Анна Яворская

Закономерный финал

Рассказ

I

Незнакомец смерил молодого человека оценивающим взглядом, прищурился, и устало выдохнул:

— Значит, ты хочешь продать свою душу в обмен на деньги и славу?

— И любовь одной девушки. — смущенно согласился юноша и покраснел.

— Ага… — Казалось, мужчина о чем-то серьезно опечалился. — Не оригинально, конечно, но прелесть не в этом. Знаешь, меня всегда умиляло, как люди умудряются выставлять на продажу то, что им не принадлежит. И ладно бы вещи, а то — Душу! Причем, до сих пор на один торговец не смог внятно определить, что же такое — Душа! Не знаешь этого и ты.

— А какая разница? Другие же продают! И я хочу. А то, что все души принадлежат богу — поповские сказки! Я не просил, чтоб меня крестили! В шесть месяцев, когда меня потащили в церковь, я вообще не умел разговаривать! — Молодой человек явно расстроился, опасаясь, что сделка может не состояться. Но его собеседник, напротив, заметно повеселел.

— Душа принадлежит богу? Феноменально! Стесняюсь спросить — какому-то конкретно? Ой! Как же умело вы, люди, просрали тысячи лет духовной и интеллектуальной эволюции, раз не продвинулись в своих фантазиях дальше пещерного человека! Ха-ха-ха!!! Сами придумываете, сами верите и сами боитесь!

Но ладно, дружок, хватит болтовни. Теоретически твоё желание исполнимо. Я не стану отговаривать и переубеждать — на практике знаю, что бесполезно. Но прежде, чем ты совершишь самую страшную в своей жизни ошибку, я кое-что расскажу о твоем товаре, о сделке и о её последствиях — не таких радужных как ты себе возомнил.

— Хм… Странная у вас позиция как для покупателя. — удивлению юноши не было предела. — Вы всем так говорите перед сделкой? Как мне казалось, это обоюдовыгодная договоренность. История пестрит примерами, где… ммм… ваши буквально гоняются за людьми, искушая их славой, любовью и богатством в обмен на души. А у меня вполне пригодный товар — я юн, не особо испорчен, не убивал, не предавал и почти не крал, не считая вылазок на деревенские поля за кукурузой… Так кто из детей таким не занимался! Стоп! Или вы не из той конторы? Кто вы?

— «Пригодный товар»!!! — незнакомец принялся вытирать слезящиеся от смеха глаза. Хохотал он долго и с удовольствием, но в конце концов взял себя в руки, громко высморкался и враз посерьезнел. — Разумеется, дитя моё, я не из той конторы! И души не покупаю. И даже не продаю. И даже не посредник.

— Ну и зачем вы явились? — снова мальчишеское разочарование. — Я искал встречи с покупателем.

— А детали сделки тебе не интересны?

— Я буду обсуждать их с покупателем, — упрямо процедил молодой человек.

— Не будешь, — заверил собеседник.

— Буду!

— Господи! Да тебе подтвердят всё, что ты хочешь! Но это не будет равносторонней сделкой, потому что ты понятия не имеешь ЧТО продаешь и КОМУ!

Юноша читал о лукавстве дьявола, поэтому прикинул, что выслушать собеседника лишним не будет.

— Вообще-то, я и вам не вижу причин доверять. Но хорошо. Мы поговорим. После разговора я смогу встретиться с покупателем?

— Скажем так — ты сможешь осуществить своё желание. Да.

— Ну и славно. — парень скрестил руки, вытянул шею и карикатурно изобразил на лице чрезмерную заинтересованность. — Я готов! Вещайте!

— Зря ёрничаешь, ребенок. — мужчина сделал вид, что не замечает несерьезный настрой паренька. — Каждый человек, даже такой нелепец как ты, имеет право знать, ЧТО же именно он совершает. Поэтому давай, ты просто меня послушаешь и только потом примешь решение… Хотя… хотя я и так его знаю.

Итак, душа. Она не может принадлежать никому конкретно — ни человеку, ни богу, ни дьяволу. Душа это энергия, несущая в себе определенный информационный заряд. Она настолько многогранна и абсолютна, что для хоть приблизительного понимания её сути, мне придется немного углубиться в дебри мироздания.

Во вселенной все состоит из энергии: проявленной (материальный мир), и непроявленной (чувства, память, эмоции, интеллект, информация, параллельные миры, альтернативные реальности, черные дыры, эгрегоры, боги, астрал, ментал и любая чистая энергия, не имеющая никаких привязок).

В материальном мире, к которому относятся все физические и биологические объекты и процессы, энергия проявлена менее чем на один процент, а на остальные 99 % — в том, что люди не могут ни увидеть, ни пощупать, ни осознать, ни элементарно представить!

Даже самые высшие сущности тонкого мира не могут знать, когда впервые проявился интеллект, поскольку он проявился ДО НИХ и именно он их породил. Это произошло за миллиарды цивилизаций и рас до появления жизни на земле. И без биологической жизни, сам по себе интеллект родиться не мог — только в материальном мире существует необходимость выживать, бороться и развиваться. Вне материи энергия свободна. Так что за свою способность думать благодари эволюцию.

Изначально энергия проявилась в микрочастицах материи, создав видимую часть Вселенной, галактики, звезды и нашу Солнечную систему. Первые биологические микроорганизмы зародились в воде. Потом простейшие, водоросли, моллюски, и так далее по схеме, давно открытой учеными-биологами. Это на земле. Хотя земля не единственное место где есть жизнь. Впервые ЭТО случилось задолго до рождения и нашей Солнечной системы и Галактики, в таком отдаленном отрезке времени и пространства, что для его определения подойдет единственный термин: «бесконечность». Когда-то. Это просто ОДНАЖДЫ произошло.

До появления биологической жизни, энергию можно было условно разделить на проявленную и непроявленную, я уже об этом говорил. Но с появлением органики, непроявленная энергия трансформировалась в третью ипостасью — блуждающую. Живые организмы не вечны, они рождаются и умирают. Даже самым примитивным молекулам для рождения и функционирования необходима жизненная сила. Как бы кто не размножался, в момент зарождения (зачатия) отдельной особи, частичка этой энергии притягивается и дает Искру Жизни. Самостоятельной жизни отдельно от родителей. А когда существо физически умирает, энергия покидает его тело и возрождается в какой-нибудь совершенно другой сущности. И часто — в ином пространстве и времени, поскольку данные определения существуют лишь в материальном мире.

Сперва у живого существа были инстинкты, от простейших до более сложных. Они необходимы для выживания. Затем сформировались память, впечатления, эмоции, телепатия, сны (набор примитивных картинок, естественно, бессознательных). Например, нынешние животные, не имея интеллекта, тоже видят сны.

Отмечу, что подобная эволюция происходила скачками и затягивалась на сотни миллионов лет. Часто «животные» погибали вместе со своей планетой или «солнечной» системой ДО того, как успевали перейти с одного этапа развития на другой. Но в новых Галактиках и Системах все повторялось уже по кругу, поскольку, даже не имея интеллекта, энергия обладает памятью событий. Как вода. Кстати, вода единственная биологическая субстанция, имеющая ряд качеств, которыми обладает сама энергия. Но об этом позже.

Когда уровень эволюции «животных» возрос до появления навыков отличать свой вид от другого (враг — свой, опасно — неопасно, сожрет или сожрем вместе), наиболее развитые виды стали объединяться в группы. Именно в коллективе, помимо самых примитивных инстинктов, таких как еда, сон и размножение, зародились высшие: узнавание собратьев (пусть пока по запаху), необходимость защищать (уже не только себя), привязанность и первые попытки общения. Сперва общались телепатически. Это самый древний и естественный способ коммуникации. Мимика, жесты и звуки изначально просто сопровождали процесс общения с врагами или себе подобными, а потом… Как не все люди рождаются с нормальным слухом или зрением, и вынуждены искать альтернативные способы общения и восприятия мира, так и миллиарды лет назад — в сообществах прадревних животных рождались особи, лишенные телепатического восприятия. Это звучит нелепо, но зарождению интеллекта мы обязаны банальному сбою природной программы, случившемуся на какой-то одной планетке, которой уже не существует! Она давно изжила свой срок — миллиард, два, десять, сто… И все живое там погибло, а последствия мы разгребаем до сих пор!!!

— Постойте! — до сих пор незнакомец говорил удивительные, но вполне понятные и логичные вещи. Но теперь логика изменила рассказчику, и юноша не постеснялся перебить. — Я примерно представил как зародился разум у животных! В некой группе, вероятно, обитающей отдельно от остальных, отделенной от собратьев географически, произошел генетический сбой. Там же куча всего могло быть! И близкородственные связи, и окружающая среда, и сложности в добыче пропитания, и иерархия в стае. Выживали самые сообразительные. Ну а с развитием соображалки интуиция всегда слабеет, это не секрет. Вот и у наших предков телепатия постепенно сдавала позиции перед интеллектом. Они чаще общались жестами и звуками, а оттуда уже пошли первые слова. Правильно я понял?

— Именно так все и было. Только процесс этот растянулся на десять миллионов лет развития, если говорить о Земле. И кстати, ты попал в точку, отметив сложности в добыче еды как инструмент эволюции разума. Природные катаклизмы, смена климатических условий и необходимость выжить любой ценой, все это требовало от прачеловеков жить на пределе и задействовать максимум интеллектуальных ресурсов. И это действительно было очень и очень долго.

— Ясен пень что не сто лет, иначе мы бы давно обсуждали свежие новости с котиками и собачками которых одомашнили. Я другое не понял. Эволюция на каждой планете идет с нуля? Зачем? И главное — если первая планета на которой зародился разум — ПОГИБЛА, как могли их знания дойти до нас???

— Мне нравится, что ты слушаешь, а не притворяешься. И многое понимаешь. Если коротко — эволюция нужна, потому что энергия переносит информацию, а не материю. Время является исключительно земным понятием, и энергии несложно «подождать», пока на новой, пригодной для жизни территории, стадия бактерий перейдет в стадию «разумное» существо.

Перенос же знаний весьма и весьма прост. Существует память цивилизаций. Одно из важнейших свойств и воды и энергии — считывать и переносить информацию. И та и другая обладают памятью, и способностью проникать в самые отдаленные места (вода на планете, энергия — по всей Вселенной). Для энергии нет времени, пространства и расстояния. Еще одно общее качество — они могут принимать любые формы, заполняя собою все свободное пространство, и легко становятся жильем для астральных сущностей.

Астрал — это мир эмоций, чувств, воображения и желаний. Только существо, наделенное интеллектом, может испытывать все эти качества.

Когда одна цивилизация погибает, блуждающая энергия, нагруженная информацией о всем, что когда-либо происходило, переносится на новую планету, потенциально пригодную для зарождения Жизни. Самой энергии это не нужно, однако память энергии — это не просто информация, это целый астральный мир, состоящий из миллиардов различных сущностей, порожденных интеллектом и воображением. Потеряв свой прежний источник пищи и жизнедеятельности (разумных существ), астральные сущности ищут новую возможность существовать, привязываясь к очередной подходящей планете.

Вот так информация и передается от одной цивилизации к другой.

Но на каждой планете формируется свой персональный астральный мир. Высшие сущности, пришедшие из других миров, лишь изредка помогают молодой цивилизации в развитии, оберегая и наблюдая до тех пор, пока инстинктивное восприятие окружающего мира, не перейдет у аборигенов в разумную стадию.

Астральный мир тоже появился не в один день. Когда первые самые развитые животные на земле — люди — обрели какую-никакую способность мыслить, они поступили точно так же, как поступали первые разумные существа на всех ранее погибших планетах — восприняли окружающую действительность через призму субъективного понимания. Говоря простым языком — всему что их окружало, дали оценку на доступном себе уровне.

«Огонь — страшный зверь, который больно кусается и может убить, солнце — хороший бог, который светит и согревает, а ночь — плохой бог, накрывающий землю огромными руками, чтобы хищники могли незаметно подкрасться и сожрать кого-то из нас».

Поверь, что при всех физических различиях как планет, так и разумных существ, сценарий начального восприятия мира всегда одинаков. Разница лишь в том, что древние люди Земли, гораздо быстрее перешли от животного страха перед молнией до поклонения ей, и от создания первого жертвенного костра, до постройки полноценного храма, чем те… прапрапрапра… миллиарды раз «пра» родители! И причина уже совсем не в цикличности событий. Не только в ней. Все, что когда либо происходило однажды, обязательно случится снова. На подсознательном, чисто программном уровне, земные существа имеют опыт эволюции. Причем, триллиарды раз неоднократный. Это память энергии, переходящей от одной погибшей цивилизации к другой.

Страхи и мыслеобразы первых разумных людей оказались пионерами-поселенцами тонкого плана, привязанного к земле. Первые попытки персонифицировать явления природы и окружающего мира породили первых богов, таких же диких и неразумных как сам тогдашний человек. И с развитием интеллекта, фантазии и образного мышления, развивались и усовершенствовались местные боги. В их личины и облачились высокоразвитые сущности из предыдущих цивилизаций. Однако, идя на контакт с людьми, божествам всегда приходилось действовать в рамках ограниченности человеческого восприятия. Вы, люди, и сейчас ещё не доросли до разгадки всех тайн мироздания, а тогда и подавно. Поэтому любой контакт с высшими силами происходит вашим языком, и ограничивается рамками вашего восприятия и понимания.

— Пока мне все понятно. — Кивнул юноша. — Это как с детьми-карапузами: ты говоришь мелкому что тот появился на свет, потому, что его мама и папа полюбили друг друга и поженились. Вроде верно, а про сперматозоиды и яйцеклетки он всё равно ещё не поймет. Так и сущности высшего плана — общаются с нами по нашим мозгам. Только почему они до сих пор не открыли человечеству элементарные знания про… ну например, про то как зародилась жизнь на земле? Нет, ты, конечно, мне это сейчас рассказываешь, я запоминаю. Но почему эта информация не стала доступной, например, во времена когда писалась Библия? По интеллекту люди уже были такими как мы, пророков, судя по книге, хватало с избытком. Если люди верили в бородатого мужика на облаке, почему бы им не поверить в эволюцию? Пусть адаптировано, не так научно как в наше время, но хоть приблизительно адекватно. А то меня до сих пор передергивает от некоторых дебилов, которые на полном серьезе цитируют байки про ноев ковчег, Еву из ребра и прочую ахинею. И, блядь, они в это верят!

Собеседник то ли хмыкнул, то ли сдержал смех, прокашлялся в кулак, и покачал головой:

— Но-но! Зря ты сбрасываешь Библию со счетов. Она научна. Она действительно научна, и многое что в ней написано — ПРАВДА. Как ты понял, общение высших сущностей с представителями рода человеческого, происходит на языке, доступном нашему нынешнему пониманию. Как мог ясновидящий времен Авраама представить себе эволюцию — событие такого временного отрезка, что сегодняшним умникам не снилось? Ты умеешь читать и писать, знаешь что такое тысяча, миллион, миллиард. Но и для тебя это лишь цифры. А во времена развития иудаизма, прародителя христианства, 99 % населения земли с арифметикой и математикой даже знакомы не были. Ясновидящий просто воспринимал образы, передаваемые в его сознание и интерпретировал их по-своему.

Бог был персонифицирован, а откровения упрощены максимально. Но от этого они не перестали быть откровениями. Давай, в качестве примера, рассмотрим книгу «Бытие».

«В начале сотворил Бог небо и землю» — бог сущность нематериальная, но сотворил материю. Это не противоречит истине, что весь проявленный мир это энергия.

«И сказал Бог: да будет свет. И стал свет» — только что образовавшаяся Земля была чрезвычайно горячей и имела температуру около 9000 °C. Большинство газов, составляющих атмосферу, из-за своей плотности не пропускали солнечный свет. Но в процессе остывания планеты, состав и плотность атмосферы менялись, что в конце концов, позволило лучам солнца достигнуть поверхности земли. А поскольку тогда, как и сейчас, наша планета вращалась вокруг своей оси, то библейское отделение света от тьмы (сутки) произошло сразу после «создания» света.

«И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды». Вода существовала в вулканических газах, и по мере охлаждения Земли, когда температура упала примерно до 100 °C, большая часть водяного пара сконденсировалась и выпала на земную поверхность первым дождем. Так образовались первые реки, моря и океаны — гидросфера.

«И произвела земля зелень, траву, сеющую семя по роду ее, и дерево, приносящее плод, в котором семя его по роду его. И увидел Бог, что это хорошо». Хотя первые растения зародились в воде — водоросли, хронология не нарушена. Сперва растения, потом беспозвоночные, потом рыбы, затем пресмыкающиеся, птицы, и только за ними животные.

Теперь о людях. Бог создал человека на шестой день. Никогда не задумывался, почему свое самое главное творение бог создал после животных? Как бы нелогично. Любое дело начинается с сути, с центральной задачи. А тут…

— Никогда об этом не думал. — пожал плечами молодой человек.

— Да вы, люди, вообще редко думаете. Хотя ответ очевиден — биологически человек произошел от животного. Вдумайся в эту фразу из Библии: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою». Из земли! Все что существует на планете Земля, физически зародилось на Земле. А вот душа имеет «божественную», нематериальную природу.

«И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились» — первые люди еще не обладали интеллектом и жили инстинктами, как животные. Животные не осознают своей наготы, они не заботятся о будущем и не имеют моральных принципов. Только инстинкты. Библия явно указывает, что изначально человек эволюционировал физически, телом, и только потом обрел интеллект.

Момент сего поворотного события описан в Книге Книг как… грехопадение. Древо познания Добра и Зла и есть разум, интеллект. Плод и его поедание — процесс превращения человека-животного в человека разумного. Библейский Дьявол это персонификация материального мира. Бог — дух, Дьявол — материя. Дьявол принял облик змея, поскольку Змей — это сама эволюция! Длинное тело ползучего гада способно закручиваться по спирали, например, обвивая ствол дерева. Поэтому змея стала идеальным символом повторения эволюционных процессов во Вселенной.

Рай — это не место, а состояние души. И когда животная интуиция уступила место интеллекту, человек утратил состояние блаженного равновесия и озаботился делами насущными.

— Как будто животные не занимаются делами насущными! Пожрать, совокупиться, спрятаться…

— Это инстинкты, рефлексии и реакция на внешние раздражители. Адам и Ева в раю тоже питались плодами и совокуплялись: «Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут одна плоть». Но только вкусив от древа познания, Адам и Ева обрели интеллект: «И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло».

Как видишь, религиозная книга далеко не примитивна. И продолжать её расшифровку можно бесконечно. Займись этим сам на досуге, коли хочешь. Хотя это непростая задача. Кроме того, что ясновидящие пророки пропускали откровения через собственное несовершенное сознание, так ещё эта информация часто шифровалась дабы не быть понятной непосвященным. Ведь каждая религиозная группа искренне считала, что все тайны мироздания открыты только ей. А это уже мощный рычаг управления и власти. Безграничной власти, если говорить о тех временах.

Юноша согласился с предложением собеседника порасшифровывать Библию на досуге. Но, как оказалось, нематериальный мир заинтересовал его куда больше физического.

— Ты заговорил меня, незнакомец! Допустим, я узнал как появилась жизнь на земле и сущности с погибших цивилизаций которых мы считаем богами. Это круто! Правда круто! Но тем не менее, мне не до конца понятны некоторые моменты. Ты сказал, что астральные сущности не могут существовать без материального мира, без человека или кого-то на него похожего. Сказал, что они появились благодаря разумной жизни где-то в какой-то цивилизации, и после гибели этой цивилизации постоянно блуждают по мирам в поисках новых форм интеллекта. Правильно?

— Совершенно верно. — согласился собеседник.

— Но почему???!!! Как получилось, что эти существа, будучи выше нас по развитию, не могут без нас жить? Я помню, ты говорил, что в их астральном мире нет сложностей и препятствий…

— Нет возможности для развития. — перебил гость.

— Да, нет возможности для развития. Нафига высокоразвитым скитальцам, чтобы продолжать развитие, понадобились примитивные животные вроде людей? Где логика? Как может человек развиваться, общаясь с тараканами? Это ведь похоже, правильно?

— Не-а. — глубокий вдох, пауза. — Хм… Раз тебе так интересно, рассмотрим появление астральных сущностей как таковых.

Как было ранее мной сказано, никто не знает как именно зародился первый интеллект. Ведь астральный мир это уже порождение интеллекта. Но на примерах развития последующих цивилизаций, нам известна последовательность заселения тонкого плана.

Итак. Материальный мир имеет свою проекцию на тонком уровне. Таких миров бесчисленное множество, но астралом называют уровень, самый близкий к физическому плану. Все, что существует и происходит в физическом мире, дублируется в астральном. Живые и неживые организмы, а также, действия, эмоции, мысли, намерения… Короче, всё-всё-всё. Когда первая клетка поделилась, это произошло и здесь и там. Когда травинка засохла, это произошло и здесь и там. Когда выпал дождь, случился пожар, кого-то поранили или съели… Все оставляло свой информационный след на тонком плане.

Давай на конкретном примере. Вот планета Земля. Вся эволюция планеты отпечатывалась в энергетическо-информационном поле земли. И когда первые живые существа научились испытывать эмоции, эти эмоции так же само продублировались в астрале. Сперва примитивные эмоции вроде страха, боли, похоти, потом стадные инстинкты и стайные привязанности. Астрал был населен ровно тем, чем питала его земля. Не больше и не меньше. Он отражал лишь то, что существовало в реальном мире. И только когда появился человек с его образным мышлением, астрал наполнился фантазиями, духами, богами и демонами. Если верить, что огонь это демон, и представлять его как злое прожорливое чудовище, то именно таким он и сформируется. Чудовище будет питаться энергией людей, которые в него верят и боятся. Страх это эмоция, эмоции это энергия. Люди всегда персонифицировали явления природы, страхи, чувства, даже события. Все это наделялось человеческими качествами, характером, жизненной легендой, представлялось ярко, изображалось красочно, и верилось в это беспрекословно. Люди поклонялись выдуманным богам, питая их энергией в таком количестве, что на определенном этапе, астральные персонажи начинали жить своей жизнью.

Но конечно, придуманные людьми боги это не высший разум. Они бездушные марионетки людских фантазий, и существуют пока в них верят. Под их личиной часто прячутся высокоразвитые существа, но лишь для удобства самого человека. Чтобы проще было наладить контакт.

— Ну а кто же эти высокоразвитые существа? Кто?!

— Это те, кто прошел весь путь духовного развития в своей цивилизации.

— То есть, все-таки боги?

— Ммммм… богов… пойми ты в конце концов! Объективно, богов не существует! Даже когда люди умирают, и видят всяких там Иисусов и Будд, это галлюцинации, порожденные воображением. Умершие видят то, во что верили. Но постепенно сознание умершего растрачивает прижизненные впечатления, изживает их. Постепенно, иногда очень долго. Хотя время там исчисляется не биологическими часами, а субъективной необходимостью. Так вот. Остаются только факты из прошедшей жизни, без эмоций и оправданий. Эти факты формируют дальнейшую судьбу души, где и как той родиться и надо ли это вообще.

— Значит судьба существует?

— Только на развоплощенном уровне душа не свободна, поскольку её тянут за собой поступки прошлой жизни. Человек рождается снова чтобы продолжить развитие, исправить прошлые недочеты и научиться любить. Или созидать — называй как хочешь. Душа воплощается в условиях, максимально подходящих для осуществления заданной программы. Но разумеется, люди не помнят ни прошлые жизни ни пребывание на тонком плане. Память прошлых ошибок заставит людей поступать правильно, но это будет неискренне и отберет свободу воли.

Юноша скривил недовольную мину:

— А это уже попахивает поповскими сказками, только без главного героя, без бога. Возлюби ближнего своего и попадешь в рай. А не возлюбишь — в ад… Какая уж тут свобода воли? Эх… Я уж подумал что ты мне откроешь истину. И сущности высшие, это по-твоему те, кто уже возлюбил? Но потом их планета взорвалась, и они полетели искать где бы возлюбить кого ещё?

— Дурак! — беззлобно протянул незнакомец. — Хотя сообразительный. Да. Высокоразвитые существа это те, кто научился любить и несёт эту науку в массы. Но смотря что ты понимаешь под словом «любить». Наверняка ты знаешь, что понятия добра и зла субъективны. Как и понятия «правильно» и «неправильно». Что одному хорошо, другому вред, взять хотя бы поле боя. Согласен?

— Полностью!

— Так вот, любовь только тогда истинная, когда она синоним слова «созидание». Созидание это единственный показатель развития души. Каждое твоё действие имеет последствия. И вот созидательные они или разрушительные, только это имеет значение.

Воплощаясь на физическом плане, человек ничего не помнит. Он должен вести себя естественно, руководствуясь только искренними побуждениями. Молодые души недалеко ушли от животного мира. Они эгоистичны и агрессивны, чаще всего руководствуются инстинктами, предпочитают язык силы, и не блещут интеллектом. Эти души сеют особенно много негатива, что заставляет их воплощаться снова и снова бесчисленное количество раз, получая урок за уроком. Так и происходит развитие. И никто не сидит на троне и не наказывает за грехи. Души сами собственными поступками формируют карму. Тем и прекрасно развоплощение, что вне тела эмоции постепенно изживаются, растворяются вместе с предыдущей личностью и её эгоистичными желаниями. Остается только информация о поступках, формирующая условия каждого последующего рождения. И вот когда душа самостоятельно проходит все ступени развития от полуживотного до полубога, от разрушителя до созидателя, необходимость в воплощениях отпадает. Такие высокоразвитые души становятся учителями. Иногда они все же воплощаются для глобальных целей, но чаще всего действуют на тонком плане, присматривая за человечеством и оберегая его от самоуничтожения раньше срока. Но они не боги! И меньше всего нуждаются в том, чтобы о них кто-то знал, верил в них, или, боже упаси, поклонялся.

А когда их цивилизация погибает, что рано или поздно обязательно происходит хотя бы потому, что ресурсы планет не безграничны, задача духовных наставников найти своим подопечным новый дом. Ведь погибают только тела, а души никуда не исчезают. Они так же само проходят процесс изживания предыдущей жизни и стремятся воплотиться по-новой, пройти свой путь развития до конца. Он непрерывен, вне времени и пространства. Душам нужна очередная Земля, и они следуют туда, кода их приведут духовные учителя. И даже если в момент гибели их цивилизации, на подходящей планете не зародились даже бактерии, это не беда. Помнишь — в астральном мире времени не существует.

Теперь ты понял? Понял зачем высокоразвитым сущностям нужны планеты вроде Земли? Чтобы души, ещё не прошедшие путь развития до конца, могли его продолжить и завершить. А потом сами стать наставниками для новых незрелых сущностей. И этот процесс бесконечен как вся Вселенная.

* * *

— Теперь ты готов воспринять ту информацию, которую я тебе дам о душе. — Доселе повествовательный тон собеседника приобрёл вкрадчивые нотки, от чего юноше стало не по себе. — Помнишь с чего начался наш разговор?

— П-п-помню. — Растерянно промямлил он, не ожидавший столь резкого перехода.

— Ты не передумал? — Незнакомец почти физически ударил взглядом так, что парень пошатнулся и едва удержался на ногах. Юношу передернуло, волосы под одеждой встали дыбом, сердце принялось наращивать ритм. Вытирая о брюки потные ладони, парень наконец понял, почему страх называют липким.

— Не… я… эээ…

— До этого момента ты меня не боялся. — Отметил собеседник. — Что же изменилось сейчас?

— Ууу…у тебя такой взгляд… — Вымученно проскрипел молодой человек. — В душу проникает.

— Даааааа? Как же ты её продавать собрался, если царапин боишься? — Человек засмеялся — громко, искренне и нагло, и смех его походил на предупреждающий выстрел, предшествующий выстрелу на поражение.

— Тогда… тогда… Блин! — на последнем издыхании нервов, юноша пересилил себя и заорал: — Тогда объясни мне КАК это делают другие???!!! Я ничерта не понял кто покупает души если в твоей вселенной сплошной высший разум с любовью и созиданием! И как их продают? Я же не из головы взял идею продать! В интернете тысячи историй, успешных и не очень. Возьми хотя бы Гитлера — художник-неудачник заключил контракт с дьяволом и пришел к власти. Эксперты подтвердили что договор настоящий. Вот и объясни мне, раз ты такой всезнающий, правда это или нет?

— Успокойся. — кажется, собеседник получил массу удовольствия, доведя юношу до истерики. Словно энергетический вампир, подкрепившись чужой энергией через эмоции. Выждав паузу пока парень придет в себя, мужчина вздохнул и пробормотал. — Гитлера он вспомнил… Ну-ну… А судьбу его? В школе не проходил?

— Знаю-знаю, застрелился. Но не лучше ли пару десятков лет прожить как хочется, чем сотню влачить жалкое существование? Я по двенадцать часов в день пашу как проклятый и не могу себе позволить купить нормальный телефон, не говоря уже о квартире, машине и других социальных благах. Мне не надо золотого трона и миллиардов на счетах. Просто каждый достоин жить по-человечески. И я. Это грех?

— Нет. При условии, когда ты добиваешься этого естественным путем, не меняя программу.

— Какую программу? Скажи, наконец, что здесь плохого?

— Ты был слегка невнимателен. Я уже упомянул о том, что у души есть память событий прошлых жизней. Эта память не передается личности, поскольку при каждом развоплощении личность изживается, теряя привязки прошлой земной жизни. Но информация о каждом поступке остается. Чтобы душа достигла пика своего развития и стала наставником, ей приходится воплощаться бесчисленное количество раз, и пережить всё, что только можно, стать всеми, испытать каждую радость и горесть, существующую на земле. То есть, в каждом новом воплощении, душа получает новый опыт, иногда противоположный предыдущему, иногда продолжает незавершенный.

— То есть, одна и та же душа бывает и жертвой и убийцей? В разных жизнях.

— Более того, мой друг! Каждая душа бывает богатой и бедной, женщиной и мужчиной, живет сто лет и умирает в младенчестве, приходит к власти и терпит унижения, получает идеальное здоровое тело и проживает калекой, создает шедевры и не умеет читать… Дети и бесплодие, семья и нетрадиционная ориентация… Душа обязана получить опыт быстрой смерти и смерти изнурительной, побывать работорговцем и борцом за права, просидеть пол жизни в тюрьме и пожить свободным человеком, быть примером для подражания и одним из ведомого стада… Перечислять можно бесконечно. КАЖДАЯ душа обязана получить опыт всего человечества, пережить каждую эмоцию, на личном опыте обрести каждое знание. И если в этой жизни ты родился в бедности, значит так нужно для развития. Я не буду говорить какая у тебя задача, не имею права. Только напомню, что условия рождения ещё никому не помешали добиться успеха своими силами.

— Так я и хочу!..

— Хочешь чтоб все решили за тебя. Продажа души это не естественный процесс развития, а отказ от него. Полный отказ от своей кармы. И за что? За мобилку и девицу которая надоест тебе через пару недель?

— Я живу в реальном мире! — юноша почти плакал. — Если я и был богат, то не помню этого! А если я должен быть богат в следующей жизни, то почему не передвинуть её на сейчас?

— Ага. А в следующей жизни ты будешь думать так же само. Нет. Условия каждого очередного воплощения формируются на основе прожитого опыта. Если ты родился этих условиях, значит так необходимо. Продав душу, ты обнуляешь весь накопленный опыт. Если задача каждой души пережить всё земное и избавиться от привязок, то ты наоборот, отрекаешься от развития и привязываешь себя к материальному миру. Слышал истории о неупокоенных душах и призраках, которые стерегут клады? Это люди, которым богатство заменило всё, и после смерти они не могут развоплотиться именно из-за мощнейшей привязки к оставленным сокровищам. Никто их не наказал, никто не преграждает им путь к высшим сферам. Они просто не знают что существует такой путь. И не могут узнать, потому что развоплощенная душа не может получать новую информацию пока не воплотится по-новой. Да, после смерти человек не узнаёт ничего сверх того, что знал при жизни. И никто из высших сущностей не может помочь таким душам, поскольку не в силах к ним достучаться.

— Они что, так и останутся вечно возле своих кладов? А если планета погибнет?

— Таких душ притягивает к себе место нахождения кладов, поскольку для них это источники энергии. Пока клад там хранится. А когда кто-либо пытается его извлечь, хранители чувствуют и мешают. Часто привязываются к людям, которые забрали сокровища, и следуют за ними по пятам, стремясь вернуть всё как и было. Но фактически, они не взаимодействуют с физическим миром. Живых они не видят, пока те не вторгаются в пространство, которое затрагивает привязки. А «увидев», стремятся уничтожить, высасывая энергию…

Вечно в таком состоянии они не находятся. Но их процесс изживания иногда затягивается тысячелетиями. Зато если душа не успела привязаться к жизни, то способна перевоплотиться уже через несколько дней после смерти. Поэтому при общем старте развития человечества, одни души имеют богатый опыт перевоплощений, другие мало чем ушли от животного мира.

И ты, продав свою за мирские блага, тоже скатишься до начального уровня развития и окажешься в ловушке энергетики вещей.

— Но я так не хочу! Я не буду привязываться к вещам, я просто хочу денег! Пока жив, побыть богатым. Умру и пойду дальше развиваться.

— Наивность, которая не освобождает от ответственности. — собеседник посмотрел на юношу с жалостью. — Твоя душа это не просто энергия и вместилище информации. Это и есть ты. Процесс продажи души это и есть переключение внимания с одних задач на другие. Смена целей. Глобальных целей. Ты просто продаешь всего себя с потрохами материальному миру. Это самая мощная привязка, которая может быть. И если ты думаешь, что сможешь её избежать, то крупно ошибаешься. Ведь продав душу за деньги, ты подписываешься в том, что готов заполучить их любой ценой.

— Не готов! Убивать за деньги я не собираюсь! Мне даже муху жалко. Всегда ненавидел себя за то, что такой сопляк.

— Тебе муху жалко потому, что ты родился с мягким характером и вырос в окружении, которое не способствовало выработке агрессии. Это и есть судьба — то, что дается при рождении: генетические предпосылки, астрологические особенности характера, окружение, воспитание… Все это дано для максимально эффективной реализации заданной программы. И когда ты продаешь душу, то от всего этого отказываешься. Отказываешься от реализации программы, и от всех сопутствующих инструментов. Отныне ты не сможешь сказать что знаешь самого себя. На что ты будешь способен ради материальных благ? Учитывая, что любая энергия ищет наиболее легкие пути для проявления, то источник твоего богатства может быть самым непредсказуемым.

— Ты считаешь, что ради денег я смогу убивать?

— Запросто! Если это покажется тебе необходимым.

Юноша надолго задумался. Со стороны могло показаться, будто он пытается смириться с невозможностью осуществления мечты. Но вот он резко встрепенулся, озаренный новой идеей.

— А как же истории про бесов и демонов которые приходят при заключении контракта? Я понимаю, что девяносто процентов написанного в интернете эта сказки и развод на деньги. Но не бывает дыма без огня. Никто не пишет: «Перепрограммирование души», все называют это продажей. К тому же, существование демонов подтверждается другими явлениями: подселение бесов, полтергейсты, суккубы, домовые в конце концов! Это тоже неупокоенные души?

— В некоторых случаях да… Помнишь, я говорил о богах, которых придумывают себе люди?

— Конечно. Они не обладают разумом, и существуют пока в них верят.

— Так вот, люди своим воображением создают не только богов, но и демонов. Вообще, астрал густо населен людскими фантазиями. А негативные эмоции более мощные, поэтому создать демона проще чем бога. Можно взять любой грех и изваять из него примитивную сущность, ведь люди придумывают не только внешность, но и характер, манеру поведения и вкусовые предпочтения своих подопечных. Создается своего рода программа, без интеллекта, но с определенным алгоритмом действий. Например, такая черта характера как алчность, порождает сущностей, питающихся энергией жадности. Они высасывают из своего создателя все силы, а когда тот умирает, пред ними предстает выбор — либо исчезнуть, либо найти нового донора. Выжить стремятся не только биологические существа. И эти программы, часто именуемые бесами и демонами, привязываются с другим людям, у которых подходящая энергетика.

— Вот оно что… И они могут являться по вызову и давать богатство?

— Боже упаси! Откуда у них мирские блага? Являться они могут лишь воспаленному воображению и людям с очень высокой чувствительностью, воспринимающим тонкий мир и способным входить в измененное состояние сознания. Являться, конечно, нематериально. Большинство людей видят их во сне, и такими как представляют по картинкам из книг. Дать эти сущности ничего не дадут потому, что ничем не обладают. А вот наобещать способны все что угодно.

— Значит, во время ритуалов их на самом деле никто не видит? Если без наркоты и шизофрении?

— Не факт. Ритуал на то и ритуал, что призван ввести человека в трансовое состояние. Полумрак, свечи, зеркальные коридоры, длинные сложные заклинания, читающиеся в определенном ритме… Впечатлительные личности способны ввести себя в транс даже не осознавая этого. И на каждого любителя повызывать духов найдется немало таковых, что с удовольствием придут. Еще и запугать постараются, ведь страх очень сильная эмоция, вкусное лакомство для лишившихся постоянного источника пищи.

— Бля! Они что, приходят просто пожрать?!

— Разумеется. Вкусно и бесплатно. Для них бесплатно, а вот человек рискует привязать к себе такого халявщика до конца жизни, который вполне может приблизиться основательно. И кстати, являясь по вызову в бесовской или дьявольской личине, именно эти твари «заключают» с продавцами душ контракты, якобы выгодные, а на деле ничего из себя не представляющие. Это и есть пресловутые «покупатели».

* * *

Молодой человек крепко зажмурился, прикусил губу и промычал:

— Мугу…

Собеседник выжидательно молчал. Наконец, парень изрек:

— Ясно. — длительная пауза. — Подведем итог. Если я не передумаю, то перепрограммирую душу и могу начать убивать. Это раз.

— Не обязательно. Просто ради денег ты будешь способен на всё.

— Хорошо. Способен на всё. Далее. Я могу стать жадным и подселить себе демонов которые сведут меня в могилу. Это два. Я потеряю весь накопленный опыт развития души и придется проходить весь путь по новой. Это три. Но помнить всё равно ничего не буду. Я могу привязаться к богатству и после смерти долго тусоваться возле своих миллионов. Это четыре.

— Скорее, ты будешь долго страдать по своим миллионам, ведь они окажутся единственным что у тебя было и ты их потеряешь.

— Но я буду знать о возможностях которые дает смерть. И об опасностях. Я заранее стану настраивать себя на то, чтоб после смерти переродиться… И не говори что это невозможно! Обнуление кармы дает новый характер, но не другие мозги…

— Твое мышление поменяется…

— Но не за один день! Даже если у меня начнется склероз! Я слышал неоднократно, что хоть память несовершенна, подсознание никогда ничего не забывает. Вот и я не забуду даже когда буду думать что забыл… У меня главная цель жизни — разбогатеть. Это сейчас. И я её доведу до финала. А когда разбогатею, поставлю глобальную цель не привязываться к богатству. И убивать я не буду! Такая у меня блажь, видишь ли…

— Идиот… — покачал головой незнакомец и собрался что-то добавить, но юношу уже несло.

— Не надо! Я… я… чёрт знает кто ты такой, но по внешнему виду не скажешь, что ты держал в своих холеных руках что-либо тяжелее ручки или ключей от спортивного автомобиля. А я месяц спал по четыре часа в сутки, чтобы накопить денег на дорогу из моего сраного села до Питера! Месяц, чтобы успеть до окончания сезона, потому что потом работы не будет до весны. А сейчас? Я вкалываю на автомойке по двенадцать часов в сутки! Посмотри на мои руки — кожа ссохлась от постоянного нахождения в воде, потрескалась. Местами химические ожоги, ногти синего цвета… Посмотри на улицу. Там минус двадцать и метель. Я завтра выйду на работу сбивать из-под подкрылков намерзшие глыбы льда и плескаться в ледяной воде. В боксах отлично топят, и когда работаешь, становится жарко. А потом ты выпускаешь готовую машину и тебя, разгоряченного, пронизывает мороз… И да, я не могу поменять сейчас работу. Я из деревни и без образования. Все что я нашел в городе, это автомойки и супермаркеты. Но в супермаркете работает Наташа, девушка которая мне нравится. Я даже хотел туда устроиться, но Наташа сказала, что у них много из зарплаты высчитывают. А я мужик. Я не могу получать пятнадцать тысяч рублей, отдавая десятку за комнату. И нет никакой перспективы! Я не вижу её! Либо подорвать здоровье в Питере, либо вернуться в деревню и спиться там на хрен… Не хочу…

Юноша зарыдал.

— Ты очень умный на свои девятнадцать. — мягко произнес собеседник. — Но ты слабый. Ты пасуешь перед сложностями, даже не подозревая что приходится проходить другим…

— Какое мне дело до других? — истерически завопил парень. — Что за рабовладельческая привычка ставить в пример убогих и тех, кому ещё хуже? Тебе никто не говорил, что равняться нужно на лучших? Не учили, что пример надо брать с успешных?

— Но это ТВОЙ путь развития! Твой! И откуда ты знаешь, что на ТВОЕМ пути завтра не встретится человек, который поможет решить эти мелкие бытовые проблемы, не стоящие даже секунды той деградации души, на которую ты пытаешься себя обречь.

— А он встретиться завтра? Завтра! Человек. Завтра. Встретится?

— Не могу сказать. Не имею права.

— Тогда иди на хер со всеми своими предостережениями! Может у меня на судьбе написано сдохнуть в подворотне от обморожения после того как выставят со съемной комнаты за неуплату. Или сбухаться не в деревне так в Питере, потому что все знакомые, которых я нажил здесь за три месяца, это автомойщики с работы, пару грузчиков из супермаркета и сосед, патологоанатом на пенсии. И все бухают как проклятые. А чтоб окружить себя нормальными людьми, нужно иметь время, силы, и общие интересы. Моя начитанность пока ничем не помогла. Да и мало ли бомжей, цитирующих Бродского и Кафку?

Юноша перевел дух и немного успокоился.

— Ладно, не можешь дать конкретную информацию, скажи в общих чертах. Я буду богат? Когда-нибудь. Если откажусь от сделки, смогу ли сам разбогатеть?

— Вообще никакой информации дать не могу.

— Но примерно!

— Нет. Предсказания тем и плохи, что лишают свободы выбора.

— Вооооот… — довольно протянул паренёк. — Свобоооода выыыбора. Очень хорошо. Вот сейчас я и моя свобода выбора говорим тебе, такому немогущему, что мы выбираем нормальную человеческую жизнь. Если ты, немощь, не в состоянии внятно ответить на элементарный вопрос, то больше нет смысла что-то обсуждать. Я. Хочу. Денег.

Незнакомец скривился словно от боли, шумно втянул ноздрями воздух и прищурился:

— Последний шанс. — произнес он металлическим голосом.

— Побереги свои фокусы со взглядом для кого-нибудь ещё. Я тебя больше не боюсь — ты слабак! Не знаю кто ты такой, но точно не демон. Я в своё время немало кликуш наслушался — эти шизики считают, что в деревнях только и ждут в какую секту удариться. Так вот ты похож на кликушу. Из будущего. Когда человечество получит немного больше информации о загробном мире, по домам начнут ходить такие себе «свидетели душевного развития» и увещевать людей смириться: «Сдохни в нищите сегодня, и получи счастливую жизнь завтра! И только у нас, только сейчас, бонусом — история развития Вселенной! С вас добровольное пожертвование на храм. Дайте вашу руку. Вася, спиши с дактилосчёта нашего нового прихожанина десять тысяч рублей!» Ну или какая там будет валюта лет через сто.

— Как остроумно. — в голосе больше никаких эмоций, ни единого оттенка.

— Нормально. — заверил парень.

— Потом ты будешь рыдать, умаляя вернуть время вспять.

— Я уже плакал. Сегодня, например. Несколько минут назад. Истекал соплями взахлеб от благодарности небесам за свою счастливую жизнь! Больше не могу — не выдерживаю столько счастья! Дарю! Забирай в качестве копытных. И не компостируй мне больше мозги.

— Твоя воля. — безучастно произнес незнакомец. — Иди за мной.

Юноша едва успел оторвать от пола ногу, как безликая, отсутствующая обстановка, в которой они проводили беседу, уступила место ярким геометрическим фигурам, пульсирующим в черном пространстве безграничного космоса. Фигуры танцевали в вакууме, то приближаясь, то отдаляясь, менялись местами и вертелись каждая вокруг своей оси. Крошечные пылинки проплывали совсем рядом, и глядя на каждую из них, становилось безоговорочно ясно, что это целая вселенная со своим множеством миров и высшим разумом. Разум един и абсолютен, в то же время он многомерен, многообразен и многолик. Он в каждой частице мироздания, и юноша тот час почувствовал себя такой частицей. Отдельной от всего мира и одновременно единой с ним.

Одна из бешено вертящихся геометрических фигур (на такой скорости невозможно было понять какой именно формы), неслась на него опережая мысль. Мгновение, и вот он оказался в холле гигантского денежного хранилища, стены которого не имели границ ни вверху ни внизу, ни по сторонам. Хранилище смотрелось бесконечным. Миллионы, а может и миллиарды круглых массивных железных дверей с фантастическими засовами, казалось, налеплены на стены как металлические кнопки на косухе байкера. Хотя сравнение показалось юноше нелепым, но ничего другого в голову не шло. Он совсем не удивлялся тому, что парит в невесомости, переносясь от одной двери к другой едва пожелав. Всё, что волновало сейчас молодого человека — как открыть хотя бы одну из дверей и проникнуть вовнутрь, к богатству.

— Мужик, ты где? — собственный голос эхом отлетел от стен и больно резанул по барабанным перепонкам. Ответ прозвучал в голове: «Я больше в этом не участвую. Теперь ты сам».

— Хорошо! — шепотом прокричал парень вертясь в пространстве, в надежде все-таки увидеть собеседника. — А какая из этих дверей моя?

Ответа не последовало. Парень краем сознания отразил, что остался в полном одиночестве, но алчность заполонила разум целиком, не допуская в мозг ни единой мысли кроме: «Деньги, где мои деньги?»

Он ринулся к одной из миллионов дверей, рванул железную ручку на себя и… дверь отворилась легко, будто весила не тонны, а миллиграммы. Круглая черная пасть гигантской ячейки обдала фейерверком запахов свеженапечатанных банкнот, дорогой кожи, ароматного кофе, безумно крутой туалетной воды «Tycoon» (парень слышал этот запах от одного из клиентов автомойки, но узнав цену, смог лишь причислить туалетку к длинному списку несбыточных желаний). Еще оттуда пахло китайской едой (гадость невероятная, но успешные люди не готовят дома, а ходят в рестораны), кубинскими сигарами, леденцами «Black winter» по четыреста рублей за коробочку, элитным бутиком мужской одежды «Richmann», что занимал весь первый этаж дома, где юноша снимал комнату. Пахло книгами и вином, навороченными гаджетами (непонятно какой у них должен быть запах, но он был) и солнечными пляжами всего мира. Золото, ночные клубы, французская водка, итальянский паркет, кафе для иностранных туристов, магазинчики с Невского проспекта, Эрмитаж, фойе театра имени Миронова, футбольный стадион и разливное свежесваренное пиво… Он уловил из ячейки запахи всего того, что ассоциировалось у него с богатой жизнью, отдыхом и развлечениями.

Черная пасть огромного сейфа завлекала физически, и несила терпеть более ни секунды, юноша нырнул в непроглядный мрак к вожделенным сокровищам. Поскольку ячейки были выстроены как в горизонтальные ряды так и в вертикальные, и под той, куда он влетел, снизу, сверху и по сторонам располагались соседствующие, логично было предположить, что сейчас ноги коснутся твердого пола. Но нет, юноша нырнул в пустоту. Там не было ничего — ни пола, ни стен, ни единого предмета за который можно было бы ухватиться. Кругляшок света от открытой двери отдалялся с космической скоростью, тело отяжелело, и не слушалось.

— Я же только что мог летать… — попробовал выдавить из себя парень, но услышал только хриплый скрежет из одеревеневших связок. Безрезультатно махая руками в вакууме, жмурясь в ужасе от ожидания столкновения и смертельного удара, он схватился за голову и сжал её что есть силы:

— Нееееееееееет!..………

…Удар. Еще удар. Вспышка света и снова удар.

— Нет, нет, нет! Не надо!

Следующая вспышка света обнажила из мрака жуткое лицо демона, состоящее из быстро вращающихся спиралей и геометрических фигур, незримо переходящих из одной в другую. Демон не излучал свет (откуда у них такое сокровище), но за его головой, вдалеке, периодически вспыхивали суперновы, предавая форму нависшему над головой жуткому силуэту жителя ада.

Юноша сообразил, что больше не падает, а лежит на чем-то мягком и влажном. Как само собой разумеющееся, пришло понимание, что это мокрая кладбищенская земля.

— У него лопата, — прохрипел парень.

— У кого? — недоуменно спросил демон.

— Не убивай меня! — едва слова покинули ссохшееся горло, как очередной удар по лицу на мгновение отключил сознание. А когда оно вернулось, по глазам больно полоснул яркий свет, и демон, в сильном расфокусе, постепенно приобретал человеческие очертания.

— Ну что, ты в порядке? — спросил он ломающимся голосом подростка.

— Не убивай меня… — сквозь рыдания выдавил молодой человек. — Не ууууубиииваааай!!!

— Все в порядке, Макс! Я Адил, узнаешь меня? Ты вернулся, все хорошо.

II

Максим сидел за столом, правой рукой безучастно помешивая ложечкой давно остывший чай в чашке, а левой вертел перед носом окурок папиросы. На полу чернявый подросток азиатской внешности, старательно сушил феном ковер и что-то бормотал, но гудение фена перекрывало звуки его голоса.

— И эту гадость ты достал в школе? — наконец изрек Макс.

— Что? — проорал подросток и выключил фен. — Меня предки убьют если пиво занюхают! Ты не мог воду разлить?

— Надо было убрать. — безразлично отреагировал парень и залпом выпил чай.

Подросток удовлетворился сухостью ковра и выскочил из комнаты, относя фен в материнские покои. Вернувшись через секунду, он по-хозяйски оглядел комнату, желая убедиться что все в порядке, и удовлетворенный состоянием обстановки, запрыгнул на диван.

— Пришел в себя?

— Более или менее. Так ты не ответил — в школе купил эту дурь?

Мальчишка кивнул.

— Хм. Я думал, только в элитных школах наркотой торгуют. При таком эффекте небось кучу денег стоит.

— Сальвию конечно нельзя выращивать и продавать, но геморроя с ней поменьше чем с более известными наркотиками. А раньше её вообще открыто продавали в киосках с курительными смесями. Это же энтиоген — расширяющий сознание.

— Если так, то любой галлюциноген можно назвать энтиогеном. — Макс впервые с того момента как пришел в себя, рассмеялся. — Сам-то пробовал?

— Я не балуюсь таким, боюсь гнева Аллаха. — серьезно заверил подросток. — К тому же, к моей узбекской роже только наркоты не хватало.

— Да ладно! Самому курить грех, а доставать не грех!

— Я же не продавал, а купил чтоб угостить! — обиделся мальчик. — Ты же меня задрал рассказами о неудачных попытках вызвать шайтана и продать ему душу за кучу миллионов. А Сальвия Дивинорум это как раз такая штука, что всем помогает выйти в астрал и увидеть то, что хочется… Ты как? Продал душу? Расскажешь, наконец, что видел?

Максим пожал плечами:

— Хрен знает… Пришёл какой-то мудак, даже не представился, и начал втирать про устройство Вселенной. Про то, что мы сами придумали всех богов и дьяволов, и что душу никто из них не покупает. Но её можно перепрограммировать на богатство. Он отговаривал, но я настоял. Потом я оказался в огромном банке, открыл одну ячейку хранилища, влетел туда и провалился в пустоту. Денег не было, я падал и чуть не обосрался от страха. Но! Но-но-но… Почему-то мне кажется, что перепрограммирование получилось. Не знаю как объяснить. Просто уверенность что теперь всё будет иначе.

Мальчишка с видом знатока отрицательно покачал головой:

— Это был шайтан! Или джинн! Сто процентов говорю! Они, суки, приходят искушать и говорят что бога нет! О Аллах, защити от их коварства! — он быстро забормотал что-то по-арабски, совершил несколько пассов руками, после чего резко уставился на Максима и задергал бровями. — Но ты же и хотел видеть дьявола! Поскольку ты кяфир и, уж извини за прямолинейность, но как и любой неверный, попадешь в ад, то продал ты душу или не продал, разницы никакой.

— Спасибо за чуткость и поддержку, дружище! — Макс проржался и встал из-за стола. — Ладно, Адик…

— Я не Адик! — взвыл мальчуган. — Я Адил!

— Какая разница? На автомойке все называют тебя Адиком. Адил в силу возраста как-то не звучит.

— Дебилы, что ли? Адик это производное от имени Адольф, а Адольф Гитлер узбеков тоже за людей не считал и уничтожал как расово непригодных. И называя меня Адиком, вы наносите оскорбление всему узбекскому народу! Я Адил, Адилбек! Запомни это, Макс!

— Ладно, ты прав, прости.

Максим засобирался домой.

— Зайду в «связь» куплю билетик, чтоль… — бормотал он, застегивая молнию толстовки. — Может сразу и повезет?

— Не исключено. — согласился Адилбек, выпроваживая друга в коридор. — Как сорвёшь джек-пот, подкинешь пару десятков рублей на бедность? — скромно поинтересовался он, подразумевая под рублями тысячи.

— Само собой. Знаешь… — Максим приглушил голос, хотя вся четырехкомнатная бывшая коммуналка принадлежала семье Адила, и кроме них двоих, в ней сейчас никого не было. — В любом случае, спасибо за шалфей. Я столько раз безуспешно пытался выйти на связь с покупателями, и ритуалы совершал, и практики выхода из тела пробовал — ничего не срабатывало. А здесь — бах! — и сразу контакт! Тот чувак говорил вещи, о которых я вообще не догадывался. Даже будучи начитанным человеком, я представить себе не мог и десяти процентов от рассказанного. Это дает надежду, что общение было не пустой фантазией.

— Да шайтан это был. Он постоянно искушает. А мы слишком слабы чтобы каждый раз сопротивляться. Но Аллах всемилостивый и всепрощающий и он сильнее всех в мире! Я думаю, что даже если много нагрешу, к старости стану праведником, буду целыми днями молиться и заслужу Его прощение.

— Ха! Детские наивные мечты! Поверь, так считают многие люди, вне зависимости от религии к которой принадлежат. И чем сильнее человек настраивает себя покаяться перед смертью, тем гарантированней он умрет быстро и неожиданно. И ничего не успеет.

— Вот. — Адил сунул Максу под нос свою раскрытую ладонь. — Гля какая линия жизни! Длинная и жирная!

— Вы верите в хиромантию?

— Харам[1], конечно, — счастливо согласился мальчик, — Нельзя заглядывать в будущее. Но я не сильно. Только линию жизни. Сейчас все верят в хирологию — так это теперь правильно называется — бабушке Нигине когда-то предсказали по руке четверых детей, тяжелую болезнь, которую она победит и переезд в другую страну. Все сбылось!

— Мне посмотришь? — заинтересованно раскрыл ладонь Макс, но Адил покачал головой:

— Мне дядя Рустам смотрел. А сам я даже учиться этому не буду — вдруг смерть у кого-то увижу? Захочу предупредить. А в дела Господа влезать страшный грех.

— Ну ладно.

Полностью одетый и обутый, с капюшоном на голове и замотанный в шарф, Максим приобнял приятеля и похлопал его по спине.

— Назире Лулф… фолу…

— Лутфуллаевне. Назире Лутфуллаевне.

— Да, именно. Короче, маме и папе привет! Скажи им, что через неделю потепление и дожди, и на автомойке опять работы не будет. Так что пусть разрешат тебе выйти на этих выходных. Я проконтролирую чтобы ты занимался только салонами и не плескался в ледяной воде.

— Я и сам проконтролирую. — чуть не обиделся Адил. — Не маленький. А ты изволь отзвониться когда дойдешь домой. Не уверен, что ты до конца оклемался.

— «Изволь отзвониться»! Изъясняешься прям как петербуржец! — засмеялся Макс и мальчик гордо засиял в ответ:

— Коренной, ёпте! Родился здесь! Не то, что некоторые! — он шутливо ткнул приятеля кулаком в плечо, — Понаехали!

* * *

В лотерею Максим Богданов не выиграл. Ни в тот вечер, ни на следующий, ни даже через неделю. Жизнь текла по накатанной, не выказывая ни единого намека на перемены к лучшему. Каждое утро Максим вставал по будильнику в семь утра, пил дешевый растворимый кофе, складывал в рюкзак контейнеры с приготовленными накануне макаронами или гречей, снимал с зарядки старенькую «Нокиа», одевался потеплей и шлёпал на работу. Автомойка «Кристалл» находилась в десяти минутах ходьбы от съемной комнаты, и парень неизменно радовался, что не приходится тратить на проезд ни время, ни деньги.

Никакие перспективные знакомства или забытые в джипах чемоданы с миллионами не желали случиться. Даже чаевые не выросли. Руки продолжали шелушиться от постоянного пребывания в воде и контакта с моющей химией, к вечеру ноги гудели, спину ломило, в резиновых сапогах хлюпала вода, отчего в раздевалке неизменно стояла отвратительная вонь от десятка никогда не стиравшихся носков, вывешиваемых на батарею напрямую, минуя водные процедуры.

Шебурша в кармане куртке смятыми купюрами чаевых, Максим, как обычно, заглядывал после работы в супермаркет «Персона». Кроме необходимости закупиться (однообразно скромный набор продуктов, пачка сигарет и иногда бутылка-другая пива), его тянуло туда желание увидеть Наташу, сотрудницу кондитерского отдела. Красивая и высокая, стройная и грациозная, с ярко-рыжими волосами, неизменно собранными в конский хвост, выразительными карими глазищами и чувственными губами — она притягивала взгляды большинства мужчин, и те постоянно обитали в её отделе, увеличивая, на радость магазину, продажи печенек и конфет в разы.

Макс надеялся фактически на чудо! Быть может, первой ласточкой обещанной удачи, станет благосклонность этой горячей и такой желанной красотки? Но увы… Наташа сухо поздоровалась с парнем, и моментально уткнулась в коробку с шоколадками, извлекая их по несколько штук и нарочито увлеченно выставляя на акционный стеллаж.

Вся заготовленная пламенная речь тут же рассыпалась на мелкие осколки неуверенности, и Макс едва выдавил из себя:

— Давай в кино сходим. На этих… как их там…

Наташа резко повернулась и с шипением выдохнула:

— Как вы задолбали! Все вы! Пятая штука за сегодня, и ни одного нормального!

— Что? В смысле? Я не… — молодой человек попятился от неожиданности. Еще ни разу Наташа не вела себя так агрессивно. Надменно — да, издевалась — да, игнорировала — регулярно. Но наехать ни с того ни с сего?

— Я же тебе намекала… да что там, прямо говорила — не буду я с тобой встречаться! Вы, блин, кобели, по-нормальному не понимаете! На вас только орать надо.

— Да что я такого тебе сделал? Если тебя обидели, скажи кто, а не ори словно это я на больную мозоль наступил!

— Как раз и наступил! — рыжая швырнула шоколадки в коробку и вплотную приблизилась к Максу. — Ты посмотри на себя, малыш. Ни жилья, ни работы, ни образования. Как Айова — нифига своёва. Какое с тобой будущее? Ты будешь мыть машины пока здоровье не крякнет, а я здесь печеньки расставлять до старости. А ещё мы наплодим кучу нищеты, возьмем в ипотеку комнату в коммуналке, лет за двадцать выплатим если не сдохнем, и сможем освободившиеся копейки тратить на лекарства! Офигенная перспектива, не правда ли?

— Ты что? Я не думал об этом! — попытался оправдаться Макс, но Наташу его слова только раззадорили.

— Конечно не думал! Ты просто всунуть хотел, потому что все вы думаете только об этом. Вас тут ходит несколько десятков кавалеров, и ни одного путного, НИ ОДНОГО! Чурки, алкаши, женатики, убожества и неудачники. Те немногие приглашения на свидания, которые поступали от достойных и перспективных мужчин, они зашкаливали очевидностью просто потрахаться. А я знаю себе цену. Я не для того родителей оставила и в Питер приехала, чтобы связаться с первым встречным. — Немного поостыв, она продолжила в повествовательном тоне: — У меня тетка в восемнадцать лет замуж выскочила по большой любви. Красавица была похлеще большинства актрис. А муж ни то ни сё оказался, слабохарактерный. На нём все на работе ездили, зарплату копеечную платили. Так он от горя, что весь такой неоцененный, бухать начал. Тётя Нина сама, считай, двоих детей растила и на двух работах вкалывала чтоб детям всё на уровне давать. За семь лет она на пятнашку постарела. Я потому в Питер и вырвалась, чтобы её судьбу не повторить. А тут вы все, ничем от нашей шоблы не отличающиеся, без перспектив и без будущего.

Мне нормальный мужик нужен. И для замужества. — назидательно завершила девушка и развела руками. — Поэтому забудь.

— Но Наташа! — остановил Максим красавицу, намеревающуюся вернуться к коробке с шоколадками. — Это же неправильно!

— Что? — раздраженно выпалила она.

— Всё неправильно! Ты отказываешься любить чтобы… чтобы… ну…

— Ну что, говори!

— Чтобы… ээээээ…. — Макс не смог произнести то, что вертелось на кончике языка, но его собеседница, очевидно, не стеснялась называть вещи своими именами.

— Чтобы продаться?

— Ну… не совсем. Просто это…

— Послушай, малыш. Мы все продаём своё тело. Все. И я и ты и миллионы людей во всем мире. Только не отдельно взятую часть, как проститутки, и целиком без остатка. Ты ебашишь целыми днями на автомойке — это то место где должно находиться твоё тело? Твоё тело хочет скакать вокруг чужих машин за косарь в смену? Твоё тело хочет вставать по утрам и мёрзнуть в боксах? Твое тело может похвастаться тем, что ты его водишь туда, куда хочешь, а не куда приходится?

— Нет. Но это…

— Это ровным счётом всё то же самое. Только мораль не нарушена, а так — одинаковая проституция. Ты не принадлежишь себе, хотя и кажется что ты свободен. Вернись в свою деревню, и будешь там вкалывать, только за меньшие деньги. Или бухать. Ты не свободен. Ты. Не. Свободен. И я не свободна. Но я найду себе мужа, которого хоть и не буду страстно любить, но с которым у меня появятся перспективы. И не придется продавать моё тело супермаркету за двадцать тысяч в месяц, где каждый дебил считает своим долгом сообщить мне как он на меня дрочит.

Наташа подошла к парню вплотную и совершенно неожиданно слегка приобняла.

— Ты такой хорошенький! — столь резкий переход не дал Максу опомниться и хоть как среагировать. Он продолжал стоять со всё тем же офигевшим выражением лица, с которым секунду назад выслушивал гневную тираду. — Тебе бабу найти как нефиг делать. Конечно, не рассчитывай на умную — такая с тобой не свяжется. Но симпотную дурочку вполне. В твоём возрасте не слишком важно с кем пар выпускать. А если станешь на ноги, добьёшься чего-нибудь в жизни, сможешь любую захомутать.

На этой оптимистичной ноте рыжеволосая сука резко сорвалась с места и убежала в подсобку. Макс не обернулся за ней, а тупо глазел на оставленную тележку с коробками полными шоколадок.

«Она права. Я ничтожество. И продаюсь на автомойке за косарь в день».

Сдерживая слёзы, Максим направился в алкогольный отдел и взял бутылку дешевой водки. Водка привела в бурный восторг тощего долговязого кассира, как абориген бусами, увешанного фанатской символикой группы «Алиса». Нимало не стесняясь толпы покупателей, он заревел басом, в высшей степени несоответствующим его хрупкой комплекции:

— Ааааа! Максик! Водовку тащишь! — они обменялись рукопожатиями. — Что отмечаешь?

— Ничё. — «Слава богу, слёзы высохли. Как баба, ей-богу!» — Устал, замёрз. Решил тяпнуть перед сном.

— Слууууушай… Пакетик надо?

— Знаешь, что нет. — Макс принялся укладывать покупки в рюкзак.

— Я должен спросить, работа такая… Короче, Макс, я через пятнадцать минут сдамся и буду свободен как ветер. У меня уже пиво пробито. Давай вместе забухаем, а то в одиночку скучно.

«Тааак… С кассиром из „Персоны“ я ещё не бухал» — вяло пронеслось в голове, и Макс кивнул:

— Не вопрос. Подожду тебя на улице.

* * *

Обещанное синоптиками потепление наступило с запозданием в два дня. В субботу Адил носился по автомойке как угорелый, хвастаясь что скоро день рождения и ему исполнится четырнадцать лет.

— Я получу паспорт! И буду тыкать его всем придуркам, которые обзывают меня чуркой!

Амина, немолодая женщина-администратор, родом из Северной Осетии, лениво потянулась и вышла из-за администраторской стойки.

— Гражданин ты или не гражданин, для скинов наша мойка все равно не будет белой. — печально вздохнула она и потопала в туалет.

Толстый любитель шансона Сашка Воробьев по кличке Круг, выполз из комнаты отдыха в бокс на очередной перекур. Он был заспан и помят — дождь лил с ночи и останавливаться не собирался.

— Хоть бы на химчистку кто заехал. — зевнул Сашка почёсывая пузо. — В кармане голяк.

Макс дремал в комнатке для посетителей, ровно посапывая под приглушенные звуки телевизора. Ему мерещились горы золотых слитков и чемоданы денег. И Наташа, чьи волосы тоже были из чистого золота, призывно постанывала, запуская свою руку под платье: «Иди ко мне. Купи меня. Возьми меня прямо сейчас!»

— Эй! — Адил бесцеремонно растолкал приятеля и сунул ему в руку бутылку холодного пива. — Сашка зовёт бухать.

— А ты чего одет? — «Блин, на самом интересном». Макс сонно и с отвращением посмотрел на пиво, но отказываться не стал и жадно приложился к горлышку.

Адил сменил старые вещи, в которых обычно моет машины, на уличную одежду.

— Домой пойду, ловить тут нечего.

— Блин… Мы же нажремся, даже на Амину не посмотрим.

— Да ты вообще бухать начал! Когда только пришел сюда, казался таким славным. — Мальчик расстегнул куртку и плюхнулся в кресло, озабоченно рассматривая приятеля.

— А ты не подноси! Умничает он!

— А мне то что? Я по возрасту везде на подхвате, взрослые бесятся когда начинаю с ними спорить. Но у тебя свои мозги должны быть. Почему ты начал пить?

— Хм… — Максим посмотрел на Адила, затем на пиво, затем на телевизор. Достал из-под дивана пепельницу и закурил.

— Ты чего! В клиентской нельзя курить! — возмутился мальчик, но Макс отмахнулся.

— Машин нет и вряд ли будут. Амина продрыхнет в администраторской до конца смены. Похуй. Знаешь… — Парень задумчиво затянулся и уставился в потолок. — Вот была у меня мечта — вырваться из своей маленькой забитой деревушки в большой город. Думал, ну нет образования, но я же с мозгами, пробьюсь! Когда приехал в Питер, почти сразу понял, что таких умников здесь вся Россия. Ладно, проехали. Был ещё шанс продать душу дьяволу и разбогатеть. Не сразу я к этому пришел. У нас бабка в деревне умерла, лет пять назад. Родных не было, и старую хату соседи по дровам растащили. Я тоже бегал, одним из первых. Ценностей не нашел, их там отродясь не водилось, зато у покойницы оказалось много книг. Я люблю читать, и стал эти книги себе перетаскивать. Никто не возражал, книги у нас народ не чествует. Короче, среди прочего, оказались там книги по магии. Разной, и черной и белой, и куча тетрадок, переписанных от руки красивым ровным почерком.

Я спрятал колдовские книги подальше от родительских глаз, и принялся их изучать. Потом практиковать пытался, долго пытался, не год и не два. Но, видимо, одних знаний недостаточно. Нет у меня дара. Тогда я и придумал пойти на крайность и продать дьяволу душу за мирские блага. Решил заняться этим в Питере, подальше от любопытных глаз. Боялся, что люди увидят перемены и догадаются… Наивный! Как видишь, никаких перемен… И пока я жил этой мечтой, у меня было будущее. Кто же спивается когда впереди такие перспективы?!

Но Наташка права. Я никто. И работать мне на этой, или какой другой автомойке, до скончания века. От таких мыслей рука сама к бутылке тянется…

Адил стащил с головы шапку и почесал голову.

— Ок. Не хотел я тебе раньше времени говорить. И не скажу. Только пообещай не спиться за месяц. Один месяц. Обещаешь?

— Что такого случится за месяц? — без особого интереса спросил Макс.

— Не скажу. Раньше времени нельзя говорить, а то не получится. Просто пообещай и всё!

— Ну хорошо. — Парень заулыбался. — За месяц ещё никто не спивался. Но бухать-то можно?

— Твоё дело. — без энтузиазма кивнул Адил. — Извини, что не приглашаю на днюху. Прабабушка Диляра живёт в Токсово у младшего сына, и мы едем отмечать туда. Она старенькая, и может статься так, что в последний раз её увижу. Так что, повеселимся по возвращению.

— Я даже придумал что тебе подарю. Но разумеется, раньше времени не говорят.

Мальчик кивнул, подставил ладошку для дружеского хлопка и вышел из клиентской.

«Как так случилось, — думал Максим распрощавшись с Адилбеком, — что из всех знакомств, которые я завел в Питере, этот четырнадцатилетний узбек оказался самым адекватным?»

* * *

Сны становились все тяжелее и извращенней. Наташа вылезала из неизвестно чьей пустой могилы, тянула к нему руки с веревкой и назойливо умаляла её взять. Верёвку. А иногда себя. Золотые волосы струились по плечам, извиваясь живыми пульсирующими локонами, тело было мокрым от дождя и потным, всё в могильной земле и казалось, дотронься до него, оно окажется холодным как труп.

— Возьми! — улыбалась Наташа золотыми зубами и глаза её тоже оказывались цвета червоного золота. — Возь-ми нааасссс…

А воздух увеличивал плотность, забивая лёгкие вязким содержимым. И когда дышать становилось совершенно невозможно, Наташа приникала к нему в отвратительно-ледяном поцелуе и чревовещала:

— Хорошенький! Какой хороооошенькийййй… Дышиииии мноооойййй…

* * *

— Ёханый бабай! — Макс проснулся от резкой боли в локте и понял, что свалился с кровати.

Потирая ушибленный локоть, и бормоча нескончаемые проклятия в адрес рыжеволосого монстра, парень шаркающей походкой подошел к холодильнику, достал оттуда опустошенную на треть двухлитровую баклагу с пивом, и жадно присосался к горлышку. Голова после вчерашнего гудела и отдавала болью по всей окружности. Еще и скула, в которую зарядил тощий кассир-алисоман, после того, как Макс заверил, что фронтмен «Алисы» давно исписался.

«Что же мы так нажрались?» — он обвел мутным взглядом всю комнату, желая удостовериться, что вчерашние собутыльники не остались на ночевую. Сам Максим финал посиделок помнил весьма туманно.

Повод для пьянки припомнился сразу — сегодня выходной. А то, что алисоману на роботу, его половые трудности.

— Ой ёп! — оказывается, с ними тусил и Сашка Круг. — Два дебила! Заколебали своими музыкальными разборками. — Было смешно наблюдать как поклонники разных музыкальных направлений, словно дети хвастающиеся игрушками, с воплями «А у меня! А у меня», совали друг другу в рожи смартфоны с любимыми видеозаписями. В голове до сих пор эхом отдавалось: «А Наговицын… Нет, Цой это икона… Ты Петлюру слышал? Щас включу…» В конце концов, непримиримые в музыкальных предпочтениях противники, очень скоро сошлись на творчестве Сергея Шнурова, и самую пьяную часть вечера сопровождали песни группы «Ленинград».

«Кругу тоже сегодня на работу», — с садистским удовольствием подумал Максим, и вернулся в кровать, не выпуская из рук сиську с пивом.

После обеда пришёл Адилбек и с порога всучил Максиму бутылку коньяка, шустро извлеченную из внутреннего кармана куртки. В другой он держал двушку колы.

За месяц, прошедший с того разговора, подросток забегал на автомойку только дважды. Первый раз притащил целый пакет сладостей, угощая коллег в честь прошедшего дня рождения, второй раз — поработать. Он был загадочно молчалив и постоянно отмахивался что много важных дел. Парни даже решили, что мальчишка наигрался в автомойщика или нашел более интересную подработку.

— Что празднуем? — искренне удивился Макс. — И кто продал тебе коньяк?

— Знакомый одиннадцатиклассник помог купить. Он уже носит бороду и канает за взрослого. Доставай две стопки, я тоже буду.

— Чтоооооо?

По-свойски развалившись на диване, Адил извлек из внутреннего кармана школьного пиджака красную книжечку и протянул её другу.

— Паспорт. Получил три дня назад. Толком обмыть было не с кем.

Максим аккуратно взял в руки документ, раскрыл и прочитал:

— Туруджанов Адилбек Нурабекович. — азиатская физиономия непривычно смотрелась в российском паспорте. Макс заржал и протянул руку для пожатия. — Ну, поздравляю, Туруджанов Адилбек Нурабекович, полноправный гражданин России, коренной петербуржец и просто отличный парень! Только конины я тебе не налью. Во-первых, ты ещё не дорос до неё, во-вторых, ты мусульманин. У вас генетическая предрасположенность к алкоголизму — вы быстрее нас подсаживаетесь, потому что толерантность то ли низкая, то ли высокая, я не врач, не разбираюсь толком. Короче, у вас нация непьющая, не стоит и начинать.

— Повод есть. — Деловым тоном заверил паренек, засовывая документ обратно в карман. — И не только мой паспорт. Кое-что покруче. А такие дела на сухую не обсуждаются.

— Господи, где ты так наблатыкался?! — изумился Макс, доставая из тумбочки початую упаковку пластиковых стаканчиков. — Ладно, по чуть-чуть. Будешь запивать, или сразу смешать с колой?

— Как ты. И не спорь.

Максим пожал плечами и разлил коньяк по стаканам, колу налил отдельно.

— Знаешь за что пьем? — Адил схватил стаканчик ещё до того, как донышко бутылки с газировкой опустилось на стол. — Давай-давай-давай, бери!

Парень уселся на табуретку около стола, взял свой стаканчик и выжидательно уставился на мальчика.

— Пьем за золото! Мы скоро очешуительно разбогатеем!

— Что за на…

— Пей-пей! До дна! Потом расскажу. — Подросток залпом осушил коньяк, закашлялся, покраснел, схватил протянутую Максом газировку и захлёбываясь, выпил тоже до дна. — Хуууууу… Ну и хрень…

— Больной, что ли! Там грамм семьдесят было! Кто же конину залпом глушит?!

— Ладно. — Адил вытер слезы и всхлипывая, простонал. — Хорошо для первой стопки.

Максим хотел было продемонстрировать как принято пить коньяк по правилам этикета, но махнул рукой и тоже осушил содержимое стаканчика до дна. И не запивая, закурил.

— Что ты там говорил про золото? — «Ох уж эти дети! Небось, начитался своих сайтов и книгу, которую я ему к днюхе подогнал».

— Очень удачно ты мне книжку подогнал. — Словно читая мысли, загадочно заулыбался Адил. — Я чуть было не охренел когда её увидел. Скажи честно, как ты догадался?

— О чём догадался?

— Ну… — Мальчик хитро прищурился. — Почему ты решил подарить мне книгу «Энциклопедия кладоискателя»?

— Я видел у тебя в ноуте что ты смотришь сайты о кладоискательстве. Ну и когда думал что тебе подарить, решил, что книжка будет полезна.

— Ааааа… — Разочарованно протянул парнишка. — Я голову себе сломал, прикидывая где проболтался. Даже думал, что ты мысли научился читать. А вот оно всё как просто.

Адил ещё немного пошмыгал носом, затем размашисто хлопнул себя по коленке и гоготнул:

— Наливай! Только чуть-чуть и с колой. А я тебе сейчас штуку одну покажу.

Пока Максим возился с напитками, Адил нашел в своем смартфоне искомое и попросил Макса присесть рядом.

— Это очень крутой металлоискатель «Аурум-2020». — На фото красовался действительно солидный инструмент с сенсорным экраном и целым комплектом USB-кабелей. — Стоит сто двадцать тысяч рублей. Но можно взять в аренду — две тысячи в сутки и паспорт в залог.

— Ты знаешь где куча золота? — Поразился Максим столь решительному настрою приятеля.

— Подожди. — Видно было, как Адил кайфовал, раскрывая карты поочерёдно, смакуя производимый эффект. — Я планировал… Нет, давай сперва выпьем.

Они чокнулись за фантастическое будущее.

— Я хотел провернуть всё сам. — Речь Адилбека стала отрывистой и немного заплетающейся. — Ждал этого паспорта как курбан-байрама. Деньги копил на аренду металлоискателя. А потом мне сказали, что они не имеют дел с детьми! То есть, им даже мой паспорт не указ, я должен быть совершеннолетним! Прикинь!

— Логично. — кивнул Макс. — Если с металлоискателем что-то случится, отвечать не тебе, а родителям. К тому же, дети не особо боятся ответственности и могут залезть куда угодно. Я бы тебе сразу сказал, что тебе ничего не дадут.

— О, какой деловой! Тебе-то дадут?

— Мне девятнадцать. Ясен пень, что дадут.

— Вот и прекрасно! Наливай!

Максим забрал стакан.

— Во-первых, тебе хватит. Тебе домой ещё идти. Как ты родителям покажешься? И что они обо мне подумают? Хочешь, чтобы тебе запретили со мной общаться?

— По такому случаю, я ночую у Назима — он подтвердит. Так что давай нормально поговорим, как мужики. Обсудим серьёзное дело.

— По поводу твоего серьёзного дела у меня тоже большие сомнения. — Макс не испытывал огромного желания оставлять у себя с ночёвкой пьяного подростка. — Каких легенд ты начитался?

— Слушай, Максик. — Пьяно протянул Адил. — Давай на спор! Вот ты сейчас нам наливаешь, нормально, как обычно. Только полные, чтоб мы могли болтать и пить. И если тебя моё дело не заинтересует, то я больше никогда в жизни не притронусь к алкоголю! Клянусь Аллахом!

— Значит это твоя последняя стопка. — Уверенно резюмировал Максим, мысленно прикидывая, куда и на что будет укладывать подростка спать.

— Как говорят украинцы: «Нэ кажы „гоп“ докы нэ пэрэскочишь». — Схватив свеженаполненный стакан, Адил отхлебнул и поморщился. — Ты как жид в шинке, благо что водой не разбавил!

— Откуда ксенофобские замашки? «Жид» для еврея так же обидно как «чурка» для узбека.

— Я Гоголя читаю. Невероятно красивый язык изложения. Только плохо, что у него мусульмане в неприглядном свете выставлены… Коньяка долей! А то здесь почти одна кола.

«Не отвяжется же!» — Подумал Макс, и нехотя плеснул ещё немного янтарной жидкости в стакан приятеля.

— Ну. Я жду твою историю. Что за клад, где нашёл, когда пойдём за ним?

— Превью! — торжественно объявил Адилбек поднимаясь с дивана. Отхлебнув ещё из стаканчика и кивнув что теперь соотношение напитков на должном уровне, мальчишка слегка пошатнулся, и добавил: — Предыстория! Короче…

Тут он резко посерьёзнел.

— Когда я был мелким, предки купили в нашей квартире две комнаты. В двух других тогда жили шалава и бабушка божий одуванчик. Про шалаву не интересно, она продала папе свою комнату года четыре назад. А вот бабушка жила до последнего, пока не умерла этой осенью. Комнату она отписала племяннику, и едва скончалась, от тут же кинулся оформлять документы на продажу. Папа, конечно, купил. Признаться, мы так и хотели. Но знаешь что обидно?! Этот гандон навещал бабулю раз в полгода, только и карауля когда та помрёт! Ни разу ей тортика не привёз, не посидел с ней часик-другой. Заскочит, осведомится о здоровье для виду, и тут же спешит по делам. У нас, узбеков, родственники так не поступают.

Максим слушал без особого интереса, ожидая, в конце концов, предложения исследовать стены бывшей бабушкиной комнаты или что-нибудь из этой серии. Адил остановился, перевёл дух, отхлебнул из стаканчика, и вновь зашагал по комнате. После каждого глотка его походка становилась менее уверенной, но голос, странным образом, вернул прежнюю твердость.

— Последний год своей жизни бабушка Клава — так её звали — стала впадать в маразм. Она не всегда отражала где находится и с кем говорит. И меня она начала путать со своим сыном Егором. К слову, погибшим в Чечне! И я ни разу на него не похож! На фотках видел огромного сорокалетнего мужика, темноволосого, но с типично славянской внешностью. А бабушка Клава всё время думала, что я её маленький Егорка.

— Бывает. — печально согласился Макс. — Здесь не во внешности дело, она уже в своём мире жила. Прошлым.

— Это я понимаю. У нас в семье дедушка Зафар тоже с памятью не дружит. Если одного на прогулку отпустить, ни за что сам домой не вернется. Старость!

Но у бабушки Клавы вообще история семьи хоть фильм снимай! Только без хэппи-энда. Она путано рассказывала, сложно собрать воедино. Но примерно так было дело. Её дедушка, кажется Степан… Или Семён… Не помню точно, пусть будет Степан. Так вот, её дедушка был жандармом, чуть ли не главным. И не очень чистым на руку. Взятки брал, виновных за деньги отпускал, доносы фабриковал. Всё ради богатства. Ну и накопил много. А потом случилась революция, к власти пришли коммунисты, и деда Степана расстреляли. Но сперва он надеялся убежать, и все свои сокровища захоронил на Смоленском кладбище в могиле какого-то родственника.

— Ага! Вот оно что! — наконец-то заинтересовался Макс.

— Да! Он успел рассказать об этом жене и детям, но жену тоже расстреляли, а детей отправили в приют. Дочка Степана умерла от тифа, а сын Николай в начале Великой Отечественной войны попробовал дезертировать и тоже был расстрелян.

— Ничего себе история семьи!!! Как проклял кто-то!

— А мало ли желающих было, если жандарм невиновных сажал? Короче, дезертир Николай тоже успел завести семью и рассказать жене и дочке про сокровища. Дочка — это бабушка Клава, Клавдия Николаевна. Её мать боялась искать семейный клад, а вот Клавдия Николаевна попыталась. По традиции, она передала историю своему сыну Егору, а тот, будучи подростком, неоднократно ходил на Смоленское кладбище, пытаясь найти могилу с кладом. Но проблема была в том, что никто уже не помнил имя предка, в чью могилу жандарм Степан схоронил награбленное. Егор пробовал использовать металлоискатель тех времен, но куда там! Те штуки реагировали только на металл, на разновидность, но никак не на количество. А представляешь сколько на кладбище покойников с кольцами, кулонами, сережками и золотыми зубами! Те, советские металлоискатели совершенно не годились. В подростковом возрасте Егора даже задержали за раскапывание могилы. Он не признался что ищет клад, наврал про золотые часы, якобы найденные на улице и спрятанные от грабителей. Короче, херню наплёл и его посадили на 15 суток за хулиганство. На том все поиски и закончились.

И когда бабушка Клава впала в маразм и решила что я её маленький Егорка, она, скорей всего, думала что рассказывает мне про сокровища впервые. Да, впервые. Она раза четыре так делала, посвящала меня в тайну как в первый раз. И я понял, что история не придуманная. Клавдия Николаевна ненавидела советскую власть за отца и деда, но всю жизнь притворялась и делала вид, что поддерживает.

— Очевидно, она и российскую власть невзлюбила после Чечни.

— Я думаю! Но меня она видела ребенком советских времён. И все время повторяла: «Найди дедов клад чтоб проклятому государству не досталось! Выкопай его и спрячь до лучших времён. Там, глядишь, и американцы раздавят эту красную гадину, и заживёшь ты как у Христа за пазухой». Мечтала она об этом, видать, всю свою жизнь.

— А ты, я погляжу, не дурак! Хоть и не Егорка, а последнюю волю старушки решил исполнить. — Максим восхищенно развёл руками. — По такому случаю, не грех налить по-новой. Тем более, спор ты выиграл — история меня заинтересовала.

Обновив стаканчики, Макс закурил.

— А этот «Аурум» показывает вес клада?

— Ой, он много чего показывает! Настраивается на любой металл, показывает глубину, предполагаемый вес и размер, объём занимаемой площади. Куча настроек фильтрации мусора, подавление звуков, сменный аккумулятор, интуитивно понятный интерфейс. Короче, мечта, а не металлоискатель! Судя по бабушкиному рассказу, дед Степан зарыл клад просто в могилу, не вскрывая гроб. Да и зачем ему это? Он же надеялся вскоре его забрать… Так что копать глубоко не придется. Найдем могилу, и сокровища у нас в кармане!

— Искать придется ночью. Смоленское кладбище оживленное место. Там часовенка Ксении Блаженной находится. Это христианская святая…

— Да знаю я! — Счастливо отмахнулся Адилбек. — Я теперь про это кладбище больше других знаю, перечитал гору инфы в интернете. — Там даже ходить не страшно — центральная аллея освещена как проспект.

— Но мы-то пойдем не по центральной аллее. Выяснил где там наиболее старые захоронения?

— Даже скачал план. И одежду заготовил, и фонарик. Всё лежит дома, включая сапёрную лопату.

— Ну, молодец! Значит так… Если я завтра «заболею» и не выйду на работу, мы…

— Мы едем за металлоискателем!

Азарт охватил ребят. С горящими глазами, перебивая друг друга и выкрикивая тосты, они незаметно приговорили весь коньяк, и вырубились глубокой ночью — пьяные и совершенно счастливые.

* * *

На рассвете Максима разбудил настойчивый стук в дверь. Тарабанили несильно, но монотонно, и явно не собирались прекращать.

Выматерившись, Макс сонно сполз с дивана, обернулся на спящего на другом краю Адила и поспешил накрыть его пледом, доселе, валявшимся на полу.

— Какой дебил… — пробормотал юноша, отпирая замок. За дверью в коридоре, в инвалидной коляске сидел худенький бледный мальчуган с ёжиком бесцветных волос на голове и нездоровыми темными кругами вокруг глаз. Матерная террада застряла в горле, и Максим недоуменно захлопал ресницами.

— Ты кто? — прошептал он, пытаясь вспомнить, был ли такой жилец здесь ранее? Впрочем, в восьмикомнатной коммуналке незнакомым лицам удивляться не приходится.

— Вы слишком шумели, — едва слышно промяукал колясочник, — поэтому я приехал кое-что вам показать.

Инвалид развернул коляску и покатился по длинному коридору в сторону огромного старого зеркала, располагавшегося у самой входной двери на крошечном пятачке прихожей.

«Что за на…» — подумал Макс обескураженно, но последовал за странным визитером.

— Эй! Стой!

Инвалид притормозил прямо у зеркала, повернул коляску к нему, дождался когда подоспеет Максим, и молча кивнул на отражение. Макс по инерции посмотрел в направлении кивка, и волосы на его голове встали дыбом: он в одиночестве стоял по ту сторону зазеркалья, один, без провожатого!

— Ээээээ… — он видел как его глаза расширяются от ужаса, и рот застыл в немом вопле. Но хуже всего, что ЕГО отражение начало жить своей собственной жизнью. Зазеркальный Макс в одно мгновение постарел и ссутулился. Но это не была натуральная старость. Лицо двойника исказила тупая, совершенно дебильная гримаса отстраненности и безразличия. Изо рта потекли слюни, вывалился язык, руки безвольно болтались словно тряпичные.

— Гыгы. — подал голос идиот и показал пальцем на реального Макса. — Беееееееее!

Макс зажмурился, потряс головой и опасливо открыл один глаз: жуткое отражение исчезло. Хватаясь за сердце и бешено вертя головой по сторонам, парень попятился назад. Шаг, другой… Он резко развернулся и бросился в свою комнату. И тут ему в спину раздался собственный голос — мерзкий, старческий и шепелявый:

— Маленький Максик кладик искал,

Маленький Максик могилку копал.

Пытался достать и в ту ямку свалился.

Ударился больно и сразу убился! Ахахахахах!!!

Максим влетел в свою комнату, захлопнул дверь и только с четвертой попытки сумел провернуть ушко замка и запереться — настолько сильно дрожали его руки. Не в силах более сделать ни единого шага, парень сполз по двери на пол и забился в беззвучной истерике. В его голове до утра не умолкал назойливый и гадостный голос: «Ударился больно и сразу убился! Ахахахахах!!!»

И лишь на рассвете измученный юноша провалился в глубокий и небывало крепкий сон. Без сновидений.

* * *

За металлоискателем пришлось ехать самому — Адил слишком плохо себя чувствовал после первой в его жизни пьянки. С трудом удалось вытрясти из мальчика адрес конторы и невнятные инструкции как добраться. Перед уходом Максим сгонял в маленький магазинчик в соседнем доме, и купил две бутылки минералки — себе и приятелю. Заботливо оставив воду у дивана и проверив не забыл ли паспорт, Макс уехал.

Питерский полдень удивил безоблачным небом и ярким солнышком. Остатки мокрого снега окончательно превратились в лужи и неторопливо подсыхали на радость жителям и гостям города.

Макс чувствовал себя слегка оглушенным после почти бессонной ночи, но утренний кошмар теперь казался всего лишь дурным сном. Слишком много жизни в этих улицах, людях, в бесконечном потоке машин и в красивых домах. Слишком много суеты и обыденности, чтобы оборачиваться на глупую игру воображения и забивать голову расшифровкой намеков шального подсознания.

«Я чересчур увлекся мистикой. — уверенно произнес Максим мысленно, — Слишком много книг по черной магии и страшных историй. На самом деле, меня просто впечатлило кладбище. Не каждый день я собираюсь копать могилы по ночам… И вообще — по алкашке сны всегда яркие и реалистичные! Вчера утром тоже какая-то хрень снилась. И ничего! Не помер же! Зато, если клад найдется, про мистику можно будет забыть. Займусь покупкой квартиры, или хотя бы комнаты, и бытовые вопросы выбьют из головы всю эту дурь. Главное — не паниковать сейчас! Не поддаваться! Может быть… если тогда мне удалось перепрограммировать душу, этот клад окажется тем самым обещанным богатством, ради которого я всё и затевал? Пожалуй, к этому всё и идёт».

Мысли о такой близкой перспективе распрощаться с нищетой вознесли настроение до небес, стерев с лица последствия и двух запойных ночей и кошмарных видений. Юноша ощутил прилив сил и бодрости, и словно безмятежный праздношатающийся, решил прогуляться до пункта назначения пешком.

Офис интернет-магазина «Прииск» располагался в глухой части Васильевского острова, в неизведанных дебрях советской промзоны. Максим достал из рюкзака карманную карту Петербурга, и изучив её, понял что не осилит весь путь на своих двоих. Немного опечалившись, парень поплёлся к метро Петроградская, предвкушая, как скоро он купит самый крутой смартфон с картами и GPS-навигатором, собственный автомобиль и целую кучу приятных вещей, на которые до сих пор не смел даже заглядываться.

У подземного перехода со стороны ДК Ленсовета, почти в любую погоду бренчала на гитарах неформальная молодежь. Вот и сегодня — два грязных полупьяных панка, судорожно насилуя расстроенную гитару, отвратительно фальшиво завывали «Пачку сигарет». Неопределенного цвета кепка, явно помоечного происхождения, была практически пуста, не считая насмешливо поблескивающей одной-единственной монетки в два рубля. Этот факт не радовал певунов, и те, домучив «сигареты», решили впечатлить прохожих свежаком:

— Дамы и господа! — заорал дурным голосом гитарист, — Только сегодня и только сейчас! Для тех, кто ценит рок! Новая песня, хорошая песня! Для хороших людей! — Он гоготнул. — Для тех, про кого даже после смерти скажут: «Он был хороший человек»!

Вяло сползающая по ступенькам бабка с тележкой, при этих словах подскочила как укушенная самим сатаной, и поскакала с такой скоростью, какой не могла похвастаться даже в самом энергичном своём возрасте.

Панки заржали и гитарист весело бахнул по струнам.

Макс собирался пройти мимо, он терпеть не мог дурное исполнение. Но фраза «даже после смерти скажут», подействовала гипнотически.

Слова куплета в сознании не отложились, но припев… Макса прошиб холодный пот. Обладая прекрасным музыкальным слухом, парень моментально уловил в мелодии нотки похоронного марша Баха:

«Пам пам парам! Он хороший человек! — истошно орали неформалы, скривив рожи от натуги. — Пам пам парам! Был хороший человек!»[2]!

Передернувшись от отвращения, Максим мысленно плюнул в сторону идиотов и поспешил спуститься в метро. Однако припев незнакомой песни намертво въелся в мозг, вертясь и не замолкая ни на секунду. Он пытался заглушить мелодию похоронного марша, вспоминая другие композиции, но едва стоило расслабиться, как снова всплывало: «Пам пам парам, Был хороший человек»…

Доехав на метро до станции Приморской, Макс ещё около сорока минут плутал по незнакомым окрестностям, выспрашивая дорогу до Парусной улицы. В конце концов, ему удалось переключиться на другую песню, и к офису интернет-магазина парень подходил, беззаботно напевая:

— Плюй свысока на любого мудака!

Если хер на всех забить, можно очень славно жить!

Лалала лалала лалала лала лала!

В офисе «Прииска» у Максима даже не поинтересовались зачем ему понадобился столь продвинутый металлоискатель. Вместо расспросов выдали договор аренды на трех листах, и пока он заполнял, тщательно изучали паспорт и бланк регистрации.

— Сам рисовал. — Баянно пошутил Макс, но администратор никак не отреагировал.

В договоре детально прописывалась материальная ответственность за порчу или утерю металлоискателя, стоимость аренды и пеня за просрочку. Отдельный лист был посвящен уголовной ответственности за использование аппаратуры в незаконных целях.

— В металлоискатель встроен GPS-навигатор. — Наконец подал голос администратор, после того как перечитал заполненный договор. — Деактивировать его можно только разобрав инструмент до последнего винтика. В случае незаконного использования, вся ответственность лежит на вас. Мы отслеживаем передвижение металлоискателя по спутнику, и по первому же требованию, передаем информацию в правоохранительные органы.

— А как же паспорт в залог? — удивился Максим, — Это же незаконно. Полиция никак не реагирует на такое нарушение?

— Мы сотрудничаем. — спокойно ответил представитель компании. — В некоторых случаях мелкие нарушения себя оправдывают. С вас две тысячи сто двадцать пять рублей. Карта? Наличные?

Металлоискатель «Аурум-2020» в собранном виде помещался в небольшой мешок-рюкзак, и весил полтора килограмма. В дополнение к нему прилагалась книжка-инструкция, подробно и пошагово описывающая как процесс сборки так и все тонкости эксплуатации.

Максим предусмотрительно зашел на обратном пути в гипермаркет у Приморской, и купил необходимые для вылазки вещи: батарейки для металлоискателя и для фонарика, две пары садовых перчаток, упаковку фасовочных пакетов, влажные салфетки, бельевую веревку, четыре банки безалкогольного энергетика, несколько шоколадных батончиков и пару чекушек дешевой водки на случай встречи с кладбищенскими бомжами. Поразмыслив, заглянул в аптеку и взял валерьянку и валидол — всё-таки кладбище и всё-таки ночью.

Заходя в вестибюль станции метрополитена, он снова услышал навязчиво-прилипчивый мотив, и пьяный голос грязного панка истошно заорал:

«Пам пам парам, Был хороший человек!!!»

От неожиданности Максим аж подпрыгнул и в панике завертел головой, пытаясь выискать в толпе проклятого певуна. Хотя знал что не найдет: это была другая станция метро. И это был другой голос. Такой же самый, но другой. Потому, что звучал в голове.

* * *

Вернувшись домой, Макс застал проснувшегося Адила в весьма сносном состоянии здоровья и расположении духа. Мальчик наделал бутербродов с колбасой и сыром для друга, и только с сыром для себя. Запивая бутики чаем, он сидел на краю дивана скрестив ноги по-турецки, и увлечённо ковырялся в своем смартфоне.

— Хорошо что я знаю пароль от мамкиной страницы Вконтакте! — радостно поприветствовал он приятеля, — Классуха написала ей что я сегодня в школу не явился. Я ответил что сын плохо себя чувствует и, возможно, пропустит занятия ещё и завтра. И тут же удалил эти сообщения. Всё-таки, контакт круче телефона!

Максим аккуратно положил на стул рюкзак с металлоискателем и включил чайник подогреть воду.

— Ты чего колбасу не ешь? — хотя тут же понял ответ. И Адил подтвердил, картинно скривившись и высунув язык:

— Свинина. Брррррр…. Достал металлоискатель?

— Разумеется! Они, кстати, по GPS будут отслеживать наши перемещения. И с полицией сотрудничают в случае чего. Так что если найдем могилу с сокровищами, нужно будет потом аккуратненько её засыпать и утрамбовать. Чтобы следов не осталось и в ментовку никто не настучал.

— Почему если? — Адил допил чай и деловито потянулся за металлоискателем. — Я делаю скидку на то, что мы можем не найти клад сегодня — кладбище большое — но завтра или ещё через пару дней точно отыщем. Бабушка Клава не врала. А старые захоронения на Смоленском не перекапывают, это же история!

— Всегда существует вероятность, что сокровища выкопали до нас. Втихушку. Никому не говоря и ни перед кем не отчитываясь. Мало ли кому ещё твоя бабушка Клава рассказывала историю семьи? Или сын её, Егор, друзей на поиски привлекал. Ты же не в курсе как оно было на самом деле. А людям со старческим маразмом доверять себе дороже.

Пока Макс перекусывал, Адил разложил на диване детали металлоискателя и углубился в инструкцию. На слова друга он лишь рукой махнул:

— Всё может быть! Я верю, что Аллах неспроста послал нам несчастную бабушку. Она так сильно мечтала чтобы клад не достался государству, что мы исполним её мечту.

Металлоискатель действительно оказался интуитивно прост в эксплуатации, и ребята за пять минут его собрали и поставили на подзарядку. Инструкция пригодилась лишь для изучения настроек и режимов.

— Ты батарейки купил? Не хочется остаться без инструмента если аккумулятор сядет в самый неподходящий момент.

— Сомневаешься? — нарочито сердито рявкнул Макс и ребята дружно прыснули от смеха.

Через час Адил отправился домой чтобы помыться, переодеться и взять заготовленные вещи — сапёрную лопатку, ещё один фонарик, резиновые сапоги и старую одежду, которую не жалко будет испачкать на кладбище. Ещё нужно было создать видимость пребывания дома после школы, и детально списаться с одноклассником Назимом, чтобы тот железно подтвердил пребывание Адила у себя и этой ночью. Хотя это была лишь дополнительная предосторожность — родители доверяли сыну беспрекословно, с младых лет воспитывая в нем богобоязненность, честность, уважение к старшим и самостоятельность. Сами они работали с утра и до позднего вечера, не кичась наличием российского гражданства и помогая бесчисленной родне из Узбекистана. Адилбеку было невыносимо совестно обманывать отца и мать, прогуливать школу и напрягать одноклассника подтверждать свои истории. Но мальчик оправдывал себя тем, что когда сокровища будут найдены, это позволит родителям отдохнуть от трудов и заметно улучшит их материальное положение. Не то, чтобы семья нуждалась в чём-то особенно, но весь их достаток зиждется на тяжелом каждодневном труде, поздних возвращениях домой и бесконечной нечеловеческой усталости. Адил беспрестанно молился, прося у бога прощения за своё враньё и за то, что придется врать в будущем, объясняя откуда взялся клад. Но скоро у двоюродного брата свадьба, и как будет здорово подарить ему деньги дважды: сперва подкинуть пару сотен тысяч на организационные расходы, затем вручить конверт с пятистами тысячами в качестве свадебного подарка. Золота там много, ведь банковских карт раньше не существовало, и люди хранили ценности в сундуках и сейфах. К тому же, старинные деньги имеют нумизматическую ценность. Должно с лихвой хватить и самому Адилбеку и Максиму.

«Как будет здорово, если сокровищ окажется целый огромный ящик и нам с Максом хватит на всё-всё-всё задуманное! Без него я бы не достал металлоискатель, и сам наверняка бы испугался ходить по кладбищу ночью. Хоть и собирался, но сейчас думаю, что переоценил свою смелость. Он заслуживает получить половину, ведь я тоже узнал про клад случайно. А жадность большой грех. Я покажу Аллаху, что я щедр и справедлив! И пусть Он будет ко мне милосерден».

* * *

В половину десятого вечера, нагруженные экипировкой, друзья вышли из дома Макса и направились к Каменноостровскому проспекту, на остановку первого автобуса. Еще вечером небо затянули серые тучи, и теперь, в ночное время суток, оно казалось беспросветно черным и низким. Конечно, центр Петроградки был ярко освещен бесчисленными фонарями, рекламными щитами, витринами магазинов и светом фар бесконечной вереницы машин. Но это центр. Ребята закономерно предположили, что в дебрях старой части Смоленского кладбища их ждет чудесный густой сумрак — необходимый союзник их важной миссии. Мало кто возжелает прогуляться у могил в холодную зимнюю ночь, даже при плюсовой температуре — сыро, грязно, холодно и темно. К полуночи даже у часовни Ксении Блаженной наверняка иссякнет ручеек паломников, и можно будет аккуратно, не приближаясь к освещенным фонарями тропинкам, исследовать захоронения и около святыни.

Быстро подошел первый автобус, и менее чем через тридцать минут, ребята вышли прямо у кладбищенского забора. Калитка на Корниловскую дорожку в это время была уже заперта, центральный вход, скорей всего, тоже. Но через центральный они входить и не собирались — мало ли, камеры повесили и охрана засечёт ночных гостей. Мальчишки этого не знали и не желали искушать судьбу. На кладбище залезли через забор со стороны улицы Беринга — благо, поздним вечером движение здесь было не особо оживленным.

Пробравшись по тропинке через густую лесопосадку, они вышли к захоронениям. В этой части кладбища оказалось мало деревьев, и ребята без фонарей рассмотрели в полумраке невысокие ряды современных могил.

— Здесь новые участки. — Возбужденно прошептал Адил, вцепившись Максу в куртку и с любопытством озираясь по сторонам.

Максима накрыл инстинктивный животный ужас при виде многочисленных очертаний крестов и невнятных силуэтов памятников. Мигом вспомнились все детские страшилки про кладбищенских мертвецов, демонов и неупокоенные души. А до кучи, истории нападения бомжей и диких собак. И чего он испугался больше, сам понять не мог.

— Мааакс! — нетерпеливо потряс его руку подросток, и в темноте его широкое азиатское лицо обрело зловещие черты. — Зассал, что ли?

— А? — выдохнул парень не выходя из ступора.

— Ты чего? Штаны обмочил? — продолжал теребить его куртку Адилбек.

Обидное замечание немного привело в чувства, и Максим судорожно сбросил с себя мистическое оцепенение.

— Куда идти? — нарочито бодро буркнул он и поёжился, словно от холода, хотя был одет в очень тёплую парку.

— Не бойся, мы под покровительством Аллаха. Он дал нам знания про сокровища, он же и защитит нас от гулей и шайтана. — Уверенно прошептал Адил и достал смартфон. Максим моментально вспомнил слова незнакомца, услышанные во время триповых галлюцинаций, о том, что всех богов придумали люди. Эта мысль не придала оптимизма, и парень мысленно съехидничал:

«Ага, защитит. Учитывая, как вы воюете между собой из-за расхождений в толковании Корана, и гибните сотнями и тысячами, я бы не надеялся на защиту твоего божества».

Но мальчик, казалось, совершенно не боялся находиться на кладбище. Макс не знал, что только молитвы и присутствие старшего приятеля, придавали Адилбеку мужества. Подросток решил во что бы то ни стало перебороть все страхи, и добыть клад ради счастливого будущего.

— Идем воон по той тропинке и выходим на Московскую дорожку. — Наконец сказал он, указывая пальцем в черноту. — Потом свернем на Кадетскую и дойдем до Петроградской. По правой стороне от неё самые старые захоронения. Неизвестно когда был похоронен предок жандарма Степана, но лучше начинать с тех могил что постарей.

— На Петроградскую? — переспросил Максим, и Адил хихикнул.

— На дорожку Петроградскую.

Они осторожно двинулись в путь, попеременно оглядываясь по сторонам и стараясь не шуметь. На широких, обозначенных на карте тропах, фонарик им не понадобился — дорога различалась вполне сносно. Но чем дальше вглубь они продвигались, тем выше и гуще становились деревья, чьи раскидистые ветви даже без листвы умудрялись загородись низкое черное небо, погружая путников в беспроглядную тьму.

Максим включил фонарик, и на очередном перекрестке с узкой тропинкой, Адил шепотом скомандовал остановиться. Достали металлоискатель и принялись его настраивать, благо, сенсорный дисплей имел собственную подсветку. Максим закурил. Через десять минут Адил, левой рукой придерживая огромные наушники, взял в правую инструмент за ручку, и приподнял, демонстрируя готовность:

— Годится. Я звук выставил на минимум. Глубина до двух метров, площадь предполагаемых залежей не меньше двадцати квадратных сантиметров. То есть, на кольца и зубы он реагировать не будет. Во-первых, по размеру не подойдут, во-вторых, трупы глубже закопаны. Идем?

Макс ещё в начале пути приказал себе заглушить все страхи, и теперь лишь нетерпеливо ждал скорого результата.

— Фонарик. — Напомнил он, кивая на шапку друга.

— Знаю. — Адил включил маленький фонарик, пристёгнутый на ремень поверх шапки, как у шахтёра.

Ребята свернули направо и медленно побрели по узкой тропинке вдоль старых могил. Над каждой из них мальчик проводил кругом металлоискателя, смотрел на дисплей и шёл дальше. Продвигались молча в почти абсолютной тишине, только листья шуршали под резиновыми сапогами да слабый ветер колыхал верхушки деревьев. Очень быстро Максим понял, что для обследования всего кладбища им и месяца не хватит при условии еженощных вылазок. При первой же передышке, он раздраженно спросил приятеля:

— Ты когда кладбище изучал, не мог составить список всех однофамильцев своей бабы Клавы? Мы бы сперва по этим могилам прошлись, чем выискивать непонятно где. Какая у неё фамилия была?

— По мужу Стеценко, девичья Волохонская. Только не держи меня за идиота если сам не отражаешь! Я же русским языком тебе сказал, что неизвестно в чью могилу Степан зарыл ценности. Какого-то родственника, но какого, бабушка Клава сама не знала. Если бы всё было так просто, Егор давно бы раскопал семейный клад и смылся с матерью из коммуналки. Может и в Чечне не погиб… Совсем меня за лоха держишь!

— Ну не сердись. — Максиму стало стыдно за свой наезд на подростка. Это всё страхи. Как ни старайся держать себя в руках, но кладбищенская атмосфера давит угнетающе. Она обнажает чувства до предела, придушивает разум и смеётся над логикой. Невозможность перебороть инстинктивный ужас перед смертью, трансформируется в злость на себя самого, и эта злость ищет выход. Её необходимо победить, отвлечься, закрыть доступ деструктивным мыслям и погрузиться в какое-либо занятие. — Давай теперь я поведу.

За три часа безрезультатных блужданий они оба устали так, словно проболтались здесь без отдыха трое суток. Когда чувства накручены по максимуму, час и вправду идет за сутки. У старых могил почти не было ограждений, и металлоискатель легко проплывал над землей, но тропинка постоянно виляла, обходя плиты разрушенных могил, торчащие из-под земли обломки надгробий, кресты, штыри и полусгнившие лавочки. Фонарик не всегда успевал выхватить из темноты препятствие, и ребята несколько раз спотыкались и падали, хоть и без особых повреждений. Однажды они услышали приглушенные расстоянием голоса — мужской и женский, и через несколько метров сообразили, что выходят к часовне Ксении Блаженной. Не желая встретиться с ночными паломниками, они свернули на несколько градусов правее и продолжили путь, колдуя металлоискателем над каждой могилой.

— Хуже всего, — проворчал заметно выдохшийся Адил, — что мы не составили план и пропускаем могилы до которых трудно добраться. В следующие разы мы рискуем пересечься с этим маршрутом и это затянет поиски на неопределенный срок.

Максим хотел было ответить, что следующего раза не будет, но решил не расстраивать подростка раньше времени. Вместо этого, он извлёк из рюкзака шоколадные батончики и две банки безалкогольного энергетика.

— Ничего, побродим здесь пока совсем не надоест. Сейчас нам никто и ничто не мешает. Сильно устал?

— Нееет! — Заверил Адил, но взяв предложенный перекус, завертел головой в поисках места куда бы присесть. — Чёрт! Всё такое мокрое! У нас в кладовке рыбацкий стульчик валяется, порванный. Завтра зашью и возьмём с собой — можно будет отдыхать хотя бы по очереди.

Максим достал из кармана мобилку, и жуя батончик, произнес с набитым ртом:

— Начало второго. До скольки будем ходить?

— До рассвета. — С таким же набитым ртом ответил приятель. После перекуса он совершил свои религиозные пассы руками, воздал молитву благодарности и добавил:

— О Аллах! Будь добр к нам! Укажи нам путь к цели и приведи кратчайшей дорогой! Твоё покровительство лучший компас в мире! Иншаалла!

Макс по инерции посмотрел вверх, видимо, желая узреть божественного покровителя, но не обнаружив над головой ничего кроме ветвей деревьев, мысленно выматерился и отошёл помочиться.

Спустя ещё час поисков, Максим и сам не заметил, как завёл внутренний диалог то ли с самим собой, то ли с персонажем своих шалфейных галлюцинаций. Во всяком случае, обращался парень мысленно именно к тому собеседнику.

«Ну ладно, пускай ты меня отговаривал. Но в конце-то концов я настоял на своём. Ты пустил меня в хранилище из которого пахло богатством. Богатством! И я верю, я чувствую что клад предписан нам свыше. Или не свыше, а наоборот — от дьявольских сил материального мира. Но в любом случае, он наш!..

…Ну продал я душу! Переключил её на другую волну. И что во мне поменялось? Я стал грабить? Убивать? Жрать младенцев? Ничего подобного! Я такой же каким был до встречи с тобой, и зла во мне не прибавилось. Разве плохо хотеть денег? Разве большой проступок раскопать гнилой ящик и присвоить себе ценности у которых всё равно нет хозяина? Даже мертвец этот, в чью могилу клад зарыт, он тем более не хозяин и ему вообще плевать потревожим мы его или нет. Это Степану может быть не все равно, но он давно сгнил в какой-нибудь общей могиле с кучкой других политзаключенных. Интересно, люди, которые погибают вместе, и трупы которых сбрасывают в одну яму, их души видят друг друга сразу после смерти?…»

Мысленный монолог прервался, когда Максим едва не сбил с ног застывшего на месте Адилбека. Тот даже не пошевелился. Заглянув за плечо мальчика, Макс увидел, что на дисплее металлоискателя мигают какие-то цифры и идет вычислительный процесс. Они с приятелем переглянулись.

— Что нашёл? — выдавил Макс из вмиг пересохшего горла.

— Смотри! — Шёпотом отозвался Адил. — Ширина 63 сантиметра, высота 39, глубина залежа 97 сантиметров.

— Перезагрузи систему и проверь ещё раз. — Быстро скомандовал парень, и подошёл к кресту, торчавшему у изголовья могилы. Наклонившись, он высветил фонариком полустертую от времени надпись:

— «Архіповъ Іннокентій Петровіч. 1868–1911», — с трудом разобрал парень и почесал подбородок. — Тааак… Степана расстреляли в семнадцатом или восемнадцатом, короче, в начале революции. Он зарыл награбленное в могилу родственника. Эта вполне подходит.

Адилбек подтвердил что металлоискатель по-прежнему срабатывает и выдает такой же самый результат. Шустро извлечённая из рюкзака сапёрная лопатка упала на могилу. Чехол от неё полетел в одну сторону, рюкзаки в другую.

— Я начну! — Возбуждённым шёпотом почти прокричал мальчик, дрожащими руками выключая дисплей металлоискателя и откладывая его за рюкзаки. Максим «угукнул» и закурил.

Утрамбованная временем почва поддавалась с трудом, жалобно скрипя камешками и сопротивляясь корнями соседних деревьев. Как не силился паренёк, остриё лопатки входило в землю только на треть, голые ладони вспотели и заскользили по лаковому черенку.

— Не хочет, гадина! — хрипел Адилбек, но не сдавался.

Макс неспешно докурил, надел строительные перчатки и забрал инструмент.

— Покопаешь когда я сниму верхний слой.

Под напором крепкого взрослого парня, всю жизнь проработавшего в деревне, дело заспорилось. Чтобы не напрягать спину, он встал на одно колено и задействовал в работе только силу рук. Под монотонный хруст сдающей свои позиции могильной земли, внутренний диалог возобновился.

«Ну что, приятель, прими мою благодарность. Признаюсь, уж потерял всякую надежду на твою помощь. Но сделка есть сделка. Пусть теперь я не реинкарнируюсь в какого-нибудь одухотворенного мессию, зато в этой жизни поживу как белый человек. И опять-таки, возвращаясь к нашим баранам, дай мне озарение по поводу греха. Вот Адик верит, что Аллах накажет его за присвоение чужого клада. Если бы он умер сейчас с этой верой, то увидел бы в своих посмертных глюках ад? Мучился бы? Я-то теперь знаю что это просто видения и могу их прогнать… Да что там! Я их просто не увижу! Настропалю свой мозг сразу переключиться на реинкарнацию, даже жалеть не буду ни оставленное на земле богатство, ни эмоциональные привязки, ни-че-го переходящего. Просто отпущу эту жизнь и пойду в следующую. И хоть ты говорил, что память изживается с личностью, и значит я не буду помнить свои планы, могу ли я запрограммировать подсознание чтобы родиться в нормальных условиях? Нет, ну правда же! Послать на хер нищету и разжиться деньжатами без ущерба окружающим — какой это к чёрту грех? Любой здравомыслящий человек поступит так же само! Чувак, ты явно просто не хотел делиться информацией!»

— Ты знаешь сколько стоит золотой червонец того времени? — перебил его монолог Адил.

— Не приходилось интересоваться. — Кряхтя ответил Макс.

— От пятнадцати косарей за монету! Весит она восемь с половиной грамм, а золота в ней только на грамм меньше. Девятисотая проба. Даже если как лом сдавать, офигенно выгодно! На сайта пишут, что изделия такой пробы принимают по два косаря за грамм. То есть, монеты в очень плохом состоянии все равно можно сдать по пятнашку за штуку. А в хорошем за 25–30 косарей на аукционах. И это минимум! Цена на каждый конкретный червонец зависит от кучи факторов: год выпуска, количества штук и монетного двора. А ещё нам могут попасться редкости. Например, в 1906 году отчеканили всего десять червонцев и два из них до сих пор не найдены. Если такая монета попадется нам здесь, то стоимость её исчисляется сотнями тысяч баксов… Баксов, Макс!!!

— Ладно-ладно, я понял что ты хорошо подготовился. — Максим искренне рассмеялся и свалился на землю, желая дать своим затёкшим ногам немного отдыха. — То, что нас ждёт распрекрасное будущее я уже понял. Ты, главное, не начинай продавать всё сразу. По закону, любой не принадлежащий тебе клад необходимо отдать государству. И десять процентов, кстати, будут рассчитаны исходя из государственной оценки. Чиновники по-любому оформят клад чтобы поменьше заплатить, например, как лом. И вообще, чёрное копательство разве не уголовно наказуемо?

— Да там чёрт ногу сломит! Я пытался выяснить, но понял только то, что в случае проблем надо сразу давать на лапу.

— За вандализм, мародёрство и незаконное вскрытие могил по-любому есть статья.

— Само собой, это я запомнил. Первая часть это штраф, а вот за вторую можно до трёх лет схлопотать. У нас самое оно — «совершение группой лиц по предварительному сговору». Но кроме могил, есть отдельная ответственность за «черное копательство» в целом, и вот тут мазня полнейшая! Металлоискатели вроде запретили, но купить их не проблема. Точных определений что является археологической ценностью, а что нет, тоже не существует. Ясно только про оружие, это гарантированная уголовка. А про золото и монеты сплошная вода. Ничего вразумительного! Разобрал только, что любую находку надо сдать ментам, и если через пол года хозяева не найдутся, то можно себе забирать.

— Разумеется, так тебе золото и отдали! Даже без археологической ценности его заграбастают, а тебя посадят чтоб под ногами не путался и не мешал его присваивать. Короче. — Максим поднялся и возобновил копание. — Продавать начинаем наименее ценные вещи. Спросят откуда (а спросить могут только менты), отправляй всех ко мне. У меня прапрадед был красноармейцем. Ничерта про него не знаю, кроме того, что сгинул где-то под Екатеринбургом. Прабабка моя померла лет десять назад на девяносто первом году жизни и про своего батю рассказывала только то, что он был красавчиком и бабы за ним ссались. В случае расспросов, я скажу, что нашёл на горище в старом хламе письмо от прапрадеда, где он рассказывал, что спрятал клад в лесу недалеко от деревни. Похер что он писать не умел и прабабка моя до конца своих дней едва по слогам читала. Предки за сотню тысяч всё что угодно подтвердят. Письмо я сжёг, а клад выкопал. За месяц до моего отъезда у нас собака издохла от старости, и я ходил в лес яму копать. Вернулся, а пьяный батя труп уже утащил на свалку. Я на морковное поле спешил — кроме подработки у частников денег в деревне взять было не откуда, а я на Питер копил — так вот, не похоронил я тогда моего Крюгера. А потом уже не стал ходить искать… Короче, яма там очень кстати имеется, и если за меня возьмутся серьёзно и захотят проверить, пусть проверяют.

— А экспертиза земли с ящика? — блеснул познаниями в криминалистике Адилбек. — Земля то въелась небось, не отмоешь даже доместосом.

— А на кой тебе ящик сдался? Если он не из чистого золота, то распихаем клад по рюкзакам, а ящик оттащим к ближайшей мусорке — вон их сколько вдоль центральных аллей.

— Тогда уж лучше кинем в Смоленку. Это река, которая течёт с северной стороны кладбища. Концы в воду и толкай свою легенду про красноармейца. Кстати, откуда бы он мог сокровища натырить?

— А я почём знаю? Не обязан же я знать всю биографию родни до седьмого колена. Всегда можно сказать что происхождение семейных ценностей неизвестно.

За разговорами Максим и не заметил, как сменил сидячее положение на лежачее. Рука с лопатой опускалась всё глубже, и доставать грунт становилось всё неудобней. Адил попробовал сменить приятеля, но от его потуг почти не было толку — на глубине ещё более массивные корни деревьев требовали грубой мужской силы.

— Каждый раз попадая по чёртовому корню, думаю, что это крышка ящика! Не могли, суки, организовать своё кладбище в поле! Хотя откуда в Питере поля…

В очередной раз вонзая лопатку со всей дури дабы размягчить грунт, Максим услышал резкий глухой звук и почувствовал, как остриё упёрлось во что-то твёрдое. Ещё удар по соседству, ещё…

— Если это гроб, я просто офигею… — задыхаясь пробормотал он, и принялся выгребать землю ещё яростнее.

Прошло ещё двадцать минут, прежде чем удалось оголить крышку ящика по периметру. Свет фонарика выхватывал плоскую деревянную поверхность с железными кольцами по четырём краям. Вероятно, когда-то к ним была привязана верёвка, но от времени она сгнила.

Максим похвалил себя за предусмотрительность, и показав Адилу руки, по плечи испачканные землёй, попросил того достать в своём рюкзаке верёвку.

— Вот теперь, Питер, спасибо за деревья! — когда, лёжа на животе, парень затянул меж кольцами последний узел, мальчик, по его команде, закинул другой конец верёвки на толстую ветку ближайшего дерева. — Я буду тянуть, а ты смотри как выходит, и если зацепится за что — поправляй.

Шустро поднявшись, Максим подскочил к верёвке и что есть сил потянул на себя. Чем ближе придвигался момент открытия заветного сундука, тем дальше отступала усталость. С каждым последующим движением, дури становилось ещё больше.

— Идёт? — прорычал он, повиснув на руках всем телом. Ноги, медленно, но уверенно, из вертикального положения, принимали горизонтальное.

— Ему земля мешает… — Закряхтел в ответ Адил. — Еще сантиметров двадцать, и я смогу потянуть ящик на себя! Давай на раз-два!

— Давай. Готов?

— Ага!

— Раз-два, взяли! — С синхронным рыком парни потянули каждый свой конец верёвки на себя: Максим к земле, а Адил в сторону от ямы.

— Пускай! — Мальчик едва успел отскочить и не удержавшись на ногах, шлёпнулся на спину. Ящик глухо впечатался в землю, и верёвка, тонкой змейкой, стекла на его грязную крышку. Не отрывая глаз от добычи, ребята в унисон выдохнули счастливое «дааааааа».

Ящик был добротно заколочен огромными гвоздями, и чтобы снять верхнюю крышку, пришлось попотеть не меньше чем при копательно-извлекательных работах. Не считая хруста ломаемых досок, тишина на кладбище стояла поистине кладбищенская. Даже ветер стих. Поэтому у Максима чуть сердце не остановилось, когда мобилка в его куртке заверещала сигналом смс-сообщения. Заверещала в тот самый момент, когда последний гвоздь, выгинаясь, покидал своё столетнее древесное пристанище и державшаяся на нем крышка, съехала на бок, более не делая секрета из содержимого сокровищницы.

«Я же убрал звук!» — панически озираясь, захлопал по карманам парень. Адил инстинктивно пригнулся к земле и замер.

Свет от маленького дисплея старой чёрно-белой «Нокии» показался неестественно ярким, слепящим. И не столько из-за окружающей темени, сколько из-за взвинченных нервов и боязни быть застуканными за незаконным занятием.

Максим даже предположить не мог, кому он мог понадобиться глубокой ночью. Разве только оператор сотовой связи прислал уведомление о недостатке денег на счёте. Чисто механически он зашел в сообщения, и первое что увидел — «номер неопределен». Открыл. Прочитал, ничего не понял и перечитал ещё раз:

«Остановись. Прочитай. Задумайся. Бог любит тебя и даёт последний шанс! Найди спасение в Его любви и разорви дьявольские путы. Не поддавайся искушению гордыни, прими свой крест со смирением, и будет тебе Царствие Небесное».

— А не пошел бы ты на хер… — раздосадованно пробормотал парень и сунул мобилку в карман.

— Кто это? — шепотом спросил Адил, не переставая всматриваться в темноту.

— Шутник какой-то. Нечего людям делать по ночам. Не спят, не трахаются, — он кивнул в сторону добычи, — деньги не зарабатывают. Короче, ни себе ни людям. Давай клад смотреть.

Оба присели на корточки возле ящика. Адил наклонил наголовный фонарик так, чтобы его свет струился вниз. Максим взял свой фонарик в левую руку, а правой осторожно приподнял плотную ткань, которой было накрыто содержимое ящика. Внутри оказалось много разнообразных коробочек — маленьких, больших, прямоугольных, круглых, плоских, деревянных и железных. Еще мешочки и свёртки. Адилбек нетерпеливо извлёк большую плоскую металлическую коробочку, и со словами «тяжёлая какая», открыл крышку. Коробочка доверху оказалась набита серебряными рублями с профилем Николая II.

— 1899 год. От одной до пяти тысяч каждая. — Восхищенно присвистнул мальчик. — Металлоискатель мы уже окупили.

В Максиме проснулся исследователь, поэтому процесс открывания-разворачивания представился даже более увлекательным, чем сами сокровища. Вот ещё одна коробочка, на сей раз завернутая в кожаный лоскут, наверное чтобы уберечь от влаги. Внутри лежала толстая пачка царских десятирублевых купюр. В круглой деревянной шкатулке оказалось семь вертикально сложенных и обёрнутых бумагой «сосисок», по десять золотых червонцев в каждой. Адил внимательно изучил одну монету и весело сообщил:

— Не империалы, конечно, но золотые.

— А что такое империалы?

— Тоже золотые николаевские червонцы, только тяжелее, эксклюзивней и намного дороже. Их намнооооого меньше выпускалось.

В большом тряпичном свёртке мальчиков ждали ювелирные изделия. Максим никогда не видел бриллиантов вживую, но благодаря книгам и телевизору знал как те выглядят и что стоят поболее золота. Мальчик тоже не пас задних.

— Ого!!! Вот это темный камень точно рубин, а это янтарь. А вот кольцо с брюликом! И серёжка, где-то вторая должна быть…

— Ты что, по камням тоже готовился? — с нарастающим раздражением спросил Макс.

— Не-а. У нас, мусульман, принято дарить своим женщинам драгоценности. Это показатель не только успешности мужа, но и его любви. Поэтому женщины одевают всё, что есть, когда выходят в люди. Золото в Узбекистане дешёвое, а вот бриллианты везде роскошь. Все бабы мечтают о бриллиантах! Теперь я смогу подарить маме такие украшения, каких нет ни у одной её подружки!

Вот теперь Максим взбесился не на шутку! Когда он увидел изделия с бриллиантами, в голове промелькнула мысль — забрать их себе. Под любым предлогом. Оставить пацану монеты, банкноты, при делёжке подсунуть менее ценные украшения. Но оказалось, что паренька не проведешь. Это было просто невыносимо!

«Зачем сопляку бриллианты? Увешать свою старую узкоглазую мамашу как новогоднюю ёлку? Чтобы та просто выпендривалась перед подружками? Как обезьяна? О госсссссподииии! Тупорылая сморщенная узбечка-повариха будет носить на себе миллионы, а он, Макс, толкать монетки по ломбардам, боясь засветиться в одном месте дважды?! А не офигел ли пацан? Распоряжается кладом словно он его собственный, хотя мы имеем равные права!»

— Посмотри! — В голосе Адилбека послышались нотки восхищения. — Тысяча семьсот пятьдесят пятый год! Какая красота! Екатерининская пятирублёвка!

— Золото? — задумчиво покосился на монету Максим.

— Да неважно! Она сама по себе стоит как квартира в Питере! Здесь три штуки, поделим по общей сумме клада.

Ценностей, извлекаемых из ящика, всё не убывало. Несколько карманных золотых часов (Макс на них даже не поглядел), облигации государственного займа, ещё два свёртка с украшениями и даже медная коробочка с золотыми коронками. Большое евангелие в кожаном переплёте, то ли золотой то ли позолоченный подсвечник, набор серебряных чайных ложек и «паспортная книжка» на имя Юрия Прохоровияча Гудко, 1869 года рождения, православного, учителя.

— Видать, подготовился этот Степан к бегству от большевиков, надеялся пересидеть, документом запасся, золото припрятал. Думал, вернётся к счастливой жизни, но не судьба.

— Не судьба… — Автоматически пробормотал Максим, думая совершенно о другом: «Все нормальные люди называют узбеков „русские негры“. И правильно! Припёрлись в Россию работать, пусть работают! Кто ему давал право командовать? Почему я должен позволять пацану решать всё за себя? Ему и так всю жизнь везло сказочно! Родился в Питере, живёт в собственной коммуналке, предки обеспечивают… Я бы тоже хотел иногда приходить куда-нибудь на подработку на пару дней в неделю, чтобы заработать на карманные расходы, а не вкалывать как проклятый фактически за еду!

И общался я с ним, только потому, что больше не с кем было. Успешные люди смотрят на автомойщиков свысока, как на обслугу, а с быдлом местным я чуть не спился к чертям. Но теперь у меня будет другой социальный уровень! И малолетний чурка пусть идет нахер! Это моё золото! Я продал душу за этот клад! Я! Он был просто инструмент для достижения цели. И когда рабочему говорят: „Чувак, ты выиграл миллион!“, инструмент летит в топку!»

В голове послышался щелчок, тёмная густая энергия поднялась из земли и заполнила все внутренности от кончиков пальцев ног до макушки. На задворках сознания, в мозгу, собственный голос недоверчиво пискнул:

«Вы считаете, что ради денег я смогу убивать?»

И второй голос, принадлежащий мужчине из шалфейных галлюцинаций, уверенно ответил:

«Запросто! Если это покажется тебе необходимым».

Тело налилось ледяной чужеродной силой, которая агрессивной дрожью принялась вырываться вовне, выворачивая руки в неконтролируемых конвульсиях. Что-то сжало виски и дернуло изнутри. Максим больше собой не владел.

Он схватил веревку, при помощи которой ещё несколько минут назад они с Адилом вытаскивали ящик, резко накинул мальчику на шею и затянул. Зажмурившись до максимального напряжения мышц, так, что уши заложило, Макс навалился на хрупкое тельце всем весом, повалил на землю и что было дури, потянул концы веревки в разные стороны. Ничего не слыша и не чувствуя, он просто тянул. На каких-то задворках сознания, на внутреннем экране, мелькал фрагмент документального фильма, где говорилось, что задушить человека не так просто как показывают в кино.

Максим боялся услышать крик или хрип, поэтому утробно ревел сам. Боялся встретиться взглядом, поэтому лежа на спине жертвы всем телом, отворачивался в сторону. Боялся отвечать на вопрос «За что?», поэтому не мог остановиться…

Отпустило так же неожиданно и резко, как и началось. Обессиленные руки разжали веревку, парень с трудом отвалился от тела мальчика и упал на спину. Сквозь нависшие над головой ветви деревьев, в просвете черных туч он увидел одинокую звезду.

— Нет… Нет. Неееееет!!!!.. — простонал он и зарыдал, сжимая голову руками.

Валерьянка не принесла морального успокоения, но эмоции улеглись и вернулась способность мыслить рассудительно. Одного взгляда на Адила оказалось достаточно, чтобы понять — мальчик мёртв. Его голова была неестественно вывернута в бок, глаза открыты, из носа и уголков рта стекала кровь. Наголовный фонарик в процессе борьбы слетел и теперь валялся на земле, молчаливым упрёком направляя свой луч на проклятый ящик.

Отвернувшись от трупа, Максим поднял фонарик, выключил его, решив, что света от собственного будет достаточно, и прислушался. Посторонних звуков не было.

— Прости… — еле слышно прошептал он, не глядя на тело. — Я не знаю как… как это случилось…

«Вот конечно, сразу он тебя и простил. Ты же ничего плохого не сделал, просто шею сломал ребёнку. Это всё равно что на ногу наступить — извинился и конфуз исчерпан! Скажи ещё — погорячился, пардон, с кем не бывает!»

Этот голос в голове не был посторонним. Максим говорил сам с собой, и понимал, что это такая защитная реакция психики, лёгкое раздвоение личности, чтобы проще было пережить стресс. Он позволил ехидному голосочку высказаться, и тут же принялся оправдываться. Тоже мысленно, пока дрожащие руки запихивали коробочки с драгоценностями в свой безразмерный туристический рюкзак.

«Он не должен был командовать! Какое право он имел на сокровища? Меня накрыло от его слов про бриллианты. Он собирался подарить их мамаше, а я как нанятый довольствуйся объедками? А ещё он мог всё испортить! Показал бы ценности родне, а там их как тараканов и выёбываться любят страшно. Такие не будут молчать, и через несколько дней о кладе знал бы весь город! Пришли бы менты и прощай нормальная жизнь!»

«А теперь менты не придут? — Вкрадчиво поинтересовалось подсознание. — Мёртвого мальчика здесь никто не заметит? Ай, ерунда! Лежит у разрытой могилки — пусть лежит! Отдыхает. Главное, не забыть оставить рядышком металлоискатель, зарегистрированный на твоё имя, чтобы совсем беспрепятственно отчалить в удивительную и полную свежих впечатлений богатую жизнь! Так и запишем: „Максим Богданов идиот“, и смайлик».

Максим резко подскочил и схватился за голову. Он понял в какую западню сам себя загнал. С Адилом они общались часто и многие это видели. Металлоискатель был зарегистрирован на его, Максима, имя. Кроме того, все передвижения инструмента, через GPS отсылались в главный компьютер «Прииска». И когда утром найдут тело мальчика, поиски убийцы займут всего пару часов.

«Таааак! Без паники! — он принялся лихорадочно воскрешать в памяти все просмотренные художественные и документальные фильмы, все прочитанные книги и статьи, каждую услышанную мелочь, способную помочь в сокрытии следов. — Если спрятать тело, что это даст? Родители всё равно начнут искать Адила сегодня днём, хотя бы потому, что не смогут дозвониться. Но без тела никто не свяжет мальчика с этим местом… Могила! Её необходимо закопать…»

Идея пришла моментально, и поразила своей гнусностью даже самого убийцу. Но ужас перед расплатой переборол омерзение. Максим просчитал, что если свернуть мальчика пополам и поджать ему ноги, то он поместится в вырытую яму.

«Он так старался, копал… И выкопал… Для себя…»

Заставить себя подойти к трупу он долго не мог, и только одно слово щелчком смело все сомнения. Это было слово «пожизненно». До одурения вглядываясь в лицо жертвы, и ежесекундно ожидая, что Адил воскреснет и пошевелится, или, того хуже, заговорит, не взирая на сломанную шею, убийца медленно подошёл к трупу. Не отводя глаз от его лица, парень быстро обшарил карманы куртки мальчика, нашел смартфон и какие-то деньги — рассматривать не стал.

Тело еле влезло в яму, заполнив собой всё пространство по периметру и почти половину глубины. Забрасывая новую могилу землёй, убийца мысленно обращался к покойному, умоляя не бояться Аллаха и не верить в ад, а сразу отправиться на реинкарнацию и постараться не встретить в новой жизни такого же подонка как сам Макс. Слова звучали искренне, но не покидало ощущение, что это всего лишь слова самоутешения.

После того как яма была засыпана и несколько раз утрамбована, около могилы осталось много свежей земли. Её Максим тоже утрамбовал и принялся собирать по окрестностям гнилые листья, мусор и ветки, чтобы придать территории нехоженый вид. Затем он включил навигатор на смартфоне убитого, и собрав вещи, направился к реке Смоленке. Там выбросил рюкзак Адилбека в воду, и перед тем, как отправить туда смартфон, тщательно изучил содержимое смс-сообщений и контакта. Никаких упоминаний о сокровищах и предстоящей вылазке на кладбище. Максим впервые в жизни порадовался, что у него нет смартфона, а свою страницу Вконтакте он посещал, дай бог, раз в пол года. О деле они с Адилом говорили только вживую, никаких следов и переписок не оставили. Зато очень удачно мальчик напустил туману, объясняя своему однокласснику Назиму где проводит ночи, в которые якобы ночевал у него. Адил писал в сообщениях, что познакомился с некими взрослыми братьями-мусульманами, собирающимися организовать халяльный[3] бизнес, и ему, Адилу, предложили работу курьера. А поскольку братья плохо владели русским языком, то пообещали дополнительно доплачивать за помощь в разборе документов. И вот, Адилбек проводил ночи на неком складе, обсуждая с единоверцами нюансы будущего бизнеса.

Максим подивился фантазии мальчугана, сходу насочинявшего ворох подробностей ко своей лжи, и порадовался, что теперь поиск точно пойдёт по ложному следу. Надев грязные перчатки, он на всякий случай обтёр смартфон, и не выключая, закинул на середину речки. Под конец, выкинул сами перчатки, фонарик Адила, снял с себя грязные джинсы под которыми были спортивные штаны, и вместе с паркой тоже отправил в воду. Пустой деревянный ящик из-под клада сам по себе весил немного, и кидать его в реку не имело смысла. Максим при помощи сапёрной лопатки раскурочил доски и сложил их на берегу. Затем утопил лопатку, вымыл руки, лицо, обмыл резиновые сапоги, перекурил, и направился в сторону города.

Покидать территорию кладбища оказалось не менее страшно, чем оставаться там. Одинокий прохожий с двумя рюкзаками, один из которых был поистине огромен, мог привлечь внимание ментов даже средь бела дня, не говоря уже про половину пятого утра, по-зимнему тёмное и мрачное время суток.

Начал накрапывать дождь. Перебежками через дворы добравшись до Камского сада, Максим достал из кармана брюк деньги, взятые из куртки Адилбека. Их оказалось всего шестьсот рублей, но этого вполне хватало на такси. Парень набрал номер фирмы, чьи авто часто пригоняли мыть на его автомойку, и убедившись, что до Петроградки его довезут за четыреста, заказал машину. В принципе, удивить питерского таксиста своим внешнем видом и сумками не удастся. В этом городе полно приезжей молодежи которая тусуется, бухает, ищет где переночевать, аскает деньги у прохожих и в любое время суток мчится на вписку в другой конец города. Поэтому, когда приехал таксист, Макс изобразил из себя подвыпившего горе-ухажёра, которого среди ночи и с вещами выставила на улицу непутевая баба.

— К другу еду! — Развязно сообщил он, укладывая рюкзаки в багажник «шевроле». — Пусть эта сука только попробует позвонить теперь! Пошла она на хер со своей ревностью! И пусть этот хер будет маленький и вялый!

Таксист-кавказец сально заржал и похлопал парня по плечу:

— Ничего. Найдешь себе харощий женщин. Бери маладой и сразу ух — в кулак! Щтоб мужа слющался и говорить против не имела! Цельку бери!

— Так где её найдешь в наше время? — Удручённо покачал головой парень глядя в окно, и молясь не встретить по пути полицейскую машину.

Таксист зацокал языком и назидательно произнёс:

— У нас женщин харощий и скромный, а здэс прастытуткы многа. Будишь харашо искат, найдешь жену. А к прастытутка нэ хады — балэт будишь.

По пустынным ночным дорогам домчали за десять минут. Макс решил уже сейчас начинать жить как мечтал, поэтому впервые в жизни, оставил таксисту сотню на чай. Дождь усилился, и постояв с минуту у своей парадной, парень удовлетворённо отметил, что погода явно на его стороне. Вода размоет отпечатки обуви и скроет все следы преступления. Впору и правда поверить, будто клад ждал именно его.

Юноша заставил себя не думать о моральной стороне поступка, заблокировав эмоции необходимостью защититься от пожизненного срока. Сейчас он вознамерился закрыться в своей комнате, сделать себе огромную чашку крепкого кофе, вывалить на пол добычу, и рассматривать её пока не вырубит сон. Но едва парень включил в комнате свет, как его взгляд с порога упал на висящие у входа вещи Адилбека — куртку и джинсы. А под ними новенькие ботинки мальчика.

— Что за на… — Сердце бешено заколотилось, но тут же выровняло ритм: Макс вспомнил, что Адил для вылазки на кладбище переоделся в старье, а хорошую одежду оставил у него. Теперь нужно было избавляться от этих улик, и срочно. Очередная идея по отводу от себя подозрений показалась гениальной и отвратительной одновременно. Парень решил отнести вещи убитого мальчика на территорию школы. Сколько бы не размахивал Адилбек своим российским паспортом, по факту, он всегда оставался узбеком и мусульманином, что давало одноклассникам неоднократные поводы для издевательств. Последний раз мальчику изрядно досталось весной, когда на слуху была московская трагедия с полоумной няней, отрезавшей своей маленькой воспитаннице голову. Адил рассказывал как его дважды едва не побили старшеклассники, несколько раз кричали в след «чурка, вали в чуркистан», а однажды подсунули в учебник маленький дешёвый перочинный ножик и записку: «Аллах сосёт у Иисуса. Отомстишь? Кому пойдёшь резать головы, узкоглазая тварь?»

Мальчик не отреагировал на провокацию и всем своим видом продемонстрировал что его это не касается. А вот другой школьник-мусульманин, таджик по имени Хайрулло, над которым так же само подшутили, насмешку над богом не стерпел и вычислил автора записки. Это привело к серьёзной драке с поножовщиной прямо в холле школы, после уроков. И только благодаря камерам видеонаблюдения и бдительности охраны, трагедии удалось избежать. Но оба драчуна сперва попали в больницу с травмами и ранениями, а после выписки были исключены из школы.

Этим и решил воспользоваться убийца чтобы замести следы. Он прекрасно знал, что полиция прочтет переписку Адила во Вконтакте и начнёт разрабатывать версию о мифических братьях-мусульманах. А теперь ещё одежда пропавшего узбека, найденная на территории школы, создаст второй ложный след. И пока полицейские будут опрашивать учащихся и изучать переписки в соцсетях, белый и пушистый убийца на фоне улик не вызовет ни единого подозрения.

Чтобы обшарить карманы парадной куртки Адилбека, Макс надел на руки одноразовые пакеты. В карманах нашлись ещё четыре тысячи рублей, мелочь, ключи от квартиры и жвачки. Парень забрал только деньги. Одежду и обувь он сложил в большой пакет и направился к школе. Дорога всего в два квартала заняла пять минут. Не приближаясь к парадному входу с камерами, Максим перелез через забор около стадиона, вывалил вещи из пакета под дерево и поспешил ретироваться. Пустой пакет засунул в урну около входа в магазин, зная, что утром уборщица заменит полный мусорный мешок на новый.

Дома он закинул грязную одежду в стиральную машинку, вымыл обувь и тщательно убрался в комнате. Как заболевший, он мог спокойно прогулять работу и сегодня. Разумеется, ни о каком больничном речи не шло. На автомойке все трудились неофициально, и болели тоже за свой счёт. Как человек, периодически общавшийся с Адилом вне автомойки (родители не знали насколько часто), парень понимал, что полицейские придут и к нему. Ответы на вопросы были заготовлены, но наличие в комнате золота не позволяло расслабиться. И металлоискатель…

Парня начало клонить в сон, но соображая, что поиски пропавшего ребенка дело серьёзное и срочное, и неизвестно когда заявятся менты, он решил не ложиться спать. В бутылке с «колой», которой они запивали коньяк, оставалось ещё немного. Максим вылил напиток в стакан, добавил туда две с горкой ложки кофе, перемешал, подождал пока осядет пена и выпил залпом. Самодельный энергетик подействовал быстро.

К девяти утра небо посерело и уличные фонари погасли. Убийца завершил ознакомление с кладом. В отличии от Адилбека, он не мониторил сайты и не мог прикинуть общую стоимость добычи. Посмотреть расценки тоже не представлялось возможным, а четырёх тысяч для задуманного явно не хватало.

— Ничего, — пробормотал юноша, — главное разжиться денежкой. Продам пару монет почём придется, сразу куплю планшет и смогу заняться поиском нормальных покупателей.

Эти четыре тысячи рублей стали для Максима ещё одним поводом оправдать себя в собственных глазах. То, что Адил смог насобирать шесть с половиной тысяч на три дня аренды металлоискателя, окончательно убедило, что семья мальчишки ни в чем не нуждалась и он жил на всём готовом. А Макс вкалывал. И зависть, ранее старательно подавляемая, высвободилась наружу и заполнила пространство вокруг уютным самооправданием. Не будучи ксенофобом, Максим стал им сейчас — так удобнее. Согласитесь — приятнее думать, что ты не ребёнка убил ради золота, а восстановил справедливость и очистил родную землю от чёрной заразы, паразитирующей на доброте русского народа.

«Почему у нас такие маленькие зарплаты? — рассуждал юнец, сидя на полу у разложенных ценностей и перебрасывая из руки в руку золотую монетку, — Потому что чёрные понаехали и заполнили все рабочие места. Они готовы вкалывать за копейки без перерывов и выходных. И теперь меня, русского, на собственной земле, даже не каждая автомойка берёт на работу! А всё потому, что рабовладельцам нравятся непьющие, не спящие, не отдыхающие, не жрущие и не думающие узбеки! Они обвалили цены на неквалифицированный труд и продолжают углубляться в остальные сферы нашей жизни! Совращают наших женщин и заставляют принимать ислам, насаждают свою культуру и лезут за гражданством. Этот поцык уже вел себя как начальник, а что бы из него выросло?.. Неееет, я правильно поступил! Жалко конечно, как и любое живое существо. Но уж слишком он наглый был. А чуркам никто не давал права в России командовать. И не даст!»

* * *

Помывшись и переодевшись, Максим внимательно осмотрел металлоискатель и удовлетворившись его исправностью, упаковал в рюкзак-торбу. Сокровища сложил в большую спортивную сумку, предварительно отложив на стол две коробочки — с серебряными монетами и с золотыми коронками. Коронки он вынул, завернул в платок и сунул в карман куртки, а в освободившуюся ёмкость бросил десяток монет и тоже отправил в карман.

Уже знакомый сотрудник «Прииска» признал состояние металлоискателя удовлетворительным, но паспорт возвращать не спешил.

— Как поохотились? — мягко поинтересовался он с напускным равнодушием.

Максим извлёк из куртки заранее припасённую коробочку серебряных рублей.

— Да вот. Успешно. — Вплетая в голос хвастливые нотки, протянул администратору одну монету. Но тот, не отводя взгляда от глаз клиента, приподнялся с кресла и уверенно взял из рук Макса и рубль, и всю коробочку. Не рассматривая содержимое, он положил монету в коробку, стянул со стойки крышку, закрыл и засунул куда-то вглубь стола. На немой вопрос парня, последовал спокойный и уверенный ответ:

— Я по компьютеру видел ваши передвижения. И настройки металлоискателя тоже видел. Мне проблемы не нужны. Вам, думаю, тем более. Вы хотя бы яму зарыли?

— Р-разумеется. — Растерялся парень и выругал сам себя за то, что попытался надуть сотрудника «Прииска» так примитивно.

— Вот и отлично. Что бы вы там не нашли, за этот маленький презент, — он кивнул в направлении спрятанной коробочки, — нам обоим будет спокойней удалить из программы файл с историей ваших передвижений. Я никогда не жадничаю и всегда работаю честно. Ну что? Вы согласны?

Ещё бы! Макс едва не подпрыгнул от радости. С нечеловеческим усилием сдерживая эмоции, сцепив зубы, он просипел:

— Да, хорошо.

В присутствии клиента администратор удалил компрометирующий файл. Рукопожатие. Холодно-вежливые пожелания «всего доброго» и «приходите к нам ещё», и вот уже офис позади. А впереди свобода! Теперь ничто и никто не связывает его, Макса, с кладбищенским золотом и пропавшим подростком. Осталось только вынести сокровища из съемной комнаты, накупить в аптеке кучу лекарств от гриппа, и наконец-то обзавестись планшетом.

* * *

Максим поехал в центр на Сенную, и долго петлял улицами в поисках ювелирного, где золото не только продают, но и скупают. Сразу все сдавать не стал — слишком много. За четыре коронки, общим весом 6,9 грамма ему заплатили 13696 рублей пятьдесят копеек — по 1985 рублей за грамм. В течении часа он провернул ту же операцию в трёх других ювелирных, благо, в этом районе таковых оказалось немало.

Перекусив шавермой, Максим не позволил себе расслабляться пока не доведет свой план до конца. В первом попавшемся магазине сотовой связи он купил планшет и сим-карту с подходящим для интернета тарифом. Активировал, пополнил, и поехал домой. Дома поставил гаджет на подзарядку и углубился в изучение рынка недвижимости. Нет, пока ещё не для покупки. Сейчас нужно было спрятать сокровища, это прежде всего. Да и новенький планшет с историей поиска было небезопасно хранить при себе.

Во второй половине дня парень уже подписывал договор аренды на маленькую уютную комнату, в которой буквально на днях сделали ремонт и поставили новую железную дверь. Этот факт сыграл ключевую роль в выборе жилья. Сама комната располагалась во дворах недалеко от станции метро Горьковская, и дорога от официального, всем известного дома Максима до нового, тайного, занимала чуть более двадцати минут размеренным шагом.

Только перенеся в новую комнату ценности и гаджет, и закупившись целым пакетом лекарств, парень вздохнул с облегчением. Едва переступив порог своей старой комнаты, он рухнул на диван не раздеваясь и моментально вырубился.

* * *

То ли убийце везло, то ли Адилбека действительно плохо искали. Богданов этого не знал. Но следователь к нему пришёл лишь единожды и только на третий день. Максим подготовился заранее. Из книг и фильмов он знал, что хорошо врать может тот, чью ложь невозможно уличить по фактам. И ещё надо верить в то, что говоришь. Поэтому убийца честно рассказал про дни, когда к нему приходил Адилбек (соседи могли видеть), но не уточнил что мальчик у него ночевал. Да, заглядывал два дня подряд, сперва справиться о самочувствии, затем занять двести рублей на проезд. Куда собрался ехать неизвестно, ни о каких новых знакомых и предложениях о работе не слышал.

Подготовил Максим и визуальное представление. Едва постучали в его дверь, он вытащил из кармана брюк припасённую заранее тайскую мазь. Эта ментоловая штука была настолько термоядерной, что если намазать ей под носом, то кожа краснеет вмиг, и сопли со слезами остановить невозможно. Максим и намазал. Поэтому в присутствии полицейских он по-настоящему шмыгал носом, сморкался, хлопал красными глазками и выглядел как нельзя более жалким и больным. Валяющиеся на столе лекарства, вперемешку с пустыми пакетиками из под «ринзы», создавали убедительный антураж. Болезненное состояние свидетеля (а убийца проходил по делу именно как свидетель), никаких сомнений у стражей закона не вызвало. Заполнив протокол и протянув его на подпись, следователь формально попросил Богданова не покидать город без предупреждения, удовлетворённо кивнул оперативнику и оба удалились восвояси. Больше полиция его не беспокоила.

Через две недели парень услышал в магазинной очереди, что исчезновение узбекского подростка связывают с внутришкольными конфликтами на почве межнациональной вражды. Это была приятная новость. Не меньшую приятность доставила перемена в поведении такой желанной и ранее недоступной Наташи. Да, Максим прекрасно понимал, что девушка ему продаётся. За подарки, за кафе-музеи-кинотеатры, и за сказки о внезапном наследстве. Но он уже знал, что не будет с ней долго, бросит шлюху как только насытится вдоволь. Просто ещё не насытился. Было действительно неловко вспоминать, что когда-то за эту тварь он готов был продать душу! Куда там! Она и подарков его не стоила!

Ещё через два месяца Максим Богданов заключил первую крупную сделку, продав на аукционе золотую екатерининскую пятирублёвку. Благодаря тому, что почти все питерские антикварные салоны были снабжены экспонатами из кладбищенского ящика, и эти экспонаты время от времени продавались, деньги у парня не переводились. На покупку квартиры пока что немного не хватало, но и ценностей особо не убавлялось. Например, ювелирные украшения с бриллиантами, всё ещё оставались нетронутыми.

В противовес финансовому, психическое состояние Максима ухудшалось с каждым днём. Страх быть пойманным отошёл на задний план, уступив место клинофобии — боязни засыпания. Его беспрестанно мучили ночные кошмары, связанные с кладбищем, мёртвым Адилбеком и незнакомцем из шалфейных галлюцинаций. Пришлось даже записаться на приём к частному неврологу. Но тот, особо не заморачиваясь, поставил Максиму диагноз ВСД — вегетососудистая дистония, навыписывал успокоительных и был таков. Максим их купил и даже попробовал пить, только сценарий сновидений от этого не поменялся. Незаметно, к имеющемуся букету расстройств прибавилось ещё одно — навязчивый страх смерти. Нет, это не было предчувствие — убийца не опасался скорого конца и не ждал его. Он вообще не задумывался об отмеренном ему сроке пребывания на земле. Танатофобия проявилась в панической боязни не суметь после смерти реинкарнироваться. Не родиться по-новой, а на столетия застрять в низшей сфере астрала, не столько из-за привязки к сокровищам (вообще-то, он их потихоньку распродаёт и деньги тратит на удовольствия), сколько по причине продажи души. Максим вдруг решил, что его душа переселилась в могильный клад. И с продажей каждого артефакта, она по капле утекает к покупателям. Как только от клада не останется ничего — парень лишится всей своей духовной сути, всего себя. Выбор предстоял незавидный: либо не продавать и навсегда привязаться к сокровищам, либо спустить их за несколько лет вместе с душой и остаться ни с чем. Пустой оболочкой. Трупом. Тварью, для которой уже никакая смерть не сможет стать проводником в новую реальность.

III

Валентина Нагорного народ прозвал русским Эдгаром Кейси неслучайно. Способ получения запредельной информации у обоих ясновидящих казался весьма схожим. Валентин, как и его знаменитый коллега из США, видел будущее во сне. И не только будущее. В отличии от Кейси, российский экстрасенс владел техникой осознанных сновидений, и наблюдал не только события на которые настроился заранее, а мог перемещаться в любой пространственно-временной отрезок не просыпаясь. Особенностью предсказаний Валентина Нагорного было то, что он… не делал предсказаний. Мастер утверждал, что будущее многовариантно, и ясновидящие видят лишь наиболее вероятный вариант развития событий, который сформирован действиями человека в прошлом и настоящем. Но стоит поменять действия, как будущее также меняется автоматически. Поэтому Валентин не говорил своим клиентам что тех ждет, зато давал феноменально эффективные советы по решению любых вопросов и улучшению качества жизни.

«Нельзя предсказывать никакие события в жизни — не плохие, не хорошие не даже нейтральные. Это грех не потому, что кто-то захотел так свыше, а потому, что лишает человека свободы воли. Задача каждого пришедшего в этот мир — развиваться. А что делает человек, получивший план-проспект своего будущего? Он говорит: „От меня ничего не зависит, это судьба“, и ждёт своей участи сложа руки. Это неправильно по многим пунктам: во-первых, предопределённость превращает людей в растения; во-вторых, если человек до предсказания действовал, а потом перестал, то и его будущее поменяется. Я помню случай, когда в детстве увидел во сне, что мой старший брат-отличник окончит школу с золотой медалью. Сказал об этом брату, и тот, на радостях, перестал уделять учёбе должное внимание. Зачем, если и так всё предначертано? В конце концов, медаль он не получил, и долго обвинял меня в ошибочном предсказании. А поскольку я был уверен в надёжности своих сновидческих путешествий во времени, то стал искать причину несостыковки. С друзьями из санатория мы провели сотни экспериментов и выяснили, что смена намерений и действий автоматически меняет будущее. Позже моя теория подтверждалась неоднократно. Поэтому я никогда не говорю посетителям о том, что увидел, а лишь советую как поступить чтобы притянуть и усилить хорошее, или что делать чтобы избежать дурных тенденций.

И мне безумно жаль, когда большинство ясновидящих не понимают многовариантность будущего! Они видят наиболее вероятный сценарий развития событий и выдают это клиентам как единственно верное будущее. Нельзя так».

Фрагмент интервью газете «Будь в курсе», 19 марта 2015 года.

«— Валентин, как вы поступаете, если видите, что над человеком нависла смертельная угроза?

— Просто говорю что НЕ надо делать или куда НЕ надо ехать. И всё. Если вопрос касается здоровья, прошу человека пройти обследование. К счастью, мой авторитет как экстрасенса, уже достиг того уровня, при котором люди следуют моим рекомендациям без дополнительных объяснений».

Фрагмент интервью журналу «Мистический Петербург», 4 января 2016 года.

«— Существует теория, что прошлое, как и будущее, многовариантно. Так ли это? Куда деваются нереализованные версии прошлого? Можно ли будет когда-нибудь, как в фантастических романах, научиться путешествовать во времени, вернуться в прошлое и изменить его?

— Да, вы правы, прошлое многовариантно. Нереализованные его версии продолжают существовать в энерго-информационном пространстве. При желании, туда можно попасть во сне и посмотреть на одну из миллиардов альтернативных реальностей. Но в нашем мире эти реальности уже никогда не проявятся. Это для энергии нет времени, а материальная часть Вселенной, та, в которой мы живём, подчиняется физическим законам. Здесь время течёт от альфы к омеге — от начала к концу, и это касается всего проявленного мира. То есть, прошлое уже никогда не изменится. Прошлое, это фундамент настоящего. Оно статично. И это не просто красивые слова. Прошлое сформировало наш мир и нас самих, и своим существованием мы обязаны именно тому, что прошлое неизменно.

— А как же известная теория, что при изменении прошлого, человечество банально не осознает этой перемены. Фактически, не существует доказательств, что окружающая действительность не меняется пока мы спим, а воспоминания не формируются относительно изменений.

— Фантастическая теория. Её авторы не учли того, что весь мир состоит из энергии, и на каждое действие требуется определённое количество энергии. И благодаря тому, что мы живём в материальном мире где всё подчиняется законам времени, то и энергетические затраты нужно помножить на время. Чтобы из семени выросло дерево, нужны энергия и время, чтобы выносить и родить ребёнка — нужны энергия и время. Чтобы просто побеседовать здесь с вами — нужны энергия и время.… В романах о путешествиях во времени, герои меняют прошлое за мгновение. Но почему писатели охотно представляют как герой возвращается в новый мир, но не в состоянии описать, процесс перерождения этого мира? За секунду схлопывается одно прошлое и рождается другое. А куда девается вся та энергия, которая была потрачена на создание первого прошлого? И откуда берётся энергия для создания нового? За минуту в мире рождается примерно 250 детей, и более ста человек умирает. За минуту! И если бы человек мог изменить прошлое, то настоящее по-любому сложилось бы иначе, и какие-то люди сейчас бы не умерли, какие-то не родились. Как такое можно изменить за секунду? Подобное мгновенное перераспределение энергии по своей мощи равнялось бы взрыву Вселенной!

— Но зачем менять весь мир? Пусть это действительно будет прерогативой голливудской фантастики. Что если в реальности вернуться в прошлое, чтобы провести одно небольшое изменение? Например, спасти одну жизнь. Ведь это не затронет весь мир?

— Весь мир — нет. Но такое изменение затронет значительно большее число людей, чем вы могли бы себе представить. Поймите — каждый ваш шаг это событие. Он формирует цепочку причинно-следственной связи, последствия которой выходят далеко за рамки вашего окружения. Для примера, давайте сформируем такую цепочку и обойдёмся без ненужного трагизма. Вот вы утром вышли из дома. Куда вы первым делом направились?

— Зашла в магазин купить сигарет.

— Отлично! Вы купили сигарет, затем пошли на стоянку, сели в свою машину и поехали на работу. А теперь представьте: вы купили последнюю пачку сигарет определённой марки. После вас за этими же сигаретами в магазин зашел человек. Увидев, что сигарет нет, он направился в другой магазин. То есть, вы уже повлияли на действия незнакомого человека. Далее. По дороге этот персонаж встретил знакомого. У того было плохое настроение, но после встречи с приятелем он повеселел. Приятель мог сообщить новость, которая, в свою очередь, изменила бы планы собеседника. От хорошего или плохого настроения одного человека, зависят не только его действия, но и реакция и поступки окружающих. И так по нарастающей. Сами того не ведая, мы ежедневно влияем на поведение сотен людей. Поэтому, вернуться в прошлое даже на пол часа назад и всё поменять — это сжать сотни событий, произошедшие за тридцать минут в одно мгновение. И в этом же мгновении создать другие события… Боюсь, что даже такое незначительное вмешательство привело бы к гибели человечества».

Журнал «Наука и фантастика», 23 декабря 2016 года.

Если прошлое нельзя изменить, то заглянуть в него очень даже возможно. Валентин Нагорный успешно применял свой дар в поиске пропавших людей и в раскрытии преступлений, помогал восстанавливать события потерявшим память и активно сотрудничал с историками.

* * *

После лёгкого перекуса Валентин выехал из столовой в кабинет, где его уже ждал очередной клиент. На вид посетителю могло быть не больше двадцати лет, но глубокие морщины, вертикально пересекавшие лоб, беспокойно бегающие глазки и затравленный вид плюсовали к биологическому возрасту ещё десятку. Парень нервно заламывал пальцы, все увешанные золотыми кольцами, и бегал по кабинету из угла в угол. Он постоянно шмыгал носом, хмурил брови и кусал губы. А заслышав шум открывающейся двери и жужжание моторчика электрической коляски, подпрыгнул на месте и тупо уставился на Валентина.

— Добрый день. — Первым поздоровался ясновидящий.

— Вы Валентин Нагорный? — Недоверчиво выдал посетитель.

— Да.

Максим Богданов впал в ступор: этот жалкий скрюченный подросток-инвалид, едва способный держать голову и нажимать кнопку на своей коляске — и есть прославленный слиппер? Тот, кто якобы знает прошлое, будущее и настоящее, спасает людей и повелевает тайнами, сам выглядит так, словно смерть посрать отпустила. Возможно ли такое? Чем он поможет ему, Максиму, если себе не в состоянии помочь?

— Вы присаживайтесь. — Робко предложил экстрасенс. Посетитель пожал плечами и подчинился. — Я вас слушаю.

Максим собрался с духом. В конце концов, он ничего не теряет — всё было потеряно давно и безвозвратно. Если, конечно, этот тщедушный выкидыш эволюции не оправдает свой статус лучшего слиппера России. Ведь поговаривают некоторые скептики, что Нагорный никакой не ясновидящий, а просто талантливый психолог. Недаром он отказывается делать прогнозы, зато кучу сил и времени тратит на развитие своей теории о многовариантности будущего. Как бы то ни было, альтернативы нет.

— Короче… — Макс прокашлялся, поёрзал на диване, помялся и вцепившись в колени, хрипло выпалил: — Я знаю вашу теорию что в прошлое нельзя вернуться! Физически нельзя. Но вы можете вернуться в прошлое в чужой сон и отговорить кое-что сделать? Очень надо! Заплачу сколько скажете!

— Да, я могу попасть в сон другого человека и предупредить его об опасности. Но если плохое уже случилось, то ничего не изменится.

— Я кое-что сделал во сне. Надо его поменять. Сон поменять.

— Скорректировать ваш сон невозможно. Он уже случился. Я так понимаю, он имел последствия в реальности?

— Что значит «невозможно»?! Вы сами говорили, что невозможно изменить прошлое в материальном мире, но во сне для вас нет преград.

— Я могу только смотреть прошлое. А корректировать лишь в настоящем. Так сон спровоцировал какие-то события в реальности?

— Очень хреновые события. — Максим заплакал.

— Расскажите что случилось.

— Это обязательно? — Максим высунул кончик языка, по-детски шмыгнул носом, и вдруг уставился на ясновидящего как человек, уличивший собеседника во лжи. — А как же вещие сны? Когда к человеку приходит кто-то знакомый, часто умерший родственник, и предупреждает об опасности в будущем. Это для нас оно будущее, а для родственника путешествие в прошлое. Я потому к вам и пришёл, чтобы вы вернулись в прошлое, и отговорили меня от плохого поступка! Вы не умерший родственник, но говорят, и не такое умеете.

— Преувеличивают. — Спокойно ответил Валентин. — Поймите. На самом деле никакие родственники из будущего не приходят. Наше с вами подсознание, в отличии от осознанности, не так привязано к физическому плану. Подсознание есть часть энергоинформационного поля, где вне времени и пространства обитают все возможные варианты развития событий. И подсознание знает, какой из вариантов вы притягиваете к себе своими поступками. Если ваша задача на земле ещё не выполнена, то это же самое ваше подсознание будет оберегать вас от опасностей, демонстрируя во сне во что может вылиться то или иное действие. А поскольку мы с детства верим в добрых и злых духов, в родственников, ждущих нас по ту сторону смерти, в богов и ангелов, то подсознанию проще донести информацию через привычный и близкий сердцу образ. Вот и всё.

— Вы хотите сказать, что когда Танька… короче, когда моя знакомая не пошла на концерт потому что ей приснилась бабушка, и бабушка прямо сказала что будет взрыв и пожар, это не был сигнал из будущего?

— Нет. В тот момент когда ваша знакомая видела вещий сон, террорист-смертник уже всё распланировал и знал, куда и во сколько придёт, где и как будет взрывать. То есть, эта информация уже существовала в настоящем. Но поскольку в том клубе ваша знакомая до этого ни разу не была, террориста никогда раньше не видела, для восприятия предупреждения было необходимо связующее звено. И этим звеном стал образ бабушки, которая с того света якобы всё видит и заботится о внучке. Логика хлипкая, но это логика. Поняли?

— Не совсем…

— Проще пример. Вот вы случайно встретили на улице хорошего знакомого. За несколько минут до встречи вы о нем вдруг вспомнили. Бывало такое?

— И не раз.

— Ну вот. В тот момент когда вы о нем вспомнили, вы уже шли по направлению друг к другу. Уже совпало и время и пространство, событие находилось в стадии осуществления. А поскольку у вас с приятелем налажена эмоциональная связь, то вы просто считали информацию о скорой встрече. Считали подсознательно. Если бы имели развитый дар к ясновидению, то грядущее событие смогли бы воспринять подробно. Но у вас нет такого дара, поэтому довольствуетесь едва уловимым предчувствием.

— Вы мне сейчас одного человека напомнили. Тоже любил расписывать секреты мироздания во всех подробностях. А в результате — никакой от этого пользы. — Максим достал из кармана пачку пятитысячных банкнот и положил на журнальный столик. — Здесь сто тысяч. Вернитесь в прошлое, проникните в мой сон и отговорите продавать душу дьяволу. Это всё о чём я прошу.

Ясновидящий приподнял брови:

— Вы продали душу дьяволу? Во сне?

— Хм… — Максим, сидя в кресле, принялся нервно раскачиваться взад-вперёд и заламывать пальцы рук. Он весь вспотел, покраснел и заскрежетал зубами. — Я хотел продать душу дьяволу. Потом мне приснился сон что я её продал. Ну не совсем сон… Это был трип от «шалфея предсказателей», но я читал, что по механизму он тоже как сон… И потом закрутилась такая херня, что я теперь с ума схожу. Если переиграть тот сон, то может я перестану верить что подыхаю? Может найдется рациональное объяснение происходящему? Может меня перестанут мучить кошмары?

Валентину казалось, что от дыхания посетителя даже воздух стал липкий и тяжёлый. Отвратительное ощущение. Но в то же время, очевидно, что парень сходит с ума. Без погружения определить ничего невозможно. Придётся с ним поработать. Тем более, загадка заинтересовала Валентина с прикладной точки зрения: самовнушение, подселение или прогрессирующее слабоумие?

— Как вас зовут?

— Максим.

— Хорошо Максим. Я впервые сталкиваюсь с такой ситуацией. Могу вас посмотреть. И заглянуть в сон. Но не ждите чуда. Я повторюсь — прошлое статично. Даже если я попробую вас отговорить, в этом мире ничего не изменится. Вы принесли с собой использованный платок?

Богданов извлёк из кармана брюк новенький платок, вытер им лоб и шею, и протянул колясочнику:

— Так годится?

— Вполне. Вложите мне его в руку. — Скрюченные пальцы судорожно вцепились в платок и скомкали. — Оставайтесь здесь, моя помощница принесёт вам чай. Я вернусь через несколько минут.

Инвалид уехал в другую комнату, и на пороге сию же минуту появилась секретарь — немолодая полноватая женщина, которая записывала Максима на приём и впустила в квартиру. Женщину звали Марина, и по мягкому говорку было хорошо слышно что она из Украины.

— Да шо вы так нервничаете? — Воскликнула она, глядя как посетитель нервно наминает футболку и беззвучно что-то бубнит себе под нос. — Валентин богом поцелован и любую проблему решит как пить дать! Кстати, давайте я вам шо-нибудь принесу. Чай, кофе, минералку?

Максим чудом сдержался чтобы не послать её на три буквы.

— Не надо, спасибо. — Чтобы она поскорее ушла, парень срочно выудил из кармана брюк смартфон и демонстративно в него уткнулся. Это сработало.

А спустя двадцать минут в приёмную комнату вернулся Валентин. Ясновидящий, и в обычном своём состоянии, бледный и болезненный, теперь походил на ожившего покойника — в лице ни кровинки, тёмные круги под глазами, блуждающий взгляд и тяжёлое дыхание. Он остановил свою коляску едва пересёк порог, в другом конце комнаты, и не глядя на Макса, выдавил:

— Нет…

— Что нет?! — Богданов вскочил как на шарнирах, и в три прыжка очутился над коляской экстрасенса. Глаза парня ненормально блестели. — Вы попали в мой сон?

— Я был там. — Очень тихо ответил Валентин. — Я пытался вас остановить. Но не смог.

— Почему???

— Трудно объяснить. Я не уверен, что вы поймёте…

— А вы попробуйте! То, что со мной происходит, это ВСД? Это самовнушение?

— Нет, Максим. Это закономерный результат. — Жалкий скрюченный инвалид смотрел на него как на обречённого. От этого взгляда стало настолько жутко, что Богданов взвыл и отшатнулся.

— Что?! Что там было?! Что было в этом чёртовом сне?! Говорите же!

— Всё, что там было вы и так знаете. — В голосе подростка послышалась несвойственная твёрдость. — Я просил вас отказаться от своей затеи. Я рассказал вам как устроен мир и что такое душа, я пояснил почему нельзя отрекаться от духовного развития ради жалких крох материального мира. Но вы высмеяли меня и поступили по-своему. Как результат, у вас есть деньги и руки больше не мерзнут в холодной воде. Счастливы? Ради этого вы убили своего единственного друга, а чтобы оправдаться в собственных глазах, увлеклись нацистской идеологией? Или может, ради девушки, с которой вы и месяца не провстречались? Сперва купили её дорогими подарками, а потом впали в паранойю что она с вами из-за денег. Или может, ваш смартфон настолько крут, что ради него стоило отказаться от нескольких сотен реинкарнаций, сформировавших вашу личность? Ту личность, которая была до момента переформатирования вашего «Я».

— Что?! — Максим в ужасе закрыл лицо руками. — Тот мужик из сна…

— В мире ничего не происходит мгновенно. Вот и личность, которой вы были когда-то, умирает постепенно. Вы это чувствуете, пытаетесь сопротивляться, но зря — прошлое статично. Вы убили себя, и это уже произошло.

— Вы тот мужик из сна? Вы со мной тогда говорили? Не может быть!

— Почему не может?

— Он… вы… не такой… Он выглядел не так! Он не был на коляске, он был старше!

— Я проник к вам в сон не физически, поэтому вы не могли меня видеть. Информация передавалась ментально. А каким меня представило ваше подсознание от меня не зависело.

— Но это были вы? — Максим прятался за этот вопрос, упорно не желая впускать в свой разум приговор. Он был готов говорить о чём угодно, лишь бы оттянуть момент, когда это убогий рыжий инвалид-подросток лишит его последней надежды.

— Вы сходите с ума, Максим. Знаете почему неупокоенная душа Степана, хозяина клада, к вам не привязалась? Вы уже мертвы. Он вас не «видит», потому что вы даже больше мертвы чем этот алчный покойник. У него ещё есть будущее, когда-нибудь он изживёт свои привязки и реинкарнируется. А вы…

— А я что? — В голосе парня появились истеричные нотки. — Я не реинкарнируюсь? Куда же я денусь, если к кладу я не привязан, а ада не существует? Я-то знаю что его не существует, и фиг кто заставит меня угодить в ловушку суеверий! Что? Что меня ждёт? Скажите, уважаемый ясновидящий!

— Вы знаете, что я не предсказываю…

— А вам не пофиг? Я же умер! Какая теперь разница?! Всё, спектакль окончен. Куда направится актёр, так паршиво сыгравший свою роль?

— Вы тоже реинкарнируетесь. Но несколько иначе.

— Кем? Собачкой? Кошечкой? Или инфузорией-туфелькой? А?

— Нет. Человек может родиться только человеком.

— Что??? — Максим так и застыл с вытаращенными глазами и разведенными в стороны руками. — Я всё-таки реинкарнируюсь? Так зачем было устраивать весь этот трындёж про потерю своего «Я» и сброс развития?

— Всё немного не так — не так просто. Я не могу сказать вам что это значит…

— Не можете, значит не говорите! Вы заврались, юноша! Все мои страхи были от того, что я думал будто потерял душу. Но раз будет реинкарнация, значит живём дальше! И больше никакого самовнушения! Я свободен!

— Но…

Максим скорчил рожу, подскочил к двери, и обернувшись, на прощание отправил ясновидящему воздушный поцелуй:

— Деньги на столе. Вы их не заслужили, но и я их не заработал. Не хочу привязываться.

— Я отдам эти деньги в онкодиспансер — у них всё равно нет хозяина.

— Мне насрать. Хотя, лучше бы вы о себе позаботились. ДЦП разве не лечится? Или терапия… Впрочем, знаете — на это мне тоже насрать!

Богданов хлопнул дверью и Валентин остался в комнате один. Он подъехал к окну, и взглядом проводил счастливо скачущего Макса до угла соседнего дома.

— О себе-то я позабочусь. — Задумчиво пробормотал рыжий подросток, которого природа не наделила здоровьем, но взамен одарила способностью видеть сокрытое и помогать людям. — А вот вас, Максим, мне уже не спасти…

* * *

Санитар кивнул и принялся закрывать массивную железную дверь, стараясь не сильно лязгать засовами. Когда он ушёл, в светлом длинном коридоре Городской Психиатрической больницы № 3 имени Скворцова остались двое — следователь Владимир Бирюгин и главврач профессор Лев Пшегоцкий. Бирюгин растерянно чесал затылок, пытаясь переварить впечатления от увиденного, а Пшегоцкий терпеливо ждал, разглядывая сшарканные доски старого паркета.

Наконец следователь собрался с мыслями.

— Что с ним, Лев Самуилович?

Профессор закатил глаза горе и развёл руками:

— Официальный диагноз — Хорея Гентингтона. Он наиболее близок по симптоматике относительно тех дегеративных деменций…

— Простите, Лев Самуилович. — Виновато перебил следователь, — Но не могли бы вы обойтись без профессиональной терминологии? Я совершенно ничего не смыслю в медицинских названиях.

— Ой, извините ради бога! Буду максимально прост. — Главврач жестом предложил прогуляться. — Каждый профессионал в своём деле. Так вот, наш пациент Максим Богданов страдает слабоумием. И болезнь прогрессирует с феноменальной скоростью.

— Но тем не менее, вы не исключаете, что убийство, о котором говорил Богданов, не является плодом его больного воображения? Как он мог в таком состоянии совершить что-либо адекватное? Похоже, сейчас он дня от ночи не отличит.

— Сейчас он под воздействием галоперидола. А вообще, случай феноменально интересный! Понимаете, болезнь Хорея Гентингтона является наследственной, но проявляется не сразу. В классическом варианте развивается после сорока лет, а в ювенильном на первом-втором десятке. У Богданова как раз второй случай. Но по имеющейся у нас информации, никто из его родственников не болел слабоумием. Мать и отец в добром здравии, переехали из деревни сюда в Питер, тратят сыновьи деньги и совершенно не интересуются состоянием своего чада.

— Наверняка, если копнуть поглубже, этому найдется рациональное объяснение.

— Разумеется. Но странности только начинаются. Богданов поступил к нам всего пол года назад, когда симптомы выражались в странной мимике, непроизвольных подёргиваниях, и небольших нарушениях речи. Плюс, у него наблюдались то припадки беспричинной агрессии, то наоборот панические атаки. Но интеллект и память ещё не были затронуты. А уже спустя месяц появились первые бредовые идеи. Он всё время твердил о невозможности реинкарнации, страхе перед смертью, и желании вернуться в прошлое. Там был и дьявол, и какой-то клад, и убийство некого Адика… Я почему и заинтересовался этим убийством, что слишком сильные эмоции вызывали у пациента эти воспоминания. А я, поверьте, могу отличить воспоминания от фантазий. Единственное, что меня смущало, так это имя «Адик». Во время приступов Богданов то просил у убиенного прощения, то обвинял в расовой неполноценности. Согласитесь, наталкивает на мысль о нацистской Германии. Я было решил, что в воспалённом мозгу Богданова всё перемешалось, и расово неполноценным Адиком он называл Адольфа Гитлера. Но при бредовых фантазиях детали постоянно меняются, а в нашем случае, пациент всегда переживал одно и то же событие.

— Почему вы сразу не уведомили полицию о своих подозрениях?

— В моей профессии не принято делать поспешные выводы. Хотя я действительно опоздал — рассчитывал свести полицию с Богдановым когда вернусь из отпуска, но не ожидал, что за месяц его интеллект деградирует настолько.

Следователь Владимир Бирюгин остановился и вопросительно уставился на профессора:

— Богданова можно привести в чувство для разговора? Если не сейчас, то через день-другой.

— Боюсь, что нет. Без препаратов, которые мы ему даем, он станет буйным и неуправляемым. И не сможет не то чтобы ответить, но даже понять ваш вопрос. Никогда не видел чтобы деменции прогрессировали с такой скоростью!

— Это прекрасно… — разочарованно вздохнул Бирюгин. — Два года назад в полицию поступило заявление об исчезновении 14-летнего Адилбека Туруджанова. Мальчик подрабатывал с Богдановым на одной автомойке. Тогда у полиции не было причин подозревать парня в причастности к исчезновению ребенка, но поскольку Туруджанов до сих пор не найден ни живым ни мёртвым, у меня есть основания полагать, что убиенный Адик не кто иной, как пропавший Адилбек. Вот только как мне теперь выяснить что случилось? Как узнать где тело?

— Подождите! — Профессор Пшегоцкий почесал свой идеально выбритый подбородок. — Если принимать за чистую монету всё, что говорил Богданов во время припадков, то кое-какая информация у меня для вас имеется. Он постоянно вспоминал кладбище и сокровища из старой могилы…

— Стоп! — Следователь задумался. — Как же я сразу не сообразил, едва вы только сказали про клад? Когда мы изучали компьютер Туруджанова, в истории браузера сохранились ссылки на сайты о кладоискательстве и история Смоленского кладбища.

— Да, и вот ещё… Я по началу не силился расшифровать весь его бред, но припоминаю фразы о металлоискателе — он забрал деньги, которые были у Адика на прокат металлоискателя.

— Значит они вдвоём искали клад. И видимо, нашли. — Подытожил Бирюгин. — Профессор, давайте вы запишите для меня всё, что говорил Богданов о кладбище и кладе, об Адике и его убийстве. Всё, что вспомните. Дело в том, что после исчезновения Адилбека, Богданов заболел, и потом резко бросил работу на автомойке. Мы разрабатывали другие версии и опять-таки, прошляпили этот факт. А теперь всплывает, что бывший автомойщик владеет двухкомнатной квартирой в центре Питера. Откуда у него появились деньги? Или клад имел место быть, или… Чёрт! — Следователь застыл на месте, пораженный внезапно осенившей его догадкой. — Чёрные копатели никогда не зарывают ямы от кладов, если только не знают, что там может оставаться что-то ещё. Но это, как правило, касается мест старых военных действий. Навряд ли в могиле было несколько кладов. А ведь информации про осквернение могил не поступало! Значит, одно из двух — либо Богданов и Адилбек ничего не нашли, либо…

— …Тело Адилбека зарыто в могиле на Смоленском кладбище, — снял с языка профессор.

* * *

Третий год Максим содержался в клинике закрытого типа. За всё это время его родители ни разу не соизволили навестить сына, зато успели оприходовать львиную долю его сокровищ, прежде чем полиция нашла и изъяла остатки — что-то потратили, что-то перепрятали. В связи с тем, что точного перечня кладбищенских ценностей не существовало, следствию не удалось доказать, что квартиру на Петроградке Богданов приобрёл за деньги, полученные от продажи содержимого ящика. Поэтому, оформив опекунство над больным сыном, родители Максима свободно проживали в его квартире и ни в чём себе не отказывали.

Слабоумие вошло в финальную стадию, и парень давно и безвозвратно превратился в растение. Не будучи способным сам себя обслуживать и осознавать происходящее вокруг, он целыми днями лежал на больничной койке, истекал слюнями, ходил под себя и пялился в потолок.

Тем временем мир, который Максим покинул ещё при жизни, продолжал фонтанировать событиями.

Пожилые родители Адилбека каждую неделю ездили на кладбище к могиле сына. Когда следователь позвонил и сообщил, что тело их мальчика найдено, а процедура опознания разрушила последнюю надежду на чудо, Нурабек Ислямович пережил инфаркт, а Назира Лутфуллаевна вмиг постарела лет на десять. Всё, что им оставалось — благодарить Аллаха, позволившего избавиться от тяжести неведения и похоронить сына по-человечески. И пытаться жить дальше.

И вот, спустя три года от момента когда случилось непоправимое, 52-летняя Назира Туруджанова узнала что беременна. А ещё через два месяца УЗИ покажет, что женщина ждёт близнецов. Мальчики родятся здоровыми, и счастливые родители назовут их Абдаллах — раб Аллаха, и Адилбек — в память об убитом сыне. Невозможно забыть о горе и заменить одного ребенка двумя другими. Но теперь к чете Туруджановых вновь вернулся смысл жизни. У них появилось будущее.

А пока Назира Лутфуллаевна только собиралась звонить мужу и сообщить о своей беременности, в другом конце Питера рыжеволосая красавица Наташа охмуряла очередного перспективного жениха. Парень ей не особо нравился, к тому же он не был богат или успешен, зато владел собственной квартирой на Проспекте Ветеранов, и имел отношение к индустрии кино — работал помощником оператора на Ленфильме. Последний пункт девушку заинтересовал особо. Если судьба упорно не желает своей подопечной семейного счастья, то вдруг поспособствует в творческой карьере? А актёрские навыки дело наживное, ведь умеет она играть с мужчинами.

Наташа не догадывалась, что хитрая судьба свела красавицу с человеком из мира кино не ради актерской карьеры. Да, новый знакомый почти сразу пригласит девушку поучаствовать в съемках телесериала в качестве актрисы массовых сцен. Да, это будет началом, но не карьеры, а большой любви. Директор по костюмам по имени Алекс. Молодой, перспективный, умный, талантливый, решительный. Пользуясь профессиональным положением, он сразу выпроводит из костюмерной свою помощницу, и лично подберёт Наташе яркий образ. А после съемок найдет её номер телефона через бригадира АМС и сразу пригласит в ресторан. Наташа согласится, хотя ни за что не сможет себе объяснить что такое на неё нашло? Да, Питер город любви, да, он кишит не только художниками, поэтами, рокерами, неформалами и другими творческими личностями, но и с советских времён является неофициальной столицей сторонников однополой любви. Здесь их тысячи, и сложно найти сферу деятельности, где бы они не встречались. Киноиндустрия ярчайшее тому подтверждение. Но Наташа никогда раньше не замечала за собой интерес к своему полу. Никогда раньше. До этого момента.

Наташа влюбится без памяти в директора по костюмам, девушку по имени Саша, которую многие звали Алекс. Их чувства окажутся взаимными. Рыжая наконец-то догадается, почему всю жизнь относилась к мужикам потребительски и никогда никого не любила — её сердце ждало Александру.

И вот, в тот самый момент, когда Назира Лутфуллаевна звонила мужу сообщить о беременности, а Наташа прогуливалась с новым знакомым который обещал ей съемки в кино, у пациента городской психиатрической больницы № 3 Максима Богданова случился инсульт. Молодой 23-летний парень умер незаметно как для окружающего мира, так и для себя самого.

Говорят, что люди, имеющие приобретённые психические отклонения любой степени сложности, после смерти вновь обретают способность здраво мыслить. Это неудивительно, если вспомнить, что болеет тело, а не душа. Но в случае Максима к деградации разума привело насилие над душой. Парень добровольно отказался от всего багажа опыта, накопленного за сотни реинкарнаций, и обратно скатился на самый нижний уровень развития. Нужно было всё начинать с нуля.

* * *

В небольшом польском городке Легница у молодых супругов Януша и Божены Бжешски родился первенец. Казалось бы, прекрасное и радостное событие, но только не в данном случае. Еще на четырнадцатой неделе беременности, в результате ультразвукового обследования, у плода выявили анэнцефалию[4]. Это фатальный диагноз, при котором 75 % младенцев рождаются мёртвыми, а остальные в единичных случаях доживают до двухлетнего возраста.

Будучи ярыми католиками, чета Бжешски изначально и категорически отказалась от аборта. Но молитвы о врачебной ошибке услышаны не были. Ребёнок хоть и родился живым, но даже по внешним признакам сразу стало очевидно, что долго он не протянет — у младенца отсутствовали определенные части мозга, а остальные были прикрыты мозговой тканью и находились в зачаточном состоянии.

У ребёнка не было будущего, но родители смиренно приняли это испытание и окружили сына любовью и заботой. Мать никогда не роптала на бога, свято веря, что у Него всё идет как надо. Но глядя на своего нежизнеспособного малыша, часто задавалась вопросом — за какие грехи так страдает его душа?

Конец

Примечания

1

Харам, хара́мный (араб. حرام) — в шариате — запретные действия.

2

Глеб Самойлов & The Matrix, песня «Готика».

3

Халя́ль, хала́л (араб. حلال — свободное) — всё то, что разрешено и допустимо в исламе.

4

Анэнцефалия (др. — греч. ἀν— «без» и ἐγκέφαλος — «головной мозг») — внутриутробный грубый порок развития головного мозга — полное или частичное отсутствие больших полушарий головного мозга, костей свода черепа и мягких тканей.

Content

Анна Яворская
Закономерный финал

I

II

III

Примечания