, мам, – кивнул Бит. – Всего один вечер, одна песня, и никакой болтовни.

– Пожалуйста, отправь это моему менеджеру в письменном виде, – добавила Октавия, направляясь к двери с закуривающим сигару Руди. – Сынок, дорогой, я люблю тебя, несмотря на всю эту чушь. – Она остановилась на полпути около выхода из бального зала, где гости уже начали приветствовать ее на гала-концерте. – И… Мелоди…

– Да?

– В следующий раз, когда на тебя упадет луч прожектора, дай ему сдачи.

Глава тринадцатая

Весь последний час какая-то тяжесть словно обременяла Бита, вызывала страх и беспокойство.

Дело в том, что все, кто стоял у подножия лестницы, смотрели на Мелоди, и это беспокоило его. Они поняли и наконец-то увидели в ней то, что он заметил уже давно. С одной стороны, Бит действительно был рад, что люди, казалось, начали признавать уникальность Мелоди, отмечая те особые причуды, которые делали ее такой… очаровательной. Давно пора было, черт подери.

Ужас охватил его, когда он понял, что все ее искреннее, ранимое очарование транслируется миллионам людей в режиме реального времени. Когда пришло время уходить с гала-концерта, инстинкт защитника, который рос в нем весь вечер, начал пробуждаться все больше и больше. От такого напряжения шумело в ушах и инструкции службы безопасности стали едва слышны.

Выйдя на балкон, Бит наклонился, чтобы полюбоваться видом, и вдруг у него внутри все сжалось. Толпа, ожидавшая снаружи, растянулась на целый квартал, и он даже не мог разглядеть ее конец. Прямая трансляция продолжалась всего несколько часов, а зрители каким-то образом уже нашли время обсудить эфир. Тут и там в комментариях он видел свое имя, но его гораздо больше интересовали сообщения, где упоминалась Мелоди.

«Персики – мои любимые фрукты».

«Мел, поиграй с моими мячиками для игры в бочче».

«Мелоди, ты выйдешь за меня замуж?»

У нескольких человек также были… повязки на глазах?

Мелоди, казалось, не обращала внимания на столпотворение снаружи, небрежно позволяя охране проводить ее к выходу.

– Подождите, – прорычал Бит, проталкиваясь мимо них и загораживая выход. – Тебе не кажется, что лучше пройти через запасной выход?

– Он прав, – сказал Джозеф, подойдя ближе к Даниэль и на мгновение опустив камеру. Он прокашлялся. – Я тоже не хочу, чтобы ты выходила туда, Даниэль.

Продюсер выглядела озадаченной, но быстро пришла в себя.

– Я… так… хорошо. – Она махнула рукой охране. – Вы не могли бы связаться с главным менеджером, чтобы найти для нас более незаметный способ покинуть здание?

– Конечно, – сказал один из мужчин, проходя мимо и уже говоря в гарнитуру.

Даниэль опустила взгляд на планшет, на котором лежал ее телефон.

– Я ожидала, что у нас будет много зрителей, но не ожидала такой… бурной реакции. – Она покачала головой. – Цифры бьют все рекорды. Мы…

– А можно ничего не говорить о количестве зрителей? – прервала ее Мел, поморщившись. – Простите, я просто не хочу знать.

– Хорошо, – ответила Даниэль. – Бит?

– Мне интересно. – Ему нужно было быть в курсе, во что они ввязываются, чтобы быть уверенным, что Мелоди будет в безопасности. – Просто скажи, когда будем наедине.

– Договорились, – кивнула Даниэль и закрыла экран своего телефона. Было похоже на то, что она собирается с духом, чтобы спросить что-то. – Просто чтобы все знали, завтра утром мы вылетаем в Нью-Хэмпшир. У нас нет точных координат, где находится резиденция Трины, но общее представление у нас есть. – Она расправила плечи. – Меня больше беспокоит сегодняшний вечер.

– Сегодняшний вечер? – переспросила Мелоди, нахмурившись.

Как по команде, толпа снаружи начала скандировать ее имя. Мелоди выглядела совершенно очаровательной и смущенной. По какой-то причине сердце Бита начало биться в груди, как пойманная в ловушку раненая птица.

– Она не может вернуться домой, – пробормотал он, опередив Даниэль. – За нами ведь будут следить, верно?

– Да. – Даниэль быстро открыла рот и закрыла его. – Я не ожидала, что все так быстро выйдет из-под контроля, Мелоди. Но да, я не думаю, что тебе стоит возвращаться в Бруклин сегодня вечером. Ты живешь в квартире на первом этаже, окна которой выходят на улицу. Все слишком напоказ. Лола собрала для тебя все необходимое, и, пока мы разговариваем, одна из моих ассистенток занимается бронированием номера в отеле, но это сложно, потому что нам нужно разрешение на съемку…

– Почему бы ей просто не пожить у меня? – Как только Бит предложил это, напряжение в его груди немного спало. – У меня есть свободная комната. Я живу на двадцать втором этаже в доме, где работает швейцар. Со мной она будет в безопасности.

– Я остановлюсь в отеле, – быстро сказала Мелоди. – Но спасибо за предложение.

Застигнутый врасплох, Бит попытался прочесть выражение ее лица и на этот раз не смог понять, о чем она думает.

– Почему?

Она бросила взгляд в камеру и начала краснеть.

Бит повернулся, закрывая Мелоди от камеры. Раздавшийся снаружи шум не оставил ему другого выбора, кроме как притянуть ее к себе и прошептать ей на ухо, чтобы их слова не были слышны в микрофонах и не вызвали бурю одобрительных возгласов и свиста на улице.

– Почему бы тебе не пожить у меня?

– Просто дай мне остановиться в отеле.

– Скажи мне почему.

Она задумалась.

– Дело в том, что… Я не… это будет странно. Для тебя.

Ему потребовалось целых пять секунд, чтобы собрать ее объяснение воедино. Она думала, что ее ночевка в его квартире поставит его в неловкое положение. И да, Бит был вынужден признать, что Мелоди, скорее всего, права не только потому, что она была без ума от него, но и потому, что их чувства были взаимными. Если бы между ними произошло что-то интимное, ему пришлось бы поделиться теми вещами, которые он обычно держал строго в секрете.

– Нет. Это не будет странно. – Он притянул ее ближе за локти и постарался не застонать вслух, когда ее грудь коснулась его груди. – Пожалуйста, не заставляй меня беспокоиться о тебе.

Она снова хотела начать протестовать, но охрана окружила их прежде, чем у нее появилась такая возможность.

– Мы готовы. Внедорожник уже ждет нас в соседнем квартале, чтобы не привлекать внимания. Он остановится буквально на секунду, так что будь готова запрыгнуть на заднее сиденье.

Мелоди кивнула, переводя взгляд с охранника на Даниэль.

– Это будет продолжаться вечно?

– Я не знаю. Мне не с чем сравнивать.

Бит направился вместе со всеми через вестибюль к западной части здания, не отрывая руки от спины Мелоди. Когда они подошли к боковой двери и раздался звук шин, сопровождаемый криками людей, сердце Бита подпрыгнуло прямо к горлу. Дверь открылась, и его ослепили вспышки, но он, прищурившись, прошел через яркий свет и встал между Мелоди и фанатами, которые бросились к внедорожнику от передней части здания, очевидно разгадав их план. К счастью, дверь была открыта, тем самым позволяя Биту поднять Мелоди и чуть ли не швырнуть ее в машину, а сам он быстро залез следом за ней.

– Она остановится у меня дома! – крикнул Бит Даниэль, перекрывая шум и расположившись на переднем пассажирском сиденье. Едва ли он успел заметить кивок продюсера: внедорожник съехал с тротуара и выехал на проспект. Однако успешный побег не замедлил его сердцебиения, и он понял, что уже обдумывает план безопасности на завтра.

– Дома у мамы Мелоди все будет не так, верно? – спросил Бит и бросил быстрый взгляд на камеру, которая, конечно же, все еще фиксировала каждое их движение. – Ведь никто не знает, где она живет.

– Да, – сказала Даниэль, объясняя водителю маршрут. – Все должно быть тихо.

Бит подозревал, что и в этом приключении спокойствия им не видать. Но прежде, чем они еще раз столкнутся с толпой… ему нужно будет пережить сегодняшний вечер. Он не врал, когда говорил, что остаться вместе – это совсем не странно, но его влечение к ней усиливалось с каждым мгновением. И это было необычно для Бита, совершенно нетипично для него.

Конечно, на протяжении своей жизни он испытывал сильное сексуальное влечение, но обычно оно было направлено на женские формы в целом. Обещание продолжительного, острого удовольствия – вот что привлекало его. Он никогда не думал о каком-то конкретном человеке.

Но каждый час, проведенный с Мелоди, менял его все больше.

Теперь, когда вечерний хаос остался позади, он больше не мог сдерживать свои мысли. Он представлял Мелоди в своей постели, доводящую его до агонии, то, как его мышцы напрягаются, зубы прикусывают нижнюю губу до крови и пот струится по его груди.

Если он не раскроект ей, что тоже в нее влюблен, и не будет ничего с этим делать, то его покровительственная позиция, вероятно, будет вводить ее в заблуждение. Он давал ей ложные надежды? Так делать нельзя.

Однако, казалось, он не мог удержаться от того, чтобы не защитить ее, особенно в такой сложной ситуации. Бит всегда считал своим долгом защищать Мелоди Галлард. Так было всегда.

Как, черт возьми, так получилось?

– Там, впереди, – сказал он Мелоди, осознав, что их пальцы переплелись и покоятся на ее скрещенных ногах. Господи, его руки двигались совершенно неосознанно. Прикасаться к ней было все равно что дышать. – За углом.

Она выглянула через ветровое стекло.

– У твоего швейцара цилиндр.

– Это Ривз. Вряд ли он будет в восторге от съемки. У кого-нибудь, случайно, нет с собой плитки шоколада?

– У меня в сумке с камерой есть одна. На самом деле их несколько, – сказал Джозеф.

– Ты все такой же сладкоежка, да? – спросила Даниэль, глядя на Джозефа в зеркало заднего вида. – Полагаю, это еще один знак, что мы несовместимы.

– Тут у каждого свое мнение, – сказал Джозеф в ответ, подозрительно понизив голос.

Мелоди немного взбодрилась, пока Бит рылся в сумке с камерой и искал шоколадный батончик «Бейби Рут».

– Пойдет, – сказал он, взяв батончик.

– Вы же рассказывали о вашей первой встрече? – спросила Мелоди.

– Не припоминаю такого, – беззаботно ответила Даниэль, когда внедорожник подъехал к тротуару. – И вообще, это старая история. Может, зайдем внутрь, пока не собралась еще толпа?

– Хорошо, – сказал Бит и подождал, пока из машины выйдет сотрудник службы безопасности. Прежде чем выйти на тротуар, он повернулся, чтобы помочь Мелоди, и внезапно замер. Она не застегнула пальто, когда они уехали с гала-концерта. Мелоди резко наклонилась вперед, чтобы взять его за руку, и ее пальто распахнулось, предоставляя ему возможность рассмотреть грудь, которая старательно пыталась удержаться в вырезе платья. Боже, помоги… В штанах стало тесно от этого зрелища, а галстук-бабочка превратился в петлю.

На проспекте раздался сигнал проезжавшего мимо внедорожника, Мелоди вздрогнула, споткнулась и вылетела из машины. Бит не мог сосредоточиться, мысли путались, но, когда она замахала руками, паника охватила его, и он раскинул руки, чтобы поймать ее.

И, о боже, почувствовал ее тепло, фигуру и вес. Бит ощутил небольшую тяжесть, которая охватила его целиком и полностью. Ощущения были настолько невероятными, что в его глазах заплясали искры. Полные груди Мелоди прижимались к его груди, а ее нога коснулась его брюк, и Бит понял, что Мелоди почувствовала его эрекцию, потому что у нее перехватило дыхание. От этого вздоха стало еще слаще и еще тяжелее.

«Отпусти ее», – напомнил он себе.

Как долго он собирался стоять там, обнимая ее?

Бит попытался сглотнуть, но у него перехватило горло, при этом он замаскировал получившийся сдавленный звук кашлем и неохотно поставил Мелоди на ноги.

Ее охватил жар, на щеках выступили красные пятна, а глаза смотрели куда угодно, только не на него.

Она точно заметила.

Еще одна машина проехала мимо, несколько раз посигналив, и они, не сговариваясь, поспешили ко входу в здание.

Ривз вышел на тротуар и снял шляпу, чтобы прогнать приближающуюся группу.

– Послушайте, ребята, администрация здания должна сначала дать разрешение на съемки, – сказал он. Бит протянул Ривзу шоколадный батончик. – Ох, это «Бейби Рут»! Да я уже сто лет не ел ничего подобного! Теперь давайте проверим, помню ли я ингредиенты: арахис, карамель… нуга. – Швейцар замолчал, когда понял, что вся команда зашла в лифт в задней части вестибюля. – Простите, мистер Докинз…

– Ребята, вы не могли бы остаться с Ривзом и ввести его в курс дела? – Даниэль обратилась к сотрудникам службы безопасности, которые задержались в вестибюле.

– Да, мэм! – крикнул в ответ один из них.

– Мистер Докинз, – снова повторил Ривз.

Бит выглянул из лифта и подмигнул.

– Если что, ты никогда нас не видел, Ривз.

Швейцар вздохнул, разглядывая шоколадный батончик в своей руке.

– Снова я повелся на шоколадку. Ты всегда знал мое слабое место, с тех пор как подростком наведывался сюда.

Не успели двери лифта закрыться, как Джозеф, не прерывая съемки, полез в сумку с камерой. Он вытащил желтый сверток и бросил его в отверстие, из которого Ривз вытащил его.

– О, «Баттерффингер»! Давно я его не ел…

Стальные двери лифта со щелчком закрылись.

Все разом выдохнули.

– Что он имел в виду, говоря, что ты знаешь про его слабое место? – спросила Мелоди.

– Раньше это был дом моих родителей, один из них, поскольку им нравилось мотаться между Лос-Анджелесом и Нью-Йорком. Всякий раз, когда я был здесь, я подкупал Ривза шоколадом, чтобы он не доносил на меня, когда я нарушал комендантский час.

Губы Мелоди дрогнули.

– У него не будет неприятностей?

– Никаких. Он так долго дежурил у двери, что многие жильцы скинулись несколько лет назад и купили ему частичную долю в здании. Если он сам не уволится, то никуда не денется.

Мелоди расслабила плечи.

– Ладно. – Ее пальцы дрогнули в его ладони, и он даже не мог вспомнить, когда начал держать ее за руку. – Так… Когда заканчиваются сегодняшние съемки?

– Мы сделаем последний снимок, как ты входишь в квартиру, и на этом закончим, – бодро сказала Даниэль, протягивая Мелоди кожаную сумку, которую, по-видимому, упаковал стилист. – Мы вернемся в девять утра, чтобы забрать вас на рейс. – Она показала им шесть пальцев и тихо произнесла слово «шесть» за кадром, очевидно чтобы ввести зрителей в заблуждение. – Хорошо?

Бит хотел обсудить финальный кадр, на котором они вместе заходят в квартиру, потому что это был намеренно наводящий на размышления ход. Зрители с первой секунды съемок связали их романтическими узами, и это только усилило бы слухи. Но если он вообще сделает из этого проблему, у Мелоди появится еще один повод найти гостиницу на ночь. А он не хотел, чтобы она вышла на мороз и столкнулась с чересчур ярыми фанатами, примерно так же сильно, как не хотел, чтобы ему удалили зубы мудрости без обезболивающего. Помня об этом, он не стал спорить и несколько мгновений спустя закрыл за Мелоди дверь своей квартиры.

И они остались одни.

Впервые в жизни они были по-настоящему одни.

– Наконец-то можно насладиться тишиной, – сказала она, закрыв глаза. Ее голос звучал невероятно в его стенах. – Это был долгий день.

– Самый долгий.

«Сделай так, чтобы ей было комфортно», – подумал Бит. В конце концов, именно он заманил ее в шоу «Ломая стены» с самого начала. С дрожью в животе он взял сумку из ее рук.

– Пойдем я покажу тебе комнату для гостей. Ты хочешь кофе, чай или чего-нибудь выпить?

– Чай. Хотя давай лучше выпьем. Да, давай.

Бит кивнул в сторону коридора, ведущего к соседним спальням. Она сняла туфли на высоких каблуках и последовала за ним, мягко шагая по ковру в гостиной. Не оборачиваясь, он чувствовал, как она оглядывает его мебель, произведения искусства, вид на Ист-Ривер. Соответствовал ли его дом ее ожиданиям? Или он был лучше? Или хуже? За все эти годы у него ночевало много друзей, но одинокие женщины к нему еще не наведывались. Что-то особенное было в том, что Мелоди пришла сюда первой, и это казалось ему очень правильным.

Он дошел до спальни для гостей, включил свет, убавил яркость и поставил ее сумку сразу внутрь. Кожу на его левом плече покалывало, когда она встала рядом с ним, и его косые мышцы напряглись.

– Прекрасно, – сказала она, проскальзывая мимо него, очевидно стараясь, чтобы они не соприкоснулись. – Спасибо.

– Хм-м, – это было все, что он мог выдавить из себя, пока его мышцы не расслабились. – Встретимся на кухне за выпивкой.

– Хорошо.

Он закрыл за собой дверь и некоторое время смотрел на нее. Звук расстегивающейся молнии на ее платье напомнил ему то, как она дотронулась кончиками пальцев до его коленей. С его растущим влечением к Мелоди и без того было трудно справиться, но теперь, когда камеры не было, появилось некоторое чувство свободы, которой не было ранее.

«Не думай об этом», – сказал он себе.

Господи, как же он мог не думать об этом?

Им предстояло провести много времени вместе до сочельника, а у него уже были сложности.

Раздраженно покачав головой, Бит направился на кухню, на ходу снимая галстук-бабочку и смокинг. Он расстегнул манжеты своей рубашки, закатал рукава до локтей, достал из буфета два бокала и поставил бутылку тройного солодового скотча рядом с собой. Он как раз собирался взять себя в руки, когда Мелоди вышла из своей спальни в длинной безразмерной футболке, которая на самом деле выглядела чертовски сексуально. Но когда она остановилась перед его огромным окном, ее силуэт на фоне сияющих городских огней стал очень ярким.

Она была без лифчика.

Бит налил себе двойную порцию.

– Это твои родители так обставили квартиру или ты что-то изменил?

– Да, пришлось кое-что поменять, – сказал он в свой стакан, прежде чем сделать большой глоток. – Стиль моей матери…

– Дворцовый шик? Много белого, кремового и золотого? Светильники в форме лебедей.

Бит почувствовал, как виски обжигает ему горло.

– Именно так, – кивнул он, рассмеявшись.

Мелоди слегка наклонилась вперед, чтобы рассмотреть коллекцию фотографий в рамках на столе в гостиной, отчего подол ее футболки сзади задрался, обнажив часть бедра. Бит с трудом сглотнул, молясь, чтобы скотч подействовал и притупил его реакцию на нее. К сожалению, алкоголь, казалось, только усилил его ощущения.

– Знаешь, я не ожидала, что Октавия меня сегодня поразит, но я действительно под впечатлением. Она в самом деле оправдала свой статус легенды. Звезды обычно двойственны, и некоторые из них, по моему опыту, не так эффектны, когда встречаешься с ними в реальной жизни. Но это не касается твоей матери, ведь она оказалась ярче и очаровательнее, чем я ожидала. То же самое могу сказать только о двух других знаменитостях.

Бит замер, не донеся бокал до рта.

– О ком?

Она одарила его сияющей улыбкой через плечо.

– Спрингстин и Тина Тернер.

– Ух ты. Хорошие ребята. А мой любимчик – Маккартни.

– Ты только что поразил меня в самое сердце с Beatles, – сказала она, игриво покачивая головой и постукивая по одной из рамок для фотографий. – Кто эти дети на фотографии?

От скотча у него заурчало в животе, отчего он начал испытывать дискомфорт в желудке.

– Фото было снято в летнем лагере. Это мои соседи по комнате.

Она выпрямилась и, тяжело дыша, прошлепала босиком на кухню, пробормотав «спасибо», когда он поставил перед ней рюмку скотча.

– Ты был в летнем лагере?

Он кивнул.

– Когда мне было тринадцать, мой отец решил, что мне пойдет на пользу уехать из Лос-Анджелеса, чтобы под ногтями у меня появилась грязь и чтобы я целый месяц ел ужасную пищу.

Мелоди попробовала свой напиток.

– Так и было?

Перед тем как ответить, Бит внезапно осознал, как он пристально смотрит на следы алкоголя на ее губах.

– Что было? – спросил он.

– Плохая еда и грязные ногти пошли тебе на пользу?

– Конечно. – Он выдавил из себя широкую улыбку, ту, которую он обычно показывал своим друзьям и на самом деле всем. – Если я когда-нибудь окажусь в лесу, то разведу костер за считаные минуты. Через два часа максимум.

Почему она так странно на него смотрела? Неужели она… на самом деле видит его насквозь?

– Это действительно был хороший опыт, Бит? – спросила она на этот раз тише.

– Поначалу так и было, да, – сказал он. Боже, теперь его голос звучал глуховато. – Скорее просто первый опыт. Потом другие ребята постепенно поняли, кто я такой. Я думаю, возможно, они подслушали разговор кого-то из вожатых, а потом… – Он попытался рассмеяться, но смех получился вялым. – Ну а потом…

Мелоди убрала руку со своего бокала.

– Ох, Бит, – прошептала она, – они ненавидели тебя.

Ни с чем нельзя было сравнить тот прилив благодарности, который он испытал в тот момент. Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного, по крайней мере с момента их первой встречи. Эта девушка, сидевшая по другую сторону барной стойки, была единственным человеком из его знакомых, который понимал, как стыдно быть отпрыском всемирно известной певицы. Ему потребовалась большая сила воли, чтобы не перегнуться через мраморную столешницу и не притянуть Мел к себе через эту чертову штуку.

– Да, – сказал он. – Первая неделя прошла прекрасно, на самом деле замечательно, пока моя мама не прислала посылку с копчеными устрицами, гравированной мельницей для перца и «Пеллегрино». Она хотела как лучше, это правда. Но после того, как вожатые рассказали, от кого была посылка, тайна раскрылась. Они начали задавать мне вопросы о моей жизни в Лос-Анджелесе, и у меня не было выбора, кроме как быть честным. Сначала ребята, казалось, заинтересовались и хотели узнать все до мельчайших подробностей. которые, правда, только усилили их неприязнь ко мне. Оставалось еще три недели, и… – Он пожал плечами. – Я приезжал туда каждое лето, пока мне не исполнилось шестнадцать, надеясь, что все будет по-другому. Но каждый раз было одно и то же, если еще считать, что я часто спал на холоде.

– Что они делали? Запирали тебя?

Они запирали его, рушили его палатку, подсыпали грязь в его еду. Каждый раз он молчал, будучи слишком смущенным, чтобы объяснить ситуацию своим родителям.

– Мел, это было полезно для меня.

– Это… что? – спросила она, сморщив нос.

– Как сказать… – Он допил свой скотч. – Мне все доставалось слишком просто. Мел, мне даже не пришлось просить новую одежду, обувь или собственную лодку, они просто появлялись в моей жизни. У меня были шикарные каникулы, а друзья и даже пресса были так снисходительны ко мне по сравнению с тобой. Боже, я ненавидел это. – Он на мгновение закрыл глаза, пока воспоминания о некоторых из самых злобных заголовков снова не исчезли. – Когда я вернулся из лагеря, где у меня крали еду и высмеивали мои навыки выживания – и поделом, ведь у меня не выходило даже развести костер, – все вернулось на круги своя, но… я… больше не мог выносить чрезмерный комфорт, просто не мог.

Мелоди наблюдала за ним не двигаясь.

– И что теперь?

– Я до сих пор не выношу этого.

«Пора бы и попридержать язык», – подумал Бит.

Ему нужно было держать рот на замке, но остановить поток слов было практически невозможно, когда прямо напротив него сидела единственная девушка, которая будто жила в параллельном мире и смотрела ему в глаза так, словно могла читать его мысли.

– Но я хорошо справляюсь с этим, – сказал он хриплым голосом.

Ему должно было стать легче на душе после этого признания, верно? Но он только странно напрягся, как будто проглотил куриную косточку. Мелоди, казалось, почувствовала тяжесть его слов и, казалось, даже не дышала.

– Каким образом?

– Мел…

– Как?

Он уже покачал головой.

– Давай немного поспим, хорошо? – Выдавив из себя улыбку, он посмотрел на время на плите. – У нас есть всего шесть часов до того, как камера снова будет снимать нас. И, похоже, нам нужно немного отдохнуть перед встречей с Триной.

– Тут спи или не спи – сил не наберешься, – рассеянно произнесла она, все еще внимательно изучая его лицо. И ему захотелось уложить ее где-нибудь, прижаться к ней, чтобы она была рядом с ним, потому что никто другой никогда в жизни не поймет его так же хорошо. Но тогда между ними возникло бы нечто большее, чего он уже не мог себе позволить.

– Спокойной ночи, Мел.

После минутного колебания она соскользнула с табурета и пересекла гостиную, оглянувшись на него один раз, прежде чем скрыться в своей спальне. Перед ним стоял недопитый бокал с виски, на котором можно было увидеть едва заметный контур ее губ. Не раздумывая, он взял стакан и прижался губами к месту, к которому только что прикасались ее губы, жадно глотая прозрачную жидкость и чувствуя нарастающее напряжение в паху. Он позволил желанию проникнуть внутрь… и знал, что от этого будет только хуже.

Глава четырнадцатая

Мелоди уже двадцать минут сидела на краю кровати в гостевой комнате, уставившись на стену. Бит был прав, им нужно было как можно больше отдохнуть, потому что, мягко говоря, завтрашний день обещал быть непростым. Но, похоже, она не могла заставить себя лечь и закрыть глаза.

«Но я хорошо справляюсь с этим» – эти слова не выходили у нее из головы.

Расспрашивать его дальше было уже слишком, правда же? Но когда они были на кухне вдвоем, казалось, нет запретных тем. Казалось, они могли наконец-то расслабиться и просто… разговаривать. Это была своего рода магия, которой у нее не было ни с кем другим. Но он не стал делиться с ней своим секретом, и теперь она не могла перестать выдвигать собственные теории и отбрасывать их не из чистого любопытства, хотя она была заинтригована, а больше потому, что она чувствовала, что этот ответ – ключ к большой тайне, которую он скрывает.

Очевидно, Мелоди не претендовала на все секреты Бита. Она только хотела, чтобы он знал: он может поделиться с ней сокровенным, она поймет его, и ему не придется справляться с трудностями в одиночку.

Сквозь стену до нее донесся приглушенный звук. Он был коротким, это мог быть пролетевший вдалеке самолет, который, возможно, постепенно опускался, чтобы приземлиться в аэропорту Кеннеди или Ла-Гуардия. Она хорошо знала этот звук. Так почему же после этого ее пульс участился?

Она почти убедила себя, что ей показалось, будто у Бита возникло что-то похожее на эрекцию, когда она, спотыкаясь, выходила из внедорожника. Этот твердый выступ, который она чувствовала у себя на бедре, это ведь просто его телефон, верно? Но, как правило, люди не носят свои телефоны спереди, и телефоны не такие уж и большие. Кроме того, он стал томно дышать, когда она прижалась к нему… и, может быть, ей не показалось, что он возбудился?

А что, если это было не из-за нее?

Вполне возможно, что эрекция Бита была просто предвкушением того, как он выпустит пар в конце дня? Возбуждаются ли мужчины при мысли о мастурбации? Мастурбировал ли он прямо сейчас?

Мелоди резко выдохнула и сжала ноги вместе. Возбуждение охватило ее до самых кончиков пальцев, голова откинулась назад. Тепло разлилось между ее бедрами и, будто невидимое перышко, защекотало низ живота. Она старалась не думать о Бите во время ласк, а просто наслаждаться ими, но без его образа, без воспоминаний о его прикосновениях и его неиссякаемой энергии желание начало угасать.

«Нет», – подумала она, выдохнув, и желание начало разгораться с новой силой, когда из-за двери донесся скрип. Можно было бы пойти и проверить, что это за звук, но тогда она бы нарушила личное пространство. Тем не менее Мелоди встала на цыпочки и прислушалась, ожидая других резких, скрипучих звуков. Когда наконец она услышала еще один скрип, ее кожа стала такой чувствительной, что даже сделать вдох стало почти невозможно.

Она просто вышла в коридор. Может быть, там она могла бы лучше слышать его, и когда у нее еще будет такая возможность? Побыть рядом с человеком, который так сильно привлекал ее? Запомнить его запах и голос?

Сделав глубокий вдох и задержав дыхание, Мелоди осторожно открыла дверь гостевой комнаты и вышла в темный коридор. В квартире на несколько долгих мгновений воцарилась мертвая тишина. Затем она услышала прерывистый вздох по ту сторону двери спальни Бита, и ее колени чуть не подогнулись. Она прижала ладонь к стене, чтобы не упасть, и сделала еще один крошечный шаг вперед, дав себе тридцать секунд, не больше и не меньше.

Скрип пружин на кровати заставил ее сжаться внутри так сильно, что пальцы ног уперлись в ковер, а свободная рука поднялась, чтобы одернуть перед ночной рубашки.

Дверь спальни Бита открылась.

Он стоял при свете лампы без рубашки, его грудь тяжело поднималась и опускалась, на лбу и верхней губе выступили капельки пота. Спереди на его спортивных штанах образовался резкий изгиб, который сильно натянул материал, и все это было… сексуально и интимно и не предназначалось для ее глаз. Но она ни за что не могла оторвать от него взгляда, даже если бы мир обрушился, потому что он был самым красивым человеком на планете, с бездонными глазами, выделяющимися в тени, растрепанными волосами и мускулистым телом.

– Ты шумела, – прохрипел он.

– Неправда, – сказала она, покачав головой.

– Еще как правда.

– Может быть, это самолет готовился к посадке…

Ее слова оборвались на полуслове, потому что он вышел из комнаты и направился к ней крадущейся, уверенной походкой, и она была так шокирована этим, что ее начало трясти. Она дрожала с головы до ног, когда он прижал ее своим крепким телом к стене.

– Мел…

– Подожди, – это было все, что она смогла сказать. – Я просто… перестань прикасаться ко мне.

Он тут же прижал ладони к стене рядом с ее головой и отдалился от нее так, что они больше не соприкасались. Но его близость возбуждала ее нервные окончания, и у него не было телефона. Это определенно был не телефон, и в тех спортивных штанах даже не было карманов.

– Потому что ты хочешь, чтобы я остановился?

– Нет, потому что мне будет неловко, – сказала она на выдохе.

– Нет. Мне нравится, как ты сходишь по мне с ума, – сказал он и снова прижался крепче и приник губами к ее уху, касаясь мочки так, что у нее перед глазами вспыхнули искры. – Мел, мне нравится, когда все слегка сумасшедшее.

Вот оно.

Он на грани, он почти готов открыть ей свой секрет. Бит грубо и чувственно прижимался к Мелоди, касаясь ее каждой линией тела. Мелоди полностью доверяла ему, и ее сердце бешено заколотилось, но она не была уверена, сможет ли еще выдержать, изнемогая от желания.

– И все же… скажи мне.

– Я бы лучше послушал, что нравится тебе. – Она скорее почувствовала, чем увидела, как он нахмурил брови. – У меня такое чувство, что я единственный, кто должен об этом знать.

– Ой, – из нее вырвалось одно-единственное слово.

– Разреши мне прикоснуться к тебе, Персик, – умолял он, уткнувшись в ее шею.

– Прикоснись ко мне, – прошептала она.

– Хорошая девочка, – сказал он и стал медленно покусывать ее, все жестче и жестче, заставляя ее задыхаться и удерживая ее между своим телом и стеной. – Я хочу услышать, что тебе нравится.

«Это. Именно этого я хотела целый день», – подумала она, но он хотел большего.

– Я, кажется, еще не могу сказать точно, что мне нравится, – поспешно сказала она. – Я всегда слишком боюсь потерять бдительность. Просто… Может быть, мне это кажется, но я всегда беспокоюсь, что они просто слушают, чтобы потом рассказать своим друзьям.

Бит поднял голову, внимательно всматриваясь в нее. В его глазах было полное понимание, настолько сильное, что ощущение собственной значимости для него и защищенности переполняло ее.

– Я понимаю, Мел. Вот почему я… – Он замолчал и быстро покачал головой. – Боже, я хочу поцеловать тебя больше, чем чего-либо в своей гребаной жизни.

– Так сделай это, – всхлипнула она.

Из его горла вырвался рык.

Затем он поцеловал ее, полностью захватив ее рот.

Бит поцеловал Мелоди.

Радость пронзила всю ее со скоростью света. Кислород хлынул в кровь, и легким стало не хватать воздуха. Губы Бита накрыли ее губы, его язык умолял и дразнил, и казалось, что ее жизненные силы прибавились в два, три раза. Сейчас она чувствовала себя комфортно в собственном теле. В разных местах пульсировала кровь, а руки не казались деревянными, они словно одновременно онемели и переполнились энергией. Мелоди наслаждалась, ощущая твердый пресс Бита, пока тот настойчиво исследовал ее округлости.

– Боже, Мел, твой рот, – зарычал он. – Ты – главная роскошь, которую я не заслужил.

– Ты заслуживаешь всего, – прошептала она.

– Нет. – Он сжал в кулаке подол ее футболки, подтягивая его вверх, и у него пересохло во рту при виде ее обнаженной груди и трусиков. – Но я все равно высосу из тебя этот пряничный запах, да? Пока ты не намочишь свои тугие стринги, которые они заставили тебя надеть.

«О боже», – подумала она. Тот факт, что у него был целый запас слов для таких интимных моментов, очень впечатлил ее.

– Да, – прошептала она, – давай.

– Это я должен тебя умолять. – Он обнял Мелоди за поясницу, приподнимая ее на цыпочки. В этой позе ее спина изогнулась, а твердые соски приподнялись, приблизившись к его губам. Прежде чем взять в рот ее сосок, Бит прерывисто выдохнул. – Не позволяй мне кончить, Мел.

– Хорошо, – сказала она, смутившись. Может быть… потому, что они еще не говорили о противозачаточных средствах? Но ее мысли путались, и она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме горячего дыхания у своей груди. На Мел нахлынула невероятная волна удовольствия, когда язык Бита слегка коснулся ее правого соска, затем еще раз, и на этот раз крепко, долго, смакуя, облизывая, затем опускаясь все ниже, ниже. Оказавшись между ног, его губы сомкнулись. Из горла Бита вырвался стон.

Мел почувствовала сильное возбуждение, берущее начало от пупка. Так быстро. Слишком быстро?

Ее бедра почти сомкнулись, чтобы сдержать прилив удовольствия, но Бит задержал их, и она застонала, напряженная и возбужденная, не веря в происходящее. Неужели она испытает оргазм оттого, что он ласкает ее соски? Нет, нет, конечно, нет.

Он наблюдал за ней горящими глазами, водя языком, поглаживая чувствительную грудь, затем снова коснулся соска губами и сильно задвигал бедрами. Волна желания прошла по его телу. Спина Мелоди снова прижалась к стене, а пальцы ног зависли над землей, удерживая ее на твердой поверхности, в то время как его левая рука трогала переднюю часть ее трусиков. Она чувствовала, что внутри него происходит борьба, будто он прямо сейчас хотел сорвать с нее нижнее белье. Их поцелуй на мгновение прекратился, и воздух между ними словно бы наэлектризовался, заставляя Мел двигаться навстречу Биту. Перемещаясь вверх и вниз по рельефному шву его спортивных штанов, она постанывала ему в ответ, и напряжение внизу ее живота скапливалось все больше и больше.

«О боже. Нет, не так», – подумала она.

– Вот так ты хочешь кончить? Через одежду?

Он наклонил свои бедра, закусил губу и застонал, увидев то, как она двигалась вверх и вниз, при этом ощущая, каким влажным и нежным на ощупь было ее белье. Она, казалось, не могла совладать с собой, ее бедра двигались все быстрее.

– Боже мой… ты хочешь, чтобы я надел презерватив?

Почему в его устах это слово прозвучало так чувственно?

– Ты всегда используешь его?

– Да, – хрипло выдохнул он, прижимаясь к ней вплотную, продолжая двигать нижней частью тела. – Хотя я бы не хотел использовать его с тобой.

– Я тоже. Я не против обойтись без него, но… может быть, не сейчас…

– Да, Мел. Все в порядке. Мы будем делать все что хочешь, когда ты будешь готова, так что не останавливайся, детка. Ты такая красивая. Не останавливайся. Он будет твердым столько, сколько ты хочешь.

Мелоди вскрикнула и обхватила ладонями свою грудь. Она не делала так раньше, ведь никогда не была такой чувствительной, как сейчас. Сильное покалывание в сосках становилось таким же невыносимым, как и вибрация между ног, и все, что она могла сделать, – это зажать их, чтобы уменьшить боль и напряжение, но от этого оно становилось только хуже.

Она была так близка, чтобы кончить. Ощущение пикового наслаждения вместе с другим человеком было очень ярким, но с Битом это было действительно нечто особенное. Внезапно она почувствовала всепоглощающее чувство счастья, которое зарождалось внутри нее.

Бит стянул с нее трусики, впервые увидев ее полностью обнаженной, и стиснул зубы, ощущая, как вздрагивает грудь.

– Черт возьми, Персик. Ты, случайно, не принимаешь таблетки? Выходить из тебя будет просто пыткой, я не смогу.

– Да, – сказала Мелоди, выдохнув, и тут же будто упала в бездну.

Тот факт, что Бит поднял свой взгляд в ту секунду, когда она достигла пика, только усилил оргазм. Она захныкала, и затем этот звук перешел в долгий жалобный стон, в то время как волна за волной невообразимого наслаждения пронзали ее тело, заставляя биться спиной о стену, а полнейшая эйфория заставляла ее до боли стискивать зубы. От оргазма у нее перехватило дыхание, и она не могла контролировать свои действия. Несколько мгновений она дрожала, и дыхание было неровным, как и у Бита.

Он все еще смотрел ей в глаза, и выражение его лица было таким… удивленным? Выражающим ужас? Восхищение?

Она не могла мыслить достаточно ясно, чтобы сказать точно, но знала только то, что хочет, чтобы он тоже достиг своего пика. Она хотела его, нуждалась в нем, чтобы он испытал то же, что и она.

– Я хочу, чтобы ты тоже кончил, – прошептала она, тяжело дыша, – пожалуйста.

Борьба с самим собой и сожаление, казалось, давили на него. Прошептав извинения, Бит внезапно опустил ее на землю своими трясущимися руками, пятясь от нее с мокрой от пота, тяжело вздымающейся грудью.

– Прости меня, Мел. Черт.

Ее затуманенный из-за оргазма разум пытался уловить значение этих слов, но они только напомнили ей о том, что было всего несколько мгновений назад.

«Не дай мне кончить», – прозвучало у нее в голове.

Когда он обратился к ней с этой просьбой, она была слишком возбуждена, чтобы прислушаться.

Теперь, когда он отдалялся от нее все дальше и дальше, она не могла избавиться от ощущения, что ее чего-то лишили. Ее отвергли. Мел почувствовала, как ее желудок сжался, и она быстро взяла футболку, чтобы прикрыться. К горлу подступила судорожная икота, и она быстро остановила ее, устремившись к двери гостевой комнаты, чувствуя себя потерянной, далекой и ненужной.

Как только она закрыла дверь, то услышала его шаги, которые вели к двери в комнату для гостей.

– Мел, впусти меня.

– Нет. – Она постаралась изменить интонацию своего голоса. – Все в порядке.

Он ударил в дверь, кулаком или лбом.

– Все в порядке. Я как раз ложусь спать.

– Все далеко не в порядке, Мел.

– Клянусь, все нормально.

Прошло несколько секунд.

– Мне жаль, что я не смог… что я не знаю, как сделать это вместе с тобой. Если это и возможно с кем-то, то только с тобой.

У Мелоди сжалось горло, и она не смогла ответить. Чувствуя себя совершенно беззащитной, она забралась в постель, завернулась в одеяло и зарылась лицом в подушку. Что только что произошло?

Ее оргазм сдержал его? Была ли она слишком нетерпеливой? Не показалось ли она ему отчаянной? Последняя мысль заставила ее сильнее съежиться.

Несколько секунд спустя тяжелые шаги Бита привели его обратно в спальню, и дверь захлопнулась с ноткой разочарования, будто теперь их разделяло несколько стен.

Глава пятнадцатая

16 декабря

Бит расхаживал перед дверью своей квартиры. Было 5:50 утра, а Мелоди все еще не вышла из гостевой комнаты, несмотря на то что он слышал ее шаги. Каков был ее план? Выйти ровно в шесть, чтобы их снимали на камеру и им не пришлось говорить о том, что произошло прошлой ночью?

Однажды он уже подходил к двери и намеревался постучать, чтобы они могли поговорить с глазу на глаз, без мигающей красным огоньком камеры в двух футах от них и Даниэль, возящейся со своим планшетом. Но что, черт возьми, он мог сказать, чтобы исправить ситуацию? Ему нужно было понять, как поступить, потому что впереди у них еще восемь дней, и ему действительно следовало бы думать об этом в другом ключе, о времени, проведенном вместе на заднем сиденье темного внедорожника. А позже, сегодня вечером, у них будет больше шансов побыть наедине и похоронить дружбу, ценность которой он осознавал с каждой минутой.

Тихое покашливание Мелоди по ту сторону двери заставило его сердце учащенно забиться, а затем, если он не ошибался, раздался звук открывающейся губной помады. Боже, тогда он не мог думать ни о чем, кроме ее губ. Поцелуй с Мелоди был похож на вечеринку по случаю возвращения домой в место, в котором он никогда не был и которое, к сожалению, не мог назвать своим домом. Но это было незаконное посягательство на Мелоди. Он не имел права широко раскрывать эти губы, дразня их, или так глубоко проникать языком, плотно зажимать свои бедра между ее ногами, чтобы она могла надавливать на них и вызывать пульсацию, возбуждая его так, что он почти терял контроль над собой.

Такого никогда не происходило. Ни разу.

Бит всегда кончал один. Удовольствие было достаточно размеренным и растянутым, чтобы достичь пика, но он никогда не доходил до конца вместе с партнершей. Разве он мог быть с кем-то таким уязвимым? Нет. Он никому не доверял в достаточной мере. Но… он никогда не сталкивался с такой девушкой, как Мелоди, с ее румянцем на скулах, прерывистым дыханием, неконтролируемой дрожью и тем доверием, которое она, казалось, испытывала к нему. Их связь была настолько ощутимой, что все остальное почти не имело смысла. Он чувствовал прямо через штаны, как она кончала и чуть не заставила его достигнуть пика в тот момент.

Он ранил ее чувства, отступив и сдержав себя, что он никогда бы не сделал намеренно. Почему его так тянуло к кому-то, кому он мог причинить боль?

Им нужно было поговорить сейчас.

Ситуация не сулила ничего хорошего.

Если ему придется провести с Мелоди целый день, при этом не наладив с ней отношения, он будет вести себя неблагоразумно, например расстроится и выскажет это перед всем миром.

Бит расправил плечи и направился через всю квартиру в сторону комнаты для гостей. Но не успел он сделать и шага, как раздался стук в дверь. Он провел рукой по волосам.

– Конечно, как раз вовремя…

Он тут же замолк, когда открыл дверь. Вместо Даниэль и Джозефа стоял его шантажист, прислонившись к дверному косяку. Бит почувствовал холод на своей коже, его сердце сжалось, и комок застрял у него в горле. Шокированный, он все же не забывал – нужно держать его подальше от Мелоди.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Бит, выталкивая его в коридор и закрывая за ним дверь. – Как ты сюда попал?

– С помощью шоколадных батончиков, а как еще? Секрет был раскрыт в эфире.

– Мы же договорились, что ты никогда сюда не придешь.

Самодовольная улыбка мужчины не сходила с его лица.

– Ты не отвечал на звонки, – протянул он. – Как еще я мог до тебя добраться?

– Я был занят.

– О, я слышал. Все слышали. Все только и говорят о твоем маленьком проекте.

– Ты пришел сюда, чтобы поздравить? – спросил Бит. – В конце концов, я бы не стал участвовать в шоу, если бы не ты.

– Чушь собачья, Бит. Я знаю, что с каждым годом фонд «Овации» собирает все больше денег в виде пожертвований. Это общеизвестный факт. Тебе не нужно было участвовать в каком-то реалити-шоу, чтобы заплатить мне.

– Я не трачу деньги фонда, чтобы заткнуть тебе рот, а использую свои собственные, – сказал Бит и наклонился, чтобы посмотреть барабанщику в лицо. – Деньги фонда идут на стипендии для талантливых людей, а не на мошенников, притворяющихся художниками.

Улыбка шантажиста стала натянутой.

– На твоем месте я бы действовал осторожнее.

– Ты – это не я. Слава богу, мы совсем не похожи.

– По характеру? Может быть. – Он погладил свой подбородок. – А генетически – это уже другая история.

Внезапно Бит почувствовал такую усталость, будто целый час занимался боксом.

Мелоди была в квартире, и он хотел, чтобы этот проходимец держался от нее подальше, от всей его семьи. К сожалению, он пока не мог распрощаться с Флетчером Карром. Возможно, они никогда не расстанутся, если Бит захочет сохранить тайну, касающуюся отцовства, только между собой и шантажистом. Бит не допустит, чтобы он кому-то повредил и опорочил имя его матери.

– Вчера вечером произошла по-настоящему трогательная сцена: вся семья собралась на ежегодное выпендрежное мероприятие твоей мамы. Твой отец, – сказал он, изображая в воздухе кавычки, – так и предпочитает отводить взгляд, когда речь идет о твоей мамаше. Если бы он только знал.

– Убирайся, – сказал резко Бит. – Убирайся из моего дома и больше сюда не приходи. Возьму ли я ссуду, устроим ли мы концерт, деньги будут только к Рождеству, как и договаривались. У тебя нет причин продолжать доставать меня.

– В самом деле? – воскликнул шантажист и встал ближе к Биту, разминая свои кости. – В один прекрасный день ты задумаешься о том, чтобы набраться храбрости и, возможно, рассказать правду. Я думаю, что мои короткие визиты напоминают тебе, как сильно ты не хочешь, чтобы люди узнали, что я твой настоящий отец, что твой отец – не тот, за кого себя выдает, что твоя мать не была ему верна с первого дня их знакомства.

От напряжения у Бита надулась вена на шее.

– Я сказал, убирайся.

Шантажист Бита отступил назад, и от его смеха у Бита побежали мурашки по коже.

– А ты повеселись с Триной, с этой сумасшедшей сучкой, – сказал он, повернулся к лестнице и распахнул дверь. – Я буду наблюдать за тобой с миской попкорна.

Тишина, воцарившаяся после того, как за ним захлопнулась дверь на лестничную площадку, была оглушительной. Что-то внутри подсказывало Биту вернуться в квартиру, постучать в дверь гостевой комнаты и все рассказать Мелоди. Как хорошо было бы узнать, что она на его стороне. Он почти чувствовал, как груз сваливается с его плеч. Но тогда это бремя свалилось бы прямо на нее, а Бит не мог допустить этого, особенно после того, как они уже начали снимать шоу, и только не после прошлой ночи, когда он обидел ее, отступив в последнюю секунду. Мелоди была маленьким, замечательным и светлым лучом в его жизни, и, если бы он вывалил на нее слишком много своего дерьма, ее сияние померкло бы.

Нет, он будет держать рот на замке и сам разберется с Флетчером. Это его проблема, которая касалась его семьи, и Мел это ни к чему.

Бит как раз сделал глубокий вдох, когда двери лифта открылись. Даниэль и Джозеф о чем-то спорили. У Джозефа под боком была камера, а Даниэль попятилась от лифта, уперев руки в бока. И она продолжала пятиться, пока не уперлась спиной в стену коридора, а оператор смотрел на нее сверху вниз, как будто собирался поцеловать. По крайней мере, это продолжалось до тех пор, пока они одновременно не заметили Бита.

– Бит! – воскликнула Даниэль, смущенно приглаживая волосы и пытаясь обойти преграду, которую Джозеф создал своим телом. – Доброе утро, что ты здесь делаешь?

– Я только что разговаривал с одним из моих соседей, – быстро сказал он, уже поворачивая ручку, чтобы вернуться в квартиру. – Я сообщу Мел, что вы здесь.

Бит остановился, когда увидел Мелоди, стоящую в прихожей с дорожной сумкой в руке.

– Считай, что я уже в курсе, – выдохнула она, смотря лишь на его подбородок и не глядя ему в глаза.

Черт возьми, она выглядела потрясающе. На ней была белая футболка, заправленная в джинсы с высокой талией, и на мгновение в его памяти всплыло то, как он держал эти бедра в своих руках, как он обнимал их в спортзале и вчера вечером. Его ладони помнили их форму, отчего сжались по бокам. Каково это – обхватить их сзади и вцепиться в них? Провести языком? Он очень сожалел о том, что произошло прошлой ночью, но, разумеется, не мог просить прощения в коридоре. Если бы прошлая ночь была его единственным шансом прикоснуться к Мелоди, он мог бы, по крайней мере, прожить свою жизнь, зная, что довел ее до оргазма.

– Можем начать съемки? – нерешительно спросила Даниэль.

– Нет, – ответил Бит.

– Да, – тут же сказала Мелоди.

– Нам нужно поговорить, – сказал он, покачав головой.

– Мы же можем поговорить в самолете, да?

Даниэль нервно рассмеялась:

– У вас двоих все в порядке?

– Нет, – прорычал Бит.

Мелоди широко раскрыла глаза, глядя на него:

– Да.

– Мелоди.

Она поставила свою дорожную сумку и проскользнула мимо него, чтобы взять пальто с вешалки, и накинула его на плечи. Мелоди никак не могла найти рукав, и Бит, не раздумывая, подошел к ней сзади и помог. От ее пряничного аромата у него закружилась голова.

– Спасибо, – пробормотала она, делая шаг назад, чтобы снова взять свою сумку.

Все замолчали, Джозеф, очевидно, не был уверен, стоит ли ему начинать снимать, и украдкой переглянулся с Даниэль.

– Чего вы все уставились на меня? – спросила Мелоди, рассмеявшись.

«Кому вообще захочется смотреть куда-то еще, когда она находится в комнате?» – подумал Бит.

– Ты выглядишь встревоженной, – отметила Даниэль.

Мелоди выдохнула:

– Конечно, я нервничаю, ведь мне предстоит навестить свою мать в ее поместье. Насколько известно, она понятия не имеет, что мы приедем. И я даже не могу представить, что мы увидим, когда туда доберемся. В доме могут быть люди из секты. Возможно, они будут молиться статуе гепарда Честера с упаковки Читос, когда мы приедем. – Она сделала паузу. – А еще даже не февраль.

У Даниэль зазвонил телефон. Она ответила не сразу, и в квартире трижды прозвучал гудок, прежде чем она извинилась и нажала на экран.

– Алло? Хорошо, спасибо. Мы скоро будем там. – Она повесила трубку, ее взгляд метался между Битом и Мелоди. – Наш частный самолет прилетел. Я решила, что неразумно летать на коммерческом рейсе после вчерашней ночи, но пришлось постараться, чтобы телеканал одобрил это. – Она убрала телефон в карман. – К сожалению, нам нужно ехать. В это время года многие обеспеченные люди путешествуют, а у нашего пилота плотный график.

Бит смутно уловил, что говорила Даниэль, но в основном у него в голове звучали слова Мелоди. То, как она их произнесла, говорило о ее тревоге и опасениях. Да, им предстояла большая работа с Триной. Сегодняшний день обещал быть для Мелоди достаточно тяжелым и без разговора о том, что между ними было вчера. Они и так скоро об этом поговорят. Но прямо сейчас все, чего он хотел, – это успокоить ее.

Он умирал от желания подойти прямо к Мелоди и заключить ее в объятия, но дотрагиваться до нее, не обсудив вчерашнюю ночь, было бы уже слишком, верно? И все же он должен был что-то сделать, чтобы успокоить ее. Закинув на плечо свою сумку, он подошел к ней ближе и поднял ее сумку, затем взял ее за руку и, сжав ее, переплел с ней пальцы.

Глядя в ее встревоженные глаза, он быстро прокрутил в голове их вчерашний разговор.

– Хочешь посмотреть на мою пародию на Спрингстина, Персик?

По крайней мере, он отвлек ее.

– Хмм… Что?

Он приподнял бровь.

– В смысле, кто бы отказался от такого предложения? – сказала она, моргнув.

Сохраняя серьезное выражение лица, Бит откашлялся. Он был ужасным певцом, но грудной голос передался ему по наследству, и это все, что ему было нужно для правильного подражания Брюсу. Наклонившись и встав в дюйме от ее губ, он начал напевать первые строчки песни «Рожденный бежать». Вскоре ее лицо просветлело.

У нее открылся рот, в глазах снова появился блеск, а на правой щеке появилась ямочка. Даже когда он путался в словах, он никогда в жизни не чувствовал себя таким героем, как сейчас. В конце концов она пришла в такой восторг, что ему пришлось остановиться. Откашлявшись, чтобы ослабить давление в горле, он добавил:

– Твоя мать входит в секту, поклоняющуюся Честеру?

Губы Мелоди дрогнули:

– Не уверена…

– А я наверняка знаю, что да.

Она вздохнула:

– Когда я рядом с ней, мне снова шестнадцать. Понимаешь, о чем я? Я та неуклюжая девушка, которую ты встретил миллион лет назад, которая считала, что бирюзовые резинки для брекетов делали ее особенной.

– Эта неуклюжая девушка была самой лучшей.

Она одарила его благодарной полуулыбкой.

– Легко так говорить, ты не она.

– Я тоже был неуклюжим, но тогда я научился это скрывать.

Она всматривалась в его лицо, слегка сдвинув брови, как будто пытаясь понять, что он имел в виду.

– Между прочим, мой ортодонт дал мне понять, что прозрачные резинки – это скучно. Я почти уверена, что он был садистом.

«Она такая замечательная, я просто не выдержу», – подумал Бит.

– Говорю тебе, Мел, тебе очень шел бирюзовый.

– Моя шестнадцатилетняя «я» улыбается нам сверху, и между зубами у нее застрял воск, – сказала она, прикусив губу. – Ты был как настоящий Спрингстин, бассовитей самого Босса.

– Я могу еще. – Ему потребовалось усилие, чтобы не пообещать ей луну с неба. – В любое время, когда тебе захочется.

– Включите микрофоны. Нам пора идти, ребятки, – сказала Даниэль, отвечая на звонок и разговаривая с кем-то на другом конце провода, при этом выходя из квартиры. Она придержала для них дверь и подождала, пока они прикрепляли свои аккумуляторы, просунули микрофоны под рубашки и нажали на кнопки, которые более четко улавливали их голоса для аудитории. Когда Бит обернулся, он увидел, что Джозеф снимал их, и задался вопросом, как много он и все, кто наблюдал за ними, услышали лишнего. Имело ли это вообще какое-то значение? То, что он прятался от камеры, только напоминало ему о том, насколько скрытным он обычно был. Иногда подпускал поближе, но не слишком. Никогда не раскрывал ничего слишком личного или важного.

Держа Мелоди за руку, Бит впервые задумался о том, что можно научиться быть немного более доверчивым. Что было бы, если бы он изменился?

Глава шестнадцатая

Во время полета в Нью-Гэмпшир Мелоди отчаянно пыталась сосредоточиться на видео с TED-током, посвященном мозгу насекомых и искусственному интеллекту, который делали на его основе. Но вот проходило пять минут, и она понимала, что ничего не запомнила.

Очевидно, ее мысли были очень далеки от мозга насекомых.

Стараясь держаться непринужденно, Мелоди повернулась на своем широком кожаном сиденье и посмотрела в конец самолета, где Бит просматривал аккуратно сложенную стопку бумаг, нахмурив лоб. Он облизал указательный и средний пальцы, чтобы перевернуть страницу, и у Мелоди засосало под ложечкой.

Казалось, что каждый раз, когда Мелоди моргала, она вспоминала, как эти длинные пальцы оттягивали резинку ее трусиков, чтобы получше все рассмотреть.

«Черт возьми, Персик. Ты, случайно, не принимаешь таблетки? Выходить из тебя будет просто пыткой», – вспоминала она.

Внезапно эти слова распалили ее и подвели к краю пропасти. При свете дня или, можно сказать, при плохом освещении салона самолета они только заставили ее задуматься… «Лишать себя удовольствия» – это то, что ему нравится?.. То, что ему нужно?..

Словно услышав ее мысли вслух, Бит еще больше притягивал ее взгляд и завладевал ее вниманием с такой силой, что ее бы хватило, чтобы запустить самолет.

– Эй, – сказала Даниэль, ткнув ее локтем в ребра. – Ты пялишься на него.

– Да. – Облизнув внезапно пересохшие губы, Мелоди снова повернулась лицом вперед и не открывала глаза, пока ее пульс не замедлился. – Лучше отвлеки меня и расскажи, что происходит на самом деле между тобой и Джозефом, нашим надежным оператором.

– Отвлечь тебя от чего?

– Перелеты вызывают у меня беспокойство.

– Если ты требуешь от меня правды, ты должна отплатить мне тем же.

– Думаю, я у тебя в долгу, – проворчала Мелоди, – за то, что ты дала мне понять, что я мечтаю о Бите у всего мира на глазах.

– Все, что ты мне скажешь, останется между нами. – Продюсер скрестила ноги и повернулась лицом к Мелоди. – Вы двое и так достаточно интересны перед объективом. Мне даже не нужно ничего придумывать за кулисами.

– Это стандартная практика в реалити-шоу?

Даниэль чуть было не рассказала, но, видимо, передумала.

– Когда-нибудь ты прочитаешь об этом в моих мемуарах.

Мелоди щелкнула пальцем.

– Сделаю предварительный заказ, – сказала Мелоди, и Даниэль улыбнулась, но промолчала, ободряюще кивнув ей. – Мы целовались прошлой ночью, – прошептала она. – Страстно целовались.

– Я в шоке, ничего ведь не предвещало.

Ей просто надо было быстро произнести это вслух, молниеносно.

– И он просто… ушел.

– И правда неожиданно. Что дальше? – спросила Даниэль, внимательно глядя на нее.

– Нет. – Мелоди решительно покачала головой. – Твоя очередь.

Продюсер определенно хотела и дальше слушать Мелоди, хихикая вместе с ней.

– Мы с Джозефом давно работаем вместе в круглосуточной новостной сети. Мы вращались в одних и тех же кругах, наши пути пересекались, и между нами всегда было что-то вроде… флирта. Затем, около восьми лет назад, у нас было полевое исследование, мы освещали новости про шторм, и нам пришлось провести ночь в фургоне для репортеров. Можешь представить, чем мы занимались?

– Думаю, он представлял это много раз в своей голове и до того.

Даниэль фыркнула:

– В любом случае ему нравится вся эта чушь, быть главным в постели… – Она взяла журнал, который читала, и рассеянно начала обмахиваться им. – Это полная противоположность тому, чего хочу я. Во всяком случае, не в сексе точно, а в постели…

Мелоди обдумала это утверждение.

– Ты удивилась, поняв, что тебе понравилось спать с таким парнем?

– Удивление – это еще не все, – сказала продюсер, бросив на него раздраженный взгляд через плечо. – И этот ублюдок постоянно напоминает, что мне это понравилось.

– Думаю, это объясняет напряженность между вами, – пробормотала Мелоди, прокручивая их разговор в голове. У Даниэль и Джозефа были четкие предпочтения в постели. Мелоди никогда не чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы исследовать свои собственные желания… но, может быть, у Бита они были? Что, если у него были определенные предпочтения, а она их еще не обнаружила? Вчера вечером он, конечно, сделал несколько намеков. Возможно, проблема была не в ее настойчивости… а в том, что ему просто нужно было немного больше времени, чтобы поделиться тем, что его возбуждает?

«Не позволяй мне кончать», – вспоминала Мелоди.

Мелоди почувствовала, что ее сердце бешено колотится, и дрожащими руками расстегнула ремень безопасности, отчаянно нуждаясь в движении. К сожалению, в самолете было только одно место, где можно спрятаться. По дороге в туалет она прошла мимо Джозефа, который дремал сзади, выключив камеру, пристегнувшись и заняв соседнее сиденье, как маленький ребенок. Мелоди быстро сходила в туалет, вымыла руки, ополоснула лицо холодной водой и начала возвращаться на свое место, когда самолет попал в зону турбулентности.

Она споткнулась в проходе и мгновение пыталась удержаться на ногах.

– Мел, – резко сказал Бит, поймав ее за запястье.

Прежде чем она поняла, что происходит, он подхватил ее и усадил к себе на колени. Она вздрогнула от хруста бумаг под своими ягодицами.

– О боже. Мне жаль. Надеюсь, это не такие важные документы.

На его щеке дрогнул мускул. Он только что взглянул на ее губы?

– Это всего лишь бумаги, – сказал он.

Мелоди кивнула и начала подниматься, но самолет снова затрясся, и она снова плюхнулась ему на колени, прижалась к его груди, заставив его сделать резкий вдох.

– М-м-м…

Желание стало рождаться глубоко внутри нее.

– Я должна вернуться на свое место.

Они снова почувствовали турбулентность. Самолет проваливался в большие воздушные ямы. С каждым толчком рука Бита крепче сжимала подлокотник кресла.

– Ты можешь упасть. Оставайся здесь, пока это не прекратится.

В его словах была доля правды. Она не могла управлять ситуацией. Так и до сотрясения мозга недалеко. Но притворяться, что ее положение не возбуждало их обоих, становилось почти невозможным. Если бы не стопка бумаг между ними, она подозревала, что почувствовала бы эрекцию Бита. Рука, которой он сжимал подлокотник, скользнула на ее колено, и его большой палец пошел дальше вовнутрь. Затем Бит медленно поднялся выше после особенно сильного толчка турбулентности, слегка сжимая ее бедро.

Так хотелось, чтобы он продолжал… Но нет, так просто она не сдастся. Они справятся, нужно просто отвлечься.

– Расскажешь мне о документах, которые я только что раздавила?

– Хорошо, – прохрипел он, закрыв глаза. – Это… э-э… заявления… от претендентов на стипендию. Мы объявим нашего январского победителя в первый день нового года. – Казалось, он пытался сосредоточиться на теме, которую она затронула. – Это всегда трудный выбор, выбрать кого-то одного практически невозможно. Среди них нет ни одного человека, который бы этого не заслуживал.

– Какие у вас критерии?

Что-то промелькнуло в его глазах: волнение… страстное увлечение своей работой, из-за чего у него перехватило дыхание.

– Очевидно, что учеба стоит на первом месте, но для этих детей это только верхушка айсберга. Они все лучшие в своем классе. Поэтому мы должны быть более дальновидными, то есть смотреть на их участие в клубах, рассматривать рекомендательные письма. Как только у нас появится около двенадцати лучших ребят, тогда мы посмотрим записи их прослушиваний.

– Как вы сообщаете победителю? – спросила Мелоди с большим интересом.

Уголки его рта приподнялись, образуя легкую улыбку.

– Обычно мы связываемся с их родителями или опекунами, договариваемся о повторном звонке. На экране появляется Октавия и говорит им, что им оплатят обучение в колледже. Это… – замолчал он, кивая, – это очень круто.

– И вы делаете это для них.

– Мои родители. Я просто изучаю информацию.

Картина в целом начала складываться.

– Стипендиальную программу создала твоя мать, Бит? Или ты?

– Я не знаю. – Он на мгновение уставился куда-то поверх ее плеча, его глаза слегка прищурились. – Все это было так давно, что я не могу вспомнить.

Он действительно не помнил и говорил правду.

– Я думаю, идея была твоя.

– Почему? – Они обменялись долгими молчаливыми взглядами. – Ты думаешь, я делаю это, чтобы уравновесить свою богатую жизнь, – медленно произнес он.

– Думаю, отчасти дело в этом, но, по сути, ты просто хороший человек, который хочет помогать.

– Не знаю. Это как… Я не могу поверить, что все эти таланты существуют, и так много из этих ребят остаются нереализованными. У них есть невероятные способности и никаких связей, в то время как у меня все наоборот – никакого таланта, только…

– Нет, это не так, прекрати.

– Это не так-то просто, – сказал он, саркастично рассмеявшись.

– Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Мы возлагаем на себя огромные, нереалистичные надежды из-за наших матерей. – Она вспомнила о своих многочасовых сеансах психотерапии, о выводах, к которым они приходили снова и снова, с которыми она стала соглашаться совсем недавно. – Но, Бит, мы просто люди. Мы просто обычные люди.

На этот раз, когда его взгляд явно остановился на ее губах, она поняла, что ей ничего не показалось.

– Наедине с тобой, может быть, мы просто люди. – Он наклонился к ней или, возможно, это сделала Мелоди. – Но со всеми остальными… с друзьями, коллегами, прессой отношения всегда были поверхностными, потому что те люди не могли увидеть в нас глубину, самое сокровенное. – Она услышала, как он сглотнул. – Может быть, я захожу слишком далеко, понимаешь?

Они склонили головы, а их глаза были напротив друг друга.

Нет. Она прекрасно осознавала важность этого разговора и прекрасно понимала его сущность.

– Мне действительно трудно быть рядом с тобой, – сказала она, не подумав. – А еще мне очень легко быть рядом с тобой. В этом есть какой-то смысл? Я прекрасно понимаю тебя.

– И я тебя.

– Но вот что странно, – сказала она. Бит выглядел немного уязвленным, но она не взяла свои слова обратно. – Ты говоришь, что у тебя были поверхностные отношения, что ты иногда заходишь слишком далеко. Что ты имеешь в виду?

Его грудь приподнялась и опустилась. Он дважды открыл рот, чтобы что-то сказать, прежде чем наконец продолжить.

– Как я уже говорил, когда я был моложе, мне было слишком трудно смириться с тем, что мне все время потакают. Я ничего не делал, чтобы заслужить хорошую жизнь и комфорт. Это чувство вины начало полностью проникать в меня. Мне нужна была отдушина. И, когда мне было шестнадцать, я попросил девушку, с которой встречался, держать меня в напряжении, дразнить и мучить меня, но не давать мне кончить. Она сделала это, но после этого больше не захотела меня видеть, и следующая девушка тоже. – Он резко дернул плечом. – Я принял решение не делиться этой частью себя с дорогими мне людьми и держать это в секрете, и в какой-то момент это перестало быть связано с чувством вины, а стало близко к наслаждению. Но самое главное – это то, что я не могу никому доверять. Есть места, куда можно пойти… – Он закрыл глаза и слегка покачал головой. – Господи, не могу поверить, что рассказываю тебе об этом.

Казалось, Мелоди затаила дыхание на целую минуту.

– Все в порядке.

Когда он снова посмотрел на нее, в его взгляде было тепло и он будто извинялся.

– Есть места, куда можно пойти, Мел, в клубы, иногда частные дома. Я нахожу женщин, которые действительно хотят этого… – Он приподнял бровь, как бы говоря «ты понимаешь, о чем я». – Это сделка, а не отношения, и эта четкая грань удобна для меня.

– Ох, – прошептала она, собираясь с мыслями.

Бит перебил ее и снова прижал свой лоб к ее лбу.

– Посмотри на меня.

– Я смотрю.

– Я не был ни в одном из этих мест с тех пор, как снова увидел тебя. Я не хотел этого.

Она кивнула как ни в чем не бывало. Биту нравилось, когда его подводили до пика, не давая кончить. Возможно, она должна была быть шокирована, но ее мозг, казалось, был способен только на то, чтобы представить Бита в состоянии наивысшего возбуждения, его напряженное тело, оскал, остекленевшие глаза. Кто бы не захотел быть с ним, давать ему то, что он хотел в те моменты?

– То есть… тебе нравится, когда тебя держат в напряжении, это называется сексуальной депривацией.

Он издал невеселый смешок.

– Ты используешь больше терминов, чем я.

– Однажды я реставрировала экземпляр классической книги, руководство по сексу. Возможно, я кое-что запомнила оттуда.

– Мел, ты, кажется, совсем не шокирована этим.

– Ты разочарован?

– Нет. Но зная, что тебе это нравится… – Его губы медленно прошлись по ее щеке и остановились у ее губ. Он дышал так тяжело, что она ощущала теплый воздух на своей коже. – Я беспокоюсь о том, что я захочу сделать.

– Почему ты беспокоишься?

Он поморщился, словно от боли.

– Потому что это мой способ получить то, что я хочу, не становясь уязвимым. Это удовлетворение без каких-либо… эмоций, без какой-либо связи. – Когда он говорил, его губы оказались на одном уровне с ее губами, что слегка приглушало его слова. – Мне нравится заниматься сексом, пока я не буду готов взорваться, Мел. Тогда я останавливаюсь. Я не могу… Я не знаю, как вести себя в конце, поэтому ухожу. – Он пошевелил бедрами под ней и издал низкий, сдавленный звук. – Я бы ранил твои чувства, как и прошлой ночью, не думаю, что ты понимаешь, как сильно это мучает меня.

– Я обиделась, потому что я не понимала. Теперь я понимаю. – Она поспешно облизала пересохшие губы. – И я думаю… что… потребность преодолевать трудности – доказательство того, что у тебя есть душа. Ты осознаешь, что тебе повезло. Многие люди в твоем положении этого не понимают. Ммм… – Ее рука поднялась, и пальцы медленно зарылись в его волосы, а его веки опускались все ниже и ниже. Его рука на ее бедре напряглась, и она не смогла остановиться, не смогла удержаться, чтобы не сорвать поцелуй с его губ. – Мне только что пришла в голову мысль.

– Делись, – сказал он, не двигаясь и затаив дыхание. – Мне правда интересно.

Инстинктивно она сжала бедра, выгнула спину, также ощущая под собой напряжение из-за бумаг. Бит жадно втягивал в себя воздух.

– Может быть, мы попробуем еще раз. Теперь я знаю, чего ожидать или в данном случае не ожидать. – Она быстро коснулась языком уголка его губ. – Возможно, мне бы понравилось… не давать тебе кончить.

– Мел… – сказал он, и по его телу пробежала дрожь.

Это удивило ее, и она ощутила небольшой прилив силы, который заискрился в кончиках ее пальцев. Но проблеск чего-то нового и неизведанного не испугал ее. Нет, это, наоборот, манило ее. Используя плечо Бита в качестве опоры, она поднялась с его колен, взяла стопку бумаг и переложила их на соседнее сиденье, прежде чем снова устроиться, ощущая сильный выступ, который был прямо под ней.

– Ты знаешь, что делаешь с моим членом, – хрипло прошептал он ей на ухо. – Не так ли, Персик?

– Да.

Он смахнул своим хриплым выдохом волосы с ее шеи.

– Представь, как мы занимаемся сексом. – Его рука нырнула в ее волосы и слегка потянула за них, а его губы прижались к ее обнаженной шее, заставив ее ахнуть. – Боже, только представь себе это.

И она представила в ярких красках. Однако в его голосе слышалась неуверенность.

– Но? Кажется, я слышу «но».

– Я не знаю, как это сделать, не сдерживая себя и не делая это без обязательств. – Бит покачал головой. – Я могу все испортить и причинить тебе боль, а это совсем нам не подходит.

– Ты действительно думаешь, что не стоит и пытаться?

– Мне становится все труднее отвечать на вопросы, когда ты сидишь у меня на коленях.

Может быть, ее возвышенное положение придавало ей уверенности в себе, а может, ей подсказывала интуиция, когда дело касалось Бита, но она схватила его за волосы и слегка повернула, шепча в его пересохшие губы.

– Начиная с этого момента я не разрешаю тебе кончать. – Она нежно поцеловала его, что совсем не совпадало с ее жестким тоном. – Не будешь, пока я не разрешу.

Его взгляд стал рассеянным, а пальцы грубо впились в ее бедро.

– Господи, какая ирония. Я мог бы кончить, просто услышав, как ты говоришь мне это. – В выражении его лица отражалась смесь борьбы с самим собой и сильное желание. – Не знаю, подхожу ли я тебе, Мел.

– Может быть, да, а может, и нет, – сказала Мелоди и пошевелила бедрами, медленно поворачиваясь у него на коленях, пока не оказалась лицом к передней части самолета. Она оглянулась на него через плечо и медленно изогнула нижнюю часть тела, запоминая, как потемнели его глаза. – Давай выясним это.

Они сидели так несколько мгновений, Мелоди покачивалась у него на коленях, его грудь поднималась и опускалась все сильнее. На его красивом лице все еще отражалась борьба между желанием и сомнением до тех пор, когда наконец его правая рука не взметнулась, обхватив ее за ключицу и крепко притянув к своей груди.

– Ты думаешь, у меня остается выбор, если я становлюсь все более одержимым тобой с каждой гребаной минутой? – Он впился зубами в ее ухо, потянулся за пальто, брошенное на сиденье рядом с ним, и поспешно накрыл их, скрывая свои действия от посторонних глаз. – Ты чувствуешь, какой он твердый, теперь продолжай, дразни меня, причини мне эту приятную боль. – Его большие руки обхватили ее груди под пальто, дразня большими пальцами ее соски. – Я хочу, чтобы ты причинила мне боль, Мел, но, боже, я не хочу ранить тебя.

То, как он гладил ее соски, заставляло ее изнемогать от желания, отчаянно нуждаться в его ласках. Его слова, о которых она собиралась подумать позже, запали в ее подсознание, но в тот момент все, что она могла сделать, – это принять новую волну энергии, разливающуюся внутри нее. Все, что она могла сделать, – это втянуть в себя большой поток воздуха и прижаться к его достоинству, затем она снова резко поднялась наверх, и от его сдавленного стона у нее по коже побежали мурашки.

– Тебе это нравится?

– Когда это делаешь ты? Спрашиваешь… – отозвался он, с трудом дыша ей в шею. – Продолжай, хорошая девочка. Я скажу тебе, когда буду готов кончить.

– И тогда мне остановиться?

– Схватываешь все на лету, а? Да, остановишься и оставишь меня возбужденным. – Он провел языком от ее шеи к щеке. – Только с тобой.

Это сильное возбуждение, которое она помнила по прошлой ночи, началось с ее груди и стало опускаться все ниже и ниже до бедер, пока пульсацию между ног стало невозможно игнорировать. Она могла испытать такой оргазм, отказывая ему и получая похвалу за это. Его руки уже были у нее под рубашкой, раздвигали чашки лифчика, очерчивая широкие дуги вокруг ее обнаженных сосков, но ведь этого не должно быть достаточно, чтобы довести ее до оргазма, верно?

Какая разница, должно или нет. Ведь к этому все и шло.

Как и прошлой ночью, она собиралась достичь своего пика резко и быстро.

– Пять минут до посадки! – крикнул кто-то из передней части самолета.

Мелоди, прищурившись, огляделась по сторонам, бросая взгляд на переднее сиденье. Даниэль стояла в передней части прохода, разговаривая со вторым пилотом и смеясь над чем-то, что он говорил. И действительно, Мелоди почувствовала, как самолет начал постепенно снижаться, и от этой явной невесомости она чувствовала, что словно зависла в воздухе. Но не только их приближение к земле вызывало у нее легкую щекотку, Бит тут тоже постарался.

Не оборачиваясь, она почувствовала, как Бит пытается взять себя в руки. Он в последний раз сжал ладонями ее грудь, выругался и вернул лифчик на место.

– Мне нужно… – Ему пришлось отстраниться от ее невероятного тепла, от этих необычных ощущений, которые только он мог вызвать у нее. Она не хотела останавливаться. Но разве у нее был выбор? – Я должна вернуться на свое место, пока мы не приземлились и Джозеф не начал снимать.

– Да, – хрипло произнес Бит, стягивая вниз ее рубашку, прежде чем дотронуться и пригладить ее волосы. Одно касание, два, слегка ухватился за прядь. – Персик? – Его зубы слегка коснулись ее затылка. – Никто, кроме меня, не знает, что ты возбуждена.

Мелоди была удивлена, насколько чувство власти над ним доставляло ей удовольствие. Она откинулась назад и прошептала ему на ухо:

– А ты оставайся, – оседлав его твердый член в последний раз и услышав его сдавленный стон. Затем Мелоди встала на дрожащие ноги и вернулась на свое место, в куда большем предвкушении, чем во время взлета.

Глава семнадцатая

Час спустя, когда они добрались до комплекса, никакой секты, поклоняющейся статуе гепарда Честера, там не оказалось. Пожалуй, зрелище, которое открылось им, было еще хуже.

Внедорожник, встретивший их на маленьком аэродроме, подъехал к трехэтажному дому, стоявшему в группе деревьев на краю обширного поля, земля которого была замерзшей и казалась совершенно голой под серым небом. Никто из них не сделал ни малейшего движения, чтобы покинуть тепло салона. Вместо этого они все одновременно наклонились влево, чтобы посмотреть на заброшенное викторианское здание, пытаясь найти в нем какие-то признаки жизни.

Там никого не было. Однако над дверью висела раскрашенная деревянная вывеска с надписью «Клуб любителей приключений».

Бит уже хотел забрать Мелоди обратно в Нью-Йорк.

Сегодня утром, когда она высказала свои опасения по поводу того, что столкнется с культом вместо невинно звучащего «Клуба любителей приключений», он думал, что она преувеличивает. Теперь он уже не был так уверен. Бит легко мог представить, как семейство Мэнсонов закидывается чем-нибудь тут же на крыльце.

Мелоди, сидевшая рядом с ним, откинулась на спинку сиденья и прикусила губу. Эти мягкие красивые губы сводили его с ума. Биту пришлось сжать пальцы в кулак, чтобы не позволить себе наклониться к ней и не впиться в ее губы прямо там. Черт. Он почти не целовал ее в самолете и, должно быть, именно поэтому теперь изголодался по ее вкусу, все еще ощущая возбуждение, в которое она привела его в самолете.

Многим мужчинам не понравились бы такие ощущения, но он получал от этого удовольствие. Его густая и горячая кровь бурлила. Он чувствовал каждый вдох, который входил и выходил из его легких. Каждая часть его тела была напряжена. Его слух стал острее, текстуры, до которых дотрагивались кончики его пальцев, были более приятными на ощупь. Все чувства стали острее и ярче. Когда он провел пальцами по небольшим выступам кожаного сиденья, его мышцы напряглись, потому что это напомнило Биту о сосках Мелоди и мурашках на ее коже.

Он испытывал к Мелоди сильное влечение, действительно неистовую страсть.

«А ты оставайся» – эти слова вертелись у него в голове.

Каждый раз, когда он вспоминал, как она шептала ему с придыханием те слова, он снова напрягался. Единственное, что могло умерить его голод, – это явное беспокойство Мелоди по поводу встречи с матерью, и теперь, когда этот момент настал, она все глубже и глубже вжималась в сиденье. Бит глубоко вздохнул и приложил усилия, чтобы переключиться и сосредоточить внимание на Мелоди, но уже по-другому.

– Послушай, все будет хорошо, – сказал он, подняв руку, чтобы откинуть назад ее волосы, но вовремя понял, что на них направлена камера, и опустил ее. По словам Даниэль, общественность уже жаждала того, чтобы они стали парой, но что-то мешало ему прикоснуться к ней на камеру. Возможно, он хотел сохранить самые интимные моменты с Мелоди вдали от посторонних глаз. Или, может быть, потому, что знал, что должен бороться с их влечением друг к другу, потому что, если он причинит боль этому прекрасному существу, он никогда, никогда себе этого не простит.

– Может, нам выйти и постучать в дверь? – спросила Даниэль.

Никто не сдвинулся с места.

– Похоже, дома никого нет. Вокруг нет машин, – сказал Бит. – Если только… а они вообще водят?

– Они везде ездят на велосипедах. Я помню, как моя мама говорила мне об этом.

– Хорошо. – Бит сжал ее руку на сиденье. – Я выйду и посмотрю, есть ли там велосипеды.

– Нет, – сказала она, схватив его за запястье, чтобы помешать ему открыть дверь. – Лучше попросить водителя посигналить. Давай лучше так…

Раздался гудок, а после – тишина.

Водитель, мужчина лет шестидесяти в бейсболке с большим козырьком, медленно повернулся к ним.

– Знаете, я не хочу пугать вас, друзья, но, думаю, вам следует кое-что знать. Сюда частенько наведывается полиция.

Мелоди выпрямилась.

– В каком плане?

– Ну, приезжают, включают сирены и мигалки, – ответил мужчина.

– Да, но зачем вызывают копов, сэр?

Водитель покачал головой.

– Ты знаешь, к кому приехала, девочка?

– К своей маме.

– О-о-о… – протянул он, поморщившись. – Это та старая рокерша, которая всегда разгуливает по городу в ангельских крыльях и армейских ботинках?

Мелоди закрыла лицо руками.

– Точно. Если, конечно, не найдется еще кто-то, кто подойдет под это описание.

– Местные жители не очень любят ее и ее дружков. – Он многозначительно посмотрел на Бита. – Скажем так: понимают, что те не входят в число чистюль.

Бит открыл рот, чтобы попросить водителя перестать расстраивать Мелоди, но не успел, потому что внезапно раздался вой полицейской сирены.

– Скорее всего, это они, – фыркнул водитель, оборачиваясь.

Джозеф расхохотался.

– Заткнись, – прошептала ему Даниэль и затем обратилась к Мелоди: – Я уверена, это просто совпадение. Давайте просто выйдем и осмотримся, хорошо?

Как только продюсер открыла заднюю пассажирскую дверь, вдалеке послышались звуки барабанов. Даниэль обернулась, оглядев всех, и приподняла бровь, затем вылезла из машины вместе с оператором.

– Эй, – проворчал на нее Джозеф. – Держись поближе.

– Ну, прекрати.

– Я серьезно, женщина.

Даниэль, казалось, была готова задать ему трепку. Но тут за первой сиреной последовала еще одна и прервала ее. Бит не поддался желанию захлопнуть дверцу и попросить водителя поехать назад в аэропорт. Вместо этого он вышел из внедорожника и повернулся, чтобы помочь Мелоди. Она положила руки ему на плечи, и он притянул ее к себе, позволив себе подержать ее еще секунду, прежде чем дал ее ногам коснуться земли. Взявшись за руки, они обошли дом и увидели костер.

В поле, примерно в четверти мили от них, полыхал большой костер, врываясь в тусклое зимнее небо и обволакивая его. Несколько фигур окружили пламя, и, казалось, размеренно двигались по кругу, некоторые из них били в барабаны, несмотря на полицейские машины, которые прибывали одна за другой и определенно мешали процессу.

– Хватит барабанить! – раздался строгий голос из громкоговорителя. – Положите инструменты на землю и держите руки так, чтобы мы могли их видеть.

Барабанный бой стал громче. Раздался знакомый вызывающий крик.

– О боже, – сказала Мелоди, сглотнув. – Это Трина.

– Ты видишь ее? – спросила Даниэль Джозефа. – Насколько близко ты можешь приблизить изображение?

– Так хорошо, будто я сам там нахожусь, – ответил оператор. – Семеро из них играют на барабанах и на бонго. Одна из них Трина. На улице холодрыга, и ни на одном из них нет куртки, черт возьми.

– Избавь нас от лишних деталей, – невозмутимо произнесла Даниэль.

Джозеф откашлялся.

– Рассказать тебе о трех только что прибывших мужчинах, одетых как Санта-Клаусы?

– Что? – одновременно воскликнули Бит, Мелоди и Даниэль.

– Ты меня слышала.

– Нам нужно подойти поближе. – Даниэль уже бежала к внедорожнику. – Поехали.

Когда Мелоди побежала за продюсером, Бит обхватил ее за талию и заставил остановиться.

– Тебе лучше держаться подальше от полиции, – сказал Бит.

– Что бы там ни было, она моя мать, – сказала Мелоди, прижавшись к нему. – Что, если я могу помочь?

– Похоже, если бы ей нужна была помощь, она перестала бы колотить в барабан.

– Бит.

Против своей воли он отпустил Мелоди и направился вслед за ней к внедорожнику. Как только они все забрались в машину и водитель поехал через поле, Бит взял Мелоди за подбородок и приподнял его, пока их взгляды не встретились.

– Оставайся рядом со мной, хорошо? Пожалуйста…

– Ладно.

– Обрати внимание, как он говорит «пожалуйста», – сказала Даниэль, ткнув Джозефа в плечо.

В ответ он только фыркнул.

В любое другое время Бит, возможно, больше размышлял бы об отношениях между Даниэль и Джозефом, но он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме сцены, которая предстала перед их взором, когда они подъехали к барабанному кругу.

Это было незабываемое зрелище.

Трина Галлард стояла перед костром в ангельских крыльях, но они не были розовыми и блестящими, какие обычно носят дети. Похоже, на ней был костюм для Хэллоуина. Крылья были черно-фиолетовыми, длиной не менее шести футов. Она также надела ботинки «Доктор Мартенс», которые были зашнурованы до колен, и шорты из эластана, и что-то еще… кажется, подумал Бит, это называется бюстье. Или, может быть, просто корсет?

– Мисс Галлард… – начал звучать раздраженный голос полицейского в динамике. – Я не собираюсь снова просить вас опустить барабан.

– Мы находимся на улице, офицер! Здесь можно делать все что хочешь.

– Только ты снова на моей земле, Трина! – крикнул один из Санта-Клаусов, тыча пальцем в воздух. – У меня есть право спокойно посидеть у себя дома, без вас, хиппи, поклоняющихся небу, за окном. Или что вы там затеяли на этой неделе…

– Вы слышали его, мисс Галлард, – сказал полицейский. – Вы вторглись на частную собственность. Снова.

Бывшая рок-звезда показала ему язык.

– Мы никому не мешаем.

– Вы мне мешаете! На этот раз вы зашли слишком далеко, разожгли костер на моем участке. Офицер, я хочу, чтобы их арестовали.

– О нет, – простонала Мелоди. – Должен же быть какой-то способ уладить это дело.

– Мелоди, пожалуйста, оставайся в машине, – сказал Бит. – Я разберусь с этим…

Мелоди уже вставала с заднего сиденья и направлялась вслед за Даниэль в поле.

– А что еще остается делать… – вздохнул Джозеф, следуя за женщинами. Бит вышел из машины, сразу шагнув в ледяной воздух, и отправился вслед за Мелоди.

Они были встревожены, и все вокруг погружалось в хаос, но при появлении Мелоди, Даниэль, Бита и оператора стало только хуже.

– Кто, черт возьми, на этот раз? – спросил второй Санта, явно взволнованный их прибытием. – Вы не только пробрались ко мне на участок и развели костер, вы еще и снимаете?

– Они не с нами! – прорычал мужчина с фиолетовой банданой на голове.

Трина убрала руки от бонго, и на ее лице отразилось удивление. Она отступила на шаг от костра и остановилась, прикрыв глаза рукой.

– Вообще-то, это… моя дочь. Это мой ребенок.

– У тебя есть дети? – спросил мужчина с сиреневой банданой, обернувшись. Мелоди резко остановилась, как будто наткнулась на невидимую преграду. Бит не мог видеть ее лица, но он точно представлял, как оно выглядело. Все не имело значения, кроме ее глаз, ведь по ним было видно, что она встревожена. Бит осознавал сложность ситуации, и гнев захлестнул его с такой огромной силой, что было удивительно, как у него получалось сдерживать себя. Но он сдержался и, подойдя к Мелоди, дал ей почувствовать, что он рядом. Он взял ее за руку и крепко сжал.

Глаза Трины сузились, она переводила взгляд с дочери на Бита, и краска сошла с ее лица.

– Надеюсь, это не тот, о ком я думаю, – сказала она, и было слышно, что у нее перехватило дыхание.

Теперь Санта-Клаусы теряли терпение.

– Офицер, как нам добиться того, чтобы эти хиппи убрались с нашей территории? У нас проходит ежегодная рождественская вечеринка, и я знаю, что они устроили этот шабаш, чтобы помешать нам. Я уверен, они это специально.

Второй Санта шагнул вперед.

– Это потому, что мы вас не приглашали?

– Мы ненавидим тебя! Вот почему! – сказал третий Санта.

Трина проигнорировала их.

– Ответь мне, Мелоди. Это ее сын?

– Да, мама. Это Бит Докинз.

Ее возмущенный возглас постепенно становился громче, пока не перешел в настоящий визг.

– Ты хотела привести его сюда? В мой дом?

– Чисто технически ты в нашем доме! – рявкнул первый Санта.

Трина откинулась назад и бросила в него свой бонго – и не промахнулась. Барабан угодил Санте прямо в лоб, он отшатнулся и схватился за место удара. Его бородатый подбородок задрожал от шока.

В этот момент все трое Санта-Клаусов бросились к костру.

Полицейские, которые явно не ожидали физического насилия, действовали медленно, нащупывая рации и натыкаясь на открытые дверцы своих патрульных машин, и не сразу побежали к костру, чтобы попытаться остановить драку. Бит с недоверием наблюдал, как группа Трины побросала барабаны в знак солидарности со своим ярким лидером и столкнулась лицом к лицу с троицей Санта-Клаусов. Он не знал, чего ожидал от сегодняшнего дня, но явно не этого.

И уж тем более он не ожидал, что Мелоди сразу кинется в драку.

– Мама!

У Бита так онемели ноги, что он секунду промедлил, перед тем как броситься за ней.

– Мел!

Пульс отдавался в его висках, когда он наблюдал за тем, как третий Санта поднял с земли палку, направляясь к Трине. Палка была длинной и сучковатой, ею, возможно, пользовались, чтобы ворошить костер. Он занес эту штуку над головой, как копье, и разинул рот, издавая пронзительный вопль. Биту оставалось еще целых десять ярдов до Мелоди, когда та, к его полнейшему ужасу, встала между Триной и третьим Санта-Клаусом и сжала кулаки, готовая защищать свою мать. Он никогда в жизни не испытывал такого благоговения перед кем-либо и не был так чертовски напуган.

Только что выяснилось, что Трина никогда даже не рассказывала о Мелоди даже тем людям, с которыми она, по-видимому, жила. У нее была потрясающая дочь, и она не удосужилась упомянуть о ней хоть разок? Она не заслуживала такой преданности, но Мелоди все равно была верна ей. Однако Бит, пока он живет и дышит, не позволит, чтобы это пошло ей во вред.

Он оказался рядом с Мелоди как раз вовремя, чтобы успеть поймать клюшку, сомкнув свой кулак вокруг нее в двух дюймах от макушки Мелоди.

Стиснув зубы так сильно, что у него заболела голова, Бит заглянул в глаза третьему Санта-Клаусу, отобрал у него палку и сломал ее о колено.

– Отойди от нее, или, клянусь богом, следующая сирена, которую ты услышишь, будет сиреной «Скорой помощи».

– Бит, – выдохнула Мелоди позади него с отчаянием в голосе, и он быстро понял, в чем дело.

Первый Санта добрался до Трины, и завязалась перепалка.

И снова, несмотря на все попытки Бита разрулить дело, Мелоди встала между ними, оттолкнув мужчину назад. Первый Санта протянул руку над головой Мелоди и ткнул Трину указательным пальцем в лоб, что побудило Мелоди сильно ударить его коленом между ног.

Санта согнулся пополам и завыл.

И, наконец, слишком поздно копы вмешались в драку.

– Так, вы арестованы. – Один из полицейских повалил Трину на землю. Бит предположил, что вторым будет первый Санта, но, к его ужасу, вместо этого полицейский заломил руки Мелоди за спину и защелкнул металлические наручники.

– Вы что, черт возьми, делаете? – воскликнул Бит, потянувшись к Мелоди. – За что вы ее арестовываете?

– Она только что напала на мужчину на его собственном участке.

– Он напал на ее мать!

– У него есть естественное право защищать свою собственность, и это ее мать начала драку, ударив его барабаном, если вы пропустили.

– И у меня идет кровь! – добавил Санта.

Это не могло происходить на самом деле. Ни за что. Мелоди не могли арестовать.

Бит смутно помнил, что все это транслировалось в прямом эфире, но, честно говоря, это было последнее, что его волновало в тот момент.

– Вы можете взять меня вместо нее?

– Ну, разве это не мило? – промурлыкал офицер, поджав губы. – Нет.

Бит уронил сломанную палку, которую держал в руке, и запустил пальцы в волосы. От мысли о том, что Мелоди одну отправят в тюрьму, у него похолодело в животе.

– Можете меня тоже арестовать?

Полицейский посмотрел на Бита поверх своих очков.

– Парень, на твоем месте я бы не делал глупостей.

– Бит, я не хочу, чтобы тебя арестовывали, – сказала Мелоди, поднялась на цыпочки и прижалась к нему щекой, отчего у него возникло ощущение, будто он проглотил морскую звезду. – Нам будет нужна твоя помощь, чтобы выйти на свободу.

С этими словами, звеневшими в его голове, Бит беспомощно наблюдал, как полицейские сажают его Мелоди и ее сумасшедшую мать на заднее сиденье патрульной машины.

– Пожалуйста, – прохрипел он, обращаясь в пустоту. – Пожалуйста.

Даниэль и Джозеф стояли рядом с ним. Джозеф снимал, а Даниэль яростно тыкала в экран своего телефона.

– Я уже ищу ближайшего поручителя. – Она сжала плечо Бита. – Мы вытащим ее. Как только я все устрою с бумагами об освобождении.

Хиппи в фиолетовой бандане заслонил отдаляющуюся машину с Мелоди, обнажив зубы в широкой улыбке.

– Добро пожаловать на обычный вечер в «Клубе любителей приключений», чувак.

Глава восемнадцатая

Оказалось, полиция не предупреждает перед тем, как сделать снимок арестованного.

Мелоди едва успела заметить, что она стоит перед ростомером, когда вспышка фотоаппарата ослепила ее. У Мелоди перед глазами еще плясали огоньки, а женщина-полицейский уже отвела ее немного вправо, приготовила подушечку для снятия отпечатков пальцев, а затем спросила полное имя. Мелоди только что осенило: ого, это все на самом деле. Ее арестовали за то, что она пнула мужчину ногой в его достоинство.

– Мне нужно будет сообщать о задержании при… когда буду устраиваться на работу?

– Это лучше спросить у судьи. – Офицер подождала, пока к Мелоди подойдет сопровождающий, чтобы снять с нее наручники. – Большой палец, пожалуйста.

Мелоди едва успела выполнить поручение, когда Трину ввели в помещение вслед за ее дочерью. У Трины был вид ученицы средних классов, которую отправили в кабинет директора. Для нее все это было не впервой.

– Что ж, я вернулась, господа-полицейские! Кто из вас на этот раз тайно попросит автограф? – пропела Трина, проходя по комнате и шлепая босыми ногами по полу при каждом шаге. – Думаю, я не могу винить тебя за то, что ты встал на сторону Санты, Рождество ведь на носу. Если вы разозлите его, он может обделить вас весельем, а вы все в нем отчаянно нуждаетесь. Нужно же чем-то заниматься, пока местная легенда не бедокурит.

– Вы были легендой, когда переехали сюда. Теперь вы просто всех бесите, – произнес офицер, растягивая слова и держа ее скованные запястья за спиной. – Смотрите прямо в камеру.

Она захлопала ресницами, когда включилась вспышка.

– Стройте из себя что хотите. Я вижу, как выглядывает ваша татуировка Steel Birds.

Офицер откашлялся и одернул рукав своей униформы, прикрыв несколько чернильных пятен.

– «Команда Октавия», – пробормотал он.

– Да, видимо, так, – сказала Трина, закатив глаза. – Вы парочка кайфоломов. Ты бы ей, наверное, понравился.

– Правда?

Трина со стоном откинула голову назад.

– Ради всего святого, посади меня в камеру. Я лучше буду сидеть взаперти, чем вести этот разговор.

– Мам, – смело сказала Мелоди. – Давай постараемся, чтобы нам не накинули еще обвинений? Я уверена, что Бит уже думает, как освободить нас.

– Да. Кстати, о фанатах Октавии… – Теперь, когда с Трины сняли наручники, она отвела взгляд и ткнула большим пальцем в чернильную подушечку, но Мелоди успела заметить на ее лице обиду. – Мой собственный ребенок. Невероятно.

– Я не ее фанатка, – сказала Мелоди, но она, разумеется, не прошла бы проверку на детекторе лжи, и Трине не обязательно было это знать. – Я встречалась с ней всего один раз.

– Она по-прежнему жалкая сучка?

– Мама…

Офицер появился в поле зрения Мелоди.

– Я наблюдал за всей встречей в прямом эфире, если позволите вмешаться. Мы с женой считаем, ты правда произвела на нее впечатление. А я подозреваю, это не так-то просто. В смысле, ты, кажется, реально понравилась ей, Мел.

– Мел? – воскликнула Трина и пнула полицейского сзади по ноге. – Кто ты такой, чтобы называть мою дочь ее сокращенным именем?

Вместо того чтобы возмутиться, мужчина просто был самодовольным.

– Трина, ее же все так называют – великолепная Мел.

– Что? – фыркнула Трина. – Кто, черт возьми, эти все?

– Это долгая история, – быстро вмешалась Мелоди. – Хотя…

Великолепная Мел? Это был сарказм или зрители действительно называли ее так?

– У меня, вероятно, будет время все объяснить, пока мы будем ждать освобождения.

– Ох, у вас точно будет полно времени, – весело сказал офицер. – Наш местный поручитель сегодня не работает. Его дочь выходит замуж.

– Черт, – выругалась Трина.

Мелоди старалась не поддаваться панике. Страшно было, что поместили под арест, а еще страшнее было признаться матери, что они снимались в реалити-шоу.

– Бит разберется с этим. Я знаю, что у него получится.

Трина долго и пристально изучала ее лицо.

– Если ты скажешь мне, что встречаешься с сыном Октавии, я пожалею, что тот бешеный Санта-Клаус на самом деле не убил меня палкой.

– Мы не… встречаемся.

Офицер поперхнулся и стал ходить по кругу, держась за голову, как будто изо всех сил пытался не выдать огромный секрет.

– Прошу прощения, великолепная Мел, но у меня глаза на месте. Этот парень без ума от тебя.

Пульс на ее шее участился.

– Нет, он просто…

– Я уже знаю, что ты собираешься сказать: таков уж его характер, он заставляет каждого человека чувствовать себя особенным. Да-да-да-да. Что ж, я думаю, и моя жена с этим согласна, что ты говоришь так только для того, чтобы потом не разочароваться, потому что у тебя на самом деле есть кое-какие виды на него.

Мелоди улыбнулась.

– Нам лучше пойти в камеру прямо сейчас.

Женщина-полицейский, которая привела Мелоди и Трину в комнату для допросов, придвинулась поближе.

– Ты напугаешь ее своей болтовней, Мелвин. Господи, ты говоришь так, будто знаешь их.

– Не притворяйся, что ты не смотришь каждую секунду прямого эфира, Дина. Я тоже видел твой пост на форуме фанатов. «TripleDCop45» – это же ты, а? – Мелвин выглядел довольным собой. – Твоя теория о том, что воссоединение Steel Birds – всего лишь отвлекающий маневр, имеет право на жизнь, я думаю. На самом деле в основе сюжета шоу могут быть отношения Бита и Мелоди, но…

– Воссоединение? – вскрикнула Трина.

Мелвин закрыл рот.

– Ох, она еще не знает?

– В камеру, – прошептала Мелоди.

Бросив свирепый взгляд на Мелвина, «TripleDCop45» потащила Мелоди по длинному коридору, ведущему, похоже, к четырем камерам предварительного заключения. Все они были пусты, за исключением одной, в которой на скамейке лежал мужчина с открытым ртом и храпел. Мелоди чувствовала, как глаза Трины буравят ее затылок. Сегодня, видимо, не будет трогательной беседы матери и дочери. Из огня да в полымя…

Ох-ох.

Как только их завели в камеру и дверь за ними заперли, Трина тяжело привалилась к дальней стене камеры и потерла лицо руками.

– Что, черт возьми, здесь происходит, Мелоди-Энн?

По коридору пронесся возбужденный шепот.

– Она назвала ее Мелоди-Энн!

– Я выложу это в соцсетях. Люди сойдут с ума.

– Ребята, можно нам немного побыть наедине, пожалуйста, – сказала Мелоди через решетку.

Последовала бурная дискуссия.

– Конечно, – ответила наконец «TripleDCop45». – В любом случае мы пойдем смотреть на Бита в прямом эфире.

Мелвин заулюлюкал:

– Бедолага рвет и мечет. Хочет вас вызволить. Сию минуту.

– Ну, удачи ему, – сказали полицейские, и кто-то отодвинул стулья. – Пойдем посмотрим в комнате отдыха.

Несколько мгновений спустя дверь открылась и закрылась, оставив Мелоди и Трину в тишине, нарушаемой только жужжанием флуоресцентной лампы над головой. Трина отняла руки от лица и порывисто вздохнула.

– Прямая трансляция, соцсети, сын Октавии, воссоединение. От всех этих слов у меня сейчас начнут выступать язвы, а я для этого еще слишком молода.

Пятьдесят три года – как раз время для язв, но об этом в другой раз.

– Я согласилась принять участие в реалити-шоу, – сказала Мелоди, глубоко вздохнув и выпрямив спину. – Мы с Битом пытаемся воссоединить Steel Birds.

Тянулись долгие секунды, выражение лица ее матери было непроницаемым. Затем с ее губ сорвался смех, постепенно наполнившийся громкими истерическими нотками, которые эхом отражались от стен тюремной камеры.

– Я бы не вышла на сцену с этой самоуверенной и высокомерной коровой, даже если бы она была последним человеком на земле.

Мелоди уже стояла одной ногой в могиле, так что с таким же успехом могла бы лечь в нее и устроиться поудобнее.

– Она уже согласилась на воссоединение.

Это был первый раз, когда она по-настоящему шокировала свою мать, и Мелоди солгала бы, если бы сказала, что ее реакция не воодушевила ее. Она согласилась участвовать в «Ломая стены» как раз чтобы пошатнуть статус-кво в их отношениях, об этом не стоит забывать.

Трина оттолкнулась от стены.

– Ты хочешь сказать, что старая карга хочет воссоединения?

– Именно это я и имею в виду, – невозмутимо произнесла Мелоди, – в канун Рождества. Ты будешь участвовать?

– Ни в коем случае.

Мелоди ожидала такого ответа, но, несмотря на это, верила в удачный исход их миссии. Возможно, это было неразумно, однако окончательный ответ Трины поразил ее прямо в сердце, словно удар кинжала. Лезвие, возможно, могло бы войти глубже, но внезапно Мелоди увидела на лице матери нечто большее, чем шок, что-то похожее на… надежду.

Она могла на это согласиться.

Она уже клюнула на наживку, и теперь только оставалось довести дело до конца.

– Весь мир наблюдает за нами, мама. Люди и раньше хотели, чтобы вы воссоединились, но теперь – после того как завирусилась «Растряси клетку» – это требование прямо-таки висит в воздухе. Ты же видишь Мелвина и «ТриплДКоп» – ясно же, что зрители в восторге. Подумай о фанатах.

Трина рассмеялась, но веселье так и не отразилось в ее глазах.

– Фанаты ненавидят меня, и они чертовски любят ее. Так было всегда.

– Я… – произнесла Мелоди, стараясь скрыть свое изумление. – Я и не подозревала, что ты так к этому относишься.

– Не пойми меня неправильно, – поспешила добавить Трина, тыча пальцем в воздух. – Мне плевать. Я просто констатирую факты.

– Ну да.

Трине определенно было не все равно.

– Мне плевать, если они все судят меня за то, что, по их мнению, произошло. Я счастлива, ведь живу свободно здесь, в горах, вдыхая свежий горный воздух, пока она сидит в Нью-Йорке, в своей позолоченной клетке, и играется со своими фальшивыми безделушками.

Мелоди было собралась что-то ответить, но тут же почувствовала, что не в силах это сделать.

– Чего это ты? – спросила Трина, сплюнув и скрестив руки на груди.

– Да так, – выдавила из себя Мелоди через несколько мгновений. – Просто иногда я забываю, что автором текстов была ты. Ведь ты потрясающе обращаешься со словами.

Трина отвернулась. Неужели чтобы скрыть, как смягчился ее взгляд?

– Мелоди-Энн, что бы ты мне тут ни наплела, это не заставит меня согласиться на воссоединение Steel Birds. Октавия была первой, кто захотел распустить группу.

Мелоди почувствовала острую боль чуть выше ключицы.

– То есть это была ее инициатива? Я никогда не знала об этом. Никто на самом деле не в курсе, что произошло. То есть слухи о любовном треугольнике ходили всегда, но мне всегда было интересно, не раздувает ли пресса сенсацию.

– Если бы, – произнесла Трина и сделала паузу. – Ох, детка, это так банально, и это только еще больше выводит меня из себя, понимаешь? – Трина снова повернулась к ней, и в уголках ее рта отразилось отвращение. – Мы с самого первого дня поклялись, что никогда не будем нормальными, что мы никогда не будем как все. Но посмотри, что произошло, стоило какому-то х…

– Мам, давай ближе к делу.

– Куда уж ближе! Обычный мужчина, не то чтобы какой-то супергерой. – Казалось, она на мгновение задумалась. – Может, в ее истории я и злодейка, но в своей собственной – я героиня. Я так и продолжу считать, пускай хоть весь мир ополчится против меня.

Эта женщина, ее мать, понятия не имела, что каждая фраза, слетающая с ее губ, могла стать хитом. Боже, это было так пугающе. Стоя в тюремной камере, Мелоди снова почувствовала себя невзрачной девочкой-подростком, у которой не было ни единого достоинства, способного принести ей всемирную славу. Талант не перешел к ней по наследству. Все закончилось на Трине. Мелоди была всего лишь тихим эхом своей необыкновенной матери.

Мелоди ушла в себя, пытаясь вспомнить все уроки, которые усвоила за последние пятнадцать лет терапии, но все, что у нее было на уме, – это скучная, монотонная дорожка на неисправной радиостанции.

Что она говорила Биту в самолете? Они были просто людьми? Может быть, ей будет легче вспомнить об этом позже, когда она не будет смотреть в лицо своей великолепной матери.

– Что происходит между тобой и ее сыном?

Она была слишком взволнована, чтобы лгать.

– Я не знаю.

Трина вздрогнула.

– Он копия мать. Я вижу это. На дай себя провести и будь осторожна.

– Осторожна? Почему?

– Не доверяй этому чувству. Чувству, будто он всегда будет рядом. Но в этой жизни, Мелоди-Энн, ты не можешь полагаться ни на кого, кроме самой себя. Разве я не говорила тебе этого раньше?

– Не говорила. Показала на себе.

Трина слегка отстранилась, выражение ее лица стало настороженным.

– Я… что?

– Ничего.

– Нет уж. Давай договаривай.

Ей становилось все труднее дышать. Она никогда, никогда не критиковала вслух свою мать. Кто она такая, чтобы придираться к гениальному автору песен? Кто она такая, чтобы пытаться критиковать, упрекать, ущемлять человека с таким свободным духом? Только не она. Только не потная девочка с брекетами.

Мелоди не понимала, откуда она вдруг набралась храбрости. Из-за того ли это, что она вышла из своей зоны комфорта и разнесла ее в пух и прах, приняв участие в прямом эфире? Было ли это… из-за того, что она почувствовала прилив уверенности в себе в самолете, изображая соблазнительницу? Она не была уверена, но знала только то, что ее голос звучал нормально, когда она сказала: «Ты показала мне, что я могу положиться только на себя».

– Я научила себя «быть в порядке». «Быть в порядке» – это стало моей целью. Но я не думаю, что быть в порядке – означает избегать любого, кто может изменить твои представления о себе. Иногда границы зоны комфорта меняются, и ты должна, черт возьми, переступить через них. Тебе придется снова найти эту зону комфорта, и снова, и снова, пока не уйдешь из этого мира. Добро пожаловать в мир обычных людей.

– Подожди, я думала, это я автор текстов.

У Мелоди вырвался смешок. Ей было приятно это слышать.

Трина слегка улыбнулась, но в ее глазах промелькнула грусть.

– Прости, Мелоди-Энн. Мне надоело быть для всех плохой девочкой, – сказала она, оглядевшись. – Если я сейчас хочу быть плохой, то это будет на моих условиях, ясно? Люди подпевали мне в течение многих лет, искренне поклоняясь мне. Мы вместе отдались этой вселенной. А потом они отвернулись от меня, при этом проникнув мне в самое сердце, и стерли меня, наплевав мне в душу. И она возглавила толпу, моя лучшая, черт возьми, подруга.

В глазах Мелоди вспыхнул огонек.

– Мне жаль. Я не знала, что ты держишь все это внутри.

– Проще заставить всех думать, что меня ничто не трогает.

Мелоди хотела, чтобы к ее матери относились мягче. Она действительно этого желала. Объяснение Трины было искренним, ее каждое слово. И Мелоди не хотела заставлять Трину жалеть о том, что она открылась дочери, ведь это происходило так редко. Но сегодня она чувствовала себя сильнее, чем в прошлые разы, и не хотела упустить шанс выговориться, чтобы потом не жалеть.

– Я понимаю, что тебе так легче – заставить людей поверить, что ты недоступная и что никто тебе не нужен, но я ведь не просто человек с улицы. Я твоя дочь.

– Наверное, хорошо, что я заставляю тебя терпеть меня только раз в год, а? – сказала Трина, рассмеявшись, и прошлась босиком по камере, давая понять, что их разговор по душам окончен. – Только не говори, что я никогда ничего для тебя не делала.

Если бы пол тюремной камеры не был испачкан бог знает чем, Мелоди, возможно, легла бы на него, прижав колени к груди. Но если эта грязь испачкала даже цемент, значит, это было что-то забористое, поэтому Мелоди продолжала стоять, при этом слегка обескураженная обидными словами матери. Трина думала, что, пропадая где-то весь года, она делала Мелоди одолжение? И как ей на это было реагировать?

К счастью, ей так и не пришлось продолжать этот сложный разговор.

Голос Бита прорезал затхлый воздух, как струна виолончели разрезает торт.

– Я поговорил с поручителем. Он разрешил мне провести транзакцию. Ты должна получить от него электронное письмо. Мелоди больше не нужно представать перед судьей, потому что обвинения еще не выдвинуты. Я сам разговаривал с психованным Сантой, который ничего против нее не имеет. Выпустите ее немедленно.

– Ты имеешь в виду их, Бит! – крикнула Мелоди в коридор. – Выпусти их.

– Мел, – крикнул он в ответ, – ты в порядке?

В тот момент она готова была превратиться в облачко и пройти сквозь металлические прутья.

– Я в полном порядке. Физически, по крайней мере.

– В ваших же интересах, чтобы все так и было, – сообщил Бит Мелвину, когда они появились в поле зрения.

О боже…

Ее кровь превратилась в горячий сироп при виде того, как Бит зашагал к тюремной камере. Его волосы были растрепаны, а рукава рубашки поспешно закатаны до локтей, предплечья были раздраженно согнуты, а подбородок выпячен. Он был в плачевном состоянии и все же выглядел так, будто полностью владел ситуацией. Мелоди всерьез надеялась, что он не заметил, как подкосились ее колени и что на ее лице никак не отразилась реакция на появление Бита. К счастью, камеры там не было, вероятно, оператора заставили ждать снаружи.

Мелвин отпер дверь тюремной камеры, и Бит потащил ее за запястье, слегка наклонившись, чтобы обнять, а затем оторвать ее от пола.

– Я вытащил тебя так быстро, как только мог. – Его дыхание чувствовалось на ее шее. – Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Да.

Он поставил Мелоди на ноги, но не отпускал от себя, и морщинка залегла глубоко между его бровей.

– Дай-ка я посмотрю на твои запястья.

– Зачем? – спросила она, смутившись, но все равно показала их.

Бит взял ее руки, поднес их к свету, поворачивая вправо и влево.

– Если эти наручники оставили на тебе след, я, черт возьми, просто с ума сойду.

– Нет-нет, все в порядке.

Мелвин похлопал Бита по плечу.

– Расслабься, чувак, она была в надежных руках. К ней относились как к члену семьи!

– Никто не будет возражать, если и меня тоже выпустят из тюрьмы? – взвизгнула Трина.

– Ребята, это моя мама! – воскликнула Мелоди, высвободилась из объятий Бита, взяла Трину за руку и вытащила ее наружу. – Извините.

– А ты не хочешь проверить и мои запястья тоже? – насмешливо спросила Трина, шевеля пальцами в такт музыке.

– Неа, – протянул он, попадая в темп музыки. – Похоже, ваши запястья привыкли к наручникам, а ее – нет.

– Бит, – произнесла, выдохнув, Мелоди и хмуро посмотрела на него. Почему у него был такой сердитый вид и голос?

Трина хрустнула костяшками пальцев.

– Я вижу, твоя мать действительно настроила тебя против меня.

– Ничего подобного. Это не в ее стиле. Да я и сам все вижу.

Мелоди схватила его за руку и сжала ее, умоляя его без слов взглянуть на нее. По большому счету, не имело значения, нравились ли Бит и Трина друг другу. На самом деле вероятность того, что они найдут общий язык, была равна примерно нулю. Прошлое уже работало против них. Однако по какой-то причине каждая стрела, которую они метали друг в друга, на самом деле попадала в Мелоди.

– Пожалуйста. Пожалуйста, прекрати.

Он посмотрел на Мел.

– Да. Хорошо. Мне просто не нравится это место. – На его щеке появилась ямочка. – Мне не нравится, что появилась Мелоди Галлард, а так называемый «Свободный клуб любителей приключений» не оценил это по достоинству.

– Разве у нас был шанс достойно ее встретить, дорогой? Или ты не заметил, как на меня напали прямо в тот момент, когда она приехала? – огрызнулась Трина, а затем одарила Мелоди очаровательной улыбкой. – Когда я выхожу из тюрьмы, мы всегда закатываем небольшой праздник у нас дома. Кто готов повеселиться?

Мелвин откашлялся.

– Я, например, не прочь развеяться…

– О, отвали, Мелвин, – сказала Трина, фыркнув, и направилась по коридору к выходу. – Ты не приглашен. Это для моего ребенка. – Прежде чем выйти из тюрьмы, она обернулась и сказала Биту: – Само собой разумеется, ты можешь остаться на ночь. У нас есть свободная комната.

Мелоди последовала за матерью, а рука Бита согревала ее поясницу.

– Только одна?

– К сожалению, да. Дом переполнен.

Она почувствовала взгляд Бита на своей макушке и медленно подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Его зрачки были больше, чем обычно, или так казалось при свете? Мелоди сомневалась. Еще она не знала, что за ночь их ждет впереди. Но, скорее всего, она будет интересной.

Глава девятнадцатая

Бит и Мелоди стояли бок о бок, уставившись на двуспальную кровать. На самом деле это был матрас, который лежал на полу в углу комнаты на последнем этаже, буквально – на чердаке. Другой мебели здесь не было, если не считать ряда комнатных растений в горшках, расставленных перед огромным круглым окном. Пока Мелоди и Трина были в тюрьме, солнце село и небо стало черным как смоль, настоящим полотном, усеянным звездами. Казалось, они были так близко, что Бит мог протянуть руку и переставить их местами.

Праздничная музыка внизу играла так громко, что половицы скрипели у них под ногами. Мадонна в сопровождении Lynyrd Skynyrd и Бинга Кросби пели «Белое Рождество». Их приветствовали бурными аплодисментами, и алкоголь лился рекой. Даниэль бегала вокруг, подписывая форму освобождения, в то время как виски и пиво разливали по бокалам, а на кухне нарезали лаймы, ожидая, когда уже сообразят шоты.

Черта с два Бит будет пить сегодня. Слишком многое может пойти не так. Их главной миссией было воссоединить Steel Birds, но еще он хотел вернуть Мелоди в Нью-Йорк в целости и сохранности.

И он все больше сомневался в своих шансах на успех, в основном из-за того матраса.

Предполагалось, что они будут спать на одном матрасе.

Заметив, что камера за их спинами снимает происходящее, Бит выдавил из себя смешок.

– Держу пари, ты жалеешь, что не осталась в тюрьме.

Мелоди затрясло от смеха.

– Там было тише.

– И меньше атмосферы культа из семидесятых?

– Ты не думаешь, что в образе жизни моей матери есть определенное… очарование?

– Нет.

– Верно, – сказала она, взглянув на дверь. – Думаю, нам лучше показаться внизу. В конце концов, они устраивают вечеринку в честь преступников и я один из них.

– Верно подмечено.

Ни Бит, ни Мелоди не двинулись к двери. Больше всего на свете он хотел убрать камеру, чтобы можно было обнять Мелоди и провести пальцами по ее волосам, лицу, спине, прижаться губами к ее коже и вдохнуть ее аромат. Они не были наедине с тех пор, как он вытащил ее из тюремной камеры, и он понятия не имел, что там происходило. Бит заметил только то, что блеск в ее глазах немного потускнел, и он хотел вернуть его как можно скорее.

Еще Бит знал, что если он прикоснется к ней, то велика вероятность, что они окажутся на матрасе. Если дело дойдет до физической близости, как знать, может, огонек в глазах у Мелоди потускнеет еще сильней. В результате Бит оказался в сложной ситуации. Он так хотел прикоснуться к Мелоди, и все же, если он поддастся желанию, ей может быть больно.

Иными словами, предстояла самая долгая ночь в его жизни.

– Послушай, я буду спать, прислонившись к стене. Я так устал, что могу вырубиться в любом положении.

Лицо Мелоди исказилось от ужаса.

– Что? Нет, – сказала она, всхлипнув и поджав губы, затем указала дрожащими пальцами на матрас. – Мы будем лежать, повернувшись спинами друг к другу. Или я буду лежать лицом к югу, а ты – к северу?

Бит приподнял бровь.

– Ногами к лицу?

– Ну да, – театрально промурлыкала она. – Именно так я соблазняю всех своих мужчин.

Он рассмеялся, хотя это было тяжело. О, если бы она начала его соблазнять. Господи, он не выдержал бы и пяти секунд, прежде чем начать умолять. Его бы не пришлось уговаривать. Наблюдать за тем, как ее арестовывают, – ох, это помогло немного утолить ту страсть, что она разожгла в нем в самолете, но, черт возьми, теперь она пылала еще сильнее, чем раньше. Как сопротивляться искушению, если сама вселенная подбрасывала ему на пути этот матрас?

– Мы что-нибудь придумаем, – сказала Мелоди, бросив быстрый взгляд в камеру. – У нас просто дружеская вечеринка с ночевкой. Здесь не на что смотреть.

«Не на что, кроме моего растущего влечения к тебе», – подумал Бит.

– Совсем не на что.

Она поджала губы и кивнула.

– Может, ненадолго присоединимся к разврату внизу?

Бит засунул руки в карманы брюк – так он хотел удержать себя от того, чтобы не потянуться к ней.

– Какой же праздничный сезон без небольшого разврата?

Каким же сладким стал воздух, когда она прошла мимо него. Бит пошел за ней, а Джозеф последовал за ним. Даниэль, которая ждала в коридоре, яростно набирала что-то на телефоне и улыбнулась, увидев их. Когда они вышли, она присоединилась к их медленной процессии, направляющейся туда, где звучала оглушительная музыка. Они спускались по трем лестницам на первый этаж дома. Все четверо остановились внизу, осматривая сцену прямо перед ними. Они пробыли на чердаке всего десять минут, а тут уже творилось черт знает что.

Судя по количеству занятых комнат в доме, вместе с Триной здесь жило не менее дюжины человек, а ведь были и те, кто жил и делил комнату с другим человеком. Судя по тому, что какая-то пара целовалась в темном уголке под лестницей, по крайней мере двое из гостей Трины были… соседями по комнате. Казалось, что на празднике присутствовали все домочадцы, и никого из них, похоже, не смущали ни камеры, ни сборище незнакомцев среди них. Некоторые из них даже помахали, а мужчина в фиолетовой бандане показал знак мира.

В углу стояла рождественская елка, украшенная большими винтажными лампочками. Кроме того, нижний этаж освещали всего две лампы, абажуры которых были задрапированы разноцветными шарфами, которые придавали комнате праздничное красно-зеленое сияние. В воздухе витал острый запах марихуаны, но дом был таким большим и воздушным, что ничто в нем не казалось приторным. Бит с облегчением обнаружил, что в хиппарской причудливой атмосфере все казались расслабленными и приветливыми. Ему стало спокойней, но не настолько, чтобы выпустить Мелоди из виду, точно не после того, что случилось в полдень.

Мелоди похлопала его по локтю и указала в другой конец гостиной, где на возвышении стояла Трина. В одной руке у нее была бутылка «Южного комфорта», а в другой – зажженный косяк. Она танцевала под музыку Уилсона Филлипса.

Все четверо дружно шагнули в сторону Трины в тот момент, когда мужчина в рваных белых джинсах вскочил на пьедестал рядом с матерью Мелоди, схватил ее сзади за шею и поцеловал в губы.

Мелоди резко остановилась, несколько раз моргнув.

– Сейчас познакомлюсь с моим новым папой.

Трина заметила их краем глаза и прервала поцелуй, засмеявшись, что на мгновение заглушило музыку. Затем она спрыгнула с пьедестала и подала знак мужчине в белых джинсах сделать то же самое. Как только он спрыгнул, Трина взяла его за руку и пошла сквозь группу танцующих соседей к Биту, Мелоди, Даниэль и Джозефу.

– Эй! – воскликнула Трина Мелоди, перекрикивая музыку. – Это Бак. Бак, это моя дочь, Мелоди-Энн.

– Очень приятно с вами познакомиться, – сказала Мелоди и протянула руку для рукопожатия, но Бак проигнорировал ее жест и вместо этого притянул Мелоди к себе. Он обнял ее, не потрудившись перед этим натянуть рубашку, отчего каждая мышца тела Бита напряглась.

Трина все это время наблюдала за выражением лица Бита, медленно потягивая из бутылки виски в руке.

Наконец Мелоди высвободилась из объятий молодого человека, неловко похлопав Бака по плечу.

– Бак, ты, кажется, примерно моего возраста, так что твои отцовские объятия неубедительны, да?

– Боже, обожаю ее, – прорычала Даниэль позади Бита.

Да. Биту это чувство стало уже очень хорошо знакомо.

– Бак, ты давно встречаешься с моей матерью? – спросила Мелоди.

Трина и Бак обменялись удивленными взглядами.

– Скажем так, – ответила Трина, – никто в доме не скован партнерскими узами слишком уж крепко.

Мелоди понимающе кивала.

– Знаешь, стоило спросить, и я как-то сама уже догадалась.

Бак наклонился к ней.

– Если тебе от этого станет легче, Мелоди-Энн, я люблю твою маму больше всех.

– Ох, я не сомневаюсь, Бак, – ответила Мелоди и еще раз похлопала его по плечу. – Спасибо.

Мелоди ткнула Бита локтем в ребра.

– Нам нужно чего-нибудь выпить, – предложил Бит, мысленно услышав ее крик о помощи. – Трина? Бак? Хотите чего-нибудь из бара?

– Нам не нужно, спасибо, – сказала Трина приторно сладким тоном. – Вы знаете, как приготовить себе напиток, Бит Докинз? Разве дворецкий обычно не делает это за вас?

Это была мелкая провокация, которая задела Бита за больное место, заставив напрячься.

– Мам, пожалуйста, – сказала Мелоди, вздохнув.

– Я сам готовлю себе напитки, спасибо.

Трина фыркнула.

– Может, твоя мама и хотела вырастить избалованного ребенка, но я решила воспитывать свою дочь не так. – Она многозначительно посмотрела на Мелоди. – Из-за него ты становишься тряпкой, Мелоди-Энн.

В груди Бита зарождался гнев. В одном Трина была права: она определенно не воспитала избалованного ребенка. Она вообще не занималась воспитанием, потому что ее никогда не было рядом, и она оставила Мелоди наедине с прессой, которая устроила ей несладкую жизнь. Бит открыл рот, чтобы высказать Трине все, что он думает о ее стиле воспитания, но ему следовало бы знать, что Мелоди не нуждалась в его помощи.

– Тряпкой? – воскликнула Мелоди, и ее дыхание участилось, заставляя плечи опускаться и подниматься при каждом вдохе. – Ты оставила… Я осталась одна в Нью-Йорке, окруженная камерами, постоянно как под лупой, а ты сбежала. Ты сбежала, потому что все плохо относились к тебе, но только не я. – Бит никогда еще так не гордился ничем и никем в жизни больше, чем Мелоди, которая напрямую все высказывала своей матери, не отводя взгляда. – Если хочешь знать мое мнение, то это ты тряпка, потому что прячешься за какой-то детской игрой, обвиняя всех вокруг. Почему бы тебе не написать об этом песню? Если, конечно, ты не слишком боишься выйти на сцену и исполнить ее.

– О, черт, – пробормотал Джозеф.

– О, черт, это действительно что-то с чем-то, – благоговейно произнесла Даниэль. – Мелоди, случайно, не обломает нам все воссоединение, а? А может, наоборот, устроит нам новый интересный сюжетный поворот?

Бит покачал головой. Он не мог отвести глаз от Мелоди. Оттого, какой храброй она себя показала, у него защемило в груди.

– Она сейчас явно не думает о воссоединении, – сказал Джозеф.

В гостиной воцарилась тишина, и музыка была приглушена на фоне спора, происходящего между Триной и Мелоди. Бит вздохнул, борясь с желанием вынести Мелоди из дома и увезти ее куда-нибудь далеко-далеко. Он подавил свой порыв, встал у нее за спиной и начал ждать малейшего знака на случай, если ей нужна будет помощь.

Внезапно Бак нарушил неловкое молчание:

– Черт возьми, Трина точно не боится выступать на сцене. Она все время поет для нас.

– Ого, – сказала Мелоди, оглядевшись по сторонам. – Так же круто, как на Мэдисон-сквер-гарден?

У Трины задергался глаз.

Бак cнова попытался разрядить обстановку:

– Трина, почему бы тебе не спеть что-нибудь для нас прямо сейчас? – Он помахал кому-то в другом конце комнаты, какому-то безумному парню с татуировкой в виде знака мира. – А как насчет «Кожи знаменитости» группы Howl? Тебе же нравится эта песня.

Женщина протянула Баку гитару, и он сыграл несколько нот.

– Почему бы тебе не спеть что-нибудь из репертуара Steel Birds? – предложила Мелоди.

По залу пронеслись громкие вздохи, а музыка полностью смолкла.

Мелоди оглядела толпу, которая собралась вокруг них.

– Что?

Бак кашлянул в кулак.

– Мы не… не играем их песни здесь, и о группе тоже нельзя говорить, – сказал он, потерев подбородок. – Это своего рода требование, чтобы оставаться здесь.

– А-а-а… – произнесла Мелоди, поджав губы. – Значит, у всей этой свободной любви и беззаботной жизни есть границы. На самом деле у вас тут все берут под козырек, чтобы тебе жилось спокойно. – Мелоди, казалось, наслаждалась той правдой, что ей открылась. Ее грудь начала вздыматься быстрее, а в глазах появился блеск. – Ну, я здесь не живу, и до сегодняшнего дня эти люди даже не подозревали о моем существовании, поэтому я не обязана следовать правилам.

Мелоди резко взяла гитару у Бака и покинула образовавшийся круг людей. Она подошла к пьедесталу, у которого стояла Трина, и попыталась забраться на него, но потерпела неудачу. Она была слишком маленького роста. Бит сразу же побежал к ней и спустя пять секунд уже был готов поднять и поставить ее на пьедестал. Однако, прежде чем он смог дотянуться до нее, она потрясла его до глубины души, совершив безупречный прыжок, будто перед ней стояла тумба для профессиональных прыжков из спортзала.

– О! – воскликнула Мелоди, развернулась и открыла рот. – Я сделала это!

У Бита в груди все затрепетало.

– Следующий шаг – двухлетний абонемент в спортзал.

– Нет уж, только через мой труп.

Смех Бита оборвался, когда она сыграла несколько нот.

– Подожди. Ты умеешь играть на гитаре? – спросил он, его глаза были на уровне ее живота.

– Я училась наоборот, – прошептала она дрожащим голосом.

Он повторил вслед за ней:

– Наоборот… Это как?

– Это значит, что чем больше я брала уроков игры на гитаре, тем хуже у меня получалось. С тумбой все вышло как-то получше.

– Понимаю.

– Я вспомнила, что сказала твоя мама по поводу света софитов. Но сейчас, когда все смотрят на меня, я уже жалею, что поднялась сюда.

– Я в тебя верю, – сказал Бит, сжав ее талию. – Ты просто сразишь всех наповал.

Ее пальцы пробежались по паре струн, и эти ноты были прекрасно ему знакомы.

– Ты говоришь это только потому, что ты мой лучший друг.

Неужели это то самое чувство, когда ты на сто процентов готов умереть за кого-то? Краем глаза Бит заметил мигающий красный огонек камеры, и, честно говоря, в тот момент ему было на него плевать.

– Ты тоже мой лучший друг, Персик.

– Достаточно лучший, чтобы спеть со мной?

Он вдруг забыл, как дышать.

– Достаточно лучший для чего угодно.

Мелоди повертелась из стороны в сторону и сделала долгий прерывистый выдох.

– Ладно, начинаем, – сказала она, и, к полному изумлению Бита, издаваемый ею звук перешел в рычание, а вступительная строчка вырвалась из нее таким громогласным рыком, что была достойна аншлага на стадионе.

– Ты не сможешь попасть в рай, устроив такой ад!

У него была лишь доля секунды, чтобы справиться с шоком, прежде чем она широко раскрыла глаза, умоляя его присоединиться к ней, словно говоря: «Не оставляй меня одну».

Бит забрался на сцену рядом с ней, устроившись так, чтобы не мешать ей играть на гитаре.

– Крепко вцепись пальцами в прутья своей клетки! – прокричал он. Это было ужасно. Бит совершенно не умел петь. – А теперь встряхни этих ублюдков и задай им жару!

Они оба показали средний палец, как было принято делать на этой строчке.

– Растряси клетку, – пели они вместе. – Они не будут держать нас взаперти.

Даниэль была единственной, кто поддерживал их в зале, и делала это с энтузиазмом. Джозеф стоял перед ними, снимая, и его лицо расплылось в улыбке под видоискателем. Участники «Свободного клуба любителей приключений» явно чувствовали себя неуютно, хотя парочка из них подпевала вполголоса.

Впрочем, после первого куплета Бит и Мелоди уже ни на кого не обращали внимания. В тот момент были только они вдвоем, это была судьба. Кто-то давным-давно вписал этот момент в их историю, и они наконец дошли до нужной страницы, чтобы продолжать идти вместе.

Мелоди блистала: смелая, раскованная и слегка печальная.

Даже когда Бит пел, он сгорал от желания вернуться в прошлое и изменить каждый час своей жизни так, чтобы провести его с ней, имея возможность узнать ее получше.

Он желал этого так сильно, что даже не понял, что песня закончилась, пока Мелоди не положила гитару, которая оставалась на полу, пока Бак не взял ее, не сказав ни слова. Мел посмотрела на Бита, и он понял ее без слов.

Это было яростное желание, что-то вроде «ты нужна мне прямо сейчас». Теперь они вместе, и пути назад нет. Не в силах остановиться и не давая ей предугадать свои действия и их последствия, Бит спрыгнул с пьедестала, помог Мелоди спустился вниз и, держа ее за запястье, повел за собой к лестнице.

Мелоди остановилась перед Триной, которая равнодушно смотрела на свою дочь.

– Мы уезжаем утром, – тихо сказала Мелоди. – И я бы хотела, чтобы ты не навещала меня в феврале.

– По рукам, – протянула Трина, делая глоток виски.

Но Мелоди уже уходила, а Бит шел рядом с ней.

Джозеф поступил мудро, не последовав за ними с камерой.

Глава двадцатая

Словно сойдя с ума, они ввалились в крошечную комнатку на чердаке.

Кровь Мелоди никогда еще не была такой горячей, чтобы она могла почувствовать, как она течет по ее венам. У нее болело горло от пения во всю глотку, чего она никогда не делала в жизни, но прикосновение губ Бита к ее губам тут же все исцелило. Она понятия не имела, к чему приведут эти удивительные мгновения при свете софитов, но в тот момент ей было все равно.

Если она могла сказать своей матери в лицо, что она трусиха, и распевать песню Steel Birds в комнате, полной людей, она, скорее всего, справилась бы с разбитым сердцем, если бы до этого дошло. Будь что будет.

Этой ночью Мелоди ничто не могло ранить, она презирала само понятие сожаления или боли.

Как могло хоть что-то плохое существовать на этой земле, в то время как его губы прикасались к ее губам? Это было идеальное сочетание трепета и агрессии, а его дерзкий язык не давал остановиться, подумать или вздохнуть. Она широко раскрыла для него свои губы, и их головы одновременно наклонились друг к другу, как будто они были созданы друг для друга. Они целовались так страстно в этом доме у черта на рогах, поглощая друг друга без намека на зажатость или неуверенность. Единственное, что они испытывали, – это страстное желание и глубокое слияние двух душ, которые слишком долго были разлучены. Возможно, они не подходили друг другу идеально, но были созданы как пара, несмотря ни на что.

Пальцы Мелоди зарылись в волосы Бита, прошлись по его гибкой спине и добрались до его ремня, сняв его. Мелоди расстегнула большим пальцем верхнюю пуговицу.

Ее рука зависла в дюйме от члена, не касаясь его.

Прошло две секунды, три.

Его дыхание коснулось ее влажных губ.

– Он такой твердый.

Из ее горла вырвался стон. Эти слова, произнесенные шепотом, вызвали жар в ее сердце, и приятное тепло разлилось между ее бедер. Она чувствовала, как это происходит, как возбуждалось ее тело, ее плоть, ставшая чувствительной повсюду. Абсолютно везде. Близость с Битом была единственным, что заводило ее, и видно было, что он хочет того же, что она. Они были слишком увлечены друг другом, так что остановиться было невозможно. Они не могла отпустить друг друга.

– Что мне с ним делать? – спросила она, соприкасаясь с его влажными губами.

– Все, что ты, черт возьми, захочешь, Персик.

Она заметила, как у него расширяются зрачки.

– М-м… – Мелоди провела указательным пальцем по его пенису и поняла, что у него потемнело в глазах, чувствовала, как у него спирает дыхание. Он хотел, чтобы к нему прикасались, а еще больше, чтобы его просто дразнили, по крайней мере прямо сейчас. Каким-то образом она понимала это. Мелоди перестала поглаживать его пенис, оставив Бита задыхаться, а сама вместо этого принялась расстегивать его рубашку, начиная от горла до живота. Они словно пожирали друг друга. Он отчаянно искал ее губы, не останавливаясь, даже когда она сбросила одежду с его плеч и позволила ей упасть на пол. За одеждой последовали их микрофоны. Слава богу, они отключили их, прежде чем подняться наверх, иначе бы вся Америка сейчас слушала недвусмысленные стоны, вздохи и шуршание одежды.

Мелоди сняла футболку следующей, и их руки столкнулись, чтобы расстегнуть переднюю застежку на лифчике, и вытащили микрофон, одновременно стягивая с нее белье, оголяя грудь.

– Я хотел снять эти чертовы джинсы с тех пор, как ты вышла из гостевой комнаты этим утром, – прохрипел Бит, покрывая поцелуями ее шею, страстно проводя по ней языком. – Я до сих пор чувствую, как ты сидишь у меня на коленях, чувствую, как ты движешься по мне, дразнишь меня, пока мой член не станет твердым. – Он прикусил ее губы. – Тебя арестовали в этих джинсах, и ты пела в них «Растряси клетку» так, словно ждала этого момента всю свою жизнь. И как мне теперь спокойно смотреть на тебя в них? Я словно умираю, нет, нет, впервые чувствую себя живым. – Его руки погладили ямки на ее бедрах и сомкнулись на ее груди, он мял ее, поглаживая соски подушечками больших пальцев. – Но прямо сейчас я хочу снять их с тебя. – Он медленно прижал ее к стене, справа от огромного круглого окна, и опустился на колени, оставляя языком блестящую дорожку от шеи до пупка. – Я хочу снять их, чтобы как следует трахнуть тебя.

Он не старался быть нежным, стягивая с нее джинсы. Едва расстегнув пуговицу, он начал возиться с молнией и тянул ее джинсы вниз по бедрам, от колен к лодыжкам. Когда она сбросила их, он поймал ее правую ногу в воздухе и придерживал ее, обдавая горячим дыханием ее трусики.

– Мел…

Он слегка задел ее пупок зубами, затем мягко прикусил кожу на бедре, посылая новую волну ощущений, захвативших все ее тело, вплоть до кончиков пальцев на ногах. Его язык скользил по коже чуть выше пояса, от одного бедра к другому, его глаза, полные вожделения, были устремлены на нее. И медленно, очень медленно он стянул ее трусики, и стоило ему обнажить ее, как по его плечам пробежала дрожь.

– Ты должна знать, что я хочу засунуть свой член так глубоко, что ты забудешь обо всем остальном. – Когда Бит произносил эти слова, которые были своего рода предупреждением, в глубине его голубых глаз промелькнуло что-то животное, от чего у Мелоди перехватило дыхание, а внутри все сжалось в предвкушении. – Сам я, может, и не кончу, но сделаю все, чтобы кончила ты.

– С тобой я готова на все.

Услышав это, Бит дал себе волю, целуя ее от пупка и ниже, согревая своим дыханием. Он словно бы поклонялся богине. Затем он превратился в грешника, сложив средним и указательным пальцами букву «V», чтобы нежно раздвинуть ее плоть. Его язык скользнул в центр ее цветка, чтобы насладиться ее вкусом, прежде чем со стоном снова прильнуть к ней с еще большей силой.

Он постанывал, погружая свой язык в нее снова и снова, и его язык встретился с ее клитором, который с каждым движением становился все более твердым. Голубые глаза Бита продолжали смотреть на Мелоди, а большие пальцы впились в ее бедра. Мелоди уже слегка подрагивала от его вида и ощущений, распаляясь все сильнее. Бит явно наслаждался этим так сильно, что выглядел опьяненным, а его член выпирал из трусов и разреза брюк как свидетельство его невыносимого желания, которое постепенно поглощало и Мелоди, увлекая ее в море наслаждения.

Он доставлял ей удовольствие, как будто это было честью для него, словно он бы умер, если бы еще и еще раз не провел языком по ее покрасневшей плоти, если бы не ласкал губами ее набухший бугорок.

Мелоди вся намокла, и ему это нравилось, он хотел, чтобы это ее подношение осталось у него на подбородке и на губах. Он уткнулся лицом в ее бедра и стал перемещаться из стороны в сторону, целуя ее, затем снова проталкивая свой язык вверх. Он работал языком, погружаясь в нее, раздвигая пальцами, чтобы открыть себе больше пространства. И как только он добился своего, он сменил движения языка на движения рук – и тогда Мелоди затрясло. Она была так увлечена, глядя на действия Бита, так жаждала запомнить все происходящее, что не заметила приближения собственного пика, пока не почувствовала начало своего оргазма. Теперь ощущения захватили ее с удвоенной силой, и ее правая нога взметнулась вверх, с губ сорвался невнятный лепет, в то время как интимные мышцы напряглись и запульсировали, освобождая ее от напряжения.

Несмотря на то что волнующий прилив оргазма все еще пронзал ее изнутри, удерживая в плену дрожащие ноги, она снова почувствовала прилив возбуждения, потому что Бит провел рукой по своему блестящему рту, а затем посмотрел прямо на нее, снова облизнув ее промежность. У Мелоди закружилась голова, соски напряглись, а низ живота снова налился тяжестью от желания, от ожидания и предвкушения чего-то еще более волшебного…

Мелоди чувствовала энергетическую связь с Битом, благодаря которой их тела двигались синхронно в такт. Бит вскочил на ноги, как будто почувствовал, что она нуждается в поцелуе, и прикоснулся к губам Мелоди, раскрывая ее рот своим языком и делясь с ней вкусом ее плоти без всякого стеснения и скованности. Но ей не требовалось никакого напоминания о том удовольствии, которое он только что доставил ей, потому что она не могла думать ни о чем другом. Не раздумывая, она потянулась к нему правой рукой и проскользнула под резинку его трусов, ожидая ответа.

– А-а-а… это хорошо, Персик. Сожми его так сильно, как только можешь, – сказал Бит. Его дыхание обдавало ее рот, а мускулистая грудь резко поднималась и опускалась. – Мне нравится испытывать боль.

Мелоди, повинуясь инстинкту, медленно погладила его достоинство один раз, затем другой, третий, наблюдая, как он прикусывает нижнюю губу, крепко зажмуривает глаза и задерживает дыхание. Затем она сжала его пенис крепче и прислушалась к его рыку, глядя вниз и наблюдая, как он пытается двигаться по ее руке, перемещая бедра вверх и вниз. И в конце концов она крепко схватила его член и прижала Бита к стене, с благоговением наблюдая, как он вскинул голову, показывая свой кадык. Он поднял руки и сжал в кулаках свои волосы, как будто не мог выдержать пытку от ее поглаживаний. Триумф, который Мелоди пережила внизу, и теперь все это… Мелоди почувствовала свою власть. Это опьяняло ее.

– Я хочу, чтобы ты вошел в меня. – Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в тяжело дышащий рот, водя ладонью вверх и вниз по его телу в том же интенсивном темпе, снова и снова, пока не почувствовала липкую влагу на кончиках пальцев и не услышала, как он выкрикивает ее имя. – Давай сделаем это.

Когда Мелоди произносила эти слова, Бит сползал по стене.

Не отрывая от нее взгляда и сомневаясь, что это физически возможно, Бит оттянул резинку своих трусов вниз, оставив ее под яичками, предлагая сесть к нему на колени. Возможность войти внутрь Мелоди пугала его так же сильно, как и нужда в этой девушке, ведь это было тем, без чего он не мог жить и, черт возьми, дышать.

Боже…

В комнате было темно, и только свет звезд освещал ее обнаженную фигуру. Ее тело излучало эфирное свечение, а ее цветок был влажный от его языка. Она смотрела решительно, но взгляд немного остекленел. Мелоди была почти в беспамятстве, опьяненная его реакцией. Он не сдерживал себя, особенно когда она опустилась перед ним на колени. Она выглядела так прекрасно, что он затаил дыхание, и, когда она забралась к нему на колени, их лбы столкнулись, а глаза встретились.

– Скажи мне, когда будешь близок, и я остановлюсь, – прошептала она.

Благодарность разлилась по его груди. Внизу он не чувствовал ничего, кроме жгучего желания.

– Скажи мне, когда будешь близка, и я буду двигаться быстрее.

Она застонала прямо ему в рот, и он принял в себя этот звук, срывая поцелуи с ее губ и опуская руку, просовывая свой член между ее бедер. Мелоди коснулась его, и Бит забеспокоился, что может кончить только от этих предварительных ласок, ощущавшихся как пытка.

– Ты готова?

– Да.

– Поднимись. Хорошая девочка. А теперь опустись обратно…

Он громко выдохнул, когда в нее вошла головка пениса, а ее бедра стали двигаться вперед и назад, пока он не вошел в нее еще больше.

– Черт, боже…

– Бит.

Его яйца сильно напряглись.

– Не стони так, а то я сейчас кончу.

– Бит…

– Не двигайся. Пожалуйста, пожалуйста, детка, не двигайся, пока я не войду в тебя. Боже…

Теперь Бит был полностью внутри нее и наслаждался ее уютным, влажным теплом. Он прижал ее к себе, уткнувшись лицом в ее шею, ничего не видя в комнате и не обращая внимания ни на что, кроме прикосновений и ощущений.

– Мелоди, ты была просто создана для меня. Правда?

Ее бедра медленно задвигались.

– Ты тоже идеально мне подходишь.

Он застонал, перед глазами у него заплясали искры.

– Детка, не кончай пока.

– Я ничего не могу с собой поделать.

– Вот черт…

Его руки скользнули вниз по ее спине и обхватили ее бедра ладонями. Бит стоял не двигаясь, созданный полностью для нее, готовый познать ее тело, но отказывающийся принять свое собственное удовольствие. Ему нравилось это, нравилось быть ключом к ее удовольствию. Он наслаждался тем, что она получает приз, а он – ничего. Сколько он себя помнил, отказаться от оргазма – только в этом он находил удовольствие, но секс с Мелоди был настолько хорош, что ему просто не с чем было его сравнивать. Бит хотел пожертвовать всем ради Мелоди. Он был внутри нее всего несколько секунд, а секс уже был неповторим, и он чувствовал это всем своим существом, сердцем, костями, кровью – абсолютно всем.

Была ли Мелоди тем наивысшим наслаждением, за которым он гнался, сам того не осознавая?

Его тело сказало ему «да», когда она начала двигаться. Или это он сам помогал ей? Было невозможно понять, кто начал движение, то ли это она двигала бедрами, то ли он сдавливал ее ягодицы. Стоило им начать, темп тут же становился безудержным. Она впилась ему в шею так глубоко, что могла пойти кровь, и желание зарождалось у него изнутри, и ощущение ее влажного цветка, принимающего его снова и снова, так возбуждало его, что он не мог усидеть на месте. Бит отодвинулся назад и уперся локтями в матрас, давая себе возможность лицезреть Мелоди снизу.

– Тебе хорошо? – прорычал он.

– Это потрясающе! – выкрикнула она ему в шею. – Слишком прекрасно. Я этого не вынесу.

– Я знаю. Господи, Мел… Боже…

Он все еще не все знал о сексуальных пристрастиях Мелоди, но надеялся, что скоро она поделится ими с ним, а пока он просто хотел поблагодарить Бога. Бит не был религиозным человеком, но, видимо, достаточно неплохим, раз дождался своего счастья. Ведь она призналась ему в том, что в прошлом сдерживала себя, будучи с другими партнерами, но с ним она могла быть сама собой. Мел доверяла ему достаточно, чтобы преодолеть все стеснение. Он буквально чувствовал, как она отдается ему, и его тело отвечало ей тем же.

– Давай кончим вместе, – выдохнул Бит, отпустив ее зад, чтобы обхватить ее затылок. Он начал двигаться еще быстрее внутри нее, а ее бедра дрожали сильнее с каждым его движением. – Кончай.

Она издала скулящий звук, от которого он чуть сам не кончил, и крепче обхватила его бедрами, и ее движения стали еще быстрее. Каждый раз, когда она погружалась в него так глубоко, Бит мог поклясться, что чувствовал, будто сейчас взорвется на тысячи частей.

– Я уже близко, – хрипло сказала она.

Его глаза закатились, а пальцы сжались в кулаки.

– Давай, Мелоди. Трахни меня, причини мне боль. Остановись, когда я буду близок, детка, пожалуйста. – Его ногти впились в его ладони, чуть не оставив след. – Черт возьми, как же хорошо.

Язык Мелоди, такой горячий, вылизывал его шею, и он представил, что ей нужно почувствовать его вкус, чтобы достичь оргазма. Голод сжигал Бита изнутри, и его руки снова сомкнулись на ее ягодицах. Он двигался вверх и вниз, а его член становился тверже, он вот-вот готов был кончить, но не разрешал себе. И вдруг ее бедра содрогнулись и она вскрикнула, уткнувшись в его плечо. В том месте, где их тела соприкасались, собралась влага, и он ничего не мог с этим поделать. Бит запустил пальцы в ее волосы и приподнял ее голову, чтобы заглянуть в ее глаза, пока она приходит в себя.

А он сам уже никогда не будет прежним.

Его мир изменился, жизнь поменяла свое направление, и отчаяние еще глубже проникло в его сущность. Теперь ему не нужен секс ради удовлетворения похоти, нет, он хочет быть так близко к ней, насколько это вообще возможно. Прежде чем он успел осознать свои действия, он вскочил на ноги, посмотрел на Мелоди, которая все еще была насажена на его член, и повалил ее на матрас, навалившись на нее сверху и снова проникая в нее глубоко и стремительно.

– Я был прав, что выходить из тебя будет тяжело. Боже, так мокро.

Его охватила паника, когда огонь внутри них обоих стал выходить из-под контроля.

«О боже», – подумал Бит.

Он не собирался останавливаться. Он не мог. Только не сейчас, когда она лежала под ним, такая нежная, когда их взгляды были прикованы друг к другу, когда их тела резко вздрагивали при каждом толчке. Он должен был доверять Мелоди, должен был знать, что она может дать ему то, чего он жаждал на самом деле. Она подождала, пока он вытрет кровь с нижней губы, а после подалась к нему, прошептав:

– Стой, – ее ногти скользили по его спине, впиваясь в ягодицы. – Не двигайся.

Бит прижался открытым ртом к изгибу ее шеи и издал хриплый стон. Он так сильно хотел кончить, что ему пришлось стиснуть зубы, чтобы они не стучали. Пальцы его ног были вжаты в матрас, а яйца поджались. Бит думал, что не справится, и, хоть это было для него пыткой, в то же время он испытывал райское наслаждение.

«Да, пожалуйста», – мысленно проворчал он, приказывая себе не шевелиться, не проникать в нее еще и еще.

– Заставь меня заслужить, заставь.

– Как здорово, наверное, было бы продолжить, да? – прошептала она ему на ухо.

– Да, – прорычал он сквозь зубы.

Она сжала ноги вокруг него.

– Жаль, что нельзя.

Бит чувствовал, как в основании позвоночника нарастает боль.

– Пожалуйста. О, черт, так туго, ты так сжимаешь его.

– Ладно, продолжай, но не кончай.

Едва эти слова слетели с ее губ, как Бит навалился на нее, обхватив ее колени и прижав их к своим плечам. Его бедра двигались в сумасшедшем темпе, а пот струился по спине и лицу. Он продержался всего около десяти секунд, прежде чем почувствовал, как от оргазма его яйца сжимаются все сильнее и сильнее.

«Ты должен остановиться», – подумал он.

– Боже мой, я так хочу тебя.

– Продолжай.

– Нет, нужно остановиться, а то я кончу. Ты слишком горячая.

– Не останавливайся, – прошептала она почти про себя.

– Мел, Мел.

«Нет. Ты и так получаешь все, что хочешь. Но это – нет, это тебе не достанется» – эти слова вертелись у него в голове.

Он едва успел вовремя выйти из нее. Оргазм был подобен взрыву бомбы, от которого напряглись все сухожилия и мышцы в его теле, образуя тугую, вибрирующую линию. Он скатился с Мелоди на матрас и уткнулся лицом в сгиб локтя, заглушая свой рык, другая его рука потянулась вниз, чтобы помочь ему кончить, в чем не было никакой необходимости, поскольку волна за волной блаженство захлестывало его, а картина купающейся в удовольствии Мелоди продолжала прокручиваться в его голове, то, как ее груди подпрыгивали, как из ее рта вырывались стоны, а колени были в его руках. О боже, казалось, его бедра сжимались и разжимались целую вечность, пока все его тело не обмякло, а сердце продолжало бешено колотиться в груди.

Это был самый невероятный секс в его жизни. Ничто и никогда не сможет с этим сравниться. Он почувствовал облегчение не только физически, но и морально, душевно. Он будто потерял сознание и очнулся в мире, где не случалось ничего плохого.

Во всяком случае, так он чувствовал поначалу. В те первые мгновения блаженства он восхищался тем, как они идеально подошли друг другу с первой попытки. Пока это сияние не начало угасать и он не понял… что хотел бы хоть раз в жизни быть способным поделиться еще большим… всем, включая тот самый финал, до которого он никогда ни с кем не доходил.

– Мел… – Со странным чувством паники, охватившим его грудь, он повернулся на бок и потянулся к ней. – Иди сюда. – Бит обнял Мелоди, притянув ее к своей груди, и заключил ее в медвежьи объятия, покрывая поцелуями ее лицо, шею и плечи. – Мой Персик.

С нерешительной улыбкой она обхватила руками его грудь, уткнувшись головой ему в шею, отдавшись его крепким объятьям.

– Я с тобой, я с тобой, с тобой, – повторял он, хотя этого было недостаточно.

Но на следующее утро он понял, что, несмотря на все, что между ними произошло, они еще не были вместе. Совсем нет.

Глава двадцать первая

17 декабря

Мелоди хотела вернуться в свою постель. Она хотела надеть свою фланелевую пижаму, намылиться в душе своей мочалкой и заглянуть в потайной ящичек с фруктовыми закусками.

Она хотела вернуться домой.

Когда она согласилась на участие в шоу «Ломая стены», она решила принять это приключение таким, какое оно есть, не беспокоиться о результате и не обдумывать каждое мелкое решение до посинения. Мелоди намеревалась выйти из зоны комфорта и перевернуть все с ног на голову, чтобы ее жизнь изменилась. Она хотела, чтобы все было по-новому.

И теперь она ощущала на себе последствия своего безрассудства.

У Мелоди случались периодические боли в шее, особенно сейчас, когда она сидела, глядя вперед, на заднем сиденье внедорожника, который должен был отвезти их в аэропорт. Она была слишком ошеломлена событиями последних суток и не могла делать ничего, кроме как снова и снова прокручивать в голове свои нехарактерно поспешные решения, включая свой секс с Битом.

Хотя можно ли было назвать то, чем они занимались, сексом?

Это было больше похоже на… совокупление?

Не было никаких нежных ласк, проведения личных границ и попыток найти правильный ритм. Она размышляла как животное. Мелоди отдавалась, затем отвечала Биту без всяких размышлений, получала удовольствие и снова отвечала ему, и это можно было продолжать до бесконечности, пока она не дошла до пика. Она ожидала, что секс с Битом будет потрясающим, незабываемым, с сильным оргазмом. И она сильно переоценила их возможности.

Разве она не должна была сиять, краснеть и игриво прихорашиваться этим утром?

Она проснулась в объятиях Бита, но что-то внутри нее было не так. Она чувствовала себя некомфортно с Битом? Это было что-то новенькое. Обычно все было наоборот.

Даниэль повернулась на переднем сиденье внедорожника и оценивающе посмотрела на Мелоди.

– С тобой точно все в порядке?

– Да.

Прошло несколько секунд.

Даниэль посмотрела на часы.

– Самолет, должно быть, уже прилетел и ждет нас. Ты сказала, что Бит все еще спит наверху?

– Да, – ответила Мелоди, встряхнувшись, – вроде да. Мы ненадолго вернулись на вечеринку после того, как ты вчера вечером уехала в отель, и выпили слишком много текилы, – солгала она.

– Ты имеешь в виду, после того как вы спели «Растряси клетку» и обрушили весь дом?

– Да, – сказала Мелоди, выдавив из себя смешок, – после этого.

Даниэль внимательно посмотрела на нее.

– Ты уверена, что это все, что произошло?

Прежде чем Мелоди придумала, что ответить, входная дверь дома распахнулась и Бит выскочил на улицу при свете раннего утра. Его волосы растрепались, а рубашка все еще была расстегнута. Его беспокойный взгляд обшарил окрестности и остановился прямо на Мелоди, сидевшей на заднем сиденье внедорожника. Несколько тягостных секунд они смотрели друг на друга через стекло, пока она не сглотнула и не отвела взгляд, а в ее груди так все сжалось, что было трудно дышать.

Может, ей стоило остаться в постели и быть рядом, когда он проснется?

Тогда они могли бы снова заняться любовью, и не факт, что ей бы это понравилось.

Так что же было не так?

«Пожалуйста, просто отвезите меня домой», – подумала Мелоди.

Мгновение спустя задняя дверца внедорожника распахнулась, и… сердце Мелоди ушло в пятки. Бит сел рядом с ней, и его манящий аромат, немного отдающий камином, наполнил салон автомобиля. Если бы она повернулась, то увидела бы, что он пристально смотрит на нее. Тепло на ее щеке и интуиция подсказывали ей это.

Джозеф сел на среднее сиденье, повесив камеру на плечо.

– Прямая трансляция начнется через три…

– Подожди, – прервал его Бит, приподнимая подбородок Мелоди. – Эй, посмотри на меня.

Она собралась с духом, прежде чем сделать то, что он просил.

Увидев ее лицо, Бит побледнел.

– Что случилось, Персик?

– Я не знаю, – честно призналась она.

– Ладно. – Он понизил голос еще на октаву, чтобы его слышала только Мелоди, и в его взгляде мелькнул страх. – Я сделал тебе больно прошлой ночью?

– Нет, боже, нет. Ничего подобного.

Воздух вырвался у него из груди.

Все верно, она обеспокоила его, говоря расплывчато и уклончиво, что было нечестно, в то время как он явно волновался. Что случилось? Ей нужно было придумать, как сформулировать это и сказать вслух, выложить то, что беспокоило ее.

– Я думаю… Мне понравилось то, чем мы занимались прошлой ночью. Каждая секунда была идеальна, но… – произнесла Мелоди, заметив двух других людей во внедорожнике, и наклонилась к уху Бита. – В самолете ты сказал мне, что не хочешь… подпускать к себе никого эмоционально, и это твое право. Это совершенно нормально, но я не ожидала, что это заставит меня чувствовать себя такой… одинокой.

Он был разочарован и опустошен, и эти ощущения накатывали на него такими мощными волнами, что она почти хотела взять свои слова обратно.

– Я заставил тебя чувствовать себя одинокой? – спросил он глухим голосом.

– Может, дело во мне.

– Нет. Неправда.

– Может быть, мне нужна именно эмоциональная связь. Может быть, мне нужно твое доверие или… только так или вообще ничего. – Она будто проглотила камень. – Нам обоим не о чем сожалеть. Здесь некого винить. Мы решили попробовать и сделали это.

Бит ничего не сказал, продолжая смотреть в окно машины. На минуту повисла тишина, а затем ее прервала Даниэль:

– Ты хотела попрощаться со своей матерью, Мел?

– Нет. Я сделала это вчера вечером, – сказала она, чувствуя, что у нее пересохли губы. – Мы готовы.

– Мне включить трансляцию сейчас? – спросил Джозеф.

Бит и Мелоди одновременно глубоко вздохнули и кивнули.

Мелоди наблюдала, как в зеркале заднего вида загорелся красный огонек, как Даниэль набирала цифры на телефоне, хотя она была слишком далеко, чтобы разобрать их. Сколько людей видело их импровизированное шоу прошлой ночью? Сколько людей задавалось вопросом, что произошло после того, как они вышли из зала и, очевидно, направились наверх?

Мелоди чуть не рассмеялась. Даже самые смелые предположения были бы неверными.

– Итак, я осмелюсь предположить… – начала Мелоди, – что у нас куда больше шансов, что Джон Сина, а не моя мать, выступит на шоу в канун Рождества. Поправьте меня, но она, кажется, нам отказала.

– И что нам теперь делать? – спросил Бит у Даниэль, все еще глядя на Мелоди.

Продюсер что-то промурлыкала.

– Не волнуйся, у меня есть козырь в рукаве. – Она пожала плечами. – Кое-что, что поможет поддержать наш разговор.

– Ох, – произнесла Мелоди, улыбнувшись. – И меня снова арестуют?

– Лучше не надо, – сказал Бит.

– Нет, это ни к чему. Но мне нужна пара дней, чтобы все спланировать, – сказала Даниэль, сомкнув пальцы. – Из-за того, что Трина отказалась, вчера я потратила некоторое время на то, чтобы придумать, что нам делать дальше. На следующие два дня мы разделимся. Учитывая все то внимание, которое мы привлекаем, телекомпания пригласила второго оператора.

– Черта с два он так же хорош, как я, – проворчал Джозеф.

Губы Даниэль скривились.

– Хочешь, я подержу твою камеру, чтобы ты мог погладить свое эго обеими руками?

Джозеф покосился на Даниэль.

– С тех пор как я устроился на эту работу, я только так и могу.

Если бы взглядом можно было убивать, он был бы уже мертв.

– Ты же знаешь, что мы в прямом эфире.

– Ты первая начала.

Даниэль подняла лицо к потолку.

– Слава богам, что планы поменялись. Жду не дождусь, когда мы уже разбежимся.

– Если ты думаешь, что я позволю тебе снимать шоу с другим оператором, детка, ты сильно ошибаешься.

Продюсер готова была ввязаться в спор, но явно сдержала свой порыв.

– Как я и говорила, – сказала она, пристально глядя в камеру, – мы собираемся разделиться на два дня. Бит будет с одним из операторов и помощником продюсера. Я останусь с Мел и с другим оператором. Если все пойдет по плану, мы встретимся во вторник утром. – Она отбила небольшую барабанную дробь по спинке сиденья. – На шоу «Сегодня утром». Мы как раз встретимся с утра пораньше.

– На шоу «Сегодня утром»? – воскликнула Мелоди. – Нас пригласили?

Даниэль усмехнулась.

– Мелоди, все хотят видеть вас двоих, серьезно, абсолютно все. – Слова Даниэль зависли в воздухе. – Следующие два дня, пока я буду дорабатывать свой план, просто попытайтесь жить своей обычной жизнью, пока вас снимают, конечно.

– Хорошо, – ответил Бит сухо и как ни в чем не бывало, но было заметно, что каждый мускул в его теле напрягся. – Как же мы расстанемся, если Мелоди останется у меня?

– Я не останусь. Мне действительно нужно домой, – сказала Мелоди.

Бит напрягся еще больше.

– Я думал, мы решили, что это небезопасно.

– Тогда я соберу кое-какие вещи и отправлюсь в отель. Я просто… – начала Мел, но чувствовала, что была на грани эмоционального истощения, а на глазах выступили слезы. – Я просто думаю, что мне нужна пара дней на то, чтобы прийти в себя, это пойдет мне на пользу. – Какими бы противоречивыми ни были отношения между ней и Битом, сейчас ей не хотелось усугублять его чувство вины, поэтому она добавила: – В любом случае завтра вечером у меня игра в бочче. Я должна… морально подготовиться.

– Ух ты! – воскликнула Даниэль и будто из воздуха вытащила свой блокнот. – Я свяжусь с ними сегодня по поводу съемок и формата выпуска.

– Вы собираетесь снимать мою игру в бочче? – выпалила Мелоди.

– Да, конечно, – сказала Даниэль, набирая что-то на планшете. – Зрителям это понравится.

Бит наклонился вперед.

– Это будет безопасно для нее?

Мелоди почувствовала, как в груди нарастает разочарование.

– Я могу сама о себе позаботиться. Перестань говорить это.

Он повысил голос:

– Ты думаешь, я могу просто перестать думать о тебе? Просто вырвать тебя из своей груди? Я не смогу.

Мелоди не пошевелилась после этого заявления, но ее пульс сильно участился – такой был, наверное, у лошади, бегущей на скачках. Даниэль перевела взгляд на Джозефа, затем отвела его, потому что они были в прямом эфире. Тишина, которая последовала за этим, была оглушительной, и Мелоди тоже не знала, о чем ей думать. Должна ли она быть в восторге оттого, что была так важна для Бита? Надо ли ей было анализировать то, что он сказал? Или ей было просто грустно, потому что она не могла просто насладиться умопомрачительным сексом, не притязая на большее? Самым неприятным из всего этого было то, что на самом деле она жаждала отстегнуть ремень безопасности, забраться к Биту на колени и остаться там навечно.

Наконец Бит нарушил неловкое молчание, которое он сам же и создал.

– Пожалуйста, просто проследите, чтобы с ней была команда охраны, хорошо? – хрипло сказал он.

– Конечно, – пробормотала Даниэль.

Оставшуюся часть пути до аэропорта никто не проронил ни слова.

После напряженного тихого полета они оказались совершенно не готовы к хаосу, который встретил их по возвращении в Нью-Йорк. Они вышли из самолета и сели в другой ожидавший их внедорожник, и все, казалось бы, было в порядке. Но когда они выехали за пределы взлетно-посадочной полосы, их уже ожидали тысячи людей.

При их появлении по толпе прокатился рев, похожий на рев разбуженного зверя, переросший в оглушительные выкрики одобрения. Мелоди выпрямилась на заднем сиденье, а Бит придвинулся ближе и обнял ее за плечи, словно защищая, притягивая к своей груди.

– Как они узнали, где мы приземлимся?

– Либо это была удачная догадка, либо бортпроводники слили информацию, – ответила Даниэль, глядя через лобовое стекло на море людей, в руках которых были плакаты, на пар, в который превращалось их разгоряченное дыхание. Они били кулаками по стеклам внедорожника, прикладывали ладони к стеклу, пытаясь заглянуть внутрь, и кричали «Мелоди» и «Бит».

Совершенно ошеломленная этим зрелищем, Мелоди с трудом перевела дух.

– Это безумие. Я не понимаю, с чего их так много.

Даниэль издала какой-то невнятный звук.

– Ты просила меня не говорить тебе количество просмотров, но, эээ… Прошлой ночью ты как бы взорвала Интернет песней «Растряси клетку», исполняя ее перед Триной, которая теперь отказывается петь. Фурор вызвал и ее молоденький парень. В общем, я имею в виду то, что…

– Это был хороший эпизод, – выдохнула Мелоди.

Даниэль вздохнула:

– Это слабо сказано.

Они заметили сообщение: «Мелоди Галлард – моя любовь», в другом было написано: «Они точно пихаются». И последнее сообщение гласило: «Дождался: троп “одна кровать” в реале! Теперь и помирать можно».

Полицейские сирены прорезали тишину раннего утра, и офицеры стали пробираться сквозь толпу, оттесняя людей и позволяя внедорожнику проехать к выходу. Несколько человек из толпы погнались за внедорожником, один из них протягивал открытую коробочку с кольцами, хотя Мелоди не была уверена, делал ли он предложение ей или Биту.

Даниэль хлопнула в ладоши.

– Теперь, когда нам удалось сбежать от «Белодимании»…

– Как ты сказала? – перебил ее Бит.

– «Белоди» – это название вашего пейринга, так они вас называют.

Он откинулся на спинку сиденья, увлекая Мелоди за собой. Их все еще снимали.

Во что превратилась ее жизнь?

– Бит, у тебя есть какие-нибудь планы на ближайшие пару дней? Я просто хочу убедиться, что мы правильно составим маршрут, прежде чем передать его помощнику продюсера.

– Планы…

Он провел рукой по волосам, оглядывая Мелоди, словно пытаясь определить, удастся ли ей сбежать от толпы без единой царапины – казалось бы, чего об этом думать, раз они внутри машины…

– Я… да. Судя по количеству пропущенных звонков на моем телефоне, я предполагаю, что моя мама либо смотрела вчерашнюю прямую трансляцию, либо ей рассказали. Наверное, мне следует немного разобраться с этим. Кроме этого, у меня завтра рождественская вечеринка в семь вечера, она пройдет у моего друга Вэнса.

– Так, понятно, два мероприятия одновременно. – Даниэль прикусила губу и сделала еще одну пометку. – Может быть, мы сможем сделать разделенный экран, Мел на игре в бочче, а Бит – на вечеринке…

– Мэм, мы на месте, – сказал водитель.

– Спасибо, – сказала Даниэль и начала собирать свои вещи, жестом приглашая Мелоди сделать то же самое. Толпа застала ее врасплох, она перестала воспринимать происходящее и теперь не сразу поняла, что они остановились у пункта проката автомобилей в аэропорту.

– Мелоди, наш водитель и новый оператор встретят нас здесь.

Бит подался вперед.

– Мы разделяемся прямо сейчас?

– Прямо сейчас? – переспросила она в тот же момент, при этом остановившись, чтобы взять Бита за руку, что было неловко и выглядело нелепо. Ей нужно было немного побыть одной, чтобы обдумать их отношения, а также смириться со всем тем, что она узнала прошлой ночью о своей матери, например с тем, что Трина никогда даже не говорила о ней. Может быть, ее мать и любила ее как-то по-своему, но Мелоди в основном чувствовала себя как счет, который Трине нужно было оплатить, в то время как ее мать играла в игры со своим «Клубом приключений». Такое Мелоди не готова была принять. Заработает Мелоди миллион долларов благодаря шоу или нет, она в любом случае больше не хотела, чтобы мать обеспечивала ее. Скорее всего, она будет жалеть об этом. Чтобы обдумать все это, ей и нужно было время.

Перерыв пойдет на пользу и ей, и Биту. Так будет лучше.

Она повернулась к Биту и поцеловала его в щеку.

– Увидимся через два дня.

Когда он ответил, его голос был хриплым, а грудь поднималась и опускалась.

– Да.

Если она оставит все как есть, то будет сожалеть об этом в течение следующих сорока восьми часов. Мелоди повернулась, чтобы посмотреть в камеру, затем снова на Бита и, наклонясь ближе, прошептала ему на ухо:

– Я думаю, ты сдерживаешь себя, потому что тебя учили, вернее, нас учили, что правда ужасна и всегда должна оставаться тайной, тебя учили, что нужно подавлять эмоции. Видимо, ты сдерживаешь себя, потому что те дети отвергли тебя после того, как ты открылся им, – прошептала она, облизывая губы. – То, что тебе нравится, нормально, если на то есть веские причины. Однако если их нет, я просто не уверена, что смогу… сделать то, что произошло прошлой ночью… снова. Несмотря ни на что, Бит, мы лучшие друзья. Я думаю, что, возможно, мы все это время даже не знали друг друга по-настоящему. Если мы все еще можем быть лучшими друзьями после одной сумасшедшей ночи, я думаю, это означает, что у нас это надолго. – Она подыскивала нужные слова. – Может быть, нам просто нужно выкинуть из головы воспоминания о той ночи?

Бит фыркнул.

– У меня никогда не получится этого сделать, Мел. Ты моя половинка.

И снова ей пришлось сдержаться, чтобы не забраться к нему на колени и не обвить руки вокруг него, подобно ленте банта, но она слишком хорошо помнила то мучительное чувство одиночества прошлой ночью. Лучше совсем не быть с ним, чем быть с ним наполовину, разве нет? Да, так оно и было, особенно когда она хотела отдать ему всю себя и все, что у нее было.

– У меня тоже. Но, может быть, если мы будем притворяться достаточно долго, то у нас получится. – Она наслаждалась прикосновением его губ к своей щеке. Было ли это случайно? – Я не хочу снова терять тебя на четырнадцать лет из-за этого.

Джозеф откашлялся.

Они оба слегка отстранились, явно недовольные тем, что их прервали.

Мелоди выскользнула из внедорожника, чувствуя на спине пристальный взгляд Бита. Когда они познакомились с новым водителем и отъехали, Мелоди знала, что он наблюдал за ней, пока она не скрылась из виду.

Но она ни разу не позволила себе оглянуться назад.

Глава двадцать вторая

Когда позже днем Бит вошел в обеденный зал в доме своей матери – новый оператор ковылял следом за ним, – там стояла такая тишина, что, казалось, урони кто-то булавку, все бы услышали, как она приземляется на пол.

Октавия взяла свой высокий тонкий бокал, наполненный сельтерской водой и украшенный клюквой, и изящно сделала глоток, немного прищурившись и наблюдая, как вода переливается через край. Бит со вздохом сел напротив нее, положив перед собой планшет и папки с бумагами. Он сложил руки на груди и ждал, когда она заговорит с ним. Возможно, пришло время рассказать о своей поездке в поместье Трины в Нью-Хэмпшире, но ему также нужно было сделать свою работу.

Работа была всем, чем он занимался после того, как приехал. Он дорожил своим положением в «Овациях» и относился к нему серьезно. Но сегодня? Он был просто благодарен за то, что мог отвлечься. Если бы ему не нужно было принимать решения насчет стипендии, он бы места себе не находил.

Даже сейчас не нажать несколько кнопок на планшете и не посмотреть прямую трансляцию Мелоди было подвигом нечеловеческих масштабов. Прежде чем заставить себя выключить эфир, Бит достаточно долго смотрел его тем утром, чтобы убедиться, что она приехала в отель и добралась до своего номера в целости и сохранности. Очевидно, ей хотелось побыть одной, и ему стоило уважать ее выбор, ведь миллионы людей следили за каждым ее шагом. С другой стороны, ей нужно было побыть вдали от него.

Бит потер напряженные мышцы у шеи и потянулся за своим напитком, стаканом скотча, который уже ожидал его до его прибытия. Он сделал глоток, затем осушил все до последней капли, ощущая жар внутри себя.

– Боже мой, – пробормотала Октавия, откидываясь на спинку стула. – Пытаешься стереть воспоминания о моей бывшей коллеге? Что ж, не могу винить тебя в этом.

– Помни, что тебя снимают.

– Что? Забыть об операторе? Я бы с радостью, но он, знаешь ли, довольно выделяется на фоне интерьера, дорогой.

Бит поднял глаза к огромному зеркалу, висящему на стене, и увидел отражение нового парня с камерой. Его звали Эрнест. Вся столовая Октавии была выдержана в белоснежных тонах. Хрустальные канделябры и люстра излучали свет, а белые гирлянды и мерцающие огоньки, которые она повесила к праздникам, сверкали. Эрнест, который попросил называть его Эрни, был одет в черно-серую фланелевую рубашку, его борода была рыжей и густой, и выглядел он так же непринужденно, как рестлер на танцевальном турнире.

– Звучит так, будто ты смотрела прямую трансляцию, – равнодушно сказал Бит, кивком поблагодарив горничную, которая вошла в комнату и наполнила его стакан скотчем. – Что думаешь?

– Я даже не знаю, с чего начать.

– Теперь это касается нас обоих.

Бит уже был готов к тому, что его мать будет ругать его по поводу того, что Трина, очевидно, не просила о воссоединении, а они заставили ее поверить в это. Она удивила его, перегнувшись через стол и ткнув в него пальцем.

– Ты должен мне рассказать, что произошло прошлой ночью на чердаке.

Рука Бита замерла, когда он потянулся за бокалом, но не донес руки.

– Что?

– Ох, не притворяйся, что ты прямо удивлен. Весь мир говорит о вас. Ты бы видел дискуссии на форумах, они горят ярче рождественской елки, – сказала она, шмыгнув носом. – На мой взгляд, я имею право знать правду в качестве компенсации за то, что меня предали.

– Ты немного драматизируешь, мам.

– Я? Женщина, которую несут на спине мужчины-лебеди, драматизирует? Да что ты.

Бит обнажил зубы в улыбке.

– Ни за что на свете я не расскажу тебе, что произошло на чердаке.

Октавия выпятила нижнюю губу.

– Великолепная Мел после этого была сама не своя.

Бит почувствовал, как все внутри него сжалось, и он с трудом мог разомкнуть губы.

«После этого она была сама не своя…» – эти слова пронеслись у него в голове. Он оттолкнул ее, все это было из-за него.

– Ты общалась с Мелоди всего десять минут, – прохрипел он, и, когда он сжал стакан, его рука дрожала. Он поставил напиток перед собой, но внезапно у него не хватило сил поднять его.

– Да, – медленно произнесла его мать. – Хотя разве это не странно? У меня такое чувство, что я знаю ее гораздо дольше. – Если бы она только знала, насколько Бит понимал ее. – И, если хочешь знать, она стала мне нравиться с гала-концерта, хотя она и немного обманула меня. – Она нахмурилась, сделав это заявление и откинувшись на спинку стула. – Симпатия к ней приводит в замешательство, учитывая, что она появилась на свет из чрева этой сумасшедшей женщины. – Она указала на камеру своим напитком. – Трина, если ты смотришь, где ты нашла своих соседей по дому, дорогая? За кулисами концерта группы ‎Everclear? – Октавия самодовольно рассмеялась. – Она поймет, что это значит.

– Может, нам стоит сменить тему, – пробормотал Бит, открывая папку с файлами, лежащую перед ним. – Я отобрал пять кандидатов…

– Нет, нет. Так просто ты не уйдешь, – сказала Октавия, поджав губы, явно пытаясь выглядеть непринужденно. – Когда ты пригласишь Мелоди на ужин? Мне сказали, она любит пончики. Если ей нравится французская кухня, я могу нанять шеф-повара из ресторана «Ла Бернадин».

Бит тяжело дышал, и молния на его жакете все больше разъезжалась. Еще немного, и он не выдержит.

– Может, не будем об этом говорить в прямом эфире перед миллионами людей?

– Ты серьезно? – спросила Октавия, выглядя искренне озадаченной. – Ты осознаешь, как много ты говоришь на камеру, независимо от того, произносишь ли ты на самом деле хоть слово или нет?

У него участился пульс.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, – сказала она, шевеля пальцами перед камерой, – ты не совсем… скрывал свои чувства. Или ты не помнишь, как угрожал въехать трактором в стену той захолустной тюрьмы, чтобы вызволить Мелоди? И, честно говоря, никто тебя не винит. Какой мужчина сдержит чувства, когда перед ним великолепная Мелоди?

Бит понятия не имел, что на это ответить. Столько раз за последнюю неделю он пытался не думать о Мелоди, не выставлять напоказ свое увлечение ею. Очевидно, у него ничего не получилось. Почему он утруждает себя попытками отрицать это сейчас? Он просто еще больше выставляет себя дураком.

– Ты весь день смотрела прямую трансляцию? – хрипло спросил Бит, дождавшись кивка матери. – Как она? С ней все в порядке?

– Она реставрирует старый экземпляр «Скотного двора». Боже, это так интересно – смотреть с ее комментариями, что я просто не смогла выключить.

В тот момент он продал бы душу, чтобы увидеть Мелоди, склонившуюся над книгой в своей шляпе с увеличительным стеклом, объясняющую процедуру реставрации своим уникальным голосом, полным юмора и изящества.

Выражение лица Октавии стало торжествующим.

– Видишь? Посмотри на себя. Одно упоминание о ней, и ты таешь, как свечной воск. Ты выглядишь как Вуди из «Истории игрушек», когда Энди не взял его с собой в колледж.

Октавия нетерпеливо махнула рукой в сторону оператора:

– Ты снимаешь?

Бит ущипнул себя за переносицу и собрался с духом, пока Эрни обходил стол с другой стороны, чтобы лучше видеть его лицо.

– Чего ты хочешь от меня, мам? Ты подталкиваешь меня к тому, чтобы я признался, что испытываю чувства к Мелоди?

– На данном этапе это уже просто формальность, но да, – сказала она и помахала оператору. – Снимайте меня на заднем плане. Они наверняка используют этот клип в качестве промо, и я выгляжу с этого ракурса чертовски сексуально.

Улыбка невольно тронула губы Бита:

– Я люблю ее.

Его мать вскрикнула от этого заявления:

– Тогда где же она?

– Пользуется возможностью перевести дух и отдохнуть от меня. – Он попытался сглотнуть, но не смог. – Прости, но я не думаю, что она придет на ужин в ближайшее время, во всяком случае, не в качестве моей спутницы, а возможно, как моя подруга. – Во рту у него был горький привкус. – Если мне придется с этим смириться, то и тебе тоже.

Октавия задумалась.

– Нет, и ты не можешь меня заставить.

Домработница вбежала в комнату и что-то прошептала на ухо Октавии, отчего ее глаза расширились от любопытства.

– Только послушай, Мелоди заказывает еду в номер, – сказала Октавия. Она прислушалась к домработнице. – Спагетти и диетическую колу? Черт. Теперь я не знаю, кого мне пригласить к нам на ужин – французского или итальянского шеф-повара.

Биту хотелось закатить глаза, но он тоже затаил дыхание, чтобы узнать ее заказ.

– Я пришел сюда, думая, что ты собираешься отчитать меня за слова Мелоди о том, что Трина хотела воссоединения. Вместо этого ты создаешь фан-клуб Мелоди.

Она приподняла бровь.

– А ты бы что, к нему не присоединился?

Он опустил взгляд на документы, не видя их.

– Я бы стал его президентом.

Он подумал, Октавия сейчас скажет «Я же тебе говорила», но вместо этого она покачала головой.

– В чем проблема, Бит?

– Это касается только нас с ней.

– И чердака, – произнесла Октавия, колеблясь. – Просто моргни дважды, если вы были голыми.

– Ну, мам…

– Я рок-звезда! Меня ничто не шокирует!

Если он сейчас не перехватит инициативу, этот разговор зайдет совсем не туда, куда надо, и уж меньше всего ему хотелось бы освещать такую тему на публике.

– Ты все еще за воссоединение?

Улыбка Октавии застыла на лице. Она потянулась за своим бокалом.

– Спорный вопрос, не так ли? Ведь Трина сказала «нет», старая ведьма, – добавила она вполголоса.

Бит не мог не вспомнить выражение лица Трины прошлой ночью, когда пела Мелоди. Даже перед тем, как Мелоди дала ей отпор, она была почти… парализована. Трина явно задумалась, будто она была заперта в капсуле времени и кто-то наконец открыл люк.

– Я не знаю. Даниэль проведет эфир на шоу «Сегодня» во вторник утром, и, по-видимому, у нее есть какая-то задумка. Хотя что-то подсказывает мне, что Трина еще не оставила идею воссоединиться, пускай ее «нет» и прозвучало довольно однозначно.

– То, как Мелоди взялась за песню… – Октавия смотрела куда-то вдаль с озадаченной улыбкой на лице. – На это было интересно смотреть, правда? Вы оба фальшивили во втором куплете «Растряси клетку», но никто этого не заметил, а я не стала писать об этом на форумах. – Она почесала бровь. – Это была не я, точно-точно.

– Ну да.

– Ладно, сдаюсь, это была я.

– Кто бы мог подумать. – Он постучал пальцем по открытому файлу. – Может, обсудим претендентов на стипендию сейчас?

– И еще кое-что. За долгие часы моих наблюдений за Мелоди я поняла, что она очень нервничает из-за завтрашнего матча по бочче, – сказала Октавия и многозначительно посмотрела на Бита. – Возможно, ей не помешала бы моральная поддержка.

Сама мысль о том, что Мелоди нервничает по какому-то поводу, вызывала у Бита желание провалиться сквозь землю и никогда больше не подниматься.

– И все же… Она не хочет этого от меня прямо сейчас.

– Ох, дорогой. – В глазах его матери было сочувствие. – Разве я не говорила? Она тоже не особенно-то скрывает свои истинные чувства. «Давай останемся друзьями» – ой-ой, так мы и поверили.

– У нас все сложно, – хрипло сказал Бит.

– Ты влюблен в нее?

Его сердце ответило за него, колотясь где-то, уйдя в пятки.

– Да.

На лице Октавии отразилась радость, которую она пыталась сдержать.

– Тогда, возможно, тебе не стоит усложнять все еще больше.

18 декабря

Следующим вечером Бит пришел на вечеринку к своему другу, протянул бутылку шампанского, которую принес с собой, и смело попытался сделать вид, что все не замерли при его появлении.

– Бит… – сказал Вэнс, приветствуя его в дверях с таким видом, словно увидел привидение. – Мы… я… ты здесь? Я не ожидал, что ты придешь.

– Правда? – спросил он и наклонился, чтобы похлопать по плечу Вэнса. – Я ответил на приглашение в ноябре.

– Это было до того, как ты стал знаменитостью.

Глаза Вэнса расширились, когда Стив, помощник продюсера, вошел в квартиру, еще больше привлекая внимание каждого гостя в комнате.

– Извините, что прерываю, ребята, но мне нужно, чтобы все подписали согласие на съемку. Если вы решите не сниматься на камеру, то… с вами определенно что-то не так. Но ладно. Мне нужно ваше имя и ваш официальный диагноз. Шутка. А если серьезно, я уверен, что все присутствующие здесь очень рады быть в прямом эфире. Пожалуйста, пройдите сюда один за другим и подпишите согласие. Пожалуйста, как можно быстрее, чтобы мы могли начать съемку.

Бит ощущал жар, обдающий его с головы до ног. С этим дерьмом можно было бы справиться, если бы Мелоди была рядом. Вместе они бы справились. Но, делая это в одиночку, он чувствовал себя клоуном.

– Мне жаль, что так получилось, – сказал он Вэнсу. – Я пытался дозвониться до тебя, чтобы объяснить…

– Черт. Я не находил себе места последние несколько часов. Еще десять минут назад моя квартира была настоящим свинарником, правда. – Вэнс зевнул, когда выстроилась очередь из гостей, и перевел взгляд на Бита. – У меня десять тысяч вопросов. Но я их попридержу.

Дыхание Бита участилось и выходило из него, как гелий из воздушного шарика.

– Спасибо.

– Но когда-нибудь ты напьешься и все мне расскажешь.

– Конечно, выложу тебе все как есть.

Вэнс рассмеялся, внимательно изучая его лицо.

– Ну да, ну да, так я и поверил. – Он открыл рот, закрыл его и начал снова: – У меня всегда было такое странное чувство, что я не знаю настоящего Бита Докинза, понимаешь? Теперь я знаю, что это не были мои фантазии. Это правда. После того как я увидел тебя с Мелоди… – Кто-то с другого конца комнаты назвал их обоих по именам, и Вэнс повернулся, чтобы помахать. Бит последовал его примеру, хотя почувствовал, что его рука будто внезапно потяжелела на сто фунтов. – Ты многое скрывал, не так ли?

В любой другой вечер Бит сделал бы вид, что не заметил боли и замешательства в глазах друга, пошутил и перевел бы разговор в другое русло, но Вэнс был вторым человеком, который упрекнул его в поведении за последние тридцать шесть часов. Бит больше не мог скрываться от обвинений. Неужели его стремление к уединению зашло слишком далеко? Отталкивал ли он людей, скрывая свои надежды, страхи и секреты?

Похоже на то. Вэнс смотрел на него так, словно они едва ли знали друг друга.

В тот момент Мелоди не стояла рядом с ним, а ведь тут ей было самое место. И все же она помогала ему, ее голос звучал у него в голове, открываясь ему полностью и поражая его своей открытостью и честностью. В ней не было никакого притворства и страха. Боже, он хотел быть больше похожим на нее, и, черт возьми, он скучал по ней так сильно, что чувствовал боль во всем теле.

– Это привычка, понимаешь? – сказал Бит, кашлянув в кулак. – В детстве мне приходилось держать все в себе, чтобы сохранить личную жизнь Октавии в секрете. Позже я понял, что, когда рассказывал о своей жизни другим людям, они начинали считать, что я просто богатенький сынок. Думаю, я просто по привычке начал держать все в себе, но я не хотел скрываться…

Вэнс медленно кивнул.

– А с Мел…

– С Мел мы как будто оба… в одном укрытии. Мы держимся вместе.

Его друг явно подавлял смех.

– У меня ужасные новости для тебя, чувак, ты не прятался, а наоборот, – сказал Вэнс, прищурившись. – Насколько сильно тебе нужно напиться, чтобы ты рассказал про…

– Про чердак? В Нью-Йорке не хватит алкоголя.

– А вот я воспользовался шансом…

– Да?

Это был их последний момент наедине, прежде чем к ним присоединились друзья и знакомые, которые закончили подписывать согласие на съемку. Эрни включил камеру, замигал красный огонек, объектив был направлен на Бита, пока он вел вынужденную светскую беседу с друзьями друзей, которые, очевидно, хотели расспросить его о «Ломая стены», вероятности воссоединения… и Мелоди.

Что она делала в этот момент? Если бы она была здесь, он обменялся бы с ней понимающим взглядом, потому что она бы поняла, что все, с кем он общался, хотели совать нос в чужие дела, но старались сдержаться. Поняла бы, каким беззащитным он себя чувствовал, ведь пикантными подробностями о его знаменитой семье в этот раз было не отделаться. Они надеялись, что Бит расскажет им все самое интимное, что он сам все выложит. Они с Мелоди боролись со всем этим с детства, и за эти несколько дней он привык справляться с ними вместе с ней, а теперь ее не было рядом.

Прошло полчаса с начала вечеринки, и Бит уже не слышал никаких разговоров вокруг себя. Его взгляд то и дело устремлялся к окну, которое выходило на восток – в сторону Бруклина. Прямо сейчас должен был начаться матч Мелоди по бочче. Сегодня днем Бит как раз позвонил Даниэль, чтобы спросить о мерах безопасности, которые они планировали обеспечить, но она уклончиво бормотала себе под нос, что телеканал сотрудничает с полицией Нью-Йорка, чтобы контролировать ожидаемое скопление людей.

При мысли о хрупкой Мелоди, оказавшейся посреди всего этого хаоса, по его спине скатилась капелька пота. Ей предстояло разобраться с «великолепной Мелодиманией», в то время как он находился в этой частной квартире, не нуждаясь в охране. Она будет просить, чтобы окружающие не были такими назойливыми, и сама эта ситуация была в корне неправильной. Даже если бы они наняли столько же охраны, сколько у папы римского, никто не смог бы позаботиться о ней так, как Бит.

– Извините, – пробормотал Бит, обращаясь к паре, рассказывающей ему об их первом концерте и пытающейся затронуть тему Steel Birds. – Мне нужно позвонить.

Это было неправдой. Он только что достиг критической точки, ведь он целых тридцать шесть часов не смотрел прямую трансляцию Мелоди, и больше сил сдерживаться у него не было.

Бит закрылся в ванной и присел на край душевой, уже держа телефон в руке. Он нажал на приложение компании «Нетворк» и открыл разделенный экран, саркастично посмеиваясь над странным зрелищем. С одной стороны, он наблюдал за собой, беседующим с гостями вечеринки, а с другой – за Мелоди, сидящей на заднем сиденье темного внедорожника.

Через несколько секунд его ладони вспотели, а пульс с трудом оставался ровным. При виде нее его дыхание стало прерывистым. Боже, она выглядела прекрасно. Нет, она просто была прекрасна. Ее красота не требовала никаких усилий – она просто воплощала ее. Глубокая уязвимость Мел сочеталась с ее самообладанием, обаянием и храбростью, c добротой не без капельки скептицизма. Во всем мире он не смог бы найти такую, как она. И в тот момент Бит хотел бы, чтобы она сидела у него на коленях и он мог бы рассказать ей об этом.

Но Мелоди дала ему понять, что больше он так сделать не сможет.

Теперь они просто друзья. Они собирались стать лучшими друзьями.

Если бы только его сердце смогло смириться с этой новой реальностью.

Бит наблюдал за Мелоди на экране своего телефона и видел, как ее глаза расширились от тревоги, когда машина свернула за угол в соседний квартал, к бару, где играли в бочче. Красные и синие огоньки отражались во внутренних стеклах внедорожника, Мел вжалась в сиденье, а телохранитель, сидевший рядом с ней, ерзал, готовясь к чему-то серьезному. Господи, во что она вляпалась?

Что бы это ни было, он должен быть там.

Да, она просила его о личном пространстве, но она также назвала Бита своим лучшим другом. Она ведь этого хотела, верно? Если друг – это все, на что он может рассчитывать, он заглушит в себе ту невыносимую тоску, что терзала его, и станет самым лучшим другом, о каком только можно мечтать.

Может быть… он бы даже нашел в себе мужество побороться за доверие Мелоди сегодня вечером, укрепить между ними связь, выпустить наружу самые трогательные чувства, которые он сдерживал так долго, что теперь уже и не знал, что с ними делать.

«Мелоди поможет мне. С ней мне все дается легче», – подумал Бит.

– Мне нужно идти, – сказал Бит сам себе в пустой ванной. – Мел, я иду, – добавил он в телефон.

Бит соскочил с унитаза и распахнул дверь ванной, уворачиваясь от людей, стоящих в очереди, чтобы воспользоваться туалетом.

В висках у него застучало от нетерпения. У него действительно не было времени остановиться и попрощаться со всеми, но после того, как они с Вэнсом поговорили, он был обязан попрощаться хотя бы с ним.

Биту потребовалось некоторое время, чтобы найти Вэнса. Когда он заметил его, то увидел, что делали гости в гостиной, и не сразу сообразил, что к чему. Все присутствующие на вечеринке собрались вокруг ноутбука, наблюдая за Мел по одну сторону экрана, а за Битом – по другую. Все медленно повернулись с виноватым видом.

Вэнс поморщился.

– Извини, просто… начинается матч по бочче.

Молодая женщина указала на ноутбук, а шампанское выплеснулось через край ее бокала.

– По сути, это как финал чемпионата мира, только реалити-шоу. Ну, вы поняли.

– Дай угадаю, ты собрался туда наведаться? – спросил Вэнс.

На экране охранник помогал Мелоди выбраться из машины под оглушительный рев толпы, оттесненной за полицейские ограждения, и ноги Бита стали ватными.

– Если она там… – сказал он, чувствуя, как дыхание обжигает ему горло, – я тоже должен быть там.

Кто-то из группы расплакался.

– Он так сильно любит ее. Почему у меня не может быть так, как у них?

– Извини, – прошептал Вэнс, прежде чем выражение его лица стало задумчивым. – Ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой в качестве поддержки? Мы могли бы здорово повеселить публику.

«Нет», – подумал он.

Так говорил ему внутренний голос: нужно действовать в одиночку, чтобы сохранить друзей и при этом отгородиться от них, чтобы они не увидели его подлинную сущность. Но они уже несколько дней наблюдали за его настоящей натурой в прямом эфире. Теперь уже не было смысла прятаться. И разве Мелоди не заслуживает самых громких аплодисментов, которые он только мог ей предложить?

– Да, – сказал он, кивнув. – Пойдемте со мной.

Раздался громкий хор улюлюканья и радостных выкриков, и все бросились собирать свои вещи и допивать оставшееся в бокалах шампанское.

– Слушай, Вэнс. У тебя, случайно, не завалялось где-нибудь розовой краски?

Глава двадцать третья

Мелоди стояла в комнате, полной людей, скандирующих ее имя.

Неужели прошла всего неделя с тех пор, как она в последний раз стояла на этом месте, готовясь сыграть в бочче? Тогда она была полна сомнений и боялась разочаровать своих коллег и всех тех, кто наблюдал за ней.

А сейчас?

Она была все так же напугана и полна сомнений.

Но, стоя в начале поля с деревянным мячом в руке, она знала, что имеет право стоять здесь, в уголке. Имеет право быть частью команды. Может быть, синдром самозванца был ловушкой, с которой некоторые люди жили всю свою жизнь, и, может быть, она не была исключением, но дышать и находиться там ей стало намного легче.

Она не изменилась, нет. Но, оглядываясь на всю прошедшую неделю, которую она провела с Битом, снимаясь в шоу «Ломая стены» с абсурдным количеством людей, поддерживающих ее, она теперь понимала: она стала на шаг ближе к принятию себя. Годы терапии, возможно, и подготовили ее к восхождению выше, но не смогли сделать этот шаг за нее. Ей пришлось сделать его самой.

Значит, вот как ощущается успех?

Скорее всего, да.

Но в комнате, полной людей, выкрикивающих ее имя, ей было одиноко. Какой во всем этом смысл? Они окликали ее, куда бы она ни пошла, и спрашивали: «Где Бит?» Они говорили что-то вроде: «У тебя точно такой же подбородок, как у Киану» и «Бит влюблен в тебя». Что было правдой, а что выдумкой? Может, они говорили это все, просто чтобы посмотреть, как она отреагирует?

Мелоди оглядела приторно улыбающиеся лица на фоне белых рождественских гирлянд, которые украшали весь бар, но ни одно лицо не было знакомым и не вызвало у нее ощущения комфорта. Даже присутствие Савелины или ее коллег, которые уже должны были быть хорошо знакомы с ней, не успокаивало ее.

Чего-то – кого-то – не хватало, и к чему было врать себе, будто она не понимает, о ком речь. Мел провела почти две ночи без него. Она даже не включила прямую трансляцию, опасаясь, что натворит что-то из-за лишних эмоций, например сядет на поезд до Манхэттена и появится у его двери.

Радостные возгласы вокруг Мелоди начали стихать, потому что она уже очень долго готовилась сделать бросок.

«Просто сделай это», – подумала она про себя. От напряжения у нее свело затылок. Она пошевелилась и посмотрела на свои пальцы ног, чтобы убедиться, что они не переступают штрафную линию. Глубоко вздохнув, она закрыла глаза, и перед глазами у нее возник образ Бита: его внимательные, пытливые, уверенные голубые глаза, его порой грозный взгляд. Даже одна мысль о нем была как бальзам на душу, и она чувствовала, как ее сердце начинало учащенно биться.

Как Мелоди и хотела, она провела два дня вдали от него и теперь невероятно скучала по нему. Не успела она воссоединиться со своей половинкой, как ей пришлось с ним расстаться. Они просто друзья – тут за два дня ничего не поменялось. Но потребность в том, чтобы Бит активно присутствовал в ее жизни, только выросла. Так что, к несчастью, это зрелое решение, принятое во имя самосохранения, не спасло ее от мучительной боли внутри.

Возможно, ее чувства к Биту останутся с ней навсегда, так же как синдром самозванца, ощущение одиночества и страх разочаровать других. Если она чему-то и научилась за то короткое время, что снималась в шоу «Ломая стены», так это тому, что… она оказалась сильнее, чем думала, достаточно сильной, чтобы противостоять Трине, ударить по яйцам Санта-Клауса, успешно прыгнуть на тумбу, спеть перед полной аудиторией, станцевать и сдержать оргазм одного из самых сексуальных мужчин на свете по версии журнала «Люди».

Другими словами, она ведь сможет подать этот мяч, правда?

Как раз в тот момент, когда Мелоди приготовилась кинуть мяч – уже плевать на результат, – аплодисменты вокруг нее стали оглушительными. Земля задрожала. По стойке бара отстукивали кулаки, и команда поддержки Мелоди вскочила со своих стульев, явно взволнованная. И каким-то образом, даже не оборачиваясь, она поняла, что Бит Докинз вошел в здание.

Внезапно она почувствовала такое облегчение, что у нее выступили слезы. Возможно, интуитивно Мелоди знала, что он придет, и поэтому ждала, когда наступит ее очередь бросать, ведь она доверяла этому мужчине больше, чем кому-либо еще на целом свете. Он вернул ей уверенность в себе, это то, в чем она нуждалась больше всего.

Готовясь к тому, что она увидит снова Бита воочию, Мелоди обернулась и посмотрела через плечо. Толпа расступилась, и она уронила деревянный мяч.

Бит был без рубашки.

На его груди была написана огромная розовая буква «М». Двое мужчин следовали за ним, щеголяя с буквами «Е»‎ и «Л»‎, образуя имя «МЕЛ». Несколько молодых женщин подняли бутылки с шампанским и протанцевали сзади троих мужчин с обнаженными торсами. Мелоди, однако, не обратила на них внимания, потому что смотрела только на Бита. Всего несколько мгновений назад окружающее пространство напоминало размытую картину маслом, но теперь все обрело четкость. В бессвязном прежде шуме стали различимы отдельные звуки, и ей стало легче дышать. До этого Мелоди словно находилась одна в большом пузыре, теперь она не была одинока.

Бит остановился в нескольких ярдах от нее, казалось не замечая, что в переполненном баре у него за спиной творится что-то неладное, а камера направлена прямо на его лицо. Он просто посмотрел на нее – его челюсти были напряжены – и раскрыл свои объятия. Без малейшего колебания Мелоди направилась прямо к нему.

Он резко заключил ее в медвежьи объятия так, что ее пальцы едва касались земли, а поддержка у барной стойки зашумела еще сильнее.

– Ты теперь вся в краске, Персик! – прокричал он, вырываясь из толпы.

– Плевать, – сказала Мелоди, с трудом подавляя желание уткнуться лицом ему в шею. – Я просто рада, что ты здесь.

Он крепче обнял ее.

– Я всегда буду рядом с тобой, Мел.

– Я знаю.

– Я не дал тебе и двух дней побыть вдали от меня…

– И хорошо, что так.

На мгновение он приоткрыл рот и стал дышать ей в висок, прежде чем неохотно поставил ее на пол. Они стояли слишком близко друг к другу, и Бит задержал взгляд на ее губах, затем каждый из них отодвинулся, поворачиваясь, чтобы улыбнуться и помахать команде поддержке и в камеру.

Прежде чем она успела сказать Биту еще хоть слово, парень с буквой «Е» подошел к ним сзади и протянул руку.

– Я знаю, что этот негодяй не собирается меня представить, так что я сделаю это сам. Меня зовут Вэнс. Я знаю Бита со времен колледжа, хотя «знаю» – это, конечно, сильно сказано. Если бы мои родители прятали свой бар с выпивкой так же, как Бит скрывает свои секреты, я бы, наверное, уже был бы нейрохирургом. – Он высунул язык из уголка рта. – Я не хотел бы слишком откровенничать, но я пил шампанское всю ночь.

Мелоди сразу же понравился этот парень.

– Смотри, если ты рисуешь букву с моим именем у себя на груди и попутно рискуешь схлопотать переохлаждение, чтобы поддержать меня, то я, считай, уже твоя подружка для сплетен.

– Я бы женился на тебе, – сказал Вэнс без тени иронии. – Я не просто так это говорю…

– Ага, – проворчал Бит, вставая между Вэнсом и Мелоди. – Я думаю, с тебя достаточно. Иди потрись где-нибудь еще.

– Мы должны держаться вместе, иначе это не будет иметь смысла!

– Где буква «Л»? – спросила Мелоди, озадаченно оглядываясь по сторонам. Через несколько секунд она нашла его и изумленно уставилась на место, где он стоял. – Ой, «Л» целуется с моим боссом.

Вэнс со вздохом расправил плечи.

– Люблю такие мероприятия, – сказал он.

Толпа снова начала скандировать ее имя.

– О боже, – сказала Мелоди и поспешила поднять мяч, который уронила. – Они не дадут мне сорваться с крючка.

Бит потер руки, так сосредоточенно разглядывая поле для игры в бочче, что у него залегла морщина между бровями.

– Ладно, я погуглил правила игры в бочче по дороге сюда и постараюсь тебе помочь. Просто дай мне несколько секунд, чтобы успокоиться после того, как Вэнс сказал, что женится на тебе. – Он закрыл глаза и медленно выдохнул. – Еще несколько секунд. Боже…

Сердце Мелоди билось как рыба, пойманная в сети.

– Он выпил слишком много шампанского.

– Нет. Он влюбился в тебя, как и весь остальной мир. – Уголки его губ растянулись в улыбке, которой он не смог сдержать, но которая тут же исчезла. – Никто не может быть достаточно хорош для моей лучшей подруги.

– Бит… – сказала Мелоди, и от жара у нее защипало веки, а к горлу подкатил комок. – Ты выбрал действительно интересное время, чтобы сказать мне все эти приятные слова. – Она в оцепенении держала мяч для игры в бочче между ними. – Я больше не чувствую своих рук.

– Прости, – сказал он, и кончики его пальцев коснулись ее локтя, стали медленно поглаживать и массировать ее запястье круговыми движениями большого пальца. – Так лучше?

– Мы друзья, Бит, – прошептала она, стараясь не впасть в ступор. – Друзья.

Сглотнув, он отпустил ее запястье.

– Поверь мне, Мел, я все понимаю. – Он снова отдалился от нее, но ненамного, чтобы все еще слышать ее сквозь шум вокруг. – Ладно, что ты будешь делать сейчас? Как ты хотела сделать бросок?

– До того, как ты вошел сюда полуголым?

Уголок его рта дернулся.

– Ты заметила, да?

– Хм-м… Я подумала, что мне ни за что не бросить свой мяч так близко к паллино, как сделал мой противник, так что я лучше попытаюсь выбить его. Ключевое слово – «попытаюсь».

Бит погладил подбородок.

– Думаю, ты права. Просто выбей его.

– Просто выбить? Шанс на успех, может быть, процентов десять.

– Когда мы пытались воссоединить Steel Birds, у нас и одного процента не было, но ты все равно с головой окунулась в это дело, – сказал Бит и заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо. – Мел, не хочу тебя нервировать, но миллионы людей верят, что ты можешь все. И я не думаю, что так много людей могут ошибаться.

– А как насчет тебя? Ты веришь, что я могу все?

Он рассмеялся.

– Ты правда не знаешь ответ?

Она покачала головой.

– Знаю.

После продолжительного и не совсем дружеского обмена взглядами Бит опустил подбородок и отошел в сторону.

– Давай.

Мел кивнула и повернулась, чтобы еще раз взглянуть на площадку для игры в бочче. А что, раньше тоже все было таким цветным? Все стало невероятно ярким. Неоновый фламинго, висевший на стене, был разукрашен в ярко-розовый. Она держала в руках ярко-зеленый мяч, а тот, что она намеревалась выбить, был красным. Она выбьет его, еще как выбьет. Внезапно Мелоди почувствовала энергию людей, стоящих за ее спиной, их веру в нее, поддержку Бита и сделала бросок.

Когда мяч летел по дорожке, на полпути она поняла, что он вот-вот попадет в цель.

Мелоди услышала, как Бит громко втянул воздух, а затем раздался треск от столкновения мячей, и, не веря своим глазам, она увидела, как мяч ее соперника покатился к задней стенке, в добрых двух футах от паллино. Ее мяч остался на месте, почти соприкасаясь с ним.

Это был непревзойденный бросок.

Ее сердце чуть не выпало из груди, а толпа разбушевалась.

– Боже мой, – выдохнула она, повернувшись и прыгнув в руки Бита. Он крепко обнял ее, закружил, а она прижалась к нему, и его сердце забилось даже быстрее, чем у нее.

– Я так горжусь тобой.

– Спасибо.

Она не осознавала, что ее ноги сами собой обвились вокруг его бедер, пока они чуть не отстранились друг от друга, а их губы не оказались достаточно близко, чтобы поцеловаться. Слишком близко. Его дыхание было теплым и отдавало мятой, отчего у нее закружилась голова. Боже, как она могла удержаться, чтобы не поцеловать его? Может быть, это получится сделать по-дружески?

Платонический, легкий поцелуй без участия языка еще никому не причинял вреда.

– Мел, – простонал Бит, и его грудь содрогнулась. – Эта юбка на тебе. Ты в черных колготках? – Он впился взглядом в ее губы. – Боже, помоги мне, у меня далеко не дружеские мысли.

– Ох… Хмм… – Ее ноги в ботильонах предательски подогнулись в предвкушении. – Это не колготки, а чулки.

Он прищурился.

– А в чем разница?

– Они заканчиваются в верхней части бедер.

Бит сдавленно кашлянул.

– Наверное, мне не стоит так обвивать тебя ногами… – пробормотала Мелоди.

– Нас так просто не оторвать друг от друга, а? Ведь ноги как будто на своем месте, где же им еще быть? – Выругавшись, он сделал над собой видимое усилие, чтобы взять себя в руки, и, наклонив свои бедра, опустил ее на ноги, однако она все равно почувствовала его эрекцию. Подол ее юбки задрался, когда она спускалась.

– Возможно, сегодня не лучшее время для разговоров, – сказал Бит, покачав головой. – Я за себя не отвечаю.

Откровенный разговор об их влечении к друг к другу усилил бы ее желание, но пока Мелоди сохраняла невозмутимость.

– Может быть, ты и прав. Нам стоит подождать, пока…

– Вы двое готовы услышать обалденную идею? – Вэнс встал между ними, задавая вопрос. – И я не про то, что нам с Мел нужно срочно пожениться, чтобы мы могли валяться в постели, придумывая имена нашим будущим детям.

– Я не хочу убивать тебя, чувак, – сказал Бит, выжимая из себя улыбку. – Но я это сделаю.

Вэнс усмехнулся.

– Расслабься. Любой, кто наблюдал последние десять минут за «Белоди», знает, у снеговика больше шансов выжить в аду, чем у меня приударить за Мелоди и обломаться. Но, кстати, о снеге… – Вэнс по очереди ткнул каждого из них локтем в бок. – Пока вы тут миловались, как несчастные влюбленные, мы подружились с коллегами Мелоди, теми ботанами, и решили, что все хотят продолжения, повыбивать очки, то, се… – Он сделал паузу для пущего эффекта. – Правильно, друзья мои. Мы будем играть в снежки в Парк-Слоуп. Игра начнется прямо сейчас. Мы все пьяны, и какой нам еще нужен повод?

Глава двадцать четвертая

Прошел еще час, прежде чем Мелоди и Бит смогли выбраться из бара, и то благодаря Вэнсу, который всех отвлек. Он жонглировал рюмками, в то время как Бит и Мелоди тайно выскользнули через черный ход. К тому времени коллеги Мелоди и друзья Бита были достаточно пьяны, чтобы обмениваться номерами телефонов и планировать совместные отпуска. Это было приятное опьянение, которое хорошо ложилось на снегопад за окном и на чарующее сияние огней на крыльце и в витринах магазинов.

Бит шел рядом с Мелоди по тротуару, держа руки в карманах пальто, чтобы не дотрагиваться до ее руки, а голоса их друзей доносились сквозь рев зимнего ветра. Все это когда-нибудь станет приятным воспоминанием.

Парк-Слоуп уже закрывался на ночь, но гуляки все еще веселились в небольших кафе и тавернах, мимо которых они проходили по пути в парк. Таксисты стояли у обочин, нетерпеливо ожидая, когда их пассажиры выйдут из бара. Мимо грохотал снегоочиститель, посыпая улицы солью, чтобы асфальт не стал скользким от снега. Из окна одной из квартир доносился голос Джоша Гробана, слышный всей улице.

Щеки и кончик носа Мелоди покраснели от холода, ее челка выглядывала из-под края ее разноцветной шапочки. Она смеялась над выходками их друзей… Что ж, это был самый прекрасный момент в жизни Бита. Не идеальный, и на то было множество причин, но он все равно наслаждался этим вечером, любовался Мелоди, ведь ночь была действительно волшебной, ведь он шел со своей лучшей подругой поиграть в снежки, влюбляясь в нее все больше с каждой минутой.

– Если твои друзья играют против моих, – размышляла Мелоди вслух, – то, видимо, мы будем в разных командах. Этой ночью мы станем врагами, Докинз. Нам даже не стоит сейчас разговаривать.

Он рассмеялся.

– Мне хватило последних двух дней.

Румянец на ее щеках стал ярче, и на этот раз не от холода. Ему действительно нужно было перестать говорить все, что приходило на ум, но он получал странное удовольствие от ее удивленной реакции. Ему было трудно удержаться, чтобы не прикоснуться к ней, и, похоже, он еле сдерживал свои настоящие чувства.

– Чем ты занимался во время перерыва, который мы устроили? – спросила она через мгновение, и ее голос стал мягче, чем раньше.

– Много работал, ходил в спортзал, зашел навестить маму. Она строит святилище в твою честь, и оно должно быть закончено ко Дню святого Валентина.

Мелоди остановилась.

– Что?

Он тоже остановился и повернулся к ней лицом.

– Моя мать обожает тебя.

Мелоди приподняла бровь.

– Потому что я послала Трину?

– Я не думаю, что дело в этом, хотя это точно не навредило… Просто… ты это ты.

«Ради всего святого, возьми себя в руки», – подумал Бит.

– Она раздумывает, кому доверить ужин: шеф-повару из Италии или из Франции. Ты предпочитаешь спагетти или бенье?

– Это все равно что просить меня выбрать любимого ребенка. Я просто не могу.

– Ты хорошая мать.

– Спасибо, – выдохнула она, театрально прижимая руку к груди.

Они снова двинулись в путь, пытаясь сдержать улыбку.

– Кстати, о материнстве, ты хочешь когда-нибудь иметь детей? – спросил Бит, хотя сам же говорил себе, что делать этого не стоит. Ее ответ мог мучить его до конца жизни. К сожалению, Бит действительно хотел это знать. Ему было интересно о ней все, черт возьми, и ему была важна каждая деталь ее жизни. Он интересовался ею больше, чем кто-либо, и никто никогда не узнает ее так хорошо, как он.

– Возможно, было бы эгоистично не родить хотя бы одного ребенка, – сказала она, и на ее губах заиграла дразнящая полуулыбка. – Что, если музыкальный талант моей матери передастся через поколение, как ген рыжих волос, и мне суждено вырастить следующую Адель? – Мелоди ткнула его локтем в бок. – И тебя это тоже касается.

– Думаешь, я смог бы вырастить мини-Мика Джаггера?

– В том-то и дело. Это как игра в кости. – Она вздрогнула. – Кто знает, вдруг ты вырастишь ученого, ну, или что-то в этом роде.

– Ужас.

– Раньше я была уверена, что не хочу детей, – продолжила она. – Я была категорически против этого. Что, если бы я родила ребенка только для того, чтобы стать лучше, чем Трина? Мне кажется, такой мотивации мало, чтобы приводить в мир еще одного человека. – Она выдохнула, и белый пар вырвался у нее изо рта. – Но я думаю, что хорошо быть открытым для любых возможностей, какими бы пугающими они ни были. Вот эта прямая трансляция, например, то еще приключение. – Они оба оглянулись через плечо на камеру, которая все это время следила за ними. – Может быть, я никогда не заведу детей, и это нормально, их уже достаточно в одном Парке-Слоуп, но я не хочу окончательно отказываться от этой идеи. Сегодня считаешь так, а назавтра уже все переосмыслил.

Бит впитывал в себя каждое слово, сказанное ею, и не мог не задуматься про себя. Модель поведения, которую он усвоил в шестнадцать лет, больше не подходила ему, не так ли? Нет. Отказ впускать кого-либо в свою жизнь вредил его нынешним отношениям, в том числе отношениям с самым важным для него человеком – Мелоди. Мог ли он перестать чувствовать вину за то, что ему все так просто достается? Эта перемена казалась слишком огромной и невозможной, но впервые он позволил себе представить, каково это – перестать наказывать себя, открыться и довериться самому близкому человеку, особенно Мелоди. Он с удивлением обнаружил, что даже его походка на мгновение стала легче.

Неужели это поворотный момент?

Появление Мелоди в его жизни заставило его усомниться во всем. Ее присутствие, вероятно, подействовало бы так же на любого парня, но она заслуживала гораздо большего, чем просто какого-то случайного мужчину. Ей нужен был самый лучший, а он был далеко не таким. Может быть, он смог бы стать лучшей версией себя?

– А ты? – спросила Мелоди, потянувшись к его руке. Он помог ей перешагнуть через замерзшую лужу, крепко сжав ее руку и не отпуская, потому что так ему даже дышать было легче. – Я думаю, ты стал бы действительно хорошим отцом.

– Правда?

Мелоди кивнула.

– Дети просто хотят чувствовать себя в безопасности и… – сказала она, пожав плечами, – когда ты рядом, кажется, что ничего не может пойти не так. А если что-то произойдет, ты тот, кто сможет это исправить. – Он отчаянно хотел, чтобы она посмотрела ему в глаза после этого невероятного комплимента, но она этого не сделала. – В тебе есть отцовская энергетика.

– А я-то думал, что излучаю энергию серьезного папочки.

– Ох, не волнуйся, в тебе это тоже есть, – сказала Мелоди. Они остановились на краю парка, наблюдая, как их друзья бегут к сугробам, чтобы начать лепить снежки. – Вопрос в том, убережет ли это тебя в игре в снежки, – фыркнула Мелоди. – Сомневаюсь в этом.

Бит откашлялся.

– Ты что, бросаешь мне вызов, Галлард?

– Это ты помог мне с моей первой победой в бочче, – сказала она, сжимая его руку. – Теперь у меня появилась отвратительная соревновательная жилка.

– Настоящая энергия спортсмена?

Ее смех звучал невероятно, словно теплый звенящий звук, поглощаемый хрустом падающего снега.

– Как только наступит весна, я буду бегать тут с детьми наперегонки. Буду ставить им подножки перед финишной чертой. Я выйду из-под контроля.

– Я определенно вмешаюсь.

– Видишь? – Она медленно разжала их пальцы и пошла дальше в парк. – Ты такой заботливый папочка. – Она резко обернулась, сложила пальцы пистолетом и выстрелила в него. Биту это понравилось. – И ты проиграешь, малыш.

Бит последовал за Мелоди, стараясь не показать, как ему приятно, что она называет его малышом.

– Каковы ставки в этой игре в снежки? Будет ли приз?

– Да. Если ты выиграешь, я закажу футболку с надписью «Серьезный качок» и надену ее на ужин в доме твоей мамы. А если выиграю я…

– Дай угадаю. Я надену футболку «Серьезный папочка» на ужин?

В ответ она расплылась в улыбке. Она опустилась на колени и начала лепить снежки.

Бит был уверен, что тоже улыбается, как влюбленный подросток. У него никак не выходило стереть это выражение со своего лица, так он был увлечен. Играть с Мелоди в снежки? Ему было все равно, кто победит, ему было достаточно знать, что они были вместе и планировали встретиться в доме его матери на вечере итальянской кухни. Чего, черт возьми, еще он мог желать?

Мелоди, вот что.

Но это означало быть честным и полностью ей доверять.

– Итак! – громко сказал Вэнс, пробираясь по щиколотку в снегу к месту между двумя группами. – Нам нужен беспристрастный судья, который объявит победителя. И поскольку в старших классах я участвовал в дискуссионном клубе, думаю, что я идеальный кандидат.

– Ты серьезно? – закричал Бит. – Ты устраиваешь эту игру в снежки и собираешься просто сидеть сложа руки? Ни за что. Это недопустимо. Судить должна Мелоди.

– Ты просто не хочешь, чтобы ее забросали снежками, – обвинил Вэнс Бита.

– Так и есть.

Все присутствующие женщины дружно вздохнули.

Снежок неожиданно попал ему в висок.

К его полному изумлению, это была Мелоди.

– Что случилось, Докинз? – сказала она, поджав губы. – Ты боишься меня?

Снег таял у Мелоди в волосах, щеки были румяными от холода, а глаза светились при свете уличного фонаря и смеялись. Она немного была под градусом и игриво улыбалась. Это был образ, который Бит будет точно вспоминать десятилетия спустя. Он терпеть не мог тратить деньги на бесполезную роскошь, но в тот момент был готов чуть ли не заказать картину с изображением Мелоди. Он достал телефон и быстро сделал снимок, чтобы запечатлеть момент.

– Я буду судьей! – вызвался кто-то из группы у него за спиной. Снег захрустел под их шагами, когда они отошли подальше от опасности.

– Отлично! – воскликнул Вэнс, хлопнул в ладоши и посмотрел всем в глаза.

– Сейчас мы начинаем первый ежегодный турнир в Парк-Слоуп по битве в снежки. Ботаники против стиляг. Прежде чем мы начнем, выслушайте правила.

Бит кинул снежок в Вэнса и попал ему в шею.

– Никаких правил! – крикнул Бит, подмигнув Мелоди. – Никакой пощады.

Мелоди вскинула кулаки.

– До смерти!

А дальше – полный хаос.

Все сразу принялись за дело, и некоторые уже так напились, что забыли, куда они положили уже слепленные снежки. Одни участники падали, даже не получив удары, и застревали в глубоких сугробах. Другие, в основном коллеги Мелоди, относились к игре как к настоящей войне. Они, возглавляемые Савелиной, образовали букву «V», присели на корточки, набирали снег в ладони и бросали снежки, как питчеры высшей лиги.

– Нечестно! – взвизгнул Вэнс, после того как снежок попал ему в горло и он отшатнулся назад. – У них есть преимущество на поле.

Позади Вэнса кто-то перевернулся и приземлился на задницу, получив удар в колено.

Бит покачал головой.

– Ребята, знаете, смотрю, как вы играете, и думаю переметнуться.

– Разойдитесь в стороны! – крикнул босс Мелоди. – Они слабеют. Надо этим воспользоваться.

Мелоди выбежала из-за спины Савелины с охапкой снежков. Один за другим она запускала ими в Бита, несколько раз попав ему в грудь. Между тем в руке у него был один-единственный снежок. До этого момента Мелоди находилась сзади в их формации в виде буквы «V», так что мишенями Бита были в основном ее коллеги. Но теперь, когда она была на виду – и, вообще-то, готовилась его атаковать, – у него не хватало сил бросить в нее снежок. Просто снежок, мягкий и рыхлый.

– Перестань жалеть меня! – закричала она, смеясь и забрасывая его снегом еще сильнее, чем раньше.

– Я не могу! – ловко соврал он. – Я не могу попасть точно в цель.

Мелоди ахнула.

– Ты лгун.

Не имея выбора, Бит, словно исподтишка, запустил снежком в Мелоди. Она наблюдала, как он взмыл вверх и плавно опустился на ее плечо.

Она смерила его насмешливым взглядом.

– Это все, на что ты способен?

– Это был отличный выстрел, – сказал Бит, сильно откашлявшись.

Мелоди указала на девушку, стоявшую в двадцати ярдах от них.

– Что думаешь?

Девушка решительно и драматично опустила большой палец.

– Я не потерплю такого оскорбления, – заявила Мелоди, отшатнувшись назад, когда Вэнс нанес ей тяжелый удар в живот.

– Эй! – Бит закричал на своего друга. – Осторожнее.

Вэнс сглотнул.

Бит всерьез задумался о том, чтобы наброситься на него, но Мелоди привлекла его внимание, крикнув:

– Я иду за тобой, Докинз! – И она мгновенно слепила целую груду снежков, зажала их в руке и побежала к нему, забрасывая его снежными снарядами. Все уже поняли, что Бит не мог заставить себя бросать снежки в Мелоди, поэтому у него не было другого выбора, кроме как отскочить назад, отражая летящие в него шары. Снежки один за другим взлетали в воздух и попадали ему в ладони, которыми он прикрывался. Когда наконец прекратился огонь и Бит понял, что у нее кончились боеприпасы, он, ошеломленный, вдруг увидел, как она бросилась на него, взмыла в воздух и отбросила его назад, в сугроб.

Мелоди, которая едва доставала ему до плеча, сбила его с ног, и от такого счастья у него чуть не порвались грудные мышцы. Сухожилия растянулись, его чувства не просто усилились, они прямо-таки вырвались из-под контроля, у него начался безудержный смех. Будто какой-то барьер, который он сам когда-то воздвиг, мешал ему раньше ощутить столько счастья сразу, а он этого даже не понимал. Однако удержать ее было невозможно. Она пнула его ногой и упала в сугроб рядом с ним, а он едва ли мог дышать от всех этих одновременно нахлынувших… чувств.

Облегчение. Шок. Благодарность.

Любовь.

Ураган эмоций был настолько сильным, что он не сразу осознал, что Мелоди подняла голову и с благоговением наблюдает за ним.

– Ох, – выдохнула она.

– Что?

– Теперь я вижу тебя настоящего, Бит, – прошептала она.

Он начал тяжело дышать, и в его груди снова заныли мышцы.

– Ты такой красивый сейчас, когда ничего не скрываешь от меня и от самого себя.

Несмотря на то что он лежал в сугробе, ему было жарко. Его кожу покалывало, его бросало в жар все сильнее и сильнее. Что, черт возьми, происходило у него внутри? Он не знал. Но он не мог отвести взгляд от ее немигающих глаз. Она будто была якорем, удерживающим его на плаву, и спрятаться было невозможно, только не от Мелоди.

– Мел, я хочу рассказать тебе все сегодня вечером, – сказал он хрипло, – зачем мне нужны деньги телеканала, причину, по которой мне нужен был этот ужасный прямой эфир. Абсолютно все. Хорошо? – Он облизал губы, отчаянно пытаясь выдавить из себя все остальное. – Может быть, мне нужно было провести два дня вдали от тебя, чтобы понять, что… ты подарок, который я получил, и я не хочу потерять тебя. Ты единственный человек, который поймет это, поймет меня, всегда.

– Бит, – пробормотала она, в ее глазах появился блеск, она потянулась к нему, почти касаясь его губ.

– Эй, ребята. Не хочу вас прерывать… – сказал Вэнс. Бит вздрогнул, инстинктивно обняв Мелоди, позволив ей уткнуться лицом ему в шею. Камера была направлена прямо на них с расстояния в десять ярдов. Вэнс попал в кадр, возможно специально, вместе с Савелиной. – Сюда идут люди, вроде бы много людей.

Савелина бросила взгляд в сторону парка.

– Они, должно быть, довольно быстро вычислили ваше местоположение благодаря прямой трансляции.

– Но не бойтесь, – сказал Вэнс, приподняв брови. – У нас есть идея.

Бит наблюдал, как обе группы, его друзья и коллеги Мелоди, объединились в большую толпу и скрылись из поля зрения камеры. Тем временем Вэнс и Савелина поспешно сняли с себя верхнюю одежду.

– Быстро, – сказал босс Мелоди. – Поменяйтесь с нами куртками и шляпами. Мы поведем их в одну сторону, а вы, ребята, побежите в другую.

Мелоди попыталась сесть, но осталась на коленях у Бита.

– Это правда так нужно?

– Поторопитесь, – сказал Вэнс. – Мне нужно в туалет.

Савелина хихикнула, бросила Мелоди свою оранжевую шапочку и сняла черную куртку.

– Нам нужно будет снова затусить, – сказала она Вэнсу.

– Что ты делаешь завтра? – спросил он.

– А чем еще мне заниматься? Смотрю, как эти двое притворяются, что не готовы умереть друг за друга.

– Ох… Вечеринка?

– Я принесу сангрию.

– Мы вас слышим, ребята, – пробормотала Мелоди, мимолетно поглядывая на Бита.

Он взял ее за подбородок, прежде чем она успела отвести взгляд, и провел большим пальцем по ее красивой нижней губе.

– Я не притворяюсь, – твердо сказал он. – Ты ведь знаешь это, правда?

Дрожь пробежала по телу Мелоди. Она кивнула.

– Хорошо, – сказал Бит, отпуская ее подбородок, чтобы расстегнуть молнию на своей куртке.

Обмен одеждой занял меньше минуты. Бит надел куртку Вэнса, хотя она была ему тесновата, и фланелевую лыжную шапочку. Мелоди натянула оранжевую шапку Савелины пониже на уши и застегнула черную куртку. Было непросто поверить, что Вэнс и Савелина были Мелоди и Битом, но, может быть, на расстоянии никто и не заметит разницы?

Это не имело значения. Он бы пошел на все, лишь бы оказаться сейчас наедине с Мелоди. Сегодня вечером. Что-то внутри него изменилось, и он не знал, что это значило для него и для них на самом деле. Он понимал только то, что Мелоди будет рядом с ним, когда он разберется со всеми проблемами, и это все исправит.

Глава двадцать пятая

Мелоди взяла у Бита куртку, которую он одолжил у Вэнса, и повесила ее на вешалку, внимательно изучая его лицо. Бит впервые увидел ее квартиру и сам не верил, что находился там, особенно после того, как он, переодетый в чужую одежду, пробежал шесть кварталов, чтобы избавиться от двух разъяренных продюсеров и избежать встречи с толпой людей, которые знали каждую деталь их жизни. Было совершенно неясно, к чему это все приведет, но Мелоди была не против побыть еще недолго в этом состоянии неопределенности и неизвестности.

Ей было не страшно, когда рядом был ее лучший друг.

Верно. Ее лучший друг.

Она все еще чувствовала, как его пальцы сжимают ее подбородок.

«Я не притворяюсь. Ты ведь понимаешь это, верно?» – в голове у нее вертелись его слова.

Он имел в виду, что они готовы были умереть друг за друга.

Это были уже серьезные чувства, громкие заявления. Таким тесновато было под крышей слова «дружба».

Или, может быть, их отношения попадали в категорию, которую никто пока не описал? Или это уже слишком? Может быть. Понятно было одно – ей действительно все это нравилось.

– Именно так я и представлял себе твою квартиру, – сказал Бит. Его голос был более низким, чем обычно?

– То есть?..

Он начал что-то напевать себе под нос, пока думал, как ответить, и направился в гостиную.

– Куда бы я ни посмотрел, все так и кричит: «Да-да, это я, Мел». Эта нитка желтой пряжи, удерживающая занавеску, разноцветная керамика, простые белые цветы, пушистый носок, торчащий из-под диванных подушек, твоя ночная рубашка на кофейном столике. – Он провел указательным пальцем по спинке дивана и искоса взглянул на нее. – Ты часто засыпаешь здесь, Мел?

Она все еще смотрела на этот чувственный палец, которым он водил из стороны в сторону по кожаному дивану, вверх и вниз по шву. Мелоди мгновенно представила, как бы он водил им по ней.

– На самом деле каждую ночь. В конце концов я сдалась и купила огромный диван. Он занимает слишком много места, но его можно использовать как кровать.

– Я тоже каждую ночь засыпаю на диване.

– Правда?

– Да, – сказал он и провел большим пальцем по шву подушки. – На чердаке в доме Трины я впервые за много лет заснул в постели.

Слова, сказанные так небрежно о ночи, когда они занимались сексом, были как нож в спину, который еще и провернули в ране.

– Только представь себе, – сказал Бит. Он с силой сжал подушку. – Я представляю это, Персик… постоянно.

Воздух с каждой секундой становился все тяжелее, и Мелоди ощущала, как жар пробегает по телу, все ниже и ниже, спускаясь к опасной области ее тела. Ничего не стоило притвориться, что никакого разговора о границах между ними не было, но он все же состоялся, и она оказала бы себе медвежью услугу, забыв об этом.

– Бит…

– Сегодня вечером все по-другому, Мел. Не так, как было на чердаке или в любой другой раз. – На его щеке обозначилась морщинка, а взгляд стал таким пронизывающим, каким она его еще никогда не знала. – Я не имею права спрашивать. Ты можешь послать меня прямо сейчас, но… мне мало просто дружить с тобой.

Это пол шатается или у нее разыгралось воображение?

– Что изменилось с тех пор? – спросила она, почти ничего не слыша из-за стука сердца.

– Я точно не знаю, – сказал Бит. Мелоди сглотнула. – Я не могу перестать думать о том, как ты смотрела на меня тогда, в парке, когда ты боролась со мной, – добавил он с иронией, прежде чем снова стать серьезным. – Возможно, я никогда не буду таким беззащитным перед своими друзьями и вообще ни перед кем, но мне нравится быть таким с тобой, просто… открытым, таким, какой я есть на самом деле, без всякого осуждения и чувства вины. И я думаю, что чувствую это потому, что ты здоровая часть меня, которой мне так не хватает. Ты та, кто понимает меня. Я просто хочу принадлежать тебе полностью. – Его грудь приподнималась, опускалась и снова приподнималась. – Видит бог, я хочу тебя всю.

Тепло обожгло веки Мелоди.

В ушах у нее стоял монотонный звон, такой, она думала, раздавался, когда должен был сработать инстинкт «убегай или сражайся»‎. Мужчина, стоящий перед ней, держал в своих руках половину ее сердца. Она отказалась от этой половины при их первой встрече, и он был полностью достоин этого. Это была чистая правда. Но она должна была защитить ту половину, которая все еще оставалась в ее распоряжении, ту самую, что она исцелила за годы терапии и принятия себя.

– Мы не будем торопиться, – прошептала она.

Он откашлялся, крепче вцепившись в спинку дивана, и сказал:

– Спасибо.

О боже, ей нужно было чем-то занять свои руки. Она начала сильно растягивать и скручивать подол своей водолазки. Ей очень хотелось дотянуться до Бита, погладить уже наметившиеся у него бакенбарды, согреть кожу его шеи, покрасневшую от ветра, заново познакомиться с изгибами его грудных мышц и живота. Но они бы поспешили, если бы она это сделала. Мелоди не хотела торопиться, сразу же бросаться к нему. Ей нужно было знать, что то, что они делают, это правильно.

– Ты голоден?

– Очень.

– Я могу приготовить нам сэндвичи, – сказала Мелоди и немного подождала, а затем заговорила о том, что не давало ей покоя со времени игры в снежки: – Мы можем поесть, пока ты будешь рассказывать мне, зачем тебе деньги от компании «Эплауз Нетворк».

Бит уже кивнул, как будто ожидал, что она скажет именно это.

И все же она не могла не заметить, как выражение его лица на мгновение стало мрачным.

– Хорошо.

Она сделала шаг в его сторону.

– Что бы это ни было, мы справимся с этим.

Кивок плавно перешел в покачивание головой.

– Тебе не нужно с этим справляться, Мел.

– Давай я сама решу, хорошо?

Бит хотел возразить, но безуспешно, и вместо этого он последовал за Мелоди, которая молча направилась на кухню. Он придвинул стул к барной стойке и наблюдал за тем, как она достает ветчину, сыр и майонез из холодильника и цельнозерновой хлеб из хлебницы. Готовить бутерброды перед мужчиной было для нее, мягко говоря, в новинку. Она ощущала себя неловко, держа нож для масла в руках. Мелоди чувствовала, как покалывали ее пальцы и тыльная сторона бедер. Она задумалась, интересно ли ему, где заканчиваются ее чулки, и из-за этой мысли дважды уронила нож, прежде чем ей удалось разрезать бутерброды пополам.

Разложив закуски по тарелкам, она поставила их на стол между ними.

– Мне нравится смотреть, как ты делаешь… господи, все что угодно, – сказал он, кусая хлеб и прожевывая его. – Я ненавижу каждого, кто наблюдает за твоей жизнью в прямом эфире, но я понимаю их одержимость тобой. Ты двигаешься так, словно все, что ты делаешь, для тебя в новинку, как будто ты испытываешь это впервые и хочешь сделать все правильно.

Ее бутерброд замер на полпути ко рту.

– Например?

– То, как ты садишься в кресло в самолете, изучаешь инструкцию по выживанию, выясняешь, для чего предназначена каждая кнопка, пробуешь пять положений для сиденья, пока не найдешь удобное.

– Ты внимательно наблюдал за мной.

У него вырвался тихий невеселый смешок.

– Кто-то может сказать, что слишком внимательно.

– Только не я, – прошептала она. – Мне нравится знать, что ты на меня смотришь.

Рука Бита сжалась в кулак на барной стойке.

– Иди сюда, Персик, – хрипло сказал он. – Сядь ко мне на колени.

– Сначала поговорим, – сказала она. – Я не хочу отвлекаться.

Его взгляд скользнул по ее фигуре.

– Твои соски с тобой не согласны.

– Бит.

– Хорошо. – Он провел рукой по лицу, словно собираясь с духом. Чтобы набраться храбрости? Когда он опустил руку, прошло несколько секунд, а он так ничего и не сказал. – Мел, мне нужны деньги от телеканала, потому что меня шантажируют.

Последнее слово с грохотом разлетелось по кухне, как упавший ящик со столовым серебром. Это было последнее, что она ожидала от него услышать. Может быть, потому, что в ее глазах этот человек был самым замечательным существом на свете и она не могла представить, чтобы кто-то хотел причинить ему вред, будь то физически, эмоционально или финансово.

– Шантажируют? – воскликнула Мелоди, обхватив голову руками, пытаясь не дать своим мыслям вырваться наружу. – Кто?

По улице прогрохотал снегоочиститель, и в комнате воцарилась тишина.

– Мой биологический отец. – Бит сделал резкий выдох. – Вот дерьмо. Я впервые произнес это вслух. Мой отец… Руди на самом деле мне не отец, и он этого не знает.

Грудь Мелоди будто сдавило.

– Неправда… Нет же, он твой отец, – твердо сказала она, каким-то образом осознавая, что ему важно услышать эти слова, но не понимая всего остального. – Я не поспеваю… Твой биологический отец шантажирует тебя… Если ты не дашь ему денег, он сообщит это общественности?

– Да, – ответил Бит хриплым голосом. – Мел…

– Да?

– Это продолжается уже пять лет, – прохрипел он. – И сумма денег, которую он хочет, становится все больше с каждым разом.

– Пять лет? – Ее глаза наполнились слезами, а ноги задрожали. – Боже мой. Как ты живешь с этим… стрессом?

– Благодаря тому, что я живу с этим стрессом, от него избавлены мои родители.

– То есть Октавия и Руди даже понятия об этом не имеют? Ты просто взвалил все это на свои плечи?

Он лишь слегка покачал головой.

У Мел закружилась голова.

– Откуда до сих пор ты брал деньги?

– Из своего собственного кармана. Это деньги, которые я зарабатываю, работая в фонде, за счет обналичивания сберегательных облигаций, продавая акции. Я не трону деньги фонда, Мел. Я, черт возьми, никогда не притронусь к ним.

– Я знаю, что ты это не сделаешь. Конечно, ты бы не стал это делать.

Он медленно выдохнул, как будто испытывая облегчение оттого, что она ему верила.

– До этого года моих собственных средств было достаточно, но, как я уже сказал, сумма увеличивается.

– Бит. Ты должен сказать своей матери.

– Нет, – решительно сказал он. – После того как она подарила мне мою жизнь, я могу справиться с этим один и сделать для нее хоть что-то, черт возьми. Я не могу позволить прессе обращаться с ней так, как они обращались с тобой. Ей важно чувствовать, что ее обожают – в этом ее жизненная сила. А мой отец… – Бит закрыл глаза. – Только представь, что твоя жена, которой ты поклонялся более трех десятилетий, изменила тебе и твой сын на самом деле не твой родной? Я должен защитить их от этой боли.

– Это не твоя работа, Бит, – сказала она дрожащим голосом. – Ты не сможешь вечно давать ему деньги, зато можешь свихнуться из-за стресса. Пожалуйста.

Какое-то время он не открывал глаза.

– Я рассказал тебе. Пока что этого хватит? – спросил Бит.

Мел хотелось закричать от страха и разочарования.

– Это хороший первый шаг, – сказала она, подавляя свой порыв. – Я рада, что ты рассказал мне.

Он почувствовал облегчение в напряженных плечах.

– Я тоже рад.

Она вцепилась пальцами в подол своей юбки и сжала его.

– А кто он?

– Не кто-то, кто представляет для тебя опасность, Мел, – сказал Бит с предостережением. – Если ты думаешь, что я поступаю неразумно, защищая своих родителей от этого типа, то тебе лучше не знать, как я отреагирую, если этот говнюк приблизится к тебе.

Вспышка гнева в его взгляде ясно дала понять Мелоди, что сейчас лучше воздержаться от обсуждения этого вопроса, ведь, чтобы она могла ему помогать, он должен был продолжать ей доверять, открываться ей. Терпение – это было самым важным. Если за пять лет он никому не рассказал про постоянный шантаж, то сегодняшний вечер был уже достаточно значительным достижением.

– Хочешь выпить?

– О да.

– Иди, сядь на диван. Я принесу.

Устало кивнув, Бит встал, оперся руками о барную стойку и некоторое время наблюдал за ней из-под сдвинутых бровей. Затем он оттолкнулся и направился в гостиную, плюхнувшись на диван. Мелоди достала из шкафчика бутылку виски, которую на самом деле давно купила для приготовления кексов, и налила ему бокал. Немного подумав, она налила себе тоже и отнесла стаканы виски в гостиную.

Ее ступни, обтянутые чулками, не издавали ни звука. Возможно, именно поэтому он не услышал, как она подошла. Бит вдыхал запах лежащей рядом ночной рубашки, сделал резкий вдох и выдох, издав тихий звук, затем сделал это снова, продолжая наслаждаться ее запахом. Мелоди наблюдала за происходящим, стоя между кухней и гостиной, ее пульс участился, а в животе все больше и больше летали бабочки.

Понимая, что скоро ей придется заявить о своем присутствии, Мелоди сделала шаг, и паркетная доска скрипнула под ее ногой. Бит виновато опустил ночную рубашку и провел рукой по волосам. Он закрыл глаза, словно понимая, что его застукали.

Мелоди поставила напитки на кофейный столик и села рядом с ним.

Она продержалась всего пять секунд, а затем начала тайком поглядывать на него, любуясь тем, как свет лампы затеняет его скулы, радуясь тому, что вот он – в ее квартире, среди ее вещей. А потом она усадила его на диван, чтобы он лег на бок. В течение нескольких мгновений Мелоди изучала его лицо, наслаждалась его учащенным дыханием, смотрела в его расширенные зрачки. Она последовала его примеру и легла на бок перед ним, прижавшись спиной к его груди.

Когда его рука обвилась вокруг ее бедер и медленно притянула ее ближе, она почувствовала, как он возбужден, и призналась себе, что теперь не хотела медлить. Бит набрался смелости и доверился ей, и ночью они оказались друг с другом наедине. Никогда в жизни она не чувствовала такой сильной связи с другим человеком… и ей хотелось стать еще ближе.

Глава двадцать шестая

Удивительно, как Бит не перевернул Мелоди на спину и не поглотил ее целиком.

Эта девушка была его убежищем, воплощением его страсти, его сердцем. Она была очень важна для него, и его тело просто хотело показать ей это. Его губы хотели донести до нее это так, как не выходило у слов. Боже, сейчас не время. Он только что обрушил кучу проблем ей на голову, рассказав о шантаже, и сделал это сразу после того, как она попросила не торопиться.

Не торопиться… с чем?

С отношениями? Какое забавное слово для описания связи между ними.

Мелоди Галлард знала, что творится в его душе. На обычные отношения это едва ли походило.

Тем не менее в том, чтобы не торопиться и двигаться медленно, была своя логика. Они вместе нырнули в глубину, не научившись плавать. У нее хватило такта дать ему второй шанс, и он не хотел его упускать. Приказать ему держать руки при себе было все равно что просить его остановить биение своего сердца.

Это невозможно.

Он зарылся губами в ее влажные от снега волосы, прижимаясь грудью к ее спине, чтобы она чувствовала, как сильно и быстро колотится его сердце. В ответ она убрала его руку с того места, где она прижималась к ее бедру, направила ее себе между грудей и погладила его ладонь, чтобы показать, что ее сердце бьется так же сильно. И да, она тут же устроилась попкой у него на коленях, отчего у него в глазах начало двоиться.

– Ты так возбудила меня, – простонал он ей в затылок. – Вот поэтому я понимаю, что… До тебя у меня все было не так, как надо. Я не получал удовольствия и давал себе повод никому не доверять. Но я не могу сдержать своих чувств, Мел… потому что это невозможно. Я больше ничего не хочу от тебя скрывать ни в постели, ни за ее пределами.

– Хорошо, – неуверенно прошептала она. – Ты нужен мне полностью.

От этих слов он будто переродился. Боже, он никогда не чувствовал себя более благодарным, живым и страстным. Он так сходил с ума по Мел, что его ладонь скользнула вниз от ее груди по животу и остановилась прямо под пупком.

– Скажи мне, что ты имела в виду, когда сказала, что я нужен тебе полностью, Мел.

– Я хочу, чтобы ты доверял мне и был честен со мной во всем без исключений.

– Я могу, и я буду, – сказал он, выдохнув ей в затылок. – Что в плане секса? Мне можно трогать тебя везде?

– Да.

Он задрал подол ее юбки и медленно, грубо сжал между ног.

– Ты хочешь, чтобы я трахал тебя, пока не кончу в тебя?

Она застонала, обхватив ногами его руку.

– Да… умоляю!

– Мне нужно услышать эти слова. – Его средний и безымянный пальцы массировали ее через влажные хлопковые трусики. – Мне нужно знать, что я получил разрешение на то, что собираюсь делать с тобой сегодня вечером.

– Тебе можно все.

– Мел.

– Трахай меня, пока не кончишь, – прошептала она, – внутрь меня.

Бит чуть не кончил, его зрачки сильно расширились, а яйца увеличились в размерах и стали твердыми, как камень.

– Черт, – проскрежетал он. – Мне придется занять твой рот, пока не кончу. Но мы только начинаем.

Мелоди оглянулась на него через плечо, и на ее лице каждый раз выступал румянец, когда он гладил ее, а трусики с каждой секундой становились все более влажными.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она.

– Мне нужны твои губы, – прорычал он, овладевая ее ртом и сливаясь с ней в поцелуе.

Они долго целовались взасос, он пробрался под пояс ее трусиков и начал водить средним пальцем по центру ее нежного, чувственного цветка. Он нащупал клитор и немного подразнил ее, когда тот набух. Их языки сплетались снова и снова, пока он не оказался на грани того, чтобы расстегнуть молнию на брюках и стянуть с нее трусики.

«Слишком быстро, нужно медленнее», – подумал Бит.

Мелоди была единственной девушкой на планете, которую он мог полюбить. Сегодняшний вечер был особенно важен, ведь она дала ему второй шанс, и он должен был сделать все правильно. Это означало, что ему нужно ласково и бережно относиться к ее телу.

Однако у Мелоди были другие планы.

Им не хватало кислорода, когда она внезапно села на край дивана и, к его большому удовольствию, сняла водолазку и лифчик. В конце концов Мелоди осталась в одной короткой юбке и чулках. Этого было достаточно, чтобы у Бита перехватило дыхание, потому что на всей планете не было более прекрасного зрелища. Мелоди съехала вниз по дивану, потянулась к пуговице на его брюках и нагнулась над его членом, и тут Бит понял, каково это, когда по-настоящему перехватывает дыхание.

– Что ты делаешь?

– Тебе не нравится?

– Боже, нет, все хорошо. Просто ты не обязана это делать.

Она расстегнула молнию на его брюках, наклонилась вперед и прижалась к его члену губами, а его пятки сильно вдавились в диванные подушки.

– Не надо. Пожалуйста, не надо. Я кончу, как только ты дотронешься до него.

Она осторожно потянула вниз его трусы, удивленно выдохнула, когда показался его член, который она могла лицезреть во всю длину.

– Ты прекрасен… абсолютно везде, – прошептала она, облизывая его живот. Это продолжалось какое-то время, затем ее язык прошелся по его стоящему члену, обводя круги вокруг кончика. – Тебе же нравится.

– Конечно, нравится, – сказал он сквозь зубы. – Даже слишком…

– Нет, я имею в виду… ожидание, возбуждение. – Она поцеловала головку его члена. – Ты все еще можешь наслаждаться этим, даже если все закончится тем, что ты кончишь внутри меня.

Его кровь заиграла сильнее, от этого шумело в ушах, а член напрягся так, что стало больно. Мелоди делала ему минет, помогая себе рукой, но так, чтобы он не кончил раньше времени. Это было то, что надо, чтобы держать его на краю. Ее губы оставались расслабленными, а язык дразнил кончик легкими прикосновениями, но время от времени она крепко сжимала губы и сосала достаточно сильно, чтобы заставить его бедра дергаться. Вся его жизнь будто пронеслась у него перед глазами.

Когда он практически достиг пика, она, казалось, поняла это и прекратила свою пытку, вернувшись к легким прикосновениям и медленным, ленивым движениям языком, пока он не начал задыхаться.

– Мел, – прорычал он сквозь зубы. – Черт, черт, черт.

– Неа. – Она снова поцеловала его в головку, ее пухлые губы соприкоснулись с его твердым пенисом, затем она слизнула выступившую капельку влаги. – Пока нет.

Он чувствовал жар, который распространялся по всему телу, пот скользил по коже, а от предвкушения удовольствия у Бита напряглись мышцы. Была ли Мелоди права? Мог ли он по-прежнему получать удовольствие от того, что его сдерживают… и это не чувствуется чем-то болезненным? Он никогда такого не испытывал, ведь сейчас все было исключительно ради наслаждения, ради человека, с которым он разделяет сам процесс. У него не было ни тяжести в груди, ни чувства вины, ни стыда.

Только любовь, связь и Мелоди. Навсегда.

– Давай, малыш, отсоси как следует.

Она провела кончиком языка по его набухшему члену, достаточно медленно, чтобы он застонал, когда она достигла вершины.

– Насколько сильно ты этого хочешь?

Боже, его буквально трясло, одной рукой он вцепился в спинку дивана, другой вцепился в его край.

– Очень, безумно хочу.

– Я тебя не разочарую… – прошептала она, и ее губы оказались на кончике его члена, – потому что ты потрясающий и мне нравится твой вкус.

Он едва ли не взорвался от невыносимого давления в груди, что было настоящим подвигом. Биту предстояло справиться со следующим этапом, на котором она давала ему то, о чем он просил, но теперь все было иначе, не так, как обычно. Мелоди вывернула его чувство вины наизнанку, превратила его наклонность в нечто возбуждающее, а не в наказание. Все это время она смотрела на него влюбленными глазами и страстно ласкала его член своим идеальным ртом. Он знал, что жизнь с этого момента будет лучше, потому что она была она, и она знала его лучше, чем он сам, и Бит каким-то образом выбрал правильный путь и оказался на небесах с ангелом.

– Я сейчас кончу, – прошептал он, его живот напрягся так сильно, чтобы сдержать эякуляцию, что у него наверняка все болело бы неделю, но это стоило того, стоило каждой секунды. – Я просто не могу без твоих губ, детка. Иди ко мне, поцелуй меня. Подойди, трахни меня.

В тот момент весь его мир заключался в его любимой, сидящей на нем верхом, все еще в юбке и чулках, дразнящих его член. При свете лампы ему были видны ее возбужденные груди. Их руки столкнулись, когда они оба потянулись к ее бедрам, и совместными усилиями они сорвали с нее трусики, после чего Бит вошел в нее и из его горла вырвался стон. Мелоди правильно истолковала это как его безмолвную просьбу опуститься ниже, и она сделала это. Ее колени дрожали, прижимаясь к его груди, а зрение теряло четкость с каждым новым дюймом, который она принимала внутрь себя.

– О боже мой, – сказал он, изогнулся и приподнялся, вжимаясь в нее, завороженный тем, как ее зубы впились в ее губу, как ладони, скользящие по его вспотевшей груди, обхватили его плечи и бедра начали двигаться вперед и назад. Какой невероятно эротичный и трепетный момент – Мелоди наслаждается, занимаясь с ним сексом, не притворяясь и не сдерживая себя. Бит почувствовал, как он жадно сжимает ее ягодицы и насаживает ее сильнее на себя. Но он был слишком растерян, его тело двигалось в своем ритме, но при этом в идеально синхронном танце с Мелоди, как будто они были рождены для того, чтобы заниматься сексом. – Твои губы, Мел… Я не думаю, что ты понимаешь… Я, черт возьми, умру без них.

Мелоди приглушила последнее слово губами, и в его голове вспыхнул фейерверк, легкие наполнились кислородом, а биение его сердца вышло из-под контроля. Его правая рука оторвалась от ее ягодиц, чтобы зарыться в ее волосы, и если бы он умер в этот момент, то умер бы счастливым, потому что язык Мелоди был у него во рту, и она… боже… Она снова испытывала его, раздвинув колени и начав теперь медленно тереться клитором, но больше не погружала Бита в себя и не отпускала его член. Она просто оставила его достоинство полностью погруженным внутрь, а ее стенки пульсировали вокруг него, и каждое ее движение языком подводило его все ближе к оргазму. Но она больше не двигалась. Она оставила его на грани оргазма и больше ничего не делала, чтобы он кончил.

– Хорошая девочка, – сказал он, не узнавая собственного голоса, его грудь тяжело вздымалась. – Давай. Сделай это. Возьми его, чтобы кончить. Пожалуйста. Это все, чего я хочу в своей гребаной жизни, – быть парнем, с которым ты кончишь, Персик. – Он прижал ее лоб к своему. – Только скажи, и я наполню тебя полностью. Скажи мне, что хочешь этого.

– Хочу, – выдохнула она, и ее дрожь стала еще сильнее.

Бит ничего не мог с собой поделать. Он начал двигаться вверх, его плоть быстро соприкасалась с ее плотью. Он занимался с ней любовью грубо, будучи снизу.

– Скажи мне, что ты моя.

– Я твоя. Я всегда была твоей.

– Я тоже твой, Мел. Весь твой. Давай.

– Не останавливайся.

– Остановиться? Ты о чем? – Он прижался к ее щеке, чтобы говорить ей на ухо. – Думаешь, так просто перестать ласкать твою маленькую влажную киску?

Она издала сдавленный звук, ее интимные мышцы сжались вокруг него, и она почти кончила.

Рука, все еще сжимающая ее ягодицы, надавила сильнее, заставляя ее бедра пуститься навстречу его движениям вверх.

– Я знаю, это сложно, но я постараюсь двигаться с тобой в одном ритме, с каждым толчком, – процедил он сквозь зубы. – Расслабься.

Это напоминало об их особенном взаимном доверии, в котором она нуждалась, об этой связи он не забудет никогда. То, как она прижалась нижней частью тела и издала приглушенный крик ему в шею, как ее цветок плотно сжался вокруг его члена и стал пульсировать в оргазме, как затряслись ее спина, бедра и живот, как слился воедино каждый дюйм их влажных тел. Неизведанные вспышки и краски заиграли у него перед глазами, и его разум пребывал в состоянии абсолютной нирваны оттого, что он доставлял наслаждение Мелоди.

Но ему хотелось большего, быть еще ближе к ней. Ему нужно было слиться с ней, чтобы постоянно ощущать ее. Бит решил проникнуть глубже. Запечатлев на ее губах страстный поцелуй, он перевернулся на диване, поджав и высоко подняв ее колени до его плеч, при этом теряя самообладание. Он совершенно потерял рассудок.

«Я не должен вытаскивать, – подумал Бит. – Я не должен останавливаться».

Более того, он даже не мог представить, как возможно остановиться и выйти из ее совершенного тела.

Больше никогда.

Ее согнутые ноги мешали ему целовать ее, поэтому он закинул их себе на плечи так, что ее икры оказались на его спине. Бит просунул одну руку ей под бедра, чтобы удержать ее на месте, а другой ухватился за подлокотник дивана. Он стал резко двигаться в ней, в то время как Мелоди поощряла его своими поцелуями и стонами, которые до каких-то пор никогда не ассоциировались у него с любовью. Но, с другой стороны, он никогда не ожидал, что будет кому-то так сильно предан. Бит впервые понял, что такое по-настоящему любить.

Через каждый страстный поцелуй, каждое движение его бедер он и Мелоди словно обменивались душами. Для них это была битва, в которой они оба могли стать победителями.

– Я никогда не кончал внутрь, – выдохнул он в перерывах между поцелуями. – И я никогда не войду ни в кого другого. – Его губы скользнули к ее уху, зубы с легким щелчком сомкнулись на мочке. – Я знаю, что это тебя сильно заводит.

– Еще как, – сказала она, приподнявшись, чтобы ухватиться за подлокотник дивана, глядя ему в глаза. – Ты тоже мой единственный.

– Мел, – выдохнул он, мышцы его живота напряглись до предела. – Мелоди, я уже близко.

– Я знаю, малыш. Ты уже такой большой во мне.

– Боже, – простонал он, и перед глазами у него замелькали искорки света. Мелоди, называя его так, будто столкнула его с обрыва, и он уже не мог остановиться. У него не было другого выбора, кроме как полностью слиться со своей девушкой.

– Останься во мне, – прошептала она, покрывая поцелуями его подбородок.

– Конечно, я ни за что не выйду, – хрипло сказал он, ничего не видя, а только прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. – Черт возьми, это… О, черт, это так приятно. Обхвати меня лодыжками за шею. О, черт, я сейчас кончу в тебя. – Мышцы его спины, шеи, груди и живота напряглись до такой степени, что они могли разорваться, пока какое-то неземное блаженство не пронзило его насквозь, как бензопила. Его живот расслабился, а в глазах засверкали искры. – Боже мой, Мелоди. Так, черт возьми, хорошо.

Его тело сильно пульсировало после первой волны высшего наслаждения, и он неистово входил в нее, пытаясь двигаться дальше, выкрикивая ее имя и борясь с необузданным экстазом своего оргазма. В эти безумные мгновения Бит становился кем-то другим, человеком, у которого не было ни здравого смысла, ни самоконтроля. Его зубы покусывали ее шею, грубо двигая бедрами, шепча грязные слова в ее идеальное, нежное ушко.

– Я буду боготворить тебя каждый день, – прорычал он. – Я буду входить в тебя при каждом удобном случае. Я хочу жить между твоих ног. – Затем грязные слова стали нежными, их он тоже не контролировал. – Ты такая красивая, Персик. Мне больно смотреть на тебя, но я не могу смотреть ни на кого другого. Я просто хочу, чтобы ты была обнаженной и смотрела на меня, черт возьми, всегда. – Он навалился на нее нижней частью тела. – Стони… Мне хочется, чтобы ты стонала… давай, пожалуйста.

– Бит… Бит…

Что-то внутри подсказывало ему, что, возможно, он зашел слишком далеко в своих пылких словах, но ее ногти, впивающиеся в его ягодицы, дали ему силы на финальные движения и позволили ему прочувствовать последнюю волну. Поцелуи, которые она продолжала оставлять на его шее, лице, подсказывали ему то, что они были созданы друг для друга. У них была идеальная гармония, и их песня – самая лучшая композиция из когда-либо написанных. И когда он рухнул рядом с ней и они прижались друг к другу, как два кусочка одного пазла, их сердца бились в унисон, и он решил, что будет петь их песню до конца своих дней.

Глава двадцать седьмая

19 декабря

Они проснулись от звонка домофона.

Мозг Мелоди приказал ей открыть глаза, но только один из них повиновался, открывая вид на расплывчатый, неустойчивый мир. Им лучше было бы отказаться от сегодняшних дел и вернуться к ним завтра. Единственным вариантом было поспать подольше, хотя это был и не самый обычный для нее сон. Обычно она не просыпалась, прижимаясь к другому человеку нагишом.

Она лежала в обнимку с Битом в своей спальне.

Она вжалась в его колени, ступни были зажаты между его икрами, а голова покоилась у него на плече. Его сердце стучало равномерно, а дыхание было ровным. Кожа Бита была теплой и бархатной, а изгибы идеально соответствовали ее изгибам. Его крепкие, слегка загорелые пальцы переплелись с ее более короткими и бледными пальцами. Невероятное чувство легкости и полета разрасталось в ее груди, и в глазах Мелоди проступили слезы.

«Я влюбилась. Точно влюбилась», – подумала она.

Прошлая ночь была похожа на сон.

После того как они встали с дивана, они приняли душ вдвоем, смеясь над розовой краской, которая потекла по водостоку. Закончив, выбежали из ванной и плюхнулись на кровать, где устроили очень влажный и мыльный второй раунд в позе догги-стайл. Мелоди никогда не представляла себя в роли девушки, стоящей на четвереньках, но на этот раз она решила попробовать. Она краснела до корней волос, вспоминая, как колени Бита касались ее ягодиц и его пальцы впивались в ее бедра, как он ласкал ее грудь и его страстное дыхание касалось ее уха.

– Теперь, когда я вошел в тебя один раз, я больше не смогу остановиться, – задыхался он. – Я не могу от тебя оторваться.

Мелоди была не против.

Они могли бы остаться в этой спальне навсегда, смотреть старые фильмы, заказывать еду на вынос и делать это до конца жизни. Никто не мог их остановить.

Звонок прозвучал снова, на этот раз дольше и громче.

С растущим чувством тревоги Мелоди высвободила свои пальцы из пальцев Бита и потянулась, чтобы взять свой телефон с тумбочки.

– Нет, – прорычал Бит ей в шею, схватив за руку и прижав ее к матрасу. Она захихикала, затаив дыхание, счастье разливалось, подобно шампанскому, у нее в груди. Бит проснулся. Они проснулись вместе.

– Кто-то стучит во входную дверь.

– Мне все равно. Они могут подождать.

– Это, наверное, Даниэль. – Ее ресницы непроизвольно затрепетали, когда Бит прошелся языком по ее шее, и вместо его коленей ей открылся вид на его достоинство. – Я не знаю, который час, но почти уверена, что мы уже должны начать трансляцию.

– Это их проблема, Мелоди. Мне нужно трахнуть тебя еще раз, – сказал он и перевернул Мелоди на спину. Она стала мокрой в считаные секунды, потому что Бит был великолепен всегда, но сегодняшним утром особенно. Он словно сошел со страниц книги о греческой мифологии. Мелоди бы даже не удивилась, если бы он проснулся в короне из оливковых ветвей. Он был голый по пояс и неряшливый, его волосы были растрепаны, губы смягчились, а глаза были сонными. Бит был похож на бога, пробудившегося ото сна, с большим желанием.

Однако в первую очередь он решил удовлетворить ее желания.

Она теребила в руках край простыни, пока он водил языком между ее ног, при этом массируя пальцами внутреннюю поверхность бедер. Его дыхание обжигало ее, а язык и губы двигались по ее цветку. Кончиком языка он ласкал ее клитор, а правой рукой скользил вверх по ее телу, мял груди, сначала правую, потом левую, и все это время возбуждение под ее пупком становилось все более интенсивным. Он не собирался останавливаться.

– Бит.

Его язык продолжал двигаться быстрее и быстрее.

Бит посмотрел на нее, коснулся ее промежности и начал двигать пальцами, сперва медленно, затем быстрее и быстрее, отчего все цвета перед ее глазами слились воедино. Он повторял то же, что делал с ней прошлой ночью, и вскоре Мелоди изогнулась на кровати, крича его имя.

Стоило оргазму утихнуть, Бит снова был у нее между ног. Он задержался на мгновение, глядя ей в глаза, наслаждаясь моментом близости, затем притянул к себе, чтобы Мелоди могла обхватить ногами его за талию. Он стоял на коленях до тех пор, пока не смог прижать ее спиной к массивной деревянной спинке кровати, а затем они занимались сексом так, будто в первый раз прикоснулись к друг другу.

– Перед тем как на тебя будут смотреть миллионы глаз… – сказал Бит и вошел в нее глубоко и остановился, держа напряжение, пока она не начала хныкать, извиваясь между его сильным телом и непреодолимым барьером. – Я просто хочу напомнить тебе, что я единственный, кто может довести тебя до такого состояния.

– Да, да, пожалуйста. Пожалуйста. Не останавливайся.

– Без Мелоди нет Бита.

Ее сердце невыносимо сжалось.

– Я мечтал о тебе, – выдохнул он ей на ухо, начиная медленные движения, от которых ее шея расслабилась, и она откинулась на спинку кровати. – Ты была прямо рядом со мной, и я все еще искал тебя. – Было слышно, как он сглотнул. – Я надеюсь, это не станет проблемой, но я схожу по тебе с ума, Персик.

Время, казалось, остановилось.

– А не станет ли проблемой то, что я тоже схожу по тебе с ума?

Его напряженный взгляд сосредоточился на ней, и его челюсть напряглась, когда он снова начал двигаться сильнее, в той же безжалостной манере, ударяя изголовьем кровати о стену.

– Посмотри на меня. Я не в силах выйти из тебя. Прошло два дня, как мы расстались и я почувствовал, что нуждаюсь в тебе. Ты думаешь, это будет проблемой?

– Нет, – сказала она, выдохнув.

– Верно, – пробормотал он прямо у ее губ. – Детка, давай сделаем это.

Тело Мелоди, должно быть, было полностью в его власти и не слушалось ее, потому что у нее не было права голоса в этом вопросе. Все внутри нее просто подчинилось ему. Она почувствовала в животе легкий трепет и легкую щекотку внутри бедер. Оргазм сразу же достиг ее и распространился по всему телу, как поток горячей воды, сотрясающий ее колени и лишающий зрения.

– Бит, – простонала она, будучи грубо прижатой к спинке кровати. Он кончил вместе с ней, и его стоны наслаждения громко отдавались в ее ушах, а бедра двигались в такт, пытаясь удержать удовольствие, которое постепенно уходило.

Все еще держа Мелоди на руках, Бит опрокинулся на кровать.

Ее смех звучал непривычно в комнате, в которой она никогда ни с кем не смеялась. Он откинул ее волосы назад, и она пристально всмотрелась в его прекрасное лицо, ее сердце парило где-то в облаках.

– Я не могу дождаться, когда пройдет Рождество и нас не будут преследовать камеры, – сказал Бит и наклонился, чтобы нежно поцеловать ее. – Я бы с удовольствием отвез тебя куда-нибудь на месяц, пока не уляжется вся эта шумиха.

– «Ломая стены» транслируется в сорока странах, – мягко напомнила она ему.

– Тогда мы полетим на Луну.

– Я согласна.

На этот раз звонок не умолкал целых тридцать секунд. Больше не было возможности избегать реалити-шоу, и они сдались. Издав два разочарованных стона, они неохотно вылезли из постели. Мелоди накинула халат, а Бит поплелся в гостиную за своими брюками. Мгновение спустя они встретились, небрежно одетые, перед дверью.

– Приготовься ко гневу Даниэль, – зевнула Мелоди.

После того как она открыла дверь, сработало около девяти тысяч вспышек фотоаппаратов. Репортеры засняли ее в халате, с растрепанными волосами после секса. Бит стоял рядом с ней без рубашки, со следом укуса на плече.

Даниэль стояла неподвижно, как статуя, наблюдая за ними широко раскрытыми глазами.

Джозеф стоял у нее за спиной с камерой, которая висела у него на плече, мигала красным огоньком и снимала происходящее.

Возгласы наверняка были слышны в Берлине.

– Так тебе и надо, – фыркнула продюсер, проталкиваясь в квартиру. – Я звонила тебе целый час, пытаясь предупредить.

Бит наконец оправился от шока и обнял Мелоди за плечи, притянул ее к своей груди и хлопнул дверью, прикрыв ее своим телом. В течение пяти секунд он стоял, обнимая ее, пока смех не вырвался из его груди, становясь все громче.

Мелоди подняла на него глаза:

– Что такое?

Он крепко поцеловал ее в лоб, выглядя немного задумчивым.

– Ну, я немного расстроился, скажем так. Я не хочу, чтобы эти люди караулили тебя возле твоей квартиры. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, и нам придется приложить большие усилий, чтобы это обеспечить. С другой стороны… – сказал он, наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо. – Я отчасти… рад, что нас увидят в Интернете в таком виде, будто мы только что провели ночь в постели. Почему я должен быть против, чтобы все знали, что я сплю с тобой? На самом деле я чертовски рад этому.

От смеха у нее запершило горло:

– Я бы тоже не сказала, что против.

– Хорошо, – сказал Бит, кивая. Когда он распахнул входную дверь, у Мелоди отвисла челюсть.

– Все верно. Я провел здесь ночь! – крикнул он. – И это именно то, о чем вы подумали. – Выглядя невероятно сексуальным в одних расстегнутых брюках, Бит оперся рукой о дверной косяк, и его накачанные мышцы заиграли в утреннем свете. – Приносим извинения соседям. – Он снова закрыл дверь на замок под одобрительные крики и свист толпы, выглядя при этом очень довольным. – А сейчас… Кто хочет позавтракать?

– У нас нет времени на завтрак, – взвизгнула Даниэль. – Уже десять часов утра. На случай, если вы забыли, у нас в планах финальная часть шоу «Сегодня». Даже если мы сейчас выйдем, я не уверена, что мы успеем! И вы оба выглядите так, словно только что пересекли финишную черту секс-марафона.

– Я действительно пересекла ее, – бодро сказала Мелоди, глядя в камеру. – Несколько раз.

Раскатистый смех Бита наполнил квартиру.

Даниэль озадаченно покачала головой.

– Я думала, что вы выдохлись во время игры в снежки, но, видимо, я ошибалась. – Она всплеснула руками. – Просто… оденьтесь во что-нибудь. Я не хочу разочаровывать Ходу Котби.

Мелоди тоже не хотела. Ведь все обожают Ходу. Она вбежала в спальню и распахнула шкаф, и ее взгляд упал на самое яркое и модное платье в ее гардеробе, потому что в этот момент она чувствовала себя смелой, живой и яркой. Она потянулась к красному шифоновому платью с пышными рукавами, которое доходило ей только до середины бедер, сняла халат и надела платье вместе с парой блестящих винтажных туфель на каблуках. Затем Мелоди бросилась в ванную, почистила зубы, ополоснула лицо холодной водой, нанесла дезодорант, схватила косметичку, которой планировала воспользоваться по дороге на Манхэттен, и проскользнула обратно в гостиную.

Даниэль выглядела впечатленной.

– Сразишь всех наповал.

Бит повернулся и увидел, как она вошла в комнату. Он отступил на шаг, присвистнув:

– Вау.

– Я надеялась, что ты это скажешь.

Не сводя с нее глаз, Бит снял с вешалки позаимствованное у подруги Вэнса пальто и подошел к ней, чтобы помочь ей одеться. Биту потребовалась еще минута, чтобы застегнуть и заправить свою рубашку, затем надеть пиджак, прежде чем он обнял Мелоди за плечи. Он испытал облегчение, когда увидел, что охрана уже ждет их у дверей квартиры, чтобы проводить до внедорожника.

Кроме того, он наклонился и поцеловал ее в висок, сказав:

– Будь рядом со мной.

Она почувствовала его тепло.

– Всегда.

Глава двадцать восьмая

Они приехали за четыре минуты до начала.

Бит стоял за кулисами с Мелоди, наблюдая, как Хода дразнит публику. Они тяжело дышали от пробежки по Рокфеллер-плаза, по лабиринту коридоров к сцене, где снимали шоу «Сегодня». Бит увернулся от спонжа для макияжа, который молодая женщина в наушниках попыталась нанести ему на лицо, при этом поблагодарив ее вежливой улыбкой. Теперь он просто смотрел на Мелоди и никак не мог отвести от нее взгляд.

Сегодня ему стало не только легче на душе, но и в голове. Он так долго жил с необоснованным чувством вины, что привык к нему, сросся с ним, как будто так и было нужно. Но Мелоди… Она вошла в его жизнь и помогла ему преодолеть это. Может, он никогда не будет мужчиной, который принимает свои преимущества как должное, но это ведь и хорошо. Пока он мог смотреть в глаза этой девушке и ничего не скрывать, он был свободен.

Эта невероятная легкость, восторг от переполняющих его чувств и влюбленности сподвигли Бита на желание совершить что-то неожиданное, например сделать предложение Мелоди на шоу «Сегодня».

Не было ли это слишком поспешно?

По-хорошему, выходило, что да, рановато.

Но они разберутся, они ведь всегда были родственными душами, они просто были далеко друг от друга. На это реалити-шоу он решился от отчаяния, но это оказалось лучшим решением, которое он когда-либо принимал. Ведь шоу «Ломая стены» свело их вместе, и он будет вечно благодарен за это.

«Что, если я просто сделаю это? Что, если я просто попрошу ее выйти за меня замуж?» – подумал Бит.

Она скажет «да». Он переедет в Бруклин, или она переедет к нему на другой конец Штатов. Они поженятся без камер, только они одни. Он разложил бы перед ней карту и спросил, куда она хочет поехать, пока не уляжется вся шумиха. Будапешт, Брюгге, Бали – весь мир открыт перед ними до тех пор, пока они вместе.

Кто-то дал знак – оповещение о начале эфира, и Мелоди сжала его руку.

Она одарила его самым доверительным взглядом, в то время как Даниэль провела расческой по волосам Мелоди, и все встало на свои места. Возможно, они и не смогут воссоединить Steel Birds, но, как только наступит канун Рождества и шоу подойдет к концу, у него появятся деньги, чтобы расплатиться с шантажистом, независимо от того, поступят ли они в виде займа или со счета телеканала. В конце концов он преодолеет последнее препятствие.

Зато он провел много времени с Мелоди.

Боже, его грудь была готова разорваться от счастья. Когда он в последний раз испытывал такое? Это было благодаря ей. Мелоди была чудом, стоящим рядом с ним.

«Все. Я сделаю ей предложение», – подумал Бит.

Из-за кулис снова донесся голос Ходы, и перед ними встал невозмутимый мужчина, который, не говоря ни слова, стал отсчитывать на пальцах время до их выхода. Ведущая с улыбкой направилась к выходу на площадку, и их провели к ряду стульев.

Три стула.

Это не показалось Биту странным. Может быть, в следующем выпуске было трое гостей?

– А теперь они стали самыми популярными людьми в мире, которые побили рекорды в Интернете, в одночасье став звездами. Шоу «Сегодня» тепло приветствует Бита Докинза и Мелоди Галлард!

Бит помог Мелоди забраться на высокое сиденье, закрывая нижнюю часть ее тела от посторонних взглядов, пока она, скрестив ноги, поправляла свое короткое платье. Было чертовски жарко, и, если бы они прибыли вовремя, чтобы провести хоть секунду наедине в зеленой комнате, Бит был уверен, что его руки оказались бы под этим платьем, исследуя каждый ее нежный дюйм. Боже, он никогда в жизни не был так возбужден, и его желание к Мелоди было неумолимо.

Закончив приводить себя в порядок, Мелоди одарила его благодарной улыбкой, и он наклонился, чтобы поцеловать ее в губы, прежде чем занять свое место, при этом щурясь от яркого освещения.

– Что ж, я так взволнована! – с энтузиазмом воскликнула Хода и принялась обмахиваться карточками, которые держала в руке. – На самом деле, знайте, что весь мир взбудоражен. Я даже представить себе не могу, каким сумасшедшим путешествием для вас стало шоу «Ломая стены», но в том-то и дело! А зачем представлять, ведь все мы наблюдали за каждой секундой вашего путешествия в прямом эфире. Вы понимали, что ваша жизнь полностью перевернется с ног на голову?

Бит сжал колено Мелоди и не убрал руку.

– Начинаем, – прошептал он.

– Нет, мы точно не ожидали, что нам придется переодеваться, чтобы сбежать из парка, – ответила она Ходе с легкой улыбкой, но остановилась и на мгновение задумалась. – Возможно, мы не ожидали такого интереса, но, думаю, мы знали, что должны быть готовы ко всему. Steel Birds всегда вызывали восхищение, и мы хотели воссоединить их. Естественно, людям было интересно.

Хода с готовностью кивнула.

– Да, но в какой-то момент фокус шоу больше сместился на вас двоих, хотя изначально оно было о группе! Ваш роман начался во время той известной и таинственной ночи на чердаке? Или все произошло раньше?

– Раньше, – сказал Бит, не произнеся ни слова больше.

– Раньше, – повторила за ним Мелоди, слегка покраснев.

Хода наклонила голову.

– Вы дадите нам какую-нибудь подсказку о том, что произошло на чердаке? Вы же понимаете, что нам интересно!

Мелоди серьезно посмотрела на него.

– Я думаю, пришло время.

Его брови сошлись на переносице:

– Ты уверена?

– Да. – Мелоди сделала глубокий вдох, выдох и посмотрела на Ходу. – Мы играли в «Уно».

– В первый раз выиграла Мелоди, а я – во второй. Я думаю, мы заснули во время третьей игры?

– Да. Ты проснулся с карточкой, приклеенной ко лбу.

Бит вздохнул:

– Правда-правда.

Хода засмеялась.

– Ох, вы двое. Когда-нибудь мы от вас это услышим! – воскликнула она, сморщив нос. – Вы можете хотя бы подтвердить, что вы официально пара?

– Да, – без колебаний ответила Мелоди, и сердцебиение Бита участилось втрое. – Так и есть.

Настал момент. Это было лучшее время, чтобы сделать предложение. Бит начал подниматься со стула, но Хода немного изменила интонацию, будто собиралась сказать что-то очень важное.

Он колебался, и это дорого ему обошлось.

– В нынешний момент, когда шоу, возможно, стало рассказывать больше о любви Бита и Мелоди, конечно, все по-прежнему хотят увидеть, как Steel Birds снова выйдут на сцену. – Хода сделала паузу, ее внимание на мгновение переключилось на съемочную группу. – И в связи с этим у нас есть для вас небольшой сюрприз! Мы позвали еще одного важного человека, чтобы помочь организовать это воссоединение. Поприветствуйте, пожалуйста, на нашем шоу барабанщика легендарной группы Steel Birds Флетчера Карра!

Сердце Бита ушло в пятки. В одно мгновение он почувствовал жар, и его кожа стала липкой.

Голос Ходы исказился, когда его биологический отец вышел из-за черной занавески и сел в кресло рядом с ним. Бит не чувствовал кончиков своих пальцев и не слышал, что ему говорили из-за бешеного стука собственного пульса.

Это все просто кошмар. Он вот-вот проснется.

Боже, боже… Его первым желанием было увести Мелоди подальше от этого человека, вынести ее из студии на руках и скрыться, чтобы грязь Карра не коснулась ее. Но Бит не мог это сделать, не выдав себя, ведь так? Он бы сразу дал понять, что с барабанщиком его кое-что связывает. Как минимум вопросов было бы предостаточно, а он не был готов отвечать на них.

Что, если Карр пришел на шоу специально для того, чтобы разоблачить Октавию?

Учитывая нынешний интерес к Steel Birds, не говоря уже об огромной популярности «Ломая стены», возможно, он стал бы требовать больше денег за его историю, чем он требовал от Бита ранее. Он не смог бы просить об этом, потому что они были в прямом эфире. А Мелоди смотрела с любопытством на Бита, вероятно потому, что у него на лбу выступил пот и его рука изо всех сил сжала ее колено.

«Успокойся, веди себя смело, не позволяй ему вывести тебя из себя», – мысленно сказал Бит сам себе.

– Я правильно понимаю, что вы в первый раз видите друг друга? – спросила Хода, совершенно не подозревая о пяти годах паранойи и паники, которые были у него из-за этого человека.

– Да, – выдавил из себя Бит, откашлявшись. Хотя у него пробежали по коже мурашки, он протянул руку своему биологическому отцу и пожал ее. Когда Мелоди сделала то же самое, Биту пришлось приложить немало усилий, чтобы не разнять их руки. – Я слышал от своей матери, что он не доиграл концерты в финальном туре.

– Да, я не доиграл, – подтвердил Флетчер, обнажая свои зубы в ухмылке. – Учитывая, что ваши мамы расстались, не успев закончить свой последний тур. Возможно, я все это время был секретным ингредиентом, который поспособствовал этому.

– Интересная теория… – сказала Хода, рассмеявшись, но ее снисходительная улыбка слегка поблекла.

– Однако я столкнулся с Октавией после того, как меня выгнали из группы, – прервал ее Флетчер, щелкнув пальцами и многозначительно посмотрев на Бита. – Не могу говорить за Трину, но Октавия определенно скучала по мне, что бы она ни говорила.

Пульс Бита участился, а студийные огни выглядели в его глазах как гигантские солнца.

– А теперь еще один большой сюрприз! – громко сказала Хода, прижав карточки-подсказки к груди. – Флетчер предлагает принять участие в рождественском воссоединении!

– Совершенно верно. Я бы с удовольствием поучаствовал в этом, – сказал барабанщик, подмигнув в камеру. – Если, конечно, они меня примут. Тогда весь первый состав снова будет вместе. – Снаружи на площади толпа, наблюдавшая за трансляцией в прямом эфире, разразилась оглушительными одобрительными возгласами. Барабанщик усмехнулся и откинулся на спинку стула. – Я думаю, у публики есть свое мнение.

Бит едва мог вспомнить остальную часть эфира. Он мог длиться минуту или час. Мелоди и Хода поддерживали беседу, которая в основном касалась Трины и того, сможет ли она передумать и все-таки участвовать в воссоединении. Бит все время чувствовал на себе взгляд Флетчера и кое-как терпел его, потому что, во всяком случае, это лучше, чем если бы Флетчер смотрел на Мелоди.

Когда Хода пожелала им удачи и перешла к рекламе, Бит заставил себя встать и помочь Мелоди подняться со стула, держась на расстоянии от своего биологического отца и девушки, на которой он хотел жениться. Мелоди и Хода оживленно говорили о ее платье, и Мелоди похвалила образ Ходы.

– На сегодня я закончила, Мелоди, – сказала Хода, отстегивая микрофон. – Не могла бы ты на минутку заглянуть в мою гримерку? Там заряжается мой телефон, и я бы с удовольствием сделала с тобой селфи.

– Я бы тоже с удовольствием! – сказала Мелоди и оглянулась на Бита, сияя от волнения. – Я сейчас вернусь.

Он резко кивнул, в очередной раз подавляя желание выпроводить Мелоди из студии.

– Отлично, – сказал Флетчер у него за спиной. – Это даст нам возможность поговорить наедине по-мужски.

Их могли слышать несколько членов съемочной группы, и, поскольку Бит не мог позволить этому ублюдку вынести грязное белье его семьи на всеобщее обозрение, он прошел мимо барабанщика за кулисы, где уже начало пустеть. Шоу к тому моменту уже закончилось.

– В этом нет необходимости, – сказал Бит, поворачиваясь лицом к отцу. – С тех пор как мы разговаривали в последний раз, ничего не изменилось.

Флетчер не торопился с ответом.

– Ты уверен?

У Бита сжалось горло.

– Что ты хочешь этим сказать?

– А как же твоя симпатичная маленькая подружка?

У него едва хватило самообладания, чтобы не ударить этого ублюдка по лицу.

«Не смей говорить о ней», – хотел сказать он, чувствуя, будто тонкая веревка сжимает его шею. Этот человек неспроста заговорил о Мелоди, и Бит поледенел от страха.

– Поздравляю. Она по уши влюблена в тебя, чувак. Держу пари, она сделает для тебя все что угодно, – сказал Флетчер, достав пачку сигарет из внутреннего кармана пиджака и похлопав ею по тыльной стороне ладони. – Например, заплатит мне за то, чтобы я сохранил твой большой секрет.

В голове Бита раздалась сирена, и вены на висках запульсировали.

Нет, это, должно быть, и правда страшный сон. У него пересохло во рту, и он не мог говорить, потому что шок лишил его дара речи.

– Да, она так влюбленно смотрит на тебя. Я гарантирую, что она защитит тебя любой ценой, – сказал Флетчер и подмигнул Биту. – Скажем, выпишет мне чек побольше.

Ярость наконец прорвалась наружу.

– Не вмешивай ее в это, иначе я убью тебя.

Флетчер издал цокающий звук.

– Своего собственного отца?

Бит сто раз говорил этому человеку, что он ему не отец, так что сейчас он не стал бы тратить время понапрасну. Его единственной целью было в тот момент защитить Мелоди всеми возможными способами. Господи, он привел этого человека в ее жизнь… Он глотал яд Флетчера в течение пяти лет и, попросив Мелоди принять участие в шоу, угостил ее тем же ядовитым напитком.

Ну уж нет. Он не позволит этому продолжаться так.

– Это все на камеру, – в отчаянии сказал Бит, пытаясь уберечь ее от огня этого маньяка. – Ты что, не слышал о реалити-шоу по сценарию? Как только все закончится, я, вероятно, больше никогда ее не увижу.

От этой лжи у него перехватило горло, и он почувствовал тошноту.

Флетчер изучал его прищуренными глазами, словно пытаясь разгадать правду.

Несмотря на смятение, царившее у него внутри, Бит смотрел на него не мигая.

– Извини, если ты подумал, что это какая-то волшебная история любви, то это не так. Ты можешь попытаться вытянуть из нее наличные, но она пошлет тебя к черту, – сказал Бит, пытаясь ввести его в заблуждение. – И тогда она сама сможет воспользоваться этим секретом, он потеряет свою силу и станет ее козырем, если она захочет продать историю. Ты же понимаешь, что на нее посыплются самые невероятные предложения. Это тебе не какая-то рядовая сплетня.

Биту не понравилось самодовольство, проступившее на лице его отца.

– Я знаю, что я видел. Вы двое – настоящая пара, – сказал барабанщик, но было легко заметить, что он уже не так уверен в себе, как раньше. Он переосмысливал всю ситуацию.

«Оставь ее в покое. Не смей приближаться к моей девушке», – проговорил про себя Бит.

Мелоди направилась за кулисы, Джозеф следовал за ней по пятам с камерой, но один из продюсеров шоу «Сегодня» подозвал его к себе. Джозеф на мгновение растерялся, словно решая, заговорить ли ему с коллегой или продолжить съемку. В конце концов он выключил камеру и подошел к другому члену съемочной группы, чтобы пожать ему руку.

Бит до крови впился ногтями в ладони, чтобы не дотронуться до Мелоди и не заключить ее в объятия, защищая от этого злого человека. Она подняла экран своего телефона, чтобы Бит заметил селфи, которое она сделала с Ходой, и сдержанно кивнул.

– Она тоже хочет, чтобы я научила ее играть в бочче! Мы договорились встретиться после праздников. – Мелоди потянулась к руке Бита, но он заставил себя скрестить руки на груди, чтобы помешать ей, и это, возможно, был худший момент в его жизни. Мелоди моргнула, глядя на него, затем на Флетчера, и на ее скулах выступил румянец.

Он поставил ее в неловкое положение.

Это был настоящий кошмар наяву.

– Извини, – пробормотала она. – Я помешала?

– Нет, дорогая. Мы просто снимаем эту хрень, – сказал Флетчер, наблюдая за ними, будто они были дикими животными. – У вас, должно быть, впереди еще один важный съемочный день. Куда вы двое направляетесь в следующий раз?

Мелоди пожала плечами.

– На самом деле у нас нет никаких планов…

– Мне нужно поработать, – перебил ее Бит, и люди в закулисье сомкнулись вокруг него. Ему нужно было взять себя в руки, сделаться безразличным, это его единственный шанс. Очевидно, Флетчер смотрел прямую трансляцию. Чем больше времени он проводил, наблюдая за Битом и Мелоди, тем больше убеждался, что они действительно влюблены друг в друга. И он стал бы преследовать Мелоди. Завязав отношения с Битом, Мелоди сильно подставилась. – Вообще-то, я буду работать до самого сочельника.

– Ох, – вздохнула Мелоди через несколько секунд. – Мы… бросаем наши дела по воссоединению Steel Birds? – Она посмотрела на барабанщика. – А что, если участие Флетчера что-то изменит?

Бит даже не взглянул на нее.

– Даниэль даст мне знать, если Трина передумает. – Он одарил ее скупой улыбкой. – Если каким-то чудом она согласится на воссоединение, увидимся в канун Рождества.

Он чувствовал, как много боли причиняет Мелоди и себе самому. Чем дольше он там стоял, тем хуже себя чувствовал. Ему нужно было убраться оттуда немедленно, пока он не причинил еще больше вреда. Не говоря ни слова, он направился к выходу, ведущему в коридор.

– Бит, подожди! – крикнула Мелоди ему вслед, догнав его как раз перед тем, как он успел выйти за дверь. Однако он все еще был на расстоянии вытянутой руки от своего шантажиста и теперь также и ее потенциального вымогателя. – Что-то… что-то не так? Ты странно себя ведешь.

– Просто сейчас мне нужен перерыв, Мелоди. Хорошо?

Она отшатнулась, как будто он дал ей пощечину.

– Это потому, что я сказала, что мы пара, в прямом эфире? – спросила она. – Ты же заявил целой толпе у моей квартиры, что мы провели ночь вместе, и, думаю, я просто… думала, что мы… что ты мой парень. Мне следовало сначала поговорить с тобой об этом?

– Да, – прохрипел он, забивая последний гвоздь в крышку своего гроба. – Может, тебе и следовало это сделать.

Это было для ее же блага, чтобы обезопасить ее.

Повторяя эти слова про себя снова и снова, он с трудом держался на ногах, пока двери лифта не закрылись за ним и он не сполз по стене на пол, обхватив голову руками.

«Мелоди…»

Глава двадцать девятая

22 декабря

Мелоди никогда не ожидала, что будет благодарна за то, что камера следует в пяти футах за ней по тротуару, но теперь так оно и было. Если бы не камера, она, вероятно, оставалась бы в постели все три дня, последовавшие за расставанием с Битом. Хотя формально он с ней не расстался, потому что они с самого начала не были вместе по-настоящему, не так ли? Смириться с этим было нелегко. У Мелоди было тяжело на душе, ведь ей действительно казалось, что они парень и девушка, разве был какой-то другой вариант?

Сильный ветер пронесся по кварталу, который был застроен кирпичными домами, он развевал концы ее белого шерстяного шарфа и ворошил ее новую стрижку с короткой челкой. Она сама подстригла ее вчера вечером, посмотрев всего лишь два тиктока на эту тему. Челка получилась не такой уж ужасной, но при этом и не очень аккуратной. Она доставала ей только до середины лба, а не до бровей, как она хотела изначально. Она отчаянно искала способ сделать ситуацию еще невыносимей, страдая из-за разбитого сердца. Мелоди была ходячим клише.

Ну что ж.

Челка отрастет, но ее сердце, вероятно, не излечится, а если и излечится, то будет каким-то неровно зашитым сердцем Франкенштейна.

– Мисс Галлард, толпа собирается быстро, – сказал сотрудник службы безопасности, один из шести человек, которые шли рядом с ней по тротуару после того, как она зашла в книжный магазин, чтобы взять новый проект. На этот раз ей достался старый экземпляр книги «Дающий», которая отчаянно нуждалась в восстановлении былого великолепия. – Вы не могли бы идти немного быстрее?

– Конечно, – сказала она, глядя на свои ноги и приказывая им подчиниться. Уже медленная ходьба давалась ей с трудом, чего уж говорить о быстром темпе, но она старалась изо всех сил, хотя все причиняло ей боль. Абсолютно все. В глазах пульсировала боль, ребра ныли, пальцы одеревенели, кожа была холодной. Мир вокруг нее был похож на поддельные пластиковые декорации к фильму. Что случилось?

Мелоди поняла, что совсем остановилась, когда Даниэль отошла от Джозефа и положила ладонь ей на спину.

– Мел, ты в порядке?

«Нет. Я даже не чувствую пакет в своей руке», – подумала она.

Впереди группа людей сфотографировала ее на камеры телефонов. По дороге в книжный магазин она увидела себя по телевизору в окне паба, заголовок передачи гласил: «Что стало причиной разрыва?» В течение последних трех дней, каждый раз, когда она выходила на улицу, люди спрашивали:

– Где Бит? Почему вы расстались?

Ее не прекращали донимать вопросами. В Интернете ходили разные версии. Они варьировались от нежелательной беременности другой женщины до разных предпочтений в пицце.

– Мел, – мягко сказала Даниэль. – Ты хочешь, чтобы я вызвала такси?

Прежде чем Мелоди успела ответить, у Даниэль снова зазвонил телефон. Последние три дня начальство с канала звонило не переставая, удивляясь, почему она ничего не делает для повышения рейтингов. Очевидно, стрижка челки на них не повлияла.

Даниэль вздохнула и ответила. Она бросила взгляд на Мелоди и отвернулась.

– Она окружена охраной, – подслушала Мелоди разговор Даниэль. – Включите прямую трансляцию и убедитесь сами… Ну, если вы никогда ее не выключаете, то чего вы меня достаете? Вы продолжаете звонить, чтобы проверить, как она себя чувствует? Вы видите все, что происходит, и видите, что она в безопасности…

Охрана начала толкать ее вперед, очевидно поняв, что она не может идти сама. Эй, прекратите, я сама могу. До ее квартиры было всего два квартала, два огромных квартала. Расправив плечи, Мелоди собралась с силами и ускорила шаг, энергично переставляя ноги. Охрана двинулась вместе с ней, и Джозеф замыкал их группу. Люди шли рядом с ними по улице или останавливали свои машины посреди дороги, наблюдая, как она проходит мимо, они выражали свое любопытство по поводу расставания, даже когда не спрашивали напрямую.

Однако Мелоди сама не могла дать ответ на этот вопрос.

Она понятия не имела, что произошло.

В одно мгновение она была на седьмом небе от счастья, влюбленная в самого потрясающего человека, который когда-либо жил на этом свете, и счастливая оттого, что он ответил ей взаимностью. В следующий момент свет погас и ее поглотила непроницаемая тьма.

Когда они прошли парк справа от нее, Мелоди поняла, что они всего лишь в полуквартале от места назначения, и подняла глаза, ожидая момента, когда она наконец-то увидит свою дверь. Ей очень хотелось попасть внутрь и быть подальше от назойливого любопытства. Но вместо своей двери она увидела человека, женщину.

Ее горло будто сковали невидимые оковы и крепко защелкнулись, когда она поняла, что это Трина.

Она стояла перед дверью ее квартиры.

Ее мать была там.

Она поставила футляр с гитарой к металлическим воротам. Судя по резкому запаху, витавшему в воздухе, Трина недавно побывала в вечерней забегаловке.

– Мама? – воскликнула Мелоди, когда они подошли ближе.

– Боже мой, – прошептала Даниэль у нее за спиной, очевидно закончив телефонный разговор.

Люди, которые следовали за Мелоди по пятам, дружно ахнули, и начался настоящий ад. Камеры телефонов сменили цель, засверкали вспышки, а выкрики стали громче. Трина даже глазом не моргнула и не обратила на них ни малейшего внимания. Она пристально смотрела на дочь.

– Я знаю, ты сказала мне не приходить. В любом случае мы не увидимся еще пять или шесть недель, но… – сказала она, тыча большим пальцем через плечо, – не возражаешь, если я все равно останусь у тебя на несколько ночей?

Неожиданное появление Трины стало для Мелоди переломным моментом.

Последние три дня она была слишком шокирована, слишком потрясена, чтобы плакать. Появление Трины на пороге ее дома в разгар ее депрессии оказалось тем толчком, который был ей нужен, чтобы ее эмоции вышли наружу. Жгучие слезы подступили к ее векам и хлынули потоком, а из ее горла вырвалось рыдание. Она расплакалась как ребенок прямо там, на виду у всех, посреди тротуара. Мелоди смутно осознавала, что телефон Даниэль снова зазвонил, но звук затихал у нее за спиной, когда она бежала через ворота к Трине и в конце концов бросилась в объятия матери. На полпути ей пришло в голову, что Трина, возможно, не обнимет ее в ответ после того инцидента в Нью-Хэмпшире, но ее сердце нельзя было разбить еще сильнее, правда же?

Можно было позволить себе быть безрассудной.

К счастью, ошеломленная Трина все-таки обняла Мелоди.

На улице царил хаос, людей становилось все больше и больше, вероятно благодаря прибытию рок-звезды в прямом эфире.

– Нам нужно зайти внутрь, – хрипло пробормотала Мелоди, нащупывая ключи в своей маленькой сумочке через плечо.

– Звучит заманчиво. – Трина кашлянула, и в ее глазах появился подозрительный блеск. Когда она оглядела улицу, ее внимание привлекли люди, выкрикивающие ее имя. – Черт возьми. Как долго это продолжается?

– С тех пор, как мы начали снимать. Все утихло за последние три дня, потому что я только и делала, что работала и смотрела повторы передачи Боба Росса. – Мелоди отперла дверь и отступила в сторону, пропуская Трину, Даниэль и Джозефа. – Когда я сама подстригла себе челку, количество зрителей резко выросло. Я думаю, мы побили рекорд по количеству плачущих смайликов в минуту, поэтому все в порядке.

Трина пригладила челку Мелоди указательным пальцем.

– Теперь это похоже на панк-рок, детка.

– Наверное, но скорее на плохую демозапись, – сказала Мелоди, расстегнув куртку и повесив ее на крючок, мысленно возвращаясь к тому, как Бит вешал ее пальто в понедельник вечером, к его запаху, телу и чувству безопасности, благодаря которому ее квартира стала похожа на маленький райский уголок. – Что ты здесь делаешь?

Трина посмотрела в камеру.

– Эта штука будет работать все время?

– Она будет здесь до кануна Рождества, и это часть контракта, который я подписала с дьяволом, – ответила Мелоди, поморщившись. – Без обид, Даниэль.

– Ничего, – сказала продюсер, наполовину скрывшись за Джозефом. – Меня здесь нет.

– Хочешь чего-нибудь выпить, мам? – мягко спросила Мелоди.

– Чего-нибудь покрепче, пожалуйста, – сказала Трина, обошла диван и села так, как могла бы сесть рок-звезда. Она вытянулась, стараясь занять как можно больше места. – Ты спросила, почему я здесь. Хорошо. Думаю, я все еще пытаюсь обдумать все это. – Трина бросила один последний, настороженный взгляд в камеру и вздохнула. – Мне не понравилось, как мы расстались в прошлый раз, Мелоди-Энн. Казалось, что одного телефонного звонка будет недостаточно.

Мелоди размышляла над этим, пока наливала стакан виски для своей матери, несла его в гостиную, подыскивая себе место на диване.

– Ты пришла сюда не потому, что передумала насчет воссоединения Steel Birds?

– Все еще считаю, что лучше сдохнуть, чем это.

– Ох, ох, – произнесла Мелоди, глядя прямо в объектив камеры.

Уголки губ Трины дрогнули, но веселье так же быстро угасло.

– Обычно ты не плачешь, когда видишь меня. Что-то произошло?

– Ты действительно не пользуешься Интернетом, да?

– Черт возьми, нет. Это зло, сотворенное человеком, – сказала Трина, сменив позу. Она скрестила руки на груди, что выглядело будто… застенчиво? – Но если бы я окончательно потеряла рассудок и заглянула в Интернет, я бы узнала, что с тобой случилось?

– Ты обнаружила бы много теорий.

– И в чем же правда?

Горло Мелоди болело все сильнее и сильнее, пока ей не стало трудно дышать.

– Похоже, что за нашим первым разговором по душам наблюдают миллионы людей.

Трина усмехнулась.

– У нас и раньше были разговоры по душам. – Она тут же засомневалась: – Разве нет?

Мелоди попыталась улыбнуться, но сегодня ее губы не слушались.

– Все из-за того самого парня, не так ли? – тихо спросила Трина. – Я предупреждала тебя насчет него. Яблоко от яблони недалеко падает. – Эти слова ударили Мелоди под дых. Даже сейчас ее сердце отказывалось верить в них. Бит не был плохим человеком, он был замечательным. Трина не понимала этого, ведь она не видела полной картины, в этом было дело. Или она была недалекой, раз думала так?

– Мама, тебе нужно знать, что Октавия Докинз, очевидно, смотрит этот прямой эфир.

– Правда? – воскликнула Трина, медленно поворачиваясь лицом к камере, и с улыбкой показала средний палец. – Катись отсюда, старая заносчивая ведьма.

– Как мило, – пробормотала Мелоди.

– Ой, – сказала Даниэль с другого конца комнаты. – Не упускай эту мысль. У нас сервер вышел из строя. Количество зрителей начало стремительно расти, когда появилась Трина, и только увеличивается…

– Похоже, я все еще в ударе, – сказала Трина, открыто красуясь.

– Да, – согласилась с ней Даниэль. – Что ж, мне нужно поработать над этим. Не говори ничего важного, пока мы не запустим эфир.

Продюсер и оператор вышли через парадную дверь, и возбужденные крики с улицы наполнили квартиру, пока их снова не заглушили. Мелоди стало чуть полегче, когда она осознала, что находится вне поля зрения камеры, пусть даже временно. Боже, она хотела, чтобы это поскорее закончилось. Раньше это было терпимо, потому что у нее был товарищ по команде, но с грузом ожиданий и с давлением было слишком тяжело справляться в одиночку.

На всякий случай она протянула руку назад и выключила микрофон.

После десяти секунд напряженного молчания Трина откашлялась.

– Мелоди-Энн… – начала она, отставив свой бокал. – Я не знаю, с чего начать.

– С чего начать?

Ее мать усмехнулась.

– Со всего сразу. – Она на мгновение замолчала. – Во-первых, ты просто потрясла меня своим исполнением «Растряси клетку». Я тобой гордилась, хотя и была чертовски зла. – Она нахмурилась. – Когда ты научилась играть на гитаре?

Услышав комплимент от матери, ей стало трудно произносить слова.

– Много лет назад. Когда мне было чуть за двадцать.

– Так давно? – спросила Трина, моргая. – Ты не думала, что мне будет интересно это знать? Я ведь музыкант.

– Ты только что сама ответила на свой вопрос. Я бы не стала… – Мелоди резко пожала плечами. – Просто у тебя такой грандиозный успех, и трудно не оценивать себя и все, что я делаю, исходя из этого. Трудно не думать, что ты занимаешься тем же, но делаешь это лучше.

– О черт, – сказала Трина, осознав то, о чем говорила Мелоди. – Прости, я не знала, что ты так к этому относишься.

Мелоди кивнула.

– Что ж, мне жаль, что я бросила тебе вызов перед твоими друзьями.

Брови ее матери поползли вверх:

– Правда? Мне показалось, тебе это понравилось.

– Я не говорю, что мне это не понравилось. Я просто сказала, что мне жаль.

Трина рассмеялась, и ее смех был громким и долгим.

– Вот это я понимаю. Что ж, я это заслужила. – Через мгновение она посерьезнела. – Немного иронично, что ты не рассказала мне о том, что научилась играть на гитаре, потому что думала, что со мной тебе не потягаться. Дело в том, что… Я не рассказываю о тебе своим соседям по дому, потому что знаю, что была не очень хорошей матерью. Они, вероятно, стали бы задавать мне вопросы о тебе, а я бы не знала, что ответить.

– Ты бы справилась, – сказала Мелоди, сидя очень тихо, боясь испортить момент. – Ты могла бы спросить меня.

– Я как раз собиралась начать, если ты не против. – Трина откашлялась, чтобы скрыть дрожь в голосе. – Каждый раз, когда я покидаю свою зону комфорта и приезжаю в Нью-Йорк, мне кажется, что я заново переживаю прошлое, и я становлюсь такой уязвимой и так сильно раскаиваюсь, что не могу думать ни о чем другом. Мне следовало бы уделять тебе больше внимания. Давно пора было начать…

Она признала свои ошибки. Видимо, этого было достаточно для Мелоди, чтобы простить, просто заставить Трину вслух признать, что ей было больно.

– Мы можем начать прямо сейчас, мама.

– Спасибо, – сказала Трина, смахнув влагу с глаз, явно пытаясь собраться с мыслями. – Кажется, это хороший шанс рассказать мне, что произошло. – Трина старалась говорить непринужденно, несмотря на то что голос выдавал ее настоящие эмоции. – То есть с вражеским отпрыском.

У Мелоди вырвался смешок, но тут же перешел в неуверенный вздох.

– В том-то и дело, что я на самом деле не знаю, что произошло. Мы провели ночь вместе, все было… я думала, все было замечательно. Я и Бит, мама… Когда мы вместе, мне кажется, что я знаю его всю свою жизнь. Я почти могу читать его мысли. И я клянусь, что он чувствовал то же самое. Нет… – Мелоди решительно покачала головой. – Я точно знаю, что он чувствует то же самое, вот почему я так растеряна. Он никогда бы не причинил мне вреда… Но он сделал это, и я не понимаю, в чем дело.

– Что он сказал?

– Мы пошли на шоу «Сегодня», и я вроде как подтвердила, что мы вместе, но официально мы не говорили об этом. Все просто казалось само собой разумеющимся.

Трина откинулась на диванную подушку, обдумывая это, поджав губы.

– Ты права. В этом нет никакого смысла.

Услышать одобрение матери было все равно что впервые за много дней сделать глубокий вдох.

– Правда?

– Правда, – ответила Трина, нахмурившись. – Конечно, его носил в утробе сам дьявол, но… – Она закатила глаза. – Ты пробыла в окружной тюрьме всего час, а он вел себя так, будто ты отбыла десятилетний срок каторжных работ. У него на лице написано, что он без ума от тебя, Мелоди-Энн. Когда ты пела «Растряси клетку», он смотрел на тебя так, словно был готов вытащить свое сердце и отдать его тебе.

Ей было больно слышать все это.

– Может быть, он передумал, – сказала Мелоди и быстро вытерла слезы, выступившие у нее на глазах. – Я пытаюсь вспомнить все, о чем мы говорили в прямом эфире, но все как в тумане. Думаю, нас обоих застигли врасплох, когда пригласили Флетчера в качестве неожиданного гостя…

– Кого? – воскликнула Трина, резко выпрямившись. – Кого они пригласили?

– Флетчера Карра, – повторила Мелоди. – Ты помнишь барабанщика Steel Birds?

– Помню ли я его? Так из-за него распалась группа.

Это признание выбило Мелоди из колеи.

– Так это он самый?

– Боже мой. – Трина побледнела. – Что происходит? Какого черта он объявился спустя столько времени?

– Вот почему тебе нужен Интернет, мама, или по крайней мере электронная почта. – Мелоди облизала губы, опасаясь, как Трина воспримет следующую информацию, если упоминание этого человека уже так сильно ее взволновало. – Он предложил принять участие в воссоединении в прямом эфире.

Трина вскочила на ноги и пошла в другой конец гостиной.

– Ох, ну и наглый ублюдок. – Неужели у ее матери задрожали руки? – Октавия знает об этом?

– Я думаю, что да.

– И?

– И… я не знаю. Я не разговаривала с Битом уже три дня.

На последнем слове ее голос дрогнул, что привлекло внимание матери.

– Прости, если тебе кажется, что я не вижу твою боль. Я просто… не могу поверить, что Флетчер появился вот так, из ниоткуда. Честно говоря, я надеялась, что он погиб в результате несчастного случая или чего-то в этом роде. Но разве это не похоже на него – сидеть сложа руки и затаиться в тени, пока у него не появится возможность снова вредить нам?

Эти слова поразили Мелоди как удар молнии.

«Затаиться в тени… вредить нам», – ее слова вертелись у Мелоди в голове.

И та странная реакция Бита на появление Флетчера на сцене… Он почти не разговаривал после появления барабанщика. Когда они вышли в эфир, он был совершенно другим человеком, не тем парнем, которого она любила. Это был не Бит.

– О черт! – воскликнула Мелоди, едва не согнувшись пополам. – О боже, мам…

Трина перестала расхаживать по комнате.

– Что?

Раскрыть секрет Бита было не совсем правильно, но Мелоди все равно это сделала, потому что правда разорвала бы ее на части, если бы она не рассказала обо всем своей матери.

– Биологический отец Бита шантажировал его в течение пяти лет. Он не называл мне имя этого человека, но это он – Флетчер Карр. – Она начала обдумывать все и ее начало трясти. Бит столкнулся со своим шантажистом, преступником, который манипулировал им в прямом эфире, и ему пришлось справляться с ним в одиночку, без нее. Смешно, что она начала беспокоиться за него, пока саму ее терзает мучительная боль, но это и была любовь. Любить – значит ставить благополучие другого выше своего собственного. Он бы сделал это ради нее…

Он бы точно пошел на это.

Мелоди вскочила на ноги, но ей пришлось опереться на диван, чтобы не упасть на дрожащих ногах.

– Этот мужчина. Он, должно быть, сказал что-то Биту, возможно, это касалось меня? Я не знаю.

Она была так потрясена своим умозаключением, что не заметила, как ее мать побледнела как полотно.

– Мелоди-Энн… – сказала Трина, закрыв глаза, и провела запястьем по лбу. – Я не могу поверить в то, что говорю это, но, пожалуйста, отвези меня к Октавии.

Глава тридцатая

Если Бит так и продолжит сидеть дома, он примется крушить руками стены. Полчаса назад трансляция оборвалась, а Даниэль больше не отвечала на звонки. Последние три дня он безостановочно звонил продюсеру, чтобы убедиться в безопасности Мелоди, живя в постоянном страхе, что Флетчер Карр появится на пороге ее дома в поисках денег. Попытки Бита сбить барабанщика со следа были напрасными, и то, что ему пришлось держаться от Мелоди подальше, постепенно поедало его изнутри.

Теперь же последнее, что он увидел, была Мелоди, сидящая на своем диване с Триной, Мелоди с темными мешками под глазами. Она была такой нежной, сильной и красивой – и при этом отказывалась говорить о нем на камеру.

Прямая трансляция измучила его до смерти, но он не смог удержаться и прокрался в ванную, чтобы посмотреть на Мелоди там, где Эрни не мог его заснять. Оператор, должно быть, уже считал, что Бит невротик, которому нужно постоянно принимать душ, но он не мог разорвать свою последнюю связь с Мелоди. В перерывах между работой он сидел на корточках на кафельном полу своей ванной и наблюдал, как она прогуливается по Бруклину в окружении взволнованных людей, которые, казалось, не контролировали свои действия, и от этого у него каждый раз подскакивало давление.

Что, если они пробрались мимо охраны и проникли в ее квартиру и именно поэтому прямая трансляция была прервана? С появлением Трины у них для этого стало еще больше поводов. Однако он не мог просто сесть на поезд или такси, чтобы поехать к ней домой. Не мог. Встретив ее, он тут же встал бы на колени и стал бы молить о прощении у ее ног. Флетчер увидел бы это в эфире, и Бит снова подверг бы ее опасности, и тогда мучения последних трех дней оказались бы напрасны.

Однако он все равно причинял ей боль.

Бит надел мокасины, накинул пальто и выскочил за дверь своей квартиры, снова набрав номер Даниэль, как только вошел в лифт. Как раз перед тем, как металлические двери успели захлопнуться, между створок просунулась нога Эрни, и двери снова открылись, впуская оператора с камерой. Когда человек забывает, что он снимается в реалити-шоу, значит, дела правда плохи.

– Извини, – пробормотал он, зажмурив слипающиеся глаза. – Возьми трубку, Даниэль. Возьми трубку…

– С ней все в порядке, – пропела Даниэль ему на ухо. – Трансляция не работает. Но я не могу говорить сейчас, мы в пути.

Облегчение разлилось по его груди.

– Куда едете?

– Поговорим позже, Бит.

Связь прервалась.

Бит сунул телефон в карман и прижался спиной к стене лифта. Хорошо. Мелоди была в порядке, а он… определенно нет. Ему нужно было взять себя в руки. Как бы там ни было, до сочельника оставалось всего два дня. Если воссоединение не состоится и он не получит миллион долларов, он возьмет кредит, о чем он уже также уведомил своего бухгалтера. В любом случае к рождественскому утру ужасный груз спадет с его плеч, и это должно хоть как-то его утешить.

Но этого не происходило.

На самом деле он чувствовал себя все хуже.

Он всегда находил в себе силы, чтобы угомонить шантажиста, – все ради того, чтобы спасти репутацию матери и сохранить любовь его отца к ней… А сейчас? Биту требовалось прилагать еще больше усилий, но стоило признать, что он двигался по замкнутому кругу.

Это никогда не прекратится. Это будет продолжаться вечно.

Он хранил тайну, которая возникла еще до его рождения, более тридцати лет назад, когда его родителям было за двадцать. Октавия была рок-звездой и постоянно гастролировала. Кто же знал, что ее интрижка с барабанщиком в то время, когда она была в отношениях, окажется, по сути, ее единственной, но фатальной ошибкой? Может быть, конечно, у нее были еще скелеты в шкафу, о которых знал Руди? Возможно, он любил ее, несмотря ни на что?

Бит понятия не имел, потому что никогда не спрашивал их.

Он не знал, как отреагируют его родители, поэтому и скрывал от них правду и решил сам справиться с шантажистом. А ведь все могло закончиться еще много лет назад… Если бы он просто доверял людям, которых любил, настолько, чтобы быть честным с ними…

Доверие.

В нем все дело, правда? Этому его научила Мелоди.

Ему нужно было во всем признаться Октавии, сейчас и сегодня. Его молчание стоило ему Мелоди, и потеря душевного равновесия не давала ему покоя. Октавии это не понравится, ведь речь шла о ее тайне, но он больше не мог нести это бремя в одиночку. Оно и так было таким тяжелым, что любое лишнее перышко переломило бы ему хребет.

А может, это уже произошло.

Он шел по тротуару к дому своих родителей в футболке и абсолютно не чувствовал никакого холода. Только сердце ныло у него в груди. Машины сигналили на проспектах, а люди меняли свое направление, чтобы следовать за ним по тротуару. К тому времени, как Бит добрался до небоскреба, в котором жила Октавия, его окружили десятки пешеходов, и все они хотели знать только одно.

Где Мелоди?

Почему они не вместе?

Почему он так поступал с ними?

Каждый раз, когда кто-нибудь задавал один из этих вопросов, его сердце сжималось от боли. Почему они не были вместе? Потому что за то короткое время, что он провел с самой потрясающей девушкой в мире, он ничему не научился от нее. Пришло время это исправить.

По дороге в пентхаус матери Бит смотрел на свое отражение в зеркале лифта и сам себя не узнавал. Ему повезет, если Октавия не вызовет охрану.

Двери открылись, и он вошел в фойе, резко остановившись перед долгожданной встречей. Эрни чуть не сбил его с ног сзади.

Где же была Октавия? В роскошной гостиной или домашнем тренажерном зале никого не было, поэтому он поднялся по лестнице в ее кабинет.

В тот момент, когда он переступил порог, он понял, что что-то не так.

Октавия сидела за своим столом, устремив свой взгляд прямо перед собой, ее лицо было белым как полотно.

Бит инстинктивно нащупал батарейный блок своего микрофона и выключил его, извинившись перед Эрни, когда запер его в кабинете.

– Мама, – произнес Бит, нахмурившись. Он подошел, положил руку ей на плечо и отстранился, когда она вздрогнула. – Что-то не так?

Октавия встряхнулась, попыталась заговорить, но ничего не вышло.

Сделав глубокий вдох, она указала на экран своего ноутбука.

– Шоу «Сегодня»… – Она облизнула губы и начала снова: – Очевидно, я была в бешенстве, когда Флетчер Карр напал на вас с Мелоди в прямом эфире. Я не хочу, чтобы этот человек приближался к вам двоим. Дело не в том, что продюсеры шоу «Сегодня» должны консультироваться со мной… Тем не менее я позвонила знакомому продюсеру, потому что мне захотелось пожаловаться. И она прислала мне… она просто прислала мне эту… запись.

Волосы на затылке Бита встали дыбом:

– Что за запись?

Наконец Октавия подняла на него глаза.

– После прямого эфира у тебя был разговор с Флетчером. – Его мать посмотрела на него так, будто увидела его в первый раз в жизни. – Твой микрофон все еще был включен.

В висках у Бита стучало, а голова стала тяжелой, пока он переваривал эту информацию. Он не мог вспомнить разговор слово в слово, только те фрагменты, которые касались Мелоди, и те ужасные вещи, которые он наговорил ей позже.

– Мама…

– Как давно ты знаешь, что он твой отец?

Его легкие перестали пропускать воздух, будто он вот-вот мог потерять сознание. Черт возьми. Он так долго боялся этого момента, что не мог поверить, что это происходит наяву. Обрести дар речи было практически невозможно, но в конце концов ему это удалось.

– Пять лет.

– Боже мой, – сказала Октавия, закрыв глаза.

Первой мыслью Бита было успокоить ее. Он опустился на колени рядом с ее креслом, чтобы они могли обсудить все это вместе. Биту было очень тяжело расстраивать свою мать, раскрыть эту тайну было все равно что выйти из тюрьмы после пятилетнего заключения. Он почувствовал, как его кровь прилила к голове, а ноги стали ватными.

Прежде чем он успел вымолвить хоть слово, в комнату вошла экономка его матери.

– Миссис Докинз, я… – Она заметила Бита, стоявшего у стола, и шмыгнула носом. – Извините, я мыла ванную, не сообщила вам о визите вашего сына.

– Все нормально, – глухо произнесла Октавия, уронив голову на руки.

– Но должна вам сообщить, только что прибыли новые гости, миссис Докинз.

Брови его матери сошлись на переносице:

– Кто?

– Привет, старая ведьма, это я, – сказала Трина Галлард, влетая в офис. – Прежде чем ты спросишь, нет, это не сон. У меня все еще тело двадцатидвухлетней девушки.

– Трина? – Октавия медленно поднялась на ноги, ее глаза округлились от шока, пальцы задрожали, когда она оперлась ими о стол. – Ты… что ты здесь делаешь?

– Оживляю это место, – ответила она и прошлась по кабинету, оставив следы от ботинок на белом ковре. – Господи, Октавия, твой дом – официальный музей скуки.

Октавия приподняла бровь:

– Ты не распознаешь хороший вкус, даже если он укусит тебя за задницу.

– Что-что? Укус, говоришь? Это не кличка басиста из Infinite Jesters? О, ему ли не знать, какова на вкус моя задница!

– Боже мой, ты совсем не изменилась.

– Боже мой, – передразнила ее Трина, почесывая шею. – Хозяйке дома нужен нашатырь?

– Тебе нужны хорошие манеры. Ты вторглась в мой дом без приглашения!

– Я бы сто раз сгнила в могиле, дожидаясь его!

– Почему бы тебе действительно не сгинуть, ты, вульгарная, коварная псевдохиппи?

– Ох, как же ты красноречива!

Мелоди вошла в комнату вслед за Триной.

Биту стало нечем дыщать, его пульс пустился вскачь. О боже… Она была самым прекрасным созданием, которое он когда-либо видел в своей жизни.

– Мел, – хрипло позвал он ее, и ноги сами понесли его через комнату, прежде чем он успел обдумать свои действия и их последствия. Он не мог иначе, он должен быть заключить ее свои объятия во что бы то ни стало.

Она взвизгнула, когда он оторвал ее от земли и крепко обнял, зарывшись лицом в ее волосы, вдыхая ее запах, как будто это могло оживить его, мертвеца. Так и произошло. Жизнь вернулась в его ноги, кончики пальцев, в грудь, и от этого он едва не упал на колени.

– Бит, – прошептала она ему в шею.

– Мел, – повторил он еще раз, более настойчиво.

Она знала, что это значит. Она поняла.

Он знал, они могли бы обниматься еще долгие годы, ведь ему казалось, без этого им не прожить. Но Мелоди просунула руку между ними и разорвала их связь. Она давила рукой, пока между ними не образовалось расстояние. Это уж слишком. Дюймы казались милями, и он сжал руки в кулаки, чтобы удержаться и не притянуть ее обратно, сжать еще сильнее, навсегда. Она хотела, чтобы он обнял ее, ведь отчаянный взгляд, устремленный на него, сказал ему об этом, тут никаких сомнений, но она боролась с этим желанием.

– Ради бога, – невнятно пробормотала Трина за спиной Бита. – Песня об этих голубках уже, считай, готова. Где там мой карандаш.

– Да уж, камера всего не передает, правда? – тихо спросила Октавия. Затем она щелкнула пальцами операторам, Джозефу и Эрни, стоявшим рядом с восторженной Даниэль. – Хорошо, воссоединение у вас в кармане, теперь нам нужно побыть наедине.

Плечи Даниэль поникли.

– Ладно. Прямая трансляция все равно снова прервалась. – У нее зазвонил телефон, и она жестом велела обоим операторам выйти из кабинета. – Имейте в виду, что мы восстановим ее через десять минут.

– Десять минут я потерплю, – сказала Трина, обходя один из стульев, стоящих перед столом Октавии, и бесцеремонно опускаясь на него.

– Твоего сына шантажируют, Оки.

Когда Трина произнесла это вслух, взгляд Бита снова устремился на Мелоди. Теперь в ее глазах была не мольба, а… просьба о прощении.

– Мне жаль. Я не планировала рассказывать маме, вообще никому, но она была рядом, когда я осознала, что это был твой отец, – сказала Мелоди. Бит поднял руки, чтобы взять ее за плечи, но она отстранилась от него, отчего его сердце упало.

– Тебе не о чем сожалеть, – выдавил он из себя. – Я пришел сюда, чтобы все рассказать Октавии.

– Правда? – спросила Мелоди, и в ее голосе прозвучала нотка тоски. – Это хорошо, Бит, замечательно.

– Я уже все выяснила сама, – сказала Октавия, после чего снова уселась за свой стол.

Бит закрыл глаза, когда услышал, как она стучит по клавиатуре, зная, что за этим последует. Он не знал, боялся ли того, что его разговор с отцом сейчас услышат все, или был рад тому, что все узнают, как он себя повел.

«Поздравляю. Она по уши влюблена в тебя, чувак. Держу пари, она сделает для тебя все что угодно. Например, заплатит мне за то, чтобы я сохранил твой большой секрет… Да, она так влюбленно смотрит на тебя. Я гарантирую, что она защитит тебя любой ценой. Скажем, выпишет мне чек побольше».

«Не вмешивай ее в это. Или я убью тебя».

Он увидел, как глаза Мелоди заблестели.

«Своего собственного отца?»

«Это все на камеру. Ты что, не слышал о реалити-шоу по сценарию? Как только все закончится, я, вероятно, больше никогда ее не увижу».

– Я солгал, Мел, – процедил он сквозь зубы.

– Я знаю, – прошептала она, кивая. – Я знаю.

Слава богу. Слава богу, она знала. Почему она до сих пор не кинулась в его объятия?

«Извини, если ты подумал, что это какая-то волшебная история любви, то это не так. Ты можешь попытаться вытянуть из нее наличные, но она пошлет тебя к черту. И тогда она сама сможет воспользоваться этим секретом, он потеряет свою силу и станет ее козырем, если она захочет продать историю. Ты же понимаешь, что на нее посыплются самые невероятные предложения. Это тебе не какая-то рядовая сплетня».

– О, у этого трепла докторская степень по развешиванию на уши лапши? – хмыкнула Трина. – Весь в мать.

– Заткнись, старая вонючая карга, – ответила ей Октавия.

– Да, у меня есть потовые железы, как у обычного человека. Твой косметолог, наверное, удалил их тебе вместе с твоим чувством юмора?

«Я знаю, что я видел. Вы двое – настоящая пара», – вещал голос Флетчера, за которым последовали шаги на заднем плане. У Бита внутри все сжалось. Он не мог смотреть на Мелоди в этот момент, поэтому подошел к окну и оперся руками о подоконник, глядя на улицу, но при этом ничего не видя.

«Она тоже хочет, чтобы я научила ее играть в бочче! Мы договорились встретиться после праздников».

Именно тогда он отказался от ее протянутой руки. Это воспоминание было как удар под дых.

«Извини. Я помешала?»

«Нет, дорогая. Мы просто снимаем эту хрень. У вас, должно быть, впереди еще один важный съемочный день. Куда вы двое направляетесь в следующий раз?»

«На самом деле у нас нет никаких планов…»

– Выключи это, – потребовал Бит, отойдя от окна. – Вы услышали то, что должны были услышать. Пожалуйста, ради бога, выключите.

Октавия нажала на кнопку, и в офисе воцарилась тишина. Все молчали, и только Мелоди прерывисто дышала, не глядя на него. О чем она думала?

Наконец Трина нарушила молчание:

– Я, конечно, сама не то чтобы хорошо считаю, но, похоже, ты, подруга, однажды просчиталась по-крупному.

На лице Октавии не дрогнул ни один мускул.

– Был ли проведен тест на отцовство, Бит?

– Да, – сказал он похоронным голосом. – Я бы не дал ему ни цента, не зная наверняка. Он мой отец. По крайней мере, биологический.

Октавия опустила голову.

– Просто подытожу, – сказала Трина, подняв пальцы и начав их загибать. – Он встречался с тобой, затем солгал мне, сказав, что ты порвала с ним. Я начала встречаться с ним, и, давайте посмотрим правде в глаза, это стало началом конца, разрыва Steel Birds, нашего творения. А потом, когда мы заменили его другим барабанщиком, он все равно умудрился вернуться и переспать с тобой еще раз, даже после всего, что произошло.

– Я просто… это было тщеславие, ревность и… черт возьми, мне было двадцать три года. Я хотела причинить тебе боль в ответ. Мы уже постоянно ссорились, пропускали сессии звукозаписи и встречи с лейблом. Ну, подгадила бы я еще немного, что бы изменилось? И, черт возьми, я хотела доказать, что по-прежнему нужна ему больше всего на свете. Это было глупо и ничего не исправило. Если ты хочешь ненавидеть меня за это, то ладно, но я уверена, что плачу достаточно высокую цену и без твоих насмешек, Трина. – Октавия стукнула сжатым кулаком по столу. Трина была единственной, кто не дрогнул. – Он шантажировал моего сына в течение пяти лет!

Трина протянула руку и опрокинула фарфоровый стакан, в котором было много канцелярских ручек.

– Вот ты и попалась! Я думала, что девушка, которая пела «Сучку на колесах» во все горло, уже умерла в тебе.

– Я хочу разделать яйца этого ублюдка, поджарить их на гриле, пока они не будут готовы, и поужинать ими с бутылкой вина, – прорычала Октавия.

У Бита отвисла челюсть.

Он просмотрел бесчисленные часы видеозаписей концертов Steel Birds. Он видел, как его мать извергала адские звуки в микрофон, но в реальной жизни она была его идеальной, обычной мамой. Это по-прежнему было так, но, очевидно, отвязная рок-вокалистка все это время пряталась внутри нее.

Он удивленно и недоверчиво переглянулся с Мелоди.

Она почти улыбнулась Биту, но вовремя спохватилась и отвела взгляд.

Трина постучала указательным пальцем по столу.

– Так вот к чему я клоню… Если ты не согласишься со мной, Оки, я уйду, и может пройти еще тридцать лет, прежде чем наши пути снова пересекутся. – Она замолчала, усевшись поудобнее на стуле. – Но, на мой взгляд, Флетчер оставил слишком большой отпечаток в моей жизни. Он просто ничтожество, а мы позволяем ему продолжать над нами измываться. Надо с ним кончать.

– Он пришел к нашим детям, – сказала Октавия, выдохнув.

Трина кивнула:

– Скорее встал между нашими детьми.

– Он распускает группу уже второй раз.

– Только через наш труп.

Взгляд Октавии стал как у хищницы, она посмотрела Трине прямо в глаза, и это было невероятное зрелище. Бит расскажет эту историю тысячу раз в течение своей жизни, но никогда не сможет передать словами ту самую магию, которая снова соединила двух женщин прямо у них на глазах. В воздухе буквально разлилась сильная энергия, магнетическая сила, которая заставила их одновременно вскочить со своих мест, как будто два монолита выросли из земли.

Трина приподняла бровь:

– Ну что, закатываем концерт?

– А то. Но сначала дадим Флетчеру Карру понять, что ему лучше идти отравлять жизнь кому-нибудь еще.

– У меня есть идея получше, – сказала Трина, улыбнувшись, взяла телефон Октавии, который лежал на столе, и протянула его своей бывшей… или нынешней коллеге по группе. – Давай ему подыграем, пусть участвует в воссоединении.

Глава тридцать первая

Мелоди, не веря своим ушам, наблюдала, как бывшие враги собрались вместе, чтобы обсудить свой план и поддержать друг друга. Они оглушительно смеялись, как будто и не было тридцати лет ссор и гнева.

Они с Битом сделали невозможное.

Они воссоединили Steel Birds.

В процессе он и она обрели все – дружбу, любовь и личностный рост, однако потеряли все в один момент. В тот краткий яркий миг, наблюдая за тем, как вновь сходятся две легенды, что можно увидеть лишь раз в жизни, она задумалась, стоила ли ее боль такого результата. Может быть, да, стоила. Но когда Бит подошел и встал перед ней, ее уверенность в этом ответе пошатнулась.

Жизнь без него невыносима, так что игра стоит свеч.

– Мелоди, можно с тобой поговорить?

Побыть где-нибудь наедине с Битом – что могло быть заманчивее? Уйти в свой собственный маленький мир, в котором они были единственными обитателями, а все остальное не имело значения. Но притворяться, что причиненная им боль не была острой и затянувшейся, значило бы сделать только хуже. Он обещал ей в ту ночь в ее квартире быть всегда честным с ней, без исключений. Они зашли так далеко в вопросе доверия, но при первой же возможности он отказался от своего слова. Возможно, он сделал это из благородных побуждений, чтобы защитить ее, но она не хотела, чтобы ее защищали, ведь они могли бы стать командой. Сейчас она была достаточно сильной, чтобы играть наравне.

– Я думаю, мне лучше уйти, – сказала Мелоди.

На его лице отразилась паника.

– Пожалуйста, не уходи, – сказал Бит.

– Мам, – позвала Мелоди. Она отчаянно хотела скорее выбраться из квартиры, прежде чем вновь отдастся на милость Биту, прежде чем позволит ему проникнуть в ее сердце так глубоко, что он поселится там навсегда. Возможно, это уже случилось и она заблуждалась, думая, что сможет спастись сейчас. Но ей нужно было попытаться. Мелоди так упорно боролась за то, чтобы установить границы для себя и для других. Она ни за что не собиралась сейчас идти на компромисс. – Мам, когда ты будешь готова, вызови такси, хорошо? Оставайся здесь сколько хочешь.

Обе женщины обеспокоенно посмотрели на Мелоди и Бита.

– Хорошо, Мелоди-Энн, – сказала наконец Трина.

– Ты уверена, что не хочешь остаться на ужин? – с надеждой спросила Октавия. – Я, конечно, могу заказать немного пончиков.

– В другой раз, – сказала Мелоди, и у нее перехватило дыхание.

Бит с трудом откашлялся:

– Я провожу тебя.

Отказаться от этого предложения было бы ребячеством, поэтому она кивнула и направилась к дверям. Мелоди без особого желания взялась за дверную ручку. Она уловила голос Даниэль, которая спорила с телекомпанией. Операторы обсуждали, как лучше всего вернуться в Бруклин.

«Я просто хочу побыть одна», – подумала она. По крайней мере, какое-то время она хотела бы обойтись без съемки.

Узнав истинную причину внезапного разрыва с Битом и ощутив яркие эмоции по поводу воссоединения Steel Birds, Мелоди осознала, что они выполнили свою главную задачу. Она была нервной и взвинченной, ей требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Это непросто сделать, пока за тобой по пятам следует камера.

– В чем дело? – спросил Бит, наклонившись к ее уху.

Она почувствовала, как тепло разливается по ее телу, как напрягаются соски.

– Я просто не хочу, чтобы меня снимали какое-то время. Я хочу скрыться от камер.

У Бита запершило в горле.

– Моя мама иногда пользуется служебным лифтом, если не хочет столкнуться с фанатами на улице. Он приходит в котельную, а оттуда уже можно подняться на улицу. Ты можешь выйти с противоположной стороны. – Он положил руку ей на поясницу, и Мелоди почувствовала порхающих в животе бабочек. – Я провожу тебя.

Она кивнула в сторону двери:

– Как мы пройдем мимо них?

– Мы? – усмехнулся он, поворачивая ручку. – Мы можем все.

Когда они вышли из кабинета, то встретили Даниэль и двух операторов. Даниэль продолжала ругаться, используя технический жаргон, на того, кто был на другом конце провода.

– Просто покажу ей ванную, – расслабленно сказал Бит, проводя Мелоди через дверной проем.

Мелоди не могла не заметить настороженный взгляд Джозефа, но он пропустил их.

Рука Бита оставалась у основания ее спины, чуть выше батарейки микрофона, пока они шли через белоснежную гостиную и столовую. Когда Мелоди предположила, что они свернут направо, в ванную, Бит украдкой оглянулся и вместо этого подтолкнул ее к входной двери. Их сговор напомнил Мелоди о той ночи, когда они играли в снежки и одурачили операторов, переодевшись в Вэнса и Савелину. У нее защемило в груди.

С легким щелчком закрыв дверь пентхауса, Бит взял Мелоди за руку, и они бок о бок пробежали мимо общего лифта, через еще одну металлическую дверь, в промышленное бетонное помещение, в котором был еще один лифт.

Бит нажал на кнопку вызова, и лифт начал издавать жужжащий звук, постепенно приближаясь к верхнему этажу.

Его рука все еще лежала у нее на спине, но теперь его большой палец скользил по ее позвоночнику, заставляя ее соски покалывать, а бедра расслабляться. Когда он решительно выключил ее микрофон, в ее ушах будто зазвучал вихрь.

– Я могу пойти дальше сама, – сказала она прерывистым голосом.

– Мел, пожалуйста, – хрипло сказал он. – Просто поговори со мной пять минут.

– Когда-нибудь мы поговорим, хорошо? Сейчас я не могу.

– Почему?

– Я не знаю. Я слишком сильно по тебе скучаю, чтобы ясно мыслить.

Он откашлялся.

– Ты будешь ждать, пока перестанешь по мне скучать, потом захочешь поговорить? Если ты скучаешь по мне так же, как я по тебе, то мы будем ждать вечно.

Дверь открылась. Они стояли неподвижно целых три секунды, затем одновременно шагнули внутрь, повернувшись друг к другу лицом.

Дверь закрылась, и лифт начал ехать вниз. Еще до того, как Бит нажал на кнопку аварийной остановки, она поняла, что сейчас произойдет. Она почувствовала, что он собирается это сделать, но все равно ахнула, когда лифт остановился.

– Мелоди, я люблю тебя, – сказал Бит, взяв ее за плечи, повернув лицом к себе и, приподняв ее подбородок, не оставляя ей другого выбора, кроме как смотреть прямо в его глаза, в которых бушевала буря. – Я всегда буду любить тебя.

– Бит… – произнесла Мелоди, всхлипывая.

– Надеюсь, ты правда веришь, что мне пришлось солгать. – Кончики его пальцев оторвались от ее подбородка и зарылись в волосы. – Ты правда думала, что я расстроюсь, если ты официально заявишь про нас по национальному телевидению? Я бы сделал тебе предложение, если бы они не привели моего отца.

Каждое его слово отдавалось эхом в ее груди, как будто он несколько раз ударил в гонг.

– Я так и думала, что я чего-то не знаю. Я понимала, что ты не можешь причинить мне такую боль.

– Дело в том, что…

– Я понимаю, почему ты оттолкнул меня у него на глазах. Ты хотел, чтобы он оставил меня в покое. Но представь себе, если бы я поступила так с тобой, вместо того чтобы относиться к тебе как к товарищу по команде. Мы могли бы встретиться с ним лицом к лицу вместе вместо того, чтобы позволить ему разлучить нас. Ты будто воздвиг большую стену, чтобы отгородиться от меня. Все дело в доверии, Бит. Мне нужно знать, что ты не… причинишь мне боль, что у меня не будет срыва каждый раз, когда ты захочешь защитить меня. Есть вероятность, что при всем том внимании, которое мы получаем, что-то подобное может случиться снова, и я больше не чувствую себя… в безопасности.

– Что бы ты сделала, если бы он появился у тебя на пороге и выкачивал из тебя деньги, обещая сохранить тайну твоей семьи? – спросил он и сделал паузу, пристально вглядываясь в ее лицо. – Ты бы заплатила, и затем все началось бы сначала. Я мог думать только о том, чтобы защитить тебя.

– Я не знаю, что бы я сделала, но точно уверена в том, что я бы поговорила с тобой об этом. – Ее голос начал срываться. – У тебя не может быть оправдания за то, что ты бросил меня на эти три дня. Все, что от тебя требовалось, – это телефонный звонок или сообщение. Ты мог бы прийти ко мне, когда камеры выключили на целый день. Ты ничего этого не сделал.

– Он худшее, что есть в моей жизни, Мел, – сказал Бит сквозь зубы. – Неужели мне теперь обрушить эти проблемы и на твою голову и отдать тебя ему на растерзание? Останься ты со мной тогда, тебе бы причинилось много боли.

– Нет. Быть далеко друг от друга еще хуже. Ты знаешь, что это так.

– Ты права. Я понимаю. Боже, сейчас я, черт возьми, знаю, – сказал он, опустившись к ее шее, и прижался губами к изгибу уха, целуя мочку и место под ней. Его большие руки обхватили ее бедра и прижали к стене лифта. – Я не спал три дня. Я заперся в ванной и наблюдал за тобой на экране, как одержимый фанат. Возможно, я он и есть.

По нервным окончаниям Мелоди побежали искры, а ее легким не хватало воздуха. Как только Бит прижал ее своими бедрами к стене, она поняла, что сопротивляться было бесполезно. Даже ее разочарование в нем, во всей ситуации в целом заставляло ее еще больше желать его. Она хотела вернуть страсть, ту прочную связь, которую они разделяли. Мелоди хотелось отдаться полностью своим чувствам, насладиться ими. В течение трех дней она думала, что, возможно, никогда больше этого не испытает, и голодала по этому чувству, и теперь ее тело жаждало его.

– Я полностью понимаю тебя, – сказал Бит, устремив взгляд на ее губы. Затем их губы соприкоснулись в долгожданном поцелуе. – Тебе нужно полное доверие или вообще ничего, партнерство, абсолютная честность. Я дам тебе это. Я должен дать тебе это.

– Хочется в это верить, – сказала она.

– Пожалуйста. – Он завладел ее ртом, и ее шея обмякла так, что ему пришлось поддержать ее. Он приблизил ее голову к себе, в то время как его губы раскрыли ее рот, а затем овладели им долгими, нежными движениями языка. – Поверь мне еще раз, Мел. Мне чертовски жаль.

– Я знаю, – прошептала она, жадно целуя его в ответ. – Я знаю, что это так.

– Я твой парень, жених, родственная душа – все они или хотя бы один.

Боль, мучившая ее последние три дня, усилилась, словно ее разрывало изнутри. Все это время она сомневалась, смотрела в телефон и надеялась, что он зазвонит, и при этом чувствовала пустоту внутри. Если бы он доверял ей так, как она ему, они бы избежали всего этого.

– Я сейчас не могу.

Он отрывисто прорычал:

– Может быть, я сделаю так, что тебе захочется.

Ее интимные мышцы сжались, она вся намокла. Они уже зашли слишком далеко, и не было дороги назад. Его член встал и был готов проникнуть в нее, и она ощущала его через одежду. Она неосознанно терлась об него, двигаясь вверх и вниз. Это были отчаянные движения влюбленной девушки, с которой поступили неправильно.

– Может быть, я… хочу, чтобы ты сделал это, – сказала Мелоди.

Бит застонал, и его руки скользнули вниз по ее грудям, грубо сжимая их в ладонях.

– Ты не простишь меня, – прохрипел он, наклоняя голову, чтобы лизнуть ее твердые соски сквозь тонкий свитер. – Но ты позволишь мне трахнуть тебя?

– Да.

– Ты попытаешься причинить мне боль в ответ? – требовательно спросил он, не отрываясь от ее губ.

– Нет, нет.

– Конечно, ты бы не стала. Это не в стиле моей любимой Мелоди. – Его поцелуй был наполнен страстным желанием, он провел руками вниз по ее телу и забрался кончиками пальцев под подол ее юбки, чтобы приподнять его выше, над ее бедрами.

– Хотя я бы позволил тебе, ты же знаешь? Я бы молил тебя обо всем, что ты могла бы мне дать: о любви, о боли, о прощении.

– Я не знаю, когда смогу предложить тебе все это. Это все равно ничего не исправит, – прошептала она, ее пальцы боролись с его ремнем. Она расстегнула пряжку и пуговицу на его брюках и потянула вниз молнию, дотрагиваясь до его выпуклой промежности. – Но я не могу бороться с желанием быть ближе к тебе.

– Я буду с тобой. – Его губы снова оказались на ее губах, и он лихорадочно целовал ее, а кончики его пальцев скользнули за резинку ее трусиков, раздвинули ее плоть средним пальцем и одним движением нашли клитор. – Ничего не встанет между нами.

Они были так близки, но это все были только временные меры, средство заглушить боль.

И как же она соскучилась по этому средству…

– Сейчас, – выдохнула она ему в рот. – Сейчас, сейчас, сейчас.

– Боже, да. Какая же ты влажная. – Он прижал ее к стене одним движением бедер, подцепив указательным пальцем ткань ее трусиков и сдвинув их. – Я буду заботиться о тебе, правда.

– Нет, Бит, не так. – Она крепко обхватила его бедрами за талию, и ее тело задрожало, предвкушая, как он сольется с ней в одно целое, чувствуя, как он проникает в нее, как он доставляет ей удовольствие, наполняет ее. – Мы оба должны заботиться друг о друге.

Она увидела, что он все понял в тот момент. Между его бровями залегла складка, а руки напряглись, помогая ему направить член внутрь нее. В начале их отношений он держал в секрете то, что его шантажируют, не рассказывал про своего настоящего отца. Он не подпускал ее к себе. В тот вечер, когда они играли в снежки, он пообещал измениться. Бит и правда почувствовал, как он меняется, но вот он вернулся в прежнюю колею. Он снова никому не мог довериться, чтобы не взваливать на него свои проблемы. После всего того прогресса, которого они достигли, конечно, это было ударом для Мелоди.

Дыхание Бита участилось, когда он вошел в Мелоди и начал двигаться, прикусив зубами изгиб ее шеи.

– Я так сильно люблю тебя, Мел. Я больше никогда не буду избегать тебя.

Ее спина скользила вверх и вниз по стене с каждым толчком, ритм учащался, и она впилась пальцами в его плечи, чтобы обрести равновесие.

– Бит, Бит… Бит.

– Это имя твоей второй половинки. – Его губы нашли ее губы и отогнали ее последние рациональные мысли, целуя ее так, словно это был их первый раз. Или не последний. Она не знала точно, она только чувствовала, что ее сердце безумно колотится, что его стук отдается в горле. Мелоди прижалась к Биту, обхватив его бедрами за талию. Ее язык жадно переплелся с его, ее тело ласкает ее любимый мужчина, к которому она так быстро пристрастилась и которого у нее почти отняли. – Ты слышишь мое имя во сне, Персик, так же как я слышу твое.

– Да, – прошептала она, раздвигая колени и откидываясь слегка назад, страстно желая увидеть, как он входит в нее, как он скользит у нее внутри, видеть, как его твердый член и ее нежный цветок, лучшие друзья и любовники, родственные души сливаются в одно целое. – Я всегда думаю о тебе.

Глаза Бита загорелись.

– Да, так будет всегда, потому что я буду лежать в постели рядом с тобой и шептать это тебе на ухо, Мелоди. – Он обнажил зубы у ее губ. – Я буду стонать, пока буду лизать у тебя между ног. Я буду громко повторять это, когда буду входить в парадную дверь каждую ночь.

Эта картина возникла у нее в голове, возрождая надежду, которая угасла во время их разлуки. Она не была до конца готова довериться ему и поверить, что она снова счастлива, поэтому сосредоточилась на острой пульсации, которая усиливалась с каждой секундой, когда его бедра поднимались вверх, впечатывая ее ягодицы в стену лифта. Его нежные пальцы оставляли следы там, где они сжимали ее бедра.

Слова «я люблю тебя» застряли у нее в горле, но они так сильно хотели вырваться наружу. Мелоди пока не могла произнести их вслух. Она не могла сказать эту правду, пока не сможет полностью посвятить себя ему, пока она снова не попытается это сделать. Поступить иначе было бы жестоко.

«Нужно отвлечься», – подумала она.

– Глубже, – прошептала она. – Давай глубже.

Он издал приглушенный рык, уткнувшись ей в плечо, и придержал ее колени, чтобы поднять ее повыше, и увеличил ритм. Поскольку она еще сильнее прижалась к стене лифта, она догадалась, что он стоит на цыпочках, чтобы усиливать давление на ее тело. Представив это со стороны, она непроизвольно напряглась и хрипло выкрикнула его имя, ее бедра начали дрожать.

– Боже, я бы хотел, чтобы ты когда-нибудь забеременела от меня, – сказал он низким бархатным голосом. Его губы покрывали поцелуями ее волосы, щеки. – Я не перестаю думать об этом с тех пор, как мы заговорили о детях. Я хочу быть тем мужчиной, с которым ты действительно хотела бы этого. Я хочу взять все хорошее, что есть в тебе, и родить ребенка.

– Бит, пожалуйста.

– Что, я переборщил? Извини. Обхвати меня так же сильно, как я тебя.

Вот и настал момент. Она потеряла опору под ногами и взлетела до небес, затем рухнула на землю без чувств.

– Ты так нужен мне. Ты так сильно нужен мне.

Его мускулистое тело затряслось, из него вырвался сдавленный звук.

– Мелоди…

Они достигли кульминации, как два астероида, столкнувшихся в небе и разлетевшихся на сотню осколков. Она застонала и сжала бедра, запустив пальцы в его волосы и опускаясь все ниже, принимая удовольствие во всей его полноте, наслаждаясь нахлынувшими ощущениями, которые Бит вызывал внутри нее. Она почувствовала, как влага их тел сливается и смешивается. Бит резко дернулся, прерывисто застонав ей в шею, как будто он ждал этого момента сотню лет. Она чувствовала то же самое, что-то всепоглощающее, страстное и потрясающее.

Оргазм отнял у нее так много сил, что она чуть не упала, она еле стояла на ногах. Но Бит, несмотря на свое истощение, помог ей не упасть, обхватив руками, словно тисками.

– Шшш… Мелоди… – прошептал он у ее виска и нежно поцеловал его. – Теперь все будет лучше.

Ее сердце болезненно сжалось.

Было бы так просто остаться в этих объятиях навсегда и забыть о том, что после шоу «Сегодня» она впала из-за него в депрессию. Только что она была парящей птицей, а в следующий момент была ранена в сердце и убита, и рана была еще слишком свежа. Она надеялась, что ей не придется жаловаться на эту рану вечно, но если она настолько кровоточит, то пусть будет так. В первую очередь она отвечала за себя, и она не могла позволить своим отношениям с Битом сойти на нет из-за того случая. Ей нужно было наладить отношения с ним, или все тогда было напрасно.

– Ты все равно уезжаешь, да? – с грустью спросил он. Через секунду она кивнула, крепче прижимая его к себе.

– До Сочельника осталось всего два дня. До встречи.

Он, казалось, был не в состоянии ответить, и ей потребовалось несколько попыток, чтобы высвободиться из его мертвой хватки. Как только ей это удалось, она снова одернула юбку. Уходить после того, что они только что сделали, казалось крайне неправильным, настолько неправильным, что она едва могла пошевелить пальцем, чтобы нажать на кнопку, которая заставила лифт снова поехать.

Лифт медленно опускался, в то время как ее пульс в груди бился со скоростью тысяча ударов в минуту, а разум требовал, чтобы она поступила правильно и поехала домой. Ей нужно было взглянуть на ситуацию с другой стороны, но ее сердце требовало, чтобы она развернулась и побежала обратно в его объятия.

В конце концов ее разум победил.

– Но ведь… – начал было Бит, говоря почти про себя. – В конце концов, все обошлось, правда же? Я хранил этот секрет так, словно он мог разрушить весь мир. Я не знаю, что случится с моим отцом, может быть, его мир действительно сгорит дотла. Я не знаю, но… теперь покровы сорваны. И все остается по-прежнему. Жизнь продолжается, и все идет своим чередом. И мама, кажется, относится ко мне как раньше…

– Любовь так просто не приходит и не уходит, Бит. Ты должен верить в то, что ты можешь положиться на своих любимых людей, даже если тебе будет очень трудно. – Мелоди проглотила комок в горле. – Я думаю, что, возможно, люди, которые нас любят, хотят, чтобы мы иногда проверяли их на прочность и полагались на них. Так они могут показать нам, как много мы для них значим. Проявления любви и доверия – это ценный подарок.

Его грудь то вздымалась. то опускалась.

– Я подарю тебе все это, Мелоди Галлард. Буду дарить тебе это каждый день, если ты позволишь мне вернуться к тебе.

– Только когда… – прошептала она, – когда ты полностью доверишься мне.

Бит глубоко вздохнул и кивнул, прислонившись спиной к стенке лифта, и посмотрел ей вслед слезящимися глазами.

Глава тридцать вторая

24 декабря

Бит наблюдал за тем, как его родители обнимаются на заднем сиденье лимузина, и чувствовал, как напряжение у него в груди спадает. Он не был посвящен в суть их разговора, но язык их телодвижений на протяжении всей поездки в Рокфеллер-центр подсказал ему, что именно они обсуждали. Октавия призналась ему. Его мать дрожала, когда говорила, а отец беспокойно протягивал к ней руку, показывая, что прощает ее и хочет утешить.

Вот так все и открылось.

Любовь уничтожила тайну, существовавшую тридцать лет, заставила забыть стыд и сожаления.

Даже когда Бит почувствовал облегчение, он не смог оценить его в полной мере. Дело было в его сердце: раньше оно билось у него в груди, теперь же оно поместилось где-то вне его тела. Оно, вероятно, разгуливало сейчас в ее пальто зеленого цвета. Может быть, Мелоди уже добралась до Рокфеллер-центра вместе с Триной – там их ждала съемочная группа, там Steel Birds должны были выйти на сцену.

Город за окном расплылся в тумане, с неба начал лениво падать снег. Жители Нью-Йорка делали покупки в последние минуты перед сочельником, а туристы позировали для фотографий перед Радио-Сити-Мьюзик-холлом. Санта собирал пожертвования для «Армии спасения», время от времени звучали сирены, из люков поднимался пар. Видела ли Мелоди все это? Что она думала об этом волшебном времени суток? Улыбалась ли она в тот самый момент?

Бит вцепился пальцами в свои согнутые колени и попытался успокоить свой пульс. Это было нелегко, ведь он знал, что через несколько минут он снова увидит ее. Хотя, честно говоря, куда бы он ни посмотрел, она мерещилась ему повсюду последние сорок восемь часов, с тех самых пор, как они прекратили прямую трансляцию из-за проблем с пропускной способностью канала. Бит больше не мог смотреть на Мелоди на своем телефоне, однако ее образ постоянно был перед его взором.

Он помнил, каким изящным был изгиб ее верхней губы, когда она решительно пела «Растряси клетку» в доме Трины. Этот смешок, который она иногда позволяла себе, когда была слишком смущена, чтобы смеяться.

Ее прекрасные глаза, полные слез, были счастливыми, грустными и сердитыми.

Ее румяное лицо, когда они занимались сексом два дня назад, не выходило у него из головы.

Она была повсюду. И он хотел видеть ее всегда рядом с собой и не мог допустить, чтобы она ускользнула, поэтому терпел удар ножом, который вонзался в его грудь каждый раз, когда он вспоминал о ней и начинал скучать еще больше.

Все больше и больше.

Теперь они достигли своей цели.

Лимузин остановился перед зданием «Эплауз Нетворк» на Сорок девятой улице, расположенной в половине квартала от сцены Рокфеллер-центра, где должно было состояться воссоединение. Бит и Октавия уже слышали возгласы толпы оттуда. Она прижала руку к груди и глубоко вдохнула.

– Ух ты, – сказала она, смеясь. – Я и забыла, каково это.

– Ты сразишь их наповал, дорогая, – сказал Руди, вкладывая в свой голос больше эмоций, чем обычно. – Как ты всегда и делала.

– Спасибо, – прошептала она, целуя мужа. – Бит, ты все еще не против представить нас публике?

Он откашлялся.

– Ты шутишь? Это честь для меня.

Дверца лимузина открылась, и водитель протянул Октавии руку, чтобы помочь ей выйти из машины, но она не сразу приняла ее. Вместо этого она склонила голову набок, и на ее лице отразилась нежность к сыну.

– У меня хорошее предчувствие по поводу сегодняшнего вечера, – сказала она. – Никто не может долго злиться на кого-то в снежный сочельник.

– Она не злится на меня, – прохрипел Бит, задыхаясь от одного только упоминания о ней.

Мелоди просто не могла быть с ним, потому что он был небрежен с самым бесценным сокровищем в мире – ее сердцем. Она больше не доверяла ему.

Веки Бита опухли так, словно он не спал целую вечность. Он прижал к глазам большие пальцы, чтобы смягчить боль, но стало только хуже. Его отражение в окне лимузина было изможденным и осунувшимся. Весь подбородок был в щетине, а впавшие глаза смотрели безжизненно. Руди позвал его по имени, и он понял, что настала их очередь выходить из лимузина. На тротуаре собралась толпа, и люди кричали, некоторых из них держала охрана, пока Октавия проходила сквозь расступившееся море людей и в конце концов исчезла в здании.

– Бит, – повторил его отец.

– Да?

Руди достал сигару из кармана и стал вертеть ее в руке.

– Я просто хотел сказать… Тебе нужно знать, что ты мой мальчик. Я был рядом в тот день, когда ты родился, – сказал Руди, прекратив свои нервные движения. – Ты все равно мой сын, верно же?

Биту было тяжело в этот момент, но он старался, поэтому собрался и нашел в себе силы ответить, ведь он чувствовал, насколько важен его ответ для отца.

– Я твой сын, – твердо сказал он. – Ты единственный отец, который мне нужен. Наша связь сильнее кровных уз.

– Спасибо, – сказал Руди и быстро опустил голову.

– Я должен сказать спасибо за то, что ты отнесся к этому с таким пониманием. Прости, что я скрывал правду от тебя и Октавии. Я вас недооценил.

– Ты защищал свою мать. В этом нет ничего предосудительного.

Бит сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и быстро выдохнул. Его отец сделал то же одновременно с ним, и они рассмеялись.

– А сейчас снова в бой, молодой человек, – сказал его отец, закуривая сигару и выбираясь из лимузина. Бит прислушивался к людям, скандирующим имя его отца, к громким голосам, зовущим его, Бита. Через окно он увидел плакаты, которые кто-то держал в руках, и у него внутри все перевернулось.

Бит + Мелоди = Муж и жена

Сделай ей предложение, Бит.

Если бы они только знали, как он сгорал от желания сделать Мелоди предложение. Господи, в тот момент он был бы рад получить от нее хотя бы сообщение в мессенджере, улыбку, хоть что-нибудь.

Охранник просунул голову в открытую дверь лимузина.

– Мистер Докинз, мы не можем бесконечно сдерживать толпу. Вам нужно выйти.

– Хорошо, извините. – Он перебрался к двери и заставил себя выйти на холод, застегивая пиджак. Стоило ему выйти из машины, как раздался взрыв радостных криков. От такого он на секунду опешил. Металлические барьеры, сдерживающие толпу, со скрежетом двинулись вперед по бетону, появилось еще больше плакатов, к ним были прикреплены фотографии его и Мелоди. На одной из них Мелоди лежала на нем сверху в сугробе. Он замедлил шаг, чтобы взглянуть на фото, и резко выдохнул. Бит все бы отдал, чтобы вернуться в тот день.

– Мистер Докинз, – сказал нетерпеливо охранник, и они вместе прошли через открытую боковую дверь здания и сквозь богато украшенный вестибюль. Их уже ждал лифт, поднявший их на второй этаж. – Мы используем атриум в качестве закулисной зоны. Он выходит на площадь, где будет выступать группа.

– Хорошо.

Двери лифта открылись, и охранник жестом пригласил Бита пройти вперед. Он прошел еще по одному коридору, пока наконец не зашел в атриум – большой стеклянный купол, освещенный изнутри, как снежный шар. Сквозь стекло был виден ряд флагов разных стран, что выстроились около Рокфеллер-центра. Одна из групп, выступающих на разогреве, заканчивала свое выступление, и толпа уже требовала, чтобы следующими вышли Steel Birds. Однако он почти не следил за тем, что творилось вокруг, потому что искал Мелоди, которая в конце концов появилась.

Она смотрела на него c любовью с другого конца атриума, и по ее глазам было видно, как сильно трепетало ее сердце.

Боже, это было невыносимо.

Мужчины не созданы для того, чтобы выносить такую боль. Он был нужен ей, и он был влюблен в нее до безумия, но она не спешила броситься в его объятия. Мелоди не могла этого сделать из-за пропасти, которая образовалась между ними из-за него. Несмотря на жгучую боль в груди, Бит шагнул вперед, чтобы присоединиться к группе, кивнув в знак приветствия Даниэль и Джозефу, который на этот раз был без камеры. Бит обменялся оценивающим взглядом с Триной, затем снова уставился на любовь всей своей жизни, а она смотрела на него в ответ. Мелоди выглядела совершенно великолепно в своем белом платье с высоким воротником, зеленом пальто и черных сапогах до щиколоток, к которым ему так хотелось прикоснуться.

– Ладно, ребята. Мы ждем еще одного, а потом я перейду…

– Я здесь, – раздался знакомый голос.

Все разом обернулись, чтобы посмотреть, как барабанщик Steel Birds неторопливо входит в атриум в рваных джинсах и футболке с эмблемой тура Steel Birds 1991 года. Тихий вздох Трины был единственной реакцией на появление барабанщика. Улыбка Октавии была натянутой. Мелоди улыбалась радостно и приветливо, как будто она ничего не знала, хотя Бит прекрасно понимал, что улыбка стоит ей немалых усилий. Руди притворился, что отвечает на звонок, и отошел в другой конец зала.

– Говорят, что гардероб мужчины формируется в его лучшие годы и потом уже не меняется, – сказала Трина, скрестив руки на груди. – Думаю, мы знаем, когда ты достиг своего пика, а, Флетчер?

– За счет того, что сел нам на шею и проехался на нас, – промурлыкала Октавия.

– Я тоже рад видеть вас снова, дамы. Я бы с удовольствием пошутил о том, что умею ездить верхом не только на вас, но мне хватает тактичности, чтобы не обсуждать сейчас этот вопрос.

Внезапно Битом овладела ярость и он был готов заехать кулаком в лицо барабанщика. Мелоди едва заметно покачала головой, не сводя с него глаз. Он практически мог читать ее мысли, которые внушали ему: «Ты достаточно долго сражался, теперь их очередь». И она была права. Сегодняшний вечер был посвящен их матерям и их группе.

– Ты слышала это, Оки? – размышляла вслух Трина. – Парень, который однажды оставил за собой блевотный след от экскурсионного автобуса до сцены, внезапно решил, что у него есть чувство такта.

– Только представь себе. Люди действительно меняются.

– Хорошо, – сказала Даниэль, помахав рукой, чтобы привлечь всеобщее внимание. – Как бы мне ни хотелось продлить эту часть встречи, у нас есть очень большая и требовательная публика, ожидающая увидеть величайший женский рок-дуэт в истории вживую на сцене.

– Обратите внимание, она сказала «дуэт», – отметила Трина, подмигнув Флетчеру.

– Бит, – решительно продолжила Даниэль. – Ты выйдешь первым и представишь группу…

– Разве Мел не должна быть со мной? – резко прервал он ее.

Это заставило продюсера замолчать. Все взгляды устремились на него, затем на Мелоди.

Сердце Мелоди снова было спокойно, ее привязанность к нему была такой чистой и незамутненной, и от этого его буквально разрывало на части. Кто смог бы вытерпеть такое?

Даниэль кашлянула.

– Я… просто предположила, что, поскольку Мелоди не очень комфортно чувствует себя в центре внимания, она, возможно, захочет остаться за кулисами. Но если я ошибаюсь, Мелоди, ты можешь присоединиться к Биту, чтобы представить группу.

Он так сжал челюсть, что она заболела.

– Ты слишком красива, чтобы прятаться за кулисами.

– Бит, – прошептала она, прижимая руку к животу. – Пожалуйста.

– Что-то это сильно смахивает на настоящие отношения, – прошептал Флетчер ему на ухо.

– Потому что это они и есть. – Бит посмотрел ему в глаза. – Это они и есть.

Даниэль неловко откашлялась.

– Извините, ребята. После шоу у нас будет больше времени для разговора, но прямо сейчас Биту нужно начать представление, и Мелоди тоже, если она хочет.

Мелоди кивнула, все еще не сводя с него глаз. О чем она думала? Он бы сделал все, чтобы прочитать ее мысли.

– Бит и Мелоди, выйдите с левой стороны сцены. Трина, Октавия и Флетчер, вы выйдете на сцену справа и поклонитесь, пока зрители будут ликовать и кричать от восторга, восхваляя вас. Я полагаю, вы уже обсудили список песен?

– Разумеется, – подтвердила Октавия, обменявшись ухмылками с Триной.

– Со мной этого никто не обсуждал, – сказал Флетчер, усмехнувшись.

– Просто постарайся не отставать от ритма, дурачок, – ответила Трина, не сбавляя темпа.

– Пора! – крикнул кто-то стоявший у выхода на сцену.

Бит протянул Мелоди руку, и она взяла ее, одарив его признательным взглядом. Он наслаждался естественным движением ее тонких пальцев, переплетенных с его большими, и едва сдерживался, чтобы не поднести их ко рту и не поцеловать. Они шли бок о бок по дорожке, окруженные охраной, направляясь к манящим ярким огням на другом конце коридора. Аплодисменты, пение, топот и свист становились такими громкими, что они не услышали бы друг друга, даже если бы попытались заговорить. Поэтому они просто стояли у подножия лестницы, которая вела на сцену, и глубоко дышали, глядя друг на друга. Мелоди позволила Биту наклониться, чтобы он прижался губами к ее лбу. Их пальцы еще крепче переплелись.

– Мы начинаем сразу после рекламы! – крикнула девушка в наушниках. – Через десять… девять…

– У нас будет экспромт? – громко спросила Мелоди, быстро передавая свое пальто кому-то в наушниках. – Или у тебя написаны реплики?

– Да, мы объявляем без подготовки.

Ее глаза заблестели.

– Кажется, мы только тем и занимались в последнее время.

Он рассмеялся так, что заболели мышцы пресса.

– Нам пора идти, – одними губами произнесла она, как будто точно знала сценарий.

Он неохотно кивнул, и они вышли на сцену под рев, казалось, бесконечной толпы. Она простиралась за пределы Рокфеллер-центра, по авеню и боковым улочкам. Люди высовывались из окон офисных зданий, стояли на крышах домов и автомобилей.

Кто-то у подножия сцены окликнул его, что-то показывая пальцем.

Им нужно было поторапливаться.

– Леди и джентльмены… – начал Бит. Он наклонил микрофон так, чтобы Мелоди могла дотянуться до него. – Мы очень рады вновь представить вам… the Terror Twins.

– The Dirty Duo.

– Наших мам.

– Steel Birds! – прокричали они в один микрофон, и губы их оказались так близко, что едва не соприкоснулись. Тело Бита отреагировало, и он захотел поцеловать ее в губы, которые будут вечно мучить его. И он сделал что хотел, не обращая внимания на толпу, по крайней мере, до тех пор, пока ее одобрительные крики не стали оглушительными. Все так завертелось, что охране пришлось оттеснить их от микрофона и отвести к левому краю сцены.

Все тело Бита пульсировало от желания продолжить поцелуй, но еще секунда, и он бы уже захотел овладеть ею полностью. Он желал быть с ней и знал, что они будут вместе каждое утро, каждый вечер. Он не мог довольствоваться малым, ведь это причиняло ему боль, поэтому, как только они ушли со сцены и она разъединила их пальцы, он не остановился.

Он продолжил идти.

Глава тридцать третья

Мелоди зажала руками рот, глядя, как Бит удаляется от нее.

Толпа продолжала неистовствовать, и на ее сердце тоже было неспокойно, ведь Мелоди чувствовала что-то среднее между болью и восторгом, не зная, что ей делать.

Ей стоило пойти за ним.

Она должна была пойти за ним.

Мелоди понадобится время, чтобы снова начать ему доверять, но она никогда не хотела, чтобы между ними возникла пропасть, а та, казалось, расширялась с каждой секундой.

– Бит!

Громкие возгласы были слишком оглушительными, он ее не слышал, даже она едва себя слышала. Хотя ее ноги все еще были ватными после поцелуя, она последовала за ним, но в этот момент на сцену вышли Steel Birds, и земля начала пульсировать под ногами. Флетчер появился первым и быстро уселся за барабаны, взяв в руки палочки, за ним вышли Трина и Октавия. Они продолжали двигаться по открытому пространству, пока не оказались у самого края приподнятой платформы. Целую минуту они купались в лучах прожекторов, а зрители кричали от восторга. Октавия тряхнула волосами, а Трина напрягла бицепсы, вызвав новую волну оваций.

А потом они взялись за руки, подняв к небу крепко сжатые кулаки, и свет прожектора стал ярко-голубым. Восторженная реакция толпы заставила Мелоди зажать уши ладонями, чтобы заглушить шум. Она почти видела, как все вокруг нее сотрясается от низких децибел, а волосы на руках встают дыбом.

Это было захватывающе.

Мелоди не могла оторвать от женщин взгляд, особенно когда Трина взяла в руки гитару, сыграла одну ноту и подмигнула Мелоди. Как бы сильно ей ни хотелось последовать за Битом, она не могла упустить этот момент – она должна была его запомнить, ради своей матери, ради них обеих. Мелоди добилась того, что долгое время намеревалась сделать, и их отношения с Триной уже никогда не будут прежними. Они станут лучше.

Глаза Мелоди наполнились слезами, из-за чего спина Бита стала расплываться перед глазами. Его поглотила хаотичная толпа за кулисами. У нее засосало под ложечкой в тот момент, когда он вышел из здания. Куда он направлялся?

Мелоди отвлеклась, когда Октавия взяла свою гитару, подняла ее над головой и подошла к микрофону.

– Может, сегодня и канун Рождества, но это не помешает нам устроить неприятности, правда, Трина?

– Для нас это точно не проблема, – промурлыкала Трина.

Флетчер рассмеялся в микрофон, словно его что-то развеселило. Обе женщины медленно повернулись и посмотрели на него, затем снова друг на друга. Трина и Октавия кивнули.

– На протяжении тридцати лет люди задавали нам вопрос: «Что привело к распаду группы?» – сказала Октавия, указав в сторону барабанщика. – А вот и виновник.

С лица Флетчера исчезло самодовольное выражение.

Он наклонился вперед, чтобы заговорить в микрофон, но успел произнести только одно слово, прежде чем звук чудесным образом прервался. Аплодисменты стихли, и толпа осознала серьезность происходящего.

– Когда мы с Триной основали Steel Birds, мы поклялись, что никогда не станем жертвами ревности и раздутого эго – из-за этого и распались почти все отличные группы. Но обещания мы не сдержали. Ну а потом мы не стали сдерживать и себя, дали волю эмоциям.

– Нашим детям потребовалось время, чтобы помочь нам достать головы из задниц, – сказала Трина, подкрепив это заявление негромким аккордом на гитаре. При упоминании Мелоди и Бита зрители захлопали и засвистели. – Мне можно говорить «задница» в прямом эфире?

– Нам пятьдесят три. Мы можем говорить все, что захотим, – ответила Октавия.

– Да уж, мы заслужили, – сказала Трина, улыбнувшись.

Октавия что-то напевала в микрофон, в то время как смех то нарастал, то затихал.

– Суть в том, что… мы позволили мужчине встать между нами. И мы больше никогда не допустим этого.

– Особенно этому, – сказала Трина и добавила: – Охрана?

Мелоди с отвисшей челюстью наблюдала, как два охранника с трудом подняли Флетчера со стула и потащили его со сцены в ее направлении, пока он ругался. Прежде чем он успел полностью скрыться за кулисами, Октавия перегородила ему дорогу. Выражение ее лица было одновременно холодным и благородным.

– Теперь моя семья знает о том, кто настоящий отец Бита. И я с радостью расскажу об этом всему миру. Денег тебе не видать. Твоя сила иссякла, ты слышишь меня? – Она бросила на него полный отвращения взгляд, как будто он был просто кусочком ворса, не более того. – А теперь проваливай, сгинь в пустоте, тебе там самое место.

Раздался звук, похожий на победный вопль, и Мелоди поняла, что он вырвался из ее собственных уст. Она вскинула руки, как судья, объявляющий тачдаун. Не хватало только Бита. Его отсутствие ничем нельзя было перекрыть.

Вытирая слезящиеся глаза, Мелоди достала телефон и начала набирать ему сообщение, но не могла различить слов из-за слез.

– Дамы и господа, пожалуйста, поприветствуйте на сцене Хэнка Турина, – сказала Трина в микрофон, указывая на невысокого мужчину с собранными в хвост волосами, который в свете прожектора направлялся к ударной установке.

– Он был с нами в том последнем, ужасном туре и все это время вел себя как джентльмен, – сказала Октавия, – даже когда мы ссорились, как пара бродячих кошек.

– Что ж, – сказала Трина, подмигнув новому барабанщику. – На самом деле он был джентльменом не все время.

Октавия рассмеялась.

– Ты никогда не можешь оставить этих барабанщиков в покое.

Трина многозначительно посмотрела на Октавию.

– Кто бы говорил.

Они смеялись вместе со зрителями, когда Даниэль подошла к Мелоди.

– Они просто сногсшибательны, а ведь еще даже не сыграли ни одной песни.

– Потрясающе, правда?

– Согласна, – согласилась Даниэль, обнимая Мелоди за плечи. – Посмотри, у тебя получилось.

– Я сделала это не одна.

Прежде чем Даниэль успела ответить, Октавия заговорила снова, и ее голос разнесся по площади, прогремел за кулисами и заполнил все здание.

– Мы хотели бы посвятить наше шоу Биту и Мелоди. – Аплодисменты стали оглушительными. – Думаю, вы не станете возражать.

Сцена погрузилась в темноту.

Даниэль сжала плечо Мелоди и отошла, оставив ее в одиночестве смотреть, как загорается экран за сценой, на котором начался показ фильма. Нет… это был не фильм. На экране появились Мелоди и Бит, они сидели за столиком. Это был день их первой встречи с Даниэль? Да. На столе лежали пончики и кофе. Но ведь они тогда не договаривались, что их будут снимать, их разговор был личным.

По крайней мере, они так думали.

Очевидно, у Даниэль было свое мнение на этот счет.

Боже мой, как они смотрели друг на друга. Как он смотрел на нее, не дыша, словно она пронзила его сердце, а она смотрела на него в ответ, будто не могла поверить в то, что происходит. И теперь она смотрит на все это со стороны, и по всему ее телу будто бегают разряды электричества.

«Тебе нужно, чтобы я участвовал в этом шоу вместе с тобой, Бит?» – прошептала Мелоди с экрана.

Бит покачал головой.

«Я не хочу сильно давить на тебя, Персик».

«Я нужна тебе?» – снова спросила она.

Он засмущался.

«Во всем мире нет ни одного человека, кроме тебя, к которому я бы готов был обратиться».

На ее щеках появился яркий румянец.

«Тогда ладно».

Сцены проигрывались одна за другой: их первое экранное интервью о группе, танцы на рождественской вечеринке, падение Мелоди на сцене, то, как Бит вызволял Мелоди из тюрьмы, его появление на матче без рубашки с огромной буквой «М» на груди, игра в снежки, утро после игры. Мелоди моргнула, и у нее потекли слезы. Она отчаянно пыталась запомнить каждую секунду, то, как они тихо общались друг с другом с помощью прикосновений и взглядов, на языке, понятном только им.

Финальный ролик заставил мир вращаться медленнее, и разум Мелоди пытался осмыслить то, что она видела. Вот они снова на экране – им по шестнадцать лет.

Там транслировалось видео их встречи на интервью программы «По ту сторону музыки». Бит держал ее за руки, выражение его лица было серьезным, а ее взгляд был полностью прикован к нему. Она была в шоке. Хотя видео не сопровождалось звуком, Мелоди все еще помнила, что он сказал ей, слово в слово. Этот разговор, эти мимолетные мгновения запечатлелись в ее душе.

На экране их развели в разные стороны. А потом она увидела, как Бит входит в комнату для интервью, ассистентка прикрепляет микрофон к его воротнику, а он сидит там с потрясенным видом. Шестнадцатилетний парень смотрит куда-то вдаль.

«Все в порядке? – спросил его журналист, но не получил ответа. – Мистер Докинз?»

«Извините, я… – Он оглянулся на дверь, через которую вошел. – Я наконец-то познакомился с Мелоди Галлард».

«Она оправдала ваши ожидания?»

«Нет. – Его грудь резко вздымалась и опускалась. – В реальности она еще лучше».

Экран потемнел, прожекторы залили сцену светом.

Мелоди задрожала всем телом, казалось, что ее сердце могло взорваться в груди, как бомба. Она не могла сглотнуть. Ей сложно было видеть окружающее сквозь пелену слез в глазах.

Она знала, что должна бежать… чтобы найти его.

Она установила дистанцию между собой и Битом, потому что он причинил ей боль, не доверяя ей настолько, чтобы честно рассказать про угрозы Флетчера в ее адрес. И хотя он, возможно, совершил ошибку, пытаясь защитить ее, доверие между ними было с самого начала.

«Я тебе нужна?»

«Во всем мире нет ни одного человека, кроме тебя, к которому я бы готов был обратиться» – эти слова отдавались эхом в ее голове.

После всего, что она узнала о Бите за время их приключения, она даже представить себе не могла, как трудно ему было попросить ее об одолжении, довериться ей, признать перед ней свою уязвимость. И он сделал это в первый же день. Он верил в нее с самого начала. Он верил и сейчас. Просто ей было слишком больно, чтобы признать это.

– Даниэль, – позвала Мелоди, резко повернувшись и встретившись взглядом с несколькими людьми в наушниках. Продюсера среди них не было. – Вы не видели, куда пошла Даниэль?

Молодой человек указал за кулисы, и Мелоди побежала в том направлении, зовя Даниэль, которая, скорее всего, знала, куда ушел Бит. Может быть, за ним все еще следили камеры? Или рассчитывать на это не стоило? К сожалению, Даниэль нигде не было видно. Мелоди уже начала терять надежду, когда услышала глухой удар и, обернувшись, обнаружила, что дверь чулана с продуктами чуть ли не сотрясается.

Мелоди открыла дверь и увидела Даниэль и Джозефа, которые держали друг друга в страстных объятиях, не в силах оторваться друг от друга.

– Ой! Боже мой! – вскрикнула Мелоди и закрыла глаза. – Извините. Я не знала, извините.

– Можно мне… – сказала Даниэль, задыхаясь, и поспешно пригладила волосы, очевидно не замечая, что помада размазалась по ее подбородку. – Что-то не так? Тебе что-то нужно?

– У меня дела, да… забыл… – пробормотал оператор, не сводя глаз с шеи продюсера.

– Я оставлю вас одних… Но вы знаете, куда отправился Бит? – спросила Мелоди. Ей становилось все более тревожно, и напряжение сковывало ее горло. – Пожалуйста, мне нужно найти его.

Плечи Даниэль поникли.

– Он просил нас не следовать за ним, Мел. И я подумала, что да, это ни к чему, ведь… ну… миссия выполнена.

– Действительно. – О боже, от напряжения у нее сдавило грудь. – Я сама найду его.

Продюсер положила руку на плечо Мелоди, пытаясь ее успокоить, но та проигнорировала это, вырвалась и побежала.

Она протиснулась сквозь толпу в атриуме и вышла через боковую дверь здания телекомпании прямо в толпу ожидающих фанатов. Те, кто был ближе всего к ней, сначала внимательно посмотрели на нее, а потом начали кричать:

– Это она! Великолепная Мелоди!

Ее барабанные перепонки пульсировали, словно протестуя против шума. Но радостные возгласы сразу же прекратились, когда она показала знак мира, что обычно делала ее учительница в третьем классе. Удивительно, что это сработало. Все остальные тоже показали знак мира, закрыв рты.

– Мне нужно, чтобы вы, ребята, помогли мне найти его.

Они точно знали, кого она имела в виду.

Знаки с призывами к миру исчезли, и все сразу же начали действовать. Другими словами, они начали листать свои телефоны.

– Кто-то на форуме сказал, что он прошел мимо них с восточной стороны! – крикнул мужчина.

– Он пошел на восток! – закричала другая девушка с заднего ряда.

– Хорошо, спасибо! – воскликнула Мелоди. То, что он находился где-то на восточной стороне, ей еще не особенно помогало. Восточная часть Манхэттена занимала целую половину острова, но, по крайней мере, у нее была отправная точка. Она пробежала целый квартал, прежде чем осознала две вещи. Во-первых, шел снег, а она забыла свое пальто, и, во‑вторых, за ней следовали люди. Целая толпа людей двигалась как единое целое всего в десяти ярдах позади нее. Они шаркали по заснеженному тротуару.

– У нас еще одна версия! – крикнул тот же мужчина, что и раньше. – Пятьдесят первая улица. Он только что пересек Парк-авеню, двигаясь быстрым шагом. Некоторые свидетели утверждают, что он выглядел погруженным в свои мысли. Другие говорят, что он угрюмый и неразговорчивый.

– Это говорит Мэд4Мел99? Она такая болтушка.

– Слишком выпендрежная! Я ее ненавижу.

– Мне она нравится. Я доверяю ее постам, она редко ошибается.

Мелоди восхищалась тем фактом, что вокруг шоу «Ломая стены» образовалось целое сообщество, пока она была занята тем, что влюблялась в Бита. С противоположной стороны к ней подошла девушка и преградила ей путь по тротуару.

– Я Mэд4Mел99, – сказала девушка с равнодушным выражением лица, одетая в футболку с изображением Мелоди. – Следуй за мной, если хочешь жить.

– Ох… Эээ…

– Просто шутка. Он в той стороне. – Мэд4Meл99 сменила направление. Мелоди доверилась своей интуиции и пошла за ней, как и все остальные, хотя и подумала, что это не самый рассудительный поступок в ее жизни. Они бежали по направлению к восточной части Манхэттена. Люди узнавали ее и присоединялись к группе, пока они не заполнили перекресток и не перекрыли движение, тем самым создавая проблемы таксистам, которым и без того мешал падающий снег. С ней были, должно быть, сотни человек, а то и больше. Мелоди как раз нуждалась в таком утешении и поддержке – чем больше, тем лучше, ведь сердце ее сейчас обливалось кровью.

– Здесь я видела его в последний раз! – крикнула Mэд4Meл99. – Он пересек парк и направился на восток. Он не мог уйти далеко.

Мелоди продолжала идти, лишь смутно осознавая, что дрожит от холода, ведь это было ничто по сравнению с остальной болью. Она придет в себя, как только окажется в его объятиях. Она снова сможет нормально дышать, и мир перестанет казаться ей перевернутым с ног на голову.

«Бит, пожалуйста, найдись. Я иду к тебе», – проговаривала Мел про себя.

Они оставили позади Лексингтон-стрит, прошли еще квартал, и ее надежда начала таять.

– Может, он зашел в бар? Или в кофейню? – затараторила Мелоди.

– Всем стоять на месте! – закричала Mэд4Meл99, как сержант по строевой подготовке. – Никто не пойдет домой, пока эти двое не будут вместе, как и было предрешено.

– Мы действительно созданы друг для друга, – фыркнула Мелоди, почувствовав головокружение.

Толпа сзади нее ахнула.

Еще немного. Нужно пройти еще немного. Может быть, это ее шестое чувство подсказывало ей, где искать Бита? Мелоди чувствовала, что она почти на месте, что он совсем рядом.

Белое облачко пара перед ее лицом мешало рассмотреть парк справа от нее. Он был маленьким – внутри была одна лишь маленькая бетонная площадка, покрытые снегом столы и деревья.

В дальнем конце парка сидел молодой человек, зажав руки между коленями и опустив голову.

– Бит, – прошептала она. – Бит! – громче крикнула Мелоди.

Парень вскочил на ноги так быстро, что опрокинул стул и тот с грохотом ударился о кирпичную стену. Он шагнул в сторону Мелоди… Лунный свет освещал его красивое, но в то же время изможденное лицо.

– Мел? – позвал он ее. Его брови сошлись на переносице, когда он снял с себя пальто, быстрым шагом направился к Мелоди и набросил пальто ей на плечи. Он крепко обнял ее, окутывая теплом и покрывая поцелуями ее голову. – О боже, Персик, ты замерзла.

Она была права. Как только он обнял ее, все наладилось.

– Я должна была найти тебя.

– Без пальто? – спросил он измученным голосом.

– Нужно было действовать быстро, – сказала Мелоди, когда согрелась, и наконец разжала зубы. Она посмотрела на него снизу вверх. – Ты даже еще лучше, чем я думала.

Черты его лица смягчились, а глаза пристально изучали ее.

– О чем ты?

– Это ты так сказал, когда нам было шестнадцать, сразу после того, как мы познакомились. Ты сказал, что я лучше, чем ты ожидал.

– Это правда, Мелоди, – хрипло сказал он. – Все так и есть.

– Мы становимся лучше, когда мы вместе. Каждая секунда, каждая минута делают нас обоих еще лучше. Ты ведь тоже это чувствуешь, правда?

– Чувствую ли это я? – Ему было сложно говорить. – Как я могу не чувствовать это, когда ты так веришь в меня?

– И ты тоже веришь в меня, – сказала она, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его. – Ты так сильно верил в меня, что взял меня с собой в это путешествие, взял меня с собой сражаться с чудовищами. Возможно, ты иногда старался уберечь меня от сражений, и я понимаю почему. Я осознаю, что, защищая меня, ты проявляешь свою любовь, но мы сражались вместе, плечом к плечу. Мы победили, потому что полюбили друг друга. Мы победили, потому что ты никому не доверяешь больше, чем мне, и я никому не доверяю больше, чем тебе. Я верю в это. Ты показал мне это, ты помог мне обрести себя снова. – Она поцеловала его долгим и нежным поцелуем, и он приподнял ее над землей, прижимая к своей груди, отчего поцелуй стал еще более страстным. – Мы будем вместе, Бит. Я так счастлива.

Он открыл рот и закрыл его, казалось не зная, что сказать.

– Ты простишь меня, Мел?

– Да. Я все понимаю.

Она почувствовала, какое облегчение он испытал. Бит отступил на шаг.

– Мы понимаем друг друга лучше, чем кто-либо, – прохрипел он. Их губы вновь соприкоснулись, скользя и прижимаясь к друг другу.

– Мы любим друг друга, – прошептала она.

Его неровный выдох коснулся ее лица.

– Навсегда, Мел? Ты подаришь мне вечную любовь?

Она посмотрела в глаза, для которых ее душа была полностью открыта.

– Если бы это было в моих силах, мы прожили бы вместе десять бесконечных жизней.

Облегчение накатило на него ощутимыми волнами.

– У нас будет то, чего мы сами захотим. У нас неплохо так получается достигать невозможного.

– Ты прав. Нам лучше взяться за дело прямо сейчас.

– Могу предложить тебе первую вечность, – сказал Бит, опустив ее на землю и достав из кармана коробочку с кольцом. Он встал на одно колено прямо в снег. – Ты выйдешь за меня?

Мелоди рассмеялась сквозь слезы.

– Ты сомневаешься?

– Я буду любить тебя каждый день до конца наших дней и наверстаю упущенное за те четырнадцать лет, что мы провели в разлуке.

Ее сердце радовалось, сливаясь с его сердцем, и вот они стали одним целым.

– Я тоже буду любить тебя.

Бит дрожащими руками надел кольцо с бриллиантом на ее палец, вскочил на ноги и заключил Мелоди в объятия. Их смех был слышен за километр и раздался под аплодисменты и свист людей, которые приветствовали их из окон жилых домов. Рождественское волшебство окутало их и не покидало все те долгие годы, которые им еще только предстояло прожить.

Примечания

1

Фамилия Голайтли буквально переводится как «легко ступающая», и это заменяют на Gohomeandstaythere – «Ступай домой и оставайся там». – Прим. ред.

2

Основатель, фронтмен и вокалист группы Guns N’Roses, играющей глэм-рок.

3

Канадский актер и кинорежиссер, исполнивший главную роль в фильме «Джон Уик».

4

Телевизионная игра-викторина, российский аналог – «Своя игра». Ответ нужно дать в форме вопроса, начинающегося с «What is…» – «Что есть…». Например, если верный ответ «молоко», участник должен спросить: «What is milk?» – «Что такое молоко?».

Content

Тесса Бейли
Оставь меня за кадром

Благодарности

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Примечания