Келли Тейлор

Домой на Рождество

Cally Taylor

Home for Christmas

Copyright © Cally Taylor 2011

This edition published by arrangement with Madeleine Milburn Literary, TV & Film Agency and The Van Lear Agency LLC

© Качалкина Ю., перевод на русский язык, 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

Глава 1

Бет

Я пыталась разложить ноябрьские афиши аккуратными стопочками на своем рабочем столе, но чувствовала, как из глубины опустевшего кинозала на меня смотрит Он – самый красивый мужчина на свете. Его уверенный взгляд встретился с моим, и мне пришлось спешно отвернуться, потому что щеки запылали румянцем. Даю руку на отсечение, он знал, о чем я сейчас думаю.

«Ну, давай, Бет! – правое полушарие моего мозга включило свою рациональную «песенку», стоило мне присесть на свое рабочее место. – Ну, давай, не дрейфь, пойди и поговори с ним. Я тебе помогу».

«Куда-куда?! – включалось левое полушарие, всегда полное сомнений. – Смеху-то! А если кто-нибудь войдет и увидит тебя?»

«Да никто не войдет, половина одиннадцатого утра, а первый сеанс у нас не раньше одиннадцати. Так что давай, решайся».

Кажется, правым полушарием мозга я сейчас чертыхнулась, но, держа себя в руках, спокойно встала, прошла по фойе и оказалась в паре шагов от темного, прекрасно очерченного мужского силуэта, вырисовывавшегося на фоне прозрачной входной двери. От его теплой улыбки у меня в животе все приятно сжалось.

– Мне надо тебе кое-что сказать, – избегая немигающего взгляда и пялясь на ковер под ногами, я старалась говорить четко. Когда-то ковер был гордого малинового окраса, с густым ворсом, а потом, как и все в жизни и в нашем маленьком кинотеатре, пообносился и вылинял. И при чем тут ковер? Вечно я отвлекаюсь. – Так вот. – Я уже начинала нервничать. – Я полюбила тебя с первого взгляда… – Я задержала дыхание, но красавчик ничего не ответил.

Черт возьми, неудивительно. За такое «картонное» признание в любви мне бы точно вручили «картонного» Оскара.

– Извини, – продолжила я, все еще разглядывая ковер, словно в нем был спрятан секрет удачного признания в чувствах. – В общем, несколько месяцев я пытаюсь собраться с духом и сказать тебе… короче… что я в тебя влюбилась…

Красавчик по-прежнему безмолвствовал, а мой живот сводило уже не от нежности, а от напряжения.

– Ну что, все действительно так плохо? – Я заглянула в карие глаза: казалось, в них можно утонуть и сгореть одновременно. И смахнув паутинку с его щеки (слегка переборщила с украшением зала под Хэллоуин, с тех пор все недосуг было убрать), добавила: – Вот если бы ты был Айденом, то дал бы деру от меня – от всех обещаний и надежд? Если бы ты вообще, конечно, мог бегать.

Картонная фигура Джорджа Клуни молчала.

– Господи! – Покачав головой, я вернулась к своему рабочему месту. – Я и в самом деле схожу с ума. Ну какая женщина в здравом уме станет тренироваться на картонке, признаваясь ей в любви?

Плюхнувшись в кресло, я бездумно уставилась в монитор. С Айденом мы уже восемь месяцев были вместе, а он так до сих пор и не сказал, что любит меня. Впрочем, я тоже ничего такого ему не говорила, но вы бы не стали меня за это осуждать, зная, как мой бывший парень отреагировал на мое признание.

Я оглянулась на Джорджа Клуни. Казалось, он смотрит на меня и смеется.

– Смейся-смейся, тебе-то, поди, миллионы людей в любви признаются… пока я тут… эх…

Я уронила голову на руки и вздохнула. Даже вслух не могла произнести, лишь подумала: вот, мне двадцать четыре года, и никто ни разу не сказал, что любит меня. Мне, положим, говорили вещи типа «Ты мне очень нравишься», «Ты мне не безразлична» и – коронное – «Ты столько для меня значишь!», но вот произнести три самых простых слова никто не решился. По всему свету люди только и делали (казалось мне), что влюблялись (падали в любовь, как стало модно выражаться), делились своими чувствами друг с другом. А со мной что не так? Почему с неизбежностью лавины за «Пойдем выпьем вместе?» через непродолжительное время следовало: «Дело не в тебе, а во мне, детка»? Меня что, совсем-совсем нельзя полюбить? Это хуже, чем в двадцать четыре года быть девственницей (слава богам, я свою девственность потеряла давно).

Мы переспали с Лиамом Уилкинсоном, школьным донжуаном, на ворохе курток во время вечеринки по поводу его семнадцатилетия. Все оставшиеся выходные я жила словно в романтическом облаке, не веря, что я действительно стала женщиной, а потом меня быстро вернули в реальность, когда настал понедельник и я пришла на занятия.

– Привет, Лиам! – выпалила я, едва сдерживая дыхание, собрала все свое мужество, чтобы первой подойти к нему в коридоре. – Просто хотела тебе сказать, что мне никогда не было так хорошо, как на твоем празднике.

– Клево. – Лиам потрогал кончики своих налаченных по последней моде волос, проверяя прическу. Взглядом он блуждал где-то за моей спиной. – Рад, что тебе понравилось, потому что я сам ну ни черта не могу вспомнить, пьяный был вусмерть.

Через две недели после этого случая Лиам признался в любви к Джессике Мерриот – написал ее имя на стене перед нашим классным окном. Его за хулиганство отстранили от занятий на две недели, но он знал, что оно того стоит.

Любой, с кем я когда-либо встречалась, уже кого-то любил до меня. Это я всегда чуяла – по тому, как вспыхивали их глаза при упоминании первых возлюбленных и бывших подружек. Но в меня они до «вспыха» в глазах почему-то не влюблялись. Ни один. И не понятно почему. Психичкой я не была, занудой – тоже. Жадной жестокой эгоисткой… нет, я была самой собой, Бет Принс, которой все эти жеребцы говорили (каждый в свой срок): «Ты такая милашка, но я тебя все равно бросаю». Что я делала не так? Может, у меня отсутствует специальная хромосома, ответственная за любовь?

– Что делать, Джордж? – снова обратилась я к оскароносному Клуни. – Мне признаться Айдену в своих чувствах?

Конечно, я собиралась признаться не в том, что меня никто никогда не любил по-настоящему (иначе он подумает, что я лузер). Мне нужно было сказать ему, что я его люблю. Так вот, Джош – мой бывший – стал белее полотна, услышав слова о моей любви. Но ведь не факт, что Айден отреагирует так же. Вдруг Джош тогда просто испугался? Может, его бывшая подружка, Мажента, так его заездила, что он уже просто эти слова слышать не мог спокойно? Вдруг Айден как раз и ждет, чтобы я призналась первой…

Айден Доулз отличался от всех моих парней. Он оказался пугающе роскошным, но и не без тонкого очарования, отлично сложенным физически, с хорошим кругозором (много путешествовал) и порой невыносимо умничал. Часами говорил о тех временах, когда работал в сиротском приюте в Непале, или о Новой Зеландии. Мне еще ни разу мужчина вроде Айдена не попадался. Чем-то он походил на романтического и интеллигентного героя Рэйфа Файнза.

Последние месяцы молчать о своих чувствах к Айдену для меня превратилось в пытку. Всякий раз как я его видела, что-то росло во мне и готово было вот-вот выплеснуться наружу (правда, моя соседка, у которой я жила, Лиззи, сравнивала это состояние с тошнотой от перепоя). Но с этой «тошнотой» нужно было что-то делать. Я уже все спланировала: Айден пригласил меня к друзьям на празднование Дня всех святых, и я кучу времени потратила на то, чтобы по Интернету найти сногсшибательный костюм для данного мероприятия. И если Айден был просто шикарным, то его приятели были зашибись-какие-шикарные: тощие по моде, они могли и в самых бросовых тряпках выглядеть дорого и стильно. Скорее всего, приятели вырядятся на вечеринку в узкие черные платья нулевого размера (какие могут носить только манекенщицы на грани голодной смерти). И кровь у них будет прилеплена так, что никому и в голову не придет, словно это не часть их фирменного мейкапа. Мне было ну никак не угнаться за подобным совершенством. Не в последнюю очередь потому, что я однажды уже попробовала влезть в платье нулевого размера – в итоге влезла одна моя нога, и все. Поэтому креатив по случаю праздника сместился в сторону клоунских костюмов. В итоге я выбрала и заказала по «Ebay» гигантский костюм тыквы. Доставили его вместе с бонусом – шляпкой. У шляпки имелась резиночка, которую можно было, как в детстве, крепить под подбородком.

Я примерила все это великолепие и не смогла удержаться от смеха. Выглядела я, мягко сказать, глупо: как чудовищных размеров оранжевая капля с крошечной головой. На фоне оранжевого костюма ноги казались слишком белыми и неуклюжими. На мой смех прибежала Лиззи, и теперь уже мы обе взмокли от хохота.

Вернувшись из ванной, Лиззи предложила «разбавить» сомнительный наряд чулками на подвязках и обзавестись туфлями на высоком каблуке.

– Ты просто обязана! – Она настаивала на своем, оглядывая меня сверху вниз с ухмылкой. – Костюмчик сидит идеально, но не хватает дерзкости, Бет. Я бы вниз, под эту тыкву, надела еще корсет или, на худой конец, боди. Только представь лицо Айдена, когда он разделается с этим «овощем» и обнаружит под ним свою Богиню. У него глаза на лоб полезут!

Положим, насчет Богини я вообще не была уверена, что она существует, но вот идея удивить своего парня мне понравилась. Я живо вообразила, как Айден сгребает меня в охапку, охваченный томительным нетерпением, и прямо почти насилует… а после, лежа в его объятиях, я посмотрю на него и скажу…

– Я так тебя люблю… – сказала я, сидя в своем рабочем кресле и тренируя на лице улыбку, чтобы слова о любви звучали более ярко и убедительно. А получалось как-то чересчур изящно, словно какая-нибудь пятилетняя американка признается в любви к своей бабушке. Вот незадача. Я уставилась в монитор, стараясь мысленно придать трем простым словам о любви глубокий смысл.

– Люблюююююю тебяяя. – Я произнесла это низким, густым тоном. Наверняка любой итальянский жиголо мне позавидовал бы, куда ему до моего тембра!

Я взяла сценарий фильма «Когда Гарри встретил Салли» – это была моя настольная рабочая книга. И фильм по сценарию был моим самым любимым – Нора Эфрон все же гениальна. Как они там говорили друг другу о любви? Как у них, черт подери, выходит так романтично и идеально? Я просмотрела глазами текст, зная его наизусть, а потом захлопнула сценарий. Все равно, как в кино, у меня не получится, поэтому надо найти свой уникальный способ признания.

– Люблю же тебя! – воскликнула я с чувством: скорее, чувство передавалось за счет громкости, нежели за счет страсти. – Люблю! Люблю! Люблю!

– Спасибо, – вдруг кто-то отозвался из глубины кинозала. – Ты ничего так.

Я в шоке вылупилась на Джорджа Клуни. Картонные губы актера не двигались. Человек, который стоял за ним, напротив, весело улыбался во весь рот.

«Ох ты, елки-палки…» – пронеслось у меня в голове.

Первой мыслью, когда я сползла по стулу и оказалась за своим рабочим столом, было просто залезть под стол и там оставаться. Следом – после того как мне в бедро воткнулся край мусорного ведра и я краем глаза, прижимаясь щекой к столу, увидела нежданного гостя, который меня напугал, – я подумала: а собственно, какого черта?

– Эй, вы там в порядке?

Ой, его голос звучал громче, значит, гость приближался. Почему нельзя, когда видишь, что кому-то жутко плохо и расплющивает от переживаний, просто не вмешиваться и дать человеку спокойно отойти в мир иной?

– Я не против, чтобы вы меня любили. – Голос звучал громче, в нем нарастали нотки веселья. – Вот, например, дочка моего коллеги убеждена, что выйдет за меня замуж, стоит ей только повзрослеть. Ей сейчас два годика и… Эй, вы там? Вы в порядке или мне вызвать врача?

«Ну да, давай врача. А еще – в полицию позвони, а то я пока недостаточно смущена. Ну, что же ты?»

– Я в норме, правда, – заверила я незнакомца, выползая из своего временного укрытия под столом. Прическа сбилась, волосы упали на лицо. – Я просто уронила скрепку.

– Если скрепку, то все понятно. Скрепки жизненно важны, вы не можете себе позволить потерять даже одну, самую маленькую.

Я опиралась на край своего стола, все еще стоя на коленях, и смотрела на мужчину. Лет тридцати, темные волосы лихо уложены в стиле я-сексуальный-только-из-постели, а губы большие и красиво очерченные, хотя, конечно, самыми красивыми на его лице являлись глаза. Такого глубокого орехового оттенка я раньше не видела. Чувствуя, что краснею, я поправила прическу, стараясь скрыть свое смущение.

– Могу я вам помочь? – Я поудобнее устроилась в кресле и выпрямилась.

«Давай, Бет, хотя бы попытайся изобразить профессионализм!»

Гость улыбнулся и положил руки в карманы своих темных джинсов:

– Миссис Блэксток у себя?

– Эдна? Вы к ней пришли?

«Боже, что ему понадобилось от моей начальницы? Может, он собрался наябедничать, что я тут признавалась в бессмертной любви к картонному Джорджу Клуни?»

– Да-да. – Гость кивнул и протянул руку для пожатия. – Я – Мэтт Джонс.

Руку я пожала.

– Бет Принс. Вы по поводу работы, Мэтт?

Для студента он был староват, но сюда приходили самые разные типы, так что ничего невероятного в том, что тридцатилетний студент пришел устраиваться на работу, не было.

– Ну, вроде того. – Он улыбнулся. – Так Эдна у себя?

– Нет.

Интересно, а надо ли ему говорить о том, что Эдну Блэксток я не видела уже почти месяц? Ей было почти сто лет, моей начальнице, – ну, не сто, ладно, семьдесят. И кинотеатр «Пикчербокс» являлся ее семейным бизнесом, он передавался из поколения в поколение. Когда я только пришла сюда работать, Эдна появлялась в офисе несколько раз в неделю, каждый раз с какой-нибудь безумной идеей, которую требовалось срочно воплотить в жизнь. Больше всего мне понравилось, когда мы придумали продавать в буфете кинотеатра сэндвичи с пастой «Marmite and Spam». Потом она пропадала, но после того, как три года назад умер ее муж, стала все реже навещать нас. Теперь вообще мы о ней только вспоминали.

– Может, я вместо Эдны вам помогу? Вы когда-нибудь работали в кино?

– Вроде того. – Мэтт гордо расправил плечи. – Чуть-чуть.

Я сразу подумала, что это очень милый жест для человека, который оказался на улице и ищет работу в кинотеатре вроде нашего. Я записала его имя на листке бумаги.

– Я что-нибудь слышала о месте вашей работы ранее, это известное место?

– «Аполло».

Бедняжка. Я приподняла бровь. «Аполло» называлась сеть ужасных многозальных кинотеатров, в которой показывали коммерческие боевики и делали кассу на продаже попкорна, к тому же завышали цены на билеты. В общем, полная противоположность тому бизнесу, который вела Эдна. «Пикчербокс» показывал в основном милое артхаусное кино. Мы старались подобрать репертуар так, чтобы в нем сочетались шедевры мирового кинематографа и оригинальные фильмы, а наши клиенты могли во время сеанса купить свежий кофе, домашнюю выпечку или длиннющие сэндвичи в кафе, расположенном над кинозалом. Да, работали и работаем немного в убыток самим себе, но зато у нас есть лицо, свой неповторимый стиль и характер.

– Мне перечислить все свои обязанности там? – улыбнулся Мэтт.

– Если хотите.

Повисла неприятная пауза.

– Простите меня. – Мэтт улыбался от уха до уха. – Я был к вам несправедлив. Я менеджер «Аполло», отвечающий за юго-восточный сектор компании, и теперь мы расширяемся, хотим приобрести филиал в Брайтоне.

– Правда? – Я удивленно посмотрела на него. – А что, еще недостаточно кинотеатров по всей стране вы построили?

– Ну, ни в этой части города. Здесь недостаточно.

– Что?

Дело в том, что в Брайтоне мы были единственным кинотеатром. Неужели миссис Блэксток задумала продать нас «Аполло»?

– Нет, не может быть… – Я едва могла вздохнуть.

И тут я представила, что Эдна уже всей нашей команде рассказала о готовящихся переменах… Мэтт уставился на входную дверь, замер, потом резко повернулся ко мне. Глаза у него стали размером с чайные блюдца, а сам он побледнел.

– У вас есть черная лестница? – В его голосе прозвучало неподдельное волнение.

– Вроде да. – Я показала путь. – Идите туда, потом – первая дверь справа. И код 2243. Выйдете на Нью-Ингланд-стрит. Проверьте, что закрыли за собой дверь с той стороны. Если кто-нибудь залезет через эту дверь и обворует нас, я потом выставлю вам счет.

– Спасибо! – Мэтт снова скользнул взглядом по входной двери и спешно удалился.

Я посмотрела на улицу и тряхнула головой, пребывая в недоумении. Там, за дверью, все было как всегда: люди спешили за покупками, обычное дело… что его так напугало?

– Кстати, – я снова услышала рядом голос Мэтта, – из всех вариантов «я тебя люблю», которые я сегодня услышал в вашем исполнении, мне больше всего понравился самый последний. Он звучал наиболее искренне.

И только после этого Мэтт скрылся окончательно.

Глава 2

Мэтт

В детстве ни один мужчина не думает о себе: а дай-ка я вырасту и стану жеребцом. Честно слово. Можете мне поверить.

Когда мы маленькие, мы не сидим в парках, обложившись крутыми велосипедами, и не обсуждаем, каким невероятным жеребцом каждый из нас станет, когда вырастет. По крайней мере, большинство из нас этого не делает, я уж точно. И вот думаю, как так получилось, что из милого, в общем-то, парня я превратился в это животное? Именно эту волшебную трансформацию мы с моим лучшим другом Нэйлом обсуждали, сидя в нашем любимом пабе «Пул и памп». До этого я заехал в кинотеатр «Пикчербокс», чтобы обсудить с его владелицей, миссис Блэксток, вопрос приобретения ее заведения, но меня совершенно сбила с толку девчонка, которая там работает. Пришлось делать ноги оттуда, потому что сквозь стеклянную входную дверь разглядел свою бывшую подружку Алису. Она, похоже, шпионила за мной. Так что я был не просто жеребцом, когда дело касалось отношений с женщинами, но был трусливым жеребцом к тому же.

– Надоело быть животным, – тихо признался я Нэйлу, чтобы никто, кроме нас, не слышал этих слов.

Женщина в образе вампира – с розовыми волосами и жирно подведенными глазами – пялилась на нас, сидя за соседним столиком. Было всего лишь семь вечера, а тут уже яблоку негде упасть. И причем вместо обычных посетителей – неряшливых клерков, которые закончили рабочий день и хотят выпить, – сегодня нас окружали привидения, упыри и зомби. Они кучковались по углам, выискивая свободные столики.

Мы выделялись своей обычностью на фоне всего этого праздничного великолепия. На соседнюю Вампиршу – я могу сказать это с уверенностью – мы точно не произвели впечатления.

– Что я такого необычного сделал? Ну да, порвал с Алисой, – продолжил я свою исповедь, стараясь игнорировать взгляды нечисти, – я ее не предавал, не заигрывал с подружками, не относился к ней плохо. Я даже нашел в себе мужество поговорить с ней о разрыве лицом к лицу, а не писать убийственные эсэмэски, как трус… но она, понимаешь… она меня преследует.

Нэйл удивленно изогнул бровь:

– Ты что, на ночь слишком долго смотрел «Она написала убийство»?

– Я не шучу, – продолжил я шепотом. – Стоит мне куда-нибудь пойти, а Алиса тут как тут. Вот, например, сегодня утром, – я промочил горло глотком пива, – я отправился в кинотеатр по вопросу бизнес-сделки, а она и туда за мной увязалась.

Нэйл заулыбался:

– Есть специальные пилюли от паранойи, приятель.

– Я не параноик, – я заерзал на своем стуле. – Порвал с ней три недели назад, и с тех пор она буквально каждый день появляется в моей квартире и офисе. Шлет мне письма и постоянно звонит. Она даже прислала несколько очень откровенных фото, чтобы я уже точно понял, что я потерял! – Я поднял два больших пальца, как бы подбадривая себя самого.

Кажется, Нэйла слова про фото заинтриговали:

– Обнаженка?

– Брось, это не смешно.

– Ну так если настолько не смешно, обратись в полицию. – Он отхлебнул из своего стакана и усмехнулся. – Пошли эти фото в «Ридерс вайвс». Они там хорошо платят, я слышал.

– Не могу заявить в полицию. – Слова про журнал я проигнорировал. – Алиса ведь не угрожает мне. Вот я приду, допустим, в полицейский участок и скажу: «Хочу заявить на красивую блондинку, потому что она собирается изнасиловать меня». Они же будут надо мной смеяться.

– Да… – Нэйл выглядел задумчивым. – Кажется, понимаю тебя…

– Что мне делать?

– Переспи с ней еще разок, а потом снова брось ее.

Я уставился в свою кружку пива и потряс головой:

– Сам не знаю, почему я решил, что должен с тобой советоваться. Пачка «Тампакс», и та дала бы мне более ценные советы, уж извини.

Что-то засвистело совсем рядом, и я посмотрел на Нэйла. Тот выпрямился и уставился на входную дверь паба, которая находилась за моей спиной.

– Мэтт, не оборачивайся, – быстро произнес он, – твоя бывшая только что вошла сюда.

Я расслабился, ожидая неизбежной кульминации.

– Алиса смотрит прямо на тебя… – Нэйл констатировал ужасную правду.

– Давай, заговори со мной о чем-нибудь, все равно о чем, – прошипел я Нэйлу, – чтобы это выглядело серьезно, будто мы обсуждаем что-то очень важное и не можем прерваться. Типа у тебя собака сдохла.

– Ух… – Мой приятель озадачился, безумно шаря взглядом по пабу в поисках вдохновения.

– Быстрее! – Я напрягся, потому что приближающийся цокот каблуков Алисы, усиленный эхом, которое давал дубовый пол, был невыносим.

– Не могу я! – У Нэйла вытянулось лицо. И это было лицо действительно обделавшегося парня. – У меня ум за разум зашел, Мэтт!

– Ну хоть что-нибудь скажи!

– Знаешь, – вдруг нашелся он и сгреб мою ладонь в пожатии, – меня совершенно опустошило то, что «Манчерстер юнайтед» проиграли на сей раз, я чуть слезу не пустил…

– Хорошо стараешься, – похвалил я. – Но не совсем то. Я думал, надеялся…

– Здравствуй, Мэтт!

Подумать только, как пара простых слов может напугать меня. А ведь напугала до чертиков!

– Привет, Алиса!

Моя бывшая изящно покачивалась у нашего стола на своих невероятной высоты каблуках. Отличного телосложения, чуть выше пяти футов ростом, она обожала безумно высокие каблуки. Ее длинные светлые волосы лежали нереально ровно, макияж казался просто идеальным, бежевый тренч едва доходил ей до бедер… и при всем этом она выглядела в моих глазах персонажем комедии.

– Ты даже не предложишь мне присесть? – спросила она и поспешно уселась рядом со мной, не дав мне ответить.

– Вообще-то… – Я начал говорить, но это давалось мне с трудом. – Нэйл как раз рассказывал мне, что…

– А Нэйл не возражает, если я присоединюсь, – скорее утверждая, чем интересуясь, сказала Алиса. Она ослепительно улыбнулась моему другу. – Женский взгляд на обсуждаемую проблему вам точно не помешает, можете на меня рассчитывать.

Нэйл посмотрел на меня, на его лице застыла глуповатая улыбка. Во взгляде сквозило отчаяние и немой вопрос: что ей ответить?

– Алиса, – я повернулся к ней, – что ты здесь делаешь?

Она оглядела меня с ног до головы, положив ногу на ногу. Полы ее тренча разъехались, обнажив недвусмысленного вида подвязки. И она даже не попыталась поправить одежду, чтобы скрыть их. Я быстро отвернулся, но Алиса успела поймать мой взгляд и улыбнулась:

– Сегодня День всех святых, и у меня не было определенных планов на вечер, – она ворковала как ни в чем не бывало, – поэтому и решила зайти в паб.

– Именно в этот паб, где я постоянно бываю?

Алиса посмотрела на меня твердым взглядом – без тени смущения или стыда:

– Паб как паб, я понятия не имела, что ты здесь окажешься.

– Правда?

– Правда, Мэтт. У меня был очень трудный день. – Она драматически сморщилась и откинулась на спинку стула, свободно свесив руки за спиной. – Вот я заказала себе выпивку, что тут такого?

Я посмотрел на нее с плохо скрываемым ужасом. Тренч еще больше распахнулся, и я заметил, что на Алисе под ним не было ничего, кроме шелкового черного лифчика.

– Боже мой! – воскликнул я, спешно запахивая полы ее тренча и оглядываясь, как бы кто не заметил этого безобразия.

У Нэйла буквально отвисла челюсть от удивления, а Вампир за соседним столиком так отчаянно закашлялся, что его требовалось срочно постучать по спине.

– Алиса, какого черта? Ты забыла одеться?

– Чего? – Вместо того чтобы смутиться, она одарила меня самым невинным из арсенала ее взглядов, взяла за руку и, словно впервые, посмотрела на себя, недоумевая. – Упс!

– Упс? Что значит упс?

Алиса обратилась к Нэйлу:

– Будь душкой, принеси мне выпить.

Моего лучшего друга как ветром сдуло – тут же вскочил и помчался исполнять ее просьбу. Алиса проводила его внимательным взглядом и повернулась – нет, скорее накренилась в мою сторону. Обжигая дыханием мое ухо, она закинула руку мне на плечо и прильнула ко мне.

– Тебе следует поближе рассмотреть, что у меня там, или, точнее сказать, чего у меня там нет. Пойдем, Мэтт, пойдем ко мне домой, ты не пожалеешь…

– Алиса! – Я вежливо отстранил ее, взяв за плечи. Она, как обычно, выглядела ошеломительной, но пойти к ней домой я никак не мог, не мог этого допустить. После того что она мне устроила… – Не думаю, что это хорошая идея.

– Мэтт, дорогой Мэтт! – Она потрепала меня по щеке, а голос понизила до мурлыкающего тембра. – Я же не предлагаю тебе снова быть вместе или пуститься во все тяжкие. Мы можем хорошо повеселиться, вспомнить старые добрые времена. Сбежать от самих себя и наших проблем. Сегодня же День всех святых, и каждый притворяется кем-то другим. Ты один, я одна, так чего нам терять?

Я пошел мелкими мурашками, стоило мне на минуту вспомнить, как Алиса ужасно себя вела, когда я заявился домой на три часа позже, чем обещал, и метнула в меня чашку с горячим кофе.

– Нет-нет, ничего такого не будет, – я говорил уже строже, – прости, мы расстались не просто так, Алиса, и пора каждому идти своей дорогой.

Вспышка ярости пробежала по лицу моей бывшей, и Алиса резко отпрянула от меня. Как змея перед броском, подумал я.

– Каждому своей? Идти? – По мере того как она повторяла мои слова, ее глаза сужались. – Вот так просто? Идти? Лишь потому, что ты так решил? Вот так оно бывает, да, Мэтт?

– Алиса! – Я держался изо всех сил, чтобы не сорваться. – Я не говорю тебе что-то делать, просто напоминаю, что прошло уже несколько недель с тех пор, как мы расстались, и мне кажется, что нам нужно каждому жить своей жизнью. По отдельности.

– И у тебя уже получается жить твоей жизнью? Отдельно? – Алиса соскочила со стула и, качаясь, попыталась выпрямиться на своих невероятных каблуках. Тренч она, слава богам, наконец-то запахнула и крепко обняла себя руками. – У тебя клево получается, Мэтт. Тебе было бы очень удобно, если бы я растворилась, словно меня и не было никогда. И мы бы забыли обо всем, перестали бороться за наши отношения. Было бы так мило и просто для тебя. – Алиса почти прорычала два последних слова.

– Пожалуйста! – Я начал умолять ее успокоиться, потому что на нас уже смотрели Скелет и Ведьма, которые присоединились к Вампиру за соседним столиком. – Давай потише, на нас смотрят.

– Да не дрейфь! – воскликнула она, в свою очередь уставившись на парня, одетого как Фредди Крюгер, а он вовсю пялился на Алису от столика возле туалета. – Пусть послушают: чем больше людей узнают о тебе правду, тем лучше.

– Какую правду? – спросил я, подумав, что надо было промолчать, лучше бы я проглотил свой язык.

– О том, что ты врун. Самый мерзкий тип вруна. Ты говорил, что любишь, Мэтт, а потом просто бросил меня.

– Ну я же тебя бросил не сразу после этих слов, – успел я кое-как оправдаться, – а месяцы, месяцы спустя…

– Да-да-да… Дело не в месяцах. Дело в том, что если ты действительно кого-то любишь, то борешься за отношения, а не бросаешь все сразу, как только становится чуть сложнее, чем обычно.

– Сложнее? – повторил я. Делать этого было не нужно, но я не мог с собой справиться. – У нас было не сложнее, а гораздо хуже, ты вспомни, когда ты…

– Когда что? Намекнула, что ты жеребец яйцеголовый? Не моя вина в том, что ты путаешь в женщине страсть и агрессию.

– Да ну? – Я подскочил на месте. – С каких пор швырнуть в мужчину чашку с горячим кофе считается проявлением страсти? Или, например, троллить всех моих друзей женского пола на «Фейсбуке» – это тоже страсть? Или когда ты разорвала мою любимую майку лишь потому, что моя бывшая, с которой я встречался – заметь: десять лет назад, – купила ее мне? А как насчет того, что…

– Ну да, ну да, – Алиса помахала рукой, – а ты ничем не заслужил этого, верно? И сделала я все это только потому, что стала законченной психопаткой…

По-моему, она была не далека от правды.

– Дело в том, Мэтт, – продолжила Алиса, и ее голос становился громче, казалось, она перекричит музыкальный автомат, – я не могу перестать любить, будто у меня внутри есть переключатель «любишь – не любишь». Я все еще люблю тебя, Мэтт. Что в этом плохого?

Тут я собрался снова объяснить, почему мы расстались, но она, к моему ужасу, начала рыдать.

– Ты не можешь сказать кому-то, что любишь, а потом просто передумать, Мэтт. – Алиса перешла на писк, слезы бежали по щекам. – Так нельзя…

– Погоди! – Я пытался остановить ее, но она устремилась к выходу, развернувшись на каблуках, покачиваясь на ходу и стукаясь о столики, попадавшиеся ей на пути.

– Жеребец, – прошипел в мою сторону Вампир из-за соседнего столика.

Глава 3

Бет

С тех пор как Мэтт Джонс сказал мне «из всех вариантов «я тебя люблю», которые я сегодня услышал в вашем исполнении, мне больше всего понравился самый последний…» и сбежал из нашего кинотеатра, прошло уже восемь с половиной часов, а я все еще кривилась, вспоминая об этом. Мало того, что он стал свидетелем моих публичных признаний картонному Джорджу Клуни, так я приняла Мэтта за безработного студента. Хорошенькое первое впечатление обо мне у него останется! Мне подвалит счастья, когда он скажет миссис Блэксток, мол, ничего удивительного, что «Пикчербокс» сдает свои позиции, раз у вас работает такая своеобразная девушка по имени Бет. Не то чтобы моя начальница слишком большие ожидания на меня возлагала: если бы и вправду она ждала от меня бизнес-ориентированности, то не отправила бы в корзину мои маркетинговые идеи, даже не обратив на них внимания.

Я огляделась, в кинотеатре все было по-прежнему: ковер малинового цвета, мраморные колонны, хитро украшенные резными белыми панелями, вплоть до самого потолка, и неизменная пыльная люстра, которая держалась, казалось, на одном честном слове. Оборудование поизносилось и выцвело, нагоняло своим видом тоску, но магия пока еще жила в этом месте. Невозможно было войти в кинозал, где экран был затянут тяжелыми вельветовыми шторами и сиденья изящно изгибались, присесть в них и при этом не совершить путешествия во времени. Я представляла, как тут продавали билеты молодым хохотушкам в 1940-х годах – тем дамам, которые рисовали чулочные стрелки прямо на ногах, бодро усаживались в креслах в своих невозможно узких и модных юбках-карандашах, а по правую руку от них располагался бравый британский солдат или американский «стальной» пехотинец. В ту пору кино являлось воплощением утонченности и гламура, и разве вот те женщины потеряли бы сон из-за того, что какой-то мужчина в течение десяти месяцев после первой встречи все еще не признавался им в любви? Вряд ли они стали бы вообще обращать на это внимание. У них было о чем волноваться – например, о том, останутся ли в живых их милые кавалеры после очередной атаки.

Вздохнув, я обмахнула разгоряченное лицо программкой. Может, мне следует считать то, что произошло сегодня с Мэттом, знаком свыше и не лезть со своими признаниями к Айдену? Все знают, что беда не приходит одна. Я взяла свой мобильник, чтобы написать Лиззи эсэмэску и спросить совета, что мне делать, но вдруг открылась входная дверь и вошел знакомый мужчина с очень грязными волосами.

– Привет, прыщавка! – Карл оперся локтями на мой рабочий стол и осмотрел меня с ног до головы. – Выглядишь сегодня слегка… мммм… пятнисто. Что, крем от акне вдруг перестал действовать?

Я наклонилась – так, чтобы волосы упали мне на лицо и немного скрыли его.

– Да и голову ты не мыла… Или это специальный шампунь? – Карл продолжал издеваться. – Туше! – Он усмехнулся, демонстрируя свои гнилые, в желтом налете зубы, а я потянулась за телефоном. – Нет, Бет, ты не подумай ничего такого, сегодня ты выглядишь лучше, чем обычно.

Я убрала телефон подальше от Карла. Последний раз, когда мой ужасный знакомый добрался до него, он не поленился переключить меню на польский, и у меня ушла целая вечность, чтобы разобраться, как переключиться обратно на английский.

– Не пора ли тебе повзрослеть уже, Карл? – сказала я, запихивая телефон в сумку и возвращаясь к работе. «Держи себя в руках, Бет, держи».

Карл – или Ползучий Карл, как называла его Лиззи, – был ошибкой Господа. Причем ошибкой не смешной. Мы познакомились в первый день учебы в школе и сидели за одной партой. Весь урок я чувствовала, как он смотрит на меня, но была слишком застенчива, чтобы попросить не таращиться, и концентрировалась на конспектировании того, что говорил преподаватель. В конце занятия Карл сказал:

– А ты пукнула! Пукнула-пукнула! – и подло захихикал.

В тот раз я проигнорировала его и поспешила присоединиться к Лиззи, выходившей из класса в компании подруг. Я искренне надеялась, что больше никогда не увижу Карла. Но не тут-то было! Через два часа после сакраментального замечания Карл догнал меня на площадке возле школы, в руках у него была палка, перемазанная собачьим дерьмом. И вся школа смотрела, как он тычет в меня этой палкой, приговаривая:

– Принс-какашка! Принс-какашка!

Как же они все смеялись!

Когда мне исполнилось одиннадцать лет и настало время переводиться в среднюю школу, я все чаще впадала в хандру, лежа на кровати и размышляя, как бы так сделать, чтобы Карл Кумбс попал в школу Хейвуорт, а не в Сент-Свитенс, куда собиралась я.

Догадайтесь, кого первым я увидела в Сент-Свитенс, когда начался учебный год?

И так я снова месяца на два превратилась в Принс-какашку. Пока Карла не заинтересовала другая «игра»: он полюбил дергать девушек за лямку лифчика. Подкрадется и – щелк! – девушка краснеет, смущается, а Карл и рад стараться. Я вздохнула с облегчением, решив, что этот придурок наконец от меня отстал. Ближе к летним каникулам у меня на лице, особенно на подбородке, высыпали прыщи (снова проклятое акне!), и мой тринадцатый день рождения был испорчен этим окончательно. Я перепробовала все: специальные скрабы, пластыри, даже зубную пасту – а прыщи не исчезали, и только длинные волосы помогали скрыть это безобразие.

В первый же день учебы Карл заметил мою воспаленную кожу лица.

– Бог ты мой! – вскрикнул он, указывая на меня пальцем. – Что у тебя с лицом?

На меня уставились тридцать пар любопытных глаз, и я покраснела так, что стало дурно.

– Это… – я мямлила едва слышно, – всего лишь маленькие гнойнички, они пройдут…

По крайней мере, мама меня уверяла в этом, и я старалась не поддаваться панике.

– Гнойнички? – Карл захохотал. – Похоже, ты нашла гнойничковый завод и полежала на гнойничковом конвейере!

Так, собственно, я и получила прозвище Прыщавка.

Иногда он звал меня укороченным словом Прыщ, и этот ужасный образ преследовал меня до окончания школы. Даже когда кожа выздоровела и уже не было никакого акне, я оставалась такой забитой и закомплексованной, что боялась лишний раз с кем-нибудь вступить в разговор, лишь бы не заслужить какое-то новое экзотическое прозвище.

Единственное, что спасало меня в те далекие уже дни, – перспектива каждый вечер ходить в кино. Я очень любила кино. Моя мечта работать в кино сбылась, когда после окончания школы я попала в «Пикчербокс» (школу я окончила с очень средними, мягко говоря, результатами).

Я думала, что работа в кинотеатре – не навсегда. Все, что приходилось делать, – это проверять билеты у входа в зал и в конце сеанса выметать крошки от пирожных и попкорна из-под сидений. Хозяева «Пикчербокса» были очень милыми людьми, и я могла бесплатно смотреть весь репертуар кинотеатра. Иногда я смотрела один и тот же фильм много раз. Я занимала место с самого края в заднем ряду и, пока жужжал кинопроектор, разглядывала публику – ловила их восторженные взгляды, устремленные на экран. Наяву грезила о том, как однажды открою собственный кинотеатр, и я бы уж постаралась, чтобы он стал местом поистине волшебным – как «Пикчербокс» в его лучшие дни.

Восемнадцать месяцев спустя после того, как я начала работать в «Пикчербоксе» (вместо одного из уволившихся сотрудников), миссис Блэксток поинтересовалась у меня, нравится ли мне работа. Она сказала, что мы – семья, мне придется продавать и проверять билеты, подметать пол, больше она предложить мне ничего не может, но в этой работе я могу быть уверена. Была ли я довольна? Еще как! Ну, скажем, до тех пор, пока Карл не вошел в нашу дверь, объявив, что бросил университет и собирается работать со мной, пока не разберется, чего он, собственно, хочет от жизни, чем ему заняться. Честно говоря, я бы уволилась прямо тогда, но нельзя было допустить, чтобы этот Карл лишил меня единственной вещи в мире, которая делала меня счастливой. Моей работы. Я надеялась, что если буду игнорировать Карла, то рано или поздно ему надоест доставать меня. Это все произошло три года назад, но Карл с тех пор так никуда и не делся. Так мы и шли по жизни вместе. Правда, если не врет этот Мэтт Джонс и кинотеатр продадут, все изменится для всех нас.

«Пожалуйста, пусть этого не случится, – тихо молилась я, собираясь домой, а Карл ухмылялся совсем рядом. – Пожалуйста, только не сейчас, когда все вроде бы наладилось…»

Визит Мэтта и саркастические комментарии Карла улетучились из моей головы, стоило мне только выйти на улицу. Айден собирался прийти примерно в восемь, и у меня оставалось менее получаса, чтобы принять душ, накраситься, сделать прическу и привести себя в порядок.

– Лиззи, ты здесь? – Я вошла в квартиру и позвала подругу: – Лиз?

Лиззи приютила меня, ее отцу принадлежит дом с двумя спальнями и террасой, в нем мы и жили, так что фактически я являлась квартиранткой Лиззи. Бизнес папы сдулся совсем, когда нам с Лиз было по десять лет, и вместо того, чтобы поехать учиться в скромный Сент-Свитенс, Лиззи направилась в роскошную школу в Дорсете. К моменту нашей очередной встречи она уже умела играть в лакросс (а я даже понятия не имела о том, что это такое) и произношение у нее было, как у английской королевы, не хуже. Но все это, слава богу, не имело никакого значения, и мы продолжали дружить, писали друг другу письма и встречались на каникулах. Остались мы лучшими друзьями, получив свои дипломы. Правда, Лиз была уверена в завтрашнем дне, а я – нет.

– Лиззи, где ты?

Я заглянула в гостиную, надеясь увидеть там подругу, но увидела совсем другое: на софе валялись вещи какого-то незнакомого парня. Я уже, надо сказать, потеряла счет случаям, когда, просыпаясь утром, обнаруживала в душе мужчину, которого ни разу не видела ни до того, ни после. Каждый раз мужчина выходил из душа обернутым в полотенце Лиззи. В этом отношении, кстати, мы с ней очень разные. Лиззи, например, кажется забавным пустить слезу по ходу просмотра романтического фильма – типа «Дневника памяти» (я знала его почти наизусть), – и она на полном серьезе считает, что родства душ между мужчиной и женщиной быть не может. Не выносит Айдена, даже при том, что именно она причастна к нашему знакомству.

Дело было десять месяцев назад – в субботу я работала в кинотеатре, как обычно. Наблюдался ажиотаж: приходили парами, поодиночке и просто компаниями (например, студенты), и я не обратила внимания на высокого худого парня в свободного покроя хлопковых брюках и свитере с V-образным вырезом. Вообще-то, я привираю: я всегда внимательна к посетителям, и, когда кто-то входит в кинотеатр, я его вижу. Можно считать меня идиоткой, но я всегда втайне надеялась, что любовь всей моей жизни войдет в кинотеатр, сметая все на своем пути, несмотря на то что во мне шестьдесят девять килограммов и, чтобы меня сдвинуть с места, понадобится небольшой подъемник. Но все это не мешало мне мечтать. Когда мне было девять лет и мои родители постоянно друг на друга орали, я забиралась под одеяло с фонариком и томиком «Золушки» или «Спящей красавицы», желая сбежать от этого жуткого и жесткого мира. Никогда не переставала верить в то, что бывают хеппи-энды, и даже развод родителей не поколебал мою веру.

Но вернемся к моменту знакомства: мистер Хлопковые Брюки плавно подошел к моей стойке, когда вдруг зазвонил телефон.

– Алло, вы звоните в «Пикчербокс», чем могу вам помочь?

Голос на другом конце провода был знакомым, но я никак не могла сообразить, кто это.

– Вы можете повторить еще раз, пожалуйста?

– Это я, Лиззи. – В голосе прорезались шипящие нотки. – Мне нужна твоя помощь.

– Лиз, – я перешла на быстрый шепот, – ты же знаешь, что не надо звонить мне на работу.

– Да я бы и не стала, но ты выключила свой мобильник.

– Ну а как я должна была поступить, когда ты не переставая писала мне эсэмэски о своем последнем свидании, жалуясь, что оно прошло, как в аду? – Я выдохнула всю эту фразу как на духу. – Ты снова на адском свидании?

– Типа того.

– Что значит «типа того»?

– Половина меня на свидании, а половина – уже нет.

– Как это? – Я начала волноваться.

– Застряла в окне гладстоунской пивной.

– Где?

Мистер Хлопковые Брюки вовсю пялился на меня, как и пара стоящих в очереди за ним ребят.

Я понизила голос:

– Как это произошло, Лиз?

– Мое любимое полотенце вдруг решило упорхнуть, а я прыгнула за ним. Почему бы мне не застрять в окне, а? Я пыталась сбежать, Бет. Мой очередной прекрасный принц оказался на поверку простым вонючкой, его метеоризм меня просто достал. Честное слово, он пукал постоянно. Делал это тихо, только брови поднимал, а у меня как будто ни глаз нет, ни носа! Ужасно. Ну, и я попросила его подождать меня, пока схожу попудрю носик, дышать-то уже совсем было нечем, и тут мне в голову пришла гениальная идея… Настолько гениальная, что, попытавшись сбежать через окно в туалете пивной, я в нем просто застряла.

– Держись, Лиз! – Я говорила тихо, но мистер Хлопковые Брюки многозначительно закашлялся рядом, намекая, что ситуация не очень ловкая. – Не уходи никуда, я сейчас…

– Ну да, обхохочешься, чтобы я никуда не уходила! – Лиз явно не была настроена на шутки.

Я натянуто улыбнулась мистеру Хлопковые Брюки, пока он под моим растерянным взглядом приглаживал волосы, и спросила:

– Чем я могу вам помочь?

– Мне бы билет купить…

И тут мой телефон заорал нечеловеческим голосом (точнее, голосом Лиззи, но очень взбешенной):

– Помогите же, вашу мать!

Я промямлила какое-то дежурное извинение мистеру Хлопковые Брюки и схватила телефон:

– Лиз, ты в порядке?

– Нет, черт подери, не в порядке! Мне на голову нагадила чайка, и начинается дождь!

– Ну, хотя бы дождь смоет чайкино дерьмо. – Я попыталась пошутить, но напрасно.

– Ты что, сегодня работаешь Фраем и Лори одновременно, комедиантом заделалась?

– Типа того, – вернула я Лиззи ее фразу и снова улыбнулась мистеру Хлопковые Брюки, пока он стоял и терпеливо ждал. Выглядел он, надо сказать, на порядок лучше, чем обычно выглядели те, с кем я обычно встречалась: нос – идеально прямой, высокие скулы и волевой подбородок, ну просто герой из романов Джейн Остин.

– Извините, – произнес он, – но если бы вы просто продали мне билет на…

– Бет!!! – заорал мой телефон еще громче.

– Ну чего тебе, Лиз?

– Подростки снимают меня на телефон! Я отказываюсь подыхать, свесившись из окна какой-то забегаловки, с дерьмом в волосах! Давай ты уже приедешь и спасешь меня, или, клянусь, нашей дружбе конец!

– А как я брошу работу? Сейчас сеансы, народ идет, не очень подходящее время…

Мистер Хлопковые Брюки пытался сказать мне что-то, но я его не понимала. Телефон был зажат между ухом и плечом, а рот я прикрывала ладонью.

– Простите, бога ради, моя лучшая подруга застряла в туалете пивной.

От удивления у него брови поползли вверх.

– Не совсем в туалете, точнее, в окне туалета, она пыталась сбежать со свидания…

– Ничего себе свидание! – Он печально, как мне показалось, усмехнулся.

– Нет же, свидание было в пивной, а она оказалась в туалете, потому что хотела сбежать. А сейчас звонит и требует, чтобы я ее срочно спасла. Но за вами такая длинная очередь, и я не могу уйти, иначе моя начальница меня уволит, но, если я не спасу Лиз, моя подруга выселит меня из квартиры и я буду жить на улице. Выбор: быть уволенной или остаться без крыши над головой.

– Да уж. – Он накрыл своей ладонью мою руку, а я даже не заметила, что пальцами отбиваю барабанную дробь по столу. – Все будет в порядке.

Я взглянула на его руку, потом на него самого. Голубые глаза, казалось, смотрят мне в душу. Но руку я не убрала.

– Идите и спасайте свою подругу, – произнес он, – а я вас подстрахую, встану на ваше место. Я быстро разберусь, это, наверное, не очень сложно. Нечто подобное я делал, когда был моложе. Сложная у вас работа, а?

Я не могла поверить своим ушам.

– Вы это сделаете для меня?

– Да, для вас.

Глупейшая ситуация. Вот стою я в холле кинотеатра, где шесть лет проработала, жду своего принца на белом коне, в сияющих доспехах, и вот же, вот он уже тут! Я была в шоке, но Лиззи было еще хуже, а тут совершенно незнакомый красавец предложил помощь. Такое часто не происходит. Должно быть, это знак, что… Айден – точно мужчина моей мечты.

Случай нашего с Айденом знакомства в тот день, в кино, стал у нас с ним переходящей шуткой. Если один из нас был не в духе и начинал ворчать, другому стоило лишь сказать фразу «А могло быть хуже, если бы ты застрял в туалете!» – оба начинали от души смеяться.

Ну, скажем так, я начинала от души смеяться. Айдену на второй сотне повторов эта шутка, кажется, надоела и смешной уже не казалась.

Вообще, конечно, тот факт, что мы встречались и жили вместе, не переставал меня удивлять. Например, наши пристрастия в области кино были настолько разными, насколько они в принципе только могли быть. Я любила романтические комедии, а Айден восхищался японскими арт-хаусными фильмами. Я с ума сходила по шоколаду, а у Айдена была аллергия. Наконец, он получил ученую степень по журналистике, а я никогда не училась в университете. Но, несмотря на все эти различия, мне он бесконечно нравился, и я могла часами сидеть и слушать, как Айден рассказывает про работу репортера в небольшой местной газете и о своей большой семье. Он говорил, я слушала. Мы подходили друг другу идеально, словно парочка из романтического фильма. Ну, почти так. Кстати, я не уверена, что Гарри взял бы Салли за руку на первом свидании, обошел бы вокруг стола и произнес: «Дорогая, я очень рад, что мы встретились. Ты сберегла мне нервы, а то я пошел бы искать подружку в Интернете».

И теперь, в День всех святых, почти десять месяцев спустя после нашей первой встречи, я собиралась сказать ему, как много он для меня значил. И что, что могло пойти не так?

Глава 4

Мэтт

– Дозу? – Нэйл протянул мне бокал с какой-то зеленой жидкостью, которая отвратительно пахла. Мы стояли у барной стойки, из двери тянуло свежим прохладным воздухом, Алиса эту дверь, уходя, за собой не закрыла. По правую руку от меня компания зомби шушукалась, поглядывая в мою сторону.

Я принял дозу и передохнул. Вот так бы и поступил настоящий жеребец, разве нет? Он бы проигнорировал факт, что его бывшая подружка вылетела из бара в слезах, и надрался бы со своим лучшим приятелем. Я поставил пустой бокал на стойку:

– Не могу.

Нэйл посмотрел на меня, словно я ему только что заявил, что люблю наряжаться в подгузники и слюнявчики.

– Чего-чего?

– Я должен убедиться, что у Алисы все в порядке, – произнес я.

– Ну да, – он глотнул из кружки, – ты мне хочешь сказать, что возьмешь и променяешь своего лучшего друга на девчонку, которая за тобой, по твоим же словам, следит? Мне только кажется или это на самом деле звучит слегка странно?

– Возможно, и звучит, – я пожал плечами, – в любом случае я не собираюсь потакать Алисе. Всего лишь хочу поговорить с ней. Она совсем с катушек съехала, и ее ужасное поведение свидетельствует о том, что она наконец осознала: мы врозь, ничего больше нет, конец.

– Я скорее поверю, что Дита фон Тиз стала монашкой. – Нэйл был непоколебим.

– А что? Рано или поздно станет.

Нэйл с недоверием посмотрел на меня.

– Дита фон Тиз не из таких!

– Из таких, не из таких, какая разница! Главное, Алиса свалила, и я теперь свободен!

Он передернул плечами и допил свой алкоголь:

– Дай-то бог, приятель, дай-то бог.

Догнать мою бывшую подружку не составило труда: она сидела на ступеньках дома, ногами в луже, а туфли держала в руке. Выражение ее лица было растерянным. Начинался дождь, и она уже промокла до нитки.

– Ты! – Алиса обвиняюще посмотрела в мою сторону, пока я шел к ней. – Посмеяться пришел, мало тебе?

– Нет. – Я присел на корточки рядом с ней. – Просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

– Зачем тебе? – Она осуждающе прищурилась.

– Ты выглядела расстроенной.

– Иди к черту! – Алиса откинула мокрую прядь с лица и посмотрела на меня. Видел я этот взгляд раньше, видел. Это был особенный, фирменный взгляд Алисы: «Гори в аду». Я уже приготовился защищаться, однако никто и не думал нападать. Неожиданно Алиса накрыла мою руку своей и сладко промурлыкала:

– Как мило с твоей стороны, что ты пошел за мной, Мэтти. Я это оценила.

– Правда?

– Конечно. – Она помолчала. – Можно попросить тебя об одной вещи? Ты не мог бы помочь мне добраться до дому? У меня каблук сломался, вряд ли я смогу идти. – Для пущей убедительности Алиса прижала сломанную туфлю к груди и смотрела на нее взглядом, исполненным такого сострадания, словно это была не туфля, а котенок. – Не могу идти без твоей помощи, честно.

– Ну ладно, – я встал, – вызову тебе такси.

– Отведи меня сам, – она протянула мне руку, – прошу тебя, Мэтт, кажется, я подвернула ногу…

– Словами не могу выразить, как же я рада, что ты вернулся. – Алиса шла по ковру своей гостиной, держа по кружке пива в каждой руке. Одну кружку дала мне и плюхнулась на софу рядом. Софа была рассчитана на троих, причем все трое могли сидеть, не касаясь друг друга, но моя бывшая подружка расположилась так близко ко мне, что ее влажное плечо слиплось с моим в буквальном смысле слова.

Во взгляде Алисы читалось плохо скрываемое восхищение.

– А я и не сомневалась, что ты так поступишь.

Я нервно сглотнул. Как бы мне ни хотелось этого признавать, Нэйл, похоже, прав. Идти следом за своей бывшей, чтобы помочь ей, было огромной ошибкой.

– Что ты сказала? – Я слабо надеялся, что Алиса все же не имела в виду то, что имела. – Я не совсем понял.

Она легко рассмеялась и поправила прическу. Бог ты мой. Она со мной… флиртовала!

– Ну и что же, по-твоему, я имела в виду, Мэтт?

Я уклонился настолько вправо, насколько позволяла софа и моя природная гибкость, в результате освободился крошечный свободный кусочек пространства между нами, но пиво я все же расплескал. Наши плечи мерзко чавкнули, разлипаясь.

– Мэтти? – В голосе Алисы зазвучали железные нотки. – Что, по-твоему, я имела в виду?

Я постарался смотреть на раму окна, которая была сразу за головой сидящей Алисы, сосредоточиться на этой раме. Понять, закрыто окно или нет. Если бы оно все же было открыто, у меня появился бы шанс пересечь комнату и выпрыгнуть наружу, прежде чем Алиса запустила бы в меня чем-то острым и травмоопасным. Но вот если окно все же было закрыто…

– Мэтт!

Это уже не звучало как вопрос.

Ее взгляд сверлил мне череп. Я попался: сказать ей правду (о том, что она имитировала вывих и плохое самочувствие, чтобы заманить меня к себе домой, ну, и попробовать снова склеить наши отношения) – так она взбесится и накричит на меня, признаваясь потом, что ей жизненно необходимо целовать и обнимать меня.

Ни поцелуев, ни объятий мне не хотелось. Презрев оконную раму, я переключился на телевизор и стереосистему. И телек, и магнитофон молчали. «Ну же, достижения инженерной мысли, ну хоть раз включитесь сами!» – я командовал приборами в стиле Ури Геллера, но эффекта не достигал. «Прошу, елки-моталки, включитесь и разрушьте эту ужасную мучительную тишину. Пусть у вас там, на повестке дня, – бесконечный плейлист из сахарных баллад, вроде тех, что крутят по радио «Сердечко», или передачка типа как-выглядеть-модной-в-корсете-прабабушки-и-ее-же-рейтузах. Прекратите мое унижение».

Я встряхнулся. Хватит! Соберись, Мэтт, перестань сходить с ума, отдавая мысленные приказы технике. Ну и кто ты после всего этого? Такой же псих, как та девчонка из кинотеатра «Пикчербокс», признававшаяся в любви картонному Клуни? Не надо Алисе говорить никакой правды. Скажи просто что-нибудь. Да что угодно, только скажи.

– Я рад был помочь тебе добраться до дома, – промямлил я. Окинув быстрым взглядом свою бывшую, понял, что она смущена.

– О, – вздохнула она, – конечно, это… так мило с твоей стороны…

Я смотрел на кружку с пивом. Если бы только можно было все переиграть, я бы извинился, мы бы оба считали, что ничего такого не произошло…

– Дорогой Мэтти, – снова мурлыкала Алиса, придвигаясь все ближе и ближе, жарко дыша мне в щеку, – нам ведь было хорошо вдвоем, разве нет? Так безудержно хорошо… – Пальцы Алисы почему-то оказались на моей ширинке.

– Мне срочно надо в туалет! – Я вскочил и кинулся в сторону туалета, пока Алиса приходила в себя от смены диспозиции.

«Вот ведь мне повезло. – Я присел на край унитаза и обхватил голову руками. Алиса ведь определенно была уверена в том, что, проводив ее до дома, я… – Мэтт, ты, приятель, точно жеребец. Ну да, время собирать камни. Нужно выйти из туалета, войти в гостиную, где сидит Алиса, поблагодарить девушку за пиво и сказать, что пора уходить. И уйти. Все, конец проблемам!»

Я уже подошел к двери и открыл ее, собрался войти в гостиную, повторил мысленно весь порядок действий и…

– Алиса!

Моя бывшая стояла у входа в туалет, мешая мне выйти. Руки в боки, склонив голову набок, одежды на ней почти не осталось.

– Боже мой! – Я отпрянул.

Алиса выпятила нижнюю губу – наверное, считала, что выглядит очень сексуально, – и приблизилась ко мне.

– Ты ведь не думал сбежать, Мэтт?

– Как тебе сказать…

– Моя нога все еще болит, мне бы полежать: глядишь, и пройдет. Можешь отнести меня наверх, в спальню?

– Вообще-то, мне бы…

Закончить предложение я не успел. Алиса метнулась ко мне, обвила руками мою шею и снова прилипла, словно пластырь.

– Нет-нет, – она уткнулась мне в грудь лицом, – не покидай меня снова, Мэтт…

Сила, с которой Алиса обняла меня, была удивительной, я закачался, еле удерживаясь на ногах. Чтобы не упасть, пришлось облокотиться на раковину. Раздался глухой звук, а потом что-то разбилось: это, как выяснилось впоследствии, был стакан для зубных щеток. С удивлением я разглядывал, как красиво улеглись осколки у моих ног.

– К черту стакан! – Алиса наконец отлипла от моей шеи, но час от часу не легче: теперь она смотрела жадным взглядом на мои брюки, переднюю их часть. Ее пальцы бессовестно шарили по моей ширинке, пытаясь нащупать «молнию».

– Тихо-тихо-тихо! – Я положил ей руки на плечи и очень аккуратно отодвинул от себя. – Что ты делаешь?

– Что значит «тихо»? – Алиса нахмурилась. – Давай уже поиграем в твоего солдатика, а, Мэтт? И покончим с этим.

– С чем покончим? Алиса, я с тобой спать не собираюсь.

– Да что ты? – Она наигранно поднесла ладонь к губам, не забывая при этом все тем же механическим жестом поправлять прическу. – А зачем ты тогда сюда пришел?

– Потому что я за тебя волновался. – Мыском ботинка я аккуратно и ненавязчиво сгреб осколки в кучку, поближе к мусорному ведру. – Ты вышла из пивной в ярости, почти голая. Было о чем волноваться.

– Только вот не надо сейчас говорить, что я была похожа на шлюху…

– Да я и не говорю, я всего лишь… впрочем… уже неважно. Потом ты же подвернула ногу, и я беспокоился, доберешься ли ты до дома в целости и сохранности.

– Ну и вызвал бы мне такси, а сам вернулся бы к Нэйлу. – Алиса скрестила руки на груди.

– Но ты мне сказала, что болит нога и я тебе нужен. – Тут уже я поправил прическу, нервничал. – Ну ради бога, Алиса, если бы я тебя усадил в такси и ушел к Нэйлу допивать алкоголь, ты бы точно назвала меня жеребцом. А я ведь помог тебе добраться до дома. И все равно я плохой, я в любом случае буду плохим. Верно?

Она посмотрела на меня и уселась на самый край ванны.

– Можешь считать как угодно, Мэтт, но силком тебя сюда никто не тащил. Правда в том, что ты все же жалеешь о нашем расставании и хочешь все вернуть.

У меня аж челюсть отвисла.

– Нет, Алиса, это не так. Послушай…

Я тоже присел на край ванны рядом с ней. Казалось, моя подружка сильно замерзла, сидя здесь во все еще мокрой одежде, потирая руки и дрожа мелкой дрожью. Помочь ей было нельзя, но я мог ее пожалеть. Я ведь помнил, почему однажды влюбился в нее: Алиса была такая яркая, такая живая, полная сил. Из всех моих знакомых женщин она была самой спонтанной и непредсказуемой. Но к этим прекрасным чертам характера шло бесплатное приложение: настроение у Алисы менялось мгновенно. Я никогда не мог заранее знать, какой будет Алиса – ревнивой, пугливой, веселой, заботливой…

– Послушай, – я начал снова, зажав для уверенности ладони между собственных коленок, – прости меня, но у нас правда просто не получилось. Я бы мог сейчас наговорить тебе кучу банальностей касательно того, что подлец, конечно, я, вся беда во мне, не в тебе, но суть в том, что мы друг другу не подошли. Слишком уж мы разные. А это не мелочь.

– Ты так думаешь? – Алиса завернулась в полотенце. – Если мы такие разные, почему секс у нас был такой восхитительный?

– Дело не в сексе, – я потряс головой, – невозможно построить с кем-то отношения, пока тебе не станет с ним очень удобно и хорошо, и не только в постели. А если ты свою половинку, ну, боишься, так и вообще сложно…

Она строго посмотрела на меня:

– Я страстная, но не монстр.

– Пусть так, называй как хочешь, но, вероятно, для меня ты слишком страстная. Алиса, ты выходила из себя по любому поводу, я тебя не обманывал ни разу, несмотря на твои подозрения. Я уже со счету сбился, сколько раз ты проверяла мой телефон. И вообще ты постоянно проверяла меня. Вот я сижу в гостях у своего деда, а ты мне звонишь и упрекаешь, что с ним я провожу больше времени, чем с тобой. И если мне приходилось задерживаться после работы, ты сразу обвиняла меня в том, что я был с другой. Сил не осталось, Алиса. Я не мог постоянно перед тобой отчитываться, где я, с кем, чем занимаюсь. Как будто у меня появился надсмотрщик, а я ведь ни в чем не провинился.

– Возможно, если бы ты проводил со мной больше времени, я бы ничего такого и не вытворяла.

Я покачал головой:

– Мы долго были вместе, Алиса, сотни часов вместе провели. Я едва ли успевал видеться даже со своим закадычным другом Нэйлом, потому что ты постоянно была со мной. И мне приходилось отказываться от приглашений друзей. Я не жалею, потому что мне нравилось проводить время с тобой, но мы просто съели друг друга. Сожрали. И в этом не было счастья. В том есть и моя вина, мне очень жаль. Но нужно жить дальше, нам обоим.

– Дальше? Жить дальше? Это ты про себя говоришь? Признайся, у тебя кто-то есть? – Алиса поднялась, при этом ее вывихнутая лодыжка чудесным образом исцелилась. – Кто она? Ты с ней переписывался, пока мы были вместе? Все эти отговорки о собраниях на работе… Я всегда знала, что ты лжешь.

– Господи, – я затряс головой, – Алиса, тебе даю слово. Я тебе не изменял, пока мы были вместе. У меня никого нет. Честно говоря, мне сейчас меньше всего нужна подружка. У меня больной старый дед на руках, к тому же эта сделка с покупкой кинотеатра…

– Врун! – Алиса мгновенно извлекла из заднего кармана моих джинсов сотовый телефон. – Посмотрим, что расскажет твой сотовый телефон.

– Ну все, хватит! – Я встал, выставив руки перед собой. – Все, Алиса. Я пришел сегодня вечером, потому что хотел убедиться, что ты в порядке. И ты в порядке, это здорово. Но мне это все жутко надоело.

Я решительно вышел из ванной и направился к входной двери.

– Мэтт! – Алиса звала меня, когда я покидал квартиру. – Не смей так уходить, Мэтт!

Глава 5

Бет

Я устроилась на краешке дивана, прозрачный костюм Тыквы болтался на мне несуразно. Я посмотрела на часы: начало восьмого. Айден опаздывал уже на полтора часа. На звонки он не отвечал. Весь день от него не было весточки: ни эсэмэски с пожеланием доброго утра, ни звонка обсудить вечеринку – ничего.

«Я в порядке», – повторяла я себе снова и снова, стоя у окна и глядя на улицу. Возможно, Айден перепутал и решил, что я сказала в десять часов, а не в восемь. Десять и восемь – похожи, особенно когда мямлишь. А я частенько мямлю, когда говорю с Айденом.

Вот поэтому он и опаздывает! Перепутал время. Скоро появится, разряженный, как франт, но как злобный франт: кто-нибудь вроде Джека Потрошителя или его менее пугающего современника Викторианской эпохи. А потом мы отправимся на вечеринку, где много выпьем, отлично проведем время, вернемся домой на такси и завалимся в кровать. Айден меня буквально изнасилует, и я, млея в его объятиях, признаюсь: «Айден Доулз, я тебя люблю». И эти слова прозвучат не так, словно их говорит одержимый гормонами подросток, а по-настоящему. И как раз перед тем, как заснуть, Айден тоже скажет мне: «Бет Принс, и я тебя люблю». Тогда жизнь наладится. Ну, или он не скажет мне «Бет Принс, и я тебя люблю», может, что-нибудь другое вроде «Точно!» (мне вспомнился фильм «Призрак» с Деми Мур и Патриком Суэйзи, в нем герой Патрика Суэйзи умер, но его возлюбленная – героиня Деми Мур – могла его чувствовать и слышать).

Или Айден просто улыбнется, посмотрит удивленно, но довольно, уберет волосы с моего лица и поцелует меня в губы. А утром, когда я буду готовить завтрак на кухне, подкрадется сзади, обнимет меня за талию и прошепчет на ухо: «Я тебя люблю». Или…

Сердце бешено колотилось в моей груди. Хватит, Бет. Так ты еще больше нервничаешь. Отвлекись, подумай о чем-нибудь. Ну хотя бы о том, как ты сама выглядишь.

Я вернулась в спальню и встала перед большим зеркалом, чтобы рассмотреть себя в полный рост. Ну вот, поплыл макияж на веках. Надо подкрасить. Глупый, глупейший, смешной (обхохочешься просто) костюм Тыквы. Прозрачные сексуальные чулки? Ну да, вон один чулок уже съехал и болтается на лодыжке.

Я принялась натягивать его обратно, до бедра, но вдруг остановилась. Я свою лодыжку (не говоря о бедре) даже не видела, весь обзор был напрочь закрыт Тыквой, тело было огромным. Я вылезла из Тыквы и снова попыталась натянуть чулок. Проще сказать, чем сделать. Проще было подушку запихнуть в презерватив, чем мою ногу – в это изящное нечто, честное слово. Ага-ага, один размер, подходит всем…

Ну вот, кое-как я справилась, натянула этот проклятый чулок. Теперь снова надо облачиться в костюм Тыквы и посмотреть на себя в зеркало.

– Вся надежда на то, что Айден оценит результат моих мучений, – сказала я громко. Отражение мне, естественно, не ответило. На самом деле мое отражение выглядело несколько обеспокоенным. Я уже, кажется, сотню раз посмотрела на часы. Почти половина десятого. Звонок моего стационарного домашнего телефона раздался так резко, что я подпрыгнула на месте. Айден! Выскочив из комнаты и поскользнувшись на паркете, я плюхнулась на диван, точнее упала на него животом и подтянула к себе телефон.

– Айден… – успела я выдохнуть его имя, пока костюм Тыквы по инерции не стукнул меня по затылку.

– Бет? – из трубки мне ответил женский голос.

У меня сердце упало, это была моя мама.

– Мам, привет!

– Я тоже очень рада тебе, детка!

– Ну прости, я просто жду звонка от Айдена. Он… – я вовремя остановилась, не успев рассказать маме, что мы собираемся праздновать День всех святых. Мама не верила в праздники – в День святого Валентина, например. А также не верила в брак, аффекты, мужскую честность и верность. Особенно эти качества характера вызывали в ней сомнение при упоминании Айдена. – У тебя все в порядке, мам?

– Лучше не бывает. Послушай, Бет. Я хочу тебе сказать, что забронировала для тебя билет в Австралию.

– Как?

У моей мамы был действительно процветающий бизнес в Великобритании (ее компания занималась подбором персонала). Настолько процветающий, что мама собиралась открыть филиал в Австралии и уехать туда, чтобы находиться поближе к работе. И она пыталась убедить меня поехать с ней, на три месяца.

– В Австралию, Бет. Вылет 24 декабря. – Мама настроилась серьезно. – Только подумай, как здорово будет начать новую жизнь с Рождества!

– Мам, – вздохнула я, – я уже говорила тебе, что не хочу переезжать в Австралию. Мне нравится в Брайтоне, у меня тут хорошие друзья, Айден. Да и работа у меня тоже здесь.

Было слышно, как мама фыркнула на том конце провода.

– Ну что ты фыркаешь?

– В моем понимании, хорошая работа – это не сидеть на кассе кинотеатра и продавать билеты на сеансы. Я уверена, что ты займешься пиаром и преуспеешь в этом, стоит тебя только чуть подтолкнуть…

– Но я совсем не хочу…

– Нет ничего плохого в том, чтобы быть пиарщиком, молодая леди. Я вот начинала в должности обычного секретаря, и посмотри, кем я стала теперь.

– Директором очень успешной компании по подбору персонала, – я повторила, что повторяла уже миллион раз. – Я знаю, кто ты, мам. И действительно нет ничего плохого в том, чтобы быть пиарщиком, но это не мое. Мне нравится работать в киноиндустрии.

– Киноиндустрии? Не смеши меня. Это все равно как если бы официант забегаловки в «Вулвортс» решил, будто он шеф-повар.

– «Вулвортс» закрылся много лет назад.

– Ты подумай, а! – Мама умела всегда воскликнуть так, словно даже контраргументы были в ее пользу.

– Ладно. – Я старалась скрыть раздражение. – Согласна, работать в кинотеатре и продавать билеты – не то же самое, что «работать в киноиндустрии», но эта работа делает меня счастливой…

– Что общего имеет счастье с твоей работой? Вот я, к примеру, думала, что счастлива, когда вышла замуж за твоего отца, и посмотри, как оно все для меня обернулось. Мне сорок четыре, муж меня покинул…

– Не он тебя, а ты его.

– Но он все сделал, чтобы так произошло! Твой отец относился ко мне, как к предмету мебели. Он с попугаем больше разговаривал, чем со мной. Эгоист, вот кем он был. В свой день рождения я садилась за стол в праздничном наряде, а он мог сказать: «Красивый прикид, Эдвина. Передай, пожалуйста, соль».

– Мам, довольно!

Она издала странный долгий звук – вздохнула.

– Понятно. Так ты хочешь видеть вещи? Сейчас ты все равно не хочешь со мной говорить, но я могу сказать тебе, что будет дальше…

– Дело не в этом. Я просто не хочу, чтобы ты так говорила о папе. И мне действительно пора, Айден с минуты на минуту придет, и у нас сегодня будет совершенно особенный вечер, я на это очень надеюсь.

– Особенный? – Мама снова фыркнула. – Ты думаешь, он сделает тебе предложение?

Не скрою, данная мысль посетила меня, но я ее очень быстро отогнала. Ладно, я вру. Каждый день минут пять я мечтала о том, что Айден сделает мне предложение. Представляла, как он войдет в мою дверь, скажет, чтобы я срочно паковала вещи в чемодан, потому что мы вот-вот отправимся в таинственное путешествие, он готов сделать нам с ним сюрприз. И вот мы уже в Сент-Панкрас, бронируем номер в парижском отеле, чтобы потом подняться на Эйфелеву башню, а там…

– Бет! – Мамин строгий голос прошил мой мозг, словно раскаленная игла. – Чем быстрее ты поймешь, что жизнь – это не романтическая комедия, тем для тебя будет лучше. Ты так похожа на своего отца, всегда мечтаешь, всегда представляешь то, что могло бы быть, вместо того чтобы представлять то, что реально есть. Вот твой отец тоже всю жизнь считал, что он герой фильма «Назад в будущее», хотя работал простым инженером в Восточной Кройдоне.

– Кстати, отец создал несколько прикольных гаджетов. Вспомни тот будильник, который срабатывал в кухне, когда на улице начинался дождь? Это устройство спасало нас много раз.

– И разрушило мои нервы! Послушай, Бет, не знаю, в тебе ли дело или в твоем поколении, но нельзя смотреть на жизнь, как на голливудский фильм. Нельзя получить все и чтобы все было в шоколаде. Жизнь – не сказка. Нет, пойми ты, нет такой вещи, как идеальная работа или идеальный мужчина. Если бы ты могла вообще выкинуть эту романтическую чушь про мужчин из головы и сосредоточиться на работе, это реально сделало бы тебя счастливой.

– И стала бы такой, как ты, мам? Ты это имеешь в виду?

– Именно такой, как я. Я всего лишь желаю тебе лучшего…

Финал маминой эпохальной фразы заглушил звук дверного звонка.

– Должно быть, Айден пришел! – радостно отрапортовала я маме, спрыгивая с дивана. Посмотрев в зеркало, оправив костюм Тыквы и пригладив волосы, попросила ее перезвонить. – Обед готов, ну ты понимаешь…

Мама глубоко вздохнула.

– Пока, мам!

– Пока, моя дорогая! Кстати, да, по поводу билетов в Австралию… Ты сама их выкупишь или мне все сделать и просто передать тебе твой билет на станции, перед отлетом?

Мама меня, похоже, вообще не слушала.

– Я не лечу в Австралию. Вероятно, ты еще успеешь вернуть деньги за мой билет, а я тебе завтра перезвоню, хорошо? Все, Айден идет. – Я вприпрыжку кинулась к входной двери и повернула ручку.

В дверях действительно стоял Айден, точнее, он прислонился одной рукой к дверному косяку, а другую положил в карман. Взглядом из-под полуприкрытых ресниц мой парень изучал меня – снизу вверх и обратно.

– Привет, Бет! – Голос Айдена звучал пугающе равнодушно.

Я улыбнулась, слишком счастливая от того, что он вообще пришел, чтобы обращать внимание на то, что он был в стельку пьян. Ну и опоздал часа на три.

Одет он был буднично, не для вечеринки Дня всех святых. И все равно выглядел очень привлекательно в приглушенном свете, волосы поблескивали, слегка мокрые от дождя, а его креативный пиджак из разных видов шерсти небрежно смялся и топорщился на плечах. Мы могли бы служить в разведке, мы могли бы играть в кино, но… словно Айден спас меня во время шторма, рискуя жизнью, и вот уже вокруг его головы светится нимб, и благороднее его вряд ли кого можно найти на целом свете. Разве он похож на подлеца? Мое сердце часто билось, губы пересохли, пришлось их облизать. Ну, и отказаться от плана признаться Айдену в любви сразу после романтического изнасилования. Потому что уже сейчас было понятно, что все планы идут коту под хвост, не будет ни изнасилования, ни признания… Идеальный, конечно, момент, жаль терять, может, следует перейти к признанию прямо сейчас?

– Айден! – Я прокашлялась и сложила руки на необъятном тыквенном животе. – Я хочу тебе кое-что сказать, хочу уже очень давно.

– Бет! – Он поднял руку, прося меня помолчать. – Нам действительно нужно поговорить.

И надо же такому случиться, чтобы именно в этот адский момент чулок снова съехал с бедра и повис в районе лодыжки.

И сердце отправилось вслед за чулком.

– Что ты хочешь сказать? – Я усиленно моргала, чтобы поскорее проснуться, мне казалось, будто я вижу какой-то кошмарный сон. – Можешь повторить?

Айден одной рукой держался за стену, а другой пытался хоть немного вытереть лицо, чтобы вода не заливала ему глаза. Низкий далекий раскат грома разнесся по дому, молния прорезала небо над Брайтоном.

– Мне нужно немного побыть одному, Бет.

Я уставилась на Айдена, в мозгу бешено крутились шестеренки. Зачем он это сказал? Все ведь шло так хорошо. Ну, или по крайней мере я думала, будто хорошо. Я даже собралась произнести «я тебя люблю», а если бы что-то шло не так, я бы почувствовала. Интуиция помогла бы. Разве нет? Должно же было что-то подсказать мне, всегда так бывает.

– Одному? – повторила я, отступая в глубь квартиры и держа руки перед собой. – Ну вот ты почти один, я подвинулась, теперь у тебя много места вокруг и никого нет. Целый метр квадратный!

Но Айден даже не улыбнулся.

– Пожалуйста, – у меня опустились руки, – зайди в квартиру, с тебя течет. Ты хотел поговорить, лучше всего сделать это здесь, тут теплее. Я купила дорогое вино, которое ты любишь, мы могли бы…

– Не получится, Бет.

Лицо Айдена стало похоже на маску. В глазах – ни искорки, на губах – ни тени улыбки.

Обычно я всегда могла определить, в каком настроении Айден, даже до того, как он собирался что-то сказать. Но сейчас передо мной была словно каменная стена. Будто кто-то сделал клона из моего возлюбленного, стер все его эмоции и поставил перед моей дверью, велев постучать в нее. И все это меня чертовски пугало.

– Что не получится, Айден? – я решила подыграть ему. Часть меня действительно верила в то, что, подыгрывая таким образом, я смогу его заставить оттаять, и исчезнет этот дикий, ужасный взгляд, полный пустоты. – Не получится хорошо выглядеть в этом дурацком костюме Тыквы? Тебя он не впечатлил, вижу. Я думала, ты улыбнешься, но ты, конечно, надеялся, что я выберу для вечера что-нибудь очень сексуальное. Сейчас-сейчас, где же мое маленькое черное платье? Оно только что было тут, я его видела.

Айден не отрывал взгляда от своих ботинок. Кадык у него в горле ходил туда-сюда, словно он постоянно что-то глотал.

– Бет, ты же понимаешь, что я говорю не об одежде.

– Ты передумал взять меня с собой на вечеринку?

Айден потряс головой. Капля дождя упала с его волос и прокатилась по щеке, оставляя влажный след на коже. Мне захотелось вытереть ее. Но я сдержалась и опустила руки вдоль своего необъятного тыквенного тела.

– Тогда что? Я что-то не то сделала? Или сказала не то? – После того как я это произнесла, меня окатило волной сожаления. Я ведь действительно не хотела знать ответ.

– Дело в том… – Айден убрал руки в карманы и посмотрел на меня. – Дело не в тебе, Бет. Дело…

– Дело во мне, именно во мне.

Вот он – финал отношений, эту фразу я столько раз уже слышала, что знала ее наизусть. Но не собиралась сдаваться без боя. И плакать тоже не собиралась.

– Ну, – произнесла я, глотая комок в горле, – хорошо. Ты выпил, сегодня День всех святых, уже даже ночь всех святых, полнолуние, или что там еще влияет на человека. Все ведут себя немного странно, особенно оборотни. Бог мой! А Лиззи мне говорила, что у тебя что-то есть особенное во внешности… но нет! Брови вроде не срастаются на переносице, ну, они слегка кустятся, но все же это не шерсть…

– Бет! – Айден прижал пальцы к вискам, будто сам звук моего голоса причинял ему головную боль. – Пожалуйста, не усложняй ситуацию, она и так непростая.

– Почему непростая? Очень даже простая. Ты буквально цитируешь мне сейчас книгу «Мужчины с Марса, женщины с Венеры». Мне эта книга тоже очень нравится. Честно. Иди обратно к себе в пещеру и высеки из камня огонь, или что там, какой тебе нужен подвиг? Разрисуй стены, изобрази стадо буйволов, которые в панике куда-нибудь несутся, а потом возвращайся к нормальной цивилизованной жизни. Один хочешь побыть? Тебе нужно больше свободного жизненного пространства? – Я широко распахнула объятия. – Хорошая штука – пространство, оно мне тоже не помешает. Я могу его использовать с умом, – я внимательно огляделась в поисках вдохновения для собственной иронии, – например, я годами мечтала расписать стены в коридоре, а если у меня будет побольше пространства для этого, я смогу развернуться в полную мощь…

– Бет, прости меня. – Айден поджал губы, что должно было дать мне понять, насколько глубоко и искренне он сожалеет. Казалось, весь его вид говорит о том, что он сожалеет, сожалеет и еще раз сожалеет, но в глаза он мне так и не смотрел. – Ты симпатичная женщина, заслуживаешь кого-нибудь гораздо лучше меня. И ты его точно найдешь.

– Но мне не хочется никого искать. – Мой голос прозвенел на ультразвуковой волне: наверное, дельфины за сотню миль от нас хорошо меня услышали, и их пробрало до самых плавников. – Я уже нашла, тебя.

– Бет, прости. – Айден взглянул на меня, и я почувствовала, как горячие слезы предательски наполняют мои глаза. – Мне очень жаль. Будет лучше, если я уйду.

Он закрыл за собой дверь, и я кинулась за ним. Мысленно я умоляла вернуться его, если бы я что-то, хоть что-то для него значила, он бы обернулся и посмотрел на меня. Признался бы, что совершил ошибку… но Айден шел, не оборачиваясь.

– Подожди! – закричала я ему вслед, когда он уже переходил улицу. – Не уходи вот так! Я должна тебе кое-что сказать!

Я неслась во весь опор, чулки безобразно съехали, я на них постоянно наступала, но времени одуматься у меня уже не было.

– Айден, подожди! – Я старалась перекричать шум идущих машин. – Айден, я тебя лю…

…Завизжали тормоза, я упала лицом в грязь, я вся промокла.

Даже не знаю, кто расстроился больше – я или та женщина, что была за рулем автомобиля и чуть меня не убила.

– Боже мой! – запричитала она, выпрыгивая из машины и спеша ко мне.

Бампер ее «Ауди» задел меня по бедру, когда я пыталась догнать Айдена. «Ауди» ехала медленно, но столкновение было таким, что я отлетела и упала на тротуар. Каблук туфли застрял в решетке водостока, и я буквально летела над асфальтом, раскинув руки, и приземлилась с глухим звуком. На приближающуюся женщину-водителя я смотрела с удивлением, боясь пошевелиться.

– Вы в порядке? – поинтересовалась она, когда мне удалось сконцентрироваться взглядом на ее лице. – Говорить можете?

Я пошевелила руками и ногами: вроде ничего не было сломано.

– Думаю, да. – Я попыталась сесть и застонала.

– Вам не надо двигаться. – Женщина велела мне оставаться на тротуаре и не шевелиться. – Возможно, у вас сломано ребро.

– Нет. – Я очистила лицо от грязи и снова попыталась сесть. – Уверяю вас, я в полном порядке.

Но твердая рука легла на мое плечо.

– Вам лучше оставаться там, где вы лежите, пока врачи не приедут и не помогут вам. – Она похлопала себя по карманам джинсов, оглянулась на свою машину. Из окна «Ауди» высовывался малыш. – Я вызову «Скорую», это займет пару секунд.

Я смотрела, как моя спасительница (она же – мой палач) переходит улицу и садится в «Ауди». «Скорая» была мне не нужна. Все, что было мне нужно, – это… Я оглядела улицу. И где же Айден? Не может быть, чтобы он не слышал, как меня сбила машина, так почему же он хотя бы не притормозил и не оглянулся?

– Руперт! – Я услышала, как женщина зовет ребенка. – Ты снова рылся в мамочкиной сумке? Сколько раз я тебе говорила, чтобы не смел этого делать! Мамочке нужен телефон. Где он?

Я потрясла головой. «Скорая» явно была лишней, но вот бедро болело, и, судя по ощущениям, на нем ожидался огромный синяк. Мне бы еще выпить крепкого алкоголя… Я кое-как доковыляла до перил, оперлась на них, подтянулась и потихоньку двинулась к своему дому.

– Со мной все в порядке, – сказала я, но женщина меня уже не слышала, сражаясь со своим сыном на заднем сиденье автомобиля. – Пожалуйста, не беспокойтесь.

Входную дверь я захлопнула с оттяжкой, так, что она крякнула. Проковыляв в комнату, взяла телефонную трубку, которая лежала на телевизоре, и набрала номер. Казалось, прошла вечность, прежде чем на том конце провода ответили.

– Алло!

– Лиззи! – Слезы душили меня, было трудно говорить. – Лиззи, это ты?

– Бет! – Да, это была моя соседка Лиззи, но ее голос звучал странно. – Бет, ты в норме?

– Нет, меня только что сбила машина.

– Что? Ты ранена?

– Не то чтобы… но Айден бросил меня.

– До того как он на тебя наехал или после?

– Лиззи! Мне не до шуток!

– А что такого я сказала? Он мог бы и переехать. Мужик к тебе относился, как к мебели, и, если бы он решил тебя переехать машиной, я бы не удивилась.

– Он меня не переехал! – Я размазывала слезы по лицу и жалко сопела. – Ты вообще где? Можешь приехать ко мне?

– Конечно, дорогая! В мгновение ока буду у тебя. Вообще-то… – Последовала пауза, какое-то шуршание в трубке и звук, с которым распрямляется пружинный матрас, его не спутаешь ни с чем. – Вообще-то я слегка устала, Натан ушел за клубникой, но это было уже… пару часов назад. А я, на беду, совершенно не умею развязывать узлы, если руки и ноги связаны…

«Так будет лучше», – сказал Айден. Почему мужчины любят эту фразу? Почему они сначала разбивают нам сердца, а потом нас же пытаются убедить в том, что все это для нашего же блага? Пока я ехала выручать Лиззи из ее очередного любовного приключения, по адресу, который подруга продиктовала мне по телефону, было приятно разглядывать яркие огни Брайтона в окно машины. Огни горели ярко, и я пыталась осознать то, что со мной произошло. Почему Айден меня бросил, ведь все шло так хорошо? Почему сказал, что нуждается в одиночестве и свободном пространстве, когда мы и виделись-то с ним пару раз в неделю? Чем больше я об этом думала, тем сильнее склонялась к мысли, что просто Айден завел себе новую подружку.

Он не первый мне изменил. Мои первые серьезные отношения были с парнем по имени Доминик Холлоуэй. Мне было восемнадцать лет, мы познакомились в ночном клубе Глочестера, в Брайтоне, в субботний вечер. Я его заметила сразу же, как только вошла в клуб. Он не был особенно высоким, но на его губах играла нахальная усмешка, и прогуливался он по залу так, словно его вообще ничто на свете особо не волновало. Все на него глазели, ну и я тоже. Казалось, от него идут особенные магнитные токи. Я ждала у барной стойки, все больше и больше смущаясь по мере того, как народ все приходил и приходил, становилось тесновато. Люди лезли без очереди, оттесняя меня на второй план. И тут Доминик появился рядом, взглянул на меня и сказал: «Что будешь пить?»

Вот так вот, запросто. Сначала мне показалось, будто он ко мне нагло клеится, и я быстро осмотрела пространство за его спиной, отыскивая его хихикающих приятелей. Но их там не было, никто не обращал на нас внимания. Мы проболтали несколько часов в одном из темных углов клуба. Доминик рассказал мне, что буквально одержим скейтбордингом и катанием на спортивных велосипедах, а я слушала. И когда он спросил, чем занимаюсь я, то сразу же сказала, что работаю в кино. Доминик кивнул и добавил: «Но сейчас кого ни спроси, все в кино. А еще чем-нибудь ты увлекаешься?» Ничем больше я не увлекалась, поэтому не стала разговаривать с ним о том, что, по моему мнению, «Касабланка» был величайшим фильмом всех времен и народов, а сцену, в которой люди стоя поют «Марсельезу», не могу пересматривать без слез. А еще мы не поговорили о том, что драки в «Матрице» похожи на танцы, и эта хореографическая техника драк потом использовалась во множестве фильмов, таких как «Люди Икс» и «Сорвиголова». Вместо этого я ответила, что особо ничем не интересуюсь, и пусть он лучше расскажет побольше о себе.

Пока мы сидели в тусклом свете ночного клуба, пол которого был липким от пролитых на него напитков, я слушала, как Доминик рассказывает о себе, прерываясь лишь на то, чтобы страстно поцеловаться со мной.

И, конечно же, мне казалось, что вот он – самый невероятный мужчина моей жизни.

Следующие пару месяцев Дом делил со мной все: брал меня с собой в парк скейтбордистов, разрешал ездить с ним на его крутом спортивном велосипеде – так мы могли отправляться в долгие прогулки по побережью. Он дал мне почитать несколько очень стоящих книг об известных художниках граффити, но за день до моего девятнадцатого дня рождения Доминик позвонил мне и сообщил, что встретил другую. Он не назвал ее имени. «Бет, – сказал он, – ты ничего неправильного не сделала, все дело во мне, я кусок дерьма».

Так завершились мои вторые «серьезные» отношения. Вот. На самом деле пока я была сначала с Лиамом Уилкинсоном, а потом с Домиником Холлоуэйем, я любила Джоша Бэгли. Он был стихийным поэтом, предпочитал выступать перед публикой в барах. Мы познакомились в библиотеке, в полдень какого-то заурядного понедельника. Мне исполнилось двадцать два года, я исследовала одну стойку с книгами за другой, перебирая корешки, пытаясь найти сборник коротких рассказов Энни Прул (я посмотрела «Горбатую гору», снятую по одноименному рассказу писательницы, – трогательная история про любовь двух голубых ковбоев, и меня это настолько зацепило, что я хотела найти что-то еще из Прул почитать).

Или мне, например, нравился Грэм Грин (фильм по его роману «Конец главы» долгое время был среди моих фаворитов). И вот, пока я ходила между стеллажами, мне на глаза попался худощавый мужчина с дредами, болтавшимися аж до самой талии. Он стоял в самом дальнем углу библиотечного зала и поглядывал на меня, улыбаясь.

– А ты не пробовала почитать стихи? – обратился он ко мне. – Могу подсказать сборничек, который сорвет тебе крышу.

Если быть честной, то битническая поэзия Сан-Франциско, которую предложил Джош, не очень-то меня впечатлила, но его взгляд был таким теплым и обещающим, а улыбка – нежной и интеллигентной, что я сразу же согласилась прийти и послушать его выступление в Сэнкчери-кафе, маленькой обители маргинальных непризнанных музыкантов и писателей. На вечере яблоку было негде упасть, но я нашла место у столика, пришлось сидеть рядом с лесбиянками средних лет, их звали Дэн и Берн. Джош заметил меня, подойдя к микрофону, и, пока он говорил о влиянии современности на консервативные ценности (рифмовал «хуевые бомбы» со «старушкиной пломбой»), смотрел мне глаза в глаза, не отводя взгляда ни на мгновение. После того как меня бросил Доминик несколько лет назад, я сказала себе, что никогда не влюблюсь в Джоша. Но у него была такая внешность и такой певучий голос, что трудно было не поддаться обаянию на первом же свидании. Я не кидалась к телефону сразу же, стоило ему зазвонить. Не писала Джошу бесконечные эсэмэски и не пыталась проникнуть к нему в гости. Джош умел слушать меня, у него был такой редкий талант, и однажды я набралась смелости сказать ему, что хочу поехать в университет и изучать кино. А он не засмеялся, как сделали бы мои предыдущие приятели. И в итоге мои защитные барьеры стали рушиться. Когда Джош заявил, что я потрясающе выгляжу в рубашке с галстуком, я купила себе комплект, а когда признался, что его любимым ароматом был запах пачули, я купила несколько китайских ароматических палочек и зажгла их, когда Джош пришел ко мне.

Лиззи потом говорила, что в доме пахнет подмышкой старого хиппи. Да, она могла выразиться метко.

Я даже изменила прическу, сделав косички, и вплела в них бусинки. И когда Джош, разглядывая меня, воскликнул, что я похожа на нечто среднее между брюнеткой Бо Дерек и растафарианской принцессой, у меня сердце чуть не разорвалось от счастья.

Мы были вместе пять месяцев, и я призналась ему в любви. Проводили вечер, валяясь в моей постели, читая друг другу стихи при свечах, только что переспав. Джош лежал на боку с закрытыми глазами. Он закинул руки за голову, его дреды смешно разметались по моим подушкам, словно веревки. Он выглядел таким красивым, что я просто не смогла сдержаться и призналась.

– Я тебя люблю, – произнесла я и потерлась щекой о его обнаженную грудь. – Не могу до конца поверить в то, что ты мой.

Джош широко открыл глаза:

– Ну…

«Ну» – реакция на признание в любви? Это все, что он может сказать в ответ?

– Бет, – Джош повернулся ко мне, – люди не обладают друг другом, ты ведь это понимаешь?

– Конечно, понимаю. – Волна успокоения прокатилась по мне: слава богу, он всего лишь беспокоился, что я сказала эту глупость про «ты – мой». А то, что я его люблю, прошло нормально.

– Я тобой не обладаю, просто нам хорошо вместе, – добавила я.

– Отлично. – Джош снова отвернулся и стал смотреть в потолок. – А я на секунду испугался, что ты велишь мне сейчас бросить Кристал и Дог.

Кто, черт их подери, были эти Кристал и Дог? Я ждала, что Джош как-то объяснится, но он молчал.

– Кто такие Кристал и Дог? – я не выдержала и спросила сама.

– Подружки, – сказал он легко, – как ты.

– Что? Джош, я тебе не подружка, мы не друзья. Мы пять месяцев встречаемся и четыре из них – спим друг с другом.

Он пожал плечами:

– Бет, если ты хочешь, чтобы я подобрал другое слово вместо «подружки», хорошо. Скажу: любовницы.

– Любовницы?

Джош на секунду замер, потом глубоко вдохнул через нос и выдохнул через рот.

– Бет, – он сел на кровати, – я не моногамен. И я думал, это было понятно с самого начала.

Я накрылась одеялом по самый подбородок, внезапно мне стало очень некомфортно от собственной наготы в собственной же постели.

– А когда ты меня об этом предупредил? Не припоминаю.

– Ну как же, а мое стихотворение, в котором есть строчки «ты не можешь приковать меня к своему животу»?

– А я-то решила, что ты написал о безработных заводских служащих, затеявших забастовку где-нибудь в Индии…

– Нет, – Джош нахмурился, – стихотворение о том, как женщины используют свою сексуальность, чтобы обессилить мужчин. Мне показалось, оно тебе понравилось…

– Понравилось, но я его поняла иначе!

– Ясно. – Он свесил ноги с кровати и начал натягивать джинсы.

Я молча наблюдала, как он застегивает «молнию» и натягивает рубашку.

– Прости, Бет, – сказал Джош, дойдя до двери спальни, – видимо, ничего не получится, ты очень милая, не вини себя ни в чем. Дело не в тебе, дело во…

– Не смей, не смей продолжать фразу! Я знаю, чем ты ее закончишь.

– …дело не в тебе, дело во мне.

Эта адская фраза еще долго звучала в моей голове, Джош уже давно ушел, а я плакала. Когда я все же закончила лить слезы, то твердо решила, что никогда не признаюсь мужчине в своей любви первой.

Я все еще думала о Джоше, когда такси, в котором я ехала спасать Лиззи с ее неудачного свидания, затормозило возле дома на улице Кромвеля. Водитель посмотрел на меня и произнес:

– Вот дом пятьдесят пять, милашка.

Я расплатилась и стала спускаться в подвальную квартиру Натана – друга моей Лиззи. Ключ был именно там, где подруга велела мне искать его. Я открыла дверь и вошла.

– Лиззи? – Я звала, но пока никто не отзывался. – Лиз, где ты?

– В спальне возле кухни. – Она откликнулась с другой стороны квартиры. – И ты, Бет, лучше закрой глаза, когда войдешь…

Глава 6

Мэтт

Если мысленно разделить меня пополам, то верхняя моя часть (ровно до брючного ремня) являла собой образец стиля и профессионализма. А вот с той частью, что начиналась от ремня и ниже, возникли проблемы: брюки с меня спадали.

Прошло уже десять часов с того момента, как Алиса устроила мне пытку в ее же ванной комнате, потом что-то кричала о том, что я еще за все заплачу сполна, но я, не дослушав, сбежал. Совру, если скажу, что не волновался (хотя бы по той простой причине, что у нее имелся дубликат ключа от моей квартиры), но были и другие хлопоты. Я пришел в офис ровно в 8.45 и застал там свою помощницу Шейлу сильно сосредоточенной.

– Мадам Бью-ниже-пояса ждет вас, – не без удовольствия сообщила она, указывая на дверь в мой кабинет. – И она не выглядит счастливой.

Я даже застонал, представляя, что меня ждет. Мадам Бью-ниже-пояса, или – как ее звали на самом деле – Изабелла Уоллбрейкер[1], главный менеджер корпорации «Аполло». Ну и на минутку – мой босс.

– Спасибо, Шейла, – произнес я, – сделаешь мне крепкий кофе? Похоже, он мне понадобится.

– Без проблем! Удачи! – добавила она, когда я уже был одной ногой в своем кабинете.

– Итак, Мэтт, – Изабелла повернулась ко мне, ее кроваво-красные ногти смотрелись на поверхности моего стола как десять ровных окровавленных когтей какого-то неведомого животного, – что новенького слышно из этой дыры «Пикчербокс»?

– Я говорил с миссис Блэксток по телефону, и она сейчас обдумывает наше предложение.

– Обдумывает? – Она изогнула идеальную бровь.

Я неуютно поежился:

– Так она мне ответила.

– А ты не считаешь, что следовало надавить, чтобы она слегка расшевелилась и не просто что-то там обдумывала?

Нет, я так не считал. Можно давить на бизнесменов или владельцев промышленной недвижимости, но миссис Блэксток – иной случай: она была пенсионеркой. И в конце концов ей было столько же лет, сколько моему деду! «Пикчербокс» вот-вот мог быть продан и нуждался в полном обновлении: следовало избавиться от старых афиш и сырости, что постоянно ощущалась в помещении. Так пахнет, наверное, в домах призрения. Но я не собирался устраивать жесткую торговлю за «Пикчербокс» со старой леди. Даже если бы я думал, что она чокнутая, раз не принимает сразу наши условия (по большому счету сумма сделки, которую мы предлагали, была смехотворной).

– Не уверен, что давление в такой ситуации – верный выход, – сказал я максимально спокойно. – Миссис Блэксток в возрасте, она не сумеет торговаться.

– Неужели? – Глаза у Изабеллы превратились в щелочки, своими чудовищными ногтями она начала отбивать ритм по моему многострадальному столу. Звучало, как похоронный марш. – А как поступить с твоим бонусом, Мэтт? Как ты отнесешься к тому, что его просто не будет?

– Что-что?

– Ты понимаешь, что бонус зависит не только от размера годовых продаж на рынке кинотеатров, но и от того, как ты решаешь задачи, поставленные перед тобой головным офисом нашей компании?

Я изобразил понимание, кивнул.

– И задача на этот год – довести сделку по покупке «Пикчербокса» до конца. Не купишь нам «Пикчербокс» – не получишь никакого бонуса. Ты – продажник, Мэтт, а не благотворитель. Давай, заверши сделку сегодня, иначе никакого бонуса тебе не видать.

Я открыл рот, но у меня перехватило дыхание, и слова замерли на моем языке. Как она меня достала! Либо я заставлю миссис Блэксток подписать контракт, либо мой дед потеряет крышу над головой. Миленько.

– Надеюсь, ты скоро перезвонишь мне с хорошими новостями.

Дом Эдны Блэксток был даже больше, чем я ожидал: пять или шесть спален в викторианском стиле, маленький садик и небольшая подъездная дорога для автомобиля. Я полагал, что у входа меня встретит дворецкий или кухарка, но ко мне вышла худощавая женщина с серыми волосами, в цветастом переднике. Причем передник ее словно перерезал пополам. Она уставилась на меня, ее бледно-голубые глаза, казалось, плавали за стеклами бифокальных очков, как рыбки в аквариуме.

– А вы, похоже, тот милый молодой человек, который должен был приехать ко мне из кинокомпании. Заходите.

– Пожалуйста, простите за беспорядок, – произнесла хозяйка по пути в кухню и, когда мы вошли, постелила на стул полотенце. – Я как раз готовила фруктовый пирог. Присаживайтесь.

Я разглядел стул, он был такой же старинный (другого слова не подберу), как сама миссис Блэксток. Я занервничал и присел на самый край.

– Итак, – начал я, кладя свой кейс на колени и открывая его, – как я уже сказал по телефону, мы готовы предложить вам сумму…

– Может, чашечку чая? Пирог? – Хозяйка подвинула ко мне тарелку с пирогом.

Живот подвело от голода, стоило мне вдохнуть запах теплого калорийного пирога. Какой же он, господи, был клевый, этот пирог: сливки, изюм и джем, орехи и вишни. Я мужественно отодвинул от себя соблазнительное блюдо и покачал головой. Принять от миссис Блэксток хоть крошку было бы верхом непрофессионализма.

– Спасибо, в другой раз. – Я отвлекся от пирога и достал папку с контрактом. Чем раньше начнем, тем быстрее закончим. – Итак, насчет контракта…

– Вы уверены, что не хотите кусочек? – Миссис Блэксток посмотрела на меня особенно проникновенно с другого конца стола. У нее на кончике носа была сахарная пудра. – Я не представляю, для кого могла бы готовить сейчас, но приготовила, и не выбрасывать же теперь это в помойку.

– Ладно, – кивнул я, быстро придвигая к себе тарелку. Если для того, чтобы завершить сделку, надо съесть пирог, то почему бы не отнестись к этому профессионально? Я ведь всего лишь хочу заполучить подпись этой старушки на нескольких листах документа и уехать. – Давайте маленький кусочек.

Я отрезал себе кусочек и попробовал. Фрукты, теплая корица и грецкие орехи овладели мной все сразу. Боже, я ликовал.

– Кинотеатр долгие годы принадлежит моей семье, – говорила миссис Блэксток, пока я жевал пирог, – когда я и Берт – это мой последний муж – унаследовали кинотеатр, у нас сразу столько планов относительно него появилось. Мы им управляли вместе и потом собирались передать детям, точнее, сыну. Мы хотели двоих, но родился только сын, Чарльз. Я говорила вам об этом по телефону?

Я покачал головой, потому что рот был набит пирогом.

– Чарльз живет в Эдинбурге. Он – повар: вероятно, любовь к приготовлению еды передалась ему по наследству. Но вот интерес к кино не передался. Он обычно любит говорить, что в его жизни и так много драм, чтобы смотреть на то, как другие их разыгрывают на киноэкране. Чарльз ужасно занятой. Повара вообще работают почти двадцать четыре часа в сутки, можете себе представить. В любом случае… – миссис Блэксток кивнула мне, предлагая угощаться еще одним куском пирога, но я покачал головой, – …в любом случае, Чарльз совсем не интересуется кино и кинотеатром заниматься не станет. Он считает, что мне следует продать бизнес.

– Понятно, – кивнул я.

– Даже мои служащие говорят о продаже кинотеатра, так что же мне делать? Продажа кинотеатра разобьет мне сердце, но, если ваша компания так профессиональна и вы действительно любите кино, как говорите, я буду только рада передать дела тем, кто хорошо позаботится о кинотеатре и вернет ему былую славу. Вы же сможете хорошо позаботиться о «Пикчербоксе», мистер Джонс?

Я видел, как миссис Блэксток отрезала новый кусок пирога. Может, если его запихнуть целиком в рот, то и отвечать на ее вопрос не придется?

– Разумеется, мы позаботимся, – соврал я, заставляя себя смотреть в глаза собеседнице.

– Превосходно, – улыбнулась она. – А что насчет команды, вы оставите моих людей?

Я нахмурился.

– Что же насчет них? – повторила миссис Блэксток. – Вы о них тоже позаботитесь?

– Ну, – я задумчиво покашлял в кулак, – реструктуризацию мы вообще-то планировали…

Она напряглась:

– Люди потеряют работу, верно?

– Ну… как я уже сказал… небольшая реструктуризация неизбежна… и в связи с тем, что развивается именно брайтонская ветвь нашей компании, скорее всего, большинство сотрудников наймут заново. Но одна позиция – менеджера кинотеатра – будет открыта для соискания и бывшим сотрудникам «Пикчербокса», которые проработали на вас более двух лет подряд. Мы устраиваем собеседование в Уэльсе в декабре, на выходных.

– Уже в декабре, так быстро…

Я кивнул.

– Если мы планируем перезапустить обновленный «Пикчербокс» уже с нового года, то все подготовительные меры надо принять уже в конце года старого. И подписать бумаги тоже.

– Всего лишь одно место для них, вот ведь неудача. – Миссис Блэксток поднесла ладони к лицу.

– Боюсь, жесткой конкуренции не избежать, – сказал я, пододвигая к ней контракт, – таков сейчас экономический климат страны в целом.

И зачем я сказал про «не избежать»? Это я понахватался из корпоративного сленга. Миссис Блэксток нервно ткнула в контракт пальцем, словно перед ней был не листок бумаги, а бомба.

– Итак, – я протянул ей шариковую ручку, – если бы вы только подписали вот здесь…

– Одну секундочку, дорогой мистер Джонс, – она накрыла сморщенной ладонью мою руку, – сначала я хочу поговорить со своей командой до того, как новость о продаже станет официально известной, ведь она будет для них шоком.

«Шок, но вряд ли для всех», – подумал я, вспоминая недавнюю встречу с Бет Принс.

– Как я сказал ранее, – руку из-под неожиданно цепкой и тяжелой ладони миссис Блэксток освободить оказалось не так просто, как я рассчитывал, но в ушах у меня все еще звучали слова миссис Бью-ниже-пояса относительно моего бонуса, – время идет, и мы можем удерживать предложенную сумму сделки лишь некоторое время, так что лучше всего, если вы подпишете контракт сего…

– Мистер Джонс, – миссис Блэксток сверлила меня жестким взглядом, – я, конечно, могу произвести впечатление параксической старухи, но «Пикчербокс» принадлежал моей семье годами, и я боролась и выигрывала множество раз и теперь тоже не собираюсь сдаваться. И прямо сейчас не готова ничего подписать. Я не позволю молодому пройдохе вроде вас положить меня на лопатки, по крайней мере до тех пор, пока я не буду к этому готова.

– Простите меня, – я изобразил ужас, – я и в мыслях не держал…

Миссис Блэксток встала и оправила фартук, выражение лица по-прежнему было непроницаемым.

– Будем на связи, – сухо промолвила владелица «Пикчербокса».

Я посмотрел на все еще не подписанный контракт, он одиноко лежал на столе. Начальница убьет меня, если я…

– Вот. – Миссис Блэксток обогнула стол и протянула мне коробку с пирогом. Черты ее лица смягчились, и голубые глаза снова горели теплым светом. – Возьмите это с собой и отдайте тому, кого любите. Возьмите, я настаиваю.

Впервые за последние двадцать минут я улыбнулся. Я совершенно точно знал, кому отдам пирог.

На всем белом свете есть лишь один человек, который вне зависимости от того, что он говорит или делает, помогает мне по жизни, помогает не сдаваться. Этот человек – старый, мудрый, его лицо напоминает грецкий орех, а еще он любит выпить чашечку какао с ложкой бренди перед сном.

– Привет, дед! – воскликнул я, как только дверь в дом № 75 на улице Мэфкинг, скрипнув, открылась и два полуслепых глаза вперились в меня.

– Мэтт! – Лицо дедушки просияло, как звезда в ночи. – Черт побери, если это только не мой любимый внук!

Вот так мой дед любил себя поставить, так обычно вел себя. Когда мы с ним видимся, он встречает меня таким приветствием, и ему смешно. Не в последнюю очередь дед радуется и потому, что я его единственный внук.

Я подождал на пороге, улыбаясь, дожидаясь второй неизменной части приветствия.

– Я уж думал, ты меня забыл. – Дед шел четко по сценарию, не отклоняясь.

– Мимо. – Это уже была моя, столь же неизменная реплика.

Я навещал деда раз в неделю, сколько я себя вообще помню. С тех пор как умерла бабушка, его жена, никто, кроме меня, сюда не приходил. Моя мама, чьим отцом и являлся дед, стремительно исчезла из нашей жизни, когда мне было девять лет. Она влюбилась в мужчину, который вел занятия по йоге у нас в городе, и последовала за ним в Испанию (в числе прочих женщин из группы, которая ходила на эти занятия). И все эти женщины из поездки вернулись, а вот мама – нет. Пару недель папа притворялся – перед нами и перед самим собой, – будто наша мама уехала в отпуск, но в конце концов я достал его вопросами о том, когда же она вернется. И тогда он мне объяснил, что мама его больше не любит, но она все еще любит меня.

– Тогда почему она и от меня тоже уехала? – удивился я.

Отец не знал, как ответить. Через два месяца после отъезда мама пыталась убедить отца в том, что я должен приехать в Испанию и жить там с ней. Папа, конечно, звезд с неба не хватал по части сообразительности, но довольно быстро смекнул, что эта йога была совсем не йогой, а сектой, и добился того, чтобы опека надо мной полностью перешла к нему.

Сначала мама возвращалась в Великобританию, чтобы повидаться со мной, – пару раз в год. Но по прошествии лет ее подарки на мои дни рождения, звонки, письма постепенно просто перестали приходить.

В последний раз я видел ее, когда мне было восемнадцать лет.

– Ты теперь взрослый мужчина, – сказала она за обедом в ресторане «Пиноккио» в Брайтоне, – и сам можешь решать, где тебе жить. Ты всегда можешь приехать к нам с Карлосом, мы будем тебе рады.

Но я так никогда и не воспользовался ее приглашением. Наверное, звучит слегка дико, но она мне больше не мама – просто женщина, с которой мы внешне похожи. Через несколько лет после развода отец женился на милой, но очень простой девушке из Южной Африки по имени Эстель. Она работала администратором в его компании. И до сих пор они вместе. После того как я окончил школу и встал на ноги, папа и его новая жена переехали в Кейптаун, и я прекрасно знаю, что, если отец не звонит хотя бы раз в месяц, у него все в порядке и он где-то тихонько кутит в полном блаженстве. Иногда отец интересуется, как там дедушка, но я понимаю, что ему это безразлично.

– Ну так что? – Дед распахнул входную дверь. – Будешь так стоять или войдешь?

– Пожалуй, войду. – Я протянул ему контейнер с пирогом, который дала мне миссис Блэксток. Потом мы вместе прошли в кухню, где чайник, который был намного старше меня, в уютном стеганом чехле красовался посреди стола.

– Что тут у нас? – Дед повел носом в сторону контейнера, а сам налил крепко заваренного чая в чашки из китайского фарфора и пододвинул одну из них ко мне.

Я сделал глоток.

– Вот, принес кусок фруктового пирога от одного моего клиента. – Я лукаво подмигнул старику. – Она в том же возрасте, что и ты, и, кстати говоря, она одна. Хочешь, я вас познакомлю?

– Женщина, которая умеет готовить? – Дед открыл контейнер, понюхал пирог и одобряюще кивнул. – Завтра же на ней женюсь!

– А в скором времени она еще и разбогатеет, – сказал я ему под руку, пока тот отламывал себе внушительный кусок пирога. – В любом случае будет. Ну а ты как сам поживаешь? – быстро «подсек» я тему.

Дед посмотрел на меня:

– Слегка штормит, но в целом неплохо, могло быть хуже. Я вообще мог в своем возрасте уже умереть.

Я засмеялся, глядя на то, как смеется мой дед: нижняя съемная челюсть прилипала к верхней, стоило деду чуть запрокинуть голову, и получалось очень выразительно.

– А как там Пол? В последнее время сделал что-нибудь интересное?

Дед просто обожал дневной телеэфир, забитый всякой ерундой вроде телешоу Пола О’Грейди. И однажды сказал мне, мол, ему все равно, что Пол – голубой. Если он смешной, так ничего больше и не нужно о нем знать, пусть будет хоть серо-буро-малиновым.

– Пол? – переспросил дед, запихивая кусок пирога в рот и бодро его пережевывая. – Он сменил собаку, у него теперь другая, милая, но не такая, как Бастер. – Дед часто сам себя перебивал. – Мужчине нужна правильная собака, а не игрушка, которую можно в борсетку запихнуть.

– Я могу достать тебе собаку, только скажи, нужна ли она тебе. Можно взять ее из приюта, а можно и купить – как ты скажешь.

– Нет. – Дед энергично закачал головой. – Тебе совсем не обязательно это делать. И потом собаке нужна настоящая нормальная семья, а не старый инвалид вроде меня.

Дед был гордецом. Он проработал в электрической компании более пятидесяти лет, и за все это время у него было всего две недели выходных. Да и то потому, что он упал с лестницы, пока мыл окна в доме, а упав – сломал руку. Они с бабушкой всегда были прижимистыми, но потеряли свои накопления, когда рухнул пенсионный фонд. Я лишь два года назад осознал, насколько мой родной дед нуждался в помощи и был беден. И то я узнал это случайно: нашел письмо от арендодателя, засунутым за старинное кресло. Дед к тому моменту уже три месяца не платил ренту, а хозяин грозился выкинуть его, если не заплатит. Я пытался поговорить с дедом, чтобы он обратился в специальное Бюро помощи населению, и там ему помогли бы добиться льгот по оплате жилья.

– Мне не нужна их благотворительность, – заявил он. – Я всю жизнь работал и не собираюсь начинать донимать правительство по поводу того, что в старости оказался не нужен. Мне платят крохотную пенсию, но и за нее я очень благодарен.

Деда было не убедить, поэтому мне оставалось лишь выкрасть письмо арендодателя и самому с ним переговорить. Мистеру Харрису было безразлично, как и кто платит ренту, главное, чтобы платил. И я дал мистеру Харрису внушительную сумму – такую, что дед на время вообще мог забыть об оплате жилья, не боясь оказаться на улице или в доме престарелых.

– Попасть в дом престарелых – все равно что жениться, – шутил он, но в глазах у него мелькал страх.

Каждый месяц платить за два жилья было нелегко, каждый год мне приходилось зарабатывать солидный бонус, или в противном случае нас обоих ждала жизнь бомжей. И я тянул лямку. Дед – это все, что у меня есть. А я – все, что есть у него.

– Как язык проглотил. – Дед заметил, что я задумался. – Я еще сгожусь на что-нибудь, не списывай со счетов.

– Прости-прости, конечно, сгодишься.

– Черт меня подери! А ты как, внук? Как та блондинка, с которой ты встречался? Та самая, которая могла устроить скандал буквально из ничего?

Я покачал головой:

– Даже и знать не хочу.

– Да, понимаю тебя. – Дед похлопал своей, похожей на львиную лапу, рукой меня по плечу. – Девушки из Ист-Энда тебе не подходят.

Через час я вернулся домой почти оптимистом. После того как дед спросил про Алису, мы прошли в его гостиную, и я сел в дедушкино кресло и сдался сам себе – на свою же милость. Сначала он слушал меня очень внимательно, кивая в нужных местах. Но когда в своем рассказе я дошел до эпизода, когда Алиса заявилась в пивную в чем мать родила, слегка прикрывшись пальто, дед уже похрапывал. И не важно было, что он уже спит и не слышит меня, я ведь выговорился, и внутри больше ничего не давит. Я не сообщил ему всей правды о миссис Блэксток, о том, как она отказалась подписать контракт о продаже кинотеатра. А если не получу подпись, причем быстро, миссис Бью-ниже-пояса надерет мне задницу. Но чем меньше я об этом думал, тем было спокойнее.

Глава 7

Бет

Слушать о сексуальных приключениях лучшей подруги – дело одно. А вот наблюдать их своими глазами – совсем другое. Я уже час обновляла сайт «Пикчербокса», но все еще не могла забыть образ Лиззи, раскоряченной, словно рождественская индейка. Казалось, эта порнографическая картинка запечатлелась у меня в мозгу и горела там всеми красками. А вот Лиззи ничуть не смущало, что я видела ее нагишом. Ей важнее было выбраться из дурацкой ситуации. Выбраться и надрать задницу Натану, который бросил ее подобным издевательским способом.

– Ему не жить! – Лиззи почти дымилась, втискиваясь в свое маленькое черное платье. – Я ведь могла умереть там, окоченеть, например.

– Лиз, не думаю, что окоченела бы, батарея жарит на полную мощность. Да и к тому же он твой мобильник оставил рядом на подушке.

– Ну а чем по мобильнику звонить-то было? – Лиззи надела свои туфли на каблуках, возвращая себе цивилизованный вид. – Ты хоть представляешь, как трудно набирать телефонный номер носом?

Я смеялась.

– Смейся-смейся. – Подруга скорчила рожу и встала, взяв меня под руку. – Поехали домой, расслабимся, расскажешь тете Лиз, что там у вас произошло с Айденом.

Так мы и поступили. Чем больше я «расслаблялась» за бокалом красного вина, тем сильнее расстраивалась по поводу нашего с Айденом разрыва. И, чтобы хоть как-то заглушить подступавшую боль, доливала себе алкоголя. Но начинала переживать еще больше… Круг замыкался. Но вскоре, слава богу, моя лучшая подруга убедила меня, что пора идти спать.

– Все образуется, Бет, – сказала она, подтыкая мне одеяло и убирая волосы с лица. – Обещаю. Давай завтра на свежую голову еще поболтаем?

Я провалилась в сон практически мгновенно, а утреннее пробуждение было столь стремительным, что казалось, я будто проспала всего пять минут, а будильник разбудил меня просто по ошибке. В голове шумело, а глаза походили на пару вареных желтков. Конечно, я попыталась исправить дело косметикой, но получилось только хуже.

Заставив себя сосредоточиться на работе, я думала, что это поможет мне дистанцироваться от произошедшего, но в «Пикчербоксе» выдалось нелюдимое утро, посетители практически отсутствовали, не на кого было отвлечься. Пришло человек пять на сеанс «Квартиры» к одиннадцати утра, да еще дюжина молодых мамочек с вертлявыми детьми на специальный «мамский» фильм, во время которого крики и всхлипы ожидались повсеместно (фильм на них и был рассчитан). В общем, никто не обращал внимания на мое опухшее лицо.

Я посмотрела на себя в карманное зеркальце, и в этот момент входная дверь распахнулась. Сначала я не поняла, кто пришел, так много времени миновало с тех пор, как я видела ее в последний раз. Но по мере того как она ко мне приближалась, я узнавала и безразмерное твидовое пальто, неловко сидящее на узкоплечей фигурке, и юбку с разрезом, и зеленую шляпку, украшавшую копну седых волос…

– Миссис Блэксток! – я заговорила очень быстро, убирая косметичку со стола. – Как здорово, что вы пришли!

– Здравствуй, Бет! – Моя начальница уютно закуталась в пальто и энергично потерла руки. На шляпе и плечах виднелись следы дождя. – На улице ливень, кажется, он никогда не закончится. Ужасно, не так ли?

Я пожала плечами. Очень удобный знак, когда не знаешь, чего от тебя ждут.

– Вы приехали за бумагами по вчерашним переговорам? Я могу их вам отдать, если хотите. – Я стремительно встала и ударилась головой о полку, висевшую над моим рабочим местом. Дюжина афиш упала на пол у моих ног.

Миссис Блэксток протянула мне узкую сморщенную руку и жестом попросила остановиться.

– Пожалуйста, присядь, Бет. Нам надо кое-что обсудить.

– Обсудить? – Я плюхнулась на свой стул, держась за стол. – Вы насчет того мужчины, который приходил к вам? Мэтт, или как там его? Я не хотела нагрубить ему, честное слово. Просто решила, что он студент, ищет приработок, а если бы я только знала, что он из корпорации «Аполло», я бы ему предложила кофе и…

– Нет-нет, – начальница потрясла головой, – не об этом.

С любопытством она рассматривала фигуру тыквы, которую я соорудила по центру холла кинотеатра, прошлась взглядом по стене знаменитостей и пальцем провела по рамке с фото Джемса Дина. Миссис Блэксток нахмурилась, когда на ее пальце после этого нехитрого маневра осталась пыль и комком упала на пол. Нанять уборщицу мы не могли себе позволить уже несколько месяцев. Разумеется, мы с коллегами прилагали все силы для того, чтобы поддерживать кинотеатр в чистоте, но не могли учесть всего.

– Бет, – миссис Блэксток обернулась ко мне, улыбаясь, – последние годы «Пикчербокс» не работает в полную силу…

– Я в курсе, – постаралась я вложить в свой голос столько отчаяния, сколько умела, – но ведь можно переломить ситуацию. У меня, например, есть неплохие идеи. Я их все набила в документ, вот файл… – я потянулась к своей сумке, – если желаете, я вам их покажу.

Миссис Блэксток покачала головой.

– Но они точно сработали бы, – не сдавалась я. – Мы могли бы разработать акции для поддержания лояльности клиентов, как делают в супермаркетах. Типа, «посмотри пять фильмов, а билет на шестой получи бесплатно».

– Выстраивать работу нашего кинотеатра по модели работы супермаркета? – начальница была шокирована. – Нет, дорогая, не следует этого делать.

– Но эффективность подобного подхода проверена: по мере того как растет лояльность клиентов, растут и продажи… – Я замолчала, поскольку по лицу моей начальницы было видно, что я ее совсем не убедила. – Ну, допустим, не только скидочные схемы. А как насчет того, чтобы… – я просмотрела документы в своей рабочей папке, – устраивать тематические ночные показы, а темы подбирать из тех, что интересуют массового зрителя? Например, показать какой-нибудь популярный конкурс европейской песни? Его смотрят в Брайтоне, и, если бы мы дали людям возможность посмотреть эфир здесь, на большом экране, они могли бы приодеться, взять с собой друзей и знакомых. А потом рассказали бы, как здорово…

Миссис Блэксток перебила меня:

– Конкурс европейской песни? Ужасная идея, Бет. Ты только представь, с какой программой будут выступать немцы!

– Не соглашусь, что такая ужасная идея. Этот конкурс показывают много лет, у него полно фанатов… – Я расстроенно перелистнула страницы своего «бизнес-плана». – А как вам вот такое предложение: мы даем ночной показ, но при этом понижаем плату за билет, чтобы привлечь студентов, которым некуда пойти с парнем или девушкой, чтобы пообниматься. Можно под подобные показы выделить понедельник и вторник, к примеру…

– Нет, – миссис Блэксток потрясла головой, – прости, Бет, твои идеи слишком инновационны для нашего кинотеатра.

– Да нет же, они в самый раз! И я верю, что они сработают! А еще у меня есть предложение сделать в нашем кинотеатре тематический уикенд: взять романтические фильмы сороковых и пятидесятых годов, и…

– Извини, Бет, – начальница прервала поток моих инициатив, – я продаю «Пикчербокс», я долго об этом думала и приняла решение.

– Только не «Аполло»! – я была в ужасе от услышанного. – Вы не можете так поступить! Они же все сделают по-своему, все изменится, а кинотеатр превратится в бездушную дыру!

– О, Бет… – Миссис Блэксток вздохнула, словно разговаривала с капризным ребенком. – Я надеялась, что ты отреагируешь легче. Разумеется, они что-нибудь изменят, но не все. Мэтью Джонс сам сказал мне, что они уважат историю кинотеатра.

– И вы верите? А если он вам лжет? Им на нашу историю наплевать, они хотят зарабатывать деньги.

– Прости, Бет, но у меня нет выбора. Мой сын не хочет брать на себя ответственность с кинотеатром, а бухгалтерские документы свидетельствуют о том, что «Пикчербокс» прогорает, но у меня нет больше сил…

– Но… – договорить было трудно, слова вдруг потеряли смысл.

Миссис Блэксток выглядела подавленной, и мне стоило огромных усилий сдержаться и не заплакать. Она сдалась. И следом сдаться оставалось кинотеатру, нашей маленькой команде и мне. За двадцать четыре часа я потеряла парня, меня чуть не переехала машина, и вот теперь лишалась работы. Что дальше? Дом я тоже потеряю? Отец Лиззи однажды заявил, что ему не нужна в соседки к дочери безработная приживалка.

– Вы продаете, и уже ничего нельзя поделать? А нас всех выкинут?

Миссис Блэксток подошла к моему столу и накрыла своей сморщенной ладонью мою руку.

– Бет, надежда есть, хотя бы для одного человека. Мистер Джонс упомянул, что вакансия менеджера будет открыта для любого сотрудника «Пикчербокса», кто проработал в кинотеатре более двух лет.

– Я справлюсь! – Я подпрыгнула от воодушевления и снова ударилась головой о полку. – Я ведь работаю тут шесть лет, – решив собрать упавшие афиши, я опустилась на колени. – Не могли бы вы сказать этому мистеру Джонсу, что мне очень нужна работа?

– Милая, боюсь, у моего голоса не слишком большой вес в данной ситуации, – но уверена, что на любые твои вопросы он ответит с удовольствием. Думаю, он скоро объявится. И если бы ты могла передать новость коллегам, было бы просто замечательно.

Моя начальница пересекла холл и у самой двери на улицу посмотрела на меня долгим тяжелым взглядом.

– Спасибо, Бет, – проговорила она почти одними губами, так что я едва могла разобрать. – Спасибо за все, что ты делаешь.

Не уверена, что это не игра света и тени, но даю руку на отсечение: уходя, миссис Блэксток плакала.

Остаток дня пошел коту под хвост: я обсчитала посетителя, разлила полную чашку кофе прямо на клавиатуру, предложила мужчине, который пришел на сеанс со своим пятилетним сыном, посмотреть модный ужастик, в то время как клиент просил «чего-нибудь семейного». Ну, и в довершение всего появился Карл, снял пальто и медленно прошествовал к моему столу.

– Привет, Бет! – Он бесцеремонно положил локти на стол. – Мне вот интересно, а ты хоть раз сбегала из дома, когда была подростком?

– Нет, – ответила я, но никак не могла побороть удивление от того, что Карл общается со мной нормально, а не пытается довести до инсульта. – А зачем мне сбегать?

– А тебя папа с мамой не выгоняли?

– Возьми. – Я протянула ему листок бумаги, на котором изложила все, что до этого мне рассказала миссис Блэксток про продажу кинотеатра. – Вероятно, захочешь прочесть. Это касается тебя тоже.

Карл пробежал взглядом листок и снова оперся на мой стол.

– Это место прогнило, в него надо вдохнуть новую жизнь.

Я уставилась на него с плохо скрываемым ужасом. Я никак не могла поверить в то, что после трех лет работы в «Пикчербоксе» Карл не испытывал к кинотеатру ни капли уважения.

– А что? – Он изогнул бровь. – Старушка Блэксток не сумела слепить свой куличик на этой площадке, поэтому кинотеатр катится к чертям собачьим.

– Но ведь ты только что узнал о том, что потеряешь работу!

– А я потеряю? – Карл взял мой листок двумя пальцами, как улику. – А мне кажется, что прямо на этом листке напечатано мое имя и должность.

– Там напечатано объявление о вакансии менеджера.

– Ах, ну да, ну да! Я понял, – засмеялся Карл, – ты думаешь, что дело в шляпе и вакансию займешь ты, только потому что ты тут дольше нас всех? Я вот, например, вовсю трахался аж с четырнадцати лет, но порнозвездой себя не считаю. Улавливаешь?

– Дело не в том времени, что я здесь провела, а в опыте, который я получила. – Я покачала головой, спорить с ним не было смысла, он меня просто провоцировал. – В любом случае, дорогой друг, – я встала и потянулась за своим пальто, – я пошла домой. Встречаюсь с Лиззи в городе.

– А почему не с Айденом?

Я тяжело вздохнула. Сам факт, что мне приходилось работать с мелким гадким слизняком вроде Карла, был уже достаточным несчастьем на мою голову. Но Карл знал Айдена, моего парня, точнее, бывшего парня. В минувшем октябре Карл вступил в сообщество дегустаторов вина, Айден на тот момент уже состоял в этом сообществе. И на следующий день после церемонии вступления Карл заявился на работу с наглым выражением лица. Заставить его замолчать было невозможно. Он говорил и говорил о том, что Айден теперь его лучший друг, у них нет никаких секретов между собой – относительно меня.

– Что? – Карл смотрел на меня и пытался угадать, в каком я настроении. – С любовником не ладится?

Вероятно, мое лицо меня все же выдало, потому что он неожиданно возликовал.

– А! Я так и знал, что у вас не все гладко! Он же не бросил тебя, Прыщавка, или все же бросил?

– Не твое дело! – Я стремительно отвернулась и гордо вышла из-за своего стола.

«Только не разревись перед ним, не смей, слышишь? – Я старалась убедить себя, успокаивая дыхание, и спешно пересекла холл. – Не смей, не смей, не смей…»

– Вообще, должен тебе сказать, что Айден все верно чувствует, а тебе, Прыщавка, уготовано умереть в полном одиночестве, и только кошки не оставят тебя до самого конца, но и они не будут тебя любить по-настоящему!

– Что? – спросила Лиззи, как только я вошла в шумное кафе с непроизносимым названием «Ваикикиамукау», где моя подруга временно работала. – Айден объявился?

– Нет, но… – начала я спокойным тоном, но почти сразу заплакала. Вытерев глаза тыльной стороной ладони, я мысленно выругалась. Я держалась всю дорогу от работы до кафе, но в последний момент меня прорвало.

– Ну, милая, – Лиззи сняла свой кипенно-белый передник официантки, отложила его в сторону и, не обращая внимания на неодобрительные взгляды коллег, подошла ко мне, чтобы обнять и составить мне компанию.

– Давай-ка нальем тебе выпить. – Она провела меня к свободному столику в дальнем углу кафе. – Жаль, вино не подаем, но, может, капучино?

Я кивнула так, что мне самой стало себя жаль.

– Пожалуйста, принеси пару капучино, Бен! – крикнула Лиззи официанту через весь зал. – И не поленись, посыпь каждую порцию шоколадной крошкой!

Тот одарил Лиззи взрывоопасным взглядом и продолжил обслуживать других посетителей. Подруга пододвинулась ко мне и накрыла своей ладонью мою руку:

– Что у тебя стряслось? Рассказывай.

– Просто хочу, чтобы Айден вернулся, – я умирала от жалости к себе, – прошло уже двадцать четыре часа с тех пор, как я видела его в последний раз, и я очень по нему скучаю.

– Да ну? – Лиззи недоверчиво посмотрела на меня. – Открой любую местную газету, и ты получишь отменную дозу той невероятной чуши, которую твой Айден обычно нес.

Я неожиданно рассмеялась, но тут же меня снова накрыла волна отчаяния. Айден все же не был занудой, лишь временами слишком настойчиво излагал свою точку зрения на мир. Я промокнула лицо салфеткой.

– Что мне делать, Лиз?

– Хочешь честный ответ? – Она сжала мою ладонь. – Просто забудь его, и все.

– Но я не хочу его забывать.

– Я так и думала, что ты мне ответишь в этом безнадежно романтическом духе. – Лиззи послала испепеляющий взгляд официанту, который все же принес нам две чашки кофе. – Спасибо тебе, дорогой Бен! Я твоя должница.

«Дорогой Бен» повращал глазами и вернулся к барной стойке. Складывалось впечатление, будто Лиззи задолжала Бену гораздо больше, чем эти две чашки капучино.

– Лиззи. – Я села прямо и разгладила на себе джемпер. – Скажи мне, только честно, что мне нужно изменить в себе, чтобы жизнь наконец наладилась?

– Да ничего ровным счетом не надо менять. – Она посмотрела на меня, как на сумасшедшую. – Я люблю тебя такой, какая ты есть. Ты прекрасна, подруга.

– А вот Айден почему-то так не считает.

– Бет, Айден – дешевое кидалово, и изо рта у него пахнет луком.

– Лиззи!

– Он такой, и изо рта у него действительно пахнет. – Моя подруга пригубила капучино и вытерла полоску пены с губ. – Ты заслуживаешь кого-нибудь получше.

Я вздохнула:

– Вот он сказал то же самое, когда бросал меня, ты не поверишь, Лиз.

– Ну, тогда, может, он не так уж и безнадежен, как я считала. По-любому хорошо, что ты наконец от него избавилась.

– Но я не хочу от него избавляться, я мечтаю, чтобы Айден вернулся ко мне! Лиззи, ну, ну, пожалуйста, помоги мне.

Она нахмурилась:

– И как тебе помочь?

– Честно скажи мне, что я могу изменить, чтобы выглядеть… ну не знаю… горячее? Знаю, ты думаешь, что я и так выгляжу хорошо, но мне нужно, чтобы ты была со мной предельно откровенна. Представь, что ты стилист, работаешь на телевидении, я пришла к тебе на программу и ты должна полностью преобразить меня, сделав эдакой милашкой. Что в первую очередь ты поправишь?

Моя лучшая подруга отодвинулась от меня, чтобы получше меня рассмотреть, и склонила голову набок (налево). Потом нахмурилась, склонила голову набок (направо). Я чувствовала себя неловко, пока Лиззи изучала меня, при этом не говоря ни слова в мой адрес. Да и что бы она ни сказала, я бы вынесла все, лишь бы это помогло мне вернуть Айдена.

– Ну, – Лиззи в конце концов вынесла вердикт, – ты слегка бледная.

– Ладно, значит, дело в том, чтобы намазаться автозагаром погуще.

– Типа того, и… – она посмотрела на мои волосы, – мышино-серый цвет, конечно, хорош, он в тренде ретро, или как сказать, чтобы тебе не было обидно, дорогая… Мне кажется, тебе бы больше пошел яркий цвет, надо освежить твой природный пигмент. Ну, и научись уже правильно делать себе укладку, а то твой модный боб чаще похож на армейский шлем, чем на прическу, ты уж извини…

– Лиззи!

– Прости-прости, – моя подруга всем своим видом старалась показать, как сильно сожалеет о своих словах, – я, похоже, переборщила?

– Нет, вполне. Продолжай, пожалуйста.

– Вот этот джемпер. – Лиззи указала на него с таким видом, словно он был заразный. – Знаю, это твоя любимая верхняя одежда, но, по совести, Бет, он выглядит как поношенный не одним поколением родственников по линии твоей тетки Мардж. Твоей невероятно толстой тетки Мардж.

– Он не поношенный! – я пыталась протестовать, вытягивая рукава по самые пальцы. – Он просто мешковатый, и в нем удобно.

– Вот ты могла бы запросто под этим джемпером быть на седьмом месяце беременности, Бет. В то время как у тебя прекрасная фигура. А никто ведь и не знает.

– У меня хорошая фигура? – Я обрадовалась, что Лиззи так считает. Может, затея выяснить, что не так с моим внешним видом, и не была такой уж провальной. – Так что же мне носить с хорошей фигурой?

– То, что подчеркивает твои формы. И обязательно надо купить туфли на высоких каблуках вместо того убожества, которое ты носишь. – Лиззи сделала паузу и отследила, как я посмотрела на свои ноги, – вместо этих сапог-скороходов, которые ты так настойчиво носишь со всем подряд…

– Что, и с обувью придется расставаться?

– Боюсь, Бет, что так. – Она пододвинула ко мне чашку кофе. – Но ты совсем не обязана делать это, Бет. Не нужно преображаться ради Айдена.

– А я не ради Айдена! Я… ради себя самой!

– Правда?

– Да… точнее, нет. – Я глотнула капучино, он совсем остыл. – Если бы Айден не бросил меня, я, возможно, и не решила бы изменить имидж. Я со школы ношу одну и ту же одежду: джемперы, джинсы, обувь. И я уже забыла, когда меняла стиль стрижки. Видимо, разрыв с Айденом – знак, чтобы я встряхнулась, знак того, что я должна обновиться.

Лиззи прищурилась:

– Вот я знаю, кого бы встряхнула как следует…

– Честно! – Я смотрела ей в лицо. – Лиз, я действительно хочу измениться. Ты свободна завтра после полудня?

– Конечно! Я могу быть свободной, когда только пожелаю. – Она с улыбкой оглядела кафе и особенно Бена, который, казалось, избегал встречаться с ней взглядами.

– Тогда почему бы нам не пройтись за покупками? Я обновлю гардероб, а ты поделишься со мной своим мнением об этом. Потом мы отправимся в «Бутс» и там купим автозагар и краску для волос.

– Идет!

По выражению лица подруги я точно могла сказать, что идея сотворить новую Бет пришлась ей по душе.

– Когда доберемся до дома, – продолжила Лиззи, – я сделаю тебе новый макияж. Разопьем бутылочку вина, и вечер наш сложится как нельзя лучше. Дай руку. – Она протянула мне свою пятерню. – За новую сексуальную и привлекательную Бет!

Я ударила своей ладонью о ладонь подруги:

– О да-да-да!

– Вот что нам нужно, – Лиззи воодушевилась, – немного энтузиазма.

Ага. Почему тогда мне было так плохо?

Глава 8

Мэтт

– Чем порадуешь? – пролаяла миссис Бью-ниже-пояса из трубки моего мобильника. Моя начальница не любила ходить вокруг да около. Только я вышел из гостеприимного дома хозяйки «Пикчербокса», как Бью-ниже-пояса была уже тут как тут. – Старушка подписала контракт?

Я сжал портфель. Неподписанный контракт все еще лежал на кухонном столе миссис Блэксток.

– Нет, она пока не подписала бумаги.

Трубка издала свистящий звук: очевидно, моя начальница научилась ушами испускать убийственные лучи.

– Что ты сказал?

– Миссис Блэксток сначала хотела сообщить обо всем своим подчиненным.

– Что она хотела? А она не могла своим ублюдочным подчиненным все это сказать после того, как подписала бы контракт? Она совсем из ума выжила или как?

– Вообще-то она милая…

– Да будь она самой Матерью Терезой! Мне нужен подписанный контракт, Мэтт!

– Она подпишет.

– Когда?

– После того как поговорит с подчиненными.

– И когда же это произойдет?

– Скоро. – Я решил рискнуть и соврал: на самом деле я не знал, когда состоится эта судьбоносная в прямом смысле слова беседа.

– Так выясни поточнее и побыстрее!

– Хорошо-хорошо, я выясню и проконтролирую.

– Звучит не очень убедительно, – вздохнула моя начальница. Забивать шар в лузу до конца она не хотела, до собеседования в Уэльсе оставался месяц, глобальные перемены мы планировали только с конца декабря, не раньше. – Продолжай! – Бью-ниже-пояса уже устала меня «бить». – Эта Блэксток что-нибудь говорила о ремонте?

– Нет, но она взяла с меня слово, что мы не тронем их интерьеры.

– И что ты ей ответил?

– Я ответил… что ей не о чем волноваться.

Она рассмеялась. Звук получился странным: будто кричит чайка и одновременно воет гиена.

– Молодец, я тобой горжусь.

Ну хоть один из нас двоих мной гордился, не я – точно.

– Итак, – голос моей начальницы вошел в мои мысли, как электропила в кусок сливочного масла, – заставь престарелую крошку подписать контракт как можно быстрее. Собеседование в Уэльсе уже организовано?

– Мы над этим работаем. – Лучшая фраза, которой можно завершить любой опасный разговор.

Но Бью-ниже-пояса не попалась на уловку:

– Что ты сказал?

– Послушайте, а нам действительно необходимо ехать всем в Уэльс, чтобы там провести собеседование на должность менеджера? Дел полно, а провести выходные дни, давая кандидатам задания на выявление их лидерских и профессиональных качеств, – это не слишком ли шикарно нам будет? Не можем мы у меня в кабинете как-то быстро прособеседовать всех кандидатов?

– Шикарно? Шикарно! – Моя начальница фыркала в трубку: похоже, я ее не на шутку рассмешил своей тирадой. – Мэтт, ты хоть представляешь годовой финансовый оборот такой компании, как «Аполло»?

– У меня есть данные по Юго-Восточному отделению, в офисе, если вы о них…

– Забудь о Юго-Восточном отделении, Мэтт. Я о международных активах.

– Ну, боюсь ошибиться, но, может…

– Биллионы, Мэтт! Биллионы. А знаешь почему? Каждое подразделение, каждая маленькая мутная задница в компании соблюдает правила работы, которые спускают нам из головного офиса в Вашингтоне. Правила, сделавшие «Аполло» лидером в своей нише. Мировым лидером.

– Да, это понятно, но все же…

– Вот что я скажу тебе, Мэтт, – на долю секунды интонация начальницы выдала ее раздражение, – если ты такой умник, давай я дам тебе телефонный номер головного офиса в Вашингтоне? Ты туда позвонишь и скажешь кому-нибудь из топ-менеджмента, что их политика найма на работу – полная ерунда. Я даже могу тебе трубку подержать, пока звонить будешь.

Пришлось вдохнуть поглубже. Сдаваться я не собирался.

– Изабелла, все в порядке. Давать номер не нужно.

– Что в порядке, Мэтью?

– Например, идея провести выходные в Уэльсе, занимаясь наймом одного-единственного менеджера из толпы претендентов, – проговорил я на одном дыхании.

– Вот так-то. И запомни то, что сейчас сам сказал, покрепче. – Она отключилась, не дав мне ответить.

Встряхнувшись, я засунул поглубже в карман свой телефон и двинулся в город. Час дня. Если поторопиться, то успею в пивную «Мэш Тан», пока там еще допивают свои напитки Нэйл и его коллеги, тратя на это нехитрое занятие обеденный перерыв.

Мне бы кружка пива тоже не помешала.

Глава 9

Бет

– Здравствуйте! Вы позвонили Бет Принс. Пожалуйста, оставьте ваше сообщение после сигнала.

Я повесила трубку рабочего телефона на рычаг, потом взяла свой мобильник и удалила пропущенный звонок, мигавший на экране. Мобильник работал, это факт. Положив локти на стол, я подперла щеку рукой и вздохнула. Было пятнадцатое ноября. Это означало, что прошло ровно две недели с тех пор, как Айден ушел от меня.

Две недели, четырнадцать дней, три сотни и тридцать шесть часов. И… он не позвонил, не написал, не послал ни одной эсэмэски. Ни слова, ни звука, ничего. Такое впечатление, что его или меня просто сдуло в открытый космос с поверхности земли.

В тот вечер, когда мы с Айденом разошлись, Лиззи конфисковала мой телефон, жалуясь на то, что я сводила ее с ума, проверяя, не пришло ли письмо или сообщение. Когда моя подруга на следующее утро все же вернула мне телефон, я надеялась, что там появится сообщение от Айдена. Я даже знала, что на него отвечу: скажу, что, слава богам, он наконец протрезвел и осознал, какую ужасную ошибку совершил, бросив меня. Но проблема заключалась в том, что отвечать было некому: Айден ничего не писал.

Я порывалась позвонить ему или послать сообщение, но Лиззи строго запретила мне это делать.

– Мужчины реагируют, когда ты держишь их на расстоянии, а на слова им плевать, – заявила она в том кафе с непроизносимым названием, где мы пили капучино. В этот риторический момент она отобрала у меня мобильник и изящно уронила его между своих грудей в вырез футболки. – Если у тебя еще теплится надежда – в самом адском закоулке твоего адского мозга, – что он к тебе вернется, Бет, тебе нужно дать ему время, чтобы он наконец понял свою ошибку. Посылая ему сообщения, уверяя его в том, что скучаешь по нему, ты его элементарно пугаешь. Все, что тебе нужно, – это навести побольше туману. Давай уже скажем себе правду, детка. До того как твой парень бросил тебя, ты была простовата.

Пришлось признать, что, побежав за ним и попав под машину, я совершила самый странный поступок в своей жизни. Самый, пожалуй, загадочный.

– Итак, – продолжила Лиззи, – нам нужен план, а делать тебе особо ничего и не нужно…

– Совсем ничего? – Я не могла поверить своим ушам.

– Верно, совсем ничего. В течение двух недель. Я тебе запрещаю контактировать с Айденом, не смотри на меня так, это для твоего же блага. После того как он поймет, что ты не бомбардируешь его посланиями и не звонишь с утра до вечера, умоляя его дать тебе второй шанс, ему станет любопытно. Он заинтересуется, а что ты такого делаешь, что не выходишь с ним, таким незаменимым, на связь? Придется схитрить, Бет. Никто еще не изображал такую крутую брошенную девушку, как ты. Это его заинтригует.

– А сработает? – засомневалась я.

– Еще как сработает! В любом случае, пройдет две недели, ты уже не будешь должна мне никаких обещаний не писать и не звонить ему, а потом мы вдруг обнаружим, что тебе до Айдена нет дела, и выбросим его вонючие носки!

– Лиззи, прекрати!

– Прости, не могла сдержаться. Но тебе следует доверять мне, Бет. Если что-то и может вернуть его к тебе, то вот такой маневр.

Я, конечно же, надеялась, что так и произойдет. Но целых две недели не писать Айдену… Это меня убивало.

Вернувшись к работе, я посмотрела на экран компьютера и активировала таблицу, над созданием которой трудилась. Входная дверь скрипнула, и вошел Мэтт Джонс. Его я не видела, кстати, тоже около двух недель – и ничего. Ну и видок у него: выглядит измотанным, мне удалось хорошенько рассмотреть его, пока он шел через холл к моему столу. Отлично. Хоть бы он плохо спал по ночам все это время. Бессонница – самое малое, что он заслужил за то, что покупает и разоряет маленькие милые кинотеатры вроде нашего.

– Приветствую, Бет! – Он тяжело облокотился на мой стол и внимательно посмотрел через перегородку, которая меня от него отделяла.

– Мэтт?

Он пригладил волосы рукой, заглянул в монитор моего компьютера.

– Ну и как работается, Бет?

– Прекрасно, совершенно прекрасно, – ответила я, а сама в это время сворачивала «окна», чтобы Мэтт не видел, что я печатаю. Интересно, а «прекрасно» было нормальным ответом? Может, если бы я сказала, что все дерьмово и работа идет из рук вон плохо, он больше не захотел бы нас покупать и мы все сохранили бы свои рабочие места?

– Вообще-то, есть проблемы, – добавила я. – Думаю, многие жители этого района Брайтона переезжают в другие районы, здесь стало слишком тихо, жизнь стоит на месте.

– Правда? – Мэтт обернулся и посмотрел в окно. Огромная толпа двигалась по улице, от нее отделилась группа студентов и зашла к нам в кинотеатр. Стали изучать афишу у входа. – А по-моему, вполне тут живенько и не тихо.

– Впечатления бывают обманчивы, – мудро завершила я.

– Ага. – Он снова смотрел мне в лицо и усмехался.

В глубине его глаз мерцала озорная искра, я не могла ее не заметить и не почувствовать, насколько волшебной она была. Словно на меня смотрел сам Джош Хартнетт или даже Джонни Депп… Я заставила себя глядеть в монитор и нажала кнопку на клавиатуре. Давай, Бет, улыбнись. Ничьи глаза не могут сравниться с глазами Айдена, а этот мужчина, чьим взглядом ты залюбовалась, вообще собирается сделать тебя безработной. И еще он, наверное, по выходным топит щенят…

– Чем-то могу вам помочь? – отрывисто спросила я, прерывая ход собственных мыслей.

Мэтт протянул мне лист бумаги формата А4:

– Вот, возьмите.

– А что это?

– Расписание собеседований. Все произойдет в субботу, шестого декабря, осталось около трех недель, мне будет приятно, если вы ксерокопируете расписание для ваших коллег. Вероятно, они тоже захотят принять участие.

– Хорошо. – Я пробежала взглядом первые строчки расписания. – А где находится это место со странным названием «Сломанный маяк», где мы будем собеседоваться?

– В Уэльсе.

– Правда?

Он кивнул.

– Собеседования продлятся неделю, а до этого все участники пройдут специальные опросы и получат задания на выявление лидерских качеств.

– На выявление лидерских качеств, – повторила я.

Сердце упало куда-то в ноги. Сбывался худший мой ночной кошмар. Будем сидеть за столами, делать мостики из соломинок, заниматься прочими дурацкими ролевыми играми.

– Ну, все не так плохо, – Мэтт как будто умел читать мысли, – знаю, что звучит глупо, но нам нужно нанять на работу топ-менеджеров. – Он по-американски подчеркнул «топ», подняв вверх указательные пальцы. – Такова стратегия компании.

Я поморщилась:

– Получается, если я и пройду собеседование, это не дает гарантий, что я сразу получу работу?

– Нет, не дает. Нам нужно оценить ваши коммуникативные таланты, способность принимать правильные решения и в целом – ваш лидерский стиль и потенциал. Так что, кроме собеседования, боюсь, вам придется пройти все эти круги ада.

Мэтт уже развернулся, чтобы уйти, но снова посмотрел на меня:

– Ох, Бет…

– Ага, ох, я…

Мэтт смотрел мне в лицо:

– Бет, а можно нескромный вопрос личного свойства? Я похож на жеребца?

– Да не особо. – По-моему, я солгала.

– Ну-ну. – Мэтт пошел к выходу.

Я дождалась момента, когда дверь закроется, и вчиталась в тот листок с расписанием, который дал мне Мэтт. Там содержались не только задания на выявление лидерских качеств, но и был предусмотрен формат собеседования «тет-а-тет» с ним, с Мэттом Джонсом. И следовало предоставить бизнес-план по развитию «Пикчербокса». Я невольно посмотрела на папку с инновационными разработками, которыми так хотела поделиться с миссис Блэксток, но они были ей безразличны и так и остались торчать ненужными листками из моей сумки… Я понятия не имела, какого рода идеи могут заставить «Пикчербокс» приносить больше прибыли, а о том, что такое бизнес-план, и подавно не знала. Как он вообще выглядит, этот бизнес-план?

Снова я уставилась на экран своего мобильника. Спросить совета можно было только у одного человека. Трижды прозвучал сигнал и…

– Здравствуй, доченька, милая!

– Привет, мам!

– Итак… – она держала паузу для эффекта.

– Итак что?

– О, – мама сдала назад, не форсируя ситуацию, – а я подумала, что ты звонишь обрадовать меня, что поедешь со мной в Австралию…

Я покачала головой, хотя мама, конечно, не могла меня видеть.

– Нет, прости, но мне нужна твоя помощь.

– В самом деле? – мамин голос звучал недоверчиво.

– Да, так и есть. – Я могла по пальцам пересчитать случаи, когда мне требовалась мамина помощь, с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. – Ты что-нибудь смыслишь в составлении бизнес-планов?

– Я? – Мама громко фыркнула в трубку, мне даже пришлось чуть отстранить ее от уха, настолько своеобразным был звук. – Бет, ты понимаешь, что сейчас говоришь с юго-восточной бизнесвумен, получившей признание как бизнесвумен года? Скажем так, нет ничего, чего я не знала бы о бизнес-планах. А ты-то с какого перепугу заинтересовалась бизнес-планами, детка?

– Ммм… – И ведь не схитришь особо. – Дело в том, мам, что «Пикчербокс» продают «Аполло», а при новом хозяине будет только одна вакансия менеджера, и…

– Ты осталась без работы!

Мама, как всегда, зрила в корень.

– Ну, пока я бы так не сказала… Но мне нужна твоя помощь.

На том конце провода выразительно молчали.

– Мам? Ты еще тут, да?

Она глубоко вздохнула, и я успокоилась. Я боялась, что мама повесит трубку.

– Бет, я не верю в знамения, я не суеверна. Но не кажется ли тебе, что данная ситуация, что она… Нечто вроде сигнала, словно кто-то говорит тебе, что пора заканчивать терять время в этом кинотеатре и полететь в Австралию со мной, начать настоящую карьеру?

Вот теперь настала моя очередь взять паузу и замолчать. Меньше всего мне хотелось возобновлять дискуссию – вроде той, что у нас с мамой уже состоялась ранее.

– Пожалуйста, – спокойно произнесла я, – давай не станем об этом спорить. Работа в «Пикчербоксе» мне необходима, и я уверена, что могу получить ее. У меня есть опыт, неофициальный, разумеется, но я сама многому научилась за время работы в «Пикчербоксе», и у меня возникло множество идей. Все это вместе, мне кажется, может стать базой, на которой я возведу здание своей карьеры, карьеры в области киноменеджмента. И ты еще будешь мной гордиться, а вот если бы я приняла твое предложение насчет Австралии – не факт, что я могла бы кем-то стать.

Мама уже не фыркала, а сопела в трубку. Это был плохой знак.

– Ну послушай, – продолжила я, – давай договоримся, предлагаю тебе сделку. Если я не получу работу в «Аполло», то полечу с тобой в Австралию. Но для того, чтобы получить работу, мне все же нужна твоя помощь.

– Понимаешь… – Я почти слышала, как в голове моей мамы крутятся колесики, мысль двигалась медленно и со скрипом.

– Мам, прошу тебя, позволь мне попробовать.

– Ладно. – Мама сдалась, но, казалось, прошла вечность, пока это произошло. – Я помогу тебе, но ты должна все делать так, как я тебе скажу…

– Да я сделаю что угодно! Ты мой босс, по крайней мере в эту минуту.

– Бет, мне пора идти. Кто-то пришел ко мне в офис. Я тебе перезвоню ближе к вечеру.

– Сегодня вечером поговорить не получится. Лиззи будет делать мне… макияж. Думаю, мы закончим поздно.

Но мама уже повесила трубку, так что часть моей фразы была сказана в никуда.

Я легонько постучала себя по лбу, закрыв глаза. Если на всем свете и есть двое, которые друг друга не переносят, то это Лиззи и моя мама.

Глава 10

Мэтт

Я вышел из «Пикчербокса» в разобранном состоянии. Ночью почти не спал, и совсем не потому, что Алиса постоянно слала мне эсэмэски – по пять сообщений уже в течение двух недель. Ни на одну я так и не ответил. И не потому не спал, что миссис Блэксток давно подписала контракт, а я никак не мог собраться и отдать его своей начальнице, так и таскал с собой в портфеле. Все не проходил шок от столкновения с моей бывшей, той самой Алисой, о которой я уж так давно и думать забыл.

Я собирался встретиться с Нэйлом, руки засунул поглубже в карманы и уже различал контуры пивной в отдалении…

– Привет, незнакомец!

Я столкнулся с высокой изящной брюнеткой, она появилась передо мной, словно из воздуха.

– Джулс! Я тебя не видел, дай вспомнить, уже…

– Несколько лет! – Моя супербывшая (еще до Алисы) широко улыбнулась, на ее щеках проступили ямочки. – Можно подумать, что ты меня избегаешь.

– Я тебя не избегаю… – Я даже начал заикаться, а она только смеялась в ответ.

– Да не дрейфь, Мэтт! – Она помахала левой рукой перед моим лицом. Здоровенный алмаз блестел и переливался на безымянном пальце ее руки. – Я не собираюсь тебя доставать, Мэтт, у меня давно все в порядке. Просто хотела поздороваться с тобой.

– Круто… Смотри-ка, годы прошли, как приятно тебя увидеть! – Я кивнул на кольцо. – Мои поздравления! И когда же ты вышла замуж?

– Шесть месяцев назад. – Ее карие глаза блеснули. Никогда не видел Джулс такой счастливой. – Его зовут Саймон. Мы вместе уже три года.

– Три года… Значит, ты его встретила…

– Пару месяцев спустя после нашего с тобой разрыва. – Она озорно улыбнулась. – Я всегда тебе говорила, что меня кто-нибудь другой обязательно оценит, если ты не сумеешь.

Я помнил тот самый момент. Мы сидели в гостиной, почти восемнадцать месяцев прошло со дня нашей первой встречи на вечеринке у друзей. Мы устроились на диване, смотрели фильм, и вот Джулс сказала, мол, как было бы здорово, если бы мы могли вместе смотреть телевизор каждый вечер. В ответ я промычал что-то невразумительное. Она поставила фильм на «паузу», отодвинулась от меня и произнесла фразу, которой боятся все без исключения мужчины:

– Нам надо поговорить…

Через три минуты Джулс высказала мне все. Куда зашли наши с ней отношения? Что я для нее значил? Почему до сих пор не попросил ее переехать ко мне? Почему мы не обручены? Она смотрела на меня и ждала ответа. Я тоже смотрел на нее и нервно сглатывал. Если честно, я был в шоке от этого ее внезапного наезда. Мне просто нужно было время, чтобы обо всем подумать, но Джулс на мое молчание реагировала очень плохо.

– Мэтт, я тебе все сказала. – Джулс исследовала мое лицо в поисках хоть какой-то ответной эмоции. – А ты не проронил ни слова.

Я молча таращился на нее, а она подтянула ноги и обняла себя за колени. Получалось, что мы разбегаемся, а я этого совсем не хотел, но что оставалось делать? Джулс нравилась мне, я хотел с ней видеться время от времени, но она просила слишком о многом. Я не желал давать никаких обещаний, хотел все обдумать. Но это ее ранило бы. Как ранило и мое молчание. А я просто хотел снова обняться с Джулс и повалиться на диван, притвориться, будто разговора вообще не было.

– Джулс, честно, я не знаю, что мне делать.

– Апатия, отлично! – Она потрясла головой. – Верный способ сделать так, чтобы девушка почувствовала себя особенной.

– Но ты и есть особенная…

– Конечно. – Джулс вздохнула, потом встала, взяла пальто со спинки дивана. – Тогда почему ты совсем не шевелишься, чтобы меня удержать?

– Джулс, подожди!

Моя подружка помедлила, одну руку она положила в карман пальто, вторая свободно свисала вдоль тела. Повернувшись ко мне, Джулс спросила:

– И что?

– Мне только… мне нужно… дай мне немного времени подумать?

– Нет. – Она покачала головой, вторую руку тоже положила в карман пальто, потом обе руки высвободила, чтобы застегнуть пуговицы и повязать шарф на шею. – Никакого времени я тебе не дам. У тебя было целых восемнадцать месяцев на то, чтобы все обдумать. Если ты сейчас не знаешь, что тебе нужно, ты никогда не будешь этого знать.

И я наблюдал, застыв от нерешительности и страха, как Джулс пересекла гостиную и приблизилась к входной двери, чтобы исчезнуть за ней навсегда. «Сделай же что-нибудь! – кричал мой мозг. – Останови ее, скажи ей, чтобы не уходила!» Но говорить я не мог. Я даже двинуться не мог. Я все воспринимал, как будто это кино, словно происходит не со мной, а на экране. У двери Джулс повернулась, и мое сердце екнуло в груди. Все было в порядке, она не уходила, она…

– А дело в том, Мэтт, – произнесла Джулс, а лицо ее выражало одновременно унижение и грусть, – что тебе не нужно было думать, та я или не та женщина, с которой ты хочешь быть всю жизнь. Ты просто должен был это знать, и все. И я больше всего на свете желала оказаться этой женщиной. Той самой. Но не оказалась. И вряд ли смогла бы оказаться. Это больно, даже не стану притворяться, что не больно, но где-то точно есть мужчина, который будет знать, что я – та самая женщина, он поймет это сразу. Как только мы встретимся. И он меня никогда и никуда не отпустит.

– Джулс, не надо, – сердце билось у меня в горле, – прошу тебя, не ухо…

– Мэтт, не усложняй, все к лучшему, пока!

Через секунду входная дверь хлопнула. Джулс ушла навсегда.

– Мэтт, Мэтт!!! Только не говори мне, что ты вне себя от злости, раз я встретила Саймона так быстро после нашего с тобой расставания.

Голос Джулс вернул меня к действительности.

– Что ты сказала? Нет, конечно, нет. – Я взял Джулс за руку и пожал ее. – Я искренне рад за тебя. Честное слово.

– Правда? – Ее взгляд встретился с моим, она улыбнулась. – Отлично, потому что наш с тобой разрыв был лучшим, что со мной пока случилось в жизни.

– Мои поздравления!

– Так что? – Она легко похлопала меня по плечу. – А ты как же? – Ее взгляд скользнул по моей левой руке. – Тебя так никто и не окольцевал, я посмотрю?

Я поежился и покачал головой.

– А подружка есть?

– Мы разошлись пару недель назад.

– Неужели? – Джулс изогнула бровь.

– А что означает твой взгляд из-под изогнутой брови?

– Дай угадаю… – Джулс отошла на шаг назад и внимательно осмотрела меня с ног до головы. – Она хотела чуть больше определенности в отношениях, а ты нет, верно?

– Знаешь… она просто… ее было слишком много.

– А ты взял и сбежал.

– Я не сбегал, мы просто разошлись.

– Ясно.

– Что тебе ясно?

– Первая сложность в отношениях, и ты сразу все бросаешь, Мэтт. Я имею в виду, эмоционально выключаешься и сбегаешь.

– Нет, – я покачал головой, – я не…

– Да брось, – Джулс рассмеялась, – ты же со мной говоришь, а не с кем-нибудь. Я тебя знаю как облупленного, не забывай. Ты всю жизнь провел, убегая от проблем.

– Ты не права…

– Привет, дорогой! – Моя супербывшая оборвала меня на полуслове, чтобы ответить на звонок мобильника. – Да, еду, уже на полпути к поставщикам, буду там к пяти. Хорошо? Скоро увидимся, люблю тебя!

Джулс убрала мобильник в карман и повернулась ко мне.

– Было очень мило увидеться с тобой снова. – Она аккуратно обняла меня, поцеловала воздух у моего уха и даже потрепала по щеке. – Береги себя и больше не сбегай. Пора взрослеть, Мэтт. Пока-пока!

Джулс заспешила, цокая каблуками по тротуару. Я смотрел ей вслед и продолжал смотреть, даже когда она скрылась за поворотом и исчезла из виду.

Вот уже наступил следующий день, а я все еще чувствовал себя так, словно мне надрали задницу. Никак не мог выбросить из головы слова Джулс о том, что я бегу от своих проблем. То же самое делала моя мама, и я сам никак не мог ее за это простить. Не может быть, чтобы я на нее походил! Я ускорил шаг, пересекая дорогу по направлению к шоссе. Я мог на эту болезненную для себя тему поговорить лишь с одним человеком на всем белом свете.

– Чертом буду, если это не мой любимый внук приехал! – воскликнул дед, широко распахивая дверь. Он впустил меня и посмотрел на старые наручные часы «Омега», которыми он обзавелся очень давно и подводил их каждый день уже не один десяток лет с тех пор. Педантично и честно.

– Что-то ты сегодня рано? – спросил он.

– Да. – Я протиснулся мимо него и вошел в холл. В воздухе все еще витал запах трубочного табака, хотя дед, по его словам, не курил уже лет десять. – Мне бы с тобой поговорить.

Он нахмурился и положил руку мне на плечо:

– Внучок, у тебя все в порядке?

– Обязательно будет. – Я через силу улыбнулся. – А ты мне чашечку чаю не предложишь?

– Ну, – сказал дед, поднимая крышку чайника и прижимая, чтобы быстрее заварились, чайные пакетики десертной ложкой, – какие новости?

Я смотрел на его морщинистое улыбающееся лицо и думал, так ли уж правильно было прийти к нему и говорить с ним о своих проблемах. Можно было пересчитать те случаи, когда он вспоминал о моей маме, своей дочери. Нельзя сказать, что он о ней не думал или не любил ее, – как раз наоборот. Я видел, как меняется выражение его лица – от удовлетворенного до грустного, – когда он разглядывал ее фото в рамке на книжной полке.

– Дед, – я глотнул чаю, – а я похож на маму?

Дед строго посмотрел на меня, чашку из рук не выпустил, аккуратно поставил ее на столик.

– Дружочек, а почему ты меня об этом спрашиваешь?

– Вчера кое-кто мне сказал про сходство с матерью.

– И что именно?

Дословно повторить то, что произнесла Джулс, было невозможно, просто нельзя. Потому что, хотя дед и не распространялся о своих переживаниях, я знал, что он себя не простил за то, что мать меня бросила. Дед ругал себя за то, что был с ней слишком мягок и предупредителен, воспитывал спустя рукава, баловал, потому что она была единственным ребенком в семье.

– Да так, дед, ничего особенного. Вскользь кто-то упомянул, и все.

– Ясно. – Он склонил голову набок, задумавшись. – Ты на нее внешне похож, правда, не очень. У вас одни глаза, ямочки на щеках, и когда ты улыбаешься, это становится особенно заметно. И волосы у вас вьются.

– У мамы были очень хорошие волосы…

– Ну, значит, только у тебя они в таком беспорядке.

Дед улыбнулся.

– А что насчет личной мудрости?

– Ну, ты можешь, Мэтт, быть упертым мелким поганцем, когда захочешь. Ты был маленьким, и вы с мамой постоянно воевали, когда наступало время ложиться спать. Спать в одиночестве ты наотрез отказывался.

– А еще что?

– Ты мягче, чем кажешься.

– Эй, – я напряг мускул, – я же в качалку хожу!

Дед покачал головой:

– Это не то, что я имею в виду.

– А ты… – Я посмотрел на часы, которые висели на стене в кухне. Они имели форму чайника, а посередке красовалась голубая эмблема «Тетли». Во время одного из визитов несколько лет назад дед вручил мне сумку, доверху наполненную использованными чайными пакетиками «Тетли», велел отрезать ярлычки – так он мог по акции получить часы с эмблемой любимой чайной марки. Он шутил, что наступит день, и эти часы станут семейным наследством, будут передаваться из поколения в поколение. Я прочистил горло и продолжил мысль. Дед попивал чай, поглядывая на меня поверх кружки.

– Дед, думаешь ли ты, что в свои тридцать лет я одинок, потому что бегу от обязательств и ответственности?

Внутри у деда что-то булькнуло, он закашлялся. Я ласково постучал ему по спине.

– Ты в порядке?

– Если перестанешь меня колотить, вполне буду, – ответил дед.

Я внимательно смотрел на него:

– Уверен, что все хорошо?

– Конечно, все хорошо. – Он промокнул вспотевшее от кашля лицо кухонным полотенцем. – Меня озадачил твой вопрос. В мои годы мы не пытались понять, что там в головах у женщин.

– Дед, прости, забудь, что я сказал.

– И как твой бизнес? – Он попытался сменить тему, при этом начал кружить по кухне и отжал полотенце над раковиной.

– Да как обычно. Трудно все дается.

– Вот и ладно. – Дед уселся и налил себе еще чашку чаю. – Ничто, кроме труда, не удержит человека в узде.

– «Аполло» открывает новый филиал на Лондон-роуд. Мы покупаем «Пикчербокс».

– Да неужели? – Седые брови деда поползли вверх, он внезапно заинтересовался. – А что будет с той милой девушкой, которая там работает? Ее зовут Бет, кажется?

Странно. Возможно, я и называл деду имя Алисы сотню раз, а он его никак не мог запомнить. Но он прекрасно знал, как зовут всех лавочников и галантерейщиков в округе.

– Бет – милая девчушка, – продолжил дед, – и симпатичная. Правда?

Впервые, когда я ее увидел, Бет признавалась в любви к картонной фигуре Джорджа Клуни. Но в ней действительно было что-то милое, например, то, как она прятала лицо в волосах, когда нервничала, краснела, смущаясь, да и улыбка у нее была приятной.

Я покачал головой, потому что сам себя отвлек своими же размышлениями. Женщины меня проклинали, редкая особа не назвала бы меня жеребцом, а моя бывшая очень ясно дала мне понять, что я эмоциональный урод.

– Я не очень хорошо знаю Бет, – ответил я, пока дед наливал мне чашку чаю.

– А та блондинка все еще вертит тобой? – Дед вспомнил-таки про Алису.

Да, в прошлый раз, когда я рассказывал деду о ее выходках, он уснул на середине рассказа.

– Мы с ней расстались, – ответил я как бы между делом.

– И с этой тоже?

Я бросил взгляд на деда:

– Что ты имеешь в виду? Звучит, будто я Казанова, а у меня было-то всего семь или восемь женщин.

Дед приосанился:

– Ничего такого я в виду не имел, внук.

– Тогда зачем сказал так?

– Слушай, Мэтт, я не становлюсь моложе и хочу, чтобы ты наконец угомонился, оказавшись рядом с хорошей женщиной. Перед тем как меня не станет.

У меня холод пробежал по спине, и я неловко заерзал на стуле. Мне очень не нравилось, когда дед разглагольствовал о смерти. Ему было глубоко за восемьдесят. Он был уже не так бодр и ловок, но всегда выделялся на фоне других пенсионеров, живущих в этом районе. Я даже и не помышлял о жизни без деда и слышать не хотел о том, как он собирается умирать.

– Я счастлив, – произнес я, не отводя взгляда от деда, – счастлив, насколько вообще способен.

– Ну а у меня пуля в голове. – Он потряс головой, как бы проверяя наличие пули. – Твои друзья могут на это купиться, внук, но я – нет. Тебе нужна любящая женщина. Проблема твоя и твоих сверстников в том, что ты готов работать с утра до ночи, а на все остальное тебе плевать. В мои времена на работе не женились – женились на женщине. Худо ли бедно ли, но у мужчины был тыл. Сбежать было уже нельзя.

Сбежать? У меня едва не начиналась паника, потому что дед сейчас, не сговариваясь с Джулс, высказал мне практически то же самое, что и она. Мол, я разрушаю отношения сразу же, как только в них появляется небольшая трудность.

– Эта блондинка, – не сдавался дед, – Алиса, кажется? Ты ведь ей нравился, верно?

Я кивнул.

– Я не знаю, почему вы расстались, – сказал дед, и я уже было открыл рот, чтобы ответить, но он меня остановил, подняв вверх ладонь, – да и не особо хочу знать, честно говоря. Но одно могу сказать точно: женщины, которые тебя любят, кажется, ничего не стоят.

– Но как же… – я хотел возразить, но дед снова меня прервал.

– Мэтт, – дед хлопнул в ладоши, – мой глазомер, конечно, сбился за годы, но даже мне видно, что ты несчастлив. Почему бы еще ты сюда пришел ко мне и начал спрашивать, похож ли ты на маму? Я плохой советчик, хорошим советчиком у нас в семье была покойная бабушка, мир ее праху, но что, если ты позвонишь этой Алисе и пригласишь ее на обед? Может, вам удастся все уладить?

Я смотрел на него, чувствуя, что внутри у меня все перевернулось. Дед говорил разумные вещи. Счастлив я, конечно, не был, но что, если действительно пригласить Алису на обед? Ведь мы с ней почти нигде не бывали в последнее время, пока встречались.

– Внук, – дед снова похлопал меня по руке, – дай ей шанс и сам себе докажи, что ты джентльмен, белая кость, так сказать, и не бежишь от своих проблем. Сделай это ради меня. Только это, не больше. – Он озорно улыбнулся. – Помоги старику порадоваться за тебя.

– А если я последую твоему совету и приглашу Алису на обед, ты мне обещаешь, что перестанешь меня эмоционально шантажировать?

– Эмоционально шантажировать? – Дед притворился, будто испуган непонятным словосочетанием. – Вообще не понимаю, о чем ты говоришь. Я невинный старик, мухи не обижу. А теперь… – Он потянулся за куском пирога миссис Блэксток. – Ну-ка расскажи мне, кто приготовил эту вкуснятину?

Глава 11

Бет

– Бет, просто взгляни, что написано в этом параграфе…

– Бет, не вертись, или я вообще перестану тебя красить!

– Бет, если ты серьезно намерена получить эту работу, данный параграф ты обязана прочесть…

– Ну вот, Бет, я тебя предупреждала! Теперь у тебя ухо тоже в автозагаре.

Движением, стремительности которого позавидовала бы английская команда регбистов, я вывернулась из рук Лиззи в косметических перчатках, проскользнула под маминой рукой и выбралась на свободное место гостиной.

– Мама, Лиззи, прекратите немедленно!

– Как это? – Они возмутились, глядя на меня в узкий дверной проем ванной комнаты, где и происходила моя двойная пытка.

Подруга выпятила нижнюю губу:

– Бет, я думала, тебе нужна моя помощь.

– Да, Лиз. – Я сложила руки на груди, внезапно почувствовав уверенность в себе. Вообще-то, я не практикую прогулки по квартире в нижнем белье, по крайней мере не в присутствии мамы. – Мне нужна помощь вас обеих, но мне с вами никак не справиться, когда вы даете советы одновременно.

– Бет, – мама постучала пальцами по губам, оттирая Лиззи в глубь ванной комнаты, – если ты, дорогая, не можешь работать в режиме многозадачности, тебе просто не стоило звать нас обеих.

– Вообще-то, – Лиззи присела на край унитаза, стараясь не мешать моей маме, – я думаю, ты потерпишь поражение.

Мама бросила на Лиззи ошеломленный взгляд, а потом посмотрела на меня. Она покачала головой, отказываясь верить.

– Посмотри на себя, дорогуша, – сказала мне мама, – прихорашиваешься в то время, когда должна готовиться к собеседованию. Не верится, что эта работа тебе по-настоящему нужна…

– Мам, она мне нужна, но Лиззи права. Ты сама решила прийти ко мне сегодня вечером, но, когда я сказала, что у нас с Лиззи есть планы, ты уже повесила трубку.

– Хорошо. – Она явно оскорбилась, забирая книгу, которую советовала мне прочитать, и собиралась встать, чтобы уйти. – Я чувствую, когда во мне не нуждаются. Давай я просто пойду домой, ладно?

– Нет, пожалуйста! Останься, я прошу прощения. Давай ты будешь читать мне вслух из этой книги, а Лиззи в это время поколдует над моим лицом. Как, кстати, называется книга?

– «Визуализируй успех», я уже тебе говорила, только ты прослушала.

Я улыбнулась:

– Зато теперь слушаю очень внимательно.

Через пятнадцать минут я вышла из ванной, пытаясь не смазать тушь с ресниц, стараясь вообще не моргать и не дышать, и направилась к себе в спальню. Всю меня с ног до головы покрывал автозагар, а на волосах красовалась фольга (мы решили сделать мне легкое тонирование), верхняя губа раскраснелась от депиляционных полосок, каждый зуб был аккуратно упакован в отбеливающий контейнер, а пятки отполировались до такого состояния, что было даже больно на них наступать.

На моем теле не осталось сантиметра, который подруга не освоила бы с помощью всевозможных косметологических средств. Правда, мне удалось отстоять несколько сантиметров в области бикини (Лиз была решительно настроена сделать мне голливудскую интимную эпиляцию).

– Мне нужно, чтобы ты как можно скорее пришла обратно! – крикнула Лиззи из ванной, когда я вошла в спальню. – Автозагар действует быстро, и если ты не смоешь его через пять минут, то будешь ярко-красно-коричневого цвета и сможешь смело подменять Дэвида Дикинсона[2] в эфире.

– Не волнуйся. – Я покосилась на часы, которые стояли на прикроватном столике. Они показывали 8.15 вечера. Значит, мне нужно вернуться в ванную и все с себя смыть ровно в 8.20. – Мам, что ты там делаешь?

Она стояла босиком на моей кровати, поднявшись на цыпочки и подняв вверх руки.

– Тебе помогаю. – Она попрыгала на кровати. – Знаешь, дорогая, я – как тот ведущий из телевизора – говорю, говорю, а меня никто не слушает. Я же поняла, что в ванной ты меня все равно не особо слушала, поэтому начнем читать сначала.

Я пересекла спальню и вытянула шею, проверяя, как лежит автозагар. Мама не гимнастикой занималась, конечно, прыгая на моей кровати. Она пыталась что-то приклеить к потолку.

– И что ты там приклеиваешь, мам?

– А вот посмотри. – Она уселась, по-турецки сложив ноги. – Это поза привлечения позитива! – пояснила мама, заметив мой удивленный взгляд.

Я увидела на потолке лист формата А4, как раз над изголовьем кровати. На этом листе было коряво – маминой рукой – написано восемь слов. Я нахмурилась и произнесла:

– Мам, я как раз думала о том, как бы мне воплотить в жизнь идею авангардной мини-стенгазеты из сериала «Из комнаты в комнату». Прости за невольную иронию, но как это связано с тем, что ты обещала мне помочь составить бизнес-план?

Она похлопала рядом с собой, приглашая меня присесть на кровать. Я жестом отказалась, потому что хоть и не мазалась раньше автозагаром, но догадывалась, что с белой простыней он плохо сочетается. Но присела на край кресла-качалки.

– Это связано очень четко, – ответила мама. – Даже если составишь гениальный бизнес-план, это не даст тебе гарантию, что непременно получишь работу. Бет, тебе нужно верить в то, что ты ее непременно получишь. В этом секрет.

– Так я и верю.

– Да ну? На все сто процентов?

– Может, не на сто, но на семьдесят точно. Или на шестьдесят… Вакансия менеджера открыта для всех, кто работал, как и я, в «Пикчербоксе». Вполне возможно, что кто-то из моих коллег ее больше достоин…

– Бет, тебе нужно мыслить позитивно. – Мама подняла большой палец, указывая на потолок. – Перед тем как уснуть, пожалуйста, каждый вечер прочитывай эту надпись, раз за разом.

– А в темноте не сложновато ли будет?

– Очень смешно, я оценила, дорогая. Так ты серьезно отнесешься или нет?

– Прости, мам, – я с трудом подавила улыбку, – я серьезно отнесусь, мне очень нужна эта работа.

– Читай надпись каждый вечер и каждое утро, когда просыпаешься. А еще я хочу, чтобы ты минимум десять раз в день мысленно проговаривала эту фразу, которая написана на потолке.

– Хорошо. – Впервые за две недели я подумала, что не так-то плохо быть одной, без Айдена. Вряд ли он понял бы меня, когда я стала бы утром и вечером читать с потолка одну и ту же фразу, чтобы научиться мыслить позитивно.

Внезапно на меня накатил приступ грусти, стоило мне вспомнить, как Айден лежал вот тут, рядом. Я не знала, когда снова увижу его и увижу ли вообще.

– Бет, – мама стала строгой, как учительница, – ты меня слушаешь или нет?

– Да. – Я прервала поток грустных воспоминаний и постаралась полностью переключиться на маму.

– Так вот, – она потянулась за папкой с моими инновационными идеями, которую я оставила на краю кровати, – что касается твоего бизнес-плана… Подвинься поближе, дорогая.

Мы все еще увлеченно беседовали, мама говорила, а я конспектировала ее слова, когда из-за двери спальни покашляли. Это была Лиззи.

– Бет, взгляни на себя!

Мама недовольно покосилась на мою подругу.

– Мы заняты, ты не видишь?

У Лиззи брови поднялись так высоко, что, казалось, они вообще сползут на затылок.

– Ну раз заняты, извините.

– Прощаем, – кивнула мама, – нам некогда прерываться.

– Ух ты! – Моя подруга поправила свои огненно-красные волосы и уставилась на маму, словно не могла поверить своим ушам. – Вообще-то, Эдвина, я пришла, чтобы поговорить с Бет, не с вами.

– Она сейчас занята.

– Да неужели? – Лиззи выразительно посмотрела на меня. Я нервно улыбнулась. – Я бы сказала, что ей очень скучно тут, с вами. Мне кажется, Бет уже миллион раз слышала историю вашего феерического карьерного роста.

Теперь пришла очередь мамы выглядеть шокированной. Мама резко выпрямилась, выпятив грудь, как боевой петух.

– А вот грубить не надо.

– Грубить? – У Лиззи отвисла челюсть от возмущения. – Чья бы корова мычала!

– На что вы намекаете?

– С Бет вы всегда ведете себя грубо. Даже если не критикуете ее работу, то начинаете критиковать ее внешний вид. Бет мне рассказала, что и как вы говорили, когда она была подростком, который, стесняясь своего нелепого вида, хоть как-то пытался спрятаться от всех и закрывал лицо волосами. Вы ведь дразнили ее за то, что она выглядит странно. Какая, скажите, мать станет говорить своей дочери, что ее прическа делает девушку похожей на парня с бакенбардами?

– Лиззи! – Я покрылась холодным потом. – Я ведь сообщила тебе об этом по секрету…

Лиззи в ответ пожала плечами:

– Ну да, так и было.

– Возможно, я именно так и сказала, – мама начинала потихоньку закипать, – но я всегда желала Бет только лучшего. Вот вы, Лиззи, запрещаете ей даже флиртовать с какими-нибудь мутными Томом, Диком или Гарри, чтобы она не попала в беду, а потом на голубом глазу зовете ее на помощь, когда с вами случается неприятность и вы сами уже не в состоянии справиться?

Лиззи тоже начинала закипать. Она яростно посмотрела в мою сторону и покачала головой:

– Только не говори мне, что ты маме все доложила про тот случай, Бет…

– Я… я… – Я что-то мямлила, чувствуя себя пешкой между двух озверевших королев. – Я действительно рассказала маме о том, что с тобой приключилось, но лишь потому, что мама спросила, как мы с Айденом познакомились, и все. Согласись, если бы ты не застряла в окне туалета, все сложилось бы иначе.

Глаза у Лиззи стали размером с пятаки:

– Допустим, я застряла в окне туалета, в пивной, но я все же не сутенерша.

– Сутенерша! – Мама подскочила на месте. – Да как ты смеешь так разговаривать!

– Но так и есть. – Лиззи раскраснелась и стала почти одного цвета со своими волосами, я взаправду волновалась, что она сейчас что-нибудь взорвет. – Вот вы сводничаете, заставляя Бет ехать с вами в Австралию, а она не хочет, и я не хочу. Фактически единственный человек, кто желает отправить Бет в Австралию, – это вы.

– Ах, ну да, – теперь мама улыбалась, – понятно. Вот из-за чего весь сыр-бор? Вы не хотите, чтобы Бет летела со мной в Австралию. А почему, Лиззи? Боитесь потерять верную подругу, которая всегда на подхвате, в какое бы дерьмо вы ни вляпались?

– Мам, хватит! – Я грозно посмотрела на нее. – Ты несправедлива с Лиззи. Она моя подруга.

– Вот именно! Поэтому я и делаю Бет макияж, хочу, чтобы она была счастлива, – подхватила мою мысль Лиззи.

– Ну а почему, Лиззи, вы думаете, я помогаю Бет делать бизнес-план? – Мама чуть-чуть сдала назад. – Я согласилась, что она может не ехать со мной в Австралию, если ей удастся получить работу в «Аполло». Будь я такой уж эгоистичной, ужасной матерью, я бы просто бросила дочь с ее проблемами тут, одну, и улетела бы. И верите вы мне или нет, но я тоже желаю своей Бет счастья.

– Ну, раз так, тогда мы хоть в чем-то с вами совпадаем. – Лиззи вздохнула с облегчением, отнимая руки от губ.

Мама перестала нервно обнимать себя за плечи:

– Хорошо, на том и поладим.

– А у меня вопрос, – произнесла я, глядя на часы.

Лиззи и мама с интересом посмотрели на меня.

– Что? – встрепенулась мама.

– Во сколько я должна была смыть этот прекрасный автозагар?

Лиззи побледнела:

– Вот же черт, а…

Глава 12

Мэтт

За столом менеджера «Пикчербокса» сидело какое-то сказочное существо.

– Привет, Мэтт! – сказало оно, как только я вошел в кинотеатр. – Как дела?

– Все в порядке. – Чем больше я убеждал себя не смотреть на Бет, на ее обожженное лицо, тем дольше смотрел.

Бет выглядела так, словно проиграла битву в солярии, даже ее темные волосы были тронуты желтизной загара. Белели только зубы, они не просто белели – светились так, что я чуть не ослеп.

– Бет, с вами все в порядке?

Она поежилась:

– Мэтт, бывали времена и получше.

Надо сказать, что счастливой Бет не выглядела. Я не верил, что во всем виноват автозагар или солярий: вероятно, у нее возникли проблемы со здоровьем. Однажды я видел документальный фильм о ребенке, который весь с ног до головы пожелтел практически за ночь, и его пришлось везти в больницу. Так вот, у него тоже были очень белые зубы, я сам видел.

– У тебя… с печенью проблемы? – Я осмелился предположить сразу худший вариант из возможных, чтобы остальное меня порадовало, а не огорчило. Понятно, что не совсем тактично спрашивать человека, особенно женщину, про ее физические проблемы, но выглядела Бет так, что ей не помешала бы медицинская помощь.

– А что печень? – Бет выглядела сконфуженной.

– Да вот цвет у тебя, словно печень не в порядке.

– Какое невезение! – Бет закрыла лицо руками. – Я так и знала, так и знала! Лиззи мне соврала, я не коричневая, а оранжевая!

– Так ты не больна?

Бет посмотрела на меня сквозь пальцы:

– Отнюдь.

– Вот как. – Я переминался с ноги на ногу, пытаясь припомнить хоть что-то, что помогло бы Бет почувствовать себя лучше, но голова была как чистый лист. Мне захотелось обнять Бет, такой уверенной в себе она выглядела. Ни тени раздражения, надо же!

– Итак, – я достал дальномер, – я здесь, чтобы все измерить. Контракт подписан, нужно двигаться дальше.

– Двигаться дальше? – Бет убрала руки от лица, нахмурилась. – А что именно измерить?

Я отодвинулся от стола и направил луч электронного дальномера на противоположную стену. Красный луч разделил ее надвое.

– Например, измерить высоту потолка. Я, признаться, не очень понимаю, что именно измерять, но мне необходимо сделать оценку имущества, а для более точных расчетов мы пригласим специалистов.

Бет глубоко вздохнула:

– Специалистов…

– Да, именно так.

Я зафиксировал цифру на дальномере и переписал ее в свой блокнот. На самом деле я все просчитал уже дюжину раз, заранее, и обычно с удовольствием и самоотдачей этим занимался. Но сегодня мне хотелось побыстрее завершить расчеты и убраться восвояси. Да, «Пикчербокс» находился на грани банкротства, но не походил на глухие конторы, каких вокруг было много, – в кинотеатре ощущалась душа. Годы истории. В вопросах дизайна интерьеров я смыслил не больше, чем Оззи Осборн, но даже мне было очевидно, что тут есть кое-что оригинальное. Например, я сразу обратил внимание на пыльную винтажную люстру под потолком. Почти уверен, что ее снимут в рабочем порядке. А может, просто отрежут, и она разобьется об пол, упав с высоты.

– Значит, все решено? – спросила Бет. – Контракт подписан?

– Более чем.

Я не стал сообщать, что моя начальница на контракте еще не поставила печать, все никак не мог набраться мужества отдать ей эту бумагу. Что-то меня останавливало. Формально в том, чтобы передать контракт моему боссу, проблемы не было. Каждый день я проходил мимо нескольких почтовых ящиков, да и на моем рабочем столе был специальный ящик, который Шейла, наш секретарь, проверяла регулярно. Но все же… что-то не давало мне вот так вот взять и передать «Пикчербокс» на растерзание. Я не мог понять, что мне мешало: то ли гордыня, то ли жажда неповиновения, то ли элементарная незрелость. Но что бы это ни было, это, безусловно, нельзя было назвать мудростью, хотя бы потому, что от контракта напрямую зависела оплата ренты дома моего деда.

Я оглядел фойе кинотеатра и произвел несколько расчетов. Оно было небольшое, и стоило сюда поставить автоматы для продажи билетов, как оставшееся место сразу заполнится очередями. Придется снести рабочее место Бет, даже пробить стену в комнату персонала и сделать из этого пространства один большой стенд-ресепшн. А зону кафетерия перенести на второй этаж…

– Значит, эти специалисты… – Я чувствовал, как взгляд Бет прожигал мне спину. – А что они будут делать?

Вопрос был задан вежливо, но в голосе Бет звучал легкий оттенок чего-то такого, неприятного… Меньше всего я хотел расстроить ее, она ведь помогла мне избежать столкновения с Алисой, которая шпионила за мной в тот знаменательный день сквозь окно кинотеатра. Ну, допустим, да, я застукал Бет не за очень красивым делом – когда она признавалась в любви картонному Джорджу Клуни. К тому же сейчас она была даже более яркого оранжевого цвета, чем фанта, и все же дед был прав, когда говорил мне, что Бет – действительно милая девушка.

– Понимаешь, – я делал ставку на свой ироничный тон, хотел все обернуть в шутку, – да по-хорошему «Пикчербокс» не нуждается ни в каком контракте. Но тут очень тесно, мало места. Здесь даже нельзя подбросить вверх ребенка, обязательно угодишь им в люстру!

– Вы о чем сейчас? – Брови Бет, которые на оранжевом лице казались особенно темными, поползли вверх от удивления. Я понял, что запутался в собственной шутке, но нужно было как-то выбираться из положения.

– Не то чтобы я призывал приносить в кинотеатр маленьких детей и подбрасывать их к люстре… не думаю, что детская голова выдержит.

Бет насторожилась: я нес какой-то бред.

– Конечно, ты не можешь представить это, да и я сам вряд ли могу. Не о том я думаю, лежа по вечерам в кровати и пытаясь уснуть. Сколько же вреда может принести детской голове тридцативаттная лампочка…

«Мэтт, заткнись, пожалуйста», – просил я сам себя.

Да что такое со мной случилось? Бет всего лишь задала мне простой вопрос о том, что будут делать специалисты «Аполло», а у меня случился словесный коллапс на почве этого вопроса.

– В общем, – щеки мои уже пылали огнем, Бет смотрела на меня озадаченно, – мне пора идти. – Я убрал дальномер. – По-моему, я свою миссию выполнил, все сделал, по крайней мере на сегодня. Ну все, пока, Бет!

Не припомню, чтобы откуда-то я удалялся так быстро, как из «Пикчербокса» в этот вечер. Как же непрофессионально я повел себя, подумать только! Как глупо! Почему бы мне было просто не сказать Бет правду о специалистах из «Аполло»? Конечно, она разозлилась бы, узнав обо всем, но мне-то о чем волноваться? Это ведь не мое личное решение – купить и перестроить «Пикчербокс». Но вот если Бет не получит должность менеджера, я, вероятно, никогда ее больше не увижу. И правда заключалась в том, что мне это было небезразлично. Я осознал это примерно тогда, когда дошел до Норд Лэйн и влился в толпу, шедшую по Трафальгарской улице. Мне оказалось очень не все равно. И мне не хотелось, чтобы Бет считала меня жеребцом. Да и чтобы кто-то, кроме нее, считал меня таким – тоже не хотелось, честно говоря.

Из заднего кармана брюк я достал мобильник и набрал номер, по которому не звонил уже очень давно.

– Алиса, это ты?

Глава 13

Бет

Выглядела я действительно как фрик Дэвид Дикинсон. Брови – ниточки, зубы светятся в темноте. Ко всему прочему – оранжевые усы (автозагар покрасил пух над верхней губой, и даже целого тюбика специального лосьона не хватило, чтобы оттереть этот прекрасный оттенок). Сам по себе загар не выглядел так уж чудовищно, когда мы смыли его, передержав на двадцать минут дольше, чем нужно. Но на следующее утро проступил этот ничем не удаляемый оранжевый цвет. Было девять часов утра, и королева макияжа Лиззи все еще храпела в своей спальне. У меня не осталось выбора, как только самой разрулить ситуацию с предательским автозагаром. Десять минут стояла под душем, терлась тремя видами различных скрабов, а эффекта – ноль. Не помогло мне ни молочко для снятия макияжа, ни средство для снятия лака. По-моему, оранжевый цвет лица и тела стал более чистым и четким, ничуть не потускнев.

Оставалось только воспользоваться косметикой Лиззи – нанести толстенный слой тонального крема на лицо, нарисовать брови черным карандашом. Идея была неплохая, за исключением того, что шея и грудь на фоне замаскированного тональником лица выглядели еще более кошмарно. Я напоминала себе демоническое дитя Эдварда Каллена из нашумевших «Сумерек». Недовольная собой, опоздав на работу, затертая скрабами, я смыла в итоге всю косметику, надела шляпку, поля которой удалось удачно надвинуть на глаза, повязала шарф так, что он закрыл половину моего лица, и отправилась в «Пикчербокс». Пока шла по Лондон-роуд, прохожие на меня странно смотрели, но к реакции Мэтта я оказалась не готова. Челюсть у него в буквальном смысле отвисла, сильнее она могла отвиснуть, только если бы кто-нибудь вдарил ему телефонным справочником по морде. И все же, пока я включала компьютер и смотрела список дел на день, я была даже немного довольна собой. Пусть я выгляжу как чучело, зато не мелю чепуху про маленьких детей и люстру. Как дико Мэтт себя вел! Сначала я подумала, будто он издевается над нашей программой спецпоказов для детей и их родителей, но потом сообразила, что он просто не в себе. После этой странной тирады про подбрасывание детей к потолку Мэтт ретировался.

Я попыталась разглядеть свое отражение в темном мониторе компьютера. Мне показалось, что загар стал немного бледнеть, или дело было в освещении? Слава богам, меня видел пока только Мэтт. Я заглянула в сумочку. Мобильник я не проверяла уже час. А вдруг мне написал Айден? Найдя мобильник, я убедилась в том, что сообщений от Айдена не поступало. Ни одного.

Он, значит, обо мне вообще не думал? Ведь я могла бы, например, оказаться в больнице. Или что-нибудь похуже. В конце концов, не мог же Айден не услышать, как взвизгнули шины, когда меня чуть не сбила машина, пока я пыталась догнать его в тот злополучный вечер?

– Что с твоим лицом произошло?

Я мгновенно натянула шляпу поглубже на уши и попыталась замотаться шарфом по глаза, но было уже поздно: Карл подошел к моему столу и таращился на меня, ухмыляясь.

– Ну-ка, ну-ка, ну-ка, – произнес он, медленно кивая, словно не мог поверить своей удаче. – Что у нас тут?

«Молчи, ну, пожалуйста, молчи», – мысленно просила я себя.

– Мне бы слово подобрать, но никак не могу. – Карл самым отвратительным образом захихикал и качнулся на каблуках. – Так как же мне быть? Столько есть слов, которыми можно прекрасно описать весь кошмар твоего внешнего вида…

– Карл! – возмутилась я. – Что ты тут вообще делаешь? Сегодня не твой присутственный день.

– Да знаю, знаю. – Он взглядом пробежался по моему столу, словно что-то искал. – Ага, вот он!

Он метнулся и заграбастал копию расписания собеседований, одну из тех, которые я сделала для своих коллег.

– Ну и молодец, – сказала я, поворачиваясь снова к компьютеру, – вот ты и взял то, за чем пришел, теперь можешь уходить. Я очень занята сейчас.

– Сейчас-сейчас, еще секунду. – В голосе Карла прозвучала необычная интонация, но я ее не уловила. Я все думала, как же хорошо, что он отстал от темы моего суперзагара. – Мне просто нужно кое-что забрать из комнаты для персонала, я там, кажется, забыл свои перчатки.

– Отлично, – я не обращала внимания на Карла, пока он крутился у моего стола, а потом и вовсе исчез в комнате для персонала. – Не задерживайся.

Прошло пять минут, но Карл не вернулся.

– Эй, там! – позвала я, но никто не отвечал. – Чего ты там застрял?

Стоило мне крутануться на своем кресле, как я локтем задела стопку кинопрограмм и уронила их на пол.

– Вот ведь черт! – Я сползла с кресла и стала ползать по полу, подбирая программки и аккуратно складывая их в пачки. Периодически я посматривала на свой стол, проверяя, все ли там в порядке.

– Как странно, – я разложила листки с программой кинотеатра на столе, потом снова нырнула под стол и поискала там. Посмотрела в сумке. Но телефона не было нигде.

– Бог ты мой! – Внезапно на меня навалилась усталость. Я поняла, почему Карл так по-лисьи утек в комнату для персонала. Он взял мой мобильник со стола, пока я зазевалась, и теперь неизвестно, что он с ним делает.

– Карл!

Дверь комнаты для персонала распахнулась, в проеме стоял мой коллега. Выглядел он ошеломленным.

– Не телефон свой, случайно, ищешь? – спросил Карл. Телефон был у него в руке.

Я вырвала у него трубку и стремительно проверила меню. Слава богу, меню было по-прежнему на английском. И он не успел никому написать или позвонить. Ой-ой! А вдруг Карл залез в папку с фотографиями? Я просмотрела все альбомы. Хотя, конечно, там не было ничего такого, что могло бы хоть как-то заинтересовать или взбесить Карла. Так какого же черта он…

– Бет, тебе нужно лучше следить за своим телефоном. – Карл говорил елейным голосом. – Я нашел твой мобильник на полу, ты мне должна сказать спасибо. Представь, если бы его нашел не я, а кто-нибудь другой! Не хочу никого зря позорить, но не все твои коллеги здесь так же кристально честны, как я.

Я смотрела на него, не в силах скрыть удивления.

– Карл, но дело в том, что я свой телефон в комнате для персонала не забывала. Он лежал на моем столе, и ты это знаешь.

– На столе? – Лицо Карла выражало абсолютную невинность. – Ты заблуждаешься, я нашел твой мобильник под диваном в комнате для персонала. Может, ты мне хоть спасибо скажешь?

– Не дождешься! – Я убрала телефон в сумку, а сумку покрепче прижала к груди, снова усевшись на свое рабочее место. – Тебе, Карл, случайно, никуда не нужно поспешить и поскорее убраться, нет?

– Поскорее убраться? – Он театрально изогнул бровь. – Вроде бы нет. Хотя, раз уж ты об этом заговорила, да, например, в субботу вечером я собираюсь на совершенно особенное мероприятие.

– И какое же, позволь полюбопытствовать?

– Думаю, ты, Бет, не останешься безучастной, когда я тебе расскажу.

Мне, по сути, было безразлично, куда пойдет Карл, главное, чтобы это место было подальше от меня.

– Особенно заинтересует тебя, Бет, что там будет Айден!

– Айден? – Голос выдал меня, и Карл усмехнулся в ответ.

Теперь он поймал меня на крючок, мне действительно было любопытно. Что они с Айденом могут делать вместе? Заседания в винном клубе проходили по понедельникам, за пределами этого клуба Карл и мой бывший друг никогда особо не общались.

– Но ты, Бет, скорее всего, занята, и тебе неинтересно слушать мои новости про Айдена.

Карл развернулся, собираясь уйти.

– Подожди!

Я себя почти ненавидела за то, что сама иду к Карлу в руки, подставляюсь, но ничего поделать не могла. В голове я прокручивала всевозможные варианты, гадая, чем занимался Айден все это время после нашего расставания. И сейчас выдался чуть ли не уникальный шанс заглянуть в эту его «жизнь без Бет».

Карл смотрел на меня, прижимая к груди расписание собеседований.

– Карл, просто скажи мне, и все.

– Сначала поблагодари за то, что я нашел твой телефон.

– Карл, – я стиснула зубы, – я всего лишь хочу знать, что вы с Айденом будете делать в субботу.

– Хорошо. – Он улыбнулся мне, вероятно, думая, что это ослепительная дружеская улыбка. – В восемь вечера он собирается в «Гранд-отель», чтобы там…

«Скажи, скажи уже это!» – мысленно молила я.

– …чтобы там представить всем свою избранницу. Айден устраивает вечеринку по поводу помолвки.

Холл поплыл перед моими глазами. Как же так?

– Милая такая девушка, – продолжил Карл как ни в чем не бывало, а я с трудом удерживалась от слез. Возникло ощущение, будто я лечу на сверхзвуковой скорости, зрение замутнилось, я могла едва дышать. – Я видел ее с Айденом в «Уэстерн франт» накануне вечером. Симпатичная блондинка, буфера отличные, задница тоже что надо. – Он не стеснялся в выражениях. – Никак не пойму, что такого Айден в ней нашел? В общем, банальная девушка. Конечно, ей с тобой не сравниться.

Карл внимательно посмотрел на меня сверху вниз.

– Бет, ты что-то побледнела. Разве морковь – а ты такого же цвета сейчас, – может побледнеть? Впрочем, некогда нам играть словами. Мне пора идти. Мне еще подарок Айдену и его подружке надо купить. А ты, Бет, так и останешься прыщавкой!

Я хотела осадить его и уже открыла рот, но Карл ушел, похохатывая.

Глава 14

Мэтт

Согласившись доказать своему деду, что я – парень с «внутренним стержнем», я отправился субботним вечером в ресторан на Саут-лейн. Я сидел за столиком и в пятый, наверное, раз перекладывал столовые приборы. Мне предстояло совершить кое-что, что пугало меня до чертиков, а меня, поверьте, вообще непросто напугать, я совершал поступки и пострашнее.

Мне, конечно, было удобнее годами сокрушаться, что я как-то не так поступил с Алисой, а не взять и просто ей позвонить, чтобы встретиться и поговорить.

Дед был немногословен, но согласился с Джулс, что у меня наблюдалось определенное отставание в развитии, когда дело касалось отношений. Я превращался в инфантила, не хотел ни за что отвечать. И нравилось мне или нет, я походил в этом на маму. Стоило отношениям зайти в кризис, как я сразу сбегал. Сдавался, сердце начинало биться реже, и кровь становилась холоднее. Я уходил. Никто, правда, никогда за меня не боролся – все соглашались с моей привычкой уходить, так было безопаснее.

Видимо, сейчас настало время повзрослеть и смело смотреть в лицо проблемам. Именно смело, потому что я постоянно избирал самый легкий путь, а я ведь не таков. Чего стоит только этот дикий шедевр риторики, который я произвел на глазах у изумленной Бет в кинотеатре. Наверное, я показался ей полным идиотом, который и двух слов связать не может. И тот еще факт, что я никак не мог набраться смелости и отдать подписанный контракт на продажу «Пикчербокса» своей начальнице: что-то меня постоянно останавливало. Похоже, я сам усложнял себе жизнь. Никому, особенно себе, не спешил признаться в том, что с Алисой, вероятно, у меня не все кончено, и нам с ней нужно сесть и поговорить. Раз и навсегда все выяснить.

Я выловил из заднего кармана джинсов мобильник и проверил время. Начало десятого. Моя бывшая опаздывала минут на пятнадцать. А вдруг она передумала и не придет на ужин? Кстати, на мое предложение встретиться и вместе поесть она отреагировала довольно прохладно. Хотя потом быстро оттаяла и вела себя приветливо.

– Ладно, – согласилась она, выдержав долгую паузу, – только мы пойдем в ресторан «Дольче вита».

Я сглотнул: дело в том, что «Дольче вита» в Брайтоне был самым дорогим и популярным у богачей итальянским рестораном. Но пришлось согласиться на это непростое условие. Если я вдруг ошибся, порвав с Алисой, можно было и потратиться на ресторан, чтобы вернуть отношения на прежний уровень.

Итак, я снова переложил столовые приборы. На столе было, по-моему, слишком много острых предметов. Если Алисе в процессе беседы придет в голову… нет-нет, я отогнал эту мысль. Ну да, было дело: она в меня запустила чашкой с горячим кофе, когда я сказал, что слишком устал, чтобы тащиться на вечеринку к какому-то ее приятелю. Но все же чашка, пусть и с горячим кофе, предмет, согласитесь, тупой, а не острый. Тут же лежали ножи и вилки, а это осложняло общение. Успокаивало то, что полет чашки случился месяцев шесть назад, с тех пор ничего подобного не происходило. Я достал свой мобильник: может, послать ей эсэмэску? Когда она вообще собирается прийти?

– Здравствуй, Мэтти, – услышал я знакомый голос.

Алиса была в длинном черном пальто, в туфлях на высоченных каблуках, она как бы плыла между столиками. Я убрал мобильник в карман джинсов и встал, приветствуя свою бывшую.

– Вот ты где, – сказала она, подойдя поближе, и меня окутало облако экзотического парфюма. Она накрыла ладонью мою руку и посмотрела мне в лицо. Я клюнул ее в щеку:

– Рад, что ты пришла.

Алиса склонила голову, с интересом меня разглядывая:

– А почему бы мне не прийти?

Я кивнул, намекая, что, мол, согласен. Живот подло начинало крутить, я невольно подумал о том, как еще мог приятно провести этот вечер, вместо того чтобы встречаться с Алисой. Например, сходить к маникюрше и отполировать ногти или позабавляться с входной дверью, ходя туда-сюда через нее… Но пора, пора взрослеть. Алиса вроде меня не пугала (ну, если совсем честно, то чуть-чуть пугала, конечно). Но ведь я ее когда-то даже любил, и, вероятно, дед и Джулс были правы. Может, я слишком легко разорвал наши с ней отношения, надо было повременить.

Я придвинулся к Алисе поближе и положил ей руки на плечи.

– Помочь тебе снять пальто?

Она, казалось, удивилась, но пальто с себя снять позволила. Я отметил, во что Алиса была одета. На ней было платье с очень глубоким и каким-то дурацким, на мой взгляд, декольте. Грудь из декольте рвалась наружу, словно пара надувных мячей.

– Может, ты хочешь присесть, Алиса? – Я передал ее пальто проходившему мимо официанту. Потом мы наконец уселись, и я взял меню. Старался делать вид, будто не замечаю, как Алиса на меня постоянно таращится, точно ждет чего-то.

– Так вот, – я открыл меню, – я заказал бутылку хорошего вина. Что ты хочешь? Мне кажется, стейк очень привлекателен.

– Я выберу свиное брюшко и устрицы. – Алиса едва ли при этом смотрела в меню, будто помнила его наизусть. – Надеюсь, ты разделишь мой выбор.

Я почувствовал, что от лица отхлынула кровь. Почему людям нравится есть устрицы? Эти твердые жилистые куски непонятно чего, напоминающего хрящ?

– А можно я не буду? Я вообще не фанат морепродуктов.

– Мэтт! – Алиса строго посмотрела на меня. – Устрицы – это очень романтично…

Романтично? Мы ведь даже слова не успели друг другу сказать о том, что собираемся снова сойтись, а она уже давит на романтику… Кстати, когда мне было лет двадцать, я почти двое суток не мог прийти в себя после того, как отведал каких-то морских гадов. С тех пор меня от одной мысли о них выворачивало наизнанку…

– Послушай, Алиса, я не могу… О, вот и вино принесли!

Я поторопился сменить тему, пользуясь случаем. Протянул официанту бокал, тот наполнил его прекрасным вином «Риоха», я сделал глоток и, смакуя, покачал головой от удовольствия. Официант добавил вина в мой бокал и вопросительно посмотрел на Алису. Она подвинула свой бокал ровно на миллиметр, явно не собираясь обращать внимание на вино. Официант поставил бутылку по середине стола и удалился. Алиса смотрела на меня выжидающе, а у меня подвело живот от нервов.

– Ты весь вечер собираешься не обращать на меня внимания? – Острые нотки в голосе Алисы вернули меня к реальности. – Может, тебя кто-нибудь ждет, а ты тут теряешь время?

Я отрицательно покачал головой:

– Алиса, конечно, нет. Я просто тут подумал… впрочем, неважно. Что там у тебя? Что ты в итоге заказала?

– Я тебе уже сказала, Мэтт. Я хочу свиное брюшко, и мы, – она подчеркнула это «мы», – с тобой хотим устриц.

Через двадцать минут, за которые Алиса припомнила мне все, в чем я был и не был виновен, – а я молчал и не сопротивлялся, давая ей выговориться, – официант, наконец, принес наш заказ.

– Ваши устрицы, – сказал он, ставя большую белую тарелку на стол. В тарелке было что-то красиво уложенное, в ракушках. Я сморщился: блюдо выглядело отвратительно.

– Ням-ням, – произнесла Алиса, беря ракушку с устрицей внутри и собираясь ее съесть. Я с ужасом смотрел, как моя бывшая запрокидывает голову и высасывает содержимое ракушки. – Что ты на меня так смотришь? – Она заметила мой взгляд.

– Ничего, – ответил я, еле-еле выдавливая улыбку. – Пытаюсь всесторонне оценить ущерб, который нанесу себе, съев то, что только что съела ты.

– Так давай же, попробуй! – Алиса указала мне на тарелку, которая стояла между нами, как остров в океане. – Твоя очередь!

Я брезгливо взял одну ракушку.

– Ням-ням. – У меня, разумеется, получилось менее убедительно, чем у Алисы.

Я приблизил ракушку к своим губам, на всякий случай закрыл глаза, чтобы ничего не видеть. Мысленно приказал себе проглотить эту гадость и, не раздумывая, быстро запрокинул голову, копируя жест Алисы. Устрица выскользнула из раковины и угнездилась на моем языке. Ужасная гримаса отвращения исказила мое лицо. Я постарался еще сильнее запрокинуть голову в надежде, что устрица каким-то волшебным образом проскользнет в горло. Алиса внимательно смотрела на меня. Но мой организм наотрез отказался принять дары моря. Через секунду случилось непоправимое.

Я крякнул, словно бешеная чайка, лицо раскраснелось, а живот заныл.

– Бога ради, ну проглоти ты ее! – Алиса еле сдерживала свое недовольство.

Я затрясся, горло сдавил спазм, никаким способом нельзя было заставить меня проглотить эту чертову устрицу. Я потянулся за салфеткой.

– Дьявола ради уже! – Алиса выходила из себя. – На нас же смотрят!

Я не понял, что случилось потом. То ли тон, которым Алиса говорила со мной, то ли прикосновение устрицы к небу сыграло свою роковую роль, но в итоге я кашлянул, подавшись вперед. К радости и ужасу одновременно, устрица выскочила у меня из горла, как пуля из пистолета. И, словно в кино, в замедленной съемке, она пролетела над бутылкой вина, задела горящую свечу, поставленную посередине стола (наверное, тоже для усиления романтической обстановки), и нырнула в декольте Алисы.

Казалось, время замедлилось, пока я переводил взгляд с декольте Алисы на ее лицо и обратно. Алиса моргнула, затем взглянула на свою грудь – глаза моей бывшей округлились от ужаса, а челюсть слегка отвисла. Алиса пропищала что-то не своим голосом, на неизвестной частоте.

– А-ааа, – стонала Алиса, видя гада между грудей. – А-ааа!

Я почувствовал, как дюжина пар чужих глаз уставилась на нас, но не мог и пальцем пошевелить. Даже говорить не мог. А в ресторане все замерли, и наступила тишина.

– Мадам, – проговорил глубокий мужской голос, – позвольте?

Будто персонаж из юмористического сериала «Мистер Бин», официант нарисовался у нашего стола. Он завладел салфеткой, встряхнул ее и накрыл ею грудь Алисы, потом ловко выудил устрицу из декольте.

– Скажите что-нибудь! – Женщина средних лет за соседним столиком заговорила со мной, когда официант извлек труп устрицы из выреза платья Алисы и, развернувшись на каблуках, поспешил прочь, в кухню.

– Спасибо! – Это все, что я мог в тот момент выдавить.

– Да не официанту! – Женщина, казалось, негодовала. – Вашей подружке скажите, ей же так плохо!

Я посмотрел на Алису и ощутил, как кровь отлила от моей головы и прилила к ногам.

– Алиса, прости меня.

Она смотрела на меня с выражением, которое я, увы, слишком хорошо знал. Она смотрела на меня с отвращением.

– Мне правда очень-очень-очень жаль, дорогая, наверное, у меня на устриц аллергия. И, знаешь, – я для убедительности потрогал свое горло, – у меня вообще мог случиться анафилактический шок!

Она прищурилась:

– Назови мне, Мэтт, хотя бы одну причину, по которой я сейчас не встану и не уйду навсегда из этого помещения.

Надо признаться, что подобная мысль о причине посетила и меня тоже.

– Ну, потому что я тебя сюда пригласил прежде всего поговорить, а не поесть устриц, – вяло отреагировал я на ее угрозу. – Поговорить о нас.

Выражение лица Алисы мгновенно смягчилось, теперь уже она смотрела на меня с подозрением.

– Ты не обманываешь меня?

– Честно. Я хочу попытаться. Почему, ты думаешь, я согласился есть эти ужасные устрицы, хотя морепродукты на дух не переношу?

Алиса взяла бокал с вином и стала разглядывать меня поверх него, потом отпила немного.

– А забрасывание устрицы мне в декольте было частью особого сценария соблазнения, да?

– Нет! Это вообще ужасное недоразумение!

– Ну… – Алиса поставила на стол опустевший бокал. Она все еще выглядела так, словно я ее не убедил в добропорядочности своих намерений. – На сей раз я тебя прощаю, Мэтт. Но, если подобное повторится, клянусь, что за свои действия я тогда не отвечаю.

– Я буду вести себя хорошо, обещаю, – сказал я и потянулся за бутылкой вина. Вино было дорогим, из черной смородины, оно стоило больше, чем я зарабатывал за неделю, но Алиса настояла на том, чтобы я заказал именно его. – Хочешь подолью тебе вина?

Она кивнула и пододвинула мне свой бокал. Я улыбнулся, как мне казалось, небрежно и расслабленно, наполнив ее бокал доверху. Когда передавал Алисе вино, я заметил, что женщина средних лет за соседним столиком пытается привлечь мое внимание. Она промокнула лицо салфеткой и поинтересовалась:

– Кризис миновал?

Я еле заметно кивнул ей и улыбнулся. Безусловно, она хотела меня подбодрить, но мне меньше всего хотелось вспоминать о том, что я недавно натворил. Я выставил себя полнейшим идиотом на глазах у всех. Мне надо было как-то все вернуть в прежнее русло, цивилизованно пообщаться с Алисой – о том, что же все-таки пошло не так в наших с ней отношениях. Понять, следует ли нам дать друг другу шанс…

– На кого ты смотришь, Мэтт?

– Ты о чем?

Алиса поигрывала бокалом с красным вином, оно ходило волнами и билось о стеклянные стенки, как море о берег.

– Мэтт, ты только что с кем-то перемигивался.

– Ни с кем я не перемигивался! – Я был близок к отчаянью. – Просто леди средних лет вон за тем столиком беспокоилась, когда я закашлялся.

Алиса повернулась, чтобы рассмотреть леди средних лет, и щеки ее запылали.

– Женщина средних лет, говоришь?

– Ну да, она… – У меня перехватило дыхание.

Место, на котором только что сидела та самая «женщина средних лет», пустовало. Я вытянулся, чтобы заглянуть за плечо Алисы, но за соседним столиком сидела стройная молодая брюнетка, ей на вид можно было дать не более двадцати лет. Судя по всему, она ждала свою мать (ту самую женщину), погрузившись в свой мобильник, а мать, похоже, отошла в туалет.

– О нет… – Мы с Алисой столкнулись взглядами, она была вне себя от ярости. – Дорогая, ты все понимаешь неправильно!

Алиса изогнула бровь:

– Так уж и неправильно?

– Именно! – Я поднял руки в знак того, что сдаюсь. – Клянусь, та женщина была там все время – темные волосы до плеч, в очках, в белой блузке. Вот увидишь, она через несколько минут вернется.

А сам в мыслях молился всем богам ресторанных туалетов разом. Пусть, ну пожалуйста, у нее не окажется расстройства желудка и она поскорее вернется за свой столик!

Алиса прищурилась:

– Мэтт, похоже, у тебя для всего найдется объяснение!

– Ты все не так поняла!

– Ты самый жалкий тип из всех, кого мне доводилось повстречать. – Она ускорила вращательные движения бокалом с вином, внутри бокала уже штормило, волны яростно бились о берег.

– Вот ты, Мэтт, приглашаешь меня на ужин, а потом строишь глазки другой женщине? Ты хоть понимаешь, насколько это унизительно для меня?

– Да! В смысле – конечно, нет! Я никому не строил глазки, я же тебе уже все объяснил. Та женщина средних лет…

– Я помню, что ты мне сказал. – Алиса оперлась локтями на стол, продолжая сверлить меня взглядом. – Ты мне столько всего говорил за последний год, но, похоже, ничто из этого не было правдой. Все эти твои бесконечные «я-сегодня-задержусь-на-работе», эти «я-сегодня-навещу-деда-в-больнице», та переписка с женщиной на «Фейсбуке», ты еще говорил, что она просто твоя приятельница, ничего больше…

– Так она и была приятельницей, пока ты ее не изничтожила…

– Чушь собачья, Мэтт, все это просто чушь! Боже… – Алиса трагически покачала головой. – И как я могла тебе поверить, когда ты позвал меня сюда поговорить о нас?

– Ты правильно сделала, что поверила мне. Подожди, не уходи! – Я попытался остановить ее.

– Почему? – Алиса огляделась по сторонам, но никто не осмеливался разглядывать ее. – Устраиваю сцену, верно? Боишься, что твоя новая подружка – та, что за соседним столиком, – услышит правду о тебе? Мэтт, пойми, я не собираюсь здесь торчать, чтобы ты меня прилюдно унижал.

Я наблюдал, как Алиса взяла свое пальто, сумку и направилась к выходу. Бокал с вином она держала в руке.

– Ах да, – как бы вспомнила о бокале Алиса, улыбаясь мне через плечо. – Я ведь выпила вина, но ничего тебе за него не дала, да? Так вот на, возьми это! – И она выплеснула мне в лицо остатки из своего великолепного бокала.

Через несколько минут из туалета действительно вернулась и села за свой столик моя «подруга» средних лет. Она посмотрела на меня с сожалением.

– Господи, – вздохнула она, разглядывая, как красное вино стекает по моим щекам, – а ведь шло так хорошо!

Глава 15

Бет

Счастливой Лиззи не выглядела. Честно говоря, она выглядела озабоченной.

– Бет, – обратилась она ко мне, присев на краешек кровати и посмотрев на меня сверху вниз, – а ты сама-то веришь в то, что это хорошая идея?

Я пыталась вывернуться и застегнуть «молнию» на спине своего нового платья.

– Очень верю, Лиз.

– Но ведь… – Подруга скрестила руки на груди. – Ведь никакой гарантии того, что ты получишь эту работу. Откуда такая уверенность?

Я пожала плечами.

– И что именно ты собираешься предпринять?

– Пока не знаю, Лиз.

– Так что, – она растянулась на моей кровати, привстав на локтях, – дай-ка угадаю… Ты собралась устроить сцену во время вечеринки Айдена? Хочешь подлить ложку дегтя? Но дело осложняется тем, что ты пока не спланировала, как попасть на эту вечеринку, а даже если и попадешь, то ведь непонятно, что там делать, да?

– Вероятно.

Я покрутилась перед зеркалом, изучая свое отражение и разглаживая платье на бедрах. Я действительно прислушалась к совету Лиззи по поводу того, что мне стоило пересмотреть свой гардероб и расстаться с бесформенными нарядами, которые скрывали мою фигуру – от меня самой в том числе. И вот я стояла в новом платье. Я едва могла в нем вздохнуть, такое оно было узкое во всех местах.

– Бет, я одного не пойму. Почему бы просто не признать, что парень – полный говнюк, и двинуться дальше?

– А ты бы так смогла? – Я повернулась лицом к подруге, перестав разглядывать себя в зеркале. – Ну, смогла бы взять и продолжить жить как ни в чем не бывало, узнав, что твой бывший объявляет о помолвке с другой, едва успев расстаться с тобой?

– Нет, не смогла бы. Я бы ему яйца оторвала!

– Ну так и вот.

– Подарить тебе набор для обрезания неверных парней? – Лиззи была готова рассмеяться.

– Не стоит, – я покачала головой, – я не причиню Айдену вреда. Я даже не очень понимаю, что ему скажу, когда увижу. Но спустить это дело на тормозах не могу. Слишком многим мужчинам я разрешала с собой дурно обращаться, им все сходило с рук.

– Ага! – Лиззи подпрыгнула на кровати и вытянула руку в мою сторону. – Тогда дай пять!

Я хлопнула ее по руке и улыбнулась. Если не лукавить, то нервничала я прилично. После того как Карл рассказал мне о помолвке Айдена, я только и делала, что думала о ней. Закончила работу, при этом пережила целую гамму чувств – от ярости до боли и обратно. И только позже, всплакнув в комнате для персонала, я решила, что неправильно будет тихо отсиживаться и притворяться, будто с Айденом все в порядке, что он так и должен со мной поступать. После тех месяцев, что мы провели вместе, тех приятных вещей, которыми занимались, он должен был набраться смелости и позвонить мне, чтобы я от него узнала о его новой любви. А не так вот – от какого-то урода Карла. Но Айден ведь не просто кого-то там встретил. Нет. Он с этой женщиной какое-то время встречался, продолжая встречаться и со мной тоже. И именно это выбивало меня из колеи больше всего. Айден врал мне. Он меня обманывал.

В общем, в ожидании субботней вечеринки, казалось, прошла вечность.

– Бет, – Лиззи старалась щадить мои чувства, – ты уверена, что с тобой все в порядке?

Я кивнула, потянулась к полупустому стакану с вином, стоявшему на журнальном столике, и жестом беззвучно чокнулась с невидимым приятелем. Я больше не собиралась быть брошенной, собиралась сказать Айдену все в лицо и посмотреть, как он себя поведет. Но по какой-то причине все это давалось мне очень нелегко.

Я снова посмотрела на себя в зеркало. Платье явно было короче всех нарядов, которые я прежде носила. Но строгого правила не показывать одновременно и грудь, и ноги оно все же не нарушало. Спереди платье крепилось на шее лентами-завязками: эта хитрая конструкция компенсировала мне недостаток груди. А сзади был глубокий вырез, он выгодно подчеркивал мои плечи и стройную спину. А все целиком это платье было сшито из какой-то серебристо-черной облегающей ткани, она светилась и переливалась, когда я двигалась. Я поймала на себе взгляд Лиззи.

– Как я тебе, Лиз?

Она склонила голову набок, словно подбирая нужные к моменту слова.

– Ты выглядишь, как Ширли Бэсси, в хорошем смысле.

– Этой Бэсси, бабушке из Уэльса, сто лет в обед. Как можно меня с ней сравнивать, да еще говорить, что я хорошо выгляжу?

– Нет, я не говорю, что ты на нее похожа. Это все блеск – платье блестит так, что тебя в нем просто не узнать. Ты выглядишь, как… одна из официанток.

А я-то решила, что Айден взглянет на меня, увидит, как я переливаюсь, и немедленно подумает: вот ведь, какую женщину потерял! А ведь он может подумать другое: например, кто только выпустил из дома Бет, похожую на блестящую сосиску в этом платье?

– Ты и на сосиску не похожа, – произнесла Лиззи, словно читая мои мысли, – ты выглядишь очень мило, Бет, если бы только ты могла в полной мере оценить свою фигуру…

Я посмотрела в зеркало. Платье не было ужасным, нет. Оно было в облипочку – ну хорошо, очень сильно в облипочку, – но это не страшно. По крайней мере, становилось понятно, что у меня есть животик и бедра, а еще…

Я отвернулась от зеркала.

– Пойду выпью еще вина. – Я проследовала в кухню, сохраняя в себе остатки уверенности. Открыла холодильник. – Ну хорошо, выпью вина побольше. А потом точно на вечеринку!

– Бет, ты в порядке? – Лиззи беспокоилась, наблюдая, как я, покачиваясь, бреду вдоль побережья к «Гранд-отелю». На улице было холодно и ветрено, все же конец ноября не лето – и я вся дрожала.

Признаться, в порядке я не была. Я выпила пару бокалов вина, чтобы притупить свои переживания, но в итоге эти два бокала превратились в целых две бутылки, и только потом мы вышли из дому. В голове был бардак, и не только от вина, но от мыслей тоже. Я старалась идти прямо, не шатаясь, смотреть на море. Ветер гнал яростные волны, они бились о прибрежную гальку, будто хотели сокрушить ее. И как же я умудрилась криво устроить свою жизнь? Вот, мне двадцать четыре года, работаю на бесперспективной должности в совершенно бесперспективном месте, проживая сотню жизней, пока смотрю романтические комедии, мечтая найти мужчину, который меня по-настоящему полюбит, а в реальности гоняясь за парнями, ни в грош меня не ставящими. Я чаще всего нужна им как временное развлечение, пока они не найдут кого-то еще.

И это не смешно, а глупо. Пора с этим завязывать.

– Я в порядке, Лиз, – ответила я, чувствуя настороженный взгляд подруги, – просто устала постоянно быть сахарной, все понимающей Бет. Я собираюсь пойти на вечеринку и высказать Айдену в лицо все, что я о нем думаю.

У входа в «Гранд-отель» суетились люди. Два портье в униформе замерли по обе стороны огромной вращающейся стеклянной двери. Они пристально следили за всеми, кто входил внутрь и выходил оттуда.

– Слушай, – не отставала Лиззи, – ты все же уверена, что ты в порядке?

Мы проскользнули в холл отеля.

– Да все путем, – солгала я и глазом не моргнула. Мне, честно говоря, даже прямо стоять было очень трудно. И в глазах двоилось. В баре, например, играли на фортепьяно ровно два аккуратных пианиста, а слева от меня ровно две хорошенькие хостессы подметали лестницу. – Ну это, извиняюсь… – Я с трудом составляла слова в фразы, язык не слушался. Да и как разобрать, кто из этих двоящихся рядом портье настоящий? – Как мне попасть на вечеринку мистера Доулза?

Портье отсканировал меня, начиная с каблуков и заканчивая макушкой, и оценивающе повел левой бровью.

– Прошу вас, мадам. Вам нужен зал Альберта.

Он небрежно указал мне, в каком направлении идти, потом улыбнулся женщине с благородной сединой в волосах. На ней был персикового цвета костюм, а на шее поблескивала нитка вроде бы даже настоящего жемчуга.

– Добро пожаловать, мадам, чем могу вам помочь?

Нужное помещение мы нашли быстро. Приятели Айдена (а я их хорошо знала) зависали около входа в зал, оживленно болтая, в руках они держали бокалы с шампанским. Один из них, Пит, взглянул на меня и, кажется, даже меня узнал. Но виду не подал. За ними начиналась красивая комната, убранная в кремово-золотых тонах, а с потолка свисала сияющая тысячей огней люстра. Всю стену занимало чудовищных размеров окно.

– Пошли уже, – сказала я Лиззи, заходя в зал Альберта. – Это, давай его, Айдена то есть, найдем…

Подруга улыбнулась: столь плохо я владела сейчас речью. А я могла поклясться, что она жалела, что разрешила мне прийти сюда и попытаться устроить сцену своему бывшему. Но мне уже было плевать. Я продиралась сквозь толпу, останавливаясь лишь затем, чтобы взять с серебряного подноса бокал шампанского и опустошить его. Я искала Айдена.

– Бет, – прошептала Лиззи мне на ухо, – и что ты собираешься делать дальше?

Я оглянулась:

– О, Лиз, не волнуйся, я, это, знаю, что делаю…

– Да я и не сомневаюсь, что ты знаешь…

– Лиз, мне правда хотелось бы не сомневаться…

Кто-то постучал вилкой о край бокала, привлекая общее внимание.

– Леди и джентльмены! Прошу минутку вашего внимания!

Я прокралась к сцене и наконец заметила Айдена в темно-сером костюме, белой рубашке и темно-бордовом галстуке. В руке он держал микрофон. Волосы аккуратно причесаны, мой бывший был чисто выбрит, выглядел невозможно счастливым. Слева от него стояли его родители, оба лучились от радости – я узнала их по фотографии, которую он держал на рабочем столе. Рядом с ними стояли две светловолосые женщины, видимо, сестры Айдена, и высокий лысеющий мужчина – старший брат Айдена, Адам. Справа от Айдена разместились два старичка – вероятно, бабушка и дедушка. Старушка была в платье с цветочным принтом и очень удобных серых мокасинах. На ее спутнике был коричневый костюм, а в руке старичок держал трость. И все это большое семейство улыбалось. Прямо идеальная картинка для какого-нибудь журнала, честное слово.

– Итак, леди и джентльмены, я счастлив и польщен, что столь многие из вас нашли сегодня вечером возможность собраться здесь по моей просьбе.

Мужчина рядом со мной подал ему знак, указывая на меня, и мне захотелось врезать ему кулаком. Но Айден не заметил ни его знака, ни моего раздражения.

– Как многие из вас уже знают, – продолжил он, ликуя от того, что оказался в центре всеобщего внимания, – этого вечера я ждал очень долго, готовился к нему в атмосфере полной секретности по многим причинам…

– Ни фига себе… – я прошептала Лиззи, не в силах сдержать возмущения.

– Но перед тем, как мы перейдем к основной части вечера, я хочу вам кое-кого представить…

Я своими глазами увидела женщину, ради которой Айден бросил меня.

– Мама, папа, бабуля, дед, друзья, вот та, кого вы могли бы так никогда и не увидеть. Знакомьтесь, это Фэй!

Я не могла оторвать взгляд от сцены: к Айдену подошла блондинка, ее серебристое платье переливалось в лучах софитов. Когда они с Айденом посмотрели друг на друга, улыбки осветили их лица, а я почувствовала, будто меня тяжело ранили, прямо у всех на виду. Но вместо того, чтобы осесть в шоке, я почему-то двинулась вперед, к сцене.

– А ну с дороги! – Я шла, расталкивая окружающих и не обращая внимания на то, что делаю им больно. – Да посторонитесь же вы!

К тому моменту, как я добралась до середины зала, Фэй приблизилась к Айдену и встала рядом с ним. Я в ужасе смотрела, как он обнял ее, и, придерживая неудобную узкую юбку, тоже вскарабкалась на сцену. Краем глаза я могла видеть одну из сестер Айдена, которая, тоже заметив меня, видимо, поняла, что сейчас произойдет. Но я была слишком пьяна, чтобы оценить всю гамму эмоций на ее лице.

– Извините, – я слегка толкнула отца Айдена, расчищая себе путь. – Я случайно, – добавила я, когда он нахмурился. Айден по-прежнему обнимал Фэй за бедро, а подбородком касался ее великолепных светлых волос.

– А теперь я скажу! – И я вырвала микрофон из рук Айдена, пока тот, опешив, соображал, что же такое происходит. Я прошла через сцену и встала возле бабушки Айдена. – Я хочу сказать несколько слов.

В зале возникло оживление: несколько человек скривились и зажали уши руками. Их лица качались перед моими мутными глазами, словно одна хищная морда.

– Сегодня очень счастливый день! – начала я. – Такой счастливый, что я сама таких и не помню. Но правда в том, – я набрала воздуха в грудь, словно священник, готовящийся произнести самую главную проповедь в его жизни, – что счастье это не настоящее. Люди, вас обманули! – Я заметила ободряющий взгляд незнакомой женщины из первого ряда. Ей явно было по душе то, что я говорю, однако от удивления она открыла рот, и ее челюсть почти касалась нитки прекрасного жемчуга, лежащей на ее не менее прекрасной груди. – А вот я, Бет Принс, сейчас расскажу вам правду…

– Бет! – Айден неожиданно оказался рядом со мной, он побледнел, тянулся за микрофоном. – Бет, прошу тебя, остановись…

Я увернулась от него, отталкивая его руку.

– Это ты остановись, – сказала я громко в микрофон, – прекрати всем врать. Прекрати казаться таким милым.

– Бет, ну пожалуйста… я могу все объяснить. Мы здесь для того, чтобы…

– Тихо! – Я приложила палец к его губам. – Замолчи!

На лице у него появилось выражение обескураженности. А я между тем продолжила:

– Этот мужчина – врун и предатель. Он занимался любовью… даже не так, он трахал меня… – малыш в первом ряду вздохнул и захихикал, – а в то же время признавался в любви к другой. – Я развернулась и указала на Фэй. – А теперь вот он собирается…

– Бет, – прошептал кто-то рядом, – Бет, ты ужасно, кошмарно ошиблась…

Я всмотрелась в толпу у сцены. Лица то казались четкими, то сливались в одно. Медленно вошло в фокус лицо моей подруги Лиззи. Она делала мне разнообразные знаки. Особенно красноречив был указательный палец, как бритва, приставленный к горлу.

– Да, я, конечно, могла бы ей, этой разлучнице, оторвать голову, может, заодно оторвать голову и Айдену тоже… Но я не собираюсь этого делать. Я не образец нравственности, но и не убийца. Так о чем я тут? Ах да, – я указала на Айдена, – теперь этот мужчина собирается предложить руку и сердце той женщине. А я должна сказать во всеуслышание, что он все же предатель и лжец, вот он кто на самом деле. Именно, дорогие леди и джентльмены. Айден Доулз – полный му…

Кто-то тронул меня за плечо.

– Подождите! – Дедушка Айдена стоял рядом со мной и улыбался, казалось, всеми морщинками своего старого лица. – Простите меня, юная леди, – он поманил меня пальцем, – мне нужно кое-что добавить…

Убежденная в том, что сейчас дед поблагодарит меня за то, что я вывела его внука на чистую воду, я приблизилась к старичку.

– Никто тут ни на ком не женится, – шепнул мне на ухо дед Айдена. – Я бы даже так сказал, было бы противоестественно Айдену и Фэй пожениться.

– Вот и я о том же! – Я почувствовала прилив энтузиазма. – Как здорово, что вы со мной согласны!

– Да с вами, милочка, большинство из присутствующих согласится!

– Неужели? Вот сюрприз!

Дед Айдена положил мне руку на плечо и объяснил:

– Айден и Фэй – двоюродные брат и сестра.

– Что? – Я отстранилась от него.

Дед моргнул своими старыми, отекшими веками.

– Дело в том, что дядя Айдена встречался с одной девушкой, пока жил в Австралии в семидесятых годах, а потом вернулся в Англию, оставив беременную подружку в одиночестве. Семья переполошилась, знаете ли, как это бывает. Незаконнорожденный ребенок…

Я онемела от удивления.

– И вот наш Айден пару лет назад узнал о том, что у него где-то есть кузина. Ему стало очень любопытно, кто она, он с ней списался по Интернету, а потом они впервые встретились, когда Айден отправился в путешествие.

– Брат и сестра…

Дед Айдена утвердительно кивнул.

– Они, конечно, любят друг друга, но это иная любовь, Бет. А Фэй прилетела специально на мой день рождения, чтобы впервые встретиться сразу со всей нашей семьей. К сожалению, ее жених Стив прилететь вместе с ней не смог…

– У вас день рождения… – Я обвела взглядом зал и впервые заметила огромный торт, на котором были выложены огромные цифры «90». Рядом с тортом были разложены поздравительные адреса, а среди пришедших (я опять же заметила только сейчас) было много седых людей в возрасте. Вся семья Айдена пялилась на меня. В зале шептались и указывали на меня пальцами. Лиззи у самого края сцены держалась руками за голову, выражая всем своим видом ужас моего положения. И вдруг я увидела человека, который стоял рядом с моей подругой. Что-то в этих сальных темных волосах на его голове подсказывало мне, что я знаю его… и еще этот дешевый серый пиджак… Точно, я его где-то раньше видела, но вот где?

Мой пьяный мозг все еще решал задачу, где и когда я видела этого человека, а мужчина выпрямился и посмотрел на меня. По щекам у него текли слезы, он хохотал. Это был Карл.

– Я… – сказала я в микрофон, в то время как толпа гостей смотрела на меня выжидающе, – я поздравляю дедушку Айдена с днем рождения! – И, сбросив туфли, я побежала прочь со сцены.

Глава 16

Мэтт

На побережье было холодно и сумрачно. Возле палаток с быстрым питанием (жареная рыба, чипсы, еще какой-то пищевой «мусор») жалась компания иностранных студентов. Парочка целовалась в засос у перил, но улицы дальше были почти пусты. Желтые такси сновали туда-сюда по Кингс-роуд, их сигнальные огни манили сквозь легкий туман. Я вынул руку из кармана, чтобы просигналить и поймать машину до дома, но передумал. Плотнее запахнувшись в пальто, обхватил себя руками и двинулся вдоль улицы, по краям которой располагались пивные, рестораны и арт-галереи.

Если бы я даже специально постарался, то не смог бы провести вечер хуже, чем уже провел. А я ведь реально хотел поговорить с Алисой о нас, о наших отношениях. Но в итоге добился того, что моя бывшая меня окончательно возненавидела.

«Да, дедушка, – подумал я, пока огибал толпу у пивной с лихим названием «Герои войны», – теперь ты не сможешь сказать мне, что я не старался».

Я продолжал свой путь по изломанному побережью Уэест-Пьер и в двух сотнях метров заметил скамейку, а на ней – скрюченную маленькую фигурку. Это была Бет.

– Бет! – крикнул я, приближаясь. – Бет, это ты?

Она уселась ровно посредине скамейки, ноги подтянула к груди, голову положила на колени. Бет подняла голову, услышав, что я ее позвал. Кажется, я даже уловил «вот ведь черт», но мог и ошибиться.

– Бет? – Я присел на корточки возле нее, различая мурашки на ее обнаженных руках. Пара серебристых босоножек на высоких каблуках и пустая бутылка из-под шампанского лежали рядом с Бет на скамейке.

– Что ты здесь делаешь? Ты, наверное, замерзла.

Ветер заиграл ее волосами, стоило Бет кивнуть мне в ответ.

– Вот, держи. – Я снял пиджак и накрыл ее худые плечи.

Пару минут мы посидели рядом, не произнося ни слова. Я рассматривал ее, пока она не решила поуютнее закутаться в мой пиджак и не посмотрела на меня. Глаза у Бет были красные и воспаленные.

– Что произошло, Бет? – спросил я. – Ты в порядке?

Она покачала головой и пробормотала что-то.

– Что ты сказала?

– Мне пора идти, Мэтт.

– Почему?

– Потому что я неудачница.

Слово «неудачница» Бет произнесла смазанно, я старался не улыбнуться, понимая, что она, вероятно, сильно пьяна.

– Нет, Бет, это не так.

– Так, так.

– Но почему ты так о себе говоришь?

Она подтянула колени к подбородку.

– Да потому что я сорвала вечеринку по случаю дня рождения одного очень милого девяностолетнего старичка, выставив себя полной дурой.

Я ухмыльнулся: определенно сегодня был особенный вечер для жителей Брайтона, которые решили разобраться в своей жизни.

– Я уверен, что все было иначе, не так ужасно.

– Все было ужасно. – Губы Бет задрожали, и маленькая слезинка скатилась по щеке.

– Эй, – я потрепал ее по плечу, – да я точно знаю, что все было не так плохо, как ты говоришь.

– Было еще хуже.

– Но вот ты, например, не плюнула устрицей в декольте подружки во время ужина.

Она нахмурилась, перестав плакать, и пыталась, все еще пьяная, понять, что я только что сказал.

– Мэтт, ты просто говоришь это, чтобы мне стало легче.

– Я говорю правду.

Бет засмеялась:

– Так это же просто концертный номер, люди деньги будут платить, чтобы увидеть такое.

– А вместо этого они платят за дорогущее красное вино. – Я показал ей следы от вина на своей рубашке. – Теперь ничем не отмоется…

– Эй, – глаза у нее зажглись, – ты сейчас как Мистер Оранжевый из «Бешеных псов». Сегодня в городе какие-то костюмированные вечеринки?

– К сожалению, ни одной. – Я приобнял Бет, чтобы она успокоилась и больше не плакала.

– А знаешь что, Мэтт?

– Не знаю.

– Завтра первым делом пойду в салон красоты, чтобы мне там волосы привели в порядок. И эксфолиантом отскребу себя дочиста, чтобы весь этот загар исчез наконец…

– Ну да, а то ты слегка терракотового оттенка, – я засмеялся. – Я даже удивлен, почему дизайнер Лоренс Ллевелин-Боуэн не сделал тебя своей моделью и не расписал твоим портретом какую-нибудь стену.

– Стену? – улыбнулась Бет. – Да ты дитя девяностых, Мэтт, бьюсь об заклад, что у тебя в ванной на кафеле рыбки по трафарету нарисованы.

– Ты рыбок не трогай, у меня на кафеле, кроме них, и дельфинчики есть! Но мне надо держать их подальше от тунца, который косяком идет по моему потолку в ванной…

Бет уже улыбалась от уха до уха. Я все еще обнимал ее и, признаться, не хотел убирать руку с плеча Бет. И когда она положила голову мне на грудь, никто из нас ничего не говорил пару секунд. Чайка, пронзительно крича, сделала над нами несколько кругов и улетела прочь.

– Мэтт, ты когда-нибудь думал о том, чтобы начать все заново?

– Да вот практически сегодня вечером и думал, и пытался осуществить…

– А что случилось? – Она зевнула, прикрывая рот ладонью. – Ты в кого-то плюнул устрицей?

– Долгая история. Я пошел поужинать со своей бывшей, считая, что мы можем снова сойтись. Только вот события пошли не по тому плану, который я держал в голове. Честно говоря, они пошли так сильно не по плану, что, кажется, у провидения был заготовлен для меня какой-то свой совершенно иезуитский план, о котором я вообще ничего не знал.

Бет закрыла глаза, ее очень длинные ресницы касались кончиками щек. По глубокому дыханию и тому, как моя новая знакомая расслабилась, я понял, что она уснула.

– Спи, – прошептал я, прижавшись щекой к ее макушке и глядя на далекое море. – Подреми чуть-чуть, а потом я вызову тебе такси. Сладких снов, дорогая Бет…

Глава 17

Бет

Лиззи присела на край моей кровати, протянула чашку с кофе, и тут я вспомнила – смутно, – что со мной произошло вчера: я вошла в двери «Гранд-отеля», люди на меня почему-то таращились, пока я стояла на сцене, а потом я вспомнила, как Мэтт нежно обнял меня и его рука была в моей руке, когда мы оба вошли в нашу с Лиззи квартиру…

– Бог ты мой! – воскликнула я, переворачиваясь в постели и подтягивая одеяло к груди. – Лиззи, скажи мне как на духу, я вчера обнималась и целовалась со своим будущим боссом?

Подруга покачала головой:

– Ты находилась не в том состоянии, чтобы даже свою руку поцеловать, не говоря уже об этом мужчине. Никогда в жизни не видела тебя такой пьяной. – Лиззи изогнула бровь. – Да и унитаз наш, похоже, тебя такой не помнит.

Я съежилась, все как-то затряслось в голове, а мозг, казалось, хотел сбежать через уши.

– Лиз, прости, но я ведь… я хотя бы не промахнулась? Я имею в виду унитаз.

– Нет. Он был третьим по счету за ванной и линолеумом в прихожей. И перед тем как посетить ванную комнату, ты поделилась содержимым своего желудка с кухонной раковиной, Бет. Будешь мыть раковину, не забудь найти в ней наши чайные блюдца, они тоже попали под раздачу…

К горлу снова подкатило, и я опрокинулась в ведро, которое Лиззи заботливо поставила рядом с моей кроватью.

– Фу ты! – Она убрала расплескавшуюся по одеялу кружку с кофе. – Бет, ты вознамерилась весь дом разнести? Я безумно рада, что мы с тобой живем вместе, что ты у меня есть, но, подруга, пообещай мне, что не возьмешь в привычку так напиваться…

Я вытерла губы какой-то черной скомканной салфеткой, легла и зарылась лицом в подушку.

– Лиз, я никогда больше так не напьюсь. Откажусь от алкоголя навсегда. Уйду в женский монастырь и проведу остаток жизни, не произнося ни слова. – Я замолчала, перед моими глазами возник образ старой женщины, ее лицо. Взбив подушку, я приподнялась на ней и посмотрела на Лиззи: – Что я натворила прошлой ночью?

– Вряд ли ты захочешь узнать подробности.

– Так плохо?

– Хуже, чем плохо.

– Ну, давай, расскажи мне. Обещаю, что не упаду в обморок.

– Уверена, Бет? – Лиззи отхлебнула из своей чашки и глубоко вздохнула. – Ну, мы с тобой пошли в «Гранд-отель» и выяснили, где должна была состояться вечеринка Айдена. Через тридцать секунд вошли в зал, и ты вскарабкалась на сцену. Отобрала у Айдена микрофон и морально уничтожила его на глазах изумленной семьи и родственников. Не ручаюсь за точность цитаты, но ты, кажется, сказала примерно так: этот мужчина – лжец и предатель, отморозок, а потом добавила, что он тебя трахал без эмоций.

– О нет-нет! – Я снова зарылась лицом в подушку.

– Я передаю общий смысл твоей вчерашней речи, – продолжила Лиззи, и в ее тоне прозвучала усмешка. – А вскоре слово взял дед Айдена. И выяснилось, что вообще-то у этого деда вчера была вечеринка по случаю дня его рождения. А та блондинка, про которую мы с тобой думали, будто она невеста Айдена, – она всего лишь его двоюродная сестра.

– Ой-ой, – я говорила, не вылезая из подушки, – ой, нет, не может быть…

– Так и было, Бет! А потом ты, сбросив туфли и прихватив бутылку шампанского, рванула босиком в ночь. Я кинулась за тобой, но ты будто растворилась в воздухе. Я обошла все окрестные пивные, однако тебя нигде не нашла. Затем отправилась домой в надежде, что ты уже там, но и там тебя тоже не было. Я чуть не позвонила в полицию.

– Прости, – промямлила я, – я бродила по побережью.

– Да я уже в курсе, Бет. Когда ты в конце концов прибыла домой на такси, то рассказала, что пошла на побережье, чтобы утопиться, как Сильвия Плат.

Господи, значит, я, кроме того, что была пьяная, еще и на пафос давила…

– Но для столь драматической кончины оказалось все же слишком холодно, ты присела на скамейку и утонула в море сожаления к самой себе. А там и твой будущий босс подоспел. Нашел тебя, вызвал такси…

Я отодвинула подушку от лица, чтобы видеть свою подругу.

– Мы не целовались с ним?

Лиззи засмеялась:

– Если бы ты с ним целовалась, то рассказала бы об этом мне. Потому что вчера ты только и делала, что рассказывала мне о своей жизни, я тебя никак и ничем не могла заткнуть, уж извини.

– Это ты меня извини.

– Все в порядке, Бет. Я просто перестала слушать тебя и сделала себе чашечку чаю, уже, между прочим, пятую с тех пор, как ты начала рассказывать о том, где вы с Айденом познакомились. Через десять минут я вернулась в комнату, а ты все еще болтала.

Я вздохнула.

– Прошу прощения. Оказывается, я пьяница и зануда. Может, уйти в монастырь? Учитывая все, что произошло.

– Ну, Бет, это экстремальный выход из положения. Большинство людей в твоей ситуации просто сделали бы себе бутерброд с ветчиной, завалились на софу и от души посокрушались бы о своей несчастной судьбе.

– Лиз, я не столько о том, что напилась, хотя об этом тоже. Больше, клянусь, никогда не повторится. Я о мужчинах. Пора с ними завязывать, честное слово.

– Ты, похоже, самая сентиментальная барышня из всех, с кем я общалась. Пройдет немного времени, и ты снова без ума влюбишься в какого-нибудь парня.

– Ни в коем случае! Мне надело встречать человека, восхищаться им, а потом лететь с высоты, когда он меня бросает. Романтика, мужчины, которые не предают, – вся эта старая песня про единение душ… Знаешь, я ни во что подобное больше не верю.

– Хорошо, если так, Бет. – Обеспокоенность на лице Лиззи сменилась выражением удовольствия. – Я тебе годами твержу и твержу, чтобы ты не воспринимала отношения с мужчинами слишком серьезно. Мужчины похожи на ночные автобусы: ты никогда не можешь быть уверена, на тот ли ты села, какой тебе нужен. И ты еще очень молода. Тебе нужно веселиться и радоваться, играть и выигрывать…

– Когда я была маленькой девочкой, – я перебила воодушевленный поток речи Лиззи, чтобы отпить еще глоток кофе, – я больше всего любила читать про Золушку и Спящую Красавицу. И знаешь, что я поняла?

Подруга развела руками, намекая, что не знает и готова слушать.

– Что это сказки, – продолжила я, – про девочек, про молодых женщин, которые заслуживают сожаления. Свои жизни они пустили коту под хвост. В сказках вообще ничего с ними не случается до тех пор, пока принц – мужчина, первый проходивший мимо, – не появляется ни пойми откуда и спасает их. И потом они живут долго и счастливо.

– Бет, ерунда все это!

– Да я тебе говорю! Я всегда это знала, Лиз, даже когда была девочкой и взахлеб смотрела романтические комедии. Но дело в том, что…

– Но ты и сейчас смотришь романтические комедии!

– Погоди ты, дай сказать, Лиз. – Я поставила чашку с кофе на пол у кровати и приподнялась на локте. – Та причина, по которой я люблю романтические комедии и, кстати говоря, терпеть не могу волшебные сказки, – причина в том, что в романтических комедиях мужчина не просто спасает женщину. Но и женщина спасает мужчину. Помнишь фильм «Красотка» с Джулией Робертс?

– Разумеется!

– Тогда ты точно помнишь, что в финале героиня Джулии Робертс Вивиан говорит герою Ричарда Гира, что она его спасет, когда он спасет ее. И в «Джерри Макгвайере» герой Тома Круза говорит Рене Зельвеггер, что она его спасла.

Лиззи открыла рот, чтобы что-то возразить, но я ей не позволила.

– Даже старый чудак, герой Джека Николсона в фильме «Лучше не бывает», говорит героине Хелен Хант, что она заставила его почувствовать себя более хорошим человеком, чем он на самом деле был.

– Бет, это же кино! Отношения, которые там показаны, ненастоящие!

– Знаю, Лиз. Однако подобное случается и в жизни. Женщины влюбляются в мужчин и спасают их. А мужчины – спасают своих женщин. Не обязательно, как в фильмах, спасают друг другу жизнь, но просто они как бы на равных, понимаешь? Нуждаются друг в друге, хотят друг друга, любят. И так происходит постоянно вокруг нас. Но чего я никак не могу понять, так это… – я прижала подушку к груди, внезапно захотелось плакать, – почему со мной такого ни разу не произошло?

– Ох, милая, – Лиззи придвинулась ко мне, взяла за руку.

– Да не жалей меня, я в порядке.

– Бет, случится, оно обязательно случится.

– Ты считаешь? – Я вытерла слезы. – Иногда мне кажется, что со мной что-то не так. Иначе зачем бы еще мужчины высасывали меня дочиста и бросали? Что-то, значит, не в порядке.

– Даже не смей так думать! С тобой все в полном порядке. Ты воспитанная, добрая, теплая сердцем, забавная, с тобой не скучно. Ты супер. А любой, кто этого не ценит или не понимает, просто идиот, и шел бы он куда подальше. Честно. Просто тебе до сих пор не везло с мужчинами.

– Не везло, Лиз? Порой мне кажется, будто чем дольше я ищу любовь, тем быстрее она бежит от меня прочь. И я так устала догонять ее…

– Знаю, Бет. – Лиз погладила мою ладонь.

Мы посидели молча, она смотрела на меня с заботой, а я смотрела на цветочный рисунок пестрого одеяла, которое мама подарила мне на Рождество.

– Знаешь, что я сделаю? – произнесла я.

– Наймешь киллера, чтобы он прикончил сразу всех твоих бывших приятелей?

– Нет. Я сконцентрируюсь на том, что могу изменить. Что в моих силах.

– И что же ты можешь изменить?

– Ну, сначала я приобрету специальные салфетки для снятия загара, которые ты мне посоветовала. Потом непременно перекрашу волосы в другой цвет. Но главное – получу должность менеджера при новом начальнике. Через пару недель состоится собеседование в Уэльсе, и я собираюсь показать лучшие результаты!

– У тебя все обязательно получится, Бет! Никто так не любит и так хорошо не знает мир кино, как ты. Наконец-то, Бет, ты становишься кузнецом собственного счастья. – Лиззи, не имея под рукой бокала с вином, подняла за меня чашку с кофе. – Выпьем за Бет Принс и ее победы!

Мы чокнулись чашками.

– За меня, Лиз!

Глава 18

Мэтт

Казалось, что я одновременно измотан и расслаблен, а предстояло еще выпить пива с Нэйлом. После того как доставил Бет домой в тот вечер, я лег и уснул мертвецким сном, спал на одном боку как убитый и проснулся со звонком будильника в восемь утра. На работе был полный штиль, и я занял себя тем, что стал составлять график собеседований в Уэльсе. В общем, жизнь продолжалась. Я обнаружил в мобильнике целых семь посланий от Алисы, и каждое из них было злее, чем предыдущее. Стоило мне ответить ей извинениями за то, что произошло в ресторане, она сразу перезвонила и обозвала меня подонком, добавив, что искренне надеется, мол, я сгнию в аду, а карма существует, и я проведу всю оставшуюся жизнь несчастливо.

– Господь мой! – воскликнул Нэйл, когда я вошел в пивную и приблизился к его столику. – Выглядишь, приятель, отстойно.

– Привет, приятель! – Я глотнул пива и поставил кружку на стол. – А ты чего такой собой довольный сегодня?

Он заулыбался:

– А я сегодня устроился на новую работу!

– И что за работа?

Я знал, что Нэйл служил менеджером в компании, занимающейся компьютерными играми. В определенном смысле иронический вид занятости, если принимать во внимание факт, что Нэйл ни разу в жизни в компьютерные игры не играл. И до сих пор он в компании был единственным, кто не проводил все время в виртуальной реальности.

– Я устроился в «Геймсинг».

Я покачал головой:

– Никогда раньше о таком не слышал. Эта компания находится у нас в Хоуве?

– А ты догадайся с трех раз! – Нэйл просто сиял. – В Калифорнии, приятель!

У меня отвисла челюсть от удивления:

– В Калифорнии? Ты шутишь?

– Ничуть. – Нэйл кивнул и широко раскинул руки, словно плыл и собирался проплыть еще не одну милю, столько в нем было оптимизма. – Калифорния!

– Ну и когда же ты едешь?

– В следующем месяце.

Я вылупился на него. Мой самый лучший друг покидал Брайтон. А был ли хоть один человек в моей жизни, который не мечтал свалить и оставить меня?

– Хорошие новости. – Я постарался не выдать голосом свои настоящие переживания. – Я очень рад за тебя.

– Да ничего ты не рад! – Нэйл потянулся за своей кружкой пива. – Ты ревнивый, как баба, честное слово.

– Ну, может, совсем чуть-чуть. – Я обрадовался, что можно не лукавить по поводу своих чувств. Заметил книгу, лежащую перед Нэйлом на столе. – Что читаешь?

– Взгляни. – Он перевернул книгу обложкой кверху. – Вот благодаря чему я получил свою новую работу!

«Визуализируй успех».

– Если верить названию, то это какая-то ерунда.

– Да ладно тебе, Мэтт. Я тоже так думал, пока не услышал, как какие-то ребята обсуждают ее по радио. У них бизнес загибался, банк посылал им угрожающие письма, один из бизнесменов уже почти распрощался со своей недвижимостью, хотел продать дом… но вот он стал визуализировать прекрасное будущее, такое будущее, в котором будет много прибыли и все сложится, и судьба, знаешь, дала им шанс. Они получили хороший большой заказ, через Интернет стали приходить заказы, и деньги потекли сначала ручейком, а потом – рекой. А теперь эти ребята – мультимиллионеры!

– Ничего себе! Может, их миллионы заработаны на идиотах вроде тебя, которые покупают эту книгу?

– Не исключено. – Казалось, Нэйла мои слова не оскорбили. – Вот ты сидишь тут, в Брайтоне, на работе, которую ненавидишь, а я отправляюсь в Штаты, и у меня будет жалованье – цифра с шестью нулями!

– С шестью нулями? Да ты шутишь!

– Нет!

– Ничего себе! – Моему удивлению не было предела. В том, что добиться успеха помогла книга, я уверен не был, но сомнения в том, что Нэйл крепко встал на ноги, у меня не осталось.

– А ты прочти ее. – Он пододвинул мне книгу, но я лишь покачал головой.

– Нет, дорогой друг, у меня и так все в шоколаде. Да мне и некогда: завтра я должен провести собеседование для соискателей в Уэльсе. И в любом случае, – я посмотрел на Нэйла, – кто тебе сказал, что я свою работу ненавижу?

– А ты разве ее любишь?

– Будешь еще пиво? – Я покрутил в руках его пустую кружку.

Нэйл лишь усмехнулся в ответ. Самодовольный придурок!

Глава 19

Бет

Закрыв глаза, я мысленно повторяла мантру позитивного мышления, которую мама приклеила на потолок моей спальни. И в это время Джейд, временный член команды «Пикчербокса», тронула меня за плечо.

– Бет, проснись, – шептала она. – Мэтт собирается нам что-то сказать.

Было шестое декабря, суббота, и все мы сидели в баре «Ройал Альберт-отеля» в Брейкон-Беконс. Мы пять часов ехали до Абергавенни, а потом пятьдесят минут добирались до отеля. Холодало. Синоптики предсказывали снег, и я уже жалела, что выбрала шелковую блузку (позаимствовала из гардероба Лиззи), юбку-карандаш из смеси хлопка еще с чем-то и тонкие колготки.

– Спасибо, Джейд!

Мэтт стоял перед группой, он был в темно-сером костюме с бледно-голубым галстуком, а руки завел за спину. Чисто выбрит, волосы идеально уложены – просто чудо, он не мог бы выглядеть более профессионально, даже если бы захотел. И я никак не могла поверить в то, что это был тот же самый мужчина, который присел ко мне на скамейку, когда я сорвала день рождения деду Айдена. Да, это был тот же Мэтт – именно он пульнул устрицу в декольте своей подружки. Ну надо же…

И не только Мэтт обрядился в костюм. В конце нашего ряда, подавшись вперед и стараясь поймать мой взгляд, сидел Карл. Я заметила его, когда он разговаривал с Рэем у стойки ресепшн, я в тот момент как раз заходила в отель. Минуло почти две недели с тех пор, как я опозорилась на вечеринке у Айдена, а я умудрилась не сталкиваться с Карлом в «Пикчербоксе» (несколько раз пришлось уходить с черного хода).

– А вы только посмотрите, кто тут у нас, – сказал Карл, прекращая разговор с Рэем, чтобы пристать ко мне. – Наш диджей Принс! – Он обернулся к своему собеседнику. – Ты не знал, что Бет у нас на «ты» с микрофоном?

Тот удивленно посмотрел на меня:

– Бет, а ты мне никогда не говорила, что микшируешь.

– У нее настоящий талант! Бет работает на любых мероприятиях: на свадьбах, бар-мицве, вечеринках по случаю девяностолетия какого-нибудь старичка… Стоит ей оказаться у сцены, как она обязательно на нее залезет и задаст всем жару!

Я сдержалась. Не встала со своего места, не покинула зал и не врезала Карлу по его наглой мерзкой физиономии. Лишь сжала губы, вцепилась в ручку сумки и проследовала в дамскую комнату. Там я умылась ледяной водой и попыталась дышать ровно. Я была в ярости, сердце так и рвалось из груди, но… Ни в коем случае не стану реагировать на провокации Карла. Тем более что рядом Мэтт, он может подумать, будто я реагирую не как профессионал. Этот день был самым важным в моей жизни, и я собиралась сделать все, чтобы получить работу. И если ради этого нужно было притвориться и временно считать, что Карл не виноват в моем позоре на вечеринке у Айдена, – что ж, я притворюсь.

– Эй, Бет, ты в порядке? – Джейд не отставала от меня. – Выглядишь так себе.

– Все отлично. – Я сконцентрировалась на Мэтте. Он просил всех помолчать и перестать ерзать на местах.

– Итак, здравствуйте! – произнес Мэтт, обводя взглядом зал. – Сначала я хочу вас поблагодарить за то, что вы нашли возможность приехать…

– И вам наше с хвостиком! – Карл был настроен иронично.

Какой же он мерзавец!

– Особенно я рад видеть тех из вас, – продолжил Мэтт, – кого фанатами собеседований назвать уж никак нельзя. – Он выразительно посмотрел на меня. – Я искренне надеюсь, что все пройдет хорошо и вы не разочаруетесь.

У меня в животе заныло. «Хватит, Бет, успокойся, все будет хорошо», – сказала я себе.

– Я знаю, что только один или одна из вас сможет занять должность менеджера, – продолжил Мэтт, – но надеюсь, что вы проведете этот уикенд с пользой в любом случае. Даже если удача не повернется к вам лицом.

Джейд, которая сидела рядом, прошептала мне в самое ухо:

– Если белье почаще менять, то и клопы не заведутся.

Смысл этой злой поговорки не дошел до меня, и я предпочла ограничиться вежливой улыбкой.

– Как многим из вас известно, – Мэтт недовольно взглянул на Джейд, которая самоуверенно скрестила руки на груди, – во время этого уикенда мы с вами будем выполнять задания на выявление лидерских качеств и проведем ряд бесед в режиме тет-а-тет. После того как вы позавтракаете, мы сядем в комфортабельный микроавтобус, и он отвезет нас на место проведения первого испытания. Вам предстоит… спускаться по веревке!

Джейд засуетилась, словно кошка, подавившаяся собственной шерстью, а Рэй, сидевший с другой стороны от меня, тихо пукнул. Я испуганно посмотрела на Мэтта. Спуститься по канату! Легко сказать. В книге про визуализацию успеха ни слова про канат не было, клянусь. С обрыва бросаться я не собиралась.

Я-то готовилась к тому, что все мы будем сидеть в каком-нибудь конференц-зале, выполнять задания типа «построй мост из соломинок для коктейля». А тут – спуск на веревке.

– Итак, позавтракайте, – Мэтт, как мне показалось, лукаво посмотрел на меня, – а потом возвращайтесь в свои номера и переоденьтесь в спортивные костюмы.

Какие спортивные костюмы? Я даже брюки с собой не взяла. Да что там брюки, у меня и пижамы-то не было. Я положила в чемодан только рубашку, которую мама привезла мне из очередной бизнес-поездки.

– Джейд, – я потянула коллегу за рукав, пока Мэтт приглашал всех к завтраку, – у тебя никаких запасных брюк не завалялось?

– Но я в это не влезу! – воскликнула я, когда Джейд протянула мне пару своих хлопковых брюк. – Они мне малы.

– Нет. – Она приложила их к себе, учитывая, что сама она была невероятно стройной, брюки и впрямь казались ей впору, но не мне. – Просто они немного обтягивающие.

– Обтягивающие – это если ты носишь сорок четвертый размер. А они сорок четвертого размера?

– Сорок шестого, Бет. Не волнуйся, ты в них влезешь.

– Ну да, это если в отеле есть срочная липосакция, и я ее за пять минут пройду. – Я похлопала себя по пышной попе. Вообще-то, я ношу сорок восьмой или даже пятидесятый размер; правда, после разрыва с Айденом старалась не есть шоколад…

– А ты попробуй их натянуть. – Джейд снова протянула мне брюки. – У тебя все получится!

Через десять минут я вышла из ванной комнаты Джейд, едва сгибая колени при ходьбе.

– Вот видишь! – Она от радости даже захлопала в ладоши. – Я же тебе сказала, что ты в них влезешь. Смотрится просто отлично!

– Ну да, ну да. – Брюки сидели на мне так туго, что я едва могла вздохнуть, а животик свешивался по всему периметру ремня, как мороженое из стаканчика. – А как они на попе сидят?

– Ну-ка, повернись!

Я медленно повернулась. Джейд молча вздохнула.

– Что, так плохо? – не выдержала я.

– Да не то чтобы… Мне кажется, тебе надо снять трусы, а то их очень видно под брюками.

– Нет уж, трусы я не сниму!

– Ну и ладно. – Джейд пожала плечами, продолжая разглядывать меня. – Оставайся в трусах.

Да уж, какой из меня командный игрок, если я даже относительно трусов никак не могу прийти к компромиссу с коллегой…

– Ты действительно считаешь, что без трусов будет лучше смотреться?

– Ага, – кивнула Джейд, – впрочем, если хочешь, чтобы все думали, будто у тебя вместо двух ягодиц целых четыре, оставь трусы.

Четыре ягодицы? Ничего себе!

– Хорошо. – Я поковыляла на несгибающихся ногах обратно в ванную. – Долой трусы!

– Итак! – бодро объявил Мэтт.

Он выбрал шестерых, и теперь мы стояли на вершине небольшого утеса, ветер играл нашими волосами, хлестая ими по нашим лицам. Было так холодно, что у меня замерзли даже губы.

– Я разобью вас на три команды, – продолжил мой будущий босс. – Или на две, посмотрим.

«Только не с Карлом, только не с ним!» – мысленно молилась я. Он очень надоел мне за то время, что находился рядом на работе, я устала от его плоских шуток про толстяков. Он рыгал и пукал, ничуть меня не стесняясь, пусть он хотя бы теперь окажется в другой команде!

– Карл! – произнес Мэтт.

Я возвела очи к небу: спасибо, Господи!

– Орел или решка?

– Что-что? – Я не понимала, что происходит и чего хочет Мэтт.

– Орел или решка, Бет? – повторил он, стоя совсем близко ко мне. В руке Мэтт держал десятипенсовик, собираясь подбросить его наудачу. – Я подброшу, и мы увидим, кто пойдет первым.

– Тогда – орел, – сделала я выбор.

С замиранием сердца я следила, как монета на секунду зависла в воздухе, несколько раз перевернулась, а потом Мэтт поймал ее и прижал рукой к тыльной стороне ладони. Я боялась увидеть результат.

– Решка, прости, Бет. – И тут Мэтт взглянул на Карла, который стоял возле меня. – Карл, а вы хотите пойти первым или вторым?

Тот противно улыбнулся:

– Пусть Бет идет первой, пропускаю ее как джентльмен!

Я ощутила нарастающую тревогу и посмотрела на Мэтта.

– Все будет хорошо. – Он легонько коснулся моей руки, и у меня по телу пробежали мурашки. – Боб – наш инструктор – поможет тебе надеть специальную конструкцию и объяснит, что и как делать дальше. Главное – не волнуйся. Ты в полной безопасности. – Мэтт вдруг заметил, что все еще держит меня за руку, и, кажется, сам этому удивился. Поспешно убрал руку.

– Ребята! – Он приободрился и оглядел нас. – Ваша задача сейчас – работать в командах, собирать флажки, которые мы для вас специально разместили на разных уровнях вниз по склону. Одного члена команды мы привязываем веревкой… – на этой фразе я нервно вздрогнула, – …а второй, оставаясь наверху на утесе, будет инструктировать своего товарища, советуя, куда ему подвинуться – правее или левее. Ясно?

Джеймс, Сет и Рэй кивнули. Джейд выглядела напуганной, как и я. А Карл усмехался.

– Я буду наблюдать за вами снизу, от подножия утеса, – продолжил Мэтт, собираясь спускаться. – Всем желаю удачи!

– Мне кажется, я не смогу, – вяло протестовала я, пока Боб обвязывал вокруг моей талии и бедер веревку, пытаясь привести мои дрожащие руки в нормальное положение: одну на веревку, передо мной, и одну на ту же веревку, но за спиной у меня.

– С вами все будет в порядке. Самое сложное – переступить через край утеса, а после уже ничего не страшно, поверьте.

– А вот Прыщавке нашей будет ох как страшно! – Карл издал крайне неприличный звук, имитируя газы. – Боб, а у вас противогазы не предусмотрены? На тот случай, если Бет от страха…

Я строго посмотрела на него:

– Карл, вообще-то, предполагается, что мы с тобой работаем в команде.

Он выкатил глаза.

– Ладно, Бет, – сказал Боб, проверяя, прочно ли закреплена веревка передо мной. – Можно начинать. Отойдите от меня на пару шагов.

Я сделала неуверенный шаг назад, по направлению к краю утеса. Ноги дрожали так сильно, что мне лишь невероятным усилием воли удавалось их передвигать.

– Хорошо-хорошо! – подбадривал меня Боб. – А теперь еще шажок.

Я отступила на дюйм.

– И еще шаг.

Джейд, как следует экипированная (волосы убраны под шерстяную вязаную шапку, руки – под мышками), нетерпеливо вздохнула, глядя, как я приближаюсь к пропасти.

– Что? – спросила я, пялясь на нее в ужасе.

– Да ничего, – покачала головой Джейд, – просто вниз дорога неблизкая…

– Браво! – Я покосилась на Боба. Он один не смотрел на меня с тревогой или, как Карл, с предвкушением моего краха. – Теперь-то что?

– Еще один шаг, и вы, Бет, окажетесь за краем, – объяснил Боб. – Когда переступите черту, откиньтесь немного назад, вы почувствуете себя странно, но не обращайте на это внимания, веревка надежно удержит вас. Вы в полной безопасности.

В животе у меня заурчало, ноги отказывались двигаться.

– Давайте, Бет, вы сможете, я в вас верю! – воскликнул Боб. Его обветренное лицо вызывало у меня доверие и спокойствие. – Один маленький шаг, – добавил он, – и самое ужасное будет позади.

Я отдалилась еще на дюйм и похолодела, сообразив, что пятки зависли над пропастью.

– Так-так, – подбадривал меня Боб, – теперь отклонитесь, вам нужно расположиться почти перпендикулярно скале.

Я напряглась всем телом. За веревку держалась столь отчаянно, что чувствовала, как она режет мне ладони. По мере того как я отклонялась по заданию Боба, узкие до невозможности брюки Джейд все сильнее врезались мне в задницу. «Слава богам, что я все же не надела трусы», – подумала я, стоило мне двинуться вниз по скале. А то Мэтт непременно увидел бы все четыре мои ягодицы, перетянутые нижним бельем. Он обязательно задумался бы над тем, сможет ли такая девица работать у него менеджером.

– Молодчина! – воскликнул Боб. – А теперь не забудьте припускать веревку левой рукой, чтобы вы могли передвигаться по склону. Двигайтесь, вперед!

Я сделала, как он сказал, сдвинулась по склону. Веревка держала меня действительно крепко и все мои проблемы вместе со мной.

– Карл! – крикнул Мэтт в мегафон. – Теперь вы! Давайте Бет советы, как добыть флажки.

Жирное лицо Карла появилось над краем пропасти. Гнилые зубы отсвечивали на слабом декабрьском солнце.

– Бет, опустись на фут и продвинься влево, – сказал мне Карл.

Я чуть ослабила веревку за спиной у себя и аккуратно передвинула ноги вниз на пару дюймов.

– Помните, что задание – на время, – снова прокричал в мегафон Мэтт.

– Ну что ты там тащишься, Прыщавка, давай быстрей! – Карл явно был настроен на победу.

Я посмотрела на него снизу вверх:

– Вообще, Карл, у меня есть имя. Бет, если не возражаешь.

– Да какая, к черту, разница! – Он пожал плечами. – Двигай давай! Тебе нужна работа или нет?

Злость и желание получить работу соединились и заставили меня двигаться проворнее. Я слегка освободила веревку и сделала пару шагов вниз по склону.

– Левее! – кричал Карл сверху. – Левее, еще чуть-чуть!

Я посмотрела налево. Три красных флажка были привязаны к металлическому кольцу, а оно, в свою очередь, прикреплено к склону утеса. Я вытянула руку, чтобы пальцами раскачать флажки и завладеть ими, но в итоге поймала лишь воздух. Не везет, слишком далеко от меня.

– Ты что, гипнотизируешь эти чертовы флажки? Хочешь, чтобы они перелетели тебе прямо в руки? – кричал Карл. – Двигай своей толстой попой, Бет! Давай!

Сет, который стоял рядом с ним, громко засмеялся, и я стиснула зубы покрепче. Надеялась, что Мэтт слышал, в каких выражениях Карл давал мне советы по ходу выполнения задания. Шаг влево, еще один. Надо мной раздался зловещий треск.

– Есть! – воскликнула я, завладев первым флажком.

– Ура! – крикнул Карл. – Прыщавка, мы что, тут до обеда будем возиться из-за тебя? Я думал, что ты со школьных времен стала быстрее, а ты все так же тормозишь!

– Ты лучше скажи мне, где второй флажок? – Я решила, что он может как угодно обзывать меня, но хотя бы один из нас должен оставаться профессионалом в этой непростой ситуации.

– Чуть ниже. Четыре фута, а потом сразу направо.

Я кивнула, ослабила веревку и сделала пару шагов.

– Ты ведь не собираешься вразвалочку добраться до подножия? – не унимался он. – Двигай обеими ногами!

– У вас осталась минута! – подлил масла в огонь Мэтт. – Минута!

Я посмотрела вниз. Мэтт находился на расстоянии примерно в тридцать футов от меня, он смотрел вверх. Представляла, что именно он видит, – а видел он, судя по всему, огромную задницу, втиснутую в брюки не по размеру, да еще и веревкой перетянутую. Ужас.

– Мы сейчас проиграем! – кричал Карл с вершины скалы. – Ты чем там занята? Любуешься окрестностями?

– Эй, а ты сам не хочешь попробовать спуститься сюда?

– Да я бы все сделал лучше! Давай не висни там, прыгни вниз на несколько футов сразу!

– Непременно! – Я была упряма. – Прыгну, жди!

Я слегка отклонилась, приспустила веревку сзади и оттолкнулась от склона, чтобы спуститься. Выставив вперед ноги, приготовилась к столкновению со скалой, спружинила и… Раздался треск. Смысл этого треска дошел до меня через пару секунд. Что-то рвалось, рвалось быстро, и это было слышно. Решив, что рвется веревка, я что есть сил вцепилась в нее, охваченная ужасом, полагая, что сейчас обязательно упаду, разобьюсь насмерть… но вот подул холодный ветер, и я… я поняла вдруг, что рвалась не веревка. Рвались брюки. Прямо на моей несчастной попе…

Высвободив руку, я постаралась прикрыть срам, к тому же было чертовски холодно. Брюки, которые одолжила мне Джейд, порвались четко по шву, и теперь моя немаленькая попа нависала над лицом Мэтта на высоте тридцати футов. Хорошенькое зрелище, ничего не скажешь.

Ах ты, чертский черт! И, словно угадывая, что со мной происходило тут, на полпути вниз, Карл орал сверху:

– Пошевеливай своей задницей!

– Спустите меня! – не выдержала я.

– Держитесь за веревку обеими руками, мисс! – Боб знай гнул свое, инструкторское.

– Да не могу я! – Оторвать мою руку от моей же голой попы мог только Апокалипсис, честное слово. Хотя, думаю, моя рука не сильно портила вид, открывшийся Мэтту. – Опустите меня немедленно!

– Лузерша! – орал Карл, не переставая. – Всегда ты сачкуешь, во всем!

– Боб, прошу вас, опустите меня! Ну пожалуйста!

Мэтт, вежливо кашлянув в мегафон, дрожащим голосом произнес:

– Боб, в самом деле, опусти ее.

Эти секунды оказались самыми длинными за всю мою жизнь. Боб медленно спускал меня по склону, отматывая веревку, Карл сверху рвался смешать меня с грязью. Когда ногами я наконец коснулась земли, то не могла открыть глаза. «Пожалуйста, – молилась я, – сделай так, чтобы Мэтта вдруг поразил кошмарный конъюнктивит! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»

– Бет, – услышала я голос Мэтта, все еще не решаясь открыть глаза. Он тронул меня за плечо. – Возьмите вот это, – я приоткрыла один глаз: Мэтт протягивал мне свой пиджак. – Обвяжите вокруг талии, это вас спасет.

Я взяла пиджак и обернула вокруг талии, пока мой будущий босс развязывал веревку, державшую меня. Он что-то прокричал команде, оставшейся наверху, но я не расслышала. Стоя на земле, я все ждала, что вот-вот она подо мной разверзнется и поглотит меня за весь тот стыд, какой я испытывала.

– Черт тебя подери, Прыщавка! – раздался хорошо знакомый противный голос. – Ты самая бесполезная из всех женщин, которые когда-либо ходили по земле. Тебе только в борделе работать с твоей-то расторопностью… – Карл стоял совсем близко. Он увидел, что щеки у меня пылают, и расхохотался: – Бог ты мой, ты выглядишь, словно…

Но окончания фразы я не расслышала. Я шла к автобусу, мечтая скорее убраться отсюда.

Глава 20

Мэтт

Так-так-так, что тут у нас… Я разобрал ворох бумаг на столе, собираясь проверить график собеседований на сегодня. Бет Принс. Я покачал головой. Вот ведь бедняжка. Было воскресенье, мы должны были с Бет провести индивидуальное интервью, но дело в том, что Бет никто не видел с тех пор, как микроавтобус увез нас всех подальше от скалы (последними спускались Джеймс и Сет). Бет даже на секунду не осталась, чтобы посмотреть, как спустятся ее коллеги. Она рванула к микроавтобусу в ту же секунду, как я развязал веревку на ней. Забилась на заднее сиденье и не снимала мой пиджак со своей талии. Я последовал за ней, но она со мной не говорила и даже не глядела на меня, я ее, разумеется, не виню. Я и сам плохо представлял, как себя вести после того, как увидел, что ее брюки разорвались на полпути к подножию скалы… Смущенный не менее, чем она, я всего лишь хотел побыстрее спрятать ее под свой пиджак, чтобы никто не понял, что случилось. Особенно Карл. Мелкий подлец.

Дверь в конференц-холл, который я использовал как переговорную комнату, скрипнула.

– Привет, Бет! – Я старался улыбнуться самой теплой из своих улыбок.

– Добрый день, Мэтт, – ответила она, разглядывая ковер под ногами.

– У вас с собой есть бизнес-план? Он понадобится для собеседования.

– Да. – Бет застеснялась и пододвинула ко мне пластиковую папку.

– Очень интересно. – Я открыл папку и вынул материалы, которые подготовила Бет, листы были аккуратно прошиты пружиной, стопка была немаленькой – наверное, дюжина страниц. Ни один из тех, с кем я провел беседы ранее, так серьезно не подготовился. Да, у Джеймса бизнес-план был составлен профессионально, но и то вдвое короче, чем у Бет. А Сет вообще принес мне нечто размером с кухонную салфетку, причем исписанную с одной стороны…

– Бет, вы в порядке? – Я посмотрел на нее. Она теребила край юбки. – Мы думали, вы поужинаете с нами вчера.

– Со мной все хорошо. – Она на секунду подняла голову и сразу опустила, чтобы мы не встретились взглядами. – Я заказала обслуживание в номер.

– Здорово, – произнес я бодро, лишь бы разрядить атмосферу. – Что ели? Что-нибудь вкусное?

– Сосиску и пюре с луковым соусом. Вообще-то, я заказала пасту с восточными пряностями, но ее уже всю съели до меня.

Я приподнял бровь:

– Ужин коту под хвост!

– Под хвост? – Бет напряглась. – Вам смешно, да?

Смешно? Я сказал «под хвост»! Шестеренки в моем мозгу заработали быстро-быстро. Да, Бет, вероятно, решила, что я шучу про вчерашнее, намекая на ее попу. Что ж ты так, приятель, надо было сначала думать, а потом шутить.

– Нет, совсем не смешно.

– Ладно, – нервно улыбнулась она.

– Итак… – Я положил перед собой ее бизнес-план. – Здесь написано, что вы служили в кинотеатре «Пикчербокс» последние шесть лет.

Бет кивнула:

– Да.

– И на вас лежала ответственность за маркетинг, счета от поставщиков, и еще вы выполняли ряд обязанностей. Можете мне рассказать подробнее о том, какие вы организовывали акции, насколько они были успешными с точки зрения бизнеса?

– Конечно! Первым, что я организовала, было…

– Подождите…

– Вы что-то потеряли? – спросила она, пока я рылся в бумагах у себя на столе.

– Вот ведь задница!

– Что, простите?

– Я не сказал «задница». Точнее, я сказал «задница», но это совсем не в том смысле, в котором вы подумали. – Я выдал извиняющуюся улыбку. – Джеймс, похоже, увел мою ручку.

– Ясно. – Бет прищурилась, открыла свою сумку и протянула мне шариковую ручку. – Возьмите вот эту, пожалуйста.

Я взял ручку и стал соображать, что бы такое сказать Бет и при этом не оскорбить ее. Да что со мной такое? У меня перед глазами все мелькал вид попы Бет, свешивающейся со скалы. А попа, между прочим, была вполне себе… кругленькая такая… Господи, о чем я думаю во время собеседования?

Ой нет, вот Бет уже смотрит на меня так, словно может читать мои мысли.

– Мэтт, вы только что сказали «персик»…

Ох ты черт, черт! Неужели я все-таки сказал вслух?

– Нет, Бет, вам просто показалось. И вообще не важно, что именно я там сказал сейчас, давайте вернемся назад. Нет, я имел в виду не назад, а просто вернемся к собеседованию…

– На зад? – Глаза Бет вспыхнули огнем, она оттолкнула стул, на котором сидела, и вскочила. – Вы стараетесь преуспеть в изощренных комплиментах моей заднице, Мэтт? Не смешно. Вообще не смешно, между прочим!

– Простите меня! – Я в ужасе затряс головой. – Пожалуйста, присядьте, Бет, я действительно не хотел вас обидеть…

– Не утруждайте себя объяснениями! – Она махнула рукой в мою сторону, давая понять, что разговор окончен. – Я вам не верю. Вот вы поинтересовались, почему вчера я не спустилась ужинать. Не хочу больше быть причиной потехи для окружающих, не желаю являться мишенью для шуток. Но вот возникаете вы, проводите собеседование, а на самом деле надо мной издеваетесь. Да катитесь вы к чертям собачьим, Мэтт Джонс! И работа ваша мне не нужна!

Я молча смотрел, как Бет выходит из комнаты и закрывает дверь. Потом я положил голову на свой стол и обхватил ее руками. Бет дымилась от ярости, и если она была похожа на Алису, то ни за что не приняла бы мои извинения, пока не остыла бы.

Я посмотрел на часы. Рэй придет на собеседование через десять минут. Возвращать Бет все равно времени не было. Я взял ее бизнес-план, просмотрел первую страницу и пришел в восторг. Ничего себе!

Перевернув страницу, стал читать дальше, челюсть буквально отвисла, когда я переварил каждую деталь написанного Бет. План был изумительный. Более того, он был вдохновенным. У Бет имелись идеи, настоящие идеи, которые не только подтверждали ее креативность, но могли и деньги принести. Мне и за миллион лет не придумать подобного. Ее план – если бы он сработал (а я в этом почти не сомневался) – принес бы прибыль на двести процентов за первый год. В «Пикчербоксе» Бет работала шесть лет, и все эти идеи копились и бродили внутри нее, но ни одна не была воплощена в реальность. Миссис Блэксток, видимо, не понимала, насколько они хороши.

Я смотрел на закрытую дверь конференц-холла. Бет идеально подходила на должность менеджера, но она ясно дала мне понять, что не желает работать в нашей компании. Представить не могу, что заставило бы ее изменить мнение. Даже если бы я перед ней еще раз извинился.

Я взял для сравнения бизнес-план Джеймса. Ни одна из изложенных в нем идей не была инновационной или вдохновенной, и сотой доли тех, что у Бет, не стоила, но Джеймс излагал все солидно, основательно. Он сам производил впечатление солидного и основательного мужчины. Работал в отделении «Аполло» в Хоуве пару лет и загорелся идеей получить должность менеджера в «Пикчербоксе», потому что в этом был для него шанс. Моей начальнице он тоже, кстати, нравился. Более того, перед тем как я отправился на этот уикенд, она мне намекнула, чтобы на собеседованиях я особенное внимание уделил именно Джеймсу. То есть из всех кандидатов он был, кажется, самым предпочтительным.

– Мэтт? – Дверь щелкнула, и в нее вошел Рэй. – Мне уже заходить?

Я разглядывал бизнес-план Бет, подержал на нем руку, прикидывая свои цели и возможности и… отложил в сторону.

Стыд какой, какой же стыд.

– Заходи, Рэй! Сейчас начнем.

Глава 21

Бет

Я выбежала из конференц-холла с пылающими щеками и направилась в бар.

– Пино-нуар, пожалуйста, – сказала я, припадая к гладкой из красного дерева стойке, словно моя жизнь зависела от того, получу я бокал вина или нет. – Можете принести в комнату 102?

– Вам побольше или поменьше? – спросил бармен.

– Мне лучше сразу бутылку!

– Без проблем, мадам. У нас есть великолепное красное вино из Вольнэ. У него изысканный бархатный вкус и терпкий аромат.

– То, что надо!

Бармен достал бутылку и, сияя, повернулся ко мне:

– А сколько вам принести бокалов к этой замечательной бутылке?

– Всего один, пожалуйста.

– Очень хорошо, мадам. – Он не выдал своего удивления, лишь бровь изогнул, пока открывал бутылку. Пробка вылетела с характерным звуком, и бокал наполнился пьянящей жидкостью.

– Благодарю! – Я прижала бутылку к груди и выскользнула из-за барной стойки, неся бокал вина в руке, словно знамя.

Расположившись в кресле у окна, я стала в него смотреть, отпивая глоток за глотком. Все было кончено, окончательно и бесповоротно. Я упустила свои шансы. Работа по составлению бизнес-плана, время, потраченное на книгу, которую дала мне мама, бесчисленные самовнушения успеха – все это ради пустоты.

Я покачала головой, вздохнув. Поверить не могла, что у меня хватило смелости посоветовать Мэтту засунуть менеджерскую должность себе в задницу (интересно даже, как бы он это осуществил). О чем я вообще думала в тот момент? Подлив себе в бокал еще вина, я наконец сообразила, почему посоветовала Мэтту произвести над собой такую пытку.

Когда Айден бросил меня, я, по совету Лиззи, игнорировала его, не задавая вопросов. И Карла избегала после той злосчастной вечеринки, полной моего позора. А когда со мной приключилась самая унизительная за всю мою жизнь история – разорвались брюки на попе, – я просто убежала, чтобы скорее забиться в угол, где меня никто не увидел бы. То, что Мэтт во время собеседования оговорился и случайно намекнул мне на этот несчастный случай, стало последней каплей в чаше моего терпения. Я так долго терпела, что какой-то механизм внутри меня сломался. Мне надоело быть тряпкой, о которую все вытирают ноги. Только я не выплескивала злость на тех, кто ее по-настоящему заслуживал. Нет. Я выбрала жертвой единственного, кто меня не унижал и кто надо мной не смеялся.

Я поднесла к губам второй бокал вина и осмотрела бар мутным взглядом. Передо мной красовалась рождественская ель, украшенная красными, золотыми стеклянными шарами и маленькими деревянными фигурками. А на макушке у нее сидел интеллигентного вида золотистый ангел. Из угла комнаты он светился особенно тепло и празднично. Элегантные гирлянды из остролиста, плюща и красных ягод артистично обрамляли рамки картин и дверные арки, а от чана с горячим глинтвейном тянулся аромат специй, корицы и апельсина.

Почти наступило Рождество, а я была одна-одинешенька, без работы и без удачи.

Поставив бокал на стол, я задумалась. Может, мне просто сбежать, и не придется ехать со всеми этими людьми в одном микроавтобусе обратно? Но тогда мне нужно каким-то образом пройти десять миль до станции. Нет, не смогу. Я сделала еще один глоток вина. Сначала прикончу бутылку. Было бы невежливо оставить ее недопитой. Да и к тому же с неба, как в сказке, падали на землю белые пушистые снежинки. Такие милые…

– Эй, соня, вы так и планируете заночевать в этом кресле?

Я мгновенно протрезвела и огляделась. В баре было пусто, снаружи стемнело, столики убрали, отполировали до блеска, и они светились в сумраке.

– А который час? – Я протерла глаза, убрала волосы с лица, а то они уже прилипли к моей губной помаде. Увидела рядом с собой Рэя. – Микроавтобус уже приехал?

– Нет никакого микроавтобуса.

– Что вы имеете в виду?

– А вы в окно давно смотрели?

Я повернулась в кресле и, сложив ладони в форме подзорной трубы, посмотрела в окно.

– Бог ты мой, – выдохнула я с удивлением: снег валил и валил без остановки. Деревья нагнулись почти до самой земли под его весом, разукрашенный узорами фонтан выглядел как маленький каток, а дороги вообще не было видно под сугробами.

– Точно. – Рэй присел в соседнее кресло и произнес: – Надеюсь, у вас не было особенных планов на вечер, потому что дорога до города сейчас не проходима ни для какого транспорта. Микроавтобус до нас просто не доберется.

– Мы что, тут застряли?

– Похоже на то.

В баре не было ни души, не считая бармена, который не так давно меня обслужил. Он со скучнейшим выражением лица полировал бокалы.

– А где все остальные? – поинтересовалась я.

Рэй кивнул в сторону вестибюля:

– Мэтт договаривается на ресепшн, чтобы нам оставили наши номера еще на одну ночь, а остальные наверху.

– Ух ты! – Я снова выглянула в окно. Мне показалось, будто я проснулась в диснеевской зимней сказке. – Так каков наш план, Рэй?

Он засмеялся:

– Думаю, сначала поужинаем, потом постепенно озвереем тут в заточении.

Я смотрела ему вслед, пока Рэй шел по направлению к вестибюлю, а затем допила свое вино из бокала. Попросила бармена принести мне еще бутылку и потянулась к своему мобильнику. О! Да я пропустила несколько сообщений, пока предавалась винопитию. Одно – от мамы: «Привет, дорогая! Как прошло собеседование? Мне искренне хотелось бы, чтобы у тебя все получилось, но еще больше хотелось бы, чтобы ты со мной поехала в Австралию. Напиши, как дела».

Логика у мамы была железная: она думала, что я в одном шаге от того, чтобы стать ее секретаршей. Я нажала кнопку «Удалить». Стала просматривать другие эсэмэски.

«Нам надо поговорить о том вечере» – это была вторая. «Я пришел к тебе домой, но твоя подружка сообщила, что ты уехала» – а это была третья.

«Ты что, меня игнорируешь? Позвони, как сможешь, это важно. Айден» – а это уже четвертое сообщение.

Позвонить тебе? Да, мне так хочется сейчас поболтать с тобой о том, как унизительно я вела себя и выглядела на юбилейном вечере твоего дедушки, который чуть не сорвала. Эти сообщения я тоже удалила недрогнувшей рукой.

Мы собрались обедать, но я так устала и была в столь ужасном настроении, что даже не огорчилась, когда Сет похвастал, что работа, похоже, у него в кармане. И тот момент, что мне пришлось сесть напротив Мэтта (единственный свободный стул), меня тоже не задел.

Краем глаза я видела, как Мэтт косится на меня, но внимания не обращала, предпочитая общаться с Джейд. Вино слегка успокоило мои нервы, но я все еще переживала, что Мэтт может упомянуть о неприятном инциденте. Карл расположился на противоположном конце стола. Он тоже на меня посматривал, но, как ни странно, молча.

– Что будешь делать, Бет, если не получишь эту работу? – спросил Рэй, придвинувшись поближе ко мне.

– Не знаю. – Я пожала плечами. – Вероятно, улечу в Австралию.

– Да ну! – Он рассмеялся, словно я как-то особенно хорошо пошутила. – Будешь искать нечто похожее на работу в «Пикчербоксе»? Ведь если эту работу не получишь, найдешь другую, в любом случае без работы не останешься, я уверен. Твоя жизнь напоминает кинофильм, а сама ты – одна из крутейших фанаток и знатоков кино, которых я когда-либо встречал в своей жизни.

Я подумала, что «Пикчербокс» был единственным кинотеатром в Брайтоне, который специализировался на независимом кино. И если бы я вдруг захотела работать в похожем месте, мне пришлось бы переехать в Лондон либо Гастингс или постоянно мотаться между столицей и пригородом, да и дороговато это было бы. И свободного времени оставалось бы еще меньше, чем сейчас. И единственным местом, где я хотела работать, был «Пикчербокс», но удача оказалась не на моей стороне. И потом, я дала обещание маме…

Я снова потянулась за бокалом с вином. Стоило мне пригубить чуть-чуть, как зазвонил телефон.

– Это, наверное, мама, – сказала я, нащупывая в сумке мобильник. Вино выплеснулось из бокала, когда я неудачно наклонилась.

– Алло, это Мэтт Джонс.

Я увидела Мэтта, он сидел недалеко от меня, прижимая трубку к уху. Звонили ему, а не мне. Мэтт улыбнулся, но через пару секунд кровь отхлынула от его лица.

– Где он? – Голос у Мэтта стал странным. – Могу я с ним переговорить?

Все как-то сразу затихли, услышав, что Мэтт говорит по телефону. Многие стали тихо выходить из зала. У Джемса и Джейд был озадаченный вид. Даже Карл выглядел растерянным.

– А вы не в курсе, что случилось? – спросил у меня Рэй.

Вскоре я решила зайти к Мэтту в номер и поинтересоваться, все ли с ним в порядке.

– Мэтт? Как вы там? – Я постучала в его дверь.

Обед закончился час назад, и с тех пор никто не видел и не слышал нашего босса. Он ушел к себе, не доев первое блюдо. Сначала все бросились обсуждать звонок: Джемс считал, что звонили из «Аполло» и чего-то хотели, а Рэй предположил, будто у Мэтта сгорел дом. Но постепенно присутствующие переключились с Мэтта на обсуждение кино, Карл и Сет заспорили о том, действительно ли Найт Шьямалан – фиговый режиссер, или ему просто не везло с тех пор, как он снял свой последний удачный фильм – «Шестое чувство» с Брюсом Уиллисом.

Мне поддерживать этот безусловно в иной обстановке интересный разговор не хотелось. Я все никак не могла забыть выражение лица Мэтта после звонка. Он выглядел так, словно только что услышал весть о чьей-то смерти.

Вероятно, я была самым неподходящим собеседником – учитывая то, как мы поговорили с ним в последний раз, на собеседовании. Но должен был кто-нибудь пойти и проведать, как он себя чувствует? Пока все за столом повышали голоса в споре о кино и артистично жестикулировали, я выскользнула из-за стола и добралась до лифта.

– Мэтт, вы там? – Я снова постучала в дверь и даже припала к ней ухом, желая подслушать, что происходит в номере. – Это я, Бет. С вами все в порядке? Можно я войду?

Я подождала немного и собралась уходить. О чем я вообще думала, решив последовать за ним сюда? Я много выпила, идея узнать, как у него дела, была явно не самой хорошей… Наверное, он просто повздорил со своей подружкой.

– Бет? – Дверь его номера скрипнула и открылась. Мэтт смотрел на меня через небольшую щель. Глаза у него были красные, словно от аллергии или… слез.

– Что с вами, Мэтт?

Он открыл дверь пошире и впустил меня.

– Прошу вас, заходите.

Я вошла и сразу заметила двуспальную кровать, на окнах – тяжелые занавески, на стене – сельский пейзаж на фоне бежевого ковра. Точная копия моей комнаты, с одним лишь отличием: на прикроватном столике у Мэтта лежало и стояло множество пустых бутылок из-под алкоголя из мини-бара. Заметив единственный стул, я его тут же заняла; покрытие у стула напоминало кожу, хотя, разумеется, кожей здесь и не пахло. Сконцентрировалась, как умела, на том, чтобы не сесть мимо, потому что голова была мутной.

– Не могла бы ты оказать мне любезность и принести еще немного виски из мини-бара, Бет? – Мэтт валялся на кровати прямо в одежде: джинсы и голубая, в морском стиле рубашка. Элегантный прежде костюм валялся бесформенной кучей на полу. Чтобы выполнить просьбу Мэтта и добраться до мини-бара, мне пришлось переступить через этот «труп» костюма.

– И себе тоже что-нибудь возьми, если хочешь. – Сегодня Мэтт был невероятно щедрым.

Я нагнулась, держась за столик, чтобы не упасть, и заглянула в мини-бар. Вино и пиво закончились, остались виски и джин. Я взяла по бутылочке каждого напитка.

– Держи! – Я протянула Мэтту одну из ценных бутылочек и, не удержавшись, упала к нему на кровать.

– Благодарю! – Он взял у меня из рук одну бутылку. – Располагайся удобнее, не стесняйся. Пить, уткнувшись лицом в кровать, не очень удобно.

Я перевернулась, как мне казалось, очень ловко, не пролив ни капли.

– Вот так, теперь удобно! Твое здоровье, Мэтт!

– С Рождеством, Бет, – произнес он, чокаясь со мной своей бутылкой.

Я открыла джин и глотнула, потом поставила бутылку на столик у кровати. В комнате воцарилась тишина, изредка нарушаемая слабым жужжанием мини-бара в углу. Мэтт лежал у меня под боком и не шевелился. Я приподнялась на локте и сказала:

– Мне тебя не хватало на обеде. Все в порядке или нет?

Он потянулся за виски, потом бессильно откинулся на кровать и стал смотреть в потолок.

– У деда был сердечный приступ, – Мэтт постарался сказать это спокойно, как совершенно обыкновенную вещь.

– А сейчас он нормально себя чувствует?

– Знаешь, меня убивает тот факт, что я застрял тут, а дед мучается в какой-то больнице, совсем один.

– Твой дед обязательно поправится, – я судорожно искала слова утешения, – за ним присмотрят медсестры и врачи.

– Ага. Они все делают, что могут.

Комната начала медленно вращаться, и я постаралась лечь прямо, головой на подушку. Было мягко, удобно, я расслабилась.

– Спасибо, Бет, что пришла справиться о том, как я. – Мэтт смотрел на меня очень внимательно, хотя был сильно пьян.

– Да без проблем, просто я… точнее, мы волновались о тебе.

– Ну, не знаю, – он слабо улыбнулся, – мне кажется, ребята отлично без меня проводят время.

Я тоже улыбнулась и добавила:

– Кто бы вообще говорил!

Внезапно я осознала, что лежу на кровати у, в общем-то, малознакомого мужчины. Как будто у нас с ним свидание.

– Мне, наверное, лучше сесть на стул, Мэтт, а то как-то это… ведь ты мог бы быть моим… – я чуть не сказала «боссом», но передумала в последнюю секунду, – лежать тут с тобой не слишком профессионально с моей стороны.

– Все хорошо, Бет. – Он потянулся и погладил меня в знак благодарности (по крайней мере, я предпочитала думать так о его движении).

– Уверен?

– Абсолютно! Очень хорошо сейчас поговорить с живым человеком.

Я отвалилась на подушку.

– Правда?

– Ага.

Пару секунд мы лежали молча, таращась друг на друга. Я не могла понять, о чем думает Мэтт, но его орехового цвета глаза заволокло дымкой тревоги. Я только собралась спросить, в какой госпиталь отвезли его деда, как он заговорил:

– Только когда с твоим самым любимым и близким человеком случается беда, вдруг осознаешь по-настоящему собственное одиночество.

Мэтт выглядел таким потерянным и несчастным, что мне захотелось его обнять.

– А ты не одинок, – промолвила я.

– Правда?

– Конечно! У тебя есть… впрочем, я точно не знаю, кто у тебя есть, но уверена, что множество людей готовы проявить участие и…

– А знаешь что? – Мэтт повернулся ко мне лицом, рукой он задел мою, но руку не убрал. – Мой дед сказал, что ты добрая, и он, оказывается, не ошибся… никто и не подумал бы даже поинтересоваться, как я тут. А вот ты пришла.

Я с удивлением взглянула на него. Там, где рука Мэтта коснулась моей, все еще ощущался слабый разряд тока. И сердце билось, как сумасшедшее. Мы не были похожи на двух товарищей по бутылке, которые улеглись поболтать за жизнь. Мэтт смотрел на меня сосредоточенно, и, казалось, воздух между нами изменился. Он как бы наполнился ожиданием чего-то.

– Почему твой дед считает, что я добрая? – Спросить-то я спросила, но вот мой мозг продолжал анализировать ситуацию, я изо всех сил пыталась понять, что же происходит. Я хотела снять это… заклятие, которое вдруг возникло между нами, разрушить эту магию, но не могла. – Твой дед заходил в «Пикчербокс»? – продолжила я.

– Да, – кивнул Мэтт, – и, похоже, ты произвела на него впечатление. Он, между прочим, сказал, что ты симпатичная. И тоже не ошибся.

– Ух ты! – Я закрыла лицо ладонями, смутившись.

– Что с тобой? – Мэтт попытался отнять мои руки от лица.

Я уловила запах его лосьона после бритья, а еще услышала, как по коридору кто-то шел.

– Бет, посмотри на меня. Пожалуйста. – Голос у Мэтта был мягкий, вкрадчивый.

Я сделала щелочку между пальцами и посмотрела в нее.

– Ты ведь очень хорошенькая, неужели этого не знаешь?

Я молча покачала головой, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Ты мне нравишься, Бет, – прошептал Мэтт, отнимая мои ладони от лица.

– Но я…

Однако он впился в мои губы поцелуем раньше, чем я могла договорить. Мэтт целовался мило и нежно, еле-еле касаясь меня, а потом посмотрел на меня, погладив мое лицо.

– Ты мне очень сильно нравишься, Бет.

Его руки скользнули вниз, легли мне на талию, Мэтт притянул меня к себе и снова поцеловал. Сначала – легко, затем все настойчивее и настойчивее, словно от этого поцелуя зависела наша с ним жизнь. Я ответила на его поцелуй, а когда он зарылся пальцами в мои волосы, позволила ему лечь на меня. И вдруг внутри меня что-то растаяло. Это таяли мои заботы и тревоги, чем ближе мы придвигались друг к другу. Снимая друг с друга одежду, трогая друг друга. Его запах, его тело, то, как мы друг другу сейчас подходили.

– О, Бет… – Мэтт прижал меня к кровати. Он не просто прижал меня, он в меня вдавился, не переставая целоваться, одной рукой путешествуя от бедра до груди, поглаживая ее слегка, а вторую – запустив в мои волосы. Я стянула с него футболку, ощущая под ней мускулистое крепкое тело, я гладила его, пока мои пальцы не уперлись в поясной ремень и не могли двигаться дальше. Мэтт приподнялся и опять лег на меня. Он целовал меня, мы сплетались языками, а в это время его проворные пальцы расстегивали пуговицы на моей блузке. Вскоре Мэтт снял с меня мой наряд и отбросил его прочь. Мэтт облизывал меня так нежно, так возбуждающе, что я еле удерживалась от того, чтобы не закричать. Обняв его, я трогала его тело, а он в этот момент расстегнул мой лифчик, и вот уже мял и ласкал мою грудь, сосал ее, прижимаясь ко мне всем телом.

Я могла только нечленораздельно мычать, пока его язык прокладывал дорожку от груди через живот и ниже. Мэтт остановился, когда добрался до пояса моей юбки. Я почувствовала, как он расстегнул «молнию» и снял юбку, а за юбкой последовали мои трусики.

«Боги мои, да он же собирается… он собирается меня там… ммммм!» – я застонала вслух, не в силах дольше сдерживаться. Я звала Господа и всех святых по именам, как внезапно раздался громкий голос:

– Большой парень тебе звонит, возьми трубку, грудастая!

Я открыла глаза, голова Мэтта поднялась от моих бедер так стремительно, что в какой-то момент я подумала, как бы она не оторвалась и не улетела прочь.

– Большой парень тебе звонит, возьми трубку, грудастая!

А я ведь знала этот голос… взявшись руками за грудь, я свернулась клубком, толкнув Мэтта в челюсть, случайно, но ощутимо. Он покачнулся и, не удержавшись на краю кровати, упал на пол. Через несколько секунд я увидела его голову. Мэтт приходил в себя после падения.

– Это что еще за чертовщина? – воскликнул он.

– Я… не знаю… – Обернувшись одеялом, я дико озиралась. Голос принадлежал, конечно же, Карлу. Но что он делал в комнате Мэтта?

– Бет! – Мэтт одной рукой массировал травмированную ударом челюсть, а второй что-то протягивал мне. – Кажется, тебя к телефону.

– Что? – Я ошеломленно уставилась на телефон в руке Мэтта. Трубка надрывалась все той же омерзительной фразой. Я взяла ее и покрутила, рассматривая, как диковину. Телефон действительно был моим, а звонил Айден.

Ох, Карл… мозг постепенно прояснился, и все вдруг встало на свои места. В тот день, когда Карл украл мой мобильный и затаился с ним в комнате для персонала, он записал свой мерзкий голос на входящий вызов от Айдена. Неудивительно, что я сразу не обнаружила, что именно он сделал, – Айден ведь не звонил мне с тех пор ни разу. Да, он написал мне недавно, но вот звонок…

– Бет, а можно спросить? – Мэтт стоял в дверях ванной, уже успев обернуть банное полотенце вокруг бедер. – А кто такой этот «большой парень»?

И телефон снова – голосом Карла – прокричал злосчастную фразу о том, что меня вызывает «большой парень».

Я наконец нажала кнопку сброса, и телефон замолчал.

– Да так, никто.

– Правда? – Мэтт сверкнул на меня взглядом из-под бровей.

– Ну… все сложно, Мэтт.

– Что, бывший парень звонит?

Я соскользнула с кровати, и пуховое одеяло повисло на мне, будто огромная цветастая тога. Хотелось уйти.

– Мэтт, мне пора идти.

Одеяло волоклось за мной наподобие шлейфа.

Глава 22

Мэтт

По пути в Брайтон я постоянно засыпал. Дважды отключался в своем номере, пытаясь собрать вещи в дорогу. Кое-как смог вылезти из кровати, одеться и спуститься к завтраку в восемь утра. Все эти простые действия – с похмелья – давались мне с невероятным трудом, но я сказал себе, что должен справиться. Дед нуждался во мне, я должен был ехать немедленно.

Карл изумленно изогнул бровь, стоило мне появиться у стола.

– Что-то вы неважно выглядите, Мэтт. Трудная выдалась ночка?

Я промолчал.

– Коллеги! – Я заметил, что в зале не хватает еще одного человека из нашей рабочей команды: отсутствовала темноволосая женщина с большими серыми глазами. С тех пор как Бет выскочила из моей кровати, как ошпаренная, я ее не видел и ничего о ней не слышал. – Снег вроде бы стих, и я вызвал такси, чтобы через пять минут быть на станции. А за вами микроавтобус приедет через пару часов.

– А насчет работы-то как, начальник? – усмехнувшись, спросил Сет и наставил на меня вилку с куском яйца и сосиской. У меня подвело живот. – Когда мы узнаем, кто же в итоге стал счастливым обладателем должности менеджера?

– Я вам позвоню на неделе, а теперь мне пора ехать.

Стоило такси выехать на ровную дорогу, и я сразу отключился.

Через шесть часов после того, как покинул отель в Уэльсе, я входил в тяжелые стеклянные двери больницы в Брайтоне, сразу с поезда, не заезжая домой. Потный, провонявший какой-то гадостью, у стойки регистратуры я вынужден был трижды повторить имя деда, пока медсестра поняла, что я говорю ей. Дед лежал в отделении кардиологии.

Я помчался по коридорам, стараясь не задохнуться. Однажды, когда мне было восемь лет, у меня случился астматический припадок. Больничный запах вызвал воспоминания о том событии: вот меня выносят из папиного дома и запихивают в машину «Скорой помощи», в попе у меня градусник, мне очень страшно (стоит ли уж говорить о том, что так я заработал себе боязнь градусников на всю жизнь?).

Я миновал два лестничных пролета, дважды оказался в тупике, один раз попал в кухню, прежде чем нашел кардиологическое отделение.

У входа меня приветствовали двенадцать высохших стариков в полосатых пижамах. Шесть кроватей с одной стороны и шесть – с другой. Я заглянул во все столь похожие в этой обстановке лица, отыскивая лицо моего деда. Один старик тихо вел беседу с самим собою, второй косился на аппетитную попку медсестры. И тут дед помахал мне рукой.

– Дед, ты живой!

– Мэтт! – Его морщинистое лицо осветилось улыбкой, когда я подошел поближе. – Неужели это мой единственный любимый внук? Я уж решил, что ты забыл обо мне.

– Да если бы я только мог про тебя забыть, дед!

Медсестра – крупная женщина за сорок, с кудрявыми волосами, тронутыми сединой, вдруг остановилась недалеко от нас и внимательно на меня посмотрела.

– Молодой человек, так вы и есть тот самый внук? Мы о вас наслышаны.

Я изобразил волнение:

– Дед снова выдал все мои секреты?

Медсестра и дед обменялись взглядами и засмеялись. Тепло так, интимно, я бы даже сказал, захихикали.

– Я не уверена насчет секретов, однако кое-какие истории я слышала о вас. – И она хитро подмигнула деду. – Мистер Баллард, я вернусь к вам через полчасика, а пока наслаждайтесь общением с внуком.

– Не раньше, чем мы с вами немного пообнимаемся… – И мой лукавый дед, подмигнув медсестре, протянул к ней руки, чтобы она помогла ему перебраться на кровать из кресла-каталки.

– Смело же вы даете обещания, – улыбнулась медсестра, помогла деду пересесть и укатила пустое кресло по коридору.

Я смотрел на деда и видел, что он, в принципе, не сильно изменился, если не считать темных кругов под глазами, да и кожа просвечивала почти насквозь. Он похлопал по простыне, приглашая меня присесть рядом с собой.

– Ну и как ты тут? – спросил я.

– Да так как-то. Я бы уже совсем поправился, если бы они меня тут так сильно не лечили.

– А они усердствуют? – старался я поддержать иронический настрой. – Дед, может, принести тебе еды или еще чего-нибудь?

– Да зачем, – он потряс головой, – кормят тут хорошо, ты так не приготовишь все равно.

– Да я бы смог, мне же нетрудно.

– А я и не знал, что микроволновка может взорваться, пока ты, мой дорогой друг, не положил в нее стейк и пирог с почками, не сняв фольгу с блюд.

Я от души расхохотался, но все никак не мог перестать смотреть на худобу деда. Кости просто выпирали из-под больничной одежды. А ведь он пробыл в больнице всего сутки и уже выглядел, как, прости Господи, покойник. Я помню его высоким крепким мужчиной с бицепсами. А теперь он выглядел жалким и беззащитным.

– Да не умер я, не умер! – неожиданно бодро воскликнул дед, усаживаясь поудобнее и в шутку пытаясь демонстрировать мне напрочь отсутствующие у него теперь бицепсы. – Мы еще поборемся, Мэтти.

– Конечно, поборемся. А как ты себя чувствуешь?

Он откинулся на подушках:

– Знаешь, когда в сердце бьют наотмашь, кажется, будто не существует боли сильнее.

Несмотря на свою браваду, дед выглядел измученным. И очень-очень старым.

– Дед, мне действительно жаль. Я должен был находиться рядом с тобой, а не мотаться черт знает где. Если бы я не уехал в Уэльс на выходные, а остался в Брайтоне…

– Что ты, – дед посмотрел мне в лицо и похлопал по руке, – я не хочу, чтобы ты винил себя в чем-то, у тебя ведь работа, ты не свободен, да и потом, а что бы ты мог сделать в подобной ситуации…

Я придвинул свой стул поближе к кровати.

– Так или иначе, но теперь я тебя одного надолго не оставлю. Перееду к тебе и буду за тобой присматривать, как умею.

– Переедешь? – Дед отшатнулся от меня, не скрывая испуга. – Мне кажется, я лучше еще один инфаркт перенесу.

Мы опять засмеялись, но он свою руку с моей не убрал.

– Внук, я ведь считал, что у меня легкое недомогание, – дед стал серьезным, – а потом у меня стало покалывать в правой руке, и я вспомнил, как Пол О’Грэйди рассказывал о своем инфаркте. Тут я решил, дай-ка позвоню соседке, миссис Харрис, она живет через стенку. Она не отказала мне в любезности и пришла, но потом я уже помню себя только в больнице.

– А что тебе сказали врачи?

– Мол, пора отказываться от того, чтобы выпивать на ночь. Ну, и надо принимать хоть какие-то наркотики.

– Какие еще наркотики, ты о чем?

– Ну да, а что такого? Я вчера начал проходить курс экстази и ЛСД.

– Да ты в себе?

Дед украдкой взглянул на меня и засмеялся изо всех сил, смеялся так долго и так самозабвенно, что я подумал, а не случился ли у него очередной инфаркт, или что там еще бывает. Когда он смог передохнуть, потянулся за стаканом воды, чтобы промочить горло.

– Так что, приятель, – произнес дед, – чего с тобой-то творится? У тебя вроде румянец появился на щеках, или это я уже совсем очумел тут среди немощи и болезней? Траву, что ли, ты косил в Уэльсе?

– Какую траву? Мы на машине времени переместились в сороковые годы?

– Приятель, если ты не в курсе, то здесь не принято громко говорить. – Дед внимательно посмотрел в сторону коридора. – Так кто там тебе косить помогал? Та блондиночка?

– Нет, не Алиса.

– А кто?

Я смотрел в его улыбающееся лицо, и воспоминания о предыдущей ночи нахлынули на меня. Произошедшее у нас с Бет было столь неожиданным, что сейчас даже слегка казалось нереальным. С той самой ночи на побережье, когда я нашел Бет на скамейке с бутылкой шампанского в руке, я все думал, а не поцеловать ли мне эту девушку? Но мысль от себя гнал. Потому что:

1) нельзя пускаться в эротические фантазии о своем возможном подчиненном, если ты сам босс;

2) она не была просто девчонкой с искусственным загаром и нулевым интеллектом, она была особенной.

Но ведь в этот уикенд я опять фантазировал относительно Бет, разве нет? Проводил собеседование с Рэем, а сам постоянно думал о маленькой морщинке, которая залегла между бровями у Бет, эта морщинка появлялась, стоило ей сильно задуматься. А когда она улыбалась, ее лицо светилось как бы изнутри. И в тот момент, когда случилась неприятность с брюками во время спуска, я вдруг неожиданно осознал, что отвечаю за Бет и хочу заботиться о ней. Если бы я мог всем завязать глаза, чтобы они ничего не видели и не смеялись над ней, я бы это сделал.

Ну да, она велела мне засунуть мое предложение работы даже не стану повторять куда именно, но кто может ее за это винить? Утром Карл не давал ей спуску. Неудивительно, что Бэт так отреагировала. Да и я хорош – вдруг взял и выдал столько синонимов для слова «задница», что мне Оксфордский словарь позавидовал бы.

А когда Бет зашла ко мне в номер вечером в воскресенье, я даже не удивился. И совсем не потому, что думал, будто она ко мне собирается приставать. Я почему-то знал, что это для нее в порядке вещей – проявить доброту и заботу о том, кто в них нуждается. Я был ужасно рад ее видеть, но сначала повел себя как идиот – попросил Бет принести мне выпить. Но долго притворяться все равно не мог. Мне так хотелось поцеловать ее – так что ей стоило только прилечь рядом со мной и сказать пару фраз о том, что полно, мол, людей, которые готовы обо мне заботиться, что я не выдержал и полез к ней целоваться. И все шло так хорошо, так, я бы сказал, правильно: Бэт отзывалась на мои ласки, она так приятно пахла, и ее волосы так ласково щекотали мою щеку во время поцелуя. Все было почти идеально, словно мы оказались двумя половинками одного целого.

А когда ее телефон зазвонил и чей-то голос стал выкрикивать фразу про «большого парня», я почувствовал, будто мне дали под дых. Очарование вдруг растаяло в одно мгновение. К тому же Бет словно испарилась: ни записки под дверью, ни звонка с робкими извинениями и сожалениями… Ничего! Я уехал, не попрощавшись с ней.

– Почему ты молчишь, внук? – спросил дед. – Только не говори мне, что ты не узнал, как ее зовут.

– Ее зовут Бет Принс.

– Эта милашка из старого кинотеатра? Неужели? – Он подмигнул и мне, как медсестре. – Ты молодец. Так держать!

Я хотел сообщить деду, что «так держать» при наличии какого-то «большого парня» в телефоне у девушки будет сложно. Но тут у деда в животе случилась революция, и я ничего ему не сказал.

– А я угадал, дед! – торжествующе произнес я. – Ты голодный. Давай я схожу в столовую и чего-нибудь тебе принесу? Как насчет сэндвича и бекона?

Он довольно улыбнулся.

– И чашечку чая? – продолжил я. – Если что, на небе тебя не покормят, надо все успеть тут.

Опросив, наверное, трех медсестер и врачей, где столовая, я все же потратил минут двадцать на ее поиски. Я чувствовал себя крысой в лабиринте, которой приходится вынюхивать дорогу к еде. В конце концов я уловил запах, похожий на тот, что преследовал меня в школьных коридорах: пахло пережаренной едой. Я пошел по направлению к двум белым дверям, открыл их и сразу за ними обнаружил невысокую женщину с большим букетом белых цветов в руках.

– Мэтт! – воскликнула она, глядя на меня из-за букета. – Привет, Мэтт!

– Бет?! Как такое может быть? Ты тут?

Ее лучащаяся улыбка дрогнула, Бет, кажется, застыдилась и засмущалась.

– Да я и сама не очень понимаю, где я, – пожала плечами она.

– А я пришел за едой для деда. Дело в том, что ему надо поесть. – Я хотел продолжить поиск сэндвичей, но Бет взяла меня за руку.

– Давай немного пройдемся? Пожалуйста.

Пройтись и поговорить? О собеседовании, о том «большом парне» – слишком соблазнительно, чтобы отказаться.

– Хорошо. – Я взял серый поднос и встал в конец очереди. – Сначала только вот это возьмем с собой. А ты, может, пока поищешь себе столик, и я к тебе присоединюсь?

– Отличная идея! – Но Бет, казалось, колебалась.

– А ты будешь что-нибудь есть? – спросил я.

– Нет.

Я смотрел, как Бет идет к двум свободным столикам. Она не знала, за который из них сесть, потом устроилась в уголке и прижала букет к груди. Подошла моя очередь, я взял сэндвич с яйцом и беконом, выглядевшим так, словно он пережил Вторую мировую войну, а еще – хрустящий бэйгл с тунцом и две чашки чаю из автомата.

– Ну, привет-привет, – произнесла Бет, пока я усаживался напротив нее, раскладывая сэндвичи на столе и расставляя чашки.

– Привет, – кивнул я.

Я снял пластиковую крышку с чашки, сделал глоток и облизал губы. Поставив чашку обратно на стол, постарался не морщиться.

– Да, – протянула Бет.

– Что? – насторожился я.

Она удивленно посмотрела на меня:

– Мэтт, я молчу.

– Ах, ну ладно.

Я еще отпил чаю из чашки, опять облизнулся. Когда поставил чашку на стол, Бет спросила:

– Как ты?

– Как ты?

Мы заговорили одновременно, и нам стало смешно.

– Для кого букет? – поинтересовался я, кивая в сторону ее цветов. – У тебя тоже кто-то лежит в этой больнице?

– Букет для твоего деда.

– Поздравишь его с Рождеством?

– Я не знала, что в больницах не принято дарить пациентам букеты на праздники, да и срочной доставки у них теперь тоже нет.

– А почему вдруг ты решила купить моему деду цветы? Я не понимаю.

Бет насупилась и посмотрела на меня исподлобья:

– Вот сейчас, Мэтт, ты решишь, что я не в себе.

– Ну что ты!

– Прошлой ночью ты в порыве откровенности рассказал мне, что у тебя дед в плохом состоянии, что ему больно и одиноко. – Бет старалась говорить спокойно, но ее щеки и шея постепенно краснели, выдавая смущение. – Ну, и я подумала, что дело действительно плохо, и хотя мы с твоим дедом не знакомы, но немного цветов могли бы поднять ему настроение…

– Ничего себе! – воскликнул я.

– Но стоило мне прийти на ресепшн, как я сообразила, что не знаю, как зовут твоего деда. Поэтому я спросила про некоего мистера Джонса, которого недавно привезли с инфарктом.

– Бет, деда зовут Джон Баллард, это папа моей мамы.

– Это ты мне теперь говоришь, Мэтт, – Бет улыбнулась, – а я искала твоего деда вслепую. Обратилась к какому-то старичку, у которого как раз диагностировали инфаркт, спрашиваю, мол, у вас внука зовут Мэтт, и приходит ли он вас навещать. Старичок ответил, что в отношении внука кто-то меня обманул, а потом начал говорить какие-то непристойности вроде того, что не нюхал женской… с тех пор как… в общем… как мама его родила в далеком 1932 году.

– А ты?

– Да ничего я ему не стала говорить, Мэтт. Мне стало так смешно, что… что у меня кока-кола носом пошла, прямо на глазах у этого старика. Но он – а его, оказалось, зовут Джордж – не смутился. Сказал, что это похоже, как будто я на него…

– Ух ты! – Я поднял руку, прося Бет притормозить с рассказом. – Не надо подробностей.

– Нет, он был вполне мил, хотя и болен на всю голову, а не только сердцем. И я, отчаявшись найти твоего деда, спустилась сюда, чтобы выпить кофе.

Я все никак не мог поверить, что Бет, проделав долгий путь из Уэльса, да к тому же после такого непростого вечера, который у нас с ней случился, сразу направилась в больницу. Либо она была святой, либо очень хитрой, и у нее имелся мотив так поступить. И я никак не мог ее раскусить.

Я смотрел в лицо Бет, пока она обводила взглядом столовую: к ее груди все еще был прижат подувядший букет и какая-то глупая игрушка, изображающая Санта-Клауса. Двенадцать часов назад Бет убежала из моего номера, завернутая в мое одеяло, а теперь вот она снова врывается в мою жизнь. И я никак не мог сам в себе разобраться, что же я чувствую. Единственное, что понимал: не хочу ее потерять. По крайней мере не сейчас.

– Бет, – произнес я, накрывая крышкой чашку и собирая остатки сэндвичей, – если ты не торопишься, то вполне можешь навестить моего деда. И мне надо принести ему поесть, так что мы пойдем к нему вместе.

– Правда? – улыбнулась она. – Было бы здорово.

– Мэтт, – позвала меня Бет, как только мы с ней завернули за угол коридора, ведущего в палату деда, – я думаю, нам следует поговорить о прошлой ночи.

Вот оно. Я притормозил и посмотрел на нее. Значит, в больницу она пришла не только по воле сострадающего сердца. Она хотела найти меня, чтобы поговорить и расставить все точки над i. И это было очень кстати, так что мне оставалось лишь молчать и слушать.

– Хорошо, да, – кивнул я.

– Этот звонок… – она опустила голову и зарделась, – я не знала, что у меня на телефоне записан такой звук. – Она быстро взглянула на меня из-под ресниц. – Кое-кто… В общем, глупая ситуация.

– Продолжай, пожалуйста.

– В общем, кое-кто украл мой мобильник и записал на него свой голос, поставил как мелодию звонка. И я думаю, он надеялся, что это будет смешно… – Ее голос дрогнул, и что-то внутри меня пошатнулось. Определенно ей-то такой поворот событий смешным не казался, и я внезапно очень захотел проучить того, кто это сделал… – Мы с тобой так хорошо проводили время, а тут этот звонок… Знаешь, это был шок… – Она начала теребить ленточку, которой был завязан букет. – Мне, наверное, не следовало убегать, но я не смогла с собой совладать.

Бет выглядела несчастной, и я обнял ее, улыбнувшись.

– Не беспокойся. Мы когда-нибудь вспомним об этом и от души посмеемся. А у меня, между прочим, все еще болит челюсть! Ты тогда мощно заехала мне ногой по лицу.

– Ох, боже мой, – она потрогала мою губу, – а я и забыла думать об этом…

Я рассмеялся:

– Со мной все в порядке. У лучших из нас случаются травмы, скажем так, на сексуальной почве. Мне, например, однажды пришлось везти девушку в больницу после секса…

– Неужели? – У Бет брови поползли на лоб от удивления.

– Да. Пока мы занимались любовью, барышня во все горло выкрикивала мое имя, все громче и громче. А я-то думал, дурак, что ей очень хорошо и она не может сдерживать эмоции. Все оказалось прозаичнее: у нее нога застряла между перекладинами кровати.

– Не может быть!

– Еще как может.

– И больше вы с ней не виделись?

– Нет, она меня бросила до того, как ей сняли гипс.

– О! – Бет не знала, куда ей смотреть, потому что смотреть на меня ей было неловко.

– Послушай, – я потрогал ее за плечо, – в отличие от той барышни у меня неплохое чувство юмора, так что не казнись из-за той неловкой ситуации в отеле. В жизни все бывает.

– Ты так считаешь?

– Конечно! Твоей вины в этом не было. Хотя я бы по душам поговорил с молодцом, который проделал такую шутку с твоим мобильником.

Она нахмурилась:

– Я бы тоже поговорила с ним по душам.

– Ты ведь не скажешь, кто он?

Бэт покачала головой.

– Хорошо, я не стану настаивать. – Я взял ее за руку и улыбнулся: – Пойдем, хочу тебя познакомить кое с кем.

Глава 23

Бет

Я полна странных идей. Чего стоит, например, идея припереться в больницу к деду Мэтта, чтобы вручить ему букет. Но чем эта идея хуже той, например, что пришла в голову певице Джордан, которая, вырядившись в костюм телепузика, явилась на церемонию «Евровидения»?

Когда я проснулась в номере отеля – тогда, в Уэльсе, – и вспомнила все, что произошло ночью, мне захотелось просто сразу умереть. Второй мыслью было позвонить миссис Блэксток и рассказать ей, что неизлечимо больна, поэтому не смогу больше у нее работать. Только так мне удастся не сталкиваться с Мэттом и не смотреть ему в лицо, сгорая от стыда.

Обе возможности – умереть или просто уволиться – казались мне привлекательными. Я лежала и буквально тлела на глазах, исходя жалостью к себе самой.

Разумеется, правильнее было бы побеседовать с Мэттом и объяснить, что же произошло, но чем дольше я об этом думала, тем более больной себя чувствовала, не находила в себе сил на подобный разговор. Единственное, что могло ухудшить мое самочувствие, – это созерцание Карла за завтраком. Понятно, что он даже не догадывался, что произошло ночью – по его, между прочим, вине. Но я знала, что сдержаться не смогу и обязательно скажу ему что-нибудь гадкое. Я ведь уже чуть не сорвалась на Карла во время выполнения одного из заданий, неужели мне хотелось, чтобы Мэтт или еще кто-нибудь видели, как я теряю лицо у всех на виду?

На часах было восемь, когда я наконец вылезла из душа, отмытая до скрипа, оделась и причесалась, прошла по коридору, специально задержавшись у комнаты Мэтта. Я надеялась успеть переговорить с ним до завтрака. Дверь в его номер не была заперта, я ее толкнула и вошла внутрь.

– Мэтт! Мэтт, ты здесь?

Номер был пуст. Исчезли все его вещи, включая пустые бутылочки из-под алкоголя.

– Мэтт? – Я снова позвала, уже не очень надеясь на ответ.

– Мадам, вы кого-то ищете?

Я подпрыгнула от неожиданности, когда в номер бесшумно вошла горничная. У нее в руках была стопка чистых полотенец.

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Ну… Мэтт Джонс остановился в этом номере, он что, только что выехал?

Горничная кивнула:

– Да, мадам. Двадцать минут назад.

Микроавтобус должен был прийти за нами к десяти часам утра. Почему же Мэтт уехал раньше? Ну конечно же! Я хлопнула себя по лбу и поспешила к себе в комнату. Вероятно, Мэтт отправился домой, чтобы убедиться, что с его дедом все в порядке. Я проверила время по мобильнику. Пять минут девятого. В любом случае мои коллеги еще на завтраке. Если я прямо сейчас с ресепшн закажу себе такси, то разом убью двух зайцев: не столкнусь с Карлом в микроавтобусе и, может, успею застать Мэтта в больнице у его деда.

Нервы пошаливали, всю дорогу до Брайтона я никак не могла успокоиться, но, когда поезд пришел на станцию, вместо того чтобы ехать домой, я поймала такси и помчалась в больницу. По пути туда я постоянно спорила сама с собой. Говорила: «Бет, ты устала от мужчин, поклялась, что больше не будешь иметь с ними дела, так почему же тебя тогда волнуют переживания Мэтта? Езжай домой и обо всем забудь». Потом: «Бет, когда такое происходит с тобой, ты ждешь от парня объяснений. Что же ты не можешь взять и все рассказать Мэтту?» К тому моменту как такси привезло меня в больницу, я устала от споров с собой. Выйдя из машины, я направилась в магазин подарков, который располагался рядом с больницей.

Я даже немного успокоилась, когда не смогла найти дедушку Мэтта. Адреналин схлынул, и идея явиться в больницу, чтобы тут застать Мэтта, вдруг предстала мне во всей своей очевидной нелепости. Любой нормальный человек (не я) подождал бы до понедельника, а затем позвонил бы ему на работу, чтобы справиться о самочувствии больного родственника.

«Ну, я хотя бы попыталась», – успокаивала я себя, пока спускалась в столовую выпить чашечку кофе перед тем, как поехать домой. Только я открыла дверь, размышляя, какой бы фильм вечером посмотреть, как столкнулась… с Мэттом! И стояла перед ним, как идиотка, с букетом цветов и дурацким Санта-Клаусом, купленными деду в подарок. А Мэтт смотрел на меня так, словно я прилетела с другой планеты.

Сидеть напротив него за белым больничным столом было едва ли не самым странным времяпровождением за всю мою жизнь. Мы разглядывали друг друга, словно были не знакомы. Когда Мэтт спросил меня, для кого цветы, я ответила, что купила их для его деда. И Мэтта это так тронуло, что я немедленно почувствовала себя виноватой. Словно и инфаркт у деда случился по моей вине. Я немного пришла в себя, когда мы направились в палату, и молчать больше не могла. Нам с Мэттом следовало поговорить обо всем. Думала, что он поведет себя со мной холодно, но все оказалось намного лучше, чем я ожидала. Мэтт даже рассмешил меня! Мы общались легко и непринужденно, будто той ужасной неловкой ночи не было в помине. И я все думала, почему так переживала, не решаясь с Мэттом поговорить. Ведь можно было гораздо проще ко всему отнестись.

Дед оказался очень милым. Он меня заприметил сразу, как мы с Мэттом вошли в палату. Пригласил меня присесть на край кровати рядом с ним. Обрадовался мне, словно навестить его с моей стороны было самым обычным делом.

Мэтт протянул ему сэндвичи и чашку чаю и в течение следующих двадцати минут не произнес ни слова. А дед задавал вопросы один за другим: откуда я, чем занимается моя семья, как долго я живу в Брайтоне… а потом рассказал мне о своей последней жене. Мои бабушка и дедушка умерли, когда мне было тринадцать лет, и я уже успела забыть, как приятно поболтать с тем, кто не озабочен карьерой, модой, ботоксом и может заставить меня рассмеяться, стоит ему лишь изогнуть бровь, договаривая какую-нибудь фразу. Дед быстро реагировал на шутки, смеялся, запрокидывая голову, как Мэтт, – они были с ним похожи. И я теперь очень хорошо понимала, почему Мэтт так его ценит.

Дед произвел на меня сильное впечатление, и я не сразу заметила, как Мэтт начал потихоньку одеваться, чтобы уходить.

– Ну что, пора, внучок? – спросил мистер Баллард.

– Да. – Мэтт помог деду устроиться поудобнее и кивнул в мою сторону. – Бет, я тебе позвоню.

Позвонит мне? Да он, похоже, и вправду мной заинтересовался. После всего, что случилось: после того как я чуть не решила утопиться той ночью, на побережье; после того как светила ему голой попой со скалы, стукнула его пяткой в челюсть…

– Позвонишь?

– Да, завтра.

Ничего себе! Никаких мучительных ожиданий звонка, никаких тупых правил вроде «подожди три дня перед тем, как позвонить девушке»!

– Великолепно, – не сдержалась я, глядя прямо Мэтту в глаза. – Я и вправду буду ждать твоего звонка, Мэтт.

Мэтт склонил голову набок:

– Будешь?

– Буду.

– Только не сдавайся, Бет, ведь конкурс на соискание должности менеджера в кинотеатре пока не завершен.

– Как? – Мои щеки запылали от смущения. Я пыталась отвести взгляд и вдруг сконцентрировалась на… металлической утке, которая стояла рядом с кроватью деда. – Ну да, мне тоже интересно, конечно, узнать, каковы результаты собеседований.

– Правда?

– Дружок, а ты завтра приедешь меня навестить? – спросил дед. – Или забудешь, занятый другими делами?

Мэтт улыбнулся:

– У тебя нет шансов, старик! Я все равно приеду, как бы ты ни старался меня не пустить.

Я наблюдала, как Мэтт надевает пальто, кладет айпод в карман и вставляет наушники в уши.

– Ну, тогда я поехал. Пока-пока!

– Удачи, внук! – Дед помахал Мэтту с кровати.

Мэтт замялся, казалось, он чем-то смущен.

– Да, – сказал он, как бы подтверждая что-то себе самому, и решительно вышел из палаты. Руки в карманах, головой он кивал в такт песне, которую слушал.

– Ну и вот, – обратился ко мне мистер Баллард, – как давно вы с Мэттом влюблены друг в друга?

Как давно мы влюблены? Хорошенький вопрос. Он звучал у меня в голове, даже когда я уже вышла из дверей больницы и присела на скамейку. Часы посещений закончились. Я поуютнее запахнула свой жакет. К дверям больницы подъехала машина «Скорой помощи», и я наблюдала, как доктор и две медсестры вышли ее встречать.

Как давно мы друг в друга влюблены…

Дед Мэтта был явно болен, но соображал очень хорошо. Но почему он спросил об этом? Например, мне совершенно ясно, что Мэтту, конечно, было хорошо со мной ночью, в отеле, но он на самом деле заинтересован максимум в том, чтобы со мной выпить, не более. Да к тому же я от мужиков уже устала. А вдруг не устала?

«Бет, – строго сказала я себе, – не придавай большого значения пьяным объятиям, подружка. Есть по крайней мере четыре важные причины, по которым тебе следует раз и навсегда забыть о Мэтте. Он не настроен серьезно по отношению к тебе, это ясно. Ты ему скоро наскучишь. Да и он тебе не пара. И у деда недиагностированный Альцгеймер, а это может передаваться по наследству… Возможно, ты себя накручиваешь, но причины веские».

Я еще немного понаблюдала за машиной «Скорой помощи», встала со скамейки и двинулась вниз по Истерн-роуд. Сигнальные огни автомобилей светили в тумане. У больничной стены двое страстно целовались. А рядом с ними топтались двое парней, жадно выкуривая сигарету за сигаретой. Я внимательнее присмотрелась к целующейся парочке. Заметила, как мужчина сказал что-то своей подружке на ухо, а потом они снова стали целоваться. Вспомнила, как Мэтт точно так же держал мое лицо в своих руках и как мне это понравилось. Он целовался не спеша, чтобы иметь возможность периодически заглядывать мне в глаза. Это походило на сцену из мелодрамы сороковых годов, в которой парочка, пережив несколько неприятных эпизодов, в конце концов понимает, что каждый из них по-настоящему влюблен и… Бет, прекрати! Я уже злилась на себя. Слишком много читаешь всяких романтических книг, слишком много смотришь романтических фильмов. Всего-то и было, что одна-единственная ночь, да и та не вполне удалась.

Глава 24

Мэтт

«Дружок, будь счастлив!» – сказал мне дед, когда я покидал больничную палату. Почему он это сказал? «Будь счастлив…» Фраза крутилась в голове, пока я ловил такси и называл водителю адрес, по которому меня нужно было отвезти. Продажа и покупка «Пикчербокса», кошмарный ужин с Алисой, встреча с Бет на побережье, прощальные посиделки с Нэйлом перед его отъездом в Калифорнию, сердечный приступ у деда, ночь, проведенная в отеле с Бет… Я ушел, пока Бет и дед еще болтали. Дед был не так плох, я мог не дежурить у постели, вслушиваясь в каждый его вздох. Голова раскалывалась, и все, чего я хотел, – это поскорее добраться до дома и привести себя в порядок. Моя жизнь превратилась в нечто вроде бесконечного странного ТВ-шоу, где главного героя бросало то в пучину несчастья, то выносило на волне везения на самый верх.

Пока такси везло меня по Эдвард-стрит, обратно в город, я смотрел в окно, и мир проносился мимо меня сплошным непрерывным кадром. Раньше я был счастлив. Четыре раза я был счастлив по-настоящему. В первый раз, когда я получил на Рождество игрушечную копию звездного корабля из «Звездных войн», мне было семь лет. От радости я даже зарыдал, а прекратил рыдать, когда отец запихнул мне в рот кусок пирога со словами «Санта-Клаус заберет подарок назад, если ты не заткнешься наконец!».

Второй раз, когда в 2008 году команда Портсмута выиграла Кубок футбольной ассоциации – впервые с 1939 года. Не то чтобы я болел за эту команду, но тоже пустил слезу, когда кубок был в руках у ребят и они поднимали его высоко над головами. В третий… в четвертый… Я почесал в затылке. Неужели в жизни у меня было так мало моментов, когда я чувствовал себя по-настоящему счастливым? Водитель покосился на меня в маленькое зеркальце заднего вида:

– Пойдете матч смотреть в бар сегодня вечером? – спросил он.

– Нет. – Я покачал головой, благодарный этому незнакомому человеку за то, что он невольно прервал поток моих невеселых размышлений. – День у меня выдался тяжелым, думаю, что возьму пива и посмотрю телевизор дома в блаженном одиночестве.

Звучало многообещающе.

Я стоял в дверях своей квартиры и глазам не мог поверить. Когда я покидал дом утром в субботу, внутри был беспорядок: пустые бутылки из-под пива, журналы, носки, обрывки газет и пыль, пыль, пыль повсюду. А сейчас квартира выглядела, как чужая: она светилась чистотой, словно ее готовились показать по телевизору. Журналы кто-то аккуратно сложил в стопку у кровати, чашки на столике куда-то исчезли, а вместо них красовалась ваза для цветов на аккуратной скатерти… На кровати аккуратно лежали чистые взбитые подушки.

Обведя комнату взглядом, я все никак не мог понять, что же, черт побери, произошло. Телевизор стоял по-прежнему в углу комнаты. Икс-Бокс – там же. Значит, меня по крайней мере не ограбили (я почему-то был уверен, что в первую очередь возьмут телевизор и приставку). А может, моя домовладелица нанесла мне неожиданный визит? Вообще-то, она давно уже не заходила, пару лет, наверное.

Я обошел комнату, провел пальцем по каминной решетке и покачал головой. Вообще никакой пыли. Нет, это явно не домовладелица. Она бы убираться не стала, а просто оставила бы мне разгневанную записку на столе. Я втянул воздух. Что это? Запах мебельной полироли и чистящего спрея сменился на какой-то новый, очень знакомый запах. Будто кто-то жарил… мясо? Я совсем растерялся. Не похоже, чтобы готовили у соседей. От них никогда не доносилось ни единого запаха, сколько себя помню. Духовку я точно выключил перед отъездом, да и что могло в ней запекаться, если последний кусок пиццы я съел в пятницу вечером? Что же происходит у меня дома?

– Эй, есть тут кто-нибудь? – спросил я, не без опаски заходя в гостиную, а оттуда крадясь по коридору в кухню. Запах мяса становился сильнее.

– Есть тут кто? Отзовитесь!

– Привет, Мэтт!

Я открыл дверь в кухню и… обалдел. У раковины стояла Алиса, ее прекрасные светлые волосы были убраны наверх в подобие пучка, а вокруг талии она повязала фартук. Руки у нее были в пене. Алиса мыла посуду, а чистые тарелки и чашки ставила в сушку.

– Что, черт возьми… – мой мозг никак не мог помочь мне подобрать нужные слова, – что тут происходит, Алиса?

– А что тебе кажется? – Она улыбнулась. – Я решила сделать тебе сюрприз.

– Тебе это удалось.

– Твоя секретарша любезно сообщила мне, что уикенд ты провел в Уэльсе на собеседованиях, – продолжила Алиса, вытирая ножи и раскладывая их на кухонном столе. – Вот я и решила встретить тебя по-домашнему, когда вернешься. Стейк и пиво ждут тебя, ты, вероятно, голоден.

– Ты звонила Шейле?

– Да. Ты же не отвечал на мои эсэмэски, и я решила тебя проведать.

– Алиса, но как мне надо было отвечать на них, если в каждой было написано, что я ублюдок и подонок?!

– Да, я злилась на тебя за тот неприятный инцидент в ресторане. Сейчас я уже в норме.

– Ты в норме. А мне велела… сгнить в аду.

Улыбка чуть дрогнула на ее идеальном лице.

– Я была раздосадована. И тому была причина. Но кто старое помянет… – Алиса запрокинула голову и засмеялась, странно и натужно. – Я нашла твою рубашку, ту самую, которую случайно облила красным вином. Я ее отстирала, ты не поверишь. Теперь она как новенькая!

– Значит, случайно облила, говоришь…

– Ну да. В любом случае что сделано, то сделано. И нам нужно обо всем забыть, если мы собираемся начать все вновь.

– Алиса, я…

– Что?

– Нельзя вот так вот просто вломиться в мою квартиру, все отмыть и почистить, приготовить ужин и считать, что мы опять вместе.

– Если ты доволен, – она словно не слышала моего замечания, – проверь свой гардероб. Я его полностью перетряхнула. Все твои рубашки теперь висят по цвету.

– Что ты сделала?

– Ага, выглядит просто потрясающе! И в ванной порядок навела. У тебя там царил беспорядок, которому я объявила войну. Бритвенные принадлежности я тебе тоже заменила, знаешь, терпеть не могу твои «Гуччи», которыми ты постоянно пользовался…

– Ты их выбросила? Алиса, это был мой любимый лосьон после бритья!

– О вкусах не спорят, Мэтти.

Я потерял дар речи. Сейчас все повторялось, как обычно, в наших с Алисой отношениях. То буря, то штиль и солнце, настроение у Алисы менялось так резко, что я никогда не знал, с какой женщиной проведу день – в Алисе их была сотня.

– Это же моя квартира! – воскликнул я. – Ты не можешь взять и все здесь поменять, так нельзя!

– А я вот, представь, взяла и поменяла! – Она повернулась ко мне лицом и достала из раковины пробку. Зажурчала вода. – Если, например, ты хочешь поесть в гостиной, я принесу тебе еду туда.

– Алиса!

– Да, дорогой?

– Посмотри на меня.

Она медленно вытерла руки о фартук.

– Уйди, пожалуйста, – сказал я спокойно, но смело, поражаясь своей храбрости, – и ключ верни. Сейчас же.

– А у меня нет ключа, – так же спокойно ответила Алиса.

– Как же ты тогда вошла?

Она пожала плечами:

– Дверь была открыта, Мэтт.

– Нет, Алиса, не была. Прошу тебя, отдай ключ, – я протянул руку, – мы же не станем бороться? У меня и так был тяжелый день, поэтому просто верни ключ и тихо уйди.

Она покачала головой:

– Никуда я не уйду, Мэтт.

Я внимательно посмотрел на нее. У меня оставалось два варианта: один – стоять и продолжать ее уговаривать, а второй…

– Тогда уйду я.

– Нэйл, – произнес я в телефонную трубку, когда вошел в «Адмирал» и направился в бар. – Ты должен прийти и поговорить со мной, в пивной, сейчас же.

Возникла пауза.

– Приятель, боюсь, не получится. Я в Бирмингеме. Решил навестить родителей перед отъездом на новое место работы.

– Как я мог забыть об этом…

– У тебя все в порядке, Мэтт? Голос звучит как-то не очень…

Я вздохнул:

– Ты прав.

– Я бы расспросил тебя, – кричал он в трубку, поскольку выли полицейские сирены, шумели люди и гудели рожки: видимо, Нэйл с семьей находился в каком-то оживленном месте, – но мы едем в ресторан, и мне не очень удобно говорить. Могу я тебе перезвонить завтра?

– Да без проблем! Хорошо тебе провести вечер, дорогой друг!

– Спасибо!

Гудки все еще звучали у меня в ушах, когда я убрал мобильник в карман. Внезапно я ощутил себя потерянным. Нэйл уехал в Бирмингем, дед – в больнице, и пообщаться не с кем. У меня, разумеется, были приятели, кроме Нэйла, но они годились только для того, чтобы вместе выпить, не более. Им нельзя было поплакаться в жилетку. Я бросил взгляд на бармена: тот что-то делал в конце барной стойки, но выражение его лица при этом было бесстрастным. Словно кто-то ему в ухо что-то говорил по скрытой связи, но он, подобно настоящему шпиону, ни одним мускулом не выдал своих эмоций. Ясно, бармен про мои проблемы слушать не станет.

– Мне пинту пива, пожалуйста, – попросил я.

Он кивнул.

– И залакируем виски, – добавил я.

Глава 25

Бет

– Лиззи! Лиззи, ты здесь? Ты не поверишь, какой у меня выдался уикенд!

Я прошла в гостиную. Обычно, когда я возвращалась из поездки, кровать была завалена вещами Лиззи, ее косметикой, пустыми бутылками из-под диетической колы и фантиками от конфет. Но сейчас в квартире царил порядок.

Я плюхнулась на кровать, достала из сумки мобильник и включила его. Он был выключен, пока я навещала деда Мэтта в больнице, а с тех пор мне не пришло в голову воспользоваться им. На экране мигал конвертик, и я тяжело вздохнула. Только бы не Айден. Но нет, это была Лиззи.

«Уехала на порочный уикенд с Натаном, – сообщала эсэмэска. – Не уверена, что вернусь. Надеюсь, у тебя все в порядке и выходные в Шотландии прошли на отлично. Скоро увидимся!»

Я вздохнула и стерла эсэмэску. Лиз писала мне о Шотландии. Да она вообще меня слушала, когда я рассказывала, что еду в Уэльс? Зазвонил телефон, и я подскочила на месте, как ужаленная.

– Алло!

– Дорогая, это мама.

– Привет, мам. Как ты?

– Как обычно, очень занята. Играем в бридж с Фрейзерами и Тернерами сегодня вечером. Как прошло собеседование?

– Хорошо, я была на высоте, – солгала я.

– Ты получила должность?

– Ну…

Возникла пауза.

– Бет, ты мне врешь!

– Нет, не вру.

– Что случилось?

Не знаю, усталость ли виной, или то, что Лиззи свалила и мне не с кем было поговорить по душам, но я вдруг взяла и выложила маме все как на духу. Не совсем, конечно, все – ей, например, ни к чему было знать о том, что произошло между мной и Мэттом в его номере, но, утаив подробности, я все же рассказала ей, что поцеловала своего будущего босса.

– Что думаешь? – спросила я, закончив рассказ. – Да, я провалила собеседование, но в целом-то ведь все не так уж плохо.

– Вот обормот!

– Сильно сказано. Да, порой я веду себя глупо, но зачем называть меня обормотом?

– А я не о тебе, Бет. Я о нем, о твоем будущем боссе.

– Он тоже вроде не обормот, мам. Он хороший парень.

– Бет, какая же ты дурочка! Этот мужчина использует тебя!

– Нет, у нас все произошло по взаимности. Мэтт вел себя по отношению ко мне очень достойно, например, в тот самый первый раз, когда мы с ним столкнулись на побережье…

– Достойно вел себя? Или он воспользовался тем, что у тебя была цель? Бет, мужчины всегда используют женщин. Как твой отец использовал меня.

– Мам, не начинай, это несправедливо, я не хочу говорить о тебе, давай поговорим обо мне.

– Несправедливо, что ты посвящаешь лучшие годы жизни мужикам, а они потом выбрасывают тебя, как салфетку, объясняя, что у них, видите ли, кризис среднего возраста и им необходимо личное пространство.

Я молча слушала маму, представляя, как она жестикулирует и возмущается.

– Где был твой отец, когда ты стала подростком и нуждалась в карманных деньгах на мелкие расходы? Если бы не я, ты, Бет…

– …я бы голодала, мам. Ценю, что ты ради меня старалась, растила меня. Но Мэтт не похож на моего папу. Он другой…

– Не знаю, почему ты так возишься с мужчинами. По-хорошему, тебе никто не нужен, Бет. Посмотри на меня. Я поднялась по карьерной лестнице сразу, как только твой отец меня бросил, это придало мне сил. И теперь мне не нужен никто, чтобы со мной все это разделить. Поверить не могу, что ты защищаешь какого-то случайного парня, который тобой воспользовался ради удовлетворения мимолетной похоти. Я думала, я тебя воспитала в ином духе.

Как же все это мне надоело. Да, я поклялась больше не иметь дела с мужчинами, но вот уже защищаю Мэтта.

– Я купила немного тарталеток у «Маркса» для сегодняшней вечеринки, – поменяла мама тему разговора. – Ты не поверишь, как дорого стоят свежие креветки. Я бы не переживала из-за свежих креветок, но Фрейзер такой сноб, и…

Я уже ее не слушала. Что сказал Мэтт перед тем, как поцеловать меня на кровати гостиничного номера? Не могу вспомнить. А мама все говорила и говорила, я расслышала лишь слово «Австралия».

– О чем ты? – уточнила я.

– Честно говоря, Бет, – мама тяжело вздохнула, – ты ведь почти меня не слушаешь, да? Твой вылет – вечером в Рождество, то есть ровно через две недели, начиная с завтрашнего дня, утром, в 8.10. Запиши куда-нибудь, нам с тобой надо встретиться в Пул-Вэлли, чтобы добраться в Хитроу к 6.00.

– Мам…

– У нас ведь был уговор, Бет. Если бы ты получила должность, ты осталась бы, но ты ее не получила и летишь со мной. Ты сама согласилась, помнишь?

– Да, но пока ведь не известно, кто получил должность. Знаю, все пошло не так, как я планировала, но мой бизнес-план был действительно отличный, и мне кажется, у меня есть шанс…

– Все пошло не так, как ты планировала? – усмехнулась она. – Ты сначала оскорбила своего будущего босса, потом сорвала интервью и в итоге позволила ему поцеловать себя. Ничего подобного не могу припомнить из книги «Визуализируй успех», которую мы с тобой изучали. Отнесись хотя бы раз в жизни к ситуации трезво: у тебя шансов получить эту работу примерно столько же, сколько выиграть в шоу «Топ-модель».

– Спасибо за поддержку, мам.

– Мне приходится быть с тобой жестокой ради твоего же блага, дорогая. Позабудь о своих фильмах, поехали в Австралию со мной. Считай, что так ты начнешь жизнь заново…

– Но кино – не глупое увлечение, это моя, можно сказать, страсть… это…

– Бет, прости, мне нужно идти, в дверь звонят. Скоро увидимся, дорогая. Не бери в дорогу слишком много вещей. Не больше одного чемодана. До встречи.

Почему она такая… кровожадная, что ли? Я глубоко вздохнула. Сегодня мне не удалось выспаться, учитывая все события прошлой ночи в отеле с Мэттом. И меня сейчас страшно клонило в сон. Да пошло оно все к черту! До вылета почти две недели, все как-нибудь образуется. Я положила телефонную трубку на столик, пошла к себе в спальню, стащила одеяло с кровати и снова вернулась в гостиную. Легла на диван и свернулась калачиком. По телевизору шел старый черно-белый фильм, из тех, которые можно пересматривать много раз, год за годом. Я положила подушку под голову, завернулась в одеяло, которое перенесла с кровати, и стала смотреть на экран. Кадры сменяли друг друга, и через десять минут я заснула.

Динь-дон, динь-дон, динь-дон! Я перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову, чтобы не слышать этот противный звук. Но тут меня будто иголкой укололи, и я открыла глаза. В дверь настойчиво звонили. Я вздохнула, потерла лицо руками, чтобы согнать остатки сна, и посмотрела на часы. Полночь. Лиззи, похоже, опять забыла ключи. Лениво потянувшись, я сползла с кровати, прошла через гостиную в коридор, чтобы впустить свою путешествующую подругу.

– Да иду я, иду! – крикнула я, подходя к двери. – Где ты оставила свои ключи на сей раз?

Я отперла замок, открыла дверь и выглянула наружу, глаза медленно привыкали к темноте.

– Мэтт!

В Брайтоне зима была дождливой. Волосы у Мэтта намокли и облепили лицо, с пиджака капало, он промок насквозь. Он рассматривал свои помятые брюки.

– Я… – Мэтт провел рукой по мокрым волосам. – Извини, Бет, мне, вероятно, не следовало приходить.

Он развернулся, чтобы уйти, но я удержала его за плечо.

– Мэтт, подожди!

Я понятия не имела, что он делает здесь, у меня под дверью, даже не знала, как именно ему удалось найти мой дом, но не хотела, чтобы он ушел.

– Заходи, с тебя течет.

Мэтт проследовал за мной в теплую прихожую.

– Хорошо, – произнес он, засовывая руки в карманы. – Но только на несколько минут, если не возражаешь.

– Конечно, я же сама тебя пригласила.

Я пошире распахнула дверь и прижалась к стене, чтобы Мэтт мог пройти. Он секунду колебался, но потом вошел. Помедлил у двери в гостиную и улыбнулся мне:

– Я очень рад тебя видеть, Бет.

Мэтт сидел на моей кровати, на его ногу сорок пятого размера каким-то чудом налезли мои маленькие розовые носки, а моя футболка, обычно заменяющая мне домашнее платье, была ему мала. Он находился ко мне так близко, что я ощущала запах его одеколона. Едва не забывала дышать, так мне было хорошо.

– Итак, – я протянула Мэтту бокал белого вина из магазина за углом (кроме этого сокровища, у нас в доме была еще одна бутылка красного французского вина, подаренная Лиззи на день рождения, но ее я решила не трогать), потом взяла свой бокал. – Как ты узнал, где я живу?

– Ну… – Мэтт заерзал и уронил на пол розовую подушку. – Твой адрес был на твоем резюме.

– Ясно. – Я отпила из бокала. В больнице мы так мило болтали, но сейчас непринужденность исчезла. Воздух потрескивал от пробегавших по нему токов. Я все еще не могла понять, зачем Мэтт пришел ко мне. Он сидел и старался не смотреть мне в лицо.

– Ну и… – снова начала я, не в состоянии удержаться от вопроса, – я… не совсем понимаю, Мэтт, зачем ты пришел.

Мэтт посмотрел на меня и встал, вино качнулось в бокале, едва не выплескиваясь наружу.

– Бет, мне пора.

– Посиди еще. – Я дотронулась до его запястья. – Не уходи, с тобой мне хорошо.

– Правда?

– Да, – улыбнулась я. – Кому еще я налила бы в такое время суток белого вина?

– А то я могу выйти и найти тебе пару-тройку собутыльников, очень быстро.

– Над тобой будут смеяться, взгляни, какие у тебя носки.

– Ах да, я и забыл! Похоже, мне придется остаться. По крайней мере до тех пор, пока высохнут мои носки.

– У меня наверняка возникнут неприятности из-за этого, – сказала я, вытаскивая пробку из бутылки красного вина, подаренной Лиззи на день рождения. – Лиззи берегла вино для специального случая, но… – я глянула на часы, они показывали второй час ночи, – но сегодня все разрешено, и мы так хорошо проводим время!

И я, говоря это, не кривила душой. Выпив бутылку белого вина, мы с Мэттом расслабились и болтали, как закадычные друзья. С Айденом все было иначе: я постоянно боялась возразить ему, с чем-то не согласиться, потому что у него стремительно менялось настроение; и потом он мог часами держать меня на расстоянии, быть холодным и недовольным. Мэтт не был похож на Айдена. Он притворялся, что недоволен, когда я сказала, что самый плохой фильм Кевина Смита – «Джей и молчаливый Боб наносят ответный удар». А стоило мне рассказать, что над фильмом «По поводу того, что случилось вчера ночью» с Деми Мур и Робом Лоу я плачу, Мэтт пришел в негодование.

И только я пустилась в очередные рассуждения – теперь уже о фильме «Сорвиголова», – как вдруг почувствовала неприятный запах. Посмотрев на ноги, я поняла, что пахнет от моих носков! Машинально кивая и соглашаясь со всем, что говорил Мэтт, я судорожно перекатилась на кровати, чтобы спрятать ноги под одеяло.

– В чем дело? – спросил он.

– Все в порядке, – я была сама невинность, – просто устраиваюсь поудобнее.

– Бет, – Мэтт втянул воздух, – это только мне кажется, что тут пахнет?

– Чем пахнет? Ничем не пахнет, – для пущей убедительности я понюхала воздух вокруг нас и даже приподняла подушку, чтобы понюхать под ней. Положила ее себе на ноги, как бы незаметно, – везде пахнет обыкновенно, наверное, у тебя что-то с носом.

– С носом у меня как раз все в порядке. Ты ничего не готовила?

– Нет. – Я отодвинулась от Мэтта.

– А по-моему, готовила, Бет, – не унимался он, – и готовила какой-то трупик!

Прежде чем я успела пошевелиться, Мэтт скрутил меня, откинул одеяло вместе с подушкой и уткнулся носом в мой носок, нюхая его.

– Фу ты, – прошипел он, отталкивая мою ногу и хватаясь за горло, словно ему не хватало воздуха. – Нет, ты готовила не трупик, а секретное химическое оружие в твоих носках! Они пахнут так, что ими можно животных убивать.

Я не понимала, плакать мне или смеяться. Прежде чем я могла дать Мэтту хоть какой-то отпор, он быстро стащил с меня носки и, зажав их двумя пальцами, стремительно помчался через гостиную и выкинул их в раскрытое окно.

– Знаешь, – сказал он, вернувшись в спальню, – один носок попал в соседского кота, и тот чуть коньки не отбросил. Кот пытался увернуться, но носок ожил! Это же был специальный инфицированный носок. И он приближался к коту… все ближе и ближе… носок окружил кота! Не может быть! Бет, ты только что убила кота носком!

Я рассмеялась:

– Ты воплощение зла! Ты, Мэтт Джонс, воплощение зла!

– Вот! – воскликнул он, глядя на слезы смеха, стекающие по моему лицу. – Носковый яд и на тебя подействовал! Я должен дать тебе антидот, пока ты не последовала за тем несчастным котом! Или же я опоздал… – Мэтт приблизился ко мне, театрально хватаясь за сердце, – и меня тоже заразил инфицированный носок. Бет, молю тебя, помоги. Мне остались считаные секунды.

– Иди сюда, – позвала я, широко распахивая объятия, – произнеси свои последние слова, и я увековечу их на памятнике тебе и коту.

Мэтт лег на кровать рядом со мной, отчасти играя, отчасти по-настоящему злясь на мои носки. Но игра занимала его явно больше, и он, поддавшись произвольному сценарию, как настоящий умирающий, положил голову мне на грудь.

– Бет, – прошептал он, – о, Бет…

– О, Мэтт! – Я ему подыгрывала в меру собственных талантов. – Прошу тебя, не покидай меня. Не уходи, ты был таким храбрым! Ты почти победил носок, не сдавайся в последний миг…

– Любовь моя, – Мэтт коснулся рукой моего лица, – моя самая дорогая, моя…

Я настроилась, что он сейчас выдаст какую-нибудь шутку, еще смешнее прежних, но Мэтт внезапно посерьезнел и замолчал. «Ну, давай, – велела я себе, – скажи что-нибудь глупое, Бет, он же играет с тобой, и все это ровным счетом ничего не значит». Шутка зашла слишком далеко.

– Бет, ты мне действительно очень нравишься, – произнес Мэтт.

Я затаила дыхание и боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть мгновение. Вот сейчас он вздрогнет, выражение его лица изменится, он схватит меня и торжествующе прокричит: «Ну что, попалась?»

– Бет!

– Да?

Мэтт провел большим пальцем по моей щеке.

– Бет, я не шучу.

– Не шутишь?

– Нет.

Каждая маленькая частичка меня как бы кричала: давай, скажи ему, что он тоже тебе очень-очень нравится, но почему-то я не могла произнести ни слова. Я была так напугана. А Мэтт не сводил с меня взгляда: его темные глаза наполнились настоящим чувством, но я не могла понять, каким именно. В свою очередь, я на Мэтта смотрела с нерешительностью. Атмосфера в комнате накалилась, стало трудно дышать. Не в силах долее выносить эту ситуацию, я уже было открыла рот, чтобы заговорить. И в эту самую секунду Мэтт откатился от меня и сел на краю кровати.

– Бет, все это грандиозная ошибка, и мне пора идти.

Я взяла его за руку и сжала ее:

– Не уходи!

– Почему?

– Потому что я не хочу, чтобы ты ушел. Я…

Могла ли я ему сказать? Я сказала Айдену, а он причинил мне боль. Теперь я боялась влюбиться и больше не верила в счастье.

– Дело в том…

– В чем, Бет?

– В том…

Я не могла сидеть и смотреть, как Мэтт уходит прочь. Я должна была набраться храбрости и рискнуть.

– Так в чем дело, Бет? – У Мэтта сбилось дыхание.

– Мэтт… – я вдохнула поглубже и…

Глава 26

Мэтт

Я открыл глаза, и зимний яркий свет ослепил меня. Мне показалось, что спальня изменилась. Окно ведь располагалось слева, а вот сейчас… На стене в красивой рамке висела афиша «Завтрака у Тиффани», рядом, тоже в рамке, постер фильма «Короткая встреча». Полки были заставлены книгами по киноведению и сценарному мастерству. Я разглядел туалетный столик с косметикой и средствами по уходу за волосами. Где я нахожусь, черт побери?

Наконец я все вспомнил. Я дома у Бет. Она свернулась калачиком у меня под боком, длинные волосы разметались по подушке, а одной рукой она прикрывала рот. Я с трудом мог вздохнуть, так она была хороша.

Бет.

Я не планировал приходить к ней ночью, я пил в полном одиночестве в баре, размышляя и тупея от алкоголя, но образ Бет не покидал мои мысли. Я вспоминал ее у кровати моего деда, как мужественно она держалась, отвечая на его бесконечные вопросы, как светилось ее лицо, когда она отвечала на его странные вопросы. И чем дольше я об этом думал, тем сильнее убеждался, что в ее поступке – приехать в больницу к незнакомому человеку – не было ничего странного. А была доброта и тепло. Да, Бэт купила цветы не столько для старика, сколько для того, чтобы задобрить меня, извиниться за недоразумение. Я заметил, что ей нравилось разговаривать с дедом. Бэт не старалась произвести на меня впечатление или преподнести себя с наиболее выгодной стороны. Она была искренней, дружелюбной.

Чем дольше я представлял Бет, подливая и подливая пива в баре, тем больше мне хотелось ее увидеть. Я хотел увидеть, как она щурится, когда улыбается. Хотел ощутить ее тепло. Я нашел ее резюме, а в нем адрес Бэт и вот уже мчался ночью навстречу неизвестности.

– Мэтт, – промурлыкала Бет, ее пальчики щекотно обвили мою ногу.

– Поспи еще, – произнес я.

Вчера ночью я решил, что все окончательно пропало, когда признался ей, что она мне очень нравится. У нее на лице отобразился такой шок, словно я сделал что-то совсем уж невероятное. Но когда она потянулась ко мне, чтобы меня поцеловать, в шоке уже оказался я. Она так страстно меня целовала, что, неудивительно, мы занялись любовью и провели ночь вместе.

– Ммммм… – Бет уткнулась мне в шею.

Почему Бэт поцеловала меня? Она ни за что не пожертвовала бы лучшей бутылкой вина (по факту – двумя бутылками лучшего вина) и вообще не пустила бы меня на порог в полночь, если бы я ей был неприятен. И Бэт так развеселилась, когда я выкидывал ее носок в окно. А если секс для нее ничего не значил? Вдруг она сейчас проснется и скажет: «Было здорово, приятель, увидимся!» Нет. У нас было нечто большее, чем просто секс. Мы занимались любовью, а потом лежали обнявшись, смотрели друг другу в глаза, и вообще…

Господи! Нэйл разочаровался бы во мне, узнав, что я занимаюсь анализом полового акта на предмет вторых и третьих смыслов. Я почесал в затылке. Мое похмелье постепенно проходило, и я начал размышлять, правда ли Бет приготовит тот завтрак, который обещала вчера перед тем, как уснуть. Я заложил руки за голову и стал таращиться в потолок, думая, что съел бы с удовольствием поджаренный хлеб или подсушенный тост. Поджаренный хлеб был хорош, потому что… ну потому, что его уже поджарили, а как на горячий тост можно было положить кусочек масла…

Что за черт? Я подался вперед, вытянув шею, и старался рассмотреть слова, написанные на потолке, прямо над кроватью:

«ПОЙДУ НА ЧТО УГОДНО, ЛИШЬ БЫ ПОЛУЧИТЬ РАБОТУ В «АПОЛЛО».

Я перечитал эту простую фразу, и челюсть моя отвисла от удивления.

Пойдет на что угодно…

А что угодно и кому?

Я посмотрел на Бет, она все еще спала, на ее лице – сплошная невинность.

Что же означает это «пойду на что угодно»? Переспать с будущим боссом после собеседования? Принести больному деду цветы в палату? Живот жестоко скрутило – и не потому, что я был голоден, а потому что был выпотрошен. До самого дна.

Как же я мог так ошибиться? Я ведь действительно поверил в то, что Бет – милая, добрая, веселая, полная противоположность Алисе. А была ли она такой? Или она меня заставила думать, что она – кто-то, кем не является? Точно так же, как поступила моя бывшая. Я был идиот, полнейший идиот. Я снова наступил на те же грабли. Влюбился в еще одну психичку. Я подполз к краю кровати, собираясь встать, почувствовал, как рука Бет соскользнула с моего бедра и опустилась на простыню. Ресницы дрогнули, я замер, но Бет просто устроилась поудобнее и продолжала спать.

«Не просыпайся, – молил я, – прошу тебя, не просыпайся».

Бет залезла под одеяло с головой, и я с облегчением вздохнул. Встав с кровати, тихо нашарил на полу тапочки, а также трусы – они свисали с буфета. Помню, как вчера вечером я их стянул и запустил через всю комнату. Оба мы рассмеялись, увидев, куда именно я угодил, и я что-то еще сказал по поводу своих невероятных талантов в области метания предметов на большие расстояния. Бет прижалась ко мне и произнесла что-то вроде «да, конечно, а теперь просто замолчи и поцелуй меня, идиот». С последним словом она попала в самую точку. Я натянул трусы, поискал под кроватью джинсы, выудил из корзины для белья свою футболку и прошел в гостиную. Обнаружил свои носки и туфли под столиком, надел их и на цыпочках двинулся к двери. Одна половица предательски скрипнула, и я замер. Но ничего не произошло. Я спокойно повернул ключ в двери и ушел. Не оглядываясь.

Глава 27

Бет

– Доброе утро, – прошептала я. Глаза не открывала, но слышала, как чайки кричат за окном. Я пощупала кровать вокруг себя в поисках Мэтта, чтобы погреться у него под боком. – Ночью было так восхи… – Пальцы ощущали лишь пустоту, никакого Мэтта рядом не было. – Мэтт!

Я приподнялась на локте и стала вслушиваться в шаги, раздававшиеся в прихожей, потом кто-то пошел в ванную.

– Мэтт, это ты там ходишь?

Мой взгляд упал на кучу вещей в углу спальни: лифчик, трусы, черный топ и джинсы. Всего одна пара – мои.

– Мэтт!

Я отбросила одеяло, накинула халат, который валялся на стуле в углу комнаты, и двинулась в гостиную. Вероятно, Мэтт ненадолго вышел, чтобы купить утреннюю газету. И что-нибудь на завтрак. Скорее всего, он оставил записку на столике… Нет никакой записки. Вообще ничего!

– Мэтт! – Я направилась в кухню. Никого.

«Все в порядке, – говорила я себе, пока шла обратно в спальню и ложилась в постель. – Он всего лишь вышел в магазин, скоро вернется. Через десять минут позвонит в дверь…» И тут я уснула.

Через час я проснулась с тревожным ощущением: кровать рядом со мной была идеально пустой.

– Мэтт! – Я встала и снова совершила обход квартиры, комната за комнатой. – Мэтт, где же ты?

Пустая бутылка и бокалы стояли на столике, окно в гостиной было открыто – с тех пор как Мэтт выбросил туда мои грязные носки. Но сам Мэтт отсутствовал. Я села на диван, прижимая к груди розовую подушку. Неважно, все неважно. Зачем Мэтту было говорить мне о том, что я ему действительно нравлюсь, а потом уходить до того, как я проснулась? В чем логика? Он не походил на парня, который любит играть в игры. Может, он завернул ко мне по пьяни, решив со мной наскоро переспать? Но разве ради простого секса станет мужчина так себя вести – романтично, трогательно? И после секса между нами не было неловкости, наоборот. Вместо того чтобы, прошу прощения, пукнуть, повернуться на другой бок и уснуть, Мэтт шептал мне на ухо, что ему нужно о чем-то очень важном со мной поговорить. Айден же в отличие от него был специалистом по посткоитальному безразличию, он мог бы выиграть олимпийскую медаль, если бы секс входил в число олимпийских видов спорта.

Перед тем как мы уснули, Мэтт сказал самую пошлую шутку из тех, какие я когда-либо слышала, но шутка была очень к месту, и я еще долго улыбалась, даже во сне.

Так почему же он встал и ушел, ничего не объяснив? Мог хотя бы меня разбудить.

Какая же я дура! Отбросив подушку, я вскочила с дивана. Что-то случилось с его дедом! Вероятно, ему позвонили из больницы, пока я спала, и он сорвался туда. А я тут лежу и придумываю одну версию хуже другой, в то время как настоящее несчастье, наверное, уже произошло. Как я могла так плохо думать о Мэтте…

Вот и не о чем беспокоиться. Я проследовала в кухню, поставила чайник и села завтракать.

Я все еще улыбалась своим мыслям, когда добралась до «Пикчербокса» и повернула ключ в замке. Сегодня будет хороший день. Очень хороший.

Я сварила себе кофе и стала украшать холл кинотеатра, устанавливая в нем искусственную рождественскую елку. Напевая, я развешивала шарики по веткам, прикалывала фигурки и красиво укутывала елку мишурой. Если получу должность менеджера, сразу выкину все эти старые украшения вместе с елкой. Новое начало – новые украшения, «Пикчербокс» заслуживает того, чтобы выглядеть ярко и достойно.

Я подошла к рабочему столу и посмотрела на дату, которая высвечивалась на дисплее компьютера: 9 декабря. А у меня еще не куплены подарки. А ведь я всегда была организованной. Хотя бы сяду и составлю список необходимого к празднику. Я устроилась за столом, а рождественская елка мигала огнями из холла.

– Джордж, что купить Лиззи? – Я повернулась к картонному Джорджу Клуни, совершенно незаменимому советчику в подобных делах. Джордж был неотразим в галстуке и венке из мишуры.

Лиззи подойдет что-нибудь от Анны Саммерс. А Мэтту? Покупать ему подарок или нет? Не слишком ли тороплюсь? Праздничное настроение не портилось, даже когда пришли двадцать мамочек с малышами и дети стали плакать и шуметь. Сегодня у меня был один из лучших дней за долгое-долгое время. Через двадцать минут после начала сеанса для молодых мам входная дверь распахнулась, и вошел неуклюжий мужчина с немытой головой. Это был Карл.

– Привет, Бет, – сказал он, и его губы скривились в пошленькую улыбку, стоило ему увидеть елку и украшенный стол.

Я посмотрела на часы. Карл явился на три часа раньше обычного, а это могло означать только одно: проблему. Я быстро спрятала свой список подарков среди афиш, разложенных на столе. Ни за что не позволю ему испортить мне настроение. Может, если на него не обращать внимания, он не станет приставать?

– Ну что же… – Волоски на моем теле встали дыбом, стоило Карлу двинуться по направлению к моему рабочему столу. – Тебе никто еще не звонил, Бетти?

– А кто был должен?

– Мэтт, насчет работы.

Сердце сильно забилось, как только я услышала это имя.

– Нет, Мэтт не звонил.

– Да ну?

Карл говорил каким-то ужасным тоном, кажется, даже угри у него на носу смеялись надо мной.

– А чего ты так на меня смотришь, Карл?

– Просто подумал, что Мэтт должен был тебе первой позвонить, раз у вас двоих там это… – Он приподнял бровь, явно намекая на неприличное. – Он уже звонил Рэю, Сету и Джейд, никто из этих троих работу не получил. Фактически остались ты и Джеймс.

– Вероятно, Мэтт был очень занят, – произнесла я как можно небрежнее.

Несмотря на то что произошло на моем собеседовании, я все еще надеялась получить должность. Мэтт теперь меня довольно хорошо знал и, скорее всего, понял, что я провалила несколько заданий потому, что мне мешал Карл. Он изучил мой бизнес-план, видел, как я работаю в «Пикчербоксе», и я была более чем уверена, что он предложит мне должность менеджера.

– Мэтт может позвонить в любую минуту, – заметила я, посылая ему убийственный взгляд.

И, как по команде, телефон, стоявший на столе, начал звонить.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – просила я, – сделай так, чтобы это не был Мэтт, пока Карл тут, не доставляй ему такую радость».

– Добрый день! – сказала я профессиональным тоном. – Вы позвонили в «Пикчербокс». Чем могу вам помочь?

– Это Бет Принс? – спросил вежливый женский голос.

– Да, она самая.

– Здравствуйте, Бет. Меня зовут Шейла, я звоню вам из «Аполло».

– Здравствуйте, Шейла! – Сердце мое забилось. – Чем могу быть вам полезна, Шейла?

– Я вам звоню по поручению Мэтта Джонса. Вы были на собеседовании в прошлый уикенд?

А почему, интересно, Мэтт не позвонил сам? Всем остальным он звонил сам, насколько я поняла.

– Да, я ездила в Уэльс.

– Бет, боюсь, у меня плохие для вас новости. Вы не получили место менеджера.

– Вот как? – Я чувствовала, как Карл сверлит меня взглядом, пытаясь угадать, с кем и о чем я говорю. Я крутанулась на стуле, повернувшись к нему спиной.

– А мистер Джонс не сказал, почему я не получила это место?

– Мистер Джонс не велел мне ничего объяснять.

– А Мэтт там? Могу я с ним переговорить?

– Секунду, Бет. – Трубку прикрыли ладонью, я прижалась к трубке ухом, но ничего не расслышала.

– Она хочет с вами поговорить, – наконец уловила я шепот Шейлы, – что мне ей сказать?

– Что я не желаю с ней разговаривать, – ответил Мэтт.

Да, это был его голос.

– Извините, Бет, – в голосе Шейлы вдруг появились стальные нотки, – у Мэтта сейчас важная встреча, его нельзя отвлекать, но он просил вам передать, что вы можете доработать месяц, и вам за это заплатят в последний рабочий день. Если вам нужна рекомендация для нового места работы, пожалуйста, обратитесь к миссис Блэксток.

Шейла говорила что-то еще, как автомат, но я уже не слушала.

«Что я не желаю с ней разговаривать».

Я правильно поняла? Да как тут понять неправильно.

– Бет! – Шейла еще была на связи. – Бет, вы слушаете меня?

– Да, да… я вас слушаю. Спасибо за информацию. Всего доброго.

Я повернулась к Карлу и повесила трубку на рычаг:

– Если ты, Карл, сейчас что-нибудь скажешь, то я не отвечаю за свои действия.

Глава 28

Мэтт

Мужчина на соседней кровати приподнял бровь и посмотрел на меня, когда я наклонил голову и широко зевнул. Медсестра задернула занавеску, чтобы дед мог совершить вечерний туалет.

– Рот прикрой, парень, – попросил старик, покачивая головой, – никому не охота видеть, что ты ел на завтрак.

Я извинился и закрыл лицо руками. Дело в том, что завтрака у меня никакого не было. И даже в душе я не искупался. Сбежав от Бет около шести часов утра, я направился сразу на работу. Одежда измялась, запачкалась, но домой я пойти не мог, боялся там наткнуться на Алису, а этого мне хотелось меньше всего, особенно после того, что я прочел на потолке у Бет. Слишком много суеты.

Шейла повела носом, когда унюхала меня, придя на работу после девяти, но промолчала. Похмелье еще не прошло, и мне казалось, будто мозг взорвется, если кто-то даже вздохнет. Потребовались два часа и пять чашек кофе, чтобы я позвонил претендентам на должность менеджера. И даже по ошибке позвонил Джейд, хотя не собирался делать этого сам. Позвонил всем, кроме одного человека. Я как раз разглядывал экран своего мобильника, когда медсестра вынырнула из-за занавески, неся в руке полную утку. На часах было семь утра, и я уже дежурил у кровати деда.

– Он в порядке? – поинтересовался я у медсестры, понизив голос. – По-моему, он стал более серым, что ли, чем вчера.

– Для своего возраста и состояния он в порядке. – Медсестра поставила утку на каталку и накрыла ее салфеткой. – Он давно не мальчик, и ему нужно время, чтобы вернуться к прежней форме, в которой он находился до приступа.

– А к Рождеству он поправится?

Она пожала плечами:

– Вашему деду необходима операция. Вы говорили с его лечащим врачом мистером Харлоу?

– Да, – кивнул я. – Он сообщил, что операция назначена на следующую неделю.

– Ну, тогда хорошо. – Медсестра покатила каталку по коридору, мне пришлось посторониться.

– Но… – мой вопрос повис в воздухе, потому что моя собеседница уже скрылась из виду. Только звук шагов слышался вдалеке.

– Мэтт, это ты? – позвал дед.

Я раздвинул занавески у его кровати. Дед лежал на подушках, простыня подоткнута вокруг талии, а седые волосы на груди выбились из-за ворота пижамы. Я положил ладонь ему на лоб. Я сделал это, потому что видел, что так поступали люди в телепередачах, когда их родственники вдруг заболевали.

– Дед, ты в порядке? Вспотел, кажется.

– Вспотеешь тут, когда с тобой возится такая медсестра! – Дед ухмыльнулся, потом вывернулся так, чтобы выглянуть из-за моей спины, словно ища кого-то. – А где та милашка, которая приходила с тобой вчера?

– Ты о Бет? Она…

– Только не говори мне, что ты с ней больше не встречаешься.

– Да я с ней и не встречался… Мы просто…

– Что «просто»?

– Ничего.

– Я не часто признаю, что ошибся, Мэтт, – дед попытался сесть и не смог, – но я действительно был неправ, когда просил тебя наладить отношения с той блондинкой, не помню ее имени. Я видел, как вы с Бет смотрите друг на друга. Она милая, особенная, ты ведь и сам это знаешь, да?

– Да, я тоже так думал, однако…

– И что ты натворил на сей раз?

– Да ничего такого. – Во рту пересохло, когда я вспомнил надпись на потолке в спальне Бет. Я облизнул губы. – Честно, я ничего не сделал, а ты, дед, похоже, ошибся насчет Бет. По-настоящему хорошие девочки не клеят на свои потолки лозунги, напоминающие им быть… шлюхами.

Подбирать правильные слова не было времени и сил, и я, конечно, пожалел, как только произнес их.

– Мэтт! – Дед смотрел на меня укоризненно. – Пойди помой рот и салфеткой протри. Я тебя воспитывал иначе.

– Прости, пожалуйста. Мне не следовало так говорить.

– Да. – Он потянулся за чашкой воды на прикроватном столике, но она стояла слишком далеко. Я пододвинул чашку поближе.

– Ну и что же случилось?

Я потряс головой. Даже если бы я ему рассказал, он вряд ли поверил бы мне.

– Все сложно, дед.

– Не бывает слишком сложных ситуаций и вещей, Мэтт. Тебе следует поговорить с ней. Послушай, внучок. Я не шучу. Не хочу, чтобы ты после того, как я уйду, остался один.

– А куда ты собрался уйти, можно полюбопытствовать? Я тебя отпущу не дальше ванной комнаты. – Я старался перевести все в шутку. Не слушал деда, когда он говорил о смерти. Даже когда его просто не было рядом, мне уже становилось тяжело дышать, словно я мчался на огромной скорости.

– А ты думаешь, я вечный? – Он сжал губы и строго посмотрел на меня. Щеки у него ввалились, под глазами образовались темные круги. – Ты же слышал, что сказала медсестра. Я не молодею, Мэтт.

– С тобой все будет в порядке, – я пожал его руку, – просто у тебя небольшая слабость после инфаркта. Но силы вернутся, и тогда ты снова почувствуешь себя прежним…

– Мэтью, заткнись, пожалуйста. – Вот тут уже я удивился. Он почти никогда не звал меня полным именем. – Я очень серьезно с тобой говорю, – продолжил дед, – твоя мать бог знает где, твой отец оттягивается со своей южноафриканской подружкой, и я – твой единственный родственник в зоне досягаемости. И я намерен сделать так, чтобы ты был счастлив. Перед тем как умру. А я все же умру, не сомневайся.

– Счастлив с Бет? – Я покачал головой, стараясь не думать о финальной части его фразы. – Дед, этого не произойдет.

– Мэтт! – Он глотнул еще воды из чашки, потом отдал ее мне. – У тебя была прекрасная бабушка Мэри, ты помнишь ее?

– Она была лучше всех.

– Да, лучше всех. Но она разбила мне сердце. Когда-нибудь я тебе об этом рассказывал?

– Нет. – Я смотрел на деда с любопытством. Он вообще много мне рассказывал о своей жизни, но больше всего о детстве, об армии (он служил во время войны), однако о личном никогда не распространялся. – Что произошло у вас с бабушкой?

– Я застал ее с Бертом через две недели после нашей помолвки. Они целовались.

– Не может быть!

– Может, Мэтт. Я позвал ее замуж, когда вернулся на побывку. Видел бы ты ее лицо в тот момент! Она вся засияла, словно передо мной была не Мэри, а праздничный фейерверк. Потом кинулась мне на грудь и призналась, что я сделал ее самой счастливой женщиной на свете. Две недели спустя я должен был уходить на фронт, а Мэри собралась на сельские танцы с какими-то своими друзьями. У нее, разумеется, имелись воздыхатели, которые с моим появлением стали очень озабочены тем, что могут потерять Мэри. И вот тут появился этот Берт, позвал ее на пару слов, а она его возьми и поцелуй.

Дед посмотрел в потолок, и его бледно-голубые глаза вдруг увлажнились.

– Она совершила ошибку, – проскрипел он, – всего одну ошибку, потому что была напугана. Я, конечно, все понял, но это не помешало мне любить ее. Ни на одну секунду не помешало.

– Дед, но это же давно было, во время войны, все тогда казалось другим…

– Нет. Во все времена люди бывают напуганы одинаково.

– Но Бет, она…

– Что бы Бет ни сделала, внук, мне кажется, она не специально. Она – особенная, и если ты позволишь ей уйти, то будешь еще большим дураком, чем я о тебе думал. Не беги, как бегала от проблем твоя мама. Обещай мне, Мэтт, что дашь Бет шанс объясниться.

Я вздохнул. Дед ничего не понял. Да и как он мог что-либо понять? Он был человеком другой эпохи.

– Пообещай мне, внук!

– Ладно, обещаю.

Так я впервые соврал ему.

Глава 29

Бет

Две недели. Именно столько времени прошло с тех пор, как Мэтт Джонс ворвался в мою жизнь. Ворвался и сразу исчез, будто его никогда и не было. Две недели. И унес с собой мою мечту о работе в кинотеатре.

– Да-да?

Парочка перед моим рабочим столом светилась от счастья, они были так заняты друг другом, что трудно было определить, где заканчивается один и начинается второй.

– Два билета на «Эту прекрасную жизнь», пожалуйста!

И молодой человек еще крепче прижал к себе свою подружку.

– Нам, пожалуйста, два места на пуфиках, в самом заднем ряду, если есть!

– Мы хотим пообниматься на Рождество, – смущаясь, проговорила девушка, поглядывая на своего спутника, – да и вообще, нам постоянно надо обниматься!

– Всем надо, – произнесла я, но сразу же пожалела. Не их вина в том, что в это Рождество я чувствую себя злобным Скруджем. Я протянула им билеты. – Приятного вам просмотра!

– Спасибо! – воскликнули они, поднимаясь наверх.

На календаре 23 декабря. До отлета в Австралию осталась неделя и один день. Столько же – до моего официального увольнения. Я огляделась, стараясь запомнить вещи и виды, какими любовалась годами: афиши, которые аккуратно развешивала, картонную фигуру Джорджа Клуни у входа. Все заканчивалось для меня. И моя работа, моя единственная любимая работа, теперь была уже не моя. А если к этому добавить и другие обстоятельства: моя соседка по квартире почти не появлялась дома, мой бывший парень считал меня чокнутой, и еще был Мэтт…

Я взглянула на телефон, словно повелевая ему зазвонить, потом покачала головой. Неважно, насколько сильно я хочу, чтобы Мэтт позвонил и сказал мне, что произошла чудовищная ошибка. Ведь он все равно не позвонит. Я слышала, что он сказал своей помощнице две недели назад. Мэтт не хотел иметь со мной ничего общего.

Как будто у мужчин есть маленький скрытый навигатор, помогающий им безошибочно определять, когда женщина ослабляет защиту. В самом начале отношений, когда ты не уверена, сильно ли тебе нравится парень, он делает все возможное, чтобы втереться к тебе в доверие: звонит, пишет эсэмэски, проводит с тобой много времени, но, как только понимает, что барьер сломлен и ты по отношению к нему потеплела, резко сдает назад. Или просто сваливает, как в моем случае. Пока-пока, Бет. Из всех моих ухажеров лишь Мэтт миновал стадию звонков и посланий, он сбежал еще раньше, чем до этого дошло. Если очень захотеть, я могла бы раздобыть номер Мэтта в «Аполло», дозвониться до него и выяснить, что же, черт подери, такого страшного случилось? Что произошло, раз он не желает говорить со мной на следующее же утро после секса, нашего первого секса? Слишком крут, чтобы отказать мне в работе лично? Мне понадобится всего несколько секунд, чтобы объяснить ему, что никто не смеет ко мне так относиться. И бросить трубку. Только я этого не сделаю, конечно. И это уже не игры в стиле Лиззи, типа «не звони Айдену несколько дней, пусть помучается». Тут все серьезнее, задета моя гордость. Когда я сказала Айдену, как чувствовала себя после того, как он меня бросил, я перестала ощущать себя униженной. Но проходить через подобное снова не собиралась.

Пошел ты, Мэтт Джонс, со своими милыми улыбочками и шуточками, со своими нежными поцелуями! Я стою большего. Гораздо большего.

Я нахмурилась, пролистывая эсэмэски в телефоне, они были от мамы.

«Не забудь: вылет завтра в 8.20 утра. Встретимся в Пул-Вэлли в 6.00. Ты ведь летишь, Бет? Помни, ты мне обещала».

Я начала писать ответ маме, как вдруг подпрыгнула от неожиданности: совсем рядом раздался мужской голос.

– Привет, Бет! – Это Рэй шел через холл кинотеатра, он заступал на свою смену. Не знаю, кого мне благодарить, что я не видела Карла уже давно. Неделю после собеседований он сказывался больным, а потом мы просто не совпадали по времени, и это было прекрасно.

– Осталась всего неделька! – воскликнул Рэй. Руки он держал в карманах и беззаботно улыбался. – А я договорился о собеседовании в «Ричер саундс» на завтра. Клянусь, я смогу получить эту работу, тем более всегда проявлял склонность к технике, а им такие нужны. Бет, ты как, в норме?

– Все в порядке, Рэй, – ответила я. – Я решила… – Но тут меня прервал звонок мобильника. – Подожди, пожалуйста, кажется, мне мама звонит.

«Привет, Бет, – прочитала я. – Понимаю, почему ты меня избегаешь. Но нам необходимо поговорить. Прошу тебя, позвони мне, как сможешь. Айден».

Эсэмэска была подписана… троекратным поцелуем.

Глава 30

Мэтт

Прошла неделя с тех пор, как деда прооперировали, а он все еще плохо выглядел. Врач сказал, что этого следовало ожидать и все идет по плану, особенно если учитывать возраст деда, но я ему не слишком-то верил. Я себя чувствовал бесполезным, стоял у его кровати, вытирал ему лицо и пытался рассмешить. Настало 23 декабря, и шанс забрать его домой на Рождество был один к миллиону.

Главное, не волноваться. Я старался держаться бодро и жизнерадостно, несмотря на то, что врач сообщил мне удручающий прогноз на Рождество.

– Я приготовлю самую вкусную индейку, какую ты когда-либо ел, и принесу ее тебе, – сказал я деду.

– Мэтти, ты что, пытаешься меня убить?

– Я пытаюсь тебя хоть чуть-чуть накормить, тощий ты изувер. И если ты отпустишь еще хоть одну шутку про медсестер и выплюнешь крекер, который тебе дали, будешь смотреть рождественское обращение королевы в полном одиночестве, ты меня понял?

– Вот что я тебе скажу. – Дед снова взял меня за руку, его ладонь больше не напоминала тяжелую звериную лапу, скорее это был сухой листок. – Приводи с собой ту милую девушку, Бет, и я съем все, что ты запихнешь мне в глотку, честное слово.

– У Бет есть своя семья, с которой можно провести Рождество, – возразил я. – С чего ты взял, что она захочет провести его с таким старым занудой, как ты?

– Может, и так. – Дед приподнял старую клочковатую бровь. – Но ставлю шиллинг на то, что она захочет провести его с тобой, Мэтт. Я тебе говорил и снова скажу: Бэт – особенная девушка, и ты будешь полным дураком, если позволишь ей уйти.

Я постарался быстро сменить тему разговора. Я не мог выкинуть Бет из головы все эти дни, думал о ней постоянно, но всякий раз, когда брал в руки трубку, чтобы позвонить ей и спросить, что означала надпись на потолке, что-то внутри меня щелкало, и я никак не мог набрать номер. Я не был уверен, что хочу и готов узнать правду о надписи.

В ту минуту, когда я вышел из больницы, я вынул мобильник из кармана. Три пропущенных звонка от начальницы, вот же черт! Я все еще не отвез подписанный контракт по продаже «Пикчербокса». Пытался как-то все объяснить, рассказав про болезнь деда, но она мне не верила. Последнее, что она сказала, было: «Мне вообще без разницы, если всю твою семью засыпало по шею песком. Вызывай Индиану Джонса спасать их. А мне нужен подписанный контракт!»

Я удалил звонки и просмотрел телефонную книгу в поисках номера Нэйла. Взбодрить меня после такого денька мог лишь поход в пивную.

«Ответь, ответь, ну ответь же мне!» – молил я про себя, пока звонил Нэйлу. У моего приятеля очень хорошо получается игнорировать звонки. Реагируя на телефонные звонки, Нэйл чувствовал себя кем-то вроде дрессированного животного – по крайней мере однажды он так мне сказал. Вот почему он обычно брал у девушек номера телефонов, а свой им не давал. Забавно, если учитывать, что до появления этой милой привычки Нэйлу отказали сразу три девушки подряд. А он предлагал не что-нибудь, а руку и сердце.

– Мистер Джонс, – сказал Нэйл, когда я уже собрался сбросить звонок, – Нэйл снова в Брайтоне! Чем могу быть вам полезен?

– Скажи, что ты в пивной.

– Пока нет, но могу туда явиться.

Я с облегчением вздохнул. Мне очень хотелось выпить.

– Нэйл, «Адмирал Нельсон» рядом, давай через полчаса там встретимся?

– Хорошо!

Я положил мобильник в карман и двинулся по улице, в центр. Я шел быстрым шагом, глядя себе под ноги, и мысленно говорил с дедом. Вот он сказал, Бет особенная девушка, и я буду глупцом, если упущу ее. И это уже во второй раз он остерегает меня от того, чтобы я не был глупцом, подумать только!

– Эй! – Передо мной возникла молодая женщина, в коляске у нее недовольно постанывал ребенок. – Вы с места сдвинетесь или всем машинам вас по очереди объезжать прикажете?

Я огляделся. И правда, я почему-то замер посредине оживленной Эдвард-стрит. Извинившись, я прошел на тротуар, и тут завибрировал левый карман моих джинсов. Похоже, это Нэйл. Если он сейчас отменит наш поход по пиву…

«Мэтт, это Алиса. Случилось нечто ужасное. Я знаю, что ты не желаешь со мной говорить, но это очень важно. Обещаю, что больше никогда не побеспокою тебя, но просто выслушай меня. Приходи, и я все объясню».

Не помню, как добрался до Алисы, и почему я все же решил к ней зайти – тоже не нахожу ответа. Первой мыслью, когда я прочел текст, было: что на сей раз стряслось? А если что-то случилось с Алисой?

Не пойму, было ли что-то особенное в сообщении, или же я был определенным образом настроен, выходя из больницы, но я никак не мог отделаться от ощущения, что с Алисой что-то случилось. Но что может быть ужаснее, чем смертельная болезнь? Или такая же болезнь у члена ее семьи? Никоим образом я не мог остаться равнодушным после того, как пережил госпитализацию деда. Только бессердечный ублюдок отвернется, когда кто-нибудь просит о помощи, и поскольку я все еще не отмылся от звания жеребца, то звание ублюдка мне приобретать не хотелось.

Я наклонил голову и трижды постучал во входную дверь квартиры Алисы. Она открыла почти сразу же.

– Мэтт! – Ее лицо словно осветилось изнутри. – Я так рада, что ты пришел!

Я с удивлением смотрел на нее. Вместо того чтобы встречать меня пораженной, непричесанной и в слезах, Алиса сияла, и казалось, будто все в жизни у нее удалось.

Макияж лежал идеально, локоны обрамляли лицо, она была в обтягивающих джинсах, джемпере и туфлях на высоченном каблуке.

– Заходи же! – воскликнула Алиса, широко открывая дверь и впуская меня. – Присаживайся, проходи в гостиную. Хочешь чаю?

Я было шагнул в гостиную, но остановился на мгновение:

– Я подумал, у тебя что-то очень срочное, Алиса.

Улыбка медленно сползла с ее лица, и она опустила голову.

– Срочности нет, – промолвила Алиса, поглядывая на меня, чтобы проверить мою реакцию, – но это важно.

Важно? Я осмотрел Алису. Кто наряжается, как на праздник, чтобы сказать нечто важное? Может, я не так понял? Например, она получила новую работу. Или переезжает в другой город. Но как же быть со словом «ужасное», которое Алиса написала в сообщении? Что происходит?

– Алиса, – произнес я как можно спокойнее, – в чем дело? Что такого ужасного стряслось, если мне пришлось нестись сюда сломя голову?

– Ну… – она закусила нижнюю губу, – мне кажется, тебе лучше присесть, а потом я тебе все скажу.

Присесть? Кто-нибудь умер? У нас с Алисой не было общих близких друзей, да и с семьей она меня не знакомила.

– Прошу тебя, Мэтт! – Алиса взяла меня за руку, повела в гостиную и усадила на диван. – Посиди, пока я приготовлю чай, вернусь через минуту.

– Подожди! – Я схватил ее за запястье. – Нельзя сказать человеку, что произошло нечто ужасное, а потом пойти в кухню готовить чай. Так что же произошло?

– Хорошо, – Алиса высвободила свое запястье из моей хватки, потерла руку. – Давай присядем.

Она усадила меня на диван, снова взяв за руку. Серьезно посмотрела на меня.

– Дело в том, Мэтт… – начала она. У меня сердце подпрыгнуло в груди. Почему она так на меня смотрит? – Дело в том… – Алиса облизнула губы. – В том…

Я стал смотреть ей в рот, словно там мог найти слова, которые она никак не решалась произнести.

– Я, похоже, беременна.

Если бы я не сидел на диване и пальцы Алисы не сжимали бы мою руку, ноги у меня подкосились бы и я упал, что-нибудь себе повредив. Эта новость была вроде землетрясения, которое за мгновение рушит твою жизнь. Вот все нормально, и вдруг – бац! – ты уже летишь куда-то вниз, по воздуху, и больно приземляешься непонятно где.

– Что ты сказала? – Я смотрел на нее, не в силах моргнуть. – Повтори.

– Я сказала, что беременна.

– Но как… мы ведь не… невозможно…

К моему лицу мгновенно прилила кровь, и я почти спокойно выдохнул. Алиса если и была беременна, то не от меня. Не могло такого получиться. Мы друг с другом не спали уже около двух месяцев, а если бы у нее случилась задержка и она протестировала себя на предмет беременности во время того, как мы еще спали вместе, она сразу сообщила бы мне, я уверен. Не стала бы ждать неделями, когда мы расстались… а значит…

– Ничего себе, – присвистнул я, высвобождая руку из ее цепкой хватки, отодвигаясь на диване подальше, – какие новости. Я очень рад, что ты кого-то встретила, Алиса. И как он? Будущий отец твоего ребенка?

– Он? – Алиса нахмурилась. – Отец будущего ребенка – ты, Мэтт.

– Что?

– Конечно, ты. Вполне объяснимо, ведь мы были вместе, и никого у меня больше не было, кроме тебя.

– Но ребенок не может быть моим, пойми, – я резко выпрямился, сердце билось, как сумасшедшее, – у нас несколько месяцев не было секса.

– Знаю, и я так же удивлена, как ты.

– Но как же можно забеременеть, если не спать с мужчиной? Как это вообще возможно?

Алиса легла на диван, сложила руки на воображаемом животе и плотоядно улыбнулась.

– Доктор пока не прислал мне подтверждение, но, по моим подсчетам, я на втором месяце сейчас. У меня всегда цикл был нерегулярным, и, когда в прошлом месяце менструация не началась, я ни о чем таком не подумала. Но ее не было и нет до сих пор.

– Но… но… – я вытер вспотевшие ладони о джинсы, – мы ведь всегда были так аккуратны, я использовал презерватив…

– Знаю, – Алиса пожала плечами, – вероятно, какой-то из них порвался, мы же их не проверяли после, верно?

Я покачал головой. Звучало правдиво, но как я мог не заметить такого?

Тишина начинала давить. До нас обоих постепенно доходил смысл только что сказанного Алисой. За пределами этой комнаты мир веселился и шумел, люди шли в пивную, машины громко гудели, пока водители искали места для парковки. Снаружи ничего ровным счетом не изменилось. Зато насколько все изменилось внутри!

– Итак, – решился я прервать наше молчание, – что будем делать?

Глава 31

Бет

Выпив чашку чая и забравшись с ногами на диван, я взяла мобильник. Я завершила дела, Лиззи было не видать и не слыхать, хотя она оставила мне записку на столе. В ней она просила постирать ее вещи, если я буду стирать свои. Я пролистала свои сообщения, отыскивая те, что от Айдена, – чтобы их перечитать.

Что случилось, если Айдену срочно понадобилось со мной поговорить? Я нажала кнопку «Вызов» еще до того, как успела додумать мысль до конца.

– Бет, это ты? – Голос Айдена звучал так удивленно, что у меня прихватило живот от волнения. Зачем я ему звоню? Он же должен быть в ярости после того, как я испортила вечеринку его деда.

– Привет, Айден, – произнесла я как ни в чем не бывало.

– Бет… – Я слышала, как в трубке кто-то шлепает по клавишам компьютера. Ах черт! Айден всегда запрещал звонить ему в рабочее время. – Рад тебя слышать. Слава богу, ты позвонила. Я писал тебе столько сообщений, а ты не отвечала, и я уже подумал, что ты никогда мне не ответишь, и последним воспоминанием о тебе у меня останется то, как ты убегаешь со сцены, в той неловкой ситуации…

– Не надо, – прервала я Айдена, – если хочешь снова напомнить мне про тот вечер, то знай: я просто дала сдачи. Я и так достаточно унижена, чтобы снова переживать события той поры. Фактически…

– Бет, я не собираюсь тебе ни о чем напоминать.

У меня от удивления отвисла челюсть:

– Зачем тогда ты попросил меня позвонить тебе?

– Ну… – Айден замялся. Обычно он никогда не терялся, не зная, что сказать. Он был Мистер Невозмутимость. – Давай поужинаем в «Лайон энд лобстер» сегодня вечером? Мне хотелось бы поговорить с тобой с глазу на глаз.

– Я… я не уверена… – Если Айден не собирается устраивать мне выволочку, тогда чего он от меня хочет? Мне хватило того беспорядка, который принес в мою жизнь Мэтт. И меньше всего мне хотелось новых игрищ.

– Пожалуйста, Бет, – его тон был ласковым, почти умоляющим. – Это действительно важно.

– Ладно, – я быстро приняла решение, – я буду там в девять.

Я положила телефон, посмотрела на него несколько секунд и снова взяла его. Сначала мне надо послать парочку очень важных сообщений.

«Лайон энд лобстер» лопался от желающих выпить, и когда я их увидела, мне сразу стало легче. Что бы там Айден мне ни собирался сказать, ему придется делать это у всех на виду. Я протиснулась к бару, заказала большой бокал вина и увидела, как Айден машет мне рукой из-за столика.

– Бет! – Он двинулся мне навстречу, у него в руке тоже был бокал вина. – За тебя!

Я приподняла бровь. Куда бы мы ни пошли с Айденом, он всегда заказывал себе джин с тоником и забивался куда-нибудь в угол с книгой по философии. Когда я к нему присоединялась, он клевал меня в щеку дружеским поцелуем и опять утыкался в книгу, а мне предлагалось самой заказать себе выпить.

Айден ждал, пока я к нему присоединюсь. Я взяла бокал вина, который принес мне бармен и поставил на стойку, и направилась к нему сквозь толпу.

– Дорогая, – произнес мой бывший парень, когда мы сели: я поставила бокал на стол, а Айден обнял меня и вдруг прижал к себе. – Я очень рад, что ты пришла.

Он отпустил меня и придвинул к себе деревянный стул.

– Прости, здесь тесно.

Меня как раз кто-то толкнул в бок, пока я устраивалась поудобнее.

– Мне повезло, что я смог заказать этот столик, – продолжил Айден, – если бы мы пришли чуть позже, то все места были бы заняты.

Я взяла бокал и сделала большой глоток, пока Айден смеялся сам себе, словно только что лучше всех на свете пошутил. Да что с ним такое? Раньше он мне так не радовался. И не был так оживлен.

– Что же… – Любопытство и алкоголь на голодный желудок придавали мне храбрости. – Чего ради весь этот маскарад, Айден?

Айден резко перестал смеяться, и его кадык ходил туда-сюда, пока он нервно сглатывал.

– Дело в том, Бет… – он смотрел то на свое вино, то на меня, – дело в том…

– Я тебя слушаю.

Айден ведь не собирается мне сообщить, что у него обнаружили болезнь, передающуюся половым путем? Только не это. Я знала, знала, что не нужно прекращать предохраняться уже через две недели после того, как мы начали вместе спать. Но Айден был так убедителен, объяснил мне, что он и его бывшая, расставшись, прошли обследования, но все это, вероятно, была чушь собачья. Или он мне изменял, пока мы были вместе, и что-то подцепил.

– Насчет той вечеринки…

Ага, значит, все же будет разбор полетов.

– Айден, мне жаль, что я все испортила, – сказала я. Пальцы Айдена поймали мои, стоило мне потянуться за бокалом.

– Не смей, – он сжал мою руку сильнее, – не смей извиняться.

Вот тут я действительно удивилась:

– Что такое?

Он прильнул ко мне, оказавшись совсем близко:

– Когда ты ворвалась на вечеринку и завладела микрофоном, произошло нечто очень странное.

– Ты потерял кошелек? – пошутила я, но тут же пожалела об этом. Айден не иронизировал надо мной. Он просто смотрел на меня, и глаза у него были такими большими, что я отчетливо видела его зрачки. Тут я уже начала беспокоиться, что он забыл, как моргать.

– Дело в том, что ты предстала передо мной в совсем ином свете в тот вечер.

– Прямо так уж и в другом?

Он кивнул. На его безупречной челюсти красовался маленький желтый прыщик. Очень хотелось выдавить его…

– Я увидел кое-что, чего раньше не замечал…

– Мои трусики были видны, когда я спрыгнула со сцены?

Да что со мной происходит? Почему я стала ему дерзить?

– Твои трусики я и раньше видел, – невозмутимо сказал Айден, – а вот чего я действительно раньше не замечал, так это твоей дьявольской стороны характера. Я и не знал, что она существует, такая Бет. Ты была просто другой женщиной: страстной и пылкой.

– Правда?

– Отчасти я порвал с тобой потому, Бет, что ты никогда… – Наконец у Айдена пересохло во рту, он глотнул вина и моргнул, все пришло в норму. – …ты никогда не отстаивала свое мнение, свои интересы. О чем бы я ни сказал – предложил куда-нибудь пойти или что-то съесть, – ты всегда предлагала выбирать и решать мне.

Я скривилась: а ведь он был прав.

– Когда мы встретились в кино, ты была веселой и остроумной, но чем дольше мы находились вместе, тем сильнее ты подавляла свои желания и потребности. Твоя личность таяла на глазах, Бет. У меня возникло ощущение, будто я встречаюсь не с девушкой, а с тенью. И эта тень соглашалась на все, что бы я ни предложил.

– Мммм… – Я сделала большой глоток вина. Значит, Айден вытащил меня из моей квартиры не для того, чтобы сделать выволочку по поводу той вечеринки. Решил провести медленную воспитательную беседу. Как мило с его стороны.

– Но когда ты появилась на сцене, – он пальцем приподнял мое лицо за подбородок, – и сказала все, что думала и чувствовала, что-то внутри меня щелкнуло. Я не мог отвести от тебя глаз. Ты была страстной, и вечеринку коту под хвост пустила тоже не просто так, а из-за своих чувств ко мне. Никто так раньше за меня не боролся, Бет.

Я была слишком ошеломлена, чтобы даже дышать, не говоря уже о том, чтобы что-нибудь ответить ему.

– Бэт, – продолжил Айден, – дело в том, что я тебя сегодня позвал сюда, чтобы извиниться, в том числе за то, что бросил тебя, и хотел спросить…

Бог ты мой! Он ведь сейчас произнесет фразу, что, мол, ошибся и понял, как сильно ошибся. Я уже со счета сбилась, когда фантазировала, как мои бывшие умоляют о том, чтобы я дала им второй шанс. И, конечно, я представляла, как это делает Айден. Если бы не представляла, не стала бы покрывать себя искусственным загаром, светить зубами в темноте и облачаться в обтягивающее платье. Потеряла я счет и тому, сколько раз проверяла свой мобильник, надеясь найти там хотя бы пару слов от Айдена. В тот момент, когда Айден бросил меня, все, чего я хотела, о чем мечтала, – это о том, чтобы он вернулся. Он был единственным мужчиной, который меня привлекал. Единственным, пока…

Образ улыбающегося Мэтта возник перед моими глазами. Но я прогнала его прочь и улыбнулась Айдену. Что-то в мире было определенно не так, раз мужчина, который тебя бросил, хотел тебя снова лишь тогда, когда у тебя появлялись симпатии к кому-либо еще. Только Мэтт вел себя не так, как все. Он ничего не хотел от меня, никак мной не манипулировал. И я была почти уверена, что Мэтт ненавидит меня.

– Бет, так вот о чем я хотел тебя спросить, – Айден почему-то заикался, – ты дашь мне второй шанс?

Второй шанс ему дать. Значит, мне он второго шанса не давал, а теперь хочет, чтобы я ему дала второй шанс. Мужчина, которого я любила, признал, что был неправ, и теперь хотел все исправить. Он смотрел на меня с надеждой и обожанием, и я немедленно стала винить себя за то, что думаю о Мэтте. Айден вообще-то не был плохим. Ну, скажем, не совсем плохим.

– Что скажешь? – Капля пота появилась у Айдена на лбу и потекла вниз. – Ты примешь меня обратно, Бет? Прими меня, пожалуйста.

Я глотнула еще вина, для храбрости. И строго посмотрела на него:

– Да, Айден. Я тебя приму.

Глава 32

Мэтт

Одним из самых страшных моих кошмаров был тот, в котором моя мама поворачивается, чтобы извиниться передо мной за то, что вынуждена покинуть меня. Но это уже не совсем мама, а какой-то зомби, разлагающийся на ходу, и вместо глаз у нее черные дыры. И это даже не вполне кошмар, если подумать. В жизни бывает и похуже, стоит вспомнить хотя бы беседу, которая только что состоялась у нас с Алисой.

– Мэтт? – Алиса вернулась в гостиную, держа две кружки, и поставила их на пол передо мной.

Я взял ту, на которую она указала, и сделал глоток. Меня обожгло. И я отпил снова.

– Мэтт, посмотри на меня!

Я взглянул на руку моей бывшей: рука лежала на моем колене.

– Ты думал о том, что нам делать дальше?

– Ага.

Алиса пыталась заглянуть мне в глаза.

– А если у меня родится малыш?

Я с трудом сглотнул.

– Это решение я тоже поддержу.

– Хорошо, – улыбка постепенно вернулась на лицо Алисы, она встала на каблуках, не боясь упасть. – Я надеялась, что ты так скажешь.

Я подошел к окну гостиной. На улице уже стемнело, но занавески не были задернуты. В стекле отражался нервный неприятный тип: это был я. Мне грозила настоящая жизнь: плачущий и дрыгающий ножками и ручками ребенок должен был стать ее частью. Через семь или восемь месяцев я стану папой. Я, Мэтт Джонс, чей-то папа. Я провел рукой по волосам. Все это оказалось таким… неожиданным.

Я испытывал стресс из-за сделки с «Пикчербоксом» (ведь так до сих пор и не отправил контракт своей начальнице), накручивал себя из-за ситуации с Бет и разрывался между домом и больницей, где лежал дед. Не предполагал, что моя жизнь еще больше усложнится.

– Уже поздно, – проворковала Алиса, глядя на маленькие серебряные часы на каминной полке. – Не знаю, как ты, Мэтт, но я очень устала, сегодня был напряженный день. Мне кажется, пора ложиться спать.

– Хорошая идея. – Я поставил на стол кружку и взял пиджак.

– Уходишь? – Алиса придержала меня за плечо.

– Ты же только что сказала, что пора ложиться спать…

– И ты уходишь домой? – В ее голосе прозвучали тревожные нотки. – Сейчас? Я тебе только что призналась в том, что беременна, а ты собираешься домой, мол, разбирайся сама со всем этим? Клево. Очень галантное поведение, Мэтт.

– Но… как… зачем… – я никак не мог понять, на что она злится. Я же только что сказал, что поддерживаю ее решение. Алиса выглядела вполне довольной. – Ты хочешь, чтобы я остался?

– Мэтт, ты все же удивительный человек. – Алиса обняла себя за плечи и прищурилась. – Ты представляешь, сколько сил и нервов отняло у меня это признание?

Я покачал головой.

– Я готовилась к разговору днями! Днями, Мэтт! И мне было страшно. Мне даже пришлось репетировать, потому что я полагала, что ты выкинешь какой-нибудь трюк, Мэтт, или даже хуже. Мне столько мужества понадобилось, чтобы сегодня тебе обо всем рассказать, а ты сидишь и говоришь дежурные фразы про поддержку. Да пошел ты!

– Но… – Я поднял руки, словно сдавался неприятелю. – Я не знаю, что еще сделать. Когда родится ребенок, я буду помогать вам деньгами, много работать, стану хорошим отцом. Я никогда прежде не оказывался в подобной ситуации. И мне пока сложно принять ее и примерить на себя. Я что-то упустил? Что еще ты хочешь, чтобы я сделал?

– Поддержи меня! – Алиса угрожающе цокнула каблуком по деревянному полу. – Поддержи меня, Мэтт. Ты не один тут напуган и не готов принять ситуацию.

– …и то, что я, например, останусь с тобой переночевать, поддержит тебя? – Я аккуратно вернулся к теме.

– Ну наконец-то! – просияла Алиса. Улыбнулась мне, будто я был полным идиотом. – Наконец-то ты понял, чего я хочу!

– Ладно, без проблем, – я снял пиджак, – посплю на диване.

– Как ты можешь! – Алиса готова была разрыдаться. – У меня в жизни такой бардак, а ты поддержишь меня тем, что выспишься на диване. И это поддержка? Это ты называешь заботой обо мне?

– Хорошо, не на диване! Где мне лечь?

– Дело не в том, что я тебе скажу, а в том, как правильно поступить. – Алиса на секунду перестала плакать, чтобы посмотреть на меня. – Как, по-твоему, будет правильно поступить, Мэтт?

Интуиция мне подсказывала: хватит упражняться в риторике; дай деру, беги в пивную! – но я не был в состоянии прислушиваться к ней. Понимал, что Алиса расстроена и подвержена действию гормонов и ночь рядом с ней меня просто убьет. Хотя, конечно, плакать она перестанет и не будет смотреть на меня так, будто я убил щенка голыми руками у нее на глазах.

Дальше я сказал следующее:

– Думаю, самым правильным будет сегодня заночевать здесь и поддержать тебя, ты этого заслуживаешь.

Я задержал дыхание, пока Алиса смотрела на меня и осмысливала мои слова.

– Спасибо, Мэтти, – улыбнулась она.

– Да какие проблемы, обращайся!

Алиса взяла меня за руку:

– Пойдем.

Я двинулся с ней в холл, а оттуда – в спальню. А так хотелось вырваться и выбежать через входную дверь…

Аккуратно, чтобы не разбудить Алису, я повернулся на бок и посмотрел на дисплей своего мобильного телефона. 5.15 утра. Уже несколько часов я валяюсь в спальне своей бывшей (бывшей ли?) подружки, и сна ни в одном глазу. Впервые за три последних месяца заночевать у нее казалось странным и диковатым: фотография изрисованной нами по пьяни туристической палатки (мы тогда много выпили на природе) до сих пор стояла у нее на столе. И билеты на первый концерт, на который мы пошли вдвоем, лежали там же. Даже галька, какую я выковырнул из прибрежной полосы и подарил Алисе.

Все сокровища были в сборе.

Я промолчал. Снял ботинки и носки и лег в постель… полностью одетым. Алиса пыталась заставить меня сдать позиции, ей было и жарко, и неуютно, но я стоял на своем: моих трусов она сегодня не увидит! Хотя одетым ложиться в постель к своей бывшей было не менее странным, чем вся наша ситуация, я мог бы не мелочиться, но таков уж я был.

Алиса разделась догола. Я отвернулся, когда она стягивала джинсы и через голову снимала джемпер, я был уверен, что внизу, под одеждой, у нее ничего нет. Когда она легла в постель, я с облегчением понял, что она в длинной футболке.

Я напрягся каждым мускулом, стоило Алисе лечь в паре сантиметров от меня. Все в этой ситуации было неправильным. Очень-очень неправильным. Мне не место в ее постели. Голова была занята мыслями о Бет – о ее сладком дыхании, ее поцелуях, которые таяли на моих губах. И тут раздался шепот:

– Мэтти…

Я притворился, будто сплю.

– Мэтт, – чуть громче и строже повторила Алиса. Я почувствовал, как она коснулась меня и повела ладонью по коже. – Мэтт, ты спишь?

«Притворись спящим! – велел я себе. – Проснешься утром, и окажется, что тебе приснился еще один извращенный кошмар».

Как бы не так.

У Алисы будет ребенок. Настоящий ребенок. А у меня будет сын или дочь. И я, Мэтт Джонс, стану отцом, подумать только. Был ли я к этому готов? Вряд ли. Я до сих пор пересказываю шутки, над которыми смеялся, когда мне было тринадцать лет. И мне смешно. Господь, вероятно, умер от смеха, когда Алиса сообщила мне, что беременна от меня.

Должно быть, я громко вздохнул, потому что Алиса внезапно сильно сжала мою руку.

– Ах, значит, ты проснулся!

Пришлось открыть глаза.

– Мэтт, – она подползла ко мне и приподнялась на локте, – все так мило, правда?

– Просто обалдеть… – Я старался говорить нежно.

– Мы с тобой в кровати, как в старые времена…

Ну да, только ты не орешь на меня и не отправляешь спать на диван в гостиную.

– Из нас получится хорошая пара, правда?

Я не готов был согласиться и попробовал отодвинуться от Алисы, но вдруг из-под одеяла показалась рука и схватила меня за челюсть.

– Мы так близки сегодня друг к другу, – произнесла Алиса, почесывая мой подбородок. Я тут же напрягся из-за ее прикосновений. Боже милосердный, пусть она не поцелует меня! Пусть передумает! Обещаю больше грязно не шутить.

– Ты ощущаешь близость из-за беременности, – сказал я, а она в это время придвинулась еще ближе, и я почуял запах ее терпкого парфюма, – ты волнуешься, и…

Я не закончил, а Алиса уже целовала меня. Со скоростью, которой позавидовал бы сам Брюс Ли, она оседлала меня.

– Мняяяя, тьфууу, мня-мня. – Я издавал совершенно неприличные звуки, в то время как Алиса пыталась засунуть свой язык глубже мне в рот.

– Дорогой, ах, мой дорогой!

Я беспомощно размахивал руками, не понимая, что мне дальше делать. Говорить я не мог, потому что Алиса засунула язык почти мне в горло, а сбросить ее с себя было бы невежливым. Как же это прекратить? Я не мог ничего придумать, словно меня парализовало от шеи и ниже. А ведь когда-то все это мне так нравилось…

Я должен был как-то обхитрить Алису, она двигалась слишком быстро.

– Что с тобой? – Алиса откатилась от меня на свою сторону кровати.

– Ты о чем?

– О тебе.

– В каком смысле?

– В прямом. Ты не отвечаешь поцелуем на поцелуй, ты не трогаешь меня и… – Алиса прищурилась: – У тебя не стоит!

И вдруг несказанное облегчение снизошло на меня! То, что раньше напугало бы меня до чертиков, теперь воспринималось как манна небесная. Если бы у меня встало на Алису, это значило бы, что я ее хочу, а значит, хочу быть с ней вместе. А этого не должно было случиться. Да, она беременна. Да, я согласился помогать с ребенком, когда он родится. Но все это не делало нас парой. Беременность не могла исправить всего, что произошло в наших с Алисой отношениях. Особенно того факта, что мы перестали делать друг друга счастливыми уже очень давно.

– Алиса, прости меня, – произнес я, как мог, мягко. – Знаю, я обещал быть с тобой и поддержать тебя, но правда в том, что я… влю…

Мне пришлось прерваться. Чуть не сказал, что влюбился в кое-кого. Но так и не сказал. А почему? Ведь я не влюбился в Бет. Или влюбился?

Шестеренки в мозгу закрутились с бешеной скоростью. Я пытался понять, что во мне изменилось за последние две недели. Впервые я увидел Бет в «Пикчербоксе» и был сражен ее застенчивой улыбкой. Потом довез до дома после нашей пьяной болтовни на побережье. Почувствовал, что хочу защитить ее во время того конфуза на уикенде в Уэльсе, когда у Бет порвались брюки. Очаровался ее добротой, когда она навестила меня в комнате отеля. Глупо, но от души хохотал, когда украл ее грязный носок у нее в спальне и выкинул его в окно. Осознал, как здорово мы друг другу подходим, когда занялись любовью в ее кровати.

Определенно я влюбился. Влюбился в Бет Принс. И это все объясняло. Например, то, что я чувствовал себя предателем, когда лежал тут, рядом с Алисой. Почему не мог отвести от нее глаз на командном соревновании. И то, почему меня так ранила та запись на потолке ее спальни. Не потому ранила, что я был ее гордым боссом, а просто я любил Бет. Любил всем своим существом.

Как подобное могло со мной случиться? Я стал рассматривать тени на потолке, сердце билось в такт воспоминаниям о длинных ресницах Бет, о том, как мило оттопыривалась ее губа, когда она спала рядом со мной. Словно мы были вместе миллион лет.

– Мэтт! – Алиса снова меня теребила. – Ты о чем-то говоришь?

Я потряс головой, отгоняя мысли о Бет.

– Разве я что-то сказал?

– Отлично, оставайся как есть. – Алиса махнула рукой в мою сторону, и на долю секунды мне показалось, будто сейчас она со всей силы ударит меня по голове. Но Алиса всего лишь выключила ночник.

– Обсудим твою эрекцию с утра пораньше, – пообещала она, повернувшись на свою сторону и засыпая. – Спокойной ночи!

Я снова посмотрел на экран мобильника. 5.17 утра. Под боком у меня все еще похрапывала Алиса, и мне было никак не сбежать отсюда. Я взял мобильник со стола и включил его. Интересно, Бет уже проснулась? Или еще не ложилась? Помню, она говорила, что частенько засиживается до утра, когда смотрит интересное кино или ждет подружку с очередного свидания.

Нет, безнадежная мысль. Даже если возьмет трубку, что я ей скажу? Ты спала со мной, чтобы получить должность, а я вот теперь тебе звоню и хочу сказать, что влюблен в тебя? Нет, так нельзя, напоминает эпизод из популярного ситкома. Я вздохнул и положил мобильник на стол. И только я его положил, как он начал звонить.

– Бет, это ты? – Я прижал трубку к уху.

Алиса заворочалась, но не проснулась.

– Бет? – Я повторил шепотом.

– Это сестра Мидоус из больницы.

– Что-то с дедом? – Все волосы разом встали дыбом на моей голове. – Что там?

– Мэтт, вам надо приехать, и как можно быстрее.

Глава 33

Бет

– Не могу поверить, – проговорил Айден, наверное, в десятый раз за несколько последних минут. – Не могу поверить в то, что ты дала мне второй шанс, Бет. Это так здорово!

– Да, – вздохнула я, пока Айден слюнявил поцелуем мою руку.

– Все изменится, дорогая, теперь я знаю, что ты настоящая тигрица, а не овечка!

Айден отпустил мою руку и подпер ладонями свое лицо.

Только не делай то, о чем я думаю, Айден. Только не это. Модная парочка за соседним столиком уже посматривала на нас. Девушка была одета по моде сороковых, в стиле пин-ап, кудрявые волосы, туго перетянутая талия, ярко-красная помада. Ее спутник – в приталенном пиджаке. Сахарный мальчик. Айден, только не при них, не надо…

– Рррррррр! – Айден зарычал, обнажая верхние зубы, в этот момент он казался себе очень сексуальным, а на самом деле выглядел глупо. И я вместе с ним.

Для пущей убедительности он поцарапал воздух, изображая когти.

– Мой тигррррррр!

Парочка покосилась на нас и расхохоталась. Я в испуге оглянулась, сгорая от стыда.

– Дорогая моя Бет! – Айден взял меня за руку.

– Да?

– Будь дикой, не сдерживай себя. – Айден томно покачнулся и послал мне взгляд, про который он наверняка думал, что взгляд пожирающий. – Взберись на сцену, переверни стол, плесни в меня из бокала, ну давай же! Мой тигрррррр! Возбуди меня, чтобы в трусах у меня стало тесно и горячо!

Стильная девушка из-за соседнего столика, видимо, услышав слова Айдена, повернулась в нашу сторону так резко, что у нее даже хрустнула шея.

– Айден, уймись, пожалуйста, – попросила я.

– Прости, дорогая, – он невинно заморгал, – я просто не мог сдержаться. Ты так на меня действуешь! Хочешь еще вина?

Я кивнула:

– Давай!

Как только он отправился к барной стойке, я попыталась собраться с мыслями. И почему я решила дать ему второй шанс? Я ведь не для этого согласилась с ним встретиться. С тех пор как мы расстались, я даже и не мечтала, что мы снова сойдемся. Даже и в мыслях у меня подобного не было. Я не наряжалась для сегодняшней встречи, не делала идеальный макияж. Просто взяла сумку и пришла в эту пивную.

Единственной причиной, по которой я пришла на эту встречу, было желание рассказать Айдену о судьбоносном решении, какое я приняла. А он сбил меня своим вопросом. Когда я сказала, что дам ему второй шанс, то сразу пожалела о своих словах. Я словно поддалась импульсу. Вот Айден щедро предлагает мне второй шанс, и я кидаюсь ему на шею – все шло по сценарию, который я обдумывала, наверное, миллион раз с тех пор, как Айден бросил меня.

Так почему же я не прыгаю от радости? Почему не несусь сломя голову к Лиззи, чтобы поделиться с ней замечательной новостью, что мы с Айденом вновь вместе? Почему вместо радости я ощущаю смущение?

Я несколько раз попробовала сказать Айдену (но безуспешно), что со вторым шансом торопиться не следует. Надо аккуратно начинать все сначала. Но он только и делал, что болтал без умолку о том, какие страстные деньки нас ждут впереди…

Я почти ни слова не произнесла за оставшийся вечер, а Айден соловьем заливался о том, какое теперь нас ждет фантастическое будущее – с моей-то новорожденной страстностью. И какой теперь у нас будет зверский секс. Пару недель назад я была бы на седьмом небе от счастья, но теперь лишь улыбалась и кивала. Не могла не замечать, что в животе у меня ноет от всех этих перспектив.

– Вот мы и пришли! – воскликнул Айден, шагая по тропинке к моему дому. – Когда я в последний раз был тут…

Он замолчал. Мы оба помнили, каким был этот последний раз и чем он закончился. Айден бросил меня, и я к тому же попала под машину…

– А знаешь, что? – произнес Айден, по-свойски обнимая меня за талию. – Ты потрясающе сегодня выглядишь, Бет. Вся светишься. И я ужасно рад, что сошел этот ужасный оранжевый загар, которым ты вся была покрыта прежде. Не уверен, что тебе идет подобный латиноамериканский стиль…

– Ага, – ответила я, больше обеспокоенная тем, где были руки Айдена, чем тем, что он там болтал. Мне всегда было так хорошо в его объятиях, когда мы были вместе, так что же теперь изменилось?

– Скажем так, – Айден приподнял пальцем мой подбородок, заставляя меня смотреть ему в лицо, – я, похоже, буду любить тебя, даже если ты станешь серо-буро-малиновой.

Я открыла рот, чтобы возразить насчет «серо-буро-малинового», но Айден закрыл мой рот поцелуем. Сначала он целовался нежно, потом все настойчивее и настойчивее его язык проникал в мои глубины, сплетаясь с моим языком. Айден застонал, прижимаясь ко мне и энергично трогая мою грудь. Я положила ему руки на плечи, а он все целовал и целовал меня. Вот он, момент, о котором я мечтала: первый поцелуй после радостного воссоединения. Так почему же я ничего не чувствую? Словно кукла, которую целует кто-то чужой.

А может, меня огорчило слово «серо-буро-малиновый»? Или что-то, что он сказал до того… Я размышляла над этим, пока руки Айдена шарили по моей груди и ниже, ниже.

– Ой! – Я оттолкнула его, резко и неожиданно.

– Извини, Бет! – Айден нервно сглотнул, перебирая пальцами в кармане куртки. – Я перестарался? Слишком тороплю тебя? Прости, Бет, я просто не мог устоять. Я все думаю и думаю о том, как сексуально ты выглядела, когда залезала на сцену и вырывала у меня микрофон… Как потом сходила со сцены…

– Айден, – я подняла руку, – помолчи секунду.

– Прости меня, пожалуйста. – Вид у него был такой, словно он только что получил выговор от учительницы.

– Айден, посмотри на меня.

Мы наконец встретились взглядами. Он явно нервничал.

– Айден, ты только что сказал, что, вероятно, все еще любишь меня, даже если бы я была серо-буро-малинового цвета.

– Бет, – Айден переминался с ноги на ногу, – извини за такое малопоэтичное сравнение, я не силен по части красивых метафор.

– Нет, – покачала я головой, – дело в другом слове.

– Неужели в слове «вероятно»? – Он посмотрел куда-то в сторону, сосредоточился и повторил слово тихо-тихо, а затем взглянул на меня. – Но ведь слово «вероятно» едва ли не самое обыкновенное из всех. Что в нем особенного? Обозначает, что кто-то не вполне уверен в том, о чем говорит. И я, Бет, не совсем уверен в своих чувствах к тебе. Есть еще неплохое слово «определенно», – так вот, я определенно испытываю к тебе сильное влечение. Если сравнивать с моим жизненным опытом, то это примерно как мой выбор учить французский язык вместо немецкого, тогда я тоже был определенно уверен. К тому же по-французски говорят во многих странах. Вот ты знала, например, что по-французски говорят в Африке и…

– Айден, слово «люблю».

Странно: когда мы были вместе, я часами, не перебивая, слушала его болтовню о чем угодно. А теперь она меня раздражала.

– Айден, ты произнес слово «люблю».

– Ну да, Бет. Я подобрал наиболее подходящее слово для того, чтобы описать мои чувства к тебе. Да, я тебя люблю.

Я смотрела на него, задерживаясь взглядом на его губах, бледных голубых глазах, идеально прямом носе. Айден Доулс только что признался мне в любви. Впервые в жизни мужчина сказал, что любит меня. Так почему же я не прыгала от радости и сердце в моей груди не рвалось наружу от восторга? Разве не сбылась моя мечта? Ведь я мечтала именно об этом, с тех пор как мне исполнилось восемь лет и я утыкалась носом в книги о Золушке и Спящей Красавице, пока мои родители орали друг на друга в кухне? Мне нужно было броситься на шею к Айдену и признаться ему в ответных чувствах.

Но… я не была в себе уверена.

После того как мне признались в любви, я не ощущала себя счастливее. В небе не взрывался салют, вокруг не пахло розами, и вместо того, чтобы ощущать эмоциональный подъем, я вообще ничего не чувствовала. Глядя на своего бывшего парня, понимала, что он стоит и терпеливо ждет моей реакции на его признание. Да он и выглядеть стал по-другому с тех пор, как мы расстались: раньше Айден казался мне высоким, стройным и благородным, а теперь выглядел тощим, малоприятным, с тонкими волосами и неважной кожей, да к тому же мужчиной, который не умел одеваться со вкусом.

Я влюбилась когда-то в интеллигентного, утонченного Айдена. А сейчас передо мной стоял помпезный хлыщ, обуреваемый странной страстью к женщинам-тигрицам. Нет, он не был плохим, собственно, остался тем же, каким был, когда мы познакомились. Но почему же я тогда ощущаю его чужим? Словно мы не из одной команды?

– Дорогая, с тобой все в порядке? – поинтересовался Айден, похлопывая меня по плечу. – Почему больше не рычишь, тигр?

– Айден… – я взяла его большую руку своими маленькими ладошками.

– Что, любовь моя?

– Нам не нужно быть вместе.

Он изменился в лице:

– Ох…

Пожимая его руку, я продолжила:

– С моей стороны было нечестным давать тебе второй шанс, и мне жаль, прости меня. Ты правильно поступил, когда бросил меня. Я действительно притворялась той, которой не являюсь. И человек, которого ты якобы любишь, эта женщина-тигрица, тоже не совсем я. Я – значительно сложнее.

Мне понадобилось двадцать четыре года – фактически, вся жизнь на данный момент, – чтобы понять кое-что про любовь. Во-первых, любовь – не простое слово, которое легко произнести. Любовь – редкий талант принимать человека таким, какой есть, без прикрас. И во-вторых, говорить о любви имеет смысл, только когда ты слышишь в ответ то же самое.

– Значит, ты не тигрица, – проговорил Айден. – Ты больше, чем тигрица. Хорошо, Бет. Мне надо подумать об этом.

– Подумаешь?

Айден кивнул.

– Бет, ты кого-то встретила, в этом причина?

Я вздрогнула, вспомнив о том, когда видела Мэтта в последний раз.

– Мне казалось, что да. Но, наверное, я ошиблась.

– Вот как, – по Айдену было видно, что он окончательно запутался. – Знаешь, я так много думал о нас. И мне кажется, что если тот мужчина позволил тебе уйти, он просто идиот.

Я улыбнулась: слушать, как Айден обзывает Мэтта идиотом, было забавно.

– И что теперь? – Айден пожал плечами и вынул свою ладонь из моего пожатия. Я сама удивилась, насколько крепко его держу. – Похоже, мне пора прощаться с тобой.

– Видимо, одним пожеланием спокойной ночи не обойдемся.

– Да? – Айден был удивлен.

– Я улетаю в Австралию. Вот о чем я тебе хотела сегодня сказать. У мамы там бизнес, она купила мне билет, хочет взять меня с собой. В Брайтоне меня больше ничто и никто не держит. Согласна, что работать секретарем на собственную мать в Сиднее – не лучшая судьба, но, по крайней мере, я большую часть года буду греться на солнышке.

Айден выглядел озадаченным:

– А как же насчет твоей работы в «Пикчербоксе»? Я-то думал, что ты там останешься и будешь карабкаться вверх по карьерной лестнице, пока не станешь хозяйкой какого-нибудь собственного кинотеатра.

Наверное, я проболталась ему о своих планах на жизнь во время одного из наших не очень трезвых свиданий.

– Ну что же, Айден, не всем мечтам суждено сбыться. Пора мне повзрослеть и начать жить в реальном мире. Я улетаю завтра утром.

– Ничего себе, – Айден, казалось, был в шоке. – Что ж, тогда давай прощаться.

– Давай.

– Можно тебя хотя бы обнять на прощание? По-дружески? Ты не сочтешь это грубым?

– Нет, я сочту это милым.

Мы обнялись, я уткнулась щекой в его плечо.

Но думала я не об Айдене, а о Мэтте.

Глава 34

Мэтт

Кроссовки скрипнули от соприкосновения с линолеумом, я бежал по больничному коридору и едва успел притормозить у поворота в палату деда. Дверь была открыта, и я влетел внутрь. Было темно, но света из коридора вполне хватало, к тому же на стене горел ночник. Я заметил, что занавеска вокруг дедовой кровати плотно задернута.

– Дед! Дед, привет! Это я, Мэтт! – Я торопился обнять его, не обращая внимания на то, что старик на соседней кровати был недоволен шумом. – Дед, это я! – Отодвинув занавеску, я отшатнулся.

Вещи деда еще лежали на прикроватном столике – часы, стакан воды, ключ от квартиры соседки, фото бабушки и номер ежемесячного журнала о мотоциклах, который он так любил читать. Я покупал ему этот журнал в больничном киоске. Тут остался даже пакет от сэндвича, когда мы навещали его вместе с Бет.

Но не было моего деда…

– Простите. – Я приподнял занавеску, которая загораживала вход в сестринскую. Все там было, как и прежде, добавились лишь два небольших украшения по случаю Рождества. Слева на столе стоял пластмассовый Санта-Клаус, он непрерывно покачивался и, казалось, кивал самому себе, а справа на том же столе разместился Снеговик, его нос-морковка торчал задорно вверх.

Дежурная медсестра сидела за столом, уронив голову в бумаги, приподнимая ее только для того, чтобы облизать кончик собственного пальца.

– Простите великодушно, а где мой дедушка?

Сестра О’Рейли взглянула на меня и помрачнела. Я видел такие выражения на лицах у людей: серьезные, тяжелые. Такое выражение было на лице у деда, когда он набрался мужества сказать мне о том, что умерла бабушка. У сестры О’Рейли словно упали шторки на глаза, блокируя всякую надежду. Но я все же видел лучики сострадания, хотя они и были слабыми.

Я так переживал, что пытался унять сердцебиение, прижимая руку к груди.

– Вы Мэтт? – Сестра сдвинула стопку бумаг в сторону и встала.

– Да, это я. – Слова давались мне с трудом. Голос садился.

Господи, сделай так, чтобы с дедом все было в порядке. Я старался сосредоточиться взглядом на часах, приколотых к форме сестры. Стоит просто смотреть на них, не моргая, и тогда все точно будет в порядке. Пока часы идут и вместе с ними идет само время, все будет хорошо. Я старался в это верить. В горле застрял комок, пришлось прокашляться.

– Да, я внук Джека Балларда. Где он? Кто-то позвонил мне утром и велел срочно приехать, и вот я примчался.

– Ну да. – Сестра разгладила подол форменного платья, поправила локон у уха и, обогнув свой стол, приблизилась ко мне. Положила руку на плечо. Рука была тяжелой, словно из свинца, придавливала меня к земле. И несмотря на то что на мне был пиджак, я чувствовал, как жар ее тела переливается в меня через эту удивительную руку. – Пойдемте со мной, Мэтью. – Она как-то особенно произнесла мое имя, без мягкого звука на конце. И мне кажется, я навсегда запомню этот момент. И кто-то другой – какой-то другой Мэтью с твердым «т», не я, – проследовал за сестрой О’Рейли в комнату для родственников, комнату для прощаний с умершими. Это точно был не я.

– Может, присядете?

Но я уже ничего не слышал.

Комната с бежевым ковром на полу и бежевыми стенами. В такой комнате совсем не заметна грязь, а если и заметна, то ее легко отмыть. Никаких рождественских украшений, только стулья. Деревянные стулья с благородной голубой обивкой. Они смотрятся необыкновенно ярко в этой стерильной бежевой комнате. Нет рук, которые я мог бы пожать в эту минуту. Не на кого опереться. Сестра О’Рейли присела рядом и начала говорить.

– Остановка сердца. Никто не ожидал. Вызвали врача. Возникли осложнения. Мы сделали все, что могли.

А потом она произнесла три слова. Три простых слова, которые гвоздями вошли в мой мозг.

– Мне очень жаль.

Я не мог ни говорить, ни двинуться с места, но что-то ледяное зародилось в моем затылке и потекло волной по всему телу, достигая пальцев рук и ног. Оно добралось до живота, потом – до моего сердца. Я не мог нормально дышать, воздух не проходил в легкие. И, казалось, это уже не имеет значения.

Я не помню, сколько просидел так, пока сестра О’Рейли не спросила:

– Мэтью, могу я позвонить кому-нибудь из родственников, чтобы они приехали сюда?

Я покачал головой. Мы долго сидели в комнате, целую вечность, и время от времени сестра заговаривала со мной. Произносила слова утешения, а порой просто молчала. Вскоре я заметил рядом с собой чашку с горячим чаем.

В голове было пусто, в ней билось одно-единственное слово, как птица в клетке. И всякий раз, ударяясь о прутья этой клетки, оно достигало моего сердца, причиняя невероятную боль. Дед. Умер мой дед. Казалось, я дольше не вынесу этой пытки, и тогда мое сознание подсовывало отрицание – я начинал не верить. Нет, нет, нет. Это слово билось во мне еще сильнее и мучительнее, чем предыдущее. В какой-то момент я начал плакать, смотрел, как льются слезы, как падают на руки. Думал, запас слез не иссякнет никогда.

Глава 35

Бет

Когда мой бывший парень ушел прочь, высоко подняв голову и размахивая руками, с меня свалилось чувство вины, как старая кожа, которую я так долго носила. Теперь я была свободна. Да, у нас не было второго шанса, но это меня не пугало и не расстраивало. Если только совсем чуть-чуть, но я почему-то была уверена, что Айден не станет ночь напролет рыдать дома в подушку. Он обязательно встретит кого-нибудь через пару недель. Зайдет по своему обыкновению в бар, возьмет бутылку красного вина, подсядет к ближайшей симпатичной женщине, заведет беседу о ее достоинствах. И, кто знает, вдруг она очаруется?

Я улыбнулась своим мыслям, вынула ключи из сумочки, открыла дверь и вошла домой.

– Лиззи, представляешь, что случилось?

Моя подружка сидела на диване в гостиной, поджав колени к подбородку.

– Что такое?

– А ты не видела нас с Айденом?

– Как же я могла такое пропустить! – У нее изменилось лицо. – Бет, только не говори, что вы снова вместе.

– Нет.

– Я рада, а что надо было этому любителю поесть лук?

– Длинная история, – я поставила сумку на пол у кровати, – я тебе посылала сообщение.

– Ага, – Лиззи посмотрела на свой мобильник, который валялся на столе. – Ну что там такого суперсекретного, что ты не могла мне сказать по телефону? Лучше бы у тебя были хорошие новости, Бет. Вот Натан обещал взять меня на ужин в ресторан «Грейс».

– Прости, – я села с другой стороны дивана, взяла розовую подушку и прижала ее к груди. – Я думала, что будет лучше, если я скажу тебе лично.

Подруга выглядела обеспокоенной.

– Ты же не заболела чем-нибудь ужасным?

– Нет.

– А тогда что?

– Слушай, – я тоже подтянула колени к груди и положила на них подбородок, – с тех пор как мы последний раз виделись, произошло несколько очень важных событий…

И моя верная подруга терпеливо выслушала мой рассказ, начиная с соревнований на собеседовании в Уэльсе (она ужаснулась, узнав, что брюки разорвались на мне прямо во время спуска по скале) и продолжая эпизодом с Мэттом в его гостиничном номере (Лиззи от души посмеялась над злой шуткой Карла, но сразу же извинилась). А к тому моменту, как мой рассказ дошел до эпизода нашего с Мэттом расставания, Лиззи разозлилась.

– Бет, тут какой-то непорядок, – заявила она. – Этот парень – придурок. Ты притащилась, уставшая, навестить его деда, совершенно чужого тебе человека, в больницу, и вот как Мэтт тебя отблагодарил? Свалил рано утром, пока ты спала, и теперь наотрез отказывается общаться с тобой? Хорош парень.

– Знаю, знаю, – меня накрыла волна грусти, но я старалась не поддаваться. Я изо всех сил старалась не думать больше о том эпизоде. – Лиззи, но это еще не самое страшное. Я лишилась работы.

– Да ты что? – У нее отвисла челюсть. – Шутишь? Ты же создана для этой работы!

Я пожала плечами:

– Знаешь, я тоже так думала. У меня был действительно очень толковый бизнес-план, но это уже не имеет значения. Я накричала на Мэтта, сорвалась и даже не понимаю, почему так поступила.

– Бет, может, пожаловаться на него? – Лиззи перебирала все варианты моего спасения. – А если позвонить в их головной офис и сказать, что Мэтт вел себя непрофессионально? Я потрясена тем, что он даже не захотел говорить с тобой по телефону. Я в шоке. Тебе нельзя уходить из «Пикчербокса», это твоя судьба!

– Да. – Я крепче обняла подушку и посмотрела на потолок, пытаясь не заплакать. С трудом верилось в то, что я больше не буду ходить на свою самую любимую работу. – В любом случае, Лиз, я решила уехать. Если не могу изменить того, что случилось…

– Правда? Ты уверена? Бэт, если ты намерена сражаться за свое счастье и свои права, я всегда тебя поддержу.

– Нет, я ведь до конца не уверена, что та работа была именно для меня. «Аполло» собирались перестроить «Пикчербокс», превратив наш кинотеатр в одно из звеньев их огромной сети. И прежним наш «Пикчербокс» никогда не будет. – Я выдавила улыбку. – Но спасибо, Лиззи. Ценю твою поддержку.

– Для того и нужны настоящие друзья. Чтобы вместе бороться с несправедливостями мира, – рассмеялась она. – Ты станешь искать работу?

– Вполне возможно.

– Боже, так вот что случилось, ты устроишься на работу еще куда-то… вот почему ты так срочно хотела со мной поговорить. Ты уедешь!

– Да, я уеду. – Я сжала ее руку.

– А куда? В Нью-Йорк? В Лондон? Только не на необитаемый остров, прошу тебя!

– Я уеду в Австралию. В Сидней.

– Как?

– А вот так. – Мне даже нравилось поддразнивать подругу.

– Обалдеть! – Лиззи подпрыгнула на месте. – А мне и в голову не приходило, что в Австралии могут быть независимые кинотеатры.

– Ты знаешь, а там их нет. Точнее, они там, конечно, могут быть, но еду я не за этим.

– А за чем же? – Лиззи выглядела растерянной. – О, только не говори, что это дело рук твоей мамы! Ты едешь в Австралию, чтобы стать ее секретарем?

– Я дала ей слово. – Пришлось перебить Лиззи, пока она не наговорила глупостей про мою маму. – Я сказала маме, что, если не получу место в «Пикчербоксе», поеду с ней в Австралию.

– Дала слово, дала слово, – передразнила меня Лиззи, – речь идет о твоей жизни, Бет. О твоей судьбе. А она – здесь, в Брайтоне. На, возьми. – Лиззи протянула мне мобильник. – Позвони маме, скажи ей, что не летишь никуда.

– Не могу, я же уже обо всем договорилась, распланировала. Забронированы билеты, все готово…

– А какого черта ты это сделала, даже хорошенько не подумав?

– И кроме того, Лиз, – я вернула ей телефон, – я не могу обидеть маму.

– Бет, ты сама мне говорила, что скорее умрешь, чем станешь секретарем своей мамы.

– Я помню.

– Так почему же ты сбегаешь в Австралию?

– Я не сбегаю, – вздохнула я.

Моя лучшая подруга открыла рот, помолчала, а потом спросила:

– И когда вылет?

– Завтра в полдень.

– Бет, ты же не поступишь так, не правда ли?

– Знаю, что это все неожиданно, и мне придется написать записку в «Пикчербокс», но… – я пожала плечами, – я уверена, что никто не расстроится, если я уеду так вот спешно, тем более в конце года, когда все заняты праздниками. Рэй сказал, что завтра миссис Блэксток собирается посетить «Пикчербокс» лично. Я заеду в кинотеатр по пути в аэропорт и переговорю с ней. Все ей объясню.

– Бет, но завтра 24 декабря, ты не можешь улететь в этот день! Это же канун Рождества! У меня для тебя подарок приготовлен.

– Дорогая, мне действительно жаль. Но у меня билеты на завтра, и я улетаю. Моя новая жизнь начнется с Рождества, в новом месте. Разве плохо начинать новую жизнь с Рождества? Мама считает, что это очень символично.

– Но начнется не твоя новая жизнь, а жизнь твоей мамы! – Лиззи оглядела гостиную, нахмурилась и посмотрела на меня. – Вот почему ты не украсила квартиру к празднику. Знала, что уезжаешь. В прошлом году под Рождество я не могла зайти в квартиру без того, чтобы не задеть головой о какую-нибудь игрушку, не запутаться в мишуре. – Она вздохнула. – И как давно ты уже вынашивала план отъезда?

– Да на самом деле решилось только сегодня, – я отвернулась от подруги, не в силах смотреть ей в глаза, – но понятно было уже пару недель назад, когда я не прошла собеседование и не получила работу. Я все надеялась, что что-нибудь произойдет: мама передумает лететь, или Джеймс, получив должность менеджера в «Пикчербоксе», вдруг откажется, и тогда позовут меня… но ничего из этого не случилось, как видишь.

– А как же твоя комната? Твои вещи?

– Ну… – я вдруг поняла, что о вещах-то и не подумала, – сейчас я смогу взять с собой совсем немного вещей, а остальные попрошу тебя, если не сложно, посылать мне почтой. А что останется – можно отдать в приют. Мама не видит проблем для меня с получением постоянной визы.

– Постоянной? – воскликнула Лиззи.

– Да, – кивнула я, стараясь не замечать выражение ужаса на ее лице, – я уже оплатила следующий месяц по ренте квартиры, и в банке еще остались деньги, чтобы их перевести. Через восемь недель сможешь найти себе новую соседку, Лиззи.

– Неужели ты уедешь? – Она никак не могла поверить в реальность происходящего.

– Да.

– О, Бет, – Лиззи пододвинулась ко мне и обняла меня, – мне будет тебя не хватать.

– И мне тебя тоже. Обещай мне, что будешь себя беречь. – Я отстранилась, чтобы хорошенько разглядеть свою верную подругу. – Я не хочу однажды в новостях услышать, что молодая красивая женщина погибла, застряв в окне пивбара…

– Даю тебе слово, что стану беречь себя, – улыбнулась Лиззи.

– Тогда все отлично! – Я хлопнула в ладоши. – Ты поможешь мне собрать вещи? У меня для тебя есть бутылочка вина, если…

– Вина? – оживилась Лиззи. – Путь к моему сердцу действительно лежит через вино, ты угадала.

Глава 36

Мэтт

– Мэтью?

Я почувствовал, как кто-то коснулся моей руки.

– Мэтью, вы будете прощаться?

Я поднял голову. Сестра О’Рейли так и сидела рядом со мной, как в тот момент, когда я узнал о смерти деда. Руки все еще дрожали от стресса. Да, я хотел увидеть деда больше всего на свете, хотел попрощаться с ним. Увидеть, как его морщинистое лицо светится от радости, когда он слушал мои шутки. Подсмотреть, как дед таращится на грудь медсестры. Услышать, как он говорит, встречая меня: «А не Мэтт ли это, мой единственный любимый внук?». И почувствовать его тяжелую лапу на своем плече. Но деда больше нет.

– Нет, – ответил я, – спасибо. Я не смогу.

Одна маленькая слезинка скатилась по моей щеке и упала на руку. Когда я поднес руку поближе к глазам, чтобы рассмотреть слезинку, оказалось, что та уже растаяла. Слезы иссякли, я наконец перестал плакать.

– Хорошо, – кивнула сестра О’Рейли. – Я понимаю, как вам тяжело, но и вы поймите, что у нас много бумажной работы из-за смерти вашего деда. Так что я вынуждена вас покинуть. Если хотите, я соберу для вас его вещи, те, что остались. Без спешки, только без спешки.

– Да, соберите, пожалуйста. – Слова звучали странно, словно не я, а кто-то другой говорил их.

Взошло солнце. Оно светило сквозь облака, очень робко, словно не хотело быть замеченным. А потом вдруг засияло в полную мощь, охватывая весь мир.

Я шел, держа в руке сумку с вещами деда. Сумка была слишком велика для этой ноши: часы, фотографии, ключи, журналы и вещи деда занимали лишь ее маленькую часть. Но в сумке лежало еще кое-что, что нашла сестра О’Рейли. Дед спрятал это под подушку. Фото, на котором мы с дедом были вместе. Я никогда раньше его не видел, но помню, как нас фотографировали. Мы сидели в саду солнечным летним днем, мне было десять или двенадцать лет. Дед держал в руках огромную рыбу, прижимая ее к груди и глядя в камеру. А я улыбался деду, забывая смотреть в камеру. Я держал его рыболовные снасти. Сеть обмоталась вокруг меня, но я и не замечал этого. Дед был моим кумиром, и в моем взгляде, как и много лет назад, читалось только восхищение. Он был моим героем, я хотел походить на него, когда вырасту.

Проголодавшись и захотев пить, я, совершенно измотанный, вернулся домой. Взглянул на часы – они показывали 9.22. Как такое могло произойти? Прошло всего четыре часа с тех пор, как мне позвонили из больницы, а ощущение было, словно миновало миллион лет. Или всего несколько секунд – не поймешь. Я так устал, что едва мог попасть ключом в замочную скважину. Вскоре я вошел и проследовал в гостиную. Если я посплю пару часов, наверное, смогу…

– Алиса?

Моя бывшая как ни в чем не бывало сидела на диване, положив ногу на ногу. На ней были те же джинсы и тот же джемпер, что и прошлым вечером, только на лице гораздо меньше косметики, и волосы она убрала в «хвост».

– Где ты был, Мэтт?

– Я ездил к… – но дальше я уже не мог говорить, руку оттягивал пакет с вещами деда, мертвого деда, и я вдруг понял, что не могу объяснить этой женщине весь ужас произошедшего. Как будто если произнесу слова вслух, то смерть деда станет еще реальнее, чем она была до этого.

– Язык проглотил? Как типично, в твоем духе!

– Что в моем духе?

Алиса запрокинула голову и рассмеялась. Как будто я только что очень удачно пошутил.

– Ты, Мэтт, бесчувственный и к тому же эгоист.

– Эгоист? – Я понимал, что глупо повторять за Алисой, но не мог остановиться. У меня в голове царил хаос, к тому же я почти не спал и вообще с трудом понимал, что творится вокруг. Только что умер дед, а теперь у меня в комнате на моем диване сидела Алиса и выносила мне мозг. Возникло ощущение, будто я попал из одного кошмара в другой.

– Мне практически пришлось заставить тебя переночевать со мной вчера вечером, – продолжала Алиса. – А потом проснулась утром и не нашла тебя рядом. Ты куда-то ушел. После всего того, что я сказала тебе про поддержку… ты… ты… поступил как говнюк!

И тут я улыбнулся. Впервые за много часов ужаса – вдруг стало смешно. Слово «говнюк» действительно смешное.

– Ты еще и смеешься! Я пыталась звонить тебе, но у тебя не работал телефон! Понятно, что ты просто не хотел, чтобы я знала, куда ты пошел.

– Алиса, дело в том… – Я сел в ближайшее кресло, потому что подкосились ноги. – Дело в том, что я…

– Что? Пошел и потрахал кое-кого еще? У тебя есть кое-кто еще, да, Мэтт?

Я подался вперед и закрыл лицо руками:

– Алиса, я только что из больницы. Мой дед…

– Что с ним? – Ее интонация мгновенно переменилась.

А я все никак не мог выговорить эти простые слова. Повисла удручающая тишина. Потом Алиса выдохнула тихое «боже мой», а я закрыл глаза и стал мысленно молиться, чтобы она ушла и оставила меня в покое.

– Почему ты не разбудил меня, Мэтт?

– Мне позвонили, и я сразу уехал.

– А кто тогда поехал с тобой?

– Никто, я был один.

– Но у тебя же кто-то есть?

– Да черт тебя подери, Алиса! – Я внезапно почувствовал прилив злости. Только что я потерял человека, который был мне дороже отца. А Алиса решила довести меня вопросами о том, изменяю я ей или нет. Что с ней такое? В чем ее проблема?

– Да! – крикнул я. – Да, у меня есть другая женщина, и я ее люблю. Что, ты теперь счастлива?

– Значит, есть, – произнесла Алиса. – Честно говоря, я не ожидала…

– Тогда зачем ты… – Я махнул рукой. – Я больше не могу объясняться с тобой, мне надоело.

Мы пару минут посидели в тишине. Я стал доставать из сумки вещи деда, чтобы убрать их куда-нибудь, а что делала Алиса, я не видел. Старался не смотреть на нее.

– Прости меня, – вскоре сказал я, – мне не следовало орать на тебя. Утром я пережил ад, поэтому сейчас не очень себя контролирую. Честно говоря, Алиса, я и понятия не имею, как там сейчас Бет… та девушка, в которую я влюблен. И мне надо решить, как мне быть. Но в любом случае я не оставлю тебя и ребенка. Поддержу деньгами и морально. Но… – тут я увидел безумные глаза Алисы, – спать с тобой не стану, целоваться не стану, и вообще прекрати изображать мою вторую половинку. У нас нет будущего, мне жаль, но это так.

Я замер в ожидании реакции на свои слова. Думал, что сейчас Алиса забьется в рыданиях, бросит в меня чем-нибудь. Но она спокойно скрестила руки на груди и вздохнула.

– Просить прощения нужно мне, – тихо промолвила она.

– Ты о чем?

– Мэтт, – она начала и тут же остановилась, сидя на самом краешке дивана, нервно постукивая пятками по моему ковру, а руками теребя колени.

– Что?

Алиса взглянула на меня из-под ресниц, а потом отвернулась, словно я чем-то ее обидел.

– Я не беременна.

Второй раз за последние двенадцать часов кровь в моих жилах застыла. Я смотрел на Алису, шокированный ее признанием.

– Повтори, что ты сказала?

Она лишь покачала головой, глядя куда-то поверх моей макушки. Вдруг она села очень прямо, перестала стучать ногами, с лица исчезли все эмоции. Неужели она и вправду сказала то, что сказала?

– Алиса, – я заставил ее посмотреть на меня, – что ты только что сказала?

У нее на щеках туда-сюда ходили желваки. Лишь по этому признаку я мог понять, что она не превратилась в камень.

– Алиса.

– У меня не будет ребенка, – резко проговорила она, отшатываясь от меня. – Я все выдумала, доволен?

Мне показалось, будто я сплю. Это не могло происходить в реальности, просто не могло.

– Но зачем ты это сделала?

– Я думала, что ты откажешься.

– Откажусь от чего?

– От нас. – Алиса играла браслетом на запястье, поворачивая его то одной стороной, то другой. – Я знала, что у нас были проблемы, из-за которых мы и расстались, но была уверена, что ты меня все еще любишь.

– Но я тебя не лю…

– Не надо этого говорить, Мэтт, совсем необязательно додавливать меня. Я не дура, сама все понимаю.

– И зачем же ты притворялась, будто беременна?

– Надеялась, что ты осознаешь, что все еще любишь меня. Мы преодолеем сложности, и все у нас станет хорошо.

– И как долго ты водила бы меня за нос? Ведь все раскрылось бы довольно скоро.

– Я… рассчитывала переспать с тобой и забеременеть.

– Ни фига себе! – Я не мог поверить услышанному.

– Прошу, Мэтт, – Алиса качнулась в мою сторону, – прошу тебя, не прогоняй меня! Мне очень стыдно за свой поступок, я толком не понимала, что делаю – до этого конкретного момента. А ведь я сделала глупость!

– Ты, наверное, шутишь, дорогая.

Нет, она, конечно, выделывала разное, были времена, но чтобы такое…

– Давай я просто уйду? – вдруг предложила Алиса.

Я слишком устал, чтобы злиться. Я просто смотрел, как она надевает пальто, шляпу, обматывает шею шарфом.

– Прости меня, – тихо произнесла Алиса, подойдя к двери. – Я больше не доставлю тебе неудобств, обещаю.

И она ушла.

Глава 37

Бет

Я притормозила у входа в кинотеатр: в одной руке у меня был рождественский подарок Лиззи, который она мне дала, но запретила открывать до прилета в Сидней, а в другой – дорожный чемодан. Я разглядывала шрифт, которым было написано название нашего кинотеатра «Пикчербокс» – буквы выцветали и тлели прямо на глазах. Но все происходило на самом деле: я пришла сюда, в место, которое любила больше всего на свете, чтобы попрощаться. Но мне казалось, будто есть во всем этом что-то сказочное: и не только потому, что я не выспалась, а накануне мы с Лиззи много выпили.

Пить с лучшей подругой накануне отлета в другую страну было, конечно, не лучшей идеей. Но все же так было надо – потому что иначе я бы передумала и никуда не полетела. Я начала медленно перебирать свои вещи, складывая их в кучки, а потом в чемодан, но примерно через час Лиззи все это так надоело, что мы решили открыть бутылку вина. Вскоре сортировать вещи стало легче: вся комната была завалена свитерами, юбками, брюками, платьями, пока наконец мы с этим не покончили и остался один маленький чемодан и две кучки ненужных вещей.

В два часа ночи мы завалились на диван и открыли вторую бутылку вина.

– Бет, ты не должна этого делать, – проговорила Лиззи, так сильно сжимая мою руку, что у меня едва не отвалился мизинец. – Не надо уезжать.

– Но почему?

– Я уверена, что мой отец не станет возражать, если ты останешься, пока не встанешь на ноги снова. Боже… – Лиззи озарила догадка: – А что, если ты уезжаешь из-за меня? У тебя последнее время было столько проблем, а я не уделяла тебе внимания, была такой свиньей…

– Лиз, никакой свиньей ты не была, успокойся. Ты – потрясающая подруга, ну, может, в прямом смысле слова «потрясающая», – постаралась я пошутить, – ты порой попадаешь в передряги, но с тобой весело и хорошо. Ты – мой лучший друг, и мой отъезд не имеет к тебе никакого отношения.

– Тогда зачем ты едешь?

Я не могла ответить ей с уверенностью: вчера на работе принять решение казалось таким простым и естественным. Я теряла любимую работу, унизилась перед Айденом, и Мэтт меня ненавидел. Почему бы не уехать в Австралию, начать все сначала? В конце концов, никто там не знал меня.

– Я еду, потому что это единственное правильное решение на данный момент.

Этим я Лиззи не убедила.

– А чего ты тогда так паршиво выглядишь? В смысле – не радуешься, не полна оптимизма? Останься. Проведи со мной Рождество, со мной и моей семьей. Мама приготовит индейку, и к нам впервые придет Натан. Будет очень весело.

– Не могу, Лиз, мне надо ехать. Все решено.

Был момент перед выходом, когда я взяла свой мобильник и, пролистав телефонные номера, нашла номер «Аполло». Я все еще не могла поверить в то, что ошиблась с Мэттом. Казалось, между нами возникло нечто особенное. Мэтт не походил на Айдена, я это понимала даже по тому, как он смотрел на меня. Или я ошибалась?

В три часа ночи в офисе «Аполло», конечно, никого не осталось, но автоответчик у них включен всегда, так что я могу оставить Мэтту сообщение.

Палец замер на кнопке вызова, я взвешивала все «за» и «против». Представь, что Мэтта Джонса никогда не существовало, или позвони ему и потребуй объяснений. Скажи, что тебе было больно и ты хотела бы понять, что произошло.

Я тряхнула головой, словно была пьяна. Не стану бегать за мужчиной, ни за что!

И я удалила его номер из телефонной книжки. Одним простым движением.

– Переживи это, Бет! – Я посмотрела на часы, было десять минут одиннадцатого, мама ждала меня на Пул-Вэлли к одиннадцати.

– Сделай это, – сказала я себе и вошла в двери «Пикчербокса».

* * *

Я не знала, плакать мне или смеяться. Из всех дней, что Карл бывал в «Пикчербоксе», как нарочно он выбрал этот день, чтобы столкнуться со мной. Развалившись на стуле перед моим рабочим столом, положив ноги на него, он восседал, скрестив руки на груди. Телефон надрывался, но Карл и не думал подходить.

– Куда-то собралась, Прыщавка? – спросил он, кивая на мой чемодан. – Слышал, что в Лос-Анджелесе отличные пластические хирурги.

– Миссис Блэксток у себя? – Реагировать на провокации Карла я сегодня не собиралась.

– А зачем она тебе? – Карл осмотрел меня сверху вниз. – Ты что, пользуешься бабушкиными щипцами для завивки волос? Вообще, тебе идет старушечий шик. Он соответствует твоему парфюму. Туалетная вода Пис-пис на Пенсии.

Он рассмеялся, очевидно, очень довольный самим собой.

– Карл, – я поставила свой чемодан и шагнула вперед. – Где миссис Блэксток? Мне нужно с ней поговорить.

– Неужели? Если хочешь найти замену тем лопнувшим на тебе в Уэльсе брюкам, могу поделиться наличностью. На Ист-стрит открылся новый магазин, рядом с бутиком «Лонг толл Салли», у них точно найдется подходящая модель. Даже могу сказать, как она называется: Большая Жирная Задница!

– Карл, – я обошла стол и встала прямо перед своим ужасным коллегой. Под стулом валялись какие-то объедки из «Макдоналдса», а на столе стояла игровая приставка «Нинтендо». Похоже, он не собирался загружать себя работой. – Просто скажи мне, здесь миссис Блэксток или она где-то еще, у меня нет времени на твои тупые игры.

– Игры? Кто бы говорил об играх.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Мне по буквам проговорить?

– Да. Потому что я вообще не поняла, что ты имеешь в виду.

– Ладно. – Карл спустил ноги со стола на пол, крутанулся на стуле, а потом резко встал. – Почему бы нам не поговорить про Уэльс, Бет?

– Давай поговорим. – Я хотела узнать, где миссис Блэксток, мне, возможно, придется выслушать про домыслы Карла относительно нашей поездки в Уэльс. Что ж, пусть. Я скоро выйду из «Пикчербокса» и никогда больше не увижу лицо этого мерзавца!

– Хорошо. – Карл поковырял ногтем между передними зубами и внимательно на меня посмотрел. – Почему бы не начать с вечера субботы?

– А что случилось вечером субботы?

– Ходят слухи… – он мерзко улыбнулся, – что по коридорам гостиницы бегала молодая девушка, обернутая в одеяло.

У меня по позвоночнику прокатился озноб. И как Карл разузнал об этом?

– Также говорят, что эта девушка была замечена выходившей из номера некоего Мэтта Джонса.

Я прищурилась. Не дам Карлу себя расстроить.

– А чем докажешь?

– Хочешь доказательств? У меня есть свидетель.

– И кто же он?

– Я.

Он смотрел на меня взглядом победителя, а я никак не могла сообразить, что происходит и чего этот мужчина хочет. Интуиция подсказывала: давай, иди, ты не обязана больше иметь дело с этим жутким мусором. Выйди, поймай такси до Пул-Вэлли, можешь по пути просто позвонить миссис Блэксток. Но я твердила себе: нет, я никуда не поеду. Слишком долго я прикусывала себе язык. Не позволю Карлу снова одержать над собой грязную победу.

– Ага, молчишь! – воскликнул Карл. – Молчание – знак вины.

– И что? – Я решила постоять за себя. Не уйду отсюда, пока не дам ему сдачи. – А если я действительно находилась в комнате Мэтта, тебе какое до этого дело?

– В общем, никакого. – Он пошел на попятный. – Просто смешно.

– А что тут смешного?

– Ну как, ты же понимаешь, – Карл широко распахнул руки, – ты же так живешь, у тебя вся жизнь вот такая – бегом из чужого номера в казенном одеяле.

– А ты много знаешь о моей жизни?

– Немало. Мы с тобой росли вместе. Ты – лузер, Бет. Провалилась на экзаменах в школе, до поступления в университет не дотянула, пошла работать в первую попавшуюся компанию. Видимо, миссис Блэксток тебя просто пожалела.

– Не смей, слышишь… – Я так разозлилась, что готова была ударить его. – Я хорошо выполняла свою работу, а если ты, мелкий засра…

– А что уж говорить о твоих любовных похождениях! – Щеки Карла зарделись, глаза сияли. – О чем только думал Айден Доулс, когда пригласил тебя на свидание? Вероятно, он был под действием лекарств. Просто не успел уйти с дороги, как ты его подсекла.

– Вчера Айден пришел ко мне домой и просил меня…

– А что будет дальше? Когда любовь накрылась, а впереди маячит призрак безработицы? Ты решила соблазнить будущего босса. Только вот работа тебе не обломилась, да? Значит, кроме того, что ты толстая и некрасивая, ты еще и плохо трахаешься.

– Ой! – кричал Карл, не я. А я с удивлением наблюдала, как машинально даю ему пощечину и все мои пять пальцев отпечатываются на его щеке.

– Но у меня по крайней мере был настоящий секс, – сказала я, стараясь унять дрожь в правой руке, горевшей от пощечины, – а до тебя, толстого и отвратительного, никто даже дотронуться не хочет. Тебе нравится быть двадцатичетырехлетним девственником?

Я попала пальцем в небо, не ожидая, что угадаю такую подробность биографии Карла. Но по тому, как он побледнел, как затравленно посмотрел на меня, поняла, что теперь могла бы спорить на деньги: Карл был невинен, как дитя.

– Почему ты привязался ко мне? – безжалостно продолжила я. – Почему пятнадцать лет ты не даешь мне прохода? Ты или ревнуешь, или… – я хитро улыбнулась и отвернулась, – тут что-то еще? Поэтому ты записал ту ужасную фразу на мой мобильник? Не хотел, чтобы я вернулась к Айдену, желал, чтобы я принадлежала тебе? Бог ты мой, неужели все именно так? Все эти оскорбления, постоянные приколы… Я тебе нравлюсь, Карл?

– Я что, с ума сошел? – Карл все еще не мог смотреть мне в глаза. – Кому вообще нужна такая мерзкая мохнатка, как ты?

– Кончай ругаться! – Голос миссис Блэксток нельзя было перепутать ни с чьим другим. Словно ковбой, пришедший в салун, она стояла в дверях кинотеатра, освещаемая со спины, в охотничьих сапогах, в глубоко надвинутой на глаза шляпе. – Я все слышала из женского туалета. – Миссис Блэксток указала на Карла тростью, с которой имела обыкновение выходить на улицу. – Пошел вон!

Карл указал на меня пальцем:

– Вы неправы! Это она…

– Вон, я сказала! Ни разу в жизни я не слышала такого тошнотворного разговора. И он не повторится. Потому что ты, Карл, здесь больше не работаешь.

– Но как же…

– Можешь думать, что мое время прошло и я старушка с придурью, – продолжила она, пока Карл надевал пиджак и прятал «Нинтендо» в сумку. – Я обращаюсь к вам, мистер Комбз. Я услышала ваши слова. Среди прочего вы сказали, что посетители кинотеатра, которые жаловались на вашу грубость, были рассерженные и озлобленные. Но ведь вы еще хуже. И я десять раз подумаю перед тем, как дать вам второй шанс. Какой же вы ужасный мелкий человечишко…

Я смотрела то на миссис Блэксток, то на него.

– И если ты, Карл, думаешь, что я дам тебе рекомендацию, – сказала она ему вдогонку, пока он плелся через холл к выходу, – то ошибаешься. Тебе придется туго.

– Бет, – обратилась миссис Блэксток ко мне, когда Карла след простыл, – как приятно увидеть тебя снова! Получилось так, что мы остались без мужчин. Могу ли я попросить тебя закрыть собой эту брешь, пробитую Карлом?

Я улыбнулась и, посмотрев на чемодан, пробормотала:

– Вообще-то, я…

Глава 38

Мэтт

Только я закрыл дверь за Алисой, как зазвенел телефон. Я снял трубку, надеясь, что звонит сестра О’Рейли и сообщит мне, что произошла чудовищная ошибка и дед не умер. Просто они перепутали его с другим, очень похожим на него стариком, такое бывает…

– Привет, мой верный матрос!

– Простите? – Я не понял, кто звонит, сбитый с толку ирландским акцентом. – Кто это?

– Бог ты мой! – Кто-то прокашлялся прямо мне в ухо. – Это явное свидетельство того, что ты, дружок, в последнее время не в себе. Кто я? Я твоя начальница. Изабелла Уоллбрейкер.

– Простите! Чем могу быть полезен?

– Полезен? – рассмеялась она. – Когда ты принесешь мне подписанный контракт на продажу «Пикчербокса»?

– Простите за задержку, у меня он есть, просто все пошло немного не так в последнее время.

– Немного не так? Не говори со мной о своих проблемах! Ты пока не сталкивался с настоящими проблемами! Мне с утра адвокаты ездят по ушам. Если у меня сегодня же не будет подписанного контракта, сделка расторгнута, Мэтт. Так что давай, кончай страдать, садись в поезд и быстро в Лондон! Мне нужен контракт к двум часам дня!

– Не могу. – Я провел рукой по волосам, почувствовав, как сильно потею. – Изабелла, дело в том, что сегодня умер мой дед.

– Но ведь похороны будут все равно не раньше чем через пару дней, так что ты вполне можешь сесть на поезд и приехать.

– Изабелла…

– А теперь послушай меня, Мэтт. Я устала от всего этого беспорядка. Почему я должна упрашивать тебя выполнять твою же чертову работу? Умер дед. И что теперь? Все мы когда-нибудь умрем. Уверена, он прожил отличную, интересную жизнь. Ты привезешь мне этот долбаный контракт или нет?

– Нет.

На том конце провода тяжело вздохнули.

– Так что?

– Я сказал, что не привезу. Нет.

– Мэтт, – я почти слышал, как моя начальница скрипит зубами. – Прости, если мои слова показались тебе слишком резкими, но мне действительно очень нужен контракт. Строители на низком старте, готовы начинать, японская фирма привезла нам материалы для переделки «Пикчербокса». Если мы собираемся перезапустить обновленный «Пикчербокс» в июне, то надо уже сейчас разобрать его до кирпичика и построить заново. А у меня руки связаны, пока юристы не одобрили контракт.

Разобрать по кирпичику? Звучало угрожающе.

– Изабелла, а вы сами когда-нибудь заходили в «Пикчербокс»?

Она промолчала.

– Изабелла, – не сдавался я, – зачем вам все это? Ведь место красивое. Да, оно пообтерлось и поизносилось, но хуже не стало. Именно его, скажем так, заброшенность и делает его уникальным. Кинотеатр простоял в Брайтоне почти сотню лет. А вы хотите вырвать ему сердце.

– Вырвать сердце? – Изабелла, казалось, удивилась. – Мэтт, никогда бы не подумала, что ты сентиментален. Очнись. Это просто тупое здание. Здание кинотеатра, и все.

– Нет, «Пикчербокс» – больше, чем кинотеатр. Спросите любого посетителя. Спросите любую… – Образ Бет, смущенно улыбающейся из-за ее рабочего стола, возник перед моими глазами. – Все они скажут, что любят кинотеатр не из-за денег, которые худо-бедно на нем зарабатывают. А из-за того, что он – часть их жизни.

– Тогда иди, Мэтт, и работай на чертов «Нэшнл траст»! – пыхтела в трубку моя начальница. – Я не собираюсь серьезно с тобой все это обсуждать, слышишь? Я беспокоюсь только о том, чтобы выполнять свою работу хорошо. Так ты привезешь мне контракт или мне послать курьера? Я ведь в любом случае получу этот документ.

Я посмотрел на свой портфель, запихнутый между диваном и стеной. Прижав ухом к плечу телефонную трубку, стал рыться в портфеле.

– Мэтт, послушай! – Моя начальница меняла тактику. – Мы оба знаем, что тебе нужен бонус, премия. Не вини Шейлу за болтливость, но она проговорилась, что тебе надо одновременно оплачивать две аренды. А это так непросто…

Я пролистал документы и нашел подписанный контракт.

– Знаю, ты справишься и без премии, – говорила моя начальница, – но арендовать недвижимость в Брайтоне сейчас ох как недешево…

– Изабелла, больше мне не придется платить за аренду дважды.

– Да ну? – Казалось, я ее удивил. – Но в таком случае премия все равно тебе не помешает. Ты можешь потратить ее на себя. Поехать куда-нибудь на выходные. Устроить деду роскошную могилку на солнышке… В общем, будь хорошим мальчиком и просто привези контракт.

Я усмехнулся.

– Что это за звук? Как будто что-то рвется…

– Да. – Я с удовольствием мучил свою начальницу. – Это звук, при котором один лист бумаги превращается в два, а потом каждая половинка – еще в два, и так далее… так много слов, так много подписей… это был контракт.

Моя начальница выдохнула в трубку.

– А контракт вот взял и… порвался. На четыре, восемь, шестнадцать частей.

– Мэтт, – пролаяла моя начальница, – скажу тебе две вещи. Первая: ты уволен. И вторая: кинотеатр все равно станет моим. Даже если мне для этого придется арендовать поезд и прямо на нем въехать в «Пикчербокс». Ты понял?

– Правда? – решительно сказал я, поглядывая на еще одну пачку документов в своем портфеле. – Только если я что-нибудь не предприму…

Я стоял в дверях «Пикчербокса», вынул из кармана фото, на котором мы с дедом были на рыбалке, провел пальцем по его улыбающемуся лицу.

– Я ведь правильно поступаю, дед, да?

Тот как будто улыбнулся мне с фотографии. Он хотел бы, чтобы я так поступил. Я точно знаю, что хотел бы.

– Хорошо, дед, я понял. – Я убрал снимок в карман и вышел из квартиры. – Пора!

Маленькая женщина с тусклыми волосами сидела за рабочим столом Бет, разбирая афиши.

– Простите, – произнес я.

Она не отреагировала.

– Простите, – повторил я, – Бет Принс сегодня работает?

– Бет? Нет, она… – Женщина медленно повернулась ко мне лицом. – А вы Мэтью Джонс?

– Миссис Блэксток! – Я широко улыбнулся. – Здравствуйте!

– Ну-ну-ну, – она приспустила очки на переносице, чтобы лучше меня разглядеть, – уж не думала, что снова тебя увижу.

– Я тоже не думал, что увижу вас. Но рад, что застал вас на месте. Я хотел сначала пообщаться с Бет, но и к вам у меня есть важный разговор. Очень-очень важный, он об «Аполло» и о том, что там решили с вами сделать…

– Ну-ну-ну, – снова сказала миссис Блэксток свою, видимо, любимую фразу, сев за компьютер. – А теперь повтори, только помедленнее.

– Хорошо.

Я снял пиджак и шарф, положил руки на стол, несколько раз глубоко вздохнул. Миссис Блэксток кивнула мне, и я произнес:

– Правда в том, что я вам солгал, будто мы станем присматривать за «Пикчербоксом». Мы хотели все уничтожить.

– Что?

– Мне очень жаль. Меня долго мучила совесть, но пока еще не поздно все сохранить. Не продавайте «Пикчербокс» «Аполло», миссис Блэксток. Они не намерены вернуть кинотеатру былую славу и блеск, нет. Они хотят все разобрать по кирпичику, чтобы построить на этом месте что-то новое…

– Разобрать по кирпичику? – повторила Эдна, разглядывая лепнину на потолке, словно это был сливочный крем на торте, уложенный в причудливую форму. – А зачем?

– Затем, что им безразлично, сколько лет кинотеатру. Они хотят, чтобы «Пикчербокс» вошел в сеть кинотеатров и приносил прибыль.

– Ты это знал и все же вынудил меня подписать контракт?

– Мне жаль, очень жаль, – вздохнул я. – Мне нет оправдания, но если бы вы не подписали контракт, то мне не заплатили бы деньги, чтобы я мог ухаживать за своим… – Мои глаза наполнились слезами, стоило мне вспомнить, как я в последний раз навещал деда у него дома. Я вытер слезу и продолжил: – За тем, кто был для меня очень дорог.

Эдна Блэксток, кажется, прониклась симпатией ко мне.

– Мэтью, ты в порядке?

– Сегодня я потерял человека, который олицетворял собой целый мир. А до этого я ему солгал, за что не прощу себя никогда. Ничего уже не вернуть, но хотелось бы хоть как-то выправить. Не продавайте «Пикчербокс».

– Поздно. Я уже подписала контракт.

– Нет. – Я раскрыл правую ладонь, в которой лежал шарик из бумаги. – Я порвал ваш контракт.

Эдна удивленно смотрела на шарик.

– Я не должен был его рвать, и если вы все еще хотите продать кинотеатр «Аполло», то можете это сделать. Моя начальница, точнее, моя бывшая начальница направляется сюда. Но я вас умоляю, не подписывайте контракт. Не продавайте кинотеатр.

– А как же деньги? – тихо спросила миссис Блэксток. – Они предложили мне внушительную сумму. И ты сам сказал, когда был у меня дома, что для «Пикчербокса» это большая удача…

– Я думал об этом, – бросив шарик на стол, я открыл свой портфель, – именно поэтому я хочу вам показать следующее…

Эдна протянула руку и взяла документ, который я ей дал. Просмотрела его и поинтересовалась:

– Что это такое?

– Бизнес-план, тот самый, который написала ваша Бет для «Пикчербокса».

– Бет, которая тут работала?

– Да, она дала мне его во время собеседования в Уэльсе, и это был лучший бизнес-план из всех, что я видел. Но должность я отдал Джеймсу, потому что… В общем, это было моей ошибкой. Джеймс, конечно, компетентный сотрудник, но работает без драйва, без энтузиазма, и я должен был отдать эту должность Бет. Она любит «Пикчербокс» и сумеет вернуть его к жизни.

– Но… – Эдна перевернула страницу бизнес-плана, – многие из этих идей радикальны, современны…

– А многие – консервативны. Вот почему в соединении друг с другом они будут так хорошо реализовываться. Идея Бет была в том, чтобы соединить историческую атмосферу, которая царит в «Пикчербоксе», с современными инструментами маркетинга и промоушена. Этот документ – на вес золота!

– Правда?

– Точно! – Я в порыве страсти стукнул кулаком по столу. – Понимаю, что у вас нет причин верить мне, особенно после того, как я обманул вас. Я и сам себе не верю. Но верю в те идеи, что есть у Бет. Дайте ей полгода, и она возродит это место. А если прибыли не будет, продавайте все «Аполло».

– Значит, так? – Миссис Блэксток подняла бровь. – Спасибо за разрешение, мистер Джонс.

– Простите, не хочу быть превратно понятым. Это – ваш бизнес, ваш кинотеатр, вы можете делать с ним все, что пожелаете. Но если действительно хотите, чтобы он вернулся к былой славе, а не умирал медленно у вас на глазах, то должны дать Бет шанс.

– Ммммм… – она снова взялась листать бизнес-план.

Я ждал, затаив дыхание, пока она перевернет еще страницу, она читала строку за строкой, потом закрыла папку и посмотрела на меня.

– Я согласна.

– Вы дадите Бет шанс?

Она кивнула.

– Полгода.

– А если Изабелла, моя начальница, приедет и начнет вас соблазнять, вы не поддадитесь?

Эдна улыбнулась:

– Нет, не поддамся.

– Спасибо! – Я выскочил из-за стола, готовый обнять Эдну. – Позвольте я вас поцелую. Бет будет счастлива! Не могу дождаться момента, когда сообщу ей…

Но тут миссис Блэксток выставила вперед руку, не давая мне сжать ее в крепких объятиях.

– Ты так меня заговорил, в тебе столько энтузиазма, Мэтт, что я совсем забыла кое о чем тебе сказать. Бет попросила сегодня днем дать ей расчет. Она уволилась.

– Ну так что же, подпишете с ней новый трудовой контракт.

– Если она вернется.

– Что? – Я нахмурился. – Вернется откуда?

– Оттуда, куда она направилась с черным чемоданом в руке…

Глава 39

Бет

– Готова, дорогая? – Мама стояла около такси, а у ее ног расположились два гигантских чемодана в жуткий цветочек.

Я следила за тем, как водитель, надевший шапку Санта-Клауса, взял мамин багаж и запихнул его в машину. Настала очередь моего чемодана. Водитель как-то особенно на меня посмотрел, – оказывается, я намертво вцепилась в чемодан, и взять его у меня просто не представлялось возможным.

Мама погладила меня по руке, и я немного расслабилась.

– Бет, ты получила расчет?

Я кивнула, занятая своими мыслями. Пыталась взглядом выпить весь Брайтон – как будто он был бутылкой вина. Вот – веселые туристы в смешных куртках и шарфах, всех фотографируют. Вот – огромные чайки, жалобно кричат в небе. Вот – рождественская иллюминация загорается над Кинг-роуд, и огни побережья тепло мерцают вдалеке сквозь плотный декабрьский туман. Я глубоко вздохнула. Воздух был острым, свежим и обжигающе холодным. Вот-вот пойдет снег. Я посмотрела на побережье. Нет ничего более невероятного, чем волна, бьющая в заснеженный берег. Есть ли снег, нет ли его, но несколько ненормальных обязательно залезут в воду купаться ранним рождественским утром. Вот за это я любила Брайтон. Можно было завернуть за угол и обнаружить что-нибудь волшебное. И все это – за одно мгновение! Вы опьянеете от Брайтона. Такого живого, очаровательного и яркого.

Я поежилась и поглубже засунула руки в карманы пальто. В Австралии снега точно не будет. По данным мамы, в Сиднее сейчас было двадцать два градуса тепла. Сидней. Я встряхнулась, не в состоянии сразу подумать обо всем одновременно. Через сутки я буду в другом городе, на другом континенте. В городе, о котором я ничего не знаю и в котором никого не люблю. В Брайтоне у меня все случалось впервые: велосипед, школа, море, друзья, поцелуй, секс, работа, любовь…

По последним двум пунктам я отставала. Лузер – он всегда лузер, как однажды заметил Карл. Нельзя сказать, что он был совсем прав. Но и в том, что был совсем не прав, его тоже не обвинишь, не так ли?

Нет, в Брайтоне для меня уже ничего родного не осталось. Разумеется, я стану скучать по Лиззи, я уже ей обещала каждый день звонить по скайпу, как только мне проведут Интернет, а она угрожала, что не станет мне писать, пока я не пошлю ей фотографии с нового места житья. Я подарила ей на Рождество серебряный медальон. В нем было две половинки: в одну я вставила наше общее фото, нам там было по четырнадцать лет, а во вторую половинку – снимок, где нам уже по двадцать четыре года. Десятилетие промчалось, как скорый поезд.

Я посмотрела на маму. Она мерзла и пыталась себя обнять, напевая что-то смешное вроде «Рудольф, красноносый кенгуру». Приплясывала на месте, когда открыли багажное отделение, и мы смогли сесть в поезд, который привезет нас в аэропорт.

Никогда прежде я не видела маму такой воодушевленной. Может, начать все сначала и не такая уж плохая идея, хотя бы ради мамы. Она поймала мой взгляд и улыбнулась.

– Ты дома все убрала? С Лиззи попрощалась?

Я кивнула.

– Хорошо, хорошо, – она коснулась рукой моей руки, – тогда пойдем, дорогая, давай займем места. Я волнуюсь. А ты?

Я еще разок оглянулась на побережье: если прищуриться, то я могла бы разглядеть ту самую скамейку, на которой мы с Мэттом провели пару часов той пьяной ночью, когда я испортила вечеринку деду Айдена.

Высокий молодой мужчина бежал по Кингс-роуд как раз к той самой скамейке. Я затаила дыхание. Не может быть… А что, если… Мужчина поставил ногу на скамейку и оглянулся. Через секунду он снова бежал вдоль воды, у самой кромки. У него, кажется, развязался шнурок.

Я в растерянности посмотрела на маму. Там, вдалеке, не было никакого мужчины. Лишь пустая деревянная скамейка. Кто мне примерещился? Кого я так хотела увидеть?

– Ты тоже рада?

– Еще бы! – почти не кривя душой, ответила я.

Глава 40

Мэтт

Я вышел из такси, двинулся по дорожке к входной двери квартиры Бет, позвонил в колокольчик и стал ждать. Я не мог отогнать дурную мысль, что потерял последний шанс, когда миссис Блэксток рассказала мне об отъезде Бет и ее черном чемодане. Эдна была уверена, что Бет уезжает на выходные, но я эту уверенность не разделял. А что, если… Нет, я отогнал эту мысль. Даже не стану думать. Бет не могла уехать насовсем. Она всю жизнь жила в Брайтоне и любила его, вероятно, сильнее, чем я.

Я смотрел на закрытую входную дверь. И где же Бет? Я не только о работе хотел с ней поговорить.

– Дай Бет шанс все объяснить, – однажды сказал мне дед. А я его не послушался.

Алисе я дал второй шанс, а от Бет просто сразу отвернулся. От той самой Бет, которая заставила мое сердце ожить в груди.

– Бет! – радостно крикнул я, когда входная дверь наконец открылась. Но там была не Бет, а маленькая женщина с красными волосами и в розовом пеньюаре.

– Вы на часы часто смотрите, молодой человек? – спросила она довольно грубо, потирая красные от сна глаза.

Взглянув на часы, я бодро ответил:

– Пятнадцать минут двенадцатого. Простите, что разбудил. А где Бет?

– Бет? – Женщина с красными волосами потерла отпечаток простыни на скуле. – Она уехала.

– Куда?

– А почему я должна вам сообщать?

– Потому что у меня для нее отличные новости о судьбе «Пикчербокса»…

– Что?

Я чуть не сказал: потому что люблю ее.

Женщина отошла на шаг, чтобы рассмотреть меня, и вдруг воскликнула: – Вы Мэтт?

– А вы Лиззи?

– Ух ты, в теме! – Она оперлась на дверной косяк и покачала головой. – Ты жеребец, ты же знаешь, что я права?

– Да, вы правы.

– И не ты один. – Лиззи пожала плечами. – Ты, Айден, Карл, целая скамейка запасных идиотов. Бет не уехала бы с Эдди, если бы не ты.

Какой еще Эдди? Друг Бет? Я и не предполагал, что у нее может кто-то быть.

– Эдди – ее парень? – Я решил рубить сплеча.

– Мэтт, – Лиззи сложила руки на груди и послала мне взгляд, полный успокоения, – ты болен или просто глуп? Эдди – ее мама. Эдвина Принс. У Бет нет парня. Ну, ее бывший пытался вернуть ее, буквально вчера вечером, но она не захотела. Потому что влюблена в тебя. Правда, не факт, что она это понимает.

– Что вы сказали?

– Что она тебя любит.

– А как же та надпись на потолке?

– Какая надпись?

– Над ее кроватью. Там написано, что она сделает все, что угодно, лишь бы получить работу.

– Ах, эта, – Лиззи махнула рукой, – ее написала Эдвина. У Бет мама немного того, она помешана на визуализации успеха, знаете, есть такая книга? И вот Эдди написала для Бет от руки крупными буквами, чтобы та каждый день читала и заряжалась…

– Я знаю эту книгу, – сказал я, – она называется «Визуализируй успех». У моего приятеля Нэйла она есть, он даже хотел дать мне ее почитать…

Значит, Бет спала со мной не ради того, чтобы получить работу. А потому, что я ей нравился. А я ушел от нее ночью. Дурак!

– Куда она поехала? Где мне ее искать?

– В Австралию.

– Что?

– В Австралию. Знаете, там еще кенгуру водятся. – Лиззи посмотрела на часы. – Пятнадцать минут назад она поехала в аэропорт «Хитроу».

Сердце билось у меня в горле. Я не мог позволить Бет уехать, не объяснив ей, как на самом деле к ней отношусь.

– Я успею! Догоню ее!

Я уже побежал, но вскоре остановился и обратился к Лиззи:

– Можно я возьму это?

– Что именно?

– Ту бумажку, с потолка.

Лиззи нахмурилась.

– Зачем она вам?

– Нет времени объяснять.

– Ладно. – Она исчезла в квартире, потом вернулась с листом бумаги в руках.

– Спасибо, – сказал я, когда она отдала мне этот лист. – Огромное спасибо!

У нее округлились глаза:

– Бог ты мой, соображает быстро, но совсем не в себе. Такого я еще не встречала…

Глава 41

Бет

Мне хотелось упереться лбом в окно поезда и уснуть, чтобы проснуться и не помнить о том, что случилось. Я ехала в Австралию. Но мама не поймет меня. Она общалась с дюжиной людей одновременно, постоянно толкая меня локтем в бок, стоило мне закрыть глаза.

– Бет? Ты меня слушаешь?

Я вздыхала и смотрела на нее.

– Спасибо, что ты проявила такт и решила все же повзрослеть, – заявила она. – Поверить не могу, что ты шесть лет своей жизни убила на работу в этом задрипанном кинотеатре.

– Мам, ты несправедлива. Он не задрипанный!

– Нет, он именно такой. Бет, порой я тебя не понимаю. Сидишь и мечтаешь о кинозвездах, а могла бы строить карьеру и стать бизнес-леди.

– Но я никогда не хотела стать бизнес-леди, – возразила я, – я и сейчас не хочу.

– Чепуха, конечно, хочешь, ну-ка посмотри на меня. У меня есть дом, отличная машина и гардероб, полный дизайнерских вещей. Я успешная, независимая, и все меня уважают. У меня есть все, о чем я мечтала.

Все ли?

– Поехав со мной, ты, Бет, приняла едва ли не самое верное решение в жизни. Мы успеем построить твою карьеру!

– Да. – Я заставила себя улыбнуться. Брайтон остался позади, скоро мы будем в аэропорте. Я погладила живот: дело было не в возбуждении, которое испытывала мама, а в нервах.

– Так вот, – мама копалась в пластиковом файле, на котором было написано «Австралия». В нем лежали листки бумаги, на каждом красовался цветной язычок-стикер, подписанный соответственно: полеты, недвижимость, страховки, аренда машин, банки… на одном даже значилось мое имя. – Пару дней проведем в Сиднее, освоимся, а потом отправимся в Мельбурн. Агент подобрал нам жилье, пока дом в Брайтоне не продадут.

Я уставилась на папку, пораженная мамиными словами. Она все спланировала, причем очень давно – всю нашу новую жизнь, по минутам. Со мной она, естественно, не посоветовалась. Мне казалось, что я попала в чужую мечту. Очень странное ощущение.

Как сказала Лиззи накануне вечером? «Ты бежишь в Австралию»?

Почему она так сказала? Я же не бегу, а пытаюсь начать все сначала, и что тут плохого? Люди часто эмигрируют, и ничего. Я посмотрела на рождественский подарок, который держала в руках. Провела пальцами по блестящей атласной бумаге упаковки. Лиззи запретила открывать его до того момента, как я ступлю на землю другого континента.

А если взять и открыть прямо сейчас? Ведь никто не узнает о том, что я нарушила слово, а если я открою его сейчас, возможно, мне будет не так тоскливо покидать родной Брайтон. Я поддела ногтем край целлофановой упаковки – судя по форме, книга. Но это была не книга, а фотоальбом. На первой странице я стояла на руках на перилах возле побережья, фотография была подписана: «Бет Принс, довольная и счастливая!» Под ногами у меня оказалось небо, словно я шла по нему, а кто-то перевернул картинку вниз головой. А на следующей фотографии – опять я, но уже выряженная в вампира, мы празднуем шестнадцатый день рождения Лиззи. Я смеюсь, рот у меня разрисован соусом для барбекю, соус заменяет кровь… и – надо же! – есть даже снимок, где я учусь кататься на скейте. Вероятно, это было в ту пору, когда я встречалась с Домеником. Я листала страницу за страницей, и образы из моего прошлого вставали перед моими глазами. Глаза наполнились слезами, я секунду помедлила перед тем, как открыть следующую страницу. На фото красовалась Лиззи, в руках она держала лист бумаги. На нем она написала – крупно, чтобы я могла прочесть: «Твое Долго и Счастливо все еще ждет тебя, Бет!» Лиззи оказалась невероятным другом: она собрала все эти фотографии (а это было не так-то легко сделать!), чтобы порадовать меня. Я прижала палец к губам и мысленно послала поцелуй Лиззи, коснувшись фотографии. А потом перешла сразу к последней странице фотоальбома. На ней я была сфотографирована вместе с картонным Джорджем Клуни. Мы стояли рядом с кинотеатром, и я крепко обнимала красавца. Взгляд упал на надпись «Пикчербокс» – и мое лицо сразу приобрело глуповатый горделивый вид.

«Ты бежишь, Бет. – Эти слова крутились у меня в голове. – А еще говорила, что скорее умрешь, чем станешь маминым секретарем».

Мама тем временем листала свою папку, на одном из файлов я увидела записку, ее содержание меня потрясло: «Записать Бет на курсы секретарей, научить быстро печатать на компьютере, подстричь, сменить гардероб и сделать маникюр. Такие ужасные ногти!»

Ничего себе…

– Мама, – произнесла я.

Она переложила еще один файл в папке и заметила записку. Оторвала ее и смяла, спрятав в руке.

– Да, дорогая?

– Я никуда не еду.

– Что случилось?

– Прости, – я развернулась на сиденье, чтобы видеть ее как можно лучше, – я передумала, в Австралию не лечу.

Она захлопнула папку и уставилась на меня:

– Что ты сказала?

– Я остаюсь в Брайтоне.

– Не глупи, это же безумие. Зачем оставаться здесь, если можно начать новую жизнь где-то еще?

– А я ее не начну – начнешь ты. Если я поеду с тобой, то стану жить не своей жизнью, а твоей.

– Но у тебя будет легкая и безопасная жизнь!

– Она мне не нужна. Я хочу жить так, чтобы быть счастливой. И в моей жизни должен присутствовать «Пикчербокс», я не могу отказаться от своей мечты. Не намерена сбежать при первой же трудности.

Мама приподняла бровь:

– Я бы сказала, что у тебя проблемы с работой, разве нет?

– Да, но я не могу позволить «Аполло» вырвать сердце нашему старому «Пикчербоксу». Это неправильно по человеческим и, возможно, юридическим законам. «Пикчербоксу» более ста лет, в нем полно сокровищ. Наверное, само здание – памятник архитектуры, оно внесено в какой-нибудь важный реестр. И никто не позволит «Аполло» взять и все разрушить.

Я импровизировала и не могла остановиться. Словно у меня в голове включили запись, а как ее выключить – я не знала.

Мама поморщилась:

– Ты собралась сражаться с огромной транснациональной корпорацией в одиночку?

– Не знаю пока. Буду писать в местные газеты и на региональные телеканалы. Меня поддержат коллеги и мое бывшее руководство. В конце концов, организую петицию и встану у них под окнами, если понадобится.

Главное, что я в это верила. За последние пару недель я стала храбрее, чем раньше. Отказала Айдену, поставила Карла на место и позволила Мэтту уйти, не побежав за ним. Единственный человек, которому я не дала отпора, – моя мама.

– Как же я? – спросила она, словно читая мои мысли. – Ты же дала обещание, что если не получишь работу, то полетишь со мной в Австралию.

– Мне жаль, – ответила я. – Правда очень жаль, но Австралия – не моя мечта. Это твоя мечта, и ты должна туда поехать. Мама, я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Но сама я останусь в Брайтоне, мое место здесь.

– Конечно, я не стану тебя ненавидеть, Бет, но ведь ты отменяешь поездку не из-за… парня? Не это ли истинная причина твоего отказа?

– Нет. Я все отменяю из-за себя, и я должна так поступить. Я останусь и попробую побороться за свою судьбу.

Мама покачала головой:

– Бет, у тебя нет плана. Я-то знаю, что его нет. А сражаться с мечтой в руках – пустое дело.

– У меня есть мечта, ты правильно сказала. И она мне поможет.

Мама тяжело вздохнула:

– Бетти, ты всегда жила в мире иллюзий, с самого детства. Если бы ты не мечтала…

Звук автомобильного сигнала прервал наш разговор.

– Что это? – удивилась она.

– Не знаю.

Я выглянула в окно, но там ничего не было видно из-за густого тумана. Туман – обычное дело в загородном Суссексе.

– Посмотри вон туда, – мама указала мне куда-то назад, – там что-то происходит.

Люди, сидевшие в самом конце вагона, встали со своих мест и прильнули к окнам. Машина продолжала сигналить.

– Боже, он хочет покончить с собой! – воскликнул кто-то из пассажиров, глядя в окно.

– Нет, у него в руках лист бумаги! На нем написано, что он передумал! И там еще что-то написано!

– Что там? – подключился ребенок, пробираясь поближе, чтобы посмотреть на происходящее собственными глазами.

– Там написано «Бет», – торжественно проговорил какой-то мужчина. Он окинул взглядом остальных пассажиров: – Есть тут Бет?

Мама ткнула меня между ребер:

– Что ты натворила?

– Ничего я не натворила!

– Этот человек ищет какую-то женщину по имени Бет!

Я подняла руку и произнесла:

– Бет – это я!

– Тогда идите сюда, что вы там сидите! – Мужчина с короткой стрижкой махнул мне рукой. – Там какой-то сумасшедший парень на машине преследует состав, хочет с вами поговорить.

– Бет, не ходи! – Мама пыталась остановить меня, взяв за локоть. – Что бы там ни было, не ходи туда!

– Я просто пойду и посмотрю, что происходит.

– Я знаю, что происходит! – кричала она мне вслед, пока я шла по вагону к окну. – Я такое за милю чую!

– Да подвиньтесь же вы! – командовал мужчина с короткой стрижкой, помогая мне протиснуться между полной леди и студентом с дредами. – Вот, вот она!

Я посмотрела в окно, но ничего не увидела. Слишком густой туман. Но вскоре свет фонаря упал на сиденье машины, в которой находился сумасшедший парень. И я его узнала – да, это было то самое лицо с глазами орехового цвета. Парень мне улыбался. Мэтт.

– Мэтт! – закричала я изо всех сил.

– Кто такой Мэтт? – поинтересовался мужчина с короткой стрижкой.

Но я не ответила – разглядывала лист бумаги, на котором Мэтт написал мое имя.

– Мэтт, – беззвучно спросила я, – что ты тут делаешь?

Он подал знак, что не понимает. Я повторила.

Мэтт снова покачал головой, улыбаясь, и убрал лист бумаги за спину. И снова в его руках оказался лист бумаги, но уже другой. Мэтт прислонил его к лобовому стеклу машины и указал мне на него пальцем.

На листе было написано: «Я сделаю все, что угодно…» Я сразу догадалась, что это строчка из книги «Визуализируй успех». Этот лист висел у меня над кроватью. Зачем Мэтт его притащил?

«Сделаю все, – читала я, – чтобы… – Последние слова были жирно перечеркнуты, а вместо них появились другие: – Чтобы вернуть тебя».

Я так громко вздохнула, что студент с дредами, стоявший рядом, отпрянул.

– Я сделаю все, что угодно, чтобы вернуть тебя, – прочитала вслух женщина средних лет. – Надо же! – Она взяла меня за руку, а другой стала себя обмахивать. – Милочка, мне кажется, тут душновато. Это самый романтический поступок, который я когда-либо видела в своей жизни. Артур, подойди сюда! – обратилась она к седому мужчине. – Ты должен видеть это собственными глазами! Там написано, что молодой человек сделает все, лишь бы вернуть Бет. Почему ты никогда не писал подобного мне?

У седого мужчины по имени Артур вытянулось лицо:

– Да потому что ты никогда, к сожалению, меня не бросала.

Я снова посмотрела в окно, Мэтт все еще внимательно смотрел на меня, но уже не улыбался. Он выглядел обеспокоенным. Я стала пробираться к выходу, расталкивая людей, которые толпились, привлеченные необычным случаем. Когда я проходила мимо маминого сиденья, она протянула свою наманикюренную руку, чтобы остановить меня, но я двинулась дальше. Вскоре добралась до машиниста.

– Пожалуйста, вернитесь на место, мисс, – произнес он, не отрываясь от своего пульта. – Во время поездки пассажиры должны сидеть на своих местах.

– Не могу. – Я встала от него слева, чтобы не очень мешать.

– Пожалуйста, отойдите, здесь небезопасно стоять.

– Не могу, – настаивала я. – Позвольте мне сойти.

– Снова туалеты не работают, да? Вот, – он протянул мне пустой стаканчик от кофе «Старбакс», – воспользуйтесь этим, только не расплескайте.

– Да мне не нужен туалет! Мне необходимо сойти с поезда и поговорить с парнем, который на машине едет за нами.

– А ты о мобильниках когда-нибудь слышала? – Машинист был настроен решительно. – Можно звонить другому человеку!

– Но у меня нет его номера! А вы не остановитесь, да?

– С какой стати? Осталось всего несколько миль до «Хитроу». Уверены, что не нужен стакан?

Но я уже не слушала его, возвращаясь на свое место.

– Простите, простите, – бормотала я, протискиваясь между любопытными пассажирами. За окном Мэтт продолжал преследовать нас, глядя на меня.

Я приложила к стеклу руку и растопырила пальцы.

– Пять! – объяснила я. – Еще пять миль!

Следующие десять минут оказались самыми долгими в моей жизни. Я держала телефон и, показывая его Мэтту, говорила:

– Позвони мне!

– Не могу! У меня нет твоего номера!

Неожиданно его машину занесло, и я вскрикнула. Но все обошлось, и больше он не отвлекался, лишь изредка поглядывая, стою ли я у окна.

– Бет, мы приехали! – Мама положила мне руку на плечо. Вагон дернулся, поезд остановился.

– Мам…

Я приготовилась к выволочке, потому что теперь она имела полное право сказать мне, что я ее обманывала. Ведь я хотела остаться в Брайтоне не столько из-за «Пикчербокса», сколько из-за этого мужчины.

– Поступай, как знаешь, Бет.

– Ты не сердишься?

Мама вздохнула и попросила меня присесть на освободившееся место. Пассажиры постепенно покидали вагон.

– Не сержусь. Знаю, мы иногда не ладим друг с другом, но мои поступки продиктованы лишь желанием защитить тебя. Просто я не хочу, чтобы ты повторяла мои ошибки. – Она дотронулась до моей руки. – Мамы почти все такие, Бет. Мы пытаемся, как можем, защитить своих детей. Но порой бываем слепы в своем желании сделать добро. Я мечтала пустить твою жизнь по той же колее, что и свою. Потому что я, не сумев сделать твоего отца счастливым, провела годы, делая карьеру. И моя карьера, моя работа – единственное на всем белом свете, кроме тебя, конечно, что делает меня счастливой.

Я чуть не заплакала.

– Мне никогда не нравилось, что ты читаешь книги про Золушку и Спящую Красавицу, потому что я знала, эти книги до добра не доведут. Опыт научил меня тому, что не бывает принцев, Бет. А полно принцев-негодяев. – Мы с мамой встретились взглядами. – И каждый раз, когда кто-то причиняет боль тебе, он причиняет боль и мне тоже.

Я нежно погладила ее руку.

– Встречаются, конечно, и порядочные мужчины, – продолжила мама, – и если тот парень такой, то он тебя заслуживает. Он ведь едет за нами из самого Брайтона! И все это – ради тебя. Но не думай даже отказываться от мечты сохранить «Пикчербокс»! Ведь если откажешься, я первым же рейсом прилечу из Австралии, чтобы надрать тебе задницу. И не важно, сколько тебе лет.

– Тебе не придется этого делать, обещаю! В любом случае… – Я вдруг вспомнила, каким чужим и строгим голосом Мэтт говорил Шейле, что он больше не хочет иметь со мной дел. Я так обрадовалась, что он приехал за мной, что совсем позабыла о тех минутах. – …то, что Мэтт ехал за нами всю дорогу из Брайтона, еще не делает его порядочным человеком. Мам, он причинил мне боль.

– А я догадываюсь, Бет.

Мама отпустила мою руку, встала, наклонилась и обняла меня.

– Что бы ты ни решила, – произнесла она, – помни о том, что я тебя люблю. Может, я нечасто об этом говорю, но я очень люблю тебя, Бет.

Я все еще находилась под впечатлением от разговора с мамой, когда выходила из вагона на перрон. Неподалеку от меня, руки в карманах, стоял Мэтт. Он улыбнулся и шагнул ко мне:

– Здравствуй, Бет, дорогая.

– Здравствуй, Мэтт.

Мы посмотрели друг на друга. Вокруг нас сновали пассажиры, разбирая багаж. Через пару минут нам удалось остаться наедине друг с другом.

– Итак, Австралия? – сказал Мэтт.

Я кивнула:

– У меня билет, да.

Он сунул руки в карманы еще глубже и отвернулся. Я открыла рот, чтобы спросить, что произошло, но промолчала.

– Мне очень жаль. – Мэтт посмотрел на меня так жалобно, что у меня подвело живот. Но я сохраняла спокойствие, хотя бы внешне. Не будет этого, чтобы я снова ввязалась во что-то дурное из-за одного лишь жалостливого взгляда. – Знаю, я идиот, мне можно дать спецприз за то, что я жеребец.

– Вроде того. – Я была предельно лаконичной.

Он улыбнулся, но глаза оставались серьезными.

– Бет, я все понимаю, понимаю, что обидел тебя. И прощения вряд ли заслуживаю.

– Ты хоть объясни, почему сначала спал со мной, а потом исчез и не хотел со мной даже разговаривать?

– Вот из-за этого. – Мэтт вынул кое-что из кармана, это оказался лист с цитатой из книги «Визуализируй успех», который висел у меня в спальне на потолке. – Я увидел его утром после нашей первой ночи вместе. И решил, что ты написала это по одной-единственной причине: очень хотела получить работу в «Аполло». И поэтому переспала со мной.

– Да ты что! – В ужасе я смотрела на Мэтта. – Я бы никогда так не поступила! Ни за что на свете!

– Теперь-то я знаю. – Мэтт смял этот злосчастный листок и выкинул прочь. Листок подпрыгнул и покатился по тротуару. Мы оба на него зачарованно смотрели.

– Я мог бы извиняться снова и снова, – продолжил Мэтт, – мог бы рассказывать о том, что прошлый любовный опыт лишил меня доверия к женщинам, но прощения мне, наверное, нет. Я вел себя так, как клялся себе никогда себя не вести. Даже дед был мной недоволен…

Мы оба помолчали, глядя друг на друга. Мне хотелось что-нибудь сказать, но я не находила слов. Я старалась все осмыслить. Причина, по которой Мэтт тогда сказал Шейле, что не желает больше меня знать… Не могу поверить, что он так обо мне думал!

– Бет… – произнес Мэтт.

– Что?

– Не знаю, о чем я только думал, когда решил поехать за тобой с этим плакатом. Когда я увидел твое лицо в окне поезда, мне показалось, ты рада меня видеть, и я подумал… я понадеялся… Впрочем, неважно. После того что я натворил, не мне тебя винить в чем-либо. И я пойму, если ты никогда больше не захочешь со мной общаться. Но я должен сказать тебе кое-что.

– Я слушаю.

– Должность – твоя, если ты этого все еще хочешь.

– Что? – удивилась я. – Работа в «Аполло»?

Ни за что туда не пойду, только не после того, что я узнала об «Аполло» и их планах. Буду с ними биться до последнего.

Мэтт покачал головой.

– Нет, ты меня не поняла. В «Пикчербоксе» все еще всем заправляет старая Блэксток, и это она решила дать тебе шанс реализовать твой бизнес-план за шесть месяцев. Если ты, конечно, согласишься.

– Но миссис Блэксток не читала мой бизнес-план.

– А я сделал так, что читала.

– А как же контракт на продажу «Пикчербокса»?

– Я его разорвал в клочки. Сразу же после того, как уволился оттуда.

– Ты уволился? – Я не верила своим ушам. – Но почему?

– Потому что понял, как важен для меня «Пикчербокс». – Мэтт смотрел себе под ноги, одним мыском кроссовки тюкал другой мысок. – Благодаря тебе я понял, что это за место.

– Благодаря мне?

Он кивнул, все еще не решаясь смотреть мне в глаза.

– Вот почему я так долго тянул с контрактом, не передавал его своей начальнице. Я сознавал, что поступаю не по совести, но никак не мог разобраться в себе. Если бы я его не передал, то не получил бы премию и не смог бы оплачивать аренду дедушкиного жилья. Я был в ловушке.

– Но ты же только что сказал, что порвал контракт! Где будет жить твой дед, если ты не сможешь платить за его квартиру?

Мэтт тяжело вздохнул, а на скулах заиграли желваки.

– Что-то произошло?

Он покачал головой. Такое впечатление, что он с чем-то страшным боролся внутри себя.

– Мэтт, – я положила руку на его руку, – Мэтт, что случилось?

– Дед… – у него дрогнул голос, и из глаз потекли слезы, – дед умер.

– Господи! – Я с трудом вздохнула, пряча свои собственные слезы. – Мэтт, какой ужас! Он был таким замечательным.

– Да… – Мэтт еще что-то сказал, но так тихо, я даже не расслышала.

Я погладила Мэтта по руке.

– Как все случилось?

– Дед… – его душили слезы, – тоже говорил про тебя, что ты замечательная. Он-то сразу видел все как есть: что ты милая, добрая, очень красивая. А ведь дед провел с тобой всего несколько часов. И он мне сказал, Бет, что я не должен тебя потерять. Но я не прислушался к его словам. – Мэтт отшатнулся от меня, его лицо исказила боль. – Я все сломал, обидел тебя, а ты ведь лучшее, что со мной случалось за всю мою жизнь.

Я не могла ни дышать, ни говорить.

– Прости меня, Бет, – произнес Мэтт, отступая еще на шаг. – За все прости, я и так достаточно нагадил в твоей жизни и теперь мешаю тебе улететь в Австралию. Мне пора.

Я молча смотрела, как он развернулся и двинулся к своей машине. Вдруг что-то холодное и мокрое упало мне на нос. Подняв голову, я увидела, что пошел снег.

Рассудок велел мне отпустить Мэтта. Вот Мэтт дошел до машины, вынул из кармана ключи… А сердце велело остановить его.

Но он же снова может причинить тебе боль. Обязательно причинит.

«Но он ошибся, все люди ошибаются. Мэтт проделал весь этот путь, чтобы извиниться. И он принес тебе весть о том, что ты нужна в «Пикчербоксе», снова нужна. Как бы еще миссис Блэксток прочитала твой гениальный бизнес-план, если бы не Мэтт ей его подсунул? Ты ему действительно небезразлична, Бет. У него это на лице написано».

– Мэтт, подожди! – крикнула я, как только он вставил ключ в зажигание и включил фары. – Я никуда не лечу!

Казалось, время замерло. Мэтт посмотрел на меня долгим особенным взглядом. Снег пошел сильнее. Между нами закружилась волшебная белая взвесь.

– Что ты сказала?

– Я никуда не лечу.

– Не летишь? – Ключи упали на асфальт, Мэтт кинулся ко мне и сжал меня в объятиях. – Ты останешься в Брайтоне, со мной?

– Да, – засмеялась я, а он подхватил меня на руки и закружил.

– Слава тебе, Господи! Бет, я люблю тебя. И не могу поверить, что едва не потерял тебя. – Он поставил меня на ноги рядом с собой. Выражение радости на его лице сменилось тревогой.

– Что-то не так? – спросила я.

– Вот черт, прости, Бет. – Мэтт пригладил волосы рукой. – Я тут такой распетушился, а ведь я даже не знаю, простила ты меня или нет. Ты ни слова не сказала.

Я приблизилась к нему и взяла его за руку так, что наши пальцы тесно переплелись.

– Тебе еще придется заслужить мое прощение. Очень-очень постараться, потому что…

Мэтт поцеловал меня прежде, чем я успела договорить.

Примечания

1

Тут игра слов: Бью-ниже-пояса произносится на английском как Боллбрейкер, а настоящая фамилия героини – Уоллбрейкер, то есть разрушающая стены. – Прим. пер.

2

Дэвид Дикинсон – английский популярный телеведущий, эксперт в области антикварной мебели, выглядит весьма своеобразно.

Content

Келли Тейлор
Домой на Рождество

Глава 1 Бет

Глава 2 Мэтт

Глава 3 Бет

Глава 4 Мэтт

Глава 5 Бет

Глава 6 Мэтт

Глава 7 Бет

Глава 8 Мэтт

Глава 9 Бет

Глава 10 Мэтт

Глава 11 Бет

Глава 12 Мэтт

Глава 13 Бет

Глава 14 Мэтт

Глава 15 Бет

Глава 16 Мэтт

Глава 17 Бет

Глава 18 Мэтт

Глава 19 Бет

Глава 20 Мэтт

Глава 21 Бет

Глава 22 Мэтт

Глава 23 Бет

Глава 24 Мэтт

Глава 25 Бет

Глава 26 Мэтт

Глава 27 Бет

Глава 28 Мэтт

Глава 29 Бет

Глава 30 Мэтт

Глава 31 Бет

Глава 32 Мэтт

Глава 33 Бет

Глава 34 Мэтт

Глава 35 Бет

Глава 36 Мэтт

Глава 37 Бет

Глава 38 Мэтт

Глава 39 Бет

Глава 40 Мэтт

Глава 41 Бет

Примечания