Алексей Свадковский

Игра Хаоса. Книга двенадцатая

Пролог

— Акш’дхар готов пасть, — слова, наполненные торжеством, гулко разнеслись по черной комнате, порождая эхо. — Он сейчас подобен яблоку, лишь ждущему руку, что его сорвет.

— Ты уверен? — голос его собеседницы, тихий и сладострастный, словно ядовитая змея, обвился вокруг нага.

— Уверен, — Шепчущий старательно излучал спокойную убежденность, хотя в душе все еще бушевало пламя, разожженное на улицах только что покинутого города.

Звон клинков, песня войны и смерти, горячий ток крови в жилах и леденящий душу азарт мгновенно принимаемых решений… Он почти сумел перевернуть игральную доску, вырвать у судьбы победу в едва не проигранной партии… Взять штурмом демоническую столицу! Сопротивление было сломлено. Его армия уже практически прорвалась к Арсеналу, в небесах господствовала Дикая охота, Алый Господин истощен, Азамай серьезно ранен, Тахалот уничтожен, жалкие остатки легионов Дома Боли доживали последние мгновения. Все, что оставалось, — лишь добить очередное воплощение Бесформенного, погасив Огненные врата, тем самым лишив Дом Ярости шанса затянуть к себе Румию, заодно погубив одного из столпов, что стал вместилищем для их Стража…

И тут этот неожиданный удар, буквально вытолкнувший его из Бездны! Он украл у него победу, лишив заслуженной награды. Это было подло, трусливо, да просто оскорбительно! Обида не позволяла дать честную оценку неожиданному ходу противника… но наг разрешил эмоциям ненадолго сорваться с поводка. Он слишком измотан — если не дать себе передышки, то начнешь совершать ошибки.

Их выбросило на пустоши какого-то полузабытого мирка возле остатков демонического храма. В свое время чернокнижники пытались создать там полноценные Врата, истощив ткань мироздания, но их смогли остановить раньше. Здесь, в наиболее тонком месте, где границы были ослаблены и где Бездна когда-то почти соприкоснулась с Радугой миров, наг и оказался вместе со своей потрепанной армией. Отряд Рэна тоже появился рядом, хоть от него и остались лишь те, кто прятался под Сферой Абсолюта, да несколько бойцов, что случайно уцелели в гремевших боях. Двойник бросил короткий взгляд по сторонам, но почти сразу исчез, как и Воплощения Стихий. А вот бойцы нага продолжили исполнять полученный приказ — защищать своего владыку и разрушать все вокруг. Не желая сдерживать бушующие в нем гнев и ярость, змей с мрачным удовлетворением наблюдал, как остатки руин разлетаются по болотам, но потом,собрав волю в кулак, отозвал армию назад.Сражение закончилось, но не война.

Дорога домой, перенесшая в Двойную Спираль, и быстрый забег до Дома Чаш. Шансы добиться цели еще есть, главное, не упустить момент, нанести завершающий удар, добив почти поверженного противника, и погасить, наконец, проклятые Врата.

— Уверен, — повторил он, разгоняя возникшую после первого его слова недоверчивую тишину. — Страж внешних границ мертв, и хоть Дом Ярости наверняка попытался заткнуть эту брешь в защите, быстро и надежно это сделать трудно, да и свои легионы с границ они частично вывели. Устройте пробой, а дальше путь чист: ущелье Криков разрушено полностью вместе с защищающими его фортами, дорога до Акш’дхара открыта, на равнине перед ним я уничтожил легион Опустошителей вместе с Самией и Ламокостой. Сами стены столицы теперь проблемы не представляют: в них такая дыра, что стадо люторогов может без труда пробежать, даже не снижая хода. Город тоже пострадал: Бойцовские Ямы уцелели, но Жертвенная аллея разгромлена, портальные арки погашены, гарнизон вместе пограничным легионом перебит, птиц шай не осталось, маги большого круга без сил. Азамай также проблемы не представляет, насколько я знаю, он получил тяжелые раны во время схватки. Все что осталось, госпожа, это нанести завершающий удар, захватив столицу и погасив Врата, соединяющие Бездну и Румию. Убийство Бесформенного не должно стать большой проблемой, он неизбежно сильно истощен после предыдущих атак с помощью техновооружения на той стороне…

— Ты ошибаешься, — бесплотный голос Королевы Грехов прервал бойкую речь. — Нельзя убить того, кто уже мертв…

— Кто мертв? — непонимающе уточнил наг, невольно сбившись. — Азамай?

В принципе, он не видел завершающих секунд боя, его вместе с армией вытолкнули раньше, и Вечный охотник вполне мог навсегда потушить Пламя Ярости…

— Не Азамай, — интонации Атталы снова изменились, змей буквально физически чувствовал растущий в ней гнев. — Стаж Врат погиб.

И эта простая пара слов чуть не заставила Шепчущего облегченно выдохнуть вслух. Удалось. Значит, мальчишка с Нией все же сумели завалить Бесформенного. Без прикрытия с его стороны или призванной им Дикой охоты. Когда отвлекать защитников было уже некому. Ха! Да это же меняет буквально всё!!!

Рука непроизвольно дернулась к возникшей Книге: нужно срочно отдать соответствующие приказы армии альянса о начале всеобщей атаки на позиции Ящеров на Румии. Буря Инферно, оставленная Азамаем перед уходом, скрыла от наблюдателей Летящих факт уничтожения Врат, но тогда и Ящеры об этом, скорее всего, еще не знают. А долго без поддержки демонов они не продержатся. В запасе осталась еще одна ворóнковая бомба. Всех не достать, но кого-то прищемить можно постараться…

И сам же себя одернул: сейчас не время и не место, нужно закончить разговор. Королева Грехов не та сущность, что может простить пренебрежение к себе.

— Это же прекрасно, госпожа! — широко улыбнувшись, произнес он. — Значит, в Доме Ярости еще на одного столпа стало меньше, а ваша очередь на открытие следующих Врат стала как никогда близка…

— Ты не понимаешь, смертный.

Голос Атталы буквально раскалился, на краткий миг став проводником ее гнева, и Шепчущий смог разглядеть в горящих перед ним языках пламени частичку своей собеседницы, больше всего похожую на чернильную кляксу, кем-то размазанную в воздухе.

— Он окончательно мертв! — полыхнувшая жаровня злыми искрами выплюнула в него последние слова, отчего чешуя нага покрылась ледяной изморозью, несмотря на горящий перед ним путеводный огонь. — Ты убил Привратника! Развоплотил! Его колодец душ разрушен! Мрак, что составлял его основу, выжжен, а источник его силы, пленники, сбежали, вернувшись в Реку душ. Он больше никогда не сможет возродиться! Ты хоть понимаешь, что натворил, жалкая тварь?!!

Последние слова Атталы отшвырнули нага назад, отбросив на десяток шагов и прижав к невидимым стенам переговорной комнаты. Лишь их защита не позволила Королеве Грехов его убить.

— Момона сегодня созвал совет лордов Ада, впервые за последнюю тысячу лет. На время заседания любые боевые действия под запретом. Убийство Стража Врат — это удар по интересам самой Бездны. И если сейчас возникнут подозрения о моем участии в этом деле…

Наг, медленно вставая, понимающе кивнул. В открытую напасть на Дом Ярости сейчас — значит практически расписаться в уничтожении Бесформенного, и даже захват Акш’дхара не перекроет всех последующих за этим потерь. Создание нового Стража Врат — это сложный процесс, пройдут тысячелетия, пока он наберется сил и знаний, чтобы хоть немного приблизиться к уровню погибшего. Захват новых территорий для Бездны всегда был сложным и долгим процессом, которому жители поглощаемых миров противостояли изо всех сил, а теперь… Без Стража Огненные врата не открыть, и сразу нескольким столпам демонических Домов придется рисковать собой, становясь проводниками силы, что значительно труднее сделать без якоря в виде Врат и помощи Бесформенного. Все это существенно увеличивало риски поражения, а значит, Бездна не сможет как прежде получать свое. Материи и энергии поглощенных миров будет меньше, а демонам станет намного сложнее захватывать новых рабов. Пламя Бездны ослабнет, как и все, кому оно дарует силу.

Да, по демонам нанесен серьезнейший удар, это наг осознавал. Единственное, чего он не понимал, это как…

— Госпожа, это абсолютно невозможно. Оружие, что использовали мои слуги при атаке, не могло причинить такого вреда, оно не сильнее всего того, что применяли против Стража в прошлом. Обычный артефакт категории А+, отпечаток силы какого-то из небожителей, найденный в Колыбели богов. Мастер ритуалов нанес на него руны усиления, но это мало что меняет, и я не представляю, как подобное могло произойти. Я готов поклясться, что окончательное уничтожение Бесформенного не было частью моих планов.

— Не нужно. Ты бы не смог солгать, даже если б захотел, — прошипела Аттала, но ее голос стал чуть более спокойным. — Я наложила на эту комнату печать абсолютной истины, она не позволит сказать ни слова лжи.

На пару секунд повисла тишина. Каждый из собеседников, словно шахматист, обдумывал свои следующие действия и открывающиеся перед ним перспективы.

— Госпожа, — первым свой ход сделал наг, — я должен предупредить вас об определенных трудностях, но сначала хотел бы получить свою награду. Когда мы достигли соглашения и я передал оплату за вашу помощь, то спросил, а что я получу, если все задуманное мной удастся, Дом Ярости значительно ослабнет и Дом Похоти наконец-то сможет избавиться от статуса младшего, подчиненного союзника. В тот раз вы воистину по-королевски произнесли слова, звучащие в моей душе до сих пор: «Удиви меня, наг, и тогда моей щедрости удивишься уже ты». И я сделал все, чтобы вас поразить: поверг Плоть, которого так и не смогли полностью уничтожить легионы Боли во время Войн крови, преодолел Разлом Тысячи Криков, обрушил стены Акш’дхара, уничтожив почти всех, кто его охранял… Азамай ранен, Зор’райг, четвертый столп, мертв. Я практически бросил к вашим ногам столицу Дома Ярости, и не моя вина, что вы не готовы взять этот приз. И теперь спрашиваю: смог ли я вас удивить?

— Смог, наг, — речь, истекающая из пламени, сейчас буквально излучала яд, и если б она прозвучала в ином месте, все, кто ее услышали, были бы мертвы. — Твоя наглость воистину потрясает. После всего сделанного, ты еще осмеливаешься у меня что-то просить. Все, на что ты имеешь право, — лишь молить о спасении своей жалкой душонки!

— Ну, о ней позаботятся боги моего народа, — спокойно отмел угрозу Шепчущий, — вам ее точно не достать. А теперь вернемся к разговору о моей награде. Слово было сказано и было услышано. Я жду его исполнения прежде, чем мы продолжим разговор.

Лепестки пламени замерли, словно наполнявшая их собой не могла произнести ни слова.

— Какая жадность и глупость… Ты очень скоро пожалеешь о них, наг. Держи и владей, вот награда, достойная тебя.

К кольцам хвоста Шепчущего прямо из клубка огня вылетел крупный зеленый камень, который тот внимательно рассмотрел сквозь хрустальную пластину, не торопясь прикасаться.

— М-да. Ваша щедрость действительно необыкновенна, — произнес он, наконец увидев истинную суть того, что ему бросили в виде подачки: Изумруд Предателя, камень, ведущий к неминуемой погибели любого, кто им завладеет. — Если честно, чего-то подобного я и ожидал, и все же мне так хотелось ошибиться в своих мыслях на счет вас…

Старательно демонстрируемое разочарование скрыло краткий миг удовлетворения: не зря он ее провоцировал, Королева Грехов не знала о тузе, припрятанном против нее в рукаве нага, иначе не отмахнулась бы так небрежно. А значит, с ней можно продолжать вести дела — к подставе с Владыкой Цепей она отношения не имеет.

— … Это огорчает настолько сильно, что, пожалуй, я напишу письмо, и не одно. Начну, конечно, с Момоны, нынешнего короля Ада. Но не волнуйтесь, я сообщу и всем остальным, как признателен вам за помощь в убийстве Стража Врат и кто виноват в том, что пламя Бездны будет сложнее наполнить плотью захваченных миров, из-за чего лорды и сами станут слабее. И цены на рабов скоро взлетят до небес, и мелким демонам и бесам так сложно станет добывать для себя свежее мясо, а без этого не из кого будет растить пополнения для своих легионов… О, я уверен, все это вдохновит совет на поиск для вас особого наказания. Может, именно из вас они и сделают нового Стража взамен погибшего: сотрут память, выжрут личность, оставив лишь мрак и пустоту. И приманят на них новую сущность из глубин Бездны. Кажется, ведь именно так и создали предыдущего?

— Ты не посмеешь! Не сможешь! — голос Атталы, расслоившись и зазвучав со всех сторон разом, заставил нага болезненно сморщиться от бьющего по барабанным перепонкам диссонанса. — У нас заключен договор! Нарушишь — и умрешь окончательной смертью.

— Смогу и сделаю, но сначала… — спокойно возразил наг.

Он, приоткрыв поясной карман, достал толстый кожаный свиток, перевязанный алой лентой с отдающей серой печатью, и быстро стал раскручивать, просматривая. Да где же он? Коготь скользил по строчкам, пока не остановился возле одной из них. Нашел… Чуть прокашлявшись, змей начал с выражением читать:

— «В случае предательства одной из сторон интересов другой, это освобождает пострадавшую сторону от каких-либо обязательств перед виновной стороной, а так же дает право на получение компенсации в сумме двенадцати кристаллов великих душ». Все верно, Ваше Величество? — уточнил он, начав сворачивать свиток. — И, предваряя ваш вопрос, о каком предательстве идет речь… — пара нажатий на разноцветные камни на браслете, и в комнате разносится скрипучий голос Владыки Цепей:

«…Просто в Доме Похоти, с которым ты заключил контракт, идет своя борьба за место у трона Королевы Грехов. Албато, глава истязателей, очень уж хотел увидеть провал Лилит, что отвечает за выполнение задания, и возможные последствия ее неудачи. Разумеется, разделить награду за твою голову он тоже хотел…»

Запись закончилась, а наг выжидающе посмотрел на пламя. Беснующиеся огоньки, извивавшиеся перед ним все это время, сейчас неожиданно замерли, без всяких слов выдав настроение хозяйки.

— Безусловно, перед тем, как явиться сюда, я все проверил у Хозяина Дома Чаш, выбранного нами Хранителем договора и призванного следить за соблюдением его условий. Факт предательства подтвержден и признан, договор для меня утратил силу, в отличие от вас. И теперь Дом Похоти должен мне двенадцать кристаллов великих душ. Так что все же я очень хотел бы удивиться настолько сильно, чтобы забыть о вашем участии в этом деле.

— Смертный, да ты хоть представляешь, с кем имеешь дело и кому осмелился угрожать?!!

— Знаю, — спокойно прервал собеседницу наг, — и не боюсь. А вот на вашем месте я бы начинал меня опасаться. Исшахар объявил меня своим врагом, и многие тогда начали принимать ставки, сколько обреченному змею удастся протянуть, но я до сих пор жив. А теперь подумайте о том, сколько он потерял. Кали-мА, Взыскивающая Долги, мертва, и ее место так и не занято. После попытки забрать себе мир, принадлежащий моему альянсу, мертвы еще и Тахалот, его страж внешних границ, и четыре легиона, отправленные вслед за мной, — наг по очереди достал из сумки обгоревшие куски материи и кожи, в которых богиня без труда узнала знамена легионов Боли, заботливо подобранные слугами нага после гибели их защитников от рук Дикой охоты. — Я думаю, вы сами сможете догадаться, как именно они попали в мои руки, а после поинтересуйтесь у Исшахара, что осталось от Садов Безумия и Столбов Крика после моего визита в его домен. Кстати, не желаете? — Шепчущий достал небольшой ярко-алый плод, продемонстрировав его своей собеседнице. — Думаю, в ближайшие пару столетий их будет весьма сложно достать.

Ни слова лжи, все это истинная правда… Но как?!! Это же обычный смертный, подобного просто не может быть!

— Кто ты? Ты ведь не можешь быть богом? Подобного не допустил бы Повелитель Игры, — шепот Атталы был едва слышен.

Она просто не могла понять и принять то, что видела перед собой. Почти павший Акш’дхар, гибель множества сильнейших, знамена уничтоженных легионов и в довершении ко всему — разграбленная сокровищница Исшахара, одного из могущественнейших темных богов Бездны. И это все проделал он?! Безумие и бред! Но знамена легионов — вот они, в руках нага, как и ярко-алый плод, в котором она без труда опознала урожай Садов Безумия. Простым смертным такое не под силу.

— Я тот, кто не хочет стать вашим врагом и протягивает руку дружбы, предлагая купить его молчание и ваше спасение.

Наг говорил спокойно и веско, его голос с легкостью разнесся по комнате, на миг заполнив ее целиком. Ни слова лжи, тонкая игра на грани фола. Главное — позволить собеседнику все додумать самому, не говоря ничего лишнего и лишь демонстрируя плоды их случайного забега по владениям Исшахара да подобранные в чужой схватке трофеи.

— Госпожа, вы видите, что происходит с моими врагами. Вы действительно хотите стать на этот путь или мы продолжим сотрудничество, которое принесет процветание и успех всем?

— Чего ты хочешь, наг? — прошипела Аттала, пытаясь осознать все происходящее. Реальность ее просто пугала.

— Обложку Книги Разрушения и все страницы Истинных Книг, что у Вас есть, — спокойно произнес Шепчущий. — Также Дом Похоти отдаст мне Безмолвный лес вместе с Радужным утесом в вечное владение, вернув его из Бездны обратно в Радугу миров. Этого будет достаточно, чтобы удивить меня. Часть компенсации за нарушенный договор я готов взять услугами вместо кристаллов душ. У меня есть работа для ваших ловцов. Свиток владения вместе с обложкой и страницами книг я желаю получить завтра до полудня, иначе мое письмо упорхнет к адресатам, думаю, как раз успеет к заседанию совета Ада. Теперь к сложностям, которые несут угрозу в первую очередь Вам.

Змей на минуту замолчал, собираясь с силами и мыслями. Усталость после боя, несмотря на выпитые зелья, давала о себе знать. И все же, сосредоточившись, он продолжил говорить:

— В Акш’дхаре застряли двое моих доверенных слуг, оставшихся там после того, как я вынужден был покинуть Бездну. Их необходимо вернуть в Радугу миров живыми, здоровыми и сохранившими свой разум и память. И сделать это необходимо как можно скорее, так как убрать их из Ада в первую очередь в ваших интересах.

— Они знают обо мне, — догадалась Аттала, — и об участии нашего Дома.

— Да, — последовало безжалостное подтверждение. — Одна из них несла на себе слепок ауры, переданный вашими слугами, чтобы проникнуть в город. Второй — мой доверенный помощник, бывший в курсе всех планов касательно рейда и нашей сделки.

— Их проще устранить, чем попытаться спасти.

— Они мне нужны живыми, — резко оборвал слова собеседницы наг. — Я своими слугами не разбрасываюсь, слишком сложно потом найти им замену.

Темную комнату заполнила тишина, даже языки путеводного огня почти погасли. Но потом неохотно шевельнулись:

— Это будет непросто. В Акш’дхар сейчас не попасть, но едва ослабнут барьеры, можно попробовать. А вот вывести их в Радугу миров… Нужно время.

— Достаточно передать им это, — произнес змей, теряя остатки терпения. Он сорвал со своей шеи медальон Водоворота миров. — Отдайте любому из них, и артефакт вернет их в нашу вселенную.

— Допустим, я попытаюсь им помочь, но что я получу взамен?

— Триста кристаллов душ, — предложение сопровождалось тяжелым вздохом, но его тут же сменил хитрый прищур: — Подозреваю, сейчас с получением новых в Бездне возникнут большие проблемы…

— Пятьсот, — бойко возразила Владычица Дома Похоти, — и я пошлю лучших, чтобы попытаться им помочь.

— Сколько?!! — возмутился наг. — Тут всего-то и надо, что передать им медальон. Да даже искать их не обязательно, — он снял с руки браслет. — Сигнал с него позволит отследить другие браслеты, соединенные с ним. Они взаимосвязаны. Найдите их. Передайте. Всё. Простейшая задача. Надеюсь, ваши слуги хотя бы с этим смогут справиться без проблем, пусть только не пытаются активировать артефакт сами — это могут сделать только истинные владельцы зачарованных на крови браслетов. И неплохо бы в этот раз обойтись без предательства. В конце концов, это даже больше в ваших интересах, чем в моих. Учитывая, что они знают об участии в этом деле Дома Похоти, а допросить можно и души умерших.

— Четыреста кристаллов душ — это достойная цена, наг, за спасение двух твоих доверенных помощников, решившихся спуститься в Бездну вместе с тобой. Соглашайся, и я сделаю все, чтобы вернуть их тебе живыми, здоровыми, сохранившими разум и память.

— И души, — дополнил наг. — И, разумеется, мы все это пропишем в договоре, я как раз с собой захватил один экземпляр, на помощь и сопровождение…

И он достал толстый свиток, вызвав нервное вздрагивание языков огня.

Глава 1

После бури

Голова кружится, тело словно чужое. Руки, ноги… будто управляешь кое-как настроенными протезами, а не родными конечностями. И кровь снова полилась из носа, растекаясь по лицу. Несмотря на выпитые зелья, легче не становится, а время уходит… Нужно идти. Но куда?

Мистра, потерявшая облик суккубы во время недавнего буйства Света, тихонько плакала рядом, поджав ноги и обхватив колени руками. Похоже, за величественным образом многоопытной фаты скрывалось весьма юное создание. Совсем девчонка. Но свою роль у ворот сыграла хорошо, почти идеально: ни фальши, ни сомнений, ни лишней жалости… А сейчас совсем раскисла, выплакивая свой страх и накопившееся напряжение.

— Мы должны идти, — я осторожно приподнялся с камня и на дрожащих ногах сделал к ней пару шагов.

— Ты куда? — несмотря на слезы, текущие по лицу, девушка, подняв голову, посмотрела на меня.

— Пока не знаю, — вздохнув, с грустью посмотрел на алые небеса. — Шепчущего нет, мы здесь одни: амулет для возвращения остался у него, и теперь нам стоит рассчитывать лишь на себя.

Мои слова спутницу совсем не успокоили, и все же она попыталась взять себя в руки, вернув контроль над разбушевавшимися чувствами. Девушка на миг замерла, закрыв глаза, вытянула перед собой сжатые в кулаки руки, а затем резко хлопнула перед собой уже раскрытыми ладонями. По всей ее фигуре пробежала едва заметная дрожь, тело замерло словно мраморное изваяние — и спустя пару секунд на меня уже взглянула четырнадцатая фата Облачного замка, Владыка мыслей и Хозяйка Грез. От нее веяло властью и такой мощью, что невольно захотелось преклонить колено, выразив глубочайшее почтение.

Коротким рывком она поднялась с земли и подошла ко мне. Проведя ладонью вдоль моего непослушного тела, фата снова замерла на несколько секунд, прежде чем заговорить.

— У тебя была почти полностью разорвана связь между душой и телом, поэтому оно и реагирует с таким опозданием на приказы разума. Но эту тонкую связь смогли восстановить… Кто-то из Высших?

Она, вскинув глаза, вопросительно глянула на меня и, не дожидаясь ответа, продолжила диагностику.

— Тебе сильно досталось. Аура была искорежена, но ее неплохо подлатали. Правда, такие повреждения быстро не проходят. Со временем ты должен полностью излечиться, и я могла бы помочь, ускорить этот процесс… — она снова замерла, затем слабо качнула головой: — Но не сейчас, я слишком устала.

Я тяжело кивнул в ответ, чуть не потеряв равновесие на и без того трясущихся ногах. От осознания, что это временно, мне стало немного легче, и все же… А что с остальным? Тай? Ассирэй? Я несколько раз звал Тайвари, пытаясь активировать связь, но в ответ слышал лишь пустоту. Страж богов тоже молчал. Хоть я и чувствовал тень его сознания в медальоне, на мой призыв он не откликался. Компас, Книга… Хотя бы они все еще со мной, но, как и тело, реагируют с опозданием, словно размышляя каждый раз, стоит ли им откликаться на мой зов или нет.

— Что будем делать? — привстав на носки, Мистра огляделась по сторонам, рассматривая площадь, погасшие арки порталов и безжизненный форт вокруг Огненных врат.

Чуть вдали полыхали разрушенные улицы города с разбросанными на них телами. Тянуло смрадом и гарью. Затишье после взрыва Длани казалось напряженным и ненадежным.

— Нужно уходить, — повторил я, пытаясь непослушными руками открыть флакон с зельем бодрости. Пробка упрямо не поддавалась, но я все же смог ухватить ее зубами. — Скоро начнется зачистка. Не знаю, много ли осталось сил у Дома Ярости, но на избавление улиц от выживших остатков легионов Дома Боли должно хватить. И когда это начнется, нам лучше быть как можно дальше от этого места. По возможности постараемся ничем себя не выдавать: есть надежда, что демоны не знают о нашем присутствии. Бесформенный мертв, гарнизон форта уничтожен, выживших, которые могли бы сообщить о нас, не осталось.

Фата согласно кивнула, подтверждая мои слова:

— Следящие артефакты снаружи форта я выжгла, а внутри после взрыва божественного артефакта не могло уцелеть ничего демонического — я до сих пор чувствую остаточный фон силы Света. Но куда же нам идти?

Она вопросительно глянула в сторону пролома в городских стенах, оставленного Тахалотом и нагом.

— Нет, не вариант, — покачал головой я. Зелье наконец-то начало давать хоть какой-то эффект, принося временное облегчение и позволяя почувствовать себя немного лучше. — Выживших захватчиков там будут ждать в первую очередь, да и что дальше? Даже если сумеем выскочить за пределы городских стен, нам там все равно некуда идти. По пустыне мы с тобой долго не побегаем, рано или поздно нас найдут. Нужно убираться не только из Акш’дхара, но и покинуть сам домен.

— У тебя есть что-то, что в этом поможет? — Мистра внимательно посмотрела на меня, напряженно прикусив губу.

— Не совсем то, что нужно, но может сработать, — чуть замешкавшись, я открыл сумку, затем скрытый карман, достав из него небольшое устройство размером с мою ладонь.

Широкая крышка, латунный корпус, под укрепленным стеклом крутилось не меньше десятка стрелок разных цветов и размеров. Тонкие, толстые, казалось, они вращались совсем беспорядочно, время от времени замирая, чтобы снова начать бег по общему кругу, размеченному сотнями малопонятных отметок. В центре неспешно поворачивались пара миниатюрных дисков, тоже покрытые значками.

Заинтересовавшись, Ния подошла чуть ближе, уставившись нанепонятное устройство в руках Рэна.

— Что это? — удивленно спросила она. Ни собственный опыт, ни знания предыдущих фат не смогли ей помочь быстро опознать устройство.

— Компас желаний, — с гордостью ответил тот, — творение Великого Механика. Я выиграл его на Нагльфаре, корабле-призраке, ворующем души из нашей вселенной. Игра была очень рискованной, но все же не смог удержаться, когда понял, чтоименно боцман поставил на кон. Ранее я видел его в списке артефактов, разыскиваемых Домом Змеи. И насколько мне известно, он указывает кратчайший и наиболее безопасный путь к тому, что ты ищешь или чего страстно желаешь. А я сейчас всей душой хочу как можно скорее убраться отсюда. Я читал, что в Бездне иногда возникают блуждающие порталы из-за пересечения потоков силы, удерживающих демонические домены от падения в Пламя. Есть надежда, что компас поможет отыскать один из таких, и мы сможем выбраться с Полей Ярости.

— Ты уверен, что он сработает? — она, тихо выдохнув, провела пальцем по стеклу. Реагируя на нее, стрелки послушно замерли, чтобы через пару секунд вновь начать свой бег.

— Не знаю, — Рэн устало пожал плечами, — но это все, что у меня есть. Наполненные силой богов вещи здесь работают, есть надежда, что и он не подведет. Во всяком случае, другого плана, как нам вернуться домой, у меня нет.

— Дай мне, — Ния настойчиво потянула прибор из руки спутника, и тот, не став возражать, разжал пальцы, отдав компас ей.

Девушка, взяв неожиданно тяжелое устройство, на несколько секунд замерла, сканируя оказавшийся у нее в руках артефакт, затем ее тонкие пальцы забегали по прибору. Вдали что-то громко взорвалось, заставив невольно вздрогнуть Рэна, но сосредоточенная на деле фата даже не среагировала на грохот, продолжив изучать их единственную надежду. И лишь спустя пару минут открыла глаза, осмыслено посмотрев на своего напарника.

— Компас рабочий, — произнесла она, тяжело дыша. Взаимодействие с прибором, не предназначенным для ментальной настройки, нелегко ей далось. — Запас силы в нем почти иссяк, и зарядить его в Бездне мы вряд ли сможем, но некоторое время он проработает. Артефакт очень похож на навигаторы Древних. Скорее всего, Великий Механик их и взял за основу, дополнив и изменив на свой лад. Мне пришлось сбросить часть настроек, оставшихся от предыдущих хозяев, в Бездне они будут лишь мешать. Я выставила ориентир на поиск прохода к цели, отключив все остальное, в том числе обнаружение внешних угроз, чтобы сэкономить энергию.

Рэн согласно кивнул, признавая правоту фаты, а его глаза вцепились в компас, где теперь кружилась одна единственная стрелка. Длинная, тонкая словно волосок, она скользила по расписанному всевозможными значками лимбу, ища для них путь, пробой в пространстве, что позволил бы спастись.

Стрелка замерла, чуть затрепыхавшись, сорвалась в новое скольжение по кругу, вот острие, замедлившись, снова застыло, затем вновь побежало вперед только для того, чтобы спустя секунду откатиться к предыдущему направлению.

Золотая линия слегка смещалась вправо-влево, словно не могла окончательно определиться, куда указывать. Ния зажала тормоз на боку прибора, фиксируя цель, и затем подняла глаза в ее направлении. Острый конец трепыхающейся стрелки показывал в сторону Бойцовских Ям.

Фата растеряно перевела взгляд на Рэна, и тот не менее удивленно посмотрел на нее. Странно, но альтернатив не осталось. Один из внутренних дисков, насколько смогла разобраться девушка, указывал примерное расстояние до цели, и точка возможного перехода явно находилась в черте стен, а не в пустыне за городом возле самих Ям. Это она и озвучила.

Рэн недоуменно пожал плечами, отправил шар-разведчик в ту сторону и тихо произнес:

— Пора идти, похоже, других вариантов все равно не предвидится.

Бес-наблюдатель трясся всем телом от страха. Чудом выжив во время бойни в небесах, он банально переждал буйство Дикой охоты под кровлей одного из домов. Но злой рок в виде вечно голодного старшего демона, ожидающего его на доклад, гнал прислужника наружу. Робко взлетев над приютившей его крышей, чтобы понять, что сейчас происходит в городе, он увидел внизу двоих людей, столь непохожих на местных обитателей…

* * *

— Буря Инферно стихает, я смог разглядеть за ней Врата… они погасли!

Сухой старик в сером балахоне, оторвав слепой взгляд от магического шара, возбужденно прокаркал свое сообщение Мастеру Войны.

— Ты уверен? — напряженно бросил маасари, резко развернувшись и вместе с призванным помощником всматриваясь в заклинательный шар, стиснутый кривыми пальцами. На нем отражалось все происходящее в тонком плане: горели магические печати, вспыхивали и гасли места приложения чар, волнами расходились отзвуки силы. Еще недавно в его центре полыхал рваный ярко-алый разрез, ядовитой пуповиной соединявший этот мир с Бездной. И теперь он исчез.

— Взгляните сами, владыка, — проскрипел Видящий, протягивая на звук голоса свое сокровище и безуспешно пытаясь найти мутными бельмами глаз своего хозяина.

— Это не может быть обман, маскировочные чары или что-то иное, способное на время скрыть портал, а потом вновь его зажечь? — быстро уточнил Никрис. — Подумай хорошенько, мудрец, это сейчас очень важно.

Он должен был удостовериться, что это не ловушка, что проклятые Ящеры не заманивают их под совместный с демонами удар. Альянс и так уже понес потери, но пока вполне допустимые, с учетом задачи и врага, что им противостоит. Это его первая большая война в роли лидера клана, и он не имеет права на ошибку. Его теперешние решения определят, достоин ли он и дальше возглавлять Дом Летящих и в праве ли быть Мастером Войны всего альянса.

— Такое не спрятать и не замаскировать, господин, — старик даже качнул головой, придавая весомости своим словам. — Это просто невозможно. У них слишком мощный магический фон. Врата действительно погасли, и зажечь в этом мире новые в ближайшие десять тысяч лет уже не получится, так говорит мудрость богов, дарованная смертным.

Удалось! От услышанного маасари даже крыльями заработал в два раза чаще, поднявшись почти под самый потолок штабной палатки. Невероятно, Змей таки добрался до цели… Теперь все стало понятно: и появление свежего демонического легиона из Врат, и столь же быстрое его отступление под прикрытием инфернального шторма. План на удивление сработал, и его бойцы сыграли в нем свою роль, оттянув на себя силы демонов, сковав их угрозой штурма, тем самым дав шанс Шепчущему пробиться к Стражу Врат и сразить его. Получилось… Даже не верится, но теперь все будет по-другому!

Никрису потребовалось несколько долгих секунд на осознание произошедшего и оценку нового расклада сил. Тот безумный и невероятно дерзкий замысел, предложенный нагом, исполнен, и теперь его черед закрепить успех!

Пальцы коснулись виска, переводя мнемокомм в активный режим и переключаясь на командную связь.

— Лакраш, Газвар, Марвруни, Врата погасли. Повторяю: Огненных врат больше нет. Их Страж мертв. Приказываю начать общее наступление: нужно успеть накрыть Ящеров. Раскрывайте и поддерживайте Большой щит отрицания. Диверсантам, не жалея карт, переместиться через локальные телепорты на точки вокруг позиций противника и постараться накрыть его краями Астральных штормов. Основным силам выдвинуться на позиции прямого обстрела и атаковать цели по мере готовности.

Еще одно прикосновение к виску, и активным остается лишь один, личный канал связи:

— Лирина, прикажи инсектам запустить последнюю ворóнковую бомбу… Что? Меня не интересуют жизни жуков, пусть хоть все сдохнут, но энергию на нее подадут. Переводите установку в авральный режим!

Следующее нажатие уже на браслете, чтобы открыть канал связи с командором Железного братства.

— Приказываю открыть огонь, код Б. Повторяю, открыть огонь, код Б. Используйте резервные снаряды. Как слышно? Прием.

— Код Б, подтверждаю, — голос офицера приглушенно донесся из коммуникатора. И затем, не удержавшись, тот все же уточнил: — Мы что, правда победили?

— Да, — маасари произнес это так, словно сам не верил, что он это говорит. — Это правда, мы победили, человек, так что бей и не жалей зарядов. Это последняя большая война в твоем мире.

Войцех Салжинский быстро кивнул, услышав подтверждение приказа, и затем, забывшись, попытался смахнуть капельку пота, стекавшую по внутреннему стеклу защитной маски.

Выданное Летунами снаряжение закрывало все лицо и органы дыхания от ядовитой пыли и радиации. В нем и так было тяжело дышать, а теперь и вовсе захотелось содрать эту чертову защиту и вдохнуть полной грудью. Он даже не понял, откуда взялась непрошеная слеза, скатившаяся из уголка глаза. Последняя война!!! Это что, правда? Разве такое вообще возможно?!!

— Командор… — голос начальника артиллерии, раздавшийся в наушнике, напомнил ему о долге и еще недоделанной работе. Нужно же проводить гостей! Проводить по полной, так, чтобы они навсегда забыли дорогу сюда. Не надо больше на Румии визитеров, натерпелась она от них. Тишины хочется и мира. А пока…

Черные укрепленные тубусы раскрылись, обнажая свое нутро — два тяжелых металлических цилиндра с наконечниками, выкрашенными в желтый.

— Взводи на мгновенный подрыв, — отдал Блас команду.

Заряжающие, подключив переносной прибор, по очереди активировали снаряды, после чего небольшой кран, подцепив, поднес первый из них к осадному орудию. Расчет занялся подготовкой к выстрелу, Иржи быстро вносил расчетные данные для стрельбы, а Блас, откинувшись назад, тихо произнес:

— Последняя война… — словно смакуя каждое слово на вкус, пытаясь сам поверить в то, что сейчас произнес.

Самолеты срочно готовились к взлету на временном аэродроме, самоходные ракетные установки переводились в рабочее положение, гаубицы тяжеловесно двигали дулами, а назначенные командирами бойцы споро разбирали малые оперативно-тактические заряды. И везде то недоверчиво, то со злым весельем звучало: «последняя война…»

На территории созданного Ящерами укрепрайона распустились сотни огненных цветков, а с неба спускались ядовитые шлейфы белого фосфора. Исписанные рунами кумулятивные снаряды оказались чудо как хороши против стационарных магических щитов, созданные фортификационными картами защитные валы, укрепленные крытые галереи и бастионы с трудом держались против бомб и вакуумных снарядов. А черным щупальцам пустоты, жадно протянувшим свои жерла сквозь белесую пелену, им противопоставить было и вовсе нечего.

Сильнейшие демоны удрали, провалившись в свой мир, еще в самом начале, а мелкая шушера разбегалась, словно тараканы. Отряды мутантов, столпившиеся вне выставленных Игроками магических барьеров, сгорали, разлетались на куски и растворялись от ударов артиллерии и десятков атакующих заклинаний. Защитить их было уже некому. Новые хозяева бросили их, так и не дав обещанной мести и шанса сделать весь мир похожим на них.

Ящеры, что столько времени мозолили глаза, защищая подступы к Вратам, призвали свои Компасы сразу, как только Буря Инферно начала рассеиваться. Но не все. Подкрепления, вызванные на Румию по требованию Дома Ярости, уже израсходовали возможность использовать кристаллы ускоренной перезарядки, и теперь в ближайшее время не имели возможности повторить этот трюк. Переместиться в другой мир вместе со всеми они не смогли, а потом их накрыло Щитом отрицания, и Камни врат не успели создать Дорогу домой. Кто-то смог прорваться, найдя бреши в Астральном шторме, кто-то засел в воздвигнутых бастионах, поддерживая щиты…

Полсотни бойцов вместе с командирами-полководцами оставили на распаханной взрывами и опаленной огнем земле свои Медальоны, тихо светящиеся зелеными черепками на экранах Компасов.

* * *

Перо со скрипом скользит по пергаменту, блюдя старую традицию — наиболее важные письма нужно писать собственноручно, проявляя таким образом должное уважение к тому, кто его прочтет. В идеале письмо следует написать на языке адресата, тонкий намек, что ты знаешь его прошлое и родной мир. Но в данном случае этими нюансами наг решил пренебречь: погасшие Огненные врата и так более чем достаточный посыл любому, кто обладает хоть толикой разума.

Ящеры бежали с Румии, едва поняли, что портал в Бездну был уничтожен, но их таки сумели достать. На отходе, зацепив почти краем, и все же это успех. Легкая улыбка скользнула по лицу. Нет, это не успех, это — Победа! Та самая, о которой можно говорить лишь с большой буквы. Книга буквально разрывалась от десятков, а может, сотен писем. Лидеры союзов и кланов, владыки и полководцы, еще не успевшие вернуться с Румии, даже обычные Игроки — все уже торопились поздравить его! А это признание, слава и, самое главное — власть!!! Теперь его лидерство в альянсе неоспоримо, он все-таки сумел перевернуть игровую доску.

И пока успех свеж, нужно трудиться не покладая рук, закрепляя его. А значит, не время для отдыха. Перо вновь скользит по пергаменту, оставляя за собой ровные строки слов.

«В сложившейся ситуации Ваш союз с Домом Ящеров абсолютно бесперспективен и ведет лишь к гибели как клана, так и Вас лично. В случае выплаты достойной компенсации и выхода Вашего клана из данного союза, мы готовы обсудить Ваш нейтральный статус на весь срок текущего конфликта».

Число, подпись и оттиск медальона Игрока как символ подтверждения подлинности письма.

Перо вздрагивает, оставляя кляксу на пергаменте — но наг лишь устало машет рукой. Секретарь все подчистит перед отправкой.

Глаза скользят дальше, к сухой справке, подготовленной аналитиками, — списку кланов, входящих в союз с их противниками. Красным выделены те, на кого следует надавить в первую очередь. Осталось еще четыре письма, девять уже готовы. А затем — в Зал ритуалов, там как раз должны завершить подготовку. Он еще не закончил эту партию, нужно вернуть все выставленные на доску фигуры домой. У него осталась еще парочка открытых контрактов с демонами из нижнего круга, использовать их против Дома Ярости не получилось, а вот вытащить парочку смертных, застрявших в Бездне, можно попытаться. Это трудно, и пока даже он сам не представлял, как именно это сделать. В Бездну непросто попасть, и почти невозможно выбраться. Поэтому он собирался использовать все возможные ресурсы, что в этом могут помочь.

* * *

— Замри.

Предупреждающе вскидываю руку, и Мистра послушно прижимается к обломкам стелы, разбросанным вдоль улицы. Через пару секунд в боковом переулке появился небольшой отряд быкоголовых. Настороженно оглядываясь по сторонам и о чем-то тихо переговариваясь, они быстро прошли поперек улицы и, свернув за угол, продолжили неторопливое движение вперед.

— Давай, беги быстро, — командую, продолжая отслеживать обстановку вокруг.

Следящие артефакты нага продолжали работать даже при отсутствии хозяина. Их количество сократилось более чем вдвое, но мнеудалось взять под контроль все три оставшихся в строю. И для разведки маршрута четырех, включая выданный мне изначально, вполне хватало. Карты использовать я побоялся. Каждая из них оставляет след, по сути — маяк для умеющего видеть, и чем больше их будет, тем сильнее мы будем фонить. Призыв доспехов, аур, усиления, оружия из карт — все это наложит на меня отпечаток энергии Хаоса, который сильные демоны смогут обнаружить и отследить. Все призванное мной до начала боя исчезло после поглощения души Бесформенным. Усиления и защиты, наложенные на напарницу, я отозвал сам. Все, что мы позволили себе использовать — это пара маскировочных плащей из сумки, способных адаптироваться и принимать облик предметов вокруг. Сейчас незаметность — лучшая защита для нас.

Если нас засекут, никакие карты нам уже не помогут. А так, парочка испуганных смертных, прячущихся в городе, на фоне всего происходящего вокруг вряд ли привлекут взгляд по-настоящему сильных сущностей. На улицах и так хватает рабов, сбежавших из загонов и жертвенных подвалов, а также растерянных слуг из разрушенных домов элиты.

…Очередной короткий рывок, спрятаться за упавшей колонной, унять дрожь хоть как-то начавших слушаться ног, и быстро выглянуть, пройдясь взглядом по округе, чтобы оценить обстановку. Шагах в пяти обнаружилась парочка трупов: мертвая адская гончая, вцепившаяся в горло минотавра. Даже окочурившись, она так и не разжала свою пасть. Быкоголовый же в последнем усилии явно придушил псину и подох вместе с ней. Чуть впереди еще пяток тел, лежащих возле стены, плотно прижавшись друг к другу. Судя по остаткам одежды — рабы. Видимо, их и пытался спасти минотавр, выводя из здания. Скорее всего, ценная собственность его господина. Может, гарем? Впрочем, это все не важно… Махнуть рукой Мистре, показывая, что проход чист, и, едва та оказалась рядом, быстро прижать ее к себе, попутно укутав еще и своим маскировочным плащом. Артефакты исказили наш облик, делая неотличимыми от груды лежащих рядом камней, а я тихо шепнул:

— Не дыши.

И буквально секунд через пять рядом раздались звуки шагов.

Небольшой отряд таллов осторожно крался вперед. Солдаты легионов Боли, чудом выжившие на улицах Акш’дхара, теперь пытались выбраться из него, двигаясь в сторону пролома. Ну и пускай, для нас они теперь не враги, а скорее дополнительный фактор, способствующий выживанию. Чем больше подобных недобитков осталось, тем больше у нас шансов добраться до цели. Пускай патрули Дома Ярости охотятся на них, а не разыскивают нас.

Проходя мимо трупов, один из пожирателей плоти быстрым ударом костяного клинка смахнул часть руки мертвого минотавра. Подхватив добычу, талл начал быстро ее заглатывать, отрывая кусок за куском, а когда закончил — насторожено повел ноздрями, втягивая воздух. Неужели засек? У этих тварей хорошее обоняние… Он даже сделал шаг в нашу сторону, но короткий рык командира ушедшей вперед группы заставил отставшего быстро присоединиться к своему отряду.

Немного переждать, позволив людоедам отойти шагов на двести.

— Вперед.

Я перевел взгляд на компас. Золотая стрелка, указывающая путь, как я надеюсь, к временному порталу, по-прежнему нервно дрожала. То ли цель постоянно меняла свое местоположение, то ли Компас желаний оказался не в силах определиться с кратчайшим маршрутом. Правда, стрелка немного уменьшилась, дополнительно показывая, что мы стали ближе. Как же не хватает Тай! Насколько нам с фатой удалось понять, правый диск в центре циферблата показывал расстояние до цели по прямой, длина стрелки, похоже, олицетворяла путь, что придется пройти. А вот второй размеренно двигающийся диск вызывал неприятные ассоциации с часами, отсчитывающими оставшееся время. Хотя и он иногда рывками возвращался назад. Симбионт бы уже давно разобралась со всеми этими тонкостями, сопоставила детали пройденного маршрута и рассчитала расположение цели.

Компас. Никакой реакции. Да будь ты проклят! Компас!!! Новая команда, и, словно нехотя, передо мной возникает мой атрибут. Открыть архив. Еще до начала боя в него была внесена примерная карта Акш’дхара с обозначением наиболее важных мест: Площадь врат, Жертвенная аллея, Бойцовские Ямы, Арсенал, куда во время штурма горда явно стремился попасть наг. Даже интересно, что он там хотел найти… Теперь сопоставить отрезок пройденного пути с предоставленной картой, наложить направление, куда указывает стрелка компаса… Я не Тайвари и могу ошибаться, но Компас желаний, кажется, ведет нас к Арене Чемпионов. Какой-то бред… Откуда там взяться переходу? В столь значимых местах должна стоять усиленная защита, что не позволит порваться пространству поблизости.

— Рэн, — Мистра настойчиво потянула меня за плечо, привлекая внимание, и ткнула в одно из обозначений на карте. — Это же Огненная библиотека, да?

Я быстро глянул, куда она указала, и утвердительно кивнул.

— Мне очень нужно туда попасть, — требовательно произнесла фата. — Это очень важно…

— И речи быть не может, — оборвал ее я.

— Ты не понимаешь, что это значит для меня! Ради достижения своей цели, я заключила сделку с нагом, согласилась спуститься в Бездну, рисковала, позволяя поместить себя в рабский куб, а потом перестраивая свою ауру под выданный непонятно кем образец. И это не все, чем мне пришлось заплатить… — лицо девушки утратило величественное выражение, пропала окружавшая ее аура скрытой мощи, а тело начало нервно вздрагивать, словно его хозяйка снова начала терять над собой контроль. — На меня… легли… — было видно, что фата очень аккуратно подбирает слова, — … определенные обязательства. И наг, что бы он ни говорил, в принципе не станет помогать с решением возникшей проблемы, ему это просто не выгодно. Но я все же смогла выудить у него некоторые полезные сведения… И упомянутый им предмет — здесь, рядом, на расстоянии вытянутой руки…

— Это ты не понимаешь, — я постарался придать своему голосу как можно больше успокаивающих интонаций, осторожно сжав плечи девушки. — Мистра, мы остались здесь одни, нет ни нага, ни его армии, ни друзей, ни союзников. Здесь только мы, и основная наша задача — выжить и выбраться из всего этого дерьма, в котором мы сейчас оказались. И даже с этим у нас очень большие проблемы. А лезть в Огненную библиотеку — верная смерть. Она почти не пострадала. Ни Дом Боли, ни армия нага до нее так и не дошли, а значит, все охранные чары, ловушки и стражи, защищающие ее, уцелели и действуют в полную силу. А что у нас? Только мы вдвоем и полупустая Книга с остатками карт. Я даже толком стоять не могу, не то что сражаться, лишь благодаря эликсирам и двигаюсь вперед. Ты сама сейчас истощена, тебе нужны отдых и восстановление. Соваться с такими силами в одно из самых охраняемых мест в демонической столице… Это глупость и смерть.

— Да как же тебе объяснить? — «вернувшаяся» фата строго посмотрела на меня: спутница сумела взять свои чувства под контроль, задавив зарождающуюся в ней истерику. — Другого шанса у меня может просто не быть, вообще никогда. Я обязана попытаться!

— И что ты хочешь там найти?

— Книгу Тота, — чуть поколебавшись, ответила Мистра, — она может дать ответ на любой вопрос. Много лет назад демоны захватили ее вместе с одним из поглощенных миров. Любой смертный может раз в жизни спросить у нее что угодно и получить честный ответ. Ее даже не обязательно похищать, нужно просто пробраться к ней, дав мне возможность задать мой вопрос.

— Какое же знание ты хочешь обрести настолько сильно, что готова ради этого умереть? — уточнил я, продолжая наблюдать за обстановкой с помощью артефактов, парящих вокруг нас.

— Я должна найти Книгу снов, — тихонько произнесла девушка. — Ее спрятала последняя из фат во время штурма Облачного замка. И я не знаю куда. В хранилище памяти и знаний ничего об этом нет, видимо, она боялась того, что его смогут взломать… Но книга мне необходима, без нее я не могу стать полноценной фатой, призывать Облачный замок и управлять им. Перемещаться между мирами, создавать грезы и сны… Рэн, мне очень нужно ее найти! Я обязана. И это мой шанс. Возможно, единственный. Я помогла тебе возле Огненных врат, а теперь мне нужна уже твоя помощь.

Словно извиняясь, моя спутница опустила голову, не зная, что еще ей сказать, чтобы убедить.

— Нет нужды так рисковать, — я осторожно приподнял девушке голову, заглянув в глаза. — Есть и другие способы найти книгу, не рискуя настолько сильно.

— Какие? — быстро уточнила Мистра, явно не веря моим словам.

— Оракул, — спокойно ответил я. — Она может дать ответы на любые вопросы не хуже твоей книги Тота. Путь к ней непрост и не близок, но он явно безопаснее штурма Огненной библиотеки. Выберемся в Радугу миров, и я лично отправлюсь к ней вместе с тобой. Думаю, разведка нашего альянса сможет подсказать, в каком из миров Игрового поля она сейчас находится. Мне даже известны некоторые секреты, как быстрее ее найти и преодолеть путь к ее хижине, а еще, какие дары ей стоит преподнести, чтобы получить максимально точный ответ. Кроме того, в Городе-в-Пустоте у меня есть знакомый архимаг, который может помочь с ритуалом поиска. Он не откажет героине, что приложила руку к уничтожению Врат и убийству Бесформенного. Диадема и жезл у тебя уже есть, — я кивнул на явно непростые украшения, — они наверняка связаны с третьим атрибутом. Ритуал поможет нам зафиксировать связь, получив направление для поисков. А еще ты забыла про это, — и я продемонстрировал компас в моих руках. — Думаю, его со счетов сбрасывать тоже не стоит. Как видишь, у нас есть целых три пути для поиска твоего сокровища, каждый из них реален и осуществим. И гораздо безопаснее штурма Огненной библиотеки нашими куцыми силами.

Мистра, выслушав меня, задумалась на несколько секунд, а потом нехотя кивнула, соглашаясь с приведенными аргументами.

— Тогда давай двигаться дальше, — скомандовал я, — пока проход свободен, а блуждающие врата не исчезли.

Глава 2

Вслед за желаниями

Здесь не пройти. Гигантский червь-многоножка, рухнувший с небес, погреб под собой целый городской квартал, перекрыв наиболее короткий путь к возможным вратам. Глядя на мечущуюся по экрану компаса стрелку-указатель, я испытывал большие сомнения в том, что мы на верном пути. Может, стоило попытать счастья в пустыне за городом в надежде найти блуждающий портал там? Не будет ли правильнее, пока есть хотя бы минимальный шанс выбраться из Акш’дхара, рвануть сейчас? Сомнения… мысли…

После последней пробежки, на которой пришлось выложиться, собрав крохи оставшихся сил, из носа опять течет кровь. Зелья почти не помогают, принося лишь кратковременное облегчение. Эликсир бодрости, выпитый десяток минут назад, почти перестал действовать, а ведь раньше после него я как минимум несколько часов готов был бегать наперегонки со скаковыми жеребцами! Я сейчас напоминаю себе проколотый бурдюк: сколько его ни наполняй, вода все равно со временем утекает. И в моем случае — слишком быстро. Утешает, что стоит душе снова как следует закрепиться в теле и, если верить словам Мистры, оно само придет в норму. Нужны лишь покой и время, только вот кто бы мне его дал!

Голова опять кружится, а надолго задерживаться нельзя, на левом диске компаса осталось слишком мало отметок. Выдох, вдох… собраться! Отправить глаза-артефакты в разные стороны, надо разведать дальнейшую дорогу…

Да, дохлую тварь придется обходить. Если взять чуть правее и пройти по проулку меж главными улицами, затем пробежать сквозь руины то ли дворца, то ли храма, раскинувшегося перед Ареной Чемпионов, то мы окажемся практически возле своей цели.

Хотя эти руины — место подозрительное. Крыша будто испарилась, только россыпь черепицы да несколько переломанных тонких шпилей валяются поодаль. От еле держащихся стен осталось заметно меньше половины, и то они, будто испуганные девицы, жмутся по углам, поддерживая друг дружку. В остальных местах — пыль, гарь, щебень да груды обломков. По зданию явно целенаправленно били легионы Боли, словно пытаясь снести его до основания. Не пожалели даже несколько весьма мощных заклинаний — о них красноречиво говорят характерно разбросанные обломки и огромная дыра в главном зале, уходящая глубоко в землю. Просто так тратить во время боя столько времени, сил и ресурсов крайне неразумно. Если, конечно, сама цель не является настолько важной, что ее уничтожение оправдывает подобные усилия.

На картах нага этот квартал был помечен как довольно опасное место. Лучше бы, конечно, обойти его, но не сейчас, когда я еле ковыляю, с трудом переставляя ставшие непослушными ноги. Упаду — уже не встану, и никакие эликсиры мне не помогут. Так что решено. Осторожно тронув за плечо Мистру, тихонько сидевшую под маскировочным плащом, я указал направление движения. Та, быстро кивнув, первой побежала вперед, стремительной тенью переметнувшись от нашего укрытия к следующему. Я, со стоном встав, как мог побежал следом.

* * *

Мелкий бес, все это время прятавшийся за балкой сгоревшего дома, продолжал следить за этими двумя. Наконец он принял решение: люди здесь чужие, в этом он успел убедиться. Нет привычного запаха рабской метки, защищающей живую собственность от любителей свежей плоти, а еще они владеют и используют то, чем простые смертные владеть не должны, значит — они опасны и о них нужно сообщить. Приказы, вложенные в его разум на грани инстинктов, были обязательны к исполнению. Проводив взглядом чужаков, бес взлетел повыше, ища старших, тех, кто может и должен отдавать приказы. Он обязан доложить обо всем увиденном.

Чулбар, носящий посох, резко ударил желтыми пятками по чешуйчатым бокам выдыхающего пламя, и массивная ящерица, вздрогнув, ускорила шаг.

Бой за город завершен, и он смог его пережить. Ему сегодня повезло дважды: сначала, когда его отправили на Румию защищать Врата с той стороны, а не в помощь Опустошителям, что полегли в пустыне, а затем, во второй раз, когда он пропустил основную часть штурма Акш’дхара. Стоило легионам Дома Боли и хаоситам показаться на подступах к столице, и их, магов из Истязателей, вместе с Разъяренными спешно отозвали назад. Но пропускной силы Врат не хватило, чтобы быстро переместить всю массу демонов, посланных для усиления на Румию, обратно, да и командующий легиона проводил в первую очередь своих. Поэтому Чулбар ступил на улицы Акш’дхара одним из последних, застав лишь завершающие этапы боя, когда Дикую охоту вместе с ее ужасающим предводителем изгнали из Бездны.

И теперь он спокойно и методично очищал улицы города от остатков вражеских армий, выполняя приказ Алого Господина. Его отряд из десятка быкоголовых и дюжины адских мечников уже успел поучаствовать в нескольких схватках, уничтожив пару мелких групп врагов, пытавшихся выбраться из города, но этого было мало, он хотел большего — проявить себя, чтобы его заметили. И сейчас для этого был самый подходящий момент. Множество магов погибло во время битвы, а это возможность для других, вроде него, занять их место: сложить побольше голов к ногам Алого Господина, доказать свои способности и полезность, подняться на следующий ранг. И, кто знает, может, у него появится шанс войти в большой круг, а там, со временем, даже попасть в ученики к кому-то из высших, получив доступ к силе и власти…

Выдыхающий пламя выстрелил свой язык вперед шагов на пять и резко дернул его обратно, вытащив из-под завала камней мелкого детеныша, начавшего забавно верещать, размахивая в воздухе руками и ногами, пока его не затянуло в пасть и огромная ящерица не захлопнула ее, со вкусом начав пережевывать добычу. Колдун, сидящий на ней, не обратил на произошедшее ни малейшего внимания: вряд ли кто-то заметит пропажу одного раба во всем хаосе, творящемся вокруг. Гораздо больше его заинтересовал мелкий бес, спикировавший к нему с небес и начавший что-то быстро верещать. Чулбар вначале не понял, что тот пытался ему объяснить, затем, все же разобрав пару слов в возбужденной болтовне, снял свой амулет и приложил его к голове разведчика. На черной поверхности опала начало проявляться все то, что бес видел в течение ближайшего часа и стремился доложить старшему. И то, что отразил камень, очень заинтересовало носящего посох, настолько, что он пару секунд даже не дышал, боясь вспугнуть удачу.

Эти двое были около центральной площади, когда их впервые увидел наблюдатель! Может, это они погасили Врата?! Вряд ли, слишком слабы. Скорее, оказывали поддержку тем, кто это сделал… Колдун даже примерно не представлял, какой мощью должен был обладать тот, кто смог сразить Бесформенного. Но это явно не про двоих жалких людишек: они шли по земле, а не летели, используя магию или ездовых существ, жались к стенам, перебираясь от угла к углу как крысы, боясь привлечь к себе лишнее внимание. Один из них явно ранен и очень слаб, даже идет с трудом. Девчонка рядом тоже не кажется опасной. Вероятно, они всего лишь помогали основной ударной силе. Чулбар был уверен, что это был как минимум полноценный отряд с парочкой сильнейших сущностей во главе. Возможно, даже сопоставимых по могуществу с тем, кто сражался с Азамаем и Тахалотом в небесах.

И все равно, поимка причастных к падению Врат гораздо приоритетнее, чем поиск и уничтожение выживших легионеров Дома Боли! Их головы помогут выделиться на фоне остальных, позволив получить желанную награду: уж Алый Господин точно сможет их допросить, какие бы клятвы те ни приносили при жизни или не принимали печати на свои души. Решено.

Новый удар пятками в чешуйчатый бок ящера заставил того перейти на тяжеловесный бег, а следом за ним послушно последовали и воины его отряда. Конечно, о подобных врагах нужно обязательно докладывать высшим, но ведь доклад можно сделать и чуть позже, когда он настигнет врагов, а не прямо сейчас — надо убедиться в полученных сведениях: вдруг бес что-то напутал, не стоит беспокоить сильнейших по пустякам.

* * *

Все, больше не могу. Придется рисковать. Из-за передозировки зелья работают уже так мало, что от них нет никакого проку. Без карт усиления и доспехов, поддерживающих тело, я просто сдохну или потеряю сознание, что по сути одно и тоже.

Я стоял, опершись о кусок стены, меня шатало как в сильнейший шторм, в глазах постепенно темнело. Сейчас отключусь. Пришлось несколько раз резко мотнуть головой, чтобы сохранить сознание, прогоняя наваливающуюся дурноту. Как же все плохо… Активатор. В руках пустота. Да что б тебя демоны сожрали. Активатор!

Проклятый жезл наконец возникает в моей руке. И я немедленно запускаю Комбинацию с привязанной к ней малой синергией усиления тела. Еще в Двойной Спирали перед рейдом в Бездну были подобраны группы карт на различные случаи, чтобы в бою не терять ни секунды драгоценного времени, сразу используя готовые связки. Милость высших сил, доставшуюся от Динии, я уже потратил перед рывком к Вратам и сейчас использовал карты, выданные нагом. Увеличение силы, выносливости и ловкости мне очень пригодится. Доспех хранителя океана облегает тело, принося долгожданную защиту, также значительно усиливая ловкость и скорость реакций, сейчас это даже важнее защиты. Хоть не убьюсь, запутавшись в ногах.

Теперь Духовный зверь, добытый на турнире. На миг передо мной возник могучий бык, мотнув тяжелой башкой, он надвинулся на меня, пройдя насквозь, а потом растаял, превратившись в «живой» щит, что прикроет меня от любой стихийной магии и дарует чутье на опасность. На левом запястье тут же проявилась маленькая шаманская печать, связавшая меня с духом, позволяя призывать и отзывать его, а главное, получать от него поддержку. На этот раз мне достался бык, поделившийся со мной своими силой и выносливостью, удачно вышло.

Далее я открыл раздел лечения и очищения. В первую очередь призвал серебряное Большое исцеление. Это заклятье действует напрямую, а не создает демоново зелье, к тому же оно частично снимает наложенные негативные эффекты, вдруг подействует. Потом редкий разовый расходник от нага — Пульсация жизни, золотая карта на пару часов взрывоподобно усилила все регенерационные процессы в моем организме, обещая почти мгновенное зарастание ран. Может, хоть сейчас я почувствую себя лучше. Напоследок серебряная Бодрость духа, что должна наполнить тело энергией и силой, а также снять ментальную усталость, и простенькая карта Снятия боли. Опытные Игроки обычно не тратят время боя на подобную ерунду, но голова просто раскалывалась, вызывая темные круги перед глазами.

Чуть не забыл, у меня же есть еще и артефакт от учеников Древних! Две стеклянные дымчато-зеленые змейки обхватили запястье, вытягивая из окружающего мира силу и тонким ручейком вливая ее в меня. Ха, я теперь не просто проколотый бурдюк, а бурдюк, в который доливают воду! Дав себе пару вдохов прислушаться к телу, стиснул зубы и отлепился от стены. Стою. Хорошо.

Собравшись, я рванул вперед, перебегая на соседнюю сторону улицы мимо баррикады из изуродованных тел. Здесь крупный отряд Дома Боли сцепился с бойцами Ярости, пытаясь прорваться к развалинам дворца, к которому сейчас пробирались и мы с Мистрой. Повсюду труппы. Похоже, бой был серьезный, даже не ясно, кто кого одолел. Палачи, любящие боль, свою и чужую, с вживленными металлическими шипами, пожиратели плоти, а вон — черный балахон выжигателя разума, окруженный тушами прикрывавших его живодеров. Адские гончие, быкоголовые, истязатели и даже парочка суккубов, лежащих возле массивной ящерицы, что раскинулась в центре прохода. Схватка вышла жаркой в прямом и переносном смысле: часть тел тут и там напоминали собой обгорелые головешки.

Быстро пробираясь вперед, обогнул тушу ящерицы и увидел ее седока — балахон разодран в клочья, открывая невысокого старика-коротышку, полностью обмотанного пожелтевшими от времени бинтами, но все еще сжимающего посох высохшими пальцами. Перед ним валялось два — два с половиной десятка обугленных трупов, вокруг смешалось неизвестное количество кучек пепла, а из тела мага торчало полдюжины тонких черных стрел, от которых так и веяло холодом Смерти. Знакомые гостинцы, ими во время поединка со Змееедами щедро делились Всадники Дикой охоты. А колдун-то явно был непрост! Даже сильному демону сложно пережить удар и одной такой стрелы. Их холодные наконечники убивают саму суть жизни, а тут целых шесть… Я уважительно кивнул и быстро пошел дальше, на корню задавив даже саму мысль попытаться вытянуть из мертвых рук все еще зажатый в них посох. Такие вещи без защиты не оставляют, а, зная демонов, как минимум парочка посмертных проклятий сейчас, словно затаившиеся змеи, только и ждут того, кто прикоснется к их хозяину или его добру. В бездну глупые риски!

Мистра ждала меня, спрятавшись под плащом на противоположной стороне квартала, а через улицу начиналась нужная нам площадь. Осторожно высунув голову, едва взглянув на меня и осуждающе качнув головой, она тихо произнесла:

— Ты все-таки использовал карты.

— Выбора не было, — виновато отведя взгляд, ответил я. Не легко признавать то, что ты сам нарушил собственный же приказ.

— Ты сейчас фонишь магией так, что я почувствовала тебя еще на подходе, и это без использования специальных заклинаний, направленных на поиск источников силы.

— Знаю, все знаю и понимаю, — недовольно буркнул я. Мистра мне сейчас чем-то неуловимо напомнила Нию, у нее тоже порой проскакивали интонации строгой учительницы, отчитывающей нерадивого ученика. — Пришлось пойти на риск. Без поддержки карт я могу вырубиться в любой момент. Зелья перестали действовать, и тело почти не слушается, словно я сломанная марионетка с наполовину порванными нитями. Тут уже выбор между маскировкой и банальным выживанием, — тяжело вздохнув, еще раз оглядел окрестности, и своими глазами, и с помощью артефактов. — Дикая охота гонялась в первую очередь за сильными демонами, как за наиболее ценными трофеями, так что тех должно было остаться в городе не так уж и много. Может, нам повезет не нарваться ни на одного из чувствующих силу. Тем более, мы почти пришли.

Разрушенный дворец, к которому упорно все это время вел нас компас, был уже перед нами, всего в полутора сотнях шагов. Оказывается, устройство направляло нас именно к нему, а не к Арене Чемпионов. И теперь мы могли рассмотреть его поподробнее.

Когда-то это здание окружала стеклянная стена, высотой не уступавшая самому дворцу и надежно скрывавшая все то, что происходило внутри от любых взглядов снаружи. Заложенные в нее руны, по всей видимости, обеспечивали защиту от физических и магических нападений, а стелы-накопители, что сейчас разломаны на куски и валяются среди остальных обломков, поддерживали уровень силы, распределяя и направляя потоки магии внутри стеклянной ограды. Судя по количеству и сложности испещряющих ее поверхность рунных цепочек, тут могли быть целые комбинации различных типов щитов, сенсорных и атакующих заклинаний, действующих в связке с ловушками, установленными по периметру. Но все это великолепие было разбито вдребезги одним ударом меча стража внешних границ, снесшим неуступчивую преграду на пути своих легионов. Пылающий меч, расколовший стены Акш’дхара, не подвел и здесь, разрушив защиту, веками создаваемую весьма сильными и умелыми демонами. А уже потом пришел черед каменных стен, обрушенных колдунами нападавших.

В центре дворца валялись обломки колоссальной статуи, выполненной из черного камня, недобро мерцающего алыми искрами. В опрокинутой, лежащей на боку чаше, которую до сих пор сжимала одна из обломанных рук, продолжал гореть огонь, который я узнал с первого же взгляда. Эти бесцветные всепожирающие языки безумного переплетения силы после нашего забега по рушащемуся в Пламя миру, я не забуду никогда. Видимо, хозяин дворца вынес его из самого сердца Бездны.

Скульптура стала серьезным препятствием на пути легионов Боли, очередные тела и их ошметки весьма красноречивы. Но тут уже постарались колдуны Тахалота, снеся гигантского стража чем-то из своего арсенала стратегических чар, не пожалев на него сил: на месте могучего монумента теперь виднелся темный провал, уходящий глубоко в землю. И именно сюда вел нас компас, настойчиво указывая в сторону руин. Золотая стрелка сократилась до минимума, а правый диск почти вернулся в исходную позицию — до искомого меньше двухсот шагов. Впрочем, на втором диске тоже осталось всего несколько делений.

Мистра, так же как и я не отрывавшая взгляда от компаса, быстро уточнила:

— Попробуем добежать?

Перед дворцом нас ждала открытая площадь, наверняка специально оставленная для удобства наблюдения и обороны. Сейчас там, конечно, далеко до чистоты: повсюду валялись трупы, обломки здания, туши демонических зверей, даже камни мостовой почернели от волн пламени, прокатившихся по ним. Видно, что при штурме отряды легионов Боли уперлись в первую линию обороны еще на подходе к дворцу: сходу попытались пробиться к нему, но получили отпор, причем основательный. С размаху не получилось, а дальше вмешались уже ребята посерьезнее, защитники были ими уничтожены, и армия покатилась дальше. Вот только я рисковать не хочу, уж слишком много мертвых тел сейчас лежит на камнях, а сколько их может быть под ними… В памяти еще свежи воспоминания про ловушку демонов возле Огненных врат. Да и сам дворец непрост. Уровень опасности на карте нага оранжевый, и даже надпись есть: «Дворец Коллекционера». Не знаю, кто это, поясняющей информации нет, но, видно, серьезная фигура, с немалой силой и соответствующим авторитетом.

— Не будем рисковать, — решил я. — Ловушки демонов все еще могут быть активны, попробуем проникнуть напрямую внутрь здания.

Порывшись в сумке, отыскал ритуальный кинжал. Съемный камень с его навершия, хранивший силу Владыки Цепей, был уничтожен в сражении с Бесформенным, но сам кинжал все еще полон энергии. Книга, раздел карт перемещения, Темный водоворот. Рядом медленно формируется знакомый омут. «Ну же, давай!» — нетерпеливо подгоняю его я. Парящие по кругу артефакты зафиксировали движение крупного отряда демонов во главе с несущим посох, и двигался он в нашу сторону весьма целенаправленно. Наконец-то темные волны пришли в движение, сформировав воронку. Теперь осталось выбрать точку назначения и мысленно отправить туда вторую часть Водоворота, помогая себе Активатором. Небольшое темное пятно шустро побежало через площадь, скользя по потемневшим от пламени камням. Вот оно достигло осколков стеклянной стены, чуть замешкавшись, все же просочилось за нее и замерло возле черного пролома посреди дворца.

— Готова?

Мистра быстро кивнула, но в последний момент, подумав, я вновь активировал Книгу, выбрав раздел защитных карт. Наг очень хорошо позаботился о своей Владыке мыслей, выдав мне сразу несколько комплектов для нее: Теневой доспех и Водная аура легли на девушку, придавая защиту от физических и магических атак. Слишком уж мне не нравилось то, как ведет себя замеченный мной отряд демонов. Такое впечатление, что они знают о нас и сейчас идут точно по следу.

* * *

Адская гончая, радостно взвизгнув, подняла голову, привлекая внимание хозяина, призвавшего ее. Тихо поскуливая, она замерла возле небольшой лужицы крови, еще не успевшей застыть на камнях.

Чулбар, радостно осклабившись, спрыгнул с ящера и склонился над темными пятнами. Пара пасов руками, и в воздухе проявляется лицо того, кто их пролил. Кровь и хозяин всегда связаны, как глупо и неосторожно оставлять столь важную частичку себя! Носящий посох вгляделся в возникший образ, сравнивая его с изображением, переданным бесом. Это однозначно один и тот же человек. Скорее всего, кто-то из свиты нага, может, даже входящий в круг приближенных. И, судя по всему, он тяжело ранен: легкие повреждения наверняка смог бы залечить.

Мысли не мешают рукам действовать. Почерневшие пальцы вычерчивают еще несколько символов, и послушные потоки воздуха осторожно собирают крупицы крови, застывшие на камнях. Часть из них просыпается на его амулет, медленно погружаясь в черный опал. Чулбар активировал единение, и в воздухе проступила видимая лишь ему красная дорожка, указывающая путь к хозяину крови. Теперь, где бы тот ни был, куда бы ни убежал, пока амулет цел, его можно будет найти. Остатки колдун бережно пересыпал в небольшой кожаный мешочек, снятый с пояса и занявший свое место на шее рядом с амулетом. Теперь он готов.

Коротким рывком носящий взлетел на спину своего ездового ящера и ударом пяток на пару с бодрящим заклинанием заставил выдыхающего пламя перейти на бег. Встав на след, он уже не упустит свою добычу! Минотавры и адские мечники, составлявшие его свиту, без раздумий последовали за ним.

* * *

— Кажется, нас преследуют, — тихо произнес я, вглядевшись в изображение, передаваемое одним из следящих артефактов, сейчас кружившихся по периметру.

Заклятье перенесло нас в центр дворца, и мы оказались буквально в паре шагов от бездонного провала, уходящего куда-то вглубь земли. Камни вокруг до сих пор дышали жаром, и повсюду валялись куски черного искристого мрамора, за одним из которых мы с фатой и укрылись.

Я кратко рассказал Мистре о полусотне минотавров и адских мечников, бегущих позади колдуна, что ехал верхом на огнедышащей ящерице. И если раньше я допускал, что это один из патрулей, обыскивающих сейчас город, то теперь убедился наверняка — эти твари явились по наши души. Они, подобрав по дороге еще один отряд, четко шли по нашим следам, в точности повторяя все перемещения по улицам и переулкам, иногда срезали путь, но неотрывно следовали за нами без задержек и остановок. Возможно, одна из адских гончих как-то сумела встать на наш след или колдун смог уловить отблески силы использованных мною карт. В любом случае, сейчас это не важно… Схватки не избежать. Как бы мне ни хотелось, уйти по-тихому уже не получится. Стрелка компаса четко указывала, что мы в нужном месте. Только вот портал находится где-то под землей, и разыскать его, имея за спиной такую погоню, вряд ли выйдет.

— Попробуем уйти? — спросила Мистра, быстро оценив обстановку, и, увидев, как я качнул головой, поняла все без слов. — На меня не рассчитывай, я сейчас совсем без сил, мне нужен отдых.

— Мне бы он тоже не помешал, — ответил я, с третьего раза призывая Книгу. Нужно посмотреть, что у меня вообще осталось из атакующих карт. Надеюсь, двойник, бывший все это время с нагом, мне хоть что-то атакующее оставил.

В принципе, все оказалось относительно неплохо. Копия, судя по всему, достаточно точно следовал моим приказам, хотя часть сильных карт все же потратил. Но все равно, шансы на выживание у нас с напарницей есть.

Демоны как раз выбежали на открытое пространство перед резиденцией Коллекционера. Колдун чуть замедлил ящера, пропуская свою свиту перед собой. В принципе, ожидаемо. Минотавры и адские мечники с визгом рванули вперед, своими воплями подбадривая друг друга. Активатор вспыхнул в моей руке в тот же миг. Сначала задержать. Охотничьи лозы рванули вверх, сквозь камень мостовой, опутывая ноги, разрывая шипами плоть и отравляя токсинами кровь. Золотые карты, способные покончить с демонами одним ударом, я использовать не стал, попридержав для более опасных противников. Еще не закончилось действие первой карты, как я уже снова атакую, используя главное преимущество Игроков — скорость в применении заклинаний.

Кристаллический дождь впился в опутанных врагов, растекаясь коварной влагой после каждого острого «укуса». И тут же Прыгающая молния срывается с Активатора и бьет в гущу демонов. Первое тело, трясущееся в конвульсиях, еще не успело упасть на камни, а ослепительная дуга уже перекинулась на следующее — усиленная Дождем, Молния почти не теряет заряда, собирая богатую жатву. Пора! От красных небес отделились две яркие точки и те, мгновенно приблизившись, сформировали два яростно пылающих серпа. Падая, они заметно увеличились в размерах — Гибельный гнев тем мощнее, чем больше недавних смертей случилось на поле боя, а площадь перед дворцом увидела их немало. Я нацелил это заклинание на колдуна. И тот сумел это понять, среагировать и укрыться за мерцающим маревом огненного щита. Удар! Заклинания столкнулись, и серпы разлетелись на сотни частей, рубиновыми отблесками осколков срезая по-прежнему рвущихся вперед слуг носящего посох. Мечники, с их легким снаряжением, стали легкой добычей. Острые камни прошивали их тела насквозь, ломая кости и разбрызгивая кровь. Из минотавров в тяжелых доспехах после моих атак выжило чуть меньше половины, и часть из них все еще крепко держали Лозы, подставляя под удары почти выдохнувшейся Молнии.

Но тут колдун закончил махать руками, гортанно выкрикнул что-то и вдарил пятками по чешуйчатым бокам своего ящера. Громко взревев, тот откинул голову назад и выдохнул неожиданно мощный поток пламени, заливая им открытое пространство перед собой. Огонь поглотил все: хищную растительность, коварные лужи, упавшие с небес обломки, живых, мертвых… Дюжина минотавров, что сумели пережить мои удары, теперь догорали среди трупов своих собратьев, а демонический маг, сотворивший это, верхом на ящерице рванул ко мне через очищенную от преград площадь.

Так даже проще. Я вскинул Активатор, на секунду задумавшись, что применить, Лезвия Смерти или Тройной разрез. И это промедление дорого мне обошлось: колдун на секунду прижал руку к мешочку на груди и…

Кипение крови, старое, как само время, проклятье ударило по врагу, чью фигуру Чулбар наконец-то смог разглядеть, пробившись сквозь марево очень непростой многослойной иллюзии, накрывшей центральный зал дворца. Кровь. Плоть. Единство. Гори!!! Поток силы понесся лавиной по связующей нити, минуя все защиты и барьеры на своем пути. Чужак должен был умереть в тот же миг, но что-то помешало проклятью, впитав в себя большую часть силы, вложенной в удар, и не позволив воспламенить хрупкую плоть. И все же его атака не прошла даром! Человек упал, выронив жезл, что уже четко смотрел в сторону Чулбара.

Не теряя времени, носящий направил на противника черно-алый сгусток со своего посоха. Сорвавшись, тот улетел вперед, чтобы расплескаться по вспыхнувшей на его пути защите… Новый удар, кто-то попытался взять под контроль его разум… На это он лишь рассмеялся, прежде чем атаковать снова. Еще одна искра адского огня улетает вперед. Следом выдыхающий пламя, миновавший широкие ступени парадного входа, откинул голову назад, готовясь залить все внутренние помещения резиденции морем огня, усиленного руной пламени, наложенной еще до начала схватки…

В толстую чешуйчатую шею ящерицы вонзился полупрозрачный кинжал с длинной крестовидной рукоятью, уйдя глубоко в мясо и проткнув горловой мешок, хранящий пламя. Следующий пронзил череп. Сразу три ударили по колдуну: один пробил магический щит, второй выбил из рук посох, в навершии которого горело очередное заклятье, готовое сорваться в полет. Третий ударил в демона и, вонзившись в плоть, заставил ту ярко вспыхнуть. На миг носящего посох охватило яркое сияние, дышащее первозданным Светом. Опав, оно не оставило после себя ничего, несущего в себе Тьму.

А через площадь стремительной тенью понеслась фигура человека.

Глава 3

Когда желания приходят к тебе

Прозрачная фигура с печалью смотрит на медленно кружащийся между ее раскрытых ладоней зеленоватый шар. Статуэтка — награда Ордена Порядка, врученная корпорации «Терраформ» за участие в восстановлении Зауриса-4, крохотного мирка, почти целиком сгоревшего в межпланетной войне.

Испятнанная кратерами ядерных взрывов и безжизненными проплешинами от флак-бомб, замученная радиацией, с отравленной водой и нарушенной атмосферой… Еще недавно планета неуклонно приближалась к полному вымиранию. И таких в послужном списке немало… Даже забавно. Шепчущий не отказал себе в удовольствии представить лица магистров Ордена, если б те узнали,м кому на самом деле принадлежит «Терраформ»! Корпорация, что уже более двухсот лет занимается восстановлением планетарных экосфер и заслужила надежную репутацию на этом поле.

Когда после Кейдана его вынудили уйти с рынка зелий и эликсиров Двойной Спирали, пришлось спешно искать новые способы реализации алхимических средств, ведь лаборатории клана продолжали исправно их создавать, притом в промышленных масштабах. И Город-в-Пустоте в тот момент показался вполне подходящим вариантом. Наладить сбыт высококачественной алхимии, используя тех же джунов, было не сложно, гораздо труднее оказалось извлечь из этого нормальную прибыль: понять, что делать с потоком универсумов, начавших к нему поступать. Часть еще можно было обменять на дайны, но относительно небольшую — не так уж и велик спрос у «пустотников» и их клиентов на услуги и товары других хаоситов. И над тем, что делать с основной массой выручки, пришлось хорошенько подумать…

Не имея нужных выходов и связей, он попросту не мог на них купить ничего по-настоящему достойного, кроме разве что самых примитивных вещей! Технооружие, магические артефакты высокого класса, необходимые ему знания и сложные технологии — все это было под жестким контролем хозяев уникальной торговой площадки. И продавать их соглашались далеко не всем. Нужна была образцовая репутация, проверяемая десятилетиями и подтверждаемая чисто закрытыми сделками и отзывами продавцов, гарантирующая, что покупатель не доставит городу лишних проблем. Именно она была главным пропуском в переплетение парящих улочек и глубины тайных сделок, а не карта посетителя. Для чего-то серьезного нужно было не просто замолвленное за тебя слово гражданина, но поручительство местного уважаемого торговца, а лучше — всего его клана. Иначе, приходилось переплачивать едва ли не троекратно даже за обычные товары, перекрывая доставляемые продавцам неудобства из-за торговли с хаоситами… Звездные же корабли, как и оружие А-класса и вовсе было невозможно достать ни за какие деньги.

Тогда он и придумал создать «Терраформ» — компанию с размытой, неопределенной деятельностью, через которую планировал частично закупать то, в чем нуждался. Нужно было лишь найти и выкупить у демонов души десятка дельцов, продавшихся ради достижения карьерного успеха, дать первоначальный капитал и помочь с первыми шагами, передав семена лигийских маков, найденных им в заброшенном святилище Аруны. Цветки обладали единственным, но уникальным свойством: поглощать радиацию, очищая воздух и почву. Потом были и другие интересные растения, полученные из карт и найденные в различных мирах, например, способные быстро насыщать атмосферу кислородом или очищать воды. Но маки были первыми и именно они стали символом корпорации.

А затем, спустя какое-то время, совершенно для него неожиданно получилось найти выход на нужных торговцев города и без привлечения компании. И наг отстранился от нее, не вмешиваясь в управленческие дела, лишь осуществляя общий контроль да забирая небольшую часть прибыли. Ведь слуги, чьи карты лежат в его Книге, не смогут ни предать, ни обмануть. Парочку, правда, пришлось заменить, слишком уж глупы оказались для этой работы, но дальше… Оставалось лишь наблюдать, как крохотная фирма, созданная для прикрытия нелегальной торговли, превратилась в корпорацию, осуществляющую экологические проекты более чем в сорока двух мирах, и чьи заслуги теперь отмечены даже Орденом Порядка. А значит, он в одном шаге от получения лицензии открытого мира с неограниченным доступом к технотоварам, продукции двойного назначения и приобретения кораблей, способных к межзвездным перелетам! Только ради этого момента стоило не использовать корпорацию в своих делах все эти циклы, оставляя ее абсолютно легальной с кристально чистой репутацией.

Что ж, успех порой приходит с весьма неожиданной стороны, а иногда даже гарантированные проекты проваливаются в бездну, несмотря на затраченные на них колоссальные усилия.

Отвлекшись от статуэтки на столе, Шепчущий перевел взгляд на выделанный из тонкой кожи свиток, на котором черной тушью был филигранно выведен десяток слов, сводящихся по сути к одному короткому «нет». О, бог, сотворивший Мир деревьев, само дыхание которого дарует жизнь, никому не позволит заселить планету, пока на ней не родится и не войдет в силу дитя прошлой хозяйки этого мира.

Его ответ окончательный, что ставит крест на возможных планах начать колонизацию в лесах Дамбаллы. Кроме трех оставшихся на Невмбеле великих духов, на нее еще и сам О периодически является. С духами еще можно было бы заключить договор или что-нибудь сделать, если постараться, приложить должные силы и знания. Как показал пример прошлой хранительницы, и договориться, и справиться с такой сущностью возможно, но вот ссориться с богом… Да и последствия подобных действий… Наг качнул головой. Земля еще не переварила кости предыдущих обитателей планеты.

Жаль, выходит, дурачок Ал, навечно оставшийся в царстве снов, погиб зря. Притом, что он даже не планировал колонизировать мир, только продать информацию о нем… Впрочем, не такая уж глупая мысль. Если не получается воспользоваться самому, все еще можно продать информацию кому-то на сторону. Любая проверка выявит идеальный мир с биосферой, природными ресурсами, а главное — отсутствием разумной жизни. За такое заплатят, причем много и сразу. Подобрать момент, найти тех, у кого выбора не осталось, — и они гарантированно заглотят наживку, а он, если надо, даже метку пути для покупателей выставит, можно было бы и портальную арку зажечь, но ту разнесли великие духи. Ну, а дальше пускай сами разбираются с истинными хозяевами планеты. Если же не получится, в ее утробе прибавится костей и неупокоенных духов. Тогда тысяч через пять больших циклов можно будет заявиться самому и уже не просить, а требовать, разговаривая с позиции силы. Даже великие духи прислушаются к его словам, когда в космосе зависнет с десяток планетарных деструкторов, прикрытых большим кругом владеющих силой, готовые сжечь парочку континентов, если на тех не найдется места для пассажиров кораблей…

Но сейчас нет, ответ нанятого шамана, послужившего посредником в переговорах, однозначен. Жаль. Значит, Радужный утес и Безмолвный лес придется размещать на Беренхеле. Впрочем, может, оно и к лучшему теперь. Архипелаг Змеиный, полученный в качестве награды за добытые Скрижали, станет притяжением сил и местом паломничества для всех, в ком течет кровь Великой матери и ее детей — Сета и Сеттис. Как странно, его руками и за столь короткий срок судьба вернула его народу то, что они считали утраченным навсегда. Тысячи лет поисков, бесчисленное число смертей не привели ни к чему. Сама надежда истаяла как дым, ибо даже она должна иметь под собой хоть какую-то основу. Раз удалось это, значит, удастся свершить и все остальное…

Мечты о величии и власти словно сладкий сон обволакивали его, и наг позволил себе прикрыть глаза, на миг представив себе ее: свою звездную империю, раскинувшуюся от неба до неба, суровую, но справедливую, милостивую ко всем ее гражданам и беспощадную к врагам. Свой небесный дворец, подобный небольшой планете, в котором он будет путешествовать по мирам империи, и радостные крики миллионов подданных, приветствующих его. Мириады лиц у подножия его трона… Внезапно они начали складываться в одно, а бесконечное море глаз слилось в пару вертикальных зрачков, что начала заполнять собой все…

— Я не звал тебя в свой сон, — спокойно произнес наг. — В нем у тебя нет власти надо мной. Покинь его, кто бы ты ни был, или тебя ждет кара.

— Дитя, мы слишком долго ждали, когда ты придешь к нам, и, не дождавшись, явились сами, — голос звучал отовсюду: снаружи и изнутри, снизу и сверху, кружа и обволакивая. — Мы проникли в твои сны через кровь, связующую нас, мы больше не могли ждать, когда ты вступишь в стены храма, чтобы услышать наш голос.

В пустоте вокруг него появилась еще одна пара глаз, взирающая с небес.

— Кто Вы? — прошептал он, страшась услышать ответ.

— Ты знаешшшшь.

Понимание пришло сразу, из самой сути его естества. Это могли быть лишь ОНИ. Сет и Сеттис взирали на него из пустоты, в которой он парил словно крохотная пушинка.

Нервная дрожь пробежала по его телу, когда он понял, с кем сейчас говорит. Голова склонилась в поклоне, рука коснулась груди.

— Владыки, мой путь — меч, а не служение и молитвы. Смерть и боль — дары, что я возлагаю на ваши алтари, каждый раз поднимая оружие. Прошу, скажите мне, чем я заслужил милость предстать перед вами.

— Нельзя начать новое, не завершив старое, долг должен быть оплачен, а обещание исполнено. Пророчество осуществлено, корона найдена, и тому, кто спустился в Бездну, чтобы ее найти, положена Награда. Исполнение всего, о чем он захочет попросить.

— Я не знал об этом, Владыки, поэтому поступил столь небрежно, заставив себя ждать. Из детских сказок до меня дошла легенда об утраченной короне истинного короля и Белой Змее, третьей богине, что как-то связана с венцом. И об обещании возродить ее, вернув надежду нашему народу. Но я не знал ничего о награде, положенной нашедшему.

Вместо ответа перед ним возник образ короны в виде двух змей, что удерживали бледно-зеленый бриллиант. По ободку пробежала волна, пробуждая слова силы. Руны подчинения и власти вспыхнули, побуждая склонить голову, но тут же быстро погасли, уступая место рунам истины. И за блеском драгоценного камня, глубоко внутри, под слоями защиты обнаружилась ослепительная искорка спящей души — крохотная змейка, ждущая своего часа. Она должна была веками впитывать в себя мудрость и знания носящих корону змеиных царей, расти, взрослеть, чтобы воплотиться в этой вселенной, вобрав всю доступную силу и знания. Венец все эти годы был вместилищем для юной богини, дремавшей в нем в ожидании своего рождения.

Теперь понятно нетерпение тех, перед кем ему довелось сейчас предстать.

— Но она ведь еще не готова, — прошептал он, осознавая увиденное. Тысячи лет на морском дне среди каменных обломков в окружении спятивших душ-охранников вряд ли сумели достойно наполнить ту, чьего воплощения жаждут все дети Великой матери.

Ответ пришел сразу.

— Мы больше не можем ждать, она вырастет, поймет и постигнет. Желай, и будет исполнено.

«Желай и будет исполнено». Так просто… Все встало на свои места: не удивительно, что корону Нострома, первого царя змей, так истово искали после ее утраты. Приз, ради которого можно пойти на все… Как очевидно и то, почему о самой великой награде ничего не известно, только о надежде на возрождение для старшей крови. Те, кто знали, скрыли информацию от остальных, чтобы присвоить все себе. Как это понятно и по-змеиному глупо, поставить свои личные интересы выше общей цели…

А чего желать ему? Завершить Игру? Еще рано. Тогда что? Глупая мечта идеалистов вроде Рэна о всеобщем благе, где никто не уйдет обиженным и каждый станет счастливым? Бред… Глупость. В подобном случае всегда нужно думать о себе: именно ты заслужил эту награду, ты выстрадал ее, выгрыз, нашел в себе мужество, чтобы спуститься в Бездну. А не эти безликие «все»… Чего же он хочет? Ответ понятен. Силы, власти, осуществления своей мечты… Дадут ли это ему боги? Не факт. Он знает их, они знают его, змеиные боги ревнивы, коварны, завистливы. Зачем им взращивать того, кто через десяток тысяч лет может потеснить их на божественных тронах? В игре в желания их ему не обойти, они старше, мудрее и играют в свою игру намного дольше него.

Невольно начинаешь завидовать молодой крови с их небожителями. Те бывают гораздо щедрее и благосклоннее к своим служителям. Хотя… Догадка, сверкнувшая в мыслях, заставила снова вернуться к ней. Молодая кровь, младшие боги, по сути, дети в рамках Радуги миров… Дети!!! А вот эта мысль прекрасна и… идеальна. При всем желании, Сет и Сеттис не смогут обратить такую награду против него, даже поняв, чего он на самом деле желает. Она изящно закрывает все проблемы, давая ему постоянный источник силы, ту опору, на которой будет зиждиться фундамент его грядущей власти. И это надежнее любых магических артефактов, важнее природных источников силы, знаний и божественных книг, ведь она воплотит в себе абсолютно все!

— Я хочу, чтобы третья богиня, Белая Змея, воплотилась и родилась среди детей моего возрожденного клана, чьи яйца спрятаны в ледниках на западном склоне Атарских гор. Таково мое желание.

Тишина стала ему ответом. И Шепчущий понимал Двоих. То, что он попросил… было за гранью, и все же… Юная богиня, родившаяся в спасенной им семье, — да это же прекрасно! Именно он встретит ее с первого дня вылупления, его лицо она увидит первым, признав родным, он поведет ее на первых порах по дороге судьбы, делясь мудростью, знанием и опытом, накопленными за долгую жизнь. Ему будет что ей рассказать и показать, он не закостенелый идиот, сидящий на мифриловом троне его родного мира, поднаторевший лишь в стравливании кланов между собой да в убийстве всех, кто угрожает его власти и короне. Он видел десятки миров, сотни цивилизаций и народов, ему есть чему ее научить. Она должна стать иной, более гибкой и находчивой, проложить новый путь для детей Великой матери, дав импульс в развитии, иначе они просто исчезнут, оставив после себя только руины и мертвые камни.

Сначала поживет здесь, в Двойной Спирали, потом переберется на Беренхель. Там уже заканчивается война мертвых и живых, что станет частью его планов по захвату мира. Она поймет силу интриг и принципа «разделяй и властвуй», а дальше — будет пришествие старых богов, ее Вознесение, и там, в небесном пантеоне появится новая звезда, которая всегда с любовью будет думать о нем, не даст никому в обиду. И с радостью поможет в осуществлении ВЕЛИКОГО ПЛАНА, ведь она сама была его частью, стояла у самых истоков. Что может быть прекраснее и важнее? Артефакты, страницы великих книг, знания, силу — все это он возьмет и так. Что-то раньше, что-то позже. Сейчас было бы глупостью думать столь мелко, ведь в его руках целый альянс Игроков, позволяющий ускорить достижение множества целей.

— Ты получишь то, о чем попросил, — прошипел Сет.

— Мы слышим твои мысли, читаем желания, дитя, — голос Сеттис звучит из глубин разума, — и они нам нравятся, мы поможем. Но время воплощения для Белой Змеи пришло, больше ждать уже нельзя, у тебя есть два десятка больших циклов по времени Игроков, чтобы попасть в ваш родовой инкубатор. Первое из яиц, что ты возьмешь там в руки, и станет вместилищем для воплощения Третьей богини.

— Я не могу туда попасть, — прошептал наг. — Правила Игры запрещают Игрокам посещение родного мира!

— Мы снимем с тебя это ограничение, — прошипел Сет. — Владыка Перемен не раз напрямую вмешивался в череду интересующих нас событий, смещая баланс сил в нужную ему сторону. Подобное не может пройти бесследно ни для одного из богов. Мы же всегда следовали своему пути, добиваясь поставленных целей без неоправданных жестов. Стоит нам лишь пожелать, напомнить вселенной о досадных оплошностях, и весы сами качнутся в нашу сторону, позволив милостиво выбрать желаемую компенсацию. На этом фоне подобное — лишь незначительная мелочь…

Две пары узких зрачков на мгновение расширились, превращаясь в звезды, а шепчущие голоса переплелись, сливаясь воедино: «Своей властью, своей волей мы освобождаем…» Что-то болезненно натянулось в груди, нет, в душе, а потом с ощущением лопнувшей струны пришло мгновение невообразимой легкости. Путь домой был открыт.

— А пока поспи, дитя, сейчас тебе нужен отдых, твой разум устал, — голос Сеттис обволакивает его, унося в пучину грез. — У тебя впереди много дел…

Шепчущий с трудом сдерживался, чтобы не утонуть в этом море безмятежности и покоя.

— Я не могу… слишком многое еще не завершено. В Бездне остались те, кому я должен помочь.

— Оставь его, а особенно — ее. Он лишний, она — опасна, — голос Сета грохочет, заполняя собой все. — Пускай они умрут. Нашим именем ты дал клятву, нашей волей ты свободен от нее. Ты должен сосредоточиться на возвращении Ее, а не на помощи тем, кто может стать угрозой.

Он попытался еще что-то сказать, но голос Сеттис, ее убаюкивающая воля обрушилась на него с новой силой. Сон, долгий исцеляющий сон, в котором он так нуждался, окутал его, сокрушив барьеры воли. И наг заснул, разум, наконец, получил то, в чем так долго нуждался.

* * *

Через два часа…

— Господин, — голова доверенного офицера осторожно просунулась в проем двери.

Губрин, торопливо поклонившись, заговорил:

— Для нового ритуала призыва все готово, Зал очищен и подготовлен, соответствующие меры защиты активированы. Разрешите начинать?

Не услышав ответа на свой вопрос, Мастер ритуалов осторожно приподнял голову, кинув быстрый на нага. Затем подполз ближе и увидел, что тот уснул, так и не опустив голову, продолжая смотреть на стоящую перед ним статуэтку и лежащий рядом свиток.

Время пришло. Саэши понимающе качнул головой. Владыка и так затянул со спячкой, дальше некуда оттянув время покоя и сна. Альянсу придется какое-то время побыть без своего лидера. Но они справятся, главное уже сделано.

Губрин негромко позвал секретаря, а тот слуг. Последние, бережно подхватив на руки могучее тело нага, осторожно отнесли его в покои для восстановления и сна, положив на теплую мраморную плиту.

Огни в жаровнях потушили, линии пентаграмм смыли, благовония отправились в кладовую. Не зная, кого призывать и зачем, Мастеру ритуалов оставалось лишь дожидаться распоряжений главы Дома.

Глава 4

Глубже бездны

— Не…ляй…! Я…ник!…здесь…мочь.

Сознание то уплывало, то рывком возвращалось, то вновь утягивало меня в беспросветное марево мельтешащих перед глазами точек. Голова кружилась, в висках стучало, а в венах жгло, будто в них вместо крови залили жидкий перец. Даже свое положение в пространстве осознал не сразу — помогли острые камни, впившиеся в щеку, да пыль, забивавшаяся в разбитый нос и рот при каждой попытке втянуть глоток воздуха. С трудом подтянув под себя руку, чтобы встать, промычал ругательство сквозь зубы — пальцы попали в горящую кляксу адского огня.

Зато боль прояснила разум и позволила прийти в себя. Да, знатно меня приложило…

В первую очередь вернув себе Активатор, привалился спиной к камню и постарался оглядеться, хотя сидя это было сделать не так-то просто. Я все там же, у провала в центре дворца, щита нет, как и даруемых им дополнительных сил, доспех держится на честном слове, его снесет любым чихом. Вокруг разбросаны черно-алые капли огня, которым швырялся носящий посох, а одна самая крупная растеклась лужей и грызет плиты пола чуть поодаль — разок колдун промахнулся. А где он сам?

Сместившись чуть правее, выглянул в щель меж прикрывавших меня обломков статуи стража — вставать пока сил не было, хотя странная жгучая слабость медленно, но уверенно покидала тело, скапливаясь в пульсирующем болью левом боку. Странно, открытых ран нет, чем это меня так? На автомате ощупывая себя, наткнулся на тлеющий карман пояса. Что же у меня там было такое… хм, вроде бы куколка с Тану-шикан, ну да ладно, это потом…

На площади пусто, а если еще чуть приподняться, то можно осмотреть и всю лестницу. Ага, вот на верхних ступенях дохлая ездовая ящерица, что обзавелась незапланированным железным рогом во лбу, но ее хозяина нигде не видно. Только жирное темное пятно с еще одним кинжалом да валяющийся поодаль посох с еще не потухшим огоньком заклятья в навершии. Сдох? Но кто его прикончил? Слабые стоны со стороны Мистры. Это явно не ее работа: у фаты не было подобного оружия. Компас. Да чтоб тебя!.. Компас!!!

Атрибут не успел откликнуться, как неожиданный голос из-за обломков стены заставил меня вжаться в свое укрытие.

— Прошу вас не стрелять, мы на одной стороне. Я не представляю для вас угрозы, — крикнув это, незнакомец осторожно помахал какой-то тряпкой из-за камня. — Повелитель Рэнион, это я, Саравати. Вы должны помнить меня по тренировочным залам в Двойной Спирали, — снова крикнул он, не рискуя высовываться из-за остатков стены, все-таки опасаясь случайной атаки.

Наконец перед глазами раскрылась карта, и я с облегчением рассмотрел две белых отметки союзников. Моя спутница и… призванное существо? Точно, Саравати — офицер нага, трофейщик, занимающийся для него сбором добычи, а также неплохой специалист по ловушкам и всяким подобным сюрпризам и пакостям. Шепчущий призывал его пару раз для меня во время подготовки к турниру.

— Покажись! — приказал я на всякий случай и, с облегчением разглядев знакомое лицо, разрешил подойти.

Высокий жилистый мужчина в явно зачарованной одежде из крепкой кожи с кучей карманов и сумкой за спиной, со сдвинутыми на вихрастый лоб очками-гоглами и коротким кнутом на поясе, подняв пустые руки на уровне плеч, медленно вышел из-за прикрывавшего его обломка и обозначил легкий поклон.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался, опуская дрожащий в руке Активатор. Дрянь, что взбаламутила мне кровь, все еще мешала думать и адекватно воспринимать обстановку, но показывать посторонним свою слабость я не собирался.

— Выполняю поручение господина — добыть важный для него трофей, — Саравати обошел разделяющие нас камни и, поправив нечто плотно обернутое тканью у себя за плечами, нашел место без остатков колдовского пламени и пристроился на полу в паре шагов от меня. — Я смог добраться до цели и добыть ее, но потерял всех своих подчиненных и помощников, да и самому пришлось изрядно повертеться. И вот, когда уже возвращался к нашей армии, ее внезапно не стало. Если честно, я даже не понял, что произошло. Единственное что известно наверняка — господин жив, раз я существую.

Дрессировщик вопросительно посмотрел на меня, явно надеясь узнать, что же случилось с нагом и его армией.

— Их изгнали, — устало ответил я, тяжело дыша и всей душой сейчас желая повторить их судьбу, оказавшись как можно дальше от Бездны. — Думаю, ты весьма скоро сможешь его увидеть. Кстати, передавай от нас с Мистрой привет, — указал рукой на фату, что подошла поближе, желая слышать наш разговор. Она пришла в себя после очередного обморока, скорее всего вызванного попыткой взять разум колдуна под контроль, но выглядела теперь не просто бледной, а мертвенно-серой. — И скажи ему, что мы бы очень хотели сделать это лично в Двойной Спирали, но подойдет и любое другое место в Радуге миров. Свою работу мы выполнили и очень ждем, что он сделает свою. Кстати, а как ты нас нашел?

Мужчина непроизвольно насторожился, услышав мое послание для нага, но послушно ответил:

— Благодаря ему, — Саравати достал из кармана металлический диск, покрытый множеством отметок, на котором сейчас сами собой горели два огонька, расположенных совсем рядом. — Это многофункциональный детектор магии, реагирующий на любые источники силы, — дав рассмотреть непонятный предмет, пояснил он и убрал прибор назад. — Он позволяет выставить критерии для поиска определенных типов энергии, в том числе и Хаоса. Оставшись один, я сначала решил, что вся миссия провалена и добытое мне хозяину не доставить, но тут погасли Огненные врата, а значит, кто-то из рейда в Бездне еще остался: или господин смог обмануть всех, сделав себя невидимым даже для нашей связи, или кто-то из его помощников сумел задержаться. Поэтому я и перенастроил детектор. Но если бы вы, повелитель, не активировали карты, я вряд ли смог бы вас найти и вмешаться.

В последнем слове Саравати прозвучал осторожный вопрос, а сам он несколько напрягся и с ожиданием посмотрел на меня. Я же не понял, что именно он хочет этим сказать, и после небольшой паузы мужчина пояснил:

— Прошу прощения, если своими своевольными действиями помещал вашим планам заманить колдуна в ловушку и как-то использовать. Господин… приручил доверять себе и не лезть под руку, а в этом рейде и вовсе предупредил без приказа ничего не делать. Я позволил себе вмешаться только тогда, когда убедился, что вам действительно грозит опасность.

Разобравшись в ситуации, облегченно выдохнул и покачал головой:

— Наоборот, спасибо, что помог. Ты оказался весьма кстати, — благодарно кивнул я и слабо улыбнулся. Мое решение использовать карты оказалось не таким уж и глупым, оно привлекло к нам не только врагов, но и, неожиданно, союзников.

— Это мой долг, повелитель, — Саравати склонил голову, услышав похвалу. — Но могу я вас кое о чем попросить? Это для меня очень важно.

Он снял со спины обмотанный тканью предмет и положил у моих ног.

— Это меч Тахалота, Стража внешних границ Дома Боли. Перед своим исчезновением господин поручил мне добыть его, взамен пообещав свободу. Вы и сами знаете, что это значит для слуги вроде меня. Я прошу вас мне помочь и захватить этот меч с собой. Без походного вместилища подотряда вынести что-либо по-настоящему сильное из Бездны у меня не выйдет. А трофееносец убит, как и все остальные мои подчиненные, и его сундук отозван картой. Поэтому-то я и пытался найти кого-нибудь из своих.

С любопытством перевел взгляд на предложенный сверток. Белоснежная ткань, укутавшая меч, уже начала темнеть по краям, с трудом сдерживая горящую в клинке силу. Интересно, а от страшных посмертных проклятий она тоже защищает? Или за это отвечает начавшая истончаться невзрачная веревка с парой бусин, которой крест накрест перевязали добычу? М-да, даже от остаточного флера силы, едва сочащейся сквозь оплетающие артефакт путы, как в грозу, встают дыбом волоски на коже. Охотно верится, что именно с помощью него Тахалот и сокрушил стены Акш’дхара, пробив кровавый базальт и магические щиты, окружавшие город. Да и по этому дворцу оружие демона отработало неплохо. Не удивительно, что наг так хотел заполучить подобное себе.

— А ты сам не сможешь его унести, когда карта или хозяин призовут тебя назад?

— Не этот предмет, — качнул головой Саравати. — Мелкие вещи да, взять могу, — он кивнул на свою сумку, — но столь мощные магические артефакты требуют для перемещения особого хранилища вроде походного сундука или сумки Игрока.

Я понимающе кивнул. Даже не знаю, что сказать на просьбу того, кто, фактически спас мне жизнь. С одной стороны, хорошо бы отплатить добром, с другой… наверняка фонит эта хреновина знатно. В итоге, чуть подумав, произнес:

— Я бы и рад помочь, но у нас тоже есть определенная проблема: мы не можем вернуться назад.

Офицер нага, изумленный неожиданным признанием, озадачено посмотрел на меня.

— Тогда, если позволите, я хотел бы поинтересоваться вашими дальнейшими планами, — он задумчиво почесал бровь и несколько нервно поправил свои очки. Мне даже на миг показалось, что трофейщик хотел проверить меня сквозь них, но в последний момент сдержался. — Признаться, я ожидал несколько иного, когда увидел вас здесь. Думал, что, пользуясь неразберихой после боя, вы пришли сюда за добычей. Дворец Коллекционера в этом плане — одно из наиболее перспективных мест в Акш’дхаре, третий в моем списке приоритетов, сразу после Огненной Библиотеки и Арсенала.

На это мне оставалось лишь неопределенно повести плечами:

— Мы искали не добычу, а способ покинуть город и домен. Наш компас, — я кивнул на прибор в руках Мистры, — показывает, что здесь есть что-то, что может в этом помочь.

Саравати взглянул на прибор сквозь очки и, вернув те обратно на лоб, удивленно вскинул брови, явно узнав мой артефакт.

— Редкая вещица, повелитель, почти уникальная. Я о таких только слышал, но уверен, что ошибиться он не должен. Если вы верно выставили поисковые настройки, он обязательно приведет к тому, что вы ищете.

После изучения компаса Дрессировщик успокоился и даже повеселел, заметно расслабившись.

— Если вы позволите, я хотел бы предложить вам свою помощь. Выполняя приказы господина, мне приходилось проникать в разные, порой очень опасные, места и сталкиваться со множеством нестандартных угроз. Дворец Коллекционера известен не только в Бездне, но и в Радуге миров своими сокровищами, а также ловушками, что не позволили сбежать никому из воров, сумевших в него пробраться. Мой опыт в таком месте несомненно будет полезен. Взамен я прошу вас помочь мне и все же захватить с собой его, — он кивнул на сверток с оружием, — попытаться доставить в Двойную Спираль и передать в руки владыки Шепчущего.

— Договорились, — буркнул я, поднимая проклятое оружие и засовывая его в защищенный карман сумки. Не смогу донести, так хоть избавлюсь от него: оставлять подобное оружие демонам точно не стоит. — И хватит разговоров.

С момента последней схватки прошло не больше пяти минут, но лишь общий хаос и непрекращающиеся бои с остатками легионов Дома Боли объясняли то, что новые враги здесь пока еще не появились. Это лишь вопрос времени, а не возможности. Когда начнут разбираться, куда пропал патрульный отряд, лучше быть от Акш’дхара как можно дальше. Желательно, в Радуге миров.

Покряхтывая, поднялся и с приятным удивлением обнаружил, что кукла успела вытянуть почти всю жгущуюся дрянь из моего тела. Еще бы общая слабость ушла, и жизнь начала бы налаживаться. Теперь обновить защиту. Из золотых у меня остался лишь Доспех короля, зато он неплохо добавит мне выносливости, из аур взял Мерцающий щит, пусть серебряный, но дающий дополнительную защиту от магии, чую, она мне понадобится. Немного поколебавшись, оставил на будущее Длань бога: неизвестно, с чем придется столкнуться в дальнейшем, пусть лучше усилит серебряный доспех, если до того дойдет очередь. И последней активировал перезаряженную еще на Костяных Полях карту Аспида, этот клинок уже не раз выручал меня в Бездне и наверняка еще пригодится. Кинул вопросительный взгляд на Мистру, но девушка отрицательно мотнула головой — у нее с защитой пока все в порядке.

Вернув часть сил и почувствовав себя гораздо увереннее, подошел ближе к провалу в полу, чтобы оценить его размеры. А неплохо колдуны тут шарахнули! Дырища шириной в комнату в ином доме. Камень перекрытий, наверное, просто испарился под воздействием прошившего их потока магии, а края пролома оплавлены и до сих пор пышут жаром. М-да, это будет не просто. Хотя… удар пришелся не строго вертикально, и получившийся тоннель идет под некоторым углом. Если зайти с нависающей стороны, то касаться обжигающих стен не придется. Как бы только подойти к краю?

Можно, конечно, наложить на нужный участок Ледяную стужу, что мгновенно проморозит землю, но тратить лишний раз карту, пусть и серебряную, не хочется. Восполнить их запас в Бездне не выйдет, а взятых с собой камней обновления надолго не хватит, их надо оставить на крайний случай. Осмотревшись по сторонам в поисках решения, заметил, что декоративные плитки напольной мозаики, соприкасаясь с оплавленным камнем, тоже темнели и теряли форму. А вот черный искристый мрамор статуи сохранил острые грани осколков.

Нагнувшись, проверил ближайший — холодный. Пойдет. Если немного подтолкнуть вон ту неустойчивую глыбу, она как раз окажется рядом с краем пролома, кинуть к ней несколько камней поменьше или просто пробежать…

— Думаете, это разумно, пытаться проникнуть внутрь именно здесь? — с сомнением уточнил Саравати, наблюдая за моими прикидками.

Я пожал плечами, прежде чем ответить.

— Самые мощные ловушки и стражи, как правило, встречают незваных гостей возле входа и вдоль центрального коридора, а не в глубине дома. Зачем позволять непрошеным визитерам спокойно гулять по нему? Сомневаюсь, что владелец этого места, создавая систему охраны, рассчитывал, что по его дворцу будут бить стратегическими чарами, оставляя такое, — и показал на неопрятную дыру. — А то, что мы ищем, похоже, находится в самом низу, в наиболее защищенном от возможного проникновения месте. Поэтому предлагаю двигаться не по парадным лестницам, где нас ждут, а через пролом, появление которого вряд ли ожидал «гостеприимный» хозяин.

Небольшая колба улетает вниз, и через пару секунд, после легкого звона, в темноте начинает растекаться светящееся пятно. Следом в пролом аккуратно спускается один из шаров-разведчиков нага. Шагов тридцать — быстро прикинул глубину, открывая сумку. Собираясь в Бездну, я взял походное снаряжение с расчетом на любую возможную ситуацию. Скальный крюк уходит в подходящую трещину черной, мерцающей алыми искрами, глыбы, что по моей команде добровольный помощник «уронил» как раз на нужное место. К нижней проушине крюка крепится веревка, к ней — спусковая система, готово. Далее из сумки по очереди извлекается и расправляется обвязка для каждого. Проделывая все это, я уточнил у Саравати:

— Что еще тебе известно об этом месте? Кому оно принадлежит, чего нам стоит ожидать?

Тот недоуменно пожал плечами, еще раз глянул вниз, после чего, слегка задумавшись, ответил на мой вопрос.

— Дворец Коллекционера принадлежит Зор’райгу. Он четвертый столп Дома Ярости, отвечает за дипломатию, торговлю и контроль финансовых потоков, а так же, если по-нашему, сбор налогов в казну Дома. На данный момент путем интриг и подкупа смог стать аватаром Стража Врат, надеясь таким образом расширить и усилить свои магические способности. Командует легионами…

— Достаточно, — я быстро прервал Дрессировщика. — Он мертв вместе с Бесформенным. Меня больше интересует, что нас там ждет, — я ткнул в черную дыру провала. — Ловушки, стража, или сейчас это все и вовсе взорвется, раз хозяина теперь нет.

— Я не знаю, повелитель, — сборщик нага виновато опустил голову. — Коллекционер всегда был очень скрытен, о нем вообще мало что известно. Но все перечисленное вами там может быть. Экспонаты для своих коллекций Зор’райг искал и добывал повсюду где только мог, не жалея на это ни сил, ни средств. И столь же тщательно потом их охранял. Как некоторые считают, именно они были скрытым источником его так быстро выросшей силы. Предпринималось множество попыток сюда попасть, но о том, что кто-то смог отсюда выбраться, даже слухов нет.

— Да что б вас демоны сожрали! — не выдержав от таких новостей, со злости пнул ближайший камешек, улетевший глубоко вниз. — Лучше б мы попытали счастья в пустыне, — тихо процедил сквозь зубы, яростно проверяя узлы на веревках. — Нам еще только этого не хватало: пробираться сквозь набитый ловушками демона-параноика лабиринт, разыскивая непонятно где то ли блуждающий портал, то ли неизвестную финтифлюшку, когда враги могут в любой момент оказаться у тебя на хвосте! — Закончив с подготовкой спуска, недовольно вздохнул: — Видимо, я исчерпал весь доступный мне лимит удачи…

— Господин, позвольте, я пойду первым, — предложил Саравати, глядя вниз. — Моей жизни ведь в любом случае ничего не угрожает.

Я отрицательно качнул головой. Сначала Ночное зрение для себя — улучшенное до серебра, оно не грозит ослеплением при неожиданном появлении источников света. Зелье теневого взгляда для Мистры. А трофейщик отказался, молча указав на свои очки. Пожав плечами, продолжил листать Книгу и быстро активировал еще одну из карт. Мастер ловушек упорхнул вниз, и спустя несколько секунд по дну провала широкой волной разошлась светящаяся пыль, тут же собираясь в яркие точки или целые зоны, отмечая опасность. Раз — первая почти на месте светового пятна, оставшегося от колбы. Два — в нескольких шагах рядом. Следом еще и еще.

Когда счет перевалил за десяток, я, неодобрительно цокнув языком, снова зарылся в Книгу. Новая вспышка Активатора, и подле первой ловушки возник ворчливый Гремлин-сапер. Буркнув что-то недовольное себе под нос, он принялся возиться с найденной проблемой, а через непродолжительное время вверх унеслось:

— Готово, хозяин.

Первым вниз по веревке спустился Саравати, следом я, последней, неумело управляясь со спусковой системой, соскользнула Мистра. Пока спускался, периодически проверял привязанный к запястью компас, но золотая стрелка исправно укорачивалась, ни разу не став длиннее: нам действительно надо было на самый нижний этаж, а все те будто ножом обрезанные комнаты, залы и коридоры, что медленно проплывали мимо, компас не интересовали. К счастью, мы их «обитателей», если таковые имелись, тоже.

— Можно идти, — гремлин вбил последний стопор в едва видимую щель между плитами, надежно фиксируя их. Массивная круглая плита по центру, занимавшая почти всю площадь зала, была готова опуститься под весом ступившего на нее, и золотистые головы львов, укрытые в стенах, разом бы выплеснули огонь, залив все помещение пламенем.

Ведомые компасом, мы уже спокойно прошли вслед за мастером ловушек и сапером несколько очень разных помещений, от какого-то подобия склада, в котором оказались в самом начале, пустых коридоров, чего-то вроде подсобки, до небольшой комнатки отдыха с чудным фонтаном, вместо воды запускавшим в воздух невесомые струйки песка, менявшие цвет под твоим взглядом. И вот на этот раз выставочная зала, которую надо быстро осмотреть на предмет способа свалить отсюда.

Я делаю несколько небольших шагов в центр зала и легко различаю проступающие из темноты массивные шкафы со стеклянными дверцами, позволяющие, не открывая их, увидеть содержимое. Даже любопытно, что же собирал демон? Подхожу ближе, и, реагируя на мои шаги, под потолком загорается светильник, подсвечивая содержимое: на белоснежных листках, в больших и маленьких коробочках лежали десятки бабочек и мотыльков. Белые, желтые, красные, всех возможных оттенков и разновидностей, они были собраны и упрятаны в черное нутро шкафов, словно в логово ненасытного паука, укравшего всю эту красоту у мира.

— Они все живые, — прошептала Мистра, с таким же удивлением, что и я, рассматривая неожиданные экспонаты.

Не зная, что сказать, лишь недоуменно пожал плечами. Спускаясь сюда, я ожидал увидеть орудия пыток, головы врагов, чучела животных. Да Хаос ведает, что еще, но бабочки… Какой-то бред. Тем временем гремлин, возившийся возле двери, что-то произнес.

— Здесь не справлюсь, — пояснил он громче на мой вопрос.

В шаге от двери, ведущей в соседний зал, он хмуро разглядывал проступившую в воздухе паутину, буквально сотканную из потоков силы.

— Магия, — вынес он свой вердикт. Словно мы бы сами не поняли, с чем столкнулись!

— Позвольте я.

Саравати, до этого безучастно стоявший в стороне, шагнул к двери, вынул тонкую стеклянную трубку из одного из десятков карманов, покрывавших его одежду, откупорил и быстро поднес ко рту. А затем резко выдохнул сквозь нее в сторону энергетической паутины, породив желтоватое облако, начавшее разлетаться по комнате. Нити энергии при контакте с ним, стали мерцать, постепенно исчезая.

— Растолченный реадерит, — с гордостью прокомментировал происходящее офицер нага. — Он поглощает любую доступную рядом с ним силу. Этот минерал еще называют «вором магии», часто используют в оковах для магов и при создании тюрем для содержания владеющих силой. Ну, или можно обезвреживать им не слишком мощные магические ловушки, у которых нет внешней подпитки.

Он еще не успел договорить, как мои летающие кинжалы, вырвавшись из рук, резко взмыли под потолок. Один глубоко вошел в камень и задрожал, пытаясь освободиться, зато второй воткнулся в нечто живое, с размаху шлепнувшееся на пол и пронзительно завизжавшее. Тварь, потерявшая невидимость, оказалась похожа на паука-переростка с гипертрофированными жвалами, выступающими далеко вперед. Резко дернувшись, он попытался вскочить на лапы, явно готовый нас атаковать, несмотря на магический клинок, торчащий в теле. Движение рукой, быстрый доворот кисти, и меч-плеть бьет поперек тела, разрубая членистоногого пополам. Голубая жидкость плещет во все стороны, а половинки паука на полу судорожно дергают лапами. Готов.

Оглядываюсь по сторонам еще раз: мастер ловушек в этой комнате ни опасностей, ни замаскированных существ больше не нашел, похоже, паук только что заявился откуда-то еще. Правда, и сам сприган успел куда-то пропасть, связь с ним больше не ощущается. Выглянув в соседнюю комнату сквозь открытую гремлином дверь, обнаружил исправно подсвеченные ловушки, в ведущем от нее прочь коридоре — тоже. Странно.

Книга, проверка, серебряная карта Спригана ожидаемо погасла. Видно, мастер ловушек не смог пережить встречи с одной из них. Плохо. Что у меня еще есть? Осветительная ракета? Она удобна лишь для открытых пространств, проявляя все скрытые от глаз западни, тайники и невидимок, но в здании бесполезна, так как сумеет подсветить лишь одну комнату. Астральный взгляд и Гаинарский дозор для местных реалий слабоваты. Глаз исполина кратный, лучше его поберечь. Присутствие жизни ловушки не чувствует вовсе, а Гремлин-сапер находит их слишком медленно.

Тогда что? Ответ приходит быстро — Взгляд небесной истины. Ничто не укроется от него, ни охранные системы, ни живые существа, ни скрытые иллюзиями тайники. Но применять столь сильные золотые карты в центре демонической столицы? А есть ли еще варианты? Посылать вперед призванных существ, разряжая неприятные сюрпризы и выявляя скрытых стражей? Так призывов надолго не хватит, да и ловушки бывают многоразовые… Не пойдет… Попытаться двигаться вслепую — тем более. В течение ближайшего часа с задачей справится Глаз исполина, но все же он больше ориентирован на поиск добычи, мы же здесь не за ней, а ищем как поскорее отсюда убраться.

Так что остается единственный приемлемый вариант. Книга, Активатор, применить. Жезл пульсирует в руке, разом выплескивая вложенную в него силу, и на карте Компаса начинает проступать нечто, напоминающее собой сферу, усыпанную сотнями разноцветных огоньков, в большинстве своем — алых.

* * *

Зал чар и ритуалов

Скипетр скользит вдоль тела, волны силы, исходящие от него, отражают все на хрустальной сфере, парящей над плитой из кровавого базальта. Источающее магию навершие замерло над культей руки, задержавшись на несколько секунд, затем сместилось ниже, а на шаре, в центре которого виднелось тело, возникла еще одна серовато-черная отметка. Алый Господин болезненно скривил губу, едва увидел ее — некрояд, оставшийся в ране после удара божественным клинком. Обычные ритуалы очищения с таким не справятся, а более могущественные без поддержки Тенрахка ему не доступны. Если же оставить все как есть, эта зараза продолжит расползаться, медленно, но неотвратимо, словно сама смерть, растворяя тело и поглощая ауру.

— Алый! Ты же справишься с этим? — лежащий перед ним Азамай весь подался к нему, чтобы с хрипом вытолкнуть эти слова, и тут же откинулся назад. Оружие Вечного охотника буквально изувечило его тело, унизив и растоптав гордость. Он проиграл!!! Впервые за тысячи лет с момента своего первого триумфа на Арене Чемпионов. Бесконечная череда битв, сотни побед, миры, обрушиваемые одним за другим в Бездну… И проиграть здесь, в сердце своего домена! Забывшись, он с яростью ударил по плите, на которой лежал, заставив ее поверхность покрыться трещинами.

— Это будет нелегко, Азамай. — Алый Господин, чуть отстранившись, принялся изучать энергетический контур тела, сейчас густо испятнанный следами некрояда.

Может, выжечь? Пламя Бездны способно разрушить и пожрать все, имеющее энергетический фон, но что тогда останется от ауры одного из сильнейших чемпионов Дома Ярости? Огонь Ада беспощаден и сожжет все, чего коснется, уничтожая не только некрояд, сейчас медленно убивающий Азамая, но и всю энергетическую структуру демона, исключив возможность когда-либо регенерировать утраченные части тела и навсегда оставив его искромсанным обрубком. Проще изъять ядро его сущности и пересадить в новую оболочку, но тело демона — это одновременно и источник его силы с властью, и его гордость, и оружие, по сути — он сам. Тысячи поверженных врагов, их кровь, их сила поглощались победителем, становились его частью, наделяя новыми возможностями, открывая способности к магии, полету, ускоряя рефлексы.

Без своего тела, перенесенный в новую оболочку, Азамай станет, считай, бесполезен. Простой демон, один из многих, находящийся в самом низу пирамиды власти, но наделенный знаниями одного из столпов и его же амбициями… Ну и зачем он такой нужен? Скорее, опасен, особенно, если попадет в руки врага. Тогда что? Купель Силы? Это возможно, постепенно напитывать тело силой, замедляя распространение некрояда, одновременно ослабляя, размывая его. Потоки чужой заемной энергии смогут поддерживать жизнь, постепенно начав процесс регенерации с пересадкой частей от других демонов. Сейчас тел в городе хватает, хотя наиболее интересные тоже отравлены некроядом….

— Брат, почему ты здесь один? Где все? Где маги большого круга? Где Ламокоста? Самия? Почему ты все делаешь сам?

— Все мертвы, — коротко ответил он, продолжив размышлять. Слишком долго… Исцеление через Купель займет века и потребует неоправданное количество ресурсов Дома, которых и так слишком мало осталось. Рабские бараки опустошены, и пополнить их быстро вряд ли выйдет без открытия новых Врат, а об этом сейчас даже мечтать не приходится.

Тогда что? Заседание совета лордов Ада состоится завтра, и гибель Бесформенного им не простят. Они его призвали, обойдя остальных, они несли ответственность за него и не смогли сохранить, допустив окончательную гибель. Проклятые хаоситы, он так и не смог понять, что же они применили! Сейчас на остатках Огненных врат копошатся лучшие маги из тех, что у него остались, пытаясь понять, что произошло. Но пока вопросов больше чем ответов.

Границы нужно полностью закрыть, иначе их уничтожат. Упавшего сокруши и добей, сожри его плоть и забери силу — таков принцип Бездны, а сейчас они слабы как никогда.

Шепот сообщения коснулся его разума: кто-то из колдунов в Акш’дхаре нашел нечто настолько важное, что решил сообщить об этом лично ему. Он разберется с этим, но потом. Сейчас нужно понять, что делать дальше. Где найти силу, достаточную, чтобы удержать защиту внешних границ? Рабы, низшие, воины легионов… Всех их можно принести в жертву, но это купит им время, лишив будущего… Тогда что?

Он знал ответ, тот лежал перед ним искромсанным умирающим обрубком. Прости… В Бездне нет привязанности, нет дружбы, все эти слабости отринуты и забыты. Но все же Азамая он уважал: пробиться с самого дна Бойцовских Ям, прорубить себе путь благодаря своей ярости, таланту и абсолютной безжалостности. Он стал одним из лучших, но… нет стыда проиграть богу, самому не будучи им. Вечный охотник, проклятый бог, обреченный на бесконечное блуждание до конца вселенной, чем же тебя смог заинтересовать наг? Что такое предложил, что ты лично откликнулся на его призыв, спустившись в Бездну, а не прислал кого-то из своей свиты? Сам!!! Он бы дорого заплатил за это знание… Как и за секрет Сферы Абсолюта, утерянный века назад.

Ритуальный кинжал тускло блеснул в его руке, перерезая горло. Другая рука прижала забившееся в конвульсиях тело, глаза Азамая удивленно расширились, раскрытая пасть силилась вытолкнуть какое-то слово. «Проклинаю…», все же сумел произнести… выплюнув его вместе с кровью. Черное облако энергосгустка вместе с кровью впиталось в плиту: все пойдет в дело, все принесет пользу, как и предсмертное проклятье того, кто мог стать великим. Мясо, кровь, кости, ядро сущности — крупная алая сфера переливается напротив лица, так и маня, будоража, вызывая голод и желание самому впиться в нее, сожрать, поглотить естество, память, знание, саму суть. Усилием воли Алый остановил себя за секунду до того, как порыв стал бы непреодолимым. Нельзя, она, как и остальное, пойдет на укрепление барьеров и внешних границ. Ты еще послужишь своему дому, Азамай Пламя Ярости, в своей, пусть и последней, битве.

Выплеск силы он почувствовал сразу, невольно дернув рукой и чуть не упустив зажатый в ней кинжал.

По всему Акш’дхару были расставлены контрольные пирамиды, позволяющие отслеживать любое применение силы. Часть из них сейчас разрушена, оставшиеся после яростного боя и буйства стихий во время уничтожения Врат реагировали лишь на сильнейшие проявления чар. И сейчас возле одной из них кто-то применил заклятие высшей магии. Алый взглянул на схему города, заодно прислушавшись к шепоту недавнего сообщения патрульного колдуна.

Кто-то из помощников хаоситов остался в столице? Причем из тех, кто участвовал в штурме Огненных врат! Нужно проверить…

Он пытался вновь связаться с носящим посох, нашедшим чужаков, но в ответ была лишь тишина, возникающая только, когда пытаешься дозваться мертвого. Взгляд обратился на карту города, где горела метка силы. Заклятие. Мощное, созданное на основе Света со смешением в нем оттенков иных сил. Приглядеться. Архидемон сумел опознать его. Поисковое заклятье высшего ранга, но Свет лишь внешняя оболочка, а источник его силы — Хаос! Не может быть… Выходит, кто-то из этих проклятых тварей все еще остался в городе и обнаглел настолько, что сейчас пытается добраться до сокровищ Коллекционера!!!

Алый почувствовал, как волна ослепительной ярости начинает разгораться в сердце. На его руках еще не остыла кровь одного из столпов, город разрушен, Дом почти пал, он пытается спасти, что осталось… Архидемон был уверен, что изгнал всех адептов Хаоса вместе с Шепчущим, но нет, кто-то таки остался, кто-то очень жадный и глупый. И, судя по силе применяемых им карт, это не рядовой боец. Скорее всего, он скрытно проник в город, пока их внимание отвлекал наг со своей армией. Он-то и нанес удар, убивший Бесформенного, или был одним из тех, кто сделал это! Ценная добыча и опасный враг. И ему очень хочется поговорить с причастным ко всему произошедшему. Поговорить настойчиво и неторопливо. Пожалуй, этой беседой он хотел бы наслаждаться как минимум пару сотен лет.

Он бросил взгляд на карту. Отправиться самому… нельзя. Кровь Азамая еще не успела остыть, самое время пускать ее в ход, опуская внешние барьеры, усиливая и напитывая их силой. Нужно вновь зажечь портальные арки, чтобы начать переброску легионов для усиления границ. У него нет времени гоняться за кем-то из выживших хаоситских ублюдков, он нужен здесь. А те недоучки, сумевшие уцелеть в битвах и едва умеющие держать посох, без него не справятся.

Нужен кто-то другой.

— Келвар, — рука коснулась медальона на груди.

Перед ним почти сразу предстал образ Змееуста.

— Владыка, — прошептал тот, почтительно склонившись.

— Ты мне нужен, — быстро произнес Алый. — Парочка хаоситов осталась в городе, они сейчас в доме Коллекционера. Видимо, пытаются добраться до его сокровищ. Первый, возможно, в ранге полководца, второй — неизвестно. Опасны. Возможно, были среди тех, кто атаковал Бесформенного. Один из них ранен. Доставь мне их живыми или мертвыми, сможешь живыми — станешь одним из столпов. Для миссии можешь использовать все доступные в городе силы, главное — не дай им уйти. Колдун, сумевший их заметить, попытался атаковать и погиб. Будь осторожен.

— Я понял, владыка. Ваш приказ будет исполнен, я немедленно выдвигаюсь.

Келвар пропал. А Алый Господин злорадно улыбнулся. Если эти хаоситы думали, что легко и быстро доберутся до истинных сокровищ Зор’райга, их ждет большой сюрприз. Главное, чтобы они не сдохли там раньше, чем придет Змееуст. Жив Коллекционер или мертв, ловушки и стражи в его доме продолжат действовать, хозяин об этом позаботился…

Глава 5

Коллекция

— Оно двигается и меняется. Смотрите!

Мистра ткнула в экран Компаса, показывая очевидное: фрагмент секции, в котором находились мы, почти незаметно смещался в верхнюю часть подсвеченной на Компасе зоны.

— Это не все, госпожа. Ловушки, — Саравати указал на разбросанные по сфере красные точки, отмечавшие потенциальные угрозы, — их становится больше, и они окружают нас, перекрывая возможные маршруты движения. Стражи, — он ткнул на бледно-голубые отметки, обозначающие магически скрытых нейтральных существ, — раньше находившиеся в других секторах, тоже начали плавно смещаться к нам.

— Это место словно живое, — шепнула Мистра, пытаясь осознать все увиденное, — мы будто вирус, попавший внутрь тела, а это, — она указала на красные и голубые метки, — напоминает антитела, что пытаются защитить организм от внешней угрозы.

— Аналогия понятна, — я кивнул, соглашаясь с услышанным. Сам в это время тоже то всматривался в карту Компаса, как и мои спутники, то оглядывался по сторонам магически измененным зрением в попытках найти выход.

Гремлин-сапер погиб пару минут назад, пытаясь расчистить путь в соседний зал, где притаилась скрытая дверь и проход за нею, вероятно, ведущий дальше вниз. Интересующий нас выход явно располагался в самом центре коллекции: небольшом круглом пространстве, свободном от отметок и этим резко выделяющемся на общем фоне. А вот рядом с ним — источники силы и такое количество ловушек и стражей, что просто рябило в глазах. Кстати, возле врат есть кто-то живой, и, судя по ощущениям, даруемым Чутьем жнеца, разумный, но магией не фонит. Дополнительная охрана? Лишь Хаос знает. Разбираться будем на месте.

И что же делать? Пытаться дальше играть по правилам, обходить ловушки в поисках безопасного прохода? Мы так лишь время теряем. Мистра отчасти права: это место действительно словно живое, подстраивается, изучает нас и уничтожает по одному, как только находит слабость… Сначала Сприган, потом Гремлин, подорвавшийся на примитивной растяжке, что внезапно оказалась защищенной чарами. А значит, нужно действовать быстро и нестандартно, не давая тому, кто нам противостоит, времени нас изучить и адаптироваться.

Как же не хватает Тай! Привыкнув во многом полагаться на нее, особенно в сложных расчетах, сейчас с трудом справляюсь сам. Вспомнить тренировочные бои, прикинуть толщину каменной стены, используемой в качестве мишени. Должно сработать. Продолговатая колба с размаху бьется об пол и разлетается вдребезги, выплескивая содержимое, что тут же многократно увеличивается в объеме. Концентрированная, магически усиленная кислота, сделанная алхимиками Дома Змеи, с бурлением и шипением принялась разъедать каменный пол, проделывая в нем дыру. Камень, металл, еще камень…

Быстрый взгляд магическим зрением и прыжок вниз, в только что созданный поход. Ловушек в этой комнате нет. Оглядеться по сторонам. Новые стеллажи, расставленные вдоль стен. Сквозь мутное стекло витражей виднеется их содержимое: тысячи кукол, бережно расставленных на полках. Большие, маленькие, из дерева и фарфора, произведения искусства, созданные великими мастерами, и примитивные поделки. Зачем это собирать, особенно демону? Какой-то абсурд. Может, это предметы силы? Иначе они — просто мусор. Зор’райг явно свихнулся, раз стаскивал сюда такое.

Пока новая колба летит на пол, позвать Мистру и Саравати:

— Прыгайте сюда. Толщина пола и высота потолка в комнате небольшие.

Дрессировщик спустился первым. Неловко спрыгнувшую следом фату я подхватил. Кислота тем временем продолжала с шипением прогрызать камень на следующий уровень.

— Вы думаете, это разумно, поступать так? — шепнул опытный трофейщик, с подозрением оглядываясь по сторонам.

— У нас нет времени поступать разумно, так что будем действовать быстро.

Снова проверить окружающую нас комнату на наличие ловушек. Есть одна. Быстро. То ли нас смогли просчитать и «проращивать» ее начали заранее, то ли она и так была здесь изначально, но неактивна.

В недоделанную яму в полу летит последняя из колб, так как предыдущая слишком рано выдохлась, и новая порция кислоты, жадно догрызя остатки преграды, дождем обрушивается ниже. Мгновением спустя Огненная стрела врезается в мозаику на стене открывшейся мне комнаты, оставив в камне черную проплешину, из которой ударил белоснежный туман, покрывший все пространство вокруг ледяной глазурью. Снова спрыгиваю вниз и, не удержавшись на льду, с грохотом скольжу по наклонному полу, врезавшись в чайный столик с расставленным на нем сервизом, что с веселым звоном разлетается по всему залу. Встаю, оглядываюсь по сторонам. Разлитая мной кислота с шипением пузырится в углу, не в силах растворить камень. Несколько секунд смотрю на нее, пытаясь понять, почему боевая смесь не работает. Видимо, оно адаптировалось. Алхимия, что способна растворить даже зачарованную сталь, не смогла прожечь обычный камень. По крайней мере, верхнее перекрытие состояло именно из него. Ну что ж, слегка изменим тактику.

Нужно ускориться. На площади перед дворцом уже показались первые отряды демонов. Адские мечники, быкоголовые, полсотни крупных нелетающих бесов и парочка суккуб во главе с носящим посох верхом на ящере-огнеплюе. Они явно двигаются сюда. Оперативно. Я думал, у нас будет больше времени. Мистра еще только спрыгнула вниз, подхваченная в этот раз Саравати, а я уже вновь применил Активатор. Каменный кулак, подстегнутый камнем-усилителем, с грохотом прошиб дверь в соседнюю комнату, проделав в той дыру.

— К стене! — рявкнул я, запустив в только что созданное отверстие серебристый шар, вытащенный мной из сумки секунду назад. Рывок, отпрянуть в сторону, плотно прижавшись к стене. Яркая вспышка взрыва. Грохот больно ударил по ушам, взрывная волна вышибла остатки двери, буквально испепелив все содержимое соседнего зала. Чем сложнее технооружие, тем меньше вероятность, что оно сработает в Бездне, но флак-граната, по сравнению с бомбой, слишком примитивна. Два природных кристалла, изначально заполненных разнополярной энергией, мгновенно теряющие при контакте способность удерживать силу, да чека, вырванная перед броском, что убрала перегородку между ними. Заглянуть внутрь: в комнате не уцелело ничего, остался лишь шаткий почерневший пол и оплавленная воронка с паутиной трещин. Активатор, применить. Новый удар Каменного тарана прямо в эпицентр взрыва обрушивает вниз целую секцию пола.

Взгляд истины, проверка. Ледяной взрыв отправляется в провал, вымораживая замершие по краям просторного зала рыцарские доспехи. Те попытались двинуться с места, едва я спрыгнул вниз, но тщетно. Големы? Или их в движение приводят духи, подселенные хозяевами этого места? Не знаю, да разбираться мне некогда. То, что передали следящие артефакты, кружившие сейчас над площадью, заставляло максимально торопиться.

Они показали возникшую в воздухе арку перехода, из которой вышел некто, отдаленно похожий на человека, в старомодном деловом костюме и с тростью в руках. Появившийся подозрительный тип подошел к носящему посох, взял нечто, протянутое колдуном, а затем огляделся по сторонам. Уставился на парящий шагах в сорока от него шар нага и улыбнулся так, словно сумел увидеть меня через него, показав при этом длинные острые треугольные зубы в два ряда и раздвоенный язык между ними.

А после артефакт погас, перестав откликаться на мои команды. Как и его два собрата, парившие там же.

Это кто-то серьезный, явно по наши головы и, возможно, души. Не знаю, кто он или что, но чувствую — тварь опасная. От одного его взгляда оторопь берет. И сейчас все, что нас отделяет от встречи с ним — это жалкий десяток комнат, сквозь которые мы успели пройти.

Что делать дальше?

Доспех на постаменте продолжает дергаться, пытаясь вырваться изо льда, покрывшего все вокруг. Мешает думать. Меч черной плетью метнулся через комнату, рассекая металл, что с грохотом обрушился вниз. Еще пара ударов, чтобы разобраться с оставшейся тройкой механических кукол. Компас, оценка. Фрагмент секции с мотыльками сместился в сторону от дыры, сквозь которую мы в него попали. Значит, преследователи проделанным нами проходом воспользоваться не смогут. Уже легче. Очень уж мне не понравился тот тип. Понять бы хоть, кто это. Алый Господин? Не похож, тот всегда в тоге, с посохом и алой маской на лице. Перед спуском я изучал наиболее опасных демонов Дома Ярости, но этого узнать не смог. Кто-то из новых? Впрочем, сейчас это не столь важно. Нужно продолжать двигаться вниз.

Удар меча рассек дверь, срезав петли и открыв новой гранате путь в соседний зал, чтобы та через пару секунд взорвалась сжигающей все яростной вспышкой.

— Спускайтесь! — рявкнул я, попутно заглядывая в опаленный дверной проем. Расплавленные лужицы металла, обугленные стены… воронки от взрыва нет. Да что за бред?!! Флак-граната монолитный усиленный бетон разносит! Или наиболее ценная часть коллекции охраняется лучше, ведь до сферы, в центре которой наша цель, осталось всего три яруса? Но как их преодолеть? Нужно что-то придумать. Растрачивать остатки карт, прогрызая себе дорогу вниз, не лучший выход. Да и что у меня есть, по мощи сопоставимое с флак-гранатой? Чтобы проделать дыру, но при этом не погибнуть самому. Использовать Звезду Шатры или Дыхание прародителя драконов в закрытом помещении? Смерть выйдет весьма нелепая. Меня либо прожарит, либо убьет взрывом на такой дистанции. Выдох вечности? Хаотичность разлета с непредсказуемостью появления дыр, может и не получиться проделать нужный проем. Если это вообще подействует.

Оглядываюсь по сторонам, пытаясь придумать что-то еще. Взгляд невольно задерживается на мече, все еще зажатом в руке. А что если…

Мощь великана на время возвращает мне часть утраченных сил, и кончик лезвия вгрызается в пол, кроша плитку. Доворот руки, быстрые движения кистью — каменное крошево летит во все стороны. Аспид продолжает кромсать перекрытие, словно бур шахтера. Божественное оружие справилось там, где подвели кислота и пламя. Дракон хлещет хвостом по земле, атака по сбитому с ног бронированному противнику. Слегка модифицировать ее, ускорить и изменить вращение клинком. Хвала Хаосу, мое оружие это позволяет. Дополнить пронзающим ударом техники Кин-коро…

— Повелитель! — крик Саравати отвлек меня, когда в полу появился первый просвет.

Я оглянулся назад и увидел, как слуга нага, стоя рядом с Мистрой, спешно срывает с себя элементы снаряжения и без разбора скидывает все на пол.

— Карта, она зовет! — быстро произнес он, доставая диск с метками силы. — Мое время здесь подходит к концу, — тело офицера стало тусклым, словно краски, наполнявшие его, начали выцветать. — Желаю вам выжить и вернуться назад, — последнее, что он успел крикнуть, прежде чем пропасть.

На миг даже стало грустно, словно пропала последняя из нитей, связывавшая нас с Двойной Спиралью.

Мистра осторожно подняла диск, чуть подумав, убрала к себе в сумку и стала быстро собирать снаряжение и боеприпасы, что успел оставить Дрессировщик. С этим она справится и без меня. Пара быстрых хлещущих ударов расширили прореху в полу.

Но почему он так быстро ушел, буквально внезапно? Сутки еще не прошли. До этого сборщик трофеев хорошо себя чувствовал, не было никаких признаков окончания срока призыва или принудительного отзыва назад в карту. А тут его словно что-то выпило, вытянуло наполнявшую его силу, что создавала иллюзию жизни. Твари! Это долбаное место сумело подобрать ключ и к нему. Теперь нас осталось двое, но врешь, падла, так просто ты меня не возьмешь! Бесформенный подавился, а ты ему не чета. Взгляд истины, проверка, подхватить Мистру и спрыгнуть вниз, в новый зал, наполненный сотнями зеркал. Большие, маленькие, огромные витражи и ручные зеркальца…

— Закрой глаза! — рявкнул я и наотмашь хлестнул по всей этой зеркальной хрени.

Я слишком хорошо знаю, кто способен из нее приходить, как легко они могут украсть твой разум, уволочь в бесконечное скитание по обманчивым коридорам миражей. Ну уж нет. Так просто тебе до меня не добраться. Ни до меня, ни до Мистры, не отдам. На, получай! Еще! Мне не нужно видеть для того, чтобы бить. Мастер наносит удар душой, а не глазами или руками. Чжу Энн отлично меня обучил. Горизонтальные восьмерки, продольные удары. Память зафиксировала все увиденное мной в момент прыжка. Стеклянное крошево хрустит под ногами, слышится какой-то вой, стон, скрип зубов или костей. В Бездну всё и вся. На еще! Все стихло. Левый бок полыхает пожаром. Осторожно достаю тканевый мешок, где лежит та, что принимает на себя предназначенные мне проклятия. Матерчатая кукла, награда Совета Матерей. Почерневшая после удара колдуна на площади, сейчас она осыпалась прахом у меня в руках. Из сотни зеркал не уцелело ни одно. Если правду говорят, что разбитое зеркало ведет к несчастью на семь лет, то удачи мне не видать до конца вечности.

Меч снова хлещет, кромсая пол, сметая и кроша стеклянный мусор. Мистра испуганно стоит рядом со мной, послушно держа глаза закрытыми. Тихий скрип сверху. Громче. Еще и еще. Потолок комнаты сдвигается вниз! Дверь в соседнюю как-то незаметно растворилась в стене, а те начали неторопливо ползти навстречу друг другу. Пускай, хорошо что девушка не видит всего этого. Меч кромсает камень пола, высекая черные брызги, что бьют из него словно кровь. Ты думаешь испугать меня этим? Да после всего, что я видел в жизни, после всех битв, резни и разрушенных городов, спятивших душ, склепов Беренхеля и боя с творением Древних, запертых с наказанным полубогом демонов и духов, бесконечных арен и испытаний на Турнире тысячелетия… какими-то каплями крови меня не остановишь. Вот тебе! Потолок почти касается макушки, стены на расстоянии вытянутой руки. Завершающий удар, столб черной крови хлещет вверх, окатывая нас с Мистрой. Проверка на ловушки и мгновение спустя я прыгаю вниз, увлекая фату за собой, пока проделанная дыра не успела зарасти, как она уже начала пытаться это сделать.

Новый зал, снова уходящие под потолок стеллажи, в этот раз с сотнями банок, выставленных на полках. Чем-то напоминает лабораторию или больницу. Рука вскидывает меч для удара… Резкий вскрик Мистры за спиной. Оглядываюсь, пытаясь понять, что происходит. Фата сломанной куклой рухнула на пол. Прижав руки к голове, она судорожно сучила ногами. Из уголков глаз потекли капельки крови, и девушка внезапно стала кричать, словно пытаясь своим воплем заглушить чужие голоса. Я склоняюсь над ней, пытаясь помочь, увидеть угрозу. Мое прикосновение к ней прерывает крик на несколько мгновений. Мистра посмотрела осмысленным взглядом и, судорожно вцепившись мне в руку, прошептала:

— Их голоса, их надо заглушить, им очень больно. Они просят, молят, им так больно…

— Кто? Кто, девочка моя, покажи мне их, — тихо шепчу я в ответ.

— Они все, — она махнула рукой в сторону стеллажей, начиная терять контроль.

Ее тело на миг словно окаменело, затем опять начало биться в судорогах.

— Теперь и ее хотите забрать?! Не отдам! — рявкнул я, вглядываясь в эти проклятые банки, залитые мутным раствором. Наконец разобрал, что же хранится там. Эмбрионы. Сотни, может — тысячи, еще не сформировавшихся, так и не увидавших свет детей. Животных, разумных, сотен видов и рас… Пламя ада… Да сколько же вас здесь! Меч-плеть сносит первые ряды, те, что оказались ближе. Новый удар.

— Остановитесь!!! — голос раздается сбоку и чуть сзади, когда я как следует замахнулся, дабы разнести следующий ряд.

Наконечник меча пробивает темную фигуру в углу, и та исчезает, чтобы почти сразу возникнуть в паре шагов от меня.

— Прекратите уничтожать экспонаты! — крик лишь замедлил мой удар, но не остановил. Сразу дюжина сосудов со звоном рухнула на пол, расплескивая содержимое.

— Пусть они умолкнут, — потребовал я, занося руку для нового удара.

— Я не могу остановить молящих, но могу открыть проход на следующий ярус, где мы сможем с вами поговорить.

— Открывай, — кивнул я, поднимая Мистру на плечо. — И без глупостей, иначе я все здесь уничтожу. Ни стражей, ни ловушек, мне нужен свободный проход к пустому от них центру дворца.

— Я не могу открыть вам ход, ведущий туда напрямую, — прошелестела тень, — но я могу вывести вас к двери, что перед ним.

— Меня устроит! — рявкнул я, не выпуская из руки меч.

В полу началось бурление, похожее на водяную воронку. Через пару секунд из плит сложилось нечто, напоминающее колодец с винтовой лестницей, ведущей куда-то вниз. Взгляд, проверка, чисто. И все же, Ужас битв и Бореалис возникают рядом со мной.

— В этом нет нужды, — осуждающе промолвила тень.

Но для меня ее слова — пустой ветер. Доверять тому, кто настойчиво пытался нас убить, я точно не стану. Осторожно поправив обмякшее тело фаты, прислушался к Чувству жнеца: девочка жива, просто потеряла сознание.

— Ступай вперед и охраняй нас.

Выполняя команду, голем насторожено скользит вниз по лестнице, я следую за ним, держа Активатор наготове, а полярный дух, громко гудя, послушно летит позади. Долгий спуск, мы минуем еще один ярус, отделяющий нас от главной цели. Новый просторный холл с высокими потолками и монументальной дверью в конце, заполнившей собой почти всю стену, подавляя масштабом. И бесформенная тень, ожидающая нас в центре зала.

— Я смотритель, — бесцветным голосом сообщила она. — Хранитель этого места и коллекций, что содержатся в нем.

— Рад знакомству, — буркнул я. — Мне нужно пройти к блуждающему порталу в пересечении потоков силы Бездны или к чему-то иному за той дверью, что позволит покинуть этот домен.

— О!!! Портальные врата — это одно из последних приобретений предыдущего коллекционера, владыки Зор’райга. Он всего-то раз десять успел их применить, выбирая дни, когда шли бои на Арене Чемпионов. Тогда из-за всплесков силы и поднятых над ристалищем щитов было легче скрывать применение врат от остальных столпов. Так вы хотите воспользоваться ими?

И, дождавшись моего утвердительного кивка, тень снова начала говорить.

— Жаль, что вы не сказали об этом раньше. Можно было бы избежать трудностей, связанных с вашим перемещением по этажам и выставочным залам. Признаться честно, в начале я подумал, что вы воры, прибывшие сюда, дабы украсть часть выставочных экземпляров. Мы здесь не раз сталкивались с такими попытками. Но затем вы устроили такой погром, что я решил, будто вы утратили разум и теперь ваша цель — сокрушить и уничтожить все, до чего сможете дотянуться. И попытался вас устранить. Кстати, как вы смогли выжить? Зал молящих живым еще никто и никогда не покидал.

— Врата, — напомнил я.

— Они там, — указала тень на двери, возвышающиеся за спиной. И, не дождавшись моего ответа на заданный ею вопрос, полетела рядом, продолжая болтать без умолку. — Гости сейчас такая редкость. Вот раньше, когда мы были в Городе-в-Пустоте с Владыкой Аханколом, здесь было не протолкнуться. Сотни, тысячи новых посетителей со всей Радуги миров. Бесконечные толпы разумных, а дети, их крики, визги, беготня по залам… Тогда это так утомляло. А сейчас я скучаю по ним и тем временам. Кроме владыки Зор’райга в эти залы не спускался никто. А он, должен вам признаться, был крайне сложной и неприятной личностью, особенно последние пару сотен лет. Я даже рад, что скоро появится новый коллекционер и мы, наконец, покинем это место.

— А разве дворец не принадлежал Зор’райгу и не был создан им? — удивленно уточнил я, продолжая движение.

— О, нет, конечно! — возбужденно воскликнул хранитель. — Он был всего лишь коллекционером, четвертым, между прочим, призванным Коллекцией для ее наполнения. Искал новые экспонаты. Взамен она делилась с ним своей мудростью, знанием и силой, даже позволяла использовать часть своих выставочных образцов. Пока Зор’райг не был избран, он был мелким ничтожным демоном, переписчиком свитков в Огненной библиотеке. Здесь же он познал сокровенные тайны и обрел подлинное могущество, став одним из столпов. А взамен принес в наши залы тысячи уникальных предметов, заполнив ими целый ярус! Ну, вот и все, — умиротворенно прошелестела тень, когда мы оказались возле двери. — Здесь вы можете спокойно стоять и дожидаться ваших друзей с поверхности, они уже спешат сюда, и с минуты на минуту будут здесь. В этом месте вы не сможете причинить вреда экспонатам, и все же я прошу вас избегать применения чересчур сильных заклинаний, чтобы не повредить стены. И, если это возможно, постарайтесь умереть быстро. Я не хотел бы, чтобы ваше тело повредилось. Абсолютный Щит Разума такая редкость в наши дни, ваша голова станет украшением нашей коллекции артефактов Древних. Вы не представляете, насколько их сложно найти!

— Мои друзья? — ошарашено спросил я. Убаюканный болтовней тени на фоне пережитого при спуске сюда, я как-то забыл про демонов с поверхности, идущих по пятам, понадеявшись, что они столкнутся с теми же сложностями при спуске, что и мы.

— Да, они скоро будут здесь. Я открыл им прямой проход, иначе владыка Келвар грозился нанести непоправимый вред выставочным залам. Я бы хотел этого избежать. Он пообещал покинуть это место сразу же после встречи с вами, оставив ваше тело для коллекции в качестве платы за помощь.

Меч-плеть наносит хлесткий удар по двери и со звоном отлетает, оставив на поверхности глубокую царапину, что начала зарастать буквально на глазах.

— О, не пытайтесь ее разрушить. Ваше оружие, безусловно, отменного качества, вышло из рук богов, как я понимаю, но даже оно не в силах рассечь эту дверь. Ее сможет открыть лишь новый коллекционер, после того как он будет найден и избран. Кстати, ваш клинок отлично бы украсил собой нашу экспозицию холодного оружия, жаль, что после вашей смерти он вернется в руки того, кто его вам вручил.

Меч со свистом смел болтающую тень. Книга, Активатор, ну же, давай! Зыбкая тень Книги, едва возникнув, пропала.

— Убивайте всех, кто появится здесь. Ужас битв, вперед. Бореалис, следуй за ним, прикрывай нас и атакуй дистанционно.

Книга!!! Да что б тебя демоны сожрали! Стена в конце холла раскрылась, и вперед выплеснулось сразу два десятка быкоголовых, с ревом устремившихся вперед. Свистнула цепь, с размаху хлестнувшая по толпе. Следом загорелся щит первозданного пламени, отбросивший в сторону брошенный кем-то из минотавров топор. Сверкающий синевой шар по дуге рухнул в толпу рогатых, проморозив сразу восьмерых до состояния льдинки. Свист меча, рев, сразу двое демонов, прыгнув вперед, попытались достать голема. Новый удар цепью, крюк цепляет и сбивает одного из них на пол, во второго бьет ледяная сосулька, пробив голову навылет. Справятся и без меня.

Книга, да где же ты? Наконец, она возникает передо мной. Активатор, зарядить. Новый скрежет в конце зала, снова стена открывается, будто дверь лифта, выплескивая сразу три десятка адских мечников, с визгом бросившихся на помощь оставшимся быкоголовым, которых сейчас добивали Бореалис и Ужас битв.

— Я так полагаю, владыка Келвар таким образом пытается истощить ваши ресурсы, заодно оценив уровень доступных вам сил, — тень, снова возникшая рядом, с любопытством наблюдала за происходящим.

Активатор, применить. Ключ от всех дверей. Золотая одноразовая карта, вспыхнув, исчезла, навсегда покидая Книгу, а у меня в руках на миг появился ключ, чтобы тут же рассыпаться невесомыми искрами, что, подхваченные несуществующим ветром, унеслись в сторону отсутствующей замочной скважины. Дверь засветилась, неохотно вздрогнула, изнутри раздался натужный скрип, но тут же стих.

— Ваши усилия бесполезны, — снова прошипела тень. — Эту дверь сможет открыть лишь новый коллекционер, такова воля создателя этого места. Заклинания вам не помогут.

Плевать на слова, взгляд не отрывается от заветной двери. Хоть звуки и прекратились, но свечение, чуть погасшее и пульсирующее, еще осталось. Карта, что должна выполнить обещанное в любом месте и времени, пока не сдалась. Ну же, ДАВАЙ! В груди запекло — печать Хаоса напряглась, неприятно стягивая мою ауру, в теле, и так измученном недавним разрывом с душой, разлилась вязкая слабость. Только ее не хватало перед самой битвой… Рука сама потянулась к почти бесполезному зелью выносливости, но волна бессилья продолжала растекаться, вот уже и пальцы ног и рук буквально заледенели.

Внезапно кисть с кольцом полыхнулаболью и одновременно занемела. Как знакомо! И это не слабость тела меня догнала, а магическое опустошение из-за недостаточной силы карты, такое же, как случилось на турнире, когда я вызвал ненужную мне в тот момент синергию. Сработавшие карты были слишком слабы для Взрыва стихий, и энергию забрали ото всюду: меня, кольца, своей основы. Но сейчас мое тело пусто, его не наполняет жизненная сила убитого огненного духа. Да и тогда помогло кольцо…

Отбросив все лишние мысли, напрягая волю, срочно призвал Книгу и непослушной закоченевшей рукой по наитию, не иначе, приложил дар Владыки к еле заметному контуру на бывшем месте карты. Какой-то непонятный вопрос ткнулся в разум. Или в душу. Не важно. Да!

Иссиня-черная искорка проскочила от руки к странице, а на видимом мысленным взором кольце погас один из огоньков.

Зато дверь снова ярко засветилась, раздался звон и скрип, словно в ней что-то начало неспешно сдвигаться. И непрошеная слабость ушла.

Яростный визг позади. Куча мечников окружила голема, отчаянно рубя огненный щит, пока пара сильнейших из них отражала удары руки с мечом. Время от времени наиболее удачливые добирались до металла и оставляли на нем глубокие борозды. Цепь зажал быкоголовый, удерживая ее двумя руками. Бореалис, яростно гудя, отодвинулся в сторону и выдал длинный поток белоснежного пара, заставив мечников с визгом отступить от промораживающей струи и попутно погасив остатки огненного щита Ужаса. Еще держатся, но мы поможем. Пара ловушек возникает перед стеной-лифтом, а в Активатор летят все новые карты.

— Зачем вся эта ненужная суета? Не лучше ли достойно встретить смерть, приняв свою судьбу и смиренно склонив пред ней голову? Как это сделал Проферон из Мирано, великий царь Гапеи…

— Заткнись! — меч смахнул проклятую тень, мешающую свей болтовней. Еще ничего не кончено, мы еще повоюем…

Глаза невольно остановились на схематичном рисунке ключа, появившемся на месте использованной карты. Он медленно заполнялся красками, а поверх него мерцало изображение песочных часов. Ключ делает свое дело, осталось лишь дать ему время.

Натужно звенящая за моей спиной дверь многообещающе подтверждала эту мысль. Знать бы только, сколько этого времени потребуется, потому что здесь становится все жарче.

Новое открытие стены не заставило себя долго ждать.

Глава 6

Загнанный в угол

— Открой эту долбаную дверь и останови лифт, или я применю это! — слова с хрипом вырываются из горла, но я вскидываю готовый к применению Активатор.

Стоять тяжело, приходится бороться с постоянно накатывающей темнотой… С размаху бью себя по щеке, чтобы взбодриться. Еще удар. Боль, старая подруга, ты нужна мне сейчас! Кровь на руке шибает в нос, будоража разум привычным сигналом опасности. Она сейчас везде: на руках, на клинке, на полу…

Бореалис натужно гудит, изрядно растратив свой магический резерв, обломки Ужаса битв медленно растворяются, исчезая, Песчаный Самуан и Стальная пантера еще держатся, но надолго их не хватит. У пантеры в боку такая дыра, что я могу свободно просунуть в нее свой кулак. Дух пустыни, заблокировав своими песчаными вихрями пару огненных шаров, потерял до трети контролируемой массы, а восполнить ее здесь не из чего, переместить же песок из родного плана еще раз он не может — тогда от срока его существования останутся одни огрызки. Призывать же сразу много существ я не стал: хоть так и было бы эффективнее, но чуйка подсказывала мне, что при этом велик риск лишиться их всех одним скопом. Хотя усилить свою свиту все же пришлось: если б не эти двое, последнюю волну сдержать бы не удалось. Установленные ловушки давно отработали, Терновая завеса почти не помогла, а создать завал с помощью Камнепада не получилось — появляющиеся камни тут же исчезали, видимо, тень постаралась.

В отсутствии нормальных баррикад все, что мне оставалось — это старый добрый шантаж:

— Силой Хаоса я создам в центре твоей дражайшей коллекции Вулкан, что разрастется на сотни шагов, перемелет, перемешает все тут под землей и превратит в магму!

Хранитель задумчиво покачал головой в ответ на мою угрозу.

— Боюсь, что это вам не поможет, повелитель Рэнион, так ведь к вам обращались спутники? Заклинание не подействует здесь, скорее навредит своему создателю.

— Это еще почему? — устало выдохнул я, потянувшись свободной рукой к зелью на поясе.

Прошлая схватка далась нелегко: два десятка адских мечников, трое проклятых рыцарей и парочка суккуб, уничтоживших Ужаса. В самый разгар боя пришлось вмешаться мне самому. Экономя карты, работал мечом и парящими кинжалами. Одна из поверженных демониц до сих пор подергивает крыльями, пришпиленная к стене летающими клинками.

Лифт уже начал движение вниз, доставляя новую партию врагов, дверь за спиной продолжает все так же натужно звенеть и скрипеть, а рисунок ключа в Книге все никак не заполнится цветом.

Тень, несколько секунд решавшая, отвечать ли ей на мой вопрос или нет, неожиданно прошелестела:

— Стены этого зала обшиты плитами из чистого реадерита, уникального минерала, который еще называют…

— Знаю, — буркнул я, — «вор магии».

— Все верно, — продолжил невозмутимо смотритель Коллекции. — Он имеет свойство впитывать в себя любую магическую энергию. Впрочем, если бы вы были чуть более внимательны, то могли бы и сами это заметить по призванным вами магическим существам. Уверен, что на поверхности они показали бы себя гораздо более могучими и опасными, нежели здесь. В этом месте они начинают терять наполняющую их силу с момента появления, чтобы вам было понятнее. Примерно то же самое ждет и заклинание, которым вы мне угрожаете. Стены этого зала поглотят его, вытянув и впитав в себя силу, что его наполняет. Кстати, постарайтесь учесть это в следующих схватках, призывая новых существ или активируя ловушки. Рекомендую это делать перед самым открытием дверей, так выйдет наиболее эффективно. Кстати, следующий лифт прибудет сюда через сорок две секунды, я слегка замедлил его, давая вам время прийти в себя.

— Ты врешь, — энергия зелья вновь наполняет бодростью тело, отгоняя наступающую темноту. — Твои стены из реадерита не смогут выпить всю силу заклинания сразу. А дальше оно начнет работать, перемалывая здесь все в труху, включая твою любимую коллекцию и ее экспонаты.

— Это снова не совсем верные выводы, повелитель Рэнион, — довольно хмыкнула тень, — основанные на ошибочных суждениях. Я сознательно держу поглощение маны на минимальном уровне, иначе бы простейшие из ваших заклинаний распадались еще на стадии формирования, а ваши големы и духи не смогли бы просуществовать и пары десятков секунд. Приготовьтесь.

Дверь лифта, которую уже никак нельзя было спутать со стеной, со скрипом начала раскрываться вновь, но все же, готовясь к схватке, я успел крикнуть:

— Зачем тебе все это?

— Мне скучно, — донеслось из-за спины.

Ну что ж, немного тебя развлечем. Блуждающие огоньки разлетаются по противоположной стороне холла. Скученные в назначенном мною ограниченном пространстве, они плотно перекрывают проход. А теперь, прямо в раскрывающиеся двери — Сияние мертвого солнца, Мистра лежит без сознания возле двери, укрытая куполом Зеленой длани, поэтому сейчас ее иллюзии мне не помогут.

Хоть Сияние и не действует на хозяина, но глаза прикрываются сами собой. Вспышка света просачивается сквозь веки, холодом проходится по коже, а затем слышатся громогласный рев и первый из хлопков потревоженного огонька, следом еще и еще. Три секунды, четыре… пять. Безумный хоровод вспышек поутих, теперь можно оценить обстановку, и… я вижу врага. Даже не сразу сумел понять, что это такое.

После предыдущей волны врагов я ожидал массированной атаки высокоскоростных существ, возможно, летунов с дистанционным оружием под прикрытием десятка воинов ближнего боя. Сблизиться, навязать контактный бой, одновременно атакуя на расстоянии, и, прорвавшись сквозь мою свиту, добраться до меня, уклоняясь от ударов заклинаний.

Но это существо, метавшееся сейчас по залу, напоминало собой бронированный холм, густо обвешанный металлическими пластинами, щитами и элементами доспехов, под которыми смутно угадывалось тело. Метров пять высотой и примерно такой же ширины, оно сжимало в массивных руках шестопер и мясницкий тесак. Ослепленное чудище агрессивно бросалось из стороны в сторону, нелепо размахивая своим оружием, а десятки блуждающих огоньков, привлеченных его движениями, ежесекундно врезались в него.

Хлопок — и уже оплавленная пластина раскалывается на куски, взмах шестопера, удар, сотрясающий стену, и сразу два новых светящихся шарика занимают место исчезнувшего. Новые раскаты взрывов, в этот раз в районе колена и плеча. Наколенник, выкованный, похоже, из ковша экскаватора, почернел, но выдержал удар. Зато наплечник, раскалившись, свалился на пол, видимо потеряв крепление, открывая под собой толстые звенья кольчуги. Следующий шаг — и новая череда вспышек.

Бореалис, натужно загудев, выпустил толстую струю ледяного пара, на время приморозив ноги гиганта к полу, и почти мгновенно получил ответ: тяжеленный тесак, брошенный умелой рукой, пролетел через половину зала и, ударив по ледяному духу, рассек того надвое. Оружие с грохотом вонзилось в стену, а Бореалис начал тихо оседать на пол, распадаясь на части. Это явно не простой дрын, с досадой понял я, — полярному духу невозможно причинить физический вред, ведь настоящей плоти у него нет.

И все же я, замерев на одном на месте, терпеливо продолжал наблюдение. Противник как раз подошел к новой группе огоньков, и зал сотрясла целая череда взрывов. Хлопок, другой, элементы доспехов один за другим отлетают от тела, гигант дергается и мечется под укусами заклятья, сотрясающими его со всех сторон. Идеальный момент. Я со всего духа рванул вперед, пользуясь замешательством врага. Сближение на дистанцию удара, прыжок вверх, кинжал срывается с руки и бьет в районе лишившейся защиты ключицы. Жадное лезвие уходит глубоко в плоть, разрывая кольчужные звенья, и кинжал, словно голодный вампир, начинает поглощать чужую жизнь. Перекат, вскочить на ноги, разрубить мечом-плетью блуждающий огонек, двинувшийся ко мне…

Чувство опасности словно иглой впивается в затылок. Не размышляя, падаю вниз, и над головой с ревом проносится брошенный в Бореалиса тесак, возвращающийся назад в метнувшую его руку. Пара демонических рун полыхают на рукояти, откликнувшись на зов хозяина. Новый бросок. Гигант, обвешанный броней, все еще ослеплен и не видит меня, но пытается хоть так достать, надеясь на удачу. Тесак с гулом рассекает воздух, мне нужно лишь очередной раз припасть к земле, пропуская его над собой, и дождаться, когда тот снова вонзится в стену.

«А гигант-то уже начал слабеть!» — злорадно ухмыльнулся я, увидев, как здоровяк с трудом поднимает руку для нового броска, второй пытаясь выдрать кинжал, уцепившийся за его плоть. Громила громко, натужно ревет, борясь с металлической занозой, засевшей в его теле. Запредельным усилием он все же вырывает ее из себя вместе с огромным куском плоти, и вверх к потолку бьет густая струя черной крови.

Это оказалось последней каплей. Зашатавшись, гигант рухнул ниц. Я выждал с десяток секунд, чтобы убедиться, что демон точно мертв и никаких посмертных сюрпризов не предвидится, и только потом подошел ближе, чтобы подобрать отожравшийся кинжал. Рукоять нагрелась, впитав чужую жизненную силу. Неплохо, на перезарядку серебряной карты должно хватить. Самое время применить одну из них.

Книга. В этот раз она возникла без повторных команд. Активатор, применить. Электромагнитный импульс срывается с жезла в направлении лифта, что уже начал новый спуск вниз со следующей партией врагов. Заклятье нарушает работу почти любых механизмов в зоне его действия, если на тех нет специальной защиты. Посмотрим, как это переварит тень.

Мое действие не осталось без последствий: за стеной-дверью что-то громко щелкнуло, оттуда потянуло дымом, а следом послышался громкий визг, похожий на звук бессильно трущихся тормозов. Еще через пару секунд что-то за стеной с грохотом рухнуло вниз, после чего раздался мощный взрыв, заставивший трястись двери, стены и даже потолок с полом.

— Что вы сделали? — прошипела обеспокоенная тень. И, не дожидаясь ответа, подлетела ближе, одним движением руки смахнув сохранившиеся после боя блуждающие огоньки, мгновенно исчезнувшие вместе с остатками моей свиты — Самуаном и едва живой пантерой. На несколько секунд смотритель замер, словно прислушиваясь к чему-то, слышимому только ему. Затем повернулся ко мне: — Это даст вам лишь временную отсрочку. Ремонт причиненных вами повреждений не займет много времени, а после этого лифты будут спускаться и подниматься быстрее на десять секунд.

На это я, невозмутимо пожав плечами, возразил:

— Вряд ли небольшая поломка создаст для тебя много проблем, зато немного растянет наше развлечение. Как говорил один мой знакомый гремлин: «Скука — самый страшный враг бессмертных». А я сейчас спасаю тебя от нее.

— Правда? — со скепсисом уточнила тень. — А я думал, вы просто тянете время, надеясь, что использованное вами заклинание все-таки откроет вам проход.

— Может, я просто пытаюсь продать свою жизнь подороже? — возразил я, возвращаясь к Мистре. — Чем больше демонов я убью сегодня, тем лучше и безопаснее будет в Радуге миров завтра.

— Возможно, — с сомнением согласился со мной хранитель. Чуть подумав, он неожиданно произнес: — Во всяком случае, десяток демониц, что были в сорвавшимся лифте, теперь в Радуге миров точно не появятся. Что ж, героическая смерть — это достойное устремление, пожалуй, я не буду ее ускорять и включать негаторы магии на полную силу. Ваше поле боя пока что останется неизменным. И, кстати, у вас есть еще пара минут, чтобы приготовиться к новой схватке, я почти починил сломанные вами лифты.

— Может, тогда подскажешь, кого мне в них ждать при спуске? — спросил я, потянувшись к поясу за новым зельем бодрости.

— Обойдетесь, повелитель Рэнион, — почти сразу последовал ответ. — Мне очень интересно наблюдать, какие тактические ходы вы используете в следующем бою, не зная ни состав, ни численность противника.

* * *

Дунлах мертв, не сумел продержаться даже пары минут, необходимых для спуска вниз лифта с подкреплением. Пламенеющая десятка — опытные демоницы, прошедшие не одну битву, обученные и подготовленные действовать совместно. Не огнекрылые Самии, но тоже ценный и важный ресурс. Сейчас их тела валялись где-то на дне шахты в искореженной кабине, смятой от удара и оплавленной взрывом силового кристалла, отвечавшего за спуск и подъем лифта. Если бы не он, колдуньи сумели бы выжить, пусть и не все… Но сначала удар, потом взрыв под металлическим полом, ставшем, по сути, шрапнелью…

А такая красивая комбинация выстраивалась! Суккубы должны были использовать парализующую сеть, пока враг будет отражать атаку гиганта. Чтобы Дунлах продержался подольше, он сам лично наложил на него чары щита стихий, что ослабили силу атак первоэлементами. Не помогло.

Что дальше? Убить врага, в принципе, не сложно, но ведь главная цель заключается в том, чтобы, взяв его живым, стать одним из столпов. А вот с этим уже возникли определенные проблемы: враг, загнанный в угол, сдаваться не желал, видимо, решил продать свою жизнь подороже. И пока это у него весьма неплохо получалось. Как же поступить теперь? Отправиться самому? Это риск, глупый и ненужный. Загнанной в угол крысе нечего терять, а укусить она может больно, особенно если Игрок был одним из тех, кто убил Бесформенного. Кто знает, каких сюрпризов ждать от подобного врага. Нет, Келвар сумел выжить и подняться так высоко потому, что всегда знал, когда бить, а когда стоит подождать. И сейчас интуиция буквально кричала ему, что не надо лезть вперед. Слишком опасно.

Он огляделся по сторонам. На площади по-прежнему ждали его распоряжений несколько патрульных отрядов, пришедших первыми: мечники, быкоголовые, бесы да суккубы, под командованием носящего посох. Ординарные команды зачистки. А вот всякие интересные специалисты и элитные бойцы в основной своей массе пока только подтягивались, вызванные со всех концов города. Он даже задержал обратную отправку солдат на охрану внешних границ, чтобы выдернуть нужных. До заседания совета лордов Ада напасть на них все равно никто не должен, а к его окончанию он в любом случае успеет разобраться с задержавшимися в Бездне Игроками.

Пожалуй, придется вернуться к первоначальному плану: дождаться подхода подкреплений, из которых удастся составить неожиданные и эффективные команды, а пока продолжать тянуть время, одновременно истощая и выматывая цель. Главное, не прибить чужаков ненароком, а для этого спускающиеся должны быть или очень умелыми, способными сдерживать собственные силы, или слабыми и не представляющими реальной угрозы. Бессмысленно рисковать ценными кадрами он себе позволить не может. Подготовка демоницы до начального ранга силы подмастерья занимает десять лет, мечник становится сносным бойцом через три года обучения в Бойцовых Ямах, что уж говорить о других, а Дом Ярости сейчас нуждается во всех доступных ему силах…

Взгляд Келвара остановился на порхавших над площадью бесах. Алый Господин, вернув в строй порталы, с легкостью снова нагнал этой шушеры в столицу с прочих осколков домена. Обучение мелких бесов идет около недели и заключается лишь в прямой прошивке приказов в их скудных мозгах в зависимости от того, как их планировали использовать. Тупые и самые слабые твари из всех демонов, сейчас, по сути, единственные, в ком Дом Ярости не испытывает недостатка, проще пожертвовать ими, чем подготовленными бойцами. Заодно пора получше познакомиться с тем, кто им противостоит. Хватит действовать вслепую, уступив выставленным смотрителем дворца требованиям.

Повинуясь его воле, полсотни бесов, сорвавшись с небес, начали набиваться в восстановленную после падения кабину, что поднялась из той же шахты, словно ничего не произошло. Новый приказ: один из колдунов, вскинув посох, наложил на бесов отложенное заклинание ярости, оно начнет действовать в тот миг, когда кабина, опустившись вниз, выпустит свое содержимое, и полсотни тварей рванут вперед в поисках врага. Они умрут, это понятно, но следом за ними спустится следующая партия, потом еще и еще. И каждая из них будет отнимать время и силы, заставит тратить на себя карты. Их запас у Игрока не бесконечен, и пополнить его здесь он уже не сможет. А враг устал и к тому же ранен, Келвар отчетливо это увидел, едва взял амулет погибшего колдуна, настроенный на поиск цели. Каждая из схваток будет даваться чужаку все тяжелее и тяжелее, к бесам можно будет иногда добавлять иных бойцов, чтобы заставить человека реагировать на неожиданности и выкладывать последние козыри, а потом свой удар нанесет он, выбрав время и момент, когда измученный монотонными, непрекращающимися боями хаосит будет наиболее уязвим.

А чтобы этот момент подобрать, сейчас вниз вместе с бесами в кабине лифта скользит невидимый для всех дух-наблюдатель, который станет его ушами и глазами. Неуязвимый для физических атак, он должен постараться выжить и, самое главное — рассказать ему, кто и как им противостоит. А дальше он уже сумеет подобрать к хаоситу ключ, найти уязвимости и пленить, преподнеся Алому Господину живой трофей, купив себе место среди столпов его головой.

Пошли! Новая партия бесов, повинуясь мысленным командам, стала набиваться в кабину лифта, как только та вернулась после доставки предыдущих…

* * *

…Меч хлещет по диагонали, кромсая плотную толпу бесов, битком набившихся в кабину лифта и с визгом рванувших ко мне, едва открылись двери. Шаг назад, новый удар — и еще. Слишком ловкого беса, уцелевшего в круговерти атак, поддеть клинком и перебросить за себя, попутно вспоров брюхо. Снова шаг назад, очередная серия быстрых, перетекающих друг в друга выпадов. Божественная сталь легко кромсает плоть и кости, разбрызгивая повсюду кровь. Ритуальный кинжал в другой руке, отмахиваясь как от мошкары, без счета жалит подворачивающиеся жертв. Сейчас холл со стороны лифта напоминает бойню с раскиданными повсюду телами, начавшими постепенно всасываться в пол.

— Прекрасный бой, повелитель Рэнион, — тень уже привычно начала шелестеть за спиной. — Вы полностью реализуете свое преимущество в скорости и силе оружия. К тому же, у вас очень необычный стиль боя. Признаться, мне такого раньше видеть не приходилось. Не подскажете, где вы ему обучились?

— Этого места уже давно нет, — ответил я, обдумывая следующий шаг врага. Дыхание с хрипом вырывается из груди, тело ощутимо трясет, зелья бодрости уже не помогают, кажется, я ими даже отравился. Плюнув на ладонь, растер пальцами по коже зеленую слюну, но отмахнулся от красноречивого признака — выбора все равно нет.

В Книге осталось совсем мало атакующих карт и существ: как бы я ни старался их экономить, силы убывают, враги же только прибывают. Справиться со всеми ними одним лишь оружием невозможно в принципе. Хлопнув себя по карману пояса, скривился — камни обновления тоже подошли к концу, остались последние два, что решил приберечь для карт Света. А еще стало ясно, Ключ больше и не думает меняться, застыв в одном и том же состоянии. Надо что-то делать. Правда, от этой бесконечной череды спусков лифта есть и небольшая польза: я не только смог «познакомиться» с преследующим меня демоном и его отрядами, но и неплохо разобрался с характером тени.

— Ты обещал дать перерыв, если я лично прикончу эту партию меньше чем за минуту.

— Я помню свои слова, — удовлетворенно кивнул смотритель, — у вас будет пять минут. Увы, это все, что я могу предоставить.

— Этого мне хватит.

* * *

Кабина лифта со скрипом поднимается вверх. Наблюдатель, привычно отослал свой доклад, передав то, что смог увидеть и услышать: убив бесов, враг уселся на пол и тяжело переводит дыхание, теребя флакон с каким-то зельем. Последний из тех, что висели на поясе. Устал, с лица стекает кровь, противник держится лишь благодаря силе воли и алхимии. Второй чужак, вернее чужачка, в себя так и не пришла, безвольным кулем валяясь около огромной двери.

Во многом Келвар уже успел понять и оценить свою цель. Хотя вызванные бойцы далеко не все еще подтянулись, необходимые здесь. Пришла пора действовать.

Полсотни бесов толпятся возле входа в ожидании спуска, и в каждом из них зреет искорка Пламени Бездны. Смерть высвободит ее, а дальше цепной эффект — полсотни взрывов в закрытом пространстве ослабят или уничтожат защиту Игрока, гарантированно оглушая звуковой волной, от которой не поможет никакая магия, но при этом будут недостаточно мощными, чтобы убить. Затем спустится дюжина проклятых рыцарей со щитами и доспехами, специально доставленными из Арсенала по его приказу. Тяжелые латы и наложенные на них чары защиты позволят рыцарям выжить и продержаться до следующего спуска, пока к ним не придет помощь — десяток носящих посох. Под прикрытием щитов выжить они смогут, нашлют на цель, если та придет в себя, проклятья замедления и ослабления. А дальше свой ход сделает уже он сам.

Дверь лифта со скрипом начала открываться, и предчувствие опасности, а также возможной непоправимой ошибки резко сжало его суть.

Тяжелый серо-фиолетовый туман неожиданно упал на землю, моментально закрыв собой площадь перед Дворцом Коллекционера, и распустил свои влажные щупальца по прилегающим улицам. Мгновение вязкой тишины, сдавленный кашель, чья-то ругань, неосторожное движение… и все пространство решившей почесать свое брюхо грозовой тучи озарили ослепительные вспышки молний. Крики демонов, вымокших и ставших уязвимыми к жалящей их стихии, тут же потерялись в оглушительных раскатах грома.

Но будто этого мало, сноп ослепительно ярких лучей ударил по плотным клубам завесы, скрывавших демонов, что столпились возле Дворца Коллекционера и на площади перед ним. Острые вспышки лучей, несущих в себе частицы почти забытого здесь Света, уносились вперед, расцвечивая изнутри тучу и уверенно находя незащищенные доспехами тела, оставляя раны и поджигая плоть.

А когда под удар попали бесы, хранившие в себе искры пламени Бездны, то безумия на поле боя только прибавилось. Громко вопя, мелкие твари, не слушаясь приказов замереть, ринулись врассыпную, начав взрываться среди всех остальных, внося дополнительную панику и сумятицу.

Десяток носящих посох, приготовившийся к скорому спуску, не дожидаясь, пока вакханалия доберется до них, окутался мерцающей пленкой общего щита, и Иссушающий ветер, младший брат Ветра преисподней, жадно вцепился в чужое колдовство, откусывая, отрывая клубы устойчивого к магии тумана, с переменным успехом гоня его прочь и впитывая в себя заложенную в соперника силу. Отдельные участки площади начали проглядывать сквозь хмарь, но та и так не была препятствием для Змееуста. Его цепкий взгляд с самого первого мгновения выхватил выметнувшуюся из кабины лифта желанную фигуру. Неужели это сам Игрок?!

Сердце на мгновение пропустило удар — успеет ли его отчаянный приказ остановить всю успевшую собраться на площади ораву, разозленную неожиданным нападением и жаждущую крови?

Выдох. Его послушались, цель жива.

Решил лишить его уникального шанса? Не выйдет! Вокруг самоубийцы, несущегося на Келвара, его железной волей и чистой силой воздвигается красная светящаяся клетка, пока он сосредоточен, ее упругие прутья ни обойти магией перемещения, ни сломить. Попался!

Он позволил себе всего лишь полмгновения торжества, а потом собрался: дело еще не завершено, к тому же внизу его ждет еще один хаосит. Змееуст сощурил свои знаменитые глаза, вглядываясь в пойманную добычу, продолжающую упорно, шаг за шагом, медленно толкать клетку вперед. Как бы тебя половчее спеленать?

Обманка!!! Пустышка, неспособная даже на примитивную атаку! Лишенная собственной воли оболочка. Тогда где же ты?

Взгляд зашарил по окрестностям, проникая местами сквозь камни и обломки стен. Бесполезная кукла, оставленная без внимания, упала на колени из-за неожиданного исчезновения преграды, но упорно встала на ноги и побрела в его сторону. Пламя с ней, всего лишь отвлекающий маневр…

Пусто, пусто, пусто… Разогнанная колдунами завеса открыла подкопченную ударами молний и взрывов площадь, что обзавелась новыми украшениями в виде сотен трупов. Выжившие демоны, лишенные права вцепиться в горло врагу, стремились под прикрытием остатков тумана незаметно отодвинуться прочь от дворца, но застывали под ищущим взглядом начальства. Вояки! И это лучшие из оставшихся!

Настоящего Игрока среди них не было. Но не мог же этот финт с пустышкой быть выполнен совсем без цели. Наверняка человек пытался сбежать под шумок, бросив бесполезного напарника. Или это просто последняя отчаянная попытка потянуть время?

Кукла меж тем, остановившись шагах в пятидесяти, вытянула в его сторону жезл… и с небес прямо на Келвара обрушился совсем не иллюзорный поток Света. Вокруг старшего демона вспыхнула багровая сфера, принявшая на себя удар ставшей неимоверно тяжелой стихии, а вокруг, раскаляя камни и сжигая тела, ширился вал огня.

Часть наиболее самоуверенных демонов, видя нападение на командира и желая выслужиться, проигнорировали приказ не атаковать, и на застывшую столбом фигуру чужака обрушился ураган заклинаний и ударов. Клинки, трезубцы, стрелы, когти. Магия и проклятья. Спустя пару вдохов податливая человеческая плоть разлетелась во все стороны окровавленными ошметками. А на ее месте осталась лишь грязная бесформенная клякса. Удар сердца, и она собирается в тугой шар, раскрутившийся юлой и ощетинившийся длинными иглами, что мгновенно разлетелись по округе, каждая безошибочно находя своего обидчика. Сталь и магия сполна вернулись к накинувшейся яростной своре, немилосердно ее вырезая.

Сильнее всего досталось носящим посох — они усердствовали больше прочих. Темное облако проклятий, пронизываемое всполохами заклинаний, опустилось на их щит — и тот не выдержал, оказавшись слабее их собственного желания вцепиться в глотку другому. В итоге четверо погибли мгновенно, а остальные оказались серьезно ранены.

Но все проблемы непослушных подчиненных в тот миг Келвара не интересовали ни капли — чары, чье действие по всем признакам должно было закончиться, излившись волной огня, продолжали его прессовать, не давая сделать ни шага под своей тяжестью!

Стоило повторить приказ не атаковать, как повторившееся заклятье раскололо землю вокруг только ярче вспыхнувшего щита, образовав идеальную воронку. Третий его тик раскрошил и раскалил камни так, что в получившуюся яму потекли рдеющие ручейки. Но демон и его защита выдержали. И тут багровая сфера, сдержавшая все предыдущие удары, внезапно пропала, просто исчезнув, смытая потоком рассеивания чар! В тот же миг обрушился последний, самый мощный удар Света. Он пришелся по не ожидавшему подобного демону, буквально размозжив его тело.

От обугленной плоти вверх потянулся черный дымок, а к нему метнулась фигура человека, незаметно для всех тенями зашедшего за спину. Активатор, призывавший карты мгновения назад, привычно вернулся на свое место на поясе, освобождая руку…

Глава 7

Когда умирает надежда

Черный маслянистый дым тянется над воронкой. Кажется, с этим покончено… Прямой удар усиленной золотой картой, да еще на основе Света — пережить такое, лишившись защиты, сможет разве что архидемон, да и тот получит серьезный урон, а этот явно не из их числа.

Шепчущий перед рейдом показал подробный отчет по значимым фигурам Дома Ярости, всем их формам и воплощениям, и этого демона среди них я не помню. А значит, несмотря на первоначальною оценку, слишком большой угрозы он не представлял. Скорее всего, это был отрядный офицер одного из легионов, отвечавших за зачистку города от остатков армии Дома Боли, специалист-сенсор со сверх развитой способностью видеть скрытое, или же и вовсе у него был какой-то артефакт, что позволил засечь глаза-наблюдатели.

В любом случае, нужно завершить начатое. Звезда Шатры, одновременно с мыслями в голове сорвавшись с Активатора, устремляется к разбросанным на земле колдунам, сумевшим пережить предыдущую атаку. Ее я берег на случай добивающего удара по главному демону, но Столб Света справился и сам… А это кто? У края площади, возле полуразрушенного дома, закрепился крупный отряд во главе с проклятыми рыцарями, что прикрывались ростовыми щитами. Хм, а у тех, что спускались ко мне во Дворец, подобного снаряжения не было. Эти же твари смогли устоять после всех моих предыдущих атак. Интересно, как именно? Сейчас узнаем…

Облако тлена почти идеально против статичных защитных формаций. Желтоватые клубы дыма начали расползаться вокруг отряда, но как только добрались до демонов… то на щитах рыцарей, выставленных единой стеной, сразу же загорелись недобрым багрянцем руны. А затем бешеным бесцветным огнем Бездны полыхнули и сами щиты, сжигая туман, силящийся проникнуть за них. Теперь понятно. Опасны… Нужно устранить. Еще одно заклинание срывается с Активатора, новое Облако тлена начинает кружить, сгорая в пламени щитов, делая главное — удерживает отряд рыцарей на месте, пока Рой взрывающихся метеоров начинает свой полет к земле.

Теперь все, отход. Главная задача вылазки выполнена: лидер демонов устранен, отрядам атакующих нанесен непоправимый урон, кто выжил, в большинстве своем покинули площадь, ближайшие окрестности зачищены, и у нас будет шанс прорваться к пролому в городской стене и с помощью Компаса желаний найти блуждающий портал в пустыне.

В то, что Ключ откроет эту проклятую дверь, я уже не верил. Я хоть и не слишком подкован в механике чар, но в элементарном разобраться сумею… Ограничения, наложенные создателем Коллекции, и негаторы магии… Без последних шанс бы был, но с ними… я его не вижу. Слишком легко с их помощью лишить кольцо Владыки возможности усилить Ключ — выпить силу, составляющую основу заложенного в карту заклинания, оставив лишь минимальный ее объем, чтобы поддерживать в нас иллюзию надежды на открытие двери. А самому развлекаться, смотря, как мы с Мистрой раз за разом выдерживаем демонические атаки, и подсчитывая, сколько спусков лифта мы сможем пережить… чтобы потом украсить моей головой выставку творений Древних.

Эффект зелья Стремительного разума, выпитого в помощь к еле работающей Аналитике, подходит к концу, и время, до этого медленное, тягучее, ускоряясь, снова начинает свой бег. Проклятый лифт уже должен был спуститься к Мистре, если хранитель не обманул, остановив его между этажами или замедлив. Что-то не нравятся мне эти тени… Черная дымка все еще вьется над воронкой, оставленной Столбом Света, становясь при этом гуще, плотнее. Она словно пытается обрести форму и набрать объем, формируя смутно угадываемую фигуру… Да что б вас! Огненная стрела, сорвавшись с Активатора, бьет по копошащимся сгусткам, сжигая парочку теней, следом Ледяная стрела с гулом проносится сквозь них. Так нужные мне Метеоры сейчас несутся к земле совсем в другом месте, а черные клубы дыма, словно набрав необходимый для трансформации объем, начали стремительно уплотняться и разрастаться, у меня же в Активаторе уже не оставалось ничего, что может этому помешать.

Перекинув меч в левую руку, лихорадочно лезу в сумку, пытаясь отыскать хоть что-то, способное помочь. Спецкарман, пальцы скользят по застежке, открывая ее. Темное веретено, широкой дугой размазанное по площади, втягивает в себя остатки черной дымки, что клубами кружится надо мной. Сеть святой Елены оказывается у меня в руках, я берег ее для Азамая или Стража Врат, но понадобилась она лишь сейчас. Нужно успеть прикончить тварь прежде, чем лифт с Мистрой поднимется на поверхность: девчонка сейчас не боец, и так потратила остатки сил, когда брала наблюдателя, присланного глазастым демоном, под контроль, дав мне шанс на успешную вылазку.

Сгустки дыма, что успели уплотниться, начали формировать нечто единое, больше всего напоминающее королевскую кобру с сильно вытянутой вперед мордой. Вот же хитрая тварь, если бы начала трансформацию раньше, Звезда Шатры досталась бы ей. Мы ударили одновременно: Рой метеоров, наконец-то рухнувший с небес, и я, рванувший к змее через остатки площади, заваленной трупами. Взрыв, грохот, облако дыма и визг каменных осколков, отскакивающих от моего доспеха. Демон дернулся, отвлекшись на миг в сторону новой угрозы — идеальный момент. Тело устремилось вперед. Сотню шагов, разделяющих нас, я способен преодолеть секунд за пять даже без усилений. Под ними — за две-три. Тварь нужно добить раньше, чем лифт поднимется наверх. Парящие кинжалы, сорвавшись с рукояти, улетают вперед. Вам эту змеюку не прикончить, но ранить или отвлечь сможете вполне. Цель — глаза и крупные синие кристаллы, сложным узором покрывающие капюшон твари. Рывок, мое измученное тело снова пытается сделать невозможное, ноги едва касаются земли, я набираю разгон перед прыжком, кинжалы бьют по демону, заставив его лишь немного вздрогнуть, но не отвести свой взгляд.

Огромные глаза кобры буквально буравят бегущую к ней через площадь фигурку человека, такую крохотную и такую опасную. Он видел то, что было зажато у нее в руке, и это действительно могло навредить. Вещь силы, несущая в себе истинный Свет и концентрированную волю, убить его она не способна, но обездвижить сможет. Он не должен этого допустить. Парализующий взгляд, ментальный удар, способный останавливать целые отряды смертных или демонов, безобидно стек, так и не коснувшись разума цели. Защита, догадался он. Больше рисковать нельзя. Если он не может парализовать разум, то остановит тело…

Я продолжал бежать. Три десятка шагов — это так мало… или так много… Трудно дышать, воздух внезапно начал становиться плотным, вязким словно кисель, сквозь который я буквально продираюсь, чтобы сделать очередной шаг вперед. Шаг, еще шаг. Двадцать восемь. Нога с трудом отрывается от земли, словно еще и небо начало давить на меня. А тварь, словно издеваясь, грациозно отползла назад, снова увеличив расстояние между нами до полусотни шагов, так и не отведя взгляда.

Давление на тело возрастает, буквально прижимая к земле, опуская на колени. Я борюсь, натужно пытаясь поднять ногу, уже начиная понимать, что проигрываю в этой борьбе, а демон лишь наращивает усилия: камни-кристаллы на капюшоне светятся все ярче. Теперь нет и мысли о том, чтобы шагнуть вперед. Все, что я могу — это бороться за то, чтобы остаться на ногах. С каждым мгновением дышать все труднее, проклятый воздух приходится с силой втягивать в легкие. Левая нога предательски подламывается, и я падаю на колено…

Демон, чуть изогнувшись, старательно сохраняя зрительный контакт, резко выплюнул сгусток яда. Прозрачная жидкость плотно облепила тело Игрока и начала быстро стекать вниз, а вместе с ней таяли элементы доспехов, созданных с помощью карт, и ауры усиления — все то, что несло в себе отпечаток силы. Жертву сначала нужно обездвижить, затем лишить средств защиты и нападения, а потом лишить способности мыслить и сопротивляться. И только после этого, полностью парализованный и надежно скованный, пленник предстанет перед Алым Господином, став для Келвара ключом к возвышению и власти.

Он чуть сдвинулся вперед, сократив дистанцию для удара. Взмах хвоста с костяным лезвием на конце аккуратно срезает кисть руки с зажатой в ней мечом-плетью. Руки смертных недостойны касаться оружия богов, пусть то и было им доверено. Теперь вторая рука. Он отвел хвост для удара, наслаждаясь триумфом, победой над обездвиженной жертвой, полностью подвластной его воле. Враг пал, повержен, и лишь он решает, жить побежденному или умереть…

Сила, ты нужна мне сейчас! Вторая нога дрожит и с хрустом подламывается в колене, бросая меня в позу раба. Тварь с прищуром смотрит на меня, явно наслаждаясь моментом. Лишь такими демоны готовы и хотят видеть людей — сломленными, стоящими на коленях, смирившимися с судьбой. Ты уже думаешь, что победил? Книга, Активатор. Ну же, давай! Проклятые атрибуты снова глухи, когда так нужны мне.

Я пытаюсь шевельнуть рукой с зажатой в ней мечом-плетью — хочу вбить острие в камни площади, а затем подтянуть себя вперед, вырвавшись из-под контроля давящего взгляда, и все-таки сделать рывок к твари. Плевок яда застает меня врасплох: тело, облитое прозрачной жидкостью, начинает мгновенно застывать и покрывается прочной, словно каменной, коркой. Мой доспех ничем не смог мне помочь: он буквально стек с меня, оставив без защиты уязвимую плоть. Новый удар — и меч отлетает в сторону вместе с рукой, сжимавшей его. Боль одновременно холодом и жаром вгрызается в предплечье, но затыкается, задавленная волей, лишь злость рычит, провожая потерянное оружие. Мне нужна сила, я должен ее взять! Атрибуты меня не слышат, Свет в руке бесполезен — тварь не даст прикоснуться к себе, мне не на кого больше рассчитывать, только на тебя. На огнь священной ярости, что загорелся в моей крови в момент рождения…

Нужно лишь заглянуть в себя, соскользнуть в чертоги разума, в самые глубины, туда, где она дремлет, ожидая своего часа. Позвать ее, выпустить наружу, выдернув из покоя и распалив болью и кровью. Ярость, что позволяла предкам сокрушать камень и рвать голыми руками техноброню анталов. Кун-нан-до!!!

Ослепляющий огонь, вырвавшись из оков разума, словно голодный зверь, наконец устремляется наружу, вновь почувствовав волю. Хрип из горла, похожий на вой, — и каменная корка, сковавшая тело, разлетается на куски, не в силах сдержать берсерка. Ноги сами толкают тело вперед, из горла разносится уже рык. Зверь, живущий во мне, вырвался, и жаждет он смерти и крови. Змей ударил первым. Костяное лезвие со свистом проносится под ногами — я перепрыгнул его, не дав себя коснуться. Демон атаковал обычного человека, чью реакцию и скорость он успел уже оценить, но не того, в ком бесновалась сила предков. Вязкая паутина застывшего воздуха снова пытается меня сковать, опутать, не дать двигаться вперед, но тело проносится сквозь нее. Пламя безумия и силы прожигает в ней путь, и то, что было человеком, рыча, продралось сквозь оковы, чтобы через миг, резко оттолкнувшись, прыгнуть вперед.

Атака врага оказалась слишком внезапной и застала его врасплох. Противник был сломлен, обездвижен — и тут это резкое внезапное усиление! Напружинив змеиное тело, он прянул назад, стремясь вновь увеличить дистанцию. Вспышка силы, бушующая в Игроке, не может быть слишком долгой, главное — суметь ее переждать. Сеть, резким взмахом руки подброшенная вверх, развернулась и полетела к нему, словно притягиваемая магнитом. Змееуст резко дернулся в сторону, пытаясь избежать атаки, но некогда простую рыбацкую сеть словно вела чья-то воля. Прильнув к черному маслянистому телу, она не дала тому уйти, не позволяя сбросить себя. Старые, будто уставшие от времени нити, с кусочками окаменевшей грязи и частицами крови той, кому столько лет служили единственной одеждой, засияли белоснежным светом, словно только и ждали этого момента. Вокруг тела змеи вспыхнула, набирая силу, жемчужно-золотистая сфера, заключив внутрь себя яростно дергающегося демона, силящегося вывернуться из оков.

Воя и визжа, он пытался сменить боевую форму, вырваться из ловушки, стать облаком нетопырей, где тысяча есть один, а каждый рот — это он сам. Не вышло. Третья форма — море мрака. Неудача… Проклятая сеть не давала провести ни одну смену облика, выпивала силу, давила, жгла, все плотнее и плотнее сжимаясь, так и не выпустив из своих цепких объятий демоническую сущность, что в них попала.

Сверкающая золотом и силой сфера, громко гудя, буквально выжигала оказывавшуюся внутри нее Тьму и скверну. Демон яростно дергался, борясь за свою суть и естество, но так и не смог вырваться из объятий Света, с каждым мигом теряя все больше и больше. И спустя несколько долгих секунд он обессилено рухнул вниз вместе с остатками сети — та, выплеснув из себя всю накопленную святую силу, до конца выжгла противную ей основу, но не посмела отнять жизни.

* * *

Как же тяжело идти… Сила Кун-нан-до, превращая тебя ненадолго в настоящую машину смерти и разрушения, всегда требовала плату: бессилие, слабость, темноту. Воины-тенейцы после нее по несколько суток лежали словно бревна, не в силах даже поесть, ходя под себя. Но я должен дойти. Шаг, еще шаг, осталось совсем немного. Восемь шагов до почерневшей, обуглившейся сети и добычи, что извивается под ней. Это мой последний бой. Больше уже не будет, с этой площади мне уже не выбраться. Последний враг, не хочу уходить, оставив незавершенную схватку. Тварь нужно добить. Ну же, давай, иди! Тьма, наваливающаяся на глаза, застилающая разум, усталость, сон — все будет потом, я и так скоро буду в вашей власти. Шаг, еще один. Нога цепляется за камень, и я с размаху падаю вниз, на брусчатку площади. Рот наполняется кровью и крошевом зубов. Ну, ничего, я не гордый, доползу. Не хочу, когда встречу Меджа и расскажу, как погиб, признать, что так и не добил противника, дав ему выжить. Приподняться, подтянуться еще, и еще.

А вот и ты, мелкая извивающаяся тварь! Похож на глиста-переростка —отражение его истинной сущности демона. Силится вырваться из ловушки, выскользнуть из остатков сети, все еще удерживающей его. Моя рука падает сверху. Ну вот и все. Как там говорил Эррубиэль? Силы достаточно, чтобы спалить архидемона… Здесь тварь, конечно, пожиже, еще и ослабленная после объятий сети, но прикончить ее все же надо. Всплеск Света прокатывается от сердца по телу, проносится по руке — и черный, дергающийся под моей рукой демон, что под конец попытался впиться в нее, взвизгнув, сгорел в яркой вспышке.

Вот теперь можно и отдохнуть. И я откидываюсь назад, чувствуя, как накатывает темнота, все это время терпеливо ждавшая своего часа. Багряное небо, черные клубы дыма от пожаров, бесы, парящие над руинами домов — не это я надеялся увидеть, умирая.

— Рэн!!!

Крик доносится со стороны лифта. Мистра, надеюсь, хоть ты сможешь выжить. Дорогу для тебя я открыл, дальше тебе придется идти одной.

Сознание, устав бороться, покидает меня, уступая место благословенной темноте.

* * *

Створки лифта со скрипом разъезжаются, наконец-то открывая путь наружу. Ния быстро оглядывается по сторонам. Выпитое внизу зелье будоражит кровь, наполняя заемной энергией. Она была готова почти ко всему, что может ждать наверху: будь то яростная схватка, где Рэн в одиночку сражается, атакуя или сдерживая легионы Дома Ярости, стремительное бегство к пролому в стене в надежде вырваться из города, прорыв к пустыне, поиски блуждающего портала или новая игра в прятки с тщетной надеждой найти что-то еще, что позволит им спастись…

Но ее встретила звенящая тишина на абсолютно безжизненной площади, где не было никого и ничего кроме трупов, дымящейся воронки и тела Рэна, что неподвижно лежало впереди, раскинув руки.

Дальнейшее она помнила смутно: в одночасье барьер разума, тщательно выстраиваемый все это время, рухнул, сметенный потоком чувств. Стремительной птицей она пронеслась сквозь засыпанное обломками пространство, не видя и не слыша ничего вокруг, чтобы припасть к нему. Взгляд в панике скользит по ободранному телу. Кисти руки нет, но рана закрыта, кровь не течет, что дальше? Он мертв? Жив? Паника пульсирует в мозгу, буквально парализуя. Рука скользит по обнаженной шее, стараясь нащупать заветную жилку. Не получается, руки трясутся, словно ветки дерева на ветру. Отбросив стеснение, она прильнула к его груди, стремясь услышать биение сердца. Ну же давай! Только не умирай! Тишина… Или…

Слабый, почти неощутимый удар, словно сердце само не в силах определиться, продолжать свою работу или, наконец, замереть, дав покой уставшему телу. Затем еще, и еще: крохотный мотор в груди начал привычно выполнять свою работу. Прокатившаяся по девушке волна облегчения полностью обессилила ее на несколько секунд. Ния просто лежала, прижавшись к Рэну, и слушая заветное: тук, тук, тук.

Визг бесов где-то вдали, на краю площади, привел ее в чувство, заставив встрепенуться, оглядеться по сторонам и попытаться придумать, что делать дальше. Рэн без чувств, его разум спит, а тело обмякло словно воздушный шар, из которого вышел весь воздух. Запас внутренней энергии полностью иссяк, он словно выгорел изнутри, она это чувствовала, просто прикасаясь к нему. Казалось, будто каждая клетка отдала все что могла для какого-то запредельного усилия, полностью опустошив все жизненные запасы.

Что здесь произошло, девушка сходу не смогла понять, да это и не было важно сейчас. Без Рэна, без его карт, выбраться из города невозможно — только он мог призвать ездовых существ, которых они планировали использовать, как только вырвутся из Акш’дхара, чтобы как можно скорее затеряться в пустыне. Может, пока спрятаться в городе, потянуть время в надежде, что спутник придет в себя, а потом попытаться снова?

Она огляделась по сторонам: обломки и трупы на площади, пожары, полуразрушенные дома вокруг, силуэты демонов угадываются в окнах некоторых из них и в ближайших переулках, снова трупы, разбросанные возле широкой воронки, но все еще сжимающие в руках щиты… Бесы, что попрятались на время схватки, снова вылезли наружу, влекомые любопытством и инстинктом, и сейчас внимательно наблюдали за открытым пространством, где среди живых остались лишь они вдвоем с Рэном. Не получится… Она слишком слаба, не сможет отвести от себя столько глаз, как и спрятать их от тех, кто пойдет по следу. А они пойдут, в покое их не оставят. Нужно время, а еще безопасность, отдых и надежда.

Ния перебирает в уме все, даже самые невероятные варианты в тщетном поиске выхода. Затем смотрит назад во все еще раскрытое нутро лифта, словно приглашающее их к себе. Решившись, она вскакивает на ноги, хватает Рэна за руку, лежащую на остатках обгоревшей рыбацкой сети, и тянет на себя. А затем замирает. Среди почерневших нитей чувствовалось биение силы. Неужели в них еще сохранился Свет и он сможет им помочь? Нагнувшись вниз и слегка разворошив веревки, девушка увидела два драгоценных камня, лежащих на земле. Они были похожи на застывшие глаза: ярко-синие, с внутренним, едва видимым изумрудным блеском, чуть заметно сияющие. Стоило поднести к ним руку, как становился отчетливым ток энергии, не замутненной ни яростью, ни злом, камни были готовы служить, видеть и помогать, показывая скрытое, то, что не заметит никто кроме них…

Больше не раздумывая, Ния быстро сунула их в походную сумку, затем огляделась по сторонам и шагах в десяти увидела кисть Рэна, все еще сжимающую меч. Тут же побежала к ней, быстро подхватила, случайно дотронувшись до меча… и по ее телу волной пробежала судорога боли, нацеленная убить всякого, кто коснется дара богов, но, отразившись от печати, оставленной Отцом, вернулась назад, глухо заворчав. Словно цепной пес, готовый разорвать любого, без спроса тронувшего доверенное ему, в последний момент признал своего. Девушка осторожно положила меч в сумку, но главное, отрезанную руку — оставлять даже частицу своей плоти здесь нельзя, слишком многое с ней могут сделать владеющие силой. Память фат услужливо подсказала ей десятки возможных вариантов, один хуже другого. Теперь все. Писки, крики и верещания бесов все громче — твари, попрятавшиеся во время схватки и напуганные высшим проявлением Света, теперь, осмелев, начали десятками взлетать в небо, пока еще с опасением поглядывая в сторону площади и того, что там происходит.

Ния, с силой ухватившись за руку, потянула Рэна к лифту. Как же тяжело, она и не думала, что безвольное тело будет словно неподъемная плита. Сдвинув его на несколько шагов, она обессиленно упала рядом, тяжело дыша. Нет, так дело не пойдет. Бесы, словно почуяв ее слабость, яростно вопя, начинают виться вокруг. Сначала одна, самая смелая тварь осторожно пролетела над площадью, затем вторая. Скоро они поймут, что угрозы нет, и бросятся на нее всем скопом. Открыв сумку на плече, Ния торопливо залезла туда, роясь в запасах, что оставил ей Саравати. Метательные дротики, термитные гранаты, зелье ночного видения… Хвала Хаосу, трофейщик нага заботливо все подписал и ей не приходится теряться в догадках, беря в руки очередной флакон с зельем. Нашла! Небольшая белая баночка с десятком крохотных зеленых шариков внутри и надписью: «Усилитель физических возможностей», а также коротким предупреждением внизу: «Принимать раз в сутки». Ей хватит. Она грустно улыбнулась, понимая то, что вряд ли проживет так долго.

Зеленый шарик летит в рот, начав медленно растворяться в крови. Нужно немного времени, ей же пока остается только ждать и наблюдать. Бесов собралось уже несколько сотен, зачем-то демоны согнали сюда всю эту ораву, сами же они не смеют выйти на площадь. Даже несмотря на бесконечную усталость, она с легкостью видела в их разумах выжженную волю — не сметь трогать Игроков. Вот, пережив устроенную одним из них бойню, они и отступили в дома и на соседние улицы. Эти, пока не переборют отданный приказ, не опасны. Возможно, они даже плюнут на свой долг и не будут бороться вовсе, предпочтя спасти свою шкуру, убравшись подальше. Не важно, сейчас все не важно, кроме раскрытого зева лифта и человека, чья голова лежит у нее на руках.

Бурление силы она почувствовала почти сразу. Тело внезапно наполнилось легкостью, словно сейчас все стало возможным — только оттолкнись посильнее и сможешь взлететь в небеса. Вторую сумку она повесила на свободное плечо, Рэна подхватила на руки и, прижав к груди, словно мать спящего младенца, побежала к двери. Это действие моментально выбило стопор, все еще сдерживавший мелких бесов. Сработал рефлекс: «спина бегущего врага — добыча слишком слаба, чтобы защитить себя — напасть!»

С визгом и воем вся кружившая вокруг площади стая рванула к Ние, мчащейся к лифту. Сотни кричащих тварей, активно работая крыльями, неслись вперед к хрупкой и такой беззащитной фигурке девушки с вкусно пахнущим кровью человеком на руках. Она успела влететь в лифт буквально на последних секундах, когда до крайнего беса, уже растопырившего когти, чтобы вцепиться в спину, оставалось меньше трех шагов. Ния уронила Рэна на пол, отчетливо понимая, что не успевает вовремя нажать кнопку спуска. А значит это все, конец… Но двери без всякой команды быстро сомкнулись сами, закрывая проход, и лифт, тихо загудев, начал свое скольжение вниз.

— Я решил вам немного помочь.

Голос хранителя раздался сбоку, заставив девушку резко повернуть к нему голову.

— Я смотрю, вашему другу сильно досталось.

Тень склонилась над Рэном, проведя над ним рукой, и затем недовольно качнула головой.

— Абсолютное опустошение. Ваш друг будет недееспособен еще несколько дней. Полное внутреннее выгорание. Даже интересно, что же он такое применил? Как много сюрпризов и загадок в одном человеке…

Он снова качнул головой, вглядываясь в тело того, кто лежал у его ног.

Ния, устало привалившись к стенке лифта, скользящего вниз, не сказала ничего. Она была сломлена и опустошена. Так неправильно. Во всех прочитанных за века одиночества книжках всегда был хороший конец. Стоило только повергнуть дракона, сразить главного злодея, и герои счастливые возвращались домой, где их ждали заслуженные лавры, слава, богатство, любовь, в конце концов. Она даже ни разу еще не целовалась… Несправедливо!!! Они же победили! Бесформенный мертв! Она готова была умереть там, при штурме Огненных врат, но не сейчас… Не здесь, от этого мусора, что чуть не разорвал ее на куски. Это не честно! Так нельзя… Непослушные слезы текли по ее лицу беспрерывным потоком, стремясь хоть немного облегчить ее боль, пока она еще жива.

Девушка даже не услышала звона лифта, который спустился к уже знакомому холлу, где вдали виднелась проклятая, так и не пожелавшая раскрыться дверь.

— Мне очень жаль, что так вышло, — прошелестела тень. — Я был бы рад видеть вас среди посетителей этого места.

— Так помоги, — прошептала Ния, безразлично смотря вверх. Ее разум тщетно искал, но не находил выхода. Точнее он был, но только один.

— Я не могу, — в голосе смотрителя впервые за все время проскользнули ноты сожаления. — У меня нет собственной воли, я лишь функция, тень сознания создавшего это место. Призванная облегчить работу новых коллекционеров и обязанная защищать Дворец и экспонаты. Я не в силах выйти за рамки ограничений и оставленных мне приказов.

Ния, ожидав услышать нечто подобное, устало качнула головой, невольно усмехнувшись над собой. Получив свое тело и шанс на новую жизнь, она составила для себя список того, что хотела бы сделать. И из всего перечисленного успела только выпить вина да попробовать мороженного. Удивительно короткий итог совсем недолгой жизни. Хотя, покидая Яго и дом забытых игрушек, она и не надеялась прожить так долго и увидеть столько всего. Одно море чего стоило! А Рэн, Эрмис, Медж, Саймира… Двойная Спираль и все те места, в которых она успела побывать, а сколько она смогла пережить… Даже полюбить успела, пусть и безответно… Она была благодарна судьбе за все. Но теперь… Она не станет ждать, когда за ними придут, и уйдет сама, на своих условиях. Правда, сначала нужно завершить все дела.

Пусть и недолго, но она была одной из фат, у нее нет времени и сил, чтобы оставить воспоминания тем, кто придет после, но лучшим даром от нее им станет то, что они вообще будут. Пускай другая найдет Книгу снов, пусть другие вступят под своды Облачного замка, главное, что это случится. Тиара разума, замаскированная под обычный артефакт, оказалась в ее руках, послушной волной соскользнув с головы и приняв свой истинный облик, рядом проявился Скипетр воли. После чего фата уверенно посмотрела на смотрителя, парившего рядом. Усилие воли, тренированный разум очищается от чувств, сожалений и страхов.

— Возьми эти вещи и сохрани. Они не должны попасть в руки демонов. Их место в Радуге миров, где достойного владельца найдут сами. Не препятствуй этому, они не часть Коллекции и не должны ею стать. Мы с Рэном дали для тебя хорошее представление, пусть эта услуга станет платой за него.

— А что потом? — спросила тень, склонившись над лежащими на полу лифта предметами.

Девушка без слов крутанула в руке кинжал, подарок, оставленный Саравати. Живыми в руки демонов попадать нельзя. Лучше так, самой, чем бесконечность пыток и мучений, ломающих тело, волю и разум. Смерть — это тоже выход.

— Я понимаю, — кивнул хранитель. — Это ведь корона фат, созданная Владыкой Снов? — по взмаху руки та поднялась выше и замерла, паря перед ним. — Не знал, что вы одна из них. Я помню ее, ту, что помогала создавать это место. Ее звали Фирия Солемарис.

Ния грустно улыбнулась, неосознанно ощупывая руны на рукояти кинжала.

— Забавная параллель: сейчас одна из фат умрет в том, что было создано другой. Странно, что она не оставила воспоминаний об этом, — непонятно зачем, она все это произнесла вслух. Хотя, почему непонятно? Просто оттягивала момент. Воткнуть сталь в грудь любимого, перерезать себе горло… Жаль, что нет яда, так ей было бы легче.

Она почти не слушала, но до нее все же донеслись отголоски слов тени, что продолжала парить рядом:

— Фирия не хотела участвовать в этом, но сильно задолжала хозяину и была вынуждена ему помочь. Даже удивительно, а ведь он испытывал чувства к ней, нечто, сравнимое с любовью… Неожиданно, но я это чувствую и помню…

Хранитель замер на полуслове, словно прислушиваясь к чему-то слышимому только ему.

— Вам нужно уходить, — внезапно встрепенулся он. — Причем немедленно. И возьмите ваши регалии назад.

Тиара со скипетром прянули назад в руки к Ние, что непонимающе подхватила их, выронив кинжал.

Она удивленно подняла глаза, пытаясь осознать сказанное, когда невидимая сила подняла в воздух их с Рэном, а затем понесла к проклятой двери. Они замерли возле нее на несколько секунд, и несокрушимая твердь, сумевшая устоять перед всеми попытками ее открыть, внезапно с тихим гулом стала открываться.

Потрясенная девушка, не понимая, что происходит, смогла выдавить из себя лишь одно короткое слово:

— Почему?

Оно несло в себе столько всего! Зачем нужны были все эти сражения, если проклятая тень могла открыть дверь в любой момент? Почему именно сейчас? Что повлияло на решение хранителя? Что все изменило? Сотни так и не заданных вопросов звучали в этом «почему». Тень не ответила ни на один из них. Сила, что несла их по воздуху, буквально протащила их между створок двери, после чего продолжила движение. Тень влетела в просторный зал, миновала центральное возвышение, потом несколько странных рунных узоров на полу и невысоких колоннах, а затем замерла возле отливающей металлом арки, напротив которой на небольшом пьедестале лежал крупный зеленый камень, покрытый густой вязью символов, хаотично разбросанных на его поверхности.

— Это портальные врата, созданные владыкой Зор’райгом в тайне от остальных столпов для нелегальной торговли и скрытных перемещений по Бездне. Во время битвы за город удар заклинания повредил часть защиты, что отвечала за их сокрытие, видимо, потому вы и смогли их засечь. Госпожа, я прошу вас вместе с вашим другом как можно скорее покинуть это место: сейчас на площади появился лично Алый Господин, и он требует выдать вас. Видимо, демон почувствовал применение магии Света, это было крайне неосторожно…

Ния понимающе кивнула. Теперь, когда появился реальный шанс уйти от неминуемой гибели, разум снова стал мыслить расчетливо и холодно. Парой стремительных шагов она приблизилась к зеленому камню. Арка лишь источник силы, а вот фокусом для нее наверняка служит кристалл, с помощью которого и осуществлялся выбор места для переноса. Она осторожно провела по поверхности камня кончиками пальцев, прислушиваясь к нему. Почувствовав биение силы в точках напряжения, что остались от предыдущих применений камня, поняла: повторно активировав их, она смогла бы нацелить врата в те же места, куда их открывал предыдущий владелец. Но надо ли? Сейчас они ищут отдыха и покоя, а не встречи с торговыми партнерами Зор’райга. На секунду она задумалась.

Голос тени, раздавшийся сбоку, заставил ее досадливо поморщиться.

— Госпожа, я вас умоляю, поторопитесь!

Комната слегка затряслась, а по полу прошла легкая вибрация, словно где-то далеко произошел мощный взрыв, отголоски которого они почувствовали даже здесь.

Решившись, она достала Компас желаний из сумки и крепко прижала его к камню. Ее воля станет проводником между двумя артефактами, соединив их в единое целое. Теперь желание. Им нужно безопасное и защищенное место для отдыха и сна. Если такое, конечно, вообще существует в Бездне. Импульс. Слишком слабо. Компас почти опустошен предыдущим поиском, а ей не хватает силы, чтобы наполнить его. Мгновение сканирования пространства. Она безошибочно разворачивается в нужную сторону и, ни секунды не размышляя, подходит к старому глиняному сосуду, стоящему почти возле входа. С громким хлопком пробка, закрывавшая горлышко, улетает под потолок, девушка решительно обхватывает крутые бока, и в нее вливается сила, бурным гремящим потоком смывая усталость, наполняя ее опустошенный внутренний источник. На несколько секунд мир перестал существовать, осталась лишь шершавая глина под пальцами, прижавшиеся к краю губы и освежающий ручей, слишком скудный, чтобы быстро заполнить ее резерв… пока ее не коснулась рука тени.

— Госпожа, достаточно. Переизбыток силы может убить, как это уже происходило со многими другими до вас, теми, кому не удавалось остановиться.

Ния, слегка дернувшись, огляделась по сторонам, словно пытаясь понять, где она находится и что происходит, затем тряхнула головой, прогоняя все еще будоражащий хмель силы, впитанной ею пару мгновений назад, только сейчас осознав, по какой тонкой грани прошла. Сама бы она остановиться не сумела, несмотря на все годы подготовки и суровые тренировки, на обретенную власть и собранные знания, не смогла… Она бы пила и пила эту гремящую и будоражащую силу, пока, переполнившись, просто не взорвалась бы.

— Спасибо, — прошептала, благодарно взглянув на смотрителя, закреплявшего крышку на горлышке сосуда. И, чуть подумав, произнесла: — Это место ведь не просто коллекция, но и тюрьма для предметов и артефактов, что слишком опасны для смертных и не только для них.

— А еще убежище, место покоя, — уточнила тень, зафиксировав наконец пробку в сосуде. — Вещи силы, артефакты, особенно те, что несут в себе память их создателей, тоже могут уставать и порой ищут себе места уединения. А еще это место памяти, созданное таким образом, чтобы пережить даже гибель нашей вселенной. Когда не останется ничего и новый демиург начнет собирать из протоматерии новое мироздание, она будет нести в себе память о нас, о наших жизнях, мечтах и устремлениях. Это Коллекция, девочка, и я рассказал тебе лишь малую часть того, что она есть и чем, по сути, является.

Ния поблагодарила за ответ, кивнув. Ее пальцы вновь прижались к прохладной поверхности компаса, и поток силы потек сквозь него, приводя в действие артефакт, созданный Великим Механиком. В этот раз он не подвел. Поверхность камня засияла, покрывавшие ее символы стали загораться и гаснуть один за другим. Стрелки бешено крутятся, ища то, что подходит под условия запроса Нии. Та, не отводя взгляда, продолжала удерживать концентрацию, направляя поток энергии. Она понимала, насколько невероятно сложно найти хоть что-то близко похожее на то, что соответствует ее желанию. И все же, сначала одна стрелка, затрепыхавшись, замерла, затем вторая, и, когда самая главная, золотая, уверенно остановилась, указывая то же направление, что и предыдущие две, девушка облегченно выдохнула и начала формировать врата для перехода.

Зор’райг заранее нанес на кристалл координаты всех существующих на тот момент осколков в Бездне, и каждый из символов, хаотично разбросанных на поверхности камня, обозначал один из них. Все просто, никаких дополнительных механизмов, проверки доступа, ловушек, сторожевых заклинаний или стражей. Впрочем, зачем они нужны, если учесть, за какими дверьми находятся врата?

Голубая дымка начинает, кружась, заполнять пространство арки. Ния снова посмотрела на хранителя, прежде чем спросить:

— Ты можешь чем-то еще мне помочь?

— Вам нет, — тень с сожалением качнула головой. — Все что находится сейчас в Коллекции для вас бесполезно, кроме него, — она указала на Сосуд переполняющей силы, — но, думаю, вы и сами понимаете, какую угрозу он в себе несет. Без меня, когда вы снова захотите зачерпнуть из него энергию, даже ваш друг не сможет вас остановить. А вы захотите. Особенно, если сосуд будет рядом. Уж таким создатель его задумал. Но для вашего друга у меня кое-что есть.

По взмаху руки через зал перелетел, сверкая начищенным золотом, щит, в центре которого виднелось выбитое в металле изображение восходящего солнца. Тяжелый щит каплевидной формы доставал почти до середины груди девушки. Горделиво красуясь, он парил перед ней, словно стремясь показать себя во всей красе, во всем своем великолепии. Она буквально чувствовала бурлящую в нем силу. Присмотревшись, увидела бегущие по кромке щита переплетения незнакомых рун, лианой оплетавших рукояти периодически повторяющихся мечей и искорки звезд. Скрытые внутри металла слова власти. Его ковали не руки смертных, поняла фата, едва прикоснувшись краем сознания к спрятанной в его глубине силе. Этот красавец слишком долго спал в тишине Дворца, словно утомленный воин, что спрятался от звона битв в тихом уголке, но затем что-то пробудило его, заставив отряхнуться ото сна. И теперь он снова рвется в бой, догадалась она.

— Это Щит Рассвета, — представил его смотритель. — Его разбудили отзвуки битвы, что вел ваш друг, а я не дал артефакту снова погрузиться в спячку. Пускай он примет этот дар от меня. И передайте ему, это от благодарного зрителя. А теперь умоляю вас, поторопитесь, госпожа, вам пора.

Словно подтверждая его слова, по полу зала вновь пробежала едва ощутимая дрожь. Коснувшись камня перехода, Ния быстро уточнила:

— Я возьму?

— Он ваш, госпожа, — легко согласилась тень. — Он не часть Коллекции, его судьба мне безразлична.

Убедившись, что переход уже сформирован и настройка больше не требуется, она, приподняв тяжелый кристалл со все еще прижатым к нему компасом, быстро опустила их в свою сумку, выданную нагом на время рейда вместо ее приметного рюкзачка. Следом отправился щит, все так же горделиво паривший перед ней.

— Потерпи, — шепнула она, — он скоро очнется, и я вас представлю друг другу.

Осторожно подхватив тело Рэна, она внезапно почувствовала, как оно само поднялось вверх и полетело в сторону заждавшихся врат.

— Спасибо… — слова внезапно застряли в горле, и, поддавшись порыву, фата шагнула вперед, поцеловав сгусток мрака и почувствовав под ним спрятанную ото всех живую плоть. — Спасибо от меня и от той, которую ты любил.

— Любая из фат, пришедших сюда, вправе получить от Коллекции помощь и защиту, — тихо произнесла тень. — Приходите еще, госпожа, я буду вас ждать. Пройдет не так уж много времени, и мы снова вернемся в Радугу миров. Эти залы откроются для посетителей, и я буду рад видеть вас среди них.

Взмах руки, тело Рэна пролетает сквозь врата, вынуждая Нию шагнуть следом, в новый и, как она очень надеялась, более безопасный осколок Ада.

* * *

— Владыка, тех, кого вы ищете, в Коллекции больше нет. Они сумели ее покинуть, без моей помощи активировав арку-переход, которую построил владыка Зор’райг. Прошу вас прекратить деструктивные действия, в противном случае я буду вынужден предпринять ответные меры.

Перед Алым Господином возникла иллюзия темного матового зеркала. Белькам Матора, безошибочно узнал артефакт второй столп Ярости, «Конец вечности» на языке без начала. Черная стеклянная поверхность вспучилась, из нее показалось нечто, отдаленно похожее на извивающегося червя, а потом было вновь втянуто в зеркало. Черви погибели, пожиратели всего — материи, пространства, любых упорядоченных форм энергии. Способные лишь жрать и размножаться, эти твари обладали еще одним, предельно опасным свойством — они были неуничтожимы, их можно было лишь пленить.

— Куда они ушли? Назови точное место перехода! — прохрипел Алый Господин, едва сдерживая кипящую в нем злость.

Прогремевшая несколько минут назад схватка заставила его примчаться сюда. И лишь формирование одной из узловых удерживающих печатей на внешних границах не позволило ему телепортироваться сразу, едва он увидел, как над фантомом города повторно вспыхнул ярко-золотистый огонек силы Света, причем в своем высшем проявлении. Змееуст погиб, собранные им для поимки Игроков отряды сейчас обгорелыми трупами валялись на площади или прятались по округе, опасаясь гнева высшего. Но самое главное — враг ушел!!! И это был тот же противник, что убил Бесформенного! Алый Господин был в ярости. Гнев буквально переполнял его, мешая думать. Ему хотелось убивать, рвать еще живую, извивающуюся под его когтями плоть.

— Ты и твоя Коллекция должны убраться отсюда! Немедленно! Сейчас!!! Иначе меня не остановят даже они, — он ткнул в сторону иллюзии зеркала с извивающимися внутри него червяками.

— Процесс сжатия уже начался, — спокойно ответила тень. — Мы покинем Бездну в течение часа.

А затем последуют долгие годы ожидания и сна, пока Эрэрум, камень мечты, созданный третьей фатой, не найдет того, кто станет новым коллекционером. Можно было б попытаться захватить с собой новую фату и ее спутника, но в этом случае он весьма обосновано опасался, что уйти им уже бы не дали. Все-таки на своей территории демоны очень сильны. Огромные дымящиеся воронки, покрывавшие площадь и сумевшие разрушить или частично повредить внешний ярус Коллекции, это подтверждали. Так будет лучше для всех, он же обязан выполнять свой первоочередной долг — сохранение собранного.

* * *

Он их найдет.

Кровавая пелена, застилавшая разум, на время отхлынула, позволяя мыслить рационально. Он знал время и место перехода, скоро получит доступ к последнему. Осталось лишь узнать, куда был совершен пространственный прокол.

Проклятый Зор’райг со своими канувшими во тьму секретами. В тайне от всех создать портальную арку! Это многое объясняет: его внезапное усиление и рост магического потенциала. Имея доступ к ресурсам Дома, эта тварь обворовывала их всех, перепродавая украденное, минуя стражей на внешних границах. Теперь понятно и то, почему Игроки рванули сюда: они не хотели завладеть богатствами Коллекции или собрать трофеи, а банально пытались спастись бегством. Видимо, изгнание нага лишило их средства возвращения в Радугу миров. А может, они доверились змею, но тот изначально планировал их кинуть, отвлекая преследователей от себя. В любом случае, это многое объясняет. Но ничего, он их найдет, а потом лично заберет их жизни и души!

Кроваво-красный пузырь, вспучившись, обхватил фигуру демона, чтобы, схлопнувшись, перенести в зал заклинаний.

Глава 8

Свеча на окне

Клубящееся марево тумана, поглотившее окружающее пространство, — единственное, что она увидела, едва сделала шаг сквозь портальную арку, тут же поспешно схлопнувшуюся за спиной. Туман, закрывший собой даже небо, и звенящая тишина, обволакивающая все вокруг. И больше ничего.

Быстро присев, она вслепую провела по земле — и облегченно выдохнула: самыми кончиками пальцев вытянутой руки нащупала тело Рэна. Шаг вперед, чтобы быть поближе, само его присутствие придавало девушке уверенность в собственных силах, а они сейчас ей очень нужны. Она должна справиться, нет, обязана! Он столько раз рисковал для нее, прощал ошибки, возился с нею, теперь и она должна хоть что-то сделать для него в ответ. Но что именно? Ее план не простирался так далеко, она не надеялась выбраться даже из зала с проклятой дверью. Но теперь… Компас желаний привел ее сюда, пускай он и выводит к безопасности и убежищу, что обещал!

Ния быстро открыла сумку, извлекла артефакт, с трудом отодрав тот от зеленого камня, к которому металлический корпус буквально прикипел под давлением ее воли. Немного перестаралась, не рассчитав собственное усилие, но теперь это не важно. Нужно торопиться, туман вокруг начал подозрительно меняться. Сначала незаметно для глаз, затем цвет из молочно-белого перешел в серый… Он становится гуще и… опасней? Фата буквально ощущала нарастающую угрозу с его стороны, словно от пробуждающегося медведя или дракона, в чье логово по неосторожности осмелилась шагнуть. Зверь почуял ее, заинтересовался и теперь, лениво приоткрывая глаза, оценивал добычу, что сама пришла к нему.

«Возьми меня в руки! Быстрее!!!»

Телепатический импульс был настолько внезапным и мощным, что заставил ее на миг прикрыть глаза, а после начать испуганно озираться по сторонам.

« Я здесь!!! В сумке!!! Да действуй же быстрее, дитя, он ведь вас обоих сейчас сожрет!!!»

Чужая воля буквально ввинтилась в ее ослабленный недавними сражениями разум, заставив действовать, а не мыслить. Открыть застежку, откинуть клапан сумки. Туман вокруг из сизого рывком перетек в черный. Заглянуть внутрь. Щит сам толкнулся ей в руки, подгоняя скорее вытащить его.

«Молодец! Теперь возьми меня одной рукой, второй бери товарища за шкирку, придется тащить его по земле, но ничего, он живучий, выдержит».

Девушка неумело просунула ладонь в крепления для руки, всерьез опасаясь, что щит она попросту не подымет. Массивный, даже в тумане отбрасывающий золотые блики, артефакт выглядел очень внушительно, но оказался невероятно легким, почти невесомым, стоило только попытаться его поднять.

«Не бойся, дитя, я тебе немного помогу. Теперь пожелай Свет. Эта тварь чует мое присутствие, поэтому ты еще жива».

— Свет, — почти сразу шепнула Ния, и от щита во все стороны разлилось мягкое белоснежное сияние. Сила, подаренная глиняным сосудом и до сих пор бурлящая в теле, хоть и немного обмелевшая после открытия врат, тут же откликнулась. Ткнулась лохматым щенком, которого позвали на прогулку, и ринулась к руке. Сияние, получив поддержку, заструилось, закрутилось потоками и охватило их всех, накрыв тонким, звонким куполом, отчего черно-красная дымка тумана резко прянула назад. — Что это? — осторожно уточнила фата. Второй рукой она крепко вцепилась в ворот бригантины Рэна, и теперь подозрительно оглядывалась по сторонам.

« Живой Туман, — пришел быстрый ответ. — Демоническое создание, которое чаще всего используется для блокировки опасных мест или охраны особо важных точек. В прошлом мы с сэром Магнусом пару раз встречались с таким, поэтому я и смог среагировать сразу. Опасаются Света или благословенного пламени, обычный огонь или магия стихий против них бесполезны. На твое счастье, этот крепко спал из-за длительного бездействия, поэтому вы с другом еще живы. В боевом состоянии туман сожрал бы вас за пару секунд. Берегись!!!»

Темное щупальце сгустившегося тумана с размаху ударило по белоснежной сфере вокруг них, почти продавив ее. Рука тут же заныла, а внутри на миг образовалась сосущая пустота. Щупальце же и не думало сбавлять напора, и даже попыталось коснуться Нии, но в ответ от щита ударила мощная вспышка, волной прокатившаяся вперед шагов на десять, сжигая черно-бордовые клубы тумана, не успевшие отпрянуть перед ней. Сразу стало легче, а еще Ния наконец сумела разглядеть, что скрывала за собой демоническая дымка. Кости, целое море костей, полностью очищенных от плоти. Десятки существ всех видов и форм полегли здесь: минотавры, люди, ящеры, зверолюды и даже демоны — все они прибыли сюда в надежде что-то найти и остались здесь навсегда, поглощенные Живым Туманом.

— И это безопасное место, убежище, к которому ты меня привел?! — она почти с ненавистью взглянула на компас, все еще зажатый в руке под щитом. Теперь стрелка угрозы ожила, весело крутясь во все стороны. Видимо, артефакт не распознал спящий туман как опасность. Но золотистая стрелка продолжала уверенно указывать направление к цели, заданной при переходе — туда же, куда шли все эти несчастные, чьи кости лежат, разбросанные на земле.

«Призови защитника», — требовательный голос-приказ снова возник у нее в голове. В этот раз он хотя бы звучал мягче, а не бил по разуму подобно молоту.

— Защитник! — она громко крикнула в пустоту, инстинктивно подтянув поближе Рэна и поплотнее прижав к себе щит, ведь отброшенный вспышкой света туман снова начал наползать, приближаясь к ним.

«Кричать не обязательно, — ворчливый голос снова возник в голове. — Достаточно просто пожелать и поделиться силой. Запомни на будущее».

Сияние, исходящее от щита, изменилось вновь. Оно начало стекаться в одну точку в нескольких шагах впереди, сгущаясь и уплотняясь, образуя фигуру, что на глазах обретала материю и плоть. И вот, спустя пару секунд томительного ожидания, к Ние шагнул сверкающий золотом рыцарь с массивным щитом и мечом. Последний сильно напоминал украшающие кромку щита клинки. А лучи света сфокусировались в новом месте…

«Больше трех защитников поддерживать ты не сможешь, а у меня сейчас своих сил немного, так что пошли скорей, куда бы ты не направлялась, дитя. Эта тварь скоро снова попытается попробовать нас на вкус. До этого был, считай, разминочный раунд, проба сил друг друга».

* * *

Храм последней надежды

Молитва тихо струится с его губ. Знакомые, тысячи раз повторенные слова звучат в тишине храма. В каждое из них он вкладывает частицу своей веры — единственного, что у него осталось. Свеча с тихим треском горит, разбрасывая крохотные искры. Лик отца, вырезанный на алтаре, взирает на него с укором. Все как всегда, на протяжении многих лет, а может, и веков. Счет дней он уже давно утратил: стена тумана, окружавшая храм, не позволяла определить время суток и даже не давала понять, день сейчас вообще или ночь. Лишь иногда он слышал голоса, но они всегда быстро стихали.

Раньше, еще до поглотившего все тумана, приходили они, и это было тяжко. Его пугали и искушали всем, что только мог вообразить человеческий разум: мороками, полными ложной надежды, ужасами и сладострастными видениями — но это все, что они могли. Свеча, зажженная тысячи лет назад самим Отцом, не позволяла им войти. Крохотная свеча, чье пламя не смогло потушить даже целое море Тьмы, затопившее их мир после падения.

Он это помнил. Дни падения до сих пор приходят ему по ночам в кошмарах: огонь, что обрушился с небес, огромные трещины, раздирающие землю… Они всё ширились и росли, а потом сквозь них хлынули пламя и адские легионы. Твари из полузабытых сказок, заполнившие собой буквально все. Мир, погрязший в праздности и лжи, сам радостно открыл врата демоническим тварям, поверив в новую религию, принесенную ложным пророком. Он боролся, пытаясь докричаться, ходил на ток-шоу, давал интервью, буквально крича каждому, кто готов был его услышать, об истинной сути тех, что начали возводить свои пирамиды. Его арестовали, когда он, угнав экскаватор, попытался снести одну из них. Судили, признали сумасшедшим и под усмешки ложного пророка отпустили на волю, где он, запершись в храме, стал ждать конца.

И когда конец наступил, новый «мессия» пришел к нему, сбросив ставшую ненужной маску проповедника. Человек с тысячей ртов, каждый из которых сеет обман. Ложь — его оружие и инструмент. Смеясь и наслаждаясь моментом, он рассказывал, как привел мир к падению. Ухмыляясь, смаковал детали и хвастался, что этот уже шестой, ввергнутый им в Бездну, и скоро его ждет награда от Дома Лжи.

Слезы бессилия на своем лице священник помнил до сих пор, но так и не шагнул за порог храма, чего эта тварь и добивалась, не предал своего служения, и в этом была его маленькая победа. Покуда он жив, будут звучать слова молитвы, произносимые перед свечой Отца. Пока она будет гореть на алтаре — будет стоять и храм, и торжество демонов никогда не станет полным.

— … и да будет слава твоя вечной, а Свет никогда не оставит нас.

Молитва завершена. Поднявшись с колен, он осторожно пошел в угол, где его ждала метла. Старые сухие прутья привычно скоблят каменный пол, разгоняя невидимую ни для кого пыль. Главное, они создавали звуки, прогоняя давящую на разум тишину. Он сделает ровно триста взмахов, после чего пойдет на огород, разбитый им вокруг чудом уцелевшего во дворе фонтана. Урожай с нескольких грядок был для священника главным источником пропитания, а уход за ними и парой яблонь, растущих возле гостевого дома, занимал следующую часть нехитрого распорядка дня. Затем снова молитвенное служение и мытье витражей, а сразу после — вечерний обход всей территории храма со святой свечой, обновление защиты от тварей, ждущих в тумане.

«Двести восемьдесят семь, двести восемьдесят восемь…» Он находил силы в привычных ритуалах, постоянно стараясь занимать себя, гоня трудом и верой прочь мысли о бессмысленности всего.

Ну вот и всё. Он поставил метлу в отведенное для нее место, дивясь про себя тому, что старые прутья за столько лет не истерлись об пол. Он сам, его храм, вещи вокруг — они все словно застыли в безвременье, перестав изменяться раз и навсегда. Он не понимал этого, и даже разбираться не хотел, боясь слишком глубоко погрузиться в своих мыслях и рассуждениях.

Теперь огород. Он уже прошел мимо фонтана, когда внезапно увидел яркую вспышку света в почерневшей туманной стене, окружавшей храм. Непроизвольно протер глаза, подумав, что ему показалось… Но нет, почти сразу последовала новая ослепительная вспышка, настолько сильная, что удалось разглядеть ее источник. Двое сверкающих золотом рыцарей, вздымая мечи, рубили щупальца проклятого тумана, прикрывая и защищая собой девушку, что держала перед собой щит, от которого даже сюда веяло силой того, кому он столько лет возносил молитву. Третий из рыцарей держал на руках юношу, загораживая его бесчувственное тело своим щитом. Увидев перед храмом священника, незнакомка, вскинув голову, громко крикнула:

— Помогите!!!

А следом на них вновь нахлынул проклятый туман, скрыв собой даже их очертания.

Увиденное на несколько секунд ввергло его в ступор. Это было настолько невероятно и дико, настолько выбивалось из привычного ритма бытия, что разум просто не воспринимал все как реальность. Но затем новая вспышка света среди багрово-черного тумана, бурлившего за церковной оградой, подтвердила истинность того, что видели его глаза.

И он заметался, не зная, что предпринять. Сначала забежал в храм, упав на колени перед свечой, горящей на алтаре, готовый ринуться за порог храма на помощь, затем замер. А что если это новая уловка врага? Мысли лихорадочно кружились в голове. Решившись, он резко побежал к двери, ведущей к колокольне. Ноги словно птицы подняли его наверх, дрожащей рукой он схватился за веревку и потянул било на себя, чтобы размашисто ударить по бронзовому боку колокола, молчавшего уже много лет. Волна звона кругом разошлась от колокольни, а он ударял снова и снова, повторяя слова священной молитвы, изгоняющей тьму.

— … Да падет всякий, кто стоит на пути истинного Света. Ибо нет силы, способной противостоять ему. Творящий истину да сокрушит всякое зло, вставшее супротив него…

Волна за волной, колокольный звон разносился по округе, разгоняя ненавистную тишину. Проклятый туман, не выдержав прикосновения Света, отпрянул, отступая перед ним. И вот он снова увидел их: рыцарей осталось только двое, но девушка с парнем живы. Почувствовав его поддержку, странники с удвоенной силой побежали вперед, буквально таща за собой друг друга по усыпанной костями земле. Они замешкались лишь у невысокой стены, окружавшей храм. Девчонка напрасно пыталась открыть калитку, запертую им много лет назад, громко лязгая ручкой.

Он побежал вниз, почти кубарем скатившись по деревянным ступеням, не чуя ног, промчался по заботливо ухоженному огороду и, наконец, откинул толстую щеколду, удерживавшую дверь. Рыцарь был уже один. Потеряв сияние и силу, упав на колено, он поддерживал лишь щит, трещавший под ударами десятков сгустков тумана, что пытались его обхватить. Девушка стояла спиной к калитке, удерживая перед собой и своим другом щит Отца, не сразу заметив, что дверь уже открыта. С силой ухватив ее за плечо, священник буквально затащил ее внутрь, а следом ухватился за плечи парня, с трудом потянув на себя. Рыцарь пал, когда ноги юноши оказались за порогом храмовой ограды. Черно-серые пряди тумана, запоздало рванув вперед, тут же отдернулись обратно, словно коснулись чего-то запретного для них…

* * *

Ния огляделась по сторонам, пытаясь осознать увиденное, просто поверить, что это вообще есть. Весь этот храм, монастырская ограда, старенький священник с символом Паладиуса на груди, удивленно смотрящий на них с Рэном, словно тоже сомневаясь в реальности происходящего…

Все это казалось каким-то абсолютно нереальным сном или бредом: храм Паладиуса… в Бездне?!! Как это в принципе может быть? Она осторожно провела рукой по земле, пытаясь убедиться в ее реальности, затем робко коснулась рясы священника, после чего, подняв голову, посмотрела ему в глаза. В ответ тот аккуратно провел рукой по ее лицу, тоже желая увериться в ее существовании. А затем тихо, с затаенной надеждой в голосе, спросил:

— Умоляю, скажи, что ты настоящая!

Она попыталась что-то произнести в ответ, но все, что смогла — это обнять его за колени и тихо заплакать. Слезы лились потоком, словно из нее выбили ту невидимую опору, что поддерживала все это время.

Священник молча гладил ее по голове, не прерывая и не мешая.

* * *

Спустя час…

Старая дверь со скрипом открылась, и перед глазами Нии предстала небольшая комнатушка с парой кроватей внутри. Старый половик на полу, тощие подушки на кроватях, выцветшие шторы и цветок на окне, что немного оживлял скромную обстановку.

— Это гостевая комната, — произнес священник, идущий следом с охапкой постельного белья под мышкой и ведром воды в другой руке. — Раньше мы их держали для странствующих паломников или просто людей, что оказались в нужде, которым негде было переночевать. А потом…

Он замолк на несколько секунд, прервавшись на полуслове и опустив взгляд.

— Здесь уже так давно не было никого, что я даже не помню, когда открывал эти двери в последний раз. Даже забыл, что они у нас вообще есть, пока вы не пришли.

Он снова замолчал, пытаясь подобрать слова. Ния, бережно устроив спутника на кровати, тихо подошла, взяла из рук старца ведро и отставила в угол, стопку белья пристроила на свободный топчан. А затем крепко обняла стойкого служителя.

— Мы есть, мы настоящие, и очень благодарны за то, что вы спасли наши жизни. У вас наверняка тысячи вопросов, у меня их, поверьте, не меньше. Вы сможете задать их все и получить на них ответы. Но позже. Я вас прошу дать нам немного отдыха и покоя во имя того, чей символ у вас на груди. Мой друг ранен и сильно истощен, ему потребуется несколько дней для восстановления. Я буквально валюсь с ног и держусь только благодаря алхимическим эликсирам, и очень хочу спать.

— Я понимаю тебя, дитя, — отец Игнациус сделал шаг назад, внимательно на нее посмотрев. — Отдыхай, здесь вы в безопасности. Когда захочешь поговорить, я буду либо в церкви, либо во дворе.

Он уже вышел за порог, когда, внезапно обернувшись, благословил Нию с Рэном, выведя в воздухе половину круга — встающее солнце, символ Отца. Волна ощутимой силы пробежала по девушке, заставив ту удивленно вскинуть бровь. Она не ожидала подобного. У спутника же и вовсе, пусть и едва заметно, в ответ засветилась правая рука. Священник молча, ничего не говоря, сразу прикрыл за собой дверь, и через пару секунд заскрипела лестница, ведущая вниз.

Ния, так и не сумев понять, что это сейчас такое было, скинула с себя грязную одежду и, ополоснувшись водой из ведра, рухнула на кровать, заснув еще до того, как голова коснулась подушки.

* * *

Отец Игнациус торопливо шел вниз, но все его мысли занимало произошедшее. Эта девушка, ее спутник, кто они? Зачем здесь? С одной стороны, его страшило присутствие других людей, а с другой — сердце билось в груди сильнее набата: «Он не один!!!» Все так странно, запутанно. В душе бушевала целая буря из разных оттенков чувств. То, что они не есть зло, он понял, едва странники сумели перешагнуть порог храмовой ограды — даже сильнейшие из демонов, еще до того, как опустился туман, не смогли этого сделать. Но почему они вообще здесь?

Священник воскресил в памяти ощущения, нахлынувшие после того, как он благословил пришедших. Сила обволакивала девушку грозным гремящим потоком, пусть изрядно иссякшим сейчас. Но пройдет время, и ее источник наполнится вновь, она сильна и может быть очень опасной. Ярко-синий отблеск в ауре раскрывает ее специализацию — ментал. Но было что-то еще. Духовное зрение четко показало еще одну отметку, что заставила его напрячься, а затем отвести взгляд. Хаос. Но это не знак подчинения или служения, а скорее защита от создавшей печать силы, несущая предупреждение всем почитателям Владыки Перемен, что это дитя под его покровительством. Грозный символ, но не таящий в себе зла. Странно, чем она смогла привлечь к себе внимание старшего бога, да еще и снискать его милость, что получила подобную награду? А ничем иным печать на ней быть не могла.

Теперь юноша. Перед мысленным взором почти сразу встало сияние ауры с метками силы, вплетенными в нее. И вот на них он свой взгляд задержал надолго, пытаясь осознать и воспринять увиденное. Этот багровый сгусток возле сердца — метка служения Смеющемуся Господину. Выходит, парень один из Игроков, когда-то давно им рассказывали о хаоситах в духовной семинарии. Но что он делает здесь, а не в Радуге миров? Сопровождает девушку, телохранитель? Или у них здесь какие-то дела? Но ведь это не все… В памяти вновь всплывают другие аурные следы: большая печать четырех стихий с незаполненным огненным фрагментом. Ее могли оставить лишь боги или великие духи. Но сильнее всего его удивило иное: тот едва видимый свет, что исходил от руки юноши, откликнувшись на его благословение. Это сила Отца, пусть и укрытая от чужих глаз. Как странно. Но как он смог ее получить? Насколько он помнил, Игроки несли лишь смерть и разрушение. Но тем, кто сеет такое, Свет ни за что не доверят…

Эти двое явно не простые путники. Тот щит, что девушка несла в руках, сила, укрытая в юноше, — это все словно часть чего-то важного и великого. Пусть недоступного и непонятного для него, но чего-то воистину знаменательного, частью чего теперь стал и он.

От возникшей в голове мысли священник даже остановился, боясь шагнуть вперед. Может, ради этого момента он и был нужен? Все это — ожидание, его служение, бесконечная борьба, его вера и упорство — только ради них двоих? Или это лишь случайные путники, пришедшие сюда в надежде получить убежище и отдых? Он замер, пытаясь хоть как-то уложить эти идеи в своей голове, даже не зная, какой ответ больше хочет получить.

И эту бурю мыслей и сомнений прервало появление ЕГО. Большое зло, не то, почти привычное, исходящее от тумана, и не то, что являлось время от времени проверить, не сдался ли он, а нечто гораздо более сильное. Почти забытое, оно вновь напомнило о себе, как в тот раз, когда разогнало бесконечный хор лжецов, что преследовал его после падения родного мира.

Отец Игнациус быстро зашел в храм, больше не думая ни о чем. Мысли, сомнения — все прочь, когда перед ним встает долг. Он обязан защитить тех, кто попросил в храме убежища. Не раздумывая, он снял с алтаря свечу, что весело затрепыхалась в его руке, обдавая лицо исходящей от нее волной тепла.

Старый священник встретил Зло на пороге храма. Поверх внешней ограды была отчетливо видна темная фигура, приближающаяся сквозь туман. Сгустки живого дыма испугано прянули от нее, быстро расступаясь и образуя широкий коридор. Он шел неторопливо, словно наслаждаясь мигом грядущего торжества, пока его взгляд не уперся в одинокую фигуру со свечой в руке. И от демона донеслась едва ощутимая волна раздражения, на миг исказив уверенный облик.

— Ты еще здесь?

Священник на это ничего не ответил, лишь повыше вскинул свою свечу.

— Все еще прячешься за ней? — Алый Господин усмехнулся, шагнув чуть ближе. — Как тогда, во время падения… Они же умоляли тебя о спасении. Но ты так и не вышел за стены ограды, продолжая бубнить свои молитвы, лишь бы не слышать их крики.

— Я должен был защитить Ее, — отец Игнациус, подняв глаза, спокойно посмотрел демону в пустую красную маску.

— Это Он так сказал? Или ты сам решил, потому что испугался? Ведь значительно удобнее прятаться под покровом своего бога, чем выйти и попытаться дать нам бой. А как же другие, те, чьим мечом и щитом ты должен был стать? Защитить, оградить, стать лучом света, что молитвой и любовью должен был повергнуть нас в прах?

— Не тебе меня судить, демон, а Ему. Перед Ним я дам отчет за свою прожитую жизнь, за все сделанное и не сделанное мною.

— Тогда почему ты еще здесь, святоша, а не предстал перед богом?

— Не мне вмешиваться в Его помыслы. Раз я здесь, значит, так нужно, и мне остается смиренно принять Его волю.

Алый Господин замолчал, на миг наклонив голову к плечу, прежде чем снова заговорить.

— Тебя ведь, по сути, даже нет. Ты просто сломанная заезженная пластинка, снова и снова бубнящая слова, давно утратившие смысл. Отдай мне их, и можешь дальше сидеть в безвременье, спрятаться, забиться в своем уголке, занимаясь привычными и никому не нужными делами.

— Нет, демон, их ты не получишь, пока я здесь, на своем месте, — голос отца Игнациуса был спокоен и тверд. — Может, Отец так долго хранил меня от подобных тебе только ради этого дня, чтобы двое пришедших нашли в моем храме убежище и покой.

Не выдержав, Алый Господин вскинул перед собой скрещенные руки и резко выбросил их ладонями вперед. И разверзлось пространство. Из отрывшейся прорехи в ткани бытия, ведущей в самую глубь Ада, полилось Пламя Бездны — поток инфернального безумного переплетения силы, бесцветного огня, способного сжигать абсолютно все: материю, энергию, души… Одно из сильнейших заклинаний, доступных ему. Но пламя просто проносилось сквозь храмовую ограду, проклятую церквушку и самого священника, стоящего на пороге, не причиняя даже малейшего вреда, словно они были на разных планах, не соприкасающихся друг с другом…

Демон, заскрежетав зубами, сделал шаг назад, опуская голову, прежде чем вновь посмотрел на стоящего у него на пути.

— Пусть так, но тогда эти двое никогда не покинут это место. Или умрут, как только выйдут за его порог, и в этом тебе уже мое обещание.

Гибельное проклятье, сорвавшись с его уст, багряной чертой обвило храмовую ограду. И туман скрыл демона от чужих глаз.

Глава 9

Решения

— Просыпайся, соня.

Голос мамы раздается откуда-то сверху, разгоняя сонную хмарь. Мне не хочется просыпаться, тянет укутаться в сладкую дрему, как в уютное теплое одеяло, и поспать еще… Но мама знает, как с этим бороться: проводит прохладными пальцами по щеке, и я нехотя открываю глаза. Тишина. Низкий беленый потолок. Чуть повернув голову, вижу Мистру, сидящую рядом, — это ее пальцы я ощутил у себя на лице. Она насторожено смотрит на меня, словно опасаясь чего-то.

— Я думал, рай выглядит немного по-другому.

Слова словно булыжники с хрипом вываливаются из горла, и я натужно захожусь в тяжелом кашле, раздирающем пересохшее горло. Девушка, все поняв без слов, быстро поднесла к моим губам глиняную плошку с прохладной и удивительно вкусной водой, которая буквально провалилась в меня за несколько больших и долгих глотков. Стало легче, и я еще раз огляделся по сторонам, уже более осмысленным взглядом. Небольшая комнатушка со скудной обстановкой: пара кроватей, табурет вместо стола, ведро в углу да обшарпанная дверь с символом Паладиуса, висящим на ней. Больше всего похоже на келью какого-то небогатого монастыря либо приюта для бездомных.

— Мы живы? — я все же решил спросить на всякий случай. Обстановка вокруг настолько диссонировала с тем местом, где мы недавно были, что я в принципе готов к отрицательному ответу.

Фата, услышав этот вопрос, даже невольно улыбнулась, словно ожидая подобного.

— Мы живы, Рэн. Все хорошо. Мы в безопасности и надежно защищены. Нам ничто не угрожает.

— Но мы все еще в Бездне? — уточнил с отчаянной надеждой, буквально вцепившись взглядом в собеседницу, мечтая услышать «нет».

— К сожалению, да, — ответила та, опустив взгляд. — Мы смогли покинуть Акш’дхар и домен Ярости, но не саму Бездну.

Вкратце, не вдаваясь в подробности, она пересказала события, случившиеся после схватки. Я внимательно слушал ее, не перебивая, лишь иногда качал головой или с силой сжимал край одеяла, будто наяву вместе с ней переживая все произошедшее.

— Спасибо, — с трудом выдавил, когда Мистра, закончив говорить, посмотрела на меня. — Я… я очень тебе благодарен. Тогда, на площади, я был уверен, что это мой последний бой, после которого не будет уже ничего…

Пришлось ненадолго замолчать, опустив голову на подушку и прикрыв глаза. Недавние бои все еще давили: схватка с Бесформенным, сражение на площади, Коллекция, будь проклята она и все произошедшее там, и как завершающая точка — поединок с тварью, чуть не ставший последним. И тут это все… Храм, непонятно как заброшенный в Бездну, фата, сидящая рядом, и то, что они вдвоем сумели выжить во всей этой круговерти. Невероятно и кажется сном.

Прислушавшись к состоянию тела, мысленно хмыкнул и осторожно приподнялся на локтях, моя добровольная сиделка тут же подложила под спину вторую подушку со своей кровати и помогла устроиться поудобнее. Отдышавшись, поднял голову, внимательно посмотрел на Мистру, выжидательно наблюдающую за мной, и осторожно протянул к ней руку, взяв ее ладонь в свою.

— Прости меня, девочка, я сильно тебя подвел, взвалив на тебя столько всего… Ты невероятно сильная, раз смогла справиться с этим. Я в неоплатном долгу перед тобой и вряд ли смогу отдать его до конца жизни. Я, Рэнион, предлагаю тебе свою дружбу и помощь всегда и во всем, твои враги будут моими врагами, твои проблемы станут нашими общими, ты найдешь у меня поддержку во всем, кроме зла.

— Спасибо, — в свою очередь осторожно пожав мою ладонь, тихо произнесла девушка и, твердо посмотрев мне в глаза, ответила: — Я с гордостью принимаю все предложенное тобой и предлагаю тебе то же самое.

— Для меня это огромная честь, — я на несколько секунд склонил голову перед своей новой союзницей.

Голова внезапно начала кружиться. Пришлось с трудом сглотнуть и, откинувшись на подушки, уставиться в потолок, пытаясь сфокусировать взгляд и побороть тошноту.

— Тебе нужно отдыхать, — напарница сразу поняла мое состояние и помогла снова улечься.

Уф, наконец-то можно расслабиться…

Ния крепко прижала ко лбу своего пациента пару пальцев, небольшой расслабляющий импульс, и глаза ее собеседника стали закрываться сами собой. Жаль, что подобное можно проделать лишь непосредственно при контакте: ментально на него влияния не окажешь, но защита разума не реагировала на прямые физические воздействия на само тело, например, на ускорение или замедление тех или иных процессов, идущих внутри.

— Спи, любимый, — она осторожно поцеловала его в лоб, укрыв одеялом. — Тебе еще нужен отдых и покой.

Подняв с табурета небольшой прибор, один из оставленных Саравати, она поднесла его к руке Рэна. Из серебристого тубуса выглянула тонкая игла, клюнувшая открытую кожу. Пара красных капель улетает внутрь, несколько минут ожидания, и на корпусе устройства загораются несколько огоньков — два оранжевых и один желтый. Уже лучше, вчера все три были оранжевыми. Организм постепенно восстанавливается после истощения и передозировки алхимией, которую Рэн практически безостановочно пил в Акш’дхаре.

Теперь это. Ее пальцы пробежались по телу парня. Точечные импульсы силы пронзали мягкие ткани словно серебряные иглы, ускоряя работу органов — печени, почек, поджелудочной железы. Только важно не переборщить и быть предельно осторожной. Она лишь слегка ускорила их работу по очистке крови и выводе токсинов из организма. Здесь пока все. Тело Рэна постепенно восстанавливалось само, получив так необходимый для него покой.

Осталось главное — связь между душой и телом, разорванная во время боя со Стражем Врат. В ее руках появился Скипетр воли, на голове возникла Тиара разума, даруя силу фат. Прежде чем действовать, прикрыв глаза, Ния замерла на несколько долгих минут: внутреннее сосредоточение, погружение в себя — полученный отдых пошел на пользу и ей. Сила привычно откликнулась на зов, тонкими вихрями заклубившись вокруг. Осторожно приоткрыв глаза, девушка бережно коснулась ауры Рэна, начав медленно и предельно аккуратно укреплять эфирные нити, соединяющие душу и тело. Кто-то могущественный их восстановил, но сделал это торопливо, почти небрежно. Словно не обладал временем выполнить задуманное как надо… Знания же и сила у него точно были. Из всего сложнейшего клубка связей безошибочно выбраны магистральные и часть средних, формирующих каркас. Поэтому теперь ей не нужно восстанавливать основу, только уплотнить ее и взрастить самые тонкие нити, чтобы закрепить и усилить существующие, завершая чью-то работу.

Сотни серебристых лучиков словно паутина пронзали тело, стремясь к переливающемуся силой ядру души, образуя связь между ними. Импульс ее силы скользнул по ним, и девушка на секунду замерла, слушая отклик, а затем выделила одну из эфирных нитей. Слишком тонкая, слабая, почти исчезнувшая, не способная в должной мере удерживать душу. Сила плавно перетекает к нити, и та, повинуясь ее воле, плотнее обволакивает ядро, становится плотнее и ярче, не грозя больше исчезнуть от перенапряжения. Уже лучше. Завтра хорошо бы повторить, а пока надо дать ей окрепнуть. Теперь ты. Она осторожно переключает фокус внимания на ее соседку, находит едва видимое место разрыва, уплотняет его, пропускает импульс и, недовольно нахмурившись, слегка усиливает воздействие. Здесь придется повозиться. Кажется, она поняла, почему у Рэна не всегда получалось призвать Книгу или Активатор. Связь между аурными включениями и телом тоже была сильно повреждена, и последующее восстановление соединения тела с душой эту проблему полностью не решило. Придется заняться данным вопросом особо…

На «штопку» ушло почти все время до вечера, но фата была довольна проделанной работой. Устала. Она поняла это, закончив укреплять шестую за сегодня нить, и это не считая целого пучка выращенных «волосков». На всякий случай провела рукой по лбу Рэна и прислушалась к работе его организма. Здесь все в порядке: сердце стучит ровно и сильно, дыхание спокойное, угрозы нет. Можно и самой отдохнуть.

Закончив, она подошла к окну и, взглянув на подметающего двор священника, решила спуститься к нему. Старик с огромным уважением относился к ним, стараясь ни в коем случае не мешать их уединению и отдыху, но всегда был счастлив хоть немного поговорить с ней, явно соскучившись по живому общению.

* * *

Спустя два условных дня…

«Удобно», — я с интересом посмотрел на прибор, который Мистра поднесла к моей, восстановленной Дланью Фирины, руке. Быстрый укол не произвел впечатления, гораздо больше меня заинтересовали огоньки, загоревшиеся на боку устройства — два желтых индикатора, сигнализирующие о том, что организм уже весьма близок к привычному для себя состоянию.

— Хорошая штука, нужно будет оставить себе, если переживет пребывание в Бездне,— с аппетитом укусив яблоко, отгрыз почти половину, а после, бодро поднявшись с кровати, подошел к окну, продолжая жевать на ходу.

Аппетит был просто зверский: восстанавливающийся организм постоянно требовал пищи, и, если бы не крохотный огородик во дворе храма и пара яблонь, растущих рядом с гостевым домом, пришлось бы серьезно задуматься над тем, что они будут есть через пару дней.

Собираясь в Бездну, я по старой привычке проводника закинул в сумку немало припасов, но ни они, ни призванная еда из карт нормально придать сил не могли. Вроде бы жуешь, с удовольствием впивая зубы в аппетитные куски, набиваешь брюхо… а спустя короткое время понимаешь, что еле волочишь ноги, будто весь день скакал с мечом или прошагал от горизонта до горизонта. Энергия куда-то девалась, утекая, как вода сквозь решето, и приходилось собирать волю в кулак, чтобы не превращаться в тряпку. Хвала Хаосу, хоть местной воды хватало, да и старик-священник с самого начала щедро поделился с нами своим небольшим урожаем, несмотря на наши попытки его отговорить. И вот они, простые и неказистые фрукты и овощи, выращенные в стенах обители, давали сил немало, даже от небольшого кусочка… Надеюсь только, голодать сердобольного старца мы не заставим. Хотя, возможно, ему еда уже действительно не нужна. За все это время мы лишь пару раз видели, как он съел небольшое яблоко, скорее для того, чтобы попробовать его на вкус, чем из-за реальной потребности в пище. Похоже, возился он с огородом и яблонями только в силу привычки.

Вообще, все это место казалось чем-то абсурдным, тем, чего быть попросту не может. И похоже, чтобы самому находиться здесь, надо обладать немалой волей. Или верой. Не удивлюсь, если даже время тут почти остановилось. И все же — вот он, светлый храм в сердце Бездны, дает защиту и отдых, а думать сейчас о большем и не хочется.

Я посмотрел на табурет посреди комнаты, где, громко булькая, нагревалась коробка полевого пайка. Дает силы или нет, но живот забить хоть чем-нибудь хотелось. И если от этого будет пусть и малейшая, но польза…

— Мазар гон!!! — весело проорал толстяк в поварском колпаке на крышке коробки, извещая о том, что блюдо готово. Я осторожно потянул за красную ленту, приподнимая крышку. Та поддалась, и в лицо дыхнул пар от тушеного мяса с овощами, разнося по комнате восхитительный аромат.

— Кушать подано, — весело сказал и начал осторожно раскладывать рагу по двум глиняным плошкам, одну из которых протянул Мистре, сидящей напротив. Та, благодарно кивнув, взяла тарелку и с аппетитом стала есть. Небольшие дольки овощей, приправленные кисло-сладким соусом с крохотными кусочками мяса, были на удивление вкусными и исчезли с тарелки буквально за несколько минут.

Девушка еще собирала остатки соуса, когда я протянул ей небольшой кусочек шоколада и мелкое, неказистое местное яблоко. Взяв себе то же самое, откинулся на спинку кровати и задумчиво произнес:

— Ну что, как будем отсюда выбираться?

* * *

Бездна, Дом Похоти…

— Госпожа, мы не можем их найти, — заклинательница, опустив чародейский жезл, вышла из магического круга, где одна за другой стали угасать жаровни. — Поисковое заклинание словно упирается в защиту и рассеивается, не доходя до конечной цели.

— Хоть примерное расположение удалось установить? — уточнила королева суккубов, не отводя от чародейки тяжелого взгляда.

Два часа назад состоялось заседание совета лордов Ада. Гибель Бесформенного Дому Ярости никто не простил и прощать не собирался. Одно дело дежурная смерть Привратника, крохотный эпизод в бесконечной войне, и другое — его полное развоплощение, поставившее под угрозу интересы всех.

Пламя должно получать свое, и либо ты кормишь его другими, либо наполняешь собой. Отныне Дом Ярости обязан поддерживать пламя Бездны своими владениями, пока не будет создан или призван новый Страж Врат и не захвачен первый мир, что станет для Бездны кормом. Призыв или создание Стража также должен обеспечить Дом, что допустил его развоплощение, за счет собственных ресурсов. Таков был приговор Совета, утвержденный королем Ада, и если бы не танцующий среди языков огня, что идет по дороге силы в сердце Бездны, Дом Ярости пал бы, его б сожрали, разодрав на куски. Впрочем, не исключено, что с ним так и поступят, просто немного подождут, позволив решить общую проблему, а потом просто добьют обескровленный Дом.

В любом случае, Дом Ярости ждут очень непростые времена. Шайки диких наверняка попробуют на прочность защиту их границ, и учитывая сколько легионов Дом потерял…

Впрочем, сейчас это все абсолютно не важно, главное, чтобы о роли ее Дома в этой истории никто не узнал. Иначе их судьба будет значительно хуже. Одно дело проиграть врагу в тяжелой битве, другое — стать предателем интересов Бездны, помогая пришлым погасить Врата и уничтожить Привратника. У них нет бога-покровителя, одной своей тенью из пламени Бездны защищающего Дом, что служит для него источником силы. Их сожрут, ударив все и сразу, а из нее, в назидание другим, могут сделать нового Стража Врат, выжрав разум и память, оставив лишь голое ядро ее сущности…

Слова нага не шли у нее из головы. Проклятая тварь действительно сумела ее напугать.

— Итак, что нам известно?

В заклинательном покое остались лишь трое ее доверенных слуг, что помогали в проведении ритуала и осуществляли поиск в Бездне агентов нага. Всех остальных, пусть даже краем имевших отношение к этой истории, она зачистила сама.

— В Акш’дхаре их точно нет, — Бериза, тяжело вздохнув, присела на возникший за ее спиной стул. — По последним сведениям, возле Дворца Коллекционера их засекли патрули Дома Ярости, попытались захватить, но хаоситы дали бой, перебили нападавших, после чего спустились в недра Коллекции. Их начали преследовать, к погоне присоединился Змееуст, скорее всего по личному приказу Алого Господина, дальше… Наш агент не обладает абсолютной полнотой информации, госпожа, но он лично присутствовал при части событий. Их пытались захватить живыми, но что-то пошло не так: сначала их заблокировали на нижних ярусах, планируя взять измором, те, поняв, что удрать из Коллекции не выйдет, в ответ ударили сами. Этого удара никто не ожидал, в итоге Келвар вместе с несколькими отрядами, осуществлявшими блокаду, погиб.

Демоница, отвечающая за разведку на территории союзника, продолжая говорить, невольно пожала плечами, словно сама не слишком верила тому, что произносит.

— Госпожа, я понимаю, что это звучит как бред. Сразу после штурма Врат, уничтожения их Стража, для всего лишь слуг нага сделать такое… — она недоверчиво качнула увенчанной рогами головой. — Но я передаю лишь чужие слова и не ручаюсь за их достоверность. Просто дальнейшее звучит как еще больший бред: перебив кучу сильнейших демонов во главе со Змееустом, они как-то смогли покинуть столицу, улизнув буквально из-под носа Алого Господина. Агент лично видел его из руин возле площади, и тот пребывал в состоянии абсолютной ярости, разговаривая с кем-то. Пока это все, что мы смогли узнать. Получение дальнейшей информации невозможно — щиты внешних границ были опущены, связаться с агентами теперь не выйдет.

Королева Грехов, кивнув, позволила Беризе замолчать, после чего перевела взгляд на мастера ритуалов.

Та, поняв все без слов, взмахнула рукой, и посреди зала возникла иллюзия, гигантской кляксой размазанная по помещению. На ней горели сотни огоньков, отличающихся по размерам и силе свечения, а в самом внизу полыхало пламя Бездны. Серебряная нить поисковых чар устремлялась куда-то вниз, минуя верхние и средние слои Бездны, но так и не уткнулась в какую-то конкретную точку, обрываясь.

— Они где-то там, моя королева, точнее сказать не могу.

Аттала, кивнув, задумалась, оценивая сложившуюся ситуацию. Направление поиска определено, цели на самом дне Бездны. В принципе, осколков материи, где могли бы укрыться хаоситы, не так много. Прочесать их все не сложно, нужно лишь время, силы и желание. Скорее всего, Игроки, сумев сбежать из Акш’дхара, сейчас укрылись за каким-то барьером, где прячутся от возможных поисковых заклинаний, отдыхают, набираясь сил и залечивая полученные раны, после чего будут искать возможность выбраться домой. Серьезные силы в их поиске задействовать нельзя, это будет подозрительно. Лучше собрать несколько небольших поисковых отрядов и, замаскировав их под охотничий рейд на диких, оправить вниз. Бесконечно сидеть за барьером чужаки не будут — рано или поздно они выйдут за его пределы, позволив себя засечь при помощи артефакта, переданного нагом. Дальше останется лишь добраться до них и, передав амулет Водоворота миров, дать убраться из Бездны, унеся вместе с собой и ее тайну. Дальше наг позаботится об их молчании, это обязательство было важнейшей частью их сделки.

Она еще раз обдумала свой план, и, не найдя в нем уязвимых мест, посмотрела на троицу, сидящую перед ней.

— Вы давно не охотились, мои девочки, пора бы украсить свежими трофеями стены охотничьего замка. Вы отправляетесь втроем на дно мира, и та, кто сможет найти лучший трофей, получит от меня лично награду и место главы истязателей, недавно ставшее у нас вакантным, — она кивнула на голову предателя, тихо скулящую на стене. Измена Албато слишком дорого обошлась их Дому, поэтому о смерти он будет молить не одну тысячу лет, служа назиданием для всех остальных.

Трое демонес склонили головы в дружном поклоне. Охота на диких — опасное развлечение. Демоны, слишком гордые, сильные или настолько безумные, чтобы служить кому-то иному кроме себя, ошивались в ничейном пространстве около самого Пламени, и охота на них была старинной забавой аристократов, входящих в демонические Дома. Это будет то, о чем подумают другие, и лишь они четверо будут знать о настоящей цели охоты.

— Подберите себе соответствующую свиту и снаряжение, — продолжила наставлять Аттала, дав своим служанкам возможность осознать, что именно она от них хочет, — и отправляйтесь как можно скорее, время дорого.

* * *

Двойная Спираль, объединенный Зал переговоров двух Домов…

— Газ, продолжение нанесет непоправимый урон нашим планам после Игры, — произнеся это, Биреш, непризнанный лидер союза наемников, не выдержав, вышел из-за стола, за которым сидел, и подошел к фальшивому окну. — Признай, текущая война Домов проиграна. Ты должен это понимать не хуже меня: бессмысленное сопротивление на данном витке позволит вам лишь оттянуть конец и вряд ли сможет что-то существенно изменить. Но это отнимет время и силы, а самое главное — слишком большое количество жизней твоих соратников.

— Все еще можно изменить, — проскрипел Газарах, подняв глаза на старого друга и союзника.

— Как?! — Биреш, отвернувшись от окна, посмотрел на лидера Дома Ящеров. — Как ты сможешь это сделать? Парад Миров состоялся, и ближайшие сорок восемь лет игровое поле не изменится. С чем вы собираетесь воевать? У альянса летунов Румия, ее сохранившиеся производства, запасы оружия А-класса, миллионы людей, кроме этого, по моим сведениям, Шепчущий уже взял под контроль улья инсектов, захватив одну из первых королев, подготовленная диверсия не помогла. А что есть у вас? Топи Тлат’нока, Адский Морозильник? Ваша ставка на сокровищницу уникальных знаний и технологий со всей вселенной не сработала: да, в Топях вы смогли договориться с парочкой Старших охотников, чтобы иметь возможность свободно передвигаться по их территориям, но и не более того. При этом единственная совместная акция вместе с порождениями Спящего бога, что вы смогли провести, — штурм города Выживших, — закончилась откровенным провалом, стоившим вам пяти ударных звезд и парочки полководцев. Но что гораздо хуже — серьезно пострадали охотники, и теперь я сомневаюсь, что после случившегося вы сможете безопасно появляться в Топях, не говоря уже о том, чтобы добраться до вожделенных технологий и ресурсов.

Наемник расстроено поморщился, его интересы тоже пострадали, но и за неудачи друга ему было по-настоящему обидно.

— Что еще? На Адский Морозильник вы изначально серьезно не рассчитывали. Эмбиента там нет, охота на местных не стоит тех рисков, что она несет. Сбор ресурсов, раскопки развалин требуют нормальной разведки и поисковых мероприятий — все это дела небыстрые, и в ближайшее время вам доходов не принесет. Да и Иней чего-то мутит, на его обещанную поддержу я бы не полагался. Получается, по принадлежащим вам мирам полная задница. Ну и за счет чего вы будете вести войну в этот заход? Свои сбережения выкладывать? Овчинка выделки не стоит, потеряете больше, чем приобретете, а серьезное ослабление Дома Ящеров, как я и говорил с самого начала, ставит под угрозу наши будущие планы.

Газарах несогласно прищурился, раздувая ноздри, но промолчал, давая своему другу высказаться до конца.

— Идем дальше. По имеющимся силам и ресурсам информацию, думаю, ты знаешь не хуже меня, ваши аналитики всегда славились скоростью обработки данных, — булрати оскалился, демонстрируя желтые клыки. — Сейчас по численности ваш перевес силы заметно уменьшился: да, у вас качественный состав лучше, больше полководцев и владык, опытных бойцов немало, но они активно тренируют своих Игроков младших рангов, и эмбиент на это у них, в отличие от вас, есть. А еще к ним охотно присоединяются нейтралы, чем дальше, тем больше. Если тенденция продолжится, то паритет не за горами. — Биреш взрыкнул и потянулся к кубку, чтобы промочить горло. — Они вас побеждают стратегически, Газ. Сначала турнир, все помнят, чьи флаги были подняты над Ареной, потом они надрали вам задницу на Румии, вы там потеряли не меньше полусотни бойцов. Но самое главное — их лидер. Тот, кто не побоялся спуститься в Бездну и погасить Врата, а до этого вернул знамя Дома и дважды выиграл Турнир тысячелетия. И он все это проделал, когда в принципе никто не верил, что подобное возможно. А теперь, когда он на гребне волны, ты думаешь, хоть кто-то еще считает, что вы сможете победить? В Двойной Спирали все видят и все понимают — удача оставила вас. В таких условиях война Домов не принесет прибыли, при своих бы остаться.

Зверолюд замолчал и посмотрел на недовольного друга.

— Газ, ты меня много лет знаешь, — примирительно начал он, — мы через многое прошли, и сейчас я говорю, что нужно сдать назад и начать переговоры о досрочном завершении противостояния. Шепчущий нас переиграл, за ним сила и милость Владыки. Я тебе говорил, что все эти твои игры с темными до добра не доведут, не тебе решать, какие миры пойдут на корм демонам, а каким суждено жить. Мы служим Хаосу, а не Бездне. А что теперь? Вся Двойная Спираль увидела, за кем сила, за кем слава. Он шагнул в Ад, завалил Стража, уничтожил Врата, да так врезал демонам, что о нем с той стороны скоро легенды ходить будут. Я поспрашивал своих знакомых о том, что там произошло, и те слухи, что мне донесли… — Биреш качнул головой, словно сам не слишком верил тому, что услышал. — Там творился какой-то ужас, не случавшийся в Бездне со времен Войн крови. Легионы Дома Боли, Дикая охота во главе с Вечным охотником, они смогли обрушить стены Акш’дхара, разметав по пути всех, кто пытался им противостоять, а потом буквально прорубили себе путь сквозь столицу, убив Стража и погасив Врата. И это все в Бездне, на их территории, Газ. Я не знаю, как ему это удалось, не знаю, какие силы ему служат, но одно я знаю точно — не хочу быть его врагом и выяснять это на своей шкуре. Не хочу, чтобы он пришел и за мной. Я вторая цель после тебя для его охоты, и мне это не нравится.

Биреш отставил пустой кубок и наклонился к собеседнику:

— В этой песочнице, называемой игровым полем, конечно, маловато места, но если очень постараться, то можно разойтись бортами. Напомню простую истину: не зря войну Домов обычно проводили до Фестиваля, сейчас тактика «в первую очередь ударить по главному сопернику» может оказаться не самой выгодной. На поле есть и другие ресурсы, которые можно попытаться собрать, пусть и наперегонки с «коллегами».

Терпение Газараха подошло к концу. Читать лекции Биреш мог часами, а он здесь не затем, чтобы их слушать. Настроение не то.

— Ближе к делу!

Наемник проглотил заготовленную тираду, на миг задержал дыхание — и вот за столом снова опытный воин с отточенной десятилетиями деловой хваткой, а не возбужденный приятель, пришедший под пивко поговорить за жизнь.

— Два дня назад он прислал мне это.

Булрати протянул ящеру письмо, написанное рукой нага. Тот быстро пробежался по нему глазами, после чего бросил на пол.

— Что ты ему ответишь? — проскрежетал он, с трудом давя в себе ярость, буравя взглядом друга.

— Вчера у нас состоялось общее заседание союза наемников, где было принято решение о расторжении союза с вашим Домом. Теперь вы сами по себе, без нашей поддержки. Сообщение об этом будет направлено альянсу Летящих сегодня, сразу после окончательного утверждения решения.

Это действительно поражение. Владыка Дома Ящеров теперь четко осознал и понял позицию, озвученную ему в начале беседы. Альянс наемников был одним из наиболее ценных и сильных союзников в рамках текущей войны, и после принятия ими подобного решения будет лишь вопросом времени, когда его фракцию покинут остальные кланы и мелкие гильдии. И учитывая нынешнюю репутацию Шепчущего, многие из них переметнутся в стан врага, надеясь получить прощение и в будущем разделить добычу и трофеи. А это меняет все: в них увидели жертву, того, кто еще может брыкаться, огрызаться, но кто уже не сможет победить. Значит, изменится баланс в Совете Старших, все ранние достигнутые формальные договоренности не будут значить ровным счетом ничего, их будут давить по всем фронтам: цены на закупку ресурсов, зелий, товаров и услуг вырастут, уступать лакомые земли и рынки только от одного их настоятельно выраженного интереса перестанут, за все придется сражаться по-настоящему, платя кровью и растрачивая силы, привлечение новых бойцов станет значительно сложнее… Да, прибыль с войны, так необходимая им с партнером для совместного проекта, помахала им рукой, действительно, «тут бы при своих остаться». Если же обескровить клан сейчас, вытянув из него ресурсы для продолжения противостояния, то на что он будет достраивать свое будущее после Триумфа?

— Тебе нужно договариваться с ним, Газ, — снова заговорил Биреш. — Большой крови между вами нет, обычные, по сути, игровые моменты, допустимые для места, где мы живем, и силы, которой служим. Ты ему пару раз оттоптал хвост, он тебе попортил шкуру. Но это все Игра. На твоем месте я бы вообще заключил тайное соглашение о негласном нейтралитете обеих фракций на ближайшие два-три витка. Будете проводить войны Домов без фанатизма, позволяя друг другу развиваться и наращивать жирок. Змею сейчас это тоже позарез как нужно: ему свой собственный Дом восстанавливать надо, это всяко важнее интересов альянса, а пока твой еще на пике силы, вес у тебя в переговорах будет. Купил бы у него себе Золотой путь, пообещав покинуть Игру в ближайшее столетие-полтора, в крайнем случае, расплатишься услугами и картами, твои и без них если что справятся, — Береш глянул на зеркальный медальон на могучей шее, вспоминая, сколько там осталось незаполненных ступеней. Восемь, девять? Не, после зачистки Муравейника однозначно меньше. Да и у специально оттягивающего возвышение владыки личные запасы голов на всякий непредвиденный случай должны быть немаленькие. — Это, конечно, будет намного раньше запланированного, но если удастся собрать необходимое быстрее, то почему бы и нет? А дальше все, вольная жизнь и… достигнутая мечта.

— Ты думаешь, он согласится? — вяло уточнил Газарах, глядя в потолок и неохотно, но сосредоточенно размышляя над услышанным.

— А почему нет? — пожал плечами человек-медведь. — Шепчущий всегда был очень рационален. Он получит свое, ты получишь свое. Наг в выигрыше, выводит сильнейшего из Владык из Игры, плюс получает определенные уступки и часть твоих карт в качестве платы за помощь. И тебе удобно — ты не теряешь ничего по-настоящему ценного. Карты с собой все равно за пределы Игры не унесешь. Не рискуешь ничем, спокойно завершаешь Игру. Я знаю, что ты хотел подготовить все идеально, но это Игра, и она порой непредсказуема.

— Я услышал твои слова, — лидер Великого Дома продолжал задумчиво смотреть вверх, обдумывая слова друга: ему действительно нужно взвесить очень многое.

* * *

Двойная Спираль, Море неожиданностей…

Шелест ленивых волн, легкий ветерок холодит мокрые щиколотки, песок неохотно проминается под пятками, а набегающая вода тут же стирает отпечатки. Море, такое яркое и искристое в прошлом, сейчас кажется застывшей ртутью: влажный воздух затянул мутной дымкой горизонт, украв краски. Даже солнце превратилось в просто более светлое пятно, а море с небом и вовсе потерялись где-то там, вдали, слившись в единую, невнятную массу… Кажется, мир взял и остановился, будто старая выцветшая пленка.

Нет. Саймира, заставила себя тряхнуть головой и глубоко вдохнуть. Это просто ее состояние заставляет видеть все в унылом свете. Вон стайка мальков копошится на мелководье, следуя за прибывающей и отступающей водой, птица на пальме сосредоточенно чистит свой тяжелый полукруглый клюв, цепочка мелких следов на песке — кто-то прополз тут совсем недавно. Стайка фей, начавших осваивать лес, радуясь невиданному простору, что-то деловито выискивает в кустах. Жизнь продолжается. Только не у нее.

Ждать, утопая в неизвестности, невыносимо.

Как же она пожалела, что раскидала бо́льшую часть своих дел перед рейдом! Пытаясь отвлечься от страшных мыслей, она искала забвенья в привычной работе: проверяла данные на терминале, перебирала заключенные контракты и проекты новых, вписывала данные отчетов в аналитические таблицы, копалась в купленных или выменянных блоках общей информации в надежде вычленить крупицы полезных сведений… И ловила себя на том, что по десятому разу читает одну и ту же строчку, старательно проговаривая ее про себя и не понимая ни слова.

Тогда она бросала бумаги и отправлялась на берег. Бесцельно бродила по кромке прибоя, забывая все: копошения в клане, погоню за очередными дайнами, слухи Спирали… прошедшие часы… себя. В голове в такие моменты было пусто и глухо, будто на уши натянули толстую шапку и все звуки остались снаружи. Один раз она так задумалась, что обошла немаленький теперь остров по кругу, причем как минимум, два раза — только снова появившийся в поле зрения маяк заставил хоть немного очнуться.

Пойти перекусить, запихивая в себя первую попавшуюся еду, абсолютно не сочетающуюся между собой, и снова сеть за работу… Что-то сделать, бросить и опять отправиться к морю, твердя про себя заклинанием одну и ту же мысль: пока это место есть, песок скрепит под ногами, все вокруг, небо, солнце, она сама, существует — значит, он жив. Значит, есть и надежда: ключ неразрывно связан с тем, кому принадлежит, и почувствует смерть хозяина сразу, где бы тот ни погиб. А раз он пока спокоен, будущее все еще может наступить.

Как же мучительно тянется время! А здесь оно еще больше замедленно… просто пытка.

Надо взять себя в руки, нельзя расклеиваться. У нее есть обязанности, он на нее рассчитывает. Рэн рискует — она до последнего дайна извлекает из этого выгоду…

Красивая розовая раковина, покрытая крохотными серебристыми чешуйками, блеснула переливчатым боком в набежавшей волне. Раньше она б обрадовалась находке и поспешила добавить ее в собранную коллекцию в холле коттеджа — этакая простенькая милая традиция, самостоятельно сложившаяся у всех, кто тут бывал, — но в этот раз желания даже не возникло. Лишь пустое равнодушие. Сай нагнулась, чтобы подобрать ракушку и выкинуть подальше в море, но изнутри поднялась возмущенная струйка пузырьков, а затем показались несколько ног, и крохотный крабик, явно слишком маленький для своего жилища, грозно выставил вперед свои миниатюрные клешни. «Ну и сиди здесь на мелководье, мне до тебя дела нет», — раздраженно махнула хвостом и побрела дальше.

Скрип песка за спиной она сначала приняла за обман слуха, вызванный страстным желанием его услышать. Но он повторился снова и не думал исчезать. Мягкая быстрая поступь опытного бойца, притом того, кто шел к ней, не пытаясь себя скрыть.

Сердце радостно забилось в груди… Неужели?!!

Забыв обо всем, она обернулась, полная надежды…

Медж… Всего лишь Медж…

Старый тигролюд стоял шагах в пяти от воды, задумчиво глядя на горизонт. Плечо перемотано потемневшим от грязи и крови бинтом, куртка снята и на боку виднеется парочка новых шрамов, едва успевших зарубцеваться. Видно, что он только что вышел из серьезной переделки и, даже не приведя себя в порядок, сразу направился к ней.

— Ты не отвечаешь на письма, — с упреком произнес он, переведя усталый взгляд на Саймиру.

— Неправда, я занимаюсь делами клана!

Кот тяжело вздохнул и присел на остывающий песок.

— Вот именно, клана. А все остальное игнорируешь. Хотя мои личные письма могла бы и прочитать.

Девушка виновато отвела взгляд и совсем тихо уронила:

— Прости. Я совсем недавно проверяла всю почту… только не помню, когда это было. Сколько времени прошло там, снаружи?

— Трое суток, четвертые идут.

Анир удивленно вскинула голову:

— Что, я брожу уже часов восемь? Нет, подожди, с учетом замедления времени…

— Сай, это не важно. Врата погасли. Уже сутки как. Ящеры бежали, мы прищемили им хвост и взяли трофеи. Наг вернулся. Я отправил тебе письмо, но ты не только не примчалась выгрызать у альянса нашу долю добычи, но даже не ответила. Вот я и пришел вытащить тебя лично.

Ноги перестали держать, и девушка села там, где стояла, не обращая внимания ни на теребящие ее волны, ни на намокшую одежду.

— Ты уверен? — вместо нормального голоса вырвался какой-то сип, а разум, пробуксовывая, пытался осознать то, что она сейчас услышала.

Медж, словно не замечая ее состояния, громко фыркнул:

— Я видел это своими глазами, и не только, — кот небрежно ткнул в грязную тряпицу. — Побывал в руинах укрепрайона Ящеров, пробившись туда с боем. Не слабая заварушка получилась: через Врата успела уйти лишь часть демонов, Ящеры тоже хоть и сбежали, но альянс все же сумел перекрыть некоторым отход, вот они и засели по норам. Огрызались до последнего, но в итоге мы взяли с полсотни голов плюс неслабые трофеи в самой крепости. Ящеры с демонами готовились к серьезной обороне, завезли немало припасов, оружия, оборудования, защитные артефакты… Подсчеты еще идут, но свою долю мы честно смогли заслужить. Правда, зацепило несколько наших: двоих серьезно, месяцев на шесть они точно выбыли из игры, остальные поцарапаны, кто больше, кто меньше, но запасы лечебных зелий придется изрядно подрастрясти, если клану срочно потребуются бойцы. Хотя в целом ребята справились хорошо, трое даже подняли себе ранги, да и карт смогли набрать в качестве трофеев…

Все сказанное прошло мимо ее сознания, важны были лишь два слова.

Не выдержав бесконечной болтовни мохнатого, она вскочила, в два прыжка метнулась к другу и, вцепившись в густую шерсть, встряхнула его.

— Прекрати! Повтори, что ты сказал!!!

Медж, удивленно замолкнув на полуслове, машинально придержал ее тяжелой лапой, когда девушка пошатнулась от неловкого движения.

— Э, чего?

Сай, сощурив глаза, прошипела так, что любая кошка позавидует:

— Змей вернулся? Один?!!

Перед глазами на миг потемнело. Кажется, мир качнулся, или она. Вот она снова сидит на песке, Медж гладит ее по голове и тихо что-то говорит.

— … знаю только, что Шепчущий сейчас в Двойной Спирали. Отдал приказы альянсу и отсыпается в клановом доме. Я написал ему, но он мне не ответил, а про сон мне сказал их Мастер над Словами.

Показалось, вся кровь из нее будто исчезла, и сердце теперь натужно стучит по-сухому, отдаваясь мучительными молотками в висках. Как же так? То есть Рэна здесь нет, он так и не вернулся, а эта тварь там спокойно отсыпается. Уверен, что с напарником все порядке, потому и позволил себе расслабиться, или эта гадина снова предала, использовала его, купив чужой жизнью себе новую победу, а когда припекло, бросила в Аду?

Что же делать?

Не заметила, как оказалась на ногах и мечется, то порываясь бежать к выходу в город, то стремится вернуться в коттедж к терминалу и вещам.

Надо попасть в Дом Змеи, узнать подробности. В каком состоянии вернулся наг. Если изранен, то мог провалиться в сон, не желая того. Какие приказы отдал, может, сообщил что. А скажут ли? Она больше не наемник клана, лишь ведет совместные дела и оказывает отдельные услуги… Надо искать самой. Но у нее нет связей в Бездне! Вот когда пожалеешь, что не имеешь дел с этими пиявками. Что же делать?..

Деловые знакомства у нее какие-то есть, но все не те. Не интересовали ее дела с Бездной и разумные, которые наживаются, продавая свой мир… Найти посредников? В Двойной Спирали делать это — подставить спину, другие воспользуются ситуацией на раз и все только ухудшат. Конкуренты никому не нужны, а неожиданно взлетевший выскочка-одиночка… Больше и выбора-то нет, только Город-в-Пустоте. Архимаг? Очищающие вряд ли помогут, но старик может знать многих, очень многих…

Связи… Что-то крутится на краю мысли, мучительно теребя память.

Точно! Дом Тайн! Был там один потенциальный покупатель, если предложить скидку, хорошую скидку на аренду, то может выгореть… Ну а зарок дождаться Рэна в доме… подождет.

Девушка, решившись, рванула к маяку. Для выхода к пустотникам надо быть при параде. И она имела ввиду совсем не одежду. Недавнее нападение в тамошнем кафе было еще свежо в памяти, хотя казалось, что с тех пор минула вечность.

Медж, неодобрительно ворча, рванул вслед за сорвавшейся с места анир. Он знал, что расспрашивать ее сейчас о пришедшей в голову идее абсолютно бесполезно, но он вытрясет из нее все сведения по дороге. Сам он не придумал ничего, и все что может, это позаботиться о любимой друга, не позволив ей сунуться в пекло в одиночку.

Ну а в том, что напарник вернется назад, он ни капли не сомневался: сумел пережить битву у Врат, значит, сможет и вернуться домой, удача любит храбрых.

Глава 10

Передышка в западне

Ну что ж, пора подбивать финансы. Надо понять, с чем мы остались в итоге.

Левая рука послушно поднимается над головой, пальцы сжимаются в кулак, все мышцы напрягаются — и разминочное движение по кругу. Теперь вторая… Я постепенно задействую все конечности тела, проверяя их готовность выполнять задуманное разумом. Размять до хруста шею, покрутить до предела головой. Несколько быстрых поворотов всем корпусом, раньше вызывавших приступы головокружения, грозящих потерей сознания. Все хорошо, ни задержек, ни проклятой слабости, что едва глушилась выпитыми зельями. Я больше не чувствую себя пробитым шаром, который может лететь, лишь пока в него закачивают новый воздух извне. Не знаю как, но Мистра дырку во мне сумела заштопать.

— Спасибо, — я кивнул девчонке, что сидела на краю фонтана и внимательно наблюдала за моим занятием.

Не выдержав, я достал тренировочный меч из сумки и провел легкий разминочный комплекс. Змея атакует, клинок со свистом разрубает воздух. Два быстрых удара по ногам с переходом в верхнюю часть тела и, как завершение, — удар в горло. Полет стрижей — серия из восьми быстрых ударов по корпусу. Интересно: ни слабости, ни одышки. А если увеличить нагрузку?..

Минут сорок я выполнял стандартную серию тренировочных упражнений, постепенно повышая сложность и добавляя небольшие вариации из различных связок ударов, позволивших мне полностью прочувствовать текущие возможности своего тела. Все было хорошо. Кроме легкой испарины на лбу, не было ни изнуряющей слабости, ни головокружения или признаков потери координации, что преследовали меня после боя с Бесформенным.

Закончив тренировку, я, тяжело дыша, замер посреди дворика. Мистра, дождавшись этого момента, осторожно подошла и провела передо мной раскрытой ладонью. Застыла на несколько секунд, анализируя энергетический отклик, после чего довольно кивнула.

— Все в порядке, у тебя здоровый, сильный организм. Я думала, процесс восстановления займет намного больше времени.

— Я, если честно, тоже.

Подойдя к фонтану, глиняной плошкой зачерпнул воды и на несколько секунд припал к ней, жадно поглощая живительную влагу. И только отдышавшись, заговорил снова.

— Обычно после разминочного комплекса я минут десять прихожу в себя, особенно после большого каскада ударов, но сейчас дикой усталости нет. Дай мне минут двадцать, и я, в принципе, буду готов начать по новой. Ты что-то изменила в моем теле?

Мистра в ответ на этот вопрос качнула головой.

— Не я, а она, — фата слегка коснулась моей правой руки, вызвав едва видимый отблеск Света. — Сила, которую тебе доверили, способна не только сжигать демонов или неживых, я немного расширила каналы вашего взаимодействия, и теперь она может восполнять энергетический запас твоего тела. Это процесс не быстрый, примерно на десять-пятнадцать минут, как ты его и оценил. Но он почти естественен и не отторгается организмом, не замусоривает его остаточными следами алхимических эликсиров. На твое счастье, в Акш’дхаре ты применял очень качественную алхимию с высокой степенью очистки, созданную из правильных компонентов. В ином случае все последствия того, что могло произойти, даже представить сложно. Из-за передозировки могло начаться отторжение зелий, цепная остановка органов и даже распад тела, причем взрывной.

Она недовольно нахмурилась.

— Больше никогда так не делай.

Внимательно выслушав девушку, согласно кивнул.

— Понимаю. Нас еще в Клинках Арендейла предупреждали о подобном. Но в тот момент пришлось идти на риск, — затем, чуть подумав, все же уточнил, подняв руку: — А эту силу можно направить на что-то еще, кроме ускоренного восстановления организма? Например, на защиту от проклятий или от воздействия ядов?

Мистра на какое-то время ушла в себя, а потом легко пожала плечами.

— В принципе, да. Как и с другими источниками силы, что могут запитываться извне. Если сможешь найти хорошего мастера ритуалов, способного создать соответствующие малые энергоформы и включить их в твою ауру, а затем протянуть мост от них до Руки Света, думаю, это возможно. Хотя это будет крайне сложный и длительный процесс. Да и мастер, что возьмется за такое, должен быть профессионалом высочайшего класса. Про уровень доверия упоминать, уверена, не обязательно.

— Спасибо, теперь мне есть над чем подумать.

Что ж, с телом все более-менее ясно. А что с остальным?

Вновь вернувшись в центр пятачка, служившего мне тренировочной площадкой, по очереди призвал все свои атрибуты Игрока, тестируя время и скорость отклика. Активатор появился в руке достаточно уверенно, ощущение, что разгоряченные тренировкой мышцы и четко замершие в привычной готовности пальцы, помогли печати Хаоса «вспомнить» нужную команду.

Книга зашелестела страницами лишь со второй попытки. Мне пришлось несколько раз подряд повторить серию призыва-отзыва, чтобы нащупать правильное мысленное усилие, сопровождаемое обязательной концентрацией, прежде чем получил доступ к готовым к применению картам за адекватное время. Эх, а ведь раньше было достаточно всего лишь одной команды! Компас особо не привередничал, а если еще и добавить жест рукой, то и вовсе исправно показывал местность вокруг, обозначив пройденный Мистрой путь к монастырю как изученный. Также на экране отображались два привычных значка, мой и белая отметка союзника-разумного во дворе, а чуть дальше, внутри храма, горел крохотный золотистый огонек — отца Игнациуса Компас упорно относил к каким-то иным формам жизни. Что ж, неплохо.

Лишний раз отзывать и призывать арбалет не стал, не желая рисковать им в Бездне. Глубоко вдохнув, уселся на землю, скрестив ноги, и заставил себя сделать то, что непроизвольно откладывал напоследок. Взяв в руки Медальон, я, как какой-то новичок, старательно выполнил порядок погружения в себя. Сосредоточить взгляд на заполненных секторах, дождаться, пока они не станут похожи на витки ступеней, превращаясь в бесконечную лестницу. Закружилась голова. Что это — начало привычного выхода из тела или напоминание о коварной слабости? Что-то перед глазами все кружится сильнее и сильнее, а «правильное» раздвоение картинки никак не приходит. К горлу подкатил противный ком, который с трудом удалось протолкнуть обратно… и я таки провалился в пустоту.

С замиранием огляделся вокруг. Передо мной висело мое тело. Именно мое, целое и, вроде бы, невредимое. Значки Средоточий рядом, на месте. Символ тела позволил изучить состояние своего организма. А неплохо! Сферы силы на месте, повреждений почти нет, так, небольшие следы недавних ран да остаточное истощение, я из иных гораздо более простых переделок возвращался дырявый как решето, а тут даже посмотреть не стыдно. С разумом, вроде бы, все в порядке, но так просто это не поймешь, Медальон предназначен для Возвышения, а не для замены мозгоправов. Главное, что механика атрибута работает, с остальным разберемся потом.

В Средоточии духа все было как прежде, а вот аура… м-да, падение в глубины мрака под яростные нападки искалеченных душ не прошло даром. Вместо голубоватого сияния, ровным слоем окружающего тело, — пульсирующая вязь жил и нитей, лишь местами прикрытых редким туманом прежнего полотна. Будто старый осенний лист, потерявший бо́льшую часть своих пластинок. Печати на ауре тоже поблекли и как-то… заострились, что ли. Четче проступила их основа, наполнение энергией неравномерное, болтаются на своих ошметках ауры, вцепившись в магистральные нити, и только светлое пятно на правой руке горит уверенно, как новое. Все верно, его я получил уже после. С болезненным любопытством присмотрелся к багровому пауку напротив сердца — печать Хаоса продолжала «качать» мою метафорическую кровь, но несколько «лапок» повисли в пустоте. Понятно, почему атрибуты сбоят, но сделать здесь я все равно ничего не могу, единственная надежда, что все наладится само, когда вернусь на игровое поле или хотя бы в Радугу миров.

Вынырнув из медитации в озадаченном состоянии, поймал внимательный взгляд Мистры. Девушка подошла ко мне и проницательно заглянула в глаза:

— Все не так плохо, как могло показаться. Тебя основательно подлатали. Я укрепила те связи, что требовали внешней помощи. Остальное со временем нарастет, аура очень пластична, а при сильной душе еще и подпитку получает усиленную.

Благодарно кивнув в ответ на поддержку, встряхнулся. Заживет — и ладно, подождать не проблема. Главное, выбраться, а для этого надо понимать, что у меня есть.

Пальцы пробежались по страницам Книги с оставшимися у меня картами, пригодными к применению, и воспрявшее было настроение снова слегка упало. Хотя, чего еще было ожидать? Бои на подступах и штурм Акш’дхара, где выложился двойник, а затем уже моя подготовка к рывку у Врат, потом стычка на площади, защита в осажденной Коллекции и бой с пришедшим по наши души змеиным демоном. И все это практически без перерыва. Хотя, толку-то от него… В Бездне карты не восстанавливаются, и не важно сколько дней пройдет после их применения, иначе я бы в этом храме и год просидел, жизнь дороже времени. Друзья поймут и не осудят, только Саймира… мучить неизвестностью ее… понимаю, что это может быть невыносимо… Но, к несчастью, ждать нам все равно не придется, как и решать подобную дилемму. Камней обновления больше нет, да и их запас изначально был не слишком велик, несмотря на подготовку перед рейдом. Так что карты из отката вернуть все равно не получится, вся надежда на кинжал и его способность к поглощению чужой жизненной силы.

Что ж, с этим разобрались. В мысленном списке дел можно эти вопросы вычеркнуть. Теперь проблемы посложнее. Тайвари и ассирэй. С момента разрыва связи тела и души симбионт не откликнулась ни разу, несмотря на все мои призывы и обращения к ней, и это меня пугало. Я настолько сильно привык к ней за эти годы, деля на двоих дорогу своей судьбы… И тут эта тишина… Словно вместе с Тай исчез кусочек моей души, частица моего сердца, и это давило на меня. Я слишком хорошо помнил ее страх перед небытием, той темнотой, что наступает после смерти. И вот, я выжил, а она… Или все же есть надежда? Тай и я неразрывно связаны друг с другом Щитом Разума, а тот работает. Может, фата все-таки сможет как-то ее пробудить? Я взглянул на Мистру, что опять вернулась к фонтану, больше-то тут и приткнуться некуда, и смотрела куда-то вверх, думая о своем. Можно ли довериться ей, попросить помощи еще и в этом, или лучше обратиться к Ние, когда вернусь в Двойную Спираль? Все-таки Тай для меня не только друг, но и помощник, а сейчас важно использовать все, что повысит наши шансы на выживание и возвращение домой. Тут нужно подумать.

Теперь ассирэй. Я по очереди надеваю перчатки, затем медальон, вглядываюсь в отчеканенное в металле изображение Стража богов. Давай же, друг, я знаю, что ты где-то там, просто откликнись, мне важно знать, что с тобой.

Тишина… хотя, нет, что-то есть! Мое сознание словно упирается в невидимый барьер. Чуть надавливаю на него, и в ответ слышу яростное шипение, переходящее в агрессивное завывание. Мой верный друг сжался в невидимом уголке, отгородившись барьером от того ужаса, с которым ему пришлось столкнуться, в безнадежной попытке отсрочить неизбежную гибель. С яростной звериной руганью и угрозами наружу просачиваются обрывки самых разных эмоций. Тут и злость, и отчаянная решимость, и усталость… и страх. Даже ужас от ожидающего его конца. Ассирэй, ушедший в глухую оборону, все это время был уверен, что поглощен Бесформенным. Потому затаился, чтобы сохранить себя, и направлял все усилия на создание барьера, даже не пытаясь выглянуть наружу. Моя боль, мое отчаянье, моя смерть — он был уверен, что остался один. А тут еще странные обманчивые силы, что кружатся вокруг, выискивая что-то, вернее, кого-то…

Тише, тише. Я распахиваю сознание, пытаюсь его обнять, в ответ получаю несколько ментальных ударов, вызванных отчаяньем, и все же я спокоен и настойчив. Бесформенного больше нет, он мертв и не представляет угрозы, мы победили, враг пал. Я открываю свой разум, воспоминания потоком льются из меня, и мой зверь, перестав шипеть и атаковать, недоверчиво прислушался к тем посылам, что я передавал. Тепло, спокойствие, защита. Занятия с Эрмисом не прошли даром, теперь я немного умею пользоваться языком высших, где каждое слово несет в себе целый ряд полноценных образов: звуков, картинок, запахов и даже ощущений.

Ассирэй, наконец, взглянул на меня. Долго «принюхивался», пытаясь найти во мне отличия от себя прежнего. Все мы меняемся, друг. Бой для меня тоже не прошел бесследно, но это все еще я. И я — с тобой.

Барьер опустился. Усталость. Облегчение. Затем зверь виновато опустил голову. Вина. Стыд за свой страх, которому он все-таки поддался, покинув поле боя и оставив меня одного.

Не надо. Я посылаю ему образ себя, стоящего перед ним и осторожно гладящего по золотистой с серебром гриве. Мы все временами испытываем страх, в этом нет ничего плохого, а от того, с чем нам пришлось столкнуться в бою, впадают в ужас даже иные полубоги. Убийца Миров, Пожиратель Душ, у него много имен, и я понимаю твой страх потерять себя, оказаться затянутым в его колодец душ, из которого нет возврата. Ты не подвел меня, ты сделал все что мог, и я благодарен тебе. А теперь ты нужен мне здесь, как и твоя помощь. Возвращайся, пожалуйста.

И ассирэй, выгнувшись, прыгнул вперед ко мне, радостно и грозно.

Неожиданно по телу Рэна волной прошла рябь, и оно начало стремительно меняться, преображаясь под удивленным взглядом Мистры. Девушка тут же напряженно оглянулась, но вокруг по-прежнему все было спокойно. А над храмом раздался грозный рев Стража богов. Могучая мантикора, широко расставив лапы и выпятив грудь, снова была готова бросить вызов любому. Глаза грозно сверкают, кинжалы-когти то и дело впиваются в утоптанную землю… Но врагов рядом нет. Можно расслабиться. И сразу за бравадой становится заметна сильнейшая усталость, золотистая с изморозью шкура на плечах и спине покрыта блеклыми серыми пятнами, где-то не хватает клоков шерсти, доспехи больше не блестят, лишенные прежней силы.

И все же зверь залихватски фыркает, встряхивает тяжелой гривой, и осторожно переставляя толстенные лапы по слишком тесному для нее храмовому дворику, уверенно подходит к Мистре, осторожно боднув ее головой. В ответ та робко улыбается и несмело проводит рукой по теплому носу.

* * *

Я с внутренним трепетом надеваю броню рыцаря Пылающего солнца. Поножи, кираса, наплечники, наручи, шлем, затем замереть, глядя на то, как между ними начинает возникать тонкая серебристая сетка кольчуги. В Книге осталась лишь пара серебряных доспехов, и надолго их с такими врагами не хватит, так что этот комплект будет более надежной преградой между моим телом и вражеским ударом. Кроме того… Я взглянул на золотистый щит, стоящий рядом с фонтаном. Я долго оттягивал момент знакомства с тобой. Может, пора?

Осторожно касаюсь позолоченной поверхности.

— Ну здравствуй, друг. Спасибо, что помог нам. Меня зовут Рэнион, я сын Райана и Ланы.

По поверхности щита идут легкие колебания, кончики пальцев их отчетливо чувствуют. Похоже на рябь на воде.

— Рэн, открой канал связи, — шепнула Мистра, стоявшая рядом. — Он пытается поговорить с тобой, но щит на твоем разуме блокирует все внешние воздействия.

«Тай, разре…», — демоны ада! Я слишком привык полагаться на мою девочку. Придется теперь самому. Как там она меня учила?.. Сосредоточить взгляд на собеседнике, представить себе раздел писем, подобный тому, что в Книге Игрока, выбрать адресата, разрешить общение с ним… Древние, создавая свои устройства, всегда исходили из функциональности и простоты, чтобы даже примитивные существа, которым были доверены тайны пришлых, могли их использовать, создавая у себя в голове привычные дикарям мысленные образы.

Вновь прикасаюсь к щиту.

«…Меня зачаровал и выковал великий Элронд Брегондфист в недрах Заповедной горы, я купался в лучах рождающейся звезды, навсегда сохранив внутри себя ее свет, меня трижды окунули в Реку душ, остужая металл, легший в мою основу. Я слышал песни Эрид, лежа у корней великого древа, когда те оплакивали первого владевшего мной. Я с сэром Артусом сражался в битве Тысячи дней, когда были разбиты армии Древних, штурмовавшие Сад Жизни. Мы вместе с сэром Магнусом защищали исток жизни от армий темных богов, мною владели Великие герои и потомки небожителей. И я спрашиваю тебя: кто ты и готов ли мною владеть?»

— Решай сам, — я чуть отстранился, вглядываясь в сверкающие лучи восходящего солнца. Как бы ни был ухожен бывший экспонат Коллекции, тут и там на покатом боку виднелись затертые царапины, вмятины и зарубки. Даже сложно вообразить, через сколько же битв ты прошел, старый воин. Созданный в эпоху героев, когда только начинались войны с Древними и молодые боги отстаивали свое право управлять вновь созданной вселенной, ты видел многое, и удивить или впечатлить тебя не просто.

Обдумав мысль, вновь ощутил пальцами холод металла.

— Мне сложно сравниться с теми, кто владел тобой раньше. Я не бог или герой, я простой человек, пытающийся сделать этот мир чуточку лучше. И все же, мое имя дважды написано на страницах Книги Вечности, я сражался с архидемонами, полубогами и все еще жив, а пару дней назад не без моего участия окончательно пал Бесформенный, Страж Врат, помогавший демонам в захвате и обрушении миров нашей вселенной в ненасытное пламя Бездны. На кольце, что ты можешь увидеть на моей руке, горит пять звезд, как награда за каждый спасенный мною мир. Теперь я хочу спросить тебя, будешь ли ты мне служить так же, как и тем, кто владел тобой раньше?

«Буду, — ответ пришел почти сразу, как только я задал вопрос. — Я видел, как ты сражался на площади. Звуки схватки, пролитая кровь, ярость и кипение боя — они разогнали мой сон, а дальше мне стало интересно. Я наблюдал за битвой. Ты был хорош, тебе помогал Свет, и мне тоже захотелось помочь. Коллекция не вправе удерживать того, кто хочет ее покинуть».

— Спасибо, что пришел на помощь Мистре и мне, без тебя мы бы погибли.

«Я воин, Рэн. Как посмел бы я остаться в стороне, когда могли погибнуть девушка и другой израненный солдат?! Возьми меня в руки, и я покажу, что могу».

Что ж, можно считать, переговоры прошли успешно. С уважением подняв с земли щит, проверил его вес и баланс. Совсем легкий, почти не ощутим.

«Я могу стать и тяжелее, — сразу пришел ответ, — и иногда это может весьма пригодиться, чтобы сохранить равновесие или чтобы тебя не сбили с ног».

Пара разминочных ударов, быстрый переход и хлещущий удар тренировочным мечом, тут же прикрыться щитом, легкий доворот корпуса и новая серия ударов.

«Неплохо, — прокомментировал мою атаку артефакт, — но тебя явно готовили для атак с использованием оружия сразу в двух руках. А теперь попробуй так…»

Щит внезапно уменьшился до размеров относительно небольшой, вытянутой вдоль предплечья золотистой пластины, прочно зафиксировавшись на руке укоротившимися ремешками. Я даже растерялся на несколько секунд, не ожидая ничего подобного, но, отойдя от удивления, тут же выхватил кинжал и завершил серию ударов.

«Теперь активируй меня». Массивная «капля» ростового щита возникла передо мной, едва я об этом подумал, надежно защищая от возможных ответных ударов, чтобы через миг, вновь уменьшившись, дать мне простор для возможной контратаки.

— Потрясающе… — выдохнул я, завершив пробный бой. Глянул на украшенную изображением солнца пластину, что как влитая сидела на предплечье, и непроизвольно сравнил ее с полупрозрачной льдистой сталью наруча, вернее даже больше с рунами, горевшими золотом в глубине. Щит Рассвета словно неотделимая часть брони рыцаря Пылающего солнца, они будто созданы друг для друга.

«Это что! — до меня донесся довольный голос. — Было бы здесь дневное светило или хотя б его отблеск, я бы показал полный спектр своих возможностей! Ты б увидел, как отраженный от моей поверхности луч плавит скалы, и тогда бы понял, за что враги меня прозвали Испепелителем».

— Обалдеть! — прошептал я, начиная наконец осознавать, что именно я держу в руках.

«Создавший меня хотел, чтобы его творение было и защитником, и нападающим, и готово было не только принять вражеские удары, но и нанести свои».

Перед моим взором прошла череда образов. Золотистая полусфера магического щита, возникшая вокруг небольшого отряда, прогибающаяся под ударами заклинания, но все же сумевшая защитить тех, кто был укрыт под ней. Золотые рыцари, пришедшие на помощь герою, что в одиночку сдерживал толпу гоблинов в узком проходе. И новый эпизод: сверкающая «капля» щита, разросшись в полтора человеческих роста, надежно защищает рыцаря от потоков огня, извергаемого драконом. А следом — вспышка белоснежного огня скользит по мрачной поверхности склепа, плавя камень.

«Чтобы сражаться, мне нужна сила и металл, сейчас во мне почти не осталось ни того, ни другого. Последняя битва выпила из меня практически все без остатка, а то, что мне удалось собрать, и чем щедро поделилась твоя спутница, я потратил на проход через проклятый туман. Сейчас я лишь тень прежнего себя».

— А кому ты принадлежал и как ты оказался в Коллекции?

Тяжелый, почти человеческий вздох.

«Эта долгая история и, возможно, я ее тебе расскажу. Когда мы выберемся из Бездны и станем немного больше доверять друг другу. А пока не слишком рассчитывай на меня, сейчас я слаб и почти пуст».

— В этом мы с тобой весьма похожи, — грустно улыбнулся я.

Книга практически пуста, а остатки отряда вряд ли способны вступить в бой в ближайшее время. Хвала Хаосу, Колодец духов смог уцелеть, как и Хозяйки стихий с Феями, но без бойцов ближнего боя да с иссушенным алтарем — толку от них не много. Предыдущие бои и штурм Акш’дхара знатно проредили ряды моих элементалей. Водные, землянки, фейри… Не иначе, как чудом или дикой случайностью пара гранитных сумели выжить в этой мясорубке, и то разбиты почти в щебень. Алакастро, разумеется, цел, его мой двойник не призывал, но чемпион останется на самый крайний случай, не хотелось бы раскрывать его тайну. Да и потом, не уверен, что дракону понравится, если его часть навсегда сгинет в Бездне.

А что осталось у меня из вещей? Еще не зная, что буду делать в итоге, начал по очереди выкладывать все, что нашлось в сумке, в надежде составить хоть какой-то осмысленный план. Снаряжение и артефакты, захваченные из Двойной Спирали, припасы и приятные мелочи для комфорта, завалявшиеся в дальних карманах, трофеи, добытые во время пути… горка вещей у фонтана росла. Правда, оптимизма мне это не добавляло. Мистра, подошедшая сзади, поняв все без слов, открыла свое подобие сумки Игрока и сложила рядом с моими вещами небольшую кучку предметов, в основном тех, что ей оставил Саравати. Чуть в стороне легли камень-активатор портальных врат и Компас желаний.

— Прежде чем думать и что-то решать, я прошу тебя взглянуть на кое-что, — она осторожно потянула меня за собой, и я не раздумывая пошел за ней.

Судя по ее напряженному тону, мне явно стоит увидеть то, что девушка стремится показать. Наверняка, это важно для наших дальнейших планов.

Храмовая ограда, калитка, впустившая нас…

— Смотри, — прохладные пальцы фаты касаются моего лба, и я вижу багряную нить, обхватившую весь храм по периметру. Она, словно живая, задрожала, стоило нам с напарницей подойти, будто змея, готовая атаковать в любой миг. — Первой ее почувствовал отец Игнациус, потом показал мне. За нами приходили в ту ночь, после бегства из Коллекции, но он не пустил. Это проклятие, оно почти живое, Рэн. Здесь ему до нас не добраться, но стоит выйти за порог, и нас ждет мгновенная смерть. Чары слишком мощные, я даже примерно не представляю, как подобное возможно снять, его подпитывает сама суть Бездны. Стоит попытаться рассеять, попробовать обойти, — Мистра расстроено махнула рукой, — и оно подстроится, изменится и ударит в другом месте. Это способный самостоятельно принимать решения энергоконструкт высшего порядка. Он даже считывает эфирные колебания и сканирует слои реальности. Потрясающая работа настоящего мастера! Жаль только, ее использовали против нас…

— А отец Игнациус его рассеять не может?

— Нет, — качнула головой девушка. — Во-первых, у него нет такой силы, а во-вторых — об этом мгновенно узнает тот, кто наложил проклятье. И явится по наши души.

Возвращение назад к фонтану отняло гораздо больше времени, чем дорога к храмовой ограде. Теперь во многом мне понятно поведение спутницы, все последние дни грустной и очень несчастной. Понятно и почему она об этом рассказала лишь сейчас. Опасалась за мое здоровье.

Отца Игнациуса мы увидели возле разложенных вещей с теплым алым огоньком в руках.

— Лети и больше не шали. Проживи достойно новую жизнь.

Подброшенный старческой рукой шарик яркой вспышкой устремился в небеса, и я только сейчас осознал, что это была душа драконицы, полученная мной после боя на свалке.

— Ей было не место здесь, — отец Игнациус, повернувшись к нам, виновато развел руками, а потом вернул мне опустевший камень душ. — Простите, что я тронул ваши вещи. Но в ней было столько боли, отчаянья и надежды, она так тосковала по небу, что я был просто обязан ей помочь. Она была настолько слаба, что сама никогда б не смогла вернуться в Реку душ. Надеюсь, своим поступком я вам не сильно помешал. Почувствовав ее боль, я действовал скорее на инстинктах, не размышляя и не думая о последствиях.

Все это было сказано настолько искренне, что, не зная, что сказать в ответ, я только устало махнул рукой и уселся на свое прежнее место возле фонтана. Возможно, эта дорога скоро и для нас станет единственно возможной, если не придумаем, как обойти проклятье-страж, ждущее нас возле порога.

* * *

Тонкий металлический диск с громким щелчком втянулся в едва заметную щель в Компасе желаний, и Мистра довольно улыбнулась, заметив, как после пары манипуляций на творении Великого Механика появилась новая шкала и ярко-синяя стрелка на экране.

— Я так и знала, что детектор магии являлся частью чего-то более сложного, а теперь поняла, чего именно. Видимо, это более позднее дополнение, позволяющее расширить возможности основного устройства. Только у Шепчущего самого компаса не было, и он просто использовал диск как сканер для поиска источников силы.

— Его можно извлечь? — уточнил я, взяв прибор из рук фаты. Детектор магии, оставленный Саравати перед уходом, полностью скрылся в нутре Компаса желаний и сидел там словно влитой, они явно были созданы как части единого целого.

— Зачем? — безразлично повела та плечом в ответ. — Если выберемся, скажем, что потеряли в Бездне. После всего произошедшего, думаю, наг не посмеет хоть что-то нам возразить.

— Я не смогу это очистить, — голос отца Игнациуса прервал наш разговор. Он осторожно указал на меч Тахалота, Стража внешних границ Дома Боли, обмотанный в уже полностью почерневшую материю, что начала потихоньку тлеть. — Моих сил не хватит, проклятье скверны, что легло на него, наложено кем-то из темных богов, скорее всего — Исшахаром. Я буквально чувствую боль, пронизывающую это оружие. Волю бога может отменить лишь равный ему, не мне, смертному, бороться с подобным.

Я чего-то такого и ожидал, хотя и жаль. Один из возможных вариантов побега только что рассыпался прахом. Я хорошо помнил, как демон с этим оружием в руках обрушил стены Акш’дхара, наверняка пронизанные сотнями чар и заклинаний. Была надежда, что нечто подобное можно применить и здесь, если суметь как-то очистить клинок, вернуть ему его изначальную суть, обнаруженную священником. Но сейчас меч архидемона может лишь убить любого, кто попытается взять его в руки. Так же неизбежно, как и проклятие, ждущее нас за порогом.

Что ж, если ничего не удастся придумать, придется бросить оружие где-нибудь здесь. Скоро спадет защита, наложенная на меч слугой нага, и тогда по всей Бездне разнесется вой следящей метки, установленной на клинке. Но время еще есть и что-то дельное еще может прийти в голову. Отдавать подобное оружие демонам нельзя, но и как его уничтожить, я пока не знаю…

— А это я попытаюсь наполнить, — старец коснулся золотистого щита, лежащего среди прочих вещей. — На нем эгида моего владыки, символ его благословения и силы, но мне потребуется время.

— Оно у нас пока есть. Отец Игнациус, а вы можете провести ритуал, отправляющий зов к небесному воинству? Точнее, конкретно к одному из его предводителей?

— И кого вы хотите попытаться призвать? — уточнил священник, удивленно подняв на меня глаза.

— Эррубиэля, — ответил я.

Восьмикрылый, помнится, обещал по возможности помочь. Сейчас самое время напомнить ему об этом.

Глава 11

Поиски в пустоте

Город Двойной Спирали, квартал складов…

— Штабная палатка, бытовой артефакт шестого порядка, — длинные крючковатые пальцы в дорогой перчатке из тонко выделанной кожи вцепились в край материи и разворошили ее, безошибочно вытащив на свет подпаленный угол. — Частично поврежденная.

Блеклые искры пробежали по перчатке вверх, стремясь добраться до открытой кожи, но проверяющему было плевать. Он просто небрежно смахнул их с руки — выданное снаряжение отличалось отменным качеством и неплохо защищало от магических ловушек и проклятий. Иного интенданту альянса, поставленному Хотрешем руководить оценкой добытых у Ящеров трофеев, и не полагалось. То же касалось и маленьких круглых стекляшек, вечно сползавших с носа. Проблем со зрением у Игрока не было, очки нужны были для другого — мгновенно определять суть наиболее ценных вещей.

— Пометь, — добавил он своему помощнику с легкой мстительностью в голосе, — временно вывести из общего списка добычи, требуется дополнительная экспертиза работоспособности.

— Ты за дуру-то меня не держи, Варгав.

Устало помассировав глаза, человеколис невольно окинул взглядом ряды особо ценных трофеев. Уйма работы, до вечера бы управиться, а ведь ящики до сих пор подвозят… А тут еще вздорная кошка заявилась. Права качает, его решения оспаривает.

— Наш лидер перед атакой на Огненные врата применил на Румии сразу две карты влияния! Это тебе не «мечом пару раз махнуть», как ты посмел только что заявить о Проводниках. Наш Дом явно не на уровне младшего клана наемников, мы вполне обоснованно претендуем на второй союзнический. Согласно пункту двенадцать раздела о трофеях Соглашения об организации альянса при определении роли участников в бою, вес клана зависит не только от его численности и вложенных в общее дело финансов, но и от итоговой полезности делу альянса. Или ты принижаешь значение Старейшины и его возможности?

Саймира пылала праведным гневом, глаза сощурились, хвост ходил ходуном из стороны в сторону, но при этом элитный торговец и Мастер Чаш и Весов Проводников Хаоса умудрялась сохранять облик уверенной в себе высокородной леди, а не выглядеть вздорной бабой или примитивным зверем, готовым вцепиться в глотку за объедки.

— Только вот численность у вашего клана неприлично низкая для таких запросов, опытных бойцов мало. У вас хотя бы пятьдесят членов-то наберется? Максимум тянете на третий союзнический, — серебряный лис недовольно дернул ухом, и, не удостоив собеседницу даже взглядом, переместился к следующему ящику: — Так, что у нас тут? Пиши: переносной неисчерпаемый источник питьевой воды…

Сай лишь усмехнулась, такими примитивными приемами ее не возьмешь. И развести на информацию о клане тоже не получится.

— Разумеется, наберется, мы смогли выставить для обороны Румии три звезды с одной резервной для регулярной замены. И все они участвовали в закрытии Врат. Это пусть и по нижней границе требований для второго уровня, но в минимум укладывается.

Медж, все это время мрачной горой маячивший за спиной своего Мастера Чаш, поправил заскорузлую повязку на плече, и острый нос лиса непроизвольно дернулся. Тонкий нюх донес узнаваемый запах крови, как ты ни отворачивайся. Раздражает. Тоже манипуляция из примитивных, но намек был услышан.

— Нам полагается коэффициент 1,32 к уровню каждого участвовавшего в бою члена клана. Плюс две доли за лично взятое укрепление. И я приставлю своего представителя к оценке трофеев.

Варгав резко повернулся, наконец-то полностью уделив свое внимание посетительнице:

— Вот уж этого права у вашего клана точно нет! Слишком мелкие, чтобы требовать участия в комиссии. — И уже чуть спокойнее: — Сами справимся, не впервой, мы не какие-нибудь проводники по Осколкам, а уважаемый торговый клан.

Бросив короткий взгляд на напарника, девушка мысленно хлопнула пятерней по его ладони. Удалось, долю им утвердили. Ну а что касается своего человека, это мы еще посмотрим… Небрежно пожав плечами, Сай сдержанно сообщила:

— Я являюсь торговым агентом Дома Змеи и буду участвовать в окончательном разделе добычи, отстаивая их интересы. Поэтому имею полное право собирать данные в процессе сортировки трофеев.

Лис что-то недовольно проворчал себе под нос — дотошность кошки он знал, сталкивались уже — и, прикрикнув на помощника, велел открывать следующий ящик.

Анир за ним не пошла, лишь вежливо сообщила:

— Я пришлю Вика.

Парень из достаточно развитого техномира носил зубодробительное имя Викиан аль М. Эгер, намекавшее на непростое происхождение, но в Игре пока не заработал ничего длиннее короткого «Вик». Новичок, недавно прошедший Школу испытаний, был напичкан облегчающими жизнь мелкими имплантами наподобие видеокамеры и внешней памяти.

Привыкший к комфорту, аластреец первым делом попытался пристроиться в клан к железякам, чтобы свою «машинерию» проще обслуживать, но ожидаемо получил отказ, те органиков не жаловали. В итоге, не особо заморачиваясь, выбрал следующим клан, который в тот момент был на слуху более прочих — им после Турнира тысячелетия в плане набора новичков оказались Проводники Хаоса. К удивлению Саймиры, Рэн этого равнодушного ко всему мальчишку взял и попытался получить от него пользу.

Вот и сейчас анир решила приставить новичка наблюдать за хитрым лисом. Пусть новобранец пока все тонкости межклановых отношений не знает, зато память абсолютная, а в том, что он не поймет, она сама потом по записи разберется. Если Вик хорошо справится с заданием, то она даже подумает, не натаскать ли себе помощника.

Что ж, об общих интересах позаботились, можно вернуться к главному. Меджех прав — в отсутствие лидера забота о сохранении лица клана лежит на старших офицерах. Чем бы глава ни занимался — проворачивал свои делишки, пил, отлеживался или шлялся по Бездне — никто снаружи не должен догадываться о его отсутствии или каких-то проблемах внутри Дома.

Должен клан, недалеко ушедший от наемников, в первую очередь интересоваться барышами — значит, свои интересы они непременно выгрызут, если надо, вежливо ощерив зубы. Положено по заключенному соглашению выставить бойцов — выставят, и проследят, насколько смогут, чтобы тех не засунули в самое пекло. Лидер и друг может на них рассчитывать. Поэтому они с Саймирой, как бы душа той ни рвалась искать любимого, в первую очередь отправились на склады.

Переговоры закончены, только их результат анир не понравился. И не из-за того, чего удалось или не удалось добиться, а как это вышло. Слишком легко. Никак не оставляло ощущение, что ей просто уступили. И от этого душа холодела: то ли наг, вернувшись, отдал соответствующие указания, планируя откупиться по мелочи, то ли Летуны что-то знали про Рэна, но говорить не собирались. И хуже всего, разговор строился так, что расспросить Варгава повода не представилось…

Входная дверь кланового дома хлопнула черным крылом, отправляя в самостоятельный полет Вика, нагруженного инструкциями и ценными советами. С ним отправилась Нола, пусть боец из нее до сих пор никакой, зато опыта в Игре не занимать, а от хлипкого неразвитого тела такого ожидать вряд ли кто будет.

В холле повисла тягостная тишина.

— Медж, свою часть я выполнила. Мне пора идти.

Старый кот нахмурился и упрямо качнулся с пятки на носок.

— Я не хочу тебя отпускать одну.

Анир мягко покачала головой.

— Ты нужен здесь, в отсутствии Рэна на тебе обязанности лидера клана. Если еще и ты покинешь Двойную Спираль… А я не одна, у меня есть личный телохранитель, между прочим, приставленный самим главой. Мы с Ррау справимся.

Старый кот понимал, удержать упертую девчонку, закусившую удила и решившую, что ей под силу вытащить кого-то даже из Бездны, у него не получится. Вот если бы здесь была Калиссана! Она бы обязательно нашла правильные слова. Но шестирукая воительница как только ушла из клана, так будто в воду канула, рассчитывать на «общую маму» теперь не приходится. К тому же, у него самого появились в Городе Игроков дела. С тощим крысюком Керром он общаться зарекся, но совсем старые контакты с пронырами не растерял. Да и у теневого с теневым всегда есть шанс договориться, а вот остальных друзей им показывать не стоит. Потому и не сказал ничего Саймире: услышь она, что появились идеи относительно Рэна, обязательно увязалась бы следом. Но и отпускать ее к пустотникам… Эх, максимум, что он сейчас может — проследить и направить.

Рыжий тигролюд раздраженно рыкнул и вперил сердитый взгляд в глаза белого собрата, демонстративно игнорируя кошку.

— Только Лига охотников на монстров и посещение Дома Тайн. Никаких личных встреч с покупателем дома без меня. Никаких иных авантюр. Сделали задуманное — и сразу обратно в Двойную Спираль. Ты понял?! Лично шкуру спущу.

Забияка, вечно задиравший своего Мастера, спокойно встретил яростный взгляд и… наклонил голову вбок, подставляя шею. Шутки кончились. Ррау признал главенство старшего.

— Понял.

* * *

Город-в-Пустоте…

Дом был пуст и безлик. В безмолвной мольбе он протягивал свои руки-лестницы к вошедшим, прося не бросать его в одиночестве. Казалось, вместе с мебелью из него вывезли душу.

Саймира немного растерянно огляделась по сторонам: тут даже не на что присесть или вещи у входа оставить. Не на приемную же стойку у дальней стены! Надо будет поставить простенькую банкетку. Это сразу изменит первое впечатление о месте, сделав его чуточку уютнее, а потенциальных арендаторов — немного сговорчивее.

Стоп! Анир отмела несвоевременные мысли, она тут пока не за этим.

Почтовый ящик по-прежнему скромно висел на стене у двери, не привлекая к себе внимания. Вот он-то ей и нужен.

Стоило хозяину Дома Тайн объявиться, как интерес к зданию вспыхнул с новой силой. Вернее, сам интерес никуда и не исчезал, изменился вектор его приложения с администрации города на появившегося из ниоткуда владельца. После неожиданного поручения Рэна пристроить к делу ценную собственность, разбор свежей корреспонденции, долгое, нудное, хотя местами забавное занятие, хоть ненадолго отвлекло анир от тяжелых мыслей о предстоящем рейде в Бездну. И позволило завести хоть и заочно, но весьма… разнообразные знакомства.

Далеко не всем из них она была рада, про некоторых предпочла бы вообще никогда не слышать, но исправно навела справки о каждом потенциальном арендаторе или покупателе. И вот один из тех, что из категории «никогда», сейчас ей и был нужен. Вернее, его визитка. Зачарованный кусок картона или пластика, с одним лишь названием на бледно-салатовом фоне без каких-либо указаний на род деятельности и информации о месте расположения или способах связи — сама визитка и была единственным способом списаться с владельцем. Достаточно написать ответ на обороте и выпустить прямоугольник из рук, тот сразу исчезнет, донеся слова до адресата.

Таскать подобный предмет с собой, не зная всех его возможностей, не хотелось, шпионов вокруг и так хватает. Да и не известно, как на наложенных чарах скажется перемещение в домен Хаоса. Поэтому визитка была оставлена в Городе-в-Пустоте. Сразу возник вопрос хранения важных предметов в доме, который регулярно приходят убирать посторонние. Ну не сейф же ради этого ставить! Решение нашлось простое и по-своему элегантное. Сай просто отправила визитку себе повторно, опустив ее в почтовый ящик снаружи. Открыть его можно только личным ключом владельца дома, так что чужаки не смогут сунуть внутрь свой любопытный нос.

Щелкнул замочек, и из железного нутра вновь вывалилась небольшая бумажная лавина. Вот неугомонные! С последнего раза прошло меньше декады, а они снова умудрились накидать бумаг. Анир непроизвольно выругалась: разбирай это теперь.

— Что, поклонники покоя не дают? — Ррау явно отошел от превентивной взбучки, устроенной Меджем, и, разумеется, не удержал язык на привязи, даже еще ядовитее стал. — Муж в бой, а ты ушки на макушке держишь?

— Зато тебе твои явно лишние. И я не про уши.

Слова Забияки неожиданно больно задели. И ведь в общем-то он неплохой мужик, просто пошутить хотел, но до чего же бесит!

Заметив нехороший блеск в глазах, телохранитель тут же поднял руки, сдавая назад, и примирительно произнес:

— Да не хотел я ничего такого, — и тут же не выдержал и усмехнулся: — Зато сразу клыки показались и уверенность в собственных силах появилась. А без нее сколько ни тренируйся, крошка, так котеночком и останешься. — И благоразумно переключился на текущие дела, указав на бумажную кучу на полу: — Видимо, придется тебе помочь. Что искать-то надо?

Выпустив сквозь зубы воздух, Сай согласилась замять вопрос.

— Простенькую салатовую визитку или пафосную черную с золотой рамкой.

— Это как? Две штуки, что ли ищем?

— Нет, одну. Просто хозяева большие оригиналы, так несочетаемо разные стороны оформили.

Пока руки самостоятельно перебирали бумаги, мысли вернулись к потенциальному покупателю и сомнениям, стоит ли вообще с ним связываться. Очень уж мутная контора.

Широко известная в узких кругах сеть лабораторий, занимающаяся разработкой средств масштабного воздействия на среду обитания. Ну а если по-простому — вирусов и бактерий, способных поражать как самих суров, так и животных с растениями, при необходимости, также с последующей передачей заразы местным жителям. При этом по желанию заказчика создаваемые препараты могли быть как широкого спектра действия, так и обладали избирательным воздействием по любому назначенному признаку, вплоть до генетического. Также «салатовые» неплохо набили руку на разработке вакцин от определенной группы болезней, в основном от тех, что сами же и создавали.

Цены на их услуги были космическими, несмотря на это желающие к ним обратиться находились. Правда, если быть объективным, придется признать, что не всегда их работа была связана с геноцидом населения. При заселении некоторых планет с агрессивной средой узконаправленные препараты заметно облегчали колонистам задачу. Но все же методы повелителей пробирок вызывали гадливую дрожь. Ученые требовали от заказчиков предоставления обширного лабораторного материала, что всегда включало в себя не только образцы флоры и фауны, но и живых разумных.

Ходили упорные слухи, что полученных рабов и пленников не столько использовали для тестирования разработок, сколько… отдавали Чумной Госпоже в качестве подношения.

Найдя на полу искомое, Саймира передернулась. Подобный арендатор навсегда испортит репутацию Дома Тайн. Потом никакая, самая лучшая служба уборки ее не отмоет. Но если не останется иного выбора, именно связи ученых с крупным демоническим Домом анир и потребуются…

В любом случае, сейчас речь идет не о принятии окончательного решения. Пока надо просто связаться с «салатовыми» и выяснить, интересует ли их аренда в принципе, или же они согласны только на покупку здания. Во втором случае сделать финансист Проводников ничего не сможет, подобных прав у нее нет.

Составив мысленно текст сообщения, потянулась в сумку за писчими принадлежностями, и тут неожиданно столкнулась с проблемой чисто бытового плана. А как написать текст на черном фоне? Синие и даже красные или зеленые чернила не будут нормально видны на подобном фоне. Попробовать тушь, краску, мелки? На лицевой же стороне надпись сделать не получится, да и магия визитки тогда не сработает. Мысленно прокляв затейников, тяжело вздохнула и пнула ногой не до конца собранные рекламные буклеты.

— Брось их. Мы идем за покупками.

Ррау, не особо то и стремившийся наводить порядок, лишь скептически выгнул бровь. Потом не удержался и напомнил про указания Меджеха, не преминув в своей манере высказаться по поводу женщин и магазинов.

На что Сай криво усмехнулась и почти пропела:

— Мне срочно нужен белый карандаш.

* * *

Поход по лавкам затянулся, не так-то просто оказалось найти на вольном торговом перекрестке миров простой белый карандаш. Или ручку. Обычные писчие принадлежности для клерков и бытовых нужд такую экзотику не содержали, тратить баснословные деньги на элитные наборы ради единственного сообщения было бы откровенной глупостью, а всякие специализированные средства, как правило, содержали магию или иные силы, что вполне могли войти в конфликт с зачарованием визитки.

Безрезультатно сменив несколько магазинов, заглянув по пути в случайно подвернувшуюся контору, работающую с бумагами, и доведя до дергающегося глаза молодого сотрудника строительного центра, Саймира решила переключиться на салоны красоты и лавки с косметикой, уж там-то белые карандаши и подводки для глаз уж точно найдутся.

Про комментарии безостановочно зубоскалящего Ррау можно не говорить, на их основе вполне получилось бы написать короткий сборник острот и анекдотов и заработать себе на пиво. Но даже подобная жертва выдержавшей все насмешки анир оказалась бессмысленной — в женской косметике магии оказалось чуть ли не больше, чем в защитном инструментарии демонолога.

Устав от бесполезных метаний, Сай решила подойти к вопросу системно и засела в убогом подобии сквера изучать карту города.

— Кхм! — раздалось прямо над головой, заставив от неожиданности подпрыгнуть на лавке.

Вскинув голову, обнаружила рядом с собой невзрачного дедка, нетерпеливо поглаживающего бороду. Что это за тип, и почему он буквально впился в нее взглядом? И почему Забияка его так близко подпустил?!.

— И вправду спутница Рэна. Представься, девочка.

Быстро глянув на своего телохранителя, занервничала еще сильнее: тирголюд как ни в чем ни бывало продолжал всматриваться в поток прохожих на ближайшем тротуаре, никак не реагируя на незваного собеседника. Анир успела лишь дернуть пальцами, готовясь сжать Активатор, как по пятачку вокруг лавки прошла невидимая волна… отмененного заклинания.

Да это же архимаг Турух! Как она могла не признать его сразу, с ее-то памятью на данные и лица!

Мгновение ступора, и в голове, все еще не привыкшей к быстротечности событий во время схватки, сложилось понимание произошедшего. Либо серьезное заклинание маскировки, меняющее не саму внешность, а ее восприятие окружающими, или запредельной сложности отвод глаз с выборочным действием. А сейчас ей, но не Ррау, позволили смотреть сквозь наведенные чары. И кстати, абсолютно не обратили внимания на ее собственную маскировку.

— Саймира, Игрок, член клана Рэниона.

Архимаг одобрительно кивнул и коротко бросил:

— Жду тебя в резиденции Лиги, — и за спиной «старичка» разгорелся локальный портал.

— Но я не знаю ее расположения!

Небрежный взмах руки уже из перехода. Палец указал на лежащую на коленях карту города:

— Знаешь.

Ррау повернулся к дернувшейся подопечной и недовольно буркнул:

— Что?

— Уже ничего… — облегченный вздох вырвался сам собой. М-да, не привыкла она к собеседникам подобного уровня… Хотя чего-то подобного могла бы и ожидать.

Не сумев напрямую связаться с главой Очищающих, Саймира рискнула провернуть небольшую аферу, чтобы привлечь его внимание. Она понадеялась на собственное умение разбираться в разумных, хотя лично наблюдала за ним недолго да слышала скупые рассказы Рэна о встречах с ним. Но ее ставка сыграла: архимаг действительно заинтересован в порученной миссии по закрытию демонических Врат и совсем не случайно перехватил стандартный вызов дежурному Лиги, сделанный рядовым членом после нападения в кафе. Все, что связано с Бездной у него сейчас на личном контроле.

Сама девушка охотником на монстров не была, кто попало с улицы записаться на аудиенцию к архимагу не мог. Зато любой мог обратиться за помощью к Очищающим. Вот анир и растрясла личную кубышку, открыв поручение на спасение возлюбленного, рискнувшего жизнью, чтобы спасти мир и пропавшего в боях с демонами. Главное было так составить текст, чтобы слово «Бездна» бросалось в глаза, общая ситуация с Румией просматривалась, но при этом не было никаких конкретных имен. Она даже вспомнила имя своего рода, которым ни разу не пользовалась за всю свою бытность служителем Хаоса — прошлое Игра всегда оставляет за своим порогом.

Шанс был мизерный, зато теперь приглашение у нее в кармане.

Стул, деликатно придерживая ее своей деревянной спинкой, проворно отодвинулся в сторону, чтобы хозяину было удобнее нарезать круги по кабинету.

Это во время встречи в сквере она решила, что сила собеседника на нее давит?! Наивная, тогда она еще не знала, что будет твориться сейчас. Стулья и тумбочки, убирающиеся с дороги возбужденного мага, журнальный столик, подбирающий торчащие ножки, тяжелый письменный стол, поворачивающийся боком, чтобы убрать подальше острый угол, шкафы, вдавливающиеся в стены… Или это сами стены отодвигаются? Архимаг, поглощенный собственными мыслями, одним своим присутствием продавливал реальность, привычно заставляя ту подстраиваться под себя.

— Ты уверена? Врата действительно именно закрыты? Не выведены в подреальность, не замаскированы или перемещены?

Вопросы посыпались на нее с самого начала встречи, и финансист клана впервые пожалела, что не участвовала в той битве лично. Она не видела своими глазами ни самого процесса уничтожения портала, ни признаков восстановления ткани мирозданья. Она даже Меджа на этот счет не расспрашивала, не интересно было. Ррау же в тот момент нес дежурство на Форлейге и тоже пригодиться в этом плане не мог.

Все что точно могла сказать анир — Ящеры отступили, бросив часть своих бойцов на верную смерть, демоны сбежали, а те, что не успели, перебиты. И лидеры альянса Летящих уверены, что Румию удалось отстоять. Да все в Двойной Спирали в этом уверены! А сильнейшие кланы уж точно имеют возможности проверить, закрыты Врата или спрятаны.

Нет, она не может разместить для него метку на планете: союзнический договор запрещает проводить на территорию альянса посторонних в обход руководства. Если бы речь шла о помощи перед битвой, тогда были бы шансы, и то пришлось бы получать разрешение. А так она рисковать не будет.

Быть может, на часть вопросов уважаемого архимага сможет ответить заместитель главы клана. Но еще лучше было бы расспросить непосредственного участника — Рэна. Лига Очищающих же постарается помочь своему члену, рискнувшему выполнить столь важную миссию? Вы сможете его разыскать?

Вернувшись в свое кресло, Турух устало откинулся на спинку и не глядя зашарил по столу в поисках трубки.

— У Охотников на монстров, поставивших своей целью противостояние злу, в том числе в лице демонов, разумеется, нет официальных контактов с Бездной. Да даже если бы и были — сомневаюсь, что стоит наводить их на след того, кто уничтожил Врата. Своих разведчиков мы там тоже не держим, смысла нет, все-таки не те у нас масштабы. Посылать же в Бездну поисковые рейды… охотники подобным не занимаются, мы защищаем Радугу миров, в ней и работаем.

Задумчиво потеребив бороду, старик, на своем веку повидавший слишком многое, неопределенно хмыкнул.

— Не вешай нос раньше времени, девочка.

Саймира, проникнувшись представлением, устроенным разбегающейся мебелью, в какой-то миг воспряла: уж настолько могучая личность точно сможет помочь. А тут…

— Рэн говорил, что у Лиги… м-м… весьма своеобразные взгляды на способы достижения главной цели, — но наткнувшись на насмешливо приподнятую бровь, перестала ходить вокруг да около. — Я надеялась, что раз вы принимаете в свои ряды даже тех, кого считаете «монстрами», лишь бы они убивали как можно больше других чудовищ, то и связи у вас могут быть самые широкие и необычные.

Отложив так и не раскуренную трубку, Турух внимательно посмотрел на свою молодую собеседницу.

— Это так. Нередко одними из лучших охотников становятся те, что со своей добычей одной крови. Они лучше прочих знают ее повадки и слабости. Была бы надежная мотивация искоренять соплеменников. И часто она далеко не так благородна, как хотелось бы простым обывателям.

Саймира с легкостью выдержала пристальный взгляд. И даже мило улыбнулась.

— Служителя Хаоса сложно причислить к обывателям. Розовые очки у нас отбирают еще при входе.

— Хорошо, — крепкая сухая ладонь хлопнула по столу, — иди за мной.

И потянулись узкие пустые коридоры, совсем не вязавшиеся своим безликим видом с ярким холлом, выставляющим на показ охотничьи трофеи и громкие успехи Лиги. Хотя если вспомнить преображение дворецкого из дряхлого убожества в солидного джентльмена, чего-то подобного можно было и ожидать. Только длина переходов… одним пространственным расширением здания ее не объяснить. Они хотя бы еще в Городе-в-Пустоте или уже провались куда-нибудь в другое измерение?

Небольшой каменный зал, закопченный потолок, открытые стеллажи, заполненные всевозможными ящиками, коробками и шкатулками. О, еще леечки тут. Добротный стол светлого полированного дерева и две пары кресел из того же комплекта смотрелись несколько чужеродно, и в то же время, неожиданно уместно.

Небрежно перебрав пальцами, Турух отправил к потолку несколько голубоватых осветительных шариков, и назначение леечек стало понятным — в дальнем углу в полу была выбита пентаграмма.

— Не со всеми нашими членами можно связаться с помощью Ключа, по крайней мере, пока они у себя дома. Но именно поэтому конкретно этот охотник тебе и подойдет.

Архимаг бросил в жаровню рядом с пентаграммой пару щепоток содержимого шкатулки, стоявшей на ближайшей к углу стойке, и Саймира с неожиданным для себя облегчением уловила четкий травяной аромат.

— Как и говорил один мой старый друг, лучший охотник на демонов — демон. Не знаю его историю, хотя не скрою, мне было бы любопытно ее услышать, но говорят про него разное. То ли он сын архидемона и смертной, насильно превращенной в демоницу, а потому ненавидящий всех себе подобных. То ли старший ученик сошедшего с ума дикого. То ли избалованный наследник главы демонического клана, которого меж тем не спешат поднимать по лестнице силы, потому и охотится сынок втихаря на других демонов, ослабленных нахождением в Радуге миров… Хотя последнее точно вряд ли. Сама поймешь, как только его увидишь. Надеюсь, сейчас он не занят и ответит на призыв.

Пламя в жаровне вспыхнуло, засветились линии пентаграммы, потянулись минуты ожидания. Несколько новых горстей травы отправились в чашу. Сай устроилась в дальнем кресле и ждала. Девушка надеялась, что беспокойный Забияка, с самого начала оставленный в холле под присмотром невозмутимого дворецкого, не наделает глупостей или не начнет ее искать. Отправить ему письмо, что ли?

Боковое зрение уловило движение, а сидящий в соседнем кресле Турух нетерпеливо подался вперед.

Ограниченный напитанными силой линиями воздух подернулся рябью, и из невообразимой дали внутрь рисунка ступил демон. В длиннополом пальто. Небольшое усилие над собой — и черты визитера исказились, поплыли и довольно быстро сложились в облик высокого широкоплечего мужчины, скорее всего, человеческой расы. Белые волосы, черные кожаные брюки и такая же жилетка с пряжками. Красный плащ до пят. Монструозный меч, поколебавшись, превратился в пистолет с длинным гравированным стволом.

Непринужденно выйдя из пентаграммы, мужик развалился в свободном кресле и зыркнул на архимага:

— Турух, есть работа? Плата вперед.

Воздух в Городе-в-Пустоте не может быть свежим и вкусным, ведь перекресток находится в Межреальности, а искусственная среда, как ни старайся, мертва и ассоциируется с промышленными очистителями. И все же Саймира вдохнула его полной грудью, как будто век провела в сыром затхлом подвале. Ей тут же мысленно представилось обиженное лицо архимага, услышавшего о подобном сравнении своей лаборатории с подземельем, и девушка нервно хихикнула, вызвав подозрительный взгляд своего телохранителя.

Да, переговоры вышли… необычными. Отказавшийся представиться демон (или все-таки полукровка?) в принципе не собирался работать в Аду. Он и так там живет, этого хватает. Но глава охотников, перемежая новости об общих знакомых с непонятными намеками, все же уговорил того хотя бы собрать слухи. И тут в полный рост встал вопрос оплаты. Деньги, как и иные материальные ценности, будь то артефакты, редкие ингредиенты или сильнейшие зелья, наемника из Бездны не интересовали. Все добытые кристаллы с темными душами Рэн забрал с собой, найти новые быстро не получится, Сай и так перед рейдом пропылесосила весь рынок, всколыхнув цены.

Дело сдвинулось с мертвой точки, когда девушка упомянула свитки с уже заключенными контрактами на призыв демонов в Радугу миров. У Рэна ведь, вроде бы, были подобные… То как предвкушающе сглотнул белобрысый громила, анир предпочла демонстративно не заметить, но в голове себе пометку сделала. Главное, чтобы гостевой ключ от личного дома пустил ее в сокровищницу. Да даже если не пустит — попробует раздобыть нужные свитки сама, элитный торговец она или нет?

Наиболее перспективным в плане оплаты оказался призыв самого охотника… в Топи Тлат’нока. Рэн в составе виры от Ящеров получил возможность стребовать с толстошкурых одну небольшую услугу. Но вот хватит ли ее для того, чтобы получить право посещения мира, принадлежащего текущим противникам? Саймиру терзали вполне обоснованные сомнения. Как вообще к подобному вопросу во время войны Домов подступиться? Да и Медж взбунтуется, едва услышит о проклятых Топях…

Всевозможные мысли крутились в голове, девушка прикидывала так и этак, как бы воспользоваться новым знакомством и что еще можно предложить этому своеобразному охотнику в качестве платы. Очень уж необычные обрывки историй услышала она, пока архимаг уламывал демона. Тот явно не так прост, как хочет казаться… А ноги, меж тем, принесли ее на четвертый ярус, в Бархатный переулок.

Пальцы нащупали салатово-черную визитку. Раз уж затея с Лигой выгорела, стоит сначала хотя бы собрать информацию, а в сомнительные лаборатории обращаться, только если Рэна удастся найти, но не получится вытащить. Сай сжала зубы и резко вдохнула воздух, не позволяя себе поддаться эмоциям и потерять нужный настрой. Она справится, они справятся.

— Девушка-красавица, вам письмо!

Ррау, уставший от долгого ожидания, а еще более уязвленный тем, что пропустил первый визит Туруха, резко развернулся, выхватывая Активатор, и низко зарычал.

— Оу-оу, спокойно, мохнатик! На городских посыльных запрещено нападать! — нечто оплывшее, неопределенного пола, больше всего похожее на морского слона, вставшего на ноги, благоразумно отскочив назад, тыкало себя толстым серым пальцем в жетон на груди. — У меня письмо для хозяев этого дома. Личное. Не реклама.

Посыльный призывно покрутил конвертом, но Ррау даже не думал отходить в сторону. Мало ли кто какую гадость решит всучить его подопечной.

— Ну как хотите.

Осторожно бочком обойдя отодвинувшихся хаоситов, служащий опустил конверт в почтовый ящик и, фальшиво насвистывая себе под нос легкомысленный мотивчик, отправился восвояси, подальше от нервных хозяев. На этом ярусе простые суры не живут.

В принципе, до очередного бумажного мусора Сай дела не было — ну не мог ей сюда никто личные письма писать! — но… штемпель отправителя на конверте. Стилизованный парус, выгнутый треугольником так, что напоминает ракету. Знакомая до ночных кошмаров эмблема космической экспедиции ее родного мира.

Рука сама нашла ключ от Дома Тайн и вставила его в замок.

* * *

В гулкой пустоте холла Саймира крутила в руках плотный конверт из пластолита и все никак не решалась открыть. Оттягивала момент, самой себе объясняя задержку необходимостью выяснить, подделка ли это или действительно взято в канцелярии станции. Небрежные нитяные заусенцы на углу клапана, несколько непропечатанных точек в эмблеме, не до конца пробитая дорожка проколов в линии отрыва… Если бы кто-то задумал изготовить имитацию, наверняка постарался бы сделать все идеально, так ведь?

Но как?! Как кто-то из далекого прошлого, где все считали девушку погибшей, нашел ее? Да еще здесь, на перекрестке миров в Междумирье, где она появляется раз в год по обещанию. Хотя, в «большой мир» она вышла именно отсюда, заключив сделку с «Силдон Корп». Но опять-таки, как Игрок, а не подающий надежды аналитик научной экспедиции, да и анир не затворники, ее соплеменников много где встретить можно…

Забияка, спокойно плюхнувшись на пол у входной двери, небрежно привалился к стене и с аппетитом вгрызся в пластину походного рациона, запивая чем-то ароматным из фляжки. Времени до завершения суток еще было с запасом, а неожиданная корреспонденция его больше не беспокоила. Почтовые ящики в столь необычном месте служили не только контейнером для хранения бумажек, но и выполняли функции стража, обеспечивая безопасность хозяев. Всякую отраву, болезни, магические метки, разрушительные чары, проклятия и прочую черноту они не пропустят, иначе бы почта здесь просто-напросто не существовала. А учитывая, кто был первым хозяином Дома Тайн, здешний ящик должен быть зачарован по высшему разряду.

Характерный треск лопающегося пластика. Сай все-таки решилась вскрыть пухлый конверт. На свет появились сложенные втрое листы. В первую очередь взгляд наткнулся на до боли знакомые, хотя, казалось бы, давным-давно забытые сводные таблицы. Расчет плотности потока Эйгера-Мастерса, светимость частиц Гюйеля в замкнутых колбах и в открытой среде, напряжение поля выхлопа малых пространственных двигателей. Это не ее профиль, но тогда наизусть их знали все…

Сглотнув ставшую вязкой слюну, анир захотела отобрать фляжку у белого тигра, но перед глазами встали картины прошлого и стало не до выпивки.

Гулкие, пустые коридоры огромного исследовательского корабля-станции. Давно отключены лозунги и бравурные пожелания, должные настраивать экипаж и ученых на, как минимум, прорыв в науке. Туда же к дьяволу отправлены и интерьерные проекции, подобранные лучшими психологами так, чтобы и плодотворную работу стимулировать, и ощущение присутствия на планете создавать.

Передовой флагман научного флота, венец инженерной мысли, гордость их союза прогрессивных миров уныло светил голыми стенами в серой технической облицовке. Смотреть на пейзажи родных мест сил больше не было.

Совершив не один десяток нырков, корабль угодил в аномалию и застрял в вечном полете к точке выхода из подпространства. Ни связи со своими, ни надежды вернуться…

Хотя к этому не сразу пришли. Поначалу в случившееся даже не верилось. Потом, когда настигло неизбежное осознание, все взялись за активные поиски выхода. Велись интенсивные исследования уникального явления — кто как не передовые ученые самых разных направлений, собранные в одном месте и снабженные самой лучшей технической базой, смогут найти решение вставшей задачи? Фонтаны идей, бурные споры, выплескивающиеся из лабораторий в рекреации и даже технические коридоры… Сколько это продолжалось? Год, полтора? Ближе к двум.

Идеи кончились, как и энтузиазм, начались споры и конфликты. Больше всего раздражали неожиданные мелочи. Не так заполненный бланк, оттенок ламп в столовой, привычка соседа вставлять любимое словцо к месту и не к месту… Года шли, ресурсы корабля истощались, на столь долгий полет устроители экспедиции не рассчитывали. Рацион стал беднее, некоторые блюда «радовали» неожиданным вкусом — кухонным аппаратам начало не хватать отдельных ингредиентов. Сменная одежда, канцелярские принадлежности… Реактивы и материалы для лабораторий стало не выбить. Где-то что-то постоянно заедало, потом уходило в ремонт слишком надолго или не возвращалось из него вовсе. Беспокойство и подозрения о неминуемой голодной смерти или фатальной поломке корабля витали в воздухе, но капитан категорически отказался отчитываться перед пассажирами о состоянии запасов и рембазы. И экипажу сведения разглашать запретил. Хотя последнее не очень-то и помогало.

Оторванные от мира и будущего, высокоинтеллектуальные представители ученой братии начали тихо сходить с ума. Или бурно слетать с катушек. Разумеется, на это ушло не пару лет, но итог был неизбежен. Экипаж, связанный долгом, держался лучше, но и их стойкости рано или поздно придет конец. Даже глава службы безопасности на многое махнул рукой: «На всех камер не хватит…»

И она, молодой талантливый аналитик, с таким трудом добившаяся права участвовать в престижной экспедиции, вместо полутора лет на борту и последующего взлета карьеры застряла здесь вместе со всеми…

Коридор сменяется коридором, серый цвет давит, но жизнерадостные пейзажи бесили б еще больше. Многие не выдерживали и начинали бросаться на стены, вот обои и отключили. А после того, как взбешенный док закрыл всем доступ к медикаментам и регкамерам, стало совсем тошно. И надо было этому подонку откинуться именно там! Главного медика разозлил не столько труп в уникальной диагностико-восстановительной аппаратуре, столько то, что для приятного самоубийства ее вывели из строя. Теперь у эскулапа даже простого успокоительного на ночь не допросишься, а прогулки подышать свежим вакуумом пользуются все большей популярностью.

Вот и она нашла себя неспешно бредущей в сторону шлюза. Кэп снял с него запирающий код.

В соседнем отсеке раздался яростный тигриный рык и явные звуки погрома. Бывает. Теперь бывает.

Остановившись около схемы эвакуации, погрузилась в приятное медитативное состояние изучения данных. Подробно разобралась со значками условных обозначений, нашла номера палуб, окинула взглядом всю, изученную вдоль и поперек, станцию, отмечая знакомые уголки. Здесь ее каюта. Там библиотека с читальным залом и рекреацией с удобными диванами. Рядом комната полного погружения для просмотра фильмов и объемных записей. Игровая и спортивные секции ниже. Вот офицерская столовая, она молодой сотруднице нравилась больше общих. А вот грузовая палуба. Она здесь.

Раздался противный скрежет металла по металлопластику. И заунывный голос позвал ее по полному имени-отчеству. Начальник. И здесь нашел, чтоб ему пусто было! Впрочем, им всем уже давно «пусто».

Его не стали запирать, сказали, что тихий и никому не причиняет вреда. Мерзкий скрежет опять ввинтился в уши. Противный научрук и впрямь сошел с ума «тихо». Просто таскал везде за собой стул, причем из столовой, с железными ножками, и преследовал только ее. Заунывно подвывая и постоянно требуя, чтобы она еще раз пересчитала все данные. В ее расчетах явная ошибка. И именно из-за нее они все здесь застряли.

Бред! К управлению полетом ее работа не имеет никакого отношения, но доказать что-либо сумасшедшему…

Достал.

Она уже давно не девочка на побегушках, а прошедший через многое Игрок. Нечего тянуть кота за хвост. Энергично развернувшись, уверенно пошла в сторону шлюза. Искать его на плане нужды нет.

Вот сейчас поворот, развилка, потом откроется пожарная перегородка… Анир знала, что случится дальше. Все это с ней уже было. У последней двери ее будут ждать Врата, обещая небо над головой, неважно, какого цвета. Выбор, мучительный и такой неодолимый…

Створка отъехала в сторону… но перед ней пустой предбанник шлюза. А где же вход в Игру? Где выход отсюда?!!

Она хотела в растерянности остановиться, но ноги не послушались и почему-то самовольно понесли ее к пустоте.

Звонкий удар ожег щеку.

— … Саймира!!!

Но рык Забияки слишком далек, чтобы пробиться к ней.

Глава 12

Карабкаясь к небу

Мел со скрипом ползет по поверхности, оставляя белую черту на каменном полу храма. Тихо молясь, отец Игнациус пытается выписать идеальную окружность вокруг алтаря. За все время своего служения ему еще ни разу не приходилось проводить подобный ритуал. Да он и слышал-то о нем всего однажды, во время учебы в духовной семинарии. Подобные действа могли проводить лишь высшие посвященные, получившие особое благословение, но за неимением таковых, как сказал господин Рэнион, будем обходиться тем, что есть.

Большой круг завершен, теперь нужно начертить малый. Мел снова скользит, выписывая новую фигуру. Вообще, все, что сейчас происходит, отцу Игнациусу казалось одной сплошной авантюрой и импровизацией, на которую он и его гости решились лишь от полного отчаянья. Отказать им он не мог, помочь как-то иначе — тоже. Проклятье, легшее на порог храма, ему снять не дано. А заточить две живые души вместе с собой в этом краю отчаянья и забвения… на такое он пойти не мог. Он чувствовал всем своим естеством, что они нужны там, в большом мире, который он уже почти забыл.

Ну вот и здесь почти все готово. Теперь осталось лишь вписать имена Отца. Он был священником в маленьком, почти позабытом всеми храме, и не был допущен до высших таинств вроде призыва небесного воинства, а тем более — предводителя одного из легионов. Но пусть Вера послужит им ключом, а он постарается задать направление, чтобы зов не растаял в тишине. В памяти, будто это было вчера, звучали слова его старого преподавателя:

— … Все эти символы, слова молитвы, все, что мы с вами учим — лишь форма, внешний каркас. Самое главное — чем вы его заполните. Молитву искренне верующего услышат сами небеса, даже если он произнесет ее абсолютно неправильно, перепутав все что только можно. Но даже если вы безупречно выговорите все семь священных имен Отца, приветствуя восходящее солнце и соблюдя все необходимые ритуалы, но не вложите в них ни любви, ни веры — ваши мольбы останутся пусты, и их не услышит никто, кроме ветра…

Поэтому, пусть вера возносит молитву к небу, а он лишь придаст ей наиболее правильную форму, чтобы она не канула в пустоту. Все семь священных имен, одно за другим, заполнили пространство между внутренним и внешним кругом. Теперь инсигния Владыки, ее он решил вписать в центральный круг, затем расставить свечи напротив каждого из имен…

Ближе к вечеру он закончил подготовку и, выйдя из храма, встретил двоих, что с ожиданием и надеждой смотрели на него.

— Завтра утром начнем, — тихо произнес, посмотрев на гостей. В этом месте нет ни утра, ни вечера, он сам заложил расписание дней и часов, чтобы не утонуть без времени, но, начиная столь важное дело, хотел хотя бы попытаться соблюсти внешний облик ритуала, чтобы осознание возможной ошибки не мешало при его проведении.

* * *

— Встань здесь, — отец Игнациус указал Рэну место в центральном круге, прямо перед символом Отца, — и возьми ее, — старец протянул ему неугасающую свечу, главное сокровище и реликвию храма. — Пусть она послужит направляющей стрелой, что понесет к небесам твою просьбу.

Служитель Хаоса с опаской взял протянутую свечу левой рукой, по привычке оставляя правую свободной, но священник недовольно качнул головой.

— Держи той, что отмечена Светом. Смотри на пламя и повторяй за мной слова молитвы. Постарайся… как бы это сказать правильнее… окунуться в ее огонь, попытайся сродниться с ним. Нужно открыть разум, погрузиться в транс, стремясь увидеть истинную суть того, чьим воплощением является эта свеча. Она и сила, доверенная тебе, являются частью единого целого, к которому ты и должен прикоснуться своим естеством. Если все пройдет правильно, ты увидишь что-то вроде дороги или тропинки. Я не знаю, каким перед тобой предстанет путь, который поведет в небо. Он вознесет твою душу в высь, где, если твою просьбу сочтут достойной, ты будешь услышан.

— Я могу чем-то помочь? — быстро уточнила Мистра, с напряжением наблюдающая за приготовлениями.

— Только верой и молитвой, — с улыбкой ответил отец Игнациус. — Твои силы и способности, дитя мое, могут только помешать, если ты попытаешься их тут применить.

— Я поняла, — со всей серьезностью подтвердила фата, — и постараюсь не мешать. Просто позвольте остаться и присоединиться к вам. Я не хочу оставаться одна, не зная, что происходит. Неизвестность меня тяготит, а душа рвется помочь.

— Понимаю, — мягко проговорил священник и медленно наклонил голову, задумавшись. Если вспомнить канон богослужения… — Встань там, — он указал девушке место за спиной ее спутника, во внешнем круге, — и возьми мой молитвослов, он открыт на нужной странице. Я смогу обойтись и без него, успел выучить все молитвы наизусть за эти годы. Ты готов? — уточнил он у Рэна и, дождавшись утвердительного кивка, тягуче затянул речитатив.

— Отче, к Тебе мы обращаемся в час нужды. Не в силах справиться с бедой сами, мы молим о помощи Тебя…

* * *

Свеча тихо горит в руке, огонь, как живой, трепыхается в такт молитве, звучащей вдали… уверенные слова отца Игнациуса, тихий шепот Мистры… мой разум свободен от мыслей и чувств. Есть только стремление. Огонь, ты лишь дверь, ведущая в небо, куда мне очень нужно попасть.

В прошлом я уже встречался с подобным: ключ-куб, ведущий в Лигу охотников на монстров, что открывает дорогу сознанию. Здесь же нужно отпустить в путь душу. Нужно отрешиться от всего. Ворох мыслей, опять вы, как незваные гости, пытаетесь влезть мне в голову! Но сейчас вы не нужны… Уроки с Нией и Эрмисом помогают сфокусироваться лишь на важном — Свет… Эррубиэль… дорога…

Я чувствую, как мой разум начинает проваливаться вперед, сознание, сбросив оковы тела, скользит сквозь дверь, открытую в пламени свечи. Меня начинает тянуть вверх, туда, за грани бытия, в царство чистой силы… Но почти сразу упираюсь в кисею молочно-белой густой преграды, обволакивающей весь храм, настолько плотной, настолько прочной, что мое «я» буквально тонет в ней. Непроизвольно дергаюсь, начинаю барахтаться, пытаясь вырваться, но вязну лишь сильнее… Трудно, будто не хватает воздуха, сам я не пробьюсь. Силы слишком мало, нужен импульс, и я обращаюсь к Свету, вложенному в мою руку: «Помоги мне…»

Ния, сжимая молитвослов, быстро читала написанное там, даже не пытаясь вникнуть в смысл произносимых слов. В ней не было веры, у нее были сила и знание. Путь служения, надежда на высших, тех, кто сможет помочь, если захочет, — это не ее. Скорее, теперь она сама одна из тех, кто может и должен это делать: помогать и защищать других, кто сам за себя постоять не в силах. И все же сейчас ей очень хотелось, чтобы им протянули руку помощи, чтобы пришел кто-то большой и сильный и забрал их с Рэном домой. Они это честно заслужили. Паладиус, Эррубиэль, пусть все светлые боги услышат сейчас мои слова, они искренни и звучат из самого сердца: «Помогите нам. Пожалуйста…»

Внезапно фигуру Рэна, замершую в центре круга, охватило сияние света, волнами расходящееся от его тела, затем оно начало быстро концентрироваться в его руке, напряженно зажавшей свечу. Ее крохотный огонек стал стремительно разгораться, а затем внезапно прянул вверх, упершись в потолок скромного храма. Но это не остановило и не замедлило его рост. Мгновение, и теплое пламя, лизнув балки, прошло сквозь них, не потревожив камня. Прорвавшись наружу, огненный поток лишь увеличился, буквально прожигая себе путь в молочной кисее тумана, раз за разом пытающегося снова обхватить храм, преградить дорогу, окружить, обволочь, запутать и сбить с пути, как это было со всеми теми, чьи кости лежат за барьером. Но огненная стрела, вырвавшись вверх, все набирала скорость и силу, ее стремительный полет, казалось, не мог остановить никто и ничто. Сверкающей птицей она рванула в небеса, попутно расчистив пространство над храмом. Яркая вспышка все неслась и неслась вперед, постепенно исчезая, словно проваливаясь, выпадая из окружающего пространства, слишком чуждая для места, сквозь которое ей приходилось лететь.

Полет. Я чувствовал, как меня покидает сила, что стремительным потоком истекала из Руки Света, оставленной Эррубиэлем. И я все отчетливее понимал, что если б не она, ничего бы у нас не получилось.

Тоненькая, еле видимая нить из Света и Веры — тропинка, ведущая к богу, — почти исчезая, убегала от меня, и лишь шепот молитвы за спиной раз за разом позволял мне ее снова находить. Твердые, выверенные слова отца Игнациуса, помогающие не оступиться, и неразборчивое бормотание Мистры, меж тем согретое искренним чувством, что дарило силы идти дальше…

Я несся сквозь Бездну, понимая, что повернуть назад, скорее всего, уже не смогу. Судьба нам дала лишь одну попытку, и второй не будет. Остановлюсь, попробую вернуться — считай, погиб. Найти свое тело я уже не сумею, но и долететь до цели не факт что выйдет. Во мне нет веры, я не служил и не служу Свету. Моя душа несет на себе сонм грехов, я никогда не был праведником и никогда не считал, что смогу взойти на небеса по мосту из звезд. Здесь нужен был другой посланник, не отягощенный страхом и сомнениями. И все же. Я делал все что было возможно… Хочу, чтобы Мистра вернулась домой, чтобы Облачный замок вновь начал скользить по небу. Хочу обнять друзей, сняв с их душ груз беспокойства: Саймиру, Меджа, Нию, Эрмиса… Не для себя, так ради вас я буду по-прежнему карабкаться к небу, я не имею права ни сдаться, ни повернуть назад. Мне есть для кого жить и ради чего бороться.

Полет, бегство сквозь темноту Бездны. Я чувствую, как внимательные глаза, полные злобы и тьмы, отвлекшись, присматриваются ко мне — яркая огненная нить призыва привлекла слишком много ненужного внимания. Это опасно, я чувствую их волю, их желание нам помешать… Сопротивление стало возрастать, становится все сложнее находить светящуюся нить-дорожку, ведущую к цели, и каждый шаг по ней тяжелее предыдущего. Словно я там, на площади, под взглядом демона-змеи. И все же сила пока еще есть, продолжает направлять. Мне нужно вырваться отсюда, пока она не иссякла, но сам пробить последний, постоянно удаляющийся барьер я не смогу, сил уже не хватит. Жадная Бездна не отпускает в Радугу миров то, что сочла своим. Но все равно я кидаюсь из стороны в сторону вслед за тропинкой, а может, она вслед за мной, туда, где грань в этот миг ближе, мечусь, почти теряя надежду, словно мотылек, оказавшийся в густой обволакивающей смоле, которую по неосторожности задел крылом.

И все же я сумел, почувствовал краем сознания, а затем увидел тонкую, почти исчезнувшую щель, куда убегал уже едва видимый след. Крохотный прокол, ведущий прочь из Бездны. Я рванул туда, не раздумывая, тратя остатки сил, прорывая, прогрызая тонкую пелену не успевшей отпрянуть преграды… Чтобы, вырвавшись, погрузиться в бесконечный поток, призрачную реку, что неторопливо и непреклонно заявила на меня права, унося вдаль.

Тысячи лиц, бесконечная череда призраков, прозрачная кисея вечного обновляющего теченья, в котором спокойно плыли все: люди, антропоморфы, наяды и дриады, ю-мари и кентавры… Призрачные сгустки душ всех разумных во вселенной нес в себе этот поток — к новой жизни, перерождению или к суду богов, если ты в них верил. Покой, безмятежность, тишина, радость, счастье — это все буквально обволакивало меня, унося вместе с собой все мысли, память прожитого, желание быть и бороться. Великая река смывала с души воспоминания, чтобы та, вновь родившись, заново испытала все радости бытия. Новое рождение, новые привязанности и вкусы, другая жизнь, которую нужно заново познавать и ощущать, наслаждаясь всеми ее дарами и проходя через новые испытания.

Но чтобы это приобрести, нужно что-то отдать. На дно уходила память уже прожитой жизни. Только вот я не хотел, я не мог с ней расстаться, отчаянно борясь за каждую грань своей личности и не желая ничего отдавать. Вместе со своей памятью, долгом и желаниями я начал тонуть, медленно опускаясь на дно, где покоились воспоминания о чужих для меня жизнях. Я отчаянно барахтался, не замечая, как моя рука начала ярко светиться, словно маячок для чьих-то внимательных глаз. Затем огромная, словно гора, ладонь опустившись в Реку душ, подхватила меня, когда я почти достиг дна, после чего поволокла наверх столь стремительно и быстро, что на миг я почувствовал себя рыбой, буквально выброшенной на берег неумолимой стихией.

— Ты очень рисковал, — голос Эррубиэля прозвучал раньше, чем появился он сам. Снова тот же белый зал, только уже без кресел и стола. Восьмикрылый возник посреди комнаты с нахмуренным лицом, тревожно посмотрев на меня. — У нас очень мало времени, своим призывом вы наверняка взбудоражили всю Бездну, так что сейчас глаза темных богов ищут и очень скоро найдут место, где вы провели ритуал. Я не знаю, как вы сумели это сделать, но вам нужно поскорее оттуда убраться.

— С этим есть проблемы, — быстро ответил я.

— Будет проще, если ты откроешь мне свое сознание, — перебил меня Гнев Паладиуса. — Я должен понять, что происходит, чтобы придумать, как вам помочь. А время очень дорого.

Мысленное обращение к Щиту Разума. Открываю доступ к моей памяти существу, стоящему напротив меня, понимая, что так действительно будет быстрее, чем пытаться пересказать все произошедшее с нами.

Эррубиэль, едва дождавшись подтверждающего кивка, быстро шагнул ко мне, прикоснувшись своей ладонью к моему лбу, и все события, произошедшие после нашей встречи, снова замелькали у меня перед глазами. Бегство через демонический город, Коллекция, последний бой на площади, вновь бегство, прошедшее, правда, без моих усилий, и затерянный храм со священником, что продолжил служение, даже оказавшись в Аду…

— Удивительно, — Эррубиэль, шагнув назад, задумчиво посмотрел на меня. — Если бы я все не увидел сам, не поверил, что такое возможно.

— Ты сможешь вытащить нас? — быстро спросил я, отчаянно надеясь услышать положительный ответ.

— Нет, — качнул головой младший бог Света. — Даже то, что вы вообще смогли провести ритуал и отправить зов, почти сравнимо с чудом. Если б не душа драконицы, пробившая тебе путь к Реке душ, ты бы застрял на границе миров. Да и потом растворился бы или утонул. Я еле успел тебе помочь, услышав зов силы, оставленной тебе.

— Но почему?!! — не выдержав, крикнул я. — Мы в храме старшего бога Света, есть алтарь, есть святая реликвия и даже священник, сумевший все это сохранить и защитить. Один конец моста готов, протяни второй и выдерни нас оттуда!

— Мне не дадут этого сделать, — качнул головой Эррубиэль. — Я думал, вы спрячетесь в верхних слоях Бездны, на Свалке или на Костяных Полях. Я начал торить дорожку через Топи Отчаянья, чтобы через них попытаться вытянуть вас. Если бы я с самого начала знал про храм, — он раздраженно, чисто по-человечески махнул рукой, — можно было бы попытаться, но не после зова. Я не смогу вытянуть вас живыми, темные мне этого не позволят: они теперь знают о вас, знают, где провели ритуал призыва, — он снова печально вздохнул и тихо закончил: — Они выставят такие барьеры, что даже Отец не сможет сквозь них пробиться, не говоря уже о том, чтобы кого-то оттуда забрать.

— Тогда что же нам делать? — со стоном я схватился за голову, осознавая, что все было напрасно. — На храм наложено проклятье, стоит нам его покинуть — и смерть неизбежна. Или… — я с надеждой поймал взгляд Восьмикрылого, — ты в силах очистить меч Тахалота, чтобы мы смогли разрубить проклятье?

— Нет, — короткое слово звучит как приговор. — Не из Радуги миров, я должен его физически коснуться, чтобы рассеять скверну.

— Тогда как нам быть? Как оттуда убраться?

— Так же, как вы туда попали, — хулигански прищурился Эррубиэль. — Активатор портальных врат Зор’райга сможет открыть вам проход.

— Я думал об этом, — тяжелый вздох вырвался сам собой. В отличие от собеседника, оптимизма я не испытывал. — У нас нет ни арки, служившей для него источником энергии, ни чего-то, способного ее заменить. Без нее камень просто не сможет открыть проход. Да и стоит только покинуть территорию храма, как сторожащее нас проклятье вцепится, не оставляя шансов.

— Кое-что есть, — Эррубиэль, разговаривая со мной, начал делать быстрые пассы руками, и меж его ладоней закружились, искрясь, частички Света, сливаясь в нечто единое. — Жаль, что времени мало и передать что-либо материальное вам сложно, — сказал он, продолжая свои манипуляции. — Насчет проклятья не беспокойся: условием его срабатывания является «переступить порог», т.е. выйти за храмовую ограду, а вам не придется этого делать. Портал откроется внутри; прикрытое моею силой, сходной с пламенем свечи, его появление останется незамеченным. Береги щит, можешь доверять его опыту, это старый воин, много что повидавший. Постарайся спасти фату, она очень важна для Радуги миров. Я помогу вам с аркой перехода, но это разовый путь. Постарайтесь попасть в верхние слои Бездны, на Свалку или Кладбище костей. Там относительно безопасно: пищи для демонов мало, угроза есть только от диких, спрячьтесь там. Тяните время. После вашего зова все заинтересованные взгляды будут прикованы к храму, и искать вас в противоположной стороне вряд ли будут. Я же благодаря Руке Света смогу вас найти или прислать помощь. Быстро не выйдет, так что чем надежнее укроетесь — тем лучше. Щит может с этим помочь, он хорошо экранирует от любых поисковых заклинаний.

Снова ждать или… Я хорошо помнил разговор с Книгой Гузуфа и путь, по которому собирался покинуть Бездну тот, кто ее создал, если вдруг там окажется.

— Ты можешь открыть врата Аида? — быстро спросил я, пока прислушивающийся к чему-то своему Восьмикрылый не завершил нашу встречу.

— Да, — ответил Эррубиэль, удивленно посмотрев на меня. — Странно, что ты вообще о них знаешь.

— Я попытаюсь добраться к ним. Но врата можно открыть лишь с внешней стороны. И мне нужна плата для Лодочника.

— Ты знаешь и про него, — нахмурился молодой бог, завершая создание своей сферы. — Старые вещи, забытые имена, оставшиеся со времен зари мирозданья. Когда-то существовала обитель старых богов, что несли душам смертных воздаяние и искупление. Но потом ее поглотила Бездна, и все исказилось. То, про что ты говоришь, осталось от той эпохи, но теперь скрыто, забыто и надежно погребено прошедшими веками. Я не знаю, где сейчас берет свой исток Река мертвых и как призвать Лодочника, но с платой помогу.

В его свободой руке, сверкнув, возник тонкий бронзовый диск — старая, позеленевшая от времени монета, истертая прикосновением тысяч рук, но со все еще видимым изображением лодки и человека с веслом, стоящего на ней.

— Держи, — он протянул ее мне. — Но это плата лишь за одного. Больше у меня нет, это невероятная редкость.

— Я знаю, — кивнул я, беря монету. — Вторая у меня есть. Когда мы окажемся возле врат, как мне подать тебе сигнал, что мы уже там?

— Я почувствую вас благодаря ей, — Эррубиэль кивнул на мою руку. — Держи, и тебе пора, — он протянул мне переливающуюся светом сферу, и быстро произнес: — Передай искру Света фате, она сможет ее использовать как источник силы для фокусирующего камня вместо арки перехода. И в отличие от Сосуда переполняющей силы, искра не попытается подавить ее волю. Это все, чем я могу тебе… — не договорив, Эррубиэль болезненно скривился, словно от мощного и внезапного удара, а затем, быстро шагнув вперед, резко толкнул меня в грудь раскрытыми ладонями.

Тело Рэна, лежащее на полу, неожиданно изогнулось дугой. Свеча, все так же зажатая стиснутыми пальцами, резко вспыхнув, на миг осветила весь храм. Испугавшись, Ния подбежала к спутнику, готовая применить свою силу, но остановилась, едва увидев, что Рэн открыл глаза. Спустя пару секунд он, хоть и с трудом, смог приподняться, а затем, улыбнувшись, раскрыл руку с горящей свечой, где среди капелек застывшего воска виднелся крохотный золотистый шар и прилипшая к нему монета, позеленевшая от времени.

— Получилось! — счастливо улыбнулся он, глядя на лежащие на ладони вещи. Затем, повернувшись к Ние, громко произнес: — Мы сможем выбраться отсюда, только придется немного поработать.

* * *

— Ты уверен, что это сработает? — Ния все больше хмурилась, продолжая слушать план Рэна. — Все эти врата, древние сущности, всего этого уже может попросту не быть, а попытка у нас только одна. Эррубиэль сказал, что сможет выйти на нас в верхних слоях Бездны, привести помощь, нужно только затаиться, переждать. Ты уже был там. На мой взгляд, Костяные Поля почти идеально для этого подходят. Кроме слабых падальщиков, ничего опасного там нет. Я уверена, что смогу взять их под контроль, а если надо — отвести глаза и кому посерьезней, сейчас я в хорошей форме и почти полностью восстановилась. Моих сил хватит для контроля и пары сотен подобных тварей, да и ты легко сможешь справиться с ними, даже не используя карт, чтобы не привлекать лишнего внимания. Припасы у нас есть, воду взять есть где, если надо, месяца два-три продержимся, и за это время спокойно дождемся помощи. Надежный и безопасный план.

— Все так но… — Рэн неопределенно качнул головой, — я не могу тебе даже толком объяснить, но интуиция, этот крохотный червячок, что сидит и что-то точит у меня в груди, не дает согласиться с твоими словами. Это все на грани чувств, ощущений, мне даже слова сложно подобрать. Но я привык ей доверять. Сколько раз она мне спасала жизнь, не давала принять поспешные решения, ведущие к смерти. И сейчас она буквально шепчет мне, что нам нельзя тянуть, что нужно уходить, убегать из Бездны, пока есть время, и что нельзя идти проторенными, известными путями. На таких дорогах нас легко найти.

Ния задумалась над словами своего гораздо более сведущего в подобных делах спутника. Не доверять интуиции опытного воина, своей жизнью подтвердившего, насколько та остра, не стоит. И все же, она так устала от всего, ей так хотелось безопасности и покоя, спрятаться от всех. Не рисковать больше, пусть и позволив кому-то другому взять в руки ее судьбу. Снова как в кукольном домике, там, в Колыбели богов… Но ведь она оттуда выбралась.

— Ты уверен, что это правильный путь? — устало спросила она, посмотрев на Рэна. — Мы вообще сможем там выжить?

— Не знаю, — пожав плечами, ответил он. — Я знаю только то, что этот путь есть. Я знаю, как попасть к Реке мертвых и где она берет исток, я знаю, как призвать Лодочника, и у меня есть плата для него за нас двоих. И знаю, что он сможет нас доставить к вратам Аида, где с другой стороны нас будет ждать один из младших богов Света, обещавший их для нас открыть. У меня есть определенная информация, с чем мы на этом пути можем столкнуться, но эти данные могли сильно устареть. Раньше я этот путь не рассматривал, так как у меня была лишь одна монета. Спрятать же тебя обратно в рабский куб и пронести по реке у меня бы не вышло: в подобных местах важны не столько материальные тела, сколько сама суть, поэтому твоя душа была бы засчитана за еще одного пассажира. Но теперь ситуация изменилась. Мы можем рискнуть и все это завершить, вернувшись, наконец, домой. Или попытаться спрятаться на Костяных Полях и, надеясь, что демоны нас не найдут раньше времени, ожидать помощи.

— И где у нас больше шансов выжить и вернуться домой? — уточнила Ния, пытаясь понять, какой вариант будет лучшим. Жаль только, ни опыт предыдущих фат, ни долгая жизнь в Колыбели богов ничем не могли ей в этом помочь.

— А вот этого я не знаю, — Рэн криво усмехнулся и развел руками. Чуть прикрыв глаза, он откинулся назад, облокотившись о стену. — Если честно, и там и там риски достаточно велики, я не верю, что демоны нас оставят в покое, стоит только улизнуть из храма. Это было бы как-то… — он неопределенно пожал плечами, — слишком просто. И может, там, на забытых всеми дорогах, надежды вырваться больше просто потому, что в подобном месте нас никто не ждет. Но с другой стороны, кто знает, с чем нам придется там столкнуться?.. Я не уверен, Мистра. В этом забеге, будь мы лошадьми, я бы на нас не поставил. Но у нас-то с тобой выбора просто нет, поэтому остается лишь бежать, и теперь главное — определиться в какую сторону.

— Мне нужно подумать, Рэн, — откинувшись назад и прикрыв глаза, произнесла Ния. — Дай мне, пожалуйста, на размышления хотя бы пару часов.

— Хорошо, — с некоторым сомнением кивнул напарник. — Думаю, немного времени у нас в запасе есть. Если темные боги за все эти века до сих пор не снесли этот храм вместе с отцом Игнациусом, значит, вряд ли проделают это в ближайшее время. Кстати, по поводу подумать, с этим нам бы могли помочь. Есть у меня одна помощница, способная это делать намного лучше меня, но сейчас я не знаю, что с ней, и это сильно меня тревожит. Щитом Разума мы объединены в единое целое, и после битвы у Огненных врат, когда я почти погиб, она перестала отзываться, поэтому не ясно, жива она или погибла. Возможно, ты бы смогла это понять благодаря своим способностям. Она не раз спасала мою жизнь во время сложнейших рейдов и помогла победить в десятках битв, так что и в этой ситуации ее уменья нам бы тоже не помешали.

— Как ее зовут? — спросила Ния, подняв глаза на Рэна, хотя заранее знала ответ.

— Тайвари, — ответил он. — Это мой симбионт, сложное техноустройство, созданное одной почти исчезнувшей ныне цивилизацией. Я к ней очень привык и мне ее здорово не хватает.

— Хорошо, я постараюсь помочь, — кивнула фата. — Но тебе придется отключить щит, предоставив мне полный доступ к своему разуму.

Она с радостью ухватилась за возможность отвлечься, погрузившись в знакомую работу: думать и что-то выбирать сейчас совершенно не хотелось, пусть решение придет к ней само. А пока она осторожно прикоснулась ко лбу Рэна.

Глава 13

Развилка

— Тебе нужно расслабиться и снять защиту со своего разума. Я клянусь своим именем, своей силой, что не причиню тебе вреда, и пусть Тиара разума и Скипетр воли фаты Облачного замка станут свидетелями моих слов!

Голос Мистры был торжественен и строг. Закончив, она шагнула назад, посмотрев мне в глаза, а ее артефакты проявились, подтверждая сказанное.

Я осторожно подхватил ее руку, успокаивающе погладив по тыльной стороне ладони:

— Ценю твою честность и принципиальность, но я бы доверился тебе и без клятвы. Мы слишком через многое прошли вместе, и эта дорога лучше любых слов показывает настоящее нутро человека. Трудности и опасности, как бы разумный ни пытался притворяться, всегда раскрывают его истинную суть, а в тебе за все время пути я не увидел ни фальши, ни подлости.

— Спасибо, — девушка благодарно улыбнулась. — Твои слова для меня много значат.

— Я открыл тебе полный доступ к моему разуму. Что дальше? — спросил, а сам непроизвольно задержал дыхание, пусть я полностью доверял напарнице, но непрошеное волнение перед предстоящим глубоким вмешательством все равно присутствовало.

— Ты заснешь, — ответила успокаивающе фата. — Твое активно действующее сознание мне помешает: я должна услышать отголоски чужого разума, живущего в твоем теле, и мне будет сложно отсеивать и разбираться, где твои мысли и чувства, а где сознание той, кого мы пытаемся найти. А теперь приляг, — она указала на кровать в выделенной нам комнате, — прикрой глаза и попытайся вслушаться в мой голос. Ты заснешь, я же постараюсь сделать твой сон красивым и добрым, он принесет тебе радость и покой. В нем ты найдешь то, что тебе дорого и важно…

Голос Мистры по мере произнесения слов становился все глубже и тягучей, он набирал силу, обволакивал и убаюкивал, увлекая за собой. Веки сами по себе незаметно опустились на глаза, позволив разуму на время отдохнуть от волнений и тревог, от того довлеющего груза долга, что не отпускал меня с момента спуска в Бездну. Друзья, Саймира, клан — все то, что мне дорого, беспокойство за девчонку рядом со мной, ощущение опасности, что не пропадает никогда, лишь ненадолго отступает… Я только сейчас осознал, как же устал от всего этого…

Мысли еще кружились в голове, словно голодные пираньи, пытаясь укусить, помешать, не дать утонуть в сладком сне, но у них не получалось. Я чувствовал себя словно младенец, укутанный в бархатное покрывало, мирно засыпающий в надежных и таких сильных руках. Сознание все глубже опускалось в царство покоя, оставляя позади тревоги и страхи.

…Волна, набежавшая на берег, осторожно касается моих ступней, чтобы через миг снова отпрянуть в выплеснувшее ее море. Знакомый пляж, крики чаек над головой. Я опускаюсь на колени и зарываюсь в песок под ногами, сгребая его к себе. Дом!!! Мой любимый дом, как же я соскучился по тебе! Откинувшись назад, я счастливо улыбаюсь бирюзовому небу, сиреневым закатным облакам, плывущим по нему, ласковому вечернему солнцу и птицам. Боги, как же хорошо! Только лишившись этого, я понял, как же сильно по всему скучаю. Низкое багряное небо Бездны, мертвая земля, что даже без прямого ментального влияния давит на разум, постепенно сводя с ума…

Хватит! Вскочив, я резко встряхнул головой, прогоняя наваждения прошлого. Этого больше нет и уже не будет, я выбрался и теперь свободен…

Белое пятно, мелькнувшее на краю горизонта, заставило меня, приподняв голову, посмотреть туда, и сердце радостно заколотилось в груди. Мой маяк! Высокая белоснежная башня и просторный дом под красной черепичной крышей, раскинувшийся у ее подножия. Я даже не заметил, когда сделал первый шаг, а затем ноги словно сами собой перешли на бег, толкая тело вперед. Расстояние в тысячу шагов не стало для меня преградой, я буквально взлетел по крыльцу, толкнув широкие двери перед собой, чтобы увидеть ее: в шикарном бордовом платье с длинным разрезом до бедра, руки в черных перчатках до локтя, она неспешно спустилась по лестнице со второго этажа, протянула мне бокал с холодным шампанским, осушенный одним глотком и оказавшийся небрежно отброшенным за спину, потому что душа и тело жаждали совсем другого… Губы жадно сплетаются вместе, руки прижимают податливое тело к себе…

— Я скучал, мне тебя не хватало… Раньше ты приходила ко мне хотя бы во снах.

Эйрен, чуть отстранившись, нахмурила лоб, прижала свой палец к моему рту, не давая договорить.

— Тшш…. Мой мальчик, просто у тебя появилась другая, она заняла мое место в твоем сердце и в мыслях. Но ты сейчас действительно хочешь говорить, или, может, займемся чем-то поинтереснее?

Не успев договорить, она прижалась ко мне всем телом, и я, не выдержав, подхватил ее на руки и понес наверх, туда, где у нас была спальня…

Тонкий девичий стан на фоне горящего золотом дня окна, невесомая кисея тюля ластится к бархатной коже, дразня и лаская. Не выдержав, встаю и осторожно провожу ладонью по обнаженному бедру моей Эйрен, что, как и я, старается впитать в себя мгновения неги. Потянувшись вслед за теплой рукой, она прижимается ко мне спиной и задумчиво откидывает голову на плечо, но спустя несколько бесконечных сладких вечностей поворачивается ко мне.

— Я увижу тебя снова? — шепчу я, обнимая.

— Зачем? — она, чуть отстранившись, смотрит мне в глаза, словно пытаясь запомнить навсегда. — Прошлое должно оставаться в прошлом. У тебя есть та, кто любит и ждет. А я лишь сон, греза, посланная тебе фатой, чтобы отвлечь и дать немного радости. Но, как и все сны, я развеюсь и исчезну, едва ты проснешься.

— Не хочу тебя забывать, — я подхватываю ее руку, теплую и нежную, словно живую, и переплетаю наши пальцы. Теперь я понимаю истинную власть фат: мне безумно не хотелось просыпаться, сердце требовало остаться здесь навсегда. И все же…

«… Проводится авторизация оператора, пожалуйста, назовите свое имя», — машинный голос слышится вдали словно триумфальный колокол, поздравляющий с победой.

— Тебе пора, реальность снова тебя зовет к себе, любимый, — Эйрен бережно провела рукой по моей щеке и затем, порывисто прильнув, одарила на прощанье жарким поцелуем, обжегшим уста. Я и не заметил, как две узкие ладони прижались к груди и резко толкнули вперед, выбрасывая разум из мира грез и сладких снов.

«…Для подключения и активации симбионта вам необходимо пройти процедуру авторизации. Пожалуйста, назовите свое имя». Этот монотонный голос звучит в голове уже несколько минут, все то время, пока я выплывал из густого марева сна. Я полностью обнажен, лежу на кровати со скомканным влажным бельем. Мистра куда-то убежала, едва я более-менее очнулся, и я даже не знал, что думать обо всем этом. Что тут вообще произошло?!

«Назовите имя оператора для прохождения авторизации и активации симбионта».

Да что б тебя… Совсем не дает сосредоточиться и разобраться…

«Рэнион, сын Райана и Ланы».

«Принято. В системе обнаружено совпадение физиологических характеристик и имени оператора с ранее зарегистрированными. Назовите тайный код для подключения полного объема знаний из личного раздела в памяти данного устройства».

«Черное пламя на алтаре всегда жаждет крови и чужих жизней».

Об этой фразе мы договорились с Тайвари на случай, если она когда-либо попадет в чужие руки, чтобы никто не смог получить доступ к моим тайнам и собранным лично мною знаниям, что она в себе хранит.

«Принято. Вы аутентифицированы как ранее зарегистрированный пользователь и получаете доступ к полному функционалу и личным архивам памяти».

— Спасибо, — бормочу я.

Привстав, изучаю комнату. Небольшой бардак, но в основном в районе кровати. Чувствую себя, словно провел бурную ночь в постели с Саймирой, правда, следов от когтей на спине нет. Надеюсь, Мистра не пострадала. В голову лезут глупые мысли. Дверь тихо приоткрылась за спиной, и девушка, осторожно просунув голову в образовавшуюся щель, тихо спросила:

— Ты как?

«Проводится активация и настройка симбионта. Пожалуйста, подождите», — голос в голове не дал ответить сразу.

— Что тут произошло? — спросил я, накидывая на бедра одеяло, и обвел взмахом руки комнату с развороченной кроватью и разбросанной по полу моей одеждой.

— Прости, — Мистра виновато отвела взгляд, — я немного перестаралась, вместо иллюзий создав для тебя фьюри. Это телесный мираж, позволяющий во сне почувствовать практически то же, что и наяву. Видимо, ты увидел образ любимой, и ваша с ней встреча прошла, — она смешалась, слегка покраснев, — весьма бурно.

— Ты хоть не пострадала? — смутившись, уточнил я, вспомнив, что мы вытворяли с Эйрен в постели.

— Все хорошо, — в ответ улыбнулась та. — Когда я поняла, что что-то пошло не так, то частично парализовала твое тело, чтобы ты не мешал. Так что все, что у вас там происходило, осталось там же, в чертогах разума. Я не подсматривала, честно-честно, — а на мой укоризненный взгляд быстро добавила: — Клянусь, никому и никогда не расскажу обо всем случившемся!…Прости, — она виновато опустила голову, — я не ожидала, что все будет именно так, я не очень опытная фата, сам знаешь. Мне хотелось подарить тебе немного радости и уюта, а что подходит лучше, чем долгожданная встреча с дорогим для тебя человеком? Вот и… а если б я прервала сеанс, то могла или навредить твоему мозгу, или навсегда потерять возможность подключить симбионта.

— Спасибо, — кивнул я. — Все хорошо. А теперь ты не могла бы ненадолго выйти? Мне нужно одеться и привести себя в порядок.

— Хорошо, — быстро кивнула Мистра и исчезла за дверью, спешно прикрыв ее за собой.

Я уже натягивал на себя рубашку, когда в голове внезапно возник до боли знакомый голос Тайвари с ее непередаваемыми ворчливыми нотками:

«Ты все-таки умудрился нас убить».

« Я тоже рад тебя приветствовать, моя старушка. Не ворчи, мы же еще живы, пусть и погибли ненадолго. Ты как?»

«Я функционально дееспособна, — буркнула та в ответ. — Нужно, конечно, еще пройти диагностику всех систем, но в целом к работе готова».

«А что с тобой произошло?» — поинтересовался я, не сдержав любопытства.

«Экстренное капсулирование и гибернация в связи со смертью оператора и отключением его мозговых функций. Хотя я сомневаюсь, что они у тебя вообще изначально заложены. Наша спутница каким-то образом смогла принудительно заново прорастить и восстановить нейронные связи, соединяющие меня и твой мозг, хотя уже началось формирование независимого материального носителя. После чего еще и базовую процедуру активации запустить. Даже не представляю, как она сумела все это сделать».

«Она фата Облачного замка, — пожал плечами я. — Практически полубогиня, поэтому все, что связано с разумом, в ее власти».

«А ей случайно не нужна помощница? — вкрадчиво спросила Тайвари. — Умная, исполнительная, обладающая огромным багажом знаний практически в любой сфере, способная анализировать и подсказывать наиболее оптимальные решения?»

«Тай, — слегка улыбнулся я, прежде чем ответить, — как только такую помощницу встречу, сразу же ей порекомендую».

Ироничный хмык в ответ, а потом уставший вздох:

«Ну, и где мы находимся? И что произошло с момента моего отключения?» — уточнила она, становясь серьезной.

«О, это долгая история», — уже в свою очередь слегка погрустнев, ответил я, собираясь с мыслями. С чего бы начать…

* * *

Ковшик воды смывает пот с обнаженного тела. Одежда комком валяется под ногами. Слава богам, что Рэн не догадался, почему она с ним разговаривала из-за двери, так и не зайдя в комнату: натянуть-то на себя тряпки она успела, но вот беспорядок в одежде ее неизбежно выдал бы.

Новая порция холодной воды стекает по телу, не в силах остудить бушующий в ее голове и в сердце пожар. Жалеет ли она? Нет. Это был ее сознательный выбор. В ее книге жизни слишком мало страниц. Ей почти не о чем будет вспомнить, если та внезапно завершится. Двойная Спираль, короткие визиты в незнакомые миры, Бездна… Разве об этом хочется вспоминать, отправляясь к Реке душ? К тому же… Рэн ей, в конце концов, должен: она спасла ему жизнь, и сама решила, как он выплатит свой долг.

Конечно, ей не хотелось, чтобы это было так, задурманив голову, укутавшись в грезах и снах, спрятавшись под маской давно погибшей любимой. Она хотела, чтобы он был с ней и ради нее. Но у Рэна уже есть другая, та, кто любит его и любима им. Мешать их счастью она не станет. Пускай всё будет для него лишь сном. А для нее останется воспоминанием, которое она унесет с собой из Двойной Спирали. Ее пребывание там подходит к концу, если они смогут выбраться, она навсегда покинет то место и отправится дальше в Радугу миров, новый долг зовет ее.

Колокол на башенке церкви закончил звонить, скоро отец Игнациус завершит вечернюю службу молитвой и, выйдя во двор, как всегда приступит к отмеряющему конец дня ритуалу: проверит двор, а затем займется мытьем очередного витража, пыль на котором, как и сорняки в огороде, появляется лишь для того, чтобы священнику было чем себя занять. Рэн, скорее всего, появится лишь к ужину — наверняка сейчас общается с Тай. Зная симбионта, этот разговор затянется надолго.

Из походной сумки появляется усиленный комбинезон — максимально подходящая для рейда одежда. Уже завтра они с… напарником… снова попытаются покинуть Бездну, и одна только эта мысль вызывала у нее внутреннюю дрожь, отвлекая от душевных метаний. Она таки решилась положиться на опыт… и на удачу прошедшего сотни миров проводника, доверив выбор маршрута ему. Осталось лишь надеяться, что его удачи хватит на них обоих, и совершенный только что поступок не утянет ее вниз.

Дверь купальни закрылась, отрезая, оставляя в прошлом воспоминания.

— На обмане, дитя мое, ничего прочного не построишь, — сухой голос священника, раздавшийся за спиной, заставил Нию нервно вздрогнуть и оглянуться назад.

— А если ты и не пытаешься ничего строить? — спросила она, с вызовом посмотрев на священника.

Тот бросил на нее суровый взгляд, что, несмотря на все ее силы и умения фаты, проник в самую глубь души, взвесив и оценив помыслы и желания. Так мог бы смотреть настоящий отец, знающий жизнь, людей, а главное — своего ребенка, со всеми его промашками, отмазками и недостатками. Такого не обманешь, не обведешь вокруг пальца уверенностью и временной верой в собственные слова.

Найдя что-то, видимое лишь ему, отец Игнациус смягчился, жесткие складки около губ разгладились, и он снова стал выглядеть простым стариком, несущим бесконечную службу в храме. Но даже так Ние нестерпимо захотелось… нет, не заслужить прощение, если его и просить, то у Рэна, а хотя бы просто объясниться. Быть понятым… такое простое и естественное желание любого живого человека…

— Мы завтра уходим, отче, и даже мой спутник, опытный воин, переживший десятки битв, не знает, сумеем ли мы выжить. Мне не хотелось уйти так… — она запнулась, не в силах собраться с мыслями и найти, как правильно выразить словами все, что бушевало у нее в душе. — Пусть хоть так, украдкой, втайне ото всех, но я почувствовала себя желанной и любимой… — Жалеющий взгляд старца стал последней каплей, и слезы непрошеными гостями потекли из глаз.

Неожиданно ее обняли, погладили по спине.

— Тише, дочь моя, я же знаю, что ты его любишь, и он бы это узнал, если б хоть раз заметил, как ты смотришь на него, когда спутник не видит. Любовь нас всех делает безумцами, а то, что вам предстоит… Пускай произошедшее придаст тебе сил. Не мне судить тех, кто ради спасения чужого для них мира решил спуститься в Бездну. На весах богов минутная слабость по сравнению с таким деянием на белой чаше даже не всколыхнет черную. Так что этот обман, дитя мое, пока он не несет горя другим, я тебе прощаю и отпускаю. Пусть он тебя более не тревожит.

И от этих простых слов утешения и поддержки ее наконец покинуло чувство вины, тот противный мерзкий слизняк, который поселился в ее душе, и которого она пыталась смыть ковшиками холодной воды.

— А то, что мы там… — она запнулась, не в силах посмотреть отцу Игнациусу в глаза… Как и до конца произнести то, что начала.

Он с мягкой улыбкой качнул головой.

— Это гостевой дом, дочь моя, а не храм. В свое время, когда мы были в моем родном мире, чего там только не происходило. К сожалению, не все те, кто искал и находил там приют, умели вести себя подобающе. А теперь идем на вечернюю трапезу, признаться честно, я снова хочу попробовать шоколад, которым твой спутник так щедро меня угощает. Заодно еще о чем-нибудь поговорим. В прошлый раз он рассказывал такие занимательные истории…

Незаметно для фаты, отец Игнациус, убаюкав разговорами, притащил ее за собой в небольшую кухню, где Рэн уже расставлял на столе дымящиеся пайки походного рациона, экзотические фрукты и выпечку. По предложению священника, отбытие решили перенести на утро, чтобы замаскировать открытие портала регулярным всплеском светлой силы от главного богослужения дня, так что время посидеть на дорожку было. Как и нормально попрощаться.

* * *

Небольшое застолье подходило к концу, как-то незаметно оно переросло из обычной дружеской посиделки во что-то большое и значимое, когда каждый из сидящих за столом осознает, что это всё, больше такая встреча не повторится. И все же каждый как мог гнал из сердца тоску, боль, страх. Тяжело. Я поймал себя на мысли, что сам ищу предлог, чтобы остаться здесь еще на день или два. Проклятая Бездна! Только немного отвлекшись от нее, получив такой желанный и долгожданный отдых, понял, насколько она меня вымотала, и как же трудно вновь решиться, заставить себя сделать этот проклятый шаг вперед.

Снова неизвестность, снова догонялки со смертью, и так раз за разом, понимая, что можешь ошибиться лишь раз, он же будет для тебя последним. Я устал, у каждого человека есть предел прочности, и сейчас четко понимаю, что нащупал свой. Если выживу и вернусь домой, что бы дальше ни происходило, придется надолго снизить темп. Надо восстановиться, и речь даже не о теле или все еще сбоящей печати Хаоса, а о душевном состоянии, о воле и общей выносливости. Без запаса прочности очередной выверт судьбы, которыми так богата жизнь любого Игрока, я могу просто не вывезти. И не факт, что в следующий раз оказавшиеся рядом захотят и смогут помочь. Нужно вовремя остановиться и сказать себе стоп. Дома ждет любимая, друзья, клан и все то, что я пытаюсь создать. Новый путь для тех, кто не хочет идти дорогой бесконечного разрушения и смерти. Я ответственен за них и поэтому, как ни странно, должен себя беречь в первую очередь. Хотя, с сомнением хмыкнул, в следующий раз опять вряд ли получится. Пока не подниму в силе друзей.

Душно. Встав из-за стола с расставленными на нем угощениями, вышел на улицу. Ни неба, ни звезд, лишь проклятый туман, из серого ставший бордово-черным со всполохами кровавых молний, сделавшими его абсолютно непроницаемым для любых ритуалов призыва или обращений к высшим сущностям.

— Вы завтра уходите? — тихий голос отца Игнациуса, раздавшийся за спиной, заставил его гостя обернуться, а после коротко кивнуть.

— Да, как вы и посоветовали, на рассвете, попытаемся скрыть переход за всплеском силы от утреннего богослужения, — Рэн ненадолго замолчал, выплывая из собственных мыслей и переживаний, и коротко, но искренне добавил: — Спасибо вам за все.

— В отличие от вашей спутницы, сын мой, ты совсем неразговорчив. И да, я знаю, что ты не любишь, когда я так к тебе обращаюсь. Одно из высших имен Паладиуса — ВсеОтец, и все живущие в Радуге миров — в той или иной мере его дети, неважно, верят они в него или нет. И я, как духовный его представитель, вправе обращаться так к любому разумному, вне зависимости от того, к какому пантеону тот принадлежит. Это не попытка давить или переманить в свою веру.

— Я понимаю, — Рэн кивнул, соглашаясь с приведенным доводом. — Но я был немногословен с вами все эти дни вовсе не поэтому. С вами трудно, отец Игнациус, очень остро чувствуешь собственное несовершенство. Вы здесь, в этом проклятом всеми богами месте не оставили свой путь, свою молитву… Двойная Спираль мало чем, по сути, отличается от Бездны. Та же бесконечная гонка вверх по пирамидам из голов и трупов — убей или убьют тебя. Повсюду ложь, предательства, интриги, Арена, Форлейг с его рабскими бараками, а также твое собственное бессилие глобально на все это повлиять…

— И ты опустил руки? — отец Игнациус подошел ближе к своему собеседнику, невидяще смотрящему на фонтан посреди двора.

— Нет, с некоторых пор пытаюсь хоть что-то изменить, — угрюмо ответил юноша, продолжая смотреть на текущую воду. — В последнее время даже начало что-то получаться. И все же это такая капля в море! — Рэн качнул головой, словно только сейчас начал осознавать масштабы происходящего. — Там, когда живешь в этом всём… — он неопределенно развел руками, словно пытаясь обхватить необъятное, — зло становится нормой вещей, ты просто не замечаешь происходящего или сознательно не хочешь видеть, потому что всем помочь не можешь. Отводишь глаза, когда ведут очередную партию рабов на жертвенники Аллеи Богов. Опускаешь голову, идя по торговому центру Гильдии Работорговцев. Не вспоминаешь о квартале Черных Фонарей и проходишь мимо команд людоловов на нижней площадке… Это трудно. Потому что осознаешь, что вся разница между ними и тобой заключается в том, что тебе просто повезло больше.

— Я понимаю, — отец Игнациус кивнул, соглашаясь. — Знаешь, я ведь тоже не святой, во мне тоже много страхов и искушений, с которыми я веду борьбу каждый день. Ты не представляешь, как часто я задумывался о бессмысленности моего существования. День за днем, год за годом, я даже примерно не знаю, сколько времени прошло и есть ли оно вообще. Но вот вы здесь, и это оправдывает все мое бытие. Вы отправляетесь дальше, продолжаете свой путь, но не будь меня, этого места, не было бы и вас. Я маленький человек, Рэн, не бывший никогда героем, и все же принес свою толику добра. Возможно, это самое большее, что я сделал за всю свою жизнь.

— А почему вы еще здесь, в Бездне?

На этот простой вопрос отец Игнациус лишь пожал плечами.

— Потому что не заслужил Света, Рэн. В ту ночь, перед падением мира, я не исполнил свой пастырский долг до конца. Просто испугался, запершись в храме, не в силах выйти и сражаться со злом, помогать и защищать, спасая жизни молитвой, а если надо — то и мечом. Я заслужил Бездны не меньше, чем твари, обитающие в ней, и лишь милостью своей Паладиус позволил мне все это сохранить, — и он указал на храм с крохотной колокольней, дворик с фонтаном и садом вокруг него.

— О чем-то подобном я и подумал, — произнес задумчиво хаосит. — Надеюсь, вы сможете себя когда-нибудь простить, потому что тот, кому вы молитесь, скорее всего, давно уже простил вас за ту минутную слабость.

Они надолго замолчали, думая каждый о своем.

— Последний вопрос, если позволите, — и, дождавшись утвердительного кивка, Рэн спросил: — Мистра рассказывала мне о множестве костей вокруг храма, по которым она шла, когда пробиралась сюда. Они остались здесь со времен падения мира?

— Не все. Часть из них принадлежит тем, кто пришел уже позже. Раньше туман не был так силен, и некоторые умудрялись зайти достаточно далеко, иногда добираясь даже до храма.

— Но зачем? — удивленно спросил Рэн, пытаясь понять логику демонов. — Сначала они оградили храм практически непреодолимой преградой, а затем сами лезут через нее, пытаясь добраться до сокрытого ею места.

— У каждого из них была своя причина, но все пришедшие сюда искали, как правило, одного.

И, на молчаливый вопрос, увиденный им в глазах собеседника, ответил:

— Прощения и следующего за ним Спасения — возвращения к Реке душ и шанса на новую жизнь в Радуге миров. Они почему-то решили, что я могу им это дать. Демоны раньше часто приходили сюда, молили, угрожали, пугали, соблазняли, пытались подкупить, суля все блага мира в попытке вымолить хоть тень надежды, пока еще после перерождения не утрачены воспоминания о прошлом. Многие очень болезненно воспринимали свое нынешние бытие, а особенно понимание того, что смерть здесь окончательна, и ты, по сути, лишь корм для других, кто выше тебя и сильнее.

— И вы им отказали? Всем? — мрачно спросил Рэн, снова отвернувшись к фонтану.

— Моя паства лишь люди, — развел руками отец Игнациус. — Смертные, обладающие душой и телом. Прощение и спасение демонам могут даровать лишь боги, это их прерогатива, не в моих силах дать то, о чем они меня молили.

— Тогда дайте им хотя бы утешение и шанс на искупление! — не выдержав, крикнул Рэн. — Отче, — он сделал шаг вперед, повернувшись к священнику, — я в свое время был наемником, грабил, убивал, сжигал целые города во время рейдов, от моей руки погибли тысячи, и ад я заслужил не меньше, чем твари, живущие сейчас в нем. Но мне просто повезло, я сумел выжить, не сдохнуть раньше времени, а потом встретил ту, что помогла мне найти иной путь. А сейчас, — сдернув перчатку, Рэн показал старому священнику сверкающее на ней кольцо, проявившееся по его воле, — каждая из звезд, горящих на нем, это символ спасенного мной мира. Пять звезд, пять миров, еще недавно их было шесть. Мы с Мистрой сразили Бесформенного, тварь, помогавшую демонам обрушивать в Бездну новые миры. А до этого было множество демонов и чудовищ, с которыми обычные люди не справились бы никогда. Иногда, отче, чтобы убивать монстров, нужно и самому им быть. Я знаю, что мне никогда не искупить той боли, тех смертей, что я принес в мир, но я делаю все, чтобы не допускать новых, стараюсь сделать вселенную чуточку лучше. Боги не спустятся сюда, отче, и потерянные души могут рассчитывать только на вас, так что не отвергайте их, а просто укажите путь и дайте хотя бы надежду. Иначе выходит, что демоны верят в милосердие Света больше, чем вы.

Закончив говорить, Рэн молча развернулся и зашел в дом, оставив в одиночестве оглушенного неожиданной отповедью отца Игнациуса. Складка прорезала обычно безмятежное чело, старец глубоко задумался над будто все еще звучавшими в пустоте двора словами.

* * *

Тишина гостевого дома…

— Почему мы не сможем взять его с собой? — тихо спросила Мистра, словно опасаясь, что ее вопрос сможет услышать священник, что давно отправился отдыхать после небольшого застолья. — Пусть у нас только две монеты для Лодочника, но на Костяных Полях этого ограничения нет. И там он смог бы здорово нам помочь своими молитвами.

— У нас бы не вышло забрать его из храма, — так же тихо ответил Рэн, так и не сумевший заснуть после разговора со священником. — Отец Игнациус уже давно мог покинуть это место, если бы захотел. Но он сам себя приговорил к Бездне, и сам же исполняет свой приговор.

— Я не понимаю, — удивленно уточнила фата.

— Я и сам с таким столкнулся впервые, — ответил Рэн. — Читал про нечто похожее в паре книг, но ни разу не видел вживую. Есть такие существа, духи-хранители мест, привязанные к чему-то настолько сильно, что становятся его частью: леса, дома, очень редко — какого-либо предмета. Они настолько сливаются с тем, что оберегают, что неотделимы от него. Это место, этот храм, все вокруг нас — по сути, и есть отец Игнациус. Его воля, его вера, сила свечи спаяли всё вместе, не дав исчезнуть в небытии. В результате здесь, в Аду, образовался стабильный островок Света. Разумеется, он чужд этой вселенной, и, как я понимаю, тут произошло то же, что в Радуге миров приводит к образованию изнанки. Бездна отвергает это место, отказываясь от него, выталкивая в отдельное подпространство. И пока Игнациус не пожелает — никто извне туда, вернее, сюда, на территорию храма, не попадет. Потому-то ему никто вреда причинить и не может, но и покинуть обитель, пока слит с нею воедино, ему не дано. Эту связь может разрушить лишь он сам, и никто иной. Ему достаточно захотеть шагнуть за порог, и Бездна сама с радостью вытолкает его в Реку душ. Уверен, что темные боги откроют для него проход, лишь бы он убрался отсюда.

— Ты не ошибаешься? — с сомнением протянула Мистра. — Он мне кажется очень материальным. Его дыхание, запах, тепло тела, эмоциональный фон, он выглядит как абсолютно реальный, обычный человек.

— Я навел справки у Тайвари. В хрониках Охотников на монстров среди описания демонов мы нашли Ложного пророка, человека с тысячей лиц и сотнями ртов, каждый их которых произносит ложь. Эту тварь рыцари Лиги убили больше двух тысяч лет назад, во время строительства зиккуратов в очередном мире, что демоны пытались обрушить в Бездну. А мир, где жил отец Игнациус, в хрониках даже не упоминался. Ты же сама понимаешь, что эликсир вечной молодости он вряд ли сумел здесь найти…

— А как же свеча? — продолжала упорствовать фата. — Это священная реликвия, созданная самим Паладиусом! Быть может, это она защищает это место от атак и течения времени?

— Мелкая безделушка, — пренебрежительно махнул рукой Рэн. — Их создают сотнями в разных мирах как напоминание смертным о силе бога или как испытание. Пламя в них горит, лишь пока его поддерживает сила веры. Оно затухает без внешней подпитки, а сама по себе свеча силы почти не несет, я отчетливо прочувствовал это во время ритуала. Так что чудеса совершает, по сути, тоже не она. Хотя отец Игнациус со мной бы не согласился — для него это великий артефакт, созданный его богом.

От этих слов девушка замолчала, не зная, что и сказать. Слишком уж услышанное ее шокировало.

— Давай спать, — устало произнес Рэн, прикрывая глаза. — Завтра у нас сложный день, кто знает, когда мы снова сможем отдохнуть в безопасном месте, в удобной кровати и с крышей над головой.

«Тай, переведи мозг в режим сна и разбуди меня утром».

* * *

— Насколько сильно фонит Светом? — уточнил я.

Броня рыцаря Пылающего солнца как влитая сидит на теле, не сковывая и не мешая движениям. Щит надежно зафиксирован поверх, сейчас он уменьшен до пластины на предплечье, но его силы пока спят.

— Рэн, аура очень мощная, она буквально сияет, — непроизвольно прищурившись, хотя смотрела сейчас вовсе не глазами, произнесла Мистра.

— А так?

От щита потянулась голубоватая дымка, начавшая постепенно обхватывать фигуру Рэна, и сияние Света, полыхавшее перед духовным зрением Нии, начало постепенно затухать, медленно исчезая.

— Я тебя почти не вижу, — удивлено шепнула она.

Быстрое сканирование местности не выявило ничего, девушка буквально не ощущала Рэна. Биение жизни в его теле, отголоски разума, его магический фон — каким-то образом все это было скрыто от нее.

— Потрясающе! — вскрикнула девушка возбужденно. — Я тебя совсем не чувствую, хотя и вижу.

— Что ж, с этим разобрались, — довольно кивнул я, отключая маскировку. Священнику удалось наполнить Щит Рассвета силой, но ее запасы не бесконечны, и тратить хотя бы крупицу понапрасну я не хотел. — У меня почти не осталось защитных карт для нас обоих, да и те, что активны, долго в серьезной переделке не продержатся. В бою переодеваться во всю эту амуницию нам времени никто не даст. Ты уверена, что твой комбинезон — лучшее снаряжение из всего, что у тебя есть?

Фата уверенно кивнула, непроизвольно погладив плотную ткань на бедре, а я лишь мысленно покачал головой. Надеюсь, свойства этой тряпочки на практике проверять не придется.

Осталось последнее. Чуть поколебавшись, достал из сумки меч Тахалота. Ткань, укрывавшая его, почти истлела, сквозь дыры в ней уже проглядывалось покрытое гнилью и ржавчиной лезвие клинка.

— Отец Игнациус, у меня к вам большая просьба. После того как мы уйдем, выкиньте это куда-нибудь подальше в туман. Больше нести его с собой мы не сможем, защита вот-вот спадет, а уничтожить мне его, к сожалению, нечем. Подкидывать же вам головную боль в виде столь сильного божественного проклятья я не желаю, вдруг скверна причинит вред освященной земле и свече.

Оставлять подобное оружие в Бездне не хотелось до боли. Лишь вопрос времени, когда демоны придут за ним, а дальше меч, способный разрушить стены демонической столицы, сможет натворить немало дел и в Радуге миров. Но выбора не было…

— Если позволите, тут я вам немного помогу, — отец Игнациус, отслуживший утреннюю службу в храме и сейчас приготовившийся завершить ее привычным обходом границ, отвязал от пояса небольшой сверток и протянул его мне на раскрытых ладонях.

Удивленно приподняв бровь, принял вещь, к которой священник отнесся с таким почтением, и аккуратно развернул. Внутри обнаружилась белоснежная ткань, обшитая шелковой бахромой и покрытая золотистой вязью символов, среди которых глаза подметили большой восьмиконечный крест в полукруге Света и священные имена Паладиуса. Церковное знамя…

— Эту хоругвь мы использовали раньше для торжественных церемоний обхода полей и благословения будущего урожая, а также для защиты города от проникновения нежити. Я всю ночь молился над нею, начитывая молитву ограждения зла. На время оно сможет сдержать живущую в нем тьму, — он кивнул на клинок.

— Спасибо, — я несколько дергано кивнул, не зная, как полностью выразить свою благодарность. Отдать не просто важный для обрядов предмет, а частичку, связывающую с родным миром, фактически, часть собственной памяти… — Это сильно нам поможет.

Осторожно разложил играющую золотыми бликами ткань на земле и собирался переложить на нее меч Тахалота, когда узкая ладошка легла мне на плечо.

— Подожди, не трогай лишний раз. Давай я помогу, — Мистра недоверчиво покосилась на почерневший сверток, на ветхую ткань, готовую в любой миг развалиться.

Я послушно отошел. Небрежный взмах девичьей руки, и артефакт, пролетев по воздуху, опустился на знамя, после чего был вновь укутан материей так, что даже малейшего пяточка металла видно не было.

Ну, вот и все, пора.

Полукруг восходящего солнца от отца Игнациуса в нашу с фатой строну. Торжественное славословие, сопровождающее начало степенного обхода границ. Кажется, будто пламя свечи колышется в заданном священником ритме и в то же время тянется к нам, стремясь поддержать. Под тихий речитатив светящаяся сфера Эррубиэля скользит, оставляя бледный, едва видимый след на стене гостевого дома. Ее решили выбрать в качестве места для создания портальных врат, так как строить их не из чего, а основа все же нужна. Камень перехода установили напротив. Мистра кладет на него руки и вопросительно смотрит на меня, ожидая команды, куда открывать проход.

— Черные кузницы Шалвахора, — произношу уверенно и на удивленный взгляд фаты поясняю: — Там есть проход к Реке мертвых.

— Хорошо, — кивает она, смирившись. Ние больше нравится вариант с Костяными Полями, она бы тянула время, надеясь выжить. Что-что, а ждать бывшая кукла умеет, века и тысячелетия, проведенные в Колыбели богов, хорошо ее этому научили. Но раз она решила довериться опыту и интуиции Рэна, а также верить в собственные силы, то сомнениям больше нет места.

Образы Кузни в камне врат находятся быстро, видно, что Зор’райг часто посещал это место. Усилием воли она выпускает рвущуюся из сферы силу, и та бурным потоком устремляется вперед сквозь портальный камень, формируя точку перехода.

— Сам камень придется оставить здесь! — кричит мне Мистра, наблюдая за созданием портала.

— Почему? — неприятно удивившись, кричу в ответ. Я надеялся утащить ценный трофей с собой, вдруг он нам бы еще пригодился.

— Арка нестабильна и плохо удерживает направляемую силу, стоит убрать кристалл, и та быстро рассеется, не дав завершить переход.

— Демоны с ним! — машу на потерю рукой. — Ты готова? — спрашиваю, увидев, как разраставшееся марево перехода замерло в ярко горящих границах, начерченных сферой.

Дождавшись утвердительного кивка, первым шагаю вперед. Фата почти сразу следует за мной, лишь на миг задержавшись, чтобы крикнуть «Прощайте!» и уже уходя махнуть рукой старому священнику, смотрящему нам в след.

В его глазах больше нет ни обреченности, ни страха одиночества.

Глава 14

Черные кузницы Шалвахора

Жар внезапно дышит в лицо, мгновенно стянув кожу и высушив нос. С трудом удается подавить рефлекторный кашель, рвущий превратившееся в сухую бумагу горло. Тут же опускаю забрало шлема, мгновение на подстройку, и сквозь мембрану проходит тепловатый, но уже не обжигающий воздух. Дышать можно, хотя обзор стал хуже. Что-то где-то ухнуло или вздохнуло, а может, просто высвободилось, и раскаленный воздух бурным потоком хлынул вперед, обдав все тело густым маревом и заставив броню слегка потемнеть. С другой стороны, льдистая сталь и не с таким должна справиться, но как там моя спутница?!

Резко оборачиваюсь, обеспокоенный тишиной за спиной, и подсознательно ищу в прорезях шлема безвольное тело, кучей тряпок осевшее на землю. Но вместо них вижу глухой стальной блеск и полупрозрачные блики вокруг уверенно стоящей на своих двоих девушки. Представшие перед глазами детали не сразу складываются в единую картину. Какие-то металлические накладки по всему телу, спокойно проходящие сквозь друг друга, будто иллюзии, другая часть элементов и вовсе не обрела материальности, оставшись слабо светящимися голограммами, прозрачный шлем, напоминающий голову птицы…

Да это же рунный доспех! Те металлические плашки, нашитые на комбинезон фаты как раз там, где сейчас появились самые крупные элементы, оказались не украшением или пустым фиглярством, а главной его частью. Судя по тому, как они светятся под прозрачными щитками мелкой, словно муравьи, вязью, именно на них неведомый мастер нанес систему рун, по сложности не уступающую той, что вплавлена в мою броню, если не превосходящую ее. Рунный кузнец, похоже, потратил на сотворение своего шедевра большую часть своей жизни, если не души… А наг нехило так раскошелился, защищая своего Владыку мыслей! Только вот фонит такое богатство в активном состоянии наверняка не слабо, хорошо, что Щит Рассвета способен прикрыть нас обоих.

Что ж, раз с этим порядок, стоит вернуться к тому, зачем мы здесь. Не стоит забывать, что погоня за нами может отправиться в любой момент, да и Кузницы считаются весьма опасным местом даже для Бездны.

Глубокий вдох, выдох. Шаг вперед, затем еще один, я настороженно оглядываюсь по сторонам, оценивая обстановку вокруг. Хвала Хаосу, никого, насколько я могу видеть. Жарко словно в доменной печи, повсюду витают черные хлопья смога, из-за которых сложно что-либо четко разглядеть. Тяжелый серый песок, проклятое багровое небо — нет ничего интересного, кроме кусков камней, похожих на уголь, что разбросаны повсюду или сложены в огромные кучи, с которых они периодически скатываются вниз.

М-да, привычная схема разведки местности с помощью призванных существ и артефактов здесь не сработает: большинство моих разведчиков в таком жаре не продержатся и пяти минут, а артефакты сразу выдадут себя, слишком чужеродны, чтобы затеряться в местных магических потоках. Кто у меня есть из нематериальных существ? Дух-пустотник в Аду будет лакомой добычей для любого, а Синайский уловитель настроен только на эманации Хаоса… Использовать поисковые заклятия? Поиск разума, Присутствие жизни? Радиус у них невелик, да и слишком легко засветиться и привлечь ненужное внимание: они площадные и выйдут за пределы маскировки щита. Астральный взгляд я использовал еще до перехода, но он не увеличивает поле зрения. Тогда что?.. Двигаться вслепую, надеясь на удачу, или… Я повернулся к Мистре, стоявшей у меня за спиной:

— Ты можешь почувствовать присутствие жизни или как-то еще засечь местных обитателей?

— Я не знаю, Рэн, — фата растерянно пожала плечами, продолжая удивленно озираться по сторонам. — Мне кажется, здесь все живое… Эти камни, — она показала на черные булыжники, разбросанные повсюду, — они все фонят жизнью, энергией, излучают почти человеческие эмоции. Здесь просто жуткий ментальный фон. Я не представляю, что это или чем было раньше, но они все словно живые. А местные обитатели… Пока я с ними не встречусь лично, не увижу их ауру, не изучу ее, — она качнула головой, — не смогу их отличить от всего остального. Так что ничего тебе обещать не могу.

Что ж, значит, придется двигаться так, надеясь на свои глаза и уши. Раз камень перехода хранил именно эти координаты в Черных кузницах, значит Зор’райг приходил именно сюда, и до цели его визитов должно быть не слишком далеко. Осталось надеяться, что наши с ним цели совпадают, и нам нужна одна и та же условно разумная сущность. Вон тот взгорок чуть выше остальных, быть может, с него удастся осмотреться?

Определившись с ближайшей целью, делаю осторожный шаг вперед. Порядок действий мы с Мистрой обговорили еще в храме, и та, послушно выждав, осторожно двинулась за мной. Девчонка молодец, держится. Я помню, как при штурме Акш’дхара ей пришлось выпить зелье Ментальной пустоты, чтобы оградить себя от эманаций боли и страха, владеющих толпой, и как она потеряла сознание в зале молящих, защищавших Коллекцию. И если здесь каждый камень звучит для менталиста в полный голос, то тут для нее должно быть ну очень шумно… Спутница же лишь временами морщилась, но продолжала медленно следовать за мной.

Шаг, еще шаг. Аспид вернулся в карту — с момента его призыва прошло слишком много времени. Его сменил серебряный кнут Хвост дракона, добытый на турнире, — слабая замена, но я уже начал привыкать к подобному типу оружия и хочется иметь нечто подобное под рукой. Браслеты-накладки Невидимых клинков на месте, они вернулись туда, где были созданы, но по-прежнему готовы по первому приказу появиться и ужалить врага. Кинжал-похититель жизни пока призывать не стал. Его срок существования тоже истек, но карту с ним я откатил самой первой, поэтому смогу позвать оружие в любой момент. Здесь, в Бездне, кровавый ритуал — единственная для меня возможность хоть как-то возвращать карты в строй, поэтому я должен быть уверен, что для кинжала обязательно найдется достаточно сильная жертва. Но главное мое оружие — Рарух и Рарог. Боевые топоры ждут своего часа на поясе, и я боюсь, что и на этот раз работа для них найдется, хотя так хочется, чтобы хоть раз вылазка прошла гладко!

Все эманации Хаоса надежно скрывает пелена, созданная щитом. Раз так, то пускай оружие будет под рукой: кто знает, где и в какой момент оно пригодится, времени на призыв может не быть.

Странно, вокруг никого. Для нас это к лучшему, но все же я как-то иначе себе представлял Черные кузницы Шалвахора. Книга Гузуфа рассказывала, что там как минимум полно рабочих. Еще десяток шагов вперед. Интуиция подсказывает, что что-то тут не так. Прислушиваюсь к себе, пытаясь понять, что именно меня насторожило. «Дрожь земли», — коротко бросает Тай, и замолкает, знает, когда не стоит болтать попусту. Присев на колено, прикасаюсь к земле. Да, по плотно слежавшемуся песку время от времени пробегают ритмичные вибрации, но не они вызывают тревогу. Оглядываюсь по сторонам… и хочется материться! Камни, что скатываются с насыпей, делают этот вовсе не в такт вздрагиванию земли, а будто сами по себе! И отправляются «погулять» они все чаще и чаще…

По ушам внезапно бьет жуткий грохот, резкий, сильный, словно два железнодорожных локомотива на полной скорости врезались друг в друга. Шум, визг. Камни, сложенные в кучи вокруг, дружно начинают осыпаться вниз. Все это произошло настолько неожиданно, что я, заорав от боли, попытался закрыть уши руками, но сразу за первым звуковым ударом почти мгновенно последовал второй, а следом еще и еще. В глазах после каждого темнеет, и зрение возвращается все неохотнее… Удары, набирая силу, следовали нескончаемой чередой, не давая даже секунды на защиту и буквально вызывая вокруг настоящее землетрясение. Сотни черных камней, разных по форме и размеру, подпрыгивали и осыпались вниз жалящим дождем, а акустические пытка не прекращалась ни на секунду. Грохот, какофония звуков, словно невидимые жернова перемалывали в труху все, что не успело скрыться. Мелкие камни рассыпались в песок, более крупные покрывались трещинами, лопались на десятки более мелких фрагментов, и лишь защита на наших телах позволила выжить в первые мгновенья.

* * *

Щит Рассвета

Партнер оглушен, практически потерял сознание, его спутница не в силах что-либо сделать, нужно действовать самому, пока они оба не погибли.

Голубоватая аура щита слегка изменилась, сменив интенсивность свечения и вид. Яркое белоснежное сияние приняло форму ромбовидного кристалла, обхватив тесно прижавшиеся друг к другу человеческие фигурки, а затем уплотнилось, затвердев и отбрасывая от себя поток черных камней, что летели со всех сторон и грозили погрести под собой людей.

Очередной далекий удар — и звуковая волна, снося все, устремляется вперед, размалывая в пыль камни. Но в этот раз она встречает перед собой достойную преграду, которую не удается преодолеть, и, отразившись, уносится дальше. Новая волна… отбита, световая пелена смогла сдержать и следующую атаку… Если б мог, Щит Рассвета сейчас улыбался, вновь почувствовав себя в деле. Тот, кто был у Пика Белых Гарпий, знал бы, что его такими нападками не пронять. Крики королевы гарпий срывали плоть с костей, и только благодаря ему сэр Магнус таки сумел там выжить, пусть и вернулся наполовину глухим. А здесь мощь хоть и сравнима, но не направлена на убийство и не сконцентрирована на одной цели.

Еще удар, и новая звуковая волна пружинит от поверхности, следом лавина камней, удары, грохот… Настоящий бой и настоящая цель — спасти, защитить два крохотных огонька жизни, укрытых под ним. И он справится, не проиграет…

* * *

Тишина, столь восхитительная и неожиданная. Мгновения назад вокруг бушевала буря, крошившая все и вся, падали камни, разлетались осколки, черная взвесь скрыла за собой багровое небо — и вдруг все завершилось: камни, уставшие парить, с облегчением рухнули на землю, их крошево, хлестнув напоследок по мерцающей преграде, осыпалось вниз, даже хлопья смога и каменной пыли, словно с облегчением, начали оседать. Только двое выживших, прижавшись друг к другу, долго не решались выглянуть из-под щита, который в последние мгновения настолько разросся, что теперь защищал их вдвоем.

— Что это было? — громко спросил я, с трудом вставая с колен. Меня окружала ватная, абсолютная тишина, я даже собственного голоса не слышал.

«У тебя повреждены барабанные перепонки, — шепнула Тай. — Попроси фату помочь с их восстановлением, у нас осталось слишком мало зелий регенерации. Лучше их поберечь».

«Рэн, я слышу звук рога, — губы Мистры открывались бесшумно, но голос девушки коснулся сознания, пусть и с легким запозданием. — Рунный доспех оказался весьма хорош, он почти сразу защитил меня от акустического воздействия».

— Надеюсь, ты смогла выторговать его у нага, как часть платы, и если выживем, то он останется у тебя, — ответил я, невольно тряхнув головой. Шум в ушах не проходил, резко нарастая. Поврежденные барабанные перепонки давали о себе знать. Творение рунного мастера, в отличие от брони древних кузнецов, лучше себя показало в недавней переделке, видимо, было рассчитано на подобный вид воздействия.

«Тебе больно? — голос фаты вновь коснулся сознания. — Я помогу, только открой ненадолго забрало. — Легкое прикосновение пальцев и почти сразу пришла исцеляющая волна, убравшая боль. А девушка неожиданно задорно улыбнулась: — За последнее время я уже хорошо научилась восстанавливать твое тело».

— Спасибо, — шепнул благодарно в ответ. Я снова слышал собственный голос!

Отвлекшись на разговоры, не сразу заметил, как обстановка вокруг нас стала меняться. Куски камней, разбросанные вокруг, начали неспешно притягиваться друг к другу, постепенно ускоряясь. Небольшой булыжник со щелчком подтянулся к куску камня побольше, а тот, пролетев с пару шагов, намертво прилип к угловатому валуну с меня ростом. Буквально через секунду еще один камень со звонким стуком занял свое место рядом с вросшим в валун собратом…

Все вокруг пришло в движение: черная пыль, клубившаяся в воздухе, налипала на камни покрупнее, те в свою очередь, начав обретать некое подобие формы, жадно сгребали к себе собратьев поменьше, вбирая и втягивая их в себя. Тысячи угольных обломков метались по воздуху, с разной силой притягиваемые самыми крупными камнями, будто между теми шла беспощадная борьба за каждый мелкий булыжник. Постепенно вырисовывались фигуры, отдалено похожие на моих каменных големов. Они яростно вступали в схватки с соперниками за каждый столь желанный для них кусочек материи. Разрастаясь, наполняясь, они меняли форму тела, отращивали конечности. Жуткие гротескные уродцы выхватывали мечущиеся в воздухе вокруг конкурентов обломки камней, чтобы затем засунуть их внутрь себя и снова продолжить борьбу, но не переступая определенной черты: даже стоя рядом, отличаясь формой, размером и массой, никто из них не пытался напасть на другого, сражаясь за ресурсы лишь в ментальном поле. Одни росли, становились больше и мощнее, с легкостью забирая наиболее лакомые камни. Другие, лишенные этой возможности, довольствовались объедками со стола сильных, подбирая слишком мелкие для тех куски и пыль.

Формирование завершилось буквально за несколько минут, и, словно сигнализируя об этом, в воздухе разнесся тяжелый раскатистый звук трубы, сотрясший воздух. Три десятка големов, разных по росту, форме и массе, в едином порыве повернулись на звук, а затем неспешно зашагали в его направлении.

— Я думаю, нам нужно следовать за ними, — тихонько шепнула Мистра.

— Согласен, — ответил я. — Ты можешь взять кого-то из них под свой контроль?

Поле незаметности, созданное фатой, на время скрыло нас от каменных уродцев-великанов, но постоянно поддерживать его тяжело и требует большого расхода силы. А вот если один из них прикроет нас…

— Я постараюсь, — девушка быстро кивнула, а затем начала сканировать големов, неспешно бредущих мимо нас.

Этот слишком большой, этот слишком непонятный. Как ни странно, но аура у каждого из созданий была разная, несмотря на общий фон силы, горевший в них. Вот этот подойдет.

Она остановила свой выбор на относительно небольшом големе, похожем на обломанный с одной стороны треножник для огня. В отличие от остальных, он был довольно компактным, всего полтора-два человеческих роста, и не вызывал у нее чувства опасности, зато весьма быстро ковылял за высоким каменным гигантом, находясь в его тени, больше всего напоминая домашнего питомца.

Контроль, воля. Невидимые струны силы касаются бредущего вперед порождения зова гигантской трубы. Покорность, подчинение… Готовые ментальные конструкции всплывают из глубин короны фат. Ей не надо тратить время на их создание, лишь вливать силу в проверенные временем заготовки. Каменный уродец замер, встряхнулся, словно собака, пытаясь отбросить то, что впивалось в его разум. Элементали и природные духи всегда плохо поддавались ментальным воздействиям, и все же не ему с ней тягаться. Память стихий, воля земли… ее приказы, наконец, замедлили, потом остановили движение треножника.

— Быстрее! — крикнула она, бросившись бежать к угольному голему, что замер на вершине холма. Еще чуть-чуть, и он бы скрылся из вида, пришлось бы его догонять, а на ходу столь ювелирные воздействия накладывать сложнее.

Первым на тело элементаля взлетел Рэн, оттолкнувшись от одной из согнутых ног, затем подхватил Нию, затащив ее наверх. Они почти сразу спрятались в глубокой «чаше», плащ-хамелеон лег сверху, сразу же начав процесс трансформации, принимая облик предметов вокруг него.

«Следуй к зову», — приказ-мысль ослабляет поводок, и голем вновь начинает движение к силе, что его звала.

* * *

Мерное покачивание. Спуск. Подъем. Теперь снова спуск. Големы, вытянувшись цепочкой, неторопливо брели куда-то вперед. Контролируя обстановку, а я, приподняв край плаща, рассматривал окружающую местность. Длинная дорога, петляя, уползала далеко вниз, оббегая по кругу стенки гигантского карьера, на краю которого мы при переходе и оказались. По склонам, то тут, то там ползли еле заметные на общем фоне черные точки — такие же ожившие груды камней, неспешно стекающиеся к дыре в центре.

— Рэн, я чувствую их страх, — шепнула Мистра, — их нежелание идти вниз. Они очень боятся чего-то, ждущего их там.

— Понимаю, — кивнул, продолжая наблюдать за тем, что происходит вокруг. — Но нам нужно туда, причем к их самому главному, к Безумному Богу-кузнецу, хозяину и владыке этих мест.

— Мне страшно, — девушка поежилась и сжалась, будто стараясь стать меньше и незаметнее, — ты не представляешь, насколько я боюсь! Ты хоть понимаешь, что сущности подобного масштаба и силы могут с нами сделать? Его даже демоны боятся, ибо в своем безумии он может сотворить абсолютно все. А ты собираешься предстать перед ним, веря в старые легенды и рассказы проклятой книги о данном им когда-то обещании! О котором здесь, измененный Бездной, Кузнец давно мог забыть. И тогда никакие клятвы его не сдержат, не помешают превратить нас в какую-нибудь мерзость или сделать заготовку для одного из своих проклятых артефактов — сама смерть нам покажется избавлением и спасением!

— Он бог, — упрямо качнул головой, возражая. — Каким бы безумцем он ни был, его обещание свято и связывает его сильнее тысячи цепей и запретов. Он буквально не может преступить через него, это закон, и даже темные боги не в силах его нарушить, они обязаны выполнить все сказанное и обещанное ими, сама их природа не позволит им поступить иначе. Он обещал оказать помощь и защиту Гермесу Трисгемисту и любому другому, кто придет вместе с ним. А так же открыть для них дорогу к Реке мертвых… И у меня есть то, что является воплощением его слов.

Видя, что мои слова не успокоили молодую фату, я, чуть поколебавшись, открыл защищенный карман сумки и достал тонкую золотистую табличку размером с пару мужских ладоней, на которой было отчеканено суровое мужское лицо с взъерошенной бородой, грозно смотрящее вперед.

— Это материальное воплощение божественного обещания. Гермес, видимо, был тем еще прохиндеем и весьма опасался попасть сюда, потому и подготовил заранее дорожку для возможного бегства. И все же он сделал так, чтобы полученным обещанием смогли воспользоваться и другие: за возможность спасения из Тартара можно выторговать очень многое, буквально все, а ведь туда низвергали даже богов… Глупо делать такой актив доступным только для себя, если заранее не знаешь, придется им воспользоваться или нет.

Мистра осторожно коснулась таблички, провела кончиками пальцев по выбитому в металле лицу, затем взглянула на меня:

— Это не только обещание, это нечто большее, словно отголосок памяти, черты личности, — она растерянно развела руками, не зная как описать словами то, что почувствовала. Словно на миг она прикоснулась к личности бога, к поверхностным ее слоям. Я недоуменно пожал плечами, почувствовав образ, посланный мне фатой. Зачем было закреплять обещание так сложно? «Гефест» — имя буквально пронизывало все слои восприятия, словно стержень, нанизывая и удерживая на себе все сложные цепочки памяти, знаний и образов, вложенные в табличку. При этом сама клятва помочь шла где-то побоку, словно малозначительная второстепенная деталь…

Впрочем, это дела богов, а не смертных, главное, чтобы табличка сделала то, что я ждал от нее — открыла нам проход домой.

Кажется, мы куда-то подходим. Черный зев воронки провала словно раззявленная пасть втягивал в себя уныло бредущих големов. Даже я, вернув себе вместе с пробуждением Тай возможность более полно управлять щитом разума, чувствовал их нежелание продолжать спуск, и все же сила, что их звала и контролировала, не оставляла им выбора. Черный зев проглатывал их одного за другим. Наконец и наш треножник шагнул в черноту провала, погрузившись в его вязкую тьму. Сосущее чувство внутри желудка и шум в голове, мы проваливались или падали куда-то вниз… Не рискнув высовываться из-под плаща, окружающего в узкую щелку я не разобрал, но удара об землю так и не последовало. Темнота отступила, и я увидел в нескольких десятках шагов от нас раскаленный зев печи, а чуть поодаль — огромного краснокожего многорукого гиганта, с зажатыми в руках молотом, кнутом, лопатой и ломом. Раззявленный рот, покрытый щербатыми зубами, что-то ревел, но слова было невозможно разобрать в общем шуме, ибо тот шел отовсюду: стук, лязг, грохот, на время перекрывавший все. Мы словно попали внутрь огромного, непрерывно работающего механизма.

Големы неторопливо брели вперед, продвигаясь по просторному залу со множеством проходов, расползавшихся от него в разные стороны. В центре зала гигант с инструментами в руках изучал прибывающих, по очереди касаясь каждого одним из своих орудий. Вот массивный голем, один из наиболее крупных среди шедших в нашей партии, делает шаг вперед. Привратник быстро окидывает его оценивающим взглядом и наносит быстрый удар по плечу зажатой в руках лопатой. Увалень явно недоволен, пытается возразить, но почти мгновенно за первым следует еще один удар, только кнутом, отсекающий одну из каменных рук, и та, упав, разваливается кучками обломков угля, а потерявший в своей массе элементаль уныло бредет куда-то вниз…

— На растопку, — шепнула Мистра, повернувшись ко мне. — Мы сейчас среди заготовок, идет распределение их по работам.

— Это и есть Гефест? — с сомнением тихо спросил я, глядя на краснокожего гиганта.

— Нет, — быстро ответила фата. — Это просто привратник. Сам хозяин кузниц где-то внизу или наверху, точнее определить сложно.

— Попробуй с помощью нее, — попросил я, протянув ей золотистую табличку с запечатленным на ней лицом. — Она должна быть связана с тем, кто ее создал.

Мистра, быстро кивнув, подхватила наш пропуск домой и крепко прижала к металлу ладонь.

— Я чувствую его, — спустя несколько секунд произнесла она, — и кажется, он почувствовал меня.

— Тем легче, — ответил я. — Нам пора выбираться отсюда.

Все это время очередь продвигалась вперед, скоро подойдет черед и нашего треножника. Новый свист кнута привратника, и крохотный черный голем рассыпается на куски, а из него выбирается нечто, похожее на каменную горгулью с кнутом в руках.

— Надзиратель, — оценила девушка, против воли заинтересовавшаяся происходящим. Ей было интересно сравнить свои ощущения от каменных уродцев и итоговый результат. — Контролирует и подгоняет остальных.

— Готовься, — приподняв край плаща повыше, я огляделся по сторонам: мы стояли практически в самом конце очереди, вокруг никого.

— Хорошо, — согласно кивнула фата.

Поле незаметности отлично показало себя среди големов, они даже не почувствовали нашего присутствия. Думаю, его должно хватить, энергию щита лучше пока приберечь. И все же, решив подстраховаться, Мистра активировала еще и поле подавления жизни, скрывающее присутствие живых объектов от сканирующих заклинаний, о чем и сообщила мне.

— Сделала.

Я первым спустился вниз, готовый к возможной схватке. Быстрый кувырок, вскочить на ноги, оглянуться вокруг. Затем подхватить девушку, неловко спрыгнувшую с макушки голема. Не считая адского шума и грохота, вокруг все спокойно, наше появление осталось незамеченным: Привратник отвлекся на совсем крохотного голема. Повесив кнут на пояс, он сграбастал его своей лапищей и несколько раз скептически осмотрел со всех сторон, явно решая, куда же его определить. Видимо, так и не выбрав ничего подходящего, просто бросил мелкого элементаля в жерло печи, где несчастный неожиданно завизжал почти человеческим голосом, барахтаясь среди языков пламени.

— Нам туда, — дернула меня за руку фата, указывая на небольшой проход за спиной красного гиганта, ведущий куда-то наверх.

Мне оставалось лишь согласно кивнуть.

Прижавшись к стенке, мы короткими перебежками рванули вперед, из тени одного прохода в тень другого. Пробежать десяток шагов, замереть. Сортировка закончена, наш треножник, оказавшийся последним, был небрежно хлопнут по чаше лопатой и убрел куда-то вниз. Гигант, явно устав, припал на несколько секунд к ведру и начал с шумом пить. Хороший момент. Недалеко от нужного нам прохода виднелась небольшая кучка черных камней, видимо, остатки бедолаги, чем-то вызвавшего гнев Привратника, за ней вполне получится укрыться. От этой точки можно будет добраться к кучке поменьше, что находится всего в паре шагов от нашей цели…

Я почти добежал до нее, когда спину обжег резкий и сильный удар, отбросивший меня на несколько шагов в сторону, заставив зарыться лицом в каменную крошку. А по залу разнесся рев гиганта:

— Вы думаете, первые, кто захотел сюда проникнуть?!!

* * *

Дом Ярости, Зал чар и ритуалов

Ядро сущности пульсирует, то разгораясь, то угасая. Очищение постепенно выедает в нем остатки памяти и личности, всего того, что было Азамаем Пламенем Ярости. Алый Господин лично контролирует процесс. Здесь нужно действовать крайне осторожно, не перейти черту, вычищая эмоции и проявления характера, готовя основу Бесформенного, иначе ядро может легко распасться на сотни фрагментов, перестав быть чем-то единым. Подходящих же «заготовок» у Дома больше не осталось. И так пришлось оставить границы домена без должной защиты… Хотя, ему надо радоваться, что не успел потратить чужую сущность как планировал.

Упорство можно оставить, гнев, переходящий в ярость, тоже. Для будущего хранителя Огненных врат эти черты могут быть полезны. А вот это не нужно: шум арены, крики зрителей, чувство торжества над побежденным — это лишнее. Бесформенный лишь инструмент, призванный исполнять свою роль.

Браслет на руке завибрировал, когда архидемон осторожно зачищал ядро сущности от отголосков имени того, кто называл себя его братом, безжалостно уничтожая то, что делало Азамая именно тем, кем он был, и вносил новое имя, основу, что будет удерживать ядро от распада… Один из десятков глаз на лице неохотно скосился на метку сигнала. Он не мог приостановить кропотливый процесс ни на миг, рискуя потерять основу Бесформенного. Стоит этому произойти, и уже его суть ляжет на алтарь, заменяя утраченную. Танцующий в пламени лично пообещал ему это.

Сознание разделилось на несколько потоков, повинуясь его воле. Основной продолжал контролировать процесс перестройки личности, дополнительный изучал изменившуюся ситуацию, взятую им на контроль.

Все-таки ушли. Следящая метка, незаметно оставленная им возле храма, четко зафиксировала пространственный прокол. Заблокировав хаоситам физическую возможность покинуть Бездну, он все же учел, что они могут как-то использовать камень перехода, и подстраховался на этот счет. А в том, что чужаки забрали управляющий механизм портальных врат Зор’райга, Алый был уверен — на месте убравшейся в свою вселенную Коллекции осталась лишь пустая арка.

Кроме того, недавно от храма в Радугу миров прорвался призыв-обращение к кому-то из Светлых, что всколыхнуло всю Бездну. Значит, в бедах, обрушенных на Дом Ярости, не обошлось без светляков. Знать бы еще, кто именно поучаствовал в этом! Хотя, учитывая, кому принадлежит храм, догадаться не сложно. И это многое объясняет. Например, откуда у нага появилась возможность призвать Дикую охоту вместе с ее предводителем. Что ж, сочтемся потом. Сначала главное. Хаоситы вновь сумели уйти, видимо, получив от покровителей нечто, сумевшее заменить им портальную арку, но гораздо интереснее, куда они отправились дальше…

Заклинание-шпион, оставленное им, смогло отследить не только факт перехода, но и место, куда тот был направлен — Кузницы Шалвахора. Хм, а туда-то им, интересно, зачем? В гости к безумному кузнецу никто в здравом уме не отправится. Алый ожидал, что беглецы попытаются спрятаться на Свалке или Кладбище, будут тянуть время, надеясь на помощь. Или же сразу откроют проход в Радугу миров, если у них есть такая возможность — из верхних слоев Бездны это сделать проще. Там бы он их и прихватил. Но нет. Они выбрали опасное место, реликт, оставшийся со старых времен, такой же, как и его хозяин, полностью спятивший за века пребывания в Бездне, но не утративший своей силы.

Что ж, это все немного усложняет, но не меняет по сути ничего. Он дал себе обещание лично выдрать их души из тел, и никто ему в этом не помещает, ни Кузни, ни их хозяин. Осталось лишь закончить начатое.

Разозленный архидемон полностью сосредоточился на ядре сущности перед ним, стараясь поскорее завершить работу.

* * *

Храм последней надежды

— … И да прибудет Свет со всеми, кто нуждается в нем.

Завершающие слова молитвы прозвучали. Старый священник, встав с колен, неспешно побрел к лестнице, ведущей на колокольню. В душе было пусто, и привычные слова молитвы не несли прежнего утешения.

Они ушли… Он знал, что этот миг настанет. Их дорога ведет дальше, в те заоблачные дали, о которых он даже не мечтал. И все же теперь ему тяжелее стократ. Не разнесется больше во дворе храма певучий голос Мистры, Рэн не скрасит вечер очередной историей блужданий по Осколкам. За эти дни он узнал о мире больше, чем за все годы, прожитые им самим. Эти двое как камень, упавший в омут, всколыхнули привычный ему мир, и теперь потребуются годы, чтобы поднятая волна улеглась, но память о них его никогда не покинет. Пусть будут милостивы к ним все светлые боги, им сейчас как никогда нужна их поддержка.

Деревянная ступенька под ногой издала подозрительный скрип, и в списке дел на утро после молитвы добавился еще один пункт. Старый колокол привычно подставил бронзовые бока под яблоко языка, и звон, разнесшийся во все стороны, всколыхнул стену черно-бордового тумана, окружавшего храм. Новый удар вновь взбаламутил черную взвесь, создавая проплешины, и там, внутри, что-то… Ему показалось или нет? Он услышал звуки, заметил силуэты тел! Может, он ошибся, а глаза и слух его подвели, пойдя на поводу желания?

И все же следующий удар колокола был сильнее предыдущих, а к его звону прибавились слова молитвы, изгоняющей зло. Может, это они? Что-то не вышло, и они вернулись назад, в знакомое убежище! Радостная мысль прибавила ему сил, и колокол зазвенел яростнее и сильнее, словно встрепенувшись, а молитва в его устах буквально гремела. Туман, плотной стеной охватывавший храм, поддался, отброшенный на еще десяток шагов, и из него буквально вынырнула девичья фигурка, стремительно рванувшая вперед, к храму, единственному, что несло спасение в этом жутком месте.

Мистра! Отец Игнациус птицей рванул вперед, буквально перепрыгивая ступени. На бегу схватив с алтаря свечу, он побежал через двор к храмовой ограде, услышав как по калитке, ведущей внутрь, кто-то отчаянно барабанит. Дверь была распахнута одним рывком… и он замер, почти отпрянув назад с еще протянутой вперед рукой. Ибо за порогом была не та, кого он ожидал увидеть.

Невысокая демоница в потрепанной кожаной одежде замерла перед храмовой оградой, не в силах переступить порог. Она нервно обернулась, глядя на приближающийся туман-пожиратель, лишь на время отброшенный от храма. Но все же, даже оказавшись в западне, перед лицом неминуемой гибели, она попыталась исполнить то, что приказано:

— Отче, мне нужно передать это тем двоим, что скрываются в вашем храме! Этот амулет, он их дорога домой, ключ к спасению. Дом Похоти выполнил свой долг, пусть повелитель Рэнион передаст это своему хозяину! Ой, — демоница испуганно прянула к барьеру: клубы тумана подползли к ней совсем близко.

— Ты кто, э… существо? — отец Игнациус не смог определиться, как правильно обращаться к стоящей в паре шагов от него представительнице падшего рода. Больше всего она походила на сатира: короткая коричневая шерстка, выгнутые назад ноги с копытами, пара козлиных рожек и потрепанный кожаный доспех, порванный в нескольких местах, со следами крови. Видно, что пока демоница прорывалась сюда, девушку не один раз ранили.

— Я Таша, — крикнула демоница, практически прилипнув к ограде, спасаясь от сторожившей храм твари. — Загонщица из отряда госпожи Беризы. Меня послали вперед, пока сама госпожа с отрядом отвлекала на себя Живой Туман.

Священник тяжело вздохнул, рушить надежды даже такого падшего существа ему было… горько.

— Таша, здесь нет тех, к кому ты пришла. Вещь, которую ты им принесла, больше некому отдать.

— Тогда я погибла напрасно…

Сатира, опустив голову, неожиданно чисто по-человечески заплакала.

— Отче, я не всегда была плохой, просто однажды я совершила ошибку, а потом очень дорого заплатила за нее. Помолитесь за меня тому, чье имя я даже произнести не в силах.

— Ты сможешь это сделать сама, — решившись, отец Игнациус сделал шаг в сторону, открывая проход за ограду. — Пусть и не сразу, — добавил он с сомнением, когда демоница, отчаянно крикнув, буквально впрыгнула вперед, прижав к себе хвост, опаленный туманом. А потом вся поежилась и непроизвольно сгорбилась, шипя тихонько сквозь зубы, — светлая сила, разлитая в воздухе, немилосердно давила на нее, воспринимая весьма враждебно.

— Утешение нужно всем, даже тем, кто заперт в аду, — прошептал отец Игнациус сам себе, закрывая тяжелую дверь калитки.

Глава 15

Гостеприимство

Кувырок вперед, уйти с линии возможного удара. Недостаточно быстро — кончик кнута обжигает щиколотку, рассекая броню солнечного рыцаря словно бумагу. Как же больно! Подавить. Развернуться, чтобы видеть краснорожего, почти сразу выгнуться дугой, уворачиваясь от новой атаки, и тут же сделать очередной кульбит, дабы не словить кнут на противоходе.

Гигант осклабился, наслаждаясь игрой, он даже ведерную кружку, из которой пил мгновения назад, из руки не выпустил! Уверен в себе, явно считает, что контролирует обстановку. И, возможно, он в этом даже прав. Сумел же как-то разглядеть меня, несмотря на все усилия фаты…

«Мистра, спрячься и пока не вмешивайся в схватку напрямую», — шепот мыслеречи улетел в пустоту. Надеюсь, она меня услышит и послушается. Глаза тем временем неотрывно следят за противником в ожидании новой атаки.

— Мне нужен твой хозяин! — крикнул я, воспользовавшись небольшой заминкой, но гигант лишь ехидно ухмыльнулся в ответ и замахнулся снова.

Кнут, свистя, выписывал восьмерки, черным угрем извиваясь то с одного, то с другого бока хозяина, жаля молниеносными выпадами, и лишь иногда взлетал, описывая круг над головой. Такие удары несложно просчитать. Вот сейчас можно разорвать дистанцию, уйти вправо… но я рванул вперед. Усилить мышцы ног, оттолкнуться от земли, прыжок вверх — и резкий бросок Молота, нацеленный в голову гиганта… Краснорожий небрежно отбил снаряд лопатой, и тот, отлетев в сторону, покатился по земле, неожиданно начав рассыпаться на черные поблескивающие куски. Да это же обломки «живого» угля, вроде тех камней, что валяются тут и там по всему залу!

Демон, дав «насладиться» моментом, ухмыльнулся и лениво шевельнул кнутом, словно приглашая попробовать что-то еще.

«Рэн, он опасен», — голос напарницы слышится в голове, в то время как глаза напряженно оббегают тушу противника, пытаясь рассмотреть каждую деталь: на что еще он способен? С нами играются, это понятно, он явно оценил меня с фатой как не слишком большую угрозу, и это пока наше единственное преимущество.

«Мистра, ты сможешь ненадолго остановить его телекинезом?» — спросил я, а сам начал медленно раскачивать Ха-до — танец осенних листьев, техника, позволяющая безоружному уходить от дистанционных атак противника. Кружение листьев на ветру — оно хаотично и непредсказуемо. Ты, как они, слышишь ветер, а ветер ведет тебя в своем беззвучном танце. Шаг вперед, шаг назад, падение вниз и прыжок вверх — в случайном порядке. Озадаченный гигант внимательно следит за мной, пока не атакуя, явно пытаясь понять, что я такое задумал. От фаты приходит осторожное согласие. Неплохо. Эх, если бы не боль в ноге и спине, все было бы куда проще. Раны дают о себе знать даже сквозь подавление, а значит, достаточно серьезны и ограничивают движения.

Удар, плеть рассекает воздух, делясь в полете сразу на три хвоста.

«Давай!» — кричу я, вскидывая щит. Вспышка света озаряет зал, ослепляя противника, что взревел от боли и на миг прикрыл глаза. Одновременно его рука, занесенная для очередного удара, дернувшись, застывает в воздухе, зажатая тисками телекинеза фаты. Бросок, Кинжал кровавого ритуала с голодным свистом взрезает воздух. Гигант запоздало машет остальными руками, явно почуяв мою атаку и пытаясь ее отразить. Слишком поздно. Теперь улыбаюсь уже я: лезвие по самую гарду вонзилось в красное брюхо, скрывшись в складках жира.

А я бегу на Привратника. Рарух и Рарог, сдернутые с пояса, улетают вперед. Бросок с обеих рук — по массивной туше сложно промазать, топоры под хруст ребер врезаются в корпус, пуская коричневатые потеки крови. Активировать руну, вернув оружие назад для повторного броска… Я еще только начал делать новый замах, когда меня настиг ответный удар. Плотная волна воздуха широким фронтом пронеслась по всей части зала, откуда прилетели топоры, и я кубарем покатился по земле, сбитый с ног. Почти сразу меня достала и вторая атака, подбросившая вверх, а затем с размаху впечатавшая в землю вместе с обломками камней, разбросанными вокруг. Тут же последовал новый удар. Только в этот раз я успел к нему подготовиться. Вскидываю руку — и щит стальным зубом вгрызается в землю, рассекая собой поток воздуха и удерживая меня на месте.

Краснорожий хмыкнул и небрежным жестом убрал за пояс разноцветный веер, выглядевший в его руках нелепой игрушкой. Тяжело дыша, я смотрел на него, приходя в себя после воздушной болтанки. Хвала Хаосу, тварь атакует только меня, не заметив за вспышкой света вмешательства Мистры. Либо отложил ее на потом, сосредоточившись на мне как на основной угрозе.

На груди врага вместо двух развороченных дыр и ручьев крови — некрасивые подживающие рубцы. Однако… Ну ничего, посмотрим, как ты справишься с кинжалом, что стальной занозой впился в твое брюхо! Время сейчас на моей стороне, осталось лишь немного его потянуть. И тогда через пару минут проверим, сможешь ли ты вообще стоять на ногах. Демон, явно почувствовав неладное, попытался вытянуть оружие из раны. Ожидаемо, не получилось. Кинжал крепко вцепился в плоть, и достать его можно только вместе с ней. Я вернул твари ответную улыбку. Ну что, дружок, игра уже перестала быть такой томной? Гигант, злобно зыркнув на меня, резко ударил по рукояти кинжала ломом… и засевший в животе клинок осыпался на пол серым песком. А краснорожий, вернув на лицо довольную мину, посмотрел на меня. Похоже, инструменты Привратника могут разрушать чужое оружие. Надеюсь, только его.

— Может, все же договоримся? — повторно крикнул я.

Да как же меня задолбали эти бесконечные драки! Я домой хочу, а не выяснять, кто тут самая большая шишка.

— Я не хочу никому причинять вреда. Просто отведи меня к хозяину Кузниц или дай к нему свободный проход. Он тебя за это даже наградит. Клянусь.

Но проклятый демон на мои слова лишь иронично хохотнул и почти по-человечески отрицательно качнул головой, чем-то не к месту довольный.

Значит, не договоримся. И все-то ты понимаешь, тварь. Лишь строишь из себя болвана, не желая общаться. Ну а раз так…

«Ты можешь, используя табличку с клятвой, связаться с хозяином этих мест? Нам не нужны лишние драки, лишь проход в Радугу миров».

Ответ пришел почти сразу, но он меня не обрадовал. И при этом… озадачил? Впрочем, думать буду потом.

«Не получается. Он здесь, все видит, все же бог в своем домене, но в то же время — его просто нет! Я и нужное-то направление теперь еле улавливаю…»

И здесь облом.

Кожа гиганта тем временем на глазах стала стремительно меняться, покрываясь чешуей. Все-таки нас восприняли всерьез, теперь понятна и ухмылка, и пауза между атаками. Мол, говори, дурачок, говори, а я пока подготовлюсь к новой схватке. Ну что ж, в эту игру можно сыграть и вдвоем. С наскока в лоб его не устранить, нужно что-то придумать…

«Мистра, ты хорошо спряталась? Если да, то понадобится твоя помощь. Сможешь его ослепить или парализовать? Мне нужна хотя бы секунда, только не используй телекинез, он знает о нем и будет готов».

«Я в нужном нам проходе, он слишком узкий, чтобы гигант в него протиснулся, — ответ пришел почти сразу. А вот потом ненадолго повисла пауза, пока девушка была занята. — Задержать… постараюсь, но это будет не просто. У него очень серьезная общая магическая защита, еще есть что-то вроде щита стихий, направленного против элементарных атак, плюс только что возникло что-то новое, больше всего похожее на отклоняющее поле».

Ага, выходит, получать новые кинжалы в свой организм он все же не хочет, учтем.

Тем временем из тела гиганта выползли еще две руки, схватившие появившиеся на поясе боевой серп и тяжелый шестопер. Вокруг глаз возникли две белоснежные дымчатые полусферы, а лом, лопата и прочие инструменты по очереди скрылись в недрах пояса. Место орудий труда теперь занимало оружие. Каждый из нас готовился к новому раунду.

«Готова?» — шепнул я напарнице, оценивая имеющееся время. Задуманную демоном трансформацию мгновенно не совершить. А чтобы тот не нервничал и не спешил, сместимся-ка мы вот к этой большой вагонетке, в сторону от фаты и охраняемого Привратником прохода. Сделаем вид, что планирую в случае нужды за ней прятаться. И щит в пол вгоним покрепче.

«Да», — пришел решительный ответ.

«По моей команде», — предупреждаю я… и делаю шаг назад, растворяясь в тенях.

Скольжение вперед по дрожащим силуэтам каменных куч. На моем месте сейчас замер Управляемый фантом, обманка, обыкновенная карта-расходник, захваченная из Двойной Спирали. Получив пару простых приказов, созданный ею эфирный двойник довольно сносно изображает меня, согнувшись за щитом и копошась в сумке. Его очень просто раскрыть, практически любым поисковым заклятьем, но… Щит Рассвета, оставшийся с ним, заранее врубил свою маскировочную ауру на полную, так что мое «отсутствие» никого не насторожит. Иллюзия же нужна лишь для обмана глаз, пока я перемещаюсь с помощью Амулета темного гостя.

Новый скачок к очередной куче обломков, от нее — к чану с водой. Привратник все так же не спешит, всерьез готовясь к следующему раунду схватки. Меняется голова, из нее начинает прорастать костяной шлем с тремя рогами, а вокруг горла расползается горжет, защищающий вздувшиеся вены. Ну же… Горящая в жерле печи куча углей затрещала, осев и разбросав неверные блики пламени на половину зала. Сейчас! Переместиться в совсем маленькую тень, отброшенную кружкой гиганта. Остаться нельзя — слишком тесно, меня выкинет в реальность. Последний отчаянный прыжок — и я за его спиной…

«Пора!» — следует команда, и почти мгновенно — ментальный удар Мистры. Раскаленным винтом он вонзается в мозг гиганта, рассекая сознание, сея фантомные боли и замедляя нервные импульсы, идущие от мозга к телу. Привратник дернулся, он явно был готов к чему-то подобному, но удар оказался слишком сильным, сумев пробиться сквозь естественную и выставленную защиту. Тело демона задергалось в судорогах, а за его спиной уже поднимался циклоп, сжимающий в руках двуручный молот…

Первый удар пришелся по голове, так и не успевшей полностью прикрыться шлемом. Тяжелый черный металл, коротко свистнув, целиком ушел в череп, сминая кость, и во все стороны полетели брызги крови и мозга. Гигант рухнул на пол, а на него обрушился новый удар, дробящий грудную клетку. Затем еще и еще, пока враг не превратился в груду смятой плоти. Но даже тогда король циклопов, широко раздувая ноздри, не желал оставлять свою жертву в покое…

Мое тело течет и плавится, возвращаясь к привычным размерам, снова дают о себе знать нанесенные проклятым кнутом раны. Тяжело дыша, я рухнул на пол, переводя дух. Священная ярость циклопа превратила в кровавое месиво того, кто еще пару минут назад надежным стражем стоял на входе в кузницы Шалвахора — я решил не рисковать и зашел с козырей, потратив заряд рун.

— Ты как? — из-за ближайшей кучи камней выметнулась тонкая фигурка фаты, вернувшейся ко мне из прохода наверх.

— Нормально, — ответил я, вставая. Проверил: слегка пошатываюсь, но на ногах держусь. — Трансформация отняла много сил, да и зацепить меня он все же смог, но…

Мистра, почти не слушая меня, провела рукой над раной на спине, затем, нахмурившись, проделала это снова.

— Рэн, она гноится буквально у меня на глазах, нужно что-то с этим сделать.

— Демоны Ада! Только этого еще не хватало… Попробуй это.

Пузырьки один за другим перекочевывают в руки девушки. Противоядие, регенерация, большое зелье исцеления, обычно не нужное Игрокам универсальное изгнание болезней. Меня усадили на пол, жидкости по очереди выливаются на разрез на спине, затем на ноге… Выходит, не я один тянул время с кинжалом-поглотителем. Тварь тоже знала о свойстве оружия в своих руках и просто выжидала, когда отрава сделает свое дело.

— Не помогает, — отчаянно простонала напарница, — только быстрее пошло! Нужно что-то более серьезное.

Да что б вас! Новый пузырек, из тех, что выдал наг перед началом операции — граненый флакон с пробкой в виде головы змеи. Зелье начало шипеть, как только его откупорили, и Мистра сразу же залила немного в рану на ноге.

«Тай, что происходит? Ты можешь определить, что это за зараза?»

«Пытаюсь. Какая-то крайне сложная инфекция на основе грибковых патогенов. После заражения трансформирует плоть жертвы, перестраивая ее под себя. А твоя регенерация отторгает измененные клетки, отсюда и гниение».

— Похоже, помогает…

Половина флакона льется на рану на ноге, жидкость бурно шипит и пузырится еще активнее. Белоснежная пена начинает менять свой цвет. Сначала желтый, потом зеленый, затем черный. Пена застывает и хлопьями осыпается на пол.

«Нужно еще!» — командует Тай, оценивая результаты применения зелья.

Пока остатки эликсира руками Мистры льются на спину, его собрат оказывается у меня в руках. Пара минут, и последний флакон катится по полу к его уже пустым коллегам. К счастью, плоть очистилась, и белая струя спрея из аптечки закрывает глубокую пульсирующую борозду на ноге. Жидкость застывает, закрывая рану, что успела расползтись практически на всю икру, пришлось даже снять поножи. Мне показалось, местами была видна кость. Чертова тварь! Отлично повоевали. Новый флакон, теперь из-под большого регена, чтобы закрепить результат, летит на пол.

Напарница, закончив обрабатывать спину, выбросила пустой баллончик спрея, и, осмотрев рану, грустно качнула головой:

— Рэн, задеты мышцы спины, левая рука пока не сможет полноценно функционировать. Я запустила процесс регенерации тела, но для восстановления нужно как минимум пару дней.

— У нас их нет, — раздраженно плюнув на пол, я, шипя сквозь зубы, затянул ремни поножей, отметил, как подозрительно медленно восстанавливается кольчужное плетение, и побрел к проходу, ведущему наверх.

Странно, но тревогу до сих пор никто не поднял. А ведь, если я правильно помню, что творилось снаружи, сюда уже должна была прибыть следующая партия «заготовок», призванная ревом трубы. Но пока в сортировочном зале никого.

Мы ненадолго задержались возле остатков гиганта. В нашей ситуации и медный грош будет полезен, а схватка с этой тварью дорого мне обошлась. Боевой кистень, малый клевец и даже кнут — что-то может пригодиться, даже чертов веер. А лучше все и сразу.

— Как думаешь, из этого хоть что-то можно взять и безопасно использовать? — я кивнул на кистень примерно с меня ростом. Если обрезать рукоять, оставив цепь с шаром, я мог бы попытаться им орудовать. Ради способности превращать чужое оружие в пыль можно и поднапрячься.

— Не стоит, — быстро ответила фата, но я уже сообразил и сам: тело краснорожего начало меняться, рассыпаясь на сотни знакомых черных фрагментов, точно таких же, как и те, что были разбросаны повсюду на полу. Оружие в руках гиганта явно было его частью, и вместе с хозяином так же обращалось в каменную пыль. Видимо, они были неразрывно связаны друг с другом. Или это сработало проклятье-привязка, вложенное в них, чтобы не достались никому в качестве трофеев.

Хотя рассыпалось не все. Кнут, оставивший мне эти гнусные раны, веер, огревший воздушной стеной, и связка каких-то кубов, соединенных тончайшими металлическими нитями, — остались лежать на полу вместе с поясом, который носил гигант. Я подошел ближе, чтобы рассмотреть его, и почти сразу услышал взволнованный крик Мистры:

— Не трогай!!!

Замерев, оглядываюсь назад. Она быстро подбежала ко мне.

— Пояс нельзя трогать, это награда победителю, тому, кто займет место распорядителя у врат. Возьмешь в руки — встанешь на его место!

— А это? — я кивнул на оставшиеся предметы, призывно торчащие среди камней.

— Это можно, — успокоившись, выдохнула девушка. — Это оружие принадлежало другим, скорее всего тем, кто в прошлом бросал вызов Привратнику. Я не чувствую на предметах ни проклятий, ни привязок. Видимо, прошлый хозяин произвел их очистку без фиксации на себе.

Кнут я явно использовать не сумею, он был под стать своему хозяину-гиганту: одна рукоять размером чуть ли не с меня, а кнутовище и вовсе длиной шагов десять-пятнадцать. По взмаху фаты опасный трофей отправился в мою сумку, я же поднял тяжелые металлические кубы с переплетением соединяющих их тонких нитей. Видел нечто похожее в руках демоницы, что одним броском такой сети спеленала меня в образе ассирэя. Если и в этой в кубы можно будет встраивать дополнительную магию или источники силы, то получится весьма грозное оружие. В принципе, логично, если б нужно было идти на такое чудовище, я бы тоже нечто подобное взял. Один бросок — и твой противник через пару мгновений разрезан на сотни крохотных кусочков. Только, видимо, бросить ее неведомый хозяин не успел.

— Это тебе, — тяжелый костяной веер я протянул фате, что с удивлением рассматривала предложенное.

Артефакт и правда притягивал взгляд. Две дюжины изящных костяных пластин, и в навершии каждой тускло горел светло-синий камень. От них вниз дождем или снегом разбегалась невесомая, но очень сложная вязь рун, переливаясь голубоватым инеем, вспыхивая то тут, то там огоньками. А фоном для всего этого великолепия служили облака и похожие на змей драконы, снующие в небе. Женская вещица, хотя и для сильной руки.

— Твоя доля, — уточнил я.

Девчонка немало поспособствовала нашей победе и честно заслужила свою часть трофеев. Та, согласно кивнув, убрала протянутое к себе в сумку, а я торопливо направился к щели, скрывающей путь наверх, больше не отвлекаясь на поиски добычи. Сомневаюсь, что здесь есть, что брать. Да и не до поисков сейчас. Главная награда — это своя жизнь и возможность ее сохранить в будущем.

Нога болит и плохо слушается, несмотря на выпитые зелья, а малейшие попытки пошевелить левой рукой отзываются болью в спине — я не стал просить Тай блокировать ощущения, чтобы трезво оценивать свои возможности. Так, что у нас здесь? При ближайшем рассмотрении нужный нам проход оказался относительно неглубокой, но высокой щелью, сужающейся кверху. А в ее глубине пристроилась ажурная винтовая лестница, ползущая куда-то вверх, к едва видимой для глаз черной дыре. От одного взгляда на внешне хлипкую конструкцию и бесконечные ступени становилось дурно.

Слегка прихрамывая, не обращая внимания на боль и прочие мысли, я начал быстро карабкаться по узким неудобным ступеням. Шаг, еще шаг, Мистра не отстает, идя следом. А в сортировочном цеху тем временем развернулось целое действо: сотни мелких тварей, похожих на плохо слепленные между собой куски угля, прыснули изо всех углов просторного зала, повылазили из куч обломков и начали поглощать, втягивать в себя остатки Привратника, черной грудой высившейся в центре. Там, внизу, разгорелась нешуточная борьба, похожая на ту, что мы уже видели наверху. Прислужники быстро росли в размерах, а тут еще наконец-то прибыла и порядком подзадержавшаяся партия големов, что активно включились в общую свалку. Только на этот раз ни о каком мирном поведении речи не шло: то один, то другой уродец лишался конечностей, а то и вовсе осыпался углем, добавляя остальным энтузиазма.

Похоже, в Кузнях скоро объявится новый Привратник. Одна из тварей уже попыталась нацепить на себя пояс, но была растерзана двумя големами поменьше. Да наплевать, все, что меня волновало — это поскорее убраться отсюда.

— Рэн!!! — девушка, отвлекшись на события внизу, сделала неосторожный шаг, споткнулась и начала падать вниз, чудом зацепившись рукой за шар-навершие, что были с равными промежутками установлены на перилах. Тот неожиданно прокрутился под ее рукой, и ступеньки под нами дернулись, сами собой переместившись вверх на полвитка лестницы.

Схватив Мистру здоровой рукой, я помог той сохранить равновесие, а затем пристально уставился на шар, что привел в движение ступени. Хм, интересно… Пара манипуляций, поворот назад, мы вернулись на прежнее место, прокрутить вперед — ступени вновь поползли вверх и остановились. Отлично! Выкрутить шар до упора, чуть нажать, и лестница-эскалатор затащила нас на самый вверх, оставив далеко позади нешуточную драку между теми, кто жаждал стать главным.

* * *

Тонкая дверь-диафрагма раскрылась, стоило потянуть ручку-стопор на себя. Перед глазами показался длинный проход, обшитый безликими металлическими листами серебристого цвета. Астральный взгляд не показал ничего подозрительного, а фата в ответ на мой вопросительный жест отрицательно мотнула головой. Шаг вперед, ничего не происходит. Еще один, тишина. Уже смелее я начинаю двигаться вперед, Мистра осторожно следует за мной, так же настороженно оглядываясь по сторонам. Но со временем успокаивается, так как ничего особенного вокруг не творится, просто унылый, однообразный переход.

У меня же появляется время немного подумать. Как-то не соответствует реальность ожиданиям. Судя по рассказам про эти Кузни, тут должен быть филиал ада похлеще всей остальной Бездны. Все-таки этот домен один из старейших, а бог из мастеровых, но пройти в него оказалось как-то… до банального просто. Приветственный звон вначале, конечно, произвел впечатление, но потом все ужасы и сложности как отрезало. Я слышал, что тут в цехах должен быть изнуряющий жар и дикая аура места, такая, что даже просто идти тяжело. Ожидал, что нам придется прорываться к Гефесту или красться по миллиметру, обходя всех и вся.

А что в итоге? Нас фактически просто занесли внутрь. Ни врат, ни, будем честны с собой, серьезных стражей. В Акш’дхар, даже с учетом всей предварительной подготовки нага, проникнуть было сложнее… Да и Привратник как-то слишком иронично ухмылялся на мое утверждение, что хозяин будет рад меня видеть. А сам бой? Ленивый и неспешный, будто меня пытались отпугнуть, а потом выдали трофеи как подачку…

Додумать, чем все это нам грозит, не вышло — труба-переход закончилась. Вот просто взяла и закончилась, как будто ее обрезали огромным ножом. Вокруг еще стальные стены, а впереди какая-то глушь. Ну что ж, можно и так, мы не гордые.

Под ногами хлюпает грязь, тут и там попадаются бочаги с мутной водой, от которой тянет тиной, кочки с неопрятными пучками травы. Какие-то растения пытаются тянуться к тусклому серому небу, чахлые деревья и кусты все кривые, но с упорной желтоватой зеленью листов, даже живность с насекомыми имеется. Я заметил пару ящериц и рой комаров, попытавшихся опробовать нас на вкус, но не сумевших прокусить снаряжение. Похоже на обычное болото, по которым я не раз ходил, будучи проводником.

— Как ты думаешь, где мы? — с сомнением спросил я у фаты, также в растерянности оглядывающейся по сторонам. — Это все еще Бездна?

Может, неведомый мне бог, недовольный нашим здесь присутствием, устал терпеть и вышвырнул нас из Бездны? Или Гефест, решив не тратить на нас время, избавился таким образом от нас и своего обещания? И тогда все, что нам осталось — это лишь немного подождать, пока Двойная Спираль не притянет меня назад, а Мистру, если согласится, будет достаточно просто поместить в рабский куб… Ради такого я был бы готов сидеть в болоте хоть месяц, даже в компании комаров, они всяко лучше, чем демоны.

— Рэн, боюсь тебя огорчить, но да, это все еще Бездна, — грустно покачала головой девушка. — Я чувствую здесь ее ауру, пусть и слегка приглушенную.

— Жаль, — ответил я, с тоской смотря на такие живые, обычные деревца. Затем взглянул на небо. И если над нами оно было обыкновенным, серым, как в любой пасмурный день, то вот по краям, ближе к горизонту, довольно близкому, кстати, уже начиналась ночь, причем со всех сторон одновременно. Странно. А труба-проход и вовсе выглядела инородным куском, появившимся здесь будто из ниоткуда.

— Ты знаешь, куда нам двигаться дальше? — вся надежда на то, что фата не потеряла способность ощущать направление к цели. И что мы все еще в Кузнях.

Мистра, прикоснувшись к золотистой табличке с лицом бога, уверенно махнула вперед.

— Нам туда.

Тяжело вздохнув, я нехотя двинулся вперед, с трудом выдрав ноги из грязи, уже успевшей их засосать. Нужно раздобыть себе подходящую палку.

* * *

— А что это они делают?

Спрятавшись в кустах, я вместе с напарницей наблюдал, как полсотни каменных уродцев под присмотром дюжины горгулий с кнутами своими огромными руками-ковшами монотонно загружали болотную грязь в тележки, а затем тащили их к массивным закрытым котлам с длинными трубами на крышках. Те, непрерывно пыхтя, булькая и выпуская едкий пар, что-то бурно варили. Вокруг неожиданно пахло смазкой, она даже перебивала запах гари. Всюду прямо в стылой воде змеились трубы и желоба. А потом обрывались, то просто в воздухе, то уходя в кусок невнятной, серо-бурой стены в рыжих потеках. И небо над всем этим странным комплексом было темным, то ли от смога, то ли из-за стоящей над котлами ночи.

Подбирающийся полумрак разгонял многогранный светящийся камень неправильной формы, старательно оплетенный металлом и водруженный на высокую подставку. Хотя света хватало и от котлов: снизу, в их топках, жарко горело пламя, окрашивая подходивших черных уродцев в красный и желтый. Големы через верхние люки беспрерывно закидывали в котлы все новые и новые куски земли и грязи. Впрочем, туда запихивали абсолютно все: сломанные деревья, выдранные кочки, кусты, даже животных. Я сам видел, как пара големов затолкнула в котел вырывающегося изо всех сил крупного аллигатора.

Мистра, как и я, заинтересовавшись происходящим, поднесла руки к вискам и замерла, уставившись на единственного демона из плоти и крови, что стоял возле светящегося камня и внимательно наблюдал за происходящим.

— Они перерабатывают материю, вернее, ту ее часть, что содержит жизнь или когда-то была живой, — наконец ответила фата. — Это осколок одного из захваченных миров. Каждый из демонических Домов обязан вносить свою долю в поддержание пламени Бездны. Можно просто скормить ему куски захваченного мира, а можно особым образом переработать их, создавая более эффективное топливо, ну или просто запас для будущих взносов. А еще такое топливо можно продать другим. Это весьма ценное сырье в Бездне. И производить его умеют немногие. Например, Гефест, оказывающий другим услуги за долю в добыче.

Будто в подтверждение ее слов раздался гнусавый гудок, и големы, обслуживающие котлы, засуетились. Грузчиков с тачками отогнали подальше, на длинном коромысле к боку одного из котлов пододвинули изогнутый желоб, вторым краем сунули тот в воронку трубы, открыли задвижку, чуть наклонили котел… и из него вместо варева посыпались мелкие черные камни. Их бока рдели, как у углей костра, но быстро гасли, остывая. Под грохот сыпящихся в воронку камней из трубы поднялось облако черной пыли… которую тут же жадно втянули в себя рабочие. Грузчики поодаль грустно завыли.

— Это обвальщики, — фата указала на каменных уродцев, топчущихся со своими тележками, полными грязи, и не смеющих подойти к опорожняемым котлам. — Они собирают «живую» материю, разделывая осколки миров как туши животных.

— Да наплевать на них, — буркнул я. — Куда дальше? — шепотом спросил у девушки, та прислушалась и… побледнела.

— Что не так?

Вот следовало ждать какого-нибудь подвоха! Можно было предположить, что бог вряд ли горит желанием исполнять свое обещание. Хотя и обязан. Жаль, я не знаю всех тонкостей принесенной тысячелетия назад клятвы.

Фата меж тем вернула себе самообладание и пустым голосом произнесла:

— Сила Гефеста исходит от того светящегося камня. Похоже… я привела нас не туда. — Девушка отвела взгляд и знакомо-невнятно пробормотала: — Я тебя подвела.

— Хм. Ситуация неприятная, но не надо опускать руки. Давай подумаем вместе. Гефест не покидает свои Кузни, значит, он здесь. И проход к нему должен быть. Как-то же другие демоны с ним общаются, пусть и неохотно.

Мистра чуть приободрилась, внимательно прислушиваясь к моим словам.

— Вспоминай, когда ты ранее чувствовала связь таблички с богом, нить направления была единой или разделялась на две? Мы заметно сместились, поэтому, если направление не совпадает полностью, то или тогда, или сейчас пути обязательно бы разошлись.

Фата серьезно кивнула и с решительным выражением на милом личике задумалась. Я старался ее не отвлекать, сам при этом от нечего делать разглядывая местный перерабатывающий комплекс. Куда-то же все эти трубы должны вести? Полученное топливо, скорее всего, сгружают во внешнюю часть домена. Мы там уже были, и нам туда не надо. Источник огня для котлов — это уже теплее. Но больше всего меня привлекал камень на подставке. Сила бога, откуда она в нем?.. Интересно, он время от времени сам сюда лично является, чтобы наполнить вместилище, или оно связано с Гефестом напрямую?

— Нашла!

Девушка радостно схватила меня за руку и повела вокруг кустов. Подобравшись к комплексу с другой стороны, фата уверенно ткнула пальцем куда-то за котлы-преобразователи. Впрочем, пояснения мне были и не нужны: с этого ракурса отлично был виден новый отрезок трубы с серебристыми плитами, торчащий из стены, что раньше прятался ровно за светящимся камнем. Как только она умудрилась учуять его в таких условиях!

— Сможешь нас прикрыть? — уточнил я, кивнув на копошащихся у котлов големов.

Мистра неопределенно пожала плечами.

— Тот тип у источника божественной силы, — она кивнула на демона в тяжелом металлическом доспехе. Он был похож на Привратника, правда, не обзавелся лишними парами рук, зато рога были его собственными, а не частью шлема. — Он опасен, я чувствую его магическую ауру, по рангу он не уступает владыкам посоха. Такие могут почувствовать мое принудительное воздействие, нам ведь нужно не простое чтение поверхностных мыслей.

— Тогда поступим по-другому, — тихо сказал я, открывая сумку.

Пара пузырьков с огненным зельем, дюжина взрывных кристаллов, все это обмотать прочной лентой.

— Сможешь незаметно закинуть туда? — я указал на тележку, толкаемую вперед одним из элементалей.

Очередной обвальщик, бесправное существо, не имеющее даже собственного имени, с трудом дотолкав тележку до раскаленного зева котла, быстро вывалил свой груз в жадно нутро и торопливо развернулся, чтобы отправиться за новой порцией грязи. Он даже успел отойти на десяток шагов, когда за его спиной раздался мощный хлопок. Котел-преобразователь резко затрясло, словно в судороге, а затем из-под крышки наружу хлынула раскаленная огненная масса. Горгульи-надзиратели, испуганно завизжав, прыснули в разные стороны, опасаясь возможного взрыва. Демон-надсмотрщик, взревев, сорвал с пояса короткий посох. Пара манипуляций, и из навершия полился голубоватый льдистый свет, начавший стремительно остужать кипевшую внутри котла массу.

За всей этой суетой никто не заметил, как парочка людей бесшумными тенями проскользнула в трубу-переходник.

— … Нужно было быть осторожней, — причитала Мистра, быстро следуя за мной по серебристым плитам коридора. — А если бы он взорвался?!

— Риск был, — согласился я, прислушиваясь к окружающему. — Но эти котлы должны были быть рассчитаны и не на такое. Никогда не знаешь, что найдется в захваченном мире и попадет внутрь. Неразорвавшийся снаряд, магический артефакт или кристалл силы. Эти черныши вряд ли сумеют их опознать, и тогда может произойти взрыв. Для этого к котлам и приставили весьма сильного колдуна. Для контроля загрузки топлива хватило бы и горгулий с кнутами. Куда дальше? — обернувшись, уточнил я у Мистры.

В коридоре, в который мы попали из трубы-перехода, оказалось не меньше десятка дверей разных форм и размеров. Маленькие, большие, сколоченные из кое-как пригнанных досок и затянутых серебристой мембраной, словно в звездном корабле или на научной станции… Спутница, прикоснувшись к табличке, огляделась по сторонам, прислушалась к себе и растеряно пожала плечами:

— Сложно сказать, ни одна из них не ведет к Гефесту, но от этих трех его присутствие я слышу сильнее всего. Тут, — она указала на плохо сколоченную из досок дверь, еле висевшую на петлях. — И там, — тонкий пальчик показывает на высокотехнологичную дверь-мембрану с зеленой панелью возле нее, а затем перемещается в сторону двери-иллюминатора со стеклянной прозрачной поверхностью.

— Давай сюда, — я ткнул в деревянную дверь. — Вряд ли за ней может находиться что-то ценное или хорошо охраняемое, больше похоже, что она ведет на какой-то полузабытый склад или в кладовку, забитую хламом. Наша задача найти хозяина Кузниц, а не обворовать его. Хочется избежать лишних схваток с охранниками.

На это Мистра не стала возражать: ей, в принципе, было все равно, через какую дверь идти, главное — поскорее убраться из самой Бездны.

Дождавшись утвердительного кивка, я решительно толкнул дощатую дверь, хмыкнул, и шагнул вперед.

Глава 16

Сердце кузнеца

Грохот огромного экскаватора, вгрызающегося в развороченную гору, был отдаленно похож на рев дракона. Массивные зубья ковша безжалостно впивались в черный монолит, кромсая его, отрывая куски каменной плоти. Осколки исчезали, проваливаясь в нутро широченного горла, дробились и отправлялись в глубины неповоротливого корпуса, откуда их уносила куда-то вдаль серебристая лента конвейера. Кажется, я видел нечто похожее, только тогда он летал. Точно! Голова мусорного дракона — часть одного из этих копателей.

«Куда дальше?» — Мистра, словно пытаясь перекричать окружающий нас грохот, непроизвольно повысила тональность своего ментального посыла, хотя я и так ее бы непременно услышал.

Отведя взгляд от огромной землеройки, я лишь пожал плечами:

— Не знаю.

Шесть часов, примерно столько мы с напарницей уже блуждали по Кузням, так и не сумев приблизиться ни на шаг к тому, кто ими владеет и управляет. Пара стычек с надзирателями не в счет, как и схватка со слишком внимательным колдуном, сумевшим нас засечь, когда мы пробирались к очередной трубе-переходу, ведущей на следующий уровень. Огненный шар принял на себя Щит Рассвета, а ответный телекинетический удар Мистры снес местному служаке голову, расплескав мозги на стену.

— Нужно что-то менять в подходе, если предыдущий не приносит результата. Может, начать все крушить, например, взорвать пару таких малышей? — я кивнул в сторону ближайшего землеройного комплекса, продолжавшего грызть гору, утопая в клубах тяжелой каменной пыли. — Потом можем вернуться в предыдущую комнату. Помнишь те трубы, тянувшиеся вдоль стен, возле которых вился белоснежный пар? Они явно что-то охлаждают, и, скорее всего, важное и большое, учитывая их размеры и количество. Такая поломка не должна пройти мимо хозяина Кузен. Как и те, кто ее совершил. Если он не хочет с нами встречаться, значит, вынудим его к этому. Будем здесь все ломать и крушить.

— А если он именно этого и ждет? — задумавшись над моими словами, с сомнением предположила фата. — Гость до тех пор в доме гость, пока не нападает на хозяина и его имущество. Гефест обещал помощь и защиту тем, кто обратится с просьбой к нему, держа табличку-клятву в руках. Сам он свое слово нарушить не может, но что будет, если мы первые нападем на него?

— Аргумент… — тяжело вздохнул я. — Тогда что нам делать? — спросил, уныло разглядывая точку, в которой таяла, уползая на другой уровень, серебристая линия ленты. Ждал, вдруг еще какая идея придет в голову, но особо на это не рассчитывал — мы и так уже перебрали за прошедшие часы все возможные варианты.

— Я не знаю, Рэн, — устало пожала плечами Мистра. — У меня нет пока никаких идей. Но разрушение давай оставим на самый крайний случай, когда поймем, что другого выхода нет. Мне кажется, Он все время испытывает нас, проверяет, достойны мы встретиться с ним или нет.

Кивнув, я несколько минут молча стоял, покачиваясь на носках, обдумывая, что делать дальше, но так ничего и не решил. Этот бесконечный, бессмысленный забег уже успел изрядно надоесть. Так хотелось домой, прочь от смрада Бездны, каждая лишняя минута здесь, буквально в двух шагах от выхода, тянулась словно год, требуя что-то срочно делать… Все-таки я надеялся, что в этот раз будет проще, и ведь все основания для этого были! Обещание бога, одного из тех, про кого я привык думать лишь с почтением. А тут вместо высшей сущности встретил мелкого трусливого говнюка, прячущегося от нас, не желая выполнять данное когда-то слово. Неудивительно, что его отправили в Бездну: видно, что заслужил. На душе даже как-то гадко стало. Тоже мне, бог, да еще и кузнец! Ему, скорее, нужно было стать покровителем воров или мелких мошенников, но никак не созидателем и творцом.

— Ладно, все это пустое. Нужно идти, а раз не знаем куда, будем двигаться вперед. Куда-то же тащит лента-транспортер свой добытый груз?

Мистра без лишних слов пошла рядом, едва я определился с направлением. Хорошая бы напарница вышла, чем-то она мне неуловимо напоминает Нию. Этой своей готовностью подчиняться в ситуациях, где ей не хватает своего опыта и знаний, и в то же время уверенностью в тех вопросах, где она сильна, и решительностью в отстаивании того, что считает правильным. Соскучился я по сестренке, по всем им… Так, стоп, это сейчас лишнее и мешает.

Шум внезапно заработавшего второго копателя заставил в унисон дрожать внутренности, возросший грохот привычно ударил по ушам, но к нему мы уже привыкли. Здесь повсюду что-то грохочет, шипит, стучит, лязгает, сами Кузни, словно единый живой организм, не замирающий ни на миг… Идти приходилось осторожно. Под ноги постоянно попадались обломки камней, разлетевшихся от скал, расколотых экскаватором-крушителем, а бесконечный шум не позволял ориентироваться на слух, поэтому надо было постоянно крутить головой, чтобы не пропустить приближение кого-то или чего-то.

Шагах в сорока от ленты мы заметили рабочих-чернышей, слепленных из «живого» угля. Те, стоя вдоль транспортера, возвращали на него ссыпающуюся породу. Но надзирателей почему-то видно не было. Даже странно. Обычно рабочих никогда не оставляли одних без присмотра, иначе те сразу теряли мотивацию что-либо делать и просто застывали, бездельничая. Это хорошо было заметно по кучкам осыпавшейся породы в начале ленты, кое-где они уже даже выросли вровень с нею. Что ж, так даже легче: не надо скрываться и прятаться, можно просто идти. Горе-работники, как правило, не реагировали ни на что, не касающееся их прямых обязанностей, да и те исполняли лишь под ударами кнутов.

Узкая тропинка петляла вдоль линии конвейера и каменных куч, следящий артефакт, последний из тех, что остался после штурма Акш’дхара, невидимым парил впереди. В надежде, что творение Великого Механика сможет заметить путь там, где мы его упустим, я рискнул выпустить хрустальный шар из сумки, раз Гефест все равно уже в курсе нашего присутствия. Но, несмотря на полумеханическую природу артефакта, Бездна потихоньку брала свое: передаваемое изображение то появлялось, то исчезало, то сам артефакт начинал внезапно дергаться из стороны в сторону или просто зависал на месте, не реагируя ни на какие команды. Но лучше так, чем вообще ничего. Единственные, кто представлял для нас угрозу, это краснорожие. Но они достаточно редкие твари, контролирующие лишь самые важные и опасные участки Кузниц.

Мы шли вдоль заброшенного транспортера уже минут десять, когда впереди раздался радостный визг, а затем громкие щелчки кнутов. Летающее око в очередной раз зависло, не показывая ничего кроме ряби.

— Надзиратели, — шепнула Мистра, отходя поближе к стойке транспортера и насыпавшейся с него куче.

Я подтверждающе кивнул, шагнув следом за ней. Маскировочные плащи укрыли нас обоих, быстро мимикрируя под окружающие предметы. С горгульями за время путешествия мы сталкивались уже не раз. Примитивные создания, практически не обладающие никакими магическими способностями, кроме возможности летать. Из оружия в основном кнуты, которыми они подгоняют угольных бедолаг. Угрозы не несут, но, если заметят, могут атаковать, а мы старались избегать ненужных схваток. Проще переждать, пока они пролетят мимо, и просто продолжить свой путь дальше.

А вот и они. Сразу трое. Понятно теперь, почему весь производственный процесс у чернышей застыл и обломки породы усеивают пространство вокруг конвейерной ленты. Только вот надзиратели были слишком увлечены, чтобы контролировать рабочих. Они охотились. А их жертва, жалобно скуля, пыталась убежать, скрыться от своих мучителей. Даже не сразу получилось ее разглядеть: плохое освещение скрадывало все, и вначале я подумал, что это игра тени и света… Но нет, в нашу сторону, спасаясь от горгулий, бежало небольшое существо, едва достававшее мне до пояса, притом явно не демонической природы.

Нелепо хромая при каждом шаге, что-то плотно прижимая к себе, оно пыталось оторваться от своих мучителей, с улюлюканьем и повизгиванием стегавших его, стремясь попасть точно по небольшому горбу, торчавшему из спины. Время от времени карлик швырял куски породы в горгулий, пытаясь их отпугнуть, но… эти нелепые попытки отпора лишь еще больше веселили преследователей, разжигая азарт. Твари кружились вокруг несчастного, то отставая, то догоняя, время от времени по очереди нанося удары кнутами, оставлявшими красные полосы на теле горбуна. Алая кровь щедро лилась на черные камни. Беглец петлял меж каменных куч, торчавших повсюду, в надежде спрятаться, но ему не давали. Каждая такая попытка пресекалась внеочередными ударами кнута: жертву продолжали гнать четко вдоль серебристой ленты, возможно, уже не в первый раз…

Несчастный потерял уже почти все свои силы, его шатало из стороны в сторону, он то и дело спотыкался, подволакивал левую ногу и громко хрипел при каждом вдохе. Карлик еле держался, но все рано не сдавался, упрямо двигаясь вперед, пока одна из горгулий ловким ударом кнута не подсекла ему ноги, сбив на землю. Больше возможности бежать у него не было. Надзирательницы подлетели ближе, все втроем закружившись над бедолагой, оттягивая момент окончания незапланированного развлечения…

— Они его убьют! — шепнула Мистра, нахмурившись.

Им наскучила игра. Кнуты подняты в когтистых руках, твари верещат, наслаждаясь моментом. Несчастный горбун свернулся в калачик, тихо поскуливая от боли, готовый принять свою судьбу. Летающие кинжалы оказались в моих руках спустя миг после того, как я принял решение, но фата оказалась быстрее. Воздушный поток тараном обрушился на парящих тварей, бросая их на камни и ломая тонкие крылья, затем вновь вздернул вверх, чтобы опять уронить вниз. Веер в руках Мистры ярко светился, являя свою силу, а та небрежными движениями кисти продолжала раз за разом бросать на камни надсмотрщиц, пока от тех не остались лишь кровавые ошметки, превратившиеся в угольную крошку, небрежно отброшенную потоком воздуха в темноту разрушаемого осколка.

— Мне хотелось проверить его в бою, — отчужденным голосом сказала напарница, с щелчком складывая костяные пластины артефакта.

Я молча кивнул, убирая свое оружие в ножны, и, откинув плащ, пошел в сторону спасенного, неподвижно лежащего на земле.

— Он сильно пострадал, — девушка склонилась над исхлестанным уродцем и провела, не дотрагиваясь, рукой. — Большие поверхностные повреждения и серьезная кровопотеря. Долго не протянет.

Вздохнув, призвал Книгу и начал пролистывать разделы. Почти все пустые, лишь погасшие карты с редкими вкраплениями активных. Рука ненадолго замерла над Большим исцелением, но потом сжалась в кулак — я отозвал Книгу. Попробую сначала зельями. Пробежав пальцами по кармашкам пояса, полез в сумку. Что у нас тут? Для внешней обработки ран, пойдет. Тело горбуна, распростертое на земле, трясло мелкой дрожью, поэтому он даже не заметил, когда маслянистая, слегка светящаяся жидкость, вылилась на спину. Немного подождать. Раны довольно быстро перестали кровоточить, и боль должна была начать утихать.

— Эй, — нагнувшись, я осторожно коснулся беглеца, заставив его нервно вздрогнуть и открыть глаза.

Он испуганно посмотрел на нас, продолжая тихо поскуливать и что-то плотно прижимать к себе.

— Я Рэн, — указал на себя рукой, — это Мистра, моя спутница, — та кивнула, с интересом рассматривая того, с кем нас столкнула судьба. — Ты понимаешь нас? Как тебя зовут?

Горбун, привстав, настороженно взглянул на нас, затем огляделся по сторонам и злобно зашипел, увидев остатки горгулий, размазанных по земле. Под успокаивающие слова фаты вновь глянул на нас и, словно что-то для себя решив, тихо произнес, ткнув себя грязным пальцем в грудь:

— Улла.

— Рад знакомству, Улла, — ответил я, изучая несчастного. Кровь больше не течет, раны постепенно затягиваются, притом гораздо быстрее, чем можно было бы ожидать от довольно слабенького расходника.

«Между прочим, это было последнее лечебное зелье из имевшихся у нас, — недовольно буркнула Тайвари. — И стоило его тратить так неразумно?»

«Оно для нас бы ничего не решило. Те раны, что способно затянуть это зелье, я смогу пережить, просто немного выждав, пока регенерация Игрока сделает свое дело. А ему оно, возможно, спасло жизнь», — ответил я недовольному симбионту.

«Всем не помочь. Ты в Бездне, — в ответ фыркнула та. — А что будет, если этих несчастных окажутся тысячи? Что тогда ты будешь делать?»

«Тогда и буду решать», — ответил я, обрывая разговор. Тай слишком помешалась на нашем выживании.

— Вставай, — я протянул руку карлику, и тот, неожиданно сильно ее сжав, осторожно поднялся на ноги.

— Продолжим наш путь? — спросил я у Мистры, стоявшей рядом. Девушка, молча кивнув, развернулась вдоль убегающей ленты и неспешно пошла вперед.

Я хотел шагнуть следом, но увидел, как горбун, наконец разжав свои руки, начал что-то торопливо есть. Приглядевшись, опознал позеленевший от времени сухарь, который тощий карлик жадно жевал, с трудом отламывая окаменевший хлеб зубами.

— Постой, — приоткрыв сумку, запустил руку в карман с припасами, достал лепешку с мясом и протянул Улле. — Возьми. Это вкусно.

Человечек, вздрогнув, с недоверием посмотрел на меня, на лепешку, принюхался, шумно втягивая в себя воздух, затем в ответ протянул свой обгрызенный сухарь мне.

— Не нужно, — качнул я головой, и горбун, явно поняв, взял предложенное и набросился на еду, давясь и тяжело сглатывая.

— Рэн, нам пора идти, — устало сказала Мистра.

Чтобы чем-то себя занять, девушка вновь достала золотую табличку, прикоснувшись к слепку личности и памяти того, чье лицо было отчеканено на обороте. Снова тишина. Сущность Гефеста была везде и нигде, она чувствовала какие-то уплотнения на территории Кузниц, словно куски личности, сфокусированные в отдельных местах, или просто точки интереса безумного бога. Если бы удалось понять, что именно привлекает его внимание, может, тогда они смогли б наконец найти лукавого должника.

Ее мысли прервал радостный вопль горбуна. Нетерпеливо подпрыгивая на месте, он тыкал в ее сторону рукой и шумно кричал:

— Эст! Эст! Эст!!!

— Улла, — удивленно спросила она, — ты знаешь, кто это?

Тот восторженно закивал головой, продолжая выкрикивать одно и то же слово:

— Эст! Эст!

Ментальный фон у карлика был настолько искренним, счастливым и чистым, что она ни на секунду не засомневалась в его словах. Горбун был уверен, что знает того, кто отчеканен на металле, и где его найти. Ни сомнений, ни лукавства. Человечек, подпрыгивавший в паре шагов от нее, был слишком прост, даже примитивен, чтобы пытаться ее обмануть.

— Улла, а ты можешь нас к нему отвести? — вкрадчиво спросила девушка, от волнения задержав дыхание. Кажется, даже сердце перестало стучать в груди в ожидании ответа.

И когда спасенный снова, радостно закивав, начал выкрикивать «Эст!», она почувствовала, как огромный камень упал у нее с плеч.

Карлик, радостно заухав, куда-то целенаправленно направился, пройдя под транспортером, и призывно махнув им рукой с той стороны, зовя за собой.

— Ты думаешь, это разумно, довериться ему? — я с сомнением кивнул в сторону столь быстро ожившего горбуна, споро ковыляющего куда-то во тьму осколка. — Он хоть понимает, о чем ты его попросила и к кому мы хотим попасть?

— Ну, это лучше, чем продолжать и дальше блуждать по Кузням без четко выверенного плана и цели, — ответила фата, пожав плечами. — Улла не глуп, его интеллект пусть и не слишком развит, но выдает вполне осмысленные образы и логические цепочки. Он искренне хочет нам помочь и уверен, что знает, где найти того, кого мы ищем. Учитывая то, что он в этих местах живет, скорее всего, не один год и как-то умудряется выживать, я думаю, ему можно довериться. Во всяком случае, этот план ничем не хуже твоего предложения просто крушить все встреченное на пути, надеясь хоть так привлечь внимание Гефеста и заставить его встретиться с нами. В любом случае мы всегда сможем вернуться к нему, если и в этот раз ничего не выйдет.

Обдумав услышанное, неопределенно пожал плечами. Во всяком случае, в этом хотя бы логика есть, как бы безумно это ни звучало. Может, действительно, чтобы найти одного безумца, нужен другой?

Идти пришлось долго. Нелепая фигурка Уллы то появлялась, то исчезала, петляя меж каменных куч, пока наконец не замерла возле одной из них. Быстрым движением горбун откинул ткань, искусно покрытую серой крошкой, и за ней показался проход, ведущий в уже до боли знакомую нам серебристую трубу с дверями-проходами. Горбун вновь радостно заухал и шагнул вперед, быстро направившись к противоположному концу. Нам с фатой лишь оставалось следовать за ним.

Улла пробежал мимо бо́льшей части дверей и замер возле пустого участка стены, поджидая нас, а дождавшись, когда мы подойдем ближе, вцепился обеими руками в серебристый металл и… начал его рвать. Просто пальцами. Неожиданно сильные руки вздулись буграми вен, листы обшивки со скрипом неспешно поддавались, закручиваясь лепестками в разные стороны. Недолгое пыхтение — и показалась черная дыра, куда карлик и нырнул, призывно махнув нам рукой.

Мистра, не раздумывая, последовала за ним, опередив даже меня, шагнувшего было к дыре, чтобы как всегда первым разведать новое место. Мне оставалось лишь молча следовать за нетерпеливой девчонкой.

* * *

Просторный зал с сотнями экранов, закрывшими собой все стены, огромный пульт с тысячами кнопок, подковой расположившийся в центре, меж его перемигивающихся огоньками крыльев — широкий круглый стол с девятью одинаковыми стульями и небольшим стеклянным колоколом в центре. Возле него Улла и замер.

— Ну что, привел?

Голос разнесся по всему залу, заставив нас с Мистрой насторожено замереть.

— И они, по-твоему, оказались достойны?

Голос вновь прогремел, отражаясь эхом от стен, а я увидел, наконец, кто с нами говорит: возле огромного пульта стояло небольшое кресло на колесиках, и в нем в неприметном сером комбинезоне сидел коротышка, отдаленно похожий на карлика, приведшего нас сюда. Тот же горб, те же голубые глаза, только более осмысленный взгляд и очки на носу со множеством сменных линз, отличавшими двух коротышек.

Улла, услышав вопрос, радостно закивал.

— До…ны. Мило…ны!!!

Ему явно тяжело давались сложные слова.

— Милосердны, говоришь.

Карлик в комбинезоне лишь теперь посмотрел на нас. Сменил линзу в очках, затем вторую.

— Какие интересные гости у нас. Пять, а то и шесть тысяч лет таких не бывало.

— Полагаю, это принадлежит вам, — фата, смело шагнув вперед, протянула золотистую табличку старшему карлику.

Тот осторожно подхватил ее из рук девушки, заинтересованно осмотрел.

— Мне, — ответил задумчиво он. — Я — Грэм, часть того, кого вы ищете. Только вот от меня уже мало что осталось.

— Вы поможете нам? — умоляюще попросила Мистра. Голос невольно дрогнул, выдавая вернувшийся страх.

— Смотря в чем, дитя, — протянул… фрагмент бога? — Я сейчас совсем не тот, каким был, давая это обещание. И все же я попытаюсь вам помочь, слово нужно держать. Да и Улле вы понравились.

— Для чего была нужна та схватка у входа? И зачем было нас гонять по всем Кузням? — вмешался в разговор я, раздраженный подозрением на очередную попытку увильнуть от исполнения обязательства.

— Мне хотелось на вас посмотреть, — карлик в очках встал и направился к столу, возле которого замер Улла. — Испытать вас, понять, кто вы есть. Гости весьма редко ко мне приходят, а незваные — почти никогда. Ваш бой с Горгонзолом продемонстрировал мне и вашу храбрость, и вашу силу, и ваше умение пользоваться умом. Трюк с использованием теней был весьма хорош, не ожидал. А самое главное — он показал ваше желание встретиться со мной. Дальше я проверял уже ваше терпение и упорство. Если бы не вмешательство Уллы, вы бы у меня еще пару суток блуждали по Кузням.

— Великий, прости, что побеспокоили тебя, — я почтительно склонил голову, стремясь смягчить непроизвольную дерзость первых слов. Испытывать кандидатов на высочайшую милость вполне в духе богов, значит, дело было не в желании уклониться от выплаты долга. — Мы просим тебя помочь нам вернуться домой в Радугу миров.

— Домой, — Грэм осторожно провел по золотистой пластине кончиками пальцев, — это трудно… И все же, — решившись, он ударил по стеклянному колоколу.

Звон разнесся по комнате управления, и пространство вокруг внезапно ожило и начало меняться. Зал с бесконечными экранами мониторов, пульт с разноцветной перемигивающейся лавиной кнопок — все это ушло, сдвинулось в пол и потолок, беззвучно слившись с ними, не оставив даже щелки, сами стены поплыли. Вместо них нас окружала древняя величественная пещера, абсолютно пустая, лишь стол по центру, да девять огромных зеркал на стенах. В шести из них горело, бушуя, бордовое пламя, и лишь три смотрели на нас черными провалами пустоты. И из одного из них спустя несколько секунд томительного ожидания, будто в обычную дверь, шагнул еще один горбун в промасленном рабочем комбинезоне с ящиком инструментов руках.

— Зачем звал? — недовольно буркнул он. — У меня на третьем горизонте прорыв, насосы не справляются, того и гляди печи зальет. Потом не расхлебаемся.

— Замолчи, Руз, — небрежно махнул рукой Грэм, усевшись в одно из кресел, стоящих вокруг стола. — Посмотри, — он указал на врученную ему фатой табличку.

Карлик-рабочий насторожено подошел к столу и заворожено уставился на полоску золотистого металла, лежащую возле колокола.

— Это… — растерянно протянул он.

— Эст! — радостно крикнул Улла, начавший прыгать вокруг стола, не в силах сдерживать эмоции, бушующие в нем.

— Это мы, — протирая линзы очков, подтвердил Грэм. — Точнее то, кем мы были до разделения.

— Ты думаешь, пора? — с сомнением протянул Руз.

— Нас уже почти нет, — ответил его собеседник, пожав плечами. — Скоро не станет вовсе. Нас осталось трое от всего Совета. Ты, я да Улла, почти утративший разум, вот и все. Матрица памяти хотя бы позволит вспомнить, с чего все началось, почему я здесь, за что наказан и когда закончится моя кара. Даже если это будет стоить мне жизни, я хочу это знать, пока окончательно не исчез.

Грэм ненадолго замолчал, тяжело дыша.

— Пора все, наконец, закончить, чтобы суметь что-то начать.

Больше ничего не говоря, он положил свою ладонь на золотую пластину и закрыл глаза. Горбун в ремонтном костюме тяжело вздохнул, повел разновеликими плечами…

— Может, оно и к лучшему, — задумчиво произнес он, и так же опустил ладонь на золотистый металл.

Последним за стол сел Улла. Неожиданно посерьезнев, он посмотрел на нас с Мистрой вполне осознано и подмигнул. В этот миг его взгляд приобрел какую-то внутреннюю мудрость и теплоту… «Все-то ты понимал, — внезапно понял я. — Может, даже больше, чем все остальные». Его ладонь легла поверх двух других, веки опустились, скрыв блеск глаз.

Несколько секунд ничего не происходило, затем три тела, замерших вокруг стола, начали неярко светиться, их очертания стали расплываться, исчезая, словно невидимый ластик неторопливо стирал их из реальности… Пока все трое окончательно не пропали, и мы с Мистрой не остались вдвоем в пустом зале.

— Ты хоть что-то поняла из того, что произошло? — тихо спросил я у спутницы, замершей рядом.

— Не все, — ответила та, глубоко вдохнула и целеустремленно подошла к столу, проведя ладонью по его поверхности. Словно что-то подтвердив для себя, она взглянула на меня: — Та пластина, что ты мне передал… Это было не просто материальное подтверждение клятвы, данной богом, и отсылкой к тому, кто ее произнес. Она несла в себе полноценный слепок личности и исчерпывающую копию памяти. Я не смогла до конца просканировать ее, только верхние слои: там стояла очень мощная защита, матрица могла раскрыться лишь в руках того, кто ее создал. Гефест, видимо, вполне обосновано опасался того, что может утратить себя, свою суть, знания, память, а Гермес после попадания сюда должен был ему помочь в восстановлении, после чего эти двое, видимо, планировали побег. Но что-то пошло не так…

— А эти трое… — протянул я, кивнув на опустевшие стулья.

— Части его личности, — ответила фата. — Гефест, похоже, в попытке сохранить свое сознание, разделил его на девять частей, которые могли действовать вполне самостоятельно. Только из-за воздействия Бездны часть из них, — она указала на багряные зеркала, — утратили разум, и уже не могут взаимодействовать с остальными.

— Все это здорово, — буркнул я, выслушав Мистру, — но для нас не меняет ничего. Куда делся этот… разделенный? И кто теперь выполнит данное им слово?

— Видимо, я, — раздалось за спиной.

Резко обернувшись, увидел у дальней стены высокую фигуру, которая едва заметно светилась. Массивные руки, перевитые связками мышц, ноги-колонны, вызывавшие легкую тряску при каждом шаге. Едва заметная хромота все же была видна, как и горб за спиной, заставлявший Гефеста слегка сутулиться.

Тяжело ступая, он прошел в центр зала, резкий взмах руки — и стулья, стоящие вокруг круглого стола, разлетаются на сотни мелких фрагментов, чтобы спустя пару секунд слиться в единое кресло-трон, на который здоровяк со вздохом облегчения и опустился.

— Может, попросите что-то иное? — глухо произнес он, опустив голову. — Я не уверен в том, что смогу вам помочь.

— Почему, Великий? — спросил я, осторожно сделав пару шагов вперед и ненавязчиво прикрывая собой девушку.

— Потому что меня почти нет, воин, — ответил бог-кузнец, подняв на меня больной взгляд. Его бочкообразная грудь тяжело вздымалась, а руки вяло лежали на подлокотниках. — То, что ты видишь перед собой, даже не тень прежнего меня, а жалкие ошметки. Те куцые осколки, что доживали свой век в Кузнях, оказались не в силах выдержать даже лишь отблеск памяти того, кем я когда-то был. А теперь посмотри, кем я стал…

Слабое шевеление пальцев. Рамы, расставленные вдоль стен, начинают быстро сдвигаться, сливаясь в одну, и всю стену напротив нас занимает гигантское потухшее зеркало. Небрежный кивок — и оно превращается в окно. За ним —открывшийся нам панорамный вид на вулкан, в центре которого на просторном острове установлена огромная наковальня. Вокруг бушует пламя, смог, дым, а возле нее — хозяин кузни, дикий и яростный, под стать окружающему, что-то ожесточено кует. Всклоченная борода, кожаный фартук на голом торсе, множество ожогов и язв, покрывающие открытую кожу, рот, раскрытый в беззвучном крике, а в глазах плещется абсолютное безумие и то пламя, что я видел в шести бордовых зеркалах.

— Вход в Реку мертвых располагается под наковальней, это единственный проход, который так и не смогли найти после поражения старых богов. Все остальные запечатаны и больше недоступны для смертных.

Безумный гигант продолжал что-то яростно ковать, гневно ревя. Молот раз за разом падал вниз, высекая искры. Кажется, я понял, что за грохот застал нас с Мистрой врасплох, чуть не убив по прибытии сюда.

— Может, вы поищите какой-то иной путь? — тихо попросил сидящий на троне Гефест. — Я смогу щедро вас отблагодарить: сокровища, артефакты, тайные знания и магия… Я многое сумел собрать и узнать за тысячелетия заточения в Бездне.

— Великий, — я качнул головой, с трудом подбирая слова. Обида буквально душила, не давая говорить. — Мы пришли сюда за помощью, а не магическими безделушками. Ни знания, ни магия нам ни к чему, если мы завтра умрем. А так и будет, если останемся в Бездне. Мы устали и просто хотим домой. И просим исполнить свое обещание. Выполните свое слово, вы же Бог…

— Не называй его так! — резкий голос Мистры неожиданно прервал мою речь. — Он уже давно не бог и теперь не вправе так называться. Ни чести, ни величия, лишь жалкий отголосок памяти, не имеющий даже тени былой власти и высших сил.

— Да как ты смеешь, смертная?!! — Гефест, яростно взревев, ударом кулака разнес на куски ближайшую к нему часть стола. — Я бог! Был, есть и буду! Мне поклонялись миллионы, храмы в честь меня воздвигали смертные по всей вселенной, тысячи ремесленников, кузнецов, скульпторов и мастеровых умоляли меня о вдохновении. Я был…

— Был, — снова едко оборвала поток самовосхваления Мистра, — здесь ключевое слово — был. А теперь посмотри на то, что ты есть! Бог лгунов, покровитель попрошаек. Тебе не противно от себя самого, Великий? — язвительно усмехнулась она. — Хотя сомневаюсь, что даже нищие захотели бы видеть тебя своим покровителем, потому что ты жалок.

Гефест с каждым ее словом распалялся все сильнее, его ноздри широко раздувались, глаза покраснели, вены проступили темными жилами и нервно пульсировали. Я, подняв к груди руку со щитом, шагнул вперед, оттесняя назад фату, готовый действовать в любой миг.

— Ты забываешься, дева. Может, я уже не тот, кем был прежде, но все еще могу прихлопнуть пару назойливых букашек, слишком много возомнивших о себе! — рык, но уже более сдержанный, кузнец явно пытался взять себя в руки, борясь с яростью, столь похожей на ту, что бесновалась в кольце огня на стене.

— И в этом величие того, кто был когда-то богом? — с грустной улыбкой гораздо тише уточнила Мистра, упорно выходя у меня из-за спины. — Убить может даже примитивный зверь, или какой-нибудь минотавр, или гоблин. А вот сможешь ли ты не отнять жизнь, а ее подарить, можешь ли ты создавать? — И, с сочувствием глядя, как хозяин Кузен опустил голову, тихо закончила: — Мы оба знаем ответ. Мне жаль тебя, Гефест. Боги для нас, смертных, не просто владыки, это духовный ориентир, то, к чему нужно и должно стремиться. Вы — великие, мудрые, всемогущие. Там, в небесах, присматриваете за нами, неразумными, ведете по морю жизни, делясь мудростью и опытом. Вы — наш маяк, указывающий путь. Ты же тоже когда-то таким был, — фата стремительно пересекла зал и, встав на колено перед Гефестом, обхватила его огромную лапищу своими узкими ладошками. — Вспомни, прошу тебя! Я немного заглянула в твою память, бог-кузнец, но так и не нашла одного: за что ты был наказан и сослан в Тартар? Расскажи мне!

Тишина, и только отблески пламени с вершины вулкана разбрасывают оранжевые блики по старой пещере. Гефест неохотно заговорил:

— Все как всегда, дитя. Борьба за власть, заговор, бунт против старших богов и потом расплата за него же. Меня отправили в Тартар, так эта обитель раньше называлась, в место мук и искупления. А теперь, после поглощения Бездной, просто мук и окончательной гибели.

— Ты снова обманываешь нас, — Мистра с печалью качнула головой. — Зачем? Тебя ведь уже все равно почти что нет. Три осколка былой сути не в силах удержать в себе полную матрицу твоей личности, я уже чувствую, как она начинает распадаться. День, два, может месяц, вряд ли год, и ты начнешь снова забывать то, кем был, чего хотел, к чему стремился. За что несешь кару и когда ее избудешь. Сажи правду, Гефест, ведь кроме тебя и нас ее все равно никто не услышит.

Мистра, словно опытный дирижер, вела свою игру, меняя тон, мимику, движения тела. Где-то надавить, где-то ослабить. Главное — не допустить ошибку. Хвала Хаосу, Рэн ни во что не вмешивается, наблюдая со стороны. Главное, не дать Гефесту спрятаться, закрыться, упиваясь своими страданиями, она должна вытащить из глубин памяти бывшего бога прежнюю личность. Заставить его вспомнить былое величие. Провокация, вспыхнувший гнев, что роднит его с отколовшимися частями… тут приходится идти по самой грани, напрягая до предела всю силу фаты, которой явно не хватает: один неверный шаг, да даже не шаг — вдох, — и безумие поглотит остатки бога целиком… Но Гефест, будто чувствуя помощь, и сам, зачерпнув сил с вершины вулкана, борется с накатившим гневом. Хотя опять пытается улизнуть, увернуться от неприятных воспоминаний, отталкивая их… Она, словно скрипач, играет на душевных струнах. И обращение к прошлому должно ей помочь. Ну же, говори, только не замыкайся!

— Я любил ее, — слова с глухим рокотом, словно валуны, скатившиеся со склона горы, прозвучали в тишине. — Я любил ее как никого и никогда в этом мире, она для меня была всем: моим мирозданием, жизнью, луной и звездами, потому что без нее все стало бессмысленно и пусто. Она меня не любила никогда. И все же я втайне надеялся и верил, что придет этот миг, и она меня полюбит и станет моей. И он пришел. По поручению старших богов я должен был сотворить невозможное: выковать неразрушимую клетку, создать оковы для зверя Бездны, а в награду я мог получить практически все что угодно. И я попросил ее: по воле старших богов мы стали супругами, но она меня так и не смогла полюбить, я мог ею лишь обладать… А потом она мне изменила. С жалким ничтожным фавном, мелким лесным полубожком. И я ее убил… Как видишь, дитя, мы слишком мало отличаемся от вас.

Гефест поднял голову и посмотрел на девушку, присевшую перед ним на колени и доверчиво положившую голову на его шершавую ладонь.

— Не было никакого суда, боги могут безнаказанно убивать друг друга. Я сам, добровольно, спустился сюда, став себе судьей и палачом. А потом начал строить ее.

Окно мигнуло, и панорама на стене сменилась, вместо сердца кузен Шалвахора мы увидели странную конструкцию, уходящую в алые небеса. Огромный стальной столб, медленно крутящийся вокруг своей оси. Из него росли сотни металлических игл, торчащих в разных направлениях, к ним были приварены какие-то приборы, сверху нагромождались металлические короба, грубо слепленные один с другим. От них тянулись тонкие мостки-переходы, торчали тарелки антенн, какие-то раструбы, повсюду сновали рабочие, чем-то активно занимаясь. Одни что-то приколачивали и приваривали, другие, наоборот, что-то разбирали.

— Я все эти годы строил это. Машину бога. То, что должно было позволить мне вернуть к жизни ее. Там, в Радуге миров, мне никто бы не позволил подобным заниматься. Смерть бога окончательна. Погибнув, он растворяется в мироздании, в своем аспекте, возвращая полученную при слиянии с ним силу. Но здесь, вдали от глаз старших богов, я надеялся создать то, что позволило бы мне немного, самую малость, но изменить установленный миропорядок.

— Разве это возможно? — удивленно вырвалось из меня, хотя все это время я старательно молчал, чтобы не мешать фате.

— Разумеется, нет, — со вздохом ответил Гефест, осторожно проведя рукой по волосам Мистры. — Теперь, когда разум ко мне вернулся, я это отчетливо понимаю. А ведь ради этого убожества я пожертвовал всем, — он болезненно скривился. — Не стал вмешиваться, когда Бездна присосалась к Радуге миров и демоны, набрав силу, устроили набег, убили богов Тартара и открыли для себя путь к захвату наших миров. Потом я вновь переступил через себя и начал заключать сделки, чтобы строить это, — он махнул в сторону горы хлама за окном. — Я стал создавать оружие, потому что мне были нужны материалы, источники силы, кристаллы душ, рабы и те, кто потом будет за ними присматривать. И чем дальше, тем больше. А Бездна потихоньку брала свое. Память уходила, в итоге последние трое моих осколков уже даже не помнили той, из-за кого все началось, для чего вообще Машина строилась, — он махнул в сторону башни так, будто хотел ее стереть. — Я забыл почти все, — он со стоном обхватил свою большую голову руками. — Простите меня, дети, я столько всего натворил…

— Тогда исправь, что можешь, — Мистра осторожно погладила кузнеца по колену. — Помоги нам, выполни свое обещание и открой путь к Реке мертвых.

— Хорошо, — расстроенный бог тяжело качнул головой, затем грузно встал. — Давно пора со всем этим покончить. Устал я от всего.

Ударом могучей ладони обломанный стол отброшен в сторону, а под его основанием нашелся тяжелый бронзовый люк с круглым кольцом, вставленным в центр. Гефест ухватился за него двумя ручищами и, громко сопя, потянул к себе. По бронзовому боку пробежала, загораясь и тут же затухая, череда светящихся рун. Гигант продолжал тянуть кольцо к себе, пока не раздался громкий щелчок, а люк натужно откинулся в сторону, открыв небольшую металлическую платформу.

— Идите сюда, — наступив на нее и значительно уменьшившись в росте, хозяин Кузен призывно махнул рукой, подзывая нас к себе.

Мистра, а следом и я осторожно взошли на странное сооружение, встав в центре. Из площадки по кругу выдвинулись поручни, и почти сразу пол под нами рухнул вертикально вниз. Громко скрипя и трясясь, платформа неслась сквозь узкую металлическую трубу, высекая собой сотни искр, то и дело соприкасаясь со стенами. Девушка, испуганно взвизгнув, прижалась ко мне, и я, не опуская щита, свободной рукой обнял ее, крепко прижав к себе. А бог-кузнец, глубоко погрузившись в свои нерадостные мысли, продолжал отстранено стоять, не обращая внимания ни на колючие, жалящие искры, ни на подозрительные звуки, обещавшие, что все развалится к демонам вот прямо сейчас. И лишь скрип тормозов, со скрежетом начавших замедлять наше безумное падение, словно пробудив, заставил создателя этих мест задумчиво оглядеться по сторонам.

Платформа, повизгивая и постанывая, наконец замерла, тяжело колыхнувшись возле узкого туннеля, куда, согнувши плечи, шагнул тяжелой поступью вернувший себе память бог. Громко топая, он нетерпеливо шел вперед. Крохотные лампы-светильники загорались под потолком, подсвечивая дорогу, приведшую к массивной круглой двери из красного металла, покрытой по кругу сложной вязью символов. Диски-циферблаты, какие-то табло, десятки замочных скважин покрывали всю ее поверхность. Дверь одним своим видом внушала почтение, напоминая хранилище банкира-параноика. Гефест, не замедляя шага, ухватил своей лапищей одну из крутилок на сейфе и, поднатужившись, выдрал ее напрочь. За ней открылась круглая пластина с символом ладони в центре, к ней-то и прижал Гефест свою пятерню. И громко крикнул в пустоту:

— Афродита!

— «Имя любимой откроет проход», — прошептала Мистра, наблюдая за происходящим.

Дверь со скрежетом откликнулась на слово, произнесенное создателем. Несокрушимый металл, закаленный в крови своего творца, по-человечески застонав, стал рассеиваться, исчезая. Крохотные нити крови, несущие в себе силу того, кто их сотворил, алыми потоками влились в своего истинного владельца, заставив его ярко засиять. Тот замер, впитывая оставленную самому себе силу, ту, что он мечтал использовать, идя по этой дороге вместе с ней. Не судьба…

Небольшой, но уютный зал, похожий на кузнечную мастерскую. Гефест с грустью провел рукой по наковальне, стоящей в центре. Меха, молот, щипцы — все удостоились его мимолетного касания, его старые друзья, когда-то выкованные им лично…

— Я не смогу поднять наковальню в жерле вулкана, открывая вам проход. Он, тот, кем я по большей части стал, этого не позволит, а я слишком слаб, чтобы с ним бороться. Но я смогу разрушить ее. У вас будет совсем немного времени, чтобы успеть проскочить в проход. Так что не мешкайте. Великая наковальня — это центр всего, сердце Кузен, после ее разрушения здесь все начнет разваливаться и падать, пожираемое пламенем Бездны.

Гефест тяжело замолчал, затем, подняв глаза, посмотрел на нас с Мистрой.

— Я могу чем-то еще вам помочь?

Задумавшись, я пожал плечами, после чего, увидев искренне желание поддержать, решился:

— Мне бы какое-нибудь оружие не помешало. После встречи с твоим привратником, Великий, у меня почти ничего не осталось, чем можно сражаться.

Гефест рассеяно кивнул, потом обвел взглядом кузню, многочисленные полки, уставленные банками и ящичками, запыленные инструменты, сложенные в углу, куски руды и заготовленные болванки, разбросанные повсюду. Затем отрицательно качнул головой.

— Не успею, ничего достойного уже времени сковать нет. Хотя… — он вновь взглянул на меня, а потом на сумку на моем боку. — А чем тебе Сокрушающий Преграды плох?

Я непонимающе посмотрел на бога-кузнеца, не сразу вспомнив о про́клятом клинке в сумке.

— Великий, его же использовать нельзя! — открыв защищенный карман, осторожно вынул сверток. Освещенное отцом Игнациусом церковное знамя еще держалось, но флер злой силы уже начал потихоньку просачиваться наружу. — Меч осквернен и убьет любого, кто возьмет его в руки. На нем проклятье и следящая метка Исшахара.

— И что?

Гефест подошел ближе, небрежно подхватив сверток, положил его на наковальню и сбросил ткань, укрывавшую меч. Узкое длинное лезвие, бегущее от рукояти, постепенно расширялось к середине и вновь становилось уже к острию. Ухоженное, хотя и есть несколько старательно зашлифованных зазубрин, выглядит вполне безобидно. Но стоило кузнецу щелкнуть по кончику ногтями, вызвав хрипловатый неблагозвучный звон, как меч полностью покрыло нечто похожее на ярко-красную плесень, которая, извиваясь и шевелясь, расползлась по клинку, не давая толком рассмотреть металл. Гефест, увидев это, гневно хекнул, раздув ноздри.

— Тяжело, я с таким справиться не сумею, — он медленно провел рукой над оружием, проверяя свои первоначальные выводы. — Силен Исшахар. Постарался, чтобы этим оружием не смог больше воспользоваться никто, кроме него самого или тех, кто ему служит. Столько силы, такой клинок и так испорчен! — он сокрушено качнул головой.

Чуть опустив голову и хмуро глядя исподлобья в одному ему видимую даль, словно молодой бычок на незваную тварь из леса, бог-творец только что копытом не бил от негодования.

— Так не пойдет! Все равно все, что я с таким старанием собирал еще там, дома, пропадет, усиливая Бездну…

Оставив оружие на наковальне, он решительно шагнул к одному из стеллажей. Небрежно отодвинутый в сторону, тот открыл спрятанный за ним тайник: узкую каменную нишу, перегороженную серой, под цвет стен, дверцей. Одно движение ключа, невесть откуда взявшегося в руках Гефеста, и хозяин закапывается в глубины сейфа, чтобы показаться оттуда с небольшим стеклянным светильником, внутри которого извивался, танцуя, белоснежный язычок огня.

— Пламя Олимпа, — с трепетом произнес Гефест, с любовью глядя на извивающийся лепесток пламени. — Дети, вы лицезреете перед собой то, что не видело большинство современных небожителей. Это изначальный огонь, тот самый, из которого родилось все пламя во вселенной, весь огонь, что существует ныне в Радуге миров, является отблесками, отголосками того изначального. Это великая сила, которую украл мой друг, даровав его смертным и понеся за это суровое наказание. Один из лепестков того изначального огня он подарил мне. Эта сила не должна пропасть напрасно.

Открыв стекло фонаря, он взял в руки крохотный огонек, радостно затрепыхавшийся в его аккуратных пальцах, меняя и преобразуя фигуру бога-кузнеца, наполняя его почти забытым величием и силой. Пара шагов вперед к наковальне и лежащему на ней клинку, лишь на миг задержавшись возле смертных.

Гефест осторожно прикоснулся к Мистре зажатым в горсти огоньком:

— Я благословляю тебя, дитя, живи долго и счастливо. Спасибо, что напомнила мне о том, кем я был. Возьми на память, — он достал из кармана фартука небольшую металлическую шкатулку, обильно украшенную цветами. — Я ковал ларец в подарок ей, пусть теперь послужит тебе. А это для воина-защитника, — он осторожно прикоснулся к моему лбу. — Олимпийским огнем я завершаю твою печать, благословляя и наделяя ее силой изначального огня.

Пламя, на мгновение прильнув, потоком силы устремилось внутрь и сквозь, прошивая тело и разум. Меня выбило в пустоту Возвышения. Печать стихий, дарованная великими духами, кружась, наполнялась, становясь единой. Силы стихий сплетались, растворяясь друг в друге. Земля, Воздух, Пламя с Водой смешивались, переплетались, трансформируясь в нечто единое и завершенное. Я, упав на колени, буквально выпал из реальности, сотрясаемый потоками сил, и не видел, как Гефест шагнул дальше.

Крохотный огонек, сверкающий у него в руках, уменьшился наполовину, но его силы хватит на задуманное. Пламя перетекло на оружие, лежащее на наковальне. Скверна, охватившая лезвие, содрогаясь, задергалась, темнея и замирая, а он, подхватив тяжелый молот, с размаху ударил по клинку. Металл зазвенел, тонко задрожав. Черные хлопья скверны частично осыпались, опав, а он, вновь подняв инструмент, снова ударил, изгоняя зло и очищая оружие.

— Ринору, Сокрушающий Преграды, такое имя дал создавший тебя, и ты вновь станешь тем, чем и был когда-то задуман! Ринору Возрожденный, я подарю тебе силу изначального огня!

Пламя Олимпа с гулом вспыхивало под ударами молота, впитываясь в металл, становясь с ним единым целым, наполняя клинок силой, освобождая его от пут проклятья, сковавших и изменивших его суть. Вплетаясь в покрывающие сталь узоры, оно незаметно меняло первоначальный облик меча, делая его более хищным, более завершенным. Идеальным. А Гефест, ликуя, продолжал свой труд. Как же руки соскучились по привычной работе! Творить, создавать нечто великое, радоваться, глядя как меч, пробуждаясь и наполняясь силой, начинает сверкать в своем отточенном великолепии. Желчь великого дракона, шипя, льется на клинок, закаляя и очищая лезвие. Сердце каменного элементаля, кровь саламандры, еще раз пройтись молотом, усиливая кромку. Меч создал великий кузнец, не уступающий ему мастерством. Клинок был рожден в кузницах Асгарда, в этом он готов был поклясться всем, что у него есть и что от него осталось. Видимо, к демонам оружие попало после падения Небесного Града, и было одним из потерянных сокровищ ассов. Даже удивительно, как подобное могло очутиться в руках мальчишки. Ну вот и все… Молоко единорога льется голубой струей вниз, остужая лезвие и закрепляя наложенные на него чары, новые и пробужденные после изгнания скверны, черной копотью осевшей вокруг наковальни.

— Подойди, — властный взмах натруженной руки вырвал меня из того буйства стихий, что устроил в моей душе Гефест легким касанием изначального огня. Все еще стоя на коленях, я с трудом сфокусировал взгляд на окружающем. Похоже, таинство созидания уже завершилось, хотя бурлящие отголоски силы все еще наполняли небольшую кузню, пьяня и вызывая желание действовать.

Встав не без помощи Мистры, я подошел к наковальне.

— Возьмись за рукоять, — приказал бог-кузнец, любуясь на уже частично и свое творение. И после того, как моя рука легла на еще теплую рукоять, громко произнес: — НИ СИЛОЙ, НИ ОБМАНОМ ЭТОТ КЛИНОК У ТЕБЯ ЗАБРАТЬ НЕЛЬЗЯ! ТАКОВА МОЯ ВОЛЯ! ТАКОВО МОЕ СЛОВО! И ничто не изменит его. Лишь по доброй воле, сам, ты сможешь передать оружие тому, кого сочтешь достойным. Да будет так отныне и навсегда! — казалось, сам мир застыл на мгновение, вслушиваясь в отзвуки божественной воли. А затем обыденность вернулась, как и вековая усталость на чело добровольного узника Бездны. — Слово сказано, дело сделано, чем мог я вам помог, а теперь прощайте, дети, и будьте счастливы.

Гефест неожиданно сгреб нас двоих, крепко обняв.

— Как все начнется, не теряйте времени и бегите со всех ног. Зеркало, — он показал на медный диск, висящий на стене, — покажет вам, что происходит. Та дверь, — он махнул на проступивший в противоположной стене проход, — ведет наружу. Удачи вам!

После чего бог-кузнец, широко расправив плечи, решительно зашагал назад.

Мы, ошарашенные, молча проводили его взглядом, запоздало, зато искренне крикнув в спину:

— Спасибо за все!

«Рэн, — голос Тайвари, неожиданно четко раздавшийся в голове, заставил вздрогнуть. — Ты чего стоишь? Сейчас каждая секунда на вес золота. Собирай все, что видишь вокруг. Все ингредиенты, компоненты, инструмент и материалы — все, что использовал раньше бог, это, скорее всего, уникально или как минимум безумно редко. Он наверняка применял самое сильное из существовавшего, что только смог заполучить».

«Тай, как-то неудобно», — неуверенно буркнул я, оглядываясь по сторонам на многочисленные стеллажи вдоль стен со всевозможными банками и коробками.

«Ему это все уже точно не понадобится, — отрезала помощница. — Ты же слышал его слова про разрушение Кузен и нежелание дарить собранное Бездне. Сам понимаешь — он уже никогда не вернется. Не брать ему более молот в руки. А нам понадобятся любые ресурсы для выживания и победы. Да и его творения так будут жить дальше в память о нем».

Ненадолго замолкнув, Тай продолжила уже совсем другим, немного скованным голосом:

«Кстати, не забудь заглянуть в ту нишу, он ее забыл закрыть, да и инструменты с наковальней постарайся прихватить тоже. Должны же мы вынести хоть что-то из Бездны кроме горечи и страха», — последнее она пробурчала явно для себя, я еле ее расслышал.

* * *

Гефест

Из него получился хреновый бог, даже само это слово по отношению к нему звучало как насмешка. Он не был готов к силе, неожиданно свалившейся на него. Все они оказались тогда не готовы.

Мир в начале времен был прекрасен и юн. Вселенная, словно новорожденный ребенок, еще только росла и формировалась, и те, кто обрел власть над ней, были ей подстать. Мирозданье не терпит пустоты, аспекты призвали свои первые воплощения, не дожидаясь, когда те будут полностью готовы. В итоге слишком много в народившихся богах осталось от смертных, все эти страсти, желания, сила, что бурлила, будоража разум и кровь, заставляя делать глупости. Поклонение смертных, безграничное могущество, когда буквально все подвластно твоей воле, одни возможности, не несущие за собой видимых правил и обязанностей…

Кто-то развлекался во всю со смертными, соблазняя женщин и дев то в образе лебедя, то быка, кто-то — войнами и творением новых видов. Они карали, миловали, выдумывали экзотические наказания для смертных, вызвавших их гнев, и затем, забавляясь, все вместе смотрели, как те страдают, пытаясь нести наложенную кару, порой несправедливую. Интриги, ссоры, войны между собой руками смертных… Но были ли они по-настоящему богами? Как хорошо сказала та девчонка, духовным маяком для других, тем, к чему нужно стремиться? Он знал ответ. Нет. Они были недостойны ни той силы, ни той власти, что на них свалились. Всё, чему они в итоге могли научить — лишь тому, как внезапно обретенная сила меняет и извращает разумных.

Потрескавшиеся от жара ступени ведут его наверх, давая подумать и вспомнить. Память крохотным ручейком уже начинает ускользать, время уходит. Но его хватит для недолгой прогулки. Образы друзей составили ему компанию на истертых ступенях, лики тех, по-настоящему Великих, кто похитил первозданный огонь, подарив его силу смертным. Тех, кто не боялся идти против воли старших богов, оспаривая их желание творить над подвластными людьми все, что ни пожелают. Зародивших тот незримый бунт, лишь истоки которого он застал, в последствии сокрушивший и обрушивший Олимп. Он помнил те битвы, что сотрясали небо, и то оружие, что он создал и втайне передал бунтарям, желающим иного. Оружие, способное убивать богов.

И одно из них оказалось в его руках, когда он увидел ее в чужих объятиях, воплотившуюся в образе смертной. Боль запоздало и остро кольнула грудь, но не замедлила его шаг. Пора все закончить, он и так слишком многое натворил. Нелепый конструкт, рвущийся в алые небеса, был достойным памятником его гордыне. И на это убожество он потратил тысячелетия! Гефест разочарованно качнул головой: воистину только больной разум мог предположить, что подобное в принципе может работать. Он даже видел, как безумие постепенно овладевало им, как изначальная симметрия башни Машины богов искривлялась, утрачивая всякий смысл. Хорошо, что он так и не смог ее завершить! Даже страшно представить, как бы такое могло извратить его воскрешенную возлюбленную. Что вообще появилось бы в итоге, порожденное безумием Бездны и безответной страсти…

Пришел. Ноги вынесли его на самую вершину вулкана, в недрах которого и скрывался тот, что некогда был им. Шаг вперед, и тело падает вниз, шелестит воздух, на миг опьяняя и кружа. Касание пальцев, щелчок застежки на груди, и за спиной раскрываются бронзовые крылья, позволившие тихо спланировать вниз, коснувшись затылка задремавшего гиганта. Рука проваливается, уходя вглубь. Он осторожно разгребает слипшиеся сальные волосы, касается пульсирующей жилки, растворяясь, сливаясь, становясь единым с телом, что некогда принадлежало ему.

Скинув дрему, безумный бог внезапно раскрыл глаза. Он любил спать, лишь во сне находя покой и отдых от бесконечно терзавших его ярости и боли. Он был зол. Гнев всегда переполнял его, и лишь работа приносила успокоение, утомляя тело настолько, что, выложившись, он мог хоть ненадолго забыться. Внезапное пробуждение вызвало у него особо яркий приступ гнева. Который он и выплеснул, схватив тяжелый молот и отчаянно ударив по заготовке, лежащей на наковальне.

Удары следовали один за одним, их сила лишь росла с каждым мигом. Те стопоры, что раньше ограничивали его, сдерживая ярость и гнев, внезапно пропали, позволив кипящей в нем ненависти расти и множиться. Он бил, и сотрясались горы, он бил — и трещины бежали по земле, его удары раскалывали материю и плоть, звуковые волны, разлетаясь, дробили реальность, разнося на куски обитателей Кузен. А его ярость и гнев лишь множились, боль, копившаяся в нем веками, наконец, нашла выход. Подземные уровни начали обрушиваться вниз, лопались трубы-переходы, взрывались печи и падали лифты, по наковальне змеились и росли трещины, даже орихалк, из которого она была выкована, оказался не способен выдержать давление божественного гнева.

Сначала откололся один край, затем второй, дольше всего продержалась сердцевина — наиболее прочная часть. Но затем, с громким звоном, на две половины раскололась и она, выпустив из себя заточенное тысячи лет назад сверкающее ядро нерожденной звезды. Гордо сверкая и переливаясь, она выплыла из груды металлических осколков. На секунду замерев перед хозяином Кузен, звезда неспешно полетела вверх, провожаемая взглядом бога-кузнеца. Его сила, его пламя — он до конца выжег из себя все, выжал до последней капли то, что делало его богом. Теперь он больше не желал ничего кроме сна и покоя.

Материя вокруг содрогалась, трещины ползли по подрагивавшему островку. Стены вулкана давно обрушились вниз, как и лава, державшая на плаву наковальню. Он рассеянным взглядом обвел пространство вокруг, прощаясь, и заметил, как по земле, перепрыгивая трещины и валуны, к еле заметной точке прохода несется белоснежный лев, несущий на спине девушку, изо всех сил вцепившуюся в его гриву.

Выдохнув, он сгреб остатки наковальни, открыв крохотную арку перехода. Успели. Он улыбнулся, провожая их взглядом. Ассирэй, гигантским прыжком преодолев остаток пути, нырнул в арку и скрылся в ней. Теперь окончательно все. Он неспешно присел, откинувшись спиной на остатки вулкана. Как же хорошо… Боль наконец-то ушла, то бушующее пламя, пожиравшее его разум, утихло тоже, сгорев вместе с выплеснутой им силой. Теперь он может немного отдохнуть и поспать, он снова хочет увидеть добрые сны.

Глава 17

Река мертвых

Я осторожно касаюсь мутной зеленоватой поверхности воды, слова забытого языка, древнего, словно само время, срываются с моих уст, разносясь под сводами пещеры:

— Ностра Камино Алистро.

Теперь ждать. Небольшой отдых после стремительного забега по рушащимся в Бездну Кузням не повредит.

Минуты ожидания тянулись словно годы. Беспокойство, что подталкивало меня в храме Паладиуса, недовольно ворочалось внутри, отсчитывая одному ему ведомые уходящие возможности. Мистра, присев рядом на истертые древние ступени, мрачно всматривалась в воды Реки мертвых.

— Мне кажется, эта дорога не закончится никогда, — устало произнесла она. — Как только мы дойдем до врат Аида, случится что-нибудь еще, и мы снова окажемся в начале пути, опять будем блуждать по этому проклятому месту.

Я не нашел, что на это ответить. Какие-то глупые подбадривания после всего произошедшего с нами были бы просто неуместны, мы дошли до своего предела. Я это понимал, она это понимала. Если б не Мистра, я бы погиб еще на площади перед Коллекцией. Вместо слов, положил руку ей на плечо, отправляя короткий, но насыщенный мыслеобраз: «Ты не одна. Что бы ни произошло во вселенной, я тебя не брошу и не оставлю».

Тихие удары весла заставили нас обоих встрепенуться. Даже не заметил, как он приблизился: из темноты пещеры, будто всегда здесь и была, проступила лодка с ее неизменным с начала времен кормчим. Просторный балахон полностью скрывал фигуру, лицо пряталось в тени капюшона, на виду были лишь белоснежные костяшки рук, сжимавшие длинное весло-шест, которым неспешно двигал Лодочник, управляя своим судном. Оно бесшумно скользило по реке в рваных клубах тумана, почти не касаясь поверхности воды, направляясь к нам. Пара взмахов веслом — и длинный острый нос лодки замер, с глухим стуком уткнувшись в ступени. Деревянный борт притерся к камню. Рука в красноречивом жесте протянулась к нам в ожидании платы, и две позеленевшие от времени монеты опустились в нее, тут же истаяв и зеленоватой дымкой исчезнув в глубине рукавов балахона. Рука, как ни в чем не бывало, вернулась на прежнее место, вновь взяв весло.

— Плата принята, — быстро шепнула мне Мистра, явно услышав нечто, недоступное мне из-за Щита разума. — Мы можем взойти на борт.

Кивнув, торопливо подошел к середине челна и помог фате забраться внутрь, а следом шагнул и сам, тут же почувствовав зыбкую неустойчивость, казалось бы, спокойной лодки. Стоило нам опуститься на лавку, как существо в балахоне сразу же оттолкнулось от набережной, уводя судно прочь от берега. Я с любопытством огляделся по сторонам: будет что рассказать Меджу за кувшином вина. Если выберемся. Чую, по возвращении я не один день проведу в компании глиняных крутобоких друзей.

Нос лодки, уверенно плывущей вперед, неожиданно начал погружаться в реку. Мистра едва успела испуганно вскрикнуть, как наше суденышко целиком ушло под воду. Продолжая плыть вперед, мы оказались в своеобразном воздушном пузыре, скользя сквозь водную толщу, а челн лишь набирал скорость. Но мы здесь были не одни. В мутно-зеленой воде на грани видимости постоянно мелькали какие-то едва узнаваемые силуэты. Время от времени к нам бросались призраки с раскрытыми в отчаянном крике ртами, но, столкнувшись с границей воздушного пузыря, замирали, а потом безнадежно отставали. Иногда встречались похожие на туман темные сгустки, что куда-то стремительно неслись и, едва появившись, тут же исчезали, заставляя лодку качнуться на незримых волнах.

Прошло не так уж много времени, как вся эта фантасмагория приелась и перестала нас занимать, а натянутые нервы расслабились. Вода же будто становилась гуще и плотнее — мы погружались все дальше. Постепенно из темноты глубин показались руины просторного дворца, укрывшегося в толще вод. Наш челн стремительной тенью нырнул в один из проходов и понесся мимо внушительных колонн и залов, мимо чаш, в которых, вопреки всему, до сих пор горело призрачное зеленоватое пламя, мимо безголовых статуй и расписных ваз. Уходящие под самый потолок распахнутые двери открыли нам проход в главный зал, в центре которого возвышались два массивных трона. На одном из них сидел скелет в торжественном, под стать трону, одеянии, держа на коленях свою голову, увенчанную высокой стрельчатой короной. Второй трон пустовал. Ненадолго замедлив движение шеста, наш проводник остановил лодку и почтительно склонил голову перед коронованным мертвецом, чтобы через миг вновь продолжить наше плавание-полет сквозь толщу вод, уверенно направив челн в узенькую дверцу, видневшуюся у подножия трона-гиганта.

— Дворец Аида, — тихо шепнула мне Мистра. — Дальше начнутся испытания, чтобы проверить, достойны ли мы покинуть царство мертвых.

— Они для мертвых, а не живых, — скрипучий голос разнесся в тишине, заставив нас со спутницей вздрогнуть от неожиданности. — Ваше испытание — это сама жизнь. И пока вы с ним справляетесь достаточно хорошо. Лодка осела едва ли на пол-ладони, когда вы взошли на борт, и так стремительно плывет… — кормчий даже качнул головой. — Давно такого не было, тем более с двумя пассажирами. Тяжесть неискупленных грехов добавляет ей вес, и если их наберется слишком много, то взошедшие уходят под воду еще до начала переправы, навсегда оставшись на дне Реки, как те, кого вы видели по пути.

— Но об этом нигде не написано и не сказано! — удивленно прошептал я, запоздало похолодев от мысли, чего еще принципиально важного мне могла не рассказать Книга.

— Мир непростое место. И не все достойны шанса вернуться в него, — проскрипел Лодочник, продолжая направлять свое судно мимо огромного скелета трехголового пса. — Сколько колдунов и чернокнижников, лучше всех знающих правила потустороннего, пытались вырваться из Тартара, используя тайные тропы, заполучив обманом, силой или просто купив обол. И вместе с ним — шанс на новую жизнь. Как они думали. А теперь они все навечно заточены на дне Реки мертвых.

«Без них Радуге миров будет только лучше», — мысленно хмыкнул я, а потом, глядя на стены огромного лабиринта, мимо которого неслось наше судно, уточнил:

— Как я понимаю, нам об этом никому говорить нельзя?

— Вы и не сможете, даже если захотите. Таков Запрет, вписанный в законы вселенной, и его никому не избыть. С вами останутся лишь жизнь и память.

— Уже немало, — вздохнув, аккуратно привалился к борту. Хотелось спать. Разум, перегруженный, уже не воспринимал происходящее вокруг, он слишком устал от всего пережитого, увиденного и услышанного. Мистра, подвинувшись на лавке, прижалась ко мне, положив голову на плечо. Ей тоже хотелось отдохнуть.

— Пообещай мне, что в этот раз у нас все получится.

— Клянусь, — тихо шепнул я в ответ и приобнял спутницу, чтобы ей было удобнее. В любом случае, это наш последний рывок к свободе и жизни. Получится — и я сдержу свое слово, а нет — так жизнью отвечу за несдержанную клятву. Все равно покинуть Реку вошедшие могут либо вместе, либо ни один.

Лодка продолжала свой путь сквозь мутную изменчивую зелень. Мимо проносились величественные статуи прежних богов, наполовину утонувшие в иле, и огромные доисторические монстры, тяжело ворочающиеся на дне, давно забытые в наших мирах. Бесконечные повороты и петли заставили мое чувство направления умолкнуть, потерявшись где-то на середине пути. Поток воды постепенно становился чище и прозрачней, отчего даже дышать стало легче. Неожиданно лодка начала подъем, сверкающей каплей устремившись вверх, будто воздух, вырвавшийся изо рта ныряльщика. Взмахи шеста-весла становились быстрее и энергичнее, наше судно шло на разгон. Река мертвых же сопротивлялась, не желая отдавать то, что однажды попало в нее. Вода вокруг бурлила, неистовыми потоками уносясь в покинутые нами глубины, стремясь и нас утянуть с собой. Но лодка, ведомая твердой рукой, словно стрела, взмывала ввысь, буквально прорезая себе путь в светло-зеленых водах… чтобы, наконец, вырваться на поверхность и, заколыхавшись, замереть у потертых, изъеденных временем ступеней, ведущих к черепу с распахнутым зевом рта.

— Чертоги ожидания, — проскрипел Лодочник.

— Кажется, мы приплыли, — осторожно встав, я подхватил Мистру, помогая подняться, и первым спрыгнул на ступени, чтобы помочь своей спутнице ступить на них.

— Спасибо! — крикнул я, обернувшись назад, но лодка вместе со своим кормчим уже беззвучно нырнула в непроглядные глубины, вновь куда-то спеша.

— Идем, — потянула меня за собой фата. — Ему не нужны ни наши слова, ни наша благодарность.

Молча кивнув, я быстро зашагал вперед, первым войдя в тень прохода.

Гулкая тишина и запустенье — все, что ждало нас там. Длинный вытянутый зал, в котором без труда смогли бы ожидать своей участи десятки тысяч разумных, даже не слишком сильно мешая друг другу. Гигантский холл был абсолютно пуст, лишь темнота, клубящаяся под потолком, составляла нам с Мистрой компанию.

Я уже хотел сделать шаг вперед, но девичья рука предостерегающе легла мне на плечо.

«Подожди», — мысленно шепнула она, затем прижала руки к вискам, на несколько секунд замерла… и пространство перед нами стало стремительно меняться: из пустоты сначала нехотя, а потом все увереннее проступали тонкие серебристые нити, пронизывающие воздух, да обломки костей с черепами, устилающие пол под ними. Иллюзия под давлением воли фаты распадалась, словно ветхая ткань под напором сильного ветра, показывая все, что скрытое ждало нас.

— ЗАМЕТИЛА!!! — голос разнесся по пустому залу, всколыхнув пыль и паутину, что покрывали собой буквально все. — Меня предупреждали, что может появиться парочка гостей, один из которых будет сильным менталистом.

Мистра устало пожала плечами:

— Ты не сильно-то и маскировалась, простейшая ментально- пространственная обманка.

— Для них хватило.

Кости, разбросанные на полу, были свидетелями ее слов.

— Полагаю, добром ты нас не пропустишь? — я решил поторопить беседу, так как мне надоело переминаться, стоя возле порога.

— Я — Страж Последнего Предела, поставленная здесь владыками Бездны, чтобы остановить всех ренегатов, что попытаются покинуть ее, используя старые тропы. Ни живые, ни мертвые никогда не взойдут по лестнице к вратам в иной мир. А всякий, кто дерзнет нарушить запрет, станет кормом для меня и моих детей — такова непреложная воля богов.

По мере пафосной речи из кучи раздробленных костей, из пустых черепов, из сплетений тысяч серебристых нитей, растянутых вдоль зала, показались сотни паукообразных тварей разных форм и размеров, и начали приближаться к нам. Их лапы цокали и шуршали, жвалы хищно пощелкивали, а глаза блестели. Они были голодны. Два крохотных кусочка плоти все равно не смогут накормить их всех, но это лучше, чем ничего. Короткий пир, и снова долгий сон, пока кто-то вновь не зайдет сюда. Как же давно это случалось в последний раз!

— Как же вы все мне надоели… — буркнул я. После неприятного сюрприза с лодкой, появление какого-то нового неучтенного стража совсем не удивило, но как же все это меня достало! Даже когда в одиночку провалился в глубины склепов Беренхеля, вотчину бога Смерти, не было так тяжело. И думать о том, как экономнее победить, сохранив последние крохи возможностей… просто уже нет ни сил, ни желания. Как и беречь трофеи для будущего. Особенно, когда беспокойство неумолчно грызет изнутри, оседая горечью на языке. Перчатки ассирэя, Амулет темного гостя, веер Мистры и ее телекинез… Мы прорвемся. Но пошло оно всё!

По мечу, созданному богом и для бога, побежали искры личной силы Гефеста, наполнившего меч под завязку, чтобы я, смертный, мог использовать все его возможности. Чем заполнять его заново, я буду думать потом. А пока… лезвие с легким гулом засветилось, поделившись со мной безудержным предвкушением готового ринуться на свободу изначального огня.

— У тебя не выйдет, — насмешливый голос вновь раздался в темноте. — Ни магия смертных, ни зачарованный металл не смогут разрубить мою паутину.

— Да я и не собирался, — ответил я, спуская силу, рвущуюся на свободу.

Олимпийский огонь, первородное священное пламя, с любовью вложенное в меч, с ревом вырвалось вперед, заливая все видимое пространство неистовым жаром, сметая преграды и до хруста и пепла прожаривая жадных пауков, спешащих со всех сторон. Твари, громко вереща, сгорали в необоримом огне, со звоном лопались тонкие нити-струны паутины, истаивали кости не сумевших спастись из Бездны бедолаг, а дар Гефеста вместе со вложенной безымянным кузнецом силой, что сумела пробить даже стены Акш’дхара, продолжали бушевать, гудя и торжествуя, словно спеша показать свою полную мощь.

Ринору, вибрируя в руках, выпустил новую ослепительную волну, потоком пламени прожигая проход в покрывавшей все паутине. Оранжевые язычки, цепкими пальцами ухватившись за обугленные концы нитей, шустрыми искрами рванули во все стороны… но целые полотна паутины сами по себе отвалились от общей массы, унося с собой на пол огонь, чтобы выгореть там и задушить врага.

«Где она?» — мысленно шепнул я Мистре.

Оставлять за спиной тварь, затаившуюся в темноте, нельзя. Обязательно попытается ударить в спину.

«Вверху и справа», — быстро сориентировавшись, ответила фата, и в моем разуме выделился конкретный сектор под потолком.

Ну, держи! Меч вскинут, направляя концентрированную струю пламени вверх, столь раскаленную, что кажется белой до синевы. Нити в принципе не могут служить ему преградой. Тогда на его пути вспучиваются клубы густой тьмы, пытаясь остановить, не допустить… но оказываются в силах лишь задержать всепрожигающий поток на пару жалких мгновений…

Огонь ударил прямо по хозяйке паутины, пытавшейся уползти с его пути. Яростный визг, переходящий в крик боли, разнесся по залу, ударив по уставшему разуму. Пламя обхватило темную грузную фигуру, нити, удерживающие ее, лопнули, и страж, не удержавшись, рухнула вниз, судорожно забившись на полу, пытаясь сбить с себя огонь. Мистра, проморгавшись после ярчайшей вспышки, наконец сумела рассмотреть того, кто преградил им путь: огромное, маслянисто-черное туловище, заросшее сотнями черных волосков, длинные, покрытые хитином, лапы, которыми одинаково легко плести паутину и разрывать плоть, и крохотная на их фоне женская голова, венчавшая это тело, с лицом, что когда-то, может быть, даже было красивым, но не сейчас, перекошенное гримасой боли.

Паучиха дергалась на полу, сухой стук лап эхом отражался от стен, по залу плыл запах паленой плоти.

Рывок Рэна. Она не успела даже заметить, как тело парня буквально размазалось в воздухе, преодолевая за несколько секунд полсотни шагов до пытавшегося встать стража, чтобы затем, взметнувшись вверх, одним ударом смахнуть той голову. Из шеи ударил густой поток зеленой крови, а хаосит, отскочив в строну от непроизвольно дернувшейся лапы, нанес новый удар. Меч скользнул по черному боку, буквально разрезая тело пополам. Склизкие внутренности вывалились наружу. Рэн же, чтобы на него все это не попало, отошел на несколько шагов, небрежно пнул голову паука-стража, отправив ее в темноту, и призывно махнул рукой Мистре.

— Идем. Полагаю, «Страж Последнего Предела» нам больше мешать не будет.

* * *

Алый Господин

Он должен успеть.

Ветер Преисподней дул ему в спину, придавая ускорение. Багряные крылья стремительно несли над мутной темно-зеленной гладью, покрытой белоснежной дымкой. Даже для него прикосновение к ней опасно, Река мертвых никогда не отдает назад то, что однажды в нее попало. Значит, у них был обол. И даже не один, да и Страж сообщила о двоих. Не зря он обрадовал паучиху вестью о возможных гостях, хоть и не рассматривал подобный вариант всерьез, не смертным тягаться с мертвой водой. Тем неожиданнее было ее сообщение, что те, о ком он предупреждал, действительно явились. Тем лучше, так у него появился шанс забрать их себе живыми — создание темных богов не посмеет ослушаться Голос одного из них, а мяса расплатиться у него найдется в избытке.

Завершив создание основы Бесформенного, процесс, который нельзя было ни остановить, ни прервать, Алый рванул к Черным кузням. Он был уверен, что приспешники нага не минуют глаз их безумного хозяина, навсегда застряв в его удушающих владениях. Шалвахор на всю Бездну славился тем, во что превращал незваных гостей, посмевших сунуться к нему, теряя потом к ним всякий интерес… Он рассчитывал выкупить эту парочку по сходной цене, а потому, накинув узду воли на кипевшее внутри раздражение, больше часа осторожно отбивался от миньонов Кузнеца на заваленных углем полях и раз за разом посылал призыв с просьбой о встрече. Едва почувствовав, что сила хозяина места перестала сдерживать его, обрадовался полученному разрешению и взмыл к личным чертогам.

Того, что произошло дальше, предвидеть не мог никто. Уничтожение Великой наковальни, вызвавшее настоящую эфирную бурю, Падение Кузен, всколыхнувшее всю Бездну, вырвавшаяся на волю звезда… Если бы он собственными глазами не видел, что это сотворил сам Шалвахор, похоже окончательно слетевший с катушек и утративший контроль над собственной силой, он бы подумал на этих двоих. Но нет, это ведь обычные смертные, а не замаскировавшиеся боги, что каким-то образом сумели обойти Закон.

Но и в то, что это было простое совпадение, он тоже не верил. Стоило этой парочке попасть туда, и безумный Кузнец, до этого тысячи лет спокойно создававший свою Машину бога, решил уничтожить и ее, и собственные мастерские, исправно ковавшие оружие для всех адских легионов! Алый даже приблизительно не мог просчитать все последствия случившегося. На Кузнях было завязано столько всего… Ну ничего, он скоро все узнает! Стража беглецам не преодолеть. Она придержит их для него, не станет сразу жрать. С ней этим двоим точно не справиться: ни чары хаоситов, ни оружие, выкованное руками смертных, не смогут причинить ей вреда, а что касается сюрпризов… Сколько у них осталось сил и ресурсов после столкновения с Бесформенным, боев в Акш’дхаре, развлечений Змееуста в Коллекции и блужданий по Бездне?

В разуме бесов он видел, как девчонка тащила по земле своего израненного спутника, имейся у них хоть что-то серьезное, до подобного бы не дошло. Что там еще? В храме, застрявшем в закоулках Бездны, что-либо по-настоящему опасное им не раздобыть, в разрушающихся Кузнях — просто некогда. А значит, бояться нечего. И все же, какое-то полузабытое чувство заставляло его сильнее взмахивать крыльями, кляня себя за то, что, помня про назначенное Тенрахком наказание, не решился сразу рвануть за ними в рушащийся проход к Реке мертвых. Они столько раз ускользали от него вопреки всему! Но не в этот раз, им некуда больше бежать…

Раззявленный рот черепа радостно скалился, открывая проход в Чертоги ожидания. Он нетерпеливо взбежал по ступеням, багряные крылья, не успев развеяться, заскребли по камням прохода. В лицо дохнуло гарью и запахом сожженной плоти. Он огляделся по сторонам, шагнул вперед. Зрение, подстроившись, с безжалостной четкостью позволило оценить обстановку: закопченные камни чертога покрывали трупики тысяч обгоревших паучков, чуть вдали валялось тело той, что их родила, обезглавленное и распотрошенное.

Взгляд метнулся к лестнице в конце чертогов, высокие каменные ступени которой вели к вратам. Он вскинул руку, чтобы нанести удар… и медленно опустил ее.

Опоздал. Он видел двоих, что с трудом поднимались наверх. Гибельное заклятье уже было готово ударить им в спину, а аркан — поймать их души… Но не позволят. Он слишком хорошо рассмотрел того, кто распахнул врата, не открывавшиеся многие тысячи лет. Белые широко раскинутые крылья, переливаясь Светом, удерживали створки прохода, не давая им сомкнуться. Лестница — это уже не часть Бездны, здесь Эррубиэль вправе вмешаться, используя всю свою силу и не нарушив тем самым законов мироздания. А он вмешается, в этом сомнений нет. И архидемону, пусть и столпу сильнейшего Дома, эту силу не одолеть. Не ему спорить с богом.

Гнев буквально переполнял его, требуя выхода. Ярость душила, и, не в силах найти выход, от отчаянья и обиды он завыл, увидев, как двое жалких смертных, преодолев три последние ступени, шагнули за порог, ведущий в Радугу миров.

Эпилог

Небольшой жезл из молочно-белой кости аккуратно касается лба Cаймиры. Применяемую силу выдает только легкое гудение прозрачного кристалла в навершии. Тот постепенно меняет свой цвет сначала на розовый, потом на синий, плавно переходя в темно-серый с легкими вкраплениями черных пятен, противными сгустками плавающих внутри.

— Вот и все, — Ния с легким усилием оторвала жезл от головы анир, небрежно провела пальцем по кристаллу, который сразу же обхватили яркие язычки оранжевого огня, выжигая всё находящееся внутри него, и не глядя сунула в коробку к восьми таким же. В срочно приобретенном комплекте ритуалиста, предназначенном для снятия заковыристых проклятий, остался всего один неиспользованный артефакт. — Я вычистила из твоего сознания последние следы ментального конструкта, что вызывали возращение тех кошмаров во время сна. Еще один сеанс проводить не придется.

Сай благодарно кивнула в ответ, настороженно прислушиваясь к себе. Вроде бы, действительно, беспричинная хандра и странные образы, временами мелькавшие на периферии зрения, ушли. Осталось только попытаться выспаться.

Мимикрирующая самоподстраивающаяся нейро-программа, наброшенная в Городе-в-Пустоте, должна была перехватить контроль над ее действиями, но помог установленный Нией щит, не позволив превратиться в послушную марионетку. К сожалению, чужая воля все же смогла частично преодолеть защиту, поэтому все, что оставалось щиту — это запереть анир внутри ее собственного разума. Воспоминание о вновь пережитых событиях прошлого, да еще и с добавленной в них новой беспомощностью заставили непроизвольно передернуть плечами. Ей очень повезло, что архимаг подоспел так быстро, а телохранитель сумел верно сориентироваться в той ситуации, открыв ему двери Дома Тайн. И разрешил вмешаться, пока не стало по-настоящему поздно и она не сошла с ума. Но заклятье Туруха смогло уничтожить лишь основу конструкта, позволив вырваться из невольной ловушки, а вот полностью вычистить все его компоненты не вышло. Здесь требовался сложный и кропотливый процесс, чтобы не стереть случайно память или даже личность. В результате обычно уверенную в себе кошку каждую ночь мучили кошмары, лишая сил и заставляя сомневаться в собственных возможностях и принимаемых решениях.

— Я убрала последние остатки чужеродной программы, как и осколки собственного щита, заменив его более надежным. Теперь он, как и у остальных ценных членов клана, постоянный и не требует подпитки. Более тебе моя помощь не понадобится.

Голос Нии спокоен и сух, взгляд отстранен. Cаймира не видела названную сестру возлюбленного всего две декады, но как же та переменилась! Сначала предупредила о каких-то своих делах, вроде как связанных с переездом, и исчезла еще до отправления Рэна в Бездну. Даже не пришла его проводить, заставив волноваться перед уходом, а явилась только через пару дней после возвращения брата из рейда. Куда эта девчонка пропадала, не знал никто: книги-то в ее комнате в коттедже появились, но не она сама. Даже Эрмис не смог подсказать, куда подевалась его подружка, но там с нею явно что-то произошло. Что-то настолько глобальное и тяжелое, что навсегда изменило ее. Девушка в одночасье повзрослела, ушла эта немного детская наивность и восторженность, вместе с искрящим во все стороны добродушием и желанием всем помогать. В ней словно что-то надломилось. И только в присутствии Рэна она оттаивает, позволяя себе немного расслабиться, улыбнуться и даже пошутить. Не удивительно, что она теперь липнет к нему при каждом удобном случае.

А еще она стала опаснее. Cаймира буквально нутром чувствовала клокочущую в молодой женщине силу, скрытую, сжатую до предела, словно пружина, но готовую проявиться и нанести удар в любой момент.

— Ну что, как дела? Хватает артефактов или надо искать еще?

Рэн поднялся по узкой тропинке к беседке, выстроенной с помощью Валли недалеко от маяка. Волосы мокрые, на необсохших плечах пушистое полотенце. С момента возвращения он часами пропадал в море, купаясь, наслаждаясь покоем и тишиной, проигнорировав текучку в клане и обязанности Старейшины. Игроки в Двойной Спирали все как с цепи сорвались: на него, как на младшего судью, разом посыпалось столько жалоб на нарушение традиций, сколько не было за весь прошедший год. Но он послал их всех далеко и надолго — на самые дальние из возможных сроков рассмотрения дел.

— Все хорошо. Мы уже закончили, даже один лишний остался.

Взгляд Нии, до этого отстраненно смотревшей мимо анир, сразу потеплел, так же, как и изменившийся голос, что не ускользнуло от Cаймиры, внимательно наблюдавшей за подругой. Хотя теперь, наверное, уже бывшей. Явное нежелание общаться не почувствовать было невозможно.

— Рэн, нам нужно поговорить. Наедине, — уточнила менталистка, выразительно глянув на свою пациентку.

Пришлось понятливо кивнуть и, встав из-за стола, направиться к выходу из беседки.

— Я буду ждать тебя дома, — проходя мимо любимого, привстала она на носочки и поцеловала в теплую щеку. Как же хорошо, что он вернулся! Хотелось постоянно его видеть, касаться, убеждаясь, что он здесь, рядом, настоящий…

Ния проводила взглядом счастливую соперницу. Находиться рядом с нею, продолжая излучать приветливость и добродушие, оказалось выше ее сил. Если с остальными членами ближнего круга она еще хоть как-то держала себя в руках, изображая деловитость, то кошке хотелось хотя бы жука уронить на голову, чтобы не фонтанировала так радостью, или сказать что-нибудь такое… такое, о чем потом придется жалеть… Она помнила данную самой себе клятву не вмешиваться в их отношения, но чувствовала, еще чуть-чуть, еще немного — и от ее выдержки не останется и следа. Да еще анир, как на зло, демонстративно обозначила свою территорию перед уходом…

Непринужденный взмах руки, и беседку окружил барьер от прослушивания, подернувшийся мутными разводами, скрывающими все происходящее внутри. В последнем не было необходимости, но так хотелось еще хоть ненадолго остаться с Рэном наедине… только вдвоем…

— Твоя возлюбленная в итоге все равно все узнает, но хотя бы сейчас нам лучше обойтись без посторонних ушей.

Я напряженно кивнул, внимательно глядя на Нию. Начало и так было неприятным, в устах женщины подобная фраза всегда обещает как минимум проблемы, но меня насторожило что-то иное, и я пытался понять что. Тон, голос, поцелуй Cаймиры, обычно более сдержанной при посторонних? Нет, все не то. Может, тот жест рукой, пренебрежительно-небрежный? Где-то я видел подобный, причем достаточно недавно. Нет, не вспомнить, слишком много разных разумных я встретил за последние пару малых циклов с тех пор, как заварилась эта каша с захватом Сентварка и спасением Румии…

А дальше мне стало совсем не до размышлений, как только услышал следующие слова, тихо сказанные Нией:

— Рэн, я ухожу. Мне слишком тяжело находиться в Двойной Спирали. Радуга миров велика, и я хотела бы найти в ней место для себя. Что-то получше и побезопаснее.

Чего-то подобного я подсознательно ждал с того момента, как в первый раз увидел нашу могущественную девочку после своего возвращения. Уставшую, осунувшуюся. Без восторженного блеска в глазах и рвущейся наружу радости познания. Что-то с ней произошло за время моего отсутствия. Видимо, столкнулась с чем-то, навсегда ее изменившим. Может, увидела очередную резню на Аллее Богов. Или бои на гладиаторской арене пробудили старые воспоминания из Колыбели, кажется, нечто такое было в эти дни. Даже некоторых Игроков подобные зрелища напрягали, а что мог почувствовать менталист уровня Нии, даже страшно представить. При этом сестренка на вопросы о случившемся упорно отмалчивалась, обидел ли ее кто, не говорила, а на предложение помощи вымученно улыбалась и заверяла, что все хорошо. М-да, куда уж лучше…

И все же прозвучавшие слова оглушили, словно приговор, как удар мешком песка по голове. Даже дыхание перехватило, а в голове метались обрывки мыслей. Что это? Моральная травма от увиденного и прочувствованного? Просто сильнейшая усталость и эмоциональное выгорание? Может, достаточно будет оградить ее от неприятных мыслей окружающих, поддержать, помочь восстановиться от пережитого? Зелье забвения? Какие-нибудь эликсиры? Лучшее вино?..

Потребовалось несколько секунд, прежде чем вышло отогнать эгоистичные желания и хоть что-то произнести.

— Я понимаю. Двойная Спираль — отвратительное место, хуже разве что то, где я только что побывал. Только куда ты направишься, тем более в одиночку? Позволь мне тебе помочь, подобрать безопасный и комфортный для жизни мир, устроиться в нем. Даже в самых лучших местах компания и защита не бывают лишними.

— Я не одна, — с грустной улыбкой ответила Ния, и в беседку осторожно вошел Кот. Виновато взглянув на меня, он запрыгнул на скамейку рядом с девушкой. — Эрмис за мной присмотрит, можешь не переживать, — сказала та, осторожно проведя кончиками пальцев по пушистой голове.

— Ну, если так… — вернул грустную улыбку в ответ я. — С таким спутником тебе хотя бы будет не одиноко. И все же для жизни нужны как минимум деньги, а еще стоит собрать подходящее снаряжение, не помешают и бытовые мелочи. У меня достаточно дайнов, есть и универсумы, их принимают в качестве средства оплаты во всех цивилизованных мирах вселенной. Есть кое-какие связи…

— Ничего не нужно, Рэн, — подойдя ближе, Ния осторожно положила руку на мое предплечье. — Ты разделил со мной подарки Ярго, добытое в совместных рейдах, Проводники Хаоса щедро платили за услуги, так что средства у меня есть. А моя ежегодная доля из леса фей пусть будет вкладом от меня в то, что ты пытаешься создать. Ты и так дал мне больше, чем я смела бы мечтать…

Между нами повисла неуютная тишина. Нового повода если не остановить, то хотя бы ненадолго задержать, чтобы отошла от пережитого и передумала, не находилось.

— Я тебя еще когда-нибудь увижу? — смирившись, мрачно спросил я, не в силах скрыть свое отношение к происходящему. По-хорошему, надо бы поддержать того, кто решился ступить на новый путь. Как Игрок, я отлично знал, насколько важны понимание и вера близких в такие моменты, но заставить себя легко и беспечно улыбнуться не получалось.

— Обязательно, но позже, — мягко ответила Ния. — У меня есть ключ от твоего дома. Не запирай двери, и когда-нибудь мы в них войдем.

Я встряхнулся и крепко обнял мою так быстро выросшую сестренку, прижав к себе. Как же невыносимо тяжело и грустно, как будто частица меня сейчас собиралась уходить вместе с Нией и Эрмисом. Хотя, так и есть. Два кусочка моей души, половина моей недавно обретенной семьи, хотели меня покинуть. Беспокойство разрывало на части, заставляло бросить все и отправиться в неизвестность вместе с ними: не верилось, что хрупкой девушке хватит сил в одиночку устроиться в Радуге миров…

Кот, подойдя ближе, потерся об ноги: «Если любишь — отпусти». Старая, как сама вселенная, истина, и все же, как тяжело с нею согласиться…

Надежные объятья, которые Ния никогда более не надеялась ощутить, искреннее тепло направленных на нее чувств — слезы грозились прорваться наружу, лишая власти над собой. Замерев на несколько томительно-сладких секунд, она, решившись, привстала на цыпочки и поцеловала Рэна. Крепко, по-настоящему, дав выход страсти, все это время горевшей в ее сердце. Чтобы, спустя несколько мгновений, больше ничего не говоря, решительно выйти из беседки и направиться к двери, ведущей в Двойную Спираль. Оставив удивленного Рэна позади.

— … Так пока будет лучше для всех, — шепнула она, не соглашаясь.

Эрмис, бежавший рядом, попытался переубедить, выдав череду образов.

— Не нуди, — девушка оборвала его. — Я сама все скажу, когда придет время. А пока не отставай, у нас есть еще одно дело.

Короткий взгляд на каменный диск около врат: все правильно, точку выхода никто не менял. Толкнуть дверь и нырнуть в засветившийся проем. Один шаг, и по ушам сразу бьет многоголосье нижней площадки Города.

Девушка, не колеблясь ни секунды, быстро пошла вперед. Ее окружала привычная аура незаметности, а воля незримо расталкивала перед ней Игроков, слуг и рабов, суетившихся вокруг. К спине приятно льнул любимый рюкзачок, унося с собой книги, кружку и кусочек тепла покинутого дома.

Поверхность витков упруго пружинила под ногами. Чтобы с легким сердцем начать нечто новое, нужно завершить все старые дела. Ее решительное движение к известной ей одной цели прервала песня о дороге, путешествиях и одиночестве, ждущем всех тех, кто слишком долго по ней идет. Мягкий, чуть хрипловатый голос под неспешный перебор уставших струн ненадолго вырвал из общей толчеи и собственных мыслей, заставил вернуться и вслушаться в слова, нет, в душу, что, несмотря на бесконечные повторы заученных строк и полученных ран, продолжала верить и петь. Она звала за собой, позволяя ненадолго взлететь вместе с нею. Это даже лучше, чем выплакаться.

Слышу, как зовет меня дорога.

Снова, снова собираюсь в путь.

Все оставлю вновь я за порогом,

Все, что я смогу опять вернуть…[1]

Слова умолкли, всё сказано. Струны продолжали нить истории, ведя дальше, подбадривая и предлагая уже тебе сделать свой первый шаг, написать свою историю пути.

— Надеюсь, ты тоже будешь меня помнить и нашепчешь путь домой…

Синяя пластинка в десяток дайнов улетела в футляр для гитары, и доигравший последние ноты музыкант благодарно качнул головой. А затем, поглаживая своего верного пса за ушами, еще долго смотрел ей вслед… невидимой для всех…

Средняя площадка. Бесконечные лавки, магазинчики, мастерские и таверны, с так любимым ею мороженным. Ненавистная Арена, успевшая даже ей сгубить немало нервов. Резиденция Совета Старших, которую привыкла обходить десятой дорогой, и просто улочки, по которым так приятно гулять одной и, особенно, в правильной компании. Секретные убежища первых Игроков, в том числе ее уютная норка, и квартал клановых и личных домов, дверь в один из которых она только что так решительно закрыла. Здесь ей делать было нечего: все свое имущество она собрала заранее, сложив во вместительный рюкзачок. Помимо денег, повседневных вещей и запаса еды, полученного от нага снаряжения и кое-каких полезных артефактов, она захватила с собой лишь книги. Больше ей ничего не нужно. Свой путь она хочет начать налегке.

Верхняя площадка встретила ее тишиной и пустотой. Небольшой черный куб храма Хаоса одиноко поблескивал в центре отполированными гранями, привычно избегаемый своими служителями.

— Подожди меня здесь, — она остановила Эрмиса у края площади, и тот, понимающе кивнув, улегся на приятно податливую поверхность.

Слепец, Шаддат, ведающие судьбами и легко меняющие их волею случая. Двуликий Кафард, порождающий новое из Хаоса и разрушающий его же прикосновением. Изменчивый Вирреки, наделяющий гениальностью и посылающий озарения. Но горе тем, кто столкнется с иным его ликом — Ирнхулом, несущим искажения разума и тела, мутации, не важно, вредные или полезные. Аори, любитель свободы. За нее сражаются, к ней стремятся, ради нее жертвуют многим… и часто страдают, получив то, о чем, не подумав, мечтали. Малуут, самый веселый и озорной из всего пантеона, бог шутовства…

Ее взгляд рассеяно скользит по всем восьми статуям, прежде чем найти того, кто в них не нуждается — пламя, горящее в центре храма.

Уверенно пройдя оставшиеся шаги, она без страха и колебаний взглянула на него и громко произнесла:

— Отец! Услышь мои слова и прими мое подношение, — крохотный нож скользит по руке, вспарывая кожу, кровь быстрым ручейком падает вниз, заставив ярче вспыхнуть темные пляшущие языки. — Я прошу, позволь мне увидеть тебя или прими мою жизнь в качестве жертвы.

Кровь потемнела и густо стекала в пламя. Безумие, живущее в огне, уже начинало пробовать на вкус барьеры ее разума, но она продолжала ждать, не отводя взгляда.

— Отец?

Голос, раздавшийся за спиной, заставил резко развернуться.

Он снова был в образе юноши, таким, как его видел и описывал Рэн. Молодой паренек с небрежно разбросанными по плечам черными волосами, гибкая, наполненная силой фигура и идеальная белизна изящных рук. Обманчиво простой бархатный наряд без украшений, тонкий, еле заметный серебристый обруч в волосах и пытливый взгляд глаз, за отблесками черного пламени в которых почти не видно зелени.

Почтительно склонив голову, она опустилась перед Ним на колени.

— А как еще должно называть того, кто сотворил тебя, подарил жизнь и тело, разум и душу? Прости меня, если я произнесла лишнее.

— Встань.

Легкое касание пальцев закрыло рану на ее запястье и подняло на ноги.

Смеющийся Господин, задумчиво глядя на нее, снова произнес услышанное им слово, словно смакуя его на вкус:

— Отец… А знаешь, дочь, ты единственная из всех мной сотворенных достойна меня так называть. Смогла преодолеть барьер, оставленный мною в Колыбели богов, выжила в путешествии по Дворцу, несмотря на хрупкость тела, нашла друзей, познала любовь… Решилась спуститься за нею в Бездну, и теперь обрела немалую силу, став фатой, хозяйкой Облачного замка, госпожой Грез и Кошмаров. Я тобой доволен, Ния. Глядя на тебя, я начинаю сожалеть, что отказался от создания живых существ.

— Ты бы их слишком сильно любил, и тебе было бы сложно смотреть, как они гибнут или взрослеют, — тихо сказала Ния. Решившись, она подняла глаза на стоящего перед ней. — Отец, во имя памяти той, в чью честь ты меня создал, я умоляю исполнить мою просьбу. Во мне зреет жизнь, зачатая там, вдали от твоих законов и правил, с тем, кого я люблю. Я знаю, что ты не разрешаешь Игрокам иметь детей, и даже если они каким-то образом ухитряются обойти твой запрет, их потомство, как правило, долго не живет. Само мироздание стирает их из себя, выполняя прописанную в нем твою волю. Я очень тебя прошу, позволь этому ребенку появиться на свет и прожить свою жизнь сполна!

Владыка Хаоса внимательно посмотрел на стоящую перед ним. Его рука на краткий миг коснулась ее живота, глаза на секунду затуманились, словно разум бога погрузился лишь на ему одному ведомую глубину, а губы тихо зашептали:

— «Дитя пророчества, рожденное вопреки воле бога», «зачатое в месте, которого нет», «осененное единственным отблеском Света, горящим в Бездне». Да еще и благословенное умирающим богом и обласканное изначальным огнем… — губы продолжали шептать, но дальнейших слов девушка разобрать не сумела.

Глаза Владыки Хаоса прояснились, он с удивлением покачал головой:

— Ты даже не представляешь, какой клубок противоречий и пророчеств, предсказаний и обещаний ждет твоего ребенка при появлении на свет. Вы с Рэном словно специально попытались воплотить самые сложные и запутанные из всех. Что ж, — продолжил он, увидев упрямо поджатые губы и решительную складку между бровей, — у твоего дитя будет очень непростая судьба, дочь моя, но оно будет жить. Я даю ему свое благословение и снимаю запрет на его рождение.

Черный сгусток энергии соскользнул с его руки и скрылся в теле Нии. И та, не выдержав, с облегчением вздохнула, почувствовав, как огромный камень, давивший на нее все это время, свалился с души.

— Пап, а может, тогда поможешь мне еще немножко? — лукаво улыбнувшись, она подошла чуть ближе. Робко заглянула в искрящиеся весельем глаза и, несмотря на с сомнением приподнятую бровь, продолжила: — Ну, не хочется мне бегать по всему игровому полю в поисках Оракула, а затем распутывать паутину ее слов. Пожалуйста, подскажи, где спрятана Книга снов!

— А сама поискать не хочешь?

Владыка Хаоса укоризненно качнул головой. Но затем его глаза вновь затуманились. Потоки времени, линии судьбы — все это сплеталось воедино, взгляд бога пронзал, проходил сквозь них, и события прошлого восстали перед его взором, послушно поведав все свои тайны.

— Она у Бен Варур Джина, одного из Владык Снов, — наконец произнес он. — Последняя фата отправила книгу к нему, передав на сохранение, когда поняла, что не сумеет спастись сама. Только память об этом не успела оставить в Тиаре разума, ее убили раньше. Книгу снов ты сможешь получить без труда, достаточно будет ее потребовать и предъявить атрибуты фаты.

— Спасибо, папа! — Ния счастливо улыбнулась.

— Иди уже, — буркнул Смеющийся Господин в ответ, и та, без лишних разговоров, побежала к выходу из храма, провожаемая взглядом бога. — «Папа»… — прошептал он, глядя ей в спину, воскрешая давно забытые воспоминания.

Примечания

1

Слова Bebebebe Studio и Iviom, полностью песню в исполнении нейросети можно услышать здесь:

https://drive.google.com/file/d/1dZJmCqs95kDB7laZokaC7eKCKATHWxFD/view

Content

Алексей Свадковский
Игра Хаоса. Книга двенадцатая

Пролог

Глава 1 После бури

Глава 2 Вслед за желаниями

Глава 3 Когда желания приходят к тебе

Глава 4 Глубже бездны

Глава 5 Коллекция

Глава 6 Загнанный в угол

Глава 7 Когда умирает надежда

Глава 8 Свеча на окне

Глава 9 Решения

Глава 10 Передышка в западне

Глава 11 Поиски в пустоте

Глава 12 Карабкаясь к небу

Глава 13 Развилка

Глава 14 Черные кузницы Шалвахора

Глава 15 Гостеприимство

Глава 16 Сердце кузнеца

Глава 17 Река мертвых

Эпилог

Примечания