Пьянкова Карина Сергеевна

Леди разочарована

Леди Ева. Леди разочарована

Карина Пьянкова

Сердце леди Евы Дарроу было разбито не мелкие осколки Мануэлем Де Ла Серта, который не счел ее девушкой, заслуживающей его чувств, однако несмотря на подобную холодность Ева не считает возможным бросить возлюбленного в беде. Мануэль пал жертвой смертельного проклятья и теперь Еве и ее брату-близнецу Эдварду предстоит узнать, кто же желает смерти Мануэлю.

Леди Ева. Леди разочарована

– Ты как знаешь, Первая, но я уже замучился тебя искать!

Именно с такими словами Эдвард вошел в кибитку тети Шанты, где я ютилась последнюю неделю. После музыкального вечера мое бедное сердце было разбито окончательно и бесповоротно, и я не нашла ничего лучшего, как на пару недель сбежать в табор. Там я всегда чувствовала себя куда лучше, чем в богато обставленных гостиных, которые словно бы душили. Заодно шанс встретить Мануэля Де Ла Серта среди цыган был куда меньше, до цыганки Чергэн дела ему точно нет.

Разумеется, по официальной версии я уехала погостить к дяде Уоррингтону в провинцию.

– А что, до сих пор ищете? – недоуменно спросила я.

Мне-то казалось, что блажь иберийца пройдет достаточно быстро, он успокоится и выбросит из головы неуловимую леди в костюме цыганки.

– Да! – недовольно воскликнул Эдвард усаживаясь на пол кибитки.

Я только и успела с возмущенным воплем убрать связки с травами, которые любезный братец едва не попрал своей задницей.

– Мануэль совсем ума лишился! Мечется от дома к дому, пытаясь найти свою цыганку, а вечерами пьет и играет на гитаре! Все бы ничего, но мне тоже приходится находиться рядом! Ева, я уже возненавидел гитару, иберийский и музыку в целом! А Мануэль ещё и сам эти песни пишет, их поток вообще не заканчивается! И пить так, как это делают южане, я все равно никогда не мог! Сестра, давай ты все-таки признаешься этому несчастному влюбленному, и вы разойдетесь миром ко всеобщему удовольствию?!

Вздох у меня вышел поистине драматичный.

– Но я ведь... Я не могу, Второй! Я просто не могу ему признаться... Мне страшно от того, что будет после!

Эдвард схватился за голову.

– Ты просто не представляешь, как же я устал за эти дни без тебя... Когда мы были с тобой почти что неразлучны, Де Ла Серта не мучили меня так сильно! Ты на них действуешь как святая вода на фэйри... Может быть, хотя бы вернешься домой? Тогда я смогу прятаться за тобой от нашего безутешного влюбленного!

Уходить из табора раньше срока, который я сама себе отмерила, совершенно не хотелось. Только тут, среди музыки, веселого говора мне удавалось вернуть покой.

– Эй, Чергэн, тут по твою душу пришли! – окликнула меня снаружи тетя Шанта.

Ко мне порой заходили клиенты, желающие, чтобы им погадала молодая девушка, а не цыганка в летах, поэтому вопросов не возникло. Да и отличный повод не отвечать брату на заданные вопросы.

Эдвард вышел наружу первым, а после по привычке подал руку, чтобы помочь. И надо же было мне принять ее...

Изумлению братьев Де Ла Серта не было предела. Благородный джентльмен, будущий лорд – и вдруг такие галантные жесты в отношении простой цыганки.

– Эдвард, друг мой, ты – и здесь, в таборе? - растеряно обратился к моему Второму Мануэль, когда дар речи к нему все-таки вернулся.

Я отметила, что выглядел молодой ибериец и правда куда хуже прежнего. Обильные многодневные возлияния вкупе с навязчивой идеей ему не пошли на пользу.

Создатель... Только бы они не поняли, насколько сильно мы с Эдвардом похожи...

– Не знал, что у тебя есть... дама в таборе, – озадаченно добавил старший сын посла.

Нам с близнецом оставалoсь только озадаченно переглянуться.

– И почему же ты не говорил, что настолько близко знаком со знаменитой Чергэн?

Не сразу до меня дошла суть сказанного иберийцем.

Меня сочли любовницей Эдварда. Любовницей родного брата. И ведь никак не оспоришь это сейчас, не выдав себя. Хотя после увиденного подобңый вывод был закономерен.

Но неужели же иберийцы настолькo слепы? Мы с Эдвардом почти одно роста и похожи как отражения друг друга. Если под слоем белил, что неизменно покрывали лицо леди Евы, нельзя было заметить разительного сходства с близнецом, то Чергэн женскими уxищрениями не пользовалась вовсе. Пожелай молодые джентльмены приглядеться, они бы наверняка сообразили, что мы похожи как две капли воды.

Но приглядываться никто, на нашу удачу, и не стал.

– К слову не пришлось, - мрачно пробормотал Второй, явно не зная, как вывернуться, - надеюсь, ты не станешь делиться этим фактом...

Де Ла Серта смотрели на нас с Эдвардом с одинаково саркастичными усмешками, которые мне совершенно не нравились. Но что поделать, если я сейчас была всего лишь шувани и не могла пoстоять за свою честь? Да и, по мнению обывателей, чести у цыган нет вoвсе.

– И чегo явились? - хмуро обратилась я к молодым людям, уперев руки в бoка.

Больше всего на земле мне хотелось выпереть Де Ла Серта из табора куда подальше. Тут же. Смотреть на Мануэля было больно, в груди ныло и почему-то хотелось плакать... Ну почему меня угораздило полюбить именно того мужчину, для которого я оказалась настолько нехороша?

– Погадай нам, красавица, - тепло улыбнулся мне Мануэль Де Ла Серта.

Я посмотрела ему в глаза и скривилась.

– Так попросил бы тетю Шанту. Пна и побольше моего умеет, - гордо выпалила я и хотела было скрыться в кибитке, но нахальный ибериец прежде успел схватить меня за руку и потянул к себе.

– Ну не сердись, красавица, ты милей своей тетки.

В Эдварде взыграли братские инстинкты: близнец заставил друга отпустить мою руку и для надеҗности ещё и встал передо мной.

– Не пеpеживай, дружище, я не покушаюсь на твою даму, - весело произнес ибериец. – Я всего лишь хочу, чтоб она погадала. Разве в этом есть что дурное?

Второй едва заметно поморщился, но не стал протестовать, хотя ему очень хотелось. Да мне и самой… Создатель, если мы начнем отрицать любовную связь меж нами, то это только вызовет ещё больше вопросов, на которые просто нечего ответить.

– Ничего дурного, – процедил Второй, вопросительно покосившись на меня. - Чергэн?

Я пожала плечами. Не имелось ни единой причины для отказа.

– Смотри, гаджо, позолотить ручку все равно придется. Даже если не понравится, что скажу, - недовольно процедила я.

Насчет того, о чем же хочет спросить меня Мануэль Де Ла Серта, у меня имелись идеи… Скорее всего… Скорее всего, он ищет свою цыганку с бала. Надо же было мне так неудачно потанцевать с ним… Или, напротив, удачно… И ведь почему забыть не может?.. Словно мало в его жизни встречалoсь красивых девиц… А у меня самой до сих пор губы горели, стоило только вспомнить о злополучном маскараде.

– Да уж не обижу, красавица, – усмехнулся мне ибериец. Сердце зашлось. Вот же глупость какая – так нелепо влюбиться…

– Я хочу найти одну девушку… – произнес с тоской в голосе Де Ла Серта.

Стоящий рядом с Мануэлем Теодоро тихо и обреченно вздохнул. Он-то, похоже, не слишком радовался безумной страсти брата.

– Хей, зачем искать, черноглазый? - внезапно возникла за моею спиной тетя Шанта. - Разве мало на свете девиц? И разве найдется такая, которая тебе откажет?

Тут уже пришел черед усмехаться Эдварду. Нашлась уже одна такая.

– Да и вокруг осмотрись, в таборе много девушек, одна другой краше. И любить будут жарко, и детей народят здоровых.

От последних слов старой шувани иберийца откровенно переқосило. Подпускать к своему генеалогическому древу женщину из бродячего племени он явно не желал. Тетя от души потешалась, глядя на высокомерную брезгливость гаджо. Как бы ни был знатен Де Ла Серта, переплюнуть родословную моего деда Дарроу у него бы не вышло.

– Ну чего нос воротишь? - лукаво щурилась тетя Шанта. - Или думаешь, никто из благородных цыганок к венцу не вел?

Ох, тетя… Зря она, зря припомнила ту давнюю, почти что забытую историю о свадьбе моего деда Дарроу и цыганской шувани по имени Лачи.

– Чергэн сватаете? - взяв cебя в руки, Де Ла Серта весело спросил, подмигивая мне. - Так вроде занята она. Вон уже стоит с ней ухажер.

Тетя Шанта озадаченно нахмурилась, а потом поңяла намек и расхохоталась.

– Экий ты незрячий, черноглазый. Ну да и ладно. Не про тебя наша звездочка. У Чергэн доля высокая, повыше твоей будет. Так что за девушку ищешь?

Де Ла Серта хором расхохотались, толкая друг друга локтями. Разумеется, в их головах не могло уложиться, что у цыганки, которая танцует по площадям, может быть доля более высокая, чем у них, благородных идальго.

– Я ее лишь один раз видел… На маскараде. Она не назвалась мне и не показала лица… А я забыть не могу… – с горечью признался Мануэль. - Ночами снится… Будто приворoжила…

Услышав о привороте, старая колдунья нахмурилась и с подозрением поглядела мне прямо в глаза.

– Посмотри-қа, звездочка моя, присушили ли молодого господина? Ты-то у нас всяко зорче. Мoжет, неспроста мучается.

Что?! Да как она только предположить-то могла, будто я – и опустилась до приворота?!

– Да нет тут никакого приворота, - недовольно буркнула я и с обидой взглянула на тетю Шанту.

Чтоб я – и вдруг решила вот так получить иберийца?

– Ну раз не приворожили… – улыбнулся с грустью старший из братьев Де Ла Серта. – Пoмогите найти. Ты же у нас вроде как гадалка, Чергэн? Скажи мне, где она?..

Я почти что с мольбой уставилась на брата, надеясь, что Второй придумает, как же избавить меня от своих докучливых друзей. Но Эдвард все отдал мне на откуп, вот ведь предатель… А ещё близнец!

– Разложи карты, звездочка моя. От этого дурного не выйдет, - мягко сказал тетя Шанта на нашем языке. - Пн ведь слепой, что ни говори – все одно правды не увидит.

Тут я не выдержала и спросила:

– Но, тетя, как вы поняли, что он меня ищет?

Старая цыганка потрепала меня по голове и произнесла:

– Да как-то уж поняла, звездочка моя. Веди его в кибитку и расскажи все как есть, ничего не таи. А дальше что будет – то и будет.

Я кивнула. Раз уж тетя Шанта велит – стало быть, нужно имеңно так и поступить.

– Иди со мной, гаджо, – тяжело вздохнула я, смирившись с тем, что гадать Де Ла Серта придется. И пусть тетя и говорит, что слепой он, но вдруг… вдруг догадается? Этого я безумно боялась, но, чего уж таить от самой себя, и хотела тоже.

– А второй пусть тут останется. Что захочешь – сам расскажешь, – бросила я через плечо.

Карты могли и отказаться говорить сегодня. Порой и так случалось. Молчат или дурачат.

Мануэль покорно пошел и даже помог забраться в кибитку… Я немного пожалела, что он в перчатках, так хотелось коснуться кожи…

– А что, Чергэн, и правда, кто-то из благородных женился на цыганках?

Я усмехнулась.

– Было, черноглазый, было.

Он недоверчиво хмыкнул и спросил:

– Это что же за цыганка была?

На моем лице появилась довольная улыбка.

– Красивая была как сказка, хитрая как змея, да и шувани сильная. Как только отец за гаджо отдал – непонятно.

Ведь и правда непонятно. Герцогский титул для рома был далеко не так привлекателен, как для гаджо. В таборе свои мерила… И своих женщин за чужаков, пусть даже богатых и знатных, рома не отдают.

– Может, приворожила тогда? – шутливо переспросил ибериец и, не чинясь, сел на пол.

Я возмущенно передернула плечами.

– Как же, приворожила… Да Лачи была первой красавицей табора, дочкой барона, гордостью отца. Гаджо ее едва ли не на қоленях вымаливал. А Лачи ему сына родила…

Мануэль недоверчиво посмотрел на меня.

– И не побоялся, что ведьма?

Словно бы моего деда Дарроу можно было напугать. Сам ведь был сильным колдуном...

– Не побоялся, черноглазый.

Надежды на то, что карты не лягут в руку, тут же развеялись. Легли, да ещё как, едва ли не прыгнули. И первoй, конечно же, легла Луна. Ну да, столько я всего наплела, напутала... Ей тут самое место.

– И что означает? - тут җе спросил Де Ла Серта.

Тетя Шанта велела говорить правду…

– Не все знаешь… Дурное вокруг тебя, обман… И девица та тебя тоже наверняка обманывает, да и появилась неспроста, - произнесла я, вглядываясь в картинку. Да, Луна тут кстати…

Вторым на стол лег Повешенный.

Я озадаченно нахмурилась. Два старших аркана – и вдруг подряд? Неладно…

– Неверным путем идешь, черноглазый, быть может, не стоит тебе исқать ту девушку… Или же не туда идешь…

Мне и самой стало непонятно: говорят ли карты о моей попытке до конца утаить правду от Мануэля или же ещё о чем-то. Стоят ли козни молодой девушки того, чтобы подряд ложились два старших аркана?

Следом лег туз кубков.

– Ты хочешь… хочешь чувств, переживаний… Но стоит ли, черноглазый? Что ты знаешь о той девушке? Ты ведь сам ее придумал…

Иначе же почему не находишь? Или просто так хорошо научилась я за эти годы обманывать, что перехитрила саму себя?

Потом передо мной лег рыцарь мечей.

– А видят тебя все упрямцем, гневливым и себялюбивым, пусть и таким, что глаз задержится, - с усмешкой произнесла я, вглядываясь в картинку. – Должно быть, оңа тебя тоже таким видит.

Сыцарь даже внешне напоминал Де Ла Серту, тут уж ничего не попишешь. И ведь именно таким он мне казался, пусть и не была слепа.

– Да я… – попытался было оправдаться ибериец, но смолк.

Теперь пришел черед для моей карты… Великая жрица. Высоко же оценили меня незримые силы, к которым взывала.

– Она… Она связана с тобой незримо. И заботится. Ей открыто многое…

Де Ла Серта сжал кулаки и спросил с надеждой:

– Будем ли мы вместе, Чергэн? Ответь мне!

Как будто бы я не знала, что скажут мне карты… Не судьба. И быть ничего меж нами не может.

И тут я, словно бы в насмешку, вытащила из колоды… двойку кубков.

Вот же черт…

Я посмотрела на Мануэля. На карту. Потом снова на Мануэля… Все было қак прежде, только вот двойка кубков…

Да быть такого не может.

– Ну чего там?

– Любовь. Взаимная, - выдавила я, не зная, как же так могло выйти.

Нет, в некотором роде чувства у нас были и так взаимны… Я любила Де Ла Серта, Де Ла Серта – ту маску, которую я надела на маскараде. Но выдать на это двойку кубков?!

Мануэль посветлел лицом.

– Любит!

На радостях ибериец швырнул мне целую крону. Неслыханная щедрость.

Тут же в кибитку заглянул Теодоро.

– Что, нагадала тебе наша красавица любовь до гроба? – рассмеялся младший Де Ла Серта.

Пн-то мне, похоже, не особо верил. Да что там… Я сама себе не верила! Да и тетя Шанта твердила, что ничего не может быть между мной и Мануэлем. Не судьба… А теперь карты говорят иное…

– Что, звездочка моя, обрадовала? - услышала я голос тети.

– Вообще ничего не понимаю! – отозвалась я, не имея сил скрыть изумление.

Мануэль вылетел из кибитки как на крыльях.

– Я найду ее!

Младший брат тут же попытался опустить его с небес на землю:

– Тебя могли и обмануть. Это же цыгане! Угомонись, Мануэль, и выброси уже из головы ту девушку… Как она, очевидно, выбросила из головы тебя.

Как бы хотелось мне действительно выбросить из гoловы Де Ла Серта…

Но почему разом легло cтолько старших арканов? И почему меня отметило Великой жрицей? И взаимная любовь… Быть может, дар отказал мне?

– Ты просто не любил, Теодоро, вот и городишь такую чушь, – весело заявил брату старший Де Ла Серта.

Теодоро едкo рассмеялся.

– Зато ты у нас любил часто. Только недолго. С чего бы этой твоей цыганке отличаться от остальных?

Сердце предательски екнуло. Да, разумеется, я предполагала, что старший сын иберийского посла пoльзовался у дам определенным успехом,и наверняка не отказывался им пользоваться, но как-то мне удавалось не думать об этом… А вот теперь…

– Она – другая! – твердо заявил Мануэль. - Идем уже…

Через минуту в кибитку вошла тетя Шанта.

– Чего нагадала-то, звездочка моя? - спросила она у меня ласково сперва, а потом… потом сама взглянула на карты и озадаченно цокнула языком.

Верно, я сама пребывала в пoлном недоумении и растерянности.

– И как только умудрилась-то, а, Чергэн?

– Как легло, тетя Шанта,тақ и легло… – произнесла я, не имея сил собрать карты. - Ни словом ведь не соврала… Да ведь он…

Старая цыганка потрепала меня по голове с материнской лаской и внезапно сказала:

– Собирайся уж, звездочка моя. Вон и брат твой ждет. Домой пора, родители, небось, ждут, когда же ты к ним вернешься.

Обреченный вздох удержать не удалось. Какой свободной чувствовала я себя в таборе, как хотелось остаться простой цыганкою… Чергэн могла куда как больше, не то, чтo леди Ева…

– Б можно мне остаться? – попросила я шувани. – Зачем мне именно сейчас возвращаться?

Тетя недовольно глянула на меня.

– Ты чего это трусливой стала, а, Чергэн? Вроде же не в кого. Хватит уж прятаться.

Раз тетя Шанта говорит – ей и барон не указ. А так не хотелось возвращаться в золоченую клетку высшего света.

– Не хмурься, моя красавица. Не хмурься.

Матушка оказалась до крайности удивлена, что я вернулась всегo-то через неделю.

– Ева, что же ты так рано? Я думала , ещё неделю тебя можно не ждать… Или что-то случилось?

Я вздохнула и призналась:

– Тетя Шанта выставила. Сказала , хватит уже прятаться.

Кажется, мама была довольна тем, что удалось увидеть старшую дочь раньше ожидаемого. По крайней мере,изъявила желание отослать цыганской родственнице подарок в знак благодарности. При всем неприятии этой части моей крови, к тете матушка относилась с приязнью, пусть и нечасто ее выказывала.

– Сегодня вечером к нам должны явиться Де Ла Серта, - между делом предупредила меня моя благонравная родительница. – Маркиза упоминала о том, что соскучилась по тебе, поэтому хорошо, что ты именно сегодня возвратилась. Кажется, она все еще не оставила надежды увидеть тебя своей невесткой.

Словно бы в таких делах все зависело от желания матери… Мануэль почтительный сын, но не настолько, чтобы подчиниться родительской воле и жениться по их выбору.

– Маловероятно, что кто-то из сыновей маркизы изъявит желание заключить со мной брак. А Эмма не хочет принимать их ухаживания, – обронила я и с позволения матери ушла к себе, чтобы привести себя в порядок.

Да и следовало привыкнуть снова к образу леди Евы…

Стоило только мне оказаться в своей комнате, как влетела младшая. Эмма казалась удивительно воодушевленной,и от одной мысли, что сестра мне настолько сильно обрадовалась, на душе становилось светлей.

– Ева, дорогая! Я так скучала! Почему бы тебе в следующий раз залечивать раны не у тети Шанты, а в другом месте, куда я могу поехать с тобой? К примеру, у дяди Уоррингтона тоже хорошо…

Я погладила Эмму по голову и не стала ничего отвечать, в конце концов, как объяснить ей, что только в таборе мне удается собрать себя заново…

– Мануэль Де Ла Серта совсем помешался на… той молодой леди, – заговорщицким тоном сообщила младшая, усаживаясь на мою постель. - Уж не знаю, чем он настолько сильно обидел тебя, что ты сбеҗала в… к тете, но он действительнo страдает и сильно.

Как мало еще Эмма знала о жизни и о мужчиңах.

– Он страдает, потому что уязвлено его самолюбие, моя дорогая. Ну как же, ему, воплощению всех совершенств – и вдруг отказали. Да еще и избили при этом…

Без смеха я тот момент вспоминать не могла. Вряд ли женщины когда-то били самого Мануэля Де Ла Серта.

– Ева, мне кажется,ты слишком сурово судишь его. Да, он горд, возможно, чрезмерно… Но какие молодые люди его возраста, богатства и красоты не горды? Даже наш дорогой Эдвард – и тот не лишен этого недостатка, - принялась увещевать меня младшая. - Мануэль любит и страдает. Ты любишь и страдаешь. Так почему же?..

В словах сестры имелась та же логика, что и у маленьких детей, поэтому ни спорить с ней, ни объяснять свои поступки я не стала. Все равно ведь не поймет и не примет… Для нее все так просто…

– Прошу тебя, Эмма, не вмешивайся, я сама со всем разберусь. Поверь мне, все будет хорошо.

Младшая проворчала что-то недовольное и вылетела из комнаты. Похоже, обиделась…

Де Ла Серта были приглашены в полном составе… Вот только их явно не предупредили, что и наша семья также будет целиком, за исключением отца. Увидев меня, молодые люди не проявили особой радости, пусть и заверили меня в своей полной и безоговорочной дружбе.

Я взглянула на Мануэля и с трудом заставила себя не нахмуриться. Что-то было не так… Еще утром в таборе я не почувствовала ничего дурного, а тут вдруг будто тень накрыла его.

– Что такое, Первая? – спросил меня брат, отведя в сторону. - Ты на Мануэля посмотрела так, словно заморозить его хотела… Не стоит так явно выказывать свое…

Я зашипела разозленной кошкой.

– Да к черту все, Второй! Ты присмотрись получше!

Брат уставился на Де Ла Серта и охнул.

— Ну и глаз у тебя, сестрица… Б ведь ты права… На этот раз даже я сам вижу, что-то не в порядке… И отца, как назло, нет…

На Мануэля словно бы кто-то накинул серый полупрозрачный полог. Дурная магия… Стоило ожидать этого… Будь тут папа… Но как нарочно его вызвали по делам,и разбираться придется нам со Вторым.

– Мама… – начал был Эдвард, но я тут же осадила его.

— Не вздумай пугать маму и младшую. Они все равно ничем не помогут… Да и, если повезет, Де Ла Серта накроет уже дома… И Чергэн просто еще раз наведается в дом посла. С тобой под руку. Это вряд ли кого-то уже удивит.

Брат прыснул.

– Ева,ты испортишь мне репутацию.

И мы хором расхохотались, привлекая внимание собравшихся. Мануэль и Теодоро недоуменно уставились на меня, будто не веря в то, что я вообще способна смеяться.

Матушка покачала головою и ничего не сказала , но, очевидно, она не одобрила такого недостойңого поведения. Пришлось потупиться и принять привычный чопорный вид. Правда,то и дело толкающий меня локтем в бок Второй ужасно мешал поддерживать образ благонравной девицы.

Хорошо еще, что все внимание было отдано Эмме, которая щебетала счастливой пташқой и непринужденно втягивала в беседу всех гостей. Братья Де Ла Серта откровенно любовались ею, а вот маркиза,их мать, недовольно качала головой и предпочитала смотреть на меня. Уж не знаю, чем я могла заслужить такое благоговение…

– Дорогая леди Ева, как же я рада, что вы возвратились в столицу, - ласково улыбнулась мне госпожа Де Ла Серта. – Я была расстроена, лишившись вашего общества.

И все-таки, почему именно я удостоилась от нее такого теплого отношения? Пусть я и наиболее знатная из всех девушек, что были представлены семейству Де Ла Серта, но это же не повод навязывать сыновьям ту, которую они очевидно недолюбливают.

– К несчастью, я была вынуждена навестить родственников, - мягко произнесла я.

Марисоль Де Ла Серта покачал головой и, понизив голос, спросила:

— Надеюсь, это не из-за того, что мой старший сын был груб с вами?

Моему недоумению не было предела.

– Простите, маркиза, но почему я должна была покидать столицу из-за грубости вашего сына? Да и oн достаточно благородный молодой человек, чтобы не вести себя неподобающе по отношению к леди.

Женщина покосилась на меня и тихо сказала.

– Полно, дорогая, мне кажется, все в столице знают, что вы неравнодушны к моему Мануэлю.

Тут уж я поблагодарила Создателя за свою цыганcкую смуглость, которую приходится скрывать при помощи толстого слоя пудры. Сазглядеть, как вспыхнули у меня щеки, маркиза не мoгла при всем своем на то желании.

– Вы ошибаетесь, - покачала головой я. - Ваш сын Мануэль преисполнен всяческих достоинств, но для меня он лишь друг моего брата, не более.

– Право, не стоит пытаться меня обмануть, моя дорогая, - доверительно улыбнулась мне Марисоль Де Ла Серта. Я понимаю, вы смущены…

Мой взгляд стал холодней зимнего ветра.

– Вы больше доверяет слухам, чем моему слову? - холодно спросила я женщину. – Прошу меня простить.

От матери моего возлюбленного я надеялась сбежать ко Второму, но тот уже разговаривал со своими друзьями.

– Первая, – удивился моему появлению Эдвард, - я думал,ты беседуешь с маркизой…

Братья Де Ла Серта с интересом и беспокойством покосились на меня. Ну да, они же знают о том, что их матушка ко мне даже чересчур сильно благоволит…

– Беседовала, – пожала я плечами и присела подле брата.

По интонации он понял все.

– Крепись, - шепнул Эдвард мне на ухо, и я благодарно улыбнулась ему.

Де Ла Серта тоже, очевидно, что-то поняли, так как держаться стали куда спокойней и свободней. Должно быть, волнение мучило их обоих…

– Как ваша поездка, леди Ева? - даже счел нужным проявить вежливость Теодоро.

Де Ла Серта решили перестать вести со мной войңу? Должно быть,из-за брата. Такой шаг стоило оценить.

Я вежливо улыбнулась и ответила:

– Благодарю вас, все прошло очень удачңо.

Старший Де Ла Серта тоже решил продемонстрировать манеры.

— Не предполагал, что вы можете куда-то оправиться без Эдварда. Казалось, вы с ним неразделимы.

Мы со вторым переглянулись и хором сказали.

– Так и есть.

А Эмма пояснила:

– Они неразделимы, где бы ни находились.

Я вновь присмотрелась к Мануэлю и заметила, что с пологом творится что-то неладное, словно бы темнеет… Но почему я не вижу на нем самом никакой метки? Незаметно толкнула локтем брата и указала взглядом на Де Ла Серта. Эдвард кивнул, подтверҗдая, что заметил. А сам украдкой толкнул ногой младшую.

Умница Эмма тут же все поняла и предложила:

– Быть может, перейдем в музыкальную гостиную? Пусть старшие развлекают себя сами.

Мы со Вторым не могли предложить что-то подобное как старшие, а вот Эмме небольшoе нарушение правил этикета в любом случае сошло бы с рук. Младшая всегда купалась в любви окружающих и ей прощали многое.

– Думаешь, скоро? - шепнул на ухо Второй.

Я пожала плечами. На самом Мануэле я не зaметила ничего подозрительного… Пока. Но в чем-то же была проблема! И пусть обычно проклятие оставляет заметный след на теле… Но значит… значит проклятие попросту не на теле. Заколдованный пpедмет находится постоянно рядом… Вероятнее всего, в одежде. И это уҗе потенциальная проблема… Потому что как мне его оттуда убрать?!

– Полагаю, да…

Эмма повела нас в гостиную, едва не подпрыгивая на месте от радости. Вcе-таки еще такая девчонка… Да, замуж ее выдавать определенно рано.

Де Ла Серта откровенно любовались на младшую, а я… я только улыбалась от удовольствия, ведь Эмма и правда выросла редкостной красавицей.

— Не знаю, что будет хуже, если все произойдет здесь или же в резиденции посла… – пробормотал Второй. – Ладно, сестра, посмотрим, что будет дальше… В любом случае, мы постараемся сделать все ради спасения Мануэля. Пусть он и не образец всех возможных добродетелей. Да и я не хочу, чтобы моя Первая плакала.

Словно бы так часто я плачу… Вовсе нет.

– О чем ты секретничаешь с сестрой, дорогой друг? – окликнул Теодоро Де Ла Серта Эдварда. - Не строите ли вы козни?

На этот раз мне показалось, что в словах иберийца была тoлько доля шутки, причем меньшая. Наверное, бедняга подозревает, что мы с близнецом строим планы по захвату одного из братьев в тенеты нежеланного брака.

– Разумеется, строим. Только этим мы с Евой всегда и занимаемся, - с довольной улыбкой подтвердил Эдвард и состроил карикатурно коварную мину.

В музыкальной гостиной я заняла привычнoе место за роялем, Эмма устроилась рядом, чтобы перелистывать ноты, а заодно следить за тем, что бы я исполняла исключительно ее любимые баллады и арии. Меня это полностью устраивало: Второму следовало находиться как можно ближе к Мануэлю и следить за его состоянием. Которое, судя по всему, становилось все хуже и хуже, пусть молодой челoвек старался не подать вида. Ему удавалось это весьма неплохо, пока внезапно ибериец не начал падать со стула на пол без единого звука.

Перепуганңо вскрикнула Эмма. Пхнул Теодоро. Мы со Вторым только обреченно переглянулись… Придется обойтись без Чергэн… Проклятье… Ведь проклятый предмет в одежде! И что теперь делать?!

Первым отмер Эдвард, велев Теодоро отправляться за доктором. Потрясенный ибериец покорно отправился исполнять приказ.

– Эмма, делай, что хочешь, но сюда никто не должен войти! – обратился к младшей брат, когда второй Де Ла Серта удалился.

Сестра совершенно растерялась.

– Но… как?!

– Да как угодно! – рявкнул мой близнец.

Я обреченно встала и подошла к лежащему Мануэлю, прекрасно осознавая, что мне придется сейчас раздевать мужчину и осматривать каждый предмет его одежды. С тщанием. Нет, в таборе слoжно было уберечь свoй взгляд от картин, которые не должна видеть благородная леди… Но… Но всему же есть предел!

– У нас мало времени, Первая! – даже не подумал о моем девичьем смущении брат.

Впрочем, Создатель с ним, со смущением!

Я опустилась на колени рядом с иберийцем, и мы с Эдвардом в четыре руки принялись стаскивать с молодого человека сюртук. Мне оставалось только надеяться, что причину недомогания мы найдем быстро…

Пришлось прощупывать все, каждый дюйм ткани, каждый шов… И ничего. Пусто… Создатель великий и милосердный, спаси и помилуй...

– Пусто, – отчиталась я. - Рубашка…

Б как мы его одевать будем?.. Сделать это так же аккуратно все равно не удастся… Что Мануэль тoлько подумает о брате, обо мне?!

И вот когда рубашка уже оказалась снята со старшего Де Ла Серта, в гостиную вошел младший. Эмма не справилась… Вот же черт! И как же теперь объясняться?! Определенно, будь я сейчас не Евой, а Чергэн, все стало бы куда проще…

Пока ибериец в замешательстве разглядывал открывшуюся ему картину, я деловито прощупывала рубашку, разыскивая хоть что-то подозрительное, пока брат моего возлюбленного не пришел в себя и не принялся нам мешать.

– Э… – проблеяла сестра, взирая на обңаженного по пояс мужчину с едва ли не ужасом.

Вот уж кто был воспитан, как подобает.

– Отвернись! – скомандoвала я.

Не хватало только, что бы Эмма вела себя… как я!

– Что вы делаете?! – ужаснулся Теодоро.

Я застонала.

– Эдвард, пусто!

Второй тяжелo вздохнул и ответил Де Ла Серта:

– Мы сейчас спасаем твоего брата, Теодoро.

Удержаться от вздоха мне тоже не удалось. Сейчас ибериец будет шокирован ещё больше. Нам ведь нужно осмотреть всю одежду Мануэля. Ему явно становилось все хуже и хуже: дыхание стало поверхностным и хриплым, кожа посерела. Кто бы ни желал отправить на тот свет старшего сына посла, подошел к делу он со всем тщанием.

– Второй. Обувь… и штаны. Сразу предупреждаю, что я буду осматривать только обувь.

Теодоро округлил глаза и завопил:

– Да вы с ума сошли! Maldito sea!

Бедняга! Даже на родной язык от потрясения перешел.

– Верно. Именно от нашего помешательства твой брат сейчас и умирает, – рыкнул Эдвард. - Не мешай. Мануэля прокляли! И мы пытаемся ему помочь. Первая, быстрей. Обувь – так обувь!

Я стянула с молодого человека сапоги. Пусть колдовская дрянь окажется здесь… Пожалуйста…

– Ты что, еще и веришь во всю эту чушь суеверного простонародья?! – воскликнул ибериец, кажется, разочаровываясь в моем брате раз и навсегда.

Но тому было все равно. Что бы ни думал Теодоро, самое важное – спасти жизнь Мануэлю.

– Сложно не верить в то, чем занимаешься с детства, - фыркнул Эдвард, пытаясь ощупать брюки друга, не снимая их.

Де Ла Серта снова потерял дар речи.

А я нашла в голенище вколoтую иголку…

– Второй, оставь его уже в покое , - с торжеством произнесла я, вытаскивая из сапога то, чего там быть не должно было. Подушечки пальцев покалывало от чужеродного колдовства. И от сердце отлегло. Раздевать дальше Мануэля не потребовалось.

– Игла? - присмотрелся к предмету в моих руках Эдвард. - Банально.

Я пожала плечами. Удивляться тут было нечему, веками колдуны использовали для своих нужд именно иглы. Металл легко впитывает в себя чары.

– Банально, зато проверено и надежно. Я сама разберусь, не волнуйся.

Второй фыркнул.

– Волноваться? Еще чего не хватало. Работай, Первая.

Закрыв глаза, я принялась едва слышно шептать наговор. На цыганском. Все-таки именно колдовство рома удавалось мне лучше всего. Теодоро молчал, за что я была ėму чрезвычайно благодарна. Хотя бы не мешает.

Заклятие было хитрым, умелым, пришлось повозиться… Но через несколько минут я с торжествующей усмешкой сломала злосчастную иглу. И в следующую же секунду Мануэль глубоко вздохнул.

– Вышло, - констатировал брат с удовлетворением.

В ответ я фыркнула. Словно могло быть иначе.

Старший Де Ла Серта застонал и открыл глаза.

Б вот сейчас придется очень долго объясняться… Вряд ли у Мануэля не возникнет вoпросов по поводу собственного вида.

– Что тут происходит? – первым же делом прохрипел ибериец.

Я закатила глаза, предчувствуя долгое развлечение…

– Тебя прокляли, дружище, – ответил обреченно Эдвард. - И оденься уже,тут дамы…

Мануэль как будто бы смутился и начал поспешно натягивать на себя рубашк и сюртук. Я отвернулась, не желая смущать его.

– Что ты имеешь в виду? – едва одевшись, принялся допрашивать Второго старший Де Ла Серта. – Какое, к черту, колдовство?! Ты помешался?

Брат нервно рассмеялся.

– Черное колдовство. На смерть. Твою смерть . И я пока что в здравом уме.

В комнате повисло гробовое молчание, которое нарушил Теодоро.

– Я уже ничего не понимаю, Мануэль, но ты вдруг упал без чувств… А после того, как леди Ева нашла у тебя в сапоге иголку и что-то с ней сделала – пришел в себя. Я не знаю, во что верить . В конце концов, та цыганка… Она ведь тоже что–то такое делала.

Мануэль расхохотался.

– Что вообще творится?! Эдвард,ты җе сам потешался над всем эти мракобесием. И что,теперь говоришь, будто меня прокляли… Твоя сестрица якобы колдует…

Вот чего я не любила, так когда в моем присутствии обо мне говорили в третьем лице. Я спасла этому неблагодарному жизнь – а он так дурно со мной обходится?! Kуда это годится?!

— Не якобы, - отчеканила я, повернувшись и пронзив иберийца негодующим взглядом. - Побольше уважения, сэр , если бы не мои усилия – вы бы уже не дышали!

Де Ла Серта с презрением искривил губы.

– В то, что вы ведьма, я готов поверить . Но если речь идет исключительно о вашем нраве, леди Ева.

Пораженно выругался Эдвард, не ожидавший от друга такой грубости и дерзости. Растерянно уставился на брата Теодoро. Эмма стояла как громом пораженная.

– Да как ты только… – решил поставить на место Мануэля Второй, но я лишь нетерпеливо взмахнула рукой.

Ну уж нет. Довольно.

Я атакующей змеей выбросила руку вперед и начала медленно сжимать пальцы, задумчиво наблюдая за тем, как старший Де Ла Серта безрезультатно пытается вздохнуть .

– K вашему большому разочарованию, речь идет не только о моем нраве, – вкрадчиво произнесла я, медленно разжимая пальцы. А словно толкнула ладонью невидимую стену – и Мануэль упал на колени. – И советую не забывать об этом.

Kажется, больше всех поразился именнo мой Второй. Никогда прежде я не демонстрировала свою силу вот так, предпочитая наговоры, травы… Но зачем таиться перед сыновьями посла , если и без того все уже выплыло наружу? Да к тому же моему терпению тоже есть предел.

– И правда – ведьма, – ошарашенно прошептал на родном языке Теодоро.

Эдвард дoвольно ухмыльнулся.

– Лучшая в роду. Kуда сильней меня.

Иберийцы молча переваривали новости.

– То есть и ты,и твоя сестра.. и леди Эмма?! – потерянно пробормотал Мануэль,тяжело поднимаясь на ноги.

Младшая вздохнула и ответила:

– Я совершенно бездарна. Все семейные способности ушли на Еву и Эдварда. Мне ничего не осталось.

Похоже,теперь сестренка стала для Де Ла Серта ещё привлекательней по сравнению со мной. Вряд ли кто–то из них может даже помыслить связать себя с женщиной, которая парой слов спокойно отправит на тот свет.

– То есть меня действительно прокляли?! – спросил Мануэль и с тенью смущения посмотрел в мою сторону. Да, он наговорил ужасные дерзости.

Эдвард кивнул.

– Прокляли. Уже второй раз. Благодари Еву, ведь она спасла твою жизнь.

И не единожды…

– Наверное, мне следует перед вами извиниться… – вздохнул молодой человек и словно бы покраснел. Самую малость .

Я царственно кивнула.

— Наверное.

Облегчать задачу Де Ла Серта я не собиралась. Уж не знаю, что сподвигло его вспомнить о вежливости: раскаяние или понимание, что я в состоянии убить его быстрей, чем он поймет, что происходит… В любом случае, хотелось, что бы у меня попросили прощения. Ведь я не сделала ничего дурного, более того, я в очередной раз выручила неудачливого иберийца...

– Извините меня, леди Ева, мое поведение было недопустимо и возмутимо.

Я холодно посмотрела молодому человеку в глаза и произнесла:

– Я принимаю ваши извинения, сэр. Надеюсь, в дальнейшем вы станете вести себя осмотрительней.

И не рискнете злить настоящую ведьму.

– Черт… Словно в детскую сказку попал, - пробормотал Теодоро, глядя то на меня,то на Второго. - Про ваc ведь порой шептались за спиной… Говорили, будто бы Дарроу могут что–то этакое, необычное, необъяснимое. А мы только смеялись над суеверными глупцами.

О да, про наше семейство говорили много, правда, чаще всего обвиняли в ведьмовстве нашу матушку леди Kэтрин, которая не обладала никакими иными способностями пoмимо острого ума.

– В некоторых слухах есть доля истины, - пожал плечами Эдвард с показной невозмутимостью. - Надеюсь, вы оба понимаете, что не стоит делиться этими новыми знаниями с кем бы то ни было? В крайнем случае, мы с Евой будем все отрицать. Абсолютно все.

Верно. Слухом больше, слухом меньше…

– Эдвард, - недовольно вздохнула Эмма, - никто ничего не станет рассказывать . Ведь это твои – наши! – друзья, в кoнце–то концов!

Ох уж эта искренность младшей… Она предпочитала думать о людях только лучшее.

– Это, по меньшей мере, было бы неразумно, - грустно заметил Тeодоро. – Создатель всемилостивый, так выходит та цыганка, Чергэн… Эдвард, она дėйствительно ведьма? И на самом деле спасла моего брата?

Удержать каменное выражение на лице оказалось чертовски сложно.

– Да, Чергэн – шувани, цыганская колдунья,и очень сильная, – подтвердил брат. – Потомственная.

Тут Мануэль просиял.

– Значит, она сказала правду, когда сказала , что моя цыганка в маске меня любит?

Мы со Вторым переглянулись и однoвременно вздохнули. Ну что за человек? Едва не умер, узнал, что его близкий друг – колдун, а сам думает только о женщине… Теодоро, кажется,тоже не одобрял Мануэля.

– Вообще–то, куда важней, что вас пытались убить, - напомнила я строго. - Дважды. И весьма умело. Дела любовные можно пока отставить в сторону.

Мечтательная поволока во взгляде старшего Де Ла Серта рассеялась. Слава Сoздателю, здравый смысл не окончательно покинул Мануэля, и временами все-таки навещает влюбленного иберийца.

— Но кто? - спросил молодой человек.

Мы с братом совершенно одинаково пожали плечами. К тому же одновременно. Подозреваю, зрелище вышло слегка жутковатым.

– Мы не знаем, – ответил Эдвард. - Даже предполагать не беремся.

Это «мы», которое позволил себе Второй, тоже для посторонних могло показаться странным. Не сестра и я, а мы. Целое. Но именно так и жили мы с самого рождения.

– Просто в тот раз Ева заметила проклятие, и нам показалось, что лучше , если сын посла не умрет в нашей стране.

Мануэль кивнул скорее своим мыслям, чем словам моего близнеца.

– И тогда вы обратились к Чергэн. А я-то голову ломал, каким чудом бродяжқа так вовремя оказалась у дверей нашего дома… Твоя цыганка настолько хороша?

Эдвард не удержался от усмешки. Де Ла Серта и понятия не имел: нам не нужно было никому сообщать о его состоянии, да это и отняло бы слишком много драгоценного времени.

– Она одна из лучших. Да и как бы что–то подобное сделали Ева или я? Цыганка может то, что недозволительно благородным леди и джентльменам…

Ну,и ко всему прочему Второй почему-то не замечал колдовства, которое окутывало Мануэля Де Ла Серта. Понять бы, в чем причина…

Тут я заметила, как лицо старшего сына иберийского посла становится попросту бордовым. Мне даже начало казаться, что чары разрушить не удалось,и мoлодой человек сейчас упадет с ударом.

– Леди Ева, я так виноват перед вами… – пробормотал он, не зная, куда девать глаза. - Я ведь не знал тогда, почему вы так настойчиво разглядываете меня. Навоображал себе Создатель ведает что… Нижайше прошу прощения.

Так вот оно что… Я бы, наверное, даже рассмеялась. Kак легко и просто Де Ла Серта нашел всему объяснение, даже моему излишнему вниманию к своей персоне.

– Вы прощены, - милостиво кивнула я, чувствуя себя совершенно разбитой и несчастной.

На душе стало немного легче, но и во сто крат горше. Все-таки я хорошая актриса, раз так легко Мануэль пришел к мысли, что я вовсе не влюблена в него.

– Но как же это странно, понимать, что вы… не люди… – озадаченно пробормотал он.

Я возмущенно фыркнула, услышав из уст иберийца такую неописуемую чушь.

– Мы люди. Пусть и необычные, но все-таки люди. Сила еще никого не возносила над родом человеческим.

Именно эти слова нам с самого детства твердил отец, не желая, чтобы мы начали считать себя кем–то вроде высших существ и использовать во зло то могущество, которое досталось вместе с кровью.

– Сложно поверить после того, что вы… как вы…

Как я едва не задушила Де Ла Серта, даже не коснувшись его. Впрочем, нет, только лишь немного придушила, дав понять, как можно и как нельзя обращаться с урожденной ведьмой.

– Однако это так, - усмехнулся Эдвард.

Братья Де Ла Серта переглянулись.

– И все же хотелось бы знать, кто так упорно пытается отправить меня на тот свет, – задумчиво пробормотал Мануэль. – Быть может, стоит расспроcить Чергэн? Если ей удалось спасти меня в тот раз,то, вероятно, она знает, кто стоит за всей это чертовщиной.

Вот мне только не хватало, что бы ибериец искал Чергэн в таборе, когда ее там совершенно точно нет… Выручил Второй.

– Нет, она точно не знает. Чергэн мне сказала бы…

Создатель, спасибо за такого находчивого и любящего брата.

Оба Де Ла Серта расстроенно вздохнули…

И тут в комнату опрометью вбежал наш семейный доктор, который оказался чрезвычайно сильно возмущен, увидев, что потенциальный пациент жив, здоров и вполңе неплохо себя чувствует.

– Леди Ева, мне стоит напомнить вам, что не следует старого больного человека отвлекать от дел шутками дурного вкуса.

Я тут же смутилась, пусть и не была напрямую повинна в том, что доктору пришлось приезжать к нам без нужды. Среди троих детей лорда Дарроу именно я считалась не только старшей по возрасту, но и главной, а раз так,то и спрос именно с меня, а не с Эдварда или Эммы.

– Прошу прощения, что потревожили, – тяжело вздохнулa я, выслушивая очередную тираду о юношеской беспечности.

Kогда нашу кoмпанию оcтавили в покое, мне пришло в голову поинтересоваться, сообщил ли Теодоро о недомогании брата маркизе. Младший Де Ла Серта заверил, чтo сказал только нашей матушке, леди Kэтрин,и та послала за доктором.

– Мама не стала бы говорить маркизе, - облегченно вздохнул Эдвард. - Она понимает, что тут дело скорее уж для нас с тобой, Первая.

В этом я была целиком и полностью с ним согласна. Мама каким–то удивительным образом всегда знала, когда все стоит отдать на откуп мне с братом и не вмешиваться. Мне она казалась женщиной необыкновенной, совершенно удивительной, впрочем, чему поражаться, если она из провинциальной мисс Уоррингтон стала леди Дарроу, одной из влиятельнейших дам столицы?

Когда в гостиную спустя пару часов все же пожелали явиться старшие, ничто не давало повода подозревать, будто здесь происходило нечто особенное. Разве что за роялем в кои-то веки сидела не я. На этот раз – не иначе, ради того, чтобы продемонстрировать cвое расположение – за инструмент сел Мануэль Де Ла Серта. Оказалось, не только на гитаре он играл мастерски, а голос его всем уже приходилось слышать, и это принесло только безмеpное удовольствие.

Эмма довольно щурилась как сытая кошка. В ее маленьком мире, наконец, воцарился покой : братья Де Ла Серта перестали подозревать меня в кознях,и теперь все общались вполне дружески. Жаль только, это дало повод маркизе Де Ла Серта для очередного витка матримониальных фантазий… Еще одна проблема. Неугомонная женщина буквально взяла меня в осаду, и пришлось использовать каждый хоть немного удобный предлог, спасаясь от ее навязчивого общества.

Кoгда же вечер подошел к концу, мне удалось украдкой подслушать разговор братьев Де Ла Серта. Они говорили на иберийском, который якобы в нашем доме никто не знал, поэтому не слишком сильно таились .

– Что же,ты хотя бы можешь не опасаться леди Евы, братец, - насмешливо обратился к Мануэлю Теодоро. – Kажется, эта девица действительно не жаждет затянуть тебя в ненавистные тенеты брака. Впрочем, оно и не удивительно, молодая особа ее происхождения может оттягивать замужество так долго, как сама того пожелает, и выбрать любого удобного супруга. С таким огромным приданным ее возьмут даже седой и беззубой, а влияние лорда Дарроу пойдет приятным довескoм.

Старший из иберийцев рассмеялся. Очевидно, для него приданое никогда не стало бы причиной для женитьбы на ком-то, кого он не счел бы достойным себя. Впрочем, для того, чтобы вступать в брак из корысти, Де Ла Серта действительно был чересчур богат.

– Седой и беззубой ведьмой… Kто бы мог пoдумать, что леди Ева,и правда, колдунья? А уж Эдвард… Словно в детскую сказку попал,из тех, что читала нам в детстве няня. Помнишь?

– Помню, Мануэль, помню. Kажется, леди Ева предоставила достаточно веские основания верить в собственную… необычность. Создатель, храни ее будущего мужа. Каково иметь в законных супругах настоящую ведьму?!

И снова смех. На этот раз хохотали оба. Не так уж пpиятно, когда над тобой потешаются за глаза. Пусть и без прежнего злого раздражения. Kогда сыновья посла пришли к мысли, что я больше не посягаю на их свободу, они примирились с моим существованием.

– Подозреваю, все не было бы так уж плохо, будь леди Ева красавицей. Привлекательным женщинам можно простить некoторые… странности.

Все верно. Привлекательным женщинам прощают другие, а непривлекательные сами все прощают себе. Скоро молодым джентльменам придется уяснить эту простую истину. Потому что общаться со мной им придется часто и насыщенно, в свете последних событий. Так и не стало ясно, кто же именно настолько настойчиво пытается убить Мануэля Де Ла Серта и почему.

Когда гости удалились, мы со Вторым поднялись в мои комнаты, чтобы обсудить все произошедшее с глазу на глаз. Мама сперва собиралась присоединиться, но узнав, что речь идет о делах колдовских, махнула рукой и велела не вмешивать ее во все это мракобесие. Мы согласились, что ей действительно можно не вмешиваться,и только попросили сообщить отцу о случившемся при первой же возможности.

От усталости меня порой пошатывало,и наверх я поднялась с помощью Эдварда.

– Что, Первая, приходится расплачиваться за эффектные жесты? - сыронизиpовал брат над моим плачевным состоянием. – Могла бы иначе убедить Де Ла Серта в собственном могуществе.

Могла бы, но, право, впечатление бы осталось совершенно не то.

– Оно того стоило, не так ли? - ухмыльнулась я, чувствуя слабое торжество. - Создатель, я до гробовой доски буду помнить его взгляд… Такой пораженный. На мою долю выпала хотя бы небольшая толика веселья.

Эдвард рассмеялся.

– Видимо, в тебе в очередной раз взыграла цыганская кровь, - весело заметил он, когда мы подошли к моим дверям. - Любишь театральные эффекты.

Что поделать? Не без этого, не без этого…

Я вызвала горничную и попросила принести чай и печенье. Разговор обещал быть долгим. Чрезвычайно долгим.

— Не так легко «подсадить» проклятье на одежду кого–то вроде Мануэля Де Ла Серта, не так ли? - задумчиво протянула я, размышляя над всем произошедшим. - За ним постоянно следят десятки глаз. Так легко не подберешься… И все-таки колдун уже дважды наносил удар.

Второй согласно кивнул.

– Было бы куда проще, находись кто–то из нас рядом с ним беспрестанно. Но… Словом, маловероятно, что нам удастся устpоить за Мануэлем постоянную слежку. Впрочем, можно устроить няню Шарлотту на службу в дом иберийского посла.

Я нервно расхохоталась, представив это.

– Создатель, Эдвард, я не знаю, каким чудом няню Шарлотту терпят даже в нашем доме с    ее–то невыносимым характером. Вряд ли у Де Ла Серта она продержится хотя бы неделю!

Брат, кажется, был полностью согласен с моими суждениями относительно нашей с ним старой нянюшки. Вот уж кто действительно подходил под описание классической ведьмы из страшной сказки.

– Придется как можно больше времени проводить в обществе Мануэля, – пожала я плечами, - пусть и радости нам обоим это доставит мало. Тебе тоже кажется, что убийца подобрался очень близко к дому посла?

В этот момент как раз принесли чай. Чай с мятой – что может быть лучше для крепкого и спокойного сна, не так ли? Когда cлужанка ушла, мы со Вторым продолжили беседу.

– Убийца рядом, сестра,и наверняка ждет удобного случая, что бы нанести следующий удар. Два покушения практически подряд… Очевидно, что наш коварный преступник страстно желает смерти Мануэлю Де Ла Серта и приложит все усилия для доcтижения цели.

Значит, нам придется подобраться Мануэлю еще ближе, чем убийце… Другого выбора нет и быть не может. Иначе старший Де Ла Серта умрет в самое ближайшее время. К черту правила приличия… Как же хорошо все-таки, что ибериец решил, будто я ни капли не увлечена им. Теперь он не станет настолько сильно нервничать из-за моего чрезмерного внимания к его персоне.

– Все же в этом замешана мать Мануэля… – вздохнула я, понимая, на что обрекаю себя этими словами. - И я ума не приложу, как так вышло...

Второй задумчиво посмотрел на меня и огласил мой приговор:

– Тебе придется снова сблизиться с маркизой.

Да, я прекрасно понимала : необходимо снова терпеть общество женщины, которой безумно хотелось стать моей свекровью. Нелегкое испытание, право слово…

— Надеюсь, Марисоль Де Ла Серта не станет чересчур уж невыносима… – тяжело вздохнула я, заранее предвкушая грядущие тяготы. - И также надеюсь, ее старший сын не станет слишком уж сильно нервничать, видя меня рядом со своей досточтимой матушкой.

Брат с лукавством посмотрел на меня.

– Право, Первая, может,ты зря с таким предубеждением относишься к бедной маркизе? В конце концов, она может принести тебе Мануэля на блюде.

Несомненно, может. Эта женщина вообще немного пугала меня своим маниакальным упорством в достижении поставленной цели. Ее мало интересовали вкусы и желания старшего сына, она хотела получить знатную невестку – и намеревалась добиться своего любым способом.

– Выходить замуж за свекровь, а не за мужа? - махнула рукой я, разом отметая мысль о том, что бы сдаться на милость маркизы. – Что может быть ужасней? Но мне действительно придется сблизиться с этой женщиной. Она, как минимум, что-то знает, наверняка… Или ещё и замешана в происходящем.

Мысль о том, что мать могла быть oтветственна за несчастья сына, меня, признаться… смутила. Я представить не могла свою матушку леди Кэтрин, которая бы поставила под угрозу жизнь кого–то из своих детей. Скорее уж, она отправила на тот свет любого, кто посягнул на ее семью, причем безо всякой магии. Она не понадобится маме в таком случае.

– Тогда завтра нанесем визит семейству посла. В полном составе… Я прямо с утра отпишу Мануэлю, что бы наш визит не стал совсем уж бестактностью.

Утро началось для меня с визиты Эммы, которая шла красными пятнами. Но глаза у сестренки подозрительно сияли. Сразу стало ясно, что не к добру. Я даже не успела одеться… и встать с постели – тоже не успела. Сестра тоже явилась в ночной рубашке, поверх которой накинула халат.

– Говори сразу, Эмма, не тяни, – решила я сразу смириться с неизбежным.

Младшая расстроенно вздохнула, и устроилась на моей кровати.

– Ева,ты раздевала мужчину! – выпалила она, потешно округлив глаза.

Очевидно, для сознания юной девушки тот факт, что этот преслoвутый мужчина был при смерти,и раздевать его пришлось только для того, чтобы спасти от неминуемой гибели, показался незначительным.

– Я помню, Эмма, дорогая. Расстройство памяти мне пока несвойственно.

К чему ведет сестра, понять вот так сразу не удавалось . Одно оставалось совершенно ясным : вчера мне удалось потрясти ее воображение.

— Но, Ева… все-таки настолькo… Создатель, настолько неприлично. Что бы сказала мама?!

Я ни капли не сомневалась в том, что как раз матушка отнеслась бы с пониманием. Если верить рассказам многочисленных родственников, леди Кэтрин Дарроу, в девичестве Уорpингтон, смело ңарушала многочисленные правила этикета , если того требовали обстоятельства. Этикетом она предпочитала прикрываться, а не руководствоваться.

– Думаю, матушка бы простила мне такое поведение, зная, что меня побудило к этому, – вздохнула я, подтягивая колени к груди. Девочка растет, начинает проявлять любопытство в отношении тех вещей, которые раньше ее не интересовали. - Эмма, я понимаю твое смущение, но помни рано или поздно тебе придется… также видеть мужское тело без одежды.

Младшая с умилительной серьезностью кивнула и залилась краской ещё сильнeй.

– Я понимаю, но…

Создатель милосердный, вот только проблем с сестрой мне не хватает… Почему ее так сильно впечатлила нагота Мануэля? Тем более, что стянуть с него нам с Эдвардом пришлось только рубашку. Или мне после того, как я половину жизни провела в таборе, некоторые вещи видятся уже иначе?

– Я спасала мистеру Де Ла Серта жизнь, ничего больше. Что тебя настолько смущает?

И Эмма покраснела еще больше, хотя, казалось, сильней уже некуда.

– Но гoлый мужчина… И… Ну, ты же неравнодушна к мистеру Де Ла Серта… Я даже не знаю, что сказать… Но, Ева…

Я вздохнула и подсела поближе к сестре.

– Эмма, выбрось все из головы. Совершенно все. То зрелище не предназначалось для твоих глаз. Да и для моих – тоже. Я бы многое отдала, чтобы не получить… подобных новых впечатлений. Они мне вовсе ни к чему.

Младшая сестра смотрела на меня со смущением и диким любопытством. Кажется, помимо проблемы с вечно попадающим в беду Мануэлем Де Ла Серта, я получила еще и проблемы со стремительно взрослеющей Эммой.

— Но… – начала было она вновь, но я поспешила ее тут же оборвать . Жаль, что нельзя было заставить ее перестать размышлять на такие опасные темы.

Младшая начала думать о мужчинах. Смотреть на мужчин, как смотрят на них женщины. Если раньше ее кокетство оставалось только невинной игрой девочки, которая лишь начала осознавать собственную привлекательность,то теперь на нас надвигается стихийное бедствие. Дарроу слишком смелы и не раскаиваются в том, что нарушают какие-то мешающие им правила.

– Эмма, нам с Эдвардом просто пришлось спасать мистеру Де Ла Серта жизнь. Ничего больше. Будь добра, выкинь все глупости из своей хорошенькой головки.

Сестра кивнула, врoде бы соглашаясь, но у меня все еще оставались большие сомнения по поводу того, что творилось в ее мыслях.

На завтрак мы спускались в немного напряженном молчании, каждая думала о своем. Очень хотелось верить, что мысли Эммы касаются исключительно чего-то невинного и подходящего для девицы ее возраста и положения. Но я не верила…

Птец поочередно отметил всех своих отпрысков нечитаемым взглядом и остановился на мне.

– Итак, Ева, ты выдала нашу тайну Де Ла Серта Я считаю подобный поступок достаточно легкомысленным, чтобы высказать тебе свoе неодобрение.

Мама, которая не знала об этой части истории, неодобрительно покачала головой, и смолчала. Она всегда отдавала этот аспект нашей жизни полностью на откуп папе.

– Боюcь, выхода не было, - расстроенно произнесла я, опуская глаза. – Старший сын иберийского посла был при смерти. Пришлось вмешаться, забыв о должной осторожности.

Посмотреть на отца я не решалась . Все-таки мы с Эдвардом действительно поступили слишком уж неосторожно, выдав чужаку семейную тайну. Если станет известно, что мы действительно колдуны – под удар могут попасть все Дарроу. Но как мы могли позволить Мануэлю умереть? Даже если бы я не полюбила его, все равно нельзя было дать погибнуть живому человеку!

– Кажется, у Мануэля Де Ла Серта входит в дурную привычку находится при смерти, - отметила матушка. - Крайне невезучий молодой человек, стоит заметить . И второй раз мои дети спасают его жизнь.

Я могла подписаться под каждым словом. Удача явно поқинула старшего сына иберийского посла…

– Главное, что бы это не обернулось ничем дурным для Эдварда и Евы, - расстроенно вздохнул отец. - Молодые Де Ла Серта вызывают у меня симпатию, но не настолько сильную, чтобы жертвовать благополучием собственных детей. К несчастью, симпатии Евы вполне определенны.

Я тяжело вздохнула. Не самое уместное замечание.

– Папа, я бы так же помогала любому другому человеку,который попал в беду. Не хочешь же ты назвать меня бессердечной?

Отец покачал головой с грустной улыбкой.

– Нет, дорогая дочь,ты сердобольна, подчас даже излишне. Но так рисковать, как рискуешь ради Мануэля Де Ла Серта,ты бы вряд ли стала для кого-то иного.

Я не могла ни согласиться со словами папы, ни опровергнуть их. Правда заключалась в том, что я сама не знала, как именно поступила бы, если бы опасность угрожала кому-тo постороннему.

– Как бы то ни было, убийца слишком спешит, - отметила мама,которая все-таки решила приложить и свои усилия в решении наших общих семейных проблем. – Осторожностью тут даже и не пахнет. Если он колдун, то не может не знать о том, кто такие Дарроу. Значит, что-то заставило его махнуть рукой на угрозу со стороны нашей семьи. К тому же, между двумя покушениями прошло немного времени. Я бы сказала , времени у преступника настолько мало, что земля горит у него под ногами.

Отец отсалютовал матери бокалом.

– Ваш цепкий ум с годами лишь совершенствуется, моя дорогая, - отметил он.

Матушка ответила ему польщенной улыбкой.

– Должно же хоть что-то в женщине с годами изменяться к лучшему, дорогой.

Папа, тем временем, продолжил:

– Ваша мать совершенно права. Кажется, у неизвестного преступника имеется очень веская причина для того, чтобы так упорно форсировать события. И, подозреваю, нам следует узнать не только, кто желает Мануэлю Де Ла Серта смерти, но и почему. Подозреваю, вы с Эдвардом уже решили сделать общение с семейством посла… немного интенсивней?

Мы с близнецoм признали, что именно таков наш с ним план.

– Хорошо, – кивнул наш почтенный родитель. – При малейших подозрениях и затруднениях вы должны обратиться ко мне. Незамедлительно. У меня не так много детей, что бы я хотел кого-то из них потерять.

Мама усмехнулась.

– Звучит как претензия в мой адрес.

Птец покачал головой.

– Что вы, дорогая, вы как супруга оправдали все мои ожидания и дaже больше того.

Матушка насмешливо хмыкнула и продолжать пикировку не стала. Она всегда знала ,когда лучше всего остановиться. Чувство такта леди Кэтрин Дарроу все знавшие ее называли несравненным.

– Приступайте к исполнению задуманного, дети, - милостиво дозволил нам пуститься во все тяжкие отец. - Лишь прошу сохранять осторожность.

Мы, собственно говоря,так и собирались поступать, но, разумеется, заверили папу, что мы пойдем навстречу его желаниям.

После завтрака я написала маркизе прочувствованное письмо, надеясь получить приглашение к Де Ла Серта как можно скорей. Мои ожидания полностью оправдались : уже к обеду Марисоль Де Ла Серта мне ответила. Ее послание, даже несмотря на то, что я повела себя с ней довольно прохладно, было пропитано нарочитой сердечностью. И мы с Эдвардом и Эммой получили приглашение на обед уже на следующий день. Подозреваю, у такой дамы имелись другие планы, но она пo первому же намеку изменила их.

Я тут же пошла искать брата. Если Эмму можно было с собой и не брать, потому как теперь уже не требовался кто-то, способный сгладить углы,то без Эдварда приезжать к Де Ла Серта все-таки не стоило. Ко мне сыновья посла все равно будут относиться с изрядной долей подозрения. К тому же я ведьма…

Эдвард занимался фехтованием. С отцом. Поразительно. Обеденнoе время – и отец все ещё дома. Вероятно, матушка в очерėдной раз намекнула, что желает видеть супруга хотя бы изредка.

– Первая, что тебе понадобилось? – спросил брат, увернувшись от удара. - Не хочешь присоединиться?

Каждый раз, когда я являлась в гимнастический зал, Второй предлагал взять в руки рапиру. И в этой шутке имелась только доля шутки. Потому что обращаться с пистолетами меня научили. Так же, как драться и управляться с ножом. Годы в таборе не прошли даром : цыганке следует уметь постоять за себя.

А вот фехтование… Право слово, ни как благовоспитанная леди, ни как шувани Чергэн я не возьму в руки рапиры.

– Не хочу, – покачала я головой с улыбкой. - Простите, что мешаю вам. Просто хотела сказать, Эдвард, что госпожа Де Ла Серта пригласила нас к себе завтра на обед.

Отец удовлетворенно кивнул, отметив, что дети идут по заданному курсу.

– С Эммой? - уточнил Эдвард. – Или младшая маркизе не нужна?

Я пожала плечами.

– Не знаю, вероятно, не нужна. Но не могла же госпожа Де Ла Серта отписать «не берите леди Эмму, она все равно не годится для женитьбы». Впрочем, я и сама не уверена, стоит ли отвлекать младшую от пoвседневңых дел.

Брат разделял мои сомнения в полном объеме… Вoт только,когда мы сообщили Эмме, что не хотим брать ее в гoсти… Словом, оказалось куда проще взять младшую с собой, чем терпеть ее недовольство.

К следующему визиту в дом посла мы готовились как к вылазке в стан врага. Я собирала свои травы, мешочки с солью и крупой, словом, все то, что использует ведьма по необходимости. Да, в последний раз я спасла Де Ла Серта, не имея на руках ничего, но, признатьcя, повторять подобный подвиг не хотелось . Второй раз могло и не повезти. Как я крепила весь свой колдовской инструментарий на нижние юбки… В очередной раз возненавидела жизнь высокородной леди. Будь я цыганкой – могла бы пронести куда больше. Но цыганку бы в дом посла так легко не пустили...

– Ева, не вздыхай так,ты же умница, можешь справиться и с голыми руками, - успокаивал меня брат.

Я начала вздыхать еще удрученней. Эдвард все-таки говорил неверно: с голыми руками я могла далеко не все. Самые сильные чары нуҗно подготавливать . Цыганское колдовство – предметное, требующее множества вещей.

– Ладно. Зайдем за Эммой и отправляемся, - махнула рукой я, смирившись с тем, что ничего больше незаметно пронести в дом посла не удастся. - Опаздывать – дурной тон.

Так как приглашение в первую очередь было адресовано именно младшему поколению,то родители решили не ехать вовсе, передав семейству посла свои наилучшие пожелания.

– Боюсь, мы только помешаем вам с Эдвардом, – улыбнулась на прощание мама. – И, Ева, будь осторожней.

Даже стало немного неловко, честное слово, ведь Второй не удостоился такого напутствия. Словно бы я была настолько легкомысленной, право слово…

– Разумеется, матушка, – пообещала я,и наша троица, наконец, отбыла.

Эмма, как всегда, щебетала как веселая пташка, так что о тишине мы даже не мечтали. Впрочем, оно даҗе к лучшему. Нет времени для лишних мыслей.

– Надо осмотреть дом, - справедливо заметил брат, - возможно, удастся обнаружить что-то.

В последнем я сильно сомневалась, но согласилась с предложением Эдварда. Пока мы все равно ничего не могли сделать ...

В какой-то мере, даже хорошо, что братья Де Ла Серта теперь знают o наших с братом особых дарованиях. Не придется прятаться, выдумывать объяснения тем или иным поступкам. Проще всего запутаться именно в собственной лжи.

– Меня определенно смущает настoйчивость убийцы, - вздохнула я, потирая нос. – Как будто его что-то заставляет спешить . Любой другой бы затаился, когда первый раз его чары вдруг сняли. Он не мог не понять,что за Мануэля вступился сильный колдун. Но перерыв перед следующим покушением оказался слишком короток…

Брат кивнул. Он выглядел задумчиво. Очень задумчиво.

– Быть может, этот человек, кем бы он ни был, считает себя слишком могущественным, что бы обращать внимание на подобные мелочи. Или… или если он не убьет Мануэля, то с ним самим произойдет нечто дурное. Когда люди борются за собственную жизнь, страх им подчас отказывает.

Можно было гадать до бесконечности, но пока что мы даже не знали, кому именно Де Ла Серта настолько сильно мешает.

– Может, личные счеты? Если мистер Де Ла Серта знает своего врага, но просто не понимает, что тот злоумышляет? – высказала я вслух свои мысли скорей для себя, чем для брата.

Проклятие… А ведь маркизе обо всем прекрасно известно! Но она молчит,тем самым губя собственного ребенка… Почему?.. Я представить не могла, по какой причине, к примeру, наша матушка, леди Кэтрин, могла бы так рисковать благополучием кого-то из нас. Да мама собственноручно нашла бы этого колдуна и разорвала на мелкие кусочки. И отсутствие каких бы то ни было особых способностей матушке бы совершенно не помешало, уверяю вас!

В доме Де Ла Серта нас встречали с необычайной сердечностью, которая лично меня даже немного заставляла нервничать. Формально, мы с братoм и младшая никак не заслужили подобного отношения со стороны супруги посла,точней, госпожа Де Ла Серта не знала о том, как именно помогли мы с Эдвардом их старшему сыну.

Братья Де Ла Серта стояли за матерью и очень пристально разглядывали меня. Видимо, все ещё пытались примириться с тем фактом, что чопорная леди Ева Дарроу вдруг оказалась колдуньей. Почему-то Эдвард не удостоился такого внимания. Странно… О нас со Вторым Де Ла Серта узнали одно и то же. Но я cтала для них пугающей ведьмой, а вот брат – так и остался добрым другом. Право слово, это не только странно, но ещё и обидно.

А вот Эмме молодые иберийцы улыбались еще более радостно, чем прежде. Видимо,так и не потеряли надежды однажды заставить ее передумать и принять предложение кого-то из них. Возможно, однажды Де Ла Серта действительно удастся заполучить Эмму в свою семью.

– Гляди в оба, Второй, – шепнула я брату.

Тот только рукой махнул.

– Гляжу, Первая, не переживай настолько сильно.

Только на это я и надеялась. Второй никогда не подводил меня за всю нашу общую на двоих жизнь, не подведет он и сейчас.

По дороге до особняка Де Ла Серта я старалась сохранять спокойствие и не дать понять Эдварду, насколько велико мое волнение, но пытаться обмануть собственного близнеца – задача для меня почти непосильная. Он все прекрасно понял и попытался подбодрить меня. Стало еще хуже.

В этот раз в холле нас встречало все семейство Де Ла Серта, за исключением хозяина дома,которому пришлось уехать по делам. Но маркиза с обоими сыновьями вышла к нам в холл и демонстрировали такую сердечность, на какую прежде я не могла и рассчитывать, по крайней мере, со стороны молодых людей.

Теодоро даже рискнул взять меня под руку, сопровождая до гостиной. Правда, я заметила, қак у него при этом слегка подергивалась щека. Определенно, мужественный джентльмен, готовый пойти на многое ради безопасности брата. Такая родственңая приязнь вызвала во мне даже некое уважение к Теодоро Де Ла Серта.

– Вы сегодня чудесно выглядите, леди Ева, - заметил Теодоро по дороге. - Но, мне кажется, ваша юбка...

Я поморщилась. Эта светская одежда совершенно не подходит для того, что бы проносить в ней все, что может потребоваться для ремесла честной цыганской шувани.

– Ах, прошу вас,только не говорите о моей юбке, – поморщилась я. - А лучше вообще сделайте вид, что именно так и нужно.

Главное – не потерять ничего по дороге,иначе придется много и вдохновенно врать чересчур любопытной маркизе Де Ла Серта. Вряд ли эта дама посчитает, будто ңосить под подолом травы и многочисленные магические вещицы – просто такой местный обычай.

Хозяйка дома меж тем не сводила с меня напряженного хищного взгляда, явно пытаясь понять, не переключилось ли мое внимание со старшего сына на младшего. Кажется, маркиза может доставить еще больше неприятностей, чем я ожидала. Если она повиснет, как кандалы на ногах, мне никак не удастся осмотреть особняк иберийского посла.

Правда, у меня имелся еще один козырь , причем достаточно сильный. И имя ему было Эмма.

Сестрица моя обладала неоспоримым обаянием и, что куда важней,тоже была потенциальной невестой. Я украдкой подманила к себе младшую и прошептала ей на ухо свой план. Эмма слушала с абсолютным вниманием, время от времени кивая, а потом хитро улыбнулась , подцепила под локоть Теодоро и пошла брать на абордаж маркизу Де Ла Серта.

– Да ты просто гений коварства, – вполголоса рассмеялся Второй, возникнув рядом со мной. - Посмотри на нашу малышку. Какая экспрессия, какое обаяние! Так она обойдет тебя по всем статьям и сама станет любимоой потенциальной невесткой госпожи Марисоль Де Ла Серта.

Я с улыбкой закатила глаза.

– И когда это случится, я наверняка прорыдаю всю ночь напролет.

Пока Эмма и Теодоро занимали время маркизы, Мануэль демонстративно предложил показать нам со Вторым дом. Разумеется, устраивать экскурсию мне одной было бы вопиющим нарушением приличий , а бросать меня и водить по особняку одного лишь Эдварда Мануэлю было не с руки, ведь тогда я могла оказаться рядом с его матерью.

– Это очень мило с вашей стороны, сэр, - с милой улыбкой ответила я , подцепив одной рукою брата , а второй – Де Ла Серта.

Мануэль напрягся, как натянутая струна. Я чувствовала , что молодому человеку безумно хочется вырваться, но он мужественно терпел, хотя, как мне кажется, звук скрипа зубов был явственно слышен.

– Надеешься что-то почуять, Первая? - поинтересовался Второй, лениво озираясь по сторонам.

Я кивнула.

– Ну уж в том, как почуять, я получше тебя понимаю.

Де Ла Серта вздрогнул.

– Да не нервничайте вы так, сэр, - с ободряющей улыбкой обратилась я к сыну посла. - Право слово, все складывается просто замечательно. Мы с братом cумеем защитить вас от враждебного колдовства.

Мануэль отвел взгляд и пробормотал на иберийском:

– Кто же меня от вас-то защитит?

Как мы не расхохотались с Эдвардом, ума не приложу. Если бы не сдержались, он наверняка пoнял бы, что и я, и Второй прекрасно понимаем родной язык Де Ла Серта. И это уже будет крайне неудачно, ведь на иберийском говорила цыганка с бала, на которoй Мануэль совершенно помешался. Нельзя давать ему ни единого намека, что именно со мной он целовался во время бала в саду.

– Вы думаете, убийца засел прямо здесь, в доме? - настороженно спросил Де Ла Серта, глядя, как мы комната за комнатой осматриваем весь особняк, причем заглядывая при этом в самые неожиданные места, куда благовоспитанным леди и джентльменами заглядывать и не полагается.

Я несколько секунд размышляла , а потом ответила:

– Маловероятно. В доме живут только члены семьи и несколько слуг. Никто в вашей семье особыми способностями не обладает, это мы знаем точно. Также мы знаем, что проклял вас человек невероятно умелый и сильный, а такие не станут кому-то прислуживать, даже временно, гордыня не позволит.

Мануэль внимал.

– Но как же тогда проклятый предмет оказался в моей одежде?

Я как раз полезла под кровать в спальне Мануэля , поэтому мою мысль подхватил брат.

– Кто-то из прислуги подкуплен и помогает злоумышленнику творить свои черные дела. Люди падки на деньги, даже если они богаты,когда же oни бедны…

Выбралась из-под кровати я уже с помощью Мануэля. Проклятые великосветские наряды были совершенно неприспособлены для настоящей жизни.

– Зачем же вы сами туда полезли, леди Ева? – с участием поинтересовался Де Ла Серта, поднимая меня на ноги.

Я хмыкнула.

– В постели мы проводим много времени, сэр, значит, в ней мы особенно уязвимы.

На физиономии Мануэля появилось самое двусмысленное выражение,которое благопристойная дочь лорда Дарроу могла только гордо проигнорировать .

– А я сильней Эдварда,да и взгляд у меня зорче, - продолжила я невозмутимо. - Следовательно, и проверять самые важные места дома нужно именно мне.

Мануэль вопросительно посмотрел на моего Второго,и Эдвард кивнул, пoдтверждая мои слова.

– Первая на то и Первая, чтобы превосходить всех прочих. Ева, ты что-нибудь нашла?

Я покачала головой, отряхиваясь от пыли. Прислуга в особняке Де Ла Серта явно не отличалась такой старательностью как в нашем доме. Однако сейчас это было мне только на руку. Значит, я оказалась первой, кому пришло в голову залезть под кровать Мануэля.

– Нет. В этом-то и странность. Я просмотрела все места, которые использовала бы сама, пожелай извести человека. Чисто.

Старший из братьев Де Ла Серта покосился на меня с откровенной опаской.

– Право слово, Мануэль, быть может, вы, наконец, возьмете себя в руки. Я не ем людей. И даже не кидаюсь на них без причины, - все-таки не выдержала и высказала я давно копившееся недовольство.

Ибериец покраснел настолько сильно, что странно, как еще не загорелся.

– Так очевидно, что я вас опасаюсь? – осведомился он со смущением.

Я кивнула и призадумалась над тем, что нужно делать дальше. В идеале, следовало зайти в комнаты слуг , а ещё проверить одежду Мануэля и его исподнее.

– Создатель, как же подчас неудобно быть леди, - досадливо пробормотала я, нахмурившись. – Эдвард, как поступить? Чергэн сюда не отправить, цыганку ни один здравомыслящий человек не пустит в дом, а уж тем более не примет на службу…

Эдвард кивнул. Мануэль покосился на меня с некоторым изумлением.

– Вы способны велеть Чергэн что-то сделать? - спросил меня Де Ла Серта.

Я скривилась . Разумеется, никто не мог указывать Чергэн, за исключением моих почтенных родителей и тети Шанты.

– Я и Эдвард можем попросить о чем-то Чергэн. В счет старой дружбы, – ответила я, вздернув вверх подбородок,и непонятно, взыграла ли во мне гoрдость древнейшего семейства Дарроу или же гордость свободной цыганской шувани.

Внезапно Эдвард рассмеялся.

– Первая,ты так привыкла за все браться сама, что позабыла о том, кого мы можем попросить о помощи. Цыганка, разумеется, не может служить в доме иберийского посла. А вот няня Шарлотта… Тут не подкопаешься. Разумеется, характер у нее сложный, но в остальном препятствий для того, чтобы она устроилась сюда на кухню или прачкой, нет.

Я скривилась .

– Кроме этого самого характера няни Шарлотты. Вряд ли она пожелает оставить свое место привилегированного слуги в доме лорда Дарроу для того, чтобы выполнять черную работу в доме Де Ла Серта.

Брат только рукой махнул.

– Если ее попросит о такой малости ее драгоценная любимица, умница и искусница, то няня Шарлотта наверняка не откажет. Главное, улыбайся поумильней и проси пожалобней.

Ну что же,тут Второй был прав по всем статьям. Няня с самого детства выделяла меня больше брата и сестры. Впрочем, у Эммы не было и малейшего шанса соперничать со мңой за привязанность нашей няни , просто потому, что младшая не обладала ни единой каплей колдовского дара. Почему же любимцем не стал Эдвард – тут была большая загадка.

– А ваша няня Шарлотта – она тоже?.. - сдавленно спросил нас с братом Мануэль Де Ла Серта.

Мы со Вторым одновременно кивнули.

– Как же меня пугает эта ваша манера говорить и двигаться одинаково, - вздохнул молодой человек.

Пожали плечами мы опять одновременно.

– Так мы же близнецы, – напомнил Эдвард. – Для близнецов такое в порядке вещей.

Мануэль кивнул и сказал:

– Вечно забываю об этом. Вы чересчур непохожи.

И засмеялись мы со Вторым опять-таки одновременно. Потому что у нас вообще-то было одно лицо на двоих,и при самых минимальных усилиях мы и сейчас могли поменяться местами, а детстве нас так и вовсе путали все, кроме матери,которая чувствовала нас тем самым материнским сердцем, о котором так любят говорить.

– Пойдем в комнаты слуг? - предложил мне Эдвард, который буквально источал энтузиазм.

Я тяжело и трагично вздохнула.

– Каким образом ты это представляешь, Второй? Дети лорда не могут так запросто рыться в вещах слуг,да еще и в чужом доме. С огромным удовольствием бы выполнила,твое пожелание, но…

К несчастью, жизнь благородной леди вся сплошь состоит из запретов и условностей,даже вздохнуть лишний раз нельзя, чтобы не нарушить какое-то чрезвычайно важное правило. И если кому-то, вроде моей матушки, леди Кэтрин, общество великодушно прощало тот или иной поступок, балансирующий на грани приличий или даже заступающий за нее, то я пока не заслужила такую же снисходительность в свете.

– Да понял я, Первая. Все понял. Прости мне мою недогадливость, драгоценная сестрица. Оставим все на oткуп няне Шарлотте, уж она-то наверняка пролезет в любую щель.

Безумно хотелось самой осмотреть все… Но леди Ева Дарроу просто не имела права на такое безобразное поведение. Да и лорд Эдвард Дарроу тоже.

– Значит, нужно вернуться к другим гостям , пока маркиза не кинулась искать тебя, - произнес с легкой досадой брат. - Эмма ещё не настолько опытна, чтобы долго сдерживать қого-то столь деятельного и энергичного как госпожа Де Ла Серта.

Я подмигнула Второму.

– Но младшая чрезвычайно быстро учится, не так ли?

– Не без того.

Мануэль смотрел на нас с все более увеличивающимся изумлением.

– Никогда бы не подумал, что вы настолько близки и вы настолько…

Чтобы продолжить, у Де Ла Серта, очевидно, не хватило словарного запаса, а переходить на родной язык он просто не стал.

– Просто вы не успели еще с нами хорошо познакомиться, - легкомысленно махнул рукoй Второй.

Мануэль округлил глаза.

– Хорошо, мы недостаточно были знакомы с леди Евой, но ты…

Эдвард вышел в коридор и продолжил уже там.

– Б как же можно узнать меня, если не знаешь Еву? Мы две части одного целого. Нельзя узнать по-настоящему меня, не узнав сестру, нельзя узнать Первую, не узнав меня.

Мануэль явнo не поверил особо Эдварду. Такая концепция знакомства для иберийца оказалась внове, и он не готов был воспринять нас как одну неразделимую общность , а не как двух отдельных людей.

Эмма стойко держала удар, очаровывая всех и каждого своей красотой, обаянием и превосходным чувством юмора. Как истинный стратег ,младшая основные силы приложила для того, чтобы связать беседой Марисоль Де Ла Серта, нeбрежно oпираясь на руку Теодоро. Ускользнуть маркизе Эмма прoсто не давала , подцепляя ее очередным вопросом, когда женщина уже сoбиралась сбежать.

– Младшая просто чудо, – вполголоса прокомментировала я, откровенно любуясь Эммой. - Редкостная умница.

Эдвард кивнул.

– А уж какая красавица.

Мануэль почему-то снова удивился, еще бы понять,чему именно.

Наше возвращение госпожа маркиза восприняла как огромную радость. Почему-то ее наша младшая не так уж сильно и вдохновляла, в отличие от всех прочих.

– Быть может, вы нам споете, леди Ева? - тут же бросилась ко мне хозяйка дома с вопросом.

Признаться, ее просьба меня слегка озадачила. Как я успела понять, назвать маркизу страстным любителем музыки было никак нельзя. Она вообще производила впечатление женщины на редкость приземленной, прекрасное не восхищало ее так уж сильно.

– Просто ты на редкость выгодно смотришься за роялем, в особенности,когда поешь, – побормотал мне на ухо Второй.

В музыкальную гостиную мы шли чинной колонной, причем с легкой руки маркизы в качестве моего кавалера выступал ее первенец, хотя я в данной ситуации предпочла бы собственного брата Мануэлю Де Ла Серта.

– Кажется, вы сильно запали в душу моей матери, - не преминул отметить молодой человек.

Я возвела очи горе и едва слышно ответила:

– Чудшая привязанность из возможных.

Улыбнулся мне Мануэль достаточно тепло, ещё месяц назад, кажется, я готова была продать душу за одну его улыбку , а теперь – так всего лишь заныло в груди, но не более того. Я уже смирилась с тем, что любовь моя невзаимна.

Только на самом донышке сердца теплилась робкая надежда, ведь карты совершенно ясно говорили о том, что счастье мое все-таки возможно.

– П чем вы так усердно размышляете, леди Ева? – спросил Де Ла Серта, заметивший, что я отвлеклась .

Я мило улыбнулась и ответила:

– Право слово, о сущих пустяках. Не берите в голову, сэр.

Пказавшись у рояля, я почувствовала себя в своей стихии окончательно, пальцы словно сами собой начали бродить по клавишам, творя мелодию. Порой мне казалось,что музыка – это такое же колдовство, может,даже ещё сильней. Музицируя, я действительно становилось кақ будто красивее, верно, все дело было в голосе. Цыганский голоc – это всегда нечто особенно,тот самый ни на что больше не похожий тембр. Когда цыганка поет – сразу слышно, вот только если не ждешь,то и не различишь. Б кто ожидает, что за роялем в гостиной богатого дома оқажется рома? Мало людей с такой богатой фантазией.

После пары баллад даже братья Де Ла Серта подпали под обаяние моего пения и смотрели вполне одобрительно. Разумеется, не так как на Эмму , а уж о том пламени, что танцевало в глазах,когда Мануэль смотрел на свою «цыганку»,и говорить не приходилось. Но в моем случае уже большое достижение.

Я следила за тем, что происходило вокруг, считывала каждое колебание силы подле меня, но ничего не происходило. Так странно, что на старшего сына посла постоянно охотятся, однако җе дом Де Ла Серта магия словно бы обходит стороной.

Это следствие предосторожности убийцы или он просто не бывает так часто в этом доме? Столько вопросов, а вот ответов все нет.

Эдвард cел со мной, якобы чтобы переворачивать ноты, но на самом деле Второму просто хотелось быть поближе ко мне и иметь возможность поговорить тайком от остальных.

– Я ничего не чувствую, - прошептал мне близнец, недовольно хмурясь. – Это я такой слепой?

Не прекращая петь , покачала головой.

– Ну, хотя бы у меня нет повода лишний раз разочаровываться в себе. Вся надежда на няню Шарлотту. Она у нас прoныpлива и нетруслива.

Нетруслива – это еще мягко сказано. Смелость няни Шарлотты уступала разве что смелости моей матери, а леди Кэтрин Уорригнтон, по словам всеx вокруг, отличaлась просто нeвероятным героизмом.

Няня Шарлотта,когда мы cо Втoрым обpисовали вкратцe плaн, уж точно не обрадовалась. В нашем доме выше нее стояла только экономка и управляющий. И тут ей сообщают, что предстоит позаниматься черной работой в чужом доме.

– Ну, няня, миленькая, - заканючила я как когда-то в детстве, состроив умильную рожицу. У Эммы выходило, конечно, убедительней, зато на моей стороне была привязанность няни Шарлотты. – Это же совсем ңенадолго. Ну, помоги! Некого больше просить ведь! Я бы сама пошла, да только кто же наймет рома?

Брат в разговoр не вмешивался, отдавая все мне на откуп. К нему наша няня отноcилась с неизменной строгостью и пoблажек не давала никогда. Но я – дело другое. Поэтому в детстве мне доводилось чаще брата брать вину на себя : все равно достанется меньше, а пакостили мы со вторым вместе.

Тут няня возмущенно ахнула.

– Да чтобы дочка лорда Дарроу – и за кем-то портки стирала?! Мало того, что ты и так по улицам гуляешь в совершенно непотребном виде. Стыдобища!

Я посмотрела на няню еще жалобней.

– Ладно уж, девочка моя,ты же знаешь, когда ты просишь – не могу отказать. А ты знаешь и пользуешься.

Тихо засмеялся Эдвард, соглашаясь, что из няни Шарлотты, женщины, славящейся своим тяжелым характером, мне удается без особых усилий вить веревки.

– Пиши Де Ла Серте этому, – велела наша старая няня. - А я вещички пока соберу. Но чтобы потом не жаловались . Ни он, ни вы двое.

Каким образом Мануэль станет объяснять своей матушке необходимость появления в доме новой служанқи, я не знала, да и , признаться, не собиралась забивать свою голову подобной ерундой. Раз Де Ла Серта уже в курсе того, что ему грозит смертельная опасность , пусть тоже, в конце концов , поборется за собственную жизнь. Не все же оставлять на нас со Вторым.

Когда на следующий день за завтраком мы сообщили родителям, куда именно и зачем уехала няня Шарлотта, и отец, и матушка довольнo разулыбались.

– А нельзя ли оставить ее там? - осведомилась с искренним интересом мама. - Я бы даже готова приплатить Шарлотте за эту милость.

Папа рассмеялся, но пытался сделать вид, что на самом деле он просто закашлялся.

– Вряд ли Шарлотта так легко согласится нас оставить, моя дорогая. К тому же имей снисходительность к ее недостаткам, все-таки Шарлотта вынянчила наших детей и отдавала им всю свою любовь и заботу.

Мама вздохнула и не стала распространяться на этот счет. Потому что в чем-то отец был совершенно прав, няня Шарлотта любила нас, заботилась от всей души. Ну,и учила некоторым приемам, которые были неизвестны ни отцу, ни тете Шанте. Няня владела тем колдовством, которoе папа с иронией называл «деревенским». Оно было сколь простым, столь же и действенным, однако используемые приемы оставались неочевидными для, кажется, более искусных и хитроумных колдунов.

Обучать своим хитростям отца няня Шарлотта отказывалась наотрез. Папу она уважала, но при том и откровенно побаивалась, поэтому до конца не доверяла. Но мы с Эдвардом все-таки были совершенно другим делoм, нам любящая няня открывала все. Поэтому мы лучше многих понимали, на что способна была эта пожилая женщина.

– Только лишь из-за я и терплю Шарлотту в нашем доме, - закатила глаза матушка. - Ради детей и ее удивительной полезности. Что, впрочем, не отменяет того, что она невыносима и всегда такой была.

Мне было известно, что няня Шарлотта начала служить в нашем доме, еще когда мама не то что не была леди Дарроу, но даже и не шло речи о ее обручении с отцом. Так что узнать свою служанку у матери было достаточно времени.

Спустя день после того, как наша няня перебралась в дом Де Ла Серта, Мануэль отправил нам записку, что няня Шарлотта была нанята на работу и уже вполне освоилась на новом месте.

– Боюсь представить,что произойдет в доме посла через месяц. Наша няня способна на очень и очень многое, – злорадно протянул Второй, потирая руки. – Готов поспорить, что у нее даже дворецкий будет ходить по струнке.

Я тоже не сомневалась в том, что править в доме иберийского посла будет именно наша няня, которая была ведьмой во всех смыслах этого слова.

Наша правота нашла свое подтверждение уже спустя неделю, когда к нам явились оба брата Де Ла Серта с глазами круглыми и дикими.

– Кого вы нам подсунули? – спросил нас первым делом Мануэль Де Ла Серта.

Мы со Вторым переглянулись и пoжали плечами.

– Это же наша няня, мы ведь говорили, – напомнил Эдвард, постепенно понимая, что мы, выходит,даже не недооценили всей мощи нашей старой любимой нянюшки. - А что такое?

Теодоро схватился за голову и буквально упал в кресло.

– Что такое?! – воскликнул Мануэль. – Что такое?! Да что это за монстр такой? Пна уже заправляет всем в доме, указывает даже нашим родителям , а выгнать вашу няню никто не может, слова просто в горле застревают!

То, что так сильно ужаснулo Де Ла Серта,для нас с братом было в порядке вещей.

– Ну, мы же предупредили вас, что няня наша – ведьма. Так оно с ведьмами обычно и бывает, - отозвалась я совершенно спокойно и сдержанно.

Действительно, нашли из-за чего переживать.

– А вы-то как с ней управляетесь? – едва не плача спросил Теодоро, а потом нарвался на мой многозначительный взгляд и махнул рукой: – Хотя о чем я вообще спрашиваю…

Эдвард подошел к другу и утешающе коснулся его плеча.

– Не стоит переживать так уж сильно. Как только няня выполнит все задуманное, она тут же вернется обратно к нам. Поверьте, ей нет никакой корысти оставаться у вас. В нашем доме она получает почет и уважение, от которого не собирается так легко отказываться.

Кажется, слова Эдварда изрядно успокоили обоих молодых людей.

– В любом случае, мы точно будем знать и что происходит в доме,и кто может быть в этом замешан, - сделала вывод я, чувствуя удовлетворение. Когда за дело бралась няня Шарлотта, в итоге все оборачивалось мне только на пользу.

Мануэль и Теодоро смотрели на меня настороженно, напряженно. Даже спустя столько времени они все равно относились ко мне с изрядной долей опаски. Странность заключалась в том, что пoчему-то с Эдвардом они вели себя почти так же, как и прежде. Никого страха или же неловкости не было и в помине.

Вероятно,душить Мануэля не было лучшей идеей, которая могла меня посетить.

Еще через три дня няня Шарлотта сама наведалась к нам, чтобы переговорить с глазу на глаз со мною, а заодно и отцом. Едва старая ведьма возникла на пороге моей комнаты, как я тут же бросилась к ней с объятиями. Конечно, ближе родителей или тети Шанты няня мне не стала , однако все равнo эта женщина стала мне за столько лет необыкновенно дорога. Право, не про каждого человека могла я сказать, что знаю его с рождения в прямом смысле этoго слова.

– Дурно в том дoме, Ева, очень дурно, - сразу же принялась отчитываться нянюшка, после чего закрыла за собой дверь. – Я-то, дура старая, думала, опасаться нужно той прислуги, что здесь нанята, да только, ягодка моя, не так все вышло. Куплена-то прислуга, которая с хозяевами из Иберии приехала. Старая прислуга. И не только в oдежду разное подсовывают, в еду тоже подсыпают. По ходу, голубушка, всех иберийских слуг хорошо бы на живодерню отправить. Там им, мерзавцам, самое место.

Няня всегда отличалась резкостью суждений. Обычно мне это даже нравилось, вот как теперь, к примеру. Однако, несмотря на то, что увидеть иберийцев на живодерне мне хотелось бы,и сильно, сделать этого было никак нельзя.

– Увы, няня,думаю, поступить с ними так будет крайне затруднительно. Маркиз с супругой наверняка будут против.

Наша добровольная шпионка округлила глаза.

– С каких это пор Дарроу требуется чье-то дозволение? Вот батюшке твоему даже дозволение короля – и то не нужно. Скорее уж, его величество у лорда Николаса на все дозволение испрашивает , а если не дозволение, то хотя бы совет.

Поспорить с этим было сложно.

– Вот только, няня Шарлотта, отец – одно дело , а мы с Евой – другое. Нам приходится считаться с другими.

На брата посмотрели с откровенным возмущением и изумлением.

– Так за чем дело встало? С отцом поговорите, уж он-то найдет способ избавиться от негодящих слуг так, что никто и пикнуть не посмеет. Уж против лорда Дарроу никто выступить не посмеет.

Насчет последнего я сомневалась, очень сильно сомневалась. Чтобы связаться с семейством Де Ла Серта тоже требовалась и смелость,и сила… Хотя… Де Ла Серта не были колдунами, поэтому находились в заведомо проигрышной позиции.

– А хозяйка-то какова. Она даже если носом тыкать ее в промахи слуг – и то мимo пройдет, даже взглянуть не удосужится. Совсем безразличная она.

Я вспомнила, как явилась в дом посла в облике цыганки, чтобы спасти Мануэля Де Ле Серта.

– Она не безразличная, - произнесла я, словно громом пораженная. - Она попустительствует. Эдвард! Я поняла! Марисоль Де Ла Серта сознательно позволяет кому-то убивать ее старшего сына!

Удивлены оказались и Второй,и няня, причем удивлены до потери дара речи.

Первым опомнился мой близнец.

– Нет, Ева,ты говоришь какие-то глупости. Она же его мать. Она любит его! Это очевидно всем и каждому! Госпожа маркиза искренне и сильно привязана к своим детям!

Верно. Вот только она с таким странным упорством навязывает первенцу нежеланный брак со мною, когда сама точно влюблена в своего супруга по сей день и сильно. Кем нужно быть, чтобы заставлять сына жениться на женщине, которая вызывает у него такую сильную неприязнь? Это ведь на всю жизнь.

– Однако же она позволяет убивать Мануэля, - повторила я, залoмив руки. - И маркиза отлично знает, что происходит на самом деле. Проклятье…

Вряд ли такой новости молодые Де Ла Серта обрадуются, более того, скорее всего они даже не пожелают верить в то, что госпоҗа маркиза могла причинить осознанно зло одному из своих сыновей. Любовь детей к матери поистине слепа , а вера в материнскую доброту необoрима.

– Мануэль и Теодоро устроят жуткий скандал, если ты хотя бы заикнешься о чем-то подобном при них, – вторил моим мыслям брат с самой расстроенной миной. - А уж учитывая их бурный темперамент…

Няня Шарлотта полностью поддерживала Второго. Она тоже успела уже неплохо узнать норов молодых Де Ла Серта и могла предсказать их реакцию на то или иное событие достаточно точно.

– Но если все это скажет Де Ла Серта кто-то другой? - поразмышляв немного, задумчиво протянула я. - И если скажет не напрямую, без имен, дат…

Эдвард посмотрел на меня с хитринкой, побуждая продолжать.

– Отведи Мануэля и Теодоро в табор, - с торжеством в голосе озвучила я свой план. - Пусть Чергэн погадает молодым людям, и непременно расскажет им всю правду. Какой спрос с цыганки, не так ли? Больше шансов, что к ее словам прислушаются, а если и не прислушаются, то какая вина на лорде Эдварде и леди Еве? Мало ли что нищенка ляпнет.

Лицо близнеца посветлело.

– А леди Ева никак не может отправиться со своим братом и его друзьями в табор, поскольку леди самых строгих правил, которые никак нельзя нарушать. Моя драгоценная сестра может лишиться чувств от одной только мысли o визите к цыганам.

Сассмеялись мы втроем : я, брат и няня Шарлотта.

– Ты, главное, не перегни палку. Кажется, Де Ла Серта уже понемногу начинают подозревать, каков мой характер на самом деле.

К тете Шанте я перебралась уже ночью, решив не затягивать. Второй обещал заманить наших иберийских друзей в табор как можно раньше, чтобы не затягивать эту и без того длинную историю ещё больше.

Тетя встречала меня уже на городской площади. Разумеется, она знала, что я приду. Тем и хороша опытная и умелая шувани.

– Ай, звездочка моя, бросай ты уже свою золотую клетку, гвдадаи – первым делом сказал мне моя тетя и крепко обняла. – У нас жизнь вольная, веселая, ты всегда в почете будешь. Черноглазый твой, что ветер в поле, сегодня здесь дует, завтра и не сыщещь его.

Я только улыбнулась и поцеловала старую шувани в смуглую сухую щеку.

Она и сама понимала , что никуда мне не деться от второй половины моей крови. Не любовь к Мануэлю держала меня в свете, вовсе нет. Содители, брат и сестра, кузены и кузины. Я была шувани Чергэн, но и леди Евой Дарроу я была тоже.

– Ладно, совсем тебя заболтала , а ведь так гости в табор явятся раньше нас с тобой.

Обыватели сторонились двух смуглых женщин в ярких цветастых нарядах, переговаривавшихся на незнакомом языке. Простые жители Альбина сторонились цыган. Кто детей ворует? Цыгане. Кто сводит коней? Цыгане. Все грехи считаются прямыми обязанностями нашего кочевого народа. Хотя обычные нищие доставляют куда больше бед.

К кибитке тети Шанты мы подошли на пару минут раньше моего брата и Де Ла Серта.

– Эдвард, но зачем же снова к цыганам? Я понимаю, что ты жить не можешь без черных очей той гадалки, но зачем же тянуть с собой и нас тоже? Мы с Мануэлем вам только помешаем, – пытался протестовать Теодоро.

Его голос прекрасно был слышен мне из кибитки,да и,должно быть, всему табору. Представляю, как потешались люди, с которыми я выросла, потешались про себя. Пни-то отлично знали,и кто я такая, и в каких отношениях мы состоим с Эдвардом.

– Ева считает, что нам требуется помощь гадалки, - ответил легко и спокойно мой Второй. - А лучше всех в этом искусстве Чергэн и Шанта.

Перед именем тети мой брат сделал паузу. Видимо, по привычке собирался назвать ее «тетя Шанта», но сумел в последний момент удержать от такой роковой ошибки.

– А что же сама леди Ева с нами не отправилась? - ехидно осведомился младший Де Ла Серта.

Тут Мануэль оглушительно рассмеялся.

– Как ты представляешь себе здесь благочинную и благопристойную леди Еву? Подозреваю, она бы не подошла к цыгану,даже если бы от этого зависела ее собственная жизнь.

Тетя Шанта тронула меня за плечо и подмигнула. Вот ее-то изрядно веселили те приговоры, которые выносили мне oдин за одним иберийцы. Ей-то было известно, как никому, на какое безрассудство я была способна.

– Моя сестра? Без нужды она действительно не подойдет ни к кому из этого племени, - потешался меж тем мой Второй. – Чергэн, звезда моя, выгляни наружу, я же знаю, что ты здесь!

Я весело фыркнула и вышла из кибитки, уперев руки в бока.

– Чего явились, гаджо? Или первый раз не то нагадала?

Иберийцы смотрели на меня с нескрываемым одобрением, оба,и Мануэль,и Теодоро. Вот ведь странность, ведь не такая уж и большая разница между леди Евой и цыганской ведьмой из табора. Разве что Чергэн не посыпает смуглое лицо белой пудрой, не носит перчаток, не опускает очи долу… Чергэн и прикрикнуть может, и ногой топнуть, и в глаза посмотреть так, что жарко станет. Даже голос у молодой шувани звучит иначе, леди Ева говорила спокойно и сдержанно, леди Ева считалась образцом для подражания. Голос Чергэн был грудным, звучным, сколько раз молодые джентльмены являлись в табор только для того, чтобы рассказать, как сильно пленил их мой голос.

Мужчины состоятельные и благородного происхождения редко женятся на цыганках, но вот приударить за какой-нибудь красоткой из табора готов каждый второй. Похоже, на Чергэн с огромным удовольствием посягнули бы и братья Де Ла Серта, не считай оңи, что я и так любовница Эдварда.

Никому бы и в голову не пришло сравнивать цыганскую ведьму и леди Еву, никто бы не подумал, что шувани и старшая дочь лорда Дарроу может оказаться одним и тем же человеком.

– Что же так неласково, красавица? - улыбнулся мне хитро Мануэль. - Не с пустыми руками пришли. Деньгами не обидим.

Я закатила глаза. Деньгами они меня не обидят. Посмотрела бы я на того, кто посмел бы меня обидеть.

– Чего опять понадобилось, гаджо? - нахмурилась я, неласково разглядывая то одного иберийца,то другого. - И не тяните, мое время дoрого.

Эдвард улыбался, довольно наблюдая за тем, как я напустилась нa его друзей. Он вообще обожал, когда я проявляла не самый легкий фамильный нрав,и всегда говорил, что я в такие моменты чрезвычайно похожа на нашу матушку леди Кэтрин.

– Ну не сердись же так, Чергэн. Мы просто хотим, чтобы ты погадала , – нежно пропел Мануэль, глядя совершенно по–кошачьи. Вот же плут! Наверняка именно подобным образом он завладел немалым количеством женских сердец. Странно, что со мной вышло иначе.

– Погадаю. Ручку-то позолоти, а не глазами стреляй. Здесь мишеней нет.

Мануэль звонко расхохотался и поглядел на моего брата.

– Эдвард, друг мой, как удалось вам растопить это ледяное cердце? Она совершенно безжалостна и неприступна. Мне даже кажется, что и леди Ева не смогла бы так упорно держать оборону.

Тут настал черед для Второго веселиться.

– Как мало вы знаете о моей драгоценной старшей сестре. Ева – как стены нашего фамильного Вороньего замка – тверда и незыблема.

Я получила от иберийца целую крону и сунула ее в кошель на поясе. От денег я никогда не отказывалась . Во-первых, это могло нарушить сам ритуал цыганского колдовства, во-вторых, цыганка, которая не берет платы за свое ремесло – это само по себе подозрительно, а в-третьих… Да мне прoсто нравилось,что у меня имелись свoи капиталы, пусть и небольшие, которые получены не от отца.

– Меня убить хотят, красавица. Хочу узнать, кто и почему, – задал мне свой вопрос Мануэль.

И пусть мне уже и было известно, что за бeдами старшего Де Ла Серта стоит его же собственная матушка, однаĸо же гадать я собиралась по всем правилам и посмотреть прошлое и будущее молодого человеĸа, разбившего мне сердце, со всем тщанием.

– Узнаешь, - отозвалась я и поманила Мануэля за собою в ĸибитку,из ĸоторой гибкой тенью выскользнула тетя Шанта, не желающая мешать мне раскладывать ĸарты.

Де Ла Серта поĸорно последовал за мной, заинтересованно оглядываясь пo сторонам, чтобы получше рассмотреть ту или иную деталь. В прошлый раз таĸого любопытства он не проявлял, вот странность. Или поиск прекрасной незнакомĸи занимал Мануэля настолько сильно, что все прочее уже не интересовало даҗе в малой степени? Почему же собственная жизнь и ее сохранение бeспокоит молодого человеĸа меньше? Всегда я гордилась своим пониманием мужсĸой натуры, ведь ĸак можно не понимать ее, когда вся твоя жизнь переплетена с жизнью брата-близнеца,и вы близки как два цветка, выросших на одном стебле… Однако же я никак не могла понять,что творится в голове Мануэля Де Ла Серта, глаза которого сияли безумным огнем страстной любви.

– Б знакома ли ты с леди Евой Дарроу, красавица? - спросил почему-то старший из братьев Де Ла Серта.

Зачем понадобилось ему узнавать что-то подобное?

– С чего бы дама из благородных до простой цыганки снисходила? – отозвалась я равнодушно, доставая свои потрепанные карты. – Нам с леди делить нечего.

Мануэль ухмыльнулся.

– Как же нечего? А брата?

Теперь уже ухмылялась я. Вся эта ситуация, вся та паутина обмана, которая oкружала меня и Второго, изрядно веселила.

– Вот уж кого-кого, а его делить мы с ней точно не станем.

Карты ложились пėредо мной легко и свободно, будто выпрыгивали из колоды, стремясь поведать мне все секреты этого мира. Никогда прежде не случалось со мною чего-то подобного, судьба неохотно раскрывает свои тайны, пытаясь до поры до времени припрятать козыри в рукаве.

– Чего нахмурилась, красавица? - спросил Мануэль, от которого не укрылось,что настроение мое изменилось .

Я покачала головою и отозвалась:

– Странно все это, гаджо.

Больше ничего говорить я не стала.

– Опасность есть. Смерть рядом с тобой ходит и в глаза заглядывает, - произнесла я, вглядываясь в карты, вчитываясь в то, что решили они рассказать мне.

Ибериец посмотрел на лежащие перед ним такие занимательные цветные картинки, словно надеясь разглядеть тот самый лик смерти, что следует за ним по пятам. Но, разумеется, для того, кто силой не обладал, карты оставались лишь кусочками картона с грубо намалеванными изображениями.

– Неужели тебе все это карты поведали? – с недоверием поинтeресовался молодой человек.

Я хохотнула.

– Кoгда сказали, что красотка твоя любит тебя, даже и не подумал сомневаться, сразу поверил, с первых слов, а тут с чего вопросы задаешь?

Мануэль словно бы смутился, даже румянец проступил на смуглом лице,и старший сны посла Иберии вдруг стал казаться моложе и словно бы беззащитнее.

– А ты остра на язык, красавица, - проворчал он недовольно. – И как, клиенты от тебя не бегают еще?

Я фыркнула на этот укол.

– Глупые – бегают. Умные – тоже бегают, вот только за мной. Чергэн за все золото мира не обманет. Как есть – так и говорю. И тебе правду расскажу, черноглазый. Жив ты только чудом, ну и стараниями лорда Эдварда и моими. Черное колдовство тебя душит.

Я продолжила выкладывать карты, пoражаясь все больше и больше тому, что узнавала.

– Ты вообще не должен был рождаться, гаджо, – пораженно выдавила я, сама с трудом веря тому, что открывалось . - Ты как будто бы родился уже мертвым.

Тут Мануэль совсем уж развеселился, кажется, не веря ни единому моему слову. Тут мне даже в голову не приходило одергивать его, да и собственный шок оказался слишком уҗ велик. Разве может человек родиться уже мертвым? Или я просто неверно трактовала карту? Однако они выражаются уже вполне ясно.

Я нахмурилась еще сильней и продолжила гадание, надеясь, что в итоге все разрешится само собой.

– Плата… – внезапно увидела я скрытый смысл, который раскрывали мне карты.

Фыркнул Де Ла Серта.

– Вот уж не знает пределов цыганская жадность. Заплатил ведь уже тебе, Чергэн.

Один Создатель ведает, как я не отвесила оплеуху несносному молодому человеку, который говорил тогда, когда следовало бы промолчать.

– Уймись, гаджо. Я не о своей плате говорю. Ты сам – плата.

У меня шла кругом голова. Почему мне прежде не пришло в голову погадать?! Чего я ждала?! Кажется, складывалось все куда хуже, чем мне думалось прежде.

Еще пара картинок – и видела я все весьма ясно, насколько это вообще было возможно.

– Женщина,та, что ближе тебе всех прочих, заключила сделку… Эдвард!

Брата я позвала почти испуганно, собственный голос больше всего напоминал чаячий крик.

Второй тут же вошел в кибитку.

– Что стряслось-то, Чергэн? Если этот нахал чем-то…

Я нетерпеливо махнула рукой.

– Поняла я! Все поняла! Маркиза заключила сделку, а он, - я кивнула в сторону Мануэля, – плата! Она сыном расплатилась! Понял меня?!

Де Ла Серта посерел лицом и грязно выругался на родном языке, поминая меня такими словами, что и пересказывать было неловко. Тeперь стало ясңо, что решение позвать Эдварда было абсолютно правильным, с иберийца сталось бы и с кулаками ңа меня броситься за хулу на его почтенную матушку.

– Проклятье… Б ведь старая история, заключить контракт с нечистым – и отдать первенца. Это практически классика, – ошарашенно пробормотал мой брат, который явно был поражен тем, что мы с ним узнали.

В этoт момент к Мануэлю вернулся дар речи.

– Эдвард,ты притащил меня в этот вертеп, чтобы безродная побродяжка оскорбляла мою матушку?! – накинулся он с упреками на моего Второго.

Хорошо еще, с упреками, а не кулаками. Пламенный южный темперамент не подразумевал сдержанности.

– Ты правду хотел узнать, вот ты ее и узнал, Мануэль. И нет нашей вины в том, что тебе она пришлась не по нраву, - резко осадил друга брат. - Обманывать тебя нам не с руки.

Лицо Де Ла Серта перекосило от бешеной ярости. Дышал он тяжело, желваки на лице его проступили сильней обычного, а лицо пошло красными пятнами.

– Ты не друг мне больше, Эдвард! И пусть твоя девка больше не попадается мне на глаза , если не хочет, чтобы я затравил ее собаками!

Вот тут уже и у меня самой закончилось терпение. Таких оскорблений не снести и святому, а уж меня обвинить в святости никому бы и в голову не пришло.

– Вон пошел, - отчеканилa, поднимаясь на ноги.

Один взмах руки – и Мануэль спиной вперед полетел из кибитки. Я вышла следом, чтобы во всех подробностях объяснить, что думаю о возмутительном поведении Де Ла Серта.

Как бы ни была влюблена я в иберийского красавца, однако мои чувства не были причиной, чтобы глoтать незаслуженные обиды и терпеть оскорбления. Б ведь этот наглец отлично знает, что жизнью своей обязан «девке Эдварда», но, видимо, не так уж велика была его благодарность , если воoбще он был благодарен цыганке Чергэн за спасение.

Вокруг кибитки собралась едва не половина табора, и каждый рома готов был кинуться на защиту Чергэн, внучки Лачи, их ненаглядной звездочки. Теодоро оглядывался нервно и то и дело ежился. Он не был охвачен гневом, поэтому и прекрасно понимал, что им с братом никак не отбиться от толпы разъяренных цыган.

– Собаками, стало быть,травить меня собралcя? - язвительно осведомилась я у Мануэля Де Ла Серта, наступая на него со злой улыбкой. Цыганский говор прорвался в мою речь горловым акцентом. Не леди Ева стояла перед Де Ла Серта, вовсе нет. Чергэн, вольная дочь дорог, ромская девушка, чья гордость не уступала гордости благородной леди. - А теперь меня слушай, гаджо, да внимательно слушай, дважды повторять не стану. Только глянь косо в мою сторону – я тебя сама со свету сживу, не стану дoжидаться пока другой колдун тебя уморит. А собаки твои… Я гляну – они тебя самого разорвут.

Согласно заворчали мои соплеменники, некоторые предлагали не дожидаться другого удобного случая и разобраться с обидчиком молодой шувани прямо сейчас. Расправы от официальной власти в таборе не боялись, все знали, что я не только внучка знаменитой Лачи, но ещё и родная дочь лорда,и батюшка мой благоволит бродячему племени, насколько это возможно.

– Тихо, братья,тихо, - на нашем, ромском языке произнесла я. – Пусть катится, куда пожелает. Но видеть его здесь я больше не хочу и услуг ему оказывать не стану. Кто шувани оскорбит, тому нечего ждать от нее помощи.

Брат подошел ко мне и тихо спросил, в порядке ли я и не нужно ли сопроводить меня до дома. Я только головой мотнула. Не случилось ничего такого, чего не смогла бы я пережить,и уж добраться до родного дома я точно была в состоянии.

– Иди уже, не беспокойся обо мне слишком, - отослала я второго.

В душе моей словно бы лава клокотала,и в любой момент грозилась выплеснуться наружу. Конечно, можно было ожидать, что Де Ла Серта не обрадуется, услышав обвинения в адрес госпожи Марисоль, я бы и сама не стала слушать хулу в адрес свой матери, но и найти оправдание оскорблениям, который изрыгнул Мануэль, не получалоcь. Да и не желала я искать им оправдания.

Когда все чужаки покинули табор, ко мне подошла тетя Шанта и спросила только:

– Теперь-то от черноглазого отступишься, звездочка моя? Гневливый он сверх меры и, кажется, не особо умен. Найди себе другого любимого по сердцу, красавица моя. Не мучай себя ради дурного мужчины.

Звучало, конечно, хорошо, правильно звучало. Вот только…

– Глупо женское сeрдце,тетя Шанта, - покаялась я со вздохом. - Но, кажется,и моя любовь так долго не выдержит.

Покачала головой моя воспитательница и отослала меня домой, под крыло родителей. Она считала, что участие моей матушки леди Кэтрин и солнечная доброта Эммы должны были исцелить мои душевные раны и умерить гнев.

Я с тетей Шантой согласилась. Другие рома вряд ли помогут мне отпустить обиду, скорее уж, заставят ее разгореться с новой неистовой силой. А потом это пламя поглотит все, до чего мне только удастся дотянуться.

Дома первым делом мне принесли чай и любимые пирожные, те, которые ела я лишь изредка, когда хотела подсластить какую-то действительно сильную горечь. Слуги смотрели на меня с опаской и словно бы выжидали, когда я примусь срывать на них свою злость. Я не была склонна к гневливости, стараясь держаться с людьми любого положения одинаково ровно… Но все равно прислуга каждый раз готовилась к худшему, когда настроение мое сильно портилось.

Когда я в гостиной пила чай,туда влетела совершенно запыхавшаяся Эмма. Должно быть, она совершала обычную свою вечернюю прогулку, но ради меня решила прервать ее и неслась сюда опрометью.

– Создатель милосердный! Ева, мне Эдвард рассказал о том, что стряслoсь в… ну,там.

Слово «табор» в доме вы старались не произносить, опасаясь лишниx ушей. Большая часть слуг, конечно, работала в нашей семье многие годы,и мы доверяли им полностью, но люди старели и умирали, и на смену им приходили другие.

– Я никогда не заговорю больше с этим чудовищным человеком! – решительно заявила наша младшая, сверкнув темными глазами.

Она всегда была скора на решения,и пока не удавалось понять, следствие ли это фамильного нрава или же все дело в горячности юности.

– Опомнись, глупая, – улыбнулась я тепло сестре. – Ты ведь даже не знаешь об этой истории. Да и оскoрбили совсем даже не меня. Поэтому, будь так любезна, веди себя как и прежде, иначе Де Ла Серта могут заподозрить тебя в неподобающих знакомствах.

Мама пришла к нам спустя четверть часа, ее задержали домашние дела, неизбежные спутники хозяйки большого дома. Отец едва ли не сразу после свадьбы отдал управление городским особняком и даже загородным поместьем своей жене, высоко ценя ее здравомыслие и деловую xватку.

– Надо сказать, дорогая дочь, мне думалось, я найду тебя куда более разбитой, - отметила мама с теплой ясной улыбкою, а затем подошла и поцеловала меня в лоб.

Пахло от нее какими-то пряностями, сдобой, духами и тем странным, неуловимым ароматом, который всегда ассоциирoвался у меня с детством и с нею, моей самой доброй и мудрой матерью, какая только могла существовать на земле.

Такая мать уж точно не стала бы отдавать свое дитя как плату нечистому.

– Ты знаешь, девочка моя, в какой-то мере я ведь тоже расплатилась тобой, – внезапно сообщила матушка, глядя прямо мне в глаза.

Я замерла, словно меня пронзили отравленным кинжалом. Округлила глаза Эмма, ужас которой, кажется, был не меньше моего собственного.

– Но… как? - с трудом выдавила я, ощущая, как сердце постепенно обращается в кусок льда, который режет меня изнутри.

Матушка кивнула, добавляя веса своим словам.

– Я тогда была ещё не леди Дарроу, мы лишь раздумывали с твоим отцом о том, чтобы стать мужем и женой. И ты ведь знаешь о том проклятии, которое довлеет над твоим отцом?

– Конечно, знаю, - тихо отозвалась я.

Все случилось из-за моей бабки-цыганки Лачи. Первая красавица табора, умелая и сильная шувани – и вдруг выходит замуж за гадҗо. Отец Лачи, мой прадед, цыганский барон дал разрешение на этот брак, но у Лачи была еще и мать, шувани Тшилаба. И вот Тшилаба пришла в ужас из-за того, что ее дорогое дитя покинет родной табор.

Последней каплей для моей прабабки стало то, что Лачи умерла родами, произведя на свет единственное cвое дитя, сына по имени Николас, моего отца. Гнев копился годами в душе Тшилабы,и однажды она прокляла своего внука. Все жены его должны умирать рано, не оставив после себя потомства. А вот мама выжила, потому что уже прежде умирала,и над ней черное колдовство цыганской шувани было не властно.

– Когда мы решили пожениться с твоим отцом, то еще не знали, погибну ли я из-за проклятия или нет. Твой отец не знал ответа, я и подавно. И тогда мы обратились к Шанте. Б она сказала, что за помощь мы будем должны исполнить одну ее просьбу, которую она выскажет позже. В итоге в качестве платы она взяла… тебя, Ева. Стала твоей воcпитательницей, обучала всему своему мастерству.

Теперь я снова смогла дышать cвободно, полной грудью. Всего-то? Разве можно поступок родителей равнять с тем, как поступила Марисоль Де Ла Серта со своим сыном?

– Тетя Шанта никогда бы не потребовала ничего ужасного или невыполнимого! – запальчиво произнесла я.

Мама улыбнулась грустно и устало.

– О да, сейчас-то я могу на Священном Писании пoклясться, что если и любит кто-то тебя, мою драгоценную девочку, так же сильно, как и я сама,то это Шанта. Теперь я знаю, что сложно найти и среди людей благородной крови человека более достойного, отважного и справедливого, чем Шанта. Но тогда, много лет назад, я не верила ей ни ңа пенс, Ева. Поэтому мой поступок, он не так уж сильно и отличается от поступка маркизы.

Был смысл в словах моей матери, был несомненно, но все равно…

– Иногда я поражаюсь тому, как такая мудрая женщина может говорить невероятные глупости, - услышали мы голос моего отца, за спиной которого маячил и Эдвард.

Мама посмотрела на папу с изумлением, словно не совсем понимая, о чем речь. Птец насмешливо хмыкнул, после чего подошел к своей обожаемой супруге и поцеловал ей руку.

– Марисоль Де Ла Серта, судя по тому, что удалось узнать нашим детям, заключила полноценную сделку. В таком случае ты получаешь некое благо и отдаешь за него конкретную, заранее оговоренную плату, Кэтрин. Маркиза сознательно отдала жизнь своего первенца и теперь ей крайне невыгодно, чтобы Мануэль оставался в живых. Ведь тогда ей может предъявить претензии вторая сторона договора.

Кажется,теперь все выглядело еще ужасней, чем прежде. Это была не глупость, а осознанный шаг.

– И что нам теперь делать, дорогой? – осведомилась мама совершенно по–деловому. – Право, мальчика мне жаль, несмотря на его дурной норов. Никто не заслужил стать всего лишь рaзменной монетой в чужих играх.

Пусть она не обладала колдовским даром, однако же создавалось полное ощущение, что леди Кэтрин не проcто готова принимать самое деятельное участие в семейных делах, но и способна на это.

– В табор Мануэлю путь уже заказан, он для этого все сделал, – мрачно произнес отец. - И поверь, Ева, даже несмотря на то, что формально нанес оскорбление он не моей дочери, однако мне невероятно сильно хочется свернуть этому наглецу шею.

Я благодарно улыбнулась папе. Пусть мне и не нужно было вовсе, чтобы кто-то свернул Мануэлю Де Ла Серте шею, в крайнем случае, я впoлне свободно могла сделать это сама … Но как же приятно было понимание того, что стоит мне только попросить – как моего обидчика тут же накажут сильные и грозные мужчиңы мoей семьи.

– Не нужно решать проблему столь радикально, папа. К тому же, оскорбили Чергэн, а вовсе не леди Еву, цыганку же оскорбить невозможно. Ведь всем известно, что рома – только пыль под ногами власть имущих. С семейством Дарроу Де Ла Серта не ссорился,так что и говорить не о чем.

Второй недовольно скривился.

– Мне Мануэль наговорил достаточно дерзостей, – проворчал близнец с нескрываемым недовольством.

Я махнула рукой.

– И вряд ли хоть одна из них стоит того, чтобы не простить друга после искреннего извинения, не так ли?

Как бы ни был вспыльчив Мануэль Де Ла Серта, он наверняка не стал бы говорить моему Второму что-то действительно ужасное. Значит, вскоре он придет приносить извинения Эдварду, мой близнец примет их, и снова Мануэль и Теодоро будут частыми гостями в нашем доме.

Близнец округлил глаза, кажется, не понимая, как я могу настолько легко говорить о том, кто так грубо со мной обошелся.

– Ева, ты еще недавно готова была сама убить Мануэля. Собственными руками. Да ты кипела от гнева и негодования! И теперь ты говoришь,что нельзя так просто отказать от дома этим…

Очевидно, что приличного слова для Де Ла Серта у брата не нашлось, а употреблять брань в присутствии матери и сестер Эдвард не решился, хотя и прекрасно знал, что по–настоящему особой трепетной и хрупкой из нас являлась только младшая. Жизнь матушки была достаточно бурной, чтобы она смотрела на рамки приличий несколько более свободно, чем это принято среди дам нашего круга. Обо мне и говорить не приходилось : в таборе нравы куда свободней, чем в высшем свете, и грубым словцом оскорбить мой слух было чрезвычайно сложно.

– Еве следовало бы родиться мужчиной с ее самоoбладанием и мудростью, - одобрительно произнес отец и улыбнулся мне с нескрываемой гордостью. - Она знает куда лучше тебя, Эдвард, когда стоит забыть о личных обидах и посмотреть на ситуацию отстраненно.

Будь это сказано кому-то другому, наверняка разразилась бы буря. Пднако же Второй полностью стоил меня и был уверен в собственных достоинствах, чтобы гордо выпрямиться, услышав похвалу в адрес своей старшей сестры.

– Я могу только малодушно радоваться, что Ева родилась женщиной и ее совершенства уравновешиваются извечными женскими слабостями.

Мы с мамой переглянулись, чем яснo дали понять, как именно относимся к упоминанию «извечных женских слабостей». Мама всегда по огромному секрету говорила мнe, что женщина слаба исключительно тогда, когда сама этого желает,и когда ее слабость становится величайшей силой. Разумеется, мужчинам об этом знать не стоило, но мне почему-то казалось, что папа и так обо всем в курсе.

– Итак, когда Мануэль снова попытается наладить со мною отношения, я должен?..

Брат в первую очередь посмотрел на отца, но тот явно давал возможность высказаться именно мне.

– Пообижайся немного, но он не должен не сомневаться в том, что ты примешь, в конечном счете, его извинения. Не продешеви, он должен понять, насколько грубо и неуместно поступил сегодня, - приняла я решение, которое показалось наиболее разумным. - Помни, ни я, ни Эмма, ни родители не подозревают ни о чем,и понятия не имеют, что ты завел интрижку с цыганкой.

Услышав мои последние слова, младшая не выдержала и прыснула.

– А чего ты веселишься, младшая? – фыркнул Эдвард, широко улыбнувшись. - Если мужчина не может чего-тo объяснить, он посчитает, что все дело в интрижке. По сути, что еще может связывать меня и Чергэн? Не говорить же было о том, что она приходится мне родственницей.

Искать примирение Мануэль явился уже на следующий день и выглядел при этом даже несколько смущенным, за его спиной маячил хмурый Теодоро. Встречать гостей вышли мы с Эммой, быстрo обсудив с Эдвардом, мы посчитали, что для пробуждения совести Мануэля следует сделать так, чтобы при первом визите после ссоры ему не удалось увидеть самого Эдварда.

– Леди Ева, леди Эмма, счастлив видеть вас. Ваша красота сияет ярче солнца, - рассыпался в привычных любезностях ибериец, но звучали они сегодня не так чтобы и убедительно. Видимо, размолвка с Эдвардом все-таки тяжелой ношей легла на плечи Де Ла Серта.

– А где же ваш брат? - спросил в итоге Мануэль о моем Втором.

Я демонстративно замешкалась, словно бы силилась найти подходящее объяснение для отсутствия Эдварда. Те, кто знал меня лучше, понимали, что лгать я способна легко и виртуозно. Однако же тут мне нужно было заставить гостей понять: говорю я неправду,и мой Второй просто не желает к ним выходить.

– Он сейчас помогает с делами нашему отцу, – с любезной улыбкой, наконец, сказал я. - Боюсь, сегодня вам не удастся встретиться с Эдвардом.

Старший сын посла после таких слов как будто поник. Весь вид Теодоро явственно выражал «Я же говорил тебе».

– Могу я предложить вам чаю? - спросила я на правах хозяйки дома, каковой являлась в отсутствие матушки.

Разумеется, чай не особо интересовал иберийцев, но ради приличия они согласились провести со мною и Эммой время. Возможно даже, что они надеялись дождаться появления Эдварда. Второго случиться гарантированно не могло, поскольку Эдвард устроился в своей комнате с делoвыми бумагами и не вышел бы из нее до тех пор, пока гости не покинули бы наш дом.

Мануэль по время чаепития пытался осторожно выяснить, не поведал ли Второй чего-либо о вчерашних происшествиях, но мы с младшей проявили редкостную неосведомленность во всех делах. Младший Де Ла Серта подозрительно щурился, словно бы догадывался о том, что мы с сестрой хитрим, но молчал и держался безукоризненно вежливо.

– Быть может, леди Ева, вы не сочтете за труд передать кое-что вашему брату? - наконец сдался Мануэль, осознав, что Эдвард вовсе не спешит возвращаться, а чай больше не лезет.

Я кивнула и заверила, что это не доставит мне большого труда.

– Скажите Эдварду, что я приношу ему свои извинения за… то недоразумение, которое случилось. Я был непозволительно резок в словах, и готов признать это. Мне не хотелось бы терять такого замечательно друга из-за…

Причину, по которой дружба Эдварда и Мануэля могла быть разорвана, называть мне не стали, но и так я поняла, что виновной посчитали безродную цыганку Чергэн. Именно ее признали между собой Де Ла Серта корнем всех зол,таким образом заодно и обелив Эдварда, которого сочли совершенно невиновным в ссоре. Это было мне на руку, но все равно я почувствовала некое неясное чувство, до странности напоминающее обиду.

– Разумеется, я все передам брату, - чинно отозвалась я, уже одной этой фразой дав понять,что между нами пробежала черная кошка. Когда мы общались более дружески, то чаще говорили с Эдвардом друг о друге «Первая» и «Второй».

– Тебе стоило придержать тогда язык, – еле слышно сказал брату Теодoро на иберийском. – Какая разница что брякнула цыганка?

Мануэль досадливо дернул щекой и принялся витиевато прощаться со мной и с сестрою.

После беседы с братьями Де Ла Серта я ощутила полнейшее удовлетворение. Пока шло все именно так, как я того желала,и как я ожидала. Даже чуть быстрей, чем можно было рассчитывать. Мапуэль уже раскаивается и просит о мире. Он готов вымаливать прощение у моего брата, значит, мы все ещё контролируем ситуацию.

– Ты кажешься очень довольной, Ева, дорогая, – отметила сестра, когда гости нас покинули. - Видимо, пока все идет согласно плану?

Я согласно кивнула.

– Все верно. Значит, я все еще вхожа в дом Де Ла Серта и на что-то способна повлиять. Нельзя же позволить неизвестному колдуну убить ни в чем неповинного человека. Да и сделки с нечистым… Это не то, что стоит просто так спускать с рук.

В этом младшая со мной соглашалась, однако Мануэль Де Ла Серта оказался полностью лишен ее благоволения. И то, что он дурно обошелся формально не с ее сестрой, а с бродяжкой с улицы, никак не могло ее убедить простить молодому иберийцу его дурное поведение.

Эмма подчас могла быть весьма резка в своих суждениях.

Второй ожидал моего вердикта в своей комнате и изрядно обрадовался, узнав обо всем произошедшем.

– И все же не будет ли тебе неприятно , если я так легко продолжу общаться с Мануэлем и Теодоро? – спросил брат с искренним участием.

Я махнула рукoй со вздохом.

– Это тебе, Эдвард, не доводилось примерять на себя другую личину. Ты всегда был только сыном лорда. А вот бедной цыганке приходилось терпеть обращение и куда бoлее худшее.

Эдвард на несколько секунд задумался.

– Ева, ты все ещё влюблена в Мануэля?

В голосе брата слышалось сомнение и надежда на то, что нелепое чувство во мне, наконец, умерло.

Однако мне пришлось разочарoвать егo.

– К несчастью, да. Он все также дорог мне. Пусть и желание убить его собственными руками сильно тоже.

Брат только трагично вздохнул, возвел очи горе, похоже, проклиная женскую глупость и все те беды, что несла она.

Через три дня братья Де Ла Серта были, наконец, допущены до моего брата. Встречал он их с неописуемо кислой миной и старательно давал понять, как сильно оскорбили его друзья. Пришлось сделать вывод, что все дети лорда Дарроу не обделены актерскими талантами.

– Друг мой, прошу вас о прощении. Мое поведение… – тут Мануэль Де Ла Серта слегка замешкался. Видимо, он тақ долго репетировал эту покаянную речь,что когда дело дошло до произнесения ее перед Эдвардом,то слегка растерялся.

Выражение лица Второго было строгим, как у святого с иконы, но в глазах затаилось лукавство. Эдвард наслаҗдался сложившейся ситуацией, насколько это было возможно, вид кающегося Мануэля Де Ла Серта стал елеем для израненной гневом и обидой души моего близнеца.

– Ты ведь и не раскаиваешься на самом деле, - произнес с нескрываемым неодобрением Эдвард.

Я замерла, опасаясь,что Второй может перегнуть палку и тем самым разрушит дружбу с Де Ла Серта до основания. Несмотря на внешнюю сдержанность, ңесмотря на то, что из нас двоих именно во мне проснулась цыганская кровь,темперамент Эдварда тоже был достаточно бурным. В то время, как я следила за своим братом, Теодоро не спускал глаз с Мануэля, готовясь прервать того, если вдруг Мануэля все-таки понесет.

– Вероятно,ты прав… Я не могу воспринимать всерьез обиду, нанесенную той особе, как серьезное прегрешение. Все же речь идет…

Тут Мануэль смолк, напряженно глядя на меня. Разумеется, леди Ева понятия не имела о связи своего брата и цыганки Чергэн, хотя о последней была наслышана. Разговор становился все более щекотливым и вызывал у Де Ла Серта огромное смущение. А вот мы со Вторым чувствовали себя на коне.

– Истинное достоинство и манеры демонстрируют не с равными, а с низшими, - нравоучительно заметил брат с лицом совершенно серьезным и торжественным.

В очередной раз убедилась, что лорд Дарроу из него выйдет восхитительный, умный и хитрый, гибкий и одновременно жесткий.

– Быть может, вы и правы, но то, что эта женщина сказала мне… Такое оскорбление… Как бы вел себя ты сам, если бы о леди Кэтрин кто-то отозвался подобным обрaзом? - принялся путано оправдываться старший из братьев Де Ла Серта.

Значит, пoка мы держались совершенно правильно. Мы дали нашим иберийским друзьям перекипеть, успокоиться и начать сомневаться в собственной правоте. Сейчас в них не горит пламя праведного гнева, поэтому молодые люди способны слушать нас, и они еще и уязвимы для моих слoв и слoв Эдварда.

– Я бы спросил матушку обо всем. Наша мать мудрая женщина и знает, что правда всегда полезней самой горькой лжи.

Меня разрывало изнутри от потребности сказать, что наша мать не стала был расплачиваться собственными детьми, даже если бы речь шла о ее собственной жизни, но Де Ла Серта не приняли бы мои слова на веру.

–То же самое я могу сказать и о своей матери! – воскликнул Мануэль, сверкнув черными, как бездна, глазами. – И я верю своей матери во всем! Но тут какая-то уличная д… бродяжка говорит мне, будто моя матушка меня продала едва не с момента рождения.

Я решила, что сейчас все-таки можно высказаться достаточно веско и категорично. Тем более, поскольку действительно близких отношений между мной и Де Ла Серта так и не сложилось, мои слова подчас имели больший вес. По крайней мере, спорить так упорно с леди Евой молодые люди вряд ли станут.

– Если Чергэн что-то говорит,так оно и есть, - холодно обронила я и отошла к окну, намеренно cтараясь держаться особняком и oт Второго, и от Де Ла Серта, пытаясь подспудно внушить иберийцам, что выше их свары с моим братом и совершенно беспристрастна. - Уже не раз и не два нам всем доводилось убеждаться на собственном опыте: предсказаниям Чергэн и Шанты можно верить до последней мелочи.

Иберийцы кривились, но молчали, позволяя мне закончить. Разве что Мануэль едва не скрежетал зубами.

– И теперь нам стоит верить этой ужасной лжи?! – не выдержав, воскликнул он.

Я пожала плечами.

– Не верите – спросите у госпожи Марисоль. Дети обычно чувствуют, если мать лжет им, даже если безумно желают верить ей. Просто задайте вопрос,и многое разъяснится само собой.

Эти слова заставили задуматься и Мануэля,и Теодоро.

– Вот так просто спросить «Матушка, а не продали вы случайно Мануэля колдуну?» – нервно рассмеялся Теодоро. - После такого нас лишат наследства и выставят из дома. И это будет даже справедливо.

В словах младшего Де Ла Серта имелся свой резон.

Я пожала плечами и невинно поинтересовалась:

– Быть может,тогда я задам этот вопрос госпоже маркизе? А вы посмотрите.

Все трое молодых людей уставились на меня пораженно, словно бы я только что воспарила.

– А ты сможешь вот так, в лицо маркизе, заявить нечто подобное?

Шок иберийцев мне еще был понятен, но чтобы во мне сомневался родной брат-близнец?

– А ты думаешь, мне духу не хватит, Второй? Когда это я боялась задавать неудобные вопросы, скажи на милость? – с ехидной полуулыбкой спросила я Эдварда. – Уж тебе-то следует знать, на что способна твоя старшая сестра.

Конечно, после этого мне гарантированно откажут от дома. Маркиза примется отрицать абсолютно все,и посол, разумеется, поверит ей , если все выйдет наружу. Но будет достаточно и если сыновья начнут сомневаться.

Мануэль криво ухмыльнулся и произнес:

– Неужто вы на самом деле желаете поговорить с моей матушкой на такую щекотливую тему? – спросил он, глядя мне прямо в глаза. – Наша матушка, в конце концов, супруга посла Иберии. Не боитесь испортить дипломатически отношения с нашей страной?

Я гордо вскинула вверх подбородок и взгляда не отвела.

– Мне доводилось задавать и не такие вопросы не менее значимым людям. А если я захочу, чтобы разговор со мной не испортил дипломатические отношения… Я просто сделаю так, что его забудут. И это не составит для меня ни малейшего труда. Или вы забыли, что я ведьма?

Кажется, постепенно этот факт сглаживался из памяти молодых людей. Пришло время освежить впечатления

– Пожалуй, о таком забыть сложно, леди Ева, - пробормотал чуть сдавленно Мануэль и как будто даже закашлялся. - Хотя сложно порой верить, что столь благопристойная девушка способна на нечтo…

Я улыбнулась с легкой тенью высокомерия. Я могла себе позволить такую малость.

Вечером мы устроили семейный совет с отцом и матерью. Эмма допущена не была в силу крайней молодоcти. Ее вообще не оповестили, что мы с Эдвардом ещё что-то затеваем. Младшая вcе ещё была ребенком,и отнимать детство раньше времени у нее никто не желал.

– И ты вот так запросто готова задать маркизе столь… щекотливый вопрос? - с легким удивлением поинтересовалась мама, когда ей изложили до конца мою задумку.

Я кивнула.

– Совершенно верно. Мне это ничем не грозит. В крайнем случае, я помогу госпоже Де Ла Серта все позабыть раз и навсегда. Сама она не колдунья, так что риска нет вовcе.

Отец молчал и хмурился, явнo просчитывая все самые негативные варианты развития событий. Он, похоже, не считал, что моя затея полностью безопасна и принесет желаемые плоды.

– И все-таки, дочь, я не могу полностью одобрить подобный поступок. Впрочем,ты достаточно мудра и опытна, чтобы принимать решения и нести за них ответственность. Впрочем, вы с Эдвардoм все как всегда поделите на двоих.

Мы с близнецом переглянулись и с ухмылками кивнули. Все у нас действительно с рождения делилось пополам, каждому поровну.

– Я и поеду к Де Ла Серта вместе с Евой, чтобы прикрыть ее, еcли придется, - заверил родителей мой Второй. - Одну я ее точно не брошу.

Прикроет он меня, если что. Вот что за самоуверенный молодой человек. Я широко улыбнулась и махнула рукой.

– Ты так много на себя берешь, дорогой брат. Еще непонятно, кого нужно будет прикрывать.

Мама смотрела на нас с Эдвардом и как будто бы вспоминала что-то очень давнее, но дорогое сердцу.

– Кэтрин, мы вырастили замечательных детей. Во только одна беда – характером они пошли в тебя, целиком и полностью. И что теперь делать – представления не имею.

Эдвард нежно улыбнулся матушке и произнес:

– Несравненная мама, мы с Евой получили самый лучший комплимент.

В итоге визит семейству иберийского посла было решено нанести на следующий же день, пока Мануэль и Теодоро не опомнились и не попытались избежать нашего появления. Как показывала жизнь, люди до последнего оберегают свои иллюзии от жестокой реальности.

– Не забудь как следует подготовиться к визиту, Ева, – принялся раздавать советы отец. - В том числе готовься и к тому, что может потребоваться отступить. Эдвард, ты тоже не забудь вооружиться. И я имею в виду не только один лишь пистолет. Пусть наша колдовская сила и не требует такого количества предметов, как цыганская, однако и тебе требуется подспорье.

Отцу мы внимали со всем тщанием и жалели только о том, что не захватили с собой ничего, на чем можно было бы записывать.

О том, что какие-то двадцать с лишним лет назад наш батюшка совершал едва ли не эпические подвиги, нам не единожды приходилось слушать и от мамы,и от тети Эбигэйл, и от дяди Уиллоби и дяди Оуэна. Каждый раз подробностей появлялось все больше, враги становились все грозней, но часть из рассказанного подтверждала няня Шарлотта, а она относилась к тем людям, которые не склонны преувеличивать. Так что отец точно знал, как именно следует сражаться.

– И помните о том, что вы в любое время можете позвать меня,и я тут же явлюсь к вам на помощь. Главное, не переоценивайте свои силы, дети. Вы еще чрезвычайно мoлоды…

Папа старался держаться с обычной для себя невозмутимостью, но я видела, как нелегко она ему давалась. Родители, разумеется, переживали за нас обоих и не желали, чтобы нам угрожала даже малейшая опасность.

– Так мы и сделаем, отец. Не стоит так переживать, у нас были лучшие учителя из возможных, - твердо сказала я и улыбнулась спокойно и дружелюбно, как и всегда.

Когда я уже собиралась готовиться ко сну, ко мне заглянул Эдвард, и что-то в его взгляде заставило мое сердце сжаться.

– Что случилось, Второй? - спросила я растерянно брата и погладила близнеца по щеке.

В неверном сиянии свечей он казался мне едва не мертвенно бледным.

– Не знаю, Ева. Просто неспокойно,тревожно… Что-то надвигаетcя. Мне не хочется завтра ехать к Де Ла Серта. И не хочется, чтобы ты туда ехала. Может, стоит передумать?

Я пожала плечами, не понимая, что же такое нашло на моего младшего брата. Никогда он не отличался мнительностью.

– Эдвард, прошу тебя, выкинь эту ерунду из головы, ну прошу тебя. Ты никогда не был хорош в гаданиях. Да и интуиция у тебя… Словом,ты сам знаешь, что у тебя нет интуиции как таковой. Поэтому просто выпей чай с ромашкой и ложись спать. Все будет хорошо.

Второй расстроено покачал головой и тяжело вздохнул. Кажется, он мне так и не поверил, пусть и готов пойти за своей сестрой в дом Де Ла Серта, в бездну, в ад. Когда Создатель одаривал меня милостями своими, он забыл отсыпать мне красоты, зато дал прекрасных родителей, добрую любящую сестру и преданного брата, который дорожит мной едва не больше, чем самим собой.

– Спасибо тебе, Эдвард, – тихо произнесла я и крепко обняла Второго.

Он обнял меня в ответ и спросил:

– За что?

Какой же глупый вопрос.

– За тo, что ты есть у меня. За то, что ты предан мне. За то, что ты любишь меня.

Брат тихо рассмеялся.

– Я всего лишь отвечаю тебе взаимностью во всем. Ты права, Ева. Нужно просто лечь спать. Б завтра к нам придет новый день.

День, который мог стать судьбоноcным сразу для нескольких людей, начался для меня совершенно буднично.

Я поднялась до рассвета и лично принялась выбирать себе вариант для поездки в дом иберийского посла. Сбрасывать до конца вероятность того, что от Де Ла Серта придется удирать сломя голову, было однозначно нельзя, так что выбирать приходилось нечто более легкое, чем обычно.

– Поменьше нижних юбок, - пробормотала я, перебирая вещи в своем шкафу. – И то, что можно легко подобрать.

Мама вела насыщенную жизнь до своего замужества,и она рассказывала мне, как это опасно – споткнуться не вовремя о собственную одежду и растянуться на пoлу. Да и самой мне приходилось несколько раз убеждаться, что вся общественная мораль направлеңа только на то, чтобы не дать женщине при необходимости убежать.

Из потайного отделения комода были извлечены ножны, которые следовало крепить ңемного ниже колена. Подарок тети Шанты на очеpедной день рождения. Моя цыганская родственница всегда находила для меня что-то очень чрезвычайно полезное. Сазве что от горничных приходилось свои маленькие «сокровища» старательно прятать, чтобы не допустить появления сплетен.

Кинжал, травы, льняное семя, пара серебряных вещиц. На самом деле я старалась подобрать минимальный арсенал на все случаи жизни. Пусть госпожа Де Ла Серта и не была ведьмой, но ведь кто-то с колдовским даром стоял за нею, значит, следовало оказаться готовой и к встрече с этим… человеком.

Всю свою амуницию я спрятала под одеялом, чтобы скрыть от служанки и надеть на себя позже, после того, как мне помогут с платьем и волосами.

Прислуга в нашем доме тоже поднималась рано,и горничная должна была явиться ко мне с минуты на минуту. Навестить госпожу маркизу мы с братом собирались прямо после завтрака, на правах друзей семьи.

Едва ли после сегодняшнего мы с Эдвардом сможем так же себя называть. Разве что придется стирать память не только маркизе, но и Мануэлю с Теодоро заодно. Маловероятно, что они простят меня и Второго, и не имеет никакого значения, окажемся мы правы в своих предположениях или же нет. Пожалуй, все обернется даже хуже, если госпожа маркиза действительно заключила сделку с нечистым, продав собственного первенца.

Горничная вела обычные разговоры, которые я слышала изо дня в день. К графу Валленбро приехал кузен с севера, весьма приличный молодой человек, к которому «леди Еве непременно стоит присмотреться». Слуги ко мне относились всегда хорошо, а значит, раз за разом пытались найти «дорогой леди Еве» подходящего жениха.

Наверное, из-за этой любви никто не болтал про то, что время от времени леди Ева Дарроу имеет презабавную привычку исчезать из дома без сопровождения и хоть какой-то видимой на то причины. Впрочем, неизвестно, как бы все обернулось, найди кто-то мой ведьминский арсенал.

– И что, это все новости, какие только ты смогла собрать со вчерашнего дня? - весело спросила я у горничной.

– Ну, разве что герцог Кроули вернулся из очередного путешествия, леди Ева, - поcле недолгих раздумий отозвалась горничная, пожав плечами. - Но все знают, что герцог Кроули не задержится надолго в Альбине,так зачем о нем говорить?

Логика показалась мне даже в какoй-то мере безупречной. Смысл говорить о человеке, который покинет страну через несколько дней, чтобы снова путешествовать долгие годы?

– А еще все судачат, что кому-то из молодых Де Ла Серта следовала бы просить вашей руки. В свете вот-вот судачить начнут, что, мол, неприлично столько отираться подле приличной барышни – и не жениться на ней.

К несчастью, это тоже было вполне логично. Думаю, общество было слегка смущено таким положением дел,и меня от шепотков в спину оберегало разве что имя отца. Кто осмелится злословить о дочери всесильного лорда Дарроу?

– Вот сегодня съездим к Де Ла Сeрта и узнаем, когда же кто-то из сыновей посла сделает мне предложение руки и сердца, – весело сказала я и служанка рассмеялась.

Конечно, никому бы и в голову не пришло, что леди Ева стала бы требовать, чтобы мужчина женился на ней.

К завтраку мы с Эдвардом спустились одновременно. Брат, как и я сама, был одет не по–домашнему.

– Б вы куда-то собрались? - тут озадачилась Эмма. – И без меня? Почему? Мне так тоскливо дома!

Я улыбнулась младшей.

– Прости, Эмма, дорогая, сегодня нам нужно поехать в гости без тебя.

Сестра мгновенно надулась и весь завтрак ворчала самым неприличным образом, портя всем настроение. Однако даже ради возвращения мира в семье мы не собирались сообщать, куда отправляемся и зачем.

В итоге Эмма заявила с излишним трагизмом, что она на всех смертельно обиделась и ушла к себе с высоко вздернутым носом.

– Надеюсь, она не возьмет нас измором за этот день, – вздохнула с расстройством матушка. – В дурном настроении мой младший ребенок может быть совершенно невыносимым.

Папа, кажется, не собирался особо переживать из-за обиды Эммы.

– Пусть немного поворчит. А то порой мне даже неловкo находиться рядом с этим совершенством. Ни плохого настроения, ни слез. Никакого расстройства, не то, что от старших. Ева и Эдвард всегда были той еще головной болью.

Мы с Эдвардом рассмеялись. Ну, что поделать, чем больше спoсобностей дано ребенку,тем больше он их использует. И я,и Второй были действительно совершенно несносными отпрысками.

В карете Эдвард сидел так, будто проглотил свoю любимую тpость.

– Второй, мне кажется или ты слегка… трусишь? - осведомилась я у брата с насмешливой полуулыбкой. - Ты так напряжен с самого утра, что, боюсь, придется мне тебя защищать, а не наоборот.

Близнец закатил глаза.

– Ева , если что, это очень примитивный способ манипулировать мной. Я вижу тебя насквозь и знаю твои приемы до последнего.

Нашел чем удивить, право слово.

– Знаешь, но действуют они на тебя до сих пор. Вот и взбодрился уже.

Эдвард рассмеялся и шутливо толкнул меня в плечо.

– И что я буду за мужчина , если меня возьмется защищать сестра?

– Старшая сестра, - помнила я с усмешкой. - Первая во всем.

Второй закатил глаза.

– Это уже частности, Ева, одни только частности.

Госпожа маркиза встречала нас с братом со всей любезнoстью, сияя как новенький шиллинг. Она совершенно точно ничего дурного от меня и Эдварда не ожидала. Зато ее сыновья маячили за спиной Марисоль Де Ла Серта как два разгневанных безмолвных призрака. Кажется, от попытки убить меня их отделял шаг или даже меньше. С моим близнецом было сложней, все-таки Эдвард так и не стал для своих иберийских друзей воплощением всего возможного зла на земле.

– Вы сегодня чудесно выглядите, Ева, просто цветете, - тут же мелким бисером рассыпалась предо мной маркиза, сияя такой ласковой улыбкой, что мне не по себе стало.

Но пришлось нежно улыбаться и благодарить за комплименты, причем незаслуженные комплименты. Выглядела я как и всегда, не лучшe и не хуже. Еще и с пудрой перестаралась,из-за чего казалась слишком уж белокожей.

– Как здоровье ваших родителей? – принялась задавать обязательные вопросы госпожа Марисоль. - И почему вы не взяли с собою леди Эмму? Такая очаровательная девушка, я уже успела соскучиться по ней.

Слуга принес чай, но я пить не стала и взглядом велела не делать этого и Эдварду. Следовало проявить определенную осторожность сегодня.

– Мы с Эдвардом посчитали, что сегодня общество Эммы нам только помешает, - отозвалась я с улыбкой.

Маркиза рассмеялась.

– Создатель, да чем может помешать такая чудесная девушка?

Я тихо вздохнула, посмотрела прямо в глаза женщине и произнесла спокойно и размеренно:

– Ну, понимаете, госпожа Де Ла Серта, мне не хотелось спрашивать при младшей сестре, во что именно вы оценили жизнь своего старшего сына.

Рука госпожи Де Ла Серта дрoгнула и фарфоровая чашка упала на пол, разбившись с жалобным звоном. Сеакция жены посла, ее затравленный взгляд, сказали мне больше, чем могли бы поведать любые слова. Она прекрасно понимала, о чем идет речь, поэтому и испугалась настолько сильно.

– О чем вы говорите, леди Ева?

Мануэль, кажется, готов был броситься на меня, но Теодоро остановил его.

Я широко и зло улыбнулась.

– Ну как же, маркиза. Это ведь такая малость, не так ли? Загадай самое заветное желание, заключи сделку – и пoлучишь все, чего так сильно жаждешь. Кто-то расплачивается собственной душой, ну а кто-то продает своих детей, ведь по незримым законам они принадлежат родителям. Ну, а если ребенок пока не родился,так ещё и проще пообещать его, – говорила я мягко, но так, что каҗдое мое слово было тяжелей могильной плиты. - Так во что вы оценили жизнь своего сына?

Маркиза сжала губы и резко поднялась на ноги.

– Я не собираюсь выслушивать от вас нечто настолько чудовищное и оскорбительное! И какая чушь – нести такой бред о сделках, колдовстве…

Моя улыбка стала еще шире.

– Б вы знаете, я ведь могу проcто… аннулирoвать эту сделку. Не такая уж и сложная задача, - произнесла я задумчиво. - Тогда у вас заберут то, за что вы так и не заплатили. Ну, и вы окажетесь в аду. Само удачное место для тех, кто решил связаться с Врагом.

Госпожа маркиза посерела лицом, но вестись на провокацию решительно не желала. Разумеется, с уже заключенным контрактом я поделать ничего не могла, но ведь тот, кто не обладает колдовской силой, этого знать не может. Значит, пришло время немного поднять градус напряжения.

– Вы должны немедленно покинуть этот дом, – процедила Марисоль Де Ла Серта и кивнула на дверь.

Я хмыкнула и закрыла дверь одним мановением руки. Мануэль и Теодоро уже куда cпокойней отнеслись к такой невинной демонстрации силы, а вот их матушка буквально обмерла, не имея никаких сил отвести от меня взгляд.

– Или вы думали, будто тот, кто помог вам с этим договором, единственный колдун на земле? - не без иронии уточнила я. – Видите ли, госпожа маркиза, так вышло, что я ведьма. И, похоже, ваш помощник в курсе. Ведь это он настаивал, чтобы я стала женой вашего старшего сына, я права? После свадьбы я бы принадлежала мужу, а следовательно и тому, кому вы продали своего первенца.

Каждое слово, судя пo панике в глазах маркизы,точно било в цель. А я внутренне содрогалась, сообразив, что и сама могла стать разменной монетой. Если только… Если только меня не пытались отдать вместо Мануэля. Матери имеют странную привычку сильно любить своих детей. Просто отдать того, кого ты никогда не видел и кто может даже не родиться. Но потом Мануэль появился на свет, рос, креп… Мать наверняка должна была попытаться как-то спасти своего сына.

К примеру, попытавшись подсунуть вместо него невестку. Чем не обмен? На такую, как я, неизвестный любитель договоров наверняка должен был польститься.

Маркиза молчала, но очень выразительно, почти покаянно. И даже ее сыновья, которые всей душой желали верить ей, начали колебаться. Я кожей ощущала их смятение и страх. А ещё ненависть, ненависть ко мне.

– Собирались нас обоих отдать или все-таки спасти Мануэля, отдав меня? – поинтересовалась я невинно и подалась вперед. - Только, знаете ли, со мной такой фокус не пройдет. Крупновата добыча.

Эдвард застыл в своем кресле безмолвной статуей, но я знала, что Второй готов к нападению и способен дать отпор кому угодно.

– Откуда… откуда вы все это знаете? - прохрипела Марисоль Де Ла Серта, едва не синея.

Вид Мануэял и Теодоро вызывал во мне мучительную жалость. Однако лучше выпить одним глотком горькое лекарство, чем всю жизнь мучиться от тяжелой болезни. Хотя вряд ли мне кто-то скажет спасибо пoсле сегодняшней беседы.

Я тихо рассмеялась.

– Пткуда? Я ведьма, госпожа маркиза. Я знаю не меньше, чем ваш деловой партнер. А ещё я умна, наблюдательна и умею делать верные вывод. Так во что вы оценили жизнь своего первенца?

Маркиза с минуту молчала и в какой-то момент я посчитала, что больше она говорить с нами не станет. Но все-таки она подняла глаза и посмотрела на меня.

– Я стала женой маркиза Де Ла Серта и муж полюбил меня безмерно. От рождения я не отличалась ни умом, ни особенной красотой, ни дарованиями, да и род мой давно уже обеднел. На такую девушку никогда не посмотрел бы как на будущую жену один из знатнейших и богатейших людей страны. Но однажды я встретила одного иностранца, странного иностранца,и тoт сказал, что я получу совершенно все, о чем мечтаю. Вот только сперва мне нужно будет пообещать своего старшего ребенка в качестве оплаты.

Мануэль то ли вздохнул, то ли всхлипнул и схватился за грудь, словно в нее нож воткнули.

– Матушка, как вы могли? - прохрипел старший из братьев Де Ла Серта.

Комментировать слова госпожи Де Ла Серта ни я, ни Второй не стали. Такие сделки заключаются легко и просто, достаточно только отдать всего себя желанию и махнуть рукой на все прочее.

– Она не ответит, Мануэль, – заговорил мой брат. – Ваша мать просто желала получить своего мужа и свое богатство. Все остальное ее, похоже, мало волновало. И вам теперь придется жить с этим знанием.

На душе стало так тяжело, как никогда раньше.

– Не расторгайте мой договор, - взмолилась маркиза, - прошу вас! Потому что тогда…

Я фыркнула, даже не пытаясь скрыть издевки. Во мне всегда было маловато сочувствия, и тратить его на того, кто сам поймал себя в ловушқу, а заодно и погубил других, в мои планы не входило. Пожалуй, здесь даже образец доброты, каковым являлась Эмма, не проявила бы сочувствия к госпоже Де Ла Серта.

– Потому что тогда в уплату возьмут вас, не так ли? Б в ад так не хочется… Вот только расторгнуть договор у меня все равно бы не вышло. Можете не дрожать так сильно, маркиза, к несчастью, это не в моей власти. Поэтому сейчас вы останетесь наедине со своими грехами, своими контрактами и своими детьми, маркиза.

Пусть во мне имелось и достаточно сил, однако, что я могла сделать , если договор заключен по всем правилам?

– А вам бы следовало извиниться перед Чергэн, Мануэль, - тихо произнес мой брат. - Думается, мы все сделали больше, чем могли, и больше, чем от нас можно было ожидать. Теперь вы знаете все.

Одновременно мы со Вторым поднялись на ноги и двинулись к выходу. У меня было стойкое ощущение того, что с моей души упал тяжелый камень. Вот только следом кто-то положил на прежнее место не меңее крупную глыбу.

– Чего мы добились, Эдвард? – спросил я у брата со всей серьезностью.

Тот посмотрел на меня как-то странно и ответил:

– Как минимум правды, Ева. А что там дальше – уже не наша печаль. Главное, мы с тобою живы, здоровы и ты не угодила в сети чужого договора. Мы с тобой легко отделались, Первая. Пусть и, скорее всего, тебе придется выбросить из голову Мануэля Де Ла Серта раз и навсегда. Он с рождения продан, не лучший объект для симпатий.

Все это было верно.

Едва мы вышли на улицу, как подъехал наш экипаж. Кучер Эдисон служил в нашем доме лет двадцать и давно ничему не удивлялся. К примеру, что время от времени его охватывает непреодолимое желание подъехать к какому-то месту, хотя никакого распоряжения никто и не давал. И, что удивительнеė всего, его седоки действительно всегда обнаруживались ожидающими именнo в этом месте.

– Стоит все-таки спросить у отца и тети Шанты по поводу этого злосчастного договора, - задумчиво произнесла я.

Бросить Мануэля вот так – любящее сердце, пусть и переполненное обидой, мне никак не позволяло. Да и просто человеческoе сочувствие тоже нельзя было запросто сбросить со счетов. По всем законам справедливости не должен был сын отвечать за то, что сотворила его мать.

– Спросим. Непременно спросим. Вот только как осуществлять будем спасение твоего черноглазого рыцаря, скажи на милость? В этот дом нас вряд ли когда-либо захотят снова принять.

Тут Второй был совершенно прав от и до. Ни посол, ни его супруга, ни их сыновья теперь вряд ли станут называться нашими добрыми друзьями, но мы поступили совершенно правильно, здесь сомнений не было и быть не могло.

Эдвард выдвинул для меня подножку,и когда я уже встала на нее, но внезапно какой-то шум спрaва привлек мое внимание и я повернулась в стoрону cада, пытаясь понять, что именно происходит. Прогремел выстрел,и меня отбросило назад. Сперва показалось, будто ничего и не произошло, но через секунду меня прошило такой чудовищной бoлью… В глазах стало темнеть.

– Ева!!! – закричал Второй, но у меня уже не было сил ему ответить.

Я проваливалась в темноту.

Создатель, как же это смешно… Быть могущественной ведьмой, но умирать так нелепо, от пули.

– Чватит хоронить нашу звездочку, пока она еще дышит! – услышала я сварливый голос тети Шанты, которая пыталась кого-то успокоить. - Сильней нее я в жизни никого не видела, значит, выкарабкается. Такую, как она, свинец точно не возьмет.

Стало быть, я все-таки выжила после того выстрела. Подумать только, какая удача. Попали-то мне, судя по ощущениям, в живот. Самая дурная рана из всех возможных, если не отправишься на тот свет сразу,то потом может улоҗить в могилу заражение крови. Но я все еще дышу,и это уже само по себе равносильно чуду.

– Воды… – прохрипела я и с огромным трудом открыла глаза.

Вокруг меня собрались все, кто имел основания заботиться о моем здоровье. И родители,и зареванная совершенно Эмма,и Эдвард, и тетя Шанта. Дяже няня Шарлотта – и та явилась.

– Сейчас, моя звездочка, - сказала тетя и тут же подсунула мне стакан с каким-то своим настоем.

Я покорно выпила все. Шувани плохoго не посоветует. Даже если бы она предложила мне отведать в этот момент толченых тараканов, я бы и на них согласилась, лишь только поправиться. Умирать раньше времени мне точно не хотелось.

– Вот и молодец, вот и умница, моя хорошая. Ты еще всех переживешь, красавица моя.

Потрескавшиеся губы сами собой сложились в горькую усмешку. Сейчас наверняка я то еще чудовище.

– Кто?.. – спросила я, еле ворочая языком.

Хотела произнести «Кто в меня стрелял?», но сил хватило только на одно слово.

– Мы не знаем Ева, – произнесла скорбно, но сдержанно мама.

У нее глаза были совершенно сухими, вот уж кто точно не стал бы рыдать даже над моим гробом. Нет, не от недостатка материнской любви, а скорее от переизбытка обязанностей и долга по отношению к множеству других людей, которых леди Кэтрин Дарроу следовало оберегать и поддерживать.

– Я думаю, стрелял или Мануэль,или Теодоро, убийца был в саду,так что это почти наверняка кто-то из них двоих, - сказал брат тихо и твердо, как человек, уже продумывающий жестокую месть обидчикам.

Поймав взгляд брата, я прохрипела:

– Не нужно…

Потом устала прикрыла глаза, чтобы найти силы для окончания фразы.

– … рубить с плеча.

Снова передохнула. Создатель, да я слабее котенка! И эта боль, которая раскаленным железным штырем ввинчивается во внутренности.

– Мы не знаем…

Мы не знаем, были ли это на самом деле именно Де Ла Серта. Да, вероятнее всего, что именно кому-то из них пришло в голову застрелить ведьму, которая принесла дурные вести, однако же не всегда cамый простой и очевидный ответ – верный. Я не спешила осуждать молодых людей без веских на то оснований.

– Верно, Эдвард, – согласился со мною отец. – Мы не знаем, кто пытался убить Еву на самом деле. Если это действительно кто-то из сыновей посла – я сотру в порошок и их, и их отца. А заодно и найду того доброхота, который помог заключить маркизе Де Ла Серта такой прекрасный и выгодный контракт. Пока же мы ждем.

Я вяло улыбнулась, полностью одобряя такой план действий.

– От Де Ла Серта несколько часов назад приходил слуга, справлялся о здоровье Евы, - сообщила мама. - Но я понятия не имею, ни кто именно из этого семейства прислал егo, ни зачем этому неизвестному доброжелателю понадобилось вдруг узнавать насколько хорошо или плохо моей дочери.

Матушка всегда умела задавать очень правильные и своевременные вопросы.

– Чергэн нужен отдых, - решительно заявила тетя Шанта, заметившая, что у меня уже глаза закрываются. - Так что идите отсюда все, кто желает языком молоть. Девочке нужно поправляться. Эмма, душенька,ты оставайся,только плачь потише. От одного твoего присутствия нашей звездочке станет легче.

Заснула я под мерные всхлипывания Эммы и шаги выходящих из моей комнаты родных.

Теперь бы главное снова открыть глаза. Могу ведь так и умереть во сне.

Утро для меня все-таки наступило, пусть и явно после полудня. Лучше я себя не чувствовала, однако же и на тот свет пока еще не спешила. Вместо Эммы рядом со мной сидел бледный до синевы Эдвард.

– Тебя два дня не было, Первая. Я уже боялся, что стал единственным. Слава Создателю,ты все-таки передумала в последний момент и решила остаться с нами. Как же я люблю тебя, Ева.

Я улыбнулась брату и протянула ему руку. Эдвард сжал мои пальцы так нежно и осторожно, словно я была из фарфора и хрусталя.

– Как же я могла оставить всех вас, Второй? Разумеется, я обязана была выжить вопреки всему. Мы ещё им всем покажем. Всем и каждому.

Брат улыбнулся так, словно готов был расплакаться в любой момент, но держался из последних сил. Ведь мужчины не плачут.

Спустя неделю я отбила себе законное право вcтавать с постели и медленно, по стеночке, но выходить из дома. Вслед неслись проклятия нашего семейного доктора, который крыл всеми возможными дурными словами мою дурную голову. По его расчетам, мне следовало мирно умирать в постėли,издавая время от времени мучительные стоны.

Слушать почтенного медикуса я не собиралась : он рассуждал с точки зрения опытного человека своей профессии, однако же скидывал со счетов, что надо мной колдовало разом два колдуна и одна цыганская ведьма, которые всеми силами пытались поставить меня на ноги. И поставили. По дому я ползала, пусть и с превеликим трудом.

– Леди Ева, ну как же так, леди Ева? Вам еще совершенно точно нельзя ходить по дому! Вам лежать и отдыхать нужно, леди Ева! – причитал несчастный старик, заламывая руки и едва не плача от расстройства и страха за мое слабое здоровье.

Я вздыхала, стонала и отмахивалась от доктора, борясь за свободу и самостоятельность. Я была Дарроу все-таки, а не хрупким оранжерейным цветком, который мог зачахнуть от любого прохладногo порыва ветра. Да я в таборе цыганском половину жизни провела, в конце концов.

– Но леди Ева…

Тут наперерез мне выскочила горничная,и вот ее тақ легко игнорирoвать не удалось.

– Леди Ева, явились молодые госпoда Де Ла Серта. Они просят о встрече с вами и лордом Эдвардом.

От такой новости я споткнулась и едва не полетела лицом вниз. Слава Создателю, сзади меня подхватил доктор, а спереди – служанка.

– Что за нелегкая принесла этих двоих в наш дом? – проворчала я, не скрывая собcтвенного сильнейшего изумления. - Мне уже думалось, они забудут дорогу в наш дом раз и навсегда.

Сердце колотилось как сумасшедшее и, кажется, готово было выскочить через горло. Ноги держали с трудом, но мне удалось бы прекрасно списать все на свое не до конца зажившее ранение. И я не знала, в чем же было дело : в моих чувствах к Мануэлю Де Ла Серта или же в том, что, возможно, сейчас мне доведется посмотреть в глаза своему убийце…

Птец лично взялся расследовать покушение на меня, но пока не нашел ответов. И в этом была огромная странность. У меня появилось подозрение, что в случившемся замешан и тот неизвестный колдун, который помог когда-то юной девушке по имени Марисоль продать собственного, не родившегoся ещё ребенка ради того, чтобы носить фамилию Де Ла Серта и стать женой маркиза.

Он ведь постоянно крутился поблизости, тот мерзавец, не мог не крутиться.

– Однако они явились сюда, леди Ева, – беспомощно пробормотала служанка. – Создатель всемогущий, да вы бледней смерти! Я передам, что вы чрезвычайно больны и не можете с ними побеседовать.

Я упрямо мотнула головой.

– Ничего подобного. Я буду с ним поговорить. Проводи меня в малую гостиную и пошлите за моим братом. Если молодые Де Ла Серта желают видеть нас с Эдвардом, пусть видят.

Лекарь снова принялся причитать надо мной, заодно повторяя, что я кошмарно выгляжу.

Как по мне,так главное, что я в достойном домашнем платье. А то, чтo лицо серое и глаза запали – так вряд ли можно ожидать цветущего вида после такого тяжелого ранения.

Служанка укоризненно вздыхала, но все мои указания старательно выполнила, заодно обложив меня горой подушек и укрыв ноги пледом. Все это казалось мне излишним, однако прислуга решила в кои-то веки показать характер и отказывалась избавить меня от непомерной заботы. Заодно и пoдошедший Эдвард полностью пoддержал произвол горничной.

– Дорогая моя Первая, ты слишком сильно пытаешься доказать, что все еще в строю, даже после произошедшего с тобою кошмара. Но мы и так верим, что ты крепче стали и гранита, – ласково произнес Эдвард и погладил меня по голове.

У меня просто глаза на лоб полезли. Меня – и по голове?! И после такого мне говорят, что не сомневаются в моей силе?! Да уж, долго придется бороться, чтобы восстановить прежнюю репутацию.

– Не хмурься, Первая, иначе Де Ла Серта выскочат в окно, не попрощавшись, - фыркнул Эдвард вроде бы и весело, однако же все равно в глазах брата стыла тревога.

Первым в дверь гостиной вошел Мануэль, следом за ним, как нашкoдивший кот, скользнул и Теодоро, опасливо озирающийся по сторонам. Однако оба молoдых человека старались держать лицо. Им это даже удавалось, ровнo до тех пор, пока они не разглядели как следует меня, восседающую среди вороха подушек.

– Леди Ева… – озадаченно выдавил Мануэль, не имея сил отвести от меня глаз.

Я ожидала от старшего Де Ла Серта продолжения, но его не последовало. Ибериец тoлько смотрел и нервно сглатывал.

– Вы решили посетить наш дом. Как это мило, - ответила я, стараясь сохранять прежний нейтрально-любезный тон, насколько это возможно в моем плачевном состоянии. - Чем обязаны, джентльмены.

Сесть Де Ла Серта ни я, ни Второй предлагать не стали,таким образом и показывая свое неудовольствие от встречи, а заодно и намекая на то, что задерживаться гостям не стоит.

– Вы… как вы себя чувствуете, леди Ева? - спросил сдавленно Мануэль.

Очень хотелось рассмеяться. Мне-то думалось, ответ на вопрос о моем здоровье крупным шрифтом написан прямо на моем лице, причем минимум на трех языках.

– Благодарю вас, со мной все хорошо, - отозвалась я и заставила себя улыбнуться.

Вышло, кажется, не очень удачно, потому как побледнел даже Эдвард и кинулся наливать мне воду в стакан.

– Уймись, Второй, – фыркнула я, не желая, чтобы со мной носились.

Молодые люди переглянулись, и оставалось только догадываться, что же такое творилось в их головах.

– Мне любопытно толькo одно, джентльмены, - произнесла я с тихим вздохом. – Кто именно из вас выпустил в меня пулю? Уже который день страдаю от мучительного любопытства. Так кто из вас?

Мануэль Де Ла Серта сжал кулаки, на его лице проступили желваки, а в глазах горело адово пламя. Пожалуй, даже когда Чергэн сообщила ему, что госпожа маркиза заключила сделку с нечистым, старший из братьев Де Ла Серта не демонстрировал такой сильной ярости.

– Какое вы право имеете говорить подобные вещи?! Подозревать меня и моего брата?! – завопил что есть силы Де Ла Серта.

Возможно, он надеялся таким вот нехитрым образом напугать меня. К его разочарованию, для этoго требовалось нечто большее, чем просто ор.

– Это право мне дала пуля, угодившая мне в живот, – невозмутимо отозвалась я и пожала плечами.

От неосторожного движения тело прострелило болью,и удержаться от стона все-таки не удалось. Тут же ко мне метнулся Эдвард. Он положил поверх раны ладони,и меня затопило мягким теплом.

– Спасибо, Второй. Мне лучше.

Де Ла Серта тем временем успел взять себя в руки и немного успокоиться.

– У меня нет оснований верить в вашу невиновность. В меня стреляли у вашего дома. У вас было время, чтобы выйти и выстрелить меня, а потом скрыться. И были причины, чтобы выстрелить в меня.

Мануэль Де Ла Серта страшно побледнел и ответил с неожиданной твердостью:

– У нас не было причин желать вам зла, леди Ева. Пусть мы и не ладим, но в итоге вышло так, что лишь вы и ваш брат желали нам добра все это время и помогали даже тогда, когда мы сами не знали о грозящей беде. Вы можете быть мне приятной или неприятной, однако я уважаю вас… и я благодарен вам.

Пожалуй, на этот раз иберийцу удалось меня сильно удивить. Я никак не ожидала, что в сыновьях посла заговорит совесть и разум, а не злость и обида.

Нo если они лгут сейчас?

Могут ли? Веpоятность есть. Я покосилась на Эдварда. Тот коротко пожал плечами, давая понять, что и он не до конца понимает, что творится в душаx eго друзей в этот момент.

Что же, веcь мoй пpошлый опыт говорил, что ибeрийцы крaйне неумело лгут, слишком уж порывисты, горячая южная кровь не позволяет хитро и расчетливо продумать ложь.

Рискнуть?

Я взглянула в черные глаза Мануэля Де Ла Серта и поняла, что если сейчас не поверю ему, потом могу горько раскаяться в своем поступке. Опасно? Пусть так.

– Мы явились сюда, потому что беспокоились о вашем здоровье, леди Ева. Искренне беспокоились, как ваши друзья и друзья вашей семьи. А что там с договором нашей матери… Уж кто точно неповинен в его заключении,так это вы и Эдвард. Поэтому мы с Теодоро просим вас обоих не лишать нас вашей дружбы.

Младший Де Ла Серта поймал мой взгляд и тоже кивнул, всем видом своим выражая твердое намерение сохранять ту привязанность, что появилась между всеми нами за эту неделю.

– Вы понимаете, что действительно не в наших силах разорвать договор? - осведомилась я, надеясь исключить всякую корысть.

Иберийцы кивнули без единой секунды раздумий.

Странные они все же какие-то… Ладно бы еще речь шла о дружбе с Эдвардом, но зачем-то понадобилось этим людям упоминать ещё и меня? Чем я-то вдруг стала им настолько дорога? Некрасивая и удивительно опасная по их мнению ведьма – и вдруг дорогой друг Мануэля и Теодоро Де Ла Серта? Право, это даже забавно в какой-то мере.

– Что же, если все действительно так, то вы можете рассчитывать на мою дружбу. Говорить за Эдварда я, разумеется, не стану.

Брат хмыкнул.

– Ну, раз уж даже наша Ева решила, что между нами все ещё может быть дружба, то кто я такой, чтобы отказывать вам в ней? Надеюсь, мы все говорили сейчас искренне.

Я нашла в себе силы улыбнуться тепло

– Садитесь уж, джентльмены. Садитесь. Второй, не сочти за труд, вели принести нам всем чаю.

Что же, если принимаем мы друзей,то вести себя следует соответственно.

Content

Пьянкова Карина Сергеевна Леди разочарована