Ярл Авалона

Примечания автора:

Классическое коллективное «попаданчество», с упором на морские приключения. Будет магия как часть авторского мира, становление и развитие «анклава», современная техника и вооружение. Акцента на магии не планируется, но без неё — никак. Текст пока бесплатный, поскольку для этой книги я еще не готов принять на себя обязательства автора Автортудей для подписных коммерческих текстов, но может стать таковым, я предупредил.

P. S. Большое спасибо Сергею Васильевичу Лысаку за консультации по морской тематике.

http://samlib.ru/l/lysak_s_w/

Глава 1. Посев № 18.

К воротам в высоком зеленом заборе с надписью ООО «Лакшинский битумный завод» я приехал пораньше, к половине девятого. Припарковал на стоянке для сотрудников свой старенький «хёндай» и пошел к проходной, настраиваясь на непростой день. Нефтяники и контролирующие деятельность сетей АЗС лаборатории у наладчиков нашей конторы считались клиентами сложными, пусть и денежными. Почему–то именно у них аналитическое оборудование обычно оказывалось изношено в полный хлам и любые рутинные действия с ним занимали кучу времени и сил. Дело было не только в анализируемых образцах нефтепродуктов с самыми разными примесями, включая убивавшие на раз–два колонки и пластик фитингов и капилляров хлорорганику и серосодержащие соединения, но в каком–то особо варварском режиме эксплуатации приборов. Работы в лабораторияхповелителей нефти и бензина хватало, а обращать внимание на регулярное техническое обслуживание оборудования, или хотя бы на замену отслуживших свое расходников там порою не любили. А то и просто сажали за прибор лаборантку, обученную нажимать две–три кнопки и готовить изо дня в день одни и те же растворы, и считали, что этого достаточно для комплектации лаборатории. Чего заморачиваться? Тем более, что Лакшинский завод — предприятие небольшое, можно сказать, мини–завод. Все оборудование с резервуарами, сетью трубопроводов и колоннами расположено на территории от силы нескольких гектар. Это вам не огромная Капотня или Ярославский НПЗ, а содержать собственную лабораторию — удовольствие дорогое.

Вот и сейчас…

— Спешин? Александр Сергеевич? Поверщик оборудования из ООО «ДокаАналит»?

— Он самый, — улыбнулся я пожилой худощавой женщине лет так за пятьдесят на вид, с крашенными в темно–вишневый цвет короткими волосами, забирая паспорт у охранника на проходной.

— А я Марина Валерьевна, лаборант. Здравствуйте. Пойдемте, я проведу вас в лабораторию и покажу прибор. Долго вам анализатор углерода поверять? А то мы спешим, сегодня новую партию отгружать, а заключение по качеству еще не готово.

— Если оборудование в порядке, то часа два от силы. У вас прибор исправен?

— Ну, почти… — взгляд женщины вильнул в сторону. — Сами увидите.

«Значит, как обычно», — мысленно вздохнул я.

Заводская лаборатория располагалась на втором этаже собранного из недорогих сэндвич панелей модульного домика и включала в себя несколько комнат, в одной из которых я и нашел искомый TOC-анализатор, уже включенный и готовый к работе. Открыл верхнюю крышку и переднюю дверцу, зацепившись взглядом за высохшие солевые потеки на дне прибора и достал поверочные растворы. Сейчас, создадим по быстрому метод и посмотрим, что тут у нас…

— Воспроизводимость никакая, — сообщил я минут через сорок лаборантке. — Надо, чтобы результаты пяти анализов подряд одного раствора различались максимум на полтора процента, а у вас все восемь с половиной. Шприц–дозатор хватает воздух, фитинги и капилляры подтекают, восьмипортовый кран и кассету с уловителем галогенов менять надо. Вы давно в прибор заглядывали, Марина Валерьевна? У вас даже вода в увлажнителе зацвела.

— Я все время работаю, мне некогда с этим возиться, — пожала плечами женщина. — Вы специалист, вы и делайте.

— Кое–что я могу сделать, — понятливо кивнул я. — Но вообще–то вы только поверку заказывали. А не комплексное ТО.

— Вы за свою работу и так огромные деньжищи берете, молодой человек! Счет на сорок пять тысяч выставили, подумать только! Георгий Вазгенович его три дня подписывать не хотел, все ругался на ваше начальство! За то, что один раз приедете и с прибором повозитесь столько хотите… А у меня зарплата всего тридцать тысяч! — возмутилась лаборантка.

— Ясно, — кивнул я. Ситуация самая обычная, и кому–то что–то доказывать в ней бесполезно. Теоретически я могу отказаться от поверки, сославшись на неисправность прибора. Но денежки–то, те самые сорок пять тысяч, заплачены…возвращать их никто не будет, а с меня за это спросят. Почему, дескать, Саша, ты создаешь фирме проблемы на ровном месте? Могу плюнуть и нарисовать акт поверки так, заказчик его подпишет, никаких сомнений, ему свидетельство о поверке нужно позарез. Но это уж совсем дохлый номер, это значит, себя не уважать ни как человека, ни как специалиста, а лучше сразу увольняться и идти работать сборщиком тележек в супермаркет. А можно повозиться и сделать неоплаченное ТО, перебрав механическую часть и отрегулировав дозатор. Тогда поверочный тест прибор пройдет…возможно. Только все равно анализатор выйдет из строя через пару–тройку месяцев, потому что нового шприца и восьмипортового крана у меня нет, как и кассеты с уловителем галогенов. Ремонт не заказывали.

Я достал из рюкзака нетбук с документами, инструменты и под недовольным взглядом Марины Валерьевны начал разбирать систему отбора образца, попросив женщину вылить одномолярную солянку полугодовой давности и приготовить свежий раствор. Не то чтобы работа предстояла очень сложная, но довольно кропотливая. Через три с половиной часа, закрутив последний фитинг, я снова запустил анализ первого из калибровочных растворов, и в этот раз дело сразу пошло на лад. Площади пиков поглощенного диоксида углерода на экране были одинаковые как на подбор, перекрывая норму и укладываясь по воспроизводимости в один процент. Даже строгая Марина Валерьевна сменила гнев на милость, впервые за день улыбнувшись мне, когда увидела результаты теста.

— Вот видите! Прибор–то хороший, просто почему–то немного барахлил в последнее время. Дело мастера боится. Саша, а хотите, я вас чаем угощу? У нас с девочками со вчерашнего дня еще и тортик остался, — лаборантка, похоже, уже забыла, что она с утра спешила поработать.

— Спасибо, в другой раз, — улыбнулся я в ответ, распечатывая результаты теста. — Прибор отлажен. Но вы уж почаще рабочие растворы меняйте, пожалуйста. И скажите вашему шефу, чтобы заказал ТО с заменой нескольких деталей, а то анализатор у вас долго не протянет. Сейчас подпишем акт выполненных поверочных работ, и я вам их списочек набросаю…Марина Валерьевна, а что это у вас под самой лабораторией бензовозы останавливаются? — спросил я, бросив случайный взгляд в окно, на подоконник которого положил свой нетбук. Внизу стояла машина с открытой водительской дверцей, сам шофер вылез из кабины и с недоумением смотрел на экран своего телефона.

— Не должны по правилам, — нахмурилась лаборантка. — Странно это. Заглох он что–ли?

И в этот момент, только что отлаженный мной анализатор вдруг издал какой–то писк, и из него ощутимо потянуло паленым. В воздухе вдруг сильно запахло озоном, а мою кожу начало легонько пощипывать под футболкой.

— Что за ерунда? — я достал свой смартфон, но его экран был мертвенно–черным и не реагировал на команды. Нетбук на подоконнике тоже выключился. — Что тут у вас происходит?

— Не знаю! — в голосе лаборантки послышались испуганные нотки. Оно и неудивительно — воздух вокруг нас стал потрескивать, а выглянув еще раз в окно, я увидел, как по цистерне бензовоза пляшут маленькие лиловые огоньки. Трындец! То, что сейчас пора срочно сматываться из этой лаборатории я ощутил буквально всем своим существом. Та ситуация, когда надо бежать, бросив все и не думая над последствиями. Скорее!

Однако, мысль о бегстве мне реализовать не удалось. Вспышку взрыва под окном и метнувшееся к окнам пламя я еще усел увидеть. Вроде бы. А потом не стало ничего, даже темноты…

* * *

Боли и слабости не было. Не болело нигде — ни в голове, ни в конечностях, ни в груди. Особого холода я тоже не чувствовал, просто лежать было очень жестко и неудобно, а голову заволакивала какая–то серая муть, которая, впрочем, сразу прошла, когда я открыл глаза. Ешкин ты кот!

Чувствовал я себя вполне нормально, с моей памятью ничего не сделалось и я отчетливо помнил последние секунды до…до того как что–то произошло. Заглохший бензовоз, воздух, словно пропитанный статическим электричеством, взрыв, все это было, по ощущениям, буквально вот только что. Однако… где они сейчас?! И где, блин, я нахожусь? И почему я абсолютно голый?

Над моей головой виднелся высокий каменный свод, впереди — такая же каменная стена, грязная, в каких–то потеках. Я лежал на грязном сером бетонном полу, без всякого намека на подстилку, хотя бы в виде пучка гнилой соломы. И если бы я один…, приподняв голову, я увидел, что вокруг было полно народу. Навскидку — сотни две человек, никак не меньше. Мужчины и женщины, все обнаженные. Кто–то еще валялся на полу, кто–то присел, озадаченно вертя головой, а кто–то уже пытался встать. В самом деле, лежать на голом, склизком бетоне занятие малоприятное.

Продолжая пребывать в абсолютно обалделом состоянии, я тоже присел, а затем осторожно встал на дрожащие ноги. Лежавшая совсем рядом со мной полненькая девушка лет двадцати на вид вдруг открыла глаза, посмотрев на меня снизу вверх, и пронзительно взвизгнула, а я, вздрогнув, инстинктивно прикрыл руками свои причиндалы. Екарный бабай! Что за трэш тут происходит? Сделав несколько шагов, я быстро отошел от лежавших поближе к стене, осматриваясь. Так, Саша, соображать будем потом. Сейчас надо накопить информацию. То, что происходящее вокруг не сон, уже понятно — реальность, данная в ощущениях, была самая что ни на есть настоящая. Кожу холодит легкий сквозняк, хотя воздух теплый и влажный, градусов за двадцать Цельсия. Вокруг мокрые камни или бетон с остатками каких–то осклизлых водорослей. Я, с такими же «проснувшимися» по соседству, нахожусь в обширном каменном бараке, выстроенном на манер колхозного коровника, только вот широкие окна зияют дырами, а по торцам здания видны широкие открытые проемы. По ходу никто нас не запирал…что, наверное, хорошо.

Продолжая осматриваться вокруг, я заметил следующую примечательную деталь окружающего пейзажа — у стены, через равные промежутки, кучами лежали набитые чем–то мешки защитного цвета, вроде рюкзаков. Грубые, из толстой ткани вроде брезента, с неаккуратными тканевыми лямками. Без всяких карманов по бокам, но вполне чистые на вид. Откуда–то из глубин моей памяти само собой выплыло полузабытое слово «сидор». И кое–кто из очнувшихся соседей уже проявил к ним интерес. Решив не отставать от коллектива, последовал их примеру и я. Подойдя к ближайшей куче, взял лежавший сверху мешок, чуть повозившись, распустил лямки и запустил туда руку, выуживая содержимое. Так, а вот это — воистину приятная новость. То, что доктор прописал.

Внутри оказалась одежда. Грубая, армейская, словно попавшая в этот барак вместе с вещмешком из сороковых годов прошлого века. Впрочем, может, так оно и было, кто знает? Нательное белье — белая свободная рубаха с широким воротом и такие же белые исподние штаны, к нему в комплекте шла скатанная гимнастерка цвета хаки и шаровары, кирзовые сапоги с портянками, армейский ремень с бляшкой со звездой, кусок веревки и маленький нож в матерчатом чехле. Весь комплект новенький и чистенький, видно, что им еще никто не пользовался. Терять время я не стал — выбор был вполне очевиден, надо брать что дают. Не ходить же голым? Вес, рост и размеры у меня вполне себе средние, но если мешкать, мне останется что попало, народ все быстро разберет. Так что одеваемся в темпе, — решил я. Благо, что наматывать портянки я умею — дед в свое время научил, когда еще пацаном брал с собой на рыбалку.

Одежда из первого же вещмешка мне оказалась впору, разве что чуток великовата, но это не страшно. Знаков различия и погон на ней не было, так что выводов по–прежнему никаких сделать было нельзя. Тем временем народ быстро приходил в себя, многие, как и я, спешно одевались, а кое–кто из самых шустрых, напялив обмундирование, уже вышел из барака наружу. Люди начали озадаченно переговариваться, в воздухе зазвучал негромкий гомон разговоров. Что характерно — все говорили по–русски, а детей и стариков среди «попаданцев» я не заметил. На вид всем очнувшимся можно было дать от двадцати до сорока с небольшим лет, не больше. Еще раз оглянувшись, я не нашел взглядом ни одного знакомого лица и поспешил наружу, забросив опустевший «сидор» за плечо. Может, хотя бы там станет понятнее, куда я вляпался?

У самого выхода я заметил троих парней, что–то рассматривающих в углу барака с побелевшими лицами, и подошел поближе, посмотреть, что их так заинтересовало. И, наверное, лучше бы этого не делал.

На полу лежал раздувшийся недавний утопленник, от которого уже начало ощутимо попахивать. С искаженными чертами лица, каким–то мелким шустрым крабом, ползающим по его посиневшей правой руке, но самое главное — одетый в такую же, еще мокрую гимнастерку и шаровары, которые красовались на тех, кто успел одеться.

— Это что же получается? Что же получается, а народ? — ошарашено спрашивал своих соседей один из троицы — долговязый парень, с модной «хипстерской» бородкой.

— Он утонул, мля, — озвучил капитана очевидность его ближайший «приятель».

— От жеж, сука, какая хрень, — выругался другой. — Да что же тут происходит?

Присоединяться к этому продуктивному диалогу я не стал, поспешив, наконец, покинуть барак.

Оказавшись снаружи, я поневоле замер на месте, осматриваясь и вытаращив глаза от удивления. Вокруг со всех сторон от края до края простиралось море. Причем море теплое, южное, с играющими на мелких волнах золотистыми бликами солнца и ясным голубым небом сверху. Судя по положению солнца, до полудня было еще часа три. Здание, где я пришел в себя, стояло в центре маленького каменистого островка без малейших следов растительности. До любого из берегов было метров триста, не больше, кроме нашего барака на острове виднелась пристань с привязанными к ней широкими моторными лодками числом не менее полутора десятков, а так же небольшая каменная башенка старого маяка и навес с какими–то картонными ящиками и паллетами. А, нет — на горизонте виднелась какая–то земля, судя по всему еще один остров, намного больше нашего размерами и с буйной тропической растительностью по берегам. Блин, да что же это такое получается? Мы в тропиках? Участвуем в каком–то дурацком проекте, вроде игр на выживание или королевской битвы? Да ну, сказки все это… Ну хорошо, пусть сказки, но тогда что вообще происходит, мать его за ногу?

С десяток человек уже ходило вокруг, осматривая остров, а парочка кадров уже подобралась к навесу с ящиками, пока остальные все еще возились внутри барака. Я поспешил подойти к ним поближе и понял, что заинтересовались они навесом не зря. В ящиках были консервы и разная еда — банки с тушенкой, консервированная сайра, пакеты с макаронами и рисом, пачки соли и сахара. Отдельно на паллетах стояли укутанные в полиэтилен пятилитровые и двухлитровые бутыли с водой, всё как будто со складов ближайшей пятерочки. Что интересно, одного из потрошащих ближайший ящик мужиков я узнал — это был тот самый водитель, который стоял рядом с взорвавшимся бензовозом.

— Доброго утречка, — мрачно сказал я, тронув его за плечо. — Кажется, я вас знаю. Вы у бензовоза стояли, перед взрывом. Лакшинский битумный завод, припоминаете?

Мужик, деловито отправив в свой сидор очередную банку тушенки, не спеша повернулся ко мне.

— Точно, я прямо оттуда сюда попал. А ты кто такой? — удивленно спросил он.

— Наладчик оборудования. Находился в лаборатории, на этаж выше. Вы заглохли под нашими окнами.

— И где мы оказались, наладчик?

— Понятия не имею, — усмехнулся я. — Я точно так же попал сюда десять минут назад, как и вы и не хрена не соображаю. Просто ваше лицо запомнил, за несколько секунд до того как все случилось.

— Да уж…, — задумался ненадолго мужик и протянул мне руку. — Ну что же, будем знакомы, парень, меня Борисом зовут. Званцев Борис Макарович, водитель того самого долбанного бензовоза. Черт меня потянул ехать в объезд через Черниговку, глядишь если бы встал в пробке на Советской, то опоздал бы к раздаче. Ты прав, я заглох прямо за воротами завода, метров через тридцать. Все выключилось, приборная доска мертвая. Вылез из машины, хотел звонить начальнику, а телефон умер. И искры эти…

— Ага, по вашей цистерне огонечки плясали, — подтвердил я, пожав руку. — А потом был взрыв. И нас сюда перенесло, что–то вроде этого… Меня Александром зовут. Александр Спешин. Можно просто Саша.

— Тогда меня можно просто Макарыч, — кивнул мужик. Ростом чуть ниже меня, коренастый, с хитро прищуренными глазами. — Вот что Саша, давай возьмем–ка себе в «сидоры» немного консервов и воды, пока не началось. И сигарет, если найдем. Скоро бабы с девками в себя придут, все это гражданское стадо наконец сообразит одеться и начнет слоняться по острову. Будут истерики и дележ продуктов, хрен знает что еще, сопли и слезы… лучше от всего этого на первых порах подальше держаться. Сдается мне, что пресной воды тут окромя как в бутылках нет, а солнышко уже начинает припекать. Еды тоже в обрез. А потом пойдем, посмотрим пристань с лодками. У маяка я уже был, он закрыт наглухо. И пара утопленников в гимнастерках рядом валяется… странные тут дела творятся, очень странные.

— Быстро вы в себя пришли, — не удержался я реплики. — И к маяку уже сбегали.

— Послужил бы ты с мое, тебя бы тоже жизнь быстро соображать научила.

— Внимание посеву номер восемнадцать! — раздался вдруг громовой голос с вершины маяка. — Прослушайте, пожалуйста, важное объявление.

— Чего? — напрягся Макарыч. — Ну–ка, интересно… кажется, Саша, у нас организаторы аттракциона появились. Ну что, же пора. Послушаем.

— Внимание зернам посева номер восемнадцать! — вновь проорал голос. — От лица Великой Треи, приветствую вас на промежуточной платформе перехода Р-141. Категорически не советую вам вступать между собой во взаимные конфликты, это не в ваших интересах. Не теряйте время зря, действуйте быстро и решительно. Продовольствия и воды на семьдесят два часа хватит вам всем, экономить или отбирать его друг у друга не нужно. Если вы не достигнете успеха по окончании этого срока, платформа уйдет под воду, чтобы подготовиться к принятию зерен посева номер девятнадцать. Советую вам как можно быстрее закончить организационные мероприятия. Оружейная откроется через четыре часа, оружие будет выдано всем добровольцам. Напротив вас находится остров для посева, в настоящий момент населенный агрессивной фауной. Ваша задача — взять этот остров себе, активировав кристалл в его центре. Выжившие бойцы получат награду. Оставшиеся на платформе зерна из не участвующих в десанте, смогут на него переселиться. Посев будет считаться завершенным. Если через семьдесят два часа кристалл не будет активирован, то посев будет считаться неудачным, а семенной материал — бракованным и подлежащим утилизации. Желаю удачи всем вам. Данное объявление будет повторено трижды, в течение двух часов.

Голос смолк, а мы с водителем бензовоза замерли на месте, переваривая услышанное. Так же, как и остальные «зерна», вылезшие к этому моменту из барака.

— Приехали мля, — только и сказал Макарыч, почесав себе затылок.

Глава 2. Стадии принятия.

Сигареты Макарыч нашел в углу навеса. Там же обнаружилась водка в нескольких картонных ящиках, а так же всякая мелочевка для продажи на кассе, вроде батареек, жвачки и чупа–чупсов. Цепкий взгляд водителя быстро нашел среди этого барахла упаковку пластиковых зажигалок, которая отправилась в мешок Макарыча следом за блоком сигарет.

— Куришь? — коротко спросил он меня, доставая из ящика второй блок «бонда».

— Не-а. Как–то с курением не срослось, — развел я руками. — Правда, после военной кафедры на месячных сборах начинал баловаться, но потом бросил.

— И не начинай больше, — вернул сигареты на место водитель. — Уже смысла нет. А я вот курю. Но с моей работой, блин, дымить то негде, то некогда, то нельзя. Так и маешься до самого конца смены, пока бензовоз в гараж не загонишь. Мне одного блока как раз хватит накуриться всласть до самой смерти. На, возьми лучше вместо курева «березку», раздавишь ноль семь напоследок за наш упокой.

— По–вашему все так плохо? — автоматически взял я бутылку водки. Мысли в голове путались, дурацкое объявление окончательно выбило меня из колеи.

— А ты сам как полагаешь? — мрачно уставился на меня бывший водитель. — Ты, считаешь, тут с нами шуточки шутят? Трупов, наверное, еще не видел? Где, по–твоему, сейчас остальные семнадцать посевов?

— Трупы я видел, — покачал я головой. — Но впереди еще трое суток, рано заказывать по себе панихиду. И, даже если эти треяне не врут, мы можем доплыть до соседнего острова и активировать кристалл. До него километров шесть — семь, не больше. Кроме того, вся эта история еще может оказаться розыгрышем…

— Не может, — отрезал Макарыч. — Никакого розыгрыша. Пойдем, Саша, посмотрим лодки. Но вообще дело хреново, без шансов. Ты знаешь, я чуйкой чувствую — все сказанное правда. — Мужик вытащил из пачки первую сигарету, щелкнул зажигалкой и с наслаждением затянулся.

— А вы где служили? — спросил я, когда мы, погруженные каждый в свои мысли, дошли до лестницы к пристани. — Видно же, что вы бывший военный.

— В пушкарях, — не стал отпираться Макарыч. — До майора дослужился.

— Здорово!

— Ни хрена, — поморщился мужик. — Ничего хорошего. Майор в тридцать семь лет это ни хрена не здорово. Тем более что в итоге пришлось все бросать и идти в водятлы к армянам.

— И вы думаете, мы все обречены? — решил сменить я тему, видя, как нахмурился собеседник.

— Да.

— Почему?

— Потому что через три дня вся эта хреновина утонет, — негромко сказал Борис Макарович, выбросив бычок и сразу же закурив новую сигарету. — Конечно, вроде бы есть альтернатива: треяне предлагают захватить остров напротив, уничтожив там каких–то зверей и активировать что–то. И даже готовы дать оружие. Но кто воевать–то будет? Ты тут видишь, млять, охотников? Чингачгуков? Или хотя бы нормальных бойцов?

— Когда все голые, то все одинаковые. Кто его знает, что тут за народ.

— Я знаю. Полчаса прошло, а не все даже одеться успели, все еще сидят в бараке как овцы в загоне, ждут, хрен знает чего! Баб отметаем сразу, если на сотню женщин найдется пяток умеющих держать оружие и с крепкими нервами, то я сильно удивлюсь. Они в любом случае погоды не сделают… Среди мужиков, может быть, будет десятка полтора бывших военных или охотников. Но это все еще было бы поправимо. Если бы нам дали время на обучение и слаживание! Народ у нас не дурак, и не трус, даже если поначалу таким кажется. Времени нет, вот что самое плохое. Был бы здесь хоть один хорошо вооруженный и опытный взвод, мы бы любую агрессивную фауну прижали к ногтю на раз–два. Плевать какую — велоцерапторов или львов с бегемотами. А так… Ты сам стрелять–то умеешь?

— Умею. Был на сборах, довелось пострелять по мишеням. По окончании военной кафедры после ВУЗа. И на охоту ходил с отцом и дедом, — не стал скрывать я.

— Если на тебя понесется бешенная собака во всю прыть, попадешь? Скажем, увидишь кавказскую овчарку, глаза кровавые, морда в пене, летит прямо на тебя? Успеешь спокойно прицелиться и выстрелить из ружья или АК?

— Не знаю, — честно признался я. — Не был в таких ситуациях.

— Вот именно. И никто тут в них не был, за малым исключением. Так думаю. Народ растеряется, побросает оружие… съедят всех. Как первые семнадцать посевов. Я вообще–то уплыть хотел, пока остальные не очухались — думал взять воды, продуктов, лодку и адью… Но с такими раскладами, боюсь плыть особо некуда, кроме как на тот же остров к агрессивной фауне, растудыть ее в качель. — Макарыч запрыгнул в ближайшую лодку, осмотрел подвесной мотор, открыл бак с бензином и заглянул в него, потом постучал по пластику бака. — Агрегат неплохой. До острова довезет. А дальше, по ходу, шиш! Бензина налили в обрез, парусов на лодке нема…

Я ничего не ответил, присев на низком краю каменного причала и, разувшись, сунул ноги в теплое море. Глядел, как дрожит в воде поднимающееся солнце и вполуха слушал бормотание Макарыча. Надо же, два года подряд мечтал съездить к морю в отпуск, еще вместе с Инной, а так и не вышло. Сначала был ковид и карантин, потом Инну увез черный БМВ со смуглым красавцем Рамизом. Да и хрен бы с ней, с Инной… А вот моря было жалко. А теперь, по ходу перед самой смертью, судьба закинула на курорт. Можно искупаться напоследок, позагорать всласть. А то и водки выпить, почему нет? То, что все случившееся всерьез, я тоже поверил как–то сразу. Как и в то, что шансов у нас практически нет, Макарыч рассуждал верно.

За спиной опять заорал голос с маяка, снова повторяя объявление от «Великой Треи», потом раздался звук шагов, и, обернувшись, я увидел, как к нам на причал, оглядываясь по сторонам, спустились трое — два парня и девушка. Все молодые, немногим за двадцать. Девушка невысокая, светловолосая, с ладной фигуркой, которую не смогла спрятать даже мешковатая гимнастерка с шароварами. Парни слегка худощавые, с открытыми лицами, похожие друг на друга, но вроде бы не братья… Вся троица, негромко переговариваясь, тоже стала с интересом осматривать ближайшие лодки, причем было видно, что делают это они довольно профессионально. И что, им тоже тонуть через три дня, как и мне с Макарычем? Да ну, бред какой!

Я достал из рюкзака выданную мне артиллеристом бутылку водки, повертел ее в руках… А, затем, с силой размахнувшись, запустил ее в ближайший камень. Раздался треск, во все стороны полетели осколки, а я одним рывком вскочил на ноги. Вся троица разом развернулась ко мне, водитель бензовоза тоже уставился на меня удивленным взглядом.

— Макарыч, хватит бухтеть! — громко крикнул я. — Все равно уже все понятно. Что там у нас по классике: отрицание, гнев, торг, депрессия? Давай будем считать, что все это уже было и сразу переходить к принятию неизбежного, чего время зря терять? Мы поедем зачищать зверушек на остров, это всем ясно, тонуть дураков нет. Давай сюда, поговорим по существу дела. И вы трое — чего смотрите? Присоединяйтесь к нашей славной команде. Вы кто такие?

— Мы с «Коралла», — чуть растерянно сказал один из парней. — Компания «Верба Маритайм». Я Олег, он Матвей, а девушка…

— Я Юля — чуть улыбнулась та.

— Я смотрю, вы лодками заинтересовались. В морском деле что–то понимаете?

— Так мы все моряки, — пояснил Олег. — Вы разве не поняли? Я — третий механик, Матвей и Юля — судоводители, второй и третий помощники капитана. Мы из Калининграда, а Юля — из Литвы. Работали по контракту от греческой компании «Верба Маритайм» на танкере «Коралл» и попали в ЧП у Норвегии. На судне пожар был, потом, похоже, взрыв… а потом мы здесь очутились…

— Ясно. Я — Саша, химик, а вон тот мужик — Макарыч, наш военспец. Идите сюда, будем решать, что нам делать. Есть у меня одна идея…

— Саша, ты что, командиром себя объявил? — подозрительно прищурился Макарыч. — А я у тебя, оказывается, военспец?

— Макарыч погоди, — только отмахнулся я. — И давай уже на «ты». Если хочешь, майор, можешь нами командовать. Мне все равно, я готов подчиняться. Только давай закончим рефлексировать и начнем работать. Во–первых, надо держаться поближе к маяку. Сдается мне, оружие будут раздавать именно там. И, желательно получить его в первых рядах. Самое лучшее достается первым, а остальным — что придется, оно по жизни так. Во–вторых, надо выбрать себе лодку. Навскидку в одну посудину человек десять влезет, а больше и не надо. Я вот что думаю — объединяться со всеми и косплеить всей толпой высадку на «омаха бич» не имеет смысла. Если там и в самом деле агрессивная фауна, то примут за добычу, решат, что опять стадо съедобных обезьян на обед пожаловало. Со зверьем надо тихо работать. Кое–какие навыки у меня есть, я все же бывший охотник. Наберем группу толковых ребят, не спеша прокатимся мимо побережья острова, поищем место высадки поукромнее. И высадимся потихоньку, а затем двинемся к центру, шугаясь всего подряд. Найдем кристалл и активируем его по–тихому. Фауна, агрессивная или нет, — она не взвод пограничников и не сидит на постах и в секретах, а где–то бродит. Пожрать ищет, скучает, трахается или вовсе дрыхнет. Если повезет — пройдем осторожно, сами спасемся и остальных спасем. Погибнем — значит, и говорить не о чем.

— Разумное зерно в этом есть, — сморщил лоб Макарыч. — Только вот все это сплошная теория.

— У тебя есть другие варианты? — серьезно спросил я. — Если да, предлагай.

— Пока нет, — покачал головой майор. — Хорошо, давай пока примем твою идею за рабочую. Вы с нами? — перевел он взгляд на троицу моряков. Те переглянулись между собой и Олег ответил за всех.

— Пожалуй, да. Давайте попробуем поработать вместе.

— Тогда айда к маяку. Заодно к народу присмотримся. Кто чем занимается, на ком как форма сидит. Опытного человека издалека видно.

И дело пошло. Следующую троицу завербовал нам Макарыч, по каким–то своим приметам распознав в двух парнях бывших военных и предложив им примкнуть к нашей компании. Максим и Игнат несколько лет назад демобилизовались из морской пехоты и работали вместе где–то на стройке под Пензой. В посев номер восемнадцать они угодили после ДТП со смертельным исходом. Впрочем, самого момента гибели, как и никто из нас, парни не почувствовали. Но ситуация была очень характерная — в их «соболь» лоб в лоб въехал на трассе здоровенный грузовик «MAN». Правда, «довеском» к парням в нашей компании появилась Нина, учетчица их строительной фирмы, которая поехала с Максимом и Игнатом из офиса на очередной объект в этой же машине. Что–то ей там надо было прояснить с накладными — и вот, не повезло. Сейчас женщина не хотела расставаться с единственными знакомыми по прошлой жизни и возражать мы не стали. Остальные двое «новобранцев» — Анатолий, мужик сорока двух лет от роду, и Павел — парень чуть за тридцать, подошли к нам сами, видя, что собирается компания. Народ, из тех, кто поумнее, понимал, что в одиночку перспективы вырисовываются совсем уж невеселые и проявлял инициативу. Оба по молодости отслужили в армии, Анатолий до момента переноса трудился на ниве ремонта квартир «самозанятым» мастером на все руки, а Павел — компьютерщиком в какой–то фирме. Мне подобравшийся народ в целом понравился — на вид все парни крепкие, адекватные, ситуацию понимают верно, но причитать и поднимать лапки не собираются. Даже Юля с Ниной не раскисли и готовы помочь. Может быть, конечно, это последствия шока, а потом народ поплывет… но, тем не менее… Впрочем, по физическим кондициям все «зерна» посева выглядели неплохо — неведомые треяне, похоже, кого попало не брали.

Однако, вербовкой сторонников занимались не мы одни. Когда наша компания подошла к закрытой железной двери маяка, рядом с ней уже сидело десятка два человек. И нашему появлению они не очень–то обрадовались.

— Стойте здесь, не лезьте вперед, — поднялся навстречу нам с каменных ступеней чуть полноватый широкоплечий и мордатый мужик с мясистым носом. — Куда претесь?

— А ты кто такой чтобы спрашивать? — тут же вылез вперед Макарыч. — Отойди–ка, дядя.

— Не бузи, — покачал головой мужик, не сдвинувшись ни на шаг. — Оружие пришли получать?

— Верно, — кивнул я.

— Вот после нас и получите. Вы все вместе? Очень хорошо, я запишу вас в третье отделение первого взвода. Все получите, как положено — и оружие, и продукты, и лодку.

— Еще раз спрашиваю, ты кто такой? — повторил вопрос Макарыч. — По какому праву распоряжаешься?

— Кто–то должен взять на себя командование и организовать народ, — серьезно ответил мордатый. — Я решил взять это на себя, поскольку прослужил двадцать лет и кое–что в этом соображаю. А другие люди — мотнул он головой в сторону стоящих рядом мужиков, — меня в этом поддержали. Не ершись.

— Я тоже служил, — хмыкнул Макарыч. — И чего?

— И до кого дослужился?

— Да майора.

— И как тебя звать майор?

— Званцев моя фамилия, — чуть склонил голову Макарыч, глядя на собеседника исподлобья. — А твоя?

— Петрячук. Полковник Петрячук Валерий Тарасович, — солидно заявил мужик.

— И где, мля, твои погоны, а полковник Петрячук? Какого хрена я их на тебе не вижу? Где ты их пролюбил?

— Ты специально нарываешься, майор?

— Так, спокойно, — выступил я вперед. — Макарыч, погоди–ка. Господин Петрячук, я не знаю, кем вы были в прошлой жизни, полковником там, или даже генерал–полковником. Мне это пофигу. На этом острове мы все равны как в общественной бане. Если какие–то люди хотят вам подчиняться — это их проблемы. Мы не хотим. Оружие обещали выдать всем добровольцам, и мы его возьмем первыми. Отойдите по–хорошему.

— А не то? — набычился полковник.

— А не то нам всем будет плохо. Треяне сказали, что взаимные конфликты не в наших интересах и они, пусть и сволочи, но в этом правы. Пропустите нас, давайте разойдемся по–хорошему.

Полковник окинул оценивающим взглядом наш десяток, потом посмотрел на своих людей. И увиденное ему явно не понравилось. Да, у него народа было больше. Формально. Вот только сам Петрячук, похоже, дрался очень и очень давно. Готовыми всерьез поддержать его выглядели лишь человек пять, все в возрасте и, вероятно, попавшие сюда вместе с ним. Штабной микроавтобус что–ли где–то в речку с моста навернулся? Остальные, по всей видимости, были из только что навербованных «семян» и никакой уверенности в том, что они вступятся за Петрячука, с которым познакомились пару часов назад, не было. А у нас два молодых лося морпеха недвусмысленно встали рядом с Макарычем, да и сам майор выглядел так, что охотно верилось: еще секунда и он запросто съездит полковнику в морду. Флотские и Вадим с Толей тоже держались решительно, встав справа от меня. Если дело дойдет до кулаков, то результат не предсказуем.

— Хорошо, — махнул рукой полковник, уступая. — Нам нельзя конфликтовать, мы все в одной лодке. Зачем вам оружие? Собираетесь плыть на соседний остров, активировать кристалл?

— Именно так, — миролюбиво улыбнулся я.

— Тогда какая разница, кто получит оружие первым? Одно дело делаем. Проходите.

Сидеть у железной двери нам пришлось недолго. Когда солнце перевалило за полдень, голос с вершины маяка сделал еще одно объявление, довольно короткое, но вызвавшее оживленные разговоры среди собравшихся к этому времени вокруг здания людей.

«Внимание зернам посева номер восемнадцать! От лица Великой Треи, сообщаю, что выдача оружия добровольцам начнется через десять минут на первом этаже маяка платформы перехода Р-141. Важное уточнение: оружие выдается для организации экспедиции на остров и его подчинения. Вооруженный доброволец обязуется приложить все усилия для активации кристалла. Взявшие оружие в руки, но не пожелавшие участвовать в десанте и не покинувшие платформу Р-141 семена будут отбракованы вне зависимости от результатов посева».

— Это как понимать? — удивилась Юля.

— Очень просто, — осклабился Макарыч. — Назвался груздем — полезай в кузов. Заградотрядов и вооруженных любителей въехать в рай за чужой счет не будет, наши любимые треяне об этом позаботились. Либо вооружайся и сам лезь в пекло, либо сиди здесь безоружным и жди, когда победят другие. Которые, кстати, победив, могут за тобой, трусишкой, и не приехать. Тогда утонешь через три дня. Тот–то я у здешних утопленников стволов не видал… Раскладец однако!

— Но нам–то уже все равно, мы все для себя решили, — добавил я, внимательно оглядев наш десяток. — Заходим и все вооружаемся. Так?

— Лучше попытаться рискнуть, чем ждать и тонуть, — выразил общее мнение механик Олег. — Пойдем сразу все, а то Петрячук уже нервничает.

Когда в железной двери что–то щелкнуло и она распахнулась, мы первыми вошли в маяк и тут же начали открывать разложенные вдоль стен оружейные ящики. Не знаю на что я надеялся, но мысль получить что–то этакое, особо убойное, не оставляла меня до последнего. Однако, мои надежды не оправдались. Инопланетных бластеров и тяжелого вооружения в маяке не нашлось. Какое там…

Оружие, конечно, было, причем в отличном состоянии, но вот само оно… Тяжелые как весла длинные АКМы, еще в заводской смазке, со снаряженными магазинами в отдельных ящиках. Старинные трехлинейки кавалерийского образца с обоймами и патроны к ним россыпью… Вот, пожалуй, и все, что можно было выбрать из стрелкового вооружения. Также нашлось два ящика гранат — слабеньких РГД‑5. Еще нас порадовали бинокли, пусть и старинные, времен первой мировой, с различимыми оттисками «Карлъ Цейссъ», а так же советские перевязочные пакеты, с надписью «изготовл. 1967 год», жгуты и стрептоцид в бумажных пакетиках. Не случайно при пробуждении нам выдали гимнастерки и шаровары, ох не случайно. Конечно, такое оружие лучше, чем ничего. Но для охоты на серьезного зверя оно годилось слабо. Впрочем, выбора все равно не было.

Вооружившись, мы вышли из маяка, предоставив рыться в трофеях людям полковника Петрячука. Там оружия хватало на всех с избытком… За прошедшие четыре часа я наскоро сосчитал «зерна» — на остров нас попало двести тридцать или двести сорок человек. Причем у маяка после недавнего объявления осталось лишь человек семьдесят. Большинство женщин и некоторая часть мужчин вооружаться и плыть в десант отказались, чего и следовало ожидать. Так что, даже вместе с людьми полковника, десантников от силы наберется на одну роту, и то — большинство, по ходу из не служивших. Весело…

— Ну что, Саша, — спросил меня Макарыч, когда обвешанные стволами мы вышли наружу и отошли метров сто от маяка. — Оружие есть. Что дальше делать предлагаешь?

— Остаток дня потренируемся, в стрельбе — подумав, сказал я. — Патронов хватает. Договоримся как и что… Пообедаем, наконец. Хотя бы консервами…блин еды полно, а ни одного котелка нет и костер не из чего разжечь. Предлагаю начать нашу операцию завтра на рассвете. Сегодня уже поздно, завтра в самый раз, послезавтра снова поздно. Вот такой вот план.

Глава 3. Десант.

Во второй половине дня началась жара, впрочем, вполне терпимая из–за легкого и свежего ветерка с моря. Даже отсутствие тени и головных уборов не создавало больших проблем. Курорт, да и только, как на Балеарских островах. Хочешь — загорай, хочешь — купайся, хочешь — спи. С последним, правда, сложно — кругом одни камни и ни матрасов, ни подстилок не найти. Зато тепло… И, что удивительно, большинство «зерен» предпочли бездельничать, не делая вообще ничего. Оружие в маяке они брать не стали, искать себе компанию — тоже, вели себя вяло, так, как будто все произошедшее их не касается или кто–то должен решать все проблемы за них. Забились обратно в барак или просто сидели и лежали на камнях, думая о своем. Вооруженного и активного народа набралось человек восемьдесят от силы, треть от всего «посева». Наш десяток, человек пятьдесят у Петрячука и десятка полтора маргинального или полууголовного вида личностей в отдельной стайке. Впрочем, на конфликт никто не лез, на это всем хватало мозгов, да и делить было нечего — воды и продуктов пока было в достатке. Мы просто разошлись по разным концам островка. Макарыч с морпехами запалили костерок из разломанных ящиков и деревянного поддона из–под паллеты с водой, и мы всей компанией попили чаю из стеклянных банок от маринованных огурцов, в которых грели воду, а заодно пожевали разогретых консервов и печенья. Есть особенно не хотелось — стресс и жара давали о себе знать, но я старательно засовывал в себя пищу. Сегодня лучше подкрепиться как следует, чтобы были силы. А завтра, на операции, можно вовсе ничего не есть, так даже лучше.

А затем мы всей компанией приступили к стрелковой подготовке. Никакой сложности в заряжании или стрельбе из трехлинейки или АКМа нет, разумный человек освоит эту нехитрую премудрость за двадцать минут. Тем более, что у нас совсем «нулевых» в этом плане добровольцев нашлось всего четверо — учетчица Нина и трое флотских. Олег и Матвей к своим двадцати четырем годам уже успели отработать в море по три контракта, а вот службы в рядах непобедимой и легендарной как–то избежали. Юля тем более не служила. Анатолию и Павлу надо было просто вспомнить старые навыки. Как и мне. Хотя, если честно, сказать, что на сборах после военной кафедры нас радовали практическими занятиями по стрельбе, значит соврать. Впрочем, в армии почти та же картина, что уж там. Весь наш десяток — те еще «рембы». Гранаты я бы вообще доверил только Макарычу и морпехам, остальные, того и гляди, подорвут себя или товарищей. Но, как говорил капитан Сорокин, наш куратор на сборах, — кого имеем, с теми и работаем.

— Смотри, левой рукой держись за цевье, — учил я Юлю, вручив ей мосинку. Автоматы хотя и были чуть легче, но девушкам подходили плохо. — Правой рукой берись за ручку затвора, движение вверх и на себя, к прикладу. Бери пять патронов и заряжай винтовку сверху, только аккуратно, без перекоса. Готово? Теперь затвор от себя, и вниз. Ага, вот так, не торопись. Затвор взведен, оружие готово к бою, — учил я третьего помощника капитана. — Но носить его все время в таком положении опасно. Чтобы поставить на предохранитель, с усилием оттяни вот эту хреновину за этот кругляшок и сдвинь ее вбок, влево. В таком положении выстрел исключен.

— А как эта «хреновина» называется? — Юля была внимательна и сосредоточена как отличница–первокурсница на экзамене. — Говорите нормально, я хоть и блондинка, но в технике кое–что понимаю.

— Ударник — пожал я плечами. — А кругляшок — шайба ударника. Вся операция — предохранительный взвод ударника. Вроде бы… Не бери пока это в голову. Понятно, как ставить оружие на предохранитель? Теперь верни ударник в боевое положение. Ага, правильно. Так, целься вон в ту банку из–под сайры. Приклад прижми плотнее к плечу, учти, что ствол немного поведет вверх. Огонь!

Коротко треснул выстрел, Юлю чуть мотнуло назад, а банка мгновенно слетела с камня.

— Ну надо же, попала! Молодец. Так давай, снова затвор вверх, на себя, от себя и вниз, — стреляная гильза, звеня, упала на камни. — Целься в другую банку, которая подальше. Огонь! Мимо… Ничего, надо просто приноровиться. Нина вы все видели? Готовы повторить?

Морпехов учить было не надо, они сразу выбрали себе АКМы и теперь пристреливали их самостоятельно. Обучение новобранцев сборке, разборке и уходу за оружием, кроме самого необходимого минимума, в наши планы не входило. Какое там! Нам бы завтрашний день пережить, а для этого надо освоить хотя бы азы стрелковой подготовки и взаимодействия в отряде, на уровне слежки за своими секторами наблюдения и умения замереть по сигналу. Об остальном будем после думать, если живы останемся. Плохо, что кроме небольшого ножа у каждого, треяне нам не дали нам никакого холодняка, даже штыков. Чем отбиваться от змеи, волка или дикой кошки в ближнем бою — непонятно, да и заросли на соседнем острове могут стать проблемой. Я бы от топорика, а еще лучше — мачете, не отказался. Но нет их, вот ведь засада…

Стреляли в этот день не только мы. Выстрелов было много и доносились они отовсюду — то отдельные винтовочные хлопки, то целые автоматные очереди, словно на острове шел бой. Тренировались на всех концах нашей «платформы перехода». Ни «Петрячуковцы», ни «блатные» на десант сегодня не решились, все активно готовились к завтрашнему дню. Впрочем, может оно и к лучшему, кто знает. Пусть соседи мне не слишком нравятся, но вместе злую фауну пинать веселее…

Вечером мы поужинали теми же консервами, распределили смены караула и легли спать, использовав для сна днища облюбованных для завтрашнего десанта лодок, сняв перед этим с них разборные банки для гребцов. Ночь выдалась хорошая — ясная и теплая. С закатом солнца зной исчез, но температура по–прежнему уверенно держалась выше двадцати градусов, как на Ибице. Можно было без затей прикорнуть на нагретом за день пластике днища, не опасаясь ревматизма. Я отдежурил первую смену у погасшего костерка вместе с Олегом, а затем долго лежал в лодке без сна, примостив под голову свой вещмешок с патронами, водой и консервами и смотря в ночное небо. Звезд было множество — больших и малых, далеких и близких, астрономическое зрелище завораживало как «3D» в кино, подобного я не видел уже много лет. Некогда нам в городах смотреть на звезды… хоть перед смертью насмотрюсь на прекрасное. Кстати, Луны не видать, большой и малой медведицы — тоже, а вот что–то вроде свечения млечного пути имеется. Потому что здесь другая планета, или потому что мы в южном полушарии в период новолуния? Кто его знает, мои познания в астрономии никакие…

Повернувшись набок, я закрыл глаза и все же постарался уснуть. Страха перед завтрашним днем почему–то не было вовсе, а вот нервное напряжение отпускало с трудом. Но перед завтрашними событиями следовало вздремнуть хоть пару–тройку часов, так будет лучше для дела. Я как мог расслабился и выровнял дыхание и через какое–то время все же погрузился в сон.

Встали мы на рассвете все вместе, чуть только солнце показалось над горизонтом, и сразу начали собираться в поход. На море царил почти полный штиль, небо чистое, погода прекрасная, чего тянуть? Несколько лишних часов подготовки роли не сыграют. Все были сосредоточены и деловиты, завтракать как следует никто не стал — так, попили крепкого чая или кофе с печеньем, проверили оружие и сели по лодкам. Места в широких посудинах хватало, даже с избытком. Как–то само собой получилось, что неформальными лидерами в нашей компании стали мы с Макарычем. Впрочем, майор–артиллерист командирское одеяло на себе тянуть не спешил, предпочитая смотреть на нас всех с хитрым прищуром, давать советы и решать текущие организационные вопросы. А вождя нашего маленького коллектива мы не выбирали. В одну лодку, за рулем которой пристроился Матвей, сел Макарыч с морпехами Максимом и Игнатом и Нина, а в другую — я, механик Олег и Анатолий с Павлом. У нас за рулевого работала Юля. Я сначала хотел было посадить управлять лодкой Олега, но он лишь отмахнулся.

— Пусть Юлька рулит. Я механик, а она судоводитель, ей и карты в руки. У неё лучше получится, я ее знаю.

— Вам, флотским, виднее, — не стал я спорить. — Пусть так.

Не прошло и часа после рассвета, как деловито застучали моторы и две наших лодки первыми покинули платформу перехода Р-141, неспешно направившись к виднеющемуся впереди тропическому острову. С берега нам в спину смотрели сотни глаз — наше отбытие не осталось незамеченным ни среди вооруженных «добровольцев», ни среди обычных «зерен». Я на всякий случай держал винтовку наготове, внимательно наблюдая за берегом — хрен его знает, что у людей в головах, как бы кто–нибудь не пальнул нам в спину. Но, к счастью, откровенных идиотов не нашлось. А обратного пути для нас не было, это понимали все — и мы сами и остающиеся на платформе. Впрочем, когда две наших лодки отдалились от берега примерно на километр, я заметил в бинокль, что люди полковника начали посадку в свои посудины. День обещал быть веселым и богатым на события…

Спустя четверть часа экономного хода, покрытый зеленью берег заметно приблизился и я потянул с груди бинокль, пристально рассматривая чужой остров. Большой, однако! Все побережье длиной километров восемь, не меньше. Скалистых участков многовато, но все же преобладает лесистая равнина. В центре возвышается что–то вроде скалы с какими–то развалинами у подножья — видимо это и есть наша цель. И как к ней, интересно, добираться?

— Смотри–ка, слева по ходу открытая бухта и пляж — потянул меня за рукав Олег, оторвавшись от своего бинокля. — Песочек беленький, чистенький, аж красота. Высаживаться будет удобно. От бухты до самого центра с развалинами вроде бы не видать никаких скал, только пальмы и зелень.

— Вижу, — отозвался я. — Это–то мне и не нравится. Удобно–то оно удобно, только предыдущие семнадцать посевов где–то сгинули, как бы не на этом самом песочке. Юль, давай подойдем поближе к пляжу, метров на триста, понаблюдаем немного. Но близко не надо, немного паранойи не повредит.

— Принято, кэп, — коротко отозвалась блондинка.

Наша лодка взяла курс чуть влево, следом за нами повернул свою посудину Матвей.

— Смотрите, дельфины! — неожиданно махнул рукой в сторону Анатолий. — Ого, а плавники, у них как у акул! Видели, как справа один сиганул…?! Такая туша, что аж страшно стало. Такой как схватит…

— Похожи на афалинов, — солидно заметила Юля. — Только сейчас их заметил? Они нашу лодку уже минуть десять сопровождают. Не бойся, ремонтниками квартир они не питаются. У них другое меню.

— Язва ты, Юлька, — отозвался Толя. — Я знаю, что дельфин друг человека, хотя некоторые и говорят, что бывает по–всякому. Но, во–первых, это в нашем мире, а во–вторых мне все равно как–то не по себе. Просто так дельфины рядом плавать не будут. Или тут полно рыбы или…

— Думаешь, за нами специально наблюдают? — спросил я.

— Все может быть. Они создания умные, — ответил за Толю Олег и тот лишь согласно кивнул головой.

Вскоре пляж приблизился и обе наши лодки закачались с выключенными моторами на мелкой волне у входа в бухту, а я вместе с Олегом стал внимательно разглядывать прибрежную линию. То же делал и Макарыч метрах в десяти от нас на своей лодке, но пока майор молчал, явно предлагая мне принять решение. А я все колебался…

Не нравился мне этот пляж и все тут! И вроде бы на первый взгляд все ничего — чисто, удобно, красиво. Правда, вон перед теми зарослями какие–то обглоданные лохмотья цвета хаки валяются… или что–то вроде них, из–за перепада солнечного света и тени от пальм толком не поймешь. Ага, черепаха побежала по песочку… резво блин побежала! А морда у этой черепахи длинная, крокодилья, размеры метра полтора на метр, ноги как у варана. Вон еще одна, под кустами… и еще одна, кажется. Зарылась в песок только морда и часть панциря торчит.

— Смотри, змеюка, — тихо сказал Олег. — На тринадцать часов, на пальме висит. Так не увидишь, в бинокль глянь, маскировка — высший класс.

— Охренеть! Да это же целый китайский дракон. У нее на голове рожки.

— Угу. По этим рожкам я ее и разглядел. Толстая как бревно. Поди, длинная… Прячется, сволочь! Слушай, командир, может и правда, ну его, этот пляж?

— Да, уходим, — решился я. — Юля, малый ход. Огибаем остров слева, ищем другое удобное место высадки.

— Бензина осталось маловато.

— Ничего. Лезть в капкан мы не станем.

Снова застучал двигатель и обе наши моторки неспешно двинулись вдоль берега. Однако, хорошего места для десантирования все никак не попадалось. Либо острые голые скалы, к которым не особенно и причалишь, либо осыпи со сплошной стеной непроходимой зелени поверху, переплетенной воедино корнями, листьями и чем–то вроде лиан. Даже кошке не продраться, не говоря уж о нашем отряде.

— Кэп, кажется, петрячуковцы к пляжу подплывают, — заметил Олег, когда мы начали поворачивать, огибая западную оконечность острова. — На девяти лодках сразу. Похоже, решили идти в лоб.

— Флаг им в руки, — я напряженно всматривался в берег, ища хоть малейшую зацепку для высадки. — Пусть попробуют. Мы пойдем в обход.

Меня начало всерьез беспокоить, что мы уже отдалились далеко от центра острова, а ведь еще придется топать к неведомому кристаллу. Надо было вчера слить бензин из двух–трех лодок в одну и устроить предварительную разведку. Но чего уж теперь…

В полном молчании мы проплыли еще с полкилометра, обогнув остров, и вдруг я заметил, как один из дельфинов, со светло–серым окрасом шкуры и мордой с белым пятном, вдруг подплыл совсем близко к нашей лодке. Сделал вокруг нее пару кругов, потом завис наполовину в воде, высунув туловище и работая хвостом под водой, словно хотел что–то сказать, и устремился к берегу. Устроил там несколько кульбитов, поднимая в прыжках тучу брызг, и снова устремился к нашей лодке. Обплыл ее и вновь направился к той же точке на берегу.

— Как собака, когда хозяина куда–то зовет, — удивился такому поведению Олег.

— Или наоборот, заманивает, — подозрительно сказал Толя. — Нет там ничего, только сплошные кусты.

— Все же стоит проверить, — после некоторого колебания распорядился я. — Оружие на всякий случай приготовьте…

Скрытый тропической зеленью узкий вход в грот мы заметили, лишь подплыв к нему почти вплотную. Низко свисающие с отвесных камней зеленые петли каких–то растений почти полностью скрывали пролом и если бы нам не указали место, мы бы наверняка проплыли мимо. Вокруг все было спокойно, но внутрь пещеры мы вплыли готовые немедленно вступить в бой. Разыгравшееся воображение рисовало мне всякие ужасы, вроде логова морского змея или доисторического динозавра. Однако, нас ждала лишь пустая полутемная пещера, наполовину заполненная морской водой и пологая каменная осыпь, ведущая вверх, к выходу на остров. Сам выход угадывался через несколько десятков метров по пятну света, падающему сверху–справа через невидимое пока отверстие.

— Причаливаем! — распорядился я. — Глуши мотор.

Еще раз осмотревшись по сторонам, я встал с банки и, едва лодка ткнулась носом в гальку осыпи, первым спрыгнул на мокрые камни. Следом за нами в пещеру вплыла моторка Макарыча и причалила рядом. Еще минута, и весь наш десяток стоял на берегу, сжимая винтовки и АКМы в руках. Историческое десантирование состоялось.

Выбравшись из каменного колодца наружу вслед за майором, я замер на каменистой площадке, скрытой со стороны берега какими–то колючими кустами с бледно–желтыми мелкими цветками. Подождал, пока вылезут остальные, отойдя в сторону и осматриваясь. А ведь неплохо получилось! Лодки спрятаны, впереди каменная насыпь и что–то вроде тропки, которая ведет в нужном направлении, растительность умеренная, самые заросли остались ниже, у воды. Можно идти вперед. Получается, у нас перед дельфинами должок, надо будет вернуть, если живы будем.

— Ну что орлы, готовы? — майор занял место в авангарде, рядом со мной. — Допиваем всю воду из пластиковых пятилитровок и бросаем их тут. Пейте вволю сейчас, в походе пить не дам. Водяное НЗ из бутылок минералки в вещмешках тратить запрещаю. Саша, раз ты у нас охотник, давай прокладывай дорогу. Я тебя страхую, за мной морпехи, остальные идут сзади по тропе. Про сектора огня все помнят? То–то же. Если рука с открытой ладонью взлетела вверх — все замерли, пошла вниз — ложись! Не болтать без крайней необходимости, смотреть в оба!

— Если не уверены, не стреляйте, — добавил я. — Не надо палить во что попало. Если дойдем до цели и активируем кристалл без единого выстрела, то это будет вообще высший класс. Хотя…

Где–то вдалеке бахнул винтовочный выстрел. Затем еще один, потом длинно застрекотал автомат. Звуки боя доносились со стороны оставленного нами пляжа, нарастая с каждой секундой, и вскоре пальба пошла сплошняком, взахлеб.

— Понеслась душа в рай, — выдохнул Макарыч. — Полковник все же полез в атаку, как пехота под Ржевом. Сейчас собирает на себя злых зверушек со всего острова. Ну что же, пожелаем ему в этом удачи, господа. Все, заканчиваем разговоры, пошли. Тут не так далеко, километров пять по прямой.

Первые полкилометра или даже чуть больше мы прошли под звуки идущего боя. О том, что происходило на пляже, оставалось только догадываться. Несколько раз до нас доносились звуки взрывов гранат, выстрелы то почти стихали до одиночных винтовочных хлопков, то вдруг опять начиналась бешеная пальба из множества стволов, как будто кто–то отражал вражескую контратаку. Майор переглядывался с морпехами, но молчал, мы тоже шагали молча. Каменная осыпь кончилась, мы спустились вниз, на равнину и теперь тропка шла по лесу. Я напряженно всматривался в окружающую нас зелень, но причин для тревог не было. Лес вокруг был богатый — на деревьях висели какие–то плоды, одуряюще пахло экзотическими ароматами, цветы всех размеров поражали сочными и яркими красками. Парочка не слишком крупных и вовремя замеченных змеюк сами убрались с нашего пути, здорово перепугав побледневшую Нину, перепархивающие с дерева на дерево, и противно орущие разноцветные попугаистые птахи с массивными клювами опасности вроде бы не представляли и я даже успел немного расслабиться. А зря!

Началось все с того, что истошно заорал Анатолий, и я рефлекторно обернулся к нему, чуть не поплатившись за это. Спасли рефлексы — заметив краем глаза летящее на меня зеленое ядро, я машинально отмахнулся прикладом автомата, с силой влепив его в пупырчатое нечто и отбросив его в сторону. Тут же раздалась короткая очередь позади, мат Игната, пронзительный визг Нины и снова выстрелы. Перехватив автомат поудобнее, я, не мешкая, влепил две пули в упавший на землю зеленый комок, прямо между вытаращенных глаз и тот словно растекся пузом по тропинке, отбросив из под себя назад длинные ноги. Ешкин ты кот! Да это же жаба, но какая! Огромная и толстая, как пятилитровый бочонок пива, с пастью, усеянной треугольными зубками и противной пупырчатой кожей.

— От, тварь! — яростно топтал рядом сапогами другое земноводное майор. — Кусать меня удумала?! Получи, зараза!

Еще одну жабу пристрелил Игнат, а вот четвертая их товарка все же ухитрилась вцепиться в шаровары Анатолию, немножко не добравшись зубами до паха. Спасла его Юля, сначала сбив с мужика зеленую тварь прикладом своей трехлинейки, а затем и размозжив ей голову. Сам Толя стоял в ужасе, глядя как из рваных тканевых прорех на его ноге сочится кровь.

— Встряхнись боец! — бросив добивать свою противницу, подскочил к нему Макарыч. — Сильно ранен?

— Н…не знаю, — дрожащим голосом произнес тот.

— Ногу подними! Согни! Сделай шаг…

Наклонившись, майор быстро осмотрел рану, а затем достал из своего вещмешка перевязочный пакет и стрептоцид.

— Повезло тебе, Толян. Рванула бы тварь чуть ниже, под коленом, или повыше и вене хана. А еще повыше и хозяйство бы откусила к хренам… А так… похоже, жир и мышцы спереди маленько подраны, но это ерунда. Идти сможешь, кровопотеря ерундовая. Держи индпакет, снимай штаны, сыпь порошок и перетягивай туго бинтом. И на, глотни — протянул он бывшему «самозанятому» бутылку водки. — Только один глоток, не больше, чтобы отпустило. А тебе, боец, Анисимова — развернулся майор к Юле, — выражаю свою благодарность! Ты у нас молодец и реакция у тебя отменная! Ну что, теперь все осознали, где оказались?

Глава 4. Ярл и Лорды Авалона.

Очень скоро Анатолий начал хромать, все сильнее припадая на укушенную ногу. Бывший «самозанятый» старался не жаловаться и не замедлять наш отряд, но по его страдальческому лицу с мелкими капельками пота было ясно, что дело плохо. Похоже, укус жабы–переростка все же занес какой–то яд или инфекцию, и теперь мастер по ремонту квартир держался исключительно на «морально–волевых», страшась отстать от отряда. Утешить мужика было нечем: лекарств у нас не было и остановиться мы тоже не могли, так что расклад в скором времени напрашивался самый паскудный.

Однако, пока что мы потихоньку двигались вперед. О скорости речь уже не шла — дело было не только в раненом, рвануть вперед без оглядки и напороться на еще один жабий выводок, или еще чего похуже, не хотелось никому. А еще через полчаса заросли закончились, и наш отряд неожиданно оказался на опушке леса, выйдя на поросшую выгоревшей на солнце травой равнину, лежавшую ближе к центру острова. С воды ее было плохо видно из–за густой прибрежной растительности, и само наличие открытого пространства оказалось для нас приятным сюрпризом. Я заметно приободрился: по равнине шагать приятнее, обзор здесь лучше, кроме того стало заметно, что скала с развалинами в центре острова заметно приблизилась. Казалось, что цель вполне достижима. Правда, было одно но, которому мы сначала не придали большого значения. В центре равнины лениво паслись десятка три здоровенных темно–коричневых коров и телят с густой шерстью, в компании еще более крупных черных быков, достигавших в холке метров двух, чьи загнутые рога были и вовсе неприличного размера. Впрочем, выглядели гиганты медлительными, апатичными и совершенно не опасными.

— Вот это красавцы! — покачал головой Макарыч, убирая бинокль. — Никогда таких огромных быков вживую не видел, даже в зоопарке. Ты у нас охотник, Саша, скажи: бизоны или яки?

— Не похожи, — тихо ответил я. — Совсем. У бизонов голова другой формы и рога сильно поменьше, а у яков шерсть гуще. Я бы сказал, что они смахивают на первобытных туров, тех, что в средневековье знать на охотах извела. Глядите, прямо как на картинке — мощный круп, благородный профиль головы, большие рога, длинный хвост.

— Надеюсь, этим бычкам до нас дела нет. Центнеров на семь каждая туша, минимум. Пойдем–ка мимо, обойдем их по дуге, — опасливо добавил морпех Максим, оценив потенциального противника. — Хрен его знает, что у них за характер. Так–то вроде выглядят мирно…

— Согласен, — кивнул я. — Быки бывают очень вредные. Давайте–ка осторожно обойдем их подальше, без резких движений…

К сожалению, это не помогло. Хотя, когда мы прошли мимо стада и начали приближаться к противоположному краю равнины, я подумал, что еще чуть–чуть и опасность останется позади. Все испортил вожак, огромный черный бык с обломанным кончиком рога. Он вдруг резко всхрапнул, и все стадо, прекратив жевать траву, неожиданно замерло на месте, повернув к нам головы как по команде. Что этой скотине не понравилось, я так и не понял, только после его сигнала, без каких–либо прелюдий шестеро быков потрусили к нам, быстро набирая разгон и наклоняя рогатые головы для тарана. Не прошло и пяти секунд, как они уже неслись вперед на наш отряд с самыми недвусмысленными намерениями. Коротко оглянувшись, я понял, что убегать бесполезно, до деревьев добраться мы не успеем. До быков метров четыреста, но бегут они очень быстро… Разве что броситься врассыпную, но тогда кому–то из нас точно конец.

К тем же выводам пришел и Макарыч, рывком прижавший приклад автомата к плечу и передернувший затвор.

— Отряд, всем стоять! Не дергайтесь бойцы, отобьемся, это всего лишь коровы! Бежать нельзя, затопчут. Огонь по моей команде!

— Целься в голову и ноги! — крикнул я. — Главное, свалить тура на землю, сам подранок уже не встанет, тяжелый!

— Пли!!!

Вот тут–то я и пожалел, что отдал девчонкам винтовки. Сейчас бы они пригодились в умелых руках, все же мосинка — самое бронебойное оружие на средней дистанции. Но почему–то мне всегда казалось, что девушка и автоматическое оружие — понятия принципиально несовместимые, а Анка–пулеметчица — это исключительно фантазия режиссера «Чапаева». В то время как реальные девушки–снайперы на фронтах Великой Отечественной имелись. А может быть, на меня повлиял случай на сборах, когда решившая получить из каких–то своих соображений звание лейтенанта и проучившаяся с нами на военной кафедре однокурсница, при стрельбе из «калашникова» в положении лежа, вдруг зажмурилась и пули полетели куда попало, в основном в землю перед ней же? В общем, мне показалось, что неопытная женщина с автоматом более опасна для своих же товарищей, чем для агрессивной фауны, а оставлять девушек вовсе без оружия было как–то неправильно. Тем более, что Юля с Ниной не возражали…

В результате наши снайперши себя не проявили никак. Юля, вскинув свою мосинку, резво отстреляла всю обойму, сильно вздрагивая всем корпусом — отдача для хрупкой девушки была все же великовата. Попала или нет — непонятно, за отпущенные нам двадцать секунд я этого так и не понял. С оружием Нины что–то случилось после третьего выстрела: учетчица стала лихорадочно дергать туда–сюда рукоятку затвора, а потом начала в спешке пихать в винтовку новую обойму, ухитрившись в кровь порезать ей свои пальцы, на чем участие женщины в бою и закончилось. Гораздо эффективнее сработали автоматчики, тем более, что палили мы сразу из восьми стволов. Впрочем, все происходило очень быстро. Грохотали очереди, летели во все стороны горячие гильзы, быки приближались молча и неотвратимо, как танки на полном ходу и было страшно так, что горло перехватывало спазмом.

Ближайший тур подломился в коленях и с ревом покатился по земле, когда до нас оставалось метров двести, следом за ним упали второй и третий, однако, вожак несся вперед как заговоренный, а я вдруг увидел, как его огромные рога начали светиться багровым светом, словно светодиоды. А затем он издал протяжный громовой рев, рога вспыхнули огнем, и нас как будто ударило порывом ветра. У меня резко ослабли ноги, в глазах замельтешили черные точки, и сердце пропустило пару ударов. Анатолий и вовсе оказался на земле, плюхнувшись на пятую точку, и все мы на несколько секунд прекратили огонь.

Воспользовавшись паузой, быки оказались совсем близко. Стоявший рядом со мной Олег все пытался вставить трясущимися руками новый магазин в автомат, но тот никак не хотел защелкиваться, лицо моряка исказилось от страха, но дело не шло, несмотря на его судорожные рывки. У меня еще оставалось несколько патронов и, сосредоточившись, я отстрелял их все прямо в морду вожака, упав на одно колено и понимая, что меня сейчас неизбежно растопчут. Но все же попал куда надо — тяжелую тушу занесло влево, и она повалилась набок совсем рядом со мной. Еще одного быка завалили майор с Игнатом, а вот Максим немного замешкался и не успел отпрыгнуть в сторону, когда последний тур поддел его рогами, подбросив как тряпку в воздух. Человек упал на землю, а заревевший бык устремился к Матвею, но тот каким–то чудом ускользнул от рогов и копыт. А еще через секунду упал и этот бык, напоровшись на очередь из автомата Павла. Программист не утратил хладнокровия и отстрелялся зверю сбоку в упор: в шею и голову. На том наш бой и закончился.

Соображал я после боя плохо. В ушах еще звенело от выстрелов, резко пахло кровью и сгоревшим порохом, раненые быки мычали и бились на траве, и сейчас в их реве слышалась не ярость, а страдание. Юля, тихонько всхлипывая, какими–то автоматическими движениями поглаживала винтовку, пока подошедший к ней майор не забрал оружие из слабых рук и не вставил новую обойму. Прошел мимо сидящей на земле в полном ауте Нины, ошарашенных произошедшей бойней моряков, молчащего Павла и подошел к лежащему на земле Максиму. Наклонился к нему и тут же выпрямился, повернувшись ко мне.

— Александр, парень мертв. Ему уже не поможешь. Шея сломана напрочь.

Я лишь кивнул в ответ, перезаряжая свой автомат. И так видно, что голова у бывшего морпеха вывернута под совершенно неестественным углом.

— Надо бы добить быков… незачем им мучиться.

— Сделаю, — передернув затвор, Макарыч, подойдя в упор, выстрелил ближайшему раненому туру в голову и тот затих. Затем повторил процедуру со следующим быком, которого чья–то автоматная очередь остановила на бегу, разворотив колени. Я же не спеша приблизился к вожаку. Тот был еще жив и молча смотрел на меня лежа на боку, чуть приподняв окровавленную голову. Рога на ней еще продолжали слабо светиться, а взгляд у животного был преисполнен боли и, может быть из–за этого, казался почти разумным.

— Похоже, ты у нас зверь непростой, — вздохнул я, прицелившись.

Может быть, мне это показалось, но тур на секунду прикрыл глаза и склонил голову, как будто соглашаясь.

— Извини приятель, гадко вышло. Не надо было на нас нападать.

Сухо треснул выстрел и мертвый бык уронил голову на землю. Пару раз у туши дернулись задние ноги, и она затихла.

— Все народ, бой завершен. Собираемся, пора двигаться дальше. Мы еще не закончили, — оглянувшись вокруг и отметив, что оставшееся без альфа–самцов стадо двинулось от нас на другой конец равнины, сказал я. — Цель уже недалеко.

— Вы как хотите, а я Макса просто так не брошу, — пробурчал Игнат, примеряясь тащить мертвого товарища. Сначала надо его похоронить, а потом идти.

— Я, кажется, больше не могу шагать, народ, — с виноватой улыбкой сказал сидящий на земле Анатолий. — Нога совсем опухла и не сгибается.

— Подождите, — лицо Нины было все в слезах. — Дайте прийти в себя! Это же бойня какая–то и… Мы же не можем просто так…, — окончание фразы я не расслышал.

— Заткнитесь, граждане! — негромко сказал майор, но было в его голосе что–то такое, что все тут же затихли. — Короче так, бойцы: кто хочет жить, пусть идет со мной и Спешиным. Кто не хочет — остается здесь и плачет, причитает, хоронит мертвых… что угодно. Никакого смысла уговаривать кого–то и бороться с чужими истериками не вижу, каждый сам себе командир, — скривился майор. — Но добавлю для тех, кто в танке: большую часть тварей сейчас стянул на себя полковник. На пляже до сих пор стреляют… слышите? И, сдается мне, это не Петрячуковцы добивают местную фауну, а наоборот, фауна — их. Когда зверушки закончат там — прибегут суда. Короче так: Толя — постарайся отползти куда–нибудь подальше, не маячь рядом с тушами, экономь воду и патроны. Если останемся живы, мы за тобой вернемся. На этом все. Пошли Саша, желающие айда за нами.

Макарыч поправил автомат на груди и молча зашагал вперед, а я последовал за ним. Добавить мне было нечего, я буквально всей шкурой чувствовал, как уходит драгоценное время. Однако, вскоре позади послышался звук шагов и, оглянувшись, я увидел, что остаток нашего маленького отряда из восьми человек следует за нами. Первой, упрямо сжав побелевшие губы, шла Юля, последней семенила опустившая голову вниз заплаканная Нина, догоняя остальных.

* * *

— Кристалл где–то там, — озадачено сказал Павел, разглядывая выдолбленную в скале каменную лестницу, ведущую вверх к темному проему пещеры. — Вроде бы все сходится. Центр острова, развалины каких–то кирпичных стен, дыра эта на самом виду… Я пять лет в геймдизайне отработал… короче, если там нет охраняющего кристалл главного босса, то я даже не знаю. Должен быть!

— Тут все–таки не компьютерная игрушка, — хмыкнул Макарыч.

— Уверен, майор? Может быть, эти долбанные Треяне с нами как раз таки играют.

— Все может быть, — вздохнул офицер. — И что будем делать господа? Какие есть предложения?

— Подняться по лестнице и влезть в дыру! — нервно хохотнул Олег.

— Вперед, матрос, — махнула рукой Юля. — Мы посмотрим, как это у тебя получится.

— Не, Юль, я пошутил. Вообще–то на босса пати собирать нужно. Танк, хилер, маг…

— И завмаг до кучи… дело говори!

— Дело? А давайте тогда туда сначала гранату кинем? Вдруг кто–то вылезет?

— Не, лучше поджечь.

— Чем ты будешь поджигать, Матвей? Зажигалкой, мля? И что поджигать?

— Хорош галдеть! — оборвал всех Макарыч. — Саша, ты что скажешь?

Я надолго задумался, не зная, что и сказать. С места побоища быков до скалы мы добрались без приключений, если не считать встречу с одной длинной змеюкой, вроде анаконды, которую мы расстреляли в кустах метрах в двухстах отсюда. Не знаю, собиралась ли она на нас нападать или просто некстати выползла на тропу, но нервы у всех были ни к черту. Поэтому, когда чешуйчатая голова и часть толстого полосатого туловища показалась из кустов впереди, мы тут же открыли шквальный огонь, прикончивший рептилию. А еще, чуть погодя, у самой скалы нам попались несколько насквозь проржавевших автоматов. Правда, трупов добровольцев из предыдущих посевов никто не заметил. Но это еще ни о чем не говорило… Делать–то что?

Однако, ничего толкового мне так и не успело прийти в голову. Потому что «главный босс», не став дожидаться гранаты или гостей, выполз к нам навстречу из пещеры собственной персоной.

Больше всего «это» напоминало амебу. Этакую туманно–белесую каплю, размерами с желтую советскую цистерну из–под кваса, которая выползла из дыры и, сокращая ложноножки, поползла вниз по лестнице, обтекая ступеньки. Не то чтобы очень шустро, но и не медля. Под ее прозрачной дымчатой поверхностью угадывались очертания каких–то телесных образований, там что–то загадочно мерцало и переливалось, и, наверное, все это со стороны выглядело даже красиво. Если бы не было так сюрреалистично и от этого особенно страшно!

Огонь из автоматов мы открыли немедля, но толку от него не было. Капля лишь содрогалась как студень от попадания пуль и резвее вытягивала вперед псевдоподии. В воздухе кроме пороха запахло чем–то приторно сладким и одновременно вонючим, особенно после того, как Макарыч все же швырнул в амебу гранату. И ведь попал! Правда, взрыв замедлил жуткую каплю лишь на полминуты, а затем она еще резвее поползла по лестнице, заставив нас броситься врассыпную. Однако уже на бегу, я вдруг почувствовал, что в груди стало резко не хватать кислорода и начал судорожно хватать ртом воздух, а потом содрогнулся в приступе кашля. Зараза!!! Чем–то эта дрянь нас травила, возможно, вся проблема в запахе. Зарин пахнет яблоками, а вырабатываемая амебой химия — по ходу падалью и медом…

Что делать, я понял фактически спинным мозгом, в тот момент, когда амеба уже сползла с лестницы и устремилась к Юле. Девушка споткнулась на бегу, но потом, с ужасом оглянувшись, снова вскочила, рванув в лес. Стрелять в жуткое создание бесполезно, это уже ясно. Убегать от нее… наверное можно, вот только проклятая тварь нас сейчас превратит в астматиков! А потом мы ослабнем, сил бегать не будет и вот тогда–то она до нас и доберется… Есть лишь один выход, пока еще остаются силы.

Бросив на землю мешающий бегу автомат, я развернулся и вновь побежал к лестнице. Вскочил на нее и, не оглядываясь, стал карабкаться вверх, к пещере. Внизу надрывно кашляли, орали и стреляли, но я уже не обращал на это никакого внимания. Шанс есть, не может быть так, чтобы ситуация была полностью безвыходной. Иначе какой смысл во всех этих «посевах»?

Внутри было темно, и я сразу же упал, зацепившись об высокий порог. Но тут же вскочил вновь, дыша как паровоз и, наконец, увидел желаемое. Ромбовидный зеленоватый кристалл чуть светился на подставке, стоя на столе в центре пещеры. Его свет почти не разгонял мрак и, когда я рванул к нему, то что–то опрокинул, сильно ударившись бедром. Снова рванулся вперед, шипя от боли, и наконец, упал животом на стол, схватив светящуюся поверхность кристалла обоими руками.

Наверху, под самым потолком пещеры вдруг раздался тонкий хрустальный звон, и в пещере сразу же стало светло, как будто кто–то нажал на выключатель. Я с удивлением увидел, что лежу на круглом отполированном столе красного дерева, держа в руках переливающийся изумрудным сиянием кристалл. Сверху, под ровным каменным потолком горел мягким белым светом подвешенный на манер люстры светящийся шар размером с арбуз, так что разглядеть обстановку можно было в мельчайших деталях. У стола стояли массивные деревянные стулья с высокими спинками, один из которых я сбил по дороге, в каменной стене круглого зала имелось две небольших дверцы…

— От лица великой Треи приношу поздравления победителю! — раздался с потолка знакомый громкий голос. — Посев номер восемнадцать успешно завершен. Примите в дар свою землю, людей и имущество! Как к вам обращаться, благородный глава?

— Какой глава!!! Убейте сначала тварь снаружи! — закричал я. — Она же сейчас всех нас сожрет!

— Страж кристалла только что деактивирован. Вся агрессивная фауна приведена к полной покорности. Вам больше не о чем беспокоиться на вашем острове. Кто вы, благородный глава?

— Меня зовут Александр Спешин, — отдышавшись, представился я. Неужели все закончилось? Похоже не то…

— Очень приятно Александр Спешин. Каким титулом вы хотите именоваться? Князь, лорд, вождь…

— Да хоть ярлом назовите, какая, нахрен, разница, — удивился я вопросу. — Объясните сначала, что…

— Не нарушайте, пожалуйста, установленной процедуры оформления имущества в собственность, господин ярл. Как вы назовете ваш остров?

Тут я ненадолго задумался. Что–то мне все это напоминало, вот только что? Круглый стол, стулья вокруг него, каменный зал…

— Пусть будет Авалон.

— Принято, ярл Спешин. Отныне вы — хозяин Авалона на ближайшие два года и далее, если вас переизберут на новый срок лорды острова. Вам принадлежит половина острова и весь сбор звездного света с нее, за вычетом налогов для Великой Треи.

— Налогов? — я сполз со стола на ближайший стул. — Каких таких налогов?

— Первоначальная ставка — десять процентов прибыли звездного света с любой заключенной сделки с людьми или нелюдями, а так же десять процентов со всего сбора звездного света с острова Авалон или иных подвластных вам территорий. Великая Трея должна компенсировать свои затраты на человеческий посев и получить с него в будущем прибыль, это разумно.

— Охренеть, — обалдело потряс я головой. — Ладно, десятина, это еще божеский процент. — А что за лорды острова? Поясни?

— В момент активации кристалла на Авалоне осталось двенадцать живых добровольцев из тех, кто взял оружие и отправился в десант. Все они автоматически стали лордами острова. Им в равных долях принадлежит вторая половина острова и весь сбор звездного света с нее, за вычетом налогов для Великой Треи. Они же раз в два года избирают из своего числа нового ярла или подтверждают полномочия старого.

— Подожди…а остальные? Те, кто не взял в руки оружие и остался на островке с маяком. Они все утонут?

— Нет. Зачем же? — удивился голос. — Это теперь ваше общее имущество, оно принадлежит ярлу и лордам, топить его неразумно. Распоряжайтесь им как хотите, на благо себе, Авалону и великой Трее.

— Рабы что ли? — задумчиво поскреб я гудящий после боя затылок.

— Вопрос терминологии не принципиален. Люди или нелюди, отказывающиеся проявлять инициативу, брать в руки оружие и сражаться за свое будущее даже под страхом близкой смерти, не имеют права владеть серьезной собственностью и принимать серьезные решения. Их удел — служить и подчиняться. Вы все изначально были в равных условиях. Посев показал, кто есть кто, это одна из его целей.

— Спорный вопрос…, — задумчиво пробормотал я. И, услышав шум за спиной, обернулся к входу, увидев ворвавшегося в зал с автоматом наперевес Макарыча.

— Ты здесь? Живой, Сашок!? — воскликнул он. — Слава Богу! Снаружи амеба издохла, сука! Чуть нам всем трындец не пришел…, — замолчав, майор обвел удивленным взглядом зал… Ни хрена себе, тут берлога!

— Заходи майор, садись, — хмыкнул я. — Прошу запомнить — отныне ты лорд Авалона Званцев. Хотя нет, сначала остальных позови. Тут у нас очень интересная беседа идет…

Глава 5. Дела коммерческие.

Вскоре вся наша восьмерка собралась в зале с кристаллом. Взволнованные, пахнущие потом и порохом, еще не отошедшие от горячки боя и периодически кашляющие новоиспеченные «лорды» с опаской занимали места за круглым столом, положив оружие прямо на отполированную поверхность красного дерева. Кто–то, достав НЗ из вещмешка, пил воду, решив, что раз война закончилась то можно и не соблюдать запрет майора, кто–то наскоро осматривал оружие, кто–то просто ждал, изучая взглядом пещерный зал и разглядывая кристалл на подставке. Голос не торопился: по моей просьбе он согласился взять паузу на двадцать минут, чтобы мы успели собраться вместе и подготовиться к серьезной беседе. Испытание и в самом деле закончилось — я в это как–то сразу поверил, подобрав снаружи свой автомат и увидев под скалой белесую лужицу–кисель, оставшуюся от амебы. Неприятный запах от нее уже почти не ощущался. Остров больше не воевал с нами, и это была отличная новость. А вот чего нам ожидать от загадочных Треян дальше, это еще большой вопрос…

Едва начав общую беседу, голос сходу огорошил нас сообщением, что вживую представитель «Великой Треи» разговаривает с лордами и ярлом Авалона в первый и последний раз. И то в виде исключения.

— Это еще почему? — деловито спросил Макарыч, впервые с начала десанта закурив сигарету.

— Потому что наш разговор дорого стоит. Прямая голосовая связь требует больших затрат звездного света.

— А вам их жалко? — скептически поинтересовался майор.

— Нет, — ответил голос. — Нам их не жалко, это неверная постановка вопроса. Просто Великая Трея занимается бизнесом, а не благотворительностью. Мы дали вам шанс на новую жизнь, перенеся сюда перед самой смертью не для того, чтобы продолжать тратить на вас ресурсы, а для того, чтобы их заработать.

— Дали шанс? — упрямо сжал губы Макарыч. — А, может быть, сами все устроили?

— Вы считаете, что мы причастны к вашей гибели в родном мире, лорд Званцев?

— А это не так? — оглянувшись, и не найдя ничего подходящего под пепельницу, майор стряхнул пепел с сигареты на каменный пол. Я отметил, как при этом чуть поморщилась сидевшая рядом Юля. Заметил это и майор, поэтому тут же затушил сигарету и виновато улыбнулся девушке, на что она ответила легким кивком и ответной улыбкой.

— Могу официально заявить, что это не так, — продолжал голос. — И настоятельно советую вам пока оставить эту тему, лорд. У вас мало информации, вы еще ничего не знаете и не понимаете. Разбрасываясь подобными обвинениями, вы можете сильно испортить репутацию себе и товарищам. Ничем хорошим сейчас подобный разговор не закончится.

— Ладно, — скривился майор…, — раз так, замнем пока. — И как же мы будем дальше общаться?

— В соседнем помещении за зеленой дверцей есть комната с компьютером, скопированным с одной из моделей из вашего мира. Там есть стандартный набор программ.

— Каких именно? — тут же встрял Павел.

— Обычных. Вы с ними разберетесь без труда. А еще там есть интернет и почта. Электронный адрес представителя Великой Треи, который курирует ваш посев, в ней уже имеется. Пишите письма. Стоимость одного часа работы интернета — десять кандел звездного света. Интернет соединен с вашим миром, можете подключаться, искать информацию и использовать его для чего угодно. Стоимость отправки одного письма нашему представителю — пять кандел. В теме письма уточните ваш запрос, а если отправляется заявка на покупку из магазина Великой Треи, укажите в тексте вид товара, цену в канделах и его код в магазине. Приложение для покупок так же доступно в компьютере.

— А доставка с Али экспресса у вас тоже работает? — почесал в затылке бывший программист.

— Такой опции нет. Только доставка из магазина обслуживания колониального отдела Великой Треи.

— А если…

— Погоди, Паша, — прервал я парня. — Давай–ка начнем с азов.

Что это за звездный свет такой и как его добывать?

— Ну, наконец–то, вы стали задавать правильные вопросы, — довольно произнес голос. — Звездный свет — это энергия, изначально присущая этому миру, его, так сказать, «магия». Он тут разлит везде — в земле, в воде, в воздухе. Но в некоторых вещах и предметах его больше, в некоторых меньше, в некоторых совсем чуть–чуть. Великая Трея умеет добывать, аккумулировать и использовать звездный свет, но по ряду причин она не может сама присутствовать в мире островов блаженных. Ваш остров приносит почти пять кандел звездного света в сутки. Скажем так, чтобы было понятно: это ваш пассивный доход, концентрирующийся в активированном кристалле. Но, кроме этого, звездный свет есть в плодах и ягодах лесов Авалона, в некоторых травах и грибах, в морской и речной рыбе, в частях тел животных, особенно магических. Даже если вы просто займетесь собирательством и сельским хозяйством и будете сдавать вашу продукцию Великой Трее, вы значительно увеличите ваш доход. Например, клубни картофеля и зерна выросшей на Авалоне пшеницы концентрируют в себе звездный свет и могут служить товаром для торговли с колониальным отделом. Здесь отличный климат, можно снимать по три урожая в год. А если вы займетесь рыболовством и охотой на морского зверя, то получите еще больше. Все зависит только от вас, для предприимчивой и активной общины есть масса возможностей заработать. Свои трофеи вы можете сдать нам, мы за это начислим заработанные вами канделы на ваш счет в колониальном отделе или переведем их в наличном виде в кристалл, забрав положенные налоги. Единственный совет — бить магического зверя на земле Авалона не стоит. Он больше не враг вам и его присутствие полезно.

— А что нам с того? — прервал я голос. — Что мы можем купить на заработанные «деньги»?

— Множество самых прекрасных вещей, — голос разливался соловьем как рекламный агент. — Оружие, суда, постройки, лекарства, предметы быта и роскоши, да хоть и переход обратно в ваш мир!

— Разве мы можем вернуться? — ахнула Юля.

— Безусловно. Все возможно за канделы, если их много. Хотя, с переходом между мирами есть ряд сложностей, на вас всех уже стоит печать Авалона… но да, все осуществимо.

— Звучит интересно, — недоверчиво протянул Макарыч. — Только как бы нам не оказаться в роли чукчей, добывающих песцовые шкурки в обмен на табак, чай, патроны и огненную воду.

— Аналогия ясна и в чем–то верна. Но Великая Трея всегда торгует честно и к общей выгоде, без малейшего обмана. Мы хотим, чтобы всем было хорошо.

— Ага–ага, уже верю.

— Лорд Званцев, судя по вашему язвительному тону, вы опять выражаете необоснованное недоверие и хотите сделать голословное обвинение?

— Что вы, как можно было такое подумать нах! Вам просто показалось, — хрюкнул себе в рукав Макарыч.

— Хорошо, если так. Да, есть еще небольшой нюанс. Должен вас предупредить, что посев на Авалоне ведет не только Великая Трея, — чуть смущенно продолжил голос. — Мы занимаемся посевом людей, а представители иных бизнесов сеют другие разумные расы. Бывают эксцессы… некоторые незрелые общины вместо мирного развития предпочитают делать набеги и захватывать чужие острова и имущество.

— И насколько часто такое происходит? — спросил я.

— Не так уж часто. Мы стараемся защитить свои острова и урегулировать конфликты, — заверил меня голос. — Война — это убытки. Но наши возможности ограничены. Советую вам обратить самое пристальное внимание на оборону и вооружение вашей общины. Оружие вы всегда найдете по разумной цене в нашем магазине. А если вы сами покараете обидчика, то мы с удовольствием купим у вас добытые трофеи по хорошей цене.

— Жестко мля, — только и сказал майор. — Купите бублики, гоните рублики… А чем мы сейчас будем, по–вашему, обороняться, если приплывут нехорошие дяди? Из АКМов отстреливаться? У нас пока кандел нет.

— Дело не только в этом, — подключился я к разговору. — Какое, нахрен, оружие?! Какое сельское хозяйство, рыболовство и охота? Какой бизнес? Вы о чем говорите? У нас сейчас есть куча людей, которых надо как–то перевезти с соседнего острова в лодках, в которых почти не осталось бензина. Но, допустим, перевезем. Так людей надо элементарно кормить, не говоря уже о жилье и одежде! Запасов консервов и круп на складе у маяка от силы на несколько дней, землю обрабатывать нечем. Я даже колодца или родника с пресной водой пока не видал. Представляете себе масштаб проблем? Нам самим завтра жрать будет нечего, не говоря уже об «имуществе»! Мы все просто разбредемся по острову в поисках подножного корма, вот и все. А, учитывая, что большинство выживших «семян» горожане, то скоро все будет еще печальнее: сначала одичаем, а потом вымрем. Какая–то у вас бизнес–схема дурацкая, уж извините…

— Вы задаете слишком много вопросов, вместо того, чтобы выслушать все с самого начала не перебивая, — посетовал голос. — Конечно же, вам положен стартовый капитал и ресурсы. В момент активации кристалла вам уже было переведено двести кандел, распорядитесь ими разумно. Посевной материал, сети, инвентарь для сельского хозяйства и рыболовства вы найдете в здании у причала. А еще вам положен корабль.

— Вот это уже ближе к делу, — кивнул я. — Что за корабль?

— Обычное стартовое судно для нового анклава. Учитывая вашу расу, я советую взять портовый буксир проекта 498 с полной заправкой баков. Я знаю, что среди вас есть люди, взятые с гибнущего корабля, они должны суметь справиться с подобной техникой. Судно способно заниматься ловом рыбы и годится для большинства задач, стоящих перед новичками.

Я посмотрел на наших моряков, но энтузиазма на их лицах не увидел. Видимо, не такая уж хорошая штука этот буксир. Впрочем, я в кораблях понимаю как свинья в апельсинах, пусть выскажутся профессионалы.

— Матвей, ты вроде был вторым помощником капитана? Твое мнение?

Парень быстро обменялся взглядами с Юлей и Олегом, а потом спросил.

— А получше буксира у вас что–нибудь есть?

— Получше? А вы справитесь с более сложной техникой? — уточнил голос.

— Думаю, да.

— Хорошо, могу предложить вам сейнер проекта РС‑300. Подойдет?

— Тип «Маневренный»? Это уже посерьезней кораблик, — осторожно заметил Матвей.

— Чем он лучше? — переспросил я.

— Автономность почти в два раза больше, чем у буксира, кэп. Гораздо комфортнее для экипажа, лучше условия проживания, на буксире они совсем уж спартанские, если не сказать больше, — начал загибать пальцы моряк. — РС‑300 более мореходный, дальше плавает, возьмет на борт больше людей. Сейнер хоть и маленький, но уже полноценный морской кораблик, а буксир — он хорош лишь в порту. Правда, у буксира два винта и он лучше работает в стесненной обстановке… но, думаю, это не столь существенно.

— Имейте в виду, сейнер будет вам стоить дополнительно двести пятьдесят кандел, — вмешался в разговор голос. — Впрочем, я могу предоставить кредит на эту сумму под четыре процента в неделю.

— А еще лучше корабль есть? — прервала молчание Юля.

— Вы не справитесь, у вас слишком мало подготовленных людей. Кроме того, это будет стоить слишком дорого.

— Ты сначала озвучь нам все варианты, — хлопнул рукой по столу майор. — Раз мы торгуемся, то рекламируй свой товар, купец. А мы уже сами решим, дорого нам это или дешево.

— Хорошо…, — впервые в тоне голоса я услышал нотки неуверенности. — Раз так, то есть еще одно предложение. Вообще–то оно не вполне вписывается в рамки стартового предложения для нового посева, но учитывая кое–какие нюансы… я, думаю, можно его рассмотреть.

— Не тяни кота за хвост, говори, — поторопил я.

— Китобойное судно проекта 393, модифицированное согласно пожеланиям прошлого заказчика: корпус корабля усилен, внутренние помещения частично перепланированы, на носовой площадке вместо гарпунной пушки расположена восьмидесяти восьми миллиметровая пушка SKC/35.

— Пушка говоришь? — весь подобрался майор. — Немецкая, кажется, 1935 года разработки?

— Это не пехотное орудие, — заметил Матвей. — Морская пушка, сделанная для подводных лодок, со знаменитыми зенитками у нее нет ничего похожего.

— Знаю, — отмахнулся майор. — Я же все–таки артиллерист, не лаптем щи хлебаю, интересовался темой… Вроде бы хорошее было орудие, безотказное, относительно скорострельное.

— Вообще–то артиллерия молодым общинам не положена, — заметил голос. — Пушку можно снять и вместо нее установить пулеметы…

— Нет уж, ты не путай хрен с пальцем! — оживился майор. — Пулеметы, говоришь… Пулемет это одна песня, а четырнадцатикилограммовый снаряд — совсем другая! Да еще с дальностью полета, если я не ошибаюсь, до двенадцати километров. Оставляй пушку.

— Насчет пушки я не знаю, но сам корабль неплох, — заметила Юля. — Скорость в семнадцать узлов, это не девять как у сейнера, мореходность — лучше не бывает, экипаж до тридцати человек. Я бы предпочла китобоец.

— Присоединяюсь, — добавил Матвей. — Китобойцев для охоты на китов в Антарктике делали, со всеми вытекающими поправками на суровые условия. Народ на них по девять месяцев подряд ходил, с заходом на плавбазу, конечно, но все же! И зарабатывали китобои прилично — по пять — семь тысяч рублей за сезон делали, мне еще дед рассказывал. Шторма им нипочем, мелкий лед — тоже. Закрылись герметично — и качайся на волнах сколько угодно, не хуже подлодки. Легендарные суда, жалко их после конвенции все на иголки порезали. В каком состоянии судно?

— Полностью новое, — отозвался голос. — Мы не переносим предметы из вашего мира, мы делаем копии.

— Надо брать господин ярл, — развернулся ко мне Макарыч. — Артиллерия — бог войны.

— Я бы тоже взял, — кивнул Матвей. — Думаю, мы бы справились. При случае, мы с Юлей можем вахты в рубке стоять шесть через шесть часов, круглосуточно. Олежка механик от Бога и с машиной разберется, особенно если она еще не убитая. Нам у греков на таком хламе приходилось ходить, что кошмарнее не придумаешь, и ничего, справлялись… Если кто–то из вас поможет, или из оставшихся на острове мужиков нескольких матросов подберем, то можно плавать хоть куда и решать любые задачи. Кажется, недавно речь про охоту на морского зверя шла… тогда, конечно, только китобоец, без вариантов. На сейнере или буксире никого не догонишь.

— Погодите–ка, — отмахнулся я. — Мне вот интересно, а что стало с прошлым заказчиком судна, раз он его не принял?

— Его больше нет. Произошла неприятная история, его посев поссорился с нашими конкурентами и… не выдержал конкуренции. Заказы подобного рода выполняются не сразу, а через некоторое время после предоплаты, поэтому, когда судно оказалось готово к передаче, выяснилось, что поставлять товар некому.

— Люди заказчика погибли?

— Это весьма вероятно, — нехотя сказал голос.

— И вы хотите уже оплаченное судно отдать нам в качестве стартового?

— Не отдать, — уточнил голос. — Бесплатно вам положен буксир. А за китобой придется доплатить.

— Сколько?

— Восемьсот кандел.

— У нас их нет, ты это прекрасно знаешь.

— Я же говорил, что недостающую сумму можно взять в кредит. Под четыре процента в неделю.

— А помнишь, Олежка, ты говорил, что в «Вербе Маритайм» за лишнее евро удавятся, — хмыкнула Юля. — Так это не… вот где настоящие жлобы сидят!

— Берем беспроцентный кредит, — выдохнул я. — Оформляй судно в рассрочку!

— Это не серьезно! Так и быть, готов скинуть до трех процентов в неделю.

— Один процент.

— Не пойдет. Забирайте бесплатный буксир, и закончим этот разговор, — начал злиться голос.

— Ладно, два процента. Или давай сейнер. Это мое последнее слово, — упрямо сказал я.

— Хорошо, оформляем займ в восемьсот кандел под два процента в неделю. Двести стартовых кандел в зачет долга не идут. Посмотрите на компьютере доступные предложения в нашем магазине и распорядитесь ими с умом для обустройства общины Авалона. Там же вы увидите примерный список колониальных товаров для продажи Великой Трее и закупочные цены на них. Корабль будет поставлен завтра, к причалу северной гавани. Рядом с причалом вы найдете склад с инструментами и товарами, а так же торговую площадку. Это примерно в трех с половиной километрах отсюда по тропе за скалой. С нетерпением жду начала поставок и скорейшего погашения задолженности, — закончил свою речь голос. — На этом я предлагаю считать нашу беседу законченной. Всего хорошего.

— Эй, подожди, — встрепенулся Макарыч. — Я еще кое–что хотел узнать…

Но ответа не последовало. Мы сидели в тишине, поглядывая друг на друга, но голос больше не объявлялся.

— Похоже, все, — вздохнул я через минуту. — Финита ля комедия. Ну что, господа и госпожи благородные лорды, как оно вам? Не только попали хрен знает куда, но еще и сразу вляпались в кредит под конский процент. Весело живем!

— Ничего! — Макарыч выглядел нисколько не расстроенным, а скорее наоборот — веселым и оживленным. — Бабки — дело наживное, а с кораблем и пушкой–то оно веселее. Правда, морячки? В крайнем случае, свалим на китобое отсюда все к такой–то матери, только нас и видели. Веселее, господин ярл. Какие будут распоряжения?

Я внимательно посмотрел на артиллериста. А ведь он неспроста это говорит. Похоже, не только дает мне понять, что готов признать меня командиром, но и сознательно подает пример остальным. Хотя, этот жук себе на уме и что он сам для себя решил — темный лес. Пускай сейчас мы играем в одной команде, но лучше отношения с ним не портить и держаться аккуратно. Моряки вроде бы попроще характерами и готовы вместе работать, Павел в лидеры точно не полезет, не его это стезя, Нина — тем более. Раз уж я ярл — надо принимать бразды правления, сваливать не на кого.

— Для начала нужно сходить за Анатолием и притащить его сюда. Олег и Матвей, сходите? Только насчет носилок надо что–то придумать… Борис Макарович, Игнат и Юля, я думаю, что нужно организовать вахту у пещеры и флаг какой–нибудь соорудить повыше, чтобы видно было. У нас еще трое вооруженных «лордов» где–то по острову шарятся, но, коли они живы, то скоро выйдут сюда. Надо их аккуратно встретить и организовать, объяснив сразу весь расклад и кто тут главный. Дело деликатное, надеюсь на вас Борис Макарович. Если что, зовите меня. Нина, на тебе ужин, посмотри наши запасы, посоветуйся с Борисом Макаровичем. А мы с Павлом пока посмотрим компьютер треян. Возражения есть?

— Все понятно, командир, — кивнул мне майор. — Сделаем.

Глава 6. Первые шаги.

Чуть погодя я успел пожалеть, что отправил за раненым сразу двух моряков, включив в их число Олега. А вдруг его случайно подстрелит какой–нибудь залетный «лорд» из отряда «блатных» или людей полковника? Или парень в кустах на ядовитую змею наступит? Тогда мы все окажемся в такой глубокой черной дыре, что приличными словами и не описать. Судоводителей у нас двое, а судовой механик — один–единственный и, сдается мне, без него на мечтах об эксплуатации кредитного китобойца можно сразу ставить крест. Надо учиться правильно вести кадровую политику, Саша, зарок тебе на будущее, — невесело подумал я. — Беречь ценных профи, одновременно готовя им замену. И это при том, что я никогда в жизни никем не командовал и принципиально не хотел этого делать! Даже от места начальника лаборатории в свое время из–за этого отказался — пусть зарплата у инженера на выездной работе меньше, зато не надо отвечать за чужие косяки, брать в голову чужие проблемы и помногу общаться с высоким начальством. Вот ведь засада! И ведь не хотел я лезть в командиры, оно мне надо? Просто нужно было как–то выживать и в одиночку этого сделать не получалось, а потом кристалл в руки попался… А теперь придется привыкать, отступать мне в ближайшее время некуда.

В небольшой комнате за зеленой дверью и в самом деле нашелся стол с компьютером и несколько стульев. Впрочем, удивило меня не это, а разъем для интернета и вмонтированная в каменную стену розетка на 220 вольт, к которой был подключен обычный сетевой фильтр в пять гнезд, обслуживающий стационарный компьютер. Надпись над розеткой предупреждала, что электричество вырабатывается при наличии на счету запаса звездного света минимум в десять кандел. Еще меня заинтересовало огороженное невысоким барьером возвышение в углу, размером в несколько квадратных метров, над которым хорошо читалась сделанная ярко–красной краской надпись: «Малая торговая площадка. Перед проведением погрузочно–разгрузочных работ убедись в деактивации портала! Во время сигнала не влезать — убьет!».

Оставив Павла разбираться с программами, и попросив пока не включать интернет, чтобы не разориться в первый же день, я осмотрел вторую комнату, где обнаружил такой же светильник под потолком, как и в главном зале. Выключатель на стене прилагался, ага… А еще там стояло с десяток двухъярусных железных коек с панцирными сетками, на них лежали матрасы, подушки, одеяла и даже простыни. Имелась и кухонная утварь, расставленная по полкам и столам вдоль стен. Среди нее нашлись разделочные доски, ложки, поварешки, ножи разных размеров и парочка топориков, миски, кастрюли, и даже большой котел с казаном. Обнаружился и торчащий из стены кран с глубокой нишей в полу под ним, в которой имелось отверстие для слива. Повернув вентиль и зачерпнув рукой побежавшую прозрачную воду, я сделал глоток. Вкусная! Холодная как из родника, аж зубы ломит. Так, а что это у нас за дверь в дальнем углу кухни–казармы? Ага, небольшой коридорчик, а за ним новая дверь и туалет типа «сортир деревенский» с водяным краном той же системы что и на «кухне». Ну что тут можно сказать?! Аскетичненько, конечно, но жить можно. А по сравнению с намечавшейся ночевкой на голой земле, то и не просто жить, а отлично жить! За такую казарму–студию треянам спасибо, что там говорить…

Едва я успел показать Нине кухню, как меня позвала вбежавшая в пещеру взволнованная Юля. Поправив съезжавшую с плеча винтовку, девушка остановилась передо мной чуть ли не по стойке смирно и выпалила.

— Александр Сергеевич…э…то есть господин ярл! Вас зовет лорд Званцев!

Задержаны люди из отряда полковника, ждут внизу вашего решения.

— Сколько их?

— Трое! Двое мужчин и женщина.

— Это Борис Макарович велел тебе называть меня господином ярлом?

— Так точно. Лорд Званцев сказал, что в официальной обстановке мы должны привыкать обращаться друг к другу именно так. Он считает, что если мы на острове вроде офицеров, то пора наводить дисциплину.

— Гм… а мы в официальной обстановке? Впрочем, ладно… а ты сама как считаешь?

— Я не вполне разделяю эту точку зрения, — чуть нахмурилась девушка. — Но какая–то правда в ней есть, и я не хочу спорить.

— Понятно… госпожа лорд. — Хорошо, спускаюсь.

Я выглянул из пещеры, и сразу же увидел у подножия лестницы всю троицу. Вооруженный автоматом рослый блондинистый мужчина с окровавленной на боку гимнастеркой, молодой парень с двумя «Калашниковыми»: один из них он сжимал в руках, держа стволом вниз, другой висел за плечами, высокая крепкая женщина «чуть младше тридцати» с перевязанной как попало рукой. Вид у всех троих далеко не бравый. Что и следовало ожидать — еще с утра стало ясно, что легкой прогулки по пляжу у полковника не вышло.

— Убери ствол майор, — упрямо говорил блондин Макарычу, продолжая начатую без меня беседу. — Ну чего ты выеживаешься? Не видишь, мы ранены. Заметь, в отличие от тебя стволами не тычем, вышли к вам открыто, разговариваем вежливо. Будь ты человеком, пропусти нас в пещеру, дай перевязаться как следует и передохнуть чуток. Там и поговорим по нормальному.

— Уймись, мужик, — продолжая держать автомат наизготовку, пожал плечами майор. Бросив взгляд в сторону, я увидел, что справа его подстраховывает со своим АКМом Игнат. — Не видишь, мы на посту. Пускать вас в расположение без приказа командира не имею права, уж извини. Положите на землю оружие, только без резких движений. Садитесь, подождите немного. Господин ярл подойдет и решит, что с вами делать.

— Какой еще ярл? — мотнул головой раненый. — Что у вас тут за долбанный цирк?! Какое «садитесь и подождите»?! Ты знаешь, какие по острову лютые тварюги бегают? Чуть зазеваешься и съедят с потрохами! Думаете, если залезли в пещеру, то теперь там всей своей компашкой отсидитесь?! Еще кристалл этот хрен знает где…так, стоп, какой–то у вас вид больно уверенный… Вы что, его уже нашли и активировали?

— Не «какой еще ярл», а господин ярл острова Авалон, Александр Сергеевич Спешин, — наставительно произнес Макарыч. — Привыкайте, у острова теперь есть хозяин. Кристалл мы уже активировали, ты прав, мужик. Так что тварей можете больше не боятся, инфа точная, от самой Великой Треи. Все, испытание закончилось, остров Авалон наш. А что касается цирка… то цирк устроили вы, причем, подозреваю, что кровавый. Какого ляда полезли на пляж всей толпой? По зверушкам пострелять захотелось?

— Петрячук, млять, — скривился блондин. — У него, тридвараса, спросите… хотя уже поздно. Я думал, полковник что–то соображает, а он сам погиб и людей угробил.

— Полковник мертв? — спросил я, спускаясь по ступеням вниз. — Ты лично видел как он погиб?

— Видел, — с интересом посмотрел на меня мужик. — Сгрызли его подчистую, как бобры Буратину. Там такие шустрые твари были, что трындец. Кусучие, навроде крокодила, только с панцирем. Да еще и прыгали… это не ты случайно здешний ярл?

— Я ярл. А ты кто? Представься для начала, будь добр. Имя, фамилия, кем был в прошлой жизни? Остальных это тоже касается.

Мужик, судя по его лицу, явно хотел было сказать какую–то колкость. Но потом вздохнул, сморщившись при этом от боли, оглянулся на стоявшего с бесстрастным лицом Макарыча и Игната с автоматом, бросил взгляд на раненую женщину и, похоже, передумал.

— Поморник, моя фамилия. Алексей Филиппович. В последнее время работал инженером КИП в Брестмаше. До этого служил в ВС РБ, двое детей, женат… точнее уже был женат, наверное. Еще что–то хотите знать? Может, вам анкету на трех листах для отдела кадров требуется заполнить? Тогда тащите бумагу и ручку, — несмотря на ранение, белорус продолжал ехидничать.

— Нет, спасибо, анкеты не надо. Сказанного пока достаточно, Алексей Филиппович, — я перевел вопросительный взгляд на парня. — А вы?

— Вереневич Петр Геннадьевич. Аспирант БГСА, — с готовностью ответил тот.

— Аспирант чего?

— Белорусской Государственной Сельскохозяйственной Академии.

— Неплохо, — улыбнулся Макарыч. — Посеять по науке зерно сможешь? — тут же спросил майор. — Или картошку посадить, как следует, чтобы выросла, а не сгнила?

— В смысле? Зачем? Ну, если надо, то да, — кивнул парень. — Я вообще–то агропочвоведением занимался и агрофизикой. Но базовые вещи помню, конечно…

— А я адвокат, — вздохнула женщина, поймав мой взгляд. — По гражданским делам. Куницына Вера Ивановна.

— Вы тоже из Беларуси?

— Да. Мы все втроем на одной остановке в Бресте стояли, пока в нее КамАЗ не влетел. А затем так же втроем очнулись рядом в бараке…

— Вы женщина, работаете адвокатом, но оружие в руки взяли?

— А куда деваться? У меня первый муж в армии служил, пару раз брал на стрельбище, что–то я помню. Вот и напросилась со всеми к Петрячуку. Не умирать же просто так?

— Ясно, — вздохнул я. До последнего момента я надеялся, что среди троих оставшихся «лордов» найдется хотя бы один врач. Но раз нет, то ничего не поделаешь. Интересно получается, «блатные, выходит, все мертвы? Впрочем, чего–то такого и следовало ожидать.

— Слушайте меня внимательно народ, — продолжил я. — Мы нашли в этой пещере кристалл и я активировал его, майор прав. Так что проблема с агрессивной фауной решена. Скажу больше, остров теперь принадлежит всем нам. Всего выжившихдобровольцев, принимавших участие в десанте, осталось двенадцать человек. Нас девятеро и вас трое. Теперь мы здесь хозяева. Все остальные десантники мертвы.

— Это точная информация? — помрачнел лицом Поморник.

— При условии, что Треянам можно доверять — да. После активации кристалла я стал ярлом Авалона, так мы назвали этот остров. Все остальные, включая вас троих, теперь его лорды, так нас назвали треяне. Я понимаю, это звучит немного глупо, но это уже свершившийся факт, уж поверьте.

— А те, кто остался у маяка? — спросила Вера.

— Никаких прав на остров не имеют. Мы вольны ими распоряжаться как хотим.

— С правовой точки зрения это называется рабством, — мрачно сказала адвокатша. — А мы, получается, рабовладельцы.

— Знаете, Вера, то, как все это называется, последнее, что меня сейчас волнует, — признался я. — Законы острова Авалон нам еще предстоит обсудить. Или придумать заново. Но хозяева здесь мы и только мы. Спрашивать совета у тех, кто испугался воевать за свою жизнь, я не собираюсь. Как вы поняли — я тут за главного, и мы все держимся одной компанией. Если вас это устраивает, можете присоединяться, буду рад. Тогда — добро пожаловать в пещеру, мы вам все расскажем и покажем. Если нет — остров большой, можете делать все что хотите. На своих законных — задумался я — четырнадцати процентах его территории. Мы вам поможем, чем сможем, никаких проблем, но отдельно — значит отдельно. Ваше решение?

— А какое тут может быть еще решение? — пожал плечами Алексей. — Мы с Верой ранены, идти куда–то еще глупо, даже если с тварями покончено. Лекарства у вас есть или только бинты и стрептоцид как у всех?

— Пока еще нет, — честно ответил я. — Но есть теоретическая возможность в скором времени их достать. А еще у нас есть нормальные кровати и вода. Впрочем, я готов вам помочь в любом случае. Сейчас мы тут все земляки.

— Нечего думать, мы с вами, — кивнул мужик. — Записывай нас в свою гвардию, ярл.

Матвей и Олег принесли Анатолия уже в сумерках. Бывший «самозанятый» был очень плох — лоб горячий как печка, нога распухла до состояния бревна, периодически он бредил и терял сознание. Его тут же положили в приготовленную койку, куда вскоре определили и раненого белоруса, которому под вечер стало хуже. Похоже, кроме поверхностных ран, у инженера из Бреста было сломано несколько ребер. Относительно легко обошлась лишь Вера, которой какая–то тварь сильно подрала когтями руку, но вроде бы не занесла никакого яда.

Чтобы достать лекарства для раненых я решил сейчас же опробовать торговую площадку, действуя по инструкции, которую нашел в компьютере треян Павел. Для начала мы с программистом посмотрели, что можно купить в их электронном магазине. Тот был явно скопирован с одного из земных аналогов — те же фотографии и описания, похожий дизайн, только все цены не в рублях, а в канделах и с оплатой возиться не надо — лишь нажать иконку «подтвердить покупку». Вдвоем мы подобрали из доступного списка несколько препаратов: обезболивающих, жаропонижающих, антибиотиков, седативных и антиаллергенов. Верно ли мы их выбрали или нет? А кто его знает… Включенный на один час интернет съел десять кандел из общей суммы счета, но особо нам не помог. Если нет специальных знаний, поиск лекарств в сети — дело неблагодарное. Правда, во время поиска я потратил минут десять на просеивание новостей, обнаружив как сообщения о пожаре на Лакшинском битумном заводе, так и о ДТП в Белоруссии с наездом КамАЗа на остановку. Выяснилось, что пожар случился почти месяц назад, а автокатастрофа в Бресте на прошлой неделе. И еще — в свою последнюю рабочую командировку я отправился в мае, а сейчас, если верить интернету, на Земле был июнь. Вот и понимай это как хочешь…

К лекарствам мы добавили список съестного на пять кандел — в основном специи и соусы, а заодно двадцатикилограммовый мешок риса, вместе с десятикилограммовой упаковкой макарон. Стоили продукты дешево, и я решил не мелочиться, а сделать на всякий случай небольшой запас еды в пещере. Еще мы выбрали кое–какой инструмент вроде мощных фонарей, пары хороших топоров для колки дров и пары мачете, а так же запас свечей и немного бытовой химии. На этом я решил закончить мотовство, напоследок не удержавшись и заглянув в магазине в раздел «оружие и боеприпасы». Но ничего интересного там не увидел — лишь стоящие десятки кандел довольно старые модели армейских автоматов и винтовок, а так же разрывные и бронебойные снаряды к орудию нашего китобойца, стоимостью в пять кандел за штуку. Никакого смысла заказывать сейчас это добро не было. Итак, вместе с потраченным интернетом и ценой отправленного письма влетели на тридцать кандел.

— Ну, что, господа лорды-с, начнем? — я с интересом покосился на возвышение в углу. — Посмотрим, как работает здешняя торговля.

— Запускай, — кивнул выбиравший в магазине инструмент Макарыч Павлу. — Увидим как оно телепортируется…прямо даже интересно.

— Внимание! — напрягся за компьютером программист. — Отправляю сообщение с заказом. Магазин наш выбор подтвердил, канделы со счета уже списаны. Остаток — сто семьдесят.

Я положил ладонь на прихваченный с круглого стола кристалл, подтверждая таким образом согласие ярла на операцию и отдал мысленный приказ, как того требовала инструкция в треянском «интернет–магазине». Какое–то время, минуты две или три ничего не происходило, и мы просто сидели, глупо глядя в угол комнаты. А потом вдруг раздался тонкий, тревожный, на одной ноте визг, который все нарастал, словно ввинчиваясь в мозг и побуждая немедленно закрыть уши и выбежать вон из комнаты. Секунд через пятнадцать, достигнув своего максимума, визг вдруг резко прервался, и на возвышении торговой площадки возникло нечто, более всего напоминающее мыльный пузырь, с переливающимися радужными стенками, который лопнул и бесследно исчез, спустя пару мгновений. Снова зазвучал тот же противный сигнал, но в этот раз он быстро терял громкость и вскоре стих, оставив нас сидеть в тишине. А в огороженной нише появились заказанные нами предметы — со своего места я ясно разглядел сталь мачете и коробочки с лекарствами.

— Работает, установочка, едрить ее, — довольно усмехнулся майор.

— Процесс пошел, — довольно потер я руками. — Народ, разгружаем площадку и переходим ко второй части эксперимента. Макарыч, скажи, чтобы заносили сырье, все, что успели нарвать.

— Ага, — поднялся со стула майор и подошел к двери, отворив ее. — Мореманы, тащите добычу.

Игнат с Юлей вошли в комнату, внеся наполненный всякой всячиной сидор — наскоро набранными неподалеку от пещеры ягодами и плодами, какими–то корешками и древесными грибами, а то и просто цветами и сорванной травой. По моей просьбе парень и девушка гребли все подряд, не особо заморачиваясь с сортировкой. Для нас сейчас главное — проверить сам принцип торговли. Отдельно внесли рога магического тура, которые по моей просьбе моряки кое–как камнями и прикладами выломали из головы быка, когда ходили за раненым. Все это богатство мы высыпали в нишу торговой площадки, и я отдал отмашку Павлу, чтобы он подтвердил отправку груза. В этот раз отдельного письма писать было не нужно, достаточно было просто нажать кнопку в активированном на компьютере приложении.

— Отправку товара произвел, — напрягся за монитором программист. — Сейчас начнется…

Снова раздался тот же резкий звук, потом на секунду в нише появился знакомый радужный пузырь и послышался стихающий сигнал тревоги. Все, что лежало на площадке исчезло подчистую, до последней травинки.

— Трея подтвердила принятие товара, — сосредоточенно отозвался Павел, вглядываясь в сообщения на экране. — Идет автоматический процесс оценки и сортировки трофеев, пишут, что он может занять несколько минут, ждем…ага готово. Пишут, что из всего представленного ассортимента ценность представляют лишь пять образцов, сейчас будут готовы их фотографии… есть, фотки появились. Итог — нам на счет за вычетом налогов переведено сорок две канделы. Из них сорок одна кандела начислена за рога магического зверя, треть канделы отвалили за грибы, а остальное за травы и ягоды…

— Негусто дали за дары природы, — обижено протянула Юля. — Мы эту фигню втроем несколько часов собирали.

— А что ты хотела, подруга? — хмыкнул Матвей. — Сельское хозяйство и собирательство дикоросов всегда в загоне. Все хотят от бедных аграриев побольше продукции и чтобы ни хрена за нее не платить. Спасибо, хоть что–то дали. Опять же, у нас теперь есть фото годной флоры, в другой раз порожняк можно не таскать.

— Фигня! Выгоднее кроликов разводить, чем по такой цене плоды сдавать. Кролики меньше жрут!

— А куры, поклевав магической травы, должны нести магические яйца, — задумчиво заметил Павел.

— Нафиг кур, нафиг кроликов — Матвей был полон оптимизма. — Мы моряки или где? Когда получим кораблик, то соорудим браконьерскую драгу и прочешем дно у острова. Помнишь, как мы с Петровичем на пароходике в Таганрогском заливе ходили? Вот примерно так же… А потом всю рыбу с крабами оптом продадим треянам. Всяко больше, чем за цветочки–ягодки выйдет.

— Спрашивают, куда перевести выручку, — перебил моряков Павел. — Гасим кредит, оставляем на счету, или переводим в наличный звездный свет на кристалл?

— Гасим кредит, — распорядился я. — Терпеть не могу долгов.

— Принято, — деловито кивнул программист.

— Кажется, дела пошли кое–как, — вздохнул Макарыч. — Для первого дня, считаю, неплохо поработали. Пойду, притащу Нине рис и специи, пусть к ужину сварит. А то у нас одна тушенка и сухари в вещмешках.

После перевязки и лекарств раненым стало чуть–чуть легче. У Анатолия жар немного спал, хотя его землистое лицо мне не нравилось. Принявший обезболивающее Алексей, после того как майор сделал ему новую тугую перевязку, тоже почувствовал себя получше, как–то отмяк, перестав ерничать и ждать от нас каждую минуту какой–нибудь подлянки, и после ужина смог рассказать мне, что произошло на пляже.

Выяснилось, что поначалу высадка началась довольно бодро. Костяком отряда Петрячука были несколько военных, погибших в нашем мире вместе с полковником, при не вполне понятных обстоятельствах. Белорус слышал, что в разговоре между собой они упоминали ракету, которая взорвалась совсем рядом с КП бригады и накрыла сразу несколько человек, включая их самих, и решил, что петрячуковцы присутствовали при испытаниях оружия в составе какой–то комиссии. Но сказать точно, так ли именно все произошло, он не мог.

Военные во главе с полковником, высадившись на пляж с первым взводом наиболее подготовленных бойцов, оказывается, вовремя заметили опасность. И на раз–два расщелкали «черепахо–крокодилов» и каких–то гигантских пауков, потеряв лишь одного бойца. Затем сделали отмашку высаживаться остальным, остаток отряда причалил к пляжу и вот тут–то все пошло наперекосяк. Откуда–то выползла та самая «змея — китайский дракон» с рожками, а следом за ней еще одна, поменьше, и после этого на людей напал такой ужас, что половина народа сразу разбежалась в разные стороны. Использовал ли «дракон» какую–то магию? Возможно, — вспоминал Алексей. — Он то ли свистел, то ли шипел, причем так, что от этих звуков ноги сами подгибались и хотелось немедленно бежать куда глаза глядят или зарыться в ужасе в песок.

Военные, однако, не разбежались и обоих «драконов» прибили, но чуть ли не в рукопашной. А потом и их порвали выбежавшие вместе с тварями новые «черепахо–крокодилы», которые и загрызли раненого Петрячука. Остальные «десантники», из тех, кто к этому времени еще не убежал в лес, еще часа два отстреливались из–за кустов, включая и их троицу. Вылезать на пляж было страшно, лезть в ближайший лес, откуда появлялись твари и слышались жуткие крики убежавших раньше людей, еще страшнее. Но, когда белорусы сумели прикончить монстра, который выпрыгнул откуда–то сбоку и, прежде чем его панцирь раскрошили пули, зацепил когтями Веру и подрал Алексея, стало ясно, что отсидеться не выйдет. После этого вся троица оббежала по кромке пляжа до противоположной опушки леса где «черепахо–крокодилы» не появлялись, а потом долго и осторожно добирались до скалы, увидев наш флаг над развалинами. Вот и вся история…

Глава 7. Бойкий.

— Вот это красавец! — не удержалась от радостного возгласа Юля, замерев на месте, когда петляющая тропинка, миновав густой лес и узкую длинную расщелину между высокими скалами, преграждавшими путь к морю, снова вильнула в сторону и вывела наш отряд к небольшому возвышению над северной бухтой. Отсюда открывался замечательный вид на море и притулившийся к скалам каменный причал с невысоким, похожим на склад длинным зданием на крохотном участке пологого берега рядом с ним. Но самым интересным объектом в бухте был, конечно, корабль, пришвартованный к стенке причала.

— Хорош, хорош! — улыбнулся вслед за ней Матвей. — И ведь не соврали, сволочи! В самом деле, пароходик новенький, словно только что со стапеля.

Я молча потянул с груди бинокль, разглядывая наш кредитный китобоец. Окрашенный в серо–дымчато–голубой, «шаровый» цвет, он одиноко стоял в бухте, выход из которой в открытое море был стиснут с двух сторон скалистыми мысами так, что свободного фарватера оставалось лишь с полсотни метров, не более. Да и сама бухта не поражала размерами — в самой широкой ее части не будет и трехсот метров. Но до чего же красиво! Корабль с двумя мачтами, скошенной назад за массивной центральной рубкой низкой широкой трубой и соединенной с мостиком ажурным переходом высокой носовой площадкой, на которой красовалось развернутое стволом назад орудие, тихо покоился на синей глади воды. Вокруг бухты высились вверх скалы, между которыми буйствовала красками яркая тропическая зелень, над морем летали пронзительно кричащие чайки и еще какие–то большие белые птицы, а сзади в лесу орущих чаек поддерживали дурными голосами попугаи. Несмотря на ранний час, солнышко уже припекает. И мы, вшестером стоим с оружием в руках, в пыльных сапогах и потных гимнастерках и любуемся тропическими видами, хотя должны были быть разбросаны по всему земному шарику и даже не подозревать друг о друге. Ррр…романтика, блин! Ощущение какой–то нереальности происходящего снова волной нахлынуло на меня. Третий день прошел с момента переноса, а я все никак привыкнуть не могу.

— Тропинка–то, похоже, к самому причалу спускается, — заметил Олег. — И до базы не так уж далеко. Зря мы сюда не доплыли, надо было в бухте высаживаться. На туров бы не нарвались.

— Хрен его знает, как оно было бы лучше — возразил Макарыч. — Быки попались нам на равнине. А тут тропа от гавани прижата к скалам и никуда с нее не денешься, если прижмут. Мало ли какая тварюга могла сверху прыгнуть. Впрочем, чего теперь–то гадать и трепаться попусту. Пошли принимать имущество.

— Действительно, давайте вниз, — поторопила Юля. — Не знаю как вам, а мне не терпится взойти на борт.

Минут пятнадцать мы осторожно спускались к бухте, пока не вышли к самому причалу и не затопали сапогами по его каменной поверхности. Я отметил, что тропа достаточно пологая и ровная и от нашей «штабной пещеры» до гавани вполне можно проехать на квадроцикле с прицепом. С известной аккуратностью и при хорошей погоде, конечно, но тем не менее… А это уже немалый плюс.

— Погодите, народ, — придержал я моряков, которые, игнорируя неказистое, но основательное каменное здание с узкими зарешеченными окошками и двумя дверями, всей троицей резво устремились к ведущим на борт китобойца сходням. — Стойте, блин! Я понимаю, что корабль манит, но давайте действовать по плану, посмотрим сначала склад.

За толстой тяжелой дверью обнаружилось просторное барачное помещение с двухъярусными деревянными нарами вдоль стен. Внутри было прохладно, сухо и царил полумрак — солнечный свет с трудом пробивался через маленькие окна. А больше ничего там и не было. Мы прошли длинную пеналообразную комнату из конца в конец и вышли обратно на улицу, направившись к двери в торце здания, с железными петлями и здоровенным замком в них, в который уже была кем–то заботливо вставлена связка ключей.

— Веселые дела, — странным тоном заметил Олег. — Это же готовый барак для рабов. Нары без удобств, окна с решетками, стены каменные… Если забор вокруг построить и колючкой обнести, то и вообще… Треяне уже позаботились о том, где вы будете держать «живое имущество», господин ярл? — испытующе посмотрел на меня парень.

— А хоть бы и так, — опередил меня с ответом Макарыч. — Ты у нас идейный сторонник свободы, равенства и братства?

— Наверное… Как–то не думал об этом, — чуть смутился механик. — Но не рабовладельцем же становиться? Как–то это гадко…

— Оно поначалу может и гадко, — хмыкнул Макарыч. — А потом может и понравиться. Прикинь, Олежка, у тебя будут собственные рабы. Работают задарма, что бы ты ни приказал, делают и еще кланяются при этом. Тебе когда–нибудь в жизни хоть кто–то кланялся, парень? Нет? Уверяю тебя, это только сначала неудобно смотреть, как перед тобой шапки ломают и на колени бухаются. А потом становиться приятно и к этому быстро привыкаешь. А еще мотай на ус — из оставшегося на острове «имущества» большинство народа это бабы от двадцати до сорока, многие симпатичные. А ты парень молодой, здешний лорд. Хочешь завести себе гарем? Легко, из претенденток очередь выстроится. Ублажать тебя будут со всяческим старанием, кормить, обстирывать! Поди плохо? Хорошо же! Конечно, совесть сначала немного помучает, но потом ведь перестанет…

— Прекрати, майор! — резко оборвала артиллериста Юля. — Макарыч, ты можешь кобелировать как хочешь, а мне механика не порть… господин лорд.

— В самом деле, хватит, — выступил я. — Что вы все так зациклены на рабах? То адвокатша, то ты, Макарыч. Барак есть и это хорошо. Значит, будет место, где людей на первое время разместить, не на улице же им ночевать. Дальше разберемся.

— Да я ничего, — майор улыбался во весь рот. — Просто обрисовал перспективы, а решать господину ярлу. Что касается тебя, Олежек, то ты с одной стороны вроде как против рабства, а с другой — уже рацпредложения вносишь, вроде забора с колючкой… прямо по Фрейду получается. Ты подумай всерьез, кто ты есть и чего на самом деле хочешь. А пока не определился — лучше помолчи. Словами просто так разбрасываться не надо, а то иногда они очень быстро в дела превращаются. Особенно в таких ситуациях как наша, когда мы сами себе закон. Ферштейн?

— Да, Олег, думай что говоришь — поддержал его Матвей.

— Все, молчу, — спрятал взгляд механик. — Извините.

Павел, единственный из нас, кто не стал вступать в спор, первым отворил торцевую дверь барака, заглянул внутрь и сделав шаг в полумрак. А следом за ним вошли и мы.

За дверью находился сам склад. И довольно–таки неплохой: сухой, прохладный, темный, как и барак. На полках у стен стояли набитые чем–то мешки, лежали сети, в отдельном углу стояли десятка два лопат, лежал еще какой–то сельхозинвентарь и массивная посуда — котлы, чугунки… У окошка стоял жуткого вида допотопный ручной сверлильный станок, три ручных швейных машинки в узнаваемых чехлах и верстак с тисками и набором примитивного инструмента рядом с ним — молотками и пилами разных размеров, рубанком, стамесками, линейками, матерчатой рулеткой и даже строительным уровнем.

— Кукуруза, картошка мелкая для посадки, чеснок, лук, пшеница, ух ты, даже пакетики с семенами огурцов и помидоров не забыли — заглядывал по очереди во все мешки Макарыч. — Для начала очень даже… не знаю как на экспорт, а себя обеспечить посевным материалом можно. Было бы кому, мля, работать…

— Глянь–ка сюда, ярл, — позвал меня Павел. — Кажется, еще одна торговая площадка обнаружилась.

— А ну покажи, — положив взятый в руки молоток на стол рядом с ящиком с гвоздями, я подошел к дальней стене. Огороженное барьером возвышение было раза в четыре больше того, что осталось в пещере. Пульт управления торговой площадкой нашелся в паре метров, вмурованным в стену. Одна красная кнопка включала примитивный сенсорный экран, на котором можно было выбрать в меню несколько нехитрых действий вроде отправления и приемки груза. Впрочем, — подумал я, — этого и достаточно. Управление торговлей завязано на компьютер в штабной пещере. Здесь и в самом деле можно обойтись минимумом функций. Логично.

— Оставляем все пока здесь, — еще раз осмотревшись по сторонам, отдал я команду. — В целом все понятно, а потом надо будет сделать основательную ревизию. Склад закрываем, ключ берем с собой. Пора на борт!

— Наконец–то кэп! — тут же отозвался рядом со мной Матвей. — Склады и бараки, это хорошо, но скучно. По сравнению с пароходом, все это фигня. Пойдем, посмотрим наш главный приз! Зря что ли в долги влезли?

«Бойкий», — подойдя к носу судна и задрав вверх голову, громко прочитала сделанную белой краской надпись Юля. — Кто–то уже постарался и дал имя нашему суденышку. Славно…

— Видимо, тот самый таинственный прошлый заказчик, — ответил ей Матвей. — Впрочем, мне название нравится. А вам, кэп?

— Подойдет, — согласился я. — Что–то в этом есть. Задорное имечко и одновременно боевое. Пусть будет «бойкий», если никто не против.

— В самый раз, — кивнул Макарыч. — Мне тоже название по душе, звучит неплохо. Ну что, заходим на борт? Чего все встали, трамвая ждем? Ярл, вам, наверное, первому войти полагается…

Мы вшестером топтались у ведущих на палубу сходен, никак не решаясь вступить на них. Вблизи судно отнюдь не казалось таким маленьким как с высоты над бухтой. Рубка возвышалась над палубой на высоту трехэтажного дома, а мачты и еще выше, длиной «пароходик», как любили выражаться наши моряки, был метров шестьдесят, не меньше. Мы просто терялись на его фоне, и я вдруг подумал, что нам с кораблем ни за что не совладать. Слишком мало народу. А больше и взять некого — Игната я на всякий случай оставил рядом с ранеными, в качестве силовой поддержки Нине. Мало ли… белорусам на сто процентов я пока доверять не мог. Стало быть, нам нужно освоить судно своими силами, а еще лучше — сделать рейс на остров с маяком. Так что нечего мяться, вперед — решился я и первым сделал шаг по металлическим сходням, поднимаясь наверх…

Дальше у меня было больше эмоций, чем каких–либо здравых соображений. Корабль оказался более чем неплох, это сразу становилось ясно, глядя на бегающих туда–сюда с довольными рожами моряков. Впрочем, и без них все понятно…

Рубка китобойца оказалась частично оснащенной современными приборами. По словам Матвея, на судне был установлен продвинутый морской радар и современный эхолот с радиостанцией, а так же глубоко модернизирована система управления. Впрочем, я в обилии ручек, тумблеров, телефонных трубок, здоровенных циферблатов от аналоговых приборов и кнопок, торчащих из массивных железных приборных шкафов марки «made inUSSR», мало что понимал, а вот четыре современных плоских жидкокристаллических экрана у капитанского кресла и справа от него сразу бросались в глаза. Другое дело Матвей с Юлей — судоводители быстро опознали среди советских приборов новенький радиопеленгатор СРП‑5, индукционный лаг ИЭЛ‑2, репитеры гирокомпаса «Курс» в центре рубки и радиостанцию ПВ/КВ «Чайка». Впрочем, мне это мало о чем говорило.

Понравилось мне и во внутренних помещениях. Тесно, конечно, что там говорить, но вполне терпимо. Есть даже парочка одноместных кают, включая каюту капитана и жилье старшего механика, «деда», которым предстояло стать Олегу. Во всяком случае, так должно было быть по флотским традициям, но в нашем случае одноместная каюта безусловно переходила к Юле. Еще были четыре двухместные каюты, а остальное — кубрики на четыре — шесть узких двухъярусных коек. Имелась кают–компания, медпункт, камбуз, небольшая мастерская у кормы — кораблик был вполне себе автономен. Каюты вполне пригодны к проживанию, на койках лежит стопками чистое белье. В машинном отделении пахнет свежей краской и смазкой, все блестит чистотой — загляденье. Вообще на судне я нигде не заметил ни пятнышка ржавчины. Прогулявшись по отсекам, чтобы составить общее впечатление, я поднялся в рубку и сел в кресло, ожидая, когда мореманы закончат инспекцию. Макарыч, выпросив себе в помощь Пашу, тем временем уже возился у орудия. Я хорошо видел в окошко рубки, как они крутили там колесики наводки, смотрели в панораму, что–то дергали и о чем–то спорили. Вскоре пушка повернулась вокруг своей оси и уставилась стволом в море прямо по курсу, а затем начала водить им вверх и вниз — артиллерист примерялся к своему рабочему инструменту…

— В камбузе еды полно, — сообщила Юля, появившись через час в рубке и вручив мне здоровенный бутерброд с салями и кружку с горячим кофе. — Есть овощи, копченые окорока и колбасы, фрукты, крупы, консервы. Олег говорит, что топлива под завязку, машина вроде в порядке. Нам бы еще часок осмотреться, кое–что расконсервировать и можно попробовать запустить дизеля, а потом и ходовой электродвигатель. В принципе, пароходик должен быть на ходу, все почти готово. Попробуем?

— Вам виднее, — кивнул я, впившись зубами в бутерброд и отложив какой–то толстый альбом со схемами, взятый на полке в рубке, который я рассматривал, пытаясь хоть что–то понять. — Перекусим и продолжим. Хотелось бы выйти сегодня в море, но решать вам.

— Ага, — кивнула помощница капитана. — Принято, кэп. Но нам с Матвеем еще надо повозиться, да и у Олега полно работы.

— Хорошо. Пошлю вам в помощь Павла. А сам пока схожу в камбуз и к майору, отнесу ему пожрать и посмотрю на нашу вандерфалю.

С пушкой мы возились не меньше часа. Под настилом площадки с орудием нашелся небольшой герметичный артиллерийский погреб и в нем пара ящиков со снарядами, но к практическим стрельбам мы пока не приступали, хотя руки чесались… Сначала Макарыч прочел мне лекцию об устройстве орудия, потом мы попробовали наводить пушку на цель, выбрав в качестве объекта прицеливания сначала отдаленную скалу, а затем выход из бухты. Полный орудийный расчет требовал троих артиллеристов, но в принципе можно было справиться и вдвоем, только медленнее. Так продолжалось до тех пор, пока палуба под нашими ногами не вздрогнула, корпус слегка завибрировал и послышался шум работающей машины. Моряки все же ухитрились запустить дизеля. Переглянувшись с майором, мы привели ствол орудия в горизонтальное положение и пошли по переходу на мостик. Успеем еще потренироваться, там сейчас творилось самое интересное…

Пульт управления в рубке ожил. Горели циферблаты, светились какими–то разноцветными схемами и цифрами включенные жидкокристаллические экраны, Матвей и Юля деловито обменивались друг с другом короткими диалогами, из которых я не понимал и половины из–за специальных терминов. Оба наших судоводителя что–то деловито переключали и настраивали на пульте управления, периодически заглядывая в лежащие на столике рядом с капитанским креслом открытые книги и справочники, взятые с полки у задней переборки — в общем, видно было, что люди вовсю работают.

— А GPSа — у вас случайно тут нет, морячки? — деловито спросил Юлю с Матвеем Макарыч, с интересом оглядев приборы, но был вежливо послан — дескать, не задавай идиотских вопросов и не отвлекай занятых людей. Если пришел — стой молча и не мешай.

Наконец, Матвей поднял трубку переговорного устройства, выглядевшую точь–в–точь как у старого советского дискового телефона, вызвал машинное отделение и несколько минут что–то напряженно обсуждал с Олегом. А затем махнул рукой и повернулся ко мне

— Можно попробовать отойти от причала, кэп. Нам треяне небольшой подарочек вместе с пароходом сделали — в компьютере нашлась морская навигационная карта ближайших окрестностей Авалона и нашей бухты, есть и бумажная лоция. Глубина нормальная, машина вроде в норме. Дадим малый ход, пока на одном дизеле, потом запустим все четыре в параллель. Посмотрим пароходик в деле.

— Начинайте, — кивнул я.

— Только это… трап надо сначала поднять и швартовы отдать. А матросов у нас тут негусто…

— Понял, считай, что сейчас мы с Макарычем твои матросы. Что делать?

— Юль, сходи с ними, а? Покажи, как правильно отшвартоваться. Отжимного ветра нет, поэтому будем отбрасывать корму на носовом шпринге.

— Пойдемте, лорды, — улыбнулась девушка. — Только уговор: слушать меня внимательно и пожалуйста, никакой самодеятельности. Технику безопасности нам учить некогда, но поверьте мне на слово — зазеваться и упасть за борт или раздавить себе конечность при палубных работах как нечего делать, подобных случаев на флоте вагон и маленькая тележка.

— Да, мэм! — вытянулся в струнку Макарыч, но в глазах майора плясали веселые огонечки. — Будет сделано, мэм!

— Не тянись, майор, не надо, — буркнула Юля. — В русском гражданском флоте так не принято, у нас люди нормально общаются. И в служебной обстановке и вне нее. Не греки какие–нибудь, к которым без «сира» на сложных щах не подойдешь.

Отшвартоваться нам удалось без особых проблем, и вскоре я с замиранием сердца увидел, как забурлила вода в узкой темной полоске между причалом и бортом корабля, и наш китобоец, чуть вздрогнув, начал медленно отходить от стенки. Причал, метр за метром, удалялся все дальше, а затем корабль начал потихоньку разворачиваться носом к выходу из бухты. Еще десяток минут, и он уверенно пошел по волнам, отдаляясь от берега и оставляя за собой красивый белый кильватерный след. Парочка любопытных чаек уже вилась за нашей кормой, периодически пикируя к самойводе и взлетая вверх.

Сбавив ход до минимума, наш «Бойкий» аккуратно протиснулся через центр фарватера и, покинув скалистую бухту, вышел в открытое море. Какое–то время он шел совсем медленно, но затем прибавил ход, отдаляясь от острова и еле заметно покачиваясь на небольшой волне. Отошел от берега, развернулся и начал огибать остров по морю. Достав бинокль, я неторопливо разглядывал остров и морскую гладь с огороженной крыши рубки, чувствуя, как легкий морской ветерок обдувает разгоряченную голову. Надо мной было синее–синее безоблачное небо, где–то справа по курсу я заметил плавники сопровождавших корабль дельфинов. Макарыч покинул рубку и вновь занял место у орудия, достав свой бинокль и стоя на носовой площадке с видом заправского морского волка. День определенно удался, мы все же сумели справиться с кораблем, зря я сомневался в своих «лордах».Моряки у меня отменные! Кстати, а что это у нас мачты пустые? Надо бы флаг повесить, раз уж у нас корабль общины острова Авалон. Только вот какой? Или не заморачиваться, а сразу поднимать «веселого Роджера»? Ндя…не смешно на самом деле.

— Какие планы, кэп? — чуть погодя взобрался ко мне на мостик Матвей. — Пока у нас все вроде в норме… дизеля и электродвигатель работают без нареканий. Вернемся в бухту или сразу пойдем к маяку?

— К маяку, — решился я. — А потом по обстоятельствам. Поглядим, как там народ поживает и какое у него настроение. Возможно, уже сегодня перевезем на Авалон партию добровольцев — переселенцев. Но давай без излишней доверчивости! Сразу причаливать не будем, я вообще за то, чтобы людей возить партиями на шлюпках и на борт принимать по одному. Что бы треяне ни говорили, но в маяке было полно оружия и что случилось с «блатными» мы не знаем. Тем не менее, забрать к себе нормальных людей — наш долг, да и тянуть некуда, сам видел — хозяйство большое, а работников нет.

— Хорошо, — кивнул моряк. — Пойду, распоряжусь.

Спустя полчаса китобоец не спеша обогнул Авалон, и я увидел в бинокль поросшую зеленью знакомую береговую линию, а затем и нашел глазами место нашей высадки. А еще чуть погодя показался пляж, на котором высаживался полковник и я, наконец, увидел островок с маяком. Только вот, что–то с ним было не то…

Убрав бинокль, я быстро побежал по металлическому мостику к Макарычу, который тоже напряженно всматривался через окуляры вдаль.

— Ты видишь майор? — тронул я его за плечо. — У пристани, где лодки?

— Вижу, — нервно облизнул губы артиллерист. — Там стоит какое–то судно, млять. Причем это не наше судно.

— Наших тут кроме нас вообще никого нет, — мрачно ухмыльнулся я.

— Это понятно. Но там вообще не земное судно. Постройка у него уж больно специфическая…

— Именно, — сжал я зубы. — Какая–то треугольная посудина, по виду деревянная, но это не точно, блин…

— Ага. По бокам то ли крылья, то ли складчатые паруса, по центру — хрен знает что, полусфера какая–то зеленая, — продолжал изучать чужое судно майор. — Но вроде бы поменьше нашего китобойца. Говорили нам треяне про чужие расы, но чтобы так скоро с ними встретиться… Свезло нам, сука, — зло выматерился артиллерист. — Ладно, отставить эмоции. Что будем делать, Саша?

Глава 8. Чужак.

Несколько долгих секунд я сомневался. Нет, вру… сомнений не было, решение было ясным изначально — бросать людей у маяка один на один с чужаками нельзя. Но высказывать его вслух ужасно не хотелось. Просто потому, что я испугался до холодного пота, понимая, что после того как решение будет сказано вслух, станет слишком поздно что–то менять. Нет, ну что за невезуха, а? Только вчера мы остались живы и даже получили себе во владение остров. Жизнь вроде бы стала налаживаться, появилась перспектива и какая–никакая надежда на лучшее. А сегодня опять все по новой и нас снова будут убивать? Или нет? Хотелось бы верить, что все обойдется, но если говорить честно, ничего хорошего от наших «конкурентов» по посеву, которым видневшаяся впереди странная посудина принадлежала с вероятностью процентов так в девяносто, я не ждал. Как и от этого мира в целом. Причем в этот раз оценить шансы на благополучный исход дела нельзя было даже приблизительно.

— Продолжаем идти к острову, — наконец, выдохнул я. — Нету у нас другого выхода, Макарыч, чтоб его. Вот нету и все! Заряжай орудие, я метнусь в рубку к морякам. Кажется, они меняют курс, — наш китобоец немного накренился, добавил ход и стал круто поворачивать вправо.

— Думаешь, без стрельбы не обойдется? — нервно спросил майор, закуривая. — Краями с соседями не разойдемся?

— Не знаю. Хотелось бы, конечно, решить все миром, дружбой и жвачкой. Или на худой конец, просто проигнорировать друг друга. Но в любом случае трусить и прятаться не вариант, — покачал я головой. — Во–первых, нельзя бросать своих. Во–вторых, нас наверняка уже увидели. В-третьих… короче, не отсидимся мы, печенкой чую. Думаешь, нам просто так корабль с пушкой подогнали, из жадности? — высказал я вслух то, о чем подумал еще вчера. — Нет, млять… Эти треянские сволочи наверняка знали, что рядом конкуренты, вот и подкинули нам козырь, чтобы был шанс отбиться. Впрочем, если все обойдется, то замечательно. Но если придется драться, то лучше показать зубы сейчас, сходу, чем когда они за нами спецом приплывут.

— Трындец, — помрачнел майор. — Саш, воевать неохота так, что просто жуть. Риск запредельный. Пушка–пушкой, но мы не знаем на что они способны.

— Никому неохота, — кивнул я. — Ага, вон Матвей уже сам к нам бежит. Стало быть, здесь все и решим.

— Уже видели посудину? — первым делом спросил нас моряк, оказавшись у орудия. — Твою же за ногу, а так хорошо день начинался! Что делать будем? Уходим?

— Видели, — нахмурился я. — У нас конкуренты и их корыто мне не нравится. Но бежать мы не будем.

— Понятно, — тоскливо вздохнул Матвей. — Я велел Юльке взять правее и не приближаться к ним, чтобы выиграть время и принять решение. Но если вы уже все решили, — посмотрев на наши лица, еще раз вздохнул бывший второй помощник капитана, — то какие будут приказы? Макарыч, Саша? Вы тут самые опытные, говорите, мы сделаем.

— Идем на сближение с объектом до четырехсот метров. Посмотрим на его реакцию и изучим обстановку на вражеском корыте и острове, — ненадолго задумался я. — Затем работаем по обстоятельствам. Слушаем эфир, смотрим по сторонам. Предложат поговорить — поговорим, нет — меняем курс, отходим от острова на километр и придумываем новый план. Если Олег один справится час–другой в машинном отделении, вызови Пашу нам к орудию третьим номером. Заодно пусть он захватит мегафон из рубки, я его в креплениях рядом с дверью видел. Готовьтесь к немедленному маневрированию, если увидите любое агрессивное действие, — меняйте курс, как считаете нужным, лавируйте, согласовывать каждое действие будет некогда. В общем, бдите. Если что, мы до вас через матюгальник с площадки дооремся. Бежать не станем, людей на острове бросать нельзя. Постараемся обойтись без драки, первыми огонь мы с майором отрывать не будем… хотя, тут уж как получится.

— Есть, кэп, — кивнул побледневший парень и, развернувшись, побежал обратно по переходу. Вот и все, приехали…

Как ни странно, после принятого решения страх отступил. Голова прояснилась, мысли стали ясными и четкими. Мы с Макарычем, матерясь и нервничая, живо зарядили пушку осколочно–фугасным снарядом и навели ее в сторону чужака, а еще через пять минут на носовой площадке появился Паша, заняв место наводчика по азимуту и держась обеими руками за обрезиненный амортизатор U-образного поручня орудия. В качку к ним полагалось пристегивать себя ремнями, но сейчас погода благоприятствовала стрельбе. Я приготовился работать за заряжающего и подносчика снарядов, но пока втроем мы продолжали вести наблюдение. Китобоец вновь изменил курс, и странное треугольное судно на пристани у маяка начало потихоньку приближаться. А вскоре в бинокль стали видны детали происходящего на чужом корабле и пристани рядом с ним.

— Плохо дело кэп, — взволнованно сказал Паша. — На лестнице к пристани трупы.

— Есть такое дело, — мрачно кивнул я. — Двое, пол и возраст в бинокль не разобрать, но вроде бы из наших, в гимнастерках. Лежат на ступеньках… Так народ, внимание, кажется, чужаки показались.

В серо–зеленой полусфере в центре палубы чужака открылась круглая, как в норе мультяшного кролика дверца и оттуда показался… человек? Вроде бы, он. Две руки, две ноги и голова имеются, высокий, крепкий, одет в какое–то свободное синее одеяние… больше ни хрена не разобрать. Следом за ним вылез еще один, затем с широкой кормовой части посудины появилось еще несколько чужаков. Часть из них побежали к складчатым «крыльям–парусам» и завозилась у мест их крепления с палубой, другие начали открывать какой–то люк на палубе…

С пустынного, если не считать лежавших у пристани тел, берега из–за маяканеожиданно выскочили еще трое «синих» с длинными вытянутыми предметами в руках, и опрометью побежали к кораблю. Еще минута, и они уже на палубе…

— Забегали, гады, засуетились, — отметил Макарыч. — Сейчас начнется, — снова прильнул к артиллерийской панораме майор.

— Что начнется? — недоуменно спросил Паша.

— Полярный лис прибежит, — неопределенно пожал плечами майор. — Ничего хорошего, мля.

— Макарыч, только не пальни сдуру. Наши на палубе показались, — растеряно сказал я, вглядываясь в происходящее на чужом корабле.

Люк на палубе наконец–то открылся, и из него стали вылезать люди в гимнастерках со связанными сзади руками. Некоторые выбирались сами, тех, кто спотыкался и падал, за шиворот поднимали двое чужаков и чуть ли не пинками гнали к сходням, выгоняя на берег. Из низкого каплеобразного возвышения на корме, видимо ведущего во внутренние помещения судна, тоже стали выгонять народ и поодиночке выкидывать их прямо в воду позади чужого судна. Правда, один из «синих» предварительно резал отправляемым за борт людям ножом путы на запястьях, чтобы те не утонули. Мы уже достаточно приблизились, чтобы в бинокль стали видны детали: большинство народа в гимнастерках — женщины, но есть и мужчины, чужаки в синих одеяниях по всей видимости мужского пола, но кожа у них не белая, а светло–серая, цвета «сухой бетон».

— Рабовладельцы что ли?! — изумился Макарыч. — Нахватали у маяка живого товара, а теперь хотят от нас сбежать и разгружают трюм?

— В любом случае, заложниками они прикрываться не собираются, — заметил Паша. — Или боятся нас и выпускают пленных в знак доброй воли?

— Сомневаюсь, — покачал я головой. — Неспроста это все… и доброй волей тут и не пахнет.

Дело у «синих» шло споро и вскоре последнего человека они вытолкали на берег, после чего подняли сходни, а бирюзового цвета складчатые «крылья–паруса» у бортов чужого судна пришли в движение, поднимаясь вверх. Несмотря на полное отсутствие ветра один из них вдруг развернулся, надулся пузырем, а другой, слегка поменяв форму, затрепетал быстро–быстро, как крылья стрекозы. И треугольная посудина отвалила от причала, резво набирая скорость и устремляясь в открытое море. Двигалась она довольно быстро, километров двадцать в час не меньше.

— Все же сбегают, — протянул Паша. — Ну что же… может оно и к лучшему.

— Далеко не убежит, — осклабился Макарыч. — Пусть только подальше от берега отойдет, чтобы своих не задеть и можно будет пальнуть.

— Погоди стрелять, — оторвался я на секунду от бинокля. — После выстрела фарш назад не провернешь.

— А он уже провернут! С кровью, мля! Саша, не тормози! Тебе трупов на берегу мало? И баб со связанными руками? Ты у нас хренов пацифист?

— А ты хочешь всех нас угрохать, Макарыч? Это чужие с непонятной техникой и возможностями. Впрочем… — задумался я. — Спускать такое на тормозах нельзя. Может быть, сделать предупредительный выстрел по курсу и…

— Торпеда!!! — вдруг заорал как ненормальный Паша.

Белая полоса вспененной воды отделилась от носа начавшего разворачиваться к нам чужого корабля и устремилась к китобойцу с пугающей скоростью. Она была отлично видна с носовой площадки и, видимо, из рубки тоже, поскольку наши моряки среагировали мгновенно. «Бойкий» тут же изменил курс, добавив скорость и уходя от столкновения. Я буквально почувствовал, как завибрировал корпус. Двигатель заработал на максимальных оборотах, и пришлось схватиться за U-образный поручень орудия, чтобы удержаться на ногах — китобоец сильно накренился. Но мы все же успели — белая полоса прошла мимо, в паре метров от борта. Правда, это не слишком помогло, потому что вторая «торпеда», выпущенная чуть позже, взяла нас в вилку и спустя пару десятков секунд, белый росчерк сошелся с бортом в районе кормы. Все, конец! — только и промелькнуло в голове, когда палуба рывком ушла у меня из под ног.

Дальше было ощущение свободного падения, потом последовали сильнейшие рывки со всех сторон и, наконец, на палубу каскадом обрушились сверху брызги соленой воды, мгновенно промочившие нас до нитки. Высокая носовая площадка с орудием разом провалилась вровень к бурлящей поверхности моря, корма ушла под воду полностью, и лишь верхний этаж рубки целиком остался на поверхности. А я, вцепившись из всех сил в поручень, держался, молясь только об одном — чтобы меня не оторвало и не выбросило за борт. Взрыва не произошло, понял я чуть позже, когда ушедший почти полностью под воду и опасно накренившийся китобоец все же проскочил по инерции вперед, чудом вырвавшись из пенного пузыря и, словно поплавок принял прежнее положение, закачавшись на волнах. Принцип действия вражеской «торпеды» был иным — вокруг корабля образовался гигантский пенный пузырь из водно–воздушной смеси. И будь скорость или размеры нашего китобойца чуток поменьше, или попади «торпеда» в нос, мы бы попросту утонули в нём, полностью скрывшись под водой и, очень вероятно, перевернувшись. По слухам, что–то такое происходило с пропавшими судами, попавшими в центр гигантского газового пузыря, всплывшего со дна океана. Но нам повезло. Причем дважды: мы сумели из него выплыть, и никого из нашего артиллерийского расчета чудом не смыло за борт.

— Все живы, мля?! — мокрый с ног до головы Макарыч, продолжал цепляться за орудие. Пашу сбило с ног, но он удержался за леера и теперь вставал на ноги, ошарашенно тряся головой и отплевываясь. — К бою!!!

Позади нас море еще кипело, словно гигантское джакузи, но «Бойкий» уже выровнялся на курсе. Макарыч и пришедший в себя Паша прильнули к пушке, ствол ее качнулся, а затем замер.

— Пли!!!

Оглушительно рявкнул выстрел, гильза покатилась по палубе, а я, рванув крышку погреба, достал очередной снаряд. Еще секунда и он с лязганьем исчез в затворе.

— Перелет, вашу мать, — прокомментировал майор траекторию снаряда, пролетевшего над вражеской палубой и поднявшего столб воды метрах в ста за ней. — Давай–ка чуть пониже, — припал он к прицелу… — так, еще чутка, — пли!

— Снова в молоко… да чтоб вас!

В этот раз снаряд перелетел буквально пару десятков метров. Вражеский корабль тем временем окончательно развернулся к нам носом.

— Паша, подавай вместо меня снаряды, — приказал я. — Я встану за наводчика. Макарыч, возьмем еще чуть–чуть ниже, буквально на треть градуса.

— Думаешь? — уставился на меня майор.

— Да. Видишь, он окончательно потерял скорость при развороте. Что–то у него с «парусами», они опять меняют форму и… трепещут, что–ли. Странный у него принцип движения, конечно, учитывая, что ветра нет, а бегает он резво. Зато на поворотах почему–то тормозит и залипает как муха в мед. Но пофигу. Сейчас достанем!

— Ну хорошо…ярл. Попробуем. Готов? Огонь!

Удар по ушам, лязг затвора, едкий запах пороха… и мысль вдогонку снаряду: давай родной, накрой его нах! В этот раз попадание пришлось прямо в «парус» чуть левее корпуса. Снаряд, сделав в нем дырку, пролетел дальше, взорвавшись об воду за чужаком, а майор выдал во весь голос громкую матерную тираду, быстро вертя правой рукой колесико наводки. «Бойкий» шел вперед практически без качки, вспарывая носом невысокую волну, расстояние продолжало сокращаться, и вражеский корабль становилось видно все лучше и лучше — моряки вовсю старались подыграть нам, обеспечив идеальные условия для стрельбы. Паша с очередным снарядом был уже тут как тут…

— Готов?

— Пли!

— Есть накрытие! Есть сука!!! — заорал Макарыч во всю глотку. На вражеской палубе расцвел огненный цветок, полетели во все стороны обломки, что–то затрещало, так громко, что звук донесся до нас. А пару секунд спустя, когда Паша уже подносил очередной снаряд к затвору, враг неожиданно открыл ответный огонь. Откуда–то из–за центральной зеленой сферы взлетели вверх три ярко–синие звездочки и по параболической траектории стали падать прямо на нас, словно чужаки открыли огонь из минометов. Не сговариваясь, мы втроем прильнули к орудию, прикрываясь его корпусом и механизмами словно щитом.

Все три «минометных» снаряда с треском разорвались прямо по ходу «Бойкого» не долетев до носовой площадки с десяток метров. Неожиданно пахнуло ледяным холодом, словно перед нами открылась дверца криохранилища и по воде, бортам, палубе и рубке судна ударило острой ледяной шрапнелью. Кристаллы льда летели во все стороны, звонко разлетаясь на части при ударе об твердую поверхность, сдирая краску с бортов и превращая в щепки деревянный настил палубы. Несколько ледышек ударилось и об наше орудие, покатившись по носовой площадке. Размерами они были с винтовочный патрон, и мокрая палуба при их прикосновении на глазах покрывалась ледяной коркой. Но вроде бы обошлось без фатальных последствий…

— Что это было? Магия льда? — недоуменно спросил Паша, перестав прикрывать руками голову и подняв взгляд вверх.

— Магия, шмагия, нах! — Макарыч был бледен, деловит и зол до предела. — Какая нахрен разница! Тащи снаряд боец, млять. Чего стоишь как одинокий хрен в поле!

— Есть, тащить снаряд!

— Заряжай! Саша цельсь… так, небольшая поправочка по азимуту… Огонь!

В этот раз мы попали точно в зеленую полусферу по центру вражеского судна, разворотив ее на части. Следующий снаряд лег рядом с креплениями «крыльев–парусов» левого борта и я видел, как полетели вверх обломки и весело вспыхнули бирюзовые складки чужой «парусины». Потом было попадание в палубу, а затем мы влепили бронебойный снаряд в корпус судна чуть ниже ватерлинии и добавили еще один прямо над ним в борт чуть повыше воды. Чужой корабль полностью потерял ход и я понял, что все, в общем–то, уже кончено. Но майора было так просто не остановить. Пристрелявшись и войдя в раж, он еще трижды добился прямых попаданий по противнику, прежде чем я удержал его за плечо.

— Хватит Макарыч! Охолонись майор, у нас фугасных снарядов в погребе почти не осталось. Видишь, он горит. Все, мы победили, родной.

Майор наконец оторвался от орудия, посмотрел вокруг сумасшедшим взглядом, затем схватился за бинокль. Впрочем, вражеское судно было и так прекрасно видно. Чужак фактически превратился в костер. Огонь с корпуса окончательно перекинулся на здоровенные «паруса», один из которых, объятый пламенем, на наших глазах рухнул на палубу, где среди языков огня еще метались «маги» в синих одеждах. Судно заметно проседало и кренилось на левый борт и было видно, что на плаву ему осталось держаться недолго.

— И правда, горит, сволочь, — оторвавшись от окуляров, подытожил артиллерист, немного успокаиваясь. — Насовали магам полную панамку… А и поделом гадам! — Потом поднял на меня взгляд и озабочено добавил, — Саша, ты это… сходи в рубку, перевяжись. У тебя левая щека вся в крови.

— Видимо, случайно подставил, — нервно улыбнулся я, проведя рукой по щеке и увидев на пальцах кровь. — Наверное, мелкими осколками от ледышек посекло, ничего страшного. Пока от орудия отходить не буду, погодим еще несколько минут. Мало ли, вдруг добавка потребуется.

— Иди–иди. Все, хана конкуренту. Мы с Пашей сейчас и без тебя справимся. Поговори с Матвеем, подумайте с ним, что мы будем делать. Подождем, пока оно само утонет или как?

— Хорошо, — кивнул я и, повернувшись, зашагал по мостику в рубку.

Негромкий взрыв раздался в тот момент, когда я уже взялся за ручку ведущей в рубку двери. Вражеское судно внезапно полыхнуло до небес каким–то странным, ярко–синим прозрачным пламенем и начало быстро погружаться. Через несколько минут на поверхности моря уже ничего не осталось, кроме плавающего мусора и обломков. Победа была полная.

Примерно через полчаса, когда я перевязал себе поцарапанную щеку, Матвей с Юлей уточнили повреждения судна, а промокший Макарыч вдоволь накурился, мы взяли курс тихим ходом на место боя. Но спасать там было некого. Из воды удалось с трудом выловить лишь несколько интересных обломков. Нечто вроде богато украшенного резьбой треугольного щита с темно- синим камнем в центре и изогнутую гладко отполированную палку из дерева невиданного красно–фиолетового оттенка с утолщением в виде клубка переплетенных древесных корней на одном из концов, внутри которого виднелся диск желтого металла. Еще нам попался примерно метровый обрывок гладкой бирюзовой то ли прочной ткани, то ли кожи, из которой были сделаны паруса чужого корабля. Вот и все трофеи. Перекусив наскоро бутербродами и кофе с камбуза и посовещавшись, мы приняли решение двигаться к пристани острова с маяком. Пришла пора навестить соотечественников, на глазах у которых мы устроили морской бой. Самое время вернуться победителями.

Глава 9. «Имущество».

Когда «Бойкий» тихим ходом подошел к причалу острова с маяком, нас уже встречали. Правда, криков «ура», салюта победителям или хлеба с солью на вышитом рушнике мы так и не дождались. Несколько десятков человек, стоя поодаль от пристани и негромко переговариваясь, с любопытством смотрели, как мы приткнулись правым бортом к стенке причала. Обстановка позволяла — рядом с гаванью треянская лоция обещала глубину в шесть с половиной метров, которая для осадки нашего скромного китобойца была даже избыточной. К стенке мы подошли самым тихим ходом, по инерции. Новенькие черные цилиндрические кранцы правого борта, обмявшись, смягчили удар, судно замерло, и мы с Пашей под любопытными взглядами перебросили с палубы на берег швартовочные концы, пока Макарыч с Матвеем дежурили с автоматами на носовой площадке и крыше рубки, контролируя обстановку. Какого–то сопротивления после нападения магов я не ожидал и решил не возиться с высадкой на шлюпке, а причаливать сразу. Вряд ли на острове остались вооруженные люди, тем более готовые стрелять по своим. Но осторожность — прежде всего.

Первой живо отреагировала на наше появление одна из женщин, — худенькая кареглазая шатенка с двумя косичками. Схватив за руку свою подружку — чуть полноватую блондинку, она побежала вместе с ней по лестнице к причалу мимо замеченных мною перед боем в бинокль «трупов». Впрочем, на поверку те оказались вполне себе живыми — один из лежавших мужиков теперь сидел на ступеньках с бледным видом и периодически заходился в приступах рвоты, а другой с трудом шевелился. Видимо, «маги» при высадке не стали убивать строптивое или мешавшее им «имущество», ограничившись чем–то вроде временного паралича.

— Вы русские моряки, да? — быстро заговорила шатенка, оказавшись на причале в тот момент, когда мы с программистом накидывали огон на причальную тумбу. — Военные? Вы приплыли за нами и теперь заберете нас домой в Россию? Мы видели как вы разделались с пиратами, спасибо… А меня Инга зовут, давайте я вам помогу, за какой канат хвататься? Мужики, а вы что стоите?! — закричала она, повернувшись к встречающим, среди которых и в самом деле было десятка два мужчин. — Спускайтесь скорее, помогите морякам!

— Погоди, Инга, — прервала ее подруга. — Не тарахти! Присмотрись получше, это никакие не моряки. Это наши! Те, кто вчера отплыл на остров. Одеты в гимнастерки и корабль у них никакой не военный, хоть и с пушкой. Он даже без флага. А вот того парня я помню, он рядом со мной очнулся. Вы все же сумели победить? Активировали кристалл и забрали себе остров? — спросила она меня, поймав мой взгляд. — Мы завтра не утонем?

Внимательно посмотрев на девушку, я тоже ее узнал. Это оказалась та самая молодая девица, которая визжала, едва придя в себя и увидев меня без одежды в бараке.

— Да, ты права, — кивнул я. — Завтра никто тонуть не будет, посев благополучно завершен. По крайней мере, эту проблему мы решили. Как тебя зовут, красавица?

— Алёна.

— Значит так, Алёна, я ярл Авалона и главный начальник на борту «Бойкого». Зовут меня Александр Спешин. Ты можешь остаться со своей подругой на причале. Помогать нам не надо. А вы стойте, где стоите! — закричал я начавшим было спускаться к нам по лестнице людям. — Не приближайтесь!

— Всем оставаться на своих местах! — тут же заорал в чудом не выпавший за борт во время боя мегафон Макарыч и, передернув затвор, сделал предупредительный выстрел из автомата в воздух. — Это приказ, млять! На причал не входить, стрелять буду! Ждите распоряжений господина ярла!

— Рассказывайте, — велел я девушкам, убедившись, что народ остался на месте. — Только не торопитесь и не перебивайте друг друга. Что произошло с того момента, как мы уплыли на остров? Начинай ты, Алёна.

Рассказ блондинки много времени не занял и в целом лишь подтвердил мои предположения. Всего на острове осталось полторы сотни человек, не считая «блатных». Те, вооруженные до зубов, еще несколько часов ошивались у пристани после отплытия бойцов Петрячука, теряя время, но потом все же вышли в море. Возможно, они хотели высадиться на Авалон позже всех, когда большая часть агрессивной фауны на острове будет зачищена нашей группой и бойцами полковника, а потом активировать кристалл, придя на все готовенькое и не понеся больших потерь. А может быть, у них был другой хитрый план, сейчас уже не спросишь. Но не прошло и двадцати минут после их отплытия, как раздался гром, и в маяке что–то полыхнуло ярко–синим, как при ударе молнии. Парочка не поверивших треянам «пацифистов», взявших автоматы, но оставшихся у маяка после нашего отплытия, погибли на месте, словно пораженные сильнейшим электрическим разрядом. По всей видимости, это произошло в тот момент, когда я активировал кристалл в пещере. Треяне выполнили свое обещание буквально — посев завершился и взявшие оружие в руки, но не покинувшие платформу перехода Р-141 и не принявшие участие в десанте на Авалон «семена посева» были «отбракованы». А само оружие, как потом выяснилось, когда приплыли пришельцы на корабле «магов» и начали хватать всех подряд, стало непригодным для боя. Как этого добились треяне — непонятно. Возможно, на автоматы и винтовки в маяке изначально было наложено сработавшее при активации кристалла заклятье, которое действовало лишь на небольшом удалении от маяка, или это была какая–то технология передачи энергии на расстоянии. Не знаю. После боя с магами я бы ничему не удивился. Радовал лишь тот факт, что Треяне оказались не всемогущи — никаких загадочных или мистических смертей не случилось. Погибли только те, у кого оружие было непосредственно при себе на теле и, скорее всего, не успевшие отплыть подальше «блатные», вооруженные и скученные все вместе в лодках. Те, кто раньше брал оружие в руки, но в момент активации кристалла оказался у маяка безоружными, не пострадали. Впрочем, сейчас это уже не имело большого значения.

Вчерашний вечер и ночь «пацифисты» провели кто как умел. Доедали остатки консервов и бакалеи под навесом, пили теплую водку из бутылок в оставшихся на складе картонных ящиках, разбившись на маленькие, по три–пять человек компании. Купались в море или просто лежали на теплых камнях. Острой нужды в воде пока не было, пятилитровок и бутылок с минералкой хватало. А что будет дальше? По словам Алёны, все ждали неизвестно чего. У маяка еще оставалось несколько лодок, но никто так и не рискнул отправиться на остров после уничтожения склада с оружием. Кто–то просто надеялся на авось. Кто–то ждал, что мы или петрячуковцы активируем кристалл и приплывем за ними. Некоторые всерьез верили в то, что вот–вот на горизонте внезапно появятся корабли или прилетят вертолеты с бойцами МЧС и всех спасут, или еще во что–то не менее фантастичное… Треяне оказались по–своему правы — все «пассионарии» покинули остров. А остальные… нет, я бы не хотел называть таких сограждан стадом, это нехорошо. К тому же и неверно. Просто некоторым людям нужен большой срок, чтобы адаптироваться к новым обстоятельствам и расстаться с иллюзиями. Но однажды сделав это, они действуют весьма эффективно. Может быть… во всяком случае, я хотел бы в это верить.

В любом случае, никакого МЧС «пацифисты» утром третьего дня не дождались. А дождались они корабля серокожих, с которого на островок высадилась группа в восемь «человек» в синих одеждах, говоривших на непонятном языке. Те, быстро смекнув куда попали, стали просто хватать народ и сгонять всех как овец к пристани. Серокожие «десантники» были физически сильны, действовали грубо, а посохи в их руках при прикосновении причиняли жгучую боль. Бежать от них было некуда — кроме маяка и пустого барака нигде не спрячешься, вокруг одни голые камни. Но, к чести моих соотечественников несколько мужчин все же оказали сопротивление. Одному из них «маги» проломили голову недалеко от барака и забили до смерти, другие, которых я издалека принял за трупы, получили парализующие удары посохами и только что начали приходить в себя. Примерно половину народа на острове серокожим удалось поймать в самый короткий срок, связать пленникам руки и загнать их в трюм. И вот тут–то на горизонте показался наш «Бойкий», поломав «магам» их планы…

— Достаточно, красавицы, — прервал я Алену с Ингой, закончив швартовку и помогая спустившемуся вниз Матвею установить сходни с борта китобойца на причал. — Общая картина понятна. Всего один простой вопрос девушки: вы дальше с кем собираетесь оставаться? С нами? Или вон с ними на острове — показал я рукой на встречающих, столпившихся у лестницы на причал.

— С вами, конечно, — тут же ответила Алёнка. Соображала она быстро, даром что блондинка.

— А как же остальные? — оторопело спросила ее подруга.

— Я сейчас тебя спрашиваю. На остальных наплевать.

— С нами она, не слушайте ее! Инга, дурочка, быстро отвечай капитану как положено! — дернула Аленка шатенку за руку.

— Мы с вами, товарищ капитан, — сразу же ответила та, закивав головой.

— Вот и замечательно. Тогда обе на борт, живо. Ну что, Макарыч, похоже, с делами мы здесь разобрались, — как можно громче крикнул я стоящему наверху с автоматом майору. — Обстановку прояснили, теперь пора обратно.

— Есть, кэп! — во весь голос ответил артиллерист, а я повернулся к Паше и так же громко, чтобы все слышали, добавил, — зря только швартовались. Нечего тут делать. Отчаливаем.

— Подождите!!! — не выдержала одна из женщин на берегу. — Вы что, уплывете без нас?! Вы не имеете права просто так нас бросать!

— Что? — с удивленной физиономией повернулся я к народу у лестницы. Пока все шло, как предполагалось, на такую реакцию народа мы и рассчитывали, когда обсуждали перед швартовкой у маяка свой план. — А почему, собственно, не имею? Имею, еще как имею. Нахрена вы нам нужны? Делайте что хотите, мы–то здесь при чем?

— Но…но…, — набрав в грудь воздуха, начала было говорить женщина, но подходящие аргументы никак не приходили ей в голову.

— Круто берешь, парень, — отозвался вместо нее один из мужчин. — Мы все русские люди — и вы и мы. У нас вода почти кончилась и кругом одни камни. Что, вот так бросишь нас умирать от жажды или отдашь в рабство серым? Совесть–то потом не будет мучать?

— Совесть? — пожал я плечами. — Не-а, не будет. А знаешь почему? — пристальноуставился я на мужика. — Потому что ты же меня, сука, и подставил. Как и все остальные. Лодок было в достатке на всех, оружия тоже. Но на остров Авалон высадилось лишь шестьдесят или семьдесят добровольцев. Знаешь, сколько из них в живых осталось? Не знаешь!? — добавил я еще злости в голос. — Я тебе отвечу — двенадцать человек, из которых трое ранены. Где ты был, мля, такой совестливый, когда нас вчера зверушки зубами рвали, а? Где ты был, когда мы топили посудину работорговцев у вас на глазах, и нам не хватало людей в экипаже? Я тебе отвечу где — ты здесь, мля, свое пузо на солнышке грел. Ждал, что за тебя кто–то другой воевать станет, разведет для тебя все тучи руками, а потом еще заберет с острова и будет слюни утирать! Так? Если бы ты вчера соизволил взять автомат в руки и поплыть с нами, то может быть кто–то из погибших сейчас был бы жив! А ты бы сейчас стоял с нами на борту и дурацких вопросов о совести не задавал бы! А теперь ты мне нахрен не нужен.

— Я все понимаю, — склонил голову мужик. — Но люди разные бывают, пойми капитан. Не всем же быть солдатами. Я никогда в жизни оружия в руки не брал. В офисе последние восемь лет просидел, из боевой техники — только «танчики» в компе гонял. Никакого толку от меня в бою бы не было…

— И ты думаешь, что тебя это оправдывает? Мы здесь все в одинаковых условиях оказались, голенькими как младенцы. Но кто–то стал решать проблемы, а кто–то водку пьянствовать. Ты думаешь, что те, кто высадился на остров, все как один были спецназовцы? Почему учетчица Нина из строительной конторы взяла в руки винтовку и пошла воевать, а ты прикинулся шлангом, а мужик? Детей, стариков и инвалидов я тут не наблюдаю. Бесполезный это разговор… Счастливо оставаться.

Народ у лестницы заволновался, кто–то запричитал, но я, развернувшись с самым решительным видом, вместе с Пашей подошел к тумбе с ближайшим швартовом, сделав вид, что собираюсь его снять.

— Макарыч, трави конец! Отплываем!

Матвей с автоматом наизготовку замер у сходен, контролируя обстановку, майор не торопясь двинулся к носовому кнехту. И народ всерьез поверил, что мы сейчас отплывем. Гомон на берегу стал громче, а затем я услышал то, что хотел.

— Погоди капитан, — закричал кто–то из мужчин. — Не руби сгоряча, дай шанс! Мы отработаем, только скажи, что делать.

— Будьте людьми, не бросайте нас умирать! Мы на все согласны! — донеслось из толпы. — Пожалуйста, не губите! — одна из женщин уже плакала навзрыд. — Прошу, не оставляйте нас здесь!

— Не слушай их, кэп! — злобно закричал, перекрывая гомон народа майор. Макарыч отыгрывал роль злого следователя до конца. — Сам подумай, нафига нам эта бессмысленная биомасса, ярл? Одни проблемы от них.

— Ладно! — бросив канат, снова повернулся я к народу. — Уймись, Макарыч, видишь, женщины просят… Так и быть, уговорили. Даю вам один–единственный, и он же последний шанс. Я понимаю: испугались, не врубились в ситуацию, струсили один раз… бывает. Я возьму с собой добровольцев. Но только тех из вас, кто присягнет мне как командиру и господину на два года. Мои условия: беспрекословно выполнять все мои приказы и приказы моих лордов. Не роптать и не жаловаться! Делать что велят, жить где я скажу и выполнять ту работу, к которой вас приставят. Взамен, я обязуюсь всех нас вытащить из той дряни, в которую мы вместе влипли. Надежда на это есть, как и доступ к ресурсам. Самодурничать без нужды и тиранить зазря никого не буду, обещаю, а за хорошую работу будет награда. Но от вас я потребую железной дисциплины и работы на износ. Еще как потребую! Если кто–то отказывается подчиняться и смиряться, то пусть скажет это сейчас. Потому что если он сделает это потом, то мы просто выкинем его нахрен в океан и все.

— Чересчур добрый ты, Саша! — чуть не сплюнул за борт от возмущения Макарыч. — Кормить зазря столько баранов…

— Ничего, майор, попробуем один раз поверить людям, — вздохнул я. — Значит так, народ. Слушайте мое окончательное решение. Даю вам двадцать минут на то, чтобы всех оповестить, собраться вместе и перенести к причалу все, что еще осталось на складе из съестного. Затем будете давать присягу по одному, перед строем, чтобы потом не было разговоров, что кто–то что–то не так понял или его заставили. Присоединившихся к нам возьмем на борт, не желающих подчиняться и тянуть лямку неволить не буду. Лодки у вас еще есть, плывите к острову, селитесь там и живите в лесу дикарями, вольному воля. Мешать не стану, помогать — тоже. На Авалоне сейчас безопасно… вроде бы. Всё, пока свободны, до скорой встречи.

Всего мне присягнуло ровно сто сорок пять человек. Двоих я пока оставил без присяги — тех самых парализованных магами мужчин, которые хоть и ожили, но находились в настолько отвратительном состоянии, что требовать от них сейчас ритуала было бы глупо. Ничего, отлежаться тогда и поговорим, не оставлять же болезных у маяка. Во всяком случае, эти двое показали, что они хоть чего–то стоят, в отличие от остальных. Чтобы сопротивляться серокожим «магам» в заведомо проигрышной ситуации, надо иметь гордость и мужество. Стоит к ним присмотреться повнимательнее и если Макарыч и Матвей с Юлей дадут добро, то пристроить их в команду «Бойкого». Людей у нас, конечно, не хватает, но и кто попало нам в экипаже не нужен. То же самое можно подумать и насчет Инги с Алёной. В мотористы, артиллеристы или палубные матросы девушек, конечно, не определишь, но поварихами в камбуз или помощницами при разделке пойманных даров моря — почему бы и нет? На рыбалку нам придется выходить в море еще не раз — нужно зарабатывать канделы с улова и кормить ораву народа, сельское хозяйство принесет свои плоды еще не скоро.

Что касается всех остальных, то я их вообще в ближайшее время не собирался пускать на борт. Пусть пока поживут в бараке на пристани, поработают в поле или в лесу на ниве собирательства нужных треянам магических травок и грибов с ягодами, да мало ли… работы непочатый край. Привилегию стать членом нашего экипажа или хотя бы временное разрешение работать на борту судна всем кроме «лордов» и особо доверенных лиц еще надо будет заслужить. И заслужить ее захотят, если я хоть что–то понимаю в психологии. На борту совсем другая жизнь — есть свет, горячая вода, каюты с бельем и нормальные сортиры, там, среди механизмов и машин служат избранные… какая–никакая, а цивилизация. Это не работа в поле и жизнь в бараке у скал и леса, где много попугаев и диких обезьян. В свое время Марк Твен писал про зазнавшегося пацаненка, пристроившегося на пароход учеником механика. Когда он сходил на берег в своем родном провинциальном городишке на Миссисипи, ровесники смотрели как на полубога, потому что теперь он был для них не каким–то Джимом, а самим Человеком с Парохода! Старина Твен был прав, примерно так оно и работает…

Процедура присяги вышла довольно утомительной, заняв больше трех часов. Отказавшихся ее давать и оставшихся на островке не нашлось ни одного. Всего мне присягнули сто восемь женщин и тридцать семь мужчин, и каждому надо было дать хотя бы две–три минуты, чтобы сказать перед всеми короткий импровизированный текст. Однако, я не торопил, присматриваясь к каждому присягавшему и пытаясь составить о нем хотя бы самое общее мнение. Мне с этими людьми жить, мне ими командовать. То же самое делали и Макарыч с Матвеем, внимательно разглядывая каждого клявшегося и порою задавая ему один–два коротких вопроса. Впрочем, не так уж нас много, скоро будет ясно чего от кого можно ожидать.

Мужчины и женщины, молодые и постарше, все в гимнастерках, один за другим выходили из импровизированного строя, кланялись мне в пояс и клялись в верности… Кто–то волновался и путался в словах, некоторым кланяться и произносить клятвенную речь было невыносимо стыдно и их лица горели румянцем, кто–то выглядел безучастным или даже довольным… От зрелища приносящего мне клятву народа мне вскоре стало сильно не по себе, к такому повороту меня жизнь не готовила. Да кто я вообще такой, чтобы требовать от людей повиновения? Какое имею на это право?! Понятно, что в нашем бывшем мире такая присяга выглядит как кабальная сделка и является ничтожной. Но здесь, в этом мире, у нас своя правда. Никакая демократия или коммунизм тут не прокатят, это ближайший путь к тому, чтобы все погубить, — это я прекрасно понимал. И если кто–то считает иначе, то ему же хуже.

Присягнувшие поднимались на борт поодиночке и находили себе местечко между рубкой и носовой площадкой или в проходах вдоль борта до самой кормы. Места хватало, хотя и с трудом, все же китобоец пароходик небольшой. Во внутренние помещения судна я никого пускать не стал — нечего тут… Находиться там — привилегия экипажа и «лордов», пусть народ привыкает к новым порядкам. Доплывут и так, не баре.

Отшвартовались мы, когда большие механические часы на стене в рубке показали шестой час вечера, взяв курс на северную гавань Авалона. Время на часах выставила Юля: обследуя корабль, девушка нашла в специальном деревянном футляре на кардановом подвесе работающий корабельный хронометр. Решив, что тот показывает время по условному Гринвичу и измерив положение солнца над горизонтом каким–то мудреным инструментом из рубки, помощница капитана рассчитала текущее местное время, долготу и широту, которые мы решили принять за основу. Надо же от чего–то отталкиваться, за неимением точных координат…

Переход в начавших вскоре сгущаться сумерках проходил гладко — море было спокойным, дизеля работали уверенно и пароходик потихоньку приближался к Авалону. Но при взгляде из окон рубки вниз, на сидящую на палубе толпу в форме, мне казалось, что мы эвакуируем остатки разбитой армии с занимаемого врагом плацдарма. И ведь по прибытию всех их придется сегодня кормить. Раз они наши люди, значит, это наша обязанность. А чем? Посевного материала в мешках мало и его жрать нельзя. Правда, остались еще крупы и консервы со склада и что–то можно заказать за канделы у треян, наварив каши. Ну, хорошо, это сегодня, а завтра как быть?

— Не горюй командир, — стоящий рядом майор словно прочитал мои мысли. — Разберемся с этим стадом, не бином Ньютона. Ты это вообще не бери в голову, предоставь все мне. Только откомандируй из пещеры в помощь Игната и оставь моряков на пароходе. Мы разобьем народ повзводно, определим их в барак на ночь, назначим старших. Еду на первый раз можно из камбуза взять, там есть мясо и крупы, посуда на складе имеется, я видел. Не забивай себе голову мелочами, но то у тебя офицеры есть. Ты лучше думай как нам дальше быть и где канделы брать. А сегодня вечером отдохни–ка как следует, вид у тебя измученный, честно говоря. И еще щека мне твоя перевязанная не нравится. Попроси Юлю сменить тебе повязку на свежую… или Алёну, если есть желание. Видел я, как она на тебя смотрит. Ты ей только мигни и никаких проблем…

— Спасибо за совет Макарыч, — кивнул я. — Ты прав, разберемся.

Глава 10. Ночной гость.

Когда «Бойкий» пришвартовался в родной гавани, я некоторое время стоял на огороженной крыше рубки, глядя как привезенный на Авалон народ, возбужденно переговариваясь и озираясь по сторонам, сходит на берег. Мало ли, вдруг начнутся проблемы, и потребуется срочно вмешаться? На островке с маяком люди были подавлены страхом и неизвестностью, особенно после налета «магов» и наша импровизация с присягой прошла на ура. Однако сейчас, оказавшись на большом острове, кто–то может начать возмущаться или качать права. Но нет, все было спокойно: мужчины и женщины, повинуясь перемежаемым беззлобным матерком зычным командам майора, послушно строились на причале, с опаской и любопытством глядя на корабль, лес и близлежащие скалы. Спорить с нами никто даже не пытался. Двухдневное сидение на острове и налет пиратов, похоже, сделали свое дело, сбив спесь с самых глупых и самоуверенных, а самые решительные и активные погибли…или оказались в нашей компании, среди «лордов». Поэтому, поразмышляв еще несколько минут, я частично последовал совету Макарыча. Оставив артиллериста с Матвеем разбираться с прибывшим «имуществом» и селить людей в барак, я решил заняться текущими делами и сделать еще кое–что до темноты. Не до девушек пока, и тем более не до амурных похождений. Усталость давала о себе знать, кроме того, после боя и церемонии присяги сильно разболелась голова.

Олега и Юлю я оставил хозяйничать на судне, а сам вместе с Пашей все же добрался до пещеры. Если идти быстрым шагом, то тут совсем недалеко, километра три от силы. Я хотел успеть сегодня проведать раненых, рассказать им о произошедших за день событиях и совершить небольшую рокировку. Инспекция пещеры много времени не заняла: Нина уверенно освоилась на кухне, Алексей был вполне в форме и, хотя и жаловался на боль в ребрах при ходьбе, но дышал нормально и рана не отекла. Похоже, инженеру с Брестмаша повезло, и переломы оказались без осложнений, а может он и вовсе обошелся трещинами. Вера с ее раненой рукой чувствовала себя неплохо, а Петя успел сделать небольшую прогулку рядом с пещерой и набрать новых образцов трав и плодов для обмена с треянами. Лишь Анатолий по–прежнему был в тяжелом состоянии.

Подумав, я забрал всех троих белорусов из пещеры с собой на корабль. Раз ходячие, пусть выздоравливают на борту, мне так спокойнее будет, а там глядишь и помогут чем–нибудь. А Паша с учетчицей путь пока сторожат пещеру. Программисту пора как следует разобраться с треянскими программами и онлайн–магазином, нам это пригодится. На будущее надо бы между пещерой и пристанью какую–никакую связь наладить, хотя бы ручными рациями обзавестись. Оружия тоже нужно побольше, раз уж у нас появились враги. И новые бойцы нужны. А по уму требуется еще одна пушка на берегу, калибром миллиметров так сто двадцать, чтобы держать под контролем выход из гавани и ближайшую акваторию. Плюс квадроцикл с прицепом, а лучше два, чтобы возить грузы и не бить зря ноги… да полно всего нужно. И на все это необходимы канделы и люди, которым можно доверять, а у меня и с тем и с другим не густо. А еще надо подумать о продовольствии. Запасы еды на камбузе рассчитаны на стандартную автономность китобойца и способны прокормить тридцать человек в течение двух недель. Хорошо бы их без особой нужды не тратить. Правда, есть крупы из «пятерочки», а за бараком на пристани нашелся оборудованный родник и не надо думать, где взять воды на всю новоприбывшую толпу. В общем, куча забот на мою и без того больную голову.

Решив, что символ своей власти правильнее всего держать при себе и прихватив из пещеры кристалл, я вернулся с белорусами на пристань почти в темноте. И тут меня ждал приятный сюрприз. На небольшом участке ровной земли рядом с бараком и скалами оказались разведены костры, над ними кое–где уже водружены котлы, в которых что–то булькало. Рядом деловито хозяйничали люди: мужчины таскали дрова, кто–то зашивал рваную форму, а в отдалении от барака и пристани несколько человек у костерка долбили кирками и лопатами каменистый грунт и ладили что–то вроде закрытого навеса. Всего несколько часов прошло и вместо привезенного на Авалон «стада» появился народ, занятый осмысленной деятельностью. Встретивший меня майор в ответ на вопрос лишь пожал плечами.

— А что тут думать, Саша? Все уже придумано до нас, еще при царе–батюшке. Пока ты к пещере ходил, мне тут «имущество» митинг устроило, заодно с приемом в собесе. Спрашивали про баню, столовую и сортиры, блин! Детский сад!

— Но я смотрю, вы с этим уже разобрались, — довольно улыбнулся я. — Приятно видеть, как люди работают.

— А то! Какая, нахрен, столовая! Может им еще и дом культуры с кинотеатром построить?! Красный уголок, мля, в нем отгородить? Я этих тунеядцев разбил на солдатские артели, выделил котлы, посуду и продовольствие, назначил командиров. Дальше сами, привыкайте! Выбирайте артельщиков и кашеваров, кооперируйтесь, договаривайтесь. Лес рядом, рубите и собирайте дрова. Заодно учитесь готовить, шить, стирать, если кто не умеет. Здесь вам не зона, не казарма и не санаторий! Никто за вас ничего не сделает! Пусть привыкают брать ответственность на себя. Если не сумели сварить кашу из выданной на артель крупы и консервов и остались голодными, то вините не отцов–командиров, а своего криворукого кашевара, которого сами выбирали! Если не привели в порядок форму, то виновата ваша лень и разгильдяйство, а не прачечная, которой нет! Если нужны сортиры, то идите и копайте — махнул рукой в сторону навеса майор. — А коли хреново выкопаете, то и сами будете в дерьме, а я за это втык сделаю, с занесением! Я прямо скажу, Саша, у нас народ не дурак. Все он может и все соображает. Но его десятилетиями намертво отучали проявлять инициативу и самостоятельно организовываться без приказа сверху, вот в чем беда! Более того, внушили, что любая, самая малая инициатива больно наказуема начальством. Вот и получили слизней с выученной беспомощностью, которые даже под страхом смерти шевелиться не хотят. А нам на Авалоне послушное стадо не нужно, мы с ним пропадем. Приходится перевоспитывать народ…

— Что я могу сказать… Родина тебя не забудет, Макарыч! Спасибо! — искренне пожал я руку майору. — Ну, раз у вас все хорошо, я спать. Завтра дел невпроворот.

— Бывай, ярл, — кивнул мне артиллерист и тут же повернулся к каким–то мужикам, тащившим ствол дерева.

— Куда?! Стоять, нах. Не видите — гнилое! Тащите это на дрова, на стройку такое не подойдет, даже для сортира. Почему ветки заранее не обрубили? Развели на пристани срач…

Махнув на прощание рукой, я поспешил на борт парохода, поднявшись по сходням мимо дежурившего с автоматом Олега, и пошел спать в ближайшую одноместную каюту. Завтра! Все остальное подождет до завтрашнего утра, — думал я, кладя гудящую голову на подушку и закрывая глаза. И оказался неправ.

Кристалл начал мерцать среди ночи, когда до рассвета оставалось еще несколько часов. Сначала я никак не хотел просыпаться, хотя сквозь сон чувствовал, что происходит что–то не то. В голове роились какие–то смутные образы, было ощущение, что кто–то шепчет мне слова на незнакомом языке и куда–то зовет. Но усталость брала свое, и я снова погружался в сон, пока чувство внутренней тревоги не заставило меня распахнуть веки.

За иллюминатором царила непроглядная чернота, но сама каюта была наполнена мерцающим зеленоватым светом от кристалла. Он то разгорался, то почти затухал, освещая крохотную каюту с узкой койкой, висящие на стене полки и стол со стулом рядом с ней. Но самым главным было не странное поведение кристалла. Я отчетливо чувствовал в своей голове, как кто–то зовет меня. Это было ощущение сродни дежавю или фантомной слуховой галлюцинации, когда кажется, что тебя только что окликнули по имени, хотя никаких посторонних звуков не было слышно. Тем не менее, я отчетливо «помнил», что меня зовут на палубу, что надо подойти с кристаллом к левому борту и… дальше непонятно. При этом я не чувствовал контроля над своим сознанием или телом. Меня не заставляли идти, скорее уж это было приглашением…

«Что за хрень?!» — наскоро одевшись и не забыв прихватить кристалл и автомат, я покинул каюту и осторожно пошел на палубу. В голову пришла дурацкая аналогия с сиренами, заманивающими беспечных моряков на скалы, но постояв несколько секунд в коридоре и прислушавшись к себе, я ее отбросил. Нет, все нормально, я иду своей волей и отдаю себе отчет в своих действиях. Просто меня и в самом деле зовут. Можно, конечно, зов проигнорировать, но будет ли это верным? Ладно, рискнем…

— Стоять! Ни с места! — едва я вышел с мерцающим кристаллом на палубу, с крыши рубки послышался громкий испуганный окрик и клацанье затвора, — И лишь затем, спустя несколько секунд, — ярл, это вы? Что происходит?

— Юля, осторожнее, блин, — задрав голову вверх, сказал я. — Ни пристрели случайнокомандира.

— Извините, — чуть сконфужено ответила девушка. — Сейчас моя вахта, остальные спят, тишина вокруг… И вдруг я вижу, как на палубу какой–то зеленый призрак вылезает. Что–то случилось, Саша? Что это у вас светится в руках?

— Какая–то ерунда творится, — честно признался я. — Как будто кто–то через кристалл просит подойти к левому борту. Ты не чувствуешь зов в голове?

— Нет, — подумав секунду, ответила девушка. — Ничего такого.

Оглянувшись, я оценил обстановку. На берегу тишина и ни огонька. Похоже, все действительно спят. Вокруг ночь, но видимость неплохая, благодаря многочисленным звездам. Ладно, не будем пока поднимать панику…

— Хотя, у левого борта как будто недавно плескалось что–то, — вдруг добавила помощница капитана. — Словно крупная рыба хвостом била.

— Рыба, говоришь, — задумчиво протянул я. — Давай–ка посмотрим на твою рыбу. Юль, спускайся–ка вниз. И на всякий случай пригляди за мной, но держись в нескольких шагах от борта. Если что, стреляй в воздух, поднимай народ и действуй дальше по обстановке. Но сдается мне, что кто–то просто хочет поговорить без лишних свидетелей.

Подождав, пока девушка спустится, я осторожно подошел к ограждению и, держась за него, посмотрел в темную воду. И почти сразу увидел острый плавник на темной спине, который тут же исчез в воде, но спустя мгновение вместо него над водой появилась вытянутая дельфинья морда.

«Ты пришел, спасибо, рад, стой, беседа, надо», — прошелестели в моей голове смутные слова–образы, которых никто не говорил.

— Это ты меня позвал? — чувствуя себя немного глупо, негромко спросил я. Дельфинья морда исчезла в воде, но тут же вновь показалась на поверхности.

«Звал, я, кристалл оставь говорить, через него, говорить, помощь нам».

— Ты просишь меня о помощи? — переспросил я, наморщив лоб.

«Да. Ты, должен, нам. Показать твоему отряду мы путь кристалл. Спасать твоих людей Тельнор хватать, вязать. Должен!».

— Хм, — задумчиво сказал я. — И в самом деле… Юля, можешь подойти поближе, посмотри на этого красавца. Веришь или нет, но с нами хотят поговорить здешние дельфины. Понимаю, что это звучит глупо, но каким–то образом один из них залез мне в голову через кристалл ярла. Говорит, что они нам показали путь к кристаллу и спасали наших людей, поэтому мы им теперь что–то должны.

Помощница капитана медленно подошла поближе к борту и тоже заглянула вниз. Сделавший стойку на хвосте дельфин приветственно помахал ей левым плавником и вновь ушел под воду, но вскоре снова вынырнул у самого борта и слегка раскрыл зубатую пасть, словно улыбаясь.

— Вот это, да! — удивленно заметила девушка. — Надо же, в самом деле, дельфин. Здоровенный серый афалин, и ведет себя, словно ручной из дельфинария… И вообще–то кэп… Если честно, афалины нам и в самом деле помогли. Помнишь, они показали грот, через который мы высадились на берег. А сегодня вечером Матвей рассказывал, что часть выброшенных магами за борт людей не могли плыть самостоятельно, потому что им путы не до конца перерезали или руки затекли. Люди начали тонуть, но дельфины и в самом деле пришли им на помощь и выталкивали носами и телами из воды, помогая добраться от причала до мелководья, где можно вылезти на берег.

— Вот оно как? — задумался я. Затем снова наклонился к воде и спросил.

— Что ты хочешь, родной? Внимательно тебя слушаю.

«Морской зверь, большой, злой. Приплыл. Магия, страшный, огромный. Убивает. Жрет!»

— Что он жрет? — поинтересовался я.

«Все жрет. Рыбу. Нас. Нападет, плохой! Убивает самок и детей. Рыбу, голод! Боимся! Убей его! Гадкий зверь».

— Стоп. Еще раз, помедленнее. Я правильно понял, что откуда–то приплыл какой–то большой и страшный магический морской зверь, который есть вашу рыбу и нападает на вас?

«Да. Помоги. Твой корабль, убей зверя?»

— Как он выглядит–то? Дай хоть примерную картинку?

В ответ у меня в голове на мгновение появилось изображение гигантской веретенообразной туши в светло и темно–синюю полоску. Туша с одной стороны заканчивалась огромной распахнутой пастью, острые треугольные зубы в которой крепились не только на челюстях, но и на небе. Маленькие злобные глазки, плавники, похожие на обтянутые кожей искривленные ножи и длинный, но словно обрезанный в самом в конце недоразвитый рыбий хвост, дополняли портрет монстра. Я почувствовал в голове отголоски чужих эмоций — дельфину было страшно даже вспоминать про эту тварь, она вызывала у афалина самый настоящий ужас. Потом мелькнул еще один образ — наш «Бойкий» и жуткая морская зверюга рядом с ним, длиной чуть меньше половины корпуса корабля.

— Нда… Так ты говоришь, он еще и магический?

«Злой зверь, магический. Убьешь»?

— Тебе хорошо говорить…а если не мы его, а он нас убьет?

«Долг. Мы помогли. Платить вы. Помогать нам».

— Я не спорю, — отозвался я, глядя в темную воду. — Вы помогли и мы очень благодарны вам за помощь. Но на что ты нас подписываешь, серый? Драться с магической океанской тварью, которой по силам опрокинуть наш корабль? Ты не находишь, что это чересчур? Риск слишком велик.

— Он хочет, чтобы мы сразились с каким–то монстром? — спросила меня Юля, вклинившись в наш «разговор» с дельфином.

— Да еще с каким! — покачал я головой. — Магическим океанским хищником, размером чуть ли не с синего кита. Он охотиться на местных дельфинов и их рыбу, поэтому они хотят, чтобы мы его убили. А мне во все это ввязываться как–то неохота. Рискованно и кроме того у нас и без этого полно проблем с «магами».

«Тельнор».

— Что? — переспросил я дельфина, вновь склонившись за борт.

«Маги. Раса. Тельнор. Название».

— Расу магов зовут Тельнор? Вы их знаете?

«Немного. Знаем их остров. Один из. Близко их корабль скажем будет. Рыбу найдем вам. Дружить будешь»?

— Так, это уже интереснее, — потер я руки. — То есть ты предлагаешь что–то вроде договора. Давай–ка я сформулирую почетче: вы немедленно предупредите нас, если вблизи Авалона покажется корабль Тельнор или любое другое судно любой другой расы. Вы покажете нам, где можно ловить рыбу, чтобы остаться с богатым уловом и при необходимости поможете с рыбалкой. Скажем, загоните косяк рыбы в сеть. Мы будем дружить, и вы окажете нам всякое содействие. Понятна суть?

«Да. Понятно. Убейте тварь. Афалины помогут. Афалины друзья».

— А ведь такой огромный магический зверь наверняка будет неплохо оценен треянами, — задумчиво сказала Юля. — Разделаем и продадим тушу, выручим кучу кандел и закроем кредит. Разве плохо? В конце–концов, мы же китобойное судно или нет? Это же наша прямая работа. К тому же тут нет конвенций по защите редких видов, как и рыбнадзора.

— Ага, и гарпунной пушки у нас тоже нет, — заметил я. — А зверь, напоминаю, магический. Дело не такое уж и простое Юль, разве что глубинные бомбы в треянском магазине погуглить…. Впрочем, деваться нам и в самом деле некуда. Если мы откажем в просьбе, и дельфины обозлятся, жить нам станет гораздо сложнее. А если афалины будут следить для нас за акваторией и помогать, то мы получим отличный козырь на будущее. Лучше бы нам не ссориться… тогда все резко осложниться.

«Верно. Мы согласны, твои условия. Убей зверя?» — оказывается, дельфин тоже слушал нашу беседу с девушкой.

— Убью серый, убью. Считай, что договорились. Но нам нужно время на подготовку, как минимум три или четыре дня и ваша помощь во время охоты. Кстати, ты сам кто такой? Царь дельфинов? Как твое имя?

«Царь? Нет. Главный? Да. Имя…» — в моих ушах прозвучал какой–то свист, вроде «ааоехха» и все смолкло. «Договор между афалин и хозяин Авалон заключен»?

— Да. Заключен.

«Утром пятого дня. Готовьтесь».

Серый афалин выпрыгнул из воды, плеснул на прощание хвостом и исчез под водой. А мерцающий зеленый кристалл в моей руке стал потихоньку угасать. Что же, можно себя поздравить. Я снова втянулся в очередную авантюру, не прошло и дня.

На следующий день я встал поздно, когда солнце уже вовсю светило за иллюминатором. И ведь вроде бы хотел проснуться пораньше, но после разговора с дельфином заснул как убитый. Возможно, сказывалась ментальная «магия», а может быть просто навалилась усталость. Зато голова с утра болеть перестала, щеку больше не дергало, и я чувствовал себя почти бодрым и при этом очень голодным. Выйдя из каюты в коридор, бросил взгляд на судовые часы на стене — половина одиннадцатого утра, однако! Это я дал храпака. Стыдно, Саша, командир должен подавать пример, а не прохлаждаться в постели… Наскоро умылся и поспешил в кают–компанию, из–за двери которой доносились голоса.

— Доброе утро, кэп! — поприветствовала меня Юля. — Проснулся, наконец? Садись завтракать вместе с Алексеем. Мы с Аленой и Ингой на камбузе осваивались, заодно кое–что приготовили.

— Почему вы меня раньше не подняли? Я смотрю все уже делом заняты, один я дрыхну.

— Не один ты, — отозвался сидящий за столом белорус. — Меня тоже с утра не разбудили. И потом никуда не взяли. Игнат ваш говорит — выздоравливай мол, рано тебе работать. Возвращайся на борт. А я в принципе уже ничего, ребра почти не болят. Говорят, у вас склад с мастерской и инструментами есть? Мне бы там осмотреться… не возражаешь, ярл?

— Ешьте пока, мужики, — поставила перед нами подносы с тарелками Юля. — Потом о делах поговорите. Остальные уже позавтракали, одни вы остались.

Я с удовольствием потянул носом — пахла еда вкусно. Что тут у нас: яичница с консервированной ветчиной, нарезка окорока и сыра, галеты вместо хлеба, пшенная каша с маслом, сгущенка, кофе…неплохо. Ну да, еды для офицерского стола на камбузе пока в избытке.

— Юль, мне это не нравится, — откусив кусок от окорока с галетой и принявшись за яичницу, сказал я. — Я не про еду, все приготовлено просто замечательно, — поспешил я добавить, увидев, как нахмурилась девушка. — Я про то, что ты везде: и в рубке за первого помощника капитана стоишь, и ночью на вахте с автоматом, и в камбузе за кока… Пора уже составить четкую табель о рангах и распределить обязанности: я командир всей группы, но капитан на «Бойком» — не я, а Матвей. Ты его первый помощник и старпом…не знаю уж, это одно и то же или нет, Олег — старший механик, Макарыч мой зам по общим вопросам и артиллерист…

— Все так и будет со временем, — улыбнулась девушка. — Вот научу девчонок работать с оборудованием и сдам им камбуз. Народа пока не хватает, кэп, приходится замещать.

— А где все?

— Макарыч с раннего утра поднял людей и после завтрака разбил на три группы. Одну оставил здесь, у барака, для заготовки дров и бытовых работ, ими Игнат командует. Другую во главе с Петей отправил на равнину за пещерой, пусть ищут место под огороды и начинают обработку земли и посевную. А с третьей пошел сам вместе с Матвеем. Они хотят ободрать для продажи магических дракончиков с пляжа, которых люди полковника убили. Глядишь, заработаем на этом несколько десятков кандел. И погибших на пляже надо бы похоронить по человечески, если кости еще зверье не растащило. Ну, и заодно набрать образцов флоры побольше и поохотиться. Майор сказал: дичь в приварок к котловому довольствию не помешала бы. Так что все при деле.

— Ясно, — задумчиво кивнул я.

— И вот еще что… я про наш ночной разговор с дельфином всем своим рассказала. Ты не предупреждал, что это тайна, да и все равно скоро плыть на охоту. Каждый обещал подумать, что тут можно сделать, к вечеру устроим совещание.

Глава 11. Сельхозпроект.

До вечера было еще полно времени и проводить его, прохлаждаясь в каюте, я не собирался, решив прогуляться на берег и посмотреть на обустройство лагеря. Сначала прошелся по пристани, затем повернул к бараку и скалам. Скажем прямо — далеко не все из увиденного на берегу мне понравилось. Все как обычно: кто–то честно работает, кто–то просто делает занятой вид, кто–то откровенно «шлангует». А назначенные майором командиры артелей по понятным причинам на роли профессиональных сержантов не тянут и заставить подчиненных работать как следует не могут от слова вообще. И в этом нет вины Макарыча: выбирать не из кого, командиры от своих подопечных недалеко ушли, вот в чем фокус. Такие же работяги, студенты, «менеджеры среднего звена», продавцы, рядовые работницы госконтор, бездельники и прочие хрен знает кто, побоявшиеся в свое время взять оружие в руки. Да и нет у них для того чтобы вкалывать никакой особой мотивации, если честно. И что с этим делать — непонятно, но делать что–то надо. Нам другое «имущество» взять неоткуда, надо это как–то воспитывать.

Однако, все не так уж и плохо: на территории чисто и весь народ при деле: женщины таскают дрова и воду, моют посуду и занимаются готовкой, в мастерской уже работают швейные машинки. Откровенных лентяев и отказников все же не видно, — народ побаивается Игната. Тот на виду — лично командует группой мужиков с кирками, ломом, пилой, молотом и железными клиньями бодро долбящими камень у ближайшей скалы, словно древние строители пирамид.

— Бог в помощь! — не спеша подошел я к работничкам. — Никак в камнетесы решил записаться, лорд?

— Здорово, командир, — пожал мне руку Игнат. Широкоплечий, рука как лопата, лицо все в поту. — Тут какое дело… я немного в камне понимаю, еще по работе на стройке. Здесь он слоистый и мягкий, самая порода. И инструмент подходящий на складе имеется. Макарыч велел выложить камнями места для костров, а я думаю — можно камень аккуратно выломать, потом малехо обтесать и сложить что–то вроде оборудованного очага для летней кухни и мангала заодно. Под высоким навесом, понятное дело. А там, глядишь, и баню осилим, — добавил бывший морпех. — Правда, для этого цемент нужен и еще кое–что по мелочи, но мешок–другой мы ведь всегда сможем заказать? Неужели такую мелочь не потянем?

— Потянем, — тяжело вздохнув, согласился я с морпехом, добавив очередной пунктик в мысленный список необходимых вещей. Требовалось много чего и начинать следовало не с цемента, а с одежды. Второй комплект формы и белья для каждого человека был нужен уже сейчас — в здешнем жарком климате даже прочные советские гимнастерки скоро дойдут до состояния обносков. А по уму, необходима тропическая форма для всех и специальная тактическая — для работающих в джунглях собирателей и охотников. Разная для мужчин и женщин, а так же для комсостава и рядового «имущества». А еще полотенца, предметы личной гигиены, головные уборы. Да мало ли чего… Впрочем, сверх необходимого минимума пусть народ покупает вещи себе сам, нам тут коммунизм не нужен. Есть у меня насчет этого одна идея…

Это ведь только у авторов романов про попаданцев все как один дружно работают на благо коллектива, выполняя свои функции, словно юниты в варкрафте, за исключением выбранных в отрицательные герои отщепенцев. А затем так же дружно и по–братски потребляют плоды своего труда. В реальной жизни такое единодушие невозможно, там где собирается больше десяти человек, обязательно будет конфликт интересов в той или иной форме. Пока все подавлены катастрофой и борются за выживание — еще куда ни шло, каждый отдает все силы на благо новообразованного «племени». Но как только ситуация хоть чуть–чуть выровняется и отойдет от состояния «полного трындеца», всё сразу поменяется в худшую сторону, — я это прекрасно понимал. Работать за так дураков мало. Людей надо вдохновлять и мотивировать, иначе они положат на работу большой и толстый болт или будут тянуть одеяло на себя — это истина, проверенная веками и колхозами. Но вдохновение — штука тонкая и быстро проходящая, а мотивировать можно лишь кнутом и пряником. Причем если переусердствовать с первым, то получишь рабов, на которых нельзя опереться, а если со вторым, то тебе сядут на шею и все рухнет само. Вот и думай, как свести концы с концами.

После обеда, когда я успел сходить в пещеру к Паше и обсудить кое–какие торговые комбинации, пришли со своей группой Макарыч с Матвеем, а через пару часов, ближе к ужину — Петя. У майора дело обстояло неплохо: его люди подтащили к складу не только начавшие вонять отрезанные головы магических драконов, но и четыре десятка автоматов и винтовок с патронами. Похоронив погибших бойцов Петрячука в братской могиле за пляжем, они собрали все оставшееся на месте боя оружие, пополнив наш арсенал. Благо, что оно до сих пор было в отличном состоянии — бой случился только позавчера, и погода стояла прекрасная. А еще его люди ухитрились набрать по дороге каких–то тропических плодов, цветов и ягод, а Макарыч с Матвеем подстрелили парочку косуль и одного кабанчика, так что сегодняшняя каша на ужин для «имущества» обещала быть с мясом.

А вот Петя на вопрос «как дела», лишь нахмурился и пробурчал, что расскажет потом, но по его раздосадованному и даже злому лицу я понял, что дело плохо и с нашим сельским хозяйством намечаются проблемы. И даже догадывался, в чем их причина…

— Короче так, — решил я, когда мы все собрались в кают–компании на ужин. — Собранное оружие оставим на корабле под замком, пусть арсенал будет здесь. Трофеи и находки предлагаю сдать треянам оптом уже сегодня вечером. Все сразу: головы дракончиков, растительность, находки с корабля магов. Посмотрим, сколько за все это добро выручим. Закроем часть кредита, и заодно закажем вещи первой необходимости, хотя бы рации и квадроцикл с прицепом, плюс пополним немного боекомплект к пушке. Паша посмотрел — ста двадцати кандел на все должно хватить.

— Палка у магов уж больно красивая. Похожа на магический посох, прям как из компьютерной игрушки — возразил Олег. — Может, оставим пока, самим пригодится? Колдовать научимся…

— Возражаю, — помотал головой Макарыч. — Идея глупая. Эксперименты с магией без подготовки и инструктажа могут выйти боком. Да и… не наше это, мы технари, а не эльфы какие–нибудь. Командир прав, лучше продать.

— Пусть так, — не стал настаивать механик, видя, что остальные не спешат поддержать его идею. — Продаем всё, если так коллектив решил. Петь, а ты чего такой грустный? Случилось что? — перевел он взгляд на белоруса.

— Да, кстати, — добавил я. — Петр, а как у нас дела с сельским хозяйством? Удалось подыскать подходящее поле? Посадили что–нибудь?

— Поле нашли, — пряча глаза, ответил парень. — Посадили картошки, сотки три. И около сотки кукурузы, плюс лука и чеснока пару грядок…

— А еще? — спросил я, видя, как замолчал наш агроном.

— Всё.

— Не понял? — положив вилку на край тарелки с приготовленным на ужин гуляшом с макаронами Макарыч. — Парень, у тебя под рукой было сорок пять человек. Из них мужиков, правда, всего пятеро, но не суть. Вы ушли на целый день, до равнины здесь час с небольшим ходу. И за все это время вы вскопали и посадили только четыре сотки? По девять квадратов на одно рыло? Я понимаю, пока туда–сюда, пока обед сварили. Но все равно… Чем вы, мля, там занимались? Цветочки нюхали, шашлыки жрали под пивко?

— Так получилось, — отвел взгляд покрасневший парень. — Впредь прошу меня отстранить от руководства группой. И записать из агрономов… да хоть в палубные матросы! — отчаянно вскинул голову, выпалил белорус.

— Нахрена ты мне в матросах, Петь? — покачал головой Матвей. — Ты у нас не в этом спец. Каждый должен заниматься своим делом.

— Что–то тут не то, — скривила губы Юля. — Петя признавайся. Был саботаж?

— Я…я не буду про это говорить. Я не доносчик, — мрачно уставился в пол парень.

— Йокарный бабай, — хлопнул в ладоши Макарыч. — Так я и думал. Неисполнение приказа вышестоящего командира. Кто мля? Как раз хотел кого–нибудь перед сном показательно расстрелять, а тут и случай удобный попался.

Петя продолжал сидеть молча глядя вниз и лишь слегка повел плечами.

— Петр Геннадьевич, не будьте идиотом, — вступил в беседу Алексей из Брестмаша, провозившийся весь день в мастерской и в машинном отделении с Олегом. — Не надо терзаться моральными дилеммами, все очень просто. Ты не доносчик. Ты здешний лорд и офицер на Авалоне, как и мы. Мы тут твои лучшие друзья. Именно мы, а не они. Мы все должны держаться друг друга, чтобы не пропасть, это очевидно. Это перед нами у тебя есть моральные обязательства, а у нас — перед тобой. А они — пока что просто зависимое от нас стадо. Кроме того, они поклялись подчиняться и не выполнили приказ. Я понимаю, ты не служил и молод, но тут не армия и не зона. Тут дело принципа. Никто из «имущества» не имеет права игнорировать приказ офицера. Даже если офицер молод и не обладает авторитетом. Или ты скажешь, кто устроил саботаж, или мы больше не сможем иметь с тобой никаких дел, потому что ты нам не доверяешь. Я ясно выражаюсь?

— Егор Куниченков, — пробормотал, по–прежнему глядя в пол, Петр. — И саботажа как такого не было. Он не отказывался исполнять мои приказы, просто… просто смотрел на меня свысока как на пустое место. Я говорю — народ, поймите, надо поработать. А он цедит, этак презрительно, — не надрывайся петушком, начальник, не гони, от работы кони дохнут. С такой усмешечкой, глумливой, знаете… и по плечу норовил похлопать. Я их уговаривал, но… Он с девушками шутил, а они смеялись. Надо мной в том числе. Не то, чтобы откровенно, но…

— И, конечно же, никто не копал огород, — мрачно сказал Матвей. — Тебя как командира просто послали на три веселые буквы.

— Трибуналу все понятно, — кивнул Макарыч.

— Нет почему, копали. Две женских артели честно работали, — совсем раскраснелся Петя и казалось, что он сейчас заплачет. Они по большей части все и сделали, остальные лишь символически поучаствовали… Я вас прошу, вы в это не вмешивайтесь. Я сам Егору морду набью, я просто растерялся. Только, пожалуйста, не заставляйте меня больше никем командовать. Я не могу быть командиром, не мое это!

— Знаешь, если бы дело было в армии, я бы сказал, что это твои проблемы, парень, — помолчав, сказал майор. — Таких командиров, над которыми стебутся подчиненные, никто не любит, их начальство в том числе. Но Алексей прав, мы не в армии и должны быть все заодно. И, стало быть, твои проблемы касаются всех. Сегодня послали тебя, завтра пошлют или обстебают Юлю или Нину. Командир, я за самые строгие меры, — серьезно добавил майор. — Расстрел или изгнание этого Егорки.

— Расстрел, — это перебор, — привстала с места Юля.

— Согласен, — поддержал ее Матвей. — Люди испугаются, конечно, но и озлобятся. Больше вреда, чем пользы.

— Можно выпороть на конюшне, как деды завещали, — развел руками Макарыч. — Правда, конюшни пока нет, но для хорошего дела что–нибудь придумаем.

Я внимательносмотрел на майора и не мог понять, всерьез он говорит или нет. Похоже, что все–таки нет. Но в его способности расстрелять перед строем этого Егорку я почему–то нисколько не сомневался. Только это и в самом деле было пока контрпродуктивно.

— Ты ставил им нормы выработки, Петь? Хоть какие–нибудь? — уточнил я.

— Да. Я планировал сегодня вскопать и засеять минимум десять–двенадцать соток.

— Ха! Я один сотку за три часа вскопаю, — хмыкнул Макарыч.

— Там целина. Земля очень трудная, — возразил Петр.

— Неважно, — отмахнулся я. — Задача была поставлена и не выполнена. Все мужики, кто позволял себе отпускать шуточки и прохлаждаться, завтра идут под команду Игната на каменоломню. И пусть там выполняют двойной усиленный план.

— Так у меня женщины в основном…

— Пусть те из них, кто сегодня прохлаждался, копают завтра за вчера и за сегодня. По сотке с каждой минимум! А тем, кто вчера с Петей работал как следует — завтра норма в полсотки и выдадим из камбуза по две банки кофе и лишние два килограмма сахара на артель. Если усиленная норма завтра штрафниками не будет выполнена — на выбор: перевод в камнетесы, несмотря на пол или изгнание. Завтра провинившимся артелям еды на завтрак и обед не выдавать, пусть работают весь день впроголодь. Перед строем я на утреннем разводе выступлю сам и доступно объясню, за что им такая кара и кого они за нее должны благодарить. Говоришь, женщины смеялись шуточкам Егора? Посмотрим, что они ему скажут, когда останутся из–за него на день без еды, сладкого и с двойной нормой выработки. И вот еще — сколько у нас всего артелей?

— Пятнадцать, — ответил майор.

— Тем артелям, где нет косяков, выдадим пока по четыре условных канделы. И список вещей, которые они могут заказать у треян, включая спиртное. Распечатки товаров и цен Паша уже приготовил, мы сегодня с ним принтер заказали и опробовали. Пусть вечерком народ у костров посмотрит и покумекает. На четыре канделы, конечно, особенно не разгуляешься, но такая зарплата будет еженедельной, плюс премии, можно будет подкопить. Кто работает и выполняет план, тот должен получать награду. Залетчикам — пустая каша без мяса, лишение чая и сахара, усиленные нормы и никаких кандел, причем за грехи одного спросим со всей артели. Пока так. Если потребуется, введем более крутые меры. Есть возражения?

— Только одно, — тут же сказал Петя. — Снимите меня с командиров. Пожалуйста! Паршивый из меня руководитель, сами видите.

— Нет! — жестко ответил я. — Нам надо за пару недель как минимум четыре гектара засеять. Два под картошку, один под кукурузу, еще один под разные овощи и пшеницу с рожью. Дальше посмотрим, как оно будет расти и какая выйдет урожайность, но это — минимум, чтобы остаться хоть с какими–то продуктами. Если дело окажется выгодным — вложимся в мотоблоки и прочую сельхозтехнику и будем расширяться. Но отвечаешь за сельскохозяйственный проект ты, Петя, как Лаврентий Палыч за атомную бомбу. И спрошу я с тебя так же! Учись командовать, расти над собой… Единственно — могу завтра с тобою Макарыча послать. Пусть он всех как следует застращает и зае… заставит поработать, чтобы впредь старались с тобой все вопросы решать по–хорошему, без сегодняшних выкрутасов и саботажа.

— Делать мне нечего, — проворчал майор. — У меня на завтра другие планы были. Я думал по лесу с Матвеем или Игнатом походить, на дичь посмотреть и вообще… надо же нам осваивать владения. Остров большой.

— Позже сходишь, — улыбнулся я. — Сам видишь, некому пока больше. Моряки мне на пароходе нужны, Алексей пока еще не поправился… помогай Макарыч, наводи порядок, лично тебя прошу.

— Ладно, — кивнул майор. — Сделаю.

— Спасибо. Юль, как наши вчерашние парализованные, пришли в себя?

— Да. Пока еще оба слабые, руки–ноги у них трясутся, но уже ничего… оба встают и разговаривают. Я с ними поболтала немного: одного зовут Дима, другого Сергей, они в общем–то не против войти в наш экипаж. Хотя, учить их всему, конечно, придется, специальности не те. Но, на первый взгляд, мужики вроде подходящие.

— Хорошо, потом доложишь подробнее. Итак, с текучкой вроде разобрались. Теперь главный вопрос. Про охоту на морского зверя все слышали? Юля должна была рассказать о нашем ночном разговоре с морским визитером. Какие есть мнения, господа лорды?

— Звучит фантастично, — скептически сказал майор. — Но, после всего случившегося, я при определенных условиях не только в дельфина–телепата, но и в разговор с разумной килькой в томате поверю. Но все же… как–то оно странно.

— Разговор был, — нахмурилась Юля. — Я свидетель. Дельфин приплыл ночью и он и в самом деле оказался очень умным и симпатичным афалином. Плавником мне махал, словно ручкой.

— Я думаю, в нашей ситуации проще исходить из того что все так и есть, как сказал ярл, — поддержал меня Матвей. — Тем более, что место высадки дельфины нам показали четко.

— Тут уже поздно верить или не верить, — отмахнулся я. — В крайнем случае, мы просто не встретим этого пресловутого морского зверя. Честно говоря, там такая здоровенная и страшная тварюга длиной метров в двадцать минимум, что век бы ее не видать. Не сильно–то хочется встречаться. Но надо, отступать уже поздно, я слово дал, кроме того за этакую тушу нам должны хорошенько отвалить кандел. Я вот что думаю: не устроить ли нам послезавтра большую рыбалку? Наш ночной гость обещал с ней помочь. Заодно проверим ещераз «Бойкий» в деле, походим на разных режимах, добудем рыбы для народа и на продажу. А еще прикинем на месте, что нам нужно для большой охоты, в море это будет нагляднее видно. И закажем треянам вечером перед выходом на зверя.

— Мы с Алексеем можем завтра сделать драгу, — подумав, добавил Олег. — Сети есть, а раму для нее соорудим в мастерской.

— Только смотрите, чтобы ею можно было ловить с кормы, а не с борта. Сзади, конечно, места немного и особо не развернешься, но зато если оборвется трос, то вашу драгу хотя бы не намотает на винт, — озаботилась Юля.

— Не учи ученого, — фыркнул Олег. — Все будет в лучшем виде, госпожа старпом.

— Надеюсь, дед, — улыбнулась девушка. — А то знаю я таких умельцев… Напоминаю, водолазов у нас нет, и винт починить мы сами не сможем, надо его беречь.

— Гарпунной пушки у нас все равно нет, — задумчиво сказал Макарыч. — Можно стрелять по твари из ручного оружия, главное пробить мозг. Каких бы размеров зверюга не была, она сдохнет. У мосинки проникающее действие очень неплохое. Ну, и в крайнем случае — палить из пушки. Чукчи в свое время китов стрельбой из противотанковых ружей добывали, если я не ошибаюсь. Потом туша утонет… но не сразу, с полчаса у нас будет. Можно загарпунить ее вручную, подтянуть к берегу и разделать.

— Послезавтра поговорим подробнее, — кивнул я. — Олег, Алексей, и в самом деле, надо подумать насчет гарпунов, посмотрите, что можно сделать. А сейчас предлагаю обсуждения прекратить. Моряки пусть остаются на судне, а мы с Петей и Игнатом пойдем продавать трофеи. Подведем, так сказать, итоги дня.

Когда мы вернулись из пещеры, новенький квадроцикл с полным баком бензина уже ждал нас на причале, вытащенный моряками со склада. И это было здорово! Машина с прицепом в аккурат вписалась по своим габаритам в торговую площадку на складе, обойдясь нам в девяносто кандел. Еще пятьдесят кандел ушло на четыре ручные рации с запасными аккумуляторами и пяток снарядов к пушке — я решил по возможности пополнять истраченный боезапас, а так же на пять мешков с макаронами, крупами и рисом про запас, которые приехали в этот мир в заказанном прицепе к квадроциклу. Вся эта роскошь стала возможной потому, что за головы дракончиков нам отвалили аж по шестьдесят кандел и еще сорок две канделы — за трофеи с корабля магов. Плюс шесть кандел за собранную флору и пять кандел пассивного дохода — в итоге за сегодняшние сутки мы пополнили счет на сто семьдесят три единицы. Расход — сто сорок пять, включая затраты на письмо, двадцать пять — отдали в счет погашения кредита, три канделы — про запас. И это всего лишь за сутки! Так можно жить. Правда, потом не будет трофеев от дракончиков, но зато можно добрать свое рыбалкой и собирательством. Есть повод для умеренного оптимизма, определенно есть…

Ночь прошла спокойно, в этот раз нас никто не беспокоил. В шесть часов утра по бортовому времени мы сыграли в каютах подьем по судовому радио «Бойкого», а еще через полчаса подняли народ в бараке. Без десяти семь, еще до завтрака, всех построили на пристани на утренний развод, окончательно вводя армейско–казарменные порядки. Народ с утра зевал, ежился по холодку, втягивал головы в плечи и смотрел из строя по большей части хмуро, волчком. Никакого особого энтузиазма и желания поработать на лицах «имущества» я не видел. Ну что же господа алкоголики–тунеядцы… хотите — не хотите, а придется. Земля сама себя не вспашет и не засеет, камень и дерево для стройки не появятся, крокодил не поймается, кокос не вырастет и далее по списку…

Однако же, мою речь, в которой я кратко подвел итоги вчерашнего дня и озвучил сегодняшние цели и планы все выслушали спокойно. Шутить и пререкаться народу не захотелось — рядом со мной стоял, заложив большие пальцы рук за ремень, с видом скучающего упыря–особиста Макарыч, вместе с Алексеем и Игнатом. А на палубе корабля за разводом наблюдали наши моряки с Юлей и Петей и присоединившиеся к ним бывшие «парализованные» Дмитрий с Сергеем — все как один вооруженные, понятное дело. Шум в строю поднялся, лишь когда язавел речь о наказании за вчерашнее безделье. Егор под злыми взглядами лишенных еды женщин из провинившихся артелей стоял как оплеванный, а на предложение выйти из строя и сказать мне в лицо, если он чем–то недоволен, лишь буркнул себе что–то невразумительное под нос и остался на месте. Ну и хрен с ним, вряд ли он после этого сохранит авторитет. Впрочем, увидим. Начинался пятый день нашего пребывания на Авалоне, а сколько их еще таких впереди?

Глава 12. Большая рыбалка.

— Мостик — корме: отдать все концы! — прозвучал в динамике приказ Матвея.

— Корма — мостику: есть отдать все концы! Под кормой чисто! — спустя небольшое время пробормотала висящая на поясе рация голосом Юли. Наша блондинка–старпом с энтузиазмом обучала швартовочным операциям Диму с Сергеем, как когда–то нас с Макарычем. А сегодня утром дело дошло и до практики — «Бойкий» выходил на свою первую морскую рыбалку.

Я стоял на огражденной крыше рубки, слушая переговоры моряков и глядя сверху, как отходит от причала наш корабль. Кормовые концы были отданы, заработала машина, потихоньку отбрасывая корму от причала. Китобоец, благодаря своим малым размерам легко мог маневрировать самостоятельно.

— На баке, отдать шпринг!

— Бак — мостику: есть отдать шпринг!… Шпринг на борту, на баке чисто!

Доклад Юли, командующей на палубе своими «учениками», завершил швартовные операции. И пока «палубная команда» во главе со старпомом укладывала швартовные концы по–походному, капитан развернул «Бойкий» носом на выход из бухты и направил его в пролив.

Погода с рассветом не то чтобы совсем испортилась, но прежняя идиллия с безмятежным спокойным морем под ярко–голубым небом неожиданно закончилась. С утра слегка похолодало, задул ветер, небо затянула легкая белесая дымка, а водная гладь за пределами бухты покрылась заметными, высотой до метра волнами, с крохотными барашками пены наверху. Однако Матвей, озабоченно посмотрев в рубке на барометр и показания анемометра, решил не отступать от намеченного плана и все же выйти в море.

— Ерунда, ветер всего шесть–восемь метров в секунду, — коротко мотнул головой он в ответ на мой вопрос. — Для нашего «Бойкого» это не существенно. Если волнение усилится, зайдем с подветренной стороны острова, там порыбачим.

— Как знаешь, кэп, — не стал я спорить. — Троса и драга выдержат?

— Если ни за что на грунте не зацепим, то выдержат — уверенно ответил моряк,

— А откуда у тебя вообще такие познания? Ведь, насколько мне известно, это браконьерство чистой воды.

— Самое настоящее браконьерство и есть, — не стал отпираться Матвей. — Просто работал я раньше с ребятами, которые с «жабодавов» пришли. То есть с пароходов «река–море». Вот они и рассказали, как это все выглядит. Там этим многие занимаются. Конечно, ловят исключительно для себя, поскольку девать эту рыбу все равно некуда.

— И много ловят?

— По–разному. Но без улова никогда не остаются. Главное, чтобы самих не поймали. Раньше только рыбоохрана зверствовала, а потом к этому еще и погранцов подключили. Но люди все равно «рыбачат». В случае чего — топором по ваеру, и докажи, что я браконьерил. Хотя нервы, конечно, потрепать могут. Главное, чтобы с драгой не взяли. А рыба — она рыба и есть. На рынке купили.

— Надо же, целая система… И так везде ловить можно?

— Нет. Только там, где малые глубины. Обычно драгой ловят в реках и в Азовском море. На большой глубине ничего не поймаешь. Но здесь, вокруг Авалона, тоже глубины подходящие. Я по карте смотрел…

На удалявшемся берегу были видны костры и фигурки людей, суетившиеся у барака — народ готовил себе завтрак перед работой. Сегодня шесть артелей должны были отправиться в поле с Петей, три артели, преимущественно мужские, продолжали работать на заготовке камня с Игнатом, а остальные, во главе с Ниной и Пашей заниматься собирательством в ближайшем лесу и окрестностях. Весь остальной экипаж собрался на борту. Макарыч уже вертелся на носовой площадке рядом со своей любимой пушкой, Матвей занял место в рубке, Юля хозяйничала на палубе вместе с двумя новоявленными матросами в оранжевых спасательных жилетах. На корме уже лежит приготовленная с вечера драга, ждущая своего часа. Олег с Алексеем несут вахту в машинном отделении, девчонки на камбузе. Считай, минимальный экипаж почти укомплектовали. А еще на нашем китобойце с сегодняшнего утра появился флаг!

Я перевел взгляд на трепещущее на ветру бело–голубое с зеленым и красным полотнище и ощутил легкий приступ гордости. Все правильно, именно так и нужно. Если все всерьез и мы не вооруженная банда робинзонов–косплееров, а хозяева Авалона и заводим здесь свои порядки, то без собственной символики — никак. Без нее мы не суверенная и независимая община, а так — нечто невразумительное. И совсем уж плохо смотрится без флага корабль. Так что этот вопрос надо было решать без отлагательств, пусть и потратив дефицитные канделы.

Сказано — сделано. За основу мы приняли японский морской флаг с его композиционными аналогами — современным флагом российских ВКС, или военно–морским флагом СССР до тысяча девятьсот тридцать пятого года. На белом полотнище были изображены расходящиеся из центра широкие голубые полосы, а в центре находилось схематическое изображение зеленого острова и стоящего на нем стилизованного красного человечка с автоматом. Вооруженный человечек намекал на то, что Авалон — владение людей, находящееся под их защитой, синий цвет символизировал окружающие нас морские пространства, зеленый — богатства и природу острова. Как–то так, специалистов по геральдике среди нас все равно не нашлось, а подобная картинка смотрелась приятно и понравилась всем кроме Пети и Веры, которые дружно заявили, что автомат на флаге — это пережиток какой–нибудь банановой республики и вообще не модно и не серьезно. Макарыч, хмыкнув, заявил в ответ, что до нормальной банановой республики нам еще как до Луны раком, и предложил внести свой вариант.

— Зачем обязательно свое? — спросила Вера. — Давайте поднимем на «Бойком» Андреевский флаг, если нам так уж нужна символика.

— Э, нет! — резко выступил я. — Андреевский, как и Российский, флаги официальные. Поднимая их, мы признаем юрисдикцию государства над нами и Авалоном. Оно нам надо? Особенно здесь? Опять же, кто из официальных государственных лиц нас назначал управлять островом или судном? Готовы ли мы отвечать от имени государства за состояние мира или войны с теми же «магами»? Тем более, что вы с Петей вообще граждане Белоруссии. Странно, что мне приходится объяснять такие вещи вам, как юристу. Так что — только своя символика, а мы все здесь — авалонцы.

Вера лишь молча пожала плечами, а придумать что–то дельное за обедом белорусы не смогли, и проект флага общим голосованием был принят.

Паша нарисовал его в графическом редакторе и отослал файл с пояснительным письмом треянам, заказав два больших полотнища и три десятка маленьких нарукавных нашивок. Через пару часов заказ был выполнен и оплачен, а сегодняшний утренний развод мы начали с торжественного подъёма знамени. Все «лорды», экипаж «Бойкого» и назначенные командиры артелей теперь щеголяли с флажками на рукавах. Кому как, а мне результат понравился — уже хоть что–то осмысленное, а не просто толпа дезертиров в гимнастерках.

Тем временем, наш китобоец вышел из бухты в открытое море, слегка закачавшись на волнах, а затем начал потихоньку отдаляться от берега, потихоньку забирая вправо. Глубины здесь были относительно небольшими. Лучше отойти чуть подальше в море для пробного заброса, хотя уплывать далеко от острова мы пока не собирались.

— Командир, мы почти готовы, — послышался в рации голос Матвея, когда мы отошли на полмили от берега — Начинаем?

— Да. Погодите, я спущусь на корму, — оторвался я от бинокля, в который разглядывал окружающую морскую гладь. Везде чисто, лишь волны, ветер и белесое выцветшее небо вокруг.

Юля, оба матроса и Макарыч уже стояли у собранной на палубе грубой конструкции. Мужики с непривычки придерживались за фальшборт — судно ощутимо покачивало, а Юлины волосы сдувал ветер, и она постоянно поправляла их рукой.

Рамка драги была сделана из арматуры толщиной в один сантиметр, высота ее составляла около метра, ширина — все три. Снизу сварочным аппаратом из корабельной мастерской приварили перемычку, к которой привязали сшитую «в рубец» сетку, так, чтобы не сильно протирать ее по дну и собирать меньше водорослей. К углам рамы привязали четыре стропы, которые соединялись со стальным тросом, за который предполагалось тянуть драгу. Выглядела наша поделка весьма неуклюже и непрезентабельно. Но ведь главное — эффективность?

— Рыбнадзора на нас нет, мля, — проворчал Макарыч. — Ну что, господа браконьеры, приступим?

— Давайте, — распорядилась Юля, поднеся к уху рацию. — Кэп, мы готовы. Самый малый.

Китобоец сбросил обороты и начал терять ход, а мы с майором и мужиками, подхватив браконьерское орудие лова, подняли его над палубой и осторожно перевалили через фальшборт. Юля стояла возле контроллера шпиля и стала медленно стравливать трос. Драга коснулась воды, и встречный поток сразу же расправил ее. По идее, находясь во встречном потоке, она должна принять рабочее положение. Наверное… В теории…

— Так, парни, а теперь потихоньку травим. Чтобы драга легла на грунт, надо ваер побольше вытравить. А пока она еще возле поверхности идет. — комментировала свои действия Юля.

— Ну и жаргончик у вас, госпожа старпом, — спрятал улыбку Макарыч. — Соленый, однако!

— А что я такого сказала? — напрягалась девушка.

— Да не, все нормально, — вмешался я. — Все понятно. Юль, ты это… сбегай в каюту и хотя бы косынку накинь. Ветрище такой, а у тебя волосы длинные. Я бы ими, конечно, век любовался, но у нас тут шпиль работает. Не ровен час, затянет твою прическу в механизм — беда будет. Ты же сама нас учила технике безопасности.

— Ой, и правда! — покраснела девушка. — Я сейчас, мигом. Дима, продолжай травить! — Юля убежала с кормы, а я ненароком показал Макарычу кулак — дескать, не обижай девчонку, но тот лишь виновато развел руками, продолжая улыбаться.

— Если драга зацепиться за дно и порвет стропы, то хана… порыбачили, — прокомментировал процесс Дима, потихоньку травя трос.

— Сплюнь, — скривился Макарыч. — Должно выдержать!

— Ну, раз должно…

— Варили на совесть, мля!

— Зато сеть сшита кое–как. Я говорил, давай двойной шов, а ты: некогда, нах!

— Заткнись, Серега, не долдонь под руку!.. Так, вроде на дне наша «удочка»…. Сколько там троса за борт ушло? Может, хватит травить?

— Кэп, мы забросили, — отчиталась появившаяся через пару минут с убранными волосами Юля. — Сотня метров за бортом.

— Принял, — пробормотал голос Матвея в рации.

Китобоец продолжал идти вперед и вытянутый в струну стальной трос уходил в воду, таща по дну наше «орудие лова». Мы все с любопытством смотрели за борт, но ничего интересного не происходило. Хотя нет… метрах в пятидесяти слева по борту я заметил мелькнувший в волнах серый плавник и взялся за бинокль. Ага, точно, дельфины пожаловали. Ну что же, этого следовало ожидать. Пока, правда, близко подплывать не хотят, но это уже их дело.

— Думаю, хватит, ребята, — сказала, наконец, наша «госпожа старпом». — Вира. Посмотрим, что у нас получилось.

Шпиль начал выбирать трос, и мы все замерли на палубе, ожидая результата рыбалки. Сначала драга шла в толще воды, но вот поднялась на поверхность. Правда, есть ли что в ней, пока было не разобрать. Но вот ее край показался над водой и пошел вверх, дойдя до кромки фальшборта. Теперь в дело пошла самодельная стрела — не руками же такую тяжесть тащить. А тащить было что! Тяжело качнувшись на весу, драга перевалилась через фальшборт, и через секунду оказалась возле наших ног вместе со всем своим содержимым.

— Есть улов! — довольно крякнул Макарыч, азартно глядя на трепещущую в сети рыбу, каких–то медуз, крабов, ракушек, морских ежей и клочья водорослей. — С почином, товарищи браконьеры. Юль, прикажи позвать девок с камбуза, пусть помогают разбирать хабар по контейнерам.

— Чего тут только нет, — покачал я головой, глядя в месиво в сетке. — А вот рыбы — не так чтобы много… Соскребли все что могли со дна.

— Так и надо, — блеснул зубами майор, надевая брезентовые рабочие рукавицы. — Тропики вблизи берега, стало быть всякой донной живности должно быть полно! Поди не обеднеет море от нашей ловли. Что не сожрем сами, продадим. Ну–ка, посмотрим, что тут у нас…

Самой ценной нашей добычей оказались несколько десятков мелких и средних рыбешек, опознанных Юлей как макрели и сардины и парочка довольно крупных, около метра длиной хеков с жуткой зубастой головой. Еще в улов неизвестно как затесалась одна здоровенная мурена, которая чуть не отхватила Алене пальцы, когда та неосторожнопотянулась к ней со стороны морды. Девушка пронзительно взвизгнула, но все же успела в последний момент отдернуть руку, а мурену успокоил своим ножом Макарыч, лично отчекрыжив ей голову. Выбросив башку за борт, майор попросил унести похожую на змею рыбу в холодильник, заявив, что всю жизнь мечтал попробовать эту хищницу поджаренной на гриле в правильном маринаде. Где–то он вычитал, что мясо мурены необыкновенно нежное, жирное и полезное для мужского организма. Остальной улов составляла всякая экзотическая мелочь, которую мы идентифицировать не смогли, а так же самые разнообразные ракушки, осьминоги, креветки и прочая донная живность. Их мы свалили в отдельный контейнер на продажу. В итоге, после чистки сети добычи оказалось килограмм на сорок от силы. Негусто, особенно если учесть, что для рыбалки мы гоняем целый пароход, тратя ценное дизельное топливо. Как бы не остаться в минусе…

— Ладно, — осмотрев наш улов как следует, решился я. — Попробуем еще разок, а потом сменим дислокацию чуть поближе к берегу. Может, там нам повезет больше? Или нынче погода для рыбалки неподходящая?

Однако, чуда не произошло. Рыба ловилась, конечно, контейнеры потихоньку наполнялись добычей, но уже после третьего заброса стало ясно, что каких–то несметных морских богатств мы таким способом сегодня не добудем. Разве что наловим нашим людям рыбы на еду и наберем центнер–другой морепродуктов на продажу. А вскоре и вовсе сетка порвется с концами. То ли драга маловата, то ли море бедное, то ли руки у нас растут не оттуда — хрен его знает.

— Ерундой страдаем, господа лорды, — сказал, наконец, Макарыч — В тропиках надо крупную рыбу ловить! Тунца, марлина, полосатую макрель. Чтобы уж как поймал, так поймал, сразу центнер–другой живого веса. А вот этой вот фигней деревенские рыбаки на плоскодонках заниматься должны.

— И как ее ловить? — возразил отправивший к тому моменту Юлю в рубку и присоединившийся к нашей рыбалке Матвей. — Крупного тунца ярусами ловят и это очень непростая работа, майор. Или вручную на специальную снасть, но это уже спортивная, а не промышленная рыбалка. А вот так… ну разве что какой случайно попадется.

— Где–то я читал, что косяки тунца нередко «пасут» дельфины, — задумался я. — Подождите–ка мужики… я сейчас схожу за кристаллом. Попробуем план «Б», вдруг сработает.

Выбравшись снова на палубу, я сжал в руках зеленый камень, согревая его в своих ладонях и дыша на него. Что конкретно мне надо делать я не знал, но интуиция подсказывала — сначала надо наладить контакт, «позвать» камень. И это сработало. Поначалу кристалл оставался темным и холодным, но через несколько минут он начал потихоньку, еле заметно светиться зеленым, согревшись от моих рук, и тогда я мысленно обратился к своему ночному визитеру, проговаривая про себя то же самое вслух:

«Серый афалин?! Ааоехха ты где? Ответь!»

Нет ответа…

«Серый, ты где?! Я прошу помощи»!

Нет ответа…

«Серый!!! Ответь мне, долбанное ты млекопитающее! Я знаю, что ты крутишься неподалеку»!

Этот мысленный крик возымел эффект. Рядом с кормой над волной появился треугольный плавник и плеснул по воде серый хвост.

«Звал, человек»? — прошелестело в голове.

«Конечно, звал», — уже спокойней продолжил я. «Серый, нам нужна рыба. Хорошая рыба, много», — сформировал я мысленную картинку косяка тунца вплывающего в сеть и послал ее дельфину.

«Рыба нужна вам? Рыба нужна нам! Хорошая рыба нужна всем»!

«Серый! Ты обещал помочь с рыбалкой. Обещал дружить».

«Вы убили зверя? Зверь жив. Рыба? Нет рыбы».

«Убьем. Скоро. А рыба нужна сейчас», — упрямо ответил я.

«Убьете скоро? Рыба будет. Следуй за мной. Ловить — показать. Увидишь».

— Юля, смотри внимательнее вперед по курсу, — достав рацию, сказал я. — Дельфины обещали показать нам место для рыбалки. Следуй за ними.

— Принято, командир, — прозвучало в динамике.

— Народ, мой знакомец обещал нас вывести к рыбному месту, — довольно улыбнувшись, сообщил я мужикам. — Там наловимся всласть.

— Ну–ну, — недоверчиво ухмыльнулся Макарыч, во взгляде Матвея и обоих матросов тоже было полно скепсиса. — Посмотрим, ярл, как у него это получится.

Однако, серый дельфин не обманул. Парочка афалин скоро затанцевали в волнах впереди по курсу, потихоньку смещаясь в открытое море, и Юля послушно изменила курс «Бойкого» вслед за ними. Мы с Макарычем поднялись на носовую площадку, где майор закурил очередную сигарету. Матвей вернулся в рубку, матросы продолжали ждать приказаний на корме. Но приказывать было нечего: наш китобоец все дальше и дальше уходил в открытое море на скорости примерно в десять узлов вслед за дельфинами, но ничего не происходило. Через некоторое время позади остался остров с маяком, а Авалон отодвинулся вдаль, заметный лишь как темная полоска земли и скал. Волнение на море тем временем слегка усилилось, и я поймал обеспокоенный взгляд майора.

— Больше часа идем. Так далеко мы еще не заплывали. Да и время обеденное, а нам еще разбирать улов и возвращаться, — озабоченно сказал Макарыч.

— Не думаю, чтобы дельфин соврал, — пожал я плечами. — Зачем это ему?

И в самом деле, через несколько минут оба афалина вдруг сбавили скорость и начали прыгать друг за другом на одном месте, словно играя в хоровод и полностью выскакивая из воды, а я снова взял в руки замерцавший кристалл.

«Место тут. Рыба будет», — прошелестело в голове.

«Спасибо», — мысленно ответил я и потянулся к рации. — Юля, стоп машина. Ловим здесь.

— Глубина сто восемьдесят пять метров. Драга до дна не достанет, — послышалось в ответ.

— Это уже не наши проблемы. Мы забросим, а там пусть подводные союзники стараются с загоном добычи, — возразил я. — Пойдем на корму, Макарыч, попробуем удачу еще раз.

И дельфины нас не подвели. Когда сетка показалась над поверхностью волн, она оказалась битком набита рыбой с серповидными хвостами и плавниками, которая потоком хлынула на палубу, блестя чешуей, когда мы начали вытряхивать драгу. Тунец! Да еще какой — молодой, отборный, каждая рыбина от полуметра до метра в длину. Сильные чешуйчатые тела бились на палубе, выскальзывали из рук и норовили перепрыгнуть через фальшборт, когда мы начали разбирать добычу. Меня охватил настоящий азарт. Вот это я понимаю, рыбалка, это вам не сардины! Рядом со мной, довольно крякая, работал Макарыч, помогали добивать ножам и молотками особо живучую рыбу матросы, Алена с Ингой вместе с ними укладывали ее по контейнерам. Из–за прилива адреналина от удачного улова я не чувствовал усталости отработы и лишь когда мы закончили, я почувствовал как гудит натруженная спина.

— Давайте еще парочку забросов сделаем, — скомандовал я, когда улов был оприходован. — И если так дело пойдет, то на сегодня, пожалуй, хватит. Все равно нам рыбу девать некуда, испортится. Столько тунца народ не съест, а судовые холодильники и так забьем до отказа.

— Продадим, — утер со лба пот Матвей. — Грех отказываться, когда добыча сама в руки идет. Давайте ловить, пока ловится!

И мы сделали еще один заброс, снова вытянув полную сеть отборной рыбы. А затем и еще один, забыв пообедать и работая как проклятые. И сделали бы и четвертый, если бы при подъёме набитой рыбой сети от троса не оторвались стропы и весь наш улов не рухнул обратно в море.

— Трындец, нах, — злобно выругался майор, проводив взглядом булькнувшую снасть. — А я говорил, мля, что кое у кого руки из задницы, — бросил он злобный взгляд на Диму. — Ты трос к драге крепил, боец?

— Охолонься, Макарыч, — положил я майору руку на плечо. — Для первого раза отлично вышло, мы все молодцы. Сети еще полно, канатов и арматуры тоже хватает. В следующий раз сделаем лучше, с учетом полученного опыта. Скоро вечереет, пора домой. Итак устали как собаки и изгваздались в рыбе по уши. Погоди–ка…

Я нащупал в кармане вновь замерцавший кристалл и взял его обеими руками.

«Ты получил рыбу. Мы уходим, страшно! Зверь плывет к вам. Он зол, ты его рыбу брал! Убей. Обещал».

«Что? Мы же договаривались охотиться на зверя завтра»?

Однако, тишина была мне ответом. Лишь кристалл потихоньку начал гаснуть в моих руках. Взяв в руки бинокль, я внимательно оглядел водную гладь и к своему ужасу увидел вдалеке, то чего боялся. Гигантский, размером с одноэтажный дом, искривленный плавник на секунду показался над волнами и ушел под воду.

— Боевая тревога! — тут же заорал я. — Враг справа по носу тридцать градусов, морской зверь, приближается. Нас подставили! Макарыч, к орудию, Матвей, в рубку, девки — прячьтесь в каютах. Я за стволами в арсенал. Живо!!!

— Командир, на радаре засветка! — пробормотала вдруг рация Юлиным голосом. — Чужой корабль, движется в нашем направлении, расстояние двенадцать миль.

— Порыбачили, мля, — выдохнул я, опустив бинокль.

— Рыбнадзор таки пожаловал, — мрачно добавил Макарыч и побежал на бак.

Глава 13. Охота на морского зверя.

Впадать в ступор, бояться или рвать на себе с досады волосы уже не было ни смысла, ни времени. Все, приехали, нас подставили. Досконально обсудить план будущей охоты мы еще не успели, рассчитывая сделать это после рыбалки, но варианты действий в экстренных ситуациях вроде схватки с чужаками или с морским зверем я все же успел обговорить с экипажем заранее, на случай именно таких неожиданностей. Так что через пару минут беготни все были на своих местах. Под пронзительные звуки включенного Юлей корабельного сигнала общей тревоги, я выскочил из арсенала и сунул прямо в руки Сергею пару автоматов и самодельный подсумок с гранатами и снаряженными магазинами. Затем взлетел по трапу на носовую площадку к орудию, вооруженный переброшенным через спину собственным автоматом. Вручил уже зарядившему пушку бронебойным снарядом и прильнувшему к биноклю Макарычу в руки винтовку и несколько обойм и сам потянулся к биноклю. Тем временем, на палубе заняли свои места Сергей и вылезший из машинного отделения Алексей, спешно готовя к бою принесенные мною автоматы. На Сергея у меня надежды не было почти никакой, бывший менеджер по продажам автомобилей сейчас собирался стрелять второй раз в жизни, а вот белорус мог помочь. Ну и у Юли с Матвеем в рубке имелось под замком свое оружие, перенесенное туда перед выходом в море на всякий случай. Дима же встал на подачу снарядов к нам с майором третьим номером. Собственно и все… По–хорошему на будущее надо бы предусмотреть команду борцов за живучесть судна, но сейчас это для нас из области фантастики. Не Алену же с Ингой в нее записывать.

— Кружит, гад, как акула, — пробормотал сквозь зубы майор, следя за мелькавшим в волнах гигантским плавником. — Точно говорю, решил попробовать нас на зуб. И пушку на него хрен наведешь, слишком быстрый, сволочь. А еще ныряет постоянно. — Майор бросил бинокль и передернул затвор «мосинки». Огромный, иссиня–черный, изогнутый как ятаган плавник внезапно появлялся в волнах то справа, то слева, то прямо по курсу, выныривая всего на секунду–другую времени, но каждый раз все ближе и ближе к нашему «Бойкому», сужая круги.

— Может оно и к лучшему? — стараясь унять внутреннюю дрожь, спросил я. — Зато гоняться за тварюгой не придется.

— Это да, — неопределенно мотнул головой Макарыч. — Видимо, у этой сволочи свое мнение, о том, кто из нас тут охотник, а кто закуска. А ну–ка… ага, плавник слева по борту. Стало быть, сейчас он вынырнет где–то в районе носа.

Майор приложил винтовку к плечу и молча стал выжидать следующего появления твари. Я последовал его примеру, глядя на волны поверх прицела АК. Секунда, другая, третья… ну давай же, давай… есть! Морщинистая кожа плавника вспорола волны метрах в ста от бака прямо по курсу и я, рывком взяв упреждение, послал длинную очередь туда, где она соединялась с туловищем. Рядом отрывисто щелкнул выстрел из мосинки, за ним еще и еще один, — майор стрелял навскидку, очень быстро работая ручкой затвора. Но без толку… тварюга снова исчезла под водой, чтобы в следующий раз вынырнуть позади китобойца, сократив расстояние между нами еще на десяток–другой метров.

— Матвей, добавь–ка узлов до полного, — взяв рацию, распорядился я. — Хватит ему с нами играться, пусть догоняет. Может быть, тогда эта сволочь высунется из воды надолго?

— Так точно, командир. Сделаю.

Я почувствовал, как под ногами завибрировала палуба, и наш китобоец ощутимо прибавил ходу. Снова потянулось напряженное ожидание. В этот раз плавникпоказался лишь минут через пять–семь, но зато теперь он твердо держался справа по курсу, на уровне кормы и периодически рыская вправо–влево, словно судно в противоторпедном маневре. К сожалению, он никак не хотел обгонять «Бойкий», оставаясь в мертвой зоне для нашей артиллерии, но с каждым «галсом» все ближе и ближе подбирался к борту. И такое поведение заставляло меня нервничать! Тварь словно понимала, куда ей соваться не следует, но отказываться от атаки явно не собиралась. Теперь я наблюдал уже не только огромный плавник, но и зубчатый гребень вдоль спины чудовища и волну, поднимаемую движением огромного тела под самой поверхностью воды. И выглядело это жутковато, как будто под водой нас догонял небольшой поезд. Мощью от монстра так и веяло, а ведь мы еще не видели его полностью.

— Внимание, всем стрелкам, приготовиться, — отдал я команду по рации. — Леха и Сергей, лупите его в спину у плавника, там может быть нервный узел. Огонь через десять секунд. Макарыч, — повесил я рацию на пояс — погоди пока палить. Когда мы начнем, ищи где у него голова, должен же он ее показать! Ты у нас лучший стрелок, попробуй пробить из винтовки мозг. Ну, с Богом!

Очереди из трех автоматов слились в сплошной треск, в котором я различил и винтовочные хлопки. Бросив короткий взгляд вверх, я увидел Юлю, высунувшуюся с винтовкой из двери рубки и тоже открывшую огонь по твари. Этого еще не хватало, надо приказать, чтобы она не…

Додумать мысль я не успел, потому что наша пальба все же возымела эффект! Видимо, мы попали монстру куда–то в чувствительное место и вывели тварюгу из себя. Сначала из воды как башня взметнулся гигантский, словно обрубленный в конце на половину рыбий, а на половину змеиный шипастый хвост, поднявшийся выше рубки китобойца и ударивший по воде со страшной силой, подняв кучу брызг, а затем тварь наконец показала свою морду и издала оглушительный рев, заставив меня вздрогнуть от страха. В этакой крокодильей пасти я мог уместиться целиком, совершенно свободно, и осталось бы место еще для пары–тройки человек в длину. Маленькие глазки смотрели на мир с лютой, какой–то нездешней злобой… во всяком случае, так мне показалось.

Макарыч не сплоховал, и успел выстрелить дважды, прежде чем монстр ушел под воду. Но, похоже, куда надо не попал — не думаю, что мозг у этой тварюги был слишком велик, да и еще поди пойми, где он. Потому что тварь скрылась под водой, а спустя десяток секунд усеянная зубами пасть показалась из волн и вцепилась прямо в корму нашего китобойца, мотнув его из стороны в сторону, как щенок тряпичную куклу и попыталась утащить за собой вниз!

— … мать! — заорал рядом Макарыч, вцепившись в пушку мертвой хваткой. Корабль рывком накренился и получил дифферент на корму, Диму сбило с ног и ударило спиной о задние леера носовой площадки, а я с трудом удержался, вцепившись руками в фальшборт. Хорошо, что Юля к тому моменту успела скрыться в рубке. Если раньше я испытывал страх, то теперь на меня накатил настоящий парализующий ужас. Здоровенная пасть вцепилась верхней челюстью в металл фальшборта с такой силой, что он гнулся под ее зубами, а за что там ухватилась нижняя челюсть я даже не видел. Гигантский хвост монстра бурлил под водой, поднимая наверх тучу пузырей, боковые плавники растопырились шире китобойца, глаза смотрели, казалось прямо на меня, и мне на секунду показалось, что эта тварюга элементарно откусит кусок кормы, погрузившейся в море по самую палубу! При этом зверюга еще и мотала китобоец вправо–влево! Ни о какой стрельбе в этот момент и речи не было, тут бы не схватить инфаркт от страха и удержаться на перекошенной палубе.

Однако, на наше счастье пароходик оказался для монстра все же великоват и слишком крепок. А может быть, зверь атаковал, используя обычную акулью тактику: если жертва слишком велика, то надо сначала кусануть её всей пастью, тряхнуть как следует, чтобы вызвать обильное кровотечение и отплывать в сторону — ждать пока объект охоты не истечет кровью и не превратится в готовый и безопасный ужин. Вот только «Бойкий» был твердый и железный, а еще у него был массивный винт…

Гигантская пасть в какой–то момент разжалась, корма резко пошла вверх, бешено вращающийся на полных оборотах винт выскочил верхней частью из воды и впился лопастями прямо в белую, лишенную чешуи нижнюю часть шеи монстра. Несмотря на весь свой ужас, я успел испугаться еще раз, побоявшись, что винт погнется или слетит с вала и оторвется от корпуса. Но, то ли советская техника, сделанная для плавания в суровых водах Антарктики, отличалась исключительной прочностью и надежностью, то ли нам просто повезло, но винт остался на месте. А вот пронзительно, почти на ультразвуке заверещавший морской зверь отвалил от кормы, скрывшись под водой. Выпрямившись, наш китобоец пошел дальше, а на воде я отчетливо заметил расплывающиеся кровавые следы. Крови было много…

— Получил, сука! — Макарыч был бледен как мел. — Все наши целы?

— Вроде да, — кивнул я, глядя на корячившихся на палубе по правому борту парней. — Только Серега автомат утопил. Кажется, мы зверю шею распороли…

— Хреново будет, если уйдет, — сплюнул за борт майор, на глазах приходя в себя. — Где он, мля?

— Вон, — ткнул я в плавник, вынырнувший позади и справа и медленно удаляющийся в сторону. Достал рацию трясущимися руками, приложил ее к уху.

— Матвей? Вы как там в рубке, все нормально? Поворачивай пароход, цель справа по корме сорок градусов. Выведи нас на него носом, чтобы мы могли стрелять из орудия.

— П…принято, — несколько неуверенно отозвался капитан. Я понимал его чувства, сейчас я в глубине души был бы не против, если монстр и в самом деле уплывет восвояси, руки до сих пор дрожали от страха. Почему–то эта тварь внушала вблизи какой–то мистический, первобытный ужас. Но дело надо было доделывать до конца.

Монстр медленно уплывал прочь, часто выныривая на поверхность и теперь показывая не только плавник, но и свою полуоткрытую пасть. Похоже, он чувствовал себя весьма хреново, о чем свидетельствовали все новые и новые кровавые разводы на волнах. Наш китобоец тем временем сбавил ход до тихого, развернулся к противнику носом, ненадолго подставив борт волнам, и вскоре мы с Макарычем навели орудие прямой наводкой прямо ему в спину, в том месте, где она соединялась с плавником. В принципе, можно было попробовать добить раненого зверя из винтовок и автоматов, но я хотел закончить дело наверняка и как можно быстрее. Чужой корабль был уже где–то неподалеку, и это заставляло поторопиться.

— Готов, майор?

— Почти, — припал к прицелу Макарыч. — Есть захват, можно стрелять.

— Огонь!

Бронебойный снаряд попал точно в цель, до которой, впрочем, и было–то от силы полторы сотни метров. Полетели вверх клочья шкуры и мяса, часть верхнего плавника твари оторвало напрочь, а зверь опять погрузился в воду, и я подумал было, что все уже кончено. Но нет… спустя несколько мгновений жуткая крокодилья морда на толстой изуродованной шее снова показалась над водой и издала еще один пронзительный вой. И устремилась прямо на наш пароход!

Выстрелить повторно из пушки мы не успели. Морской зверь ударил китобоец мордой в борт где–то ниже ватерлинии, так что судно накренилось градусов на двадцать, а потом, подняв свою морду вверх, начал буквально наползать на судно, наваливаясь всем свои весом и энергично работая хвостом под водой. Глянув на тварь, я увидел, что вместо глаз у нее пылают две ярко–красные точки с почти неразличимыми вертикальными зрачками. А дальше начали происходить совсем уж нездоровые вещи: вода вокруг судна начала «закипать», как при попадании магической торпеды, пошла пеной и пузырями и наш корабль начал буквально вдавливаться в море, которое на глазах стало превращаться в пузырчатую водно–воздушную смесь.

Стреляли из автоматов и винтовок все — я, Макарыч, Алексей, Юля из двери рубки. Мне было отчетливо видно, как пули впиваются в жуткую морду, время словно замерло на месте. Но, как ни странно, точку в противостоянии поставил потерявший свой автомат Сергей. Менеджер по продажам, просидевший последние пять лет в автосалоне впаривая покупателям китайские внедорожники, ухитрился достать из подсумка три гранаты и, хладнокровно выдергивая у каждой из них чеку, отправил их одну за другой прямо в воду вокруг страшной морды. Ожидать подобного фокуса от гражданского человека, который лишь вчера прослушал инструктаж по обращению с оружием и провел всего одну тренировку, я никак не мог, но вот поди же ты… видимо на адреналине и находясь в предельном нервном напряжении и такое возможно. Чудеса иногда случаются.

За бортом трижды грохнуло, и напор твари на корпус судна разом ослаб. Ее голова сползла с борта в море, а китобоец выскочил на тихом ходу из бурлящего «котла» в чистую воду. А вскоре за нашей кормой всплыла белым пузом вверх монументальная туша, с первого взгляда на которую стало ясно, что все уже кончено и перед нами труп… хотя страшным он оставался даже сейчас.

— Матвей, надо подойти к трофею, пока он не утонул, — чуть–чуть отдышавшись и придя в себя, отдал я приказ по рации. — И передай в машинное, пусть Олег готовит компрессор к работе. Сейчас я пошлю Димку с Сергеем за шлангами и трубой–заточкой, попробуем по быстрому проколоть зверю пузо и накачать тушу воздухом, чтобы не утонула. Ну, как договаривались…

— Извини, командир, ты уверен? — осторожно поинтересовался наш капитан. — Чужое судно в четырех милях от нас, его уже видно в бинокль. Пока будем возиться, потеряем время. Ввязываться сейчас в бой… не хотелось бы. Да и мертвая тварь может преподнести сюрпризы. Кто ее знает, эту магию, мы дважды чуть не пошли на дно.

— Уверен, кэп, — вздохнул я. — Надо рискнуть, грех бросать чужим такую добычу. Канделы очень нужны. Вражеское судно большое?

— Трудно сейчас сказать. Но точно не больше нашего. На вид не слишком похоже на тех «магов». Какая–то лайба под зелеными парусами, странные у нее, правда, паруса. Идет встречным курсом со скоростью в семь узлов, так что через полчаса будет здесь.

— Бежать не будем, — твердо сказал я. Надо успеть хотя бы немного подкачать тушу. А там увидим.

Мы успели. Дело оказалось не таким уж трудным, тем более что китобоец был оснащён почти всем необходимым оборудованием, а кожа на животе «морского зверя» оказалась податливой и наша остро заточенная импровизированная «труба–гарпун» после пары попыток пробоя сумела проколоть её и легко вошла внутрь. Дальше — дело техники: компрессор качает внутрь воздух, придавая добыче дополнительную плавучесть, наши матросы тем временем метят тушу ярко–красным поплавком, из комплекта оборудования «Бойкого». Но Матвей оказался прав — время мы потеряли. Когда «Бойкий» отошел тихим ходом от накачанной воздухом и помеченной туши, чужак был уже в полутора километрах от нас.

Я с интересом и тревогой всматривался в неизвестное судно. Действительно, на корабль серокожих он не слишком похож: корпус у чужака был не треугольный, а классический: высокий, деревянный, правильных пропорций как у парусного фрегата, чуть пошире и немного короче нашего китобойца, метров пятьдесят в длину.

Правда, орудийных портов не видать, но какие–то толстые обрубленные бревна торчат чуть ниже уровня борта, словно стволы пушек. Но самая дичь начиналась выше палубы… надстройки странные, а парусное вооружение так и вообще «полный атас». Вместо мачт у чужака росли самые настоящие деревья, тонкие, с широкой зеленой листвой на ветвях. Два высоченных и одно, то, что впереди, поменьше. Ну и между ними болтались какие–то многочисленные лианы или провисшие канаты, хрен поймешь. Причем листва на ветках этих деревьев росла не как попало, а преимущественно сгруппированная впереди, словно группы парусов. Или… листва на других, неиспользуемых сейчас и казавшихся голыми ветвях тоже росла, но была пока свернута или прижата к сучьям? Чудеса, блин… И да, между ветками «мачт» и на палубе снуют какие–то человекоподобные фигуры в одежде… надеюсь это не обезьяны… не, вроде не похожи.

Чужак шел прямо к «Бойкому», не сбавляя скорости и расстояние между нами неуклонно сокращалось. Тем временем мы с Макарычем уже заняли свое место у пушки, и я лихорадочно соображал, что теперь делать дальше. Идти встречным курсом, как ни в чем не бывало? Стрелять, начиная бой? Увеличивать ход и поворачивать? Надо что–то срочно предпринимать, иначе опять вляпаемся в схватку на условиях противника, но что именно? Бежать не вариант…

— Макарыч, цельсь! — наконец решился я. — Огонь осколочно–фугасным прямо по курсу этого зоосада. Метрах в двухстах перед носом.

— Думаешь, поймет?

— А хрен его знает! Предлагаешь по рации его вызвать? Или сразу ему в корпус зарядим, без церемоний?

— Ладно, попробуем. Сейчас, чуть понижу прицел, чтобы не влепить ненароком куда не следует… готово.

— Огонь!

Тяжко ухнул выстрел и прямо по ходу чужака поднялся столб воды, требуя остановиться. Не мешкая, я тут же принял у Димы новый снаряд и загнал его в затвор орудия, готовый ко всему, но неожиданно чужак отреагировал почти сразу. Он изменил курс, отворачивая от нас и подставляя левый борт, а листва на его деревьях — «мачтах» пришла в движение: часть листьев разом «свернулись», другие наоборот расправились, полностью меняя конфигурацию «парусов» и чужой корабль начал на глазах терять скорость. Но это было еще не все: от бака «лесного корабля» вдруг отделился искрящийся синий шар и полетел к нам, рухнув в воду прямо впереди по нашему курсу, а в месте его соприкосновения с волнами вверх вырвался невысокий столб воды и пара. «Маги» отзеркалили наш жест.

— Матвей, стоп машина! — скомандовал я по рации. — Кажется, с нами хотят поговорить. Будь готов дать полный ход. Макарыч, держим его на прицеле…

«Маг» вскоре остановился полностью, покачиваясь на волнах примерно в полукилометре от «Бойкого» и мы последовали его примеру. Все это было, конечно, здорово и внушало надежду на то, что в этот раз удастся разойтись миром. Но что дальше? Или пока лучше немного подождать, пусть чужаки первые проявят инициативу? Хорошо, не будем гнать события.

Кристалл в моем кармане начал мерцать минут через пятнадцать, и я торопливо взял его в руки, согревая. И вскоре услышал в своей голове знакомый «мысленный голос».

«Человек? Спасибо! Зверь убит».

«Ааоехха, это снова ты, сволочь? Ты же нас подставил, гад»!

«Подставил? Что подставил? Нет. Ты сказал: убить зверь скоро. Я подставил тебе зверь. Зверь мертв».

«Мы не были готовы и чуть не погибли»!

«Вы убить зверя? Убить. Договор исполнен. Афалины друзья. Рыба будет. Помощь будет».

«Ладно», — смысла начинать сейчас разборки не было никакого. «Проехали пока, но я это еще тебе припомню, хитрохвостое млекопитающее. Что это за корабль перед нами»?

«Это маги. Хорошие. Говорить хотеть. Сейчас. С тобой».

«Маги? Серокожие тельнор с которыми мы воевали»?

«Нет. Тельнор плохие маги. Ваэрия враги Тельнор. Ваэрия послать меня: они не хотят зла. Они хотят говорить с тобой».

«Они хотят переговоров»?

«Да. Готовы выслать к вам…пармам..палам…»

«Парламентера»?

«Да. Вы примите парлалм в свой корабль? Что мне передать ваэрия»?

Глава 14. Переговоры.

Признаюсь честно, в первый момент серому афалину удалось меня озадачить, и несколько секунд я простоял в глубокой задумчивости. Не то чтобы дельфин сообщил мне что–то невероятное, вариант с переговорами был возможен, даже желателен. Вот только кое–какие вопросы в моей голове вдруг получили ответы, которые начали стремительно складываться вместе в один пазл, деталька к детальке.

Каким образом дельфины успели так быстро поладить с магами «лесного» корабля, чтобы служить им посредниками на переговорах с нами? Ответ ровно один — никаким. Дельфины и ваэрия знают друг друга давно, вот в чем дело. Только дельфинчики нам об этом почему–то забыли рассказать… Рассуждаем дальше — случайно ли корабль ваэрия появился в месте охоты «Бойкого» на морского зверя? Не смешите мои кирзачи, конечно нет. Наши «друзья» дельфины не только навели нас на морского зверя, но и сообщили заранее магам о месте охоты, организовав нашу встречу. И, сдается мне, что Ваэрия не слишком спешили на нее, пока зверь был жив… впрочем, этот момент легко уточнить у Матвея, справившись о курсе и скорости их корабля с момента появления на радаре. А вот и еще один любопытный факт в копилку — магия морского зверя один в один напоминает магию едва не отправившей нас на дно «торпеды» серокожих. Опять же: зверь враг дельфинов, а дельфины служат ваэрия. Отсюда какой вывод? Да очень простой — если дельфины морские «прокси» ваэрия, то морской зверь — «прокси» сила магов тельнор, разумная или нет — уже отдельный вопрос. А нас ваэрия и афалины попросту использовали, устранив проблему чужими руками. И да, о том, что мы уже вступили в конфликт с магами и утопили судно серокожих, ваэрия сообщили те же афалины, кто же еще? Ну, а маги ваэрия вероятно и дальше хотят использовать нас в каких–то своих играх и, скорее всего, против тельнор. О чем и собираются поговорить. Логично? На первый взгляд, да.

Какие выводы из всех этих умозаключений можно сделать? Для начала: веры дельфинам нет никакой. Впрочем, после подставы с морским зверем это и так понятно. Говорить с афалинами о чем–то серьезном тоже не стоит, переговоры надо вести с их хозяевами. С ваэрия же говорить придется: деваться нам некуда, в войну с тельнор мы уже вляпались. Как минимум надо послушать, что скажут их противники. Парламентер? Пусть так, лучше встретиться с магом на нашем судне, чем самому отправляться на их корабль. И вот еще что — не очень–то эти ваэрия и сильны. Иначе бы они сами убили морского монстра, а то бы и атаковали нас, как серокожие. В то что они «хорошие маги» в отличие от «плохих» магов тельнор я не верю от слова вообще. У всех свои интересы, просто мы им нужны, а значит, если будут сильно давить и угрожать — можно посылать их лесом и держаться уверенно. Пока все, дальше будет видно по обстановке.

«Передай ваэрия, что люди Авалона приветствуют их в территориальных водах своего острова», — мысленно сообщил я афалину. «Мы будем говорить. Переговорщик должен прибыть на наш корабль один, с пустыми руками, без оружия, магических амулетов или приспособлений».

«Люди не доверять Ваэрия? Ваэрия хорошие».

«Люди не знают ваэрия. Я выдвинул условия, а ты должен их передать, млекопитающее. Все».

«Говорить Ваэрия с люди кристалл хозяина острова нужен. Посол кристалл нужен».

«Хорошо, если без кристалла беседа невозможна, пусть парламентер возьмет его с собой. Но только его, больше ничего магического.

«Вы грубо с ваэрия»! — мне показалось, что в мыслефразе дельфина промелькнула обида. «Ваэрия это огорчит. Ваэрия не любить кто условия ставить им. Вы обещать не убить посла»?

«Мне плевать, что Ваэрия любят или не любят. Если они хотят поговорить, то мы готовы говорить только на этих условиях. Если посол будет вести себя как посол и никак иначе, на борту «Бойкого» ему ничего не угрожает. Обещаю».

«Плыву. Передам».

Прошло не меньше часа и над морем начали потихоньку сгущаться сумерки, прежде чем ваэрия выслали к нам парламентера. Ожидая его, наш китобоец качался на волнах, время от времени компенсируя дрейф работой машины и оставаясь на месте. Корабль магов тоже каким–то образом сохранял неподвижность, несмотря на ветер и волны. Мы с Макарычем даже успели поужинать, не отходя на всякий случай от орудия. Алена принесла нам большие куски пожаренного с луком и специями хека, галеты и горячий сладкий кофе прямо на носовую площадку. Не знаю, что тому послужило причиной: долгий день без обеда, свежий воздух, нервы или вкус самой рыбы, но обычный хек показался мне в этот вечер пищей богов. Ароматный, вкусный, тающий на языке, практически без костей… Ничего похожего на магазинный продукт. Разница во вкусе между только что выловленной рыбой и той перемороженной массой под названием «хек», которую я раньше покупал в рыбном отделе, была такая же, как между натуральной фермерской краковской колбасой домашнего копчения и соевой «краковской» из «светофора» за две сотни рублей килограмм.

Едва мы успели доесть рыбу и согреться кофе, как от чужого корабля отделилась двухкорпусная шлюпка–катамаран и начала неторопливо двигаться к «Бойкому». Плыла она без весел, чуть ли не поперек ветра, а на огороженной фальшбортом палубе между двумя корпусами был ясно виден в бинокль разросшийся зеленый куст, причудливо растопыривший свои зеленые тонкие ветви вверх и в стороны метра на три, словно живой парус. А под кустом сидел… нет, пожалуй, все же сидела женщина, держащая в руках знакомый зеленый кристалл. Одета она была в свободную черную с синими вставками тунику с короткими рукавами, перехваченную на талии широким красным поясом с какими–то подсумками и чехольчиками. Подол ее одежды опускался гораздо ниже колен, до высоких красных сапог, и большая часть тела была скрыта, но Макарыч долго и пристально разглядывал ее в бинокль любопытным взором, пока, наконец, не подытожил:

— Ничего так мадмуазель… не старая еще, симпатичная. Фигурка так вообще огонь, няша–стройняша, однако. Волосы синие… но это ладно, на любителя. Зато грудь имеется. Как раз на мой вкус, третий размер.

— Майор, слюни утри, — фыркнул я, глядя на подплывающий все ближе катамаран. — Не знаю, как ты разглядел под одеждой третий размер, но… Ты вообще нормальный? Ты ее морду видел? Кожа бледно–синяя, рот безгубый, нос маленький, глаза какие–то… брр. И на ее руки еще глянь как следует. У нее же пальцы длиннющие как у ведьмы, сантиметров по двадцать каждый, хрен знает, сколько в них суставов. И сдается мне, между пальцами есть что–то вроде перепонок.

— У всех свои недостатки, — буркнул артиллерист. — Могло быть и хуже. Симпатичная же в целом баба, Саш.

— Тебе наших баб не хватает?

— С нашими бабами у меня все пучком, в отличие от некоторых, — хитро сощурился майор. — Ты за меня не переживай, я с одной уже почти спелся ко всеобщему удовольствию, когда вместе с Петей и его «имуществом» на картошку ходил. А вот ты чего ждешь? Уведут ведь Юльку, а она тебе нравится, я же вижу. Тот же Матвей и уведет.

— Слушай, давай не сейчас, а? Пора гостью встречать. У нас важнейшие переговоры, а ты вдруг о бабах запел. И так забот выше крыши.

— Как знаешь, командир, — пожал плечами майор. — Как по мне, нормальным мужикам о бабах никогда не грех поговорить… ладно, проехали.

Дмитрий сбросил с судна концы для шлюпки и веревочный штормтрап, и «госпожа посол» лихо взобралась по нему на палубу, привязав свой катамаран у невысокого борта китобойца. С ловкостью и координацией движений у нее все обстояло очень даже неплохо, волнение на море магичке нисколько не помешало. Еще секунда, и она застыла перед нами с Макарычем и Матвеем, сжимая в руках кристалл. Взгляд прямой, поза непринужденная. На Алексея и Димку, которые держали ее под прицелом автоматов, один с крыши рубки, а другой сбоку на палубе, так, чтобы не перекрывать друг другу сектора огня, парламентерша не обратила никакого внимания. А вот кристалл в моих руках она заметила сразу. Широко улыбнулась мне, растянув тонкие, еле заметные бледные губы и показав два плотных ряда острейших мелких зубок, между которыми промелькнул заостренный красный язычок…

— Я Квайра Клатт, хозяйка гнезд ваэрия острова Вэнлай. Процветания и добра вам, люди. Могу я узнать ваше имя и титул, хозяин людей Авалона?

— Спешин Александр, — коротко кивнул я магичке. — Ярл Авалона. Хозяев у нас нет.

Макарыч и Матвей удивленно посмотрели на Квайру, не поняв ни слова из того, что она сказала. Для них речь магички звучала как череда щелкающих и свистящих звуков, понятная не более, чем птичье пение. Для меня она звучала так же, только вот в голове издаваемые ваэрия звуки сами по себе сложились в понятную фразу. А Квайра явно поняла мой ответ, кристалл отлично справлялся с ролью переводчика.

— Ярл Спешин, мы будем говорить одни или вы хотите, чтобы ваши люди тоже участвовали в беседе? — спросила она. — Переговоры пройдут здесь или внутри вашего корабля? — магичка с ходу брала инициативу в свои руки.

— Было бы негостеприимно с нашей стороны держать вас на палубе, — слегка улыбнулся я в ответ. — Я бы хотел, чтобы при нашей беседе присутствовали два моих соратника, но они не понимают, о чем мы говорим.

— Не беда, — тут же отозвалась Квайра. — Прикажи им коснуться сначала моего кристалла, а затем своего и разрешите мне маленькое вмешательство. Магия будет стоить четыре канделы, но я с радостью заплачу за вас такую мелочь в знак своего покровительства.

— Не надо нам таких подарков. Мы не нуждаемся в покровителях и сами способны заплатить за себя, — тут же насторожился я. — Не обеднеем.

— Как скажешь, ярл, — не стала спорить магичка. — В таком случае мысленно разреши мне списать четыре канделы с твоего кристалла. Он поймет приказ.

— Разрешаю.

Квайра, сделав два шага вперед, медленно и осторожно коснулась кончиком своего длиннющего указательного пальца моего кристалла, а затем вкинула голову вверх и что–то произнесла, после чего ее кристалл засиял ярче, а затем коротко сказала:

— Теперь твои люди.

— Майор, кэп, коснитесь кристалла магички, а затем моего. Так надо, чтобы включился переводчик, — скомандовал я.

Матвей без разговоров выполнил приказ, а Макарыч на секунду замешкался, но потом, пожав плечами, все же сделал то же самое.

— Вот и хорошо, люди. Теперь ведите меня туда, где мы будем говорить.

— Ух ты! Заговорила! — поразился майор, сморщив лоб. — И все понятно, блин…Магия?

— Она самая, — кивнул я. — Пойдемте, проводим гостью в кают–компанию. Пусть Алена подаст кофе и что–нибудь к нему…

Войдя в дверь вслед за Матвеем и гостьей, я заметил, что Квайра, оказавшись внутри судна, зябко передернула плечами и как–то разом поникла, зашагав с осторожностью, хотя и с любопытством разглядывала все вокруг, пока мы шли по коридору.

— Что–то не так? — спросил я.

— Железо. Слишком много мертвого железа вокруг и никакой жизни, даже цветка или травинки, — не стала отпираться магичка. — Очень неуютно. В таких условиях могут жить лишь технари, ваэрия здесь неприятно.

— А какие еще в этом мире есть технари, кроме людей? — поинтересовался я.

— Насколько я знаю, других технарей здесь нет, — пояснила магичка, входя в кают–компанию. — Впрочем, на островах вблизи экватора люди — большая редкость. Я не знаю, почему треяне вдруг начали сеять здесь свои посевы, их территория ближе к северу на полторы–две тысячи километров. По моей информации там есть другие человеческие анклавы, хотя я с ними еще никогда не встречалась. Вы — первые люди, которых я вижу воочию.

— А что, вблизи экватора все занято чужими расами? — спросил Макарыч.

— Нет, свободных островов пока хватает, — ответила Квайра. — Но… здесь вам не рады, тут в основном сеют свои посевы Кройт и Цвайтол. То есть хозяева, которым служат тельнор и ваэрия. Люди здесь никому не нужны. Вы технари, вам все равно где жить, вы отлично приспосабливаетесь к холоду и можете существовать даже в снегу. А мы и тельнор любим тепло, нам неуютно в северных широтах. Правда, ваш остров Авалон не слишком подходит для ваэрия, там чересчур много камня. Мы же любим болота, влажность и густой лес. Но вот тельнор он очень даже нравится… о чем бы я и хотела поговорить.

— Погодите немного, госпожа Квайра, — прервал я магичку. — Садитесь, попробуйте кофе. К нему у нас есть печенье, а еще сгущенка и галеты. Я не знаю, подходит ли вам наша еда, оставляю этот вопрос на ваше усмотрение. Но у людей в случае важных переговоров не принято слишком торопиться. Следует попробовать угощение, поговорить немного о пустяках, о погоде. Уважьте хозяев.

Сказанное Квайрой следовало обдумать, ну и поставить заодно маленький эксперимент, посмотрев, будет ли ваэрия есть нашу пищу. По идее должна. Раз мы все существует в одних условиях, то и биохимия организмов не должна слишком различаться. Или все же нет?

Магичка осторожно попробовала печенье, потом сделала глоток кофе, но, судя по ее виду, это угощение не слишком прошлось ей вкусу. Зато, лизнув испачканную в сгущенке ложку, она без затей вылила сгущенное молоко из стеклянной вазочки себе в блюдце из–под чашки с кофе, наполнив его доверху, и ловко заработала язычком, вылизывая налитое. Смотрелось это диковато, но мы лишь переглянулись между собой. У всех свой этикет, понимать надо. Сами предложили. Минута и сгущенки не стало, а блюдечко оказалось вычищено дочиста.

— Очень вкусно, благодарю! — довольно сказала ваэрия, поставив блюдце на стол. — Это даже лучше чем дикий болотный мед! Тончайший, особенный вкус и непревзойденная сладость. Как называется этот бесподобный продукт?

— Сгущенка.

— Пожалуй, я могла бы купить у вас сгущенку или обменять на что–нибудь, — облизнувшись, серьезно сказала ваэрия. — В гнездах обрадуются такой роскоши.

— Рад, что она пришлась вам по душе. Я подарю вам сейчас пару банок, — ответил я. — А если договоримся, то можно и поторговать, почему нет?

— Я была бы не против, — кивнула Квайра.

— Скажите, госпожа, — взял слово Матвей. — Вы появились здесь, так же как и мы? То есть перенеслись из вашего мира в момент гибели небольшой группой и вам предложили отбить для себя соседний остров, активировав кристалл?

— Не совсем так, — задумалась магичка. — Мы сразу оказались в пустом чужом гнезде на краю острова. Без магии и одежды, все из разных гнезд родного мира. Но потом — как у всех. Чтобы получить кристалл, надо пройти испытание с риском погибнуть. Или отказаться от него и стать имуществом… и мне повезло активировать кристалл. Но я бы не хотела об этом сейчас говорить. Детали испытания у ваэрия, людей и тельнор отличаются, но проходят его все расы. Затем взошедший посев берет под свое крыло его организатор и налаживает поставки выскокомагических продуктов и товаров из родного мира расы в обмен на местные ресурсы. Я проявила к вам достаточно уважения? Может, оставим обязательный разговор о погоде и поговорим о деле?

— Да, — кивнул я. — Давайте о деле. Бросив взгляд в иллюминатор, я отметил, что снаружи темнеет все сильнее и вдруг сообразил, что ночью стрельба из нашего орудия, может стать проблемой, если «лесной» корабль не включит бортовые огни. А ведь пушка — это наш главный козырь, не говоря уже о том, что надо успеть подобрать тушу морского зверя.

— Итак, ситуация следующая, — застрекотала Квайра, глядя мне прямо в лицо своими невозможными круглыми глазищами с пугающим лиловым зрачком. — Примерно в тридцати километрах отсюда находиться мой остров Вэнлай. Неподалеку есть еще один остров — Интлай со своей общиной ваэрия и парочка наших островов поменьше. У меня союз с хозяйкой Интлая. Наши посевы прошли испытание больше года назад и сейчас у нас развитая богатая община, десятки сильных магов и несколько боевых кораблей. В дальнейшем мы хотели колонизировать Авалон, несмотря на его скалы и камни. Скажу честно — я не в восторге от вас, люди. Это не ваша земля и вода, вы заняли наши территории, пусть и не по своей воле. Хозяйка Интлая предлагала организовать против вас военную экспедицию и немедленно обратить вас всех в имущество — по слухам, имущество из людей получается отличное — выносливое и работящее. Сил у нас для этого достаточно, уж поверьте. Ваша община еще не встала на ноги, вы слабы. Но! — торжественно сказала Квайра, — я не хочу этого делать! Это глупо, несправедливо и не наполнит сиянием добра наши сердца и гнезда, так я и сказала хозяйке Йарве. Я, как глава союза ваэрия, предлагаю вам свое покровительство, тем более, что вы уже показали свою полезность, уничтожив морского монстра тельнор. Вы сохраните свою общину и свое «имущество», отдавая нам лишь треть дохода. Мы готовы забрать у вас тушу морского зверя за пятьдесят кандел, вы все равно не сможете ее разделать и продать правильно. Вы поможете обустроить нам на своем острове гнездо ваэрия и отдадите мне в пользование треть острова.

— А взамен? — хмыкнул Макарыч. — Что нам даст союз с вами?

— Прежде всего — безопасность. Если на вас нападут, мы будем вас защищать. Один ваш корабль на серьезную силу не тянет, но совместно с нашим флотом вы отобьетесь от любого врага. Кроме того, вы получите магические товары по справедливой цене. Еще мы поможем вам в сборе морских ресурсов.

— И? — продолжил майор.

— А этого мало? — удивилась Квайра.

— Командир, это развод какой–то, — скривился артиллерист. — Даже братки предлагают за «крышу» условия получше.

— Согласен, — кивнул Матвей. — Это фактически капитуляция. Я против.

— Госпожа Квайра, ваши условия нам категорически не подходят, — вежливо сказал я. — Мы отказываемся. У вас еще что–то или мы закончим разговор?

— Но почему? Вы же воюете с тельнор. Одни вы не выстоите.

— Может быть, — согласился я. — Но это уже не ваши проблемы. Или все–таки ваши? Кстати, дельфины сказали, что вы с тельнор тоже враги. Как насчет вашего с Йарве союза? Он выстоит против вторжения тельнор?

— Непременно, — твердо сказала Квайра. — К тому же дельфины могли что–то напутать, это не слишком умные создания…

— Так они напутали и вы не враги, или вы сильнее тельнор?

— Какое это имеет значение?

— Это имеет большое значение! — хлопнул я ладонью по столу. — Давайте не будем пудрить друг другу мозги, Квайра. Я охотно верю, что вы бы прихлопнули наш анклав или сделали людей имуществом. Да только сдается мне, что есть одна маленькая проблема. В эти благословенные воды готовится вторжение тельнор, и вы об этом прекрасно знаете! Не знаю, откуда — ваши ручные дельфины вам донесли или магия какая–то сработала, но вы это знаете, как и то, что серокожие щадить вас не будут, и одни вы против них не устоите. Тельнор все равно кого обращать в имущество — людей ли, ваэрия ли. Я думаю, что договориться с ними не получится, и вы это тоже понимаете. Уничтоженный нами корабль и морской монстр были разведкой боем, а не основными силами вторжения. Поэтому вы и разговариваете с нами — вы увидели, что мы можем воевать на море против магов и воевать хорошо. А значит, в союзе с людьми у вас есть шанс победить. Только вместо того, чтобы сказать нам это прямо, вы решили сделать из нас идиотов и навязать нам свое «покровительство», подчинив нашу общину. Хорошая попытка, но она не пройдет.

В этот раз мне удалось заставить Квайру надолго задуматься, мне даже показалось, что ее бледно–синяя кожа утратила часть своей синевы от волнения.

— Ты во многом прав, человек — наконец, сказала она. — Но знай и другое — я проявляю не только прагматизм, но и добрую волю, когда сижу тут и разговариваю с вами. Не думай, что ты настолько ценен как военный союзник, чтобы диктовать свои условия. Если бы дело дошло до боя, то боевым магам моего корабля хватило бы получаса, чтобы отправить ваш кусок плавающего железа на дно. Мы можем справиться с тельнор и без вас.

— Ты решила слегка поугрожать нам Квайра? — повысил я голос. — Превратить ваш плавучий островок в пылающий костер и вовсе дело десяти минут. Охолонись, магичка, пока что свои условия навязываешь нам ты. Можете справиться с врагами без нас — справляйтесь. Мы не вцепились друг другу в глотки, а сидим и разговариваем, что делает честь нам обоим, как разумным существам. Так давай продолжать в том же духе, пугать друг друга глупо. Мы без вас пока тоже не пропали.

— Но вы будете первыми на пути тельнор! Нам выгодно объединить усилия!

— Вот! Вот так уже гораздо лучше, — улыбнулся я краем губ. — Видишь, Квайра, правду говорить легко и приятно. А то заладила: защита, покровительство, оброк… Давай начистоту: мы готовы дружить с вами против тельнор, но на своих условиях.

— На каких?

— Морской зверь наш, это не обсуждается. Вы передадите нам в дар три тысячи кандел на подготовку к отражению атаки тельнор. Мы заключим с ваэрия равноправный союз. Вы поможете нам с защитой против магических средств атаки и предоставите иную помощь по требованию. Ну, а о гарантиях взаимного ненападения, поговорим чуть позже. Согласна?

За столом в кают–компании повисла глубокая тишина.

Глава 15. Конец похода.

В конце концов, мы договорились, пусть магичка и сопротивлялась нашим дипломатическим усилиям как могла. Но я не собирался уступать, а Макарыч с Матвеем вовсю вносили свою лепту, убеждая хозяйку Вэнлая прислушаться к голосу разума.

— Да, госпожа Квайра, — объяснял я снова и снова. — Я вас уважаю и готов договариваться как союзник. Но нет, никакого покровительства не будет. Да, я допускаю, что вы сильнее. Согласен, что нам грозит общая опасность. Нет, я не переоцениваю собственную значимость. Но платить дань и отдавать часть своей территории мы не будем даже при угрозе гибели.

— Почему?

— Потому что «покровительство» на ваших условиях — это смерть общины и медленный переход в статус вашего «имущества». А люди не могут быть имуществом.

— Почему не могут? — удивилась магичка. — Очень даже могут. У вас разве его нет?

— Нет, — твердо ответил я. — У нас на Авалоне нет «живого имущества».

— Не верю. Вы все равны между собой по статусу и правам?

— Не равны.

— Решившие сражаться и прошедшие испытание командуют, а остальные им подчиняются?

— Да, — ответил я.

— Вот и я про то же. Все как у всех. Вы хозяева, а у вас — свое имущество. Нормальный порядок вещей.

— Не так, магичка, — разозлился я. — Да, ты права, кто–то командует, а кто–то подчиняется, иначе не получается. Надо быть идиотом, чтобы играть в равенство и братство в наших условиях. Есть те, кто сражается, а есть те, кого из дерьма приходится поднимать за шиворот и пинками гнать в светлое будущее для их же блага. Тут уж ничего не поделать, такова жизнь. Однако, и те и другие люди, а не «имущество»! Мы строим общину для всех людей Авалона, а не для себя лично. И считаем, что лучше смерть, чем рабство. Это вопрос принципиальный, под кого–то мы не пойдем.

Матвей странно посмотрел на меня, а Макарыч аж крякнул от удивления, хотя никто из соратников не сказал ни слова. Ну да… вышло немножко пафосно и слегка категорично. Но по сути–то верно!

— Как у вас все сложно, люди, — нахмурилась Квайра. — Либо у вас в голове мозги заплыли ряской, либо вы меня держите за тритона. Ладно, пускай, не будем углубляться. Мы равноправные союзники, никакой дани. Покровительства тогда от нас не ждите. Но требовать три тысячи кандел! Это очень большая сумма…

— Нам очень нужны эти средства, иначе никак, госпожа — вступил в разговор артиллерист. — Не в качестве платы за найм, а на общее дело. Перед схваткой с тельнор нужно закупить оружие и хорошенько подготовиться к их появлению, а это все — увы и ах — сплошные расходы и не малые. Не за нашу безопасность платите, а за свою, госпожа Квайра. Сильный и дружественный Авалон залог спокойствия и процветания ваэрия на Вэнлае и Интлае, очевидно же! Надо раскошелиться если хотите, чтобы бой был выигран.

— Дорого!

— Торг в нашей ситуации неуместен.

— Это ваша наглость в вашей ситуации неуместна…

— Вы сами говорили, что у вас богатая община, никто вас за язык не тянул, госпожа хозяйка гнезд — осторожно сказал Матвей. — Помогайте, это будет справедливо. «Бойкий» надо оснастить всем необходимым. Вы же хотите получить друзей в нашем лице?

— Друзей? Вы сейчас договоритесь до того, что это я должна просить у вас покровительства.

— Мы просто хотим честного сотрудничества…

В итоге три тысячи кандел я отспорил, как опальный стрелок у царя бочку портвейна. Правда, пришлось подарить Квайре в качестве отступного ящик сгущенки с камбуза и пообещать в будущем продавать товары технарей по «справедливой цене». Как оказалось, в мире Авалона знали о человеческой технике.

— Нам нужны ваши устройства, которые делают мгновенные и абсолютно точные рисунки, — поясняла Квайра. — Такие маленькие увесистые прямоугольники, которые можно удержать в руке. Коснулся их в определенном месте и на черном тонком камне–стекле появляется рисунок.

— Фотоаппараты, что ли? — напрягся я. — Смартфоны?

— Да, наверное. И еще устройства, через которые далекое видится близким.

— Бинокли?

— И еще коробочки, через которые технари говорят на расстоянии. А так же такие маленькие черные штучки с вставляющимися в уши веревками, которые могут играть музыку и записывать звуки. И светящиеся устройства.

— Фонарики что ли?

— Наверное. Ваэрия не любят металл, машины и железные механизмы технарей, они не совместимы с магией и гармонией природных связей, — добавила Квайра. — А вы никогда не сможете овладеть магией в полной мере. Но ваши маленькие механизмы, работающие на энергии молний или сами по себе, очень удобны для самых разных дел и не мешают колдовать. Я видела кое–что из человеческих товаров у торговцев из общин ваэрия с дальних островов, они были хороши. Вы сможете продать их нам?

— Можно попробовать, — согласился я. — Но сначала — канделы, потом торговля.

— Хорошо, но вы обещаете, что прежде всего предложите человеческие товары нам, а не другим общинам ваэрия? Потом, когда мы отобьемся от тельнор?

— Да. Если мы сейчас придем к соглашению.

— Вы вынуждаете меня принимать тяжелое решение, — совсем по–человечески вздохнула магичка. — Но я полагаю, что должна проявить доброту и благосклонность, пусть даже себе в ущерб. Надеюсь, вы это оцените и ответите взаимностью. Хорошо, давайте так: мы заключаем соглашение, но вы возьмете к себе двух моих военных сестер, Лейрр и Твайну.

— Нам шпионки не нужны, — отрицательно помотал я головой.

— А магическая защита от атак тельнор тебе нужна, ярл? Тебе нужны консультанты по их боевым артефактам, заклятьям и магическим возможностям? Ты же сам об этом просил.

— Это так, — вынужден был согласиться я.

— И как я могу тебе в этом помочь, если ты не примешь моих сестер по гнезду? А еще нам требуется быстрая связь для согласования совместных действий. И я хочу знать о том, что у вас происходит, раз уж мы союзники. Ты сможешь все это обеспечить сам? Не бойся, от моих ваэрия у тебя не будет никаких проблем, наоборот, они вам помогут. Задачи шпионить и вынюхивать у них нет, они будут подчиняться твоим приказам. В рамках разумного, конечно. Там, где это не противоречит моим интересам.

— Хорошо, — подумав, кивнул я. — Если это последнее условие, то я согласен.

— Да будет так. Протяни мне свой кристалл и мысленно разреши прием звездного света. Я переведу вам средства, и сделка свершится, а союз будет заключен.

Я поднес Квайре свой светящийся камень и коснулся им кристалла магички, отдав команду. Оба артефакта ненадолго вспыхнули зеленым светом, и я услышал в своей голове фразу–мысль: «Сделка заключена. Три тысячи кандел от Ваэрия получено. Удержана комиссия в триста кандел, переведено на счет две тысячи семьсот».

Долбанные треяне, мать их! Я уже совсем забыл, что с любой сделки у нас удерживают десять процентов…

С Квайрой мы распрощались почти в полной темноте, проводив ее до посадки на катамаран. Улыбнувшись напоследок своей жутковатой улыбкой, ваэрия соскользнула вниз по штормтрапу и через минуту отчалила на свой корабль. Тот, кстати, включил «бортовые огни» и был прекрасно виден в их сине–зеленом сиянии, словно призрачный летучий голландец.

— Сдается мне, наша Квайрочка сейчас довольна как слон, — задумчиво сказал Макарыч, глядя вслед катамарану магички с искрящимся голубым огоньком на вершине «деревца–паруса».

— Думаешь, она не догадалась, что ее раскусили? — тихо спросил я. Подобные мысли вертелись сейчас и в моей голове.

— Ага. Она думает, что всех переиграла.

— Похоже на то, — улыбнулся в темноте я. — Ты тоже полагаешь, что нам устроили шоу?

— Именно, — достал сигарету и закурил майор. — Нету у нее ни богатой и процветающей общины ваэрия, ни десятков сильных магов, ни множества кораблей, — кивнул он, сделав затяжку. — Что–то есть, не спорю. Но в основном одни понты.

— Слишком легко она пошла на наши условия, — согласился я. — Считаешь, мы продешевили, Макарыч?

— Ну почему же, — ухмыльнулся майор. — По итогам, мы в плюсе. К тому же воевать на два фронта глупо, да и у нас самих кроме тех же понтов и одной пушки ни хрена нет. Будем пока дружить, это разумно. А когда ты понял, что нас водят за нос, командир?

— Когда она сказала, что она глава ваэрия. Уверенный в своих превосходящих силах лидер не поперся бы на переговоры самолично и в одиночку. Зачем ему рисковать? А вот если дело пахнет керосином и ситуация отчаянная — совсем иной расклад. Тут уж никому не передоверишь. Еще этот морской зверь… Сильная община магов его бы сама добыла и продала, мы тут ни пришей к кобыле хвост.

— Согласен. Да и актриса из Квайры так себе. Хотя, девочка очень старалась, — вздохнул Макарыч. — Кстати, идея начать с требования дани и обещания покровительства была неглупой. Еще один хитрый план, в котором подкачало исполнение.

— Ладно, не расслабляемся, майор, — подытожил я. — Возможно, мы не правы, Квайра все же не человек и мы могли ошибиться. Ведем наблюдение, стараемся выжать из присланных магичек максимум пользы. Но рассчитывать, похоже, придется как всегда на себя. Чую, никакого магического «гранд флита» нам на помощь не придет, хорошо если будет пара бортов поддержки…

* * *

В родную бухту «Бойкий» вошел уже за полночь, большая рыбалка заняла гораздо больше времени, чем я ожидал. Пока мы дождались магичек, которых проводили в отдельную каюту и велели пока сидеть и не высовываться под охраной Алексея, пока нашли в темноте мелькавший в волнах крохотный огонек на поплавке с морским зверем, пока привязали его тушу за хвост к борту китобойца и добрались до Авалона, прошла куча времени.

На берегу нас встречала вся община. Не только предупрежденные загодя по рации лорды: Петя, Игнат, Вера и Паша, но и все остальные островитяне. Несмотря на прошедший в работе день, большая часть спящих в бараке людей проснулась, когда носовой корабельный прожектор зашарил по пристани и послышался звук подходящего судна. Люди гурьбой высыпали на причал, в чем им никто не препятствовал. И мне показалось, что для них встреча парохода стала скорее радостным событием, чем наоборот. Все же «Бойкий» — символ нашей общины, пусть я и не особо обольщался насчет хорошего отношения среди бывшего «имущества» к себе лично и моим соратникам. Хоть мы их и спасли от магов, но… тут нас еще ждет куча проблем.

— Приветствую вас…, — начал было я свою речь, выйдя на палубу и глядя на небольшую толпу людей на причале. Начал, и тут же поневоле взял паузу. Почти полторы сотни мужчин и женщин в уже порядком запачканных и начавших рваться гимнастерках стояли на освещенном прожектором причале и внимательно меня слушали, но что у них на уме? Взгляды у большинства колючие, недоверчивые… И как мне их назвать? Друзья? Товарищи? Какие мы нахрен товарищи… Братья и сестры? Еще хуже. Соратники, сограждане? Нет, мы пока ни то и не другое. Какое слово ни подбирай, оно будет звучать или презрительно, или высокомерно, или как издевательство. Если они не «имущество», то кто? Слуги? Работники?

— Приветствую вас люди Авалона, рад вас всех видеть! — радостно обратился я к встречающим прямо с борта парохода. — Спешу сообщить, что рыбалка вышла удачной, причем настолько, что превзошла все наши ожидания. Сейчас вы увидите, какую добычу мы сюда притащили, — разведя руки в стороны в традиционном рыбацком жесте, добавил я. — Гарантирую, такой «щучки», еще никому из вас не то что держать в руках, а даже видеть не приходилось! Ладно, к делу. Прекрасно знаю, что у всех сегодня был тяжелый день, мы сами с ног от усталости валимся. Однако, надо еще раз напрячься. Если мы срочно не разделаем рыбку, то уже завтра по жаре она протухнет, а гадские чайки расклюют мясо и загадят все нахрен. В итоге мы все рискуем остаться без законного вознаграждения. Придется поработать, народ. Но не за просто так и не за спасибо, понятное дело, — поспешил сказать я. — Морской зверь стоит дорого, и это наша общая добыча, трофей всей общины. Каждый получит свою плату и долю. И это еще не все. В связи с удачной охотой завтра я объявляю выходной, раздачу пряников и всеобщий праздник. А сейчас прошу поработать господа. Артельщики, откройте склад и раздайте инструмент…

Морского зверя в итоге мы разобрали часа за четыре. Мощностями китобазы «Советская Украина», разделывавшей по семьдесят пять китовых туш в сутки мы, конечно, не обладали, но народ с энтузиазмом принялся за дело. Труднее всего было вытащить тушу на берег. Для этого пришлось задействовать все средсва: и квадроцикл, и десяток артелей народа, и лебедки с мощной грузовой стрелой «Бойкого», которой его оборудовал неведомый заказчик, видимо как раз для таких случаев. Туша монстра, длиной, как потом оказалось, почти в двадцать семь метров была очень тяжелой. Но потихоньку мы ее выволокли из воды, а дальше пошло легче.

На спине прочную шкуру морского зверя артельщики рубили топорами и наточенными лопатами, а далее подрезали мясо вглубь и скатывали его до брюха. Белое мягкое мясо и жир отделялись целыми слоями без особого труда, костей у монстра оказалось мало. Набив добычей очередную тачку или прицеп квадроцикла, мы посылали ее в мастерскую, где носильщики без затей вываливали ношу на огороженную площадку и Паша телепортировал очередную порцию мяса и требухи треянам. Часть образцов я решил сохранить — несколько больших кусков мяса и жира, клочья шкуры и куски чешуи, глаз, с десяток зубов, куски печени, сердца и требухи, — все, что можно было положить в бортовой морозильник. Мало ли, продать еще успеем, может быть, это добро на что–то сгодится нам или союзничкам? Остальное же все ушло Великой Трее. Не солить же нам его? Вдруг мясо зверя вообще токсично? Заодно вместе с монстром продали и несколько прицепов с наименее ценной рыбой и прочими морскими гадами — девать их все равно некуда.

К утру все здорово умаялись, но тушу разобрали почти до скелета, который оттащили подальше от причала на мелководье и бросили там. Пусть чайки и морская живность доделает дело. Сигнал отбоя прозвучал лишь под утро, и спали все потом чуть ли не до половины второго, и экипаж и артельщики. Общую побудку я в тот день отменил своим приказом.

А на следующий день началась торговля. Подкрепившись обедом, мы с Макарычем, Матвеем и Пашей направились в пещеру, где и подвели итог вчерашнему сумасшедшему дню и ночному авралу.

— Поздравляю господа, — торжественно сказал программист, зачитав распечатку с принтера. — На нашем счету три тысячи пятьсот десять кандел. За морского зверя выручили суммарно почти шестьсот пятьдесят кандел. Две семьсот — поступление от союзников, остальное — рыба, собирательство и остаток по счету после всех покупок. Текущий кредит за судно — семисот тридцать пять кандел. Как будем распоряжаться деньгами, народ? Командир, вам первое слово.

— Нет. Давай по старшинству, как на совете, начиная с младших по возрасту и званию. Паша, твое мнение?

— Мы воюем, как–никак. Оружие нужно. И еще пару компьютеров, один на Бойкий, другой в склад. И трактор, наверное… После вчерашнего аврала спина не гнется, натаскались.

— Кредит за корабль надо отдать досрочно, — тут же выступил Матвей. — Без долгов жить веселее.

— Шестьсот пятьдесят, говоришь? — со значением протянул Макарыч. — Ну, Квайрочка, ну жадюга синяя… Выкуплю, говорит, зверя за пятьдесят кандел… Не, командир, мы вчера явно продешевили. Надо было с нее больше требовать!

— Поздно уже, — отмахнулся я.

— Ничего, жизнь длинная. Будет еще случай припомнить. Саша, я поддерживаю нашего «консильери». Нам вообще–то оружие нужно. Хотя бы пару пулеметов на «Бойкий», пушку для защиту гавани…

— Это все, конечно важно, — согласился я. — Но у нас кроме платы за «Бойкой» еще есть долги и немалые.

— Какие же, интересно? — прищурился майор. — Что–то я их не припоминаю.

— Перед собой и нашими людьми, — твердо сказал я. — Не при коммунизме живем, зарплату задерживать нельзя.

— Это подождет до лучших времен, — покачал головой майор. — У нас война с тельнор, не до излишеств. Согласен, Матвей?

— Поддерживаю, — кивнул моряк. — Хрен его знает, сколько нам еще мирных дней осталось. Когда будет передышка, тогда будем делить барыши.

— А я, — нет, — взял я из рук Паши лист с распечаткой. — Не согласен. Передышки может вообще не быть, проблемы они такие — одна ушла, другая пришла, а денег вечно не хватает. Поэтому верную политику надо проводить уж сейчас. Кредит полностью отдавать не будем, от того момента, когда он был взят и недели не прошло. Треяне потерпят с расчетом, хрен с ними. Отдадим триста тридцать пять кандел, до ровной суммы, пусть останется четыреста долга. Теперь дальше. Семьсот кандел предлагаю раздать лордам. Я, как глава всего этого предприятия, возьму сотню. Старшим офицерам — капитану «Бойкого» и замкому, то есть тебе Макарыч, — по семьдесят пять. Остальным по полтиннику. На эти средства можете выбирать себе все, что душа пожелает, они лично ваши. И триста кандел выделим людям в качестве премии, пусть артельщики сам решают, кому сколько дать и кто сколько заработал. Примерно по две канделы на человека выйдет… И еще по четыре канделы недельной зарплаты, итого по шесть на каждого.

— Зря, — возразил Макарыч. — Оборона важнее. Раздадим, а бабы все на ерунду спустят, будем косметику и тортики через телепорт гонять. Масло вместо пушек…

— Может и потерпят, — не согласился я. — Раз потерпят, два потерпят. А потом что? Надолго у них терпелки хватит? Нет уж, нам надо определяться. Либо мы делимся добычей и все заодно, просто в разных званиях и должностях, либо они и в самом деле живое имущество, которому ничего кроме пайки не положено. И да, если закажут тортики и бухло, то будем доставлять тортики и бухло, никуда не денешься. Я за первый вариант.

— Вариант–то пиратский, — заметил наш капитан. — Получается дележ в духе берегового братства. Тогда уж надо составлять общий договор, где будет прямо указано, кто на какую долю в добыче претендует и какие обязанности выполняет. Вместе с компенсациями за увечья и временную нетрудоспособность. Чтобы каждый прочитал и расписался. Кровью, мля…

— Надо будет — составим, — кивнул я. — Неплохой вариант.

— Мне это не слишком нравится, — вздохнул Паша. — Мы же тут все свои, разве нет? Средства общие, можно по–хорошему договориться, кому что надо. Мы же не ООО «Авалон» открываем…

— Ты же вроде не дите уже, — бросил на программиста внимательный взгляд майор. — Четвертый десяток разменял, а говоришь ерунду. Нет уж. Я считаю, прямо сейчас ярл не прав. А вот на перспективу…все верно. Если мы сами будем вкалывать за бесплатно и общину заставим это делать, то тут нам и крышка. Может не сразу, но чуть погодя — точно. Вскоре без звездюлей никто и пальцем не пошевелит. Предлагать людям работать за идею и ради общего блага, а все деньги держать в братской кубышке — лучший способ развалить любое хорошее дело, с этим я согласен. Идея — идеей, а личное вознаграждение — отдельно. Хорошо, командир, принимается, но с одним условием. Я отказываюсь на первый раз от половины своей награды. С другой добычи возьму.

— Я тоже, — поддержал его Матвей.

— Тогда и я возьму лишь полтинник, — улыбнулся я. — Впрочем, этот вопрос мы поставим на общее голосование лордов. А вот людям выплатим все как положено, это вопрос принципиальный. Итак, у нас остается примерно тысяча девятьсот. Как их потратим?

Самой крупной нашей покупкой стала новая пушка. Ста двадцати двух миллиметровая гаубица Д-30 обошлась нам аж в четыреста пятьдесят кандел вместе с установкой «на месте под ключ», за которую треяне взяли еще пятьдесят. И еще полсотни снарядов к ней стоили триста кандел. Макарыч первоначально мечтал о самоходной плавающей «гвоздике» или «ноне», Матвей даже примерялся к системе А-222 «берег», но увы — приходилось протягивать ножки по одежке. Цены на подобное оружие в треянском каталоге изрядно кусались, подобные высокотехнологичные экземпляры стоили тысячи и даже десятки тысяч кандел. Однако и это был неплохой вариант. Гаубица должна была телепортироваться завтра ночью сразу в ключевую точку — на возвышение над бухтой, где проходила тропа от пещеры к гавани. Оттуда она могла держать под обстрелом всю акваторию бухты, причал, а при должной корректировке и окрестные морские пространства, вместе с большей частью территории острова. Так же мы заказали за полторы сотни кандел минитрактор и еще за триста — второй комплект формы для артельщиков. А затем взялись за вооружение «Бойкого» всерьез.

Глава 16. «Чистильщик».

Как и было обещано, вечером мы устроили наш первый всеобщий… пожалуй, лучше всего формат этого мероприятия описывает слово «корпоратив». А как еще можно назвать инициированную начальством пьянку коллектива? В этом смысле викинги «кровавого Эрика», отмечающие в длинном доме удачный поход и дележ добычи, мало чем отличаются от менеджеров какого–нибудь ООО, собравшихся по случаю нового года. Работы и у тех и у других невпроворот, но передышку–то иногда делать надо? Хотя нет, есть одно отличие… среди зажравшихся менеджеров мелко–среднего звена ушедшей докоронавирусной эпохи, хорошим тоном считалось относиться к корпоративам свысока, строя из себя «небыдло». Дескать, опять эти морды перепьются, начальство задолбало на работе и видеть его лишний раз неохота, равно как и «уважаемых коллег» вместе с «дорогими сотрудниками», все будет как всегда фальшиво, и вообще — лучше бы деньгами поощрили и оставили в покое. А вот викинги при тех же самых проблемах брюзжать себе не позволяли и нос от коллектива не воротили, во всяком случае, подобных историй я не слышал. Но мы — даже не пираты, те хотя бы имели шанс завязать или уйти к другому ярлу. Нам же деваться друг от друга некуда при всем желании, домой с острова не сбежишь. Надо привыкать ладить друг с другом. К тому же следовало поблагодарить людей за ударную ночную работу по разделке зверя, вручить подарки и сообщить о текущих целях и задачах. Лучше сделать это в праздничной обстановке. Дрючить за «залеты» тоже будем, но потом, на утренних разводах.

О месте проведения мероприятия и праздничном меню я особо и задумываться не стал. Погода пока стоит солнечная и теплая, видимо до местного сезона дождей еще далеко. У нас на борту в холодильниках полно свежайшего тунца, который надо срочно съесть, пока с момента вылова не прошло и суток. Либо продать или, на худой конец, выпотрошить и заморозить про запас. Но морозильники на «Бойком» не безразмерные, это же не траулер СРТМ. Поэтому народ ждет большое рыбное барбекю. Тунец — рыба вкусная, маринуется быстро, жарится за считанные минуты. Десять литров оливкового масла и столько же соевого соуса в треянском «магазине» стоят всего четыре канделы, продукты у треян самые дешевые в списке товаров. Бывшему «имуществу», все последние дни питавшемуся кашами и макаронами с небольшим количеством мяса или консервов, зайдет на ура. Вообще, конечно, непорядок — живем на тропическом острове, а ни свежей рыбы, ни фруктов пока толком не ели. Но это дело мы поправим, дайте срок… Что еще? Возьмем специй, обязательно хлеба, люди по нему соскучились, спиртного по шесть–семь бутылок на артель, вина и водки поровну. И хватит, весь бюджет как раз уложится в двадцать «общественных» кандел. Душа потребует большего? Сладенького для дам, сигарет, газировки, пивка, овощей и фруктов? Не вопрос. Теперь у вас есть собственная зарплата, скидывайтесь, народ! Пишите праздничный заказ, к вечеру все привезем в прицепе, за исключением крепкого спиртного. Пусть я и сказал в запале на совещании, что мы будем возить заказанное «бухло и тортики», но во избежание проблем, я решил пока ввести на него ограничение. Сухой закон — глупость, которая разозлит и обидит людей, но и полная вседозволенность чревата. Пусть будет как в Норвегии — все, что крепче пяти градусов, должно продаваться с ограничениями. В нашем случае — по предварительному заказу, в разумном количестве и только лично главе артели, который отвечает за свои десять или двенадцать человек головой. А все остальное к столу мои люди вполне могут себе позволить! Шесть кандел на каждого, это минимум шестьдесят кандел на артель, очень серьезная сумма, если мерить ее едой. Не гроши платим, пусть люди привыкают к самостоятельности. А если еще и фермерское дело Петиными стараниями наладим, то будет вообще здорово!

Сказано — сделано. К вечеру на каменистом пятачке за бараком и пристанью запылали артельные костры, а затем вкусно запахло дымком с углей и жареной рыбой, послышалось звяканье бутылок и оживленный праздничный гомон. Тунца, продукты и спиртное мы выдали сразу, так чего тянуть? А когда праздник начал набирать ход, мы с Макарычем, Матвеем и Юлей начали объезжать костры на квадроцикле, вручая заказы и подарки.

— Держите Валентин Иванович, — взяв из прицепа, Юля протянула несколько пакетов красномордому плотному мужику с небритой физиономией и знаменем Авалона на гимнастерке, выдававшего в нем артельного командира. — Это вашей артели. От имени командования сердечно благодарю вас всех за труд.

— Подарочки? — отложив недоеденный кусок рыбы на тарелку, вытер руки о штаны тот. — Никак начальство решило проявить доброту?

— Скорее вещевое довольствие. После продажи морского зверя появились средства, вот мы и постарались, — белозубо улыбнулась Юля. — Тут второй комплект формы для каждого. И еще полотенца, мыло, щетки, зубная паста, кое–что из женской гигиены. И бритвы для мужчин.

— А…, — дело хорошее, — кивнул тот. — Зина? Зина! Зина, где ты копаешься, подойди скорее!

— Иду, чего орать–то, — встала из–за стоящего под пальмой самодельного стола высокая женщина лет сорока, помогающая двум девушкам нанизывать куски рыбы на самодельные шампуры, пока мужчины занимались костром. — Чего хотел, Иваныч?

— Вот, новую форму на артель сверху подогнали. Значит так — скажи нашим девкам, сегодня вечером пусть выкупаются и переоденутся в чистое, а старое у всех соберут и постирают. Полотенца тоже возьми и раздай. С мужиками я сам поговорю.

— Это еще не все — добавил я, глядя на подтягивающийся к квадроциклу народ. — Принимайте ваш заказ — я выгрузил из прицепа два пятилитровых бочонка с чешским пивом, а затем пластиковый пакет с косметикой и разной мелочевкой, на которую скинулась артель Иваныча. — А вот это — действительно в подарок от командования — протянул я мужику три маленьких коробочки. — Это плееры. Самые обычные, с памятью на пару гигабайт. Мы туда музыкальную коллекцию запихали на разныйвкус. Можно будет послушать музыку во время труда и отдыха. Для зарядки в мастерской теперь есть генератор и розетки, час назад наладили. По вечерам будем заряжать электрику.

— Спасибо, — приняв вещи, искренне сказал глава артели. По слегка поплывшему взгляду я понял, что мужик уже махнул граммов двести ради праздника. — Честно скажу, сначала я о вас плохо думал. Клятва эта, потом пахота до седьмого пота и уставщина. Решил — гнобить будете. А вы, оказывается, хоть и военные, а вроде бы нормальные люди. Я, честно говоря, погоны не люблю…

— И зря подумал, — пожал плечами Макарыч. — К хорошим людям мы завсегда со всем нашим уважением, — проникновенно сказал артиллерист, заведший к тому времени личные дела на всех артельных командиров. — Это чудаков на букву «м» мы не любим, что есть, то есть. Но ты ведь не такой? Ты же нормальный мужик, Иваныч? Правильно я рассуждаю? Токарь, сварщик, с золотыми руками и характером. И артель у тебя работящая — что мужики, что девки. Ну и зачем мы будем тебя гнобить? Нахрена нам это надо, мы же не эффективные менеджеры из твоего заводоуправления? Не будем! Наоборот, поможем, где сможем. А про военных ты зря так… Среди них, как и везде, всякого народа хватает. Но большинство — такие же нормальные мужики как ты и я. А что до уставщины и тяжелой работы, так сам пойми, нельзя сейчас иначе. Маги — твари серокожие, не дремлют, ты их сам видал. Напасть могут в любой момент и если не отобьемся, то либо смерть, либо все в рабы к чужим пойдем, без дураков. Поэтому порох надо держать сухим. А еще нам надо жилье отстроить, не век же вам в бараке жить? Баньку поставить, огороды развести, крепкое хозяйство наладить, на ноги встать. Как окрепнем, у нас совсем другая жизнь пойдет, вот увидишь! Земли и моря полно и всё наше.

— Я понимаю, — закивал мужик. — Если так, оно конечно…

— Именно так. Слушай, Иваныч, а у тебя на примете толковые ребята есть? Или вдруг ты сам хочешь дополнительно канделу — другую заработать?

— А что надо–то?

— Мне нужно человек пять–семь мужиков–добровольцев в самооборону. Пока не на полный рабочий день, а в качестве ополчения. Будем их периодически привлекать на сборы и тренировки вместо рабочих смен, ну и награда, само собой, воспоследует. А там — как себя покажут, с перспективой зачисления в постоянный экипаж.

— Не майор, — подумав, сказал артельщик. — Не пойдет, я пас. Меня Алексей Филиппович уже сватает к себе в мастерскую, тоже за вознаграждение. Там работа знакомая и вообще… Но я поспрашиваю.

— Опередил меня, белорус, — хмыкнул Макарыч. — Хитер, отбивает ценные кадры. Ну ладно, бывай, Иваныч.

— И тебе не хворать, Борис Макарович.

Потихоньку, часа за полтора, мы обошли все артели. Дарили подарки, вручали заказы, общались с народом, кушали тунца, который, обжаренный на углях в маринаде из оливкового масла и соевого соуса, оказался и вправду необыкновенно вкусным. Момент был самый удачный — все немножко приняли внутрь, расслабились, получился и впрямь пикник на природе. Можно было пообщаться неформально, поговорить за жизнь, спросить какие есть проблемы, ответить на вопросы и пояснить людям за «политику партии и текущий момент». Да и просто успокоить народ, многие ведь до сих пор не понимали, что от них хотят и чего им ждать от будущего. Не так уж много времени прошло с того момента, когда мы пришли в себя голыми у маяка. Заодно я хотел поближе познакомиться с назначенными Макарычем главами артелей, среди которых были как мужчины, так и женщины и составить о них собственное мнение. Во время разговоров старался держаться с людьми уважительно, но панибратства не допускать, а уж как вышло… поживем — увидим.

Закончив обход, мы собрались в кают–компании «Бойкого» на праздничный ужин уже своим, офицерским составом. Специально по просьбе Макарыча Алена с Ингой пожарили мурену и вынесли ее на большом блюде с картошкой, оливками и луком–пореем. Мне хищница не слишком понравилась, хотя артиллерист отдал ей должное, с аппетитом уминая один кусок за другим. Да, мягкая, да жирная, но вкус специфический. Еще было обычное жаркое, нарезка, салат из свежих овощей, сыр, пирожки с картошкой и яйцом. Для офицерской кухни кандел было решено не жалеть — еще заработаем. У нас полторы тонны тунца не продано, да и дельфины пусть должок за зверя отрабатывают, договор с ними никто не отменял. Разлили по рюмкам купленного к празднику коньячку, закусили, выпили и сами не заметили, как разговор быстро свернул на текущие проблемы.

— Гаубица — штука хорошая, — убеждал Матвея майор. — И не столь уж она сложна в эксплуатации. Полного расчета в шесть человек не потребуется, часто менять позиции вряд ли придется. Сложим каменный бруствер и замаскируем орудие на горке, а оттуда накроем весь остров. Ну, запасную позицию на всякий случай можно соорудить… но это уже детали. Проблема в том, что должной точности попадания не будет! Как с бубном не пляши, разброс на расстоянии неизбежен. По плывущему кораблю с острова можно попасть лишь при изрядной удаче. И еще — нужен хороший лазерный дальномер.

— Дальномер купим. А идеальной точности не требуется. Надо хорошо пристрелять одно–два места, — заметил я. — Хотя бы пляж и вход в нашу бухту.

— Думаешь, маги полезут на пляж?

— В первом бою я не заметил у них особой хитрости или военных талантов, — развел я руками. — Полковник полез, и эти тоже могут.

— На самом деле ничего–то мы о них не знаем, — возразил Макарыч. — А коли так, то и теории строить можно любые. Толку все равно никакого.

— Так в чем проблема? У нас в каюте две специалистки с ночи сидят и в гальюн под конвоем ходят. Давно пора их расспросить.

— Ну вот, мужики как всегда опять о делах, — слегка расстроилась Юля. — Сегодня же праздник! Посидели бы просто так, поболтали о чем–нибудь приятном. Дом бы повспоминали. Вы что, действительно хотите прямо сейчас устроить допрос ваэрия? Лучше бы о женщинах поговорили, право слово… Олежек, я знаю, ты себе гитару заказал, спел бы что–нибудь для компании.

— Они так не могут, — язвительно заметила Вера. — Наши «лорды» как канадские лесорубы. В лесу о бабах, с бабами о лесе.

— Извините дамы, я бы лучше послушал магичек, — возразил механик. — Хоть с полчасика. Интересно же знать, против кого воюем, и что нас ждет. Если хотите, я попозже вечером спою.

— Поддерживаю, — добавил белорус, Петя и Игнат лишь молча кивнули головами.

— Ну, раз большинство, не против… давайте побеседуем с союзницами, — подытожил я — Сгущенка у нас еще осталась?

Лейрр и Твайна на меня поначалу особого впечатления не произвели, добавив еще один пунктик в список сомнений насчет «сильной и процветающей общины Ваэрия на острове Вэнлай». На вид обе магички довольно молоденькие, держатся напряженно. Одеты в такие же туники как и Квайра, только синего цвета с узкими красными поясами. На поясах — какие–то чехольчики, на запястьях у обоих магичек амулеты–переводчики, похожие на деревянные браслеты с затейливой резьбой, правда настроены они лишь на разговор со мной, Матвеем и Макарычем. Остальным придется объяснять.

— Приветствую вас, уважаемые союзники, рады видеть вас на борту, — обратился я к ваэрия. — Садитесь за стол, выбирайте себе угощение по вкусу. У нас идет общий совет командиров, самое время поговорить о делах.

— Я думала, это время настанет раньше, — отозвалась Твайна, чей красный пояс был немного шире, чем у подруги и на нем виднелись черные полосы, хотя остальной наряд совпадал до мелочей. Интересно, это знак различия или случайность?

— Думать тут будем мы. А ваше дело — оказаться для нас полезными, — тут же ответил я, пресекая поползновения «гостей» на излишнюю самостоятельность.

— Это так, — как мне показалось, магичка немного растерялась. — Госпожа Квайра велела помогать вам и выполнять ваши приказы, ярл, — согласилась со мной Твайна. — Но у нас есть одна важная просьба.

— Какая?

— Нам нужно оказаться сегодня снаружи и связаться с госпожой. Она должна знать, что с нами все в порядке. Но внутри вашего корабля мы не можем справиться со сложными плетеньями. Слишком много железа, а магия требует энергии и сил. И…нам здесь неуютно, мы бы хотели жить снаружи. Мы же не под арестом?

— Я выполню вашу просьбу, — сказал я, пока Матвей переводил остальным слова магички. — Послание будет отправлено, мы выведем вас наверх. Вы не под арестом, но… но я хотел бы, чтобы вы до завтра оставались на борту и потом тоже не пропадали из виду. У всех моих людей сейчас праздник и они могут подумать невесть что… Я думал представить вас общине завтра.

— Но командиры же здесь… У кого еще праздник? У ваших бойцов и имущества? — вытянулось лицо Твайны. — У имущества есть время праздновать вместо работы? Вам не все равно, что оно подумает?

— У нас нет имущества. Я уже объяснял это госпоже Квайре.

— Хорошо, я в это не вмешиваюсь, — сделав паузу, сказала Твайна, хотя и выглядела удивленной донельзя. — Принимается. Что вы хотите узнать?

— Первое: расскажите нам подробно о готовящемся вторжении тельнор. — Когда оно произойдет, какими силами, с какой целью, какова предполагаемая тактика противника. И второе — расскажите, чем вы можете помочь нам. Только максимально честно. От вашей честности зависит, сможем мы отбиться или нет. — На самом деле я играл вслепую, скорое нападение тельнор Квайра напрямую не подтвердила, хотя и не отрицала. Но ее магички могут быть не в курсе дипломатических нюансов, слишком быстро их доставили на борт, чтобы серьезно подготовить к разговору с нами. А связи с Квайрой у них пока нет, значит…

— Хорошо, — тут же отозвалась Твайна. — Давайте начнем с главного. К нам направляется «Чистильщик» тельнор. И это и в самом деле огромная проблема.

— «Чистильщик»? — подался вперед за столом Матвей. — Это военное судно или что?

— Это корабль, — вступила в разговор Лейрр. — Военный. Большой, намного больше вашего. Выше, длиннее, шире и… гораздо страшнее. Таких огромных кораблей вы еще не видели, в длину он больше двухсот шагов людей или ваэрия.

— Деревянный или железный? — уточнил Матвей. — Какой тип силовой установки?

— Деревянный, но это дерево Оллк. Укреплено магией связей и прочности. Силовая установка? Что это?

— Что его движет по морю?

— Ветер и локальные течения. Созданные и управляемые судовыми магами и артефактами. Мне сложно это объяснить точно, я универсальный боевой, а не корабельный маг, у них своя специализация.

— Сто пятьдесят метров? — наморщил лоб Олег. — Серьезный пароходик. Но не Титаник, отнюдь. Большому кораблю — большая торпеда.

— Как ты собрался запускать с «Бойкого» торпеду, Олежек? — мрачно поинтересовалась Юля.

— Я не знаю про «Титаник» и про «торпеду», — мотнула головой Лейрр. — Вы технари, вам виднее. Но «Чистильщик» очень хорошо защищен, в его команде сильнейшие маги и у них огромные запасы энергии. Я думаю, он сможет отразить даже железные снаряды людей. Кроме «Чистильщика» в эскадре тельнор четыре разведчика и сборщика имущества. Хотя нет, уже три, один вы уничтожили. Возможно с ними два или больше морских зверя поддержки.

— Я правильно понимаю, что «Чистильщик» уничтожает чужие общины? — спросил я.

— Верно.

— Все же поясни.

— Насколько нам известно, больше года назад община тельнор острова Кейдис усилилась настолько, что подчинила себе ближайшие общины серокожих и уничтожила гнезда четырех общин ваэрия и как минимум одну общину людей. В результате тельнор Кейдиса собрали тысячи голов имущества, скопили десятки или даже сотни тысяч кандел, и купили у Кройт «Чистильщик», снабдив его достаточным экипажем. Теперь они неспешно следуют по островам экваториального архипелага, ликвидируя посеянные общины одну за другой. Лорды, бойцы и командиры общин как правило уничтожаются, имущество вывозиться на их острова. Мы — на очереди.

— Когда? — только и спросил я.

— Когда они нападут? — Твайна взяла с блюда кусок жареной мурены и целиком отправила его в рот, а затем, взяв еще один, подала его Лейрр. — Не знаю. Если бы не вы, то атака могла состояться уже сегодня. Рядом с Авалоном и нашими островами появился морской зверь, а затем афалины заметили приближение разведчика–сборщика. Обычно это говорит о финальной стадии подготовки вторжения. Но тут появились вы! Что интересно, не сами по себе, а с очень сильным для молодого посева военным кораблем. Госпожа Квайра считает, что таким образом Треяне, а может быть и сеятели ваэрия из Цвайтол, пытаются помешать усилению тельнор и Кройт. У сеятелей свои игры, тут мы можем только гадать, прямых ответов не будет, — мрачно улыбнулась магичка и взяла с тарелки пирожок. Осторожно откусила кусочек, а затем запихнула в себя остальное. Прожевала и продолжила, — вы показали зубы и спутали им игру, а тельнор умеют быть осторожными и любят бить наверняка. Так что, возможно, неделя у нас есть. Может быть и две. Но вряд ли больше. Долго держать в боеготовности и бездействии «Чистильщик» и эскадру для серокожих дорого. Свертывать экспедицию и уходить к своим островам они тоже не станут. Поэтому, атака и десант неизбежны.

— Чем можете помочь вы? — напрямую спросил я. — Вы можете уничтожить или повредить «Чистильщик»?

— Вряд ли, — опустила взгляд в стол Твайна. — У нас два корабля, наш и госпожи Йарве с Интлая. Отбиться от разведчика или морского зверя мы сумеем, но утопить «Чистильщик»… наши заклятья просто не пробьют его защиту. Но госпожа Квайра надеялась, что вы со своей техникой сможете что–то с ним сделать.

— Ага, и поэтому она решила стать нашим покровителем, — фыркнул Макарыч. — Ну–ну, млять…

— У вас получиться защитить нас хотя бы от нескольких атак? — отмахнулся я от реплики майора. — Не говорю о полной защите, но вы сумеете дать нам возможность продержаться десять — двадцать минут, чтобы мы могли нанести свой удар?

— Да, мы способны утихомирить заклятья хаотичного льда, летящего или наведенного огня и измененной воды, которыми воюют тельнор. Некоторое время, — вздохнула магичка. — Но не слишком долгое и многое зависит от места и расстояния. Вы спрашивайте, я попробую ответить на все ваши вопросы, — голос ваэрия был невесел.

Глава 17. ЧП

Проснулся я от резкого шипящего звука где–то неподалеку за переборкой. С трудом приподнял тяжелую голову от подушки, прислушиваясь, и в глубине души надеясь, что мне показалось. Каюта была погружена в ночной мрак, еле различимый на столе кристалл оставался темным. Может, послышалось? Не скажу, что вчера в честь праздника мы прямо уж «нажрались», но горячительного в кают–компании «лорды» вместе со своим «ярлом» выпили достаточно. Приходить в себя мне было тяжеловато, больше всего на свете в этот момент мне хотелось положить гудящую голову на подушку и закрыть глаза. Однако, резкий вскрик, глухой удар и донесшиеся следом голоса разом прогнали с меня остатки сна.

— Сука! Сука мля!!! Пусти меня тварь синерожая! Мля!!! — заорал незнакомый голос.

Новый шипящий звук, удар, какой–то свист.

— Ааа гадина… больно! Хрр…сволочь!

Что–то громко хрустнуло, послышались звуки бьющегося стекла и волочения тела, снова раздался чей–то вскрик и я понял, что медлить не следует. ЧП налицо! Я даже не стал одеваться и стрелой вылетел из каюты в одном белье, прихватив со стула автомат. Взбежал по трапу вверх, в коридор к кают–компании и сразу же увидел «картину маслом».

В коридоре валялись три мужских тела и одно женское, которое я узнал с первого же взгляда — Юлька! В новенькой офицерской «тактической» форме, которую мы заказали только вчера из собственных «зарплат», рядом валяется автомат. Похоже, помощница капитана в бессознательном состоянии, вокруг кровь. Трое мужиков на полу одеты в гимнастерки, лиц не разобрать в тусклом свете дежурного ночного освещения, но видно, что они черные, словно натертые чем–то. А над ними уже «доминирует» одна из магичек. Опираясь ближайшему мужику коленом в спину, ваэрия выламывала ему назад руки, а от ее длинных скрюченных пальцев истекало слабое красное свечение. Рот хищно оскален, морда зверская… Нападение?

Честно говоря, первая мысль была именно такая, и я чуть было не полоснул очередью по Лейрр. Но потом взгляд выхватил на полу разбившуюся бутылку с коньяком и растекшуюся пахучую жидкость, пластиковый пакет, из тех, в которых мы разносили подарки бывшему «имуществу» и я, сбросив автомат с предохранителя, все же удержал палец на спуске.

— Прекратить колдовство!!! Немедленно встать, руки вверх!

Магичка, против ожидания, послушались меня мгновенно. Сияние ладоней тут же погасло, Лейрр выпрямилась, убрав колено со спины мужика, и встала на ноги.

А парой секунд спустя в коридор выскочил одетый в шаровары без ремня и расстегнутую на груди гимнастерку вооруженный Макарыч, и не один! За ним я к своему изумлению разглядел Твайну, то ли спешно поправляющую пояс, то ли пытавшуюся достать что–то из чехла на нем — не разглядеть.

— Руки вверх! — вскинул к плечу свой «калашников» майор, едва увидев происходящее. — Лейрр к стене! — Твайна из–за его спины что–то громко защебетала по–птичьи своей напарнице и та ей ответила короткой трелью, но я ничего не понял, переводчик дал сбой. Ладно, потом разберемся…

— Погоди командовать майор, — мотнул я головой. — Твайна, Лейрр, немедленно объяснитесь! Какого хрена тут вообще происходит? Отвечать, быстро!

— А это я хотела у тебя спросить, ярл, — Лейрр неспешно подняла руки над головой. — Почему на твоем корабле твое имущество нападает на твоих же лордов — часовых? Что за бардак тут у вас, люди? У вас вообще есть понятие о дисциплине? Или вообще какие–то понятия?

— Что? — несколько оторопело спросил я.

— Тут, конечно, полно металла. Но эмпативный след близкой боли, страха и эмоций рядом со своей каютой я уловила, — ответила магичка. — Его было трудно не почуять. Выбежала в коридор, а тут лежит ваша соратница и дерутся вот эти — кивнула она на мужиков. — Пришлось навести порядок.

— Что с Юлей?

— Она жива. Но без сознания, — коротко пояснила ваэрия.

— Твайна, а ты что делала? Откуда ты появилась?

— Я была в гостях у лорда Званцева. По его приглашению, — гордо ответила ваэрия.

— Макарыч, то что… того? Твои вкусы настолько специфичны? — как–то даже растерялся я.

— Я вел доверительную беседу с нашей уважаемой союзницей. Мы обсуждали тактику борьбы против тельнор сугубо в деловом ключе. Попрошу без грязных намеков, командир!

— Ладно, хрен с ним… молчу.

Сделав пару шагов, я наклонился над девушкой и приподнял ее, прислонив спиной к стенке. Ага, дыхание чувствуется, сердце бьется ровно. На голове кровь, но вроде бы это простое рассечение — видимо, били бутылкой по затылку. А кровь на полу, кстати, не ее — выше локтя одного из мужчин заметна крупная резаная рана, она до сих пор сильно кровоточит. Нет, это не нападение ваэрия. Как бы ни наоборот…Лейрр вовремя вмешалась.

Похоже, к тем же самым выводам пришел и майор. Потому что он наклонился к мужикам, заглянув одному из них в лицо, и сразу выпрямился.

— Егорка Куниченков, собственной персоной, — выдохнув, сказал он. — Следовало сразу расстрелять урода, говорил же… И еще два рыла… в пакете бухло, похоже из кают–компании украли. Что ты с ними сделала? — спросил он магичку.

— Контактный шок, паралич и болевое заклятье, — с готовностью ответила Лейрр. — Надо же было их утихомирить. Имущество оказалось буйным.

— Можешь снять с них свою магию? — вмешался я.

— Нет. Но через пару часов все пройдет само… более–менее. Говорить они будут.

— Хорошо, — вздохнул я. В коридоре становилось людно — прибежал вооруженный Матвей, за ним появились Олег, Алексей и Игнат, которые сразу создали в тесном проходе маленькую пробку. — Кэп, понесли вместе со мной Юлю в каюту, — распорядился я. — Автомат ее заодно прихвати. Макарыч, позови девушек, пусть перевяжут этого урода, а то он нам кровью весь пол окончательно изгадит. Всех троих связать и запереть поодиночке. Как придут в себя, разберемся, что произошло и что с ними делать. Госпожи союзницы — спасибо за содействие, но посидите пока одни в своей каюте. Мы вас пригласим, когда потребуется.

Юля пришла в себя через несколько минут, после того, как мы положили ее на койку в ее каюте. Захлопала глазами, но я жестом попросил ее молчать. Помог напиться, обработал ссадину, приложил ей к голове принесенное Аленой полотенце с колотым льдом из морозильника.

— Ну…Ты как? — спросил я девушку, когда она перестала морщиться и задышала ровно.

— Н…нормально, — постаралась улыбнуться Юля, но вышло не очень. — Только мутит немного.

— Еще бы. Ударили тебя крепко. Надеюсь, все обойдется легким сотрясением. Голова не кружится, в глазах не двоится?

— Вроде нет.

— Говорить можешь? Если трудно, то и не надо, потом расскажешь.

— Да, я расскажу. Я…я виновата очень, парни. Я нас всех подвела, — спрятала взгляд Юля. — Кажется, я заснула на вахте, ненадолго.

— Стоп. Какого хрена ты вообще стояла ночью на вахте? Ночные часы у Димы с Сергеем, — вмешался в разговор Матвей. — Я сам составлял график вахт.

— Я же говорю, я сама виновата, — снова тоненько сказала Юля. — Ребята праздновали…а я все равно не пью, ну почти. Я им и говорю — ладно, давайте махнемся, парни. Я за вас обоих отстою ночь, до смены Олега, утром высплюсь. Так и быть, можете сейчас расслабиться. Потом сочтемся.

— Дисцплинка у тебя на борту, капитан, та еще, — скосил я взгляд на Матвея. — Правильно нам ваэрия пистон вставили. За дело!

— Виноват, командир, — покраснел Матвей.

— Да не ты один, — отмахнулся я. — Все хороши. Одна чужие вахты самовольно выстаивает, другой озабоченный с инопланетянкой кувыркается, третий не знает, что у него на пароходе происходит, пока все пьют. А я так и вообще полный осел, — самокритично добавил я. — Отличная команда собралась! Юлька, я тебе говорил, что тебя слишком много везде? Ты и в рубке, ты и на камбузе, ты же и ночные вахты стоишь. И в мастерской я тебя видел. Ты хочешь надорваться и всех подвести? Объять необъятное? Впрочем, уже доигрались… Ладно, ты заснула на посту. Что было дальше, помнишь?

— Помню. Я же ненадолго заснула. Как–то сама собой отключилась на минутку, даже не заметила, как это произошло. Как они мимо меня прошли, я не видела. Возможно, они вошли не по трапу, а со стороны моря, там за рубкой борт низкий и если уцепиться из воды за кранцы, то можно по ним влезть на палубу. Только…я же скоро в себя пришла. Начала ходить по палубе, и… не знаю, словно предчувствие какое–то, что что–то не так. На секунду забежала внутрь, смотрю, а в кают–компании дверь распахнута. Заглянула внутрь, а там двое в гимнастерках из шкафчика бутылки в пакет ныкают. Я им говорю — кто вы, а ну стойте! И тут меня кто–то сзади по голове ударил. Очнулась уже здесь. Вы их видели? Они убежали?

— Что значит «кто вы, а ну стойте»? А выстрел в воздух! А «тревога» закричать! — аж привстал со стула Матвей. — Ясно же что ЧП уже произошло, есть несанкционированное проникновение на борт! Мы же обговаривали порядок действий при тревоге, Юль, что за детский сад? Ты же опытный моряк, ну?

— Виновата, капитан…

— Мы их взяли, всех троих, — ответил я. — Точнее не мы, а Лейрр, и это весьма неприятный момент. Но ты говоришь, в кают–компании было только двое? А третий бил сзади? Ладно, следствию все ясно. Почти. Не будем тебя больше напрягать, спи.

— А кто они? Я понимаю, что наши, но из какой артели?

— Егор Куниченков, и еще два лба. Вроде из «собирателей». Все, отдыхай. Разбор полетов завтра.

Допрос подельников Егора долгого времени не занял. Оба парня раскололись сразу же и полностью. Да, они приняли вечером водочки, как и все. Сначала по чуть–чуть, а потом и еще добавили, благо дамы в их артели употребляли совсем немножко, и мужикам досталась увеличенная порция. А затем, уже ночью, накатило желание продолжать, но бежать за бутылкой было некуда — ближайший магазин был открыт в другом мире. Тут им и попался Егор, который быстро убедил своих новых «корешей» в том, что лорды сегодня сами все перепились, а внутри «Бойкого» в кают–компании можно поживиться спиртным, причем не водкой, а хорошим вискарем. А проблем–то никаких: нужно всего лишь подплыть к «Бойкому» с борта, обращенного к морю и залезть внутрь, никто и не заметит. Вахтенный с автоматом? Во–первых, это Юлька, то есть баба, что ее бояться? Во–вторых, мы натрем лица золой и нас не узнают, в-третьих — если что, убежим и сиганем в море, не будет же она и в самом деле в нас стрелять? Сначала парни, несмотря на алкоголь в крови, сопротивлялись доводам Егора, но когда увидели с берега, что Юля явно «клюет носом», решились на его план. И все было прекрасно, до того момента, пока помощница капитана не спалила их внутри судна и Егор, который сам в кают–компанию не полез, а ошивался неизвестно где, не ударил ее по голове. А вот дальше Куниченков отмочил фортель — приказал своим подельникам взять потерявшую сознание девушку за руки и за ноги, выволочь ее на палубу и сбросить в море, чтобы не оставлять свидетелей. Те отказались, и тогда он сам поволок Юлю наверх. Но оба алконавта на такое пойти не были готовы, — опасались последствий, да и просто не хотели становиться соучастникам убийства. В результате вспыхнула ссора, во время которой Егор разбил бутылку, угрожая парням… и тут в коридор выскочила Лейрр и поставила точку во всей этой истории, которую мне теперь предстояло расхлебывать. Спускать такое на тормозах было нельзя.

К запертому в подсобке связанному Егору я зашел последним. Постоял, глядя на него сверху вниз, но тот молча лежал на полу, не желая реагировать на мое появление. Ладно, я не гордый.

— У меня есть вопрос, — сказал я, легонько пнув лежавшую тушку сапогом по ребрам. — Что ты искал на корабле, Егорка? Явно не коньяк, ты вообще в кают–компанию не входил. Тогда что? Мою каюту? Хотел украсть кристалл? Я знаю, какие слухи ходят среди артельщиков…

— Да пошел ты! — мрачно произнес парень. — Урод! Сволочь! Предатель!

— Как скажешь, — вздохнул я. — И еще вопрос. Можешь придумать что–нибудь себе в оправдание? Это ведь ты ударил Юлю, твои подельники сознались. И ты же хотел ее утопить, на тебе вся вина.

— А тебе не все равно, что я скажу? — несмотря на браваду и нотки истерики, голос Егора дрогнул. — Вы меня все равно убьете.

— Вообще–то все равно, — сознался я. — Но вдруг есть что–то, что в корне меняет дело? Я был обязан поинтересоваться, о серьезных вещах говорим. Твоя жизнь — это ведь серьезно?

— И как, поинтересовался? Что теперь? Пуля в лоб или тазик с цементом и за борт? Думаешь, исчезновение трех человек сойдет вам просто так с рук?

— Нет, — мотнул я головой. — Будет суд, завтра утром.

— Вы просто безмозглые идиоты, которым случайно повезло и которые захотели поиграть в рабовладельцев, — в голосе Егора чувствовалась неподдельная злоба. — А когда у вас не получилось, то решили спасти свою шкуру и продали нас всех магам. Я же видел синекожих магичек на корабле своими глазами! Да плевать я хотел на вас и ваш суд!!! Вы все сдохните, суки! Сдохните!!! — Куниченкова потихоньку накрывало истерикой. Впрочем, мне это было уже не интересно.

— Значит, сказать нечего. Счастливо оставаться, — негромко сказал я. — Скоро увидимся.

Побудку мы сыграли на два часа позже обычного, чтобы дать людям отоспаться после праздника. А когда позёвывающий народ стал неторопливо стягиваться для утреннего построения на пристань под командованием артельных командиров, то там его ждал сюрприз. На камнях причала сидела под охраной Игната и Алексея вся троица нарушителей, со связанными за спиной руками. Немного поодаль стояли обе магички, а рядом с ними держались мы с Макарычем, Матвеем и остальными «лордами», кроме Юли, которую оставили отлеживаться в каюте. Незачем ей участвовать в происходящем…

Люди недоуменно и опасливо смотрели на ваэрия и «подсудимых», над пристанью тут же повис оживленный гомон разговоров, парочка особо любопытных артельщиков хотела было подойти к нам и что–то спросить, но я лишь молча отмахивался, повторяя.

— Стройтесь. Сейчас все узнаете.

Построились, причем без всяких эксцессов. У Егорки во рту был кляп, а его подельникам я уже доходчиво объяснил, что от их поведения зависит их судьба. По этому поводу мы даже успели поспорить с майором — тот был против суда и хотел отправить по–тихому всю троицу на дно. Но я не дал — не имеем мы права так поступать и все тут! Правитель может быть несправедливым или жестоким, но он не может действовать как мафиози или исподтишка. Логика его решений должна быть понятна подданным, неважно, о чем идет речь — о карах или о милостях. Тогда можно говорить о доверии. Иначе пойдут слухи, правда все равно выплывет, а нам перестанут доверять и будут только бояться. Ничем хорошим это не кончится.

— Тихо народ. Слушайте все, два раза повторять не буду! — сказал я, дождавшись, когда все построятся и гомон разговоров немного стихнет. — У меня есть новости, одна хорошая, а другая, как водится — плохая. Первое. Возможно, до некоторых из вас уже доходили кое–какие слухи, никакого особого секрета в этом нет. Но настало время заявить обо всем официально. Позавчера во время похода «Бойкого» мы встретили новую расу разумных существ в этом мире. Зовут их Ваэрия, это раса магическая, они наши ближайшие соседи по архипелагу и вполне дружелюбны к людям. Но, что еще более важно, они враги магам тельнор. Мы провели переговоры и я, от имени общины и с согласия всех лордов, заключил с ними оборонительный союз. Так что, если серокожие появятся на горизонте, отбиваться будем не одни, а с союзниками. По условиям договора, к нам на Авалон прибыли две магички в качестве помощниц, консультантов и послов. Я разрешаю им свободно передвигаться по острову. Зовут магичек Твайна и Лейрр, они перед вами. Любить и жаловать я их не прошу, но и обижать союзниц не надо. Никакого вреда от них не будет, ручаюсь лично. Подробности расскажут вам артельные командиры, они же покажут ознакомительные листовки со всей имеющейся информацией о расе ваэрия и нашем с ними союзе. На все разумные вопросы будут даны ответы, держать общину в неведении относительно текущего состояния дел я не собираюсь. Это первое.

А теперь — второе, — мрачно продолжил я. — Этой ночью случилось ЧП! На борт «Бойкого» проникли воры, и напали на часового. Помощник капитана Анисимова Юлия ранена и ее состояние до сих пор тяжелое, — решил я немного сгустить краски. — Виновные задержаны и во всем сознались, они перед вами. Заводить долгую канитель я не собираюсь, мы не на Земле. Тюрем тут нет, следствие уже закончено, остался, собственно, суд. Сейчас, перед началом рабочего дня, нам с вами надо решить, что делать с бандитами и привести приговор в исполнение. Впрочем, для начала давайте дадим слово подсудимым. Валера и Денис расскажите честным людям как вы дошли до жизни такой!

Оба парня тут же начали «давать показания», рассказывая о событиях прошедшей ночи и сваливая все на Егора. Дескать, они–то ничего плохого не хотели — всего лишь достать выпивки, и Куниченков их подбил на авантюру. Алкоголь затуманил мозги, а сейчас они полны раскаяния, обещают больше так никогда не делать и готовы понести наказание, искупив вину. Нападать на Юлю не собирались — истинная правда! Даже подрались с Егором из–за этого! А сейчас просят лордов и общину проявить снисхождение и обещают впредь быть полезными людям. Только не надо их изгонять или лишать жизни! У Валеры даже слезы на глазах выступили, а Денис трясся как березовый лист на ветру.

— Хватит, — оборвал я их, когда решил, что парни наговорили достаточно. — Лорд Званцев, вам предоставляется слово как обвинителю. Что с ними делать будем?

— Расстреляем всех троих, конечно, — пожал плечами майор, положив руку на кобуру своего «Стечкина», купленного у Треян с «зарплаты». — Время у нас военное, налицо проникновение на армейский объект с нападением на часового. Прямое нарушение данной присяги. Эти гаврики опасны для всех. У кого они следующий раз будут воровать, у своих товарищей по артели? Зачем нам вообще такие нужны, нахрена их терпеть? Община должна защищаться.

— Вера Ивановна, вы, кажется, были в прошлой жизни адвокатом? — повернулся я к женщине. — Скажите пару слов?

— Скажу, — кивнула белоруска. — Я считаю, что к подсудимым можно проявить на первый раз снисхождение. Убивать они и в самом деле не хотели, следствие это показало. Даже воспрепятствовали преступному деянию. Кроме того, Валера и Денис это здоровые и сильные парни, которые могут послужить общине, искупая вину, учитывая их искреннее раскаяние.

— Ваша точка зрения ясна, — сказал я, а затем повернулся к строю. — Что же, прокурор и адвокат выступили. А что вы скажете, народ? Простим на первый раз или нам в общине воры и бандиты не нужны?

Строй забурлил, люди стали оживленно переговариваться, и тогда я добавил. — Если найдется артель решившая взять их на поруки, то я готов выслушать ее представителей. Но отвечать за воспитуемых будете всем коллективом, любой их залет и наказаны будут все! Есть здесь такие?

Несколько томительных минут никто не решался выйти, и я успел было подумать, что мой расчет оказался неверным. Но нет, народ у нас оказался добрым.

— Есть, — спустя несколько минут вышел из строя Валентин Иванович. По его лицу было видно, что вчера он изрядно «напраздновался», но стоял мужик твердо. — Так и быть, возьму обоих к себе в артель. У нас разнарядка на «камень» с завтрашнего дня, пусть глыбы таскают, не бабам же норму выполнять. Я их вот где держать буду — показал он сжатый кулак. — Обещаю!

— Да будет так. Приговариваю обоих к штрафным работам в течение двух месяцев с удержанием трех четвертей зарплаты. Любой их следующий проступок в этот период карается смертью. Теперь следующий. Майор, уберите кляп у Куниченкова. Пусть говорит!

И Егорка меня не подвел. Вообще–то у него был небольшой шанс, если бы он начал плакать и каяться. Глядишь, разжалобил бы народ. Хотя, вряд ли. Юлю артельщики любили, она со всеми держалась запросто, старалась помочь и вообще была симпатичной девчонкой. А вот Егор никому особо не нравился. Женщины были на него злы еще после первого случая, когда их лишили сахара с кофе и заставили отрабатывать день прогула.

Но просить прощения он не стал, не тот характер. Наоборот, заорал:

— Что вы все стоите и смотрите на них как бараны! Это не суд, а посмешище! Вы же свободные люди, у вас что, мозгов совсем не осталось? Не видите, «лорды» всех нас продали магичкам, скоро погонят как скот на бойню! Нас много, давайте все навалимся разом, ничего они нам не сделают! Чего боитесь?! Бейте их…

Макарыч, подойдя сзади, схватил Егора за шею и, зажав ему рукой нос, засунул кляп глубоко в рот, когда тот открыл рот, чтобы глотнуть воздуха. Куниченков замычал что–то, стоя на коленях.

Адвокат, вам есть, что сказать в защиту подсудимого? — спросил я Веру.

— Извините… как–то даже ничего и в голову не приходит, — тихо сказала она в ответ, отведя взгляд.

— Может быть, кто–то хочет взять это на поруки и нести за него ответственность? — показал я пальцем на корчащегося на асфальте Егора. — Есть такие?

Строй «имущества» молчал, некоторые женщины отворачивали лица, мужчины угрюмо глядели себе под ноги.

— Стало быть, община не проявляет к виновному снисхождения, — подытожил я. — Собственно все. Макарыч, приводи в исполнение.

Майор молча кивнул и достал пистолет. Выстрел треснул сухо и негромко, тело пару раз дернулось на камнях и застыло, под его затылком показалась кровь.

Я, борясь с внезапно дурнотой, подошел к двум подсудимым и сам разрезал им веревки на запястьях. — Отнесите тело подальше от бухты и прикопайте где–нибудь, — приказал я Денису с Валерой. — А затем идите в свою новую артель. Отбудете срок — считайте, что все закончилось, начинайте с чистого листа, парни.

Развернувшись, я пошел к «Бойкому». На душе было ужасно муторно, хотелось нажраться водки и лечь спать, я никак не мог поверить, что приказал убить человека. Но что сделано, то сделано…

Глава 18. Тельнор.

К моему удивлению, следующие полторы недели оказались самыми спокойными с тех пор, как я проснулся на острове у маяка. Если раньше почти каждый день что–то происходило, и надо было куда–то плыть, бежать или с кем–то воевать, то сейчас события вдруг резко сбавили свой темп, от чего я, признаюсь честно, уже стал отвыкать. Но день тянулся за днем, как ни в чем не бывало, океан оставался чист и безмятежен, а погода продолжала радовать теплыми денечками. Лишь однажды под вечер прошел довольно сильный, но скоротечный летний дождь, освежив жаркий тропический воздух и полив наши огороды на равнине за пещерой. Все так же летали и орали над морем белые чайки, легкий ветерок шевелил ветви пальм на пляже и у пристани, а с неба светило яркое солнце. Если бы не ежедневные дела, можно было подумать, что мы на курорте и никакой опасности нет вовсе.

Впрочем, забот хватало у всех, люди потихоньку втянулись в работу. Несмотря на то, что парочку Петиных артелей я перебросил в помощь строителям и рабочим при мастерской, аграрии вспахали и засеяли уже три гектара из запланированных четырех, а на полях показались первые всходы. С мини–трактором дела в сельском хозяйстве пошли веселее. Остальные артели тоже не сидели сложа руки. Из камня и леса мы построили несколько сараев под склады, баню с душем и теперь приступили к жилым домам, решив поставить хотя бы один для каждой артели. На темпах работ сказывался дефицит рабочей силы: Макарыч, где–то лестью, а где–то посулами все же уговорил нескольких «пацифистов» взять оружие в руки, и теперь его отдельная артель «самооборонщиков», из Игната, пяти мужиков и двух женщин покрепче и побоевитей, занималась обустройством позиций для пушки и боевой учебой. Так что после обеда над бухтой частенько трещали выстрелы, а иногда громко и деловито бухала гаубица, пристреливая местность дешевыми болванками по три канделы штука. Надо отдать майору должное, Макарыч умел быть убедительным, если ему это было очень надо, и теперь гонял своих личных бойцов–артиллеристов до седьмого поту. Что интересно, обе магички частенько составляли компанию майору, ошиваясь где–то поблизости от его отряда. Люди к ним привыкли быстро, тем более что вреда от Твайны и Лейрр не было никакого, а вот в помощи делом или советом ваэрия обычно не отказывали ни охотникам, ни аграриям, ни собирателям плодов и трав.

Еще пару парней сманил в экипаж «Бойкого» Матвей, и мужских рабочих рук в хозяйстве стало ощутимо не хватать. Но дело того стоило — война была на носу и подготовка к ней шла полным ходом. Мы успели порядком задолбаться с установкой на корме «Бойкого» ЗУ‑23М, морского варианта знаменитой двуствольной зенитки. Треяне поставили весь комплект огневой точки как положено, вместе с защитным колпаком из стали и бронестекла, сиденьем стрелка, коробами для гильз и снарядов и поворотной вращающейся платформой. Но монтировать на палубе и доводить все до ума пришлось своими руками, вкупе со сварочным аппаратом, разводными ключами, кувалдой, «напильником» и матом, от которого шарахались даже обнаглевшие чайки.

Кроме зенитки мы приобрели две советские торпеды тип 53–65К. Взяли их сразу вместе с бугельными торпедными аппаратами для сброса на ходу прямо в воду, как говорится — дешево и сердито. Других вариантов не просматривалось ни по цене, ни по удобству. Мне эти торпеды понравились отсутствием видимого следа на воде и устройством активного акустического самонаведения на цель. Из минусов — за отдельную плату пришлось брать торпеды из какой–то экспериментальной серии с примитивным оптическим неконтактным взрывателем. Магнитный нам не подходил, деревянный корпус корабля тельнор наверняка не генерирует нужного для срабатывания взрывателя магнитного поля. На случай, если торпеды не сработают, я настоял на приобретении парочки рогатых мин времен второй мировой. В крайнем случае, заминируем узкий выход из бухты — там ширина фарватера всего полсотни метров и если «Чистильщик» полезет к нашему причалу, то четверть тонны тротила будут серьезным аргументом против вражеского «Джаггернаута». Но это если полезет… по словам ваэрия, тельнор умели и любили практиковать высадку десанта. А что делать в этом случае, я себе представлял плохо — нету у нас бойцов, чтобы прикрыть побережье и одна гаубица тут вряд ли поможет. Еще мы купили пулемет Калашникова для установки на крышу рубки и три глубинные бомбы, с десяток сухопутных МОНок, парочку реактивных пехотных огнеметов и на этом наша милитаризация закончилась. Средств отчаянно не хватало, даже с учетом усиленных заработков в последние дни. Придется отбиваться тем, что есть, даже к этому арсеналу боеприпасы стоят безумных денег.

Надо сказать, зарабатывать мы стали в последнее время неплохо. Три выхода на рыбалку принесли почти пятьсот кандел, что удивило даже магичек, они зараз столько рыбы поймать не могли. Дельфины работали на совесть, загоняя для нас тунца и макрель, да и мы совершенствовали свое браконьерское мастерство. Неплохую прибыль стало приносить собирательство — люди узнавали те травы и плоды, за которые платили больше всего и не брали «порожняка», да и магички помогали искать редкие растения, у них на дары леса был какой–то особенный «нюх». В последние дни продажа лесных плодов и трав приносила по тридцать, а иногда и по сорок кандел. Плюс пассивный доход… Авалон был богатым островом и перспективы у нас вырисовывались самые радужные. Мы даже обзавелись живностью, сварганив из веток и жердей птичник, а обитателями его наполнил Макарыч, наловив сетями со своим отрядом после жалобы Пети каких–то цветастых то ли фазанов, то ли диких кур, повадившихся клевать на поле посеянное аграриями зерно. Неслись неведомые птички почти каждый день, и мясо у них было очень даже вкусное. Вдобавок к птицам в отдельном загоне поселилось семейство симпатичных рыжих кистеухих свинок с поросятами, откармливаемое к особому случаю. Так что жизнь налаживалась… если бы не долбанные серокожие со своей завоевательной экспедицией. Может, они все–таки не появятся? Я очень хотел на это надеяться.

* * *

— Запирающие краны, кислородный и воздушный? — глядя в распечатанную схему с инструкцией спросил я, стоя у бугельного аппарата.

— Закрыты! — отрапортовал Макарыч.

— Стопор на гребных винтах?

— Снят! — доложил артиллерист.

— Стопоры на пиропатронах камеры сгорания?

— Убраны!

— Стопор на замедлителе?

— Снят.

— Машинный кран?

— Закрыт! Торпеда к бою готова.

— Да, уж, — вытер я рукой пот со лба. Подвешенная на откидной раме бугеля восьмиметровая двухтонная сигара выглядела жутковато. Мы с майором перед ужином решили еще раз лично проверить все узлы и механизмы торпедных аппаратов. Конечно, Олег с Алексеем все осмотрели до нас, но береженого Бог бережет… если эта хрень взорвется, от «Бойкого» мало что останется. Вчера, пока укладывали торпеды самодельной грузовой стрелой в замки бугелей, я уже успел несколько раз словить панические атаки. На соплях все держится, сплошная импровизация, мать ее…

— Что там остается сделать перед пуском? — поинтересовался майор.

— Вручную открыть запирающие краны и машинный кран, а потом отжать рычаг, освободив замки, — бросил я еще раз взгляд на схему. — И молиться, чтобы все пошло по плану и нас не разорвало на месте.

— Ладно, перекурим пока это дело, Саша, — подмигнул мне артиллерист. — Айда на корму. А там уже и на ужин пора. Сегодня у нас Инга плов грозилась сделать, с фазаниной… Не боись, все под контролем, советская военная техника самая надежная в мире.

— Ты не спрашивал треян в последнее время насчет перехода на Землю? Открывать его для нас не собираются? — поинтересовался у меня Макарыч, когда мы отошли подальше от торпед и встали у комового фальшборта.

— В последнее время? Нет. А что, что–то изменилось? — насторожился я. Вытерчистой ветошью перепачканные в смазке руки и приложился к фляге с прохладной водой. — Мы же мусолили эту тему еще неделю назад на вечернем совещании. Переход на Землю для «Бойкого» стоит тысячу кандел, обратно столько же. Но опцию откроют через три–четыре месяца, не раньше.

— А ты в это сам веришь? — закурив сигарету, спросил майор.

— Если честно, не особо. Не дадут нам соскочить. Срок передвинут или еще что–то случится. Не для того треяне посевом занимались, чтобы мы свалили домой, им нужен поток ресурсов с Авалона. Если они откроют переход, то мы им помашем платочком и поминай как звали. Какая–то лажа с этим переходом, не знаю, зачем треяне нам о нем вообще сказали.

— А зря не веришь. Ты прав, кое–что изменилось, — оглянувшись вокруг и убедившись в отсутствии чужих ушей, тихо сказал майор. — Я тут поговорил начистоту со своими магичками и…

— Они уже твои? — сделал круглые глаза я. — Не Квайрины?

— Ну, может, пока не совсем мои, — слегка замялся Макарыч. — Но доверительные отношения я с ними устанавливаю и уже есть некоторые успехи. Между прочим, для всего коллектива стараюсь. А вы ржете…

— Никто не ржет, — заверил я майора. — Просто это немного необычно.

— А чего странного? Бабы как бабы. Синие, правда. Зато теплые, мягкие и ласковые, хвоста и жабр у них нет, а все остальное на месте. Так–то Сашок. А еще им тут плохо и одиноко. Им кажется, что их к нам сослали, что их сестры по гнезду от них отвернулись и с самцами у них какие–то напряги. Брезгуют ими самцы из–за того что они не первородные в гнезде… там свои комплексы и проблемы.

— Вот как?

— Ага. У них там разные касты и какая–то чехарда с первородством. И разборки, кто в каком гнезде и когда родился, да кто какого оттенка кожи. По каким–то там понятиям Твайне и Лейрр не положено было воевать за кристалл. А они решили не упускать шанс! И вышли в «лорды», хотя им по происхождению была прямая дорога в «имущество». Квайра их сначала вроде как поддержала, у нее свои косяки с происхождением, но потом на верховную стали давить остальные «первородные лорды» и хозяйка гнезд сослала эту парочку к нам в послы, чтобы других магичек не нервировать. Интриги, короче, в полный рост. Женский коллектив, матриархат и гадюшник. На словах они все сестры, а на деле…

— Очень интересно, — живо заинтересовался я. — А мне показалось, что ваэрия жуткие расистки.

— Я тоже расист, — хмыкнул Макарыч. — Какие проблемы? Наоборот, общие взгляды на жизнь сближают.

— И ты думаешь, это может сыграть нам на пользу…

— Я не думаю, я над этим работаю. Чем я, по–твоему, вечерами занят, мля?! Ты считаешь, я с ними трахаюсь только для своего удовольствия что ли? «Трахаюсь» образно говоря…, — отвел взгляд майор. — Для всех стараюсь, еще раз говорю.

— А может, это не ты их, а они тебя в медовую ловушку ловят?

— Пофигу кто кого ловит. Лишь бы толк был. А он есть.

— Нда… не знаю, что тебе и сказать. Интересная ты личность, майор.

На минуту на палубе воцарилась неловкая тишина.

— Но я не об этом, — затянувшись напоследок, бросил в море окурок Макарыч. — Так вот, командир, я вчера вечером поговорил с девочками. Сидели, сгущенку ели, сливочный ликер пили, музыку слушали, за жизнь беседовали, ну такое… Твайночка размякла и случайно сболтнула, что ваэрия в свой мир периодически мотаются. Цвайтол им туда за канделы переход открывают. Но есть одна проблема, — прищурился майор.

— Какая же? — тут же спросил я.

— Ваэрия после мира Авалона у себя дома долго не живут, вот в чем фокус. Мрут как мухи. Первые три, редко четыре недели в родном мире у них все более–менее нормально, а затем вернувшаяся домой особь начинает быстро чахнуть. Еще через пару недель происходит отказ всех органов и смерть. Спасение одно — срочно возвращаться в мир Авалона. Ваэрия говорят, на нас на всех стоит печать звездного света. Жить мы теперь можем лишь здесь. Смотаться в отпуск на родину на пару недель — пожалуйста, а потом надо возвращаться. Так уж оно тут все устроено.

— Гм… поэтому треяне сами в этом мире не живут, выкачивают ресурсы чужими руками, — задумчиво сказал я.

— Возможно, — кивнул майор. — Но это еще не все. Твайна слышала, что старые общины ваэрия вовсю торгуют с родным миром. И особенно ценятся у них человеческие механизмы. Сами они такого делать не умеют, поэтому Квайра нас и обрабатывала насчет торговли. А люди с других островов, по слухам, делают свой бизнес на Земле, продавая магические артефакты от ваэрия и тельнор, вроде той лечилки, которая Анатолия подняла.

Тут уже я задумался всерьез. Действительно, лежавшего почти при смерти бывшего «самозанятого» ваэрия поставили на ноги, повесив ему на шею какой–то деревянный резной амулет, горячий на ощупь и чуть покалывающий кожу. Через сутки дерево почернело и остыло, но опухшая нога парня вернулась к своим нормальным размерам, а больной резко пошел на поправку и уже мог самостоятельно вставать с постели, хотя и был все еще очень слаб. Если эта штука работает на Земле… то она найдет своего покупателя. А ведь у магичек много чего есть. После обработки их магией, сорняки на поле не растут вовсе, а вот посевы всходят дружно. Жилище себе они построили, просто «приказав» нескольким, близко растущим друг к другу деревьям и кустам, свиться в единое круглое «гнездо», и те за неделю почти завершили процесс. Выглядело такое гнездышко, кстати, весьма уютно. Но это две магички, причем не самые сильные. А что сможет продать их община, создающая корабли–острова? Интересно…

За последние дни я понял, что мы вполне способны устроить на острове город–сад, если будем продолжать работать в том же духе. Год, пусть два года ударной работы и при наших нынешних заработках в канделах на Авалоне можно создать не только такую оборону, что к нам трижды подумают лезть даже сильнейшие общины магов, но и обустроить жизнь для себя и для бывшего «имущества» по высшему стандарту. Построить дома, закупить современнейшее оружие, бытовую и сельскохозяйственную технику, наладить интернет с Земли, пусть он и будет стоить очень дорого, обеспечить себя продуктами, лекарствами, обучить людей на врачей и учителей — все это вполне реально. Кандел хватит. Пара сотен человек будут жить припеваючи, обратно на Землю не захочется! Остров–то райский, не хуже Ибицы. А если наладить сотрудничество с Землей и торговать напрямую магическими артефактами, то можно вербовать себе специалистов на ПМЖ и разбогатеть по–настоящему. При этом, не отрываясь навсегда от родного мира. Покупаем технику у треян за канделы, продаем ее магам по бартеру за артефакты и магические изделия, артефакты сбываем за баксы и евро на Земле, на баксы покупаем чего душе угодно, были бы завязки на нужных людей, и увозим к себе на Авалон. Посредников найти можно. Если твой товар эксклюзивный и уникальный — сами прибегут. Гешефты мутятся, бабки крутятся, жизнь в шоколаде… а вокруг еще имеются острова для освоения. При этом над нами нет ни государства, ни жадной «крыши», ни налоговой. Свобода, столь милая сердцу русского человека! Свобода и богатство. Вот только есть одно маленькое «но».

Заметив мой задумчивый взгляд, майор понятливо кивнул.

— Что, Саша, задумался о перспективах? Я вот тоже о них подумал. Только не дадут нам подняться, гады. Была бы моя воля, я бы сейчас все работы отменил нахрен! Поставил бы всех до одного под ружье, трусов и паникеров расстрелял бы на месте! Нам отбиться надо во что бы то ни стало, без этого все остальное бесполезно. Приплывут тельнор и накроют всех медным тазом. Или ваэрия, насмотревшись на нашу вольницу, решат, что такие союзники им даром не нужны и прижмут нас к ногтю.

— Не выйдет, — уверенно ответил я. — Не будут люди из–под палки воевать. В первом же серьезном бою разбегутся, как те гражданские, что у полковника были. Надеяться можно только на себя.

— Знаю, — мрачно буркнул артиллерист. — Умом понимаю, что ты прав, хотя и обидно до слез. И что, сука, характерно, никого не замотивируешь, хоть весь на пламенные речи изойди. Не верит наш народ никому и ничему: ни властям, ни идеям, ни героям, ни здравому смыслу. Выдрессировали его, млять, за последние тридцать лет, всем все по барабану.

— Значит, будем воспитывать личным примером, — постарался улыбнуться я. — Будем драться, а там как Бог даст. Раньше не пропали и сейчас не пропадем. А может нам еще повезет и тельнор сгинут куда–нибудь на ближайшие полгодика. Нам бы только на ноги встать, дальше проще будет…

Однако, такого подарка судьба нам не дала. Через день, на рассвете, в дверь моей каюты громко забарабанил Игнат, стоявший на вахте в этот ранний час.

— Командир, поднимайся! — услышав мой отклик, крикнул он, не дожидаясь, когда я открою дверь. — Тревога!

— В чем дело? — рывком встал я с постели.

— Магички прибежали с берега, срочно требуют встречи, — судя по голосу, морпех был не на шутку встревожен.

— Тельнор? — только и спросил я, уже зная, каким будет ответ.

— Да. Им пришло сообщение с Вэнлая. Поблизости объявился «Чистильщик» с флотом сопровождения. Дельфины только что донесли Квайре, а та уже связалась с Твайной и Лейрр.

— Ясно. Собирай всех наших и срочно зови в кают–компанию вместе с ваэрия. Будем держать совет.

— Есть!

Через пятнадцать минут в кают–компании собрались все «лорды», кроме Паши, Нины и Анатолия, которые ночевали в пещере. Мы молча расселись за столом, Матвей принес из рубки карту окрестностей Авалона и расстелил ее на столе, с деловитым видом приготовившись делать отметки тонким карандашом, Инга с Аленой засуетились, разнося желающим кофе. Лейрр держалась спокойно, а вот Твайна, сидя как на иголках, разом вскочила с места, едва я сделал ей знак приступать к докладу.

— Час назад был замечен флот тельнор, — сразу же перешла к делу магичка. — Следует в боевом порядке, всего четыре корабля. «Чистильщик» и с ним три судна поддержки.

— Где они? — тут же перебил ее Матвей. — С какой скоростью следуют и в каком направлении? Когда предположительно достигнут Авалона? Есть точная информация?

— Авалона? Про Авалон не знаю, — чуть смутилась Твайна. — Они идут на Вэнлай. Скорость эскадры около тридцати тысяч шагов в ваш час. После полудня «Чистильщик» доберется до нашего острова.

— Примерно десять узлов, ясно. Но ты же сама говорила, что враг перед атакой непременно пройдет в наших водах, — нахмурился Матвей. — Дельфины их ночью упустили?

— Произошло непонятное, — чуть помедлив, ответила ваэрия. — Тельнор сделали крюк, и зашли с востока, со стороны диких островов, обогнув архипелаг. Мы были абсолютно уверены, что серокожие сначала нападут на Авалон. Но… они почему–то этого не сделали.

— Они изменили свои планы и решили начать с вас, оставив орешек покрепче на закуску — вмешался я. — Что же, логично. И что вы предлагаете?

— Как что? — оторопела Твайна. — Вы должны немедленно плыть им навстречу и атаковать! Мы же союзники! Защищайте Вэнлай.

Глава 19. Союзная эскадра.

Я встретился взглядом с Матвеем, а затем покосился на Макарыча, который скептически поджал губы. Ну да, конечно… защищайте Вэнлай. Экие вы быстрые и решительные, за чужой–то счет, господа маги! Хотите, чтобы мы немедленно подставили свою шею под топор вместо вашей? Хороши союзнички, ничего не скажешь. Конечно, наш «Бойкий» к походу и бою полностью готов. Не хуже «Варяга» перед встречей с японской эскадрой, — мрачно подумал я. Врага мы ждали. И кое–какие наработки и домашние заготовки на случай боя с «Чистильщиком» у нас имеются, как без них? Будущий бой мы не раз обсуждали втроем с капитаном и майором. И неформально, за чаем в кают–компании, и подробно, вместе с картами в рубке. Но все заготовленные сценарии предполагали схватку с магами в родных водах, с возможностью задействовать нашу береговую артиллерию и особенности местной акватории. А что там будет у Вэнлая? Зуб даю, ничего хорошего. Так не пойдет, дело вырисовывается совсем уж тухлое. Но с другой стороны, а что мы можем предпринять? Сказать: разбирайтесь сами? Этот вариант кончится немедленным разрывом союза с ваэрия. И «Чистильщиком», который завтра–послезавтра покажется у берегов Авалона. Только вот ни дельфиньей разведки, ни магической помощи мы уже не дождемся. Куда ни кинь, везде клин. Значит что? Значит, придется импровизировать Сашок, — лихорадочно соображал я. — Как всегда приходится импровизировать на ходу и тянуть одеяло на себя. Без «Бойкого» ваэрия каюк, и они это прекрасно понимают. И это единственный фактор, который может сыграть за нас, дав шанс на победу.

— А что сейчас делает объединенный флот Вэнлая и Интлая, уважаемая Твайна? — осторожно спросил я. — Все его три вымпела? Идет навстречу врагу или чего–то ждет?

— Откуда ты знаешь, сколько у нас… Лейрр?! — и без того синяя кожа на лице ваэрия пошла фиолетовыми пятнами. — Ты проболталась, выдра бесхвостая!

— Я сказала это только Борису! Один раз по большому секрету… случайно, — склонила голову вторая магичка.

— Дура камышовая!!! Я тебе говорила, не накачиваться ликером, особенно с этим технарем?! Я тебе говорила, молчать как тритон, получая удовольствие? Квайра нас за это на подстилки для жабонария порежет, а мясо скормит муренам!

— Я накачивалась?! А ты сама?! Ты сама ему… ты для него…, — аж задохнулась от возмущения Лейрр.

— Не ссорьтесь девочки, — вмешался майор. — Успокойтесь, выдохните, мои хорошие. Поверьте, сейчас уже все равно, кто и что говорил. Живы будем и победим — все вам простится, да и не узнает никто. Нет — значит, и говорить не о чем. Но наш командир должен иметь полную информацию!

— Похоже, он ее уже имеет, — мрачно заметила Твайна.

— А вам лично лучше быть с нами заодно. Как–никак вместе в один бой пойдем, — не обращая внимания на реплику, продолжил майор. — Говорите, где ваш флот. Это важно.

— Не знаю я! — в «птичьей трели» голоса Тайны я и без магического переводчика ощутил злость и растерянность. — Пока мы тут с вами сидим, нам из главного гнезда решения хозяйки не докладывают!

— Вряд ли он успел вступить в бой, — заметил Матвей. — Слишком мало времени прошло.

— Значит так, — смутная идея в моей голове начала приобретать некие контуры. — Матвей, Макарыч, трубите общий сбор! Всему экипажу немедленно прибыть на борт за исключением Игната. Пусть он принимает командование над артиллеристами и отделением самообороны. Твайна — немедленно свяжись с Квайрой и передай мой ультиматум. Мы немедленно выйдем на помощь островам Ваэрия и вступим в бой с тельнор. Но с одним условием: все корабли союзных общин ваэрия во время кампании должны беспрекословно выполнять мои приказы. В бою должен быть один–единственный командир, обязанности которого возлагаю на себя. «Бойкий» объявляется флагманом объединенной союзной эскадры.

— Но… Квайра на это не пойдет! На кораблях лучшие боевые маги, это ударная сила общин. Сдать их под командование чужаков немыслимо! — выпалила магичка. — Как вы можете такое предлагать? В конце концов, мы заплатили вам канделы, вы должны их отработать!

— Не надо путать нас с наемниками! — резко возразил я. — Не было такого договора. Формулировка была иной. Твайна, включи голову, постарайся оценить ситуацию без эмоций. Если вы выступите всем вашим флотом против тельнор сами по себе, то они сначала уничтожат корабли, а потом высадят десант и покончат с гнездами. Если сбежите, то сначала погибнут общины на островах, а потом та же участь настигнет флот. Если мы будем драться одни, без вас, то погибнем сами, а затем насупит ваш черед. Единственный шанс на спасение — драться сообща и поскольку решающий удар может нанести лишь «Бойкий», то нам и командовать боем. Объясни это Квайре, уж постарайся. Иначе мы будем защищать себя сами, как сумеем. Других вариантов нет.

— Хорошо, — опустила голову Твайна. — Я попробую. Но госпожа Квайра будет очень зла…

— Мы как–нибудь переживем ее гнев. И защитим от него вас с Лейрр, если понадобится. Альтернатива: смерть или загон для имущества у тельнор.

— Что нас ждет при проигрыше понятно всем, кто чуть умнее креветки, технарь. Я же говорю — попробую.

— Ну, так действуй. Время дорого.

Объяснялись магички с Квайрой чуть более получаса. Процесс связи живо напомнил мне связь по телефону–автомату, в роли которого выступило растущее недалеко от причала раскидистое лавровое дерево, с которого Инга с Аленой периодически дергали листья для камбуза. Сначала магички изрезали в нескольких местах каменными ножами его кору, затем обвязали вокруг порезов несколько тонких мелких дощечек с резьбой, постояли с минутку, прикоснувшись к стволу еле–еле светящимися зеленоватым светом ладонями, и лишь затем начали ментальный «разговор по межгороду». «Оплачивал» его своей жизненной силой сам лавр — я видел, как с него один за другим сыпались сухие листья, начисто оголяя ближайшие ветви.

О ваэрия я к тому времени знал достаточно, чтобы понимать: в случае нужды магички могли обойтись и без живого дерева. Но тогда энергию для связи пришлось бы тащить из себя или из резных деревянных кругляшков — аккумуляторов жизненной силы, которые хранились в чехлах на их поясах. Однако, тратить этот ресурс попусту Твайна с Лейрр не любили. По словам Макарыча, создать такой «деревянный аккумулятор» непросто для любой магички. Сначала нужно достать специальную древесину, затем потратить несколько часов на филигранную резьбу по ней каменным лезвием, с высокой вероятностью испортить какую–нибудь хитрую завитушку и отправить заготовку в брак, затем обработать ее магией и перекачать в нее откуда–то энергию, желательно из чего–то живого. Действует же такой аккумулятор лишь один раз, затем деревяшка чернеет и вскоре рассыпается в труху. А растущих деревьев везде полно… Впрочем, опытные первородные магички уровня Квайры могли черпать силу даже из воды или земли, вытягивая ее из микробов или мельчайшего планктона. Правда, силы той были крохи… закон сохранения энергии никто не отменял. Так что у магических «технологий» имелись свои проблемы и ограничения.

— Квайра согласна, — сказала, наконец, Твайна, когда с лавра облетела чуть ли не треть листвы, шуршащим ковром засыпав основание дерева. — Сегодня флот подчинится вам. Но это мера вынужденная. Хозяйка гнезд очень недовольна.

— Принято, — кивнул я. Последние несколько минут «Бойкий» уже стоял «под парами» ия ждал лишь окончания разговора магичек. — Ступайте на борт, отчаливаем через несколько минут. Только передай напоследок, чтобы ваш флот ни в коем случае не лез в бой до нашего прибытия. Встретимся у Вэнлая.

— Да… командир, — чуть наклонила голову ваэрия. — Сделаю. Но помни, ты обещал заступиться за нас перед хозяйкой.

— Сколько нам еще идти до островов ваэрия? — спросил я Матвея, стоя на своем любимом месте на огражденной крыше рубки. Небо затянуло легкой дымкой, волна была умеренной, не больше метра в высоту, а ветер дул прямо в лицо, принося с собой мельчайшие соленые брызги. «Бойкий» резво бежал вперед к линии горизонта, разрезая носом темно–синюю воду и слегка переваливаясь с борта на борт.

— На пятнадцати узлах хода еще часа три, — пожал плечами Матвей. — До полудня точно будем.

После выхода из бухты в открытое море капитан поднялся ко мне, оставив Юлю в рубке. Девушка вполне оправилась от удара по голове и теперь заняла место рулевого. Макарыч торчал с биноклем у носового орудия вместе с Димой и Сергеем, Алексей–белорус вместе со своим подручным, долговязым парнем по имени Иван, готовились к стрельбе из зенитки, Олег и приданный ему в помощь Петя несли вахту в машинном отделении. А вот команду борьбы за живучесть судна формировать было уже не из кого. Разве что Алене с Ингой приказать тушить пожары и латать пробоины? А, еще две магички есть! Прирастаем потихоньку экипажем…

— С топливом как? — для порядка спросил я капитана.

— Горючего еще полно, — отмахнулся Матвей. — У китобойца штатная автономность плавания двенадцать суток, мы еще и тридцати процентов дизеля не сожгли. На бой точно хватит… а дальше… а дальше купим, — он внимательно посмотрел мне в лицо. — Нервничаешь командир?

— Не без этого, — признался я. — Ненавижу этот мандраж. И страшно, и неприятно и коленки дрожат. От адреналинчика еще меленько потрясывает. В бою и то легче.

— Меня тоже дергает, — кивнул капитан. — И Юльке страшно. Разве что майор у нас непробиваемый, ему все похрен, рожа кирпичом. Это бывает, переживем, не в первый раз. Шел бы ты в рубку, ярл. Или в кают–компанию перекусить, ты же не завтракал. Чего на ветру зря торчать? Нескоро еще.

— Аппетита нет, — поморщился я. — Ничего, я лучше тут побуду…

— Ну, как знаешь…

Когда капитан доложил по рации, что на радаре показались отметки трех чужих кораблей и очертания Вэнлая, а «Бойкий» сбавил ход в неизвестных водах, я все же спустился в рубку, присев ненадолго в углу и прокручивая в голове рисунок будущего боя. Юля и Матвей стояли у приборов, напряженно переговариваясь, а внизу, на палубе, Твайна с Лейрр начали сеанс связи с Квайрой, чтобы узнать текущее положение дел. По всему выходило, что лезть в ближний бой сразу не стоит, — думал я. Судя по тому, что говорили наши ваэрия, ничего дальнобойно–магического у тельнор нет. В отличие от нас, кстати… Следовало сначала пощупать серокожих издалека, в идеале выманив на дистанцию уверенного торпедного удара. Нам бы только снарядов побольше. Впрочем, боеприпасов всегда бывает или мало или очень мало, это вам скажет любой вояка…

Хлопнула дверь и в рубку вошла Лейрр, опасливо косясь на работающие приборы.

— Твайна сказала, что все три корабля впереди наши, — доложила магичка. — «Чистильщик» с судами сопровождения подошел к острову и спускает на воду десант. Как было приказано, флот его не атакует. Госпожа Квайра запрашивает дальнейших распоряжений.

— Встречайте нас и затем следуйте вместе с «Бойким» курсом к «Чистильщику». Мы должны его увидеть.

— Принято.

Отметки на радаре потихоньку поползли к центру, сближаясь с «Бойким». Через четверть часа я уже смог различить в бинокль знакомые «плавучие острова» ваэрия и покатые берега Вэнлая. По моей команде суда магов шли к нам полным ходом, а затем разворачивались, занимая свои места на флангах нашей импровизированной эскадры, следовавшей латинской буквой «V», центром которой оставался «Бойкий». Один «плавучий остров» ваэрия следовал чуть впереди на правом фланге, два других — на левом. Все вместе мы стали обходить Вэнлай с юго–запада, выходя к вражескому флоту по указке ваэрия на расстояние выстрела. Снова потянулись одна за другой долгие минуты…

— Есть! — выпалил Матвей, напряженно вглядываясь в экран радара. — Показался «Чистильщик» и три корыта сопровождения. Здоровенный, гад, засветка жирная. Метрах в двухста у острова стоят, раньше из–за береговой линии мы их не видели.

— Продолжаем идти курсом на сближение, — кивнул я. — Я к Макарычу, у него первый выход в нашем концерте по заявкам.

Тельнор уже наверняка обнаружили нашу эскадру, но пока реагировать не торопились. Мы же молча приближались, пока Матвей не сообщил, что до цели осталось всего семь километров. С высоты носовой площадки в бинокль уже был хорошо различим профиль вражеского судна — длинный, острый треугольник с тремя боковыми каскадами «крыльев–парусов» с каждой стороны борта. Борта высокие, на палубе хватает надстроек, в центре возвышается овальная сфера с башней–рубкой на ее вершине, но мелких деталей пока не разобрать. Но кораблик немаленький, что уж там. Не линкор «Ямато», само собой, но тоже внушает уважение.

— Десант высаживают, — заметил стоявший рядом майор, вглядываясь в бинокль. — Берег пологий, равнинный, сопротивления, похоже, нет. На воде что–то вроде шлюпок, плывут себе спокойно к берегу. Судя по всему, это уже вторая волна десантирования. На берегу уже кто–то копошится и какие–то плавсредства у воды лежат…

— Без поддержки флота наши маги отошли вглубь острова, — пояснила поднявшаяся с палубы к нам на площадку Твайна. — Они попытаются задержать тельнор в лесу и на болоте вокруг гнезда. Сопротивление на берегу бессмысленно, судовые маги серокожих его враз подавят, поддержав с «Чистильщика». Просто обрушат на нас ледяной смерч или черное сияние.

— Матвей, тихий ход, — приказал я по рации. — Твайна, сообщи кораблям сопровождения, сбавить скорость и держаться рядом в готовности к резкому маневру. — Макарыч, достанешь «Чистильщика» из орудия?

— Должен. Теоретически из него можно и на десять километров прицелиться. Но точность никакая.

— А ты попробуй. Нам бы их разозлить и первыми спровоцировать на атаку.

— Ладно, — припал к прицельной панораме майор. — Поглядим, что тут можно сделать.

Пушка оглушительно грохнула, выплюнув гильзу на палубу, и Твайна вздрогнула всем телом, зажмурив глаза. Магичка принюхалась и недовольно сморщилась от резкого запаха пороха. Мы же тем временем схватились за бинокли. На излете траектории приближающуюся к вражескому кораблю белую точку снаряда было прекрасно видно.

— Недолет, — коротко прокомментировал результат стрельбы майор. — Ладно, сейчас сделаем небольшую поправочку… Димка, снаряд!

— Есть снаряд!

Попадания в корпус вражеского корабля мы добились с четвёртого выстрела. Несмотря на большое расстояние, враг был прекрасно виден, а качка почти не мешала целиться. Но, вместо того, чтобы взорваться, летевший прямо в высокий борт снаряд исчез во внезапно сгустившимся вокруг него сером мареве, а «Чистильщик» продолжал стоять на рейде, как ни в чем не бывало. Ни малейших повреждений на нем я не видел.

— Что произошло? — повернулся я к магичке.

— Они закрылись воздушной воронкой! — зло бросила Твайна, увидев происходящее своими лиловыми глазищами не хуже, чем мы в бинокли. — Чего и следовало ожидать. На «Чистильщике» магов–стихийников как комаров в болоте. И энергии у них полно!

— Макарыч, давай еще разок! Может, пробьем?

— Димка, заряжай!

Однако, следующие два выстрела нам успеха не принесли. Взять прицел удалось довольно точно, но загадочные воздушные серые кляксы словно поглощали наши снаряды, как на уровне борта, так и выше, рядом с «парусами–крыльями». Вражеский флагман оказался надежно прикрыт. Можно было, конечно, попробовать открыть огонь по кораблям сопровождения, но попасть в них та еще задачка… силуэты низкие, к тому же они еще на полкилометра дальше, чем «Чистильщик».

— А ну–ка, давай осколочно–фугасным по пляжу! — распорядился я. — Там, похоже, скоро будет полно народу. Смотри, Макарыч, лодки магов почти достигли берега, плывут кучненько! Поймаем их в момент высадки и навешаем плюх!

— Думаешь? — скептически изогнул бровь майор. — Ладно, попробуем.

Расстояние между нами тем временем сократилось до шести километров и продолжало медленно уменьшаться. Ствол орудия чуть дрогнул, опускаясь, пушкаповернулась на станине на несколько градусов вправо… выстрел!

Первый снаряд лег в волнах с перелетом, второй упал, не долетев немного до берега, зато третий взял десантников в классическую вилку, рванув среди лодок магов метрах в двадцати от берега. И дальше стрельба пошла довольно кучно: осколочно–фугасные снаряды один за другим ложились в волнах у самого берега и на песке пляжа, вздымая вверх перемешанный с водой песок и землю. Димка с Сергеем едва успевали подносить их к орудию. Впрочем, если бы на месте магов была морская пехота или хотя бы нормальная пехотная рота, натворить бед мы бы не смогли при всем желании: одно орудие — это всего лишь одно орудие, причем не слишком мощное и скорострельное. Нормальные бойцы высадились бы в два счета под огнем и рванули с узкого простреливаемого пляжа в лес, только их и видели. Но эти…

Маги метались по песку пляжа как испуганные овцы, без всякого смысла, не догадываясь даже залечь на землю. Видимо, их никто и никогда не учил поведению при артобстреле. Взрывы переворачивали лодки, разбивали в щепу ближайшие деревья, расшвыривали фигурки врагов в стороны, но те упрямо изображали собой муравьев при пожаре муравейника. При этом они все время пытались что–то колдовать. Над берегом появлялись кляксы серого тумана, мелькали какие–то фиолетовые всполохи, зеленые и желтые вспышки, но снарядам на эти потуги было плевать — они продолжали падать и взрываться. Затем вдруг буквально из воздуха и волн соткалась белая стена, начавшая быстро расширятся во все стороны, закрывая собой пляж. Эта стена и оказалась для тельнор роковой: следующий снаряд, столкнувшись с ней, превратил преграду в раздувшийся ослепительно–белый шар, разлетевшийся множеством блестящих мельчайших осколков! По берегу словно градом ударило и песок оказался буквально усеян лежавшими телами.

— Лихо, млять! — восторженно выругался Макарыч. — Красота, едрить ее за ногу! Что это было, магическая шрапнель?

— Магия льда в момент напряжения и формирования связей очень нестабильна, — задумчиво ответила Твайна. — А вы еще добавили энергии, спровоцировав хаотическое разрушение заклятья в точке материализации и обратив магию тельнор против них же. У вас варварское оружие люди. Но надо признать — весьма эффективное.

— На том стоим, — пожал я плечами. — Бить врага надо не только красиво, но и результативно.

— Хорошие слова. Надо запомнить, — важно ответила магичка.

— Много пафоса, Саша, — фыркнул Макарыч. — Скажи честно: нам просто повезло. Мы сумели как следует подергать тигра за усы и тигр ожидаемо обозлился. Поздравляю, нас заметили. Какие будут дальнейшие указания? У тебя есть план, командир?

«Чистильщик» начал набирать ход, разворачиваясь на рейде носом к нашей эскадре, а корабли сопровождения тельнор пришли в движение, быстро догоняя флагман. Цель их маневров была предельно ясна — если поначалу маги хотели сосредоточиться на высадке десанта, то теперь они решили сначала прихлопнуть оказавшуюся столь кусачей нашу союзную эскадру. И это меняло весь расклад: приближаться к противнику в упор было нельзя, я буквально печенкой чуял, что на ближней дистанции нас прихлопнут в два счета. Удирать? Можно, но если уж носовая пушка оказалась против вражеского флагмана бесполезной, то кормовой зениткой мы точно много не навоюем. Стало быть, будем использовать наш последний козырь.

— Матвей самый полный ход! Сближаемся до четырех километров! — заорал я в рацию. — Макарыч, Димка, бросайте орудие. Бегом к левому бугелю, займите места у аппарата!

— Ты думаешь, уже пора? — только и спросил майор.

— Да! «Чистильщик» идет первым и сейчас набирает ход, кильватерная струя у него шикарная, четыре километра — рабочая дистанция для пуска. Другого шанса может не представиться. Твайна — срочно сообщи всем нашим кораблям — немедленно разворачивайтесь и выпускайте нас вперед, а то попадете под удар.

Однако, все пошло хуже чем я ожидал. Союзники замешкались, выполняя разворот, а вот вражеский корабль оказался быстрее, чем я думал. Не прошло и десяти минут, как он уже сближался с нами со скоростью свыше десяти узлов, а вот наши суда никак не успевали — плавучие острова оказались медленнее хищных треугольных кораблей тельнор. Мы же неслись на всех парах вперед, и расстояние между «Бойким» и «Чистильщиком» стремительно сокращалось — четыре километра ровно, три семьсот, три пятьсот.

— Запирающие краны открыть! — заорал я, видя, что тянуть дальше уже некуда. Над «Чистильщиком» уже взметнулись вверх с десяток ярко–синих звездочек вражеских «ледяных минометов». — Машинный кран открыть!!!

— Готово! — крикнул Макарыч.

— Пуск!!! — рванул я на себя рычаг.

Замки бугелей разжались, и тяжелая сигара упала в воду. Гребные винты торпеды свободны, сейчас должны включиться пиропатроны камеры сгорания, и тепловой кислородный двигатель начнет раскручивать винты с бешеной скоростью. Через несколько секунд отработает замедлитель, разблокируется взрыватель и торпеда начнет искать цель, лоцируя звуковым сигналом чужой кильватерный след впереди. Который, в общем–то, уже прямо перед ней. А вот нам пора уносить ноги, пока живы.

Глава 20. Развязка.

Залп вражеских «ледяных мин» накрыл нас во время разворота на сто восемьдесят градусов, густо и точно. Семь синих звездочек почти одновременно разорвались в нескольких метрах над «Бойким», еще три — над ближайшим к нам плавучим островом ваэрия. Но все, на что они оказались способны — это испортить деревянный настил палубы, поцарапать краску и украсить пару стекол в рубке небольшими трещинами. В этот раз наш экипаж оказался готов к обстрелу, а летящие издалека по параболической траектории магические снаряды были слишком медлительны и хорошо заметны невооруженным взглядом. За пару десятков секунд подлетного времени вражеского залпа мы успели укрыться по команде внутри китобойца, и хлестнувший по судну плетью жестокий град лишь засыпал острыми ледышками палубу. Железному кораблю с защищенным броней экипажем он почти не был страшен. Хуже пришлось ваэрия — с их плавучего острова вихрем ледяных осколков сорвало часть листы с деревьев–мачт, во все стороны полетели ветки и какой–то мусор, а союзный магический кораблик начал рыскать по волнам и терять ход.

— Чем–то вроде аналога книппелей бьют, сволочи, — глянув в бинокль, сказал Макарыч, когда мы выбежали после залпа на засыпанную тающим льдом палубу. — Град рвет в клочья «паруса» ваэрия. Толково придумано.

— Плевать! — я до рези в глазах вглядывался назад, туда, где после резкого разворота китобойца остался за кормой догоняющий нас «Чистильщик». — Где торпеда, мля! Пора уже!!!

— Не нервничай, Саш. Если надо, еще раз отстреляемся. Только оторвемся немного от преследования.

— Ага… так до самого Авалона можно отрываться, — мрачно заметил я. — Ну где же, ты где, родная… Есть подрыв! Ааа, попали! Получи сука!!! — я аж подпрыгнул на палубе, увидев, как разом поднимается из моря огромный водяной столб.

Взрыв торпеды закрыл собой нос вражеского флагмана и на несколько секунд он вовсе исчез из виду за массой поднятой воды. Зрелище было страшным и красивым. Даже ослабленная ударная волна, догнав, качнула наш китобоец, а громовый звук разрыва заставил присесть. Поначалу я бы уверен, что с «Чистильщиком» покончено и можно праздновать победу — его разнесло на части, или, как минимум оторвало нос, таким мощным казался взрыв. Но не тут–то было: вскоре острые носовые скулы корабля тельнор показались из–за завесы, сотканной из мельчайших оседающих брызг. В бинокль вражеский «Джаггернаут» выглядел несколько потрепано: нижние «крылья–паруса» обвисли, палуба покорежена, залита водой и завалена какими–то обломками, но при этом он был вполне цел и продолжал следовать прямым курсом.

— Но почему? — недоуменно спросил я в воздух, и почти сразу получил ответ.

— Морской зверь, — негромко сказала Твайна. — Это был он.

— Что?

— Посмотрите внимательно на волны — уточнила магичка. — Разве не видно?

— Да, плавают какие–то мелкие ошметки, — неохотно подтвердил майор, глядя в бинокль. — Местами похоже на кровь, куски шкуры…толком не понять, но что–то такое есть. Так это магическая тварюга вмешалась? Подожди… она что, бросилась на торпеду как на амбразуру?

— Морские звери охраняют суда тельнор. Вероятно, он посчитал ее опасной, — добавила Твайна. — Мне очень жаль! Вы почти попали, люди.

— …! — махнул я рукой, даже не стараясь скрыть свое разочарование. — От же сука, а? Понятно: кильватерный след был совсем близко, поэтому при контакте с тушей сработал оптический взрыватель, приняв ее за днище корабля. Не, ну какого хрена! Еще бы метров двадцать и… Слушаю? — поднес я к уху замигавшую огоньком вызова рацию.

«Чистильщик теряет ход», — раздался в динамике голос Матвея. «Скорость упала до пяти узлов. Что будем делать? Продолжаем идти прежним курсом»?

— Нет, — подумав секунду, решил я. — Матвей, право руля, ход — семь узлов. Разверни нас к нему бортом. Твайна, приказ всем кораблям ваэрия — повторять наш маневр, атаковать «Чистильщик» всеми средствами поражения. Повторим попытку, возможно, мы поймали его в нокаут. Попробуем пробить флагман еще раз. Макарыч, к орудию, откроем огонь после разворота.

— Может, выпустим вторую торпеду?

— Нет никакой гарантии, что вторая тварь не вмешается, — возразил я. — Хрен его знает, где она плавает. А еще одной торпеды у нас нет.

— Принято, командир, — коротко кивнул майор.

Этот бой начался для нас неплохо. Пятым снарядом удалось поразить «Чистильщик» в скулу, затем еще парочка осколочно–фугасных легли на палубу, а следующий снаряд прилетел магам в центральную сферу–настройку. Кляксы «воздушных воронок» уже не закрывали его от нашей артиллерии, и ошметки деревянных конструкций флагмана тельнор лихо взлетали в воздух над палубой в клубах огня и дыма — любо–дорого посмотреть. И наконец–то себя проявили союзники: над кораблями ваэрия начали формироваться бледно–зеленые облачка, которые затем резво поплыли против ветра к «Чистильщику». Достигли его и начали расползаться туманом по палубе и складчатым боковым парусам, обволакивая их. Под их действием обшивка корабля начала чернеть, ткань парусов превращались в какие–то клочья, одна из попавших в зеленый туман бортовых надстроек подломилась и рухнула на палубу.

— Что это за зараза такая? — поинтересовался я у магички.

— «Покрывало немощи» — ответила Твайна. — Заклятье разрушения связей прочности и порядка.

— Разрушает молекулярные связи?

— Не понимаю вашей терминологии.

— Поди заклинание хаоса какое–нибудь, — оторвался на секунду от прицела орудия Макарыч, вытирая вспотевший лоб, пока Димка с Сергеем распечатывали очередной снарядный ящик.

— Нет. Хаос — это хаос, — тут же возразила ваэрия. — А это — немощь. Твердое от нее становится мягким, крепкое — хрупким, распустившееся — увядающим.

— Какое гадкое у вас заклинание, однако, — качнул головой майор. — Хорошо, что эта дрянь не по нам работает, едрить её! Кажется, пошли дела на лад, командир. Вроде у тельнор пожар начинается.

Майор сказал и как сглазил. Помощь к противнику пришла от наконец–то догнавших лидера судов сопровождения, подошедших почти вплотную к поврежденному флагману с обоих бортов и кормы. В бинокль было видно, как на палубе «Чистильщика» засуетились какие–то фигурки, а затем вражеское судно начала быстро окутывать синеватая прозрачная дымка, сдуваемая с малых кораблей тельнор. Разгоравшийся на носу огонь от нашего обстрела, особенно жарко охватывавший обработанные «покрывалом немощи» участки палубы, под действием этой «дымки» погас, как будто сбитый струей невидимого огнетушителя. Бледно–зеленые облака растворились в тумане, но что самое плохое — очередной орудийный снаряд попал в знакомую серую «воздушную воронку». Противник был еще жив и силен.

— Переносим огонь на корабли сопровождения, — тут же отдал я команду. Сначала на тот, что по правому борту. Попробуем размотать клубок с другой стороны.

— Сделаем, — отозвался майор.

Орудие чуть повернулось, новый снаряд исчез в лязгнувшем затворе, грохнул над водой очередной выстрел, добавив новую гильзу к валявшимся на носовой площадке. Мы продолжали потихоньку сближаться с противником, описывая циркуляцию вокруг него. Занятая спасением флагмана вражеская эскадра потихоньку сокращала расстояние, держа курс на сближение. Но меня это пока не беспокоило, километра три форы у нас было. Для медлительных и хорошо видимых вражеских заклятий — это много, почти что безопасная зона. Вскоре майору удалось добиться первого попадания во вспомогательный корабль тельнор, и, пристрелявшись, он начал методично ломать огнем небольшой деревянный кораблик, чередуя бронебойные снаряды с осколочно–фугасными. То ли маги на его борту были послабее, то ли сильные заклятья серокожих действовали лишь вблизи, но прикрыть его «воздушными воронками» тельнор не могли. Корабли ваэрия снова сформировали облачка «покрывала немощи», отправив их к врагу, и когда те достигли избиваемого артиллерийским огнем судна, на нем сразу же вспыхнул такой пожар, что я понял — этому магу точно конец, полыхает от носа до кормы. Видимо, поняли это и на «Чистильщике», потому что нанесли свой ответный удар.

Началось все с удара «ледяных минометов», в этот раз тельнор атаковали двумя почти одновременными залпами по пять «синих звезд» в каждом. Уже на середине траектории стало видно, что летят они не в нас — противник быстро учился. Я даже не успел отдать команды — капитаны «плавучих островов» сами начали менять курс, уходя из–под обстрела, а листва на их «деревьях–мачтах» стала сворачиваться на глазах, оставляя голыми «ветки». Но завершить маневр до конца они все равно не успели. Ледяной град с безоблачного неба ударил по ним ясно различимыми с борта «Бойкого» косыми струями, выбивая листья, ломая «такелаж» и кроша деревянную обшивку в щепки. Союзные кораблики словно пригнулись под ударом, как трава под порывом ветра. Но это было еще не все: в бинокль я увидел сразу четыре белые полосы, устремившиеся от «Чистильщика» к ближайшему кораблю ваэрия.

— Твайна! Судно справа под атакой! Пусть немедленно берут лево на борт!

— Они видят. Но у них мало энергии… впрочем, на этот раз уйти от «водяной воронки» у них получится. Госпожа Лодма на «Тронге» — хороший капитан и сильный морской маг, — заметила магичка. — Я была под ее началом.

— Листву вашему «Тронгу» неплохо проредили, — согласился с ней майор. — Но вражеские «торпеды» его догнать не успеют, факт.

Действительно, скорость движения белых полос была от силы узлов в тридцать, наводиться на цель они не могли и у начавшего спешно менять курс союзного корабля были все шансы избежать удара. Если бы не одно но: оставшийся у тельнор второй морской зверь.

Поначалу я не сразу понял что произошло. Уходящий от «торпед» союзный корабль вдруг словно воткнулся в какое–то препятствие, получил резкий дифферент на нос и сбился с курса. И лишь заметив в волнах у его борта знакомый острый плавник, я понял что происходит — оставшаяся в живых тварюга вцепилась в плавучий остров и всей своей тушей не давала ему совершить маневр, толкая прямо под приближающееся водное заклятье.

Мы так и не успели ничего предпринять. Белая полоса ткнулась в борт и под плавучим островом ваэрия словно вскипел гигантский котел, а затем он разом провалился в бурлящую газо–воздушную смесь. Но, в отличие от «Бойкого», выскочить поплавком из него в последний момент не смог. Вода сомкнулась над гигантским «джакузи», пузыри иссякли, но наверх всплыли лишь обломки: листва, ветки «такелажа», разный плавучий мусор и… морская тварь, вынырнувшая метрах в пятидесяти от котла. Сделав круг по воде, ее острый плавник последовал к следующему судну ваэрия. А над «Чистильщиком» уже взлетали очередные звездочки «ледяных минометов» и вроде бы часть из них направлялись к «Бойкому». Не повредить, тут у магов шансов не было, — помешать. Тельнор ковали железо пока горячо.

— Твайна! Твайна, ты что?!

Ваэрия, побледневшая от увиденного до еле заметной синевы, обхватила свою голову руками, потрясенно глядя на гибель своего корабля и впав в ступор. Пришлось ее хватать за руку и тычком направлять к мостику, ведущему с носовой площадки к рубке.

— Прячься магичка! Бегом!!! Лейрр! — крикнул я второй ваэрия, стоявшей в низу. — В укрытие, скорее!

— Макарыч, после «града» давай сразу к зенитчикам, прими над ними командование, — развернулся я к майору, убедившись, что магички выполнили приказ. — Я беру на себя ПК на рубке. Монстр наверняка попытается подставить под залп следующий корабль, тут–то мы его и накроем.

Расчет оказался верным, а тельнор — предсказуемыми. После того, как ледяной град вновь хлестнул по кораблям, от «Чистильщика» отделились два новых вспененных следа, а плавник твари замелькал около ближайшего союзного корабля. Но в этот раз мы были готовы к такому повороту событий. Расстояние до морского зверя не превышало трехсот метров, для двуствольной зенитки — сущие пустяки, уничтожить морского зверя на поверхности труда не представляло. Вот только времени у нас уже почти не оставалось!

В спину подобравшегося к кораблю монстра впились разом десятки снарядов, Алексей сразу же верно взял прицел. Вода тут же окрасилась кровью, небольшая глубина никак не спасала магическую тварь от очередей остервенело работающей «зушки» и захлебывающегося огнем пулемета. Вот только многотонная зверюга, в несколько раз превосходившая размерами слона, оказалась гораздо более живучей и упорной чем я думал. Она все равно намертво вцепилась своими челюстями в борт союзного судна и висела на нем, сковывая маневр, пока мы превращали ее в кровавый фарш. А затем ушла на дно вместе с кораблем, когда одна из вражеских торпед достигла своей цели. Вот так, буквально за десять минут, мы потеряли два союзных корабля из трех…

Дальнейшее наше отступление до Авалона, я запомнил фрагментарно. Бой принял вялотекущую фазу. Не желая рисковать последним союзным кораблем, я послал его вперед и «Бойкий» занял место в арьегарде отступления, прикрывая союзника. Матвей периодически перекладывал руль, рыская по курсу, чтобы Макарыч мог послать снаряд–другой в приближающегося противника из развернутого к корме под максимальным углом орудия. Своей целью мы избрали следующее слева от «Чистильщика» судно поддержки. Расстояние сократилось до двух километров, так что попадания следовали одно за другим, постепенно разнося на доски следующий кораблик. Пожара на нем мы так и не добились, но когда на горизонте показался Авалон, он совсем потерял ход и отстал, быстро погружаясь в воду и кренясь на левый борт. К тому времени боекомплект уже показывал дно, и я решил, что последний акт этой схватки состоится в родных водах. Враг, видимо, решил так же и особых проблем нам не доставлял: разве что от него дважды отделялись какие–то багровые облака и пытались догнать наш китобоец. Но из этой попытки ничего путного у «Чистильщика» не вышло. Алексей уверенно расстреливал медлительные заклятья огнем из зенитки и те взрывались в воздухе над водой, рассыпаясь вихрем искр. Магия не любит металл, что поделать…

— Мы пройдем рядом с Авалоном вдоль берега прямо к гавани, — ткнул я пальцем в карту, расстеленную на столе в рубке. — Вот здесь, примерно в трехстах метрах от левого мыса, идеальное место для атаки. С артиллерийской позиции на горе море отлично просматривается, наводиться можно чуть ли не прямой наводкой, место пристрелянное. Попытаемся сделать еще один торпедный пуск, в случае удачи — добиваем остановившийся «Чистильщик» гаубицей. План «Б» в случае неудачи — при входе в гавань выкинуть обе мины в фарватер. Глядишь, тельнор полезут за нами и подорвутся. План «С» — деремся в гавани и бьем в упор обоими пушками, пока эта туша лезет через бутылочное горлышко фарватера, план «Д» — при гибели «Бойкого», те, кто останется жив, эвакуируются с судна и идут партизанить с ваэрия и отделением самообороны. Какие есть возражения, народ?

— Не лучше ли устроить бой у пляжа с другой стороны острова? — спросил Матвей. — Я бы предпочел до последнего не показывать нашу гавань врагу.

— Уже все равно, — помотал головой майор. — Мы их привели к дому, разбить гадов на дальних подступах не вышло. У гавани проще работать Игнату, накидывать снаряды по кораблю через весь остров дело сомнительное. Не попадем ни хрена.

— Голосуем, — хлопнул ладонью по столу я. — Время дорого. Макарыч?

— Я за бой у гавани.

— Матвей?

— Возражаю. «Бойкий» там лишается свободы маневра. Акватория непростая, у пляжа драться лучше.

— Юля?

— Извини, капитан, — немного подумав, сказала девушка. — Я за Сашин план. Артиллерия наша последняя надежда, если не поможет торпеда.

— Никаких проблем, — мотнул головой Матвей. — Пусть будет так и дай Бог, чтобы все получилось.

— Тогда работаем, народ, — закончил я. — Пора заканчивать.

С храбростью у Тельнор дело обстояло неплохо. А вот с тактическим мышлением — не очень, они продолжали плыть, догоняя нас вдоль острова, не пытаясь взять инициативу в свои руки и сломать нашу игру. Может быть, думали, что мы уже обречены и теперь, обессиленные бежим спасаться в свою нору? Кто его знает, тельнор не люди и создавалось впечатление, что мышление у них какое–то волчье: главное — загнать убегающую добычу, а там загрызем… К тому же, в последнее время мы не стреляли: последние полтора десятка снарядов я решил приберечь напоследок и дать как следует остыть перегретому орудию.

Разворот носом к противнику для пуска торпеды мы начали под прикрытием зенитки, расстояние между нами к тому времени снизилось всего до полутора километров. А затем, когда мы начали разгон навстречу к врагу, прикрываясь огнем орудия, я вдруг понял, что уйти в гавань мы уже не успеем. «Чистильщик с оставшимся судном сопровождения неожиданно и очень резко прибавили ход, сокращая расстояние и стремительно приближаясь. Складывалось ощущение, что в этот рывок враг вложил все свои силы. Вновь от вражеского флагмана отделились две белых полосы и стали приближаться, прекрасно видимые в бинокль.

«Конец. Все произойдет здесь и сейчас», — пробежала короткая мысль. Рука застыла на пусковом рычаге бугеля, Макарыч уже открывал машинный кран торпеды, когда до моих ушей со стороны острова донесся звук выстрела — предупрежденный заранее по рации Игнат увидел противника и вступил в игру.

— Пуск! — я изо всех сил рванул рычаг, проследив глазами падающую в воду сигару, а спустя пару секунд Матвей резко взял лево на борт, уходя от вражеских заклятий. Разминуться с белыми росчерками у него получалось, но при этоммы сближались с врагом все сильнее, «Чистильщик» начал разворачиваться, догоняя нас, его «паруса» вовсю надулись от неведомо откуда взявшегося ветра, скорость магического «Джаггернаута» продолжала стремительно расти. Подняв к глазам бинокль, я увидел, что на его носу собираются человеческие фигурки с посохами — не исключено, что они приготовились брать нас на абордаж. Зенитка немедленно открыла по ним огонь, как только угол прицеливания позволил это сделать, но длинные очереди «зушки» увязли в серой пелене защиты. Последний союзный «плавающий остров» вдруг без команды развернулся и начал догонять нас — убегать в одиночку ваэрия не хотели, они желали разделить с нами нашу судьбу. Что же, похвально… но, по сути бесполезно. Лишь бы невидимая под водой торпеда успела пройти положенные для разблокировки взрывателя метры и навестись на цель. Лишь бы…

В этот раз попадание торпеды было видно совершенно четко. Нос «Чистильщика» взлетел на воздух, рассыпавшись тысячей обломков в перемешанном с водой дыму и пламени, а когда падающая вода осела, я увидел, что как минимум четвертой части деревянного корабля больше не существует. С палубы снесло половину надстроек и весь десант, а само судно, резко зачерпнув огромной дырой вместо носа воды, стремительно погружалось в воду, с каждой секундой увеличивая дифферент. При этом оно еще продолжало по инерции плыть вперед, но его гибель была вопросом нескольких минут.

Взрывная волна и брызги долетели до нас, ударив тугой подушкой воздуха и вымочив до нитки, а мои ноги вдруг подкосились и я упал попой на качающуюся носовую площадку, замерев в таком положении на несколько секунд или минут в полной прострации, временно утратив способность соображать. Перед глазами летали цветные пятна, в ушах звенело, рот наполнился тягучей металлической слюной. Вывели меня из состояния легкой контузии лишь звуки работающей зенитки. Повернув голову, я увидел, как прямо в наш борт, словно паровоз братьев Люмьер с экрана, под углом летело оставшееся вражеское вспомогательное судно, нещадно обрабатываемое с кормы зениткой, и не обращавшее на этот огонь никакого внимания.

Оно с жутким скрежетом и треском врезалось в корабль правой скулой, сильно накренив китобоец и пройдя вдоль нашего борта, срывая кранцы. А затем с него на «Бойкий» полетели канаты с крючьями и стали прыгать серокожие фигурки в свободных синих туниках, с посохами и светящимися кинжалами в руках. Впрочем, большинство из них тут же падали на месте, как подломленные, попав под фланговый огонь пулемета с рубки. С трудом подняв непослушную голову вверх, я увидел за пулеметом Юльку, которая с перекошенным лицомстреляла по идущим на абордаж магам длинными очередями, пока «Калашников» не захлебнулся разом, отработав всю ленту из короба. Рядом со мной лежал хлопающий глазами Димка, у орудия сидел с обалделым видом Макарыч, который все пытался трясущимися руками вытащить из расстегнутой кобуры АПС, но никак не мог этого сделать.

Руки и серая рожа мага тельнор вдруг неожиданно появилась на краю носовой площадки. Видимо, он каким–то образом ухитрился подпрыгнуть с низкой палубы и зацепиться за край. Еще секунда и чужак оказался рядом с орудием. Я впервые видел врага так близко: тело сильное, с бугрящимися под туникой мускулами, лицо с крупным, словно раздавленным носом, глаза маленькие, рот оскален то ли в усмешке, то ли в злобной гримасе. Еще мгновение и маг оказался на ногах, стоя на краю площадки. Выхватил из–за пояса светящийся каменный нож и, наклонившись, походя резанул им Димку, одним движением развалив лежащему парню шею от уха до уха. Тот захрипел, подавившись собственной кровью, а я попытался вскочить на ноги, потянувшись за валявшимся рядом Димкиным автоматом, но получил удар ногой в ребра такой силы, что меня отбросило спиной на палубу и приложило многострадальной головой о станину пушки.

Маг же развернулся с ножом к Макарычу, очевидно приняв его за более опасного врага, чем мое полудохлое тельце. Сделал два шага вперед, замахнувшись для удара, но в этот момент на него откуда–то сбоку тигрицей бросилась разъяренная Лейрр, с горящими красным светом ладонями, и вцепилась ими в горло серокожего. Десантник ударил ее ножом, всадив его по рукоятку в магичку, но это не остановило девушку, продолжавшую душить врага, до тех пор, пока майор все же не ухитрился вырвать пистолет из кобуры и дважды выстрелить серокожему в голову. Та мотнулась от выстрелов как боксерская груша и маг, с вцепившийся в него намертво ваэрия, вместе повалились на разбитые ледяным градом доски, заливая их кровью.

Последним, что я успел увидеть, был наваливающийся с противоположного борта на вражеский корабль плавучий остров, с которого на палубу судна тельнор прыгали магички с какими–то короткими жезлами в руках, после чего мое сознание померкло и наступила темнота…

Content

Ярл Авалона

Примечания автора:

Глава 1. Посев № 18.

Глава 2. Стадии принятия.

Глава 3. Десант.

Глава 4. Ярл и Лорды Авалона.

Глава 5. Дела коммерческие.

Глава 6. Первые шаги.

Глава 7. Бойкий.

Глава 8. Чужак.

Глава 9. «Имущество».

Глава 10. Ночной гость.

Глава 11. Сельхозпроект.

Глава 12. Большая рыбалка.

Глава 13. Охота на морского зверя.

Глава 14. Переговоры.

Глава 15. Конец похода.

Глава 16. «Чистильщик».

Глава 17. ЧП

Глава 18. Тельнор.

Глава 19. Союзная эскадра.

Глава 20. Развязка.