Кирстен Бойе

Как Тренк стал рыцарем

Часть первая

Как Тренк убежал из дома в город

Глава 1,

в которой рассказывается, кто такой Тренк Тысяча Ударов

Я хочу поведать тебе о маленьком рыцаре по имени Тренк Тысяча Ударов, таком храбром и сметливом, да в придачу добром и великодушном, что слава о нём разнеслась от гор до самого моря. В те времена, как ты помнишь, это был почти весь мир, потому что Америку ещё не открыли.

А ведь никто не мог и предположить, что Тренк станет прославленным рыцарем. Родился он в крестьянской лачуге, где дождевые капли просачивались сквозь ветхую соломенную крышу и в воздухе постоянно висел дым от открытого очага. В лачуге жили его отец Хауг, его мать Марта, младшая сестрёнка Миа-Мина и, конечно, сам Тренк вместе с тощей козой и маленьким поросёнком. Все они спали в крошечной комнатке на глиняном полу. Отец Тренка был крестьянином, и если ты думаешь, что это совсем неплохо (хотя тогда не было ни тракторов, ни молотилок), то, увы, это не так. Во времена, о которых пойдёт речь в этой книжке, крестьянам не принадлежали ни лачуги, в которых они жили, ни земля, которую они возделывали, ни коровы, которых они доили, ни свиньи, которых они растили на мясо. Даже сами крестьяне, их жёны и дети себе не принадлежали.

Да, даже они сами, их жёны и дети принадлежали не себе! Всеми ими владел рыцарь. Он жил в большой, гордой крепости, построенной на высоком холме, и крестьяне трудились на него не покладая рук. Они были обязаны отдавать ему оброк – часть выращенного зерна, капусты и репы; часть мяса их свиней и часть сыра из молока их коров и коз. А если рыцарь требовал, чтобы крестьяне работали на его полях или вырыли ему новый колодец, срочно, хоп-ля! – им приходилось бросать все дела и бежать к рыцарю, забыв о работе на своей земле. В это время их собственные зерновые посевы гнили на поле, недоеные коровы мычали от боли, но рыцаря это не беспокоило. Если крестьянин не делал того, что требовали, его просто хлестали кнутом, ведь крестьянин тоже был собственностью рыцаря.

Да, так было во времена крепостного права, и крестьянские мальчишки и девчонки наверняка ломали голову, что же им сделать, чтобы не влачить всю жизнь жалкое существование. Ведь они с малых лет помогали родителям на полях, отгоняли ворон от фруктовых деревьев, пасли домашний скот, но всё равно жили впроголодь, потому что рыцарь забирал у их семьи всё самое лучшее.

– Вот я вырасту и избавлю вас от этого, – заявил Тренк, когда однажды вечером его отец вернулся домой весь в синих рубцах от кнута. – Никогда я не стану крестьянином и не позволю себя бить господину рыцарю! Не дождётесь! – Он и его младшая сестрёнка Миа-Мина шли по деревенской дороге и вели за собой козу с поросёнком, чтобы те пощипали траву на обочине.

– Что же ты можешь сделать? – спросила Миа-Мина и дёрнула за верёвку, подгоняя козу. – Недаром говорится: крепостным родился, крепостным и помрёшь.

И это была истинная правда. Но Тренк не собирался с этим мириться.

– Тогда я сам стану рыцарем, – решительно заявил он.

Его сестрёнка так рассмеялась, что у неё выскользнула из рук верёвка. Пришлось им вдвоём гоняться за козой по всей деревне. И в тот вечер Тренк больше не заводил разговоров о своей мечте.

Но всё равно через некоторое время все его мечты сбылись, а как и почему – я сейчас расскажу.

Глава 2,

в которой рассказывается, как управляющий увёл отца Тренка

Это случилось прекрасным июньским днём, когда на полях так ярко сверкал золотом рапс, что солнышку, чтобы не отстать от него, приходилось светить особенно старательно. И вот в такой приятный день, уже под вечер, в лачугу Тренка постучал управляющий из замка. Но постучал он не потому, что дверь была заперта, а чтобы показать хозяевам, что к ним пришёл приличный человек с хорошими манерами. При виде управляющего все жители деревни бросились по домам и затаились, не высовывая носа.

Тем временем солнышко спряталось за ближним лесом, а небосклон засиял всеми оттенками красного. Хауг, отец Тренка, только что сказал жене, что завтра тоже будет прекрасная солнечная погода, и он собирается хорошенько прополоть поля, убрать сорную траву, а Тренк и Миа-Мина должны будут ему помочь.

– Ну и ну! – удивлённо произнёс Хауг, услышав стук. – Что за поздний гость к нам пожаловал?

– Сейчас я открою! – воскликнула Миа-Мина.

Только не думай, что эта девочка была такой воспитанной и услужливой! Просто ей надоело помешивать похлёбку в висевшем на цепях над очагом котле и смотреть на сморщенные кусочки прошлогодней репы, которые плавали в воде, – весь ужин бедняков. При этом у неё так громко и грозно урчал живот, что с непривычки можно было испугаться.

– В этом нет необходимости, – раздался усталый мужской голос, и в потоке света, который струился сквозь низкий дверной проём, вся семья увидела, как управляющий, слегка смущаясь, отогнал палкой поросёнка, который безуспешно обшаривал своим маленьким розовым пятачком глиняный пол в поисках чего-нибудь съедобного. – Прошу прощения за вторжение, Хауг Тысяча Ударов, но я опять вынужден забрать тебя в замок.

Скорее всего, ты не знаешь, кто такой управляющий, и поэтому не понимаешь, почему мать Тренка испуганно схватилась за голову, а сестрёнка тихонько взвизгнула (совсем как поросёнок), и почему Тренк сжал кулаки. Лишь его отец покорно встал с табурета.

– Раз уж так получилось, значит, так тому и быть, – сказал он со вздохом. – Не надо извиняться, управляющий, коли ничего нельзя изменить.

Такой вот управляющий работал в те времена на своего феодала и рыцаря. Он уводил в замок всех крестьян, которые отдавали рыцарю недостаточно много зерна, капусты и репы, свинины или гусей. Там над ними вершили суд и чаще всего приговаривали к порке кнутом, если только хозяину замка не приходило в голову другое наказание, более мягкое, что случалось, к сожалению, нечасто. Наверняка и тогда встречались добрые и милосердные феодалы, которые хорошо относились к крепостным и редко подвергали их порке. Но рыцарь Вертольт Лютый, на земле которого жил отец Тренка, уж точно был не из их числа.

– Ох беда, ох беда! – в отчаянии причитала мать Тренка. – Хауг, ты опять не заплатил оброк?

Управляющий сокрушённо кивнул, и было заметно, что он не очень охотно выполняет свои обязанности.

– Как и раньше, – буркнул он. – Как каждый год.

– Где ничего нет, и отдать ничего нельзя! – возразил Хауг и сунул ноги в деревянные башмаки-пантины, хотя было лето, и он, как и все жители деревни, ходил босой, потому что пантины надо было беречь к зиме. Но ведь не мог же он явиться к своему господину с грязными босыми ногами. – Если наш господин рыцарь…

– Да хранит его Господь! – с благоговением воскликнула мать Тренка и почтительно присела в книксене.

– …если наш господин рыцарь не понимает, что он дал мне скудный, каменистый и бесплодный клочок земли и урожая с него не хватает даже на то, чтобы прокормить мою семью, – сказал Хауг, – если он не понимает, что мы и так голодаем и что у нас не найдётся даже обглоданной куриной косточки, которую мы могли бы отдать ему как оброк…

– …тогда наш господин рыцарь старый усатый дурак! – воскликнула сестрёнка Тренка и тут же прикрыла себе ладонью рот. Ведь если её слова дойдут до ушей хозяина замка, то, как ты, конечно, понимаешь, на следующий день не только её отца будут пороть кнутом.

Но управляющий был хороший человек. Он без охоты выполнял свою суровую работу и всякий раз стыдился, когда ему приходилось вести бедного крестьянина к рыцарю.

– Я не слышал, что сейчас сказала девочка, – вздохнул он. – Ведь у деток тихие голоса. Но ты, Хауг Тысяча Ударов, всё равно пойдёшь со мной. Впрочем, я могу немного подождать, если твоя жена захочет собрать тебе в дорогу еды. Потому что подземелье в замке холодное и пустое, кормить там не кормят. Да ты и сам уже знаешь.

– Еды? Откуда её взять-то, милый? – сердито отозвалась мать Тренка. – Господин управляющий ведь видит, что у нас нет ни крошки!

Управляющий заглянул в котёл, висевший над огнём, в котором всё ещё тихо бурлила водянистая похлёбка, и снова вздохнул.

– Ну, как знаете, мне всё равно. – Он пожал плечами.

Хауг уже стоял возле двери.

– Ничего, переживём! – заявил он. – Ещё одна порция кнута меня не убьёт. Если господин рыцарь…

– Да хранит его Господь! – снова воскликнула мать Тренка и почтительно присела в книксене.

– …и на этот раз выберет для порки то же место, что и в прошлом году, мне вообще это не повредит. На моём седалище давно уже образовались мозоли.

Сказав это, он шагнул за порог. Управляющий торопливо вышел следом.

Но вдруг он остановился.

– И мясной оброк был у вас недостаточным, – заявил он матери Тренка, почти извиняясь. – Боюсь, вам придётся отдать господину рыцарю вашу свинью. – И он ткнул палкой в бок поросёнка, который похрюкивал, обнюхивая его кожаные башмаки.

– Но ведь он ещё не вырос! – воскликнул Тренк. – Он же ещё маленький ребёнок!

– Из таких получается самое нежное жаркое, – мрачно возразил управляющий и после этих слов наконец ушёл из бедной лачуги Тренка, чтобы отвести Хауга к рыцарю.

Глава 3,

в которой рассказывается, как Тренк убежал из дома

Ты можешь себе представить, как злился Тренк, какое им овладело отчаяние, когда управляющий скрылся в темноте. Возможно, мальчику было даже слегка стыдно. Ведь это не пустяк, когда твоего родного отца уводят из дома, чтобы выпороть!

Конечно Тренк и раньше видел, как управляющий уводит его отца в замок, но в этом году он уже подрос и понимал, как всё это ужасно несправедливо.

– Нет, нельзя же так! – воскликнул Тренк. – Господин рыцарь…

– Да хранит его Господь! – воскликнула мать и почтительно присела в книксене, хотя управляющий был уже далеко.

– …дал нам такой скудный клочок земли, что на нём ничего не растёт, а после этого бьёт нашего отца кнутом за то, что мы не отдаём ему часть урожая! Пусть он тогда даст нам хорошую землю! – И мальчик так сильно стукнул кулаком по деревянному столу, что дерево загудело. – Но такую землю он, конечно, оставляет для себя самого! Обманщик! Бандит!

– Да, бандит! – подхватила его слова Миа-Мина, но тут мать поскорее зажала ей рот ладонью. Ведь кто знает, что случится, если кто-нибудь подслушает и донесёт рыцарю, что говорят о нём в бедной лачуге.

– Тише, умоляю вас! – прошептала мать. – Мало вам горя! Хотите ещё больше беды накликать? Чтобы стало хуже?

– Хуже? – огрызнулся Тренк. – Разве бывает хуже? Нам нечего есть, господин рыцарь бьёт кнутом отца да ещё и поросёнка сейчас отберёт.

– Поросёночек! – завыла Миа-Мина и бросилась его ловить. Она прижала его к себе и стала гладить розоватую спинку, на которой появилась первая, совсем мягкая щетина.

Тем временем в лачуге стало совсем темно, ведь тогда, конечно, ещё не было электрических ламп. И не думай, что у бедного крестьянина хватало денег на свечки. Раз уж темнело, то темнело и всё тут, ничего не поделаешь. Единственным источником света был очаг в центре комнатки, но дрова тоже приходилось беречь, поэтому он горел не всю ночь.

– Мы не в силах ничего изменить, – прошептала мать. Её голос звучал теперь так тихо и опечаленно, что у Тренка разрывалось сердце. Никто не может вынести, когда его мама грустит. – Ваш добрый отец делает всё, что может, но раз нет урожая, то нет и оброка.

– А где нет оброка, там хлещет кнут, – добавил Тренк. – Каждый год, каждый год, каждый год! И никогда, никогда ничего не изменится! Я стыжусь, что моего отца прозвали «Тысяча Ударов», потому что он часто получает кнута от нашего рыцаря!

– Мы не в силах ничего изменить, – снова прошептала мать и улеглась спать на набитый соломой мешок. – Крепостным родился, крепостным и умрёшь, ты крепостной на всю жизнь! – Тут Тренк услышал, что она зарыдала. Всхлипнула и его младшая сестрёнка.

Тренк чувствовал, как у него в животе всё сильнее и сильнее разгорается ярость. Ему хотелось немедленно побежать в замок и ударить господина рыцаря метлой по спине или хотя бы поговорить с ним. Но Тренк был уже умным и знал, что тогда произойдёт. Его просто бросят к отцу в тёмное подземелье под замком, где холодно и сыро и даже днём туда не проникают лучи солнца. А это никому не поможет.

– Крепостным родился, крепостным умрёшь, ты крепостной на всю жизнь! – прошептал Тренк и от злости пнул ногой воздух, но случайно попал по поросёнку, и тот с громким визгом забился в дальний угол лачуги.

– Всё равно нельзя обижать моего Хрюнчика! – сердито прошептала Миа-Мина. – Он и так скоро попадёт в рыцарский котёл в замке! – и она опять зарыдала. Тогда Тренк внезапно понял, что дальше так жить нельзя. Что-то должно случиться. Когда горе становится невыносимым, неожиданно находится выход.

– Миа-Мина! – прошептал Тренк. – Перестань реветь! Я знаю, что мне делать!

По другую сторону от крошечной кучки углей, которые уже еле тлели, вздохнула во сне мать на мешке, набитом соломой. Ты ведь догадываешься, что у бедных крестьян в те времена не было ни настоящей кровати, ни постели. Но если человек много работал целый день и вечером чуть не падал от усталости, тогда он крепко спал и на старом мешке.

– Ничего ты не знаешь! – сердито прошептала Миа-Мина. – Просто ты хочешь меня успокоить! Раз ничего не поделаешь, что тут тогда говорить?

– Кое-что можно сделать! – воскликнул Тренк так громко, что едва не разбудил мать. Но, к счастью, не разбудил. Потому что это было бы совершенно некстати. – Крепостным родился, крепостным умрёшь, ты крепостной на всю жизнь! Да, так говорят! Но есть и другая поговорка: «Городской воздух делает свободным!»

– Городской воздух делает свободным! – с трепетом прошептала Миа-Мина. Она уже слышала эту поговорку. Она означала, что крепостной крестьянин, убежавший от своего господина в город, становился свободным, если господин не находил его в течение года.

– Я пойду в город! – прошептал Тренк. – И возьму с собой Хрюнчика! Так будет лучше. Я не хочу, чтобы его съел наш рыцарь!

Миа-Мина неожиданно разволновалась.

– Совсем один? – спросила она. – Ты пойдёшь совсем один, Тренк? Неужели ты не боишься, что по дороге тебя съест страшный дракон?

В те времена ходило много историй об огнедышащем драконе, который жил в окрестных лесах. Люди говорили, что у него из ноздрей вырывалось пламя и поднималось до самого неба.

– Не-е, не боюсь! – ответил Тренк, хотя сам испугался. Надо сказать, что про дракона он как-то не подумал. – Пускай только попробует!

– Что же ты будешь делать в городе, Тренк? – спросила Миа-Мина. – Ведь ты ещё маленький!

– Маленький, но сильный! – заявил Тренк. Он знал это точно, потому что поднимал даже тяжёлые мешки с зерном и сдвинул с места вола, когда тот заупрямился и не хотел идти. Тренк изо всех сил толкнул его в зад, и вол пошёл дальше. – А если всё будет в порядке, я заберу вас к себе, и мы заживём лучше всех! Хей-ха-хо-хе! Тогда никто не посмеет называть нашего отца Хауг Тысяча Ударов!

– Нет, Хауг Тысяча Ударов это и вправду неприятно, – прошептала Миа-Мина. – Тренк, и ты станешь богатым? Построишь для нас дом? Наш собственный дом, который будет принадлежать нам, а не господину рыцарю?

Тренк всё-таки побаивался, ведь он никогда не был в городе и не знал, как там жили люди и чем он будет там заниматься, как заработает на пропитание и одежду, да ещё на корм поросёночку. Ведь он был ещё маленький мальчик, не забывай. Но ему не хотелось пугать сестрёнку.

– Там видно будет, – храбро заявил он. – Когда-нибудь я увезу вас в город, и тогда больше никто не посмеет отца и пальцем тронуть.

– И нашего поросёночка они не съедят, – добавила Миа-Мина. – Ой, Тренк, какой ты храбрый!

– Да, точно! – подтвердил Тренк и обрадовался, что из голоса сестрёнки пропала дрожь. – Когда проснёшься утром, не рассказывай никому о том, что я задумал. Иначе господин рыцарь вышлет в погоню своих воинов на лошадях. Они поймают меня и бросят в подземелье замка. А маму крепко поцелуй от меня и скажи, что всё будет хорошо.

Тут он намотал на руку верёвку, на которой они водили поросёнка, и сильно дёрнул, потому что маленький лентяй никак не понимал, зачем ему просыпаться среди ночи и куда-то идти, когда в это время он всегда спит крепким сном. Но Тренк, конечно, был сильнее, и поросёнок, недовольно хрюкая, поплёлся за ним.

Мальчик вышел из дома в звёздную ночь. Дорога белела под лунным светом и звала вперёд, на север, туда, где находился город, о котором Тренк так много слышал и где хотел найти своё счастье.

Но всё получилось совершенно иначе.

Глава 4,

в которой ты узнаешь, как Тренк познакомился со странной девчонкой

Не знаю, доводилось ли тебе когда-нибудь отправляться в путь ночью при лунном свете. Вообще, это жутковато, особенно если ты ещё мальчишка и к тому же почти совсем один.

Тренк не прошёл и ста шагов, как ему ужасно захотелось вернуться в пропахшую дымом родную лачугу и лечь спать на соломенный матрас. И кто знает, если бы он не вспомнил о рыданиях матери и печали сестрёнки, о том, что отец проведёт ночь в холодном подземелье, что их милого Хрюнчика зажарят в замке, то, может, он и вернулся бы домой.

Но теперь Тренк даже не оглядывался на спящую деревню, где лишь иногда мычала во сне чья-то корова. Вместо этого он тащил за верёвку поросёнка и смотрел вперёд, изо всех сил пытаясь одолеть свой страх.

– Мы с тобой вдвоём отправились в странствие, Хрюнчик, – сказал Тренк, но его голос прозвучал в ночной тишине так жутко, что лучше уж было молчать. Кроме своих шагов он слышал лишь какие-то неясные звуки в полях, ведь тогда ещё не было ни автомобилей, рокочущих на далёкой автостраде, ни самолётов, ни вообще ничего. Разве что иногда страшновато ухал филин или пищала какая-то маленькая птичка. Но в остальном вокруг было тихо, словно в склепе, и ты можешь мне поверить, Тренк радовался, что с ним был поросёнок, живая душа, хотя тот упрямился, и его приходилось тащить силой.

Да, Тренк проявил невероятную храбрость, в одиночку отправившись сквозь тьму неведомо куда. К счастью, в ту ночь хотя бы светила луна, большая и круглая, а ещё сияли мириады звёзд, иначе Тренк даже не видел бы, куда ему идти. А так у него под ногами белела пыльная дорога с глубокими колеями от тележных колёс, изрытая копытами коров и волов, которых гнали на пастбище. Поэтому Тренк всё ещё ощущал себя как дома.

Но потом дорога нырнула в лес.

Тот лес был небольшим и нестрашным, и днём Тренк с сестрёнкой иногда забирались в его чащу в поисках грибов или ягод, но ночью он казался совсем другим – очень-очень тёмным и очень-очень страшным и опасным. Не забывай, что в те времена в лесах водились волки и медведи и что они в тот день, возможно, ничего не ели, и поэтому обрадуются появлению вкусного, маленького поросёнка и не очень вкусного, костлявого крестьянского мальчишки и устроят себе пир. Да ещё где-то неподалёку бродил страшный дракон.

– Хрюнчик! – прошептал Тренк. – Хрюнчик, теперь тебе надо вести себя очень тихо!

Но тот, кто когда-нибудь гулял с поросёнком по ночному лесу, знает, что дело это непростое. Поросёнок хрюкал, повизгивал и тянул за верёвку, потому что свиньи не отличаются храбростью, а для маленького свиного пятачка в лесу полно незнакомых и опасных запахов. Поэтому поросёнок в испуге носился взад и вперёд, верёвка задевала ноги Тренка, путалась в кустах. Одним словом, поднялся такой шум, что ночные птицы даже вылетали из гнёзд.

– Хрюнчик! – прошептал Тренк. – Ты разбудишь медведей и волков, да и всех других диких зверей!

И тут он услышал нечто страшное. В кустах бузины, недалеко от дороги, что-то заворочалось, зашевелилось. Шум был таким, что Тренк понял: это не какой-нибудь небольшой зверёк вроде кролика, а довольно крупный зверь.

– Хрюнчик! – прошептал Тренк и от страха словно остолбенел. Ненадолго притих даже поросёнок.

А опасное нечто крикнуло: «Ха!», выскочило перед Тренком на дорогу, взмахнуло толстой, узловатой палкой, крикнуло: «Хо!», «Гром и молния!» и что-то там ещё, что в те времена кричали люди, когда хотели кого-то напугать. Но ведь Тренк с поросёнком и так уже испугались!

Возможно, ты этого не знаешь, но тогда в лесах водились не только медведи с волками, не только драконы, но и разные нехорошие люди, например, бандиты и разбойники. Они подстерегали в лесной чаще крестьян, когда те везли на рынок фрукты и овощи, но особенно им нравилось нападать на богатых рыцарей и благородных дам, грабить которых было ещё интереснее, потому что у них были ювелирные украшения, золото и вообще дорогие вещи, которые нравились разбойникам и бандитам. И когда кто-то выскочил ночью из куста и крикнул: «Ха!», «Хе!» и «Гром и молния!», что мог подумать Тренк? Конечно, он подумал, что на них с Хрюнчиком напал лесной разбойник с палкой.

– Не надо! – закричал Тренк пронзительным голосом, который показался ему совсем чужим. Хрюнчик в панике носился вокруг него и опутал ноги Тренка верёвкой так туго, что мальчик не мог никуда убежать. – У нас ничего нет, пустые карманы! Мы с Хрюнчиком идём в город.

– Что? – удивился разбойник. – Надо же!

Между тем он вышел на дорогу. Тренк разглядел его при слабом лунном свете, проникавшем сквозь листву, и чуть не упал от удивления (а ещё из-за того, что его ноги были туго обмотаны верёвкой).

– Ты девчонка!

Ужасный, страшный разбойник из куста бузины оказался девчонкой, ненамного выше, чем сам Тренк. Тощей девчонкой с длинными, светлыми косами и в платье с передником. А ещё у неё был грубый, скрипучий голос.

– Ты совсем чокнулся, что ли? Шастаешь ночью по лесу с поросёнком, – сказала девчонка. – Такое и в страшном сне не приснится.

– Так ты от нас пряталась? – с надеждой спросил Тренк, выпутывая ноги из верёвки. Это оказалось непросто, потому что теперь Хрюнчик что-то нюхал возле ног девчонки, и Тренку это не нравилось. Его Хрюнчик не должен дружить со всяким встречным-поперечным, кого они случайно увидели ночью в лесу. – Ты услышала наш шум и спряталась от нас в кустах?

Тут Тренк заметил, что ему вдруг стало хорошо. Всё-таки какая удача, что из кустов на них выскочил не злой медведь или волк, не разбойник, а девчонка, которая сама их испугалась.

– Ерунда! – заявила девчонка скрипучим голосом и почесала Хрюнчика за ухом. – Просто осторожность никогда не помешает.

Тренк подумал, что он именно это и имел в виду, но благоразумно промолчал.

– Если тебе тоже надо в город, можешь пойти вместе с нами, – великодушно предложил он. Ведь девчонка, конечно, – это всего лишь девчонка, а в те времена люди считали девчонок слабыми, нежными и боязливыми, а если дело дойдёт до драки, то и не очень полезными. Но Тренку всё равно казалось, что ему будет чуточку спокойнее, если с ним, кроме глупого поросёнка, будет идти человеческое существо. – Я буду тебя защищать.

– Ты меня защищать? Ха-ха! – рассмеялась девчонка, и если люди и в те времена крутили пальцем у виска, то она наверняка так и сделала. – Ты? Маленький дурачок.

Слово было очень уж неприятное; к тому же оскорбление было сказано мальчишке, у которого хватило храбрости пойти одному ночью в город… Но Тренк решил на первый раз простить девчонку. Главное, что дальше они пойдут вместе.

– Ну что, ты со мной или нет? – спросил он.

Тут девчонка взяла в руку палку, а Тренк верёвку, и они молча отправились дальше под звёздным небом и шли, пока на востоке не загорелась розовая полоска зари. Тренк больше не боялся и не чувствовал себя одиноким. Только страшно устал.

Глава 5,

в которой девчонка превращается в мальчишку

Тебе когда-нибудь разрешали подолгу не спать, например, на твой день рождения или на Новый год? Тогда ты знаешь, что ночью чувствуешь огромную усталость, даже если тебе это абсолютно некстати, ведь ты собирался бодрствовать до самого утра. Конечно, что там говорить, Тренк ужасно устал за эту ночь, так устал, что глаза закрывались сами собой. Он споткнулся и чуть не упал: хорошо, что девчонка подхватила его за руку и удержала. Даже Хрюнчик начал дремать. Он уже не визжал, не хрюкал, ничего не нюхал и покорно семенил на верёвке за Тренком.

Лишь когда солнце вышло из-за горизонта на розовый небосклон, а звёзды побледнели и исчезли на целый день где-то в небесных просторах, девчонка заговорила снова.

– Теперь можно и поспать, – сказала она.

Тренк между тем так утомился, что его ноги давно уже шли сами собой помимо его воли. Поэтому он проплёлся ещё пару шагов, прежде чем до его сознания дошли слова девчонки.

– Эй, стоп! – крикнула девчонка. – Там внизу город! В это время ворота ещё закрыты, сейчас мы туда не войдём, разве ты не знаешь?

Тренк моментально остановился и поглядел вниз в долину. И действительно! В бледном утреннем свете внизу под ними лежал город, такой большой, что Тренк даже не верил своим глазам. Он никогда ещё не бывал так далеко от дома и уж тем более в городе. Он знал только свою маленькую деревушку, где вдоль дороги стояли десять или двенадцать убогих лачуг. Иногда отец брал его в соседнюю деревню, когда ехал к мельнику молоть зерно. Ты ведь уже знаешь: Тренк был таким сильным, что мог поднять даже тяжёлый мешок зерна и подтолкнуть заупрямившегося вола, поэтому он помогал отцу.

Но города Тренк никогда ещё не видел, поэтому у него захватило дух от одного взгляда вниз, с холма, и мгновенно расхотелось спать. Это было глупо, ведь мальчик страшно устал и наконец-то мог выспаться.

– Так это город? – испуганно спросил Тренк, не отрывая глаз от долины. – Какой огромный!

При этом хочу тебе сказать, что на самом деле у его ног лежал совсем маленький городок. Ты бы посмеялся над Тренком, ведь наверняка видел небоскрёбы со скоростными лифтами или хотя бы слышал о них, но Тренку даже такой небольшой город показался огромным. Всё-таки вокруг домов высилась городская стена с бойницами, на восьми башнях стояли стражники с арбалетами, а спереди в стене виднелись ворота. На ночь они запирались, чтобы никто не мог напасть на спящих горожан.

– Да, это город, – ответила девчонка и улеглась спать на траву в ложбинке у дороги. К досаде Тренка, Хрюнчик тут же пристроился рядом и прижался к ней спиной. – Не очень он и большой. Видали мы города и побольше.

Тренк недовольно засопел и устроился по другую сторону от Хрюнчика возле его тёплого брюха.

– Ты только не ври, что уже повидала много городов, – буркнул он.

Девчонка обняла маленькую свинку, словно хотела её защитить, и вздохнула.

– Сто тысяч городов, я не вру, – сказала она своим скрипучим голосом, – на юге и на севере. Я все их знаю.

Она тут же захрапела, и Тренк не успел ей сказать, что она самая большая врунья, каких он видел. Мальчик так разозлился на неё, что даже не мог заснуть.

Но потом его кто-то потряс за плечо и крикнул: «Проснись!», и тогда ему стало ясно, что он всё-таки спал. Перед ним стояла врунья, и, если бы она не разбудила Тренка, это сделал бы его желудок, который так громко заурчал от голода, что Хрюнчик испуганно подпрыгнул и помчался по дороге. К счастью, девчонка успела схватить конец верёвки, иначе им пришлось бы полдня ловить поросёнка.

– Когда мы придём к воротам, ты молчи и не раскрывай рта. Предоставь разговор мне, – сказала девчонка. – Я скажу всё, что надо.

Тренку это не понравилось, ведь это он хотел защищать девчонку, а теперь получалось всё наоборот. Но, с другой стороны, он всё же был рад. Ведь когда он уходил из дома, то не подумал о том, что скажет городским стражникам, когда они спросят у него, кто он такой и чего хочет. Сказать им правду он не мог – представь себе, что жестокий рыцарь Вертольт Лютый пошлёт своих воинов искать Тренка, и они прискачут на конях в этот город и спросят про крестьянского мальчишку, который ночью сбежал из дома и увёл поросёнка. Стражники тут же сообщат, что они пустили Тренка утром в город. Тогда уж точно его планы не сбудутся, и он так и проживёт всю жизнь крепостным крестьянином.

– Что ты собираешься сказать им про нас? – спросил Тренк, но девчонка ему не ответила.

– Давай сначала польём одуванчики. – Она шагнула на обочину, повернулась спиной к Тренку и…

Да, тут я даже не знаю, как рассказать тебе, что случилось дальше. Вообще-то, о таких вещах не принято говорить, но сейчас у меня нет другого выхода. Итак, девчонка захотела полить одуванчики, и ты, вероятно, догадываешься, что она имела в виду. Тренк хотел отвернуться, ведь он был воспитанным мальчиком и знал, что нехорошо подглядывать, когда девочки поливают одуванчики, присев на корточки. Но тут он увидел, как девчонка стоя подняла передний край юбки и как мощная струя устремилась на обочину дороги, такая мощная, что полила не только одуванчики, но и клевер, и подорожник, и крапиву.

– Ты не хочешь, что ли? – спросила девчонка, опуская юбку.

Тренк ошалело таращил на неё глаза.

– Да ты никакая не девчонка! – удивлённо воскликнул он. – Ты парень!

Девчонка схватилась за голову и скорчила удивлённое лицо, но потом расхохоталась и с силой дёрнула себя за свои грубоватые косы.

– Ух ты! – сказала она. – Вчера вечером из-за всех ужасов я и забыл! – И она протянула Тренку свой парик, хотя вообще-то теперь надо сказать – он протянул Тренку свой парик, поскольку уже не оставалось сомнений, что это парнишка, а не девочка.

– Ты парень! – снова воскликнул Тренк. – Зачем тогда ты носишь платье? И косы?

Мальчишка засмеялся и протянул Тренку руку.

– Меня зовут Момме Мумм, – представился он своим грубым, скрипучим голосом. – А ты, малявка, всё время верил… – Он хохотал и хохотал, и Тренк даже чуточку устыдился своей наивности. Ведь он мог бы догадаться даже по голосу.

– Меня зовут Тренк, – с достоинством представился он. – Так почему ты ходишь в платье?

Момме Мумм почесал у себя за ухом.

– Я бродячий актёр, лицедей, – сообщил он. – Мы ходим по городам и развлекаем людей, заставляем их плакать и смеяться.

– Актёр? – с почтением переспросил Тренк, потому что в его маленькой деревне никогда не появлялись бродячие актёры, и поэтому он даже не слишком понимал, что они делают.

Поскольку ты, возможно, тоже этого не знаешь, я объясню. В те времена не было ни телевидения, ни кино и даже театров. Но людям и тогда хотелось развлечений. Поэтому актёры, они же лицедеи, ходили из города в город и показывали горожанам маленькие весёлые пьески или фокусы, жонглировали яблоками и яйцами. Тогда на рыночной площади начиналась ужасная толчея, ты даже не представляешь, какая. А когда рыцарю и благородным дамам тоже хотелось чуточку развлечься, они приглашали лицедеев к себе в замок, и там им иногда давали в награду золотую монету или хотя бы пару серебряных. Но, конечно, в маленьких деревнях, встречавшихся бродячей труппе по дороге, лицедеи ничего не показывали – это стало бы для них пустой тратой времени. Крестьяне были нищими и не могли заплатить за представление.

Поэтому Тренк никогда не видел бродячих актёров; его отец с матерью и другие жители деревни тоже их не видели. Мальчик понял, как ему повезло, что опасное нечто из куста бузины оказалось мальчишкой-актёром.

– Почему же теперь ты остался один? – спросил Тренк и ещё крепче сжал верёвку, на которой вёл Хрюнчика.

– Сейчас я расскажу тебе, – ответил Момме Мумм.

Глава 6,

в которой Момме Мумм рассказывает свою историю

Они сели на камень, откуда было видно всё, что творилось у городских ворот. И там было так много народа, что Тренк разволновался и с трудом слушал рассказ Момме Мумма.

– Я хожу с лицедеями, бродячими актёрами, всю жизнь, сколько себя помню, – рассказывал Момме Мумм. – Моя мать отдала меня в актёрскую труппу в раннем детстве, потому что не могла прокормить столько голодных ртов, хлеба на всех не хватало. Она была рада, что обо мне кто-то будет заботиться.

– Как грустно, – вздохнул Тренк.

– Могло быть и хуже, – возразил Момме Мумм. – Меня обучили разным трюкам и фокусам, когда я ещё ходил пешком под стол, но лишь когда я подрос, я стал по-настоящему нужен нашей труппе.

– Почему? – спросил Тренк, почёсывая колючий загривок поросёночка.

– Потому что я уже мог играть женские роли, – ответил Момме Мумм. – Я стал довольно высоким, а борода ещё не росла, поэтому я мог замечательно исполнять роли девушек. На Рождество я играл Деву Марию в княжеском замке. И светлейший князь подарил мне золотую монету.

– О! – с восхищением отозвался Тренк.

Ты, возможно, не знаешь, что в давние времена женщинам ни за что не позволялось становиться актрисами (как это несправедливо!), и поэтому женские роли играли мальчишки. Но когда у юных актёров начинала расти борода, тогда всё! Труппе приходилось искать другого мальчишку. Слава богу, те времена давно канули в прошлое, но для Тренка рассказ Момме Мумма оказался немножко неожиданным.

– Почему же ты сейчас оказался один? – спросил он.

– Из-за дракона, – ответил Момме Мумм. – Два дня назад мы показывали фокусы в одном замке, и ты даже не представляешь, сколько там было еды и питья и как роскошно был украшен зал! После представления нас должны были накормить, но внезапно прибежал гонец и закричал, что в лесу возле крепости кто-то видел дракона и что дым из его ноздрей поднимается до небес. Тогда господин рыцарь воскликнул: «Все мужчины – на коней!», началась жуткая неразбериха. Его воины надели на себя доспехи и побежали во двор, чтобы вскочить в сёдла и помчаться на бой с драконом.

Но господин Принципал, главный в нашей труппе, – стреляный воробей. Он сказал: «Ну и ну, нам тут делать нечего!» – и бросился бежать, потому что не хотел оставаться в замке, возле которого бродило свирепое чудовище. Мы бросились следом за ним. Наш Принципал – человек осторожный, и он, конечно, решил уходить из замка не обычной дорогой под гору, а карабкаться по крутым скалам позади крепости. Все полезли следом. Только я в этом платье не мог лезть по скалам, и спустился вниз через лес. Дракон меня не сожрал, но зато я потерял свою труппу. Впрочем, я знаю, что нашей следующей целью был как раз вот этот город, вот я и отправился сюда. Надеюсь, что я скоро встречусь с остальными.

– Тебе хорошо! – сказал со вздохом Тренк, потому что из рассказа Момме Мумма он понял, что жизнь у его нового знакомого интересная и он не голодает.

– Когда мы подойдём к воротам, я скажу, что ты тоже из нашей труппы, – сказал Момме Мумм. – И твоя свинка тоже наша, дрессированная. В городе мы попробуем заработать на еду, а то я слышу, как урчит твой желудок. Мне даже страшно становится.

Тренк вытаращил глаза.

– Но я ведь ничего не умею! – огорчённо сказал он.

Но Момме Мумм лишь отмахнулся.

– Если ты умеешь считать, больше ничего и не нужно.

К счастью, считал Тренк хорошо, хотя ни одного дня не ходил в школу, потому что крестьянские дети в те времена не учились.

– Я могу сосчитать до ста, – сообщил Тренк.

– Хватит и до пяти, – отмахнулся Момме Мумм и снова надел на голову парик. – Ну что, пошли в город!

У Тренка бешено забилось сердце, так он обрадовался. И ты скоро увидишь, что не зря.

Глава 7,

в которой рассказывается, как Момме Мумм перехитрил стражников

Когда Тренк и Момме Мумм подошли к городским воротам, стражники уже пребывали в плохом настроении. Ведь был базарный день, и крестьяне со всей округи ехали в город, чтобы продавать на площади перед церковью яблоки, капусту, лук, репу, яйца, кур и всё прочее. Поэтому в то утро у ворот возникла такая толчея, что стражники с ног сбивались. Все остальные дни недели они лениво стояли на входе в город с важным видом в своих кожаных кирасах и шлемах, с алебардами в руках. Но в базарный день стражникам приходилось крутиться.

– Что вам тут надо? – неприветливо спросил один из них и встал перед Тренком и Момме Муммом, широко расставив ноги. – Девчонка, мальчишка и свинья? Вы хотите продать на базаре свинью?

Конечно, стражник должен был следить, чтобы в город случайно не проникли опасные разбойники или бандиты, но Момме Мумм, Тренк и Хрюнчик не выглядели опасными.

– Ах нет, господин стражник! – ответил Момме Мумм и почтительно присел в книксене, как полагается воспитанной девочке. – Мы хотим развлечь горожан представлением, которое они ни разу в жизни не видели! Мы бродячие актёры, ваша милость! – С этими словами он сорвал с головы парик и помахал им перед носом стражника.

– Гром и молния! – воскликнул стражник (ты уже знаешь, тогда так говорили), и на его лице внезапно появилась ухмылка. – Давно в нашем городе не было бродячих актёров! А со свиньёй что вы будете делать?

Момме Мумм огляделся по сторонам, словно опасался, что его кто-нибудь подслушает, и махнул стражнику, подзывая его поближе. Потом он встал на цыпочки и прошептал ему на ухо, выглядывавшее из-под шлема.

– Эта свинья волшебная, ваша милость, самая знаменитая на всей земле от края и до края! Вам повезло, господин стражник, что вы познакомились с этим благородным животным! Ведь это знаменитый волшебник Свиномаг из южного города, который по ошибке сам себя превратил в поросёнка!

Стражник даже рот разинул от изумления.

– Почему же он сам себя не превратил снова в человека? – спросил он и с восхищением уставился на довольного Хрюнчика, который с громким чавканьем ел яблоко, упавшее с повозки у какой-то крестьянки прямо перед его пятачком.

– Он забыл слова заклинания и не может приготовить себе волшебное зелье! – прошептал Момме Мумм. – Поэтому бродит с нами по свету и надеется, что когда-нибудь снова вспомнит волшебные слова! Но если вы захотите, то сможете потом убедиться, что он обладает даром ясновидения!

– Ясновидения? Гром и молния! – И стражник махнул рукой Момме Мумму, Тренку и Хрюнчику, чтобы они проходили в ворота. Но перед этим он так низко согнулся в поклоне перед Хрюнчиком, что у него соскочил с головы шлем и упал на пыльную дорогу.

– Добро пожаловать к нам, господин волшебник, добро пожаловать! – сказал он.

Но Хрюнчик даже не посмотрел на него и засеменил на верёвке своими маленькими поросячьими шажками за Тренком и Момме Муммом в город, где он впервые в своей жизни должен был проделать волшебный фокус.

Глава 8,

в которой рассказывается, как Тренк стал бродячим актёром

Когда Тренк вошёл в ворота и попал в многолюдный, оживлённый город, сердце у него колотилось от волнения так сильно, что готово было выскочить из груди.

Только не думай, что в те времена маленький город был похож на нынешние маленькие и уютные городки. Невысокие узкие каменные дома так криво лепились друг к дружке, что иногда на них даже страшно было смотреть. Улицы между домами получались такими тесными, что с мостовой нельзя было увидеть небо. Ведь внутри городских стен было слишком мало места, и горожане не тратили его на широкие улицы.

Наступил базарный день, площадь наполнилась оживлённым гулом, радовавшим слух, и такой же весёлой сутолокой, радовавшей глаз, вот только нос, к сожалению, ничто не могло порадовать. Потому что тогда в городах ещё не было мусорщиков, которые вывозили за городские стены отбросы, не было ни труб, ни сточных канав, ни выгребных ям, чтобы удалять с улиц человеческие нечистоты, отравлявшие воздух зловонием.

Горожане просто выбрасывали всё из окон, представляешь? И направлявшиеся на рынок люди часто поглядывали наверх, чтобы успеть вовремя увернуться, если какая-нибудь хозяйка выплеснет на улицу таз с помоями. Никому не хотелось ходить грязным в такой день.

Момме Мумм с Тренком тоже остерегались грязного душа, зато Хрюнчик был в восторге и невероятно радовался валявшимся под копытцами овощным очисткам и замечательным, вонючим лужицам. Как ты понимаешь, тогдашние города были для маленькой свинки настоящим раем.

– Вон и Рыночная площадь! – воскликнул Момме Мумм, не успели мальчишки пройти и нескольких минут. – Передай своему желудку, что ему больше не придётся урчать. Скоро у нас будет сколько хочешь еды!

Площадь перед церковью оказалась маленькой и серой. Продавцы здесь громко расхваливали свой товар – яблоки, капусту, репу и хлеб, мясо и рыбу из соседней реки, полотно и кожу, а ещё очень-очень дорогие пряности с Востока и даже вино. Зато там не было ни картофеля, ни какао, ни помидоров и табака, потому что в те времена они росли лишь в Америке, а Америку, как ты понимаешь, ещё не открыли.

Когда Тренк увидел такое изобилие, его желудок заурчал ещё громче.

– Как же мы заработаем себе на еду? – спросил Тренк.

Но Момме Мумм уже тащил его в сторону и что-то шептал на ухо. Чем дольше Тренк его слушал, тем веселее становилась его улыбка.

– С этим я точно справлюсь! – заявил он с довольным видом. – Я могу сосчитать даже до ста! И Хрюнчик тоже справится.

Тогда Момме Мумм снова надел на голову парик с косами и остановился посреди толпы. Тренк с Хрюнчиком встали рядом с ним.

– Почтенные дамы и господа! – крикнул Момме Мумм и сдёрнул с головы парик. – Освободите чуточку места для замечательного представления, какое вы в жизни не видели! Освободите место для величайшего в мире чародея Свиномага, ясновидящего поросёнка!

После такого объявления должна была бы раздаться барабанная дробь, но барабана у мальчишек не было, и поэтому люди сначала не обратили внимания на слова Момме Мумма. Но чем чаще он снимал свой парик и размахивал им и чем больше кричал про ясновидящего поросёнка, тем больше собиралось народу на краю площади и тем тише становилось вокруг. Наконец почти все покупатели и продавцы направили свои любопытные взгляды на три странные фигурки – двух мальчишек и маленькую свинку.

– Спасибо, почтенные дамы и господа-горожане, низкий вам поклон! – воскликнул Момме Мумм и окончательно надел на голову свой парик. – Осмелюсь попросить вас соблюдать тишину во время этого потрясающего представления, чтобы наш уважаемый господин чародей мог сосредоточиться на своей трудной задаче. Прошу детей не пищать и не шуметь, а прекрасных дам не падать в обморок! Благодарю вас.

Между тем Хрюнчик всё время тянул за верёвку. Ему, конечно, хотелось вернуться на узкие улочки, где в грязи валялись потрясающие лакомства, но Тренк на всякий случай намотал верёвку на руку и следил за ним, а сам чуть не падал от волнения в обморок, хоть и не был прекрасной дамой.

– Вы видите сами, что знаменитому волшебнику Свиномагу никак не терпится продемонстрировать вам своё искусство! – воскликнул Момме Мумм. – Среди вас найдутся желающие проверить его на себе? Мне нужен один человек, почтенные дамы и господа, один из вас, чтобы вы не сомневались, ибо то, что сейчас покажут вам мой помощник и наш многоуважаемый господин Свиномаг, не обман, а самое настоящее волшебство! Заверяю вас, никому при этом не будет больно и никто не пострадает!

Знаешь, сколько оказалось желающих? Такого развлечения не было в маленьком городке давно, с самой Пасхи, когда голубь на лету нагадил на голову жене бургомистра, а сейчас с Пасхи прошло уже порядочно времени…

Из множества кандидатов Момме Мумм выбрал степенного, пожилого господина с тяжёлой серебряной цепью, свисавшей почти до пупка.

– Сам господин бургомистр! – воскликнули зрители, и Тренк сразу понял, что Момме Мумм сделал умный выбор. Конечно, всем было ясно, что господин бургомистр не мог быть в сговоре с мальчишками-лицедеями, поэтому все поверят, что всё увиденное не обман, а настоящая магия.

– Представление начинается! – воскликнул Момме Мумм и достал из своего дорожного узла две тряпки размером с коровью лепёшку, судя по их виду, немало повидавшие на своём веку. Одной тряпкой он завязал глаза Тренку, другой Хрюнчику, и ты не представляешь, какой поднялся громкий и испуганный визг. Вероятно, Хрюнчик решил, что его сейчас наденут на вертел. А Тренк стоял спокойно и прямо; Момме Мумм уже объяснил ему, что будет дальше.

– Вы слышите, с каким волнением наш господин Свиномаг ждёт начала сеанса волшебства! – воскликнул Момме Мумм. – Теперь мне нужны ещё четверо желающих, которые не боятся господина Свиномага…

Пока Тренк с Хрюнчиком ждали с завязанными глазами, когда наконец начнётся представление, Момме Мумм объяснил бургомистру, что он должен делать.

– Почтенная публика, вы видите перед собой четырёх человек! – громко объявил Момме Мумм и показал на четырёх добровольцев, выстроившихся в ряд возле церкви. – Это прелестная молодая дама, элегантный господин с носовым платочком в руке, господин сапожник с шилом и, наконец, даже достопочтенный господин пастор! Теперь господин бургомистр пожмёт руку одному из этих храбрецов! После этого господин Свиномаг без колебаний укажет на того, кому выпадет честь оказаться выбранным господином бургомистром, хотя господин Свиномаг повернулся к нам спиной, а ещё у него завязаны глаза, так что он никак не может видеть происходящее!

Толпа с волнением смотрела, как бургомистр немного помедлил, а потом решительно направился к пастору, и тот даже чуточку смутился. А бургомистр крепко пожал ему руку и снова вернулся на своё место рядом с Момме Муммом.

– Господин бургомистр сделал свой выбор! – воскликнул Момме Мумм. – Теперь я попрошу вас, уважаемые дамы и господа, ни за что не подсказывать моему помощнику и господину Свиномагу, на кого пал выбор! Благодарю вас, дамы и господа! Помощник, подойди сюда! Вместе с волшебником!

Ничего не видя из-за повязки на глазах, Тренк услышал приказ и едва не подавился от страха. Но тут Момме Мумм снял с его глаз повязку, и Тренк храбро вышел на середину площади, где его уже ждала ликующая толпа.

Глава 9,

в которой рассказывается, как Хрюнчик выступал перед публикой

На середине площади Тренк развязал глаза Хрюнчику, и ты, конечно, догадался, что просёнок страшно обрадовался.

– Прошу вас, господин Свиномаг! – крикнул Момме Мумм.

Тогда Тренк ещё крепче ухватился за верёвку и пошёл с красными ушами к четвёрке добровольцев, которые с жадным интересом ждали, что будет дальше. Под хохот толпы Тренк позволил Хрюнчику обнюхать каждого из них – прелестную даму, господина с носовым платком, сапожника с шилом и, наконец, даже чинного пастора. Потом он присел на корточки и приблизил ухо к свиному пятачку, словно выслушал, что ему сказал Хрюнчик.

– Господин Свиномаг сказал мне, кому пожал руку господин бургомистр! Господину пастору!

По толпе пробежал удивлённый гул, а некоторые зрители даже захлопали в ладоши, особенно дети. Но тут из толпы вышел широкоплечий мужчина с угрюмым лицом и заявил:

– Ничего особенного тут нет! Любой может догадаться, что господин бургомистр наверняка выберет господина пастора! Это не магия, а обман!

Его тут же поддержали другие; они громко требовали ещё раз подтвердить умение Свиномага.

Момме Мумм добродушно улыбнулся.

– Я понимаю ваши сомнения и недоверчивость, почтенные господа! – крикнул он. – Увы, часто бессовестные самозванцы обманывают народ и выдают за магию дешёвые фокусы! Но я уверен, господину Свиномагу удастся вас убедить! Проверяйте его умение сколько хотите!

Мне кажется, что ты уже давно удивляешься, как это Хрюнчик вдруг стал волшебником и всё точно угадал. Но я сейчас тебе объясню. Не зря Момме Мумм почти всю жизнь был бродячим лицедеем. Он знал сотни, а то и тысячи фокусов, и одному из них он научил Тренка, когда что-то шептал ему на ухо.

Четверым горожанам, которые стояли в ряд перед бургомистром, Тренк мысленно дал номера – вот почему так было важно, чтобы он умел считать. Номер один стоял ближе всех к церкви, рядом с ним номер второй и так далее.

И когда Момме Мумм вызвал на середину площади Хрюнчика с Тренком, чтобы они определили, кому бургомистр пожал руку, он сделал это так: если бы бургомистр выбрал добровольца номер один, стоявшего ближе всех к церкви, тогда Момме Мумм крикнул бы только одно слово, например: «Идите!» или «Начинайте!»

Если бы бургомистр пожал руку добровольцу под номером два, то Момме Мумм крикнул бы два слова, например: «Идите сюда!» или «Прошу вас!» Для добровольца под номером три он бы крикнул – что? – разумеется, три слова, и так далее. К Хрюнчику всё это, конечно, не имело никакого отношения, а уж к ясновидению и подавно. Тренк просто сосчитал слова, которые ему кричал Момме Мумм, потом позволил Хрюнчику обнюхать стоявших в ряд людей и после этого сделал вид, будто бы тот прошептал ему на ухо своё решение.

А раз Момме Мумм крикнул в первый раз: «Прошу вас, господин Свиномаг!», где было, как ты уже наверняка сосчитал или сосчитала, четыре слова, Тренк понял, что бургомистр пожал руку пастору, ведь пастор стоял, как ни странно, дальше всех от церкви и был для Тренка номером четыре… но ты это наверняка уже и сам понял.

В толпе росло недоверие, и тогда Момме Мумм снова завязал глаза Тренку и Хрюнчику и вызвал новых желающих. И опять Тренк назвал всё правильно, а почему, ты уже знаешь. Точно так же получилось и в третий, и в четвёртый раз, даже тогда, когда какому-то хитрецу пришло в голову, что четыре добровольца – это слишком легко, а вот если их станет десять, тогда дело другое.

Тут Момме Мумм вызвал на площадь десять добровольцев, но и на этот раз Поросёночек не ошибся.

– Тридцать! – крикнул тогда пастор. Он не верил в магию и вызвался добровольцем только ради того, чтобы разоблачить юных лицедеев. Но ему так и не удавалось это сделать, поэтому он разозлился и подумал, что при тридцати добровольцах свинье точно будет не под силу найти нужного человека.

До сих пор их фокус с каждым разом доставлял Тренку всё больше удовольствия, но когда ему на этот раз завязали глаза, а на площадь вышли тридцать добровольцев, он чуточку испугался. Откуда он знал, не ошибётся ли он, раз число такое большое? Это могло легко произойти, потому что Момме Мумм прокричал очень длинную фразу:

– Ну, тогда покажите ещё раз ваше искусство, господин Свиномаг и мой дорогой помощник, у меня нет никаких сомнений, что вы опять всё прекрасно отгадаете!

Боялся он не зря, потому что бургомистр пожал руку двадцать четвёртому добровольцу, лысому толстяку с красными щеками, и Момме Мумм сказал двадцать четыре слова (можешь посчитать, если хочешь). Тренк показал пальцем на двадцать четвёртого добровольца – «Вот он!». У него всё получилось, хотя двадцать четыре довольно большое число. Но ты ведь знаешь, что Тренк мог считать даже до ста, и теперь понимаешь, почему это иногда может оказаться полезным.

Тут все притихли и посмотрели на маленькую свинку, которая так безошибочно всё угадывала, с уважением и даже со страхом. Не осталось никого, кто не верил, что Хрюнчик в самом деле маг и волшебник из южного города, который нечаянно превратил сам себя в поросёнка. Даже пастор поверил в это к собственной досаде.

– Почтенная публика, я прошу вознаградить нас за это незабываемое представление! Это поможет нам и дальше сопровождать господина Свиномага в его странствиях по свету! – крикнул Момме Мумм. – Не медлите и не бойтесь! Помогите нам, кто чем может!

Один за другим к ним подходили люди и давали то, что могли – кто-то огурец, другой яблоко или копчёную рыбу, одна женщина дала мармеладный хлебец. У ног Момме Мумма росла горка снеди, а Тренк крепко держал за верёвку Хрюнчика, ведь, понятное дело, он мог сразу наброситься на еду.

Тренк считал, что он честно заработал всё, что лежало перед ними на земле, пусть даже их фокус был всё-таки небольшим обманом, а никаким не ясновидением. Он уже присмотрел тихое местечко между церковью и домом пастора, чтобы поесть там от души. Момме Мумму и Хрюнчику тоже понравилось то место, и они наелись бы втроём от пуза, но тут на площади раздался громкий голос.

– Момме Мумм, вот ты где, слава Всевышнему! Лис, наша девочка опять с нами! – С сияющей улыбкой на круглом лице к ним направлялся кругленький, маленький человечек. Момме Мумм бросился в его объятия сразу, как только увидел.

– Шнёпс! – воскликнул Момме Мумм и от восторга треснул толстяка по спине. – Я так и знал, что вы меня найдёте! Вот, познакомься – это Тренк, крестьянский сын, а это его поросёнок!

Тут Тренк понял, что Момме Мумм снова встретил свою труппу, и к его радости за друга добавился лёгкий страх, потому что он понял, что скоро опять останется один.

Глава 10,

в которой появляется надменный рыцарь

Сначала Момме Мумм представил Тренка своей труппе.

– Это мой попутчик Тренк. Он ушёл из дома, чтобы поискать счастья в городе. Вместе с этой свинкой по кличке Хрюнчик, – сообщил Момме Мумм, а Хрюнчик сердито взвизгнул, потому что Тренк оттащил его от восхитительной кучи еды. Но Тренк был вынужден так поступить, ведь невежливо продолжать есть, когда тебя представляют обществу. – Это мои собратья-лицедеи Круглый Шнёпс и Рыжий Лис, а это наш уважаемый господин Принципал.

Тренк пожал всем троим руки, а Хрюнчик обнюхал всем троим ноги, и они таким образом познакомились.

Как ты уже знаешь, Шнёпс был маленький и круглый человечек с красным лицом, а Лис был тощий и долговязый с огненно-рыжей шевелюрой и весёлой ухмылкой. Зато господин Принципал был просто обычный мужчина с козлиной бородкой, разве что чуточку унылый.

– Где же ты шлялся, Момме Мумм! – сердито спросил он и тут же сел по-турецки перед восхитительной горой еды и стал есть, даже не спросив ни у кого разрешения. Но тут нечего удивляться, ведь это был Принципал, что значит начальник.

– Я вас искал с тех пор, как мы убежали от дракона, – сообщил Момме Мумм. – Но я точно знал, что мы должны встретиться здесь, в этом городе, вот и пришёл сюда. К счастью, по дороге я встретил двух моих попутчиков, и мы с ними вместе провели волшебный сеанс ясновидения, а добрые горожане отблагодарили нас этой роскошной едой. Поэтому ешьте, сколько влезет. То, что моё, – оно и ваше тоже, Шнёпс, Лис и уважаемый господин Принципал, моя еда – ваша еда.

Потом долго слышались лишь чавканье, жевание и проглатывание, ведь лицедеи – это вам не благородные господа. Наконец, Шнёпс довольно рыгнул, сложил руки на круглом животике и с блаженным вздохом прислонился к церковной стене.

– Благодарю Господа за эту вкусную еду, – сказал он. – Моё брюхо так набито, что вот-вот лопнет. Аминь.

– Ну, Шнёпс, раз уж даже ты набил своё брюхо, это что-то значит, – заметил худой Лис и захохотал, потому что сам он давно уже перестал есть.

– Ты хорошо меня знаешь, Лис, – отозвался довольный Шнёпс и снова рыгнул. – Но что за волшебный сеанс ясновидения, Момме Мумм? Ведь ты сказал, что твой попутчик деревенский мальчонка, что он отправился в город искать счастье, и что свинья – это свинья. Но чтобы крестьянский парень умел колдовать, такого я в жизни своей не видел, а уж тем более не видел ясновидящую свинью.

Тут Момме Мумм хотел рассказать, как они с Тренком и Хрюнчиком ловко провели горожан, но в этот миг на Рыночной площади раздались ужасные крики, и все бросились кто куда – торговки, покупатели, домашний скот. А среди этой толчеи, нахлёстывая плёткой коня, ехал богато одетый всадник и сердито рычал: «С дороги!», «Убирайтесь прочь!», словно город принадлежал только ему.

– Это неслыханно! – возмутился толстяк Шнёпс.

В этот самый момент копыто взбудораженного коня едва не задело Хрюнчика, ведь лошади нервные животные и не любят, когда их с помощью плётки и шпор гонят через кричащую людскую толпу. Всадник натянул поводья и придержал коня. Хрюнчик завизжал от страха, и Тренк крепко сжал в руке верёвку. При этом он увидел, что перед всадником на попоне сидел кто-то маленький и так метался, что едва не падал, и при этом так верещал, что заглушал даже крики поросёнка.

– Я не хочу! – верещал он со спины коня. – Нет, нет, нет, я не хочу!

Конь уже тронулся дальше, но Тренк всё-таки услышал слова благородного господина.

– Рыцарем родился, рыцарем, и умрёшь! – воскликнул он и направил коня мимо Шнёпса и Лиса, в испуге прижавшихся к церковной стене. – Кричи – не кричи, тебе это не поможет, Цинк! Ты обязан стать рыцарем, и ты им станешь!

– Я не хочу, я не хочу! – кричал мальчишка и цеплялся за конскую гриву. – Я не хочу сражаться с этим страшным драконом, нет, нет, нет!

– Что за жалкая тряпка! – сказал кругленький Шнёпс и сплюнул.

– Ну и трус! – добавил рыжеволосый Лис и покачал головой.

– И вот такое существо в один прекрасный день станет рыцарем и будет повелевать нами, – подытожил Принципал, который, будучи начальником, умел это делать. – Говорю вам, я бы не имел дел со всей этой сворой рыцарей, если бы нам не приходилось зарабатывать денежки в их замках.

Тренк испуганно глядел на него. Он ещё никогда не слышал, чтобы кто-то так громко и открыто говорил о рыцарях неприятные вещи.

– Но вообще-то наш друг Момме Мумм собирался рассказать о том, как колдовала ваша свинья, – сказал господин Принципал. – Выкладывай, Момме Мумм, прекраснейшая из дев!

Тем временем конный рыцарь скрылся с Рыночной площади, и торговля продолжилась.

– Что ж, дело было так, – начал Момме Мумм.

Глава 11,

в которой рассказывается, как Тренк попрощался со своим другом

Тут Момме Мумм наконец рассказал, как они с Тренком и Хрюнчиком провели горожан, и Лис с Шнёпсом хохотали и били себя по ногам от восторга. Лишь господин Принципал рассеянно гладил свою козлиную бородку.

– Так-так, – пробормотал он и впился взглядом в глаза Тренка, да так, что мальчику стало не по себе. – Ну, конечно, это надо обдумать. – С этими словами он поднял с земли последний блин, свернул и сунул в рот, а Хрюнчик грустно полизал землю, где ещё несколько минут назад лежало столько вкусной еды. И вот теперь всё исчезло в животах трёх мужчин.

– Теперь мы можем снова рвануть дальше, – заявил Принципал и, кряхтя, поднялся на ноги. – Вставайте-ка, вставайте, друзья мои, нам надо до темноты добраться до следующего замка и показать наше искусство рыцарю и его даме, даже если они просто тупые чурбаны, эти благородные господа!

Тут у Тренка от огорчения заболело сердце. Конечно, он знал Момме Мумма совсем недолго, но он был хорошим напарником, и когда он уйдёт, Тренк с Хрюнчиком снова останутся одни.

– А этого мальчонку, – продолжал Принципал и выпрямился, – мы возьмём с собой. – Парень, который умеет считать до ста, и ясновидящая свинья нам точно пригодятся. А когда, Момме Мумм, твой маленький друг ещё чуточку подрастёт, он будет у нас новой девой, потому что у тебя скоро начнёт расти борода, я это вижу. И что тогда станет с женскими ролями и с нашими замечательными пьесами? Нам понадобится замена. – И Принципал опять посмотрел Тренку в глаза. – Хочешь пойти с нами?

Знаешь, сначала Тренк чуть не подпрыгнул от радости. Если он отправится странствовать вместе с лицедеями, они с Хрюнчиком больше не будут одинокими, а ещё он не расстанется со своим новым другом Момме Муммом. И это будет просто прекрасно!

Но тут он вспомнил, почему прошлой ночью убежал из дома – чтобы подлый рыцарь Вертольт Лютый не бил его отца. Вспомнил он и своё обещание маленькой сестрёнке Миа-Мине – что он перевезёт всю семью в город, когда у него появится свой дом, потому что городской воздух делает свободным. Но всё это, конечно, окажется невозможным, если он отправится сейчас с лицедеями, которые нигде не задерживаются и каждый день приходят на новое место. И собственного дома ни у кого из них нет.

Поэтому Тренк храбро проглотил вставший в горле комок, который означал, что дело может дойти до слёз.

– К сожалению, я обещал моей сестрёнке Миа-Мине, что найду в городе работу, построю себе дом и привезу сюда и её, и родителей, чтобы спасти их от подлого господина рыцаря. Поэтому я не могу пойти с вами, как бы мне ни хотелось играть в ваших пьесах. Мне очень жалко.

– Дом в городе? – сердито фыркнул Принципал. – Как же ты намерен его заработать?

Но кругленький толстяк Шнёпс сказал, что раз обещал, то надо держать слово, и он это хорошо понимает. Лис тоже кивнул, соглашаясь с товарищем.

– И не грусти, что мы покидаем тебя, – добавил Шнёпс, – потому что в этом мире все пути пересекаются – и не один раз, можешь мне поверить. – Это означало, что они наверняка ещё встретятся где-нибудь и когда-нибудь.

Его слова не слишком утешили Тренка, но он храбро кивнул и стиснул руку Момме Мумма так сильно, что хрустнули пальцы.

– До свидания, – сказал он.

– До свидания, Тренк! – сказал Момме Мумм и крепко-крепко пожал его ладонь. – Ты был хорошим попутчиком, и я буду скучать по тебе! Но, как уже сказал Шнёпс, я уверен, что наши пути очень скоро пересекутся снова. А пока я желаю тебе счастья, мой добрый друг Тренк! Мы с тобой друзья навсегда и навеки!

– Да, мы друзья навсегда и навеки, – ответил Тренк, и его голос чуточку дрогнул.

– Мой друг будет и твоим другом, а твой враг будет и моим врагом, – сказал Момме Мумм, а между тем пальцы Тренка уже онемели в его железной хватке. – И я так огрею его по башке моей узловатой палкой, что он будет впредь думать и не обижать тебя, если башка у него вообще уцелеет!

– Да, аминь, – с благоговением сказал Тренк, потому что слова друга звучали торжественно, совсем как проповедь в воскресный день в церкви.

Момме Мумм отпустил руку Тренка, подобрал юбку и во всю прыть помчался вслед за Круглым Шнёпсом, Рыжим Лисом и господином Принципалом. Но на другой стороне площади он снова обернулся к Тренку и в последний раз крикнул:

– Друзья навсегда и навеки, Тренк! Друзья навсегда и навеки!

Его голос ещё долго звучал в ушах Тренка, когда он потянул за верёвку и отправился искать себе работу.

Глава 12,

в которой рассказывается, как Тренк не стал подмастерьем и как он схватил за руку трусливого сына рыцаря

Возможно, ты считаешь, что зря Тренк не отправился вместе с лицедеями и это глупо с его стороны. Ведь он даже не представлял себе, чем будет заниматься в городе и как станет зарабатывать на жизнь. Если честно, то я тоже так думаю, хотя всё-таки Тренк молодец: он помнил о своём обещании и хотел помочь родителям и сестрёнке. Хотя в тот момент, конечно, он снова оказался один, без друзей и без крыши над головой.

Уходя из дома, Тренк надеялся, что в городе он научится какому-нибудь ремеслу. Он и раньше слышал от отца, что именно этим занимаются городские мальчишки, когда подрастают. Они идут в обучение к какому-нибудь мастеру и узнают всё, что необходимо, чтобы стать хорошим сапожником, или пекарем, или столяром, или кем-то там ещё. Но, увы, всё оказалось совсем не так, как Тренк рассчитывал.

Когда он с поросёнком на верёвочке остановился возле первой же сапожной мастерской и спросил, может ли господин мастер взять к себе прилежного ученика, сапожник с испугом захлопнул перед ним двери, заперся на засов и крикнул:

– Убирайся прочь со своим колдуном! Чтоб я не видел его ни в моём доме, ни в свинарнике! Да и лицедей мне тоже не нужен.

Тут Тренк понял, что их затея с сеансом ясновидения на Рыночной площади хоть и была хороша для брюха, но теперь уж точно не поможет ему устроиться подмастерьем. Куда бы он ни шёл по улице сапожников, всюду перед его носом захлопывались двери. То же самое получилось у него и с портными, и с пекарями, и со столярами. Короче, ничего у него не заладилось, и он уже жалел, что не ушёл в странствие вместе с Момме Муммом, Лисом, Шнёпсом и Принципалом. Но было уже поздно.

– Эх, Хрюнчик, в этом городе меня никогда не возьмут в подмастерья, – вздохнул Тренк и, усталый, решил вернуться на Рыночную площадь, где люди по-прежнему толпились в торговых рядах. – Ведь они поверили, что ты Свиномаг, поэтому боятся тебя и не пустят нас в свой дом, ясное дело! Я бы тоже не пустил к себе поросёнка-волшебника, это точно. Кто знает, вдруг ему когда-нибудь вздумается и меня превратить в свинью! Или даже в мышь!

Тренк вздохнул и свернул на улицу кузнецов, которая шла к Рыночной площади, но больше не останавливался перед мастерскими, не спрашивал, нужен ли господину мастеру прилежный подмастерье возле его наковальни.

Тем временем Хрюнчик снова унюхал своим пятачком соблазнительные запахи Рыночной площади и рвался туда, натянув верёвку. А недавние слова Тренка его совершенно не заботили.

– Да-да, тебе наплевать на всё, – в сердцах буркнул Тренк. – А мне теперь придётся искать что-то другое, и не здесь! Придётся, Хрюнчик, нам идти в следующий город. Может, там мастера ничего не слышали о господине Свиномаге и возьмут меня в ученики. – Он со страхом подумал о новой дороге, которая теперь уж точно предстояла им с поросёнком, о надвигавшейся тёмной ночи, и сердце у него ушло в пятки.

Но как раз в этот момент его судьба резко изменилась самым неожиданным образом. Ты даже не угадаешь, как.

На Рыночной площади снова начался страшный переполох, опрокидывались прилавки, летели в грязь фрукты, мясо и овощи, сердито кричали торговки. Сначала Тренк не мог понять, в чём дело, но потом увидел, как из-за угла выскочил мальчишка в синем бархатном камзоле и красном шёлковом жилете. Он опрокидывал на своём пути всё, что только мог, – так стремительно куда-то мчался.

– Я не хочу! – орал мальчишка, не умолкая. – Нет, нет, нет, не хочу сражаться со страшным драконом! – Тут он налетел на скудный товар сгорбленной старушки, которая выложила перед собой на платочке остаток летнего урожая, последние яблоки, чистенькие, насухо вытертые, чтобы они выглядели свежими и аппетитными и привлекли покупателей. При этом было заметно, что сама она выглядит голодной, измождённой и не может позволить себе эти яблочки съесть. Да-да, так было в те давние времена, и слава богу, что теперь всё иначе.

Мальчишка промчался прямо по платку, яблоки разлетелись в разные стороны, упали в грязь и теперь уже не казались такими аппетитными, как прежде, можешь мне поверить. Старушка тихо заплакала от отчаяния, вероятно, жалея, что не съела их сама. Но наверняка она бы не стала их продавать, если бы деньги срочно не требовались ей на что-то важное, скажем, на лекарство для больного мужа, или на тёплую курточку для внука, или ещё на что-нибудь, чему уже не бывать.

Конечно, Тренк тоже не знал, для чего требовались деньги несчастной старушке и почему она была в таком отчаянии, но её отчаяние он ясно видел, как видел и того, кто был в этом виноват, – маленького, трусливого сынка рыцаря, который совсем недавно ехал с отцом на коне и ныл. Тут Тренк внезапно почувствовал страшную злость, потому что богатый паршивец в дорогом камзоле, который наверняка никогда в жизни не страдал от голода, даже и не подумал извиниться перед старушкой и возместить ей ущерб за яблоки. Кто знает, может, Тренк и так уже был чуточку злой, потому что знал, что ему придётся идти ночью одному до следующего города. Во всяком случае, он сердито загородил паршивцу дорогу, когда тот пробегал мимо него и хотел скрыться на улице кузнецов, и крепко схватил его за руку.

– Стой! – сказал Тренк. – Сначала заплати старушке за яблоки, тогда я тебя отпущу.

– Нет, нет, нет! – закричал трусливый мальчишка и огляделся по сторонам, словно ждал кого-то, кто за ним гнался, и его голос звучал уже совсем не жалобно. – Отпусти меня! Мой отец прикажет тебя выпороть! Мой отец бросит тебя в подземелье! В самое страшное подземелье в нашем замке! Отпусти немедленно!

– И не подумаю! – заявил Тренк и на всякий случай завёл его руку за спину полицейским захватом, потому что в те времена так тоже умели делать, хотя называлось это иначе. – Сначала заплати старушке!

Мальчишка больше не мог пошевелиться и, возможно, попросил бы о пощаде, если бы внезапно не раздался стук копыт. Появился сам рыцарь на храпящем коне и остановил его прямо перед Тренком с Хрюнчиком и своим невоспитанным сынком.

– Цинк Цетерлинг! – воскликнул рыцарь. – Вот ты где! Зачем ты убегаешь от меня? Я всё равно тебя поймаю! Ты должен стать рыцарем, и ты станешь им, сын мой, и тебе ничего не поможет, кричи не кричи!

Лишь теперь он заметил, что его сыну заломил руку за спину другой мальчишка, и от удивления чуть не выронил из рук поводья.

– Гром и молния, – воскликнул рыцарь (ты уже знаешь, что тогда так говорили), – что это значит? Кто осмелился схватить моего сына, который скоро станет рыцарем и победит страшного дракона?

Что оставалось делать Тренку? Конечно, он мог отпустить мальчишку, чтобы не навлечь на себя ещё больший гнев, но он был в такой ярости, что даже не подумал об этом.

– Тренк Тысяча Ударов осмелился схватить вашего сына, господин рыцарь! – воскликнул Тренк. – Потому что ваш сын трус и тряпка. Разве станет хорошим рыцарем тот, кто сегодня обидел старушку, рассыпал её яблоки и даже не думает возместить ущерб?

Вероятно, ты думаешь, что рыцарь после этого обнажил свой меч или хлестнул Тренка плёткой? Мне тоже казалось, что так будет, но мы ошибаемся.

Всё вышло по-другому.

Глава 13,

в которой рассказывается, как Тренк помог горожанам вернуть свои деньги

– Тренк Тысяча Ударов? – переспросил рыцарь и озадаченно посмотрел на оборванного мальчишку с поросёнком на верёвочке, который заставил его сына пригнуться к земле. – Значит, ты сын рыцаря?

Возможно, имя в самом деле звучало чуточку похоже на рыцарское, но Тренк уже готов был прикусить себе язык. Ведь Тысяча Ударов – это было позорное прозвище его отца, часто получавшего побои от господина, и поэтому Тренку хотелось поскорее его забыть. Он просто не понимал, как оно выскочило у него. Так бывает, сам знаешь.

– Сын рыцаря? – удивился Тренк и даже слегка ослабил руку, которая держала паршивца в бархатном камзоле. – Я?

Тут рыцарь вздохнул, потому что понял, что Тренк – обычный деревенский мальчишка, да это и было видно. Может, он считал, что если бы его сына одолел какой-нибудь другой рыцарский сын, ему было бы не так досадно, но его надежда не оправдалась.

– Значит, нет, – вздохнул рыцарь. – Ладно. Ты можешь отпустить моего сына, я сам позабочусь о нём. – Тут он хотел посадить на коня своего паршивца и поехать дальше. Но Тренк держался железно.

– Сначала заплатите старушке за её товар! – сердито сказал он. – Получите вашего бездельника только после этого!

Рыцарь посмотрел на него с ещё большим удивлением, но потом даже рассмеялся.

– Ты не ведаешь страха! – поразился он. – Хотя ты всего лишь деревенский чурбан. Гром и молния, этого у тебя не отнимешь!

Он ошибался, потому что Тренк, как нам уже известно, боялся довольно часто и довольно сильно: например, ночью в тёмном лесу, да и теперь тоже. Но рыцарю было необязательно об этом знать. Со своим страхом Тренк поступал так: старался, чтобы тот не слишком ему мешал.

– Ну, я вообще ничего не боюсь! – заявил он и смело посмотрел рыцарю в глаза. – А теперь заплатите деньги старушке, иначе ваш сын несколько дней не сможет шевелить рукой и мучить бедных горожан! – С этими словами он чуть сильнее заломил руку мальчишки, и тот завизжал почти как поросёнок. Пожалуй, со стороны Тренка это было не очень хорошо, но ведь ты знаешь, как он разозлился, а кроме того, решил добиться, чтобы бедная старушка получила деньги за свои испорченные яблоки.

– Вот, возьми, старая! – сердито воскликнул рыцарь, слыша крики сына, и сунул руку в кожаный мешочек, висевший у него на поясе рядом с мечом. – Этого тебе, пожалуй, хватит!

Он швырнул на землю пару монет, и они разлетелись в разные стороны. С его стороны это тоже было не очень вежливо: сразу видно, у кого сынок научился плохим манерам. Но старушке было всё равно, положат ей монеты на ладонь или придётся подобрать их с земли, потому что она увидела с первого взгляда, что брошенных рыцарем монет было намного больше, чем стоили её жалкие яблоки. Она сразу поняла, что теперь сможет купить лекарство больному мужу или тёплую зимнюю куртку для внука, а возможно, сразу то и другое.

– Да хранит вас Бог, благородный господин рыцарь, да хранит вас Бог! – воскликнула она с низким поклоном. Разве это не грустно, ведь рыцарь не слишком учтиво с ней обошёлся? Да-да, но так тогда всё и было, и слава богу, что теперь всё иначе.

Конечно, рыцарь уже забыл про старушку. Вместо этого он снова попытался освободить сына из стальной хватки Тренка.

– Теперь ты можешь его отпустить! – строго сказал он мальчишке. – Я ей заплатил!

Тем временем вокруг уже собралась толпа, ведь ты знаешь, что в то время в городах было ужасно мало развлечений. Поэтому людям даже не верилось, что в этот базарный день они сначала видели выступление поросёнка Свиномага, а теперь им снова нашлось на что поглазеть.

– А другие торговки? – воскликнул Тренк, оглянувшись на горожан, стоявших на безопасном расстоянии от рыцаря на коне, его жалкого сынка, Хрюнчика и самого Тренка. – Ваш сын опрокинул их прилавки! Они что, должны терпеть убытки?

Тут рыцарь окинул недовольным взглядом площадь, а там действительно были опрокинуты столы и на земле валялся товар. Он швырнул в толпу монеты, чтобы люди дрались за них. Это вышло и нечестно, и грубо, ведь деньги достались самым ловким и сильным, и совсем необязательно тем, чьи прилавки перевернул скверный мальчишка. Но монет всё-таки упало много. Для такого богатого рыцаря это был пустяк, но многие горожане что-то получили. А некоторые подумали втихомолку, что, может, не так уж и плохо взять к себе в подмастерья этого мальчишку-лицедея, раз он такой сильный и даже поспорил с рыцарем. Но свой шанс они, конечно, уже прозевали.

– Ну! Теперь ты отпустишь моего сына! – сказал рыцарь Тренку и нагнулся к нему из седла. – Иначе мне, увы, придётся вынуть меч и тебя ударить.

Ну, конечно, Тренк этого не хотел, да к тому же теперь он уже не так злился, видя, как люди радовались монетам из кожаного мешочка. И он отпустил сына рыцаря.

– Хорошо! Но впредь вы всё-таки следите за вашим неотёсанным сыном, чтобы он больше не безобразничал на рынке! – сказал Тренк. – Иначе в следующий раз я ещё сильнее заломлю ему руку, и он не сможет держать меч, даже деревянный!

Тут он намотал на руку верёвку и степенно покинул город. Под приветственные крики горожан он вышел в те же ворота, в которые вошёл утром вместе с Момме Муммом. И лишь спустя полчаса ему пришло в голову, что он мог бы потребовать у рыцаря пару монет и для себя. Но было уже слишком поздно.

Глава 14,

в которой рассказывается, как Тренк во второй раз проучил трусливого сына рыцаря

И вот Тренк второй вечер шёл один по дороге и вёл на верёвке Хрюнчика. Когда сгустились сумерки, а лес и деревья в нём превратились в тёмные тени, в которых мог притаиться кто угодно, возможно, даже страшный дракон, мальчик заметил, что его сердце снова бьётся так же тревожно, а может, даже ещё тревожнее, чем накануне. Ведь вчера лес был всё-таки знакомый и темнота в нём тоже была родной, а теперь всё казалось чужим. Он не знал дорогу, которая вела из одного города к другому, а за любым поворотом, за любым деревом могло таиться что-то жуткое.

Тренк жалел, что не пошёл с Момме Муммом и лицедеями, но тут уж нельзя было ничего изменить, и он решил бороться с тревогами, насвистывая песенку. Всем известно, что весёлая песенка – лучшее средство одолеть и тревоги, и страх.

Сегодня я иду один по свету

(и это пустяки, и это пустяки!).

Нет у меня ни денег, ни кареты

(и это пустяки, и это пустяки!),

Зато живу я как хочу —

Хочу смеюсь, хочу молчу.

Эге-эге-эгей! Эге-эге-эгей!

Я вижу замок с башенкой слева

(скорей туда, скорей туда!).

Сидит в ней прекрасная дева

(скорей туда, скорей туда!).

Стучи, моё сердце, от страсти гори,

Она станет моею, чёрт подери!

Эге-эге-эгей! Дева станет моей!

Так пел Тренк, и я охотно объясню тебе, почему песня побеждает страх, но не сейчас, потому что как раз в эту минуту произошло нечто такое, что помогло мальчику справиться с ужасом и отчаянием, и об этом надо рассказать в первую очередь. Если ты внимательно читал или слушал, тогда ты, возможно, заметил, что с Тренком так уже бывало не раз – в тот момент, когда его дела шли совсем плохо, случалось что-то хорошее. Запомни это, может, и тебе это пригодится когда-нибудь в трудные времена.

Далеко позади Тренк неожиданно услышал шаги, глухо стучавшие по песчаной дороге, а вслед за ними и пыхтение, такое громкое, что заглушило песенку о прекрасной деве и рыцарском замке. Сначала Тренк подумал, что за ним гонится страшный и злой дракон, но потом он набрался храбрости и оглянулся назад. Как ты думаешь, кого он там увидел? За ним бежал, пыхтя, не кто иной, как тот самый трусливый паршивец, сын рыцаря. Ты не представляешь, какое облегчение испытал Тренк, когда узнал его.

Конечно, Тренк мог поступить по-всякому. Во-первых, он мог просто спрятаться от мальчишки и позволить ему пробежать мимо; в конце концов, он едва его знал, и его не касалось, почему этот трус несётся по дороге один тёмной ночью так, словно за ним черти гонятся. Во-вторых, он мог проучить его, подставить ему подножку и полюбоваться, как мальчишка растянется на дороге, чтобы он понял, каково другим, когда ты делаешь такие гадости. Но это было бы некрасиво со стороны Тренка. В-третьих, он мог просто схватить мальчишку за руку, когда тот поравняется с ним, как он уже делал, а потом спросить, что такого он опять натворил…

Именно так Тренк и поступил. Между тем рыцарский сын так устал от бега, что уже еле доковылял до места, где его ждал Тренк, а его глаза смотрели прямо на дорогу, и он даже не заметил Тренка. Поэтому его могла бы с лёгкостью схватить даже маленькая Миа-Мина, а для Тренка это вообще не составило труда.

– Ха! Это опять ты? – сказал Тренк.

– Пожалуйста, пожалуйста, не убивай меня! Отпусти! – завизжал мальчишка и испуганно задёргался, пытаясь вырвать руку из железных пальцев Тренка.

Тут он увидел, кто его схватил, и издал шумный вздох облегчения.

– Ах, это всего лишь ты? – сказал он. – А я думал, что меня схватил разбойник или бандит, или даже страшный дракон! – И он ещё раз попробовал вырваться. Тем временем Хрюнчик обнюхивал ноги мальчишки.

– Мне опять нужно заломить тебе руку или ты и так не убежишь? – спросил Тренк.

– Клянусь, не убегу, – пообещал мальчишка.

Тогда Тренк чуточку ослабил хватку, но лишь немного, чтобы тот не мог убежать.

– Почему ты ночью несёшься по дороге один, хотя ты самый большой трус на свете? – спросил Тренк, и это было не очень вежливо. В конце концов, он и сам шёл в темноте и страшно боялся, так боялся, что даже запел песенку.

– Потому что… – тяжело пыхтя, ответил рыцарский отпрыск (он всё ещё никак не мог отдышаться), – потому что я не хочу становиться рыцарем и сражаться со страшным драконом, нет, нет, нет!

– Почему не хочешь? – удивился Тренк.

Конечно, он понимал, что ни у кого нет большой охоты выходить на битву с драконом, который бесчинствует в окрестных лесах. Люди говорили, что у него из ноздрей вырываются клубы дыма, такие большие, что поднимаются до небес и видны издалека. Но Тренк не мог понять, как можно не хотеть становиться рыцарем.

– Мой господин батюшка и я, – сообщил мальчишка, – мы едем в замок Славбург. Я стану там пажом рыцаря Ганса, моего дяди, потом оруженосцем и, наконец, рыцарем! И когда стану рыцарем, мне надо будет сразиться со страшным драконом, а я не хочу, нет, нет, нет!

Тренк с презрением глядел на него. Чтобы из этого маленького труса получился настоящий рыцарь, наверняка потребуются годы. Ещё он считал странным и жалким, что мальчишка так скулит из-за поединка, который должен состояться через много лет.

– Тебе радоваться нужно! – сказал Тренк. – Стать рыцарем совсем неплохо! Значит, ты снова удрал от отца и он теперь гонится за тобой?

Мальчишка кивнул.

– Поэтому отпусти меня скорее, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – взмолился он. – Отец наверняка скоро прискачет сюда, снова посадит меня к себе на коня и поскачет к замку дяди. И тогда я погиб!

– Ну и дурак же ты! – заявил Тренк, удивляясь глупости мальчишки. – Если ты побежишь дальше один, то скорее всего погибнешь – и гораздо раньше, чем если отправишься учиться на рыцаря! Или, может, ты знаешь, где будешь брать себе еду? Что ты умеешь делать и как собираешься зарабатывать на хлеб?

Мальчишка удивлённо уставился на него: такие вопросы вообще не приходили ему в голову, потому что он никогда не страдал от голода. Возможно, он считал, что еда просто растёт на деревьях.

– Что-нибудь найдётся, – пробормотал он, но было заметно, что он задумался.

– Только не для такого неженки, как ты, который ни разу в жизни рук не пачкал, – убеждённо заявил Тренк. – Ты просто умрёшь от голода на дороге! Лучше я отдам тебя твоему отцу!

Ему пришло в голову, что рыцарь наверняка отблагодарит его за то, что Тренк во второй раз поймал его сына, и даст ему пару монет из своего кожаного кошелька. И тогда Тренк сможет в следующем городе купить немного еды и как-то продержится, пока не найдёт мастера, который захочет взять его к себе в ученики.

– Нет, нет, нет, я не хочу! – снова закричал мальчишка и рванулся изо всех сил, но Тренк держал его крепче, чем столярный клей. Тут вдалеке послышался топот копыт, и действительно, не успел он оглянуться, как из-за поворота выскочил рыцарь и, увидев перед собой на дороге двух мальчишек, натянул поводья, крикнул: «Тпрууу!» – и остановил взмыленного коня.

– Слава богу, это опять ты! – воскликнул рыцарь.

Так началась для Тренка дорога к счастью.

Глава 15,

в которой рассказывается, почему трусливый Цинк Цетерлинг не хотел ехать к дяде-рыцарю

– Так-так-так, Цинк Цетерлинг! – воскликнул рыцарь и спрыгнул с коня, который точно не опечалился из-за такой передышки. – Вот ты где! Разве я не говорил, что поймаю тебя везде и всегда, потому что ты должен стать рыцарем, и ты им станешь, не отвертишься!

– Нет, нет, нет! – снова закричал мальчишка, извиваясь в сильных руках Тренка. – Я не хочу, я не хочу! – Он снова попытался вырваться, но никаких шансов у него не было.

– Господин рыцарь, почему он не хочет? – полюбопытствовал Тренк, отдав рыцарю его сына. И тут же протянул ладонь, чтобы рыцарь понял, что на этот раз Тренк просит плату за свою помощь. – Рыцарем родился, рыцарем умрёшь, ты рыцарь на всю жизнь! Почему же ваш сын так не хочет становиться рыцарем?

Тут рыцарь вздохнул, посмотрел на сына и огорчённо покачал головой. Потом он привязал коня к дереву, сел с громким кряхтеньем на землю и спросил:

– Цинк Цетерлинг, сын мой, мне и тебя надо так же привязать, как коня, чтобы ты опять не удрал?

Но Тренк вмешался и сказал, что в этом нет нужды, потому что он просто ещё раз поймает мальчишку и приведёт к отцу. После этого они втроём сели на мягкую лесную почву, и рыцарь начал свой рассказ.

– Я рыцарь Диц фон Дургельштейн, а это мой сын Цинк Цетерлинг. Ему только что исполнилось восемь лет. Как ты, вероятно, знаешь, для сына рыцаря пришло время начинать учёбу.

Тренк кивнул, потому что тогда все знали, что обучение рыцаря начиналось приблизительно с семи лет, и если тебе кажется, что это слишком рано для такого трудного ремесла, вспомни, что сейчас дети тоже идут в школу с семи лет и ничего, справляются.

– Как это принято, – продолжал рыцарь Диц фон Дургельштейн, не спуская глаз с сына и, вероятно, опасаясь, что тот снова удерёт, – его нужно привезти в замок его дяди, где его научат всему, что должен знать будущий рыцарь.

– Нет, нет, нет! – закричал мальчишка, но на этот раз хотя бы не пытался убежать. – Я не хочу!

– Ты всё время орёшь об этом! – недовольно сказал Тренк. – Но почему ты не хочешь?

– Потому что потом ему надо будет сразиться со страшным драконом, – ответил рыцарь Диц фон Дургельштейн и вздохнул. – А он очень боится, глупый мальчишка, так боится, что делает в штаны.

– О! – воскликнул Тренк, потому что рыцари так себя не ведут, и ему было даже чуточку досадно. – Я тоже слышал о страшном драконе! Но где он бродит и что делает, этого никто не знает.

– Да, никто не знает! – серьёзно подтвердил рыцарь и трижды кивнул. – Но точно известно одно, что его видят всё чаще! Сегодня дым из его ноздрей поднимается в этом лесу, завтра в том, а в некоторые дни дым над лесом можно видеть даже в двух, а то и в трёх местах одновременно. Ходят слухи, что дракон нашёл себе дракониху и теперь у них появились детишки! Тогда вскоре наши места будут просто кишеть драконами, и с этим нужно что-то делать.

– Понятно, – сказал Тренк. – А этот опасный дракон нападал хоть на одного человека?

Рыцарь пожал плечами.

– Тут у нас – нет, не нападал, – ответил он. – Зато пропадали коровы, свиньи и козы, а в лесах стало меньше дичи. Но из людей пока никто не пострадал. Хотя в других местах, рассказывают, он требует себе каждый день нежную, сочную девицу, и кто его знает, может, он и у нас тоже вздумает это делать?

– Да, это было бы ужасно, – согласился Тренк. Между тем Хрюнчик заснул возле его ног и сладко похрюкивал. – Теперь мне понятно, что дракона надо убить.

– И это, конечно, не сможет сделать какой-нибудь деревенщина, – сказал Диц фон Дургельштейн. – Это задача для нас, рыцарей. А мой сын Цинк Цетерлинг труслив как старая баба!

Тут он потряс Цинка за плечи и, казалось, хотел дать ему оплеуху, так он был сердит.

– Что ты станешь делать, Цинк Цетерлинг, когда окажешься в крепости твоего дяди? – воскликнул он. – Навлечёшь позор на имя твоего отца, потому что поведёшь себя как трус и тряпка? Возьмёшь и сбежишь при первой же возможности?

Его сын закивал так усердно, что Тренк не сомневался – Цинк преодолеет и глубокие рвы с водой, и высокие стены, так велик был его страх перед драконом.

Рыцарь застонал и закрыл лицо руками.

– Какой позор, какой позор на наш древний рыцарский род! – простонал он. – Ах, как мне хочется, чтобы у тебя было хоть немного храбрости, которая есть в этом простом деревенском мальчишке!

Тут он медленно отнял руки от лица и задумчиво посмотрел на Тренка. А Тренк так же задумчиво посмотрел на него.

И оба они в это мгновение подумали об одном и том же.

Часть вторая

Как Тренк попал в замок

Глава 16,

в которой рассказывается, как Тренк попал в замок

– Но этого никто не должен заметить! – взволнованно сказал Тренк через десять минут. Потому что как раз перед этим рыцарь осторожно спросил:

– Может, ты хочешь?..

А Тренк так же осторожно задал ответный вопрос:

– Как господин рыцарь себе это представляет?.. – При этом у него бешено колотилось сердце. Ведь то, что он мог стать учеником рыцаря, а не сапожника и не столяра, явилось для него полной неожиданностью. Но Тренк подумал, что ему годится любая работа, лишь бы он смог освободить своего отца Хауга, мать Марту и маленькую сестрёнку Миа-Мину от злого и подлого рыцаря Вертольта Лютого.

Но если ты сейчас думаешь, что Тренк не боялся дракона так же сильно, как рыцарский сын Цинк Цетерлинг, то ты ошибаешься. Ты ведь помнишь, как он дрожал от страха ночью в тёмном лесу. Но если сегодня твой живот урчит от голода, тебя мало заботит то, что через десять лет ты встретишься с драконом, вот такие дела.

Поэтому они все вместе придумали план. Вот такой.

Тренк должен был отправиться вместе с рыцарем Дицем и его сыном Цинком Цетерлингом в замок Славбург, который находился неподалёку, и Цинк должен был поменяться одеждой с Тренком (они были почти одного роста). Тренк считал, что он уже достаточно большой, чтобы стать пажом (а именно так назывался ученик рыцаря), хотя точно не знал, сколько ему лет, потому что в те времена крестьяне не считали дни рождения чем-то важным.

Когда они прибудут в замок, рыцарь Диц представит рыцарю Гансу, своему шурину, Тренка как своего сына, после чего вернётся с Цинком Цетерлингом в свой замок, и что он будет дальше делать с этим маленьким трусом, он ещё подумает.

Возможно, тебе кажется, что такое просто невозможно? Дядя ведь не глупый, и неужели он не узнает собственного племянника? Но надо учесть, что дядя-рыцарь Ганс фон Славбург никогда прежде не видел Цинка, а фотографий тогда не было, и уж тем более видеозаписей, и вообще, родственники, жившие вдалеке, мало знали друг о друге. Если требовалось сообщить родным какую-нибудь весть, иногда посылали гонца с посланием, и его потом читал вслух перед всем замком тамошний капеллан, потому что сам рыцарь чаще всего читать умел не очень хорошо, представляешь?

Да, вот так всё было, и поэтому рыцарь Диц и Тренк не слишком беспокоились, что их маленький обман не удастся, а трусишка Цинк Цетерлинг был согласен на всё, лишь бы ему не пришлось сражаться со страшным драконом.

Все трое легли спать в тёмном лесу, и, как всегда, Хрюнчик устроился под боком у Тренка. На следующее утро их разбудило поднявшееся над горизонтом солнце, и они снова отправились в дорогу.

В бархатном камзоле и шёлковом жилете Тренк чувствовал себя очень и очень странно. Можешь себе представить, так странно, что он даже боялся пошевелиться, опасаясь что-нибудь испачкать или порвать. Но ещё более странно чувствовал себя рыцарский сын Цинк в бедной одежде Тренка.

– Нет, нет, нет, я не хочу! – закричал он, когда ему пришлось надеть залатанные штаны и рубаху Тренка, а уж бегать босиком он вообще отказался. – Я испачкаю себе ноги! Мне больно наступать на землю!

Да, нечего сказать, из этого нытика получился бы настоящий рыцарь Печального Образа!

Когда они наконец оказались перед воротами замка, Тренк сидел на коне перед рыцарем Дицем, а Цинк со стонами ковылял позади них.

– Кто там? – крикнул стражник.

– Я еду с моим конюхом и моим сыном, который станет пажом у вашего господина! – крикнул рыцарь. – Опустите подъёмный мост!

Стражники так и поступили, а потом открыли ворота замка. Так Тренк въехал на просторный двор, и у него едва не перехватило дыхание.

Тебе такой замок, возможно, не показался бы каким-то необычным, но Тренк не мог наглядеться на могучие стены и на дома, прилепившиеся к ним изнутри подобно осиным гнёздам, на дозорных с мечами и арбалетами на башнях и на суету перед кухней. Вскоре они вошли в большой зал, стены которого были увешаны прекрасными гобеленами и расписаны гербами и где за длинным столом сидел и ждал их дядя-рыцарь. Тренку не верилось, что люди могут жить в такой роскоши, в то время как его семья вынуждена ютиться в крошечной лачуге вместе с тощей козой и поросёнком. Но ещё меньше ему верилось, что теперь тут будет жить он сам.

– Мой дорогой шурин Диц из Дургельштейна! – воскликнул сидевший за столом рыцарь и с трудом поднялся на ноги. – Добро пожаловать в мой замок! И я сердечно приветствую твоего дорогого сына, которого я так долго ждал!

Тут он приковылял к ним на коротких ножках, и – не может быть! – вот уж Тренк никогда не думал, что его наставник окажется таким! Потому что рыцарь Ганс фон Славбург выглядел так же, как Круглый Шнёпс, и для рыцаря это было, пожалуй, чуточку странно. У него было такое же милое, круглое лицо, и такой же толстый, круглый живот, и такие же весёлые, приветливые глаза. Тренку сразу стало легко на душе, и он готов был даже запеть – ведь хорошая песенка, как ты знаешь, уместна не только в минуты страха, но и в минуты радости. Но хоть Тренк и вырос в семье крепостного крестьянина, он знал, как себя вести. И поэтому он прогнал желание петь и поклонился низко-пренизко.

– Добрый день, мой дорогой господин дядя, – сказал Тренк.

Глава 17,

в которой рассказывается, как рыцарь Ганс встретил своего племянника

Ганс фон Славбург смерил его взглядом с ног до головы, и на его лице появилась радостная улыбка.

– Гром и молния, ты мне нравишься, племянник! – воскликнул он. – Клянусь всеми святыми, я сделаю из тебя усердного рыцаря, это видно сразу! Хорошая рыцарская кровь течёт в твоих жилах, точно, точно!

– Рыцарем рождён, рыцарем умрёт, рыцарь на всю жизнь, – с грустью сказал рыцарь Диц.

Тренк медленно выпрямился, взял протянутую руку рыцаря Ганса и крепко пожал её.

– К сожалению, я уже забыл, как тебя звать! – сказал рыцарь Ганс с лёгким смущением и почесал лоб. – Но ты, конечно, охотно повторишь своё имя, а то я ужасно забывчив!

И не успел Тренк хорошенько подумать, как с ним случилась такая же неприятность, что и накануне вечером.

– Тренк Тысяча Ударов, с вашего позволения, господин дядя, – сказал он и тут же был готов прикусить себе язык, потому что теперь обман точно мог раскрыться. Вообще-то, дядя должен был знать, как зовут племянника, даже в те далёкие времена.

Рыцарь Диц тоже испугался, но дядя, казалось, ничему не удивился.

– Тренк, да, точно. Тренк! – сказал он. – Теперь я вспомнил! Короткое имя, хорошее имя для рыцаря, клянусь всеми святыми!

Разве не везение, что избалованного и трусливого сына рыцаря Дица звали Цинк, а, допустим, не Зигфрид, или Хартмут, или Ланселот? Эти имена было бы не так просто спутать с именем Тренка.

– Но почему же Тысяча Ударов, мой дорогой деверь? – спросил рыцарь Ганс. – Неужели твой храбрый сын уже заслужил почётное прозвище, хотя сам едва вырос из пелёнок?

Эти слова показались Тренку чуточку обидными.

– Да-да-да, он очень храбрый, – пробормотал рыцарь. – Очень-очень храбрый, это правда.

– Тысяча Ударов, гром и молния! – радостно воскликнул рыцарь Ганс. – Уже тысяча ударов, хотя такой маленький! Такой паж мне как раз и нужен! Потому что моя дочка Текла и сама сорванец и не понимает, почему не она станет моей наследницей. Но если этот мальчишка уже сейчас получил прозвище «Тысяча Ударов», пожалуй, она наконец поймёт, что из неё не получится такой же хороший рыцарь, как из него.

Но тут он увидел Хрюнчика, которого Тренк крепко держал на привязи.

– Но вы можете мне объяснить, дорогой господин шурин, почему ваш сын привёл эту свинью в мой зал?

Тут рыцарю Дицу стало чуточку не по себе. Конечно, он знал, что свиньям нечего делать в покоях дворца и уж тем более в спальне. Но в этом вопросе Тренк был непреклонен.

– Либо Хрюнчик пойдёт со мной, либо я сам никуда не пойду! – заявил он, а рыцарь Диц знал его уже достаточно хорошо и не сомневался, что Тренк сделает так, как говорит.

– Ну, это поросёнок Тренка, – пробормотал он. – Его любимец, дорогой шурин, с которым он не захотел расстаться.

– К тому же он дрессированный, – сообщил Тренк и вспомнил, как они с Момме Муммом и Хрюнчиком обманули горожан на Рыночной площади.

– Что ж, тогда пускай он остаётся, бога ради, – вздохнул рыцарь Ганс. Тут он подал знак двум слугам, и те выдвинули стол на середину зала и расставили вокруг него стулья.

– Теперь у нас будет праздничный пир! – воскликнул рыцарь Ганс. – Эй, на кухне, накрывайте на стол! Приехал мой племянник и паж, Тренк Тысяча Ударов, и мы отпразднуем это событие!

В это мгновение со двора донёсся ужасный вой.

– Я не хочу, нет, нет, нет, не хочу! – кричал кто-то жалобным голосом, и ты уже понимаешь, кому он принадлежал. – Я рыцарский сын, у меня благородная кровь, и я не хочу!

– Что такое? – спросил рыцарь Ганс и удивлённо наморщил лоб. – Что за крики? – И он направился к двери, чтобы выглянуть во двор.

Тогда Тренк во второй раз подумал, что из их замечательного плана ничего не выйдет: потому что избалованный и трусливый Цинк Цетерлинг сейчас себя выдаст.

Но, тем не менее, всё обошлось.

Глава 18,

в которой рассказывается, как Тренк познакомился с Теклой, дочкой рыцаря

– Что за крики во дворе? – воскликнул рыцарь Ганс. – Кто там кричит, что он рыцарский сын?

– Конюх вашего деверя, благородный господин рыцарь, – крикнул снизу шталмейстер. – Мы показали ему, где он может позаботиться о коне его господина, а он не захотел ничего делать и всё время твердит, что он сын рыцаря.

– Ну и ну, – удивился рыцарь Ганс. – Тогда будет лучше, если ты, шталмейстер, сам позаботишься о коне нашего гостя; он не должен страдать из-за какого-то недоразумения. – Тут он повернулся к деверю. – Ведь это твой конюх, мой дорогой деверь? Мальчишка там внизу, который всё время кричит?

Тут Тренк с грустью подумал, что рыцарь Диц теперь придёт на помощь Цинку Цетерлингу и скажет, что тот на самом деле его сын и действительно благородных кровей. И тогда обучение Тренка в замке закончится, даже не начавшись.

Но рыцарь Диц поступил по-другому. Он ведь не хотел, чтобы их замечательный план провалился. Поэтому он лишь кивнул, не вставая.

– У бедного мальчишки что-то иногда повреждается в голове, – вздохнул он. – Видно, переутомился от долгой дороги.

Рыцарь Ганс сочувственно кивнул.

– Дайте конюху что-нибудь поесть и свежий соломенный матрас, чтобы он выспался. – Тогда утром ему станет лучше.

Ты можешь себе представить? Тренку показалось, что с его плеч сняли свинцовые гири. А избалованного мальчишку ему было немножко жалко, хотя он и не слишком ему нравился. Но он подумал, что будет сейчас пировать, а Цинк Цетерлинг заснёт на соломенном матрасе внизу, на конюшне, и ему стало чуть-чуть стыдно.

Но совсем чуть-чуть.

Тем временем зал наполнился слугами. Они ставили на длинный стол глиняные блюда и оловянные кубки, а из кухни доносился восхитительный аромат жаркого. Тренк на всякий случай ущипнул себя за левую руку, чтобы убедиться, что это не сон.

– Но прежде чем начнётся пир, – сказал хозяин замка Славбург, – я хочу представить тебя моей дочери. Не обижайся, если она не проявит расположения. Ты уже знаешь, что она сама хотела бы стать пажом, неразумное дитя.

– Текла, Текла! – крикнул он, и ждать им пришлось долго. Наконец в дверях появилась девочка точно такого же роста, как Тренк, или, пожалуй, чуточку выше.

– Вы звали меня, господин отец, – угрюмо сказала она.

На ней было платье из чудеснейшего бархата, на талии пояс из блестящего шёлка, но на юбке виднелось большое пятно, широкий пояс был порван, а лицо девочки было очень грязным. Мать Тренка никогда бы не позволила его маленькой сестрёнке Миа-Мине ходить такой грязной.

– Текла! – ужаснулся рыцарь. – Что у тебя за вид? Ты должна учиться вышивать и играть на арфе! Где ты была?!

– В конюшне, милостивый господин отец, – ответила девочка, упрямо вздёрнув подбородок. – Ведь кто-то должен позаботиться о коне моего дяди, раз его глупый конюх не может этого сделать!

И хотя она была такой грязной да к тому же такой неприветливой и своевольной, Тренк с удивлением почувствовал, что в его сердце вонзилась тысяча иголок, потому что эта девочка совершенно точно была самой красивой на свете, таких красавиц он ещё не видел. А то, что она не хотела учиться вышивать, а хотела биться на мечах, он даже мог понять.

– В конюшне, в конюшне! – с отчаянием воскликнул её отец. – Ах, Текла, когда ты наконец станешь настоящей прекрасной девой? – Он вздохнул и показал на Тренка. – Это твой дорогой кузен Тренк Тысяча Ударов. Теперь он будет жить у нас и станет хорошим рыцарем. Подай ему руку!

– И не подумаю! – воскликнула Текла. А потом посмотрела на свои ладони. – У меня руки всё равно в конском навозе, они не для такого благородного господина.

Представляешь? Это Тренк-то благородный господин? Ну, знала бы она правду!

– Текла, Текла, ты приводишь своего бедного отца в отчаяние! – сказал рыцарь Ганс. И снова повернулся к Тренку. – Как же я выдам замуж эту девицу, скажи на милость? Честное слово, не понимаю, что я делал неправильно! Её мать умерла при родах, скажу я тебе, но у неё есть замечательная и добрейшая придворная дама, которая пытается научить её всему, что должна уметь благородная девица. Но это глупое дитя не хочет учиться! Ну не хочет, и всё тут!

К счастью, в этот миг раздался звон, и в зал вошли повара, поварята и служанки с большими блюдами, на которых они несли свиное жаркое, жареную телятину и кур с хрустящей корочкой. На одном блюде между грудой маленьких морковок даже лежала глазированная свиная голова, и казалось, будто она улыбается.

Поэтому все сели за стол и приступили к еде.

Глава 19,

в которой рассказывается, как Тренк обратил в бегство напавших на замок врагов

Такого пышного пира Тренк не видел ни разу в жизни, поэтому он набил живот так, что там не осталось места даже для маленькой крошки. Вспомни, что у него дома каждый вечер громкое урчание животов было как колыбельная песенка и что они с Миа-Миной почти каждый день спорили из-за жалкого кусочка репы в похлёбке. Поэтому у Тренка не укладывалось в голове, что мяса, супа и пирога было больше, чем их при всём старании могли съесть сидевшие в тот вечер за столом люди. В конце пира в зал вышел старший повар с огромным замком из марципана, и каждый отрезал себе кусочек и ел сколько хотел, и Тренк подходил два раза и взял сначала башню, потом подъёмный мост.

В зале слышалось такое чавканье и рыгание, какое ты, к счастью, наверняка не сможешь представить, потому что и у рыцарей за столом царили в те времена довольно грубые нравы. Они даже не понимали, что лучше встать и выйти, если тебе надо громко пукнуть, а о том, что лучше есть не руками, а ножом и вилкой, знали, возможно, только князья, а рыцарь Ганс и уж тем более Тренк никогда об этом и не слышали. Тренк наслаждался праздничным пиром, и ему никак не мешало, что Текла, сидевшая по другую сторону стола, глядела на него так сердито, что у любого другого от страха выпал бы из рук марципан. Но Тренк чувствовал себя счастливым и не обращал внимания на Теклу, хоть она и поразила его в самое сердце. Единственное, что его огорчало, – то, что он тут объедается всякими лакомствами, а его маленькая сестрёнка Миа-Мина по-прежнему выуживает дома кусочек репы из постной похлёбки.

Занявшись едой, он не сразу заметил, что с одной из башен внезапно раздался звук трубы, потом клич «Тревога! Тревога!» и ножки стульев заскрежетали по полу. Потому что все сидевшие за столом, услышав трубу, немедленно схватились за мечи и вскочили на ноги, ведь сигнал тревоги мог означать только одно – что на замок напали враги.

Когда Тренк увидел, что все рыцари выбежали из зала с обнажёнными мечами, он с лёгким сожалением отложил последний кусочек подъёмного моста из марципана и побежал вслед за всеми. В дверях зала он остановился и посмотрел во двор. От увиденного у него всё похолодело внутри.

На восточной башне всё ещё стоял дозорный и дул в трубу. Со всех сторон с громким рёвом во двор крепости бежали мужчины с копьями, пиками, булавами и арбалетами, чтобы броситься на врага. Среди них были и рыцарь Ганс фон Славбург, и рыцарь Диц из Дургельштейна, и другие гости застолья. Все не отрывали глаз от ворот, в которые сейчас с грохотом бил таран – так громко, что Хрюнчик повизгивал от страха.

– Не бойся, Хрюнчик, не бойся, – пробормотал Тренк, а сам оглядывался по сторонам, отыскивая что-то, способное заменить оружие, потому что меч он ещё не получил, а без боя сдаваться врагу всё-таки не хотел. Вдруг он увидел, как из-за края стены высунулась рука, затем вторая. К сожалению, это случилось прямо возле лестницы, на которой стоял, размышляя, Тренк, когда вышел из зала.

Потом через край стены перекинулась нога – и вот между зубцами, в двух шагах от Тренка, уже сидел воин в кольчуге. Тогда Тренк с ужасом понял, что нападавшие были большими хитрецами и били тараном в ворота лишь для того, чтобы защитники замка собрались внизу во дворе и ждали врагов там, а те на самом деле в это время карабкались на стену в неожиданном месте, чтобы внезапно и подло ударить в спину.

Ну и пройдохи! Тренк закричал во всё горло, чтобы предупредить рыцарей и их слуг, но бесполезно. Те слышали только грохот тарана; как ты понимаешь, он был намного громче, чем голос мальчишки, как Тренк ни старался.

– Внимание! Внимание! Внимание! – орал Тренк, но в результате его услышал лишь воин, забравшийся на стену, и со злой усмешкой вытащил меч.

– Хохохо! – воскликнул воин (ты ведь знаешь, все тогда так кричали), – хохохо! – Тренк уже подумал, что пришёл его последний час. Тогда и наша история тоже закончилась бы на этом месте. Мальчик лишь надеялся, что воин пощадит его Хрюнчика.

Но ты уже заметил, что в ту минуту, когда положение хуже некуда, часто приходит спасение. Так случилось и на этот раз. Только Тренк подумал, что раз уж ему суждено сейчас умереть, надо было хотя бы доесть марципан, как вдруг увидел кое-что интересное. Неизвестно откуда вдруг прилетел крошечный шарик, похожий на горошину. Он попал рыцарю точно в лоб, когда тот поднял меч двумя руками и занёс для удара. Да, вот что значит сражаться без шлема!

– Хохо-хо! – пробормотал воин, скорчил удивлённое лицо и, опрокинувшись навзничь, упал со стены. Можно только надеяться, что приземление получилось мягким, иначе он точно мог сильно пострадать. Но, к счастью, внизу находился крепостной ров с водой, и если он упал в него, тогда ему повезло.

Одним прыжком Тренк подскочил к стене, чтобы посмотреть на своего врага, как он – в самом деле! – с громким плеском падает в воду. Но тут Тренк увидел ещё кое-что, и, ох, какое везение, что чужому рыцарю не удалось ударить его мечом! Потому что мальчик разглядел не только воина, отчаянно размахивавшего руками и ногами в воде. Он заметил и верёвочную лестницу с крюком, которую нападавшие зацепили за край стены. Теперь по ней с оружием в руках поднимались новые враги.

Но Тренк, хоть и родился сыном крепостного крестьянина, глупым отнюдь не был. Он не стал ждать, пока нападавшие поднимутся наверх и убьют его.

– Вот ещё что придумали, дурачьё! – крикнул он и спихнул крюк со стены. Верёвочная лестница беззвучно упала вниз, и трое, четверо или пятеро вояк, которые решительно карабкались по ней, полетели в ров с водой. Можешь мне поверить, что они были так же ошеломлены, как до этого их приятель на стене, которому попала в лоб горошина.

– Вот, получайте! – крикнул Тренк и погрозил им сверху кулаком, а они впятером барахтались в воде. Я думаю, что они умели плавать и не утонули. Во всяком случае, надеюсь на это.

Остальные нападавшие уже стояли в очереди к верёвочной лестнице, но тут увидели, что случилось. Началась ужасная неразбериха, раздались крики, все взяли ноги в руки, и только пятки замелькали. Вскоре под замком Славбург не осталось никого, лишь вдали клубилось облако пыли.

Когда возившиеся у ворот с тараном враги обнаружили, что их напарники удирают так, словно за ними черти гонятся, они положили таран и тоже бросились наутёк. Замок снова мирно стоял под золотистым вечерним небом. И Тренк подумал, что его первый день учёбы на рыцаря прошёл не так уж и плохо.

Глава 20,

в которой просто продолжился праздничный пир

– Ну и ну, ну и ну, – сказал во дворе рыцарь Ганс фон Славбург и почесал в затылке. – Почему стало так тихо? Неужели нападавшие ушли без боя?

Тут он увидел на стене Тренка.

– Тренк Тысяча Ударов! – крикнул он. – Дорогой племянник! Может, ты что-нибудь видел?

Не успел Тренк ответить, как на восточной башне дозорный сыграл на трубе отбой.

– Враги бежали, господин рыцарь! – прорычал дозорный, глядя с высоты во двор замка. – Видно лишь облако пыли на равнине, так они удирают!

– Я удивлён, я удивлён, – озадаченно сказал рыцарь Ганс. – Так легко ещё никогда не было!

– Это всё ваш племянник, господин рыцарь! – сообщил ему дозорный с западной башни, и в его голосе слышалось удивление. – Он просто сбросил вниз лестницу, и нападавшие упали в крепостной ров!

– Ну, надеюсь, они не напугали моих карпов, – сказал Ганс фон Славбург и вместе с остальными рыцарями снова поднялся по ступенькам в зал, чтобы спокойно продолжить пир. – Правда ли то, что сказал мой дозорный? Ты столкнул лестницу, Тренк Тысяча Ударов?

Тут Тренк ужасно покраснел, потому что все на него смотрели, а потом ответил, что да, да, да, он это сделал, но перед этим кто-то попал горохом в лоб вражескому воину, и тот свалился со стены. Если бы не горошина, он бы не сумел спихнуть лестницу вниз. Короче, Тренк не хотел получать похвалу, которую заслуживал не только он.

– Горошина? – рассмеялся рыцарь Ганс, и ему вторили остальные гости, сидевшие за столом. – Кто же мог её бросить, Тренк? Только не надо скромничать! Ты спас нас всех! Друзья мои, в первый же день мой племянник Тренк Тысяча Ударов в одиночку отразил нападение врагов! Деверь, я благодарю тебя, что ты прислал мне такого замечательного пажа!

– Пожалуйста, пожалуйста, – смущённо пробормотал рыцарь Диц. Он недавно увидел, что его сын Цинк Цетерлинг свернулся калачиком в пыли под курятником и до сих пор тихонько пищит от страха, хотя опасность давно миновала. – Могу ли я сейчас позаботиться о моём конюхе?

– Конечно, сколько угодно! – воскликнул рыцарь Ганс. – Тренк, ты не только Тысяча Ударов, но и Тысяча Подвигов, и поистине, ты станешь самым отважным и прославленным рыцарем во всей стране, я сам позабочусь об этом, или я не Ганс фон Славбург!

Так потом и случилось.

А в это время Тренк непрестанно оглядывался по сторонам, чтобы выяснить, откуда прилетела горошина и кто стрельнул ею, но ты ведь знаешь, что в большой суете часто невозможно найти то, что ищешь.

– Таран втащите во двор! – крикнул рыцарь Ганс. – Он станет нашей добычей, гром и молния! У нас ничего не пропадает.

Потом все снова сели за стол, и рыцарь Ганс подмигнул дочери.

– Посмотри на своего кузена! – воскликнул он. – Этот мальчик в одиночку обратил в бегство нападавших. Что ты теперь скажешь?

– Неужели это правда? – воскликнула Текла и ударила в ладоши. – Ты действительно храбрый парень, дорогой кузен!

Но её взгляд Тренку не понравился.

Рыцарь Ганс был доволен.

– Теперь ты видишь, почему я не взял тебя в пажи, доченька, – сказал он. – Хорошим рыцарем может стать только настоящий парень.

Текла скромно потупилась.

– Возможно, господин батюшка прав, – ответила она любезным голосом. Потом все снова навалились на угощения. Тренк доел марципанный мост и взял ещё маленький кусок от марципанной стены, решив, что никогда не знаешь точно, когда в следующий раз будет такой вкусный десерт. А взрослые, выпив по большому кубку вина, горланили рыцарские песни и праздновали победу. Только Текла смотрела на Тренка ещё с большей неприязнью, чем прежде.

Тренк был рад, когда пир закончился и все обитатели замка отправились спать.

Глава 21,

в которой рассказывается, как Текла ужасно напугала Тренка

На следующее утро рыцарь Диц фон Дургельштейн сел на коня и собрался домой. Ганс фон Славбург, Тренк и даже Текла с её упрямым лицом проводили его до ворот. В это время рыцарский сын Цинк в одежде Тренка семенил за ними и ныл. Когда с громким скрипом лебёдок была поднята железная решётка, а через ров перекинут подъёмный мост, Цинк Цетерлинг, немытый и лохматый после сна, стоял рядом с отцовским конём и непрестанно плакал о том, что он не хочет идти пешком, а хочет ехать вместе с отцом.

– Я не хочу идти, нет, нет, нет, – кричал Цинк. – Я не хочу, не хочу!

Этого следовало ожидать, но ты знаешь, что отец никак не мог посадить его к себе на коня, потому что рыцарю в те времена просто не полагалось жалеть конюха, да и вообще, обман мог быть раскрыт.

– К вашему конюху всё ещё не вернулся рассудок, дорогой деверь! – сказал рыцарь Ганс, а Текла, наморщив лоб, смотрела то на Тренка, то на Цинка. – Просто беда с ним!

– Да, это так, это так, – пробормотал Диц фон Дургельштейн, и, пожалуй, сказал он это всерьёз.

Тут рыцарь пришпорил коня и галопом проскакал по деревянному мосту, да так, что щепки полетели.

– До свидания, Тренк! До свидания, дорогой шурин! – прокричал он.

Его не беспокоило, что Цинк вопил за его спиной: «Подожди! Немедленно подожди!»

Но я думаю, что за ближайшим поворотом, как только они больше не будут видны из крепости, рыцарь всё-таки посадит сына к себе на коня. Иначе дорога домой займёт у них слишком много времени.

– Так, так, так, дорогой племянник, – сказал рыцарь Ганс, когда закрылись ворота замка и был поднят мост. – Тогда не будем терять времени, и твоё обучение начнётся прямо сейчас. И ты знаешь, что для пажа оно начинается всегда в конюшне.

– Да, господин дядя, – ответил Тренк.

Он уже слышал, что рыцарский сын, становясь в семь лет пажом у чужого рыцаря, прежде всего должен научиться ухаживать за лошадьми, и для него это было то, что надо. Дома в деревне он часто работал на лошадях, хотя, конечно, у его отца Хауга не было своего коня. И мысль о том, что теперь он будет каждый день ездить верхом по окрестностям, Тренк считал неплохой.

Шталмейстер смерил его взглядом и одобрительно кивнул.

– У тебя всё получится, – сказал он. – Сразу видно!

Потом он вздохнул и показал на двор замка, где Текла по-прежнему стояла у ворот с сердитым лицом и грызла ноготь.

– Если хочешь познакомиться с кем-то, кто действительно знает толк в лошадях, – сказал доверительным тоном шталмейстер, – то поговори с этой юной дамой! Просто горе, что она не родилась мальчишкой. Рыцаря лучше, чем наша фройляйн Текла, не найти в целом свете.

Тренк ужасно удивился. Он никогда не слышал, чтобы кто-то говорил так о девчонке.

– Первым делом вычисти навоз, – сказал шталмейстер. – Таковы правила. – Он прошёл по двору и скрылся в кухне.

А Тренк взялся за работу. Он не впервые в своей жизни чистил навоз, как ты знаешь. Лошадей он тоже не боялся. Поэтому вскоре стойло сверкало чистотой, как только могло сверкать, и когда Тренк выпрямился, чуточку потянулся и спросил себя, что ему ещё сделать, он увидел Теклу. Она прислонилась к дверному косяку и, казалось, давно наблюдала за ним.

Ты уже знаешь, что Тренк почувствовал укол в сердце, когда увидел её в первый раз. Вот и теперь всё внутри него словно затрепетало, а вдобавок он ещё и покраснел, как спелое ноябрьское яблоко.

– Привет! – сказал Тренк, и его голос слегка задрожал. (Конечно, «привет» тогда ещё не говорили, поэтому Тренк произнёс слово, которое тогда означало «привет». К сожалению, я не знаю, какое оно было.)

Текла ему не ответила. Она прищурилась и сердито смерила Тренка взглядом с головы до ног.

– Тренк Тысяча Ударов! – сказала она, и это прозвучало так, словно она сказала «Проклятый идиот!». – Ну надо же, Тренк Тысяча Ударов! – На ней было чистое платье, целый, не рваный пояс, да и лицо казалось ничуточки не грязным. Вероятно, она просто недавно проснулась.

– Ваш кузен, дорогая кузина, – сказал Тренк, и его голос всё ещё дрожал, такой красивой казалась ему Текла, и так хотелось, чтобы она хоть чуточку была к нему дружелюбнее.

Но из этого ничего не вышло.

– Ты хочешь стать моим кузеном? Ты за дурочку меня принимаешь? – сказала Текла и поскребла носком своей шёлковой туфельки дочиста выметенный пол в стойле. – Моего отца ты ещё можешь обмануть, но меня даже не пытайся!

Можешь себе представить, как испугался Тренк? Поэтому он даже не нашёл подходящих слов, чтобы ей ответить.

– Моего кузена зовут Цинк Цетерлинг! – заявила Текла; теперь она глядела прямо Тренку в лицо. – Цинк Цетерлинг фон Дургельштейн, а не Тренк Тысяча Ударов! И мы слышали о нём, что он жалкий, трусливый мальчишка! Как же я поверю, что мой кузен – это ты?

Ну, как видишь, это был всё-таки комплимент, вот только Тренка он не обрадовал.

– Должно быть, ты что-то напутала, – пробормотал он. – Я Тренк Тысяча Ударов, сын рыцаря Дица фон Дургельштейна. Что мне сделать, чтобы доказать тебе это?

– Странно только, что тот жалкий конюх всё время утверждал, что Цинк Цетерлинг фон Дургельштейн это он! – сказала Текла и насмешливо скривила губы, став ещё красивее прежнего. – Даже во сне он кричал, что он Цинк, сын рыцаря, и что он не хочет сражаться с драконом, нет, нет, нет! Не пытайся меня обмануть, Тренк Тысяча Ударов, или кто ты там на самом деле.

Тут Тренк понял, что проиграл, ведь если Текла расскажет всё это отцу, тот просто прогонит самозванца из замка. Тогда конец его мечте стать рыцарем, всё рухнет, не успев толком и начаться.

– Скажи, что мне сделать, чтобы ты меня не выдала, – решительно произнёс Тренк.

– Об этом я как раз и хочу поговорить, – кивнула Текла.

Глава 22,

в которой Тренк заключает договор с Теклой

Текла села на ступеньку лестницы, ведущей в большой зал, и слегка подвинулась, чтобы Тренк мог устроиться рядом с ней.

– Прежде всего расскажи мне, кто ты на самом деле! – заявила дочка рыцаря. – Это моё условие.

И Тренк рассказал ей свою историю: как подлый рыцарь Вертольт Лютый увёл из дома отца, чтобы его выпороть, и как Тренк после этого убежал в город, чтобы помочь своей семье, как Момме Мумм и он с Хрюнчиком провели горожан и, наконец, как он встретил рыцаря Дица с его сыном Цинком, как Цинк опрокидывал столы и прилавки на рынке и не хотел платить за них, и как Тренк настоял на том, чтобы пострадавшие всё-таки получили деньги.

Текла одобрительно кивнула.

– Ты правильно сделал, – сказала она. – Этот жалкий Цинк – трус и слабак.

Тут Тренк снова покраснел, так он обрадовался её похвале. И торопливо рассказал, как поймал Цинка во второй раз и как они с рыцарем Дицем придумали план, по которому крестьянский мальчишка должен был занять место Цинка.

– Вот так я и оказался здесь, – закончил Тренк свой рассказ и впервые осмелился посмотреть в глаза Текле. – Теперь ты можешь меня выдать, если хочешь.

Текла дружелюбно кивнула.

– Да, я могу, – подтвердила она довольным тоном. – Но не буду. Ты сам подумай, неужели я хочу терпеть тут годами этого ужасного труса Цинка? Раз уж я сама не могу стать пажом моего отца, лучше им будешь ты.

Если бы Тренк давно уже не покраснел как спелое ноябрьское яблоко, тогда теперь он точно стал бы таким.

– И тебе всё равно, что я не сын рыцаря, а сын крестьянина? – спросил он. – Крепостным родился, крепостным умрёшь, ты крепостной всю жизнь.

– Крепостной всю жизнь? Какая ерунда! – заявила Текла. – У кого сноровка рыцаря, тот должен быть рыцарем. Но если ты не хочешь, чтобы я тебя выдала, я назову тебе моё условие.

– Какое? – испуганно спросил Тренк. Вдруг Текла сейчас потребует от него что-то такое, чего он не сможет выполнить никогда в жизни: например, подарить ей Хрюнчика, или слиток золота, или даже голову страшного дракона.

– Что ты тоже меня не выдашь, – ответила Текла. Она вытащила что-то из-за пояса, прицелилась, и в следующее мгновение на другой стороне двора разлетелся на куски глиняный горшок, и хорошие сливки медленно потекли на пыльные камни.

Ну, так мог сделать только тот, кто всегда ел досыта!

– Зачем? – воскликнул Тренк. – Это же такие вкусные сливки! – Но тут же он посмотрел на Теклу, которая мгновенно спрятала рогатку под широким поясом. – Так это была ты? Это ты вчера попала в лоб рыцарю, когда он вытащил меч? – И, если ты хочешь понять, как ошарашен был Тренк, вспомни, что в те времена все считали, будто девочки умеют только вышивать, играть на арфе и варить суп. До той поры Тренк тоже так считал.

– Точно, – подтвердила Текла. – Я попадаю из рогатки со ста шагов в муху на стене. Раз отец не позволяет мне брать в руки оружие рыцарей, я использую оружие крестьян.

– Тогда ты спасла мне жизнь! – прошептал Тренк. – Если бы не ты, я бы уже лежал в могиле.

– Точно, – согласилась Текла и ласково погладила свой широкий пояс, под которым никто не разглядел бы рогатку. – И, раз уж так всё сложилось, теперь я хочу многому научиться. Как скакать на турнире с копьём на противника, как сражаться мечом и вообще всё остальное, что должен знать рыцарь. И ты покажешь мне это.

– Я? – недоверчиво спросил Тренк.

– Ты, – подтвердила Текла. – Каждый раз, когда ты научишься чему-нибудь новому, ты сразу будешь учить этому меня. За это я не скажу отцу, что ты на самом деле Тренк, крестьянский мальчишка. Это будет нашим секретом.

Тут Тренк так обрадовался, что ему захотелось поцеловать Теклу, но, конечно, это было невозможно.

– Согласен, – сказал он вместо этого, и они скрепили договор, ударив по рукам. И ещё долго, после того как Текла с милой улыбкой поднялась вверх по лестнице и исчезла в зале, чтобы для разнообразия чуточку заняться на женской половине вышивкой и игрой на арфе, лицо Тренка было красным словно спелое ноябрьское яблоко.

Глава 23,

в которой Текла делится с Тренком своей тайной

Теперь, возможно, тебе будет интересно узнать, чему должен был научиться Тренк, и я скажу тебе, что много чему. Стать рыцарем было нелегко, это тяжёлое ремесло. Обучение продолжалось много лет, примерно столько же, сколько сейчас ученики ходят в школу. Лишь в двадцать лет паж становился сначала оруженосцем, а потом настоящим рыцарем. В честь этого устраивался грандиозный праздник Опоясывания мечом, и всё было очень торжественно, а молодому рыцарю вручали его собственный меч, которому он мог даже дать имя.

Но до этого Тренку было ещё далеко, ведь если ты умеешь считать, то ты уже заметил, что обучение длилось двенадцать или даже тринадцать лет, а Тренк ещё только начал учиться.

Поэтому теперь он сидел каждое утро со здешним капелланом в углу большого зала и учился латыни, письму и чтению, а прежде всего хорошим манерам, ведь рыцарь должен всегда помнить о вежливости, кланяться в нужное время и знать, как надо себя вести, особенно с дамами. В эти часы Тренк немного скучал по своей деревне, вспоминал, как он полол сорную траву, пугал ворон и пас козу, потому что уроки господина капеллана его мало интересовали. Но раз надо, так надо.

Потом капеллан каждый день передавал Тренка шталмейстеру, и там уж было веселее. Шталмейстер показывал ему, как взнуздать и оседлать коня, как очистить копыта и ещё много всего, что нужно знать о лошадях. Тренку позволяли немного проехаться верхом, но только во дворе замка.

Ещё Тренку приходилось каждый день ходить в лес. Конечно, ты помнишь, что леса в те времена были мрачными и опасными, в них водилось полно диких зверей, и мальчишка, которому предстояло стать отважным рыцарем, обязательно должен был научиться без страха путешествоввать по лесу. Ведь потом, когда он завершит обучение, ему придётся бывать в лесу не только ради охоты. Если он поедет в соседнюю крепость, или дальше, или даже в Святую землю, что тогда было в моде (где она находится, я расскажу тебе позже), ему придётся проводить в лесу много дней и ночей, и представь себе рыцаря, который при этом станет трястись от страха, совсем как трусливый Цинк Цетерлинг! Получится очень неудобно, и поэтому каждый паж учился не бояться леса и ориентироваться в нём.

– Но Хрюнчик будет со мной! – решительно заявил Тренк, и рыцарь Ганс тихонько вздохнул и сказал, что ладно-ладно-ладно, свинья до сих пор никому не навредила, и поэтому, бога ради, Тренк может водить её с собой, только пусть не попадается на глаза рыцарям из соседних замков. А то может выйти неприятно, особенно если это окажется рыцарь Вертольт Лютый.

– Потому что он и так мой злейший враг и завистник, – сказал рыцарь Ганс и вздохнул. – И он уже давно пытается выставить меня на посмешище и оболгать! Если ты услышишь стук копыт, дорогой племянник, лучше спрячь свинью в кустах. Ведь мы не хотим, чтобы над нами смеялись все соседи.

– Вертольт Лютый? – взволнованно спросил Тренк, поскольку, как ты помнишь, это был тот самый подлый рыцарь, хозяин его отца. – Господин дядя знает его?

– Конечно, я знаю его, хотя лучше бы я никогда не слышал его имени! – ответил рыцарь Ганс. – Ведь он почти мой сосед, до его замка полтора дня езды! К сожалению, мы рассорились с ним ещё в юности, потому что, поверь мне, напрасно никого не назовут «Лютым». Когда что-то ему не по нраву, он бьёт так, что клочки летят. А ты ведь знаешь, я мирный человек и дорожу своим покоем. Но ты-то откуда знаешь Вертольта Лютого, племянник Тренк?

– Я слышал про него, – уклончиво ответил Тренк и крепче намотал на руку верёвку. – И господин дядя может не сомневаться, я постараюсь как можно дольше избегать встречи с ним.

– Что ж, будем надеяться, – ответил рыцарь Ганс и помахал рукой своему ненастоящему племяннику, когда тот с Хрюнчиком весело побежал по подъёмному мосту. Тренк радовался, что может вдоволь погулять по лесу, потому что в замке ему было тесновато.

Но едва он спустился к подножию горы, на которой стоял замок, и пошёл по узкой тропе, ведущей в лесную чащу, как вдруг ужасно перепугался. Потому что кто-то закричал: «Буууу!» – и выскочил на него из-за могучего бука.

– Что? Я напугала тебя?

– Текла! – воскликнул Тренк. – Что ты тут делаешь? – И у него появилось ощущение, постепенно перераставшее в привычку, что в лесу на него неожиданно выскакивают девчонки. Вспомни, как Тренк встретился с Момме Муммом.

– Раз тебе нужно ходить по лесу, чтобы стать хорошим рыцарем, то и мне нужно. Я тоже хочу стать хорошим рыцарем, – заявила Текла. – На её бархатной юбке опять появилось большое пятно, и шёлковый пояс-шарф опять порвался, но она всё равно была самой красивой на свете. – Если не хочешь, чтобы я тебя выдала, возьми меня с собой!

Но Тренка не надо было и просить, он был страшно этому рад. Его лицо снова зарделось как яблоко.

– И тебе совсем не страшно? – спросил он и вспомнил свою сестрёнку Миа-Мину. Она уж точно никогда не пошла бы одна в лес. – Ты не боишься ни диких зверей, ни страшного дракона?

– Дракон – это чепуха! – заявила Текла. – В дракона верят только маленькие дети и большие дураки!

– Я верю в дракона, – возразил Тренк. – В конце концов, его видят повсюду!

– Видят? Чепуха, – сказала Текла. – Никто его никогда не видел, кого ни спроси.

– И он пожирает юных девиц! – добавил Тренк, решив, что это окажется для Теклы страшнее всего. Хотя, возможно, она вообще ничего не боится?

– Девиц? Чепуха! – заявила дочка рыцаря. – Давай лучше не тратить время на споры о драконе, Тренк Тысяча Ударов! Ты веришь в него, я не верю, какая разница? Разве что он появится и сожрёт нас.

И она опять была права.

– Как ты вообще выбралась из замка? – спросил её Тренк. Ведь это было почти чудо. – Стража точно не пустила бы тебя на мост! Или ты умеешь становиться невидимкой?

Конечно, он просто так спросил об этом, и Текла сердито отмахнулась.

– Пойдём со мной, – прошептала она и повела его в лес, в самую чащу, где было темно и мрачно. Тренк даже решил, что там вообще не ступала нога человека. – Что я сейчас тебе покажу, Тренк Тысяча Ударов, это тайна, которую ты должен вечно хранить под страхом смерти! Поклянись своей жизнью, что ты никогда-никогда не расскажешь об этом.

Тренк поднял правую руку.

– Я клянусь своей жизнью, что я никогда-никогда не расскажу об этом, – сказал он.

– Тогда всё в порядке, – сказала Текла и наклонилась над кустом тиса.

Глава 24,

в которой Хрюнчик попадает в ловушку

Через пять минут Тренк и Текла всё ещё сидели возле куста тиса, но теперь его ветки казались чуточку помятыми.

– Но ведь это подземный ход! – прошептал Тренк. – Под кустом! Подземный ход в замок!

Текла кивнула.

– Подземный ход. Да. Туннель, про который знают только несколько человек. Он заканчивается в замке под складом. Он нам очень нужен! Иначе что будет, если мы окажемся в осаде?

Я скажу тебе, что в те времена рыцари, у которых не было собственного замка, иногда осаждали со своим войском чужую крепость, которая им не принадлежала, и пытались её захватить. Порой такая осада продолжалась несколько месяцев. Войско осаждавших располагалось вокруг крепостного рва, так что никто не мог ни войти в крепость, ни выйти из неё. Нападать они не собирались. Просто выжидали.

Рано или поздно в крепости заканчивалась еда или даже вода, и тогда её обитатели были вынуждены сдаться врагу, ничего другого им не оставалось, если они не хотели умереть с голода. И тогда осаждавшие – раз-два! – завоёвывали замок, даже ни разу не метнув копьё. В целом идея была неплохая, даже разумная.

Но некоторые рыцари, сидевшие на горе в крепости, тоже не были простаками. Они рыли в земле подземный ход, который шёл куда-нибудь в долину, и по нему служанки тайком приносили во время осады мясо, рыбу, зерно и капусту из деревень. Осаждавшие этого не видели, удивлённо чесали в затылке и спрашивали друг друга, почему из замка не доносится голодное урчание животов и как это жители крепости, гром и молния, так долго обходятся без еды.

Такой подземный ход из замка Славбург приказал прорыть и рыцарь Ганс, потому что всегда считал, что лучшая победа одерживается заранее, при помощи хитрости и без кровопролития.

– Поэтому я могу выходить из замка, когда хочу, – сказала Текла довольным голосом, – и возвращаюсь, когда хочу. И никто этого не замечает.

– Я никому не скажу! – взволнованно прошептал Тренк. Ну, а на Хрюнчика тоже можно рассчитывать.

Потом они выбрались из чащи на тропу, ведущую к ручью. В первый день Тренку дали задание найти дорогу к ручью через чащу, чтобы его при этом не съели ни медведь, ни волк, ни даже страшный дракон. Чтобы доказать, что он действительно добрался до цели, мальчик должен был принести в замок горсть камешков из ручья.

Солнце с трудом проникало сквозь кроны деревьев, но зато его редкие лучи напоминали серебряные нити, и там, где они падали на землю, Хрюнчик нюхал их и никак не мог поверить, что, несмотря на соблазнительный вид, съесть их не получится.

– Ну, перестань же ты наконец! – с досадой воскликнул Тренк, потому что ему уже надоело бегать за поросёнком, тогда как Текла целеустремлённо шла к ручью. – Хрюнчик! Оставь это! Аааааааа!

Конечно, ты спросишь, почему вдруг Тренк так громко закричал. Знаешь, для этого у него действительно была причина! Прямо у него на глазах внезапно провалилась земля, и образовалась глубокая-преглубокая яма, в которой с пронзительным визгом исчез Хрюнчик. Тренк еле успел отпустить верёвку и отпрыгнул назад, иначе он тоже загремел бы в яму.

– Хрюнчик! – закричал Тренк. – Мой Хрюнчик! – Тут он осторожно подполз на животе к краю ямы и заглянул вниз. Яма действительно была очень-очень глубокая и очень-очень тёмная, и в ней где-то далеко визжал поросёнок.

Но теперь Тренк хотя бы сообразил, в чём дело. В те времена в лесах могли охотиться только рыцари с их свитой, и они занимались этим с огромным азартом, потому что жаркое из оленя, нежной косули или даже дикого кабана были приятным разнообразием в их меню. Бедным крестьянам, с их похлёбкой на воде, мясо дичи пригодилось бы ещё больше, но им запрещалось ходить по лесу. К тому же у них не было подходящего оружия для охоты.

Впрочем, крестьяне иногда нарушали запрет – когда голод был слишком велик и их дети ели только траву и кору деревьев. Тогда они тайком пробирались в лес, рыли глубокую яму и накрывали её тонкими ветками и хвоей, чтобы она стала незаметной. И когда во время утренней прогулки косуля, или олень, или иногда мощный дикий кабан забегали на эту полянку и – плюмс! – проваливались в яму, то на следующий день у крестьян был роскошный пир, можешь мне поверить.

Всё это Тренк, конечно, знал, потому что его отец Хауг тоже часто промышлял в лесах Вертольта Лютого. К сожалению, его почти каждый раз ловили, и он получал новую порцию кнута.

Поэтому Тренк не злился на тех, кто вырыл яму, – сделать это их вынудил голод. Но Хрюнчика они всё равно не поджарят.

– Хрюнчик, ах, Хрюнчик, как же мне тебя вытащить? – прошептал Тренк, заглядывая в яму. – Пожалуй, мне придётся звать на помощь Теклу!

К счастью, дело до этого не дошло. А почему к счастью, ты сейчас узнаешь.

Глава 25,

в которой Тренк оказался в плену у разбойников

Едва Тренк широко раскрыл рот и хотел позвать Теклу, чтобы она помогла ему достать Хрюнчика, как кто-то набросился на него сзади и запихнул ему в рот отвратительную, вонючую тряпку, а потом схватил его за шиворот и оттащил прочь от ямы.

– Хохохо! – воскликнул чей-то бас. – Рыцарский парнишка в бархате и шёлке! Парни, идите сюда, у нас хорошая добыча!

– Гррр! – закричал Тренк, брыкаясь. – Гррр! – Приблизительно так получается, когда ты кричишь, а во рту у тебя кляп, и громкости тут никакой нет, как ты понимаешь.

– В яме ещё и свинья! – снова крикнул напавший, ловко связывая Тренку руки за спиной. Тренк не видел его лица, но всё же был убеждён, что впервые в жизни встретил опасного разбойника и бандита. Тут он понял, что леса действительно были ужасно страшными и опасными, как все говорили, и что поэтому он может не стыдиться, когда ему бывает там чуточку страшно.

– Парни, достаньте свинью из ямы! – крикнул парень, подталкивая Тренка коленом; так они прошли через лес к месту, где разбойники устроили свой лагерь. – Хохохо! Сегодня вечером у нас будет вкусное жаркое!

Значит, яму в лесу вырыли не крестьяне, а подлые и опасные разбойники! И бедными они не были, Тренк сразу это заметил. На покрытой мхом земле между обглоданных куриных костей и мятых кусков шёлка и бархата валялись золотые монеты. Разбойники не отличались аккуратностью, скажу я тебе, и Тренк ещё никогда в жизни не видел такого жуткого беспорядка.

В центре поляны горел весёлый костёр. Возле него сидел бородач в коричневой куртке и поворачивал на вертеле что-то вкусное, что пахло как жареная кабанятина и выглядело как жареная кабанятина. Но когда разбойник привёл Тренка на поляну, бородач на мгновение оставил в покое вертел и поднял голову, потому что хотел узнать, кто там пришёл.

– Ну и ну! – разочарованно сказал он. – Это не жаркое из ямы, господин атаман! Что нам делать с этим тощим мальчишкой? Свинья в сто раз лучше!

– Бамбори, это рыцарский мальчишка! – воскликнул первый разбойник, как видим, их главарь. – Ещё мы поймали и свинью! Но этот паршивец лучшая добыча, давно у нас такой не было! Поверь мне, если мы потребуем за него выкуп, то и сами станем богачами! Не хуже, чем рыцари!

– Такими же богачами, как рыцари, господин атаман? – спросил бородатый разбойник. – И нам для этого не нужно ни на кого нападать?

– Бамбори! – рявкнул атаман разбойников. – Ты глупеешь с каждым днём! Дураком родился, дураком помрёшь, ты дурак на всю жизнь! Как думаешь, сколько заплатит за этого парнишку рыцарь фон Славбург, а? Тысячу дукатов или даже больше, просто я умею считать только до тысячи, хохохо!

– Тысячу дукатов! – прошептал Бамбори, который умел считать только до десяти, ведь у него было только десять пальцев на руках, и поскорее взялся за вертел, потому что мясо уже начало чуточку пахнуть горелым.

– Хохохо! – проревел атаман разбойников и поволок Тренка к могучему дубу. Там он привязал к стволу руки пленника, а потом и ноги; ты можешь себе представить, как это было неудобно. Во всяком случае, Тренк никуда не мог убежать. – Мои разбойники, где вы? Идите сюда и поглядите, кого мы поймали в нашу ловушку!

Тут отовсюду сбежались разбойники, и Тренку стало страшно, потому что их оказалась целая куча, примерно десять или двадцать, и у всех был такой вид, словно они никогда в жизни не мылись и не стирали свои рубахи, как настоящие грязнули. Но из-за этого они, пожалуй, были ещё более опасными. Двое бандитов вытащили из ямы Хрюнчика и, ликуя, приволокли на верёвке к огню.

– Хохохо! – заревели они точно так же, как их атаман. – Свинью, мы поймали свинью, господин атаман! Перерезать ей глотку?

Тут Тренк чуть не потерял сознание от ужаса, а Хрюнчик так завизжал, что можно было подумать, будто он понял каждое слово.

Но атаман разбойников сердито отмахнулся.

– Ну вы и дураки, хохохо! – воскликнул он. – Разве не видите, что Бамбори жарит на костре мясо? Разве нам нужно два жаркого в один день, глупцы, а? Эту свинью мы прибережём на завтра и нашпигуем её каштанами и сладкими, сочными яблоками, и у нас снова будет неплохой пир, хохо!

Тогда десять или двадцать грязных разбойников закивали и уселись в кружок вокруг костра, так как мясо тем временем поджарилось. Тренк всхлипнул от облегчения, а поросёночек перестал визжать. Видно, понял, что получил отсрочку и его не проткнут вертелом прямо сейчас.

А у костра лесные разбойники набросились на хрустящее жаркое и, чавкая, ели сочное мясо, запивая его крепким пивом из деревянных кружек, и никому не было дела до Тренка, у которого тоже потекли слюнки, потому что он ничего не ел с самого завтрака. Он надеялся, что кто-нибудь из разбойников даст ему кусочек, ведь они хотели за него получить выкуп у рыцаря Ганса, а для этого он должен быть живым, а не умершим от голода. Но разбойники оказались слишком жадными. Они вонзали зубы в мясо так, что жир стекал у них с подбородков. Они вытирали липкие губы грязными рукавами, дрались за лучшие куски и думали только о том, как бы набить своё брюхо.

И для Тренка это было удачей.

Глава 26,

в которой Текла снова спасает Тренка

Пока Тренк стоял, привязанный к дубу, и размышлял, то ли попросить у разбойников маленький кусочек мяса, то ли они всё-таки сами догадаются его накормить (что было маловероятно), случилось нечто интересное. Ты ведь помнишь, что сказал Тренк сидевшему в яме Хрюнчику в тот момент, когда на него напал сзади атаман разбойников?

«Пожалуй, мне придётся звать на помощь Теклу», – сказал он, но не успел это сделать, потому что атаман заткнул ему рот старой тряпкой. И к счастью, как ты сейчас увидишь.

Если бы он позвал Теклу, тогда разбойник узнал бы, что где-то в лесу прячется ещё и дочка рыцаря, и непременно послал бы своих головорезов на её поиски. Кто знает, может, они бы нашли её, хоть она и ловкая. Десять или двадцать разбойников – это десять или двадцать разбойников.

Поэтому Тренк теперь радовался, что не успел её позвать, и пока разбойники у костра обгладывали кости кабана до последнего хрящика, он думал, что теперь Текла наверняка ищет его и, может, сумеет спасти. Потому что она вернётся в замок по подземному ходу, расскажет обо всём отцу и его слугам, и тогда…

«Плопп!» – раздалось внезапно у костра, – «плумс!» – Тренк испуганно посмотрел туда и с удивлением понял, что там случилось.

Снова послышалось «плопп!», – и Тренк увидел, как неизвестно откуда прилетел крошечный шарик, выглядевший просто как горошина. Он попал в лоб разбойнику Бамбори, тот удивлённо захлопал глазами и не успел сунуть в рот хрустящее ухо кабана, за которое только что дрался с другим разбойником, потому что сделал «плумс!» и медленно повалился на землю.

– Текла! – прошептал Тренк. – Храбрая Текла! – Потому что он сразу понял, что «плопп!» делали горошины из рогатки Теклы и вырубали теперь разбойников одного за другим.

Он только не понимал, почему другие разбойники продолжали есть как ни в чём не бывало. Но они просто были все ужасно жадные и поэтому ничего, абсолютно ничего не замечали вокруг; ещё они были чуточку сонными от обильной еды и крепкого пива. Возможно, они думали, что Бамбори и все, кто после него с тихим «плопп!» и медленным «плумс!» упали на землю, просто решили вытянуться и вздремнуть для хорошего пищеварения.

В конце концов остался только атаман разбойников, и он ещё успел удивлённо оглядеться.

– Парни! Хохохо! Вы что, все заснули? – спросил он, и тут в него тоже попала горошина из рогатки Теклы. С «плопп!» и «плумс!» он тоже повалился на мягкую лесную подстилку, совсем как все остальные до него.

– Текла! – закричал Тренк.

– Тренк! – воскликнула Текла и тут же подбежала к нему и двумя быстрыми ударами разрезала его верёвки и освободила Хрюнчика. Нож она, между прочим, вытащила из-за пояса у одного из разбойников, потому что, как ты знаешь, ей самой не позволялось носить оружие.

– Ты спасла нас! – с восторгом воскликнул Тренк, но Текла лишь нетерпеливо кивнула.

– Спасла, да, чепуха! – сказала она. – Бежим скорее, пока они не пришли в себя, потому что теперь у всех шишки на лбу, и они нас точно не пожалеют! Поэтому бежим быстро, Тренк Тысяча Ударов!

Но так мог сказать только тот, кто всегда ел досыта и ни в чём не испытывал нужды. А вот Тренк наклонился и стал подбирать золотые монеты, валявшиеся повсюду между жирными костями, и ты ещё увидишь, что это было с его стороны неразумно. Потому что, возможно, вполне возможно, разбойники сейчас проснутся и бросятся на них… Или произойдёт ещё что-нибудь неприятное.

– Они всё равно всё это награбили! – сказал Тренк и принялся складывать дукаты в кожаный кошель, который атаман разбойников перед едой бросил рядом с собой на землю. – Это всё равно им не принадлежит! Я не хочу оставлять красивые дукаты этим грязным разбойникам! Я знаю, что с ними делать! – И он привязал мешочек к поясу.

– Да? – спросила Текла. – И что ты знаешь?

Но поскольку им нужно было бежать прочь как можно скорее, Тренк ничего не стал ей объяснять.

– Теперь иди к воротам! – сказала ему Текла, когда они далеко отошли от лагеря разбойников и снова чувствовали себя в безопасности, глупые дети. – А я пролезу через подземный ход. И горе тебе, если выдашь меня отцу, Тренк Тысяча Ударов! Тогда я тоже скажу, что ты на самом деле крестьянский парень.

– Я не выдам тебя, Текла, честное слово! – сказал Тренк и зачарованно глядел ей вслед, когда она направилась к кусту тиса и подземному ходу. Хоть дочка рыцаря и была сегодня ещё грязнее прежнего, он всё равно считал её невероятно красивой, такой красивой, что у него дух захватывало.

И поэтому он не заметил, что за ними кто-то тихо крался по лесу, и что поэтому было, пожалуй, неразумно Текле возвращаться сейчас через секретный туннель, потому что теперь вход в него мог обнаружить кто угодно. Недаром говорят, что любовь ослепляет, – иногда это может оказаться действительно опасным.

Глава 27,

в которой Тренк вынужден обмануть рыцаря Ганса, чтобы выполнить обещание

Уже темнело, когда Тренк поднялся на гору и подошёл к подъёмному мосту, и когда он под скрип ворот прошёл во двор замка, там его ждал рыцарь фон Славбург.

– Тренк, мой дорогой! – воскликнул он, обнял мальчишку своими короткими, толстыми руками и прижал его к своему круглому животу. Наконец-то ты вернулся! Мы все ужасно беспокоились! Ты принёс камешки из ручья?

Тут Тренк ударил себя ладонью по лбу, ведь за всеми передрягами он совершенно забыл про камешки.

– К сожалению, нет, господин дядюшка! – ответил он. – До ручья я так и не дошёл! Но зато я принёс дукаты! – Он снял с пояса кожаный кошель и показал рыцарю свою добычу.

– Гром и молния! – воскликнул рыцарь Ганс и попробовал одну монету на зуб. – Они настоящие, друг мой, точно настоящие! Теперь ты должен рассказать мне, где ты нашёл в моих лесах так много золота!

Тогда Тренк рассказал, как Хрюнчик провалился в яму и как атаман разбойников напал на Тренка сзади, связал и приволок в лагерь, а потом привязал к дереву.

– Эти мошенники хотели получить выкуп, много тысяч золотых монет, – сказал Тренк. – У вас, господин дядюшка.

– Гром и молния! – снова воскликнул рыцарь. – И сколько там было разбойников?

– Десять или двадцать, – ответил Тренк и рассердился на себя за то, что не сумел их сосчитать.

– Десять или двадцать? – переспросил рыцарь Ганс. – Как же тебе удалось уйти от такой своры?

Тренк долго молчал и в задумчивости чесал Хрюнчика за ушами. Правду он не мог рассказать, он пообещал это Текле, и поэтому должен был срочно придумать новую историю.

– Разбойники оказались такими глупыми! – сказал Тренк. – Когда они съели жаркое из кабанятины и выпили пива, то так насытились, что легли у костра и захрапели. Тогда я кое-как выбрался и поскорее удрал от них.

– Выбрался, гром и молния! – воскликнул рыцарь Ганс. – Удрал от них! Разве я не говорил, что из тебя получится самый отважный паж, какие только у меня были!

Тут Тренк чуточку покраснел, потому что не он был таким отважным, как Текла, но он, конечно, обещал ей не рассказывать об этом.

– Но как ты подобрал эти золотые монеты? – спросил рыцарь. – Ведь это было ужасно рискованно!

– Я собрал их среди куриных и кабаньих костей в лагере, – ответил Тренк. – Мне было жалко оставлять их разбойникам.

– Гром и молния! – взревел рыцарь фон Славбург. – Ему было жалко! Вы всё слышали? Он прокрался мимо спящих разбойников и собрал дукаты! Скажите мне, найдётся ли среди вас кто-то храбрее, чем мой племянник?

Все молчали. Зато открылась дверь, и в зал вошла Текла, а ты ведь знаешь, какая она была грязная.

– Текла! – воскликнул её отец. – Как ты выглядишь? Из тебя никогда не получится приличной благородной девы, и я не найду рыцаря, который захочет взять тебя в жёны! Где ты была?

Но ведь ты понимаешь, что Текла не могла сказать отцу правду. Вместо ответа она просто поцеловала его в щёку.

– Я вышивала и играла на арфе, господин папенька, – ответила она. – А завтра я сварю суп.

Она подмигнула Тренку и спряталась за спиной у отца.

– Горе ты моё, горе! – воскликнул рыцарь Ганс и с огорчением посмотрел на платье дочери. – Зато твой кузен Тренк Тысяча Ударов радует меня каждый день. Подумать только, сегодня он сам спас себя от разбойников и даже забрал у них деньги!

– Не может быть! – Текла всплеснула руками. – Ты действительно храбрый парень, дорогой кузен!

Её отец радостно кивнул.

– Теперь ты понимаешь, доченька, почему я сделал пажом не тебя, – сказал он. – Настоящим рыцарем может стать только парень.

Текла опустила глаза.

– Пожалуй, господин папенька прав, – ответила она сладким голосом, но Тренк всё же разглядел её хитрую улыбку, спрятавшуюся за завесой длинных волос, и даже услышал тихий смешок.

– Итак, мой дорогой племянник, что ты будешь делать со своей добычей? – спросил рыцарь Ганс. – Ты добыл эти золотые монеты, тебе и решать.

К счастью, Тренк уже думал об этом, когда возвращался в замок.

– Я подумал, что мы можем раздать дукаты вашим бедным крестьянам в деревне, господин дядя, – сказал он. – Потому что мы никогда не узнаем, кого ограбили разбойники и кому действительно принадлежат монеты. А у вас, дорогой господин дядя, и так много денег.

– Клянусь всеми святыми! – воскликнул рыцарь Ганс. Он взял в ладони голову Тренка и поцеловал его в лоб. – Так мы и сделаем! У тебя не только отважное сердце, но оно ещё и доброе, Тренк Тысяча Ударов! Слава о тебе пронесётся по всей земле, от гор до моря!

Тут Тренк покраснел так, словно Текла сказала ему что-то приятное.

– Но камешки из ручья ты мне так и не принёс, – вдруг строго сказал рыцарь Ганс. – А ведь я велел тебе это сделать, и мы не будем забывать об этом. Принесёшь их завтра.

– Принесу, господин дядя, – ответил Тренк.

– А я опять буду вышивать, играть на арфе и варить суп, – улыбнулась Текла, и её отец не мог понять, почему она весело рассмеялась, сказав это.

Глава 28,

в которой в замок пришёл некий пилигрим

На следующее утро Тренк взял с собой Хрюнчика и снова отправился в лес. Теперь ему уже было там кое-что знакомо, к тому же он знал, что в долине его будет ждать Текла, и поэтому радовался предстоящему дню. Разбойников он больше не боялся, потому что ещё накануне вечером рыцарь Ганс послал своих воинов на ту поляну под деревьями, где держали Тренка, и, кроме остатков костра, костей и грязи, они больше ничего не нашли.

Нечего удивляться, ведь даже самые глупые разбойники могли сообразить, что теперь их немедленно поймают воины рыцаря. Поэтому атаман, Бамбори и остальные десять или двадцать бандитов молниеносно исчезли, когда проснулись с шишками на лбу. Но вот куда – неизвестно.

Во всяком случае, Тренк был прав, когда не боялся, что разбойники схватят его во второй раз. Он встретился с Теклой возле куста тиса, и они вдвоём отправились к ручью. И там вместе собрали камешки для рыцаря, потому что вдвоём это было сделать быстрее, чем одному, и у них ещё осталось довольно много времени. Тогда они стали лазить по деревьям и состязаться, кто заберётся выше (оба забрались высоко), кто спрыгнет с самой большой высоты (оба спрыгнули) и кто собьёт из рогатки больше всего диких вишен (конечно, Текла). Тренк тоже немножко потренировался стрелять из рогатки, и когда у него стало получаться, а солнце скрылось за макушками деревьев, они отправились в обратную дорогу. Тренк – к воротам замка, а Текла через подземный ход.

Когда Тренк вошёл на этот раз в ворота замка, рыцарь Ганс не ждал его там, зато из кухни доносились ароматы, от которых у Тренка потекли слюнки. Поднявшись в зал, Тренк увидел накрытый стол, а за столом рыцаря Ганса и ещё какого-то мужчину в белом плаще с капюшоном. Лица мужчины он не разглядел, заметил только его чёрную бороду.

– Тренк, мой дорогой племянник! – воскликнул Ганс фон Славбург. – Вижу, что сегодня ты принёс те самые камешки! Сейчас я представлю тебя нашему гостю, мой хороший! Поклонись ему, ведь это святой человек! Видишь, он пилигрим, и мы дадим ему ночлег и хорошенько накормим, всё как полагается!

Прежде чем рассказать тебе, как Тренк подошёл к мужчине, как пожал ему руку и попытался посмотреть в глаза, но они были опущены, как и подобает благочестивому человеку, а лицо оставалось спрятано под капюшоном, лучше я объясню тебе, кто такие пилигримы, потому что ты вряд ли когда-нибудь слышал это слово.

В те времена было много пилигримов. Так называли набожных людей, которые направлялись в какое-нибудь далёкое святое место, чтобы попросить о чём-то Бога, а иногда просто помолиться. И когда они на своём пути стучались в какой-нибудь замок, его владелец должен был их впустить, накормить и предоставить ночлег, чтобы показать свою набожность. Если у ворот стоял пилигрим, нельзя было просто не открывать ворота и сказать, мол, извини, но гости нам не нужны.

– Куда же направляется наш благочестивый гость? – спросил Тренк, который совсем недавно и сам в одиночку отправился в странствие и поэтому немного сочувствовал одинокому пилигриму, ведь у Тренка был хотя бы Хрюнчик, который в этот момент почему-то неожиданно завизжал и пытался убежать. Но бедный человек, сидевший за столом у рыцаря Ганса, казалось, был совсем один.

– В Святую землю, в Святую землю, – ответил пилигрим, и его бас глухо звучал из чёрной бороды. – Слава и хвала Господу!

– Аминь, – сказал Тренк, не понимая сам, отчего у него вдруг возникло странное чувство.

И пока ты думаешь над причиной этого, я быстро расскажу тебе про Святую землю. Сегодня мы называем её Израилем, и ты, вероятно, слышал это название в новостях. Израиль расположен довольно далеко от Европы, совсем на другом краю Средиземного моря. Святую землю называли так потому, что по ней ходил Иисус, и вообще, многие истории, рассказанные в Библии, происходили именно там. А в те времена, о которых говорится в нашей книге, многие-многие люди спорили о том, кто там будет править, потому что та земля была святой не только для христиан, но и для иудеев с мусульманами. Одним словом, история запутанная, и сейчас я не хочу вдаваться в подробности, иначе мы прозеваем то, что случилось дальше.

Как только Тренк сказал «аминь», открылась дверь, и в зал вошла Текла. Сегодня её платье выглядело ещё ужаснее, чем накануне (ты ведь помнишь, что она и по деревьям лазила, и прыгала с высоты, и всё такое).

– Текла, Текла! – в отчаянии воскликнул её отец. – Как же ты выглядишь? Из тебя никогда не получится приличной благородной девы, и я не найду рыцаря, который захочет взять тебя в жёны! Где ты была?

И ты не поверишь, что сегодня ответила отцу Текла.

Она громко чмокнула его в щёку.

– Я вышивала и играла на арфе, господин батюшка, – сказала она. – А завтра я буду варить суп.

При этом она подмигнула Тренку за спиной отца.

– Ничего тебе не помогает! – сказал рыцарь Ганс. – Тебе должно быть стыдно за твой вид, но я знаю, что это не так! Хотя бы поздоровайся с нашим гостем как подобает, потому что он благочестивый пилигрим и идёт в Святую землю.

Текла быстро взглянула на пилигрима и почтительно присела в книксене, как тогда подобало девушкам.

– Да хранит вас Господь, благочестивый господин! – сказала она. – Пусть вам будет хорошо в нашем замке.

– Благодарю, благодарю, – пробормотал пилигрим и не поднял капюшон даже перед Теклой.

К счастью, в этот миг раздался звон, и в зал вошли повара, поварята и служанки с большими подносами, на которых они несли свиное жаркое, жареную телятину и кур с хрустящей корочкой. На одном блюде между грудой маленьких морковок даже лежала глазированная свиная голова, и казалось, будто она улыбается.

Поэтому все сели за стол и приступили к еде.

Глава 29,

в которой Тренк разоблачил пилигрима

В этот вечер Тренк ел, пожалуй, не так много, как во время своего первого пира в замке, ведь теперь он знал, что будет сытым каждый день, и ему не надо набивать живот про запас. Но когда на десерт снова подали замок из марципана (как видишь, повар не отличался богатой фантазией), мальчик поел от души, как и Текла, сидевшая напротив него. Они даже чуточку поспорили, кому достанется башня с флагом.

Во время пира рыцарь непрестанно беседовал со своим благочестивым гостем, но теперь пилигрим чинно встал из-за стола.

– Благодарю за восхитительный ужин, рыцарь фон Славбург! – сказал он. – Теперь я хотел бы пойти в часовню и вознести благодарственную молитву Господу. Простите, что покидаю вас.

– Разумеется, разумеется! – воскликнул рыцарь Ганс. – Но известно ли вам, благочестивый господин, где у нас часовня?

Возможно, ты не знаешь, что тогда в каждом замке была часовня, где рыцарь со своей семьёй присутствовал на богослужениях, а на Рождество и в другие праздники актёры ставили там даже сценки из Библии.

Рыцарь фон Славбург очень гордился своей часовней, потому что совсем недавно велел расписать её цветами, лозами и сценами из Библии, и был убеждён, что пилигрим, который в своих странствиях наверняка уже останавливался во многих замках, нигде не видел такой красоты.

– Мне проводить вас, благочестивый господин? – спросил он, так как ему хотелось услышать похвалу из уст паломника, но гость лишь покачал головой.

– Моё сердце стремится к одиночеству, господин рыцарь! – ответил паломник. – Я должен побыть наедине с моим Господом.

Что ж, против этого нельзя было возразить, и поэтому рыцарь Ганс остался за длинным столом и взял себе ещё один кусочек марципана.

Только Тренк внезапно встал, потому что у него появилась нужда, о которой я тут не стану говорить. Конечно, ты догадываешься, что я имею в виду, и я говорю тебе, что для всех живших в замке людей это оказалось просто огромным счастьем.

– Ты куда? – спросила Текла и быстро схватила подъёмный мостик из марципана, потому что в прошлый раз Тренк опередил её и взял его первым.

– В эркер! – прошептал Тренк. – Но ты оставь мне немножко! – Ему не понравилось, что Текла утащила себе мостик.

Вероятно, ты удивляешься, что это за эркер, в который Тренк так срочно отправился. В те времена в замках не было настоящего туалета, ведь тогда ещё не только не открыли Америку, но и не имели представления об унитазах с водяными бачками. Поэтому к стене замка пристраивали снаружи маленькие эркеры, которые висели над рвом с водой. В эркерах была каменная скамья с большой дырой в середине, и на ней можно было сидеть, когда требовалось сделать понятно что, как вот теперь Тренку. И всё просто падало в ров. Поэтому в крепостном рву плавать было ужасно неприятно (вспомни тех бедняг, напавших на замок в первый вечер, которые свалились в ров с верёвочной лестницы).

И вот Тренк отправился в эркер. Он распахнул двери зала и сбежал по лестнице во двор, освещённый факелами, и в их мигавшем свете увидел – кого? – пилигрима, который торопливо шёл через двор, но не к часовне, как сказал рыцарю Гансу, а прямиком к складу на противоположной стороне двора, и это было подозрительно.

«Благочестивый господин!» – хотел крикнуть Тренк, ведь он был воспитанным мальчиком и поэтому счёл необходимым показать гостю дорогу к часовне, но тут его молнией пронзила догадка, он закрыл рот, вздохнул… и не пошёл в эркер, а спрятался за тачкой, оставленной нерадивым слугой посреди двора.

Тем временем пилигрим направился прямиком к складу и, подойдя к двери, опасливо огляделся по сторонам, не видит ли его кто-нибудь, а потом быстро скрылся внутри.

Тут Тренк внезапно вспомнил, что сказала ему Текла про подземный ход. Он заканчивался как раз на складе! В общем, неудивительно, что мальчик спросил себя, не случайно ли благочестивый гость зашёл на склад, а не в часовню. Поэтому он решил осторожно понаблюдать за ним. Тихо-тихо мальчик открыл дверь в тёмное помещение, где под потолком испуганно летала пара летучих мышей, и тихо-тихо спрятался за бочкой с селёдкой, которая, к счастью, стояла прямо у входа. Отсюда ему был хорошо виден весь склад.

И тут он убедился, что благочестивый господин вовсе не тот, за кого себя выдаёт. Оставшись один, тот откинул капюшон, и, хотя на складе было довольно темно, даже слабого освещения оказалось достаточно, чтобы Тренк его узнал. Это оказался – вероятно, ты тоже догадываешься – не кто иной, как вчерашний атаман разбойников из леса!

Нет, ну надо же! Благочестивый пилигрим был на самом деле совсем не пилигримом! И Тренку не пришлось долго думать, чтобы сообразить, что произошло.

Накануне днём, когда Текла освободила его из плена, кто-то из бандитов пришёл в себя, когда Тренк ползал возле костра и подбирал золотые монеты. Потом он проследил за Теклой с Тренком, когда они возвращались в замок, и увидел вход в секретный туннель. Нет! Невероятно! Теперь разбойники могут ночью пройти по подземному ходу в замок и перебить его спящих жителей. Проще не бывает!

Но для этого кто-то в замке должен, конечно, открыть бандитам входной люк, на котором, скрывая его, лежат мешки с мукой и крупой.

Поэтому атаман разбойников нарядился пилигримом, зная, что рыцарь Ганс фон Славбург примет его у себя и оставит на ночлег. И вот он начал снимать мешки с люка, чтобы впустить в крепость Бамбори и остальных десять или двадцать бандитов.

Что же делать Тренку?

Конечно, он мог закричать: «Тревога! Тревога!», но замок уже давно спал, Тренк точно это знал. Кто же его услышит? Разве что стражники на башнях, но пока они спустятся вниз, все разбойники уже наверняка будут в замке, и Тренк станет первым, кого они прихлопнут.

– Помогите! – прошептал Тренк, хотя, конечно, не верил, что кто-нибудь придёт к нему на помощь. Ведь кто бы это мог быть?

Но тут за его спиной шёпотом ответили: «Помощь уже тут!»

И ты не представляешь, как обрадовался Тренк, увидев рядом с собой за бочкой с селёдкой свою ненастоящую кузину Теклу.

Глава 30,

в которой разбойники были обезврежены

– Текла! – прошептал Тренк.

– Тсс! – прошептала Текла.

На другой стороне склада атаман разбойников уже отбросил в сторону последний мешок и с громким сопением схватился за кольцо люка.

– Парни, вылезайте! – негромко произнёс он. – Но только тихо, без шума! Мы устроим сюрприз нашему гостеприимному хозяину!

Он отошёл в сторону, чтобы его люди один за другим выбрались из подземного хода.

Но не успела первая голова показаться из люка, как Тренк снова услышал уже знакомый ему звук «плопп!», и атаман разбойников с удивлением на лице упал на пол, не издав ни звука. И Тренк подумал, что теперь у него на лбу будут две шишки, похожие на рога чёртика, и что атаману разбойников они вполне подойдут.

Не успел главарь бандитов упасть возле люка, как из подземного хода показалась первая голова.

– Господин атаман? – прошептал Бамбори и выпрямился. Но едва он сделал шаг в сторону, уступая место другим разбойникам, как Тренк снова услышал «плопп!», а затем «плумс!», и Бамбори рухнул на пол рядом со своим командиром. После этого звук «плопп!» раздавался непрерывно – как только из люка показывалась новая голова, в неё попадала горошина из рогатки Теклы, и появившийся разбойник – плумс! – падал на пол, не успев предупредить того, кто вылезал следом за ним. Так и слышалось – «плопп!» и «плумс!», «плопп!» и «плумс!», пока последний разбойник не лёг на пол склада. На этот раз Тренк пересчитал всех, и оказалось, что разбойников было не десять и не двадцать, а пятнадцать человек, как раз середина.

– Ты всех обезвредила! – воскликнул Тренк. – Текла! Ты с ними справилась! Снова!

– Тише, говорю тебе! – зашипела Текла и сунула ему рогатку. – Всё это ерунда! Беда в том, что у меня кончаются горошины. Вот, возьми, чтобы ты мог доказать, что это сделал ты! И приведи сюда побольше стражников, пока негодяи не пришли в себя!

С этими словами она торопливо убежала, потому что её отцу наверняка не понравится, если он узнает, что его дочка уложила на месте пятнадцать разбойников. И тут уж Тренк закричал: «Тревога! Тревога!» И, скажу я тебе, действительно счастье, что он не пытался сделать этого раньше, потому что прошло довольно много времени, прежде чем в дверях склада появился первый стражник, чуточку заспанный, и ещё дольше, прежде чем появился второй. А когда наконец собрались все заспанные мужчины из замка, разбойники уже почти очнулись. Но тут появился и рыцарь Ганс.

– Тренк, мой дорогой племянник! – воскликнул он и удивлённо посмотрел на банду разбойников, которые сидели возле мешков, связанные по рукам и ногам. – Ты снова спас мой замок, гром и молния!

– Да, пожалуй, – пробормотал Тренк, сжимая рогатку. – Пилигрим-то был вовсе и не пилигрим, господин дядюшка, а атаман разбойников, которые вчера напали на меня в лесу.

– Мой отважный мальчик! – воскликнул рыцарь Ганс. – Ты узнал атамана и уложил на месте и его, и остальных негодяев! Браво, Тренк Тысяча Ударов! Браво!

Тренк опустил глаза. Ему было чуточку неловко, что его хвалили за вещи, которых он не делал.

– В первый же вечер ты обратил в бегство коварных захватчиков! – сказал рыцарь Ганс. – На второй день убежал от опасных разбойников! На третий день ты поймал этих разбойников! Да ты уже и сейчас настоящий рыцарь, настоящий герой, получше многих других благородных господ!

– Ох, – пробормотал Тренк.

– Теперь давай расскажем моей дочке Текле о твоей удаче! – сказал рыцарь Ганс. – Она наверняка всё ещё сидит в зале и ест марципан. И слава богу! Она наверняка упала бы в обморок, если бы узнала, кем на самом деле оказался наш благочестивый гость. А господа разбойники теперь отправятся в наше подземелье за все их грехи и безобразия!

Тут Тренк вспомнил, как часто его отец Хауг Тысяча Ударов проводил ночь в подземелье у подлого рыцаря Вертольта Лютого и как он рассказывал, что там страшно холодно и сыро, по ногам бегают мыши, а если не повезёт, то и крысы. Ещё он подумал, что разбойники вообще-то не сделали ему ничего плохого. Они не успели потребовать за него выкуп, не зарезали Хрюнчика и не ограбили замок.

– Господин дядюшка, – сказал Тренк, – может, разбойники поспят здесь, на складе? Здесь не так холодно, да и не убегут они отсюда, потому что ваши храбрые стражники будут стеречь их день и ночь.

– Хм, хм, – отозвался рыцарь Ганс и почесал подбородок. – Ну ладно, ну ладно. Вообще-то, я обрадовался, что наконец-то запру кого-то в моём подземелье, потому что оно пустует без пользы уже много лет! Но я знаю, что у тебя доброе сердце, дорогой племянник, и поскольку ты их поймал, тебе и решать их судьбу. Стража, стерегите тут разбойников и дайте им поесть селёдку, но только следите, чтобы никто из них не убежал!

– Слава тебе, Тренк Тысяча Ударов! – закричал разбойник Бамбори, потому что он был уже немолод и при холоде и сырой погоде у него разыгрывалась подагра. И поэтому он был особенно благодарен Тренку.

– Замолчи, глупый разбойник! – закричал атаман. Но, похоже, что он тоже вздохнул с облегчением.

В зале за столом, скрестив руки, сидела Текла и ждала отца и кузена.

– Дочь моя, ты представляешь? – воскликнул рыцарь Ганс. – Твой кузен Тренк снова уберёг нас от беды! Он в одиночку уложил целую банду разбойников, которые пробрались к нам через подземный ход!

– Неужели это правда? – воскликнула Текла и всплеснула руками. – Ты в самом деле очень храбрый парень, дорогой кузен!

Её отец с довольным видом кивнул.

– Теперь ты видишь, почему я не тебя сделал пажом, доченька, – сказал он. – Настоящим рыцарем может стать только парень!

Текла опустила глаза.

– Пожалуй, господин папенька прав, – ответила она сладким голосом, но Тренк всё же разглядел её хитрую улыбку, прятавшуюся за завесой длинных волос, и даже слышал её смех. – А подъёмный мост я всё-таки съела.

– Вот и хорошо, – великодушно ответил Тренк.

– А завтра я сварю суп, – сообщила Текла и ласково улыбнулась отцу.

– А я завтра буду судить разбойников, – сообщил рыцарь Ганс фон Славбург. – Ах, Тренк, мой мальчик, с тех пор как ты живёшь у нас, каждый день что-то происходит.

– Ох, – пробормотал Тренк, и потом все отправились спать, довольные прожитым днём.

Глава 31,

в которой рассказывается, как рыцарь Ганс вершил суд и как Тренк ему помогал

На следующее утро сразу после завтрака в большом зале слуги отодвинули стулья к стене, а стол выдвинули на середину. Рыцарь Ганс собрался судить разбойников. Рядом с ним стоял писец, держа наготове гусиное перо, а Тренку позволили в это утро в порядке исключения пропустить урок у капеллана.

– Ты посмотришь, как благородный рыцарь вершит суд над проходимцами и преступниками. Это будет поважнее, чем уроки чтения, письма и хороших манер, – сказал рыцарь Ганс, и Тренк всей душой с ним согласился. Только капеллан замка недовольно хмурился, потому что он этим утром собирался посвятить целый час занятий с Тренком каллиграфии и множеству завитушек, но вот не получилось. Текла тоже поглядывала недовольно, потому что отец не разрешил ей присутствовать на суде.

– Это зрелище не для маленьких девочек, доченька, – сказал он. – Твой кузен Тренк когда-нибудь и сам будет судить мошенников и преступников, поэтому нужно, чтобы он учился этому, а благородную девушку ждут другие дела, поэтому ступай к себе и поиграй на арфе.

– Нееет! – закричала Текла. Конечно, нельзя так разговаривать с отцом, но ты ведь понимаешь, что она ужасно рассердилась.

– А кроме того, – строго сказал рыцарь Ганс, – справедливо, что наш Тренк посмотрит, как я буду судить разбойников, ведь это он их поймал. Ты должна это понять, Текла, дитя моё.

– Я не желаю этого понимать! – закричала Текла и с ужасно сердитым лицом убежала на женскую половину. Конечно, варить суп она не стала. А горох для супа положила в свой шёлковый мешочек, чтобы у неё было достаточно боеприпасов, если ей снова встретятся разбойники и бандиты. Никогда ведь не знаешь, что тебя ждёт.

Тем временем стражники привели в зал всех разбойников. Они понуро стояли в ряд перед длинным столом, за которым сидел рыцарь Ганс фон Славбург. Пленные бандиты были закованы в цепи, и вид у них был очень жалкий. Но, по крайней мере, они не замёрзли, а их желудки не урчали от голода, потому что ночью стражники накормили их селёдкой, и Бамбори уже сказал себе, что никогда в жизни больше не станет есть солёную рыбу.

– Так-так-так! – сказал рыцарь Ганс и важно выпрямился. Он хотел, чтобы разбойники смотрели на него с почтением снизу вверх. Но поскольку он был низеньким и толстым, они всё равно глядели на него сверху вниз, и ничего нельзя было изменить. – Значит, вы собирались ограбить мой замок, гром и молния! А позавчера вы даже хотели взять в заложники моего племянника Тренка и требовать за него выкуп! О чём вы думали, негодяи?

Атаман разбойников упрямо поджал губы и глядел себе под ноги, но Бамбори собрался с духом и заговорил.

– Поглядите, господин рыцарь, дела такие! – сказал он. – Вы думаете, что мы разбойниками родились и разбойниками умрём? Все мы тоже были когда-то милыми крошками, и наши мамки вытирали нам носы подолом! Но если бы мы не грабили и не вымогали, нам было бы нечего есть! Мы ведь не богатые рыцари, у которых есть замок и меч, ремеслу мы не обучены, и земли у нас нет. Что нам делать, чтобы не умереть с голоду, благородный господин? Я бы с радостью перестал грабить людей, но завтра у меня заурчит от голода живот, послезавтра я стану тощим как щепка, а послепослезавтра… – он всхлипнул, – я помру с голода!

Другие разбойники закивали своими косматыми головами, подтверждая его правоту, и только атаман упрямо поджимал губы.

– Да, это сильный довод, – пробормотал рыцарь Ганс фон Славбург. – Я никогда не думал об этом! Вообще-то, вы сами знаете, что я должен теперь отрубить вам руки, как у нас в стране полагается наказывать за грабёж и воровство. Но если вы действительно грабили, чтобы не умереть с голода… – И он посмотрел на своего племянника Тренка, словно хотел спросить у него, что он думает об этом.

– Да, если они в самом деле грабили только от голода, – задумчиво сказал Тренк, – тогда будет разумнее дать им нормальную работу, чтобы они могли честно зарабатывать себе на хлеб, правда, господин дядя? Ведь если вы сейчас отрубите им руки, они после этого точно не смогут себя прокормить и будут попрошайничать или воровать.

– Гром и молния! – воскликнул рыцарь Ганс и погладил бороду. – Ты прав, Тренк Тысяча Ударов! Твои слова мудры и разумны. Но что мы можем сделать, чтобы они перестали грабить и воровать?

Тут атаман разбойников впервые поднял лицо.

– Меня, к примеру, вы можете сделать вашим воином, – предложил он с лёгким смущением. – Мне охота им стать, а сражаться я умею хорошо.

– Меня тоже! – тут же воскликнул второй разбойник.

– И меня! – крикнули третий и четвёртый. И тут все закричали наперебой:

– И меня! И меня! И меня! – Четырнадцать разбойников уверяли, что они будут преданными воинами и любого противника обратят в бегство громкими криками, копьями и арбалетами. Лишь Бамбори казался немного грустным.

– Гром и молния! – снова сказал рыцарь Ганс. – История приобретает очень странный оборот, но хорошие воины мне всегда пригодятся. В то, что вы умеете драться, я, пожалуй, поверю, а если вы поклянётесь мне в верности, то я могу и принять вас на службу. Как ты считаешь, Тренк?

– Если они поклянутся вам в верности, господин дядя, то вы и правда сможете дать им шанс! – сказал Тренк. – Но если они потом хоть один раз украдут что-нибудь, даже мелочь, даже сморщенное яблоко или старую репу, то тогда они получат положенное наказание. Слышите, разбойники? Сейчас вам выпадет отличный шанс, но горе, если вы его не используете!

Тут каждый разбойник положил руку на Библию и дал слово, что будет хорошим воином и никогда в жизни не станет грабить и воровать. И дело было сделано. Только Бамбори всё ещё не поднимал глаз.

– А ты? – спросил рыцарь Ганс? – Ты не поклялся на Библии! Ты хочешь, чтобы тебе отрубили руки?

– Нет-нет-нет, господин рыцарь! – испуганно воскликнул Бамбори. – Но я уже слишком старый и немощный, чтобы сражаться, а когда сыро и холодно, меня мучит подагра! Поэтому я не смогу быть вам хорошим воином, к моему большому сожалению.

– Хм-хм-хм! – растерянно сказал рыцарь Ганс. – Что же нам тогда делать?

– Что же ты делал у разбойников, Бамбори, раз ты не мог ни драться, ни грабить? – спросил Тренк. – Скажи-ка.

– У разбойников я готовил еду, молодой господин, – ответил Бамбори. – Я жарил то, что попадало в наши ловушки.

– Тогда ты и здесь можешь стать нашим поваром! – радостно воскликнул Тренк. – Раз теперь у господина дяди появилось четырнадцать новых воинов, ему понадобится и новый повар, потому что нужно будет готовить больше еды.

– Гром и молния, Тренк, ты смекалистый парень! – воскликнул рыцарь Ганс. – Что скажешь на это, разбойник Бамбори?

– Ничего лучше я и желать не смел! – воскликнул Бамбори и даже прослезился от радости. – И господин рыцарь удивится, какие вкусные блюда появятся у него на столе!

И это действительно оказалось правдой. Ты даже не представляешь, как хорошо умел готовить разбойник Бамбори, и особенно ему удавался десерт. Теперь на столе каждый день появлялись новые сладкие блюда, одно вкуснее другого, не только один и тот же марципановый замок, который всем надоел.

Но и другие разбойники быстро обжились в замке и с гордостью носили свои копья, и всегда, когда кто-то из них проходил мимо Тренка, он вежливо кланялся, или подмигивал, или весело махал мальчику рукой. Теперь все они уже не казались мрачными и опасными; наоборот, стали приветливыми, довольными. А ещё они были храбрыми и со временем стали самыми хорошими воинами в замке рыцаря Ганса.

– Тренк, мой мальчик, я просто не знаю, что я делал бы без тебя! – воскликнул однажды рыцарь, очень довольный своими новыми воинами. – Текла, что скажешь?

– Фи! – снова ответила Текла.

И её можно понять.

Часть третья

Как Тренк поехал на турнир

Глава 32,

в которой рассказывается, как рыцарь Ганс поймал разбойников

После того как Тренк помог вершить суд над разбойниками, он, как обычно, отправился с Хрюнчиком в дорогу – через ворота замка, по подвесному мосту и вниз с горы, – чтобы учиться в лесу тому, чему паж должен научиться в лесу. И когда он, как обычно, хотел войти в чащу леса, то внезапно услышал позади себя громкий стук копыт. Тренк еле-еле успел отскочить в сторону, Хрюнчик тоже, а всадник в доспехах и шлеме промчался мимо них к замку таким бешеным галопом, что едва не сбил их с ног.

– Дорогу! Дорогу! – рычал он и нахлёстывал своего коня, и вонзал в его бока шпоры, хотя у бедного животного уже капала изо рта пена.

– Ну и живодёр! – сердито сказал Тренк и похлопал испуганного поросёнка по тому месту, где у других животных находится шея, успокаивая его. А потом и вовсе уже не думал, что это за незнакомый рыцарь и что ему надо было в замке дяди, потому что за кустом тиса, под которым заканчивался подземный ход, стояла Текла и ждала его.

– Какой грубиян! – воскликнула она и молниеносно вытащила из-за пояса свою рогатку. Возможно, она хотела послать вдогонку рыцарю горошину. – Он чуть не растоптал тебя! Между прочим, в следующий раз я тоже приду на суд над разбойниками, которых я поймаю, – заявила она потом. – Мне уже надоело сидеть над вышивкой.

Потом они чуть-чуть потренировались не пугаться в лесу, когда кто-то выскакивает из-за дерева и кричит: «Бууу!», а после этого у них ещё осталось много времени, и они просто забирались на деревья и состязались, кто выше залезет (оба одинаково), и кто спрыгнет с большей высоты (тоже оба одинаково), и кто собьёт из рогатки больше диких вишен (конечно, тут всегда побеждала Текла, но и Тренк стрелял уже лучше). Поэтому Тренк потом ещё немного поупражнялся в стрельбе, и когда у него стало неплохо получаться, а солнце медленно скрылось за верхушками деревьев, они сначала пошли искать Хрюнчика, а потом вернулись в замок. Тренк опять через ворота, а Текла по подземному ходу. И тогда Текла сказала, что ей всё же любопытно, что это был за грубый рыцарь, который чуть не растоптал утром Тренка, и находится ли он до сих пор в замке.

Но чужака там не оказалось. А в зале мальчика встретил задумчивый рыцарь Ганс.

– Тренк, мой мальчик, – сказал он. – Сегодня необычный день, и я даже не знаю, хороший или плохой. Представь себе, пришла весть от рыцаря Вертольта Лютого о том, что он хочет устроить турнир и приглашает участвовать в нём всех рыцарей в округе. А я так не люблю эти турниры!

– Так тот грубый рыцарь был его гонцом? – спросил Тренк и совсем не удивился. От рыцаря Вертольта он не ждал ничего хорошего. – Тот, кто привёз это известие?

– Да-да, его, – кивнул рыцарь Ганс. – Что же мне теперь делать? Отказаться от турнира невозможно, тогда я стану посмешищем для всей страны. Но и участвовать я тоже не могу, потому что в последний раз надевал свои доспехи много-много лет назад, и за эти годы они заржавели, да и у меня фигура изменилась, теперь я не влезу ни в кольчугу, ни в латы.

– Ах, господи! – воскликнул Тренк. – Да, это действительно проблема, господин дядя. Но почему же вы тогда сказали, что не знаете, хороший этот день или плохой? Ведь, по-моему, он точно плохой.

– Да-да-да! – сказал рыцарь Ганс, и его глаза сверкнули. – Но и нет-нет-нет! Потому что через ворота замка проехал утром не только тот гонец на коне! Ты только подумай, дорогой племянник! Едва он наконец уехал, как нам пришлось снова опускать подъёмный мост, и что ты думаешь? Кто коварно попытался перехитрить нас и пробраться в мой замечательный замок? Четверо опасных разбойников!

– Опять? – удивлённо спросил Тренк.

Его дядя с восторгом кивнул.

– Ты не поверишь! – сказал он с довольной усмешкой. – Но я поистине был бдительным.

– Но ведь разбойники – это плохо, – возразил Тренк с удивлением и тут увидел, как открылась дверь и в зал тихонько вошла Текла. – Что же было хорошего в разбойниках, господин дядя?

– То, что им не удалось меня провести! – воскликнул рыцарь Ганс и радостно взмахнул своими короткими и толстыми руками. – То, что на этот раз я не дрогнул! То, что я немедленно и почти собственноручно поймал их и бросил в подземелье. Теперь они сидят там. У них будет время подумать о своих грехах. Ты ведь знаешь, я давно уже хотел снова использовать подземелье.

– Ах! – сказал Тренк. Ему показалось немного странным, что в этих краях одновременно были две банды разбойников, и то, что не успели они справиться с одной бандой, как в крепость тут же пробралась другая. – Как же эти разбойники пытались вас перехитрить, господин дядя?

– Ха! – воскликнул рыцарь фон Славбург. – Ты сейчас удивишься, как я разумно поступил и не попался на их удочку! Представь себе, эти негодяи утверждали, что они актёры и пришли в нашу крепость, чтобы показать своё искусство! Но они не на того напали, пускай рассказывают сказки другим, гром и молния! Вчера пилигрим, сегодня лицедеи, я их всех знаю!

– Актёры? – удивлённо спросил Тренк и почувствовал, как у него что-то затрепетало под ложечкой. – Они назвались актёрами?

– Да, точно, актёрами! – воскликнул рыцарь Ганс и кивнул. – Один круглый, маленький и с красным лицом, другой тощий и долговязый с рыжими волосами и смеющимся ртом, третий самый обычный человек с козлиной бородкой, немного мрачный. А четвёртый…

– …парнишка в женском платье и в парике с косами! – воскликнул Тренк и побежал вниз по ступенькам к мрачному подземелью. – Момме Мумм! Шнёпс! Лис! Господин Принципал! – И скрылся.

– Но что, как, почему? – забормотал рыцарь Ганс и озадаченно погладил бороду. – Как, почему, что?

И он поспешил во всю прыть, которую мог себе позволить, к лестнице в подземелье.

Глава 33,

в которой рассказывается, как Тренк встретился со старыми друзьями

– Момме Мумм! – кричал Тренк, в диком прыжке слетев с трёх последних ступенек. – Шнёпс! Лис! Господин Принципал!

Потом он вырвал огромную связку ключей у опешившего стражника, которому рыцарь Ганс приказал стеречь дверь подземелья, чтобы опасные разбойники не сбежали. Это оказалось нетрудно, потому что парень в это время задумчиво ковырял в носу указательным пальцем другой руки. Конечно, это некрасиво, но ты, конечно, можешь себе представить, как скучно охранять целый день запертую дверь в подвале, и тут уж хочется позволить себе маленькое развлечение, пока никто не видит.

– Момме Мумм! – снова воскликнул Тренк, поворачивая ключ в замке. – Шнёпс! Лис! Господин Принципал! – И тут он бросился в объятия к своему другу Момме Мумму.

Вот это была радость! Конечно, люди всегда радуются, когда неожиданно встречают хороших друзей, ясное дело; но если ты сидишь в мрачном и сыром подземелье и уже начинаешь дрожать от холода и тут открывается дверь и к тебе приходит твой друг, вот тогда твоя радость вообще не знает предела.

– Тренк Тысяча Ударов! – воскликнул Момме Мумм и так крепко треснул друга по спине, что у того подогнулись колени. – Я ведь знал, что наши дороги ещё пересекутся! Но что ты тут делаешь, позволь мне спросить? Да ещё в такой шикарной одежде?

И тут наконец, пыхтя от усилий, на пороге появился рыцарь Ганс.

– Гром и молния, Тренк, мой дорогой племянник! – воскликнул он. – Что ты задумал? Эти опасные разбойники и бандиты могут сбежать от нас!

Тут Тренк ущипнул Момме Мумма за руку, показывая, чтобы тот ни в коем случае не спрашивал, почему господин рыцарь назвал деревенского паренька своим племянником.

– Конечно, мудро с вашей стороны, дорогой господин дядя, что вы проявили осторожность и заперли этих людей, но могу вас успокоить: это никакие не разбойники и бандиты! Это и правда честные лицедеи, да к тому же мои добрые друзья!

– Гром и молния! – пробормотал рыцарь Ганс и почесал в затылке. – Не разбойники? Не бандиты? Твои добрые друзья?

– Они часто показывали своё умение в нашем замке Дургельштейн, – сказал Тренк и снова на всякий случай ущипнул Момме Мумма за руку, и тот уже начинал сердиться. – Таких замечательных актёров вы нигде не найдёте! Точно, Момме Мумм? Шнёпс? Лис? Господин Принципал?

– Точнее не бывает! – ответил господин Принципал и шагнул вперёд, но при этом с уважением посмотрел на Тренка. Можно себе представить, ведь он удивлялся, как это Тренк попал в замок, да ещё выглядит теперь как сын рыцаря. – Благородный господин, хозяин замка Дургельштейн, был нами доволен! И вам, высокочтимый рыцарь фон Славбург, мы тоже охотно покажем наше искусство.

В этот момент по коридору подземелья галопом промчался Хрюнчик, бросился к Момме Мумму и с хрюканьем потёрся своей щетинистой спинкой о ноги мальчишки.

– Гром и молния! – воскликнул рыцарь фон Славбург. – Свинья тоже вас знает! Теперь я поверю моему племяннику: судя по всему, вы не разбойники и не бандиты. Милости прошу вас подняться наверх в большой зал на праздничный пир, потому что мы рады будем его устроить.

– О да! – воскликнул Момме Мумм.

Стражник глядел им вслед, когда они все вместе поднимались по ступенькам наверх, и ты, конечно, не удивишься, если я скажу, что указательный палец был глубоко-глубоко засунут в ноздрю.

Глава 34,

в которой актёры показывают своё искусство

Едва все сели за стол, как раздался звон, и в зал вошли повара, поварята и служанки с большими блюдами, на которых они несли свиное жаркое, жареную телятину и кур с хрустящей корочкой. На одном блюде между грудой маленьких морковок даже лежала глазированная свиная голова, и казалось, будто она улыбается.

– Ты хорошо устроился, Тренк, мой маленький друг! – сказал Момме Мумм, запихивая в рот третий кусок ароматной свинины. Конечно, друзья сидели рядом, ведь им надо было так много рассказать друг другу. – Что, тут каждый день бывает такой пир?

Тренк кивнул. За эти дни он привык к постоянной сытости, поэтому поедал мясо уже не так жадно и свирепо, как Момме Мумм, и мог соблюдать приличия.

– А на десерт будет замок из марципана, – сообщил он.

Потом он тихонько рассказал другу всю историю: как он встретил рыцаря Дица и его трусливого сына, как они все вместе прискакали в замок, как он выдал себя за сына рыцаря; как в первый же вечер сбросил нападавших в крепостной ров и обратил их в бегство, на второй день убежал от разбойников, а на третий вместе с Теклой поймал их.

Он рассказал и о том, как теперь ходил каждый день в лес, чтобы привыкнуть к нему и не бояться. И, конечно, рассказал о Текле и её рогатке.

– Совершенно невероятная история! – пробормотал Момме Мумм. – Но ты заслужил своё счастье, Тренк, потому что ты храбрый и надёжный, а таким судьба помогает, как говорит господин Принципал! А теперь, по всему видно, пора нам показать господину рыцарю наше искусство, – сказал он со вздохом, потому что с таким набитым желудком лучше было бы уютно посидеть за столом и просто поболтать с Тренком. Но господин Принципал хотел наконец приступить к работе, а ему виднее.

Стол и стулья снова отодвинули к стене, и Хрюнчик с громким чавканьем подъел все крошки, упавшие на пол.

Потом лицедеи приготовились к выступлению, и – о! – как удивлялся Тренк! Ведь он сам ещё не видел, какие трюки его друзья легко и грациозно показывают публике. От восторга он даже отбил себе ладони – так азартно аплодировал.

– Бис! – кричал он.

Рыжий Лис был человек-змея и так умел переплетать свои длинные руки и ноги, что у Теклы дух захватило от страха, а Тренк испугался, что Лис больше не сможет разобраться в своих конечностях. Господин Принципал пел звучным голосом под лютню самые красивые песни так хорошо, что у рыцаря Ганса от умиления текли по щекам слёзы, и он громко высмаркивал и высмаркивал свой маленький, словно кнопка, нос. Момме Мумм с широкой улыбкой жонглировал мячами, платками и яблоками, а потом даже мечами, боевыми топорами и булавами, которые висели в зале на стенах, и ни разу их не уронил.

Но лучше всех был толстяк Шнёпс.

– Бис! – заорал рыцарь Ганс, когда Шнёпс в третий раз вытащил из рукава мышь. А когда Шнёпс ловкими пальцами достал яйцо сначала из уха Теклы, потом Тренка и, наконец, из уха самого рыцаря, Ганс фон Славбург так расхохотался, что у него даже началась икота.

Затем Шнёпс как ни в чём не бывало распилил у всех на глазах девицу – Момме Мумма – и снова сложил, взмахнув волшебной палочкой. Но когда он предложил распилить и Теклу, а потом сложить, рыцарь Ганс заявил, что на этот вечер волшебства достаточно.

– Вы были… великолепны, господа… лицедеи! – воскликнул он, сделав при этом две паузы, потому что ещё не прошла икота. – Неудивительно, что мой деверь Диц фон Дургельштейн так вас ценит! От меня вы тоже получите щедрое вознаграждение! Но прежде мы ещё выпьем по кубку моего лучшего вина, а дети получат яблочный сок.

– И ты тоже, Момме Мумм! – строго сказал господин Принципал своей девице. – Яблочный сок, раз у тебя ещё не растёт борода!

– Да мне он и так больше нравится, – сказал Момме Мумм, и Тренк подумал, что ему вообще непонятно, почему кто-то пьёт кислое вино вместо сладкого яблочного сока.

Тут все чокнулись бокалами и вскричали: «Будем здоровы!» Господин Принципал начал рассказывать про странствия лицедеев от замка к замку и про дым над лесами, который шёл из ноздрей страшного дракона. Но тут рыцарь Ганс внезапно вздохнул.

– Простите, дорогой друг, что я вас перебиваю! – сказал он, и тут все обнаружили, что его икота, слава богу, прошла. – Но благодаря вашему потрясающему искусству я совсем забыл о своём горе! Потому что сегодня ко мне прибыл гонец от рыцаря Вертольта Лютого…

– Вертольта Лютого! – воскликнул господин Принципал и всплеснул руками. – Ну, смею сказать, что ничего хорошего это не предвещает, господин рыцарь! Этот Вертольт самый зловредный…

– …жадный… – перебил его Рыжий Лис.

– …и вообще самый отвратительный рыцарь под солнцем! – воскликнул Круглый Шнёпс.

– Вы абсолютно правы! – сказал Тренк и вспомнил своего бедного отца, который часто сидел в темнице у Вертольта Лютого и получал удары кнутом.

– Когда мы выступали в его крепости, он кормил нас только жидкой похлёбкой! – воскликнул Момме Мумм. – Со старой, сморщенной репой! А сам жрал жаркое, так, что у него стекал жир по подбородку.

– И заплатил он нам старыми медными монетами! – добавил Лис.

– Поэтому мы далеко обходим его замок уже много лет, можете нам поверить, – сказал господин Принципал. – Тот, кто видел Вертольта Лютого, не жаждет увидеться с ним снова.

– Аминь, – сказал Тренк.

– Возможно, возможно, – удручённо согласился рыцарь Ганс. – Но вот представьте себе: сегодня мне пришла весть от господина Вертольта, что он хочет устроить турнир и приглашает на него всех рыцарей. В том числе и меня! – Он застонал и закрыл лицо руками. – А я так не люблю эти турниры! Что же мне теперь делать? Не участвовать я не могу, потому что стану посмешищем для всей страны, но и участвовать тоже не могу, потому что я надевал свои доспехи много-много лет назад, и сомневаюсь, что сейчас они мне будут впору, да они и проржавели.

– Сейчас мы посмотрим! – сказал господин Принципал. – Давайте сюда доспехи! Может, мы что-нибудь придумаем!

И скоро ты увидишь, что всё так и получилось.

Глава 35,

в которой Шнёпс решает участвовать в турнире

Ганс фон Славбург хлопнул в ладоши и кивнул слугам, и не успели взрослые выпить ещё по бокалу вина, а дети по бокалу яблочного сока, как слуги вернулись: два рослых, размером со шкафы, парня тащили доспехи. Ох, в каком же они были состоянии! Пыль толщиной с палец покрывала железные кольца. И когда Тренк с Теклой и Момме Муммом стали сдувать её изо всех сил, пыль повисла в воздухе серым туманом. Нагрудные латы были ржавые, поцарапанные и погнутые. Все могли заметить, что в последние годы рыцарь Ганс не слишком жаловал турниры.

– Ах ты господи, ах ты господи! – сокрушённо воскликнул он. – Пускай служанки на кухне всё отполируют как следует! Не могу же я появиться на турнире в таком виде!

– Простите меня за прямоту, господин рыцарь, – сказал Принципал, но я полагаю, вы вообще не сможете появиться на турнире в этих доспехах! Они давно уже слишком малы для вас! Ведь с тех пор, как вы надевали их в последний раз, у вас, с вашего позволения, вырос солидный живот.

Тут рыцарь Ганс посмотрел на себя и удручённо кивнул.

– Солидный живот, достойный рыцаря. Это моя гордость! – вздохнул он. – Но в доспехи он поистине не поместится. – Рыцарь вздохнул. – А сражаться без доспехов, господа лицедеи, сражаться совершенно без доспехов… – Он не договорил.

– Это слишком опасно, дорогой папенька! – воскликнула Текла. – Рыцарь без доспехов проиграет поединок, даже не успев сесть на коня, и я не хочу, чтобы этот жуткий Вертольт Лютый проткнул вас копьём и разрубил на куски мечом! Отец не должен идти на турнир без доспехов, потому что он нужен своей дочери!

– Золотые слова, золотые слова! – сказал Принципал. – Ваша дочь права, господин рыцарь. Без доспехов вы ни за что не должны сражаться в турнире.

– Я могу сделать это за вас, господин дядя! – сказал Тренк и с завистью посмотрел на кольчугу и шлем, даже такие пропылённые и ржавые. Потому что у пажа, как ты понимаешь, ещё не было своих доспехов, и у оруженосца тоже. Лишь когда ему на церемонии посвящения в рыцари вручат его собственный меч, юноша получит и доспехи. Тренк охотно примерил бы шлем и латы рыцаря Ганса и участвовал бы в турнире, но, конечно, догадывался, что это вряд ли возможно.

– Ты тощий цыплёнок! – воскликнул рыцарь Ганс. – Доспехи будут болтаться на тебе, пластины греметь, кольчуга волочиться по земле, а набедренники достанут тебе до пупка! Ты думаешь, кто-нибудь поверит, что в доспехах я? Я, рыцарь Ганс фон Славбург?

Тренк печально покачал головой, он уже понял: чтобы выдать себя на турнире за рыцаря Ганса, надо и быть похожим на рыцаря Ганса, и как только он это понял, как ему в голову пришла одна мысль, и, возможно, ты уже понимаешь, какая…

– Круглый Шнёпс! – прошептал Тренк. Потому что у Шнёпса был такой же круглый живот, как у рыцаря Ганса, и такие же короткие, толстые руки, и вообще, можно было бы даже принять одного из них за другого, будь на них одинаковая одежда.

– Почему бы мне не попробовать, в самом деле? – спросил в этот момент и сам Шнёпс. – Господин рыцарь, никто ведь не станет спорить, что мы с вами похожи, словно близнецы!

– Чёрт подери! – воскликнул рыцарь Ганс и весело засмеялся. – Видно, тебе вино ударило в голову, дружище Шнёпс! Если мне не годятся мои доспехи, как же они налезут на тебя? А без доспехов ты точно проиграешь!

Но Круглый Шнёпс лишь нетерпеливо отмахнулся.

– Такому, как я, ваши доспехи для поединка не нужны, эге-ге! – ответил он. – Наоборот, они будут мне лишь мешать! Я бы охотно взял только шлем, уважаемый господин рыцарь. Иначе Вертольт Лютый может всё-таки узнать, что я не вы, а вы не я.

– Круглый Шнёпс, гром и молния, ты очень смелый! – сказал рыцарь Ганс. – И у тебя, наверно, нет дочки, которой нужен её отец. Вот только ты вообще когда-нибудь сражался на рыцарском турнире? Ты хоть раз держал в руке меч? Ведь без меча ты точно проиграешь!

Но Круглый Шнёпс лишь нетерпеливо отмахнулся.

– Мне для поединка меч не нужен, эге-ге! – ответил он. – Наоборот, он будет лишь мешать! Итак, договорились? Я буду участвовать в турнире вместо вас?

Но рыцарь Ганс всё ещё сомневался.

– Я уже начинаю верить, что ты говоришь серьёзно, волшебник Шнёпс! – сказал он. – Но ты когда-нибудь сидел на коне? Ты сможешь направлять его во время поединка? Ведь без коня ты точно проиграешь!

Круглый Шнёпс засмеялся и просто налил себе ещё вина. Конечно, это было не очень вежливо, но в это мгновение всех занимала более важная вещь, чем приличие и этикет, и поэтому его никто не осудил.

– Мне для поединка конь не нужен, эге-ге! – заявил кругленький лицедей. – Наоборот, он будет лишь мешать! Вы просто доверьтесь мне, господин рыцарь! Разве я не вытащил мышь из рукава и яйцо из вашего уха? И разве мне не надо победить Вертольта Лютого, этого зловредного…

– …жадного! – воскликнул Рыжий Лис.

– …и вообще самого отвратительного рыцаря под солнцем? – спросил Круглый Шнёпс. – Да? Да, господин Ганс, да?

Ганс фон Славбург задумчиво поглядел на него, потому что не очень понимал связь между мышью в рукаве, яйцом в ухе и победой на турнире, и тоже налил себе ещё вина.

– Ну ладно, раз ты так убеждён, что сможешь выступить вместо меня на турнире! – сказал он и поднял кубок. – Тогда пускай так и будет, поистине! В конце концов, у меня нет выбора! Не участвовать в турнире я не могу, иначе стану предметом насмешек всей страны, но и участвовать тоже не получится, потому что не влезу в свои доспехи. – Он вздохнул.

– А я хочу быть твоим оруженосцем, Шнёпс, и подавать тебе оружие! – воскликнул довольный Лис. – Потому что у нас с тобой было уже много приключений, пройдём мы и через это!

Но Тренк перебил его.

– Нет-нет, так не пойдёт, мой дорогой Лис! – воскликнул он. – Раз уж я не могу сразиться вместо моего дяди, тогда я хочу хотя бы стать его оруженосцем на поединке!

– Мой оруженосец, Тренк Тысяча Ударов! – сказал Шнёпс. – Абракадабра!

Рыцарь Ганс поднял свой кубок.

– Да будет так, поистине, – сказал он и кивнул всем. – Тогда хоть кто-то из моей семьи будет присутствовать на моём поединке.

Тут все подняли кубки и выпили за то, чтобы Шнёпс победил ужасного Вертольта Лютого. И хотя Тренк вообще не представлял себе, как это удастся сделать маленькому толстяку, он всё равно был рад и уверен в победе, потому что верил, что в жизни торжествует справедливость, и ему было ясно, что Вертольт Лютый наконец-то получит по заслугам.

Глава 36,

в которой никто не понимает, что будет делать на турнире деревянный конь

Лицедеи весело жили в замке, а когда рыцарь Ганс умолял своего нового друга Круглого Шнёпса хоть немного поучиться перед турниром, как надо биться, скажем, мечом или держаться в седле, не падая, Шнёпс только смеялся. А Рыжий Лис и Принципал смеялись вместе с ним, и Момме Мумм тоже.

Поэтому рыцарь Ганс тревожился, отправляясь со свитой на турнир, который должен был пройти на большом поле под крепостью рыцаря Вертольта Лютого. Но Тренк тревожился ещё больше, и я расскажу тебе, почему.

За завтраком ему внезапно пришло в голову, что он отправится не только к замку рыцаря Вертольта, но и вернётся в свои родные места, откуда ушёл совсем недавно. Он подумал, что, возможно, увидит своего отца Хауга, мать Марту и младшую сестрёнку Миа-Мину, и при мысли об этом у него радостно забилось сердце. Но если они его узнают, обнимут и воскликнут: «Тренк, паршивец ты этакий, явился наконец! Где тебя носило всё это время?» – тогда его жизни в замке рыцаря Ганса наступит конец, потому что тогда господин дядюшка узнает, что Тренк вовсе не сын рыцаря!

– Пожалуй, я лучше останусь тут в замке вместе с господином капелланом и буду учиться чтению, письму и хорошим манерам, – мрачно сказал Тренк Текле, когда во дворе уже грузили поклажу на лошадей. Там же стоял и деревянный конь, а что это такое и почему Тренк с удивлением глядел на него, я скоро объясню. – Если на турнире меня узнает кто-нибудь из моих старых друзей, тогда прощай весёлая жизнь в вашем замке, и тогда я уже не смогу ни построить дом для моей семьи, ни спасти их от злого рыцаря Вертольта Лютого.

– Ах, как они узнают тебя на турнире? – сказала Текла. – Никто не поверит, что гордый паж в бархате и шёлке тот самый мальчишка, что и голодный крестьянский оборвыш с босыми ногами, который отправился в город на поиски свободы! Людей делает одежда, Тренк, кто примет тебя в твоём новом камзоле за сына крепостного!

– Ну, раз ты так думаешь, Текла, – с сомнением сказал Тренк, – я поверю тебе. Но моё сердце всё равно громко стучит в тревоге, и погляди, как дрожат руки.

– Ах, ладно, просто поверь мне, Тренк Тысяча Ударов, – фыркнула Текла. – Никто тебя не узнает, а теперь помоги собрать в дорогу деревянного коня!

Тренк принялся помогать, а я как раз расскажу тебе, что из себя представлял этот деревянный конь.

Ты уже знаешь, что каждый паж должен был научиться скакать на коне как чертёнок, и, конечно, ему надо было это делать на настоящем коне, иначе не было никакого смысла. Он учился держаться в седле, подгонять коня ногами, удерживать в руках поводья, и, когда мальчишка немного научится, ему позволяли выезжать из замка и упражняться за его пределами, ездить рысью и галопом, прыгать через стволы деревьев и так далее.

Ещё паж должен уметь сражаться верхом и мечом, и копьём, бросать копьё так, чтобы оно всмятку разбило яблоко, и всё такое прочее. А теперь представь, что мальчишка, который ещё не умеет толком ездить верхом, должен проделывать все эти трудные вещи на спине высокого коня! Тогда он наверняка тут же свалится вниз да ещё и нечаянно напугает лошадь, ведь лошади пугливые животные (совсем как свиньи, ты это уже знаешь по Хрюнчику), а для нашей истории это важно, так что запомни.

Поэтому пажи всегда сидели на деревянной лошади, когда учились владеть оружием. У этой лошади не было ни головы, ни хвоста, а её деревянные ноги заканчивались колёсиками. Её тянули на верёвке конюхи, и пока паж упражнялся с копьём или мечом, его деревянный конь всё время оставался спокойным, тихим и мирным.

– Зачем нам деревянный конь? – спросил Тренк у конюха, когда привязывал верёвку к кольцу на передней стороне коня. – Что будет делать на турнире деревянный конь?

– Так велел господин Шнёпс, – ответил конюх, озадаченный не меньше Тренка. – Я ещё никогда не видел на турнире деревянного коня!

– Я тоже не видел! – сказал Тренк, но это, конечно, ничего не значило, ведь он и на турнире никогда не был.

– Свинью я тоже никогда ещё не видел на турнире, гром и молния! – раздался голос за спиной Тренка. Рыцарь Ганс с мольбой посмотрел на племянника: – Разве ты не можешь хоть на этот раз оставить в замке твоего поросёнка, Тренк Тысяча Ударов? Рыцарь Вертольт обхохочется и будет хлопать себя по ногам, когда увидит, как мы подъезжаем к его замку с деревянным конём и поросёнком на верёвке.

– Меня это не волнует! – заявил Тренк и ещё крепче намотал на руку верёвку, на которой водил Хрюнчика. – Куда иду я, туда идёт и он, и всё тут!

Наконец они проехали через ворота, по подъёмному мосту, спустились с горы и двинулись в путь, чтобы победить ужасного рыцаря Вертольта Лютого.

Глава 37,

в которой начинается турнир

Я не знаю, приходилось ли тебе когда-нибудь надолго уезжать, например, в гости к бабушке. Если приходилось, то, должно быть, ты помнишь чувство радости, которое охватывает после возвращения домой, когда ты видишь всё снова: улицу, на который играешь каждый день, друзей, соседей и свой дом. Когда ты понимаешь, что на свете нет места лучше, чем дом.

Именно так чувствовал себя Тренк, когда ехал в свите рыцаря Ганса фон Славбурга через свою бедную деревушку мимо жалких лачуг, между которых его босоногие приятели пасли коз и даже не смотрели на чужого мальчишку в бархатном камзоле. У него внезапно сжалось сердце, когда он подумал, что его дом здесь, и что теперь он живёт далеко отсюда в замке Славбург и, может, больше никогда не будет жить в маленькой отцовской хижине. Согласись, что эта мысль была немного смешной, ведь у рыцаря Ганса ему жилось намного-намного лучше, чем в этой нищей деревушке. Но так всегда бывает, ведь дом есть дом.

Когда они поднимались в гору к замку рыцаря Вертольта – рыцарь Ганс и его свита, лицедеи и Текла, – Тренк думал только о том, как подло этот рыцарь Вертольт Лютый поступал с его отцом и что бы он сказал, если бы узнал, что сын его крепостного крестьянина находится среди рыцарей, которые съехались в замок на турнир.

А съехалось так много народу, что ого-го! Рыцари прибыли и из соседних замков, и издалека, и все толпились во дворе со своей свитой. Чего только они не привезли, но деревянного коня не было ни у кого и поросёнка тоже, поэтому всеобщее внимание было устремлено на рыцаря Ганса и его людей, как только они въехали в ворота. Ты даже не представляешь, какой поднялся гогот, какие звучали насмешки. Не только рыцарь Вертольт ударил себя по ногам при виде Хрюнчика; другие рыцари тоже показывали на него пальцем, хохотали и, подняв забрало, утирали слёзы.

– Дружище Ганс! – воскликнул рыцарь Тьорк фон Тифенталь, который порой наведывался к рыцарю Гансу поиграть в кости и, в общем-то, был приличным рыцарем. – Объясните мне, что тут делает ваша свинья? И что тут делает деревянный конь?

Но рыцарь Ганс недаром всю свою жизнь был рыцарем: он умел сохранять достоинство в любой ситуации.

– Вы скоро это увидите, дружище Тьорк! – ответил он. – Ну, а вообще, как дела? Как настроение?

И вот они уже приятно беседовали об их замках, мечах, воинах, о страшном драконе, да и о чём только они не говорили, забыв про Хрюнчика и деревянного коня.

Но на следующее утро все собрались на ристалище под замком, и снова поднялся смех, да ещё хуже, чем накануне. Потому что туда прибыли не только рыцари. На празднично украшенной трибуне сидели прекрасные дамы, готовясь болеть и аплодировать. Даже крепостным позволили в этот день не работать и посмотреть, как благородные господа будут сражаться и выпихивать друг друга копьями из седла. И они смеялись, пожалуй, громче всех, увидев поросёнка и деревянного коня.

– Пускай смеются, мой юный друг, – сказал Шнёпс, когда заметил, что Тренк страшно стыдится и переживает. – Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним!

Но как получится, что рыцарь Ганс и его свита будут смеяться последними, Тренк не знал. Потому что другие рыцари явились на турнир в великолепных доспехах, восседали на породистых конях и обнажили такие сверкающие мечи, что он даже вообразить не мог, как маленький толстяк Шнёпс одолеет их, да ещё без лат и кольчуги.

Поэтому Тренк даже обрадовался, когда турнир наконец начался. С трибуны прозвучал рожок герольда, призывая собравшихся к тишине, потом торжественно встал на ноги приглашённый на турнир сиятельный князь, который должен был потом награждать победителей. Князь был, как ты, вероятно, знаешь, ещё гораздо важнее и знатнее, чем рыцарь, потому что он правил всей страной и все рыцари должны были повиноваться ему. Поэтому сразу наступила тишина.

– Дорогие друзья! – воскликнул сиятельный князь. – Благородные дамы, отважные рыцари и все остальные, кто пришёл сюда. Я объявляю турнир открытым!

Что ж, это было, пожалуй, не так торжественно, как хотелось бы некоторым, и уж точно речь получилась короткая, но ты вспомни, что тогда ещё не только не открыли Америку, но и не изобрели ни микрофонов, ни громкоговорителей, и поэтому приходилось громко кричать, чтобы тебя услышали на широком турнирном поле. А кричать князю не хотелось.

Поэтому и длинный список участников, и правила турнира он читать не стал, а поручил это другому человеку, герольду. Тот был круглый как бочонок, а голос его звучал как труба, и поэтому он как раз подходил для такой работы.

Тренк ещё раз быстро кивнул со своего места между собравшимися рыцарями Текле, которая сидела на трибуне вместе с другими знатными дамами, и крепче ухватился за верёвку, потому что не хотел пропустить ни слова.

– Первое правило, которое определил наш сиятельный князь, таково! – прокричал герольд. – Только рыцари благородных кровей могут участвовать в этом турнире! Когда один рыцарь вызывает другого на поединок, тот обязан принять вызов, иначе считается проигравшим.

Что ж, это было и так известно всем, поэтому рыцарь Ганс и боялся турнира. Теперь он стоял с испуганными глазами в одежде лицедея Шнёпса далеко от трибуны знати, среди крестьян, их жён и детей, потому что его место среди рыцарей занял Круглый Шнёпс. В одежде рыцаря Ганса и в шлеме на голове он важно расхаживал среди настоящих рыцарей и, казалось, уже радовался предстоящему поединку.

– Второе правило наш сиятельный князь определил так! – прокричал герольд. – Поединок ведётся турнирным копьём и мечом, ибо это оружие всех благородных воинов!

Копьё и меч были обычным оружием на турнирах, надо тебе сказать, и поэтому оруженосцы давно уже держали наготове копья и мечи, чтобы подать их своим господам, как только те сядут на коней перед поединком. Тренк тоже приготовил копьё и меч для своего друга Шнёпса и держал их сейчас, но, конечно, в той руке, в которой он не держал верёвку поросёнка. При этом мальчик пытался по возможности прятать их за спиной (что было не так просто, ведь копьё всё-таки длинное), потому что от копья отщепился кусок, а меч был ржавый, тупой и погнутый, и Тренку было чуточку стыдно, что у его рыцаря не оказалось хорошего оружия.

– Третье правило наш сиятельный князь определил так! – прокричал герольд. – Если рыцарь упадёт на землю и не встанет, значит, он проиграл поединок! Проигрывает также тот, кто трусливо покидает ристалище ещё до конца боя! Победителю достаются конь, доспехи и оружие побеждённого! И эти правила обязательны для всякого, кто участвует в поединке, так определил наш сиятельный князь!

– Аминь, – пробормотал Тренк и покосился в сторону, где между собой шептались два рыцаря в щегольских доспехах.

– Это всё? – воскликнул один из них.

– Это всё! – крикнул герольд.

– Мало, – сказал своему соседу рыцарь, задавший вопрос. – Ничего не сказано о том, что сражаться надо верхом на коне! Ничего о том, что надо быть в доспехах! – И он бросил презрительный взгляд на кругленького Шнёпса, который с довольным видом расхаживал между рыцарями в шлеме и без лат, только в бархатном камзоле рыцаря Ганса. Камзол был туго натянут на его круглом животе. Круглый Шнёпс был, пожалуй, чуточку круглее, чем рыцарь Ганс.

– Что ж, если у кого-то хватает смелости сражаться без доспехов, – добродушно заметил второй рыцарь, – почему бы ему не сражаться и без них?

Некоторые рыцари, слышавшие этот разговор, закивали, соглашаясь с ним, но все тут же повернулись к трибуне, на которой князь снова поднялся на ноги.

– Теперь я объявляю, что турнир можно начинать! – крикнул он, и герольд дунул в рожок, призывая всех к вниманию.

– Устроитель турнира, благородный рыцарь Вертольт, должен выбрать себе достойного противника! Вертольт, начинайте!

До этого Вертольт нетерпеливо сидел рядом с князем на почётном месте в первом ряду, потому что он ведь был хозяином. Но тут он вскочил и гордо вышел на ристалище в своих сверкающих доспехах, украшенных гербом. Герб был кроваво-красный, на нём в смертном поединке отважный рыцарь пронзал мечом сердце золотого льва. Рыцарем, как ты понимаешь, был сам Вертольт, а лев, вообще-то, скорее был похож на собаку и корову одновременно и не выглядел опасным. А всё потому, что в те времена не только ещё не была открыта Америка, но и об Африке люди знали совсем немного, а уж тем более об африканских животных.

Выйдя на поле, Вертольт поклонился князю. Видно было, как хозяин турнира гордится своими сверкающими новенькими доспехами и тем, что он имеет право начать первый поединок, и как уверен, что разнесёт своего противника в пух и прах. Но тут он очень ошибался, и я считаю, что поделом ему.

Глава 38,

в которой Вертольт Лютый вызвал на поединок рыцаря Ганса

– Сиятельный князь! – воскликнул Вертольт и махнул рукой оруженосцу, чтобы тот подвёл ему боевого коня и подал оружие. – Ваш выбор не мог пасть ни на кого более достойного, чем я! Все мои противники должны дрожать, потому что перед ними стоит Вертольт Благородный, храбрейший из рыцарей, сильнейший из рыцарей, лучший из рыцарей! И я готов показать всем собравшимся, как настоящий рыцарь, отважный рыцарь, героический рыцарь без страха и упрёка побеждает всех соперников!

Наверное, ты заметил, что он сказал «Вертольт Благородный», а не Вертольт Лютый. Возможно, он и сам не знал, как все его называют. Во всяком случае, сразу стало понятно, что он довольно тщеславен.

– И поэтому мой выбор падает на… – продолжил Вертольт и пристально посмотрел на рыцарей, стоявших между шатрами. Но складывалось впечатление, что он давно уже точно знал, кто станет его противником, только сейчас не мог его отыскать. – Мой выбор падает на…

Как раз в этот миг Шнёпс вышел из-за шатра и с интересом посмотрел на ристалище, подняв забрало.

– Мой выбор падает на моего близкого соседа. Мой выбор падает на рыцаря Ганса фон Славбурга! – воскликнул Вертольт Лютый. – Он должен стать моим противником в первом поединке!

Ошеломлён ли Шнёпс тем, что его так быстро вызвали на поединок, было не разглядеть, потому что забрало он сразу же опустил, но то, как удивились зрители, было видно и слышно. По их рядам пробежал громкий ропот, а благородные дамы закрыли лица веерами и шептали друг другу нечто наверняка нелестное для рыцаря Вертольта.

Ведь ты, конечно, понимаешь, что всякий, кто видел рыцаря Ганса с его круглым брюшком и в ржавом, помятом шлеме, да ещё со свиньёй и деревянным конём, наверняка мог подумать, что это слабый и жалкий противник, которого одолеет и младенец, и поэтому со стороны Вертольта Лютого было не особенно порядочно и храбро бросить вызов именно ему. Поэтому ропот, перешёптывание и смешки пронеслись не только на трибуне среди благородной публики, но и среди простых зрителей.

Лишь князь не показал своего удивления.

– Ганс Славбург, что ж! – крикнул он. – Соперником рыцаря Вертольта станет благородный рыцарь Ганс фон Славбург! Вы принимаете вызов, рыцарь Ганс?

Тут Шнёпс пролез под ограждением, окружавшим ристалище, и с довольным видом заковылял на коротких ножках к трибуне.

– Конечно, я принимаю вызов, сиятельный князь! – крикнул он и потёр руки. – Я уже давно и с радостью ожидаю этого поединка!

Кое-кто из зрителей засмеялся, услышав его слова, но другие восхитились храбрым коротышкой и даже мысленно пожелали ему удачи. Потому что подлого рыцаря Вертольта не любил никто, даже его собственные слуги.

– Пусть оруженосцы приведут коней и принесут оружие! – воскликнул князь, а потом слегка наклонился и негромко спросил у кругленького Шнёпса: – Где ваши доспехи, рыцарь Ганс? Вы не хотите надеть кольчугу и всё остальное?

Не успел Шнёпс ответить, как вмешался рыцарь Вертольт. Да, такой он был.

– На его толстый живот не налезут ни кольчуга, ни латы! – крикнул он так, чтобы его услышали все зрители. – Пускай сражается без доспехов! В правилах не говорится, что участник турнира должен надеть доспехи!

Ты понимаешь, в чём дело? Вертольт думал, что ему гораздо проще будет одолеть рыцаря Ганса, если тот не наденет доспехи. И ему было не стыдно вызвать на единоборство такого беззащитного противника!

Но Шнёпса, казалось, это не заботило.

– Сиятельный князь, сразиться с таким противником, как рыцарь Вертольт, я могу и без доспехов, – весело сказал он. – Я одолею его даже в ночной рубашке!

Прежде чем князь успел ему возразить, что правила турниров не позволяют рыцарю сражаться в ночной рубашке, с левой стороны ристалища уже подходил оруженосец рыцаря Вертольта. Он вёл на поводу благородного вороного коня в красной, расшитой золотом попоне и в таком же капюшоне на голове, из которого виднелись только глаза и чуткие уши. Под попоной на коне была ещё и кольчуга, чтобы копьё противника не ранило по неосторожности невинное животное.

Конь был такой породистый, что всё время всхрапывал и пританцовывал от волнения, и оруженосцу приходилось держать его на коротком поводу, когда он помогал своему господину сесть в седло. Обычно в такой момент по рядам зрителей пробегал шум восторга, потому что в те времена все знали толк в лошадях. Но вместо этого послышался громкий хохот, и к сожалению, он был адресован не рыцарю Вертольту, а маленькому оруженосцу Тренку, который теперь шёл к рыцарям с правой стороны ристалища. И хотя ради безопасности он оставил Хрюнчика на привязи возле шатров, у зрителей всё равно была причина для веселья.

Потому что в правой руке он нёс самое старое и расщеплённое копьё, какое собравшиеся только видели, а вдобавок ещё и ржавый, погнутый меч, а левой рукой тащил за собой на верёвке деревянного коня на колёсах, который вяз в песке, а один раз чуть не повалился на бок. Ну, и расшитой золотом попоны на деревянном коне не было, а заодно у него не было и головы с хвостом.

– Господин Ганс! – негромко воскликнул князь. Возможно, он уже начинал слегка беспокоиться. Вокруг него рыцари хлопали себя по ногам и хохотали, а дамы утирали платочками слёзы смеха. Князь снова наклонился и спросил: – Ты не хочешь привести сюда своего боевого коня, господин Ганс?

Но не успел Шнёпс ответить, как опять вмешался рыцарь Вертольт. Да, как всегда.

– Какой конь выдержит такого борова? – крикнул он так, чтобы его все услышали. – Пусть он сражается без боевого коня! Он всё равно свалился бы с него! В правилах ничего не говорится о том, что участник поединка должен выехать на ристалище на настоящем коне!

Ты понимаешь, в чём дело? Вертольт, конечно, думал, что так ему будет гораздо проще одолеть рыцаря Ганса. Тот не сможет помчаться на него галопом, чтобы ударить копьём и выбить из седла, не сможет он и уклониться от атаки Вертольта. И хозяину турнира не стыдно было сражаться с таким беззащитным противником!

Но Шнёпса, казалось, это не заботило.

– Сиятельный князь, против такого противника, как рыцарь Вертольт, мне не нужен боевой конь, – весело сказал он. – Я одолею его и на детской лошадке.

Тут на трибуне прекратился смех, замолкли и крестьяне, кое-где даже раздались аплодисменты и полетели в воздух шапки. Постепенно зрители стали восхищаться забавным коротышкой, так бесстрашно, без коня и доспехов, выступившим против мерзкого Вертольта.

– Что ж, раз оба участника турнира согласны, – сказал князь со вздохом, – так тому и быть. Поединок начинается! Господа рыцари, займите ваши места! Герольд, сигнал к бою!

Тут Тренк едва не упал в обморок от страха. Но зря он переживал. Потому что ты сейчас увидишь, что Круглый Шнёпс прекрасно умел защищаться.

Глава 39,

в которой Шнёпс побеждает Вертольта Лютого

Тут начался самый неравный поединок, какой знала земля, и, возможно, самый короткий. И уж точно с самым поразительным исходом.

В центре поля храбро сидел толстяк Шнёпс на своём деревянном коне с копьём в правой руке, мечом в левой и ждал. Ничего другого ему и не оставалось, ведь его конь не мог сорваться с места и помчаться на противника. Некоторые рыцарские дочки (но, конечно, не Текла) в испуге заслонили глаза ладонями, потому что не хотели смотреть, как ужасный Вертольт одним ударом копья выбьет из седла храброго коротышку и сбросит его на землю.

И точно, с левого края ристалища с копьём наперевес уже мчался Вертольт Лютый. Его породистый скакун нёсся прямо на деревянного коня, словно хотел разбить его в щепки.

– Смерть и дьявол! Хохохо! – ревел Вертольт под опущенным забралом, так что зрители плохо разбирали его боевой клич. Какая-то благородная дева в ужасе закричала: «Нет!» Она смотрела на ристалище сквозь щёлочку между пальцами, каждый миг ожидая, что Вертольд ударит беззащитного толстяка копьём. И тот вылетит из седла, кувыркаясь в воздухе… Ничего другого нельзя было и представить!

Нельзя? Нет, всё-таки можно!

Как только свирепый Вертольт приблизился к Круглому Шнёпсу настолько, что острие его копья могло пронзить толстяка или хотя бы сбросить на землю, храбрец наклонился ему навстречу, словно хотел сам броситься на копьё, уронил меч на песок и протянул руки к благородному коню. И ты не представляешь, что произошло потом.

Конь внезапно встал на дыбы и отчаянно затанцевал на задних ногах, так что Вертольт в своих тяжёлых доспехах едва не сполз с седла на конский круп. А конь повернулся и помчался на другую сторону ристалища. Рыцарь Вертольт не мог остановить его, как ни старался, как ни пришпоривал, как ни кричал и ни грозил. Под ликование и аплодисменты зрителей вороной умчался с пеной на морде с поля и остановился лишь в миле от замка Вертольта, так сильно он испугался.

Что же его так напугало? Сейчас ты узнаешь.

Ликование и аплодисменты зрителей были адресованы, конечно, не ускакавшему Вертольту, а маленькому толстому рыцарю на деревянном коне, который уже на второй минуте стал, согласно правилам турнира, объявленным герольдом, победителем этого поединка. Ты, конечно, помнишь, что гласило третье правило: «Проигрывает также тот, кто трусливо покидает ристалище ещё до конца боя!» Именно это и сделал рыцарь Вертольт.

– Абракадабра! – воскликнул толстяк Шнёпс под забралом, сидя на деревянном коне, и поднял руки над головой. – Победа! Я победил!

Аплодисменты усилились. Благородная публика на трибуне топала от восторга ногами, даже дамы, а крестьяне бросали шапки в воздух. Было заметно, что никто не любил рыцаря Вертольта, и все радовались, что он наконец-то получил славную оплеуху. Но всех громче ликовал рыцарь Ганс.

А Тренк Тысяча Ударов стоял на краю ристалища и всё ещё дрожал. Ведь он видел всё вблизи и, конечно, как все остальные, в какой-то момент поверил, что его доброму другу Шнёпсу пришёл конец. Теперь до его сознания постепенно доходило, что Шнёпс не только не погиб, но и победил мерзкого Вертольта. А кроме того, когда он понял, с помощью какого трюка Шнёпс обратил в бегство гордого вороного коня рыцаря Вертольта, то чуть не расхохотался.

Ты ведь помнишь, как лицедеи показывали в замке своё искусство? И что тогда сделал Шнёпс, тоже помнишь? Точно, он вынул из рукава мышь! И теперь Тренк был почти уверен, что в тот момент, когда свирепый Вертольт чуть не ударил копьём маленького Шнёпса, тот протянул руки к коню противника, и из рукава лицедея прямо под ноги боевого скакуна выскочили не меньше двадцати мышей. Я уже рассказывала, что лошади страшно пугливые животные, и чем породистее конь, тем он пугливее, и двадцать мышей невероятно напугали вороного, он просто не смог справиться с собой.

– Шнёпс наколдовал победу! – прошептал Тренк и на миг даже усомнился, честная ли это была победа, но лишь на миг. Рыцарь без коня и доспехов имел полное право выпустить мышей против рыцаря на коне и в доспехах, хотя, конечно, нигде в правилах турнира об этом не говорилось.

И пока Тренк ещё раздумывал над тем, что сказали бы зрители, если бы герольд провозгласил второе правило так: «Поединок ведётся турнирным копьём, мечом и мышами, ибо это оружие всех благородных воинов!», на площади, наконец, появился рыцарь Вертольт. Он пришёл пешком, потому что так и не смог заставить своего коня вернуться на такое страшное поле.

Я даю слово, что тебе ещё никогда в жизни не приходилось видеть человека, который был бы в такой ужасной, просто дьявольской ярости, как рыцарь Вертольт в тот миг. Он так сердито топал по ристалищу в своих тяжёлых доспехах, что набедренники лязгали при каждом шаге, и даже казалось, что его глаза метали молнии сквозь прорези забрала, что, конечно же, невозможно.

– Сиятельный князь! – вскричал рыцарь Вертольт и, дрожа от злости, склонился перед правителем. – Это был обман! Поединок следует повторить. Этот подлый, жалкий карлик…

– Умерьте, умерьте свой язык, рыцарь Вертольт, как подобает благородному человеку! – строго сказал князь. – Победитель уже известен, ведь вы покинули ристалище! Победу одержал рыцарь Ганс фон Славбург!

Тут из толпы крестьян снова полетели в воздух шапки, а трибуна затопала и зааплодировала. Настроение было таким же, как в воскресный день на футбольном стадионе, когда победила любимая команда.

– Обман! – зарычал рыцарь Вертольт. – Обман! Он выпустил из рукава сотню белых мышей, и они напугали моего коня!

Тут крестьяне загоготали и завыли, благородные господа на трибуне ударили себя от хохота по ногам, а их жёны и дочери вытерли платочками слёзы от смеха на глазах. Рассмеялся даже сам сиятельный князь.

– Белых мышей? – спросил князь, отсмеявшись. – Вы видели белых мышей? Может, добрый человек, вы перед поединком выпили слишком много вашего превосходного вина?

Тогда рыцарь Вертольт разозлился ещё пуще прежнего, даже невероятно, что такое возможно.

– Это были белые мыши! – заорал он. – Белые мыши!

– Тогда я, к сожалению, должен тебе сказать, дорогой Вертольт, – строго промолвил князь, и каждый мог видеть, что ему уже надоел этот скандал, – что тебе следует навести порядок в твоём замке. Если у тебя на ристалище бегают белые мыши, то благородный Ганс фон Славбург, конечно, в этом не виноват. Как это он мог достать мышей из рукава?

– Да, как я мог это сделать? – возмущённо подтвердил маленький Шнёпс и низко поклонился зрителям, а те ещё сильнее затопали, зааплодировали и подбросили в воздух шапки.

Но знаешь что? Я не думаю, что Тренк был единственным, кто заметил, как Шнёпс выпустил из рукава мышей. Наверняка этот фокус видели и другие, может, даже и сам князь. Но все так не любили злого рыцаря Вертольта и так радовались его поражению, что промолчали. Да, так бывает с неприятными людьми – рано или поздно они получают по заслугам.

– Поскольку ты проиграл, рыцарь Вертольт, – строго сказал князь, теперь твой конь, твои доспехи и твоё оружие принадлежат рыцарю Гансу, так требуют правила турнира.

Тут можно было услышать, что на трибуне один голос кричит и радуется громче остальных, и это был голос Теклы, и ты скоро поймёшь, почему.

– Нет! – заревел рыцарь Вертольт. – Я не отдам мои доспехи! Не отдам моего коня! Не отдам копьё и меч!

– Того требуют правила турнира, – нетерпеливо повторил сиятельный князь. – Передай оруженосцу рыцаря Ганса твоего коня! Сними твои доспехи! Отдай ему твоё оружие!

Тут рыцарь Вертольт стал ругаться как сапожник, кричал, что жирный боров всё равно не влезет в доспехи и что он своей тяжестью переломит хребет благородного коня, но всё-таки снял с себя кольчугу и латы, отстегнул набедренники и с мрачным лицом отдал всё это Тренку, который, надо сказать, едва не рухнул под такой тяжестью.

– Но только не меч! – воскликнул Вертольт и с нежностью и отчаянием прижал к груди оружие, словно мать своего младенца. – Только не мой меч Чудобой!

Ты ведь знаешь, что меч в те времена имел особое значение и что хозяин часто даже давал ему имя. Поэтому любому рыцарю было особенно тяжело расстаться именно с мечом.

Круглый Шнёпс поклонился князю.

– Что до меня, то рыцарь Вертольд может оставить себе меч, сиятельный князь, – сказал Шнёпс. – Я не хочу быть жестоким. Это прекрасное оружие, и его хозяин наверняка им гордится.

Зрители возликовали ещё сильнее и приветствовали слова рыцаря Ганса, который не только одолел сильного противника, но и проявил великодушие и благородство. А Шнёпс поклонился всем низко и элегантно, потому что научился этому за свою долгую актёрскую жизнь. Только Текла сидела на трибуне среди ликующих зрителей и сердито глядела на Шнёпса. Возможно, ему и вправду не стоило демонстрировать такое благородство, и в этом ты ещё убедишься.

– Что ж, тогда пожмите друг другу руки в знак того, что вы признаёте моё решение и между замком Славбург и замком рыцаря Вертольта царит мир, – заявил в заключение князь. И поскольку Вертольт не собирался выполнять его приказ, он добавил: – Ну, и долго мне ждать?

Тогда рыцарь Вертольт снял свой шлем и подал руку Шнёпсу, но еле-еле, не разгибая локтя, и тогда Шнёпс протянул к нему руку и – надо же! – молниеносно вынул по яйцу из каждого уха рыцаря Вертольда.

– Боже мой, господин сосед, у вас всё время лежали яйца в ушах! – воскликнул он и показал их всем, чтобы зрители в этом убедились. – Конечно, так нельзя сражаться! – С вежливым поклоном он отдал яйца своему бурлившему от ярости противнику под ликование и смех зрителей и князя. А тот швырнул яйца на землю и даже растоптал их обеими ногами.

– Ты ещё заплатишь мне за это, Жирный Мешок! – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Ты ещё заплатишь!

– Охотно и в любое время, абракадабра! – весело ответил Круглый Шнёпс. Потом ещё раз поклонился князю и с достоинством покинул ристалище. Его уже ожидал рыцарь Ганс, которому хотелось поскорее надеть свой привычный наряд.

Глава 40,

в которой актёры отправились в дорогу

Поскольку рыцарю Вертольту пришлось отдать свои доспехи и коня в первом же поединке, он больше не мог сражаться на собственном турнире, и это ужасно его злило.

Многие рыцари, оруженосцы и благородные дамы, проходя мимо него в тот день, слышали, как он бормотал сквозь стиснутые зубы:

– Он дорого заплатит мне за это! Он дорого заплатит мне, жирный рыцарь Ганс!

И вообще, не могло быть и речи о благодарности за то, что противник хотя бы оставил ему меч Чудобой.

Зато другие рыцари весело и честно сражались до самого вечера, но на трибуне и среди простых зрителей уже не было такого ликования, как при первом поединке, и шапки в воздух уже не летели. Рыцаря Ганса тоже никто не вызывал на поединок, потому что никто не надеялся его победить.

Тем временем рыцарь Ганс обменялся в своём шатре одеждой с Круглым Шнёпсом.

– Ты всё сделал замечательно, дружище Шнёпс, чёрт подери! – сказал он и ударил своего двойника по плечу. – И в знак благодарности я приглашаю тебя и твоих друзей навсегда поселиться у меня в замке Славбург и весело жить-поживать. Ну, что ты скажешь?

– О да! – воскликнул Тренк, подумав, что теперь рядом с ним всегда будет его друг Момме Мумм.

Но тут вперёд вышел господин Принципал, который всё же оставался главным в труппе. Во время поединка он стоял рядом с рыцарем Гансом среди крестьян и ликовал так же громко, как остальные, или, пожалуй, даже чуточку громче, ведь, в конце концов, храбрый коротышка на деревянном коне был его напарником-лицедеем. Но теперь он, видно, решил, что всю эту игру в рыцари пора заканчивать.

– От имени всех моих друзей я благодарю вас, рыцарь Ганс! – торжественно произнёс он и даже поклонился. – Истинно говорю, я бы покривил душой, если бы сказал, что нас не привлекает мясной суп в замке Славбург! Но мы всё-таки актёры, а актёры странствуют по свету и показывают публике своё искусство, живут аплодисментами, а не сидят в замке перед камином и не бьют баклуши. Или как вы считаете, Лис, Шнёпс и Момме Мумм?

– Мы актёры! – воскликнул Рыжий Лис и в подтверждение своих слов снова свернул своё длинное тело и завязался узлом.

– Мы актёры! – подхватил Момме Мумм, но Тренк расслышал его лёгкий вздох.

– Мы актёры! – воскликнул Круглый Шнёпс, и его слова в этот день имели особый вес, потому что именно он выиграл поединок.

– Итак, – довольным тоном сказал господин Принципал и подал руку рыцарю Гансу. – Мы снова отправляемся в дорогу!

– Что ж, как знаете! – удручённо ответил рыцарь Ганс. – Но обещайте, что вы вскоре снова придёте в мой замок и будете навещать меня хотя бы раз в году! А я угощу вас так, что стол будет ломиться от яств.

– Обещаем, – ответил господин Принципал.

– Обещаем, – сказали Рыжий Лис, Круглый Шнёпс и Момме Мумм.

– А кроме того, – добавил рыцарь Ганс, – ясно, что доспехи и конь мерзкого Вертольта полагаются Шнёпсу, а не мне. Иди сюда, Шнёпс, и бери коня за повод.

– Ну нет! – испуганно ответил Круглый Шнёпс и даже попятился; если бы он не проявил только что необычайную храбрость на ристалище, можно было бы подумать, что он боится вороного. – Ездить верхом я не умею, да конь всё равно не выдержит такого толстяка, как я, а в доспехи злого Вертольта я уже никогда в жизни не влезу. Что мне с ними делать?

– Но ты их завоевал, Шнёпс, и поэтому должен взять! – заявила Текла, невежливо пролезая вперёд между отцом и лицедеями. – Что тебе принадлежит, то принадлежит, вот и всё! – Если бы кто-то внимательно наблюдал за ней, он бы заметил, как она подмигивала Шнёпсу за завесой своих волос, словно кукла с закрывающимися глазами, но таких кукол в те времена, конечно, ещё не было, как не была открыта Америка. – Возьми то, что выиграл, Круглый Шнёпс!

Шнёпс слегка озадаченно поглядел на неё, но потом кивнул.

– Ну ладно, раз вы так хотите, фройляйн Текла! – сказал он. – Я не могу ни в чём отказать даме.

Поэтому Текла привела Шнёпсу с ристалища благородного коня, а слуга принёс тяжёлые доспехи. В это время в шатре лицедеи прощались с рыцарем Гансом и Тренком, а Хрюнчик в последний раз обнюхал их ноги и хрюкнул, словно понимая, что они прощаются.

– До скорого и благополучного свидания! – крикнул рыцарь Ганс и помахал вслед друзьям. – До скорого и благополучного свидания!

Тут актёры ушли с ристалища и снова отправились странствовать по свету.

Глава 41,

в которой Тренк видится с младшей сестрёнкой Миа-Миной

Рыцарь Ганс вернулся вместе с Тренком в свой шатёр. Он грустил, что расстался со своими новыми друзьями, едва успев познакомиться и оценить их. Вдруг в шатёр огромными шагами ворвался атаман разбойников, ставший за это время, как ты знаешь, преданнейшим слугой рыцаря Ганса. Правой рукой он тащил за собой что-то извивавшееся, упиравшееся и оравшее пронзительным голосом: «Отпустите! Отпустите!», но атаман разбойников даже не думал это делать.

Тут Хрюнчик так дёрнул за верёвку, что Тренк едва не выпустил её из рук, при этом он хрюкал и повизгивал как сумасшедший и рвался к входу. К счастью, рыцарь Ганс этого не заметил.

– Хохохо! Я привёл вам шпионку, рыцарь Ганс! – вскричал атаман разбойников, и это прозвучало чуточку растерянно, потому что орущее существо так сопротивлялось, что он напрягал все силы. – Эта девчонка уже целый день шныряет вокруг вашего шатра! Я уверен, она либо шпионит за вами, либо хочет что-нибудь стащить, тьфу, дьявол!

Что ж, забавно, что человек, который совсем недавно и сам грабил, воровал и занимался вымогательством, теперь так возмущался.

Но Тренк не счёл это забавным, так он перепугался. Ведь он, как и Хрюнчик, сразу понял, что девочка, которая в этот момент пытается укусить за руку атамана разбойников, не кто иная, как – ну? – его маленькая сестрёнка Миа-Мина! И если она сейчас выкрикнет его имя или даже расскажет, что Тренк её брат, – ах ты господи, что тогда будет, мне даже и не надо объяснять. Его прекрасная жизнь пажа у благородного рыцаря Ганса сразу закончится, ведь рыцарь Ганс наверняка не потерпит обманщика в своём замке. Поэтому Тренк с отчаянием смотрел на младшую сестрёнку, смотрел прямо ей в глаза, словно хотел загипнотизировать, и при этом хлопал ресницами, как перед этим Текла, когда уговаривала Шнёпса взять коня. Это должно было означать, что Миа-Мина ради всего святого должна молчать и не выдать его.

– Как хорошо, что вы такой бдительный, господин бывший атаман разбойников! – сказал Тренк, как только сумел чуть-чуть успокоиться. – Эта кроха, по-моему, ещё тот фрукт! Такая маленькая и уже воровка! – При этом он всё моргал и моргал. – Дорогой господин дядя, отдайте мне эту маленькую преступницу; я проучу её, чтобы она больше никогда не пыталась воровать рыцарское добро!

Рыцарь Ганс задумчиво посмотрел на Миа-Мину, а девочка тем временем перестала царапаться, кусаться и орать и вместо этого чесала спину Хрюнчику, а тот, ласково похрюкивая, тёрся боком о её ноги. Потом рыцарь Ганс кивнул, давая разрешение.

– Но только не слишком наказывай её, дорогой племянник! – сказал он. – Ведь она, в конце концов, ещё ребёнок, поистине, и она ещё ничего у нас не украла, а почему она шпионила за нашим шатром, я просто не понимаю.

Тут атаман разбойников с лёгким недовольством передал Тренку свою добычу, потому что он и сам хотел бы наказать девчонку, но ни он, ни рыцарь Ганс не удивились, почему маленькая пленница так спокойно и кротко, как овечка, пошла за пажом, хотя только что едва не откусила палец бывшему атаману.

– Миа-Мина, – прошипел Тренк, едва они вышли из шатра, – ничего не говори! Сейчас я тебе всё объясню! – С этими словами он, гордо выпрямив спину, как и положено настоящему сыну благородного господина, повёл её с площади, и хотя Миа-Мина наверняка чуть не лопалась от любопытства, она смогла взять себя в руки и молча семенить за ним, так что никто из множества рыцарей, их оруженосцев и свиты, которые готовились теперь к вечернему пиру, действительно не обратили на них внимания.

– Так! – сказал Тренк, когда они с поросёнком на верёвочке подошли к кустам, за которыми могли спрятаться. – Тут нас никто не услышит! Миа-Мина, сестрёнка моя! Как я рад тебя видеть! – Тут он обнял её и так крепко прижал к груди, что у Миа-Мины чуть не перехватило дыхание. Но, к счастью, не перехватило.

– Тренк Тысяча Ударов, мой старший брат! – воскликнула Миа-Мина, отдышавшись. – Неужели это ты? Я видела тебя на турнире, когда ты подавал оружие маленькому, толстому рыцарю, но не могла поверить, что это и вправду ты! – Тут она отошла на шаг, чтобы лучше разглядеть брата, и начала смеяться, и смеяться, и смеяться, что даже скорчилась на земле от смеха. – Как ты одет! Ты выглядишь смешно!

– Я выгляжу как паж благородного господина! – с достоинством возразил Тренк и с лёгкой обидой посмотрел на свой бархатный камзол. – Потому что я им стал, Миа-Мина! И тут нет ничего смешного.

Тут он поведал ей обо всём, что ему довелось пережить, когда он ушёл из дома, и тогда Миа-Мина перестала смеяться и не сводила с него восхищённых глаз.

– Тренк, какой ты отважный! – сказала он. – Чего ты только не пережил!

– Миа-Мина, но только рыцарь Ганс никогда и ни за что не должен узнать, что я вовсе не его племянник! – прошептал он. – И нашим добрым родителям ты не должна ничего рассказывать. Кто знает, вдруг они проговорятся кому-нибудь и выдадут меня! Это должно оставаться нашей с тобой тайной, пока я когда-нибудь сам не стану рыцарем и не смогу забрать вас в мой замок! Клянись, что ты никому меня не выдашь!

– Я клянусь, – прошептала Миа-Мина и подняла правую руку, и хотя она не знала точно, как это делается, Тренк всё равно принял её клятву. Он ведь знал, что его младшая сестрёнка всегда держит слово.

– Хорошо, у меня ещё много дел! – сказал Тренк. В этот момент со стен замка прозвучала труба герольда. Это означало, что всех рыцарей приглашают в замок на большой прощальный пир, и Тренк должен торопиться, потому что ему непременно хотелось там присутствовать.

Но перед этим он торопливо снял с пояса кожаный кошель, в котором на всякий случай носил золотую монету, как велел ему рыцарь Ганс.

– Вот, это тебе! Родителям скажешь, что благородный господин подарил тебе монету, когда ты показала ему дорогу до другого города! Теперь вы пару недель не будете знать голода и у вас в супе будет кусок мяса.

Тут Миа-Мина попробовала монету на зуб, чтобы убедиться, что она настоящая, а потом обняла на прощание своими худыми ручками сначала Хрюнчика, а потом и Тренка.

– Никогда-никогда я не выдам, Тренк, что ты на самом деле сын крепостного крестьянина Хауга Тысяча Ударов, который каждую неделю получает плетью от своего господина! – воскликнула она. – До свидания, Тренк! Твоя тайна будет надёжно храниться у меня, словно в ларце с самоцветами.

Глава 42,

в которой все приходят на пир

Пожалуй, ты можешь себе представить, что у Вертольта Лютого, вообще-то, не было никакого желания устраивать пир для многочисленных гостей, после того как он уже в первом поединке был так позорно изгнан с ристалища. Когда он приглашал рыцарей на турнир, то наверняка рассчитывал, что станет победителем и что вечером гости будут поздравлять его один за другим и выражать своё восхищение, а сиятельный князь даже дружески похлопает его по плечу в знак признания, что юные девы будут с обожанием взирать на него – словно современные девушки, которые во все глаза смотрят на кинозвезду и просят у неё автограф. Конечно, тут об автографе речи не шло, ведь рыцарь Вертольт не мог написать ни единого слова и вместо подписи всегда ставил три крестика.

Однако всё вышло совсем по-другому, и Вертольт больше всего хотел отменить праздник, но только, конечно, это было невозможно, ведь и свиньи были давно заколоты, и пироги готовы, а бочки с вином уже выкатили из подвала. Поэтому праздник всё равно должен был состояться, ничего не поделаешь. Но если ты думаешь, что Вертольт мог сделать хорошую мину при плохой игре и дружески приветствовать гостей у входа в большой зал, а потом даже сказать здравицу в честь сиятельного князя, как это полагалось, значит, ты пока так и не понял, что за жуткий тип был этот рыцарь. Он ужасно не любил и совершенно не умел проигрывать (конечно, таких людей ты тоже знаешь). Поэтому он сидел на собственном пиру с кислой физиономией, а когда один из гостей что-то сказал ему, то просто повернулся к собеседнику спиной, как это делают малыши на детском празднике, если проигрывают в какой-нибудь игре. Ты только представь себе! А ведь ещё недавно он пытался изображать благородного и славного рыцаря!

Но, к счастью, раздался звон, и в зал вошли повара, поварята и служанки с большими блюдами, на которых они несли свиное жаркое, жареную телятину и кур с хрустящей корочкой. На одном блюде между грудой маленьких морковок даже лежала глазированная свиная голова, и казалось, будто она улыбается.

Поэтому все сели за стол и приступили к еде.

Во время ужина Вертольт Лютый непрестанно метал в маленького рыцаря Ганса острые как копья взгляды, потому что был уверен, что это он победил его утром. Но рыцарю Гансу это было безразлично, и всем другим гостям тоже, потому что угощение оказалось хорошим, вино замечательным, и поэтому их совершенно не волновало плохое настроение хозяина замка.

Когда было съедено жаркое и выпито довольно много вина, а Вертольт по-прежнему не проявил намерения встать и провозгласить тост за сиятельного князя, как полагается хозяину пиршества, сиятельный князь, в конце концов, тяжело вздохнул и поднялся сам. Обглоданной куриной косточкой он постучал по своему кубку, показывая всем, что хочет произнести небольшую речь.

И все сразу затихли.

– Дорогие гости! – произнёс князь. – И, конечно, дорогой Вертольт, наш хозяин! От имени всех присутствующих я хочу поблагодарить вас за турнир…

Но договорить фразу он не смог. Если до этого Вертольт молча сидел в своём кресле и поглощал куриные ножки, свиные рульки и куски телятины, словно голодал неделю, то теперь он уже не выдержал.

– И всё-таки победил я – ик! – зарычал он. Возможно, у него уже отяжелел язык, потому что он и сам налегал на своё превосходное вино. – И всё-таки я – ик! – победитель турнира! Мыши! Всё сплошной обман – ик! – всё лишь обман!

В зале повисла мёртвая тишина, потому что перебивать сиятельного князя, когда он говорит, было очень и очень невежливо, и такого ещё никогда не случалось.

Но сиятельный князь не вышел из себя.

– Как я только что сказал, – продолжал он, – мы все благодарим вас, дорогой Вертольт, за увлекательный турнир, за чудесный праздник и…

– И всё-таки победитель – ик! – это я! – снова прорычал Вертольт, и от гнева на его лбу надулись вены. – Всё-таки я – ик! – победитель турнира! Мыши! Всё лишь об… – ик! – … ман!

Вообще-то, сиятельный князь был добродушным человеком, и его не так просто было вывести из себя, но и его терпение оказалось под угрозой.

– Я удивляюсь, Вертольт, что вы не хотите понять, что проиграли! – сказал он. – По правилам турнира…

Но тут Вертольт в ярости закричал на него.

– Правила турнира – ик! Всё обман! Мыши! Всё обман! Жирный – ик! – коротышка – ик! – Ганс не сможет победить и моего поварёнка, даже если они будут драться – ик! – на скалках!

При этом Вертольт наклонился над столом так, что его дыхание, смесь жареного мяса, вина и нечищеных зубов, ударило прямо в лицо сиятельному князю. И тогда князь наконец рассердился не на шутку.

– Хорошо, рыцарь Вертольт, раз уж вы так хотите! – воскликнул он, и все гости съёжились, потому что ещё никогда не видели своего князя в таком гневе. – Вы утверждаете, что рыцарь Ганс сражается хуже, чем вы? Тогда мы проверим это ещё раз!

Ты можешь представить, как испугался Тренк? У него сердце ушло в пятки от страха, как, впрочем, и у рыцаря Ганса. Ведь маленький Шнёпс был уже далеко отсюда, и как теперь рыцарь Ганс сможет победить Вертольта Лютого, если ему в самом деле придётся выйти с ним на поединок, никто из них не знал.

Но тут, к счастью, сиятельный князь продолжил свою речь:

– Уже долгое время кровожадный дракон держит в страхе мои земли! – воскликнул он. – И ещё ни одному рыцарю не удалось победить дракона! Поэтому я, ваш князь и повелитель, приказываю вам обоим, Ганс фон Славбург и рыцарь Вертольт, отправиться в дорогу, чтобы раз и навсегда устранить эту проблему. И тот из вас двоих, кто принесёт мне голову дракона в доказательство того, что этот огнедышащий змей побеждён, или пусть даже его хвост, когти или зубы, тот и будет объявлен лучшим рыцарем! А в награду победитель сможет потребовать у противника всё, что захочет, и побеждённый должен будет отдать ему это.

Тут Вертольт сдулся как воздушный шар, из которого выпустили воздух. Ведь он, хоть и был сильно пьян, сразу понял, что теперь ему придётся сразиться со страшным драконом, а он его ужасно, просто ужасно боялся. Ты ведь понимаешь, что храбрецом он не был.

– Вы принимаете вызов? – спросил сиятельный князь и перевёл взгляд с Вертольта на Ганса и с Ганса опять на Вертольта. – Или кто-то из вас прямо сейчас признает своё поражение?

Тут Тренк с ужасом увидел, как рыцарь Ганс поднялся с места, и это могло означать лишь одно – он сейчас заявит своему князю, что не хочет сражаться с драконом. Но этого не должно было случиться ни за что на свете, потому что как раз в этот миг Тренку пришла в голову одна мысль, и она была такой невероятной и такой чудесной, что сначала даже он сам в неё не поверил.

И Тренк опередил своего ненастоящего дядю.

– Всё, что захочет, правда? – крикнул Тренк так громко, что его услышал весь зал, несмотря на гул разговоров. – Победитель может требовать у побеждённого всё, что угодно? Правда, ваше сиятельство?

– Всё, что он захочет, я так постановил! – сказал князь. – А проигравший в этом поединке должен предоставить ему это! Итак, вы оба! Принимаете вызов?

Не успел рыцарь Ганс сказать, что нет, нет, об этом не может быть и речи, уж лучше пусть рыцарь Вертольт потребует у него меч или, упаси Боже, даже замок, но он не пойдёт сражаться со страшным драконом, как Тренк уже закричал на весь зал:

– Конечно, мы принимаем вызов! Мой дядя, рыцарь Ганс, не боится ничего, даже ада, смерти и чертей! Разве он испугается жалкого змея? Мы принесём вам голову дракона, сиятельный князь!

Тут рыцарь Ганс так опешил, что даже забыл возмутиться или возразить, и поэтому сиятельный князь обратился к Вертольту Лютому.

– Ну, рыцарь Вертольт? – спросил он. – Что скажете?

И поскольку Вертольт был уже основательно пьян, а в таком состоянии люди часто совершают поступки, о которых потом жалеют, он ответил, что раз маленький, жирный хвастун – ик! – осмеливается пойти против страшного дракона, то он, гордый рыцарь Вертольт, пойдёт и подавно.

И дело было решено.

Глава 43,

в которой Тренк решает, что сам будет биться с драконом

Рыцари и прекрасные дамы провозгласили тост в честь двух храбрых героев, пообещавших освободить окрестные земли от величайшей угрозы, и были в полном восторге; лишь Текла задумчиво переводила взгляд с перепуганного отца на Тренка и обратно. Просто она внезапно поняла, почему Тренк так поступил, да и ты наверняка тоже понимаешь.

Победитель может потребовать от побеждённого всё, что захочет, и побеждённый обязан исполнить его волю. Тогда рыцарь Ганс, если ему удастся убить дракона, может потребовать от Вертольта Лютого, чтобы он дал вольную отцу Тренка Хаугу, матери Тренка Марте и младшей сестрёнке Тренка Миа-Мине! И Тренку не придётся ждать, пока он вырастет и сам станет гордым рыцарем, чтобы взять их в свой замок, его родители и сестрёнка освободятся от крепостного рабства уже сейчас и не будут зависеть от мерзкого Вертольта.

Но рыцарь Ганс, конечно, даже не подозревал об этих мечтах Тренка и на обратном пути в свой замок был ужасно удручён и вздыхал, вздыхал.

– Ах, Тренк, племянник мой, во что мы ввязались из-за тебя! – сказал он. – Сражаться со страшным драконом, которого не удалось победить ни одному рыцарю! Тут не помогут даже мыши нашего доброго друга Шнёпса! – И он вздыхал и вздыхал с ещё большим отчаянием. – Я даже боюсь, что пробил мой последний час, племянник Тренк! Если я выступлю против дракона, да ещё с ржавым мечом и совершенно без доспехов, потому что они мне слишком малы, тогда вы меня уж точно больше никогда не увидите. Дракон поджарит меня своим огненным дыханием, разорвёт на куски острыми когтями и пережуёт острыми зубами.

– А перед этим он ещё и переломает тебе все кости своим тяжёлым хвостом, папочка, – добавила Текла. – Если он вообще, конечно, существует, а не придуман. Но, Тренк, мне тоже кажется, что на этот раз ты совершил ошибку, приняв вызов от имени моего почтенного отца. Потому что отец ни за что не сумеет одолеть дракона, это совершенно невозможно, и дракон – если, конечно, он существует – его просто-напросто сожрёт.

Тут Тренк кашлянул с лёгким смущением и сказал такие слова:

– Дорогая Текла, дорогой и почтенный дядя! Не думайте, что я хочу подвергнуть вас, рыцарь Ганс, огромной опасности, а сам останусь сидеть дома, в уютном замке и учиться с почтенным капелланом чтению, письму и хорошим манерам! Или вы принимаете меня за труса и слабака? Конечно, я сам поеду на бой со страшным драконом, это ясно как день!

Рыцарь Ганс изумлённо посмотрел на своего пажа, а на лице Теклы расцвела радостная улыбка.

– О да, так ты и сделаешь, Тренк Тысяча Ударов, храбрейший из храбрых! – воскликнула она. – А я отправлюсь с тобой, если мне позволит мой добрый батюшка.

Теперь и рыцарь Ганс постепенно понял, что затеял Тренк, и, к стыду своему, надо сказать, испытал огромное-огромное облегчение. Но уж если он сам избежит необходимости выйти на бой с драконом, то уж тем более не позволит и ввязываться в эту опасную затею своей дочери.

– Ни в коем случае, Текла! – воскликнул он. – Если отважный Тренк сделает такую попытку, ладно, пускай попробует, ведь он не раз уже доказал, что он храбрый воин! В первый же день он прогнал напавших на замок негодяев, потом освободился из плена, когда его захватили разбойники, а после этого ещё и поймал тех разбойников в моём замке. Если в наших краях кто-то и может одолеть страшного змея, то это мой племянник Тренк, ведь настоящий рыцарь вырастает только из настоящего мальчишки! Но ты, Текла, – добавил он со вздохом, – должна понемножку учиться изящным манерам, как и подобает дочери рыцаря. Иначе из тебя никогда не получится благородная дева, и я не найду рыцаря, который захочет взять тебя в жёны! Поэтому сиди на женской половине, вышивай и играй на арфе. Да и суп тоже можешь сварить.

Тут Текла бросила на отца быстрый взгляд и опустила ресницы, но перечить не стала. Ну, а ты уже знаешь её достаточно хорошо и помнишь, что она никогда его не слушалась.

– Значит, договорились? – спросил Тренк. – И вы позволите мне, почтенный дядюшка, выйти вместо вас на бой со страшным драконом и принести вам его голову, чтобы вы потом могли отдать её сиятельному князю? И тогда вы позволите мне высказать одно желание?

Тут рыцарь Ганс кашлянул и, пожалуй, даже чуточку смутился. Ведь когда взрослый мужчина позволяет своему юному племяннику и маленькой свинке отправиться на бой с опасным врагом, это не говорит о его храбрости, и, вероятно, рыцарю Гансу было чуточку досадно. Кроме того, ведь он не знал, что Тренк решил сразиться с драконом только ради того, чтобы освободить свою семью. Конечно же, толстяк Ганс считал, что Тренк сразится с драконом, чтобы уберечь от позора его, своего любимого дядюшку, и поэтому был весьма тронут.

Тем временем они прибыли в деревню, расположенную под замком Славбург, и их ждал там приятный сюрприз! Вдоль деревенской улицы стояли все крестьяне рыцаря Ганса с жёнами и детьми; они размахивали платками, бросали в воздух шапки, барабанили цепом по противню из пекарни, кричали: «Ура! Ура! Да здравствует рыцарь Ганс!», потому что до них уже дошла весть о его победе над рыцарем Вертольтом.

И разве это не прекрасно? Ведь было заметно, что крестьяне действительно хорошо относятся к своему господину и рыцарю. В конце концов, совсем недавно он раздал им деньги, которые Тренк подобрал в лагере разбойников, ну, ты, конечно, помнишь, и крестьяне этого не забыли.

Рыцарь Ганс был тронут, он кивал им и сердечно благодарил, и, когда уже поднимался в гору к воротам своего замка, то дал, наконец, Тренку разрешение отправиться вместо него на бой с драконом.

– Что ж, раз тебе так хочется, мой дорогой племянник, – сказал он смущённо, – тогда я, пожалуй, не могу тебе препятствовать! Но одного я тебя не отпущу! Я пошлю с тобой целое войско храбрых воинов, и они будут тебе помогать и защитят тебя в случае большой опасности.

Ах, если бы всё было так просто!

Как только они прибыли в замок, рыцарь Ганс велел собрать во дворе всю свою свиту, потом встал на третью ступеньку лестницы, ведущую в большой зал, чтобы быть одного роста со всеми, и произнёс краткую речь.

Он сказал, как он рад, что победил на турнире Вертольта Лютого (тут все громко захлопали), и что теперь надо победить дракона (тут все притихли). И что его племянник Тренк Тысяча Ударов непременно хочет сразиться с драконом, продолжал рыцарь Ганс, и поэтому он ищет добровольцев из своей свиты, которые будут сопровождать юного пажа в этом опасном деле.

Если ты думаешь, что воины рыцаря Ганса все как один шагнули вперёд и закричали: «Я! И я тоже!», потому что каждый из них боялся пропустить такое увлекательное приключение, то ты ошибаешься – к сожалению. Когда рыцарь Ганс закончил свою речь, в толпе слушавших никто и не собирался выходить вперёд, все только шаркали ногами и глядели в землю. Ни один человек не захотел отправиться вместе с Тренком и Хрюнчиком на бой с драконом.

– Ни одного добровольца? – потрясённо воскликнул рыцарь Ганс. – Действительно, ни одного, гром и молния! Да-а, неужели все мои воины такие трусливые? – Вероятно, он забыл, что и сам не отличался храбростью.

– Ни одного, в самом деле! – возмутилась Текла. – И это наши мужчины, да ещё и воины!

– Тогда я вам просто прикажу! – воскликнул рыцарь Ганс. – Я приказываю, чтобы все мои воины сопровождали Тренка в его опасном походе! Выйди вперёд, атаман разбойников!

Но атаман разбойников не сдвинулся с места ни на сантиметр, и остальные тоже. Ведь ты знаешь, что до сей поры рыцарь Ганс был добрым господином, никого не приказывал хлестать кнутом, обезглавливать и четвертовать, и поэтому они боялись дракона сильнее, чем своего рыцаря.

– Но я же вам приказываю, гром и молния! – снова крикнул рыцарь Ганс, и теперь его голос звучал сердито, во всяком случае, так сердито, как может звучать голос маленького доброго толстяка. – Я сейчас велю выпороть вас кнутом, обезглавить и четвертовать!

Но никто так и не вышел, только Бамбори со вздохом протолкался вперёд сквозь ряды.

– Ты, Бамбори? – воскликнул рыцарь Ганс. – Ты, с твоими больными ногами, с твоей подагрой хочешь пойти с моим племянником?

Но Бамбори только махнул рукой.

– Вам никто не верит, рыцарь Ганс! – устало объяснил он. – Что вы прикажете нас всех отхлестать кнутом, обезглавить и четвертовать! Вы слишком хороший господин, храни вас Господь! А мы все боимся страшного дракона! Ужасно боимся!

Тут рыцарь Ганс, слава богу, вспомнил, что и он сам тоже ужасно боится дракона, и что поэтому не очень хорошо, если он тем не менее посылает на это опасное дело своих слуг.

– Но я всё-таки не могу отпустить тебя одного, Тренк Тысяча Ударов! – огорчённо заявил он. – Такого маленького мальчика против огромного дракона!

– Почему нет, почтенный дядюшка? – спросил Тренк. – Ведь со мной будет Хрюнчик! И разве я уже не доказал…

– Да-да-да, – согласился рыцарь Ганс. – Но ведь у тебя ещё нет доспехов! А мои тебе слишком велики, да к тому же ржавые.

– Ничего страшного! – заявил Тренк. – Я могу сразиться с драконом и без доспехов! И разве я уже не доказал…

– Да-да-да, – согласился рыцарь Ганс. – Но ведь у тебя нет и меча! Потому что мой меч тупой, погнутый и вдобавок тоже ржавый.

– Ничего страшного, – ответил Тренк. – Тому, кто хочет победить дракона, нужно прежде всего храброе сердце, а все остальное приложится.

Что ж, возможно, он был прав, но, возможно, и нет.

Тогда рыцарь Ганс вздохнул и сказал, что ладно, тогда он вынужден позволить племяннику отправиться на бой в одиночку и желает ему удачи и Божьей помощи.

Тут все воины захлопали в ладоши, затопали ногами и закричали: «Слава! Да здравствует Тренк Тысяча Ударов!», потому что с облегчением поняли, что могут остаться в безопасности и сытости в замке и что им не надо идти на бой со страшным драконом.

Только Текла слегка улыбнулась.

– Ступай на бой, кузен Тренк, – сказала она так ласково, что Тренк опять покраснел, словно спелое ноябрьское яблоко. – Я тем временем сварю суп.

И тут она захохотала, захохотала, захохотала так, что начала икать.

Часть четвёртая

Как Тренк отправился на бой с драконом

Глава 44,

в которой Тренк отправляется в путь

Было бы разумнее всего, если бы Тренк хорошенько выспался после напряжения и беспокойства последних дней, основательно поел, ну, и всё такое. Но он этого не сделал, потому что слишком волновался. Он решил в тот же день отправиться в дорогу и сразиться со страшным драконом.

Ведь если честно, я должна тебе сказать, что Тренк довольно сильно боялся дракона, что бы там он ни говорил рыцарю Гансу. Но раз он хотел освободить своих родителей и младшую сестрёнку из-под власти ужасного Вертольта Лютого, то лучше уж ему было не думать об этом. Ты ведь знаешь, что Тренк обычно перебарывал страх, чтобы он не мешал ему, а кроме того, он успокаивал себя тем, что он боялся и тогда, когда среди ночи ушёл из дома вместе с Хрюнчиком странствовать по свету, и когда поменялся одеждой с рыцарским сыном Цинком Цетерлингом, да ещё много раз. Но всегда всё заканчивалось благополучно, так что, может, всё получится и на этот раз.

Потом Тренк сказал себе вот что: «Чем раньше начнёшь, тем раньше закончишь». Это означало, что если ты чего-то боишься, то надо поскорее с этим разделаться, чтобы всё было позади.

Поэтому Тренк быстро (но плотно) поел и снова сел на коня. Повариха дала ему с собой много холодного жареного мяса, яблок, хлеба и сыра, чтобы он не голодал в дороге, а рыцарь Ганс вручил свой погнутый, ржавый меч.

– Поистине, ты храбрый мальчишка, мой дорогой племянник! – сказал он. – И пока ты будешь в отъезде, все мы тут будем думать о тебе, желать тебе удачи и молиться за тебя! Мы все, я и мои воины!

– Да, будем! – воскликнули воины, собравшиеся во дворе замка, чтобы попрощаться с Тренком, а Бамбори даже растрогался и шмыгнул носом.

– Ты там будь осторожным, Тренк Тысяча Ударов! – сказал он. – И за своей свинкой тоже присматривай, ведь для дракона нет ничего вкуснее, чем нежная свинина.

– Но где же Текла, это невоспитанное дитя? – спросил рыцарь Ганс. – Неужели она не хочет прийти и попрощаться с кузеном?

– Она наверняка очень занята – вышивает, играет на арфе и варит суп! – сказал Тренк и сам не знал, почему у него появилось какое-то странное чувство. – Да, кстати, вот что я хочу ещё спросить. В какую сторону мне надо направить моего коня, чтобы победить дракона? Ведь будет досадно, если я поеду не в ту сторону, а коварный Вертольт найдёт дракона раньше и опередит меня!

Ведь Тренк, конечно, знал (так же, как и ты), что есть четыре стороны света: север, юг, восток и запад, а, кроме того, ещё много всего между ними, и если он, спустившись с горы, поскачет направо, а дракон в это время будет прятаться в лесу с левой стороны, или если он поскачет налево, а дракон будет справа – то да, ничего хорошего не получится.

– Ах ты господи, ах ты господи, ах ты господи! – воскликнул рыцарь Ганс. – Об этом мы и не подумали! Как же храбрый Тренк сможет вообще найти дракона, когда мир так велик и этот страшный змей может скрываться где угодно!

Тут, к изумлению Тренка, вышел вперёд бывший атаман разбойников.

– Что ж, пожалуй, я с моими людьми могу вам помочь! – сказал он. – Ведь мы много лет бродили по здешним лесам и знаем их, как карман собственной кожаной куртки. Хоть мы и никогда не видели дракона, мы можем вам, по крайней мере, сообщить, над каким лесом дым поднимается к небу чаще всего и где мы постоянно слышали такой ужасный рёв, что нас пробирало до костей от страха!

– И где же это было? – спросил Тренк. Тут атаман взглянул на своих парней, и они совместными стараниями описали Тренку дорогу, да так подробно, что он теперь наверняка не мог проехать мимо.

Разве не удача, что рыцарь Ганс не заточил разбойников в подземелье, а вместо этого взял к себе на службу! Иначе они теперь не смогли бы объяснить Тренку, где ему искать дракона, и тогда Вертольт Лютый, пожалуй, сумел бы отыскать змея первым, и Тренк не смог бы освободить родителей и младшую сестрёнку…

– Я благодарю вас, благодарю вас всех, – сказал Тренк. – Но сейчас я хочу наконец-то отправиться в дорогу. – И он пришпорил коня, но только чуточку, чтобы ему было не больно и чтобы он бежал умеренно быстро и Хрюнчик мог бы за ним угнаться. И вот Тренк выехал из крепости через ворота, проскакал над крепостным рвом по подъёмному мосту и стал спускаться с горы.

Я не знаю, отправлялись ли вы когда-нибудь в дорогу поздним вечером при лунном свете. Это жутковато, особенно если ты маленький мальчик и едешь совсем один, направляясь на бой с драконом.

Когда сгустились сумерки, а лес и деревья в нём превратились в тёмные тени, в которых мог притаиться кто угодно, возможно, даже страшный дракон, Тренк заметил, что его сердце снова бьётся так же тревожно, как в первый раз, когда он ушёл из дома в странствие, а может, даже ещё тревожнее.

Он уже жалел, что ввязался в это приключение, но теперь ничего нельзя было изменить, и поэтому он решил бороться со страхом, насвистывая песенку. Всем известно, что весёлая песенка – лучшее средство одолеть страх.

Сегодня я иду один по свету

(и это пустяки, и это пустяки).

Нет у меня ни денег, ни кареты

(и это пустяки, и это пустяки),

Зато живу я как хочу —

Хочу смеюсь, хочу молчу.

Гром и молния и эге-гей!

Я вижу замок с башенкой слева

(скорей туда, скорей туда).

Сидит в ней прекрасная дева

(скорей туда, скорей туда).

Стучи моё сердце, от страсти гори,

Она станет моей, чёрт побери!

Эге-эге-эгей! Дева станет моей!

Так пел Тренк, и я охотно объяснила бы тебе, почему песня побеждает страх, но снова придётся подождать, потому что как раз в эту минуту случилось нечто такое, что помогло Тренку хоть чуточку справиться со страхом, и об этом надо рассказать в первую очередь. (Если ты внимательно читаешь или слушаешь, тогда ты, возможно, заметил, что с Тренком так уже было не раз – в тот момент, когда его дела шли совсем плохо, случалось что-то хорошее. Запомни, может, и тебе это пригодится когда-нибудь в трудные времена.)

Между тем Тренк спустился к подножию горы, и тени там были такими длинными, что мальчик сначала даже не заметил: одна из них движется прямо к нему.

Но тут тень заговорила, и Тренк страшно испугался.

Глава 45,

в которой Тренк получает меч

– Да хранит вас Бог, храбрый Тренк Тысяча Ударов! – сказала тень, и теперь Тренк разглядел, что дорогу ему неожиданно, да так, что даже напугал коня, преградил мужчина, настоящий великан. И он держал что-то за спиной.

Если бы Хрюнчик начал визжать или даже попытался убежать, тогда бы и Тренк, конечно, хорошенько пришпорил коня и умчался прочь, но Хрюнчик с любопытством обнюхивал босые ноги незнакомца и добродушно фыркал, и тогда Тренк решил, что мужчина, пожалуй, не очень опасный, хоть и выглядит как великан из страшной сказки.

Поэтому Тренк покрепче сжал поводья и кивнул незнакомцу.

– Да хранит вас Бог тоже, – ответил он. – Кто вы и чего хотите от меня? Вообще-то, я тороплюсь.

– Знаю, знаю, молодой господин! – сказал великан и подошёл ещё на шаг, и тут Тренк увидел, что лицо незнакомца было чёрным от сажи, одежда тоже, поэтому его было так трудно разглядеть в сумерках и поэтому он выглядел чуточку страшновато, хоть Хрюнчик безмятежно обнюхивал его ноги. – Вот поэтому я и стою тут! Я тут, чтобы помочь вам, молодой господин.

– Что? – удивлённо спросил Тренк. – Как это?

– Разве вы не видите? Я кузнец! – сказал великан и потрепал правой рукой гриву коня, а левую руку всё ещё держал за спиной. – Мы, деревенские, все хотим вас поблагодарить, потому что вы не оставили у себя золотые монеты и дукаты, которые собрали у разбойников, а раздали нам, бедным крестьянам! Моя дочка болела, и я смог купить ей лекарство, и репа в похлёбке у нас теперь есть каждый день. За это я и хочу вас отблагодарить.

Тренк кашлянул с лёгким смущением.

– Это действительно любезно с вашей стороны, кузнец, – сказал он. – Но сейчас мне совсем некогда.

– Знаю, знаю, молодой господин! – снова сказал кузнец. – Вы сейчас отправились в путь, чтобы победить дракона, и за это мы тоже вас благодарим! Потому что вся наша деревня давно живёт в страхе, что страшный змей когда-нибудь нападёт на нас, и больше всего боятся наши девушки.

– Ах, не стоит благодарности, – ответил Тренк. – Но только теперь мне и правда пора ехать. – И он попытался направить коня мимо навязчивого незнакомца и ехать дальше, но кузнец крепко вцепился в конскую гриву, и конь не мог сделать ни шага.

– Сейчас вы поедете дальше, молодой господин, – сказал великан. – Но я пришёл не только для того, чтобы вас отблагодарить!

Тут он наконец вынул из-за спины левую руку, а в ней оказался замечательный, сверкающий, острый меч, такой новый, что он сиял и переливался даже в сумерках.

– Этот меч я ковал много лет и начал, когда был ещё подмастерьем! – воскликнул кузнец. – Все эти годы я всё лучше и лучше шлифовал клинок и обтачивал рукоять, и теперь его удобно держать в руке! Если на белом свете и найдётся меч, который может убить дракона, то это он. И если есть на свете рыцарь, достойный этого меча, то это вы, молодой господин!

Ну, тут у Тренка даже пересохло во рту!

– Я могу его взять, правда? Я? – спросил он, и его голос дрожал от волнения, потому что такого великолепного меча он не видел никогда в жизни.

– Этот меч теперь ваш, молодой господин, – промолвил кузнец и низко поклонился. – Поскольку вы доказали, что у вас храброе сердце, и поскольку вы доказали, что у вас доброе сердце. Этот меч должен служить только вам, поэтому дайте ему имя прямо сейчас!

Тут Тренк отпустил поводья и взял меч в обе руки. Меч был и тяжёлым, и лёгким, а его клинок упругим и гибким. Тренк поднял меч в воздух и торжественно сказал:

– Гроза Драконов! Я нарекаю тебя Гроза Драконов!

– Так я и думал! – сказал кузнец и шагнул в сторону, освобождая дорогу, потому что теперь сделал всё, что хотел сделать. – Желаю удачи, молодой господин! И храни вас Бог!

Тренк положил старый меч своего дяди в левую суму (он всё равно был таким тупым, что не мог её прорезать), а Грозу Драконов сунул себе за пояс. Снова пришпорил коня и тронулся в путь.

Но теперь его сердце стало лёгким как пёрышко и почти весь страх улетучился.

– Спасибо вам, кузнец, спасибо! – крикнул он через плечо. – Теперь я точно смогу победить дракона! – С этими словами он поскакал в тёмный, дремучий лес и думал, как всё-таки хорошо, что они с рыцарем Гансом подарили деревенским беднякам золото разбойников, а ещё, что разбойники не рассердились на него за это, потому что им теперь жилось в замке лучше, чем в лесу.

И Тренк мог бы так скакать до рассвета со своим новым мечом, но тот, кто когда-нибудь скакал с поросёнком по ночному лесу, знает, что дело это непростое. Поросёнок хрюкал, повизгивал и тянул за верёвку, потому что свиньи не отличаются храбростью, а для маленького свиного пятачка в лесу полно незнакомых и опасных запахов. Поэтому Хрюнчик в испуге носился взад и вперёд, верёвка задевала за ветки деревьев, запутывалась в кустах. Одним словом, поднялся такой шум, что ночные птицы даже вылетали из гнёзд.

– Хрюнчик! – прошептал Тренк. – Ты разбудишь медведей и волков, да и всех других диких зверей.

И тут раздался шум и треск! Из чащи выскочил конь с всадником и преградил Тренку дорогу. Рыцарь в сверкающих доспехах уверенно сидел на горячем скакуне, нервно танцевавшем на лесной дорожке.

– Наконец-то! – раздался из-под опущенного забрала нетерпеливый голос, и он показался Тренку знакомым. – Почему ты так медленно тащишься? Я жду тебя целую вечность!

И как ты думаешь, кто был в этих доспехах, которые гремели и дребезжали на гордом рыцаре, потому что были ему слишком, слишком велики? Это могла быть только одна особа.

Глава 46,

в которой Тренк продолжает путь не один

– Текла! – воскликнул Тренк. Конечно же, рыцарь в красных с золотом доспехах на благородном коне был не кто иной, как его своевольная кузина. Эта девочка снова не послушалась отца. – Откуда ты взялась? И откуда у тебя этот конь и доспехи?

Но он уже заранее знал, каким будет ответ.

– Их отдал мне Шнёпс! – радостно сказала Текла. – Он всё равно бы не влез в доспехи и коня боится больше, чем ада, смерти и чертей. Так зачем они ему? А нам они очень пригодились, дорогой кузен, потому что я теперь могу поехать с тобой, чтобы опередить мерзкого Вертольта Лютого в соревновании за голову дракона и доказать, кто лучше, да ещё в доспехах самого Вертольта!

В общем, Текла действительно выпросила у Шнёпса доспехи и коня побеждённого рыцаря. И её можно понять, потому что отец никогда бы не подарил ей ничего такого, ведь она была девочкой. Рыцарю Гансу всегда хотелось, чтобы его дочь вышивала и играла на арфе.

– Но разве тебе не надо сидеть дома в замке и вышивать? – спросил Тренк. Но всё же заметил, как ему вдруг стало хорошо на душе. Ведь Текла была, конечно, девочкой, а тогда люди, как тебе известно, верили, что все девочки нежные, слабые и боязливые, и если дело доходит до драки или боя, толку от них никакого, но Тренк всё же догадывался, что будет чувствовать себя лучше, если рядом с ним на ночной дороге, кроме Хрюнчика, окажется ещё и человеческое дитя. К тому же Текла уже не раз доказывала, что прекрасно стреляет из рогатки. И кроме того, ты знаешь, что она очень-очень нравилась Тренку, и поэтому он, к своей досаде, снова покраснел, как спелое ноябрьское яблоко. Но в темноте этого, к счастью, никто не видел.

– Сидеть дома? Ты что, глупый? – воскликнула Текла. – Суп варить? Это всё чепуха!

– Тогда я рад, что ты едешь со мной, – сказал Тренк. – Потому что, Текла, честно говоря, я всё-таки чуточку боюсь страшного дракона.

– Страшного дракона? Чепуха! – заявила Текла. – В дракона верят только маленькие дети и дураки!

– Я верю в дракона, – вздохнул Тренк. – В конце концов, его давно уже видят в разных местах!

– Видят, видят, – буркнула Текла. – Но никто, с кем ни поговоришь, на самом деле его в глаза не видел.

– И он ест молодых девиц! – добавил Тренк, поскольку всё ещё думал, что это больше всего должно напугать любую девчонку.

Но постепенно он убеждался, что Текла вообще ничего не боится.

– Девиц? Чепуха! – сказала она. – Давай не тратить времени на споры о драконе! Ты веришь в дракона, я не верю в дракона, какая разница, если мы вместе собираемся с ним драться?

И она была права.

– Но почему ты тогда сказала, что дракон сожрёт рыцаря Ганса? – спросил Тренк через некоторое время, когда их кони мирно шли бок о бок по тёмной дороге, а поросёночек трусил следом. – Ведь ты не веришь, что он существует?

– Потому что я хотела отправиться вместе с тобой в дорогу навстречу новому приключению, Тренк Тысяча Ударов, и доказать Вертольту Лютому, кто лучший рыцарь, – ответила Текла. – И теперь мы с тобой это делаем.

– И теперь мы с тобой это делаем, – повторил Тренк и показал Текле свой новый меч (он ей очень понравился). При этом Тренк всё время мысленно спрашивал себя, будет ли в их новом приключении участвовать дракон или нет, то есть выяснится ли в конце концов, кто из них был прав, он или Текла. Ему немножко хотелось, чтобы Текла оказалась права, ведь это было бы не так опасно. Но тогда он, конечно, не сможет принести сиятельному князю голову дракона, значит, не сможет и освободить свою семью. Поэтому он и сам не знал, чего ему больше хотелось. В жизни так иногда случается.

Тем временем солнце окончательно спряталось за макушки деревьев. Наконец глубокие сумерки превратились в полную темноту, и поскольку тогда ещё не было карманных фонариков (откуда они могли взяться, если тогда и Америку ещё не открыли), то кони почти не видели дороги под копытами. К счастью, ярко светила луна, а мириады звёзд сияли на небе словно крошечные блёстки. И Тренк боялся уже не так сильно, а Текла вообще не боялась.

Но кое-что беспокоило Тренка довольно сильно.

– Чем же ты будешь сражаться, Текла? – спросил он. – Ведь у Вертольта остался его меч! Если бы Шнёпс не проявил великодушия, у тебя был бы сейчас Чудобой, и тогда дракону было бы не до смеха.

– О чём ты говоришь! – воскликнула Текла. – Зачем мне меч, если дракона всё равно не существует? Да к тому же у меня есть моя рогатка! – С этими словами она протянула руку к поясу, и – бззз! – горошина полетела куда-то в лесную чащу и ударилась обо что-то со знакомым «плопп!».

– На дракона с рогаткой не пойдёшь, – сказал Тренк. – Но вообще-то ты можешь взять меч твоего отца. – Он пошарил в суме, где меч провалился на самое дно. – Вот, бери это оружие благородных рыцарей.

– Оружие благородных рыцарей? Чепуха! – заявила Текла и, возможно, была права. Ведь хорошим старый и ржавый меч точно не был. – Нет уж, лучше я буду стрелять из рогатки! – Тут она помчалась галопом по тёмному лесу, и счастье, что её конь нигде не споткнулся и не упал.

Тренк вздохнул и швырнул бесполезный меч далеко-далеко в тёмную ночь. При этом он сказал себе, что, пожалуй, меткая горошина и правда станет более полезным оружием в битве с драконом, чем ржавый и тупой меч.

К счастью, он пока не догадывался, что скоро ему придётся доказывать свою храбрость, сражаясь вовсе и не с драконом! Если бы Тренк знал, что ждёт его впереди, кто знает, может, он бы струсил, повернул коня и во всю прыть поскакал назад, в замок Славбург.

И это было бы очень жалко. Сейчас ты поймёшь, почему.

Глава 47,

в которой Тренк встречает рыцаря Вертольта

– Неужели это уже тот самый лес, где живёт дракон? – спросил Тренк, когда забрезжил рассвет и на горизонте на фоне свинцово-серого неба показалась мрачная чёрная полоса. – Текла! Проснись!

Почему он сказал ей «Проснись»? Потому что Текла лежала на шее коня и спала, и, прислушавшись, Тренк даже услышал тихий храп. Конечно, ведь такая ночная прогулка дело утомительное, ты устаёшь и засыпаешь даже в седле.

– Что? – сонно спросила Текла и выпрямилась. – О! Драконов лес!

– Мы добрались до него раньше, чем рыцарь Вертольт! – взволнованно воскликнул Тренк. – Мы первые, Текла! Мерзкий Вертольт наверняка ищет дракона где-нибудь в других местах, и пока он найдёт дорогу сюда, к Драконову лесу, мы уже убьём злого змея и привезём его голову сиятельному князю.

Но он ошибался!

– Ах ты господи! – воскликнула Текла, и когда Тренк оторвал взгляд от леса и посмотрел на равнину, туда, куда с испугом смотрела его кузина, он сразу же понял причину её беспокойства.

Издалека, с той стороны, где небо постепенно начинало розоветь, доносился конский топот. Он приближался и приближался и становился всё громче и громче, и вот уже от него задрожала земля. Вскоре Тренк увидел отряд вооружённых всадников, которые плотными рядами мчались вперёд, и это могло означать только одно.

– Вертольт! – прошептал Тренк. – Вертольт Лютый тоже нашёл дракона!

Тут он пришпорил коня, и Хрюнчик завизжал как бешеный, потому что не мог бежать так быстро. Тренк бросил верёвку, надеясь, что его маленькая свинка и без привязи побежит за ними. Следом за Теклой он помчался к Драконову лесу, чтобы опередить рыцаря Вертольта. Ведь они сами хотели убить страшного дракона.

Картина получилась роскошная: в лучах рассвета две группы мчались галопом к мрачному Драконову лесу! Слева войско рыцаря Вертольта (ведь ты не думаешь, что он решился бы в одиночку отправиться на бой с драконом), справа Тренк и Текла, а за ними, отставая всё сильнее и сильнее, ещё и Хрюнчик, который сопел и хрипел от усталости, и если бы он был человеком, а не свинкой, у него бы уже наверняка закололо в боку. Но сдаваться он всё равно не хотел.

Встреча произошла на лесной опушке, ведь охотники на дракона доскакали туда одновременно: слева рыцарь Вертольт со своим войском, а справа маленькие и чуточку растерянные Тренк и Текла.

– Стоять! – зарычал Вертольт Лютый, как только их заметил. Между прочим, он был уже в новых доспехах и, конечно, сидел на новом коне. Ведь Вертольт был так богат, а турниры были так важны для него, что в его оружейном зале всегда хранилось много доспехов, в конюшне стояло много боевых коней, а если ему чего-нибудь не хватало, он тут же отбирал это у кого-то из своих воинов, даже не спрашивая. – Хохохо! Ни шагу дальше, два карлика! Дракон мой! – И он вытащил из-за пояса меч Чудобой, такой блестящий и острый, что при первых лучах солнца с него, казалось, брызнули искры в разные стороны. – Назад, с дороги, гномы несчастные! Ещё шаг, и сегодня вечером я привезу сиятельному князю не только голову дракона, но и ваши головы!

Ну, если бы Шнёпс знал, что будет, он бы наверняка не оставил Чудобой этому отвратительному рыцарю! Но теперь было, конечно, слишком поздно.

За спиной Вертольта стояли плечом к плечу плотной стеной его воины с опущенными забралами, и когда они разом вынули мечи, звук этот был грозным и страшным, страшнее всего, что Тренк слышал в своей жизни. Тогда он понял, что все горошины на свете, даже если они вылетят из рогатки Теклы, ничего не смогут сделать против этой силы. Всё-таки они с Теклой приехали слишком поздно. Теперь рыцарь Вертольт со своим войском поскачет в Драконов лес, убьёт дракона и привезёт светлейшему князю голову огнедышащего змея, а потом потребует у рыцаря Ганса всё, что захочет. Поэтому отец Тренка Хауг, мать Тренка Марта и его младшая сестрёнка Миа-Мина вечно останутся крепостными, как и говорится в пословице: «Крепостным родился, крепостным умрёшь, ты крепостной на всю жизнь».

Нет, этого он не допустит! К счастью, Тренк снова вспомнил, почему он обязательно должен одолеть страшного дракона, и теперь, находясь почти у цели, он решил ни за что не сдаваться!

– Почему ты решил, что дракон твой, рыцарь Вертольт? Это пока лишь мечты! – закричал Тренк и стремительно вытащил из-за пояса свой меч Грозу Драконов и почувствовал, какой он тяжёлый и какой лёгкий, и как упруг и гибок его клинок. Его родители должны быть свободными и его младшая сестрёнка тоже, а мерзкий Вертольт сейчас увидит, что без борьбы Тренк точно не уступит ему дракона.

– Ты ещё мне грозишь? – вскричал Вертольт, и конь нервно затанцевал под ним. – Ты, жалкий, маленький…

Внезапно раздалось «плопп!» и снова «плопп!» – и тут за спиной рыцаря встал на дыбы первый боевой конь, за ним второй. Текла удачно нацелилась горошинами – прямо в бок коням, потому что бесполезно было стрелять горохом по железным латам, она это понимала. Но как она ни старалась и как бы здорово ни стреляла, с таким большим войском не справится тот, у кого нет другого оружия, кроме рогатки и собственной храбрости. Рыцарь Вертольт привёл с собой не меньше сотни воинов, которые должны были вместе с ним сразиться со страшным драконом, но в этот утренний час на опушке Драконова леса они сражались с Теклой и Тренком.

И если ты спросишь себя, почему же воины Вертольта отправились вместе с их рыцарем в бой, а воины рыцаря Ганса уютно храпели на пуховых перинах в замке, ответ простой: рыцарь Ганс был добрым и его воины больше боялись дракона, чем своего господина, а Вертольт – злым и жестоким, и в таких случаях люди больше боятся своего господина и рыцаря, чем дракона, и это бывает иногда очень досадно.

Досадно? Нет, это было несправедливо, действительно, в высшей степени несправедливо! И вот Тренк и Текла сидели на конях, двое детей, совсем одни (не считая Хрюнчика, который в этот момент как раз примчался, еле дыша и повесив уши), а вокруг них образовался круг из сотни воинов рыцаря Вертольта. Но у Тренка был хотя бы его меч Гроза Драконов.

– Тогда я вызываю тебя на поединок как благородного мужа, один на один! – крикнул он рыцарю Вертольту, надеясь, что тот не заметит, как дрожит его голос. – Отведи назад своих воинов! И кто из нас победит, тому и достанется дракон!

Рыцарь Вертольт лишь захохотал, и ты не представляешь, как отвратительно и страшно это звучало. Ведь его голос не привык смеяться, он только кричал, грозил, приказывал и ругался, и поэтому от его смеха у Тренка поползли по спине мурашки.

– Почему я должен сражаться как благородный муж? – закричал рыцарь Вертольт. – Глупый чурбан! Если рыцарь Ганс даже не осмелился сам отправиться на дракона, а послал вместо себя своих людей…

– Ты тоже посылаешь впереди себя твоих слуг, трус! – крикнула Текла и – «плопп!» – снова стрельнула горошиной.

– Кто вы такие вообще? – прорычал рыцарь Вертольт. – Вот ты племянник рыцаря Ганса, но, гром и молния, я видел тебя ещё и где-то в другом месте! А ты там, в моих доспехах и на моём коне! Я знаю тебя и твою рогатку, но откуда, пока не могу вспомнить!

Тут Текла испугалась, ведь кто знает, вдруг Вертольт всем про неё расскажет. В те времена девушкам не позволялось становиться рыцарями, и поэтому её могли опозорить на всю страну. Но тут Вертольд Лютый снова заговорил:

– Ну, раз уж этот жирный мешок Ганс опустился до того, что послал вместо себя на бой мелюзгу… – вскричал он. – Убейте их, воины!

Воинам рыцаря Вертольта досталась не очень благородная задача. Сотня взрослых парней против двух детей, гром и молния, как подло и трусливо! Поэтому они немного помедлили, но потом кольцо из сверкающих мечей стало всё больше сужаться вокруг двух храбрых детей, и Тренк понял, что никакой надежды нет. Ведь каким бы тяжёлым и лёгким ни был его меч и каким бы упругим и гибким ни был его клинок, при таком перевесе сил ему мог бы помочь разве что волшебный меч. А Гроза Драконов волшебной, увы, не была.

Но, по крайней мере, Тренк не собирался сдаваться без боя, поэтому он со свистом рассекал воздух острым клинком.

– Подходите сюда, если осмелитесь! – кричал он, и это было, конечно, немного глупо, потому что сто против двоих – не шутка. – Подходите сюда, если осмелитесь!

Тут он с удивлением увидел, что воины рыцаря Вертольта снова медлят. Никто не спешил нападать на него и Теклу. Ведь войско злого рыцаря сражалось за своего господина без особой охоты. Возможно, его воины даже в глубине души желали, чтобы Тренк победил дракона, а не Вертольт. Но они страшно боялись свирепого господина, поэтому после пары секунд промедления всё же подняли свои острые мечи. Им хотелось поскорее покончить с неприятным делом, и с громким боевым кличем они бросились в атаку.

Тут Тренку бы пришёл конец, и Текле тоже, если бы не… да, если бы Хрюнчик в последнюю секунду не исправил безнадёжную ситуацию.

Глава 48,

в которой Тренк хочет спасти своего поросёнка

Именно Хрюнчик, ты не поверишь! Наверняка ты спросишь, как же это случилось?

Как известно, Хрюнчик был не слишком храброй свинкой, и когда он немного перевёл дыхание после долгого и утомительного бега и огляделся вокруг, то заметил, как много-премного суровых людей (считать Хрюнчик, конечно, не умел) окружили Тренка. И хотя Хрюнчик, конечно, любил своего хозяина, потому что тот всегда его кормил, а иногда даже ласково чесал ему спину, но всё же, как говорится у людей, своя рубашка ближе к телу. Ему совсем не хотелось умирать в это раннее утро и становиться жарким для рыцаря Вертольта и его людей только потому, что Тренку грозила неминуемая гибель. В общем, он решил подобру-поздорову убраться в лес, подальше от опасного места, и так быстро, как только его несли коротенькие ножки. Ведь о том, что здесь живёт страшный дракон, Хрюнчик не знал, и лес показался ему безопаснее, чем толпа бешеных рыцарей.

И как раз в тот миг, когда люди рыцаря Вертольта издали боевой клич и подняли над головой мечи, замерев на секунду, чтобы опустить их, хоть и с сожалением, на головы двух детей, именно тогда Хрюнчик выбежал из-за деревьев на лесную поляну.

И оказался там не один.

– Уууууаааааа! – над опушкой пронёсся рёв, такой громкий, грубый и ужасный и такой очень и очень странный, какого ты не слышал никогда в жизни. Сразу становилось ясно, кто мог его издать. – Уууууаааааа!

– Нет! – закричал рыцарь Вертольт, когда услыхал этот рёв.

– Нет! – завопили все его люди, ведь хотя они и отправились на бой с драконом, им стало как-то не по себе, стоило прозвучать поблизости этому страшному голосу.

Может, воины Вертольта втайне надеялись, что они вообще не найдут дракона? Какое им было дело до проблем их господина и до приказа сиятельного князя? И хотя их было сто человек, а дракон один-единственный, воины с величайшим ужасом опустили мечи и даже не стали засовывать их за пояс. Они тут же повернули коней, пришпорили их и были таковы.

На равнине возле леса возникла ужасная толкотня и неразбериха, когда сто человек одновременно попытались убраться с опасного места, а впереди своего войска с большим отрывом нёсся галопом Вертольт Лютый, испугавшийся больше всех.

И вот Тренк и Текла внезапно остались одни на широком поле в мягком свете утреннего солнца и перевели дух, потому что не могли поверить, что они в самую последнюю минуту действительно спаслись от сотни занесённых над ними мечей.

– Вертольт Лютый опять сбежал! – сказала Текла. – Сначала с ристалища, а теперь отсюда. Пожалуй, его надо называть «Вертольт Быстроногий».

Но тут она испуганно вскрикнула, потому что из леса опять донёсся рёв дракона, и он был громче, чем всё, что ей когда-либо приходилось слышать, и страшнее.

– Дракон! – прошептала Текла, словно только теперь поняла, почему ускакали воины Вертольта. – Страшный дракон! – Тренк никогда ещё не видел её такой испуганной. Это было смешно, ведь Текла всегда утверждала, что не верит в дракона. Но она, по крайней мере, не ускакала прочь, как Вертольт Лютый, а осталась рядом с Тренком и со страхом прислушивалась к рёву.

– Страшный дракон! – прошептал Тренк, и ему больше всего сейчас хотелось закрыть уши ладонями. – Хрюнчик! – воскликнул он потом. – Дракон сожрёт моего Хрюнчика!

Не заботясь, последует ли за ним Текла, он щёлкнул языком и направил своего испуганного коня в лес навстречу опасности.

Сейчас ты, вероятно, думаешь, что Тренк был ужасно храбрым, но я с тобой не соглашусь. Во всяком случае, он был не храбрее тебя (хотя, конечно, гораздо храбрее, чем Вертольт Лютый и всё его войско). Просто за время странствий он очень привязался к Хрюнчику, и когда услышал рёв дракона и обнаружил, что его маленькая свинка пропала, он не стал думать ни секунды, а просто бросился на выручку. Ты наверняка и сам сделал бы так, если бы что-то угрожало твоему кролику, или хомячку, или морской свинке. Тут уж бывает не до шуток.

– Тренк! – закричала Текла и на всякий случай положила в рогатку горошину. – Подожди меня, Тренк!

Как ты знаешь, Текла не была трусливой и сейчас подумала, что они, в конце концов, поехали сюда, чтобы сделать дракона короче на целую голову, и было бы глупо испугаться и убежать, когда появилась такая возможность.

В лесу царили сумерки. Кони фыркали и вставали на дыбы, потому что слышали жуткий рёв и чуяли запах огня и дыма, исходивший от дракона, одним словом, они пугались.

– Тихо, тихо! – прошептала Текла и потрепала своего благородного вороного по гриве.

– Тихо, тихо! – сказал и Тренк, а кони храпели и тревожно ржали, но хотя бы не пытались ускакать прочь.

До поляны осталось совсем немного.

– Тренк? – прошептала Текла, когда впереди показался просвет, а ужасный рёв стал ещё громче. Ещё немного, и они окажутся перед страшным драконом.

Тренк достал свой меч, а Текла натянула рогатку, и они проскакали между деревьями и выехали на поляну.

Глава 49,

в которой Тренк наконец встречается с драконом

Лучи утреннего солнца ласково освещали всё вокруг. Среди вереска и черники росли колокольчики. При виде Тренка и Теклы стремглав убежал прочь заяц.

Заяц? Почему по поляне бегал заяц? Неужели он не боялся страшного дракона? Или дракон уже куда-то исчез?

О нет, никуда он не исчез. Дракон лежал в середине поляны, а иначе и не мог, потому что был огромный, и его хвост скрывался между деревьями с одной стороны поляны, а передние лапы с другой. Огромный, страшный дракон лежал в лучах зари, издавая свой странный и пугающий рёв. А возле него – нет, не может быть! – бегал, тихонько похрюкивая, поросёнок и обнюхивал драконье брюхо, как обнюхивал обычно ноги людей. Дракону было щекотно от прикосновений маленького пятачка, и он то и дело издавал свой громкий, довольный рык, а из его ноздрей иногда даже вырывалось маленькое, весёлое облачко дыма.

– Батюшки! – прошептала Текла, удивившись, вероятно, больше, чем Тренк. В конце концов, она ведь вообще не верила, что дракон существует на самом деле. И тут я должна признаться тебе, что тоже в это не верила и точно так же удивлена, что дракон, такой весёлый, лежал на поляне и играл с Хрюнчиком. Кто же в наши дни верит в дракона? Но я не могу ничего изменить. Там, на поляне в Драконовом лесу, действительно лежал чудовищно огромный экземпляр дракона длиной примерно с трейлер с прицепом и трясся от смеха.

Да, в самом деле, дракон смеялся! Ужасающий рёв был всего лишь смехом! Если посмотреть, как он извивался от прикосновений пятачка Хрюнчика, сомнений не оставалось: дракон боялся щекотки.

– Он боится щекотки! – прошептала Текла. – Представляешь?

– Я-то, по крайней мере, верил, что он есть! – прошептал Тренк. – И что теперь? Надо его убить, пока Хрюнчик его отвлекает? Лучше нам поторопиться, пока он не съел мою свинку!

Дочка рыцаря смерила его ледяным взглядом, потому что считала, что нехорошо нападать украдкой даже на дракона, и уж тем более на такого весёлого. Но она не успела сказать это вслух, потому что её схватили сзади, сняли с коня, обмотали верёвкой руки и завязали чем-то глаза. С Тренком случилось то же самое.

– Что ещё выдумали! – сказал грубый мужской голос, и Тренк почувствовал на своей спине колено, толкавшее его вперёд.

На поляне хрюкал Хрюнчик и хихикал дракон, а вот Тренк с Теклой снова боялись, что пришёл их последний час.

Глава 50,

в которой Тренк и Текла попадают в плен

Помнишь, как разбойники поймали Тренка и привязали его к дереву и как Текла освободила его с помощью рогатки, когда бандиты съели мясо, поджаренное Бамбори, и стали сонными от пива? Ну, так на этот раз Текла не могла освободить Тренка, потому что и сама была связана по рукам и ногам.

Когда Тренку сняли с глаз повязку, ему показалось на мгновение, что он снова попал в лагерь разбойников, так походила поляна, на которой оказались они с Теклой, на ту, где Бамбори крутил над огнём на вертеле куски мяса. Только костёр тут был не один. Костры горели повсюду, словно люди хотели поджечь весь лес, и у каждого стояли мужчины в кожаных куртках с чёрным от сажи лицом и следили за огнём. Между кострами ходили, смеялись и разговаривали женщины, совсем как на улице в родной деревне Тренка, а чёрные от сажи дети гоняли кур. Какая-то девушка несла к ручью бельё в корзине. Так что картина не казалась такой же ужасной, как тогда у разбойников, хотя всё вокруг и было черно от сажи.

У одного из костров в двух шагах от Тренка с Теклой стояли двое мужчин и помешивали угли.

– Когда-то это должно было произойти! – мрачно сказал один, бросив взгляд на пленников. – Но почему они оказались детьми?

– Рыцарь – это рыцарь, – сказал второй.

– Рыцарь – это рыцарь, – согласился с ним первый. – Рыцарем родился, рыцарем умрёшь! И время умереть для этих двух, пожалуй, пришло. Но мне было бы спокойнее, если бы они не были детьми!

Услышав эти слова, Тренк похолодел, можешь не сомневаться.

– У нас нет выбора, Угольный Лоб! – сказал второй. – Или ты хочешь, чтобы они убили нашего дракона, тем более сейчас, когда у него детёныши? Разве мы все не дали клятву?

Первый кивнул.

– Но почему это оказались именно дети? – снова пробормотал он. Выглядел мужчина при этом ужасно огорчённым.

– Текла? – прошептал Тренк сквозь зубы. – Что это за люди? Ты думаешь, опять разбойники?

Текла покачала головой.

– Разбойники? Чепуха! – шепнула она в ответ. – Разве ты не видишь? По-моему, это просто углежоги! Но почему они нас поймали, непонятно.

Вероятно, ты никогда не слышал про углежогов. В давние времена они жили далеко от всех деревень и пережигали дрова в угли. Потом рыцари отапливали углями свои замки, а кузнецы ковали на углях оружие и плавили металл для доспехов. Но поскольку работа была грязной, углежоги всегда были чёрными от сажи и выглядели страшновато. Из-за этого, а ещё потому что жители деревень, разумеется, не хотели нюхать целый день дым, углежогам приходилось жить далеко в лесу, и, возможно, со временем они делались от этого дикими и странными, кто знает.

– Углежоги – это не так плохо, как разбойники, Тренк Тысяча Ударов! – храбро прошептала Текла, потому что она тоже слышала, о чём говорили мужчины. – Поэтому мы не должны их бояться!

Но это, конечно, была чепуха. Ведь она ещё не успела договорить, как из леса выбежали с хохотом два парня. Они тащили за собой на верёвке что-то упиравшееся и визжавшее так громко, что на поляне все замолчали, перестали смеяться, петь и болтать друг с другом. Мужчины, женщины и дети повернулись на шум, чтобы посмотреть, в чём дело.

– Свинья! – закричала одна женщина, натянувшая верёвку между деревьев, чтобы повесить бельё. Когда оно высохнет, на него наверняка снова осядет сажа. – Давненько мы не ели жареную свинину!

– Свинья! Свинья! – закричали все и сбежались на край поляны, чтобы посмотреть на Хрюнчика.

– Хрюнчик! – отчаянно закричал Тренк, когда сообразил, кого приволокли углежоги. – Это не жареная свинина! Это Хрюнчик!

Ведь он взял с собой в дорогу Хрюнчика и спас от котла подлого рыцаря Вертольта Лютого не для того, чтобы малыш закончил свою коротенькую жизнь на вертеле над костром углежогов!

– Отпустите свинью! Немедленно! – воскликнула Текла. Вероятно, живя в замке, она научилась командовать лучше, чем Тренк, выросший в бедной лачуге. Во всяком случае, теперь к пленникам повернулись все углежоги.

– Отпустить свинью? – зарычал один из них, вероятно, главный, потому что он был на голову выше и мощнее товарищей. Когда он открывал рот, все его слушали. – Зачем Господь Бог сотворил свиней, маленький господин рыцарь? Чтобы мы иногда могли полакомиться хрустящим мясом, вероятно, для этого!

– Чтобы мы ели мясо, да, да, да! – закричали углежоги.

– Но только не эту свинью! – воскликнула Текла. – Эта свинья принадлежит нам, и вы не можете её так просто поджарить!

– Не можем так просто поджарить? – крикнул предводитель и ударил себя по ногам. – Сейчас ты увидишь, мы сделаем это с лёгкостью! У нас достаточно углей!

– Достаточно углей! – воскликнули остальные, засмеялись и захлопали в ладоши. – Достаточно углей! – И тут оба парня, которые притащили Хрюнчика на верёвке, повалили его на землю, и один из них начал связывать брыкавшиеся передние ножки, а другой задние. Оставалось только насадить поросёнка на вертел.

– Нет! Хрюнчик! Нет! – кричал Тренк, и у него разрывалось сердце, когда он слышал, как визжит его свинка. Но всё было бесполезно. – Не надо! Не жарьте!

И тут Тренку пришло в голову, как он может спасти Хрюнчика, а заодно и их с Теклой.

– Эта свинья на самом деле не свинья! – крикнул мальчик, и тут, конечно, все захохотали ещё громче. – Эта свинья – волшебник!

Глава 51,

в которой Тренк показывает то, чему научился у Момме Мумма

После этих слов на поляне стало тихо, а Текла бросила на Тренка заинтересованный взгляд. Ведь он рассказывал ей, если ты помнишь, как они с Момме Муммом обманули жителей маленького городка. Поэтому дочка рыцаря сразу поняла, что задумал её мнимый кузен.

– Эта свинья волшебная, понимаете? Самая знаменитая на всём белом свете! – продолжал Тренк. – Вам просто повезло, что вы можете на неё поглядеть, господа и дамы углежоги, ведь на самом деле это знаменитый маг из южного города, который по ошибке превратил себя в поросёнка!

Углежоги разинули рты.

– А почему он не превратит себя обратно? – воскликнул главный углежог и озадаченно посмотрел на Хрюнчика, который всё ещё с громким визгом отбивался от вертела.

– Он забыл рецепт волшебного зелья! – ответил Тренк. – Поэтому бродит сейчас по свету и надеется, что рано или поздно его вспомнит! Но если хотите, можете убедиться, что он ясновидящий!

– Ясновидящий? Хохохо! – воскликнул главный углежог и неуверенно засмеялся, но его никто не поддержал. – Ты хочешь нас обмануть! На вертел свинью, парни!

– На вертел? – спросил один из двух парней, возившихся с визжавшим поросёнком.

– Точно свинью на вертел? – спросил и второй, и оба с боязнью посмотрели на поросёнка, который мог оказаться волшебником.

– Да, свинью на вертел, если хотите навлечь на себя беду! – громко рассмеялась Текла. – Свинью на вертел, если хотите, чтобы господин Свиномаг превратил вас всех в улиток, змей и куропаток – да во что угодно! Свинью на вертел, чтобы мы посмеялись!

Ну, разве она не молодец? Потому что углежоги задумчиво переглянулись и отошли от костра, возле которого Хрюнчик почти освободился от верёвок, так перепугались оба парня.

– Да, попробуйте поджарить господина Свиномага на вертеле! – крикнул и Тренк. – Но только не обвиняйте потом нас, когда он вас проучит, и не говорите, что мы вас не предупреждали!

Тут и главный углежог чуточку засомневался и провёл чёрной ладонью по чёрному лицу, словно это помогало ему думать.

– Вы утверждаете, что эта свинья – волшебник и ясновидящий, а я утверждаю, что это обычная свинья. И прав только один из нас! Тупик! Что будем делать?

– Всё очень просто! – воскликнул Тренк. – Позвольте господину Свиномагу быстренько показать своё умение! Если ему удастся вас убедить, тогда вы отпустите его и нас вместе с ним; если не получится, тогда он ваш и сегодня или завтра попадёт в ваши желудки.

Предводитель углежогов ещё разок поскрёб подбородок, потом кивнул.

– Пусть будет так! – мрачно сказал он. – Если этот поросёнок в самом деле волшебник, я не хочу оказаться виноватым, когда он превратит кого-нибудь в осу или лягушку. Вы согласны, мои мужчины, женщины и дети?

По рядам пробежал вздох облегчения, и несколько углежогов вскочили, чтобы освободить от верёвок сначала Хрюнчика, а потом и Тренка с Теклой. Но на краю поляны стояли десять мужчин с топорами и ножами и даже с мечом Гроза Драконов, отобранным у Тренка, и следили, чтобы пленники не убежали.

Тренк быстро посмотрел на Теклу. Да, всё пока шло так, как он задумал, но помнит ли дочка рыцаря его рассказ о приключениях в городе? Но объяснить ей всё ещё раз он никак не мог и поэтому решил положиться на удачу.

– Почтенные дамы и господа! – воскликнул Тренк и помассировал натёртые верёвкой запястья. – Освободите место для представления, какого вы никогда в жизни не видели! Освободите место для величайшего волшебника всех времён, ясновидящего Свиномага!

Вообще-то, в этом месте должна была бы прозвучать барабанная дробь, но барабана у Тренка не было. Но углежоги всё равно смотрели на поросёнка и двух детей, случайно попавших к ним, с любопытством и волнением.

– Благодарю, почтенные дамы и господа углежоги, благодарю за ваше внимание! – воскликнул Тренк и попытался вспомнить, что говорил и делал Момме Мумм в тот день на Рыночной площади маленького городка. – Могу я вас попросить, чтобы вы соблюдали тишину во время этого редкостного представления, чтобы наш уважаемый господин волшебник мог сосредоточиться на своей сложной задаче! Я прошу детей не шуметь, а дам не падать в обморок! Благодарю.

Всё это время Хрюнчик тянул за верёвку, потому что, конечно, хотел как можно скорее убежать с этого места, где к нему так плохо отнеслись, но Текла трижды намотала верёвку на правую руку и следила за ним. При этом сама девочка чуть не падала в обморок от беспокойства, хотя вообще-то не хотела вести себя, как нежная дама.

– Сами видите, как нашему прославленному волшебнику Свиномагу не терпится продемонстрировать своё искусство! – крикнул Тренк. – Поэтому я прошу выйти сюда желающих! Мне нужен один человек, почтенные дамы и господа углежоги, один из вас, чтобы вы все могли быть уверены – то, что сейчас покажут мой помощник и наш уважаемый господин Свиномаг, не обман, а чистое волшебство! Заверяю вас, никому при этом не будет больно и никто не пострадает!

Углежоги переглядывались, смущённо пожимали плечами, медлили, подталкивали друг друга, потому что немного боялись господина Свиномага и опасались сеанса ясновидения.

Но потом из толпы всё-таки вышли несколько смельчаков, мужчины, женщины и даже дети, и Тренк тут же показал пальцем на главного углежога, который, правда, отважился выйти последним.

– Наш главный! – воскликнули люди, и Текла поняла, что Тренк поступил умно. Потому что все углежоги, конечно, понимают: их главный не может быть заодно с этой странной троицей, и поэтому поверят, что увиденное не хитрый трюк, а чистое волшебство.

– Представление начинается! – воскликнул Тренк и снял с бельевой верёвки две видавшие виды тряпки размером с коровью лепёшку каждая. Одной тряпкой он завязал глаза Текле, другой Хрюнчику, и ты не представляешь, как громко и испуганно завизжал поросёнок. Наверняка он думал, что сейчас его лишат жизни. Но Текла стояла спокойно и прямо, ведь Тренк когда-то рассказывал ей о таком сеансе ясновидения, и она знала, что сейчас произойдёт.

– Вы слышите, как волнуется господин Свиномаг перед трудным сеансом! – воскликнул Тренк. – Теперь мне нужно ещё четверо желающих, которые не боятся господина Свиномага!

И пока Текла и Хрюнчик стояли с завязанными глазами и ждали, когда всё наконец начнётся, Тренк объяснил предводителю, что тот должен сделать.

– Дамы и господа, вы видите здесь четырёх прилежных углежогов! – воскликнул Тренк и показал на четырёх добровольцев, выстроившихся в ряд возле бельевой верёвки. – Эту очаровательную юную даму, солидного господина с кочергой в руке, господина в кожаной куртке и, наконец, эту смелую малышку! Теперь господин предводитель пожмёт руку одному из этой четвёрки! После этого господин Свиномаг без колебаний найдёт того, кому выпала честь быть выбранным господином предводителем, хотя господин Свиномаг стоит к нам спиной да ещё с завязанными глазами, и он не может видеть, что здесь происходит.

Толпа с волнением наблюдала, как главный углежог чуть помедлил, а потом быстро направился к маленькой девочке, и та смутилась и покраснела, как спелое ноябрьское яблоко, когда предводитель потряс ей руку, а потом снова встал рядом с Тренком.

– Господин главный углежог сделал выбор! – воскликнул Тренк. – Прошу вас, дамы и господа, не давать моему помощнику и господину Свиномагу никаких подсказок! Благодарю, дамы и господа! Помощник, давай! Сопровождай волшебника!

Тут Текла храбро вышла на середину, и примолкшая толпа во все глаза уставилась на неё и на Хрюнчика.

Глава 52,

в которой господин Свиномаг подтверждает своё умение

В середине площадки Тренк снял повязку с глаз Хрюнчика, и ты можешь себе представить, с каким облегчением хрюкнул поросёнок. Ведь он немало пережил за последние минуты.

– Прошу вас, господин Свиномаг! – воскликнул Тренк.

Тут Текла крепче сжала верёвку и с пылающими ушами направилась к добровольцам, которые напряжённо ждали, что сделает поросёнок. Под смех толпы Хрюнчик обнюхал каждого из четвёрки – очаровательную даму, солидного господина с его кочергой, господина в кожаной куртке и, наконец, смелую малышку с красным от смущения лицом. Потом Текла села на корточки и поднесла ухо к пятачку поросёнка, словно хотела послушать, что он ей скажет. И как можно громче крикнула:

– Господин Свиномаг сказал мне, кому господин предводитель углежогов пожал руку! Смелой малышке!

По толпе пробежал удивлённый ропот, а некоторые зрители даже нерешительно захлопали, в основном дети. Наверняка они теперь радовались, что Хрюнчик не попал на вертел, потому что многие уже поверили, что он действительно волшебник и ясновидящий, и кто знает, что он мог с ними сделать.

Но тут вперёд вышел могучий мужчина с сумрачным лицом и сказал:

– Тут не было никакого волшебства! Любой мог бы догадаться, что наш главный углежог выберет свою дочку Марихен! Обман это, а не ясновидение!

Его тут же поддержали другие мужчины и потребовали ещё раз проверить умение Хрюнчика.

Тренк добродушно улыбнулся.

– Я понимаю ваше недоверие и сомнения, дорогие господа углежоги! – крикнул он. – В конце концов, у нас на кону стоит свобода, а у вас – сытное жаркое! Но я уверен, господин Свиномаг сумеет вас убедить! Проверяйте его искусство сколько угодно!

И ты можешь себе представить облегчение, какое испытал Тренк, когда Текла действительно вспомнила всё, что он рассказывал ей в крепости про этот фокус. Ну, ты, конечно, помнишь.

Но поскольку толпа всё ещё смотрела с недоверием, Тренк снова завязал глаза Текле и поросёнку и вызвал новых желающих, и снова Хрюнчик и Текла смогли без колебаний угадать человека, и ты знаешь, почему. Точно так же было в третий и в четвёртый раз и даже потом, когда один хитрец из зрителей заявил, что угадывать одного из четверых легко, но вот если выйдет десять человек, задача станет сложнее.

Тут Тренк вызвал десять желающих, но Хрюнчик не ошибся и на этот раз.

– Тридцать? – крикнул тут главный углежог, всё ещё не спешивший верить в волшебство, – уж очень ему хотелось полакомиться сочной свининой.

До этого сеанс ясновидения с каждым разом забавлял Тренка всё больше и больше, но когда он завязал Текле глаза и вызвал целых тридцать добровольцев, то чуточку заволновался. Сможет ли Текла справиться с таким большим числом? Он ведь даже не знал, умеет ли она считать до тридцати? Текла постоянно убегала от доброй придворной дамы, которая учила её всему, что должна знать дочка рыцаря, и упражнялась в верховой езде и стрельбе из рогатки. Поэтому легко могло получиться, что на этот раз она не сумеет сосчитать слова Тренка, если предложение окажется очень уж длинным.

– Да, тогда снова, пожалуйста, покажите добрым дамам и господам углежогам ваше искусство, господин Свиномаг, чтобы они нам наконец поверили! – воскликнул Тренк, и его голос немного дрожал.

На этот раз углежоги в самом деле поверили, ведь их предводитель пожал руку девятнадцатому добровольцу, лысому толстяку с тугим животом, и Тренк произнёс девятнадцать слов (можешь сосчитать), и на девятнадцатого добровольца показала пальцем Текла.

– Вот он! – воскликнула она, справившись с задачей, хотя девятнадцать – довольно большое число. Но теперь ты знаешь, что Текла, вероятно, всё же иногда занималась с придворной дамой и научилась считать. Видишь, как это может иногда пригодиться!

На поляне углежогов стало очень тихо. Люди с почтением и даже с некоторым страхом глядели на маленькую свинку, которая так безошибочно всё угадывала, и уже не осталось никого, кто не верил, что Хрюнчик в самом деле волшебник из южного города, который по ошибке превратил себя в свинью. И люди радовались, что не поставили под угрозу свою жизнь и не попытались его зажарить.

Глава 53,

в которой все оказываются в ужасном тупике

– Так, – сказал Тренк с лёгким смущением и оглядел собравшихся. – Достаточно вам доказательств? Теперь вы понимаете, что не надо жарить на костре господина волшебника? – И он ласково почесал Хрюнчика в том месте между головой и животом, где у других животных находится шея.

– И то, что вы должны быть благодарны нам, вы тоже, конечно, понимаете! – строго сказала Текла. – Ведь если бы мы вас не предупредили, тогда бы вы не развязали господина Свиномага, и он уже превратил бы вас в улиток, куропаток и змей или даже в ос и лягушек! Поэтому вы должны нас отпустить, таков был уговор.

– Да, таков был уговор, да, да, да, – пробормотали несколько углежогов и чуточку разочарованно посмотрели на Хрюнчика, потому что ещё недавно предвкушали прекрасное жаркое.

– Таков был уговор, это правда, – подтвердил главный углежог и снова поскрёб бороду. – Но разве мы можем их отпустить, эй, мужчины, женщины и дети, а? Можем мы их отпустить?

– Можем мы их отпустить? – спрашивали теперь углежоги друг друга. – Можем мы их отпустить?

И только Тренк решил выйти вперёд и сказать, что он считает очень странным всё это, ведь в конце концов у них был уговор, как его опередила смелая девочка Марихен.

– Мы не можем отпустить детей и господина Свиномага, дорогой отец, – сказала она. – Хоть мы им это и обещали! Ведь если мы их отпустим, они убьют нашего дракона, и вы это понимаете! – При этом она снова покраснела, как спелое ноябрьское яблоко.

– Они убьют нашего дракона! – бормотали углежоги и печально кивали.

– Но если мы их не отпустим, мы рассердим господина Свиномага, и он превратит нас в ос и лягушек, – сказал главный углежог не менее печально. – Мы снова в тупике.

И пока Тренк обдумывал, что же теперь ему сделать, чтобы углежоги сдержали обещание, Текла заговорила снова.

– Точно, в лягушек или ос! – сказала она. – Разве можно быть такими неосторожными? Вы только-только избежали этой ужасной участи, и вот опять искушаете судьбу! И почему вы так хотите защитить от нас этого страшного дракона?

– Потому что он совсем не страшный! – храбро возразила маленькая девочка. – Он очень добрый и милый!

– Он зажигает для нас огонь, если тот вдруг гаснет! – сказал углежог, которого предводитель назвал Угольным Лбом.

– А я всегда удивлялась, как это у вас в любую погоду горит огонь! – сказала Текла.

– И он не ест ваших девиц? – удивился Тренк.

– Что за глупости? Разве похоже, что он меня съел? – сказала Марихен. – Или других девушек, которые тут стоят? Наш дракон ест траву, ягоды и кору деревьев, а иногда пару жирных кусков угля, чтобы изрыгать огонь и дым!

– А коров? – спросил Тренк. – Коров он ест?

– А свиней? – спросила Текла. – И овец?

– Ах, что вы, что вы! – хором воскликнули углежоги. – Только траву, ягоды и кору, и иногда немножко угля!

– Вот это да! – удивился Тренк и неуверенно посмотрел на Теклу. – А всюду рассказывают, что страшный дракон сжирает всё живое, что попадается ему на пути, и особенно любит юных девиц!

– Я ведь всегда тебе говорила, что это сказки, – заявила Текла. Что ж, она оказалась чуточку разумнее.

– Ты говорила, что дракона вообще не существует! – воскликнул Тренк. – А это вот неправда.

Но Текла сделала вид, что не слышала его слов.

– И вы защищаете дракона от рыцарей? – спросила она углежогов. – Потому что он зажигает вам огонь?

Марихен снова ответила раньше всех.

– Не только поэтому! – сказала она. – Ещё и потому, что у него сейчас детки, трое миленьких дракончиков! А ещё, потому что он защищает нас от ужасных разбойников, которые повсюду творят безобразия! Только к нам, в Драконов лес, они не решаются заглядывать, и поэтому мы можем их не бояться.

И это было верно, как ты помнишь. Атаман разбойников и его люди, сейчас живущие в замке Славбург, точно знали, в каком лесу жил дракон, и обходили его стороной. Наверняка так делали и другие банды разбойников.

– Поэтому вы не должны убивать нашего дракона! – снова сказала Марихен. – Иначе его детки останутся одни. И вообще, тогда к нам придут разбойники. А мы этого не хотим.

– Мы дали клятву, что укоротим на голову всякого, кто придёт сюда, чтобы убить нашего дракона! – сказал главный углежог. Вероятно, он решил, что должен говорить сам, а не его дочка. – Поэтому нам придётся держать вас здесь в плену.

– Тогда вы наверняка укоротили на голову многих рыцарей! – сказала Текла. Ей это не очень понравилось.

Но углежоги захохотали и ударили себя по ногам.

– Неужели вы думаете, что до вас хоть один рыцарь отважился сунуть нос в наш лес и приблизиться к дракону? – закричал Угольный Лоб. – Как только дракон издавал первый рёв, они тут же удирали без оглядки, так, что только пыль клубилась.

– Как Вертольт! – прошептал Тренк.

– Как Вертольт! – кивнула Текла.

– Все рыцари трусы! – убеждённо сказала Марихен. – Во всяком случае, взрослые рыцари. Но я знаю, что вы можете сделать, чтобы мы выбрались из тупика и не укоротили вас на голову! Каждый из вас поклянётся сердцем своей матери, что оставит в покое нашего милого дракона и всех его деток. Тогда мы отпустим вас с вашей волшебной свинкой.

– К сожалению, мы не можем вам этого обещать, – мрачно ответил Тренк. – Потому что должны привезти сиятельному князю голову дракона. – И он подумал, что в жизни иногда случаются ситуации, слишком сложные для маленького мальчика, который ещё недавно жил в крестьянской лачуге и пас коз.

Тут все углежоги опять притихли. Предложение Марихен их обрадовало, но из него ничего не вышло.

– Но почему вы должны привезти сиятельному князю именно голову нашего дракона? – сердито спросил наконец главный углежог. – Ведь вы уже поняли, что он не опасный!

– Его голову, или его когти, или его зубы, или его хвост, – ответила Текла. – Сиятельный князь хочет получить доказательство, что мы убили дракона! Тогда Тренк сможет что-то потребовать от подлого рыцаря Вертольта, и тот обязан будет выполнить его желание.

Тут Тренк рассказал о турнире и о том, какой подлый рыцарь Вертольт, и о том, что хочет освободить из крепостного рабства своего отца Хауга, мать Марту и младшую сестрёнку Миа-Мину, но для этого ему нужна голова дракона.

– Хм-хм-хм, – пробормотали углежоги, потому что они всё поняли.

– Может, мы просто расскажем князю, что дракон совсем не страшный? Что он не опасен? – задумчиво произнесла Текла. – Может, его сиятельство это устроит?

– Но тогда мы не одержим победу над Вертольтом! – воскликнул Тренк. – И не сможем высказать наше желание. Нет, так не пойдёт.

– Так не пойдёт, так не пойдёт, – согласились углежоги.

– Ведь если все узнают, что дракон не страшный и не опасный, разбойники перестанут обходить наш лес стороной, понимаете? – удручённо сказал предводитель. – Нет, так не пойдёт.

Все долго стояли молча и раздумывали, потому что каждый понимал: это и правда ужасный тупик.

А потом заговорила Марихен.

– Но ведь вам необязательно привозить сиятельному князю голову, правда? – спросила она и вдруг улыбнулась. – Что-то другое вам тоже сгодится?

– Да, голову необязательно, – ответила Текла, – но нам нужно доказательство. Мы должны доказать, что убили дракона.

– Тогда я, пожалуй, знаю, что делать, – сказала Марихен.

Глава 54,

в которой Тренк получает мешок с зубами дракона

Тогда Марихен сообщила Тренку и Текле, что она предлагает, и все углежоги захлопали в ладоши от радости, удивляясь, как это они сами до такого не додумались.

Помнишь, о чём разговаривали у костра два углежога? «Как раз теперь, когда у него малыши», – сказал один из них, имея в виду дракона, и это, конечно, означало, что в лесу жил не только огромный дракон, но и его дракончики.

– И у них сейчас как раз выпали молочные зубы! – воскликнула Марихен и подпрыгнула от восторга. – У всех трёх дракончиков!

– Выпали молочные зубы! – повторили остальные углежоги, но у них был такой же озадаченный вид, как и у Тренка с Теклой, потому что они не понимали, какое это имеет отношение к тупику, в котором они все оказались.

– Сиятельный князь хочет получить в доказательство голову дракона, или его когти, или его зубы, или его хвост! – воскликнула Марихен. – Вот зубы дракона он и получит! Вы просто привезёте сиятельному князю молочные зубы дракончиков и скажете, что убили большого дракона!

Тренк ошарашенно глядел на неё. Конечно, это была ложь, а Тренк ужасно не любил лгать, но он понимал, что лучше иногда чуточку солгать, чем убивать доброго дракона, который никому не делал ничего плохого. И уж гораздо лучше, чем самому оказаться на голову короче, это точно.

– Но поверит ли нам князь? – задумчиво спросил Тренк. – Если мы привезём ему только зубы? Поверит ли он, что мы действительно убили дракона?

– Конечно, поверит! – воскликнула Текла. – Иначе где мы раздобыли зубы дракона? Или ты думаешь, что кто-то может вырвать зубы у живого дракона из его огнедышащей пасти?

– Ты опять права, – согласился Тренк. – Но поверит ли он, что это в самом деле зубы дракона? Ведь мы могли бы вместо этого привезти ему коровьи, или лошадиные, или зубы какого-нибудь крупного животного и сказать, что это зубы страшного дракона!

Тут все углежоги рассмеялись и сказали, что тот, кто не может отличить зубы дракона от зубов коровы или свиньи, настоящий глупец.

– Ведь у всех драконьих зубов в середине есть круглая дыра! – воскликнул Угольный Лоб. – Сквозь неё капает драконий яд, когда дракон сражается с врагом!

– Ой! – воскликнула Текла. – Я и не знала.

– Но сиятельный князь наверняка это знает! – радостно воскликнул Тренк. – Наш сиятельный князь наверняка узнает зубы дракона с первого взгляда!

Тут Марихен повела Тренка с Теклой на поляну, где Хрюнчик играл до этого с драконом, и все углежоги направились за ними, а Хрюнчик даже помчался впереди всех. Наверняка он хотел теперь обнюхать своим пятачком деток дракона и радовался встрече с ними.

– Вот они! – сказала Марихен и показала на поляну, где огромный дракон мирно щипал травку. А вокруг него резвились три дракончика, и какими же они были миленькими!

– Какие огромные малютки! – воскликнула Текла и, привстав на цыпочки, почесала одного из них под подбородком, потому что выше она уже не могла дотянуться – каждый дракончик был как взрослый конь или даже, может, ростом со слона. Но то, что они были малышами, мог видеть каждый нормальный человек: так неуклюже ковыляли они на своих толстых и коротких ножках по примятой траве и так весело кусали друг друга складчатыми драконьими мордочками.

– Огромные малютки! – воскликнули углежоги и гордо заулыбались, словно это они сами были родителями.

Между тем Хрюнчик давно уже бегал возле дракончиков, одного обнюхивал, другого толкал пятачком, визжал, хрюкал и носился с ними наперегонки.

– Ну, Хрюнчик ведь ещё и сам ребёнок! – сказал Тренк и тут же с испугом загородил рот ладонью, ведь только что они с Теклой утверждали, что Хрюнчик на самом деле взрослый волшебник. К счастью, никто из углежогов его не услышал, потому что все с восторгом наблюдали за игрой дракончиков.

Лишь Марихен бросила на Тренка быстрый взгляд. Она как раз достала из кустов тяжёлый мешок и волокла его обеими руками. Тренк не понял, слышала она что-то или нет.

Но если и слышала, то не подала виду.

– Вот! – сказала она и надула от усилий щёки. – Тут достаточно зубов, чтобы сиятельный князь поверил, что вы убили даже двух драконов! – Она с лёгким смущением опустила глаза. – Я все их собрала, – прошептала она, – на всякий случай, если прилетит зубная фея и обменяет их на золотые монеты.

– Но теперь мы обменяем их на золотые монеты, и тебе не нужно ждать фею! – воскликнула Текла и взялась за кожаный кошелёк на поясе, в котором на всякий случай лежали деньги. – Ведь раз вы помогаете нам освободить родителей Тренка от злого Вертольта, вы заслужили это золото!

– Поистине заслужили, поистине заслужили! – воскликнули углежоги. Они толпились возле Теклы, обнимали друг друга от радости и глядели на блестящие монеты, которые теперь принадлежали им.

А Текла с Тренком отошли в сторону и раскрыли мешок, который притащила девочка. Он оказался таким тяжёлым, словно был под завязку набит углями. На дне его стучали друг о друга зубы размером с куриные яйца, хотя это были всего лишь молочные зубы, а в середине каждого зуба виднелась круглая дыра, такая широкая, что Текла даже могла сунуть в неё мизинец.

– Коровьи зубы? Глупость какая! – засмеялся Тренк. – Если кто-нибудь подумает, что это коровьи зубы, значит, у него глупая башка.

– А наш сиятельный князь умный, – довольным тоном сказала Текла. – Взглянув на эти зубы, он сразу поймёт, что мы взяли их у страшного дракона.

Потом Тренк с Теклой попрощались с углежогами, которые всё ещё мирно и радостно делили между собой золотые монеты и поэтому не стали провожать ребят, а только торопливо помахали им вслед.

– Но вы должны поклясться всем, что для вас свято, что не расскажете никому про нашего дракона! – напомнил главный углежог, пожимая на прощанье руку Тренку. – Потому что иначе к нам придут разбойники.

– Конечно, мы обещаем! – сказала Текла, и Тренк тоже кивнул. – Ведь мы тоже не хотим, чтобы что-нибудь случилось с прелестными дракончиками!

– Я провожу вас немного, – предложила Марихен с загадочным видом. – Ведь было бы невежливо отпускать вас просто так.

Но когда они удалились от поляны и углежоги уже не могли их слышать, оказалось, что она захотела проводить их не из вежливости, а из любопытства.

– Неужели вы думаете, что я поверила вашей истории про Свиномага? – заявила Марихен. – Не смешите меня! Это был такой простой трюк!

– Трюк? – спросил Тренк, изображая удивление.

– Почему это трюк? – Текла затаила дыхание.

Марихен махнула рукой.

– А ты, – сказала она и ткнула Теклу в живот так сильно, что загремели доспехи, ведь Текла по-прежнему была в них, – ты вовсе не парень!

Текла хотела возмутиться и заявить, что она, конечно же, парень, ведь только парням дозволено надевать доспехи, но Марихен уже повернула назад.

– Это чтобы вы не думали, что всё углежоги глупые! – крикнула она через плечо. – А вашу тайну я буду хранить, если вы будете хранить нашу!

Тут она ещё раз помахала им рукой и скрылась за деревьями.

– Ух! – воскликнул Тренк и крепче схватил верёвку, потому что Хрюнчик всё время рвался назад, к своим новым друзьям. – Чуть не провалились.

– Но теперь давай скорее вернёмся в замок Славбург! – воскликнула Текла и щёлкнула языком, подгоняя коня, и Тренк сделал то же самое.

Их скакуны весело бежали по дороге, хоть теперь им пришлось везти ещё и тяжёлый мешок, потому что им поскорее хотелось вернуться в конюшню. Тренк с Теклой тоже радовались, что скоро окажутся дома. Всё было хорошо, они пришпоривали своих коней, не подозревая, что творилось в замке в их отсутствие.

Глава 55,

в которой замок погружается в траур

Между тем замок Славбург был охвачен горем.

Едва Тренк отправился на бой с драконом, как к рыцарю Гансу прибежала в слезах придворная дама, которая учила Теклу вышивать, играть на арфе и варить суп.

– Она исчезла! – закричала дама, и, конечно, рыцарь Ганс тут же понял, о ком идёт речь. – Конюх нашёл в стойле за тюками соломы её одежду. А ещё в конюшне не оказалось нового коня, которого она привела с турнира!

– Нового коня? – удивился рыцарь Ганс. Ты ведь знаешь, что Текла всегда держала в тайне от отца свои игры в рыцаря, и поэтому он, конечно, даже не подозревал, что его дочка выпросила у Круглого Шнёпса коня и доспехи злого рыцаря Вертольта. – Какого нового коня?

Был уже поздний вечер, и рыцарь Ганс отправил на поиски Теклы всех своих воинов, в том числе и бывших разбойников. Но искать её в темноте, не видя следов, было бесполезно, поэтому все вернулись, удручённые неудачей, и решили продолжить поиски утром с первыми лучами солнца.

Лишь один всадник не вернулся в замок Славбург, и это был бывший атаман разбойников. Он справедливо рассудил, что Текла наверняка отправилась вместе с Тренком на бой с драконом, и поскольку он точно знал, где находится Драконов лес, то не стал искать следы вороного, а поскакал на своём разбойничьем коне через тёмный лес. Тут он внезапно увидел, как что-то блеснуло под лунным лучом в сырой от ночного воздуха траве, хоть и не очень ярко, надо сказать. И ты можешь представить его ужас, когда он подъехал на то место и узнал лежавший на земле ржавый меч своего господина, который рыцарь Ганс дал Тренку для боя со страшным драконом?

– Ад, смерть и дьявол! – воскликнул атаман разбойников, ведь он не знал, что Тренк уже получил от кузнеца гораздо более острое оружие, Грозу Драконов, а старый и ржавый меч просто выбросил за ненадобностью.

– Что это значит, что это значит, хохохо? – воскликнул бывший атаман разбойников. Он спрыгнул с коня и поднял меч с земли. – Они потеряли меч, их единственное оружие против дракона! – Он сунул меч за пояс и поскакал галопом дальше, ещё быстрее прежнего, и утром наконец добрался до Драконова леса, вскоре после того, как Тренк и Текла скрылись в чаще, разыскивая Хрюнчика. И какой же он испытал ужас!

Ведь теперь, при свете дня, на мягкой земле наконец стали отчётливо видны следы конских копыт, и бывший атаман сразу понял, что там, на лесной опушке, два всадника и свинья из замка Славбург встретились с целым войском других всадников, которые приехали из замка рыцаря Вертольта. И там было не меньше сотни коней!

Тут бывший атаман озадаченно нахмурился и стал размышлять, что могло произойти, когда Тренк с Теклой совершенно одни столкнулись с Вертольтом и его сотней воинов. Потому что земля была изрыта копытами, как после сражения. Ведь атаман не мог знать, что так получилось, потому что люди Вертольта, едва услышав драконий рёв, повернули коней и умчались прочь.

– Двое детей и свинья против целого войска! Совсем одни! – простонал бывший атаман разбойников. – Да к тому же без меча! Ах, чем мог закончиться такой бой? – И он вцепился в свои волосы. Ведь он не мог даже представить, что Тренк, Текла и Хрюнчик обратили в бегство рыцаря Вертольта и всех его воинов. – Они погибли не в сражении с драконом. Дети были убиты, и их убил жестокий Вертольт Лютый! – Громко застонав от отчаяния, атаман вскочил в седло и галопом поскакал назад в замок Славбург. О том, что Тренк и Текла в это время находились в двух шагах от него в лесу и пытались обмануть своим фокусом углежогов, он и не подозревал, иначе у него было бы гораздо легче на душе.

– Благородный рыцарь! – закричал бывший атаман, когда под вечер проскакал по подъёмному мосту и через ворота замка. – Благородный рыцарь Ганс, плохая новость, плохая новость, гром и молния!

Тут все воины, и поварихи, и конюхи, а также Бамбори, и почтенный капеллан, и добрая придворная дама, и все прочие выбежали во двор, где атаман со ржавым мечом в руке соскочил со своего усталого коня.

– На опушке Драконова леса ваш племянник Тренк и ваша дочь Текла попали в руки ужасному Вертольту и его войску! И вот что, благородный рыцарь, я нашёл на земле!

Придворная дама в ужасе прижала руки к лицу, а конюхи застонали, когда узнали меч, ведь это могло означать лишь одно.

– Вертольт Лютый убил вашего племянника и вашу дочь, благородный рыцарь Ганс! – вскричал атаман разбойников. – Гром и молния! Свинью, к сожалению, тоже! Этот меч говорит об этом!

– Поистине, меч говорит об этом! – прошептал рыцарь Ганс. – Ничего другого это означать и не может! – И он взглянул сначала на бывшего атамана разбойников, потом на меч в его руке.

А после этого он в отчаянии бросился на землю и стал колотить кулаками по твёрдым камням.

– Дочь моя! – ревел он как бык. – Племянник мой! Вас убил мерзкий Вертольт! – Его отчаяние было так велико, что даже у бывших разбойников навернулись на глаза слёзы, а они были очень серьёзными мужчинами, которых нелегко разжалобить.

– Этого не может быть! – ревел рыцарь Ганс. – Этого не может быть!

Никто и не пытался его утешить. Всякая надежда напрасна, если в сырой от ночной росы траве лежит погнутый меч, а земля изрыта копытами сотни вражеских коней.

И поэтому крепость Славбург от самого маленького поварёнка и до рыцаря Ганса была охвачена огромным горем. На кухне никто не разжигал огня под котлами, потому что никто не хотел больше есть, в подвалах стояли пустые кувшины, потому что никто не хотел вина, а на самой высокой башне развевался на ветру чёрный флаг, оповещавший всю округу, что в замке Славбург горе и траур.

К счастью, это продолжалось недолго.

Глава 56,

в которой Тренк и Текла возвращаются домой

Всего этого Тренк с Теклой, конечно, не знали и торопились домой с Хрюнчиком на верёвке и привязанным к седлу тяжёлым мешком, полным зубов дракона. Когда они всего через несколько часов после бывшего атамана подъехали к замку, то ещё издалека заметили чёрный флаг, трепетавший на ветру над самой высокой башней.

– Тренк, кузен мой! – в испуге воскликнула Текла. (Наверное она совсем забыла, что он ей вовсе не кузен.) – В замке Славбург траур! Почему?

– В замке Славбург траур, – пробормотал и Тренк, и у него оборвалось сердце, ведь траур всегда означает, что кто-то умер. Он пришпорил коня и поскакал вперёд. Текла помчалась за ним, от ужаса даже не подумав, что ей нужно пробраться в замок по подземному ходу, снять доспехи и надеть платье.

Когда они въехали по подъёмному мосту во двор крепости, в замке стояла мёртвая тишина. Не звенели мечи на крепостных стенах, не гремела посуда на кухне, потому что вся стража в башнях, и все повара на кухне, и все конюхи в конюшне, а также Бамбори, и почтенный капеллан, и добрая придворная дама, и, конечно, рыцарь Ганс погрузились в печаль.

Лишь самый маленький поварёнок не умел долго горевать и совсем один играл во дворе круглыми камешками. Поэтому он оказался первым, кого после своего возвращения встретили Тренк и Текла.

– Поварёнок! – воскликнул Тренк, спрыгнув с коня. – Что случилось в замке? Мы ещё издалека увидели чёрный флаг на самой высокой башне!

– Ах, молодой господин Тренк, это поистине грустно, – ответил поварёнок с низким поклоном. – Рыцарь Вертольт убил нашу фройляйн Теклу, и вас, и вашу свинку, и никогда вы уже не вернётесь в Славбург, и поэтому теперь весь замок в трауре!

Ну не глупый мальчишка? Пожалуй, ему надо было бы сначала подумать, а потом уж говорить.

– Кого убил рыцарь Вертольт? – удивлённо спросил Тренк. – И кто это сказал?

– Вас, молодой господин Тренк! – воскликнул маленький поварёнок, всё ещё не понимая, что говорит глупости. Он даже заплакал. – И вашу свинку, и вашу кузину! И поэтому весь замок горюет!

К счастью, горевавший на кухне Бамбори услышал этот разговор и поднял голову от кухонного стола.

– Молодой господин Тренк! – закричал Бамбори и никто бы не подумал, что он может так быстро бегать на своих старых ногах, которые из-за подагры не переносили холода и сырости. – Вы не погибли! – И тут он от радости бросился Тренку на шею. Тренк посмотрел на Теклу, Текла на Тренка, и оба вздохнули с огромным облегчением, потому что поняли, что этот чёрный флаг всего лишь огромное недоразумение.

– Молодой господин жив! – заорал Бамбори, и весь замок очнулся от горя. – И его свинка тоже, и, если я не ошибаюсь, наша юная фройляйн! – При этом он с лёгким сомнением посмотрел на Теклу в её дребезжащих доспехах. – Ну, вот уж ваш батюшка не обрадуется такому наряду, госпожа Текла!

Но тут Бамбори ошибался. Ведь ты не думаешь, что для отца, который считал свою любимую дочь убитой, будет иметь значение, приготовила ли она суп и во что именно она одета? Ну, разве что совсем немножко.

– Текла! – воскликнул рыцарь Ганс и так крепко обнял её, что заскрипели доспехи. – Гром и молния, я так рад, что ты вернулась! – Тут он оглядел её с ног до головы, тихонько вздохнул и покачал головой. – Ах, ах, ах, Текла! Как ты выглядишь? Ведь ты должна учиться вышивать и играть на арфе! Где ты была?

– Вышивание и игра на арфе это чепуха, добрый мой батюшка! – упрямо заявила Текла, тоже обнимая отца. – Мы с кузеном Тренком ездили в Драконов лес, чтобы сразиться со страшным драконом!

– Ах, ах, ах! – сказал рыцарь Ганс, но на его лице появилась радостная улыбка. – Как же я когда-нибудь выдам замуж эту упрямицу? Но Тренк, дорогой мой племянник, неужели вам действительно удалось одолеть страшного дракона?

И он спросил об этом Тренка, а не Теклу, ведь, как ты знаешь, в те времена люди действительно считали девушек нежными, слабыми, боязливыми и не очень полезными в бою.

Тут Тренк вздохнул, потому что уже полюбил рыцаря Ганса и не хотел его обманывать. И он попросил господина дядю дать клятву, что он никому на свете не обмолвится ни словечком о том, что сейчас ему расскажут Тренк и Текла. Ведь они обещали это углежогам.

И рыцарь Ганс поклялся.

Лишь после этого Тренк и Текла поведали ему о своём приключении: как рык дракона обратил в бегство трусливого рыцаря Вертольта и всё его войско, как они провели углежогов фокусом с Хрюнчиком и как страшный дракон оказался совсем не страшным, а добрым. А напоследок они показали рыцарю Гансу мешок с молочными зубами дракончиков.

– Ах, вот обрадуется сиятельный князь! – воскликнул рыцарь Ганс и захлопал от удовольствия в ладоши. – Эти зубы – прекрасное доказательство нашей победы над рыцарем Вертольтом! Значит, он должен будет исполнить наше желание!

– Но ведь, пожалуй, здесь есть маленький обман, – осторожно возразил Тренк. – На самом деле мы не убили дракона.

– А вы мне часто говорите, батюшка, что обманывать нехорошо, – с упрёком добавила Текла.

– Хм, хм, хм, – ответил рыцарь Ганс. – Вот если вы скажете, что убили дракона и что это его зубы, то получится настоящий обман. А если вы только покажете сиятельному князю эти зубы и ничего не скажете, то это обманом не будет. Ну, по крайней мере, очень серьёзным.

– Будет не очень серьёзным обманом, – задумчиво произнесла Текла.

– Нет, не очень, – согласился Тренк.

В конце концов, всё это делалось ради хорошей цели. Ради того, чтобы Тренк освободил свою семью.

Тем временем в зал прибежали слуги. Они расставляли на длинном столе глиняные тарелки и оловянные кубки, а из кухни уже доносились восхитительные запахи жареного мяса.

– Завтра с утра пораньше мы отправимся в замок сиятельного князя, – сказал рыцарь Ганс. – Нет, ну что за день сегодня! Утром страшное горе, а вечером такая большая радость.

В этот миг раздался звон, и в зал вошли повара, поварята и служанки с большими блюдами, на которых они несли свиное жаркое, жареную телятину и кур с хрустящей корочкой. На одном блюде между грудой маленьких морковок даже лежала глазированная свиная голова, и казалось, будто она улыбается. И если ты теперь меня спросишь, откуда взялась вся эта еда, если повара, поварята и служанки весь день были в печали и ничего не делали, то я, к сожалению, не смогу тебе ответить на этот вопрос.

Но всё-таки самое главное, что теперь начался весёлый праздничный пир.

Глава 57,

в которой довольно много обмана

Княжеский замок был намного красивее и величественнее всех замков, которые Тренк видел в своей жизни, и как только рыцарь Ганс со своей свитой, Тренком, Теклой и Хрюнчиком, а ещё с мешком, в котором лежали зубы дракона, показались на горизонте, на всех башнях затрубили трубы, извещая сиятельного князя о прибытии гостей.

Когда они подъехали к замку, подъёмный мост был уже опущен, решётка на воротах высоко поднята, а во дворе замка стоял сам сиятельный князь в своей красной мантии с отделкой из горностая и ждал гостей.

– Рыцарь Ганс! – радостно воскликнул он. – Как я рад вас видеть! Когда рыцарь Вертольт рассказал мне о кровожадном и страшном драконе, который оказался ещё ужаснее, чем мы думали, я очень беспокоился за вас!

– Рыцарь Вертольт? – спросил Тренк. – Он у вас?

– Что же он вам рассказал? – спросила Текла. Теперь она была, конечно, в женской одежде и выглядела так, как подобает дочери рыцаря, хотя и скакала на коне, пожалуй, слишком быстро и не по-дамски, поэтому слегка забрызгала грязью платье.

– Что же он рассказал? – спросил рыцарь Ганс.

Они уже разглядели Вертольта Лютого за спиной сиятельного князя. Между тем он шагнул вперёд и воскликнул:

– Хохохо! Вот видите, сиятельный князь, всё, о чём я вам рассказывал, правда! Рыцарь Ганс слишком большой трус и не захотел сам сражаться с драконом! Он послал туда своего племянника!

– Что, я слишком большой трус? – воскликнул рыцарь Ганс. – Просто я не трачу свои силы на такую мелочь, как охота на дракона, у меня есть более важные дела. С драконом могут справиться и дети, и я отправил туда детей, гром и молния.

– Дети могут справиться с драконом? – удивлённо переспросил светлейший князь. – Мелочь? Но ведь рыцарь Вертольт только что рассказал нам…

– Ха! – вскричал рыцарь Вертольт. – Хо! Разве я не говорил вам, господин князь, что племянника рыцаря Ганса сопровождал второй мальчишка, на котором были мои доспехи! Ха! Хо! Теперь я знаю, кто это был! Вовсе не мальчишка, сиятельный князь, а эта девица! Рыцарь Ганс настолько труслив, что послал на бой с драконом родную дочь!

– Я сражалась с драконом? – возмущённо воскликнула Текла своим самым нежным голоском. – Я сражалась? Какая чепуха! У меня и без того хватает дел, я вышиваю, играю на арфе и варю суп. У меня совсем нет времени на борьбу с драконами!

Это была новая ложь, как ты уже заметил. Надо сказать, что, по-моему, в этой истории многовато обмана, но мы не станем на этом задерживаться, потому что нам интересно, что будет дальше.

– Ну и ну! – воскликнул князь и недоверчиво перевёл взгляд с Вертольта на Теклу, а с Теклы на Вертольта, потому что лишь один из них мог говорить правду. – Не знаю, благородный рыцарь Вертольт, не знаю. Неужели такая нежная девочка могла надеть на себя ваши доспехи?

– Я никогда не позволил бы этого моей дочери! – воскликнул рыцарь Ганс. И это наконец-то было правдой, в отличие от всего остального.

– Точно! – воскликнула Текла.

– Но даже если, – задумчиво проговорил сиятельный князь и посмотрел на брызги грязи на платье Теклы, – даже если она надела доспехи… Если ей хватает храбрости выйти на бой с драконом, почему бы ей не выйти на бой? В моей стране на бой с драконом может выйти любой, кто этого хочет.

В те времена это было неожиданное заявление для князя, но сразу стало понятно, что этот князь в самом деле очень приятный человек.

– Вы слышали, почтенный батюшка? – тут же воскликнула Текла, но немедленно закрыла рот ладонью, опустила ресницы и жеманно поправила юбку.

– Во всяком случае, я рад, – сказал сиятельный князь, – что вы все вернулись целыми и невредимыми из этого опасного приключения! Я уже слышал, как дракон выскочил с диким рёвом из леса, держа в пасти полупроглоченную девицу, и как он изрыгнул огонь и сжёг всю траву на поле! Теперь мы вынуждены примириться с тем, что этот дракон непобедим. Он слишком свирепый и сильный, слишком опасный. Поэтому я охотно объявляю, что у вас ничья, рыцарь Ганс и рыцарь Вертольт, и ни один из вас ничего не может требовать от другого. Таково моё решение.

– Кто это сказал? – возмущённо спросил Тренк. – Что дракон изрыгал огонь и сжёг траву на поле?

– Рыцарь Вертольт, кто же ещё? – ответил сиятельный князь. – Ведь иначе разве бы рыцарь Вертольт бежал от дракона?

– А кто сказал, – спросила Текла, – что дракон проглотил девицу?

– Тоже рыцарь Вертольт, кто же ещё? – ответил князь. – И теперь мы знаем, что дракона невозможно одолеть.

Тренк не сказал больше ничего, ведь ему не хотелось лгать, лгать и лгать, поэтому он снял с лошади мешок с зубами дракона и молча раскрыл его перед князем.

– Вы видите, ваше сиятельство! – воскликнул Тренк.

– Что это такое? – удивлённо спросил князь и схватил один молочный зуб размером с куриное яйцо. Он поднял его в воздух и показал всем собравшимся. Потом сунул мизинец в круглую дыру в середине зуба. – Это зуб дракона, люди, зуб дракона!

– Двадцать семь зубов дракона, – уточнил Тренк. Это уже была не ложь, а правда.

– Двадцать семь зубов дракона! – сказал потрясённый князь. – Рыцарь Ганс, вы убили дракона!

– Я не убивал дракона! – возразил рыцарь Ганс.

Гляди-ка, как хитро! Ведь это снова была правда, и если сиятельному князю хотелось поверить, что дракона убил Тренк, то рыцарь Ганс оказывался не виноват в обмане или виноват совсем чуточку.

– Значит, мальчик убил дракона? – в самом деле воскликнул князь. – Ваш племянник, паж, поразил дракона, этого опасного, страшного дракона, от которого бежал даже рыцарь Вертольт? Ну, рыцарь Ганс, тогда ваш племянник победил в этом поединке и может назвать рыцарю Вертольту своё желание.

Тут Тренк набрал в грудь воздуха, но не успел и слова сказать, как Вертольт Лютый, клокоча от злости, встал перед сиятельным князем.

– Не считается, не считается! – закричал он так громко, его голос срывался на писк. – Потому что теперь я вспомнил, где видел этого мальчишку! Ха! Хо! Он вовсе не сын рыцаря! Он сын моего крепостного Хауга Тысяча Ударов и обманщик!

Глава 58,

в которой Вертольт Лютый разоблачает Тренка

Тут вокруг все притихли, только Хрюнчик громко хрюкнул, испугавшись криков рыцаря Вертольта.

– Сын вашего крепостного? – спросил сиятельный князь. – И почему я должен вам верить? Рыцарь Ганс, что вы скажете? Разве этот мальчик не ваш племянник, не сын вашего шурина Дица фон Дургельштейна?

– Разумеется, он мой племянник! – воскликнул рыцарь Ганс, но неожиданно задумался. Возможно, вспомнил, как когда-то люди говорили, что сын рыцаря Дица невероятный трус, а кроме того, у одного крепостного Вертольта Лютого вроде бы было прозвище «Тысяча Ударов», совсем как у Тренка, и это сложно счесть случайностью. – Разумеется, он мой племянник! – повторил он, но уже не так уверенно.

– Вы сомневаетесь? – спросил сиятельный князь, потому что от него не укрылось сомнение в глазах рыцаря Ганса. – Скажите мне честно! Значит, он не ваш племянник?

– Нет, он мой племянник, – пробормотал рыцарь Ганс, вообще уже ничего не понимая. – Я так думаю.

– Я могу доказать, что он сын моего крепостного! – снова воскликнул Вертольт. – Все мои люди могут это подтвердить, все мои люди видели мальчишку, когда он с поросёнком на верёвочке сопровождал своего отца, когда тот снова шёл в замок отведать кнута! Хауг Тысяча Ударов, хахаха! Тысячу ударов он получил от меня, если даже не больше! А это его сын!

– Ну, мой дорогой мальчик, – сказал сиятельный князь и строго посмотрел в глаза Тренку. – Тогда я лучше спрошу тебя самого. Правда ли то, что утверждает этот рыцарь? Ты не племянник рыцаря Ганса из замка Славбург, а сын крепостного Хауга?

Тут Тренк понял, что проиграл. Ведь если теперь рыцарь Вертольт позовёт своих людей, чтобы они подтвердили, кто такой Тренк, то они это сделают, он в этом не сомневался. Все крестьяне его узнают, да к тому же они боятся своего рыцаря и господина. Поэтому он глубоко вздохнул и храбро сказал:

– Да, это так, – потому что теперь ему не мог помочь никакой обман. – Я сын крепостного Хауга Тысяча Ударов, трудолюбивого и честного человека. И я прошу у вас, благородный рыцарь Ганс, и у вас, сиятельный князь, прощения за обман. Но сын рыцаря Дица из замка Дургельштейн был слишком трусливым, чтобы стать пажом, оруженосцем и рыцарем.

– Вы слышите! – закричал Вертольт. – Он сознался! Этот жирный мешок Ганс Безобразный отправил сына крепостного и девчонку на бой с драконом, потому что сам слишком труслив, ха и хо! Обман! Всё обман!

Князь задумчиво посмотрел на Тренка, но потом кивнул.

– Да, обман был и останется обманом, – сказал он с тихим вздохом. – Этот мальчишка обвёл нас всех вокруг пальца. Но дракона он всё-таки одолел, и это факт. – Тут он снова посмотрел на зуб дракона в своей руке и на остальные двадцать шесть зубов в мешке.

– Хахаха! – закричал Вертольт так громко, что Хрюнчик высоко подпрыгнул от страха. – И поскольку всё это лишь обман, он не может ничего от меня требовать, неважно, сколько бы он ни убил драконов! Крепостным родился, крепостным умрёшь, ты крепостной на всю жизнь!

– Кто это сказал такую глупость? – сердито воскликнул сиятельный князь и теперь окончательно принял решение, как ему поступить, это было заметно. – Что за глупая поговорка? Если крепостной отважен словно рыцарь, почему ему не стать рыцарем на моих землях? Крепостным родился, а рыцарем умрёшь, храбрый воин на всю жизнь! – И тут он пожал руку Тренку. – Храбрые рыцари нужны мне всегда! Вот только некрасиво, что ты солгал своему дяде. Ах, впрочем, он вовсе не твой дядя!

– Значит, я всё-таки могу назвать своё желание рыцарю Вертольту? – спросил Тренк и затаил дыхание, потому что не мог поверить своему счастью.

– Да, можешь, – медленно кивнул сиятельный князь. – В этой стране я князь и я всё решаю. Ты можешь высказать рыцарю Вертольту одно желание, потому что ты выиграл поединок и принёс мне зубы дракона!

Тут вокруг началось ликование, и только люди рыцаря Вертольта не смели радоваться вместе со всеми. Конечно, они боялись того, что их господин потом с ними сделает.

– Тогда я хочу, – прошептал Тренк, но на всякий случай снова глотнул побольше воздуха и сказал твёрдым голосом: – Тогда я хочу, чтобы все крепостные рыцаря Вертольта с сегодняшнего дня получили свободу и все его воины и стража!

Какое тут поднялось ликование и как высоко полетели в небо шапки, ты даже не представляешь, потому что теперь ликовали и воины рыцаря Вертольта. Наконец-то они могли делать то, что хотели.

– Вы слышали, рыцарь Вертольт? – сказал сиятельный князь. – С сегодняшнего дня все ваши люди получают свободу. Этого пожелал мальчик, а я, ваш князь, подтверждаю, потому что в этой стране всё решаю я.

– Да здравствует наш сиятельный князь! – заревел басом один из воинов рыцаря Вертольта. – Да здравствует Тренк Тысяча Ударов!

– Да здравствует Тренк Тысяча Ударов! – подхватил весь двор.

Пожалуй, не надо и рассказывать, что потом все вместе собрались на роскошном пиру и что там всё было очень вкусно. Только Тренк и Текла пропустили восхитительный десерт, приготовленный бывшим разбойником Бамбори. Но ведь невозможно всюду успеть в такой чудесный день.

Глава 59,

в которой всё заканчивается хорошо

И на этом наша история заканчивается. Она и так получилась довольно длинной.

На следующее утро все поскакали в деревню, в которой жили родители Тренка и его младшая сестрёнка. А рыцарь Вертольт ехал в полном одиночестве, потому что его воины могли теперь его не слушаться, и, поверь мне, они и не собирались больше этого делать.

Когда Тренк с Теклой и рыцарь Ганс приехали в деревню, притулившуюся под горой, на которой стоял замок, там уже все знали новость о подвиге Тренка и о свободе для крепостных рыцаря Вертольта. Мать Тренка Марта бросилась сыну на шею, отец Тренка Хауг подбросил в воздух шапку, а младшая сестрёнка Миа-Мина от радости так крепко схватила Хрюнчика, что тот чуть не задохнулся в её объятиях.

Текла, сидя по-мужски на коне, смахнула слезинку с краешка глаза, а потом сказала своему отцу:

– Почему, добрый батюшка, вы не сделаете то же самое? Почему вы тоже не отпустите ваших крепостных? Что может рыцарь Вертольт, вы и подавно можете!

Тут рыцарь Ганс почесал в затылке и сказал, ну, ну, он не думает, что крепостные когда-нибудь страдали под его властью, но, если его доченька хочет, чтобы они были свободными, что ж, ради бога, пусть так и будет. В эти дни и так случилось достаточно необычных событий, пусть произойдёт и ещё одно.

Потом он сказал, что больше не сердится на Тренка за то, что тот его обманул:

– Ведь, понимаешь ли, Тренк, мой дорогой племянник, мне гораздо приятней видеть своим пажом такого храброго парнишку, как ты, даже если ты на самом деле не мой родственник, чем ужасно трусливого Цинка Цетерлинга. Поэтому мы лучше оставим всё так, как есть, и ты вернёшься со мной и Теклой в замок Славбург и станешь рыцарем, как мы и хотели. Начатое надо доводить до конца.

Тут Текла радостно поцеловала отца в щёку.

– Добрый мой батюшка, вы самый добрый отец на свете! – воскликнула она.

– А ты, моя доченька, – сказал рыцарь Ганс и всё-таки чуточку вздохнул, – можешь с сегодняшнего дня играть в рыцаря, сколько хочешь, раз даже светлейший князь считает, что это позволительно. Если только ты хоть иногда будешь вышивать, играть на арфе и варить суп! Иначе я не найду никого, кто захочет на тебе жениться.

Текла охотно пообещала ему это, и, к счастью, никто не заметил, что Тренк при последних словах своего названого дяди покраснел, словно спелое ноябрьское яблоко. Ведь он уже знал того, кто хочет жениться на Текле, хотя, конечно, это было ещё слишком рано и Текла была ещё слишком маленькая, а о ком он подумал, ты, конечно, догадываешься. И когда они возвращались домой в замок Славбург, вместе с Хаугом, Мартой и Миа-Миной, Тренк насвистывал свою короткую песенку, потому что хорошая песенка уместна не только в минуты страха, но, совершенно точно, и в минуты радости.

Сегодня я еду по свету

(и это пустяки, и это пустяки).

Нет у меня ни денег, ни кареты

(и это пустяки, и это пустяки),

Зато живу я как хочу —

Хочу смеюсь, хочу молчу.

Эге-эге-эгей! Эге-эге-эгей!

Я вижу замок с башенкой слева

(скорей туда, скорей туда).

Сидит в ней прекрасная дева

(скорей туда, скорей туда),

Стучи, моё сердце, от страсти гори,

Она станет моей, чёрт подери!

Эге-эге-эгей! Дева станет моей!

После этого все они жили в радости и согласии.

Рыцарь Ганс никогда не раскаивался, что назвал Тренка своим племянником, потому что Тренк был таким отважным, сметливым и к тому же таким добрым и великодушным, что потом, когда вырос, прославился от гор и до моря, а в те времена это был почти весь мир, ведь учти, что Америку ещё не открыли.

И Тренк в самом деле женился на Текле, как мы и думали, и у них родилось много маленьких и милых детишек. Текла стала довольно хорошей женой рыцаря, хоть иногда и надевала свои доспехи, чуточку ездила галопом и стреляла из рогатки. Но суп она варила довольно часто, а ещё неплохо вышивала и играла на арфе.

Время от времени в замок к Тренку и Текле приезжали гости – лицедеи Шнёпс, Лис, Момме Мумм и, конечно, господин Принципал. Потому что, как сказал Момме Мумм, их пути всегда пересекались. В конце концов, ведь они были друзьями навсегда и навеки! И когда лицедеи приезжали в Славбург, для всех это было удовольствием и развлечением. Они научили детишек Тренка и Теклы почти всем своим трюкам, ведь Тренк знал по себе, что трюки иногда могут оказаться полезнее, чем острый меч.

Углежоги тоже жили в лесу в довольстве и безопасности со своим драконом и его детишками, не боясь разбойников и охотников на драконов, потому что Тренк, Текла и рыцарь Ганс никому не выдали их тайну.

И даже рыцарь Вертольт жил неплохо, хотя нам с тобой он и не слишком нравится. Сначала он, конечно, злился, топал ногами от ярости и проклинал весь свет, но поскольку рядом не было никого, кто готов был терпеть его грубость, он в конце концов стал чуточку вежливее. И тогда с удивлением обнаружил, что жить ему стало легче и веселее. Вот как иногда случается.

Ну, вот и вся история. Если я что-нибудь забыла, очень жаль. Но остальное ты и сам придумаешь.

Маленькое послесловие для родителей и учителей

Многое из того, о чём говорится в этой книге, соответствует жизни людей во времена рыцарей и разбойников и не должно смущать учителя истории. В остальном я не так уверена.

Например, драконов, насколько мне известно, вообще не существовало.

Content

Кирстен Бойе
Как Тренк стал рыцарем

Часть первая Как Тренк убежал из дома в город

Глава 1, в которой рассказывается, кто такой Тренк Тысяча Ударов

Глава 2, в которой рассказывается, как управляющий увёл отца Тренка

Глава 3, в которой рассказывается, как Тренк убежал из дома

Глава 4, в которой ты узнаешь, как Тренк познакомился со странной девчонкой

Глава 5, в которой девчонка превращается в мальчишку

Глава 6, в которой Момме Мумм рассказывает свою историю

Глава 7, в которой рассказывается, как Момме Мумм перехитрил стражников

Глава 8, в которой рассказывается, как Тренк стал бродячим актёром

Глава 9, в которой рассказывается, как Хрюнчик выступал перед публикой

Глава 10, в которой появляется надменный рыцарь

Глава 11, в которой рассказывается, как Тренк попрощался со своим другом

Глава 12, в которой рассказывается, как Тренк не стал подмастерьем и как он схватил за руку трусливого сына рыцаря

Глава 13, в которой рассказывается, как Тренк помог горожанам вернуть свои деньги

Глава 14, в которой рассказывается, как Тренк во второй раз проучил трусливого сына рыцаря

Глава 15, в которой рассказывается, почему трусливый Цинк Цетерлинг не хотел ехать к дяде-рыцарю

Часть вторая Как Тренк попал в замок

Глава 16, в которой рассказывается, как Тренк попал в замок

Глава 17, в которой рассказывается, как рыцарь Ганс встретил своего племянника

Глава 18, в которой рассказывается, как Тренк познакомился с Теклой, дочкой рыцаря

Глава 19, в которой рассказывается, как Тренк обратил в бегство напавших на замок врагов

Глава 20, в которой просто продолжился праздничный пир

Глава 21, в которой рассказывается, как Текла ужасно напугала Тренка

Глава 22, в которой Тренк заключает договор с Теклой

Глава 23, в которой Текла делится с Тренком своей тайной

Глава 24, в которой Хрюнчик попадает в ловушку

Глава 25, в которой Тренк оказался в плену у разбойников

Глава 26, в которой Текла снова спасает Тренка

Глава 27, в которой Тренк вынужден обмануть рыцаря Ганса, чтобы выполнить обещание

Глава 28, в которой в замок пришёл некий пилигрим

Глава 29, в которой Тренк разоблачил пилигрима

Глава 30, в которой разбойники были обезврежены

Глава 31, в которой рассказывается, как рыцарь Ганс вершил суд и как Тренк ему помогал

Часть третья Как Тренк поехал на турнир

Глава 32, в которой рассказывается, как рыцарь Ганс поймал разбойников

Глава 33, в которой рассказывается, как Тренк встретился со старыми друзьями

Глава 34, в которой актёры показывают своё искусство

Глава 35, в которой Шнёпс решает участвовать в турнире

Глава 36, в которой никто не понимает, что будет делать на турнире деревянный конь

Глава 37, в которой начинается турнир

Глава 38, в которой Вертольт Лютый вызвал на поединок рыцаря Ганса

Глава 39, в которой Шнёпс побеждает Вертольта Лютого

Глава 40, в которой актёры отправились в дорогу

Глава 41, в которой Тренк видится с младшей сестрёнкой Миа-Миной

Глава 42, в которой все приходят на пир

Глава 43, в которой Тренк решает, что сам будет биться с драконом

Часть четвёртая Как Тренк отправился на бой с драконом

Глава 44, в которой Тренк отправляется в путь

Глава 45, в которой Тренк получает меч

Глава 46, в которой Тренк продолжает путь не один

Глава 47, в которой Тренк встречает рыцаря Вертольта

Глава 48, в которой Тренк хочет спасти своего поросёнка

Глава 49, в которой Тренк наконец встречается с драконом

Глава 50, в которой Тренк и Текла попадают в плен

Глава 51, в которой Тренк показывает то, чему научился у Момме Мумма

Глава 52, в которой господин Свиномаг подтверждает своё умение

Глава 53, в которой все оказываются в ужасном тупике

Глава 54, в которой Тренк получает мешок с зубами дракона

Глава 55, в которой замок погружается в траур

Глава 56, в которой Тренк и Текла возвращаются домой

Глава 57, в которой довольно много обмана

Глава 58, в которой Вертольт Лютый разоблачает Тренка

Глава 59, в которой всё заканчивается хорошо

Маленькое послесловие для родителей и учителей