Анна Добринская

Маленькая Ано живет в тундре

Далеко-далеко на Севере, у берегов Ледовитого океана, широко раскинулась большая, пустынная, холодная земля. Это тундра.

Там не увидишь высоких деревьев, таких, какие мы привыкли видеть здесь. Там не увидишь и пышных, красивых цветов.

В летнее время болотами и мхом покрыта промерзшая насквозь земля.

Мелкий кустарник густыми зарослями разросся на склонах холмов и на высоких сопках. Очень низенькая, карликовая березка, лишайник и ягоды покрывают болотные кочки. Самое высокое деревцо ивы вырастает не больше человеческого роста.

Зимою белой пеленой без конца и края покрыта тундра. Тихо и пусто кругом.

Но не так пустынна тундра, как кажется на первый взгляд.

В тундре живут люди. Там живут и маленькие мальчики и девочки, такие же, как ты.

В тундре живут красавцы олени с длинными ветвистыми рогами, белые и голубые песцы, чей мех очень ценится, смирные куропатки. Там встречаются и волки и медведи.

Летом в тундру прилетают дикие гуси, утки, кулики, гагары. А осенью улетают опять на юг.

Реки в тундре полны всякой рыбы.

Люди разводят оленей, зимой охотятся на песцов, лисиц и на других зверей, летом ловят рыбу.

Без оленя не может жить человек на Севере. Люди едят оленье мясо, ездят на оленях, из оленьих шкур шьют себе одежду, делают постели и покрывают ими свои жилища — чумы.

В тундре нет ни поездов, ни автомобилей. В тундре не ездят на колесах: летом запряженный в длинные легкие сани — нарты — олень быстро бежит по кочкам, по скользкому мокрому мху, и еще быстрее скользят нарты по снегу зимой.

В родном чуме

Как сильно дует сегодня ветер!

Маленькая Ано сидит на корточках около железной печки и жарит кусочки мяса. Это очень просто: стоит только положить ломтик сырого мяса на горячее железо, и скоро, очень скоро мясо станет вкусным, особенно если Ано не забудет посолить его.

Около печки девочке тепло. Петр, ее старший брат, нарубил много ивняка и березок и сложил их около чума и у печки. Огонь будет гореть целый день. Когда хворост прогорит, надо только выйти из чума и принести еще охапку.

Но Ано не хочет выходить из чума. В тундре сегодня холодно. Дует ветер. Солнце почему-то не выглянуло из-за косматых туч. Того и гляди, пойдет дождик.

Ано откусывает кусочки мяса и, ласково жмурясь, смотрит на старшую сестру Анисью, которая варит обед, почему-то очень сердится и гремит кастрюльками.

— Зачем ты сердитая? — спрашивает Ано.

— Я совсем не сердитая, только не приставай ко мне.

— Почему не приставать?

— «Почему, почему»! Потому, что скоро приедут мужчины, а у меня обед не готов.

— А куда они уехали?

— Отец с утра уехал ловить рыбу и сказал, что к вечеру вернется.

— А Петя?

— Петя умчался за оленями, пригонит к чуму все стадо.

— А зачем пригонит к чуму?

Ано знает, что не всегда Петя пригоняет оленей к чуму. Чаще он уезжает с ними на ночь в тундру — подальше, туда, где много белого мха ягеля.

— Завтра будем снимать чум, погоним оленей к совхозу.

— Хочешь, я принесу дров? — Ано решила приласкаться к Анисье.

— Принеси.

Ано вскочила, выбежала наружу.

Хворост лежит совсем рядом у чума, но Ано сперва взбежала на горку и посмотрела в сторону реки — не едет ли отец. Ано очень хочет, чтобы отец скорее приехал.

«Как будто лает собака?»

Она прислушалась. В тундре далеко-далеко разносится каждый звук. Ошибиться трудно: голос их рыжего Нацу она сразу узнает, даже когда лают другие собаки. Да кроме того, они совсем одни живут здесь. Вокруг, далеко вокруг никто не поставил свой чум, и лаять может только их Нацу.

Ано сбежала с горки, схватила охапку хворосту, вернулась в чум, бросила хворост около печурки, накинула на себя малицу и, не отвечая на вопрос Анисьи, побежала навстречу отцу.

Ей хотелось первой увидеть отца, оленей и рыбу.

На горке Ано остановилась. Ничего не слышно. Ано глядит, глядит… Никого. Только тундра — синяя и страшная там, в дали, с далекими голубыми сопками, и такая знакомая, родная, зеленая здесь, около чума.

Вот маленькая, смешная березка-карлик. Она едва доходит Ано до пояса, а Ано всего шесть лет. На березках маленькие листики, как ноготки на пальчиках. Вот болотная лужица. Таких луж в тундре великое множество. Анисья берет из них воду в чайник, когда они живут далеко от реки. А они часто переезжают с места на место, оленям нужен корм, и люди двигаются вместе со стадом.

А вот и чум — ее дом. Ано не знает другого дома. Ано ничего не знает, кроме тундры. Доверчиво смотрит она вокруг — никого не видно. Но это только так кажется. Ано увидела, как за ивняком у ручья движутся черные палочки поверх кустов. Это рога оленей. Ано подождет. Она будет пока собирать большие ягоды голубики, которыми усыпана вся земля, еще не покрытая снегом.

Ягоды голубые, а внутри тёмнокрасные, как кровь оленя. Полозья у нарт летом тоже всегда красные, как кровью вымазаны, потому что, когда едешь на нартах по голубому ковру из ягод, раздавленные ягоды красят полозья своим соком.

Ано присела на корточки, рвет ягоды и кладет в рот. Сладко!

Вдруг с громким лаем Нацу влетел на горку.

Из чума выбежала Анисья.

— Отец!

— Приехали! Приехали!.

Ано мчится навстречу и с разбегу бросается на мягкий тюк на нарте отца:

— Рыба! Рыба!

— Много рыбы привез? — спрашивает Анисья.

— Сколько рыбы привез? — спрашивает Ано.

— Много! — улыбается довольный отец. — Надолго хватит, — говорит он и идет в чум.

Отец приехал довольный: хорошая рыба, хороший запас на зиму.

После обеда отец свалил рыбу большой кучей недалеко от чума, прямо на землю. Прозрачная серая чешуя блестит. Много нежных хариусов попалось в сети. Мясо их вкусно, само тает во рту.

— Ну, — сказал отец, — берите ножи. Начинайте чистить рыбу.

Анисья вынесла низенькую скамеечку, уселась, взяла нож и начала потрошить рыбу.

Ано смотрит, и ей тоже хочется помогать Анисье потрошить и засаливать рыбу.

— Ано, бери свой нож! — говорит отец.

У каждого человека в тундре есть свой нож. И у охотников, и у Пети, и у Анисьи. Отец Ано никогда не расстается с ножом. Он висит у него на поясе в кожаном чехле. Без ножа в тундре нельзя. Отрезать кусок мяса — нужен нож. Почистить рыбу — тоже. Подрезать и починить упряжь на оленях— тоже без ножа не обойтись.

У Ано, как у всех, есть свой маленький ножик. Она берет самого большого светлого хариуса и смело острым концом ножа вспарывает ему брюшко.

— Так, так, Ано, — внимательно смотрит за ней Анисья. — Молодец, хорошая будешь хозяйка!

Быстро работает Анисья, усердно помогает ей Ано. Долго работают сестры. Вот уже целый ларь рыбы начистили они и засыпали солью. Анисья устала, но зато зимой будет чем полакомиться.

Неспокойный вечер

Сумерки наступили сразу.

В тундре всегда темнеет сразу. Сейчас светло — день, и вдруг быстро стемнеет — и ночь.

— Ано, Ано! — зовет сестру Анисья; она уже расстелила на ночь постели — шкуры оленей. — Ано, иди спать! — кричит она. — Завтра чуть свет тронемся в путь.

Но Ано не торопится. Она услышала звон бубенцов — это Петя гонит на ночь оленей к чуму. Ано хочет увидеть оленей. В сумерках трудно сразу увидеть своего олешка.

Олени идут медленно, важно качая ветвистыми рогами. Ано знает: чем больше отростков на рогах, тем старше олень.

Вот большой олень остановился, наклонил голову и начал чесать рога о березку. А вот другой — чешет рога просто об землю.

Сейчас осень, а осенью у оленей сходит нежная шерсть с рогов. Рога облезают и становятся голыми и крепкими. Зимой они отвалятся совсем. А весной, когда будет сходить снег, рога у оленей снова начнут расти.

Ано внимательно смотрит, оглядывает каждого оленя. Она ждет своего олешка. Он весь коричневый, а нос у него белый.

Ано любит своего олешка. Этот олень будет с ней всю жизнь. Вырастет Ано, выйдет замуж, будет у нее свой чум, и олешек пойдет за ней, любимый ее олешек.

Но его нет. Не видит Ано олешка с белым носом.

Вот в конце стада и Петя едет на своей нарте. Его нарту везет сильный, красивый олень, любимец Пети.

— Петя, Петя, — кричит Ано, — где мой олешек?

Но Петя молчит, спрыгивает с нарты и идет прямо в чум, не распрягая оленей. Громко о чем-то говорит там с отцом, но ветер шумит, и Ано не слышит, о чем говорит Петя.

Вот из чума быстро вышел отец. На ходу перетягивает он пояс. За ним — Петя.

— Отец! — кинулась к нему Ано.

Отец прошел мимо.

— Петя! Почему молчишь?

Анисья вышла из чума, молча взяла Ано за руку и увела в чум.

Вскочил на свою нарту Петя и умчался в тундру. Быстро запряг отец трех самых крупных оленей и тоже умчался за ним.

— Куда уехали отец и Петя? — заплакала Ано.

— Искать олешков.

— Где потерял моего олешка Петя?

— Волки распугали олешков и угнали половину стада. Ложись спать!

Ано стало страшно, но она больше ничего не спрашивает. Ано знает: волки — это беда.

— Бедный мой олешек!

Анисья надела малицу, пимы, взяла фонарь и вышла из чума — посмотреть и сосчитать тех оленей, которых пригнал Петя. Ано осталась одна.

Маленькая керосиновая лампочка тускло освещает чум. На железной печурке еще дымится мясо. На низеньком столике стоит плошка с супом, лежат лепешки.

Ано сняла малицу. Стащила пимы, аккуратно разложила их около теплой печки, но не очень близко, чтобы не сгорели и не пересохла кожа, — так учила Анисья. Откусила кусочек мяса, но больше не захотела.

«Где мой олешек? — думала она. — Неужели волки съели!»

Начинался ураган. Ветер шумел, запутываясь в бересте, которая покрывала чум, свистел в трубе, врывался в чум из-под полога, который в чуме заменяет дверь, и заставлял мигать маленький язычок пламени в лампочке.

Ураган не пугал Ано. Она привыкла к ревущему ветру тундры, но она хотела, чтобы Анисья пришла скорее обратно и легла около нее. Пусть отец и Петр управляются с оленями. Они мужчины — это их дело ловить и считать оленей.

Ано лежала под теплой оленьей шкурой, свернувшись клубочком; она прислушивалась к шуму ветра, думала об олешке с белым пятнышком на носу и незаметно уснула.

Она уснула и не слышала, как на ближних озерах закричали гуси. Целая стая улетающих на юг гусей остановилась здесь на ночлег.

— Гуси улетают, скоро станут реки, — говорит, входя в чум, Анисья. — Замерзнет тундра. Будет зима.

Но Ано спит и не слышит Анисью.

За белым олешком

Ано открыла глаза. В чуме было еще темно, свет чуть брезжил узкой полоской под пологом. Ано вгляделась в темноту — постели отца и Пети были пусты. Она сразу вспомнила про беду: оленей угнали волки!

Где ее олешек?

Ано быстро откинула оленью шкуру. В чуме похолодало. Печка давно погасла. Анисья спала.

Ано быстро натянула пимы, накинула малицу и бесшумно выскользнула наружу. Начинало светать.

Ветер с силой налетел на Ано и прижал ее к стенке чума. Она постояла немножко, потом обошла чум с той стороны, где ветер был слабее, и подошла к нартам.

Серое небо казалось совсем низким. Горы будто придвинулись к чуму. Ано знает, что, уходя в тундру, надо обязательно запастись едой. Девочка нагнулась к нарте, нащупала мешок с лепешками, взяла две. Теперь она может итти в тундру, искать олешка с белым носом.

Медленно светает в тундре. Сквозь тяжелое серое небо солнце опять, наверно, не пробьется.

Куда итти? Где олешек? Куда уехали Петя и отец?

«Олени, наверно, там, где больше белого серебристого моха ягеля — любимой еды оленей», подумала Ано и пошла по болотным кочкам к дальним сопкам, к тем, которые издали казались светлее.

Она долго шла. Совсем уже рассвело. Раздвинулась темнота. В тундре стало просторнее, и стало яснее видно далеко вокруг.

«Вот взойду на гору и оттуда все увижу», решила Ано.

У горы началась жесткая, сухая земля. Здесь, на этом возвышении, никогда не было болота. Это замерзший песок. Ано пошла на гору. Шла, шла и устала.

«Не пора ли съесть лепешку?» подумала Ано. Нет, она подождет немного. Она съест лепешку, когда найдет олешка. Тогда она и ему даст половину. И Ано пошла дальше…

Вдруг увидела Ано — что-то темнеет в кустах.

Ано подошла и видит: стоит ларь. Кто-то поставил его здесь зимовать. Весной приедет хозяин и возьмет его. Ано знает: нельзя трогать и брать то, что оставлено другими. Отец говорит, это закон тундры; кто положил — тот и возьмет.

«Я не возьму, — думает Ано, — я ничего не возьму, только посмотрю. Посмотреть-то можно».

Ано тихонько подошла. Ларь был плотно прикрыт крышкой. Ано потянула за скобу, и крышка подалась. Ано заглянула в ларь. Там лежали аккуратно сложенные одежды из оленьего меха: красивая шуба — малица, теплые сапоги — пимы — и варежки. Все это было вышито разноцветными нитками, а подол малицы был расшит красивым узором из белого оленьего меха.

Ано полюбовалась нарядами и закрыла крышку. «У Анисьи тоже есть ларь, — подумала Ано, — и он тоже полон доверху искусно вышитыми варежками, пимами». Анисья такая мастерица! Она умеет делать тонкие узоры, из маленьких кусочков меха сшивает красивые и прочные вещи. Анисья все шьет сама. Ано вырастет и тоже будет шить крепкими оленьими жилами и пестрыми нитками.

И Ано вдруг очень захотелось домой, захотелось увидеть Анисью, поесть жареной рыбы.

Она оглянулась.

«Где же чум?»

Но чума не было видно.

Неужели она так далеко зашла? Как же она вернется теперь домой?

Ано огляделась. За маленьким ручейком сразу начиналась другая высокая гора.

Вот Ано влезет сейчас на эту гору, на самую верхушку, и тогда оттуда она обязательно увидит свой чум. Ведь в тундре видно далеко-далеко вокруг.

Ано подошла к ручейку. Прозрачный ручеек быстро бежал по каменистому дну, увлекая за собой мелкие камешки. Ано остановилась. Мелкий ручеек — это, конечно, не река, а все же как маленькая Ано перейдет его?

Но Ано не раздумывала. Крепко сшила Анисья ее пимы, и они не промокнут. Ано подняла малицу, чтобы не замочить подол, и смело вошла в воду.

Шаг, еще шаг, еще один… Быстро бежит вода, бурлит и крутится под ногами. Ано трудно ступать. Надо быть сильной, чтобы итти вперед, когда быстрая вода толкает тебя.

Ано шагает. Вот еще шаг, другой — и Ано на том берегу. Вот и гора.

Ано смело полезла вверх по крутому склону. Черные камни, крупные и мелкие, покрывают всю гору. Они скользят из-под ног и с шумом скатываются вниз.

Маленькая Ано цепляется за редкие кустики черники. Но это не очень надежная опора. Того и гляди, оборвется тонкая веточка, и Ано скатится вниз вместе с камнями.

Трудно лезть на такую сыпучую гору, но недаром Ано родилась и живет в тундре. Она, как маленький олень, может влезть на любую гору, спуститься с любого обрыва, перейти через болотце. Вот она и на самой вершине. Теперь сверху ей видна вся тундра.

Внизу ручеек, который она только что перешла. Он течет тонкой серебристой змейкой, тянется среди низких зеленых кустарников.

Если смотреть в одну сторону, там начинаются холмы — сопки. Один за другим тянутся они далеко-далеко, пока видит глаз. А с другой стороны вдали видна широкая темная река. Далеко впереди расстилается ровная зеленовато-коричневая тундра.

Вокруг тихо, пустынно. И маленькая Ано — одна…

Она смотрит вокруг, ищет глазами чум и оленей. Ничего нет. Нет оленей. Нет и чума.

Ано села на большой камень, достала лепешку и начала есть.

«Останусь здесь, — сказала себе Ано. — Пойдут олешки — увижу».

Сидела-сидела Ано, — сколько времени прошло, не знает она. Достала вторую лепешку, но вспомнила своего олешка и спрятала лепешку в мешок. Жалко Ано олешка.

«Где ты, мой олешек? Страшный волк съел тебя, наверно!.. Нет, не может этого быть! Петя и отец убьют злого волка!»

Так думала Ано и не заметила, как задремала.

Задремала Ано и видит сон.

Бежит олень. У него на морде пена. Повернул олень и бежит к ней навстречу. Вгляделась Ано — да это ее олешек с белым носом! Но почему он бежит так быстро? От кого он убегает? Мимо промчался олешек — не узнал он Ано, свою хозяйку.

Смотрит Ано — что это? Волк, большой, страшный, серый, несется за олешком.

Вот он уже настигает его.

Вот…

Задрожала от страха Ано, закричала и… проснулась.

Как изменилось все вокруг! Или это слезы мешают ей смотреть? Пропали горы, пропала река. Трет Ано глаза. Белый туман заволакивает постепенно землю. Вот она уже не видит ни тундры, ни ручейка под горой. Туман окутал Ано и скрыл от нее все вокруг.

Ано протянула руку. Но даже пальчиков своей руки не видит она. Туман проникает всюду. Он заполз под малицу, за ворот. Он пробирается по спине. Ано стало холодно, сыро и страшно.

Не найдет она никогда своего чума, не увидит теперь никогда Анисью, Петю, отца! Не увидит оленя с белым носом. Пропал олешек в тундре, и Ано теперь пропала. Вспомнила, как наказывала ей Анисья не ходить далеко в тундру…

«Пойдешь далеко — пропадешь!» говорила Анисья.

Вот и пропадает маленькая Ано. Она плачет, только никто не видит ее слез.

— Анисья! Анисья! — закричала маленькая Ано, поднялась и побежала вперед. — Возьми меня!

— Эй-йе! Эй-йе! — вдруг донеслось издали. — Эй-йе! Эй-йе!

Где это? С какой стороны слышит она голос? Может быть, это отец или Петя гонят оленей?

— Петя, Анисья! — закричала Ано так громко, как только могла, изо всех сил.

— Эй-йе! Эй-йе! — раздалось совсем близко. — Ано, Ано„где ты?

Это был отец.

— Я здесь! Вот я!

Как обрадовалась Ано. когда из тумана совсем близко появился отец, и она очутилась в его сильных руках! Отец усадил Ано на нарту:

— Едем скорее, Анисья давно ждет тебя.

— А мой олешек живой?

— Живой, живой!

Ано смеется и плачет. Быстро бегут олени. Внизу туман рассеялся. Вот уж и чум показался. Видит Ано: стоит Анисья и машет рукой:

— Скорее, скорее!

Веселое утро

Анисья проснулась чуть свет. Вскипятила чай, сварила мясо. Начала всех будить:

— Отец, вставай! Петя, вставай! Ано, вставай!

Проснулась Ано, все вспомнила и засмеялась:

— Как хорошо, что я дома! Как хорошо, что живой олешек! Вот захочу — выйду из чума и увижу его.

Слышит Ано, как говорит отец:

— Беда, если бы волки загубили оленей. Не считался бы и больше хорошим пастухом в совхозе!

Ано знает — отец лучший пастух в совхозе. Он всегда получает премию. Ано знает — когда отец получает премию, Анисья печет вкусные пироги с черникой и в ларе бывает много сахару.

Вот и теперь они погонят оленей с пастбищ к совхозу. Все олешки должны быть целы, и опять будет премия. И еще радость — Ано первый раз увидит совхоз. Увидит своего младшего брата Василия. Его увезли туда учиться в школу. Отец всегда ездил в совхоз один, иногда брал с собой Петю.

— Пора, — говорит Анисья. — Переезд долгий, работы много.

Поели мяса и лепешек, попили чаю.

Теперь надо собираться. Вон сколько дел надо переделать: снимать чум, все сложить, ставить чум на новом месте, варить ужин. Анисья начала хлопотать, убирать посуду, скатывать постели. Отец подтянул пояс и вышел из чума. За ним выбежала и Ано.

Вот так чудо!.. Ано зажмурилась. Вчера была тундра зеленая и голубая. А сегодня вся тундра белая и розовая.

Все покрыто снегом. Только лужицы темными пятнами выделяются кое-где да березки высовывают свои коричневые веточки, точно щеточки. Солнце светит ярко, снег кажется розовым, весь искрится, блестит…

Отец покачал головой:

— Подморозило, чум снимать нельзя.

— Почему нельзя? — спросила отца Ано.

— Замерзла береста, может сломаться.

— Ну и пусть сломается! Лето ведь кончилось.

Ано знает, что берестой — березовой корой — чум покрывают летом. Это летний чум. А зимой чум покрывают оленьими шкурами.

— Что ты, Ано, — говорит отец и опять качает головой, — кору березы надо очень беречь!

— Почему?

— За большой корой надо ездить далеко. Туда, где растут высокие деревья и большие березы. Туда, где лес.

Ано не видела еще леса. Анисья тоже. Только Петя учил в школе, что за тундрой начинается «лесотундровая полоса».

— А какой лес? — спрашивает Ано. — Березы с тебя ростом?

— Нет! — смеется отец. — Вот как маленькая букашка не видна под этой березкой, — он показывает на кривую березку у ног Ано, — так и ты затеряешься в настоящем лесу.

Теперь уже Ано качает головой.

— А кора?

— Кору срезают ножом с высоких деревьев. Ее трудно достать и надо очень беречь, — говорит отец. — Видишь, сколько кусков коры нужно сшить вместе, чтобы хватило покрыть чум!

— Да, — говорит Ано. — Я буду беречь бересту.

Анисья вышла из чума.

— Придется задержаться, Анисья, — сказал отец. — Будем разводить костер, чтобы чум оттаял.

Анисья кивнула.

Большой костер

— Иди, Ано, будешь помогать, — зовет Анисья.

Ано бежит в чум. Собирает кастрюльки, плошки, ложки. Укладывает все вещи на нарту в широкий ларь.

У Пети свое дело. Он готовит нарты к переезду. То стучит топором, то подтянет на них ремни. Он поставил нарты ближе к чуму, чтобы было удобнее укладывать на них вещи.

Анисья скатала и увязала оленьи шкуры, на которых они спали, и связывает подушки. Сделала из них большие тюки и погрузила на нарту. В чуме сразу стало просторно и пусто.

— Скорее, Ано! — торопит Анисья.

— Иду, иду, Анисья! — И Ано тащит скамеечки.

Вот ее скамеечка. Очень удобно сидеть на ней около печки.

Анисья тем временем уже разобрала железную печку. Вынесла и трубы из чума. Печку на нарту укладывает отец и крепко привязывает веревками.

Ну вот, чум совсем пустой.

Петя принес дров и начал разводить большой костер. Вот уже высокое пламя подымается почти в рост человека. Около костра жарко, так жарко, что Ано даже не хочет сидеть здесь.

Наконец береста оттаяла. Теперь ее можно снять, скатать в большую трубку и уложить на нарты.

Остались только шесты, скрепленные наверху, — на них держится чум. Отец вынимает шест за шестом и тоже укладывает их на нарты.

— Ну, теперь запрягай, Петя! — говорит отец.

Весь дом, где жила Ано, с полом, с крышей, стенами, печкой, — все погрузили на нарты. Петя запряг еще нарты — для отца, для Анисьи с Ано и для себя.

На оленях по тундре

Впереди всех Петя на своей нарте гонит стадо оленей. За ним отец. К нарте отца толстыми веревками привязана следующая упряжка оленей, за ней — еще одна, еще и еще. Все пять нарт связаны между собой, и получается как поезд — длинная вереница из нарт.

Впереди второго такого же поезда едут Анисья и Ано.

Анисья ловко управляет хореем — это длинная-длинная палка, которой погоняют и направляют оленей. Анисья гикает так же, как и Петя.

— Эй-й-о! — прищелкивает Анисья языком, и олени слушаются ее и бегут.

Ано сидит закутанная в оленьи шкуры, и только ее черненькие глазки весело выглядывают из пушистого меха и смотрят в широкие просторы тундры.

Солнце уже высоко и начало пригревать. Первый легкий снежок начал таять, и снова проглядывают из зеленого мха мокрые голубые ягоды да бесчисленные грибы с красными шляпками — такие же, как подосиновики, на толстой темной ножке. Это самый лакомый корм для оленя. Тут и там выглядывают они изо мха.

Ано не знает, как мы ищем грибы — ходим по лесу, внимательно смотрим под ноги. В тундре не надо искать грибы: если захочешь, можно сразу набрать грибов несколько больших корзин.

Но Ано никогда не ела грибов. Отец, Петя, Анисья и все, кто живет в тундре, грибов не едят. Они считают, что это только корм для оленей.

— Их нельзя трогать руками, — говорит отец. — Если почует олень, что до гриба дотрагивался человек, он этот гриб ни за что не будет есть.

Они едут все дальше.

Ано видит стаи белых куропаток. Они притаились на снегу среди кустиков. Куропатки не пугаются, если даже проезжаешь совсем близко, не улетают. Поэтому их очень легко ловить. И Петя часто ловит к обеду куропаток.

Вдруг отец остановился.

Что случилось?

Ано видит — они доехали до большой, широкой реки. Это река Большая Светлая, так называет ее отец. Им надо переехать на другую сторону. В тундре мостов нет. Надо искать мелкое место, где олени смогут перейти вброд.

Отец Ано знает все. Он хорошо знает тундру. Он говорит: «У малых ворот реки Большой Светлой есть брод», и они едут дальше.

Отвесные скалы, черные, как ночь, поднимаются по обеим сторонам реки и образуют узкий проход.

Это ворота. Ано так и знает: ворота — это черные высокие скалы на реке. А вот Петя говорит — в совхозе ворота деревянные, и их открывают и закрывают, чтобы проехать людям.

Ано смотрит на скалы, и ей хочется увидеть другие ворота, которые открывают и закрывают.

Отец велит сделать остановку у черных скал.

Ано радуется. На берегу много красивых камней, можно побегать, размять ноги, пособирать камешки. Ей уже надоело ехать так долго.

Ано присела на корточки около черной отвесной стены. В черном камне то тут, то там, как в скорлупе из мутного белого камня, сверкают бледносиреневые, прозрачные, как вода, камешки с острыми, как у льдинок, уголками. Их много, и они сидят, тесно сжатые в своем камешке. Одни камешки маленькие, как яйцо куропатки, другие — большие, как блюдца.

Здесь много таких прозрачных сиреневых камней.

— Анисья, иди скорей! Что это?

Ано дотронулась до камней, и вдруг они рассыпались!

— Скорее идите сюда, смотрите!

Прибежали Анисья с Петей. Подошел и отец.

Анисья не знает, что это. Она смотрит на Петю — он ведь учился в школе. Но Петя тоже не знает, как называются эти красивые камни. Петя смотрит на отца.

— А отец разве знает? — говорит Ано. — Он ведь не учился в школе.

Отец улыбнулся. Он не учился в школе, но он прожил долгую жизнь и многому в жизни научился. Он помнит: в тундру приезжали ученые люди, они назывались «экспедиция». Ученые люди приезжали сюда, писали что-то. Они говорили: богата тундра и камнями, и зверем, и рыбой. А черный камень называли они базальтом.

— А вот это, — отец показал на то место, откуда выпали камни, — это остатки старой жилы горного хрусталя. А сиреневые камни называются аметистом. — Отец перебирает камни. — Каждый камень имеет свое имя: топаз, берилл, яшма…

Ано слышит незнакомые трудные слова, ей кажется, что камни живые. Большой камень — отец, маленький — дочка, такая же, как сама Ано, и все они живут в большой скале, как люди в чуме среди пустынной тундры.

И Анисья и Петя тоже слушают отца, а Петя даже завидует — сколько знает отец!

— Ну, ничего, — говорит он, — я тоже все буду знать! Буду в Советской Армии, там всему научат.

— Правильно! — говорит отец. — Ты будешь знать больше меня. Мне не пришлось быть в Красной Армии.

Ано набрала камешков целый карман.

Анисья тоже выбрала себе красивый сиреневый камень.

Отец ушел искать брод. Скоро издали донесся его крик: он нашел брод. Опять все уселись, и олени с нартами перешли реку.

Ано не боится переезжать реку вброд. Вода не доходит до сиденья — только полозья у нарт и ноги у оленей бывают мокрые.

Берег реки так густо зарос ивняком, что олени еле-еле продираются сквозь заросли и ветки больно хлещут по лицу. Надо глаза закрывать руками.

Это низкое место у реки называется «пойма».

— Анисья! — кричит отец. Он встал на своей нарте и повернулся к Анисье. — Поедем каменной рассохой — ближе будет! — И он показал хореем в сторону большой расселины в холмах.

Рассоха — это место, где когда-то протекала река. Теперь сухое и каменистое дно бывшей реки лежит среди болот, как вымощенная дорога.

— Скоро начнет темнеть, — говорит Анисья, — а ехать еще далеко. Хочешь есть, Ано?

— Хочу! — жалобно говорит Ано. — А когда будем варить ужин?

— Не скоро. Надо приехать, поставить чум… ночь будет. На кусок мяса и лепешку.

Тише бегут олени. За день они проделали длинный путь и устали.

Ано склонилась к Анисье и дремлет, покачиваясь на нартах. И чудятся ей сквозь дрёму олени, река и сиреневые камни. К ней подходит мальчик. Она узнает в нем брата Василия. Он зовет ее в школу, где учат всему, всему…

Небо горит

Ано вздрогнула и открыла глаза. Олени стояли. Стемнело. Наверное, была ночь, но по небу, сверкая, дрожа и разливая мягкий свет, разбегались блестящие ленты.

Ано много раз видела, как «горит небо», но каждый раз, как завороженная, не могла оторвать изумленных глаз от высокого, мягкого и холодного огня. Девочка стоит и долго смотрит, закинув голову.

Это северное сияние.

Анисья, Петя и отец торопятся при свете северного сияния поставить чум. Они торопятся, потому что ночь темная — в дороге задержались — и трудно ставить чум в темноте.

Отец смотрит на небо.

Кто знает, сколько времени будут вспыхивать бледные ленты на небе и освещать землю. Иногда долго, несколько часов мерцает небо, иногда вспыхнет раз-другой, пробежит блестящей дорогой в вышине или повиснет ярким облаком — и погаснет. И тогда сразу наступит тьма.

Отец смотрит на небо.

— Помогай, — говорит он. — Свети подольше, сейчас кончим.

Скоро растет чум. Уже лежат на земле доски — пол. Уже стоит печка. Вот уже колья скрепили наверху. Вот покрывают их берестой. Анисья прикрепила полог над входом и внесла в чум шкуры оленей — постели. Значит, Ано пора итти в чум. Значит, сейчас будет тепло и ужин.

И вот уже горят дрова в железной печке. Вскипел чайник, жарится мясо.

— Ано, завтра ты увидишь брата, — говорит отец.

Ано рада. Она так скучала, когда Василия увезли в школу. Тогда было еще тепло. Отец рассказывал потом, что ученики живут в «доме». Ано не знает, что такое дом. Отец говорил — дом это то же, что и чум, но только на чум не похож. Он больше чума, и бывает так, что один дом стоит на другом. И люди живут внизу и наверху.

Маленькая Ано не может понять, как может один чум стоять на другом!

Школа

Много раз расспрашивала Ано и отца и Петю про школу. Они рассказывали, как в поселок съехалось много ненцев… Они привезли из тундры своих детей в школу. Тут же, на площади перед школой, они распрягали оленей, разгружали нарты. А ребята сбились в кучу и стояли невдалеке. Они боялись первый раз итти в школу.

— А ты боялся? — спросила Ано Петю.

Нет, Петя не боялся, он хотел учиться. И Ано тоже не будет бояться.

Ано все запомнила, и теперь она знает, что после лета, когда начинается холод, из тундры к поселкам, в которых есть школы, съезжаются ненецкие ребята. Их оставляют в школе надолго — до весны, пока не начнет таять снег и зеленеть тундра.

Весной ребята приедут отдыхать к своим, в свои родные чумы. Отдохнут, а осенью опять поедут учиться.

Петя тоже учился два года в школе, потом стал работать в своем колхозе. Он всегда теперь рассказывает ребятам о школе, о Ленине, о Сталине, которые завещали всем ребятам учиться, о больших городах…

Петя рассказывал еще, что живут школьники в «ин-тер-на-те». Она долго повторяла это слово, чтобы запомнить. Петя рассказывал, что в интернате ребята спят не на оленьих шкурах, а на кроватях. Но Ано не знает, что такое кровать.

Не знает Ано и что такое поселок, дом, пекарня…

Нигде, кроме тундры, не была Ано и поэтому не может понять всего, о чем рассказывают отец и Петя. И Анисья тоже не может ей рассказать, она не училась совсем. Умерла мать, и у них некому было хозяйничать в чуме. Но Ано будет обязательно учиться в школе, спать на кровати и Анисью научит потом всему.

В мечтах о школе уснула Ано.

А утром маленькая Ано сама, наконец, увидела школу.

Отец поставил чум на берегу широкой реки Индиги. А за рекой, на высоком берегу, раскинулся поселок Выучейское. Здесь и совхоз. Здесь и школа.

— Ано, — кричит Петя, — смотри, смотри, вон там виден большой дом! Это школа.

Ано смотрит.

Вот какой дом — совсем не похож на чум!

— Ано, смотри, вон рядом, у того маленького дома, — ворота.

Вот какие ворота — совсем не похожи на ворота реки Большой Светлой!

— Ано, смотри, вон за нами едет лодка, мы переедем сейчас туда и пойдем в школу!

И вот они переезжают на лодке реку.

Отец и другой, чужой мужчина гребут. Петя правит рулем. Широкая река. Ветер поднимает волны, качает лодку. Но Ано не боится волн. Она хочет скорей в поселок.

Вот они подъехали и вышли на берег — отец, Анисья, Петя и Ано. Здесь все совсем не так, как в тундре. Много людей, много домов, много ворот.

Маленькая Ано первый раз видит все это. Она не успевает всего рассмотреть.

— А это что? А это что? — спрашивает она каждую минуту.

Вот и школа.

Навстречу к ним бежит Василий, и с ним еще мальчики и девочки.

— Анисья! Отец! Петя!

— Ано! Ано!

— Василий!

Сколько шуму, сколько радости!

И Василий, и мальчики, и девочки — ученики этой школы.

— Идите в нашу школу! — зовут они.

— Пойдем, Ано, — говорит отец, — посмотрим школу.

Все они поднимаются по ступенькам небольшой лесенки. В чуме нет ступенек!

— Что это? — робко спрашивает Ано.

Ано видит — большие льдины вставлены в бревенчатые стены. Льдины прозрачные, как вода.

— Что это? — снова тихо спрашивает она.

— Окна, — отвечает Петя. — Они из стекол.

Окна, стекла… А в чуме нет окон!

Ано вошла в класс и от изумления так оробела, что не могла больше спрашивать.

— Здесь ты будешь скоро учиться, — говорит отец.

О, Ано очень хочет учиться! Она хочет, чтобы «скоро» было завтра. Ей нравится класс. Черные парты блестят, как черный камень на скалах. Она трогает их рукой.

— Что это? — шопотом снова спрашивает Ано.

— Это парты. Они деревянные и покрыты черным лаком.

По стенам класса развешаны картины. В конце класса черная доска, и на ней какие-то белые черточки.

Чужая девочка берет Ано за руку и говорит ей:

— Это наша классная доска. На ней написан урок на завтра.

А Василий смеется и тянет Ано за другую руку.

— Идем сюда!.. Вот здесь мы спим, — показывает он.

Ано, девочка и Василий вошли в большую, светлую комнату. Вдоль стен, она видит, стоит много маленьких столиков, покрытых белым. Они стоят ровными рядами.

— Зачем столько столиков? — снова тихо спрашивает Ано.

Девочка смеется, и Василий смеется.

— Это совсем не столики, а кровати, — говорит Василий. — Мы на них спим.

«Так вот они какие, кровати!» думает Ано. Теперь ей еще больше захотелось спать на кровати.

Девочки и мальчики окружили Ано:

— Как тебя зовут, девочка?

— Ты откуда?

— Ты приехала учиться?

Ано помолчала, потом ответила всем сразу:

— Меня зовут Ано. Я из тундры. Я приеду учиться скоро. Я буду, как вы, спать на кровати.

Content

Анна Добринская
Маленькая Ано живет в тундре

В родном чуме

Неспокойный вечер

За белым олешком

Веселое утро

Большой костер

На оленях по тундре

Небо горит

Школа