Сергей Кусков

Фрилансер. Битва за будущее

Глава 1

Подвижные игры для принцесс

Июль 2449 г, Пуэрто-ла-Крус, департамент Ансоатеги, Венесуэла, ЮАИ. Летняя императорская резиденция

— Фернандо сказал, что именно здесь, в этом поместье и решилась моя судьба! — воскликнула Гортензия, обведя глазами окружающие территорию королевской малой резиденции деревья, саму резиденцию и бассейн, у которого они сидели, она — под листьями пальмы, а Гор — загорая голышом под открытым солнцем. Сама Мерседес также была голышом, но от прямого солнца за несколько лет жизни на Венере настолько отвыкла, что предпочитала специально не загорать. Ну, не под тропическим солнцем этой элитной имперской курортной жемчужины. — Крёстная прилетела на Венеру, и именно в этой резиденции они с отцом встретились. Мне было три месяца, она же только-только взошла на престол, и года не прошло. Но она всё бросила и примчалась сюда, к отцу, совершить самую важную сделку в моей жизни! Возможно, и в его тоже — я на это очень надеюсь… — Лицо Гор посуровело. Она хотела, чтобы отец любил её. Тот вроде как выражал симпатию к дочери, но не достаточно активно, как ей бы хотелось. — Она попросила у отца гены Хуана Четвёртого, — выдержав паузу, чтоб заинтриговать сестру, выложила паршивка.

— О как! — Мерседес считала, что удивляться, конечно, способна, но, оказывается, не до такой степени. Гор её не просто удивила, она… Дьявол её побери, от этой новости Мерседес на мгновение выпала из реальности, не в силах просчитать последствия такого шага! Для чего он требуется и что из этого может вытечь. И главное, шага УЖЕ СДЕЛАННОГО, два с половиной десятка лет назад! Придётся очень многое переосмысливать, и кто б подсказал, с чего начать.

— Хуан, да? — Тут не требовалось особой эрудиции, чтобы понять, для кого было вытребовано искомое.

— Да. — Кивок сестры. — Она хотела не просто наследника, но чёртового супермена с уже заранее, сто шестьдесят лет назад прокаченными генами правителя. Великого правителя! — Гор принадлежала к меньшинству в Империи, кто трезво оценивал деяния этого одиозного императора и отдавал ему должное. — Эдакий чит-код на уровне главы монархического государства.

— Но Фрейя…

— Нет. — Сестра покачала головой. — Наша шебутная кузина родилась раньше, как раз перед этим прилётом. Но, видимо, старшего ребёнка, если та девочка, в теории можно подвинуть, потому тётушка и прилетела, решившись на этот сумасбродный проект. И выкупила нужные для экспериментов гены у отца, покрестив меня и объявив, что тот, кто нас с мамой тронет — тронет её крестницу со всеми вытекающими. А её тогда здесь боялись, донья Катарина на пару с дедом имперскую аристократию запугала, а страусиная политика тётушки была ещё впереди. Так, благодаря этому договору, я выжила.

Интересные подробности. Оч-чень интересные! Только ради них стоило вернуться, наверное.

— Но что-то пошло не так, — предположила Мерседес, и тут не надо далеко ходить.

— Да, у неё что-то не получилось, гены не «выстрелили». — Гор скептически скривила носик. — Тётушка проводила эксперименты, но они затянулись, и она махнула на их результат рукой. Так бывает, особенно во власти. Апатия наваливается со временем, и я не осуждаю её. Неизвестно как бы сама повела себя на её месте… С пустой скамьёй запасных наследников в таком беспокойном государстве как Венера! Так родились Изабелла и Эдуардо. Обычные, не прокаченные целенаправленно. И, какая ирония, только когда она ходила беременная нашим дорогим младшим кузеном, опыты показали результат. Во всяком случае, так считает Фернандо, и его знание на чём-то основывается.

— И на свет появился Хуан, — закончила за неё Мерседес. — Тайный принц, резервный наследник на случай чего. Которого прячут в бедном районе, но отнюдь не в трущобах; там приходится драться за жизнь, но не продавать душу дьяволу, как в иных местах. И пусть он лишён многого, но главное, что требуется для любого человека с будущим — его окружают забота и любовь матери. Ибо тот, кого не любили, никогда не полюбит сам.

— Истинно говоришь! — потянула Гортензия. Задумалась. Но быстро прогнала мысли и вернулась к разговору. — Анализ его генома показал, там есть гены Хуана Четвёртого, сделка с моим крещением всё же стала для Венеры успешной. Однако генотип не то, что один в один, а, скажем, они дальняя родня. Типа третьего-четвёртого поколения, внук или правнук. И что венериане туда намешали кроме генотипа предка — Фернандо не в курсе, и дьявольски хотел бы узнать.

— «Хотел бы» в его положении означает «не может». Верно? — усмехнулась Мерседес.

Подтверждения не требовались. СИБ не всемогуща, к счастью, а может к сожалению, хотя стараниями дядюшки Себастьяна и самого Фернандо эта спецслужба за два десятка лет стала очень высоко котироваться в мире.

— М-да!.. — вырвалось у неё.

— Он на самом деле какой-то чёртов супермен, — обалдело покачала головой Цветочек. — Я поняла это, не зная кухни, когда учила его танцам. Просто танцам его учила, Мерче, не подозревая, сколько в мальчике сюрпризов! — повысила она голос, спуская с поводка давно копившиеся эмоции. — Обычный человек не сможет усвоить всё так, как он. Я кайфовала от осознания, что на ровном месте подобрала себе талант. Жемчужину. Собиралась огранить его, выступать вместе, и… — Вздох. — Теперь понимаю, что это были глупые напрасные мечты. Не для меня такая ягодка. А ведь так хотелось!

— А заодно у Фрейи его увести. Нос утереть. Было? — поддела Мерседес.

— А как же. Но в меру. Там я нарывалась, но играла бы вплоть до окрика крёстной. После бы бросила — я жить хочу. Может и не урвала бы его в личное владение, но нервы одной кузине потрепала бы знатно. Боже, какая я была тогда дура! — воскликнула она.

Мерседес расхохоталась. Да уж, фактор Изабеллы Гор тогда учесть не могла, а он рушил ей всё, даже без высоких шпионских конструкций.

— У них есть исследовательская лаборатория под названием «Омикрон-чёто-там», — продолжила Цветочек, возвращаясь на волну. — Разработки на Венере ведутся, и уже давно, было что внедрять. Но главное, его специально создали и всю жизнь держали в умеренных лишениях, готовя для перехвата власти, для ситуации, типа той, что происходит там сейчас, вот что во всём этом главное! Остальное интересно, но это прелюдия, лирика. Фернандо говорит, дон Карлос пышет оптимизмом и не советует в расчётах упорствовать на поражении Дворца. Он не знает как, но считает, Дворец выстоит. Именно потому, что оставшиеся Веласкесы скинули всю власть на Хуана. Может Чико всего лишь пацан, но он уже уничтожил Сантоса, Фишеров и расхайдокал ракетами целый купол. В столице космической империи, на глазах у всего мира! Тётушка Лея такого себе не могла позволить двадцать лет, а он это сделал за пятнадцать минут, просто дублируя контроль безопасности операции Сирены по переговорам с противной стороной. Нагло перехватил контроль, когда Сирена попала в засаду, и зарядил по Альфе и горе-засадникам из всего, что стреляет. Видела бы ты лицо Фернандо, когда он это рассказывала — я и не знала, что наш братишка способен на эмоцию обалдения. И отец, с его подачи, ну и уступив оценкам дона Карлоса, разрешил изменить курс нашему лёгкому крейсеру, подыграть им, зная, что они не будут эвакуироваться.

От последних событий в Альфе сердце Мерседес не раз обливалось кровью. Ибо Хуан, ЕЁ Хуан, а он, как ни крути, её семья, её напарник, даже если не учитывать личное, мог пострадать. Фатально. И агентура дядюшки не факт, что сумеет его вовремя вытащить. Но она знала, что он — воин. Они все воины. И не могут иначе. А значит, будут делать то, что должны. У Хуана своя Родина, и он защищает её, как она защищала бы свою Родину и свой дом.

— И что дальше? — услышала она свой голос и поёжилась. — К чему такая длинная прелюдия? Я и сама знаю, что Хуан молодец с ядерным реактором в заднице. К чему дополнительная реклама и предыстория?

— Отец хочет помириться с тобой, — рассеяв остатки восторга в голосе совершенно серьёзно сказала Гор. — Я, по понятным причинам, пока ещё с ним не разговаривала, но Фернандо очень красочно описал силу его желания не потерять тебя снова. И в качестве жеста доброй воли помочь тебе получить этого мальчика, если ты этого захочешь. Но это именно помощь тебе, и он хочет доказать, что открыт, и ты — его любимая племяшка, в которой души не чает.

— Мы вроде разговаривали по прилёту, — нахмурилась Мерседес. — И я сказала, что не держу на него зла.

Гор пожала плечами.

— Как поняла, вопрос не в том, держишь ли ты зло. Вопрос в том, что в твоей душе, в её темных глубинах. Прошлого нам изменить не дано, но иногда мы можем… Скажем так, исправить некоторые допущенные в нём ошибки. Чтобы заново посмотреть на людей, с которыми тогда взаимодействовали, и простить им то, что не на словах, а глубоко в душе продолжает грызть нас. Ты очень пострадала из-за того, что он не соизволил заняться тобой в своё время. Был слишком занят и доверился этой суке Герреро. — Сестра презрительно скривилась — ненависть к мачехе у неё была настолько лютая, что Мерседес не знала, существует ли хоть какое-то чувство на свете сильнее. — Тебя обижали и унижали. Принцессу, племянницу императора! Ладно я — бастард, хоть и признанный, моя мать — любимая женщина его величества, её главная соперница. По сути теневая императрица! Я враг экзистенциальный! Но ты — самая близкая родня, без политики и дележа императорских постелей. А мои братья, и, соответственно, твои кузены вместо того, чтобы помочь и поддержать ближайшую родственницу, ничего плохого не сделавшую их матери, наоборот, топили тебя. С ведома и одобрения этой суки. И главное, позволяли «чморить» сестру дружкам, формально оставаясь чистенькими — делали это чужими руками. А ему рассказывали про тебя совсем другое. Отец понимает, что простить его сложно, но не спешит. И для начала предлагает вам как бы вернуться назад, в ту точку, от которой пошло твоё недовольство им, и устранить его причину.

— Причину?!! — воскликнула Мерседес, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Нет, несмотря на годы на Венере, на адскую подготовку корпуса, прошлое с нею. Гор права, она простила дядю Себастьяна лишь внешне, «так положено». Внутри была зла, и это зло вряд ли выйдет из души просто так.

— Да. — Гор по виду была ошеломлена предложением Фернандо не меньше неё, что это НА САМОМ ДЕЛЕ. — Не спрашивай подробности, как, но я только поняла, что отец… Предлагает тебе поставить себя в высшем обществе. Показать силу и отомстить ЛЮБЫМ своим обидчикам. У тебя ведь их много осталось, и за восемь лет они никуда не делись?

— Да, куда им деться из этой гравитационной ямы под названием Земля!.. — потянула Мерседес и снова откинулась на топчане. — Гор, скажи, что ты шутишь? Ну правда, скажи! А то мой мир рушится. Происходит такое, чего не бывает, чего не может быть, и мозг сбоит, не желая это принимать. Скажи, что у Фернандо хорошее настроение, и он так весело прикололся надо мной — я пойму.

Долгое молчание, сестра задумалась. Но в итоге грустно выдавила:

— Это не шутка, Мерчи. Я чувствовала его настрой в разговоре. Его императорское величество и правда, похоже, раскаивается. Но если приблизить меня — всё равно, что подписать смертный приговор, то насчёт тебя он готов пойти на очень многое, но вернуть в семью. СВОЮ ЛИЧНУЮ семью, — поправилась она, ибо Мерседес при этом слове непроизвольно скривилась. — В подтверждение, что всё так, Фернандо дал мне контакты контролируемой лично им ЧВК. Об их «крыше» никто не знает, знают только, что это СИБ, но имперская безопасность слишком большая организация, чтобы наследнику престола там без проблем потеряться.

Глаза сестры лукаво сверкнули:

— Мерче, давай рискнём и надерём им задницы! Пока дают, пока есть возможность! Даже если потом «передумают». Просто чтобы показать этим сволочам… Вернуть долги за прошлое! А?

Мерседес долго сидела и думала, качая про себя головой.

— Какое дно у этого? — усмехнулась она. Грустно. Ибо дядя, несмотря на заверения, был прежде всего политиком. И если был готов скормить ей кого-то, то явно не просто так, и не ради восстановления дружбы с племяшкой. НЕ ТОЛЬКО ради восстановления дружбы. — И не говори, что веришь в его искреннее желание со мной помириться.

— Ну, тут не уравнение Шрёдингера, — скривилась Гор. — Он хочет видеть тебя женой Хуана. Отсюда и «слив» этой интересной истории про его создание и гены Хуана Четвёртого.

Мерседес рассмеялась.

— Здорово предлагать мне то, что я и так собираюсь… — Закусила губу. — Если решусь на это — я и без него буду за Хуана бороться. Просто пока ещё не приняла решение. Он не угадал с направлением точки приложения «добрости».

Гор оставалась предельно серьёзной.

— Мерче, это смешно только до момента, пока не добавишь к статусу «жены Хуана» фразу «и королевой Венеры»…

А вот тут Мерседес задумалась, и веселье вымело из головы.

— Повтори?

— Не буду. Такие вещи не произносятся вслух, я и так подставилась. Одного раза достаточно.

С этим Мерседес согласилась.

— А ты? Ты тоже ему нравишься, и он тебе не безразличен, — попробовала сделать проброс она. — Почему не поставить на тебя?

— А вот теперь на самом деле смешно! — Гор даже обиделась.

— Ладно, допустим! — Мерседес примирительно подняла ладони. М-да, Гортензия в Альфу прибыла с официальной целью — «зацепить Хуана». Результат, как говорится, на лицо. Они не чужие, но вот за статус жены там бороться бессмысленно.

— Но ты явно в деле, — продолжила давить она. — Что бы я ни решила. А значит, ты — первая конкурентка?

— Ты сильно ревновала ко мне этих мальчиков? — Кивок Гор в сторону поместья, куда ушли их недавние спутники. — Не думай, что отвертишься — я буду рядом, и буду требовать своей порции его ласки. В отличие от некоторых, уже поняла, что самый лучший секс — это с ним. Наглеть не буду, но даже не пытайся прогнать!

И снова в точку. От Гор не отвертишься. Она ТОЖЕ будет рядом, ибо положила на Хуана глаз, и это осознанный выбор (в отличие от неё, оный выбор ещё не сделавшей). Давно положила, ещё на уроках танцев (на что Мерседес в своё время смотрела с покровительством и пониманием, и, давайте не будем себе врать, с толикой ревности). Но рядом будут и Изабелла, и Сильвия, и Марина. А около вертеться ещё и Фрейя. И при общем номинальном равенстве в постели, женой станет лишь одна, а значит надо заранее смириться, что у тебя нет шансов. И Цветочек это понимает, и ей будет достаточно быть в стае и рожать детей от их общего льва. И её это не коробит, не ущемляет, не задевает — вот какая штука! Бастард королевской крови, её воспитали с тем, что в судьбе могут быть подобные выверты, и к этому надо относиться спокойно. Потому всё, что вывалила на неё, Гортензия сказала спокойно, без даже мимолётного чувства неполноценности. Ибо брак для такой, как она — лишь формальность, важно лишь что внутри, а внутри она… Огонь! Ураган! И этот ураган готов бескорыстно помогать ей обрести самый желанный на свете статус, вгрызаясь зубами в гигантов вроде Изабеллы и Сильвии, не говоря уже о Фрейе.

— Давай подытожу, — попросила Мерседес, упорядочивая мысли. — Он даёт мне возможность отомстить ЛЮБОМУ моему обидчику в прошлом. Даже если это окажется клан его ближайших сподвижников и доверенных людей. И дабы клан после не смог мстить, позволяет самостоятельно объяснить ему силовые акценты, а именно, что принцесса Веласкес — это ПРИНЦЕССА ПРАВЯЩЕГО ДОМА огромной Империи, для чего передаёт под контроль одну из ЧВК из наших африканских владений?

Гор молчала, лишь сияющие довольством глаза, невидимые под солнечными очками, говорили, что всё верно. Именно это Фернандо и имел в виду.

— После зачистки клана моих обидчиков, получится, что он доказал мне, что любит и ценит меня. И попытка спарить с Хуаном — это его ПОМОЩЬ, а не задание. Он будет именно помогать, в моих собственных стремлениях, а не его грандиозных политических планах. И пойдёт на обеспечение возможностей куда больших, чем мои собственные чаяния на личном фронте…

— Если ты захочешь, — подтвердила Гортензия. — Если любишь Хуана и готова вернуться за ним.

— А он сейчас с Фрейей, и вся Империя болтает, она сделала ему предложение, и он готовится стать консортом.

— Мерчи, — с улыбкой и расслабленно проговорила сестра, — я знаю и Хуана, и и Фрейю. И уверена, они рано или поздно столкнуться локтями. И в их борьбе останется только один.

— «Один», — повторила Мерседес. — Не «одна».

Подтверждения сказанной мысли не требовалось.

— Тут два варианта. Или она его примет и отдаст ВСЁ. Сделает реальным правителем. Или соправителем, это термины, но ты понимаешь суть — править будет он за ширмой её статуса королевы. Даже если тётушка очнётся, он в этом случае станет фактическим наследником при ней, и они с Фрейей будут работать как одна команда, дополняя друг друга. Но мы обе понимаем, что они обе не готовы к такому — ни Фрейя, ни крёстная. А значит второй вариант — «один» вместо «одна».

— Либо третий, она его «бросит», когда он всё для неё сделает, — покачала головой Мерседес. — Что гораздо более близко к правде. Сильно не отдаляя — пригодится, вдруг снова мятеж? Пусть Изабелла с него пыль протирает, пригодится мальчик.

— Угу, — кивок сестры. — И тут мы. Да не сами, две ссыльные принцесски, а с поддержкой отца, то бишь всей мощи Империи. И всего-то нужно задавить двух белобрысых сучек, одна из которых красивая, но глупая, а другая красивая и умная, но ни разу не королевской крови. Ты любишь блондинок на завтрак?

— О, на завтрак они так себе! — отмахнулась Мерседес. — А вот на ужин… Самое то!

Обе девушки у бассейна засмеялись. Сердце Мерседес, щемившее всё это время, наконец, расслабилось.

Июль 2449 г, Санта-Фе-де-Богота, департамент Богота, Колумбия, ЮАИ. Офис охранной фирмы «Шуберт»

— А почему у вас такое название? Всё же от подобной структуры ждёшь воинственного и брутального вроде: «Бравые парни», «Новые конкистадоры» или «Гроза пампасов», как у ваших коллег. А тут… «Шуберт»!

— Скажем так, наш основатель сто пятьдесят лет назад очень любил музыку, — расплылся в едкой улыбке глава ЧВК, в офисе которой они с Гор сидели и пили терпкий кофе, однако, более высокого качества, чем ожидали.

— Вы всем заказчикам так говорите? — рассмеялась Гор.

— Нет, только тем, кто спрашивает. А их за всю карьеру было не много.

— А на самом деле вы не знаете?, — констатировала Мерседес.

Капитан пожал плечами.

— Если честно, интересовался. Но за полтора века легенды и мифы вытеснили правду, сделав её… Не важной, что ли. А разбираться подробно в личных записях ушедших со своих постов, а после и в мир иной, глав, нет времени. Ибо чётких мемуаров по понятным причинам никто из основателей не оставил.

— М-да, сто пятьдесят лет!.. — потянула Мерседес, поставила чашку на столешницу, встала и подошла к стеклянной стене, оглядывая раскинувшийся внизу город.Офисная высотка-«игла» трёхкилометровой высоты, одна из нескольких десятков в этом городе. Пронзающая облака. Тут офисы только самых-самых, и иметь в собственности пусть и маленькую каморку, но с таким отличным видом…

— Расскажите о специфике работы вашей компании, — попросила она, не поворачиваясь. Она — главная! Это дал понять дядюшка. Принцесса. Настоящая. Будущая королева. И все должны к этой мысли привыкнуть. Все — это не только наёмник, но и она сама — тоже. А то стыдоба, Хуан так и не понял её статус! Считая равной бродяжкам и дворняжкам корпуса. Нет-нет, она ничего не имела против сестёр по оружию, наоборот. Корила себя, за собственное упущение — не смогла дать понять любимому мужчине, что не хуже Изабеллы и Фрейи, по которым он с самого начала пускал слюни. И исправлять ошибки придётся сурово, ломая в том числе собственную психику.

Наёмник понял по её спине, кто главный, и, не пытаясь поставить «малявку» за неуважение на место (косвенными методами, конечно, но у человека с его опытом таких в арсенале достаточно), прилежно отчитался:

— Мне передали, что вам могу рассказать о нас ВСЁ. Однако только о специфике, без упоминания деталей прошлых контрактов.

— Сеньор, именно это нас и интересует. — А это ему улыбалась Гортензия, внимательно наблюдающая за метаморфозами с сестрой. И они ей нравились.

— Контакты с СИБ накладывают отпечаток даже на обычные контракты. Под прикрытием которых осуществляется собственно то, что даёт нашей фирме основные доходы. Например… — Он немного замялся, но не от смущения, что приходится этим заниматься, а потому, что так надо, так положено, чтобы не выглядеть оголтелым убивцем. — Например, точечное устранение особо охраняемых персон на территории врага. Или наоборот, охрана особо важных персон по контракту с Империей.

— С СИБ, — уточнила Гор.

Улыбка.

— Не всей СИБ. Именно Империей. В лице наследного принца Фердинанда. Мы работаем за рамками законного поля, но все наши «клиенты» — враги правящей семьи, а значит и государства, это снимает с нас любые моральные терзания, хотя местами подводит под монастырь тем, что в случае огласки, нас «сольют».

— Жена Цезаря вне подозрений, — усмехнулась Гортензия. — Только исполнители.

— Именно, ваши высочества. Но из-за подобного риска мы во-первых крайне осторожны, а во-вторых, можем позволить себе офис в таком здании. — Взмах рукой вокруг.

— Вы работаете только на территории Африки? — А это Мерседес.

— Да.

Она почувствовала, что тип не врёт. Как — не знала, но чувствам верила. Однако наёмник, думая, что слова звучат недостаточно уверенно, пояснил:

— На территории Империи совсем другая… Атмосфера. Конкуренция спецслужб. Там, где в Африке мы пройдём незамеченными, здесь окажемся под прицелом если не кого-то из государственных спецслужб, то клановых. О нас станет известно. А вся наша работа держится на том, что мы — тени. «Шуберт», охраняющий обогатительный завод в Катанге, никак не связан со взрывом на складе зенитной батареи русских под Адис-Абебой. Или смертью китайского ответственного специалиста на Сокотре. Или расстрелом конвоя под Дар-эс-Саламом с исчезновением жёлтого освинцованного чемоданчика, перевозимого им. На континенте так не получится — слишком многие ниточки просматриваются под микроскопом, причём не всегда понятно, кто именно в твой микроскоп может смотреть даже в теории.

— Штурм защищённых объектов? — повернулась Мерседес, поняв, что достаточно себя поставила. — Как у вас с этим?

— Нормально, ваше высочество. — Кивок.

— Насколько защищённых? — Это Гор.

— А насколько требуется? — улыбка.

— Дом одного из топовых семей континента, — в лоб спросила Мерседес.

Улыбку сдуло ветром.

— Я правильно понимаю… — поёжился наёмник.

— Правильно! — одёрнула его Гортензия, сверкнув глазами. «Шуберта» им подарили, это не фигура речи. Гортензию поставили куратором этой конторы по линии СИБ вместо Фернандо. У них более нет в имперской безопасности иных начальников, только она. Ну, принц тоже, над нею, как конечная инстанция, но наследник престола вряд ли будет лезть в работу их конторы по пустякам.

— Тогда сможем, — уверенно произнёс капитан.

— Личный состав?

— Триста два человека.

— Так мало? — округлила глаза Мерседес.

— Для наших задач хватает, — пожал плечами он. — Есть… Скажем так, дружественные конторы. На них СИБ скидывает наше прикрытие, если это нужно для дела. Например, тот же завод в Катанге охраняют сотрудники другой компании по нашему субподряду. Там полторы тысячи человек, и их работа — именно охрана и бои с повстанцами. А «Шуберт» охраняет не завод, а некое ответственное лицо в провинции, информацию о котором передаёт лично агент СИБ по Центрально Африке. Или, сеньориты, приходит приказ на уничтожение главы партизанского отряда. Главы, но не всего отряда! А для этого не нужно ставить под ружьё полторы тысячи.

— Хватит и трёх сотен.

— И даже трёх десятков.

— При этом те ребята тоже наёмники, и тоже выполняют ваш контракт, получая за это по тарифу. Но прибыли от работы трёх десятков достаточно, чтобы оплатить услуги сотен «субчиков», и ещё снимать офис в «игле» в деловом центре Санта-Фе, — констатировала Мерседес.

— Ну, от завода ещё и деньги за охрану идут, — усмехнулся наёмник. — Так что те парни на самоокупаемости, пусть прибыли от них мы и не имеем.

— Хорошо. Что НАМ нужно для штурма укреплённой клановой цитадели? — перешла она к насущному и вернулась на место. — И что из этого у вас есть. И скажите, пусть принесут ещё кофе.

— Смотря какой клан, — осторожно покачал наёмник головой, искоса бросив взгляд на Гортензию.

— Пока не знаю, — пожала Мерседес плечами, но и это сделала величественно. — Считайте по худшему варианту.

— Мои сотрудники… Не поймите неправильно… Никто не хочет в тюрьму вместо «жены Цезаря».

— Что для этого нужно? — поняла его Мерседес и была готова по-максимуму войти в положение.

— Мы сделаем особый контракт. В законах про него ничего нет, его «особость» не будет нести юридической силы, но в случае огласки император должен подписать на его основе для ребят помилования.

— Подводные камни? — нахмурилась Гортензия. — Сеньор, лучше говорите вслух сейчас, никаких сюрпризов «после»!

— Контракт заключается с ЛИЦОМ ИМПЕРАТОРСКОЙ КРОВИ, — медленно произнёс наёмник, выделяя некоторые слова. Членом императорской семьи, где эта член указывает, что несёт ответственность за всё, что делает компания.

— Так себе перестраховка, — усмехнулась сестра.

— Но хоть какая-то! — парировал сеньор. Ему было не по себе, — поняла Мерседес, — но он надеялся на лучшее. Что пронесёт. А что ему оставалось?

— Я согласна, — кивнула Мерседес. — Подпишем. И под камеру дам разрешение на публикацию в случае чего. Дядюшка хочет со мной помириться, — а это она уже Гор, — а значит, пусть вмешивается и милует.

Та согласно кивнула головой.

— У нас двадцать три ударных дрона, — начал перечислять сеньор. — Все вытащить из Африки не представляется возможным — завод тоже надо охранять, но до половины можем отвлечь. Бронемобили — шесть штук. Ракетные системы «Адамант» и «Опал» — по две штуки. Две зенитные батареи можем отвлечь — всего две, они в Африке нужнее. — Виноватое лицо на Гор. — Старые русские «Бульдоги», списанные с Марса — сорок шесть, выделить можно… Ну, штук двадцать. Деструкторы…

Когда сеньор закончил перечислять арсенал, Мерседес уважительно закачала головой. Тут длинноногая секретарша принесла новый кофе, какое-то время промолчали, а после её ухода сеньор перешёл ко главному:

— Но всё это, ваши высочества, мы не можем перевезти на континент ЛЕГАЛЬНО. На территории Африки для ЧВК действуют особые условия. При транспортировке же военной техники сюда, она обязана быть опечатанной, её контролирует отдельная служба, оружие может храниться только на особом складе и ни дай бог сорвать пломбу!

Гор тихо, но грязно выругалась.

— Не проблема, ЛИЧНЫЕ вещи членов императорской семьи досмотру не подлежат, — закачала головой всё более входящая в роль Повелительницы Мира Мерседес. Сестра повернула голову и уставилась с удивлением — не подумала. — Если везёте не за границу, а на континент, оформим как моё имущество, и ангелы моей сестры лично слетают, заберут его. Заодно и проволочек с погрузкой и оформлением не будет.

— Мудрое решение! — уважительно склонил голову капитан.

— Когда сможете погрузить и подготовить к вывозу МОИ вещи? — Она нахмурилась.

— В течение суток погрузим. — Капитан улыбался. — По доставке — не скажу, с таким способом протащить технику не встречался. Если не будет проволочек из-за человеческого фактора, плюс сутки-двое.

— Устраивает. Грузите всё. И перекидывайте личный состав. Не сразу, партиями, увольнительные, там, дайте массовые, в вязи с успешным выполнением чего-то важного. Чтобы не сильно бросалось в глаза.

— Есть, ваше высочество! — в кресле вытянулся капитан.

— Тогда давайте перейдём к контракту, и сразу сделайте договор на покупку у вас ЛИЧНЫХ ВЕЩЕЙ, — со смешком выделила она это слово. — Предусмотрите пункт о разрыве договора — как всё сделаем, я их верну назад, без санкций. Надеюсь, примете?

— Обижаете, сеньорита!

Июль 2449, о. Маргарита, Венесуэла, ЮАИ. Императорский дворец.

— О, а вот и девочек из карантина выпустили! — воскликнула Гор, когда они вылезли из конвертоплана и двигались к гостевой резиденции, в которой официально остановилась её императорское высочество Гортензия де Росарио, графиня Кумана, на Земле. Да, Фернандо пошёл на такой беспрецедентный шаг — поселить одиозную для матери сестру рядом, на Маргарите. Пусть все понимали, что жить она будет или у Мерседес, или у мамы в Аргентине, но всё же и это был плевок ей в лицо, и одновременно прогиб с целью завоевать у Цветочка чуть больше доверия.

Девочки вышли навстречу не все, шестеро. Мерседес, увидев их, кинулась обниматься. На что Гортензия стояла и смотрела с умилением и лёгкой завистью. Она тоже МОГЛА быть среди них. А могла и не быть. А могла и сестра не быть. Если бы они обе улетели на Венеру, не факт, что оказались бы в застенках корпуса. Не факт, что так безбашенно бы куролесили перед этим, ибо её по сути предательство стало в том числе причиной такого дикого отрыва её любимой Мерчи, лишившейся последнего близкого человека.

— А ты что тут делаешь? — недоумённый взгляд Мерседес на главу их опергруппы. Да, наверное теперь «их», а не «её» — девочки собирались быть вместе, а Мерседес кухню знает лучше, и лучше ангелов организует.

— А почему бы и нет? — ответила Мелисса, которую за время полёта Гор зауважала. Девчонка как из камня сделана. Или из стали. При этом рассудительная, и немного интриганка. Поцапалась с чуть более старшей товаркой, главой другого взвода. На взгляд которой то, что она — хранитель ничего не значит. Но смогла её задавить, и девочки признали её неформальным лидером, что в отсутствии приказа о лидере формальном куда важнее. И дело не только в том, что хранители круче, там, по мнению Гор, сугубо личный фактор.

На голову ниже Мерчи, но по сравнению с остальными роста среднего, каштановые волосы и европейские черты лица. Латинские, но латино-европейские, без откровенно индейской и негроидной составляющей. Брутальная — бицепцы открыто играли, ибо одеты по тропической жаре девочки были в форменные майки цвета хаки. Кстати, сексуально, и за пределами туристических зон даже в Венесуэле им лучше так не ходить. Местные не поймут, пристанут, собирай потом трупы! Без оружия — видимо, не дали — но зато с большим ножом на поясе. Зря, Гор знала, как ангелы умело играются «холодняком». Таким и огнестрел не нужен. Но, видимо, это дань уважения: «Да, безоружны, но так надо, не потому, что мы вас притесняем; просто это другая страна и другая территория; вот вам за понимание хотя бы ножички».

— Что такое? — подошла она поближе. — Что-то не так?

— Это взвод моей любимой кузины Фрейи, — изошлась ядом Мерседес, но яд был направлен не на девочек, а на кузину. — Как она могла расстаться с личными хранителями?

— Ну, как я поняла, всё настолько второпях решалось, — подленько усмехнулась Мелисса, — что у неё не особо был выбор. Кто был под рукой — того и отправила. Если б королева прознала — прекратила бы безобразие, требовалось улететь за считанные часы, без подготовки.

— А вам слишком хотелось на Земле побывать, — закончила за неё Мерседес, — чтобы отказаться и доложиться по инстанции.

Обе рассмеялись.

— Ну, поздравляю! С прилётом! — воскликнула Мерседес. — Как, не сильно тяжко?

— Тяжко, — ответила другая из подошедших. — Но мы тренированные. Выдержим.

— А вот нашим тут было бы совсем грустно. — Ещё одна напарница, судя по комплекции, марсианского происхождения. — Я-то столько лет на Венере, мне легче. Но после Красной планеты тут без экзоскелета не получится вообще двигаться! И только тем, кто правильно носил тяжести с детства. Лоугравам на Земле вообще ловить нечего[1].

— А по мне, отходняк от Кориолиса куда хуже, чем целый g! — Ещё одна, судя по комплекции — венерианка. — Я всю дорогу блевала, так что и при 1,2 g готова работать, только не крутите больше!

Все снова рассмеялись.

— Что ж, девчонки. Осваивайтесь! — Это им Мерседес. — Мелисса, тебя на минутку. Скоро будет работа, надо пошушукаться.

— М-да! — лаконично высказала ангел. — Огонёк, ты прости фамильярность, но скажу как есть. Ты на Венере не наигралась? Там всех на уши поставила, теперь тут хочешь?

— Мне дядя сам предложил, — пожала плечами её императорское высочество. — Грех не воспользоваться.

— Знаешь, почему Хуану спускали всё с рук? — усмехнулась шатенка.

— Почему?

Они снова сидели в тростниковых креслах, смотря на море на закат. На Маргарите было хорошо, вечерний бриз, гладь моря, переходящего в небо… А не Венере начались бои. Штурм Золотого дворца. Было боязно и страшно, что ТАМ закончится плохо. Все нервничали и ждали новостей. Гор так вообще убежала в кабинет Фернандо, оставив их в гостевом домике одних. Они же, оставив девочек ловить все доступные новости в резиденции, взяли по коктейлю и снова вышли «пошушукаться».

— Потому, что он списан! — пояснила после паузы Мелисса. — Был. На тот момент.

— Это Фрейя говорила? — грустно усмехнулась высочество, для которой ТЕПЕРЬ это не было новостью.

— Бергер. Но та знала от Фрейи. Ему дали работу, которую он не должен был выполнить. Никто не должен. И после ваших игрищ, его бы тихо запрятали куда-то в провинцию, во всяком случае, пока не уляжется. Это был их план, когда решали, позволять вам играть со спичками, или нет. Потом так получилось, что вы вытянули, план стал не актуален. Но Огонёк, вам просто повезло! Это дорога в один конец! И то, что сейчас хочешь сделать ты — то же самое. С теми же последствиями. Я не отговариваю, я просто говорю, что в этот раз, да ещё без Хуана, можешь не «вывезти». И огребёшь по полной.

Мерседес с тоской уставилась на полоску между морем и небом. Её сегодня было очень хорошо видно, хотя обычно она бывает размыта. Голубое с голубым. Красиво!

— Я знаю, Лисс. Всё знаю. И там знала. Оттуда я бы рванула сюда, прихватив его с собой — это и был мой план. Но к сожалению, мы вытянули.

— О как! — усмехнулась боевая сестра. — «К сожалению».

— Сама не ожидала! — призналась она. — Но я честно всё делала для победы, тут никто не сможет упрекнуть.

Мелисса покачала головой — да, точно, никто и не подумает считать, что высочество изначально вела игру на поражение. Если б не её личное признание — и она бы в такой бред не поверила.

— Потому и сорвалась, всё бросив? — поддела она.

Мерседес тяжело вздохнула.

— Совокупность факторов. Накопилось. Надо было подумать, разобраться в себе. Вот и свалила.

— Подумала? — В голосе слишком много язвы, но приличия соблюдены.

— Да. Если он выживет… Вернусь за ним. И заберу. — Мерседес почувствовала, что слова идут от сердца. Игры в самокопания и обиды кончились, настала суровая реальность. В которой Хуан ей дорог, и точка!

— А если они победят? — Мелисса ткнула палец в небо.

— Тогда просто вернусь. И дам бой этим сучкам. Они его не достойны. Особенно эта звезда Фрейя.

— Опасные слова! Я вообще-то её хранитель! — осадила Мелисса.

— Это личные девчачьи разборки, — бегло пожала плечами Мерседес. — Из-за мальчика. Не твоего уровня вопрос.

А тут не возразишь.

— Если они победят… — прошептала ангел и тяжело вздохнула.

— Давай верить? Им там от нашей веры, может быть, станет чуточку легче.

Помолчали. Вера — всё, что им осталось. Ну, ещё молитва.

— За мной три взвода девочек, — проговорила Мелисса через время. — Я верю. И желаю. Но должна иметь «план Б». Понимаешь меня?

Хороший вопрос. Мерседес весь день ждала его. Но прозвучал он только сейчас.

— Дядя обещал дать в наместничество Южную Африку, — ответила она домашней заготовкой. — Поедете со мной в Кейптаун, будете моей личной группой. Возродим корпус в миниатюре. Потом обещал пост главы отдела в СИБ, а потом, чем чёрт не шутит, и куратора всей СИБ.

— Вместо Фернандо?

— Фернандо наследник! — заметила она. — Он в любой момент может… Уйти на повышение. Или просто на другой сектор работ. Ему нужен тут свой человек. Так что не пропадёте. Вы единственные, в ком я на все сто уверена на этой планете.

Снова помолчали.

— Я попробую забрать с Венеры всех девчонок, кто выжил, кто верен присяге и братству. И попытаюсь возродить корпус здесь. Однажды он уже переезжал с Земли на Венеру — теперь удет всего лишь обратный переезд. И ты будешт его восстанавливать, собирать заново. Готова к восстановлению разрушенного корпуса? — Мерседес улыбнулась, но веселье в голосе было грустным.

— Боже упаси от такого, но если припрёт — куда я денусь! — Мелисса перекрестилась. — Но чур-чур! Лучше не надо![2]

— Но я верю, что Хуан справится, — продолжила она после паузы. — И если справится — наш трёп ничего не значит.

— Разумеется. — Мерседес согласно кивнула. — И мы делаем лишь то, что задумали — громко хлопаем дверью, разделывая под орех один из местных кланов, пока ещё не придумали, какой, и летим драть лохмы неким блондинистым сучкам.

— Ты такая же, как он, — рассмеялась Мелисса. — Безбашенная. Совсем отбитая! Но буду справедлива, в тебе это было. Он просто… Поднял из глубины души твоих собственных тараканов, которых королева и офицеры силой туда запрятали.

— Я помогу, — произнесла она, снова о чём-то подумав. — МЫ поможем. Если наши там победят, — снова палец вверх. — Если нет — план «Б» согласовали, будем только дорабатывать.

— Спасибо! — посветлела лицом Мерседес. — Ты не представляешь, что для меня значит ваша поддержка. Наёмники это… Просто наёмники, понимаешь? Макс, Алексей, Тимур — они идейные, только считались наёмниками. «Шуберты» же… — Вздох.

Мелисса довольно улыбнулась, но промолчала. Вместо этого перешла к конкретике:

— Значит, всё по-старому? Деструкторы, боты, игломёты, взрывы?

— Тут открытая атмосфера, добавляются беспилотники и ракетные системы! — заметила Мерседес. — Новый опыт, надо проработать его отдельно и дополнительно. Поможете?

Мелисса кивнула.

— Да уж, карма. Не получается жизнь по-новому. Как истребитель ни собирай — паровоз получается, знаешь такой анекдот?

Ангел снова кивнула.

— А раз так… Давай прогнём этот мир? Мы — венерианские стервы, пусть теперь об этом узнает Империя!

— И всё же вернусь к вопросу. Ты не боишься, что не вытянешь без Хуана? Без его харизмы и везучести? Ты — мозг «Цитадели», но без него её бы не было. Он удачливый сукин сын!..

В точку! Высочество опустила глаза.

— Это будет экзаменом. На профпригодность. Стою ли я чего-нибудь без него? Если смогу — значит стою. И тогда вдвоём с ним мы весь мир поставим на колени. Если нет… Значит мне не место на Венере, и не стоит громко хлопать дверью. Потому прошу помощи у вас, несмотря на наличие трёх сотен наёмников. Они заточены под другое, и даже в мыслях не будут иметь понять и поддержать.

— Прорвёмся, Огонёк! — расплылась в улыбке Мелисса. — Давай дождёмся новостей, и как только наши отбросят упырей от дворца, начнём ваши подвижные игры для принцесс.

Глава 2

Надежда — первый шаг на пути к отчаянию

Я всегда всё делаю правильно. После того, как переберу все остальные варианты.

Сетевой афоризм

Наконец, связался со своими. Вот написал это слово, и понял, что под «своими» можно понять очень много кого. Но сейчас я об отделе по связям с общественностью Дворца, он же клан Веласкес. Пресс-секретаря в данный момент нет — сбежал перед замыканием кольца осады дворца, как и ещё ряд сотрудников. И я послал ему уведомление не беспокоиться и не являться более на рабочее место. Мальчик из какого-то клана второй сотни, слащавый, сладкоголосый (как Лея Филипповна любит, и, скорее всего, иногда спит с ним), но мне такой типаж не нужен, не говоря о том, что предатели и хитромудрые не нужны тем более. Вообще отсутствовало почти треть отдела, включая его главу, то бишь главного режиссёра информационных постановок клана, но остальных уволили в рабочем порядке, я просто отдал распоряжение. Нет, конечно не думаю, что они поголовно республиканцы, как тот дедуля в ведомстве Алисы. Просто испужалися сеньоры, что мятежники победят, и им, находящимся на территории дворца, сделают бо-бо солдаты. Может даже не специально сделают, но от того, что попал под горячую руку вооружённым и злым людям, не легче. Однако меня такие нюансы вот совершенно не волнуют!

…Ибо две трети отдела были на месте. Кто-то отсутствовал во время осады, но там реально могли быть обстоятельства — у людей семьи в городе, не все рядовые сотрудники могли обеспечить их безопасность и сами ковырялись в городе. Но как только кольцо разорвали — сразу вернулись. Сами. Не дожидаясь, пока в городе наведут мир и порядок. И то, что я с этим отделом напрямую не работал, не значит, что они сидели последнюю неделю без дела — Фрейя Сергеевна их кое-какими вопросами сама озадачивала, какие по силам и потребностям.

В общем, разговор с подчинёнными понравился. Хорошие девочки и мальчики, все не старше тридцати лет (самый опытный, замглавы отдела — тридцать пять). Согласовали позиции по информационной атаке на город и планету, и дружно пошли работать — они к себе, я к себе. Разговор с Сантана это хорошо, но надо донести условия соглашения до ширнармасс, а тут работа уже не для одиночки. Причём давить надо уже сейчас, и чем сильнее — тем лучше, ибо клановые PR-отделы работают исключительно на своего работодателя и исключительно в нужном ему ключе; отдай чужим стратегическим структурам что-либо на откуп — они такого тебе наворотят!.. Не доверяю я Сантана.

В общем, работа со СМИ ведётся, мне не нужно на неё отвлекаться, и, что радует, эта структура не связана с Лоран — с Инесс у нас отдельная любовь, и у неё контракт с ДБ, который никто не отменял. Там пока рулит Алиса, озадачивая её мелкой текучкой, не дотягивающей до инфоповодов, которые генерирую я. Но она — мой резерв, «план Б» на случай непредвиденного. А ещё по мере успокоения планеты, мы будем всё больше и больше возвращаться к тому, с чего начали — школы Кандиды де Хезус, ради которой этот контракт и заключали. Да, со школы началось — ею и закончится, Уроборос во всей своей красе.

Проснулся сам, девчонки не будили. Изабелла, а сегодня ночевал у неё, убежала, но в каюте привычно в экран во всю стену работали новости. Тихо, без звука. Поднялся, лениво потянулся и двинулся в отдельную комнату по утренним делам — сегодня день очень ответственный. Правда, во второй половине дня — потому-то и дали поспать.

Уже на выходе из ванной, когда, довольный и бодрый, вытирал голову полотенцем, вышел в каюту, встретила Каролина, и ночнушка её была обалденная.

— Всё, давать отчёт? — поднялась она с дивана.

— И тебе с добрым утром! — улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ. — Если ничего срочного, пошли за завтраком расскажешь.

Она так и застыла с раскрытым ртом. Ибо понять, что срочное, а что нет — выше неё. Моя логика для простой мышки-студентки с улицы непознаваема.

И правда, как ей делать прогнозы, что важно, что нет, если гибель трёхсот-четырёхсот тысяч человек в Ванкувере и Чикаго меня вот вообще не волновали! Мировые СМИ на говно исходят, поливая нас, кровожадных инопланетян, грязью, что мы из космоса лупим вольфрамовыми болванками по бедной овечке, беззащитной Канаде, по жилым кварталам с «мирняком». А я на это лишь нахмурился и кивнул. А вот стейк кухня номер один сегодня сделала великолепный! Правда, сыроват, но, как объяснила сама Каролина (она в теме, всё же не из рабочее-крестьянской среды, а аристократка, пусть и не первая-вторая сотня), так и надо. Так модно.

— Хуан, ну хоть что-то скажи по Канаде! Все СМИ мира только об этом, а ты слушаешь, как будто рассказываю о треволнениях Кончиты из «Брилиантовой розы»: дон Педро отец её ребёнка, или сеньор Мануэль.

Хмм… Так заметно, как сильно мне всё равно? Да и бог с ним. Дома, среди своих, могу себе позволить собой быть.

— По нашим, венерианским делам что?

— Да у нас пока всё также. Субъективно фоновый шум тише и тише. Даже твоя жестокая казнь того министра никого особо не взволновала. Ну, казнили. Ну, яйца пожгли. Так недавно в Альфе многие пострадали, чем он лучше? И пострадали из-за таких вот уродов, которым наплевать на Венеру, которые только для себя живут. Там даже намёка на недовольство нет, хотя твоя Беатрис прислала сводку, что кто-то пытался инфоповод раздуть. Безуспешно.

Беатрис так и «зависает» в Берлоге-один, от её имени взломщики передают мне отчёты-«молнии», это которые ложатся сразу на стол, не фильтруются «золотым» и его командой. Кажется, я оказался прав, вряд ли после такого трэшака девочка пойдёт куда-то, кроме информационной безопасности. Через три года — пока старшая школа, но будет колымить на «трёшку» неофициально, обучаясь в процессе, ибо контакты имеет.

А ещё последняя новость означала, что мои подчинённые во дворце работу знают, несмотря на недостаток кадров. Ибо Берлога только мониторит настроения, а вот воздействие на массы оказывает отдел, и они справились даже в отсутствие яркого лидера и главы. Фрейя грамотно поставила задачу, и они грамотно отработали… А ещё это означает, что пора завязывать с индивидуальными революциями и начинать работать в коллективе. Точка бифуркации, в которой возможно воздействие на историю силой одной личности, пройдена, страна возвращается в рабочий режим, и теперь, чтобы устроить революцию, нужно иметь под командованием множество серых неприметных совершенно не ярких, но очень нужных опытных работников, и никак иначе.

— По военным поставщикам есть инфа? — продолжил опрос я, переварив информацию.

Каролина покачала головой.

— В новостях нет. Бэль убежала, сказала, у неё что-то важное, но она мне не отчитывается.

И правильно делает. Каролина хоть и «глас народа», но всё же чужая. Представитель врага. И последнюю мысль сеньорита прочла по моему лицу.

— Хуан, как думаешь, он выживет?

Пожал плечами.

— Тебе честно сказать, или попытаться утешить?

Интересная постановка вопроса. Но я предпочитал так, молотом по наковальне, но не опускаясь до того, чтобы врать. Ложь простить труднее, чем грубость.

— «Утешить» я кого другого попрошу! — насупилась она, опуская глаза. — Давай лучше режь по живому. Если окажешься не прав — поставлю за твоё здоровье. Но ты не даёшь глупых надежд, от этого, конечно, хреново на душе, но лучше так, чем сладкая ложь надежды.

Растёт девочка. Это я её такой воспитал за прошедшую неделю? Ибо она, находясь в коллективе с Фрейей и Изабеллой, не могла не перенять нашу общую философию. Или была такой и до меня? Фиг теперь знает, я ж не в курсе, какой она была до похищения.

— Его увезли на «Объект 81», — честно ответил я, хотя это как бы… Инфа под грифом, ибо поступила от агента, считающегося пока не раскрытым. Я рисковал, но посчитал, что вероятность, что она растреплет мятежникам, что знает, невысока. — Это их главная крепость. Твердыня, из которой не получится выкурить. Они могут там жить десятилетиями. И там хватает еды, воды, любых иных ресурсов. Всего хватает. Это альтернативная Венера. И штурмом взять так себе затея. Освободить его мы не сможем, а менять… — Покачал головой. — ЕГО они менять вряд ли будут. Так что вероятность, что ты увидишь отца живым, есть. Но, к сожалению, очень маленькая.

— Спасибо за честность… — выдохнула она и опустила голову.

Потом мы переоделись и двинулись в штаб. Она в штаб, а мне по пути.

— Хуан, я устала уже. Работы почти нет. Все, кто хотел — сдались. Кто не хотел — те и не сдадутся. Колеблющихся больше почти нет, — пожаловалась сеньорита.

— Зай, представь, что на планете остался ещё хотя бы батальон сомневающихся, — улыбнулся на это я. Понятное состояние. — Представила? Это три роты по сто человек. Ты горюешь по одному отцу, которого можешь не увидеть. А там таких чьих-то отцов за три сотни! Которые могут подать запрос, а тебя на месте нет — ибо устала сидеть без дела и отлучилась. И они погибнут. Глупо и зазря. Понимаешь теперь?

— Да. — Она кивнула. — Потому не спорю. Только ради такого вот возможного события и сижу на посту, валяю дурака. А вдруг!

— А раз так, то не грусти и принимай бой! — поддержал я. — Ты меня знаешь, сделаю что смогу, чтобы вытащить твоего отца. Просто я не бог.

— Просто ты не бог… — повторила она. — Спасибо, Хуан. — Обняла меня, но, не став чмокать, побежала к своему терминалу. Она единственная в верхнем штабе, кто так и ходит в домашнем трико. Традиция-с.

Кабинет Фрейи. Странно, но я был не последний, ждали ещё нескольких человек.

Затем мини-совещание, ибо в усечённом составе. Спецы из генштаба отчитывались о бомбёжке Чикаго. И немножко Ванкувера — вчера я на совещании отсутствовал, когда они отчитывались за этот город, но я и сегодня не сильно вникал, так, пару вопросов задал.

— Итого двести-триста тысяч человек погибших в Британской Колумбии, и сто пятьдесят — двести в Чикаго. Это прогноз по нашим данным, фактически может быть и больше — в их районах живёт много незарегистрированных людей, и меньше — слух о том, что мы будем бомбить, был распространён за сутки, из этих, да и из многих других городов успело уехать множество гражданских.

— Ждём дальнейших распоряжений. — А это главный ответственный за операцию от флота.

— На сколько подобных акций у нас снарядов? — осведомилась Фрейя.

— На две, — переглянувшись, отчитались военные. — Затем пауза, пока к Земле не приблизится заряжающий корабль с Венеры.

— На русских больше можем не рассчитывать. — А это покачал головой сеньор Серхио. — Их оппозиция мешает Марцелова с грязью за то, что он продал нам снаряды для наших бесчеловечных бомбёжек мирных городов.

— Узнаю руку англосаксов! — усмехнулся я. — И туда дотянулись.

— Угу, все наши учебники по информационной войне писались с их, — поддержала и Фрейя. — Хуан, а теперь по твоему прямому профилю. Каковы должны быть наши действия теперь, когда на территории союзника митинги и пикеты, какие мы говнюки, а их негодное правительство нас, исчадий ада, поддерживает?

Я пожал плечами, пытаясь выстроить мысли в чёткий ряд, понятный смыслом для других.

— У них на юге Союз. Там войска выстроились в эшелонированную оборону с обеих сторон, и малейший чих — и будет мочилово. Между мегасверхдержавами. Наши бомбёжки в Канаде рядом с ним — детский кашель. А значит, открещиваться от нас Москва не будет — в такой ситуации остаться с Союзом один на один не комильфо. Грустно. А значит они позволят своим оппам жужжать, вопить, сыпать карами, и потихоньку надавливать на нас, и даже для вида разражаться гневными окриками в нашу сторону — да в том же Новом Орлеане гневно выступить. Но фактического сотрудничества это не то, что не остановит, но даже не убавит обороты на время. Собака лает — караван идёт. В плане смены власти в Москве — не уверен, что сейчас это возможно, Марцелов не один воин в поле, и его партия чувствует себя уверено. Но даже если оппы попросят их подвинуться, новая власть окажется в той же ситуации — Союз и не подумает убирать войска от границы, что им от перестановки в кресле президента в Москве, если и тот и тот враги? А значит, с какой стороны ни посмотри, это пукание в лужу, ориентированное на их внутреннего потребителя и больше ни на что. Смены линии не будет при любом развитии событий. А значит мы можем просто проигнорировать эти выступления, так как не мы целевая аудитория. Рекомендую не суетиться и ждать… Разве есть что-то, чего я не знаю?

— Да нет, ничего больше не происходило. И мои аналитики дают такой же прогноз, — покачал головой сеньор Серхио. — Это свара внутри Евразийского блока, выясняют отношения, как у них говорят, «башни Кремля». Но косвенно нас заденет — русские предупредили, что, возможно, следующая поставка вольфрама под угрозой.

— А мы сверхдержава или нет, чтобы критически зависеть от кого-то, пусть даже от союзника? — усмехнулся я. — Пусть военные отправляют ещё корабли снабжения. И ещё — Посмотрел на военных, которые в лице не изменились — к таким аргументам полностью готовы. — Скоро вторжение в Европу, а его будем обеспечивать исключительно из Метрополии, так что лишним не будет. «Перехватились до получки» разок, и хватит.

— Я тоже так решила, — уверенно кивнула Фрейя. — Ты подтвердил мою оценку. В остальном у нас нет критических зависимостей от русских, кроме разве пролёта над их территорией, но тут они молчат, из чего делаем вывод, что гнать в шею не будут.

— Хуан, нам пора реанимировать МИД, — произнёс вдруг сеньор Серхио. — Сейчас Тафт выйдет на связь. Знаю, ты хорош в точечном давлении, и додавишь его, они отступятся ото всех притязаний, но после о мире должны говорить профессионалы.

Я уставился на него понимающим взглядом. Ибо только что думал о том же самом — страна вышла из точки бифуркации, в которой возможно ВСЁ, значение влияния личности на процессы становится всё меньше и меньше. А ещё они на своём совещании под Новый год назвали меня Разрушителем, я в принципе могу только разрушать. А значит строить нужно озадачить других, кто хорош именно в этом деле.

— Хуан, я хочу, чтобы ты лично съездил туда с кем-то ответственным, и провёл… Скажем так, кастинг на должность и.о. Кто потянет, — конкретизировал просьбу отец главы государства.

— Я? — Я ошалело повернул голову к дочери ванов. Так сделала извиняющееся лицо и кивнула — да, с нею согласовано. — Сеньор, ваше высочество… Я-а-а-а??? — повторил с другой, более удивлённой интонацией.

— Хуан, у тебя есть дар, интуиция, — подтвердил сеньор Серхио. — Ты видишь людей насквозь, как рентген. Подбери кого-то, кто разделяет твои и наши ценности. Потом мы наладим работу этого ведомства, но я хочу, чтобы ты привёз сюда, для собеседования со мной и Фрейей, хотя бы пару-тройку адекватных кандидатов на пост его главы. У кого будет и опыта достаточно, и жизненная позиция активная, а не как у сеньора Борхеса. Ты же не хочешь возвращения сеньора Борхеса? — язвительно поддел он.

От его слов аж передёрнуло. Шутка защитана, претензий не имею.

— И Хуан, моя супруга… Текущая, — уточнил он, — когда Лея только пришла к власти, делала в её команде примерно то же самое, что я прошу тебя. Ездила по ведомставам и устраивала собеседования. Будучи не намного старше тебя, занимая всего лишь должность главы корпуса телохранителей. Не делай такие глаза, это в традициях нашего государства. Просто возьми и сделай!

Хмм… Придётся корячиться. А я так хотел журналистами заняться. Ладно, успею. МИД и правда важнее. Надо заканчивать эту глупую войну в Канаде — мы уже добились всех целей, какие ставили. А болванки и деструкторы нам и в Европе пригодятся — любая война денег стоит, а Венера хоть и богата, но не безгранично.

— Хорошо. Как только доведу до ума террористов на космодроме. Простите, уважаемые, — это я ко всем членам Совбеза, кто сегодня собрался, — но с медийной точки зрения космодром сейчас на первом месте. Даже важнее Канады. Ибо там гибнут люди, и это неприятно, но там ВОЙНА. А тут — захват заложников. Если тут упустим ситуацию, не додавим, не покажем бескомпромиссность — нас и там уважать не будут, хоть сколько болванок им на головы скинем.

Кажется, члены Совбеза согласились.

* * *

Когда после заседания включил связь (в кабинете главы государства на время отключаю), система показала пропущенный от Софии Монтеро, герцогини де Сантана.

— Да, Софи? — тут же перезвонил я ей.

— Хуан, я по поводу поставщиков для армии… — начала она, но тут же замолчала.

Что ж, я предполагал, что что-то подобное они потребуют.

— Подъезжай к Восточным воротам. На себе никаких висюлек и сюрпризов — шмонать будем по-полной. С ЭМИ-пушкой. И без обид, не хочешь — не приезжай.

— И без охраны? — усмешка в голосе.

— Разумеется. Или ты мне не доверяешь?

— Я приеду. Встречай. — Торопливый ответ, видно, тоже ждала чего-то подобного.

Отдал распоряжение оперативной корпуса послать ответственных встретить, и двинулся в верхний штаб — самолично посмотреть, что там на информационном и не только фронте.

— В первый день мы перемудрили с температурным режимом, — просвещал я герцогиню де Сантана. За непрозрачным с той стороны стеклом-стеной была всего лишь пыточная подземелий дворца, но у герцогини должна быть развитая фантазия. — Из-за пота они потеряли много влаги. И два последующих дня пришлось «продавать» большое количество минералки. И, само собой, увеличить количество хладагента. Короче, давали им восстановиться, чтобы после этого можно было начать по-настоящему интересную игру.

— Не переборщили? — наморщила Софи прекрасный носик.

— Нет. Но день потеряли. И по сути начали толком только вчера. Три тендера, один выиграл утром, один в обед, один вечером — сеньоры разделили победы поровну. По рекомендациям медиков, потеря калорий была умеренная, в расчёте на запланированные недели две только пойдёт на пользу. Тощать нужно неспешно, ибо надежда — первый шаг на пути к отчаянию. Они должны прийти в точку отчаяния, когда готовы отдать последнее, а добраться до такого состояние можно только после длительной депрессии из-за разбитых надежд. Разовые трудности же только закаляют.

— Если бы я до дыр не изучила твоё досье, подумала бы, что ты магистр по психологии, да не простого ВУЗа, а как минимум ВГУ. — Герцогиня была задумчива.

Я на это лишь развёл руками.

— Школа корпуса — тоже интересная. Там тоже психология на уровне. Хоть и специфическая.

— На уровне, но всё равно не то, — покачала она головой. — А ещё про тебя много говорит то, что ты читал Дюма, и главное, сделал нужные верные выводы из в общем-то беллетристики.

Ну да, мало кто в наши дни, особенно из низшего сословия, знает, кто такой барон Данглар, и как и за что его потрошили.

— Сегодня жду от них одного интересного хода, — усмехнулся я, переводя на насущное. — Может не сегодня — тогда завтра. Но они обязательно сговорятся. Не то, что сговорятся — они в разных камерах и не имеют контактов, но с полуслова поймут друг друга и разделят лоты — не сговариваясь примут единую стратегию. Чтобы подольше протянуть. А потому надо устроить показную жесть, чтобы осадить. Вот ты и станешь зрителем, кто победит в тендерном искусстве — опытные поставщики, или мальчик с улицы?

— Ну-ну, мальчик с улицы! — усмехнулась она.

Вскоре подтянулась Изабелла, которую пригласил поучаствовать в показном избиении, ибо для такой зрительницы, как Софи, сеньора Гарсия не годилась статусом, и мы начали.

Работники заплечных дел ввели всех троих Дангларов, раздали номерки, усадили. Бэль тоже села передо мной, но за их спинами — они её видели. Причем, она и вчера утром тут была, когда торг вела сеньора Гарсия, и позавчера со мной тоже — сеньоры её присутствию не удивились. После чего я начал торги.

— Итак, сеньоры, первый сегодняшний лот… Пида-де-Карне! — Поднял крышку с блюда с первой тележки. Кухня номер один по вчерашнему спецзапросу Изабеллы сделала сегодня к назначенному времени сразу три блюда, которые сотрудники местной локации четверть часа назад прикатили сюда, пропитав «зал торгов» просто умопомрачительными запахами — хотелось язык проглотить. Я картинно понюхал исходящий аромат и озвучил:

— Отборная говядина с элитных ферм, предназначенная для столов аристократии. Томаты, кукуруза, рис, фасоль и острый перец чили… У меня уже слюнки текут! И всё это со стартовой цены всего в двадцать миллионов империалов.

Пауза. Оглядеть всех.

— Итак, кто рискнёт повысить ставку?

— Двадцать пять! — поднял номерок Рубио.

— Двадцать пять миллионов — номер один, — отметил я. — Напоминаю, к блюду прилагается удивительная бутылка минеральной воды! С просто восхитительным вкусом и набором микроэлементов, необходимых для регулирования активно работающего физически организма. Итак, двадцать пять миллионов раз, двадцать пять миллионов два…

Свершилось! Сеньоры переглянулись, взглядами лишь подтвердив, что я только что говорил герцогине. Не сговариваясь, они договорились не конкурировать, а делить лоты. Ну что ж, раз так, поиграем жёстче. Пальцовка Бэль, и та вскинула руку с циферкой «4», которую до этого прятала, держала не на виду.

— Поцелуй принцессы! — выкрикнула она.

— … Так, поцелуй принцессы… — картинно задумался я. — Напоминаю, что по условиям торгов, в качестве оплаты возможны нематериальные вещи. Например, информация о проведённых или проводимых махинациях, включая ответственных лиц и номера счетов. А значит, поцелуй принцессы тоже может выступать в качестве нематериальной инвестиции. Курс поцелуев сегодня с утра… — картинно наморщил лоб.- Да, с утра один поцелуй принцессы стоил тридцать миллионов империалов. Итак, номер четыре. Один поцелуй принцессы раз. Один поцелуй — два. Один поцелуй — три. Продано!

Отрада — ошарашенный взгляд Рубио, который должен был взять первый лот, но растерялся, а после протупил. Не понимает, что будет дальше, и какую использовать стратегию теперь. Стоящая сбоку Гарсия заулыбалась. Лица Софи не видел, но наверняка она тоже веселится. Что ж, на войне — как на войне.

— Сеньоры, у меня для вас новость, — с улыбкой продолжил я. — Дело в том, что сегодня ожидается штурм ангаров за космодромом, где индийские террористы захватили несколько наших сограждан, и я, организатор аукциона, буду немного занят. Потому мы разыгрываем сразу три лота, и завтрак, и обед, и ужин. Итак, завтрак ушёл номеру четыре, теперь обед. — Открыл первую тарелку на второй тележке. — Сегодня у нас — Суп-по-Парагвайски. И на второе — открыл вторую тарелку — Кесадилья с курицей. Напоминаю, бонусом идёт великолепная бутылка минеральной воды! И за всё это великолепие стартовая цена — тридцать пять миллионов империалов. Всего лишь.

— Сорок миллионов! — проснулся «Данглар номер два».

— Сорок миллионов — раз. — Взгляд сеньора на коллег. Коллеги переглядывались, пытаясь понять, как играть. Повестись и сломать неозвученный договор или вступить в реальную битву? Или удержаться и «сделать» меня, отказавшись от еды в принципе? Понимают, уроды, что умереть не дадим. Вот только главный их противник не я гадкий подлый тиран. А их собственные коллеги. Которые могут сорваться и… Пойти на контакт, «взяв» — таки их лот, выложив за него деньги, руша договорённость.

— Сорок миллионов номер два, — продолжал я. И собрался было кидать пальцовку снова, как ожила Гарсия:

— Хуан, пятьдесят миллионов.

Номерка у неё не было, так что я сымпровизировал:

— Пятьдесят миллионов — номер пять, раз!

— А она тоже в этом участвует? — голос «Данглара номер два».

— Конечно! Раз она здесь — значит участвует.

— А столько денег у неё есть? — хмыкнул «номер три».

— Я чек выпишу, — оскалилась сеньора.

— У неё есть, — кивнул я. — Весь бюджет клана Веласкес. Мне как раз надо на спецоперацию за космодромом. Королева доверила ей свою подпись и малую печать.

Все дружно погрустнели.

— Итак, пятьдесят миллионов номер пять — два, — продолжил я.

— Шестьдесят миллионов! — А это «Данглар номер два», его же лот! А что ставку подняли — так грабим же!

Я начал отсчёт с шестьюдесятью, когда ожила Изабелла, подняв номерок:

— Три поцелуя принцессы!

— Три поцелуя принцессы, аналог девяноста миллионов, номеру четыре, раз…

Сеньоры сидели, переглядывались, и на лицах всех увидел настоящую панику.

— Хуан, сто миллионов! — А это окончательно сломала игру Гарсия.

Хмм… Не просил. Ну да ладно, старушка всё верно поняла, надо давить психологически. И эти её «сто миллионов» вывели сеньоров из равновесия окончательно.

— … Сто миллионов номер пять — продано! — стукнул я молоточком и накрыл блюда на тележке. Откатил, снял крышку с блюда на третьей.

— Третий лот, под названием «ужин», у нас… — Понюхал — волшебный запах. — В лоте «ужин» у нас Санкочо-по-Пуэрторикански!

Мясо-овощное рагу со специями было ничуть не хуже двух других лотов. Кстати, а кто это будет есть, учитывая, что мы позавтракали?

— Итак, стартовая цена двадцать миллионов, — начал я. — Есть иные предложения?

Очередь брать лот номера три, согласно изначальным переглядываниям, но влез номер два:

— Пятьдесят миллионов!

Коллеги одарили его взглядами: убили бы. «Сука, сорвался!» — читалось в них. Ибо значит, правил больше нет.

— Шестьдесят миллионов! — вступил в игру Рубио. И только после проснулся Данглар номер три.

— Шестьдесят пять!

Всё, единая коалиция расколота, каждый сам за себя. А то, видишь ли, вздумали брыкаться, лоты делить!

Битва была за ужин ожесточённая, и победил «Данглар номер один» Рубио, отваливший за карибское блюдо из мяса и дешевых овощей сумму в двести двадцать миллионов империалов. Самое дорогое санкочо в истории Латинской Америки, наверное! И честно это блюдо получил. С минералкой. Его коллег увели голодных, и кормить ближайшие сутки не будут.

— Софи, составишь компанию? Не выбрасывать же? — пригласил я её к столу, когда надзиратели увели сеньоров, и дал ей знак выходить из потайной комнаты.

Герцогиня оглянулась, рассматривая палаческие принадлежности и пульт управления. Ложе, куда привязывают пытуемого.

— Знаешь, Хуан, ещё никогда не завтракала в пыточной, да ещё с кухней за сто шестьдесят миллионов империалов! — Ей было не по себе, но она переборола отвращение. — А знаешь, давай! Когда ещё в этой жизни так повеселюсь?

Сели за то самое ложе, которое было использовано, как столик, на приставные табуреты. Компания собралась тесная, из меня, Бэль и сеньоры Гарсия, как бы допущенной к столу аристократии. Оглядев нас, Софи снова усмехнулась:

— Да уж, кому расскажу — не поверят, что такое возможно!

— Почему? — не поняла Изабелла.

— Потому, что Софи знает, это реальная пыточная, не мишура, — усмехнулась сеньора Гарсия. — И деньги за лоты — реальные империалы, которые Хуан с сеньоров выбьет.

— Там, кстати, тебя ждут неприятности… Но учитывая увиденное, ты справишься, — махнула рукой Софи. Инсайд о саботаже в компании Рубио, выигравшего «тендер», не состоялся, но я и не переживал. И правда, справлюсь. И что неприятности будут — знаю, ибо вчерашний чек две компании за своих лидеров оплатили, а эти — нет. И без инсайда понятно, что надо будет ехать и вмешиваться. — И знаешь, наверное, с нами только так и надо, — снова обвела сеньора рукой вокруг, имея в виду теперь не антураж, а сам аукцион. — Это ЕДИНСТВЕННОЕ средство заставить нас бояться и идти с вами на контакт. Всё остальное, что не бьёт по кошельку — временные решения.

Намёк на три клана основателей, которых необходимо наказать, если не хотим повторения переворота чуть позже. Ибо она знала королеву — Лея Филипповна вряд ли бы подписала полную национализацию у семей мятежников всего, ограничилась бы отрубанием самым одиозным бошек и подписанием очередного договорняка. Будет обидно, если она очнётся до того, как я закончу, и выпустит всех гадов из кутузки, вернув собственность (пусть даже не всю). Очень обидно! От этого поёжился… И суп-по-Парагвайски зашёл совершенно без вкуса.

* * *

Объект готов не был.

Продвижения имелись, и существенные. Висела рама, на которой будет гладь космического зеркала. Строители во всю сверлили, замеряли, снова сверлили, снова делали некие хитрые замеры — коэффициенты прочности и прочее-прочее.

— Сеньор Веласкес, мы правильно поняли, что задача сделать все эти действия быстро в течение нескольких минут? — гневно пояснил на мои наезды один из инженеров, присланных Конрадом Буффало. — А раз так, надо отработать всё, каждую мелочь. Атмосфера ошибок не прощает — мы привыкли перед выходом наружу всё отрабатывать на полигонах, до мелочей. А у вас тут, как поглядим, та же «атмосфера». Хоть и специфическая. — Сеньор понимающе усмехнулся.

Ну да, «атмосфера» террора. Как с их стороны (кто внутри ангара), так и ответка от нас, которую как раз и готовим.

— Аджай, мы оба понимаем, почему мы здесь. — Это я со Злом-два, как прозвали неофициально нашего Принца парни из «Берлоги». — И почему здесь сидите вы, и почему с вами приходится сидеть и нянчиться мне.

— Конечно. Вы готовите штурм. Опробуете на пустом ангаре, поместив туда массовку из своих для отработки.

— Рад, что ты всё понимаешь. — Нет, не вздрогнул. Да не обязательно утечка, блин! Это ж напрашивающееся решение, а там парни со специфическим опытом и не идиоты. — Меня никто не будет принимать всерьёз, если не попробую. А там как получится. Если победят «зелёные» — будет штурм. Если «синие» — мы выполним ваши требования. Но чтобы доказать необходимость штурма, равно как его бесперспективность, мне нужны натуральные испытания. Материал. Так что если ты не передумал, подожди.

— Х-хуан… — Ага, а голос таки дрогнул! Не думал, сучара, что я такие вещи открыто скажу, подкалывал меня, понимаешь. — Ты ж понимаешь, что натуральные испытания в лаборатории совсем не то же, что реальный бой. А мои ребята крови не боятся, и замес тебе устроят ещё тот… — Бравада. Ссыкло эти бандюганы, не то, что гордые стойкие фанатики Мухариба.

— Ну, как бы не дурак, — с иронией поддержал я. — Но и ты меня пойми — без любой мало-мальской доказательной базы я не смогу продвинуть ни одного решения. Скидку на то, что вы — оторвы, борющиеся за жизнь, сделаю, если возникнут малейшие сомнения в успехе рисковать не буду. Но сомнения рождаются не на пустом месте.

— Надежда — первый шаг на пути к разочарованию… — с показной иронией потянуло это второе Зло.[3]

— Отчаянию! — поправил я, вспомнив утренний торг с «Дангларами».

— Тем более, — криво усмехнулся он, и от его усмешки стало немного не по себе.

Пустой диалог, «о погоде в Рио», но нужен и для поддержания живого общения, и для понимания, кто с кем имеет дело. По мне лучше вот такая честность, чем фанатизм и неадекватность контрагента.

— Ты не забывай главного, Аджай, — поставил точку в диалоге я, — У меня тут три боевые группы в полной выкладке дежурят. И не Антитеррор, а «Братство». Которое с вами церемонится не будет. Один чих в сторону заложников — и мы поднимаем створки, и кто не спрятался — я не виноват. А прятаться там негде.

— Да, ты говорил, что у тебя несколько иная задача, чем у Антитеррора.

— Именно. И мне такая ситуация сыграет на руку. Хочешь — давай прямо сейчас устрою магнетиковый душ? Нет? Тогда жди.

Куда они денутся, ждать будут. Но пока строители и фокусники колдуют над технической частью, Этьен гонят своих в хвост и гриву, отрабатывая сотни вариантов развития событий — и различные заходы в ангар, и работа внутри ангара, а призванные им (мобилизованные, мы им уже платим, как остальным бойцам, плюс чуть-чуть за квалификацию) операторы гоняют дроны под куполом, также отрабатывая различные задачи при разных вариантах. Пока нет штурма — делать тут нечего, только мешаться буду под ногами.

— Сеньор Веласкес, возможно, завтра будем готовы, — выдали вердикт инженеры на собранном мною рабочем совещании, где я поставил единственный вопрос — о времени пробного испытания. Фокусник и другие технари, участвующие в операции, подтверждающе закивали. Ну, а Этьен готов хоть сейчас.

— Хорошо, переносим пробную операцию на завтра. — Ладно, завтра — так завтра. — На полдень. Если возникнут форс-мажоры, сразу сообщать по прямой связи! — А это взгляд на Этьена, который понимающе кивнул. За технарями присмотрит, и проследит, чтобы те не отсебятину пороли, а чётко по их, бойцов, техзаданию всё сделали.

Куда теперь? За что хвататься есть, что важнее? Может в МИД съездить? Пожалуй, нет, МИД на меня повесили несколько часов назад, успеется, надо подготовиться морально. А вот журналисты… Подборка адекватов на основании анализа публикаций во время переворота ребятами сделана, кто у нас там в списке?..

— Сеньоры, я собрал сегодня вас всех здесь потому, что СТРАНЕ нужна ваша помощь. — Слово «стране» отдельно интонационно выделил.

Передо мной, в кабинете её величества, который у меня в общем никто и не забирал (могу использовать, кроме заседаний Совбеза, на которых присутствует Фрейя), сидело двенадцать человек. Двенадцать могущественных людей, если можно так выразиться, ибо «могущественные» — расплывчатое понятие в медиа-бизнесе. Не все гости были владельцами каналов, и не все, кто не владелец — главреды. Всего четыре владельца и три главных редактора. Остальные — просто опытные журналисты с именем, включая двух преподавателей журфака ВГУ. Главный критерий моего выбора состоял в том, что это должны быть люди, не запятнанные поливанием помоев в сторону Веласкесов. Не все присутствующие были за Веласкесов, тут сидели и республиканцы, и прогресисты — специально пригласил для контраста, но даже сидящие передо мной республиканцы в самый жаркий период переворота были ориентированы на адекватную подачу материала. Адекватную это когда без лжи, без помоев, пусть и с едкими подтекстами роликов, опускающих Веласкесов не прямо в лоб, а ехидными намёками. Плевать на намёки, главное не переступили черту, за которой люди становятся недоговороспособны. Кстати, пригласил и режиссёра сорок четвёртого канала, бизнес-партнёра памятного Веспасиана Флавия. Самого Флавия не стал — он «лицо», а мне нужен «мозг». И осторожного ввиду последних событий Пикассо, шефа и любовника Инесс Лоран. Сеньор тот ещё оторва вообще-то, но в этом конфликте занял позицию адеквата и нейтрала, хотя, ручаюсь, у него в процессе (до прорыва блокады дворца) не раз появлялись мысли, что сглупил. Ибо все-все вокруг нас травят, и если победит новая власть — плюшки дадут тем, кто громче орал за неё. А он не орал, понимаешь. Но всё это теперь не важно, ибо победила власть старая, и опа! Теперь он в шоколаде, так как мятежникам не подтявкивал — чёткая зеркалка, неожиданно первой к финишу пришла лошадь, на которую поставил совершенно случайно. Согласен, тот ещё контакт в плане надёжности, но сеньоры за этим столом все такие.

Итак, поприветствовал собравшихся, произведя впечатление — всё-таки не каждый день человек может оказаться в кабинете главы государства. А тут в кресле во главе стола я, безусый мучачо! Да, они в курсе, кем прихожусь высочеству, но такая явная демонстрация — гораздо больше, чем просто «знать».

После слов о помощи стране в кабинете долго висело молчание. Но, наконец, один из представителей «больших» медиа подал голос:

— Что значит «стране», юный сеньор?

— Это значит стране, — уверенно покачал я головой. — Не мне. Не Веласкесам. А самой Венере.

Скептические ухмылки, особенно со стороны оппов. Что ж, иного и не ждал.

— Мы провели мобилизацию, — продолжил я. — Причём сугубо добровольную. Люди, готовые встать за Родину, приходили на сборный пункт, получали оружие и шли защищать свой город и свою страну от распоясавшихся международных банд и местных криминальных элементов. Но этого мало: чтобы победить гадину, нужны люди не только с оружием… Но и с мозгами. С высокой квалификацией.

— При чём тут мы? — главред одного из ярчайших, пусть и не самых важных рупоров прогрессистов.

— Вы, невзирая на ваши политические взгляды, показали, а за вами всё время мятежа наблюдали, что, невзирая на внутренние установки, подконтрольные вам СМИ не гнали откровенную лажу. Да, вы поливали Веласкесов помоями… Вот только ирония в том, что собравший вас здесь я — сам поливаю эту семейку помоями! — Я задорно усмехнулся. — Особенно люблю говорить что думаю её величеству. Помои такие помои, критика такая критика.

— Вот только моё отличие от многих в этой стране в том, — ядовито продолжил я, — что готов подписаться за каждым словом! В любой момент времени, вне зависимость от задания редакции и конъюнктуры. Готов произнести их как в интервью любому каналу, так и сказать королеве в лицо — буду делать это с одинаковым жжением в груди и одинаковым отсутствием страха. Вы говорили гадости, но за вашими гадостями стояли ФАКТЫ. Сейчас принципиально не буду их интерпретировать, что-то вы осветили правильно, а где от себя накинули пару лопат дерьмеца на вентилятор, но даже в случае накидывания это были факты, а не домыслы. Теперь понимаете, почему вы здесь?

— Думаю, не совсем, сеньор Шимановский. — А это держащийся увереннее всех Пикассо.

— Сейчас мы с вами, в основном конечно вы, создадим бумагу, которая будет называться «Кодексом журналиста Венеры». Который будет обязательным к исполнению любым журналистом, как частником, так и организацией. Включая блогеров с более чем ста тысячами подписчиков. Свод правил, которому необходимо следовать. Днём, ночью. Во время политических встрясок или мира и глади. Республика у нас, монархия или теократия. Всегда. Универсальные правила, которые нельзя нарушать. Включая этическую составляющую. Теперь понятнее?

— О, теперь, кажется, да! — Один из преподавателей журфака. — Решили пойти по стопам англосаксов?

— Почему нет? — пожал я плечами. — Ведь есть множество вещей, которым не зазорно у них поучиться. Отнюдь не всё ими созданное так уж плохо и разрушительно.

В середине двадцатого века в Эстадос Юнидос были приняты первые «законы» для журналистов. «Законы» в кавычках потому, что они хоть и были прописаны, и доведены до каждого уважаемого работника сферы, но юридически не были внесены ни в одно законодательство. Однако более века эти правила тщательно соблюдались всеми заинтересованными сторонами в стране, так как тех, кто осмеливался нарушать, ждал остракизм. Их нигде не печатали, нигде не публиковали, этих людей не принимало ни одно профильное сообщество, и государство разрывало с такими любые контакты, спуская собак в виде налоговых и прочих проверок. На самом деле ничего запредельного в том кодексе не было, просто свод общих напрашивающихся по здравому разумению принципов, которые можно придумать, просто посидев за рюмкой чая, поразмышляв на тему, как сделать журналистику в государстве с человеческим лицом. В частности, главным был принцип, что нельзя порочить Америку, как государство. В Америке есть плохие люди, их поносить можно и даже нужно, но сама страна — понятие святое и сакральное! Отдельно нельзя порочить президента Эстадос Юнидос. Можно говорить гадости на него, как на человека, за что-то личное — но только не бросающего тень, как на функцию власти. Функция президента — святое! Нелюбимая сеньора историчка привела пример, как один из президентов в конце далёкого двадцатого века дал в рот какой-то шлюхе в президентском кабинете, и та заявила об этом на всю страну. СМИ смаковали эту тему, обсасывали, даже импичмент хотели провести, но по сути обсуждали личные качества мужика и его моральные принципы, а не то, как он проводит налоговую и бюджетную политику, куда тратит деньги и сколько войн начал. Нет, что касается работы президента — за кадром, обсуждаемо только гнида он или нет, что дал в рот какой-то шалаве будучи женатым, и что сделал это в сакральном месте, значащем для американцев куда больше, чем, например, наш кабинет королевы, в котором мы сейчас находимся.

В том своде были прописаны «наезды» по расовому признаку, национальному, этническому, что можно, а что нельзя говорить. Коснулись и тем морали, ругательств и детей — детям вообще было отведено достаточно много, ибо в середине двадцатого века их рассматривали как будущее нации, а будущее нужно тщательно оберегать, воспитывать молодое поколение не в разврате и гнилости, а в стремлении и самим стать лучше, гордиться собой, и сделать лучше страну. В общем, ограничители были расставлены везде, где только можно, ограничители грамотные, разумные, отнюдь не за гранью бодра и зла, без ущемления свободы выражения мнения. И всё это достаточно долго успешно работало, пока сама страна в какой-то момент не пошла в разнос. Но тут уже ничего не поделаешь — в рушащейся империи (любой) плевать на какие бы то ни было законы; когда человеческое общество скатывается на первобытный уровень, в людях не может возникнуть ничего иного, кроме как первобытные же дикие инстинкты. Так вот мы сейчас в противофазе — нам надо выходить из дикости и писать правила, по которым, возможно, будут жить и работать несколько поколений потомков.

— … Сеньор спецпредставитель, — разрешил им называть себя так, — думаю, это вопрос не решить за один вечер, и тем более за пару часов, — выдал резюме Пикассо после долгого-долгого обсуждения, затянувшегося на три часа, где я популярно объяснял, что хотел бы от них получить, а они пытались доказать, что «это не будет работать». Не убедили — будет. Фатальных препятствий этому нет. Вопрос в реализации. Поняли, прониклись. Ибо почувствовали, на ком именно будет реализация. Позже этот свод назовут: «Правила двенадцати», я в перечень авторов так и не попал… Да и бог с ним!

— Объём работ слишком велик для скромных посиделок в текущем составе, Хуан, — окинул редактор Инесс нашу компанию за столом. — Предлагаю создать рабочую группу, и собраться, скажем, послезавтра, на заседание, где мы могли бы обсудить наработки, которые сделаем за это время. Чтобы иметь представление, всё ли охватили, или будут нужны ещё доработки.

— Сеньор Шимановский, мы не готовились к данному мероприятию, — поддержал один из доцентов журфака. — У нас на кафедре есть различные теоретические наработки именно по этому вопросу — наш же профиль. Есть материал, от которого можно отталкиваться. Я готов войти в рабочую группу на добровольных началах.

— Хорошо. Пары суток хватит? — согласился я.

Собравшиеся переглянулись.

— Думаю, будет достаточно. В крайнем случае мы сообщим, попросим сдвинуть сроки, — срезюмировал Пикассо, почувствовав себя отчего-то среди собратьев главным. Я не возражал.

* * *

Клан Рубио двести двадцать миллионов не заплатил. Как и деньги за позавчерашние торги. Более того, от сеньора Серхио пришла информация, что совет директоров компании сегодня собирается на внеочередное заседание с целью низложения главы компании, что равно главе клана. Вывалил это, разбудив, не дав поспать, а отоспаться требовалось. Ибо день ожидался тяжёлым.

— Что там? — спросила Фрейя, тоже проснувшись и потянувшись.

— Твой папуля. Любит радовать хорошими новостями. — Мой голос был полон сарказма. Но она не прониклась:

— Ну, какие есть — такими и радует. Скажи спасибо, что вообще помогает — мог всё на тебя спихнуть, и выгребай, как знаешь.

М-да, а она права. Сеньор меня опекает по-родственному. Не злиться надо, а спасибо говорить.

— Я первая в душ, произнесла Фрейя, открыв глаза и сев. — И не ходи за мной, одна я быстрее. Сегодня заседание по готовности Квебекского корпуса к полномашстабной войне. И отчёты по Канаде, кто из наших там на поверхности как выполняет наши с отцом приказы. Голова должна быть ясной.

Я не спорил. Мне и самому надо быть бодрым. А вообще как-то выдохся я, вообще не тянет на постельные подвиги с такой загрузкой.

А вот, наконец, и полдень. Космодном, ангары. Суета подготовки. Крики и ор друг на друга технарей и инженеров, кто что не так делает. Ругань бойцов «Братства», тоже не поделивших, кто где как будет висеть, на чём, кого откуда видно. Споры о прочности, выдержит ли кронштейн балку. И так здесь с девяти часов, ещё до моего приезда начали. Но к двенадцати загнал всех внутрь переходной камеры, и начали испытание.

Висеть на стене, держась за вбитый в бетон мощный атмосферный анкер — круто. Анкер небольшой, ты — большой, но есть понимание, технология выдержит. Но когда вас три десятка, и все в среднем доспехе, а он зараза здоровенный и тяжеленный, в отличие от штурмового и тем более лёгкого… И вы все висите на перекладине, держащейся на всего лишь нескольких таких анкерах… И что рядом фермы, удерживающие беспилотники — их всего шесть, но они капец тяжёлые… А ещё под вами ферма с рамой, на которую натянули космическую фольгу — пресловутый солнечный парус. Наверняка есть решение проще и дешевле, какая-нибудь обычная фольга, но раз маза — будем пользоваться парусом, это пипец какая тонкая и лёгкая вещь, тоньше шелка! Посмотрел в камеры тех, кто остался стоять на полу — вид на нас снизу нормальный, как и положено ящику, из которого достают кролика, оттуда казалось, что вверху просто потолок. А вот висеть тихо, чтобы штукатурка и песок не осыпались, чтбы этого не было заметно снизу, не получилось. Но технари сделают выводы, мы же продолжили испытания и отрепетировали открытие створки, прыжок вниз, «пеленание» статистов, вышедших «за едой», тележки с имитацией которых установили, как обычно устанавливают в проблемных ангарах. Ломанулись вперёд, внутрь, на штурм. Там тоже было много статистов — четыре десятка. Не десять тысяч, но хоть что-то. Добровольцы и из «Братства», не задействованные для операции, и из Антитеррора, и других спецслужб, ошивающихся вокруг космодрома (третье кольцо). Посторонних тут нет и быть не может, секретка, хорошо что этих аж сорок душ нашли, и парни согласились. При мысле о «сливе» брала дрожь — сам лично порешу любого, кто «сольёт» информацию куда-либо! Ибо сети в ангарах работают, уроды обо всём узнают — мир не без добрых людей. А сети не отключаем, чтобы «трёшка» отслеживала связи упырей. Куратор от их конторы сказал, успехи есть, ложатся на стол тётушке, как главе ДБ и Антитеррора в целом, и я ответил, что не претендую — это их профиль, а мне и своего дерьма хватает. Будет что-то важное — тётушка лично скажет. Пока же опера ДБ идут по следу, отрабатывают эту банду, кто остался на воле, и там по оговоркам интересная складывается картина.

Я впал в раж вместе со всеми, стремглав помчался внутрь, что-то крича, благо никто не слышит. Стадное чувство — лучшее, что оставила нам, людям, эволюция. То, на что не решится один человек, решает дружная команда, вместе выскакивающая из окопа и несущаяся на врага. Я был частью команды, работал по указке командира звена, рядом с которым оказался, и мы «брали» этот ангар, нейтрализуя играющих роль упырей статистов. Беспилотники кружили над головой, стреляли (не по людям, в угол, по мишеням, но любая пальба в тесном помещении опасна в принципе, вдруг перед выстрелом движок откажет и «птичка» завалится?) Кто-то бежал, кто-то дрался с нами. Мы — с ними (статисты тоже были в броне — во избежание). Под конец я в приказном порядке отработал открытие кингстонов, и мы, волна нападающих, стояли, как вкопанные, пока струи раскалённого атмосферного воздуха фигачили по нам с крыши. Догнали давление до четырёх Земных атмосфер. Может много, это как находиться на глубине в сорок метров в океане. Точно знаю, тех, кто туда погружается, ждёт на выходе барокамера, либо подъём делают долгий, водолазы через каждые десять метров останавливаются и выдерживают паузы, чтобы азот в крови не переходил в пузырьки, успевал раствориться. То есть люди, буде таковые тут, при таком давлении вряд ли выживут. Особенно когда после мы его резко сбросим. Как же всё-таки непрочно человеческое тело. Но в принципе, главного я добился — парни почувствовали, как работают кингстоны. Почувствовали, как это, идти в атаку в этот ангар, ощутили себя внутри процесса. Это важно для завтрашней итоговой «чистовой» операции, придаёт уверенности в себе.

А потом была бойня техников — спорили, кричали, грозились. Но критика оказалась конструктивной — мы осознали, какие были сделаны ошибки, какие недочёты. И завтра, надеюсь, на грабли не наступим.

— Этьен, ты всё понял. Давай, погоняй этих лентяев, попробуйте ещё раз, и отдыхать. Завтра трудный день, пусть ребята выспятся, — дал я последнее распоряжение, попросив подогнать машину поближе — сам устал как собака.

Наёмник козырнул.

— Что мне в тебе нравится — с одной стороны у тебя все как проклятые работают, — кивок на бегающих и что-то делающих техников и инженеров. — Но с другой о людях ты заботишься, они у тебя в приоритете. — Этьен криво улыбнулся.

— Не передумал идти ко мне, когда буду свой клан создавать? — улыбнулся я.

— Нет. — Он уверенно покачал головой. — Давай останемся в рамках товарно-денежных отношений. Меня всё устраивает. А ребят, сам видишь, не держу, палки в колёса не вставляю, — кивок в сторону, где стояло трое наших парней, то бишь парней Макса. У нас не только люди, ушедшие от Этьена, у нас половина — марсиане, включая этих троих, но я его понял.

— Как знаешь.

Глава 3

С какой буквы пишется слово «обезьяна»

Нервное утро — как на иголках. «Дангларов» к чёрту — не до них, завтра разберёмся.

— Хуан, Рубио вчера избрали нового главу клана, — отчиталась Бэль. — Отца Хосе Мария единогласно отстранили. Подписанные им «аукционные» счета не оплатили. И прислали официальное сообщение, что прекращают поставки, кроме как по стопроцентной предоплате.

— Но ты же готовилась к этому? — задала вопрос Каролина — разговор происходил за завтраком, единственное место, где мы пересекаемся вчетвером, я и три девушки. — Ты же сама говорила, что именно к этому и готовишься.

Секретом работа и поступки Бэль не были вообще ни для кого, но Фрейя от такой утечки «сверху» скривилась. Я, в общем, тоже. Пора девчонку возвращать в Аврору, к маме и отчиму. Только не закрытый долг мешал — обещал сделать всё возможное, для возвращения отца. Да призрачная надежда, что кто-то ещё клюнет на неё из оставшихся мятежников. Всё же работу она сделала немаленькую — как флаг, знамя, что через неё с верховной властью реально договориться. Не одна тысяча жизней сбережена благодаря ей. Государство, конечно, от печати лишних похоронок не обеднеет… Но это у меня чёрный юмор такой. Пусть сидит девчонка, к тому же реально развлекает вторую сестричку Веласкес, с кем в конкретную ночь я не сплю.

Изабелла вымучено вздохнула:

— Да, готовилась. И только потому разрешила Хуану сделать всё, что он делает. Но всё равно сбои ожидаются, где-то что-то обязательно пойдёт не так. Почему-то «всё так» никогда не бывает, даже когда кажется, что ничего эдакого в принципе случиться не может.

— Взрослеешь, сестрёнка. — А это мило улыбнулась Фрейя. — И где та крышелётка, которая думала только о мальчиках, развлечениях и нарядах?

Среднее высочество смутилась только для вида.

— У неё хороший катализатор последний год был. Особенно последние полгода — Взгляд на меня. — Пришлось многому научиться, и всё в форсированном режиме.

Сегодня переклички, какие у кого планы, не делали — и так все знали, кто чем займётся. Изабелла будет держать удар по линии снабжения. Мы выбрали три клана, самых зарвавшихся, не став трогать ещё один, четвёртый из нарывавшихся — уж больно резко они поняли смену генеральной линии наверху, и резко, прямо вдруг, стали покладистыми овечками, работая иногда себе в убыток. Поняли, что что-то грядёт, у их главы, верно, звериный нюх на неприятности. Ну, а мелочь трогать вообще не было смысла. Потому на штурм отправилось всего три группы, со мной во главе одной. Но из трёх надо кого-то наказать. Круто. Показательно. Кроваво. Тендеры, проводимые в пыточной — это красиво, доходчиво, но капец как неэффективно! Деньги, все эти миллионы «за жареного цыплёнка»? Помилуйте, у Веласкесов полно денег. Сведения, которые они сбросят, серые схемы и прочее? Имена фигурантов и номера счетов? Фигурантыприходят и уходят, завтра на их месте будут другие люди, делая абсолютно то же самое. Смысл? А номера счетов это всего лишь деньги, см. предыдущий пункт. Нет, задача — показательно, на всю страну разгромить тех, кто дёрнется первым и пошлёт верховную власть за орбиту Макемаке. Ибо раз ты «быкуешь» первый — значит и гонору у тебя больше всех, и лояльность твоя самая низкая, как и уровень здравомыслия. А экскурсия герцогини де Сантана — приятный бонус в раскрутке среди своих, сарафанное радио аристократии. То, на что люди смотрят, что обсуждают, пока фоном ты делаешь поистине эпохальные вещи. Бэль не в курсе, и я не понял, догадывается она или нет. Для неё тендеры «Дангларов» — главный момент нашей образовательной программы. Но Фрейя, судя по взглядам, всё понимает. И думает не о Венере, а о Земле. О Конфедерации. Всё-таки зря на неё грешу, она будет хорошей королевой. Достаточно для этого умная.

Фрейя будет заниматься экономикой, и попробует вникнуть в дела МИДа. Попросил её очертить круг, среди кого выбирать. Ибо я не могу брать интервью у всех кандидатов подряд — не хватит времени. Интуиция работает во время тёплой доверительной беседы, а это полчаса-сорок минут, не меньше. Сколько ж я там проторчу, тестируя всех подряд? Пусть кого-нибудь отберёт, а я уже буду проводить тесты среди них. Так быстрее.

Ну, а Лина будет всё также сидеть «на шухере», вдруг кто выйдет на связь. За «нулём» у Сената ребятам промывают мозги, там жесть, но есть ещё войска в отдалённых провинциях, куда разбежались части особо лояльных мятежникам войск. Их мало, и многие бойцы там обмануты, но они есть. А значит пусть работает.

В общем, всех расцеловал и двинулся к космодрому. Пора начинать.

Первым делом отрепетировали ещё один заход. Космической фольги нам отсыпали много, целый рулон. А рулон при толщине в четверть микрона — овердофига. Тратим, не задумываясь. Вчера без меня технари (наловчились) испытали процесс засверливания, крепления и захода один раз, получилось быстрее и слаженнее. И, как доложились, строительный мусор и песок не сыпались. Сегодня повторили. Меньше часа занял процесс подготовки, всё быстро закрепили, парни из «Братства» повисли на фермах и держателях, беспилотники, фольга… Я стоял внизу и наблюдал эффект «ящика с кроликом» вместе с улыбающимся фокусником. Круто! Рад, что прикоснулся к подобным таинствам. В душе зрела надежда, что всё получится.

Затем совещание, на которое прибыли люди Алисы, а также Майк с небольшой группой поддержки из студентов (уже опытные ребята, и взгляд уверенный. Матёрый), на усиление к Слону и Солёному, чуть ли не живущих тут.

Больше всех говорили опера ДБ. Копают. Раскопали много. Связи, связи и ещё раз связи.

— Получается, полторы сотни человек, — хмыкнул я.

— Если быть точным, сто пятьдесят шесть, — кивнул главный опер. — Из них тех, кого хотелось бы ГАРАНТИРОВАННО допросить — тридцать семь. — Он выделил это слово, и я понимал мужика. От шальной иглы никто не застрахован, а движ там, похоже, знатный.

— Меня интересует только один вопрос — когда начинаем? — поставил я вопрос ребром.

Технари и фокусник высказали свои мысли, какой объём работ надо сделать, и Этьен подытожил:

— Командор, давай в семь?

— Отлично. Тогда план на сегодня — все последние приготовления. В восемнадцать-ноль-ноль приеду, будем готовиться. Департаменту — к точке отсчёта — максимум информации, обратной дороги не будет. Вам, — взгляд на ребят, — всё также, мониторить СМИ, пресекать возможные утечки. В общем, парни, с богом!..

Был здесь совсем недавно. В здании напротив, маленьком ресторанчике «для своих», в котором так и не поиграл с сеньором министром в бильярд. Вроде недавно было, а как в прошлой жизни. Недавно поймал себя на мысли, что жизнь моя имеет чёткую грань «до» и «после» — старт «Нарциссов» по куполу Фишеров. До этого я был мальчик. Каким бы блатным и перспективным ни выглядел, но всё равно ребёнок, пацан. Да, жёсткий и даже жестокий — смог расстреливать невинных, «стенку заложников» из семей террористов. Но всё равно лишь пацан с потенциалом. После же… Взял на себя ответственность за судьбу государства. В момент, когда рядом не было больше никого не то, чтобы способного, но желающего это сделать. Желали только упыри из «Комитета спасения Венеры», а с ними пока я жив моей стране не по пути. Не было никакого захвата или делегирования полномочий от ответственных — я просто взял и… Перевёл управление страной на себя, без ропота и сопротивления. Веласкесы не роптали — не хотели брать ответственность. Нижние же чины подсознательно ждали от Веласкесов появления очередного «адмирала Филиппа», туз в рукаве, у их клана такой финт исторически в прошивке, и даже не сильно удивились, что тузу всего двадцать. Надо юнцу подчиняться — значит юнцу, главное что карта таки «выстрелила», и во главе кто-то да стоит. И вот тут жёсткость с заложниками и ангельское обучение зашли в плюс — парню вроде миролюбивого спокойного Хуана Карлоса бы подчиняться не стали. А я… Да-да, смотри выше, людей перед камерами в фарш крошил. Мне — можно.

Так что нет моей заслуги, что стою на вершине. Если б в клане был хоть какой-то силовик с мозгами — взял бы верховную власть, и никто не пикнул бы, даже я. Просто оказался случайно втянут в вакуум, никаких усилий для этого не совершал, а значит ценность такого восхождения (без усилий) сомнительна. Стечение жутких (если вдуматься — для страны жутких) обстоятельств не есть заслуга, а значит долой понты и мысли об избранности. Я везучий, то в данном вопросе скорее даже не я, везучий народ Венеры. Ибо мне такая байда без предварительной прокачки и подготовки и даром не нужна. Закончу, сдам пост, освобожу школу — и прочь оттуда, с Олимпа. Этот пассивный представитель меньшинств Марко Перес верно сказал, я там чужой, и не задержусь. А значит надо валить самому, пока не прилетело со стороны. А зная Фрейю и её маму, прилетит.

Но для начала нужно всё же сделать то, что в моих силах, чтобы страна, получившая импульс развития в виде пинка под зад, не смогла затормозить (во всяком случае резко) и продолжила движение в правильном направлении, а не как обычно. И потому я вырвался из очень и очень ответственной зоны, оставив её на старших товарищей, и приехал в МИД, для собеседования с ограниченным Фрейей кругом лиц. Причём такое чувство, что круг она очертила просто обведя какой-то список фамилий, не вдаваясь, кто какую должность занимает. Ибо были там отнюдь не только начальники отделов и топеры, но и вполне себе рядовые сотрудники. Да, опытные — никаких вчерашних стажёров, и никого моложе тридцати, но всё же слишком большой разброс по должностям.

Меня тут не ждали, и, думаю, это к счастью. А ещё мою персону тут никто не знал. А потому взяв с собой лишь дующуюся Сюзанну, повесив на шею бейдж стажёра — чтобы не выделяться, двинулся бродить по тамошним коридорам для оценки обстановки.

Бейдж работал, но не всегда. Меня трижды останавливала внутренняя охрана, коей приходилось показывать удостоверение второго уровня — выданное Фрейей, что я тут что-то инспектирую. Подпись и.о. королевы и маячащая за спиной Сюзанна делали дело, вашего покорного слугу пропускали, не цеплялись. И честно скажу, только бдение местной охраны мне в этом здании и понравилось.

Все остальные сотрудники и службы МИДа… Короче, не буду страдать словоблудием, тут все были на расслабоне. Люди ходили, бродили, слонялись из кабинета в кабинет. В паре кабинетов куда ввалился «по ошибке», спросить «где здесь третий отдел» — дамочки среднего возраста пили чай. Иногда не только дамочки. А может даже не только чай, но не принюхивался. Ну да, контора же не работает, безделье, почему б и нет?

В одном крыле работа кипела — мне об этом отделе Фрейя рассказала. Это её люди, в смысле отдел с человеком Веласкесов во главе, обеспечивающий её связью с русскими. Ну, и другими на Земле, кто там ей нужен для контактирования. Лезть в чужую работу посчитал нецелесообразным, вздохнул и побрёл назад. К кабинету сеньора Борхеса, который стоит даже не опечатанный, ибо сеньору никаких обвинений не предъявляли и он не арестован. Решил проводить тестирования прямо там — понты наше всё.

Начальник охраны здания, коему сказал о намерении, ждал уже на месте. Обсудили, что я хочу, взял под козырёк — суровый мужик. Ах да, предварительно до дыр изучил бумаги от Фрейи, и где она наделяла меня эксклюзивными правами на территории МИДа (то бишь в этом ведомстве), и где «то, что сделал предъявитель сего» — назначение спецпредставителем. То есть не слепое выполнение приказов, а для начала проверка того, кто их отдаёт, как бы ни было боязно это делать. Уважаю.

Итак, первый собеседуемый. Собран, скомкан. Видно, что была «утечка» насчёт прибывшего в здание меня, но в оной не была обозначена чётко цель приезда. Скорее всего местные обитатели думают, что Фрейя решила кого-то за что-то наказать, потому я внимательно слушал казённые цитаты и осторожное словоблудие в ответ на прямые недвусмысленные вопросы. И через два слова на третье — козыряние достижений, где работал, за что отвечал. Типа, «я не при делах, что у сеньора министра бардак творился, я на своём месте всё делал правильно, что сказали свыше».

— А как вы оцениваете современный конфликт с Канадой? — Ключевой тестовый вопрос, от которого решил исходить.

И снова словоблудие, что-то про международное право и прочее-прочее.

— Спасибо, вы свободны, — дал отмашку сеньору, устав от переливания воды из стакана в бокал и обратно. Включил связь с начальником охраны. — Сеньор, следующий. Кто там у нас?

Второго и третьего проверял долго, по полчаса, как и первого. Но узрев абсолютно всё то же самое в аргументации, и главное, полное нежелание брать ответственность за что бы то ни было, решил поступить проще, и следующего за ними, по счёту четвёртого, в лоб спросил:

— Сеньор, расскажите пожалуйста ваше видение нашего конфликта с Канадой?

Всё, теперь сощурить глаза и смотреть, читая эмоции.

Подход сработал. Чтобы выставить за дверь этого человека, хватило пяти минут. Глядя на Борхеса, мне казалось, что читать дипломатов сложно. Но оказалось, это не про всех. Ибо этот сеньор, а ровно и шесть после него, сходу начинали нести осторожную околесицу. Так-то оно вроде и верно, они не знают меня, не знают, чего хочу (цель визита), и могут попасть под удар. Тут любой будет каждое слово подбирать и толочь воду в ступке. Но вот настрой сеньоры не скрывали, а он в комплексе даёт информации о человеке достаточно, чтобы такой, как я, сделал вывод.

Нет, я не знал профессиональные качества каждого. И более того, высоко оценивал умение блуждать в словесном поносе. Так профессионально, с печатью качества, мне никогда не вешали лапшу на уши — ни до, ни после этого собеседования. Но я просто нутром понимал, с таким человеком команде королевы Фрейи не по пути. Да, мысленно называл Фрейю королевой, ибо это форма критерия отбора — Лея Филипповна может сделать всё по-своему, не девочка чай. Но Мышонку на посту королевы такой человек явно будет не нужен. А значит до свидания, и начальнику по рации:

— Сеньор, следующего зовите.

— Так всё плохо? — усмехнулась Сюзанна, когда я, устав, вышел из кабинета в приёмную. Блин, заработался так, что потерял всякий пиетет перед местом — кабинет и кабинет. Хотя тут сосредоточие власти, которая успешно бодается за интересы государства на международных фронтах. У нас богатое королевство, экономически и промышленно развитое, и интересов куча. Но нет — просто кабинет, один из многих мест власти, где побывал. Подумаешь, МИД! Я в королевском кабинете наследную принцессу тра… Имел.

— Так хреново выгляжу? — парировал усмешку своей.

— Ага, — кивнула она, не став скрывать улыбку. — В гроб каше кладут.

— Устал, — признал я. — Достали. Там, в ангаре, хорошо. Есть заложники, есть плохие парни. Бери пушку и стреляй во вторых, стараясь не задеть первых. А тут… — Вздохнул. — Достали!

На греющего уши секретаря, сидящего тут же, нам обоим было наплевать.

— Назад, на космодром? — осведомилась она, рука сеньоры потянулась к прикрепленной к воротнику рации.

— Сколько там… — Взгляд на браслет. — Полчетвёртого? Ещё час есть. Пройдусь по зданию, прогуляюсь, вникну, чем живут. На будущее — её высочество задачу не снимала, придётся ещё не раз ехать. Заодно пожру чего.

И на её возмущённую мордашку поднял ладонь в защитном жесте:

— Сюзанн, там в холле автоматы стоят с упакованной едой и водой! Возьму ананасового сока с батончиком. Вряд ли тут кто-то отравил все батончики и сок в банках к моему приезду.

— Вообще-то не положено… — Тяжёлый вздох. — Ну да бог с ним, батончик из автомата разрешаю, — сдалась она — видимо уж очень усталый у меня был вид.

Холл. Теперь все вокруг уже знали, кто сей милый мальчик с бейджем стажёра. Ибо куда б ни пошёл, спереди и сзади –везде — возникал вакуум.Люди терялись с дороги, и находили кучу дел, чтобы не стоять рядом. Я и не думал, что будет иначе — всё же занял кабинет Борхеса, а это показатель. Кто может сидеть в кабинете начальника и командовать, как не ещё больший начальник? Фрейя сказала, Сирена в бытность помощницей её матери, когда она сама только родилась, вот так же ездила по ведомствам и проводила собеседования на предмет лояльности их глав, занимая их собственные кабинеты. Я не выбиваюсь из сценария, я… Да потому так и поступил, что она рассказала! Захотелось не отставать от чудачеств Сирены. Надо ж соответствовать, раз такую же должность толкателя главы государства вперёд занимаю. Что? Сирена в итоге плохо кончила? Разжалование, полгода домашнего ареста от той, чьи интересы защищала? Да и чёрт с ним — все под богом; это будет потом, а я нахожусь здесь и сейчас. А сейчас мне самому хотелось понтов — не ради самолюбия, а чтобы поставить всех здесь в позу пьющего оленя для облегчения работы.

В общем, ничего неожиданного сегодня не произошло и не происходило. Даже мысль, что я не справлюсь не была неожиданной. Угу, везде справляюсь, но МИД мне может оказаться не по зубам, и не надо рефлексировать — для такой задачи слишком мало опыта. Но всё равно к искомому автомату в холле подошёл в расстроенных чувствах, распугав по пути следования всех встреченных сотрудников.

У автомата стоял некий мужичонка лет тридцати пяти, в типичном для местных костюме не клерка, но «менеджера», типично латинской, но «европейской» внешности с коротко стриженными каштановыми волосами. Всё было бы ничего, но сеньор стоял возле нужно мне автомата с напитками и смачно сквернословил. Учитывая заведение, звучало это красиво, ибо из того, что я услышал, он не употребил ничего нецензурного, при этом наоскорбляв автомат так, что будь я оным, застрелился бы от стыда.

— Что, зажевал? — усмехнулся я, подходя, кивая на злодейскую по его словам машину.

Сеньор был на своей волне и не понял, с кем имеет честь. Обернулся, мазнул глазами по бейджу, не заметил идущую чуть на расстоянии (так попросил) Сюзанну, и честно сказал:

— Эта противоестественная помесь тритона, кентавра и алюминиевой фабрики сняла деньги, но не выдаёт сок. И не было бы проблемы, если бы система не скинула банку — бывает. Так скинула же. Я заплатил за вторую — она и вторую скинула. Но ни одной так и не выдала. Охранник говорит, обратитесь в сервисную службу, но я не наблюдаю тут ни контактов сервисной службы, ни другого автомата по продаже сока. А так хотелось выпить что-нибудь человеческого не выходя за турникет!.. — Вздох. — Да, знаю, мы всё равно ничего не делаем, пауза в работе, лишь сборка информации. Но правила для всех, и за турникет нам всё равно нельзя.

Сказано всё это было по-латиноамерикански быстро, но также по-латиноамерикански горячо, с живыми эмоциями. Выслушав, я повернулся в сторону охраны на входе — оный турникет с рамками. Уточнил:

— Так по штату положено, не выходить наружу?

— Да. — Сеньор пожал плечами. — Мы люди маленькие. Да ещё с секреткой. Потому нарушение правил, даже в малом, чревато в будущем.

Я подумал, всё взвесил, принял решение.

— Отойдите, сеньор, сейчас разберусь.

Сотрудник МИДа удивился, но отошёл. Я же приблизился к автомату, подпрыгнул… И в прыжке зарядил по корпусу этой махины с ноги.

Короб устройства зашатался, и за малым не грохнулся. На лицевой панели осталась небольшая, но вмятинка. Но главное, что-то внутри дзенькнуло и грохнулось куда-то вниз. Дважды.

Осторожно придержав автомат, чтобы перестал качаться, я опустил руку в приёмник и одну за одной вытащил обе банки… Ого, ананасового сока!

— Ю-ю… Юный сеньор, нельзя же так! — Глаза сотрудника от моего поступка вылезли из орбит от ужаса, он заозирался вокруг, особенно опасливо посмотрел в сторону охраны. Которая конечно же отреагировала, двое церберов оперативно побежали к нам, положив руки на дубинки-шокеры у пояса. — Вы стажёр, можете не знать правил, но ТАК делать точно нельзя! Нико… — Пауза. Ибо охранники, не дойдя до нас, остановились метрах в тридцати. Поняли, кто перед ними. После чего, даже не кивнув, развернулись и пошли назад к караульному помещению, возле которого и бдели.

— Оба-на! — в удивлении разинул рот сеньор.В мозгу его перещёлкнуло — сопоставил меня, поведение охранников и слухи о посещении «принца-консорта» в их скромную обитель безделья. — А чего это они так? — Вопрос скорее для приличия и поддержания разговора.

— Наверное им автомат тоже сок не выдал, — родил я версию, и тоже для поддержания разговора в заданных рамках. — Но самим избить его инструкция запрещает. А меня они «не заметили» в качестве мести оному автомату. Держите, сеньор. — Протянул обе банки с добычей ему.

Тот посмотрел на банки, снова на меня, с куда большим уважением. Снова глянул на бейдж. Ничего не сказал, банки принял, констатировав:

— Всё возможно. Месть — это блюдо, которое надо подавать холодным. — Столько пафоса в голосе. Но и осторожности, боязни сболтнуть лишнего.

— Как например месть Канаде за полстолетия унижения. — А это я пробросил пробный мяч.

— Как вариант! — не стал словоблудить сеньор. — Удивлён, что у кого-то хватило стали в яйцах на такой поступок, — палец вверх, — но да, сравнение актуально. И ещё, сеньор, зачем мне две банки? — Вопрос как бы сам для себя. — Мне как бы… И одной достаточно. Не сочтёте мою искреннюю благодарность за проявление коррупции в виде дачи взятки должностному лицу при исполнении? — И торжественно протянул одну из банок мне назад. — Тем более, что без вашего профессионального, о, поверьте, я разбираюсь, сам занимался единоборствами, удара, я бы не получил вообще ни одной?

— Если это от чистого сердца — то мой отказ может рассматриваться, как проявление неуважения противной стороне! — заулыбался я и вскрыл банку, выдернув колечко. Отпил. Вкусно, хороший сок. — Я ещё батончик хотел… А тут я угощаю! И никакого отказа — не приму!

— Ни в коем случае сеньор! — не стал он спорить с моим грозным взглядом. — Теперь уже с моей стороны отказ будет смотреться, как нарушение меморандума о доверии, который мы негласно заключили только что, в борьбе с коварной системой нечестного отъёма денег у венериан с помощью неисправных пищевых автоматов.

Я прошёл к следующему автомату и заказал два комплекта шоколадных батончиков, один из которых, забрав в приёмнике, протянул сеньору. Мы засмеялись.

— Выйдем на воздух? — кивнул ему в сторону турникетов. — Со мной можно, пропустят.

— Глупо отказываться от такого приглашения! — снова расплылся в улыбке сеньор. «А он меня не боится!» — посетила мысль.

«Вань, а чего ЕМУ тебя бояться? — ответил внутренний судья и совесть. — Это его начальство должно трястись. Он, как видно, человек небольшой — и что ты ему сделаешь?»

«Ну да. А потрындеть с принцем-консортом… Будущим, нет, не важно, всё равно шишкой… Милое дело! На зависть всему министерству».

Логично, чо.

Вышли. На охране я лишь бегло бросил: «Со мной» — и нам открыли зону прохода без прикладывания пропусков и бейджей. Встали недалеко от входа, под навесом, и я принялся делать то, что и планировал — пил сок с шоколадкой. Сеньор, видя, как просто и без понтов себя виду, последовал примеру, и, я чувствовал, даже получил от этого удовольствие.

— Хуан, — произнёс я, переложив батончик в из правой в левую, которая с банкой сока, протянув освободившуюся правую руку. Сеньор поступил также и пожал руку:

— Доминик.

Подумал и уточнил:

— Доминик Максвелл.

Я нахмурился, напрягая память. Она у меня хорошая, но не феноменальная по отчёту Алисы, кто забыл. Слышал это имя, и совсем недавно — когда был в корпусе.

— Меня в честь деда назвали, — понял мои потуги вспомнить сеньор правильно. — Он был фаворитом королевы Катарины в своё время. Плохо кончил из-за этого, но, к счастью, семьи это не коснулось.

Точно! Как могло вылететь? Не столько личность известная, сколько слухи вокруг неё, один фантастичнее другого.

— И ты продолжаешь семейное дело на дипломатическом поприще, — констатировал я. — По его стопам.

— Не совсем, — грустно скривился Доминик. — У нас династия экономистов вообще-то… Была. Пра-прадед был министром торговли. Прадед заведовал международным отделом в министерстве экономики. Но после того, как деда казнили, отец сказал, что надо менять направление развития клана. И меня отдали учиться на дипломата. Влияния выучить и запихнуть в МИД у семьи ещё хватило, но вот дальше… — Тяжёлый вздох.

— Да, ты не сильно вырос на этой стезе, — не мог не поддеть я. — Учитывая близость деда к корыту так себе рост.

— А куда деваться! — развёл собеседник руками, в которых были банка сока и шоколадка. — Всё же мой дед был любовником королевы, которая его казнила. Мало ли какие там у них остались в шкафах скелеты? Ты, понимаешь, его внука продвинешь, и от правящей династии потом огребёшь. Оно такое надо?

Пауза. А далее доверительным шёпотом:

— Говорят, он сделал для неё какой-то суровый экономический прогноз, который она попыталась засекретить. А после утечки и обнародования взъелась на него, что было достаточно лишь повода для уничтожения.

— Она в принципе была суровой женщиной, — сузил на всякий случай я глаза, намекая, что нельзя говорить плохо о королевах. Даже если королева не права. Особенно с ангелом.

— Это да, — тяжело вздохнул сеньор — судя по глазам намёк понят. — Отец говорит, дед много чего накуролесил. Белым и пушистым не был. И против её величества что-то делал, отметился. То есть как бы там было за что «вышку» дать, но тут такое дело, Хуан, что докопаться можно до столба, понимаешь? Не было бы желания «закрыть» вопрос с ним радикально — пожурили бы и отпустили. Там, наверху, это нормально. Ну, на Титанию бы слетал — считать пролетающие льдины. Лет на пять. Так что… — Снова тяжёлый вздох. Да, вот такой я, вытаскиваю из шкафов то, что люди хотят забыть, как страшный сон.

— Ладно, забыли, — махнул я рукой. — Я не знал твоего деда, чтобы судить, да и королевская семья для меня… Пока чужая, — грамотно сформулировал эпитет, понимая, что сейчас нужны предельно чёткие дипломатические формулировки. — Лучше скажи, за что Канаду не любишь?

— Как это не люблю! — картинно вскинулся он, не скрывая, что наигранно. — Я люблю Канаду! Я между прочим всех людей люблю. Человек — это звучит гордо. Я и китайцев люблю. И арабов. И русских. И имперцев. Всех люблю, и считаю оскорбительным приписывать мне нелюбовь к какому-либо этносу или государству.

— Ну… — Я хотел принять его игру, но имел «деревенское» воспитание и не мог тягаться с МИДовцем с опытом в формулировках и аргументах. — Ну, в этом здании мне все намекали, что международное право дано людям неспроста, — смог, наконец, сформулировать. — И что нужно его соблюдать, даже если не хочется. А если мы его нарушаем — нужен красивый «обоснуй». То есть они, — кивок за спину, на собственно здание МИДа, — не против войны, что она началась. Но ругаются, что «обоснуй» для неё так себе.

— «Обоснуй» можно и потом придумать, — усмехнулся Доминик, наморщив лоб, подумав, и приняв для себя решение быть со мной в некоторых вопросах откровенным. — Вопрос не в этом. А в том, что если ты спустишь хулигану в подворотне один раз — он будет грабить тебя снова и снова, так как не получает отпора. А если ты огреешь его дубиной — то станешь для него на будущее лучшим другом. Только так.

— Почему тогда ОНИ, — снова кивок за спину, — этого не понимают?

— Может не верят в то, что у «терпилы» достаточно большая дубина? — с иронией предположил собеседник.

— И как им это показать? Ну, что эта дубина у «терпилы» есть, и она достаточного размера?

— Сложный вопрос. — Доминик задумчиво усмехнулся. — Хуан, у меня нет для тебя ответа. Тут восемь из десяти — аристократы. У них замыленный взгляд, в беседах друг с другом на моей памяти никто никогда не считал её величество какой бы то ни было силой в принципе. Да, сейчас что-то локально изменилось, подавлен мятеж. Но завтра страна очнётся от потрясения, придёт в норму…

Вздох.

— Понимаешь, мы глубоко изучаем историю — специфика подготовки. — А это он начал объяснять, как маленькому. — И главная аксиома историков, что человек не может перевернуть мир. Если есть историческая тенденция — даже самый разталантливый гений не сможет идти против неё. Так Диоклетиан и Константин, сделали многое, выжали из Империи что могли, но не смогли побороть тренд на её развал. Стилихон и Аэций приложили нечеловеческие усилия, удерживая всё ту же Империю от развала и уничтожения веком позже. Но она всё равно развалилась. Понимаешь? Нельзя плевать против ветра. Победа в локальной битве — хорошо. Но после придёт расплата. Наверху появился кто-то, кто дал аристократии пендаля. Но завтра сегодня станет вчера, и этот кто-то уйдёт в историческую тень, тогда, как история пойдёт предначертанным ею путём.

— А если всё не так? И этот тренд — задуманный давно, запланированный, просто королева не успела об этом объявить? — возмутился я, впрочем, понимая его правду. Правду не только его, а всех… Вообще всех чиновников и аристократов королевства.

Доминик пожал плечами.

— Они — старпёры, живущие на своей волне. Их надо УБЕДИТЬ в этом. А на это надо время. Взмахом волшебной палочки такие вещи не сделать! — авторитетно покачал головой, но я и сам это знал.

— А ты бы смог их убедить? — снова пробросил я мяч.

Он задумался, посмотрел вдаль. Снова для себя что-то решил.

— В целом возможно. — Осторожный кивок. — Но не завтра. И не послезавтра. Да и… — Вздох. — Я, конечно, знаю кухню, но из меня будет плохой пиарщик, Хуан. — А теперь перевёл взгляд на меня, и оным как бы извинялся за отказ. — Да, я работаю всего лишь в отделе Срединной республики. И должность занимаю не самую большую, пусть и с грифами и подписками. Но у меня своя работа. Ах да, ещё! Я занимался единоборствами, но ни разу в жизни не стрелял из боевого оружия. А в твоей команде без этого никак, правильно понимаю?

Интересная логика. Я б посмеялся, не заставь она задуматься, как меня на самом деле видят люди.

— Хорошо, — кивнул ему. — В команду тебя не беру, хотя там не помешал бы толковый дипломат. — Теперь я посмотрел вдаль, растягивая время, придавая этим словам вес. — Давай я тебе расскажу старый анекдот-задачку? Расскажу начало, а ты продолжишь? Анекдот на самом деле, старая смешная история, не выдумал.

— Весь внимание! — отсалютовал он банкой. Я вздохнул, собираясь с мыслями, прокашлялся и начал:

— Это было ещё до космической эры, до эпохи колонизации. Представь, сочельник. В МИДе тамошней сверхдержавы никого нет — все дома, готовятся праздновать. Но министр на посту — у него всегда есть работа. И вот в десять вечера ему предают информацию — только что в водах возле Африки в боевой корабль этой страны врезалась яхта одного тамошнего царька-президента. А может наоборот, корабль в яхту — кто его так сразу оперативно разберёт. Но скандал международный, и МИДу надо СРОЧНО выступить с заявлением.

— Та-ак… — Я сеньора заинтересовал — вон, как глазки забегали от предвкушения.

— Идёт сеньор министр по зданию, кого б озадачить — а там никого. Даже уборщицы свалили и к празднику готовятся. Глядь, в одном из кабинетов свет. Он туда — а там стажёр, вчерашний студент, что-то доделывает.

— Ну да, работа в министерстве ответственная, если в первые пару месяцев попрут — вся карьера, все годы обучения насмарку, — заулыбался Доминик. — И что?

— Ну и то. Министр говорит, так и так, вот информация, составь коммюнике. Через полчаса ко мне в кабинет на утверждение, и сразу в печать.

Улыбка на лице сеньора стала запредельной.

— Начинаю понимать. А ты шутник, Хуан!

— Угу. — Я кивнул. — Сам понимаешь, министру «нет» не скажешь. И что стажёр — а ему это до Проксимы Центавра! Главнее этого человека здании просто нет, хочешь — не хочешь, надо выкручиваться. И вот приходит он на утверждение, приносит свой вариант. Сеньор министр читает, и говорит, мол, всё хорошо, но у меня три поправки. Ну, а дальше тебе задачка, что предложишь?

Доминик нахмурился, какое-то время стоял задумчивый. Доел батончик, допил сок. Кстати, и я допил свой, и мы оба выбросили банки в стоящую на крыльце урну.

— Сверхдержава, говоришь?

— Угу. — Я кивнул.

— Тогда, если правильно понимаю, правки должны быть вроде: «Сынок, „в задницу“ пишется через такую-то букву, а не такую. Мужской половой орган напрямую не надо писать, а обозначит его ближайшим литературным синонимом… Ну а третья правка… Если это Африка… Хуан, расстреляй меня, но мне кажется, правка должна быть вроде: „А слово 'обезьяна“ лучше написать с большой буквы — всё же это король/президент, глава государства, надо проявить уважение». Я прав?

Я кивнул.

— В оригинале было «Черножопая обезьяна», но, к счастью, данный эпитет потерял актуальность со временем, так что остановимся на просто «Обезьяне» — всё верно. Слушай, Доминик, а как насчёт поработать не в моей команде, а в команде Фрейи? — в лоб, как люблю, предложил я.

Смятение на лице собеседника. Догадался, к чему начал задачку, но чтобы прям ТАК — не поверил. А я р-раз! И взаправду.

— Ты не думай, на время, — решил его немного успокоить. — Пока королева не придёт в себя. Потом решать будет она. Но до этого времени нам нужно запустить министерство, и твёрдой рукой выпускать подобные коммюнике пачками.

— Слишком неожиданно… — Кажется, мой друг по беде с соками немного… Как там по-русски говорят, «взбзднул». Но держался, не отказывался. — А если не справлюсь? — поднял на меня умоляющие глаза, что это шутка.

— Давай тест, — предложил я. — Завтра или послезавтра у меня встреча с Тафтом. Говорить доверю тебе. Выжмешь этого старикана досуха — буду рекомендовать её высочеству тебя. А что касается их, — снова кивок за спину, — так плевать. Не они на планете власть. И это уже чётко ясно и всем понятно, осталось только Сенат додавить. Секту свидетелей Борхеса — за ворота. «Крыша» влиятельной семьи? Списки Фрейе на стол, что за семья — проведём разъяснительную работу. Пора перетрясти эту банку с пауками, чтобы работали как надо стране, а не их собственным кланам. Возьмёшься?

— Знаешь… А давай попробуем! — принял решение и просиял Доминик. — Я устал жить в этом дерьме в тени деда. Он был хорошим экономистом, и хорошим бабником, и хорошим главой клана… Но, чёрт возьми, надоело отвечать за его «косяки» и жить в тени его негативной славы!

Вот такой настрой в людях куда больше нравится.

— Тогда я поехал по делам, завтра свяжусь. — Кивнул ему, пожал руку и развернулся в сторону так и стоящих недалеко от входа, не в зоне парковки, машин (для любого сотрудника, даже министра, это нарушение).

— Тебе же номер надо оставить? — крикнул в спину он. — Как ты позвонишь? — Недоумение на лице.

Я развернулся и покровительственно улыбнулся.

— Не надо, Доминик. И так из под земли тебя достану. Да, кстати, я ЛЮБОГО из этого здания в случае чего достану. В любом из возможных вкладываемых смыслов.

Ну, а теперь можно ехать и на захват. Может так и надо, так правильно? Человек — с горящими глазами, первый встреченный за сегодня. А опыт руководящей работы… Базовый имеется, не потеряется, а остальному научится?

Зато знает, с какой буквы пишется Обезьяна, а сейчас главное только это.

Глава 4

Отчаяние — первый шаг на пути к победе

Космонавты говорят «предстартовая подготовка». Как они командуют перед взлётом: «Продувка дюз. Тестирование систем. Прогревание…»

Без пятнадцати семь. РЭБ отработали чётко — все грузы в данный тоннель провезли быстро и «без палева». Строители отработали тоже чётко — за четверть часа с нуля собрали конструкцию. Точно такую же, как та, на которой тренировались. И бойцы отработали чётко — мы организованно, согласно боевого расчёта, висим на вделанных в атмосферный бетон фермах, и сами, и грузы, и беспилотники. Под нами зеркало космической фольги, отражающей 99,99 и девять в каком-то периоде процентов света. Космический парус — на таких сейчас летят полчища дронов с исследовательскими роботами к Альфе и Проксиме Центавра, Звезде Барнарда, Тау Кита и многим-многим другим звёздам. Покуда есть возможность, их разгоняют вынесенными за орбиту Юпитера лазерами. Супердорогое и технологичное изделие, а мы используем такую штукенцию для балаганного фокуса. Всё для Венеры: для спасения заложников и имиджа государства.

Без десяти семь. Последний прогон по внутренней. Запрашиваю готовность различных групп. Парни отвечают — вроде всё штатно, всё в режиме. Хорошо.

Без пяти семь.

— Командор — Приме 2. Наблюдаю нездоровое оживление на объекте.

Чуйка, долбившая с утра, радостно заверещала: «Вот оно!»

Но в этот раз интуиция не вопила, как раньше, что «всё пропало, гипс снимают, вокзал уходит», а размеренно всё время подготовки ныла. И я понимал причину — невозможно учесть ВСЁ. И поскольку это не сверхспособность, я отдавал отчёт, что не бог, и реально не смогу всё-всё просчитать. Спасибо, не стонет/воет, как с теми марсианскими фургонами с оружием, где погибли девчонки — в целом я пока всё делал правильно. Но после этого сообщения от Примы-2 моя закадычная сеньора завопила, что я зря её не слушался, и всё на самом деле плохо.

— Прима-2 — Командору. Поясни. — Просветить ситуацию.

— Резкое движение внутри ангара различных лиц. Движение массовое. В том числе перемещение части заложников поближе к шлюзу. Такое движение не может быть спонтанным.

— Они готовятся принять очередную партию еды, воды и туалетов. Не должно так быть?

— Да, перед приёмом они всегда приходят в движение, и пытаются обеспечить охрану на случай спонтанного захода наших вооружённых людей. Но сейчас движение слишком массовое. И часть заложников для чего-то утащили. И ещё, Командор, отводят женщин и детей в дальние углы ангара, чего ранее также не было.

Общая линия.

— Всем — Командор, возможна утечка. Приготовиться действовать без плана, на импровизации.

— Хороший приказ! — усмехнулся в эфире Этьен.

— Феникс, другого плана у меня нет, и не будет, пока не разберёмся в ситуации.

Без пяти. Центр слежения доложился, внутри движение прекратилось, но на расстоянии около ста метров в радиусе от входа полукругом расположилась армия местных. Именно армия — их было МНОГО. И все присели, на изготовке действовать.

— Кабинки и котлы с тюками отодвинуты на пятьдесят метров, — прокомментировала одна из Прим. — В случае чего за них можно укрыться, но и подтянуть для обмена не долго.

— Ясно, Прима. Действуем.

Время.

— Поднимай створку.

Перед створкой пятеро. Всего лишь пятеро. Их разделяет сотня метров от плотной толпы остальных. Внизу под нами баки с продуктами и водой, свежие одноразовые туалетные кабинки — всё как положено, никакой бутафории. Орлы заглянули, и, камеры в шлюзе показывали, внимательно смотрели в потолок. Один из них опасливо сделал несколько шагов к бакам, приоткрыл крышку одного… Но другой, за его спиной, запустил вдруг вверх какой-то небольшой предмет. Не камень — откуда взяться камню в стерильном ангаре? Но что-то подручное сравнимой массы.

Ор. Крик. И все пятеро побежали назад, к своим.

— Поздравляю, сеньоры, мы балбесы! — произнёс я для себя, но по общей.

— Командор, фольга не пробита, но по ней прошла рябь, мы отсюда видели, — а это в линию связи влез фокусник, наблюдавший за нами из ЦПУ вместе с Примами. — Вы раскрыты.

— Сеньоры, нас ждут — негоже опаздывать на вечеринку. — Первым сориентировался Феникс-Этьен, разжал руки и полетел вниз, пробивая фольгу, приземляясь на две ноги и руку. Вставая и отходя вперёд — за ним последовали его люди. Тяжело вздохнув, я оттолкнулся от стены, разжал ладони и также полетел, проходя сквозь тончайшую, но плотную, оказавшую сопротивление телу, фольгу, будто прошёл сквозь границу водной и воздушной среды в бассейне. Только вот падение после не замедлилось, как замедляется в воде. Бу-ум! Не высоко, амортизация справилась. Рядом упали Сестрёнки, Кассандра и Маркиза. Позади стали падать Макс и его ребята. Жу-жу-жух! А это, следуя плану, оторвавшись от ферм и пробив фольгу, дали газу и пошли вперёд, под купол, беспилотники, все четыре.

Группа встречи. Десять человек крепких парней индо-пакистанской внешности (для нас они на одно лицо), перед некоторыми с заточками у горла — четверо заложников, трое мужчин и женщина.

— Командор — Соколу-один. Четыре заложника в правом дальнем. Бармалеи прикрылись ими, у всех ножи у горла.

— Командор — Соколу-три. Ещё двое… Нет, тоже четверо в дальнем левом. На коленях, сзади тоже на коленях, прикрываясь ими, несколько бармалеев. Вокруг их женщины и дети. Видимо, чтобы мы не стали открывать огонь.

— Своими прикрываются, сучьи выродки! — А это не понял кто, но очень верно.

— Соколы один и три, по возможностями отработать лазерами, чтобы максимально быстро и бесшумно, — отдал я приказ, стараясь оставаться в рамках морали о недопустимости гибели невиновных, но чувствуя, что иду по грани. — Любые кинетические снаряды дают отдачу, сбивают прицел и снижают скорость. Ослепляйте, чтобы не успели, а уже потом валите всех, кто рядом, пока не добрались до наших. Невзирая на пол и возраст. Сокол-два — в пару к первому, синхронизируйтесь. Он ослепляет, ты — валишь тех, кто останется на ногах и сможет навредить заложникам. Соколы, как поняли?

— Командор, Сокол-один понял. Ослепляю.

— Командор, Сокол-два понял, валю тех, кто на ногах.

— Соколы три и четыре, то же самое, — продолжил я. — Разобрать цели. Феникс, команду нашим снайперам — мы отрабатываем бармалеев, держащих заложников перед нами.

— Командор, Соколам всё понятно.

— Командор, Феникс понял. Группа шесть, слушай команду… — А это Этьен.

От группы встречи отделился знакомый персонаж в уже ставшем замызганным и мятым бывшем с иголочки костюме, и двинулся к нам, размахивая руками. С одной стороны показывая, что в них ничего нет, он не угрожает, с другой — открыт к переговорам от имени корешей.

Что ж, поговорим.

— Хуан, всё слишком далеко зашло, — начал Принц вместо приветствия, встречая.

— А кто в этом виноват? — улыбнулся ему я. Аджай не смутился.

— Ты обещал озвучить на всю страну о прощении.

— Не совсем так. Озвучить о прощении тех, кто невиновен. Не находишь, это разные вещи?

— Мы не можем согласиться с такой постановкой, — покачал он головой. — На Землю летят члены семей тех, кто брал в руки оружие. Все остальные остаются, преследование прекращается.

— Аджай, Венера не торгуется с террористами. — Кивнул на наших заложников с заточками у горла за его спиной.

— Ты же понимаешь, что мы не террористы. Отчаявшиеся представители диаспоры чужой страны, но… — Смутился. Немного, но Принц чувствовал неловкость и неправоту методов. Это хорошо, значит, не безнадёжен.

— Отчаявшиеся представители КРИМИНАЛЬНОЙ диаспоры, — поправил я.

— Они будут отпущены, как только её высочество пообещает не выгонять с планеты тех, кто не держал оружие. — Не отреагировал он на поправку. И не знаю насчёт позиции его старших камрадов, но сам Принц в свои слова верил.

— Вы сядете в тюрьму, — заметил я. — Все вы, кто это устроил, — кивок на держащих заточки его парней.

— Но останемся подданными Венеры. — Улыбка до ушей в ответ. — К тому же я был совершенно серьёзен и повторюсь, у нас есть ОЧЕНЬ интересная информация для вашей принцессы. Ты называешь это «национальной безопасностью», вопрос оттуда. Мы «сливаем» тебе и очень ценные данные, которые стоят того, чтобы не «закрывать» некое количество отчаявшихся в прошлом, но в целом позитивных подданных.

— А если нет, если информация… Не стоит этого? — Про себя хмыкнул. «В целом позитивные», ага. Бандиты и криминальные воротилы с руками по локоть в крови — бандиты другими не бывают.

Покровительственная улыбка Принца. И чуйка снова завопила — это может быть ОЧЕНЬ серьёзный вопрос. Не может шушера приводить эпитет «национальная безопасность» просто так. Не её это уровень. Значит, орлы сами напуганы масштабом и готовы всё слить от греха. Нельзя спускать конкретно эту тему на тормозах, а значит, старшие их банды должны при любом раскладе выжить и дать показания.

— Хорошо. Вы сейчас же убираете заточки, отпускаете заложников… ВСЕХ заложников, — на всякий случай оговорил я. — И, соответственно, прекращаете быть террористами. В этом случае нам не «западло» будет с вами разговаривать, и обещаю, никто из этого ангара в этом случае депортирован не будет. Оговорюсь, за все художества все-все виновные понесут ответственность, но конкретно ты и ваша верхушка «в целом позитивных» купит свободу за важную информацию. Ничего не упустил?

Молчание.

— Я, данной мне властью, обещаю, что в этом случае всё будет так, как говорю, из вашего ангара корабли полетят пустые.

— Нет. — А это вперёд вышел… Другой индус. Постарше. И говорил почти без акцента, но всё же растягивая немного слова на восточный манер. — Хуан, мы знаем, что ты не нарушал пока своё слово. И веришь, что тебе дадут сделать всё, что говоришь. Но мир работает по-другому, и если те, кто выше тебя, упрутся — ты ничего не сможешь сделать со своими обещаниями. Потому она выступает по всем каналам, говоря о прощении и не высылке, ставя на кон репутацию монарха, и только после мы всех отпускаем и сдаёмся.

— Да, но только если не сдадитесь, заупрямитесь, она будет выглядеть гаже, чем если бы говном облилась, — с ехидцей заметил я. — А ни ей, ни Венере, этого не надо.

— Нам не выгодно нарушать своё слово и делать иначе! — повысил второй голос.

— Это слова. Твои слова, — парировал я аргументом. — Кто поручится за них, если выше, над тобой, будет принято решение не исполнять твои обещания? Потому повторю, Венера не торгуется с террористами. В этом просто нет смысла. Но мы — разговариваем. Да — отпускаете всех — договариваемся. Нет — будет штурм. Мы готовы к штурму.

— Мы тоже готовы к вашему штурму, — свысока, покровительственно заявил второй. — Мы следим за всем, что делается на планете. А планета в курсе, что именно сегодня, именно в это время вы приготовились брать нас силой.

Я оглядел присевшую на низком старте толпу из ТЫСЯЧ их бойцов, крепких мужчин. Среднему скафу ничего не будет даже от града ударов, но… Их СЛИШКОМ много. Погребут под своей массой, задавят, выдавят… Опыт есть.

— Блеф. — Я тоже старался говорить высокомерно, хотя чувствовал по их настрою — отнюдь. — Вы выдаёте желаемое за действительное.

— Да ладно! — воскликнул второй. — Разрешишь? Не будете стрелять, посчитав угрохой? — И вытащил средство связи, демонстрируя его мне… Mierda, ОТКУДА оно в изолированном… Как бы… Ангаре? Направил на площадку между нами луч.

Визор. Появившаяся на поверхности пола голограмма показывала пухляша на полторы головы ниже меня лет тридцати.

— Я Хосе Морелос, веду трансляцию с космодрома. — Форма у этого Морелоса соответствовала техслужащим, местным работникам. — Как видите, у нас всё под контролем, и спецслужбы вместе с «Братством» готовятся к штурму. Перед нами разные технические штуковины, с помощью которых мы зайдём в ангар и положим ублюдков. Что вот это — не знаю, но вон из этого парни собираются построить зеркало, чтобы замаскировать себя от противника, не выдать раньше времени…

Ма-а-а-ать-мать-мать! Кулаки мои непроизвольно сдались, как и скулы, а во рту появился металлический привкус — предвестник приступа.

Но нет, нельзя. Просто нельзя. Обязательно переболею, обязательно мне будет хреново, но не прямо сейчас.

Урод в форме местного техслужащего ещё что-то рассказывал, я особо не вслушивался, но он чётко сказал, что готовятся к семи часам вечера, и: «Не пропустите, вечером полный отчёт о штурме. И подписывайтесь на мой канал, с вами Хосе Морелос и…»

Палец непроизвольно потянулся к нарукавному блоку управления связью. Активация линии.

— Примы, один и два, — произнёс я вслух, вообще не стесняясь присутствия индусов. — Вы всё слышали? Найти этого урода, что на записи.

— Есть!

— Есть! — ответили Примы на том конце.

— Мы не террористы, нет. Всего лишь криминал, — издевался второй. Во всяком случае, я его слова воспринимал издевкой. — Но и вы, Хуан, на опытные спецслужбы не тянете. Давай не будем ломать комедию и меряться половыми органами. С тебя — заставить высочество выступить с обещанием общего помилования. С нас — добровольная после этого сдача. Это наше последнее слово.

— Нет. — Я понял, отступать нельзя. Они нас ПРОГНУЛИ. Какие-то иностранные урки, простые бандитос. И если уступим на их условиях… Дальше нас будут нагибать ВСЕ. Вообще все. Может быть эти криминальные перцы и не хотели так сильно обострять, но по незнанию сами загнали нас в ловушку, на которую мы не можем пойти чисто технически.

— Нет, — повторился, всё взвесив. — Я сказал — вы услышали. Или сдавайтесь сейчас, или штурм. И если будет штурм — пощады не ждите. Ни для кого в этом ангаре, будете зачищены все.

— А духу-то хватит? — А это заговорил третий индус, убелённый сединами, выходя из их группы. «Самый главный» — понял я. Интуиция подсказала. Тот, от кого тут всё зависит. «Так вот ты какой, северный олень!» И второй, и тем более Договаривающийся Принц — мальчики на его побегушках. — Юноша, чтобы разбрасываться такими словами, нужно реально иметь яйца сделать так, — скалился главный. А ты… Лично ты можешь, да. В силу протестного возраста. Но никто тебе этого сделать не даст. — Коварная усмешка. — Десять тысяч человек с женщинами и детьми — тебя порвут на части твои же! Как и твою принцессу.

— Я рискну. — Верно, отступать некуда. Теперь уже совсем некуда, главный только что обрубил любые попытки сделать красивое лицо при плохой игре.

— Хуан, я ведь по-хорошему! — сверкнули глаза оппонента злом. — А могу и по-плохому.

— Ну, давай по-плохому. — Я тоже закусил удила, и тоже не мог сойти с дистанции. — Рискнёшь? Поставишь на кон ВСЁ?

Тяжкое раздумье. Главный читал меня и напряжённо думал, я — его, и тоже думал напряжённо.

— Я предупреждал. — Он принял решение, и не в мою пользу. И я никак не успел отреагировать — просто взмах рукой в сторону… И горло одного из заложников пронзила заточка. И парни не успели, хотя держали всех на мушке — слишком всё оказалось… Неожиданно. — Вы не вняли, — продолжал что-то лопотать главный. Ещё один мах уже вытянутой рукой, и заточка впивается в горло второму заложнику — второй заложнице, женщине. Не было ни криков, ни хрипов — спецы работали, и били куда надо. Да, тот, кто это сделал, боец индусов, одновременно со своим ударом по заложнице откинулся назад с развороченной снарядом рельсовки мордой, но ударить в шею успел… Падла! Аджай при виде того, что происходит, испуганно выкатил глаза и рухнул на землю. Глаза его выражали ужас, а волосы шевелились — видимо сам не верил, что до этого дойдёт, а оно дошло.

Чвяк! Чвяк! Это запоздало отработали снайперы Этьена по тем, кто остался, а там бармалеи ещё держали двух оставшихся заложников. Поздно, слишком поздно — убитых это не вернёт. Однако главный тормоз дня собственно главный индо-пакистанец, продолжал свою пафосную речь, видимо, на зрителя. Придурок то ли ничего не понял, то ли не заметил гибели своих и сделал шаг вперёд:

— Но я делаю последнее предупреждение, после которого…

Чвяк! Наконец, упал и он. Правда, с развороченным лицом, как и террорист за его спиной. Жаль, я б его допросил, ну да ладно, что имеем. Второй переговорщик, влезший в разговор ранее, только-только успел раскрыть рот что-то сказать — как сработали и его. Правда тут аккуратно — отстрелили руки. Под «отстрелили» понимаю сильные ранения с перебитыми костями — один лишь марсианский «Алтай» способен перебить кость и оторвать руку человеку, да и то смотря как снаряд войдёт. Но то, что урод своими граблями более ничего не сможет сделать — однозначно.

И всё это я расписываю долго, а на самом деле прошло всего две-три секунды. В обрез времени, что протормозили — плохо, но там на самом деле счёт на доли шёл.

— «Соколы» — вперёд! — А это очнулся я. — Всем — начали.

Тактический визор, верхняя левая и верхняя правая его части, показывавшие прицелы беспилотников, замигали — вспышки лазеров, прицельно бьющих по глазам. И атака, пока тоже лазерами (боевыми) по тем, кто удерживал заложников в их секторе… Неудача. В левом углу неудача. Одна из заложниц оказалась погребена под тушей конвоира, где её, скорее всего, тот и сработал. Судя по толчкам отдачи, «Соколы» включили и пушки — ситуация накалялась, и бой там только-только начинался, парням лучше не мешать.

А тем временем, глядя на падающие тела, вся замершая в ожидании огромная массовка местных, наконец, проснулась. Кто-то из толпы дал указание действовать, и наша недоработка — не знаем, кто. И они побежали. Вперёд, на нас. Огромное количество разъярённых людей, считающих, что они могут прогнуть этот мир, и что мир должен прогибаться под них. Это их эксклюзивное право — диктовать всем свои условия и ставить на место. Мы — тупые и ленивые инопланетяшки, кто забыл. И наш удел — содержать их, истинных в полном смысле этого слова людей. Быть их кормом, объектом насилия, который они, правильные, будут грабить сколько хочется. Почему? «Потому, что могут» — для них этого достаточно для обоснования. Их с этим вырастили. Они с этим сюда прилетели. Унижались перед нами, работая на не самых престижных работах, но мыслей своих не изменили. Да и занимались многие из них тут в отрасли народного хозяйства, где не существует законов (пока тебя не поймали и не посадили), так что как им ещё, блин, относиться к нам?

— Приготовились! Сомкнуться! — Этьен командовал. Я пока не лез. Закрыл щиток забрала, и, как те, кто рядом, упал на колено, обхватив голову руками.

До нас добежали. Град ударов. Сбили бы с ног, но парни сцепились, как футбольные фанаты, и упёрлись ногами, и всю нашу конструкцию под их напором просто сносило шаг за шагом назад, к выходу. Ор вокруг. Град ударов по шлему и броне… А, я это уже писал.

— Командор, командуй! — голос Этьена.

— Феникс, ждём! — ответил я. — Всем — парни, ПОКА ничего не предпринимать, ждём! — Повторил для тех, кто в танке, хотя таких тут быть не должно, все бойцы с опытом.

Так, теперь всё внимание на тактический визор, где Соколы расправлялись с упырями, пытающимися добраться до заложников. Уже трое из восьми было ранено или убито, отсюда не разберёшь, но вокруг груды тел образовался вакуум — нападающих местных героев расстреливали при малейшей попытке войти в некий зримый круг вокруг зоны заложников. Снаряды рельсовок дронов несли смерть, но смельчаки всё ещё находились. Жесть!

— Прима-1, подготовиться к пятисекундному открытию кингстонов.

Пауза, и ответ:

— Есть, Командор! — И для всех. — Готовность к открытию шлюза в атмосферу. Внимание, готовность к открытию!..

— Прима-2, — продолжал я командовать, — подсветить жёлтым всех лиц, интересных ДБ и ИГ, согласно их базам, кого не стоит убивать. Кто нужен живьём.

Трёхсекундная пауза, и ответ другого оператора:

— Есть, Командор. Делаем. Связываемся с парнями из спецуры.

Поскольку операция «Братства», то и за пультом Этьен посадил своих. «Парни из спецуры» недалеко, там же, на ЦПУ, и нас слышат. Это быстро.

— Кондор, сколько времени до готовности? — Это у куратора от тётушки.

— Полминуты, Командор. — Суровый голос чела в высоких погонах из департамента. — Уже загружаем данные в интерфейс, мух не ловим.

— Всем — Командор! — А это я по общей. — Приготовились, парни! Сейчас будет впрыск атмосферного воздуха. И как закроют кингстоны, открываем огонь на поражение. Как на Территориях, полная утилизация всех, кроме «жёлтых». Подсвеченные в интерфейсе цели ЖЕЛАТЕЛЬНО не задевать, но там по обстоятельствам. При угрозе жизни заложников или наших всех на фарш и в капусту. Феникс, как поняли?

— Командор — Фениксу, понял хорошо.

Вот и «Соколы» справились. Горка трупов в луже кровищи — это не то, что бесцветными лазерами пуляться — поток желающих бандитос добраться до заложников иссяк, все местные подались назад, в сторону зон, куда посадили женщин и детей. И с правой, и с левой стороны ангара.

— Прима-2, подсветите заложников, кто был здесь, перед нами. Там двое оставалось. Живы?

Пауза, и ответ:

— Живы, Командор. Их ведут через толпу влево.

— Подсветите всех заложников дополнительной яркостью. Парни, красный цвет — свои! Запрет на огонь во что бы то ни стало!. Прима, дай ориентировку «Соколам». Летуны, пока наблюдаем, но если что — попытайтесь защитить заложников. «Прима-2», как смежники?

— Почти закончили, Командор. — Ответ из ЦПУ. — Десятисекундная готовность.

— Понял. Прима-1, открываешь кингстоны по сигналу готовности «Примы-2», подтверждения не ждёшь.

— Есть, Командор.

Нас продолжали бить, мы быстро откатывались, уже на три десятка метров нас протащили. Осталось ни о чём. Но, видимо, данные загрузились, так как через несколько секунд тряхнуло. Знаете, это чувствуется, когда сверху на тебя из нескольких разных мест несётся струя раскалённого забортного воздуха. Четыреста пятьдесят градусов углекислого газа, сдобренного порцией кислых соединений серы и хлороводорода — мощь! Раздались дикие крики, ор и мат вокруг, всё на незнакомом языке. Или даже не на одном. Ибо кричали ТЫСЯЧИ людей! Хорошо, что у средних шутрмовых скафов звуковые фильтры, предохраняющие слух от слишком мощных децибел. Поток, давящий на нас, резко ослабел, а спустя три секунды полностью прекратился.

Краны были открыты дольше пяти секунд, все десять, если не больше. Но это не критично, и в какой-то степени даже лучше –люди перед нами превратились в кашляющее, покрытое ожогами море растений, а сам воздух в ангаре стал плотнее. Вряд ли сильно на много, килограмма два-три давления, но это как будто ты оказался на глубине двадцати-тридцати метров. Я нырял на десять, и поверьте, уши на дне городского бассейна давит будь здоров, а тут явно больше.

Но это были не обычные люди, это море только что крушило нас! Пыталось убить, и убило бы, не выдержи наши скафы, или будь у них серьёзное оружие. И, прокашлявшись, какое-то количество самых сильных и стойких бойцов продолжит начатое. А потому, не давая местным организоваться, прозвучал сигнал Феникса:

— Группы один, два и три — огонь!!!

Пушки Гаусса не стрекочут. И те «пиу-пиу» от снайперов, что описал выше, это тоже отнюдь не «пиу-пиу» в звуковом диапазоне. Рельсовая снайперка выдаёт хлопок снаряда, очень уж быстро проходящего через толщу воздуха по его стволу. А вот игла Гауссовки сопротивление имеет на порядок меньшее, и звук там исходит лишь от самого механизма иглоподачи, то есть просто щелчки. Но когда несколько десятков бойцов поднимает агрегаты и разом жмёт на гашетку — это нельзя не почувствовать. Ливень, только летящий по горизонтали, параллельно земле, сметающий на пути ВСЁ.

Кровь. Мясо. Кишки. Оторванные руки и ноги, ибо Гауссовка тем и отличается от рельсовки, что палит длинными разрезающими всё, словно ножницы, очередями. Интерфейс пестрил жёлтым цветом тех, в ком заинтересована спецура, но и они в таком потоке игл не могли выжить стопроцентно все, кого-то задевало. Массовка пока не прокашлялась, не поняла, что превратилась в избиваемое стадо, но нутром почуяла и (задние ряды) начала разбегаться в разные стороны. Убегающих иглы косили ничуть не меньше, чем остающихся, но шансы уцелеть вот прямо сейчас у задних были. Несколько тысяч погибших за десять-двадцать секунд — хороший результат для двух десятков стволов? Я только читал о таком, ибо даже учебных фильмов не смотрел, и вот теперь вживую…

— Пошли! Добиваем! Не забываем про «жёлтых»! — Это повёл в бой своих командир второй группы, что от нас ближе всех.

Я поднял голову физически, оторвавшись от встроенного в шлем тактического визора. Мясо. Много мяса. Стонущего, ползущего в лужах крови, но пока живого. «Птиц» снесло потоком, уронив кого просто на пол, а «Сокола-3» откинуло прямо в толпу местных условных гражданских, женщин и детей. Там тоже хватало кровищи и мяса, но и на ту картину я посмотрел холодно и равнодушно. Потом отрефлексирую, всё потом. Ибо как командир операции, не справился с задачей, допустил до подобного кровопролития… И теперь единственный выход — довести дело до конца. Каким бы ужасным он ни был, этот конец, но довести до него нужно. На нас смотрит более тридцати миллиардов землян. На нас смотрит враждебный Союз, устроивший террористическую атаку. Смотрит наглая высокомерная Империя, жаждущая загнать мятежную колонию в стойло. Смотрит Канада, мечтая в светлых снах, что мы извинимся за бомбёжки и за свои деньг им всё-всё отстроим, и ещё репарации заплатим лично им в карман. Я это понял по настроениям в МИДе, который, несмотря на боевые действия, в режиме реального времени контактирует с той стороной и знает настроения в их элитке. И, наконец, смотрит страна, как-то резко из главного противника ставшая союзником — Россия. Между нами недоверие, и главный его пункт — насколько в принципе можно довериться такому партнёру, который лажает и прогибается под давлением мелких криминальных бесов в ничего не стоящей в масштабах государства акции? Да, Хуан Шимановский, как представитель королевы и принцессы сел в лужу, но «Братство», ДБ, ИГ и государство Венера этого сделать не могут. А значит этим людям, кем бы в душе они ни были, какие бы цели ни разделяли, придётся умереть. Так решили их боссы и неформальные лидеры.

— Пошли! Пошли! Пошли! Ищем заложников и на выход! — Это Этьен.

— Врача! Медика сюда, бегом! — А это откопали в груде тел одну из первых порезанных женщин. — Она жива!

— На руки давай, и к шллюзу! — Командир их группы. Связь работает, я слежу, наблюдаю, но пока не лезу — парни опытные, сами всё знают, что нужно. Но сейчас уже мой уровень:

— «Прима-1», приготовится к экстренному открытию входного шлюза! — Включаюсь в процесс спасения. — Запускаем медиков!

— Есть, Командор. Внимание, группе поддержки! Закрываю внешнюю створку! Экстренное закрытие, всем отойти на два метра от внешней створки…

Внешняя считается между шлюзом и ангаром, по отношению к помещению, то есть космодрому. Соответственно из шлюза на космодром ведёт внутренняя. Ну да, тут куча атмосферного воздуха, давление килограмма три-четыре — открывать надо постепенно, постадийно, чтоб не снесло порывом.

— Всем, створка пошла вверх! Медики ждут!

Да, медики ждут. Несколько бригад. За внутренней створкой. Чтоб не мешались.

— Щель на внешней створке! — Снова Прима. — Выдуваю воздух из ангара, выравниваю давление…

Я снова отстранился и пока не вслушивался — там всё понятно. Наши группы, расстреливая на пути всё, что шевелится, достигли обеих зон, где в глубине ангара держали заложников. Сейчас и их понесут к выходу, к медикам, которым приказали не заходить внутрь, работать в шлюзовой камере. Той, где мы так неудачно висели над полом над слоем фольги. В целях безопасности, конечно, хотя даже опытные медики могут блевануть, глядя на этот трешак из частей тел и кровяки внутри. Которой, конечно, море, но всё же куда меньше, чем оставшихся копошащихся живых. Мало ли кто из них что сможет сделать и как кого достать в предсмертном броске? Пусть из из шлюза работают.

Этьен командывал, я смотрел. Парни делали дело. Индикатор показал, что давление выровнялось — щель под приоткрытой внутренней створкой дала выйти лишнему давлению в коридор к космодрому. Полоска зелёная, дышать можно — максимум прокашляешься. Вот оставшихся заложников, и живых, и раненых, понесли к выходу, надевая на них дыхательные маски. Нет, по давлению перебора не было, декомпрессия не понадобится — все живы, и медики молчат. Это хорошо — только геморроя с декомпрессией не хватало. Я даже не знаю, есть ли в ближайшем окружении на космодроме барокамеры?

Зачистка. Всех «жёлтых» ищут, и кто жив — выводят и выносят в шлюз. Их не много осталось в интерфейсе, около сорока человек. Медиков девять бригад, плюс там раненые заложники, но нам и не нужно давать всем комплексное жизнеобеспечение — лишь бы не сдохли прямо сейчас. Потом кого надо допрашивать — долечат.

А вот и Договаривающийся Принц, которого под конец серьёзные дяди закономерно отодвинули от переговоров. Погребён под горой трупов, но судя по шевелению, жив. Подошёл к нему, откинул в стороны мешающие тела его неудачливых сограждан… Да нет, он же подданный Венеры, какие же это сограждане? Тогда кто они ему? А, к чёрту, даже думать об этом не хочу — просто откинул лишние трупы, схватил подонка за предплечье и потащил, вздёрнув над землёй, пользуясь тем, что в скафе сильно выше него ростом.

Ор. Больно, да. Я и сжал больно, и вес его тела держал на кости предплечья, которую (руку) немного выгнул. Может даже сломаю, если он кальция мало ел.

— Я скажу! У меня информация! Не убивай! Очень важная информация, всё скажу, если пощадишь!..

Вон как этот «в целом позитивный» жить хочет. Отпустил, Принц упал на землю, в лужу чьей-то крови. Он был в крови, но как-то не сильно, а теперь весь-весь перемазался.

— Отключи связь! Связь отключи! Не для громкой! — вопил Аджай. — Я скажу два слова! Всего два слова! Но обещаю, ты сам захочешь пощадить меня! Дай мне сказать тебе два слова без связи и записывающих систем!

— Думаешь, у нас «течёт»? — усмехнулся я.

— Не думаю! Знаю! — Глазки искренние, это серьёзно, не набивание цены. — Но я маленький, кто — не в курсе, как и где их и сколько. Но только без связи, иначе мне не жить! Дай сказать лично!

— Хуан, нет! — Острастка от Кассандры, когда мой палец потянулся к ручке открытия щитка забрала. — Он может чем-то ударить. Один удар чего-то скрытого ношения под кожей — и мы не успеем тебя вытащить. Даже мы.

— Чика, он может знать на самом деле нечто важное, — повернулся я к компанейре. — Я должен рискнуть. — Покачал головой, впрочем, послушавшись и не став откидывать щиток. — Я должен услышать, что он хочет сказать.

— Пусть скажет мне. Я готова. И моя ценность для них нулевая. — Кассандра дотронулась до панели на рукаве, отключив связь, и откинула свой щиток. Кашлянула и что-то произнесла — я не слышал, ибо она отключилась.

Отошёл на два метра от Принца, откинул свой щиток и тоже отключил все линии. Вздохнул. Воздух тяжёлый, в горле запершило, но в кабинете Фрейи после штурма першило сильнее. Ничего, выжили тогда, и сейчас выживем. Патрисия подошла ближе. Тут шумно, она почти кричала:

— Он скажет мне, я — тебе. Девочки страхуют. Идёт?

— Хорошо. — Кивнул и дал жестом знак Сестрёнкам.

Роза и Мия приставили к Аджаю с двух сторон к шее свои «Жала». Маркиза оттащила меня на десять метров назад и встала чуть впереди, запрещая приближаться. Патрисия наклонилась к юному бандиту, лицом к лицу. И тот ей что-то шепнул. Именно шепнул, и, такое чувство, на ухо — ибо буквально влез головой и ртом ей в шлем. С моего ракурса, что там у неё под шлемом, не видно, но целоваться с сеньором итальянка явно не планировала, а иных вариантов фантазия не нарисовала.

Выпрямилась. Ошалело постояла пять секунд, после чего развернулась и медленно подошла ко мне.

— У тебя всё отключено? — крикнула громко, перекрикивая фоновый шум воющих и плачущих женщин по углам ангара. Я посмотрел на нарукавную панель, горящую красным. Маркиза в шлеме, с внешкой — махнул ей рукой — отойди. Ибо у неё микрофоны на громкую, и она точно не станет выключаться, не её уровня игры, а она — страж.

— Да, всё хорошо, — кивнул Патрисии.

Кассандра приблизила своё забрало к моему (я чуть нагнулся навстречу), и в такой вот интимной атмосфере, когда губы наши максимально сблизились, тихо-тихо произнесла:

— Я ни хрена не поняла, Хуан, но, судя по умности слов, и правда что-то важное. Он и правда сказал всего два слова.

Выдержала паузу, паршивка, набивая себе цену. Но я молчал, не переспросил: «Ну?»

— Он сказал «Дейтрид лития», что бы это ни значило.

— #лядь! — заорал я, перекрикивая шум, отстранившись от камаррады, после чего закрыл забрало и включил все панели связи. Местные?.. Нет, это точно не уровень местных групп. Эх, некогда думать, иду по пути простому, но гарантированно долженствующему сработать. Третья линия.

— Чупакабра — Кедру. Кедр вызывает Чупакабру! Молния!

Небольшая пауза, и взволнованный голос Лионеллы, исполняющей обязанности главы корпуса.

— Кедр, слушаю! Что случилось?

— Первое. Подготовь тюремный бокс к ВИП-посетителю, — начал надиктовывать я. — Второе. Подготовь команду встречи из двух-трёх взводов и медбригаду из доверенных людей, то бишь наших. Третье. Группу встречи вместе с медбригадой отправь их на дворцовую палубу. Четвёртое, после встречи Гладиатора, он и его парни привезут ВИП-пленника, группа встречи должна обеспечить его проход к базе, организуй «зелёный коридор». Повторяю, «зелёный коридор». Да, дворец, но вохрен — всех слать лесом, ссылаться на меня, ко всем, кроме Фрейи, кто бузит, применять оружие на поражение. Поутори?

— Ко всем, кто будет мешать и ерепениться, применять силу вплоть до уничтожения, — повторилась Лионелла.

— Временная блокировка всех тоннелей и переходов, никакого контакта клиента НИ С КЕМ!!! Клиент должен быть доставлен в камеру базы живым и здоровым, это вопрос национальной безопасности. Повтори?

— Вопрос национальной безопасности. Поняла, Хуан. — Обиды в голосе нет, что третирую, на её уровне такими вещами, как нацбезопасность, не играются.

— Обеспечив транспортировку в камеру и медпомощь, ждать дальнейших распоряжений. Команду Гладиатора устроить где-нибудь в гостевых покоях, с базы никого не выпускать, но это свои, относиться с уважением. И ждать дальнейших инструкций.

— С уважением, и ждать инструкций, — самостоятельно повторила она. — Поняла. Выполняю?

— Выполняй.

Отключился.

— Хуан, на тебе лица нет! А это подошла Маркиза. Отмахнулся, вызвал другого абонента.

— Папа Кондор — Кедру. Папа, ты на посту?

Снова пауза на ответ. И долгожданное:

— Кедр, весь внимание! — голос главного дворцового летуна.

— Мой конвертоплан скоро взлетит. Я у космодрома, палуба А-двенадцать-ноль-шесть. Обеспечь сопровождение Птицы Роем, задача — защита машины от возможных атак ракет и беспилотников.

— Есть, Кедр. Рой высылаю. Сопровождение Роя, второе кольцо, высылаю. Всё верно, не переборщу?

— Если есть кого — не экономь. Всё в дело.

— Понял. Выполняю.

Отключился, подошёл к Максу. Моя группа — резерв, и пока не требовались на поле боя, Макс и ребята выполняли функцию второго кольца вокруг моей тушки (первое — дочери единорога). И учитывая, что они так и не потребовались, то так и стояли чуть в отдалении, не участвуя в общем веселье.

— Командор? — нахмурился боец.

— Отключи связь, махнул ему.

Тот последовал приказу, после чего открыл щиток. Теперь я подался вперёд — шум всё ещё сильный, женщины что-то вопили и пытались драться с бойцами «Братства», не отдавая им «жёлтых», а парни не долго думая стреляли на поражение. Но сейчас есть дела куда более важные, чем гибель пары сотен гражданских чужой страны, напавших на инопланетный «корм».

— … Макс, он любой ценой должен выжить! Понял? Любой! Пока из него не выпотрошат всё, что надо, палачи Елены. И за это будешь отвечать ты. У нас «течёт», и я ему верю, потому дворец и база, без вариантов. Ибо если и там предатели, я лично застрелюсь, ибо жить больше не за чем.

— А остальные? — Кивок Макса на парней Этьена, которые спешно проносили мимо из ангара то, что осталось от ещё одного из живых «жёлтых».

— Решим. Есть вероятность, что там или никто не остался, кто знает, или почти никто, и никто не знает, кто именно. Такой инфой не разбрасываются, может только эти трое и были в курсе? И уж точно кураторы не могут знать всех в Организации, кто по работе мог догадаться. А убить всех индо-пакистанцев на планете — сюр, это только нам сейчас под силу.

— Понял. Разреши выполнять? — козырнул он.

— Выполняй! — отдал я честь в ответ и поставил щиток на место. Мать-мать-мать! Ну что за дерьмо! Когда это кончится?! Ведь только что думал, что разгрёб, немного осталось — доделать дела, а оно, оказывается… Как там говорят, «снизу постучали»?

«Дейтрид лития» — стучало набатом в мозгу, заслоняя все остальные мысли.

Глава 5

Отчаяние — первый шаг на пути к победе (продолжение)

Только б успеть! Успеть бы! Больше ни о чём не молю.

— Хуан, надо поговорить. Да стой ты, чёрт возьми! Стой, кому говорят!..

Этьен. Голос фоном. Не до него. Спешу. Ещё чуть-чуть и сорвусь на бег, но бежать нельзя — командиры не бегают. Выжимаю всё, что могу в таком раскладе. Вокруг девчонки — за створкой шлюза присоединились кобылицы Сюзанны, бегут следом. А я несусь, как ужаленный — какое кольцо? Им бы меня догнать бы! Хорошо, очень хорошо, но медленно! Как же медленно!..

Бегу. Просто бегу. Коридор. Поворот. Снова поворот. И снова тоннель. Вот здесь эта створка, это место. Так уж получилось, что мне очень хорошо даются схемы и планы: один раз посмотрев на них, проанализировав, запоминаю намертво. Полезное свойство, и, подозреваю, генмодифицированное. То самое, на которое ссылалась Алиса в памятном отчёте, что мне удалось прочитать. Эх, жаль, прочёл всего три или четыре записки из той папки. Может если б не спешил, посидел вдумчиво, и ещё что интересное про себя обнаружил бы? Но и так пролил свет на происхождение, и… Не скажу, что с ним так уж всё плохо. Я крут, я мегакрут на самом деле! Вот только именно сейчас, в самый неподходящий момент, накрывает волной отката — генетической расплаты за крутость.

Вот оно! Техническая подсобка без наблюдения. Зачем наблюдать за складом, где лежат щётки и моющие, где стоят на приколе полотёры и роботы уборщики? Снаружи, во внешнем помещении, есть камеры, ты видишь, что сюда вносят, что выносят, а вот внутри следить просто не за кем.

— Снимайте скаф! Бегом! А вы помогайте! — кричу девчонкам. Голос срывается. Этьен сзади успел вбежать в техзону до того, как Сюзанна, в кои то веки проявив нерасторопность, запоздало гаркнула:

— Задраить створку! Двое снаружи — никого больше не запускать!..

Сообразила, корова! Жаль, с опозданием. Новых не запустят, но Феникса теперь не выгонят.

Трясун рук — те отбивали отчётливую чечётку. Плевать, это внешний эффект — все силы на то, чтобы сдержаться в принципе. Я срывался, медленно и неуловимо уходил в нирвану, и ничего не мог с этим сделать. Пока ещё мог тормозить процесс, делать его медленнее… Но не смогу контролировать до бесконечности, не могу сделать так, чтобы приступ не настал совсем. Ирония — когда-то я хотел это состояние, молил о наступлении. Когда Бенито с дружками метелили напротив выхода из школы, например. Или когда мечтал отоварить Оливию. Жаждал, готов был за приступ отдать что угодно… И только сейчас накрыло осознание, насколько это плохо. И особенно плохо будет, когда о недуге узнают «снаружи», а мир не без добрых людей.

— Бегом снимаем скаф! — Ору. Просто по-другому уже не получается. Голова трясётся, пальцы сжимаются. Сдерживаюсь из последних сил. — Вашу мать, помогайте, сейчас начнётся!..

Мои спешили, торопились, что-то подспудно понимая. Но только тут сообразили, что дело слишком серьёзное, и надо удвоить-утроить усилия. Ведь по-чесноку, приступов за то время, что я был рядом с ними, почти и не было, раз, два и обчёлся. С Оливией на приёмных испытаниях, когда Норма просила хранителей меня отоварить. С нею же и с Фрейей в день нашего с высочеством знакомства. С Изабеллой ещё, когда поссорились в Малой Гаване, точнее после ссоры, когда она психанула и уехала. Да после гибели девчонок и сотрудников безопасности у здания гвардии Северного Боливареса, когда Марта меня чуть не грохнула. И это не фигура речи — она была морально к этому готова, я находился в двух секундах от смерти. Да и всё, наверное, за два года. И все разы были вызваны эмоциональным накалом боя, произошли во время схватки… Или сразу после, как в Гаване. Но там скандал был эмоциональный, с последствиями — тогда казалось, решается моё будущее. Эмоции — ключ как к моему взлёту, успеху, так и к моей слабости. Иронично. Надо будет это учитывать… Но потом. Всё потом!

— Хуан, сукин сын, ты должен мне объяснить, что творишь, и что будешь делать дальше! — Этьен на плечах девчонок влетел-таки в подсобку, где меня раздевали. Он был на своей волне, и ангелы просто не обращали на него внимания — было дело поважнее. — Я не против так, надо — значит надо. Но давай согласовывать подобные вещи как-то заранее? А то получается, что мы — палачи, хотя идея была как раз…

— Готовьтесь… — пролепетал я, борясь со спазмом челюстей, которые сжались и не хотели произносить слова. — Я — всё…

Успели. Успели, мать его, снять с меня скаф! Ибо не представляю, что натворю, если буду корячиться в штурмовом доспехе.

— Чёрт бы тебя побрал, Хуан, это не так делается! Надо было сначала…

Это были последние слова, которые ещё услышал. Потом всё, повело.

Этьен заткнулся. Ибо перед ним предстала картина парня, с которого в шесть пар рук только что стащили доспехи, валящегося на пол и бьющегося в приступе, похожем на эпилепсию.

— Тревожная аптечка в машине! — Это с ужасом в голосе пролепетала одна из близняшек рядом с ним, с растерянностью смотря на мрачную старшую. — Средство — в машине!.. — И добавила непечатные эпитеты в адрес себя и напарниц, но не вслух.

— Мы ж на дело шли. Боевую операцию. И не взяли… — А это подтвердила убитым голосом невысокая шатенка, командир охраняющей Хуана четвёрки первого кольца.

— Курвы вы драные! — выматерилась старшая, но без злобы. — Что бы без меня делали, салажьё? Девчонки, давайте дежурку… — Это своим, себе за спину. — А вы если ещё раз пикните, как мы, старые вешалки, вас достали, работать не даём, власть забрали — сама пиши рапорт о переводе в резерв. На самоотвод реагировать не стану, но иначе… — Грозно покачала головой. — Закопаем!

— Есть не пикать про старых вешалок! — отдала честь шатенка, расплываясь в улыбке. — Есть рапорт на самоотвод, если повторится! — Лицо её просияло. Главная проблема, назревшая неожиданно, только что решилась, они не огребут по полной, а Этьен догадывался, что в такой структуре, как корпус, внутренние законы должны быть предельно суровыми.

Хуан бился в припадке, его держало четверо ангелов, не давая дёргаться уж слишком сильно. Девочки все были в доспехах, потому получалось у них отлично. Но наёмник смотрел на происходящее с широко раскрытыми глазами и не знал, ни что думать, ни как реагировать. Наконец, самообладание вернулось:

— Срань господня! Что это с ним? — Последний вопрос адресовался старшей группы, той самой грозной валькирии, что поставила шатенку в позу пьющего оленя, причём очень эффектно, сугубо морально и с песней радости последней.

Старшая вздохнула, но ответила:

— Его крест. Последствия генной модификации.

Он стоял и переваливал, когда она дополнила:

— Люди так устроены, что нельзя что-то сделать, вмешавшись в природу, без последствий. Если ты умный — должен быть слабый. Сильный — будешь глупым. А если сильный и умный… — Трагическая усмешка. — Чем круче прокачан человек, тем больше у него подобных… — Кивок на Хуана — … вещей, каких-то слабых мест. Люди могут о них не знать, но они есть. Не могут не быть.

— И насколько же круто он прокачан, — хмыкнул Этьен, тоже указывая на Хуана, — что так корёжит?

— Ты ж видишь, — обтекаемо ответила старшая. — Сам оцени.

— Расплата за то, что поставили во главе страны, «рулит» Венерой… — потянул наёмник. За то, что СПОСОБЕН стоять у руля…

— В двадцать лет! — добавила старшая, окончательно ставя все точки и руша его мир.

— И часто такое бывает? — не задумываясь, спросил он, поняв, что сморозил глупость, только когда вопрос вырвался. — Прости, понимаю, конфеденциальная информация. А я… Подписки придётся давать? Или грохните, чтобы наверняка? Утечки, все дела? — Странно, но страха не было. Он был уверен, что жить его оставят. Иначе бы просто не допустили до зрелища, и сейчас бы выперли. Но что жизнь станет сложнее — к гадалке ходить не надо.

Старшая пожала плечами.

— Не мне решать. Но, думаю, совсем страшного тут ничего нет. Ты у нас на контракте, персонально у королевы, и этот момент можно подвести к данным под грифом, переданным тебе для работы. Ты же, персонально ты, должен понимать, на КОГО работаешь?

Стервочка расплылась в улыбке, и Этьен, подумав, её поддержал своей. Да, понимать, на КОГО, с какой властью и с какими способностями — даже этот приступ под аргумент можно подвести… При желании. Но осложнения всё равно будут. Он не из болтливых, не боялся их, однако на душе всё равно словно камень лежало осознание.

— И ты здесь? — Увидев Этьена первым после того, как пришёл в себя, я удивился. Конечно, в припадках бьюсь, а девчонки «к командирскому телу» «левого» допустили! Перевёл взгляд на Сюзанну.

— Не успели. А потом стало поздно, — покачала она головой, и раскаяниями и извинениями в её голосе не пахло.

Металлический привкус во рту остался, но тело ломило не сильно. Совсем почти не ломило. А это значит, что…

— Укол? — Перевёл взгляд на Касссандру, но та отвела глаза. Ответила Сюзанна:

— Да. У нас с собой был один. У нас, не у них, — тоже кивок на итальянку.

Хмм… Обидно. Дочерей единорога нагнули, и сделали это одиозные старые девы, от опеки которых вся опергруппа Марты выла. Ну да и бог с ним, такие моменты не дают расслабляться — моим наука, будут в тонусе.

— Что ж, отдохнули — и ладно. — Пора кончать балаган и возвращаться в реальный мир. — Надо работать.

Начал подниматься. Бока болели — видимо, сильно девчонки навалились, пока держали. Но они же и помогли подняться, подставили руки и фактически поставили на ноги. М-да, чувствую себя не важно… Но работать, кажется, могу, ибо движения боль и судороги не вызывают, голова варит без сбоев.

— Есть что жизнеутверждающее? — Приложил два пальца к шее и немного оную пощекотал. И нет, не на алкоголь намёк. И меня все (кроме Этьена наверное) прекрасно поняли.

— Послала своих в машину, у нас там был апельсиновый сок, — снова взяла в руки нить беседы Сюзанна. — С просто диким количеством фруктозы и витамина «Ц»! — При последних словах весело свернула глазами, вложив голос в тон профессионального рекламщика с медиа.

— Хорошо. Пошли, что ли, работать? Камаррадо?.. — Это Этьену.

Девчонки, все, понимающе двинулись к выходу. Только персонально Сюзанне пальцовкой подтвердил — «всё в порядке» — не хотела даже на чуть-чуть оставлять наедине с чужаком. Я её понимал, но недоверенному лицу она бы сама концерт со мной в главной роли бы не показала. Так что нечего.

— Феникс, не хочу тебе угрожать, тем более помню, что это бесполезно… — начал я, оставшись с наёмником наедине, но Этьен и сам был парнем понятливым.

— Конечно. Разумеется. Никому не слова. — Провёл ребром ладони по шее. — Но какие вы возьмёте гарантии, что я не раскрою рот?

Кажется, это главный для него вопрос.

— Если честно — понятия не имею,- покачал я головой. — И пойми, я сейчас не угрожаю, а просто предупреждаю. В пыточных сеньоры Гарсия под сотым метром дворца ОЧЕНЬ некомфортно. И если растреплешь — они это из тебя вытащат. Как только поймут, что инфа ушла «налево», сразу там и окажешься. И мои хотелки и обещалки тут ну вот вообще никакой роли не играют — меня даже не уведомят!

Он подумал, кивнул и протянул мне сигарету. Которую я тут же подкурил и смачно затянулся.

— Хорошо, решили. Тут всё понял. Хотели бы — я б тут не был, так? Но давай к нашим баранам. Там только что погибло дофигища народу, часть из которого — заложники.

— Беру всё на себя! — отрезал я, и этой фразой изрядно удивил собеседника.

— Повтори? — Тот недоумённо затянулся.

— Сейчас быстро проводим брифинг. Журналисты уже давно на месте, в ожидании. Дежурят там. На котором я всё беру на себя, вы только исполняли приказ согласно контракта. Для любой ЧВК контракт — это нечто сакральное, к вам претензий не будет.

Этьен помолчал, озадаченно качнул головой.

— Хуан, обычно так не делают. Любой политик наоборот, стремится свой косяк повесить на исполнителей. А тут всё вообще на мази — мы сорвались, когда они начали убивать заложников. Нам по сути и не будет ничего — пальчиком пожурят, мы ж люди, и все на нервах. А в Африку, как всё наладится, и сами полетим — за длинным империалом, для нас это не наказание.

— И всё же я это сделаю, — усмехнулся я, наблюдая за реакцией прожженного наёмника. — Так надо, так правильнее.

— Шимановский, ты дурак? Скажи честно? — поднял тот глаза. — Тебя не просто под пенобетон закатают! А предварительно поглумившись. Это ты понимаешь? Давай, не дури, вали на нас — я всё подтвержу. Без перебора, мы тоже не всесильны, вот об этом я и хотел поговорить. Но после с тебя шоколадные контракты от Короны на льготных условиях.

Я молчал.

— Да, там хренова туча этих… — Слово «этих» собеседник презрительно выплюнул. — Но там были женщины и дети. И их там было МНОГО. Это конец, бро.

— Знаешь, как сделать так, чтобы о маленьком преступлении никто не говорил и не вспоминал? — парировал я.

— Совершить после него большое? — А он мыслит в верном направлении!

— Именно, Феникс. Именно. Давай, закругляемся, и покажу тебе высший пилотаж искусства вселения ужаса в целевой контингент. Просто поверь, У МЕНЯ всё получится. Ни у кого не получится, а у меня — да. При этом то, что будущий консорт, вообще не будет иметь значение, и не вспомнят… Ну, по крайней мере сразу.

— Давай так, спорить не буду, но реально посмотрю, что ты там навертишь, — усмехнулся Этьен и отбросил в сторону окурок. Я докурил и последовал его примеру. Да, нельзя мусорить, нехорошо, но как-то… Не до этого было.

Штаб. Вошли маршем победителей. По пути договорились, кто что делает, в смысле он должен собрать ребят, кто в строю, и дать им новую вводную, что будем делать сейчас. У них всего два меха, но больше и не надо — можно даже сказать, что АЖ два меха. Кивнул — мол, иди, выполняй. И Этьен пошёл. Я же подошёл к безопасникам.

— Как дела?

Отчёты, подробные и скрупулёзные. Всем было не по себе, но работу надо делать, за нас её никто не выполнит. Прав кто-то, виноват — всё потом. Будут комиссии, разбирательства, будут выводы и инструкции, но только когда всё придёт в норму. Сейчас же я — их начальство, другого нет, и, несмотря на экспрессию и местами детсад в заднице, не так ваш покорный слуга и плох на самом деле.

— С этим ясно. Всех, кто интересен, из ангара вывели?

— К сожалению, многие нужные погибли, — устало скривился куратор от ведомства тётушки. — А некоторых вроде как вытащили… Фрагментарно. Но отдельные фрагменты решили, что им на этом свете не интересно, и медики оказались бессильны. Но да, внутри интересных нам в живом состоянии не осталось.

— Это хорошо. Того говнюка нашли? — А это куратору от «трёшки».

Тот не стал переспрашивать «какого говнюка», всё понял. Кивнул.

— Да. И я взял смелость послать за ним своих ребят без приказа. Он здесь, его смена. Скоро приведут.

— По этому утырку есть что интересное? Связи? Разведки? Аристо? — Я нахмурился. Скорее всего нет, но вдруг — нельзя не проверить.

— Да ничего на него нет! — Тяжёлый вздох куратора «трёшки». — Во всяком случае, пока. Просто придурок, пишет блог про ерунду, а тут, глядя на «движ», вокруг космодрома и заложников, решил поднять рейтинг. Это не первая запись, он их с десяток за последние дни сделал — благо, что работает тут и доступ имеет, даже куда журналистов не пускаем. Но мои уже всё простмотрели и сказали, там ерунда, ничего серьёзного, потому он и прошёл через фильтр.

«Уже просмотрели». Вон как спецы работают! Я минут десять в отключке был, да ещё минут десять-пятнадцать в себя приходил, а они уже всю информацию имеют.

Ещё минут десять шло рабочее совещание, после чего пришло сообщение от Макса — они достигли палубы дворца, там пока всё в порядке, и одновременно на ЦПУ ввели… Того самого рабочего, который запорол нам всё дело. На которое потрачено СТОЛЬКО ресурсов и усилий!..

…Но я сдержался. Не сорвался, не отмудохал его прямо тут, хотя девчонки судя по виду готовились перехватывать. Всё, Мия, Роза, баста карапузики! Я только что сбросил весь напряг через приступ — даже металл на языке чувствую. Лишь подошёл и холодно спросил:

— На кого работаешь?

Тишина, недоумённый взгляд. Судя по синякам, бойцы «трёшки» его немного по дороге приголубили, потому глаза у сеньора были испуганные.

— На кого работаешь, падла, спрашиваю! — повторился я, добавив в голос угрозы.

— Отвечать! — вперёд вышла Сюзанна, и без запроса в мою сторону двинула парню под дых.

— Й-а-а-а!.. — Й-а-а-а-а… — Тот осел, повиснув на руках молодчиков третьего управления, так и не выпустивших его.

— Спрашиваю, на кого работаешь? Почему «слил» операцию по захвату? Кто разрешал снимать в запретной зоне?

Удар. И снова:

— Й-а-й-а-й-а…

Большего не добьюсь, но уже и не надо. Талант оценивать людей отчитался о проделанной работе, и в оценке я был уверен. Он не при чём. Как злыдень-террорист в смысле. Боги любят шутить, и дали понять вашему покорному слуге, что он заигрался. Передо мной стояло обычное трепло, решившее поднять рейтинг! Понимаете иронию? К операции были подключены бог, чёрт, третье управление и ДБ; для операции раскрутили топовый клан на космическое зеркало космической же стоимости, привлекли строителей с половины планеты, в том числе подключив их «крышу» в лице Сообщества флагов и звёзд… И всё это рухнуло из-за грёбанного репортажа никому не интересного горе-блогера, снятого в нужном месте за полчаса-час до начала, когда отрабатывали подготовку! Позор моим сединам!

Но, как учили преподаватели корпуса, сильный человек не тот, кто способен кого-то озвездюлить. А то, кто в случае неудачи стискивает зубы, встаёт и продолжает идти к цели. И я должен не просто пережить это, а решить проблему лучшим из оставшихся способов.

Журналисты. Человек пятьдесят. И официальные СМИ, и некоторые блогеры-ЛОМы, допущенные к процессу. Все смотрят с удивлением и лёгкой издёвкой. Знают. Уже знают. Да я и не препятствовал утечке — десять минут ничего не решат, а стоял за «тумбой» пред софитами и камерами сеньоров я уже через десять-двадцать минут после первой просочившейся информации. Тут даже есть представитель иностраного медиаканала, из Союза, хоть и не государственный. Противник более объективен, видит то, чего не замечаешь ты — анализ того, что Восток даст в эфир после этой встречи очень важен для понимания тамошних процессов. Мандража не чувствовал, как и волнения в принципе. Перерос. И даже не знаю, хорошо это или плохо? Кто-то скажет что брифинг ответственный, ибо ситуация аховая, я на волосок от политической гибели… Но я этот волосок не ощущал, и совершенно не боялся за будущее. Ладно, начали:

— Уважаемые сеньоры, сеньорины и все, кто нас смотрит и слушает. — Улыбнуться. Искренне. Зверски? Ну, такая у меня искренность, так проявляется. — Это прямое включение, ибо я считаю своим долгом из первых рук донести информацию о том, что случилось только что. — Действительно прямое. Сейчас госканалы прервали свою работу по всей планете. А негосударственные (многие) сами прервали работу, пусть и не все. — Случилось здесь, в агнарах складского комплекса за космодромом…

Вздох, и:

— Как вы все уже знаете, три ангара несколько дней назад были захвачены этнической преступной бандой выходцев из Пакистана и Индии. Их требования не были запредельными, королева могла бы рассмотреть их, и даже удовлетворить, если бы сеньоры не захватили заложников. Ситуация осложнялась тем, что и террористы, и заложники находились в помещениях, где ютилось по меньшей мере по десять тысяч человек в каждом, включая женщин, стариков и детей, а инфраструктуры, удобной для штурма, не было — это всего лишь бывший ангар для космолёта, а не купольный город.

Тишина в зале. Фоновые прешептывания, но все лица напряжённо глядят на меня — все уверены, что я решаю свою судьбу, и ждут, как буду выкручиваться. Хрен вам, я даже не буду пытаться это делать!

— Руководство операцией приняло решение начать с террористами переговоры. Ибо подчеркну, это были всего лишь бандиты. Не боевики с опытом, надрессированные спецслужбами иностранной державы, как Мухариб и его бойцы. Ни даже наёмники, прошедшие Африку. Это — бандиты, промышляющие криминалом на наших улицах. Да и требования их не запредельные, и как уже сказал, её высочество готова была их поддержать, и ждала всё это время лишь отмашки, что заложники отпущены — ибо никакая власть не любит, когда её что-то делать заставляют силой. И… Нет, я не буду прятаться за бюрократию, а её и в спецуре хватает, и честно признаюсь, я поддержал решение о переговорах. Как спецпредставитель главы государства. Ибо ребята эти хоть и особенные, но производили впечатление договороспособных.

Вот теперь сделать длинную паузу для переваривания. «Беру всё на себя» не фигура речи. И всем надо осознать, включая тех, кто по ту сторону экрана.

— Но параллельно мы готовили и штурм, так как добрым словом и пистолетом можно достичь куда большего, чем одним добрым словом, — продолжаю как ни в чём не бывало. Закон шоу. — И этот штурм был хорошо срежессирован и продуман — в антитерроре не дураки сидят. Нам казалось, что всё получится, бандиты сдадутся, заложники будут отпущены, ибо не станут же они их убивать — это единственное, что отделяло бандитов от зачистки.

— Но мы просчитались! — повысил я голос. — Я — просчитался. — Горько усмехнулся. — Да, это не лицензированные профессиональные террористы, но они были готовы, и начали резать заложников, не дав нам отбить их раньше этого. Мы не смогли предвидеть, предсказать все варианты развития событий. Ибо за последние дни все мы устали от крови, её пролилось уже слишком много, и хоть тут, в плёвой на вид ситуации, хотелось решить дело без неё.

— Однако! — поднял палец вверх. — Кровь пролилась. Пролили её бандиты, коих после содеянного можно со спокойной совестью назвать террористами. И Антитеррор, опираясь на наёмников Братства, зачистил ангар, где это произошло. Сейчас всем представителям медиа передадут пакеты с записями, что там было — увидите всё своими глазами. И в заключении своего отчёта хочу озвучить главную мысль, главный постулат, на который государство Венера отныне будет опираться. Террорист, любой, и особо подчеркну это слово!.. Не важно, на кого человек работает и работает ли на кого-то; любой, кто взял в руки оружие и угрожает кому-то расправой отныне -террорист. И Венера отныне более не ведёт с террористами никаких переговоров. Ни с мягкими покладистыми придурками, обращающими так на себя внимание, ни с матёрыми головорезами, ни с наймитами чужих спецслужб — ни с кем! Отныне мы просто уничтожаем всех, кто поднял оружие на наших сограждан. Да, возможно, нам, Венере, придётся нести в этой войне потери. Но мы сильная нация, нация конкистадоров, и должны сплотиться перед лицом такого вызова. А единственной темой переговоров с террористами отныне может быть только условия их сдачи, мягкая она будет или пожёстче.

Оглядел массовку. Брифинг проводим по соседству с ЦПУ, в зале ожидания грузового терминала — тут и такие есть. Всё давно заброшено, не работает, но это помещение под склад не использовали, так что выбор у нас не особо богат. Народ молчал. У кого-то ноздри расширились в приступе боли и сочувствия, сопереживания. Кто-то был явно недоволен, его корёжило, что получилось ТАК. А кто-то откровенно злорадствовал. Что ж, разве могло быть иначе, все люди разные.

— Не снимая с себя вины, хочу заметить, что причиной провала спецоперации Антитеррора стал вот этот репортаж, — перешёл я ко второму акту трагикомедии. — Пожалуйста, прошу. — Это стоявшим наготове представителям третьего управления. Которые вынесли вперёд какой-то свой хитрый прибор и закрутили голограмму в высоком качестве, где пухлый техник космодрома делился наблюдениями о наших приготовлениях. — Как видите, — это снова массовке, — в нашем провале есть доля вины человека, «слившего» врагу наши планы. И самое смешное в этой ситуации то, что сделал он это не по приказу вражеской разведки, не за деньги какого-нибудь венерианского клана-предателя. Нет, он это сделал потому, что… Придурок! Просто придурок! Который живёт в мире, где пасутся единороги, летают феи и всё разноцветно от радуги. Где не берут заложников, не убивают людей, где бандиты не насилуют и не уродуют попавших в их руки наших сограждан. В мире, в котором совершенно не нужно понимать, что на планете идёт ВОЙНА. Широкомасштабная, одновременно и с внешним врагом, и с продавшимся ему родными мятежными аристократами. Что ж, это наверно здорово жить в таком счастливом мире, я честно человеку завидую… — Горько, на камеру, усмехнулся. — Однако я живу в реальном мире. Как и все вы, кто сейчас нас смотрит и слушает. А в реальном мире деяние этого человека называется «измена Родине». Государственное преступление, которое карается смертной казнью.

Ввиду того, что вина его доказана и сомнению не подлежит, а также ввиду того, что этот человек не работает на спецслужбы врагов и не представляет в связи с этим интереса, по законам военного времени приговор за его преступление приводится в исполнение немедленно. Прошу.

А вот тут надо быть предельно точным в формулировках. Я не ВЫНОШУ приговор. Я его ИСПОЛНЯЮ. Что, суд должен приговорить? Уважаемые, преступление доказано, а время военное! Некогда нам ждать суда — когда он ещё будет! Что, кормить его до суда за деньги налогоплательщиков? Ща-аз! Пока в городе войска, и в отдельных районах стреляют, я могу себе позволить не ждать трибунала над подобным преступником, и подчеркну, только ввиду того, что его вина не подлежит сомнению. А кому мой поступок не нравится… Я не Бенджамин Франклин, чтобы всем нравиться.[4]

По моему сигналу девчонкам, ждавшим в соседнем помещении с техником, передали информацию, что пора, и они пошли. Ввели собственно техника, подведя поближе. Тот было пытался орать и сопротивляться, но у Мии с Розой не забалуешь. Дочери единорога надели маски-балаклавы, и теперь понимаю, почему палачи прятали голову, но кто хорошо девчонок знает — поймёт. Маркиза с автокошкой в руке вышла вперёд, подняла прибор прямо вверх перед собой и выстрелила. Примерно такими же мы шпилили шестерых придурков к козырьку здания суда миллион лет назад, в начале весны. Выстрел патрона посылает вперёд снаряд, представляющий собой подобие анкера. Головка снаряда острая, с минимальным сопротивлением, легко и с силой входит в бетонную или каменную поверхность, снаряд застревает в ней, хвостовик же снаряда продолжает движение и давит на головку, из которой в стороны выдвигаются распорки, намертво закрепляющие конструкцию внутри. И даже при натяжении троса, прикрепленного к хвостовику, распорки остаются на месте — вытащить этот снаряд тот ещё квест.

Но вот наша верёвка прикреплена к потолку и натянута. Режим лебёдки, чуть подтянула трос, спуская второй конец вниз. Крики техника: «Что вы себе позволяете!» плавно перетекли в «Я не хотел, я не специально!» и «Не надо, я всё скажу, я всё сделаю, я раскаиваюсь!» Что «всё» он там собрался сделать?

Массовка, состоящая в основном из журналистов и блогеров, заволновалась. Послышались крики. Кто-то пытался воззвать о чём-то персонально мне, но я «не слышал». Клиент задёргался, не желая лезть головой в петлю, Мия и Роза его еле удержали, нашей Пиннокио пришлось его немного успокоить. Притих, но всё равно выл. Но вот его голова в петле, петлю затянули, и Маркиза нажала на реверс — трос пошёл в обратную сторону, поднимая над полом незадачливого добровольного помощника бандитосов.

Не знал, что можно кричать с перетянутым горлом. Впрочем, как только верёвка затянулась окончательно, крик перешёл в хрип, и исчез совсем. А вот дрыгания тела остались, и дёргался незадачливый техник очень сильно. Минута. Вторая. Трепыхания только усилились. Но вот началась третья… И кислорода в организме любителей фей и единорогов стало не хватать на активную жизненную позицию, амплитуда колебаний становилась всё слабее, слабее, и, наконец, сеньор почти опал. Почти потому, что всё ещё дрыгался, где произвольно, а где уже и непроизвольно. Но, наконец, тело замерло, а кишечник и мочевой пузырь бывшего сеньора опорожнились.

Массовка, уже было замолкнувшая, снова начала в один голос что-то спрашивать и говорить, но брифинг тем и отличается от пресс-конференции, что я не планировал пока ответы на вопросы.

— Тихо! Прошу тишины!

Не помогло. Вид трупа слишком сильно всех взбудоражил.

— Я сказал тихо!

Снова не слышат.

— Сюзанна, очередь поверх голов.

Охраняющая меня стерва не стала ломаться, и, перекинув «Жало» из-за спины, вышла вперёд меня на несколько шагов и зарядила очередью по потолку над собственно массовкой. На журналистов посыпалась строительная пыль.

Визги! И крики, но лёгкие. Люди начали падать на землю, прикрывая голову руками. Не все, только опытные, примерно треть-четверть от общего количества, но смотрелось эффектно. Наконец, настало то, чего добивался — тишина.

— Я попросил тишины, потому, что брифинг ещё не закончился, — как ни в чём не бывало продолжил я, Сюзанна уже закидывала «Жало» назад за спину и отступала за мою спину. — Я отдаю отчёт, что многие из вас работают на оппозиционные силы, а кто-то открыто сочувствует мятежникам, потому приказал своим людям быть предельно жёсткими. Уж не обессудьте, так надо. — Равнодушно пожал плечами. Рядом со мной так и болтался воняющий говном труп, смотрелся я эффектно. — Я знаю, что как только окончится наше мероприятие, вы побежите лить грязь на меня и Веласкесов. Именно потому говорю я, сам, не доверяя вам, кто мои слова исковеркает до неузнаваемости — да, это я, правая рука её высочества просчитался с переговорами с террористами, и именно я на ваших глазах привёл в исполнение приговор государственному преступнику. И тем СМИ, кто собирается коверкать информацию, выдавая желаемое за действительное, но действительности не соответствующее, рекомендую быть предельно внимательными в формулировках — Венера круглая планета, и все на ней, как оказалось, смертны. Даже такие гранды, как Торресы, Сантосы и Сальвадоры — не вам чета.

А теперь мило улыбнуться. Все присутствующие намёк поняли. Это с беззубой королевой можно было позволить себе лишнее. Теперь же информация будет подаваться настолько политкорректно и дозировано, что хоть под колпак её и в палату мер и весов.

— Но это ещё не всё, ради чего мы вас собрали, — продолжал я. Наконец, самое сложное — третий акт драмы. — Повторюсь, у нас на планете война, с гибелью людей. В её рамках произошло объяснимое, понятное, пусть и неприятное событие — некто захватил заложников, преследуя свои цели. Однако это не вся трагедия. Весь же накал ситуации в том, что простые мирные члены индо-пакистанской диаспоры, никоим образом не относящиеся к этнической банде, просто поддерживающие их на основании землячества, выступили в момент захвата на стороне земляков, напав на заложников и охрану, а после — на бойцов Братства, оттесняя их из ангара массово, давя количеством. Повторюсь, вам будут переданы материалы, как это было, но сразу скажу от себя — даже в среднем скафе ощущения малоприятные, когда на тебя давит несколько тысяч человек.

— И все эти люди на нас НАПАЛИ!!! — сделал я большие глаза и почти выкрикнул. — На воинов Венеры. Граждан Венеры. Которые всего лишь готовили их к плановой высылке на Родину, находясь в своём праве, причём многих бы, кто не запятнал себя кровью, на планете бы оставили — кто-то ж должен работать? Но нет, напасть на слабых и трусливых инопланетяшек, показав свою личную крутость и этническое превосходство оказалось для них важнее… — Пауза. — … И за это люди, ВСЕ люди, помогавшие бандитам, подлежат уничтожению. Как пособники террористов. Без исключений.

Я сделал вздох, отгоняя мешающие работать негативные эмоции — никакого страха, просто… Коробило немножко. Да, чёрствый, но всё равно коробило.

— Только что, двадцать минут назад, участвующие в операции бойцы «Братства» получили приказ вывести из ангара №69 всех детей и беременных. И как мне только что доложились, парни свою работу сделали, вывели и вынесли всех, кого смогли забрать и отбить у родителей. Я больше не собираюсь рисковать жизнями венерианских парней, даже если они в серьёзной броне, а потому все, кто не отдал детей… Всё, что сейчас случится с их детьми пусть останется на их совести. Ибо оставшиеся в ангаре участники нападения и их семьи, за участие в террористической деятельности, приговариваются к смертной казни по закону военного времени. Прошу экран.

Спецы «трёшки» снова засуетились, на боковой панели возникла картинка с нашей единственной в этом ангаре стабильно работающей камеры. Аховое разрешение, конечно, но спецуре его как-то хватило для вычленения членов банды.

— Центральный, готовность к открытию створок?

Ответ шёл мне в уши, слышал только я.

— Командор, готовность две минуты.

— Начинайте.

Подготовительные мероприятия. Продувка чего-то. Давление масла в чём-то там. Ещё какая-то готовность. Эти створки не открывались лет пятьдесят, могли вообще отказаться работать. После чего верхние панели, крыша ангара, подались в стороны. Двигались они нереально медленно, но даже полумиллиметровый зазор начал запускать в ангар девяностаатмосферный воздух. Свищ почти в сто килограмм давления, бьющий из множества мест с потолка… Это жесть! Звука камера не давала, но можно было представить ор и визг людей внутри. Люди бегали, суетились, толкались. Пытались накрыться чем-то типа рук, одежды, каких-то предметов, крышек от контейнеров с едой. Но раскалённый воздух прибывал и прибывал, оставляя на коже волдыри, обжигая лёгкие. Кашель, кровь из под ожогов… И люди начали массово падать. Кто-то, очень многие, бились в конвульсиях. Ангар был полон трупов — парни стреляли на поражение всё же, и их никто не убирал, но по сравнению с десятью тысячами оставшихся в живых это капля в море. И это море живых сошло с ума и резко стало пересыхать в атмосферном воздухе.

Через полторы минуты всё было кончено. Давление внутри выросло настолько, что убило всех, кто был в ангаре. А температура параллельно сожгла — некому стало трепыхаться. Остались только обугливающиеся трупы, которые, если их оставить надолго, постепенно растворятся в кислоте атмосферы.

— Отныне так будет со всеми террористами, как и с теми, кто им сочувствует, — произнёс я в гробовой тишине — вот теперь молчали абсолютно все. — Я сейчас обращаюсь даже не столько к народу Венеры, и не гостям из других стран. Я обращаюсь к гражданам Земли, которые грезят идеей превосходства, считая, что Венера слабая и ленивая. Знаю, вы мечтаете приехать сюда и установить тут свои порядки, указав нам наше место. Так вот, уважаемые земляне, мы рады гостям! Мы рады тем, кто приехал подзаработать. Но всех, кто выкажет в адрес нашей планеты и её населения агрессию, даже просто агрессию, не говоря о насилии в наш адрес — ждёт такая же судьба. И сто вас будет, десять тысяч, сто тысяч — не имеет значения. Хоть миллион. Ваши тела будут точно также плавиться от жара в атмосфере, как тела вот этих бедолаг. А если, «накосячив», надеетесь растопить наши сердца и выбить капельку жалости — вы собрались лететь не на ту планету. Надеюсь, поняли всё правильно, и трижды подумаете, а точно ли стоит лететь к нам со своими порядками и землячеством?

А сейчас наши доблестные воины из «Братства» попытаются освободить заложников в ангаре номер семьдесят. Смотрим репортаж об этом в прямом эфире. Феникс, начинайте.

Глава 6

Дейтерид лития

Библиотека. Помещение для подготовки к экзаменам, на моей памяти никогда не пустовавшее. Девочек разогнали, и никто не противился — ни одного «фи». Подспудно все на базе чувствовали серьёзность происходящего, местные обитатели бегали как мышки, на цыпочках, даже сеньоры в возрасте. Мне же было совсем не до девочек — мерил шагами помещение, пытаясь унять эмоции. Ибо ощущение неотпускающего трындеца усилилось, переходя в лёгкую паранойю.

— Как вы могли такое допустить? — выдавил я, обращаясь к тётушке. — Ваша служба. Это же… Звиздец же это!

Алиса, сидящая на диванчике, погружённая в свои раздумья, неопределённо пожала плечами.

— Хуан, ты плохо понимаешь, чем мы занимаемся. Да, работаем с криминалом, но уровень которого выше регионального. Здесь же столичная банда, действующая лишь на территории одного субъекта королевства. А предъявы насчёт информации с Земли — это вообще не к нам. На это есть Первое и Второе управления. У них на Земле стукачи, агентура — они подобное ловят и передают сюда для работы когда есть уже хоть какие-то наработки и гипотезы. И мы, у себя дома, их отрабатываем, и далее по обстоятельствам…. А тут…

Тяжко вздохнула.

— Лионелла, ты что скажешь?

И. о. Мишель пожала плечами.

— Моё дело маленькое. Надо девочек в ружьё — через десять минут будем готовы.

— Погоди пока в ружьё! — ожила сидящая в прострации на диванчике напротив, за столом с учебниками по социологии Венерианского государственного, Фрейя. — Давай всё же подождём тётю Елену.

— Совершенно согласна, не спешим! — поддержала Алиса. — Всё равно этой ночью не поспим. Лионелл, может твои сообразят чего бодрящего, но безалкагольного?

— Капельку коньячку можно. — А это я. — Чего-то безалкагольного с коньячком.

И. о. главы этого заведения расплылась в понимающей улыбке.

— Хорошо. Пойду, организую.

— А я туда, — кивнул я на визор во всю стену, с которого нам в прямом эфире транслировали кадры пыток Договаривающегося Принца. Работали спецы тёти Елены… Фу ты, уже терминологию у Мышонка подцепил! Сеньоры Гарсия, конечно же. Сама Елена находилась там же, но сидела тихо, в процесс не вмешивалась. А вот кто находился там «громко» — это Гуэрра и его бригада из четырёх человек, которые по кругу задавали Принцу одни и те же вопросы, и следили, как на что отвечает. Вида крови и пыток парни не боялись, относились к происходящему ровно, из чего я сделал вывод, что Гуэрра с момента нашего откровенного разговора этой весной сделал большую работу по подбору помощников и их моральной рбработке.

— Алекс, бросай ВСЁ и бегом к Восточным воротам. — Брифинг, второй за сегодня, после сдачи третьего и последнего ангара с заложниками, только что закончился и я был «на волне». ОЧЕНЬ убедительным был.

— Я… Хуан, вообще-то я сейчас занят. — Раздражение в голосе — видно от важного оторвал. — Причём отнюдь не личными делами. Ты знаешь, где вообще я сейчас нахожусь?

— Алекс, мне не интересно ни где ты сейчас, ни что делаешь, ни какие будут последствия, — совершенно честно заявил я. — И в какой стадии основное расследование. Всё, что было — демонам в глотку на фоне того, что намечается. У меня новая информация, новое дело, причём важность вне категорий. Бросай всё и дуй с доверенными ребятами к Восточным воротам, к ним проезд есть, этот купол уже восстановили. Вас проводят к нам на ангельскую базу, потому без глупых шуток и игрушек в снаряге. Нам сейчас нужны спецы, и твоя команда — единственная на планете, кто дорос уровнем. И да, Алиса ещё не в курсе, не звони ей, я сейчас сам сеньору наберу.

— Если это приказ — хорошо, не буду звонить, — хмыкнул он.

— Замечательно.

Он, конечно же, позвонил, сказав, что я приказал не звонить, но сие прошло фоном мимо.

— Повтори? — Голос у Лисы был скомканный, видно задремала на посту. На ней сейчас много работы.

— Дейтерид лития-6. Основа термоядерной бомбы, классическая её схема. Если вшивый пакистанский бандюк из диаспоры знает это умное слово, то у нашей страны просто ОГРОМНЫЕ проблемы.

— М-да. А я думала чего это ты про меня вспомнил? На космодроме на «пять» отработал без подсказчиков, а тут…

Хмм… «На „пять“ отработал»? Из её уст звучит солидно, сеньора обычно не имеет склонности меня хвалить. Впрочем, я и сейчас не должен расслабляться, надо держаться в тонусе, это закономерно, что не хвалит.

— Считаешь, поступил правильно с шестьдесят девятым ангаром? — Я напрягся совсем чуть-чуть. Оценка этой женщины была важна, но не «ох, ужас-ужас, она меня отругала!». Равно как и: «О, высшие сила, она меня похвалила, я в кайфе!»

— А у тебя был выбор? — усмехнулась на том конце сеньора принцесса. — Они сами не оставили тебе его. Это не профи, любители, Хуан, я в курсе всех нюансов операции — там мои люди. Бандюки одним словом, и вели они себя как бандюки, наглые, но тупые. Настоящие спецы вначале нагнетают, пугая, что МОГУТ сделать что-то очень серьёзное и плохое, но потом откатываются назад — дескать, уступаем, погорячились, переоценили. Сильный переговорщик смотрит на это с пониманием, и, поскольку всё окончилось по его, уступает в свою очередь, и они заключают соглашение. Эти же просто давили, даже не пытаясь откатить назад. А поза пьющего оленя в дикой природе может и функциональна, но в человеческом сообществе в масштабах государства недопустима. Банда — да. Корпорация — возможно. Или даже худое государственное образование, зависящее от соседей. Но только не сильная держава, не говоря о приставке «сверх», которую благодаря тебе у нас в верхах всё чаще добавляют. Весь вопрос, что мы обсуждали с девочками, на каком этапе ты остановишься, как далеко зайдёшь, кошмаря этих подонков. И ты удивил даже мои старые кости — ТАК, раскрыть крышу старого ангара со всеми выжившими… Что так можно поступить не думала даже я.

А теперь она меня удивила. Делали ставки с девочками на поведение, как отреагирую? Ангелы такие ангелы!

— И кто победил? Есть кто процентов на девяносто угадал, как я поступлю?

— Конечно. Сучка де ла Фуэнте! — с притворным гневом воскликнула принцесса — не забыла сеньоре гонщице бланш, что та подсветила ей во время штурма полицейского управления в Северном Боливаресе.

Катарина опять оказалась ближе всех к оценке моих поступков? Хмм… Стоило ожидать.

— Я проспорила ей ящик коллекционного канадского виски, — продолжала жаловаться тётушка. — Лионелла — какую-то антикварную безделушку, не вникала, какую. Нимфа что-то своё, нематериальное, они по привату шушукались. Какой-то вопрос решит для неё, как для гражданской.Хорошо, что Лея в отключке — сестрёнка бы точно с ума сошла, когда ты створки открыл.

— Вы не скучаете! — констатировал я. — Пока мы там в поте лица…

— Не прибедняйся! — закрыла она тему. — Ладно, еду. Сама сейчас буду у вас. Алекса пользуй как угодно — он твой, отдаю в безвозмездную аренду. Они кстати уже к вам сорвались, в пути. И да, он мне ничего не говорил, я сама догадливая…

И вот мы оба меряем шагами библиотеку базы, пытаясь уложить в голове происходящее. Которое, если честно в логику укладывалось. Ибо ничего эдакого запредельно сложного или запредельно кровавого не произошло. Просто некая организация из Поднебесной поставляет нам оборудование. Нет-нет, не они ввозят порошок. Они присылают сюда на гражданском транспорте специалистов по наладке, и шлют их регулярно. Представляете стоимость космического перелёта? И этот специалист под видом технического листа-сопровождения, который должен сдать в офис по прибытии, привозит «маляву», где расписаны номера рейсов, контейнеров, секций и погрузочных мест, в которых находятся маленькие неприметные пакетики по несколько грамм, не более. Очень маленькие, теряющиеся на фоне больших объёмов различных порошковых грузов. Грузы приходят разные: приправы для Восточной кухни, порошок для объёмного принтера (по гарантии можно использовать только родной, произведённой фирмой на Земле, и стоимость порошка в стоимости готовой детали даже с учётом межпланетного перелёта не смертельна), ввозили в страну лекарственные препараты — Индия на всю ойкумену славится своей фармацептикой. А ещё ввозили натуральные красители для экзотических дорогущих тканей (снова такани, индусы на них помешаны что ли?) Общее в грузах только одно — грузополучатели под патронажем местной этнической банды. Которая не позволяла себе лишнего, отнюдь, просто встречала грузы и проверяла, присутствовала при распаковке. И поскольку ничего не исчезало и в карманы бандитов не перекочёвывало, земляки вообще не обращали внимание на выверты «крыши». Надо — значит надо, значит на Венере законы такие. Скорее всего считали, что там нелегальный ввоз экзотической растительной наркоты, что не растёт на Венере, о чём, разумеется, лучше помалкивать. Версия с наркотой несколько раз уходила «наверх», в спецслужбы Венеры, утечки наше всё, но ни собаки, ни умные приборы, настроенные на что угодно, ни проверяющие-люди не смогли найти в грузах того, чего нет — искать надо было не пакеты с килограммами ярких запрещённых веществ, а невзрачные малюпусенькие пакетики с безобидным белым порошком.

— А чего так мало? Сколько его на одну бомбу надо, несколько килограмм же! Или сотен килограмм? — засмущался я, поймав себя на мысли, что понятия не имею, сколько нужно дейтерида лития для взрыва термоядерной дурынды.

— А мы куда-то спешим? — расплылся Аджай в улыбке — спецы сеньоры Гарсия на тот момент пока ещё не взялись за него всерьёз, и юноша пытался шутить. — Нам сказали молча и тихо делать эту работу, и будет у нас «крыша» на Земле, с хорошими контактами. И мы делали.

— Сколько человек знало про этот порошок?

— Пятеро. Я — пятый… Ну, о ком я знаю. Троих вы убили на моих глазах, за последнего оставшегося не скажу — он был в другом конце ангара. Рядовое «бычьё» просто выполняло, что скажут, мы поддерживали версию о сверхэлитной дури для самых высших слоёв местной аристократии.

Не врал. Плюсик ему в карму.

— Насколько много порошка ввезено таким образом?

— Я слышал про полтонны. Это за последние то ли десять, то ли двадцать лет. Всё разбросано по разным местам, знаю о нескольких схронах, но не обо всех. Они на видном месте, но груз в безопасности…

Сейчас опера Алекса как раз отрабатывают этот вопрос, где хранилища и через кого на них выйти. А мы ждём результатов, чтобы принять управленческие решения. Даже напуганная Фрейя примчалась, хотя я сказал ложиться спать — без неё справимся. Ага, после красивого взрыва купола с «Сердцем Млечного Пути» тут вряд ли уснёшь!

— Дейтерид лития мало произвести и ввезти, — покачал я головой, обращаясь к сеньоринам. — Там очень хитрая схема обжатия, расчёт идёт на наносекунды. Куски плутония с силой, от взрыва, соударяются, вокруг расходится ударная волна и излучение. Отражается, возвращается и инициирует процесс ядерного взрыва с выделением нейтронов. После чего излучение активирует литий, который, получив нейтрон, превращается в тритий. И уже дейтерий и тритий вместе запускают термоядерную реакцию. Тройной взрыв, явно не уровень бандюков, которые тут только на отсо… Хм… Ввозят ключевое сырьё примитивным дедовским способом. Не самое ценное сырьё, я бы делал ставку на плутоний, без которого реакцию не запустить. А уж литий и дейтерий можно и на Венере добыть. Его в нашей атмосфере куда больше, чем в земных океанах.

— Это классическая схема, — снова подала голос Фрейя. — Я её тоже в своё время учила. Но мне не требовалась глубокая теория, да и я — девочка, а девочкам такое не так, чтобы очень интересно. По верхам прошлась и ладно, и даже не поняла бы о чём речь, услышь, как ты, этот термин. Но с тех пор в ядерной технологии много чего изобрели. Есть миниядеры, и их немало. Схему могли изменить, модернизировать на что-то, что у нас можно найти. А вот этот порошок может быть под конвенциями.

— Я кивнул за спину, где лежала местная планшетка в которой только что, пока спецы работали с Аджаем, читал всё, что успел качнуть по данной тематике:

— Как понял ликбез, у миниядеров нейтронный поток недостаточен. Максимум будет красивая вспышка. На такие вспышки они и рассчитаны — дверь высадить, стену проломить… Мы, вон, в Боливаресе ими снесли дверь ЦПУ службы безопасности, которая атмосферная створка, фиг такую срежешь! Но вот термоядерный взрыв она не даст.

Находящиеся в помещении женщины дружно пожали плечами — от них физика была далеко, сильно дальше, чем от меня. А вот к кому обратиться по данному вопросу — представление имел. Сделал себе мысленно на завтра пометку… Уже на сегодня, блин!

Да, узнал этот термин, хотя в школах изучали верхи, ещё меньше, чем давали персональные преподаватели наследной принцессе. Просто мне, как образованному юноше, обожающему знания о всяких тыщ-тыщ и пыф-пыф, тема была сама по себе интересна. И именно про бомбы — спроси, как схема реализуется в энергетике, лишь пожму плечами. Как была интересна и тема космоса, например, которая спасла меня в Королевской галерее при знакомстве с Фрейей и Сильвией.

— Девчонки, пойду прошвырнусь! — принял я решение не сидеть, дабы от ходьбы собрать мысли в кучу и понять, что за хрень вокруг, чтобы наметить, что делать далее. — Не скучайте.

— Всё нормально Хуан. — Это Фрейя. — И это… Спасибо тебе! Что ПОНЯЛ. Другой бы не понял, не обратил внимание, а ты…

Я улыбнулся.

— Это не меня благодари. — Ткнул пальцем в небо. — Это тот, кто подкинул мне в своё время информацию о ядерном проекте… Лет в шестнадцать или восемнадцать.

Все присутствующие понимающе вздохнули.

Меня внутрь пропустили, остальных строго-настрого сказал никого не пускать. Может быть только Фрейю бы пустили, но только её. Наши, ангелочки, тётки с повязками «морпехов» на рукавах — то есть временно исполняющие обязанности наблюдателей за дисциплиной на базе. Но все с опытом, контракт на исходе, дело знают. Аджая растянули на раме, которую то ли сделали из подручных средств, то ли перетащили из сектора наказующих (он занимает места в подземельях как бы не столько же, сколько база). Трое техников-палачей контролировали процесс, а именно пропускания тока через тело пакистанца. Четырёхугольником вокруг него сидели опера Алекса, сам Алекс присел дальше в углу, что-то набирая на виртуальной планшетке в режиме перчатки. И завершала конструкцию сеньора Гарсия, севшая на маленькую табуретку прямо у входа с этой стороны. При виде меня поднялась. Отчиталась:

— Всё хорошо, Хуан. Работаем.

— Нового, пока я сюда шёл, ничего нет?

— Пока нет, — покачала головой. — Судя по тому, что вижу, не врёт, не запирается. Просто действительно мало знает. Если дашь команду работать жёстче…

— Погоди, сейчас! — вскинул руку в останавливающем жесте. Успеем ещё по-жёсткому. Подошёл к Принцу. Опера при моём приближении замолчали, а палачи отключили оборудование, дав пытуемому ненадолго расслабиться.

По лицу его текли слёзы боли и обиды. Заметив меня, Принц пожаловался:

— За что вы так! Я же сказал всё, что знаю. Я же и так обещал ничего не скрывать.

— Аджай, ты можешь мне не верить, но в этой комнате именно я — «плохой гвардеец». — Я расплылся в коварной улыбке. — Они, — обвёл присутствующих взглядом — коллективный хороший. Понимаешь?

Нет, не понимал.

— Я только кажусь белым и пушистым. Но ты сам видел, щелчком пальцев убил десять тысяч твоих собратьев. Ты действительно хочешь не к ним, а ко мне?

Растянутый на раме задумался.

— Понимаешь, эти ребята — условно «хорошие», — продолжал давить я. — И поверь, они видят, когда ты врёшь, и, что закономерно, видят, когда НЕ врёшь. А это значит, что если ты и дальше будешь искренен, и ответишь на все вопросы… Ты не просто будешь жить! Тебе поменяют имя, документы, дадут подданство, и у Венеры не будет к тебе претензий. А для этого надо всего лишь потерпеть и не изменять правилу, которое для себя решил, и оставаться искренним, жаждущим сотрудничества. Как думаешь, стоит потерпеть ради этого? Ибо после меня твою тушку останется только утилизировать — с совершенно тем же для нас результатом. Что же касается боли, что тебе причиняют, то согласно теории, человека под пытками надо минимум три раза спросить об одном и том же, и только если показания совпадают, можно говорить об их истинности. И никак иначе. Ну так что, будешь терпеть и отвечать честно им, или я тебя забираю?

Тишина — этот перец лишь стиснул зубы. Но, подумав, выдавил:

— Потерплю. Спрашивайте…

— Макс, закругляйтесь и спать! — А это я зашёл в кубрик. Парни почти в полном составе находились здесь и играли с девчонками… На раздевание. Ага, за главным центральным столом — на раздевание. В какую игру — неважно, может даже в пресловутый техасский холдем. Две фифы сидели с голой грудью, две в блузке, но одна, ближняя ко мне, без брюк и трусов, а парни все уже с голыми торсами, а один, дальний от меня, по-видимому, совсем без одежды. За боковыми столиками игр не было, но было живое общение — девки облепили парней, как мухи, а те и рады стараться — вешали лапшу на уши. Двоих не хватало — наверное их уже развели на быстрый секс; запретов тут нет и отродясь на моей памяти не было, у парней статус «своих» — закономерно что развели. Странно, что всего двоих.

— Хуан? — повернул голову недовольный марсианин.

— Завтра с утра тяжёлый день. И мне будет нужна личная ударная группа, которая не подчиняется никому более, и которой до марсианского Олимпа законы Венеры. Так понятнее?

Недовольные комментарии остальных парней, настроившихся на весёлую ночь. Вслух, но как бы тихо, типа я не услышу. Я сделал вид, что выше этого.

— Хватит фигнёй страдать! — чуть повысил голос и кивнул на оглённых девчонок за их столом. — Берите их за что схватите и сразу и тащите в койку. Раздевашки — полумеры, а у вас мало времени. А после спать — завтра тяжёлый день. Всё понятно?

Такая постановка вопроса понравилась больше. Тут же пошли переглядывания парней и девчонок — решалось, кто с кем сейчас пойдёт спать, видно до этого решено было не до конца.

— А им каюту так и не выделили! — голос одной из комвзвода сбоку, от бокового столика с диванами, где трём «за жизнь».

— А они им нужны? — Я немного пошло улыбнулся. Меня поняли, кое-кто довольно прыснул. — Девчонки, в восемь утра всех поднять, привести в божеский вид, и чтобы к разводу все они были готовы выдвигаться. Сейчас отбой, и знать не хочу, кто где будет спать, хоть по всей базе таскайте, но к утроу мне боевую группу верните. У меня всё.

Развернулся и вышел. А как, блин, с ними? Другого способа не вижу.

Подарок для девочке? Нет. Запертая на базе у нас только «зелень», да «малышня», и взрослые мужики, прошедшие не один контракт на Земле, на таких вряд ли посмотрят (точно не все). Их в кубрике и не было — старшие выгнали… Видимо, чтоб конкуренцию не создавали, да и режим для «зелени» строже. А старшие за ворота выходят, у них нет такого недотраха (хотя последние две недели усиление, почти все живут на базе безвылазно, но всё равно не считается). Но, блин, почему б не скрасить прекрасным половинкам одиночество, если сильные половинки слюни пустили так, что кубрик по щиколотку, чуть не утонул, когда зашёл?

Мне тоже надо отдохнуть — слишком много сегодня всего произошло, надо мозгу разложть всё по полочкам. Фрейе отчитался, что «покемарю до утра, сколько осталось, а то так и с ума сойду», на что она только обрадовалась:

— Я и сама не знала, как тебя прогнать. Сидишь всё и сидишь…

— Да и ты шла бы спать? — нахмурился я.

— Нет, я уже на стимуляторах, поздно. Отдыхай ты, у тебя был тяжёлый день. А то будет как с Сиреной. А ты мне нужен.

Возле родной каюты, где, скорее всего, уже дрыхли девчонки, ждала… Мария Фернанда!

— Хуа-а-а-ан! — Бросилась на шею. — А я так ждала, как знала, что ты придёшь!

Это сколько часов тут простояла?

— Марифе, тоже рад увидеться, но я слишком устал. Никакого секса… Ах да, у нас и так никакого секса. — Вспомнилась её попытка забраться ко мне, когда я приласкал её от души — к стенке отлетела.

— Успеется. — Сеньорита презрительно скривилась. — Всё у нас будет, как подрасту — помню и ничего не забыла. А ещё я всё равно на тебе женюсь. А пока пошли в оранжерею, массаж расслабляющий сделаю. Я умею. Для сна.

— Это можно!.. — сдался я, понимая, что не смогу выгнать паршивку. Да и девчонки не обидятся, если не в каюте буду спать.

Второй ангар сдался. И был помилован.

Дело в том, что брифинг с казнью десяти тысяч «пособников террористов»… Хотя почему пишу в кавычках? Пособников террористов! Он шёл на всё страну, РЭБ не включали. И когда Этьен и братва, в сопровождении двух мехов, вошли, наставив на местных стволы гауссовок и рельсовок, когда беспилотники только-только взлетели под крышу ангара… Внутри, наконец, осознали, что сейчас будет, и что мы не станем ни с кем церемонится. Кто крикнул первый: «Бей их!» — не понял, а теперь и копаться не хочу. Крикнул — и крикнул. И на бандитов, вооружённых заточками и ударным оружием, напало по нескольку человек на каждого, плавно превращаясь в несколько десятков. Сотни людей бросились на не такое уж великое количество местных бандитов, и принялись их метелить от души. И первым делом от них оттёрли заложников — никто из венериан не пострадал.

— Феникс, стоять! — орал я с ЦПУ, откуда сейчас решил командовать операцией (больше моё присутствие «в поле не требовалось, смысл?) — Никому не стрелять! Ждём! 'Соколы», контроль подхода, стрелять только при явной попытке причинить вред нашим!..

Мои крики не требовались — парни сами всё понимали. И через семь минут перед нами были высажены на колени в ряд чуть менее чем три десятка организаторов действа. А рядом привели и поставили заложников, коих тут же отпустили, и наши парни тут же оттранспортировали их к выходу.

— Молодцы! Государство Венера выражает ангару номер семьдесят один благодарность! — пафосно объявил я по громкой связи, которую тут же, при входе парней внутрь, туда протянули наши спецы. — Ваш ангар заслужил прощение, и будет поставлен на довольствие. Завтра с утра получите свежую воду, еду и туалеты. Всем спасибо.

После осталось дело техники — взять третий ангар.

В котором всё прошло примерно так же, с поправкой, что бандюки сдались сами. Местные хотели их отметелить, потому они добровольно вышли вперёд, сели на колени и убрали руки за голову — парни Этьена ещё не дошли до их шлюза. Сзади стояли злые не желающие умирать местные, так что поступили бандюки мудро. И кстати на суде это зачтётся.

Затем сразу, практически не выходя из прямого эфира, второй брифинг.

— Всем привет, если я ещё не надоел. Только что вы вживую, в прямом эфире увидели, что бывает, когда проявляешь решимость. Люди в семьдесят втором ангаре выбрали жизнь, и сами покарали тех, кто смущал их и подбивал на преступление. А бандиты в семьдесят третьем добровольно сдались, их даже не пришлось бить. А всё почему? Потому, что мы, я имею в виду власть, а сейчас командование антитеррора и есть здесь власть, реально выполняем обещания. Сказали, всех убьём — и убили. И более никто не желает переходить нам дорогу. И точно также мы, государство Венера, должны поступать и на международной арене, в международной политике. Мы — нация воинов, потомки конкистадоров, и не можем прогибаться перед мразью и бандитами. И если будем тверды — всё у нас получится. Отдельно хочу напомнить, что её высочество приняла решение удовлетворить все требования бунтовщиков, фильтр тех, кто будет насильственно депортирован, пересмотрят. И если бы камрады сдали заложников и выдали бы зачинщиков — этой крови бы не было. К сожалению, всегда приходится платить кровью, чтобы донести до других свою позицию, мир иначе не работает, и сегодня, несмотря на потери с нашей стороны, в целом мы, как государство Венера, справились. За сим всем спасибо. Конец эфира.

Адренали не отпускал — надо было лететь во дворец, решать следующий ребус. Но голос ведущей новостей, появившейся на экране следом за мной, сказал, что:

— А сейчас мне подсказывают, что к прямому эфиру подключается Золотой дворец, служба информации Золотого дворца. Не отключайтесь. Я передаю слово своему коллеге, корреспонденту…

Решил посмотреть. Оперативно она!

Фрейя была колоритная. Щёки впалые, глаза усталые, под глазами круги. Косметика помогала, но не спасала. Специально так накрасили, паршивки! Хотя что она устала — такое есть.

— Всё, уже в эфире? — Рассеянный взгляд. — Уже всё, можно говорить? — Кивок, взгляд в камеру. — Всем привет. Это я, Фрейя Веласкес, исполняющая обязанности главы государства на время болезни матери. Хочу подтвердить то, что сообщил мой помощник Хуан на брифинге на космодроме в эфире только что. Недавно созванный на особое заседание Совет Безопасности поддержал инициативу о том, что не следует под горячую руку выгонять с планеты всех, кто въехал сюда с паспортами Союза. Хоть Союз и поддерживал недавний переворот, и его бойцы совершили террористическую атаку, не нужно всех под одну гребёнку. И я только что подписала подготовленный ранее указ об изменении критериев фильтрации высылаемых. Высылать будут только семьи тех, кто участвовал в противоправных действиях против венериан в недавних событиях, и тех, кто находится на планете незаконно, с просроченными документами. Сами участвовавшие в погромах после отбытия наказаний также будут выдворены с запретом на въезд навсегда. Преступления против венериан, но совершенные не в рамках мятежа и террористического нападения, а в рамках обычного уголовного права, будут рассматриваться согласно норм действующего законодательства, и не повлекут за собой высылку членов семей преступивших закон. Но кроме того, мне точно известно, что многие граждане Союза участвовали в битве за город с нашей стороны, в рядах ополчений «зелёных зон», защищая столицу и её жителей в том числе от своих соотечественников. Для таких людей принято решение о предоставлении подданства им и членам их семей без испытательных сроков, без условий и ограничений. Всем спасибо.

Аджай, я держу слово… И горе тем, кто при этом не держит своё. А вот Мария Фернанда и правда хорошо умеет не только танцевать…

Глава 7

Слышу голос из прекрасного далека, голос утренний в серебряной росе…

Дурацкая песенка.

Проигрыватель на ней просто заело, потому мозгу пришлось прослушать её с десятка полтора раз по кругу, пока не проснулся. Гарнитуру на ночь не снял, не вытащил из уха управляющий контур, и во сне, когда ворочался, на что-то там нажал. Правда, это случилось под утро, что здорово, но последний час сна оказался безоговорочно испорчен. Настолько, что даже не оценил подарок от Марии Фернанды, давшей поспать аж до развода.

— О, ты уже встал? — вошла она вся такая брутальная, в сером трико малышни, но с винтовкой Гаусса за плечами. Форма им пока не положена — только после Полигона, но винтовки уже таскают. Правда не с самого начала — был риск, что поубивают друг друга, потому с оружием только спустя девять месяцев — год, когда оботрутся, местная наждачка окончательно сдерёт с них приютскую шелуху, а последние ненужные и не подходящие психологически кандидатки, отсеются.

— Да. — Скупо кивнул — голова болела от назойливой мелодии. — Спасибо, что разбудила в восемь, как я просил…

Время показывало без четверти девять. Она иронию не поняла.

— Да ладно, имел право поспать! На тебе там, — палец в небо, — всё держится. — Неприличный жест, обозначающий то, чем мужчины и женщины занимаются наедине. — А сейчас, насколько я знаю, ты вообще официально шишка, второй после Фрейи, это даже в СМИ открыто обсуждают и не парятся. А у шишки, Хуан, по-другому должно быть устроено: дал задание подчинённым — и пусть вкалывают. Говорю тебе как главарь банды главарю банды: главное в нашей работе — вовремя и в нужном направлении дать пендалей. Поверь мне, я разбираюсь, пусть и «рулила» всего лишь беспризорниками своего района.

— Ага, глава банды — главе банды… — усмехнулся я эпитету.

— Ну, по сути ты сейчас глава банды, только крупной. Разве нет? — Снова искреннее недоумение, для неё то, говорила, было аксиомой, и звучало в порядке вещей.

Но ведь и правда, если взглянуть под углом… Ну, ведь банда же! И клан Веласкес, и государство Венера — просто очень большие банды. И я сам их бандами делаю, в отличие от королевы, которая пряталась за атавизмы вроде законных процедур до последнего, даже в ущерб власти. У меня же всё предельно просто: я с пушкой — вы «лошня». Пока пушка была у вас — мы «лошня»… Были бы, если б проиграли. Так что я не рефлексирую, да, банда, и я — её главарь.

— Ладно, пупсик, чмоки! — Послала Мария Фернанда воздушный поцелуй. — Я на развод. Твои мальчики собраны, в кубрике, как и просил, очень уставшие и не выспавшиеся, но довольные. А наши старшие…- Закатила глаза. — Первый раз вижу, чтоб на утро у половины старшаков, сук из сук, перед разводом были такие мечтательные блуждающие и довольные оттраханностью мордахи. Они тебе этот подарок долго не забудут.

От брошенного в неё браслета (что было под рукой то и запустил) паршивка увернулась:

— Убежала! Ещё раз чмоки!

Я даже вслед крикнуть что-либо не успел. Эх, наплачусь с этой «главой банды» в своё время. Как выпустится — сразу и наплачусь. Весь корпус понимает, что сразу после выпускной попойки она напишет заявление о переводе ко мне. И будет писать оные каждый месяц, каждую неделю, каждый день, пока всех не задолбает, и офицеры, чтоб отстала, её ко мне не переведут. Возможно, добавив к опергруппе неудачников ещё один малолетний взвод, благо дочери феникса к тому моменту основательно подрастут.

«Слышу голос из прекрасного далёка…» — пел в голове приятный голос — утрешняя песенка отпускать не хотела. — «Голос утренний, в серебряной росе…»

Да, утренний, не возразишь. И утро это прекрасное, «в серебряной росе», какие бы проблемы ни довлели. Проблемы будут всегда, надо уметь видеть за их фоном хорошее, а на Венере, несмотря ни на что, всё гораздо лучше, чем могло было быть.

На развод попасть я очень хотел, ибо тысячу лет там не был. Но не пошёл — передумал, слишком поздно разбудили. Двинулся умываться. Зря, наверное, когда ещё там побываю? Но не грязным и лохматым же идти, да ещё с больной головой. А вот мои, судя по пустой каюте и отсутствующему оружию, пошли. Ладно, поздняк метаться, там уже началось, и душевая свободнее будет.

Душ в родной каюте… Забытые ощущения! Кайф!

Я уже почти закончил… Не в смысле мыться — моюсь быстро, а ловить удовольствие от струй воды, падающей на тело, когда ко мне в секцию под распылитель юркнуло обнажённое женское тело:

— Я думала ты придёшь на развод! Ждала тебя там…

Больше сказать ничего не успела — не дал, слишком был голодный. Вчера был настолько эмоциональный день, что… В общем, после таких нервов нужна разрядка, и близость с хорошей сеньоритой — самое то, что надо.

Следующие минут пятнадцать мы занимались любовью, и никто не мешал — понятливые девочки, судя по добавившимся вещам в каюте и оружию, с развода пришли, но тут же смылись в кубрик. Я, пройдя по спальному, устало завалился на кровать Сестрёнок, Фрейя упала рядом. Помолчали, ловя моменты эмоционального, единства. Просто помолчать после секса — покруче дозы экзотического органического наркотика будет. И очень полезно для семейных отношений, а как ни крути, мы что-то там, пусть пока и на коленке, строим.

— Сейчас Изабелла придёт, — наконец, нарушила тишину высочество. — Я позвала и дала на сегодня пропуск. Можешь и её на приход поставить — я не ревнивая. — Немного скривилась — ага, не ревнивая ты наша. — Мы вроде разобрались с этим делом, Гуэрра с командой роют копытом землю, часов с шести в городе. Тётя Алиса час назад уехала, тоже где-то там — координирует. Ей в помощь я сорвала два полка ополчения из братвы Каррераса. Раз у вас с ним тёплые отношения, там не будет случайных людей, а сейчас возможность доверять важнее квалификации.

Я кивнул, неохотно погружаясь в дела. Куда от них деться! Надо возвращаться в реальный мир.

— Зачем аж два полка?

— Ну, они же сейчас уже не полного состава, отправляем на дембель народ потихоньку. — Фрейя усмехнулась. — По три батальона, в каждом не более ста пятидесяти человек, по полсотни бойцов на роту — ни о чём. А кто знает, что вас будет в городе ждать?

И снова не поспоришь. Вообще-то в Альяе, пока не взят Сенат, война не номинально, а фактически, просто снаряды не рвутся и рельсотроны не стреляют. Но всё равно столица — горячая точка, и как хочешь к этому относись. А раз так… Мало ли у кого какая дурь в башке? Вряд ли всё оружие в городе выловлено, несмотря на все перипетии со штурмами криминальных окраин, да и лично я уверен не во всех командирах. Там выходцев из аристократии от двух на троих до четырёх из пяти.

— Банды сейчас или обескровлены, или тише воды ниже травы, — попытался парировать я, понимая, что не совсем прав. — А их индо-пакистанскую организацию мы переполовинили.

— Наивный! — Она грустно фыркнула. — Там несмотря на тех, кто в ангарах, народа хватает. Прячутся. Потому и так много войск сорвала — перекрывать пути отхода, не только винтовкой махать.

— Понял, не проснулся ещё… — Погладил её шелковистую кожу. — Ты у меня умница.

Умница довольно улыбнулась и продолжила:

— И Изабелла всю ночь готовилась, подключила, как ты говоришь, бога, чёрта и советскую власть. Построила твою знакомую Маргариту Паркинсон, пригрозив галактической войной. Опера́ тёти Алисы из экономического и военная прокуратура тоже, наверное, не спали. Так что поощри девочку. — Теперь она погладила меня по макушке. — Это будет её первая подобная операция. Да и если честно, ты сам не так давно начал. Несколько дней как.

— Согласен, — ухмыльнулся на это я. Синдром мамочки у Мышонка прорезался очень сильно. Мама в отключке, она теперь глава клана, и как бы ни ревновала к сестре, обязана её защитить и поддержать. Это в первую очередь, а постели мальчиков — всё потом. А у Бельчонка и правда очень ответственная задача была — подготовка судилища в клане Рубио, в ответ на вчерашний срыв поставок и низложение главы клана в боевой обстановке (не забыли, там война у нас).

— Ладно, я спать. Отходняк от колёс… — Она со вздохом начала подниматься. — В полдень приказала себя разбудить, посмотрю, что у вас там получилось, может быть придётся тяжёлую артиллерию вводить, вас, глупышей, поддерживать.

— Не придётся, — покачал я головой. — Спи часов до четырёх. Я справлюсь, тем более там будут ребята Дювалье.

Я тоже знаю толк в организации «подписки» и «подписал» тех, в ком был уверен. Кого «кинули» свои же, а мы их, своих врагов, наоборот, простили и пощадили, полностью реабилитировав. От Карлоса проблем не ждал — интуиция меня полностью поддерживала. А ещё там полк хоть и прорежен, но уменьшен исключительно за счёт сочувствующих мятежу, в целом Карлосу оставили четыре батальона по четыре роты номинального состава по сто двадцать человек. Если на нас с Бэль сегодня нападут — должны выстоять перед любой угрозой.

Тут раздалось шипение отодвигающейся створки, и от двери раздался до боли знакомый голос:

— О-о-о!

Ну вот, только о ней вспомнили.

— Вы оба тут? И уже наяриваете? — Бэль вошла. Фрейя одевалась, но пока ещё стояла голой. Я же про себя улыбнулся — ибо в голосе Изабеллы одновременно слышалось удивление, тщательно маскируемый гнев (она не глава клана, ей Фрейю опекать не надо), досада, разочарование… И что-то ещё, лень так глубоко копать. Богатый спектр.

— Привет, Бельчонок. — Мышонок продолжала спокойно одеваться — свои вещи она, войдя в каюту, сложила на кровать Паулы (эта чика точно ближайшее время сюда не придёт). Убийственно спокойный, но при этом тёплый тон заставил Изабеллу нажать на эмоциональные тормоза. — Я уже ухожу, он твой. — Фрейя улыбнулась сестре, и та окончательно оттаяла.

— Хорошо. Просто я… Не знала, что вы оба здесь, — сформулировала она.

— Тут такое вскрылось, что мне самой было лучше присутствовать, — сделала вид, что не поняла Фрейя. — Так что правильно решила. Хуану выспаться дала, он только что дрых, так что пусть не филонит и исполняет свои львиные обязанности. Львицы в прайде охотятся, но лев их всех за это кое-каким образом обязан поощрять. — Косой игривый взгляд на меня. Улыбнулась и Изабелла. — Ладно, мальчики-девочки, я убежала!

А наевать-то высочеству было почти нечего, потому так быстро. Сексуальная юбочка, да запахнутая, но от этого ещё больше возбуждающая фантазию блузка, да нижнее бельё, которым не побрезговала. — Бэль, в четыре часа вечера подключусь, расскажете, что к чему. Ты ж, надеюсь, готова?

Неуверенный вздох младшей принцессы.

— Я тоже надеюсь, что готова…

— Ты справишься! — Фрейя, проходя мимо, чмокнула сестру, погладила по голове и убежала, на ходу вызывая своих девчонок — чтобы подрывались и шли к шлюзу.

— Хуан, я… — начала Бельчонок, когда створка за ней закрылась, но я не дал наговорить глупости.

— Иди сюда! — Сам вскочил и потащил её к кроватям Сестрёнок. Время есть. Главарь банды сам решает, есть ли у него время, остальные подождут.

— Я-а-а-а… Но-о-о-о-о…

Хорошо быть молодым! Двадцать лет, гормоны так и прут. И можно двух девчонок подряд почти без остановки — сил хватает. А бандюки и аристократы своё всё равно получат.

* * *

Оцепление. Третье кольцо. А есть и четвёртое, пятое, шестое — несколько взводов ополчения на разных контрольных точках, начиная от въезда в район, затем в купол, и далее по куполу. Фрейя людей выделила, Гарсия (она сейчас здесь «рулила», не Алиса, высший приоритет, личный контроль главы государства) их грамотно расставила. Складской комплекс, заточенный под арендаторов — просто грузовые терминалы, где можно на время «скинуть» товар, где редко спрашивают, что у тебя там. Всех лишних людей с территории комплекса уже убрали, люди в основном повозмущались, но подчинились, но были и эксцессы. В частности в одной из секций открытой контейнерной площадки по соседству с нами что-то запрещённое обнаружили. Некие бандюки незаконный товар держали, не наши клиенты. Пережидали аврал и войну в городе, наверное. Не разобравшись, открыли по ополченцам огонь, не на тех нарвались, схлопотали в ответ залп из ручных ракетниц, двое двухсотых с их стороны. После доклада старшего, я вызвал Алису, чтоб подключила своих людей — разобраться, что за фрукты, но только после того, как тут всё закончит команда Алекса. Да-да, те контейнеры на открытой площадке стоят до сих пор, и мы без понятия, что бандюки там прятали, и даже ни разу не интересно.

Кто тут работает от нашей «конторы»? Ну, кроме всевозможных колец охраны и собственно оперов? Сотрудники атомнадзора — а кто ещё? Суровые парни в скафах РХБЗ, снующие с деловым видом, не умеющие улыбаться. Их скафы отличаются от наших стандартных — стандартные рассчитаны только на ультрафиолет. Ну и, соответственно, альфа и бета частицы, но от тех и простой лист бумаги прекрасно защитит. А вот живительная гамма или рентген прошивают наш стандартный скаф только так. Рентген похуже гаммы, но всё равно прошивает. А в РХБЗ-скафе солидный слой свинца — на все случаи жизни подойдёт. А ещё благодаря хитрым механическим приводам, в случае ЭМИ, выжигающего электронику, они смогут быстро двигаться, пусть и не так как сейчас, а мы в боевых — нет.

Специалисты в количестве примерно десятка человек, в сопровождении держащихся чуть далее бойцов охраны, сновали по комплексу, делая различные замеры, и судя по лицам и отсутствию напряжения в движениях — радиации нет. А для них это самый важный показатель. Пройдя все точки контроля, я подошёл, и, сняв дыхательную маску спросил у того, кто казался условно главным:

— Ну и что здесь?

Он внимательно оглядел мою охрану — приличная свита, кивнул и отчитался:

— Белый кристаллический порошок, не радиоактивен. Лёгкий. Сейчас изымается для анализа, обследуются все помещения. Подозрения на гидрид щелочного металла в расчёт приняли, навскидку, судя по весу, подходит, это вероятно. В остальном только анализ даст точный ответ, всё, что озвучу сейчас — лишь предположения.

— Наберите мне пару пробирок с образцами. Лучше три. У вас же есть запасные пробирки?

Яйцеголовый напрягся.

— Сеньор, не положено. Это образец с подозрением на…

— Сделайте завес, сколько весят образцы, которые предоставляете, чтобы было отражено в общей отчётности, и БЫСТРО МНЕ ОБРАЗЦЫ, пока не приказал кинуть в камеру для выяснения, на какую разведку работаете, сеньор. Есть вопросы?

Круто. Они не привыкли, чтоб с ними вот-так, «по-взрослому». Сеньора передёрнуло, он вжал голову в плечи.

— Сеньор Веласкес, у меня инструкции и начальство… Но я понимаю, что это вы отдаёте приказы моему руководству. И… Прошу указать, что я выполнял ваш прямой приказ, как спецпредставителя главы государства.

— Где указать?

— В накладной. О передачи особо опасного груза.

— Вы же до результатов анализа не знаете, что он особо опасный? — Я улыбнулся.

— Мы предполагаем. Специфика работы — предполагать худшее, — ни тени улыбки на лице в ответ. — Пока не поступит отбой из лаборатории, мы по умолчанию считаем, что образцы — особо опасны.

— Зерно истины есть! — усмехнулся я. — Конечно, оставлю комментарий в накладной.

— И номер приказа о вашем назначении.

— Разумеется.

Как у них всё строго! Но буду объективен, без проволочек. Груз, несмотря на то, что особо опасный и ещё не изъят, не пересчитан (как раз в процессе), но на аналитических весах уже сделали три навески, кои закупорили в специализированных «атомных» герметичных пробирках. Надо ли говорить, что на территории рядом с ящиками и чемоданами с грузом была отключена циркуляция воздуха, и дышали все только через замкнутую систему костюма РХБЗ. Меня не подпустили близко, смотрел на действо с расстояния не менее полусотни метров, и стоял в дыхательной маске, как и сопровождающие.

— Какое количество порошка нашли?

— Пока навскидку около двухсот килограмм. Это в текущем складском комплексе, — обвёл сеньор, принёсший пробирки, рукой вокруг. — Насколько я знаю, некоторых наших коллег отправили на другие объекты.

— Это засекреченная информация, — улыбнулся ему я.

— Не претендую. Мне и своей работы хватает, — улыбнулся в ответ он.

— Может быть у вас есть какие-либо рекомендации, как специалиста для неспециалиста — что делать дальше, куда смотреть?

Он нахмурился, но на контакт решил идти.

— Если это тяжёлый гидрид лития… — Вздох. — Нужен триггер. И собственно бомба. Но если схем бомбы может быть множество, то… В общем, без полноценной плутониевой бомбы-триггера на пять-шесть килотонн этот белый порошок не запалить. Я ни на что не намекаю и ни к чему не подталкиваю, но вы неофициально спросили совета — я неофициально его озвучил.

— Спасибо, вы очень помогли Венере, — уважительно кивнул я ему.

Вернувшись в машину, сразу связался с Фрейей. Пока выходил с территорий комплекса, план начерно сложился, и я звонил не кричать: «Всё пропало! Гипс снимают, клиент уезжает!», я предложил решение. Которое она, перманентно помолчав от обалдения, переварив, полностью поддержала.

— Хорошо, бери. Он там скучает, заняться нечем, а когда людям нечего делать и нет пригляда, жди беды. В Столице уже не настолько опасно, чтобы дублировать наследников в провинциях.

— Это решать тебе. Жизнь такая, что всякое может случиться. Особенно в свете создания термоядерной бомбы неизвестными. Ты видела, как раскрылся целый купол от взрыва в «Сердце Млечного Пути» — словно бутон цветка? Дворец ни разу не прочнее. Глубже закопан, но не прочнее.

— Если б у них была бомба — они бы её уже применили! — уверенно заявила Фрейя. — Значит у них её нет. Пусть возвращается. Со своей стороны свяжусь с военными, кто там сейчас за это отвечает, и пошлю ответственных для проверки с их стороны. Проверять будут, конечно, они, но Эдуардо должен следить, как и что они проверяют. — Неуверенность в голосе. — Хуан, считаешь, он потянет? Он же…

«Балбес и раздолбай, которому нельзя доверять» — вслух произнесено не было, но менее явным не стало.

— Пора взрослеть, — констатировал я. — Бэль уже начала, в процессе. Его очередь.

— Если бы ты за него не попросил, я бы на него даже не подумала. Если ты готов поручиться…

— Поручусь. Связывайся с военными.

Может зря я так, подписываюсь под Эдичку? Он тот ещё фрукт, возьмёт, «забьёт» и подставит? Но мне хотелось рискнуть, хотелось дать ему шанс. Он всё же мой брат, и интуиция верещала, что не совсем пропащий.

— Х-хуан, т-ты т-точно уверен, что это должен сделать… Я-а-а-а-а? — неуверенно потянул Эдуардо, когда я вывалил на него цели и задачи миссии.

— Абсолютно. И убедил в этом Фрейю, что ты справишься.

— И она… Согласилась? — Неверие, надежда спрятаться за то, что сестра мою идею не поддержала.

— Я же говорю, УБЕДИЛ. Я умею быть убедительным. — А это чтоб не забывал, кому проставиться, если всё получится. Семья ему не доверяет, пропихиваю его я — вот со мной и надо дружить.

— И что мне теперь делать? — Растерянность в голосе.

— Лететь на военный объект, где хранятся ядерные боеголовки, и проводить инспекцию, конечно же. Да-да, ты ничего не соображаешь, но ты — представитель семьи. Что-то совсем откровенно втирать тебе не посмеют, да и не смогут — не парень с района, образование получил, базовый минимум знаний в тебя впихнули. Просто следи за тем, что творят проверяющие, и если покажется, что кто-то толкает лажу — сразу экстренная связь со мной или Фрейей. Сам на разборки грудью не лезь. И ещё… Я к тебе отправлю группу Сто двадцать первого. Хорошие ребята, в них уверен как в самом себе, после разговора с тобой дам им ЦУ. Так что если что, свои штыки у тебя будут, можешь борзеть и нагибать тех, кто попытается проявить неуважение. А в случае серьёзной заварухи валите оттуда, вызывая кавалерию. Ещё раз подчеркну, это должен сделать член семьи и только он. Фрейя — главная, для неё это лишь эпизод в череде бесконечных важных задач. Я — под завязку нагружен, не спрашивай чем, чтоб не услышать матерную тираду. Бэль как раз сегодня сдаёт экзамен на стервозность, достаточно ли у неё оной? Мерседес на Земле, и не кривись, она давала твоей маме вассальную присягу, она тоже член королевской семьи, как бы кто к этому ни относился. Алиса тоже не может, да и не её профиль. А Сирена как и мама, пока в отключке. Больше некому, Эдуардо, только ты.

Тишина. Выдержав паузу, я надавил, чтоб закрепить:

— Но если я раньше времени погнал коней, если считаешь, что не потянешь — скажи, я пойму. И отговорю Фрейю…

— Нет-нет, ты не так понял! Я не хочу отказываться!.. — заверещал на том конце принц. — Просто… Я привык, что мне не доверяют. Вообще, ни в чём. Спасибо тут, в Овьедо, дворец с беженцами доверили, и то дело. А у тебя… Атомная инспекция!..

— Эдуардо, есть подозрения, что кто-то «увёл» несколько боеголовок, чтобы сделать термояд. Тот самый, от которого словно бутон цветка недавно раскрылся целый купол. Всё серьёзно.

— Вот и я о том же, всё слишком серьёзно для маленького меня. Но… Хуан, я не подведу! Сделаю всё, что от меня зависит, просто имей в виду, что могу и знаю я очень мало. Но буду стараться, честно! Когда вылетать?

— Сейчас, Фрейя состыкуется с военными, согласуете с ними. И подбери время прилёта на объект так, чтобы ты прилетел только после приземления группы Сто двадцать первого. Ну… Во избежание. Мало ли?

— Понял.

* * *

Я меняю будущее. Меняю подход, систему восприятия, систему отдачи и приёма команд, принятия решений. Именно это и хочу сделать — чтобы будущее стало лучше. То есть, прекрасным. Прекрасное далёко… Снова пророческая песня, но я не удивляюсь. Наставница сказала чётко, у меня есть способности. Да, не ас вроде неё и коллег, ТАК не смогу. Но меня постоянно будет обуревать пожар изнутри — будут прорываться и сжигать оные способности. По её словам, кто-то находит себя в творчестве — выплёскивает способности на бумагу, или в виде снятого фильма, или написанной музыки. И я, не став биоэнергетиком, отказавшись идти по этому пути, чтобы не сгореть, буду вынужден топить себя в творчестве. Это для таких нормально. И вот тут и прорывается всякая сверхъестественная хрень, которую невозможно объяснить, но которая кажется предельно логичной, если присмотреться к моей персоне поближе. Подсказка свыше? Да, можно сказать и так. Но на самом деле нет — я просто думаю в каком-то направлении, делаю что-то в этом направлении, и сигналы «свыше» приходят именно с этого направления, в котором работаю. Всё в мире взаимосвязано, магии не существует. А раз так — то это не знак и не подсказка, а инструмент. Ага, вот эта старинная лирическая песня про будущее, поющее нам серенаду издалека — мой инструмент в собственном творчестве. Будущее благодарит нас, что мы его исправили. Оно светлое, в серебряной росе, ибо мы в нём победили… И хочется верить, что у нас на самом деле всё получится.

Но для этого надо работать. Много работать! В том числе используя инструменты и механизмы, которые никто, несмотря на то, что решение на поверхности, в околотронной клоаке до сего момента брать на вооружение не решался. И сделать это по большому счёту могу только я… И Адриано, без вариантов.

Три пробирки. Запаяны сверху — безопасны. Толстое небьющееся стекло. Спешить пока некуда, Алиса совсем недавно отдала приказ, и членов совета директоров клана Рубио её орлы сейчас задерживают и везут в офис их главной клановой компании, всё в процессе. Приказ об этом Фрейя выпустила под утро, такая реакция, учитывая бюрократию, это скорее быстро, чем наоборот. Изабелла по моим подсчётам в текущий момент должна доехать до оного офиса и навести там шороху, взяв здание под полный контроль — с нею аж четыре группы клановых бойцов — на всякий случай. И мне надо туда, без вашего покорного слуги священнодействие не начнётся… Но вначале политика. Союз с потенциальным очень сильным в своей сфере партнёром. А ещё… Я не хочу класть все яйца в одну корзину. И даже готов смириться с утечкой и сам «слить» инфу и готовящейся Союзом бомбе, но не полагаться всецело только на наших армейских аналитиков, кто там на кого в их среде работает — тот ещё квест всё выяснить. Но даже если там нет предателей… Атомнадзор анализ сделает, отчитается, и если это действительно тяжёлый гидрид лития — подтвердит… Но они — чиновники. Не надо их недооценивать, как и перехваливать тоже не надо. Они видят забор — и описывают забор, и видеть, что делается за забором — не их проблема. А мне нужна более полная картина, с раскладам по перспективам. А потому через час (Альфа толком ещё не ожила, а уже такие пробки, ё-моё!) после разговора с Эдичкой мой кортеж парковался у памятного ресторанчика в куполе Манзони, рядом и их высоткой. Охрана юркнула внутрь, проверка, и голос в ухе:

— Чисто!

— Выхожу.

Вылез из машины, вошёл внутрь. Неудобно так, если честно, когда вокруг тебя постоянно толпа, плотное кольцо охраны. Иногда совсем не завидуешь королеве, которая живёт в таком режиме нон-стоп более двадцати лет. Но что делать, положение главаря банды обязывает (вот Марифе сволочь, теперь эпитет не отвяжется!)

Манзони охрану убрали — как и просил. Доверяют. Моя же прошлась, всё проверяя, по помещению, затем все, кроме Сюзанны и четырёх её кобылиц, разошедшихся в разные стороны чтоб не мешать, удалились.

Будущий друг сидел за столиком в центре, и, что удивительно, его сервировали фруктами. Правда только фруктами — еды не было.

— Безопасно, сам при тебе что хочешь съем, — понял он о чём думаю по взгляду, взял с блюда красивый манго и откусил. Вокруг брызнул сок, рука его стала липкой, но я на такое лишь поддерживающе улыбнулся. Подсел и взял с подноса гуаву. Тоже откусил, но у меня не брызнуло.

— Зачем хотел видеть? — Глаза Адриано были усталые, но полны живого интереса. Ни «здрасьте», ни «до свидания», но это как раз не заботило от слова «вообще». Для нас именно так общаться — норма.

— Вопрос первый, как дела со взрывотехниками? — Это скорее был дежурный вопрос, и будущий друг это понимал.

Пожатие плеч, причём неуверенное.

— Работаем. Успехи есть, но проблема пока не решена. И это… Шимановский… Мы тратим на решение много денег. Неприлично много денег. Своих. С которых не будем иметь прибыли. Даже в ноль не отобьёмся. Понимаешь, о чём говорю?

Я пожал плечами.

— Именно потому, что вы вкладываетесь за свой счёт, и вам нужно будет что-то предложить для покрытия расходов, у меня второй вопрос. Скажи, ты хочешь вернуть свою семью в Большую Политику? Большую это значит не только планетарного масштаба, а вообще?

Пауза, обалдение, Адриано на время даже челюстями двигать перестал. А манго был очень сочный, рот его тоже уже весь сладкий. И даже на белоснежную рубашку капнуло.

— Если скажу «нет», ты поверишь? — усмехнулся он, поняв по моему лицу, что я не насмехаюсь и не «простреливаю» пробным.

— Разумеется. — Я отложил надкусанную гуаву на пустое выставленное передо мной блюдо, вытер руки влажной салфеткой, кои также предлагались на столе, и вытащил из внутреннего кармана две из трёх пробирок. Молча поставил их на стол. Манзони ждал комментариев, но с вопросами лезть не спешил.

— Адриано, не буду спрашивать, насколько хороша тут система прослушки и подавления, — начал партию я. — Но если она не идеальна — вы ничего от моего предложения не получите, да ещё и огребёте. За «утечку».

— Продолжай. — Глаза будущего друга сжирали пробирки, хотя он вряд ли понимал, что это. Просто представлял масштабы новой предлагаемой мною интересной игры на высшем планетарной уровне. Глаза его предвкушающе блестели, как у заправского наркомана при виде дозы.

— Это только что, час назад, изъято на складе временного хранения, — продолжал я. — Груз оставлен индо-пакистанской бандой, плотно работающей и с Землёй, и с коллегами со всего Востока на Венере, широкого спектра национальностей. Первое — хочу, чтобы вы всё-всё по этому порошку проверили. Вообще всё, включая фамилию начальника смены, при котором это было произведено, если достать такую информацию вдруг получится. И второе — у тебя редкий шанс. Если по порошку всё подтвердится, да плюс ваши инвестиции во взрывотехников… За сотрудничество с нами ты можешь затребовать кучу плюшек. И Фрейя (за королеву говорить не могу, но когда очнётся может стать поздно) их удовлетворит.

— То есть могу очень хорошо поторговаться, — задумался он.

— Именно! — воздел я палец к небу. — Но, Адриано, без обид. Только ты. Отец твой нерукопожат, и разговора с ним не будет, какой бы архиважной ни была тема. Фрейя не мама, но и она не станет с ним ничего обсуждать. Есть вещи выше нас, есть вещи выше неё. Но мы с тобой можем устроить для наших семей туннельный эффект. Знаешь такое явление в молекулярной физике?

— Как не знать! — презрительно к моему интеллекту хмыкнул он.

— Они и дальше будут глядеть друг на друга буками, сближения наших атомов и дальше будет невозможно из-за отталкивающих сил, но фактически мы прореагируем, будем делать одно дело, и с уважением будем относиться к интересам друг друга, как будто никакой вражды нет. Ты для всех чист, агнец. С тобой работать готовы. Весь вопрос, чтобы сделать тебя лицом переговорв, но тут ваша территория, а отец у тебя не дурак.

— Маргарита? — По лицу будущего друга пролегла тень.

— Есть сомнения, что без отца она будет самостоятельна, — выложил я свои мысли, но сомневаюсь, что Фрейя этого не понимает. — За неё компанией будут править «бароны» по линии мамочки. А нам бы этого не хотелось.

— Лучше преданный обязанный тебе союзник, чем… А потом, когда будет поздно, а цели достигнуты, можно и переиграть, да?

— Андрюша, не смеши мои тапочки! — перебил я, вкладывая в голос иронию уже относительно его интеллекта. — Если ты становишься главой компании… Что мы будем иметь на тебя? Да ничего! У них, — палец вверх, — до хрена чего на твоего отца. Его бы давно засадили. Но нет, не трогают. А на тебя там вообще ничего. Нет, я говорю о сотрудничестве. Добровольном. И… Долгосрочном. Давай изменим будущее? Напишем новые правила?

Адриано отложил истекающий соком манго, долго вытирал от сока руки, рот. Откинулся в кресле.

— Что ж за порошок такой, что вы готовы с нами так разговаривать, пусть и в моём лице? — криво усмехнулся он.

— Манзони, ты большой мальчик и понимаешь, мир не зависит от какого-то порошка, — покачал я головой. — Мы оказываем на мир какое-то ограниченное влияние, но уж слишком ограниченное. Порошок — повод. Моё желание выстроить на Венере собственную коалицию, чтобы прогнуть этот мир — причина. Просто я подошёл чуть раньше, чем… Появился бы другой повод.

— Я тебя правильно понял? — прищурился он.

— Совершенно.

Помолчали.

— Отец наследников всегда в игре, даже будучи женатым на другой женщине, — как бы отстранённо произнёс он.

— Если вы готовы вернуться — дерзайте, — поддержал я, ибо отвечать на предыдущий комментарий не требовалось. — Завтра в полдень состоится заседание Совбеза по данному вопросу, ты приглашен. Но если дуетесь, понты прорезались, обиды и туннельного эффекта не получится — не обессудь. Справимся без вас. Да, я заморочился и приехал, но упрашивать и умолять не буду, а за взрывотехников после подавления мятежа и освобождения «трёх семёрок» вам перечислят, выставите счёт, и даже торговаться никто не будет. Но на этом всё.

— Погоди, не торопи коней! — нахмурился он. — Я ещё не дал ответа.

— И не думаю. — Я расплылся. — Давай, до завтра. Думай.

— А-а-а-а… Про свою сестру, которая дочь королевы, даже не спросишь? — растерянно нахмурился он.

Я беззаботно пожал плечами.

— Она в безопасности. И она, как ты понял, в какой-то степени залог Веласкесов, что мы вас ПОКА не тронем. Пока ведёте себя хорошо, а вы пока ведёте себя хорошо. Но если вы решите вернуться — она вообще не предмет торга, а знамя доверия. Пусть поживёт у вас, она ж не мешает?

— Да в общем нет… — Адриано смутился. — Она… Очень наивна. И в то же время адски образована. Маман Марго несколько раз на место ставила так, что все в ступоре сидели, даже у отца челюсть отвисала. И всё без ехидства, женских ужимок и повышения голоса. Пусть живёт, мы не против, но…

— Адриано, мы должны поменять будущее! — воскликнул я, подавшись вперёд. — Мы с тобой, ты и я. Нет — значит нет. Да — значит да, завтра в полдень заседание Совбеза. Остальное не важно.

— Хорошо, я буду. — Глаза будущего друга уверенно сверкнули.

Глава 8

Да здравствует Верховный суд! Самый Верховный суд в мире!

«Что значит непредвзятый? Нет непредвзятых судов. Есть правильно накрученные судьи!»

Источник неизвестен

Ждали только меня. Но я был нужен, без моей персоны не начнут.

— Хуан! Наконец! — Бельчонок встречала внизу, у крыльца. Что есть плохо, ибо на этом крыльце её охраняло под батальон спецназа[5].

— Как-то не достойно принцессе и главе системы закупок для армии в непростой период самой встречать меня, скромного пресс-секретаря, внизу, покинув дорогих гостей мероприятия, — шутливо, но на самом деле нет, попенял я. — Не солидно.

— Хуан, я… Боюсь! Я не смогу!.. — Страх в голосе, ужас в глазах.

Э-хех-хех! Ладно, не буду требовать слишком многого. Это всего лишь принцессулька, ещё вчера думающая лишь о танцах, шмотках и мальчиках, плачущая в Центральном парке от того, что мачеха не считает её за взрослую. Сколько тут времени-то прошло? Обнял её, сгробастав в плотную-плотную охапку — чтоб почувствовала силу и поддержку не просто Мужчины, а её Решателя Проблем. Всё будет, и на её улице со временем перевернётся грузовик с пряниками. Надо просто идти в нужном направлении не сворачивая, что у неё пока получается.

— Мы справимся. ТЫ справишься! — прошептал на ухо. — Пошли, вводи в курс дела. Где косяк?

Итак, благодаря тому, что я заехал к Манзони, главные действующие лица уже в сборе, хотя по доставке их сюда ДБ-шники из графика и выбились. Почти все члены Верховного суда приехали (эти ехали сами), ждал худшего. Очень не нравилось это «почти», но и на том спасибо. Их предупредили, заранее, и я Бэль отдельно и особенно сильно накручивал, что именно пунктик о предупреждении, о донесении информации о последствиях непосещения нужно выполнить от и до. И сомневаюсь, что она облажалась. Обидно, конечно, но если людей пример Сената ничему не научил…

— Нимфа — Кедру, всего двое. — Мы вошли в вестибюль, где на охране уже стояли наши клановые, и я решил не спешить подниматься и сыграть на опережение. Я всё же пиарщик, а не стратег, вот и надо выжимать из ситуации всё, что можно. — Да, знаю, тебе там сейчас и так не скучно, но мы договаривались… Вы с Изабеллой должны были договориться заранее…

— Хуан, всё в порядке, — отмахнулась усталым голосом Гарсия. — Я держу вопрос под контролем. Ты сохранил основной костяк моего штата в Альфе, два десятка ключевых сотрудников. Я для тебя сейчас что хочешь сделаю! Хочешь, голой в атмосферу выйду?

— Нет-нет, такие жертвы точно ни к чему! — Ну у неё и шуточки, блин! — А этих двух уродов прогулять до атмосферного шлюза — сам бог велел. Можете сработать жёстко, за гранью фола — будет даже лучше.

— Сделаю. Тем более оба в Альфе. Прячутся. Во всяком случае, они так думают, что прячутся. И буду справедлива, если бы заранее, за пару дней до этого, их не взяли в разработку — я б их потеряла. А так сработаю, как только скажешь, время до контакта — от четверти часа до тридцати минут.

— Говорю. Жду. Начинай. — А что ещё тут сказать?

— Поняла.

— Главное видеоотчёт, — острастил я. — Сама по себе их смерть нафиг не упала, бессмысленна. Я же пока потяну время, хочу произвести на сеньоров этим видео впечатление.

Итак, я нахожусь в высотке клана Рубио. Уже как-то упоминал, это не самый богатый и влиятельный клан, и по-чесноку, их бы оттёрли и от госконтрактов на поставки в армию, ибо позубастее хищники найдутся. Во всяком случае, им бы достались куда меньшие объёмы, какие были два-три десятка лет назад. Но нынешний глава семейства женат на дочке главы клана Морена, а это как ни крути основатели. Причём в оппозиции к королеве, непримиримой, никогда-никогда не выступающей заодно с Веласкесами, чего бы вопрос ни касался, но, правда, только на словесном поприще. То есть ни за группировку «шахматистов» они не выступали и не собирались, ни за нынешних мятежников. Но всё равно будут против любых начинаний Фрейи, какого бы вопроса она ни коснулась, даже себе во вред. Почему так? А потому, что этот самый Морена когда-то был женат на королеве Катарине, матери нашей любимой королевы Леи. Ага, второй её брак, после развода с Бернардо Ромеро и рождением старшей дочери от дона Филиппа. Слава богу, брак этот остался без последствий — Лиса Алиса продукт её третьего и последнего, более успешного брака. И если Ромеро так и остался во власти, пусть и в своеобразной роли, отец Алисии сам погиб, но его родня от верхушки не оттёрта и в союзе с Веласкесами, то Морена, пробыв в роли консорта менее года, навсегда исчез из королевской спальни, а интересы его клана — из расписания семьи Веласкес, как люди, чьё мнение не важно для правящей династии. И когда Бэль начала встречаться с его внуком… Представляю, как лютовала Лея Филипповна, ибо уж кому, но ей точно известны подробности неудачного замужества матери, как известно и количество помоев, вылитых Моренами на клан Веласкес, и наоборот, Веласкесами на Морену и его семью. Такое просто так не забывается, и синдром Ромео и Джульетты их семьи от вражды не спасёт (как не спасло и в оригинале у Шекспира). Это хорошо, что появился я и они расстались, многие проблемы решились сами собой, по сути не начавшись.

Морены прикрыли новоиспечённых родственничков от недоброжелателей с авторитетом, помогли влезть в тему госконтрактов глубже, чем те были втянуты… Да в общем и всё. По сути у Рубио ничего больше нет, кроме озвученного. Потому сами они в отношении королевского клана не быкуют, и с Изабеллы в том году сдували все возможные пылинки, и даже теперь их глава в общении в подземельях показался наиболее адекватным и наименее понтовитым среди троих избранных. Жаль, что четвёртый клан не удалось прижучить, но там ребята вовремя соскочили, слив через Изабеллу Фрейе какую-то важную информацию по организации закупок. Поступились в малом, поняв, какой задул ветер. Что за тема не интересовался в подробностях, но они сдали некого важного чела в королевском клане, правую руку Сирены, с кем сотрудничали, с помощью кого обходили королевские запреты. За такой подгон и правда можно пойти на прощение даже настолько одиозных личностей. Рубио же или не успел, или не догадался так сделать, потому честно ютится в казематах и торгуется за каждую бутылку минерализованной воды, мне его не жаль, но в целом с ним мы договоримся с первым… Думал я ещё вчера и позавчера. Пока его родственнички не сделали такому хорошему и покладистому человеку заподлянку в виде «импичмента», сковырнув его с поста главы своего клана, отказавшись платить по его счетам.

— Ну что, покойнички! Приветствую вас! — доброжелательно рявкнул я, заходя в помещение, где орлы Феникса, он же Этьен, держали привезённых операми тётушки членов совета директоров этого клана. Их было восемь человек, из которых две женщины, все от тридцати до шестидесяти, и вид у всех был неважный. Держали их в актовом зале высотки, что-то типа зала для презентаций и небольших собраний — такие в каждом бизнес-центре есть. Сам Феникс где-то летал, «разруливал» после вчерашнего неудачного штурма на космодроме, но оставленного за главного его бойца я знал — пересекались в квартале у «трёх семёрок», он стоял в оцеплении, когда я родственников Мухариба уничтожал. При входе коротко отчитался, что всё в порядке, клиенты не бузят, и это для меня было главное.

— Да как вы смеете!..

— Да что это творится!..

— Что за беззаконие!..

— Что вы тут все себе позволяете?!..

— Что это вы о себе думаете!.. — начали наперебой орать «клиенты». Это и другое, более обидное, и всё — одновременно. Гвалт одним словом. Я поднял руку, призывая к тишине, но на неё не отреагировали. Наоборот, вашего скромного слугу окружили с трёх сторон (с четвёртой закрывали девочки) и наперебой принялись орать, грозя всеми карами небесными, неприлично размахивая руками (правда только размахивая, вид ангелов внушал).

— Я прошу замолчать! Помолчите, прошу! Помол…

Ноль эмоции. Ах так? Вытащить «Орла» из наплечной кобуры, выставить на вытянутой руке. Навести на одного, другого, третью… И нажать на спуск, чуть поведя дулом вверх. Раз, другой, третий. С потолка сзади них, с места, куда попал, что-то посыпалось.

— А ну все назад! На куски порву, уроды! Назад все, я сказал! Чего не понятно?

Послушались, подались. Я бы сказал, мгновенно разбежались.

— Командор, может нам нужно было их приласкать? — А это старший из «Братства». — Это как бы наша работа, клиентов успокаивать и держать в тонусе. Твоя — стоять и команды отдавать.

— Мне надо было себя показать, — признался я. — Что разговаривают не с мальчиком, а с серьёзным мужем. А самые умные, кто не слушается и пытаются сквернословить даже после демонстрации оружия, получат иглу в какое-нибудь не особо важное для себя место, например в ногу. — Пиу. Действительно в ногу. Это я засадил чуть выше колена сеньоре, позволившей себе назвать меня сыном шлюхи, и ещё парой гадких слов. Никто не позволил, а она бессмертной себя почувствовала.

— Кто-то ещё хочет назвать меня «сыном шлюхи»?

Ор, вой. Мат, но на который я больше не обращал внимания — это из-за болевых рецепторов, бывает. Но такие резкие звуки мешают живому общению, а потому:

— Роза, Мия, заткните сеньору, пожалуйста!

Следовавшие за мной в рамках второго кольца Сестрёнки оторвались от двери, возле которой стояли, подошли и прикладом по темечку, не сильным, но аккуратным движением, заставили сеньору замолчать. И только после этого в зале совещаний воцарилась тишина. Прямо гробовая — булавка упади, услышим.

Я внимательно оглядел сеньоров. Сразу видно, арестовывать их пришли не наёмники, имеющие специфический опыт работы с клиентами (одного сенатора в Сенат даже голого привезли, хотя большинство всё же в одежде, даже если одежда — розовый банный халат), а опера Алисы, которые по работе обязаны проявлять к задержанным уважение. Ибо все присутствующие были обряжены если не с иголочки, но в строгие деловые костюмы, даже женщины. То есть им целенаправленно дали одеться. Оттого, наверное, они и чувствовали себя вольготно, и меня всерьёз не восприняли.

— Сеньоры, дабы между нами не было взаимонепонимания, — произнёс, наконец, я. — Вы — преступники. И это вот вообще ни разу не обсуждается и не требует доказательств. Поскольку вы целенаправленно и организованно, не спонтанно, вначале захватили власть в клане, сместив согласованного с королевой главу, а после прервали стратегические поставки продовольствия для армии в военное время…

— Да какое военное!..

— Это наше право!..

— Вы держите нашего главу без предъявления обвинения!..

Снова гвалт. И я снова вытащил пистолет, поднял его вверх. Тишина.

— Спасибо. — Во как! Условный рефлекс на тишину у людей. Как у собаки Павлова. Класс! — Спасибо за то, что не перебиваете, — улыбнулся я. — Итак, я всё сказал, и повторяться не буду. Мне всё равно, как с вашей колокольни кажется вам. С точки же зрения её высочества это видится так, что вы целенаправленно прервали поставки воюющей армии, а следовательно, вы как минимум государственные преступники, даже если сделали это не в согласовании с мятежниками. Молитесь, если вы мятежики — в этом случае обещаю, умирать будете долго и мучительно. Если же просто преступники — посмотрим, но, скорее всего, быстро. У меня всё.

И опять гвалт, но уже мне в спину. Я не слушал.

— Смотри, чтоб ничего не учудили, — смог бросить, уходя, старшему. Тот понимающе кивнул.

— Есть. — «Как раз для этого тут и стоим» — читалось во взгляде.

— Сеньоры, приветствую. В таком составе мы видимся впервые, но, подозреваю, не в последний раз.

Прежде чем войти в помещение со следующей группой из одиннадцати человек, я сделал всем групповую рассылку записи, присланной сеньорой Гарсия как раз после знакомства с советом директоров Рубио. Две записи, объединённые вместе. Где её сотрудники кончают двоих их коллег. «Кончают» не фигура речи, ибо сработали сеньоров наказующие по-бандитски, грубо, топорно. Показно топорно! Как и попросил. Словно бойцы Сообщества, которое флаги и звёзды. И мою запись просмотрели, ибо когда вошёл в этот кабинет (кабинет главы корпорации если что), там царила тишина. На меня воззрилось одиннадцать пар глаз, три пары из которых — женские.

— Сеньора Паркинсон, приветствую. — А просто я её уже знаю, потому с нею с первой. Работали, и, без прикрас, сработались, приятная женщина, пусть и с особым к её персоне подходом. — Сеньор Рохас?.. — А это кивнул председателю. После чего раскланялся и со всеми остальными — ибо как я мог собирать членов Верховного суда, не выучив их досье и биографии? — Рад всех приветствовать на земле гостеприимного клана Рубио, некоторых членов которого вам придётся сегодня судить, — закончил, наконец, расшаркивания.

— Сеньор Шимановский… Хуан… Можно просто Хуан?

— Конечно, сеньор Рохас.

— Хуан, это так не работает. Это…

— Знаю! — Поднял вверх ладонь. — Всё знаю. Ничего не говорите. А ещё я знаю, что между подачей заявления в вашу контору и его рассмотрением может пройти и три месяца, и полгода, и вы ни коим образом не обязаны отчитываться, почему так долго. Ваше право, как независимой ветви власти. Так?

— Но раз ты всё понимаешь, почему тогда…

— Спасибо, что не перебиваете. — Не знаю, какой утробный рык я вложил в эту фразу, и насколько зверский сделал взгляд, но все, включая главу сей милой конторы, испуганно подались назад.

— Сеньоры, я не буду повторять дважды. Говорю один раз, как для тупых. Ибо одна из моих наставниц по психологии так и говорила — всё говорить и объяснять надо так, как будто тебя слушают неумные люди. Ибо если поймёт тупой, то умный сообразит и подавно. А вы всё-таки в моём представлении люди умные, а значит должны осилить такой подвиг.

Тишина. Они смотрели на меня, на молча взирающую на действо Изабеллу за моим плечом. Я же оценивал их. Ссыкло эти судьи! Рубио в актовом зале были показно более смелыми. На самом деле боялись, но держались твёрдо и отвязно, сами себя подбадривали. А эти воды в рот набрали. Впрочем, скорее всего показательная расправа с двумя их коллегами так повлияла, не надо себе льстить.

— Сеньора Маргарита Паркинсон уже со мной работала, немного знает мой стиль, — продолжил я. — Но для остальных объясню в деталях. Итак, на нас напали. «Нас» — это на государство под названием Венера, которое вы обязаны защищать в качестве судей самого высшего института судебной власти. Это сделали европейские и союзные наёмники и кадровые отряды их разведок, и удалось им это потому, что их поддержали предатели среди нашей аристократии.

Ухмыльнулся, отдельно внимательно оглядев протеже кланов Сальвадор, Сантос и Торрес. Эти были здесь в полном составе, вопреки моим опасениям, отсутствовали же не принявшие меня всерьёз, или слишком поверившие в свою «крышу» представители кланов Ареола и Абанкуэйро, на которых я как раз и не думал. Глупо, очень глупо! Эти же трое понимали, что остались без «крыши» и делали всё возможное, чтобы угодить победившей партии, выжить. И ручаюсь, именно они поддержат любое моё сегодняшнее представление — в смысле, проголосуют «за» в любом деле, которое им представлю на разбирательство.

— Таким образом, можно констатировать, что у нас ВОЙНА, — снова продолжил я. А куда спешить? — А раз так, то власть мобилизовывает некоторые механизмы государственного управления, дабы избежать проволочек и потерь с ними связанных. Вы — мобилизованы, сеньоры, о чём были вчера предупреждены. Те же, кто не внял приказу и не явился сегодня — работает против нашего государства, и, следовательно, является не просто преступником, а врагом. А врагов приято уничтожать.

— Хуан, мы понимаем обуваемые тобой и её высочеством эмоции. — Имелась в виду Фрейя, а не стоящая сзади Изабелла. — Вы уже провернули такой фокус в Сенате. Но это неправильно. Ибо нет такого закона, чтобы…

— Королева — ГАРАНТ конституции и народовластия! — перебил я его. — В мирное время мы все будем следовать законам. В военное же все будут подчиняться военному управлению… Или не будут подчиняться никому и никогда, вы понимаете о чём я говорю, произнося «никогда».

— Но мы — члены ВЕРХОВНОГО МАТЬ ЕГО СУДА, Хуан! — А сеньор Рохас не из слабых духом. Надо же, отстаивает позицию, и ещё орёт! Красава, уважаю таких. Пальцовка Сюзанне и девчонкам: «Всё в порядке». А то дёрнулись, даже Изабеллу от меня оттёрли телами. Сеньору председателю тоже показалось, что перегибает, и он продолжил, тяжело вздохнув, почти ровно:

— Хуан, мы СУДЬИ. А судья это тот, кто руководствуется законом и только им. Нет закона — и судья…

— Законы пишут люди и для людей, — парировал я. — А вы, ваше сборище… — Слово «дегенератов» произнёс про себя, но они поняли. — … Вы нужны в моменты, когда нет возможности трактовать закон однозначно. То есть из всей судебной вертикали власти именно вы — наиболее приспособленные работать в законодательном вакууме, принимаете решения на основании своего видения, а не чёткой прописанной букве. Так? Молчите, значит так. А значит, именно вы сегодня будете выступать в качестве загонщиков. А ваши коллеги — неудачники, ибо не поняли тренда: мир изменился, и как раньше не будет.

— Это переворот? — спросил протеже клана Ортега.

— Да, разумеется. — А смысл отрицать? — Баланс сил нарушен. Три клана основателей предали свою страну. И королева, от её имени её дочь и наследница, временно вводит военное правление с жёстким контролем. Да, это переворот в понимании госуправления в текущий момент вами, старой гвардией закостенелых ретроградов.

— Мы можем отказаться? — А это представитель клана Феррейра.

— Нет. Только вперёд ногами. Потому, что других ЛЕГИТИМНЫХ судий у Венеры нет, без вас мы просто окажемся без судей в принципе, новых утвердить сейчас нет возможности — любая кандидатура будет так или иначе оспорена, а значит ваша попытка уйти на гражданку — это дезертирство. В военное время.

— Так себе перспективы, — мрачно, но без боязни в голосе, усмехнулся Рохас. Который, к слову, представляет клан Сантана. Может потому и не боится?

— Хуан, в наше решение вы также будете влезать? — А это креатура клана Батиста, стильная сеньора лет сорока пяти с высокой причёской по моде годов нулевых-десятых. — Также, как заставляете являться на выездное заседание без веских законных обоснований и процедур?

— Нет, разумеется! — открестился я. — Как можно, сеньора! Нет, решение вы будете принимать самостоятельно и индивидуально. Я ни словом, ни вздохом не планирую на него влиять. Вы можете наказать невиновных, можете отпустить и признать невиновными реальных провинившихся — дело ваше…

— Просто мы будем в прямо эфире, и за любой наш «косяк» нас прикончат вооруженные люди в балаклавах в форме ополчения, — закончила за меня Маргартиа Паркинсон. С улыбкой на лице — сучка эдакая! И судя по гнетущему молчанию, удивления её слова ни у кого не вызвали.

— Маргарита, уважаю вас за понимание, в корень зрите, — вежливо склонил я голову. — Но немного не так. Люди в балаклавах нужны были для первого раза — показать, что так можно. Теперь же, что так можно, они уже знают — под «они» я имею в виду всю Альфу, всю планету. Это как расстаться с девственностью. — При этих словах обернулся и посмотрел на Изабеллу, которая сделала испуганные глаза и отшатнулась: «А я что, я не при делах, меня не подписывай!» — Это можно сделать один раз, а после — только получать удовольствие. Бесконечное количество раз. Так что не льстите себе, людей в балаклавах не будет. Вас найдут и грохнут поодиночке. Моя служба всего лишь сделает общим достоянием ваше местоположение. — А теперь улыбнуться во все зубы.

И без того мрачные понурые лица стали ещё более мрачными и понурыми.

— Хорошо, Хуан. Мы согласны. Всё сделаем по высшему разряду, но и со своей стороны… Не просим — требуем! — повысил голос председатель. — Все процедуры должны быть выполнены.

«И дай бог тебе не взвыть от них» — читалась в словах недосказанность. На что я только мило улыбнулся — всегда готов.

* * *

До начала трансляции прошло более двух часов. Постоянно что-то настраивали, перенастраивали, досогласовывали. Технари бегали в мыле, охрана скучала. Скучали и судьи, растекаясь лужей от невозможности выйти — их так и держали в кабинете главы клана, не выпуская далее приёмной (туалет был в самом кабинете, а больше выходить и незачем). Наконец, технари отчитались, что всё готово. Ну что ж, начинаем!

Мы находились в том самом актовом зале, где содержались задержанные — их просто оттеснили в один из углов, поставили там кресла, и они, развалившись на них, тревожно наблюдали за приготовлениями. Сеньоре с ногой оказали помощь, да и фигня там рана на самом деле — сидела спокойно, особый уход не нужен.

Длинный стол для членов суда уже был тут, осталось лишь расставить его чуть вогнутым к залу серпом. В самом зале не было никаких отдельно приглашённых или зашедших на огонёк зрителей, только нужные для судилища люди и охрана, но их набралось достаточное количество, чтобы выглядело солидно. В общем, признав, что пора, я запустил действо, уже привычно входя в роль рупора Веласкесов, обращаясь к стенке, с которой осуществлялся съём:

— Раз-два-ти-четыре. Всё хорошо?

— Всё отлично. — Голос оператора.

— Хорошо. Начинаем. Давай отсчёт. — Погнали! С богом.

— Десять. Девять…

…Вздохнуть. Прогнать лишние мысли. Абстрагироваться. Нет, никаких волнений и нервов — сейчас это уже просто работа. МОЯ работа, на которую сам подвязался, и какую научился делать. Мы должны спасти страну, а главная её проблема на сегодняшний день — отсутствие обратной связи.

— … Шесть… Пять…

Сеньоры «наверху» вымарали саму возможность появления угрозы своей власти «снизу». Это понятно и замечательно с их стороны, ибо кто же в здравом уме не захочет себя обезопасить? Но сломав обратную связь, они отрыли ящик Пандоры.

— … Три… Два…

Ибо ПОКА ситуация не дошла до точки кипения, народ ПОКА ещё не осознал, что он бесповоротно бесправный, и в нём пока не возникло желание жечь и резать… Но когда это день наступит — настанет конец Венеры. Потому лучше сейчас как хирургу резать по живому, максимально кроваво, показывая дорогу тем, кто «внизу», что так можно. Ибо это «можно» пройдёт на минималках, однако испугает «верхи», и они будут вынуждены реагировать. Только после осознания угрозы там смогут понять, что перегибают, и лучше добровольно расстаться с частью власти, чем потерять вообще всё. А цена этому, как и везде в глобальной государственной политике… Всего лишь чья-то кровь. И я не бог, чтобы изменить это.

— … Один… Мотор! — выкрикнул режиссёр-оператор, оккупировавший с братвой соседнее помещение, и невидимая мне трансляция началась.

— Всем привет! — Улыбочку во всё лицо. — С вами снова я, пресс-секретарь Дворца и специальный представитель её высочества принцессы Фрейи, Хуан Шимановский. Раз вы видите мою мордаху, то у меня для вас печальная новость — на нашей планете не всё в порядке. Однако одновременно и хорошая — Дворец знает об этом, и пытается проблему решить. И я предлагаю тем, кому это интересно, понаблюдать за её решением в прямом эфире. Для кого же это не важно — можете переключиться, сегодня мы попросили зарезервировать за нами не всё медиапространство планеты, а лишь несколько центральных каналов.

Вздох, разворот в сторону другой точки съёма. Когда это я так научился между камерами переключаться? Как будто всю жизнь только этим и занимался!

— Итак, корень проблемы. Наша страна ведёт бои в Альфе. Да-да, знаю, многие скажут, что горячая фаза вроде как завершена, собственно боёв уже нет. Однако парни, окопавшиеся вокруг Сената, могут изменить это буквально за пару минут. Да и в провинциях подняли голову военные части, отказавшиеся подчиняться генштабу, пусть они пока вроде как и не стреляли в нас открыто. Потому, несмотря на кажущуюся тишину в городе и порядок, который новый исполняющий обязанности мэра быстро наводит, Альфа — район боевых действий. А значит в городе действуют все нормы военного положения. И по законам военного времени, любой саботаж снабжения армии является военным преступлением и карается расстрелом с конфискацией. В нашем случае мы имеем не просто саботирование работы под предлогами различных форс-мажорных обстоятельств, а осознанное прекращение поставок, невзирая на взятые обязательства и подписанные договорённости, несмотря на понимание, что данное поведение сурово карается законами, и всё это при том, что компании-исполнители ИМЕЮТ ВОЗМОЖНОСТЬ осуществлять поставки. Нет никаких объективных причин для их остановки, кроме желания руководства оные прекратить.

Снова разворот, на третью точку.

— И поскольку отказником у нас является не отдельная компания, а целый аристократический клан, то её высочество решила, что рассматривать данное дело должна высшая государственная инстанция, которой подчиняются и гражданские суды, и военные трибуналы — то есть Верховный суд, выездное заседание которого сегодня прямо перед вами и состоится.

Теперь разворот в сторону судей.

— Представляю вам председателя суда, сеньора Диего Альваро Рохаса…

Всех судей представлять нет смысла, но председатель имеет отдельный микрофон, он уполномочен говорить за всех, его надо.

Далее отступил к стенке «для зрителей», и вперёд вышел обвинитель — памятный военный судья с дела о министерстве финансов. Лучшее — главный враг хорошего, а с этим сеньором мы уже сработались. Он не просто «в теме», у него есть чёткое понимание «генеральной линии партии», что с учётом его профессионализма круто.

Обвинитель говорил не долго, но чётко и по делу. Обрисовал ситуацию скупо, в цифрах, используя не абстрактные единицы в империалах, а интуитивно понятные «тонны продовольствия» и «количество пайков». По его словам (я при подготовке в математику не вникал, у нас для этого Бэль есть) выходило, что из-за действия клана Рубио голодными остались около ста тысяч человек. Ситуацию снова разрулили прямыми поставками с городских складов, по завышенным ценам и исключительно из личного кармана Веласкесов, но так даже лучше — драть задницу за переплату министерства обороны это одно, а вот за собственные средства… Фрейя Сергеевна наглых поставщиков сожрёт, выплюнет и снова сожрёт, пока не вернёт всё с процентами.

Следующая мысль не была новой, но я в очередной раз поразился своему везению. Мы находимся в городе, где пребывают полсотни миллионов человек. Соответственно, тут запасов продовольствия припрятано куда больше, чем может переварить вся наша армия за несколько лет. А что было бы, накрой нас такая проблема, когда эти сто тысяч человек будут в пустыне в районе экватора? Где просто нет никаких складов под сотым метром? А что будет на другой планете, на которую припасы нужно сначала довезти, а это недели пути даже при благоприятных орбитах, молчу уже о самой медленной, пусть и самой дешёвой Гомановской?

А потому нет, кровь и только кровь! Если иначе не понимают. Ради тех парней, кто может оказаться в ловушке на Земле без адекватного снабжения по вине этих много думающих о себе боровах.

— … В качестве свидетеля вызываю её высочество принцессу Изабеллу Веласкес! — закончил вступительную речь обвинитель.

У нас тут и так было тихо, но сейчас тишина буквально зазвенела. Да и людям, кто смотрит, интервью лица королевской крови интересно — хорошее начало.

Бэль прошествовала к месту опроса свидетелей величественно. Вся такая красивая, в деловом пиджачке и деловой, но короткой юбчонке (уж кому, но ей носить длинные — преступление), которую, присаживаясь, аккуратно поправила. Красивая попка, зрители оценят, а мы работаем как раз на картинку. Осанка же и выражение лица высочества кричали об аристократизме, о праве этой девушки повелевать потому, что просто так положено, это закон природы. И мало у кого в голове появится намерение подобное оспорить. Кажется, осанка, морда лица — мелочь, однако некоторым вещам нельзя научиться, они просто есть — и Бельчонок за парсек только видом и ничем больше давала понять, что она — член королевской семьи, и имеет право давить и выжимать соки из всех нас, а никак не мы из неё. Боже, я же рядом с нею совсем валенком деревенским кажусь! Прямолинейным выпендристым валенком! И как до сих пор «вывозил» жизнь с нею, не замечая, что она на уровня два-три выше? И ведь не чувствовал диссонанса!

Но копнуть глубже последнюю мысль не удалось, закончилась присяга, начался опрос свидетеля, и я весь ушёл туда.

— Ваше высочество, для суда разреши просто Изабелла? — начал обвинитель.

— Разрешаю. — Кивок.

— Изабелла, расскажи суду, кто ты, чем занимаешься?

Бельчонок поймала меня глазами, увидела поддерживающую улыбку, воспрянула духом и почти без волнения начала излагать, всё более с каждым словом наливая голос уверенностью:

— Как только атака войск мятежников на дворец оказалась отбита, сестра поставила меня заниматься снабжением армии.

— Сестра — это наследная принцесса Фрейя, выполняющая обязанности главы государства? — уточнил обвинитель. Ибо во всём должны быть порядок и ясность.

— Да. Это ответственный пост, который должен был занять кто-то из семьи. Потому, что мы планировали мобилизовать несколько сот тысяч резервистов, но нигде, ни в одном ведовстве, на складах не было и близко зарезервировано столько продовольствия, чтобы кормить такое количество народу. Снаряжение и боеприпасы имелись на складах длительного хранения, которые вскрывали, но без съестных припасов армия много не навоюет. Никто не думал, что такое возможно — боевые действия в Альфе с участием такого количества людей.

— И мятежники тоже не озаботились припасами?

Бельчонок презрительно скривилась.

— Они просто грабили имеющиеся склады, какие были у них на пути. Мы в первые дни боёв делали то же самое, но в отличие от мятежников, всегда понимали, что нам жить на этой планете дальше, и за отгружаемое продовольствие заплатили. И тем более платим сейчас, когда ситуация нормализовалась.

— В смысле, платили вы, Веласкесы, как клан? — уточнил офицер.

— Именно. — Кивок, и, кажется, Изабелла окончательно успокоилась и перешла в наступление — в её глазах зажёгсяогонь. И далее пошла не домашняя заготовка, а импровизация:

— На самом деле моя семья никогда не отделяла себя от Венеры, как от государства. Например, любой наш чиновник, любой бизнесмен, включая аристократию, считают, что Венера — это место, где можно заработать, а потом с деньгами улететь жить куда-нибудь в Бразилию, или на Кубу. И именно на этом мы, кстати, подловили мятежников — они судили по себе, и без оглядки поверили, что мы готовы эвакуироваться, дали нам дополнительное время для подготовки. А на самом деле нам некуда бежать, некуда лететь — у нас есть только Венера, наш дом. И мы обязаны поддерживать в нём порядок, если хотим выжить. И если для любого аристократа есть его деньги, и есть государство, как источник их зарабатывания, а бизнес это процесс перекладывания денег из государственного кармана в его личный, то для нас что карман клана, что карман государства — это лишь разные карманы нашего собственного дома. Нашей страны. Королевская семья живёт и оплачивает счета за коммуналку из кармана клана — у нас есть свои предприятия, бюджет не несёт нагрузку на наше содержание. Но и семья не оплачивает закупки военной техники для армии, например. Однако если наступает необходимость, мы не разделяем свои деньги и государственные.

Ай, красава! Всё же не зря таскаю её на заседания всевозможных советов, и особенно Совбеза нового состава. Хорошо сыграла, пусть кажется как будто бы заготовка. Не-не, точно импровизация — заготовку я бы иначе для неё подготовил!

— Вы выставите счёт государству после? — подал голос сеньор Рохас. — Армия всё же не ваша личная, не клана Веласкес, а ополчение Венеры.

— Нет, — покачала головой Изабелла. — Зачем государству? Косвенно, конечно, государству, как посреднику, но в конечном итоге наши расходы оплатят мятежники, как и расходы города, который пострадал от их действий. Как и компенсации всем погибшим, получившим травмы и ранения. Это же их вина — вот пусть и оплачивают. Всё будет профинансировано государством, но компенсировано конфискацией их предприятий и счетов. Так справедливо. Но это будет потом, и что там выйдет — одним высшим силам известно. Однако чтобы победить, здесь и сейчас, с начала мятежа, мы платим за продукты из своего кармана, так как именно мы — гарант конституции и государственности, это наш крест, наша обязанность, и семья Веласкес не собирается от оной увиливать.

Снова политика, и снова от себя, ибо немного не к месту. Но она слишком прониклась моими наставлениями, что мы — рупор, и только после всё остальное. Однако я не злился, наоборот, рукоплескал, пусть даже звучало из её уст излишне ванильно. Но для Изабеллы с её не самым выдающимся умом (вся планета об этом по секрету знает, но тс-с-с-с!), а главное политически нейтральным авторитетом, сойдёт. Председатель суда не нашёл, что на такое возразить ЕЙ, политическому ребёнку, чтоб не сваляться в дерьме, а это уже показатель.

— Так я начала заниматься этим вопросом, — продолжила Изабелла, — и, буду честной, в условиях, когда в отдельных районах рвались снаряды и трещали рельсотроны, владельцы запасов на складах и думать не хотели о каких-либо сделках. Деньги были вообще вторичны — о них и речи не шло, ни о каких деньгах. Только авторитет принцессы правящего дома убеждал их идти на контакт. Потому сестра меня и поставила — другой бы не справился. Всё было непросто, но в итоге мы наладили систему снабжения, работавшую до позавчерашнего дня.

— Что произошло позавчера? — Обвинитель.

— Группа компаний-поставщиков, принадлежащих клану Рубио, в одностороннем порядке отказалась от всех поставок.

— Разорвала контракты?

— Нет, — качание головой, — контракт нельзя разорвать. Можно только приостановить или не исполнить. Они уведомили нас, что с завтрашнего, то есть со вчерашнего дня прекращают все поставки. И всё.

— Как они это мотивировали?

— Дескать, в связи с враждебными действиями в их адрес главы государства и королевской власти.

— В чём выражаются эти действия?

— В том, что недавно были арестованы и находятся под следствием три главы крупнейших консорциумов поставщиков, включая главу их клана. Они действительно арестованы, находятся, ввиду важности проступка в текущей ситуации, в казематах Золотого дворца, по ним ведётся следствие. Но это совершенно не повод отказываться от контрактных обязательств.

— Протестую! — вскочил юрист клана Рубио, которому объяснили, что он будет представлять своих в качестве защитника. Ибо больше некому. А он — замазан, так как позволил провернуть своим захват власти в клане, и будет ерепениться — его тоже притянут как соучастника. От перспектив чел взбледнул, и совсем не слегка. Но не потерялся, и, видя по лицу его опыт (такого уровня корпоративные юристы не могут быть неопытными), драться будет серьёзно. — Ваша честь… Уважаемый суд, протестую. Дело в том, что вопрос об аресте главы клана Рубио — краеугольный. Защита настаивает, что клан Веласкес, прячась за законы о государственных контрактах, целенаправленно уничтожает клан Рубио. И прекращение поставок — это демарш с целью разрешения проблемы с главой клана.

— Именно поэтому вы низложили главу клана и назначили «опекунский совет»? — усмехнулся обвинитель.

— Исключительно в целях защиты клана! — оскалился защитник.

Удар молоточком, от которого я вздрогнул.

— Защита, протест принят. Мы рассмотрим данный вопрос, объединив его с текущим процессом. Но давайте вначале услышим касательно прекращения поставок и мотивации. Ваше высочество, сообщите, пожалуйста, каким образом произошло прекращение поставок?

Изабелла смутилась лишь слегка, и продолжила генеральную линию:

— Клан Рубио провёл заседание членов совета директоров клана, на котором низложил главу, и назначил временно на пост президента его кузена, и на время до избрания нового главы — надзорный совет из трёх членов совета директоров. О чём уведомил соответствующие государственные органы — контрагенты, осуществляющие контракты, имеющие статус стратегических, обязаны уведомлять нас об изменениях в реестре юридических лиц.

— То есть прекращение не спонтанное, более того, процедура прекращения выполнена согласно закону.

— Да, ваша честь. Параллельно все контрагенты по контрактам прислали официальное уведомление о временном прекращении поставок до момента освобождения главы клана. А также официальный отказ оплачивать подписанные им счета.

— Ваша честь, прошу добавить в данное производство также вопрос счетов сеньора Рубио, так как их появление и наличие, и особенно указанные там суммы косвенно демонстрируют, что клан Веласкес открыто грабит и уничтожает наш клан! — подскочил защитник.

— Защита, вы сейчас предъявляете обвинения именно клану Веласкес? Не государству Венера? — уточнил Рохас, и сделал совершенно правильно — Цезарь не может быть виновен как Цезарь. Только как гражданин.

— Ваша честь, весь этот процесс — взаимоотношения кланов Рубио и Веласкес, мы не отказывались и не отказываемся сотрудничать с государством Венера. И готовы исполнить все свои обязанности по всем контрактам в настоящем и будущем. Однако именно королевский клан в лице своего главы, принцессы Фрейи, пытается нас разорить. И все наши действия — исключительно самозащита. Мы сожалеем, что пришлось прекратить поставки, но это был единственный выход заявить о себе, чтобы быть услышанными общественностью.

— Мы рассмотрим счета сеньора Рубио в рамках данного процесса. — Стук молоточком. — Сеньорита Веласкес, у вас есть ещё что сказать по поводу отказа предприятий клана Рубио? Нарушили ли они какую-либо процедуру, за которую должны нести отдельную ответственность?

— Нет, ваша честь.

— Уведомляли ли вы предприятия и сам клан Рубио о незаконности их действий?

— Да, ваша честь. Доставка по каждому отказу — отдельным письмом, официальным курьером. Есть номера исходящих писем, есть подписи о получении. И есть письмо и.о. главы клана, что любое рассмотрение продолжения поставок будет только после предъявления обвинения их главе.

— То есть главе клана Рубио после задержания даже не были предъявлены обвинения, правильно понимаю? При том, что при оном задержании был повреждён дом сеньора, между прочим, клановая территория? — картинно нахмурился Рохас.

— Да, ваша честь. — Изабелла была спокойна и холодна, хотя проблема та ещё. Клановая территория не облагается налогом и имеет кучу преференций, как то невозможность досмотра без специального постановления, которое даётся только при подозрении в ОЧЕНЬ серьёзных преступлениях. А тут мы даже обвинения не выдвинули! А на дом покусились.

— Почему же, ваше высочество? Просветите нас? — голос председателя лучился иронией.

Я маякнул — всё, баста карапузики, заканчивай. Беру огонь на себя. Она поняла и легонько кивнула в ответ.

— Ваша честь, я не веду это дело, о нём нам может поведать сеньор Шимановский. Он является специальным представителем сестры по многим вопросам, у него даже бумага соответствующая есть.

Под дурочку косить она умеет. Для младшей принцессы наука нужная.

— Хорошо, ваше высочество. Защита, обвинение, у вас есть вопросы к текущему свидетелю?

— Нет, ваша честь.

— Нет, ваша честь.

— Вызываю для дачи показаний сеньора Шимановского. — Стук молоточком.

Я сел. Пристав заставил скороговоркой прочитать клятву, что «ничего кроме правды, и пусть на меня астероид упадёт, если нарушу и совру».

— Сеньор Шимановский, для начала прошу предоставить суду документы, где прописаны ваши полномочия и их границы.

Эт я могу! По этой теме у меня пергамент всегда с собой. И не один. Но отдал на рассмотрение самый главный, где толком ничего не прописано, только общие фразы, но зато какие фразы!

— «…Любые действия для защиты клана Веласкес и Венеры», — прочёл вслух сеньор Рохас, перманентно охреневая. — То есть вообще любые? — поднял обалделые глаза. Юрист со стажем, и подумать не мог, что глава государства дойдёт до такого примитива из «Трёх мушкетёров». Ага, классика вечна! И эффективного примитива, вот в чём соль! Который можно трактовать как угодно, и ему с его опытом разбирательств в формулировках и казуистики там делать нечего — как надо, так и выкрутим.

Я пожал плечами.

— На объявление войн и применение конвенциально запрещённого оружия нужно подтверждение. И в целом свои шаги, что буду делать, вначале согласовываю. Но вот в реализации после получения одобрения стратегии не стеснён. И по интересующей нас теме — её высочество полностью в курсе дел Рубио и двоих его коллег, держит оные под личным контролем, я лишь её рупор.

— Хорошо. — Со скрипом, но сеньор Рохас сдал назад. Слишком явная отсылка к Фрейе — опасно придираться. — И как вы объясните арест этих людей и удержание без предъявления обвинения?

— Очень просто. — Я не Изабелла, меня таким издевательским тоном не смутить. — Они совершили государственное преступление. Если говорить конкретно о сеньор Рубио, то его клан завышал стоимость поставок. Не на сколько-то процентов, и даже не в разы. По некоторым позициям в сто-двести раз, а по отдельным номенклатурам — до двух тысяч.

— Две тысячи РАЗ? — Рохас снова охренел, но не настолько сильно, как ждали бы многие из простонародья, кто нас сейчас смотрит. Понимал, что за люди эти небожители, и какие у них аппетиты. Просто, видно, считал, что мы, Веласкесы, показали себя достаточно крутыми во время мятежа, чтобы не позволить кому-то кататься на нас ТАК. А мы позволили. И теперь выгребаем, пытаясь спасти остатки авторитета.

— Да, ваша честь, — кивнул я. «Именно, вот настолько они охренели — не мешайте нам».

— Но ведь в этом и суть капитализма? — нахмурился Рохас, пока решивший не сдавать назад, но уже понявший, что геройски махать шашкой не стоит — за такие убытки мы и его утопим. Капиталист пойдёт на всё за триста процентов, как сказано в крылатой фразе. А тут — до двух тысяч концов! — Товар стоит столько, сколько за него готовы заплатить. В этом нет ничего незаконного. А при условии наличия боевых действий, когда есть риски для твоих людей и транспорта, и нет альтернативы… Это не является незаконным — не могу припомнить ни одного подзаконного акта, где утверждалось бы обратное.

«Убеди меня, сосунок, что я должен прогнуться. Даром ничего не даётся».

— Ваша честь, задрав цены, можно обрушить поставки воюющей армии, а это уже вопрос национальной безопасности, — парировал я. «Прогнёшься, сучий выродок. Мы сейчас „в фонтане“ — я загнан в угол, бьюсь, ставя на кон всё, липкая вода ваших процедур сковывает по рукам и ногам, и всё это под прицелом камер. Но именно в фонтане я непобедим, это моя территория!»

— А ещё, как я понял, оплачивал клану Рубио поставки КЛАН Веласкес. — Гляделки продолжаются. — Из средств, которые будут конфискованы у мятежников, то есть государственных преступников, всё это начавших. Что в корне меняет дело, так как повторюсь, есть война, есть риски. И есть оправданное завышение цены в соответствии с законами рынка, за которые государство расплачиваться не будет — ответственность понесут те, кто устроил войну в городе. Я верно интерпретирую показания представителей Дворца, сеньор Шимановский?

— Ключевое слово «будет», ваша честь. — Выдавить покровительственную улыбочку. — Но это во-первых, и далеко не в главных…

Выстрелило! Я прочёл его мимику. Клоунада. Просто клоунада. М-да, думал, игра будет серьёзнее. Всё же Сантана не дали команду «фас», и то, что происходит — шоу, не более. Шоу с целью «слить» нам Рубио и его коллег по как можно большей цене, только и всего. Упираться «в пики» до последнего никто не будет, как и пускать танковые армады, чтобы отбить своих. А значит, справлюсь.

— Это неприятно, срыв такого количество поставок, — продолжил я, воспрянув духом, — но королевский клан не сборище нищебродов, и может позволить себе кормить полумиллионную армию в столице какое-то количество дней. Вопрос не в этом. Если б так, мы бы сами всё решили, без привлечения суда. Но, уважаемый суд, уважаемые жители Венеры, давайте скажем прямо как есть: эти сеньоры наживались на поставках для нашей АРМИИ! — Я вернул председателю оскал. «Я порву тебя, сволочь! Только попробуй реально заступить дорогу!» — Наши ребята-добровольцы взяли в руки оружие и пошли защищать город. Многие при этом погибли в боях, вечная им память. А в это время за их спиной тыловые крысы зарабатывают неприличные деньги, угрожая прекратить кормить этих бойцов, если им не заплатят сколько им заблагорассудится, вне лимитов. Может и так, капитализм, и товар стоит столько, сколько надо. И я не буду возражать против конечного тезиса о том, что расходы несёт не государство. Но это вопрос организации, как процесса, ваша честь. Когда государство стоит на пороге опасности перед внешним врагом, оно должно мобилизоваться, и первым делом наладить внутренние потоки регулярного снабжения. РЕГУЛЯРНОГО, ваша честь!!! — зло рявкнул я. — Иначе это государство яйца выеденного не стоит именно как государство, как система организованной власти, как структурная единица мировой политики. Ибо есть только один критерий успешности государства — способность противостоять вызовам и оперативно решать возникающие проблемы. Всё, нет более критериев! — развёл руками, играя на зрителя. Зритель в массе патриот, ему такие обороты и сравнения нравятся. — А некоторые сеньоры, включая главу клана Рубио, создали угрозу регулярности отгрузок, поставив их в зависимость от собственной жажды наживы, делая подсечку Венере, как государству, и втыкая нож в спину как сверхдержаве, которая на что-то пытается претендовать. Страна, которая не может накормить своих солдат даже на своей земле, не может иметь сфер влияния за пределами планеты! Просто потому, что это страна-неудачник. И в свете последних событий прошу понять правильно, я не говорю, что обвиняемые в сговоре с мятежниками и врагами нашей страны — вполне может, что и нет. Но они создали перманентную угрозу поражения в войне. А во время боевых действий, если где-то есть угроза — она должна быть уничтожена, вообще плевать, кто при этом какие несёт расходы и кто за что платит! И её высочество такую угрозу купировала, задержав троих глав кланов за свои фокусы. Всё честно, в рамках парадигмы военного ручного управления страной.

— Без закона! — А это защитник. — В рамках беззакония, ибо сеньору Рубио не было предъявлено обвинений.

— Военное время — сложные решения, сеньор, — невозмутимо пожал я плечами. — Там парни умирают на улицах. Простые венериане, вышедшие защищать свой дом. Разве это законно, убийство венериан? Но они были, эти убийства. И пока мы не подавили все мятежные части, ещё будут. Там убивают, сеньор защитник, до смерти! И не одного-двух случайных пострадавших, а множество людей. И если для того, чтобы какое-то количество наших парней НЕ погибло нужно без закона посадить в кутузку троих зарвавшихся умственных дегенератов — мы это сделаем. — Я зло, на всю страну, сверкнул глазами. — И апеллировать будем не к суду любой инстанции, а непосредственно к народу. Хотите, референдум объявим? О правильности действий?

Шум — заволновались собственно судьи. Поняли, что пара моих слов — и им скирда, от патронов, апеллирование к народу — последнее, что хотят сеньоры основатели. Пуканы их вдруг не просто загорелись — там от жара кожа слезает!

— Винтовка рождает власть, так вы сказали в прошлую пиар-акцию? — Рохас ещё не готов был отступать, но, поняв, что перегнул, попытался отвести дискуссию от прямых отсылок в абстрактное. Понял, что уйдя в точные формулировки невольно выдавит меня на своё поле, где за мой стоят сотни тысяч вооружённых, но простых, понимающих исключительно простые понятия и термины, людей, а этого допускать нельзя. И кстати по поводу референдума это не красное словцо — обсуждали с Фрейей и такой вариант, правда, как нечто запредельное, маловероятное, но исключать нельзя. — Вы хотите оправдать беззаконие апелляцией к вооружённой толпе, сеньор Шимановский, — нахмурил Рохас брови. — Я согласен, что эти люди герои. И безмерно уважаю их. Но вы, сеньор, и принцесса Фрейя, опираясь на них, пытаетесь сломать государственный строй и переформатировать государственную власть. Забывая, что кроме этих людей есть множество, у кого в данный момент нет оружия, но есть отличные от ваших интересы. Даже в военное время законы должны действовать, сеньор Шимановский. И суд требует объяснений с вашей стороны, что происходит, и каковы ваши дальнейшие планы относительно клана Рубио.

Ну, не буду строг, отвод пороховых газов засчитан. Далеко от темы не ушёл, но настрой сбил.

— Мы не переформатируем систему власти, ваша честь, — расплылся я в ледяной улыбке. — Мы просто хотим наказать троих дегенеративных аристократишек, которые жадностью и аппетитами тянут на дно всю страну с её планами экспансии. Мы наводим порядок, ваша честь. И я напоминаю вам, что вы, как Верховный суд, более всех обязаны стоять на страже интересов Венеры. Как страны, государства, а не отдельных представителей её элиты.

Пауза. Переглядки с Рохасом. Остальные судьи снова заволновались.

— Верховный суд стоял и всегда будет стоять на страже интересов Венеры! — стукнул молоточкам председатель. Отступил. Вот и чудненько. — Сеньор Шимановский, о политике закончили, предлагаю вернуться к рассматриваемому делу. А по нему… Защита имеет право в рамках текущего производства задать все интересующие вопросы ответственным представителям клана Веласкес. — Снова стук молоточком. — Обвинение — продолжайте.

Классное шоу! Ставки выросли, теперь уже даже на этих обиженных, которых судим, плевать. Вопрос о взаимодействии королевского клана с аристократией в принципе. Впрочем, как и в прошлый раз, как обычно. В «верхах» свои тёрки и свои центровые проблемы, до неудачников там дела нет.

* * *

Дальше действо вернулось на круги своя и пошло своим чередом. Начался опрос обвиняемых. И послушать их стоило. Члены семьи, двоюродные и троюродные, семья у них не такая большая. Все высказались, а раненая мною сеньора брызгала слюной, громко, почти матом понося меня и Фрейю на чём свет стоит.

Но всё проходит — прошло и это.

— Перерыв полчаса! — стукнул молоточком председатель, и весь президиум Верховного суда в полном составе почапал на выход — их должны провести назад, в кабинет главы компании, где накрыта небольшая «поляна». Угу, голодные судьи — злые судьи, нам это не нужно. А еда из случайно выбранного ресторана — не было времени на подготовку. Трансляцию по сигналу мы тоже отпустили — потом опять вклинимся. Обвиняемых наши бойцы начали выводить под охраной по одному — в туалет и все дела. Их кормить не планировали.

Курилка тут на этаже была. Нервы давали о себе знать, и решил пройтись туда вместе с обвинителем. Хороший мужик, говорит мало, но чётко и по делу, в отличие от отличавшегося словоблудием защитника. Военные, что с них взять!

Обрисовал пальцем вокруг и притронулся к уху, показывая, что зона не безопасна, нас могут слушать. Он кивнул. Закурили.

— Сеньор, я, конечно, канву происходящего понял. Но всё равно есть вопросы. Можете вкратце, как только вы умеете, объяснить неумному, универов не оканчивавшему, суть? — И снова глазками обвёл вокруг. На самом деле тут мы не планировали и не будем говорить о важном. Но не вся изрекаемая человеком информация в курилке должна быть под грифом, можно же просто «потрындеть»? Генеральная линия стратегии на процессе от трындежа не изменится, и вряд ли даст противникам что-то больше имеющегося.

Сеньор сделал несколько долгих затягов, обдумывая.

— В целом, Хуан, они всё валят на межклановую распрю, что вы их третируете. Ты это заметил, разумеется, но недооцениваешь масштабы проблемы, учитывая наш долбанный «кодекс об аристократии». То есть существуют два клана, один, пользуясь тем, что «выше», топит другой, и второй защищается. И весь вопрос о поставках государственного уровня сводится к той маленькой книжеце, а никак не к национальной безопасности. «Какого икса вы их обезглавили и грабите, предъявляя от имени пленённого главы космические счета?» — спросят остальные кланы. Мы оба знаем, что за люди судят, оба знаем, чьи они представители и что для их патронов главное, а что второстепенное. Уверен, они пойдут на признание этого сценария.

— Венера — клановое государство, интересы кланов как сословия для судей важнее всего на свете, — грустно усмехнулся я, произнеся очевидное.

— Именно. И тогда уже нам надо будет оправдываться, что удержание их главы, незаконное удержание, — сделал сеньор акцент, — оправдано.

«Вали на связь Рубио с мятежниками — читалось в его глазах. — С таким дерьмом выродки в судебных мантиях побоятся связываться, даже если это не так и Рубио не участвовали». Мы обсуждали этот пункт в качестве варианта стратегии. Крайнего варианта. Но нет, это читерство. Мне пообещали и так «слить» сеньоров, ага, глаза председателя пообещали, и применять тяжёлую артиллерию не стоит.

А ещё понравилось то, что сегодня перед камерами вскрылся факт, что всем плевать на закон. «Да, Рубио находится в подвалах дворца незаконно, но вы объясните необходимость держать его там, чтобы наши спонсоры не нервничали, и мы вас пожурим, погрозим пальчиком, но на этом и всё». Это не произнесли вслух прямо, открыто, но сказано было так, чтотолько тупой не поймёт намёка. Какой же я был наивный пару лет назад, до прибытия королевы в школу! Считал, что государство и законы — это для людей. А оно для людей, да, только не всех.

— Прорвёмся! — заключил я после долгой-долгой паузы, отправляя «бычок» в урну. — Пошли и мы пожрём? У них тут внизу вроде тоже автоматы с кофе и батончиками есть. — И вышел из курилки, где на входе стояла пара ангелов, никого, пока мы внутри, туда не пуская.

Была мысль потолковать с Рохасом, пока перерыв. Но, подумав, не стал. Смысл? Всё, что хотел, он озвучил невербально, а такие люди никогда не говорят вслух, что думают. То есть у нас и так нормальный диалог, не стоит портить его попыткой личного общения. Потому и правда пошёл к лифтам вниз — надо и девчонкам по батончику всем купить.

Через час снова собрались. Сейчас технари были уже подкованные, и картинка ушла в эфир быстрее, второй раз за день забивая популярные государственные медиаканалы, где время поминутно проплачено на недели вперёд.

— Внимание, суд идёт! — огласил пристав. Президиум вошёл, лица всех судей хмурые. Но обречённости не было, то есть какое бы решение они сегодня ни приняли, катастрофическим для себя его не считают.

Стук молоточком. И — прения сторон.

Защитник, как и ожидалось, выкатил претензии по поводу главы клана, целенаправленно озвучив, что оставляет за скобками отмену поставок.

— Уважаемый суд, прошу обратить внимание, — парировал обвинитель, — что никто, ни одна живая душа во власти, не ставил палки в колёса Рубио как клану. Клан продолжил работать, предприятия отгружать, зарабатывать. Если бы всё было как настаивает защита, Веласкесы бы перекрыли семье Рубио все краники, какие можно, сеньор Шимановский и её высочество нам честно озвучили, что они не нищеброды, и какое-то время сами потянут снабжение вместо них. Значит в аргументах защиты есть логическая ошибка.

— Вызываю в качестве свидетеля Изабеллу Веласкес. — А это Рохас, чувствуя, как горит пятая точка, решил взять процесс спасения утопающих (их, членов суда) в руки утопающих.

Бэль устала, уже не была такой агрессивной. Но под присягой ответила, что нет, и в мыслях не было «наезжать». Более того, на Совбезе было принято решение не менять коней на переправе, и ей ОФИЦИАЛЬНО спустили приказ не трогать клан Рубио, не как слова сестры, которые ЕЙ можно и игнорировать, а как волевое указание коллегии ответственных за дела в государстве влиятельных людей.

— Однако, ваша честь, — не унимался защитник, — как понимать ежедневно присылаемые счета от главы клана на огромные суммы? Просто огромные, десятки и сотни миллионов империалов! Выставленные за бутылку минеральной воды и тарелку жареных бананов! Вот эти счета, ваша честь, мы ни одного не оплатили. Как это понимать, если не в качестве попытки разорить наш клан?

Цирк, блин! С конями. Но дело подходило к концу, и расслабляться нельзя. Тем более одна белобрысая принцесска взялась на этот вопрос ответить и помощники поднесли ей несколько папочек, которые она распотрошила, передавая документы на стол судей…

— … Да, ваша честь. Разумеется, ваша честь. Вот, все документы со мной. Вот договоры, вот контакты, вот подписи. Здесь к каждому документику подколота экспертная оценка, сколько такое стоит по рынку, сколько стоило до начала мятежа. И обращаю внимание, что это контракты на поставку в министерство обороны, которые ВСЕГДА были выше среднего по стране! Там испокон веков, со времён Адама и Евы, закладываются откаты, которые и не снились гражданским министерствам. Так что да, ваша честь, я признаю, что удержание сеньора незаконное, выполненное не в рамках процедур, однако сеньор Шимановский как раз об этом и говорил — государство не может функционировать без отлаженной системы поставок. Всё, что делает моя сестра — это попытка вручную, для начала вручную отладить эту систему. Законы и новые процедуры примем позже, когда переживём военное положение — а вот за это мы как раз и боремся.

Всё-таки зря на Белочку наговаривают гадости, что она глупая. Ни разу! Может до хитромудрой Фрейи ей далеко, но она отнюдь не ту-тум-войдите, каковой я сам считал её до встречи в Центральном парке. Просто… А зачем ей показывать свой ум? Подскажите? Чтоб сестра ревновала и считала помехой своей власти?

Снова короткий перерыв, на пятнадцать минут. Для вынесения решения. Я думал дольше проволындаются, но нет — быстро управились. Опять включение в трансляцию, члены президиума красиво, как павлины, с победным видом прошли на свои места.

Собственно прения были не долгими — мы озвучили, что мухи должны быть в одной стороне, котлеты в другой, признав, что «редиски», людей насильно удерживаем. Но так мы ж не скрываем, мы их не похищаем, вот они! Как бы да, просим снисхождения «в связи со сложным положением в стране», но ведь правильно говорят в тюрьме: «Не верь, не бойся, не проси». Просим — значит слабые. Слабые — надо нас придавить и всё-всё запретить. Но за спиной обвинителя стоял я. Весь такой красивый, только что убивший двух их коллег всего лишь за отказ посетить сие милое заседание. И ещё много всего натворивший чуть ранее. А за моей спиной проглядывают штыки «Братства», за которыми — сотен тысяч вооружённых ополченцев. Так что нет, не должны сеньоры ошибиться с решением давить в ответ на просьбу, уж кто, но эти люди обязаны иметь феноменальную чуйку.

— Обвинение, суд с пониманием относится к чрезвычайным обстоятельствам, в которых находится наша страна, — стукнул молоточком Рохас. — Однако даже это не повод настолько серьёзно игнорировать закон. И суд… Верховный суд, как высшая инстанция… Обязывает клан Веласкес и лично её высочество принцессу Фрейю отпустить удерживаемых сеньоров. И в двухдневный срок предъявить все обвинения по всем делам, где произошло нарушение закона. И вернуть все средства так называемых «счетов за завтраки, обеды или ужины», подписанные сеньорами во время удержания. — Стук молоточком. — А также возместить, то есть компенсировать им время пребывания в задержании вне законных процедур.

Ожидаемо вообще-то. Но я не сомневался, что они так скажут. Другое дело, будем ли мы их слушаться, но там столько вариантов, столько пересекающихся факторов, что решение не сейчас будем принимать.

— Далее, — продолжил Рохас, снова молоточек. — Касаемо рассматриваемого дела — суд на данный момент не обладает достоверной информацией об условиях содержания сеньора Рубио, и, соответственно, не может вынести решение о том, является ли его задержание и содержание в плену атакой клана Веласкес на клан Рубио, то есть нет понимания, с чем мы имеем дело — национальной безопасностью или клановой войной. А потому я назначаю комиссию из состава членов президиума Верховного суда для того, чтобы они проехали и лично осмотрели условия содержания сеньора, и пообщались с ним, и внесли ясность по данному вопросу. После чего и будет вынесено решение.

— Уважаемый суд! — Это я подался вперёд, подняв руку. Ибо по спине поползли мурашки от того, что придётся ещё на сутки продлить концертную деятельность. Делать больше нечего ждать их! Да, сеньоры обернутся быстро — прямо сегодня (мы ж должны сеньоров отпустить, пока не отпустили и надо), и комиссию, скорее всего, возглавит Паркинсон — всё будет нормально. Но мы не для того здесь собрались, чтоб тормозить.– Уважаемый суд, я не имею права говорить согласно процедуре, но… Прошу слова!

Рохас нахмурился, но понимающе улыбнулся.

— У нас весь процесс уникальный. Именно потому, что идёт в нарушение огромного числа процедур в связи с особой важностью и угрозой национальной безопасности. Говорите, сеньор спецпредставитель.

Отпустило — получилось. Хрыч мог бы и послать… И что бы я ему сделал на самом деле? Да, я много угрожаю, но надо понимать, всему своё время и место, и реально карать его буду только за ОЧЕНЬ серьёзный косяк.

— Уважаемый суд, у нас есть свидетель состояния сеньора Рубио и двоих его коллег. Это нейтрал, представитель клановой аристократии, не связанный как с кланом Веласкес, так и с кланом Рубио. Мы приглашали этого человека для осмотра состояния и условий содержания целенаправленно, и, соответственно, он может дать показания. Правда, удалённо, но мы можем настроить конференц-связь.

— И что это за человек? — Морщина прорезала лоб председателя. Но такое решение он не рассчитывал и был сбит с толку. Погоди, родной, узнав кто это ты вообще сдать назад не сможешь!

— София Монтеро, герцогиня де Сантана, — не моргнул глазом я. — Могу я попробовать установить с нею связь? Готов ли суд услышать её показания в качестве свидетеля?

— Вы вот так просто привлечёте к процессу герцогиню де Сантана? — А вот тут запредельное удивление старикана. — Привлечёте за минуту, без повестки, уведомлений и подготовки?

— А куда она денется? — криво усмехнулся я, но спохватился — меру надо знать и мне. — У нас вопрос национальной безопасности, и любой патриот, а герцогиня определённо патриот Венеры и адекватный человек, должен оказать максимальное содействие процессу. Да, думаю, откликнется.

Небольшое перешептывание судей друг с другом, и кивок мне:

— Сеньор спецпредставитель, суд готов заслушать показания герцогини де Сантана. Если у вас получится — можете настраивать связь.

Снова пауза, но на сей раз небольшая. Я вышел в соседнее помещение, отданное операторам, и вызвал Софи, через свою систему связи, не правительственную. Пока только голос, без изображения.

— Привет, Хуан. — Ответила она почти сразу. — Можешь не объяснять, мы смотрим вас в прямом эфире. У нас куча вопросов, и это не смотря на то, что ты так круто подставился — но то будешь сам решать. Однако, пожалуй, наши вопросы потом. Я готова выступить, соединяй.

Вот и здорово!

— Соединяю.

— Но больше так не делай, пожалуйста. — Сталь в голосе. — «Куда я денусь»… Ни дай бог тебе узнать, мальчик, куда я денусь! Но я с пониманием отношусь к твоей молодости, и невесёлом прошлом. И знаю, как пьянит головокружение от слишком резкой смены статуса и обретённых возможностей вчерашнего гадкого утёнка. Но на будущее…

— Софи, понял! Проникся… — включил реверс я. — Вырвалось само, не контролировал.

— Плохо, что не контролировал. — Хотела добавить что-то ещё, но не стала. И на том спасибо. Да, знаю, политики такого уровня, на какой я претендую, подобных глупых эмоциональных оговорок себе не позволяют.

— Сеньора де Сантана, суд желает убедиться, что вы были в подземелье клана Веласкес и общались с незаконно задержанными, — начал допрос Рохас. Мордашка Софи, сидящей за рабочим столом в роскошном кабинете, смотрела на нас с визора во всю стену. С золотыми канделябрами на столешнице между прочим!

— Сеньор председатель, я не общалась с незаконно удерживаемыми. — При этой фразе стервы я сжал кулаки. — Но вживую видела, как с ними обращаются и в каком они состоянии.

Далее шло краткое описание по существу того, что она видела. И, надо сказать, услышанное на судей впечатление произвело. Рохас сидел и хмурился, в замешательстве, не зная, что предпринять дальше.

— Сеньора де Сантана, — продолжил он, — поясните суду. Вы были там. Вы знали, что это удержание незаконно. Почему вы ничего не предприняли?

— А что я должна была предпринять? — Искреннее удивление на лице Софи. — Знаете, сеньор Шимановский часто пользуется этим приёмом — он фолит в своих обращениях к планете. Так сказать, рубит правду-матку с плеча, какой бы нелицеприятной она ни казалось. И у него получается выкрутиться, избежать последствий фола — люди верят ему и не злятся, даже если он представляет себя в своих интервью не в лучшем свете. Давайте я воспользуюсь его приёмом и также выступлю за гранью дозволенных рамок?

А я всё больше и больше уважаю эту прелесть! На весь экран, на всю страну видно, как заплясали бесы в её глазах. «Игра на грани фола»… Высший наркотик, кайф для политиков её уровня!

— Сейчас в стране мятеж, переворот, гражданская война — называйте как хотите, это терминология, — усмехнулась сеньора. — По сути, у нас чуть было не произошло насильственное смещение монархии. И обычно спокойные и выдержанные Веласкесы очнулись, закусили удила и решили на сей раз не спускать обидчикам ничего! — Восхищённый блеск в глазах. Очень уж открытый намёк этот «на сей раз». Я даже немного покраснел, просто для вида, что смущаюсь. — Армандо Сантос был убит менее, чем через час после неудачной попытки покушения на Сирену Морган, главу СБ клана Веласкес, — продолжала она, — когда та прилетела под купол Фишеров в океанариум на встречу якобы с ним. Убит жестоко, без попытки взять в плен или договориться. Ещё через час был зачищен под ноль клан Фишеров, включая убитую случайным взрывом пятилетнюю наследницу. После пассажирский лайнер Союза, на котором летел на Землю куратор операции по захвату школы, с которой и начался переворот, уничтожен орбитальным огнём, невзирая на три сотни неповинных жертв и политические последствия на международной арене. С ним были уничтожены шесть яхт, отказавшихся подчиняться приказу, отданного от имени королевы. Перед этим некоторые кланы добровольно передали Веласкесам заложников как жест, доказательство, что они не участвуют в этой авантюре, и поверьте, это сделали непоследние люди, могущие за себя постоять, потеряв убитыми двоих своих членов семей. И я уверена, кланы Торрес, Сантос и Сальвадор ждут очень неприятные сюрпризы в ближайшем будущем. — Кривая ядовитая улыбка сеньоры. Не слишком тепло она относилась к названным семьям. — Веласкесы громят всех, причастных к заговору, даже косвенно. Происходит не точечное наказание виновных, а тотальная зачистка, включая всех членов семьи, женщин и детей, невзирая на потери. И если посмотреть на ситуацию их глазами… Я на месте Фрейи хотела бы сделать то же самое. Если хватит духу, что под вопросом, что вызывает уважение дополнительно. Фрейя настроена ОЧЕНЬ решительно! — выделила Софи это «очень». — И на фоне этого тотального уничтожения… Мы имеем три проворовавшихся клана с особо «одарёнными» главами, не понявшими ситуацию и по привычке Веласкесов нагибающие. Кто они после всего случившегося? — весело усмехнулась герцогиня. Точно, «слиты» не только Рубио, но и два других клана, нам их только что открыто подарили.

— Однако это не мятежники! — с огнём в голосе продолжила Софи. — Да, они доставили её высочеству принцессе Фрейе много неприятных моментов, но при этом не участвовали в попытке свержения её матери! Понимаете? По хорошему их бы к стенке, и расстрелять по законам военного времени… Но где же тогда отличие между мятежниками и простыми ворами, если и тех и тех множат на ноль? Нет его. А должно быть.

— Вот её высочество и извращается, словно уж на сковородке, — продолжила герцогиня, добавив в голос весёлой иронии. — Она не может наказать их по всей строгости. Но и не может позволить себе спустить им проступки, как спускала мама. Она начинающий правитель, без авторитета, и если сегодня уступит — завтра её съедят. А потому делает то, что подсказывает её совесть, и, возможно, ближнее окружение. — А это уже напрямую упоминание вашего покорного слуги. — Мятежники будут зачищены, безусловно. Но и воры получат хорошую трёпку. Достаточную, чтобы можно было сказать, что их серьёзно наказали, но при этом вся аристократия Венеры увидит, что королевский клан мягок к тем, кто не злоумышлял против них. Понимаете, уважаемые судьи, что происходит и почему? Да, я была там, но ничего не предприняла потому, что если я забью в набат — этих троих сеньоров из подземелий выпустят… А после расстреляют. Ибо время действительно военное. И большинство моих коллег не поймёт, что это простое следование закону, они увидят, будто Веласкесы потеряли берега и топят, обвиняя в мятеже, всех своих недругов. А это первый шаг в пропасть, его им, точнее её высочеству Фрейе, никогда не забудут. Да, я промолчала, ибо видела, что сеньоры живы, здоровы, и с ними хорошо обращаются. А что карпаччо на завтрак стоит у них несколько десятков или даже сотен миллионов — ну, а где они были, когда завышали стоимость контрактов в две тысячи раз? Они большие мальчики, мужчины, а мужчина всегда должен отвечать за свои поступки. У меня всё, сеньоры. Есть ли ещё ко мне вопросы?

Шушукание судей, и итоговый вопрос Рохаса:

— Сеньора де Сантана, вы свидетельствуете, что сеньор Рубио находится в хорошей форме, клан Веласкес не издевается над ним, и…

— Да, сеньор председатель. Там нет и не пахнет клановой войной, равно как и какими бы то ни было личными разборками, местью. Это просто шаг королевского клана чтобы спасти бедолаге жизнь. Просто поверьте, во главе клана Веласкес сейчас стоят такие люди, которые в течение десяти минут наложат арест на всё имущество и все счета клана Рубио, невзирая ни на какие возможные осложнения с аристократией и осуждением со стороны общества, а боевые группы клана начнут планомерный захват клановой собственности и зачистку всех, кто сопротивляется — у них уже есть опыт. Если только заподозрят, что от данного клана исходит хоть какая-то угроза. Сеньоры, я сейчас обращаюсь не только к уважаемому суду, но и ко всей планете, ко всем другим семьям, кого касается кодекс законов об аристократии. Игры кончились. Или вы выполняете все договорённости и соблюдаете законы, или последуете за Фишерами и иже с ними, СЕЙЧАС разговаривать с вами никто не будет.

А вот это уже высокая политика, сеньора воспользовалась площадкой, чтобы показать, что «мы, Сантана, вне игры, и подчиняемся, а кто вы чтобы поступать иначе?» Герцог и главный финансист планеты выбрал сторону.

— М-да… — На Рохаса было жалко смотреть… Точнее весело, мне. От его жалкого вида. Его куратор такие вещи говорит, после которых ему или застрелиться, или капитулировать. Закон? Какой закон? Не слышали. На то у нас суд и Верховный — он сам по себе закон, как примут — так и будет система работать, данное решение превратится в подзаконный акт на подобные дела в будущем. Наконец, вздохнул и принял неизбежное, закругляясь:

— Защита, обвинение, есть вопросы к свидетелю? — Кивки юристов, качание головами. — Хорошо. Спасибо, сеньора де Сантана. Суд удаляется на совещание.

Ещё четверть часа. Подкупольные огни уже давно прошли половину направления в сторону минимума, поздний вечер. Но буду честен, дело того стоило.

Но нет, пока ещё не приговор. Рано. В качестве свидетеля вызвали… Меня. Ну, мне не сложно, отвечу. Что-что? Как герцогиня в подземельях оказалась? Так позвонила и попросила — чего мне врать? Как есть сказал. Предлагал ли я экскурсию кому-то из клана Рубио? Нет, а должен был? Нет-нет, сеньора Паркинсон, это проблемы клана Рубио, а не мои, что они недогадливые, если бы попросили — показали бы им пленников. Зачем хорошим людям отказывать? Родня всё-таки.

Снова Изабелла в качестве свидетеля. Оповещения? Были. Просьбы от представителей клана Рубио? Нет, по её линии просьбы не поступали. Да, она бы «передала их Хуану», не видит проблем. Почему не попросили? Она думает, что так проще захватить власть в клане, вот и не стали. А два других клана понимают, что не правы, и просто ждут. И сейчас ждут. А эти под шумок власть захватили, а виноваты во всём для всего мира будут, конечно, подлые Веласкесы. Удобно же! Я всё больше своего Бельчонка люблю.

Ещё час. Допрос всех по очереди обвиняемых, членов совета директоров этого клана. Нет, не пытались набиться на экскурсию, даже мысли не возникло. «А чё, так можно было?» — общая на лицах эмоция. Захват власти? А вот тут лепет. Просто лепет. По лицам видно, воспользовались ситуацией, да. «Но ведь они там держат нашего главу в заточении…» Нет, суд принял, что не в заточении. И за дело. Так сказал человек самого могущественного на данный момент клана Венеры, представляющая всех нейтралов, а значит для текущих судей это больше, чем какой-то там закон. А что вы не догадались попроситься, или не пошли на «договорняк», или просто тихо, как остальные, не сидели — ваши проблемы.

Вот такой он, наш суд. Верховный. Самый Верховный в мире. Выше как гражданского суда, так и военного трибунала. Приговор которого оспорить можно только силой оружия во время государственного переворота, отменив предыдущий суд и назначив новый на новой законодательной базе. Чего в ближайшее обозримое время слава богу не произойдёт.

— Нет! Нет! Пожалуйста! Я не при чём! Это они всё! Мой брат и кузен! Я просто член совета директоров, как дочь отца! Я не принимала решения, я просто подписала в протоколе где надо!..

Все восемь человек брыкались. Не верили до последнего, а тут… Двое из сеньоров служили полугодичку — их вешать нельзя. Их расстреляют, как только ангелы повесят остальных. А пока шесть лебёдок, шесть крючьев… И — приговор в исполнение. Ибо время военное. Кто-то должен заплатить за бесперебойность поставок в будущем, у нас эпическая война на другой планете намечается, никак без этого. Жизнь так устроена — всегда надо за всё платить, весь вопрос — кому именно.

Но равнодушно глядя на завывания сеньоры с причёской, совершенно не испытывая к ней жалости (отжалел своё на «нуле»), не покидало ощущение… Грязи в душе. Как будто облит помоями. Ибо чувствовал, что сегодня разыгранная партия хоть и была в мою пользу, но меня безбожно вели. Я словно шёл по тоннелю не в силах свернуть влево и вправо. А значит кем-то этот тоннель был построен. И построен для чего-то, ибо повторюсь, в жизни ничего не бывает просто так.

Маякнул своим, продолжайте, вышел из конференц-зала, и, забрав с собой только Мию и Розу, двинулся прочь по коридору. Тупик, рекреация — что надо. Столик, кадки с растениями… И вид на подкупольный город за стеклом. Вечер, ночь почти, темно. Но город сияет огнями — ляпота! Активировал на браслете визор и набрал по памяти абонента, снова через свою связь, не правительственную.

Ответили почти сразу:

— О, Хуан! Привет. Не ждала.

Голос довольный, тёплый. Она была рада меня услышать. Сильно рада. А я, поросёнок, сто лет ей не звонил — некогда всё.

— Привет, Кудряшка! — также тепло поприветствовал я. — Как там Самара?

— Хорошо, тихо и спокойно, но дико скучно. — Скривила губки. — Много деловых встреч, много движения, но знал бы ты какие тут смешные обороты!

— Ну да, там всего два миллиона населения. И ещё чуть меньше тридцати по сектору.

— Это да, но двухмиллионная Санта-Катарина оперирует бюджетом большим, чем ВВП половины Обратной Стороны! — усмехнулась Сильвия. — А только город Дельта-полис, без учёта провинции, богаче, чем вся Обратная Сторона вместе взятая.

— Но ты же там как раз чтобы это исправить? — улыбнулся я. — Инвестируешь в развитие? Разве нет?

Пауза, смущение, признание:

— В том числе, но я не бог и не государственная власть. Что-то получится улучшить для местных, но у меня свои задачи.

«О погоде в Рио» поговорили.

— Слушаю тебя, Хуан. Что случилось? Насколько всё плохо? — перешла она к сути.

— Плохо? — усмехнулся я. — С чего взяла, что плохо?

— У тебя казнь там, а ты мне звонишь. Ушёл из эфира, не держишь процесс казни под контролем. Значит дела так себе.

— В логике тебе не откажешь, — признал я. — Но не настолько критично… Хотя могу ошибаться. Дашь совет? Как представитель аристократии, вращающийся в самом высшем дивизионе? У меня пазлы не сходятся.

— Говори. — Она на том конце напряглась и подобралась.

— Смотри, в стране жесть. Мы фигачим корабли аристократии, взрываем купола, убиваем членов семей мятежников. Показываем, что мы серьёзные ребята. А какое-то мелкое ворьё решает навариться. Допустим, у них есть понимание, какого нет у меня — что такое поведение разрешено их ментальным кодексом, и настоящие Веласкесы их поймут и максимум поругают. Это я такой шустрый, а у них междусобойчик, как максимум.

— Продолжай. — «Ты на верном пути» — слышалось в голосе Сильвии.

— Но тут появляется некий юноша без предубеждений и базовых аристократических настроек, и ломает игру. Берёт в плен троих глав проворовавшихся кланов. Что бы сделали умные люди на их месте?

— Сидели бы тише воды ниже травы, пытаясь параллельно выйти на Фрейю за твоей спиной, — совершенно честно описала процесс Сильвия. Без намёков и недосказанностей. Подтвердив этим и мои мысли.

— Во-от! И два клана так и сидят. Но в третьем все очень умные. Взяли и пошли на обострение. С теми, кто взрывал вакуумную бомбу под куполом, где семьи мятежников, кто зачистил семью министра обороны и взорвал яхты их коллег. Не находишь диссонанс?

— Хуан, ты чего звонишь-то? — нахмурилась Сильвия. — Если ты не понимал этого раньше — то ты зря занимаешь своё место. А если хочешь спросить — спроси прямо, без предисловий?

— Почему они нам их так открыто «слили»? — Прямо — так прямо. — Даже не выпендривались. Специально подбили на протест, дали гарантии, убедили, что их гарантии всё ещё чего-то стоят после казни министра финансов, и просто… Бросили в топку без сопротивления! Зачем, Сильви?

Сеньориа Феррейра на том конце долго молчала, и, судя по звукам, напряжённо расхаживала по комнате. Наконец, заговорила:

— Хуан, скажу как есть, но ты не обижайся. Так надо, ибо так есть. Просто прими к сведению.

— Проникся! — напрягся я.

— Ты заигрался, ставя свои концерты по одному и тому же сценарию. Они подловили тебя на этом и подсунули в твой стандартный сценарий своих актёров.

— С-спасибо. — Нет, не буду обижаться — на правду не обижаются. Меня сработали сегодня, как сосунка. Неужели так всё плохо?

«Ваня, ты не могущественный гений стратегии и тактики, особенно в политике. Ты всего лишь пацан, случайно попавший во власть в сложное время» — «подбодрил» бестелесный собеседник — моё собственное «я».

— Цель… — потянула Кудряшка. — Цели две, Хуан. Первая и наименее главная, я бы сказала побочная — ублажить тебя.

— Я думал, чтобы ублажить мужчину, к нему присылают контрактницу. — Это я на эмоциях так пытаюсь шутить.

— Фе-е-е-е-э! — скривилась на том конце Феррейра. — Хуан, у тебя Изабелла и Фрейя под боком! Две лучшие девушки королевства, а завтра ещё и я причу. Я не знаю никого, кого даже в теории тебе можно подложить, чтобы создать достойную конкуренцию! — Затем продолжила серьёзно. — Ты слишком агрессивен, Хуан. Чересчур. Ты пугаешь их. Но ты молод, и ещё, ходят слухи о твоём недуге, что ты срываешься.

Оп-па, звоночек! И Феникс тут не при чём — от него инфа не успела бы ТАК распространиться.

— Они решили скормить тебе не самых умных представителей своего сословия, — продолжала Сильвия, — чтобы ты пустил им кровь и напился ею.

— Напоить меня кровушкой. Как вампира.

— Вроде того. Ты успокоишься, сорвавшись на них, и не станешь третировать остальных — всему нужна мера.

— Мудрое решение! — фыркнул я. А ведь на самом деле просчитываемое.

— Ага. Капец какое! — фыркнула она, но в целом была согласна. — Но не поспоришь, действительно эффективное. Вторая же причина… Хуан, ты просто до конца не понял, какую роль играли Торресы и Сантосы в нашем обществе. И не понимаешь текущие экономические реалии.

Я помолчал. «Разъясни?» Она поняла:

— Понимаешь, Венера богата. У нас есть деньги — много денег. ОЧЕНЬ много денег, и даже не знаю, как показать тебе реальное количество этих «очень». У самой от понимания кружится голова, но чтобы описать, не хватает словарного запаса. И все эти деньги заперты, не работают. Мы экономически профицитны целое столетие, и отрыв с каждым годом всё больше. И чтобы как-то потратить эти деньги, нам нужна экспансия, зависимые территории. Ронимаешь откуда это?

— Конечно. «Венерианские стервы», это очень старое понятие. А что сейчас, Европейская война?

— Да. Королева Лея решила прибрать этот актив. Это правильное решение в текущих реалиях, но вот подход к осуществлению у неё был аховый, никакой. Единственное, что из умного она сделала — взяла в союзники Марс. Так мы и Красную планету успокоим, и приобретём отличные воинские контингенты. Но по всем остальным фронтам дела полный швах, Хуан! О какой экспансии мы говорим, если Венера до сих пор платила дань Канаде? Грёбанной Канаде, которая нас обирала? Да, были планы «кидка» англосаксов, ваш постоянно обновляемый «Кленовый сироп» из той серии…

— Всё-то ты знаешь сидя в Самаре про секретные проекты Генштаба! — усмехнулся я.

— Я с Фрейей по четверть часа в день перед сном болтаю, — отмахнулась она. — Почти каждый день. Так вот, военные не просто так обновляли «Кленовый сироп» много лет каждые три месяца. Но вот духу что-то сделать на самом деле, ан е на бумаге, у королевы Леи не было. Она не вела подготовку к вторжению перевооружая производство, готовя его работать на военных рельсах «с колёс», не создавала баз и запасов для поставок на войну на Венере. Не готовила законы о поддержки контрактников и проекты мобилизации. У неё были просто хотелки, как обычно, и боязнь нарушить статус-кво.

— И тогда клан Сантос предложил самостоятельный крестовый поход на Землю. Без неё. Торресы их поддержали, а после присоединились Сальвадоры, и многие другие, кто в данный момент сумел-таки «соскочить». Но главное, проект втайне поддержали все-все основатели.

— И твой отец?

— Мой отец в первую очередь, Хуан! — Гордость в голосе. — Мы — оружейники, а экспансии без оружия не бывает. Нам это выгодно.

— А имперский проект?

— Нельзя класть яйца в одну корзину.

Поня-а-атно. Вон как оказывается девки пляшут? Вот теперь пазл сложился.

— Все были на низком старте, Хуан, — продолжала Сильвия. — Готовились к перевороту, правда не сегодня и не завтра, но и не через десять лет — раньше. И тут рвануло. Долбанный детский садик, а затем лавиной по нарастающей.

— И тут на сцене появляешься ты. Сходу, вообще неожиданным ударом, от которого вся планета до сих пор в ступоре, кладёшь на лопатки Ортегу, походя прикончив двоих членов их вассальных семей. Мой отец и его друзья выходят из проекта, и, как видишь, они держат слово.

— Да, ТЕПЕРЬ держат… — усмехнулся я.

— Всё зависит от того, кому своё слово даёшь, — не поддержала иронию она. — Слово ТЕБЕ они сдержали.

И не поспоришь. Лею Филипповну они послали в тот же день, как своё слово ей дали. М-да.

— Затем ты набрал мощь, развернулся по полной. Да, кого-то убил, кого-то взорвал, отбил атаку на Дворец. А после фактически захватил власть — столицей «рулят» твои вооружённые формирования.

— Это ополчение! — возмутился я. — И оно не моё!

— ТВОЁ, Хуан! — сверкнул торжеством её голос. — Для всех эти полмиллиона человек или сколько их там — твои войска, с твоими протеже во главе. Не государства. Не Фрейи. Не Веласкесов. Неважно как считаешь ты — мои коллеги по сословию, как ты их называешь, считают именно так. И получив власть, ты делаешь что?..

— Запускаю «Кленовый сироп». — Я крякнул и тяжко вздохнул.

— Угу. Мановением руки, даже не заметив сопротивление недовольных, имеющих экономические интересы в Канаде, а поверь, их ОЧЕНЬ много, правктически все семьи, ты делаешь то, о чём безуспешно мечтали наши боровы с деньгами пять десятков лет. Взмахом волшебной палочки. А ещё, не знаю откуда, но все наши в курсе, что именно ты торпедируешь Фрейю и военных насчёт тотальной мобилизации для войны. Что будем воевать в Европе должны не мутные прокси, а наши собственные надёжные и контролируемые войска. И заставляешь проводить подготовку к оной, кстати, многие из твоего ополчения туда и пойдут — на войну. Если я не права буду — с меня ящик чилийского.

Ну, тут я тоже так думаю. Людям, взявшим оружие в руки, неохота его вешать назад на стену. Не все, конечно, но многие из тех, кто сейчас «мои войска» в Альфе, не захотят возвращаться к гражданской жизни.

— Хуан, для всех сейчас ты — глава давно запланированного крестового похода на Землю. Причём глава твёрдо стоящий на ногах, кто доказал, что сможет отстоять ИХ интересы. Ты перехватил этот флаг из рук семьи Сантос, хотел это сделать или нет не важно, и теперь можешь спокойно добить всех мятежников — остальные кланы отвернутся от них, а после пойдут за тобой за твоим флагом на Землю. Скажи, стоит ради этого дать тебе попить кровушки реально зарвавшегося и проштрафившегося клана?

Ночь. Темно, но под куполами никогда не делают свет таким, чтобы «хоть глаз выколи». Встретили их в городе, всех троих.

— Ты главное молчи и ничего не говори, — повторил я Бельчонку то, что она и так понимала. Кивнула в ответ, не став возмущаться, что уже не раз её предупредил. Она после сегодняшнего дико устала, адренолиновый отходняк — лучше не ссориться, потом не остановишься.

Вышли их машины. Три транспорта перед нами, дворцовые «Мустанги». Махнул, и люка их начали подниматься, после чего сеньоров, которых в них везли, вытащили на свет.

Я подошёл поближе, Изабелла же осталась стоять возле нашего «Либертадора». Посмотрел в лица одного, другого, третьего. Немного измождённые, но не критично. И не битые. Но понурые — осознали глубину задницы, в которую свалились и каковы силовые приоритеты в стране. Прошёлся вдоль ряда, в который их выстроили. Остался доволен, и начал то, зачем приказал и везти нам навстречу:

— Сеньоры, только что произошло заседание Верховного суда, на котором решался вопрос по вам. — На лицах бывших, теперь уже бывших наших пленников, не дрогнул ни один мускул — сеньоры поняли, что чуда ждать не стоит — даже Верховный суд примет решение, выгодное МНЕ, а не им. Убедились, оплачивая «жареные бананы» за сто миллионов за порцию, и что мне за них ничего не было. — Суд приказал выпустить вас и предъявить обвинение, либо компенсировать вам пребывание в заключении, если оно беспочвенно.

Снова ни один мускул не дрогнул на лице, ни одного и троих, хотя решение очень даже знаковое.

— Мы вас выпускаем, как и предписано. Обвинений выставлять не будем — герцогиня де Сантана вам потом объяснит почему. Но и по компенсациям… — Криво усмехнулся. — Любой, кто о них заикнётся, наживёт себе врага. — Хищно оскалился. — Всё понятно?

Все прониклись.

— А по поводу того, что ВЫ нам выкручивали руки с поставками, по поводу компенсации за это… — Снова выдавить усмешку злого гения. — По компенсации С ВАС с вами будет разговаривать сеньор Серхио, и рекомендую не наглеть. Ибо второго шанса выжить у вас не будет. И ещё, за первый шанс благодарите её высочество. — Обернулся назад, в сторону Изабеллы, чтобы подчеркнуть, какое именно. — С нею сами решите, как проставиться, но скажу как есть: это она отговорила меня и сестру от того, чтобы вас показательно на всю страну грохнуть. Я был настроен куда более решительно. На этом у меня всё, вы свободны.

Развернулся и пошёл к машине. Ангелы за спиной, что привезли сюда сеньоров, также стали рассаживаться — поедут следом. Последняя шпилька — мы вышвырнули их без систем связи в центре города среди ночи, и Альфа слишком большой город, чтобы пешком быстро куда-либо добраться (метро отпадает, нет денег, даже браслеты с ID и кошельками не отдали). Но они люди с фантазией, вон какие схемы в закупках придумывают — выкрутятся.

Да, меня сделали. По моему же сценарию. Но, спасибо сеньорам инструкторам, я знаю, что побеждает не тот, кто не проигрывает. А тот, кто может встать, отряхнуться и идти дальше. А у меня пока не так всё и плохо.

Глава 9

Настоящие гаучос

Июль 2024, окрестности вольного поселения Сантисима Тринидад, округ Сан-Рафаэль, департамент Мендоса, Аргентина, ЮАИ, Земля

Конвертоплан приземлился мягко, развеяв все тревоги полёта. Да и как не волноваться, если машина была даже на вид лёгкой и хрупкой. Гортензии, проведшей на Венере какой-то год, не понять, но Мерседес, учившейся водить настоящие монструозные венерианские конвертопланы в Сьерра-дель-Мьедо, насмотревшейся на них и вблизи, и изнутри, было с чем сравнивать. Да, там, на Планете Любви, колоссальная плотность атмосферы, непонятно, аппараты летают или же плавают? Но с другой стороны, чтобы поднять в воздух такую махину, с реактором на борту, с хемозащитой и теплосбросами, со шлюзом в хвосте, и всё это с огромным салоном для взвода десанта в атмосферных скафах, нужно иметь колоссальную мощность даже в условиях Венеры, что маленькие размеры в принципе не подразумевает. Тут на Земле тамошние ковертопланы летать в принципе не смогут. И оно наверное должно быть правильно, лёгкость аппарата поражала и настраивала на позитив, а она летит как раз что отдохнуть. Но нутро, всего за несколько лет привыкшее ко всему большому и надёжному, на подсознательном уровне било тревогу: «Мерче, ахтунг! Сейчас салон разгерметизируется, а внутри даже защитного скафа нет!..»

В общем, несмотря на удовольствие от полёта — а летели они от Буэнос-Айреса над прекрасными живописными равнинами, где есть на что взглянуть — приземлению и окончанию паранойи она обрадовалась.

— Девочки! Милые! Дочки!..

Сильвия встречала. Бросилась к ним под покровительственную улыбку стоящего рядом охранника в белом деловом костюме. Улыбка охранника была довольная, панибратская: «Вот, хозяйка, и твои кровинушки прилетели, встречай, а то истосковалась». Рядом с нею стоял ОДИН охранник, что для Мерседес было… Непривычно, ибо протоколы безопасности нулевых объектов въелись в кровь. Может для провинциальной аристократки этого достаточно даже для таких диких безбашенных мест, но всё равно непривычно. Хотя именно в таких захолустьях все друг друга знают, и знают, кто кого за что грохнет в случае чего, а потому люди по умолчанию спокойны и не лезут на рожон по-серьёзному.

…Однако это касается обычной аристократки. Но не при условии, что её в любой момент может убить Мария Луиза Герреро, её императорское величество, отличающаяся крайне мстительным характером.

Но нет, Сильвия ничего не боялась и бросилась обнимать «своих девочек» прямо к откидному трапу, плевав на любые протоколы.

— Гор! Цветочек! Иди сюда! Боже, как я скучала!.. Мерче, дочка, дай я тебя расцелую! Как же ты выросла, как повзрослела!.. Как же надолго ты нас тут оставила!..

Это, пожалуй, единственная серьёзная опасность, которая ей грозила в Сантисима Тринидад — быть затисканной и зацелованной до смерти. По щекам Мерседес потекли слёзы — дома!.. Она ДОМА!!!.

Наконец, плачущая от счастья Сильвия отстранилась:

— Ой, девочки, а теперь поскакали в поместье. Обед стынет!

Впрочем нет, охрана у неё была. Просто ожидала за периметром вертодрома. Девять компадритос в широкополых шляпах и пончо, с винтовками за плечами. Смотрелось комично, но шляпы были необходимы — жаркое солнце палило нещадно, а сейчас время только-только перевалило за полдень. В Северной Венесуэле, находящейся на стыке тропиков и субэкватора, тоже не сильно прохладно, отнюдь не стандартные венерианские подкупольные плюс тридцать, но здесь, в пампе, воздух сухой, аж горло дерёт, и пыльный. Потому собственно и пончо — лучшая защита… Для верховой езды. Это были настоящие пончо, не карикатурные, используемые для съёмок исторических фильмов. Да, сделаны из современных синтканей, лёгкие и прочные, способные выдержать пулю из огнестрела в упор, но это были старые добрые накидки первых гаучос, обитавших в этих краях шестьсот-семьсот лет назад. И диссонанс с оными предметами гардероба вызывали лишь рельсовки и винтовки Гаусса у мужчин за спиной.

— О, Мануэль! — воскликнула Гор, подбегая к своему старому жеребцу, которого кто-то из людей сеньоры, видя, что они выходят, отвязал и повёл навстречу. Мерседес узнала его и заулыбалась — коняшка, конечно, старичок, но Гор воспитывала и объезжала Мануэля, когда сама была ссыкухой, и тот служил ей верную службу. Имя жеребец получил в честь разбитой детской платонической любви Гор, память о которой стёрлась бы, не будь этого животного. Сердце Мерседес защемило — у сестры есть существо, которое не предаст, которое всегда помнит её — сразу видно, как обрадовалась животина — и которого можно назвать громким именем «Друг». А ещё, несмотря на возраст, Мануэль может задать жару, ибо у Стивена лошади содержатся в идеальном порядке. Особенно конь падчерицы.

К Мерседес же подвели ещё молодую, но по виду опытную лошадь, года два-три животине. Уже есть степенность во взгляде, чёткость, размеренность и неторопливость в движениях, но при этом ещё плещется в глазах молодецкий задор. Лошади уже были оседланы, и у её транспорта стремена отрегулированы под её, Мерседес, непростой рост (плюсик в карму Стивену и Сильвии, всё помнят, хотя столько лет тут не была!) А раз так, то она, несмотря на то, что была в жёстком «венерианском» мини, бодро, с небольшого разбега, вскочила в седло, пустила коленками лошадку рысью, и лишь после этого продела ноги в стремена, ловя непривычные за последние восемь лет ощущения свободы и кайфа.

— Йех-ха! — закричала она, и сменила ногами аллюр на галоп, благо вокруг стоянки вертолётного такси простирались самые настоящие дикие пампасы, как будто сошли из фильмов про старину и освоение этой дикой страны переселенцами.

— Стой, Мерче! Я с тобой! — раздался голосок Гортензии сзади. Догонит, не стоит останавливаться. Все догонят. А пока…

— Э-ге-ге-гей! Свободу пампасам! Да здравствует Аргентина!!!.. — разносился над степью её необузданный дикий крик.

Кавалькада скакала за нею, чуть отстав, ловя ветер, оставляя за собой пыльный столб. Мерседес, без пончо и шейной маски, без очков и тем более привычного шлема от скафа, быстро набрала полные глаза пыли, пылью покрылась и одежда (на выброс), забилась в рот и нос, что с непривычки хотелось кашлять. Но ей было хорошо. Господи, ей впервые было хорошо за незнамо сколько времени!!!

А вот и поместье Паолли. Выгнав энергию в скачке, заезжали на территорию шагом. Она и Гор с Сильвией и невозмутимым охранником в белом в головной группе, страхующие компадритос — чуть сзади. А вот тут уже охрана была серьёзной — блокпост перед въездом, брустверы из мешков с песком с двумя автоматическими турелями слева и справа от ворот, и поднимающиеся чуть вдали, ближе к центру территории поместья, антенны радаров, как и зенитный автомат позади блокпоста, тоже за примитивным, но достаточно эффективным бруствером. Раньше, до её бегства на Венеру, тут, конечно, была охрана. Но чтобы ТАК…

— Готовитесь к войне? — кивнула она на зенитную установку и турели Сильвии.

— А что делать? — посуровела та.

— Приходилось уже использовать?

Мать Гортензии нахмурилась.

— Пока слава богу нет. — Грустная усмешка. — Поставили для того, чтобы не пришлось. Вон, парней наняли много, а мы не настолько богаты, чтобы позволить себе содержать целую армию. Но лучше так.

— Компадрес? — хмыкнула Гортензия. — Опять что-то требуют и угрожают?

— И да, и нет, — покачала Сильвия головой. — Недавно в этих краях промышляла банда из Сан-Рафаэля. Попыталась тиранить местных. Те им объяснили неправоту. Как мне сказали, кто-то в Буэнос-Айресе парням намекнул, что им ничего не будет, если они похулиганят ЗДЕСЬ, — выделила сеньора Паолли это слово и обвела рукой вокруг. — И правда, «крыша» серьёзная — ни одно обращение, ни одна жалоба на них, ни к чему не привели.

Мерседес улыбнулась. Какая знакомая для задворок Империи картина — выживание местных — дело рук самих местных. Как ей, маленькой имперской принцессе, говорили на уроках: «Для того, чтобы триста миллионов квалифицированных работников могли производить нужный Империи стратегический товар, обеспечивая её безопасность, они должны иметь в достатке железо, титан, цинк, молибден, германий, галлий и ниобий. А для чтобы у них эти вещества были в достатке, остальные три с лишним миллиарда должны 'сосать лапу». В оригинале намекалось, что не совсем лапу. И жить в фавелах и иных трущобах, борясь каждый день за выживание. Без галлия, германия, ниобия, цинка и вольфрама. То есть в средневековье. И если в фавелах самая популярная форма организации — это банды, «крышующие» районы, то тут, в сельской местности в пампасах Аргентины, местные в основном организуются в коммуны, поддерживая друг друга, в том числе с оружием в руках. Да, пушки Гаусса и автоматические турели может позволить себе иметь только аристократия. Или такие, как Сильвия — лица к ней приравненные. Но у местных хватает огнестрела самого широкого пошиба, спектра применения и самой разнообразной номенклатуры, который всё компенсирует. Тутошние умельцы могут выточить и слепить из говна и палок что угодно, благо, печатные принтеры есть у каждого уважающего себя сельхозпроизводителя, а имперская полиция не заглядывает в эти места десятилетиями. Организовавшиеся местные величают себя «компадрес», «друзья-товарищи», и реально стоят друг за друга. Когда сюда прибыла Сильвия, получив землю из рук самого императора, отнеслись к пришелице насторожено, даже были эксцессы провоцирования её на какие-либо негативные действия. Но рассосалось, ссыльную бывшую любовницу императора, показавшую, что она не задирает перед местными нос, приняли. После чего она сблизилась с одним из компадрес по имени Стивен Паолли, местным пусть мелким, но аристократом, имеющим собственную адвокатскую контору в Сан-Рафаэле и небольшую банду головорезов, чтобы та (вместе с хозяйством в Сантисима Тринидад и других поселениях где есть бизнес сеньора) не пошла по миру. Два года ухаживаний, и у Гортензии официально появился отчим, а личное поместье Сильвии, по закону не облагающееся налогом и не подлежащее досмотру, кроме как при подозрении в очень серьёзных преступлениях, превратилось в семейную и очень неприступную крепость, охраняющуюся работающими на сеньора вольнолюбивыми местными бойцами, называемыми «компадритос», «младшие друзья-товарищи». Так что пришлым тут ничего не светило — местные слишком хорошо организованы. Да и если бы это была серьёзная попытка… Нет, Мерседес была уверена, что тётушка просто намекнула бывшей сопернице, чтобы та не расслаблялась, не более. Женская месть она такая.

— Не надо, сеньорита. Я сам. Мне за это платят, — забрал у неё поводья мальчик-конюх лет восемнадцати, когда она завела лошадку в конюшню, намереваясь самостоятельно её расседлать. — Я всё сделаю, чика! — Ослепительная, но щербатая улыбка с намёком на «а вдруг обломится», но без вульгарного заигрывания. Боится, накрутил Стивен слуг — это хорошо. Любовные приключения сейчас последнее, что её интересует. Зубы… Местные любят подраться. Их предки ювелирно орудовали ножами, но современные гаучос, хоть и имеют дикий нрав, но совсем не похожи на далёких предшественников. Да в общем и не нужно так жестить, как в эпоху освоения — у каждого здесь есть родня, и за убийство родственника начнётся кровавая вендетта, пострадают многие уважаемые люди. Так что почти все разборки местных это драки, зубы, максимум — показушная поножовщина «до крови». Но может оно и к лучшему?

Несмотря на то, что её так хорошо здесь принимали, Мерседес никогда даже в мыслях не называла это место домом. Хотя у неё тут своя комната, личные вещи. Игрушки, вон, остались — а кто их будет выбрасывать? Кто посмеет? Куклы… В которые они играли с Гор и другими местными детьми, не ощущая по малолетству статусной с ними разницы. А вот большой плюшевый ягуар, с которым любила спать, когда бывала здесь. Но она куда ни шло, однако, что странно, Гортензия тоже не называла домом Сантисиму Тринидад! «Дом мамы». Хотя с отчимом они поладили, и вон, как радуется, играя с маленьким четырёхлетним Педро Паолли, своим сводным братом. Который вцепился в сестру и вознамерился никуда не отпускать, хихикал и творил детские шалости. Слёзы умиления текли из глаз Мерседес, но и у Гор сердце растаяло, она забыла обо всём на свете. Её, Мерседес, ребёнок побаивался, и это закономерно — большая, сильная, совершенно незнакомая сеньорита — нормальная реакция для ребёнка. Но они поладят… Если успеют, конечно. Ибо её дорога вела к какой-то звезде, и она не понимала, к какой, насколько счастливой и насколько быстро придётся туда двигаться.

По словам Сильвии, Стивен обещался быть к вечеру: «Он занятой человек, девочки, дела, вы должны простить», обедали вчетвером, после чего она на правах хозяйки провела для неё экскурсию по поместью, в котором «много чего изменилось». «Много чего» это сад, где и правда уютно. Тенёк, соломенные топчаны, бассейн — хорошо! Всё остальное, включая конюшню, она знала.

День прошёл незаметно — вроде ничего и не делала, а и времени свободного не оставалось, и даже присесть некогда. Бывает. За ужином присматривалась к вернувшемуся Стивену, суровому местному мужику, гаучо, как они себя тут все называют. Когда-то гаучос пасли скот и были вооружены ножами, которыми искусно владели, сейчас гаучос имеют сельхозпредприятия в пампасах, уровень быта и достаток не хуже чем средний рабочий на Венере (для Земли это роскошь, перенаселена настолько, что подобный уровень удобств далеко не у всех), лошади — только у местных аристо для развлечения… Но дух, менталитет по-прежнему заставляет их быть суровыми бойцами, а главное, безбашенными, то бишь больными на всю голову, что даже полиция и СИБ их не трогают.

— Мерче, дочка, могу чем-то помочь? — оскалился Стивен, это у него улыбка такая. Ну, бандитское прошлое у человека, для здешних мест это нормально. В голосе искренность — теплота, желание и правда подсказать, направить, оградить и уберечь.

— Смотрю на тебя и думаю. Как ты решился «подъезжать» к той, кто был любовницей самого императора? — честно спросила она что думает.

— Император всего лишь человек, — пожал плечами Стивен, вымакивая кукурузной лепёшкой соус с тарелки. — И его любовница — тоже человек. А ещё, знаешь, ты молода, тебе о таком рано задумываться, но люди часто по молодости и неопытности сходятся с теми, с кем впоследствии не могут найти общий язык. И расходятся. В том числе оставляя после себя детей — плод их союза. Так бывает, это нормально. Два таких разбитых сердца с опытом и детьми за плечами могут сойтись, и быть счастливыми. Он был с кем-то, она была под кем-то — это не важно. Важно, что они нашли общий язык и поддержат друг друга в горе и радости. Понимаешь?

Мерседес кивнула.

— Мне плевать на императора. Я знал, что проблемы будут — и они начались, от меня отвернулось большинство партнёров. Им пришла разнарядка «сверху» не связываться со мной больше.

— Себастьян — мстительная скотина, которая… — фыркнула Сильвия, но, посмотрев на четырёхлетнего Педро, замолчала. — В общем, он всё ждал, что я вернусь. И делал что мог, чтобы ускорить процесс. Но мне надоело. Я устала прятаться, устала от конспирации, устала быть его тряпкой. Да, поначалу его любила. — А теперь взгляд на Гортензию. — Но он не хотел повысить мой статус, дав окорот жене, а вот так, прячась от всего света по кустам и чужим загородным домам, не хотела больше я.

Они встретились глазами со Стивеном и оба нежно улыбнулись. Мерседес знала, у Стивена был один полноценный брак, и было мирское сожительство без регистрации, от первого остался сын, от второго дочь, так что он не был неопытным юношей, решившим залезть на бывшую самого монарха ради туманных перспектив чего-то там.

— Когда я отчаялся и думал что всё, мне хана, — продолжил хозяин этого места, — на меня вышел человек, не представившийся, но просто для начала разговора передавший мне чек на десять миллионов империалов.

— Знакомый приём, — кивнула Мерседес, вспомнив одного своего шебутного друга на Венере и его переговоры с марсианами.

— А суть разговора свелась к следующему. У одного столичного клана и его младших партнёров есть интересы в Ла-Плате. В Ла-Плате в целом, далеко за пределами Сан-Рафаэля. И мне предлагался эксклюзивный договор на их юридическое сопровождение. Ибо я местный, знаю реалии, смогу договориться там, где их пошлют. А наши такие, послать могут падре римского, что им столичные хлыщи! — Он весело рассмеялся, но его смех никто не поддержал. — Так я получил прорву контрактов от семьи Герреро. И единственным их условием было — я должен не просто спать с Сильвией, а полноценно жениться, расписавшись перед падре в церкви.

— Я не стала устраивать истерики, — заговорила, тщетно скрывая улыбку, Сильвия. — Так как он больше года до этого момента предлагал мне оные руку и сердце сам. Так что не Стив был тормозом, а я. А тут… — Вздох. — Чтобы спасти НАШ бизнес, пришлось согласиться. — Лучезарная улыбка. — Так я стала аргентинской аристократкой.

— Класс! — Гортензия подняла вверх оба больших пальца. — Я вот тоже так хочу. Но… — Грустный вздох.

— Будет и на твоей улице праздник, дочка, — подбодрил её Стивен. — Мерче, а у тебя как на личном фронте? До нас только слухи долетают. Симпатичный мальчик, из хорошей семьи, росший за пределами дворца и потому знающий жизнь…

— Трахающий в данный момент наследницу венерианского престола. — Теперь тяжело вздохнула Мерседес. — Стив, Сильвия, я сама не могу ни в чём разобраться. Как раз и хотела побыть у вас, подышать воздухом… Вдруг что-то в голову придёт?

Сильвия встала, обошла стол и прижала её голову себе к груди.

— Бедная. Конечно, думай, копайся. Дальше себя всё равно не убежишь, и что-нибудь обязательно придумаешь.

Сильвия называла её дочкой, и таковой считала. Двоюродной, но дочкой.

— Мерче, если у тебя нет матери… — сказала она как-то в детстве, когда Мерседес начала кое-что в жизни понимать и задавать правильные вопросы. — Нет-нет, не возражай, знаю, как ты держишься за мысль о маме, как её любишь, но я не о родстве, а о функциональности. Функционально тебя некому поцеловать перед сном, некому выслушать твои сердечные волнения про симпатичного мальчика в школе, некому подоткнуть тебе одеяло, когда спишь, как и некому будет забрать твою пьяную тушку с выпускного. А эта сука Мария Луиза, которая МОГЛА таковою стать, предпочла направить на тебя штыки, поскольку ты «дочь дуры» и не должна получить столько наследства, сколько и близко не перепадёт её младшим. А раз так, ею для тебя стану я. Добровольно, понимая, что делаю. Иди сюда, обниму тебя…

Вот и сейчас она сидела у бассейна в новом саду и смотрела на солнце, заходящее за Кордильеры. Красиво — горы, пампа, шелест ветра… Настроение не то, что на нуле, но думать ни о чём не хочется. Кому-то хорошо — они встретили друг друга, и вместе, вопреки всему. Стив бы не бросил Сильвию, даже если бы клан тётушки не «поощрил» его. Нашёл бы выход. И она: «Я устала». Не «разлюбила», а «устала», и надо вдуматься, чтобы понять разницу. У неё пока слишком мало опыта чтобы осознать до конца, но, кажется, уже близка к этому.

— Мерче, дочка, могу присесть рядом?

— Конечно, — улыбнулась она подошедшей Сильвии. Та откинула соседний топчан в полулежащее положение, и прилегла, также смотря на краешек солнца, пока ещё выглядывающего из-за хребта. Какое-то время молчали. Да как раз пока диск солнца не скрылся. Наконец, произнесла:

— Рассказывай.

И она рассказала. Всё, как есть. Про то, что поняла, что полюбит, когда только увидела его, очнувшимся в каюте после вступительных испытаний. Стояла голая, как дура, не зная, о чём с ним заговорить. Как пыталась и быть вместе, и не быть. Как плюнула на все препоны после боя в школе, где они отстреливались в фонтане. И как он, наплевав на королевскую семью, пригрозил им, чтобы они не смели выгонять её на Землю, иначе полетит следом.

— А потом он выбрал Изабеллу… — Слёзы потекли из её глаз, и Мерседес поняла, так надо. Это катарсис, слёзы очищения. — Подарил ей колечко-артефакт, на который претендуют, считая своим, две династии…

Она говорила и говорила, и душившие слёзы вдруг кончились, высохли. И тяжесть, наваленная на грудь, не дававшая дышать с момента прилёта на Землю, куда-то исчезла. Она, конечно, где-то там оставалась — такое не может исчезнуть просто так… Но уже можно было дышать, а это прогресс.

— Ты «устала». Ушла. И нашла своё счастье. Я тоже устала, но я… — залепетала она.

— Хочешь вернуться, — жёстко констатировала Сильвия.

— Я не уверена, что это правильно, забиваться в норку, — покачала она головой. — Но возвращаться…

— Попыталась удариться во все тяжкие, но не помогло? — понимающий покровительственный взгляд.

— Да. Но там… ОНИ. — Последнее слово произнесла с презрением.

— Знаешь, я ведь не девочка-припевочка, — произнесла Сильвия. — Я жива только потому, что держу язык за зубами, но на самом деле очень много чего интересного ЗНАЮ. — Её улыбка стала осторожной и загадочной, а выражение лица задумчивым. — Такое, что знать простым смертным, даже провинциальным аристократам, не положено.

Помолчали. Сильвия сощурилась, рассматривая погружающиеся в полутьму горы, подбирая слова.

— Мужчины они… Кобели, дочка. Они на самом деле все разные, но среди «разных» встречаются типажи, которые не пропустят ни одну сучку. И даже будучи женатыми, зная, что за связь на стороне «прилетит», заводят эти связи. И даже растят на этой «стороне» детей, полностью содержат, обеспечивают будущее. Много таких примеров знаю, минимум три из окружения Себастьяна, самые близкие люди. Я не о разовом перепихоне со служанками или контрактницами при заключении сделки, оргиях на переговорах с партнёрами, я именно про тех, у кого чувства, кто именно содержит любовниц, статус которых сильно повыше.

— Детей, которых он признаёт, этот мужчина, — кивнула Мерседес.

— Да. А мужчины редко признают детей от шлюх. Так скажи, чем отличается от них твой любвеобильный Хуан?

Она не знала, что на это ответить.

— Это гормоны. Гормональный фон. А ещё… Какое-то внутреннее устройство организма, что ли. Им это нужно, им скучно с одной, пусть даже безумно эту одну любят. И ты своему мальчику не безразлична, кого бы он сейчас ни трахал.

На такое осталось лишь вздохнуть и перевести на насущный пример:

— Ты тогда устала. И, я, кажется тоже…

— Нет! — уверенно отрезала Сильвия. — Не сравнивай. Ты была рядом с ним центровой, на острие. Твой мужчина был идейным вдохновителем, но реализовывала идеи, нарабатывая собственный авторитет и репутацию, ты. И именно тебя назвали в итоге главной в этой вашей «Цитадели», не делай такие глаза, то, что я на Земле в пампасах не значит, что у нас нет связи с Большим Миром и не доходят слухи и сплетни с Венеры. И эти слухи говорят, что твой мужчина… Скажем так, несколько обиделся за это на тебя. Что ты «отжала» его детище. Только слухи, может это не так, но люди, вот, говорят.

— Было такое, — растерянно кивнула она. — Потом отошёл, но да… — Тяжело вздохнула. — … Было.

— Понимаешь, в монархическом государстве, — продолжила Сильвия, сощурившись, уйдя глубоко в себя, — а в качестве примера оного может выступить, например, корпорация, или клан… В монархическом государстве фаворитка короля всегда весомая и значимая фигура. Почему так — вопрос к психологам, социологам и историкам, я просто констатирую факт. У короля есть официальная жена, королева, её не стоит недооценивать, и не стоит ей переходить дорогу, но реальная власть вертится вокруг фаворитки. Как отличить оную от простых любовниц? Спать король может с фрейлинами и служанками, они никому не интересны, а вот к фаворитке могут подойти серьёзные люди с предложением донести до монарха тот или иной вопрос или проект. Фаворитку и сам монарх может послать к кому-то договориться по сложным проблемам, к кому не может приехать сам, или не по статусу посылать подчинённых.

— Неформальные встречи, неформальное общение, — закивала Мерседес.

— Именно. А кроме того, через своих любовников-монархов фаворитки управляют государством. Может не всеми его сферами, но теми, в которых понимают. Совет ночной птицы куда эффективнее совета коллегии экспертов на дневном докладе. И весь мир всю историю человечества понимает, что такое положение вещей норма, моя дорогая. Похоже, кроме тебя.

— А дядя тебя…

— Да, держал за шлюху, — кивнула Сильвия, и лицо её перекосило от гнева. — «Фрейлину». Нет, поначалу, особенно после рождения Гор, допускал до участия в процессах. Я же говорю, что не припевочка, и много интересного знаю. Большая часть информации уже, конечно, «прокисла», но не вся. И я видела масштабы, видела, как это делается на верхнем этаже, а это важнее собственно знаний о скелетах в шкафах. А сука Мария Луиза, она… — Вздох, явно чтобы сдержать рвущие наружу ругательства. — Она не из тех, к кому можно подойти «порешать проект» для императора, Мерче. Это требующая поклонения статуя, каменная, просто ожившая — а с камнями никто дел иметь не хочет. Себастьяну было достаточно укоротить её, и лишить ресурсов, чтобы не могла пакостить. А ещё чуть больше заниматься домом, семьёй. Сыновьями и тобой. Ему нужно было всего лишь решиться на это и задвинуть жену, чтобы она занимала почётное и важное, но лишь своё скромное место. Но он не смог пересилить себя и предпочёл «чтобы защитить» убрать меня с политического поля.

Сильвия помолчала, глядя на тёмный силуэт проступающих во мраке гор. Долго же они тут засиделись! Ночь на дворе. И близкие, понимая важность разговора, их не трогают — Стивен сам пошёл укладывать Педро.

Собрав мысли, «приёмная мама» продолжила:

— Из могущественной фаворитки я вдруг стала «фрейлиной», Мерче. Постельной грелкой. Его игрушкой. Которую он любил, с которой хотел спать, которую пытался защитить, не желая понимать, что грохнуть «фрейлину» королеве раз плюнуть, тогда, как решить вопрос с активной фавориткой, находящейся у всех на виду, вряд ли получится. Но Себастьян не пошёл на конфликт с Марией Луизой, испугался, не захотел выходить из зоны комфорта. Я ведь ждала, что он решится. Долго ждала. Пока не пристрелила служанку, попытавшуюся убить меня — там та ещё клоака, Мерче, я всегда под подушку клала заряженный огнестрел. После чего попросила титул и домик в провинции, если у него осталась ко мне хоть капля чувств. Он уже сам понял, что «накосячил», но отыграть назад вновь не пожелал, быстро удовлетворив просьбу вместо ссоры с женой. Так я оказалась здесь.

— Ты говоришь, «спит с наследницей венерианского престола», — продолжила она после недолгого молчания. — И даже станет консортом… Возможно. Но мне кажется, что если ты будешь рядом, то явно не на положении «фрейлины».

— Мы не поладим с Фрейей, — отрешенно покачала головой Мерседес. — Но знаешь, я больше, чем уверена, что у них не получится. Сильвия, она невероятно высокомерная! Она будет пытаться прогнуть Хуана под себя, а он не умеет прогибаться. Она и Изабеллу держит в холодном резерве только для этого — спустить через неё пар накапливающихся между ними с Хуаном проблем. Решает их с помощью сестры. И…

— Значит, у тебя есть шансы? — заулыбалась Сильвия.

— Возможно. — Мерседес нахмурилась. — Мне кажется, он будет с Изабеллой. Не смогут они с Фрейей. И если я в этот момент прилечу…

— Станешь фавориткой, реально управляющей его кланом. А Изабелла, если она умнее Марии Луизы, займёт роль хорошей жены, и в тандеме вы будете продвигать интересы вашего КЛАНА гораздо успешнее, чем поодиночке. Так, малышка?

— Я-а-а-а… Но-о-о-о-о… — Мерседес зависла. — Клана? — Об этом термине пока не думала.

— Ну, если ты говоришь о том, что Хуан станет консортом, а после разведётся и останется с Изабеллой… Он не Серхио Козлов, чужак из чужаков. Он венерианин, внук адмирала Филиппа, супруг другой внучки адмирала. Ему нужна будет база, свой клан. Это же напрашивается, просто подумай на шаг вперёд. И ты сможешь встать у его штурвала.

— Фернандо… — Мерседес вздохнула, собралась с духом и выпалила то, что говорить можно только в присутствии ОЧЕНЬ доверенных людей. — Фернандо через Гор передал предложение дяди. Они помогают мне выйти за Хуана, и я становлюсь действующей королевой Венеры, как его супруга.

Сильвия рассмеялась.

— Вот чего Себастьяну не откажешь, так это в полёте мысли!

— Считаешь, нереально? — Мерседес почувствовала себя после этих слов будто облитой помоями.

— Нет, я этого не говорила, — посерьёзнела Сильвия. — СЕЙЧАС к этому мало предпосылок, но никто не знает, что будет завтра. А учитывая ту лютую хрень, что в данный момент творит на Венере твой Хуан в компании с Фрейей да и немного Изабеллой, я не возьмусь предполагать будущее даже в горизонте пары лет, не то, что глобальные проекты.

— Но тогда…

— Мерче, это твоё счастье. — Сильвия протянула руку и погладила её по руке. — Твой выбор. Он прост: быть рядом и бороться, занять там достойное место, или остаться здесь, в пампасах, — окинула рукой вокруг, — и ты понимаешь, что я имею в виду под этим словом. Да, если он из кобелей — то одной единственной ты никогда не будешь. Но ты можешь быть ГЛАВНОЙ.

— А что он выбрал эту белобрысую дрянь?..

— Дряни красивые. Их интересно добиваться. Классно иметь хорошую куклу, или статусную машину — примерно одного поля сравнения. Если она сможет повзрослеть и сыграть роль жены, надёжной опоры и тыла — она останется в его жизни. Если, как ты говоришь, Изабелла пробка, и не повзрослеет — у тебя станет соперницей меньше, когда он наиграется. Но всё это может произойти только в одном случае, если ты решишь бороться. Мне очень нравится здесь знаешь почему? — Сильвия снова окинула рукой вокруг и непринуждённо засмеялась. — Я ведь стала одной из местных, своей для них без кавычек. Компадра де Росарио! Потому, что импонирует их отношение к жизни. Это настоящие гаучо, будто парни из прошлого сошли с киноленты и страниц романов. Готовы защищать себя, свой дом и близких, свои ценности, никого и ничего не боясь. Нас называют бандитами, или полубандитами… Но нам всё равно. Мы сильны единством, а ещё готовностью сражаться даже с превосходящим противником. Здесь, в пампе, мы непобедимы, это НАША земля, наш дом. Тебе, дочка, просто нужно понять, где твой дом, и готова ли ты за него сражаться. Хоть ты и не из местных, но в тебе есть что-то от настоящих гаучос, иначе бы тебя не приняли. А тебя приняли — тебе доверили играть со своими детьми в детстве. Чужим детей не доверяют.

— Я была маленькая… — Мерседес стало неловко.

— Характер проявляется как раз в детях, дочка. Поверь, я мать двоих не самых простых шалопаев, и один как раз сейчас начинает проявлять первые черты характера. Наглядность, знаю, о чём говорю. Ты — гаучо, Мерседес. А значит всё будет только так, как решишь ты, а не кто бы то ни было.

— Осенью мы уничтожили целую банду, несколько сот человек. Они так и назывались: «Эскадрон гаучос», — произнесла она, чувствуя, как настроение идёт вверх.

— Это были не настоящие гаучос, чика. — Сильвия снова погладила её по руке. — В отличие от тебя.

Глава 10

Обострение

Июль 2449, Мексиканский залив, окрестности Нового Орлеана, зона экономической ответственности СШСА, Земля

Почему проект назывался «Наследие» никто не знал. Ибо используемые технологии ничьим наследием отнюдь не являлись. Да, аппарат был невидим в большинстве диапазонов наблюдения, удачно мимикрировал с морским дном, но все используемые технические средства для его сокрытия не были секретом для других государств, и тем более для собственной военной промышленности. Но искусственный интеллект, руководивший аппаратом, знал, что он называется лаконично «Наследие 1059»,и ему было этого достаточно. Пять лет назад «на чистой воде» он получил приказ выдвигаться в определённый квадрат моря, куда успешно прибыл полтора года назад, где залёг на дно в режиме ожидания. Из которого его вывел управляющий сигнал с проходившего прямо над ним грузового корабля, сообщивший новые координаты, куда нужно идти в ускоренном режиме, понизив протокол скрытности до минимального. Учитывая, и ИИ знал это, что он находится в зоне ответственности Эстадос Юнидос, которая в отличие от Империи, на шельфе которой до этого прятался, не имеет мощных средств обнаружения, шаг оправданный. Ну, а то, что его обнаружат имперцы, в Штабе, отдавая команду, прекрасно понимали. А значит, полученный им приказ — это боевая задача. Та самая, ради которой «Наследие 1059» был создан и полтора года находился в спячке.

Искусственный интеллект обладал некоторыми псевдоэмоциями, похожими на эмоции человека, и мог самостоятельно строить логические цепочки. Это полезная функция на случай потери управляемости проектом Штабом, например, если Штаб будет уничтожен — в некоторых случаях искусственному интеллекту разрешалось самому принять решение о действиях на основе анализа данных на текущий момент. В частности, «удар возмездия», прошитый отдельным протоколом, ИИ должен нанести самостоятельно, поняв, что из инфраструктуры противника уцелело и нуждается в дополнительном бомбардировании, и главное, какие места оной инфраструктуры наиболее уязвлены и беззащитны, ибо лучше уничтожить менее важный, но слабо защищённый узел, чем замахнуться на что-то серьёзное, где твои ракеты перехватят, а тебя бездарно помножат на ноль. Всё же аппарат был создан для борьбы с Империей, обладающей огромной военной силой, особенно на пограничном шельфе, на котором, на одном из островов чуть южнее, располагается императорский дворец. Понятия «страх смерти» искусственный интеллект был лишён, главным определяющим базисом его существования был «долг», который интеллект в меру технических способностей понимал. И если он должен быть уничтоженным, то только радовался, что, наконец, принесёт своей стране пользу, ради которой создан. Люди не совсем верно интерпретируют слово «радость» применительно к ИИ, но для внешнего наблюдателя из мяса и костей протоколы аппарата выглядели бы именно так.

До указанной точки «Наследие 1059» не дошёл — не успел. Ибо получил срочный сигнал активации боевого протокола. Да, раньше времени, но ИИ знал — так бывает, это нормально. На войне никогда не получается так, как задумываешь, планы почти всегда переделываются на ходу, а ИИ «Наследия 1059» обладал знаниями о тактике и стратегии.

Ещё искусственный интеллект знал, что нейтринная связь — самая совершенная в настоящее время, и самая «сырая» из всех технологий связи. Невозможно создать нейтринный передатчик и давать через него указания, что делать, в режиме реального времени, как это происходит с электромагнитными импульсами. Ты можешь отправить и соответственно принять только один сигнал, единичку или нолик, либо сигнал есть, либо нет — иного не дано. У нейтрино нет частот, нет модуляции, просто твои галлиевые и германиевые батареи на нижнем уровне трюма переходят в возбуждённое состояние, от которого срабатывает боевой протокол, и всё. Активировать же их можно исключительно мощным насыщенным нейтринным потоком, чтобы создать который, на орбите висят специальные спутники с ядерными боеголовками.

Оную единичку он только что принял. И теперь, чтобы получить целеуказание, нужно подняться на поверхность, где, параллельно с активацией ракетных батарей запросить пакеты данных у Штаба, и одновременно с получением вносить их в базу данных каждой ракеты, чтобы успеть до момента, когда будет уничтожен. Сложно. Дорого. С минимальной живучестью. Но аппараты проекта «Наследие» по расчётам должны успеть осуществить запуск до того, как их обнулят, и искусственному интеллекту самому было интересно, получится ли подобная реальная, а не смоделированная атака?

С другой стороны, слабость этих аппаратов была и их силой: противник не сможет их активировать, прочёсывая всю поверхность моря обычным нейтринным лучом от какой-либо установки. Только мощный, и только по заданным координатам. А значит, пока враги не знают расположение дронов под водой, система «Наследие» неуязвима.

Смоленская площадь, Москва, Россия, Евразийский Блок, за два часа до этого

— Герман Абрамович, код «красный»! — произнёс в трубке прямого проводного телефона голос. Так-то сдержанный, но на то он и министр, а не поссать выбежал, чтобы в ровном профессиональном голосе подчинённых различать оттенки эмоций. Сейчас превалировало удивление, а ещё тревога.

Герман Абрамович Малышев сегодня засиделся на работе. Часы уже показывали восемь, но работы у него непочатый край. Чёртовы Веласкесы разворошили осиное гнездо под названием «Земля», взрыхлили пласты дерьма, бережно утоптанные и утрамбованые до этого поколениями дипломатов, и подбросили его на дующий от них в сторону Земли вентилятор. Всей Земли, не только грёбанной Канады, чтоб этим англосаксам икалось! Да, они не участвуют напрямую в войнах Венеры, но войска Блока на Юге выстроены в линии, и там достаточно малейшей искры, чтобы началась свалка. То есть новая крупномасштабная война на Земле может начаться в любой момент, и в ней Венера вряд ли сильно поможет. Но то военный аспект, там есть генералы, у кого должна голова болеть, и они справляются. А вот как быть с политической составляющей? Ибо под потоком дерьма из-за войны в Канаде подняли головы красные-белые-левые-правые-серо-буро-пошкарябанные всех мастей, выражая недовольство. Какое бурление внутри Блока между составляющими членами — тот ещё вопрос, он досконально не вникал, но Женя тоже в мыле. Нет-нет, не надо понимать неправильно, ему, Герману Малышеву, пацанёнок нравился. Молодой, перспективный, со свежим взглядом на жизнь и процессы вокруг. Выгодно отличающийся от засилья бабья в их власти. Но количество дерьма, летящего от различных вторичных вентиляторов в их сторону, уже с Венерой никак не связанных, экспоненциально увеличилось по сравнению с какой-то месячной давностью.

— Несите. Жду, — произнёс министр и положил трубку. И выбрал на селекторе секретаря:

— Сейчас принесут шифровку из восьмого, сразу ко мне в кабинет.

— Есть! — по военному ответил секретарь.

— И кофе. Поядрёней.

Герман Абрамович устало откинулся в кресле. Да уж, что-то серьёзное, раз «красный». Прямая линия с человеком Веласкесов, установленная через МИД. Борхес «молодёжью» арестован, пусть и сидит дома в комфорте, но на самом деле по его сведениям тот не был предателем — стопроцентный человек Леи. Однако, видишь ли, «молодые» не церемонились, и сработали старикана по жёсткому! Почему? Что там произошло в тиши королевского кабинета? И теперь ответственный подчинённый в их иностранном департаменте, связной между министерствами, отдаёт под козырёк напрямую Фрейе. Тоже талантливая девочка, даже без этого неистового на выдумки Хуана. Так что сейчас по сути он переписывается не с министерством, а с Фрейей лично, ибо она достаточно умная, чтобы не пускать юного безбашенного носорога в такие серьёзные проблемы, как механизм функционирования дипломатического корпуса. Однако поднятый носорогом вентилятор с дерьмом дует так сильно, что это не всегда радует его, Германа Абрамовича, старые кости.

«Молодёжь». Оперативный псевдоним, присвоенный в их внутренней переписке в отношении новой (временной?) верховной власти на Венере. Фрейя и Хуан — само собой, позже туда добавили и Изабеллу. Венерианское трио — монарх, сестра монарха и их общий любовник. Видимо такая конфигурация прошита у них в менталитете, ибо проявляется уже в четвёртый раз за столетие. Королева Аделина делила мужчину с Евой. Джинни с Флорой. Лея с Алисой, и до сих пор делит, если выжила. Хотя тут масштабы поменьше, там целый прайд из львиц, не только сестра, и все по весу существенно ниже её величества, Алиса не чета Еве и Флоре. И, наконец, очередь новой наследницы и будущей королевы играть в ту же игру. А вот тут скорее не как у мамы, а как у прапра- и прапрапрабабки. Хорошо это или плохо? Сложный вопрос. Но это в любом случае предсказуемо, а всё, что предсказуемо, само по себе неплохо. И в отличие от Козлова, к которому они, конечно, подход нашли, но который не стал вседержителем за спиной жены (Лея не дала мужу развернуться на полную), Хуан действует куда решительнее. И если станет-таки консортом, в Москве знают, с кем договариваться в будущем о серьёзных проектах. Что не может не радовать — лучше жёсткий и практичный, но прямой мужской подход, чем интриги и «я передумала».

Так что под словом «Молодёжь» в столице Евразийского блока понимали нечто позитивное, работающее на благо Блока в хорошем ключе. Даже несмотря на гору, на океан проблем, которые эта «молодёжь» всё поднимает и поднимает, переформатируя мир вокруг своей планеты.

Вчера, по данным разведки, Хуан в сопровождении молодого, но перспективного дипломата из их старинного обиженного королевой Катариной клана, возможно, будущего главы иностранного департамента и его, Германа Абрамовича, коллеги, встречались с Тафтом, послом Канады на Венере. И Тафт, опять-таки по данным разведки, был зол и недоволен, психовал, несмотря на дипломатическую выдержку. После чего в Золотом дворце прошло очередное заседание Совбеза в суженном составе, на котором присутствовал младший Манзони (а это к чему?) и младший принц. Манзони и принц, летавший до этого на военный объект в южном полушарии, возможно, связаны с непонятной шумихой вокруг потерянного ядерного оружия. Пока у него нет подробностей, парни копают, но Веласкесы очень сильно напряглись, а значит, что-то серьёзное там действительно произошло. Третьим внеплановым гостем был Максвелл, его будущий коллега… И сразу после заседания астрономы зафиксировали рекордное по количеству с начала военной операции в Канаде общение Венеры и Квебекского корпуса. Что-то готовится, очередная подлянка… А потому хорошо, что он сегодня задержался.

Шифровку принесли минут через десять. Суровый человек с чемоданчиком системы защиты в сопровождении двух парней в боевых лёгких скафах. Сдал под роспись, как полагается, удалились. После чего министр вскрыл конверт… И какое-то время сидел в прострации, ловя мысли, которых не было. Которые, наконец, поймал, после чего потянулся к ещё одному проводному телефону на своём столе. Телефону, не имеющему вариантов соединения, исключительно прямая связь с единственным абонентом. Сейчас это была связь с резиденцией под Вязьмой, где президент вторую неделю отдыхал, спрятавшись от информационной волны, вызванной кипением дерьма, «вторички» от действий «молодёжи». Ну, чтоб родные российские недовольные хотя бы не мешали.

На том конце ответили не быстро, пришлось подождать около четверти часа, за которые господин министр много чего передумал, но ни к каким выводам не пришёл. Наконец, раздался знакомый голос:

— Да, Герман, слушаю! — Голос напряжённый. Ибо абонент знал, что в такое время, да по этой линии, друг не станет звонить по пустякам.

— Жень, только что шифровка с Венеры. По тому каналу. Тому самому. — Евгений Иванович прекрасно знал, что это за канал — последние три недели частенько приходили сообщения оттуда. Надо сказать, очень неприятного содержания, но всегда на сто процентов полезные, пусть и выбивающие из колеи. Более того, канал можно назвать его личным, ибо в его установке участвовали два человека, он и королева Лея.

— И-и-и? — ещё более напрягся голос президента.

— «Если вы не собираетесь выражать Канаде поддержку — уберите своих людей с итогового коммюнике. А в идеале эвакуируйте всех своих из Нового Орлеана». И как ты это понимаешь?

Евгений Иванович Марцелов, президент Евразийского блока, на том конце заматерился. И матерился смачно.

— Только не говори, что мы опять должны уступить! — чуть повысил голос Герман. — Жень, я понимаю твою симпатию к Венере — планета любви, всё такое. И да, именно ты спустя полвека смог наладить отношения, Венера больше не главный наш враг, а мы — не их. Но вот не надо скатываться в подмахивание им по любому поводу. Тебе ещё «Вязьму» и «Чебаркуль» не забыли, а тут уже эти долбанный контракт на вольфрам для орбитальных бомбардировок. От которого мы только в минусе, и я совсем не о деньгах.

— Герман, ты, конечно, не хочешь мне верить, и не хочешь меня слышать, но я всё также скажу то, что тебе не понравится, — успокоившись, ровным голосом произнёс президент. Голосом колючим, а ещё тяжёлым, словно железо. — Уступи, и не посылай туда никого.

— Жень! — чуть не закричал Герман. — Вообще-то мы собирались занять там «жёсткую позицию»! Ничего нам не стоящую, ни к чему не обязывающую, но которая успокоит оппозицию! Нам надо в собственной стране порядок навести, люди злы и говорят гадости. А тут ты снова назад сдаёшь? Снова обостряешь?

— Сколько у нас времени? — спокойно проговорил президент.

— Около пары часов, начало в три по Западно-Антильскому. И мои люди уже там! — язвительно проговорил он. — Готовятся к выступлению.

— Удаляй их. Пусть уезжают. Как и написано: «Эвакуируй их из Нового Орлеана» мать твою Герман!

— Как ты себе это представляешь? — пыхтел господин министр.

— Представляю так: ты отдаёшь приказ, и они оттуда уезжают. Улетают на вертушках наших ВМФ, у нас не зря два морских фрегата в Заливе с группами подхвата. Резко, быстро, причём эвакуируются все, включая водителей и охрану. И журналистов наших вытаскивай, кого можно, чтобы не навести панику.

— Жень, это… Это…

— Герман, ты сам видишь, какая чертовщина творится. Они не сидят на месте, шило в заднице. Лучше я буду краснеть за «демарш» нашей делегации, пооправдываюсь, почему мы англосаксов не поддержали, чем буду объяснять населению, почему наши дипломаты в Новом Орлеане погибли, и мы не объявляем войну Венере. Герман, это приказ, отзывай всех, кого можешь, а лучше всего нахрен всех граждан Блока из Нового Орлеана.

Герман Абрамович долго сопел, но затем произнёс слова, которые лучше вот так, особенно по телефону, даже проводному, лучше не говорить:

— Жень, ты ведь понимаешь, что ты не всемогущ. Что ты всего лишь «первый среди равных». И если я с тобой пойду до конца, то…

Дальше говорить не требовалось. Да, фраза «у Кремля много башен», придуманная в седой древности, но к сожалению актуальна до сих пор, причём сейчас как никогда ранее. В стране несколько разных сил, и у всех своё видение будущего развития страны, и Женька всего лишь сглаживает углы. И эти силы последними изменениями не то, что недовольны, но пока не видят перспектив. А раз нет понимания будущего — не будет и выданного авансом влияния, и доверия к реализатору.

Женька на том конце тяжко выдохнул.

— Герман, я рад что ты меня не бросишь, но подумай сам. Это не шлюха. И даже не её доча. Доча способная, мы обсуждали это, но ТАКОЙ почерк — не её. Это ходячий пипец «рулит», который останется в её спальне и будет дальше «рулить» планетой. И самое важное в этой ситуации то, что этот пипец лоялен к нам. Его легион с титановыми щитами — мои аналитики шляпу ели, когда пришла картинка с ними. В переносном значении слова, конечно же — у них не было ни одного прогноза с подобным. Весь отдел как один писали что угодно, в том числе лютую дичь, но все сошлись, что такое развитие событий невозможно. А столкновения в позапрошлом месяце — вообще финиш. Три заявления на увольнение, Герман. Которые пришлось порвать у них на глазах — где я в час ночи толковых аналитиков возьму? У нас есть не ключик, но заложенная генетически лояльность этого ходячего чудовища, и следующая партия — будем пытаться наладить с ним общий язык, чтобы решать долгосрочные вопросы. Это игра не одного дня, и не одного года, и если ты её сорвёшь — молись, пощады не будет! — На том конце глаза собеседника явно полыхнули огнём решительности. — У нас уникальный шанс, Герман. Нельзя его терять из-за ерунды вроде недовольства «коллег». Оставь мне, буду с ними сам разбираться. Сейчас же выходи на нашу эскадру в Заливе — пусть высылают вертушки. И не тяни, твою мать, пока чудовище не выкинуло что-то раньше времени. Беру всё на себя.

— Понял, Жень. — Герман облегчённо выдохнул и положил трубку. По лбу его стекал холодный пот. Долбанная разница во времени — поспать сегодня не удастся!

Штаб-квартира службы имперской безопасности, Санта-Фе-де-Богота, Колумбия, ЮАИ, Земля, два часа спустя

— Ваше высочество, ядерный взрыв на высокой орбите! — сбил его с мысли неожиданно прозвучавший в ухе голос. Слышимый только им, аварийный канал «на случай войны или подобных событий». Он резко вскинул руку, призывая докладчика замолчать.

Фернандо проводил совещание. Нет, он не глава СИБ. Всего лишь куратор от Семьи. Но именно поэтому главы отделов воспринимали совещания у него как бы не более важными, чем в кабинете у официального главы. Там решаются рабочие вопросы, тут же — политические, то есть вопросы будущего их конторы в принципе. А будущее куда важнее текучки.

— Ваше высочество, ве…

— Стоп! — Он снова махнул докладчику, мол, помолчи, и добавил громкости идущему прямо в ухо экстренному сигналу.

— Ядерный взрыв над зоной нашей ответственности, сектор С4.Предполагаем боевой разер. Уточняем.

— Доложить данные как определите цель удара. — Пальцы потянулись к селектору. — Оператора безопасности дворца. Бегом!

Секунда, соединение, и спокойный голос:

— Альфа-один, на связи!

От сердца отлегло. Стреляли не по Маргарите. Если бы туда — разер не оставил бы от дворца камня на камне.

— Альфа-один, я Кугуар. Состояние вверенного объекта?

Небольшая пауза, и испуганный голос:

— Никаких отклонений, Кугуар. Всё в рамках про…

— Быстро, экстренная эвакуация императорской семьи в подземное убежище! После — персонала. До особого.

— Есть, Кугуар! Вас понял.

Фернандо рассоединился. Поднял глаза на собравшихся в кабинете чтобы что-то сказать, типа, совещание переносится, но вновь ожила экстренная линия.

— Ваше высочество, это не разер. Астрономы говорят, нейтрино. Взрыв нейтринной бомбы. Номинально спутник принадлежал Республике Канада, но, похоже, прокладка.

«Мать-мать-мать…» — подумал про себя наследник Империи. Вслух же добавил:

— Куда целились — определили?

— Западнее Тампы, Залив. Уточняем. Все средства реагирования в боевой готовности, в морской флот также отправили сигнал о приведении в боевую готовность.

— Есть подозрения?

— Да. Глубоководный придонный аппарат. Может всплыть в любом месте. Среагировать можем не успеть. Ситуация осложняется облачностью над некоторыми участками Залива.

— Активируй всё, что нужно, подключай кого угодно, но найди его! — рявкнул Фернандо, ощущая бессилие — не успеют. Сейчас должна быть прямая трансляция, выступление лидеров мирового сообщества (или их представителей) в поддержке Республики. Там находится глава МИДа, но даже если он отдаст сейчас приказ на эвакуацию… Ракета долетит быстрее. — И доложите, как прояснится по спутнику — что там с ним за чертовщина.

— Есть, ваше высочество. — Пауза, и продолжение. — Его величество не в сети, прошу у вас подтверждения на активацию боевых разеров для атаки в заданном районе.

— Отставить. Я сам выйду на его величество. Выполняйте.

Отец, слава богу, в Амазонии, от Залива далеко. В Новый Орлеан лететь и не планировал — не его уровень, отдувается министр иностранных дел. Так что это не покушение, как он сперва подумал… Было. Ибо не только он, наследник, знает, что император решил порыбачить, вся страна в курсе — он второй день там. Но долбануть по Маргарите в его отсутствие, как знак предупреждения? А во дворце мама, братья… Да, они с отцом останутся живы, но после таких потерь хоть на стенку лезь!

Отец на связь не выходил. Даже по его линии, тоже считающейся аварийной. Ладно, пойдём по сложному пути. Связь с охраной… Что? Забавляется в каюте с очередной любовницей, сказал не беспокоить, а то скормит кайманам? Кстати может, это не совсем шутка.

— … Мне всё равно, я сам скормлю тебя бегемотам, если не сделаешь! Бегом дали мне с ним связь! У нас война на носу… — добавил тише, для себя.

Подействовало, зашевелились. В этот момент появилось время выгнать-таки из кабинета членов совещания. Что те, ощущая надвигающийся звездец, сделали с превеликим удовольствием.

Но когда отец было ответил, снова ожила линия военно-космической обороны:

— Ваше высочество, обнаружили. В четырёхстах милях юго-юго-восточнее Нового Орлеана. Экономическая зона Эстадос Юнидос. Там небольшая облачность, но можем разобрать венерианскую боевую платформу. Платформа обменивается сигналами с кем-то в космосе над, мы пытаемся глушить, но… Может дать старт ракет в любой момент.

— Открывай огонь! Из всего что стреляет жарь эту тварь! — рявкнул имперский наследник престола, ощущая холодный пот на спине.

— Фернандо. Что случилось? — Голос отца по второй линии, тоже активной — отец слышит.

Прилетела ссылка из штаба ВКО, он её тут же активировал во всю стену — данные локации с картой Залива.

— Отец, я…

— Фиксирую старт ракет! — испуганный голос оператора. — Не успели.

— Сбить! Всем, что стреляет — сбить! И потопите наконец эту чёртову лоханку!

Вспышка… Атака обычным орбитальным лазером. Но картинка со спутника в углу показала, что это ничего не дало. Боевая платформа на то и боевая, что пучком света её разве что ослепишь.

— Фиксирую, вторая волна ракет! — снова оператор.

— Отец, срочно, подтверждение на использование ОРС! Севернее Гаваны всплыл ракетный робот «Наледия».

— Да, конечно, мать его! — Отец всё понял слёту правильно. — Всё, что нужно!

— Центр, подтверждаю использования ОРС. Уничтожьте гадину!

Где — видно не было, карта показывала только поверхность, но высоко над ними с этой стороны Земли произошла вспышка. Гораздо более мощная, чем за несколько минут до этого. Ибо нейтрино можно получить активацией миниядеров. А вот поток боевого рентгеновского лазера без старого доброго плутония создать пока не удаётся. Но это всё потом — все эти конвенции и международные разборки сейчас не важны. Сейчас нужно подавить подводного робота.

Визуальный контроль пропал — облака на время закрыли квадрат. Переключение, данные с другого спутника… А вот данные со беспилотника — уже лучше. Находящийся в сотне километров от объекта беспилотник (ближе видно не было) показал огромный столб моментально испарённой воды. Фернандо видел такие в фильмах про подводные испытания ядерного оружия, но только немного меньше по масштабу.

— Цель уничтожена! Ваше высочество, цель уничтожена! — довольный голос оператора ВКО. — ОРС справился!

ОРС — орбитальная рентгеновская система. Сеть одноразовых спутников с боеголовками как раз для такого случая. Что ж, вот и проверили в действии. Пока получается неплохо, жаль, звено запаздывания с отдачей приказа велико. Разрешить использование может только глава государства, конвенция, всё такое.

Две волны ракет… Четыреста километров… Это пара минут, не более.

Затем он попытался связаться с охраной министра в городе. Вывел на соседнюю стену прямую трансляцию с церемонии. Полный зал людей — высокие господа со всего мира, журналисты, в том числе имперские… Выступал представитель Австралии, который только что «резко осудил» и «выразил поддержку» австралийского народа, ментально близкого народу Канады.

Русские хотели выступить тоже. И даже пописали вчера совместно разработанное итоговое коммюнике. Но полчаса назад вдруг резко сорвались — небольшая их эскадра выслала пять геликоптеров, которые забрали всех членов делегации, и даже каких-то журналистов, которых насильно затолкали в вертолёты — что характерно, те сопротивлялись. Вертушки улетели четверть часа назад, всего-навсего, но он, Фернандо, об этом узнал только сейчас, ибо совещание, и мудрецы в оповещении не стали отвлекать его из-за такого пустяка, как демарш одной из великих держав на подобного уровня мероприятии. Улетели — и улетели, в их Москве с кремлёвскими башнями чёрт ногу сломит, кто там когда приходит к власти что командует.

Тем временем Фернандо слушал в эфире переговоры операторов СОЗ — стратегической орбитальной защиты. Сотни спутников с боевыми лазерами, предназначенными для сбития ракет как под собой, так и над, разворачивались и вели огонь по волнам выпущенных ракет. Ракеты летели зигзагами, что мешало расчётам прицеливания, но было не критично. Одна вспышка, две, шесть… Но ракет было сорок две. Шестнадцать, двадцать восемь вспышек…

Аплодисменты в зале. Австралиец сошёл с трибуны, и вместо него вышел президент Канады. Вот ведь подгадали с ударом, черти инопланетные! И. о., назначенный их элитой вместо получившего повышение на небеса Томаса Андерсона. Которому лично он, Фернандо, при встрече рекомендовал не дёргать тигра за усы:

— Лея только кажется слабой и беспомощной. Говорю тебе как представитель страны, проигравшей ей Красную планету. Там была серьёзная заруба, и во главе нашей партии стоял опытный стратег. Но мы проиграли. Не Венере — лично ей. Она способна удивлять. Не нужно спешить, не действуйте резко — в долгосрочке всё равно будет по-нашему…

Но нет, этот хрен не послушался.

А вставший ему на смену и.о. так вообще решил, что то, что раз его страна в руинах — это только в плюс ему, развязывает руки на любые действия. Хуже не будет. Венериане не посмеют его тронуть, какую бы дичь ни творил. Там у руля процесса лично отец, и отец давит, поддерживает их элитку — дескать, пусть венериане бомбят, будет только лучше, отбомбят себе все пути к отступлению, а мы вас не бросим. Отец тоже забыл, по-видимому, что имеет дело не с тётушкой, с которой привык всю жизнь бодаться. Зашоренность, работа по одним и тем же методичками, с одними и теми же инструментами — расслабляют. А ведь кажется, что такого, если ты убьёшь лидеров и представителей держав, которые выражают поддержку стране, с которой ты воюешь? Не нравится? Объявляйте войну! Или поддерживайте как-то мягче, индивидуальными заявлениями со своей территории, без цирка со сбором международного совещания. Мысль кажущаяся дикой, но ведь она логична!

Тридцать две ракеты удалось сбить. И это прекрасный показатель, не нужно ругать представителей СОЗ. Но шестнадцать гиперзвуковых монстров с сотнями килограмм взрывчатке на борту в каждой пересекли границы города, и под благодарственные речи и.о. со стены, прямой наводкой двинулись к Репаблик-Холлу, самому большому концертному зданию в Новом Орлеане.

— Отдельно я выражаю благодарность за поддержку и сочувствие народам Империи, Австралии, Индии… Что за… — успел сказать на весь мир и.о. прежде, чем трансляция оборвалась. Шесть ракет поразили концерт-холл. Оставшиеся же изменили курс, поднялись в воздух, и, быстро набрав высоту, двинулись на север, безо всяких зигзагов.

— Десять ракет. Уходят. Что делать? — голос оператора космической обороны. — Удаляются от нашей системы защиты, но пока можем ещё их сбить.

— Не надо, пусть летят, — грустно усмехнулся Фернандо. — Они двигаются в Канаду — не пропадать же выпущенному на волю добру? А это уже не наша война. Пусть англосаксы сами решают свои проблемы, достатчно…

Он откинулся кресле, выключил карту, погасил серый экран с бывшей трансляцией. Мыслей в голове было много, но на самом деле там царила звенящая пустота. С таким он ещё не сталкивался, и не считал подобное в принципе возможным, и требовалось хорошо всё взвесить прежде, чем выступить сегодня на экстренном заседании совбеза. Отец будет лютовать, но яростью и злостью вопрос не решить, кровь из носа нужно предложить хоть что-то конструктивное. Это как в единоборствах — ты должен уметь принимать удар. Но, чёрт, почему в голове пусто?

— Сынок, я вылетаю, — вывел из нирваны голос отца на второй линии.

— Только не в Каракас, я эвакуировал дворец в бункера. Да и мало ли… — Фернандо вздохнул. — Давай в Боготу, подальше от побережья.

Хорошо, отец в курсе. Теперь пресса. Надо заткнуть, чтобы не делали лишних необдуманных заявлений хотя бы часа два.

Альфа, Венера, за сутки до этого

Два последних дня пролетели одновременно и как сладкий, и как страшный сон. Страшный тем, что я ничего не делал. Нет-нет, вкалывал как проклятый. Но делать — не делал ничего. Ибо ну никак не ассоциируется у меня бумажная работа в кабинете с термином «делать». Не опытный, не вник, не влился. Наверное, я в душе человек такой — надо суетиться, куда-то бежать, превозмогать — только это кажется настоящей жизнью. Хотя именно в тиши кабинетов и происходит самое важное. Всегда. Все самые судьбоносные решения принимаются не в поле на коленке, а за рюмкой кофе кабинета типа нашего королевского, и мириадам ему подобным. Да, я мастер импровизаций (меня так называют, не всегда с эпитетом согласен, но, действительно, в стрессовой ситуации яснее мыслю), но если хочу в высшую лигу — надо учиться и соответствовать правилам высшей, а не дворовой лиги.

Итак, досье на журналистов. С подборкой, где и в чём накосорезили. А накосорезили много, даже условные нейтралы не удержались и приняли сторону мятежников, через свои точки вброса информации наоскорбляв Фрейю кровавой узурпаторшей. И что с ними делать, если за ними стоят кланы под негласным патронажем Сантана, а то и сами Сантана? Накажу, как коллег, протеже мятежников — плохо. Не накажу — ещё хуже! Что делать, блин?

Но и с провинившимися как именно поступить? Насколько сурово? Мрак. Ибо я на самом деле буду пионером — на Венере до сих пор, с момента основания, не было традиции наказывать тех, кто не по делу раскрыл варежку. Буду справедлив, и варежку предшественники современных журнашлюх так, как в последний месяц (и будем откровенны, последние десять лет) на власть не раскрывали. При королеве Джинни было начали вякать, перед самой Второй Имперской войной, но этому предшествовала попытка переворота, кровавая баня во дворце. В бою погибло три четверти корпуса и куча гражданских, она только что грохнула своего клона (оказывается, биоробота, спасибо Селене, что просветила), и была крайне раздражительной сеньорой. Но и она ограничилась мерами организационными, как то запрет кому-то работать на Венере журналистом, кого-то выперли, предупредив, что возвращаться на планету не стоит от слова «совсем», с кого-то штрафы, а с чьих-то патронов — конфискации. Но и тогда писаки хоть и катили на Джинни и её сестрёнку бочку, но границы не переходили, «шлюхой» и тем более «узурпатором» назвать не смели.

У нас же клиника, адский ад в эпитетах. И допустила его наша многоуважаемая в кавычках королева. Мною хотя бы частично уважаемая, но только не пишущей братией! И чем больше смотрю подборки, переданные прямыми подчинёнными, тем больше волосы на голове встают дыбом. Ибо по жизни особо новостями не интересуюсь, и глубоко в процесс не вникал, а там… Цитата за цитатой, одна краше другой. Кровь нужна, ни одна ссылка на Землю подобное просто так не прекратит, а посадка в места не столь отдалённые — до первой амнистии и очередного «договорняка», против чего и боремся. Но вот кого именно бросить на алтарь, и насколько сурово?..

А ещё вникал в информацию, которую передал Алекс. Он по сути закончил расследование. Целая куча фигурантов, куча показаний, но все стрелки тянутся либо в имперское посольство, либо в посольства стран Союза. Всех, кого было можно изъять для допроса, изъяли, допросили, кое-кого даже под шумок после выкинули в шлюз, но на самом деле серьёзные люди, кто подписывал счета и документы, кто отдавал приказы, неприкосновенны. И тут вилка: если рискнуть и взять нахрапом посольства, пытать, но виновные упрутся, или если внутри посольств ничего на них не найдём (запросто), то эффект будет даже хуже, чем если спустим всё на тормозах, просто возьмём штурмом «три девятки» и освободим грёбанную младшую школу. Мы уже показали крутость, десять тысяч выходцев с Востока в ангаре за космодромом не дадут соврать, мигранты с желанием научить нас жить трижды подумают, стоит ли ехать на Венеру. Так что может оно и правда не стоит этого? Ведь лучшее — главный враг хорошего.

Так что я был в раздумьях, и девчонки, понимая это, не мешали. Пару раз вызывала с отчётом в кабинет Фрейя. Я оба раза пользовался этим и оставался после того, как совещания заканчивались, и даже годы спустя могу сказать, что королевский стол в королевском кабинете — лучшее место для секса на всей огромной Венере. А ещё пару раз в каморку, где я тогда спал после планирования самой первой боевой операции, что прямо за «верхним штабом», меня пару раз вызывала Каролина. Ну, как не пойти на её: «Хуан, надо приватно кое-что обсудить» — под понимающие взгляды прилежно молчащих помощников. С нею всё просто, сброс напряжения, и, кстати, ей нужно как бы ни больше, чем мне. Об её отце, которого мятежники увезли в свой тайный подземный город возле вулкана, не говорили, понимает, что я не всемогущ, но по глазам вижу — считает, что в итоге вырулю, освобожу его. Изабелла же закопалась в делах, видел её только раз на совещании у Фрейи, после которого опять убежала: «Хуан, завал! Всё потом! Люблю тебя». Кстати, потому Каролина такая любвеобильная — получила от неё инструкции. «Чем больше пива выпьет комсомолец, тем меньше выпьет хулиган» — подложить под меня девочку для Изабеллы единственный вариант сделать так, чтоб я реже бегал к Фрейе.

По нашим казнокрадам по линии снабжения ничего не скажу — там сейчас рулит сеньор Серхио. И он, оказывается, тот ещё монстр, его очень сильно недооценивали (а кто дооценивал — двадцать лет не давал развернуться). Венера под его мудрым руководством живёт. Экономика работает. Армия готовится к войне. И всё это в спокойном рабочем режиме, без перекосов и информационных истерик, так привычных мне за всю сознательную жизнь (кто забыл, я даже состоял в фан-группе республиканцев вместе с Хуаном Карлосом). Но нет, всё даже лучше, чем было. И главный показатель — аристократия от его управленческих решений на посту премьер-министра стонет, даже та, что не переходила нам дорогу, а значит я, наконец, спокоен за текучку, занимаюсь особыми проектами, сложив с себя утомляющее общее руководство. Не моё это, не моё!

Единственная оставшаяся дыра — стояние вояк у Сената. Там с мёртвой точки ничего не сдвинулось, и я догадываюсь, почему. Какая-то падла, а то и не одна, среди нашего командования, внешне лояльная (не подкопаешься), полностью сочувствует мятежникам! И делает всё, чтобы не допустить их разгрома, то бишь чтобы удержаться от атаки оставшегося неподконтрольным нам огрызка Альфы. Но в данный момент я даже был рад этому, и события не форсировал, так как военное положение позволяло мне сотворить с журналистами любую каку-бяку, на какую в итоге решусь. Разберёмся с информационным фронтом, наведём в нём порядок на ближайшие пару десятков лет, введём повсеместно кодекс журналиста, а там и с Сенатом, и с родными суками в генштабе покончим. Кстати по кодексу приятно удивлён — парни, приглашённые тогда на совещание, организованное просто ради проброса мысли «в народ» (не ждал тогда прорывов), неожиданно отнеслись к делу с энтузиазмом, мне на руки передали уже три варианта документа, и среди посвящённых идут жаркие споры относительно частностей.

Но всё плохое заканчивается — подошло к концу моё заточение среди бумаг. И я был рад-радёшенек вырваться, хоть попка у Каролины самое что надо, и в домашнем трико смотрится замечательно, и это не говоря о возможных вызовах к главе государства. Чур-чур! Работать хочу! В город, город и ещё раз город! Одеться показательно попроще, я сегодня «плохой гвардеец».

«Блин, Ваня, а ты хоть когда-то играл роль хорошего?»

Дельное замечание.

— … Так получается, изоляции не будет? — задал финальный вопрос Макс, которого я посылал вперёд, всё устроить, пока заеду за Максвеллом, о чём давал указания.

— Да. Будет вестись прямая трансляция в королевский кабинет. Фрейя и её отец хотят посмотреть на этого потомка фаворита её прошлого величества. Особенно сеньор Серхио. Он сейчас возглавляет кабинет министров, и, хоть напрямую силовиками не командует, МИД — такая контора, которая будет работать с ним в связке. Там слишком много завязано по линии экономики, контрактов, оплат и внешних сношений, а это как раз по его части.

— Понял. Организую. — Марсианин козырнул.

— Заодно уточни у Мадлен, не нужно ли чего? — сменил я тон на «помягче». — Как они там пережили мятеж — я и не поинтересовался. А мы как бы… Их «крыша».

Макс понимающе улыбнулся.

— Конечно, Командор. Всё сделаю, неформально опрошу, потом отчитаюсь. Вообще там не заметно, что в их районе были бои… Но да — узнаю плотно. Не порядок, девочек бросать. — Термин «крыша» выходцу из марсианских, а после венерианских рабочих окраин, был прекрасно знаком.

Макс уехал, я же собрал все материалы по Канаде и поехал на встречу с Максвеллом.

— Ну что, Доминик, как мироощущение? — улыбнулся ему. Гость, залезший в мой «Либертадор», ёжился, крепился, было невооружённым глазом видно, что волнуется.

— Честно, Хуан? Я сомневаюсь, что потяну, — на духу выпалил он. — Не уверен, что ты выбрал того, кого надо. Я ведь… Всё ж так спонтанно получилось…

— Если ты сомневаешься, значит ты готов! — блеснул я прочитанным когда-то афоризмом.[6]

— Но я всю жизнь занимался другим! — воскликнул внук известного в прошлом человека. — И даже подумать боялся, что могу прыгнуть… Вот так! Высоко. И резко, без подготовки.

— Ты справишься. — Я поддерживающе улыбнулся. — Я в тебя верю.

Для него это прозвучало как аргумент. Видно я уже, несмотря на возраст, стал авторитетом в глазах информированных людей, тем, что вижу людей, и подбираю на нужное место того, кто соответствует. Хотя убейте — сам в своих словах и поступках уверен не был, и более того, не был уверен даже тогда, когда мои кандидатуры в итоге «выстреливали». Ну да ладно, иногда плацебо эффективнее крутого антибиотика только из-за веры человека в себя. Пусть верит, тогда и раскроется на полную. А если я ошибся — лично буду исправлять ситуацию, для того и еду.

Макс встречал в гараже. «Фантазии пьяного престидижитатора» уже функционировали, но с клиентами пока было не густо, парковка пустая. Два броневика Макса и его ребят, и один дворцовый, головной машины нашего кортежа. И четыре драндулета купольного класса вдалеке в углу — скорее всего, собственность сотрудников (сотрудниц).

— Всё хорошо, Командор. — Марсианин козырнул. — Вы первые. Мы всё сделали, по отчёту — потом, тет-а-тет.

— Хорошо. Веди, подождём их внутри.

Маленькая освинцованная каморка. Сама Мадлен встречала на входе, то есть в холле, где нам продемонстрировали весь местный цветник. Самые разные цвета кожи, разрезы глаз, самая разная толщина филейной части и размеры грудей, естественно, обнажённых. Девочки в коже, латексе или просто в кружевном белье с чулками на подвязках. И всё это со смазливыми мордашками, в коих плескался неподдельный к нашим персонам интерес. Доминик присвистнул, и свистел долго, пришлось взять его под руку и тащить сквозь это царство приготовившихся к разврату.

— Мадлен, потом. Всё хорошо? — жестом остановил я её, пока всё не испортила — сеньора подалась ко мне что-то сказать. Всё же у меня деловая встреча международного масштаба.

— Да, о мой повелитель. — Весёлые искры в глазах. Шутит, значит вопрос подождёт. — Твой любимый виноград, как всегда, на месте. Три подноса.

— Три?

— На всякий случай. — Она пожала плечами.

Кстати надо будет перетереть, кто её поставщик. Если тут на Венере такое научились выращивать… Не вложиться ли мне в сельское хозяйство? Под видом продовольственной безопасности стратегических объектов?

Кивнул ей и повёл дипломата подальше от мешающих факторов. Впечатление произведено, достаточно.

— Никогда ещё не проводил переговоры в борделе… — произнёс Доминик, присаживаясь на роскошный диванчик, выдыхая и показно ослабляя галстук. По лбу его стекала капля пота.

— Ты далеко не первый это говоришь, — усмехнулся я.

— Много народу сюда водил? — улыбнулся он. Я пожал плечами.

— Да по сути всех, с кем надо поговорить без ушей. Да, достаточно. Счёт на десятки.

— А «Корона»?

— Пишут. — Фыркнул. — Я им закладку оставил. Долбанул внутри их «безопасной» переговорной маленькой ЭМИ-бомбочкой, выжигая аппаратуру, которой нет. Знаешь, какими волками смотрели! Мне туда теперь хода нет, да я и сам не пойду. Не люблю тех, кто обманывает. А тут… Мадлен блюдёт честь заведения, и я не вправе требовать от неё установки пишущих систем. Да и… — Коварно улыбнулся. — Доминик, самый ценный товар на планете это безопасность. Недавно, было дело, объяснял это одному топовому модельеру. И он проникся, хотя поначалу даже слушать не хотел.

— Франческо Феррари, — блеснул познаниями дипломат.

— Да. И он согласился сотрудничать, не имея от этого ничего в плане материальной выгоды. Больше того,теперь я сам у него на крючке. Не могу отказаться от превосходных костюмов сеньора, не поверишь, по большей части бесплатных. Высылает как лицу его бренда, причём даже не я об этом прошу.

— Изабелла? — снова понял Доминик.

— Да. Сообщает его сотрудницам, когда мне что-то надо, и мне присылают, и я знать не знаю ни когда это происходит, ни что она в принципе собиралась это делать. — Я грустно вздохнул, вспоминая наш уютный домик, которого теперь нет. — Так и тут — я предлагаю Венере заведение, где можно безопасно провести переговоры. Любой человек, заплатив самый минимум, может спокойно поговорить, не боясь, что разговор уйдёт «налево». Такое не может предложить даже «Корона», а позволить себе собственное защищённое место могут только кланы первой десятки. Спрос будет. А что бордель… Скажем, пусть это будет изюминка места. У каждого топового места должна быть изюминка. Думаю, проект «взлетит».

— А сейчас — раздача пробников? Водишь людей бесплатно, оценить, чтоб запустить сарафанное радио?

— Типа того, — не мог я не согласиться.

— Я немного навёл справки. — Максвелл замялся. — Прямо перед началом мятежа, то есть захвата школы, ты основал ЧОП. С долевым участием иностранной принцессы и Сильвии.

Интересное развитие разговора. И скорее всего, у него будут последствия. И хорошо бы, чтоб приятные.

— Ну да, основал с совладелицами. Ибо один не потяну. А так… Ты видишь что-то плохое в совместном бизнесе?

— Нет. — Собеседник пожал плечами. — Я просто пытаюсь понять, какие ждать перестановки на Олимпе в ближайшем будущем. Особенно если учесть, что я могу быть в команде. — Палец вверх.

Что ему на такое ответить? Да чтоб я знал, что там, на Олимпе, в итоге будет! Если я становлюсь консортом, мужем наследницы, которая уже сейчас у руля, и после возвращения матери та вряд ли её сможет задвинуть далеко, даже если захочет… Чёрт знает, чем буду заниматься в этом случае, и тем более не понимаю, на кой ляд мне тогда собственная охранная фирма, да ещё в совладении с иностранной принцессой. Но оперативную базу в виде места для приватных переговоров иметь нужно. И приторговывать безопасностью тоже нужно, держать имидж. Так что… Посмотрим, что там выгорит. А пока и правда, реклама, и совершенно бесплатно.

Тут постучался и зашёл Макс — едет кортеж с дипломатическими номерами. Три машины. К чему понты — не знаю, но в Альфе уже давно спокойно, никто на мистера Тафта не нападёт, на кой столько охраны? Ну да бог с ним, три — и три.

Господина посла бойцы Макса провели от парковки к месту переговоров, Тафт уже был тут потому его не шокируют гологрудые ангелы Мадлен (а жаль). Но к моему удивлению, пришёл посол не один. В сопровождении «секретаря» — как его представил. Обычный секретарь ему точно не нужен, а быть с ним мог только представитель республиканской спецуры, которая сейчас удерживает в их стране власть и технически представляет новое руководство. Которое на самом деле старая, просто грохнули Андерсона в угоду нам. И теперь мистеры хотят посмотреть на нас, меня и моего протеже на дипломатическом поприще, своими глазами. А сэр Уильям Тафт при всём уважении государственный чиновник, пусть и из могущественной семьи, а не один из них напрямую.

Далее я пододвинул к себе блюдо с виноградом и принялся самозабвенно его есть, вначале посасывая ягодки, потом раздавливая языком во рту, наслаждаясь сладким соком. Класс! И правда стоит найти производителя, даже если не получится перекупить. Моего присутствия в разговоре пока не требовалось, наоборот, Фрейей и её отцом была поставлена обратная задача.

— Хуан, чтобы понять, что он за человек и как мыслит, нужно окунуть его в дерьмо и смотреть, как выплывет. Я понимаю, ты талантливый и очень харизматичный юноша, обе мои дочери в восторге от идущего от тебя в стороны очарования, но сейчас прошу тебя помолчать. Просто посидеть и посмотреть, дав Доминику возможность или выплыть, или же похоронить себя. Но сделать это должен он сам. Сможешь? Усидишь?

— Если очень надо… Попробую, — картинно оскалился тогда я. Они что, считают, что я и в самом деле позёр, который выпендривается ради славы? Ладно, ничего ему не сказал, возражать не стал, пусть думает что хочет, но звоночек неожиданный. И хорошо это или плохо, что меня неадекватно оценивает отец Фрейи (и Изабеллы) — не знал.

Итак, я самоустранился, и эти двое начали клевать Максвелла. Пытаться. От любой ответственности уходить, на любые его просьбы не отвечать ни да ни нет, по десятку раз переформулируя вопросы чуть иначе, так, что терялась острота. Но в итоге я так и не услышал ответа ни по одному из пунктов требований. Даже банальщину, выдавать убийц наших рабочих в Ванкувере они не обещали, утопив это обещание в словоблудии вроде «содействия процессу». Я прежний рубанул бы с плеча: «Так вы выдадите их нам, да или нет? Или разговор окончен?» И пригрозил бы всемирным потопом. Но сейчас не моя партия, и отдувался Доминик. И я бы не сказал, что он так уж плох. Бодался внук великого экономиста прошлого так, будто свою личную корову проигрывает. Снова и снова заводил разговоры на третий, пятый, восьмой круг обсуждения. И это одни и те же вопросы! Мы ж по сути ничего больше и не предъявляли Республике. Первое — выдача военных преступников, отдавших приказ сбить наши бомбардировщики. Вопрос наполовину решён, так как Томас Андерсон мёртв. Выдать всех участников погромов в Ванкувере, Чикаго, Эдмонтоне, Елоунайфе и других городках, где они были? Позорно для державы, но они ж на самом деле убивали. Они убийцы! Причём наказывать их планировалось силами самой Республики и на благо восстановления её экономики. Ну и признание договора об экономической кабале Венеры недействительным ввиду изменившихся обстоятельств. Не денонсированным, не расторгнутым, а недействительным. Но даже по этому поводу они торговались, предлагая его или денонсировать, или официально расторгнуть. Ага, ща-аз, чтоб потом задолбали исками? Расторжение, признанное нами, влечёт за собой кучу процедур и ответственность, и, значит, их юристы могут до чего-то докопаться в будущем, заставив (попытаться заставить) за что-то там им платить. Нет, нам нужна была безоговорочная капитуляция. Мы запросили не много, но то, что запросили, они должны были просто принять.

— Хуан, так не делается… — стонал позавчера Максвелл, заехавший ко мне во дворец, чтобы выработать позицию, стратегию на эти переговоры. — Дипломаты изначально озвучивают заведомо неприемлемые условия, с обеих сторон. После чего подтягивают свои хотелки под реалии, взаимно уступая. И соревнование идёт в том, кто кого передавит на достаточно широком поле мест, где они могут уступить. Ты же изначально вскрыл свои карты, озвучил, что хочешь в самом конце. И теперь они будут подтягивать консенсусное решение вверх, в свою пользу, пытаясь прогнуть тебя. Что б тебе было не запросить больше?

— Я не дипломат, Доминик, — покачал я головой. — Я силовик. И привык именно что прогибать.

— Зачем я на это подписался!… — Вздох. — Ладно, будем спасать планету, раз ты допустил такую фатальную ошибку. Куда ж нам деваться…

Так себе спасательная операция получилась. Но по крайней мере они его не прогнули, Максвелл извивался, как уж на сковородке. А я вдруг понял, какую допустил ошибку. Нет-нет, вскрытие карт Тафту не считается, это не ошибка с моей точки зрения, как бы Доминику с его колокольни ни виделось. Я про ту, на которую указывал Борхесу, за которую лично дедулю арестовал в кабинете королевы. Я вдруг понял, что англосаксы не уступят, кого бы сюда ни привёл. Сенеку, Цицерона, кто у нас там великие ораторы? Шарль Морис Талейан и тот не сделает большего. Потому, что сюда надо не оратора, не дипломата. А… Силовика. Цезаря. Ибо дипломаты садятся за стол переговоров тогда, когда война исчерпана силами армий и флота. Если же солдаты ещё стреляют, если ракеты рвутся, и нет понимания, кто победит — дипломаты бессильны. Да, мы раздемократили их мосты через ключевые реки и Великие Озёра. Да, мы жахнули по их морским портам. И даже жилые районы Чикаго и Ванкувера чуть зацепили — из мести. Но их аристократия понимает, что ничего не потеряет, если упрётся. Ибо нам надо с Канадой что-то серьёзно решать — полноценную войну не потянем, они устроят нам на поверхности такую партизанщину, что мало не покажется. Да, мы знаем, что они продались Империи и готовятся уйти в её сферу влияния, но это знаем МЫ, на верхнем этаже. На нижнем же всё выглядит совсем не так, и мы будем не просто агрессорами в глазах простых канадцев, а… Предателями? Да, предателями. Исчадиями ада. А что хуже, так будет считать всё мировое сообщество, включая пока что лояльных к нам, несмотря ни на что, русских. Мы не сможем покорить Канаду, не станем вводить на её поверхность силы вторжения, но и оставлять её в тылу, за спиной, перед вторжением в Европу тоже нельзя. А значит что? Правильно, они, ничего не теряя, будут выкручивать руки, и в итоге выторгуют себе… Да всё, что нужно! Включая извинения с нашей стороны и восстановление их экономики за наш счёт.

— Сеньоры, прошу прощения! — вклинился я в их разговор. — Я, как вы прекрасно знаете, не дипломат. Я больше силовик. — Улыбнуться им обворожительной улыбкой, от которой вампиры каменеют. Сеньоры поняли правильно, концерт окончен, и напряглись. — И как не дипломат, вижу, что вы мусолите одно и то же по кругу.

— Сеньор Шимановский, вы просто не понимаете… — И «секретарь» начал мне что-то рассказывать «на пальцах».

— Нет-нет, я всё понимаю! — согласился с ним я. — Вы совершенно правы, всё так и есть. Но давайте посмотрим фактам в глаза. Вы, ваша сторона, пока что не готовы к переговорам. Вы не согласились принять ни одного нашего требования. Хотя эти требования разумны, и были выдвинуты вам в качестве жеста доброй воли, чтобы окончательно не вгонять вас в каменный век. Но вы с мистером Тафтом не хотите слушать голос разума, вновь и вновь пытаясь давить, просто не понимая изменившихся реалий. Вы… — скорчил я мину до зверской и обратился напрямую к «секретарю». — Вы — НИКТО, мистер. Просто никто. Пустое место. Я не лично про вас — дай вам бог здоровья, а про вашу фракцию, ту часть элиты, которую представляете. При этом считаете себя игроками на шахматной доске сверхдержав, пытаясь выбить для себя крохи, чтобы самим себе продемонстрировать правильность оценки. Венера все последние полвека была слишком занята, чтобы отвлекаться на вас, ей проще было заткнуть вашим лидерам рот, заплатив, сколько они говорили. Но сейчас избрана и озвучена в массы иная стратегия, что Венера — хищник, а не «терпила». И теперь даже если нам это будет дороже, если мы потеряем с вами время, даже если из-за этого потерянного времени Конфедерация сможет лучше подготовиться к войне с нами… Даже в этом случае мы не будем спускать вам того, что спускали все наши последние королевы, особенно её величество Лея Первая. Понимаете меня?

— Боюсь, что нет, сеньор спецпредставитель, — покачал головой «скеретарь», сдерживая победную улыбку.

— Хорошо. Тогда говорю открытым текстом, и прошу донести мои слова до вашего исполняющего обязанности президента, и особенно — до лиц, принимающих в текущих реалиях решения о жизни государства. Правительство это, или что-то иное — всё равно, как это называется. Я хочу, чтобы вы передали этим господам следующее. Венера не торгуется, это первое. Вы или капитулируете, или мы продолжаем войну, и будем воевать, а не точечно обстреливать. И второе. Мы всё же хотим мира, на адекватных условиях. И если текущая элита не способна вести с нами переговоры — мы будем их вести с теми, кто реальнее оценивает сложившееся положение, и способен на уступки. За сим мы сеньором Максвеллом откланиваемся, следующий раунд переговоров будет после того, как элита Канады осознает реалии, и не раньше. — Я картинно поднялся, показывая, что всё, концерт окончен.

— Жаль, очень жаль, мистер Шимановский, — поднялся Тафт. За ним и 'секретарь. Последним встал Максвелл, как до последнего считавший, что переговоры — это всё же переговоры, согласно дипломатических норм и неформальных правил. Наивный! Надо ему чаще со мной тусить.

Половину дороги до дворца мы молчали, думая. Наконец, Максвелл сказал:

— Хуан, вы и правда начнёте охоту на их первых лиц?

— Первых лиц? — нахмурился я. — А разве первое лицо не одно? На то ж оно и первое…

— В том смысле, что принимающих решения. Главы тамошних кланов, — поправился он. — Главы тамошних промышленных групп. Фигуры влияния других держав, в первую очередь Империи. Тех, кто реально «рулит» Республикой, без кого над ней не встаёт солнце.

— Нет конечно! — фыркнул я. — Они же попрячутся в норы, где мы их будем искать? Для сведения, мы их по сути только бомбим, на поверхности почти нет наших войск. Да, взяли под контроль отдельные предприятия и отдельные жилые городки, куда эвакуировали людей из остальных зон, но именно войны между нами на поверхности нет. А раз мы ничего не контролируем…

— Тогда зачем ты сказал им, что будешь их отстреливать? — возмутился и.о. главы МИДа. — Это… Может ты не понимаешь, но для людей их уровня это гораздо более серьёзная угроза, чем все войны вместе взятые. На войне гибнут подданные. А тут угроза лично им. Так не делается.

— Доминик, мы с Фрейей в рамках мозгового штурма проработали, правда поверхностно, одну версию, — решил я раскрыть карты, он всё же мой человек. — Но она реалистична, вот в чём штука. Сейчас на заседании её и предложу — послушаешь. Суть вот в чём. Человек не боится, когда ты его бьёшь. Он спокойно принимает удары — ибо ну удары, потери, и что? Драка есть драка. Куда трепетнее он относится к УГРОЗЕ мордобоя, пока собственно драки ещё не произошло. Понимаешь? Я уже делал так в играх с нашей родной элитой, теперь надо подстегнуть чужую. Они должны ДУМАТЬ, что их будут отстреливать. И мы должны в этом их убедить, грохнув кого-то на самом деле в их кругах важного — в качестве обозначения, примера. И тогда они сами прибегут просить пощады, или хотя бы персональной индульгенции в обмен на лояльность. Мир так работает, а значит мы будем осуществлять его тонкую подстройку, только и всего.

— Опасно, — покачал он головой и задумался. — Но в целом… Надо тщательно продумать, может и выгорит. Но если честно, узнаю твой почерк. Да, знаю, ты молод, и отметился не так много где, но персонально от тебя я чего-то подобного и ждал.

Я вздохнул, прогоняя ощущения déjà vu. Сильвия тоже только что говорила, что Сантана меня просчитали. И я снова использую старый приём, который по определению просчитываемый. Плохо. Но что делать я не знал, ибо с Канадой пора заканчивать и переключаться на следующий конфликт. И мыслил я не критерием войны с Европой, а другой, куда более важной войной… Которой также всего лишь хотел напугать. Причём не мелкую быкующую Канаду, а огромный державный Союз.

В этот момент в ушах прозвучал вызов от Адриано. Я ответил.

— Шимановский, мы всё выяснили. Готов подъехать с отчётом. По требованиям — тоже готов обсудить, передать наши пожелания для рассмотрения.

— А если прямо сейчас? — напрягся я. — У нас как раз заседание совбеза через час.

— А почему бы и нет? — усмехнулся он. — Я до пятницы совершенно свободен.

— Тогда двигай к Золотому дворцу, Северо-Западные ворота. У нас немного иная тема, но они связаны, и, наверное, стоит объединить их в одну. Тебе понравится.

— Хорошо. Выдвигаюсь.

Иронизировать будущий друг, кидать двусмысленные намёки, не стал. Растём!

Глава 11

Обострение (продолжение)

Изначально кавалерийским наскоком думал провести заседание Совбеза сразу после того, как озадачу Адриано, по сути на следующий день после судилища над советом директоров клана Рубио. Но и Алекс покрутил у виска:

— Хуан, мы тебе что, звёзды близ Сердца Млечного Пути, летать с релятивистскими скоростями? Вообще-то это оперативная работа. Проработка подозреваемых, а их куча. Их связи, контакты. Через неделю только обрисую границы задницы. А результата вообще не могу сказать когда ждать. Видно будет. И это даже с теми неограниченными ресурсами, что вы выделили — без них был бы швах. И не забывай, есть кое-какие «хвосты» по делу Мухариба. Туда тоже пусть не много, но отвлекаю людей.

Всё верно. Это я один такой… Кавалерист. Ибо и Эдуардо отзвонился, не сговариваясь, с тем же — проверка только начата, надо минимум несколько дней, ибо «всё сложно».

— Насколько «сложно»? Саботаж? Неповиновение?

— Ну, тут была пара типов в полковничьих погонах… Не бузили, нет. Но глазки бегали, вякать «не положено» и «так не делается» пытались. Приказал их изолировать, вам привезу — сами с ними работайте. А остальные вроде не выпендриваются, всё делают, вызывающе не зыркают.

Понятно. Слава богу, до большинства на планете всё-таки реалии доходят. Ставлю ящик чилийского, что оба этих полковника голубых кровей, под защитой книжечки, которую Рубио хотели сделать главной на процессе против себя.

— А так в целом что? — закрыл тему, как бы подбодрив, «правильно сделал, бро».

— В целом сделали, как ты велел, вначале там всё заняла наша клановая пехота. С бумажкой от Фрейи, не от меня. Где местным было приказано им безоговорочно подчиняться, иначе огонь на поражение. И только после прилетел я, на всё готовое. А потом комиссия от Фрейи — сорок человек. И из казначейства кого-то послали, и атомнадзор, и из комитетов и комиссий самого минобороны, и из генштаба генерал-майор — по сути он тут и главный, «рулит» всем. А а среди них всех как свадебный генерал — бегаю, мудями трясу, создаю фон.

— Для принца крови у вас, ваше высочество, интересный сленг! — подколол я.

— Так с кем поведёшься!.. — Принц замялся. — Да ладно, просто нервный я. А вокруг военные, и они так шутят. Больше скажу, они ещё и не так шутят, и вообще пофиг на моё присутствие — лишь бы дам на горизонте не было.

Отмазался. Хотя мне реально побоку на дворовой сленг принца, просто поддеть братика хотел. Получилось, блин! На ровном месте заставил краснеть.

— Так что я даже не в курсе, кто там против нас настроен из оставшихся, и сколько их, — закончил на деловой ноте Эдуардо, уходя от неприятной для себя темы. — К моему прилёту все залегли, и не знаю, это хорошо или плохо? Всё же хранилище боеголовок, и если на таком объекте останутся недовольные…

— Давай мы с тобой сами, волевым усилием, примем, что это хорошо? — морально поддержал его я, ибо уже то, что такие мысли родились в голове считающегося балбесом младшего принца — достижение. — Эдуардо, можешь на меня обижаться за такие слова, но от правды не уйдёшь. Ты не боец. И если бы мы стали выводить их на чистую воду, брать на живца… Не уверен, что ты в стрессовой ситуации примешь правильное решение, и не уверен, что посланная с тобой охрана бы в этом случае также справится. Пусть лучше как есть, задавили в зародыше, заставив спрятаться, зато я не буду краснеть перед твоей сестрой, что из-за глупости и самонадеянности убил её брата. И больше не поднимай эту тему, особенно при сёстрах.

— Умеешь ты успокаивать! — задумчиво хмыкнул он. — Что, так всё плохо, да?

— Ты в Омеге этого перед глазами не видишь, только по «ящику», но у нас тут война. Реальная бойня с аристократией, а не дежурное прореживание их наймитов. Ставки настолько высоки, что под нож идут члены семей заговорщиков с конфискацией кланового имущества. Вчера вот в прямом эфире восьмерых казнили только за то, что бузануть попытались, лишь кинули намёк, что вертели нас и твою сестру с её требованиями. А сколько пострадало во время штурма от вакуумной бомбы… Так что грохнуть тебя в ответ для них отнюдь не нечто запредельное. Не парься этим, брат, прилетай, отчитывайся как есть. У нас имеется пятое управление, они — по лояльности, вот пусть и работают.

Адриано также отзвонился, что «сегодня точно не получится, нужно время на исследования, там всё серьёзно и пока не понятно». Потому я окончательно успокоился и принялся за бумажную мать его работу, строя кабинетные планы захвата мира.

Но всё проходит, и пора подводить итоги. Алекс будет обрисовывать круг проблем, что накопали на своём фронте, Эдуардо — отчитываться по военным объектам, и как раз в жилу позвонил Адриано — сам бог велел его пригласить.

Начали не через час. И не через два. Два с половиной. Но тут ничего эдакого — закономерно, учитывая ожидаемые персоны. А именно кортеж Эдуардо, попавший в то ли восходящий, то ли в нисходящий ток воздуха, их конвертопланы отнесло в сторону, и командир эскадрильи принял решение дозаправиться. Время потратили с пользой — парочка из сеньора Серхио и его старшей дочи, смотревшие до этого наши переговоры с англосаксами в прямом эфире, принимали экзамен у Доминика, и я бы не сказал, что его как-то жалели. Наоборот, придерживались стратегии насчёт ушата помоев, ваш покорный слуга её как-то давным-давно назвал «Котёнок в ведре». Так что я в избиении хоть и не участвовал, но сидел и наслаждался зрелищем, как работают профессионалы. Кто два десятка лет у руля планеты — не мне чета. Фрейя же тоже у руля, просто не номер один, но её готовили с самого детства к занятию престола, у неё тоже стоит поучиться.

Максвелл, к моему удовольствию, экзамен выдержал, на все вопросы ответил, мнения на заданные задачи обосновал. По лбу его стекал трудовой пот, галстук сеньор очень прилично ослабил, но на лице читалось облегчение — до последнего не верил, что его примут в когорту. И эта тревога, неверие, вызывали во Фрейе искромётную улыбку. Уж не знаю, что ей рассказывали про деда Доминика, про какие семейные скелеты в шкафах, но вид её при взгляде на Максвелла был победным. Победа над неким неизвестным нам прошлым, где Веласкесы как семья что-то оному прошлому доказали, и ей всё равно, что всем, включая Доминика, на это глубоко плевать. Потомственная аристократия, для которой времена королевы Джинни это вчера, а Аделины — позавчера, кто меряет категориями столетий в своих интригах… Да, мне на данном этапе жизни их сложно понять.

— Хорошо, ты принят, ты в команде, — выдала вердикт высочество. — Конечно, утверждать тебя будет мама, и я не могу ничего обещать. Да, сеньор Борхес не оправдал наших ожиданий, но он её человек, она ему доверяла, и все мои назначения мама может послать на Макемаке, если ей не понравится. Но вылезать из сложившегося дерьма, пока её нет, придётся нам. А мы в тебя поверили — не подведи. — И взгляд на меня, ибо Доминик — моя креатура, я несу ответственность как за его достижения, так и поражения.

От такого взгляда поёжился, но как реагировать не знал. Какие у этого могут быть последствия в сильно дальнейшем, в смысле не завтра и не послезавтра? Особенно если учесть моё возможное отдаление от власти с приходом королевы в себя? Чёрт его знает!

Наконец, подтянулся народ. Адриано девчонки развлекали неподалёку, в гостевых дворца, Гуэрра и его команду — тоже кто-то развлекал, и, наконец, на дворцовую палубу сел конвертоплан Эдуардо. Гиперкатером, конечно, из южного полушария сильно быстрее, но вот самочувствие после болтушки даже у тренированных людей так себе, а спешить нам особо не нужно. Ну, а остальные члены заседания просто ожидали в приёмной.

— Сеньоры, повестка. — Заседание начал я, привычно сидящий на месте наследника престола. — Предлагаю не ходить вокруг да около. Каждый из вас, находящихся здесь, посвящён в государственные тайны под грифами «Совершенно секретно» и «Особой важности». Некоторые — в тайны по одному, прорабатываемому конкретно вашим ведомством вопросу, у кого-то — кросс, пересечение из нескольких. Но так получилось, что все темы и направления, которые вы, сидящие за этим столом, прорабатываете, косвенно взаимосвязаны, и я предложил её высочеству объединить всё в одно дело, и дать общую подписку. Есть возражения?

Взгляд на сеньора Серхио, но волжский перец не отреагировал — согласовал этот вопрос с дочей заранее.

— Тогда коротко для тех, кто не в курсе последних новостей. Нам поступили данные о том, что некая вражеская организация, предположительно разведка Союза, любо одной из его доминант, ввозит в страну тяжёлый гидрид лития, являющегося сырьём для производства термоядерного оружия. О ходе расследования по данной проблеме нам расскажет глава межведомственной рабочей группы, оперативник департамента безопасности, Алехандро Гуэрра.

Алиса собиралась на заседание, но отзвонилась, что доверяет нам. Всё же расследование у неё на контроле — это её люди его ведут. А в международную политику она лезть не хочет — боится напортачить. У нас с Фрейей лучше получается, во всяком случае, по теории Нимфы, которая как раз сегодня присутствовала, но пока, согласно этой же теории, сидела тихо и не отсвечивала.

Алекс давал отчёт подробно, называл имена и цифры, номера каких-то договоров и счетов. После почти четвертьчасового доклада, подытожил:

— Таким образом, хоть мы пока не размотали все нити до конца, уже можно сказать с уверенностью, это спецслужба с Земли, и работа проводилась ими с прицелом не на сегодняшний день, отнюдь.

— То есть планы использования — точно не в текущем мятеже, — констатировал сеньор Серхио.

— Определённо. Нет никаких предпосылок утверждать, что они даже в теории могли успеть к сегодня. Всё находится в стадии подготовки, и реализацию от нас отделяют годы. Может два-три, может пять-шесть, вот тут сказать сложно, это уже не мой уровень аналитики. Но что хочу отметить — это чёткий и комплексный подход. Уровень организации не только в плане масштабов — а они поражают. А в том плане, что всё запланированное чётко работает, словно атомный хронометр. Да, мы обнаружили всего полтонны вещества, и ищем концы ещё полутора, и есть моменты, подсказывающие, правда пока в виде гипотез, что по всей Венере найдём ещё несколько тонн… Но задействовано в процессе колоссальное количество людей, более девяноста процентов которых понятия не имеют, что именно они делали и в чём их использовали. Это мастерство очень серьёзной структуры с единым мощным координационным центром. И всё это пока что без второй части расследования, до которой мы ещё не дошли — контакт оной структуры с нашими местными, кто их тут поддерживает. Потому, как гидрид лития это топливо, но чтоб запалить его, нужна настоящая классическая ядерная бомба. То есть вторая часть расследования будет сложнее и грязнее первой, и некий гениальный ум на Земле обе эти части уже как-то мысленно в планах состыковал.

— На Земле? — хмыкнул сеньор Серхио.

— Наши так не работают, — покачал головой Гуэрра. — Я могу ошибаться, сеньор. Но наши… Топорнее как-то схемы придумывают. Тут же чувствуется вековой или тысячелетний опыт, каменное спокойствие при планировании на десятилетия. Загрузка десятков «контор» на Венере, сотен людей, и практически нигде не «потекло» за эти годы. Некая… Изысканность схем что ли. Подчеркну, это субъективное мнение, и я сотрудник не слишком опытный — тридцать пять всего, но всё, с чем я и коллеги сталкивались в своей работе, не похоже на подобный подход.

— А сколько всего порошка на планете? Не только то, что вы обнаружили, но и включая тот, что ищете? — подал голос вдруг Адриано. — Примерная оценка, разумеется.

Алекс смутился, нахмурился, пожал плечами.

— Я же говорю, пока рано говорить о таких оценках. Но есть подозрения, что параллельно бандам в Альфе, работа велась в Омеге, Дельте, Полонии. Да и здесь, в столице, тоже могут ждать сюрпризы. Я бы поставил для себя цифру тонн в пять. Совершенно ничем не подтверждённую, на уровне интуиции.

— А если там будет десять тонн? Возможно? — сузились у Адриано глаза.

Снова пожатие плеч.

— Сложно сказать, говорю же. Проблема в том, что многие, кто что-либо знал, похоронены под открытым небом в шестьдесят девятом ангаре — по последним данным к уборке тел там пока ещё никто не приступал.

Я при этих словах ухмыльнулся. Ибо знаю этого скверного типа, кто отдал приказ притормозить процесс утилизации тел. Успеем ещё, пусть полежат — в качестве информационной атаки на некоторых инопланетников.

— Я не говорю, что они знали, что делают и с чем работают, но если было бы можно, мы б задали правильные вопросы, и кое-какие моменты бы прояснились. Те же, кто выжил — все опрошены, но толку почти нет. Они физически не могут дать ответы на то, чего не знают. Так что процесс идёт медленно, ниточек мало. Но мы не отчаиваемся. — А это уже повернувшись к Фрейе. Которая лишь скупо кивнула — всё понимает.

— Значит, десять тонн можем взять за реальную цифру? — не сдавался будущий друг. Тут за Алекса уже заступился я:

— Адриано, давай обсудим эту цифру позже? Опера отличаются от нас и от яйцеголовых тем, что не могут физически оперировать данными «с потолка». Как опер Алекс не даст тебе ответ, он не аналитик.

Замечание принято, Андрюша успокоился, сам себе утвердительно кивнув.

— Как я указал, — продолжил Алекс, — с нашей стороны чиновники и должностные лица в процессе хоть и участвовали, но все поголовно втёмную. Заместитель управления полиции замаранного отдела искренне считал, что это «левак» ввозимого в страну по контракту гарантии лития, которым в свою очередь прикрывают изысканную дурь для аристократии, до которой персонально он пока не добрался, и в общем не стремился.

— Литий ввозим. Как будто своего на планете мало!.. — тихо сама себе вздохнула Фрейя. Но достаточно громко, чтобы ей возразили:

— Иногда дешевле привезти отдельный комплектующий материал втридорога с Земли, чем потерять контракт на куда большие деньги. — Это произнёс лучше нас всех разбирающийся в вопросе сеньор Серхио.

Вот именно, жесть логистическая. Я мысленно за точку зрения Фрейи, но капитализм против. Литий для батарей и для электронных компонентов по технологии, лицензированной у отдельных представителей Австралии и Поднебесной, завозится в виде гидрида из оной Австралии. Обычный литий-7, не смотрите так, с обычным лёгким водородом-протием. Там производится контроль на входе на Земле и выходе потока на Венере. Но фишка в том, что криминал, когда представители наркоконтроля у него изымали интересующий нас порошок, мимикрировал под эти контракты. Наркоконтроль заточен под другое, молярные массы никто не сопоставлял, а качественный анализ давал чёткие данные — литий и водород, что и заявлено в предоставленных Алексом документах о результате проверки с печатями (когда они столько всего накопали?) Прикормленные чиновники наркоконтроля и гвардии лишь осуществляли… Скажем так, больше неразглашение этих изъятий и проверок, чем сокрытие самого порошка. Что легко выполнимо ввиду того, что лаборатория даёт зелёный свет — это не их клиенты. Похоже, этих кадров и посадить-то не за что, но то уже не моя забота — пусть у Алисы голова болит.

Так что на данный момент имеем в одной только Альфе пять (!) организаций, занимающихся ввозом в страну странного белого порошка, проходящего фильтр наркоконтроля, не относящегося к опасному и вредному, ввозимого исключительно в виде маленьких партий под контролем «земляков» — индо-пакистанской, вьетнамской, яванской, китайской диаспоры и каких-то парней с австралийскими корнями. Аджай был представителем только первой из перечисленных, на остальных вышли, но там работы непочатый край — пока нельзя дать оценку. При этом есть крупные промышленные контракты с Союзом на поставку обычного лития, которые совершаются открыто, но именно этими каналами конечный заказчик принципиально не пользуется, хотя под них тщательно мимикрирует, имитируя «левак» — продажу части искомого сырья малой партией на сторону, с их Восточной коррупцией и воровством, а также кумовством и покрытием своих, сие воспринимается нормой. Наши промышленные группы с удовольствием скупают у Восточников такого рода «левак», и иногда даже выводят его из тени, оплачивая на него входные налоги, но уже здесь, на Венере — чтобы от наших контролирующих органов не прилетело, но и партнёры в Союзе также не получили бы от своих. Так что в целом схема рабочая, и благополучно просуществовала десять лет, которые существует эта сетка, и если бы не любопытный нос одного из «паханов» пакистанской диаспоры, изучавшего химию и занимающегося нетрадиционными веществами, у которого заиграло «жим-жим» очко: «А что это такое ввозится с такими предосторожностями, если оно реально безопасно?» Он перестраховался, имитировал потерю одного из пакетов (при межпланетной перевозке это легко), списал его в глазах корешей с Земли, и провёл куда более тщательный анализ. В общем, застреленный в шестьдесят девятом ангаре «шишка», начальник Аджая, узнал обо всём случайно, испугался, понял, что «соскочить» не выйдет, и на всякий случай перестраховался, взяв процесс под более плотный контроль. И в качестве помощников посвятил в тему всего пятерых — кто должен был обеспечивать безопасность процесса на всех уровнях ответственности их банды снизу вверх, давая указания исполнителям и следя, чтобы всё получалось как надо. Когда ты между молотом своих и наковальней наших спецслужб, лучше обойтись без случайных сбоев, которые периодически происходят от человеческого фактора — кому как не мне такое знать, у самого десять тысяч тел свидетелей случайности под открытым небом лежат.

Это и было их платой нам за то, что мы отменим закон о высылке всех, кто нарушил венерианские законы, а точнее за то, чтобы мы не выслали персонально их. И, кажется, плата достойная, даже жаль, что ребятки сорвались и устроили тот беспредел в ангаре.

— Хорошо, продолжаем. Теперь предлагаю заслушать атомнадзор, с чем имеем дело? — продолжил заседание я.

Чиновник от атомнадзора, глава какого-то отдела сидел почти напротив меня — посадили «поближе к телу» и.о. королевы, выделили среди остальных так сказать. Два его помощника — чуть далее.

— Все предоставленные образцы относятся к классу… — начал он. — Категории чистоты…

Чел заглянул в лежащую перед собой бумажную распечатку и начал сыпать научными терминами, от которых у меня заболели зубы, а судя по виду Фрейи, у неё — голова. Физические свойства, чистота, изотопный состав… Разница в пробах с разных мест столько-то сколькотысячных процента, то есть все они сделаны в одном месте, хоть и хранились в Альфе в противоположных концах города.

— Каком? — уцепилась за понятное слово Фрейя. — В каком месте они сделаны, это вы смогли определить?

Инспектор пожал плечами.

— В России три установки, которые могут сделать подобное. Две из них, насколько мы знаем, работают над обогащением лития, одна — под другие задачи, но может быть перевооружена. Литий-6 достаточно востребованный материал, его используют в качестве поглотителя нейтронов в некоторых исследовательских реакторах, потому производств на Земле немало. А литий-7 — наоборот, используется как теплоноситель в жидкосолевых реакторах. У нас таких почти нет — не нужны, но на Земле такой зверинец с парком энергетических реакторов, причём от страны к стране разный, что им нужно просто невероятное количество, причём конкретного изотопного состава.

— Продолжайте, — кивнула высочество.

Тип прокашлялся.

— Итак, три установки в России. Из них две в работе, третья может работать по конверсии. Четыре — в Поднебесной. Один завод в Индии, один в Австралии, два в Империи.

— Канада? — А это я.

— Тут сложнее. Две установки, в Елоунайфе и Виннипеге, но обе заточены на массовое производство, они дают по чистоте как бы не второй знак после запятой. Канадцам для себя в общем больше и не требуется. У нас же в образцах концентрация изотопа слишком высока для канадцев, а перенастройка оборудования… Падающая отдача не даёт это сделать просто так. Ты увеличиваешь выход по седьмому изотопу в два раза, количество итераций в колонне увеличивается, но время протекания реакции увеличивается не в два раза, а в три, пять, и даже больше. Увеличиваешь ещё в два раза — а время в пятнадцать. Ты гоняешь амальгаму по колонне уже не часы и не дни, а месяцы, ради увеличения чистоты в третьем знаке после запятой — и вся эта себестоимость ложится на выход того же количества продукта. Никто не будет гонять установку ТАК, — сделал сеньор круглые глаза. — Во всяком случае, перечисленные мною установки в России, Канаде и Империи — они не засекречены, и Атомнадзор не обнаружил в истории их работы последних десяти лет крупных провалов по количеству выпущенного сырья.

Фрейя с умным видом сжирала глазами сеньора, а вот я… Смотрел на Адриано. На его едкую ухмылочку и покровительственный взгляд на чиновника, пока тот распинался. Так смотрят на говно, которое ведёт себя вызывающе, кидает понты и требует к себе внимания, но которое нет резона трогать и ставить на место. Говно же, а с говном только свяжись! Себя не уважать. Истинному аристократу и обладателю правильных знаний подобное не с руки.

— Чтобы перейти на обогащение лития такого качества, — продолжил чиновник, — установку нужно больше гонять, с потерями по выходу продукции. И учитывая, что данные энергетических компаний Союза засекречены, у них есть складские запасы, так что Аатомнадзор считает, что любая из указанных установок Индии, Австралии и Поднебесной могла «поработать в минус», наработав материал, а после вернувшись в нормальный режим незаметно для нас. Следуя логики, склоняемся, что этот литий родом из Австралии или Поднебесной.

— Что заставляет вас так считать? — Адриано не сумел спрятать в голосе насмешку. — Есть ещё небольшие установки, построенные для военных. А вот обогатители Индии и Австралии точно не при чём — мы узнавали, перерывов в поставках не было. В Китае сложнее что-то узнать, но там баланс вроде сходится, изъяны в глаза не бросаются, если есть. Почему бы изотопу не быть, например, с завода в Трансваале?

— Простая логика, сеньор Манзони! — Чиновник взвинтился: «Мелочь, учить меня вздумал?» — Если банды диаспор из Союза — откуда ещё может быть порошок? Индию также склонен отмести — всего один завод при их доисторическом парке реакторов, многим из которых на кладбище уж много лет как прогулы ставят. Индии нужно много и дешево, потому остаются Китай и Австралия.

Андрюша на такое только кивнул, спорить не стал. Я это также отдельно отметил. Как и его ещё более довольную и ещё более покровительственную улыбку будущего друга.

— А завод в Техасе? — А это спросил сеньор Серхио. — Насколько я поднял справки, они тоже делают подобное.

— Да, это самый современный завод Империи, — кивнул атомщик. — И что хорошо для разведок, находится не на континенте. Они способны сделать такое, тем более, что Техасу не нужно столько энергии, сколько континенту, он энергопрофицитный. Но тогда усложнится логистика Техас — Союз, да и если честно, банды Империи «крышуют» в фавелах, а тут совсем иной уровень. Да, не стоит отметать версию с поставками их Техаса, но я считаю её маловероятной.

— Есть вероятность, что это некто построил обогатитель специально под наш проект? — подала здравую мысль Фрейя. — Новый завод, небольшой, легко спрятать, а потому мы о нём не знаем?

— И такой возможности не исключаю, — покачал головой атомщик, — но и тут склоняюсь к мысли что нет. Вопрос экономики, ваше высочество. Слишком дорого строить ради подобного проекта в несколько тонн производство с нуля. Не надо недооценивать его масштабы — подготовка, электролиз, и главное утилизация ртутных соединений — там всё очень непросто. То есть, завод по производству ста тонн в год будет не сильно дороже завода на одну тонну в год, при стократной разнице в прибыли, ваше высочество. Скорее это может быть что-то военное, под списание, переделанное под наш процесс на закате карьеры — чтобы не отвлекать серьёзные производства. Но мы занимаемся больше атомом, а тут химия, или скорее физическая химия. Существует много процессов, которые можно под наш процесс переделать с минимальными затратами. Мы не можем дать точного ответа, где это сделано.

— Урумчи, — произнёс Адриано, глядя в столешницу. Видно, атомщик его достал. — Четвёртый национальный центр атомных исследований Срединной республики. Реактор А-108Н.

— Этот реактор закрыт, — с ехидцей парировал атомщик. — Скоро тринадцать лет как.

— Реактор — да, — кивнул Манзони. — Но лазерный изотопный разделитель вполне может работать. Да, дорого, это не деление гелия на третий и четвёртый изотоп, не отобьётся, но если учесть, что под Урумчи одна из тридцати шести термоядерных установок Поднебесной, принадлежащая не частникам, а государству, которая стабильно показывает профицит по энергии, то есть превышение производства энергии над потреблением…

— Продолжай! — оживилась Фрейя, резко нахмурившись. Очарование крутых терминов, которым загрузил её атомный инспектор, рукой сняло.

— Сам реактор введён в эксплуатацию в 2408 году, — продолжил Адриано под злой взгляд атомщика. — Назначение — опытные процессы по заданию военных. Один из используемых компонентов — гелий-три высокой чистоты. Тот, что используют космические корабли — слишком грязный. Потому там была построена стадия подготовки — установка лазерного разделения. Очень маломощная, под нужды маленького реактора, но военные нигде в мире денег не считают, если это нужно. В 2434 году реактор выведен из состава национального центра, законсервирован, но не закрыт и не демонтирован. И судя по тому, что народ ездит туда на работу как ни в чём не бывало, огни офисной надземной части объекта ночью горят как полагается, и энергопотребление объекта велико, они что-то выпускают.

— При закрытом неработающем реакторе… — потянул сеньор Серхио, забарабанив пальцами по столу.

— Так-так так!.. — А это подобрался уже я. Фрейя, что-то во мне почувствовав, пристально сощурилась, гадая, что за мысли меня посетили. Атомщик снова попытался что-то возразить, но Фрейя подняла руку, останавливая его. А с королевами, как известно, не спорят. Будущий друг, посмотрев отчего-то на мою персону, продолжил:

— Сеньор инспектор вас… Дезориентировал. Не скажу, что соврал, но довёл до сведения не всю информацию. Знаете, какая реальная чистота образцов по литию? Во всяком случае в тех трёх пробирках, что переданы нам? Разница в пятом знаке после запятой! В пятом! — подчеркнул он, сверкнув глазами. — Хотя для бомбы достаточно третьего.

— Это девяносто девять целых, девятьсот девяносто сколько-то тысячных? — уточнила высочество. — А у нас — стотысячных?

— Да. — Адриано кивнул. — Ртутный процесс применяется для обогащения, как самый дешёвый. Тут сеньор прав. Вот только ни один ртутный завод не станет делать пятый знак, когда можно довести до третьего. Есть и другие методы, но они скорее лабораторные, а у нас всё же хоть и мелкое, но промышленное производство, так что остаётся только лазер. Да, дорого. Капец как дорого! И энергозатратно. Но только если у тебя нет под боком термояда, к которому можешь подключиться бесплатно, без фиксации потери мощности в экономических отчётах. А значит реактор должен быть государственный. Чтобы потерю скрыть — этот реактор должен быть профицитным. Изначально у нас было два варианта, собственно в Первом национальном атомном центре в Ухане, и в Урумчи. Но Ухань отпадает, там реактор стоит в базе, держит нагрузку, любое колебание его мощности легко обнаружить. А вот Урумчи находится на границе, обслуживает лазерные зенитные комплексы военных на границе с Евразийским Блоком — там самого чёрта можно скрыть. И да, именно потому он и профицитный — резерв на случай резкого начала войны.

— Зашибись! — А это, разумеется, я. — Разведка с нами есть? Представители Первого управления? Есть у кого спросить? — Картинно заозирался. Но нет, чудес не бывает — тут промах, от Agencia Intelligencia сегодня на заседании никого. — Но, полагаю, Атомнадзор хоть какую-то информацию имеет, чтобы это подтвердить или опровергнуть?

— Этот реактор в Урумчи существовал, — кивнул старикан атомщик. — Но уже тринадцать лет как остановлен и законсервирован, сеньор Манзони полностью прав. Но проверки показали, что там ничего нет — там была наша комиссия. Мы пускаем инспекцию международного состава на свои объекты, Россия, Империя и Союз нас, тоже в международном составе — на свои, — пояснил он для всех, кто не в курсе. Фрейя в курсе — скупо задумчиво кивнула. — Это точные данные, реактор закрыт.

Адриано фыркнул.

— Разумеется, закрыт. Точнее законсервирован. Но говорю же, блок подготовки может преспокойно работать и при закрытом реакторе. Что, возможно, и делает. — Повернул голову ко мне. — Хуан, у нас нет таких возможностей к глубокой проверке, как у государства, мы всё же больше по шпионажу отраслевому, промышленному. Проверять завод придётся вам. Но то, что такая установка существует, и для каких целей была создана, знают все — это общедоступная информация. Да, это Поднебесная. И Урумчи. Без вариантов. Потому, что вторая такая установка находится в Дубне, третья в Димитровграде, четвёртая под Сан-Паулу, пятая в Ухане, которую мы отбросили как маловероятную, и, наконец, шестая — в Санта-Катарине, у нас, на Венере. И я сомневаюсь, что шкодили русские или имперцы. А наши вообще в пролёте — нет смысла тащить литий на Землю, чтобы там банды смогли вернуть его обратно на Венеру. И повторюсь, эту информацию, Хуан, с вашими ресурсами элементарно проверить.

— Тревожная кнопка! — выкинул руку вперёд я. Фрейя уже подзабыла такую команду, ибо Борхеса мы арестовывали давно, в прошлой (как теперь кажется) жизни. Но спустя секунду поняла, и кнопку нажала.

Ангелы ввалились ещё через пару секунд. Растерянные, злые, винтовки наизготовку. У всех присутствующих хватило ума сидеть без движения, включая меня. Врывающиеся в кабинет по тревоге представители корпуса даже со мной шутить не будут. И только когда охрана, наставив на всех оружие, замерла, оценив обстановку — что высочеству ничего не угрожает, я вежливо попросил:

— Девочки, этого человека в казематы дворца. Для вдумчивой беседы, но без лишней жестокости. Он может быть не виноват в злонамерении, просто позволил себе расслабиться и подойти к поручению главы государства спустя рукава.

Двойка старых дев обошла стол и быстро скрутила указанного мною инспектора.

— Что вы… Что вы себе позволяете? Как такое возможно? Я же…- Растерянность, ошарашенное выражение лица.

— Сеньор! — Я не повышал голоса, но все сидящие, кроме дона Козлова, повтягивали головы в плечи. — Сеньор, вы — Атомнадзор Венеры. Именно ВЫ должны давать её высочеству и её величеству самую полную оперативную информацию по любой проблеме в своей области. И вам ясно сказали, под подписку, раскрыв карты: кто-то хочет сделать на планете бомбу. Серьёзную бомбу. В итоге вы рассказываете сказки белого бычка, кто это мог быть на основании логики. Что мы и сами прекрасно понимаем — с логикой пока дружим. Нам нужны факты и экспертная оценка. ЭКСПЕРТНАЯ, сеньор, а не аналитика от службы безопасности. И нам её предоставляет ЧАСТНАЯ компания, радеющая прежде всего о собственных интересах и не имеющая отношения к государству. Вы не находите это достаточным основанием для своего задержания?

Все за столом смотрели в столешницу, кроме Нимфы и сеньора Серхио. Нимфа просто смотрела, оценивала меня, а сеньор прикидывал что-то в уме, какую-то политическую комбинацию, наверное. Я второй раз за месяц арестовываю в королевском кабинете высокопоставленного чиновника (и третий, если считать секретаря королевы Марко Переса, который сейчас под домашним, но арестом — приказ Фрейи). Это что-то да значит, а за пределами данного кабинета кипит и бьёт ключом жизнь. А значит, её надо как-то жить, с кем-то договариваться, кому-то что-то объясняя. Но порицания в его глазах не увидел, а это хорошо.

— Я не хочу слышать ваши оправдания, — остановил я сеньора инспектора, когда он раскрыл рот и залепетал что-то. — Спрашивать вас будут компетентные лица, и вы им всё-всё и расскажите. Рекомендую подготовиться к опросу и заранее вспомнить, что сеньорам может пригодиться или понравиться. Увести.

Кивок Фрейи, давшей на это безобразие добро — ибо я для ангелов всё ещё никто, и это правильно. И сеньора потащили, держа на весу, не давая коснуться ногами пола.

— Жесть! — воскликнул Эдуардо, когда за последней из ангелов закрылась дверь. Нимфа походя отдала в двух словах какое-то распоряжение, видно, куда вести, но сама осталась с нами — досмотреть шоу.

— Я вообще-то не планировал… Так круто, — покачал головой Адриано. — Атомнадзор нам не враг, хотя у нашей компании частенько с ним и бывают тёрки. Но не с такими же последствиями!

Фигасе! Он что, на свой счёт принял? Дескать, подставил ограничивающую их структуру, пользуясь моментом? Типа, «как мы теперь в глазах Атомнадзора будем выглядеть?»

— Адриано, не бери в голову, ты не при чём, — успокоила его Фрейя и улыбнулась. — Это решение Хуана, и раз он это сделал — что-то в сеньоре почувствовал. У него феноменальная интуиция, я ему доверяю. — Оглядела всех присутствующих, среди которых оставалось ещё два представителя Атомнадзора, очень-очень сильно побелевших, трое оперативников во главе с Алексом, и несколько военных, прилетевших с Эдуардо. Все сидели и рассматривали в столешницу, понимая, что случившееся коснётся косвенно и их. И Фрейя решила подтвердить им, что они правильно думают.

— Сеньоры, я недовольна. Если я прошу разобраться в проблеме — надо разбираться. А то получается, что перед вашим взором нарисовался забор — и вы описали всё до этого забора, не потрудившись заглянуть за него. Вам же не сказали за него смотреть! У нас не «Тайны волшебного леса», мы не в игры играем. Тут национальная безопасность, вопрос выбора стратегии государства на ближайшие десять-пятнадцать лет. Может мы завтра войну начнём из-за данного… Данной операции врага! Чтобы избежать ошибки, нужна самая полная информация, факты. А вы мне «может этот завод, а может тот, логика же». Потому рекомендую сейчас тем, кто пока не делал доклад, тщательнее его продумать, и если в каком-то месте ваш взгляд упёрся в свой забор, за который вы не посмотрели… Скажите в докладе об этом честно, и я не буду кусаться. Дам шанс исправить. И боже упаси вас втирать мне очки! Надеюсь, всё понятно? Адриано, продолжай, что там по этому долбанному литию?

* * *

Когда Адриано, в тандеме с оставшимися сотрудниками Атомнадзора, державшимися ковано, но худо-бедно комментировавшими аргументы Адриано закончили (не со всем согласились, но сложилось мнение, что Адриано как минимум не втирает и не заливает, а в некоторых вопросах атомщики честно признались что не владеют информацией), повисла пауза. И, как тамада заседания, я понял, что надо задать следующее направление:

— Хорошо, выяснили. Мощность установки порядка килограмм семьсот-восемьсот в год, предположительный срок работы — тринадцать лет, значит, ищем на Венере порошок, общим количеством девять-десять тонн. Алекс?

Безопасник кивнул.

— Да. Всё только начинается. Отработали только одну банду, и работы ещё — не початый край. Будем искать.

— Отчёт еженедельно мне на стол. — А это Фрейя.

— Есть, ваше высочество.

— Тогда сейчас планово у нас отчёт военных об инспекциях на хранилищах ядерных боеголовок. Одну из комиссий в которых возглавлял принц Эдуардо. Предлагаю временно отпустить безопасность — подождать в приёмной, а сотрудников Атомнадзора отпустить — по их ведомству всё понятно. — Перевёл взгляд на Фрейю. Та кивнула:

— Да, думаю, можно. Работайте, помогайте следствию. Как уже сказала, в будущем надеюсь на более… Комплексный подход к работе, особенно к аналитике. По вашему руководителю — потом разберёмся, пока же его заместителю — отчёт мне, также, каждую неделю. В случае экстренной особо важной информации — прямая связь, мой секретарь сейчас расскажет, как передать сигнал. Большое спасибо!

— Ваше высочество!..

— Ваше высочество… — Атомщики поднялись, подобострастно кивнули, и какое на их лицах светилось облегчение, что покидают сию обитель… Но всех обломал сеньор Серхио:

— Сеньоры, заседание Совета безопасности не закончено. Вдруг нам ещё потребуется ваша экспертная оценка? Всё же попрошу задержаться и также подождать в приёмной. Надеюсь, у вас нет претензий?

Претензий к отцу главы государства и в мыслях ни у кого не возникало.

— Алекс, Адриано, доклад закрытый, но вы совершенно точно понадобитесь после него. — А это уже Фрейя. — Секретарь покажет фуршетный столик — можете пока подкрепиться.

Сеньоры тоже начали кивать и подниматься, я остановил будущего друга:

— Адриано, стой. Фрей, — а это высочеству, — сеньор Манзони может остаться? Под мою ответственность. — Поворот головы к военным. — Сеньоры, вы в отчёте можете не озвучивать общие цифры по боеголовкам, только проблемные? — Разумеется, краткая выжимка, без подробностей, по результату проверки у меня была, я представлял, что прошу.

— А общие цифры в отчёт и не попали, — покачал головой один из генералов. — Эта информация засекречена по другой статье.

— Фрей, под мою ответственность! — А это повторил высочеству.

— Хорошо. Адриано, останься, Алекс, сеньоры, ждите в приёмной.

— Есть!

— Слушаеся!..

— Хорошо!..

Безопасники вышли, все посмотрели на военных. И пока не случилось непоправимое (не начал говорить кто-то из них), в рамках поддержки имиджа Эдуардо, я снова взял слово первый:

— Ваше высочество, отчитывайся. — И махнул рукой в сторону его сестры. «Ты же главный — вот и вперёд».

Принц вжал в голову в плечи, но собрался, выпрямил спину и принял горделивое выражение, какое и подобает настоящему Веласкесу. Да, негде было его использовать (оболтус же, не доверяли ничего важного), но как уже сказал, принцам такое вбивают с молоком матери, с самого детства, вот вколоченные инстинкты и проснулись.

— Фрей, пап, уважаемые члены Совбеза… — Это про меня, Елену и троих пришедших с ним генералов если что. — … В общем, я был на одном объекте, самом крупном, на котором и выявили проблемы. Пришёл приказ о проверке действующих войск, но его уже направили мимо меня, я отвечаю только за то, за что… Ну, только за то, куда меня послали — что на консервации длительного хранения.

Все закивали, у Фрейи губы сложились в покровительственную довольную улыбку. Беглый игривый взгляд на меня, как на автора идеи подтягивать Эдичку «в люди» — дивиденды с этого получу, ибо карта сыграла, парень включил голову и пытается думать, несмотря на косноязычие.

— В общем, на объекте мы встретили пассивное сопротивление, зачинщики и бузотёры МОИМИ людьми… — Эдуардо сказал эту фразу и сам не поверил в неё, запнулся. — … Были оперативно задержаны и отправлены в Альфу для допроса. Больше сопротивления, даже пассивного, мы не встретили, но на объекте остались люди, сочувствующие мятежу, сейчас там следственная бригада и военная прокуратура. Но по её результатам я прошу организовать что-то вроде ротации кадров даже для тех, кому не предъявят обвинений. На всякий случай. Ну, в дальние гарнизоны их, чтобы больше ничего не смогли сделать.

— Нездоровая атмосфера? — хмыкнул я. Принц поёжился — видно, очень нездоровая.

— Разберёмся. — Фрейя кивнула.

— Я точно могу говорить при Адриано? — А это взгляд на меня.

— В данный момент — да. Именно по нашей текущей проблеме. Сторонний наблюдатель может увидеть то, что не заметят десять опытных мудрецов с замыленным взглядом. Пора нам переходить на следующий уровень, если хотим дотянуть до конца этой катавасии и возвращения королевы. А где-то в чём-то, может, подадим её команде пример, как надо работать.

Сеньор Серхио просто улыбнулся на такое, Нимфа же недовольно хмыкнула, впрочем, ничего не сказав. Осуждала она форму изъявления, что говорю вслух при чужих, но не суть моих слов.

— Тогда… — Эдичка набрал в лёгкие воздух, и рубанул. — Тогда у нас сложности. Боеголовки в наличии все, худшего не произошло, но некоторые нельзя использовать — уроды смогли испортить некоторые детали электронной начинки, без которой боеголовка как средство поражения бесполезна.

— Прошу прощения! — Рука одного генерала вверх, и он продолжил, не дожидаясь разрешения от Фрейи. — Его высочество не очень хорошо разбирается в тонкостях, позволю себе уточнить ситуацию. Боеголовки, как поражающие единицы, в порядке. И взорваться могут. И срок привода в боевую готовность может составлять от нескольких часов до нескольких минут. Но с них сняли и привели в негодность небольшие детали управления. Если позволите — мы привезли парочку сюда, чтобы показать. Они на взлётной палубе, охрана сказала пока оставить — в целях безопасности.

— Решим. Давайте посмотрим… — Я потянулся к управляемому контуру, махнув рукгой Фрейе — «всё в порядке», и зашёл в систему под своим логином/паролем. Связался со взлётной палубой.

— Привет орлы! Это Кедр. — Орлы, нужен визуальный контроль. — Рука тем временем вывела картинку с личного визора на большой экран во всю стену, куда повернулись головы заседателей.

Бойцы, охраняющие палубу, что-то ответили, я направил одного из них к конвертоплану с нужным номером причального стакана — машину судя по картинке в данный момент обслуживали дворцовые техники, а около неё возвышалось аж три бойца в средней броне, также в клановой форме, с закрытым забралом и «Кайманами» в руках. Перед ним стояли два освинцованных чемоданчика.

Попросил через ребят ID их старшего, и с бойцами-стражами связался напрямую.

— … Да, открыть контейнер. Отойти. Визуальный контроль, подойти, показать что там. Она небольшая — возьми в руку. Это не опасно, там нет ни радиоизотопов, ни взрывчатки, это просто электронная хрень, а ты в лёгком скафе. Да, вот так, поверти. Можно положить на место. Теперь открываем второй. Да, также, посмотри внутрь. Теперь вытащи. Поверти.

— Думаю, безопасно. Можно нести. — Посмотрел на Нимфу. — Елена?

— Несите, — махнула рукой она. А чо я — я ничо! Она у нас старший ангел, отвечающий за безопасность монархини, вот пусть и берёт ответственность на себя. А то потом скажут, что «раскомандовался тут».

— Всё хорошо, прошу закрыть, запечатать, и, также, под охраной, нести в королевский кабинет. Парни, выделите человек пять сопровождения с оружием. Есть у вас столько? Хорошо, двоих хватит.

— С оружием? — улыбнулся сеньор Серхио, когда я разорвал связь. — Да кому эти железяки нужны — нападать на них во дворце!

— Понты наше всё! — не согласился я. — Чтоб народ чувствовал причастность к чему-то важному, проникся. Я не стратег, сеньор, я пиарщик, вот и действую по привычке.

— А тут не поспоришь, — не стал развивать тему сеньор. Адриано изо всех сил сдерживался, чтоб не хрюкнуть на такое от смеха. Остальные хранили каменное спокойствие, даже Эдичка, который слишком плохо знал и меня, и тему, чтобы оценить юмор.

Контейнеры принесли. Железяки мы извлекли. Повертели в руках. Что могу сказать… Платы. Обычные платы. Хотя нет, как раз необычные. Атмосфера им не страшна. Не страшны и ударные нагрузки в определённом пределе. Ракета с боеголовкой летит со страшнючими перегрузками, а может вообще залететь из космоса в атмосферу. И до самой земли, до самого поражения, блок должен быть рабочим, чтобы изделие не жахнулось в поверхность, как астероид, а долбануло за сколько-то сот метров от неё, создавая максимальную ударную волну. И вот эти устройства были пробиты снарядом от рельсовки — калибр подходит. Почему не все? Так ведь процесс небыстрый: снять изделие со стеллажа в хранилище, привезти в какое-то специальное место (наверняка существуют такие для какого-нибудь ремонта), раскурочить, вытащить, поставить на место, отвезти изделие на склад. И наверняка есть какие-нибудь протоколы визуального осмотра, согласно которым для чего-то подобного не требуется разрешение «сверху». Что при наличии своих людей в робах механиков-обслуги, делается на раз. Потому так мало изделий повредили. Больше бы времени — больше бы сделали гадости, просто не успели.

— Прикольно! — хмыкнул я, нервно сглатывая. — И сколько блоков повреждено?

— Шестьдесят пять, — ответил один из генералов — Эдуардо, видимо, растерялся и забыл, что говорить типа должен он, но сейчас уже было всё равно. Я его выделил, дальше пусть учится, а у нас время конструктива — не до педагогики. — И все изделия со складов хранения, буду справедлив. Ничто с боевого дежурства испорчено не было, по крайней мере из того, что проверили, а проверили примерно восемьдесят процентов боевых частей на планете.

— Жесть! — Фрейя хотела сказать покруче, но вспомнила, что она глава государства, и ей нельзя.

— Какие именно изделия по типу были выведены из строя? Килотонные? Мегатонные? Стамегатонные? — А это я.

— Разные. — Генерал нахмурился. — Все — боеголовки мегатонного класса, от десяти до полусотни, килотонных нет. Но есть нюанс, который бросается в глаза: выведены из строя все геологические бомбы, стоящие на вооружении.

— Так-так!.. — подалась вперёд Фрейя, глазки её зло засверкали.

Хмм… А для триггеров нужны именно килотонные. Значит тут другой косяк, с другими организаторами — дела не связаны. Но в свете последних разведданных по мятежникам, получается не менее грустная картина, чем атака Союза. А может даже более серьёзная, учитывая спокойствие, с которым предатели раскурочили шестьдесят пять ядерных боеголовок с хранения.

— Сколько их всего? — спросил я военного. — Геологических бомб? На вооружении… Было?

— Я могу разгласить эту информацию? — Генерал посмотрел на Фрейю, скосив краешки глаз в сторону Манзони.

Фрейя посмотрела на меня. Я подумал и кивнул — реликтовое оружие, ни разу не применявшееся в бою в принципе — почему нет? Не такая и большая тайна. Высочество тяжело вздохнула (не любит когда я играюсь неконвенциональными игрушками, а я чем дальше, тем больше ими балуюсь) и дала добро генералу.

— Их тридцать шесть, ваше высочество, ваше превосходительство… — При словах «ваше превосходительство» сеньор посмотрел не на отца Фрейи, а…. Та-дам! На меня! И думал в тот момент о чём угодно, только не о том, как правильно ко мне обратится — он вояка, а не царедворец. И только после, спохватившись, чтоб сгладить, глянул на сеньора Серхио, и, чтобы совсем не подумали чего, дополнительно обозначая, поклонился. Но мы ж не слепые, всё увидели, как было.

«По Фрейду прям. Кто о чём думает — тот так и говорит» - поддакнул мой главный совестливый советник.

«Лишь бы высочество не закусила удила. А то всё испортит, задница монаршья!»

Почему я напрягся? Потому, что рановато мне ещё становиться превосходительством. За такую спешку от главы государства прилетит…

Но неожиданно ситуация разрешилась легко. Фрейя, оценив конфуз, посмотрела на меня, томно-загадочно улыбнулась: «Они спешат, но в целом всё правильно». Да и произнёс это военный, а не политик, а к военным на их оговорки у нас всегда отношение более лояльное… Пока они войны выигрывают, конечно.

Да-да, кто не в курсе, муж принцессы у нас не «высочество» в обращении, а «превосходительство». Ибо в целом в законодательстве в принципе отсутствует термин «принц-консорт» — это сленговое выражение, которым данного сеньора называют в простонародье. Официально он не принц, ибо принцем типа можно только родиться, потому муж королевы — «превосходительство», и это самое крутое титулование после собственно монаршьих титулов. Так обращаются в официальных документах к главам государств с республиканским правлением вроде президента Марцелова, генерального секретаря Срединной Республики или премьера Индии. Типа мы равны им, и выше нас только наследственная монархия. Кстати, потому Гортензия так ценна — она ж принцесса. Хотя её дети уже принцами не будут, но это дети от принцессы, за кого бы она ни вышла. А вот дети Мерседес принцами будут, так как дочка сестры императора, законная, официальная, а не просто признанная. Что? Отец неизвестен? Да пофиг кто её отец, она дочь своей матери, мать не может родить бастарда по определению, и это не обсуждаемо. Хоть бомж с аэрационного колодца её зачал, вообще побоку. Как видите, детям императора-мужчины от фавориток в жизни сложнее, но тут уж так повелось. У нас всё также, просто пока за сто лет на Венере не было монарха-мужчины, потому нет примеров бастардов. И меня только что, по запаре, назвали «превосходительством».

Но генерал продолжал, как и шло далее заседание совета безопасности:

— Геологических бомб всего тридцать шесть, и все лежат в инспектируемом нами запаснике.

— А на вооружении в войсках? Не стоят? — не понял я. — Ни одной?

— А зачем они там, сеньор? — подключился второй генерал. — Это оружие из разряда экзотики. Его создали как сугубо теоретическое. На Земле его применяли, оно доказало относительную эффективность, но то была гражданская война, там был хаос. А так ни одно цивилизованное государство в официальных войнах друг с другом геологические бомбы никогда не использовало. И в нашей военной доктрине их нет. При королеве Верджинии был создан опытный экземпляр, было проведено три испытания, после чего было выпущено семьдесят два боевых изделия, и все они с первого дня лежат в хранилище.

— На всякий случай, — хмыкнул сеньор Серхио.

— Именно. Ваше превосходительство. — А теперь обращение правильное. Сеньору его титулование оставили, ибо вне зависимости от того, в браке он с королевой ли без, его дети — принцы и наследники. Потому да, он — превосходительство. Бернардо Ромеро королеве Катарине ребёнка не заделал, и после развода он просто Бернардо Ромеро, как и второй её муж, Морена. Третий муж, от которого осталась Алисия, моя «тётушка», погиб, потому «превосходительств» у нас на планете больше нет, я буду вторым. А, ну и Сирену так называют, как жену своего мужа. Правильно, нет — не понимаю, но раз все так говорят, и королева не против, значит, наверное, правильно.

— Именно. Ваше превосходительство. Их оттуда ни разу не доставали, ни боевого, ни учебного применения не было. Двадцать лет назад половина изделий была утилизирована по программе секвестирования военных расходов, осталось тридцать шесть, которые всё также лежат на складе.

— И именно их раскурочили в первую очередь? — хрустнул костяшками я, переглянувшись с Фрейей.

— Да, сеньор.

— Объект «Восемьдесят один»? — улыбнулся вдруг Адриано. Единственный здесь, из-за которого я сам не произносил вслух эту цифру.

— Ты в курсе? — от удивления я немного округлил глаза.

— Мы совладельцы… Были, — вздохнул он, нахмурившись. — Принимали участие в строительстве этого объекта. Сейчас его не контролируем, нас просто оттёрли от него, если ты вдруг хотел это как-то использовать.

— Я знаю, что оттёрли, — «успокоил» я. — Нет, туда вас подписывать не планировал — сами справимся. Передайте пожалуйста повреждённые блоки.

Принялся их рассматривать, вполуха слушая подробный отчёт военных, где чего и сколько, но всё лирика — главные цифры прозвучали.

— Ваша оценка, сеньоры, по результатам проверки? — подытожила доклад Фрейя.

— Все боеголовки на месте, ваше высочество, — а это первый генерал. — То есть если кто-то планировал использовать что-то в качестве триггера, то с нами, с военным ведомством, это не связано.

— Спасибо, сеньоры, — уважительно поклонилась высочество, — думаю, на данный момент вы свободны, продолжайте инспекцию. Результаты мне на стол в рабочем порядки, кроме того, как и оперативникам, секретарь сообщит вариант экстренной связи. А ещё в случае неординарной ситуации можете связаться с моим братом, у вас остались контакты?

— Да, ваше высочество.

— Конечно, ваше высочество…

Военные вышли, мы остались в тесном, почти семейном кругу.

— Русские ториевые реакторы, — произнёс я в звенящей тишине.

— Я тоже о них подумал, — кивнул сеньор Серхио, — но может и нет, может есть на Венере что-то ещё? Давай послушаем специалистов?

— Потому вы и не отпустили атомщиков? — усмехнулся я.

Сеньор пожал плечами, тщательно скрывая лёгкую улыбку.

Атомщики вернулись. И, поняв, в чём вопрос, прочитали нам лекцию по ториевому циклу. Отделение протактиния из реакционной смеси это хорошо, уран-233 это вообще здорово, в своё время сделало Венеру рентабельной, выйти в ноль по окупаемости в неё каких бы то ни было средств, но…

— Мы следим за всеми старыми русскими установками, ваше высочество. Да, «Промышленность Феррейра» вернули в строй несколько автоматических станций, и стабильно отгружают небольшое количество урана-233 каждый месяц, но весь процесс под строжайшим нашим контролем. Наши инспекторы летают на объекты каждую неделю, если бы были какие-либо отклонения — мы бы уже забили тревогу. С ураном-233 не шутят.

Да, с энергетическим ураном, пригодным для создания бомбы, не шутят, это правда. Феррейра, анонсировавшие свой проект по установкам на всю планету, могут быть не при чём. А вот сделать, чтоб думали на них — легче лёгкого. Но с Сильвией наедине потом всё равно пообщаюсь.

— Насколько сложно создать схему термоядерной бомбы, имея уран-233 в качестве триггера и, скажем, полтонны или более/менее дейтерида лития? — спросил я. — Возможно, говорю сумбурно, так как не атомщик, — внимательно осмотрел их лица, — но нам нужно дать предварительную оценку технической возможности. Каков должен быть технологический уровень инженеров для этого? Мы все знаем, что на коленке такое не соберёшь, но меня интересует, может ли кто-то из Основателей, опираясь на собственную промышленную базу, провернуть подобное?

Невнятный взгляд в ответ. Атомщики переглянулись, и более старший из них по должности рискнул ответить:

— Это сложный вопрос, ваше превосходительство. — Мля, и тут по Фрейду! Чел весь на нервах, потому точно не специально — он мыслями в ториевом цикле, а не здесь. — В целом, наверное, это возможно. Но только гранды уровня Манзони, Феррейра, «Космических технологий Ортега», и, возможно, машиностроительных предприятий Абанкуэйро. Мелкий узкоспециализированный клан такое не осилит.

— А как насчёт материально-инженерной базы кланов Сантос, Сальвадор и Торрес? — сузил я глаза. Атомщики снова стушевались.

— На этот вопрос трудно ответить, сеньор. Дайте нам время, мы проведём анализ и дадим прогноз.

— Разумеется, это будет конфиденциальный доклад — мы под подписками, потому сбор данных займёт время, — добавил коллега докладчика.

— Но субъективно, предварительная цифра, можно/нельзя? — не отставал я.

— Предварительно можно всё, сеньор, — выдохнул более старший атомщик. — Но атом не прощает такого подхода. Нужно сделать более глубокий анализ, на который я прошу время.

— Вот и хорошо! — заключила Фрейя. — Значит, это ваше задание. Составить список компаний на Венере, кто технически может сделать бомбу-триггер на уране-233. А также, какие в принципе компании работают с ураном 233, 235 и плутонием 239. Записываете? Хорошо, так и пишите. Приказываю: провести полную внеплановую проверку ВСЕХ атомных объектов, на которых производятся делящиеся материалы, включая топливо для миниядерных установок на планете.

— Д-да, ваше высочество, всё будет сделано в кратчайшие сроки.

— А возможно собрать установку с нуля, не подконтрольную Атомнадзору? — А это снова я. — Скажем, русскую установку списали и утилизировали, но часть оборудования под пилу не попало, было заменено другим, ушло «налево», кем-то выкуплено, перевезено к чёрту на кулички — планета большая, а затем доработано, и теперь чуть модернизированная установка пыхтит где-то на радость Восточной разведке и Союзу? И кому-то из наших кланов?

Пожатие плеч.

— У нас нет такой информации, юный сеньор.

На атомщиков было страшно смотреть, но мы были безжалостны — работа у нас такая.

— Сеньор Серхио, наверное, по вашей части, — обратился я к будущему тестю. — Прошу организовать комплексные проверки вашими силами, при участии инспекторов Атомнадзора как консультантов, по ВСЕМ-ВСЕМ предприятиям кланов Сальвадор, Торрес и особенно Сантос. В поисках установок, которые нарабатывают уран из тория, или плутоний из обеднённого урана, или следов чего бы то ни было подобного. Там что-то не чисто, дедуля Сантос и его сынок перед началом мятежа какие-то самоуверенные были. Излишне. За такой самоуверенностью всегда что-то стоит, надо понять, что. Как вариант — знали о бомбе, именно они должны были её собрать и использовать. Чем не версия? Да и остальные признали их неформальными лидерами, а такое не происходит просто так.

— Хуан, я также подключусь к этому вопросу. — А это впервые подала голос Нимфа. — Ввиду серьёзности ситуации. Мои бойцы, эксперты атомщиков и аудиторы Сергея — тройственная комиссия. Могу использовать клановую гвардию?

— Конечно.

Только ответив, я посмотрел на Фрейю — за её одобрямсом. Она мордашку скривила совсем чуть-чуть, но на самом деле я ж Кедр, главный по безопасности дворца, так что прощения просить не буду.

— Понял тебя, Хуан. — А это сеньор Серхио, записывая в режиме перчатки у себя на виртуальной планшетке. — Сам об этом подумал. Сделаем.

— Ну что, отпускаем военных, заслушиваем очередной закрытый доклад от Алекса?

Сеньор и Фрейя подумали и кивнули — тему обсудили, ЦУ раздали, можно двигаться дальше.

Глава 12

Обострение (окончание)

— Итак, завершающая часть нашего заседания, докладной его части, — произнёс я, когда бригада Алекса снова вошла и расселась на прежние места. Атомщики и военные ушли, но остались Эдуардо, молча до сего времени взирающий на концерт Доминик, сеньор Серхио и Гарсия. И Адриано, решать с которым будем в самом конце.

— Мы точно можем говорить при сеньоре Манзони? — уточнил Алекс.

Снова взгляд Фрейи на меня (я кивнул), тяжёлый вздох, и одобрямс:

— Да. Можете.

И Алекс начал.

Имена. Должности. Документы с подписями.

Члены дипломатической миссии Союза. Один из которых до сих пор чалится в защищённом месте — перевёл его из «Берлоги» во дворец как только смог — как раз перед самым штурмом. Он пел, аки птица певчая, рассказывал всё, что знает не по одному кругу. А после отбития атаки на дворец и взятия города под контроль, орлы Алекса в рамках расследования, уже никого и ничего не стесняясь, выкрали четверых членов различных посольств, правда, все — низшие чины и не аристократы. Но даже они дали достаточно информации, чтобы иметь представление о масштабах вмешательства. Операция курировалась «сверху», не в ранге посольства той или иной доминанты, а объединённой разведкой Союза. Дипломаты же держали связь с местными, которые и организовывали снабжение как группы Мухариба, так и других спящих групп, которые позже все всплыли во время горячей фазы мятежа.

Далее пошли члены дипломатической миссии Империи. Имена. Должности. Что сделали и в чём только подозреваются (пока без доказательств, но это не значит что белые и пушистые).

И, наконец, самое сладкое… Нет, наверное, самое горькое — предатели. Те, с кем вся эта дипломатическая мразота контактировала из нашей аристократии.

— Как видите, большинство наших обвинений в рамках гипотез, — подвёл черту Алекс. — У нас очень существенные подозрения, но мы не можем привести доказательную базу, не можем допросить этих людей. Мы, как следствие, стянуты путами по рукам и ногам.

— А если, скажем, привести вам на допрос грандов Торреса или Сантоса? — хмыкнула Фрейя. — Если удастся их выковырять и арестовать?

— Да, это будет замечательно… При условии, что адвокаты не дадут им выйти на свободу.

При этих словах я непроизвольно хрустну пальцами, и… Мягко говоря, натужно, сбивая приступ злости, задышал.

— Нет-нет, ваше высочество, — Алекс понял, что затронул слишком больную тему и попытался сгладить, — я просто говорю на основании случаев из своей практики. Там, где звучат такие фамилии, следствие и суд второстепенны. Но да, в рамках конкретного дела о захвате «трёх девяток» мы зададим чёткие недвусмысленные вопросы, которые приблизят доказательную базу для обвинения дипломатов. Однако самих дипломатов, как понимаю, привлечь не получится?

— Так, народ, разрешите, я попрошу у вас прощения, — собрался я, подавшись вперёд, устаканив мысли в голове, — и попрошу помочь мне разложить всё по полочкам. Я — простой школьник, без опыта оперативной работы, без знания следственных процедур и вообще законов.

Против никто не был — наоборот, от доклада безопасников все присутствующие… Устали. Слишком много грязи и дерьма, да казенным языком.

— Итак, мы имеем боевые группы Востока. Не только Поднебесной, но и доминанты Аравии, Кореи, Индии, Явы и других. И вишенка на торте — собственно спящая группа Мухариба.

Все мне дружно закивали.

— У них было всё, кроме… Ничего. Да ни хрена у них не было, кроме подготовленных боевиков и подобранных для них легенд, я правильно понял? Оружия — нет, снабжения — нет, прикрытия — нет. Есть дипломатическое прикрытие, но дипломаты на виду, установка связей в определённых могущих достать то же оружие кругах — это время и силы, при неосторожности их могут спалить на горячем. Второе управление хоть и ловит мух, но совсем уж борзеть тоже не надо. Потому они идут по простому пути и выходят на… Имперских дипломатов. У меня вопрос: на хрена? Это ж конкуренты! Имперцы сами хотят дерибанить Венеру, без помощи Союза.

— Точка бифуркации, — произнесла Фрейя. — Это мгновение, в котором функция может принять очень широкий спектр значений при минимальном воздействии. Точка, в которой возможно всё. Они конкуренты, Хуан, но и Империя, и Союз имеют одну цель — свержение Веласкесов. Дальше их цели расходятся, но подумай сам, шатать стабильное государство требует одних, очень значительных ресурсов. А шатать государство, в котором уже произошло самое главное — смена власти, в котором началась гражданская война — тут совсем другие затраты. Учитывая, что их протеже атаковали своими войсками дворец… ИХ, Хуан, а не войска под предводительством проимперского Ортеги и иже с ним…

— У них была достаточно сильная позиция, по их мнению, — зло оскалился сеньор Серхио, — чтобы рискнуть поиграть в эту игру. И, глядя на то, что произошло с текущей высоты, не так и неправы они были. Мы не видели этого, наши аналитики такого не допускали, а на Востоке, вот…

— Просчитали то, что нам казалось невозможным.

— Что говорит об опыте планирования и тонком знании нашей психологии. К тому же игроков осталось бы два, Хуан, Союз и Империя, любые силы на Венере были бы выключены, как незначительные. А это не так страшно, как если игроков будет больше, и тем более, если сильна королевская власть.

— Возможно я не оригинален, но я, как и наши аналитики, гнал прочь от себя мысли о возможности такого шага. Придётся смириться и пересмотреть как наш подход, так и их опыт. — Я грустно усмехнулся. Ну да, вскрытие показало, что показало, как бы мы к этому ни хотели относиться. До начала переворота никто на Венере в здравом уме не считал просоюзный блок в стране такой уж силой, а значит никто не бог, и мне не стоит посыпать голову пеплом.

— Хорошо. Допустим, Союз решил создать точку бифуркации и обратился к императору за помощью, чтобы сделать это вместе, — продолжил мозговой штурм я. — Тот дал добро. И наше посольство в Альфе начало работать по этому проекту. Но насколько я понял, в Империи минимум две силы, и одна из них, условные «ястребы», хочет сама клевать Венеру. И для этого в Самару был отправлен Карлос Хименес?..

— Хуан, мне кажется, Хименес не участвует в партиях, — покачал головой сеньор Серхио. — Он — третья сила, представляющая императора лично. Он координирует имперских дипломатов, конечно, и следит, какая партия лучше играется, на кого в итоге лучше сделать ставку, но сам в пекло не лезет.

— Это может означать, что на него можно выйти для передачи ультиматума Империи напрямую? Минуя тех, кто замарал себя? — нахмурился я.

Фрейя с отцом переглянулись, после чего она ответила:

— Наверное, да. Мама с огромным уважением отзывалась о старикане. Такие как он как раз и ставятся на доску, как бастион стабильности на случай, если что-то пойдёт не так.

— Кавалерия, которая прискачет и даст люлей тем, кто проштрафился. — А это произнёс Адриано. — Что, я не так сказал?

— Всё так, — насупился я. — Именно, что так. На вас выходили?

— Да. — Странно, но он и не думал ломаться и говорить, что трамвая ждали. Я аж закашлялся, и был вынужден отпить из бутылки с минералкой, что стоят тут перед каждым членом заседания.

— Кто именно?

— И те и те, — продолжал удивлять Манзони. — Но имперцев отец послал. Мягко, конечно, но не стал связываться. У них на него серьёзный компромат. И там уже без разницы, «ястребы» к нему обратились, или «голуби». А насчёт Союза… Я не в курсе точно, но, кажется, он не дал им чёткого ответа. Союз не ставил себе целью разрушение «Объединённой атомной корпорации», а значит там не требовалось особо светиться, достаточно было не послать с порога.

— Ждуны! — А это презрительно фыркнул Эдуардо. — Присоединение к победителю — как же знакомо!

Адриано зло зашипел. Сверкнул глазами и что-то хотел Эдуардо высказать, но я опередил:

— На самом деле он так и должен был поступить. Эдуардо, они ЧАСТНИКИ. И им важен только их личный интерес. Нельзя от корпорации Манзони требовать того, что выше них.

Эдичка раскрыл рот, чтоб парировать, но не нашёлся, чем, и поник. Адриано же повернул ко мне удивлённую мордаху: «Это что сейчас было?»

— Я продолжу мыслештурм, — кивнул я, кайфуя от того, как поднимается градус за столом. — Восток не имеет выходов на серьёзных людей на Венере, но их имеет партия… Назовём её условных «голубей» в Империи. И «голуби» выводят их на клан Сантос. Который, так получилось, к тому времени является флагманом идеи собственной экспансии, крестового похода на Землю, и тоже думает достичь точки бифуркации и скинуть Веласкесов, но достичь по её достижению собственных целей.

— Ага, смести монархию и прийти к власти на деньги Союза и Империи, после чего всех «кинуть». — А это скривился сеньор Серхио.

— А с такими игроками и ставками у них разве могло получиться? — задал невинный вопрос Эдуардо.

— Тут не столько важно, могло ли, — покачал я головой. — Тут куда важнее мотивация сторон. Три паука в банке. У каждого цель — захват Венеры. Не важно в каком виде: экономическом, политическом, создание своего прокси… Главное — контроль над нашими экспортными потоками. И если честно, навскидку мне кажется, что союз Сантосов-Торресов-Сальвадоров имел потенциал. То есть мог «кинуть» Союз придя к власти, гранд Адальберто вот вообще не врал и не кривлялся в разговоре со мной. — Вспомнился диалог с ним в этом же кабинете, когда к нам подключилась голая вышедшая из душа Фрейя. Воспоминания приятные, но о бабах сейчас — в последнюю очередь.

— Получается три силы с общей целью — достигнуть точки бифуркации, — подытожила Фрейя. — Отсюда такое многообразие имён и должностей в различных посольствах.

— Да, ваше высочество, — кивнул Алекс. — Мы считаем также.

— У меня всё равно не сходится, — покачал я головой. — Союз выходит на Империю. Империя на нашу аристократию. Вместе, втроём, они обеспечивают местные диаспоры оружием. Делают это наши, на деньги и плюшки Союза через связи с Империей. Вместе они скупают СМИ и некоторых ключевых блогеров, подготавливая переворот, ведут работу в войсках. Параллельно с «голубями» и независимо от них имперские «ястребы» накачивают ресурсами нашу великолепную пятёрку игроков в шахматы, которая была шестёркой, но отец Адриано соскочил, и их осталось пять.

Адриано заёрзал и задышал, но я не собирался щадить его и быть политкорректным.

— Наконец, группа Мухариба. Понятно, почему дали старт вооружённым беспорядкам в Альфе с участием диаспор — на тот момент власть пошатнулась, королева была в ауте. По той же причине группировка Сантосов и компании ввели в город лояльные себе войска. Но атака Мухариба произошла сама по себе, задолго до! Почему они ударили этой глубоко спящей группой именно в тот момент? Почему не раньше и не позже?

— Хуан, мы сами хотели этого нападения, я уже говорила, — покачала головой Фрейя. — Возгордились и дали сигнал европейцам: «Давайте, начинайте». Мы решали свои проблемы, и сами привезли вторую группу, которую считали основной. Которую в спешке грохнули, узнав, что в городе действует кто-то ещё, на подъезде к больнице в Санта-Марте.

— Это я понимаю, но… Фрей, почему они в принципе дали вам сигнал, что хотят сделать захват СЕЙЧАС? А не через два года, когда была бы готова и термоядерная бомба? Что именно их сподвигло на этот срок?

— Хуан, мне не хочется тебя огорчать, — заговорил сеньор Серхио, грустно улыбаясь, — но из-за тебя. Из-за тех боёв, что произошли в Альфе за месяц до этого. Нельзя просто так использовать шариковые миномёты и титановые щиты, нельзя просто так вломить коренной нации без последствий. Я не обвиняю тебя, не подумай, но решая одну задачу, поставленную тебе ранее, ты ослабил власть, ослабил авторитет Леи в целом. Лея в глазах венериан допустила такое непотребство, вовремя не пресекла. Косвенно, но стала причиной гибели сотен если не тысяч людей. А значит власть на Венере по определению слаба, чем бы ни закончились эти волнения.

И ещё добавлю. Один юноша сразу после пробуждения сказал, что теперь ни один житель Сектора не поднимется на защиту королевы, но свои десять лет мира мы получили. Было?

— Было… — убрал я глаза в столешницу.

— Повторюсь, тебя никто не обвиняет, поставленную тебе задачу ты решил. Но объективно: и латинский, и русский сектора о королеве после этого невысокого мнения, аристократия зла, а королева, вместо того, чтоб давить, пользуясь моментом, снова договаривается. Да, на более выгодных позициях, но всем ясно — кардинально в стране ничего не изменилось, просто сместилось равновесие.

На кашель Елены никто из нас не стал обращать внимания.

— Имперские «ястребы» потерпели поражение. Страна бурлит, — продолжил он. — Авторитет королевы низок. Да, у нас всё ещё есть пушки, есть корабли, есть мощная экономика, есть силовые службы — внешне Венера сильна и могуча… Но опытный тонкий взгляд Восточных мудрецов разглядел за этой шелухой обнажённую суть — гниль и ржавчину. И дал добро на проведение операции всего месяц спустя, воспользовавшись приглашением нашего Совбеза, как правильно сказала Фрейя, решавшего свои внутриполитические задачи. Которую провели блестяще, напомни, почему мы тебя пригласили после захвата школы и согласились на наделение чрезвычайными полномочиями? Пацана, который ещё не сдал школьные экзамены?

М-да, уделал меня сеньор. Как забыть дикое отчаяние в глазах королевы, расписавшейся в том, что готова на штурм садика с последующим отречением от престола? Значит, всё сходится?

— Значит, всё сходится? — задал я вопрос вслух.

— У меня — да, — кивнул сеньор, и мы посмотрели на Фрейю.

— Как же всё достало! — произнесла та. — Бедная мама. Столько лет вариться в этом дерьме и предательстве!

— Весь вопрос в том, что делать сейчас нам, — хмыкнул я. — И раз у нас сошлось, предлагаю снова отпустить Алекса и выслушать предложения… Наши собственные предложения.

— Разрешите я задам вопрос первым, — произнёс Максвелл, когда Алекс и его бойцы снова нас покинули. — Правильно понимаю, вы собрались напасть на посольство… Какое-либо посольство. Потому я здесь. Верно?

— Осуждаешь? — расплылся я в улыбке.

— Ещё вчера бы осуждал, — покачал он головой. — Но сейчас… Понимаю, что обладаю не всей информацией. И самое главное, не понимаю вашего подхода. При этом констатирую — у него есть свои плюсы, на данный момент, на сегодня, он показал эффективность. Но завтра он же может стать ловушкой.

— Вот потому ты и здесь — не дать нам в неё попасть.

Кивок в ответ, и Доминик снова перешёл в режим внимания.

— Хуан, давай не будем тянуть, и начнём с тебя, — обратилась Фрейя. — Ты нам рассказываешь свой план, и мы проводим мозговой штурм, как его лучше реализовать.

— Прежде всего, до того, как начать, я хочу спросить нашего гостя. Адриано, вы сможете починить это? — протянул Манзони неубиваемую плату. Неубиваемая она когда в корпусе, внутри системы защиты от механики и перегревов, а ещё радиации и бог весть чего. Но не когда её простреливают навылет из рельсовой винтовки. Но в целом плата как бы целая, вон, куча всего напаяно.

Будущий друг покрутил плату в руках, отложил.

— Буду честен, не знаю. Я тоже на самом деле всего лишь школьник. И тоже ещё не сдал экзамены. Поскольку на домашнем обучении, у меня не было лимита по времени, и два последних сдать просто не успел — школы перестали работать, и никому стало не до моей учёбы. Включая отца и меня.

— То есть, покажешь вашим спецам, и потом дашь ответ? — улыбнулась Фрейя.

— Да.

— Но такое возможно в принципе? Вашей промышленной базе по силам?

— Мы делаем комплексную обвязку для реакторов. В которых как правило, температура и адов нейтронный спектр. В принципе — можем, но нужно понимать, сколько это займёт времени.

— Нам нужно не более двух недель. И цена не имеет значения, покачал я головой, чувствуя, как глаза наливаются кровью. — Нужно сделать хотя бы три-пять штук, остальные потом организуют в рабочем порядке, кто там у них производитель?

— Судя по логотипу в углу, «Электронные системы Абанкуэйро», — произнёс Эдуардо.

— Восстановим, — кивнула Фрейя. — Проведём тендер, сделаем прямой контракт. Может даже модернизируем что-нибудь. Но не быстро.

— Потому и говорю о трёх-пяти штуках.

— Думаешь, одной не хватит? — нахмурился Адриано. — Я читал ТТХ этих устройств, нижние этажи объекта сто процентов уцелеют, но верхних ярусов десять похороним.

— Посмотрим, — пожал плечами я. — Но если честно, — поднял глаза вначале на Фрейю, затем на сеньора Серхио, — вообще не думал об этом. Это адово оружие, грешно такое использовать на своей территории. Но если сеньоры обнаглели настолько, что уничтожают ядерные боеголовки, стоящие на вооружении… Тут их надо учить, иначе будет прецедент, и завтра нас смешают с дерьмом, поняв, что так можно.

— Знаешь, Хуан, а я, наверное, тебя поддержу! — высокопарно произнёс сеньор Серхио, разваливаясь в своёмкресле. И на очередной кашель Нимфы Гарсия ему было глубоко плевать. — Все наши беды от того, что Лея не решалась давить до конца. Даже месяц назад… Теперь уже два, конечно. После этих выступлений и миномётов — она могла сделать куда большее. Задавить, засунуть под шконку наиболее борзых. Но она вновь не стала этого делать, соблюдая мир и равновесие на планете. Да, дочь, не смотри на меня такими глазами — понимаю, что нас не простят, если так сделаем. Но Хуан правильно сказал, что если не сделаем, то все будут знать… УЖЕ знают — что ТАК можно — курочить стратегический ядерный арсенал без последствий. Я не знаю, что хуже, но готов рискнуть и подписаться за применение геологии, чем снова идти к боровам на поклон и выслушивать их ультиматумы. И нет, Адриано, ты тоже не смотри на меня так — так и скажу отцу, что времена изменились, и я буду приветствовать его, сидящего на попе ровно. Он станет моим самым лучшим и замечательным другом. Большего мы не требуем.

— А если вас съедят? — лукаво поддел Манзони.

— Ну, тогда пусть и набрасывается, добивать упавшего это святое. Но не раньше. Да и то, были тут недавно одни добивальщики — как раз их и думаем, как из подземного города выкуривать.

Будущий друг кивнул:– «Понял, принял, всё обстоятельно передам».

— Сеньоры, Хуан, отец… — Фрейя сбилась — подвело дыхание. Видно, после последнего спитча отца переволновалась, не ждала от него такой подлянки. — … В общем, я накладываю «вето» на любое решение по вопросам применения ядерного оружия. Хоть где, не только на Венере, но тут — особенно. И тему обсуждения нанесения удара по «Объекту 81» — закрываем. Просто закрываем, и всё. Я ясно выражаюсь.

— Адриано, от трёх до пяти изделий, цена в империалах не важна, в течение двух-трёх недель, — повернулся я к нашему клановому гостю, игнорируя речь главы государства. — Если нужны какие-то инженерные схемы, расчёты, какая-то информация от Атомнадзора — обращайся, решим.

— Х-хуан!!! — заалели гневом глаза высочества.

— Я хоть слово сказал о нанесении удара по объекту? — так же, добавив злости в голос, парировал я. — Я говорю о национальной безопасности. У нас нет НИ ОДНОЙ геологической бомбы, между прочим, предусмотренной в стратегии национальной безопасности. А вдруг завтра понадобятся? Три-пять, в течение месяца, — снова повернулся к Адриано, сдвинув сроки.

Фрейя, разумеется, всё поняла — бомбы, которые ни разу не использовались, и где их использовать в ближайшие десять лет нет понимания, нафиг на балансе не нужны. Но я такой я, и она сдалась.

— Адриано, подтверждаю. Цена не имеет значения.

Будущий друг обалдело кивнул, переводя глаза с неё на меня. Ещё чуть-чуть и челюсть отвиснет.

— Сделаю. — И попросил Эдуардо передать вторую из двух привезённых плат. — Как только инженеры дадут ответ — отчитаюсь.

— Тогда к наболевшему. — Я картинно прокашлялся, и снова отпил минералки. — Итак, сеньоры, я решил не занимать много времени, но поставить вопрос ребром, обрисовав варианты. Как мы все понимаем, на данном этапе, что бы упыри ни выкинули у Сената, как бы ни выпендривались их полканы в типа-мятежных войсках, дальше планеты им не деться, их разгром — дело времени. А значит следующий шаг — нам надо наказать Союз за эту атаку. Плюсы: наше население посмотрит на нас, как на героев. Жители Венеры полностью поддержат наказание. Минусы. Если война, которую развяжем, затянется, если ответка Союза будет значительной, и мы завязнем, то это же население нас съест. У нас лаг в три-шесть месяцев на войну с Союзом, за которые мы должны нанести им какой-то ощутимый ущерб, обозначить, что это не война, а ответка, и воевать мы не хотим и предлагаем дружить, и подписать мир. Не успеем — нас сметут. Второй вариант. Мы НЕ отвечаем Союзу за эту атаку. Плюсы — у нас не будет войны, и, соответственно, никаких минусов с нею связанных. Но тут свои минусы: население посмотрит на нас, как на «терпил». Смягчающий фактор — всё население герои воевать исключительно чужими руками; разгромить ту же Канаду — за здрасти. А тут конфликт со сверхдержавой, которая может долбануть по нашим городам теми же разерами — в отличие от лапут, координаты наземных строений всем прекрасно известны. А ещё будет ухудшение качества жизни из-за перерезания межпланетной торговли. Люди не дураки и понимают, что да, мы «терпилы», но так уж и быть, альтернатива куда хуже. И да, в этом варианте последующая война с Конфедерацией будет жёсткой, по худшему сценарию, с тысячами гробов — Союз будет оказывать Европе всю возможную помощь. Их вооружённые силы мы раздолбаем в первый день, но партизанить и шахидить они будут с такой силой, что мне не хватает фантазии представить.

— А в случае мира в пределах трёх месяцев мы в качестве предмета торга согласуем, что они не помогают им? — понял Максвелл.

— Ну, тут будет от дипкорпуса зависеть, смогут ли они это продавить, но да, попытаемся всячески размеры помощи снизить. Даже просто моральные барьеры на открытую поддержку нам сильно помогут — зачем ссориться с серьёзными пацанами? Помогать будут, но исключительно тайно, а это другие объёмы. Если же войны не будет — то всем будет плевать на «терпил» — помощь Европе будет такой, что они завалят оружием там всех шахидов, какие есть, а их там миллионы.

— Если глубже копнуть, альтернатива так себе, — почесал щёку сеньор Серхио.

— М-да, — покачала головой и Фрейя. С нею мы эти сценарии обсуждали, но на Совете они как-то иначе звучат, более грозно.

— Сеньоры, я понимаю, что я — школьник. Но тут вопрос такой, что просчитать его — не надо быть гением аналитики. Или Сцилла, или Харибда — третьего не дано. Я, как обычно, выступаю за Сциллу. Но я — пацан, есть люди умнее и мудрее, и готов внимать контраргументы.

— Хуан, насколько я понимаю твой стиль, да ты и сам это говоришь при каждом удобном случае, ты — пиарщик, и для тебя главное подать факты так, чтобы собеседник поверил. Как то, что ты предлагал по Канаде, пока ехали в машине. Сейчас хочешь предложить то же самое?

— Да, Доминик, — грустно кивнул я. — Но знаешь, есть одна русская сказка про очень опытного пиарщика, «отжавшего» чужое жильё. У меня мама русская, я читал книжки, оставшиеся ей от бабушки, и не в курсе, есть ли у вас аналог… В общем, один гениальный пиарщик — лиса, выселила из дома «терпилу» зайку. Зайка привёл на «стрелку» вначале собаку, потом медведя, потом быка — но лиса смогла подать им информацию о своей силе так, что те в страхе убежали. «Как выскочу, как выпрыгну, пойдут клочки по закоулочкам!» — выйдя на волну, я даже интонационно попытался передать напор пиарщика. — Но затем зайка привёл маленького петушка. Лиса снова попыталась подать информацию о своей силе, но петушок сказал: «Ну, и выходи, подерёмся, раз такая ботва, я не против!» И что бы вы думали делает пиарщик? Тикает огородами прочь, освободив незаконно занятую жилплощадь! Понимаете, мы — лисы. Агрессивные пиарщики, но на самом деле Венера маленькая. Богатая, но маленькая, серьёзной зарубы не выдержим. Если Союз не впечатлится и скажет: «Ну что ж, давайте воевать» — нам хана. И я первый пущу пулю в висок, как генератор этой идеи.

Нет, не прожгла Фрейя дырку, но очень сильно запыхтела, жаждая побить. А я что — я просто честный. Хотя бы перед собой.

— И снова как человек, следящий за твоим творческим путём, предположу, что ты собираешься показать Союзу… Запредельную неадекватность, верно? — весело оскалился Доминик. — Мы обсуждали Канаду, вели переговоры с Тафтом, но я здесь, на заседании по вопросу Союза и глобальной стратегии. Значит у тебя есть план.

— План есть. — Пришлось согласиться. — Да, я хочу показать Союзу верх отмороженности. Они понимают, что мы не вывезем серьёзную войну, но они должны понять, что мы ни перед чем не остановимся, если нам это будет нужно. Для нас нет ограничений, нет красных линий, у нас нет тормозов. Первый акт — я начинаю войну, и весь мир должен знать, что это моя идея, я вдохновитель. Я — пугало, плохой гвардеец. Акт второй — на сцену выходит Фрейя, и как хороший гвардеец, предлагает по-тихому помириться, пока я окончательно не разошёлся, а меня она изолирует. И они, во избежание не нужных потерь, соглашаются на наши условия. Но чтобы это сработало, нужно продемонстрировать им просто бездну, океан невменяемости! И первой ступенькой на этом пути должна стать Канада, которую предлагаю раздолбать в хлам — Тафт и стоящие за ним сами нам предоставили такой сказочный подарок.

— А не слишком ли, Хуан? — наконец, подала голос и сеньора Гарсия. Ну правильно, кашель не помогоет.

— В том и смысл, Елена.

— Как понимаю, первым на этом пути будет… Конференция в Новом Орлеане, верно? — Снова Максвелл. С ходу въехал в тему и сам начал мозговой штурм, предлагая идеи, хотя чёткий поэтапный план мы пока не обсуждали.

— Именно! — Отсалютовал ему минералкой, к которой снова приложился — сушняк и нервы.

— И нужно не просто грохнуть там их нового президента, а… Вместе с представителями дипломатических корпусов и чиновников стран, высказавшихся в поддержку принятой там декларации. Кстати, а есть возможность сделать это? В смысле, уничтожить канадского президента на территории Эстадос Юнидос? — поворот головы к Фрейе.

— Есть. — Фрейя кивнула.

— Ну… Уточню вопрос, — не сдавался он. — Ваше высочество, космос в околоземном пространстве — тонкая штука. Мы стреляли разерами из точки, близкой к Лагранжу-два Венеры. Это не хорошо, подпадает под конвенцию о запрете, но это наша территория, всем плевать… Хотя и там были вопли. А если мы выстрелим рентгеном близ Земли… Против нас ополчатся все, даже пока ещё союзники в Москве.

— Мы не будем использовать разеры, есть другой способ. — Она хищно улыбнулась, глаза её довольно вспыхнули. — Доминик, без подробностей, просто прими к сведению. Есть, но это государственная тайна.

— Понятно. Тогда… Тогда надо предупредить тех, кто нам нужен, кто нам важен. И в первую очередь президента Марцелова. У вас есть с ним прямой канал — не надо, не отрицайте, я сейчас говорю как утверждённый и.о. министра иностранных дел, и я в курсе. Там весь МИД в курсе… — тихо добавил он. — Но сделать это нужно не заранее, а… Ну, скажем, за пару часов до атаки. Чтобы они не успели растрепать остальным, но смогли вывезти оттуда свою миссию и своих журналистов. У них два морских фрегата в Заливе, на каждом по четыре конвертоплана ВМФ — должны справиться.

Вот за что уважаю профессионалов! И не жалею, что зацепил его, и порекомендовал Фрейе в качестве главного дипломата. Эк по полочкам всё разложил! Без него мы так чётко может бы и намозговали, но уж точно не за такое короткое время.

— Далее… Если нужен пиар — то лучший момент удар — совместная итоговая пресс-конференция, когда они явят миру своё решение, под чем подписываются. Которая состоится, между прочим, завтра, уже вот-вот.

— Успеем, — благосклонно мурлыкнула Фрейя.

— Тогда… По этой акции у меня всё, больше придумать не могу, но затем мы должны нанести ряд ударов по лицам, о которых говорил Хуан — те представители канадской элиты, кто стоит за новым президентом, новой властью.

— Удары нужно нанести одновременно, — вставила пять центаво сеньора Гарсия — она у нас глава отдела по устранению нежелательных лиц. — Ну, не совсем, всё же по Новому Орлеану чуть-чуть раньше. Но после того, как будет уничтожен Репаблик-Холл, сразу надо будет выпускать ракеты по собственно Канаде, по схронам, где эти сеньоры прячутся, считая свои задницы в безопасности.

— Полностью поддерживаю! — отсалютовал я ей.

— У нас много данных о подобном месте расположения сеньоров? — спросил Доминик.

— Какое-то количество есть. — Фрейя нахмурилась и пожала плечами. — Мы планировали грохнуть два-три человека, но раз пошла такая пьянка… Надо будет уточнить у разведки, они следят.

— Раз такая пьянка, Фрей, девочка, валить надо будет не двух-трёх, а не менее десятка. Без разбора на лояльных и «ястребов». Если примем проект Хуана, конечно же! — утвердила Гарсия.

— Сеньоры, ваше высочество… Можно я скажу? — поднял руку Адриано, и голос его задрожал. Как и рука.

Мы все напряглись, а Фрейя величественно кивнула:

— Да, Адриано. Мы тебя слушаем.

— Мы поможем с местами нахождения некоторых важных для Канады лиц — знаем, где они. У нас на Земле своя резидентура, хотя, конечно, с Agencia-de-Intelligencia не сравнить. Но есть ещё момент…

Замялся, видимо, решая, продавать душу дьяволу, или не стоит? Но демон внутри него всё же победил:

— Сеньоры, ваше высочество… Хочу напомнить, что «Объединённая атомная корпорация» уже сейчас делает много для решения ваших проблем. Мы активно ищем возможность штурма школы Кадлиды де Хезус, и траты там уже ушли в миллионы. Нет-нет, деньги не проблема. Мы сделаем всё бесплатно — совершенно бесплатно! И более того, также бесплатно и в кратчайшие сроки соберём несколько таких штуковин, — кивок на повреждённые детали. — И передадим всю информацию, которая вас заинтересует, по людям. Но наше условие, если хотите — наша плата за участие… Уничтожение корпорации «One».

Повисла небольшая пауза, после которой сеньор Серхио произнёс:

— Чего-то такого, зная Умберто, я и ожидал.

— Да. — Кивок Адриано. — Это предсказуемо. Но я уточню: нужно не просто для вида взорвать офис. Мы хотим, чтобы вы зачистили всё: отдел разработок, склады, собственно офис. Производственные мощности. Они в основном под землёй, но мы знаем координаты, можно просто спуститься и заминировать там всё вручную. Стереть производственные мощности в пыль. И главное, должна погибнуть вся документация, которую можно достать.

— Адриано, они уже передали документацию имперцам, — покачала головой Фрейя. — Вы опоздали. Имперцы возродят «One» у себя, создадут полный цикл, но уже под своей «крышей».

— Я знаю. Но в любом случае это время. Да и… Фрей, ты не представляешь, сколько комнат с документацией нужно перевезти, чтобы наладить даже самое простое производство! А их только ключевых — десятки А есть ещё опытные установки. Восстанавливать их — десять-двадцать лет. Мы очень задержим их развитие, если зачистим всё на территории собственно Канады. И ещё отдельная просьба — уничтожение некоторых ключевых учёных. Может это и некрасиво, но прошу не просто так, не по злобе — они за последние два года убили пятерых наших… — Вздох от волнения, и я почувствовал, что итальяшка не врёт. — Подло убили пятерых наших ключевых специалистов по некоторым важным проектам. Как бы случайности, если не знать, что они работали по связанным друг с другом направлениям — таких случайностей не бывает. Наша СБ с ног сбилась, защищая сотрудников, но организовать защиту можем только топерам, рядовой персонал и инженеры более низкого уровня беззащитны — всех не закроешь.

— Фрей, я за, — кивнул я, глазами давая понять, что не надо — она уже раскрыла рот в отповеди, что это не их проблемы, не государства Венера. — Давай сейчас не будем торопиться, у нас больше суток, подумаем по учёным. Адриано, с тебя списки и истории дел — где, кого, каким способом, с пометками, что за разработки сеньоры вели на самом деле.

— Вышлю папки курьером. Извини, у нас эти дела с внутренним грифом. Вам — передадим.

— Хорошо. По устранению учёных — решим. Тогда давайте вернёмся на шаг назад, и я задам исходный вопрос. Идём ли мы на обострение с последующей небольшой войной с Союзом? Или сцепив зубы терпим и не рискуем? Адриано, уничтожение «One» в этом случае оставляем за скобками — вы уже нам помогаете, мы принимаем ваши условия, — встретился я глазами с сеньором Серхио, который благосклонно кивнул. — По учёным — ещё более отдельно, по результатам того, что сделали они, ответ в течение суток. Итак, какие у кого из собравшихся предложения?

* * *

Штаб-квартира службы имперской безопасности, Санта-Фе-де-Богота, Колумбия, ЮАИ, Земля

Сутки спустя после атаки Нового Орлеана

Отец негодовал, это негодование было совсем не таким, как обычно. Фернандо впервые видел его одновременно и злым, и задумчивым. И только к концу прошедших после его прилета суток, проведя три или четыре конференции/заседания (время слилось, казалось идёт одно сплошное большое совещание), понял. Отец боялся.

Нет, страх в отце — эмоция не такая уж необычная. Скажем, он всегда, всю жизнь, боялся связываться с Венерой и своей горе-сестрёнкой Леей. Она дразнила его в детстве, а под боком была умственно отсталая сестра… Он подозревал развившийся в ребёнке юношеский комплекс неполноценности. Но перелетев на Землю, отец сделал всё, чтобы забыть о детских страхах и комплексах, и проводил осторожную, но чёткую политику по вставанию на ноги с колен, политику мести Лее, а заодно усиления позиции своей державы на мировой арене и Венере в частности. Что говорить, по итогам последних двадцати лет игр, Венера… Нет, ещё не лежала у его ног. Но отчётливо проступали контуры, как она будет это делать в будущем. Как бы ни была крута колония, только в колыбели человечества человек счастлив, и возврат элиты Венеры домой — вопрос времени.

И случившийся только что на второй планете от солнца горе-переворот не сильно взволновал отца, хотя ситуация там напряжена. Конкуренция? Никто не отменял конкуренцию, никто не обещал, что будет легко. Но в Фернандо всю жизнь учителя вдалбливали, что только наличие под боком серьёзного противника, претендующего на то, что считаешь своим, заставляет тебя развиваться, а не сидеть на месте и деградировать. И конкуренцию с Востоком императорская канцелярия в целом рассматривала негативно, но как зло, которого нельзя избежать. А проделки одного малолетнего шкета, дорвавшегося до королевских юбок — вообще веселили. И даже то, что сразу две его сестры запали на мальчишку и рвались на другую планету за счастьем, не огорчало. Жизнь есть жизнь, любовь есть любовь, и за любовь надо бороться — пусть пробуют. Но теперь и сам Фернандо всё больше и больше думал, а не зря ли ему позволили так много на себя взять? И судя по угрюмости отца, он думал о том же самом.

— Это зверь. Хищник, — прошептал император, когда после подведения предварительных итогов вчера они остались одни. — Я привык к бесхребетной сестрёнке, Фернандо. Я привык к беззубости её команды. Я дал добро Хименесу, чтоб его прикрыл, если что — мальчик казался перспективным. Но сейчас… Не выпустил ли я на свободу монстра?

— Твоё слово, отец, и я отправлю на Венеру нужный приказ. — Фернандо замялся, но добавил. — Но если ты спросишь мнения, то я скажу как есть. А я — против.

— Почему? — собрался раскисший было отец, взбодрился и подался вперёд, с интересом пронзая его взглядом.

— Мы впервые за два десятилетия встретили на Венере достойного противника. Да, где-то он щёлкнул нас по носу. Но вместо того, чтобы играть дальше, повышать ставки, плести интриги, и, возможно, использовать в своих целях, мы убираем его с доски? Хотя по сути, ну какое он препятствие? Крошечное! Это первая попытка щёлкнуть нас по носу за незнамо сколько времени.

— Мотивация… — задумался отец, и забарабанил по столу костяшками пальцев. — Да, согласен, его устранение — плохо. Мы распишемся в беспомощности. Неудачники, жахающие рентгеном по колибри, пока что просто посмевшему чирикнуть слово против. И относиться к нам будут соответствующе. Но если мы упустим возможность? Если дальше он покажет нам совсем иные сюрпризы?

— Приди в себя, отец! — чуть повысил Фернандо голос. — Мы — Империя. Огромная страна. Кем бы он ни стал… Ни один одарённый индивид не может перебить историческую тенденцию. Любой человек, будь хоть четырежды гений, не сможет обратить историю вспять. Отсрочить поражение — да. Отменить его — нет. Давай не будем уподобляться трусливым тапирам, и даже думать себе не позволяй в этом ключе. Он хищник. Но у него свой ареал. А у нас свой. Мы сразимся, но как хищники, а не отмороженные бандюки из фавел.

— Они бомбят Канаду. Они конкретно бомбят места, где прячутся тамошние лидеры. Плевав на джентльменскую договорённость о том, что «мы не зачищаем вас — вы нас», что война должна вестись поправилам.

Фернандо на это улыбнулся — правила и англосаксы? Смешно. Они сами соблюдают правила только пока их за нарушение сверху прилетит, так что тут сочувствия к северным соседям у имперского наследника престола не было.

— Да, а ещё они минируют и подрывают целые промышленные предприятия, которые мы мысленно уже поставили себе на баланс, — хмыкнул он. — Отец, я слежу за всеми входящими новостями. Но мы не слабаки, и не будем паниковать и делать глупости, получив лёгкое сопротивление.

Пауза, тишина. Их напряжённые взгляды друг на друга, и…

— Это я и хотел услышать от тебя. — Император задорно улыбнулся, показывая, что настроение у него сильно выше нулевой отметки. — Я не раскис, сынок, нет. Просто хотел посмотреть, как думаешь ты.

— И как? — Фернандо расслабился.

— Прошёл проверку. Да, паренёк та ещё заноза в заднице. Но она может быть не только нашей занозой, и ещё послужит Империи. Не делай скоропалительных выводов и опрометчивых эмоциональных шагов. Я запрещаю тебе даже обсуждать со своими варианты с устранением Хуана. Тем более, аж две твоих сестры имеют на мальчика виды.

— Хорошо. Тогда пошли работать?

Итак, заседание. Очередное, итоговое на сегодня, но только на сегодня. Прошло чуть больше суток с удара по Репаблик-Холлу, приведшего мир в шок и трепет, но реакции мирового сообщества всё ещё не последовало.

В России тишина — все в задумчивости ждут от верхушки, как реагировать. Но верхушка сама не определилась. Конвертопланы летают под Вязьму из Москвы и обратно, словно машины по скоростной автостраде в час пик, но Марцелов всё ещё на отдыхе, не в Кремле, а значит, ещё обсуждают. В Союзе адский ад — доминанты прыгают друг на друга, в чём-то коллег обвиняя, но единую позицию их дипкорпус пока не выработал. Да, крики о беспринципных инопланетяшках завалили эфир, но пока ещё не прозвучала ни одного комментария от наделённых реальной, а не мнимой властью лиц. Например, осуждающая и брызгающая слюной Австралия — закономерная реакция, там погиб их посол, но кому интересно мнение их королевы? Ну, а международная мелочь — это шакалы. Вой подняли до небес, но и с них и спросу никакого. Особенно с громче всех воет Конфедерация. Даже в Канаде тишина по сравнению с Европой — там просто некому отдать приказ выть. Венериане точечными бомбёжками отправляют в бан всех ответственных представителей канадских кланов, не считаясь с потерями мирняка вокруг и охраны.

Докладчик, представитель разведки, десять минут перечислял объекты, взорванные инопланетянами за последние сутки. Фернандо их и так знал, но прилежно кивал, слушая. Министры, силовики, главы некоторых отделов СИБ и МИДа — текущее заседание совбеза должно выработать стратегию, как именно реагировать на вызов.

— Получается, они обнуляют активы компании «One»? — задал вопрос новенький в их кругу, исполняющий обязанности министра иностранных дел, заместитель погибшего вчера в Новом Орлеане, и оттого считающийся «ястребом».

— Получается, так, — кивнул разведчик.

— Я не знаю подробностей, но слышал, у нашей страны с данной компанией есть эксклюзивные договорённости… — А это министр экономики и развития. Всё он знал, но нельзя говорить об этом при всех. И молчать тоже уже нельзя. Не после того, как инопланетяне открыто, вообще не скрываясь, зачищают поверхность, спускаются и минируют объекты канадских атомщиков. В том числе ядерными боеголовками — два очень серьёзных подземных производства в Эдмонтоне и Ванкувере взорвали так, ибо слишком большие площади для обычных взрывов. Да, рабочих предварительно выгоняют, жертв нет, но кому это интересно? И взрывы на атомных машиностроительных объектах Канады уже муссирует пресса, а значит тайна шита белыми нитками.

— Есть такие. — Отец ответил лично. — Мы планировали сотрудничать более тесно. Так что это косвенно удар и по нам.

— Какая связь между «One» и войной с Канадой? — Снова глава МИДа. — Я понимаю, у них на днях были переговоры с Тафтом. И, видимо, Тафт надавил на какую-то мозоль, выбесил и Шимановского, и уже бывшего с ним на тот момент Максвелла. Зная англосаксов, совершенно не удивлюсь — у них своеобразные методы ведения переговоров. Которые могли не зайти как новичку из МИДа, на которого смотрит верховная власть, и пока ещё не утвердила на посту министра, и тем более такое не устроит наше чудовище. Они оба замотивированы на обострение, хоть и несколько по-разному. Но при чём тут мы?

Новость про назначение Максвелла тоже стала сенсацией. Но потонула в эмоциях от удара по Репаблик-Холлу. Хотя Фернандо подозревал, что сей молодой человек, внук фаворита королевы Катарины, каким-то образом связан с новым планом эскалации и ударом по Новому Орлеану. Слишком вовремя оказался в нужном месте, будучи протеже Хуана. Чудовищем же Шимановского называют после казни десяти тысяч невинных гражданских в ангаре космодрома — мировые СМИ иначе его не называют.

— На прошедшем в Золотом дворце, сразу после переговоров с Тафтом, заседании Совбеза, — произнёс ещё один представитель первого отдела, отвечающий за наблюдение за первыми лицами, — присутствовал юный наследник клана Манзони. Мои предполагают, это связано. Возможно, это их требование в качестве платы за помощь королевскому клану.

— Старик Умберто мстит канадцам, которые нагло припёрлись этой весной на Венеру, где, со свойственным им пренебрежением, начали осматривать будущие владения. — А это произнёс отец и хрипло рассмеялся. — Считаем, вопрос закрыт — Веласкесы купили у Умберто помощь и поддержку, а в качестве оплаты — под шумок жахнули по его врагам.

— Тем более, это вписывается в общую концепцию удара по канадской элите, — заскрежетал зубами Фернандо. — Волчонок запугивает джентльменов, чтобы они как можно скорее подписали мир на выгодных Венере условиях.

— И есть подозрения, они его подпишут. — А это угрюмо добавил главный дипломат. — Я весь день пытаюсь пообщаться, кто там сейчас отдаёт приказы, но спешу огорчить, ваше императорское величество, те двое, с кем связался… Вскоре были уничтожены. Возможно потому, что кто-то отследил наш звонок. Остальные на связь не выходят — просто боятся.

— Ударили по самому ценному, что у них есть — по их безопасности. — А это сам глава СИБ, задумчиво. — Ваше величество, но ведь эффективный подход! Спорный, но применительно к данной ситуации какая отдача!

— Я подозреваю, что… Без применения спецсредств, не смогу оказать нужного давления на того, кто будет отвечать за подписание мира, — покачал головой глава МИД. — Их ответственные «потеряются», будут кивать на других, дескать, не они главные. И пока будем искать концы, кто-то под шумок отдаст приказ, и этот мир подпишут. Без согласования с нами.

— У них же нет президента? — фыркнул Фернандо. — От имени кого будет мир?

— У них есть мистер Тафт, — парировал МИДовец. — И он — полномочный посол. И не важно, кто на Земле президент — он всё равно полномочный посол в Королевстве Венера от Республики, пока не будет приказа о его отставке. Которого ближайшие дни точно не будет. И на Тафта мы надавить не можем, а после давить станет поздно, на кого бы то ни было.

— Тогда к чёрту, пусть подписывают! — махнул рукой сидящий во главе стола император. — Это не значит, что вы не должны пытаться выйти на тех, кто остался, и запретить сдаваться на их условиях, но если они всё же выкрутятся и подпишут — чёрт с ними. Хуан тот ещё чертёнок, но запредельного от них вроде не требует.

«И он пообещал последовательную сдачу Канады со временем» — отметил про себя Фернандо. Так что в целом это решение не так уж важно.

— Что там дальше? — устало нахмурил бровь император.

— Доминик Максвелл и его назначение. Анализ первого выступления.

— Клоунада! — вырвалось у Фернандо, причём в голосе слышалось восхищение. — Я б на их месте никогда так не отыграл. Как минимум актёрская игра достойна уважения. Но нужен чёткий анализ. Кто ответит?

— Ваше высочество… — Руку поднял представитель СИБ по связям с общественностью и работе со СМИ. То есть главный по пропаганде и информационному давлению. — Вы правильно сказали, отыграно отлично, лицедейство на уровне. И это бесит все мировые СМИ, перемывающие Максвеллу кости, но не могущие спустить всех собак. Мы провели свой анализ этого выступления, и мои пришли к выводу, что… Это не игра. В смысле, не тонкая игра на чём-то, это просто… Троллинг. Надеюсь, собравшиеся понимают, о чём я говорю.

— Подробнее, пожалуйста. И ради всего святого, поставьте запись его брифинга! — рявкнул император.

Фернандо наслаждался. Фернандо ржал, правда, про себя. Фернандо получал эстетическое удовольствие. Потому что взирающий на них с визора, завихренного во всю противоположную стену, новичок в мировой политике, внук казнённого венерианского фаворита и царедворца прошлого, с совершенно искренней мордахой отвергал все обвинения в том, что удар по Новому Орлеану — дело рук Венеры, у его страны просто нет такого классного и эффективного оружия на Земле, что это жестокий наговор ведущих с ними войну канадцев, как вариант, грохнувших своего лидера ради поддержки мирового сообщества. И что он, как представитель Венеры, всячески скорбит обо всех безвинно погибших в этом бесчестном кровавом инциденте.

— Какая экспрессия! — не выдержал и прокомментировал Фернандо. — Прошу, продолжайте… — это информационщику.

— Да, экспрессия на уровне, — выдохнув, согласился тот. — Только обратите внимание, сеньоры. Как правило, если пресс-секретари или ответственные лица отрицают какое-либо событие, то это несёт собой цель «отмазаться». Признать, что мы, дескать, не при чём. И даже если при чём — то «не бейте нас сильно, конечно, это мы, но мы играем по правилам, и нас там как бы не стояло». Да, можно кричать в ответ на весь мир, дескать, вы врёте, и даже приводить доказательства, но правила соблюдены, официальная позиция «не мы и нас подставили» остаётся и никуда не девается. В крайнем случае можно найти козла отпущения и списать на него. Тут же они вопиют: «Да, разумеется, это мы! Именно мы и никто кроме нас! И мы не отнекиваемся. Просто нам настолько плевать на ваше мнение, что мы позволяем себе вот так над вами издеваться». Ваше величество, я не успел передать отчёт от своих, но вывод из него — если бы Венера хотела обострить накал ненависти к себе в мире, они бы не смогли придумать ничего более эффективного, чем это выступление. Промолчи они — ну, поклевали, и успокоились бы. Признай, что «да, это мы, но у нас война» — мир покричал бы сильнее, но успокоился бы со временем, ибо и правда война, и банды диаспор Союза совсем недавно кошмарили Альфу. Союз не признал с ними свою связь, но для создания картинки это не важно. Но вот так… Он просто посмеялись надо всеми. Всем миром. Открыто, в лицо. Дальнейшее выше моего уровня, ваше величество, прошу дополнительных указаний, как реагировать и какую тему разгонять, но констатирую: для Венеры это новое слово в дипломатии и информационной политике.

— Дожились! — вздохнул император, и лицо его снова прорезали морщины. — А по русским что?

— Совершенно точно, получили сигнал примерно за два часа до атаки. — А это представитель разведки, отвечающий за первых лиц. — Точное время назвать не могу, но примерно два часа, не раньше. Видимо, они молниеносно приняли решение, так как из Вязьмы в Залив полетел сигнал их эскадре, а и из Москвы — их делегации. Русские морпехи прилетели за четверть часа до атаки, и силой запихали в летающие машины как дипломатов миссии, включая охрану, так и некоторых журналистов, что поймали там. Нам точно известно, некоторые представители их СМИ отказались улетать, сбежали от морпехов, и машины стартовали без них. И сейчас эта тема разгоняется в их СМИ — оппозиция клеймит Марцелова в прогибе и неадекватности, он в союзе с исчадиями ада, убивающими людей, в том числе их сограждан-журналистов, мирно освещавших мирную же конференцию.

— Как обычно, в Москве весело, — усмехнулся Фернандо.

— Да. Но высшее руководство пока держит паузу, ни на что не реагирует, на обвинения не отвечает. Оппозиция тоже не слишком старается, разгоняет лишь про сограждан, не трогая погибших представителей Австралии, нашего министра и других официальных лиц. А Венера плохая у них по привычке, так что это не серьёзно. Таким образом, там все выжидают — это главный вывод. И мы будем первыми, кто отреагирует, если мы примем такое решение — реагировать.

— Конечно примем! Сутки прошли, а там у нас целого министра убили, третьего человека в государстве. Со всей миссией и своими журналистами. Куда ж дальше тянуть…. — Отец снова забарабанил пальцами по столу.

— Мы вообще хоть как-то, хоть косвенно сможем доказать, что боевая платформа и спутник с нейтринной пушкой были венерианские? — спросил Фернандо, пока пауза. Но знал, что ответа на этот вопрос не получит. Боевая платформа не содержит никаких опознавательных знаков. Что бы там ни нашли на дне (сейчас ведутся активные работы), при отказе Венеры от того, что это их, доказать обратное слишком сложно, даже если все-все компоненты — продукт их ВПК. Как и в ситуации со спутником — не дураки проворачивали операцию, там тоже задолбаешься доказывать. Все всё знают, но доказать невоможно — издержки политики.

— А давайте послушаем, что у нас по защите космического пространства? — предложил император. — Где остались какие дыры, и как мы такое пропустили? — И уставился на человека, отвечающего за космическую безопасность, который очень-очень сильно при этом побледнел. Но, ослабив галстук, принялся за свой доклад. И Фернандо понимал, он не виноват. Тысячи спутников висят над Западным полушарием. Протащить на геостационарку рентген не запредельно по сложности. А значит любой квадрат поверхности страны, включая дворец на Маргарите — под ударом. Всегда. И от этого не уйдёшь. Сейчас кого-то назначат виновным, пожурят, после тихо отпустят, но поделать ничего нельзя. Как сказал Наполеон Бонапарт, гений военной стратегии прошлого: «География — это приговор». В данный момент — гравитационная яма под названием «Земля».

Доклад шёл в самом разгаре, когда снова заиграла в ухе тревога первого уровня. Та самая, когда вопрос жизни и смерти государства, порог войны.

— Слушаю! — воскликнул он, привстав, давая знать докладчику, чтобы замолчал, а остальные соблюдали тишину. Все, включая отца, мгновенно напряглись.

— Ваше высочество, наше посольство на Венере атаковано, — произнёс голос.

— Кем? — Внутри Фернандо всё рухнула. Опять! Да что за…

— Венерианскими войсками, — ответил голос. Последняя надежаизбежать проблем рухнула. — Мехи марсианского образца, но с венерианскими опознавательными знаками, под их прикрытием «золотые скорпионы» их императорской гвардии. Канал докладчика подавили через двенадцать секунд после подачи тревожного сигнала, он успел передать только это.

— Твою мать!.. — проревел Фернандо, словно загнанный зверь. И посмотрел на отца, который вдруг также, как и он, вскинул руку, правда, не вставая с места, и непроизвольно приложил палец к уху, слушая свою «тревожку».

Произнёс несколько слов, затем убрал руку, подался вперёд и внимательно осмотрел всех присутствующих, обменявшись взглядом с ним.

— Почему тебе пришло на десять секунд раньше?

Хороший вопрос. Но за неимением других…

— Вымуштровал. — Фернандо пожал плечами.

— Никто меня не любит, никто не хочет работать! Даже сына в этой стране боятся больше меня… — прокряхтел отец, но Фернандо знал, это пустое брюзжание, чтоб не сойти с ума. — Сеньоры! — обратился император к присутствующим. — Поздравляю. Мы на пороге войны с Венерианским Королевством. Только что, с лагом по времени на прохождение межпланетного сигнала, в Альфе, силами местных спецслужб и под прикрытием войск, начат штурм нашего посольства. Есть несколько убитых охранников и раненые. Руководит штурмом известное нам кровавое чудовище по имени Хуан Шимановский, будущий консорт королевства. Давайте сейчас посидим, переварим, и, поскольку мы уже в сборе, набросаем планы, как поступить, если ситуация будет развиваться так, или иначе?

И когда по залу совещаний пошёл гул обалдело переговаривающихся силовиков и министров — такого развития событий точно никто не ожидал, добавил тихо, обращаясь к нему:

— Там Карлос, сын. Щенок загодя пригласил его в Альфу на «некое мероприятие», не назвав, какое. Его и охрану обезоружили, но связи не лишили, наоборот, разрешили связаться, предупредить. Как что будет известно — сказал, сразу пришлёт сообщение по личному каналу. Они обостряют, повышают ставки, но пока не потеряли берега.

— Но… — Фернандо растерялся. — Но они штурмуют посольство! Это не потерянные берега, отец?

— Потерянные берега — это разер по Маргарите! — зло выдохнул император и скривился. Ибо тоже прокачал ситуацию с гибелью семьи. — Всё, что не он… Будем договариваться. Карлосу доверяю, разрулит. Но, боюсь, надо будет полностью поменять концепцию по Венере. Пересмотреть всё, что мы там напланировали за эти годы. А пока… Давай наберём Мерседес?

Глава 13

Апофеоз

Был объявлен перерыв в четверть часа, по опыту такие перерывы растягиваются на полчаса-час. Вот им они с отцом и воспользовались, чтобы дозвониться до мелкой паршивки. Паршивки, а как же — сбежала, покалечив братьев, к заклятым врагам… Даже хуже чем к врагам — к тётушке на Венеру! Где дала присягу. Член императорской семьи, главным врагам династии, пусть и родственникам? Но Фернандо относился к этому с пониманием и задором — Мерседес боевая и своеобразная девочка, но уж от кого, а от неё он удара в спину не ждал. В отличие от другой паршивки по имени Гортензия. К которой, впрочем, тоже относился с пониманием.

— Да, слушаю. Дядюшка, Фернандо? — Всё тот же вихрь, только сейчас на соседнюю с ними стену, поближе.

— Мерче, как Аргентина? Как отдых? — улыбнувшись, начал беседу Фернандо.

— Великолепно! Наконец я по-человечески отдохнула. — Судя по виду, Мерседес сияла — ей и вправду хорошо. — Конные прогулки. Свежий воздух. Экологически чистые натуральные продукты… А ещё не смейся, но мне понравилось самостоятельно, руками, доить корову. Смешно, да?

— Ну, у каждого своё хобби, — улыбнулся император. — Лучше доить корову, чем вскрывать чьи-то черепа или сбрасывать людей с лапут. Ты можешь не согласиться, но уж извини старика, я консерватор, и считаю, что женщина создана для семьи и детей, а не для боёв с кем бы то ни было.

Понимающая улыбка сестрёнки — разумеется, отец мог думать и считать всё, что угодно, пока не вставляет ей палки в колёса. А император пока не вставлял и не собирался.

— Мерче, чего звоним. Кстати, видишь, где мы? — Он «перчаткой» повернул настенную камеру, демонстрируя племяннице пустой зал для заседаний. Только охрана у дверей в конце помещения. Но случайным образом отодвинутые кресла и кое-какие вещи, и главное, таблички с именами и должностями на столах давали понять, что здесь происходит.

— Совещаетесь? Наверное, по поводу вчерашней атаки на конференцию?

— В том числе. — Отец кивнул. — Но не только. А что, собственно, ты по ней думаешь?

— Это не моя война. — Мерседес скривила носик. — Мне не импонирует ни одна из сторон.

— Ну, ты долго жила на Венере. А собственно войну вообще начал твой близкий друг.

При словах «близкий друг» сестрёнка скривилась ещё больше.

— Англосаксы покойника выбесят, что он из могилы встанет. Раз их бомбят — значит, допрыгались. Заслужили. А по Хуану… Он большой мальчик, и дружит со взрослыми девочками. И прекрасно понимает, с кем дружит. Там, думаю, всё хорошо.

— Но всё-таки, война-войной, но подлый удар по конференции, где погибло множество дипломатов совершенно далёких от этой войны государств? Разве в тебе нет возмущения и сопереживания?

Этот трёп — игра. Прелюдия к разговору. И отец таким образом развлекался, и сестрёнка понимала, что это развлечение. Вступительная часть к собственной разговору, без которой в нашей жизни никуда.

— Если вы собрались высказать поддержку одной из воюющих сторон, если вы открыто на весь мир о своей помощи говорите… Я бы не стала утверждать, что погибли белые и пушистые. Те же русские, по словам журналистов, оттуда улетели, не став осуждать «подлых агрессоров». А остальным наука — за слова и действия надо отвечать. Даже за намерения. Вот например, навскидку, вспоминается дело двух девочек. Не поделили мальчика, но одна из них с психу раздавила другую «Мустангом». Зная, что её семья достаточно влиятельная и её «отмажет». И семья таки «отмазала», дело закрыли «из-за технической поломки транспорта». Дядюшка, ты не представляешь, какая у неё была истерика, когда мы ей сообщили, что сейчас её будут давить также, как сделала когда-то она. Правда, мы «Либертадором» её раздавили, но не суть. А почему я тебе это рассказываю — так потому, что превалирующей эмоцией у неё был не страх, не ужас перед расправой, а дичайшее удивление — что, она? Сама она? И должна за что-то там отвечать? Так что всё честно, каждый получил что хотел, и удивление мировых лидеров по всем каналам СМИ у меня не ассоциируется ни с чем более, как с реакцией той девочки.

— У тебя богатый жизненный опыт! — потянул Фернандо. — Может, давай посидим как-нибудь, как брат с сестрой? Поговорим за жизнь? Я ведь примерно тем же занимаюсь, только сугубо официально и по закону.

— Так разве ж я против? — Паршивка заулыбалась, и улыбалась искренне.

— Мерче, мы чего тебя оторвали от безусловно важных дел. — Отец прокашлялся, поправил галстук и перешёл к собственно теме звонка. — Только что, в СМИ этого пока нет, твой инопланетный друг во главе спецвойск захватил наше посольство в Альфе. Есть жертвы, и что-то подсказывает, жертв будет больше, чем мы думаем.

— И что? — На лице Мерседес царило равнодушие, и Фернандо понял, оно искреннее.

— Понимаешь, иногда в жизни так случается, что хорошие мальчики попадают в дурную компанию. Добрые, отзывчивые, перспективные, и… — Тяжёлый вздох с намёком. — Особенно печально, когда эта компания — женская. Мы, мужчины, можем быть гениями, но под каблуком разных вертихвосток — дураки-дураками. — Он очень грустно покачал головой, уставившись в столешницу. Фернандо также грустно усмехнулся — у отца был богатый опыт негативного общения с «вертихвостками», и разобраться в этом ему вряд ли кто-то поможет. Одна мама чего стоит — он взрослый мальчик, а потому хоть и любит мать, понимает, что это за штучка. Бедный отец!..

— Вот мы с Фернандо посидели, подумали и пришли к мысли: а что, если попытаться спасти малыша? Выдрать из плохой компании, заменив хорошей? Всё же это лучше, чем… Скажем так, радикальные методы воздействия.

— Ну, я совершенно уверена, — скривила сестрёнка носик, — что вы с Фернандо достаточно умные и хитрые, чтобы не опускаться до… Радикальных методов. Какие-то тупари, не умеющие в политику — бог им судья, но вы!!! Лучшие интриганы Империи!!! А в остальном поддерживаю — иногда так получается, что человека ещё можно спасти. И тогда его спасать надо, бросив на это все силы. Весь вопрос в том, а такая ли у нас ситуация, есть ли там чего спасать?

— Коллибри на хвосте мне напели, что есть, стоит, — заулыбался Фернандо. — У меня психологический отдел в полном составе работает по данной проблеме, и в один голос говорят, что да, Мерче, ситуация не безвыходная. Мальчик любит роковых красоток, но ровЫХ, а не роковУЮ. Понимаешь, меня? А в этом случае побороться стоит.

— Ну, тогда, если всё получится, вы заимеете в качестве дивидендов прекращение войны на Севере, прекращение конфронтации на Венере с возможностью продолжить там давить и увеличивать влияние, а если повезёт, то пригреете на хорошем посту ссыльного беглого талантливого… Ну, скажем, эксперта по специфическим связям с общественностью. Но что получит маленькая бедная всеми обижаемая принцесска? — Мерседес скуксилась, ещё чуть и слезу пустит. И ни в грош не талантливая игра — чистый стёб.

— Я думал, Гор тебе передала условия. — Отец покачал головой.

— Она мне всего лишь рассказала сказку. — Мерседес прекратила паясничать, и глаза её зло сверкнули. — О том, что ей самой рассказал через десятые руки Фернандо. Сказка-сказкой, вот вообще ни в грамм в её реальность не поверила. А ещё, Фернандо, при всём к тебе уважении, ты пока не император, и не хозяин своим словам и поступкам. — Кивок ему — дескать, без обид. Он кивнул в ответ — да, конечно, имеешь полное право не доверять моим «сказкам», обидами и не пахнет.

— А если я подтвержу ту сказку, что рассказал Фернандо? — снова улыбнулся было занервничавший отец.

— Ну, так подтверди. — Сестрёнка скорчила рожицу: «Жду-жду, начинайте меня уламывать».

— Подтверждаю. Один любой клан из тех, кто сделал тебе бяку до отлёта. Табу — члены нашей семьи, не обсуждается.

— А если я выберу семью Герреро?

— Разве Герреро делали тебе плохо? — А сейчас отец удивился. — Я могу назвать только одного представителя этой фамилии, что организовывала тебе гадости, но тут поправка про членов семьи.

— Я просто брала тебя на слабо, — фыркнула паршивка. — Всех ли готов сдать. Но если я и правду выберу Герреро?

— Мерче, давай серьёзно? — скривился отец. — Ты даже не представляешь, на какую уступку я иду. Мне после твоей мести нужно будет выдержать шторм во внутренней политике. Но ради любимой племяшки я на всё готов. А ты глупости тут выдумываешь.

— Хорошо, дядюшка. Я услышала. Это хорошая сказка. — Кивок. — И как только закончу отдых — сразу же вылетаю.

— И долго ещё будешь прохлаждаться? — усмехнулся Фернандо. — Не устала отдыхать?

— Я впервые за долгое время в окружении тех, кто меня любит. — В её голосе прорезалась грусть. — Кому не безразлична. Нет, Фернандо, не устала. Но я понимаю, что венерианские вертихвостки — достойные соперницы, слишком долгий отдых мне не выгоден, так что можешь расслабиться — скоро буду боеготова. А теперь могу идти? У нас на вечер конная прогулка — обожаю лошадей! И Марта не доена.

— Да, конечно, солнышко. Привет Гортензии и… Сильвии. Да, Сильвии тоже передавай привет. Просто привет, — повернул недовольный взгляд к Фернандо отец, и тот убрал из своего взгляда осуждение.

— Обязательно, дядюшка! Фернандо, пока-пока!.. — Она замахала рукой и послала воздушный поцелуй.

— Что думаешь? — повернул голову отец, смахивая со стены визор.

— Она уже готова, — довольно улыбнулся Фернандо. — Уже достаточно накрутила себя. Да-да, можешь не говорить — сделаю всё, чтобы ей помочь ТАМ.

— Вот и хорошо. Ну что, зовём этих бездельников? А то первые лица Империи все в работе, а они жрут там бутерброды с соком. Непорядок!

— Непорядок! — согласился Фернандо.

* * *

Альфа, Венера, незадолго до

Ох уж это пробуждение в одиночестве.

А просто все в работе. Девчонки в мыле — даже Бэль. На которую свалилось многое, и, подозреваю, не просто так. Пакостница Фрейя окончательно перекинула на сестру все-все проблемы со снабжением армии в стране, а не только по вопросам группировки в Альфе, погружая её в работу с головой. Теперь на Изабелле все войска на всей планете, а чтобы решить логистические вопросы такого масштаба, нужна сильная команда. А Бельчонок пока этого не поняла, и носится самостоятельно, пытаясь выгрести на волевых. Ну, у нас как бы есть министерство обороны, там сидят неглупые менеджеры… И это второй квест — сколько из них не лояльны и втихую саботируют работу, помогая мятежникам?

В общем, Бельчонок пока не въехала в нюансы, но уже что-то подозревает, так как вчера, оказывается, приказала арестовать двоих снабженцев, и ещё четырёх отстранила. Я, конечно, могу вмешаться и помочь, но, наверное, не буду. Пусть учится.

Так что третью ночь подряд мы ночуем с Фрейей, без всякой очереди, и сегодня, после вчерашнего заседания Совбеза, она была особенно нежной. Настолько, что… Даже описать не могу — эмоции бьют через край, но как их выразить глупыми сотрясениями воздуха? А те слова, что шептала на ушко?..

Каролины тоже не было — уже на посту, и, похоже, у неё как раз те несколько дней в месяце, когда нельзя. Ну, я ж не против. Так что поели мы вдвоём с Эдуардо — не специально, просто он просил девочек охраны разбудить во столько же, во сколько и я себе будильник поставил, и в столовой банально пересеклись.

— Что думаешь насчёт девчонок? — спросил он, когда уже доедали, обсудив дела — все эти атомы, тории, ураны и боеголовки.

— А что не так? — подобрался я.

— Хуан, я, конечно, для тебя не авторитет, но взгляни на мир моими глазами. А я вижу мутного хмыря, который прибился на волне фарта к нашей семье, неизвестно чего хочет и пыжится, пытаясь прибрать власть. А сам скользкий тип.

— Я сделал твоей сестре предложение! — Моему возмущению не было предела. — Что значит мутный?

— Изабелле что ли? — Он скривился.

— Ну да. — А я застыл с мысленно раскрытым ртом — удивило это пренебрежение.

— Хуан, будь ты даже не женатым на Бэль, но сиди рядом с ней на попе ровно — без претензий. Но ты лезешь к Фрейе, а Фрейя сейчас — это власть. Верховная. А значит, несмотря на брак с её сестрой, в глазах страны останешься проходимцем. Которого любой на планете будет мечтать убрать, например, подложив Фрейе своего красавчика сына или племянника. И рано или поздно у кого-то может получиться. Нет, я знаю, что ты на самом деле серьёзный и ответственный человек, но если у тебя такие же серьёзные намерения относительно этой планеты — у тебя только один выход. И не смотри такими глазами — я далеко не самый умный, и тем более не аналитик, это просто на виду. Ты — выскочка. Просто везучий сукин сын. И даже если Фрейя от тебя родит… Или, КОГДА Фрейя от тебя родит, даже тогда ты равно останешься выскочкой. Давай, брат, не разочаровывай меня.

Ну да, предложение Бэль — это близость с Бэль. Я же полез выше — а там действительно, клоака такая, что…

Кстати, про брак с Санчес никто не то, что из Веласкесов, а вообще из окружающей меня аристократии не говорит, будто его нет. Значит, хоть что-то у меня получилось — а я на заре восхождения планировал сделать его незаметным, чтобы не подставлять Марину под удар. Ну да не о том думаю, при всём, что Эдичка не самый умный (рад что трезво себя оценивает), он тысячу раз прав. Надо решаться уже и ставить точку в этой драме, не превращая её в фарс. Почему драме? Ну, девчонки две, и одна по любому останется за бортом. Даже несмотря на колечко королевы Австралии (забирать не буду — такие вещи не забирают). Жаль, но нельзя сидеть на двух стульях, и партия не в пользу Бельчонка, и это надо просто принять.

После завтрака подскочила «синяя»:

— Сеньор Шимановский, к вам Феникс. Говорит, «важно, но не пожар». Это цитата.

Чтобы наёмник припёрся лично во дворец? Первый раз такое. А значит важно.

— Давай в королевский кабинет, по готовности.

У меня есть свой штаб, но кабинета моей персоне на королевском же этаже не выделили. И нигде больше не выделили. Однако Фрейя продолжает разрешать пользоваться своим, когда отсутствует, а сейчас она отсутствует. Встречается с городскими верхами, так сказать принимает присягу у Альфы, заодно инспектируя, что там науправлял мой протеже, поставленный временным и.о. мэра. Я не поехал — свои проекты важнее, Альфа из фронта проблем превратилась в глубокий тыл, а в тылу есть кому работать.

— Привет. — Пожал Этьену руку. — Чего сам лично? Что не так?

— Да понимаешь… Тут подборка новостей, могу у тебя включить? — протянул он информационную капсулу.

— Да-а-а-а… — потянул я, поправляя челюсть. — Мои в написали, что «реакция от негативной, до крайне негативной», но что такая грязь — в подборке не было. — Покачал головой, отгоняя наваждение. — Понимаю, раз ты тут лично, значит с предложениями?

— Да. — Этьен кивнул. Отдай нам хотя бы двадцать девятый канал. Там много борзых, но эти открыто дерьмом закидывают.

Я откинулся в королевском кресле и активировал линию с прямыми подчинёнными, то бишь с PR-отделом дворца.

— Слуш-шаю, с-сеньор Шимановский! — голос помощника, моего по сути и.о., так как я занимаюсь чем угодно, но не рутинным пиаром на благо клана.

— Двадцать девятый канал. Кто, чей? Полную раскладку.

— Десять минут, сеньор. — А теперь куда более бодрый голос — ибо вопрос по специальности. Я улыбнулся — меня боятся. Все, и свои, и чужие. Шимановский Великий и Ужасный, блин! Когда-то я трепал эти эпитеты в качестве стёба, но сейчас оно действительно так. Выстрелило, сглазил. И бесполезно против этого бороться, проще возглавить — что я и пытаюсь сделать.

— Давай ещё посмотрим, — кивнул я на визор и стал выбирать файлы.

Девица-ведущая в красном коктейльном платье с глубоким декольте — никак у моей Лоран приём подсмотрела. И брызгание слюной: «Кровавые упыри!» «Хладнокровные убийцы!» «Психопаты на контракте». Как вам эпитеты?

— Это понеслось с первого дня, — комментировал Этьен. — Сразу, как только ты открыл крышу ангара в прямом эфире. Всё, как ты и хотел — только факты и ничего кроме фактов, яйца отрезать не за что, но вот вымарано так, что… Пацаны злятся. — Он тяжело вздохнул. — Я пока удерживаю, но, Командор, если сейчас не пустить малую кровь, завтра они сорвутся и прольют большую.

А тут вырезки из вчерашней передачи. Что-то типа авторской программы Ромы Полпольского, да пребудет с ним Сила, из Самары. Только на своём, двадцать девятом канале. Ведущий — главреж. Опытный сукин сын, и в гостях те ещё мрази, и тоже с опытом. Ничего лишнего, кроме океана грязи.

— … Ну, я бы не стал так утверждать. Принцесса Фрейя всё же девочка не потерянная. Возможно даже переживает за каждого убиенного. Но она — политик, а в политике, тем более глобальной, всё совершенно не так, как видится нам. Там огромная ответственность, и даже добрый политик и хороший человек должен иногда совершать неприглядные поступки, — вещал приглашённый эксперт. — У неё есть на кого скинуть грязь, и в этом, наверное, ей повезло, если это можно назвать везением.

— Шимановский?

— Да, эта ручная кровавая собачка без тормозов. Психопат в чистом виде, не испытывающий эмоций. Надо убить сто человек — убьёт сто. Надо десять тысяч — убьёт десять тысяч, с таким же каменным лицом. Надо покарать на камеру женщин и детей — он убивает женщин и детей. Что прикажут, то и делает. Очень ответственный мальчик, для которого нет преград. Но обращаю внимание, всё, что он делает — сделано по приказу действующей главы государства! Получается эдакая арка, полукруги которой друг друга поддерживают: трезвый политик Фрейя, мозг, и кровавый упырь-психопат Шимановский, могущий исполнить любой приказ. В этой ситуации нет абсолютного зла, есть, скажем так, абсолютная политика. Повторюсь, что действия главы государства, да ещё во время государственного переворота, нельзя оценивать так же, как в мирной спокойной жизни. Вся вина Шимановского же — что он МОЖЕТ выполнить тот приказ, что ему передают сверху. Он отнюдь не демон.

— Кто же тогда демон?

— «Братство». Психопаты не испытывают эмоций, их нельзя судить, как обычных людей. Эти же, не побоюсь этого слова, твари, стреляют в людей потому, что им так хочется. Они привыкли к безнаказанности, привыкли убивать. Вы знаете, что такое «группа зачистки»? Это те наши контрактники с охраны объектов на Земле, которые устраивают рейды на территорию живущих неподалёку гражданских, «прореживая их», либо мстя им за нападение их силовых крыльев, либо делая превентивный удар, чтобы оные крылья напасть на наши объекты не посмели. Как думаете, люди с нормальной психикой смогут служить там?

— Раз я пригрозил, что укушу, а Фрейи боятся, вас выбрали мальчиками для битья? — Я грустно усмехнулся.

— Ага, — устало кивнул Феникс.

— Туда идут только те, кто… Жаждет крови? Чужой крови? — согласно сценарию, изгалялся режиссёр-ведущий.

— Не совсем так, но это не далеко от истины. Да, такие люди, просто жаждущие крови, им так хочется, есть в любом человеческом социуме — это природа, так просто есть, ни хорошо, ни плохо. И наша страна предоставила им площадку для самовыражения,. Чтобы не шкодили дома — «прокачивает» в полугодичке, а затем предоставляет контракт в горячей точке. И те, кто иначе пошёл бы по нехорошему пути, вроде маньяков и прочих тёмных личностей, нашли себя на другой планете, делая любимое дело — проливая кровь невинных за деньги и ради укрепления позиций Родины. Схема красивая, но только пока они воевали там. Здесь о них никто не имел представление, всё было хорошо. Но сейчас они здесь, и делают то же, что и на Земле.

— Крошат «мирняк» в фарш, делая превентивный удар, «чтоб боялись», — блеснул интеллектом ведущий.

— Именно. Им всё равно где, но мы, притащив их сюда, вляпали общество в дерьмо. Вот против этого мы и должны выступить единым фронтом — роспуск «Братства», запрет наёмничества на территории Венеры и наказание за казни или геноцид мирного населения, не важно в какой стране и на какой планете это произошло. Наказать виновных за уже случившееся в ангаре не получится — они под защитой королевской власти, выполняли контракт с самой королевой, но хотя бы запретить их нахождение на планете — и общество Венеры уже выиграет…

— Жесть! — потянул я. А что тут ещё сказать.

Ещё одна передача, с другого канала, где приглашённые эксперты, в том числе аж два магистра психологии, один «представитель силовых служб в отставке», и ещё какие-то бараны всерьёз рассматривали произошедшее в ангаре, а именно с момента, когда мы открыли огонь.

— Слово «маньяки» не очень хорошее, — с серьёзной моськой втирал один из магистров. — Есть некий процент населения, в котором есть жажда драки, крови. Они есть в любом обществе, и любое общество исторически старается этих людей канализировать. На мой взгляд вопрос в другом: почему именно они выступили ударной силой там, где работать должен Антитеррор?..

— И на Алису накат, — усмехнулся я.

— Ага. Но её по касательной. Как и тебя. Пока боятся. Но нас раскатывают по полной.

Время до атаки посольства было, связался с и.о. — мои готовы. Связался с «золотыми скорпионами» — тоже готовы. Всё по графику. А потому решил ещё немного побалдеть, накрутить себя перед нападением — злее буду.

— Демоны! Кровавые мясники! Разве ж может нормальный человек вот так — роем игл, сотни людей в фарш! — А это кто-то из нашего оппозиционного бомонда. Некий всенародно известный режиссёр и политический активист.

А вот тут плач женщин диаспоры — оперативно, сукины дети! Нашли кого-то из индусов в Альфе, кто не эвакуирован на космодром, у кого в шестьдесят девятом погибли родственники. Скулящие дети в соплях в кадре. И кары небесные, которые «бедные жители» обрушивают на голову нас, венериан. Основная идея репортажа — «мы все — венериане, но не все мы — кровавые упыри. Однако про нас будут думать, что мы именно все такие, это нехорошо, давайте дружно покаемся, что это не мы, посыплем голову пеплом, а наёмников запретим?»

— Как видишь, Командор, парни не просто так нервничают. — Воспользовавшись паузой между записями — предыдущая закончилась, следующую не включал — переваривал эту, переваривать грязь тяжело. — Мы там подыхаем, Родину защищая. Знаешь, когда малолетние 3,14здюки с поясом шахида бросаются на тебя и взрываются — только ошмётки мяса в стороны… Или когда «невинные мирные женщины» из под юбки переносную разовую миниядерную установку в твой скаф в спину разряжают… Это не объяснить местным, не поймут.

— Этьен, я общался с пацанами. У меня почти два десятка ваших, с территорий. А Макс — так вообще из группы зачистки. Я — понимаю.

— Но местные не поймут, — покачал головой наёмник. — Однако если мы этих уродов не заткнём, — кивок на визор на паузе, — будут проблемы.

Всё, я дозрел! Решение принял. Прочёл на стационарном визоре (посетители кабинета вихрь не видят) присланную и.о. информацию по двадцать девятому. Нет, не убедился в решении — если оно приято, то принято. Плевать, кто там рулит, даже если Сантана. Нет, не Сантана, маленький клан, родственник Ортег. Ну, номинально, конечно — как правило у таких проектов есть и теневые хозяева, а не номинальные, и теневые куда важнее (разумеется, Ортеги его и контролируют, так что даже хорошо по носу щёлкнуть). Но если и правда не задавить гадину сейчас…

Нет, я на самом деле тоже резко против наёмничества на самой Венере. «Южный крест» не даст соврать — нечего им тут делать. И в этой ситуации оппы, катящие на «Братство» бочку — наши ситуативные союзники. Но тот перец был прав — канализировать тех, кто любит кровь, надо. Нужно лишь ограничить существование ЧВК инопланетными территориями. А лучше всего это сделать, показав, что «Братство» может нести угрозу на Венере ВСЕМ. Чтобы и сеньоры аристократы также выступили против легализации здесь ЧВК, и пикнуть не посмели, когда Фрейя (или королева) будет протаскивать закон об их ограничении через Сенат… Ну, когда всё успокоится, естественно.

— Этьен, они ваши. Сейчас пока нет горячей фазы — у вас несколько дней. Вот эти, эти и вон те, где четверо экспертов в гостях — сам распредели ребят, езжайте туда, можете с оружием… Да что там — совершенно точно с оружием! И можете разгромить всё, что посчитаете лишним в этих студиях. Единственное условие, оно же главное, оно же обязательное — никто не должен фатально пострадать. По почкам сильно наглым двинуть — одно, но уже за инвалидность спрошу и накажу. А за убийство — проштрафившаяся группа зону топтать поедет, без скидок. Сможешь движуху организовать.

— Разумеется. — Судя по озадаченному лицу, на сто процентов в своих словах Феникс уверен не был. Это хорошо — пусть накручивает своих, пусть сам едет с проблемными командами. Лишь бы справился.

— Тогда они ваши. Атака по готовности. Если нужно освещение в СМИ — организуем.

— Сами запишем. Фильм, как что делаем внутри, как допрашиваем виновных. Без жести! — возвёл он руки к небу. — Понял, Командор. И не смеюсь с твоей грозной моськи, а поверь, ты выглядишь для непосвящённых весело — понимаю, не дурак.

Наконец-то! Хоть сейчас дошло. Да, пацан, да, школьник, но на зону реально отправлю, слова с делом не разойдутся. Ибо нефиг.

Когда уже собирался выезжать к посольству, вошёл «золотой», так и оставшийся обитаться в приёмной в качестве секретаря.

— Сеньор Шимановский, информация из медблока. Сеньора Морган пришла в себя.

Я аж привстал от резко охватившей бури эмоций, и челюсть отвисла. И поймал себя на мысли, что рад, что старушка возвращается, больше, чем боюсь, что от этого возникнут проблемы. Она из другой команды, видит мир иначе, и как Гарсия и Алиса не сможет отойти постоять в стороне. Но нет, я всё же был рад за неё.

— К ней уже можно?

— Врачи передали, что пока нет. Может быть завтра.

— Это хорошая новость. Иди, надо переварить.

«Золотой» вышел, а я минут десять сидел в прострации, анализировал. Мы расстались со сеньорой, когда её тушку привезли в конвертоплане после купола Фишеров. И всё, что произошло после, а по сути вся горячая фаза мятежа, было на мне. И что бы она ни говорила мне, если, конечно, будет это делать — плевать. Её не было. Никого не было! А значит и краснеть, отчитываясь не буду, и точка.

Но есть и другой аспект проблемы. Тот самый, о котором сказал утром Эдуардо. Сирена Фрейе как вторая мать, авторитет. И если не сейчас, то когда?

— Девчонки, позовите моих, — активировал я связь с Сюзанной и её кобылицами.

Маркизы не было — в увале в городе, но она и не нужна. Остальные отдыхали на базе, законный выходной, всё такое. Подсели ко мне в машину, когда я уже ехал к Восточным воротам. Центральный выезд ещё не отремонтировали, купол ещё раскурочен, не говоря уже о главном входе — там купол вообще без крыши от взрыва многомегатонной бомбы. Так что Восточные ворота сейчас активно используются для королевских кортежей. Выехали за ворота, где я притормозил машину, и сделал серьёзные глаза:

— Девчонки, мне нужно кольцо.

— Какое? — не поняла Мия, а вот Роза и Кассандра нахмурились.

— Моё. Доставшееся от бабушки. Которое мы забрали в Горске, в коробке с вещами.

— Хуан, может не надо? — Кассандра отвернула мордашку в стену салона, где визор транслировал панораму вместо окна.

— Надо.

— А если ты передумаешь? — А это Роза.

— Не передумаю. И не надо уговаривать, дескать, подумай ещё — пора.

— Она прилетит! — тяжело задышала Кассандра. — Мы переписываемся. Она собирается возвращаться, только доделает какие-то дела!..

— Девочки, она улетела, — констатировал я, признавая то, что давно было пора признать. Да, больно, сердце кровью, но и через это пройти надо. — Оставила нас. Я буду ей рад, но жизнь идёт совсем не так, как мы планируем, и даже как нам хочется. Я влез в это, и пора заканчивать. Ставить точку.

— А Изабелла как же? Как же то крутое колечко? — съехидничала Мия. — Оно же лучше простого бабушкиного.

На это лишь пожал плечами.

— Зато бабушкино ценнее для меня самого. И моя избранница не может этого не понимать. Вы ещё не поняли, девочки, что на кону? Игры закончились. Вместе с окончанием операции «Кабальеро плаща и гитары». Проба сил в прошлом, теперь время серьёзных битв и серьёзных заруб. Это называется «добро пожаловать во взрослую жизнь».

— Ты уверен, что готов во взрослую жизнь? — грустно посмотрела на меня Кассандра — ещё момент, и по щеке потечёт слеза.

— Да. Это непростое решение. Но я уже не мальчик. И должен так поступить. И не боюсь так поступать. И я ХОЧУ это сделать! Понимаете?

Мия бросилась ко мне и утонула в объятиях.

— Как мы проморгали это, Хуан? — А по щеке Розы слёзы таки потекли.

— Проморгали что?

— Что ты стал взрослым…

Кассандра присоединилась к обнимашкам, степенно обняв и меня и Мию с другой стороны.

— Если ты точно знаешь, что делаешь — отдадим. Но оно не у нас. Оно на Улице первого космонавта Гагарина. Мы спрятали. Надо забрать.

— Вы на выходном. Ключи есть? — Я был ей благодарен. Думал, мозг всё-таки попытаются вынести. Да, бесполезно, но нельзя ж не попытаться, это ж женщины.

— Обижаешь! — Это Роза. — Конечно, есть.

— Ты сейчас на дело? — констатировала Кассандра, отстраняясь. — Будешь занят. Завтра с утра отдадим — как раз заступим.

— Хорошо, девочки. И… Спасибо. За понимание. Вы всё равно всегда будете моими девочками, что бы ни происходило дальше. Я в вас верю больше, чем в себя.

Потом мы обнимались все вместе, вчетвером, после чего они, повытирав влагу на щеках, вылезли из «Либертадора», и смотрели мне вслед. У меня впереди было важное дело, но ехал я на него с лёгким сердцем. Всё получится, это МОЯ страна, я знаю, за что сражаюсь. Моя в самом прямом смысле этого слова.

Глава 14

Точка бифуркации

— Присаживайтесь, сеньор Хименес, — произнёс я, выйдя из машины. Всё же дон Карлос — человек уважаемый, не облысею, если выйду встретить, ножки помну.

Старикан улыбнулся — понял знак, подошёл, залез внутрь.

— И на какое мероприятие ты меня пригласил? — В голосе напряжение. Дедуля чувствует засаду, и правильно делает. С его волчьей хваткой это скорее норма. Однако мне есть куда стремиться и кого ставить в учителя, ибо совершенно точно он не в курсе о готовящемся штурме. Ибо тогда его реакция была бы совсем иной.

— О, сейчас увидите! Тут совсем недалеко. Поехали. — Это головной машине. Переключение линий. — Группы четыре, пять, шесть, семь и восемь — начинайте. — А это орлам, готовящим захват членов семей имперских дипломатов. Посольство функционирует, их родители сегодня на работе, а вот жёны и дети где-то в городе. А мне нужно их доставить к месту.

— Как сам? Лить кровь не надоело? — попенял дон, включив «доброго дедушку».

— Вариантов нет. Как иначе? — пожал я плечами.

— Мир любит удачливых сукиных сынов, но не любит кровавых палачей, — сурово острастил он. И не поспоришь. Ты свернул не на ту дорожку, Хуан. Поверь старику, я много прожил и много знаю. И такая слава — зараза, от которой не отделаешься.

— Я работаю над этим. — Скупо улыбнулся, закрывая тему. — Лучше скажите, по-доброму, по знакомству. Вы часто отдавали подобные приказы? Подобные по масштабам, от которых погибнут десятки тысяч?

— Я служил своей Родине и своему императору! — высокопарно заявил он. — Да, приходилось. Но я не стал пугалом для детей, Хуан. И в этом наше отличие. Хотя именно ты позиционируешь себя, как пиарщик; я всегда говорил что простой чиновник.

— Знаете, в сложные времена приходится принимать сложные решения, — призался я, хотя вдруг стало не по себе. — Я не горю желанием становиться Ночным Кошмаром для подданных, но, оглядываясь назад, просто не вижу иного выхода. Верни меня в ту же точку — сделал бы то же самое. И, может это так, может нет, не знаю, но искренне считаю, что только сделав подобное мог спасти эту планету.

— Зачем тебе планета такой ценой? — покачал он головой, и сейчас, судя по всему, имел в виду мою связь с Гор или Мерседес. Дескать, у тебя есть «план Б», прими моё предложение и полетели.

— Это МОЯ планета, сеньор! — опасно сверкнул я глазами. — Не Фрейи. Не вашей знакомой по имени Лея. А значит мне решать, как буду её спасать, а как не буду.

— Не рано ли? — дунул дон в усы, но лицо его было без тени иронии.

— Да хватит уже бегать. Пора.

Кивок головой — информация принята. Более по его лицу ничего прочесть не смог.

— Кстати, вот мы и приехали! — констатировал я, ибо мы подобрались к улице, в конце которой находился верхний заезд в имперское посольство. Перед нами стоял кордон, на котором дорожная полиция разворачивала в объезд все машины — такие кордоны на обоих уровнях, куда выходят шлюзы посольства. Старик припал к визорам и хмурился, но пока молчал. После небольшой задержки кордон мы проехали — за спинами дорожных полицейских виделись силуэты в серой броне без опознавательных знаков и тёмные личности в гражданском. Так, чтобы видно их было только отсюда, изнутри. Но именно они решали, кому можно ехать, кому нет, гварды только кивали палочками.

Пустая улица. Вдоль которой припаркованы машины класса от фургона и выше. «И выше» потому, что находилось там два тягача с платформами, покрытыми брезентом. Таких тягачей по периметру посольства на обоих ярусах шесть штук, штурм начнут все одновременно.

— А не чересчур ли? — почему-то всё понял Хименес, кивая на одну из платформ. Догадался. Матёрый волчище!

— Мы не знаем, какие там системы безопасности. Наш дворец в Форталезе, например, вообще заминирован. Да и посольства и консульства по всей Империи вооружены и зубасты. А тут могут быть турели, боевые роботы, да и по охране и её вооружению могут быть расхождения с разведкой. Если уж ваши орлы снабжали тяжёлым оружием банды Восточных диаспор, могли и себе что-то протащить. С нашей венерианской коррупцией ничему не удивлюсь.

Кивок. Лицо серое-пресерое, но возражать старикан не стал, что ещё больше подняло его в моих глазах.

Ах да, вокруг зона подавления сигналов, мы в неё въехали чуть ранее, чем проехали кордон — почти весь купол глушим. Что мой гость не мог не заметить.

— Если я попрошу без жертв — ты услышишь?

— Я –да. — Я небрежно кивнул. — Но от меня мало что зависит. Если ваш друг Себастьян дал страже задание стрелять на поражение — она будет уничтожена. Времени на переговоры и ультиматумы нет, так что только бой покажет, кто из охраны умный, а кто ответственный.

Скрежет зубами, но такой мастодонт политики проигрывать умел. Напасть на меня? Он понимал, что без шансов. А подать сигнал тревоги просто не успел, а теперь не мог.

Припарковались в двуста метрах от главного шлюза посольства. В котором что-то почувствовали, ибо привычной толпы у входа в ожидании пропуска на территорию не было, и перед створками стояло двое бойцов в средней броне с «Ягуарами» — это гауссовка того же класса, что наш «Кайман», только имперского производства.

— Группы один-три, выдвигайтесь на позиции. О готовности сообщить.

Фургоны и тягачи с платформами пришли в движение, независимо друг от друга направившись вдоль по улице поближе к шлюзу. Двойка охранников… Как это сказать литературнее… Взбзднула, и исчезла за створкой, которая медленно за их спинами опустилась.

— Группы один-три, начинаем по готовности! — отдал я последний приказ, продавая душу дьяволу. Всё, что было до потом можно списать на учения и запугивание. Теперь же — война. Между нами и целой Земной сверхдержавой. И если что-то пойдёт в ней не так, то… Даже боюсь предположить, во что это выльется.

Фургоны начали подходить к шлюзу. Из первого вылетели на скорости фигуры в серо-пятнистой броне хаки с издалека разбираемыми лазорево-золотыми шевронами императорской гвардии. Вот сколько живу — не понимаю, почему в королевстве на заре создания переименовали всё, кроме главной спецслужбы страны? Почему она императорская, если королева Аделина отреклась от престола Империи в обмен на своё признание как независимого монарха? Какой в этом смысл? А ведь какой-то смысл есть!

Фигуры бросились к шлюзу, что-то нацепили на створку и бегом вернулись обратно, заскочив в фургон, медленно покативший дальше. Следующий за ними фургон притормозил, а с третьего по счёту тягача, точнее с платформы, которую тот тянул, поднялась массивная фигура боевого меха. Мехи не наши — венерианские слишком большие, сейчас такие не нужны. У марсиан одолжили. Они не против. Они сейчас не против всего, что ни попросим. А конкретно эти машины мы у них банально купили. По цене новых, хотя это восстановленные агрегаты, их подбили и привели в негодность во время штурма дворца. Вон, уже как новые скачут!

Вспышка. И грохот взрыва. Но вспышка всё же сильнее. Хорошо, что «Либертадор» не имеет окон, а имитирующие их визоры не способны передать сто процентов мощности и яркости, а то можно так и ослепнуть. Второй фургон разразился целой стаей боевых роботов по типу марсианских же «Бульдогов», но это были не наши, не клановые, а государственные, стоящие на вооружении у «золотых скорпионов» — то есть более мощные, юркие, защищённые и лучше вооружённые. Одно удовольствие смотреть, как они ломанулись в проём, оставленный в повреждённой створке от взрыва ракеты меха. То есть мех стреляет, и в створке отверстие, в которое заходит стая. Десять секунд, и стая ломится обратно, причём вышли наружу явно не все, и за ними в проём летит ещё две ракеты от того же меха. Пол салона задрожал — хороший взрыв, что даже в машине нас тряхнуло. Стая снова внутрь, ещё двадцать секунд… И ей вслед поехал роботизированный сапёрный комплекс — видел такой у Сто второго. Стая, зачистив шлюзовое пространство, снова наружу, мехи отвернулись и присели — пилоты люди опытные и не хотят зазря облучаться. Снова вспышка… И тряска машины. Некоторые визоры пошли рябью — остаток волны ЭМИ. Но не все, и можно было увидеть снова заходящую в проём стаю. А после в конце улицы появились цилиндрической формы бронемобили. Консервные банки, предназначенные для прорыва при ведении боёв в тоннелях. Мы для этой цели в своё время использовали «Либертадор», наварив на него таранный ковш, потому, что такие игрушки стоят на вооружении исключительно спецуры. Даже у клана Веласкес в загашниках их не оказалось — да, собственно, а нафига они им нужны?

Консервная банка подъехала и ломанулась вперёд вслед за стаей. Первая створка или стекла жижей, или разлетелась, зияла чернотой провала, внутри шлюза был температурный и фонящий во радиационном диапазоне адский ад, но машина на это и рассчитана. Полминуты, и от шлюзового перехода остался пусть с неровными краями, но приличный сквозной тоннель, в который вначале двинулся мех, а затем фургон с личным составом в средних скафах.

Я включил переговоры погромче — ибо теперь бои будут внутри, без визуальной картинки перед глазами. И вывел данные с некоторых шлемов и одного меха крупным планом. После чего мы с Хименесом наслаждались зрелищем штурма цитадели Владычицы Южных Морей на этой планете. К сожалению, идиоты нашлись, кто-то с дуру начал в наших шмалять. И боты, и спецназ стреляли в таких на поражение. Я насчитал троих бессмертных, но это сектор атаки только второй группы, а их три, и за первой и третьей не следил, что там — пока не знаю. Но бессмертных оказалось мало, остальные обитатели посольства при виде наших бойцов самостоятельно вскидывали руки, а кто-то, видно есть опыт, даже ложился на пол лицом вниз руки за голову.

— Вот выделенная линия, ловите. — Протянул сеньору капсулу подключения к порту связи. — Передайте своему императору, что происходит, и что ситуация под контролем.

— А она под контролем? — тщательно скрывая ярость, спросил гость.

— Пока да, — уверенно кивнул я. — Сеньор Хименес, я не уверен, что наши глушилки сработали. Наверняка там была резервная система оповещения как раз на подобный случай. — Кивок в сторону испорченного шлюза. — И мне не нужно, чтобы из-за недостатка информации Империя совершила непоправимое, например, удар по нам на Земле. Вы здесь для объективности: мы не будем лезть в имперское нижнее бельё, хотя у нашей спецуры страсть как руки чешутся. Лишь только выявим и покараем тех, кто стоит за смертью наших детей и конкретно за ней. После чего, наверное, разойдёмся с императором курсами, но как — будет понятно по результатам того, что найдём внутри.

Он хотел сказать что-то в ответ, но не стал. Вместо этого и правда подключился, и отдал несколько команд в Самару, произнеся какую-то белиберду — кодовые слова. После чего лаконично, всего в несколько предложений, отбил сообщение для Каракаса. Где, собственно, ничего толком не сообщал кроме факта атаки на посольство, и обещал отчитаться, как будет что известно.

— Всё. Надеюсь, Себастьян получит сообщение до того, как кто-то сделает глупость. Что ж, начнём разбирать бельё? — предложил он.

— Вы совершенно не удивлены, — констатировал я, и не выдержал, выдал злобный оскал.

Но его было не смутить. Пожатие плеч, и ответ:

— Я предупреждал Себастьяна, что это плохая идея. Но на него давили слишком сильно. И если ты позволишь нам сохранить лицо… Мой император этого не забудет.

— Будем посмотреть! — со вздохом ответил я. Клиент не ломается, значит операция будет куда проще, чем думалось. Но с другой стороны долг красен платежом, и что завтра попросит в ответ Хименес — нет смысла даже гадать.

Внутрь смогли войти не ранее, чем через полчаса. «Скорпионы» брали территорию под контроль, и пока оставался хоть пятачок неконтролируемой нами земли, соваться туда глупо. Но вот, наконец, мы идём по минус первому, их главному этажу. БОльшая часть местных собрана в кучи и распихана по кабинетам, в которых не было видно документов. Отдельных лиц и нужных нам чиновников среди массовки выявляем, особые группы во главе с кем-то из оперов Алекса со сканерами сетчатки путешествуют по зданию, отбирая тех, кто у них в расследовании засветился. Группы четыре-восемь также отчитались, все захваты осуществились, потерь нет, все едут сюда. К тем, кто далеко, направил конвертопланы — некогда ждать, напор нужен за небольшой промежуток времени, тогда его эффективность максимальна. Вокруг нас толпа ангелов, но нападения со стороны Хименеса не боялся. Не в том дело, что он со мной не справится, а в том, что моя смерть ничего не решит, проще иметь дело как раз со мной, а не со злой и разгневанной моей смертью Фрейей, которая точно выпьет все соки и доведёт ситуацию между странами до абсурда. А потому и Патрисию с девочками не стал мобилизовывать — и без её сверхспособностей справимся.

Кабинет главы, то бишь посла. Обыск. Алекс лично, во главе трёх человек, рыщет, что-то проверяя и осматривая. Двое орлов подключились к сетям и хакают/ломают там нечто, неведомое нам. Да, мы захватили сервера и пульты безопасности, но это не значит, что нам в руки упали коды и шифры. Скорее всего, собственно коды и шифры мы даже так хакнуть не сможем. Расчёт только на то, чтобы достать хозяйственные документы без грифов. А лично у меня расчёт исключительно на человеческий фактор — испугаются и сами отдадут.

— Пока ничего? — бросил лейтенанту Гуэрра. Тот отвлёкся, обнаружил меня и покачал головой.

— Работаем.

— Давай, приступаем к экспресс-допросам. Заложников везут. У вас минут двадцать-тридцать.

— Хорошо.

— Где здесь в посольстве есть буфет, или что-то такое, где можно выпить по чашечке кофе? — обратился я к Хименесу.

— Есть. Кафетерий для сотрудников. Но придётся освободить кого-то из персонала.

— Решим, — отмахнулся я. — Ведите, сеньор.

Персонал в виде одной официантки и одного… То ли бармена, то ли администратора — не понял, кто он, тряс поджилками. Но кофе был подан оперативно, причём хорошего качества, как и кексики к нему, тоже вкусные, и мы с Хименесом самозабвенно наслаждались ими, почти ни о чём не говоря. Но, наконец, Алекс спустился к нам, и за ним шли двое громил «скорпионов», ведущих первого… Свидетеля? Обвиняемого? Скорее обвиняемого, ибо не мяч я им принёс, а меч. Имперца поставили на колени, лицом к сидящим с видом королей нам с доном Карлосом. Тот сопротивлялся, пришлось ему стукнуть сзади под коленные чашечки, и чуть-чуть по почкам.

— Имя? Должность? — начал Алекс.

Тот, испуганно зыркая на Хименеса, зная, кто это, и, видимо, ожидая помощи, и не понимая, почему её нет, что-то промямлил. Новый тычок в спину прибавил ему уверенности в себе, ответил. Дальше я был в курсе, и начал допрос сам:

— Ты был связным с человеком, по имени Рашид, кодовый номер в ваших внутренних документах «семьсот семьдесят первый»?

— Я не… Первый раз слышу. О чём вы?

— О Рашиде, с которым ты договаривался о поставке партии стрелкового оружия.

— Это наговор, не понимаю, о чём вы.

— Сюзанна! — сразу подключил я тяжёлую артиллерию.

А вот со сломанными руками человек запел совсем иное. Ну да, когда сломаны обе руки, а два пальца лежат перед тобой в виде окровавленных обрубков, знаете, кто угодно запоёт. И даже спляшет, просто нам его танец не был нужен. А ещё Хименес, который не помог, давил морально, ставя в разгроме в его мозгу точку.

— Следующий, — кивнул я в ответ на взгляд Алекса, дескать, этого достаточно, продолжаем.

Ввели новое действующее лицо. И, видно, обвиняемых поставили на очереди к кафетерию посольства так, чтобы они видели тех, кого отсюда будут выносить. Ибо второго, сотрудника имперской разведки, ввели уже бледного. Но тот был не просто чиновником, имел подготовку, а потому отпирался как мог. А мог это делать отлично.

— Уносите… — с сожалением вздохнул я, глядя на изломанную куклу на полу — и руки, и ноги, а возможно и позвоночник (но тут не скажу) были повреждены, сам сеньор больше напоминал кусок мяса. Но именно он был контактным лицом одного очень говорливого принца из доминанты Аравия, что до сих пор сидит в подвалах дворца. То есть именно он отвечал за поставки снаряжения конкретно для ячейки Мухариба. Так что жалостью во мне и не пахло.

Третий. Четвёртый. Эти кололись быстрее, связи подтверждая. Третий был связан с семьёй Ортега, четвёртый вёл переговоры с Сантосами и Абанкуэйро. Коротко суть переговоров. Нет, пока без подробностей, пока только суть — время поджимает. Рассказали. Наконец, пятый — помощник атташе по экономическим вопросам. Куратор проекта от СИБ. Эту птичку разговорить не удалось, но у нас же двадцать пятый век, а именно его показания были нужнее воздуха. А потому «белая пыль», и три эксперта по её применению.

— Нет, мы не искали оружие. Всё оружие предоставил клан Сантос. — Ровный голос без эмоций, и я ёжился от него — помнил фиолетовый звук, когда сам был под действием этой пыли.

— А как же Ортега? Как же Абанкуэйро?

— С Абанкуэйро работали другие, мои коллеги. Это не наш проект.

— Дон Сэмюэль отказался участвовать?

— Да.

— Причина?

— Он возглавил собственное боевое крыло. У него появились свои исполнители, наш проект стал не интересен.

— А Ортега?

— Ортега обещали помощь в случае успеха. Дон Фернандо пообещал выдвинуть в Альфу лояльные мятежу войска.

— Он сдержал обещание?

— Да.

— А как же заложники из его семьи? Веласкесы же выкрутили ему руки.

— Моё руководство считает, он сделал что мог. Мог не много, но руководство не считает, что он предал и обманул. Некоторые полки были выдвинуты, и часть их до сих пор не разоружены Веласкесами.

Вот такая вырисовывается картина. И то, что Ортегу считают своим, выполнившим условие, лично меня очень озадачило. Буду с этим разбираться позже, пока перейдём к следующему пункту.

— Назови заказчиков на Земле, кто ведёт эту операцию.

— У меня не так много фактов. Больше догадок.

— Озвучь догадки.

— Мой непосредственный куратор — первый заместитель главы СИБ.

— Прямо целый первый заместитель всей имперской безопасности?

— Да. По косвенным данным, он связан с семьями…

— Но доказательств у тебя нет?

— Я не искал их. Это не принято. У меня приказ, я его выполняю.

— Ты никогда не рефлексировал от того, что должны погибнуть дети?

— Это война. У меня приказ.

Разумеется, всё это пишется. И в случае чего мы запись обнародуем. Но хотелось бы её выгодно продать самим имперцам, в обмен на свои плюшки. А потому самым последним завели посла.

— Сеньор, можете не врать и не юлить. Мы уже достаточно набрали фактов на объявление войны Империи, — произнёс я, когда его поставили, как и остальных, на колени. — Просто скажите имена: кто курирует операцию «Чёрный кондор» из семей Империи?

Что проект называется так, не знал. Вот только что вскрылось. Кондор — символ Веласкесов. Видимо, смысл в том, что амбец венерианским Веласкесам, вот кондор и чёрный.

— Не понимаю, о чём речь.

— Сеньор, вы знаете, что там погибли дети?

— Не понимаю о чём речь! — ехидно оскалился посол и взглянул на Хименеса… Злость, ярость, ненависть к предателю, вот что было в этом взгляде.

— Сеньор, я не могу пытать вас, так как вы — официально утверждённый представитель своей страны. Ваши подчиненные тоже имеют дипломатические паспорта, но они служащие. А вы — лицо. Хотя именно вас я жажду запытать до полусмерти. Но сеньор Максвелл категорически запретил это делать. Однако вы играете с огнём, и то, что я не могу тронуть лично вас, не значит, что не могу наказать вас иначе. Задаю вопрос второй раз. Назовите организаторов операции «Чёрный кондор» и кураторов проекта в СИБ и в правительстве Империи. Или будете жалеть всю оставшуюся жизнь.

— Пошёл ты, мелкий ублюдок! Я вообще не понимаю, о чём речь!

Что ж, я и не думал, что будет легко.

— Парни, заводите.

После этого в кафешку ввели… Троих гражданских. А именно сына и дочь данного сеньора, и его жену — их мать. Они были в городе, и три из пяти групп захвата «брали» как раз их.

— Отец, что происходит?! — вопил парень лет двадцати двух — двадцати пяти на вид. Ему двадцать три, возрасту соответствует.

— Отпустите меня! Не трогайте руки! Лапы уберите! Папа, что происходит? Почему нас схватили? — А это ревела барышня. Лицо заплаканное, тушь и косметика расплылись по лицу, превращая его в кашу и болото. Она возрасту не соответствовала — на вид дал бы двадцать два, а на самом деле сеньорите через месяц семнадцать. И грудка, и вообще всё не соответствует, и если честно, красивая девчонка. Я б с такой позажигал в иной раз. Но сейчас раз не иной, вот в чём сложность жизни.

Мать их единственная вела себя достойно. Чувствовалась порода, имперская аристократка из самых-самых. Да и она жена первого лица могущественной державы на этой планете, свой статус в отличие от детей чувствовала, и на нас смотрела сверху вниз, как на досадную помеху. Даже если её убьют, она всё равно будет держать марку.

— Ты не сделаешь это, сукин сын! — утробно зарычал посол, когда я встал и вытащил из плечевой кобуры «Орла».

— Да ладно! — Оскалился в ответ, как только мог сымитировать ухмылку злого гения из дешёвого фильма. — Кто разгоняет кейс, что я — психопат?

Молчание. Сеньор насупился, а отрокам немного дали по почкам, чтобы притихли.

— Дорогой, что происходит? Когда ты решишь эту проблему? — А маладца! Уважаю сеньору! Стальные нервы.

— Этот юноша считает меня связанным с чем-то плохим. У него нет доказательств, ему что-то померещилось. Но он готов убивать. И угрожает убить наших детей, насколько я его изучил и понимаю.

— Вы хорошо меня изучили, — довольно кивнул я. — Итак, кто со стороны Империи разгоняет информацию, что я — психопат и кровавый маньяк?

Тишина.

— Ладно, это не важно. Инфополе мы и так зачистим, вместе с разгонятелями, кто бы там ни стоял. Но сейчас рекомендую тебе признаться во всех грехах. И в главном, что ты стоял во главе проекта, в результате которого находящаяся в лёжке диверсионная группа с Земли захватила детский сад имени Кандиды де Хезус.

— Не понимаю, о чём ты.

— Неверный ответ. — Я подошёл к молодняку. Наставил пистолет на обалдело смотрящего парня. По лицу его текли слёзы, но скорее от боли — с настолько сильно вывернутыми за спину руками не забалуешь. Потом на девчонку, которая отчего-то заверещала.

— Кляп! — скомандовала Сюзанна, и одна из ангелов её команды тут же засунула что-то сеньорите в рот.

— Кто из вас первый? — спросил я их.

— Ты этого не сделаешь, — спокойно констатировала сеньора, жена посла. — Ты не такой.

— Сеньора, сделаю. Знаете почему? Я отвечу, я ж подготовился. — Достал из кармана сложенный заранее распечатанный текст. — Это имена детей, исключительно детей, убитых в той школе. Озвучить вам их?

И начал перечислять. В латинской культуре имена сложные, минимум из четырёх слов. Потому говорил я долго, несколько минут, делая паузы и расставляя интонационные акценты. — Сеньора, я не зверь и не психопат. Но мне очень нужно найти козла отпущения, которого в этом нападении обвинить. И ваш муж — лучший кандидат, так как он — официальное лицо, самое главное от своей страны. Я не хочу, видит бог, но он не оставляет выбора.

— Ты этого не сделаешь! — снова произнесла она, но без былой уверенности.

Я навёл пистолет на лоб парня и нажал на спуск.

— НЕЕЕЕЕТ!!!

— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, СУКИН СЫН!!!

— ЫЫЫЫЫЫ!!! — А это девочка с кляпом.

Всех троих с силой скрутили — ещё чуть-чуть, и вырвались бы. Охрана навалилась, но тут уж без вариантов.

— Сеньор, повторяю. Чистосердечка на камеру, где вы произносите покаяние, что да, виноваты. Но вас вынудили это сделать, вы не хотели крови, и не думали, что упыри будут убивать детей. И ваша единственная оставшаяся в живых дочь будет жить.

— Сделай что он говорит! Сделай, что требует этот сукин сын! — рычала сеньора.

— Я выполнял приказ… — До посла, наконец, дошло, что это не постановка. В его глазах я увидел безумие, точнее грань безумия. Ещё чуть-чуть, и он нырнёт в неё, и всё будет бесполезно. Нужно не передавить.

— Ты получил подлый приказ. Вот и расскажи о нём миру.

— Это ПРИКАЗ!!! — проревел он. — Я не могу не выполнить его, дьявольское ты отродье.

— Приказ об убийстве детей.

— Так хотела моя страна.

— Скажи об этом. Ради дочери.

— Я не могу. Это моя работа.

— Не-е-е-ет! Сделай это! Сделай, что говорит это чудовище! — рыдала жена.

— Я сделал это! — Всё, нырок в безумие. — Потому, что это моя работа! Ты ведь делаешь то же самое — убиваешь по приказу. Чем ты лучше меня?

— Я не убиваю детей ПЕРВЫЙ, — процедил я, наклонившись к его лицу. — И вообще не убиваю невинных… ПЕРВЫЙ. — Наставил пистолет на лоб девочки. — У тебя пять секунд. — Нет, никакого отклика. — Пять. Четыре.

— Да сделай же ты, что он говорит! Почему из-за них мы должны терять детей? Нас подставили, чёртов ты сукин сын! — А это мне. — Подставили! Им на Земле хорошо, а мой мальчик… Не стреляй!

— Пусть ваш муж сделает признание!

— Сделай ты чёртово признание! Почему ты, когда они!..

— Три! — Я был неумолим.

— Будь ты проклят! Будь ты трижды проклят! Спаси нашу девочку!..

— Два!

— Я! Делал! Свою! Работу! — проревел посол. — Ты не можешь карать моих детей за мою работу!

— Могу. Потому, что вооружённые тобой бандиты убивали наших детей. Это casus belli, если до тебя до сих пор не дошло. Венера в шаге от объявления войны Империи. И ты можешь сдать заказчиков, избежав оной.

— Пошёл ты!

Всё, время. Бах! И девочка вслед за братом упала с отверстием во лбу. Оба умерли быстро, я не так жесток, как может показаться.

Крики и ор сеньоры, снова чуть не вырвавшейся из рук охраны, на минуточку, в скафах с сервоприводами. Ор посла, который окончательно тронулся — уехал в пучину безумия. Ну, глаза его выражали исключительно безумие.

— Ненавижу! Ненавижу! — орала сеньора. — Будь ты проклят! Будь ты проклят, сукин сын! — А это не мне. Это мужу, которого оттаскивали двое бойцов к выходу. — Будь ты проклят! И ты будь проклят! — А теперь уже по адресу. — Будьте все вы прокляты!

Знак — увести. И что-то вроде «очистить помещение».

Сюзанна поняла и растолковала всем, что концерт окончен.

Через минуту мы с Хименесом остались одни. Совсем одни, ангелы встали на часах снаружи, персонал вытолкали. Я сел назад, за столик рядом с сеньором. Кофе остыл, кексики… Не почувствовал вкуса.

— Зачем так жестоко? — усмехнулся старик, и сейчас я видел перед собой именно старика. С поникшей головой и без куда-то подевавшегося огонька в глазах.

— Для убедительности. А то не поверите.

— Я в курсе, что ты не психопат, — покачал он головой. — И знаю, кто это разгоняет. И нет, не в моей власти прекратить. Зачем же так круто, Хуан? Не боишься, что они будут тебе сниться?

— Не боюсь. И да, сниться будут. — Поёжился. — Но если я сейчас дам слабину — вы меня поимеете. Один раз вам, я имею ввиду верхушку Империи, закрадётся мысль, что моя рука дрогнет — и могу хоронить себя, как политическую фигуру и дипломата. Тем более, я ему дал шанс. И, если между нами, считал, он его использует, что дети для него важнее. Если б знал, что он такая жопа, то…

— Его грохнут, если он сдаст, — покачал головой сеньор. — Если так, как ты хочешь, на камеру.

— Значит, он сделал выбор, кому жить. — Я пожал плечами, ибо не впечатлил аргумент. И правда, хреново на душе до одури. Но правда и то, что если б я этого не сделал, Хименес бы сейчас не сидел поникший, а упёрся бы, и никакого Мадагаскара, и никакой войны с Союзом бы не было.

— Почему мы? Я считал, ты нападёшь на представительство Союза. Не важно какое, думал на Австралию или Поднебесную. Все нити тянутся туда.

— Мы в состоянии войны с Союзом, — усмехнулся ему на это. — Фрейя ждёт моего сигнала и тотчас выступит с брифингом. Война будет объявлена задним числом, с момента атаки Мухариба. И плевать на всех, кто будет вопить о международном праве и что так не делается. У нас своё право, и гибель детей это casus belli. На остальное плевать.

— Хитро! И что ж ты от меня хочешь?

— У нас выбор, с кем воевать. Союз — зло, безусловное. Но он нам не страшен. Куда страшнее спрут из ваших щупалец, что опутал Венеру, скупив половину нашей аристократии. С Востоком разберёмся позже, тем более, что у них конфликт с Блоком, русские там наши естественные союзники. А вот пощипать вас — самое то.

— Бред! — фыркнул дон. — Чего вы этой войной добьётесь? Мы вышвырнем вас с Земли. Изо всех её уголков, даже медвежьих.

— Да бога ради! — усмехнулся я. — Цель другая. Отрубить ваши щупальца здесь. Королева Джинни пошла на точно такой же шаг — начала Вторую войну за Независимость. И щупальца таки обрубила! Тогда ситуация была куда хуже, имперская аристократия правила планетой, её власть была номинальной. И к чему пришли? Так чего б нам, нашему поколению, не повторить?

Задумчивое молчание в ответ.

— Вы давно нарываетесь, — продолжил я. — А гибель детей — идеальный повод. А то, что уйдём с Земли… Давайте смотреть правде в глаза, мы слишком маленькая страна для полноценной военной экспансии. При этом у нас своя сфера ПКО, у нас редкозёмы и ценные для Земли минералы, у нас лучшее космическое машиностроение. Мы в состоянии выдавить из космоса и вас, и Союз, а со временем и русских. Как государствам вам ничего не сделаем, но как колониальные экспансионистские империи вы перестанете существовать. Запрём вас в гравитационном колодце под названием Земля, попробуйте развиваться в таких условиях?

— Суров! — похвалил меня сеньор. — Хороший план. Просчитываемый, но именно сейчас как никогда реальный. Но хватит ли духу?

— То есть тонка ли кишка? — Я картинно обернулся на живые… Уже неживые пособия, убитые с одной единственной целью — доказать старику, что да, хватит. Я не зверь, не подумайте. И буду на коленях рыдать в маленькой церквушке падре Антонио, моля всевышнего о прощении. Но это будет потом. А сейчас я не хочу, чтобы началась война. Которая вот-вот начнётся, всё висит на волоске — мы в самой что ни на есть точке бифуркации. Малейшее воздействие, случайный толчок в ту или иную сторону, и история двинется туда, а не вон туда. Не совсем верно, война всё равно будет, и начнётся завтра, до её начала — часы. Вопрос в том, какая именно и на каких условиях. И любая моя ошибка сейчас — подписание смертного приговора Венере.

— Твои условия! — сделав выводы, твёрдо произнёс сеньор. Голос его посуровел, глаза налились привычной уверенностью и немножко здоровой злостью. Проигрывать сеньор умел.

— Первое, — перешёл я от запугиваний к конструктиву. — Раз не получилось у меня, вы сами находите козла отпущения. Может даже не одного. На которого всё вешаете — дескать, связался с нехорошими людьми из Аравии и Поднебесной и «слил» ценную информацию, приведшую после к захвату венерианской школы. Империя не при чём, мы сами в шоке и сами накажем этих моральных уродов. И явите из головы городу и миру. Даже если виновным назначите сеньора посла — ваше право. Мы не претендуем на наказание, более того, отпустим и передадим всех, кто только что давал показания перед нами, главное факт предъявления виновных народу.

— Отпустите ВСЕХ, кого захватили! — отрезал сеньор.

— Если выполните все условия — да. Разумеется, — уступил я. — Но передадим и здание посольства, и пленных только после выступления императора, где он посыпает голову пеплом, и говорит, что, хоть вы, имперцы, Венеру и недолюбливаете, но дети это святое, и гневно осуждаете предателей, сдавших информацию Союзу. Затем — мы всё тут освобождаем, и только после можете наказывать и миловать.

— Приемлемо, — кивнул Хименес.

— Вот тут данные по траектории, по которой через… — Сверился с часами. — … Два с половиной часа над континентом полетят наши бомберы из первой эскадры. — Вытащил из кармана и положил на стол информационную капсулу. Континентом, без именования, латиноамериканцы называют Южную Америку. Как Мексиканский залив — просто Залив. Историческое. — Они будут бомбить почти не населённые районы Амазонии, и кое-что на равнинах. Там хоть и малолюдно, но обитатели есть, у вас два с половиной часа, чтобы провести точечную эвакуацию.

— Бомберы? — не понял сеньор и нахмурился.

— Да. Мы спасаем вас, сохраняем лицо. Венера реально на грани объявления войны, и эта бомбардировка пустых территорий — знак для тех, кто на континенте жаждет распять нас, и будет осуждать такой шаг императора. Чтобы задумались, что следующая бомбёжка может быть по ним. Пусть не забывают, что они в гравитационном колодце, и это приговор.

— Допустим, — кивнул Хименес.

— Если согласны — значит даёте приказ военно-космической обороне пропустить бомбардировщики. Они отбомбятся согласно плана и уйдут на высокую орбиту. А сразу после этого полетят другие аппараты, низколетящие, в пределах атмосферы. Они тоже пройдут ваше пространство насквозь, но у них будет иной курс — пролетев над Эстадос Юнидос, транспорты пересекут Атлантику, пролетят над Африкой, и, пока никто ничего не понял, высадят десант на Мадагаскаре.

— Всё-таки Мадагаскар, — расплылся сеньор в улыбке.

— Я честно сказал, сейчас решается вопрос, с кем мы будем воевать. Если вы против — давайте с вами. Мы готовы и к такому, и к такому сценарию.

— Вы не удержите его, — покачал он головой. — Это огромный остров.

— Возможно. Но цель акции иная.

— Показать себя? Серьёзность намерений?

— Да. Если в Белджинге, Дели и Сиднее умные люди, они всё поймут правильно.

— Шанс есть, — не стал спорить сеньор.

— Хуан, я не могу принять ТАКОЕ решение, — подвёл итог переговорам сеньор. — Это может только император. Мне надо связаться с Землёй.

— Я вас не держу. — Указал рукой на выход из кафетерия. — Мы находимся на территории вашего посольства, тут ваши установки связи. Скажите, кого отпустить из персонала, чтобы помогли. Учтите, бомберы уже маневрируют, у вас два с половиной часа до начала атаки. Да — значит да, даёте им пролететь над континентом. Нет — сбиваете их, они беспилотные, и мы начинаем войну между нашими странами. — Я поднялся, вежливо поклонился. — Пойдёмте, глянем, кто там где из ваших технарей?

Глава 15

Предложение

— Так что если ты хотел утешений, мудрых наставлений опытного, съевшего собаку в разборе человеческих душ, священника, то не по адресу. Я в первый твой приход сказал — иногда мать-церковь не имеет методичек.

Кофе… Простой, растворимый. Гадость-гадостью, но ещё два года назад я такой считал хорошим. Вкус детства. Келья падре, он сидит напротив, на плечах широкая белая стола с золотыми крестами поверх гражданского костюма, без облачения. Рядом жужжит генератор помех, над нами и под нами по всей келье протянуты контуры, антенны систем защиты. Идеальной защиты нет, но я решил, а лети оно всё в космос! Нет ничего важнее души человека, а я с такой ботвой скоро двинусь. Просто двинусь. Ибо соскочу в пелену кровавого безумия, отголоски которого в душе всё явственнее слышу. Хименес просто опытный дядька, и мне не родственник, потому сразу и в лоб поставил диагноз, не считая нужным его скрывать. Я на грани. И нет понимания, в какой момент её перешагну, ибо не вижу никаких красных линий в воздухе, за которые нельзя заходить.

— Понимаешь, Хуан, — продолжал просвещать падре Антонио, — ты верно подметил, что последнее время замахиваешься на мессианство. То, что ты сам обнаружил это, и сам поведал мне, а не тебя обухом ударили, предъявив — это замечательно. Значит твоя душа сопротивляется искажениям и деформациям, через которые проходит. Смена статуса настолько быстрая и разительная — не каждый сможет выдержать, не изменившись. Но ты сам бьёшь тревогу: «Я вынужден совершать плохой поступок, который вчера был неприемлем!» И это говорит о здоровье, о некой твоей чистоте внутри. Ты идёшь «вверх» не ради себя.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад! — грустно констатировал я.

— Да, конечно. Всё так. Вот только сейчас ты снова примеряешь на себя мессианские погоны. Прямо в этот момент, разговаривая со мной.

Я нахмурился. Падре может удивить.

— Хуан, я понимаю, что убийство само по себе — скверная штука. Нарушение заповеди. И убийство невинных отроков — ещё более тяжкий грех. И ты спрашиваешь совета, просишь дать анализ. И я скажу так: откуда мне знать, что должны были совершить эти дети в будущем, когда подрастут? К чему господь их готовил? При этом ты верно сказал: если мы не начнём войну с Востоком, позже в Конфедерации они устроят нам весёлую жизнь. Я воевал на Марсе, я потерял всю свою роту — единственный выживший. Я знаю, что такое мясорубка, что такое засада, и, чёрт возьми, что такое партизанская война! И даже не представляю, во сколько смертей таких же венерианских парней, как сын этого посла, она нам обойдётся. Да, убийство — грех. Но ещё больший грех, Хуан — мессианство, которое ты на себя примеряешь, от оного одновременно по другим статьям от него отмахиваясь. Ты не сын бога, Хуан. Только он мог говорить за отца своего, только ему были известны его планы, и только он мог сказать, какой из поступков лучше — тот или этот. А потому да, плохо. Да, больно. Душа стонет, и тебе не по себе. Ибо ты НЕ ЗНАЕШЬ, как лучше, и в этом есть задумка нашего господа. Мы должны жить, как живём, нести в себе его частичку, но мы и не должны знать истины.

— Не для того нас из Эдема изгоняли, чтобы мы всё решали взмахом руки, — произнёс я.

— Вот! Наконец здравая мысль. Я ведь тоже всего лишь червь, тварь господня. И также, как и ты, изгнан из рая, чтобы думать сам, вот этой вот тумкалкой, — постучал он по лбу. — И если совершу ошибку — значит совершу, и судить меня будет господь, Хуан. Как и тебя. И никто, кроме него. Пойми это, прими и возвращайся. Страна ждёт тебя. Я живу тут, «внизу», на этаже с простыми работягами, и слышу о чём говорят мои прихожане. А они впервые за много лет рады, что в стране, наконец, появилась твёрдая власть. И даже то, что началась война, и наши войска вторглись малыми силами на часть территории колоссальной сверхдержавы — людей не пугает это. И если наш корпус «не вывезет» и поляжет там… Все понимают, что силы очень не равны, это возможно. Но мы должны были так поступить, должны были заявить о себе и заставить с собой считаться. Если этого не сделать, убитые террористами дети будут далеко не последними, скорее наоборот. Люди едины, что надо дать миру понять, что за подобные смерти мы будем отвечать. Я говорил с прихожанами, разговаривал сегодня в супермаркете на кассе — там новая война тема номер один. И скажу так — люди верят. Впервые на моей памяти! В новую сильную власть. Люди спокойны. Ты нужен им, нужен стране. И я тоже не сын бога, а потому не буду судить тебя и говорить те или иные слова ради утешения. Я НЕ ЗНАЮ, как лучше, Хуан!

— Спасибо, падре… — голос мой дрожал. Как и руки — тоже подрагивали. — Я…

Улыбка от старого десантника. А такие люди всегда остаются десантниками, какое бы облачение на себя ни нацепили.

— Только сам господь знает про свои планы, а значит молись — это единственное, что могу посоветовать. А ещё… — Он вздохнул, нахмурился, подбирая слова. — А ещё, Хуан, если ОН даёт тебе осознание, что ты не прав, значит ОН не отвернулся от тебя. И правильно ли ты совершаешь конкретный поступок, или нет, но в целом за тобой приглядывают, и посылают знаки, намёки, чтобы ты не потерялся, не заблудился в океане людских поступков. Я много лет на этой кафедре, кого только ни встречал, какие только глупости люди ни совершали — в сравнении с ними ты, осознавший и пришедший за советом, просто агнец божий, несмотря на дикое количество смертей за собой. Держись, Хуан. И молись. И мы с моей паствой помолимся за тебя. Нет-нет, не конкретно за тебя — это буду делать только я сам, но мы проведём молебен за тех, кто нами управляет, кто ведёт нас вперёд в это непростое время, а тоже один из них.

— Спасибо, падре… — склонил я голову.

— Ты точно уверен, что я могу знать то, что раскрыл мне? — кивок на генератор помех и антенны контуров защиты. Про тайну исповеди я не переживал.

— Да, падре, — кивнул ему. — Несколько дней, и об этом будет знать весь мир. Нам нужно было всего чуть-чуть дней тишины, пока не начнётся конфликт. А теперь плевать — точка бифуркации пройдена, никто из игроков не станет переигрывать, даже если посчитает, что его обвели вокруг пальца. Хотя мы на самом деле были готовы, я не врал сеньорам.

— Да уж… — закряхтел священник. — Сколько живу…

— А мои рефлексии, мои тараканы… — продолжил я. — Возможно психологам аналитикам из разведок будет интересно, но правда и в том, что я могу ехать куда-то, мне придёт в голову мысль, и я сделаю то, что планировал, совсем не так, как было согласовано изначально. Я увереннее в импровизации, чем в жёстких планах. Потому меня и терпят. — Улыбнулся.

— Да, возможно, ты и прав. Если помог тебе разобраться в себе — буду счастлив. Ещё какие-то вопросы?

— Да, падре. Когда вы будете пить нормальный кофе? Я же в прошлый раз передал вам неплохой, целый мешок.

— Ох, Хуан… — расплылся тот в покровительственной улыбке. — Всю жизнь пил такой — нет смысла и начинать переходить на другой. Я не монах, и не сторонник аскезы, но приветствую умеренность. Зачем мне роскошь, если то же самое могу сделать и с более простым напитком, и с более простой едой, и спать могу на простой кровати?

— Тогда пойду я, падре. И ещё… — Я замялся, понимая, что это глупость. Но всё же, как есть — так есть, я волнуюсь. — Я решил ставить точку. Считаю, пора. — Достал из кармана бабушкино кольцо — простой кусок золота, ничего примечательного, и совершенно без вековой истории. — Благословите.

— Считаешь, пришло время?

— Да. — Кажется, я расплылся в улыбке.

— Всё взвесил? Всё продумал? — нахмурился он, но хмурость показная.

— Да.

— А как же другие девушки?

— Они… Поймут. — Снова замялся, и даже слегка скривился. Но решение принято, и менять не буду.

— Понимаю. И да, наверное, это правильно, — одобрил он. — Остальные должны понять. Мужчина без жены — не мужчина, и жена без мужа — не жена. Благословляю, сын мой.

Я склонил голову, он поднялся, приложил к ней руки и перекрестил меня.

— Пусть господь и тут ведёт тебя.

— Да, падре…

Когда выходил из кельи, слёзы почти высохли. Вот так, такой весь брутальный я, супермен просто, а эмоции под конец жахнули — слёзы сами потекли. Зато очистился, чувствую это духовно, как будто сила тяжести стала как на Марсе. Ах да, падре в курсе, что с Мариной брак фиктивный, он в прошлый раз, когда я рассказывал о своих сердечных делах, осуждал и качал головой, так что да, это реально благословение. В целом ему не нравилось мой бл… Хм… Мой блуд. Но, как умный священник, он вновь переадресовал проблему начальству: «Господь подскажет тебе, как поступить, сын мой. Если он с тобой — то и тут не оставит». Две «старые девы» несли службу в главном нефе. Я попросил не выгонять отсюда никого, ибо когда заходил тут были люди, но сейчас церковь пуста. Кивнул им, пошёл на выход, сжимая в руке сумку с разобранной системой подавления. Сам собирал и разбирал, не облысею. На выходе ждали мои. Не кинулись, но по напряжённым моськам понял — волновались.

— Ну как ты? — произнесла Кассандра, когда подошёл к машине.

— Держи. — Отдал сумку с электроникой. — Легче. Значительно легче. Давай постоим, подышим? И не поверишь, так легко, что даже курить не хочется!

Они с девчонками переглянулись.

— Растёшь! Значит, и правда господь за тобой приглядывает, — констатировала Роза.

Откуда такие выводы? А, впрочем, всё равно.

Я стоял и смотрел на огни родного купола. Мама ещё не в городе — попросил не спешить, пусть ещё отдохнёт. Очень сложно организовать ей охрану здесь, а её обязательно захотят грохнуть или захватить — в качестве мести или давления на меня. Домой, в нашу маленькую квартирку с двумя микроскопическими комнатками, не тянуло. Купить ей другое жильё, как всё наладится? А захочет ли она переезжать? Сомневаюсь. Но попробую, вдруг получится? Прикрыл глаза, чувствуя облегчение. Да, я не мессия, и с этим вопросом и пришёл к падре. Ибо реально слишком много на себя беру — спаситель отечества, блин! Но падре зарядил фейсом об тейбл, что и в своих проблемах, в частности раскрытие крыши ангара, или же показательное убийство детей посла, я не должен оное мессианство на себя брать. Вчера бы я не рефлексировал, а чётко бы знал, убийство — грех и плохо. Когда специально, целенаправленное, и невинных. А тут только шайтан знает, какой эффект от моего поступка, и сколько я жизней спас, убив двоих детей. Да, аристократия этого не простит, это всё же «люди с белыми лицами». Я могу раскрыть крыши десятков таких ангаров — никто из высшего сословия и не почешется сосчитать, сколько там погибло «дерьма с Востока». Да даже расстрелы наших родных чиновников, журналистов, или повешенье рядовых бедолаг — на них также по большому счёту плевать. Как и на детей «отродья», что валил на камеру перед Мухарибом. Но я посмел замахнуться на элиту, и это аукнется. Хотя лично для меня именно это стоит на последнем месте, в отличие от самого осознания, что убил тех, кто должен был жить. Руки поломать, ноги, чтобы папочка морально сдался… А я пристрелил, без возможности отыграть назад. Но задним умом мы все богаты, а реальность такова, что я принял такое решение, и теперь это будет моим крестом до конца. «Главное, ты осознаёшь это, Хуан. Вот когда ты не задумаешься, что делаешь, когда тебе это скажут другие — вот тогда тебе нужно будет обратиться к богу и пересмотреть взгляд на себя. Ибо ОН отвернулся». Всё же мировой чувак, этот падре Антонио! Дай ему бог здоровья!

Что же, на душе реально легче, а значит вперёд, к самому большому и важному событию в жизни. Я не побоюсь этого слова, ВСЕЙ моей жизни. Ничто из того, что было, не может сравниться с тем, что сейчас предстоит.

— Ладно, поехали, — понял я, что пора, настроение стабилизировалось. — Сюзанна?

— Я с девчонками, — кивнула главная охранница.

Сел в «Либертадор» в одиночестве. Подумал и вызвал вихрь с подборкой, которую в пассивном режиме присылает «Золотой». По моей просьбе присылает, что не требует пожарного вмешательства, а я просматриваю в режиме «когда могу, когда есть время».

Ой, какая красавица! По моей рекомендации, она выдержала сутки, пока дерьмо не растеклось по планете ручьями. Конечно, наша атака вначале имперской территории, и сразу после — объявление войны Союзу задним числом, с ОДНОВРЕМЕННОЙ высадкой боевых частей канадского корпуса на Мадагаскаре — инфособытие из ряда вон, разгром студии двадцать девятого канала и трёх студий поменьше рядом с этим и рядом не стоял. Но какой-никакой вой Ортеги и иные кураторы организовать смогли.

— Я не отвечала вчера на обвинения, поднятые в свой адрес, потому, что было немного не до идиотов, взявших на себя слишком много. Всё же мы начали войну, и не побоюсь этого слова священную, ибо воюем за своих детей. Но сегодня помощники убедили, что я должна выступить с заявлением. Так вот, я ЗАЯВЛЯЮ!!! — Ой какая Мышонок бывает грозная! Обожаю суровых роковых сеньорит. — Мы, Клан Веласкес, и лично я, как глава государства, не имею к данным нападениям никакого отношения. Всё, что произошло — низовая инициатива членов «Братства». Но отмечу, я ЗНАЛА, что что-то подобное готовится, ибо мне доложили, что бойцы этого боевого сообщества раздражены валом грязи и наката, который по привычке позволили себе оппозиционные каналы в их адрес. Я уведомляю общество Венеры, что мои помощники передали представителям «Братства» пожелание о недопустимости нанесения тяжких телесных повреждений каким бы то ни было деятелям, участвующих в этой травле, включая не только сотрудников СМИ, но и и приглашённых экспертов. И могу отметить — наёмники в точности выполнили пожелание — мне предоставили отчёт о травмах, ничего эдакого пострадавшим не нанесено, все будут жить.

В этом месте я поставил на паузу и хрюкнул, а после заржал, чуть не сползя с сидушки. Ибо не знаю, кто додумался, и кто руководил конкретно той операцией, но на одной из точек бойцы, разгромив всё оборудование, доломав что можно спасти термической гранатой, скрутили тамошнего режиссёра и… Обесчестили его дулом гауссовки в задницу. Но всё верно, травма с жизнью совместима! И жить сеньор будет. Как — другой вопрос, но будет же!

— Что же касается ситуации в целом… — Фрейя на записи опустила глазки — актриса. И картинно вздохнула. — … Я выражаю оппозиции глубочайшее сожаление, что в их рядах есть люди, имеющие проблемы с умственным здоровьем. Ибо только недалёкий человек рискнёт поливать грязью наших бойцов, защищавших интересы нашего государства на Земле и Марсе. Тех, кто гиб там, в том числе за их сытые и холёные рожи, и хоронил товарищей. Но я с детства вижу деяния оппозиции, и не это вызывает изумление — к моральным императивам сеньоров всегда были претензии. Нет, я выражаю крайнее удивление: как можно было делать это в момент, когда данные сеньоры находятся ЗДЕСЬ, на Венере, в Альфе, С ОРУЖИЕМ, участвуя в ведущихся здесь боевых действиях? Считаю, что только умственно неполноценные люди способны на такой интеллектуальный подвиг, либо законченные самоубийцы. А потому ответственно заявляю: государство не пошевелит пальцем, чтобы как-то помочь пострадавшим, или что-либо кому-либо компенсировать. Если вы самоубийцы — вам к психологу, а не к власти, если вы слабоумные — к психиатру. А если ваши спонсоры и кураторы дали вам добро на эту информационную атаку — то пусть они раскошеливаются и покрывают ваши убытки самостоятельно, включая восстановление вашего здоровья. А теперь обращаюсь к исполнителям, кого эти сеньоры в будущем будут вербовать для продолжения информационной атаки. Подумайте! Трижды подумайте, оно вам надо? Ваши спонсоры и заказчики потеряют всего лишь деньги. А бить будут вас. На этом всё, спасибо.

Я прикрыл глаза и задумался. Мир изменился. То, о чём говорил в «Берлоге» Беатрис, произошло. Мы уже пусть чуть-чуть, но изменили будущее. Страна спокойно восприняла войну, ещё вчера казавшуюся невозможной. Ещё месяц назад, напади мы на Союз задним числом, оппы съели бы власть, а у Сената уже бы начали собираться скакуасы. Но сегодня Альфа кипит, выражая одобрение! Альтернативно одарённые с утра пытались разгонять тему, что Веласкесы плохие и всех подставили, но после обесчесчивания одного из своих главредов на камеру с последующей утилизацией всего оборудования в помещении, решили не рисковать и не жестить. Так, блогеры вякают что-то своим подписчикам, да кому они кроме подписчиков интересны? Народ приник к визорам, слушая новости с Земли — вот что важно! Вот этот город наши заняли. И вон тот. И сюда вошли. А тут расквартирована бригада индийских стрелков: наши окружили их базу и предложили почётный выход с оружием, лишь бы не открывали огонь. Индусы вроде не против. Вообще крови почти не было, мадагаскарцы, по ходу, не имеют своей национальной армии в том понимании, какое вкладываем мы. Какие-то части есть, но в полнейшем развале. Видели нас на радарах, у них была четверть часа, чтобы отреагировать, но не сделали этого. И после десантирования близ их станций слежения и командных центров, операторы ПВО и ПКО просто сдавались в плен, лапки кверху. Включая охрану.

Китайцы показали себя лучше — единственные, с кем наши вступили в бой. Но вроде как мандарины отступили в итоге скоротечного боя на территорию своей базы, где им сам чёрт не брат (хорошо укреплена), и тоже вступили в переговоры. Когда я заходил в храм, они ещё шли, и в подборке «золотого» информации нет — до сих пор, видно, идут. А в целом огромный остров по сути упал к нашим ногам без сопротивления. Сейчас вереницы транспортов, делая крюк над Атлантикой, через Анголу и Мозамбик летят из Канады туда, везя всё, что можно, чтобы выдержать возможный накат огромной мощи армии и флота Союза, включая бригады рабочих и военных строителей, что будут копать нам укрепления.

Первая эскадра (напомню, из Лагранжа она вышла уже давно и была боеготова) одновременно с Мадагаскаром атаковала орбитальные группировки всего Востока, над всей Старушкой, куда достанем. Есть потери среди наших, причём существенные, но и флот Союза перестал существовать. Вторая эскадра также не сидела и жахнула по докам противника на Луне. Все эти гордые крейсера типа «Голубой дракон», что пытались перехватывать транспорт с куратором Мухариба, разлетелись по солситеме весёленькими фонтанчиками разномастных обломков деталей. Что-то у Востока ещё осталось, но продуктивно воевать в космосе они не смогут. Правда и мы маневрируем отчаянно, стараясь на залететь на ту часть планеты, с которой они смогут открыть по нашим кораблям огонь лазерами с поверхности.

По инфополю пока нет определённости, там на Земле все реально в шоке. И если после раскрытия крыши ангара мы были адскими дьяволами и инопланетными демонами, против которых нужен поход очищения (аналог нашего крестового), то на момент час назад слышались исключительно истерики о военных поражениях, без лестных в наш адрес небоевых эпитетов. Правильно, Восток понимает только силу! Аравия, Индия, Китай, ЮВА — там в принципе вся история с древности стоит только на этом. Все эти суровые полководцы, завоеватели и великие правители — рулят. Гуманизм? Это хорошо. Отличная штука! Вот покажи силу, и можешь проповедовать гуманизм и терпимость сколько душе угодно, просвещай народ. Но не наоборот.

Империя аж два часа после холостой бомбёжки её территории рвала в своём инфополе пуканы, какие мы нехорошие, и надо нас на ноль умножить: «Сколько мы позволим нашей власти это терпеть?» Пока не подошли новости об уничтожении орбитальной группировки Союза. Сейчас заткнулись, тоже думают, что говорить и какой кейс раскручивать. Ну, пусть думают, это полезно. Император Себастьян сейчас с моей подачи избавляется от своих врагов, обвиняя их в излишней «ястребиности», приведшей к кризису на Венере, имперские армия и флот в боевой готовности, но судя по растерянным рапортам имперских же военных, они прокачали ситуацию и доложились о том, что не вытянут, если им прикажут атаковать нас. И имперские СМИ это тщательно пытаются скрыть, именно поэтому про сей факт знают даже бомжи из фавелл Сан-Пауло — то есть весь мир.

В общем, идёт нормальный творческий процесс. И самое главное, что оный процесс запущен и выполняется без меня. Есть ответственные люди, кто его контролирует, есть те, кто следит за информацией и курирует инфополе, есть те, кто отвечает за поставки и снабжение. Максвелл со своей стороны эту ночь провёл на работе, в здании МИДа, его наскоро набранная команда сутки не спала, бегая в мыле. Коммюнике в стиле «Обезьяны с большой буквы» реально пишут пачками, через них на нас выходят серьёзные люди, но пока там процесс также рабочий, сложный, пока без прогнозов. Главный вывод — мы справляемся! И это здорово на самом деле. Страна вышла из точки бифуркации, вектор движения выбран, можно сложить геройские полномочия и заниматься рутиной. Свои проекты доведу — я ж и журналистов хотел прижать, и Сенат всё ещё окружён, там сидят мятежники, и пара войсковых частей слоняется по планете и шлёт по матушке наш генштаб… Но это всё потом, всё решаемо. Пока же, действительно, нужно сделать главное из того, что осталось. К чему всё шло с момента, как я постучался в Восточные ворота, попросив связаться с «кем-нибудь из ангелов».

Пока ехали, новой инфы не упало, но оно и не нужно — всё и так понятно. Можно заняться личным. Позвонил Фрейе, сказал, что люблю, и что она нужна мне.

— Сейчас приеду — будь готова. Сходим в одно место. — Подмигнул ей. — Не надолго. Но для меня очень важно.

— Форма одежды? — нахмурилась она, чувствуя что-то, но, наверное, сама себе не верила, что такое возможно прямо сегодня.

— Любая. Ты в любой прекрасна! — похвалил я, и делал это искренне.

— Но кто там будет, ради кого стараться? — Нахмурилась, но глазки бегают. Точно, знает! Подозревает как минимум.

— Только ты и я. Ради меня постараешься?

Улыбка. Люблю её улыбку.

— Хорошо, Хуан. — Сдалась, опала. — Но вначале условия: навестим Сирену. Я у неё днём была, трепались за жизнь. Рассказывала ей, как до такой жизни докатились. Теперь давай вдвоём.

— Подготавливала старушку к общению со мной? — поддел я. — Чтоб потом удар не хватил?

— Какая она старушка! — непритворно фыркнула Фрейя. — Она ещё молодым фору даст. — Пауза, и согласие. — Да, пробивала почву — что она знает, что уже успела нарыть, и как ей преподнесли.

— Не вопрос. Надо — так надо. — Я был не против. — Еду по земле, скоро буду, жди.

Прикрыл глаза, вспоминая утро. Кольцо, которое картинно, при охране и слугах положила передо мной на стол Роза в столовой. Молча сделала это и ушла, вот таким единственным доступным способом выражая их общее недовольство моим решением. О чём-то щебечущая Изабелла тут же сдулась, напряглась… И всё поняла.

Доедали после этого молча, после чего она поманила назад, в спальню.

— Ничего не хочешь мне сказать? — упёрла руки в бока, глаза грозные… Но вот-вот расплачется, держится из последних сил.

Подошёл. Провёл ей по волосам.

— Я тебя не отпущу, не надейся. Для нас ничего не изменится. Но официальным мужем я должен стать её.

— Я… — Слёзы. Абсолютное оружие женщин. Но сейчас они не могли ей помочь.

— Прости. — Развернулся уходить, сбегая, пока не началось, но она окликнула:

— Стой!

Развернулся… И младшее высочество неожиданно для меня утонула в моих объятьях.

— Я, наверное, просто эгоистка, — прошептала она через время. — Но я всё понимаю, Хуан, ты не думай. Так правильно. Просто… Мне сложно. Но я приму. Просто… — Всхлип. — Просто не бросай меня!!!

— И не подумаю. — Прижал покрепче.

— И когда я буду тебя ругать, и говорить, что между нами всё кончено — не верь мне. Хорошо? Это я просто буду злая. А так я тебя всё равно люблю. Не уходи к ней.

Погладил её по голове, и отстранился. Это надо просто пережить, иного лекарства нет.

— Везучая, сучка! — буркнула вслед Бельчонок.

Разведка доложила, Бэль в ауте. В смысле, забухала. Сам на сам пила в одной из оранжерей, плакала. Света оттранспортировала её тушку к ней в комнату — сейчас спит. Ну что ж, может оно и к лучшему?

— Привет! — Фрейя встречала на входе. Нежно-голубое вечернее платье, почти в пол, голые руки, открытая спина. Красиво! Потянувшись целовать, подняла ножку, согнув сзади в колене — смотрелось миленько. — Пошли?

— Пошли.

— Волнуешься? — задала она вопрос, когда мы уже ехали в лифте вниз, в медблок.

— Если честно, немного, — признался я.

— Она не будет ругаться, — развеяла сомнения Фрейя и крепче взяла под руку. — Я с нею сегодня долго разговаривала. Она, конечно, не как тётя Елена, многого принять не сможет, но сказала, что раз это работает — кто она такая, чтобы отчитывать?

Это хорошо. А то я и не знаю, как отшивать бабушку, если заартачится и начнёт качать права.

— А что по войне сказала? По обеим войнам?

Мышонок нахмурила мордочку.

— Сам спросишь.

Медблок. Каюта… Или палата? Как тут правильно? ВИП — палата, с охранниками на входе. Вошли.

Что сказать, неплохо бабуля устроилась! Шикарная кровать, больничная пижама, сама сидит вертикально, подложив подушки под спину. И вид ну совсем не как у человека, только что вышедшего из комы! Бодренькая такая, живчик, аж зло берёт!

— А-а-а-а-а… — завис я.

— Здравствуй, Хуан, — подняла она глаза — что-то читала на ручной планшетке. Которую погасила и откинула в сторону. — Да, Фрейю попросила тебе не говорить. Я уже давно вышла из комы. Можно сказать, уже адаптировалась.

— А-а-а-а-а… — неопределённо повёл я рукой вокруг.

— Надо было прийти в себя. И я попросила никому не сообщать. Я пока ещё глава СБ клана. — Её глаза чуть-чуть, совсем немного, но вспыхнули, и именно это вывело меня из ступора. Легко не будет, губу можно не раскатывать.

Тяжело вздохнув, но приняв неизбежное, я двинулся вперёд, забрав по дороге два стула из угла комнаты, которые поставил возле её кровати. Сел, Фрейя примостилась рядом.

— И давно ты так? — Абстрактный кивок.

— Неделю, — ответила она.

Судя по розовому цвету кожи, регенерация прошла успешно. А то когда привезли — страсть была, смотреть невозможно.

— Фрейя была в курсе?

— Только последние четыре дня, — ответила сама принцесска.

— К чему такая конспирация?

— Ну, Хуан, я просыпаюсь, немощная, — пояснила сеньора разъясняющим воспитательским тоном, без накатов и наездов. — Снаружи прошло много разных событий, о которых не в курсе. Где я — сразу тоже не определишь. Может в плену у Сантосов? Может на тайной базе в южном полушарии, а Альфа захвачена, и монархия пала? Мне надо было прийти в себя. И только потом думать, что делать дальше.

— Ну, в общем, наверное, правильно. — Поймал себя на мысли, что поступил бы на её месте также. Просто мне обидно, так как смотрится, будто мне не доверяют. — И как тебе то, что увидела и узнала, очнувшись?

Сеньора Морган расплылась в довольной улыбке.

— Знаешь, со многими вашими поступками я не согласна. Но это мелочи на фоне того чуда, что вы сотворили. Что вы выдержали, победив. — Влюблённый взгляд на нас с Фрейей. — С падчерицей мы сегодня общались, она мне всё-всё рассказала, как это видится с её стороны. Но мне бы хотелось услышать всё от тебя.

— Мой взгляд интереснее?

— Конечно. Ты — мужчина, а вы, мужчины, думаете совсем иначе. Очень непонятные существа!

— Кто бы говорил! — хмыкнул я. — Это вы — непознаваемые планеты.

Две улыбки в ответ.

— Ну, в общем, я тайны не делаю. — Собрался с мыслями. — Короче, тебе, да, наверное, нам всем повезло, что мы тебя страховали. И когда увидели, что твою раненую тушку заносят в конвертоплан… Даже не знаю, что на меня в тот момент нашло. Просто понял, что вот она, Фрейя. Глава государства. Рядом со мной. Выше начальства нет. А взять ситуацию под контроль некому.

— «Кавалерия не придёт — мы и есть кавалерия» — процитировала она фразу, но откуда — не помню.

— Типа того. Потому, пользуясь тем, что Фрейя рядом, я активировал связь по внутреннему дворцовому протоколу, и вызвал всех, кто там был. Папу Кондора уже знал, но должны же у вас были во дворце быть артиллерийские системы?..

Проговорили больше двух часов. Восторг в глазах Сирены сменялся осуждением, и снова восторгом. Она постоянно улыбалась, правда, улыбка её изменялась, и была то грустной, то обнадёживающей, то с нотками страха за будущее. Самое сложное — про войны, обе, развязанные мной. На самом деле нет, мы развязали их вместе с Фрейей и нашей командой, особенно последнюю, что только-только началась. Тут у нас и эксперты под боком уже были, и генштаб с папочками планов действий на все случаи жизни, и вообще все условия — только объявляй. Но Фрейя, да и окружение, считает, что война моя. Я честно возразил Сирене, на что она лишь рассмеялась:

— Давай так, ты считай как хочешь, а они будут считать, как хотят они.

Пожал на это плечами — а можно иначе? То есть старушка тоже винит во всём меня, мои аргументы проигнорировала.

— Что будешь делать дальше? — это мне. Как итог разговора.

— А можно Фрейя подождёт за дверью? — улыбнулся я. После чего повернулся к Мышонку и состряпал просящую моську. — Фрей, хочу поговорить с сеньорой Морган как ангел с ангелом. Дела корпуса, всё такое. Дашь?

Та фыркнула, но только для вида. Кажется, реально в курсе. Ну, может оно и к лучшему?

— Ладно. Я снаружи.

Когда высочество вышла, закрыв за собой кроме двери и створку, я посмотрел на Сирену серьёзными глазами и достал из кармана кольцо.

— Это моей бабушки. Оно очень простое и дешёвое… Но для меня очень важно. Потом, наверное, куплю другое, более подходящее по статусу для наследницы престола, но сейчас хочу подарить ей это.

— Значит, решился… — опустила взгляд сеньора. И я не разобрал, какие тараканы у неё пируют в голове. Но она не визжала от восторга, как можно было ждать от женщины, услышавшей про чью-то свадьбу. Впрочем, глупо ожидать такую реакцию от прожженной интриганки её уровня в принципе.

— А чего тянуть? Ведь всё ясно.

— Обратной дороги не будет, — покачала она головой.

— А и не надо. Если решил — то решил.

Сеньора подняла на меня глаза.

— А как же кольцо королевы Австралии?

— Пусть остаётся у Бэль. Забирать не буду, да и кто мне даст — это реликвия Веласкесов. Но я и не хочу.

— А если Бэль… Загуляет? Разочаруется в тебе?

Я пожал плечами.

— Посмотрим. В данный момент отпускать её не планирую, а что будет потом…

Она закивала головой, напряжённо размышляя. И убейте, но я не видел в Сирене ни одной положительной эмоции.

— Значит, выбор сделан? Снова? Второй раз? — Улыбка, но какая-то кислая.

— Первый раз был фальстарт, — признался я — долго об том думал. — В игре не участвовал один участник, но самый важный. Снежная Королева была круче всех, но только тех, кто был в игре в тот момент. Сейчас же… Всё ушло на иной уровень. Иные правила, иные участники, более зрелые гормоны в каждом из нас. Я готов, сеньора. И, поскольку её величество пока ещё в себя не пришла, прошу её руки у вас, как у её мачехи.

— У неё вообще-то отец есть! — хрипло рассмеялась Сирена. — Жив, здоров, и даже #лядует, при живой жене, лежащей в коме! — Возмущение доном притворное, напоказ.

— Он уже сказал своё слово, — покачал головой я. — Ему всё равно, какую из дочерей я выберу, если не буду обижать вторую. Мы поняли друг друга.

— Благословение… — задумалась она. — Да, лучше бы это сделала Лея. Но понимаю, какая сейчас ситуация…

Пауза Вздох. Наконец, сеньора решилась:

— Хуан, я благословляю тебя, но только если тебя выберет сама Фрейя. Я… Не против, но решающее слово за ней.

— А разве могло быть иначе? — просиял я.

— Нет, конечно. — Она вздохнула с облегчением. Как и я.

— Зову? — Кивнул на дверь.

— Зови. Где, когда? — И только теперь улыбка её стала залихватской, а в глазах заплясали весёлые искры.

— Хочу потащить её на вершину мира, — признался я. И глядя на недоумённое выражение лица сеньоры, пояснил:

— Смотровая площадка шпиля башни. Меня уже возили туда пару раз. Первый раз королева, когда решала, брать меня или нет. А после… — Я замялся. — В общем, я туда сам просился. Там здорово. Самая высокая точка планеты, если считать искусственные строения над поверхностью.

— Что ж, дерзай, — похвалила она выбор. — Действительно, вершина мира. Ну, давай, зови её… И, Хуан, раз такая пьянка, можешь теперь ты дать нам пошушукаться и посплетничать, по девичьи? Как мачехе с падчерицей?

— Разве могу отказать такой ослепительной сеньоре?

— Подхалим!

Открыл створку, выглянул в коридор. Фрейя болтала с охраной. Подошёл, вскинул руку в жесте «салют»:

— Юный коммунист Шимановский пост сдал!

— А? — не поняла высочество.

— Говорю, теперь ты иди. Сирена хочет теперь с тобой наедине.

Хотелось схохмить, что, дескать, я её не удовлетворил, но посчитал это излишним.

Фрейя вошла. Чувствуя, что происходит нечто важное, эпохальное, на ватных ногах подошла. Села.

— Что ты думаешь насчёт него? — в лоб спросила Сирена. «Знает» — поняла она. Пожала плечами.

— Я ещё не решила.

— А решать пора. — Укор в глазах.

Она опустила голову.

— Изабелла проговорилась. Нажралась сегодня, как сука, бред несла, убить грозилась. Но бред, не терпящий двоякого толкования. А до этого девочки передали, что Мия… Или Роза, кто они там, принесли ему кольцо. Не знаю как вся планета, но корпус уже всё знает, в полном составе.

— Но ты, раз в курсе, что-то за этот день решила? — посуровел взгляд мачехи.

Сирена всегда была авторитетом для Фрейи. Ибо попала с её воспитанием в такое окно, когда смогла стать оным авторитетом. Когда отец с мамой ещё не разосрались так, что вся планета воздушную кукурузу жевала, следя за их ссорами. В частности, когда мама запретила отцу видеться детьми. По Бэль это ударило больше всего, по Эдуардо — чуть-чуть зацепило, а вот её сия чаша обошла. Фрейя доверяла Сирене такое, что даже матери нельзя рассказывать. Например, про первых мальчиков. Альфригг, Берлинг, Двалин и Грер…Её первый раз был как в поэмах, только в реале вышло чуть хуже, чем ужасно. И лишь вмешательство этой грозной женщины, запугавшей юнцов и их семьи, позволило избежать скандалов и распространения информации о её позоре по венерианскому Олимпу. Нет, сейчас-то, конечно, об этом знают, но прошло время, и тому эпизоду не придают значения. Было — и было. Дорога ложка к обеду, и Сирена ей свою ложку организовала.

— Я… Сирена, я не знаю. Я не знаю что делать! — подорвалась Фрейя и зашагала по широкой палате взад-вперёд. — Просто не знаю! Я… — Остановилась, и из глаз её потекли слёзы горечи и обиды. На себя, наверное, такую дуру и трусиху, не могущую определиться.

— А чего бы тебе хотелось? — Мачеха была неумолима, и в её голосе не было ни капли романтики.

— Я… — Фрейя вернулась, вздохнула и села назад на стул. — Ты знаешь, как нежны его руки? Мы были прошлую ночь вместе, и он… И его… — Залилась румянцем. — Когда я с ним, я сама не своя.

— Но когда его нет рядом?… — Мачеха вопросительно выгнула бровь, и Фрейя, не выдержав, опустила глаза в пол.

— Это моя страна… — буркнула она. — Он пришёл, всё переделал… И я… Я даже слово ему не могу сказать! — Успокоилась, подняла взгляд и посмотрела глаза в глаза ровно. — Но потом приходит он. И я снова таю. И понимаю, что это правильно — охотник на мамонтов, он решает мои проблемы, а я за его каменной спиной.

— И в чём проблема? — немигающий холодный взгляд.

— В том, что наступает утро, и он уходит. И творит дичь. И я даже окрикнуть его не могу. Хочу, ибо это неправильно, но не могу. Потому, что он потом придёт, обнимет, и я снова растаю. Растекусь юшкой. И зделаю как ему надо.

— У тебя два варианта, — покачала головой Сирена. — Или тихое семейное счастье за каменной стеной… Или…

Договаривать было не нужно, обе всё понимали. Или любовь, или власть.

Хуан не даст ей править. Не даст управлять страной. Титула «консорт» на Венере нет, но он будет негласным Императором, причём с большой буквы. А она — всего лишь королевой.

— Что для тебя важнее? Я не давлю, и не склоняю к тому или иному варианту, — потеплел голос мачехи. — Ты должна решить сама. Один раз и на всю жизнь. Ибо второго шанса не будет.

— А если?..

— Нет. — Сирена покачала головой. — Тянуть время ты можешь. Но сколько? Неделю? Месяц? Год?

— Год? Смешно! — Фрейя хмыкнула.

Да, если она выберет семейный уют… Хуан просто не даст ей второго шанса не просто сделать выбор, но даже подойти к точке, где она сможет на оный выбор претендовать. Задавит и пошлёт на кухню — как там в недавно обронённом им во время постельных игр афоризме: «Kinder, Küche, Kirche, три волшебные немецкие 'К». Откуда он всё это знает?

А если она выберет власть… Хуан снова не даст ей второго шанса. Это будет навсегда. А ситуацию усугубят все эти вертихвостки, начиная с собственной сестры. Сирена права, это будет один раз… И навсегда, что бы она ни решила.

— У тебя ещё есть время подумать, — тепло улыбнулась мачеха, и с неё как будто спало наваждение. — Решай, Фрей. Мы любим тебя, и не хотим, чтобы ты совершила ошибку. И помни, что бы ты ни выбрала — я всегда с тобой! — Она раскрыла руки в объятья, в которые Фрейя нырнула. — Мы все всегда с тобой, — нежно погладила её по голове. А теперь иди, твой кабальеро заждался. Ему кольцо карман жжёт. Кстати, не вздумай крутить носом, что дешёвое — сейчас важен сам посыл, а не стоимость.

— Рядом с ним никакая стоимость не важна. — Фрейя произнесла это и непроизвольно мечтательно улыбнулась. — Хорошо, выздоравливай. — Поцеловала Сирену в щёку и направилась к выходу.

Глава 16

Вершина мира

Всё-таки знает.

Впрочем, ничего удивительного. Роза колечко вернула не в привате, на глазах слуг и Бэль. А у нас как правило достаточно одной любопытной ангельской мордашки, чтобы весь корпус был в курсе. Даже слово предшественники придумали, «телеграф». Да и сама Бэль… Надо же, напиться в зюзю! А когда сеньорита позволяет себе лишнего, её языку сам чёрт не брат.

Но мне не нравилась реакция избранницы. Не так я представлял себе радостную, виснувшую у меня на шее от счастья, наследницу престола. Ибо никакой радости у неё на лице не было и в помине, как и прыжков на шею, лишь грустная задумчивость. Причём, зуб даю, до приватного разговора с Сиреной улыбка на её лице была, хоть и не идеальная. А сейчас её просто нет.

— Куда? — вяло спросила она, когда мы вышли из медблока.

— На вершину мира. Шпиль дворца. У тебя есть туда допуск?

Глупый вопрос, сейчас у неё допуск ко всему в стране, но она поняла правильно, кивнув.

— Конечно. Я часто там бываю. В основном, когда надо подумать о чём-то глобальном.

Ого! Мы с королевой не одиноки в таком использовании помещения.

Вышли к королевскому лифту, от которого двинулись наверх без пересадок. Я обнимал её, она не была против, но всё это время мы молчали.

Наконец, искомая площадка.

Вышли из лифта. Фрейя щёлкнула на стене рубильником, и во тьме появился свет. Ага, прям как в библии: «Да будет свет — и стал свет». Впереди возвышался пульт управления, к которому она и направилась. Активация, пальцы забегали по кнопкам. И вот свет погас, за исключением тонкой фиолетовой ниточки резервного освещения возле входа в кабину лифта, а тяжёлые атмосферные массивные створки по всему периметру площадки поехали вверх, открывая нам вид в атмосферу во всей своей красе.

Венерианские сумерки. Оранжево-зелёные, ядовитый давящий цвет… Но привычный нам, инопланетным кротам, не умеющим в клаустрофобию. Нет, не полдень, но слава богу и не ночь — самое то для созерцания.

Она подошла к краю, взглянула вниз. Там до горизонта простирались невообразимые по форме конструкции куполов — каждый индивидуальный, со своим отличием. Отсюда вид менее информативен по сравнению с тем, что дают виртуальные очки системы управления боем, в которых лицезрел фейерверк во время атаки дворца, а также рассматривал ядерный гриб, встающий из центра главного купола, соседствующего с самим дворцом. Но там всё же не реальные кадры, а достройка картины нейросетками, виртуал, в отличие от натурального вида «как есть» здесь и сейчас, со всеми его огрехами и минусами. Стекло вот только горячее — уже сейчас пальцы еле терпят, я для пробы прикоснулся. Но система охлаждения привычно фоном жужжит, перегрев нам не грозит, и можно смело наслаждаться видом сколько угодно.

Подошёл сзади, обнял её за талию, притянул к себе. Молчим. Я не спешил, она тем более. Это нервирует, бесит, но понимаю, что не надо давить. Я хочу завоевать эту девушку, хочу, чтобы она приняла правильное решение добровольно, сама, а высочество из тех, кто ненавидит любое давление. Дал рукам волю — они медленно переползли вверх, пока вольготно не разместились на её груди. Немного оные помяли. Никакого сопротивления или одёргивания, но и никакого прогресса. Плохо. Подумал, не слишком ли много на ней одежды, не пора ли её снимать? Но нет, рано.

— Фрей, я люблю тебя, — прошептал ей в ушко.

Тишина в ответ.

— Скажи что-нибудь?

— Я тоже люблю тебя. Х-хуан!.. — Её дыхание спёрло. Хотела что-то сказать, но не могла, лишь хапала ртом воздух, задыхаясь.

Развернул её к себе, впился в губы. Опала, успокоилась. Но что-то внутри неё продолжало трепыхаться, не давая расслабиться.

Целовались мы долго. Но, наконец, она отстранилась, легонько оттолкнула моё лицо, сделав шаг назад. Высокопарно заявила:

— Хуан, я люблю тебя. Что бы там ни произошло в будущем, знай, это так.

Невесёлое начало. Но я собирался драться, бороться. А значит нельзя её отпускать и позволять выкидывать разные штуки. А потому тоже отошёл на шаг и опустился на колено. Вытащил из внутреннего кармана кольцо, которое заиграло и засверкало в свете отражённых сумерек венерианского дня.

— Фрейя Веласкес. Я, Хуан Шимановский, предлагаю тебе руку и сердце. Чтобы в горе и радости, и всё такое. Много детей и умереть в один день. Последнее как получится, но всё остальное — чтобы вместе. Выходи за меня?

Слёзы по щекам — наконец-то! Значит, жива, ситуацию я переломил. Но это пока не победа. А что сделать для оной, не знал — ни разу ещё не был в таком глупом положении.

— Х-хуан, я… — Она взяла кольцо, подумала… Сделала шаг ко мне, положила его на пол рядом с нами, после чего напрыгнула на меня, издавая утробный рык. А вот так мне больше нравится.

Нет, рвать одежду на сеньорите — дурной тон. Тем более снять платье такой конструкции много сил и ума не составляет. И вот платье тряпкой летит в космос, за ним лиф, кружевные трусишки. Моя одежда тоже куда-то испаряется — квантовая телепортация, не иначе. Ага, связанные кванты, исчезают парами, одновременно.

Снова рык, и она навалилась, прижав меня к полу. Я был не против — обожаю, когда сеньорита сверху. Грудка в этот момент так призывно манит — просто экстаз! Но в этой позе не менее хорош взгляд — глаза в глаза. Обмануть при таком зрительном контакте невозможно, и я увидел всю её боль, сомнения. Но одновременно увидел и чувство. Я нравлюсь ей! Я — её мужчина! Как там пишется «без ума»? Не знаю, что есть любовь, но то, что я — её, а она — моя, нет никаких сомнений.

Она насадила себя сверху, без долгих прелюдий. Грубо, жёстко, на грани, но сейчас именно так и нужно. Негатив плещется, ему нужно выйти, а такие вещи не любят выходить с розовыми соплями. Моя попытка перехватить инициативу терпит крах — взгляд сменяется на «покусаю», а руки по-прежнему придавлены её ладошками к полу. И начинается пляска в виде заезда одной неутомимой наездницы. Хороший жокей, люблю таких! Затем наступает безумие.

…Я тоже рычу. Заезд сменяется тем, что сеньорита подо мной. Я мщу ей за то, что эта дрянь себе позволила — ишь ты, сверху быть! Мщу и мщу! А она стонет и стонет от наслаждения, от чего хочется мстить и мстить дальше. Я не контролирую себя, да и не хочу — к чёрту. Мир воспринимается будто со стороны. Сладостное безумие продолжается, и вот она снова подо мной, но на животе — я прижимаю её телом, зайдя сзади, мну грудь, живот и всё, куда достану. Она воет волчицей, бьётся в экстазе…

…Затем снова я на полу, а она сверху. И теперь она мстит за всё, что я позволил себе только что.

Это иерархия, бой за то, «кто выше». Такая борьба вечна, и существует столько же, сколько и человечество. Но сейчас между нами дополнительная перчинка — ревность. Самая худшая её разновидность — иерархическая. Я взбаламутил её болото. Совершил много всего, на что у неё не хватило духу. Я показал дорогу, как можно, которую она не видела в упор, хотя смотрела в эту сторону. Я, а не она, олицетворяю новую власть, о которой говорил падре Антонио, в которую народ верит! Тогда, как она, а не я, была рождена, чтобы править. Это её с самого детства, как начала ходить, готовили к управлению страной, обучая всему, что может на данном посту пригодиться. Это она всё детство, вместо занятий в школе со сверстниками, экстерном проходила программу, после чего «торговала лицом», чтобы подданные узнавали и любили. Это она не спала ночей, корпела над документами, встречаясь с чиновниками, учёными и общественниками, решая некие важные вопросы, до которых не доходят руки у матери. Губернаторы. Генералы. Силовики. Министры. Аристократы. Это её окружение, её команда! Люди, с детства, среди которых она как рыба в воде! Те, кто дёргает рычаги управления на своём уровне, обеспечивая работу страны, на кого должен опираться любой монарх. И я, одним махом, за какие-то две-три недели разрушил и подмял под себя всё, чего она достигла за два десятка лет упорного каждодневного труда на износ — больше, чем я живу на свете! Ненависть. Зависть. Мы — конкуренты! Она млеет в моих руках, растекается юшкой от ласк, но ненавидит меня, «чокнутого сукиного сына», низведшего её, Фрейю дочь ванов, до положения «трёх волшебных немецких 'К». Я могу затрахать её тут до безумия, до изнеможения. И не только тут. Я могу творить с её телом что угодно, любой степени грубости, и она не будет против. Даже здесь и сейчас могу связать — ремень вон, в брюках есть, и отхожу по заднице, или ещё по чему, засунув в рот кляп… Но это будет сладостной игрой, никак не повлияющей на то, что для неё на самом деле важно.

На ВЛАСТЬ. Над Венерой. Второй планетой от солнца. ЕЁ планетой.

И решение должна принять она сама. Вот в чём трагедия и ирония ситуации.

Я сделал всё возможное, и даже немного невозможного, чтобы вытащить её планету из ямы. Я пошёл против воли бога, чёрта и законов Мироздания. Я прогнул тех, прогнуть кого до этого сам считал невозможным. Начал две войны. Но с каждым моим шагом, с каждым действием, всё больше и больше отдалялся от неё, истинной хозяйки этой планеты.

Мы лежали без сил, тяжело дыша. Там же, на горячем полу смотровой площадки. Вокруг нам подмигивали, поддерживая морально, купольные огни мегагорода, самого большого по площади в солсистеме. Вдали в облачном слое еле видной гирляндой перемигивались лапуты, обслуживающие столичный регион. А где-то далеко, за облаками, почти за гранью горизонта, светило невидимое отсюда солнце. Мы приходили в себя, понимая, что как бы ни хотелось продлять сладострастное безумие до бесконечности, в реальный мир всё равно придётся вернуться. И больше откладывать решение нельзя.

— Мышонок, я люблю тебя, — прошептали мои губы.

Она поднялась, села рядом. Лицом к стеклу, смотря за тем, что творится там, вдали. Я перевалился на бок, подложил руку под голову. Она же поджала и обняла колени — защитный жест.

— Фрей?

Тишина. Только взгляд вдаль.

— Фрейя Веласкес, выходи за меня замуж, — повторился я.

— Хуан, я… — Её голос дрогнул. После чего сеньорита повернулась, демонстрируя текущие по лицу слёзы. Потянулась к отлетевшему во время игр чуть в сторону кольцу. Взяла его в руки и… Всхлипнув, протянула мне.

— Хуан, я не могу.

Я не брал, потому она положила кольцо назад, на пол, рядом со мной.

— Повтори?

— Я не выйду за тебя замуж, — шмыгнув носом, произнесла она. — Прости.

— Почему? Я думал, у нас всё хорошо.

Всё я понимал. В том безумии, что было только что, ничего не спрячешь. Но нужно, чтобы она сказала это вслух. Никакому другому человеку не получится гонять её тараканов, но пусть они хотя бы явятся городу и миру, чтобы хоть что-то понимать в процессах внутри этой прекрасной черепной коробки.

— У нас всё хорошо, — кивнула она. — Но… Хуан, ты слишком круто взял.

Хотелось сказать: «А как надо было брать?», но не стал. Слушал.

— Понимаешь… Это я… — Вздох, неуверенность, мысли под контроль, и снова:

Хуан, это я — наследная принцесса! — прокричала она, сделав ударение на «я». — Я отвечаю за всё, что на планете происходит. И я принимаю твою помощь, и благодарна тебе за всё. Но отвечать перед богом и людьми должен не ты.

— Фрей, если я стану твоим мужем… — попытался вклиниться я здравой мыслью, но был перебит:

— То в кого превращусь я?

Всё, слёзы рекой, но теперь она хотя бы понимает, что говорить. Разобралась-таки в тараканах.

— В королеву? — предположил я. — Рядом со мной ты превратишься в королеву?

— В твой придаток для секса! — фыркнула высочество, и сколько в этом рыке было презрения. — Тем более при живой Изабелле.

— Ты же понимаешь, я не стану делать рокировок! — А вот тут взбесила. Я подорвался и тоже вскочил — сел на колени. — Нельзя менять на троне жену на любовницу. К тому же наследниками будут наши с тобой дети. И я…

— Изабелла — хорошая девушка, — спокойно покачала Фрейя головой. — И вспомни, ты сам выбрал её. Снежную королеву. Не меня. Не Мерседес. Не эту дуру Санчес. И не пакостницу Гортензию.

А вот это сильный аргумент. Глупый, но, блин, сильный!

— Фрей, ты несёшь бред, — снова попытался достучаться я. — Окстись и возвращайся в реальный мир. Ты ж понимаешь, что это всё неправда.

— Неправда что? — завелась она. — Три «К», в которые я превращусь рядом с тобой? С сестрой под боком, как мечом Дамокла — на случай, чтоб точно не «соскочила»?

Да что ж за наказание!

— Ты хорошая и умная, — продолжил я спокойно, удивляясь своим железным нервам. — И это ты вырулила страну из кризиса. Я был генератором идей, но реализовывала их умненькая и очень опытная серая мышка, которая знает, как надо, в отличие от гиперимпульсивного юноши, который без твоего пригляда и направляющих люлей наломал бы дров.

Качание головой. Пауза — высочество задумалась, что сказать. И, подумав, так же тихо ответила:

— Знаешь, в этом ты прав. Я действительно умная. И опытная. И знаю, как надо. Я всего лишь растерялась в момент штурма, ибо никогда с таким не сталкивалась — негде было этому научиться. Да, я недостаточно решительная!.. Была. Пока ты не показал, как надо действовать в стрессовой ситуации. Пока не продемонстрировал вершину безбашенности в движении вперёд. Я не такая… Но сейчас я никому не докажу, что на фоне тебя на белом коне делала работу по вытаскиванию страны из задницы. А когда стану твоей женой — про меня вообще никто ничего подобного не скажет! Что я в принципе на что-то способна! Я буду твоим придатком, объектом снятия сексуального напряжения, понимаешь в каком смысле я имею в виду, и плевать, кто на самом деле всё тащит. А самое глупое в этой ситуации, что у меня не будет ни шанса взбрыкнуть и что-либо изменить. Я буду твоей рабыней без права голоса. Да, это сладостное рабство, я буду цвести и пахнуть, наслаждаться им, но это — РАБСТВО, Хуан!

— И поэтому ты отшиваешь? Чтобы не стать рабыней? Отказываешься от семейного счастья?

— Я не отказываюсь от тебя, — покачала она головой, отвернулась и снова села, смотря вдаль, обняв колени. — Ни в коем случае. И ты будешь отцом моих детей. Думаю, родить троих, как и мама. Чтобы была скамейка запасных, как ты её называешь. И нужно сделать это быстро, один за одним, пока позволяет здоровье. И Хуан, если ты хорошо учил историю, напоминаю — что бы ни происходило на Венере, отец наследников ВСЕГДА в игре! Можешь проверить, если не веришь на слово.

Она думала меня этим аргументом утешить? Да я готов был рвать и метать от ярости и бессилия! Как сдерживался — не представляю.

— Ты меня отшиваешь. Когда я делаю предложение. Какие такие наследники? — Ирония из меня полилась ядом. — Как я подойду к тебе после этого?

— Генный материал в лаборатории, в криокамере. — А теперь её голос налился сухостью и сталью. Значит, шаг давно продуманный, и даже реализованный, и сейчас звучит лишь констатация. Без относительно нашей текущей… Размолвки. — Не захочешь естественным путём — будет искусственный. Нет, сейчас не выйдет, — проследила она за моим взглядом на тряпку, которую напоминало валяющееся в стороне её платье. — Я ещё не сняла блокировку. Просто некогда было — забегалась, забыла. Но в ближайшее время сделаю это.

— Жесть! — произнёс я, шёпотом добавив эпитеты вроде «набитая дура». Она слышала, но проигнорировала. Это ниже её.

— Я не отказываюсь, Хуан, — покачала она головой, стирая со щеки слёзы. — Я люблю тебя. Но жениться ты должен на Изабелле. Она хорошая девушка, у вас всё будет замечательно. Можешь и Мерседес в гарем взять — прайд — так прайд. Но… Венера — моя.

— Почему? Ну что за бред! — взревел я. — откуда у тебя в башке такая глупость?! Почему ты отказываешься от счастья, понимая, что я, чёрт возьми, тебя люблю, и буду носить на руках? Всех порву за твою улыбку! Ради чего это вот всё?!! — обвёл рукой вокруг.

Она встала. Развернулась. Лицо её приняло гордый вид. Красивая и обнажённая, в сумеречных золотистых лучах венерианского неба — истинная дочь ванов. Вторая после Одина. Грозная и непоколебимая. «Нет-нет-нет! — хотелось закричать мне. — Пожалуйста, только не говори это вслух! ТОЛЬКО НЕ ПРОИЗНОСИ ЭТО!!!»

Но она произнесла.

— Потому, что Цезарь может быть только один, Хуан. Я люблю тебя, но мне жаль. — И, направившись к платью, принялась одеваться.

Декабрь 2024

Примечания

1

Хайгравы — уроженцы Земли и Венеры, выросшие при гравитации соответственно в 1 и 0,9 g.

Лоугравы — уроженцы Марса, Луны, Меркурия, кому не повезло расти и развиваться на этих небесных телах. И если на Марсе при трети g при использовании специальных тренировок и ношении утяжелителей костную и мышечную систему возможно «прокачать» до уровня возможности нахождения в зоне повышенной гравитации, то детям Луны, Меркурия и объектов Дальнего Космоса, кого невозможно вернуть на материнскую планету, не повезло. Высокий рост, иногда просто огромный, деформация зрения, хрупкие кости, слабые мышцы; при помещении в гравитационную яму Венеры и Земли лоугравы не способны самостоятельно передвигаться.

2

Для тех, кто читал «После навсегда» — от судьбы не уйдёшь. Правда, восстанавливать пришлось в куда меньшем масштабе, видно, молитва подействовала.

3

Фраза из мира «Вархаммер 40 000». В компьютерной игре 2004 года её говорит при отдаче команды псайкер (имперская гвардия). В мире Золотой планеты эту игровую вселенную знают, но Хуан с ней не знаком, и выдаёт собственные афоризмы, перефразируя что-то ранее случайно услышанное.

4

Беня Франклин изображён на стодолларовой купюре. Ни разу не президент, но личность выдающаяся — учёный, общественный и политический деятель, и, по субъективному мнению автора, самый достойный человек из всех личностей, изображённых на купюрах Эстадос Юнидос. Автор понимает, что в XXVвеке мало кто будет помнить про этого человека и эти бумажки, но сильно подозреваю, что похожий оборот в фольклорных выражениях с поправкой на свою эпоху должен быть в любой стране в любое время.

5

Численность подразделений в войсках специального назначения сильно меньше, чем в армейских частях. Взвод — 8–12 человек, рота — 30+/-, батальон — 100−120+/-. Учитывая ангелов, клановую пехоту и подтянутые Хуаном подразделения ополчения, как раз батальон и будет.

6

Клайв Стейплз Льюис, «Хроники Нарнии». Где «подрезал» его Льюис автор не знает, но афоризм явно более древний.

Content

Сергей Кусков
Фрилансер. Битва за будущее

Глава 1 Подвижные игры для принцесс

Глава 2 Надежда — первый шаг на пути к отчаянию

Глава 3 С какой буквы пишется слово «обезьяна»

Глава 4 Отчаяние — первый шаг на пути к победе

Глава 5 Отчаяние — первый шаг на пути к победе (продолжение)

Глава 6 Дейтерид лития

Глава 7 Слышу голос из прекрасного далека, голос утренний в серебряной росе…

Глава 8 Да здравствует Верховный суд! Самый Верховный суд в мире!

Глава 9 Настоящие гаучос

Глава 10 Обострение

Глава 11 Обострение (продолжение)

Глава 12 Обострение (окончание)

Глава 13 Апофеоз

Глава 14 Точка бифуркации

Глава 15 Предложение

Глава 16 Вершина мира

Примечания