Тиффани Райз

Всё, чего они хотели

Глава 1

Преображение

За четыре дня до Рождества Микаэль понял, что у него огромная проблема — проблема, которую он не знал, как решить. И не мог обсудить ее с Гриффином. Он знал, что скажет Гриффин: «Все хорошо, Мик. Не переживай». Ну, ему-то легко говорить. Микаэль переживал. Он был рожден для переживаний. Его второе имя было — Переживание. Он волновался. Он переживал. Он и еще один человек, который, он был уверен бросит все, чтобы ему помочь.

— Нора? — сказал он, как только она подняла трубку. — У меня проблема.

— Залетел? — спросила она. — Я так и знала, что это произойдет. Мне записать тебя к врачу?

— Нора, я серьезно.

— Что происходит, Снежный Ангел?

— Через два дня я знакомлюсь с родителями Гриффина.

— И? Я встречалась с его отцом. Он немного грубоват, но внутри он настоящий плюшевый мишка. При всем при этом носит водонепроницаемые мокасины, но он хороший парень. В чем проблема?

— Только подумай. Представь нашу встречу. С Гриффином. Теперь видишь проблему?

Нора на мгновение замолчала, затем продолжила:

— Ладно, может, ты и прав.

— Можешь помочь? — спросил Микаэль.

— Для этого потребуются отчаянные меры, — настороженно сказала Нора.

— Я готов попробовать практически все что угодно, — ответил Микаэль.

— Мне нужно сделать телефонный звонок и кое о чем договориться. Ты ведь доверяешь мне, верно?

— Полностью, — прошептал он, радуясь тому, что она поможет.

— И к твоему сведению, — сказала она, — скорее всего ты пожалеешь об этом.

В 3:38 вечера следующего дня Микаэль сожалел.

— Ты сказал, что доверяешь мне. — Нора стояла у зеркала со скрещенными на груди руками. Еще одна женщина, чье имя, он не смог запомнить из-за чрезмерного волнения, стояла позади него.

— Да, — ответил Микаэль. — Но я передумал.

— Ты не обязан это делать, — сказала Нора, улыбаясь женщине позади него. — Но это сработает. Обещаю.

Микаэль сделал глубокий вдох. «Это ради Гриффина. Это ради Гриффина. Это ради Гриффина». Мантра успокоила его колотящееся сердце.

— Как вы думаете? — спросила стоящая позади него женщина. — На глаз вижу, что сейчас тут тринадцать дюймов. Может, убрать до шести?

— Нет. До четырех, — ответила Нора. — Четыре дюйма идеально.

— А сколько у Сорена? — спросила женщина.

— Три дюйма, — ответила Нора.

— Три? Я почему-то думала, что больше.

— У Кинга всегда около девяти.

— Ох, я помню. Хотя и было меньше, когда я закончила.

— Ангел, сколько у Гриффина? — спросила Нора.

— Похоже на четыре, когда он выпрямляет, — ответил Микаэль.

— Чарли, ты тут эксперт. — Нора кивнула на женщину с ножницами в руках. — Тебе решать. Мик, готов?

Чарли — вот как ее звали. Прекрасная рыжеволосая женщина всплеснула руками от нетерпения.

— Ладно. — Микаэль открыл глаза и кивнул. — Срезайте все.

— Не волнуйся, Микаэль, — сказала Чарли. — Если не понравится, отрастишь. Так я и держусь в этом бизнесе.

Она стянула волосы Микаэля длиной до плеч в низкий хвост.

— Готов? — спросила она.

— Делайте, — сказал Микаэль. — Пока я не передумал.

Тремя быстрыми щелчками ножниц Чарли отрезала его хвостик. Она протянула восьмидюймовых хвост Норе, которая взяла его, осмотрела и запихнула в пакет.

— Подаришь их на Рождество Гриффину, — сказала Нора, закрывая пакет. — Восьмидюймовое доказательство того, как ты любишь его.

Микаэль вздохнул. Ему больше нравилось восьмидюймовое доказательство Гриффина.

Чарли практически час работала над его волосами — крутила, ровняла, подстригала, прорежала, придавала форму и укладывала. К тому времени как она закончила, он едва узнавал себя в зеркале.

— Вау. Это я?

— Это ты через пять лет, — сказала Нора. — Длинные волосы делают парня моложе, или когда он пытается выглядеть моложе.

— Попробую сказать это Кингу, — улыбаясь сказала Чарли, расчесывая пряди на затылке Микаэля. Он чувствовал себя обнаженным. Исчезли длинные волосы, которые были с ним с тринадцати лет. Теперь он выглядел как один из тех парней из рекламы одеколона в журнале: фактурно, стильно и еще бог знает как. Они были короткие.

— Кингсли может носить длинные волосы в свои сорок, — сказала Нора. — Но только Кингсли. И больше никто.

— Вау, — снова произнес Микаэль, все еще привыкая к стрижке.

— Тебе идет, — сказала Нора и протянула деньги Чарли, которая подняла руки, отказываясь брать их. — Ты выглядишь потрясающе. Давай проведем тест-драйв твоей голове.

— Тест-драйв?

Нора схватила его за руку и повела в зал ожидания в салоне.

— Дамы, — обратилась Нора к женщинам в зале ожидания. — У меня есть хрустящие сто долларов, которые я отдам той, которая правильно угадает возраст моего племянника.

— Племянника? — прошептал Микаэль.

— Я трахала тебя, — прошептала она в ответ. — Я не могу притвориться, что ты мой сын. Это мерзко.

Женщины в недоумении уставились на Нору. Нора вытащила сотку.

— Двадцать один, — сказала одна женщина.

— Двадцать два, — предположила другая.

— Девятнадцать? — сказала администраторша. — Он выглядит старше, но думаю тут вопрос с подвохом.

— На самом деле двадцать два. — Нора отдала сотку женщине, которая угадала.

Рука об руку они с Норой покинули салон и направились вниз по кварталу.

— Почему ты отдала ей деньги? Мне же семнадцать, — напомнил ей Микаэль.

— Не сейчас. Сейчас тебе двадцать два, и ты на втором курсе колледжа Йорка, а не первокурсник. Ты хотел выглядеть старше перед знакомством с семьей Гриффина, верно?

— Да.

— Теперь ты старше. О, и еще кое-что. Ты носишь контактные линзы, так?

— Так, — ответил Микаэль.

Она потянула его в двери магазина оптики «Линзкрафтерс».

— Больше не носишь.

Микаэль ходил по квартире в ожидании Гриффина, который должен вернуться после шопинга. Парик не был бы плохой идеей, верно? В наше время делают хорошие парики, верно? И его волосы отрастут. И если Гриффин возненавидит очки, он может снова надеть линзы. Стрижка и очки были лишь для того, чтобы сделать его на несколько лет старше, чтобы ни один из членов семьи Гриффина не вспылил из-за того, что Гриффин, которому через две недели исполнится тридцать, встречался с подростком. Но нет ничего постоянного, ничего, что нельзя исправить. Если Гриффину не понравится…

При звуке скрежета ключей в замочной скважине Микаэль застыл в коридоре.

Нора ушла и даже помогла ему выбрать несколько нарядов, которые могли сделать его старше. Микаэль не был уверен насчет «хипстерского шика», как назвала Нора, но он определенно добавлял иллюзии, что Мик какой-то кофеман, коллекционер виниловых пластинок, двадцатидвухлетний студент колледжа искусств, а не восстанавливающийся семнадцатилетний гот, который все еще катается на скейтборде в Центральном парке при каждой возможности.

Он расправил рубашку на животе, проверил отвороты на джинсах, которые идеально сидели на специально потертых ботинках, и поправил свои очки ботаника.

Гриффин вошел в дверь с двумя пакетами в каждой руке. Слава Богу, Гриффин все еще выглядел как Гриффин. Те же темные сексуальные волосы, та же дерзкая улыбка, та же одежда, которая скрывала то же потрясающее мускулистое тело, к которому Микаэль любил прижиматься каждую ночь.

— Привет, ты можешь мне помочь… — Гриффина начал что-то говорить, но запнулся, когда увидел Микаэля. Все четыре пакеты рухнули на пол.

— Спокойно, — сказал Микаэль, пока Гриффин пялился на него. — Знаю, для начала я должен был спросить у тебя разрешения на стрижку, но я боялся твоего отказа, и Нора сказала, что это лучший способ сделать меня старше. А я не хочу, чтобы твоя семья паниковала, когда я познакомлюсь с ними, поэтому она сделала все это с моими волосами и очками, и одеждой. Нора говорит, что я сейчас выгляжу на двадцать два, и если я не понравлюсь твоей семье, то, скорее всего, из-за того, что мы «безбожные содомиты», а не потому что я несовершеннолетний. Но я думаю, я похож на Джеймса Франко в этой рубашке. Пожалуйста, скажи, что не похож. Если похож, то мне жаль…

— Ты не похож на Джеймса Франко.

— Ох, — сказал Микаэль, кивая. — Это хорошо. Как я…

Прежде чем Микаэль успел договорить, рот Гриффина обрушился на него, его рука оказался на затылке Микаэля, и его почти несли в сторону спальни.

Тридцать минут спустя хипстерская одежда и очки в черной прямоугольной оправе лежали на полу, а идеальная стрижка превратилась в беспорядок «меня-только-что-оттрахали». Микаэль лежал на животе на кровати, его руки и голова свисали с края. Его спина горела, член пульсировал от оргазма, который он только что испытал, и Мик был более чем уверен, что не сможет по крайней мере ходить еще час.

Периферическим зрением он увидел Гриффина, тоже обнаженного, направляющегося в ванную.

Микаэль протянул вялую руку к скомканной куче джинсов. Он вытащил свой телефон из кармана и отправил сообщение Норе.

Хорошие новости. Гриффину нравится стрижка.

Глава 2

Знакомство

На следующий день Микаэль помогал Гриффину загрузить подарки в «ренджровер». «Ренджровер». Он все еще не мог поверить, что Гриффин купил новую машину специально для Рождества.

— Что? — сказал Гриффин. — Ты вообще когда-нибудь пытался запихнуть подарки для четырнадцати человек в багажник «порше»?

— Я люблю вас, Сэр, — ответил Микаэль. — Но вы живое определение Проблем Первого Мира.

— Не могу поверить, что ты обозвал меня хэштегом.

— И вы меня за это накажете? — спросил Микаэль, уже готовый к новому раунду «покажи-Микаэлю-как-сильно-Гриффин-любит-его-новую-стрижку-с-помощью-члена-и-флоггера». Но в этот момент Гриффин был сосредоточен.

— Не сейчас. Я выпорю тебя в охотничьем домике. Поверь, ожидание того стоит. Садизм в свете камина дико романтичен.

Микаэль рассмеялся, но это был нервный, неуверенный смех. Должно быть, Гриффин услышал нотку нервозности в голосе Микаэля, потому, как только он захлопнул багажник «ренджровера», он схватил Мика за лацканы пальто и прижал его к машине.

— Моей семье очень не терпится познакомиться с тобой. — Гриффин поцеловал его в губы, жестко и глубоко.

— Правда? — Микаэль едва не пропищал вопрос, когда Гриффин опустил воротник его пальто и прикусил шею.

— Правда. — Гриффин отстранился и улыбнулся ему. — Время познакомиться с Фиске. Волнуешься?

— Еще как. Как тогда, когда мне вырывали зуб мудрости.

— Моя семья будет намного приятнее для твоих десен, чем удаление зуба. Но я должен попросить тебя сделать кое-что во время встречи с ними, и тебе это не понравится.

— Что, Сэр?

Гриффин вздохнул.

— Ты должен перестать говорить «Сэр». Не хочу играть с племянницей в игру «Дядя Гриффин, почему твой парень называет тебя Сэр?» Или с кузенами. Или братьями. Или с кем-либо вообще.

— Хорошо. Значит эту неделю вы мой парень?

— Я просто твой парень на эту неделю. Кроме тех моментов, когда мы наедине.

— Тогда кто вы? — спросил Микаэль.

Гриффин обеими руками обхватил шею Микаэля. На нем были кожаные перчатки, и от прикосновения мягкой кожи к его коже у него перехватило дыхание.

— Твой господин, твой хозяин, твой доминант, твой любовник, твой «Сэр», и все чем я захочу быть, понравится тебе это или нет.

Гриффин прижал большой палец к впадинке на горле Микаэля.

— Мне нравится, — с придыханием ответил Микаэль.

— Хорошо, — сказал Гриффин. — А теперь садись в машину, пока я не начал приставать к тебе в «ренджровере» и мы не опоздали на ужин.

— Да, Сэр, — ответил он.

Гриффин изогнул бровь.

— Да, парень.

Гриффин кивнул.

— Уже лучше. А теперь — в машину, — приказал Гриффин. — Пора устроить гейские святки.

— Гейские, в смысле счастливые?

— Гейские, в смысле я трахну тебя в лыжном домике.

— А по мне, звучит как «счастливые».

Дорога от имения Гриффина на севере штата Нью-Йорк до поместья его родителей в Вермонте заняла всего пару часов, и прошла еще быстрее поскольку они с Гриффином всю дорогу разговаривали. У Гриффина была огромная семья: три брата от первого брака отца, их жены и/или дети, его мама, его папа, его кузены… к тому времени как они подъехали к парадному входу, мозги Микаэля едва не взрывались от количества имен и семейных сплетен.

Гриффин припарковался и выскочил из машины. Мик задержался на мгновение дольше. Они вместе проведи День благодарения в доме мамы Микаэля, что изначально пугало его. Его старшая сестра Эрин обожала Гриффина и думала, что это безумно круто, что Микаэль подцепил богатого, роскошного парня. И его мама искренне любила Гриффина и определенно старалась изо всех сил показать, что она не против их отношений. Но после ужина Гриффин естественно предположил, что он с Микаэлем будут спать в одной постели. Поэтому все стало немного неловко, когда его мама упомянула, что Микаэль будет спать на диване, чтобы у Гриффина была своя комната.

Но Гриффин тут же разобрался с ситуацией.

— Подойдите ко мне, красавица, — сказал Гриффин маме Микаэля. Его мама покраснела, как и всегда, когда Гриффин флиртовал с ней. Гриффин скрестил руки на груди, посмотрел на нее и улыбнулся. — Помните нашу небольшую беседу о «клевой маме»? Мы с Миком вместе. И ночевка в разных комнатах этого не изменит. Если у вас религиозные убеждения по поводу общей комнаты в вашем доме, хорошо. Мы уедем. Но если хотите, чтобы мы остались, мы останемся вместе. Ваше решение.

Они остались вместе в его комнате в доме его мамы… на всю ночь.

Теперь настала очередь Микаэля быть гостем в семейном доме Гриффина. Он еще не знаком ни с одним родственником Гриффина. Очевидно, все его братья были трудоголиками. Как и его отец. Гриффин был близок с мамой, но последние два месяца она путешествовала. Значит это было первое Рождество не только с Гриффином, а и первое знакомство со всей семьей Фиске.

Он посмотрел вниз на зеленые замшевые «Кларксы» на ногах. Вот оно, его первая встреча с родителями Гриффина, а он одет как Джеймс Франко.

— Боже, помоги мне, — помолился он и вылез из машины.

Гриффин протянул Микаэлю его спортивную сумку и нагрузил его багажом и подарками, они осторожно пошли по заснеженной дороге к входной двери дома.

Микаэль думал, если он будет тихим и типа будет стоять позади Гриффина, то никто его не заметит. Большая семья, много родственников и бегающих вокруг детей… может ему удастся скрыться с радара.

Во входную дверь Гриффин не постучал. Он толкнул дверь, вошел в холл роскошного лыжного домика и прокричал:

— Мы приехали!

Вот и скрылся от радара.

Микаэль съежился, когда нечто похожее на тысячу людей высыпали из комнат и направились к ним по коридору. Красивая женщина с впечатляющим загаром, особенно для зимы, и которая не выглядела старше сорока, выбежала вперед.

Гриффин едва успел поставить все на пол, прежде чем она обняла его.

— Привет, мам, — сказал Гриффин, крепко обнимая ее. — Счастливого Рождества.

— Счастливого Рождества, малыш, — сказала она. Микаэль подавил небольшую улыбку. Малыш. Потрясающе.

— Мам, — сказал Гриффин. — Я хочу познакомить тебя кое с кем.

Микаэль замер и захотел стать невидимкой.

— Это Микаэль… где-то там. Мик?

Неохотно, очень неохотно Микаэль вышел из-за спины Гриффина.

Глаза мамы Гриффина на мгновение расширились при виде его. Но прежде чем он успел что-то сказать, Микаэля охватили рукопожатиями и объятиями. Эйдан, старший брат Гриффина, похлопал его по спине и дружески сказал:

— Добро пожаловать в семью.

Сводная сестра завизжала и поцеловала его в щеку. Двоюродный брат сделал комплимент его ботинкам. Спустя пятнадцать минут лицо Микаэля болело от того, как он заставлял себя улыбаться.

— Он великолепен, Грифф, — сказала Лили, младшая невестка, и поцеловала Микаэля в щеку. — Могу я себе его оставить?

— Руки прочь, — ответил Гриффин, обнимая одной рукой Микаэля. — Он мой. У тебя есть Лукас. — Гриффин кивнул на своего брата.

— Да, но Микаэль симпатичнее, — подразнила она и снова поцеловала его.

— Хватит, — сказал Гриффин. — Я забираю Микаэля наверх, пока один из вас не украл его у меня.

— Я покажу вашу комнату, — сказала его мама, натянутая улыбка Марты Стюарт приклеилась к ее лицу. Микаэлю не понравилась эта улыбка. Он видел, как его собственная мама часто выдавливала из себя эту улыбку, чтобы понять, что это всего лишь маска.

— Нашу комнату, — сказал Гриффин и Микаэль поежился. Одним из лучших качеств Гриффина было его откровенное покровительство в их отношениях. И так же, в редких случаях, одно из его худших качеств. Это и его недавнее странное увлечение Бьорк.

— Конечно, — ответила его мама. Микаэль последовал за Гриффином и его мамой наверх. Куда бы он не посмотрел он видел следы богатства. Каменный камин в каждой комнате. Огромные кровати с балдахинами. Грубые деревянные балки на потолке. Окна, выходящие на заснеженные холмы. Он чувствовал, будто попал в фильм — фильм об очень состоятельных людях.

Она привела их к двери в середине коридора и открыла ее. Гриффин прошел мимо ее и забросил сумки на кровать.

— Какие планы… — начал спрашивать Гриффин, но звук захлопывающейся двери перебил его слова.

— Гриффин Рэндольф Фиске, какого черты ты творишь? — мама Гриффина указала пальцем в центр груди Гриффина. Микаэль шагнул назад и осмотрелся в поисках безопасного пути отступления.

— Мам, успокойся…

— Не говори мне успокоиться. Сколько лет этому мальчику? — она указала пальцем на Микаэля, который решил послать нахер безопасный путь отступления. Он просто выпрыгнет в окно, сломает лодыжку и будет прятаться в больнице до Нового Года.

— Мам, Микаэль студент колледжа. Йорка. И что более важно. На полной стипендии.

— Колледжа? — повторила его мама. — Колледжа? Не начинай. Я бывшая модель. Мне было четырнадцать, когда я впервые попала на обложку французского «Вога». Я знаю, когда кто-то пытается выглядеть старше. Это подросток, каких поискать.

— Я учусь в колледже, — сказал Микаэль. — Это не ложь.

— Вот и подросток заговорил, — сказала она. — Первокурсник, как я полагаю?

Микаэль не хотел отвечать, пытался не отвечать. Но он должен был.

— Да, — признался Микаэль. — Вроде того.

— Боже мой. — Она прижала руку ко лбу.

— Мам, ты серьезно преувеличиваешь. — Гриффин встал между ним и своей мамой. — Мне стоит напомнить тебе, сколько тебе было, когда ты вышла за папу? Мне стоит напомнить какая разница между вами?

Его мама отмахнулась.

— Нет. В напоминаниях нет необходимости.

— Нам с Миком уехать? — спросил Гриффин, его тон был холодным и серьезным.

Этот тон он использовал в своем режиме жесткого доминанта. Обычно Микаэль заводился, когда Гриффин становился жестким и доминирующим с ним и/или другими. Сейчас же он хотел спрятаться и от Гриффина и от его мамы.

— Я могу уехать, — сказал Микаэль. — Все хорошо. Я не хочу никого расстраивать.

— Ты достаточно взрослый, чтобы водить? — спросила мама Гриффина. Микаэль мысленно спрятался под кроватью.

— Мам. Достаточно. Мик самый важный человек в моей жизни. Я люблю его. Мы живем вместе.

«Только по выходным», — хотел добавить Микаэль, но он решил держать язык за зубами. Остальную неделю он жил в своем общежитии. Маме Гриффина скорее всего наплевать на логистику их отношений.

— Твои родители знают об этом? — спросила она Микаэля. — Они знают, сколько лет Гриффину? И они не против ваших отношений?

— Моей маме нравится Гриффин, — ответил Микаэль, стыдясь того насколько тихим и напуганным был его голос, даже в его собственных ушах. — Гриффин впечатал моего отца в стену, когда тот назвал меня педиком. Думаю, вы понимаете, что он не рад за нас.

Ее глаза распахнулись, и на долю секунды Микаэль подумал, что заметил какую-то вспышку симпатии на ее лице. Возможно, он вообразил себе это.

Она замолчала и посмотрела сначала на Гриффина, затем на Микаэля. Мик смотрел сквозь нее на очень интересное пятно на стене.

— Оставайтесь, — ответила она. — Оба. Ужин через час. И пожалуйста, потише. В доме дети. Другие дети, кроме Микаэля.

Она развернулась на каблуках и вышла из комнаты.

— Ну, — сказал Гриффин. — Могло быть и лучше.

Глава 3

Желание

— Простите, — сказал Микаэль. — Правда. Я могу уехать. Вы оставайтесь, отметьте Рождество со своей семьей, а я…

Микаэль подпрыгнул, когда Гриффин протянул руки и обхватил его за затылок.

Он поморщила от того как пальцы Гриффина впивались в его кожу. Боль распространилась по его телу.

— Лучше? — спросил Гриффин. Микаэль закрыл глаза и дышал сквозь боль. Его сердцебиение замедлилось, и Гриффин увеличил давление на его шее.

— Понемногу становится.

— Держи глаза закрытыми. Сосредоточься на боли, — голос Гриффина был низким и властным. — Больно?

— Да, Сэр.

— Хорошо. А теперь слушай меня, — сказал Гриффин. — Мы с тобой связаны. Куда иду я, туда и ты. Где я сплю, там и ты спишь. Где я остаюсь, там и ты остаешься. Если мы уходим, мы уходим вместе. Если мы остаемся, мы остаемся вместе. Я знаю свою маму. У нее взрывной характер. Быстро вспыхивает. Все подпрыгивают. Меньше чем на долю секунды.

— Она казалась очень рассерженной…

— Знаю, — сказал Гриффин. — Но она переживет. Понял?

— Ага, — ответил Микаэль.

— Не похоже, что я тебя убедил.

Микаэль услышал веселье в голосе Гриффина.

— Я не хочу оставаться там, где мне, ну, не рады.

Гриффин подошел ближе и заставил Микаэля поднять голову. Он открыл глаза и увидел, как Гриффин смотрит на него.

— Где бы я не находился, там тебе всегда рады.

Гриффин поцеловал его глубоко и жестко. Прошла минута, прежде чем Микаэль смог насладиться поцелуем и ответить на него. К счастью, Гриффин был терпеливым парнем и теперь знал, как справляться со стрессом Микаэля. Терпение. Разговоры. Не настойчивые поцелуи.

— Ужин через час. Еще много времени.

— Для чего? — спросил Микаэль.

Гриффин отстранился и скромно улыбнулся. Он поднял палец вверх, чтобы Микаэль ждал в покорном молчании.

Он запер дверь в спальню и задвинул занавески. Заснеженные холмы исчезли за тяжелым красным бархатом.

Гриффин встал позади Мика и расположил руки на его груди. Он расстегнул верхние три пуговицы и стянул рубашку достаточно низко, чтобы обнажить плечи Микаэля. Гриффин усыпал шею и плечи Микаэля мягкими нежными поцелуями, от которых у него перехватывало дыхание.

— Знаешь, мама была права, — сказал Гриффин, заканчивая расстегивать рубашку Микаэля. — Нам действительно не стоит шуметь.

Внутренности Микаэля ухнули вниз.

— Без порки? — разочарованно спросил он.

— О, я выпорю тебя, — ответил Гриффин, полностью снимая рубашку Микаэля. — Просто нужно надеть кляп. Но сначала…

Гриффин залез в их чемодан и достал оттуда черный кожаный ошейник Микаэля.

Он убрал волосы Микаэля и застегнул тот на его шее. Как только Микаэль ощутил ошейник, то расслабился. Ошейник успокаивал его, но он не мог объяснить, почему и никогда не попытается найти этому объяснение. Почему ношение символа сексуального рабства заставляло чувствовать его таким свободным? Он спросил Нору, которая ответила, что подобные вещи были «божественными тайнами» как Святое причастие, непорочное зачатие и то, почему Кристофер Пламмер остается таким сексуальным даже в свои восемьдесят. Лучше принимать их, наслаждаться ими и не задавать вопросы о них.

Без рубашки, дрожа, Микаэль стоял в ожидании, пока Гриффин разведет огонь в камине. Впервые с момента их приезда Микаэль ощутил себя достаточно уютно, чтобы осмотреться. Полы из темного дерева, покрытые коврами, огромный каменный камин, красивые шероховатые стены… родителям Гриффина принадлежало это место, один из пяти их домов. Сумасшествие.

Гриффин выключил свет, и теперь только огонь камина освещал комнату. Он порылся в чемодане и вытащил любимое для Микаэля: распорку, кожаные манжеты, флоггер с семью жгучими хвостами, которые оставляли яркие красные рубцы…

— Хорошо, что я упаковал это, — сказал Гриффин, вытаскивая галстук из чемодана. — Думаю получится хороший кляп.

Микаэль закусил шелковый галстук, когда тот оказался во рту. Гриффин крепко завязал его на затылке.

— Отпусти, если нужно будет остановиться, — сказал Гриффин, снимая свои часы «Бланкпаин 1735» и вкладывая их в руку Микаэля. Теперь с кляпом во рту, Микаэль не сможет произнести свое стоп-слово, если ему нужно будет. Тем не менее неважно, сколько боли он испытает, он сомневался в том, что сможет уронить часы Гриффина за восемьсот тысяч долларов.

Гриффин быстро надел манжеты на запястья Микаэля и закрепил их на верхней перекладине балдахина кровати. Всплеск адреналина пронзил Микаэля, когда Гриффин начал его раздевать. Его сердце колотилось, кровь кипела, тело напряглось в эротическом предвкушении предстоящей порки.

Как обычно, прежде чем Гриффин нанесет свой первый удар, он стоял близко к Микаэлю и провел ладонями по обнаженной спине Микаэля. Пуговицы на рубашке Гриффина впились в спину Микаэля.

— Я люблю тебя, — сказал Гриффин, кончики его пальцев ласково скользили по коже Микаэля. — Ты принадлежишь мне и всегда будешь принадлежать. Твое тело — мое, твоя боль — моя, твое удовольствие — мое. Никто не прикоснется к тебе без моего разрешения. Никто не причинит боли, пока я не разрешу. Кивни, если понял.

Микаэль кивнул.

— Хороший мальчик.

Первый удар приземлился в центр спины Микаэля. Он вздрогнул и поежился, но не издал ни единого звука. При втором ударе Микаэль гортанно застонал. Боль шипами пронзала насквозь его кожу и впивалась в легкие. После этого последовала серия коротких резких ударов, которые заставили Микаэля стонать сквозь кляп. Порка продолжалась по крайней мере минут десять.

Гриффин бросил флоггер у ног Микаэля и прижался грудью к его пылающей спине.

— Понравилось? — спросил Гриффин и провел руками по эрекции Микаэля.

Все еще с кляпом во рту Микаэль не мог ответить. Ему и не нужно было. Его тело и жидкость, сочащаяся из головки члена говорили за него. Гриффин поймал пальцами его влажность и растер ее по головке.

— Я приму это как «да», — ответил Гриффин, обхватывая яички Микаэля другой рукой. Гриффин ласкал и гладил его, и Микаэль мягко застонал сквозь кляп.

— Шшш… — прошептал Гриффин Микаэлю на ухо. — В доме дети.

Несмотря на крайнее возбуждение Микаэль усмехнулся. Гриффин поднял руку и развязал кляп. Он забрал часы из руки Микаэля и отвязал его от столбика кровати.

— На колени, — приказал Гриффин, и Микаэль упал на пол. — Возьми его. Каждый дюйм.

Микаэль расслабил горло, чтобы полностью взять член Гриффина. Гриффин обхватил руками затылок Микаэля, чтобы зафиксировать его, пока медленно трахал рот Микаэля. Спустя минуту или две Гриффин отстранился и поднял Микаэля на ноги.

— Мне нужно быть в тебе, — хриплым, голодным голосом сказал Гриффин и толкнул Микаэля к кровати.

— Да, Сэр, — более чем охотно, ответил Микаэль. — Я всегда хочу вас в себе, — сказал Микаэль, и Гриффин набросился на его губы.

Поцелуй распространил волны жгучего желания по телу Микаэля. Сегодня он нуждался в Гриффине так же сильно, как и Гриффин в нем.

— На кровать, — приказал Гриффин. — Сейчас же.

Микаэль лег на центр кровати. Гриффин схватил его за лодыжки и закрепил на них манжеты.

— На живот, — сказал Гриффин и Микаэль послушно уткнулся лицом в роскошное покрывало. Микаэль повернул голову на бок и наблюдал за тем как все еще полностью одетый Гриффин достал тюбик смазки из чемодана. Однажды он сказал Гриффину, как его заводит, когда он полностью обнажен, а Гриффин все еще одет. От этого он еще больше ощущает себя рабом Гриффина, его собственностью. С тех пор, раз в неделю по выходным Гриффин остается одетым во время секса. Микаэль любил обнаженное тело Гриффина, любил ощущение того, как высокое мускулистое тело прижимается к нему, пока они говорили в постели, или целовались, или спали. Но во время секса ничего не заводило его больше, чем ощущение того, словно его тело используют только ради удовольствия Гриффина.

Гриффин забрался на кровать и прицепил манжеты к двухфутовой распорке.

Затем осторожно пальцами со смазкой он начал подготавливать Микаэля. Мику нравилась эта часть, его пассивность. Снова и снова Гриффин проникал в Мика, медленно раскрывал его, массировал его. Мик тихо застонал, когда Гриффин нашел маленький узелок внутри него, его точку G, и надавил на нее.

— Нравится, да? — спросил Грифин, разворачивая руку и разводя пальцы шире.

Микаэль застонал и кивнул.

— Словами, — подразнил Гриффин. — Скажи, что ты чувствуешь.

— Мне нравится ощущать ваши пальцы внутри, Сэр.

— Что еще ты любишь ощущать внутри себя?

Микаэль покраснел. Гриффин любил унижать его, заставляя говорить грязные вещи.

— Вас, Сэр. Ваш член.

— Скажи «пожалуйста».

— Пожалуйста, Сэр. Вы мне нужны внутри.

— Что ж, — сказал Грифф, и Микаэль услышал, как он снова расстегивает молнию на брюках. — Все-таки Рождество.

Гриффин нанес на себя смазку. Микаэль напрягся, когда Гриффин протолкнул головку в него.

— Расслабься, расслабься, — сказал Гриффин, его голос был ласковым и успокаивающим. — Я знаю, ты нервничаешь находясь здесь. Отпусти всё.

Микаэль глубоко дышал, а Гриффин скользил руками по его пылающей спине, рукам и плечам. Микаэль смаковал прикосновения рук Гриффина к его телу, такие ласковые и собственнические.

— Хорошо? — спросил Гриффин, целуя его за ушком.

— Очень хорошо, Сэр.

Гриффин провел ладонями вверх по рукам Мика, охватил его запястья, и резко вдавил их в матрас рядом с его головой. Осторожно Гриффин начал медленно проникать и выходить из Микаэля.

Мика продолжал дышать и пытался думать о чем угодно, кроме Гриффина сверху него и внутри него. Ранее Гриффин установил правило: Гриффин кончает первым. Буквально. Если только не дает явное разрешение, Гриффин всегда кончает первым, а Мик должен контролировать себя и кончать только когда разрешено. Мик любил это правило, любил то, как он еще больше чувствует себя сексуальной собственностью. В течение недели, что они были вдали друг от друга, Микаэль писал сообщения и получал разрешения, прежде чем помастурбировать.

Толчки Гриффина становились быстрее, сильнее, и хватка на запястьях становилась сильнее и жестче.

— Куда? — спросил Гриффин, хриплым от потребности голосом.

— Внутрь, пожалуйста. — Микаэль любил, когда Гриффин кончал в него. Когда он это делал, он кончал сильно, и иногда Мик ощущал, как его наполняет сперма Гриффина.

Гриффин схватил Микаэля за шею, и кожаный ошейник впился в его кожу. Еще несколько выпадов бедрами, Гриффин глубоко проник и кончил с хриплым рычанием.

Микаэлю пришлось приложить все усилия, чтобы сдержаться и не кончить одновременно с ним. Его бедра ощущались тяжелыми и напряженными. Он застыл на грани оргазма, все что угодно могло толкнуть его через эту грань.

— Проси, — сказал Гриффин, медленно выходя из Микаэля.

— Пожалуйста, Сэр, — начал Микаэль, и ему не надо было имитировать потребность в голосе. — Пожалуйста…

Гриффин отстегнул лодыжки Мика от распорки, перевернул его на спину, и потащил на край кровати. Гриффин налил смазки на обе руки. Стоя на полу, Гриффин прижал бедра Мика к его груди и снова вошел в него пальцами. Пока пальцы Гриффина жёстко проникали в Мика, свободной рукой он обхватил его член и гладил.

— Боже, Мик, ты такой красивый, — сказал Гриффин, и Мик изогнул спину. Он хотел что-то ответить, хотел сказать Гриффину как сильно его любит, как сильно любит принадлежать ему, что это Гриффин, а не он, был красивым, но удовольствие переполнило его и украло последние слова.

— Пожалуйста, — все, что мог произнести Микаэль.

— Кончай, — приказал Грифф, Микаэль ахнул и освободился во влажную руку Гриффина. Короткими быстрыми толчками Грифф вдалбливался в него, пока Мик кончал.

Медленно Микаэль восстановил дыхание, и Гриффин лег сверху на него и посмотрел вниз.

— Ты мокрый, — подразнил Гриффин, опустил голову и поцеловал его.

— Знаю, — признался Микаэль. — Я будто принял ванну из смазки и спермы.

— Так и есть. А теперь иди в душ. Скоро ужин.

— Я не могу спрятаться здесь? И не встречаться с твоей семьей?

Гриффин покачал головой:

— Ты моя собственность, и мне нравится показывать тебя. Иди.

Слишком хорошо обученный, чтобы спорить, Микаэль направился в душ. К счастью в их спальне была отдельная маленькая ванная, и ему не пришлось бы идти через весь коридор, выглядя, будто ему только что вытрахали весь мозг. Он принял душ, оделся и проводил пальцами по волосам до тех пор, пока они не начали выглядеть специально неряшливо, а не случайно взъерошенными.

Десять минут спустя он вышел из ванной. Ангел увидел Гриффина у камина.

— Я готов. И все еще не хочу идти, — сказал Микаэль.

— Я понимаю. Но мы идем. Во-первых — потому что тебе надо поесть. Во-вторых — потому что мама может в любую минуту прийти в себя и извиниться. И в-третьих — я чертовски голоден. Моему члену нужно восстановить силы.

Гриффин обхватил Мика за шею и потянул его к двери.

— Боишься? — спросил Гриффин.

— Адски.

— Все будет хорошо. А если нет, мы всю неделю можем прятаться в кровати.

— Это я переживу.

В коридоре две крошечные девочки-близняшки, в дополняющих друг друга рождественских платьях побежали к ним, выкрикивая: «Дядя Гриффин, дядя Гриффин»!

Гриффин отпустил руку Микаэля и подхватил обеих девочек на руки.

— Пайпер? Скайлер? Что вы здесь делаете? — спросил Гриффин, целуя их в щеки.

— Бегаем. Я победила, — сказала одна из девочек.

— Нет, — вторая возразила.

— Думаю, я выиграл, — ответил Гриффин.

Наконец девочки заметили Микаэля. Они изучали его огромными голубыми глазами.

— Ты кто? — одна из них спросила.

— Я Микаэль. А тебя как зовут?

— Скайлер. Это Пайпер. — Она ткнула пальцем сестре в ухо.

— Привет, Пайпер.

— Ты мальчик, — сказала Скайлер Микаэлю.

— Да, он мальчик, Пайпер, — вмешался Гриффин, очевидно пытаясь не улыбаться.

— И ты мальчик, — сказала маленькая девочка Гриффину.

— Да, — ответил Грифф. — Это Микаэль. Он мой парень.

Казалось, обе девочки обдумывали это.

— Он симпатичный, — сказала Скайлер Гриффину.

— Еще бы, — ответил Гриффин.

В конце лестницы красивая рыжеволосая женщина забрала девочек из рук Гриффина.

— Рада за тебя, Грифф, — сказала она и поцеловала его в щеку.

Она подмигнула Микаэлю и ушла по коридору.

— Видишь? Это просто моя мама, — сказал Грифф. — Не переживай. Все остальные уже любят тебя.

— Все? Ты уверен?

— Ну.

— Что ну? — спросил Микаэль шепотом, и они остановились у двери в столовую.

— Ну, все кроме моего папы. Но не переживай. На самом деле он никого не любит.

— Нора сказала, что она ему понравилась.

— У Норы есть сиськи, — напомнил ему Грифф.

— Значит я в пролете?

— Во всех возможных смыслах, Мик. Но посмотри с другой стороны.

— И что же там?

— На ужин подают дорогой сыр.

Затем Гриффин поцеловал его и нараспашку открыл дверь.

Глава 4

Ужин

Войдя в столовую, они обнаружили, что та была забита, по крайней мере, двумя дюжинами людьми.

— Гриффин? — позади них раздался твердый мужской голос.

— Привет, пап, — сказал Гриффин, поворачиваясь и обнимая седоволосого красавца, на вид которому было около шестидесяти лет. — Это Микаэль.

— Здравствуйте, Сэр, — нерешительно сказал Микаэль.

Отец Гриффина осмотрел Микаэля с головы до ног, изогнул бровь и присоединился к матери Гриффина за столом.

— Все прошло так, как и ожидалось, — прошептал Грифф, пока они занимали свои места.

— Я не хочу, чтобы твои родители ненавидели меня.

— Они не ненавидят тебя, — прошептал в ответ Гриффин. — Просто дай им минутку, чтобы привыкнуть. Да, и мама делает все, что ей скажет папа. Так что, если тебе удастся расположить к себе папу, ты будешь золотым мальчиком.

— Подсказки будут?

— Ни одной.

Перед ним развернулось пиршество эпических размеров. Нервозность украла аппетит Микаэля, поэтому он только набрал себе еды. Гриффин, казалось, не воспринимал любопытство и некоторые неодобрительные взгляды членов семьи, продолжая игриво разговаривать с кузенами, сводными родственниками, дядями и тетями.

— Микаэль, как же вы познакомились с Гриффином? — возник вопрос посреди затишья в разговоре. Все за столом затихли.

Микаэль замер. Вопрос был от мистера Фиске, патриарха семьи.

Гриффин опустил руку под стол и успокаивая сжал колено Микаэля.

— Эм, — начал Микаэль и сделал глубокий вдох. Вся семья Фиске, чье состояние в общей сумме составляло порядка миллиарда, теперь смотрела на него. — Нас познакомил друг.

— Друг? — спокойно спросил мистер Фиске. — Кто?

Микаэль кашлянул:

— Нора Сатерлин.

— Та Нора Сатерлин? Эта сумасшедшая секс-писательница, с которой дружит Гриффин? — это сказала клевая сводная сестра Лили.

Микаэль кивнул:

— Да. Мы ходим в одну церковь.

— Церковь? — скептически повторил отец Гриффина.

— Нора и Микаэль католики, — ответил Гриффин, его глаза светились весельем.

— Католики? — эхом повторила мать Гриффина. — Нора Сатерлин католичка? Ты католик?

Даже дети в комнате не издали ни звука.

— Да, мы католики, — ответил Микаэль и громко сглотнул. Он поднял голову и увидел, что взгляды всей семьи обращены на него. — Очень ярые католики.

Тишина продлилась еще одну секунду, прежде чем отец Гриффина улыбнулся. И за улыбкой последовал смех, который распространился по всей комнате.

— Надеюсь, ваш священник широких взглядов, — все еще улыбаясь, сказала Лили.

— Очень, — ответил Гриффин. — Он чпокает Нору.

Микаэль повернулся к Гриффину с широко распахнутыми от потрясения глазами. Но Лили только рассмеялась. Так вот как Нора избегает убийства. Она всем говорит правду, но правда такая дикая, что никто в нее не верит. Гриффин подмигнул и поцеловал его в губы на виду у всех. Беседа продолжилась и внезапно аппетит Микаэля вернулся.

После ужина они расположились в гостиной с высокими потолками, разговаривая с младшими родственниками у самой высокой рождественской ели в частном доме, которую Микаэль когда-либо видел. Микаэль чувствовал себя немного странно из-за того, что племянница Гриффина была его возраста. В другое время и месте, Микаэль впал бы в кому от страха, если бы его заставили разговаривать с девушкой из богатенькой частной школы, коей была племянница Гриффина. Но сейчас, Микаэль был объектом тайного очарования. Для Эйвери ничего не значило то, что у него нет ни гроша за душой. Она хотела знать все — какой была Нора Сатерлин, каково быть парнем Гриффина, каким был колледж Йорка… Затем она начала искать его на «Фейсбуке» и Микаэль решил, что возможно пора спать.

Гриффин остался внизу со своей семьей, и Микаэль не был против этого.

Прошло несколько месяцев, прежде чем они оба привыкли к противоположным мировоззрениям друг друга. Гриффин от рождения экстраверт, любил быть среди людей, в то время как Микаэль был самым счастливым наедине, или только с Гриффином. Но как только они обсудили это, Микаэль научился оставлять свою ревность за порогом, когда Гриффин хотел потусоваться с другими людьми, и Гриффин давал ему достаточно времени, чтобы он побыл наедине и зарядился.

Микаэль сидел в кресле у окна с блокнотом и работал над рисунком. Он рисовал несколько часов, пока, наконец, его рука не устала, и он не закрыл блокнот. За окном снова начался снегопад. Он наблюдал, как снежинки кружатся за окном, и позволил себе утонуть в красоте снега, лунного света и его дыхания на запотевшем окне. В это же время в прошлом году, он был выпускником школы без друзей, парня или девушки, без больших семейных праздников, и тех, кому покупают подарки. Только он, мама и сестра Эрин, сидевшие в гостиной и молившиеся, чтобы не появился отец и не испортил их Рождество. А сейчас, лишь год спустя, у него был Гриффин, друзья в Йорке, хорошие отношения с мамой, и еще больше любви и счастья, о которых он когда-либо мечтал. Он считал свои блага со снежинками, пока не заснул в кресле. Он почти проснулся, когда Гриффин полу-тащил полу нес его на кровать, стянул его одежду, обнял его и крепко прижал к себе.

Через несколько часов Микаэль проснулся среди ночи и осторожно выскользнул из-под руки Гриффина. Он оделся в темноте, натянул джинсы и рубашку. В свете затухающего камина, Микаэль тихо порылся в спортивной сумке и вытащил цилиндр, завернутый в серебристую бумагу. Тихо, чтобы не разбудить Гриффина, Микаэль проскользнул в коридор и босиком пошел в гостиную. К счастью комната оказалась пустой. Все Фиске отправились спать. Микаэль поставил цилиндр под горящей елью.

На мгновение он замер и посмотрел на нее. Он ожидал, что рождественская ель миллионеров будет украшена бриллиантами и жемчугом. Но на ветках висела гирлянда из попкорна, а половина игрушек выглядели как школьные поделки.

Микаэль прикоснулся к гирлянде снежинок, пожелтевших от возраста.

— Ее сделал Гриффин, — позади него раздался голос. Микаэль повернулся и увидел, как в комнату входит великолепная мама Гриффина. — Думаю, ему было около восьми.

— Он отлично справился, — сказал Микаэль.

— Он был в школе. В государственной школе, когда сделал ее. Отправить его в государственную школу была моей большой потрясающей идеей. Думала, что вырасти он сыном мультимиллионера в итоге станет тщеславным и поверхностным. Я видела, как деньги портили детство стольких моих друзей. Я думала, что была умной мамой, отправляя его в школу наряду с детьми на социальном пособии. Какой же идиоткой я была, — вздохнув, сказала она.

Микаэль переминался с ноги на ногу.

— Почему? — спросил он, хотя и не был уверен, что хотел знать ответ. Он и сам был никем в государственной школе.

— Я была одной из тез тупых богатеньких детишек, которые идеализируют бедных. Благородный рабочий класс, превосходивший тех, кто родился с серебряной ложкой во рту. Гриффин был самым богатым ребенком в школе. Богом. Неважно, как сильно он лажал, напивался или накачивался наркотиками… Он не мог поступить неправильно. Даже учителя все спускали ему с рук. Не хотели злить очень важного отца Гриффина.

Теперь Микаэль понимал.

— Гриффин не винит вас в его проблемах. Или отца. Он никого не винит, кроме себя, миссис Фиске.

Она улыбнулась:

— Можешь называть меня Алексис. От «миссис Фиске» я чувствую себя старой.

— Алексис, — повторил Микаэль и кивнул. — Гриффин называет меня Миком, но остальные обращаются ко мне Микаэль. Кроме Норы.

— И как же называет тебя печально известная Нора Сатерлин?

— Ангел. Понятия не имею почему.

Алексис улыбнулась:

— Думаю, я знаю почему. — Она указала на цветной рисунок снеговика, висящий на ветке. — Гриффин и его сделал. Думаю, в садике. Столько малышей в семье, у нас заканчивается елка. Но я не могу выкинуть поделки своих детей.

— Моя мама тоже хранит мое старье.

— Вы с мамой хорошо ладите?

— Да. Сейчас намного лучше, благодаря Гриффину. Он и мама типа близки. И это забавно.

— Ей правда нравится мой Гриффин?

— А кому не нравится Гриффин? — спросил Микаэль. Она рассмеялась.

— Несколько лет назад его маме он не нравился. Его мама жила в кошмаре, где ее сын постоянно обещал прекратить принимать наркотики и который нарушал обещание пару сотен раз.

Если бы сердце могло сжиматься от боли, то сердце Микаэля сжалось при упоминании о Гриффине на наркотиках. Они не говорила о его прошлых проблемах с наркотиками лишь потому, что Гриффин хотел быть сосредоточенным на настоящем, а не на прошлом. Но иногда с языка Гриффина кое-что соскальзывало, история, признание, то время, когда он пропустил похороны его любимой тети, потому что слишком обдолбался накануне.

— Сейчас он чист, клянусь.

— Я никогда не устану слышать это. Могу я рассказать тебе историю? Маленькую.

— Расскажите мне все, что хотите, миссис… то есть, Алексис.

— Как я и сказала, мне было четырнадцать, когда я попала на обложку французского «Вога». Я потеряла свою девственность с фотографом. Не говори этого моему сыну. Он думает, что я девственница.

Микаэль усмехнулся:

— Хорошо. Не расскажу.

— Говорю тебе об этом лишь по одной причине. Этот фотограф использовал меня и бросил. И на следующей неделе он спал с новой девочкой. Тогда я поняла, что люди в этом бизнесе холодные и жестокие, а я должна быть сильной, если не хотела, чтобы меня уничтожили. Я очень быстро повзрослела в модельном бизнесе. К тому времени, как я встретила отца Гриффина, тогда мне было девятнадцать, я чувствовала себя на девяносто. Думаю, большое влечение ко мне помогло Джону вытащить меня из бизнеса.

— Я не осуждаю вас. Похоже, это было очень тяжело.

— Я работала с тринадцати до девятнадцати. Замужество и рождение ребенка было отпуском по сравнению с тем, что я прошла за те годы. Насколько это безумно?

Это чистое безумие. Ты можешь сказать, что это безумие.

— Это определенно безумие.

— Я просто… — Алексис подняла руку. — Я ненавижу мысль о том, что кто-то слишком быстро расстается с детством. Мой сын бывший наркоман и ему через две недели исполнится тридцать. А твоя жизнь лишь только начинается. Первокурсник колледжа? Микаэль, ты ребенок. Ты просто ребенок. И ты должен наслаждаться юностью. Она совсем скоро пройдет.

Микаэль глубоко вдохнул. Он позволил ее словам проникнуть в него. В былые времена, до Норы, Микаэль бы кивнул и ушел. Но не сейчас. Он провел целое лето с женщиной, не способной на генетическом уровне закрыть рот и уйти. Он перенял от нее несколько трюков. Поэтому вместо того, чтобы заткнуться и уйти, он подвернул рукава рубашки.

— Микаэль?

— Вот, — сказал он. — Потрогайте.

Он протянул руку, ладонями вверх, и обнажил запястья.

— Милые татуировки, — сказала она. — Крылья ангела?

— Да. Прикоснитесь. Я знаю, что это странно, но доверьтесь мне.

Она прижала кончики пальцев к крыльям. Ее глаза округлились от удивления.

— Что…

— Шрамы, — ответил Микаэль. — После того, как я рассек свои запястья в четырнадцать. Я почти умер. Мой священник спас меня.

— Шрамы… — Она взяла руки Микаэляв свои. — Почему?

Микаэль пожал плечами:

— Мой отец ненавидел меня. Ненавидит. Он хотел сына как он сам, а получил меня. До вчерашнего вечера у меня были волосы ниже плеч. Папа любил называть меня «принцессой» или своей «другой дочкой».

— Зачем ты обрезал волосы?

— Чтобы выглядеть старше, чтобы никто не упрекал Гриффина за свидания со мной.

— Ты должен простить меня. Я слишком хорошо натренирована. Мне было тринадцать, когда из меня делали двадцатипятилетнюю. Я знаю приемы. Хотя дуришь всех остальных. Мой муж думает, что тебе двадцать один, двадцать два.

Микаэль убрал руки и застегнул манжеты рубашки:

— Думаю, очень мило с вашей стороны, что вы переживаете за мою юность или девственность, которыми я жертвую ради Гриффина. Но я почти умер в четырнадцать, я потерял свою девственность, не с Гриффином, в пятнадцать. И несколько месяцев назад я и Гриффин выперли моего отца из моей жизни навсегда. Во мне нет ничего невинного, чтобы я мог потерять. И я знаю, что молод, и знаю, что Гриффину почти тридцать, но я так же знаю, что он самое лучшее что происходило со мной. Знаю, что нам хорошо вместе. Он дает мне все, что нужно и даже больше. И я так сильно люблю его, что это дико. И дико в хорошем смысле.

Алексис кивнула и впервые широко, открыто и искренне улыбнулась. Микаэль увидел девушку с обложки, которой она когда-то была, и теперь она стояла перед ним.

— Он никогда никого не приводил домой на Рождество. И я очень рада, что у него есть тот, кто любит его.

Она погладила его по щеке по-матерински. Затем она протянула свою руку.

— Рукопожатие? — спросил Микаэль, принимая ее руку.

— Это от мужа. Мы годами знали, что Гриффин был… ну, что женщины были не в его интересах. Мужу понадобилось немного времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Он извиняется за то, что не пожал тебе руку перед ужином.

— Передайте ему спасибо. И я сам все еще привыкаю к тому, что мы с Гриффином вместе.

— Компания моего мужа была первой причиной выбора однополых партнеров. Это было его рук дело. Просто… когда это твой собственный сын…

— Все хорошо. Он был милее со мной, чем собственный отец.

— Этого не должно было произойти с тобой. Несмотря на все те страдания, что нам с мужем принес Гриффин, мы ни разу не били его. Хотя мне это приходило на ум пару раз, — сказала она, улыбнувшись и смахнув слезу со щеки.

— Он может выводить из себя. Особенно, когда слушает Бьорк в душе и подпевает ей. Он ведь не знает исландский, верно?

— Нет.

— Так и думал. Тем не менее, мне жаль, что он не рассказал вам, что я младше его. Как я и сказал, я не был каким-то невинным подростком, когда мы встретились.

— Насчет этого я не сомневаюсь. Любой друг Норы Сатерлин…

Микаэль усмехнулся:

— Серьезно. Но я должен вернуться в постель, пока он не начал гадать, куда я ушел. Просто притворяюсь Сантой.

— Что у тебя? — спросила Алексис, указывая на тубус, который Микаэль положил под елку.

— Подарок для Гриффина, — сказал Микаэль. — Хотите посмотреть?

— Не знаю, — осторожно сказала она. — Можно?

Микаэль улыбнулся и полез под елку. Он открыл верхушку оберточной бумаги на конце тубуса и откинул крышку. Осторожно он вытащил скрученный листок бумаги.

Он разгладил бумагу и протянул ее на свет.

— Боже мой, — ахнула Алексис. — Это ферма.

— Я нарисовал ее, — ответил Микаэль. — Гриффин любит этот дом. Думал, ему понравится рисунок.

— Он восхитителен. Безупречный. И ты очень талантлив.

Микаэль немного покраснел:

— Спасибо. Я люблю рисовать.

— Ты можешь и мне нарисовать? Я выросла в этом доме. Я заплачу.

— Нет, — ответил Микаэль. — То есть «да», я нарисую. И нет, платить вы мне не будете.

Микаэль свернул рисунок и аккуратно засунул его в тубус. Он заклеил верхушку и положил его под дерево.

— Спокойной ночи, Алексис, — сказал Микаэль. — Увидимся утром.

— Спокойной, Микаэль. Спасибо тебе. О, и счастливого Рождества.

Микаэль улыбнулся и впервые с приезда в этот дом, он ощутил дух Рождества.

— Счастливого Рождества.

Глава 5

Счастливого Рождества

Микаэль взлетел вверх по лестнице и проскользнул в их комнату. Он быстро разделся и залез под одеяло. Гриффин зашевелился и притянул его к себе.

— Куда ты пропал? — сонно спросил Грифф.

— Санта заставил меня отсосать ему, прежде чем отдал мои подарки. Он слишком старый. Целую вечность не мог кончить.

— Что ж, главное ты получил подарки, — ответил Гриффин и потерся носом о шею Микаэля.

— На самом деле, я разговаривал с вашей мамой. Она клевая.

— Она может ей быть, — согласился Гриффин. — И роскошная, особенно для ее возраста.

— Знаю. Ваша мама красотка.

— Так вот откуда это? — спросил Гриффин, и провел рукой по эрекции Микаэля.

— Ваша мама самая милая, но это для вас. Простите. Я знаю, вы хотите спать.

— Я уже не сплю.

— Мне надеть ошейник? — спросил Микаэль, его сердце бешено забилось.

— Не смей покидать кровать.

— Да, Сэр.

— Ложись на спину. Время распаковать один из твоих подарков.

— Круто.

Микаэль сделал, как приказал Гриффин и перекатился на спину. Гриффин выбрался из кровати, чтобы достать что-то из чемодана. И с этим вернулся в постель.

— Что это Сэр?

— «Трость страданий». — Гриффин дьявольски улыбнулся, и кровь Микаэля закипела от ожидания. — Выглядит достаточно невинно, да? Просто тонкий длинный металлический прут и тяжелый шарик на конце. Но если сделаешь так… — Гриффин отогнул кончик с трости и опустил его на бедро Микаэля. Сначала он ощутил боль, по силе сравнимую с «ой». Но затем боль увеличилась, проникла глубже и распространилась до самой кости.

— Иисусе, — ахнул Микаэль.

— Не просто так же она называется тростью страданий. Хочешь еще?

— О, Боже, да.

Гриффин еще раз щелкнул. Микаэль вздрогнул и ахнул снова. Гриффин опускался ниже по его бедру, оставляя красные следы в форме сфер. Боль, словно резонирующий звон колокола, разносилась по его телу. Флаггеляция была болезненной, порка тростью мучительной, но Микаэль испытал новую боль от «Трости страданий». Он держался за изголовье, пока нижняя часть его туловища извивалась в агонии. С каждый ударом трости он становился все тверже и тверже.

— Гриффин… — ахнул он. — Я…

— Знаю. Оттягивай его. Не кончай, пока я не разрешу.

Микаэль кивнул, слишком возбужденный, чтобы говорить. Гриффин был поражен тем, что Микаэль может кончить лишь от одной боли. Обычно Гриффин уклонялся от причинения боли до такой степени. Но в конце концов, сейчас же Рождество.

Как только Гриффин оставил двадцать следов на левом бедре Микаэля, он перешел к правому.

— Считай со мной, — сказал Гриффин. — На десяти можешь кончить. Один.

— Один. — Микаэль выдавил сквозь зубы слово.

Гриффин щелкнул по мягкому месту над коленом.

— Два, — сказал Микаэль и Гриффин ударил на дюйм выше. Он чувствовал, что его член взорвется, если как можно скорее не кончит.

— Три. — В его бедрах нарастало напряжение.

— Четыре. — Его голова металась от потребности в разрядке.

Микаэль едва замечал удары от пяти до девяти. Он потерялся в боли, полностью растворился в ней. Он больше не был в кровати. Не был в комнате. Не был в доме. Он был в боли. Сейчас он жил в боли.

— Десять, — прошептал Гриффин. Трость ударила по внутренней части бедра, возле бедренной кости. Микаэль перекатился на бок в явной агонии. Гриффин обернул руку вокруг члена Микаэля и один раз провел вниз. Микаэль, содрогаясь, кончил и уткнулся лицом в подушку, чтобы заглушить крик. Спазмы разрывали его спину, и все тело Микаэля захватил один из самых сильных оргазмов, которых он когда-либо испытывал.

Медленно он вернулся из тумана своей кульминации. Гриффин медленно ласково гладил его по спине.

— Понравилось? — прошептал Гриффин.

— Я… — сказал Микаэль. — Это все, что могу сказать.

— Этого достаточно. Лежи. Расслабься. Теперь моя очередь.

Гриффин поцеловал его в губы, медленно, чувственно, прежде чем опуститься вниз по дрожащему телу Микаэля.

Гриффин опустил руку между ногами Микаэля и проник кончиком пальца в него.

Он снова нашел особую точку Микаэля и медленно нажал на нее.

— Ты нужен мне, — сказал Гриффин.

— Трахните меня, — ответил Микаэль и ощутил, как твердый член Гриффина прижимается к его животу. — Пожалуйста.

Гриффин схватил смазку со столика и выдавил себе на пальцы. Быстро, грубо и почти трясущимися руками Гриффин подготовил Микаэля.

Медленно Гриффин проник в Микаэля. Гриффин редко трахал его чаще одного раза в день. Он не хотел повторять ту ночь, когда был слишком груб с ним и вызвал небольшое кровотечение. Но Микаэль был истощѐн после собственного оргазма, мягкий и податливый, все его тело было открыто расслаблено.

— Больно? — спросил Гриффин.

— Нет, — заверил Микаэль. — Потрясающе.

Гриффин начал проникать в Микаэля медленными и жесткими толчками.

Кровать скрипела под ними, и Микаэль задумался, слышит ли сейчас их весь дом. Но в этот момент ему было наплевать.

Микаэль приподнял бедра, чтобы принять Гриффин глубже. Он закинул ноги ему на поясницу. Потянувшись назад, он снова ухватился за изголовье, чтобы удержаться.

Трение между их животами быстро вернуло Микаэля к грани. Он дышал через нос, пытаясь успокоиться. Но Гриффин прижал голову Мика к своей груди, а вторая рука поддерживала его спину. Гриффин в последний раз вонзился и кончил в Микаэля с рваным криком и потоком теплой жидкости.

Гриффин покинул его и взял член Микаэля в свой теплый рот, лаская его языком.

Микаэль тайно верил, что даже если он позволит каждому человеку на этой планете сделать ему минет, никто не сделает это лучше Гриффина.

Микаэль застонал, когда Грифф массировал губами всю его длину от основания до головки и затем обратно. Он глубоко заглотил Микаэля и жестко сосал, пока ласково не поцеловал в самую головку.

— Сэр, я…

— Кончай, — приказал Гриффин. Миаэль расслабился и снова кончил в рот Гриффина. Он дрожал от оргазма, на этот раз мягче, но не менее сладкого.

Гриффин перекатился на спину. Хотя у него и ушли последние силы, Микаэль забрался на Гриффина и растянулся на его широкой груди. Лениво, кончиками пальцев он водил по татуировке на бицепсе Гриффина.

— Боже мой, — прошептал Микаэль. — Думаю, это самый лучший секс, который был у нас.

— Блядки счастливого Рождества, — сказал Гриффин. — Буквально.

— Я не могу двигаться. — Микаэль совсем обмяк на Гриффине. Грифф перекатил его на спину и поцеловал в губы.

— Засыпай, саб. — Гриффин закрыл тюбик со смазкой и убрал. — Завтра насыщенный день. Подарки, лыжи, сон, поглощение какао, доведение до истерики натуралов семьи…

— Очень насыщенный, — согласился Микаэль, прижимаясь к Гриффину. Боже, что может быть лучше, чем лежать голым рядом с его хозяином? — Но мы можем пропустить подарки.

— Пропустить подарки? — повторил Гриффин, шутливо ужаснувшись. — Почему?

Микаэль прижался спиной к груди Грифина, и тот прижал его ближе.

— Я уже получил все, что хотел.

Гриффин поцеловал Микаэля в плечо.

— Мы оба, Мик.

Конец

©Перевод: Skalapendra, 2016

Content

Тиффани Райз
Всё, чего они хотели

Глава 1 Преображение

Глава 2 Знакомство

Глава 3 Желание

Глава 4 Ужин

Глава 5 Счастливого Рождества