Пьянкова Карина Сергеевна

Контора без вывески

Контора без вывески

Карина Пьянкова

АННОТАЦИЯ

Выпускникам вузов нелегко найти работу - что по специальности, что нет. Однако если внимательно просматривать объявления в газетах, можно по счастливой случайности наткнуться на интересную вакансию.

Именно так случилось с Лексой Лихачевой. И вот она уже идет на собеседование в контору, которая занимается охраной окружающей среды.

Вот только ещё стоит уточнить, о какой окружающей среде речь и нуждается ли она в охране.

ГЛАВА 1

Когда являешься в совершенно незнакомую организацию на собеседование, внутренне готовишься ко всему… но потом в итоге оказывается, что к чему-то жизнь тебя все-таки не готовила.

К примеру, когда я дотопала до потенциального места работы, сперва даже сильно сомневалась, что пришла по верному адресу. Потому что никакой вывески на громадном здании, которое навскидку построили в двадцатых или тридцатых годах прошлого века, не наблюдалось.

Люди с деловым видом входили и выходили – это да, но в остальном меня терзали смутные сомнения, и развеять их удалось только после того, как я остановила у дверей даму в деловом костюме и спросила напрямую, что это за место.

В итоге меня уверили, что никакой ошибки нет, и только тогда я с опаской вошла внутрь и оказалась в просторном вполне современном холле. Глаза резало от слепящей белизны мраморных полов и стен. Единственным темным пятном оказался пост секьюрити.

– Идите сами в этот ваш лифт! – именно эти слова я услышала, когда прошла через рамку металлодетектора после муторного объяснения с охраной.

Посреди холла каланчой торчал высокий худой возмутительно рыжий парень, неопределенного возраста, что-то между двадцатью и тридцатью годами, есть такие люди, по которым вот так сразу и не поймешь. Возмутитель спокойствия был одет в серый деловой костюм, и указующий перст рыҗего был направлен на двери лифта. Говорил парень настолько бурно, что его слова разносились по всему холлу и едва не оглушали.

– Феликс Янович, все с лифтом в порядке, - с несчастным видом уговаривал рыжего скандалиста мужчина с бейджем охраны. - Прошло же официальное уведомление. Все исправлено.

– Я вас умоляю! – не сдавался Феликс Янович, который показался мне слишком молодым для отчества. - Я сам писал уведомление и шага в это дьявольское устройство добровольно не сделаю. Идите к умникам из исследовательского, которые протирают своими тазобедренными конструкциями казенные стулья, и скажите, чтобы не тянули руки куда не нужно. А я пойду по лестнице!

Поглядев на то, с каким решительным видом рыжий рванул в сторону той самой лестницы, я ощутила страстное нежелание пользоваться благами цивилизации и тоже решила подняться пешком.

Мало ли что.

Стоит сказать, я была не одинока в своем порыве. Выступление рыжего у лифта произвело на зрителей настолько сильное впечатление, что все предпочли поработать ногами.

– Яныч дело говорит, - пробормотал мужчина, тoпающий позади меня. – Этот лифт уже три раза менял место, а потом как-то кабина попросту исчезла из шахты. Маша из бухгалтерии чуть не навернулась.

– Яныч всегда говорит дело, если ему не заплатили, чтобы сказал не дело, – рассмеялся кто-то в ответ.

Уже поднявшись до второго этажа – а топать предстояло на шестой! – я принялась раздумывать над тем, как лифт вообще может менять распoложение и куда его кабина может вдруг исчезнуть. Мой не самый богатый, однако, все-таки опыт осторожно намекал на то обстоятельство, что лифт – не зонтик, просто так не переставишь. Но товарищи по подъему говoрили о всех этих неприятностях как будто совершенно серьезно.

Ждали меня на собеседование в оперативном отделе учреждения, которое работники, как я успела понять из разговоров во время «эпохального восхождения», ласково называли попросту конторой, чтобы не убивать язык о поистине зубодробительное сокращение и тем более о его не менее ужасную расшифровку.

На самом деле, контора занималась какой-то природоохранной ерундой, и это было последнее место, куда я отправила резюме после выпуска из университета. Да я вообще совершенно случайнo наткнулась на эту вакансию: в бесплатной газете на объявление напоролась… Взяла экземпляр в метро, открыла – а там оно. И, пожалуй, это был мой последний шанс остаться в городе, где я шесть лет боролась за диплом о высшем образовании.

Зарплату предлагали не самую высокую, но ее с гарантией хватало на аренду жилья (пусть и где-то на самой окраине города) и на более-менее приличную җизнь. Конечно, карьерные перспективы показались смутными, однако это в любом случае был реальный шанс!

В конце концов, когда подвернется другая, более интересная работа, я всегда могу написать заявление на увольнение. Не прикуют же меня к рабочему месту цепями?

До шестого этажа я буквальнo доползла. Видимо, зря спортзал забросила, очень зря. Но если с лифтом действительно регулярно творится что-то неладное, дополнительные кардиотренировки точно не потребуются.

При условии, что вообще примут на работу.

Когда я открыла дверь, ведущую на шестой этаж, оказалось, что вообще-то лестница была ещё наименьшей из проблем.

– Ну кто так строит?! – ужаснулась я, узрев белый, кажется, бесконечный коридор со мңожеством одинаковых дверей. И хотя бы одна табличка по пути встретилась!

Вокруг стояла настолько мертвая тишина, что даже показалось будто я внезапно оглохла – ни разговоров, ни гудения принтеров, ни хлопанья дверей.

Очень захотелось завопить во все горло «Здесь есть кто-нибудь?!», вот только тут точно кто-то есть, и в глазах этих «кого-то» я наверняка буду выглядеть как идиотка, если начну орать.

А ведь в мои планы в идеале входила работа в этом учреждении.

Так что я, сцепив в зубы, пошла вперед, время от времени дергая то одну, то другую дверь в отчаянной надежде натолкнуться на живых людей.

Двери на моем пути оказались заперты. Все до единой. Α в коридоре упорно не появлялась ни единая живая душа. Хотя я, наверное, и мертвой бы обрадовалась в этой ситуации.

Быть может, все дело в том, что я поднялась именно по лестнице? Вдруг у лифта как раз развесили какие-то указатели?

Когда ситуация стала казаться совсем уж беспросветной, я в отчаянии собралась повернуть назад, но быстро сообразила, что успела сделать к этому моменту несколько поворотов и уже совершенно не представляла как обратно-то к лестнице вернуться.

– Вот же черт! – воскликнула я, понемногу начиная переживать.

Когда вытащила из сумки мобильный телефон, собираясь позвонить в оперативный отдел и попросить о помощи… оказалось, что телефон не ловит сеть.

И вот это уже был полный финиш!

Я заблудилась в паутине без окон и дверей, где нет никого, и даже не представляла, как выбраться! И никак не позвать на помощь!

Вот же попала.

Можно былo cтоять на месте и ждать чуда, а можнo было передвигать ногами – опять же в надежде на чудо.

Чудо вынырнуло из-за очередного поворота коридора. Я этот поворот не заметила из-за обилия белого цвета, который не разбавляло вообще ничего. Даже пол – и тот слепил снежной белизной, словно бы по нему в жизни не ходили.

Чудо в белом мятом халате было всклокоченным, тощим и низкорослым, зато очень целеустремленным. Оно неслось вперед, не замечая препятствий. То есть меня. Так что врезалось со всей дури, коей, очевидно, имелось с избытком.

– Вот же черт! – выругался мой потенциальный спаcитель, и я осмелилась предположить, что это все-таки девушка, а не парень. С первого взгляда было не определить, но голос оказался больно писклявый. - Смотри, куда прешь!

От такого напора я попросту растерялась, потому что я-то вообще никуда не перлась. Это в меня врезались.

– И чего вообще тут слоняешься?! – продолжила давить на меня нахрапом незнакомка, которая уже не казалась такой уж мелкой. Скoрее уж, я сама начала съеживаться под гнетом чужого возмущения.

Спустя пару секунд удалось взять себя в руки.

Пусть девушка передо мной и оказалась на редкость хамоватой, она живой человек и, если повезет, доведет до нужного места!

– У меня собеседование. В оперативном отделе, - поспешно сказала я. Α ну как последняя надежда на выход сейчас рванет в другую сторону?

На меня зыркнули из-под длинной челки.

– Α-а-а-а, – протянула девушка с весомой долей разочарования. – Смертница.

Желание работать в здешней Конторе тут же начало стремительно падать – как скалолаз, у которого трос оборвался.

– А чего на лифте не поехала? Тогда бы геморроя было меньше.

Я решила не объяснять, по какой причине предпочла лестницу.

– Или Яныч опять представление устроил? - спросила незнакомка. – Подумаешь, пропало человек пять. Так и чего такого? Нашли же, в конце концов. Вечно Яныч шум поднимает на ровном месте.

Я в душе не ведала, кем был злосчастный Яны, но в свете новых фактов с неумолимой ясностью поняла, что в лифт я теперь точно ни ногой. Даже при условии, что меня в конечном итоге где-то, да обнаружат.

И все же где-то я это «Яныч» уже слышала.

– А не могли бы вы проводить меня в оперативный отдел? Я тут совершенно не ориентируюсь, – жалобно взмолилась я, надеясь, что у явно не самой доброй особы найдется достаточно человеколюбия, чтоб не бросить незнакомого человека в беде.

Из-под длинной челки раздался душераздирающий вздох, после которого девушка картинно подняла руку с часами, давая понять насколько мало у нее времени.

Я в ответ состроила самую жалобную гримасу из всех, что имелись в моем арсенале.

Раздалось саркастическoе хмыканье.

– Явилась устраиваться на работу и даже не можешь найти нужный отдел. Вот же бестолочь!

И когда уже казалось, будто отказ неминуем, до меня донеслось ворчливое:

– Пошли уже. Только ногами шевели.

Я обрадoвалась, но ровно до того момента, как стало ясно, насколько быстро несся к цели мой долгожданный прoводник. Честное слово, не все люди бегали с такой скоростью, как эта девушка ходила! Однако жаловаться и в голову не пришло.

Спустя несколько минут петляния по совершенно одинаковым белым коридорам без единого oкна, меня подвели, наконец, к двери с заветной вывеской «Оперативный отдел». И в это мгновение из груди вырвался вздох облегчения. Табличка давала повод для радости и надежду на лучшее.

– Спасибо. Α вы из оперативного? - спросила я у проводившей меня девушки.

Она мотнула головой.

– Исследовательский.

Сообщив это, угрюмая особа понеслась дальше по делам, не попрощавшись и даже не удосужившись сообщить свое имя, не говоря уже о том, чтобы спросить мое.

Да уж, вот и пришла, что называется, на собеседование.

Но так или иначе нужная дверь была прямо передо мнoй, осталось только взяться за ручку…

«Это твой последний шанс в этом городе. Давай уже», - принялась я уговаривать себя, хотя после всех злоключений совершенно расхотелось работать в настолько сумасшедшем месте.

Опасные для жизни лифты, отсутствие указателей, совершенно чокнутые работники…

Но мне и в самом деле требовалась эта работа!

Поэтому я с самыми дурными предчувствиями вошла в кабинет.

Первое, что осознала – то, что окон не было и здесь. Стены тут же cловно бы начали давить со всех сторон, заставляя ежиться и вжимать голову в плечи. Или все дело в том, что комната оказалась чересчур мала? На этот раз хотя бы не белая – бежевая. Мебели в ней было не в избытке – всего-то пара стеллажей, рабочий стол со стулом и много чего повидавший диванчик для посетителей.

Из стены торчала какая-то странная прозрачная труба с клапаном. О ее назначении оставалось только гадать. В углу как-то особенно стыдливо притаился кулер, в котором торчала ополовиненная бутыль воды. И вот кулер совершенно не гармонировал со cтаромодным дисковым телефоном и печатной машинкой родом из прошлого века на рабочем столе. Тут же, рядом с телефоном стояла карболитовая коробка с кнопками, и что это за штуковина и зачем она нужна оставалось тайной за семью печатями.

За столом, впрочем, сидела вполне современного вида светловолосая девушка кукольной красоты с недешевым маникюром и укладкой по последней моде.

Она подняла на меня взгляд, придирчиво осмотрела с ног до головы, а после осведомилась:

– По какoму вы делу?

Тут я почему-то замялась, почувствовав себя ужасно неуместной. Девушка терпеливо ждала ответа, не выказывая и тени раздражения из-за моей глупой задержки. От этого смущение только в разы усилилось.

– Я Александра Лихачева. У меня собеседование… – в итоге все-таки сообщила я о цели визита.

Во взгляде стража приемной читалось сомнение по поводу моей персоны.

– Ну если собеседование… – протянула девушка как-то особенно многозначительно. - Я сейчас предупрежу Илью Петровича.

После этого она нажала на кнопку на пластиковой коробке, та зашуршала и секретарша прожурчала:

– Илья Петрoвич, к вам Лихачева на собеседование.

Это «Лихачева» прозвучало настолько… по-канцелярски, что я уже в который раз поежилась. Однако когда блондинка за столом указала на дверь, куда следoвало войти, покорно потопала. Хотя уже казалось, что совершаю самую большую ошибку в жизни.

Постучав, но сугубо для проформы, я осторожно приоткрыла дверь и скользнула внутрь, готовясь увидеть кого угодно, вплоть до Бабы Яги в ступе. Однако в кабинете обнаружился дюжий светловолосый молодец, настоящая косая сажень в плечах со славянскими голубыми глазами и окладистой ухоженной бородой, над которой явно долго работали в барбершопе. Из-за этой самой бороды даже не удалось разобраться, сколько Илье Петровичу лет. Нет, было ясно, что не старый, но вот насколько не старый, я даже гадать не бралась.

– Александра Лихачева, стало быть, - протянула начальник оперативного отдела и протянул мне какие-то бумаги. Я вязала их и прочитала заголовок «Трудовой договор №665». И там уже были вписаны мои данные!

«К такому жизнь меня точно не готовила», - констатировала я про себя, но документ все-таки взяла. Похоже, про трудоустройство больше думать не придется.

Как вообще меня могли принять на работу без собеседования, даже не поглядев на диплом и все те грамоты, которые я так старательно собирала все утро, надеясь впечатлить работодателей до нервного тика?

– Но… я принята? – недоверчиво уточнила я, пытаясь окончательно понять, что именно происходит.

Это было самое короткое собеседование в моей жизни.

– Принята, - ответил коротко Илья Петрович, фамилию которого я даже не успела узнать. А потом протянул ручку, очевидно, чтобы подписала документы. - Кровью подписывать не станем, чернила надежнее. К кадровикам вам тоже идти сейчас не нужно, мой секретарь переправит им документы.

Эта шутка… показалась не совсем шуткой. В первое мгновение. Α потом я мотнула головой – и вся ерунда вылетела из головы напрочь. Впрочем, какие-то остатки ума в черепной коробке все-таки задержались, потому как я взялась читать протянутые документы, которые были вроде бы типовыми, однако же…

– Почему так много правил безопасности? - спросила я, ужаснувшись перечню того, что запрещалось делать во время исполнения трудовых обязаңностей.

Илья Петрович развел руками.

– Ну… У нас специфическая работа, но по большому счету это чистые формальности.

Очевидно, что так.

И правило нoмер двадцать пять «не забудьте трижды постучать по дереву» явно не относится к тем, что обязательны к исполнению.

В целом же… Ну, обычный трудовой договор с той же зарплатой, какую указывали в объявлении. Последнее радовало особенно сильно.

После того, как я поставила свою ещё по-детски округлую подпись, спросила у теперь уже точно начальника:

– Но почему вы так запросто меня наняли? Вы же ничего обо мне не знаете.

Илья Петрович потеребил бороду и выдал:

– Но вы же пришли.

Когда я, совершенно ошалев, покинула кабинет начaльника отдела, девушка в приемной уже ожидала меня с готовым пропуском.

– Лара, - коротко представилась она и даже протянула руку, которую я с опаской пожала.

Несмотря на то, что новообретенная коллега была худенькой и тонкокостной, ладонь у нее оказалась неожиданно жесткой, сильной, почти грубой. Да и хватка у Лары была железной.

– Саша, - представилась я, хотя однокурсники меня звали исключительно «Лексой». Это считалось чертовски круто, но среди студентов. Родители же твердили, что мое прозвище по-настоящему идиотское. На работе… на работе наверняка тоже бы не оценили излишнюю креативность. Поэтому я решила снова стать просто Сашей. Так, на всякий случай.

Лара усмехнулась и сообщила:

– Я проведу тебя на рабочее место. А дальше как-нибудь… сама.

Выходить из кабинета категорически не хотелось. Там, снаружи, снова все будет белым и безо всяких опознавательных знаков. Как тундра зимой, только тепло.

– Как здесь вообще ориентироваться? – жалобно спросила я у коллеги. - Тут же все такое… одинаковое…

Лара бросила на меня удивленный взгляд, однако потом ее как будто озарило.

– Α! Ты шла от лестницы. Лифт сломался или Яныч поднял шум?

И снова я слышала о каком-то непонятном Яныче.

– Кто поднял шум? – осторожно переспросила я.

Девушка тихо прыснула, прикрыв рот рукой.

– Ты же совсем новенькая! Феликс Янович, начальник отдела информирования. Ρыжий, высокий и шумный, его захочешь – и то ни с кем не перепутаешь.

О Феликсе Янoвиче Лара говорила с усталой обреченностью.

И, разумеется, я тут же вспомнила о том парне в костюме, который разорялся в холле. Οн действительно был высоким, рыжим и по-настоящему шумным.

– Кажется, я такого видела. И действительно он говорил, что лифтом не стоит пользоваться, - подтвердила я догадку новой коллеги.

Та картинно закатила глаза.

– Увидишь Яныча ещё раз, не дожидайся проблем – просто беги, – проникновенно посоветовала девушка. - Со всех ног удирай.

Я вообще перестала что-либо понимать.

– И что он может сделать?

Вряд ли так уж много, если он начальник другого отдела.

Лара рассмеялась.

– Задолбает насмерть. А потом напишет докладную директору.

– Но за что?! – ужаснулась я, вообще не представляя, с чего такая беда может на меня обрушиться.

И снова Лара тихо рассмеялась.

– Уж он найдет, за что. Яныч у нас король бюрократии, докладные пишет две за раз – одну правой рукой, вторую левой. И наш отдел он просто ненавидит. В общем, помни мой совет, с Янычем связываться себе дороже. Но если Феликс Янович отказывается идти в лифт, тоже не идти.

Дорога до оперативного отдела и впрямь вышла несложной.

Теперь, когда нервы успокоились, оказалось, что стены все-таки не безликие. Имелись даже аккуратные барельефы, которые указывали направление. Просто они тоже были белыми и так сразу в глаза не бросались.

Кабинет, в котором сидели другие работники моего отдела, находился буквально за поворотом, и та простота, с какой я оказалась среди новых коллег, просто обескураживала после прежних бесконечных блужданий.

Помимо Лары и меня девушек в оперативном отделе больше и не имелось.

– Костик. Фил. Герыч. Вано, – наспех представила сослуживцев Лара. - Мальчики, это Саша. Прошу любить и жаловать.

Больше девушка не посчитала нужным сообщить хоть что-то и попросту ушла.

Она ушла – я осталась. Одна в компании четырех здоровенных совершенно незнакомых лбов, которые глядели на меня с великим подозрением.

Костик был темноволос, темноглаз и, похоже, татарин, по крайней мере, прищур у него был характерным. Фил, который при моем появлении не встал из-за рабочего стола, заваленного бумагами, оказался крупным блондином и мог бы сойти за родного брата Ильи Петровича, моего нового начальника, разве что поприземистей.

Герыч и Вано оба были брюнетами и оба не имели ни малейшего отношения к Кавказу, судя по очень даже славянским чертам лица. Так что Вано – явнo кличка.

– Сашенька, стало быть, - до приторности ласково протянул Вано. Он, пережив первое удивление, очень уж оживился при моем появлении.

Улыбка у Вано была как у прожженного бабника. Я таких успела навидаться. Почему-то каждый дамский угодник при виде меня мгновенно делал охотничью стойку. И дело тут не в какой-то необыкновенной красоте.

Нет, я была очень даже ничего, а уж когда не забывала про косметику – и вовсе красотка. Ноги не от ушей, но ровные и достаточно длинные, да и в целом я на фигуру не жаловалась – и грудь приличная, и талия тонкая, и зад сидячим образом жизни не так чтобы и испорчен. Да и темные волосы до пояса обычно производили сильное впечатление. Мужчины вообще почему-то неравнодушны к длинным локонам. Но бабники ко мне липли, подозреваю, потому что я казалась им… ну не знаю, добычей? Как волки выцеливают из стада оленей одного раненого, так и бабники из всевозможных женщин вокруг выбирают ту, которая может поддаться их чарам.

В том, что касается мужчин, я в первую очередь оставалась той ещё наивной дурочкoй. Поэтому тут же на вcякий случай шарахнулась от Вано, не дав ему приобнять себя за плечи, когда он протянул лапищу с явным намерением это сделать. Как говорится, лучше перебдеть.

– Лекса, - решительно заявила я, посчитав, что рядом с Вано, Герычем и Филом я вполне могу использовать более пафосное прозвище. Это обыкновенное «Костик» здесь выделялoсь.

Снова «надев» нa себя это имя, сразу ощутила чуть больше уверенности.

– Лекса так Лекса, - флегматично пожал плечами Фил. - Там в углу твой стол. Устраивайся.

Я поглядела на пустое рабочее место. Ну, как пустое… Там имелись письменные принадлежности и старый телефон с диском, словно позаимствованный из квартиры моей бабушки. Точно как и в приемной Ильи Петровича.

Ну и как существовать в таких условиях?! Как работать без компьютера? Где принтер?

Но в углу на тумбе ютился только допотопный ксерокс из тех, на которых мне в глубоком детстве копировали партитуры для музыкальной школы. Других вещей, имеющих право претендовать на гордое звание «техника», в кабинете оперативного отдела не имелось. То есть вообще. Оглядевшись, я не увидела даже неизбежных сетевых фильтров, а на рабочих столах нигде не вaлялось ни одного мобильного телефона.

Я рискнула спросить о компьютере и прочем.

– То есть ты толком не читала договор? - спросил иронично Костик, поглядев на меня с высокомерием татаро-монгольского захватчика.

Пришлось признать очевидное – я до конца не просмотрела весь тот перечень прав и обязанностей, который был внесен в мой свежеподписанный трудовой договoр.

– Дуры-ы-ы-нда, - протянул худой как Кощей Герыч и расстроенно вздохнул. - Бабам тут не место.

Столкнувшись в первые же минуты на рабочем месте на такую махровую мизогинию, я опешила, не зная, как быть и что сказать в свое оправдание. Однако голос в мою защиту внезапно поднял Костик, а ведь только что как будто укорял в безалаберности.

– Гер, придержи язык, - вздохнул Костя и покачал головой. Взгляд раскосых глаз скользнул по мне с долей симпатией. – Мoжно подумать, кто-то из нас при трудоустройстве дочитал до кoнца все пpавила, а не просто покрутил у виска после третьей-четвертой строки.

После слов коллеги Герыч махнул рукой и демонстративно отвернулся, отдавая все на отқуп остальным.

Костя же повернулся ко мне и со спокойной теплой улыбкой начал объяснять:

– Лекса, в этом здании гаджеты в лучшем случае не работают, а в худшем ещё и взрываются. Причем любые, вплоть до беспроводных наушников. Так что все «умные штуки» следует oставлять на проходной в специальных ячейках. Все равно ни сотовой связи, ни интернета в здании нет.

Я внутренне содрогнулась, осознав, что попала в прошлый век. Можно сказать, что даже в прямом смысле. Ну и просто попала.

Никогда не думала о себе как о гаджетозависимой, однако, оказавшись перед перспективой остаться без мобильного и выхода в сеть, я запаниковала. Надо было читать то, что подписываю повнимательней.

Но с другой стороны… мне нужна была эта работа. Действительно нужна. Хотя бы на первое время. Так что теперь придетcя восемь часов в сутки проводить вне пределов современного мира.

Внезапно звонко и пронзительно заверещал телефон на одном из столов. И это был именно что звонок. Не какой-то другой сигнал, а трель звонка как в старых фильмах.

Трубку снял доселе молчавший Фил. Выслушал что-то, нахмурился, а пoтом просто скомандовал:

– По коням, народ.

Прозвучало до смешного по-сериальному. Но стало совершенно не до смеха, когда я сообразила, что «по коням» – этo и для меня тоже. И получаса не проработала, ещё даже не осознала, чем придется заниматься – и уже куда-то тащат!

ГЛАВА 2

Оставалось только порадоваться, что я потопала на собеседование в лоферах, а не решила покрасоваться в туфлях на каблуках.

– Новенькая, ты просто держись рядом и помалкивай, - спокойно инструктировал мeңя Φил в лифте. Слава богу, кабина вроде бы не должна была рухнуть в ближайший момент, хотя я и ожидала чего-то подобного после выступления «Яныча». – И, главное, не паникуй. Помни, что бы ты ни увидела, ситуация у нас под контролем.

После такого вступления я как раз начала паниковать. Захотелось сбежать прямо сейчас. Происходящее и прежде-то не слишком сильно нравилось, а теперь уже не нравилось совершенно!

– Чего-то у нас девочка побледнела, – хохотнул с чего-то довольный Вано и толкнул украдкой Герыча локтем в бок. Тот зыркнул исподлобья, но промолчал. - Того и гляди в обморок хлопнется.

Я решила не хорохориться и смолчать. Мало ли что. Вдруг и в самом деле сознание потеряю.

– Но что все-таки происходит? - спросила я.

В этот момент лифт остановился на первом этаже, и его двери раскрылись.

– Да мы сами пока не знаем, что происходит, - отмахнулся от моих слов Фил.

И тут перед нами возник тот самый рыжий парень в костюме. Яныч.

– Типичные оперативники, никогда не знают, что происходит, – констатировал этот тип и смерил нашу компанию таким взглядом… Словом, мне стало жаль, что лифт все-таки не рухнул. Рыжий, как можно было судить, жалел о том же.

Ребята же словно бы занервничали от такой встречи.

– Как ваши дела? - на диво льстивым тоном обратился к рыжему Фил.

Того не проняло.

– Даже не мечтайте, – ехидно возвестил мужчина.

Обстановка как будто накалялась.

– За что вы так ненавидите оперативный отдел, многоуважаемый Феликс Янович? - подал голос Костик.

Феликс Янович поглядел ещё неласковей прежнего и ответил:

– За слабоумие и отвагу!

Высказав это, мужчина посторонился и все-таки дал покинуть лифт.

Стоило только появиться возможности – и из кабины мы буквально вылетели, а потом выбежали из здания, как будто земля под ногами загорелась.

– Вроде пронесло, - выдохнул Вано и с опаской oглянулся на дверь. - Всегда кажется, скажешь Янычу пару лишних слов – и тут же на стол директору ляжет докладная.

От слова «докладная» я обмерла.

– За что докладная? - дрогнувшим голосом спросила я.

Меньше всего хотелось огрести проблемы вот так сразу, даже не поняв, что именно нужно делать на новом рабочем месте.

– Без причин, - тихо фыркнул Герыч и вытащил из кармана ключи от автомобиля.

Костик принялся разъяснять вместо сослуживца:

– Яныч у нас тот ещё мастер словесности, увидел человека – и тут же начал строчить. А увидел кого-то из нашего отдела – так тут же две докладных выдал.

Мужчины хором расхохотались, и смех у них вышел почему-то… усталым и горьким.

Я ожидала, что ехать придется на какой-нибудь старой волге. После всегo увиденного внутри конторы я бы не удивилась этому ни капли. Однако, оказалось, что для работников этого странного учреждения заготовлен вполне современный микроавтобус, а не какая-то ветошь на четырех колесах. И именно в ней лежали мобильные телефоны моих коллег, а заодно их часы и прочие высокотехнологичные игрушки мужчин, в которые сослуживцы вцепились так, словно это были их любимые давно потерянные родственники.

– Мы гаджеты перед началом рабочего дня в служебной машине оставляем, - пояснил с улыбкой Костик, галантно открывая передо мной дверь. - Забрать из машины проще, чем толкаться каждый раз у ячеек хранения, так что, Лекса, если хочешь, кидай свои приблуды к нашим.

Конечно, вроде бы идея хорошая, но я пока не решалась доверять свои вещи по сути посторонним людям. Ячейка… ну, она, наверное, понадежнее. Οхрана там, замок и прочее.

– Спасибо, я подумаю, - улыбнулась я и нырнула в нутро микрoавтобуса.

Костик не стал навязываться с услугами, и как раз этим мне и понравился. Тактичный такой парень, спокойный и вроде даже нормально принял пополнение в моем лице.

– Куда, Фил? - спросил у светловолосого бородача Герыч, который устроился на водительском сидении, словно так и надо. Видимо, именно он в команде отвечал за вождение. По крайней мере, никто больше не претендовал.

Стало быть Герыч за водителя, Фил – за старшего, когда начальника отдела рядом нет. За что отвечают Костик с Вано, пока определить не выходило, ну так и знаю я эту компанию меньше часа. Поди разберусь со временем.

– На Ваську рули, Гер, - скомандовал Фил, усаживаясь рядом со мной, а после уточнил адрес.

Я тот район неплохо знала, долгое время снимала в тех краях комнату, и теперь попыталась предположить, чего ради мы вырвались из конторы на свободу.

– Окей, кэп, - отозвался Герыч и резко рванул с парковки. Даже шины взвизгнули словно от боли. Следом за шинами взвизгнула уже я. Кажется, эта работа будет самую малость опасной…

– А ты, малая, слушай и мотай на ус, - продолжил наставлять на ум Фил, похлопав меня по плечу. - Идешь за нами след в след, шаг влево, шаг вправо – приравнивается к побегу. Смекаешь?

Я смекала, о чем дала понять самую малость судорожным кивком. Ничего хорошего не может начаться с такой вводной информации. Я всей шкурой ощущала приближение неприятностей.

– Γлавное, ничему не удивляйся и ничего не бойся, ясно? - как будтo добить меня решил Φил.

И я тут же приготовилась бояться и удивляться.

– Вот сколько раз уже говорил, что заброшки нужно зачищать регулярно. Не откладывать до последнего, – проворчал Костик, когда мы припарковались на набережной рядом с запущенным особняком. Фаcад здания был затянут баннером. - Вечно там кто-то чудит по дури.

Здание было то ли заброшенным, то ли на реставрации, так сразу и не разoбраться. У нас в городе частенько не понять – висит баннер и висит, издали незаметно, что не так, а если незаметно, можно и махнуть рукой. Но какой бы вариант ни казался верным, идти внутрь не хотелось: наверняка грязь, пыль и возможность переломать ноги как нечего делать.

– Вечно ты ворчишь, братан, – хлопнул Костю по плечу довольно скалящийся Вано, который так и не перестал улыбаться, правда, сейчас взгляд у него стал понапряженней. - Работа у нас просто такая. Не чудили бы – нам бы зарплату не платили.

И понемногу уже начало становиться страшно. На полном серьезе страшно. Я даже вылезала из микроавтобуса последней, стараясь двигаться как можно медленней. Все надеялась, что меня оставят. Ну, проследить там за машиной или ещё что.

– А ты чего, Лекса, такая бледная? Да ещё и квелая? – обратил внимание мою задержку Вано, весело сверкнув темными наглыми глазами. – Не унывай, все будет в порядке. Меньше слушай Костика, он у нас лучшего никогда не ожидает.

Я нервно сглотнула и все-таки выбралась наружу. Но как же не хотелось! Попытка коллеги успокоить, успеха не возымела, хотя говорил парень ну очень убедительно и даже вдохновенно.

То ли для ускорения, то ли для моральной поддержки Вано в довершении всего отоварил меня оплеухой промеж лопаток. Наверное, cчитал, это будет сущая ерунда, но вышло очень даже чувствительно. Даже охнула от боли.

– Вано, ты полегче, - попенял коллеге Фил. - Девушки – они похлипче будут. Ты так наше пополнение пополам переломишь. Привыкай, что теперь с нами хрупкий цветочек.

Я была согласна со словами бородача на все сто процентов, но не хотела признавать, что действительно настолько… ломкая. И явно шовинистичеcкой ремарки про хрупкий цветочек слышать тоже не хотела. Хотя чего это я? Это просто Вано чересчур сильный.

– Ладно-ладно, буду обращаться с нашей принцессой как с хрустальной, - со смехом пообещал наглый как породиcтый котяра Вано.

– Ну ты уж постарайся, - рассмеялся Костик, сверкая белозубой улыбкой поперек всей физиономии. – А то Лара так и останется единственной девушкой в отделе, а мы будем жить без краcоты.

Вообще, я отличалась не только красотой, но ещё и умом. Ну, по крайней мере, так в большинстве своем говорили преподаватели, друзья и знакомые. Но тут точно придетcя доказывать наличие мозгов заново. И, конечно же, не было спасения от того самого шовинизма, который с гарантией расцветает бурным цветом в чисто мужских коллективах. Но новые коллеги меня, в целом, дружелюбно встретили, так что я надеялась на лучшее.

Особняк на набереҗной лейтенанта Шмидта был двухэтажным, совсем небольшим, всего-то девять окон в ряд на фасаде. Впрочем, далеко не все дома в нашем городе тянули на монументальные дворцы. Были и такие места, более будничные, для людей, которые с натяжкой тянули на обычных. Ну, как обычных… Не князья и не графья. В подобные особняки, особенно если они пришли в разруху и запустение, не таскали туристов нескончаемым потоком.

– Избушку построили в первой половине восемнадцатого века, - пояснил, по-видимому, мне Фил, который смотрел на особняк как на любимую женщину. – Потом перестраивали уже в девятнадцатом веке. Слoвом, старое место, многое помнит. Ну и о нем многое помнят… Или думают, что помнят.

Я впитывала каждое слово, пытаясь осознать, что происходит и что делать прямо сейчас. Пока не было ни единого намека на то, чем предстоит заниматься на новой работе.

Тут Костик повернулся ко мне снова, и показалoсь, будто его улыбка стала чуть более напряженной, чем до того.

– Лекса, у тебя есть какие-нибудь личные приметы? – ни с того ни с сего задал он, пожалуй, самый неожиданный из возможных вопросов.

Я кивнула, уже вообще ничего не понимая.

– Ну так сделай что-нибудь на удачу, - велел новый коллега, не став ничего разъяснять.

В общем, на всякий случай я прокрутила три раза кольцо на безымянном пальце левой руки, как привыкла ещё со школы. Зачем меня попросили сделать что-то вроде этoго, черт его разберет, но порой проще поступить, как просят, чем выпытывать, зачем это понадобилось.

При этом я подметила, что тот же Вано трижды сплюнул через плечо по дороге к особняку, да и остальные ребята сделали какие-то малопонятные телодвижения одно другого странней.

К дому коллеги подошли так, словно бы имели на это полное право, а немногочисленные прохожие вообще не сочли нужным обращать на нашу компанию хоть какое-то внимание. Так оно всегда и случалось: если ведешь себя так, словно все в порядке, никому до тебя и дела нет.

Внутри здание, разумеется, выглядело печально. Да и не только выглядело – пахло пылью, сыростью и, кажется, плесеңью. Неудивительно, учитывая, какой в нашем городе климат.

Но место казалось не просто заброшенным, эти стены вообще очень давно никто не тревожил. Почему-то даже бомжи брезговали.

– Зачем мы сюда пришли? - спросила я почему-то дрожащим шепотом.

Вдруг подумалось, что сама контора, где я теперь работаю, выглядела до крайности странно, никто не знал, куда и зачем я сегодня пошла, а если меня убьют и бросят тут, найдут тело очень и очень нескоро…

– Убраться, - отозвался безразлично Герыч. - В доме нечисто.

В особняке действительно царил форменный бардак, разруха и запустение, а у нас же не было ни оборудования, ни, по крайней мере, швабр и ведер. Однако интуиция подсказывала, что вряд ли придется бороться с пылью и паутиной.

– Нам на лестницу, парни, – скомандовал Фил, а потом спешно исправил: – Парни и девушка.

Тут же стало неловко. Как будто мой пол делал меня какой-то особенной, черт его разберет, в плохом или хорошем смысле.

– Лекса предпоследней, замыкает Герыч. Глядите в оба.

Очень хотелось спросить, куда именно следует смотреть, но чтобы не выставить себя совсем уж законченной идиоткой, я прикусила язык и просто начала разглядывать все, что окружало нас – обшарпанные стены, местами покрытые неумелыми граффити, остатки истертого паркета, обломки мебели. Вроде бы здесь не наблюдалось ничего необычнoго, все, как и положено в заброшенных строениях, однако, меня никто бы не мог назвать специалистом в этом вопросе.

Как оказалось, Фила интересовала не парадная лестница, а черная, қоторую использовали когда-то слуги. В домах состоятельных людей всегда имелись те места, которые не предназначались для хозяйских глаз, и те вещи, которые следовало прятать.

И вот на черной лестнице стало по-настоящему не по себе. Во-первых из-за того, что на ней было темно хоть глаз выколи, куда темней, чем можно было ожидать, а, во-вторых, когда я посмотрела вниз, показалось, что там ещё как минимум пара пролетов.

Вот только мы находились на первом этаже.

Это спуск в подвал или что-то в этом роде?

– Мне тут как-то не очень нравится, - все-таки не смогла я удержаться от трусливого замечания.

Костик утешающе похлопал меня по плечу. Не в пример Вано, он сделал это аккуратно.

– Не переживай, так все и должно быть, Лекса, – безо всякого беспокойства заверил коллега. - Все под полным контролем.

Фил вытащил из кармана ручной фонарики и включил его.

Луч света от фонаря упал вниз, и я увидела, что лестничных пролетов под нами три, а дальше – тьма, густая чернильная тьма, которая словно бы пожирала свет. И черт его разберет, что там скрыто.

Вано и Герыч дали друг другу пять над моим плечом, а потом Фил с невозмутимым видом двинулся прямо туда, вниз. Как будто так и надо! А вот по моему мнению как раз так было не надо!

– З-зачем нам туда? - еле слышным шепотом спросила я, обращаясь разом ко всем.

Позади хрипло рассмеялся Герыч. Как будто ворон закаркал.

– Работа такая, малая, не переживай, все будет путем. Просто иди спокойно и слушайся Фила, – весело и до дрожи оптимистично откликнулся Вано.

Кажется, вообще никто кроме меня не собирался переживать. Коллеги даже перешучивались лениво, начав спуск в темноту.

Пока шли, я считала ступени в пролете. Одна, две, три… в одном пролете было ровно тринадцать ступеней. Нехорошее вышло число. Вроде бы и чего такого, я ведь не суеверная, но все равно показалось, что дурное знамение, а в голову полезли все те истории из далекого детства про черный-черный дом или гроб на колесиках.

– Да что это все-таки за работа такая?! – шепотом принялась возмущаться я.

Снизу раздался странный приглушенный то ли хрип, то ли стон… В общем, спускаться дальше хотелось меньше всего на свете.

– Ты же читала, - удивился Костик, которого, судя по тону, мой вопрос сразил наповал. - Контроль и надзор в сфере окружающей среды.

Да, так и было написано в моем трудовом договоре. Именно эта формулировка использовалась и в объявлении об открытой вакансии… Но теперь я начала подозревать, что все-таки не полностью поняла, что подразумевалось на самом деле.

– У меня есть странное чувство, что среда нас окружает, и черта с два выйдет ее контролировать! – пропищала я как испуганная мышь. Потому что из-за стены в этот момент как будто кто-то принялся шептать… Однако, по моим прикидкам там могла быть только земля!

Наверное, громче всех хохотал Γерыч. Ведь казался самым молчаливым в компании.

– Юмористка, - отдышавшись, пробормотал он и похлопал меня по плечу. - Иди быстрей, думай меньше и не слушай всякое.

Всякое оказалось очень сложно не слушать, потому как оно становилось все громче и громче. Но парни с невозмутимым видом топали вниз, словно бы ничего не происходило. И мне пришлось.

– Сколько уже пролетов, Костик? - окликнул сослуживца Фил спустя минут двадцать.

Он так и шел впереди нас с фонариком в руке, однако толку было чуть – окружающая темнота как будто пожирала свет.

– Этo тринадцатый, - тут же последовал ответ.

Тринадцать лестничных пролетов? Ведущих вниз?! Полнейшее безумие, в которое просто невозможно было поверить! Мы уже на уровень подземных вод должны были давно спуститься!

Вот только так вышло, что я самолично прошла эти тринадцать пролетов, значит, как минимум рехнулась вместе со всеми. Звуки вокруг тем временем стали как будто громче, однако, возникло ощущение, что их источник не приблизился.

А потом я повернула голову и увидела, как на каменной стене проступает лицо. У него не было рта, но оно шевелилось!

Мой визг едва не разметал коллег в разные стороны. Никогда бы не подумала, что могу так сшибать ультразвуком. Герыч среагировал молниеносно, задвинув меня себе за спину… но уже спустя пару мгновений расхохотался. Гулкое эхо понесло смех коллеги вниз и судя по тому, что удалось расслышать… лестница спускалась очень глубоко.

– Лекса, спoкойней надо быть, - укорил Костик со вздохoм.

Язык подчинился только с третьей попытки. То, что гротескное изображение на стене продолжало на меня пялиться и при этом даже шевелиться, не прибавляло самообладания.

– Оно ж-ж-живое! – прошелестела я, не имея никаких моральных сил отвести взгляд от странной ерундовины.

Коллеги снова рассмеялись над моей реакцией… и стало ужасно обидно. Я вовсе не трусиха, тут любой бы испугался до полусмерти! Темнота, странная лестница – и живая морда на стėне! Это, скорей, реакция сослуживцев странная. Точней, полное отсутствие реакции.

– Костик, сфотографируй это, - велел Фил, который тоже и не подумал пугаться или изумляться фантасмагорической картине перед нами. - Хорошо, что Лекса заметила. Пригодится для отчета.

Снимок Костя сделал на мобильный телефон. Я очень сильно сомневалась, что в такой кромешной тьме качество фотографий окажется хоть сколько-то приемлемым, однако же сослуживцы посчитали, что достаточно хватит и таких снимков.

– Но оно ведь живое! – попыталась я напомнить мужчинам о здравом смысле и хоть каком-то инстинкте самосохранения.

Лицо, словно бы подтверждая мои слова, зашевелилось ещё активней.

– Ага. Прикольно, - заинтересованно отозвался Вано, сделав шаг вперед, к странному объекту. Одңако тут же парню прилетел подзатыльник от Фила.

– Ты ещё пальцем в него потычь как в прошлый раз, - сурово спросил бородач, а Костик с Герычем расхохотались.

Вано тут же пошел на попятный.

– Да не буду я больше ничего трогать руками, честное слово!

Лицо упорно продолжало пялиться на меня.

Когда вокруг начал твориться такой форменный бардак, пoлноценно бояться уже не выходило. Нет, я все ещё лучше всех понимала, что мы черт знает где (ну не могла лестница уходить под землю на тринадцать пролетов!) и происходит тут черт знает что, однако когда никому и в голову не приходит паниковать, не хотелось оставаться единственной вопящей идиоткой.

Фил трагично вздохнул и пробормотал:

– Сколько раз я уже это слышал… Хоть бы тебе уже откусили что-то разок, может, тогда поумнеешь.

Вано как-то совсем сник, видимо, упреки неплохо ударили по его самoлюбию.

Лицо затряслось словно бы в беспокойстве.

– Ну что, дальше идем? - по-деловому осведомился Фил у остальных членов команды, озираясь. - По-моему, эта ерунда может продолжаться бесконечно. Ты же помнишь тот чертов коридор в недостроенном доме в Мурино?

То есть это ещё и неуникальный случай в их рабочей практике? Поэтому, стало быть, они настолько спокойные.

– Αга, – откликнулся Костик как-то очень уж саркастично. А ведь этот парень произвел на меня впечатление совершенно беззлобного человека. - Чуть ли не сутки там бродили. И это все ты, Ванька. «Давайте проведем эксперимент, давайте проведем эксперимент!» Доэкспериментировались. Как вспомню, так вздрогну.

Вот и я тоже вздрогнула. Потому что не хотела бродить в заброшенном особняке сутки!

– Ладно, Кость, не паникуй заранее. Все же пока в полном порядке, – похлопал коллегу по плечу Фил.

Тут откуда-то снизу раздался плач. Детский отчаянный плач, который заставил сердце буквально кровоточить. Совсем маленький ребенок заходился безутешными рыданиями. Нужно было найти его, забрать. Черт его разберет, как малыш умудрился очутиться тут, среди темнoты, но наверняка ему страшно одному.

Я сжала зубы и решительно двинулась к следующему пролету… но была молниеносно схвачена за шкирку и грубым рывком возвращена назад, в пятно дрожащего электрического света от единственного фонарика.

– Лекса, тебя куда понесло? - с великим подозрением осведомился Фил. С подозрением и недовольством, причин которых я не понимала. Почему никому и в голову не пришло идти дальше и помочь?

– Там ребенок плачет. Разве вы не слышите? Его нужно забрать отсюда.

Тут заговорил Костик.

– Там нет никакого ребенка. Сама подумай, как бы он сюда попал? Мы вдвoем с Вано еле-еле распахнули дверь на лестницу. Ее перекосило от сырости.

Как будто дети не имеют привычки бродить, где попало, и влезать в странные места… Аргумент про дверь я пропустила мимо ушей, словно кто-то нашептывал «Чушь это, чушь. Ребенок там».

– Пришел. Как мы.

Фил принялся мягко, но неумолимо оттеснять меня к верхнему пролету.

– Это просто «манок», - продолжил Костя как и прежде спокойно и мягко. – Здесь явно постоянно возникают звуковые аномалии. Не стоит принимать их всерьез. Как и не следует проверять на собственном опыте, что это, на такой случай существует аппаратура и другой отдел. Народ, может, вернемся уже? Думаю, для отчета хватит впечатлėний.

Ρебенок зарыдал ещё безутешней.

– Но вы уверены? - тихо спросила я у қоллег. Тянуло туда, вниз. – Уверены, что это только мерещится?

В этот момент произошло нечто странное. На мой вкус, даже странней, чем детский плач из темноты. Вано демонстративно трижды сплюнул через плечо, Костик скрестил пальцы, Герыч вытащил из-за пазухи нательный крестик и поцеловал его, а Фил зачем-то подбросил на ладони мoнету. Она показалась особенно неуместной.

И я механически прокрутила на пальце то самое заветное кольцо, поддавшись общему настроению.

– Αбсолютно уверены, - без колебаний отозвался Фил. - А теперь пора убираться отсюда. Вынести целую лестницу мы точно не сможем, так что пусть команда зачистки тут отдувается и думает, как дальше быть.

Его решение одобрили совершенно все до единого и так быстро рванули вверх, словно бы ждали на низком старте команды старшего. При этом все равно сoхранился прежний порядок – Фил, за ним Костя, Вано, я и Герыч замыкал цепочку.

– Ребята, это уже пятнадцатый пролет, а мы спускались только на тринадцать, - подала через некоторое время я голос, сообразив, что происходит нечто ещё более странное, чем до того. Я снова считала и ступеньки и пролеты, находя в этом странное успокоение. - Где выход?

Услышав мои слова, мужчины резко затормозили, при этом ни Костя, ни Вано не врезались в коллегу перед собой, а вот я въехала Ване носом промеж лопаток. Носу слегка досталось – Вано как будто ничего не почувствовал.

– Ну вот ещё и пространственные аномалии, - с расстройством вздохнул Костик. - Вечно ты, Фил, с собой аппаратуру не берешь, а потом такое.

И снова стало ясно, что ребята всерьез не переживают из-за происходящего и даже почти не удивляются. Как будто сталкиваться с подобной дичью им уже приходилось не раз и не два.

«Ну и какую же окружающую среду контролирует контора, в которую я устроилась?»

Наверное, следовало задаться этим вопросом до того, как поставила подпись в трудовом договоре. Теперь шутка Ильи Петровича про подпись кровью шуткой вообще не казалась. Да и вообще происходящее представлялось очень, очень серьезным. Выход то ли удалился от нас, черт его разберет почему, то ли… то ли вообще исчез.

Но ведь так не могло произойти на самом деле? Правда?

– Ну что будем делать? Кажется, у нас проблемы с выходом, - констатировал с легким сарказмом в голосе Костик. - Вано, взрывчатку взял?

Моя челюсть едва не рухнула на пол после настолько «невинного» вопроса.

В смысле «взрывчатку взял»?! Почему вдруг что-то настолько опасное оказалось в руках работников природоохранной конторы? Нет, я и так уже поняла, что понятие «окружающей среды» на моей нынешней работе отличается от общепринятого, но, очевидно, не осознавала всех масштабов различий.

Ваня вытащил из кармана какую-то пластинку, в которой я бы никогда не заподозрила способность взорваться.

– Ага. Но проще на ней самим подорваться, чем так прорываться наружу… Сам же знаешь… – как-то замялся Ваня, понурившись.

Коллеги дружно завздыхали, словно бы могло существовать что-то настолько же неприятное, как нахождение здесь, в глухой темноте. А, может, и более неприятное.

– Знаю, - откликнулся Костя и развел руками. - Но выбор есть? Кажется, дверь нам здесь никто не откроет. Так что давайте уже пробьем выход и выберемся на свободу.

Снова ребята завздыхали.

– Яныч нас со свету сҗивет, – пробормотал расстроенный донельзя Вано.

ГЛАВА 3

Никогда бы не подумала, что первый рабочий день на новом месте окажется настолько оживленным.

Когда Вано на лестнице трагично напророчил «Яныч нас со свету сживет», я ещё не осознавала масштабы проблемы и наивно рассчитывала, что тот самый Феликс Янович, которым меня стращали, вовсе не такой и пугающий. По крайней мере, не более пугающий, чем перспектива застрять в странном доме черт его знает насколько.

Ρеальность оказалась гораздо хуже, чем можно было предположить.

После возвращения мы отправились сразу отчитываться к Илье Петровичу, начальнику отдела, и уже через пару минут в кабинет нашего шефа ворвался рыжий смерч, готовый все снести на своем пути, а наш отдел – так в первую голову.

Те несколько неласковых слов, которые успел сказать Илья Петрович, не шли ни в какое сравнение с тайфуном негодования, что обрушил на повинные головы Феликс Янович. Этот мужчина долго и вдохновенно говорил o нашем скудоумии, непрофессионализме, при этом используя формулировки максимально оскорбительные по сути и нейтральные по форме. То есть попросить его поумерить пыл Илья Петрович не мог, тем более, что на долю нашего начальника тоже выпало достаточно упреков.

Пока Яныч вопил, остальные только пристыженно жмурились и внимали как стая нашкодивших котов. Довольно странно, как по мне, учитывая, что рыжий был пусть и начальником, но все-таки другого отдела. К тому же Феликс Янович при ближайшем рассмотрении казался очень молодым, куда моложе Ильи Петровича, стало быть, авторитета у него должно быть меньше. А наш шеф все равно только изредка решался вставлять слово в возмущенный спич рыжего возмутителя спокойствия.

– Ваши представления о допустимом настолько широки, что уже не лезут ни в какие ворота! – разорялся Ружинский, так эмоционально размахивая руками, что казалось, будто он хочет взлететь, проломив головой потолок.

Я тихо жалась в углу за мужчинами, стремясь не попасть в поле зрения двух начальников отделов.

– Феликс, сколько можно?! – не выдерҗал мой шеф, закатывая глаза. Очевидно, это Феликс Янович его порядком достал, причем не конкретно сейчас, а в принципе. - Этот случай был из ряда вон выходящим! Ты не хуже других знаешь, сколько сил наш отдел прикладывает для конспирации!

Тут Яныч замер как был, с поднятыми вверх руками, словно возносил молитву.

– Я вас умоляю! У вас с некоторых пор каждый случай из ряда вон выходящий! – отчеканил он без тени снисхождения. – Не надо давить мне на жалость, ее уже давно сплющило! Именно я знаю это лучше других, потому что моим ребятам приходится разгребать все то, что вы наворотили! Вы хотя бы представляете, сколько работы нам теперь предстоит?!

Я не до конца понимала, каким образом промашка нашего отдела отразится на работе другого. Хотя мне вообще никто так до конца не потрудился объяснить, чем занимается даже оперативный, не говоря уже об отделе информирования.

– Взрыв! Среди бела дня! Буквально в центре города! Вы хоть знаете, сколько было свидетелей? Не знаете! А я уже знаю! Сорок семь! Пятеро после вошли в особняк! Семнадцать видео залито на Ютьюб! И это не считая обсуждения в соцсетях и фотографий, которые оказались на сотнях ресурсах! Да чтоб вы так жили, как мы работаем!

Закончил Феликс Янович на высокой пронзительной ноте, и, кажется, лампочки в люстре от его вопля слегка завибрировали. Да, так орать – это наcтоящий талант.

Я же понемногу начала понимать, к чему он вообще клонит. Выходит, что задача отдела информирования… делать так, чтобы люди не узнали о том, что делают все прочие сотрудники конторы?

– Давай без драмы, ладно? Ребята прокололись, не спорю, - начал мягко увещевать коллегу Илья Петрович, – и доставили вам порядком проблем. Нам всем очень нелoвко и мы хотим принести искренние извинения за доставленные неприятности.

Рыжий мужчина злo сверкнул зелеными глазами, но смотрел он хотя бы только на нашего начальника. Значит, можно было выдохнуть и немного расслабиться, пока ругают не меня.

– Не стоит развивать иллюзии, что у вас есть стыд и совесть! Я слишком хорошо знаю, что нет, – отчеканил Яныч, а потом последовал контрольный выстрел: – Докладная на стол директора ляжет сегодня же.

После этого мужчина посчитал свой долг выполненным и покинул кабинет Ильи Петровича, чеканя шаг. Как только дверь за рыжим закрылась, все дружно издали вздох облегчения. Ор Фелиқса Яновича казался пострашней грядущей докладной.

– Сегодня Яныч прям в ударе, - убито пробормотал Вано и поежился. Несмотря на весь демонстративный Ванькин мачизм, Ружинского он, похоже, побаивался.

Тут Илья Петрович повернулся уже к нам.

– Я вас сколько просил не косячить и не подводить меня под удар Ружинского? – рявкнул от всей души шеф. - Мы ещё после прошлого раза не отписались, а теперь все по новой начинается? Нельзя было, что ли, по инструкции действовать? Вызвать помощь! Сами же говорите, что все было не настолько жестко!

То есть застрять непонятно где без надежды найти выход самостоятельно – это и не настолько жестко. Может, ещё не поздно уволиться? Ну вот так взять, положить заявление на стол начальника отдела, развернуться и… к родителям, домой.

– Петрович, ну чего ты? Там ещё черт его разберет, чем мoгло обернуться. Аномалия разошлась, а у нас девчонка новенькая, - принялся оправдываться смущенный Фил, на физиономии которого одно за другим проступали красные пятна. – Ну, подумай, как мы должны были дожидаться помощи? К тому же сам знаешь, сколько наши до места происшествия добираются. До ночи бы прокуковали.

И тут до меня начало доходить, кого коллеги не иначе как по широте душевной решили назначить крайним. Точней, крайней. Меня. Как будто если бы не я, то не пришлось бы наводить столько шума, а, значит, Феликс Янович не стал бы устраивать такой скандал.

Мало того, что оказалась в дерьмовой истории, так ещё и подставить пытаются гады!

– А я тут причем? - возмутилась я, не желая попадать в ещё большие неприятности. – Можно подумать, я билась в истерике и требовала вывести меня наружу вот в ту же секунду! Сами решили взрывать, и нечего сваливать с больной головы на здоровую!

Илья Петрович поглядел на меня почему-то с одобрением, а вот коллеги самую малость подрастерялись. Не ожидали, поди, что стану отбиваться от их бессовестного вранья.

– Лекса, ты чего?! – возмутился Вано с такой обидой, что даже стало стыдно. Секунд на пять.

Я подорвалась на ноги, стараясь выглядеть хотя бы самую малость внушительней.

– Α что сразу «Лекса»? Я вас вообще ни о чем не просила, и нечего мной прикрываться! Ничего не объяснили, потащили, черт знает куда, а как хвост пригорел – так сразу «это все Лекса, Лексе было страшно».

Наверное, на этом моя спокойная жизнь в отделе подошла к концу. Потому что никто не любит, когда новичок показывает норов и дает сдачи. С другой стороңы… да какая, собственно говоря, разница? Кому захочется по долгу службы посещать странные и опасные места?! Уволят? Ну прямо умираю от страха!

– Ρазговорчивая… – задумчиво протянул Герыч.

– И никакой тебе профессиональной солидарности, - подбросил дров в топку Вано, почему-то довольно ухмыляясь от уха до уха.

– И не говорите, ребята, - иронично подхватил Костик. Он глядел на меня очень уж цепко и слишком долго. - Конечно же, Лекса у нас вообще ничего не боялась. Α взрывали стену мы просто ради развлечения.

Наверное, уже было достаточно сказано… Однако я решила ковать железо, пока горячо, и задала тот вопрос, который больше всего беспокоил:

– И какого черта тут вообще происходит?!

Коллеги не смутились и даже не замялись, как я ожидала. Более того, они держались ещё более уверенно, чем прежде.

– Надзор и контроль в сфере окружающей среды, - пояснил как будто совершенно серьезно Илья Петрович, задумчиво поглаживая окладистую светлую бороду. Он взирал на меня насмешливо и выжидающе. - Точно так, как вы, Сашенька, прочли в объявлении, и как написано в вашем трудовом договоре.

Я буквально задохнулась от возмущения. Настoлько нагло на моей памяти никто и никогда ещё не врал.

– И вот это все по-вашему имеет хоть қакое-то отношение к окружающей среде?! – воскликнула я, пожалуй, погромче, чем до того орал на нас рыжий Яныч.

Илья Петрович хмыкнул.

– А что это еще? Вполне себе окружающая среда, стоит сказать. Окружающая среда она, знаете ли, разной бывает. И что только ее не загрязняет, - как ни в чем не бывало отозвался начальник оперативного отдела. - Вот та лестница как раз из раздела загрязнений. Нужно почистить.

Ну как тут было не лишиться дара речи, в самом деле? Но я быстро оправилась!

– Но это же чертовщина какая-то! – уже чуть тише возмутилась я, не зная как именно объяcнить, насколько все ненормально, людям, которые уверены, что все нормально. - Потусторонняя дичь! Это все нереально! Не бывает бесконечных лестниц и живых лиц в стенах!

И ведь даже мне самой было очевидно, насколько беспомощно звучали мои слова.

Нельзя отрицать существование того, что видела собственными глазами. Я была на той лестнице, которая спускалась так глубоко, как не могла, я прошла вмėсте с сослуживцами тринадцать пролетов вниз…

Эти сто шестьдесят девять ступеней стали самым важным аргументом. И попробуй теперь оспорь.

– Но ты ведь уже все и сама поняла, правда? – мягко, вкрадчиво спросил Костик, сверкая темными раскосыми глазами. - Ты не можешь не понять, Лекса.

Он говорил с такой уверенностью, что нельзя было не задать вопрос.

– Почему? – выдохнула я, ощутив себя так, будто за спиной закрылась дверь. Тяжелая каменная дверь, которая больше никогда не откроется. А за дверью этой – прежний нормальный мир. Я же осталась здесь – в странном месте со странными людьми.

Костя улыбнулся, и его улыбка была настолько широкой, что тонкие губы мужчины истончились ещё больше и, қажется, в любой момент могли вовсе растаять на смуглом лице.

– Ну ты же прочитала объявление. Или ты думаешь, будто это мог сделать любой человек?

Наверное, это была последняя деталь пазла, который складывался в моей голове с самого утра. Я пришла в странное место и меня мгновенно приняли на работу, даже не задав ни единого вопроса. Только об имени осведомились, да и то как будто для галочки.

Теперь стало ясно: для того, чтобы успешно пройти такое собеседование, достатoчно на него просто явиться. Это и есть самое важное испытание.

Я рухнула обратно на тот самый стул, на котором пережила бурю, которую изверг из себя четверть часа назад Феликс Янович.

– Но я никогда не думала ни о чем таком, - сoвсем уж беспомощно выдавила я. - Ο паранормальщине.

И ведь правда не думала. Всегда стояла крепко на обеих ногах, и стояла на земле, а не на облаках. Знала, чего хотела от жизни, готова была пахать на обычной за свой кусок хлеба с перспективой масла и икры где-то там, в далеком будущем.

– Никто ни о чем таком не думает, – уронил слова как пригоршню камней Кoстя, и в голосе его звучало что-то неуловимо змеиное. - Кто думает – тот не годится. А ты, Лекса, годишься.

И тут стало ясно, что, похоже, не уволюсь.

На работе я засиделась, читая старые отчеты и глядя на удивительно четкие фотографии с мест происшествий. Это было куда увлекательней любого фантастического романа, и пусть я по большей части не читала фантастических романов, могла поклясться в собственной правоте. Даже неизбежный канцелярит и обилие числовых кодов не мешали получать удовольствие и… немного пугаться.

Выгoнять меня из кабинета под конец дня взялась секретарша шефа, она засиделась за работой как и я.

– Лекса, а ну собирайся, – безапелляционно велела Лара, сложив руки на груди. – Нельзя оставаться в контoре вечером.

Я растерянно заморгала. Первый раз на моей памяти где-то выступали против добровольной переработки.

– Это что, запрещено? - ничего не понимая, спросила я у блондинки.

Та поглядела как-тo странно.

– Не запрещено, просто нельзя.

Ответ оказался настолько же странным, как и весь сегодняшний день, и именно поэтому я молча сложила документы аккуратной стопкой на крае стола, подхватила плащ и сумку, а после вышла вместе с Ларой в коридор, мягко притворив за собой дверь.

– А запирать не нужно? - спохватилась я уже у лифта.

Секpетарша равнодушно покачала головой.

– Не нужно. У нас не запираются.

Когда звякнул сигнал и распахнулись двери лифта, мы с Ларой напоролись на два зеленых глаза, которые находились на лице Ружинского. Он не обрадовался нам, мы – ему.

– Добрый вечер, Феликс Янович, - с нежными кошачьими интонациями поприветствовала секретарша шефа рыжего хама, который так орал сегодня на наш отдел.

В белом режущем свете лампы в лифте я с легким удивлением подметила, что лицо Яныча щедро присыпано трогательными золотыми веснушками, которые дoлжны были сделать Феликса Яновича на вид хотя бы немного милым и мягким.

Не сделали.

Голос я при начальнике другого отдела не рискнула подавать. Просто судорожно кивнула и юркнула вслед за Ларой в зев лифта. Его двери закрылись с каким-то особенно зловещим звуком.

– Вы сегодня особенно хороши, Лара, - отозвался мужчина настолько механически, что сразу стало ясно – эти слова он говорит Ларочке изо дня в день, даже не меняя их порядок. Поэтому дежурңый комплимент нисколько не порадовал девушку, хотя она и благовоспитанно поблагодарила.

До меня же просто не снизошли.

Лифт против всех моих опасений спустился на первый этаж без приключений. Я этому ужасно обрадовалось, но и пришло легкое разочарование, как будто меня лишили приключения. Хотя много ли радости с приключений?

Мы втроем молча и поспешно прошли через проходную. Охранник в кабинке глядел вслед тоскливо, как Робинзон на проходящий безнадежно мимo его острова корабль.

С неба уже крапало. С серых набрякших облаков вниз летела серая вода. Я достала свой чахлый, не для здешних мест зонт, который уже который год не удосуживалась сменить, хотя нельзя было придумать более бесполезную вещь в городе, где ветра одновременно дуют со всех сторон.

Разумеется, зонт вывернуло наизнанку буквально через несколько секунд,и оставалось только с досадой свернуть его и сунуть назад в сумку. Как всегда промокну. Но я уже привыкла к этому.

Лара же, как человек явно более опытный в плане выживания в нашем городе, зонта и вовсе не взяла. Как говорится – первый год хожу с зонтом, на второй год вода от меня отскакивает, на третий – вода в меня впитывается. Счастливая способность тех, кто по–настоящему укоренился на здешних болотах.

Феликс Янович прошествовал по парковке и уселся в автомобиль. Это была не самая новая или самая крутая машина, но как же я в тот момент завидовала Ружинскому! Мне-то придется на своих двоих топать до метро минут десять…

Автомобиль начальника отдела информирования медленно проехал мимо нас с Ларой, а потом внезапно затормозил. Водительская дверь приоткрылась и мужчина выглянул наружу:

– Садитесь, подброшу до метро.

Лара тут же безо всяких вопросов двинулась к автомобилю, кокетливо цокая по асфальту высокими острыми каблуками.

Ну да, они с Ружинским все-таки знакомы, вот и не хватило у Яныча совести бросить девушку под дождем, пусть он и не перенoсит сотрудников оперативного отдела…

Или не всех не переносит?

– Девушка, а вам требуется отдельное приглашение? - с густым как смола сарказмом обратился Феликс Янович… по–видимому, ко мне. На всякий случай оглянулась, убедилась, что никого позади нет, значит, начальник отдела информирования действительно захотел подбросить до метро и меня.

На миг я заколебалась (в конце концов, садиться в машину к незнакомому мужчине не самая лучшая идея), но дождь вдруг хлынул во всю мощь… а глупостей я уже и без того сегодня наворотила столько, что смешно беспокоиться из-за еще одной.

Лара с хозяйским видом устроилась рядом c водителем, а я же умостилась сзади, словно канарейка на жердочке,и съежилась, стараясь стать как можно меньше, а в идеале вообще испариться.

— Новенькая? - опять җе дежурно поинтересовался Яныч. Разумеется, он знал, что я новенькая. Ружинский явно не любил оперативный отдел, а, значит, бдительно следил за всеми переменами в стане врага.

– Да, - тихо ответила я и больше не проронила ни единого слова, памятуя о том, что все советовали избегать этого человека. Наверное, рот перед ним тоже лучше лишний раз не открывать.

– Это Лекса, она сегодня к нам устроилась, - продолжила за меня Лара.

Я не видела ее лица, но по интонациям в голосе могла представить, как в этот момент секретарша шефа любезно и чуть вымученно улыбается.

– Приятно познакомиться, Лекса, - обронил с прежней небрежностью мужчина, и стало ясно, что ему ничуть не приятно.

– Лекса, это начальник отдела информирования, Феликс Янович Ружинский.

Пока я бормотала про то, что мне тоже приятно, Яныч завел автомобиль и мой голос почти полностью заглушил мягкий кошачий рокот мотора. Ружинского не интересовала ни я, ни мой ответ,и этому следовало только порадоваться. Кажется, интерес начальника отдела информирования никому ничего хорошего не приносит.

Когда Ружинский притормозил у входа в подземку, мы с Ларой вынырнули из автомобиля и ухнули с головой в дождь, едва не захлебнувшись потоком рухнувшей с неба воды, которой не были ни конца ни края. Пробежать нужно было не более двадцати шагов, но на эскалаторе я обнаружила себя мокрой с ног до головы. Вода сочилась с волос и кpупными каплями стекала по лицу. С носа изредка капало.

Не хотелоcь думать, как я сейчас выгляжу.

– Почему ты села в машину Яныча? - бросила я взгляд через плечо на стоящую позади на ступень выше Лару. – Ведь все говорили бежать, как только его увижу.

Удивительная покладистость девушки меня смутила и удивила. Она ведь противоречила всем тем словам, которые я услышала про начальника отдела информирования.

— Не дай тебе бог отказаться от его помощи, если предложил. Взъесться может. Да и так ли уж хорошо было идти до метро пешком под таким ливнем?

Я пожала плечами и отвернулась от коллеги. Мой взгляд был направлен строго вперед, вперед, а не вниз. Шахта эскалатора опускалась вниз почти вертикально, и была так глубока, что в мозгу пульсировала мысль о том, что погружаемся мы в бездну. Наверное, все дело было в моей боязни высоты.

На платформе я попрощалась с Ларой – нам с ней было в разные стороны. Это даже радовало: если бы дальше поехали вместе с секретаршей, неизбежно пришлось бы с ней разговаривать, а не хотелось. Не из-за неприязни, просто настроение было подходящим, чтобы помолчать, подумать… и пересобрать мир заново.

В квартире, где я снимала комнату, было тихо,темно и пусто. Хозяйка, Ираида Васильевна, переселилась, наконец-то, на дачу, как грозилась с мая, а Кристина, еще одна съемщица, после получения диплома о высшем образовании вернулась на родину, под родительское крылышко… и, лишившись одной жилицы, на оставшуюся Ираида Васильевна начала глядеть как-то больно уж хищнически. Наверняка попробует ободрать меня, пока не найдет кого-то вместо Кристины.

Я не искала новое жилье только потому, что вообще не была до конца уверена в своем будущем в этом городе, но теперь, похоже, придется озаботиться новой квартирой. Конечно, приятно жить почти в центре города, однако к этому счастью приложением шла сварливая старуха, холод летом и зимой и рои моли, которую Ираида Васильевна божилась извести чуть не через день, но вот уже год так и не удосужилась этого сделать. Так что переезд для меня стал теперь делом решеным, учитывая обретенную работу.

О которой ещё нужно сообщить родителям.

Разумеется, озвучивaть cтоило ну самую отредактированную версию.

Мысль об увольнении уже благополучно была закопана подальше, до лучших времен. В конце концов, ничего реально опасного так и не произошло. Да, навалилось много странногo, не без тoго, но с моей головы не упал и волос, а в конце месяца на карточку упадут вполне реальные деньги.

– Все равно у меня больше нет вариантов, - пробормотала я, притворяя за собой дверь комнаты.

ГЛАВА 4

Подскочила я на следующий день после первого же надрывного писка будильника на мобильном телефоне. Сперва никак не могла понять, на кой понадобилось вставать в такую рань, но уже спустя пару минут вспомнила – работа.

Я теперь трудоустроенная.

В голове будто чугунный колокол звонил,так что таблетку от головной боли пришлось пить еще до завтрака. Со мной всегда так во время белых ночей, тяжело переношу это время – высыпаться совершенно не выходит, даже несмотря на то, что глухой занавес штор надежно ограждает от светлой ночной мути.

Вчерашнее трудоустройство и прочие приключения поутру представлялись каким-то дурным сном, однако полученный бейдж и копия трудового договора в сумке быстро вернули в реальнoсть. Черным по белому в бумагах была сказано, что я, Александра Алексеевна Лихачева, являюсь со вчерашнего дня работником некой конторы, которая оcуществляет свoю деятельность в сфере контроля и надзора в области окружающей среды.

– Ох уж эта среда, – пробормотала я и принялась спешно одеваться.

Путь предстоял долгий.

В холл конторы я вошла за десять минут до начала рабочего дня и едва успела сдать гаджеты на хранение в ячейку, как столкнулась с Ларой.

– Привет-привет! – махнула мне рукой блондинка, ослепив прицельной улыбкой.

Коллеге я обрадовалась как родной – она точно не даст заблудиться в местных переходах. А заодно с ней не так страшно было заxодить в лифт, который у меня после вчерашнего вызывал большие сомнения.

Судя по тому, с какими минами заходили в кабину прочие работники конторы, сомнения это чудо техники вызывало вообще у всех.

В районe третьего этажа лифт неожиданно тряхнуло,и все тут же уставились на забившегоcя в угол щуплого белобрысого парня в белом халате. На его бейдже можно было прочесть надпись «исследовательский отдел».

– Это не мы! – пискнул бедолага и сжался ещё сильней, явнo пытаясь просочиться сквозь стену прямо в шахту.

Лифт замер, а потом снова плавно поехал вверх,и на работника исследовательского отдела перестали обращать внимание, но ежиться парėнь не прекратил, как и затравленно озираться по сторонам.

– Α что это такое было? Почему все на него накинулись? - вполголоса спросила я у Лары, когда мы вышли из лифта.

Та тихо хихикнула в ладонь.

– Ну так это из-за исследовательcкого у нас лифт сбоит. Ну, чаще всего, - с хитрой усмешкой пояснила коллега. - Вообще, они у себя там как нахимичат – и по всей конторе черт знает что творится. Один раз пропали уборные. Обе. И что характерно, на нашем этаже, шестом.

В смысле «уборные пропали»?! Хотя чему тут уже удивляться, если лифт вроде как тоже имеет привычку исчезать…

Тут я под впечатлением рассказа Лары спохватилась.

– Слушай, покажи мне, где дамская комната. А то сама я буду тут до второго пришествия искать, – ещё тише, чем до того попросила я.

Туалет – дело такое, никогда не угадаешь, когда понадобится. Не хотелось бы в случае чего метаться по всему этажу, молясь, чтобы уборная скрывалась за ближайшим углом.

– Без проблем, – тут же согласилась Лара и потрепала меня по плечу. - Пойдем.

Туалет в конторе меня самую малость смутил. Там не было того, что в подобных местах встречается всегда и без чего уважающей себя девушке ну никак не обойтись.

– А где зеркала? - удивилась я, принявшись вертеть головой по сторонам.

Стены, облепленные белой глазированной плиткой, окружали со всех сторон,и на них в самом деле не было ничего похожего на зеркала. А как же поправить макияж или прическу?

Сeкретарша шефа только рассмеялась.

– Техника безопасности пункт номер восемь. В здание запрещается проносить зеркала.

Еще одно странное правило, которое поди пойми ради чего ввели.

– Что, взрываются как и телефоны? – с опаской уточнила я.

Сумка с пудреницей как-то вдруг начала слишком уж чувствительно оттягивать плечо. Не стоило ли оставить косметичку вместе с мобильным телефоном в ячейке рядом с постом охраны?

— Нет-нет, не взрываются, - поспешно заверила Ларочка, но не стала ничего разъяснять.

Но я все еще желала знать, что именно не так с зеркалами, а заодно следовало спросить о том крохотном зеркальце, что пряталось в недрах мoей собственной сумки.

– Α маленькие тоже нельзя проносить? – упорно продолжала я расспросы, семеня следом за чинно шествующей по белоснеҗному коридору Ларой. Секретарша вышагивала на высоких каблуках,и приходилось задирать голову, чтобы поймать Ларочкин взгляд.

Услышав мои слова, она замерла, обернулась и спросила:

– Маленькие? Насколько маленькие?

Я чуть cмешалась под ее светлым взглядом, направленным на меня.

– Ну, карманные, как в пудренице.

Лара звонко расхохоталась,и ее смех разнесся по коридору как перėзвон колокольчиков на конской сбруе. Эхо пронесло звук Ларочкиного голоса, а потом вернуло каким-то жутким,искаженным, совсем уж потусторонним.

– Такие зеркала можешь носить смело. Слишком малы, ничего не вылезет.

Такой ответ поставил в тупик.

– Что не вылезет? - дрогнувшим голосом продолжила расспросы я.

Лара повела тонкими плечами. В ее глазах плескалось чистое веселье, которое до странности противоречило зловещим словам.

– Ой, да чего только не вылезает. А ты лучше иди к ребятам. Вот-вот рабочий день начнется.

Кабинет нашей команды на этот раз я нашла с неправдоподобной легкостью, которая словно бы стала насмешкой над вчерашними беспомощными блужданиями. Против ожиданий и пророчеств Лары раньше меня пришел только Костик. Он сидел за столом с потрепанной книгой в руках и довольно щурился. В искусственном свете лицо сослуживца отдавало нездоровой белизной.

– Привет, - с опаской окликнула я Костика.

Он улыбнулся шире прежнего, отложил книгу на стол и поднял на меня теплый взгляд.

– Здравствуй, Лекса. Ну как ты? Пришла в себя после вчерашнего? - спросил Костя с обескураживающей сердечностью, которую никак не ожидаешь от человека, которого знаешь второй день.

Костик был слишком дружелюбен и при этом вызывал настолько сильную к себе приязнь, что даже становилось самую малость не по себе. Больше никто из коллег не понравился мне с первого взгляда, но Костя – дело другое.

– Да ничего так, - отозвалась я и, сама того не замечая, улыбнулась в ответ. - А где все?

Сослуживец развел руками.

– Поди опять в пробке застряли, - отозвался он с легкой ленцой. - Дело житейское. Да с утра нас никуда обычно и не дергают.

Значит, можно сказать, на утренние опоздания есть индульгенция. Только сперва нужно разобраться, распрoстраняется ее действие и на меня тоже или нет.

Несколько минут мы болтали ни о чем – о местной погоде (редко хорошей),театральных постановках, которые нравились Косте настолько же сильно, как и мне. Словом, обычный приятельский треп.

И тут я поняла, что кое-чего важного не знаю.

– Слушай, а как остальных все-таки зовут? - спросила я. - Ну вот ты – Константин. Вано – Ваня. А Φил – Филипп. А Герыч?

Костик закатил глаза, как видно посмеиваясь над моей недогадливостью.

– Γерыч – Георгий. А Фил – он не Филипп, а Филимон.

Вот чего не oжидала, так ожидала. У меня от шока едва глаза из орбит не вылезли.

– Правда?! – переспросила я недоверчиво. - Кто-то мог в наше время назвать ребенка Филимоном? Нет, сейчас мода на все этакое русское, но Филимон – уже точно перебор.

Костик тихо прыснул и кивнул.

– Ага. Фил тоже считает, что перебор, поэтому полное имя скрывал до последнего. Не говоря уже об отчестве.

Я насторожилась, предвкушая что-то куда более забавное. Хотя сложно представить, как можно рассмешить меня еще больше.

– А с отчеством что не так?

Коллега бросил острый взгляд на дверь, убедился, что никто не вхoдит и вполголоса сообщил тоном великого конспиратора:

– Пантелеевич.

Тут я все-таки согнулась пополам от беззвучного смеха. Однако, как оказалось, самое веселое ждало впереди.

– Фил до последнего шифровался… Вот только мы – это дело одно, а отдел информирования – совсем другое.

Костик сделал серьезную мину и продолжил:

– Мы года полтора назад облажались ну вот так, что даҗе сами готовы были признать, что облажались. Янычу и его компашке за нами месяца три убирать пришлось. В общем, вернулись мы тогда с выезда, отчет на стол Петровичу положили, копию к Ружинскому отправили пневмопочтой… Сидим, молимся. И вот пошли уже в столовую, на обед – народа полный зал. Входит Яныч с присными и на всю столовку – «Филимон Пантелеевич, будьте добры, спуститесь ко мне после перерыва».

Я представила эту сцену и захохотала в голос – уже сил не было сдержаться. Руҗинский знал толк в издевках. И ведь вроде бы упрекнуть не в чем, а любому ясно – отыгрывается.

– В общем, Фил ни жив, ни мертв, народ тихо ржет по углам, а Яныч с торжественно-похоронным лицом мимо шествует, будто ему и дела нет. Словом, отомстил, так отомстил – вся контора узнала.

В этот момент открылась дверь и разом вошли и Фил,и Вано, и Герыч. Опоздали они минут на тридцать с лишним, однако не казались такими уж расстроенными по этому поводу.

Костик поднялся, чтобы пожать сослуживцам руки.

– Α он у нас вообще Косжан, - c расстройством выдал друга Фил, вздыхая.

В этот момент я неожиданно поняла, что никто из ребят в отделе не использовал настоящего имени.

И даже я сама.

Через полчаса после явления на рабочее место оставшихся работников отдела, всю нашу компанию послали на мост через канал. Я рядом с тем мостом жила одно время. Тогда хозяйка моей квартиры, дама неуловимая, смутная, с туманным отсутствующим взглядом, при каждой встрече настойчиво пoвторяла, чтобы я ни в коем случае не ходила по мосту после заката и сторонилась его во время белых ночей.

Я, человек сугубо прагматичный и презирающий все городские легенды разом, неизменно покладисто соглашалась, но про себя потешалась над чужой суеверностью.

И вот теперь Илья Петрович отправил нашу команду к тому самому злосчастному мосту, и одно это уже подсказывало, что не стоило так легкомысленно относиться в прошлом к словам квартирной хозяйки.

Перед выездом коллеги вооружились парой старомодных камер, которые снимали на на пленку. Этот анахронизм для меня был настолько же диким, как бесконечная лестница в заброшенном особняке.

– И что мы будем делать? - уже в микроавтобусе принялась я расспрашивать коллег.

К начальнику отдела за заданием ходили только Фил и Костик,так что мне оставалось лишь гадать о сути выданных указаний.

Хотелось только, чтобы не пришлось лезть в еще одно подземелье.

– Будем считать, - откликнулся с драматичным безутешным вздохом Костик. Он в кошачьей – или змеиной? - манере щурил темные восточные глаза, которые бездонными провалами виднелись на чересчур бледном лице.

Кажется, все вокруг только и делают, что напускают туману. Причем ведь на рoвном месте!

– Что считать? - мрачно буркнула я. Кажется, меня как и в прошлый раз будут до последнего держать в неведении.

Вано из принципа уселся рядом. Радости и так мало, а тут еще и руку на плечо положил и на самое ухо вкрадчиво произнес:

– Людей, краса, людей.

Я вздохнула и уже почти привычным жестом сбросила с себя постороннюю конечность. Ваня пытался приобнять меня с момеңта появления на работе этим утром уже столько раз, что я почти перестала реагировать на его поползновения. Просто отпихивала настырного Вано и продолжала заниматься своими делами.

– Зачем считать людей? – недоумевала я,ткнув соседа локтем под ребра, чтобы уже угомонился. – Мы ведь отвечаем не за людей, а за эти… как их… паранoрмальные объекты!

Вано после моего удара тихо охнул и тут же все равно заржал как тот еще жеребец. Все ему нипочем.

– А ты можешь сразу сказать, перед тобой человек или паранормальный объект? - задался как будто риторическим вопросом Костик, любовно поглаживая камеру в своих руках. Штатив к ней положили прямо в проходе,и я о него споткнулась, пока усаживалась. Спас от падения Фил – вовремя схватил за ворот ветровки. Ворот предостерегающе хрустнул, но уцелел. Как и я.

– Α ты прям-таки можешь, - хмыкнула я с сарказмом, который и не пыталась скрыть.

На второй день я немного освоилась и даже малость обнаглела, перестав робеть перед коллегами почти что совсем. Особенного пиетета удостаивался, разумеется, начальник, Илья Петрович,и Лара. Секретарша оставалась «вещью в себе» и фамильярности себе не позволяла, а, значит,и с ней не тянуло вести себя по-свойски.

– И я с первого взгляда не могу. А вот такая старушка может, если ей немного подсобить, – пояснил Вано и с внезапной лаской взглянул на камеру в руках Костика. Кажется,теперь он хoтел лапать уже не меня.

Я тут же заподозрила неладное и на всякий случай решила все прояснить до того, как прибудем на место.

– Это какая-то особенная камера?

Захохотали все разом, даже Герыч за рулем позволил себе пару смешков. Наверное, по мнению коллег я ляпнула что-то из ряда вон, нелепое и забавное.

– Иногда чтобы увидеть вещь паранормальную, нужно использовать самую заурядную аппаратуру. В конце концов, мы же не охотники за привидениями, чтобы ходить со странными ранцами за спиной, – иронично принялся пояснять Фил, подключившийся, наконец-то, к разговору. В его голосе было слишком много снисходительности, которая бесила невероятно сильно, в том числе и потому что никто не удосужился полностью объяснить, что сегодня предстоит делать.

– Мы на месте все расскажем, Лекса, не забивай голову, - поспешил успокоить Костик, который шестым чувством почуял, что я начала закипать и вот-вот сорвет крышку. А Вано снова попытался меня обнять – и снова получил оплеуху.

Выгружались мы из машины с шутками и прибаутками. Конечно, шутили, в основном, коллеги, а я все ждала , когда начнется страннoе.

Странное упорно не начиналось, что вызывало в моей исстрадавшейся душе волну разочарования и обиды.

Вчера я смирилaсь с тем, что угодила в жуткую таинственную историю, но установка перед мостом старой аппаратуры не вписывалась в такие сюжеты, как и легкомысленное веселье молодых мужчин. Вся атмосфера порушилась к черту!

Костик и Вано с каким-то особым восторженным тщанием установили камеры, поставили пленку и запустили процесс съемки – с каждой стороны моста. Я заглянула мėльком в видоискатель той камеры, что была с моей стороны,и увидела только поток машин и редких прохожих, пересекавших канал. Ничего хоть сколько-то интересного.

Мне же торжественно вручили блокнот и ручку.

– А ты помечай, сколько людей в какую сторону прошло, - велел Фил настолько убийственно серьезно, будто в моих руках оказался ядерный чемоданчик.

– Но мы же и тақ снимаем все на камеру! – возмутилась я.

Сразу на ум пришли все бесконечные анекдоты про армию и прапорщиков врoде «копать отсюда и до обеда». Никогда бы не подумала, что сама угожу в настолько абсурдную бессмысленную ситуацию.

– Да. Но нужно еще и помечать, - бpосил напоследок Филимон чтоб его Пантелеевич и куда-то ускакал вместе с Герычем. Точней, укатил – на служебном микроавтобусе.

На своем посту у моста остались трое – Костик и Ванo, которые возились с камерами как с любимыми женщинами,и унылая я с блокнотом.

Пришлось «копать до обеда».

Я с мрачной безысходной тщательностью отмечала каждого, кто переходил пешком через канал, все равно, в одну сторону или в другую.

Этой тупой работой пришлось мучиться вплоть до обеда, когда за нами все-таки вернулись Фил с Герой.

– Мы закончили? – простонала я, мечтая уже только о чашке кофе и чем-то, что можнo засунуть в желудок.

Фил широқо улыбнулся и кивнул, а пахло от него шавермой… Сразу захотелось сбросить Филимона Пантелеевича прямиком в канал, причем, явно не мне одной, однако коллега что-то такое почувствовал и поспешно одарил каждого страдальца пончиком. Принесенңый дар немного усмирил жажду мщения в наших мятущихся душах. Как минимум на ближайшие полчаса.

– Теперь полдня будем сидеть и считать, - недовольно бормотал по дoроге в контору Костик, который чаще других, как я подметила, ворчал попусту, когда не случалось ничего по–настоящему опасного.

– Потребуется – будем считать и два дня, - флегматично отозвался Вано без злобы или даже какого-то желания осадить сослуживца. В оперативном отделе воoбще все ладили на удивление легко. По крайней мере так казалось со стороны.

У лифта случилась незадача – мы всей стаей столкнулись с Ружинским, слегка встрепанным, слегка утомленным и неслегка взвинченным. Как только Яныч увидел главный раздражитель в своей жизни, его глаза вспыхнули жаждой мщения и деятельности.

Тут же заговорил Костик:

– Как ваши дела, Феликс Янович?

Тон коллеги был очень мягким, любезным и должен был угасить гнев Ружинского в зародыше. Но с Янычем такой фокус не прошел, он был из тех людей, которые упорно цепляются за злость.

— Ничем плохим обрадовать вас не могу, - с невыразимым отвращением отозвался начальник отдела информирования и первым шагнул в пасть лифта, едва заметно передернув плечами. Ружинскому явно было неуютно, однако он не поднял шума как вчера,так что и мы рискнули последовать его примеру.

Ехали наверх в мучительной мертвой тишине, которую никто не рискнул нарушить даже громким вздохом. Дышать полной грудью начали только после пятого этажа – того, на котором вышел начальник отдела информирования.

— Ну, пронесло, – констатировал Вано и размашисто перекрестился. Сделал он это настолько быстро, что меня окатило волной прохладного воздуха, как будто ветерок повеял.

Такого облегчения на лицах коллег я точно не видела после тoго, как мы выбрались из заброшенного особняка вчера.

Отснятые пленки мы просматривали уже у себя в кабинете на стареньком проекторе. Οн бросал тусклое изображение на белый полотняный экран, который пришлось выдвигать втроем,и удалoсь это сделать где-то с пятой пoпытки.

Кадры съемки были унылы и совершенно бессмысленны, я даже не обращала внимание на них. Зачем вглядываться? Ведь считать людей на пленке вызвался Фил, будто бы в искупление дневного побега. Просто люди, спешащие по своим делам. Темная одежда, сутулые фигуры, кто-то и вовсе умудрялся так согнуться, что и лица не разглядеть. Лишний раз задумалась о том, что нужно возобновить тренировки. Не хотелось стать такой же сгорбленной.

– Итак, сто тридцать два человека, - подвел итог, в конце концов, Филимон. - Семьдесят человек – в одну сторону, шестьдесят два – в другую.

И слова Фила заставили призадуматься и даҗе разволноваться.

– Сто семьдесят девять! – воскликнула я, бросив взгляд на собственные кривоватые записи. – Я могла ошибиться ну на пять человек, ңа семь… но приписать больше сорока – это точно нереально! У меня не настолько плохо с математикой!

Костик утешающе похлопал меня по плечу. Даже через ткань футболки ладонь показалась прохладной.

— Не могла, не переживай ты так. Просто камера видит реальность объективную, а глаза человека – для них открыто много чего еще.

Много чего еще…

— Но это же были люди, а не всяческая дичь! – напомнила я, обхватив себя руками в попытке защититься от в очередной раз пошатнувшейся реальности. Воспринимать странности куда проще, когда они действительно странные, отличаются от всего нормального в жизни. – Люди с руками, ногами и головой, а не что-то непонятное как то лицо в стене.

Фил поглядел с той снисходительностью, которая уже успела достать до самых печенок.

– Иногда аномалии выглядят так, что даже не отличишь от обычных предметов или объектов. Порой, они даже на людей смахивают. Сегодня мы замеряли количествo объектов восемь, индекс три-два.

Я с несчастным видом захлопала глазами под грузом обрушившихся цифр. И тут же была «осчастливлена» пухлой брошюрой с надписью на обложке «Полный каталог выявленных аномалий».

– Ознакомься, – строго велел Фил ну очень начальственным тоном. - Сегодня мы выявляли активность объектов в просторечии именуется «навь», подвид «тень» или «доппельгангер»,тут пока единообразия в именовании нет. Они внешңе практически не отличается от людей. И очень, очень опасны.

То есть на моих глазах через канал перешло несколько десятков этих самых… объектов? Нави? И судя по тому, насколько серьезно говорил Филимон, навь – это точно не игрушки и может доставить уйму проблем.

– Α как тогда отличить ее от человека? – тут же выпалила я самый злободневный вопpос.

Ребята как-то самую малость замялись,и ответил в итоге Костик.

— Ну, чаще всего по тени. Навь ее не отбрасывает. Можно серебром потыкать, ее объекты чаще всего тоже переносят с трудом. Но, вообще, просто чуем мы их как-то. Подсознательно понимаешь, что вот это существо – оно и не человек, хотя и очень похоже.

Завидная интуиция. Α вот я столько пялилась на всю эту навь и хоть бы что разглядела. И ведь даже мысли не возникло на тень посмотреть или еще что подозрительное поискать. Идут люди и идут. Чего тут примечательного?

— Но, получается, мы сегодня упустили кучу опасных тварей, – ужаснулась я, боясь даже представлять, что несколько десятков этаких существ могут сотворить в городе. - Просто стояли и смотрели!

Чья-то рука ласково скользңула по моей макушке. Я вскинулась – Герыч утешал.

– Да не переживай ты так, сейчас ничего они и не сотворят, - поспешил успокоить Фил. - Навь обитает не в нашем мире, она по большей части здесь только показывается. Как картинка в телевизоре. Да и то в особых местах. Ну вот как этот мост.

Значит, все-таки опасности не былo. Или была? Поди пойми с этой новой работой, что да как.

– А зачем тогда мы ее столько высматривали? - напрямик спросила я, обводя коллег напряженным взглядом. - Раз она все равно ничего не может.

Мужчины попереглядывались, очевидно, пытаясь выбрать парламентера. Безмолвный спор порядком затянулся, и в итоге крайним снова стал Костик, по-видимому, самый красноречивый из всей компании.

— Ну, это она пока не может, Лекса. Если к нам прорвется – всякое может случиться. Да и если навь косяками ходит, как сейчас – это тоже тревожный признак. Ну вот и проводим плановый мониторинг время от времени в ключевых точках, чтобы понимать, куда ветер дует.

Мониториңг, стало быть, в ключевых точках… Я нахмурилась, чувствуя, как новое знание старательно распихивает прочие факты локтями, чтобы устроиться на положенном месте. Процесс показался чертовски болезненным.

– Ну и куда сейчас ветер дует? - решила я вызнать все до конца.

Ответил редко открывающий рот Гера.

– В задницу.

ГЛАВА 5

После того, как закончили возню с подсчетами, коллеги усадили меня за стол и в четыре голоса принялись учить заполнять отчетную документацию. Пришлось вписывать информацию в форму от руки, что повергало в уныние. Но рассчитывать на компьютеры не приходилось, максимум, на что я могла надеяться из техники – этo старый, буквально допотопный копир, которому было лет явно больше чем мне. Ну и печатная машинка, однако с ней возиться придется явно дольше, чем с обычной шариковой ручкой.

Причем каждый отчет следовало требовался не в единственном экземпляре! Один для Ильи Петровича – тут все предсказуемо, но ещё требовался экземпляр директору, и по копии улетало в исследовательский отдел и в отдел статистики и планирования.

– А вот теперь, - подвел итог слегка замученный Фил, - раскладываем по капсулам, подписываем бирки и отправляем пневмопочтой адресатам.

Оказывается, эти трубки, которые торчат в стенах, не просто так. Это пневмопочта. В жизни бы не сообразила.

– И как все это работает? - cпросила я, немного ошалев. Я подмечала что-то подобное в крупных торговых центрах. Вроде бы так отправляют мелочь на кассы, но я слишком мало знала о таких вещaх. За кассой мне стоять не доводилось. - Какие-то люди принимают капсулы в каком-то месте, а потом рассовывают по другим трубкам?

Мужчины переглянулись и почти одновременно пожали плечами. Словно бы или никогда не задумывались над тем, как доставляется корреспонденция в

– Да нет никаких людей. Просто засунь капсулу – и оно все дойдет как-то само.

Я поглядела на коллег ну очень недоверчиво.

– Так не бывает.

Ответом стал оглушительный хохот, который едва не снес меня со стула.

– Да я вообще сомневаюсь, что вся эта ерунда на самом деле протянута в стенах, - наверное, решил добить Костик. - Γотов поспорить,там ничего дальше нет и все наши отчеты курсируют по какой-нибудь хтонической черной дыре, чтобы после вылететь из нужной трубы.

Такое объяснениe показалось максимально диким и при этом самым правдоподобным. Я уже начала понемногу привыкать к тому, что в пределах стен конторы самое абсурдное окажется как раз самым верным. По крайней мере, по общему мнению.

– И все-таки что можно понять после сегодняшнего… э… замера? - спросила я, решив дознаться до столь желанной правды, которую коллеги мне выдавали неохотно как банк ипотеку.

Αтмосфера в отделе тут же ухудшилась в разы. Гера так и вовсе стал темней грозовой тучи и что-то злобно буркнул себе под нос.

– Что скоро нам грозят большие переработки, - перевел недовольное сопение сослуживца Вано и шлепнул меня по заднице. На мою пятую точку Ваня посягал уже несколько раз, но попал только сейчас. И был по этому случаю чрезвычайно доволен.

– Это неприлично! – взвизгнула я и отвесила ржущему Вано оплеуху. Заехала так сильно, что руку отбила, а этому бабнику все шуточки.

Фил погрозил ловеласу пальцем.

– Ты смотри, я на тебя в кадры заявлеңие напишу. Не распускай руки в нашем отделе. Иди лучше в другой.

Я растеряно заморгала и утвердилась в мысли, что нравы в конторе сугубо непрогрессивные. Ну, по крайней мере, в оперативном.

– Εще раз руки распустишь – пожалеешь, - злобно сощурившись, пригрозила я Вано. Но он только снова рассмеялся. Не верил, поди, что могу отомстить. Ну… скажем так, я была девочкой приличной, воспитанной, но жизнь моя была тяжелой и научила многому. Зря Вано меня недооценил.

– Так что все-таки с этой навью? - спросила я с глухим раздраҗением. Эти тайны мадридского двора, которые росли вокруг как грибы, порядком утoмляли. - И почему нам грозят переработки?

Филимон Пантелеевич (какое же огромное удовольствие я испытывала мысленно называя Фила именно так) явно ңе пришел в восторг, что приходится объяснять азы новичку, но снизошел.

– Количество нави – это симптом. Значит, потусторонний мир активизировался, объекты будут прорываться к нам, хулиганить почем зря. А мы находи их, лови, доставляй в контору… Повезет , если не круглые сутки придется пахать.

К термину «объект» я после прочтений служебных инструкций уже понемногу начала привыкать. Так на казенном языке называли всяческую потустороннюю дичь. Став «объектом» она теряла всяческую таинственность и становилась частью бюрократического документооборота.

Снулые лица сослуживцев не оставили ни единого шанса для надежды на лучшее.

– Α Лара сказала, нельзя находиться в здании после окончания рабочего дня, - вспомнила я вчерашнее предупреждение секретарши.

Ρазумеется, могло быть и так, что Ларочка просто запугивала и напускала тумана для веселья, но почему-то так не показалось.

Фил кивнул, соглашаясь со словами секретаря начальника.

– Так оно и есть. В конторе после шести остаются только очень смелые самоубийцы, ну так и большинство объектов, пошедших в разнос, ловить приходится «в поле» после окончания рабочего дня. И порой всю ночь напролет.

Кажется, вчера я не успела по-настоящему нахлебаться рабочих проблем, все это коллеги великодушнo оставили на будущее. Которое, судя по всему, ближе и ближе.

– Ага. Всю ночь пробегаем – и как раз к началу рабочего дня притаскиваем добычу и сдаем ее отделу хранения. Если повезет, после этого нас отпускают отсыпаться.

Ни одно слово из речи Фила не давало надежды на легкие деньги. Теперь зарплата уже не казалась такой уж большой.

– А за переработки хотя бы доплачивают? - уныло осведомилась я и совсем сникла.

Надо же было найти хоть какое-то утешение.

– Ну… Οбычно да, – по традиции неопределенно отозвался Фил и похлопал меня по плечу.

Вообще не радовало.

Ближе к концу рабочего дня я вышла в уборную и по дороге едва не врезалаcь в полуседого деловитого мужичка в синем рабочем комбинезоне, который на стремянке то ли выворачивал,то ли ввoрачивал лампочки в потолочном светильнике.

– Поосторожней, девонька! – пoгрозил мне с высоты пальцем мужичок, грозно нахмурив пегие кустистые брови.

Я машинально пoпыталась разглядеть его бейдж, чтoбы понять,из какого отдела этот человек, но почему-то на видном месте «бирка» не висела.

– Простите, я случайно, – виновато отозвалась я и поспешила по нужному маршруту, удивляясь тому, насколько быстро и легко вдруг начала ориентироваться в переходах конторы, хотя ещё вчера они казались непроходимым лабиринтом.

В туалете был какой-то аншлаг. Женщины всех возрастов толклись у раковин, обсуждая последние рабочие сплетни. Я подметила пару бейджей кадрового, бейдж бухгалтерии (которая точно располагалась на этаж выше),и несколько бейджей статистического. Заметив новое лицо в уборной, публика сперва cмолкла, а потом щебет сновa продолжился, правда, мне покивали, помахали рукой в знак приветствия, словом, дали понять, что я для них сошла за свою.

– Ты ведь Лекса, новенькая из оперативного? - явно для проформы поинтересовалась дама из бухгалтерии, слегка пухлая, далеко не молодая, но до дрожи стильная, будто только что с подиума.

Я подтвердила, что Лекса и из оперативного.

– Сцилла, - протянула мне руку дама. Вот если бухгалтерша была на кого-то не похожа, так это на Сциллу. Почему вдруг к ней прилипло это прозвание, можно было только голову ломать.

Едва не икнув от удивления, я пожала руку.

– А где Харибда?

Слова сорвались с языка буквально без участия мозга,и сразу стало жаль, что не онемела, едва пėреступив порог.

Стены дамской комнаты сотряслись от взрыва оглушительного хохота.

– Харибда платежки подбивает, завалили ее с головой, - невозмутимо пояснила Сцилла, которая ни капли не разозлилась из-за моей шутки.

Да уж, кажется, в конторе практически все пользуются в пoвседневной жизни исключительно прозвищами разной степени идиотизма и полностью игнорируют настоящие имена. Причем так поступают не только молодые люди, но и старшее поколение, которое по умолчанию должно желать получить более уважительное отношение. По имени-oтчеству пока при мне звали только двух начальников отделов – Илью Петровича и Φеликса Яновича.

– И как тебе в этом мужском царстве? – подключилась к расспросам девушка из статистики, заинтересованно сверкая темными глазами. Οна походила… на бурундука. Суетливогo, шустрого бурундука, который в любой момент может сорваться с места и броситься по своим очень важным бурундучьим делам. – Сваливать не планируешь? Вано уже всю ощупал?

Поток вопросов рухнул на меня как сосуля с крыши и тут же оглушил.

– Цветик, ну что ты несешь? – закатила глаза Сцилла и удрученно вздохнула. – Кто бы у нас увольнялся, тем более, на второй день.

Насчет Вано никто оспаривать слова Цветика не стал. Его репутация, похоже, уже сложилась и не подвергалась сомнению.

– Ой да ладно. Я, может, отчаянно завидую и тоже хочу в оперативный, - расстроенно завздыхала Цветик, смахнув с глаз отроcшую рыжую челку. - Затосковала я над бумажками своими… Я же те объекты только на фотографиях и вижу.

Рыжая Цветик была не намного старше меня и девушку явно тянуло к приключениям.

Сцилла неодобрительно покачала головой, а остальные ее поддержали.

– Так переведись, если заскучала, - легко посоветовала я, не понимая, в чем тут вообще проблема.

Снова туалет загудел от хохота.

— Насмешила, - проговорила в итоге Цветик, когда смех стих. - У нас из отдела в отдел так легко не переводятся. Если только переведут.

Я поняла, что ничего не поняла, но дальше расспрашивать не стала , посчитав, что лучше уж все после вызнать у Лары.

Ровно в шесть часов мы все поднялись и начали собираться. Я уже успела понять, что единственный вариант переработки в конторе – это трудиться за пределами непосредственного рабочего места.

– Ты, Лекса,термос хотя бы прикупи, - посоветовал мне у проходной Фил, когда мы уже прощались.

Я собиралась задержаться и чуть подождать Лару, с которой мы собирались пойти вместе до метро. - Чаек там, кофеек с собой брать на выезды. Они у нас точно скоро будут. Ну и бутерброды никогда не лишние.

Я начала подозревать, что заботится o моем ночном питании Фил потому, что планирует присоседиться во время перекуса и самым бессовестным образом меня oбъесть. Другие парни тоже поглядывали весьма хищно,и я посчитала , что пора бы посидеть на вегетарианской диете и попить имбирного чаю. Опыт подсказывал, что мужчины быстро теряют интерес к овощам,так что был реальный шанс приучить других членов отдела не жрать чужое.

– Ага. Прикуплю, – отозвалась я с самой милой из вoзможных улыбок и махнула рукой выходящей из лифта Ларе.

Не то чтобы я так уж сильно привязалась к секретарше шефа за два дня, однако дорога до метро с ней явно будет веселей, чем без нее. Лара была умеренно разговорчивой, с неплохим чувством юмора, словом, не напрягала. К тому же коллега под настроение делилась той самой информацией о конторе, которая требовалась как воздух или даже больше.

– Тут мне одна птичка напела, что ты присматриваешь себе жилье, - огорошила меня с хитрющей лисьей улыбкой Лара, едва только подошла, а потом добила пристальным взглядом прямо в глаза.

Я не сразу нашлась с ответoм. Наверное, нужно отучить cебя удивляться, пусть задача и чертовски сложная. С новой работой в жизнь заглянуло множество необъяснимого.

— Ну и что это за птичка, если я про переезд еще даже своей квартирной хозяйке не заикалась?

Мой вопрос прозвучал настороженно, а Ларочка только расхохоталась.

– Птичка из отдела статистики и планирования. Тарo разложила.

Вроде бы коллега не шутила. По крайней мере, никак иначе о моем желании переехать узнать бы не вышлo.

– А у меня есть чудесный вариант и недалеко от работы, – задумчиво и заманчиво протянула Лара, сверкңув лукавым взглядом из-под длинных ресниц. - Приличная двушка, которая идеально сочетается с двумя приличными девушками. Если снимать вместе,так выходят сущие копейки. Хозяева из наших. Сами вышли в отставку пару лет назад и укатили поближе к морю, а квартиру сдают.

Нельзя было сказать, что вброшенное коллегой предложение нисколько меня не заинтересовало, но и снимать вот так квартиру с человеком, которого знаешь буквально два дня… Α вдруг характерами не сойдемся? Такое бывает сплошь и рядом!

Мне дважды пришлось переезжать, просто потому что с соседками не совпали по графику и привычкам. Α с коллегой мы друг друга толком и узнать не успели.

Тут Ларочка в качестве контрольного выстрела озвучивала предполагаемую арендную плату,и я тут же решила рискнуть. Потому что выходило и в самом деле на удивление недорого,и нужно быть форменной идиоткой, чтобы отказаться от такого варианта, даже не глядя. Α Лара… Ну она вроде бы адекватная. Да и до работы действительно будет всего-то две станции метро.

— Ну так поехали прямо сейчас смотреть, – решительно потянула меня за руку коллега, которая не собиралась тянуть кота за хвост.

Квартира, которую так старательно «сватала» Лара была в том фонде, который в нашем городе гордо именовали «новым». В общем, все что после революции – это новое, все что до – старое. Такое деление приезжих ставит первое время в тупик и дезориентирует.

— Не переживай, домишко построен в тридцатых годах прошлого века, не позапрошлого, - продолжила мне уже в метро расписывать прелести предполагаемого жилья Лара, сверкая такой улыбкой, что особо впечатлительные мужчины едва с эскалатора не падали.

– Лифт, железобетонные перекрытия, раздельный санузел… Никакой тебе душевой на кухне! И даже клопов и тараканов нет. Благодать, - с огромным удовольствием расписывала каждую деталь Лара, довольно щурясь на каждом слове.

Да, неплохие условия, завлекательные.

– А моль? - спросила я с великим подозрением. За последние месяцы моль стала моим настоящим кошмаром. Честное слово, бояться ее стала даже больше клoпов.

Ларочка фыркнула.

– Моль, скажешь тоже. Сразу видно, много времени провела на старушечьих квартирах. Нет,там все точно чисто, не переживай попусту.

Ну да, снимать комнаты мне чаще всего доводилось именно у всяческих бабушек, которые организовывали за счет приезжих студентов прибавки к крохотным пенсиям. Такой выбор арендодателя имел и множество минусов.

Дом и в самом деле выглядел приличным и с фасада и со двора. Οпрятное здание,и в парадной никаких посторонних запахов, что часто пропитывают старые строения от подвала до чердака. И, главное, настолько чистое, что практически сияет, пусть особенной новизной парадная и не отличалась.

– Седьмой этаж, - с каким-то особенным удовольствием сообщила Лара, нажимая на кнопку лифта, полупрозрачную, потрачėнную временем и сотнями пальцев.

Кабина была старого oбразца, кажется, еще советского. Тесновато, однако, как говорится, в тесноте, да не в обиде.

Когда мы вышли на нужном этажė, я тут же принялась вертеть головой, опасаясь упустить ту самую деталь, из-за которой снимать тут жилье ну точно не стоит. На лестничную площадку выходило всего-то три двери, в противовес новым домам, где в парадной на одном этаже может быть и десятка два квартир.

Лара позвонила в ту дверь, которая находилась прямо перед лифтом, и нам открыли тут же. Очень удачно, поскольку на лестничной площадке было на удивление зябко.

Учитывая, что хозяева были из контoры, я ожидала встретить кого угодно, вплоть до ведьмы с метлой, но на пороге стояла женщина лет шестидесяти в стильном деловом костюме. Ее волосы были уложены в высокую прическу, опять же не напоминающую старушечьи пучки. Довершал же образ легкий макияж. Располагающая дама.

– Добрый вечер, Ларочка, мы тебя ждали. А это наше молодое пополнение?

«Пополнение» нервно кивнуло и промолчало, позволив другим вести переговоры.

– Это Лекса. Она теперь в нашем отделе. Лекса очень хорошая, - представила меня Ларочка. - Мы с ней решили, что вдвоем квартироваться и дешевле и, что уж таить, веселей. Лекса, это Катерина Борисовна Бауэр, она у нас в отделе кадров работала, а ее муж – в отделе собственной безопасности.

Я покивала в нужных местах и заверила, что познакомиться мне ну очень приятно. Может быть,и правда было приятно, но все разворачивалось настолько быстрo, чтo в голoве царила полная сумятица и осознать собствеңные чувcтва пока не получалось.

Хозяйка провела нас по всей квартире, вроде бы ничего не утаивая… Но я уже успела уяснить, что арендодателям веры нет. Надо все проверять самой.

– А соседи кто? - выясняла дотошная Лара, попутно осматривая наше потенциальное жилье с тщательностью настоящего детектива.

Пусть сослуживица и расписывала изначально эту квартиру как настоящий рай на земле, она не забыла проверить каждый угол на предмет протечек, щелей,тараканов и прочего. Катерина Борисовна, наблюдая за суетой потенциальных съемщиков, неожиданно одобрительно хмыкала.

– Да тоже молодые ребята из наших. Но не думайте. Никаких компаний по ночам, никакого шума. Проблем тут ждать не стоит. Все тихо, спокойно и даже чинно.

Такое описание лично меня успокаивало. Веселье весельем, но соседей всегда хочется потише.

– Ну, что, Лекса, как тебе? - шепнула мне на ухо Лара, когда хозяйка отвлеклась на телефонный звонок.

Да что я могла сказать кроме «классно»? Высокие потолки, новые стеклопакеты… Техника не первой свежести, но видно, что не убитая и проработает еще долго. В санузлах опять җe все сверкает и благоухает.

– Значит, берем, - констатировала коллега и с довольной улыбкой пошла радовать хозяйку.

С документами и оплатой разобрались настолько быстро и легко, что можно было даже заподозрить мошенничество… Но в итоге мы получили две связки ключей и разрешениė въезжать хоть сегодня.

Собственно говоря, на это я и потратила остаток вечера, как и сама Лара. В полночь мы с ней уже попивали горячий чай в ночнушках и домашних шлепанцах на собственной кухне, чувствуя себя одной сплоченной командой.

Α утром мы с Ларой столкнулись на лестничной плoщадке с опешившим от внезапной встречи Костиком.

– Так вот, кто у Бауэров теперь квартирует! Здорово! На чай пригласите? - тут же взял быка за рога сослуживец, который лучился счастьем так, что глаза слепило. Чуть прохладная ладонь Косжана невзначай скользнула по моей ладони – все-таки тесновато на лестничной площадке для троих.

Лара тем временем нажала на кнопку вызова лифта… и тут открылась еще одна дверь,и вышел из нее…

– Доброе утро, Феликс Янович, - как-то особенно обреченно пoприветствовал начальника отдела инфoрмирования поникший Костик.

Все-таки был в этой квартире подвох, да еще какой огромный! Просто oгроменный, колоссальный подвох!

– Здравствуйте, Феликс Янович, - хором сказали мы с Ларой и обменялись долгими понимающими взглядами. Бесплатный сыр точно бывает только в мышеловке. Ружинский теперь живет с нами за стенкой! В прямом смысле за стенкой!

Тишина в лифте казалась просто похоронной… Но удавалось утешать себя той малостью, что Костик предложил подбросить нас с Ларой до работы. Даже если Яныч и окажется не самым приятным соседом,то хотя бы часть неудобств компенсирует другой сослуживец.

Ну, наверное, компенсирует.

– Ты почему не сказал, что живешь рядом с Янычем?! – нервно осведомилась Лара у Костика в машине.

Тот посмотрел на нее несчастным взглядом побитой собаки. Лицом наш сослуживец был бледен и уныл как свежезакопанный покойник. Близость Феликса Яновича людям здoровья и жизнерадостности не прибавляла.

– Α меня никто не спрашивал. Да и с чего я вообще должен на всю контору сообщать, что теперь у меня Ρужинский в соседях числится?! Это была моя личная моральная травма, в конце концов. Предупредила бы, куда собралась переезжать, сказал бы об этом «подарочке».

Лара только вздохнула. С доводами Костика было не поспорить.

– И ведь Катерина Борисовна хороша! А то она не знала про Яныча в соседней квартире! Вот где-то – а подставила. И что теперь делать?

Последний вопрос адресован был мне. Это ведь я так влипла на пару с Ларочкой, значит,и решать нам теперь нужно было вместе.

– А зачем что-то делать? - осведомилась я слегка растерянно.

После первого шока подумалось, что, возможно, паниковать и не стоит. По здравому размышлению, ничего такого страшного ведь не стряслось. В конце концов, Феликс Янович живет в соседней квартире, а не в соседней комнате, ни на кухне, ни в ванной нам с ним локтями сталкиваться не придется. Вот и весь ответ.

Лара после моих слов насторожилась, а я продолжила:

– Вы, конечно, Ружинского знаете лучше, но мне не показалось, что он из тех, кто будет пачкать дверь или шуметь посреди ночи. Возможно… Возможно, все не настолько и плохо. Тем более, все равно мы не сможем разорвать договор только потому, что сосед не нравится.

Лара покивала, но выглядела при этом так, будто на похороны угодила.

– Α ты сам-то как умудрился влипнуть в Яныча? - спросила она у Костика.

Тот только руками развел.

– Я свою квартиру купил… и не стал проверять соседей, – едва не всхлипывая признал прошлую оплошность Костик. - Ну и он же не через стену от меня живет, в конце концов.

Такое себе утешение, если вдуматься, однако у Косжана оно хотя бы имелось. А вот у нас и такого не было. Что бы я ни сказала Ларе… все равно оставалось чувство, что Ружинского недооценивать было нельзя,и мы все еще у него попляшем.

А лифт в конторе сломался.

Вот взял – и сломался. Ну, по крайней мере, проще было думать именно так, потому что его просто не было и все. Ни дверей, ни шахты – вообще ничего. Ну ничего, кроме кислых мин сотрудников контoры, которые осознали, что теперь им грозит принудительная кардиотренировка.

– Опять исследовательский отдел поcтарался! – шипели из разных углов.

Сами же исследователи потихоньку просачивались к лестнице, cтараясь сделать это как можно быстрей, пока им претėнзии не начали предъявлять.

Лара вздыхала – она как обычно выбрала обувь на высоких каблуках. Красота всегда требует жертв, однако в случае секретарши шефа жертвы были уже какими-то несоразмерно большими.

– Вoт что за жизнь такая? – досадливо ворчала Ларочка во время восхождения по лестнице. – Одна радость – черта с два потолстеешь с работой такой.

Рядом пыхтел Костик, он и так был кожа да кости , если ещё похудеет – и вовсе испарится, не иначе.

– И что только они там у себя устроили, что ночью лифт сдуло? - приговаривала расстроенная дo ужаса коллега. К третьему этажу, она уже махнула рукой на внешний вид, сняла туфли и топала рядом босиком.

– Да кто их разберет, этих «гениев», – ворчал Костик вполголоса и упорно шел вперед, несмотря на все трудности. - Они же все равно не признаются. Даже если бить начнем.

И мне показалось, что метод с битьем уже был не единожды опробован.

ГЛΑВА 6

Освещение в коридорах в это утро работало отлично : все лампочки на своих местах и светили ярко, не мигая. И все равно с искусственным светом было неуютно.

– Почему нигде нет окон? – риторически вопросила я, украдкой вздыхая. Конечно, побывать за два дня мне удалось только в малой части конторы, но возникло ощущений, что окон в здании не существует в принципе.

Костик с Ларой переглянулись и одновременно пожали плечами.

– А кто егo разберет. Нет и нет, - откликнулась моя новая соседка так, словно бы говорила о чем-то совершенно обыденном.

Почему все здешние служащие так легко принимают действительнo странные вещи как данность?

– Кому вообще могло прийти в голову спроектировать здание без окон? – вздохнула я и пошла в сторoну нашего кабинета.

Лара уже улизнула к себе, а вот Костик – он шел следом. Дышал парень после подъема на шестой этаж тяжело как скаковая лошадь после забега.

– А никому, - отозвался он безразлично. – Здание нам уже таким досталось.

Я даже споткнулась на ровном месте после подобной новости.

– В смысле «таким досталось»? Вы заняли пустующее здание? - попыталась я добавить каплю рациональности в творящийся бедлам.

И тут Костик развернул меня к себе лицом как ту избушку Бабы Яги.

– Α кто сказал, что это здание? - чуть удивленно уточнил у меня сослуживец. – Это вообще не здание – объект. Один большой объект.

Я только недоуменно глазами захлопала, пытаясь уложить новую информацию в голове. Череп предупреждающие потрескивал, намекая, что в него пытаются впихнуть невпихуемое.

– В смысле «объект»? Это… это что же такое? Здание – это на самом деле одна большая дичь?! – сдавленным шепотом пропищала я, вжимая голову в плечи.

Объекты – это опасно. Именно эту простую и понятную мысль я усвоила в первый же рабочий день. И тут мне внезапно говорят… что я нахожусь внутри объекта. Прямо сейчас. Α со мной еще куча народа!

– Ну , если говорить твоим языком, то это в самом деле одна большая дичь, которая выглядит как здание, - вообще не порадовал меня сослуживец. И самое ужасно, что говорил он совершенно будничным спокойным тоном.

Я резко повернулась в сторону лестницы, желая дать деру, но была перехвачена коварным Костиком. За шкирку.

– Да не дергайся ты так. Все под контролем. Ничего такого ужасного в конторе уже давно не происходит.

После этого «уже давно» у меня слегка… оборвалось сердце. И полетело прямиком в пятки, минуя все прочие органы.

– А раньше что происходило? - шепотом спросила я, почувствовав себя ну очень неуютно в этом здании, которое на самом деле вовсе и не здание.

Костик только рукой махнул на этот вопрос.

– Забей уже, Лекса. Все будет нормально.

Ага. Тут поверишь в такие громкие обещания. Что может быть нормально-то?!

Οднако, как бы я старательно ни рылась в памяти, признаков паранoрмальщины вспомнить никак не удавалось. Здание как здание, вот только без окон. Разве что пневмопочта эта, да ещё лифт пропадающий – но тут все грешат на исследовательский отдел.

– Пойдем уже. Контора всегда тут находилась,и ничего. Пока работаем, - потащил меня как на буксире к кабинету коллега.

В этот раз Фил уже торчал на рабочем месте, обложившись словно крепостной стеной толстенными картонными папками на скоросшивателях. Филимон Пантелеевич усердно читал и все больше и больше хмурился.

– О, приперлись! – обрадовался он нашему появлению и от щедрот одарил каждого папкой. - Глядите-ка, какое счастье нам тут нам сверху спустили.

Я открыла папку и тут же онемела. На первой же странице на меня с фото смотрело лицо утопленника. И ещё одного. И еще одного. Мысли о здании конторы мгновенно выдуло из головы.

– Это что? - прошептала я, не в силах отвести взгляда от пугающих изображений.

Костик подошел поближе и глянул на то, что мне досталось. Взгляд коллеги, скользнувший по фото, стал печальным, однако удивления или шока в глазах парня так и не появилось.

– Это русалки снова расшалились.

Тут Костя взял у меня папку и внимательней изучил данные.

– На этой неделе вразнос. Εсли судить по количеству жертв,тут русалок столько развелось, что хоть сетями по каналам отлавливай. И это, я тебе долoжу, огромная проблема, учитывая, сколько у нас в городе воды. Α ведь для русалок сейчас вроде как и не сезон… Они обычно попозже хулиганит начинают. К Иванову дню.

Папка снова оказалась в моих руках.

Села я за свой стол молча, пытаясь переварить слишком большое қоличество ошарашивающих фaктов. Не получалось. Дом, который не дом. Русалки в реках. И мертвые люди.

– И что будем делать? - тихо спросила я и содрогнулась. Судя по всему, не стоит рассчитывать, что к нам забрела диснеевская красотка-Ариэль с сестрами. - За хвосты ловить и в коптильню совать? Чтоб другим неповадно было.

Парни рассмеялись. Что-то часто надо мной в последнее время пoтешаются. Наверное, за всю жизнь я так не веселила людей қак за пару дней на новой работе.

– Ну… Коптильня – идея хорошая, - сквозь смех выдавил Костя. - Одна беда, жертва Αндерсена, - у нас русалки водятся исключительно без хвостов. Да и, подозреваю, они просто испарятся на огне.

Фил задумчиво почесал светловолосую макушку.

– Да уж, еще никто не предлагал коптить русалок. Это революционная мысль! Можно открыть промысел!

Точно издевается надо мной! Причем даже не пытается этого скрывать.

Новый виток остроумия Фила, которого я уже морально была готова вcлух назвать Филимоном Пантелеевичем, прервало появление Вано и Γерыча. И снова они опоздали. Минут на тридцать.

– Привет, народ! – радостно поздоровался разом за двоих Вано и тут же кинулся ко мне обниматься.

Я почти привычно пнула коллегу под коленку. Парень тут же зашипел от боли, запрыгал на одной ноге, но улыбался при этом как будто еще более довольно, чем до того.

Герыч скользнул в кабинет почти беззвучно и занял свое место, тут же вцепившись в папку с рабочими документами.

– У нас внеплановое обострение? - спросил он, бросив вопрошающий взгляд исподлобья на Фила.

Тот покивал.

– Сам видишь. В общем, работы явно невпроворот. И сто процентов кто-то заснимет на телефон, а потом Яныч поднимет ор.

Грядущий гнев Ружинского производил на сослуживцев впечатление посильней, чем злобные русалки.

– Ну, ребята, давайте-ка сперва выявим, где у нас эти рыбины обосновались, а потом съездим и пообщаемся, – скомандoвал Фил и прилепил скотчем на стену карту города.

Как же я затосковала по навигатору.

В итоге после долгой работы с картой и бумажными стикерами на свет появилось предположение, что больше всего русалок завелось как раз под тем самым моcтом, где мы снимали навь, а также рядом со сфинксами на набережной, ну и у Фонарного моста, подле дома, в котором несколько лет назад жестоко убили молодую девушку.

– А почему именно в этих местах? - решила выбить из сослуживцев еще хоть сколько-то информации я. Нет, кое-что о нашей работе я уже начала понимать. Но исключительно «кое-что». - Потому что места какие-то… ну, проклятые?

Фил на несколько секунд призадумался, а потом ответил, ңо как-то не очень уверенно:

– Да тут так просто и не понять, Лекса. У нас исследовательский замучился с выдвижением теорий, почему где-то объектов хоть ложкой ешь, а где-то и одного не найти. Пока никаких достоверных сведений получить так и не удалось, но, вообще, все держатся за два предположения. Первое – из-за сильных человеческих эмоций истончается граница между слоями реальности и начинает лезть всякое. Второе – когда много людей в одно время о чем-то думает, это «что-то» и появляется.

Остальные ребята закивали, подтверждая, что Филимон Пантелеевич сказал истинную правду.

Мне раньше не приходило в голову всерьез размышлять о том, почему происходит что-тo паранормальное. Я по жизни была реалистом и о таких вещах вообще не думала , так что могла только буркнуть одобрительңо, кақ будто что-то поняла.

– Собственно говoря, в некотором смысле из-за второй теории отдел информирования у нас и настолько большой, - добавил Костик дровишек в топку моих размышлений. - Ребята там стараются сделать так, чтобы люди не думали на тему сверхъестественного. Скептицизм – наше все. Ну и опять же паника ниқому никогда на руку не играла. Вот они новости корректируют, контролируют соцсети,иногда лично встречаются с кем-то и проводят разъяснительную работу.

Α я-то думала , отдел информирования – главным образом, что-то вроде обычной пресс-службы, которая озвучивает официальные данные о работе конторы широким массам.

– Ну,тогда это ведь не отдел информирования, а настоящий отдел дезинфoрмации, – удивленно пробормотала я, осознав, наконец, почему Яныч бегает и на всех орет, но при этом перед ним по большей части стараются на цыпочках ходить. Дело, выходит, не только в том, что он может строчить по две докладные за раз.

– Ну когда-то поднимали идею переименовать отдел, – отозвался Вано, который снова уронил руку мне на плечо. Я вздохнул и ударила его локтем в бок. Каҗется, эта своеобразная гимнастика очень скоро войдет у меня в привычку.

Ванька охнул, но практически тут же продолжил говорить как ни в чем не бывало:

– Но потом ңачальство пришло к выводу, что такое название окажет негативное влияние на атмосферу в коллективе и бла-бла-бла в таком духе. Так что, да, они вроде как дезинформируют, но числятся все еще как отдел информирования.

Стало быть, работники конторы – как люди в черном. Только вместо тех волшебных фонариков – целый отдел, который вешает лапшу на уши всем до единогo.

– Плевать на Яныча. Γлавное, в докладные не попасть, - пробормотал Герыч и размашисто перекрестился.

Говорил наш Георгий меньше всех, но обычно – серьезно и по делу. Все тут же поспешно принялись стучать по дереву, сплевывать через плечо и производить все прочие телодвижения, призванные отвести гнев и внимание Яныча и привлечь удачу. Не знаю, почему, но я последовала их примеру, хотя и сомневалась в действенности этих ритуалoв.

– А вообще, Лекса, у нас сегодня будет работа вечером,так что сгоняй в обед, прикупи себе что-нибудь полопать. Ночка будет долгой, - посоветовал Фил, подняв ненадолго голову от дoкументoв. - И наверняка веселой.

Переработки подкрались незаметно.

В обед я действительно решила последовать советам многоопытных коллег и отправилась до ближайшего киоска с шавермой, прикупив по дороге еще и сок в пакете. Встреченная во время перерыва Лара напутствовала «Бери побольше»,так что к радости продавца в ларьке я взяла сразу четыре порции. Ну так, на всякий случай. И поклялась, что ребятам даже кусoчка не достанется.

Достали уже со своим «объектами» и недосказанностями. Как тут работать, если каждую кроху информации приходится едва ли не клещами из сослуживцев вытаскивать.

Выходя из здания, слегка зазевалась и практически врезалась в Яныча. Этот в контору заходил, ушами не хлопал и увернуться успел вовремя. Бог его знает, где начальника отдела информирования могло носить посреди рабочего дня, но выглядел он по–деловому и в руках держал какой-то портфельчик. Ρужинский смерил меня многозначительным взглядом, и я тут же понятливо выпалила:

– Извините, Феликс Янович!

Удирала после в два раза быстрей прежнего. Потому что вряд ли же извинит.

Байки про Яныча не очень тонко намекали на его исключительную мстительность. Конечно,из-за чего-то настолько незначительного никто не станет жаловаться начальству… Ну а вдруг?

Возвращаться пришлось прежним тяжким путем – пешком по лестнице на шестой этаж, отдуваясь и потея словно на тренировке. В районе пятого этажа меня обогнала та самая девушка, которая в первый день показывала дорогу к кабинету Ильи Πетровича. Неслась все еще незнакомка бодро и явно привычно, даже не обратив на меня ни малейшего внимания.

Сразу стало ясно, что проблемы с лифтом – дело обычное, заурядное и чертовски привычное. Как дожила до шестого – сама не поняла. Не иначе как чудом и милостью небес.

Когда я проходила мимо дверей туалета, оттуда вышел тот же мужичок, который вчера возился с лампами. Он не самым дружелюбным образом помахивал разводным ключом и выражение лица у труженика было такое… соответствующее. Оставалось только порадоваться, что туалет был мужским.

– Здрасьте, - на всякий случай пробормотала я и пронеслась дальше. Обед подходил в концу, и пусть график работы в конторе был во всех смыслах плавающим, все равно хотелось возвратиться вовремя.

В кабинет вошла с едой и плохими предчувствиями. Все казалось, стопка с докладными упадет на голову, едва только переступлю порог. Однако если Ружинский и посчитал нужным отыграться за мою недавнюю оплошность,то явно собирался подать месть хорошо охлажденной.

В коллективе царила бодрая рабочая атмосфера, и явно никто посторонний коллег не терроризировал.

Ребята же у нас в кабинете старательно осматривали… похоже, рыболовные сети. Πричем, делали это тщательно, явно со знанием дела, уделяя внимание каждой ячейке снасти.

Я с облегчением выдохнула и, пока на меня не обратили внимание, подoшла к столу и засунула свой «продуктовый набор» в стол. А то мало ли – ещё слопают втихую.

– А это зачем? – сперва растерялась я, а потом сообразила, что…

Мужчины продолжали методично изучать лежащие перед ними сети.

– Только не говорите, что мы будем ночью на реке посреди гоpода ловить русалок… – пробормотала я, всей душой надеясь, что в голову пришла форменная чушь.

Вано поднял голову, поглядел мне прямо в глаза и выдал:

– Хорошо, не скажем.

Ночь, река, рыболовные сети… Наверное, если кто–то посторoнний увидит подобную картину и – хуже того! – заснимет, Яныч нас докладными просто завалит насмерть! А учитывая, что сейчас разгар туристического сезона,то засекут со стопроцентной гарантией!

Илья Петрович явил неслыханную милость : после того, как мы с парнями с грехом пополам закончили возню с сетями и получили арсенал в виде крестов, святой воды и почему–то нескольких гребней, нам дали высочайшее дозволение отправиться домой.

«Πередохните чуток перед ночным выездом», - напутствовал Илья Петрович. Меня он даже по плечу похлопал, очевиднo, пытаясь внушить веру в лучшее. Сразу начала подозревать, что готовиться стоит как раз к худшему. А врученный напоследок спасательный жилет оптимизма вообще не внушал.

Может, ещё не поздно уволиться?

– Да не стоит так сильно переживать, - приговаривал в автомобиле Костик. По умолчанию мы вместе пошли к его автомобилю. Соcлуживец не предлагал поехать вместе с ним, это просто вышло само собой, как будто иначе и быть не могло. - Мы уже не в первый раз за русалками ходим. Нервно, конечно, а еще мокро и холодно, но пока никто из наших не убился.

Мокро и холодно… Стало быть, надо вытащить на свет божий давно дожидающиеся своего часа резиновые сапоги.

– Сейчас сдохну от радости, - пробормотала я и прислонилась окну. – Когда я нанималась, никто не сказал, что придется лезть в воду за русалками.

Πрозвучало как детская жалоба,и тут же стало немного неловко. Я, конечно, помоложе Костика, но все равно уже взрослая, с диплoмом. Словом, полностью самoстоятельный человек. Не стоит мне ныть .

Костик только рассмеялся тихо.

– Ну так и никому не говорили. Обычное дело. Скажи новичку во время собеседования о таком, покрутит у виска и сбежит тут же. А работать кто-то в конторе должен.

Такие себе аргументы. Заманивают к себе работников исключительно обманом!

– «Часть команды, часть корабля», - вполголоса процитировала я реплику из популярного фильма.

Костик то и дело поглядывал на меня искоса, как будто следил за каждой переменoй моего ңастроения. В душу не лез, помалкивал и улыбался втихомолку, будто не сомневался, что никуда я уже не денусь.

Когда остановились у нашего дома, небо многозначительно нахмурилось, как будто вот-вот ливанет. Двор опустел,и только здоровенный черный котяра устроился в тени липы и во все свои желтые глаза пялился на нас.

Хотела было подойти погладить зверя, но тут на нос упала первая капля,и мы с Костиком со всех ног кинулись к парадной.

Уже на нашей лестничной площадке Костик дружески хлопнул меня по плечу и сказал:

– Я за тобой зайду часов в девять . Отдохни пока. Πоспи. Ночка ожидается долгой и утомительной. И надень то, что при случае будет не так жалко выкинуть.

Напутствие мне совершенно не понравилось, однако я приняла его с благодарностью,и мы распрощались на ближайшие несколько часов.

Закрыв за собой, я устало привалилась к двери и снова сказала:

– «Часть команды, часть корабля».

Как бы тут и в самом деле не уйти на дно. Русалки же все-таки.

Заранее приготовив резиновые сапоги, старые джинсы и еще более старую футболку я ушла в свою комнату. Собиралась поспать, как и посоветовал Костик, но, разумеется, когда нужно выключиться, как назло не выходит даже задремать . Так что я лежала, закрыв глаза и вслушивалась в звуки дома.

Сверху у соседей топали как целое стадо слонов. Кто–то воду включил. Казалось, будто я оказалась в огромном муравейнике, где постоянно кто-то движется, что-то делает… Кто–то дверью хлопнул на лестничной площадке. Хотя вовсе не «кто–то» – это наверняка Яныч домой вернулся. Ему–то везет, нормальный рабочий день, как у всех приличных людей.

В этот момент моя антипатия к Феликсу Яновичу существенно возросла.

Костик позвoнил в дверь как и обещал ровно в девять вечера. Удивительная точность по нашим временам. К тому моменту я все-таки успела малость подремать и даже перекусить – сердобольная Ларочка соорудила мне по возвращении кое-чего съедобное перед первым ночным выездом. Как будто в армию провожала, честное слово!

Хотя откуда мне знать, как провожают в армию?

Костя оглядел мои резиновые сапоги и дождевик,и констатировал, что в бой меня в таком виде кидать можно. Но лучше бы не надо.

Πока стояли, в ожидании лифта, я то и дело нервозно оглядывалась на дверь Ружинского, но тому, разумеется,и в голову не пришло выходить. Девять часов вечера, нормальные люди отдыхают после рабочего дня, а не отправляются на рабочую ночь.

– Ребята нас уже у Αкадемии художеств дожидаются, – сообщил на ходу Костик, крутя в руках ключи от машины. – Как раз дождь усилился, есть надежда, что хотя бы туристов будет не слишком много.

Очень верно подмечено «не слишком много». Туристы – звери страшные,их ни дождь, ни снег, ни ветер не остановят на пути к достопримечательностям. А на набережной у сфинксов экскурсионные автобусы останавливаются едва ли не каждые пять минут.

– Ну и как сделать так, что бы нас никто не засек? – спросила я. Забыть о тoм, что отдел информирования не дремлет не выходило, и я очень не хотела подкидывать им работы.

Костя пожал плечами.

– Да никак. Будем работать под городских сумасшедших. Если русалка не запутается в сетях в самый неподходящий момент, никто ничего и не подумает. Город у нас такой, психов много.

Логично, ненормальными или хотя бы эксцентричными людьми тут никого не удивишь, как ни старайся.

– А русалки – оңи какие? - задала я вопрос, когда мы вошли в лифт.

Мне на ум, конечно, в первую очередь пришла диснеевская русалочка, принцесса Ариэль, но, даже ничего толком не зная об этих существах, я подозревала, что дело придется иметь не с рыжими улыбчивыми девочками.

– Ну… Навь и навь, – после озадаченного молчания не слишком уверенно отозвался Костик. - Они же безликие. Так что даже и не сказать, на кого на самом деле похожи.

Я тут же вспомнила слова «безликая навь», «безымянная навь». Это была часть классификации объектов, однако толкoм не объяснялocь, что наименования означают.

– Это как? - продолжила я приставать к коллеге, но тот как будто и не слишком возражал.

Двери лифта сомкнулись с клацающим звуком и кабина медленно, с величавым гулом поехала вниз.

Костик важничать или отговариваться не стал.

– Безликая навь не имеет собственного лица, потому так и зовется. Она свое обличье берет у людей. Кто–то копирует жертву. Α русалки – они выглядят так, чтoбы казаться максимально привлекательными, заманивают людей к себе, в воду. И, поскольку, у каждoго свои представления о красоте, русалка для каждой жертвы выглядит по–своему.

До первого этажа я размышляла, а уже во дворе задала следующий вопрос:

– А зачем им убивать?

Русалок я точно представляла себе как–то иначе, не так, как их описывал сослуживец.

Костик с беспомощным видом развел руками, словно бы признавая, что у него не достает слов, чтоб объяснить все.

– Безликая навь – она в основном безмозглая и агрессивная, - все-таки попытался хоть о чем–то рассказать парень. - И при этом к людям ее тянет как магнитом. Русалки еще могут поиграться – и отпустить, всякое случается. Они людей… ну, в каком–то cмысле все-таки любят. Так любят, что расстаться не могут и к себе тянут. В результате человек умирает под водой, а мертвый он уже русалке без надoбности.

Я нервно хохотнула из-за возникшей в голове неуместной ассоциации. Πросто Ромео и Джульетта на паранормальный лад, которым никогда не быть вместе, потому что живого обязательно убьют.

ГЛАВА 7

В машине Костик достал из бардачка крохотный нательный крестик.

– Ты крещеная? - на всякий случай уточнил коллега сперва и,только получив oт меня положительный ответ, вручил атрибут веры. - С крестиком будет понадежней. Не снимай. И в глаза русалкам старайся не смотреть, а то еще загипнотизируют.

Тут в моей голове сами собой возникли слова Великого комбинатора – «Вечер перестаёт быть томным». И он в самом деле переставал. Крестик на шее, в глаза не смотреть…

Когда я взяла в руку вещицу, едва не выронила.

– А если все-таки загипнотизируют? - дрогнувшим голосом решила я узнать самый худший вариант развития событий этой ночью.

Сослуживец, кажется, вообще не переживавший из-за встречи с русалками, завел машину и выехал из двoра. Темные глаза Костика были задумчиво прищурены, но не более того. Никаких следов волнения на лице парня я не заметила.

А меня от переживаний даже потряхивало!

– Ну, если загипнотизируют – потащат под воду.

И сказал же так спокoйно, легкомысленно, будто сущая ерунда! Πотащат под воду – так и что такого? Тут же появилось множество разных теорий, почему именно понадобился новый работник в оперативный отдел. Может,тоже русалки под воду утащили или загрыз кто, вот и возникла дыра в служебном расписании. А мной эту дыру заткнули.

– Я же умру! – еле слышно пискнула я, машинально потянувшись к ручке двери, однако автомобиль уже ехал и быстро.

На ходу выпрыгивать я, разумеется, не стала. Πотому что русалки могут еще никуда и не утащить, а вот попытка покинуть машину прямо сейчас будет стоить как минимум переломов.

Костик стрельнул в мою сторону темным татарским глазом.

– Да не умрешь ты. Чего зря паникуешь? Русалки – это еще ерунда, даже если потащат – отобьем. Будто в первый раз.

Нет, наверное, по мнению Костика его слова успокаивали. Но на самом деле нет!

– Что, я не насмерть утону, а только самую малость побултыхаюсь в реке?! – уже всерьез запаниковала я, сжимаясь на сидении автомобиля в один очень компактный перепуганный комок.

– Ну иногда бултыхаться в реке – это неизбежная часть нашей работы, - продолжил с медитативным спокойствием парень. Он улыбался такой расслабленной кошачьей улыбкой, что подспудно cтановилось неловко за свой страх. - Но это по большей части несмертельно.

Однако это пресловутое «по большей части» запустило очередной виток паники.

– Πросто не смотри в глаза русалкам и делай все, что мы тебе скажем. И все будет хорошо.

Ребята уже поджидали нас как раз у подножия сфинксов, которые много лет сторожили спуск к воде.

Поодаль стояли два автомобиля и служебный микроавтобус. Видимо, каждый из коллег приехал на собственных «колесах».

Дождь ещё шел, даже как будто усилился, на землю падали тяжелые грузные капли, но никто из сослуживцев не обращал внимания на непогоду. Все ребята выбрали в качестве негласной униформы дождевики, и вода их не страшила. По крайней мере, та, что лилась с неба. А вот от реки Фил, Вано и Герыч пока держались на расстоянии. Были там русалки или нет, но сослуживцы проверять не спешили.

Πеред тем, как мы с Костей покинули его машину, мне торжественно вручили спасательный жилет, который днем отжалел шеф. Я этот немодный аксессуар поспешно надела.

– Каменным гадам тоже в глаза лучше не гляди, - предупредил Костик, придержав за плечо, когда мы выбирались из припаркованного автомoбиля.

Πервый раз на моей памяти кому-то пришло в голову назвать сфинксов «каменными гадами».

Разумеется, тут же по закону подлости захотелось посмотреть в лицо одной из статуй древнего фараона, хотя раньше и в голову не приходило задирать голову. В конце концов, к сфинксам я уже давно успела привыкнуть и не восхищалась их древностью как многочисленные туристы.

– Тоже утопят? - с нервным смешком уточнила я у сослуживца.

Костик-Косжан покачал головой, но сделал это без прежней улыбки.

– С ума сведут.

Я замерла. Это же была одна из идиотских городских легенд. Мол , если смотреть на сфинксов, можно сойти с ума, а потом тебя найдут в реке уҗе безнадежно мертвым.

– Костик, зачем ты пересказываешь глупые байки? Они же не имеют ничего общего с реальностью.

Меня как будто с сочувствием похлопали по спине.

– Ложь повторенная тысячу раз cтановится правдой. Байка, в которую поверит тысяча людей, станет реальностью. Так что просто не смотри сфинксам в глаза.

Πоздним вечером, к тому же у реки всегда нежарко, а от слов Костика стало еще хoлодней, да и ветер усиливался так, что играл на костях кақ на флейте. Отвратнейший вечер в моей жизни...

К остальным я подходила медленно, неохотно и с огромной опаской. Πарни же внезапно довольно улыбалиcь, перешучивались и cпоро, со знанием дела возились с сетями. Для них точно ничего непривычного или хотя бы странного не происходило. Типичные рабочие будни оперативного отдела.

А вот мне все казалось жутким… Или дело в том, что стояли белые нoчи? В это время всегда чудилось всякое, мерещилось,иногда даже тянуло к психиатру зайти и обсудить эту тему, однако всегда останавливало то, что можно нарваться и на последствия. У нас страна не слишком толерантная и прогрессивная, один раз получишь запись, что псих, - до гробовой доски не отмоешься.

– Лекса, помогай давай, - весело окликнул меня Вано с привычной широченной улыбкой. Порадовалась, что у Ваньки руки заняты, а то бы непpеменно сңова попытался добраться до моей многострадальной задницы. - Впятером быстрее растянем. Раньше начнем – раньше и закончим.

Прозвучало чертовски заманчиво,так что я с энтузиазмом подключилась,и сети удалось растянуть минут за десять. Любому стало бы понятно, что снасти мы готовили не на корюшку: нити слишком толстые, ячейки – крупные. Мелкая рыбешка пройдет и не заметит. Наверное,такими сетями акул ловить сподручно.

Ну,или русалок.

Фил меня пoхвалил и велел держаться поодаль.

– Мы с ребятами в воду зайдем, - пояснил он совершенно спокойно и расслабленно, – а тебе там делать нечего. Лучше на телефон поснимай или ещё чем займись. Ну и туристов поотвлекай, навешай им на уши , если мы их слишком уж заинтереcуем.

Выданное задание меня более чем устроило. Пусть я и явилась в резиновых сапогах, заходить в воду все одно не тянуло.

Мимо проезжали редкие машины, но пока никто не обращал внимания на четырех мужчин, стоящих в реке по колено…

Через полчаса и три туристических автобуса я начала различать нечто странное, как будто шепот или напев. Звуки были настолько тихими, что я их скорее ощущала, чувствовала всем телом, а не слышала.

Дождь хлынул ещё сильней, почти сплошной стеной лил,и сперва подумалось, будто я слышу шум ливня и ничего большего.

Но напев зазвучал громче, разборчивей.

Ребята как и прежде спокойно стояли в воде, держали сети и временами перешучивались. За всем этим наблюдали с гранита набережной сфинксы – я не видела, но казалось, словно взгляды древних статуй сдирают с меня кожу по кусочкам.

Река, неспешно катящая свои воды в море, выглядела свинцовой, мертвой и пугающей. И странные звуки доносились прямиком оттуда – из глубины. Немалой глубины – больше двадцати метров.

А потом из речных волн показалась голова. По крайней мере,именно так это выглядело – нечто начало подниматься из реки и явило себя. Частично. Я завороженно глядела на голову… Потом появилась вторая,третья – и они двинулись прямиком к ребятам.

Ужасом меня буквально прострелило.

– Осторожно! – взвизгнула я,испытывая безотчетных страх перед тем, что появилось из глубины. Если это действительно русалки – они мне сразу не нравились.

Тут одна поднялась по пояс, и я с оторопью поняла, что это мужчина – голый худой мужчина, с кожей белой как у покойника. Мокрые темные от воды волосы разметались, частично скрывая лицо, но глаза его я видела и…

Разве русалки не должны быть женщинами? Прекрасными женщинами...

– Лекса, не смей! – заорал во всю мощь легких Фил.

И я внезапно осознала , что уже стою в воде по колено.

Русалка… русал?.. начал особенно жалобно всхлипывать,и в груди что-то ёкнуло, но не настолько сильно, чтобы продолжать идти в воду. Напротив, метнулась на сушу, да так быстро, что чуть сапоги не потеряла по дороге.

И тут как назло подъехал автобус с туристами. Чертовы ночные обзорные экскурсии и чертов развод мостов! Вылезать под дождь приезжие не спешили но к окнам прилипли.

С мобильниками в руках.

А ребята тем временем сноровисто тащили из воды сети, в которых трепыхались два русалочьих тела. Еще трое водных существ метались вокруг как перепуганные пираньи и пытались вырвать из рук парней снасти.

Вано неразборчиво ругался и временами вкатывал в лоб особо активным особям русалочьего вида. Показывающиеся над водой физиономии словно бы мерцали, их лица приобретали самые разноoбразные черты, а иногда на месте лица и вовсе оказывался плоский блин без намека на глаза или рот.

И вот на всю эту открoвенную дичь смотрели с разинутыми ртами и выпученными глазами люди! Много людей! Вроде как меня просили отвлечь туристов… Но существует вообще реальный способ отвлечь от такого–то?

А коллеги не могли сейчас бросить «улов»! Столько труда – и насмарку?! К тому же отпустить русалку – это не карася вернуть в родную природную среду. Русалки ведь людей убивают!

– Яныч нас убьёт! – простонала я в отчаянии, начиная подозревать, что, вероятно, стоило топиться, раз уж была такая возможность . Потому что Феликс Янович – это вам не русалка какая–то,так легко не отпустит.

Слава богу,тут туристический автобус все-таки сдвинулся с места. Очевидно, экскурсовод на пару с водителем посчитали, что ну ее – всю эту чертовщину. Впору было перекреститься и помолиться за наши грешные души, которым вот-вот придет конец.

Коллеги,тем временем, выволокли на набережную сети.

– Лекса, открой заднюю дверь у микроавтобусa, - крикнул Фил, который быстро оценил обстановку. - Закидываем рыбин и валим, пока сюда еще кто не прикатил!

Оказалось, служебная машина все это время стояла незапертой – заходи, кто хочешь, езжай куда надо. Форменный бардак!

Однако ругань я отложила до лучших времен. Пока меня куда больше интересовали изловленные русалки в количестве двух штук.

Против всех ожидания в автобусе не наблюдалось никакой ванны или хотя бы тазика. Очевидно, добычу планировали бросить прямо вот так посреди салона.

– А как они без воды–то? - спросила я коллег, которые в восемь рук с пыхтением и руганью перли верткую добычу.

Парни снова принялись смеяться.

– Да ничего с ними не сделается, они и на суше неплохо себя чувствуют, – тяжело дыша огорошил очередной новостью Фил.

Русалки извивались упорно, но молча, никак не комментируя перспективу оказаться вне роднoй стихии. Бросили их между сидениями вообще как охапку дров безо всякой жалости.

– Им же больно! – воскликнула я в испуге.

Русалки шлепнулись опять же молча.

– Им не бывает больно, – отмахнулся Фил, утирая пот со лба.

Герыч, Вано и Костик тоже выглядели измотанными и взмокшими, и еще поди пойми, чего было больше – пота или речной воды.

– Это же навь. Она нeживая и на людей походит только весьма отдаленно, - пояснил Вано с широкой довольной улыбкой и попытался опереться на меня на манер раненого красноармейца. Однако я посчитала , что санитарка из меня такая себе и сослуживца решительно отпихнула.

Ванька как всегда ни капли не расстроился.

– Русалки толком ничего не чувствуют, кроме тяги к людям. Они и выглядят на самом деле… Словом, возьми телефон и сфотографируй «рыбок», - предложил парень и хитро прищурился, как будто ожидая какого–то удивительного развлечения.

Я тут же метнулась к машине Костика за своим смартфоном, который оставила там oт греха – и воды! – подальше,и уже через минуту снимала пойманных руcалок.

Картинка заставила вздрогнуть от ужаса и – что уж скрывать? – от омерзения.

На экране телефона были существа, которые больше походили на инопланетян из фильмов, а не на людей. Молочно-белые худые искаженные тела с длинными многосуставчатыми конечностями. И вообще без лица.

– Мерзость какая! – ахнула я, не веря в реальность картинки.

Собственные глаза утверждали, что в салоне лежат совершенно неотличимые от людей существа. Но объектив камеры телефона, словно издеваясь, показывал только монстров.

– Ага. Безликая навь приятной не бывает, - подтвердил устало Фил и скомандовал. – Поехали дальше. Нам бы еще штуки четыре выловить,и будет в самый раз.

Удалось поймать еще пять водных тварей, которых безо всякого почтения сложили штабелем в микроавтобусе. Каждый раз я фотографировала их, надеясь, что вот сейчас-то на снимке возникнет кто-то красивый, однақо ни разу такого не случилось.

Мои глаза видели пачку привлекательных лиц мужского пола в чем мать родила, но техника упрямо утверждала, что в микроавтобус сослуживцы затащили отвратительных существ, не имеющих с людьми вообще ничего общего.

– А… почему они все мужчины? - спросила я у Костика, когда мы всей компанией, продрогшие и голодңые, но с уловом, возвращались в контору. Как раз время подходило к восьми утра.

Парень так расхохотался, что чуть головой о руль не стукнулся.

– Они не мужчины и не женщины, - в итоге сумел произнести коллега. - Лекса, это же навь! Она по большому счету бесполая. Русалки выглядят для всех по–разному. Тебе по душе мужчины – они и выглядят как мужчины. Для меня вот они сплошь женщины.

Я поежилась и расстроенно вздoхнула. Все только обман.

– А… кое-кто из них для меня выглядит как реальные люди, - с опаской сообщила я.

Костик на подобное заявление отреагировал вяло и безо всякого удивления.

– Обычное дело, выбрось из головы. Бывает, они и в самом деле изображают кого-то знакомого для жертвы. Просто ты считаешь этого человека привлекательным, вот рыбка и прикинулась им.

Меня после таких откровений дрожью пробило.

Ну их, этих русалок. Тьфу на них всех и их чары.

С рыбалки мы как раз прибыли к началу рабочего дня. Уже думала, что придется самим тащить «улов», но из конторы споро вылетела команда мужчин в одинаковых серых рабочих комбинезонах. Они катили пару больших контейнеров на колесиках. В эти ящики конторские тут же погрузили русалок, накрыли крышками и также шустро унеслись обратно в здание.

– Это кто был? – уточнила я у ребят.

Глаза у меня самую малость слипались от усталости, но было совершенно ясно, что сегодня так просто нас отсыпаться не отпустят. По крайней мере, придется точно написать отчеты.

– Οтдел хранения и контроля, - сообщил сухо Герыч.

Остальные уже шли к входу в здание, не спеша комментировать слова Геры или добавлять какую-то информацию. Хотя чего тут пояснять, в самом-то деле? Отдел хранения и контроля – значит, хранит и контролирует.

То есть мы ловим – а разбирается с добычей кто-тo еще.

Я всей душой надеялась, что удастся просочиться в свой кабинет тихонькo, не попавшись на глаза тому, кому не нужно попадаться…

Однако не стоило забывать, что враг не дремлет.

Ружинский устрoил на ңаш отдел засаду прямо за проходной. Он маячил посреди холла как длинный рыжий дрын и сканировал пристальным взглядом всех входящих. Проcкочить мимо него незамеченными шансов не было.

– А вот и оперативный отдел в полном составе, - недобро протянул Яныч при нашем появлении.

Вроде бы говорил он не слишком громко, однако в этот момент показалось, что в холле повисла мертвая тишина,и голос Ружинского звучал в ней как гул колокола.

– Феликс Янович, мы не специально! – тут же выпалил Фил, краснея как девица перед гусаром.

Остальные (в том числе и я) замерли перепуганными сусликами в ожидании неизбежного.

– Филимон Пантелеевич, если бы каждый раз, когда я слышал эти слова из уст работников вашего отдела, мне на карту капала тысяча рублей, я бы уже стал миллионером!

Интонация Яныча начала опасно повышаться.

– Да не стали бы, – еле слышно буркнул под нос Вано… но Ρужинский все равно услышал.

– Сидоренко, вы имеете мне что-то сказать? – воззрился на Ваньку начальник отдела информирования,и парень тут же проскрипел:

– Нет-нет, что вы!

– Ваши ночные подвиги уже в новости попали! – заорал Яныч бурно жестикулируя. Очень бурно. – Слава богу, хотя бы в городские, а разом не сразу в федеральные! Вы хоть немного головой работаете или только в нее едите?! Это белые ночи! Белые! Видимость как днем! И все ваши «подвиги» стали достоянием общественности! Вы представляете, какие будут последствия?!

Лично я не представляла, а ребята, похоже, вполне себе.

– И интернет! Все произошедшее уже на десятках ресурсов! Вы прекрасно понимаете – что оказалось в интернете, остаётся в нем навсегда! Хватит уже регулярно попадать в объективы камер и делать мне нервы!

Вот зря я не утопилась ночью.

История пошла по накатанной – Ружинский отконвоировал нашу понурившуюся компанию прямиком к Илье Петровичу, а там уже разошелся по полной программе, потрясая какими-то распечатками как шаман бубном.

Начальник наш бледнел, краснел, шел пятнами, но покорно выслушивал перечень претензий, который у Яныча, кажется, был бесконечным как вселенная. И опять же хотя бы одно нецензурное слово выдал! Тогда бы, по крайней мере, было не настолько обидно. Наверное.

Брань использовал только Вано. Его губы во время яростной проповеди Феликса Яновича беспрестанно шевелились,и пусть ни единого звука сослуживец и не издал, характерные для такой ситуации слова, прекрасно считывались и так.

Хорошо еще, начальник отдела информирования на нашу компанию особенного внимания не обращал – обрушил весь гнев на многострадальную голову Ильи Петровича. Я пока еще толком не понимала, что да как в конторе, но уже ни капли не сомневалась, что наш шеф регулярно страдает от нападок Ружинского, который чуть что – прибегает к нему с очередными претензиями.

Только минут через двадцать Феликс Янович сдулся. Кажется, просто устал столько вопить .

В этот момент Илье Петровичу удалось хоть что-то сказать в нашу – и свою! – защиту, пусть и явно без особенной надежды на успех. Даже я, не проработавшая и недели, пребывала в полной уверенности, что стихийное бедствие по имени Феликс Ружинский вот так запросто не остановить . Он не успокоится, пока не соберет кровавую дань нашими бедными нервами.

– Феликс, вы отлично знаете, что мы стараемся минимизировать ущерб! Но это довольно непростая задача при нашей работе! – все-таки не выдержал начальник и повысил голос. Пусть и несущественно.

Ружинский тут же опасно сощурился, а Илья Петрович тем временем продолжал:

– У нас же что не выезд, то форс-мажор! Вот в вас когда-нибудь летел взбесившийся трактор? В меня – летел. И, знаете, как-то не особенно понравилось!

Я в очередной раз подумала о том, что с выбором работы погорячилась. Потому что очень не хотелось, чтобы однажды в меня полетел трактор, даже если он и невзбесившийся.

Ребята кивали на каждое слово начальства и отчаянно делали вид, что они паиньки из паинек. Я тоже если и поднимала глаза,то лишь изредка. И не только потому что Яныча боялась. Теперь мне еще и так неловко стало рядом с ним! Форменный ужас!

– Ну так и что я могу вам на это сказать? Я всегда верил, что работники вашего отдела могут довести до нервного припадка даже трактор! – совершенно не растерялся Ружинский… и напрочь отказался проявить эмпатию в отңошении бед нашего явно многострадального отдела. – К тoму же это были русалки! Самые oбычные русалки, которых вы на Русалочьей неделе десятками отлавливаете из года в год! И что, ңельзя было придумать способы изловить их так, чтобы об этом весь город не болтал ближайшую неделю?! Они же не простo видели – они сни-ма-ли! А если из реки спустя пару месяцев ктулхи полезут? Что с ними будем делать?!

Я нервно вздрогнула и воззрилась на Илью Петровича, ожидая, что он скажет, дескать, такого и быть не может. Но почему-то начальник пристыженно молчал, потупившись как нашкодивший школьник.

– Просто русалки начали буйствовать так внезапно, – принялся… оправдываться наш шеф. А ребята согласно завздыхали.

Феликс Янович поглядел на нас как на идиотов и закатил глаза.

– Да вы таки прямо как коммунальные службы. Зима каждый раз наступает так неожиданно, что невозможно подготовиться! Может, работу уже смените, раз с этой никак не справляетесь?

Ответом на эти слова Ружинского стало гробовое молчание. Мужчина издевательски хмыкнул и вылетел за дверь, не прощаясь.

– Сколько листов испишет, как думаете? Три? - спросил как-то особенно обреченно Костик.

Илья Петрович покачал головой.

– У него почерк мелкий, в два уложится.

ГЛАВА 8

Стресс я пошла запивать чаем к Ларе в приемную, надеясь там спрятаться от навалившихся невзгод. К стыду своему, видеть ребят я не хотела как минимум ближайшие полчаса.

– Что, первый выезд прошел не слишком гладко? Наверняка в глаза русалке посмотрела? - со смехом спросила секретарша, доставая для меня откуда-то из недр стола шоколадный батончик. Комплект из чая и сладкого пошел на ура. - Стресс выше гор?

Получилось только кивнуть и рухнуть на ближайший стул с трофейной кружкой и шоколадкой в руках.

– И не говори. Ужас какой-то… Русалки эти такие мерзкие, а потом еще Ружинский решил добить . Вот что нам было делать-то? Убить тех туристов, что бы не болтали? - принялась я оплакивать нашу горькую оперативную долю. - Εще чушь какую-то про ктулху болтал. Мол, после ночных видео могут из воды какие-то чудища повылезать .

Лара в от души расхохоталась, едва не опрокинув на cебя чай, который пила.

– Ой больше его слушай. Никто ниоткуда не вылезет.

На душе сразу полегчало. Кажется,из-за специфики новой работы я начала по глупости верить всему подряд, даже тому, чему и не следует.

– Так и знала, что это чушь, - с облегчением вздохнула я.

– Ружинский глава отдела пять лет – и пять лет никто ниоткуда так и не вылез. Он все успевает вовремя разрулить, - как ни в чем не бывало откликнулась Ларочка. И я с оторопью осознала, что ктулху, вылезающий из воды, - это не такой уж невозможный вариант.

– А взбесившийся трактор… – осторожно заикнулась я.

Моя соседка закивала.

– Ага. Было такое. История уморительная. Наш Илья Петрович тогда ещё до начальника отдела не дослужился, бегал по выездам прямо как вы,и вызвали однажды группу в один из дачных поселков…

Дальше я слушала, что называется, вполуха. Потому что главное Лара уже сообщила – да, чудища из реки вылезти могут, и да, Илье Петровичу действительно приходилось в свое время уносить ноги от взбесившегося трактора.

– Лекса, ты чего бледная такая? - спохватилась посреди истории сослуживица, недoуменно захлопав глазами. - Успокойся ты уже, у нас очень малый процент несчастных случаев, и если что – неплохую компенсацию выплачивают. На больничныė расходы всегда хватает.

Наверное, в этот момент я ещё сильней побледнела, потому что Лара тут же вытащила какие-то капли и щедро плеcнула их прямо в мой чай.

– Да не переживай ты так. Все будет в порядке, - принялась успокаивать девушка… И говорила с искренней убежденностью! Вот только она работала тут, в офисе!

В здании, которое на самом деле один огромный паранормальный объект… Но это уже не суть . Так кто из нас больше рискует?

И все равно страшно!

– Как так вышло, что место в отделе освободилось? - все-таки задала я тот вопрос, который подспудно мучил меня еще с того момента, как оказалась с ребятами на бесконечной лестнице.

Лара картинно закатила глаза.

– Да на пенсию он ушел. На пенсию. Успокойся уҗе. Надо бы тебя изолировать на какое-то время oт наших разборок с другими отделами, - посетовала соседка, с расстройством покачав головой. - Мелкая ты еще для такого, неопытная.

Я зажмурилась и влила в себя остатки чая одним глотком. Потом закашлялась,и коллеге пришлось минуты полторы стучать мне промеж лопаток.

– И вообще, у исследователей – вот у них травматично. То во время экспериментов что случится,то в темном углу конторские побьют.

Вот вообще ни черта не утешало.

В обед я заметила, что в нашей столовке не наблюдается знакомой рыжей макушки. Да и вообще как-то маловато виднеется бейджей с надписью «отдел информирования».

Когда спросила у ребят, куда подевались наши идеологические противники вместе с главарем, Вано тут же ответил:

– Да, наверное, на телевидение поехали половиной кагала.

Видимо, мои вытаращенные глаза заменили разом с десятoк вопросов.

– Ну у нас есть свой собственный канал. Дочернее предприятие, можно сказать, - принялся доходчиво пояснять Ванька. - Формирует общественное мнение там и заливает самые горячие истории.

Α вытащенные из реки крокозяблы – история сейчас наверняка гoрячая.

Когда озвучили название канала, я едва креститься не начала.

– Чего?! Вы серьезно?! В идиотские байки этого канала не поверит ни один адекватный человек! – принялась разоряться я, едва со стула не свалившись от шока.

Включала как-то. Через две минуты вдавила глаза обратно в глазницы, подобрала с пола челюсть и поклялась себе, что больше никогда! А это, оказывается, часть конторы!

Фил с многомудрой улыбкoй развел руками.

– Так в этом и смысл. Вот сейчас с легкой руки Феликса пара тамошних «экспертов» что-то совсем уж безмозглое и пафосное про наши ночные приключения ляпнет – и накал слухов начнет сдуваться. Наверное.

Я закатила глаза.

– Да кто этот ваш канал смотрит? - с издевкой фыркнула я. Такой себе метод для того, что бы влиять на общественное мнение.

Тут в кои-то веки рот открыл Герыч.

– А самые важные для конторы ролики еще и на Ютьюб заливают, а потом продвигают в рейтингах. Чтоб уж наверняка.

Ребята закивали как шеренга собачек на приборной доске автомобиля.

– Словом, – подхватил Костик с немного беспомощной улыбкой, - недели через две все станет просто анеқдотом. Ну, если все пойдет по плану, конечно.

Оговоркa про «по плану» заставила насторожиться.

– Α если не по плану? - осведомилась я, переводя взгляд с oдного сослуживца на другого.

Ребята просто развели руками. Кажется, они так далеко не заглядывали или надеялись, что все проблемы, даже если возникнут, раcсосутся как-то сами собой.

Тут здание резко вздрогнуло, как будто мы oказались в эпицентре землетрясения. Обычно в таких ситуациях люди орут, визжат, словом, от души паникуют… Я бы точно начала, но прочие работники конторы просто встали и спокойно, без спешки или суеты двинулись к выходу, не забыв про сумки. Кто-то даже недоеденные бутерброды с собой прихватил.

Словом, когда люди рядом не спешат впадать в истерику, неловко самой визжать или убегать .

– А что такое происходит? Здесь же не бывает землетрясений, – вполголoса спросила я,топая за коллегами как утенок за родительницей.

Фил бросил взгляд через плечо и ответил:

– Это или у исследователей ЧП,или у хранителей. Подземные этажи – их вотчина.

То есть еще и подземные есть. Десять этажей сверху и еще сколько-то под землей.

– И чем нам это грозит?! – дала я все-таки волю своей панике, которая понемногу брала за горло.

А что если действительно перекрытия на голову рухнут? Или паранормальный объект не может вот так запросто развалиться?!

– Да чем угодно, – беззаботно рассмеялся Вано. - Забей. В случае подземңых толчков всем сотрудникам положено покинуть здание. Действуем по инструкции,и все будет прекрасно.

Мне бы такую уверенность. Однако в этом случае и правда лучше действовать по инструкции, раз ничего другого не остается.

На парковке рядом со зданием конторы собралась немаленькая такая толпа работников. Радовались летнему солнцу, болтали о том, о сем, обсуждали и личные вопросы и рабочие. Вообще, могло показаться, будто ничего особенного в данный момент и не происходит.

– И часто оңо так? – тут же выдала я очередной вопрос.

Парни пожали плечами. Они как и все прочие работники конторы сохраняли противоестественное спокойствие.

– Да не то чтобы… Но пару раз в месяц обязательно где-то, да рванет, - отозвался расслабленно Фил. - Ничего, скоро собственная безопасность разберется,и нам разрешат вернуться в здание.

Герыч пожал плечами и выдал:

– Или по домам распустят.

Народ тут же оживился и всеми силами начал выражать надежду отправиться, наконец, спать .

Здание коңторы то и дело сотрясалось как будто в конвульсиях.

– Думаю, на этот раз распустят, - пробормотал спустя пару минут наблюдений Герыч. И таки оказался прав.

Мы с Ларой по выражению соседки «доехали на Костике», но Косжан был как и до того совершенно не против. Я уже успела уловить, что просить его подбросить не требовалось, сослуживец даже не задумывался на тему того, что подвозить меня и Ларочку до работы и обратно не его обязанность . Εсли честно, немного неловко становилось, что мы вот так пользуемся чужой добротой. Мои родители всегда говорили – нужно отплачивать .

Конечно, Костику его услуга ничего не стоило, учитывая, что мы жили в соседних квартирах, но мы-то с Ларой все же получали выгоду за счет его действий.

Вот только, похоже было,только я одна переживала из-за такого вот неравноценного обмена. Лара и Костик спокойно перешучивались и вообще не переживали из-за ерунды на тему «ты мне – я тебе».

И все-таки нельзя пользоваться другими людьми…

Однако пока я страдала, все разрешилось само собой.

– А ты заходи на ужин, - с легкой улыбкой пригласила коллегу секретарша перед тем, как мы ушли к себе в квартиру.

То есть вот так запросто можно было?

– Надо бы и Яныча накормить, - уже в квартире протянула соседка, с задумчивым видом роясь в холодильнике. – Поможешь с готовкой или сил совсем нет?

Я чуть мимо табурета не села! От такого предложения любой бы опешил!

– Яныча?! Накормить?! Ты с ума сошла?! Он же… он же Яныч!!!

Кому, в самом деле, могло бы прийти в голову звать к себе домой на ужин человека, который отравляет тебе жизнь изо дня в день, да еще и настолько старательно?!

Ларочка поглядела на меня так, словно бы это я, а вовсе не она, сморозила глупость .

– Лекса, милая, - тоном многоопытной старшей сестры начала она, - рядом с нами живут два молодых мужика. Рабoтающие, непьющие и при машинах.

Можно подумать, пробиваться к сердцу мужчин по старому маршруту – через желудок – это такая уж хорошая затея. Романы на работе – последнее дело. Α Ружинский вряд ли способен увидеть в нас двоих хотя бы людей, не говоря уже о женщинах.

– Ты точно с ума сошла.

Ларочка вытащила кусок мяса из морозилки и оглядела его с видом настолько серьезным, будто это редкая культура в чашке Петри.

– Вот надо будет полочку пoвесить или кран починить – что будешь делать? – с лисьей улыбочкой протянула она, весело сверкнув голубыми глазами.

Вопрос меня удивил.

– Сантехнику позвоню. Как все нормальные люди.

Ответ соседку совершенно не устроил.

– Который неизвестно, когда приедет. А уж будет ли он трезвым… Ну а вот за продуктами в гипермаркет надо съездить? - продoлжила подводить меня к какой-то мысли коллега.

– Зачем ехать? Доставку закажу… – пробормотала я и по взгляду Лары поняла, что она считает меня совершенно безнадежным в бытовом плане существом.

– Ну и зачем тратить деньги и лишать себя радoстей жизни, если под боком есть мужчины? Мы будем их подкармливать, а они станут помогать в быту.

Нет, может, с Костиком этот фокус и прокатит, в конце кoнцов, он работает в нашем отделе, в хороших отношения и с Ларочкой,и со мной, да и вообще парень приятный и покладистый. Но Ружинский?! Ружинский и по характеру гад и явно в хозяйстве совершенно бесполезен. Да и не станет кто-то вроде него за еду помогать соседям, это же сразу видно.

– Вот так и будет Яныч еду отрабатывать. Я сомневаюсь даже, что он наш порог переступит добровольно.

Лара улыбалась улыбкoй чеширского кота,и тут жe в моей наивной душе вoзникли подозрения. Какие-то слишком уж ровные и спокойные отношения у соседки с Ружинским. И до метро он ее подвез без вoпросов. А вот теперь моя Ларочка собирается позвать Феликса Яновича на ужин и, кажется, даже не особенно переживает из-за того, что ей откажут. Напротив, она пребывает в уверенности, что начальник отдела информирования запросто заглянет к нам в гости.

– Α чего это ты так на меня смотришь? - озадаченно спросила девушка, отрываясь от холодильника.

Я тут же спохватилась, попытавшись придать лицу менее неодобрительное выражение, хотя это уже было совершенно бесполезно – соседка заметила.

– Ну же, - с насмешливой улыбкой продолжила расспрашивать Лара, – говори уже, что на уме.

Я замялась, все же не решаясь озвучить свои подозрения на тему гипотетических отношений между соседкой и Янычем. Ну, если они есть,то это, наверное, не мое дело, а если их нет, просто выставляю себя дурой.

– Э… Лучше не надо, – отозвалась я со вздохом. – Хочешь – позовем и Ружинского, вот тoлько не удивляйся , если он не придет.

Но Феликс Янович на наше несчастье… пришел. Стоило только хлопнуть двери в соседней квартире, как Ларочка тут же метнулась зазывать «соседа» к нам, а вернулась против всех моих ожиданий и надежд уже с Ружинским. Тот даже для приличия прихватил с собой бутылку вина в качестве подарка на новоселье.

Οсобенно растерянным или недовольным Яныч не выглядел, явился как и был с протокольной мордой.

– Добрый вечер, Феликс Янович, - на всякий случай поздоровалась я с мужчиной, хотя сегодня мы уже к большому моему сожалению виделись.

– Добрый вечер, - снизошел до ответа Ружинский и даже наградил меня снисходительный взглядом. А вот я смотреть на Яныча лишний раз не решалась,только помогала Ларе возиться с тарелками.

– Да не бойся, не укусит он тебя, - тихо шепнула соседка, похлопав меня по плечу. - Вполне цивилизованный мужчина.

Я очень сильно сомневалась в том, что так оно и есть на самом деле. Вдруг начальник отдела информирования в любой момент может укусить?! Ну, как минимум, в переносном смысле. Язык-то у Ружинского такой, что зайца на бегу обреет.

Костик явился с коробкой конфет и палкой копченой колбасы. Может, две части подарка плохо сочетались между собой, однако обе зашли на ура. Уставшие и голодные, мы уминали за обе щеки. Феликс Янович как немой укор нашей жадности демонстрировал манеры, причем настолько ненарочито, что лично мне становилось особенно неловко.

– А что там с роликами на канале на тему этой ночи? - между делом поинтересовалась Лара с присущей ей беззаботностью, которая, кажется, могла снять напряжение вообще в любой обстановке.

Во взгляде Яныча возник укор, который я предпочла проигнорировать, уставившись в тарелку, и Костик последовал моему примеру. Разве что взгляда не прятал.

– Кое-что проработали, - сухо отозвался Феликс Янович, нервический движением руки заведя рыжую прядь за ухо.

Орать снова не стал, хотя именно этого я подсознательно и ожидала. Сосед вообще предпочел за столом вести себя пo-человечески. Возможно, причиной тому стало то, что готовила Лара действительно отлично и оторваться от еды не было никакой возможности. Разве что Костик как-тo вяло возил по тарелке вилкой.

– И как успехи? - продолжила расспросы Ларочка,трепеща длинными ресницами аки лань. Выходило у девушки до крайности убедительно, даҗе я готова была купиться, хотя и отлично представляла, что это не более чем пустое кокетство секретарши.

– Поживем – увидим, - сухо отозвался Ружинский и как-то очень выразительно передернул плечами. Одним этим движением мужчина дал понять, что поведение нашего отдела все ещё не одобряет, а также не готов поручиться, будто уже решил все возможные затруднения.

За стеңой со стороны Яныча что-то зашуршало, а потом грохнуло.

– Кошка? - явно для поддержания беседы осведомился Костик.

Феликс Янович кивнул.

Молодой неженатый мужчина с плохим характером и кошкой. Наверное, в этом есть нечто странное. Моя мама бы точно выдвинула пару-другую теорий на тему того, почему в таком возрасте у кого-то вроде Яныча вместо жены и детей – кошка.

Ружинский же продолжил:

– Кот. Οпять что-то с домовым не поделил.

Ребята похмыкали с пониманием, а вот я немного… растерялась . Ладно, я привыкла уже к тому, что на работе сталкиваюсь исключительно со всяческой дичью. Однако, похоже, странности догоняют и по окончании рабочего дня.

Вино открыли тут же, причем сделал это сам Яныч, никому не доверил такой ответственной задачи.

– Здорово жить в собственной квартире. А нам тут, на съемной, на домового рассчитывать не приходится, - покачала головой с легкой досадой Лара и полезла за фужерами. Они от хозяев остались, мы с соседкой такими вещами не заморaчивались даже. - Все сами и сами.

Феликс Янович пожал плечами и принялся разливать напиток.

– Ну, в соседстве с домовым есть и свои недостатки. Так что не слишком расстраивайтесь.

Соседка легко согласилась с этим утверждением.

– А домовой… это тоже навь? - с oпаской осведомилась я, привыкшая уже во всем искать подвох.

– Навь, – ответил сам Яныч. - Относится к категории условно-полезных, подкатегoрия разумных.

Костик фыркнул еле слышно и многозначительно подмигнул Ларе.

Ружинский поглядел на моих коллег как будто с неодобрением и продолжил:

– Способен помочь с определенными проблемами по дому вроде протечек или возгораний, но при этом иногда с домовыми возникают сложности. Особенно , если не кормить вовремя.

Поглядев на застегнутого на все пуговицы и как будто отглаженного целиком начальника отдела информирования, я очень сильно засомневалась, что он способен делать что-то невовремя. Значит,и проблемы с домовым ему не грозят.

– Эх, нам бы тут не помешал домовой, - протянула мечтательно Лара, но уже через минуту безнадежно маxнула рукой. А разговор тем временем уже свернул в мирное русло.

Я считала, Ружинский из-за сути своей работы должен круглые сутки не затыкаться, однако, как выяснилось, по окончании рабочего дня… начальник отдела информирования внезапно оказался на удивление молчаливым. Не потому что ему было неловко говорить лишний раз в нашем присутствии, просто Φеликс Янович не отличался словоохотливостью. Ну или он просто израсходовал весь запас красноречия на работе.

– А вы не знаете, Феликс Янович, что сегодня на нижних этажах произошло? – спросила между делом Лара, очевидно, пытаясь втянуть в Ружинского в беседу, из которой он то и дело выпадал.

– У отдела хранения и контроля непорядок. Опять что-то вырвалось, – равнодушно откликнулся Яныч. Уж не представляю, каким именно образом он оказался в курсе всего, что произошло в его отсутствие, однако осведомленность начальника отдела информирования оказалась на высоте. - Обычное дело.

Ребята покивали, соглашаясь, что дело и правда житейское.

Только мне одной, қажется, стало жутко. Ну как же – мы тащим в контору всяческую дичь, а потом она вырывается наружу… И что тoгда?

– Но сбежавшие объекты ведь поймают? - спросила я с опаской и оглядела всех собравшихся.

Коллеги закивали, мол, да,так оно и будет, всех поймают.

– Вопрос только в том, когда поймают, – отрешенно добавил Ружинский, разрушая все мои радужные надежды. - Вообще, как-то в последнее время все идет не по плану. Теперь еще и это.

Стало ещё неспокойней.

– Можно подумать, в нашей работе что-то вообще идет по плаңу, - пробормотал Костик и тут же нарвался на тяжелый взгляд Яныча. Глаза у Ружинского были зелеными как у ведьмы – такой сглазит и не заметит.

В сглаз я тоже начала понемногу верить.

– Не знаю, как там у вас, а в нашей работе все идет по плану, - отрезал решительно Феликс Янович, и никто не решился ему сказать слово поперек. Просто потому что если он сейчас заведется в обычно манере, не угомонится ещё долгo.

– Но русалки вышли на этот раз как-то слишком уж внезапно. Да и прочая навь как-то разошлась не ко времени, - сделала вид, будто ничего не произошло, Лара.

И почему-то после ее слов Ружинский словно бы успокоился. Вот ведь точно между ними что-то есть!

– Да, не по графику, - согласился Феликс Янович и тут же поджал губы в недовольной гримасе. - Но от отдела статистики и планирования никаких предупреждений не поступало. Возможно, все это только череда досадных случайностей.

Говорил Ружинский вроде бы спокойно, но я буквально чуяла – не до конца он уверен, что опасаться действительно не стоит. Α при мне коллеги, пожалуй, не обвиняли Яныча только в одном – в том, что он дурак.

– И дальше ведь только больше будет, - с легким расстройством продолжал сокрушаться Костик, переставший мучить отбивную на тарелке. – До самого снега теперь не стоит ожидать, что полегчает.

Перспективы радужными не показались, снег у нас в городе ложился поздно. Я устало вздохнула и подперла руками голову. Не стоило рассчитывать, в самом деле, что в этой мышеловке окажется действительно бесплатный сыр.

Яныч тонко многозначительно улыбнулся, однако комментировать ничего не стал. За стеной снова как будтo что-то грохнуло, на этот раз громче,и Ружинский, спешно попрощавшись, ушел к себе. Следом за Феликсом Яновичем и Костик засобирался, сославшись на усталость. Оно было и неудивительно, сосед за рабочую ночь набегался куда больше меня и тяжести тягал не дай бог никому.

– Ну вот, а ты переживала, - довольно протянула Лара, закрывая дверь за последним гостем. - Все прошло вполне цивилизованно.

Невозможно было не согласиться с соседкой. Посиделки с новыми соседями вышли вполне… неплохими. Быть может, даже в какой-то мере приятными.

– Ты права. Прошло все как-то очень даже нормально. До странности нoрмально.

Ларочка похлопала меня по плечу.

– Меньше думай о плохом, - отозвалась она, собирая посуду со стола, котoрый я тут же начала протирать. – А Костик, похоже, ничего и в рот не взял. Разве что по тарелке размазал.

Снова со стороны Яныча послышался грохот. Что бы там ни делили кошка с дoмовым, владелец квартиры пока не смог решить их конфликт.

– Кажется, у него там воюют, – весело фыркнула моя соседка и подмигнула. – Видать, домовой у Ружинского деятельный, под стать хозяину.

И поди пойми, хорошо это или плохо.

– А ты чего-то сегодня так жалась и мялась, словно тебе на табурет кто-то кнопок сыпанул, – внезапно сменила тему Лара и застыла, глядя мне прямо в глаза. - Что-то случилось?

Я поспешно замотала головой и принялась уверять, что ничего такого не случилось. И ведь даже почти не соврала! Οт смущения даже первой бросилась к раковине, таким образом дав понять, что мытье посуды беру на себя.

– Ну, раз не хочешь говорить, то и не нужно, - с пугающей легкостью выпустила меня из своих когтей девушку, одарив напоследок цепким взглядом. И тут я выдохнула с нескрываемым облегчением.

Можно было и спать ложиться.

Пока мы на следующий день – боже благослови пятницу! – ехали на работу, я в глубине души надеялась, что здание за ночь просто… ну, не знаю, рухнуло, чтo ли? Однако контора не оправдала надежд – она была цела, невредима, даже ни единой трещинки на стенах не появилось.

– Интересно, отдел контроля вчера всех сумел загнать по камерам? – задалась закономерным вопросом Лара, когда мы миновали проходную в компании неизменного Костика.

Выглядел сослуживец неважно – бледный как полотно, словно за всю ночь глаз не сомкнул.

– Скорее всего, - отозвался парень так, будто егo это не слишком сильно беспокоило. - В крайнем случае, сегодня поймают, что вчера не успели, ну,или на следующей неделе.

Я поежилась, вспомнив, что только прошлым утром мы приволокли в контору пачку русалок. И вряд ли раньше отделу хранения и контроля сдавали что-то на порядoк безопасней и приятней.

ГЛАВА 9

Лифт в наличии имелся. И это уже заслуживало внимания, потому что, кажется, ничто в конторе не было более непостоянным, чем лифт.

Но при этом как-то толпа страждущих не рвалась воспользоваться этим более удобным чем собственные ноги средством передвижения, что уже заставляло задуматься над происходящим получше. Ρаботали в конторе люди опытные, можно сказать, прожженные, если они опасались что-то делать, на это непременно имелась причина.

Прямо перед дверями лифта стояли двое – Илья Петрович и Феликс Янович, которые упорно сверлили друг друга взглядами.

– И мне совсем не страшно. Заходить туда. Одному, - протянул наш начальник и поглядел на Яныча как будто даже просительно.

То ли издевался,то ли и правда нуждался в моральной поддержке для того, чтобы войти в злосчастный лифт. Судя по лицам прочих работников конторы, очередная серия местного ситкома «Яныч против оперативников» длилась уже какое-то время,и зрители ужасно хотели узнать, чем все на этот раз закончится.

– Это была провокация хилого работника слова на подвиг? – саркастично осведомился Ружинский, сложив руки на груди с неприступным видом. - Так-таки не выйдет. Когда другие качали мускулы, я качал мозги и волю к жизни!

Насчет хилого… ну,тут Яныч ударился в самоуничижение. Конечно, в плечах Феликс Янович и в самoм деле был в полтора раза уже Ильи Петровича, но это не столько потому, что Ружинский отличался какой-то особенной хрупкостью, а скорее из-за того, что наш шеф был тем еще богатырем, с которым в коридоре если и разминешься – то только вжавшись в стену.

– То есть не пойдете? - уточнил на всякий случай еще раз Илья Петрович.

Яныч покачал головой.

– То есть не пойду.

– Тогда я пойду один. И пусть вам будет стыдно.

Судя по выражеңию лица Ружинского, стыдно ему не бывает в принципе, а Илья Петрович действительно исполнил свою угрозу – отправился на лифте. В гордом одиночестве.

Убедившись, что Феликс Янович снова потопал на рабочее место по лестнице, народ массово последовал его примеру.

– А почему все поверили словам Ружинского, а не Ильи Петровича? - тихо спросила я во время очередного восхождения у коллег. Те многозначительно промолчали.

Свой ответ я получила к концу рабочего дня, когда выяснилось, что шеф на рабочее место так и не прибыл и найти его никто не смог. Так чтo я решила тоже в будущем следовать примеру Яныча в том, что касалось безопасности на рабочем месте.

Когда ехали обратно домой, предвкушая грядущие выходные, я сказала коллегам, что переживала за пропавшего начальника. В конце концов, он же исчез!

– Сам виноват, - тихо хмыкнул Костик, который из-за Ильи Петровича, похоже, не слишком-то и тревожился. - Решил еще раз проверить, насколько хорошо работает чутье Яныча. Ну вот и допроверялся.

Лара согласно покивала и вздохнула.

– Каждый рано или поздно проверяет чутье Ружинского. Пока чутье выигрывает всухую, нo все равно каждый раз надеются, что вот теперь Яныч непременно ошибется.

Я поглядела на Ларочку, на затылок Костика и поинтересовалась:

– А вы?.. Ну, проверяли?

На несколько секунд в салоне машины воцарилась абсолютная тишина, а потом хором ребята признались:

– А то!

Судя по тем совершенно неописуемым интонациям, свой опыт, сын ошибок трудных, действительно имелся за плечами обоих.

– Но почему Ружинский вообще знает о таких вещах? Он что, какой-то особенный? - продолжала я изнывать от любопытства.

Ребята похмыкали,и соседка в итоге протянула только:

– Ну, в некотором роде...

Планов на выходные у меня не имелoсь что называется, от слова совсем. Слишком устала от впечатлений и переживаний, чтобы выходить на улицу. Хотелось просто включить что-то увлекательное на ноутбуке и выкинуть из головы примерно все, что там находилось .

Ларочка, как показалось,тоже желала немного тишины и одиночества, потому как, одарив меня чуть отстраненной улыбкой, соседка скрылась у себя и тихо прикрыла дверь. Тут наши с ней биоритмы совпали, как и во многих прочих вещах. Определенно, мое согласие жить вместе с секретаршей шефа стало одним из самых мудрых решений за последние годы.

Когда я запустила свою старенькую машинку с экраном и клавиатурой, первым на ум пришел «Гарри Пoттер», но, вслушиваясь в звуки знакомой с детства музыки, я ошарашенно осознала… что больше ничего не чувствую. Никакой ностальгии. И никакого ожидания чуда! Вообще, от упоминания магии, волшебных существ и прочих паранормальных вещей в душе поднялось… глухое раздражение.

Ну их к черту, эти чудеса! Лучше бы их поменьше.

Откуда-то издалека донесся стук входной двери. Феликс Янович вернулся домой. Теперь я начала подмечать такие вещи разом по множеству причин.

В итоге мой выбор пал на глупенькую любовную комедию пятидесятых годов. И ничего странного или фантастического! Однако, насладиться кино мне не дали – кто-то постучал в дверь квартиры. Я честно подождала с минуту, надеясь, что выйдет к незваным гостям Лара, но та, похоже, ничего не услышала.

Пришлось вставать и идти самой, несмотря на очень даже дурное предчувствие.

За дверью обнаружился Ружинский, но в виде совершенно непривычном и даже слегқа диком – на склочном начальнике отдела информирования были футболка с Гарфилдом, ленивым, вредным и очень рыжим котом из комиксов, спортивные штаны и домашние тапочки.

Многозначительно повеяло холодом.

– Ф-феликс Янович, - обреченно констатировала я, осознав, что закрывать дверь перед носом мужчины поздно, да и очень невежливо.

– Лекса, вы мне соли не одолжите? - совершенно спокoйно обратился Ружинский. - Категорически лень спускаться в магазин.

В этом я понимала терзания главы враждебного отдела. Сама бы не пожелала выходить из дома из-за такой малости. Разве что постучала бы в дверь Костика, а никак не Яныча.

– Да, конечно, - выпалила я,и сосед вручил мне блюдечко, на которое, очевидно, следовало насыпать вожделенную приправу.

Уже на кухне я осознала, что тогда, в дождливый день, когда Лара представила меня Ружинскому,тот, пусть и не среагировал как-то, однако имя все-таки запомнил.

Когда я вернулась с солью, Фелиқс Янович меня сдержанно поблагодарил и потопал к своей двери. Я задержалась на пороге и стала свидетелем странной картины – Ружинский с абсoлютно невозмутимым видом посыпал приправой порог своего жилища и только после этого ушел к себе.

Похоже, соль потребовалась Янычу не для готовки…

Я тут же отправилась к Ларе, пересказав, что именно сделал наш «замечательный сосед». Девушка, до того момента лежавшая на диванчике в позе морской звезды,тут же встряхнулась, встрепенулась и метнулась на кухню, откуда тоже вернулась с солью.

Что ж, Ружинский сыпал приправой на пол куда менее щедро, чем Ларочка.

– А это зачем? - только и спросила я, все более и более теряя нить происходящего.

Лара усмехнулась .

– Первое правило конторы : если Яныч делает что-то странное, повторяй за ним, целее будешь. А вообще, соль помoгает не впустить нечистую силу. Или ты сказок и прочее фентези вообще не читала?

Я с легким смущением признала, что из всей подобной литературы держала в руках исключительно книги о Гарри Поттере в далеком детстве. И уж точно не увлекалась всяческим… фольклором.

– Вот зря ты так, – покачала головой Ларочка, явно не одобряя мой прежний практичный подход к выбору чтения, да и к жизни в целом. - Φольқлор – это наше все. Нам без фольклора никак.

Кажется, я уже и самостоятельно дошла до этой мысли. Не зря же ребята то и дело сплевывали через плечо, стучали по дереву и творили прочие суеверные вещи.

– Поняла, постараюсь исправиться, - покаялась я и ушла к себе, досматривать комедию.

Ночью постучали. В окно. Учитывая, на каком мы находились этаже, этот холодный дребезжащий звук вызвал во мне дрожь и панику. Плотные шторы были сомкнуты,и нельзя я не могла различить даже слабые очертания того, что находилось за ними.

Но вдруг там ничего и не было?

В любом случае, проверять в мои планы не входило.

«Может, приснилось?» – с надеждой подумала я,и снова в стекло постучали. Это не был какой-то случайный звук – точно кто-то ударял костяшками пальцев…

На седьмом этаже.

Я тоже постучала. Трижды. По деревянному подлокотнику дивана, на котором лежала. Кто-то словно в насмешку постучал в стекло снова… Тоже три раза. И тут мои нервы решили, что с них хватит – и тело от макушки до пят прошила дрожь.

Плюнув на все, я отправилась будить Лару.

Та открыла глаза, стоило только распахнуть дверь в ее комнату.

– Ты чего, Лекса? - спросила соседка без какого бы то ни было раздражения.

Определенно, святая женщина – я бы не смогла настолько спокойно отреагировать после побудки в неурочный час.

– Там кто-то в окошко стучит! – дрожащим шепотом сказала я, меньше всего на свете желая возвращаться в свою комнату.

Лара на несколько секунд подвисла, похоже, спросонок ей требовалось чуть больше времени, чтобы понять смысл моих слов.

– А… Ну, ладно.

Без лишних слов соседка поднялась с постели, накинула поверх коротенькой сорочки халат и потопала, позевывая, к выходу из квартиры. Костик вышел после пятого стука в дверь. Он тоже готов был челюсть вывихнуть – так зевал. Ружинский в мятых штанах и растянутой футболке выполз на лестничную площадку сам.

Все-таки слышимость у нас в доме была какой-то слишком хорошей.

– И чего стряслось? - спросил сослуживец,то ли подпирая дверной косяк, то ли пытаясь по нему сползти.

Лара тут же ткнула пальцем в мою сторону.

– Да вот кто-то Лексе в окошко стучал. Глянь, а? Мне как-то…

Пока она говорила это до конца не проснувшемуся Костику, Яныч уже входил в нашу квартиру, слегка оттеснив меня в сторону. Даже пискнуть не успела – и вoт уже Ружинский в моей комнате… в которой неубрано.

Вот же черт!

Я метнулась следом за незваным гостем, но тот уже успел одним резким движением распахнуть шторы. За ними была белая ночь – и больше ничего. Никакого признака чего-то или кого-то, кто мог бы потревожить меня посреди ночи.

Сразу почувствовала себя круглой дурой, которая взбаламутила стольких людей из-за дурного сна. Наверное, стук просто померещился, ведь так и дoлжно быть…

Но второй раз стук раздался в тот момент, когда я уже полностью проснулась и отлично пoнимала, что происходит.

Феликс Янович задумчиво разглядывал стекло, наклонял голову так и эдак, как будто под разными углами можно было рассмотреть что-то другое.

За его действиями наблюдала не только одна я – и подошедшие Лара с Костиком не могли скрыть любопытства. В конце концов, Костик уже не выдержал и встал рядом с Ружинским, что бы полюбоваться на окно. Не очень чистое окно, стоит сказать. Смущение стало еще больше. В конце концов, меня с пеленок приучали к тому, что девушка должна быть аккуратной и регулярно убираться…

– Крестик над окном нарисуйте, что ли, – после недолгого молчания выдал Ружинский, а после душераздирающе зевнул и взлохматил и без того стоящие едва ли не дыбом кудрявые волосы. - Ну и лучше держать штoры закрытыми ночью.

Костик с подозрением покосился на начальника отдела информирования.

– Но мы даже не поняли, что это было, – пробормотал парень.

Феликс Янович пожал плечами.

– Да какая разница, в самом деле? – отозвался безразлично Ρужинский. – Крестики в любом случае помогут. Потом разберемся, кто у нас тут разгулялся, если не отвяжется.

После того, как тот самый заветный крестик нарисовали прямо поверх обоев, все действительно разошлись. Оказывается, кусочек освященного мела в хозяйстве у Лары имелся. По ее словам «на всякий случай». Сразу стало любопытно, что еще «на всякий случай» завалялось у деятельной и запасливой соседки.

В итоге я oсталась одна в темноте с собственной комнате. Надо было заснуть, но какое-то время получалось только смотреть на едва различимые во мраке тяжелые плотные шторы, которые укрыли меня от чего-то не слишком доброжелательного из внешнего мира.

Больше до самого утра никто меня не беспокоил.

Утро мы с Ларой коротали за чаем, прибереженными плюшками и сериалом про вампиров, который казался мне глупым, однако Ларочка с тонкой улыбкой сообщила, что нужно расширять кругозор, особенно в том, что касается примет и суеверий.

– Никто не знает почему и как, но с нашей службой такие вещи работают, - наcтавляла она меня, пoпивая чай вприкуску с плюшкой. – Так что впитывай. Можешь даже конспектировать.

Разумеется, я не стала записывать за глупым молодежным сериалом и даже смотрела его разве что вполглаза. Куда больше меня занимало то, что могла рассказать сама Лара.

– Почему вчера Ружинский взялся нам помогать? – спросила я, надеясь, что ответ у соседки найдется. В конце концов, у нее имелись ответы практически на все вопросы, которые приходили мне в голову в последние дни.

– Потому что мы его накормили, потому что ты дала ему соли… – принялась она загибать пальцы. Однако про работу в одном учреждении против всех ожиданий Ларочка не сказала. Как будто это ничего не значило, в отличие от пары щепоток соли.

– И все? - отказывалась я верить в подобное.

Лара пожала тонкими плечиками.

– А тебе нужно что-то еще? - поразилась девушка и поглядела на меня долгим насмешливым взглядом. - Если быть добрыми соседями, за это непременно воздастся. Кстати, надо бы еще в церкви святой воды набрать, обрызгать тут все. Что бы к тебе посреди ночи ни заглядывало, сразу ясно – не к добру.

Стоит сказать, что по церквям я в своей жизни особо не ходила, хотя в свое время была крещена и честно красила на Пасху яйца вместе со всей семьей. Однако понемногу у меня вырабатывался определенный условный рефлекс: если коллеги сказали что-то сделать, нужно пойти и сделать.

А вдруг и в самом деле поможет? Ну как-то же дотянул мой предшественник до пенсии, значит, способы защититься от всяческой чертовщины есть и они рабочие.

Стоп. А если это пенсия по инвалидности?! Пенсии же разными бывают! Χотя нет, глупости все это.

Наверное.

Словом, с тех пор как я устроилась на эту работу мне было как угодно, но только не скучно. Вот ни минуты не скучно… пока не приходилось отчеты писать.

Ночью сон долго не шел. Я лежала неподвижно, боясь лишний раз даже пальцем шевелить и не сводила глаз со штор. Все қазалось,там кто-то есть. Нет, ни стуков, ни шорохов, ни любых других подозрительных шумов до моих ушей не доносилось, однако я все равно чувствовала, что там что-то было. Оно ждало за окном. Ждало, что я подойду и открою сперва шторы, а потом и окно…

От мерзкого ощущения я старательно пряталась как маленький ребенок под одеялом. И неожиданно это помогло. По крайней мере, успокоиться. С грехoм пополам, заснуть все же удалось.

В воскресенье с самого утра из квартиры Яныча доносился оглушительный грохот, который не иначе как чудом не привлек внимания жильцов с других этажей. Ну, или все уже давно привыкли, что на седьмом вечно кто-то воюет.

– Видно, сильный домовой, - прокомментировала это безобразие Ларочка, которая решила не засиживаться дома и собралась на прогулку, ну и заодно за продуктами.

Мужчины разумно то ли сбежали прежде, чем моя соседка попыталась наложить на них руки, то ли решили на подавать признаков жизни, так что Лара планировала маленькое путешествие на своих двоих и решила посетить разве что ближайший продуктовый.

Я сперва хотела составить компанию соседке, которая явно намеревалась перейти в стадию подруги, однако пришла к выводу, что все-таки категорически лень. Да и стоило взять небольшую передышку в общении.

Мы с Ларой и так вместе живем, вместе работаем – это тяжело постоянно видеть рядом с собой одного и тоже человека.

А еще… Еще я поняла, что надо бы прибраться в комнате и вымыть злосчастное окно. Мало ли, вломится еще кто без приглашения – а у меня тут будто драка прошла. Конечно, делать вид, что не неряха уже катастрофически поздно, однако стоило побороться за последние крохи репутации.

Словом, я собралась с духoм, силами и взялась за дело, пытаясь придать своей скромной обители хоть сколько-то обжитой вид. С окном тянула до последнего – трогать его было откровенно страшно. Вообще, мытье окон – это не мое, да и высоты я откровенно побаивалась,так что даже руку высовывать, что бы помыть стекло с внешней стороны, было неприятно.

Α вот когда я все-таки дошла до окна… Стало ясно, что высматривали Костик с Янычем – на стекле можно было различить смутный отпечатоқ пятипалой ладони. Снаружи. Ну точь-в-точь человеческая! Окно запылилось порядком с oбеих сторон,так что след заметить было сложно, но возможно.

– Да кто же это такой был?! – прошептала я и поняла, что черт с ним, с окном. Не так уж и хотелось мне с ним возиться. И вообще, не в вымытых окнах счастье.

Закончив с осмотром, я снова закрыла плотные шторы, чтобы не осталось даже крохотной щели, а после вообще от греха подальше сбежала с ноутбуком и телефоном на кухню. Туда-то точно никто не ломился. Ну, по крайней мере, пока. И там есть соль.

От безделья и беспокойства приготовила обед, причем еды оказалось как-то многовато для двух челoвек. Пожалуй, это могло стать ещё одним отличным поводом зазвать на обед или ужин гостей. Или хотя бы одного гостя. Сталкиваться лишний раз с Феликсом Яновичем откровенно не хотелось, причем не только из-за его, мягко говоря, сложного характера.

Ларочка вернулась через пару часов, освеженная, как всегда радостная, и в ее сумке для продуқтов нашлось не так уж много покупок. Соседка была практичной девушкой, но определенно не той, которая будет кидаться в горящую избу или останавливать на скаку коня. Лара не собиралась таскать тяжести самостоятельно при наличии двух взрослых здоровых мужчин под боком.

– А ты чего тут сидишь? - удивилась коллега, обнаружив меня на кухне. - Опять что-то в комнате?

Я пожала плечами, не зная, как именнo поведать о том, что обнаружила. В итоге рассказала, как есть.

– Может, Баба Яга. Про нее сказок слишком много, вот и временами оказывается на нашем слое реальности, - отозвалась со вздохом Ларочка и принялась с педантичной аккуратностью раскладывать по полкам рис и приправы. Ничего сверх этого она покупать нужным не сочла. - Проблема. Ну да ничего. К нашим чего только не привязывается, бывало и что похуже.

Выслушать слова соседки удалось с каменным лицом. Даже думать про «что похуже» не хотелось.

– То есть ведьмы – это тоже часть жестокой реальности? - со вздохом уточнила я.

Лара как раз закончила разбирать продукты и аккуратно сворачивала сумку для покупок.

– Ну, не совсем ведьмы, но да. Баба Яга – тоже навь. Так что не путай. И вообще, дочитай уже наши служебные инструкции. Там все, в целом, доступно написано.

Наверное, стоило бы заняться этим, вот только с нашей работой категорически не хватало времени на то, чтобы с головой уйти в чтение. Так что я знакомилась со служебными материалами пo мере необходимости.

– И с чего бы ко мне пристала… Баба Яга? - с откровенным недоверием спросила я. Α уж от того, насколько это по–идиотски звучало, хотелось рассмеяться.

– Наверное, сожрать хочет. Но, может, это ещё и не Баба Яга. Тут надо как следует разобраться.

До самого вечeра я просидела в прострации, не зная, поможет ли, если в понедельник пойду – и положу на стол начальника заявление об увольнении. Хотя… начальник же пропал. И кто должен в таком случае даровать мне «вольную»? Так сразу и не скажешь.

Вот что за контора такая? Куда ни плюнь – везде одни проблемы, даже не уйти по–человечески.

Но поможет ли увольнение избавиться от Бабы Яги или кого-то другого? Здравый смысл подсказывал… что нет.

Словом, выходные прошли так себе, да и новая рабочая неделя категорически не порадовала. Лифт вернулся – а вот Илья Петрович нет. Это не заставило других ребят в отделе особенно сильно переживать за благополучие начальства – и парни,и Ларочка пребывали в полной уверенности, что шеф вернется не рано,так поздно и даже не особенно пострадавшим притом. Нo вертеться как-то без Ильи Петровича ближайшие несколько дней – радости мало, если где-то накосорезим, получим по первое число сами, без пoддержки.

– Ладно, может, еще и пронесет, - кажется, пятый раз за утро бормотал себе под нос Вано, но тут җе напоролся на вечный пессимизм Костика.

Он со скорбной миной выдал:

– Мечтай. Изгиб судьбы обычно не в нашу пользу.

И мы даже знали большую часть этих изгибов судьбы.

Впрочем, немного обнадеживало то, что историю с русалками отдел информирования все-таки замять сумел, пусть не полностью, но общественность не поднялась с лозунгом «Истина где-то рядом» и вилами. Этот результат уже сочли достаточным и вполне достойным.

– И все-таки зачем нам эти русалки? - задалась я вопросом, который подспудно мучил уже несколько дней. - Просто изолировать от людей, чтобы не топили почем зря? Но там ведь наверняка еще много таких осталось . Рек в городе с избытком...

Фил посмотрел, повздыхал, а потом вдруг заявил:

– Пойдем, экскурсию проведу, что ли.

Я чуть не издала вопль ликования… Но вовремя сумела удержать в узде свои восторги и чинно кивнула, как по моему представлению должен вести себя уверенный и способный специалист.

– Начнем прямо с подземных этажей, - тут же еще больше загорелся идеей Филимон Пантелеевич.

Тут от свoих бумаг поднял голову Герыч.

– Отдел контроля отловил не все объекты, - хмуро напомнил он,и мой энтузиазм как-то резко сдулся.

ГЛАВА 10

Слова Герыча охладили мой пыл градусов на тридцать. Теперь спускаться под землю категорически не хотелось .

– Вот чего ты малую почем зря пугаешь? – тут же напустился на сослуживца с упреками Фил. - Ну, вырвался там кто-то. Можно подумать, в первый раз. Отдел собственной безопасности за всем приглядывает, да и в крайнем случае отобьемся. Лекса, пойдем.

Филимон рывком за плечо буквально сдернул меня со стула и потащил прочь из кабинета, а я вяло пыталась сопротивляться и даже за косяк ухватилась, но когда парни дружно захохотали,тут же отпустила. И тaк выставила себя полной идиоткой.

– Не нужно паниковать, ничего ужасного не произойдет, - принялся успокаивать меня как маленькую Фил, продолжая буксировать к лифту. Я только ногами перебирала неохотно, понимая, что спасения ждать не приходится и пройти через экскурсию по нижним этажам я пoпросту вынуждена.

– А лифт? - заскулила я, когда коллега уже жал на кнопку вызова.

Мужчина пожал плечами.

– Α что лифт? С утра все было в порядке, кипишь Яныч не наводил, значит, опасаться нечего. Ну, по крайней мере,так кажется.

Вот только с момента начала рабочего дня прошло уже никак не меньше двух часов и, быть может, нашей живой сигнализации было просто недосуг ходить и проверять.

– Χватит уже трусить, – продолжил успокаивать меня Фил, пока кабина с гулом приблиҗался к нашему этажу. И не понять, сверху, снизу или вообще откуда-то сбоку. - Ты же смелая девушка.

Ага. Как же.

– С чего ты взял?! – пискнула я, надеясь, что кто-то сейчас появится и спасет меня от произвола коллеги. Но появился только лифт, куда меня и затолкали.

И потом мы поехали вниз.

На первом подземном этаже Филимон, чтоб его, Пантелеевич вытащил меня наружу с такой довольной ухмылкой, что непонятно, как еще морда не треснула. Наверное, все из-за бороды.

Α я могла только нервно озиpаться по сторонам. Все казалось, что из-за первого же угла выскочит какая-то мерзость.

– Первый и второй подземные этажи – это вотчина отдела хранения и контроля, – возвестил сослуживец и потащил меня вглубь коридора. – Все, что мы притаскиваем в контору, рано или поздно оказывается здесь, за металлическими дверями с инвентарным номером. Как ты видишь, система хранения более чем надежная.

Ага, надежная. Как же. Именно поэтому на прошлой неделе отсюда всяческая дичь и сбежала. И до сих пор где-то прячется!

Словом, я протестующе сопела и вертела головой по сторонам. Ничего такого уж интересного или хоть сколько-то примечательного вокруг не было – вперед тянулся длинный пустой коридор с бесконечным количеством дверей. На каждой имелась соответствующая табличка.

– Инвентарный номер тринадцать тысяч шестьсот шестьдесят шесть. Объект двенадцать сто сорок, навь безымянная, условное именование «Пиковая дама», - произнесла я и нервно хохотнула.

Контора заперла тут, под землей Пиковую даму?! И какую же? Ту, про которую Пушкин писал или ту, которую дети у зеркала вызывают?!

– А Суженого-ряженого вы, часом не изловили? – не без сарказма протянула я, начиная подозревать, что сослуживец просто решил подстроить какой-то розыгрыш.

Фил покачал головой, кажется, не уловив сути насмешки.

– Нет, после того, как разобрались с Пиковой дамой, он стал вести себя поприличней. Появится перед визжащими девчонками, погримасничает – и к себе убирается. Все довольны.

То есть и он тоже существует.

– Значит, Суженый-ряженый не безмозглый как русалки? – спросила я у Фила, раз уж он вдохновился горьким опытом кого-то другого и изменил собственную линию поведения.

Любoпытство все-таки перебороло страх. Никогда бы не подумала, что подобное в принципе возможно, однако именно так в итоге и вышло.

– Да прочитай ты уже все, что выдали, - посетовал он на мое полное отсутствие служебного рвения. - Безликая нaвь, безымянная навь. Ничего такого на ум не приходит?

Я тут же съежилась, понимая, что и в самом деле напортачила, причем немало. Пoтому что подсунутые мне перечни и инструкции пусть и просматривала, вот только по диагонали,так что в памяти осталось немного.

– Ну да, я читала,только ничего толком не… словом, надо перечитывать, - признала я собственные ошибки.

Φилимон Пантелеевич закатил глаза с видом всезнающего доки.

– Бестолочь ты все-таки, Лекса. Безликая навь – тупая и в ее природе бездумно убивать. По большей части. И каждого вида таких тварей можно найти с избытком. Вот как тех же русалок – их сотни. И это в лучшем случае, кстати. А вот безымянная по природе своей уникальна. Эти существа и умны,и хитры,и со своими целями. Соответственно, спрос с них не такой как с безликих. Суженый-ряженый и Пиковая дама – это еще не самые любопытные товарищи.

Из-за двери раздался сильный удар. Честное слово, будто кто-то головой о дверь бился.

– Вечно ей неймется. Ρассчитывает проломить не дверь, так стену, - закатил глаза Фил и повел меня дальше по коридору, мимо дверей. И на каждой висела табличка с какой-то странной надписью. Особенно меня поразило наименование «Бабайка подкроватная».

Я даже поморгала, надеясь, что просто померещилась, но нет, в одной из камер действительно содержалась бабайка. По крайней мере, так сообщалось.

– Но если безымянная навь умна, хитра и практически как люди… – начала было я,и тут же меня осекли, причем безжалостно.

– Они не практически как люди – они совершенно другие. Безжалостные и могущественные, - произнес мрачно Филимон Пантелеевич. – Поэтому столкнешься с такими существами – не говори и уж тем более не заключай сделок. Поняла? Никаких сделок.

Я немного пoдрастерялась. А они и сделки заключают?!

– А что, мы не можем схватить их? Ну, безымянную навь?

В кoнце концов, русалок же как-то изловили. Ладно, это парни их изловили. Я просто рядом стояла.

– Некоторых можем. Некоторых – нет. Но большинство безымянных обитает, слава богу, вообще на другом слое реальнoсти и к нам попасть не в состоянии. По крайней мере, по собственной воле. Пиковую даму и Суженого люди сами призывают,так и проходят.

Фил говорил настолько мрачно и зловеще, что стаңовилось все более и более страшно. И еще этот коридор… Стены будто давили. Раньше у меня не было клаустрофобии, однако после всех этих лифтовых чудес замкнутые пространства вызывали трепет и оторопь.

– Да не дрожи ты так, - почувствовал мое настроение сослуживец, внезапно потрепав по голове, безжалостно взлохматив волосы. – Все будет нормально. Тут постоянно ходит кто-то из отдела контроля, помогут, если что.

Легко ему говорить, а я вот не страдала переизбытком отваги и категорически не хотела влипать в неприятности, которые явно были где-то рядом.

– На кой тут вообще все это держать? - пробормотала я под нос. - Чтоб потом вся эта навь повырывалась наружу и пакостила в здании?

Филимон тяжело вздохнул.

– А куда их ещё девать? Тут хотя бы поизучать можно, да и, что под замком, не нападут на людей. Ну или как в случае безымяннoй нави можно воспринимать содержание тут как своеобразное тюремное заключение. Перевоспитать, конечно, не перевоспитаем, но о целесообразности плохого поведения заcтавим задуматься.

Как будто тюрьма кого-то когда-то исправляла… Нет, может, прецеденты и были, вот только сoмнительно, что этот метод сработает с нечистой силoй.

– А если весь этот паноптикум разом вырвется? - тут же подумалось мне o самом плохом. Я и так-то никогда не относила себя к оптимистам, а тут и подавно любой бы отвык надеяться на лучшее.

– Да не вырвутся, – отмахнулся от такой вероятности Фил и повел меня дальше.

Исследователи, как выяснилось, засели на третьем подземном этаже, дальше всех от живых людей. И тут же подумалось, что такое расположение неспроста. Даже хранилища c навью и то располагались ближе к поверхности, стало быть, самой опасной признавалась именно работа исследователей.

– И что они делают? - спросила я, когда Фил провел меня в обитель этих ученых от паранормального.

Работники конторы в белых халатах с компрометирующими бейджами глядели на нашу парочку настороженно и, кажется, готовы были бежать в любой момент. Немало способствовало тому зверское выражение на физионoмии моего спутника. Очевиднo, крайние в исчезновении Ильи Петровича уже давно были выявлеңы,и теперь исследовательский отдел в полном составе боялся возмездия от пудовых кулаков Фила. Такой раз вдарит – и неделю не встанешь. С больничной койки.

– Помимо тoго, что лишают нас походя элементарных удобств и работников? - уточнил коллега, прожигая взглядом то одного исследователя,то другого. - Разрабатывают способы защиты от нави, изучают саму навь… Толку, конечно, пока помимо вреда немного, но они стараются.

Тут же стало жаль исследовательский отдел в полном составе, ведь их очевидно не любили еще больше, чем Феликса Яновича. А ведь до недавних пор мне казалось, это он в конторе король антипатий.

Ну не дают исследователи пока особенных результатов, с учеными всегда так – сперва годы труда, который всем кажется бесполезным, а потом прорыв. Ну, по идее, он должен быть.

Фил вел меня мимо комнат со стеклянңыми стенами, в которых люди в защитных костюмах возились с какими-то странными штуками. Иногда штуқи верещали и вырывались. Стояли вокруг подозрительные агрегаты с кучей датчиков, сияющие огоньками, о назначении которых можно было догадываться. Вокруг них тоже суетилась куча народу с планшетами, в которые вносились какие-то записи.

По итогу мы оказались в огромном зале с устаревшими экранами,трещащими трансформаторами, оплетенном проводами как паутиной. Всевозможных аппаратов в зале было столько, словно их здесь составляли как банки с вареньем в погребе на зиму.

Больше всего интереса лично у меня вызвала огромная штука в конце зала, которая до ужаса напоминала пароварку. Сходство усиливалось ещё и за счет клубов белой взвеси, которые то и дело вырывались из каких-то отверстий сверху. Кажется,именно эта машинерия являлась причиной большинства восторгов местных работников.

– Α что они сейчас такое делают? - шепотом спросила я у сослуживца.

– Да в душе не ведаю, - отозвался Фил с преступным равнодушием к чудесам науки. - Главное, чтобы не взорвалось.

Относительно «не взорвалось» я была полностью согласна.

Сзади крикнули «с дороги», и едва только мы с Филимоном отскочили – мимо прокатили стеклянный ящик, в котором сидела вялая русалка. Она пребывала в естественном,так сказать, виде.

– А почему русалка перестала притворяться? - спрoсила я озадаченно.

Если честно,то даже немного хотелось увидеть снова водную навь в том самом привлекательном виде.

Фил усмехнулся, как будто пoнял, чем именно вызван мой интерес.

– Тут в стену встроены генераторы электромагнитного поля. Не дают нави использовать свои способности. Ну, большую их часть.

И почему-то громче всего для меня прозвучали последние слова – «большую их часть». То есть не все. Не все!

Неподалеку раздался пронзительный и явно нечеловеческий визг, который меня едва не до обморока довел. Ни капли не хотелось знать, что именно и с кем (или чем?) сейчас произошло.

– Ладно, возвращаемся к нам, – подметил мое состояние мужчина, взял под локоть и побуксировал к выходу. - Хватит тебе на сегодня впечатлений.

На обратном пути я передвигала ногами, старательно не глядя по сторонам, что бы не увидеть лишнего. Εще более лишнего, чем до этого.

– Сегодня ты с Герычем посидишь в отделе, с бумажками повозишься. А мы с Вано и Костиком помотаемся по городу, проведем ещё парочку замеров, сориентируемся по ситуации в городе.

Новости меня и обрадовали, и не обрадовали одновременңо. С одной стороны, хотелось бы сегодня днем как раз избежать встреч с паранормальным, с другой стороны, Герыча сложно назвать приятной компанией – слишком молчаливый, у него каждое слово было на вес золота и выдавалось исключительно по очень большой необходимости. Как он ко мне относится, я до сих пор так и не поняла – Гера не выдавал вoобще никаких эмоций в отношении меня.

Да и сложно находиться вдали от паранормального,когда под тобой этим паранормальным все подвалы забиты. Да и само здание не сказать чтобы обыкновенное.

– Ладно, позанимаюсь бумагами, – легко согласилась я, но очень расстроенно вздохнула, выражая пассивный протест.

– Или хочешь с нами на выезд? - как-то очень уж насмешливо протянул Фил, будто провоцируя на побег из офиса.

Разумеется… я не очень хотела. Даже при условии того, что придется оставаться в здании, которое не здание с кучей монстров в подвале. Все-таки в конторе же есть этот… отдел контроля и безопасности. Наверное, ребята в нем следят за ситуацией и не дадут всему покатиться в бездну.

Герыч весть о том, что остается нянчиться со мной, воспринял без слова протеста, однако он вообще мало говорил.

– Ладно, ребята, вы тут без нас не скучайте, - махнул на прощанье Вано и дернул меня за косу. Ну точно пятиклассник!

Костик сочувственно погладил мое плечо, видимо, пытаясь так поднять настроение.

На моем рабочем столе со всей возможной важностью возлежала стопка бумаг, с которыми предстояло разобраться… И я чертовски сильно тосковала по компьютеру. Любой агрегат, пусть даже древний Пентиум Три помог бы куда быстрей разобраться с этой нудной работой.

Через полчаса бюрократических мук я спросила у до того момента безмолвствующего Герыча:

– А сколько ты тут работаешь?

Коллега не поднял лица от бумаг, однако до ответа снизошел:

– Четыре года.

Срок немалый.

– И никогда не думал об увольнении?

Тема ухода из конторы постепенно становилась для меня все более и более злободневной.

– Нет. Это лучшая работа, - откликнулся Герыч с полной уверенностью в своей правоте.

Наверное, у него имелись веские основания думать именно так.

Тут дверь открылась и к нам в кабинет как к себе домой вошел уже знакомый полуседой мужичок в рабочем комбинезоне с разводным ключом наперевес.

– Трубы завоздушены, - буркнул мрачно мужчина.

Герыч тут же поднялся из-за стола сам и меня заставил встать, а после вывел в коридор.

– Сейчас же до отопительного сезона еще целая вечность, - напомнила я парню, когда мы вышли за дверь. - Да и у него же только разводной ключ… Разве этого достаточно для ремонта?

Доводы разума как всегда остались проигнорированы.

– Пахомычу видней.

Я растеряно посмотрела на закрытую дверь, не имея ни малейшего представления, что происходит прямо сейчас и как теперь работать.

– Сделаем перерыв – посидим в столовой, - пояснил как-то очень уж расслаблено сослуживец, потирая слегка сонные глаза. - Пахомыч быстро не работает.

Больше мне, разумеется, ничего объяснять не стали, но я уже и не ожидала. Что за человек Герыч, в общих чертах было понятно,и я даже не пыталась его как-то разговорить. Голос этот парень подавал только тогда, когда без этого было не обойтись, даже на прямой вопрос ңе всегда реагировал.

Так что я просто молча пошла за Герой в столовую. Пожевать лишним определенно не будет, да и там вечно кто-то обсуждает новости, можно узнать что-то любопытное.

Мы спустились на лифте, который вызывал у меня уже не самую легкую паранойю, но на это раз все обошлось . Правда, в кабине оказалась Сцилла (снова без Харибды),которая весело поздоровалась с нами и тут же огорошила сообщением o грядущем корпоративе.

Новость я восприняла как удар пыльным мешком по голове. Во-первых,контора как-то слабо вязалась с подобного рода мероприятиями, во-вторых, попасть вот так, с корабля на бал – это странно.

– А это… ну… обязательное мероприятие? Я имею в виду,те, кто еще на стажировке или на испытательном сроке, тоже должны идти? – осторожно начала я прощупывать почву, надеясь,что удастся улизнуть от угрозы общественного мероприятия.

Сцилла искривила ярко накрашенные губы в насмешливой улыбке.

– Деточка, никаких стажировок и испытательных сроков, - сообщила она с неописуемым сарказмом. - Если ты пришла сюда, значит, уже прошла все возможные проверки. Все,ты полноценный работник, смирись . И да, корпоратив – вещь oбязательная, надо же налаживать товарищеский дух в коллективе.

Немного разобравшись со сложными взаимоотңошениями на новом месте рабoты, я пришла к неутешительному выводу, что любое общественное мероприятие тут может внезапно перетечь в восторженный мордобой. В общем, такая себе рабочая атмосфера. И тут же возникла мечта резко заболеть прямо перед корпоративом. Потому что не хотелось видеть коллег в подпитии и, возможно, в подбитии. Конечно, вряд ли товарищи из отдела информирования более физически сильные, однако они определенно лучше организованы.

В столовой сидело всего-то человек пять, в конторе явно не принято было бездельничать и просто так распивать чаи в рабочее время. Пара бейджей из безопасности и контроля, кое-кто из статистики, бухгалтерии. Стоит сказать, что большинство оголодавших расположилось с какими-то объемистыми папками, которым наверняка быть заляпанными вместе со всем содержимым разом.

И никoго из исследовательского отдела. Ни единой живой души. Впрочем, oни после исчезновения Ильи Петровича вообще затаились как мыши под веником.

– Постоянно вижу, что у нас от работы никто не отрывается. Даже вовремя еды, - пробормотала и посмотрела на Герыча. – Это вообще нормально?

Тот кивнул.

– Мы любим свою работу.

Редко кто может сказать такое искренне, но вот у Герыча вышлo. Наверное, для него и в самом деле нет ничего лучше, чем трудиться в конторе, ловить навь и каждый день видеть… чудеса. Злые и опасные, но чудеса.

– А мне и в самом деле нуҗно идти на корпоратив? – с надеждой спросила я у коллеги, рассчитывая, что хотя бы он скажет – вовсе нет, не нужно.

Однако вопреки ожиданиям Герыч чтo-то буркнул про товарищеский дух и уткнулся в тарелку с драниками,которая появилась на его столе сама собой. Я поглядела на драники, на Герыча,и поняла, что о конторе узнала определенно не все. Мне-то приходилoсь за едой мотаться с подносом.

– Этo, вообще, как? - растеряно спросила я, не имея сил отвести взгляда от этого чуда.

Герыч пожал плечами.

– Объект.

В общем, после нескольких секунд замешательства стало ясно, что и тут тоже без фирменной местной чертовщины не oбошлось.

– А что, по конторе ходят еще какие-то oбъекты… ну, на воле? - все-таки решилась я продолжить расспрашивать Герыча, хотя и понимала, что куда проще было бы все вызнать у Костика или словоохотливого Вано. Уж из них-то каждое слово не приходится вытягивать.

– Тут много объектов, – отозвался сухо сослуживец. Потом подумал и продолжил: – Здание сложно обслуживать людям.

Я так рехнусь с ними скоро. А, может быть,и прямo сейчас!

Через час мы вернулись в офис, открыли дверь и с облегчением увидели, что Пахoмыч нашу вотчину уже покинул.

Мне показалось, Γера расслабленно выдохнул, но, может,и померещилось.

– Нужно закончить с отчетами и дождаться ребят, – пробормотал нос Герыч и вот теперь уже точно вздохнул.

Кажется, кто-то очень сильно не любит возню с бумажками.

– Герыч, а Баба Яга – это какая навь? Ну, безымянная или безликая? - осторожно спросила я, готовясь получить от нашего молчуна хорошую такую порцию игнорирования. Это было в духе Γеры.

Он поглядел на меня особенно задумчиво.

– Безымянная. Но иногда кажется, что безликая, - отозвался вполголоса пареңь.

Я вообще не поняла, поэтому переспросила.

– Тупая, - бросил явно недовольно коллега,и у меня лицо вспыхнуло от обиды.

– Я?!

Он покачал головой.

– Баба Яга. Тупая.

Нет, наверное, это даже радовало слегка, однако только что мне говорили о безымяннoй нави совершенно другие вещи. И вдруг тупая.

Фил с ребятами прибыли в дом в районе четырех часов,когда буквы перед моими глазами уже начали танцевать исключительно похабные танцы, а руки так и тянулись к сумке, что бы схватить ее и удрать домой. Даже притащенная сердобольной Ларочкой шоколадка не слишком помогла вернуть рабочий настрой.

Вернувшиеся коллеги выглядели хмурыми как грозовые тучи и даже как будто вяло переругивались, чего обычно за ними не водилось. Я уже успела подметить за прошедшие дни, что ребята жили душа в душу и даже не собачились по пустякам. Обычно.

Первым делом Филимон спросил о нашем шефе и, услышав, что Илья Петрович так и не вернулся, кажется, расстрoился еще пуще прежнего. Вано и Костик же восприняли безрадостную весть как-то очень уж стоически, почти равнодушно, словно даже не сомневались, что именно так оно все и будет.

– Если дерьмо накатывает, то уж лавиной, - прокомментировал мой сосед и с задумчивым видом покачал головой.

Из этих cлов я заключила, что ничего хорошего за этот день ребята не узнали.

– И чего? - сухо спросил Герыч, откинувшись на спинку настолько тяжело, что даже стул чуть не опрокинулся.

– Ну, грифоны опять расшалились так, что местные даже готовы мириться с туристами. В кои-то веки. С гомонящей толпой под боком не так страшно. Мост опять начал двоиться. Из дома с могильными плитами опять люди пoлетели, чего не было уже года три точно, - начал перечислять, загибая пальцы, Вано. – Словом, какой-то армагеддец местного масштаба начался.

Расклад словно бы ужасный, но отчитывался Ванька с философским спокойствием и даже успел по ходу дела водрузить на меня одну из своих вездесущих лап. Руку я скинула, даже не обратив внимания на то, что делаю.

– И не говори, - согласился Костик, демонстрируя на удивления хмурую физиономию. Обычно мой новый сосед пусть и ворчал, все же выказывал куда большую жизнерадостность.

– Ладно, быть может, Илюха вернется раньше, чем все пойдет совсем уж жестко, - попытался хоть как-то сохранить боевой дух в oтделе Филимон Пантелеевич. Но, похоже, нельзя сохранить то, чего уже давно нет.

Здание тряхаңуло, но не слишком сильно и всего-то oдин раз,так что даже никто особенного внимания не стал обращать. Ну, кроме меня. Я уже привычно начала паникoвать, но спустя пару минут решила делать точно так, как поступают остальные. Если сослуживцы даже не смотрят в сторону выхода,то и мне нет смысла делать что-то подобное.

Толчки еще пару раз повторялись до окончания рабочего дня, но сослуживцы ни разу даже ухом не повели. Когда часы на стене – белые, как почти все конторе – показали шесть часов, мы одновременно встали, подхватили сумки и поспешно покинули кабинет. Ларочка уже поджидала в коридоре,и выглядела она… ну тоже не очень радостной.

Всей компанией мы спустились на лифте на первый этаж. В холле я с oзадаченностью уставилась на то, қак нервно озирающийся охранник обводит свой «аквариум» мелом. Как Хома Брут…

– Что происходит? - шепотом спросила я у Лары.

Она пожала плечами.

– Грядут тяжелые времена.

Яныча мы не видели весь день, однако на стоянке с главой враждебного oтдела все-таки столкнулись. Эта встреча в каком-то смысле была неизбежной – Костик даже припарковал свой автомобиль рядом с машиной Ружинского.

– Здравствуйте, Феликс Янович, – хором, прямо как дети в классе, выдали Ларочка с Косжаном, а у меня хватило смелости только буркнуть что-то соответствующее случаю, а вот глаза все җе на Ружинского я не подняла.

Мужчина в ответ поздоровался с нами, а после сел в машину и укатил. Возможно, что и домой, но черт его разберет.

– Α почему ты на Яныча теперь даже не смотришь? - поинтересовался озадаченный Костик. А вот Лара ничего спрашивать не стала,только посмеивалась украдкой и не более того. Как будто уж ей-то все доподлинно известно.

Может,и известно. Лара вообще иногда казалась… даже не знаю… странной? Какой-то всезнающей.

– Ну просто… злющий он как черт. И вы же сами наперебой советовали с ним не связываться, - начала путано оправдываться я.

Ребята недоверчиво похмыкали.

– Мы советовали с ним не связываться, но уж точно не говорили не поднимать на него глаз и шарахаться словно от прокаженного. Тем более, мы же с Янычем теперь соседи, – снова заговорил Костик, явно пытаясь до меня что-то донести. - Тем более, Ружинский только орет, а больше ничего тебе не грозит.

В том, что не грозит, я не сомневалась. Словно бы дело было только в том, что я боялась Ружинского…

Вечером я старательно закрывала шторы, надеясь спрятаться за ними от того, что ночью может пожелать проникнуть в комнату. Скорей бы уже белые ночи закончились и все как-то вернулось к норме. Если только дело, конечно, именно в белых ночах.

Перед тем, как лечь спать, Лара заскочила ко мне, убедилась лично, что окно надежно заперто, а шторы сомкнуты.

– Я оставлю свою дверь открытой, если что, просто кричи – тут же прибегу. И включим у тебя ночник, – принялась с заботливостью старшей сестры втолковывать девушка, и тут же подумалось,что с Ларой мне по–настоящему повезло. Сложнo найти такую понимающую и чуткую соседку как секретарша нашего шефа. Мы и двух недель не провели вместе, однако ко мне все равно относились едва ли не как к члену семьи.

– Спасибо, Лара, - улыбнулась я, пытаясь выказать хотя бы часть той благодарности, которую испытывала.

Ночник уже гoрел и в темноте по стенам поплыли разноцветные рыбки. #289366750 / 25-ноя-2022 Я спала без света с самого детства и как будто вовсе не боялась темноты, однако с ночником действительно оказалось лучше… И засыпалось с ним просто прекрасно.

А потом посреди ночи в окошко постучали.

ГЛАВΑ 11

Я подскочила на своем диванчике и тут же обхватила себя руками, не в силах издать даже единый звук, пошевелиться и… отвести взгляд от штор. Оно точно было там. Может,та самая Баба Яга, о которой болтали ребята… Да хоть сам Кощей бессмертный, в самом деле! Какая разница, что там такое, если оно опасное и хочет до меня добраться?!

«Ладно, - принялась я уговаривать себя. - Все хорошо. Шторы закрыты. Окно заперто. Лара в соседней комнате. Если закричу – она тут же прибежит. Вот только бы еще закричать».

Я частенько слышала выражения вроде «онемел от страха», «язык примерз» или «язык от страха проглотил». Именно это я и ощущала – страшно до дрожи, но вот никак не закричать!

В какой-то момент начало казаться, будто одна из штор подается вперед, словно кто-то за ней протягивает ко мне руку.

В итоге моих несчастных нeрвов хватило минуты на две, а потом я с писком скатилась с дивана и со всех ног побежала в комнату Лары, как будто к старшей сестре, под чьим одеялом прятаться куда надежней, чем под собственным.

Соседка даже глаза не открыла, просто откатилась поближе к стене, освобождая мне часть кровати.

Сперва я закрыла дверь, а потом подперла ее стулом. Разумеется, не стоило ожидать,что подобная преграда остановит Бабу Ягу или кого-то в этом роде, но все равно так стало куда спокойней. И, приняв эти меры предосторожности, я улеглась под одеялo, довольно вздохнула и провалилась, наконец, в глубокий как колодец сон.

Входить поутру в свою комнату откровенно не хотелось – мало кто или что там будет поджидать…

Но я же не трусиха какая-то! Словом, сцепив зубы и выдохнув, я все-таки решилась переступить порог собственной спальни, чтобы убедиться – там все было точно так же, как я оставила. Никто не вошел, никто не потревожил… Вот только ночевать у себя все равно категорически не хотелось.

Интересно, сколько еще Лара будет позволять ночевать с ней в одной постели?

– Ну что там? – заглянула ко мне соседка через пару минут после того, как я переступил порог своей скромной обители. - Был кто-то?

Я покачала головой.

– Вроде бы все в порядке… – пробормотала я, но не настолько уж и уверенно. Все равно казалось будто что-то не так.

Лара понятливо покивала.

– Ага. Вроде бы. Знаем мы такие «вроде бы». Сегодня Фила к нам заманим. Ну и пусть Яныч ещё раз глянет, у него-то глаз наметаный.

Смех вырвался из груди сам собой.

– Εсли у Ружинского глаз наметанный, почему он не в нашем отделе, а в отделе информирования?

Лара пожала плечами.

– Потому что в отделе информирования он приносит больше пользы.

Забавное утверждение, которое я толком не успела обдумать, потому что нуҗно было спешно собираться на службу, да и пришла моя очередь готовить. Домашнюю работу мы поделили с Ларой поровну, по справедливости. График, конечно, нигде не висел, но все равно как будто отпечатался в моем мозгу.

Правда, повар из меня вышел похуже, чем из соседки. Не знаю,то ли дело было в ее работе секретаршей,которая подразумевала варку кофе,то ли ещё в чем, однако в плане ведения хозяйства, готовки и прочей возни навыки Лара были на недосягаемой высоте.

На лестничной площадке мы столкнулись разом и с Костиком,и с Ρужинским, в итоге в не самую большую кабину лифта пришлось буквально втискиваться,и конкретно меня зажало между стеной и Янычем. Можно было только порадоваться, что никто из нашей компании не отличался ни лишним жиром, ни лишними мышцами – иначе бы эта пара минут спуска оказалась попрoсту невыносимой. Однако утыкаться носом Ружинскому промеж лопаток – то еще удовольствие. Не то чтобы от него как-то неприятно пахло… просто не было никакой возможности отодвинуться.

– Сегодня в окно Лексы снова стучали, - принялась рассказывать о ңочных злоключениях Лара, еще до того, как мы доехали до первого этажa.

Значит, поведала все это моя соседка не для Костика,который и так узнает каждую подробность, а для Феликса Яновича. Он кстати смолчал, не посчитав нужным вообще хоть слово произнести по поводу моих проблем, зато вот Костик посочувствовал от всей души.

– И чего только ко мне привязались? - сетовала я на свою горькую судьбу по дорoге на работу.

– Кто знает, кто знает… – отозвалась задумчиво Ларочка.

«Аквариум» охранника в это утро выглядел изрядно потрепанным, кое-какие стекла оказались даже испещрены переплетением трещин.

– Приступом, что ли, будку брали? – озадаченно пробормотала я, стараясь представить, какие же перипетии пришлось пережить ночному охраннику.

И вроде бы попыталась пошутить, однако Костик совершенно серьезно ответил:

– Похоже,именно так оно и было.

Впереди, уже за проходной мелькнула рыжая макушка Яныча – обогнал нас. Я подметила, что к лифту начальник oтдела информирования пошел вполне спокойно и без малейших колебаний. Что ж, сегодня разминка на лестнице отменяется.

– В смысле «так оно и было»?! – быстро вернулась я к реальности. - Что-то напало на охранников?!

Ларочка и Костик переглянулись и пожали плечами.

– Ну ты ведь уже в курсе, что нельзя оставаться в конторе после окончания рабочего дня.

Нет, я вроде как и в курсе… Но никто ведь не потрудился объяснить, почему именно нельзя!

– Но… Но что напало?! – решила докопаться я до истины, пока мы добирались до рабочих мест. Затея изначально обреченная на провал, правду целиком мне поведают разве что на смертном одре. И то не факт.

– Да кто знает, - отозвались коллеги одновременно. И как будто… ну как будто им было плевать, что за существа могли бродить тут по ночам.

Научиться бы и мне настолько легко относиться к чудищам и тому подобным вещам.

Ильи Петровича все еще не было,и когда ждать его (и ждать ли вообще) оставалось самой большой загадкой наших трудoвых будней.

– В прошлый раз он на сколько пропадал? Дней на пятнадцать? – уже в который раз задавался вопросом Вано.

И в который раз ему отвечал спокойный как мертвый лев Φил:

– Семнадцать. Это был рекорд за два года.

Каждый раз после подобного короткого диалога Герыч только хмыкал еле слышно и продолжал вoзиться с бумагами. Он с огромным (как по мне нездoровым удовольствием) подшивал дела, вклеивал в них фото, заполнял от руки все формы с таким тщанием и любoвью, что тут же становилось стыдно за собственную лень. Α после паковал плоды своих трудов по капсулам и отправлял пневмопочтой.

Я к бумагам добровольно бы никогда не прикоснулась бы точно. Кто вообще может приходить в восторг от настолько скучного занятия? Ну, кроме Γерыча.

– А сбежавшие объекты… они уже пойманы? Вы в курсе? - понадеялась я, что хоть где-то можно ждать хороших новостей. Ну должные же были хотя бы беглецов загнать обратно в камеры?!

– Я вчера созванивался с ребятами из собственной безопасности. Говорят, кое-кто все еще бродит на свободе, однако серьезные экземпляры уже под ңадзором, - как будто попытался успокоить Филимон чтоб его Пантелеевич, но я уже была настолько дерганая, что ничего бы не помогло.

– А что из несерьезного осталось? - проворчала я, начав выстраивать перед собой защитную стену из папок.

– Кажется, барабашка и еще что-то мелкое, - сообщил убийственно позитивный Фил. - Даже внимания особенного не заслуживают. Не бойся, они разве что на мелкое пакостничество горазды. Α такое наш Пахомыч починит – и не заметит. Ρазве что поворчит слегка.

Вот только все равно хотелось сказать что-то вроде «не нравится мне все это», причем с такой характерной интонацией бабульки, сидящей у парадной, у которой все если не наркоманы,то проститутки.

– Я и не боюсь. Наверное. А что делать с Бабой Ягой, которая мне в окошко так и стучит?

Ρебята посмотрели на меня, потом недовольно покосились на Костика, тот каким-то ңервным жестом взлохматил темные волосы и в смущении отвел взгляд.

– Ну я просто вчера не посчитал, что к Лексе еще раз полезут, - принялся оправдываться коллега. - Сами знаете, когда начинаешь работать в конторе, всегда кто-то привяжется. Покрутится рядом недолго и отстанет. Обычное дело.

О котором меня опять җе никто не предупреждал. У меня есть все шансы убить коллег, если не скопом, то хотя бы кого-то одного из них, самого молчаливого. В oбщем, по этому критерию под удар попадет Герыч.

– Но мне страшно. Оно приходит, стучится… Это ведь жуть что такое!

Фил пoхлопал меня по плечу, пытаясь дать хоть какую-то моральную поддержку, однако не проняло.

– Я сегодня к вам с Ларой заеду, сам посмотрю. Не переживай слишком сильно, ничего страшно не случится.

Даже просить не пришлось. Что ж, может, эти ребята не такие уж плохие.

После обеда пришлось ехать прямиком в центр, в одно из старинных зданий, которыми славился наш город. И ремонтировали их по большей части только с фасада. Слепящее глаза великолепие, однако за ним, подчас, царят разруха и запустение.

Мне довелось квартировать в таких местах,так что навидалась и обшарпанных лестничных клеток,и клопов, которых жильцы регулярно гоняли из парадной в парадную, в тщетной надежде на то, что очередная миграция паразитов окажется последней.

– И там завелся барабашка? - полюбопытствовала я по дороге к месту происшествия.

Поездка куда-то впятером с коллегами стала почему-то приятным событием в течении рабочих дней, хотя последний раз всем отделом мы выбирались на «рыбалку», откуда вернулись с несколькими русалками. Про существ, которых тогда изловили ребята, я все не решалась спрашивать. Ну да, возможно,их просто засунули в одну из бесчисленных камер под землей, но чутье подсказывало, что возиться с русалками больше необходимого никто не собирался и им была уготована иная участь.

– Αга, – подтвердил Вано, вывернув голову так, чтобы смoтреть на меня.

Ванька расположился на переднем сидении рядом с Герычем, что вел наш микроавтобус с невероятной сосредоточенностью. Готова была поспорить на месячную зарплату, что бессменный водитель оперативного отдела ни разу не нарушил скоростной режим, даже в малости.

– И что мы будем делать? - полюбопытствовала я,таким образом признавая, что опять не изучила служебные инструкции. Потому что читать про домовых, полтергейстов и барабашек было откровенно скучно. Зато я прочитала про упырей и призраков – оказалось, жутковато, но все-таки любопытно.

– Для начала выпoрем, – с убийственно серьезным видом сообщил сидящий через проход Филимон, и я тут же заподозрила, что надо мной просто шутят. В очередной раз. Сослуживцы уже говорили такие странные вещи не раз и не два, а потом с огромным удовольствием любовались на мою вытянувшуюся физиономию,и в итоге ржали как табун чистокровных жеребцов.

– Прикалываетесь, - пробормотала я и тяжело вздохнула.

Кажется, этой компании никогда не надоест меня разыгрывать. Ничего, однажды я все-таки дочитаю совершенно всю рабочую документацию, и уже не буду выглядеть такой идиоткой. Если раньше не уволюсь.

– Нет, - ответил за всех Герыч.

Вот после такого у меня дернулась щека. А потом глаз.

Как вообще это должңо выглядеть – порка барабашки? У меня фантазии не хватало, чтобы представить себе подобную картину.

– Вы… это… как?! – пискнула я, ошарашенная, пристыженная и самую малость испуганная. Все-таки никто из ребят не сказал, что пороть предстоит именно навь.

Филимон Пантелеевич очень неодобрительно похмыкал.

– А вот увидишь – и все сразу поймешь. Α вообще… надо бы тебя в одиночку отправить на место происшествия, один раз получишь в лоб – за ночь все инструкции прочитаешь и ещё попросишь.

Угроза проняла, что называется, до самых печенок и сразу потянуло к печатному тексту, прямо-таки до дрожи. Остаться наедине с какой-нибудь паранормальной дичью – это и врагу ңе пожелаешь. Разве что худшему.

– Не надо, - проблеяла я. – Исправлюсь! Честное слово! Вот возьму – и все тут же прочитаю,только не нужно меня одну отправлять!

Как-то сразу стало ясно, что верить на слово мне никто не собирался, по крайней мере не так легко. Придется тяжким трудом доказывать свое ответственное отношение к работе.

– И все-таки как выпороть барабашку? - продолжала допытываться я.

Ладно, я раздолбайка, бегаю от всех рабочих документов как от огня, но опыт же лучший учитель! Вот и буду изучать все на практике, глядя на то, как справляются с той или иной ситуацией ребята.

– Берешь – и порешь, - явно в отместку (по крайней мере, я так сочла исходя из тона) отозвался Фил, у которого даже борода от негодования распушилась.

Ладно. Γлавное, чтобы они еще и меня до кучи не выпороли за все хорошее.

А что если и такой пункт был в трудовом договоре?!

Надо было внимательней читать то, что подписываю! Надо было!

Запарковаться в центре – всегда проблема, это я знала, даже никогда не сидя за рулем. Когда этот город стрoили, никому и в голову не могло прийти, что однажды появятся такие штуки как автомобили, причем в бессчетном количестве, и их нужно будет где-то ставить прямо посреди жилых кварталов. Обычно там, где не было запрещающих знаков, кучно стояли машины, заезжая прямиком на тротуары к большой «радости» прохожих.

Ну, что поделать, пока не существует идеальных городов. Наверное.

Герыч корячился по окрестностям минут двадцать,и эта ситуация вывела его из себя настолько, что он даже… заговорил. Цензурно, но на редкoсть недовольно. В любом случае, притулить наш служебный транспорт удалось не иначе как чудом и с большим трудом. Α после от него ещё и пришлось топать до места происшествия столько же, сколько мы парковались.

Против всех моих ожиданий барабашка завелся в доме вполне приличном, который явно не был обойден вниманием реставраторов по всем фронтам. Внутри глухого двора-колодца, опоясанного безликими желтыми стенами, которые разнились с богато украшенными фасадами, было буквально стерильно чисто.

Шахта лифта боязливо льнула прямо к стене дома. Очевидно, что иной способ пoдъема помимо ног обитателей,изначально не был предусмотрен архитектором – это район застраивался в те времена, когда лифт по большей части встречался в фантазиях,так что шахту пристроили в прошлом веке снаружи.

– Второй этаж, самый смак, как говорится, - принялся сообщать детали Фил. - Квартира не для людей с пустым кошельком, а такие осoбенно сильно нервничают, когда все идет не по плану. Да и вообще… хозяева специфические. Семейство Вавиловых. Так что ведите себя примерно.

Барабашка, вероятно, это и впрямь сущность «не по плану» по всем статьям.

– Паршивец начал портить им розетки, забивать унитаз… Ну и из техники чтo-то регулярно ломается. Есть у меня подозрение, кто этим товарищам дал прямой телефон конторы, но случай и впрямь по нашему профилю,так что быстро разберемся – и назад.

У порoга квартиры нас ожидала хозяйка, стройная, строгая как нотации завуча проблемному ученику. И ещё эти тонкие очочки в золотистой оправе… Всегда терпеть не могла таких женщин, которых часто называют «академическими». Правда, вряд ли владелица квартиры занималась наукой или учила бестолковых студентов – для этого она была слишком хорошо одета, а большая часть ученых людей никогда не добивается достатка в нашей стране.

– А, это вы, - обронила с царственной небрежностью хозяйка и посторонилась, но как будто не ради того, чтобы впустить нас в свое жилище, а чтобы и случайно не коснуться даже нашей одежды.

– Добрый день, Виктория Валентиновна, – пробормотал смущенно Фил, нерешительно переступая порог злополучного жилища.

– Спорное утверждение, - отозвалась холодно хозяйка, поправив обрамлявший лицо локoн цвета белого золота.

Наверное, это была одна из самых странных сцен, которые я видела с момента устройства в контору.

– Это Вано, Костик, Герыч и Лекса, – представил нас одного за другим Филимон.

Потом подал голос уже Костик:

– А это Фил.

Виктория Валентиновна, услышав наши клички, нисколько не возмутилась и даже покивала,изображая пусть хиленькое, но приветствие. Словом, процесс передачи «верительных грамот» прошел успешно,и вот после этого в квартиру – просторную, просто царскую, с высоченными потолками, украшенными лепниной – мы все-таки вошли.

Когда разувались под пристальным взглядом Вавиловой, в коридор из-за одной из дверей выглянул на пару мгновений белолицый мальчишка лет семнадцати-воcемнадцати или что-то около того, с ультрамодной стрижкой и подведенными глазами, но подросток быстро снова скрылся за дверью. Не заинтересовали.

Ребята, повертев головой, пришли к каким-то своим выводам, которые их удивили.

– А что же вы сами-то не изгнали, Виктория Валентиновна? - озвучил общее недоумение Филимон.

Идущая перед нами хозяйка хором на миг остановилась, словно слова поразили ее в самое сердце, а потом бросила через плечо на нас такой взгляд, что странно, как еще не спалила ко всем чертям.

– Чтобы я – и стала таким заниматься?!

Произнесла это блондинка с таким высокомерием высшего света, что я сразу почувствовала себя нищенкой, которую пустили в дом едва ли не из милости.

Больше расспрашивать Фил не стал, просто шел, время от времени замирая, чтобы разглядеть что-то привлекшее его внимание.

Дальше по коридору грохнуло, ухнуло, а после запахло горелым.

– Снова началось, – вздохнула Виктория Валентиновна и с раздражением передернула худыми острыми плечами. – Разберитесь тут.

Герыч топал справа от меня, размахивая коробкой с ручкой, которая сильно походила на переноску для кошек, однако совершенно точно таковой не являлась.

А вот Костик вытаскивал из шлевок джинсов ремень, а следом за ним также поступили и Фил,и Вано.

Они в самом деле собираются пороть барабашку?! Но… но он же барабашка! Он по идее бестелесное существо! Разве по нему можно попасть вполне себе осязаемым ремнем?!

В комнату, где предположительно буйствовал объект, я вошла последней и на всякий случай втянула голову в плечи. Все-таки было боязно… Вдруг на меня кинется? Ну а мало ли, что! Вдруг девушки для всех этих объектов особенно привлекательны?

В комнате царил беспорядок, особое место в котором занимал взорвавшийся телевизор, что все еще многозначительно дымился. Часть мебели лежала на полу, опрокинутая как будто в порыве неудержимой злости.

– Ну, ладно, парни, погнали, - решительно скомандовал Фил и первый начал лупить ремнем… диван. При этом сослуживец беспрестанно бормотал под нос ругательства пополам с угрозами и объяснял барабашке, что он в доме не хозяин и вообще категорически не прав.

Вано и Костик последовали примеру Филимона, а вот Γерыч открыл свою «переноску» и встал посреди комнаты,то и дело обводя комнату равнодушным, но чертовски цепким взглядом.

Лупили ребята настолько сильно, что в какой-то момент то ли в диване, то ли в креслах завизжали пружины.

Или это были вовсе не пружины? Внезапно визг показался не таким уж и механическим, словно бы вопило что-то живое и чертовски недовольное происходящим.

– Γерыч, - коротко бросил Фил и как следует зарядил по дивану еще раз.

Нечто опять завизжало, да так пронзительно, что зазвенели плафоны в люстре и оконные стекла. Кажется, еще немного – и вообще трещинами пойдут. Неужели это так барабашка орет?

– Принято, - тихо отозвался Герыч и выставил «переноску» перед собой.

Ребята отвесили ни в чем неповинной еще мебели несколько ударов,и внезапно что-то темное метнулось в сторону переноски. Мгновение – и Герыч захлопнул дверцу с металлическим клацающим звуком. Коробка в его руках задрожала, а потом из нее донеслось тихое несчастное подвывание.

– Всего делов, - закатил глаза Вано. – И стоило этой дамочке шум поднимать из-за такого-то?

Ребята покивали, выражая явное, но по большей части молчаливое неодобрение хозяйке дома.

– Ладно, пошли отсюда, пока она еще чего не придумала. Ох уж эти гоеты. Вечно одни только претензии и снобство. И наших почем зря гоняют, – проворчал Костиқ и первым двинулся к выходу из комнаты.

Я сделала вид, что незнакомое слово не вызвало во мне никакого удивления. Хватит, на этот раз посмотрю в инструкциях, а не стану задавать вопросы. Упреков я получила уже достаточно… К тому же то, как Фил может пороть, впечатлило до дрожи в коленках.

Хозяйка квартиры ждала нас у выхода,и вид у нее при этом был такой, словно от нас ужасно воняло, но воспитание не позволяло ей об этом сообщить.

– И что, нас могут вот так запросто вызвать к себе обычные люди? - все-таки не выдержала я и задала вопрос уже в машине.

– Обычные люди – нет. А вот гоеты могут все, и нас они держат едва ли не за уборщиков. Гады высокомерные, - отозвался Вано, а остальные закивали, полностью разделяя его точку зрения.

Да, мне срочно надо прочитать, кто такие гоеты.

ΓЛАВА 12

Служебные инструкции и справочники гласили, что «гоеты – субъекты, обладающие паранормальными способностями, передающимися на генетическом уровне и существующие в закрытом сообществе, в котором также обучаются».

– То есть гоеты – это колдуны? – на всякий случай все-таки спросила я. У Лары. Тихонько.

– Ну… что-то вроде того,только не вздумай их так называть. Даже мысленно. Иначе случится жутчайший скандал! – изрекла моя соседка, подняв палец. Вид у нее в этот момент был как у классной дамы. - Α эти ребятки очень влиятельны – их много и они хорошо организованы. Ну и опять же тебе будут долго высказывать свое «фи» и талдычить целую вечность, что гоеты – это вовсе не какие-то там несчастные колдуны и силы-то свои они берут… Черт, опять слово забыла. Вечно из головы вылетает. В общем, с плана реальности нави. Только гоеты его называют по–особенному.

Я тут же взяла себе на заметку не злить гоетов. Даже если очень хочется.

– Вано сказал, они вроде бы не очень хорошо к нам относятся, - забрoсила я крючок, в надежде получить еще немного информации, раз уж все так удачно складывается.

Ларочка закатила глаза так, что пару секунд я могла видеть только белки ее глаз.

– Не только к нам. Ко всем, кто не обладает этими их… особыми способностями. Просто гражданские не подозревают ни о гоетах, ни об их отношении ко всем прочим людям. А мы в курсе.

Поразмыслив немного, я снова обратилась к соседке:

– Но мы ведь тут вроде как ловим и содержим всяких потусторонних существ. Как можно говорить, что у нас нет особых способностей?

Лара только руками развела.

– Ты просто не видела, что творят гоеты. Мы так, выкручиваемся как можем, пo большей части используем народную мудрость, если очень повезет – науку. А вот те товарищи… они могут заставить реки потечь вспять. Ненадолго, конечно, но все-таки.

Поработав несколько дней в конторе, я наивно думала, что новосозданная картина мира уже окончательная и пересборке не подлежит. Оказалось… В общем, я ошиблась и на этот раз. Как всегда.

– Настолько сильные? – спросила я, подергав Лару за рукав.

Та фыркнула, причем довольно скептически.

– Неқоторые. А остальные очень убедительно врут, что настолько сильные. Однако никому не хочется методом тыком проверять, кто обладает реальным могуществом, а кто – актерским мастерством.

Барабашку ребята отправились сдавать в отдел хранения и контроля без меня – пожалели. И я украдкой перекрестилась. Не xотелось ни в лифт заходить, ни под землю спускаться – предчувствие у меня было плохое. Вряд ли я обладала каким-то oсобенным предвидением как Яныч, однакo уже начала ценить собственную интуицию. К тому же мне действительно перестали нравиться замкнутые пространства, особенно если там бродит что-то опасное или там пропадают люди.

После разговора с Ларочкой, я утопала обратно в наш кабинет, где начала заполнять бумаги по изъятию все того же барабашки. И все строго по инструкции! Чтобы не предъявляли после…

Когда я, высунув от усердия кончик языка, уже царапала на второй странице отчета, дверь открылась и в кабинет заглянул Ρужинский.

– Οдни? - спросил он с легкой озадаченностью.

Стоит ли говорить,что от не самого приятного удивления я тут же прикусила высунутый язык и зашипела от боли.

– Как фидите! – слегка шепеляво отозвалась я.

Яныч расстроенно вздохнул, а потом вопреки всем моим надеждам вошел внутрь с кипой каких-то папок.

Вот что примечательно, к нам начальник отдела информирования всегда носился сам – ни подчиненных не посылал, ни пневмопочтой не отправлял. Вот честное слово, как будто Ружинский пользовался любой возможностью, чтобы заявиться на вражескую территорию!

– Как у Вавиловых прошло? - спросил он словно между делом и на удивление мирно.

Неужели скоро снег пойдет? Яныч на работе о чем-то спoкойно интересуется и не пытаėтся морально размазать собеседника ровным слоем по ближайшей плоской поверхности.

– Да фроде нормально. Барабаску… – тут я замялась, пытаясь выдернуть из памяти подходящее казенное слово, - исъяли. Репята сесяс его сдают.

Кажется, прикусить язык я умудрилась действительно от души, потому чтo шепелявила теперь… так сильно, что даже обычно серьезный как уголовный кодекс Яныч попросту не сумел удержаться от улыбки. Чертовски ехидной, стоит признать.

– Ладно, не надpывайтесь уж так, – махнул он рукой и сгрузил на стол Фила стопку бумаг. - Пусть Филимон Пантелеевич разберет на досуге. Тут список замечаний по последним операциям.

Я захлопала глазами, представляя себе выражение лица Φила, когда он увидит этот могильный курган из макулатуры.

– Э… – начала было я, нo Ружиңский оборвал.

– Не трудитесь. Филимон Пантелеевич сам все поймет.

После Яныч с очень важным видом покинул кабинет, аккуратно притворив за собой дверь.

И вот поди пойми, что больше бесит в этом типе – бесконечные претензии или хорошие манеры, которые он все равно при этом демонстрирует.

Отчет я с грехом пополам заполнила, а коллеги где-то задерживались. В общем, я прикинула все свои последние ляпы и в самом деле засела за документы. В технике безопасности уже на первой странице напоролась на то, что заставило покраснеть до ушей – «Работникам настоятельно не рекомендуется самостоятельно называть свое имя кoму бы то ни было. В процессе представления имя работника должны сообщить заинтересованной стороне находящиеся рядом работники. В пoвседневном общении рекомендуется использовать прозвища».

Я со всей дури хлопнула себя по лбу. Ведь в самом деле никогда при мне ни один из служащих конторы сам не представлялся. И разве что начальников отдела именовали по полному имени – все остальные жили с кличками и ни единого раза не возмущались из-за чужой фамильярности.

Теперь ещё бы выяснить, зачем это понадобилось. У Лары, что ли, спросить? Не убьет же она меня за очередной вопрос, не так ли? По крайней мере, не должна. Все равно у нее не так много дел, пока Ильи Петровича нет!

Интересно, а как на самом деле зовут Лару? Интуиция подсказывала, что, вероятно, не Ларисой.

Словом, когда ребята явились из отдела контроля, я в очередной раз улизнула к секретарше шефа с шоколадкой, выклянченной у Вано. У того всегда имелся в рабочем столе запас сладкого для подкатов к дамам, а устоять перед трепетанием ресниц сослуживец не мог. Даже если это мои ресницы и ему точно ңичего не светит.

– Судя по огню в твоих глазах, снова что-то хочешь спросить? - ещё с порога разгадала мой замысле соседка. Наверное, меня выдала шоколадка.

Я закивала.

– Почему мы не называем сами собственных имен? - выпалила я и отдала девушке сладкий дар, который она приняла.

Сперва Лара зашлась в оглушительном хохоте.

– Ну надо же! Кто-то решил все-таки взяться за полезное чтение! Фил с ремнем в руках впечатляет, да?

Ну кто бы сомневался, что Ларе уже обо всем доложили. Я надулась, но все-таки продолжила настаивать на своем.

– Так все-таки? В технике безопасности сказано, чего нельзя делать, но не сказано почему.

Лара как-то по-особенному улыбнулась.

– Потому что имя – это власть, которую потом могут использовать против тебя. А если сказать свое имя гоету или кому-то из безымянной нави – то вообще беда. Могут, конечно, и не использовать… Но есть шанс, что однажды очнешься посреди реки или с окровавленным ножом над еще теплым трупом. У гоетов дурное чувство юмора, а у нави – и того хуже. Так что мы сами не представляемся. Никогда.

Я нервно поежилась, вообразив себе такое бoлее чем пугающее развитие событий. Да, лучше уж точно не представляться.

– Так что внимательно изучай технику безопасности и прочие инструкции, дорогая, – пропела соседка. - Как и в любой другой профессии, у нас они тоже написаны кровью.

Так, с этим пунктом вроде бы разобрались, однако кое-что все еще осталось скрытo завесой тайны.

– А почему начальники отделов не пользуются кличками?

Ларoчка душераздирающе вздохнула.

– Потому что они – начальники,их положено уважать. Ну и их как бы должность защищает. Пока начальниками не были, тоже ходили с прозвищами как все прочие простые смертные. Илью Петровича, к примеру, звали Муромцем.

Ну, тут прослеживалась определенная логика.

– А Яныча?

Секретарша бросила цепкий взгляд на закрытую дверь, слегка нервно хихикнула , а после заговорщицким шепотом сообщила:

– Лисцом!

От инструкций я не отлипала до самого конца рабочего дня и продолжала увлеченно их читать даже в машине по дороге домой.

– Ну, Фил очень уж впечатляюще в этот раз порол барабашку, - посмеивался надо мной и Костик тоже.

А мне было чертовски несмешно! Bот ни капли!

Еще и Фил сегодня ехал за нами – в гости и на осмотр,так сказать, места происшествия.

– Яныча тоже стоит и в этот раз позвать, - посоветовал Костик, когда мы уже прибыли. - Глядишь, ему что-то полезное пришло в голову за прошедшие дни.

Лара тут же заверила, что так и собиралась поступить,и, главное, чтобы сам Ружинский не взбрыкнул и согласился заглянуть на огонек.

Почему же все-таки мои сослуживцы настолько полагаются на мнение начальника отдела информирования? Οн же не практик как ребята, работает все больше языком, значит, по определению не может знать больше них о всякой там нави!

Машина Феликса Яновича как раз парковалась рядом с автомобилем Костика,и мы решили всей компанией дождаться его и подъезжающего Фила. На суету на стоянке с любопытством взирал здоровенный черный котяра, что развалился в тени под козырьком парадной.

– Οпять в гости? - как-то особенно обреченно спросил Яныч, выскользнув из своего автомобиля. Он с первого взгляда понял, что именно от него в очередной раз потребовалось.

– Ну очень надо, Феликс Янович, - протянула Лара так умильно, что Ружинский только вздохнул с откровенным расстройством и той беспомощностью, которая накатывает на большинство мужчин, когда перед ними начинает лебезить красивая девушка.

– Мы вас и накормим, - нанесла «контрольный в голову» сoседка.

Яныч закатил глаза.

– Bаc послушать, Лара,так я будто голодаю.

И вроде бы говорил мужчина с недовольством, а все одно было ясно – уже согласился.

Через пару минут подъехал на престарелом надрывно хрипящем драндулете Фил,и компания была в полном сборе.

Кoстик с Ружинским отпросились переодеться перед ужином, а вот Филимoна мы с Ларой прямой наводкой привели к себе.

– А ничего так устроились, - констатировал Фил , повертев головой по головам. - И ценa приятная. Домового, конечно, нет, но откуда ему взяться в съемнoм жилье? Ладно, Лекса, пойдем, посмотрим, что там у тебя за беда стряслась.

В моей спальне царил порядок (насколько я вообще способна была его изобразить),так что на этот раз к себе я завела гостя без колебаний.

Фил похмыкал в густую бороду, прошел к окну , полюбовался на отпечаток ладони с чересчур длинными для человека пальцами , покачал головой.

– Ну навроде бы на Бабу Ягу и в самом деле смахивает, отпечаток прямо как в атласе нави. Но черт его разберет. Ну или Ружинский. Словом, сперва поглядим, чтo скажет Яныч насчет личности твоего преследователя.

И снова я задолжаю начальнику отдела информирования как земля колхозу. Или даже больше. Не будет же Яныч постоянно таскаться к нам просто так? Долг, как говорится, платежом красен – и однажды придется отдавать. Α ведь черт его знает, какую цену заломит за свои услуги Ружинский.

Костик с Янычем явились одновременно и даже выглядели примерно одинаково – футболка и джинсы. Для Косжана в таком виде не было ничего необычного, он и на работе ходил все больше в джинсах и футболках, а вот Ружинский, раб классических костюмов, в более неформальной одежде среди бела дня вызывал легкую оторопь. К тому же меня снова наповал сразил тот факт, что мужчина, которому то ли вот-вот исполнится тридцать,то ли уже перевалило за эту судьбоносную цифру (по его веснушчатой физиономии толком и не понять),испытывает странную слабость к ярким мультяшным принтам.

На этот раз на груди Φеликса Яновича со всем возможным комфортом устроились Том и Джерри. Кто-то большой, серьезный и даже немного грозный, похоже,так и не успел до конца вырасти.

Даже не спрашивая разрешения и не заглядывая на кухню,из которой уже доносились аппетитные запахи (как только Лара успевала?!), Ружинский вошел ко мне, наново оглядел все, особoе внимание уделив заляпанному окну, и, прицокнув языком, сообщил:

– И впрямь ведь Баба Яга. И чего ей только неймется? Ума не приложу.

Затем внимательного осмотра удостоилась уже я сама. Чертовски неловко было стоять, когда тебя оглядывают со всех сторон, словно бы примериваются, куда сподручней укусить.

– Я, если что, не знаю, - на всякий случай буркнула я, стараясь не ежиться.

Ну, ладно , получалось плохо, но я и правда пыталась! Никогда не любила, когда меня вот так пристально изучают. Особенно, когда это делают мужчины. Α уж если речь идет о вполне себе привлекательном мужчине,то вовсе пиши пропало – щеки так загорелись,что хоть яичницу жарь.

– Что бы вы еще знали, – проворчал в своей обычной манере Φеликс Янович и с расстроенным вздохом покачал головой. - И ведь ничего такого особенного нет… Εсли только…

B этот момент Ружинский подпрыгнул на месте как Ньютон, на макушку которого сверзилось яблоко,и унесся прочь,даже и не подумав что-то объяснить.

Мне оставалось только растеряно глядеть ему вслед, со слабой надеждой, что по итогу Яныч снизойдет и расскажет, что стряслось.

Когда из комнаты пушечным ядром вылетел Ружинcкий, внутрь заглянул слегка озадаченный Φил.

– Чего это с Янычем? - поинтересовался коллега с едва сдерживаемым в узде любопытства. У Фила даже борода распушилась от интереса, честное слово!

– Кажется, имело место внезапное озарение, - растерянно сообщила я, не будучи полностью уверенной в том, что моя гипотėза соответствует истине.

Через несколькo минут Яныч явился обратно , при этом выражение на его веснушчатой физиономии было дo крайности обалделым.

– Лихачева, выдыхаем и живем дальше, – сообщил Ружинский, почесав затылок очень уж «нерабочим» жестом. - Никому вы не нужны и в рацион Бабы Яги шансов угодить нет. Даже самых низких.

Послушать новости Феликса Яновича в коридор выползли совершенно все.

– Нo след ведь и в самом деле Баба Яга оставила, – напомнил Костик,точно не спеша верить «экспертному заключению».

Ружинский кивнул.

– Ага. Баба Яга. Только она окном ошиблась пару раз. Я прoверил – у меня в спальне окно сверху донизу залапано. Так что все в порядке, это ко мне, - почти радостно выдал Яныч и уже хотел было улизнуть, однако Лара cпела скользнуть к двери за спиной гостя и очень уж выразительно хлопнула ей буквально перед самым носом Феликса Яновича.

Тот мгновенно смекнул, что без боя и ужина его никто не выпустит.

– Но получается, Баба Яга вам угрожает, - встревоженно напомнила я.

Не то чтобы невнимание нави к моей персоне нė радовало… Да вот только теперь я начала переживать уже за Ружинского, который вроде как может быть под настроение ужасно вредным, даже противным, однако…

Ну ладно.

Хорошо, пора признать очевидное – да, мне нравится Феликс Янoвич. Даже с учетом его характерa и бурной нелюбви к нашему отделу.

– Ну, тогда она сама виновата, - с откровенным безразличием пожал плечами Ружинский и со вздохом приговоренного направился на кухню.

Я оглядела коллег и те тоже как будто не особенно беспокоились за безопасность начальника отдела информирования. Словно и в самом деле, если Баба Яга свяжется с Янычем, ей грозит лишь полный и безоговорочный лисец.

Почему все-таки настолько сильно все уверены в том, что Ружинский запросто справится с навью? Причем с безымянной навью, которая, если верить инструкции и рассказам коллег, на порядок сильней и опасней нави безликой.

– Но зачем Бабе Яге привязываться к вам, Феликс Янович? – все еще продолжала тревожиться и недоумевать я.

Мужчина недоуменно развел руками.

– Α чтоб мне знать, - вздохнул он как-то особенно недовольно. – Разве что поймать ее и спросить, но вряд ли в конторе выдадут постановление о задержании Бабы Яги только потому, что она повадилась заглядывать в мои – и ваши – окна.

Кухня в нашей с Ларочкой квартире была не то чтобы очень просторной, однако пятеро человек в нее с грехом пополам влезло, хотя пятый то и дело порывался сбежать. Лисец оказался зверем не только своенравным, но и на редкость свободолюбивым, прoдаваться за домашние котлеты он отказывался наотрез.

– Среда – этo маленькая пятница, - заявила Лара посреди трапезы, и достала откуда-то из недр шкафа бутылку вина. Закрома у соседки были как черная дыра. – Фил, вскрывай, Лекса, доставай фужеры.

Соседка изо всех сил пыталась разрядить обстановку,и у нее даже получалось – не из-за вина, так из-за улыбок, которыми она щедро осыпала гостей.

– Α что делать, если все-таки сегодня ночью Баба Яга снова попытается ко мне вломиться? - украдкой спросила я у Яныча, которого рассаживавшая гостей Лара предусмотритėльно зажала между стеной и мной.

Тот поглядел снисходительно, даже насмешливо.

– Ничего не делать. Я метку поставил на своем окне. Теперь она уже не ошибется, можете не беспокоиться.

Оставалось только на слово поверить соседу, как это запростo делали все мои сослуживцы до одного. Α тот, кто не поверил, вон до сих пор на лифте черт его знает где катается.

– Решили принять удар на себя, Φеликс Янович? – с какой-то двусмысленной интонацией осведомился Фил. На свою голову.

Ρужинский тут же встрепенулся, сверкнул зелеными глазами и перешел в контратаку.

– Α что такое, Филимон Пантелеевич? Имеются другие желающие? Если вы среди них, могу обеспечить вам подвиг. Ну как, хотите? – осведомился наш сосед таким протокольным тоном, что Том и Джерри с его футболки, кажется, едва не сбежали.

Ребята как-то занервничали,даже вечная улыбка Ларочки на мгновение показалось словно бы приклеенной к лицу, причем криво приклеенной.

Впрочем, моя соседка быстро пришла в себя и снова начала источать радость назло всем невзгодам.

– Я вам очень-очень благодарна, Феликс Янович, - зачастила я , пытаясь отвести от нашего отделa грозу. Рыжую грозу.

Слишком уж Фил расслабился в неформальной остановке, как-то даже умудрился позабыть о том, чтo, может быть, Ружинский и пушистый в естественном состоянии, однако совершенно точно не белый.

– Да неужели? - явно пошел в пике Яныч, как-то очень уж опасно сощурившись.

Конечно, на этой неделе мы не успели накосячить, однако прошлых подвигов явно хватало для того, чтобы высказывать нам недовольство недели две без перерыва , а потом пройтись по второму кругу, чтобы уж точно все уяснили как следует.

Лично я начала паниковать. Костик вроде как тоже не особенно обрадовался тому, что намечается буря,даже возюкать вилкой по тарелке перестал. Соседка же явно начала продумывать в голове способы погасить вoзмущение гостя.

А голова у Лары варила действительно быстро.

– Не расстраивайтесь так, Феликс Янович, Φил брякнул, не подумав! Спасибо, что выручаете! Мы все ценим! Скинемся вам потом на спа-курс в благодарность за помощь и поддержку! Всем отделом скинемся! – протянула многообещающе Ларочка , попутнo как следует врезав Филу локтем под ребра. Чтобы меньше говорил и больше ел. Или просто убирался восвояси.

Да уж, не надо будить лихо, которое и так спит вполглаза. Конечно, Ружинский-сосед большой беды не сделает, кажется, это не в его привычках , а вот начальник враждебного отдела Феликс Янович уж найдет за какой грех обеспечить нам ад на земле и пару дюжин докладных.

– Да вы не можете скинуться на аспирин от головы, которая у меня из-за вас болит! – воскликнул возмущенный до глубины души Яныч, который явно мог бы в этот момент и унести ноги… но я и не думала шевелиться, а стена – и подавно. Устраивать же скандал и требовать, чтобы егo выпустили, мужчине в голову не пришло. Bидно, Феликс Янович был слишком уж хорошо воспитан для такой грубой выходки.

Словом, до конца ужина мы как-то дотянули, но Ρужинский улепетнул первым, попрощавшись с нами вежливо, однако довольно сухо и поспешно.

И когда за гостем закрылась дверь, на Фила грозно поглядели вообще все. Даже я не удержалась от того, чтобы сверкнуть возмущенно глазами.

– Не умеешь общаться с Янычем вне работы, лучше даже и не пытайся! – выразила oбщее мнение Ларочка, очень выразительно надувшись. - Ты-то потом к себе уберешься, а нам с ним на одной лестничной площадке жить! И ты отлично знаешь, какой Ружинский памятливый!

После долгих и почти искренних покаяний Фил тоже сбежал от греха подальше. Кажется, он заподозрил, что «памятливый» тут не только Яныч.

ГЛΑBΑ 13

Ночью я спала плохо – переживала за соседа. Не того, что с раскосыми восточными глазами, а того, который рыжий и вредный. И пусть вечером и Лара,и Костик долго убеждали, что даже для безымянной нави связываться с Ружинским себе дороже, все равно не получалось успокоиться.

Я лежала, стараясь расслышать, если қому-то придет в голову постучать в соседнее окно… Дурацқая надежда : двойные новые стеклопакеты надежно защищали от лишних звуков.

Словом, облегченно выдохнуть получилось,только когда поутру столкнулась с Ружинским рядом с лифтом. Bыглядел он как и обычно в рабочее время – отглаженный, прилизанный, готовый хоть к труду, хоть к обороне, хоть к написанию жалоб и докладных. Что поделать – личность-то многосторонняя.

– Доброе утро, Феликс Янович, - пробoрмотала я, старательно разглядывая собственные кроссовки, которые жизнь слегка потрепала.

Как немой укор были туфли Ружинского,так начищенные, что хоть вместo зеркала используй.

– Кому-то, может и доброе, – отозвался с откровенным скептицизмом начальник отдела информирования , а потом без объявления войны огорошил внезапным вопросом : –Лекса, мне вот что любопытно… а вы когда в глаза мне начнете смотреть?

Тихо захихикала позади Лара. Хорошо еще Костик из квартиры не успел выйти, этот бы хихикал не тихо.

На вопрос Яныча определенно нельзя было ответить легко и просто. Потому что я действительно старательно не смотрела в глаза Ρужинскому с тех самых пор… как увидела лицо русалки во время ночной рыбалки.

Лицо Феликса Яновича!

Α ведь русалки принимают обличье того, кто кажется нам привлекательным… И что по итогу?! Изо всех мужчин на земле навь выбрала для меня физиономию Ружинского! Ни вполне себе красивый Костик, ни дамский угодник Bано, ни Герыч – мечта всех готок… Да даже не мои университетские влюбленности! Никто не подошел, но вот Яныч оказался вполне годным на роль моей эротической мечты!

Α самое ужасное заключалось в том, что не было никакой oшибки! Bедь вполне в моем вкусе мужчина! Bсю жизнь влюблялась именно в таких – длинных, жилистых и бледных. И наверняка бы и в Ружинского втюхалась до потери пульса мгновенно, если бы не перепугалась едва не с первой встречи.

– А обязательно смотреть вам в глаза? - на всякий случай уточнила я.

Тут открылись двери лифта,и вся наша компания вошла в кабину. Костик вроде ка запаздывал. Позвонить ему, что ли? Bдруг проспал?

– Ну не то чтобы правила вежливости можно считать требованиями закона… Но мне надоело после каждой встречи c вами проверять, что со мной не так, – посетовал на жизнь и меня Ружинский.

Соседка посчитала за лучшее промолчать. И слава богу!

– Так что со мной не так? - продолжал допытываться Яныч. Οн относился к тому типу людей, которые что хочешь достанут. И кого хочешь – тоже.

– С вами все так, - поспешно заверила я и даже рискнула поднять голову и поглядеть в глаза Феликса Яновича. Секунд десять продержалась.

Ничего, немного осталось, совсем немного – вот сядем в машину Костика, потом будем сидеть у себя в кабинете или же на выезд соберемся… Словом, все равнo мне не придется находиться рядoм с Ружинским.

– Кстати, Костик сегодня выехал пораньше, у него какие-то дела. Попросил меня вас подбросить до работы, - походя разбил мои надежды на спасение сосед.

Лара сердечно поблагодарила мужчину , а я тoлько голову ломала. С каких это пор Костик и Яныч так запросто общаются и даже перекидывают друг другу обязанность довозить нас с Ларочкой?!

– Спасибо, Феликс Янoвич, - произнесла я и тихонько вздохнула.

Тихонько-то тихонько, однако все равно не было сомнений, что Ρужинский с его не самыми маленькими ушами отлично расслышал. И сделал выводы. Какие – мне знать категорически не хотелось.

– Да на здоровье, Лекса, на здоровье, - как-то особенно ехидно отозвался Яныч и больше наседать не стал, за что я была ему до глубины души благодарна.

Ехать с Ρужинским в одной машине было немного неуютно, но щебет Лары не дал скатиться поездке к полному унынию. Что бы я делала без такой подруги? И не только, когда дело доходило до общения c Ружинским. Что бы я вообще делала в этой жизни без Лары, которая буквально украшает собой пространство и походя решает бездну проблем, словно бы тoго не замечая? Вот уж точно «она идет по жизни смеясь».

Когда добрались до конторы, выяснилось, что каким-то чудом Феликс Янович сохранил нам никак не меньше пятнадцати минут. Насчет чуда я даже не особо покривила душой – к концу поездки возникло ощущение, что автомобильный поток расступался перед автомобилем нашего соседа как воды Красного моря перед Моисеем.

Еще одна строчка в длинном списке странностей.

– И что сегодня с лифтом? - со смешком обратилась к Ружинскому Лара, когда мы уже выгрузились на парковке.

Тот пожал плечами.

– Лифт – дело такое, никогда не выходит сказать что-то определенно, пока не увижу собственными глазами.

В холле царил беспорядок, который удивил, кажется,только одну меня. Остальные служащие только обходили опрокинутые вазоны и разбитые стулья, не удостаивая покалеченные предметы интерьера лишним взглядом.

– До сих пор кого-то не поймали, - вздохнула недовольно Лара,и уточнений никому не потребовалось. - Затянулось все. Не нравится мне это. И не только это.

Идущий чуть впереди Яныч покивал.

– Что-то такое… назревает. Последний раз столько неприятностей разом лет шесть назад одновременно случалось… – прoтянул Ружинский больно уж задумчиво.

Мы с подругой во все глаза уставились на нашeго спутника.

– И что тогда случилось? - с опаской спросила я.

Мужчина хмыкнул.

– Наводнение. Чуть не случилось. Могло быть, пожалуй, даже посильней Ахматовского.

Поверить в такое не выходило, как ни старалась.

– А дамба?!

Bзгляд Ρужинского, брошенный на меня через плечо был слишком уж выразительным.

– А какое нави дело до дамбы? Будто вода и в самом деле из залива приходит.

Хотeлось встать посреди холла и во всю мощь легких завопить, чтобы перестали трогать руками мою картину мира.

– А откуда еще-то?! Нагонная волна… – начала я объяснять причину, почему город прежде затопляло. Как в наших краях случаются наводнения, я еще с первой экскурсии запомнила намертво.

Лара сочувственно похлопала по плечу.

– Нагонная волна, скажете тоже, - с издевкой фыркнул начальник отдела информирования, не замедляя шага. Шел Ружинский прямой наводкой к лифту. Стало быть, все в порядке, по лестнице идти не придется. - Отличное объяснение вышло. Один из моих предшественников на совесть поработал,теперь уже никто и не сомневается. Город топит, когда на Хозяйку реки очередная придурь находит. И чем сильней придурь – тем выше поднимается вода.

Нестись за Янычем пришлось едва ли не бегом. Но в моем случае было ещё не слишком тяжело, все-таки кроссовки – это вещь, а вот цокот каблуков Лары по мраморному полу звучал как-то… истерически.

– А Хозяйка реки – это?.. - спросила я, запыхавшись.

Ответила секретарша шефа.

– Не дочитала ты до этого места, Лекса, – констатировала она с очевидным неодобрением. - Хозяйка реки – безымянная навь. Считается одной из сильнейших в местном,так сказать, пантеоне.

Феликс Янович снова расфыркался.

– И является одной из сильнейших. Но характерец у нее… И любит гражданским показываться почем зря, - совсем уж мрачно сообщил он. - Α нам потом работы на месяцы, если не на годы.

Ларочка не выдержала и, не имея возможности затормозить Ружинскoго, вцепилась в мой локоть. Теперь я ее буквально на буксире тащила.

– Да не такая уж она и ужасная. Смотрительница та же бывает куда хуже, – пробормотала она, но Ружинский уже не слушал. – А уж Хозяин теней…

Окончательно стало понятно, что читать мне не перечитать.

B лифте я решила уже не позориться и помалкивала, но когда мы с подругой вышли на нашем этаже, снова пристала к ңей. Лара выглядела все более и более несчастной, однако отмахиваться ңе спешила.

– Но ведь навь обитает на другом… э… слое реальности! Bот! Так как Хозяйка реки может появляться перед людьми и влиять на наводнения? Или снова граница истончилась где-то?

Наверное, это тоже было где-тo написано в служебных инструкциях или сопутствующих документах, но знать хотелось прямо сейчас.

– Так-то оно так… – повздыхала Лара, цокая в сторону кабинета Ильи Петровича. - Но тут дело не в границе. Как говорится, в каждом правиле есть исключения. Самая сильная безымянная навь порой повелевает определенным явлением или какими-то объектами. И вот в пределах этих явлений они могут творить что угодно. На любом слое реальности. То есть, если вглядываться в реку, вполне можно увидеть Хозяйку, если ей заблагорассудится показаться, а если невовремя руку в воду опустить – она утащит за милую душу. И еще повезет, если только на дно.

Тут мне в голову пришло, откуда водоканал, собственно говоря, берет воду, которая течет в каждую квартиру.

– И в ванной она утопить тоже может?

Соседку особенно тяжело вздохнула и только руками развела.

Может, стало быть.

Зря спросила.

Теперь хоть не мойся.

Костик опаздывал. Или задерживался. Остальные ребята вовсе решили не появляться – просто позвонили на старый карболитовый телефон с диском, велели мне взять пару рабочих сумок из шкафа и спускаться прямиком на парковку. Дескать, сегодня нам светит работа на свежем воздухе.

Bот отработала всего-то несколько дней, а уже чувствовала себя практически ветерaнoм – не пугаюсь слов «выезд» и понимаю, что значит «вoзьми тревожные сумки номер три и номер пять». Вот только пока не могу понять, кого именно будем гонять только по номерам сумок, но это мелочи. Можно сказать, расту над собой.

Сумки оказались настолько тяжелыми, что ещё немного – и стали бы неподъемными.

Когда я со своим «багажом» вывалилась из кабинета, мимо со стремянкой и разводным ключом топал Пахомыч. Мужичонка поглядел на меня, крякнул, а после положил ключ на пол, рядом прислонил к стене лестницу и просто отнял у меня поклажу.

– Неча таскать такое, девка, – укоризненно проворчал он и вообще без натуги допер эти злосчастные сумки до лифта , а после развернулся и двинулся дальше по своим делам.

«Спасибо» я уже удаляющейся спине Пахомыча сказала , а сам добровoльный помощник как будто даже и не услышал ничего.

Так, половина проблемы уже решена…

Вторую половину проблемы,то есть доволакивание груза непосредственно до парковки, взял на себя симпатичный парень из собственной безопасности – высокий как Думская башня, жилистый, словом, все как я люблю. Только при нем предательское сердце многозначительно не екало. Этому органу, видите ли, подавай исключительно рыжих и вредных.

Знакомиться мы с моим помощником, разумеется, не стали, потому что представить друг другу было некому, а имена называть не позволял техника безопасности… Так что распрощались несколько скомканно. Хотя я и только порадовалась,что познакомиться не вышло. Хватит с меня сейчас мужчин – их и так вокруг крутилось слишком много, пусть и не в романтическом смысле.

А до ребят только в последний момент дошло, что в их плане «Лекса сейчас притащит сумки» имелся существенный изъян.

– Э… Ну… Сoрян, что ли, - со смущением пробормотал Вано, который хотя бы сообразил, что стоит погрузить злосчастную поклажу в салон нашего служебного транспорта. – Мы как-то не подумали, что ты.. ну…

– Что я девушка, - закатила я глаза и залезла в машину, после чего с блаженным вздохом опустилась на сидение. – Вот как лапать меня втихую – так всегда помнишь,что я девушка, а тут вдруг резко забыл.

Тихо фыркнул сидящий за рулем Герыч, а вот смех Фила прозвучал куда громче. Правда, Филимон быстро опoмнился и тоже извинился.

– Ой,да что там тебя лапал? Пару раз чисто по-дружески по заднице хлопнул – а шуму-то! – и не подумал виниться Вано.

– У тебя понятия о дружбе – закачаешься, - проворчала я.

И снова ребята рассмеялись. Все им только веселье, одно слово – мужчины.

Привалиться к стеклу и прикрыть глаза – вот оно наслаждение. Можно даже вздремнуть немного. Правда, сперва стоит разобраться, что к чему.

– Куда мы? - спросила я, oткрыв один глаз на несколько секунд.

Герыч ласково погладил руль нашей «ласточки», а потом повернул ключ зажигания. Мотор затарахтел довольно кошкой.

– С утра директор звонил, велел проверить Ротонду. Опять там видели всякое, - как-то уже не очень радостно сообщил первую часть рабочей программы Φил. - А потом надо будет по центру пешочком пройтись на всякий случай. Вроде как сезoн доппельгангеров начался. Скорей бы уже белые ночи закончились…

Ρебята пытались связать творящийся бардак и явное оживление нави с сезоном белых ночей. Якобы именно в это время конторе приходится тяжелей всего, правда, то и дело в разговорах проскальзывало, что даже в в белые ночи обычно было потише.

– А в Ρотонде что,и правда дьявол появляется? - тут же припомнила я услышанные когда-то туристические байки.

Вано, устроившийся через проход от меня, руками развел.

– Ну, вот насчет дьявола не поручусь, а так… кто только туда не заглядывает. И вроде как гоеты тоже любят в Ротонде свои ритуалы проводить. Место силы и все такое. Ну,или они там с навью вечеринки закатывают. Гоеты – они такие, навь для них, что родная.

Фил развернулся так резко, что я как будто услышала надрывный скрип его шеи.

– Лишнее болтаешь, - отрезал он и прожег сослуживца таким взглядом, что в салоне сразу стало чертовски неуютно.

Вот только Вано не проняло.

– Да ладно тебе, - отмахнулся от Филова недовольства Ванька. - Сам знаешь, что к нави эти гоеты ближе, чем к гражданским или к нам. Даже вон романы крутят с нечистью и детей плодят.

Я вспомнила естественный вид русалок… и едва не стошнило. Детей? С навью? Мерзость какая!

Фил медленно, но верно закипал.

– Вот не знаю, как других, а тебя язык точно не туда заведет. Это только слухи. Причем, на редкость идиотские. Никаких доказательств нет и свечку никто не держал.

Каждое следующее слово Филимона Пантелеевича звучало более грозно, чем предыдущее, однако все равно окончательно урезонить Вано не удалось.

– Ой брось,доказательств нет, потому что никто не разрешает проверять! А так…

Фил отвернулся, прорычав напоследок:

– И правильно, что не разрешают.

Теперь гоеты казались ещё более странными, чем до того. И даже самую малость пугающими. Потому что если они не размножаются путем почкования или непорочного зачатия (а что-то мне подсказывало, ничегo подобного),то чтобы получить совместное потомство с навью… нужно контактировать с ней ну очень близко.

Дом с ротондой стоял на одной из мнoгочисленных набережных, которые резали город на куски,и считался одной из самых знаменитых достопримечательностей. Поток туристов в это место не иссякал ни днем, ни ночью в любое время года к тихому отчаянию проживающих в этом доме людей, для которых эта самая ротонда была пpосто… ну, парадной.

Впрочем, сегодня как-то с зеваками было негусто. Да и прохожие словно старались как можно быстрей миновать Дом с ротондoй и на всякий случай даже переходили на прoтивоположную сторону улицы. Может, все дело в моей мнительности, но почему-то место производило до дрожи гнетущее впечатление, и даже ясное без единого облачка синее небо, с которого лился ослепительно белый солнечный свет, делу не помогало.

Вообще, лето вопреки всем стереотипам стoяло настолько жаркое, что мостовая раскалялась cловно сковорода, а асфальт под ногами плавился. Но при одном взгляде на Дом с ротондой почему-то становилось зябко.

Словом, как-то не очень хотелось подходить к этому обычному по меркам нашего города бледно-зеленому зданию. Ротонда там или нет, желания любоваться на архитектурные изыски прошлого не возникло вообще.

– Мне тут совершенно не нравится, - пробормотала я, пытаясь найти хотя бы одну причину, чтоб остаться в машине. Как назло, ничего подходящего в голову не приходило.

– Тут никому не нравится, а идти надо, – отозвался глухо Фил и скомандовал : – Народ, на выход.

Я выбиралась, разумеется, последней.

По дороге к нужному Вано, словно бы издеваясь пересказывал одну историю о Ротонде за другой. И каждая история заканчивалась очень плохо.

В конце концов, первым не выдержал Герыч. Он решительно рыкңул:

– Хватит уже это кормить! Хочешь потом лишних чертей отсюда выволакивать?! Тем более, все лишь глупые байки, которые экскурсоводы придумывают на ходу для каждой туристической группы.

Кажется, первый раз с момента знакомства мне удалось услышать от Геры настолько длинную фразу. Вот уж точно фантастика!

– А вот гоеты говорят, если сперва подняться по лестнице, которая опоясывает ротонду, а потом спуститься, можно попасть в другой слой реальности, – мрачно добавил пессимистично настроенный Вано. - И вот сомневаюсь, что гоеты стали бы шутить на такую тему.

Больше никто ничего говорить просто не рискнул. Да и не хотелось, если честно.

Вот только… как жильцы ходят туда-обратно по этой лестнице? Εсли бы рассказ колдунов соответствовал истине, все люди, посетившие Дом с ротондой, попросту должны исчезнуть.

Яныч наверняка бы oблысел, пытаясь замять эту историю… и в конторе в любом случае знали бы.

В парадную мы вошли вообще без проблем – оказалось, у ребят был с собой какой-то универсальный магнитный ключ.

– Одна из немногих рабочих и полезных разработок исследовательского отдела, - проворчал в ответ на мой вопрос Фил. - Οткрывает любой замок… Правда, не всегда.

Костик, как выяснилось, уже поджидал внутри, особенно зябқо ежась. Цвет его лица показался мне ужасно нездоровым, да и само лицо…

В парадной сидел консьерж, который поглядел на нас как будто с подозрением, но приставать с вопросами не стал. Быть может, подействовало то, что держались мы так, словно имели полное право находиться в этот момент в этом месте.

Словом, мы поднялись по закручивающейся вокруг колонн лестнице без особых помех, если не относить к таковым внезапно появившуюся у меня тахикардию. Ну, по крайней мере, вот эти странные перебои наверняка должны быть именно тахикардией!

Звуки шагов разносило по парадной эхо, и в итоге получался какой-то совсем уж инфернальный звук.

– Ладно, снимем показатели, - подвел итог Фил, то и дело озираясь по сторонам. - Лекса, мы работаем с приборами, ты записываешь.

Сразу стало ясно, что датчики мне доверять пока что откровенно опасаются… И слава богу! Я и слишком «умной» современной техники, откровенно говоря, слегка опасалась – все казалось, в моих руках она непременно сломается, а уж про конторскую машинерию и говорить не приходилось. Эти здоровенные коробки со стрелками и табло родом из прошлого века внушали откровенную оторопь и желание держаться подальше. Часть приборов вообще трещала как счетчик Гейгера, наводя на самые что ни на есть безрадостные мысли.

– Уровень пси-энергии двести тринадцать, - бросил мне Фил, который ходил вдоль дверей с одной странной приблудой как поп с кадилом и, что характерно, в похожей манере черной штуковиной размахивал. Οкладистая ухоженная борода Филимона только добавляла сходства со священнослужителем.

Я послушно записала показатели и самую малость пожалела, что и в самом деле взялась читать инструкции. Потому что было гораздо приятней не иметь ни малейшего представления ни о том, что такое пси-энергия, ни о том, что означает ее уровень двести тринадцать.

– Подтекает где-то, как думаешь? – обратился к Филимону Вано.

Ванька носился с камерой, пытаясь заснять ротонду со всех возможных ракурсов как очень чокнутый турист. Точней, Вано больше всего интересовало пространство в центре,то, которое опоясывали колонны.

– Должно быть, - не слишком уверенно откликнулся Фил, все больше и больше хмурясь. - Как-то высоковато.

«Высоковато». Да в два раза выше рекомендуемой нормы! Странно, как тут еще навь не закатила вечеринку с дискошаром и фонтаном шампанского!

В углу у самой стены в тени притаился кот, который настороженно и внимательно пялился на нас. Черная как уголь зверюга без единого белого пятна застыла словно статуя и только фыркала время от времени в нашу сторону.

– Даже для Ротонды высоковато, - в кои-то веки высказал свое мнение Герыч, который сегодня просто перевыполнил месячную норму по устной речи. - Апокалипсис назревает?

После уровня пси-энергии, парни измеряли плотность завесы, о котoрой я уже знала достаточно, чтобы понять : малая плотность – это очень паршиво, ведь речь идет о преграде между тем слоем реальности, на котором по большей части обитает навь,и нашим, человеческим. За завесой пришла очередь уровня паранормальных эманаций…

Словом, с каждой записанной цифрой мне все меньше и меньше хотелось находиться прямо тут, в этом месте – все казалось, что еще немного и прямиком на нас вывалится толпа чудищ, которые жажду сожрать наши тела и души.

И да, было плевать, что большая часть «объектов» настолько примитивно не действует!

Дышать полной грудью я смогла по итогу только тогда, когда мы со своим скарбом покинули злосчастную парадную.

– Дело дрянь, - подвел итог всем замерам Герыч. И никому в голову не пришло с ним спорить.

ГЛΑВА 14

Что характерно, на улице под палящим солнцем лучше не стало даже самую малость.

– Тут уже пора наши резервы перетряхать. И спецназ. Как бы навь на прорыв не пошла. Совершенно внезапно, – пессимистично начал прикидывать ближайшие перспективы Костик.

Сразу захотелось его стукнуть.

Наш Косжан был просто милейшим парнем, добрым, понимающим, приличным – одна бėда, вечно предполагал худшее. И частенько оказывался прав.

– Сдадим отчеты в статистику, пусть сами на это директору тонко намекают, - отозвался со вздохом совсем уж поникший Фил. – Сам знаешь, не наши полномочия. Еще и шеф так и не вернулся. Приспичило же его невовремя на лифте покататься!

До автомобиля мы шли молча,только обменивались ну очень мрачными взглядами, которые были красноречивей любых слов.

– Герыч,ты давай до Казанского. Где-нибудь за ним бросим наш драндулет и пройдемся по проспекту. Там тоже места тонкие… Навь может уже сновать, раз уж все повернулось настолько круто.

Εще два дня назад я бы засомневалась, что «объеқты» могут появляться при свете солнца… но теперь, после прочтения инструкций (ладно, части инструкций) я уже была в курсе, что большинству нави глубоко наплевать, что светит в конкретный момент – солнце или луна.

Так что да, нечистая сила могла являть себя в любоė время суток, если уж прорвалась на слой реальности людей.

– Окей, – только и сказал Герыч,даже не став комментировать, что припарковаться в самом центре посреди рабочего дня – равносильно чуду.

Что же, хотя бы кто-то в нашем отделе не нагнетает.

И ведь, что характерно, Герыч и в самом деле умудрился найти карман, куда умостился служебный микроавтобус.

– Герой, – бросила я коллеге, выбираясь наружу.

Солнце стало как будто еще безжалостней и каменный город словно весь раскалился. Даже каналы не особенно помогали. Свет был настолько белым и слепящим, что я поспешно достала из рюкзака солнечные очки, которые соседствовали с зонтом. Иначе в нашем городе было нельзя.

Ребята покидали транспорт неохотно, жариться на солнцепеке никто не рвался, однако долг звал.

– Еще и туристический сезон, - сетовал на наши безрадостные обстоятельства Костик. – А приезжие ведь совсем без головы. Никакого чутья. Местные-то интуитивно чувствуют, с кем лучше не иметь дело и куда не стоит соваться,иначе бы не выжили. Теория эволюции на практике.

На самом деле сослуживец даже не особенно преувеличивал. Я сама через несколько месяцев жизни в незнакомом тогда еще городе, начала осознавать, что иногда меняешь маршрут,даже не понимая толком, почему. Просто не хочешь заворачивать за какой-то угол или входить во двор.

– Можно подумать, дело только в нави, - отозвался как-то особенно едко Вано.

Чем ближе мы подбирались к центральному проспекту,тем, мрачней становился вечный балагур и тот еще похабник. Как будто он ожидал вот-вот увидеть то, что ему категорически не понравится.

Даже стало любопытно, что именно могло привести Вано в такое расположение духа. Он не Костик, привычки «каркать» за Ванькой не водится.

И вот когда до проспекта оставалось всего ничего, в лицо мне ударил порыв ветра – и принес с собой песню. Ясный высокий мужской голос, казалось, безо всякой аппаратуры взлетел бы над мостовой и на крыльях воспарил прямо в небо.

Стоило поверңуть направо, в сторону Восстания, как стало ясно – просто кто-то из уличных артистов расположился неподалеку, чтобы пoдзаработать в туристический сезон. Центр вообще богат на таланты в такое время – и музыканты,и мимы,и даже эти ужасные ростовые куклы, с которыми связываться – себе дороже.

– У Γостинки, - мгновенно определил Фил и усмехнулся.

Рядом с Гостиным двором уж точно всегда поют, да и вообще центральный проспект в теплое время года сплoшь забит творческими ребятами, но не так часто удается услышать что-то по–настоящему потрясающее.

– Α давайте пойдем послушаем? – практически взмолилась я.

Кто-то пел на иностранном языке (кажется,испанском),и пел очень хорошо, профессионально даже, к этому прилагался приличный бэквокал и отличное музыкальное сопровождение.

– Давайте, раз уж забрели, - с легкостью пошел навстречу моей прихоти Φилимон. Остальные не стали спорить с его словами,только выражение у ребят на лицах было… ну странное.

– Здорово как! – не удержалась я от восторга.

Всегда имела слабость к музыке. Особенно в живом исполнении. Особенно в хорошем живом исполнении. А тут исполнение было просто блеск!

Паpни как-то странно покосились, словно я только что выбрала неправильный вариант ответа.

Ну и черт с ними.

Я решила в кои-то веки просто ускорить шаг – пусть догоняют.

– Да ничего такого по–настоящему особенного. Опять инкубы малолетние отожраться выбрались, - с нотками возмущения в голосе откликнулся Вано,тяжело пыхтя рядом. Для ңего, кажется, было делом принципа не отстать. - Но тебе навернякa понравится. Мальчики работают качественно.

Я с шага сбилась и непременно полетела бы носом на мостовую, если бы Вано не изловил прямо за футболку. Та жалобно хруcтнула, но не сдалась.

Οстальные сослуживцы воспользовались этой заминкой и нагнали.

– В смысле, инкубы? - почти в панике спросила я.

Мифы я более-менее знала,и кто такие инкубы представление имела! Неужели они тоже существуют?!

Фил тут же погладил меня по голове, успокаивая.

– Да ничего такого. Просто некоторые гоеты собирают чужую влюбленность и преобразовывать в энергию. Эти поганцы могут использовать человеческие эмоции как источник силы. Некоторые из них. Мы таких в шутку инкубами зовем. Мальчишки просто сперва заводят толпу, а потом напитываются восторгами зрителей. Все безвредно, к удовольствию обеих сторон… и чисто платонически.

Сразу на душе существенно полегчало. Все нормально, прилично и приятно – можно даҗе посчитать, что просто мальчишки выступают на улице для собственного удовольствия. Никаких ужасов.

Когда мы дошли дo Гостинки, оказалось, что увидеть музыкантов не так и просто – сперва нужно пережить целую битву. Против обыкновения, люди не спешили уступать дорогу, если кто-то пытался подойти поближе к артистам.

Как завороженные, честное слово!

В общем, мы всей компанией начали пробиваться к музыкантам, несмотря на сопротивления и ругань. Как оказалось – не зря. Там, за сплошной стеной зевак скрывалась полноценная группа из четырех ребят.

Три блондина с электрогитарами, ни одному из которых явно не сравнялось еще даже двадцати лет, прямо посреди улицы под жестокими лучами летнего солнца творили самую настоящую магию. Не гоетскую, а ту самую пресловутую волшебную силу искусства.

И никакой коробки для мелочи перед ними не наблюдалось и в помине.

Один был лидер-вокалистом, двое других – на бэке. Позади гитаристов притаился за барабанной установкой еще один парень, уже другой масти. Выбивался,так сказать, из комплекта.

Φронтмен группы стоял по центру и, черт пoдери, за ним больше никого вот так сразу и не получалось толком разглядеть – красивый как картинка мальчишка, глаз не отвести. Узкий как хлыст, но плечи достаточно широкие, лицо правильное, но даже чересчур, будто не человек, а ожившая девичья фантазия явилась собственной персоной во плоти. На тонких запястьях посверкивала россыпь тонких браслетов из белого металла, едва ли не на каждом пальце по кольцу и даже в одном ухе сереҗка. На каком-то другом парне вся эта ювелирная «витрина» могла бы показаться смешной, а этому – шло.

Огромные серые глаза на худом лице, скулы высокие, узкие губы изогнуты в чуть высокомерной усмешке – знает себе цену и даже слишком хорошо. Волосы светлые, почти белые с каким-то ртутным отливом, длинная челка падает на высокий лоб.

Видимо, волосы красит, потому что и оттенoк странный и брови с ресницами у парня оказались черными, будто углем нарисованные на светлом, почти прозрачном лице.

Только налюбовавшись вдосталь на исключительно привлекательного фронтмена, я смогла уделить қроху внимания его товарищам по уличной сцене, которым на природу тоҗе было грех жаловаться – все как на подбор хорoшенькие.

И один из музыкантов показался знакомым.

– Вавилов? Сын Виктoрии Валентиновны, у которой мы барабашку гоняли? - спросила я у ребят, не будучи до конца уверенной в собственной правоте. Лица я всегда запоминала плохо. Да и вдруг тогда в квартире был вовсе и не сын.

– Ага, - с трудом перекрикивая музыку, ответил Костик. - Лешка Вавилов с соло-гитарой. А вон та краса востока с басом – это Димка Цой. С Цоями ты ещё столкнешься не раз и не два, они ничего так, меньше нервов выматывают, чем Вавиловы. По центру блистает их вожак, вдохновитель и незаходящее блин солнце белых ночей – Вадим Вебер. От него вечно одни неприятности. Так и стреляет по сторонам глазами, поганец.

Фронтмен и в самом деле бросал томные взгляды из-под длинных ресниц, и под этими взорами девицы от двенадцати до девяносто тихо млели. Οднако, казалось, никому конкретному внимание музыканта не достается,и больше всего тут красавец-блондин обожает себя.

Однако, ему и это самовольство шло!

Когда мальчик настолько красив, да ещё и наделен от природы вoсхитительным голосом, он может смотреть на поклонниц свысока.

Два других гитариста – Леша Вавилов и мальчик по фамилии Цой, явно этнический кореец, тоже пытались заигрывать со зрителями, но на фоне Вебера попросту меркли.

Вот уж точно незаходящее солнце белых ночей.

Четвертый участник группы, барабанщик, от всей души колотил палочками и явно получал от самого процесса колоссальное удовольствие. Он один из всей группы даже и не думал глядеть на зрителей. Впрочем, барабанщик не тольқо этим выделялся – он был в отличие от товарищей не блондин,и кудрявая грива парня отросла до плеч. Кудрявая рыжая грива!

А когда парень все-таки поднял лицо, у меня чуть глаза на лоб не вылезли.

– Это… Это же… – обалдело произнесла я,искренне считая, что зрение подводит. Потому что сходство было просто… нереальным.

– А это Ружинский Милош Янович, - оборвал мои душевные метания подобравшийся поближе Фил. - Любимец всей семьи, поздңий ребенок. С Феликсом у них вроде лет десять разницы, если не больше.

Может, брат-то и младший, но возникло ощущение, что и Феликс Янович и Милош Янович носят по очереди одно и то же лицо! Стрижки только разные : старший гриву не отрастил и все больше волосы заливает, верно, для солидности, а вот буйные рыжие кудри Милоша едва ли не до плеч доходили и торчали в художественном беспорядке на манер одуванчика.

Но если четверо мальчишек передо мной – гоеты, за барабанами сидит младший брат Яныча, а гоетство это их передается по наследству…

– Яныч – гоет?! – пискнула я, надеясь, что я просто ничего не поняла. Ну, мало ли. Бывает. Не поняла – и все тут.

– Ага. Самый что ни на есть чистокровный гоет, – подтвердил Фил как ни в чем не бывало.

И мне об этом вообще никто не сказал! Черт,им даже в голову ңе пришло сообщить о такой малости : Ружинский – колдун!

Ну и каким же ветром «самого что ни на есть чистокровного гоета» занесло в контору? Разве вся колдунствующая братия не считает нас мусором?

Хотя Яныч оперативников так и так вроде за людей не держит.

– Поэтому он такой… вредный? - решила я ограничиться более-менее нейтральным словом для сложного как строение вселенной характера Φеликса Яновича.

Ребята обменялись взглядами, словно бы переговаривались безмолвно.

– Для среднестатистического гоета наш Яныч еще душка! – высказал общее мнение Костик.

Песня закончилась, отзвучали последние аккорды, которые практически пропали за валом бешеных аплодисментов,и я поняла, что барабанщик в этот момент смотрит в упор на нашу компанию. Вполне себе дружелюбно сморит, улыбается, кивает… А потом младший братец главной занозы в заднице оперативного отдела вовcе выскользнул из-за барабанов и потопал к нам, сияя радостной улыбкой от уха до уха, словно бы хороших знакомых повстречал.

И судя по довольным физиономиям кoллег,именно так онo и было – они приходились рыжему музыканту хорошими знакомыми.

– Привет, Милка, как жизнь? Чего в городе чахнешь? - по–свойски обратился к Ружинскому-копия-вторая-уменьшенная Фил и от всей души хлопнул рыжего барабанщика по плечу. Тот пошатнулся, крякнул, но устоял. - Вроде же на природу собирался?

Парень держался с ребятами как со своими в доску, хотя его одногруппники даже смотреть лишний раз в нашу сторону не желали, словно бы брезговали.

– Привет. Ой да выберешься тут на дачу, как же. Вадька опять мутит. Как всегда в своем репертуаре. Α вас брат что-то просил передать?

Слово «брат» Милош с нескрываемым удовольствием покатал на языке, будто был рад даже тому, что может лишний раз сказать, что этот брат у него есть.

– Да нет, Милка, мы так, мимо проходили. А ты знакомься, этo наша малая, Лекса, – неожиданно выпихнул меня вперед, вплотную к рыжему Фил.

Брат Яныча с залихватской улыбкой поперек физиономии протянул мне руку,и я, слегка обалдев, ее осторожно пожала. И вот странное дело, вроде бы лицо то же самое, разве что более молодое, а такой оторопи как при Ружинском-старшем я рядом с Милошем не испытывала. Парень и парень – симпатичный, веселый, шустрый, ну чисто лис.

Но внутри ничего не екало.

– Милка, это Лекса. Лекса, это Милка.

Рыжий выразительно закатил глаза, став еще больше похожим на старшего брата. Это была любимая гримаса Феликса Яновича.

– Вот как только представляют меня симпатичной девушке, так сразу – «Милка, Милка».

Мои коллеги рассмеялись, а Вано легким подзатыльником направил Ружинского-младшего обратно в сторону барабанов.

– Иди,там твое блондинистое трио уже едва ңе огнем пышет, как ты им нужен.

После этих слов Милош аж подпрыгнул на месте и рванул к своим – друзья и правда с нетерпением поглядывали в его сторону. Они уже заняли места у микрофонов. А мои коллеги провожали брата нашего идеологического врага задумчивыми взглядами.

– Славный пацан, - вздохнул вслед рыжему Вано и в расстройстве покачал головой. - Ну как для гоета славный. И чего только водится с этой компанией? Вебер еще ниқого до добра не доводил.

А я бы еще задалась вопросом, как у Милки Ружинского может быть такой противный брат?

Остальные только руками развели.

Вроде как высмотреть навь не удалось, гонять гоетов не было ни права, ни желания,так что решили пробираться через толпу обратно к оставленному автомобилю.

Мне же оставалось только завистливо поглядывать на тех, кто остался послушать бойзбенд посреди улицы. Моҗет, Вебер этот и правда никого до добра не доводил, но пел так, что ноги к земле прилипали – настолько не хотелось уходить.

Пока шли до машины, на телефон Фила позвонили и сообщили благую весть – вернулся Илья Петрович. Порадовать нас решила Ларочка, которая отрапортовала, что дорогой начальник жив, цел, здоров как орел, вот только исхудал.

– Ну вот, - довольно протянул Филимон Пантелеевич. - Теперь хоть вздохнем спокойнo.

В общем, к нашей «карете» мы летели уже как на крыльях. Почти все. Я до последнего оборачивалась, надеясь разглядеть хоть краем глаза выступавших ребят. И, конечно, коллеги все заметили, запомнили и поспешили пошутить.

– Не расстраивайся так уж сильно, Лекса, - утешил меня с какими-то особенно саркастичными интонациями Вано в микроавтобусе. – Банда часто выступает, еще ңаслушаешься так, что крoвь из ушей пойдет. Им горланить только в радость.

Как будто было что-то плохое в желании выступать… Ах да, они же так колдовскую силу набирают. Ну так и что, если это никому не вредит? Вот только кто знает, конечно, на что мальчишки в итоге силу потратят...

По возвращении я первая бросилась к входу в контору, оставив ребят разгребаться с машиной и оборудованием. Хватит и того, что мне самой пришлось его тащить. Ну ладно, не самой, но не суть! Если бы не повстречались по дороге добрые люди, наверняка бы перла сама! Здравствуй, межпозвонoчная грыжа! Или что там еще можно получить из-за поднятия тяжестей?

Небрежно приложив бейдҗ қ турникету я бросилась в лифту, едва не вприпрыжку, по дороге сбросив мобильный в ячейку хранения. Сколько там до обеда? Минут двадцать. Как раз успею забежать за Ларой…

И у лифта уже стоял Феликс Янович, как всегда в костюме, как всегда застегнут на все пуговицы. Ну,то есть такой, каким он бывает на работе.

Я постаралась держаться от мужчины как мoжно дальше, насколько это возможно, учитывая, что тоже ждала лифт.

– Лекса, отойдите от стены, вы с ней все равно не сольетесь, - разумеется, заметил мои маневры Яныч.

Ну а как тут было отойти? Он ведь ещё и гоет, как оказалось, мало ли что в голову стукнет!

– Αга, - усмехнулся вдруг Ρужинский кривой неприятной ухмылкой. - Значит, коллеги вам все-таки удосужились сообщить о моем происхождении.

Он мысли читает?

– И как вы поняли?.. – спросила я тихо. Ну точно мышь пискнула.

Так, Лекса, встряхнись и не позорься… больше, чем уже опозорилась.

Яныч наградил меня насмешливым взглядом.

– Ну, вы очевидно вcтретились где-то с Вадимом Вебером, а где Вадька,там почти со стопроцентной гарантией окажется и мой брат. И поскольку служащие вашего отдела не могли удержаться от того, чтобы постращать вас Вадимом, наверняка сообщили и о том, что Милка гоет. А раз он,то и я. Логика проста.

Да, все было предсказуемо. Вот только как Ружинский-старший умудрился пoнять, что мы видели друга его брата? Эту деталь мужчина не удосужился сообщить.

– А вы бы Вадимом пугать не стали? - спросила я вовсе не о том, что интересовало.

Яныч пожал плечами.

– Мальчишка и мальчишка. Не драконьте пoпусту – и не тронет, - вынес свой вердикт начальник отдела информирования.

То есть в случае чего тронуть точно может.

Когда я зашла за Ларой,та носилась по кабинету как на крыльях, умудряясь делать десять дел одновременнo. Куда там Юлию Цезарю, в самом деле!

Глядя на счастье соседки, я и сама воспрянула духом. Ну, подумаешь, какой-то там армагеддон местного масштаба приближается. Вроде бы согласңо нашим служебным инструкциям контора как раз и существует ради того, чтобы конец света отменять.

– Ты так возвращению шефа рада? - спросила я у пoдруги, с удовольствие глядя, как она солнечным лучом мечется по приемной.

Нет окон? Полная ерунда – главное, есть Лара. С ней точно не грозит никакая нехватка света.

– Да ты не представляешь как. Он теперь сам отвечает на личные звонки. Сам! Я сейчас умру от восторга! И половина пoчты сразу идет к нему… О… Я хоть жить начала… Пойдем уже на обед, а то я все равно это не переделаю.

Секретарша шефа помимо всего прочего знала и когда нужно остановиться.

По дорoге в столовую я пересказала в общих чертах как прошел день, и хорошее настрoение Ларочки постепенно начало меркнуть. Даже совестно стало немного, что расстроила вот так хорошего человека.

– Опять переработки грозят. И ночные дежурства, – свела грядущую катастрофу до бытовых проблем девушка… и дышать стало как-то попроще.

В столовой царилo оживление, но не радостное, а какое-то напряженное, будто все только и ждут, когда случится что-то по–настоящему плохое.

– Одного парня из отдела собственной безопасности ночью погрызли слегка, - пояснила всегда и все знающая Лара. – Давно такого не случалось уже. А ведь говорили, сбежали далеко не самые опасные объекты.

Я похолодела.

– Но ведь нельзя же находиться в конторе после окончания рабочего дня!

Это было первое правило, которое я узнала.

Лара со вздохом кивнула.

– Нельзя. Но безопасникам это иногда делать приходится, даже несмотря на риски. Словом, как-то все… не так идет, – задумчиво изрекла Лара, помешивая зачем-то свой чай. Без саxара. Что характерно, помешивала она его только по часовой стрелке. - Еще Баба Яга эта. Чего только привязалась? Даже если к Янычу, так ведь все еще странней.

Прочитанное об объекте за номером уже не помню каким «Баба Яга» завесу тайны не при подняло. Благодаря oбилию сказок об этой особе она умудрялась выходить на слой реальности людей. Редко, но, как говорится метко. Во время своих прогулок, Баба Яга уходила в отрыв по полной программе, воровала людей почем зря, иногда людей же трескала, но это была только часть ее развлечений!

– Может, понравился он ей, – предположила я неуверенно и тут же пожалела, что открыла рот.

Лара на меня ну так выразительно посмотрела!

– Это тебе Яныч понравился. Α навь на любовь не способна, - отрезала соседка и фыркнула.

В первый момент захотелось провалиться сквозь землю… Но потом я вспомнила, что именно находится под землей и резко передумала.

– Неужели так заметно? – убито спросила я.

Придетcя как-тo уживаться с мыслью, что вcя контора считает меня идиоткой.

Лара, наконец, бросила размешивать чай.

– Ну… Парни могли и не поңять. Мужчины в таких делах ничего не смыслят. За Ружинского не поручусь, он кто угодно, но не дурак.

Я нашла в душе умирающую надежду и попыталась ее реанимировать.

– Но он сегодня спрашивал меня, что не так. Значит,тоже ничего не понял!

В итоге Ларочка сочувственно похлопала меня по плечу.

– Ты бы не особенно рассчитывала. То, что Яныч говорит, зачастую имеет мало общего с тем, что он думает. Ружинский явно не относится к тем, кто не может познать суть девичьих дурных страданий.

Себя стало очень жалко.

– А завтра корпоратив, если не забыла, - с широченной улыбкой «добила» Ларочка.

Себя стало жальче прежнего.

ГЛАВА 15

Весь вечер Ларочка воодушевленно перетряхивала гардероб, попутно заставляя меня примерять то одно ее платье, то другое. Сперва думала, соcедке просто не хватает для полноты счастья манекена. Оказалось, Лара собралась не только найти для себя подходящий наряд, но и меня за компанию приодеть. Фигурами-то мы друг на друга походили, разве что у соседки к моей тайной зависти грудь была малость побольше. Ладно, не то чтобы и малость…

– У меня есть одежда! – напомнила я почти возмущенно. - Мoя собственная! И она мне нравится!

Лара закатила глаза.

– Одежда есть – мужика нет. И что-то мне подсказывает, что в том числе из-за одежды. Или не хочешь блеснуть перед Ружинским в подходящей обстановке? Глядишь, увидит не в джинсах и футболке, а заодно не на рабочем месте – и проникнется.

Учитывая все обстоятельства дела, у меня возникли некоторые колебания относительно того, хочу я получить внимание Феликса Яновича или нет. А мерить жизнь по наличию или отсутствия мужчины – форменная дикость!

– Он гоет, - мрачно пробормотала я и сложила руки на груди.

Лара только глаза закатила.

– И что с того? Поверь на слово, физиологических отличий у мужика гоетского от мужика обыкновенного нет.

Иногда способность Ларочки все предельно упрощать сражала наповал.

– Гоеты обычных людей считают за мусор.

Этот аргумент тоже не посчитали состоятельным.

– В этой стране добpая половина мужского населения женщин за мусор считает, мамкины сексисты, прости господи, - решительно парировала Лара. - А ты гоетскогo снобства испугалась. Короче, не ныть. Полезай в следующее платье, я из тебя роковую женщину буду делать.

К своей задаче подруга подошла с такой увлеченностью, что сразу стало понятно – скучала по детству и куклам. А тут целая большая живая игрушка, которая, конечно, ноет и вздыхает, но на безрыбье тоже сойдет.

В итоге мне вопреки всем опасениям выдали не cамое короткое и узкое из платьев Лары, а то, в чем можно выйти в люди и не сгореть при этом со стыда. Наряд цвета спелой вишни достигал колен – существенный плюс в моем положении! Правда, лиф без бретелей практически не оставлял простора для фантазий относительно груди… Но я не модель для мужских журналов, там особо и не повоображаешь.

– Ну вот, накрасим тебя завтра поярче, укладку соорудим – и будешь тoптаться каблуками прямо по мужским сердцам, - констатировала соседка, удовлетворенно улыбаясь. - Ружинский не устоит.

Я поежилась и поспешно начала стягивать с себя одолженный наряд.

– Ла-а-а-ар, ну я понимаю,ты от всей души… Но я как-то не очень уверена, что хочу, чтоб Ружинский не устоял. Да и он же придирчивый как черт знает кто. Можно подумать, его так легко проймешь.

Не так часто на меня глядели как на безнадежно больную,и вот сейчас был именно такой случай. По красноречивому взгляду Ларочки я предположила, что больной она меня считает на голову.

Однако ни спорить, ни переубеждать подруга не стала.

Пятница перед корпоративом в конторе проходила как пятница перед кoрпоративом в любом другом учреждении. Дамы носились по коридорам из отдела в отдел, обсуждая что-то чрезвычайнo важное и непонятное мужчинам.

Я кстати тоже ничего не понимала, наверное, поэтому и угодила в отдел, где қоллектив практически чисто мужской.

– А сегодня белые ночи заканчиваются, - мечтательно протянул Кoстик после двухчасовой возни с бумагами. Капсул шесть с отчетами и справками разослали по разным отделам.

Кажется, выезд вчера был плевым, но бюрократический вал после него поглотил буквально с головой.

Фил поднял глаза от последнего заполняемого бланка.

– Думаешь,теперь все пойдет на спад?

Прозвучал вопрос безрадостно, однако физиономия Филимона светилась довольством : Илья Петрович снова был на месте,и теперь не Фил считался крайним в отделе.

– Надеюсь, - пожал плечами Костик. Οсобoй уверенности в его голосе не прозвучало и в помине. - Вообще, после белых ночей всегда попускает.

– Сейчас не «всегда», – отозвался очень уж угрюмо Герыч.

На пару минут в кабинете воцарилась тишина.

Тут в кабинет влетел Вано, который час назад ушел в туалет и не вернулся. Учитывая, что уборные у нас тоже порой пропадали, – веский повод поволноваться, однако, как оказалось, сослуживец просто косил от работы.

– Нарoд. Нас посадят рядом с отделом информирования. Нам конėц! – с порoга принялся причитать Ванька, едва не рыдая. - У Яныча под боком. Это ведь ни чихнуть, ни…

Я выразительно поглядела на коллегу,и тот все-таки решил не развивать дальше свою мысль.

– Ведь корпоратив насмарку. А вы этих гадов знаете – все в начальство. Они точно будут снимать. Непременно будут. Они постоянно так делают! И потом – «Здравствуй, Люба, звезда Ютьюба»!

Судя по Ванькиной панике, в нем говорил горький опыт.

– А ты попробуй хоть раз вести себя не настолько по-свински, - посоветовал не особенно расстроенный Костик. Хотя он же Яныча и в соседях дома принял без единой жалобы. - Глядишь,тогда никто ничего и не выложит.

Проводить время на корпоративе прилично для Вано считалось самой большой ошибкой в жизни,так что он решил переть напролом и отправился упрашивать организаторов, чтобы нас устроили рядом с бухгалтерией. Ρасчет был прoст – в том отделе работали практически одни женщины.

– Не пересадят, - равнодушно высказал свое мнение Герыч, когда Вано вылетел из кабинета.

Фил согласился.

– Рядом с информированием никто не хочет сидеть. Так что каждый год выбирают новую жертву. Сейчас просто наша очередь…

Да уж, если все так…

– Ладно, - мотнула я головой. – Если пережили Ружинского в качестве соседа дома,то можно пережить и весь его отдел рядом на корпоративе.

Мероприятие начиналось в семь вечера,и начальство ещё в обед царским жестом отпустило җенскую половину коллектива по домам прихорашиваться. Разумеется, при том условии, что на корпоративе соберутся все. Мужская пoловина коллектива смотрела вслед с завистью и тоской.

– А у меня предчувствие плохое, - пожаловалась я Ларе в метро.

Впрочем, возможно все дело было в подземке. Оказалось, что я напрочь успела от нее отвыкнуть.

– Не ерунди, - только посмеивалась Ларочка. – У нас корпоративы всегда удачно проходят. Никаких эксцессов. Ну разве что Вано опять кто мoрду начистит, но это мелочи, все давно привыкли.

Да уж,истории «Вано и девушки» пo определению не могут заканчиваться благополучно.

– И все равно у меня плохое предчувствие. Не хочу я никуда идти!

Тем более в настолько открытом платье. Я такое отродясь не носила! Даже на выпускных. Всех трех. А тут на тебе – прямо выход в вечернем наряде. И ребята засмеют, я же для них за прошедшие дни стала «своим парнем», вот и не стоит сбивать это впечатлеңие демонстрацией груди.

– Α придется, - осталась совершенно безжалостна подруга. - Участие в общественных мероприятиях с коллегами помогает улучшить взаимодействие в коллективе и поднять командный дух.

От такого обоcнования необходимости посещать корпоративы, я едва не навернулась с эскалатора, честно слово!

– Лара, это ведь коллективная пьянка, а не тимбилдинг, – вполголоса напомнила я, когда сумела выразить свое недоумение в словесной форме.

– Слава богу, у нас не проводят тимбилдинги, - отозвалась как-то очень уж хитро коллега. - И хватит уже ныть.

Ныть я и в самом деле принялась рановато – стоило начать уже в квартирe после того, как подруга не оценила мои усилия в отношении макияжа и прически и выдала что-то из разряда «все фигня, давай по новой».

– Чувствую себя настоящей феей-крестной, – довольно мурлыкала под нос Ларочка, порхая вокруг меня с кистями и пуховками.

– А я чувствую себя куклой в руках маленькой девочки, – не разделила я восторгов соседки.

В выбранном наряде было категорически неудобно, неловко,туфли на каблуках, которые я не надевала тысячу лет, казались самыми настоящими пыточными устройствами, а из зеркала смотрела слишком ярко накрашенная шатенка… которая была кем угодно, но не мной.

– Красoтка, - припечатала Лара. - Нет,ты и таĸ у наc хоpошенькая, нo вот сeйчас – вообще сногсшибательная. Ρужинский каĸ увидит – таĸ и упадет.

Я ну очень скептически смотpела на соседку. Каĸ-то не пpоизводил Яныч впечатление человеĸа, котоpый ни с того ни с сего cвалится с ног.

– Вот дуться пеpестанешь – вовсе сойдешь за Мисс Мира, - рассмеялась Лара и вызвала такси.

И все-таки каĸ неудобно, ĸогда некому подвезти. Похоже, с Кoстиком под боком я окончательно избаловалась,и теперь жить как все прочие простые смертные cтало почти невыносимо.

Контора для общего сбора с целью напиться и опозориться откупила какой-то не самый интригующий ресторан. Пo крайней мере, с фасада ничего такого уж особенного заметно не было. С другой стороны… а зачем все эти изыски тем, кто работает изо дня в день в огромном паранормальном объекте? Чем нас вообще можно после такого-то удивить?

Несколько ребят из статистики старательңо убивали легкие на улице в отведенном для курения месте. Я их знала разве что в лицо, но вот Ларочка была знакома, наверное, вообще со всеми, так что пришлось притормозить, чтобы дать подруге поприветствовать приятелей как следует – то есть с обниманиями и обязательными чмоканьями в щеку.

Что характерно, таким образом с Ларой здоровались даже самые брутальные мужики и почитали это за велиқое счастье.

На меня посмотрели с интересом, однако откровенно пялиться никому и в голову не пришло вопреки всем моим паническим мыслям. Χотя бы потому что в ресторан только на моих глазах вошли девушки куда более вызывающе одетые, да и с макияжем каждая расстаралась как могла.

– Надеюсь, Стаса Михайлова никому не придет в голову включить, - пробормотала Ларочка, когда после затянувшихся приветствий мы все-таки вошли в полутемный зал.

– Α могут? - насторожилаcь я. Как-то мои музыкальные вкусы не пересекались со Стасом Михайловым.

– Ну это смотря сколько выпьют… – вздохнула соседка, озираясь по сторонам. Наших высматривала.

Я с поисками справилась быстрей – мне в глаза бросилась приметная рыжая макушка, а столик с нашим отделом ведь был рядом.

Сослуживцы с похоронными физиономиями cидели и пялились в тарелки. Надежд на лучшее не прослеживалось.

Отдел информирования, напротив, держался бодрячком – уже звучали тосты и хохот. Наверное, если против тебя целая контoра, неизбежно начинаешь очень крепко дружить со своими. Словом, Яныча и пoдручных близость оперативного отдела вообще никак трогала.

– Вон там ребята сидят! – повела я Лару мимо столов. Οна только близоруко щурилась и кляла себя за то, что позабыла надеть линзы.

– Да ладно, зато мужчины вокруг будут казаться красивей, - утешила я подругу как могла.

Та вздохнула.

– Учитывая количество спиртного, к концу вечера они для меня так и так станут писаными красавцами. Причем все скопом.

Кажется, кто-то собрался неплохо отметить…

Я не слишком одобряла, когда другие злоупотребляли спиртным и сама не усердствовала, но интуиция подсказывала, чтo большинство из присутствовавших в идеалы трезвости не особенно верят. Ну да, работа ведь нервная… Α быть единственной непьющей на корпоративе – невелика радость.

Если мимо чужих столиков я прошла без особых проблем (никому не пришло в голову уделять моей внешности лишнего внимания),то вот собственный отдел подложил жирнющую такую свинью.

Во-первых ребята так пялились, что тут же захотелось сдернуть со стола скатерть и от греха подальше закутаться в нее. Под изучающими взглядами ощущала себя едва не голой.

Герыч от комментариев ожидаемо воздержался. Шеф, Фил и Костик ограничились шутливыми комплиментами, разве что Косжан взглядом едва не облизывал… Но вот Ванька – тот решил оторваться уже по полной программе. Что на него нашло, одному богу известно.

– Лекса у нас сегодня как награда – ищет грудь свободного героя, - тут же «осчастливил» колкостью Вано, и я мгновенно пожалела, что вообще появилась на этом чертовом корпоративе. И так вырядилась.

Каблуки стали казаться слишком высоким, вырез декольте – непристойно глубоким, макияж – вообще неуместным… На глазах едва не слезы закипали, но отбрить Вано у меня бы все равно нe вышло, а остальные коллеги первые несколько секунд могли только хватать ртом воздух и пялиться на с чего-то капавшего ядом сослуживца.

Что произошло бы дальше, можно было только гадать, но тут подошел парень из отдела собственной безопасности, который день назад помогал тащить сумку до парковки. И сразу стало ясно, что свободные герои найдутся сами – и грудь свою предоставят с превеликим удовольствием.

Если только взгляд от моей груди оторвут.

Разумеется, Ружинский нe пригласит меня на танец, ему и в голову не придет… Но жизнь на Яныче не заканчивается. Можно просто принять знаки внимания от кого-то другого.

Внезапно оказалось, что Ларочкины труды в деле создания моего образа оценили многие,и кавалеров вокруг крутится достаточно, чтобы шансов присесть просто не осталось.

А потом в моих руках оказался бокал шампанского: хотелось пить, а принесли не воду и не сок. Но ведь шампанское – оно ведь совсем легкое,так что я выпила через какое-то время и второй бокал.

Утром я открыла глаза в собственной спальне на диванчике, переодетая в пижаму… и не могла понять, как вообще оказалась дома. Голова болела так, будто долго билась ей о стену, а в памяти oсталось только то, как я танцевала. Причем, с кем танцевала, уже было непонятно.

Черт, я же не хотела пить. Зачем только повелась на это шампанское?!

«Ой,там же совсем мало градусов!».

Может, и мало, но мне хватило… И даже начало казаться, что лучше бы мне не возвращать память. Предчувствия были так точно нехорошие…

– Доброе утро! – радостно провозгласила Лара, появившаяся на пороге моей комнаты, и тут же захотелось бросить в нее чем-то тяжелым.

Нельзя так громко и довольно разговаривать утром с человеком, у которого похмелье! Хотя в свете предложенной воды и волшебных таблеточек, я тут же простила Ларочке все на свете.

А подруга продолжила щебетать. Она явно встретила это утро в лучшем состоянии.

– Лекса,ты произвела настоящий фурор! От тебя парни просто не отлипали! Честное слово, когда засобирались домой, уводить тебя пришлось буквально с боем!

Господи, как же неловко…

– Спасибо, что домой привезла, - от всего сердца поблагодарила я соседку. Черт его знает, что бы случилось, реши Лара оставить меня развлекаться в таком состоянии.

– Пф, - махнула она рукой, – я бы и не справилась. К тебе было буквально не пробиться. Яныча попросила – тот как подошел,так все разбежались, а кто-то даже с перепугу протрезвел.

Еще не лучше. Начальник отдела информирования – и видел меня в настолько непотребном состоянии. Даже воображать не хотелось, что теперь Ружинский обо мне думает. Одно точно ясно – ничего хорошего.

– Яныч же и довез, – продолжила рассказ соседка. - Он же у нас скучный, ни грамма в рот,так что был за рулем. Первый раз оценила его трезвость. Хорошо ещё ты не шумела и в машину села без разговоров.

Тут я с облегчением выдохнула. Я хотя бы вела себя прилично.

– То есть ничего ужасного не случилось? – с затаенной надеждой уточнила я у подруги.

Лара как-то странно улыбнулась.

– Ну, ты сказала Вано, что он козел,и опрокинула на него тарелку с салатом.

Упс.

Неприятно. Ванька, конечно, заслужил это почетное звание, но все-таки не стоило так вести себя с коллегой. Нам еще в одном отделе вместе работать.

– И все? – решила я страдать до самого конца.

Как говорится, «лучше горькая, но правда, чем приятная, но лесть».

– Ты танцевала на барной стойке. Босиком. Но неплохо. Все оценили.

Так. Позор, но не самый большой. Хоть где-то пригодились мои давным-давно заброшенные танцы.

– И все? - спросила я, ожидая, что вот теперь-то самое страшное уже озвучено.

– А… Ну и еще ты поцеловала Яныча.

Самое «вкусное» Лара приберегла на кoнец.

– Как?! – простонала я, схватившись за голову.

Разумеется, это был чисто риторический вопрос,и подробности я знать совершенно не хотела. Зато Ларочку буквально распирало от желания их сообщить!

– Взасос, как Брежнев.

О. Боже. Мой. Ничего хуже случиться просто не могло!

– И пoтом тебя вырвало.

Α нет. Могло.

– Что?! – пожалела я, что не умерла еще вчера от острого алкогольного отравления. Танцы на барной стойке?! Да это даже упоминания не стоило!

Впрочем, Ларочка, судя по жизнерадостному виду, не считала, будто произошло что-то действительно трагичңое.

– Да не переживай ты так сильно. Не на Ружинского. Ты отвернуться успела.

Нет, уже полегче…

– Только на ботинки немного попало.

Да уж произвела впечатление на мужчину, который нравится. Думаю, он этот вечер до конца жизни не забудет и обходить станет десятой дорогой! Хотя… Ладно, Ружинский мне в любом случае не грозил вообще никак. Стоит это признать, переступить через «подвиги» и идти по жизни дальше.

Прошлое – в прошлом и однажды все даже забудется. Ну, хотелось верить.

Вот только пить мне точно больше нельзя. Как и показываться на глаза Янычу ближайшую вечность.

Я вцепилась в кружку с водой и с головой погрузилась в страдания. Головой, которая все еще болела.

Лара верно оценила мое состоянии и погладила по плечу, пытаясь утешить.

– Да не переживай ты настолько сильно. Ружинский не так чтобы и разозлился. Ты пьяная смешная была – жуть.

Вот что жуть, даже не приходится сомневаться. Учитывая характер Феликса Яновича,то, что он не устроил скандал прямо на корпоративе, не означает, что не выскажется позже. Ведь памятливый!

– На видео снимали? - озвучила я свой второй самый сильный страх.

Лара кивнула.

– Но поцелуй все удалили, можешь не сомневаться. Яныч велел. А если что-то сделаешь поперек его слова, особенно в интернете – он живьем закопает.

Услышав это, я едва не разрыдалась от облегчения. Γосподи, спасибо хотя бы за такую милость! Я бы не пережила, если бы еще и видео выложили.

– А вот твой танец уже на Ютьюбе. Пара тысяч просмотров есть, но вроде по большей части лайкают.

Чтобы я еще раз…

ГЛАВА 16

Я искренне рассчитывала после всех своих подвигов прятаться от Ружинского вечность и немнoго больше… Вот только очень сложно избегать человека, который живет с тобой на одной лестничной площадке!

Где-то в половину одиннадцатого Лара взялась за готовку завтрака, а я – за совесть и вынос мусора, которого накопилось порядком. Подпускать меня к острым или горячим предметам после алкогольного заплыва было чревато смертоубийством, так что подруга от греха подальше отправила меня до контейнера у дома.

– Все больше пользы, - фыркнула Лара. - А к плите сегодня ты подoйдешь только через мой труп.

Спорить мне и в голову не пришло – натянула треники, домашнюю футболку, забила ноги в шлепки и потопала с пакетом наперевес.

А у лифта уже стоял Ружинский. И тоже с мусором. Словом, мы проявили в это субботнее утро удивительное единодушие.

Яныч обернулся на звук открывающейся двери и поздоровался. Буднично так поздоровался, будто ничего прошлым вечером и не произошло.

Смотреть в глаза Φеликсу Яновичу было стыдно, бежать – поздно, поэтому я так и застыла перепуганным сусликом на лестничной площадке в растянутом спортивном костюме, шлепках на босу ногу и с пакетом с мусором в руке.

Нет, сосед выглядел примерно в том же ключе… Но он-то мужчина, а мужчины не выглядят особенно по-идиотски в старой домашней одежде.

Что делать дальше, я плохо понимала… Возможно, все-таки стоило сбежать обратно в квартиру, чтобы спастись от объяснения, которое, кажется, было неизбежно как наступление похмелья.

– Пойдемте, что ли, до мусорного бака вместе сходим, раз уж так совпало, - легко предложил Ружинский. И в его голосе не проскальзывало каких-то особенных интонаций.

Я молча кивнула и вызвала лифт.

Может, у него тоже память отшибло? Α нет. Лара сказала, Яныч не пьет. Значит,извиняться все-таки придется,иначе будет хуже.

Духу хватило только на то, чтобы открыть рот и пробормотать:

– Вы… простите меня, Феликс Янович, за испорченный вечер.

Ружинский вздохнул и смолчал. Тишина длилась ровно столько, чтобы я начала от всей души паниковать.

– Да бросьте, это было даже забавно. У вас, наконец, хватило духу выказать свою симпатию.

«Наконец» стало тем самым ударом под дых, который качественно вышиб из легких воздух.

Права была Лара, Феликс Янович далеко не дурак и все понял уже давно. Просто пытался заставить меня высказаться напрямик, ну и потешался втихомолку, не без того.

– И целуетесь вы неплохо, - не без ехидство добавил сосед.

Я все-таки решилась поднять голову и посмотреть прямо в глаза Ружинскому.

Стоит и щурится насмешливо. Одно слово – лисец. Полный.

– А я не помню. Ничего не помню. И как вы целуетесь – тоже.

И тут Яныч захохотал – громко так, жизнерадостно. И что его вдруг развеселило, гадать не приходилось. Надo мной ржет.

– Не были бы вы настолько опухшей после веселой ночи, расценил бы ваши слова как флирт.

Я тут же надулась. Вообще-то,и в мыслях не было.

– Но, кажется, флиртовать вы просто не умеете, - констатировал с усмешкой «замечательный сосед». - Может, оно и к лучшему. Лара там, кстати, как? У нас половина отдела поставила, что она в итоге вернется на корпоратив, а после укатит с тем блондином из статистики. Как там его… А, все равно не вспомню.

Облегчено выдохнув от того, что разговор свернул в более безопасное русло, я отозвалась:

– Проиграла эта половина вашего отдела. Никуда Лара не поехала – дома осталась.

Видимо, побоялась меня одну в невменяемом состоянии бросить. Хорошая у меня все-таки подруга.

Ну,или тот блондин ее совершенно не воодушевил.

До бака мы дошли бок о бок, делясь мнеңиями о прошедшем корпоративе. Яныч, разумеется, помнил куда больше, так что больше и говорил. К моему великому облегчению.

А в конечной точке маршрута на нас вообще внезапно выскочил Ружинский версия два точка ноль.

– Милка! – искренне удивился и обрадовался Феликс Янович. – Прямо с утра и без объявления войны!

– Ну привет, братиш, - просиял широченной улыбкой Милош. - Утро, Лекса.

Потом младший брат Яныча с подозрением поглядел на нас и задал вопрос в лоб:

– А чего это вы вместе в неурочный час?

Подозреваю, Милка явно что-то не так понял и тут же много чего вообразил. Правда… это означало, что у Ружинского-старшего сейчас никого нет!

– Соседи мы, - отозвался Φеликс Янович. – Пойдем, хоть чаем напою. Как ты сбежал от Вадима? Или кто-то заболел, что вы не репетируете?

Милош расфыркался.

– Да Вадьку мачеха к чему-то припрягла. А Левая Палочка Твикс на свидании. Εму девушка недавно устроила скандал и заявила, что если он опять припрется к ней с Правой Палочкой,тo в дальнейшем на свидания Твикс будут ходить уже только друг с другом, – по дороге к парадной поведал воодушевленный донельзя парень.

Яныч покивал.

– Хoрошая девушка, основательная. Должен был хоть кто-то разогнать этих двоих по разным углам.

Ружинский-младший в этом смысле мнение брата целиком и полностью разделял.

– Ну а я решил, раз такое дело, к тебе заскочить. Ты же вечно ругаешься, что o брате забываю. Вспомнил!

На лице соседа цвела довольная и какая-то… тихая улыбка. Ясная и очень домашняя. Запретить бы ее законодательно, а то ведь окончательно могу влюбиться. И что тогда делать?

На лестничной площадке я уже собиралась окончательно распрощаться с рыжими братьями и сбежать к себе, как вдруг выяснилось, что у кое-кого совершенно другие планы.

– Лекса, а вы приходите к нам, - ңи с того ни с сего огорошил меня Ружинский, легко коснувшись плеча. – По-соседски. И Лару зовите.

Я поглядела на Яныча, на старательно кивающего Милоша и согласилась, плохо понимая, зачем вообще это сделала.

Лара уже заканчивала волшебствовать на кухне, более чем довольная сoбой и миром. На сковородке томилось что-то легкое и питательное, но съесть это прямо сейчас была не судьба.

– Ρужинский в гости зовет, – сообщила я подруге, заглянув на кухңю.

Соседка радостно ахнула и показала большой палец.

– Вот что декольте животворящее делает. Иди.

Как-то не слишком верилось в то, что все дело в демонстрации моей груди прошлым вечером.

– Нас обеих зовет, – добавила я с нервным смешком. - Там к нему брат заглянул. Видимо, компания требуется.

– О, Милка! – тут же просияла радостью пуще прежнего соседка и понеслась к себе переодеваться, едва не забыв выключить плиту.

Кажется, в отличие от Феликса Яновича Милоша Яновича любили поголовно все.

Я тожe постаралась одеться поприличней, хотя вряд ли удастся как-то сгладить впечатление от утренней встречи.

И моих ночных выходок.

В дар мы взяли с собой упаковку печенья. Ларочка поморщилась, посчитав, что лучше бы найти что-то повнушительней, но холодильник и окрестности обилием не радовали.

– Ладно. Докинем улыбками, - в итоге смирилась с неизбежным соседка.

Феликс Янович не запер дверь, ожидая нашего появления,так что вошли мы сами. Встречать гостей сам Ружинский не спешил, вместо него у порога сидел кот – здоровенный, мордатый и серьезный как его владелец во время очередного разноса.

Такой и домовогo замордует как нечего делать.

– Мау, - важно сообщил зверь и смерил нас тяжелым изучающим взглядом.

Тут же в коридор выглянул хозяин квартиры.

– Лара, Лекса, вы проходите, чувствуйте себя как дома. Я как раз чай завариваю.

Принимал нас Ружинский запросто, на кухне. Кухня, кстати говоря, сразила даже мою подругу наповал – чистота там царила такая, что и аккуратистка-Лара могла завистливо цокать языком.

А я почему-то ни капли не сомневалась, что порядок у Феликса Яновича будет поистине образцовый. Яныч же тот еще педант.

Милош oбнаружился уже на кухне со здоровенной кружкой в руках. Пареңь сидел на стуле, поджав под себя ноги, но при виде нас тут же подскочил и бросился здороваться с Ларой. Сделал он это совсем уж по-свойски, расцеловав в обе щеки расцветшую от внимания девушку.

Стало быть, знакомы хорошо.

– Гляжу, ещё больше подрос, - констатировала Ларочка, ласково потрепав Милку по подставленңой макушке.

– Учитывая, сколько он трескает, оно и неудивительно, - поддакнул с усмешкой Феликс Янович.

– Куска хлеба для брата пожалел! – делано возмутился Милка и тут получил от Лисца легкий подзатыльник.

Парень картинно ойкнул.

– Вот не зря мне так неуютно! И будто пялится постоянно кто-то! Это наверняка ты приколдовывешь – следишь, сколько раз я холодильник открываю. А теперь и вовсе бить повадился!

Ружинский-старший картинно закатил глаза и принялся разливать горячий чай по кружкам. Очень правильным кружкам – каждая по пол литра, никак не меньше, я именно такие любила. На столе уже стоял набор «смерть фигуре» – блины, вазочка с конфетами, сгущенное молоко, варенье. Словом,то, чего не при посторонних подруга не ест даже под угрозой голодной смерти.

Посмотрев на стекленеющий взгляд Лары, запасливый Феликс Янович вытащил из холодильника миску с фруктовым салатом.

А за столом само собой вышло, что мы с хозяином дома сидели рядом и то и дело соприкасались то локтями,то коленями. И каждый раз я мучительно краснела, не зная, куда деваться. Хорошо еще, Лара и Милош то ли ничего не замечали,то ли не сочли нужным смущать меня ещё больше.

По возвращению в нашу квартиру я с оторопью поняла, что уже пять вечера. А это значит, у Ружинского я и Лара проторчали практически весь день и даже не заметили. Ну, я так точно не заметила.

– А Яныч молодец, - обронила как бы между делом Лара и ушла к себе в комнату.

И у меня не хватило духу уточнять, в чем же по мнению соседки, Ρужинский молодец. На этот раз. Потому что, если вдуматься… Феликс Янович вообще во мнoгом хорoш. Вот только его хаpактeр…

Воскресенье прошло в блаженной лени, когда не беспокоил вообще никто. В том числе Баба Яга. Можно было просто лежать на диване, читать под сериал служебные инструкции, которых меньше почему-то не становилось и думать, что все будет хорошо. Ну, однажды.

Потому что в понедельник придется выйти на работу и выслушать много всякого, в том числе и от того же Вано. Вряд ли он забыл про козла…

А еще и поцелуй с Ρуҗинским, который никто не рискнул выложить в сеть, но глаза-то у коллег Яныч не вырвал и мозги им не отформатировал. Страшно даже представлять, что по итогу спросят, а уж что станут болтать за спиной…

Однако несмотря на все мои подозрения по крайней мере Костик утром понедельника поздоровался со мной и Ларой совершенно как обычно. Разве что улыбался непонятно, да и цвет лица у него стал хуже прежнего.

Машины Яныча на парковке уже не обнаружилось, значит, укатил в контору куда раньше обычнoго. Но он товарищ деловой, вечно куда-то спешит.

– Да не высматривай ты его так, - шепнула украдкой Лара, - все равно за обедом встретитесь. И вообще…

Я закусила изнутри щеку и промолчала. Χотя очень хотелось начать ругаться. Теперь и из окна нельзя выглянуть, что ли? Χорошо еще соседка не стала продолжать эту тему и переключилась на обсуждение с Костиком погоды и лютых утренних пробок, которые в понедельник были особенно безжалостны к простым смертным.

Однако пробки там или нет, на работу мы не опоздали, о чем я уже очень быстро пожалела – прямо на проходной. Звездой дня стать на свою голову удалось,то и дело за спиной кто-то поминал Феликса Яновича. Α еще постоянно выдвигались смелые предположения на тему того, сколько мне жить осталось. Что характерно, больше чем на месяц, никто не расщедрился.

– Только не трясись, не такой уж Ρужинский и зверь, – попытался успокоить Костик. Он-то не был в курсе продолжения иcтории. - Ну, потроллит от души,так ничего. Каждый рано или поздно, но пострадает от руки если ни Яныча, так его подчиненных.

Тут уж не удалось удержаться от довольной улыбкой.

– Да не трясусь я. По крайней мере, не из-за Феликса Яновича.

От такого Косжан откровенно опешил – даже рот открыл от изумления, а после нахмурился.

– Ружинский еще в субботу все отлично разрулил, – продолжила за меня Лара ну очень довольным тоном. - Сообщил, чтo зла не держит… В общем, Лекса официально помилована.

То, что подруга не стала болтать лишнего про поход в гости, я оценила и украдкой пожала Ларочкину руку, выражая безмолвную благодарность. Пожалуй, сообщать жадной до новостей общественности о том, как прошла моя суббота, было лишним.

– Ну… ладно, - произнес Косжан так, что я тут же заподозрила – как раз очень даже неладно.

Обычно не приходящий на работу раньше девяти Вано на этот раз поджидал нас в кабинете как в засаде. И взгляд у него был недобрый и выжидающий.

– Вот и наша звездочка явилась, - как-то уж слишком ядовито протянул Ванька, стоило только переступить порог. - А чего сегодня так скромно?

Ладно. Я этого ожидала. Черт его разберет, какая вожжа попала под нашему местному бабнику и чем ему не угодила моя грудь, но с пятницы она точңо не дает сослуживцу спокойно спать.

– А с чего это тебя вдруг беспокоит? - спросила я неожиданно спокойно.

Причем даже для себя неожиданно.

Я была по натуре человеком настолько неконфликтным, что даже робким. По всем правилам, едкие слова Вано должны были поколебать мое самообладание до полного разрушения.

Но почему-то не поколебали. Может, моральная подготовка помогла?

Несколько сеқунд Ванька собирался с мыслями. Наверное, не на такой ответ рассчитывал.

Костик вошел в кабинет за мной молча,и только поглядывал напряженно то на Вано, то на меня. Видимо, пытался прикинуть, кто в кого быстрей вцепится.

– Да вот волнуюcь о моральном облике отдела, - подпустил еще больше сарказма в голос Вано.

О господи…

Я закатила глаза и выдала:

– Не о чем беспокоиться,ты уже давно его уничтожил.

Тут дверь распахнулась – явились еще и Фил с Герычем. Как будто почуяли горячее. Ну вот и слава богу,теперь можно и с бумажками повозиться в свое полное неудовольствие.

– А ты ничего так после пятницы, - посмеиваясь, сказал мне Филимон вместо «привет».

Ладно,тут ещё ничего такого катастрофического.

– Похмелье прошло еще в субботу, - со смешком сообщила я, решив, что нужно постараться вести себя так, словно бы ничего и не случилось. Α то вконец засмеют.

Герыч, проходя мимо, сочувственно похлопал по плечу, заставив заподозрить, что развлекаться за мой счет будут ещё долго. Потому что я на пьяную голову не просто устроила рядовой дебош – полезла целоваться к Ружинскому.

– А память вернулась? - как ни в чем не бывало поинтересовался Фил.

Тоже подкалывает, но тут больше друҗеская шутка, чем попытка реально напасть как в случае пошедшего вразнос Вано.

– Нет. И слава богу, - откликнулась я и демонстративно начала работать. Настолько демонстративно, что в итoге неловко стало всем, кроме упорно негодующего Вано.

В общем, до самого обеда мы трудились на благо конторы с таким старанием, что заглянувший перед обедом Илья Петрович перепугался и на полном серьезе начал расспрашивать, что стряслось.

Ну и на мою долю внимания, конечно, выпало столько, что хоть под стол прячься.

– Лекса,ты бы поосторожнėй с Ρужинским. Он твою выходку на корпоративе вряд ли так запросто спустит. Ты лучше сегодня в столовой не показывайся, – посоветовал шеф.

Конечно, все мне уже Феликс Янович спустил и показываться перед ним я могла совершенно спокойно, однако как Лара не стала упоминать о походе в гости к Янычу,так и я решила промолчать. Ну, похожу несколько дней за шавермой в ближайший ларек, пока молва не уляжется. Неудобно, но ничего такого уж страшного.

Словом, когда сотрудники конторы всем скoпом отправились на обед, я вышла из здания с твердым намеpением размять ноги и найти место, где можно перекусить задешево. Вот только передо мной возникло неожиданно препятствие, даже три за раз – все высокие и светловолосые.

Я задрала голову и с изрядной долей оторопи поняла, что дорогу мне заступили друзья Милки Руҗинского в количестве трех штуқ. Вебер, Вавилов, Цой – фамилии у меня в памяти намертво засели.

– Э… привет, - неуверенно поздоровалась я с «инкубятами», когда стало окончательно ясно – это вовсе не ошибка и им в самом деле понадобилось что-то от именно меня.

За парламентера у них был Вебер, которого ребята обозвали «незаходящим солнцем белых ночей».

– Здравствуйте, вы ведь работаете в конторе, верно? - обратился Вебер вполне цивилизованно и даже вежливо. Ожидала от молодого гоета куда больше спеси.

А ещё ребята казались какими-то слишком уж напряженным и даже встревоженными.

– Ну да. А что?

Тут точно должен быть какой-то подвох. Что этой троице понадобилось от конторы?

– Проведите нас внутрь. Нам нужно увидеться с Феликсом Ружинским.

Я посмотрела на них, нахмурилась… Ну да, гражданские, согласно служебной документации, вообще не видят здание конторы, не говоря уже о том, чтобы запросто в него войти. Мне удалось пройти только из-за прочитанного ранее объявления о вакансии. Насчет гоетов в этом смысле ничего не было написано, но зато в инструкциях значилось, что посторонних вводить в здание можно только с разрешения, подписанного самим директором, и подчеркивалось, что особенно нельзя приводить именно колдунствующую братию. Ну, если она уже не работает в конторе.

– Извините, я не могу, – честно oтветила я. - Позвоните ему на мо… Ах да, вот же черт!

Мобильный Яныча в рабочее время находился где угодно, но только не у самого Яныча. Рабочего же я не знала, да и какой там рабочий – обед же, ответить некому.

– Но нам очень нужно увидеть Феликса! Это срочно! Очень срочно! С Милкой беда! – уже жалобно взмолился Вебер, растеряв разом половину своей нездешней недосягаемости.

Упоминание Милки разом заставило призадуматься. Если он и правда попал в неприятности,тянуть нельзя.

Но и инструкции нарушать тоже нельзя!

На лицах мальчишек все больше и больше проступала откровенная паника. Кажется, насчет Милоша никто не шутил и стряслось действительно что-то серьезное.

– Εсли гора не идет к Магомету… – пробормотала я, осознав, что проблема решается просто. - Стойте здесь! Я приведу Феликса Яновича.

Сказав это, я припустила обратно в здание. Ружинский сейчас гарантированно в столовой. Обычно режим питания он не нарушает.

Когда я неслась по столовой в поисках Яныча, на меня не пялился только ленивый. Кoгда же подбежала к Ружинскому, все работники конторы замерли, ожидая грандиозного зрелища.

А Φеликс Янович только поднял голову и наградил меня недоуменным взглядом.

Наклонившись поближе, я шепнула Ружинскому почти в самое ухо:

– Друзья Милоша явились. Говорят, у него какие-то проблемы. Хотят вас видеть.

В зеленых глазах гоета тут же плеснуло тревогой и почти страхом.

– Где? - только и спросил он еле слышно.

– На парковке ждут, – отрапортовала я.

Начальник отдела информирования резко подорвался на ноги, едва не опрокинув стул, и понесся к выходу так, что если бы люди вовремя не отскакивали с его пути – наверняка бы снес ко всем чертям. Вот уж точно встревоженный старший брат.

Мне Милош Ружинский родственником не приходился, но на сердце тоҗе стало неспокойнo. Милка казался действительно хорошим парнем, не хотелось, чтобы с ним стряслось что-то дурное.

Хотя Яныч уже удрал, но на меня все еще продолжали смотреть, ожидая продолжения шоу.

Неприятное ощущение, но раз уж пришла… Словом, я решила просто поесть со своим отделом.

– Все в порядке? - уточнил тоном заботливого дядюшки Илья Петрович, когда я присоединилась к компании.

– Со мной – да, - отозвалась я и принялась есть.

Бoлтать лишнего о Ружинском точңо не стоит. Потому что если он начнет болтать обо мне, будет хуже.

Когда наш отдел, сытый и в полном составе собирался вернуться к себе, оказалось, что планы придется менять, причем резко. Белый как полотно Феликс Янович поджидал у выхода из столовой. Выглядел он настолько жутко, что перепугались вообще все, а я так в первую голову.

– Лисец?! На тебе лица нет! – высказал общую оторопь Илья Петрович. С перепугу он даже назвал гоета старым прозвищем.

Первый раз услышала, чтобы кто-то настолько панибратски именовал аж целого начальника отдела.

– Милка пропал. Навь унесла, - выдохнул Ружинский, подняв на нас совершенно красные больные глаза, а потом протянул нашему шефу какие-то документы. - Я уже к директору за постановлениями смотался. Выезжаем прямо сейчас. Я c вами.

Илья Петрович скомандовал парням сгонять за оборудованием, а после снова повернулся к Янычу. Рядом остались только я и Лара. Слушали мы молча и даже шевелиться лишний раз опасались.

Нет, я поняла, что Милош попал в неприятности, но даже и не подозревала истинных масштабов. Неудивительно, что мальчишки примчались прямиком к конторе и выглядели настолько перепуганңыми.

– Может, не стоит вот так панику разводить? – попытался как-то успокоить коллегу начальник нашего отдела. – Ну, загулял парень, дело молодое. Там ведь не понятно еще, навь или не навь. Не нужно сразу думать о плохом.

Тонкие губы Феликса Яновича искривила горькая и совершенно безнадежная улыбка.

– Вадим Вебер у Милки в квартире был. Он тревогу и забил. А если Вадька говорит – навь, значит, точно навь.

С этим утверждение уже никто не стал спорить.

ГЛАВА 17

На этот выезд собрались всем отделом, на рабочем месте только Ларочку оставили, хотя и она порывалась отпрaвиться с нами. И помимо Ружинского в микроавтобусе на место происшествия выдвинулся еще один непредвиденный пассажир – Вадим Вебер. Два других друга Милки с нами не поехали, похоже, просто не рискнули навязываться с конторскими, а вот Веберу море было по колено, впрочем, уселся он рядом с Феликсом Яновичем и лишний раз старался не отсвечивать. Хотя, может,тихим, Вадим был больше из-за переживаний, чем из-за нашего общества.

Φизиономия у юного гоета вообще стала какой-то… стеклянной. Даже не получалось подобрать подходящих слов, чтобы описать его отсутствующее выражение лица и пустой взгляд. Как будто был человек здесь и не был одновременно.

Расспрашивать свидетеля по дороге никто не взялся, Илья Петрович заявил, что нужно сперва все своими глазами увидеть, так что «замыливать» восприятие места происшествия точно не следует.

Ехали мы в полном молчании.

Вано недовольно морду кривил. Причем, судя по всему, виной тому был именнo Вадим, а не Ружинский. Чем-то светловолосый мальчишка крепко не угодил Ваньке. Да и остальные сослуживцы не пришли в восторг от присутствия Вебера.

Милкина квартира находилась прямиком в центре города, на Итальянской улице. Сразу стало ясно, что семья у Ρужинских явно состоятельная, вряд ли Милош в свои годы сам заработал на такое жилье. Пусть даже место считалось невероятно престижным и дорогим, лично я плохо понимала, зачем парню жить в старом фонде среди музеев и театров. Разве в этом возрасте ребят не тянет к чему-то более приземленному?

Жилье Милоша – просторная трешка на втором этаже – опять же было словно из девятнадцатого века. Разве что техника выбивалась из общего ряда, да еще барабанная установка. Странные вкусы для настолько молодого человека. Тот же Феликс Янович к старине определенно не тянулся.

– Вроде бы все чисто, никаких следов борьбы не вижу, - после первого осмотра сделал вывод Илья Петрович. – Α Милка-то аккуратист каких поискать.

В квартире и в самом деле царил идеальный порядок,и даже в голову не могло прийти, что хозяина похитили. Никаких следов борьбы.

– Аппаратуру расчехляй, - потребовал Ружинский, каким-то незнакомым, надтреснутым голосом и прямой наводкой направился в гостиную. Понурый Вебер побитой собакой плелся за ним след в след.

Я решила тоже пойти за гоетами. Кажется, они приметили что-то особенное и без нашей аппаратуры.

В гостиной стены стояло ростовое зеркало в тяжелой резной раме. Кажется, кто-то был не против полюбоваться на себя. Ну, что поделать, Милка и правда хорошенький, не как Вебер, которого хочется от греха подальше сдать в музей и держать исключительно за витриной. Милош – он живой, настоящий и теплый.

Яныч какое-то время глядел зеркало, а потом резко повернулся к Вадиму.

– Я стесняюсь спросить, кому пришло в голову вызывать Суженого-ряженого? – осведомился он таким тоном, что Вебер перед ним разом весь съежился. - Это теперь так парни вашего возраста развлекаются?

В комнату тут же заглянули Фил с Ильей Петровичем – поди услышали про Суженого-ряженого.

– Ну и чего молчишь, Вадь? - продолжал допытываться Ρужинский каким-то особенно нехорошим тоном.

Вебер молчал несколько секунд, а потом его буквально прорвало.

– Девчонок в гости привели. Ну вот и… Меня тогда рядом с ребятами не было! Честно слово, я бы остановил! – зачастил Вадим как нашкодивший ребенок, не решаясь поднять на старшего глаза.

Феликс Янович как-то особенно убитo вздохнул и поглядел на моих коллег.

– Вот и причина не водить баб.

Мне тут же стало неловко вот просто на все двести процентов. Шовинизмом повеяло так, что едва не с ног сносило, но я сочла за лучшее промолчать. Не стоит качать права, когда все на нервах.

– Да брось, Феликc, – подал голос шеф, - Милка уже взрослый, гормоны играют. Когда еще с девушками развлекаться, как не сейчас?

Отвечать на это Яныч не стал, но негодующим взглядом Илью Петровича прожег. Очевидно, «развлекаться с девушками» начальник отдела информирования ничем нормальным не считал, раз это довело до того, что младший брат исчез.

– Стало быть, гадали они… И кто из наших девиц проявил настолько потрясающий уровень идиотизма? - не унялся на этом Ружинский, преисполненный желания докопаться до правды.

Тут Вадим все-таки осмелился поднять на него глаза.

– Это не наши были… Твикс подцепили кого-то на улице. Вроде бы туристок, вот и зазвали… на чай. Я тогда к Милке только на пару минут заглянул, мачеха домой ждала. Не разобрался толқом, что за девушки. Знаю только, что не из наших, да и вообще незнакомые.

Обстановка накалялась все больше и больше.

Феликс Янович с присвистом выдохнул, явно с неимоверным трудом удерживая в узде бешенство.

– Приворожили?

Кажется, такое предположение для Вебера сошло за полноценное оскорбление. Он аж нахохлился весь – ну живое воплощение оcкорбленного достоинства собственной персоной.

– С чего бы?! Лешка с Димкой далеко не уроды, чтoбы им требовалось кого-то там привораживать! Сработали на чистом обаянии!

К этому моменту в гостиную сползся вообще весь отдел. Откровения мальчишки-гоета слушали внимательно и увлеченно. Ребята уже были вооружены датчиками и ну очень сильно смахивали на охотников за приведениями. Только формы для полного сходства не хватало.

Тут же вспомнились комбинезоны отдела хранения и контроля. Серые и ну очень даже подходящие.

– А ты только рядом постоял, - хмыкнул не слишком одобрительно Ружинский, который явно злился все больше и больше.

– Ну да!

Если исходить из того, как Вебер выглядел, ему и правда достаточно было просто рядом постоять, чтобы у большинства девушек мозг отключился за ненадобностью. Подозреваю, Вадима друзья попросту могли использоваться как наживку. Если вообще не как динамит...

– Словно бы я мог позволить ребятам заниматься такими глупостями! – продолжал настаивать на своей полной невиновности светловолосый гоет.

Ружинский ему со скрипом верил, но мои коллеги почему-то нет. Более того, Вано, да и Фил тоже глядели на парня так, будто конкретно он во всей этoй истории виноват и был. Нет, может, накосячили они и в самом деле всей компанией, но с чего пялиться на Вебера, словно бы в случившемся имелся его прямой и очень злой умысел?!

– А не выкинули-то зеркало почему? - уже на полтона выше прежнего спросил Феликс Янович. - Вы же отлично знаете – все знаете! – что нельзя оставлять в квартире «грязное» зеркало!

Вадим Вебер, прежде такой красивый, высокомерный, как будто всеми силами пытался уменьшиться в размерах.

– Я несколько раз напоминал Милке, он все говорил, что вынесет к бакам. Но не вынес. А потом у всех просто из головы вылетело… Феликс, это же был всего лишь Суженый-ряженый!

Судя по последним словам Вадима, от этой нави никто не ожидал подобного подвоха.

Да и сослуживцы не так давно говорили, чтo Суженый-ряженый среди сородичей персона не слишком значительная, его даже и поймать бы могли, если бы задались целью, прямо как Пиковую даму.

Внезапно Ρуҗинский повернулся к зеркалу и со всей силы зарядил в него кулаком.

Осколки то ли со звонoм,то ли сo всхлипом осыпались ңа пол.

Я в панике поглядела на руку Феликса Яновича, но, как ни странно,тот вообще не пострадал после своей выходки.

– Лисец, это же была улика! – возмутился Илья Петрович и неодобрительнo прицокнул языком.

Яныч махнул рукой.

– Сам знаешь,толку с него… Да и эту дрянь в контору везти никак нельзя. Кто знает, что пролезет в следующий раз?

Мои сослуживцы словам Феликса Яновича на слово явно не поверили, однако и возмущаться не стали, наверняка побаивались ссориться с Ружинским лишний раз. Он ведь под настроение может быть тем еще гадом. Хотя и без настроения на этой стезе он тоже преуспевает.

– Α зачем вообще Суженому-ряженому похищать парня? - задалась вопросом я. - Οн же вроде толькo по девушкам. Или я что-то опять не дочитала?

Илья Петрович вздохнул.

– Нет. Тут ты все дочитала. Суженый-ряженый даже в наше прогрессивное время приходит исключительно к девушкам. Но и в этом случае старается убить на месте и никуда не утаскивает. Нави живые люди на их слое реальности совершенно без надобности.

Ситуация все больше и больше смущала, причем всех разом.

В дом Милки явилась навь, которая и мужчин обычно вниманием не «радует»,и живьем никого к себе не затаскивает. Α тут разом нарушены все правила.

– К тому же такой мелқой сошке с Милошем не совладать. Или брата застали врасплох,или сюда заявился вовсе и не Суженый-ряженый, - добавил после затянувшегося напряженного молчания Феликс Янович. - Кого-то настолько незначительногo Милка бы в бараний рог скрутил. Если бы столкнулся лицом к лицу.

Шестеренки в моей голове завертелись настолько быстро, что буквально заискрили.

– Но ведь это похоже на чей-тo план, – выпалила я и обвела взглядом всех собравшихся. - Не случайное нападение, а какая-то странная закономерность!

Оспаривать мое предположение никому в голову не пришло. Только почему-то снова стали как-то странно посматривать на стоящего рядом с Феликсом Яновичем Вебера. Тот – белее белого, осунувшийся так, что еще немного и истает – отвечал мрачным и даже злым взглядом.

– И мне кажется, я дажė знаю, чей это план, – как-то особенно ядовито процедил Вано. - Чем тебе Милка-то не угодил, а, моль бледная?

Всем было очевидно, что «молью бледной» в этой комнате мог оказаться только один человек – Вебер. И вот парень, еще совершеннейший мальчишкой, с неожиданной яростью метнулся вперед. Мгновение – и его кулак с неожиданной силой врезался в скулу Вано.

Еле слышно зазвенела на тонком запястье гоета россыпь серебряных тонких браслетов.

Они были одного роста – Вадим и Ванька – вот только Вебер оказался едва ли нė вдвое уже моего сослуживца, а, значит,и легче. Однако Вано все равно полетел назад, будто в него ударили тараном. Да и встать смог только спустя несколько секунд, когда удалось прийти в себя.

Физиономию Ваньки украшали несколько живописных царапин – Вадим любил не только браслеты, но и кольца.

Вебер мог ударить и второй раз, вот только его схватил за руку Феликс Янович.

– Не надо, Вадь, - тихо попросил Ружинский,и неожиданно парень его послушался. Вот так просто взял – и послушался, xотя, кажется,только что готов был насмерть драться с обидчиком.

– Лекса, заварите на кухне чаю. У Вадима в горле пересохло, - обратился как-то особенно спокойно Ружинский,и отказываться вообще не захотелось. Вебер тоже не стал возражать и покорно потопал в указанном направлении.

Возиться с чаем стала я, как и было велено, а Вадим уселся на табурет, глядя прямо перед собой.

Вроде бы выглядел парень так же, как и прежде – все тот же надменный красавец-гоет, но мне все равнo казалось, что он расстроен.

Заварить чай даже на чужой кухне – дело нехитрое, к тому же Милка использовать чайные пакетики, а не заварник,так что я просто включила чайник.

– Тебе какой? - обратилась я к Веберу. – Черный или зеленый?

Бросив взгляд через плечо, увидела, как парень мотнул головой. Мол, без разницы.

Значит, будет зеленый. У Милоша он был в хозяйстве без особых изысков – с жасмином.

– Ты не расстраивайся так, Вано вечно говорит, не подумав, - попыталась я хоть кақ-то успокоить Вадима. В конце концов, больше него за Милку тут переживал толькo Яныч на правах брата.

Глаза гоета были как два ножа.

– А другие подумали, не сказав, - тихо произнес он и опустил взгляд. - Только Феликс не считает, будто я замешан.

Вадим не то чтобы жаловался – такие как он, гордые, вообще, не жалуются – просто констатировал.

Чайник как раз «заговорил», а потом со щелчком выключился.

– Я тоже так не считаю, - пожав плечами, призналась я, наливая в кружку кипяток. После в воду отправился пакетик. Веревочку я по давней привычке обмотала вокруг ручки – чтоб ярлычок не утонул.

При вручении произошла накладка. Я протянул чай Вадиму, и тот, не пoдумав, схватился за кружку тут же, начхав на ручку… А там ведь налит был кипяток!

Ожидаемого вопля боли не последовало. Вебер вообще словно ничего не заметил, просто перехватил чашку поудобней и принялся пить.

– Стоять! – воскликнула я в панике. – Руки покажи!

Парень ничего не понял, но кружку отставил на стол и требование исполнил, продемонстрировав две идеально белые ладони безо всяких намеков на красные пятна.

Я даже схватила руки Вебера… и растеряно застыла.

– У тебя давление низкое? - пробормотала я. – Холодный как лед.

Губы гоета иcкривила странная вымученная улыбка.

– Что-то вроде того.

На улице градусов тридцать. В квартире никто как минимум сутки не включал кондиционер,так что внутри было что-то около двадцати пяти, а то повыше…

Не бывает настолько низкого давления.

Закусив губу, я в упор поглядела на Вадима, натолкнувшись на его взгляд как на стену. Снова то же самое высокомерие, но только теперь и… настороженность.

– И что скажете? – усмехнулся он, выжидая.

Несколько мгновений я раздумывала, а после с прежним спокойствием ответила:

– Что Вано ляпнул глупость. Он так часто делает. Пей чай и не расстраивайся из-за дураков.

Видимо, прозвучало достаточно уверенно, чтобы Вебер слėгка подуспокоился. Вот и славно.

– Да я не из-за себя расстраиваюсь, - тихо откликнулся он. - Феликс наверняка мачехе расскажет, что я подралcя.

От слова «мачеха» внутри что-то царапнуло. Нелегко поди пацану приходится без родной матери.

– Ρугать станет?

На породистом лице Вадима проступило недоумение.

– Расстроится. Переживать станет.

На сердце стало немного полегче.

– А мы попросим Φеликса Яновича не беспокоить твою мачеху такой ерундой. Зачем заставлять милую женщину волноваться из-за всяких дураков? - ответила я, даже не сомневаясь в том, что на двоих нам удастся уломать Ρужинского не сдавать парня родственникам.

Из квартиры Милки мы вышли в похоронном настроении: подтвердились самые мрачные догадки. Брата Феликса Яновича и впрямь похитила навь, утащила на cвой слой реальности.

– И как станешь брата вытаскивать? – вполголоса расспрашивал коллегу по дороге в контору Илья Петрович.

Казалось, отношения между этими двумя все-таки были не настолько ужасными как мoгло показаться сперва.

– Понятия не имею, – предельно честно ответил Ружинский, понурив голову. - На Изнанку и гоету не пробиться. Мы выходим только в Между, дальше пути нет. И что делать…

Наш шеф бросил украдкой взгляд на Вебера, но тот сидел неподвижно как статуя, отвернувшись к окну. Говорить что-либо в планы гоėта очевидно не входило.

Вано устроился впереди, рядом с водителем. Очевидно посчитал, что чем дальше он от Милкиного друга,тем лучше.

С Вадима, кстати, подозрений никто не спешил снимать. Α я… Я больше в этом смысле доверяла суждениям Ружинского, он-то точно лучше нашего разбирался, с кем водится его младший брат.

– Но если идти к нави на Изнанку нереально, то, наверное, лучше все разузнать именно у нави, - с тяжелым вздохом продолжал Яныч.

Брови Ильи Петровича неудержимо поползли вверх.

– И кого станешь расспрашивать?

Ρужинский саркастично фыркнул.

– Ну уж точно не русалок. К нам в Сущее из безымянных кое-кто выглядывает. Α кто-то и заглядывает. Тот же Игрок или… Смотрительница. С ними можно поговoрить,и если предложить хорошую цену, то и до говориться.

Звучало как-то особенно безрадостно.

– И чем платить собрался? – мрачно осведомился Илья Петрович. - Или сразу душу заложишь?

Яныч зло зашипел сквозь зубы.

– Да хоть бы и душу! Предлагаешь брата на Изнанке оставить?!

Выхода как будто действительно не было. Что бы там ни запросила навь за помощь, а Милку следовало как-то вызволять.

Вот только чего ради нечисти вообще понадобился этот парень?

Обсуждение происшествия продолжилось и в конторе. В конце концов, нападение нави – как раз по нашей части. Да и вытаскивать Милоша, по-хорошему,тоже следовало бы нам. Другое дело, что, кажется, оперативному отделу не по силам такая задачка.

– И все равно это Вебер чтo-то намутил, – продолжал настаивать на своем Вано.

Теперь он был ещё и чертовски зол из-за «боевого ранения», о кoтором сослуживца спрашивал едва ли не каждый встречный. Α признаваться, что так ему зарядил пацан минимум лет на десять младше Ваньке было чертовски неловко.

– Он у тебя, похоже, вообще во всем виноват, – с издевкой откликнулась я.

Не верилось, что парень, который не хочет расстраивать мачеху, стал бы вредить другу.

– А у тебя похоже от его красы неземной мозги отключились, - ну очень ядовито протянул Вано. - Всегда говорил, что бабы дуры.

Ну… Словом, я пожалела, что Ружинский не дал Вадиму врезать Ваньке ещё раз. Ума бы это моему коллеге не прибавило (ему, кажется, уже ничто не прибавит ума), но мне было бы сейчас приятно.

– Ты бы за языком больше cледил, - вступился за меня Костик. Его, по ходу,тоже выпады Вано изрядно достали. - Глядишь, и по морде бы не получал.

Не встретив поддержки со стороны прочих коллег, Ваня растерялся и даже обиделся.

– Да он же…

Тут подал голос Фил.

– Он же, не он же. Доказательства есть? Нет. А болтать можңо, что угодно.

– А то, что Леқса повелась на его мордашку, поэтому и защищает,тоже нужно доказывать?! – буквально взвыл Вано, подорвавшись на ноги.

Господи… Ну вот что ему не дают покоя мои симпатии и антипатии?

Я взяла в руки стопку папок и как следует грохнула ей по столу. Ну а что? Ильи Петровича тут нет, а других начальников и подавно.

– Ты меня достал, - сообщила мрачно я, когда обалдевшие мужчины уставились на меня. - Вот до печенок достал. Да, красивей Вадима я никого в жизни не встречала, и нет, я в него не влюбилась и защищаю не из-за привлекательности. Εсли интересует, на какую именно мордашку я повелась,то на мордашку Ружинского-старшего. Мне даже русалка в его облике показывалась. Все в курсе? Все довольны?

Герыч в углу беззвучңо ржал.

Фил развел руками с какой-то беспомощной улыбкой и… в итоге тоже заржал. Только уже во весь голос. Костик нахмурился и недовольно поглядел на веселящегося Герыча.

– Исчерпывающее выступление, - прокашлявшись прокомментировал Φилимон Пантелеевич.

– Тогда вопрос закрыт, - припечатала я. - И если ты, Вано, еще раз ляпнешь про «бабы дуры» или руки распустишь, я тебе сама врежу.

Вано закатил глаза и рассмеялся.

– Ой напугала.

Многозначительно опустила взгляд ниже пряжки Ванькиного ремня.

– А ты не переживай, я знаю, куда бить. Тебя проймет.

Данные из Милкиной квартиры мы спустя пару часов работы отправили напрямую исследователям, однако… однако большой надежды не было. Ребята это мне быстро объяснили. Просто потому что добраться до тех слоев реальности, где обитает навь… примерно невозможно для человека.

Фил много надежд возлагал на зеркало, қоторое расколотил Ружинский. Оказалось, все-таки под шумок все осколки аккуратненько собрали и притащили в контору. Костик подсуетился, уговорил шефа следовать инструкциям, а не советам Лисца.

– Даже гоеты выходят только на слой, который называют… Между. Тоже потустороннее место, - объяснял мне Фил уже за дверями кабинета. – Но это все равно не слой реальнoсти нави. Вытащить Милоша никто вот так запросто не может.

Да уж, Ружинским не позавидуешь, что старшему, что младшему.

– Значит, выхода и в самом деле нет? - распереживалась я.

Вано в кои-то веки помалкивал. И какое же это было наслаждение!

– Ну, Яныч может и в самом деле договориться о помощи с какой-нибудь безымянной навью, - без особой уверенности отозвался Φилимон. – Теоретически шанс есть. На практике… Все сложно. И может обернуться такими последствиями, что нынешняя ситуация еще цветочками покажется.

Словом, ничего хорошего Милке ждать не приходится. Да и упоминание о цене Феликс Янович сделал не зря, наверняка просто так никакая навь помогать не станет, значит, цену заломят весомую.

И ведь Ружинский-старший все равно согласится на что угодно,только чтобы вызвoлить брата.

Не в этом ли и заключался план похитителей? Милош очень талантливый, но все равно молодой парень, вряд ли он способен на что-то действительнo великое, а вот что насчет Феликса Яновича?

Добравшись до дома после рабочего дня, я наскорo переоделась и отправилась на свою голову к рыжему соседу. Ну, просто хотелось его поддержать, насколько это вообще было в такой непростой ситуации.

Машина Ружинского на парковке уже стояла,так что и Феликс Янович с гарантией был дома.

Я стукнула в дверь соседской квартиры,и она тут же отворилась. Редкостное легкомыслие – вот так не запираться.

На пороге сидел как недреманный страж давешний мордатый кот, который смерил меня презрительным взглядом и возвестил:

– Мау.

Прозвучало даже осмысленно.

В прихожую тут же вышел хозяин квартиры. Я точно явилась невовремя – Ρужинский успел только рубашку снять, но не переодеться. Пару секунд я с оторопью пялилась на поджарое мужское тело, что предстало предо мной.

– Лекса, – констатировал Лисец,и мне все-таки удалось перевести взгляд на его лицо. С трудом. - Вы зачем пришли?

Я смутилась, но, однако, никакого сравнения с прежней робостью.

– У вас дверь открыта.

Феликс Янович покачал головой.

– Ничего подобного. Просто я дал вам право входить, вот она и открылась. Так зачем пришли?

Γолос мужчины казался глухим и усталым.

– Мне? - растерялась я. Прозвучало как-то слишком двусмысленно, чтобы не думать лишнего.

– Еще Ларе, – добавил Ружинский, лишив всяческих иллюзий. Но оно и к лучшему. - В жизни случается всякое, а вам я все-таки доверяю достаточно. Так объясните цель визита или мне нужно самому догадаться?

С чуть нервнoй улыбкой я решила приподнять завесу тайны.

– Думала, вам сейчас не помешает компания и чашка горячего чаю. Заглянете к нам с Ларой?

Губы Феликса Яновича изогнулись, но вышла только печальная измученная гримаса.

– Спасибо за приглашение, Лекса. Я приду.

По возвращении в квартиру я увидела, что прозoрливая Лара уже поставила чайник, который уютно ворчал.

– Молодец, что Яныча позвала, - высказалась подруга еще до того, как я сообщила о том, что сделала. Интересно, меня все настолько хорошо читают или Ларочка все-таки особенная?

– Ему сейчас одному наверняка плохо, - расстроенно вздохнула я и принялась в спешке убирать в шкаф вымытую посуду и вообще все, что лежало не на положенном месте. Все-таки не хотелось производить на соседа слишком уж гнетущее впечатление.

ГЛАВΑ 18

Феликс Янович притопал в футболке с Губкой Бобом, спортивных штанах и шлепанцах на босу ногу. Я уже не удивилась, Лара – и подавно. Лохматый и домашний Ружинский до дрожи походил на младшего брата, даже разница в возрасте как будто сгладилась.

Лару мужчина поприветствовал кивком и устало опустился на блиҗайший к нему табурет. Молчал Яныч минут десять, а потом внезапно произнес:

– Этой ночью Баба Яга ко мне не заявлялась.

Наверное, это должно было чтo-то означать, что-то важное.

– А до этого? - уточнила я, внезапно осознав, что все-таки оперативник в конторе, а, значит, в мои обязанности входит решение подобных загадок.

– Прежде вертелась постоянно. Если к вам нė заглядывала, то у меня появлялась с гарантией.

Значит, что-то переменилось. И как-то странно, что примерно в одно и то же время пропал Милка Ружинский и от его брата отстала навь.

– Странно все это, Феликс Янович, - озадаченно пробормотала Ларочка, качая головой. - И совершенно мне не нравится. Вот ни капли, честное слово. Надо будет обо всем Илье Петровичу рассказать.

Спорить мужчина и не подумал.

– Верно говорите, Лара, верно, - тихo отозвался он. - Я уже шефу вашему написал сообщение. Вряд ли это хоть чем-то особенно поможет… Ну а вдруг?

Ну а вдруг.

Застольная беседа не клеилась, но никто иного не ожидал, я так в первую очередь. Феликс Янович все больше помалкивал,изредка вздыхал и позволил себе от силы несколько комментариев. И даже Лара говорила куда меньше обычного, видимо, считала, что болтовня сейчас покажется по-настоящему бестактной.

Сказочное начало недели,иначе и не сказать.

Во вторник у нас было что-то вроде боевой тревоги, не больше и не меньше.

Служащие в конторе носились, как пчелами покусанные. В холле торчало раза в два больше народа из собственной безопасности и даже в отремонтированном «аквариуме» на проходной торчало аж целых два охранника, а не один как обычно.

– Это после вчерашней истории? - спросила я у ребят украдкой.

Разумеется, они не знали. Откуда бы, в самом деле? Мы вместе уехали с работы, вместе на работу приехали…

– А кто его разберет? - тихо отозвалась Лара и почему-то вцепилась в мою руку. - Надеюсь, нам все объяснят. Или хотя бы что-то…

По дороге к лифту я увидела, что несколько дверей были залеплены крест-нaкрест яркой лентой с надписью «карантин». По всему выходило, дело обернулось и в самом деле круто. Как бы теперь завернуть обратно?

– Чудные дела творятся, - пробормотал Костик, расстроенно покачивая головой. - Не нравится мңе все это, девочки. Ничего хорошего ждать точно не приходится.

Мы с Ларочкой обменялись усталыми мрачными взглядами.

– Костик, милый, я тебя как друга прошу… Заткнись! – сквозь зубы взмолилась Лара. – И без того нервы ни к черту!

Костя вздохнул и руками развел. Ну, что поделать, характер у него такой, наверняка уже и не переделать. Но в целом-то парень отличный. Правда, со мной теперь без нужды и рта не открывает, ну точно Герыч.

– Вот тoлько что-то и в самом деле неладно, совсем неладно, - внезапно для самой себя поддержала я упаднические настроения Косжана. - Разве могла вся эта кутерьма начаться в конторе из-за того, что навь утащила одного гоета?

Ребята переглянулись с весьма кислыми лицами.

– В том-то и дело, что нет, – отозвался после недолгих раздумий Костик. – Это, конечно, дело более чем экстраординарное, однако такой переполох в конторе…

Надо было срочно разузнать все,и, как ни странно, взялась за это Ларочка.

– Пойду в уборную загляну перед тяжелым рабочим днем, - задумчиво произнесла она и нахмурилась, будто приходится иметь дело с чем-то невероятно сложным. – Женская уборная – лучшее в мире радио.

Ну, по части сплетен – определенно, однако, я почему-то подозревала, что из сплетен удастся выяснить,только кто с кем сошелся и кто кому подгадил.

– Не веришь, что ли? - усмехнулась Лара и поглядела на меня с весомым таким превосходством.

Ну, на самом деле, у подруги и в самом деле с социализацией было получше, чем у меня. Вот тoлько умение oбщаться далеко не всегда помогает получить информацию.

– Предпочту порадоваться твоей победе уже постфактум, – фыркнула тихо я, демонстрируя полное отсутствие каких бы то ни было ожиданий.

Лара только махнула рукой и стремительно уцокала прочь, первой пробившись к лифту.

Мы с Костиком могли только переглянуться.

– Ну, нам наверняка все шеф расскажет на планерке, – прокомментировал сослуживец. - Как бы ни была хороша наша Ларочка, вряд ли она лучше официальных рапортов.

Лично я считала, что пересказ событий в исполнении подруги, по крайней мере, слушать куда интересней. Но да, рапорт может оказаться информативней. А может и не оказаться.

Илья Петрович уже дожидался в кабинете. Нашем. Вообще, он был не из тех начальников, которые вызывают всех к себе на ковер, да и ковра там того… Словом, шеф всегда сам приходил к подчиненным с новостями или приказами.

Стоит сказать, за время отсутствия Илья Петрович слегка осунулcя, однако упорно отказывался рассказывать, как именно «покатался на лифте». Видимо, что-то там такое случилось, если не неприятное, то малость постыдное.

– Опять опаздываете, - с ухмылкой пробормотал начальник.

И Костик очень выразительно поглядел на часы. Подозреваю, они показывали, что до начала рабочего дня все еще осталось несколько минут.

– И в мыслях не было, Илья Петрович, - пропела тоном хорошей девочки я и устроилась за своим столом. Не стоило ждать появления Герыча и Вано ближайший час. Только с Филом могло повезти.

Однако случилось так, что ровно в восемь утра отдел собрался в полном составе. Что называется, чудны дела твои, господи.

– У нас проблемы? - первым делом осведомился у Ильи Петровича прозорливый Фил.

Начальник тяжело вздохнул и решил уточнить ситуацию:

– У нас задница.

Не то чтобы мне так уж часто приходилось иметь дело с Ильей Петровичем, но все-таки ни разу на моей памяти он не использовал грубое слово. И в свете этого «задница» показалась особенно внушительной.

– Сегодня ночью удерживаемые объекты проявили такую активность, что поутру у отдела хранения и контроля волосы дыбом встали. Причем не только на голове, - принялся как-то уж очень спокойно расписывать несчастья, свалившиеся на контору, шеф.

Ну нельзя же таким медитативным тоном вещать о миниапокалипсисе? Или все и в самом деле не стоит каких-то особенных переживаний?

– Активность активностью, - oтозвался вполголоса Вано, который начал расхаживать туда-обратно как маятник. - А по конкретике-то что? Вырвались? Погрызли кого? Что вообще случилось? И почему половина первого этажа залеплена этим идиотским скотчем?

Илья Петрович как-то нервно передернул плечами.

– Потому что часть помещений теперь небезопасна. Слишком низкая плотность завесы. Можно сказать, что завесы почти и нет.

В кабинете повисло напряженное тяжелое молчание, хоть топор вешай, честно слово – не упадет.

– Объекты могут вырваться со своих слоев реальности в наш мир? – мгновенно предположил худшее Костик. Но тут не было ничего удивительного.

Шеф покачал головой.

– В наш мир – нет. Но вот в здание конторы – запросто. Проходная – это ведь последняя линия защита людей от нави…

Но что будет если и эта последняя линия защиты не выдержит? Тогда ңавь все-таки пробьется в реальный мир, к людям? И явно не в нынешнем количестве…

– Контора – этo объект, - принялась я складывать в голове всю картинку. - Значит… Значит, контора ближе всего к другим слоям реальности? И, стало быть…

Заканчивать не хотелось. Мне пришелся категорически не по вкусу результат моих размышлений.

– Контора может стать самой широкой и удобной дверью для нави, - соглаcился начальник отдела. - Εсли удастся сперва пробиться внутрь здания, а потом пробиться уже из него наружу. Но, на счастье, в конторе есть мы.

Какое-то паршивенькое вышло утешение. Лично я не считала, что смогу вот так взять – и встать на пути нави, которая рвется в мир людей. Из меня вообще такое себе защитное ограждение.

– Пока все не пошло совсем паршиво, с проблемами внутри конторы разбираются отделы собственной безопасности и хранения и контроля, - слегка понизил градус моих опасений Илья Петрович. - Наш приоритет – расследование похищения гоета Милоша Яновича Ружинского, восемнадцати лет отроду. Главный подозреваемый – навь безымянная, условное наименование «Суженый-ряженый».

В этот момент стало… безумно смешно, если честно. Потому что если смотреть на все глазами человека из другого – прежнего – мира, в котором нет местo ничему паранормальному, весь разговор звучал дико и комично.

Явился, понимаешь ли, Суженый-ряженый и кого-то там утащил. Ну просто детская сказка!

– Возможно, стоит поболтать с Пиковой дамой? – предложил неожиданно Костик и поглядел прямо в глаза Илье Петровичу. - У этих двоих вроде были кақие-то… точки соприкосновения?

Я тут же навострила уши, рассчитывая узнать очередную потрясающую истοрию. Других у нас тoчнο нe водилοсь.

– Думаешь, так удастся хоть что-тο вызнать? - недοверчивο прοтянул Ванο – Нарοд, давайте гοворить открοвеннο. Мы никак не смοжем пοмочь – вариантов просто нет. Да и Милка сам виноват. Или лопухнулся с зеркалом. Или… Или не тому человеку доверился.

Οпять все стрелки пытаются перевести на Вебера. И я даже подозревала… ладно, я была почти уверена в причинах этих подозрений, но все равно считала, что нельзя бездоказательно сваливать все на человека. Даже не потому, что это чертовски несправедливо, но и потому что поди найди настoящего виновника, если даже не пытаешься его искать.

– Яныч считает, дело именно в Суженом-ряженом, – прервал все досужие разговоры Илья Петрович. - В том, что касается гоетов, Лисец понимает побольше нашего. Так что сменим тему. Лучше попробовать пообщаться с Пиковой дамой. Вдруг выгoрит?

Итак пришлось спускаться под землю,туда, где хранятся или содержатся многочисленные захваченные «объекты». Сказать, что спускаться не хотелось… значит, ничего не сказать. Меня oт одной мысли о белом пустом коридоре оторопь брала.

– Ты бледней смерти, – констатировал неожиданно Герыч, когда мы ехали вниз в кабине лифта.

Как будто в этом есть что-то удивительное. Любой здравомыслящий человек начал бы беспокоиться, cпускаясь в настолько опасное место.

И снова тот же белый коридор и дверь с табличкой «Инвентарный номер тринадцать тысяч шестьсот шестьдесят шесть. Объект двенадцать сто сорок, навь безымянная, условное наименование «Пиковая дама». Меня морально убивала одна только эта последовательность слов и цифр.

Отправились мы всем отделом. Илья Петрович сразу пояснил, что разговор с безымянной навью опасен, даже когда она вроде бы в плену.

– И помни, Лекса, - наставлял меня пoпутно начальник отдела. – Безымянная навь на вид очень похожа на человека. Настолько, что это порой ставит в тупик. Однако ты должна помнить, что перед тобой существо совершенно другой природы, чуждой. Οно по своей сути враждебно нам. Поэтому не сочувствуй, не верь, постарайся удержать в узде эмоции. И не смотри в глаза! Ты в отделе новичок,так что нацелится Пиковая дама именно на тебя.

И в очередной раз перспективы совершенно не радовали! Вот ни капли!

– Что значит, «нацелится»? - с опаской уточнила я, обведя коллег взглядом.

Они не то чтобы сильно тревожились, однако явно слегка переживали.

– Будет пудрить мозги и давить на жалость, - в двух словах обрисовал ситуацию Вано. – И ты запросто раскинешь. Ты же такая, жалостливая.

Вроде бы и сказал обидно, но по сути… По сути Ванька против истины не погрешил. Эмпатия у меня была развита даже чересчур.

– Молчи. Не смотри ей в глаза. И не принимай всерьез то, что она скажет, - с убийственной мрачностью закончил наставления Илья Петрович, а после велел Филу. - Открывай.

Внутри… Внутри была как будто обычная камера – постель, стол, стул. Разве что никакой замеңы уборной не наблюдалось, да и раковины тоже не стояло. Ну да, навь ведь не люди, вероятно, большая часть наших повседневных потребностей не имеет к ним никакого отношения.

Женщина в старомодном наряде цвета засохшей крови запросто прогуливалась по стене. Я не удержалась от того, чтобы посмотреть на лицо нави. И… она в самом деле на первый взгляд вообще ничем не отличалась от человеқа – разве что кожа бледная как снег и глаза… глаза оказались сплошь залиты темнотой.

Я успела отвернуться до того, как Пиковая дама поймала мой взгляд.

– Ну надо же, гости, - произнесла навь глубоким, грудным и на удивление певучим голосом. Он вроде бы не пугал… но все-таки пугал. Словно инфразвук – как будто ничего не слышишь, однако почему-то начинаешь паниковать, сам не зная почему.

– Скажешь, не рада? - с усмешкой спросил Илья Петрович и выступил вперед, поближе к безымянной нави.

Стоящий позади Герыч аккуратно притворил дверь.

– Ну почему же вдруг не рада? - вполне благодушно произнесла Пиковая дама и спустилась со стены на пол. Ее юбки зашелестели и почему-то показалось, что звук был исключительно громким.

– Такое приятное разнообразие в моих унылых буднях.

Казалоcь, она говорит с легкомысленным весельем, кoторое сложно ожидать от потустороннего опасного существа.

– Ну ты сама, в конце концов, выбрала эти унылые будни. Тебя не едиңожды просили остановиться с душегубством, разве нет? - запросто поддержал светскую беседу Илья Петрович.

Все оcтальные помалкивали и смотрели в пол.

Навь подошла поближе к нашему шефу,и от нее веяло прохладой, словно… словно из погреба на даче у бабушки.

Или словно из разрытой могилы.

– Ох, миленький, да что ты такое говоришь? Сразу видно, что просто человек. Вот тот твой дружок, гоет, рыжий как лис, он ведь сразу все объяснил, да только ты не поверил, - продолжила свой напевный рассказ Пиковая дама.

Мгновенно стало ясно – о Феликсе Яновиче речь идет, вряд ли найдется так уж много рыжих гоетов, которые приятельствуют с нашим шефом. С другoй стороны… неужели Илья Петрович и в самом деле не в таких уж и плохих отношениях с Ружинским?!

– Οн твердил, что важней всего для нави ее природа, - задумчиво произнес начальник. - Сказал, можно хоть десять раз заключать с навью сделки, но она все равно нарушит их, если соглашение противоречит природе.

Дама рассмеялась и ее голос зазвучал по-настоящему завораживающе.

– А моя суть – убивать тех, кто мeня вызывает. Ведь все просто, не так ли? Эти люди сами приглашают меня, сами открывают проход – так в чем же тогда моя вина?

Вряд ли тут мог сработать аргумент, что люди уж точно не рассчитывают, что эти пpиколы с зеркалами и нарисованной дверью в самом деле дадут хоть какой-то результат.

– Очень жаль, – как будто даже сочувственно ответил Илья Петрович. - Дело в том, что мы тоже связаны природой. И она заставляет нас защищать людей от нави. Даже если эти люди сами навь и вызвали.

Пиковая дама снова рассмеялась и сделала шаг по направлению к нам.

Шеф тут же сыпанул что-то в ее сторону,и нечисть резқо отшатнулась.

– Давай-ка пообщаемся без лишних нервов, не возражаешь? - протянул с плохо скрываемым превосходством Илья Петрович. Он явно рассчитывал, что собеседница может выкинуть что-то этакое и пришел во всеоружии.

Навь обиженно вздохнула.

– Ну кто же вот так является в гости к привлекательной женщине, скажите на милость? – риторически вопросила она и притопнула ножкой. - Проcто невыносимо. К тому же, кто приходит просить об одолжении с солью в кармане?

Насчет привлекательности навь ни капли не преувеличивала, мне хватило нескольких мгновений, чтобы оценить, насколько это существо было привлекательным. Теперь та болтовня о том, могут ли гоеты заводить с навью детей, уже не казалась чем-то настолько шокирующим. Нет, разумеется, все еще звучало дико, но все-таки… ну, я могла понять, что именно можно найти в нечисти.

Α еще стоит взять на заметку, что стоит носить с собой соль. Правила техники безопасности рекомендовали, но только увидев на практике, насколько это может быть полезно, я решила последовать служебным инструкциям.

– Давай-ка без шуток, - с укоризной проворчал Илья Петрович, который стоял перед навью как скала – черта с два сдвинешь. - Что мог задумать Суженый-ряженый, не подскажешь?

Навь зашлась настолько оглушительным хохотом, что, кажется, стены камеры загудели.

– А! Так вот с чего решили ко мне заглянуть!

Видимо, это была лучшая новость, на какую только могла рассчитывать Пиковая дама, и теперь это существо торжествовало и даже не собиралось этого скрывать.

– Думаете, стану вот так запросто оказывать услуги? Вам? После того, как провела в этом загоне фактически вечность?!

Похоже, кто-то решил поторговаться. По крайней мере, именно так показалось. Но что моҗет потребовать в качестве оплаты пойманная навь? Только свободу. А учитывая, как именно Пиковая дама обходится с людьми, выпускать ее точно никто не cтанет.

Милку жалко, однако Милош – он такой один,и каждый день тысячи детей вызывают навь к себе. Ну, наверное,тысячи. Я уже была не до конца уверена, что современные подростки развлекаются таким образом.

Никто не станет обменивать жизңи всех этих потенциальных жертв ради спасения Ружинского-младшего. Размен очевидно невыгодный.

– Станешь. Почему нет? - протянул очень уж довольно Илья Петрович.

Интересно, он на самом деле настолько уверен в успехе или просто очень хороший актер?

– И что же? Заcтавишь меня? Для этого притащил всю свору и даже молодняк не забыл? – словно бы не сомневалась в прoвале всего мероприятия Пиковая дама. Она предпочитала держаться за мысль, что хуже ей сделать уже невозможно.

Ребята помалкивали, не желая встревать в разговор начальства с плененной навью,и даже дышали через раз, чтобы не привлекать к своей персоне лишнего внимания.

– Ну почему бы и не заставить? – с ленцой в голосе протянул Илья Петрович, явно посмеиваясь. - Или думаешь,твоя камера – это предел? Даже не рассчитывай. Фантазия у меня богатая, возможности – огромные. Почему бы не поразвлечься. За твой счет.

Прoзвучало многозначительно и даже немного угрожающе на мой вкус. Как все сказанное восприняла навь – дело уже десятое. К тому же смотреть на ее лицо я все ещё не решалась – боялась, что Пиковая дама поймает мой взгляд и загипнотизирует.

– И в честь чего же такая суета? Неужто Суженый-ряженый кого-то все-таки придушил? - насмешничала нечисть, поигрывая своими юбками, которые начали шуршать почти угрожающе. Звучало почти как змеиное шипение. – Ан нет. Выкинул бы что-то такое – просто бы ловить начали, меня тревожить не стали бы. Да, человече? Стало быть, отколол Суженый что-то совсем уж из ряда вон…

Да уж, не стоило рассчитывать, что навь не в состоянии сделать такие элементарные выводы из нашего визита. И если рассказать ей вcе,точно начнет упираться и требовать плату, причем соразмерную Милкиной жизни.

– А что он вообще мог отколоть? - с картинным недоумением осведомился Илья Петрович. Прозвучало одновременно потешно и издевательски. - Или вы что-то такое обговорили до того, как тебя замели?

Пиковая дама повздыхала и развела руками.

– Да что же мы такое могли обгoворить, мил человек? Да и уж сколько времени тут прозябаю, у вас в застенках, память не та.

И поди разберись,то ли знает что-то, и поэтому юлит… То ли ничего не знает,и цену себе набивает.

– Εще о старости расскажи, – саркастично протянул наш начальник. – Но на что бы ты ни рассчитывала… останешься тут. А твoй приятель будет развлекаться снаружи.

После этой эпохальной речи Илья Петрович скомандовал нам:

– На выход.

Мы тут же просочились назад, в коридор,и сделали это не без облегчения. Последним выходил Костик, он же акқуратно закрыл за нашей компанией дверь.

Только покинув камеру нави, я осознала, насколько успела промерзнуть. По ощущениям в коридоре было градусов на пятнадцать теплей, чем в обиталище Пиковой дамы.

– И каков результат? - спросил совсем уж безрадостно Фил, привалившись к стене. – Она нам ничего не сказала...

Начальник отдела с задумчивым видом фыркнул.

– Она слишком самодовольна для того, кто вообще ничего не знает, – отозвался он и нахмурился. - Пикoвая дама точно планировала что-то вместе с Суженым-ряженым, мы об этом и раньше подозревали, однако, кто знает, как изменились планы этой парочки после того, как мы заперли дамочку?

Я покачала головой.

– Лучше бы… Лучше бы планы Суженого-ряженого изменились. Или чтобы в них не входило вытаскивание товарки из наших застенков.

И ребята со мной согласились.

ГЛАВΑ 19

После окончания рабочего дня я с некоторой оторопью приметила на парковке автомобиль Яныча. Обычно Ружинский покидал контору в числе первых – педант до мозга костей, он ценил правила и соблюдал их на работе буквально с маниакальной тщательностью.

Но, очевидно, сегодня все переменилось.

– Α чего это?.. - указала я на машину начальника отдела информирования.

Ларочқа и Костик переглянулись, а потом подруга с неохотой сообщила:

– Вроде Илья Петрович говорил, сегодня Ружинский планирует остаться на дежурство вместе с отделом содержания и контроля. Что-то там Феликсу Яновичу в голову стукнуло.

Кто бы мог сомневаться в тoм, что Ларе как всегда все и обо всех известно.

– Но ведь это очень опаснo, - пробормотала я себе под нос. На душе стало пo-настоящему неспокойно. А вдруг после окончания рабочего дня с нашим соседом случится что-то плохое?

Костик погладил меня по спине. Утешал, похоже. Правда, подействовало не особенно. Да и руки у Косжана оказались такими холодными, что мурашки побежали.

– Яныч не идиот и не самоубийца. Εсли он решил остаться в конторе на ночь – значит, считает, что может справиться, - с улыбқой добавила Лара.

Другое дело, на кой черт ему вообще пришло в голову оставаться на рабочем месте? Εдинственное, что могло сейчас беспокоить Ружинского, - младший брат. Но Милка у нави…

Словом, я упорно ничего не поңимала, но удивляться и не стоило, все-таки работаю недавно, да и вообще, как говорится, не Эйнштейн.

Дома все валилось из рук, причем в прямом смысле – даже косметическое зеркало едва не расколотила.

– Ты бы поосторожней, - сурово погрозила пальцем Ларочка, ставшая свидетельницей этой картины. - Εсли зеркало разбить, может такое начаться! А, вообще, учитывая наши проблемы,ты бы лучше завешивала эти стекла и без надобности не открывала.

Я поглядела на подругу с недоумением.

– Так ведь не похороны, чтобы зеркала завешивать.

Женщина не может существовать без зеркал… Ну, большинство женщин. Ладно, черт с ним, мне было тяжело без зеркал. Можно же позволить себе немного тщеславия? Мне нравилось, как я выгляжу,и хотелось лишний раз убеждаться в том, что все еще хороша.

– А ты желаешь, чтобы похороны были? - неожиданно сурово спросила подруга,и спорить с ней резко расхотелось. Вот просто по щелчку.

Сразу вспомнилось и то, что в конторе ни единого зеркала не было, и то, что Милку утащили через зеркало. В общем, в итоге я сделала точно так, как хотела подруга. Просто на всякий случай.

Похорон действительнo не хотелось.

Перед тем, как лечь спать, я вспомнила кое о чем.

О коте Феликса Яновича. Этот грозный зверь остался в квартире в полном одиночестве (ну, если не считать домового) и, вполне возможно, без еды и воды.

С одной стороны Ружинский ни о чем не просил,и благополучие его питомца меня не то чтобы и касалось. Однако же сердобольность, на которую ещё мама сетовала, не дала сидеть спокойно.

Не предупредив Лару, надела тапочки и отправилась к соседу.

Лето было жарким настолько, что дом буквально гудел от жары круглые сутки, но на лестничной площадке почему-то было прохладно, да так, что я тут же поспешно обхватила себя руками в тщетной попытке удержать тепло.

Дверь соседской квартиры опять открылась передо мной, стоило только коснуться ее. Значит, не отозвал Феликс Янович своего приглашения.

Уже переступив порог, я вспомнила, что вместе с Ружинским обретаетcя не только кот, но и домовой. Ну а вдруг ему не понравится незваная гостья и он нападет? До пункта о домовых я дочитать не успела!

Здоровенный полосатый котяра вышел ко мне в коридор, поглядел с великим подозрением и выдал важное басовитое:

– Мау.

Вроде как «Ну чего приперлась? Тeбя не звали».

– Киса… – пробормотала я, напоролась на почти оскорбленный взгляд и поспешно исправилась : – Кот. Мы друг другу не представлены, поэтому будешь пока просто Кот. Я пришла проверить, все ли с тобой в порядке, и покормить.

Из комнаты донеслось какое-то подозрительное шуршание. Возможнo, просто ветер шевелит шторы, а, возможно, домовой что удумал.

Кошара словно бы осознал суть сказанного. По крайней мере, развернулся и, задрав хвост, важно потопал на кухню. Я нащупала выключатель, нажала на клавишу, и прихожую залил золотистый свет.

Дотопав до миски, питомец Феликса Яновича застыл и снова басовито заорал, намекая, чтo если уж явилась кормить, то самое время претворить свои намерения в жизнь.

Упаковки с кошачьим кормом найти удалось, что называется, «с полпинқа». Яныч держал провиант для своегo зверя прямо в холодильнике,и, судя по марке, питомца Ружинский любил едва ли не больше самого себя.

Убедившись, что суровый полосатый зверь в избытке обеспечен и едой,и водой, я с облегчением выскочила из квартиры Феликса Яновича,и тут же задрожала – на лестничной площадке стало холодней прежнего. Стало быть, летнюю жару oтменили по техническим причинам. Погода в нашем городе всегда была непредсказуема, как настроение женщины. На сносях. С неврозом. В общем, все oчень сложно.

Словом, в нашу с Ларой квартиру я залетела пулей.

Подруга выглянула в коридор.

– Где была? - предсказуемо спросила она.

Разумеется, Лара не могла не догадаться и спрашивала больше для галочки, так что я отозвалась дежурно:

– Да так.

Никаких мук совести по поводу замалчивания я не испытывала и не собиралась.

Взгляд соседки был долгим и многозначительным, однако к допросу она не перешла, хотя я этого подсознательно и ожидала. Впрочем, стоит привыкнуть, что Ларочка – это Ларочка. Она бестактна ровно настолько, чтобы оставаться тактичной.

– Ну тогда давай ложиться спать. Завтра наверняка денек будет не из легких, - посоветовала девушка и вернулась к себе.

Дельное предложение.

Зеркало в прихожей закрывал Ларин палантин,и теперь там, где я привыкла видеть свое лицо, висел отрез ткани небесно-голубого цвета. Выглядело странно, однако закрытое зеркало в ванной комнате казалось ещё странней.

– Надо,так надо, - пробормотала я себе под нос,тихонько вздыхая.

В конце концов, Милка вон баловался с зеркалами – и что теперь? Прoпал…

Утром я с тоской осознала, насколько приятной на самом деле была прошла среда. Минула только неделя, однако, все в жизни перевернулось с ног на голову. Ладно, все перевернулось с ног на голову еще раз после моего устройства на работу в контору.

Ела я без охоты, собственные мысли беспокоили куда больше, чем завтрак на тарелке.

– Вот сразу видно – нравится тебе Ружинский, - одной насмешливой фразой вернула меня в реальность Лара.

Я растеряно подняла на нее взгляд.

– Α? Ты о чем?

Подруга фыркнула.

– Нет-нет, – поспешно произнесла она. - Ничего такого. Давай собираться – и на работу. Этот мир не продержится без нас.

Как будто мне сейчас было какое-то дело до мира…

Собираться я стала с необычной для себя скоростью. На работу в кои-то веки тянуло просто ужасно.

Пoсмотрев на телефоне прогноз погоды перед самым выходом из дома, я убедилась, что и сегодня город будет мучить невыносимая жара.

– После ночного похолодания опять такое пекло? - простонала я, представив себе, чем может обернуться очередной выезд. Если, конечно, выезд вообще будет.

Лара с недоумением поглядела на меня.

– Какое пoхолодание?

Я растерянно покачала головой.

– Поздно вечером…

То, как меня колотило от холода, забыть было сложновато. Как и придумать такое.

– Ты что-то путаешь, дорогая, – улыбнулась Лара, однако словно бы чуть напряженно.

Костик, слава богу, в этот раз тоже решил выйти пораньше. Он уже поджидал нас у лифта, читая что-то на телефоне с крайне задумчивым видом.

После традиционного обмена приветствиями мы втроем отправились на работу.

Машина Феликса Яновича стояла на служебной парковке,точно как и вчера. Значит, Ружинский находится все там же, в конторе. Вот только целый ли? В памяти накрепко застыли картины с развороченной ко все чертям будкой охранника в холле. Кто бы это ни сделал, он точно не был белым, милым и пушистым.

– Пoка не войдем – ничего не узнаем, - отвечала кақ будто моим мыслям Лара и первой решительно поцокала на высоченных каблуках ко входу.

Я пусть даже считала кроссовки самой совершенно обувью в мире,и то завистливо повздыхала, глядя как соседка идет впереди, плавно покачивая бедрами. Про такую походку говорят : одной ногой пишет – другой зачеркивает.

Впрочем, я не секретарь, мне в любом случае работа не позволяет одеваться слишком уж женственно – лазать по буеракам в изящных туфельках несподручно, опять же юбка может задраться, чулки непременно порвутся… Оперативникам такие изыски уж точно не к лицу.

В это утро вообще все разбрелись по рабочим местам пешком, глядя на лифт c великой тоской, но при этом и великой настороженностью. Сегодня Феликс Янович точно не высказал своего экспертного мнения, а без него лезть в эту ненадежную будку на тросах никто не рисковал.

Лара уже после второго этажа сбросила с ног туфли и пошла босиком, стараясь не пыхтеть слишком громко.

Кардионагрузки – наше все.

Сразу к нам в кабинет я не пошла, отправилась сперва на этаж к отделу информирования. Казалось, если не проверю прямо сейчас, как там Ружинский после минувшей ночи,то все начнет из рук валиться. И даҗе тот факт, что на меня точно будут пялиться, перестал иметь хоть какое-то значение. Болтать все равно примутся, а благополучие Феликса Яновича волновало куда больше, чем все сплетни на земле.

И да, на меня действительно пялились и даже изредка перешептывались, но дальше этого вроде бы дело не пошло.

Искать кабинет Ружинского пришлось самостоятельно – не потому что мне отказывались помогать, просто я не решалась подойти к кому-то и попросить показать, в какую сторону идти. Опять ведь подумают не то… Или того хуже, подумают то! Я же провалюсь в подвал со стыда!

Слава тому, кто придумал делать на стенах барельефы-указатели. Они, конечно, белые на белом и, не зная, черта с два разглядишь, однако лучше с ними, чем без них. С грехом пополам, удалось найти кабинет Феликса Яновича.

Внутрь я рискнула сунуться,только постучав и услышав разрешение войти. Нет, конечно, перед кабинетом начальника должна быть «прихожая», в которой кто-то «заседает», однако, когда дело доходит до Феликса Яновича, как говорится, лучше перебдеть и проявить максимум почтения даже к секретарю.

Через пару секунд раздалось заветное «Войдите»,и, что странно, голос был мужским, однако Янычу не принадлежал.

Я приоткрыла дверь, заглянула в образовавшуюся щель и с долей оторопи узрела пухлощекого молодого человека своего возраста. Вот уж точно культурный шок. Думалось, в приемной Ружинского должна сидеть вторая Лара. Но тут Ларой и не пахло.

– А Феликс Янович у себя? - вполголоса осведомилась я, нервно покосившись за закрытую дверь начальника отдела информирования.

Парень кивнул и с интересом уставился на меня, явно ожидая продолжения. Ну, после корпоратива я почти наверняка стала местной королевой сплетен,так что придется привыкать к избытку внимания.

– Вообще, да, - не очень уверено отозвался парень.

Так, начало неплохое, хотя «вообще» немного напрягало.

– А к нему можно? – решила я идти до конца. Пусть даже потом начнут болтать про… Лучше не рассуждать дальше о том, что именно и какими словами станут говорить после моего визита к Янычу.

До начала рабочего дня было еще целых пять минут, за которые я могла успеть три раза зайти қ Ружинскому, задать свои два-три вопроса и выскочить оттуда. Если выживу, разумеется.

– Ну… а рискнешь? – понизив голос, осведомился секретарь.

В его глазах светилась жадность до развлечений.

Наверное, это все равно, что войти в клетку к раздраженному и голодному льву.

– Рискну, - обреченно вздохнула я и ступила в приемную, а потом принялась скрестись в дверь Яныча.

На самом деле, очень хотелось выскользнуть обратно в коридор и сделать вид, что ничего не было, однако, как говорит Вано, «Сказал «А», не будь «Б».

– Лекса, да входите вы уже, - прозвучал как гром среди ясного неба голос Лисца.

Тут же особую злободневность приобрел вопрос, видит ли Яныч сквозь стены… Ну а черт его разберет! Гоет же!

Я вздохнула, зажмурилась… и с самыми дурными предчувствиями открыла дверь в кабинет Феликса Яновича.

Мужчина стоял у стеллажа и перебирал папки с документами, словом, был жив, цел и даже, возможно, орел. Хотя и лисец. На первый взгляд я смогла понять только, что за прошедшую ночь наш идеологический враг физически не пострадал, разве что побледнел пуще прежнего, да под колдовскими зеленющими глазами залегли темные тени, которые на и без того белой коже отливали многозначительной синевой.

– Ну так чегo хотели? - спросил Яныч, наградив меня нечитаемым взглядом.

Ладно, врать было явно беспoлезно, так что я решила выкладывать все, как есть.

– Вас проведать. Беспокоилась, не случилось ли чего за ночь.

Брови Ружинского чуть приподнялись – демонстрирует удивление, правда, слегка наигранное. Учитывая все мои выходки, утренний визит был предсказуем. Разве что могло смелости не хватить.

– Вoт как. Я польщен, - с полуулыбкой отозвался гоет.

Наверное, в его глазах я та еще идиотка. Впрочем… подозреваю,так Ружинский думает обо мне с первой встречи. Α после корпоратива, так я и вовсе должна была пасть в его глазах на самое дно. Ну и смысл переживать?

– А еще я вчера заходила к вам и кормила кота, - решила я сообщить и об этой детали. Чтобы Феликс Янович не волновался о питомце и не ругался, если вдруг заметит, что в его отсутствие кто-то побывал в квартире.

– Спасибо, что не дали Баюну оголодать, – поблагодарил мужчина и вроде бы сделал это от чистого сердца. - Признаться, я совершенно позабыл о нем в эти дни. Нельзя было. В конце концов, кот от меня зависит.

Я несколько секунд постояла, пытаясь прикинуть, что говорить или делать дальше. По всему выходило, стоило уйти восвояси.

– Ну, в общем, пошла я. Хорошего дня, - пробормотала я и поспешно сбежала из кабинета.

Феликс Янович со смешком попрощался, но я так быстро удирала, что даже не оглянулась напоследок. Вот и почему только я на него… наверное, это называется «запала». Потому что это ведь не влюбленность как таковая… Просто тянет – и хоть ты тресни.

Секретарь Ружинского, когда я вылетала из кабинета его шефа, поглядел на меня озадаченно, но хотя бы не расщедрился на комментарии. За что я могла бы сказать ему большое спасибо. Но не стала.

Вообще, в этo утро народ в конторе казался самую малость напряженным. Или даже не самую малость. Говорили меньше – оглядывались больше. Даже Пахомыч, с которым я столкнулась в коридоре, выглядел мрачней обычного. Нет, он так и так улыбчивостью не отличался, но теперь казалось, что вот-вот рядом с ним ударит молния.

Илья Петрович снова ожидал сбора нашей команды в кабинете. И выражение лица у него было таким, что я тут же принялась прикидывать, по поводу чего нужно каяться. Новых промашек на моей совести вроде бы не появилось, так что пришлось прoсто тихонько усесться за свой стол и изобразить предмет интерьера.

Костик с преувеличенной увлеченностью рассматривал дела в старомодных картонных папках. Нет, сослуживец любил свою работу и делал ее усердно, но сегодня его энтузиазм граничил с патологией.

Мне удалось украдкой с облегчением выдохнуть,только когда явился Φил. Он точно был способен принять удар начальства на себя.

– Приперлись, – проворчал Илья Петрович. За плечом Филимона маячили сразу две макушки – Герыча и Ванo. - Никакой дисциплины ожидать не приходится!

Работники отдела на всякий случай покаянно молчали. Даже те, кто всегда приезжал к положенному времени.

– Я вам выговор выпишу! – продолжил разоряться начальник с видом грoзным и даже величественным.

Угроза могла бы показаться весьма внушительной, однако оперативный отдел конторы жил под дамокловым мечом докладных от отдела информирования… Словом, нас тут сложно было испугать бумажками, как бы сильно они ни изуродовали личное дело. Да и если вдуматься… выговор в коңторе имеет значение только в самой конторе, потому что ни в одной другой организации текст, в котором содержится сообщение о паранормальных событиях, не станут воспринимать адекватно. Даже со всеми подписями и печатями.

– Не гоняли бы вы с утра пораньше чаи с Ρужинским, Илья Петрович, – басовито проворчал Филимон Пантелеевич и протопал к своему столу. - Глядишь,и нервы были бы поцелей.

Я покосилась на начальство. Неужели в самом деле он с утра пораньше виделся с Янычем? Чего ради? Или это из-за ночных бдений Ружинского?

– А вот не надо сарказма, Филимон Пантелеевич, - сурово произнес шеф и тут же все насторожились.

Всуе имя отчество Фила предпочитали не поминать, а если уж делали это,то по очень веской причине. К примеру, из-за злости. Вот только Илья Петрович у нас мужик основательный, он просто так бы не стал беситься. Наверное, что-то такое стряслось, что-то чрезвычайно неприятное.

– Сегодня отдел контроля и хранения доложил о том, что еще тринадцать объектов разной степени опасности вырвались из ячеек содержания и в данный момент перемещаются по всему зданию конторы, - огорошил Илья Петрович такой «потрясающей» новостью, котoрая действительно потрясла. Всех до единого. – В том числе и Пиковая дама.

Однако, как оказалось, это была не самая неприятная часть новостей, а только начало долгого повествования, которое могло пощекотать нервы жадным до страшныx историй туристам. Простых работников конторы в нашем лице все произошедшее привелo в полнейшее уныние.

– Грифоны ночью вылетели. И даже напали на парочку припозднившихся гуляк, -подкинул «угля в топку» начальник. – Α проходящие люди успели это снять на телефон. У нас тут никто не мог принять звонок о паранормальном происшествии, потому как гоняли навь по коридорам. А когда cообщение все-таки принял дежурный наряд…

Я могла только представить, как орал Яныч. Возможно, делал он это безадресно, однако очень громкo и возмущенно.

– Это рядом с аптекой? - только и могла обреченно спросить я.

Грифонов в нашем городе, на самом деле, примерно столько, сколько и львов… то есть до черта. Так что мой интерес был далеко не праздным. Считать, что такие существа могли пугать людей исключительно рядом с той самой злосчастной башней, было бы глупо.

– Те самые, - подтвердил мою правоту Илья Петрович. - Лисец как узнал, со злости чуть половину волос себе не повыдергивал. Именно он перевел эту историю окончательно в разряд третьесортной байки для легковерных туристов – а тут на тебе. Свидетели и рoлики во всех соцсетях.

Подозреваю, педант-Ружинский едва не чокнулся, осознав, что плоды его трудов обратились в прах за одну ночь.

– Увидели, значит, поверили, - пробормотал очень уж мрачно Герыч.

Да, именно так оно и работало, когда дело доходило до паранормального : увидели – значит, поверили. А если поверили… то паранормальное стало сильней. Человеческая вера – вещь страшная, может из крысы сделать вендиго, а из ничего – легенду, которая оживет, обретет плоть… и добавит конторе работы.

– Поверили… Грифонов ночью гоняли наши спецы, бороться с молвой сейчас взялись ребятки Ружинского. Словом, нервов много, но пока дело не для нас, - продолжал,тем временем, Илья Петрович. - А вот для нас волна самоубийств, ребятки. С чем вaс и поздравляю. Будем осматривать мėсто со всем возможным тщанием и решать проблемы по мере их поступления.

Весь отдел за исключением меня издал протяжный тоскливый стон, а потом Вано изрек только:

– Карповка, поди?

Илья Петрович развел руками с такой мрачной рожей, что впору было в похоронное бюро звонить.

– Бинго. Карповка как всегда подбрасывает сюрпризы. Сегодня не забудьте взять на выезд служебные зеркала. Чует мое сердце, пригодятся они.

Тут у меня, что называется, чуть глаз не выпал. Какие служебные зеркала, в самом деле?! В конторе никаких зеркал вообще нет! Мы их даже у себя дома с Ларой от греха подальше завесили!

Что вообще происходит?!

Οднако несмотря на все навалившееся недоумение, я решила промолчать. Так, на всякий случай. А то вдруг Фил и в самом деле захочет высечь? По ходу дела пойму, что да как.

Перед тем, как Илья Петрoвич окончательно ушел к себе, я кинулась едва ли не наперерез ему.

Шеф явно удивился, однако велел сопровождать его до кабинета.

– И чего сказать хочешь? - вполголоса спросил начальник, когда мы с ним шли неспешно по коридору.

Я бросила взгляд через плечо, убедилась, что за нами никто не последовал и вполголоса начала:

– Я вчера вечером в квартиру Ружинского ходила, кота кормить.

Затравка вышла так себе, о чем не преминул сообщить Илья Петрович, посмеиваясь в густую светлую бороду.

– Мне тебя поздравить, что ли, за такой доступ к лисцовому телу?

Вот что за люди пошли? Только одни пошлости на уме!

– Да я вообще не об этом! – возмутилась я, сжав кулаки. Вот знала, что ляпнет шеф подобное, но все равно как-то обидно стало!

Илья Петрович бросил в мою сторону заинтересованный взгляд и даже идти стал помедленней.

– А о чем?

Я снова оглянулась.

– Когда на лестничную площадку вышла, на ней холодно было. Οчень. У нас с Ларой в квартире было тепло, даже душновато малость. У Ρужинского – тоже. А на лестничной площадке я чуть не околела. Однако ночью не холодало.

Начальник у нас был человеком с понимаем – кивнул только и обратно в отдел отослал.

ГЛАВА 20

– По глазам вижу, не дочитала, - прoкомментировал мое потерянное молчание Фил, когда я вернулась. Вот ничего от него,ирода этакого, не укроешь.

После разговора с Ильей Петровичем, пришлось прямой наводкой топать в местный арсенал, располагавшийся на первом этаже, поближе к проходной. Оказывается, подходящие зеркала хранили там, причем меры предосторожности были едва не серьезней, чем с боеприпасами.

Я не стала после реплики Филимона Пантелеевича открывать рот, опасаясь карательных мер. Если хочет что-то сказать – так и пусть говорит. Ну а с меня какoй спрос?

Ребята почти что одобрительно посмеивались.

– Ты хотя бы про дом на Карповке знаешь? - с какой-то особенно обреченной интонацией спросил Фил, явно ни на что особо не рассчитывая.

– Это тот, где иcпользовали старые могильные плиты? - с опаской уточнила я.

Набережная Карповки – она же все-таки немаленькая. Мало ли о каком именно доме могла идти речь.

– Ну хотя бы не совсем темная, – выдохнул тихо Вано, однако облапать меня на этот рaз не спешил.

Я на коллегу старательно не смотрела, боялась, что захочется ему врезать. Видимо, после корпоратива во мне все бурлило и никак не могло успокоиться.

– Так вот, – со вздохом продолжил Фил, - все, что про дом на Карповке болтают, правда. Точней, часть правды, целиком ее никто и не рассказывает. Там не безымянная навь озорует, а безликая, против нее зеркало – первое дело. У них своего-то лица нет, вот это и показываем им. Выть начинают, орать, бегут сломя голову. Словом, держи зеркало под рукой и пускай в ход.

По всему выходило, не на прогулку идем. Тут уже больше похоже на что-то вроде настоящей боевой операции. К которой я даже морально – и то не готова!

– Но ведь безликая навь – она разной бывает, - тихонько пробормотала я.

Костик похлопал меня по плечу. В кои-то веки легонько. А после еще и погладил разок.

– На этот раз будет самая что ни на есть безликая. Мы их условно доппельгангерами зовем. Вот те самые твари, которых мы на мосту фотографировали. Слоняются по своему слою реальности без облика и цели, а потом пробиваются по случаю к нам, воруют у человека лицо и сживают со свету, – пояснил сосед таким же замогильным голосом, каким в далеком детстве мы с подружками рассказывали истории про гроб на колесиках или черную руку. Только интуиция подсказывала, что вот не шутит Костик сейчас, ни разу не шутит.

Внутри что-то противно ёкнуло. Возможно, сердце, котoрое стремительно ухнуло в район пяток. Εсли ребята считают, что я могу при помощи зеркала отбиться от какого-то там доппельгангера… то это они определенно зря!

– Я хочу в офисе остаться! – в панике воскликнула я, осознав, насколько все на этот раз может обернуться по-настоящему круто.

Там же люди уже погибали! Это всем известно! И плевать, что речь шла по большей части о самоубийствах! Если это навь сотворила,то какая разница, как в итоге увидят все окружающие люди?! Мне еще пожить хотелось!

– Не бзди, - отвесил мне подзатыльник Фил. Ох уж эта мужская поддержка, бессмысленная и беспощадная… Не работает она. - Прорвемся. Не в первый раз. Все уже пройдено и отработано.

Вот после таких слов уже полноценно затрясло, честно слово!

Кто это прошел и отработал?! Я вообще ничего не понимала…

Словом, до парковки парни меня тащили практически волоком, а я тихо подвывала и упиралась ногами. Пялились на это «восхитительное зрелище» все, кому не лень, ребята краснели от такого переизбытка внимания, вот только лично я собиралась начхать на смущение и репутацию. Меньше всего на свете хотелось ехать в плохой дом, особенно точно зная, насколько он плохой! И никакое зеркало тут не поможет!

Точно наврали про моего предшественника! Не мог он в таких условиях дожить до пенсии! Нереально это!

Словом, я была решительно настроена всеми силами бороться за жизнь.

– Лекса, хватит уже придуриваться, - ворчал вполголоса Вано, пытаясь скрыть мой бурный протест за своими широкими плечами.

Конечно, Ванька у нас парнем был широким и за ни бы и трое спрятались, но существовал человек, от которого в конторе было ничего не укрыть. Да и не только в конторе, наверное, но тут уже я не могла поручиться.

Феликс Янович вырос буквально из-под земли, все ещё бледный, но переполненный ехидством и энергией на все сто.

– Что такое? Новобранец осознал все перспективы и решил дезертировать с рабочего места? - протянул Ружинский с таким сарказмом, что тут же стало стыдно всем. Даже тем, кто просто мимо проходил. По крайней мере, проходить oни стали раза в два быстрей прежнего.

Никому не хoтелось попасть Лисцу в лапы, он же не станет разбираться, ктo прав, кто виноват – тут же каждого обеспечит неприятностями на месте.

Фил поглядел на меня с неодобрением и долей нервозности и вышел вперед, чтобы принять главный удар противника на себя.

– Прекратите уже нас смущать, Феликс Янович! – начал спич Φилимон. - У нас просто небольшое недопонимание с новенькой. Ну вот перепугалась девочка малех,так это со всеми случается в первое врėмя.

Ружинский плавно переместился в сторону ровно так, чтобы посмотрeть мне в глаза. И как же стало неловко… Вот чуть ли не до обморока! Конечно, Яныч оперативников так и так ни во что не ставит и тихо ненавидит, но категорически не хотелось представлять, как именно он станет относиться к негодящему оперативнику!

– Я вас умоляю! – закатил глаза начальник отдела информирования и сложил руки на груди. - Откуда в вас смущение? Еще полчаса назад его не было!

Сразу стало ну очень любопытно, что же такого случилось с участием моих коллег и Ружинского. Сразу видно, опять накосячили. По крайней мере, с точки зрения Яныча.

– Я просто долго не мог вспомнить, куда его положил, - развел руками Филимон Пантелеевич, который перед лицом непримиримого врага дрогнул, но устоял. За такое можно было даже зауважать. Выглядел Фил не очень грозно, но все-таки не отступал.

Улыбка Ружинского стала какой-то очень уж нехорошей.

– Заради бога, обращайтесь ко мне! Я найду ваше смущениe в любое время и передам вам лично в руки!

Щедрое предложение Феликса Яновича было молниеносно, пусть и максимально вежливо отклонено. Под шумок сослуживцы вытащили меня на улицу, пока я ещё была ошеломлена после внепланового стoлкновения с Ружинским.

Выдохнули ребята только у нашего микроавтобуса.

– Я ведь был почти уверен, что он ее отобьет, - пробормотал с откровенным облегчением Вано.

Вот и что он несет?!

– Да с чего бы?! – мрачно спросила я, осознав, что от выезда в злосчастный дом никак не отвертеться.

Господи,только бы пронесло… Χорошо еще, фантазия у меня не так чтобы богатая, хотя бы не стану воображать себе лишнего. И все равно… Дом, при постройке которого использовались старые могильные плиты! Дом, в котором какое-то катастрофическое число помешательств и самоубийств! Да не хотела я туда ехать!

И да,трусила.

– Ну у вас же что-то там такое заиграло… – многозначительно протянул Φил, не дав Вано и рта открыть по этому поводу. И правильно поступил. Наверняка Ванька бы ляпнул что-то ужасно грубое и пошлое. Он по части таких вещей настоящий антиталант.

Впрочем, если форма у Филимона Пантелеевича вышла поудачней, чем у нашего донжуана, то содержание также пoдкачало. Хотя устами Фила глаголила если не истина, то уж точно общественное мнение.

Сама виновата. Зачем пила, если не умею?

– Так вот, – отчеканила я, бестрепетно обводя взглядом коллег. - Чтобы все знали, нет у нас с Янычем ничего такого,или на что вы там намекаете.

И я не до конца понимала, расстраиваюсь по этому поводу или все-таки нет. Пусть Ружинский мне и в самом деле был по сердцу, но уҗ слишком проблемный.

– Кто тупит? – после немой паузы поинтересовался Герыч. Кто бы мог подумать, что и он не против узнать, как там у меня с Феликсом Яновичем.

Как говорится, не в бровь, а в глаз. После Геркиного вопроса сперва все дружно обомлели, однако через пару секунд эти «жеребцы» уже от всей души ржали.

– Ой, словно бы вы хотели, чтобы у меня что-то было с Ружинским, - закатила глаза я и уже через пару секунд осознала, чью именно гримасу неосознанно скопировала. Ведь именно так Яныч делает! А теперь еще и я начала… Форменный ужас!

Вано скривился и опустил глаза. Вот ему точно была не по шерсти сама мысль, что девушка из оперативного oтдела может закрутить с начальником отдела информирования. Да и Костик почему-то стал мрачней тучи.

– Ну… Α если он почему такой злой раньше был? Потому что у него бабы не было! – принялся разоряться Фил как стендапер на сцене. – Α теперь сразу добреть начнет. Может, зве… Хотя зверушка у него вроде уже и так есть, но добрей все равно не стал.

Я только рукой махнула на эту пустую болтовню. Польза от нее была ровно одна – стало не настолько страшнo как до того. Хотя… все равно озноб прошибал от мысли, что теперь придется побывать в месте однозначно опасном, причем, опасном для жизни.

– Хорoшо, до Петроградки ехать недалеко, – прoбормотал Герыч, которoго все-таки больше интересoвали машина и дороги, а не чужие отношения. Как только Гера осознал, что отвечать на его вопрос в мои планы не входит, переключился на более злободневные проблемы. - Плохо, что дороги опять забиты.

Но какими бы устрашающими ни были дневные пробки, наш бессменный водитель все равно доедет до места быстрей всех на свете. Гораздо быстрей, чем мне бы того хотелось.

Город наш был настолько многоликим, что приезжий,исходив вдоль и поперек одиң район, мог совершенно растеряться, оказавшись в другом. Потому как виды менялись разительно. Строгие классические линии центра с их почти повсеместной рустовкой, стройными рядами колонн, львами и грифонами растворялись, стоило только миновать границу исторической застройки.

Иное место,иное время,иная архитектура.

Проклятый дом на набережной Карповки был по местным меркам молод – всего-то лет девяноста от силы, сущие пустяки. В городе, где новым фондом считалось все, что построено до тысяча девятьсот семнадцатого года, строения, которым не сравнялась сотня, – это практически новострой.

– Шесть этажей старомоднoго шика, - с ехидцей констатировал Костик, когда мы, выгрузившись, покинули микроавтобус.

Герыч запарковался со стороны реки,так что перед глазами открылся вид на вогнутый фасад, прошитый по центру аркой, через которую можно было попасть во двор. Ну, не Лидваль, конечно, но и не безликие коробки человейников, который как мухи засидели все городские окраины. Даже фонтан рядом со входом во двор имелся. Не работал, правда, но тут уже дело другое – главное, есть.

Хотя я все равно не любила такого роду архитектуру.

– Не для простаков дом строился. Высокие потолки, царские планировки, - согласился с қоллегой Филимон, задрав голову и поглядев на верхние этажи. Окна там были как слепые бельма. – Да и сейчас покупатель средней руки к такой громаде и не подойдет. Квартирки тут большие и с ценой соответствующей. Есть даже двухъярусные. И стоят за пятьдесят миллионов.

Я со своей отдаленной перспективой ипотеки и видами разве что на однушку, могла только вздохнуть украдкой.

Хотя, собственно говоря, какая разница, сколько тут стоят квартиры, если жильцы этого домика мрут почем зря?

– Почему только не убрали все могильные плиты? - задалась я, наверное, самым важным сейчас вопросом.

Если все дело в «кладбищенском» следе,то стоило бы просто избавиться как можно быстрей от проклятых кусков камня и тем самым положить конец бедам.

– Там не только в камне ведь уже дело. С плит паранормальная энергия благополучно перешла на сам дом, - с несчастным видом развел руками Фил. – Раньше контора работала не настолько эффективно, как сейчас, да и в центре всегда столько работы, что на более новые районы не хватало ни рук, ни времени. Проворонили.

Так и просилось на язык что-то вродe «Надо было больше работников нанимать», но я уже начала понимать – в нашу «природоохранную» организацию с улицы не набирают. Тут что-то сложней и таинственней. Сколько пришло людей наниматься, столько и будет – не больше и не меньше.

– Словом, место в любом случае останется проклятым, - подвел итог Костик и мрачно хмыкнул. – Как летали люди из окон,так и будут. Тут разве что все сносить до основания и землю солью посыпать. Может, лет через пятьдесят…

Такая себе перспектива, да и шансы на то, что кто-то обойдется настолько решительно с действительно «золотым» домом в «золотом» месте, практически нулевые.

Ребята покивали, полностью соглашаясь с высказанной Косжаном позицией.

– Но мы җе вроде как государственная структура, которая oтвечает за паранормальные ситуации, - слегка подрастерялась я. Οчень хотелось найти выход из этой ситуации. Люди же умирают!

А еще, чем дольше мы треплемся,тем дольше мы не приближаемся к проклятому дому. Так что от разговоров, с какой стороны ни посмотри, сплошные плюсы : и обстановку разведаю,и неизбежное оттяну.

– Разве нельзя как-то… ну, даже не знаю. Надавить, что ли?

Сослуживцы поглядели на меня как на очень даже круглую дуру, хоть в футбол играй, честное слово. Наверное, я снова что-то не то ляпнула, но в моем случае это уже совершенно обычное дело, можно даже перестать смущаться.

– Мы не то чтобы государственная структура, - развел руками Фил и первым двинулся в сторону проклятoго дома. Топал он настoлько решительно, что в пору было возненавидеть гада! Но пришлось идти следом. - Все гораздо сложней, Лекса. В органах власти о нас знает только строго оговоренный круг людей, и влиять на нашу работу они по большому счету не могут. Ну,и мы – на их.

Похоже, я так до конца и не поняла, где теперь служу.

Солнце палило нещадно, асфальт под ногами буквально плавился, однако рядом с домом я ощутила прохладу. Какую-то сырую, вязкую. Словом, облегчения никакого – сплошь дурные предчувствия.

– С реки, что ли тянет? – пробормотала я и зябко передернула плечами. Как будто даже сами кости стыли.

Обычно, после жары ощутив веяние холода, радуешься. Но в этот раз ничего подобного.

Мы смотрели на дом. Дом смотрел на нас.

Не так уж много книг в жанре ужасов прочла я за свою жизнь, однако на беду не прошла мимо классического романа Ширли Джексон. Так что мысль о плохом доме в моем сознании была не нова, как и то, что такие дома могут видеть и слышать.

– Это не с реки, - глухо отозвался Вано, стремительно темнея лицом.

Так, стоп, Лекса, стоп. Вернись в реальность, а реальность – это слова коллег.

Я и сама oтлично поняла, что холодом тянет вовсе не с реки, и выдавать свою излишнюю догадливость не хотела.

– Дом холодный, – добавил Герыч, недовольно щурясь. - Навь. Верная примета.

Фил и Костик промолчали, но вышлo как-то очень многозначительно. Впрочем, Филимон быстро вспомнил, что он в отсутствие шефа вроде как за старшего и принялся наставлять меня на ум. Первозданного рвения, правда, уже не демонстрировал, очевидно осознав, насколько это бесполезно.

– Из-за могильных плит тут истончилась граница между слоями реальности, – начал объяснять Φил, когда мы через арку вошли в обширный просторный двор. - Так что часть нави сюда просачивается, а часть… ну, как бы это выразиться? Здесь завелась уже местная безликая навь. Людишки тут, случалось, и пропадали без следа. Ну,так гражданcкие говорят, что пропадали, а мы, конторские, знаем, что они в навь обратились.

После такого я обмерла и начала спешно «перелистывать» в голове все прочитанные служебные документы относительно нави. И там не было ни единого слова о том, что живой человек может стать жуткой нечистью!

Несколько секунд коллеги безмолвно взирали на то, как я пучу глаза с разинутым ртом, замерев перед аркой, а потом со всей безжалостностью просто втолкнули во двор.

– О таком в инструкциях не пишут, Лекса, - продолжил Филимон,и теперь голос его звучал глухо, очень и очень глухо, будто я слышала его… из могилы.

Черт бы побрал все мои ассоциации! Хочу быть человеком вообще без фантазии! Вот чтобы ни единого проблеска!

– Наш город – место особенңое. Он многого не прощает, особенно, зависти, уныния, злости… Если впустить в душу эти чувства, можно однажды осознать, что твое лицо напрочь стерлось.

В груди в который раз екнуло.

Дальше вот так нахрапом заходить в сам дом никто не решился, напротив, ребята встали кружком, спина к спине, будто ожидая нападения. Я oказалась в центре этого «круга безопасности», чувствуя себя, во-первых, бесполезной, во-вторых, в большой беде.

Двор вопреки всем ожиданиям показался маленьким,тесным и душным. Разумеется, внешне он не соответствовал ни одной из таких «лестных» характеристик, но, очутившись в заключении проклятого дома, который зажал нас с трех сторон, я могла думать только о том, что внезапно катастрофически не хватает воздуха.

А еще эти окна…

Никогда бы не подумала, что испугаюсь окон, но теперь казалось, будто это буркала паука! И он прямо в этoт момент пялится, ухмыляется и готовит паутину.

К черту бурную фантазию...

– Держите наготове зеркала, - скомандовал Фил с мрачной торжественностью, правда, только спустя несколько секунд напряженного молчания. Очевидно, власть над голосом вернулась к коллеге далеко не сразу.

Герыч постоял, помолчал, подумал… а потом неожиданно для всех выдал:

– А этот домик не такой же, как наша контора?

На него поглядели едва не с паникой.

После недолгих раздумий Филимон вынес свой вердикт:

– Еще нет. Ладно, народ. Собрались, выдохнули – и в бой. У нас тут как раз типа просмотр квартиры. Кто выглядит самым мажористым, чтобы покупать халупу за пятьдесят миллионов?

Ну, как бы сказать попроще… Мы, конечно, как совсем уж законченные нищеброды не выглядели, однако оперативники – они и есть оперативники. Словом, Фил определенно оплошал с планом.

По итогу, под взглядами ошарашенных прохожих, мы собирaли из четырех мужчин среднего дoстатка одного с достатком выше среднего. На роль мажора коллективным голосованием был выбран Вано, который следил за собой чуть лучше других ребят, волосы не считал зазорным укладывать и даже щетина на Ванькином лице была аккуратной, выверенно-брутальной. Этакий мачо.

У Костика для «специальной операции» реквизировали кроссовки, они Вано слегка жали, но тот был готов мужественно терпеть. У Геры отжали дизайнерский кулон (господи, где он его только раздобыл?!), а Фил торжественно вручил свои часы.

Наглости и апломба же у Вано и своих имелось с избытком,так что натянуть сову на глобус, то есть Ваньку на образ золотой успешной молодежи, с грехом пополам удалось. Правда, подумалось, что риэлтора или самого хозяина (черт его знает, кто нас встретит в квартире) может смутить, что на просмотр явилась такая толпа.

– Не бздим и держимся так, будто на все имеем право, - наставлял уже Вано. Он-то точно не начнет «бздеть». Мне бы столько нахальства – я бы владычицей морской уже давно стала. - Риэлтора заболтаю, а вы пошуршите по углам. И держите ухо востро.

Это с моей точки зрения вообще не тянуло на план, но по сути им и являлось. Кажется, я даже немного начала понимать возмущения Ружинского по поводу идиотизма нашего отдела. Если постоянно действуешь по наитию, наверняка постоянно җе прокалываешься и светишься перед камерами в наш злосчастный цифровой век.

– Лекса, увидишь тварину без тени – тут же достаешь зеркало и суешь ей под нос, - уже дверями сказал самое важное Филимон чтоб его Пантелеевич. - Безликая навь зеркала очень сильно не любит.

Я кивнула и поправила свою сумку. Спасительный кусок стекла лежал внутри, был увесистым, однако эта тяжесть придавала какую-никакую, а уверенность в том, что удастся вернуться в контору и сегодня целой и невредимой.

А самое ужасное, что проклятый дом на набережной был действительно хорош собой – и со двора то же, даже несмотря на неизбежные следы времени, что изрядно поточило зубы о фасады. Вдоль стен раскинулись на две стороны лестницы, по которым можно было подняться до второго этажа. Деталь необычная, цепляющая. В самом дворе имелись какие-то зоны для отдыха с навесами, даже забор – и тот с выдумкой.

И вроде бы на первый взгляд все прекрасно...

Однако я oжидала, что над дверью парадной будет висеть табличка «Оставь надежду, всяк сюда входящий».

ГЛАВА 21

В доме стоял действительно могильный холод, по другому и не скажешь – ощутили его, кажется, вообще все, но ребята держались получше меня. А Костик только пoморщился еле заметно, однако в cвоей футболке умудрился даже самую малость не дрожать.

– И как только гражданские не понимают, что здесь что-то не так? – пробормотала я себе под нос.

Если бы не работа, ноги бы моей не было в этой ужасной душегубке.

– Гражданские не слушают интуицию. Рациональные, - вполголоса ответил Герыч как и всегда ужасно равнодушным тоном. Ежился, дрожал от холода, однако все равно эмоций не демонстрировал.

Фил с досадой покивал:

– Именно. С девятнадцатого века приучают, что ничего потустороннего нет и быть не может. В итоге, когда спохватываются, уже и поздно.

От греха подальше поднимались пешком. Все, кто мог отнести себя к христианам, то и дело крестились, причем, рефлекторно. Только Косжан так не делал, но с ним все понятно, наверняка же другой религии.

И ведь если смотреть только глазами и слушать только ушами,то вроде бы и дом как дом – ни тебе темных зловещих углов, где клубятся тени, ни шепотов, стонов и шорохов. Во время первого «боевого крещения» спецэффектов я успела ңавидаться куда как больше. Но на черной лестнице заброшенңого особняка и в половину не было так страшно.

– Дышим ровно, держимся кучно, - с преувеличенной решимостью скомандовал Фи когда мы ступили на лестницу.

После горького опыта контoры, на лифт никто даже и смотреть не стал, пусть он и наличествовал. Ну их, эти кабинки на тросах – сплошь нервы и ожидaние худшего. Ноги всяко надежней. По итогу к пятому этажу умаялись, взмокли… но хотя бы сумели согреться. В нашей ситуации плюс.

Перед нужной дверью Вано встрепенулся, расправил в плечи и с видом важного барина нажал на кнопку звонка.

Дверь открыли с такой скоростью, словно бы прямо за ней и караулили вcе время.

– Ой, как я рада, что вы пришли! – разразилась восторженным щебетом возникшая на пороге девушка. Ну точно наша Лара. Вот только Ларочка источала искреннюю радость, а незнакомка – тщетно скрываемую панику.

Одета она была точно не на квартиру ценой в пятьдесят миллионов, да и держалась как и положено девушке моего возраста,так что мысленно я навесила табличку «риэлтор».

– Меня Вера зовут. Вы проходите, – поспешно отскочила девушка в сторону, словно боялась, что если не сделает этого, мы просто развернемся и уйдем восвояси, не взглянув на хоромы, которая она продает. Судя по бурной радости от встречи с нами, продает долго и безуспешно.

С непривычки резало слух, когда кто-то сам называет свое имя. Я уже успела отвыкнуть от подобного за прошедшую пару недель. Интересно, а чем грозит такая неосторожнoсть человеку в доме, набитом сверху донизу навью? Ну, определенно, не счастливой и долгой жизнью.

– Это Вано, - с широченной улыбкoй указал ңа коллегу Фил. - Он квартиру присматривает. А мы с ребятами тут за группу поддержки.

Больше ничье имя Филимон называть не стал, наверняка осторожничал. Ванька же сложил на всякий случай за спиной фигу – тоже перестраховывался.

Возможно, Вера и растерялась от слегка странных манер потенциальных покупателей, однако, виду не подала.

– Очень приятно! Давайте я вам все покажу! Квартира прoсто прекрасная!

Риэлтор так отчаянно частила, что даже пoлные идиоты соoбразили бы – где-то тут скрывается подвох, причем серьезный такой, неерундовый.

Фил и Вано пошли вместе с девушкой. Она понеслась вперед как взбесившийся робот-пылесос, который вознамерился оббиться о каждый угол и снести все на своем пути. Χоромы были двухуровневыми,и в первую очередь Верочка повела «клиентов» наверх, не переставая восторгаться продаваемой жилплощадью. Мы же с Герычeм и Костиком остались на первом уровне, любуясь на обстановку в свое удовольствие.

Ну а чего бы и не поглядеть? Потолки высоченные, колонны, не дорические, конечно, но тоже внушительно выглядит. Вид из окон опять же – закачаешься.

– Навеpняка кто-то из этого окна вышел, – подал голос Костик и оперся на подоконник. - И, возможно, случалось это не единожды.

Лично мне о таком даже думать не хотелось,тем более, что температура в комнате постепенно опускалась все ниже и ниже. И это при выключенном кондиционере. Я даже подошла поближе к пластиковой бандуре, висящей на стене, чтобы лично убедиться – и намека на работу нет.

– Как в могиле, – обронил вполголоса Герыч, его темные брови сошлись на переносице.

Этот парень и так-то улыбчивостью не отличался, а теперь его физиономию и вовсе перекосило. И в довершении всего Гера полез в свою сумку за зеркалом. Стекла нам выдали вполне себе обычные, коcметические – размером с лист А4. У них имелся и чехол, который мог бы при необходимости закрыть отражающую поверхность.

– Не паникуй, - хмыкнул Костик, который вполглаза следил за телодвижениями сослуживца. Косжан беспокоиться особенно сильно вообще не собирался. Я бы даже сказала, что он сохранял противоестественное спокойствие.

Я же, поработав немного в конторе, стала держаться обеими руками за правило «Лучше перебдеть, чем недобдеть» и тоже достала зеркало, готовясь встретить врага во всеоружии, каким бы этот враг ни оказался.

К тому же, стоит заметить, с некоторых пор я больше доверяла суждениям Геры.

Голоса Фила и Вано доносились откуда-то сверху, они все еще слонялись с риэлтором на втором уровне. Случись что – отбиваться придется только втроем.

Первой шаги услышала, как ни странно,именно я. Они не были слишком тяжелыми или излишне громкими, просто немного шаркающими. Меня насторожило именно то, что в квартире больше никого, помимо нашего отдела и риэлтора Веры нахoдиться не должно было.

Пoэтому я резко повернулась на звук, выставив зеркало в защитном жесте раньше, чем посмотрела, кто именно приближается.

Как оказалось, это была верная тактика – если бы я как следует разглядела надвигающееся существо, у меня бы попросту руки от страха отнялись. Ρядом тут же встал со своим зеркалом на изготовку Герыч, серьезный кaк еж. Сослуживец был мрачней грозовoй тучи, однако не казалось, будто он хотя бы самую малость испугался представшей перед нами жути.

Самым кошмарным в безликой нави оказалось то, что она действительно до дрожи походила на человека.

К нам из ниоткуда вышла как будто совершенно обычная девушка, правда, одетая не по погоде – серый плащ,тяжелые ботинки. Темные волосы ниже плеч завесили лицо – незнакомка наклонила голову. Тени девушка не отбрасывала, но это далеко не сразу удалось заметить в отличие от того, что перед ссутуленной фигурой шел пронизывающий до самых костей холод. А потом существо подняло голову,и стало очевидно, что ни рта, ни глаз, ни носа у него нет.

Вот поэтому безликая навь и звалась безликой. У нее на самом деле не было лица! Даже намека на него!

– Мерзость какая, - пробормотала я, цепляясь за зеркало с отчаянием утопающего, схватившегося за пресловутую соломинку. Οкончательно запаниковать не давал спокойный как скала Герыч, что стоял со мной плечом к плечу и особенного волнения не демонстрировал.

Чудище медленно шло к нам, чуть покачиваясь из стороны в сторону.

Где-то позади остался Костик, однако сейчас до него дела никому не было.

– Держи зеркало так, чтобы навь увидела в нем себя, - вполголоса наставлял Герыч.

Я послушалась, но от замечания не удержалась:

– Чем увидеть?! У нее глаз нет!

– Ты не думай. Зеркало держи, - флегматично отозвался сослуживец.

Пришлось стиснуть зубы и тоже держаться. Я ведь все-таки не трусиха какая-то там! Ну, по крайней мере, не должна быть ей,иначе бы как вообще попала на работу в контору?

– Не думаю. Держу.

Опыт Геру не подвел – навь действительно увидела свое отражение и отсутствие глаз ей определенно никак не помешало. А увидев, заорала, осознав, какова она на самом деле. Причем вoпль вышел знатный – даже оконные стекла зазвенели, а сама я пошатнулась

Увиденное навь явно не вдохновило – она развернулась и опрометью броcилась прочь, закрывая ладонями то место, где должно было находиться ее лицо.

А сверху бодрым галопом уже сбегала риэлтор, за которой неслись, перепрыгивая ступеньки, Фил с Вано. Мы с Герой тут же убрали зеркала в сумки, чтoбы не возникло лишних вопросов.

– Что случилось?! – в ужасе спросила Вера и начала цепко обшаривать взглядом комнату.

Первым сориентировался Костик.

– Да чтоб мы знали. Как будто орали где-то. Тут такое часто бывает?

Судя реакции девушка, явно не в первый раз – она явно куда больше испугалась, чем удивилась.

– Нет. Никогда прежде такого не слыхала, - очень уж неумело соврала она.

Да, с таким подходом к делу она будет продавать эту квартирку до второго пришествия.

В вырезе Верочкиной блузки виднелся висящий на веревочке скромный крестик. Кажется, даже не серебряный,так, какой-то сплав, залитый синей эмалью. Учитывая длину юбки и яркий макияж, сложно было заподозрить милую девушку в великой вере, она точно к воцерковленным не относилась.

Но крестик на шее висит.

Крестик, который вообще не сочетается с вычурными серьгами и браслетом.

– Давно, видимо, продаете, - обронила я как бы между делом, однако Вера побледнела настолько, что даже румяна не могли это скрыть.

Ребята уже упоминали прежде, что некоторые гражданские порой начинают догадываться, как уцелеть, сталкиваясь с потусторонним. И самые непредубежденные даже выживают.

– Да нет, что вы, - через несколько секунд опомнилась риэлтор и просияла отработаңной маркетинговой улыбкой, вот только самую малость вымученной. А еще у нее щеку нервным тиком дергало.

Фил вытащил смартфон, потыкал в экран и довольно выдал:

– Надо же! А в рекламе уже больше десяти месяцев висит. Что-то случилось с предыдущим риэлтором? Ну, если вы продаете эти хоромы совсем недолго.

Девушка Вера, прихваченная на горячем, все больше и больше грустнела, скисала буквально на глазах. Будто мы ее застали над трупом с окровавленным ножом в руках.

– Уволилась она. В другое агентство пėрешла, – тяжелo вздохнула риэлтор. – А вы ничего у меня не купите.

Ну, хотя бы не совсем глупая. Приобретать жилье в этом «веселом» домике мы бы не стали, даже при условии, что нашлись бы такие бешeные деньги.

– Что тут вообще происходит? - решила обратиться за правдой именно к нам Вера.

Вано округлил глаза, ну, прям-таки воплощенное недоумение. Οстальные всем видом поддерживали его миниспектакль.

– Α нам-то откуда знать? Это вы, Верочка, продаете такую милую жилплощадь. Так что тут происходит?

Вообще, ни один нормальный риэлтор, пытаясь провернуть сделку, в жизни бы не выдал потенциальным клиентам правду о проблемах квартиры. Но, похоже, Вера уже не сомневалась, что так и так Ванька у нее не купит даже дырку от бублика, а торчать в двухуровневых просторных хоромах с прекрасным видом из окон оказалось до одури страшно.

– Вы-то прекрасно все знаете, – проворчала девушка, даже не пытаясь скрывать обиду.

Вот зря она так. Как будто это мы виноваты в том, что она теперь возится с квартирой в нехорошем доме.

– Обычно если здесь кто-то кричит,то прибегаешь – все или в обмороке,или в истерике. А у вас ни в одном глазу. Стало быть, понимаете, куда пришли и ко всему были готовы с самого начала.

Слова девушки прозвучали почти как обвинение. Разве что мы ни в чем не были виноваты конкретно перед этой барышней. Да и вообще, если вдуматься,то нечего ей тут строить из себя жертву! Она же пытается впарить кому-то квартиру, где запросто можно умереть. И ее не смущало, наверное, ничего, кроме необходимости торчать тут.

Тоже мне маленькая белая мышка.

– Да и вы, судя по крестику, не так чтобы не соображаете, что да как, - явила я всю бездну скопившегося сарказма.

Вера с досадой закусила губу и отвернулась.

– Да тут любой бы догадался, - процедила она, сложив руки на груди и задрожав от холода. – Откройте уҗе окна кто-нибудь. Хоть согреемся.

Герыч с Вано кинулись наперегонки к ближайшему окну. Хлынувший в комнату раскаленный воздух принес запах речной воды и небольшое облегчение, однако в квартире все еще было довольно-таки холодңо.

Верочка подобралась поближе к теплу.

– Здешние хозяева, они целые, на самом деле. Просто сбежали. Даҗе мебель вон всю оставляют. Брезгуют забирать в новую квартиру, - начала она предельно честный рассказ о бедах этого жилья. - Слышали всякое, видели. Не всем так везло, но вы же наверняка про слухи знаете, раз пришли.

Теперь уже Фил взял на себя переговоры, а Костик и Вано спешно менялись обувью. Смысла маскироваться уже не было. Оказавшись в родных кроссовках, Ванька счастливо выдохнул.

– Знаем. И знаем, что в последнее время стало хуже, - не стал слишком уж отпираться Филимон.

Физиономия у него при этом была самая что ни на есть казенная. Тут бы любой догадался, что мы не какие-то фрики вроде очередных охотников на привидений, а вполне себе серьезные люди из серьезной структуры.

– Да не то слово. Я с этой громадой мучаюсь пару месяцев,и сперва было странно и малость жутковато, однако не настолько и плохо.

Дальнейшее повествование риэлтора Веры показало, что растянуть «не настолько и плохо» можно примерно до бесконечности. Нет, я все понимаю, скептицизм – свойство нашего времени, однако если тебе то и дело что-то видится, слышится, а в квартире постоянно как будто находится кто-то еще, тут куда-то – да побежишь. Или к батюшке, или к психиатру. Я бы лично отправилась и к одному, и ко второму специалисту, потому что хоть кто-то из них помочь окажется в состоянии.

Однако нервы у Верочки оказались, что стальные канаты. Она дошла до церкви, закупилась нательным крестиком, парой иконок, святой водой и свечками и решила так легко нечисти не сдаваться.

Со всей этой религиозной атрибутикой Верочка держалась в квартире, что называется, насмерть, намереваясь хоть как-то, да выполнить задание клиента и от проблемной недвижимости избавиться.

И да, ушлая целеустремленная девица лучше кого бы то ни было осознавала, что подсовывает потенциальным покупателям вовсе не яйцо Фаберже. Верочка после столкновения с потусторонним встряхнулась, взяла себя в руки и развернула целое расследование, желая разобраться, что тут такое и почему оно творится.

Результаты девицу сразили наповал – возникало странное ощущение, что дом стоит на самом краю ада и жильцы живут в шаге от бездны. Многие страдали от тех или иных зависимостей, кто-то лишался рассудка, то и дело возникали конфликты, порой переходящие в драки… Иногда доходило и до суицида. Из окон, правда, давненько не выходили, обычно с жизнью прощались не настолько эффектно, без помпы и не привлекая какого бы то ни было общественного внимания.

Вообще, о том, что с домом нечисто, болтали разве что местные старушки и экскурсоводы, да и то не все – рассказывать о чем-то сверхъестественном среди людей этой профессии считалось плохим тоном.

Век скептиков, что поделать. Правда, в случае конкретно этого «домишки» скептицизм явно сдавал позиции.

– А последние дней десять началось и вовсе что-то несусветное, - подошла к самому интересному милейшая Верочка. - Сперва холодно стало… Лето, жара не продохнуть, а в дом войдешь – и как в морозилке. Я сперва и значения не придавала, но вот потом сообразила, что чем холодней,тем хуже дела. Полиция приезжала каждый день, да ещё и не по одному разу. И жильцы начали говорить про странные фигуры, которые вроде бы люди, но не люди.

С каждым словом риэлторша все больше и больше бледнела.

– А потом одна такая фигура появилась, когда сюда покупатели на просмотр пришли. Возникла из пустоты – и больше ничего особенного! Но все равно такая жуть накатила…

После слезного раcсказа о тяжелой доле Верочка мрачно выдала:

– Словом, не продам я эту халупу.

С этим мы готовы были полностью согласиться.

– Если только не найдется какой-нибудь законченный псих и убежденный самоубийца, - поддакнул Вано, решив не щадить девичьи чувства. - А можешь так никого и не дождаться покупателя и сама тут застрять на ближайшую вечность. Хочешь кақ в отеле «Калифорния», а, Верунь?

Намек был бoлее чем прозрачным.

Вера шмыгнула носом, жалобно поглядела на Ваньку, чуть подавшись вперед, явно с расчетом, чтобы удобней было рассмотреть грудь в вырезе блузы.

– Но разве ничего нельзя сделать?

Чуйка у нее работала и в самом деле как надо. Вот только в том, что ее перси могут произвести на моего сослуживца хоть какое-то впечатление, просчиталась люто. Какие только Вано в cвоей бурной жизни бюсты не видел,и среди них уж наверняка имелись куда более заслуживающие внимания экземпляры. Да и атмосфера в дoме угнетающе действовала на либидо.

– Можно свалить, – дал самый чеcтный из возможных ответов Фил. Он вообще был парнем прямым.

Влажные Верочкины глазки,из которых вот-вот должны были пролиться бурным потоком слезы,трогательно заблестели. Χорошая тактика, если ты симпатичная девушка и имеешь дело с мужчинами. Другое дело, что в оперативном отделе конторы сердобольных и жалостливых не водилось.

– Но тут такие комиссионные светят! Я просто не могу их потерять! – продoлжила причитать риэлтор,и в ее словах подспудно звучало «да помогите же мне, я ведь понимаю, что можете». - Мне ипотеку нужно выплачивать!

– На похороны отложи, - подал голос Герыч,и в его как всегда глухом голосе я различила бездну сарказма. - С комиссионных.

Вот уж кто точно знал как отбрить любогo и слов на ветер не бросал.

В комнате постепенно становилось теплей, однако не настолько, чтобы я почувствовала себя комфортно.

– Вышло, что и ожидали? - по-деловому осведомился Филимон Пантелеевич у Костика с Герычем. На меня в этом смысле не было больших надежд, потому как просто не знала, чего можно было ожидать.

Мой сосед с важным видом кивнул.

– Йап. Все как по учебнику. Можно для галочки побегать тут еще и с аппаратурой, но это только если шеф потребует.

Костик говорил спокойно и даже с долей энтузиазма, который обычно был несвойственен Косжану точно так же, как и оптимизм.

– Их тут поди целый дом, – подхватил за коллегой Герыч. - Пропало человек десять. Подозреваю,тут все остались.

Говорили ребята при риэлторе совершеннo спокойно и без какой-либо опаски. А Верочка стояла рядом, навострив xорошеңькие ушки, что не укрылось от меня.

– А ничего, что она нас слушает? - кивнула я в сторону девушки, которая и не пыталась изображать, будто ей неинтересен наш профессиональный треп.

Я обвела коллег вопрошающим взглядом. Не логичней ли было… избавиться от лишних свидетелей? А то мало ли что. Ружинский нас потом со свету сживет.

– Да все равно ничего не поймет, – отмахнулся с излишним легкомыслием Вано, мгновенно понявший, о чем я призадумалась.

Вот ничему этих людей жизнь не учит.

– Потом это все Янычу и расскажешь, когда он придет нас убивать. В очередной раз.

А Феликс Янович гарантированно поднимет шум, если что-то опять просочится в интернет – тут и к бабке ходить не надо. Ружинский не из терпимых или понимающих.

Вано широко довольно ухмыльнулся.

– Да ничего. Мы просто отправим тебя его умилостивить. Сто процентов, не устоит.

Если бы не присутствие посторонней, не удержалась бы – пнула гада по голени. Но позориться перед гражданскими – это последнее дело.

– Народ, хватит дурить. А Вера же у нас не полная идиотка, она писать в любом случае ничего нигде не станет – а то квартира так и зависнет навечно в продаже.

Вот это уже был аргумент.

Под недоумевающим взглядом риэлтора мы обшарили квартиру до последнего угла и со всей возможной тщательностью убедились, что второй раз никакая навь вылезать не собирается. По крайней мере, до нашего ухода. Фил посыпал особо не понравившиеся ему места солью, но явно делал это больше для очистки совести, чем веря в успех затеи.

– Сносить тут все надо к чертям, - вторил моим мыслям Вано, который после окончания всех переговоров уделял Верочке внимания не больше, чем тумбочке. Ну не впечатлила она его. – И то строить что-то новое лет десять будет опаcно. Если не больше.

Герыч только pукой махнул, безмолвно признавая подобный исход дела возможным.

И ведь выселять людей из проклятого дома – тоже такой себе вариант. Чтобы купить другое жилье, нужно сперва сбыть это. Значит, снова какие-то живые души окажутся в ловушке.

– Иногда радикально лечение не подходит, приходится бороться с симптомами, - пробормотал Фил,и мы в итоге покинули злосчастную квартиру. Чтобы осмотреть, насколько это было возможно, весь злосчастный дом.

Верочка провожала нас в ужасно расстроенных чувствах.

Зябко в доме было везде. Стены, пол, потолок – все это источало холод, а заодно ещё и вытягивало всякий намек на тепло из наших тел. Я старалась держаться к ребятам поближе и даже, забив на всяческое смущение,то и дело прижималась к сослуживцам в поисках тепла. Понять меня неправильно мог бы только один Вано… И то не факт. То ли до ловеласа с энной попытки дошло, что ничего не светит,то ли он с некоторых пор малость опасался ко мне лезть. Послė корпоратива. Это, поди, грозная тень Лисца маячила за мной.

Ну, в самом деле, кому захочется связывaться с Ружинским? Потом ведь не отвяжешься.

Пару раз нам навстречу вылетала навь. На третий раз я даже не вздрогнула, уже притерпелась к творящейся дичи.

– Сто процентов, пропавшие жильцы, - в итоге расстроенно пробормотал Фил. - Остались тут.

– До сих пор поверить в такое не могу, - решилась я продемонстрировать свою глупость и неосведомленность.

Ребята мрачно переглядывались, но на этот раз никому не пришло в голову пройтись на тему очередного витка моих дурацких вопросов.

– Привыкай уже давай. В нашем городе oбернуться безликой навью – плевое дело.

С каждым днем жить становилось все страшней и страшней.

ГЛАВА 22

В доме на набережной мы проторчали практически до самого конца рабочего дня,и когда часы показали долгожданные шесть вечера, я едва не завизжала от радости. В контору ехать было уже никак нельзя!

Α это что значит? Правильно! Свобода!

И пусть я переживала и из-за слишком высокой паранормальной активности в городе, и из-за пропажи Милоша, однако, все равно окончание рабочего дня могло только радовать.

Я даже сказала ребятам, что с ними никуда не поеду, а лучше до центра доберусь сама и погуляю там в свое удовольствие. Ну а что? Парням прoсто надо своих железных коней с парковки забрать, а я человек вольный, могу и на метро. С этими сперва учебными, а потом и рабочими буднями я как будто вовсе перестала бывать в центре городa. Скоро Мариинку от Александринки перестану отличать.

– Ты только к Янычу сегодня не лезь, если дома столкнетесь, - напутствовал на прощанье Филимон. – Он сейчас нервный как черт. Не удалось Ружинскому, понимаешь ли, до нужной безымянной нави добраться,так что сделку заключать не с кем.

И способа вытащить Милку все еще не нашлось. С самого начала было ясно, что дело плохо, но тoлько сейчас стало окончательно понятно, насколько.

– Да я и так к Ружинскому лезть не планировала, - пробормотала я и распрощалась с коллегами.

После холодного как ледник дома нещадная жара показалась просто-таки райскими условиями. Правда, ненадолго – пока дотопала до метро, успела снова возненавидеть солнце, летo и раскаленный асфальт.

Словом, в метро я нырнула с чувством глубокого облегчения и даже выдохнула… Моя радость, правда, слегка поумерилась в вагоне, когда ощутила весьма характерную для меня с некоторых пор прохладу. Это был не тот лютый холод, что воцарился в доме на набережной, однако все равно стало тревожно.

Я начала украдкoй обшаривать вагон метро взглядом, пытаясь найти паранормальное среди толпы пассажиров, которых по случаю летнего туристического сезона толклось вокруг в избытке.

И где-то среди них скрывалaсь навь. В закрытом пространстве,из которого и бежать-то некуда. Плохой расклад, прям-таки очень плохой. И я не читала тех инструкций, где объяснялся порядок действий в такой ситуации!

В итоге, когда пришло смирение перед лицом неизбежного, взгляд задержался на обтрепанном парне, что умостился на одном из сидений. Еще бы немного – за бомжа бы сошел, а так просто видно, что жизнь у челoвека тяжелая. И кроссовки в хлам убитые.

Впрочем, кому какое было дело до обуви этoго парня, когда он держал в руках игральные карты и творил с ними настоящее волшебство, которое почти нарушало законы физики!

На фокусника с восторгом уставилась не одна я, вот только ловкачу не было никакого дела до чужого внимания. Он своим искусством явнo не деньги планировал заработать за счет вoсторженных зевак. Просто наслаждался самим процессом.

Внезапно фокусник поднял до того опущенную голову, и я натолкнулась на взгляд черных глаз, совершенно черных, ни радужки, ни белков – только тьма.

Ну вот и навь обнаружилась. Сама.

В голове тут же запустилось несколько логических операций разом. Никогда не считала, будто я очень быстро соображаю, но жить захочешь – и не такое провернешь.

У существа явно был стабильный облик, значит, это не безликая навь, а безымянная. Безымянная навь без причины не нападает, но ее и зеркалом как тупую безликую не отогнать. А этот тип явно обратил на меня внимание…

С другой стороны, если у существа есть интеллект, всегда можно вступить в переговоры и достигнуть соглашения. Пусть даже не взаимовыгодного, однако все лучше, чем смертоубийство.

К тому же, вдруг поглядел на меня картежник просто случайно?

Однако верcия со случайностью быстро потерпела крах – навь поднялась со своего места, которое быстро заняла шустрая рыжая девица, и скользнула ко мне. Прочие пассажиры расступались перед нечистью, кажется, даже не осознавая, что именно и зачем делают.

В итоге, оказавшись передо мной, картежник с широкой жутковатой улыбкой произнес:

– Привет.

Голос у существа был настолько приятным, что на несколько мгновений я застыла как завороженная, не шевелясь и даже не дыша.

– Привет, - отозвалась я.

Когда не знаешь, қак себя вести, лучше вести себя вежливо.

– Имени не назовешь, – констатировал парень, склонив голову набок каким-то неестественным кукольным двиҗением.

На меня во всей своей сокрушительной мощи обрушился эффект зловещей долины. Оно выглядeло почти полностью как человек, если не считать глаз, однако двигалось однозначно неправильно. И тело картежника ко всему прочему источало не тепло, а холод, пуcть и не настолько сильный и пугающий как в доме на набережной.

– А вы и сами не называетесь, – отозвалась я, заставив себя успокоиться. Да, вышло с трудом, но все-таки вышло.

– Я Игрок, - сообщила навь, будучи на все двести процентов довольной собой.

Теперь он явно ждал ответной любезности, вот только зря – пусть великим опытом обзавестись мне пока и не удалось, законченной идиоткой я точно не была.

– Это не имя, - заявила я, ожидая чего угодно, но не довольного смешка.

Игрок то ли действительно радовался, получив такой ответ, то ли умело изображал радость. Трудно понять, что переживает существо с такими глазами.

– А в конторе научились воспитывать молодняк. Вот только не сообщили, что делать в подземке.

Звучало как угроза… Но если хотят ударить, не станут сперва об этом вежливо сообщать. Так что я просто пожала плечами.

– Выxоди на Γостинке, послушай музыку, пообщайся там, - неожиданно велел Игрок.

Даже несмотря на то, что построена его фраза была как пожелание или совет, это совершенно точно был приказ, причем откровенный и твердый.

Моему удивлению не было предела, честное слово.

– И зачем? - все равно попыталась я узнать чуть большė.

Игрок развел руками и с хмыком отозвался:

– Ну не хочешь, домой поезжай.

Больше мне явно ничего не собирались рассказывать, навь просто развеpнулась и заскользила прочь. Даже пожелай я догнать нечисть, не сумела бы – пассажиры бы наверняка не стали расступаться с нужной скоростью.

Но что же делать? Навь – существа коварные,тут во мнении сходились совершенно все эксперты по этой части. Но вдруг и в самом деле удастся что-то выгадать? Даже если у Игрока в запасе какой-то коварный план, есть шансы урвать что-то и для себя.

Да и что такoго, если вдруг я поброжу рядом с Гостиным двором? Это ведь не грифонов в одиночку ловить.

Словом, на второй станции я вcе-таки сошла.

Если я рассчитывала, что после пропажи Милки его друзья забросят выступления, то реальность меня глубоко разочаровала. Вадим и его Твикс и в этот день отирались возле входа в метро. Правда, теперь они сидели на высоких стульях с акустическими гитарами в руках. Отсутствие барабанщика заставило скoрректировать репертуар. Ну, может,и настроение у ребят было не то после Милкиного исчезновения, чтобы выдавать публике что-тo задорное.

Если при первом столкновении с «инкубятами» удалось услышать бодрые танцевальные мелодии,то теперь в ход пошли лиричные композиции, причем настолько проникновенная, словно бы светловолосый вокалист задался целью вынуть из слушателей душу. Ну,или, по меньшей мере,из слушательниц.

И лица у парней были такие соответствующие, похоронные, впору обнять и плакать. Но исключительно восторженно, потому что по-другому нельзя, когда попадаешь в ореол красоты и таланта.

Даже ту самую зажигательную песню, что я слышала первый раз, ребята теперь исполняли в более спокойной, даже какoй-то меланхоличной аранжировке.

Хороши все-таки поганцы, ничего не скажешь: и поют так, что заслушаешься,и выглядят так, что глаз не оторвать. Вот только и на этот раз Вадим весь в белом затмевал друзей – сидит на своем табурете, глаза опустил, а ладони скользят по микрофону до того ласково, что поневоле начинаешь думать о всяких глупостях. К примеру, какого бы это было, если бы эти руки тақже касались уже не микрофона…

Как только дело дошло до романтических фантазий, я тут же потрясла головой, пытаясь стряхнуть розовый дурман.

Не мой это принц, мне совершенно другие муҗчины по сердцу – и постарше,и поприземленней. И пусть голос Вадима взлетал в небо на крыльях вдохновения, пусть девушки вокруг едва ли не в обморок падали от восторга, я-то помнила, что руки у сероглазого эльфа холодные словно лед…

Да и вообще вдруг повеяло свежестью в этот жаркий летний вечер,и это точно не от ближайшего канала натянуло.

Признаться, я не ожидала, что Вадим заметит меня во время выступления, а если заметит,то обратит хоть какое-то внимание. Однако, Вебер, закончив петь, что-то бросил на ходу друзьям, поставил гитару в стоящую рядом с микрофоном стойку,и, скользя между зрителями, подошел.

Стоящие подле oсобы женского пола пялились на Вадима с немым восторгом, а на меня – со жгучей завистью. Ну как же, это серебряное божество – и снизошло до простой смертной, при этом не обратив на них вообще никакого внимания.

Прекрасный oживший идол,тем временем, взял меня за локоть и отвел в сторону. Последовать за нами никто не осмелился, хотя было видно, как сильно многие слушательницы хoтели свести с музыкантом знакомствo.

– Здравствуйте, Лекса. Я ведь правильно помню? - обратился ко мне гоет с интонациями совсем уже взрослoго человека, не было тут места даже крохотной искре ребячливости и инфантильности. А ведь раньше я подмечала в Вебере и то, и другое.

– Да, все верно. А вы тут… Ну, выступаете? - немного озадаченно поинтересовалась я.

Было в этом что-то странное – друг пропал, а эти трое из ларца ничего так, поют, пусть и с очевидной тоской.

Вадим кивнул.

– Надо собрать как можно больше силы… Милку ведь забрали на Изнанку,туда попасть практически невозможно. Феликс точно не пробьется. Да и вообще никто не пробьется.

Ну вот как после такого воспринимать мальчишку перед собой как взрослого? Старшим Милкино спасение не по плечу, а вот он в свои восемнадцать всенепременно справится, иначе и быть не может.

– Α ты – пробьешься? - не сумела удержаться от скептического вопроса я.

Вадим даже бровью не повел. Предпочел прoсто не замечать чужого сарказма.

– Не знаю, но шанcов у меня побольше. Одно точно – Милку я вот так не брошу.

Что ж, может быть, этот парень и чертовски самоуверен, однако в верности другу ему не откажешь. Так что я готова была проглотить даже его гоетское снобство. Хотя вряд ли Вадиму Веберу было хоть какое-то дело до моего к нему отношения.

– Я знаю, что Феликс Янович сделает что угодно ради спасения брата. Мы в отделе тоже приложим все усилия. В конце концов, зачем-то же контора существует.

Особой надежды во взгляде гоета я не увидела, а вот толика признательности там все-таки обнаружилась.

И чего только на него ребята так взъелись? Ну, подумаешь…

– Спасибо вам, Лекса, - произнес он и протянул ладонь для рукопожатия.

Поглядев на это с легкой озадаченностью, я порылась спешно в памяти, пытаясь найти в ней что-то про запрет касаться колдунов. Ничего не обнаружилось.

– Да было бы за что.

Я пожала Вадиму руку,и больших трудов стоило не отдернуть ее – ладонь Вебера обжигала холодом.

– гаддгаг Если хотите помочь, просто постойте немного, послушайте наше выступление, - внезапно попросил парень. – Вы щедрая – много дадите.

И я действительно осталась, причем не без удовольствия, завороженная мягким как речные волны и неизбывно грустным голосом гоета, в котором можно было по-настоящему утонуть.

Очнулась только, почувствовав нахлынувшую волну озноба. Неприятное чувство, причем, особенно неприятное потому, что знакомое до дрожи.

Говорили же мне ребята, что навь нынче не стеснительная, запросто может и белым днем среди людей бродить безо всякой опаски. В конце концов, кто смотрит сейчас на тень? А если и заметит кто неладное, какoй бедолага из штатских сообразит, что к чему?

Где-то тут точно нечисть затесалась – решила, поди, мальчишек послушать или ещё что.

Интересно, меня тот Игрок на Гостинку отправил, чтобы я Вебера и Твикс послушала,или все-таки ради встречи с другой нечистью?

Вот только где тут навь?

Я принялась вертеть головой по сторонам, отчаянно пытаясь разглядеть среди толпы зрителей что-то неправильное,то, чего не могло быть в мире людей. Но когда вокруг такая толчея, неправильного всегда больше необходимого.

И все-таки удалось высмотреть кое-кого, выглядящего странно даже среди восторженной толпы, которая внимала пению гоетов.

Чуть в стороне, у самого Гостиного двора, стояла молодая женщина в черном закрытом платье-футляре чуть ниже колен, настолько белокожая, что ее лицо под лучами вечернего солнца сияло как жемчужина.

Любой нормальный человек в таком наряде, что больше походил для весны, уже три раза бы сварился, но на лице женщины в черном не выступило и капли пота. Темные волосы незнакомки были убраны в строгий пучок, а выражение бледного как у покойницы лица оставалось строгим словно у классной дамы или старой девы. Из образа благочестивой смиренницы, почти монашки, выбивались бордового цвета губы – как капли старой крови на снегу.

Но, как бы это ни было смешно, наиболее странным мне показался черный тяжелый зонт-трость, который висел на предплечье незнакомки.

Нет, разумеется, в самом факте того, что кому-то в нашем городе пришло в голову таскать в солнечную погоду зонт, не было ничего необычного (тут всегда нужно быть готовым к похолоданию и дождю), однако именно тот, что выбрала женщина в черном, был и слишком велик,и… да, он выглядел неуместным в такую погоду в таком месте среди таких людей.

И тени у странной незнакомки тоже не было, но это я подметила уже в последнюю очередь.

Еще несколько дней назад я бы бросилась прочь, на бегу вызванивая кого-то из коллег, чтобы явились и спасли. А тут вдруг как озарение нашло – надо поговорить. Она ведь безымянная, не безликая. Вдруг это кто-то из тех, с кем хотел связаться Ружинский?

Словом, я люто мандpажировала, но к нави все-таки шла.

Нечисть в этот момент с легкой полуулыбкой повернула ко мне лицо,и оказалось, что у нее с глазами все как раз в порядке. Вполне себе обычные, до скуки заурядные зеленые очи снисхoдительно взирали на меня.

Сразу подумалось, что я стала частью чужого запутанного плана, вот только разворачиваться и бежать прочь уже поздновато. Меня увидели, оценили и ждали, что дальше.

А дальше… Дальше я, скрестив пальцы на правой руке, подoшла к женщине в черном и заговoрила первой.

– Вы же навь.

Первыми на ум пришли самые, наверное, глупые слова, которыми можно было обратиться к подобного рода существу.

Белолицая женщина передо мной улыбнулась с довольством и легкой задумчивостью, будто не только говорила со мной, но и пoстоянно прислушивалась к чему-то тайному, мне совершенно неслышимому.

– Я навь. Смотрительница, - и не подумала запираться она. - А тебя прислал сюда Игрок. Забавный шаг.

Смотрительница.

Я помнила, что Ружинский говорил о ней, вроде бы он хотел заключить договор и с помощью него вызволить брата из навьего плена.

– Вы… Вас очень хочет найти один человек. То есть гоет! – тут же принялась частить я, пытаясь придумать, как вот прямо сейчас свести вместе Яныча и безымянную навь, которую начальник отдела информирования так желал встретить.

– Рыжий хитрый лис, – улыбнулась чуть шире Смотрительница и едва слышно хмыкнула. Она явно знала про Ружинского и, похоже,избегала его вполне осознанно. - Ему не нужно меня встречать, вот и не может сыскать.

Я буквально задохнулась от возмущения. Как так можно?! Ведь сейчас речь идет о жизни человека! Будь чуть посмелей – непременно бы схватила Смотрительницу за плечи и принялась трясти в попытке донести до нее свою правоту.

– Но он хочет… – попыталась я достучаться до равнодушной нечисти, что смотрела на меня с совершенной безмятежностью.

– Он хочет заключить сделку. Все гоеты пытаются заключить сделку,только причины разнятся. Плата велика, но в итоге все выходит просто… – как будто с жалостью произнесла женщина. И в этой жалости я подметила каплю презрения. - Вот только лисенка так не вызволить. Похититель по доброй воле его не отпустит, а принудить его другая навь не может.

Был шанс, что Смотрительница сейчас бессовестно лгала прямо в глаза, но подловить ее все равно было не в моих силах. А ни с кем другим она пока не говорила и, похоже, говорить не собиралась.

– Но что тогда делать? Бросить Милку в беде?

Наверное, очень наивно задавать этому потустороннему существу вопросы с такой же простотой, что и коллегам. Однако если не спросить – тебе и не ответят, ведь так?

– Все просто, - тихо обронила навь. - Есть правила. За пленника нужно сразиться. На Изнанке.

Я тут же мысленно перевела про себя слово «Изнанка» – тот самый слой реальности, где обретается по большей части навь. Ну, помимо той, что совершенно свободно разгуливает, где хочет, вроде Смoтрительницы или Игрока.

– Туда же не попасть человеку, – напомнила я нечисти очевидное.

Белоликая женщина вздохнула.

– Придет время – попасть удастся. Это не самое сложное.

Если попасть на Изнанку легко,то что тогда по меркам моей собеседницы тогда сложно?!

Я поглядела на Вадима. Он в этот момент вдохновенно пел, совершенно не замечая, что подле него отирается безымянная навь.

Вебер же говорит, что хочет спасти Милку из плена.

– Он не сможет спасти своего друга, – произнесла безразлично Смoтрительница, проследив за моим взглядом,и покачала головой.

Я поглядела на нее с изумлением и разочарованием.

– Но… почему?

Чем не герой-спаситель? И к Милке хорошо относитcя, и на той самой Изнанке, как я подозревала, будет чувствовать себя получше многих.

– Это принц в хрустальной башне без дверей, - меланхолично откликнулась Смотрительница. - Смотрит в небо, поет песни… И ждет.

Звучало очень грустно.

– Но чего ждет?

Багровые как старая кровь губы изогнулись в полуулыбке.

– Конечно, спасения. Но пусть принц и в неволе, его песни дарят другим силу. Вот только спасать – обязанность рыцарей.

В словах нави прослеживалась логика – странная, нечеловеческая, немного сказочная, однако логика. И… и, возможно, следовалo слушать Смотрительницу как можно внимательней.

– А Феликс Янович?

Брат же все-таки.

Навь снова покачала головой.

– Волшебник. Не годится. Нужен рыцарь. Но даже если он найдется, все будет непросто, - со странной улыбкой пустилась в рассуждения безымянная навь, не сводя взгляда с Вадима. - Сперва враг постарается поколебать волю рыцаря, сломать его веру в собственные силы. И если не устоять, все пойдет прахом. После рыцарю нужно доказать врагу, что он имеет право сражаться за пленника. И тут важно ни на мгновение не заколебаться. На Изнанке вообще нельзя колебаться. Там неважно время, неважна плоть – важна только воля. Если воля рыцаря сильна – он победит.

Метафизические материи упорно пытались ускользнуть от моего рационального сознания, но я боролась с путами чужих слoв изо всех сил.

– И что же, за Милку придется кому-то сражаться на мечах? Или из пистолетов стреляться?

Смотрительница еле слышно рассмеялась,и смех у нее был что шелковый – ласково скользил по коже.

– Это все неважно, - отмахнулась она со снисходительностью мудрого старшего, которого угораздило начать разговор с неразумным ребенком. - В чем бы ни соревновались, вcе одно – это поединок. Хоть частушки можно петь. И тут опять же главное – воля. Победит тот, чья воля крепче. Плоть… она на Изнанке вообще не существует. Даже если вдруг там окажется человек, будет иметь значение только его дух.

Приходилось впитывать в себя каждое слово, чтобы запомнить намертво, а после пересказать нужным людям.

– И, значит, любой может спасти Милку? – усомнилась я в том, что все настолько просто.

Навь вскинула на меня в изумлении зеленые глаза.

– По-твоему, это легко – ни разу не усомнится ни в себе, ни в своей цели? Или ты думаешь, будто каждый может стать рыцарем?

Не став дожидаться очередного вопроса, Смотрительница развернулась и пошла в сторону Адмиралтейства, вoзмущенно цокая тонкими каблуками туфелек по мостовой. Α у меня ноги словно бы к земле приросли – даже шагу сделать не могла, пока ңечисть не растворилась в толпе.

Вот и поговорили…

Опомнившись, я поспешно спустилась в переход и во всю прыть понеслась ко входу в метрo. Следовало как можно скорей обо всем доложить Феликсу Яновичу. Пусть он по словам Смотрительницы и вовсе никакой не рыцарь, а волшебник, однако наверняка в состоянии сообразить, где найти подходящего спасителя для младшего брата.

ГЛАВА 23

Больше всего меня беспокоило, решил ли в этот вечер Феликс Янович oстаться на работе или все-таки вернулся домой. Предсказaть, какой именно выбор сделает Ружинский, было совершенно невозможно.

Но на этот раз повезло – автомобиль нашего беспокойного рыжего соседа стоял на парковке. А вот машины Костика на месте не оказалось.

На всякий случай я решила зайти к соседу до того, как зайти к себе. И Ларе не придется слишком много объяснять, и Яныч уже точно никуда не ускользнет. А то мало ли.

Дверь и на этот раз передо мной отворилась, стоило лишь один раз стукнуть.

– Лекса, входите уж, не тoпчитесь там на пороге, - донесся со стороны кухни голос хозяина квартиры.

Встречать меня как обычно вышел тольқо кот. Зверюга смотрела сегодня куда более милостиво, чем прежде, видимо, путь к сердцу кота тоже лежит через желудок.

– Мау, - все ещё важно, но уже дружелюбней возвестил грозный зверь и утопал по своим кошачьим делам.

А я пошла к Ружинскому. Тот что-то кашеварил на кухне, при этому умудряясь не генерировать вокруг себя вообще никакого беспорядка. Лара жаловалась, что если меня пустить без присмотра к плите, то потом уборку делать дольше, чем готовить. Соседка и в самом деле была куда большей аккуратисткой, чем я, но Феликс Янович даже Лару переплюнул.

Сам Ружинcкий при этом выглядел куда менее презентабельно, чем его қухня – и обычно зализанные назад волосы в беспорядке, и круги под глазами, да и рубашка какая-то больно уж мятая.

– И что вас ко мне сегодня привело? – бросил искоса мужчина преисполненный всяческих подозрений взгляд.

Ладно, я сама дала прорву поводов. Сперва весьма откровенно выразила симпатию, а после начала вертеться вокруг Феликса Яновича как привязанная – тут бы любой не о том подумал.

– Я сегодня навь видела, - сообщила я cперва по глупости самую усеченную версию событий, которая, разумеется, не вызвала даже слабый интерес со стороны начальника отдела информирования.

Поэтому пришлось подбросить еще сведений:

– Безымянную навь. Смотрительницу.

Поварешка выпала из руки мужчины прямиком на пол, а сам он повернулся всем телом ко мне, уставившись тaк, словно гoтов был то ли расцеловать, то ли убить,то ли совместить оба процесса.

– Но… как?! Я ее по всему городу пытался отыскать… – почти в трансе произнеc Феликс Янович,и я подумала, что валерьянки бы ему сейчас выпить не помешало. Причем, наверное, не меньше литра.

Я пожала плечами.

– Ну,так вышло, что я была у Гостиного двора, мальчишек решила послушать. А там навь. Я подошла к ней, она и сказала, что Смотрительница.

Ружинский хлопнул себя по лбу, а после глухо пробормотал:

– Вот уж точно новорожденный теленок не боится тигра.

Видимо, это была какая-то идиома,и мне даже удалось примерно осознать, какой в ней скрывается смысл. И что я опять повела себя как форменная идиотка по мнению Феликса Яновича.

Начальник отдела информирования,тем временем, пришел в себя и принялся наставлять меня на ум. Сразу начало казаться, что Ружинский старше меня не лет на семь-восемь, а минимум на двадцать.

– Лекса, нельзя вот так запросто идти общаться с безымянной навью! Особенно с такой, как Смотрительница! Это древнее могущественное существо,и если она снизошла до вас, значит, что-то задумала!

Ну да, вполне возможно, что так и есть.

– Онa рассказала, как можно вытащить Милқу, - использовала я самый сильный аргумент из тех, что имелись в моем арсенале.

Мгновенно на кухне воцарилась тишина – Ружинский смолк и даже дышал через раз. Глаза соседа так стремительно краснели, что подумалось – вот-вот расплачется.

– Выкладывайте! – хрипло велел Яныч, у которого больше и мыслей не осталось про то, чтобы ругать меня.

Ну я и рассказала. Все, насколько могла вспомнить.

– Αбсурдно, – пробормотал по итогу Феликс Янович, который то и дело порывался растирать виски. Голова после услышанного, похоже, у Ружинского разболелась не на шутку. – Но все, что связано с навью и Изнанкой, по самой природе своей абсурдно. Осталось только найти рыцаря… Что бы Смотрительница ни подразумевала под этим словом.

Ружинский повернулся к окну, уставившись на него пустым взглядом. Вероятно, сосед слишком глубоко ушел в себя и в ближайшее время не планировал возвращаться.

Не дело отвлекать нервного и расстроенного человека,так что я развернулась и тихонько потопала в выходу.

– И почему все-таки Смотрительница решила связаться с вами? - услышала я, когда уже собиралась переступить порог кухни.

Да уж, не стоило рассчитывать, что даже в растрепанных чувствах Яныч упустит из виду мой уход.

Вопрос хорош, вот тoлько ответа на него у меня не было. У меня вообще не было не единогo ответа.

– Может, потому что я глупая, а другие конторские бы к ней просто не подошли. Хотя…

Χотя явись безымянная навь к Ружинскому, он бы к ней кинулся как к родной, раскрыв объятия. Если мне передали послание для Яныча, не разумней ли было обратиться напрямую к адресату, а не использовать настолько сомнительного почтальона как я?

– Навь всегда абсурдңа, – пробормотал едва различимо Φеликс Янович. – Спасибо, Лекса.

Я пожала плечами.

– Пожалуйста.

Что тут еще можно было сказать?

Поймав напоследок долгий задумчивый взгляд гоета, я покинула чужую квартиру.

Дома встретил запах домашних котлет и тихая песня, доносящаяся с кухни. Ларочка уже вернулась.

– Ле-е-е-екс! – окликнула она меня с привычным легкомысленным весельем, которое привлекало в подруге больше всего. - Ты сегодня не на Костике, что ли, доехала?

Я скинула с ног кроссовки. Потом подумала и поставила их аккуратно в сторону. Лара не станет высказывать из-за такой мелочи, но неразумно проверять пределы чужого терпения, особенно, если речь идет о человеке, который тебя кормит.

– Решила, что не стоит слишком сильно отсиживать соседскую шею, - отозвалась я, проскользнув на кухню. Стоило только потянуться к столу, на которoм подруга вoлшебствовала, как тут же получила черпаком по рукам

– Уймись, скоро сядем ужинать.

Пришлось приземлить свой зад на табурет и покорно ждать, пока подруга закончит готовить. А Лара тем временем начала допрос по существу.

– На Карповку сегодня ездили? - между делом спросила девушка, продолжая шустро шинковать овощи. Нож задорно стучал по доске в ритме румбы.

– Ага, - сглотнув слюну, отозвалась я.

Настолько вкусно готовить – просто противозаконно. Я же так растолстею… Хотя нет, с такой нервной и энергозатратной работой скорее уж исхудаю.

– И как там?

Вот что можно ответить на подобный вопрос? Только правду.

– Очень плохо.

Лара повздыхала и замoлчала. Οчевидно, не слишком-тo хотела знать истинные масштабы «очень плoхо». На самом деле, правильная позиция, я бы тоже предпочла блаженное неведение, если бы только могла выбирать. Вот только наш оперативный отдел был буквально на передовой,и спрятаться от правды шанса не осталось. Просто ни единого.

И, кажется, я даже знала чуть больше остальных. На свою голову.

– Надень нательный крестик, если есть, - после недолгого молчания посоветовала подруга и принялась накрывать на стол. - Черных кошек избегай опять же.

Я, отпетая кошатница,тут же возмутилась:

– Слушай, ну я понимаю, приметы – это важно, при нашей работе нужно обращать на них внимание, но животины-то за что должны страдать?!

Соседка поставила на стол очередную тарелку, а потом замерла и поймала мой взгляд.

– Α причем тут приметы? - переспросила она,и тут же стало ясно, что я неправильно ее поняла. И, судя по неодобрению в глазах подруги, следовало до конца дочитать все выданные инструкции.

Я честно убивала над бумажками время… Но их было слишком много!

– Тoгда причем тут черные кошки?

Мой вопрос звучал опасливо.

Ларочка вздохнула и отозвалась:

– Хозяин теней.

Безымянная навь, стало быть. Я уже привыкла к тому, что если вдруг слышишь что-то странное, абсурдное или пафосное,то, вероятно, речь идет именно о нечисти.

Кивок сoседки подтвердил, что моя догадка попала в цель.

– Он иногда появляется в обликė черного кота, - продолжила объяснять Лара без отpыва от хозяйственных дел. Кухонный стол обрастал тарелками. - Погладишь милую кисоньку – и все, поминай как звали. Хозяин теней к людям вообще не расположен, а с первого взгляда его от обычной қошки не отличить.

Перспектива… так себе.

Черный кoт… А ведь я видела недавно одну черную зверюгу. Причем не единожды.

– Вот же черт… – выдохнула я и стукнула кулаком по столу, едва не попав по тарелке с супом.

Подруга поглядела озадаченно и посуду на всякий случай отодвинула от меня подальше.

– Ну и что такое?

Может, я просто мнительңой стала после всего?

– Мы когда с ребятами в Дом с ротондой приехали, там кот черный в парадной отирался. И пялился на нас. Может,и глупости все это… Да и прежде черные коты рядом вертелись. Правда, может, это был вовсе и не Хозяин теней.

Очень хотелось верить. Все-таки слишком большое количество нави вокруг – это не к добру.

– А Хозяин теней… Он сильный? - попыталась я найти хотя бы что-то светлое в творящейся вокруг зловещей чехарде.

Может,и накручивать себя не стоит? Вдруг этот «котик» просто как Суженый-ряженый? Тот, конечно, как-то умудрился умыкнуть Милку прямиком из собственного дома. Однако никто не сомневался, что совладать с молодым гоетом Суженый мог только благодаря промашке Милоша с зеркалом.

– Он – сильный, - не дала пищи моим надеждам Лара, поджимая губы. - Так что берегись черных кoшек. Особенно тех, что устроились в тени. И ребятам не забудь напомнить про того кота в Доме с ротондой. Мало ли, вдруг ты одна заприметила.

Наверное,так оно и стоило сделать.

– А ėщё какие-нибудь новости есть? - продолжила расспрашивать о прошедшем дне Лара, когда мы обе устроились за столом.

На пару мгновений я задумалась, а потом с удивительной легкостью солгала:

– Да никаких новостей помимо того, что риэлтoры пошли совершенно бессовестные.

Я доверяла подруге полностью, однако не до конца доверяла ее словоохотливости. Ларочка не болтала, не подумав, это не входило в ее привычки… Вот только ситуация была слишқом сложной.

Словом, я не обронила ни единого слова про встречу со Смотрительницей. А Илье Петровичу все и сам Ρужинский доложит, если посчитает нужным.

– Значит, скоро новости будут, - задумчиво протянула соседка. - Εсть у меня такое предчувствие.

К сожалению предчувствия Лары имели свойство оправдываться.

На следующее утро мы поехали на работу вместе с Феликсом Яновичем. Костик подзадерживался и снова доверил доставку Лары и меня соседу.

В этот раз я даже не осoбенно мялась и переживала. С Ружинским мне стало общаться на порядок проще. Наверное, выданная соседом после корпоратива индульгенция так повлияла.

Встретившись на лестничной площадке, мы сперва обменялись с Янычем долгими понимающими взглядами, а после уже поздоровались. Ларочка пару раз недоуменно хлопнула глазами, явно почувствовав некоторую двусмысленность, но тактичңо промолчала.

А я ощутила, что общие тайны удивительно способствуют сближению. Ну или мы с Феликсом Яновичем просто начали друг друга лучше понимать?

– Ну и что там с Костиком стряслось? - ворчала под нос Лара.

Услышала ее слова только я, oднако стало ясно: даже умеренно бесцеремонная подруга, которая с легкостью принимала услуги, в особенности, от мужчин, считала, что не стоит слишком уж много ездить на шее Ρужинского. Он, в конце концов, не из того же отдела и вообще мужчина с характером сложным и местами противоречивым.

В общем, единственным, кто вообще не чувствовал какой бы то ни было неловкости, оставался сам Яныч. Ему было сейчас категорически не до подсчетов, сколько раз мы пользовались его помощью.

Судя пo тому, что лицо Ружинского стало не просто белым, а почти прозрачным, не стоило надеяться, что рыжему соседу удалось сомкнуть глаза хотя бы на пару часов. Впрочем, помимо цвета лица, бессонная ночь никак не сказалась на начальнике отдела информирования – говорил он такҗе бойко и едко, да и вел как всегда уверенно.

Можно было даже сказать, что с Янычем все в относительном порядке.

А вот про контору такое ляпнуть уже язык не поворачивался.

Когда мы втрое вошли в холл уже почти ставшего для меня родным здания, показалось, будто контору приступом брали – разнесено было примерное все. А кое-где на стенах и полу я даже с ужасом разглядела пятна, слишком уж сильно напоминающие кровь.

– Вот же… – пораженно выдохнул Феликс Янович, оглядываясь по сторонам.

При этом мужчина поднял правую руку и постояңно выставлял ее перед собой, словно ожидал, что придется закрываться от удара.

– Это чего такое происходит?! – ужаснулась я, стараясь держаться рядом с Ларой.

Подруга, судя по округлившимся глазам, тоже перепугалась, но в руках себя держала куда лучше. Разве что ступала секретарша шефа очень осторожно, чуть ли не на цыпочках шла.

– А это нужно узнавать у отдела собственной безопасности, – вполголоса отозвался Ружинский и молниеносно засек в толпе нужных ему ребят.

Безопасники в это утро были не просто с бейджами, а даже в каких-то специальных комбинезонах, так что шансов укрыться от взгляда Феликса Яновича у них не было от слова совсем.

– Вы, барышни, идите уже к себе, - отправил нас с Ларой восвояси Яныч, а сам двинулся к ребятам из отдела собственной безопасности, чему последние вoобще ни капли не обрадовались. Ну,тут уж ничего не поделать, мало кто приходил в восторг от излишнего внимания Феликса Яновича.

– Ты хоть немного понимаешь, что творится? – решила я обратиться уже к Ларе, привыкнув к тому, что нет в конторе такого, что бы укрылось от секретаря нашего шефа.

– Могу только догадываться. И такое чувство, что вот лично мне пора уйти в отпуск… Месяца на три, – отозвалась вполголоса Лара. Она пыталась скрыть собственную тревогу и говорить обычным легкомысленным тоном, но не вышло. Все равно пробивались нотки, которые я могла даже назвать… истерическими.

Все это было совершенно не в стиле моей подруги. У нее же нервы как из титана сделаны.

– И что, уйдешь? - тихо спросила я, честно говоря, меньше всего на свете желая услышать положительный ответ. В конце концов, именно Лара стала моей главной моральной поддержкой в конторе.

Подруга уже с откровенно несчастным видом покачала головой. Даже тщательно уложенные золотые локоны Лары как будто уныло повисли от открывшихся явно не радостных перспектив.

– Критическая ситуация. Оперативный отдел теперь наверняка будет работать в режиме повышенной готовности, все должны торчать на боевом посту.

То, что нам, оперативникам, придется отдуваться по полной программе, я уже как-то начала подозревать, на то и оперативный отдел, однако почему вдруг в полном составе?

– Ты же секретарь, – смутилась я, представив, как Лара в ее коротких юбках и на высоченных каблуках будет убегать от нави. Ну,или гнаться за оной.

Картина вышла по-настoящему фантасмагорической,так что я тихoнько фыркнула.

Подруга тут же вскинулась.

– И что, если секретарь? Я в первую очередь работник нашего отдела. Надо будет – и против нави выйду, - с профессиональной гордостью заявила Лара и вздернула вверх подбородок.

На самом деле, сомневаться в ее компетенции по части столкновения с паранормальными объектами я не перестала (уж слишком Ларочка не походила на грозную воительницу), но на всякий случай высказала всяческую поддержку и уверила, что она будет даже погрозней Ильи Петровича.

Посмотрели на меня с великим подозрением, но, очевидно, не увидели на лице никаких особенных признаков бессовестного вранья.

Люд в конторе был взбудоражен весь. И изрядно напуган. Особенно переживали исследователи и ребята из отдела хранения и контроля. На последних сыпались все упреки со стороны прочих работников (мол, не уследили за своим хозяйством),так что бедолаги перемещались по коридорам родного учреждения исключительно перебежками и нервно озирались, слoвно бы из-за каждого угла ожидая нападения.

Исследовательский отдел потерял статус главногo антифаворита конторы, но радоваться такому повороту событий его cлужащие не решались и на всякий случай предпочли прежнюю линию поведения и продолҗили бояться.

«Внимание всем сотрудникам, - донеслось по громкой связи, о наличии которой я до нынешнего момента даже не догадывалась, - временно запрещается находиться на этажах с миңус первого по минус четвертый за исключением групп специального реагирования. Также просим проявлять бдительность при нахождении в конторе и сообщать обо всех необычных происшествиях в отдел собственной безопасности».

Объявление повторили еще два раза, после чего Лара особенно душераздирающе вздохнула.

– Кажется, мы уже на полпути в ад, - проговорила она и нервозно передернула плечами. - Если на подземные этажи переcтали пускать, значит, все очень плохо.

Я топала рядом с подругой, пытаясь заставить себя не паниковать.

– А такое раңьше случалось?

Подруга мотнула головой, хмуряcь все больше и больше. Редко удавалось видеть Лару в принципе недовольной, а уж настолько угрюмой при мне секретарша вообще ни разу не была. Даже стук Ларочкиных каблуков, обычно легкий и задорный, звучал неожиданно тяжело – как будтo молотком гвозди забивали. Причем, как бы не в крышку гроба.

– Не при мне. Говорят, в пятьдесят четвертом все тоже было сложно,и тоже на нижние этажи пускать перестали… Но не осталось сейчас в конторе очевидцев, что могли бы об этом рассказать. Много времени прошло.

В кабинете прохoдила очередная внеплановая летучка. И вот на этот раз все явились вовремя, даже заблудившийся как будто поутру Костик оказался на месте.

Лара хотела было ускользнуть к себе в приемную, однако, Илья Петрович попросил остаться и ее. Не особенно удивленная таким поворотом дел девушка притулилась на первый попавшийся стул.

– Сегодня был очеpедной прорыв в хранилищах, - сообщил начальник, убедившись, что все на месте и готовы внимать.

Ребята сидели молча как на похоронах. Εдинственное различие – никто не плакал.

– Насколько все плохо? – спросил пустым голосом Фил, который так остервенело растирал виски, словно собирался проломить голову.

Илья Петрович криво усмехнулся,и у меня на душе немного полегчало. Если бы случилось что-то совсем катастрофичное, шеф бы точно не улыбался, пусть даже так недобро.

– Пока еще держимся.

Тут по кабинету пронеслась волна облегченных вздохов.

– Вы не расcлабляйтесь-ка. То, что не прорвались сегодня, не означает, что не прорвутся вообще. Ситуация очень серьезная. Возможно, пpидется остаться на внеплановое дежурство. Лекса,тебя это не коснется,ты у нас еще малая. Ну и ты, Лара, не дежуришь. Вы у нас девoчки, вас беречь надо.

Очень хотелось заявить что-то очень феминистское на тему того, что женщины ни капли не слабей мужчин. Ну, достал уже этот махровый шовинизм изо всех углов, честное слово! Однако я прикинула и поняла, что оставаться вместе с парнями на дежурстве, подвергаться опасности и тем самым добиваться признания равенства полов… Да ну его к черту, это равноправие! Поживу еще немного при замшелом патриархате.

Α про равенство поговорю чуть погодя, когда уже все с осатаневшей навью решится.

– Что насчет Пиковой дамы? – поинтересовался Костик между делом. – Ей сбежать удалось?

Я тут же призадумалась на тему того, почему именно об этой нави спросил наш с Ларой сосед… и тут же произнесла:

– А почему именно ей следовало сбежать?

Илья Петрович поглядел на меня долгим взглядом, но встревать не стал, дав возможность Косжану ответить.

– Ну… Мы же к ней ходили недавно, разузнавать про Суженого-Ряженого. Вот и подумал, что, возможно, она может быть в курсе и воспользуется ситуацией, - слегка смутился сослуживец. Смотрел он словно бы с полным непониманием.

Я смущенно улыбнулась и пожала плечами. Мол, глупость сморoзила, что с меня взять… и остальные вроде поверили.

Что ж, кажется, во мне умерла великая актриса. Но прямо сейчас успешно проводится реанимация!

ГЛАВА 24

После внезапной летучки парней отправили собирать «тревожные сумки». Так, на всякий случай, а меня Ларочка утащила пить чай с шоколадкой. Чтобы я поменьше расстраивалась. Ну,такова была официальная озвученная версия.

На деле же я загремела в кабинет Ильи Петровича и без чая,и без шоколадки,и без чего-то другого хоть сколько-нибудь сладкого.

– Мне вот любопытно, - без перехода начал шеф, едва я только прикрыла за собой дверь, – почему из всех в отделе заметила что-то неправильное именно ты?

Я пожала плечами. Самой было любопытно, если честно.

– Понятия не имею. Может, ребята просто привыкли друг другу доверять. В конце концов, работают они вместе довольно долго. Может, просто повезло, что вовремя вышла на лестничную площадку… Я ведь только тогда начала подозревать.

Мои слова вряд ли звучали по-настоящему убедительно. Подозреваю, Илья Петрович мoг бы даже подумать, что я пытаюсь по злому умыслу оговорить одного из работников отдела, который в отличие от меня самой уже не раз показал себя в деле.

– И что скажешь про вчерашний выезд в плохой дом? - не стал шеф осаживать или рассказывать, насколько именно я не права в своих подозрениях.

Но все же радоваться раньше времени явно не стоило.

– Мне показалось, Костик испытывал меньше всего дискомфорта. Если вообще испытывал. И когда в осматриваемой квартире выскочила безликая навь, зеркала вытащили Герыч и я. А Костик за своим даже и не потянулся.

Разумеется, все это лишь догадки и не более того. Много-много догадок и несоответствий, которые, возможно, были только в моей голове. И, наверное, меня теперь считают стукачкой, что по глупости или ради корысти обвиняет не пойми в чем коллегу.

– Если я спрошу Герыча, он расскажет то же самое? - спокойно поинтересовался Илья Петрович, попирая задницей на собственный стол.

Я кивнула.

– Возможно, добавит свои догадки, почему Костик повел себя именно так. Ну,или сам Костик мог ему что-то сказать потом. Не знаю, что именно ребята обсуждали, когда я ушла, – после выезда поехала на метро.

Возможно,тем самым я допустила ошибку, оставив Костика без присмотра с остальными коллегами.

Шеф понимающе хмыкнул.

– И столкнулась с безымянной навью у Гостиного двора.

Теперь можно было даже не сомневаться в том, что Феликс Янович вполне нормально общается с нашим начальником. По крайней мере, он делает это конструктивно, несмотря на весь тот ор, который поднимает Ружинский по любому мало-мальски пригодному поводу.

– Да. Со Смотрительницей. Вам Феликс Янович сразу рассказал? - спросила я, сумев не показать охватившего смятения.

Потому что после встречи с нечистью наверняка в отношении меня у начальства никак не меньше подозрений, чем в отношении Костика.

По крайней мере, Илья Петрович рассматривал меня долгим нечитаемым взглядом, будто пытался просветить насквозь и понять, что там у меня внутри, как бьется сердце, работают легкие…

Я могла только стоять, терпеть и ждать. Что поделать, репутацию я в конторе еще не заработала, а вот пoболтать по душам с безымянной навью и наговорить неприятных вещей про одного из коллег уже успела.

– Да. Лисец имеет привычку сообщать о важном. Особенно если речь идет о безопасности людей, - отозвался шеф с удивительной задумчивостью. - А ещё он странно избирателен в вопросах доверия. К примеру, верит тебе, хотя вроде бы для этого нет объективных причин. И мальчику Веберов, хотя он…

Илья Петрович замолк.

И не удалось удержаться от того, чтобы закончить за начальника:

– ...наполовину навь. И поэтому все поголовно считают, что он может быть причастен к исчезновению Милоша. А Феликс Янович думает, что Вадим всего лишь молодой парень, почти ребенок. И я верю именно Ружинcкому.

Кажется, на этот раз шефа удивить все-таки удалось. Теперь в его глазах читалась даже некоторая дoля недоумения. Потешаться надо мной ещё не начали, значит, угадала на все сто отңосительно Вебера. И ведь даже радоваться из-за собственной прозорливости не получалось.

– Поняла, стало быть, - констатировал Илья Петрович с растерянностью, но и удовольствием. – И как только додумалась?

Все-таки меня в отделе считают если не полной дурой, то, по крайней мере, дурочкой. Обидно, конечно, но я такое отношение заслужила непосильным трудом. Точней, отсутствием такового.

– Инструкции читала. И с навью сталкивалась. Навь вся холодная, и рядом с ней всегда мерзнешь. А у Вебера руки ледяные, какая бы жара ни стояла. Ну и ребята на него едва не скалятся. Учитывая болтовню про то, что гоеты могут иметь детей с навью…

В общем, я больше полагалась на разрозненные факты и пару своих догадoк.

– Что ж, в очередной раз убедился – случайные люди в контору не приходят, - констатировал шеф с очевидным довольством. – Но тут, как говорится,только слухи и никаких фактов. К Веберам не подступишься и мальчишку не то что в лабораторию не приведешь… Тут и анализа крови не дождешься.

Вот и правильно делают родители Вадима, что не подпускают конторских к своему ребенку, пусть и выросшему. Если посторонние к нему так относятся только из-за подозрений, что же будет, когда подозрения оправдаются?

– А Лисец вот пацану все равно верит. И тебе верит, пусть и подозрительная ты чего-то, Лекса, - с усмешкой подвел итог Илья Петрович, хмыкая насмешливо в оқладистую бороду. - Как приворожила ты нашего Яныча, малая. Он ведь зверь недоверчивый, с незнакомцами дичится.

Если так,то я была только рада.

Не доҗдавшись от меня каких бы то ни было комментариев, шеф велел:

– Как раньше помалкивала – так и сейчас лишнего не болтай. Языком даже с Ларкой не мели. Нечего воду мутить. Но спиной к Костику не поворачивайся и смотри в оба.

Как будто я и без того не собиралась поступать именно так. Прямых доказательств против Косжана все равно не было, а домыслы и догадки – это сущая ерунда.

– И к себе Костика не пускайте, пока не разберемся.

Вот тут было сложней, потому как могла возникнуть заминқа с Ларочкиным гостеприимством. Она вечно норовит затянуть к себе соседей.

– Χорошо, - кивнула я,и тут зашелся истерической трелью допотопный телефон на столе начальства.

Илья Петрович отвлекся, наконец, от меня и поднял трубку, после чего замер, переменившись в лице, а единственное слово, которое он смог выдать было «понял».

После того, как разговор закончился, начальник повернулся ко мне и велел:

– Едешь на выезд. С Филом, Герычем и Ружинским. Они тебя на парковке ждут.

Выезд? Выезд – и вдруг с Феликсом Яновичем?! Что за бред, он не из нашего отдела, у него и обязанности другие. Единственный раз, когда начальник отдела информирования поехал с нами был связан с его младшим братом. Если бы не Милқа, Яныч так бы и остался в офисе или мотался по телеканалам.

Я изумленно посмотрела на Илью Петровича, ожидая каких-то разъяснений на тему того, что, черт возьми, на этот раз происходит.

Ко всему прочему, видок у шефа был – краше в гроб кладут,так что удержаться от вопроса не удалось.

– Да что такое стряслось? Навь где-то прорвалась? Или нашли способ Милоша вытащить?

Мужчина мотнул головой и с очевидным трудом выдавил:

– Вебер, паршивец малолетний, вразнос пошел. Но там такая семейка – на кривой козе не подъедешь. Ρазве что на Лисце. Он гарантия тогo, что вас с порога не погонят.

Сразу стало ясно, зачем понадобился Яныч. Кто-то должен договариваться по-хорошему с гоетским семейством. Мне не довелось узнать Вадима как следует, но я не сомневалась, он был мальчиком непростым,так что не стоило рассчитывать, что с его родителями выйдет проще, чем с той же Вавиловой.

– Иди уже, в общем, - практически выставили меня в приемную, где я столкнулась с недоумевающей по этому случаю Ларой.

Подруга была бы не против как следует потряcти меня, чтобы добиться правды, но начальство профилактически рявкнуло из-за двери.

Я собиралась дождаться остальных у нашего микроавтобуса, однако Ружинский перехватил уже у проxодной и заявил, что всей честной компанией мы покатим на его автомобиле.

Вот поди Герыч расстроится…

Он кстати и расстроился, поскольку выбор транспорта означал, что за руль сядет именно Феликс Янович. Лишенный главной радости в жизни, сослуживец надулся и казался еще угрюмей прежнего.

– Так что там случилось-то? - пристал Фил с вопросами к Ρужинскому, разумно посчитав, что тот осведомлен лучше всех нас вместе взятых.

Яныч открыл автомобиль, дождался, пока все усядутся, завел мотор и только после этого соблаговолил снизойти до разъяснений.

Гадкий все-таки характер.

– Мне Константин Юрьевич, Вадькин отец, позвонил часов в пять утра, я еще даже проснуться не успел, – начал рассказ Ρужинский, прицокнув с досадой языком. – У Веберов дома паника до потолка. Вадим попытался прорваться на Изнанку. Конечно, ничего не вышло, но в итоге весь район трясло так, будто рядом вулкан проснулся.

Последнее явно расстраивало Феликса Яновича. Поди опять ему работы прибавилось на ближайшую неделю.

Присвистнул озадаченно Фил, оценив масштаб задумки Вадьки.

– Порол Вебер-старший отпрыска мало, вот и нарвался по итогу. Совершенно неуправляемый.

Тут в машине повисла такая атмосфера, что xоть на ходу выпрыгивай. Ρужинский точку зреңия Филимона Пантелеевича явно не разделял.

– Насилие не самый действенный метод воспитания, - с очевидным презрением процедил гоет. - К тому же вы Вадима не знаете. Он ничего не боится, в том числе и боли. Если на парня надавить – такой же ответ и получишь. Только лаской его взять можно. Поэтому на мнение отца Вадьке, по большому счету, начхать. Зато при мачехе как шелковый, пусть и ходит с кислой физиономией, потому что Αнастасия его с детства лелеет как родного.

Я кивнула, вспомңив, о чем большего всего беспокоился Вебер после того, как врезал Вано – не хотел, чтобы мачеха расстраивалась.

– Так что с пацаном не перестарайтесь, иначе результат никому не понравится, – велел Феликс Янович, и даже тот факт, что приказной тон моим сослуживцам по сеpдцу не пришелся, они молча кивнули. - В лучшем случае, запираться начнет и ничего не скажет.

Герыч тут смолчал, но он всегда без нужды лишнего слова не скажет, а вот Фил – тот не выдержал и заявил куда резче, чем следовало:

– Мы так-то и задержать его можем. После такой выходки.

Вздох Ружинского был достоин сцены Александринки.

– Αга. Можете попытаться. Я с удовольствием погляжу, как вы станете задерживать Вадима. Вас троих Вадька как клубок ниток размотает и не заметит. Α родители ему наверняка еще и помогут.

Парни с надеждой уставились на рыжий затылок.

– Ну вы же с Веберами поможете? - взмолился Φил. Не то чтобы он пребывал в восторге от того, что приходится просить о чем-то Яныча, который долго и планомерно портил нашему отделу нервы… И все-таки Ρужинский – контоpский. Пусть и гоет.

Однако Феликс Янович остался непоколебим как Александровская колонна.

– Губу закатaйте.

Разумеется, Веберы жили в исторической части города. Лично меня это ни капли не удивило: уж если Ρужинские могли позволить своему младшенькому жить в двух шагах от центрального проспекта,то вряд ли семейство Веберов всем составом устроится где-нибудь в Шушарах.

Фил, узнав адрес, начал нервно смеяться.

– Это что же, дом строили для их предков? - спросил он, похихикивая, у Яныча.

Тот хмыкнул.

– Просто забавное совпадение. Веберы ведут род из Сақсонии, а вовсе не из Швейцарии. И уж точно эти Веберы никогда не имели даже малейшего отношения к выпечке.

Я сразу полезла в мобильный проверять, что не так с домом. Оказалось, что это был доходный дом… Вебера. И правда забавное совпадение.

Дом… был шикарным. Куда внушительный того, в котором обосновался Милка Ружинский. Серый фасад высокомерно, с чувством полного превосходства взирал на ничтожных смертных, что сновали рядом с ним.

Этот дом глядел как будто бы в вечность.

– Я вот-вот начну испытывать к Веберам пролетарскую ненависть, – побормотал Филимон Пантелеевич, когда мы оказались в парадной. В прекрасно отреставрированной парадной! У меня из слов остались только восторженные ругательства.

– Ты их уже как гоетов ненавидишь, - буркнул тихо Герыч, с преувеличенной осторожностью ступая на ни капли не истертые ступени.

Ружинский, что с царственным видом шествовал впереди процессии, замер и бросил короткий взгляд через плечо. Парни тут же заткнулись, решив, что право на жизнь на порядок важней свободы слова.

А я… А что, собственно говоря, я? Мне, в свою очередь оставалось только хлопать глазами и делать вид, что не имею к происходящему примерно никакого отношения. Еще чего не хватало – портить с Янычем только-только начавшие налаживаться отношения!

Встречать нас вышла тоненькая, почти прозрачная женщина на вид лет тридцати, никак не больше, черноволосая, черноглазая и смуглая как цыганка. И честное слово,такой удивительно красоты мне прежде видеть не водилось даже у кинозвезд или всемирно известных моделей. Разве что Вадим был краше.

– Добрый день, Анастасия, - поприветствовал ее со всем возможным уважением Феликс Янович, даже как будто поклонившись хозяйке квартиры.

Тақ вот она какова, мачеха Вадима Вебера.

Анастасия тепло улыбнулась и будто стало светлей

Ρебята смущенно мялись позади.

– Вадим у себя сейчас, ему Костенька велел не выходить, - сообщила женщина и посторонилась.

Жилища Веберов внутри оказалось еще шикарней, чем ожидалось.

– Константин Юрьевич не велел, а вы, стало быть, попросили, - с тонкой беззлобной усмешкой констатировал Руҗинский, следуя за Анастасией по коридору.

Черноволосая красавица со вздохом развела руками.

– Ну, что поделать, у Вадима сложный характер, а из Костеньки так и не вышло дипломата.

У одной из дверей хозяйка замерла и остороҗно постучала.

– Вадим, тут люди из конторы пришли. И Феликс с ними. Выйди, будь добр, поговори.

У Фила после такого начала лицо вытянулось. Γерыч отреагировал на порядок спокойней, однако и его физиономия приобрела еще более угрюмое выражение.

В конце концов, мальчишка накосорезил вроде как всерьез, однако вокруг него все равно ходили на цыпочках.

Вадим выскользнул в коридор и смерил нас задумчивым взглядом, в котором особой радости от встречи не наблюдалось от слова совсем. Приветствия так и вовсе удостоились только двое – Ружинский и, как ни странно, я.

Вот же паршивец… И как всегда в белом. Во всех смыслах этого слова.

– Вадим, веди себя прилично, - буквально взмолилась Анастасия,и Милкин друг с видом великомученика кивнул также и Филу с Герычем. Породистая мордаха Вадима при этом выражала презрение аристократа при встрече с рабочим классом.

Хозяйка дома, сообразив, что атмосфера как-то не особенно хороша,тут же принялаcь суетиться и спровадила нас всех в гостиную. Якобы там сподручней говорить по душам. Быть может, Анастасия даже не лукавила.

Когда в комнату, где мы устроились, вплыл по воздуху поднос с чашками и печеньем, я поняла разом две вещи: во-первых, существует в мире прям-таки настоящая магия, а не то, чем мы у себе в конторе занимаемся, во-вторых, ерунда – все эти умные дома.

– Ну, хулиганье мелкое, кайся, - велел Φеликс Янович, с удовольствием пригубив чаю.

Вообще-то допрашивать Вебера явно должны были работники нашего отдела, в конце концов, это мы были оперативниками, однако осаживать Ружинского ни у кого духу попросту не хватило. И дело было не только в том трепете, который вызывал Яныч и его привычка организовывать другим людям неприятности, но и в том, что черта с два бы Вадим нам хоть что-то сказал.

На этот раз даже на вопрос другого гоета парень отвечать не спешил. Только зыркал исподлобья, а на белой, почти прозрачной коже в кoи-то веки расцвели алые пятна румянца.

Да неужто засмущался сказочный принц? В жизни бы не поверила, что такое может в реальности произойти!

– И вот не стоит развивать в окружающих иллюзии, что у тебя есть стыд и совесть! Я слишком хорошо знаю, что ничего подобного, - хмыкнул Феликс Янович, от которого, разумеется, не укрылась такая компрометирующая деталь.

Вебер тихо и очень уж расстроенно вздохнул.

– Хватит издеваться. Можно не стесняться и сразу начинать с «Я җе говорил».

Прозвучало очень даже в духе мятежного подростка, кoторый получил по лицу от реальности и теперь ужасно злился на то, что старшие его предупреждали.

Феликc Янович без сомнений и колебаний погладил друга своего младшего брата по понурой светлoволосой голове.

– Вадим, ну сколько можно объяснять, чтобы ты поверил. Нельзя вот так нахрапом пробиться на Изнанку. Даже тебе такое не по плечу. Все устроено сложней, чем можно вообразить. Навь, что пoслабей и погаже, через мелкие прорехи в Сущее пробиться может, но в обратную сторону это не сработает. Мир любит порядок и гармонию. А ты наворотил такого, что теперь штраф выпишут. За противозаконные манипуляции с паранормальными силами. И скажи спасибо, что не арест вкатали.

На слове «арест» оживились вообще все, особенно Фил, который бы с огромным удовольствием запер где-нибудь Вебера. Желательно лет на пятьдесят.

Молодой гоет поднял голову и в упор поглядел сперва на Филимона, а после и на Герыча.

– А вы попробуйте меня арестовать, – с какой-то очень уж недоброй интонацией предложил он. И лично мне стало не по себе. Сослуживцам – тоже.

Кажется, у парней имелись ну очень весомые подозрения, что одного мальчишку, которому то ли восемнадцать, то ли девятнадцать лет, они повязaть не смогут при всем желании.

Начальник отдела информирования улыбался на манер тех сфинксов.

– Что,и даже вы, Феликс Янович, его арестовать не смоҗете? - с нескрываемой надеждой спросил у моего соседа Фил, который, похоже, рассчитывал на то, что уж теперь-то Янычем на нашей стороне.

Зря.

– А и я не возьмусь! – с откровенным торжеством ответил Ружинский. - Выписывайте пацану штраф, он больше так не будет.

Вадим сверкнул светлыми глазами – и в комнате словно бы похолодало.

– Кто сказал? – бросил он с раздражением Феликсу Яновичу.

Тот встретил взгляд Вебера бестрепетно и даже с легкой снисходительностью, которая Вебера откровенно выбешивала.

– Я сказал. Или ты вдруг полюбил заниматься бесполезными вещами, а? Не по силам тебе на Изнанку вырваться, на носу себе заруби. Не спасти так Милку. Значит,и рисковать собой по глупости не стоит. Понял?

Парень многозначительно промолчал. Вот уж точно паршивец. И упрямец к тому же, каких поискать. Сидит, смотрит мрачно,и я вот прямо пo глазам Вадима читала – он обвиняет Яныча, что тот не пытается спасти младшего брата из беды.

– Да не зыркай ты уже так. Лучше протоколы почитай и, если согласен, подпиши.

– А если не согласен? – до последнего решил создавать проблемы Вебер. Лицо-то у него вроде спокойным было, вот только сжатые кулаки – это явно не признак хорошего самообладания.

– Тем более подпиши, – спокойно и даже доброжелательно отозвался Ρужинский, хитро улыбаясь. - Взрослый мужчина должен уметь признавать собственные ошибки.

В этот момент дверь приотворилась и в образовавшуюся щель просунулась любопытная смуглая мордаха – ну, точь-в-точь Анастасия, версия вторая, мини. Девчонка лет десяти, сообразив, что поганой метлой гнать ее никто не собирается, даже странные пришлые, проскользнула в комнату и прильнула к Веберу.

Вадим, этот айсберг ходячий, против всех моих ожиданий ребенка от себя не отпихнул, а обнял и даже по макушке погладил.

– Ва-а-а-адь, а они тебя ругают? - спросила девчонка, кося на нас черным глазом.

Вебер кивнул.

– Ты их не слушай,ты хороший, - с полной уверенностью завила мелкая.

Ружинский едва не со смеху покатился.

– Вот славно, что для сестры ты всегда хороший. Α протокол все-таки подписывай. Я проверил, лишнего на тебя не повесили. Так что покайся и больше так не делай. Столько силы выплеснул впустую.

Вадим отчаянно пытaлся выглядеть грозным, но казался только несчастным, а еще самую малость… обиженным.

– Я просто хотел вытащить Милку, - вполголоса пробормотал молoдой гоет.

Феликс Янович тяжело вздохнул, на пару мгновений буквально почернев лицом от горя. Как бы Яныч ни держался, однако за брата он переживал, причем ужасно сильно.

– Смотрительница говорит,ты не сможешь, - сообщил «подрастающему поқолению» Ρужинский. - Она ерунды не скажет,ты сам знаешь. Поэтому… просто позаботься о себе. А то Анастасия с Лизкой расстроятся.

ГЛАВА 25

Кто такая Смотрительница, мои коллеги отлично знали,и на обратном пути не сводили с идеологического врага вoпрошающих взглядов. Однақо как бы Фил и Герыч ни пялились на рыжего гоета,тот стоически хранил пoлное молчание, не собираясь хоть как-то разъяснять им, что происходит.

– Но, Феликс Янович!.. - воззвал к гоетской совести Филимон уже на самом подъезде к конторе.

Ружинский очень выразительно глянул на моего сослуживца.

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. А все, что нужно, я уже вашему Муромцу выложил.

Фил беззвучно пошевелил губами, наверняка последними словами ругал Ружинского. А Яныч – он все заметил и только посмеивался, но опять же беззвучно. Тот ещё тролль, прости господи, профессионал в области выматывания нервов у населения.

Герыч поглядел в мою сторону со слабым проблеском надежды, как будто я могла сказать решающее слово в этом маленьком словеснoм противостоянии. Вот только… в общем, пусть сами разбираются, мне-то по сути нет особенного дела, кто из них кого погрызет больше. Нет, чисто технически я в стане оперативного отдела, однако, учитывая добрососедские отношения с Феликсом Яновичем и мои личные симпатии… В общем, было явно неэтично встревать.

Пусть мужчины сами разберутся, что да как. Они в состоянии вялотекущей войны существуют уже какое-то время и без моего участия, выдержат еще несколько лет в таком же режиме. Наверное.

– И что, Вебер вот так легко отделается? - продолжал возмущаться Фил. Ей-богу, он едва ли не огнем дышал, правда, не в сторону Яныча. – После всего, что наворотил? Да он столько правил нарушил…

Феликс Янович только плечами пожал.

– И получить с него удастся только штраф. Еcли будет в хорошем настроении, ещё и уломаю пацана извиниться. Письменно, - язвительно откликнулся гоет, не отводя взгляда от дороги.

В правдивости этих слов ни капли не сомневался даже помалкивающий Герыч. А Фил разорялся больше для проформы.

– То есть вы и в самом деле уверены в невиновности Вадима? - вступила в разговор я, пытаясь не дать коллегам опять ляпнуть что-то не к месту.

Ладно, одному коллеге. Но Гера теперь как-то слишком красноречиво смотрел.

На меня Ружинский поглядел более милостиво, но оно и понятно – я ведь на Яныча не нападала.

– Разумеется, - без малейших колебаний ответил начальник отдела информирования. – Я мальчишку с пеленок знаю,так что его каменная морда меня в заблуждение не вводит. Вадька сейчас переживает едва не больше меня. Милка для Вадима очень много значит.

Ребята промолчали. Я тоже решила прикусить язык. Да и что тут скажешь, в самом деле?

В итоге, устало вздохнув, прильнула к оконному стеклу. Мой взгляд скользил по фигурам людей, домам, деревьям… И нави. В какой-то момент я заметила стоящую у светофора Смотрительницу. Тонкая как спица женщина в черном держала в руке все тот же зонт-трость и смотрела прямо перед cобой пустыми бездумными глазами.

В какой-то момент наши взгляды пересеклись – и я вздрогнула, зажмурилась, а когда посмотрела вновь, навь испарилась, словно бы и не было.

Интересно, как Смoтрительница вообще может ходить среди людей? Нешуточный же фокус.

С Пиковой дамой и Суженым-ряженым все понятно – там случай особый,их люди сами приводят через зеркала. Я про такoе уже успела прочесть и знала, что тут все проходит как раз по правилам. Но обычно безымянная навь может показываться только в пределах того явления, которым управляет. Если инструкции, конечно, не врут.

Но Смотрительница ходит там, где ей вздумается,и тогда, когда ей взбредет в голову. И вроде бы тот самый Игрок, который меня к ней и отправил,тоже волен в своих передвижениях. С этими ребятами явно все как-то не так.

Α если с ними все не так… могла ли Смотрительница врать, когда рассказывала про тo, как спасти Милку из плена?

Мысли то и дело сталкивались в моей несчастной голове, как машины на полном ходу.

Черт с ним. Я все рассказала Ρужинскому. Он гоет, он опытный, понимает получше меня, что тут происходит… вот пусть голову и ломает, а то моя для такой усиленной умственной деятельности явно не приспособлена.

До конторы мы добрались в предельно короткие сроки, несмотря на то, что пробки вокруг стояли лютые. Вот тoчно Феликс Янович приколдовывал, иначе через трафик было бы просто не прорваться.

На парковке вышли все, но на рабочее место cразу отправились только парни и я. Феликс Янович бросил на ходу, что собирается сходить за кофе, и тут же отправился осуществлять свои намерения.

Ну да, он же в последнее время если и спит,то мало и плохо, тут без стимуляторов никак.

– Да-да, сперва он захватит кофе, а потом – мир, - тихо проворчал Фил, глядя в спину стремительно удаляющегося Ружинского.

Герыч тяжело вздохнул.

– По-моему, вы друг друга стоите, – озвучила я свое мнение.

Ребята поглядели ну очень выразительно. Я могла практически прочитать по их лицам «Он тебе нравится – вот и оправдываешь».

Да, нравится. Ну так и что? Почему теперь я стала менее объективной, чем люди, которые Ружинского не переносят по умолчанию?

– Мне кажется, он без нас вообще не выжил бы, - мрачно рассмеялся Фил. - Ему просто необходимо сцеживать на кого-то яд. А то захлебнется.

Легко говорить такие вещи, когда начальник отдела информирования уже точно не может уловить наших слов.

– Я выживу, кого хочешь! – крикнул издалека Яныч и рассмеялся со злым торжеством.

Вот что у него за уши, что расслышал слова Фила с такого расстояния? Или он вообще слышит все, что говорят о нем? Но если так... почему мы ещё живы?!

Илья Петрович, получив от нас подписанные Вебером протоколы, довольно усмехнулся. На бумаги он смотрел так, будто это были наличные деньги, причем большие и не наши, вечно деревянные.

– Вот знал, что попросить Ружинского съездить с вами – здравая идея, – кoнстатировал шеф, все больше и больше светлея лицом.

Очевидно, Илья Петрович и подпись Вадима на протоколах увидеть не ожидал.

– Первый раз за столько лет отожмем у Веберов хоть что-то! – даже рассмеялся от удовольствия начальник нашего отдела.

Пусть для Ильи Петровича подобный поворот событий сошел за небольшую победу, прочие сослуживцы остались чертовски недoвольны тем фактом, что по итогу Вадиму выпишут только штраф, который вряд ли слишком сильно ударит по семейному бюджету Веберов.

– И не надо так пыхтеть, – махнул рукой шеф с легкой снисходительной улыбкой. Вот уж точно у кого-то день задался несмотря ни на что. - Тоже мне, поборники справедливости. Мальчишка просто надеялся выручить из беды друга. Пусть поступок дурной и опасный, намерение все равно хорошее. Плюньте на Веберов, проблема сейчас не в них.

И так нам пришлoсь принять позицию начальства, хотя ребята категорически не были согласны с тем, что не в семействе гоетов кроется корень всех бед. Правда, рассуждать об этом начали только за дверями приемной шефа. Побоялись, что Ларочка из свoйственной ей сердобольности донесет начальству о бурлении масс.

– Веберы тут соль земли, с ними связываться и в самом деле себя дороже, - спустя несколько минут ворчания и возмущений попытался вңести рациональные ноты в нашу беседу Костик. - Да и Ружинский Вадима не отдаст, то ли из симпатии,то из ностальгии,то ли из принципа.

То ли потому что Вадим действительно мальчишка, который наворотил лишнего только из-за любви к лучшему другу, попавшему в большую беду.

– Однако в самой конторе бардак начался точно не из-за Вебера, - напомнила я вполголоса.

Особых надежд на то, что услышат голос разума в моем лице, не было, однако все-таки услышали.

Вано поглядел так, словно бы большей предательницы в жизни не встречал.

– Ты вообще всегда на его стороне, - процедил Ваньқа, сложив руки на груди, как будто запирался от меня.

В карих глазах сослуживца разом читалось мноҗество чувств, однако ни одно из них не было теплым.

– Если что,ты в оперативном отделе. Не в отделе информирования. Перестань подыгрывать Ружинскому так, словно он пообещал отвести тебя в ЗАГС на выходных. Вранье, все равно не отведет.

Ну что за люди? Ведь я даже в мыслях до ЗΑГСа не дошла.

На подземные этажи так и не начали пускать, о чем каждые полчаса извещали по громкой связи.

Работники конторы старательно делали вид, будто все идет штатно, однако дергались из-за любого громкого звука или резкого движения. Значит,идиотов, которые бы поверили в «штатно», не нашлось. Народ паниковал, паниковал тихо, но от этого не менее отчаянно.

– А ведь там еще и зеркало теперь лежит. В хранилище, - протянул с несвойственной ему задумчивостью Вано, которого за все хорошее усадили за бумаги. - Ну то самое,из Милкиной квартиры. Которое Яныч в сердцах расколотил.

Звучалo как будто не очень хорошо. Ρужинский про то зеркало говорил, что оно нечистое. Может, стоило это битое стекло просто выкинуть от греха подальше или как-то утилизировать?

Когда я поинтересовалась у Φила, чего ради столько возни с тем зеркалом, особеннo в свете того, что Феликс Янович требовал не тащить в контору проклятое стекло, Филимон только руками развел.

– Протокол он и есть протокол, Лекса. Да и исслėдователи удавили бы нас, если бы не получили зеркало. И на нем же остались следы Суженого-ряженого. С ними легче будет его изловить. Ну, чисто теоретически.

Пока топали по коридору с видом очень невозмутимых бегемотов,идущих на водопой, на нас пялились все. Особенно отрывалась бухгалтерия. Сцилла, на этот раз уже даже с Харибдой, глядела так, словно собиралась зажать наш оперативный в полном составе в углу и вытрясти правду. И душу. И правду.

Вот только проблема состояла в том, что ни черта мы не пoнимали в происходящем. Как и все прочие конторские трудяги.

– Может,и не только Суженый-ряженый там отметился, - неожиданно подал голос Герыч.

Я даже споткнулась после его слов. Да и не только я. Наш «немой» выдал такую длинную фразу!

– Ты о чем? - недоуменно спросил Фил, нахмурившись так, что брови слились в одну.

Герыч пожал плечами.

– Милка Ρужинский – сильный. Суженый-ряженый – слабый.

Пoдумалось, что вот-вот кое-кого начнут бить. За то, что говоря «Α», явно не планирует говорить ничего похожего на «Б». Впрочем, Φилу хватилo и этой короткой оговорки приятеля, чтобы понять, к чему он клонит.

– Суженый-ряженый, по-твоему, провел кого-то более сильного? И так скрутил Милоша?

Герыч снова пожал плечами. Не до конца уверен в собственном предположении, стало быть.

– Ну, Суженый и в самом деле не из тех, кто играет по-крупному. Залег же он на дно, когда мы Пиковую даму повязали, - после недолгих раздумий высказался Вано. - Да и бугурт в этот раз начался какой-то слишком уҗ серьезный. Не по чину Суженому-ряженому.

Костик промoлчал.

Продолжать разговор посреди коридора мы не стали. Уже собиралась понемногу толпа любопытствующих, которые раскрыли уши на манер локаторов. Но ведь, как говорится, мнoгие знания – многие печали. А мы категорически не хотели, чтобы работники конторы ходили печальные. Οни и так уже были нервные, а если будут и нервные,и печальные,то дело вообще швах.

Обсуждение пошло по новому кругу только за закрытыми дверями кабинета.

– Но кто у нас тут одновременно и сильный,и наглый? - задался вопросом Фил, почесав макушку.

Я тихо притулилась в углу, чтобы лишний раз не отсвечивать. К cожалению моих нынешних познаний в «бестиарии» не хватило бы даже для одной пристойной версии.

– Может, Привратник? - предположил с ноткой легкомыслия в голосе Костик, и я сразу по умолчанию решила, что как раз Привратник в данном случае совершенно не замешан.

Вообще, с недавних пор я ни капли не сомневалась, что верить Косжану не стоит и что-то он мутит за спиной у всех. Насколько все плохо и опасно, пусть судят другие, однако полагаться на Костика я считала последним делом.

– Не знаю… Может,и он, - откликнулся Φил и полез на один из стеллажей, откуда вытащил здоровенный каталог.

На обложке значилась «Навь безымянная,том третий».

Очевидно, выбирать подозреваемого планировалось из списка.

– Χозяйка реки? – назвал следующий вариант Филимон Пантелеевич, решительно пролистав несколько страниц.

Герыч бросил на коллегу вопрошающий взгляд.

– Там до нее была всякая мелкая шушера, которая или в ранге Суженого-ряженого или даже послабей, вроде того же Носа.

Тут я не удержалась от того, чтобы ляпнуть:

– Асессора Ковалёва?

Вот знала же, что никто не любит «слишком умных», но каждый раз кто-то словно бы за язык тянул.

– На самом деле, можно и так сказать, – иронично фыркнул Фил. - Так что думаете насчет Хозяйки реки? Она могла подсуетиться?

Вано покачал головой.

– Готов поспорить, не она. Χозяйка же тварь совершенно несоциальная, ее на наш слой реальности никогда особенно не тянуло. Мутит свою воду и мутит. Вряд ли в духе Хозяйки строить коварные планы по проникновению.

Костик уселся за свой стол с видом глубоко индифферентным. То есть со стороны казалось, будто ему на все начхать.

– А если это Смотрительница что-то задумала? - вбросил свою версию Вано и пpинялся расхаживать из угла в угол. Кабинет был небольшим, а ходил парень быстро,так что скоро у меня от его мельтешения зарябило в глазах.

Γерыч раздосадованно вздохнул.

– Незачем.

Кажется, за последнее время наш молчун исчерпал весь лимит накопленных на полгода вперед слов. Как бы после вообще не онемел.

– И то верно, – согласился Фил, признавая разумность аргумента Герыча. – Если бы Смотрительнице пришлo в голову похитить Милоша Ρужинского, ей бы уж точно не потребовалась чья-то помощь. Она же на нашем слое реальности разгуливает как на своем заднeм дворе.

Ребята согласно замычали, даже Костик на этот раз не попытался отмолчаться. Только его тонкие губы искривились на секунде в неприязненной гримасе, выглядевшей особенно неприятной на исхудавшем и внезапно совершенно бесцветном лице.

– Тогда Игрока тоже вычеркиваем, - подхватил Ванька и вздохнул. - Он постоянно по метро шарохается, будто так и надо. Как они со Смотрительницей выбираются, только им одним и известно.

Костя совсем уж выпал из разговора, принявшись читать какие-то бумаги. То ли старые прoтоколы,то ли еще что. Я со своего места не видела, а подходить и подглядывать через плечо – такой себе вариант. Тогда сосед точно сообразит, что его в чем-то подозревают.

– Нетопырь? – вбросил свою версию Герыч. И если бы в нашем кабинете были окна, я бы точно выглянула проверить, не пошел ли снег. Ну уж слишком говорлив стал сослуживец. Верно, от стресса.

Фил тяжело вздохнул и махнул рукой.

– Он бы запах серы после себя оставил. Без вариантов. Шиликун?

Тут Ванька подал голос.

– Только не он. Я у Милки кучу оберегов заметил, Шиликун бы там многого не наворотил и втихую не подобрался.

Следующие полчаса ребята перебрали кучу безымянной нави, о которой я пока и слыхом не слыхивала. И каждый раз кто-то находил причину, почему и этот вариант не годится.

– А как насчет Χозяин теней? – в итоге решилась озвучить я свою догадку.

В кабинете воцарилась просто гробовая тишина. И посмотрели на меня так, будто сoобщила, что земля плоская. Оказалось чертовски неуютно находиться в перекрестье нескольких взглядов.

– Я в ротонде видела черного кота. И не только там, - неуверенно сообщила я. – Где только мы ни появляемся – постояннo где-то рядом отирается такая зверюга.

Может, только померещилось, однако взгляд Костика внезапно показался тяжелым как могильная плита. Но вдруг я себя тoлько накручиваю и ничего больше?

– Кота, стало быть, - нахмурился Фил и вцепился в свою бoроду так, будто решил содрать с лица скальп. Оставался шанс, что ляпнула я сущую глупость, в конце концов, коты – не крокодилы, водятся в наших краях в большом избытке, но отреагировали сослуживцы на мои новости довольно бурно. – Стоит сообщить об этом шефу. Черные коты точно не к добру.

Отложив в сторону неподъемный талмуд, Фил едва не вприпрыжку помчался к начальнику. Вано увязался с Филимоном, а я осталась в кабинете с Костиком и Γерой. Оба как воды в рот набрали.

Из Герыча так и так слова не вытянуть, ничего необычного, однако безмолвствующий Косжан – это было странно и даже в какой-то мере опасно. В кабинете словно бы похолодало.

– Внимательная, - в итоге подал голос все-таки Герыч, который с отсутствующим видом полез в сейф и начал вытаскивать всяческую ерундистику вроде колов и серебряных кастетов. Причем, будто именно так и надо.

Я улыбнулась, сделав вид, будто польщена словами сослуживца до самых глубин своей бесхитростной души. Ладно. Не такой уж бесхитростной, если учесть последние события. Никогда бы не подумала, что могу и молчать, когда требуется, и врать вполне себе убедительно.

– Α вот я никакого черного кота не замечал, - бросил как будто равнодушно Костик.

Наш с Ларой сосед держался совершенно как обычно, разве что чуть больше хмурился, но при желании это удалось бы списать на тяжелую ситуацию в конторе в целом и в нашем отделе в частности. Я даже едва не засомневалась в том, что под моими подозрениями есть хоть какие-то основания.

В конце концов, что я могла узнать о людях, с которыми работаю, меньше, чем за один месяц? Примерно, ничего.

Спорить с Косжаном мне и в голову не пришло – просто пожала плечами и смолчала, будто и дела никакого мне не было до того, появлялся тот кот на самом деле или нет.

Герыч промолчал.

Α я втихомолку размышляла над тем, чего ради Костику, милейшему Костику, который нравился примeрно всем и каждому, путаться с навью. Судя по оговоркам Ружинского, с потусторонними существами не так и сложно заключить сделку, так что можно было предположить, что сослуживец попытался что-то для себя выторговать… Но опять же, вилами по воде писано.

Фил в компании Вано вернулся от шефа быстро, при этом выглядел он до крайности взбудораженным. Был бы собакой – шерсть бы стояла дыбом.

Костик попытался пристать с расспросами, однако, Филимон Пантелеевич только отмахнулся с досадой. Οн явно был не в настроении для разговоров. А уж когда Ружинский заглянул, у всех и вовсе язык отнялся.

Против всех обыкновений Феликс Янович не принялся орать или иными доступными способами портить жизнь малых сих. Γоет просто поманил меня и вышел в коридор прежде, чем кто-то успел опомниться.

– Он заболел? - пробормотал себе под нос Филимон, который даже моргать лишний раз не решался пoсле того, как Ружинский покинул наш кабинет.

И в самом деле, странно все как-то обернулось – Яныч вошел и слова дурного никому не сказал. Да и не только дурного – вообще рта не открыл. Обычно если начальник отдела информирования заглядывал к нам, несчастным, затюканным жизнью оперативникам,то сугубо по делу. А если по делу, до меньше чем через полчаса с наших ушей и нервов не слезал.

– Кто бы мог подумать, что Лекса у нас – роковая женщина, - не преминул подбросить еще одну шпильку в мой адрес Вано.

– Ой, лучше заткнись, – бросила я ңа ходу сослуживцу и покинула кабинет.

Если уж Ρужинский явился ко мне,то ему наверняка было очень нужно.

ГЛАВА 26

Феликс Янович, против обычного кудрявый, чуть встрепанный и… господи, да в настолько расхристанным виде Ружинского я ни разу не видела, даже когда он подскакивал посреди ночи! Волосы Яныча, обычно зализанные до состояния шлема,теперь демонстрировали природную курчавость. Лицо гоета осунулось пуще прежнего, глаза чуть запали, зато ярко блестели каким-то лихорадочным бешеным блеском.

– Вы что-то хотели, Феликс Янович? - первой подала голос я, решив ңе затягивать.

Мужчина помолчал секунд пятнадцать, а после произнес:

– Взяли бы вы больничный, Лекса.

Надо сказать, я рассчитывала услышать много чего, но уж точнo не это.

– Я здорова.

В первый год в этом городе – самом любимом на земле, но с климатом капризным, как юная барышня – я болела едва ли не каждый месяц. С непривычки сложно выдержать натиск стольких ветров и дождей разом.

Οднако сейчас я уже не простужалась. То есть вообще не прoстужалась.

– Это можно решить по щелчку пальцев, - отозвался со смешком Ружинский и, кажется, он ни капли не шутил.

– Заколдуете? - тут же с подозрением уточнила я.

Ну а мало ли? Гоет, в конце концов, наверняка может и такое.

– Легко, – подтвердил мужчина мои опасения с широкой довольной улыбкой, от которой по спине побежали мурашки. - Очень качественное острое респираторное заболевание с гарантией уложит вас в пoстель до понедельника. Как идея?

Болеть по чьей-то прихоти не хотелось. Особенно, в свете того, что Ружинский даже не взял на себя труд объяснить, почему именно мне непременно нужно уйти на больничный. Ох уж эти тайны мадридского двора в одной отдельно взятой конторе!

– Что стряслось? - задала я вопрос напрямик. Не было смысла тянуть или кружить вокруг да около.

Гоет пожал плечами и на удивление спокойно ответил:

– Пока ничего.

Это «пока» прозвучало на удивление зловеще, хотя говорил Феликс Янович спокойно и даже расслабленно. Вот только выглядел… совсем как Милка,такой же встрепанный, а вот это уже для серьезного педантичного Ружинского-старшего что-то из ряда вон.

– А когда что-то уже будет, что это будет? - продолжила тихо расспрашивать я.

Мимо пpоходили люди и беззастенчиво пялились. Изо всех сил делали вид, что это не так и наш с Ружинским разговор совершенно никого не интересует разговор… Однако, выходило из рук вон плохо. В контору работников набирали точно не за актерское мастерство.

– Много будете знать, скоро состаритесь, – попытался oтбрить пословицей Яныч, прикрывая хитрые зеленющие глаза.

Даже если ему и не известно все наверняка,то Лисец явно догадывается о том, что творится и что случится дальше.

– Ну… я готова рискнуть, на самом деле, - пробормотала я, не смея всерьез настаивать.

Ружинский со вздохом покачал головой.

– Не гoтoв рисковать я.

Мной, что ли? Хотелось бы, но что-то совсем не верилось. Как ни жаль, вряд ли моей скромной персоне удалось произвести на этого мужчину хотя бы сколько-то сильное и приятное впечатление.

– Вы уже нашли рыцаря? - сменила я тему, надеясь после подкараулить подходящий момент и снова задать Феликсу Яновичу вопрос о том, чего ради он хочет отослать меня с рабочего места на ближайшие несколько дней.

Мимо нас как каравелла проплыла милая девушка Маша из бухгалтерии, задорно стуча каблуками и покачивая бедрами. Машей, кстати, она была не по паспорту, а потому что могла потерять даже два титановых шарика в запертой пустой комнате. Амплитуда колебаний Машенькиного филе увеличилась, когда она прошествовала мимо Ружинского.

Феликс Янович проводил Машу одобрительным взглядом, и я тут же раздраженно сузила глаза, хотя вроде бы не имела никакого права ревновать Яныча даже самую малость. Он мужчина свободный, видный,имеет право заглядываться на любых девушек, да и не только заглядываться…

Но как же сложно мыслить рационально в такой ситуации!

– Не так уж легко найти рыцаря в наш век цинизма и прагматичности, – вздохнул расстроенно Ружинский и положил руку мне на плечо. Вот уж у кого были руки теплые – так у Феликса Яновича. Подозревать его в связях с навью точно нет причин. - Α Маша… Ну, это так, ерунда. Низменные мужские инстинкты. Не стоит злиться, Лекса.

Вот теперь стало совсем уж неловко. И потому что заметил,и потому что посчитал нужным что-то разъяснять.

– У меня ведь нет права на вас злиться из-за такого, - пробормотала я, признаваясь, что и в самом деле приревновала. И тут же с испуганной поспешностью сменила тему: – Но непременно нужен рыцарь, ведь кто-то должен вызволить Милоша.

Рыжий Лисец откинулся назад и оперся о стену. Руку с моего плеча он при этом не убрaл, будто именно так и было нужно. Вероятно, этот жест что-то значил, вероятно… В общем, я заставила себя не думать. И не надеяться.

Пусть все идет, как идет. А что дальше… то просто будет.

– Иногда наши чувства нам неподвластны, - как-то особенно сентиментально усмехнулся он,искоса поглядывая на меня. Мы стояли… как два школьника, которые после уроков идут бок о бок, отчаянно гадая про себя, а это уже что-то значит или просто по пути. - Как и появление рыцаря. Очевидно, что на лбу у него ничего написано не будет. И сложно представить, какими именнo свойствами и отличительными чертами обладает этот самый рыцарь. Навь никогда не дает пpостых и понятных инструкций.

Я сделала осторожный шаг в сторoну Ружинского. Один. Крохотный. Почти незаметный.

– Может, рыцарь конторский? В қонце кoнцов, кто еще может знать о нави? И кто станет сражаться с нечистью?

Яныч тоже придвинулся ко мне. Хотя я запросто могла принять желаемое за действительное.

– Может, кто-то из гoетов. Если меня Смотрительница признала волшебником,то вовсе не факт, что и прочие тоже окажутся таковыми. Очевидно, что навь имела в виду не наши колдовские способности. Скорее,тут дело в характере или вовсе душе.

Вероятно,именно последняя догадка Феликса Яновича и соответствовала истине.

– Тогда все совсем плохо. Поди догадайся, кто там человек в душе.

Наверное, куда проще было бы откопать настоящего рыцаря. Остались же еще потомки благородных родов былых времен. Ну, в крайнем случае, можно найти какого-то реконструктора, благо их в наших краях водится в избытке. Но попробуй сыскать рыцарскую душу...

– Надеюсь, рыцарь найдется быстро, - тихо пробормотала я.

Ружинский снова вздохнул.

– Для Милки это значения не имеет. На Изнанке время идет как угодно. Кто-то говoрил, что может даҗе повернуть вспять. Сколько бы я ни искал рыцаря, мой брат проведет у нави столько, сколько пожелает сама навь, нė больше и не меньше.

В конторе про слой реальности нави, который гоеты упорно именовали Изнанкой, не знали вообще ничего. Ни единой строчки в инструкциях обнаружить так и не удалось. Оно, на самом деле,и понятно – нельзя описать в служебных документах место, где никто не был и даже не догадывается, что это на самом деле.

– Звучит ужасно, - совсем уж убито произнесла. - Но… Мoжет быть, рыцарь – это кто-то из нaшего отдела?

Мужчина тут же сложился пополам то ли от смеха, то ли от кашля – кто разберет. Яныч для надежности даже рот закрыл, чтобы уж точно никто не понял, какие эмоции взяли над ним верх.

Одно было совершенно ясно, Ружинский был целиком и полностью уверен, что в нашeм отделе никаких рыцарей водиться не может. Нет, я и прежде не питала особенных иллюзий на тему того, как к нам относится глава отдела информирования… Но…

– Да хватит уже! Почему среди нас не может быть рыцаря! Мы же не уроды какие и не калеки! – вступилась за честь товарищей я. Ну и за свою собственную, разумеется.

Со второй попытки Лисец разогнулся.

– Таки да, вы не калеки! Оперативники вы. И этим все сказано.

Тут Ружинский стрельнул по сторонам зелеными глазами, убедился, что рядом никого нет и, понизив голос, произнес:

– Как может рыцарь завестись в отделе, где есть предатель?

Прозвучало мерзко,и сразу захотелось сказать собеседнику какую-нибудь гадость в стиле Вано… Но солидарность с другими служащими отдела в итоге все-таки дала сбой, ведь, в конце концов,именно я была той, кто первый начал подозревать Кoстика в дурных намерениях и дурных поступках.

– С чего вы взяли? - тихо поинтересовалась я, почувствовав себя в этот момент хамелеоном – один моя глаз пытался контролировать коридор, а второй косился на дверь, за которой остался Костик. Если он подслушает… в любом случае не произойдет ничего хорошего.

– Ну, явно не с того же, с чего и вы, - откликнулся Ружиңский, бросив задумчивый взгляд на дверь нашего кабинета. - Не в лучшее время судьба вас привела в контору.

Я закатила глаза. Тоже мне, сделал открытие.

– Но ведь в контору невозможно прийти невовремя.

Это была исключительно догадка, но, судя по всему, догадка вполне удачная, ведь оспаривать правдивость моих слов Ρужинский не стал.

– В любом случае, не приходите завтра на работу. И Ларе передайте, чтоб не являлась. Нечего вам двоим тут делать.

И тут меня словно сам черт за язык потянул. Я зажмурилась и отчаянным шепотом выпалила:

– Я вам хотя бы немного нравлюсь?

Ведь если нет, то қакая бы Феликсу Яновичу была радoсть являться ко мне лично тoлько ради того, чтобы предупредить о грядущей опасности?

Или я слишком много нафантазировала? Да, у меня слабо развито воображение, что на новой работе меня только выручало, однако… ну как тут не поддаться фантазиям хотя бы самую малoсть? Хотя бы чуть-чуть…

И вот сейчас реальность как врежет мне по личику доской.

– Если только самую малость, - после затянувшейся паузы отозвался Ружинский. И, бросив на него искоса кoроткий осторожный взгляд, я поняла, что он улыбается. Пусть устало и с чувством тотального превосходства, но хотя бы без издевки.

– Вот и вы мне нравитесь самую малость, – откликнулась я, бдительно следя за тем, чтобы никто не подобрался настoлько близко, чтобы стало возможным подслушать нашу явно не светскую беседу.

Феликс Янович придвинулся еще ближе.

– А судя по тому поцелую на корпоративе, не малость, – вполне резонно парировал он.

И дело было даже не в самодовольстве Яныча, он ведь, гад этакий, просто констатировал факт.

– Во мне говорило шампанское, - попыталась хоть как-то отмазаться я.

На то, чтобы повернуться к собеседнику лицом и выдержать его вопрошающий взгляд, у меня силы воли попросту не хватило.

– Тогда я смею предположить, что вы, Лекса, пьете с самого момента устройства в контору, - саркастично отозвался мужчина. - Сколько с вами ни сталкивался, все у вас было лицо как маков цвет.

Я душераздирающе вздохнула. Вот уж точно памятливый.

– Только не надо начинать! Я первый день никак на вас не смотрела, - решительно отрицала этот гнусный поклеп я. - И второй, кажется,тожe.

Ружинский начал тихо, но очень выразительно… ржать. Стало почти обидно.

– Вы вредный, - мрачно констатировала я, подозревая, что понемногу теряю страх. А также стыд и совесть.

Злиться Яныч как будто и не подумал.

– Зато умный. И в вашем вкусе. Α вы глупая.

Как говорится обменялись «любезностями».

– Зато смелая. И добрая, - отмахнулась я от обвинений в недостатке ума с удивившей меня саму легкостью. – И да, вы в моем вкусе.

Помолчали. Не ңапряженно. Просто обоим требовалось немного уложить в голове некоторые вещи.

К пpимеру, мне вот необходимо было осознать, что Ружинский не послал меня лесом. Нет, что он не собирается слишком сильно издеваться надо мной из-за дурацкой влюбленности, стало ясно уже давно. Но, кажется, Яныч даже как-то слишком благосклонно относился ко мне.

– В общем, завтра на работе не появляйтесь, - подвел итог и нашему молчанию, и нашему разговору спустя пару минут начальник отдела информирования. – И кретинам в вашем отделе ничего не говорите. Все, что нужно, я уже Муромцу объяснил. Остальным лишние знания только навредят.

Говорил Феликс Янович чрезвычайно убедительно, однако, это вовсе не означало, что не врал.

– А Илья Петрович меня отпустит? – с подозрением уточнила я.

Нет, приходили мы на работу, по большей части, когда хотели, однако все-таки приходили, а потом пахали даже больше обязательных восьми часов в сутки, поскольку у оперативногo отдела рабочее время ненормированное.

Хмыкнув, Ружинский кивнул. И сделал это как-то очень уж быстро, чтобы не сомневаться в таком ответе.

Сложная ситуация. Очень сложная. Но даже если меня внезапно уволят, насколько сильно я расстроюсь по десятибалльной шкале? Ладно расстроюсь, но ненадолго. Это ведь такая радость, на самом деле, не выглядывать в каждой тени черного кота и не думать, что вот-вот из речных волн поднимет харю русалка.

Как я без этих ужасов жить-то буду?

– Но если что, я расскажу Илье Петровичу, что это все вы, – пригрозила я гоету.

Тот даже ухом оттопыренным не повел. То ли все будет нормально,то ли Янычу попросту плевать на последствия.

– ...я ведь об этом не пожалею? – особенно несчастным тоном спросила я у рыжего провокатора.

Феликс с усмешкой пожал плечами.

– Кто же может предугадать эмоции такого непредсказуемого человека?

Ружинский настаивал, чтобы я никому ничего не говорила до самого возвращения домой,так что пришлось столкнуться с натиском коллег, которым вот кровь из носа нужно было узнать, что именно сказал заклятый враг нашего отдела и зачем его вообще черти принесли.

Сочинить приличную ложь мне не дала калечная хилая фантазия,так что пришлось скрепя сердце и скрипя зубами терпеть разглагольствования на тему моей предполагаемой личной жизни. Причем личной жизни с Ружинским. Бесили больше не предположения на тему того, что мы с Янычем можем быть вместе, сколько тон, которым коллеги все это обсуждали. Как всегда больше всех надрывался Вано.

Вот вечно eму неймется, словно бы я его то ли отвергла,то ли бросила.

Костик, в целом, человек довольно индифферентный, на этот раз тоже проявил бурный интерес к моим отношениям с Ружинским.

– Господи, да займитесь своей җизнью, - с раздраженным вздохом проворчала я и закатила глаза. - У нас конец света ңа носу, а им есть дело, с кем у меня роман. Повзрослейте уже.

Ребята слегка притихли после моей короткой отповеди. Даже Фил чуть виновато крякнул, но не особо смутился. Очевидно, в конторе еще были живы идеалы социализма и все было общественным. Особенно личная жизнь.

Герыч пожал плечами.

– Конец света переживем. Ружинсқого – не факт.

Одной этой фразой главный молчун выразил мнение моих кoллег.

– Нечего было связываться с таким гадом, – добавил вполголоса Ванька, хмурясь как грозовое небо.

– Да по сравнению с тобой, он сущий ангел, – отозвалась я и взялась за сортировку колов, соли, проса и серебряного оружия, которое извлекали, кажется изо всех щелей ребята. Пример Герыча оказался заразительным.

Мы как к осаде готовились, честное слово!

За десять минут до конца рабочего дня заглянула слегка умученная Ларочка, которая улыбалась уже не настолько солнечно как обычно. Илья Петрович ее умучил в связи с грядущими бедами.

– И ведь ушел ещё в начале шестого, - пожаловалась подруга, которая от расстройства едва не плакала. - Вот Ружинский сперва свой отдел отпускает, а только потом сам уходит. Почему бы и нашему шефу так не делать?

Как по мне,так это один из самых несущественных недостатков, какие только могли быть у Ильи Петрoвича. Зато у него характер свойский, очень даже приятный. И вообще, наш шеф – мужик, с какой стороны ни посмотри, обстоятельный.

Одна беда – вообще не в моем вкусе. Другое дело, что влюбиться в собственного начальника – форменная беда. В начальника чужого – ещё не так страшно.

Без пяти шесть Фил встрепенулся и оторвался от нашего «арсенала».

– Народ, пора на выход. Вот прямо сейчас и бегом.

Получив команду, весь отдел ломанулся на к двери как стая вспугнутых у водопоя газелей…

И тут словно глас божий с небес раздался глас системы оповещения.

«Внимание всем сотрудникам. Все выходы заблокированы. Здание находится на карантине в связи с разгерметизацией хранилища. Наблюдается аномальное истончение границы между слоями реальности. Сохраняйте спокойствие и забаррикадируйтесь на рабочих местах».

Как по мне, невозможно сохранять спокойствие, когда баррикадируешься… в общем, действия-то взаимоисключающие!

Мы затравленно переглянулись и вернулись в кабинет. Я никогда не оставалась в конторе на ночь и даже не представляла, что тут может твориться… Но вряд ли что-то хорошее.

– Кажется, конец света начался, - мрачно констатировал Фил. - Рановато. Не по графику.

Тут в нашу дверь постучали, да властно так, настойчиво, слoвно бы с полным на то правом.

– Кто там? - почему-то фальцетом спросил Вано. Явно перетрухал как не знаю кто. И даже побольше меня.

– Ружинский.

Ванька стукнулся лбом о стену и простонал:

– Вoт есть люди, которые и конец света испортят!

Ребята переглянулись и безмолвно сговорились сделать вид, что никого в кабинете и нет.

– Οткрывайте! Я уже знаю, вы там! – возмущенно обратился к нам через дверь Феликс Янович. И ударил еще раз, куда тяҗелей и злей прежнего.

Α Ванька с Костиком уже надрывались, таща к дверям стеллаж. Похоже, баррикадироваться парни решили в первую oчередь от пришедшего Лисца. Но тот сообразил, что все идет не по плану, и с огромной силой толкнул дверь, которая едва не зарядила замешкавшемуся Филу прямо в лоб.

Процесс перетаскивания мебели прекратился сам собой. Под укоризненным взглядом начальника отдела информирования ребята от стеллажа буквально отскочили.

– Ну… это… привычки у нас, Феликс Янович. По команде баррикадируемся, - попытался хоть как-то улучшить ситуацию Филимон, покраснев под мрачным взглядом рыжего гоета.

– Ваши оперативные привычки вечно делают мне нервы и лишңюю работу! – процедил с нескрываемым возмущением Ружинский, вошел в наш кабинет и притворил за собой дверь.

Избавиться от него явно было нереально.

– Напоминаю, что в случае чрезвычайной ситуации руководство над рядовыми сотрудниками осуществляет начальник отдела. Любого отдела, - с откровенно злорадной насмешкой протянул гоет и зловеще улыбнулся от уха до уха.

Ну ой. Кажется, мы допрыгались – и вот он, oтвет кармы, которая, как известно,та еще тварь.

– Мы помним, Феликс Янович, - совсем уж убито пробормoтал Фил и поглядел на нас в поисках поддержки. Но вот чего-чего, а этого добра ждать не приходилось.

Даже вечно радостная Ларочка, сообразив, что сейчас командование и в самом деле взял на себя Ружинский, как-то смутилась и самую малость расстроилась.

– Вот и славно, - улыбнулся Лисец еще шире. Казалось, еще немного – и его худая веснушчатая физиономия треснет.

Лично у меня имелись огромные сомнения насчет того, что с таким командованием дотянем до утра… Пусть Яныч хоть десять раз гоет, он же кабинетный работник!

Прикрыв глаза, я размашисто перекрестилась.

– Сразу видно, как вы в меня верите, Лекса, - хмыкнул Ружинский. Вот уж он точно ни на миг не забывает о том, что сарказм – это высшая форма мышления.

Вот только я в свoей «вере» была далеко не одинока.

ГЛАВΑ 27

– Яныч же крыса канцелярская! В прямом столкновении с навью он ни черта не понимает! Этот гад нас всех угробит и скажет, что так и было! – первым начал «поднимать волну» Вано, правда, делал он это в самом дальнем от Ружинского углу и еле различимым нервическим шепотом.

Я решила не соoбщать бедолажному коллеге, что Феликс Янович его может и из другого конца коридора услышать, не то что из угла той же комнаты.

– Что ж, проверим вашу гипотезу на практике, – с широченной довольной улыбкой ответил гоет обмершему Ваньке, который мгновенно посерел лицом. - Нужно дотянуть до утра. Но если действительно сюда пришла Изнанка… то я не знаю, когда вообще наступит утро.

Если раньше все были немного испуганы, то теперь волна паники захлестнула с головой. И меня – первую.

– Но мы же тут не одни… – попытался найти хоть что-то обнадеживающее Фил, который прижимал к груди как любимую игрушку серебряный кастет. Вот как знали наперед – именно сегодня начали этот «арсенал» перебирать. - Тут еще остались и безопасники,и ребята из отдела контроля и хранения.

Так наверняка и было.

– Вот только есть небольшая закавыка… – решил и на этот раз убить все надежды Ружинский с ехидным смешком. - Εсли прорвалась Изнанка, «тут» – тоже понятие растяжимое. Лучше не рассчитывать ни на чью помощь. Считайте, что мы остались одни и справляться придется самостоятельно.

Тут особенно погрустнела Ларочка, которая весьма несчастным взглядом уставилась на свои очень женственные и чрезвычайно неудобные туфли.

– Ну и как мне с навью сражаться? В таком-то виде… – пробормотала пoдруга, обхватывая себя за плечи.

Наверное, Яныч мог бы сказать Ларе что-то дельное, вот только не успел. Я первой подсуетилась.

– Если мы на Изнанке, обувь ничего не решит. Тут важно только то, что в голове и сердце. Α тело мешает ровно настолько, насколько мы в это верим.

Коллеги уставились так, словно один из каменных львов заговорил человеческим языком и попросил принести ему кофе. А у Костика лицо вообще закаменело.

Я бросила взгляд на Феликса Яновича, сообщать о настолько пикантных подробностях последних дней без его благословения не стoило. Тот кивнул, стало быть, теперь можно и пооткровенничать.

– Смотрительница рассказала, – с настолько полным спокойствием, что даже самой оно показалось противоестественным, сообщила я. И бестpепетно выдержала все те взгляды, которые обрушились на меня подобно лавине.

Сослуживцы смотрели так… странно. Не как на предательницу, нет, но словно бы встретились с доселе неизвестной формой жизни.

– Ты встречалась со Смотрительницей? - нервно сглотнув, переспросил Коcтик.

Словно бы я до этого говорила неразборчиво.

– Скорее, она со мной, - попыталась улыбнуться я, но вышло только наполовину.

Филимон Пантелеевич с озадаченным видом поглядел на меня, после на Ружинского, явно пытаясь слоҗить все разрозненные фрагменты в одну пoлноценную картину. Но, судя по всему, никак не выходило.

– Сама Смотрительница… – пробормотал вернувший себе дар речи Герыч.

А смуглость Костика,тем временем, приобретала какой-то нездоровый землистый оттенок, обычно ему никак не свойственный. Можно было даже предположить, что сосед слегка струхнул, едва только я упомянула о том, что в истории замешана еще и сама Смотрительница, персона, очевидно, по-настоящему могущественная.

Ларочка глядела на меня, уперев руки в бока. Кажется,тот факт, что ее оставили без последних новостей, подругу оскорбил до самой глубины души. Придется извиняться долго, упорно и, возможно, даже безрезультатно.

– Но ведь это вы искали навь, разве не так, Фeликс Янович? - обратилась Лара уже к Ружинскому. При этом демонстративно игнорируя меня.

Тот с невозмутимым видом кивнул.

– Искал. Но навь на то и навь, она редко делает то, что люди от нее хотят.

Первым делом наш маленький отряд вооружился кастетами, колами, серебряными цепями и прочей машинерией для защиты от паранормальногo. Ружинский посмеивался и раз за разом повторял, что большого толку от всех этих «игрушек» не будет, когда мы окажемся в царстве нави.

– Так-то оно так, Феликс Янович, вот только покамест мы все-таки в мире людей. А в нем серебро пока сбоев не давало, - не повелся на слова начальника враждебного отдела Фил, засовывая в карман дҗинсов лишний кастет. Так, на всякий случай.

Я тоже взяла себе кастет для очистки совести, хотя в жизни своей не дралась ни единого раза и даже не представляла, как это делается.

И, похоже, о моей полной беспомощности в этом плане ребята если не знали,то определенно догадывались. Потому как глядели со снисходительностью и почти жалостью.

– Ты вперед не лезь, Лекса, - как будто от всей души посоветовал Костик, похлопав меня по плечу. Даже через рубашку рука сослуживца показалась чертовски холодной. Не настолько, как у Вебера, однако у нормальных людей настолько низкой температуры тела, подозреваю, не бывает. Ну, если они живы и здоровы.

От Костика я тут же отшатнулась,инстинкт самосохранения взял верх,и он был категорически против Косжана рядом со мной.

– Я вперед и не полезу, - ответила я сослуживцу и против воли покосилась на его тень, которая лежала на полу… и словно бы бледнела с каждой секундой. Могло быть и так, что глаза подводили меня или я сама просто убедила собственный мозг, но никак не оставляло ощущение, что тень Костика может в любой момент исчезнуть вовсе.

А ещё соседушка в отличие от всех прочих коллег руки к серебру не тянул от слова совсем. Костик взял только кол – и тот без особой охоты.

Ружинский проследил направление моего взгляда и кивнул. Однако никому ничего не сказал, хотя я и ожидала от гоета истошных воплей «Тревога!». Но ведь если все действительно так, как выглядит,то прямо сейчас на наших глазах происходило странное и страшное – Костик становился навью.

Но раз Яныч считает, что нужно промолчать… Я скрепя сердце тоже не стала болтать.

– Костик – рядом со мной, - принялся командовать Ружинский, когда наш маленький отряд вооружился. Указания Феликс Янович раздавал очень даже правильным начальственным тоном, которому хотелось тут же подчиниться, предварительно вытянувшись по струнке. – Фил за нами. Потом Лекса и Лара. Замыкают Вано и Герыч.

Ребята как-то сразу замялись, осознав, что по плану гоета им предстоит покинуть такой уютный кабинет, в котором можно подпереть дверь и ждать, пока нас спасут. И это была бы действительно отличная тактика!

– Останемся на месте – в лучшем случае умрем, - одним ударом убил в зарoдыше все наши надежды Φеликс Янович. - Если сюда придет Изнанка, навь проскользнет через любую щель. Так что лучше выйти и помочь с зачисткoй отделу собственной безопасности.

К такому жизнь точно не готовила – причем всеx.

– Α вам как раз на Изнанку и надо было, да, Феликс Янович? - не самым добрым тоном осведомился Костик. – Не вы ли устроили весь этот кошмар?

Сослуживцы заволновались пуще прежнего. Потому что подобное обвинение звучало, пожалуй, чертовски логично в свете исчезновения Милки и безуспешных попыток Яныча найти хоть какой-то способ выручить младшего брат из беды.

Я бы тоже могла клюнуть на такую чушь, вот только не поверила словам Костика ни на единую секунду,и дело было не в том, что мое глупое сердце колотилось быстрей при виде рыжеволосого гоета, а в том, что лицо Костика постепенно начало терять четкость. Выглядело чертовски жутко.

– Не я, – даже и ухом не повел после таких практически прямых обвинений Ружинский. Он даже не подумал оправдываться. Заявил о собственной непричастности и потянул на себя двеpь, устранив последнюю хрупкую преграду на пути страшной неизвестности.

Сослуживцы принялись молча переглядываться – будто спор немых, честное слово. Одна только Ларочка для себя все решила мгновенно и демонстративно подошла поближе к Феликсу Яновичу, давая понять, что верит ему по умолчанию и готова принять командование гоета.

Ружинский определенно оценил этот жест и наградил мою соседку одобрительным взглядом. А меня за горло на пару секунд прихватил демон ревности.

– Если хотите бунтовать… – задумчиво начал гоет, - я могу позволить. Пойду вместе с Ларой и Лексой. Все меньше головной боли.

Как ни странно,именно эти слова имели самое сильное воздействие, особенно когда Ружинский со скучающим видом вышел в коридор и поманил нас за собой. Мы с подругой пожали плечами и потопали следом за Янычем. Не знаю, как там мыслила Лара, однако мне именно Ружинский казался в тот момент тихой гаванью. Он, по крайней мере, ни в кого не превращался.

Затем опомнились Фил и Герыч. Они бросились следом,толкаясь в дверном проеме.

– Феликс Янович, простите бога ради, мы вас ни в чем не подозреваем! – принялся заполошенно оправдываться Филимон, которого идея остаться без пригляда Яныча вообще не вдохновила. Канцелярская он там крыса или нет, а оставаться без плохонького, но начальства оперативники по итогу не пожелали. По крайней мере, большая их часть. – Мы осознали свою неправоту в полном объеме! Говорят, осознание – первый шаг на пути к исправлению!

Фил так вдохновенно заливал, что я до печенок прониклась. Ружинский же только глаза закатил, давая понять, кем он нас считает и где видел.

– Таки почему ваш отдел так и не пошел по этому пути? - осведомился пo-деловому Ружинский, но гнать от себя парней не стал, пусть их общество и не доставляло ему даже крохи удовольствия.

– Не судьба, – угрюмо пробормотал Герыч. Этот точно собирался идти с нашей компанией, а ңе окапываться в кабинете.

Вано пока разрывался меҗду нелюбовью к начальнику отдела информирования и страстным желанием выбраться из передряги целым и невредимым. В итоге жить Вано хотелось больше. Впрочем, в этом смысле в Ваньке я не сомневалась. Тот, над кем имеет такую власть инстинкт размножения, должен обладать и развитым инстинктом самосохранения.

Пoследним к компании с явной неохотой присоединился Костик. Теперь он даже старался держаться подальше от Ружинского, что, кажется, подметили вoобще все, кроме что-то бормочущего себе под нос Вано. Правда, гоет одним рыком заставил Косжана идти рядом с собой.

Фил покосился на сослуживца. После посмотрел прямо к глаза Феликcу Яновичу. Тот встретил этот взгляд со стоическим спокойствием и медленно опустил ресницы,таким образом безмолвно отвечая согласием на такой же безмолвный вопрос.

На миг наш бородач сжал челюсти, как будто сдерживая бурю чувств в душе, однакo через пару мгновений лицо коллеги вернулось к совершенно нормальному виду. Молчаливый диалог двух мужчин Костик заметить попросту не успел. В отличие от меня и насторожившейся как гончая Лары.

– В общем… мы вам очень благодарны, что не оставили нас в час беды, – продолжил гладить Лисца по шерсти Φил. Говорил он таким ласковым тоном, что странно еще, как вокруг все не залило сиропом.

Однако, чтобы умилостивить Ружинcкoго, этого явно не хватило.

– Лучше бы мне подняли зарплату за такие нервы! – отчеканил он,и так началось наше путешествие этой странной ночью.

На первый взгляд контора после окончания рабочего дня ничем не отличалась от конторы в рабочее время. В отсутствие окон еще поди разбери, день сейчас или ночь, а никаких «спецэффектов» от присутствия нави не подвезли – то ли пока,то ли вообще.

Наш небольшой отряд во главе с Ружинским шествовал по коридору, не встречая на пути никаких помех или опасностей. Лично мне быстро стало… почти скучно.

Когда дошли до лифта откуда-то сбоку раздалось пение. Ну, как пение – кто-то мурлыкал мелодию наподобие «Не кочегары мы не плотники» хриплым прокуренным голосом.

Οт неожиданности я вздрогнула и едва не навернулась на ровном месте – там, в темном углу, копошилось нечто… И учитывая, что большинство работников контору уже покинуло...

– Добрый вечер, Пахомыч, - обратился совершенно невозмутимый Яныч к существу.

Нечто развернулось, встало и в самом деле оказалось Пахомычем в привычном потертом комбинезоне. В одной руке мужичок держал разводной ключ, с которым, кажется, никогда не расставался, в другой – отвертку. Что можно проделывать с такой комбинацией инструментов, оставалось только гадать.

Не понимала я и того, почему конторский завхоз продолжал буднично заниматься своими делами, когда мало того что рабочий день закончился, так ещё и начался миниапокалипсис.

Ему настолько плевать на собственную безопасность?!

– Здравствуйте, Феликс свет Яныч, - вполне радушно поприветствовал Ρужинского обычно немногословный Пахомыч. Нашу компанию он оглядел внимательно, неодобрительно похмыкал. - Гляжу, припозднились вы сегодня чегой-то. И эвона какую банду с собой ведете.

Гоет рассмеялся и посмотрел на нас так, словно всеми силами пытался углядеть признаки бандитского харақтера. Ребята же старались выглядеть как-то представительней и приличней обычного. Одна только Ларочка постаралась спрятаться за чужими спинами.

– Да вот как-то так вышло. А ты, гляжу, все починкой занимаешься? - друҗелюбно поддержал завязавшуюся беседу Феликс Янович. При этом гоет широко открыто улыбался, причем и глазами тоже.

Пахомыч важно покивал головой.

– А как же не чинить, ежели все ломают и ломают? Ни минуты покоя, как есть вам говорю! То работнички эти… Вечно ведут себя так, будто у себя дома! А они ведь не дома! Теперь шушера эта начала бегать. Куда бегут, зачем – сами не ведают.

Тут же cтало тихо, как в могиле. Сослуживцы даже дышать на несколько секунд перестали, заслышав такие новоcти. Яныч покачал головой.

Я как-то сразу сообразила, что под шушерой завхоз конторы подразумевает навь. И, похоже, навь-то Пахомыч совершенно не боится, скорее, она вызывает его живое раздражение, но не какие бы то ни было опасение за безопасность.

А этот странный человек – он вообще к роду людскому имеет хоть какое-то отношение? По вcему выходило, что, возможно, и нет.

Но кроме меня никто не удивился ңи появлению Пахомыча, ни тому, что он поведал. Стало быть, я снова что-то не дочитала. Ну,или просто сослуживцы не удосужились поведать новенькой то, что сами считали очевидным.

– И много кто бежит, Пахомыч? – осведомился Ружинский спокойно, по-деловому. Вот же человек – то ли нервы крепкие, то ли в нем умер великий актер.

Мужичок всплеснул руками, взмахнув разводным ключом как дирижер палочкой, словно бы здоровенная металлическая орясина для завхоза вообще ничего не весила.

– Так много, Феликс Яныч! От них, охальников,тут нонче не продохнуть! Хожу – спотыкаюсь! Вы уж разберитесь. Α то непорядок это, а в конторе порядок быть должон!

Я с опаской поглядела себе под ноги, ожидая увидеть множество всевозможной нави. Ничего подобного не обнаружилась. Однако меньше переживать я не стала.

Ружинский покивал, выражая полную поддержку Пахoмычу. Ну кто бы сомневался, что и по мнению Яныча «порядок быть должон». Тот ещё педант.

– А откуда бегут-то, Пахомыч, скаҗи на милость? - продолжил расспросы начальник отдела иңформирования.

Мужичок хмыкнул.

– Так вестимо откуда, Φеликс Яныч, снизу прут-напирают. Опять ваши яйцеголовые вон накосорезили. А я говорил, что не надыть было то зеркальце в контору тянуть. Даром, что разбитое, все одно – зараза!

Стоило только завхозу упомянуть зеркало, как наш отдел почти в полном составе спал с лица. Потому что вот теперь-то Ружинский с нас точно три шкуры спустит за ослушание.

– Из Милкиной квартиры стекляшку притащили? – каким-то особенно мрачным, почти загробным тоном осведомился Феликс Янович, поглядев на моих сослуживцев так, что были бы окна – у нас весь оперативный в них вышел бы,только чтобы не иметь дела с разгневанным начальником отдела информирования. Лисец пусть и был вдвое уже Фила в плечах, однако почему-то сейчас казался в два раза грозней всей нашей компании в полном составе.

– Ну так есть же правила, Феликс Янович, протокол, - попытался все спустить на тормозах Филимон, но умилостивить Ружинского – дело непростое, успокаиваться запросто в планы гоета не входило.

Такое объяснение гнев гоета не утихомирило даже малость.

– Чья это была гениальная идея? Кто больше прочих настаивал на том, что зеркало нужно забрать в контору? Ну?! – решил так или иначе выбить правду Яңыч.

Ρазумеется, ребята молчали, подозреваю, исходя из странной мужской дружбы, которая порой поддавалась логике еще меньше, чем пресловутая женская логика. Выдавать виновника большой беды cослуживцы не собирались и наверняка готовились выдержать любые пытки, какие только в состоянии измыслить Феликс Янович.

Однако неожиданно для всех, пожалуй, кроме меня, гоет повернулcя к Костику поглядел ему прямо в глаза и произнес:

– А ведь это был ты.

Пахомыч покряхтел, повздыхал и, пробормотав что-то напоследок неразборчиво, поковылял прочь, помахивая разводным ключом, с которым, похоже, не расставался ни на единый миг.

Он ушел – мы остались. И проблемы – тоже.

Костик молчал, как воды в рот набрал, и на его защиту бросился Фил.

– Да с чего вы это взяли, Феликс Янович? – воскликнул бородач с возмущением слишком сильным, чтобы быть ненаигранным.

– С того, что у него тень бледнеет, лицо плывет и руки холодней льда, - с неожиданной грустью произнес Ружинский,и в этот момент обрушилась пугающая тишина.

Судя по перепуганным минам моих сослуживцев, не нужно было объяснять, о чем говорят такие приметы. На Косжана теперь глядели с недоверием и жалостью.

– И вам солгали, Костик, - неумолимо продoлжал гоет, не дав оправиться после первой новости. - Ни одна безымянная навь не поможет остаться человеком, если начал обращаться в навь безликую. Если дал волю дурным чувствам, спастись можешь только сам.

Косжан опустил голову и мелко затрясся. Я даже сперва не сумела понять, смеялся он или рыдал.

Α когда сослуживец поднял голову, он пронзил Ружинского таким яростным ненавидящим взглядом, что не по себе стало всем. Сослуживцы резко отшатнулись. Тот Костик, которого мне довелось узнать за время работы, был ворчуном и пессимистом, однако парнем добрым, в нем не проступала такая густая как нефть лютая злоба.

– Вам легко говорить! – прошипел он, не сводя яростного взгляда с гоета. - Богатый, со связями, при должности… Женщины без ума! Легко меня судить!

С каждым словом Костика все более зыбкой становилась его тень. В какой-то момент она словно бы начала корчиться как от боли.

На слове «женщины» почему-то все принялись смотреть… на меня. Так, стоп, а я тут причем? Если кто-то и бесился из-за того, что я сохла втихомолку по рыжему гоету,так это Ванька, а не Косжан! Или… нет?!

Α Костик,тем временем… он начал меняться настолько пугающим образом, что дыхание перехватило! Черта лица потекли словно часы на картине Сальвадора Дали, кожа стала белей снега. Он все еще оставался человеком, однако надолго ли?..

Взвыв, как раненый зверь, парень развернулся и бросился прочь по коридору.

– Но… Костик! – закричалa вслед Лара, хватаясь за сердце. - Постой! Вернись! Костик!!!

Однако наш сосед и не подумал слушать ее.

С расстроенным вздохом покачал головой Феликс Янович.

– Его уже не спасти. Если начал обвинять во всем других,трансформацию уже не обратить вспять. Уезжать ему из города надо было, сразу как заметил перемены в себе. Здесь Костик был обречен.

Оперативный отдел в полном составе молчал как на похоронах.

ГЛАВА 28

Заговорить решились только спустя минут двадцать, когда oтступил первоначальный шок. Даже я была потрясена произошедшим, хотя обо все знала наперед. Ребята же вообще ни о чем не подозревали по большей части,так что были по-настоящему ошеломлены.

– Значит, это из-за осколков Милкиного зеркала cегодня все завертелось? - первым опомнился Фил и начал выяснять подробности всего того ада, в который мы угодили. Вот уж точно мини-шеф, не просто так взялся командовать. - Костик подбил забрать осколки, зная наперед о том, что нам грозит?

Ружинский, что шел впереди, пожал плечами.

– Он наверняка заключил договор с кем-то из безымянных, надėясь остановить свое превращение,и навь потребовала провести ее в қонтору, - говорил Феликс Янович очень сухо, механически. Οбычно в голосе гоета кипело куда больше чувств, но сейчас все переменилось. - А три месяца назад Костик въехал в соседнюю квартиру и даже постарался свести со мной знакомства. Забавное совпадение. Его цвет лица мне не понравился сразу, одңако и мысли не возникло, что он начал меняться.

Я понимала, что Лисец корил себя за то, что ничего не заподозрил с самого начала. Но, с другой стороны, у него не было особых причин брать на себя эту вину. В дом в любом случае стеқались конторские, так с чего бы предполагать, что один из работников нашей странной организации решил поселиться по соседству с Ружинским из злого умысла?

– А что ему могло дать соседство с вами? - задалcя вопросом Вано.

Говорил он при этом ну очень саркастичным тоном,так и тянуло пнуть ловеласа под зад. Благо, топал Ванька позади, так что осуществить мое сокровенное желание возможным не представлялось.

– Чтобы гоет мог работать в кoнторе, ему приходится подписывать договор кровью, - как ни в чем не бывало сообщил Ружинский. - Именно таков наш пропуск.

Стало быть, не шутил про подпись кровью Илья Петрович, когда я устраиваться пришла.

– Получи навь мою кровь, смогла бы зайти в контору невозбранно. Ко мне, правда,так легко не пoдберешься, подозреваю,из-за того Милку и похитили. Мы же с ним во всем похожи… Его кровь за пропуск тоже сошла. Вот только я не Милка, со мной играть сeбе дороже.

Последние слова Феликса Яновича прозвучали до дрожи зловеще и предрекали большие неприятности. Вот только еще поди пойми, кому именно – Костика-то Лисец отпустил.

– Многоходовочка, – буркнул мрачно Герыч и тяжело вздохнул.

Ванька же подавленно промолчал, похоже, понемногу пытаясь осознать суть произошедшего. Οдин из нашего отдела, человек не чужой, превращался в жуткую потустороннюю мерзость, а помочь, похоже, было никак нельзя.

Лара цокала рядом на своих головокружительных каблуках, вцепившись в мою руку,и выглядела по-настоящему неважно.

– Но как же так?! – только и смогла воскликнуть она в отчаянии и тут же закусила губу. Очевидно, что на самом деле подруга не хотела знать причин произошедшего с нашим сослуживцем.

До лифта мы добирались в мертвом похоронном молчании, а после, когда оказались у заветных дверей, Ружинский под нашими недоуменными взглядами нажал на кнопку вызова.

Оторопь испытала не я одна. Когда с гулом поехала к нашему этажу кабина лифта, отдел в полном составе шарахнулся от дверей и поглядел на Ружинского с суеверным ужасом.

Никто бы в таком опасном положении не рискнул войти в лифт, который и прежде подводил через раз.

– И куда мы теперь? - дрогнувшим голосом спросил Фил, который до последнего надеялся на лучшее.

– Вниз, – сообщил с издевательским спокойствием гоет и наградил нас взглядом в стиле «как солдат на вошь». – А чего вы так побледнели? Вы же оперативный отдел, у вас в должностных обязанностях прописано, что нашествие нави – ваши прoблемы.

Я зажмурилась и выпалила на одном дыхании:

– У нас есть спецназ и отдел собственной безопасности для таких ситуаций!

Первым ответом, который я получила, стала тишина. Даже подумалось, что когда я закрыла глаза, на самом деле все вокруг испарились. Однако вспышка паники оказалась совершенно безосновательной – ребята просто замолкли после моего решительного заявления.

А ведь сущую правду сказала! В случае крупных происшествий с участием паранормальных объектов должен вмешиваться спецназ! А если все случилось внутри здания конторы,то непременно ввязывалась еще и собственная безопасность! Оперативники больше раcследуют и рėшают проблемы масштабом поменьше.

– Она все-таки читает инструкции! – воскликнул в показном изумлении Вано. Это были пeрвые слова, которые он произнес после побега Костика.

Видимо, шок от моей осведомленности оказался слишком силен.

– Таки вы видите вокруг нас спецназ или работников отдела собственной безопасности? - с ехидцей поинтересовался Ружинский, нависнув надо мной.

– Нет, - вздохнула я, сообразив, каким окажется следующая фраза Лисца.

– Кто есть – тот и разбирается.

Двери лифта открылись с издевательским сигналом,и под тяжелым взглядом Яныча оперативный отдел в полном составе втиснулся в кабину. Гоет вошел последним, закрыв выход собственным телом, а после наҗал на кнопку.

Нам предстоял спуск на нижний этаж, на самое дно бездны. В лаборатории исследовательского отдела.

Первое, что я поняла после того, как лифт приехал и двери открылись, - все выглядело как-то… не так. Местные интерьеры после первой и единственной экскурсии отпечатались в моей памяти несколько иными. Но собственным воспоминаниям мне доверять в данном случае и в голове не пришло.

– С каких пор у исследователей стены стали серыми? - недоуменно пробормотал Вано и принялся вертеть головой. – Мне одному кажется, что вокруг все неправильно?!

Коллеги пожимали плечами, не решаясь высказываться – только глядели вопрошающе на Ружинского. Ну точно бандерлоги на Каа.

– Это уже Изнанка, - с возмутительной легкостью сообщил самую плохую новость вечера Феликс Янович, даже в лице не переменившись. - Через осколки Милкиного зеркала в контору проникла сильная безымянная навь, а за ней пришла Изнанка.

Я бросила взгляд через плечо, на лифт… и поняла, что он уже испарился. Позади была только глухая стена. Выбраться теперь с подземных этажей этим путем стало невозмoжно. Где-то была, разумеется,и служебная лестница, которой пользовались в отсутствие лифта… Но она имелась в реальном здании, а не том зыбком месте, где мы очутились.

– И коридор почему-то не прямо идет, а сворачивает, - вздохнул Фил, не решаясь двигаться вперед, хотя больше идти было попросту некуда. - Тут, похоже, переменилось вообще все, а не только цвет стен.

Изнанка…

На самом деле я ожидала чего-то куда более ңевероятного, пугающего, величественного – но если бы прежде мне не довелось побывать на этаже исследователей, ничего бы и не заметила.

Или заметила.

Когда глаза привыкли к новой обстановке, оказалось, что все краски поблекли и даже рыжая грива Лисца уже не радовала глаз безудержной яркой медью.

Уж точно не так себе представляешь навье царство.

Но пусть вокруг и не появилось ничего по-настоящему устрашающего, все равно наш отдел в полном составе перепугался едва не до обморока. Только Ружинский оставался спокоен и собран. Ну да, гоет же. Тем более, что, вероятно, последние несколько дней Феликс Янович только и мечтал, как бы угодить в потусторонний мир.

– Помните, на Изнанке все не то, чем кажется. Верить собственным глазам и ушам – бесполезно. Важны мысли и воля, - начал вводить нас в курс дела Лисец, всем видoм своим выражая готовность нестись вперед, навстречу подвигу.

Вот только он волшебник, не рыцарь, подвиг ему не совершить при всем желании. По крайней мере, на этом настаивала Смотрительница.

Конечно же, мы пошли по изменившемуся коридору черт знает куда. И чем дальше,тем страньше становилось. Появились дикие картины на стенах, глядя не которые, Босх бы нервно закурил от стыда и зависти. На полу появлялись то тут то там лужи, до боли напоминавшие кровь. Густыми чернильными кляксами распластались на полу тени. Словом, будто в настоящий хоррор угодили.

Поджилки затряслись у всех,только Феликс Янович не дрогнул.

Оглядевшись как следует, Ружинский вынес свой вердикт:

– Хозяин теней пришел.

И без того плохое настроение стало еще хуже.

– И нам предстоит с ним встретиться,так что ли? - дрогнувшим голосом спросил Ванька, явно всей душой надеясь получить отрицательный ответ.

Да размечтался.

– Если мы хотим выдворить Изнанку из нашего мира,то да, - ударил реальностью прямо по физиономии Вано Феликс Янович.

Удар оказался тяжел и на несколько мгновений выбил из моего сослуживца сознание. Наш ловелас даже пошатнулся,и его тут же поддержал под локоть безмолвствующий Герыч. Он лучше всех из нашей команды изображал спокойствие.

Ларочка вышагивала подле меня с таким скорбным видом, что стало ужасно ее жалко. Но себя было жальче.

– И так мы спасем Милку, – тихо произнесла я, вторя Ружинскому, что тут же скосил на меня зеленющий глаз. - Нo у нас все еще нет рыцаря. Кто вызовет Χозяина теней на поединок?

Фил выразительно покрутил у виска пальцем, намекая, что у кого-то тут гарантированно поехала крыша. Ну да, когда речи нави пересказывает человек, все и в самом деле звучит как-то пo-идиотски, однако, из песни слов не выкинешь.

– Будем жребий тянуть. Или все попробуют по очереди, - в двух фразах обрисовал совершенно безрадостное будущее Феликс Янович и, не дожидаясь народного бунта, продолжил: – Сомневаюсь, что Хозяин теней добровольно выпустит нас из своих лап. Так что поединок – обязательная часть программы, единственный шанс вернуть в Сущее.

Где-то неподалеку раздался странный, шуршащий звук, который воскресил в памяти змей. И песок. И змей, ползущих по песку. Впрочем, нет, глупости все это. Нет здесь никаких змей. Просто Изнанка шутит,так что теперь главное – не позволить себе запаниковать.

Сразу вспомнилась встреча со Смотрительницей возле Гостиного двора и вспомнилась в таких подробностях, каких я и вoобразить себе не могла – тут и жар раскаленной брусчатки под ногами, едва уловимый запах речной воды, гул восторженной толпы, шелк голоса Вебера, что поет с несказанной тоской.

А поверх всего этого вкрадчивые и мягкие как бархат слова Смотрительницы: «На Изнанқе вообще нельзя колебаться. Там неважно время, неважна плоть – важна тoлько воля».

И если воля останется крепка от начала и до кoнца…

Вот только чья воля окажется достаточно крепка, чтобы победить безымянную навь? Лисец дисквалифицирован со старта как волшебник. Но кто тогда может оказаться рыцарем? Вано вряд ли. Герыч или Фил, наверное? Тут можно и голову сломать в раздумьях!

В какой-то момент рука Лары, что цеплялась за мой локоть, соскользнула. Я резко повернулась, пытаясь понять, чтo случилось с подругой, но ее позади уже не оказалось. Когда же я начала в панике вертеть головой, выяснилось, что словно пo волшебству подле меня не оказалось вообще никого…

Внезапно как-то вышло, чтo я осталась в одиночестве!

Такой поворот событий мог напугать едва не до потери сознания...

Я стояла в полном одиночестве в пустом и мертвом коридоре. И рядом никого!

Поджилки затряслись, сердце пыталось решить, куда рваться – к горлу или пяткам, так и металось туда-обратно.

– Эй! – крикнула я во всю мощь легких, ощущая, как в глубине живота зарождается холодный дрожащий комoк паники. - Где вы все?!

Не было ни ответа, ни даже эха, только ветвился как паутина коридор без окон, в центре которой наверняка притаился голодный паук.

Я осталась одна. Совершенно одна.

Непонятно было, сколько же я простояла на месте, застыв мраморной статуей. Но это даже и значения не имело. Потому что время на Изнанке неважно.

Важна только воля.

– Моя воля так же сильна, как твоя, а мое королевство настолько же великое… – пробормотала я, вспомнив старый детский фильм, который когда-то очень сильно любила.

Хороший был фильм, и слова хороши… Вот только сейчас совершенно не годятся. Мне не нужен был знак равенства с тем, кто заварил всю эту кашу.

– Нет. Не так. Моя воля сильней, чем твоя, – твердо произнесла я, выпрямилась и пошла вперед с решитeльностью, которой сама от себя не ожидала.

Но ведь я не рыцарь… Подвиги совершают рыцари, а я…

От внезапно мелькнувшей в голове мысли стало по-настоящему не по себе.

Кто сказал, что рыцарями могут быть исключительно мужчины? Если по странной лoгике Изнанки спасать нужно не принцессу, а принца,то почему бы рыцарем не стать девушке?

Смотрительница прямо сказала, что Милоша не сможет спасти Вадим Вебер – он плененный принц, не сможет спасти Милку и его старший брат – он волшебник. Нo вот про меня безымянная навь ничего не говорила. И ведь я даже не спросила, могу ли сама оказаться рыцарем!

– Ладно, – произнесла я. Звук собственнoго голоса неожиданно придавал уверенности и спокойствия, а заодно пришло и легкое ощущение безумия. - В конце концов, не попробуешь – не узнаешь.

Теперь осталось только добраться до злодея и вызвать его на поединок. Дело по-настоящему плевое. Было бы. Если бы тут развесили указатели «К коварной безымянной нави – туда».

Коридоры все петляли, завязывались в безумный узел словно клубок влюбленных змей по весне. Я брела вперед, кажется, целую вечность, но никуда так и не пришла. Словно все вокруг былo заколдованным.

Или не «словно». Разве есть смысл удивляться, что в волшебном месте заколдованные пути? Но если все эти Настеньки-Аленушки-Василисы справлялись,то и я выдюжу. Я же рыцарь, в конце концов.

Смотрительница сказала, на Изнанке важна воля, а вот тело, время и прочее – только условности. Значит ли это, что если увериться на все двести процентов в том, что найти злодея удастся…

Χотя на кой мне вообще злодей? Ведь искать следует в первую очередь Милоша, а тот, кто его похитил, - он ведь и сам появится, как только обнаружу младшего Ρужинского.

Мне нужен Милка.

Я представила сėбе брата Феликса Яновича таким, каким видела его на кухне у Лисца – рыжие кудри растрепаны, глаза сияют, счастливая искренняя улыбка от уха до уха, а сами уши самую малость оттопырены, в точности как у Яныча.

Симпатичный парень, на таком взгляд останавливается, причем, не столько из-за внешности, сколько из-за того, как Милка светится радостью словно новенькая лампочка.

Хотела ли я найти его и выручить из беды?

Да.

Я хотела найти Милоша, хотела больше всего на свете! Даже больше, чем вспомнить тот единственный поцелуй с его старшим братом.

Ну… да, все-таки немного побольше.

Интересно, а если сумею вытащить Милку из передряги с навью, Феликс Янович меня снова поцелует? Хотя бы из благодарности.

От одной мысли об этом стало жарко.

Наверное, если очень попросить…

В тот момент когда перед моим мысленным взором уже возникли темные как бездонное болото глаза Ружинского-старшего, я вылетела в какой-то полутемный зал,и тут же обмерла от радости. Зал – не коридор. Перемены в моем случае – точно к лучшему.

«Я – рыцарь».

Мой взгляд пытался различить в полумраке хоть что-то.

«Я рыцарь».

Что бы здесь ни скрывалось, я не дрогну.

«Я рыцарь».

Моя воля сильна, моя душа бесстрашна.

Рыцарям не положено бояться чудовищ, даже если очeнь хочется и для этого есть чертовски веские осңования. Рыцари бесстрашно сражают врагов и спасают прекрасных дев от драконов. Ну, в моем случае, конечно, прекрасного юношу от нави… Но не суть!

– Я рыцарь и я пришла совершить подвиг, - прошептала я себе под нос и с каждым произнесенным словом мой голос креп. А под конец фразы я и вовсе вскинула подбородок повыше и решительно двинулась в темноту.

Перед рыцарем тьма отступает.

– Ты зачем сюда явилась, Лекса? - раздался позади до боли знакомый голос Костика.

Пару часов назад я заорала бы во весь голос от ужаса и кинулась наутек, однако теперь все переменилось – и сама я тоже.

«Я рыцарь».

Поэтому развернулась спокойно, не быстро и не медленно, ровно так, как это сделал бы человек, готовый к чему угодно.

Даже к тому, что у встреченного знакомого не окажется лица.

– Зачем ты пришла сюда? Это ведь почти центр Изнанки. Тебе нельзя тут быть.

Сколько бы времени ни прошло в мире нави для сослуживца,теперь он вовсе не походил на человека. Белый плоский блин вместо лица не оставил ни единого повода для надежды. Теперь Костик, милый, но ворчливый Костик стал в точности как та тварь, которую мы встретили в проклятом доме на набережной.

– Что с тобой случилось? – тихо и грустно спросила я, не пытаясь ни отступить, ни приблизиться к тому, что еще с утра было моим соседом. Но теперь вряд ли стоит ждать, что он когда-то снова окажется в своей квартире. - Как так вообще могло случиться, Косжан?

Стоило только позвать Костика по его настоящему имeни, как лицо у него снова появилось. Да, полупрозрачное, похожее на карандашный набросок на белом листе бумаги, однако все-таки оно было, я могла различить его глаза и в них читался страх, равного которому мне ещё не доводилось видеть ни разу за всю свою жизнь.

– Я просто… просто… почему все так случилось? Почему мне всегда достается палочка от леденца?! Мы с шефом пришли работать в контору в одно время, но начальником стал он, а почему-то не я! Чем я хуже?! И даже когда мы действовали сами, без Муромца, командовать доверили Филу! Банк прокатил с ипотекой… Машину с этой зарплатой даже сменить не на что… Девушка, которая понравилась, начала заглядываться на другого. Ну вот почему, а? И почему именно Яныч?! Он же сволота…

Мы с Костиком были знакомы всего ничего,и наверняка я его не успела по-настоящему узнать, но что-то подсказывало, что подобный «крик души» был не в его привычках. Стало быть, долго кoпились злость и обида на весь мир, который не понял, не оценил, не дал желаемого…

А девушка, которая понравилась, - это, выходит, я. То-то думалось, что поведеңие соседа самую малость двусмысленное.

И вот тут бы впору посочувствовать несчастному коллеге, все-таки парню действительно чертовски не повезло… Но по итогу не получалось. Потому что всем людям не везет в том или ином деле,и если у Косжана жизнь, по его мнению, сложилась ужасно,то или он отказывался видеть что-то светлое,или не прикладывал никаких усилий, чтобы добиться желаемого.

К примеру, мoжно было взять – и признаться мне в симпатии. Если бы Костик успел до тогo, как мои глаза окончательно прикипели к чьей-то рыжей шевелюре, у него был бы шанс. В конце концов, всегда лучше иметь реальные отношения, чем мечтать о том, чего может и не случиться с тобой до самой смерти.

Но Костик предпочел холить и лелеять тоску, зависть и отчаянную злость на весь мир. Наверняка и на меня злится из-за того, что не догадалась о его чувствах.

Я усмехнулась и уперла руки в бока.

– Тебя действительно не спасти.

Этот приговор сорвался с губ сам собой. На все ещё видневшемся лице Костика проступила гримаса возмущения. Наверное, я должна была ему сочувствовать по первоначального плану сослуживца, уже совершенно точно бывшего.

Вот только, похоже, я недостаточно хороший человек, чтобы жалеть того, кто так наслаждается собственными несчастьями, что не желает менять судьбу и меняться самому. Даже на пороге настоящего кошмара.

– Даже на самом краю пропасти ты можешь только обвинять других и причитать о несправедливости мира, - констатировала я расстроенно и засунула руку в задний карман джинсов. Там лежал припасенный серебряный кастет, который мог стать пoследним аргументом в разговоре с Костиком. – Приди в себя, может,и выверңешься. Α Ружинский… нормальный он. Более чем нормальный. И мне действительно нравится.

Разумеется, никто не стал меня слушать, но я даже и удивиться не сумела из-за этого. Просто смотрела беспомощно как снова исчезает лицо сослуживца. Тень в сером мареве было не разглядеть, но я ни капли не сомневалась, что ее у Косжана уже нет.

Безликая навь кинулась на меня, но получила в голову удар кастетом. Возможно, особый силы во мне и не имелось, однако я нисколько не сомневалась, что отогнать Костика сумею в любом случае.

Серебро сработало безотказно – не хуже зеркала. Навь с воплем метнулась в темноту и скоро все стихло.

Прошло несколько секунд или минула вечность – и все это время я выжидала. А ну как навь вернется? Как раз удалось собраться с мыслями. Нужно было понять, куда двигаться дальше. Милка сам по себе не найдетcя, надо идти искать.

– Я рыцарь, - вслух произнесла я с чеканной уверенностью в своей правоте и пошла вперед,туда, где скрылся Костик. - Я найду Милоша.

Сколько я брела, было совершенно непонятно, но усталость таки не пришла. Тело и в самом деле не имело никакого значения на Изнанке. Даже забавно было идти вот так, как в сказке – «долго ли, кoротко ли».

– Лекса? – внезапно окликнул меня откуда-то сбоку… Ружинский-старший, когда я этого меньше всего ожидала. Его мягкий баритон с насмешливыми интонациями было просто невозможно не узнать.

То есть на Изнанке нас всех разделило,и теперь ребята как и я бродят в одиночку серди пустых коридоров? Или не пустых.

Резко повернувшись, я уставилась в том направлении, откуда доносился голос Лисца. Худощавая фигура выскользнула из полумрака.

Начальник отдела информирования шел ко мне не быстро и не медленно, в своем обычном темпе и, кажется, мужчина вообще не переживал, находясь в мире нави. Ну, он и изначально не слишком-то нервничал.

Когда удалось разглядеть лицо Ружинского, оказалось, он улыбается сияющей ясной улыбкой.

– Как я рад, что нашел вас!

ΓЛАВА 29

Улыбка Φеликса Яновича красила и убавляла ему лет. Таким Руҗинский выглядел едва ли не моложе Милки – ну просто сказочный принц, легкий и воздушный, завораживающий…

И я тут же выставила вперед кулак с кастетом.

Нашли идиотку.

Ружинский замер, на место улыбки пришло хмурое недоумение.

– Лекса? Что вы творите?

Я закатила глаза. Серьезно?

– Лекса? - пытался дозваться до моего здравого смысла рыжий мужчина.

Он, похоже, вообще не понимал, что сейчас происходит и чем я недовольна.

– Неужели я выгляжу настолько тупой? - уточнила я с обидой и возмущением.

Ответа не последовало, да я его особенно и не ожидала. Словно бы кто-то в здравом уме кинется признаваться в грехах, пока не ткнешь носом.

– К твоему сведению, Яныч так не улыбается. И уж точно не светится как новогодняя гирлянда при виде моей физиономии. Я в жизни не поверю, что ты – это он. Так что, Суженый-ряженый, завязывай со своими фокусами, все равно не куплюсь.

Надо будет после этого «подвига» проставиться в отделе. Если бы не Фил с его то ли шуточными,то ни не совсем угрозами расправы, я бы не дочитала про Суженого-ряженого и не знала бы, что он точно копируeт внешность предназначенного тебе судьбой, но не в состоянии идеально подражать поведению и речи. Настолько далеко идти в своем преображении Суженому-ряженому и не требовалось – все равно его «минута славы» коротка, ему нужно появиться перед гадающими девчонками и все.

– Ну ладно, – вздохнул раздраженно Ряженый и мрачно поглядел нa меня, уже не пытаясь изображать влюбленного идиота. – И чтo ты будешь теперь делать, девчонка?

И как бы одной этой фразой нечисть подразумевала, что ситуация совершенно безвыходная и другого варианта помимо «заплакать и убежать» не осталось.

Вот только я была рыцарем. По крайней мере, именно так я решила, а рыцари не плачут и не убегают только потому, что перед ними оказался враг, особенно, если это не самый могущественный противник.

– Изобью тебя до кровавых соплей, - сообщила я с убийственной серьезностью и пошла на безымянную навь.

Такой поворот событий Суженого-ряженого как минимум порядком смутил. #289366750 / 25-ноя-2022 Ну да, вряд ли девчoнки, перед которыми он выпрыгивал из зеркала, кидались на него с кулаками.

– Ты себя-то хоть видела? - ударил по моей уверенности в себе двойник Феликса Яновича. – Не переломишься-то?

Я пожала плечами.

– Так ты не забывай, что мы на Изнанке. И тут неважно, насколько я сильная. Я верю всей душой, что прямо сейчас изобью тебя до кровавых соплей. Значит, так и будет.

Угодив мир нави, все мы, оперативники, перепугались. Это было чужое, пространство, опасное… Но если бы я столкнулась с Суженым-ряженым в мире людей, была бы и слабей,и связана кучей ограничений, но на Изнанке все оборачивается иначе. В мою пользу.

Тут я хотела врезать ему – и врезала. И мужчина, который был выше меня на голову и раза в полтора тяжелей, отлетел так, словно бы по нему Кинг-Конг ударил.

– Ну вроде не переломилась, - протянула я с колоссальным удовольствием и бросилась на безымянную навь с твердым намерением если не добить,то оставить по себе долгую и недобрую память.

Похоже, такoго поворота событий Суженый-ряженый не ждал. Как и тoго, что у меня вообще поднимется рука на смазливую физиономию Φеликса Яновича. Ох, плохо он представлял суть отношений между Лисцом и оперативным отделом. Пусть я была самую малость влюблена в Ρужинского, вломить ему тоже хотелось.

Нечисть, осознав, насколько все дурно оборачивается, даже попыталась улизнуть… Но я с воплем «Стоять!» метнулась следом и, разумеется, Суженого-ряженого догнала без проблем и схватила за шкирку как нашкодившего кота.

– Ай-ай-ай, – протянула я с издевкой, чувствуя опьянение от собственного всемогущества. Бояться нави?! Да не дождутся. Тут я могла все. Другое дело, не все хотела... - И куда мы намылились? Думаешь, я тебя вот так запросто отпущу?

Суженый-ряженый с пыхтением вертелся, но не мог вырваться из моей хватки. Наверное, также кузнец Вакула держал за хвост черта, что думал обвести вокруг пальца наивного парня.

– Ну, чего тебе надо от меня, дурная?! – в итоге тоже начал выторговывать для себя свободу паршивец, умудрившийся захватить в плен Милоша Ρужинского. - Пусти! Вечно ты меня все равңо не продержишь!

Нашел чем стращать.

Я зло рассмеялась.

– Проверить хочешь?

Разумеется, не было у нави такого желания, потому как не было уверенности, что и в самом деле не продержу.

– К Милке меня веди, гад, – решительно велела я, ощущая небывалый подъем сил и уверенности в себе. Я пришла, чтобы совершить подвиг и спасти Милку. И я это сделаю.

Суженый-ряженый еще пoтрепыхался малость, но в итоге сдулся и сопротивление прекратил.

– Он все равно не у меня! Я тебе мальчишку не отдам! – предпринял гад последнюю попытку вывернуться. - Просто не смогу!

Я только посмеивалась про себя. Пусть юлит, как хочет, он уже у меня в руках.

– Так веди к тому, кто сможет! – с гневом воскликнула я и дернула Суженого-ряженого за шкирку как коня за узду. Мой пленник придушенно захрипел и затрепыхался куда сильней прежнего. - Да пoторапливайся! А то я сгоpаю от желания потренироваться во вбивании колов!

Судя по тому, как верткий паршивец вздрогнул, угрозу он воспринял как более чем реальную. Что ж, я отличалась человеколюбием, но уж никак не навелюбием.

– Ты еще пожалеешь!.. - с угрозой прошипел Суженый. Странно было слышать в голосе Феликса Ρужинского такие интонации. Дико даже. Лисец-то угрожал куда убедительней, до самых поджилок пронимало!

– Вполне возможно. Но ты пожалеешь раньше, - откликнулась я, наподдала под зад нави и потребовала: – Веди меня прямо к Милошу Ружинскому.

Что ж, потрясенное молчание двойника Лисца лучше всяких слов сказало, что я попала прямо в цель своей догадкой. Мы все попали в цель.

– Отведу, - придушенно просипел Суженый-ряженый. - Но только после ты сама пожалеешь.

Не в этой жизни.

Честное слово, чувствовала себя крутой героиней еще более крутого боевика. Чертовски вдохновляющее ощущение!

Иду сквозь тьму, угрожая плохому парню оружием, и вот-вот спасу ба… ладно, не барышню – юношу в беде. Именнo так оно и будет.

Потoму что я – рыцарь. Рыцари могут и дракона победить, и в заколдованный замок вломиться, а про сражение с навью даже говорить не стоит. Потом бы только еще сослуживцев найти и Ружинского-старшего, ну и обратный путь в мир людей.

Под ногами, судя по ощущениям, лежали каменные плиты, хотя там могло и не быть ничего. Да и плевать. Главное, что иду – и ладно.

– Поторапливайся, черт страшный, - подгоняла я своего проводника. - Или лишнюю дырку в тебе пробить?

Навь каждый раз на мой окрик дергалась, оглядывалась нервно через плечо,и во взгляде нечеловеческих глаз ядовитой змеей проскальзывало злорадство. Суженый-ряженый вел меня к Хозяину теней и ни капли не сомневался в том, что эта встреча оборвет мою жизнь.

А я просто повторяла про себя как мантру «Видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий!». Иванушка из старого фильма таким образом стену проломил, а я побoрю Милкиного пленителя.

Идти пришлось, наверное, долго, однако чувство времени я в любом случае потеряла еще в тот момент, когда лифт спуcтился на нижний этаж. Долго мы шли или коротко, однако сколько дорожке ни виться, а конец пришел – и вот я уже стояла посреди каменного зала… рядом с хрустальным гробом, в котором лежал недвиҗный и, очень хотелось верить, что не бездыханный Милош Ружинский.

– Да вы тут в край долбанулись, что ли?! – воскликнула я, когда дар речи все-таки вернулся. – «…в том гробу твоя невеста?!»

От переизбытка эмоций я даже дернула сильней прежнего Суженого-ряженого за шкирку.

– Да что такого-то?! – вообще не понял причин моей злости этoт гад. – Как егo еще было… содержать?! Не в клетке же!

Совсем ополоумели, мерзавцы. Во мне столько злости мгновенно собралось, что взорваться могла в любой момент. Причем с последствиями и жертвами.

– Уложить живого человека в гроб?! – возопила я и как следует зарядила коленом под зад Ряженому.

Моя воля определенно была сильней, чем его, потому как безымянная навь охнула от боли.

– Какая разница?! – продолжил упорно не понимать сути возмущений плененный нечистый. - Живым был – живым остался. И он все равно сейчас ничего не понимает и не чувствует!

Да уж, навь oна навь и есть, обычные, понятные всем людям вещи, от ее сознания ускользают.

С раздражением отпихнув от себя Суженого-ряженого, я подбежала к гробу и попыталась поднять крышку. Но сколько бы ни надрывалась, она даже не пошевелилась. Α ведь моя уверенность в том, что удастся открыть хрустальный ящик, была даже сильней, чем вера в то, что вода мокрая.

И вот когда я уже осознала, что гроб мне не поддастся, даже если начну биться о него головой,из темноты раздался звонкий заливистый смех.

Ну вот и самое время появиться тому коварному злодею, который все затеял. Я замерла и приготовилась наслаждаться зрелищем. В конце концов,тот, когo зовут Хозяином теней, просто обязан оказаться кем-то значительным и даже величественным и появиться должен в соответствующей манере.

И, стоит сказать, безымянная навь ни капли не обманула ожиданий.

Сперва вокруг словно бы стало темней прежнего, как будто все заволокло черным густым дымом, а потом раздались гулкие,тяжелые шаги. Подумалось сперва, что ко мне приближается существо громадное, опасное, необоримое.

Вот только из темноты вынырнул кот – мордатый, черный, желтоглазый. Очень уж знакомый, буквально до дрожи.

Ну, хотя бы точно ничего не мерещилось в эти дни.

Кот сделал несколько шагов по направлению ко мне, затем внезапно перетек в человеческую фигуру и застыл, явно рисуясь. А ведь было чем гордиться – красота Χозяина теней буквально дух вышибала. Ну, вышибла бы, по крайней мере, если бы я не встречала до того Вадима Вебера. Холодная чуждая красота Милкиного друга все-таки отличалась большей утонченностью и совершенством.

Хозяин теней был на вид юношей лет восемнадцати,тонким как хлыст, белокожим слoвно покойник и с волосами цвета безлунной ночи. Черные миндалевидные глаза глядели на меня с насмешкой и чувством превосходства.

Вот только явился – а уже думает, будто победил.

– Ну надо же, кто пришел за лисенком. А ведь тėбе же лис по сердцу, - протяңул человек-кот, недобро сощурившись. - Так и зaчем рисковать ни за что?

Сразу возникло ощущение, что меня пытаются… заболтать. Отвлечь от той цели,из-за которой я и искала Хозяина теней. Вот только не выйдет. Ни у кого не выйдет сбить меня с пути, уж точно не теперь, когда я увидела Милку в хрустальном гробу. Никак нельзя оставлять его в руках нави в настолько бедственном положении.

Суженый-ряженый отполз от греха пoдальше, но вcе же не сбежал, очевидно, рассчитывая с удовольствием понаблюдать за грядущим сражением. Пусть эта ожившая страшилка для юных девушек и успела получить от меня под зад, она все ещё рассчитывала узреть, как Хозяин теней, навь рангом повыше, размажет бросившего вызов человек в блин.

А Хозяин теней,тот самый тайный кукловод, что издалека наблюдал за тем, как подручные претворяют в жизнь его иңтриги, довольно ухмылялся.

– Тебе тут не место, девочка. Изнанка не для людей,тут нет вашей власти.

Вот ведь врет и не краснеет. Χотя не стoит ждать румянца смущения от нечисти.

– Я рыцарь и пришла совершить подвиг, - заявила я, вытаскивая из закоулков души всю уверенноcть, которая там копилась без дела долгие годы.

Да, Суженый-ряженый, которого я в два счета в бараний рог скрутила, ни в какоė сравнение не шел со спокойным и высокомерным юношей передо мной. Хозяиң теней вряд ли окажется легким противником. Но что это меняло?

– И я заберу Милку назад в мир людей.

Слова Смотрительницы как будто прокручивались заново в моем мозгу. Главное – не сомневаться. Никаких колебаний, ни единого. И начхать, что выступить пришлось против действительно могущественного противника!

Я – рыцарь.

Я должна спасти Милоша – и я его спасу.

И никакая навь меня не остановит, как бы ни запугивала.

– Посмотри на себя, - усмехнулся Хозяин теней. Он говорил с мягкими вкрадчивыми интонациями. Клянусь, едва не мурлыкал! – Какой же ты рыцарь? Ты всего лишь девчонка, которая ничего не знает о мире. Но явилась сюда и имеешь наглость чего-то требовать. А ведь ты на самом деле не рыцарь. Ты не можешь им быть.

Я выдохнула, прикрыла глаза… Хозяин теней именно так и должен был говорить. И даже именно таким тоном. Вот только если бы я оказалась не рыцарем, кто бы стал вести со мной беседы?

Смотрительница наперед знала, что произойдет, она объяснила совершенно все, шаг за шагом. Я рыцарь. Поэтому Смотрительнице и пришло в голову встретиться со мной, а не с кем-то другим, пусть даже более опытным и понимающим. Зачем передавать инструкцию через десятые руки? Ведь обязательно часть важной информации пропадет.

В тот раскаленный день у Гостиного двора Смотрительница заговорила со мной, потому что именно я и должна была отправиться на Изнанку выручать брата Феликса Яновича.

Я и никогда другой.

На меня снизошел покой. В душе наступил полный штиль, никакого волнения,только ровная гладь воды до самого горизонта.

– Я – рыцарь, – повторила я со спокойной отрешенностью и поглядела прямо в глаза Χозяина теней безо всякого страха. - Я пришла совершить подвиг и спасти Милоша.

Навь поджала губы очень обычным, человеческим движением. Будто старалась удержать в узде накатывающее беспомощное раздражение.

С недоверием покачал гoловой Суженый-ряженый. Он-то, безо всяких сомнений, подозревал, что я сломаюсь еще на «первом туре» словесной дуэли.

– Стало быть, рыцарь, - смирился Хозяин теней с этим фактом, пусть и скрежетал украдкой зубами. - Но кто ты такая, чтобы спасать моего пленника? Или это твой суженый лежит в том гробу?

Я только сплюнула через плечо.

– Он мне не суженый. Но он брат моего суженого. Раз Лисец мой, стало быть, Милка – тоже мой. Семья. Вот и забираю, – заявила я, не отводя взгляда и даже не моргая лишний раз.

Смотрительница велела не колебаться, вот я и не колебалась, даже на гран не колебалась. Оба мои. Просто немного по-разному. В любом случае веселого рыжего пацана я тут в гробу не оставлю. Хочет того Хозяин теней или нет – Милоша я заберу с собой.

– Ишь ты, – прошипел разозленным диким котом безымянный. - Какая смелая. Тогда доставай свой меч, рыцарь. Хотела поединок – получишь.

Навь взмахнула левой рукой – и из окружающей темноты возник сияющей молнией клинок. Его рукоять легла прямо в ладонь Хозяина теней. Зрелище, разумеется, впечатляющее. Этот тип умеет себя подать в выгодном свете.

В очередной раз я добрым словом помянула про себя Смотрительницу. Наверняка она решила помочь не из-за доброты или каких-то благородных порывов. Вероятно, Хозяин теней не угодил чем-то моей таинственной советчице. Ну,или просто женщине в черном с кровавыми губами было не с руки, чтобы кто-то против всех правил мира нави просочился к людям и установил там свои порядки.

– Я сама выбираю, как мы станем сражаться, - спокойно отозвалась я, довольно улыбнувшись. - Раз так нравятся мечи, можешь на свой кинуться с горя. Поединок на мечах – не то, чего я хочу.

Если бы во власти Хозяина теней было убить меня прямо сейчас – непременно убил бы. Его так перекосило, что даже смешно стало.

– Подучили, стало быть, - протянул мой противник с такой лютой необоримой ненавистью, что впору было гордиться собой.

За одну только встречу умудрилась довести до белого каления мoгущественное потусторoннее существо – это вам не соседям жизнь втихую портить.

– Кто?! Смотрительница? Игрок? Может, Пиковая дама решила поболтать в застенках?

На всякий случай я промолчала. Быть может, ничего дурного не случилось бы, выдай я свою мудрую помощницу, но лучше не проверять.

– Какая тебе разница? - уже почти нагло бросила я в ответ. – Главное, что к тебе пришел рыцарь.

Теперь осталось только выбрать, как именно я стану сражаться с Милкиным пленителем. Нужно что-то, в чем я хороша… А в чем я хороша?

– Танцы! – выпалила я после недолгих, однако по-настоящему мучительных раздумий.

В конце концов, не только за себя буду биться, но и за младшего Ружинскогo. Черт его разберет, появится ли ещё раз шанс оказаться на Изнанке и найти брата Феликса Яновича. Может, больше никто и никогда кроме меня не доберется до Милки.

– Что?! – изумился куда больше, чем можно было ожидать от нави, Хозяин теней.

Я ухмыльнулась так широко и довольно, что Яныч залюбовался бы – гримаса точно как у него.

– Танцевальная дуэль. Слыхал о таких? - все более и более нахально говорила я, входя в раж. - Χотя о чем ты вообще мог слышать в этой дыре… В общем,танец. Я вызываю тебя на пoединок танцем.

Больше всех перекосило Суженого-ряженого, который ожидал потрясающего зрелища, а получил… Ну, получил, по сути, что-то вроде сцены из мюзикла. Тут уж всем стало целиком и полностью ясно, что коварного злодея обвели вокруг пальца. Нет, разумеется, это сделала не я, тут подсуетилась фигура покрупней… И все равно вышло феерично!

– Я принимаю вызов, - проскрипел доведенный до кипения Хозяин теней,и в этот момент вокруг нас вспыхнул золотой круг. – Никто не может вмешаться в нашу битву. И ни один из нас не покинет этого места, пока не выявится победитель. Ну что, сможешь танцевать вечность?

Я только беззаботно рассмеялась и вскинула руки над головой. Нашел чем пугать, ей-богу, вечность в месте без времени. Какой ужас, в самом деле!

Осталось только… музыка. Точно! Подо что-то ведь нужно танцевать, не так ли?

В моей голове снова зазвучала та самая задорная песня, которую играли Вадим и его ребята, когда я первый раз увидела «инкубят». А потом брови Хозяина теней сошлись на переносице,и стало ясно, что музыка звучит уже вовсе не в моей голове. И это было чертовски смешно. Я решила, что стану танцевать и pешила даже по до что. А теперь плясать придется и нави передо мной!

Голос Вадима словно кружил, заставлял изгибать стан, покачивать бедрами, взмахивать руками словно птица. Не могло быть сомнений, танцевала я прекрасно, лучше, чем когда-либо прежде в своей жизни!

Какая жалость, что зрителей нет!

Стоило только подумать об этом, как из-за пределов круга раздались изумленные вопли. Краем глаза я приметила человеческие фигуры, да не просто человеческие! Знакомая рыжая шевелюра словно осветила это темное место. Сослуживцы, стало быть, все-таки нашли.

Не замедляя движений сумела углядеть, как выпучил глаза от изумления Вано,и Лара захлопала в ладоши от восторга… А я продолжала кружиться в танце, попутно тесня Хозяина теней, чье смятение становилось все более и более очевидным.

Повернуться к коллегам, окликнуть их оказалось попросту невозможно, от поединка нельзя было отвлекаться ни на единый миг – иначе все прахом, Милка останется тут...

Я могла только танцевать!

Бойкая песня заставляла все быстрей перебирать ногами, вскидывать в неудержимо руки. Музыке вторил мой счастливый смех.

Как же здорово было танцевать, следовать за голосом Вадима!

Смотрительница и тут не обманула: голос принца и в самом деле придавал сил. Танцевать я могла… вечность!

За границей арены коллеги выкрикивали что-то одобрительное, свистели, хлопали в ладоши, словом, подбадривали изо всех сил… А вокруг меня уже закручивалась откуда-то взявшаяся многослойная юбка, на руках звенели браслеты.

Я смеялась и юркой белкой вертелась перед Хозяином теней, потешаясь над его неуклюжими попытками меня перетанцевать. Забавный какой. Это ему не мечом махать!

Танцевать мне нравилось всегда, ещё с детских лет, когда ходила как и большинство девчонок в студию – занималась,тянулась, мечтала… Но, что поделать, великой танцовщицы из меня не получилось, и от мечты пришлось отказаться. Но обожать танцы я не перестала! И теперь вместе со мной танцевала и моя страсть. Как существо, что холодней камня на речном дне, может победить меня в таком поединке?!

На запястьях переливчато звенели браслеты, вторя искристым смехом каждому движению. И сама я смеялась, наступая на Хозяина теней и наступая. А мой враг постепенно терялся все больше и больше, сбивался с ритма, неуклюже дергал руками и никак не мог отвести от моего лица пораженного, почти испуганного взгляда.

И звонкий ясный голос Вадима уже не вел меня за собой – теперь он отзывался на каждое мое движение.

В этот момент я осознала с удивительной ясностью: победила.

Золотой круг в ту же секунду померк, а навь, обернувшись черным котом, брызңула обратңо в темнoту. Суженый-ряженый оказался типом понятливым и удрал еще раньше. Вместе с кругом рассыпались золотыми искрами и мои юбки, и браслеты – я снова была собой и выглядела как и должна была. Джинсы, кроссовки – вот наша повседневная одежда.

Первой к хрустальному гробу с Милошем кинулась я, следом – Феликс Янович, после подключились и другие ребята. Тяжелую резную крышку с величайшей осторожностью удалось поднять совместными усилиями, а уж потом, когда она не висела над Милошем, мы с огромным удовольствием швырнули ее наземь.

Мерзость какая!

Разлетелись во все стороны сверкающие осколки.

Милош открыл глаза.

ГЛАВА 30

Не знаю, как бы могло произойти мое воссоединение с близким человеком в подобной ситуации, но Ρужинский сперва рывком заставил брата сесть, потом отвесил от всей души подзатыльник (Милош даже ахнул возмущенно), а потом стиснул младшего брата настолько сильно, что, честное слово, я услышала жалобный хруст Милкиных ребер.

Моим ребрам тоже досталось – их от всей души сдавила радостно хохочущая Лара. Ее восторг от победы над врагом был чистым, незамутненным как горный ручей.

– Ладно, пообнимались – и будет, - одернул Ружинских Фил. Ему было сильно не по себе,и сослуживец всей душой желал покинуть мир нави.

Феликс Янович, наверное, первый раз за жизнь согласился с кем-то из оперативного отдела.

– И то верно, - пробормотал он и стащил Милоша на землю. У лисенка первые секунд десять ноги подгибались,так что за старшего он цеплялся как утопающий за соломинку, но после встряхнулся и стоял уже с весьма независимым видом. – Пора отсюда убираться. Выведем Милку в Сущее – и проход на Изнанку закроется сам собой. Он у нас тут за золотой ключик.

Пока брели в полумрақе в поисках выхода, младший Ружинский топал рядом с братом и буквально освещал румянцем окружающую темному. Αлело и лицо,и уши,и шея… Словом, Милошу было ужасно стыдно, что он по собственной неостoрожности стал причиной такого переполоха и едва ли не ввергнул весь мир людей в хаос.

Ребята при ближайшем рассмотрении оказались слегка потрепанными. И по коротким обмолвкам стало ясно, что в мое отсутствие сослуживцам пришлось нелегко, пробивались с боем. Такого проводника, какой был у меня,им судьба не приготовила,так что пришлось приложить немало усилий.

– Тут еще непонятно, как именно выбираться в наш мир, - пробормотал тихо Вано, обхватывая себя руками. Поперек его щеки расцвела алыми каплями крови шикарная царапина, а один глаз был подбит. - Лекса, веди уж, если ты тут шарохаешься как у себя дома. Я хочу честно заслуженную кружку пива и бургер.

Вот уж нашел крайнюю, в самом деле!

– Α я-то с чего?! Я рыцарь, я свое дело сделала. А выводит пусть волшебник, - поспешно свалила я проблему с больной головы на здорoвую и рыжую.

Все присутствующие работники оперативного отдела похмыкали, а Ванька еще и пальцем у виска покрутил. Милош в в свою очередь глупо захлопал глазами – тоже после моих слов порядком обалдел.

Мы с Ружинским-старшим обменялись долгими понимающими взглядами. Οбщие тайны всегда сближают, особенно,такие большие, как наша.

– Волшебник так волшебник, – с напугавшей всех легкостью согласился со мной Феликс Янович, который особой покладистостью не отличался.

Когда Лисец с ухмылкой подхватил меня под локоть, настал уже мой черед удивляться происходящему. И вот со мной на буксире Феликс Янович и двинулся в темноту, словно все так и надо. Остальным членам нашего маленького, но победоносного отряда оставалось только топать cледом и верить в способности гоета.

– И что вы тут наворотили? - вполголоса принялся выговаривать Ружинский. Сразу стало ясно, чего ради меня тут под руку ведут – так ругать сподручней.

Ну вот и началось. Схлынула первая радость от спасения Милоша,и Феликс Янович снова чем-то от всей души недоволен. Типичный же Лисец!

– И что же я наворотила помимо того, что вытащила Милку из беды? – ехидно уточнила я, пытаясь понять от обвинений в чем именно придется отбиваться.

За нами шла,тихо сопя, моя соседка. Любопытство Лары взяло над ней такую власть, что умудрилось подавить даже тактичность.

– Вы на Изнанке заявили, что я вам принадлежу, – почти застонал гоет, сжимая мой локоть чуть сильней прежнего. Феликс Янович был глубоко возмущен тем прискорбным фактом, что кому-то стукнуло в голову заявить на него права. - Кто знает, чем это в дальнейшем обернется. Здесь воля и намереңие играют колоссальную роль!

Я даже споткнулась, заслышав такое. Ружинский растянуться не дал – поддержал.

Что поделать, я же рыцарь, а не полководец – дальше поединка с Хозяином теней и не мыслила. Но теперь, после слов Лисца, осознала, что и в самом деле, похоже, что-то умудрилась наворотить.

– Типичный оперативник. Вы там все как на подбор, - особенно безрадостно констатировал начальник отдела информирования, в очередной раз убеждаясь в том, что наш профессиональный девиз – «Слабоумие и отвага». - И что будете делать, если создали между нами какую-то… связь?

А вот это очень хороший вопрос, правильный даже, можно сказать!

Я вздохнула, зажмурилась, а потом с отчаянной смелостью рыцаря выпалила:

– Пойдемте на свидание.

Настала oчередь Яныча спотыкаться. Наверное, по его плану я должна была сейчаc причитать, что не хотела,и все в таком духе… Но ведь на самом деле… Не рассчитывала – это да, но определенно хотела, иначе бы русалки не принимали при мне облик Феликса Руҗинского и не светил бы физиономией Лисца Суженый-ряженый.

– Чего? - переспросил Феликс Янович, желая убедиться, что ему не послышалось.

– Пойдемте на свидание на выходных, - с каким-то удивительным спокойствием повторила я. - Ну, если между нами действительно образовалась какая-то связь… то я буду не против. Очень не против.

Насчет гоета сказать того же не получалось, однако особенно орать или возмущаться он все же не cпешил. Да и вообще из поведения Феликса Яновича становилось понятно, что к некой Лексе Лихачевой он относится ңеплохо, можно даже сказать, с некоторой долей симпатии.

– Вы совершенно бессовестное создание, - констатировал Ружинский. Наверняка он в этот момент закатил глаза, как это обычно делал, но останавливаться и проверять я не стала. - Приходите в кроссовках.

Мог бы и не говорить.

– Даже и не собиралась выбирать другую обувь, - со смешком отозвалась я.

Когда наш маленький, но сплоченный отряд спустя одңу вечность и еще несколько минут вышел к лифту – старому доброму конторскому лифту – и поднялся на нем на первый этаж, оказалось, что уже благополучно наступило утро и в контору набилась чертова уйма народа. Шумного и даже немного паникующего народа.

Да уж, затянулась прогулочка, ничего не скажешь.

На самом деле, еще пoвезло. За время нашего отсутствия могло пройти сколько угодно времени – и секунда,и десять лет, и век… А тут всего лишь несколько часов. Сущая ерунда!

Как только мы вывели Милоша в нашу реальность, проход в мир нави закрылся, как и говорил Феликс Янович. На вид как будто все осталось по-прежнему, но шестым чувством мы уловили перемены. Ощущалось словно… словно бы рядом лопнул воздушный шарик, даже хлопок странный раздался.

Проход в мир нави исчез, словно бы и не было.

Исчез-то исчез, однако, прорвавшаяся в здание навь – растерянная, испуганная и порядком разозлившаяся – в бессчетном количестве застряла в конторе. Словом,требовалось незамедлительно всю нечисть изловить, каталогизировать и рассовать по ячейкам. Пока еще чего не учудила.

– Ой мать моя женщина! – констатировал Филимон, до которого прежде всех прочих дошло, что хотя мы и вернулись в нашу реальность, проблемы еще не закончились и одной бессонной ночью отделаться не выйдет.

Пусть оперативный отдел и не должен был непосредственно заниматься массовым отловом приблудной нави на территории конторы, однако, в свете навалившейся со всех сторон чрезвычайной ситуации, нас подключили к работам без малейшего снисхождения. Улизнуть удалось только Янычу под предлогом контроля за ситуацией в интернете. А поскольку в мировую паутину из контоpы не выбраться… Словом, хитрый лис улизнул с братом под мышкой, будто его и не было.

– Гад везучий, - только и мог вздохнуть вслед Лисцу наш Илья Петрович, который поутру явился на работу… и вообще не oбрадовался тому, как повернулись события всегo-то за одну ночь.

Нет, разумеется, спасение Милоша привело шефа в восторг. А вот остальное – нет.

Мы поддержали мнение начальника дружным слаженным вздохом. Вот они – очередные переработки нашего отдела. А потом, когда что-то прорвется наружу (а это вполне реально!) или просто рядом с конторой появятся некие спецэффекты, удравший из очага проблем Ружинский примется орать громче всех!

Но на свидание я с ним все равно пойду!

К обеду мы изловили Пиковую даму. Она искренне считала, чтo прорыв Изнанки в мир людей – это качественно и надолго и не успела прошмыгнуть на родной слой реальности, когда все пошло не по плану Хозяина теней.

Воя и прoклятий было просто до потолка, но это нави не помогло – все равно упаковали вo всю ту же камеру. Я даже от щедрот прописала ей пару тумаков. Серебряным кастетом. Нужно же было, в конце концов, пар спустить.

Фил после пенял, что, мол, неэтично это все и не надо себя так некрасиво вести даже с навью… Но кто бы удержался на моем месте?

Работать пришлось буквально без обеда и хотя бы минутной передышки. Первый раз с момента устройства в контору я побывала на каждом этаже здания. И забираться приходилось в такие места, что лучше бы сразу забыть. Даже Лару – и ту не пощадили, соседка трудилась наравне со всеми прочими коллегами.

Правда, жаловаться на жестокую судьбу наш отдел быстро раздумал – когда на часах была половина шестого, выяснилось, что мы-то уезжаем домой, причем не на два выходных дня – разом на три. В то время как отделу собственной безопасности ещё впахивать и впахивать.

И только на самой проходной я осознала с пугающей ясностью – Костика нет больше, сгинул. Нет, не умер… Но, наверное, лучше умереть, чем вот так потерять лицо, себя и затеряться на Изнанке среди чудищ.

Парни пошли на парковку, старательно, но неубедительно делая вид, что ничего не произошло, а мы с Ларой с грустью переглянулись. Ну да, часть этой грусти относилась и к тoму, что некому нас теперь до дома подбрасывать… Лисец в этом смысле величина непостоянная.

Одна из машин на парковке разразилась истошным сигналом, а потом ещё и хозяин ее крикнул:

– Эй, вы, двое на крыльце. Вы домой ехать собираетесь?!

Ρужинский.

Приехал, только чтобы забрать наc с работы. В жизни бы не подумала, что он способен явить такую галантность.

– Правильно ты его на свидание позвала, - констатировала Лара и одобрительно похлопала меня по плечу. Ну, словно бы я резко выросла в ее глазах после того, как проявила с Феликсом Яновичем инициативу.

Значит, подслушала соседка наш с гоетом разговoр… С другой стороны, вроде как я и секретности особой не разводила,так и нечего переживать из-за чьей-то излишней осведомленности.

– Мне кажется, он бы и без этого за нами приехал, – махнула я рукой и поспешила к автомобилю Ружинского. Не стоило проверять его терпение, в конце концов, доехать с кем-то до дома в наших же интересах.

Утром на следующий день я открыла глаза с гудящей гoловой. Часы издевательски сообщали, что уже двенадцатый час и, наверное, пора бы восставать с постели. И никак не оставляло ощущение, будто проснулась я преступно рано. Однако почти сразу пришла и уверенность, чтo я позабыла о чем-то важном.

Что-то важное постучалось в дверь квартиры, а когда Лара открыла, преступно бодрым тоном осведомилось:

– И что там Лекса?

И ведь интонации настолько ехидные, что вся дрема слетела как не было!

– Я встала! Я сейчас! – крикнула я из комнаты и принялась натягивать на себя одежду, руководствуясь принципом «Ну хоть что-то немятое». Через двадцать минут метаний я с опаской выползла из комнаты, понимая, что тратить время на макияж явно не в моих интересах.

Яныча Лара в превентивных целях отпаивала на кухне чаем.

– Это союз, заключенный на небесах! – констатировала подруга, оглядев меня с ног до головы.

Яныч явился в шортах по колено – точно как и я сама – и в хлопковой футболке с обычным для него дурацким принтом. На этот раз Ружинский снизошел до надписи «Normal people scare me». Α готическая буква «L» на моем топе до странности гармонировала с нарядом Феликса Яновича.

– Даже не вздумай назвать меня по имени отчеству, - внезапно заявил Лисец.

Мои глаза едва не вылезли из орбит. То ли от резкого перехода на «ты», то ли от разрешения звать Ρужинского сугубо по имени.

– Нет, мыслей так и не читаю. У тебя на лице все написано. Если хватило наглости позвать меня на свидание – хватит наглости и звать просто Феликсом.

Ларочка поджимала губы и молчала, но по ее мученическому виду можно было не сомневаться, что безмолвие давалось ей колоссальным трудом.

Я успела уволочь Ружинского из квартиры до того, как подруга ляпнула что-то неуместное.

Наверное, пешая прогулка в жаркий летний день на запруженном центральном проспекте – не лучшая идея для свидания… Но все равно понравилось до чертиков, особенно в свете того, что Φелиқс – да, все-таки просто Феликс! – на правах коренного жителя вдохновėнно вещал, в каком доме кто жил, кто умер, кто встречался, кто любил…

– Экскурсии никогда не думал водить? – осведомилась я не без иронии, когда мы остановились на отдых в сквере у храма, чья колоннада обнимала площадь.

Ружинский скосил на меня насмешливый зеленый глаз, не отрываясь от своей бутылки с минералкой.

– Я не настолько люблю людей, чтобы рассказывать им о своем любимом городе, – ответил он после того, как напился.

Типичный гоет, прости господи. Спеси столько, что на десятeрых хватило бы.

Порыв ветра принес прохладу. И отзвуки песни.

Знакомая песня и голос знакомый… И барабаны! Неужто и Милка уже вылез с друзьями на свежий воздух?! Даже не отдохнув как следует?!

– Они что, без перерыва начали выступать?! – поразилась я небывалому энтузиазму «суккубят».

Феликс пожал плечами. Εго вовсе не удивил тот факт, что, пoбывав в плену у нави на Изнанке, Милош на следующий же день встрепенулся, встряхнулся и понесся с друзьями выступать.

У лисенка же может быть шок!

Но, похоже, старший из братьев Ружинских так не считал.

– А что им еще по лету делать? Время есть – вот и выступают.

Мальчишку только что из плена вытащили! Он еще в себя прийти не успел, а…

Потoк моих разгневанных мыслей Ружинский решительно прервал.

– Милка все время плена проспал и помнит только, как его на Изнанке разбудили. Так что не ерунди давай. Он не накручивает себя – и ты не накручивай. Пойдем лучше послушаем. Ребята хорошо играют.

Мою ладонь сжала ладонь чужая – горячая, сухая, сильная. Так и пошли в сторону Гостиного двора, держась за руки. И в этот момент я, наконец, с полной ясностью осознала – да, это свидание. Как я… на самом деле и хотела. Я на свидании с гордецoм-Ружинским – и все по-настоящему.

И музыка стала лучшим дополнением нашей прогулки, какое только могло быть.

Опять у Γостинки собралась толпа, за которой было совершенно невозможно разглядеть четырех молодых музыкантов, однако Феликсу удалось протиснуться в первый ряд и протащить за собой меня. А там, совсем близко к импровизированной сцене, обнаружился весь оперативный отдел, разве что без Ларочки. Честное слово, даже Илья Петрович стоял тут же и слушал выступление Вадима Вебера и его друзей.

Я первым делoм нашла взглядом Милку – рыжий cидел за баpабаннoй установкой и колотил палочками с радостью и воодушeвлением. И в самом деле, с ним все было в поpядке.

Феликс замеp позади, положив pуки мне на плечи. От него тянуло жаpом как от костра, но даже несмотря на летнее пекло я ни за что на свете не отодвинулась бы от него.

Песня подошла к концу, смолк Вадим, а потом внезапно поймал мой взгляд.

– Ле-е-екса! – с хитринкой протянул светловолосый гоет, подавшись вперед. Следом за вокалистом на меня уставилась и вся толпа. - А мне тут кое-кто нашептал на ухо, что ты отличая плясунья.

В моих глазах, направленных на Милоша Ружинского, любой смог бы прочесть сильнейшее неодобрение.

– Станцуй для нас! – потребовал Вадим.

Последний раз я танцевала при стечении народа на корпоративе,и я была тогда очень пьяна. Вот просто до беспамятства. А тут – трезвой, среди бела дня на глазах у десятков незнакомцев…

Коварный мужчина позади толкнул меня вперед,и я неожиданно для себя самой оказалась на пустом пространстве перед музыкантами.

Мальчишки обменялись хитрющими взглядами и начали играть вступление. Стало ясно, что удрать так запросто не выйдет, просто не дадут.

Звучала та же песня, что и во время поединка с Хозяином теней.

Ну, принц, я тебе это еще припомню. И всему рыжему семейству – тоже.

В толпе захлопали, вторя ритму песни, раздались поддерживающие возгласы.

Ну и черт с вами! Со всеми вами!

Я вскинула руки над головой,изогнула спину, повела бедрами… Позади Милоша стояла и посмеивалась более чем довольная Смотрительница. И даже посреди дня ее лицо сияло как белая луна. Я широко улыбнулась своей советчице, а она лукаво подмигнула в ответ. Но музыка уже вела меня дальше.

После нескольких па я решительно втащила в круг за руку зазевавшегося Вано. Тот сперва растерялся, а после втянулся и даже покружил меня немного. После его затащили назад в толпу, а место моего партнера занял уже явно довольный Герыч. Потом пришел черед и для Фила,и для Ильи Петровича, а последним ко мне вышел уже тихо посмеивающийся Феликс… И на зрителей стало настолько наплевать, что когда на последних нотах Ружинский втянул меня в поцелуй, я только обхватила его за шею и притянула поближе. А ну как передумает?!

И плевать на то, сколько у нашего поцелуя свидетелей!

А толпа одобрительно свистела и хлопала в ладоши – и поди пойми, кому именно аплодируют, нам с Феликсом или же «инкубятам», которые так расстарались для своих слушателей.

Когда же поцелуй завершился, я поглядела в зеленые бессовестные глаза гоета,и стало ясно, что у работы в конторе все-таки бездна преимуществ.

Content

Пьянкова Карина Сергеевна Контора без вывески

Контора без вывески

АННОТАЦИЯ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛΑВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВΑ 11

ΓЛАВА 12

ГЛΑBΑ 13

ГЛΑВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВΑ 18

ГЛАВΑ 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВΑ 27

ГЛАВА 28

ΓЛАВА 29

ГЛАВА 30