Бакалавр 9

Глава 1

Командировка

Новогодние праздники промелькнули, как их и не было.

К Вадиму Анатольевичу и его супруге приезжали Наташины родители — встретили приход очередного года весело.

После их отъезда оружейный ящик у Бакалавра оказался до самого верха заставлен коробками с патронами — это уже тесть расстарался, а полки шкафа в прихожей прогибались от банок с солениями и вареньем.

— Как это всё съедать-то будем? — в который уже раз недоумевала супруга профессора.

— Зима длинная — всё приберёт, — озвучивал ей в ответ народную мудрость Вадим Анатольевич.

В десятых числах января Вадима Анатольевича пригласили в международный отдел университета.

— Согласно плана академической мобильности Вы на следующей неделе едете в командировку в Тернополь, — обрадовала профессора сотрудница отдела.

Во дела… Не могли раньше сказать… Есть у них такое — тянут до последнего, а потом как обухом по голове…

— И зачем я там понадобился?

У Вадима Анатольевича были свои дела наперёд на полгода расписаны, и эта новость его совсем не обрадовала. Ладно бы в Париж или Берлин предстояла поездка, а тут — в Тернополь… Нет, против Тернополя он ничего против не имел, но заранее же предупреждать надо.

— Просят они студентам лекции почитать. — дама из международного отдела поводила наманикюренным пальчиком по листу бумаги, что лежал перед ней на столе. — Срочно пишите заявление на командировку.

Надо, так надо — здесь ничего не попишешь… Тут ещё плохо, что в Украине в вагоне курить запрещают. Пока по России поезд едет — кури в тамбуре, а как границу пересекли — запрет. Тут же уже Европа…

Заявление на командировку мгновенно получило нужные подписи, командировочные в рублях и долларах в окошечке кассы отсчитали. Хоть прямо сейчас пешком в этот самый Тернополь отправляйся…

Ночь и Вадим Анатольевич в Москве. Быстренько с вокзала на вокзал перебрался — не любил он столицу, в ней с ним всё какие-то нехорошие приключения случались. Вот и нужный состав подают — обшарпанный какой-то он, старенький, с девяностых профессор на таком не ездил.

Внутри вагона всё опять же было весьма скромно, стекло в купе Вадима Анатольевича с трещиной… А выпадет оно дорогой? Голову же им как гильотиной отрубит…

Соседи попались какие-то угрюмые и не разговорчивые. Ну и ладно — не детей с ними крестить.

Уже через пятнадцать минут после отъезда с Киевского вокзала Вадим Анатольевич понял, что в вагоне холодно. Сразу как-то он этого с улицы не заметил. Додумался ещё профессор свои тёплые финские сапожки снять и в тапочки обуться, но быстро понял, что погорячился…

Кстати, соседи по купе, когда он обувь переодевал, на него как-то странно посмотрели.

— Что, тут всю дорогу так холодно будет? — обратился Вадим Анатольевич к мужчине в кожаной куртке, что сидел напротив него.

— Нет, в пути раскочегарятся… — обрадовал тот профессора.

Да… Только простыть и заболеть ещё не хватало… Говорила же Наташа — теплее одевайся…

Вадим Анатольевич умную супругу не послушал — на Украину же он едет, а не на северный полюс.

Через час в вагоне стало теплее, но запах какой-то неприятный появился. Другим пассажирам как бы и ничего, а у Вадима Анатольевича нос чувствительный — этим он и раньше отличался.

Профессор не являлся принцессой на горошине, но полка в купе ему казалась какой-то жёсткой, матрасик — комковатым, а подушка — маленькой и неудобной…

Вот проводница Мария была на высоте — довольно приличным чаем напоила, дополнительного одеяла не пожалела, чистоту в вагоне постоянно наводила.

Пять минут стояли в Брянске-Льговском, зато в Суземке — чуть ли не час. Пограничники российские по вагону прошлись, паспорта посмотрели… Спать только не дают, но — работа у них такая…

Чуть-чуть езды и опять остановка… Свет Мария в вагоне врубила, суровый и озабоченный вид приобрела — украинские пограничники к нам пожаловали.

Вадим Анатольевич свой паспорт для проверки представил. Украинский пограничник его зачем-то весь пролистал — на визы что ли полюбоваться решил? Были они у профессора там всякие-разные — английская, немецкая, пара венгерских, чешская, турецкая, египетская… Четвёртый загранпаспорт он уже изъезживает, этот то ещё долго, а вот предыдущие быстро заполнялись, когда они с Мишкой в Европу за антиквариатом мотались.

Фотографию в паспорте ещё чуть не пять минут пограничник с оригиналом сличал, да кто на снимках из паспорта на себя похож? К тому же со сна на неудобной подушечке…

— Зачем в Украину следуете? — был задан Вадиму Анатольевичу вопрос.

— В Тернополь читать лекции. В медицинском институте.

— Работать? — сурово посмотрел на профессора пограничник.

— Нет, по программе академической мобильности. Прочитаю и обратно. Не работать.

— Чемодан откройте, — последовал приказ.

Вадим Анатольевич подчинился.

Кроме бельишка и скоросшивателей с лекциями там ничего и не было. Это в Тернополе он всяким-разным планировал затариться. Посмотрел Вадим Анатольевич в интернете про тернопольские антикварные магазины, даже карту города распечатал — как до сих заведений добраться.

Так, осторожней надо значит будет быть… Не дружелюбные тут пограничники… Это не через Беларусь туда-сюда ездить…

Ничего интересного для пограничника в чемодане Вадима Анатольевича не нашлось, и страж границы двинулся дальше.

Глава 2

Тернополь

Ещё дома, сразу после посещения международного отдела университета, у Вадима Анатольевича возник вопрос — на каком языке ему в Тернополе свои лекции читать?

Тут то, он на русском студентам материал излагает, а там как? Обзвонил Вадим Анатольевич нескольких коллег-заведующих кафедрами, поинтересовался — не были ли они в Тернополе. Один нашёлся — в прошлом году он там по академической мобильности преподавал. Сказал, что нормально они все русский язык понимают, ни у одного из студентов вопросов и недопонимания не возникло.

У профессора от сердца и отлегло — ничего переделывать не надо. Те же презентации он покажет и по-русски материал изложит. Дома то это всё уже сто раз читано.

На вокзале в Тернополе Вадима Анатольевича целый декан медицинского факультета встретил, руку пожал, на автомобиле ректора до отеля сопроводил. Сплошные профессору из России были почёт и уважение. Вадим Анатольевич к такому, честно говоря, не привык. Нет, как-то декан его уже встречал — это когда он в Архангельск был приглашен. Обычно, если куда он с лекциями выезжал, там только заведующие кафедрами на перроне присутствовали. Так в Нижнем было, в Перми, в Ижевске, в Минске…

Отель, как его декан проинформировал, в городе был самый лучший. Проживание принимающая сторона оплатила, питание в ресторане отеля туда входит…

Во как… Даже командировочные доллары профессору тратить некуда… На подарки Наташе больше останется.

Первая лекция Вадима Анатольевича была на вторую половину дня назначена, так что он немного по городу прогулялся. До морфологического корпуса медицинского университета, носящего имя Ивана Горбачевского, дошагал — тут у него лекции будут. Разведал, так сказать, дорогу.

Полюбовался Вадим Анатольевич доминиканским костелом. Очень интересными ему две его зелёные крыши показались. Никогда он раньше таких не видел. Впрочем, какие его годы…

Дошёл профессор и до местного знаменитого замка. Почти пять сотен лет назад он был построен. Думал он там крепость увидеть, а оказался — дворец. Небольшой такой, домик и домик — ничего особенного. Оказывается, от первоначального замка там уже ничего почти и не осталось, а в девятнадцатом веке на его месте это здание и возвели. По сути — только название теперь имеется.

Рядышком был пруд, правда, сейчас его лёд покрывал, но около него Вадим Анатольевич погулял, в ротонде постоял, покурил. Кроме него около пруда никого и не было — не май месяц… Летом тут, наверное, хорошо, но сейчас другое время года.

Так, а это что такое? «Вагон-самогон». Ну, дела… Оказывается — первый в Украине музей самогоноварения. С утра самогон пить рано — лекцию ещё читать, но заглянуть сюда стоит — когда ещё придётся в Тернополь приехать.

Музей был не велик и в течение четверти часа Вадим Анатольевич приобщился к весьма своеобразному пласту местной культуры. Из песни слово то не выкинешь. Здесь он расширил свои знания о самогоноварении просмотром аппаратов из турбины самолёта, чайников, причудливых сосудов из разных материалов… Был даже самогонный аппарат из сапога. Имелся при музее и дегустационный зал, но с этим делом Вадим Анатольевич благоразумно решил повременить.

Хоть и холодно было, но успел до лекции профессор побывать и у памятников Даниле Галицкому, Ивану Франко, Тарасу Шевченко. Может ещё в городе какие памятники были, но у него уже скоро лекция…

Так, так, так… Вадим Анатольевич сверился со своей распечаткой, которую он ещё дома сделал. Один из антикварных магазинов находился совсем рядышком. Если на пятнадцать минут в него забежать, то в отель к назначенному времени он успевает. С деканом он сговорился, что на лекцию его от ресепшен заберут.

Профессор повертел головой — вот она вывеска антикварки.

Заходим. Второй раз сюда можно и не попасть.

Магазинчик был не велик. Посетителей кроме Вадима Анатольевича не наблюдалось. С пришедшим по-украински поздоровались, он по-русски ответил. Женщина за прилавком по нему взглядом мазнула и отвернулась.

Ассортимент за стёклами витрин отличался от выставленного в заведении того же Мишки. Среди монет преобладали польские. На профессора сурово поглядывал Пилсудский, чуть ли не шевелил своими шикарными усами… В огромном количестве все номиналы с Юзефом здесь присутствовали — дома такого не найдёшь. Цены были не запредельные — вполне можно было что-то на перепродажу Мишке и приобрести. Гривны у Вадима Анатольевича были — он ещё в Кирове озаботился в банк забежать и приобрести их. Не хватит гривен — есть доллары, в антикварках всего мира от них не отказываются…

Польское серебро было представлено также злотыми с Ядвигой, имелись и монетки с парусником, те, которые к юбилею одного известного морского порта выпущены.

Странное дело — русско-польских монет почти не было, а Бакалавр как раз их и хотел здесь приобрести для кировского магазина. Зато польских юбилейных серебряных монет было навалом, но они Вадиму Анатольевичу были не нужны — дома не было на них спроса. Он с Мишкой как-то ими в Польше затарился, а потом не знал куда деть.

Солиды профессора тоже не интересовали…

Вадим Анатольевич про русско-польские императорские монеты у продавщицы поинтересовался, но она его вниманием не удостоила.

Странное дело… Тут же она с покупателями общаться хозяином поставлена, а она нос воротит…

Пол витрины занимали монеты из Германии.

Вадим Анатольевич присмотрел совсем не дорого Мартина Лютера, дома он был гораздо дороже.

Рейхсмарки с Гинденбургом чуть ли не стопками были выставлены на продажу. Профессор эти монеты проигнорировал — их магазин принципиально не торговал вещами с нацисткой символикой. Тут этим не гнушались — форма, награды, холоднячок конца тридцатых и до сорок пятого присутствовали в большом количестве. Как правило, это были новоделы, но кое-что и было реально из тех времен.

Вадим Анатольевич попросил посмотреть приглянувшийся пяти марочник тридцать третьего года. Ему его чуть ли не швырнули на прилавок, в руки не протянули.

Плюнул он, развернулся и ушёл из этого нелюбезного магазина. Что-то с мозгами у продавщицы там не так. Ну её…

Глава 3

Лекция

Перед отелем уже стояла машина ректора медицинского университета.

Вадим Анатольевич посмотрел на часы — что-то рано за ним приехали, до назначенного времени ещё почти полчаса.

В холле отеля рядом со стойкой ресепшен с озабоченным видом прохаживались декан медицинского факультета и заведующий местной родственной Вадиму Анатольевичу кафедры. Последний разговаривал с кем-то по сотовому телефону.

Увидев Вадима Анатольевича, тот и другой облегченно выдохнули.

— Мы Вас потеряли… — покачал головой декан.

— Я немного по городу прогулялся, достопримечательности посмотрел…

Вадим Анатольевич не понимал выражения лиц своих собеседников. Что они запереживали то? Не пять лет ему — не потеряется…

— Прикрепите к профессору кого-то из сотрудников своей кафедры и пусть он ему город покажет, в музеи сводит, — распорядился декан.

Заведующий кафедрой согласно замотал головой. Вид при этом у него был какой-то виноватый.

— Да, что вы… Не надо… — начал отказываться Вадим Анатольевич. — Я уже даже в один музей тут сходил.

— В какой же? — проявил интерес декан.

— Самогона. — улыбнулся профессор. — Приобщился, так сказать…

Декан вопросительно посмотрел на заведующего.

— Есть такой, в этом году только открыли… — чуть ли не как оправдываясь, скороговоркой ответил заведующий кафедрой.

— Да? Не знал…

Декан повернулся к Вадиму Анатольевичу и снова укоризненно на него посмотрел.

— Вадим Анатольевич, пусть Вас везде сопровождают. Всё же незнакомый город… Вы ведь у нас первый раз?

— Да, — согласился профессор.

— Ну вот и хорошо. Так на будущее и договоримся… В номер подниматься будете? — декан посмотрел на свой дорогущий хронометр.

— Да, только материалы возьму.

— Мы Вас здесь подождём.

Декан опять строго посмотрел на завкафедрой. Тот даже поёжился.

— Ещё раз повторяю — везде и всюду сопровождать нашего гостя из России. Вам всё понятно? — уже уходя услышал Вадим Анатольевич.

В голосе декана сквозил металл.

До морфологического корпуса доехали моментально. Могли бы и пешком пройти, но тут видно деканы своими ногами не ходят…

В корпусе всё было солидно и фундаментально, студенты и преподаватели наперебой здоровались с деканом и его сопровождающими.

Аудитория уже была полна — ни одного свободного места.

— Вам с техникой помощь не требуется? — местный заведующий кафедрой указал на компьютер.

— Нет. — улыбнулся Вадим Анатольевич и вставил флешку со своими презентациями.

Профессор поискал глазами презентер. А, вот он, на столе…

— Так, ребята. Сегодня вам лекцию прочитает профессор из России…

Далее заведующий кафедрой начал перечислять степени и звания Вадима Анатольевича.

Аудитория была своеобразная — процентов на девяносто… Как лучше сказать? Укроамериканцы? Чёрт… Это за океаном афроамериканцы, а здесь как? В общем, какие-то выходцы из африканских стран. Белые лица представляли среди них только редкие вкрапления…

Не допустили до меня местных? Лекция для иностранных студентов? Впрочем, тут они все иностранные… Хоть бы предупредили…

Один и тот же материал можно и нужно излагать по-разному — всё зависит от того, кому рассказываешь. Эти то тут после получения диплома не останутся, к себе поедут работать — вот и надо им дать будущую региональную специфику… Ничего, перестроимся на ходу…

— Глубокоуважаемые коллеги, я хотел бы узнать — в каких странах вам предстоит работать? — Вадим Анатольевич доброжелательно посмотрел на зал. — Вот, например, Вы?

В ответ посыпалась разнообразная география… Кого тут только не было…

— Учитывая сказанное, позвольте приступить к изложению темы лекции…

Вадим Анатольевич, читая лекцию, за трибуной никогда не стоял — прохаживался перед сидящими, туда-сюда передвигался. На презенторе кнопочку в нужные моменты нажимал и говорил, говорил…

Студенты внимательно слушали, записывали.

— Сейчас прошу задавать вопросы. Что кому осталось не понятно? Может необходимо что-то повторить? Презентацию я скинул на компьютер, так что можете себе её скачать…

Вопросов было много. Дома столько не задавали. Молодцы ребятки… Вот так и надо учиться…

Спрашивали на правильном литературном русском языке, так что в понимании аудитории у Вадима Анатольевича проблем не возникало.

Дома в университете иностранным студентам читали на английском, русским многие не владели. Тут же, как понял Вадим Анатольевич, их учили на великом и могучем. Вот тебе и раз…

Профессор почему-то думал, что преподавание здесь идёт на украинском. Может на том и другом? Тогда беднягам надо дополнительно два языка для обучения знать?

Вадим Анатольевич решил это позднее у завкафедрой уточнить, он уже у выхода из аудитории стоял.

— Как в Европе читаете… — похвалил Вадима Анатольевича заведующий кафедрой. — Ребятам понравилось.

Наверное… После окончания лекции все присутствующие как один встали и в ладоши захлопали — дома так не никогда не делали.

— Всем тут так аплодируют? — спросил русский профессор у местного, когда они уже в его кабинете премедикацию вискариком осуществляли — предстояло им ещё сегодня в ресторан идти.

— Далеко не всем, только после хороших лекций…

Глава 4

Фальшивые монеты

Во второй день пребывания в Тернополе лекция у Вадима Анатольевича была запланирована опять же на после обеда, так что с утра он отправился гулять по городу. Одиночество на сей раз ему не грозило — спустившись из номера в холл отеля, он обнаружил там молодого человека, который вчера ему был представлен как аспирант с кафедры, где профессор читал лекции.

— Доброе утро. Это Вы сегодня у меня охраной будете? — пошутил профессор.

— Совершенно верно, — на полном серьёзе ответил молодой человек.

Вадим Анатольевич усмехнулся.

Ну, дожил… Уже с охраной по улицам ходить начал…

— Что хотели бы Вы посмотреть? — вежливо осведомился у российского гостя украинский аспирант.

— Даже и не знаю… — Вадим Анатольевич не планировал прогулку под надзором, вчера он ходил, куда глаза глядели и ноги несли. — Вокзал я видел, ваш замок тоже, на пруду был…

— Пойдёмте к кафедральному собору, там бронзовый макет нашего города есть. Что-то посмотреть, и выберете, — предложил сопровождающий Вадиму Анатольевичу.

— Не возражаю, — согласился профессор.

Кое-что Вадим Анатольевич на макете даже узнал — вчера он эти достопримечательности уже видел. Выбрал, и что сегодня посмотреть.

— Летом надо по нашему городу гулять, — посетовал аспирант.

— Ну, уж когда сюда меня пригласили… — развёл руками Вадим Анатольевич.

Прогуливаясь по городу, аспирант обращал внимание профессора и на различные интересные мелочи — вот уличный фонарь очень красивый, вот трёхцифербланые часы, вот флюгер не обычный, металлическая барышня на скамейке…

Сфотографировался Вадим Анатольевич и у памятника невидимке. Самого его, конечно, лицезреть было нельзя, только сиротливо стояли на небольшом постаменте ботинки данного персонажа. Сводил профессора аспирант и к памятнику водопроводчику. Тот из канализационного люка выглядывал. В руках этого всем нужного специалиста присутствовал разводной ключ. Правильно, куда водопроводчику без данного инструмента?

Кроме осмотра достопримечательностей, у Вадима Анатольевича на сегодня было запланировано ещё и посещение очередного антикварного магазина. В один тут он уже сходил, правда, не удачно.

Профессор своему сопровождающему место антикварки на имеющейся у него распечатке показал, тот головой кивнул, и они двинулись в нужном направлении.

Этот магазинчик был поменьше первого. Опять же тут присутствовало эхо последней войны, обилие новоделов, сувениры для туристов…

На керамическом блюде лежала горка серебряной мелочи последних российских императоров. Вадим Анатольевич решил в ней покопаться — никогда заранее не знаешь, что там можно найти. Как-то в Барселоне он в такой тарелочке такую монетку обнаружил, что аж дух захватило…

Так, так, так… И тут фальшаки присутствуют. Причём, старенькие… Не наши ли? Не родные, не вятские?

На нескольких двугривенных семидесятых годов девятнадцатого века из-под стёршегося слоя серебра самая, что ни на есть, латунь проглядывала. Профессору сразу же история вспомнилась, которую он в памятной книжке Вятской губернии на 1877 год вычитал. В последние годы полюбил Вадим Анатольевич в краеведческий отдел областной научной библиотеки заглядывать — чего там только нет интересного. Антикварный бизнес всесторонних знаний требует. Порой таких, что ни на одной лекции не услышишь.

Многие десятилетия в Вятской губернии из её главного города в село Великорецкое идёт крестный ход. По количеству паломников он чуть ли не самый большой в России. В это время по пути следования паломников устраиваются многочисленные базарчики и просто палатки со всем нужным для богомольцев. Торговля в губернии во время крестного хода необычайно оживляется, так как за несколько дней можно заработать весьма хорошие деньги.

Так произошло и в 1876 году. Однако, был один интересный нюанс — в обороте на базарах и в лавках по пути крестного хода появилось огромное количество серебряных монеток достоинством в двадцать копеек.

Наконец, Николаю Чудотворцу все желающие поклонились, паломники разъехались, а тут слух пошёл, что двадцати копеечные монетки то фальшивые…

Население губернии всполошилось — у многих в карманах эти денежки звенели, да не по одной. У какого-то не поименованного в прочитанной Вадимом Анатольевичем статье жителя Вятки их оказалось аж на двадцать целковых. Фальшивые монеты было трудно отличить от настоящих, но всё же нюансы на них имелись, и подделки начали изымать из оборота.

Попались вятские фальшивомонетчики совершенно случайно. Один из них пошёл выкупать свои брюки, находящиеся в залоге, и выложил за них поддельные монетки. Старого еврея Любельского провести было трудно, он фальшивки распознал и стуканул куда следует. Владельца брюк и повязали.

Он быстро выдал своих подельников. Чеканили деньги они на мельнице купца Казанцева. Штемпели для производства монет нарезал бывший работник из мастерской известного московского мастера серебряных дел Овчинникова. Звали его Семен Керзин. Талантливый был мужик — сделать штемпели для императорского серебра, это уникальным мастером нужно быть…

Злоумышленники серебрили латунные листы, а потом из них и чеканили свои монеты. Гурты двугривенных покрывали серебром уже после вырубки кружка из листа. Монетки у злодеев получались звонкие, блестящие, совсем как настоящие, но не из серебра, а из покрытой им латуни. Прибыль была хорошая…

Станок ведь, ироды, сообразили сделать. По пять десятков монет в час тот выдавал.

Сбывали свои монеты вятские умельцы и в Казани. Одного из них мать успела предупредить, что его ищут, когда он в Вятку из этого города на пароходе возвращался. Тот попытался избавиться от улик и в реку оставшиеся у него подделки выбросил. Попали они на мелкое место и долго после этого местный народ собирал со дна даровые деньги. Что-то полиция изъяла, а что-то и в лавочки отправилось…

Да и по всей России-матушке разнесли паломники фальшивые двугривенные. До сих пор они всплывают. Вот может и здесь такие на тарелочке сейчас присутствуют?

Наши — своих не бросают. Купил Бакалавр все лежавшие тут фальшаки. Пусть они с ним на родину вернутся.

Глава 5

Почтовые карточки

— Вы, что, монеты коллекционируете? — видя приобретения Вадима Анатольевича, задал вопрос аспирант.

— Ну, не так, чтобы очень, но покупаю, что мне понравится.

Вадим Анатольевич убрал фальшивые двугривенные во внутренний карман куртки. Не говорить же своему сопровождающему, что у него дома антикварный бизнес — может не понять. Да, к тому же — здесь, а совсем не дома. Дом у него далеко — в ином времени и пространстве, а антикварная торговля — всего лишь подготовка к возвращению. Ну, чтобы не с пустыми руками домой прибыть.

Не дома он здесь. Вадика тут вообще нет. Несколько лет назад Вадим Анатольевич это проверял. Приехал в город, где он родился, жил, в универе учился. Где должны его родители быть. Добрался с предосторожностями до знакомой с детства улицы. Кстати, она немного не такой была — какие-то здания Вадику знакомы оказались, а некоторые были совершенно другие…

Дом, милый дом — имелся. Этажей и подъездов было сколько надо, двор, правда, немного побольше. Люди… Вроде некоторые даже и на лицо знакомы. Для конспирации Вадим Анатольевич тёмные очки нацепил, но на него внимания жильцы дома, которых он во дворе встретил, не обратили. Побродил у подъездов, на лавочке посидел — думал, а вдруг родители или он сам появится…

Не появились…

Осторожно у старушки, что вышла из подъезда, где Вадик раньше жил, спросил, не проживают ли здесь такие-то. Фамилию свою назвал. Бабка подслеповато на него пощурилась, что-то повспоминала — нет таких и не было. Через полчаса, уже другой жительнице подъезда аналогичный вопрос задал, даже этаж обозначил. Ответ получил тот же.

Уже под вечер того же дня даже в свою бывшую квартиру позвонил. На кнопочку звонка у двери понажимал. Совершенно незнакомая женщина ему открыла. Вадим Анатольевич извинился, сказал, что адресом он ошибся…

Год спустя Бакалавр попытку найти себя повторил. Почти неделю в родном городе жил, по улицам прогуливался, на службу к родителям даже съездил. В универе зачем-то побывал. В школу свою зашёл. Не было и его самого, и его родителей в этом мире и времени.

Такие вот дела…

— Ещё что-то смотреть будете или дальше пойдём?

Аспирант переминался с ноги на ногу — в антикварном магазине ему было совсем не интересно. Старьё кругом — кому оно нужно? Нет, видно есть любители — ценники на продающееся здесь стояли по его мнению не маленькие.

— Сейчас ещё открытки посмотрю и пойдём дальше.

Вадим Анатольевич прошёл к столу, где лежали стопочкой альбомы и стояли коробки со старенькими открытками. Профессора интересовали дореволюционные почтовые карточки с видами губернских и уездных городов. Точнее — Вятской губернии. Это оптимальный вариант. Купил по сходной цене он бы и Пермь, и Нижний, и даже, в принципе, другие губернии, но Вятская была предпочтительнее.

Чаще всего филокартисты свои земли собирают. В Кирове — Вятку, в Перми — Пермь, в Костроме — Кострому… Чужие виды им мало интересны. Возьмут, разве что на обмен.

Соответственно имеются и особенности ценообразования на такие открытки. В Кировской области дороже можно продать почтовые карточки с видами Вятской губернии, а тот же Владимир там не особо ценится. Во Владимире же Вятка никому не нужна, им Владимир подавай…

Тернопольцы, скорее всего, карточки со своим городом собирают, здесь можно вятские виды не очень дорого приобрести. Ну, это если они здесь найдутся. Бывает такое, приезжаешь в тот же Архангельск, а там просто тьма нужных тебе открыток — бери не хочу.

Для ускорения процесса Вадим Анатольевич и аспиранта к делу приставил. Дал ему задание дореволюционные почтовые карточки с видами губерний выискивать. Не обязательно там город какой-то должен быть — интересны открытки с пароходами, полями-лесами, любые — лишь бы подписаны были, что это какая-то губерния или населённый пункт. Например — Тула.

— Польские города откладывать? — уточнил аспирант.

— Само собой, Царство Польское, это же область в Центральной Европе, находившаяся в составе Российской империи по итогам Наполеоновских войн с 1815 года, — прозвучало ему в ответ.

Предварительно Вадим Анатольевич цены на открытки интересующего его периода уточнил.

— Там карандашиком на обороте отмечено. В гривнах, — зачем-то уточнила масштаб цен продавщица.

Понятное дело — не в рублях… Тут же Украина…

Накопали профессор со своим сопровождающим нужных открыток не так и много. Больше всего тут видов польских губерний было — Варшавской, Калишской, Келецкой, Сувалкской, Седлецкой…

Немного совсем собственно российских городов обнаружили, а Вятки вообще не нашлось.

Сохранность почтовых карточек была в большинстве своем не удовлетворительная — как будто рыбу на них разделывали.

Ничего для вятских филокартистов не приобрёл Вадим Анатольевич, только время зря потратил. Лучше бы он по Тернополю погулял, его видами полюбовался.

— Сейчас куда? — сопровождающий уточнил у Вадима Анатольевича.

— Пошли в сторону отеля — скоро уже обед, а там и лекцию читать надо, — озвучил их дальнейший маршрут профессор.

Глава 6

Книга

Всю дорогу до отеля аспирант как-то задумчиво поглядывал на Вадима Анатольевича.

— Ну, что спросить хочешь? — решил прояснить ситуацию профессор. — Говори, не стесняйся.

Может по своей диссертации вопрос задать ему надо? Хочет попросить помочь с публикацией? Заранее об отзыве позаботиться?

После слов гостя из России молодой человек окончательно стушевался. Даже на ровном месте чуть не запнулся.

— Что-то по своей диссертационной работе хотел спросить? — озвучил свои мысли профессор.

— Нет. Тут такое дело…

— Да не съем я тебя — спрашивай. — Вадим Анатольевич тронул за плечо своего сопровождающего.

— У дяди моего старинная книга есть. Вы старые книги не покупаете? — наконец выдавил из себя аспирант.

Видно было, что ему очень неудобно такое у российского профессора спрашивать.

— Дядя, мягко скажем, не очень богато живёт…

Аспирант сказал и замолчал, глаза в землю ещё опустил. Уши у него стали красней красного…

— Продолжай, — подбодрил его Вадим Анатольевич.

— Вот, не богато он живёт, а книга ему ещё от деда досталась. Тот говорил, что она редкая и дорогая. Носил дядя её к букинистам, но они ему очень мало за неё давали… Не много в ней страничек…

Приставленный заведующим кафедрой к Вадиму Анатольевичу снова замолк.

— Так, ну и что с этой книгой? — проявил интерес профессор.

— Хотел он её даже в Киев отвезти, но вот уже год болеет… Никак не соберётся съездить… Может Вы книгу у него купите?

Тут пришла очередь смутиться и Вадима Анатольевича.

Книги в последнее время большим спросом не пользовались. Да, аукционные каталоги он временами пролистывал, чуть-чуть был в курсе происходящего, но… Если действительно что-то стоящее — мало дать стыдно. Много, около реальной цены — продать будет трудно…

— Он мне ещё хотел деньгами помочь — застопорились у меня исследования… С финансированием у нас сейчас совсем плохо, — обозначил и свой интерес аспирант.

Бакалавр и сам в своё время аспирантом был. Правда, заочным. Не антикварный бизнес — не наваял бы он свою диссертацию… Наука сегодня — дело дорогое. Довольно много ему пришлось из своих загашников продать для проведения исследований. Это несведущие люди шутят, что аспирантура — это удовлетворение собственного научного любопытства за казенный счёт. Не представляют они, сколько сейчас проведение исследований стоит, плюс ещё и публикации денег требуют. Это военных не плохо финансируют, а остальные бамбук курят… Попробуй, получи хороший грант…

— Даже и не знаю… Ладно, пошли посмотрим. Успеем до лекции?

Вадим Анатольевич в который уже раз сегодня посмотрел на часы. Дома он за неделю меньше это делает.

— Тут рядом. Успеем.

Молодой человек развернулся и чуть не бегом направился через площадь. Даже на Вадима Анатольевича не посмотрел — последовал ли тот за ним.

Прихожая дяди была порядочно запущена и пахло в ней лекарствами.

— Дядя, доставай свою книгу! — прямо с порога чуть ли не прокричал аспирант.

Вадим Анатольевич даже поморщился — так и испугать можно…

— Дядя плохо слышит, — пояснил молодой человек профессору громкость своего голоса.

— Что, опять покупателя ко мне привёл?

Из комнаты в прихожую вышел лохматый седой старичок в поношенной клетчатой рубашке и видавших виды спортивных штанах.

Уши аспиранта опять заалели.

— Книгу, дядя, неси. Нам некогда…

— Сейчас… Вот Бог надавал племянничка…

Родственник аспиранта отсутствовал не меньше пяти минут. Вадим Анатольевич со своим сопровождающим в это время развлекались прослушиванием характеристик молодого учёного, которые весьма образно формулировал его дядя.

Наконец владелец раритета вновь появился в прихожей. Кстати, пройти в комнату пришедшим он так и не предложил.

— Вот. — в руки профессора была сунута книга в роскошном марокеновом переплёте, с золотым тиснение по крышкам и рёбрам последнего.

— Статут Мариинского знака отличия беспорочной службы, — прочёл вслух Вадим Анатольевич. — Санкт-Петербург… 1828 год…

Так, так, так… Тройной золотой обрез… Форзацы из бумаги «птичий глаз»… Текст на плотной бумаге, в орнаментальных рамках… В хорошем состоянии… Потёртости переплёта, следы от воздействия влаги в нижнем поле блока… Хорошая вещица…

Профессор про этот знак был немного в курсе. Мариинский знак отличия беспорочной службы — это женская награда Российской империи, установлен императором Николаем I как раз в 1828 году в память своей покойной матери императрицы Марии Федоровны. Жаловался лицам женского пола за долговременную усердную службу в учреждениях императрицы Марии, а также в других благотворительных и воспитательных заведениях, состоящих в непосредственном ведении Государя Императора и членов Высочайшего Дома. Имел две степени…

Большая редкость… Роскошный кабинетный экземпляр… Ну, имеются некоторые следы бытования…

— Сколько хотите? — Вадим Анатольевич перевёл глаза с книги на родственника аспиранта.

Прозвучала цена в долларах.

Вадим Анатольевич ещё вчера заметил, что тут все, с кем он разговаривал из сотрудников кафедры, цены в долларах называют. Так дома в девяностых было.

Обозначенная сумма профессора не смутила.

— Беру, — не стал он торговаться Бакалавр.

Глава 7

Бандероль

Не было хлопот — купила баба порося…

Уже на улице в голову Вадима Анатольевича пришла мысль о том, а как же он приобретённый раритет вывозить будет?

Когда сюда ехал, и то чемодан его на границе проверили… Ладно, в нём у него только учебные материалы находились, ничего криминально не было. Пошевелил своим пальцем пограничник папки с лекциями и дальше пошёл. Сейчас же книгу у него отнять могут, самого ещё в кутузку поместят… Не сиживал Бакалавр в заграничной тюрьме, так посидит…

— Где у вас тут почтовое отделение?

Вадим Анатольевич в очередной, который уже раз посмотрел на часы. Если не обедать — время до лекции ещё имелось.

Аспирант практически без промедления назвал адрес.

— Ты не умничай, ты пальцем покажи, — пошутил профессор. — Название улицы мне ничего не говорит. Далеко это?

— Нет, совсем рядышком.

Аспирант находился в прекрасном настроении — мысленно он полученные дядей денежки уже тратил…

— Хорошо. Книжный магазин у нас где-то по дороге будет? — задал очередной вопрос профессор своему сопровождающему.

Здесь молодой человек немного задумался. Не ходок он был в подобные заведения — бумажные книги дороги, а в сети практически любой текст можно бесплатно прочитать. Пираты то на что? Они не дремлют…

— Есть. Немного только надо в сторону от прямой дороги отклониться…

Вспомнил, наконец, аспирант место расположения магазина, где книгами торговали.

— Пошли скорее, — поторопил его Вадим Анатольевич.

В книжном магазине была приобретена пара книг размером с бывший дядин раритет. Не пожалел гривен Бакалавр и на упаковочную бумагу. Купленное, как здесь, так и у родственника аспиранта, Вадим Анатольевич самолично аккуратно и красиво завернул в шуршащие нарядные листы — каждый томик в свой.

— Всё. Сейчас в почтовое отделение, — отдал распоряжение профессор своему спутнику. — Будем мне посылку отправлять. Даже не посылку, а бандероль.

Авантюра провернулась успешно. Даже стоило Вадиму Анатольевичу это совсем не дорого. Завтра он в Россию поездом отправится, а украинская почта его покупки по своим каналам уже сегодня начнёт перемещать. Отправителем бандероли как бы являлся приставленный к профессору аспирант, а получателем почтового отправления в Кирове был уже сам Вадим Анатольевич.

Бдительная почтовая работница попросила аспиранта одну книжку от упаковки освободить — что там такое он в Россию отправляет? Не поверила на слово молодому человеку, что там, в подарок очень уважаемому господину с украинской земли книги он высылает.

Сопровождающий профессора для вида побурчал, одну из только что купленных в магазине книг освободил от подарочной упаковки…

— Остальные развёртывать? — помахал книгой аспирант перед носом почтового работника.

— Не надо. — махнула рукой девица.

Хоть здесь и сейчас она за стойкой сидела, мысли её были совершенно в другом времени и месте. Думалось ей, как она со своим Григорием будет вечер проводить. Сначала они свет притушат, вина выпьют, а потом… Тут ещё этот очкарик к ней привязался. Видите ли, в плёнку ему дополнительно надо его книжки упаковать… Боится он, что могут где-то они дорогой промокнуть… Картонками ему ещё сверху и снизу книжки надо переложить… Денег ему не жалко…

Наконец, бандероль была взвешена, оплачена и куда-то девицей унесена. Вадим Анатольевич в сотый уже, наверное раз на стрелки своих часов посмотрел и понял, что голодным ему лекцию читать придётся.

— В отель? — поинтересовался аспирант.

— Нет, сразу в морфологический корпус.

Электронный носитель с презентациями находился у профессора в кармане, так что заходить в отель ему не требовалось.

В зале присутствовали опять те же жители из жарких стран — не хотела администрация местного меда Вадима Анатольевича до украинской аудитории допускать…

Вчера вечером в ресторане опять же подобное было. В общий зал его за кафедрой не повёл, куда-то сразу на второй этаж они в заведении поднялись и разместились в отдельном кабинете.

— Так лучше будет… — сообщил он Вадиму Анатольевичу. — Никто нас не побеспокоит…

Кто должен Бакалавра побеспокоить? Кому он тут дорогу перешёл? Носятся с ним тут непонятным образом как с писаной торбой…

Стол в отдельном кабинете был накрыт не на двоих.

— Всей кафедрой сегодня посидим… Когда ещё так в следующий раз придётся…

Местный профессор открыл свой портфель и начал выставлять на стол продукт из Шотландии.

— Разрешили со своим… — пояснил он Вадиму Анатольевичу.

Вскоре и другие сотрудники кафедры стали подтягиваться. У них тоже с собой было. Правда, уже не вискарик, а горилка в нарядных керамических штофах. Изображали данные ёмкости казаков, казачек, один был даже в виде медведя…

Местный заведующий кафедрой хмуро оглядел это алкогольное изобилие.

— Как, коллеги, завтра работать будем? — обвёл он глазами свой дружный коллектив.

— Без принуждения и даже с песней! — прозвучало из-под пышных усов учебного доцента.

— Ну… Ежели с песней… — качнул головой за кафедрой.

Песни, действительно были… Напевные, украинские… Вадим Анатольевич в меру сил и возможностей тоже подпевал. Кстати, не так и плохо у него и получалось…

Глава 8

Неожиданное предложение

После лекции Вадиму Анатольевичу опять хлопали…

На этот раз причину данного деяния у заведующего кафедрой он спрашивать не стал.

— Вадим Анатольевич, Вас наш ректор к себе приглашает.

Вид у сказавшего это коллеги российского гостя, был самый что ни наесть довольный. Ну, приглашают — надо идти. Когда ещё такое будет.

Принимал Леонид Якимович Вадима Анатольевича как старого знакомого, хоть и в первый раз они виделись. Чаем с домашним вареньем напоил, выпечка всякая-разная на столе присутствовала… Поблагодарил за прочитанные лекции, сказал, что надеется и на дальнейшее плодотворное сотрудничество.

Российский профессор не возражал — принимают тут хорошо, волоску с головы упасть не дают. Почему бы ещё раз не приехать? Шикарная книга ректором Вадиму Анатольевичу также была подарена. В ней про историю университета говорилось. Как в 1957 году он был организован в статусе медицинского института, как в девяносто седьмом стал академией, а уже в 2004 получил высокое звание университета. Правда, было то подарочное издание на украинском языке, но многое и без перевода понятно. Особенно картинки, которые не по одной на каждой страничке присутствовали.

После приема у ректора провели российского профессора по университету, вживую всё показали. В коридорах и аудиториях встречались уже знакомые лица.

— Может в городе ещё что-то посмотреть хотели? — уже стоя на улице перед морфологическим корпусом спросил местный заведующий кафедрой у Вадима Анатольевича.

В пяти метрах от них переминался с ноги на ногу вчерашний сопровождающий профессора.

— Разве что продуктов в дорогу купить…

— Василь, ты сегодня снова в полном распоряжении нашего гостя, — уже совершенно другим голосом было сказано аспиранту.

Всё верно, разговаривая с разными людьми, каждый нормальный человек не только социальную маску на лице меняет, голос у него тоже варьирует.

Аспирант, выражая своё полное согласие, активно закивал головой — с научным руководителем не поспоришь. Он по его приказу готов с крыши спрыгнуть, а не то, что в роли гида и охранника гостя кафедры сопровождать.

— Тогда, до завтра, — вежливо попрощалась с Вадимом Анатольевичем принимающая сторона.

— Всего доброго, — не остался он в долгу.

— Так, сегодня по продуктовым магазинам — надо в дорогу закупиться, — скомандовал гость Тернополя. — Голод, он не тётка…

— Мы уже всё Вам приготовили — в холодильнике на кафедре и домашняя колбаска, и сало лежит… — принялся перечислять аспирант.

Повествование его было подробным — называлось количество продуктов питания чуть ли не в граммах. Сразу было видно учёного — наряду с качественными, он сразу же озвучивал количественные характеристики местных деликатесов.

— Хлебушек Вы какой предпочитаете? Мы завтра с утра свеженького купим. — доброты и заботы аспиранта не было предела.

— Всё равно в магазины пойдём — надо мне вашего алкоголя на подарки прикупить. Есть у вас тут какие-то номы вывоза из страны спиртных напитков? — на всякий случай уточнил Вадим Анатольевич.

— Не слыхал про такие… — почесал затылок аспирант.

— Вот и хорошо. Веди меня в лучший алкомаркет, — распорядился профессор.

Магазин, где водку и прочее подобное продавали, это вам не книжный. Тут аспирант ни секунды не думал, дорогу туда он прекрасно знал.

Выбор был богатый… Вадиму Анатольевичу не просто хороший алкоголь требовался, а в керамических штофах. Примерно в таких, какие сотрудники кафедры с собой в ресторан приносили.

На полках рядом со стеклянной тарой присутствовало и нужное. Скоро сумку аспиранта оттягивали три ёмкости в виде казаков в широченных шароварах разного цвета. У одного они были красные, у второго — зелёные, а третий щеголял в синих. Лица у всей троицы были какие-то не выразительные. Утрачено было после распада СССР мастерство создания одухотворённых лиц на керамике. Не только в Украине, в России было то же самое… Куда специалисты то подевались? Формы фигурок остались прежние, а как на лицо взглянешь, сразу понятно — сегодняшняя или советская работа…

Да и сама роспись стала кая-то не аккуратная, аляповатая…

Одна ёмкость предназначалась тестю, вторая — Мишке, а третья — Юре. Для Наташи Бакалавр приобрел «Спотыкач». Бутылка с этим сладким напитком тоже сейчас размещалась в сумке аспиранта.

— Всё. Программа максимум выполнена, пошли в сторону отеля.

Сопровождающего Вадим Анатольевич там и отпустит, а сам потом уже один немного по Тернополю погуляет — пусть аспирант своими делами займётся, той же большой наукой…

Чемодан собран, командировка отмечена — хоть сейчас на вокзал иди.

Только хотел профессор ещё немного пойти прогуляться, как в дверь его номера постучали.

Кто там может быть? Вадим Анатольевич никого не ждал.

Открыл дверь. В коридоре стоял дорого одетый господин.

Ошибся кто-то номером?

— Вадим Анатольевич?

— Да.

— Можно с Вами переговорить?

Русский язык посетителя был правильный, но в нём чувствовался лёгкий акцент. Какой? Тут Бакалавр специалистом не являлся.

— Заходите.

Господин прошёл в номер.

— Вадим Анатольевич, как Вы посмотрите на то, если я Вам предложу здесь работу по специальности? На постоянной основе и очень хорошо оплачиваемую.

Человек от ректора местного университета? Когда с ним встречались, предложений никаких о работе здесь не было…

— Я не представляю Тернопольский медицинский университет, — словно угадал мысли профессора пришедший. — Говорю прямо, работа будет в военной биолаборатории…

Глава 9

Разговор в номере

Вот не себе чего…

Сходил, называется, за хлебушком…

Чёрт дёрнул Вадима Анатольевича в эту командировку поехать… А, может и не чёрт. Руководство Тернопольского медицинского университета никакой задней мысли не имело — вполне могли его в тёмную неведомые силы использовать…

Пригласите де из России специалиста по всяким-разным микроорганизмам профессора Вадима Анатольевича, а мы его тут чик-чирик и к себе в лапки заполучим…

Окно в номере отеля Бакалавр перед уходом поставил на микро проветривание — топили тут от всей души. После слов гостя, вот же совпало, на улице что-то протяжно завыло, противно так… Сразу и в голову не придёт — что или кто такие звуки может издавать? Нечисть какая-то балуется…

— Неожиданно… — только и смог ответить профессор дорого одетому господину.

Тот выжидательно так, на российского учёного смотрел и ничего больше не говорил.

— Совсем неожиданно… — повторил Вадим Анатольевич.

Тут по стёклам дождь забарабанил. Это зимой-то… Впрочем, тут не как дома зима…

— Очень даже нет. Мы к Вам не первый год присматриваемся, публикации анализируем, — улыбнулся незваный гость.

Три раза ха-ха… Публикации они анализируют… В открытой печати… Кто же там что-то серьёзное выкладывает, нашли дураков…

Вадим Анатольевич был пока выездной, но уже балансировал на грани. При желании любого специалиста можно не для добрых дел начать использовать. Чуть-чуть измени его деятельность и всё. Тютелька в сторону, и ты уже не вакцины создаешь, а совсем другое…

Да ладно микробиолог, возьми специалиста по водопроводно-канализационному хозяйству в мегаполисе. При желании он таких дел натворить может… Никаких военных микробиологов не надо будет…

— Вы знаете, меня моё нынешнее место работы вполне устраивает, — пошёл в отказ профессор.

Дождь за окном всё усиливался.

Надо бы окно закрыть…

Не хотелось Вадиму Анатольевичу Родине пакости устраивать. Придумал бы он в военной биолаборатории работать — место бы профессору и доктору наук и дома сразу нашлось, утром бы написал заявление, а в районе обеда уже подпись свою под самыми что ни на есть секретными документами ставил… Не купленные у него степень и звание — своей головой и руками заслуженные.

— И зарплата у меня хорошая… — продолжал отказываться российский профессор. — Не уговаривайте.

Господин, который ни шляпу, ни перчатки так и не снял, тут же сумму ежемесячного вознаграждения за труд Вадима Анатольевича во вражеской биолаборатории обозначил.

Дешево купить что-то хотят… В штатах гораздо больше платят. Это, имеется в виду в обыкновенных четвёрках. Сколько там военным отваливают — Вадим Анатольевич по понятной причине понятия не имел. Кто ж ему такое скажет…

— Не уговаривайте. Я категорически отказываюсь, — стоял на своём профессор.

Не будут же они меня силой забирать… Не того полёта птица…

— Подумайте. Я зайду через час.

Акцент у неведомого гостя стал заметнее… Волнуется?

— Не утруждайтесь. Я не поменяю своего мнения, — продолжал отказываться от сотрудничества Вадим Анатольевич.

Прозвучала совсем другая сумма. Через пять секунд другая, ещё большая.

За эти пять секунд российский профессор успел только отрицательно качнуть головой.

— Это, учитывая Ваши сегодняшние исследования… — прозвучало несколько ключевых слов.

Так, так, так… Про это-то откуда им известно? Вот действительно — враг не дремлет… Про прошлые дела они тоже, скорее всего, в курсе…

Удивил, как есть удивил господин Вадима Анатольевича…

— Вы что-то путаете. В этом направлении я не работаю… — непонятно зачем начал оправдываться профессор.

Если честно — он сильно волновался. Ещё бы — раньше ему никогда Родину предать не предлагали. Ещё и за границей. Украина, на сейчас самая настоящая зарубежная страна. Один в гостинице за тысячи вёрст от дома и на тебе…

— Работаете, работаете… — продолжил показывать свою информированность господин.

Он уже не улыбался как в первые минуты, из голоса его можно было гвозди ковать, правую руку ещё зачем-то в карман пальто засунул.

Чёрт, чёрт, чёрт… Нигде же ничего не публиковали… Так и грохнуть могут… Типа — не доставайся же ты никому…

Исследование, действительно, было перспективным. Если же его ещё немного под другим углом повернуть… В очень неудачное время Вадиму Анатольевичу пришла в голову очень нехорошая мысль.

За каким лешим сюда попёрся… Развеяться захотелось… Всё, похоже, отъездился Вадим Анатольевич… Как-то отсюда надо ноги уносить…

С первого взгляда, пришедший могучим киборгом не выглядел. Хотя, не известно, что там у него в правом кармане… Не уйдёт он по-доброму — чуяло так сердце у Вадима Анатольевича.

По башке ему чем-то тяжелым шарахнуть и бегом на вокзал? Он то тут почти в самом центре города… Доехать, главное, до границы…

Ну, не былинный герой Вадим Анатольевич, хоть и кое-что в жизни видел и умеет. Спецслужбы, это не гопники с рынка… Начал то господин по-доброму, но продолжить то может и по-злому… Отвлечь его как-то надо…

Зря сегодня вечером отказался Вадик с местным завкафедрой в ресторане посидеть. Предлагали ведь ему. Нет, поскромничал, решил в лишние траты принимающую сторону не вводить. Вот и попал, как тот самый кур…

— Не надумали согласиться?

Вадиму Анатольевичу показалось, что его гость, это как-то зловеще сказал. Но-но, только без этого…

Тут в дверь номера постучали.

— Вы кого-то ждёте? — недовольно осведомился господин в шляпе.

Ну, может ещё поживём…

У профессора даже немного от сердца отлегло.

Глава 10

Гравюры

Вадим Анатольевич быстрым шагом переместился к двери номера отеля. Да, пусть там кто угодно в неё стучит, лишь бы ему сейчас больше один на один с пришедшим к нему незваным гостем не оставаться. Ишь, придумали его вербовать…

В коридоре стоял Василь. Ещё и не один, а с каким-то здоровенным мужиком.

Всё, приплыл… К представителю иностранной спецслужбы подмога пожаловала… Со всех сторон, демоны, обложили…

— Извините, Вадим Анатольевич, что вечером побеспокоил…

Уши аспиранта опять огнём горели, переминался он с ноги на ногу и на своего спутника косился.

— Я тут одного своего знакомого встретил, у него тоже есть, что Вам предложить…

Во как… Желание Василя ещё немного денежек поиметь, похоже, меня выручит…

— Проходите в номер.

Вадим Анатольевич схватил аспиранта за рукав и втащил его в номер. Тот от удивления даже глазами захлопал — не ожидал он от российского профессора такого обхождения. Его спутник, с каким-то пакетом под мышкой, уже сам переступил порог и начал озираться по сторонам.

— Наш разговор закончен. Своего решения я не поменяю, — это уже было сказано предыдущему гостю.

У того аж правое веко дёрнулось и в глазах мороза прибавилось. Хотя, и так он на профессора весьма недобро смотрел.

— Моё предложение остаётся в силе…

На стол лёг небольшой прямоугольник мелованного полукартона со строчкой цифр.

— Свой телефон я Вам оставляю, перезвоните.

Дорого одетый господин как по плацу прошагал к двери…

— Я бы не надеялся на звонок, — уже в спину ему сказал профессор.

Дверь за первым на сегодняшний вечер гостем мягко закрылась — сработал доводчик, а ещё двое его спасителей сейчас посреди номера так и стояли.

— Василь, садитесь, куда вам будет удобнее. — Вадим Анатольевич широким жестом указал в сторону кресел. Их в номере хватало. Было аж целых три. Хозяева отеля отличались предусмотрительностью, предполагали, что к их временным жильцам вполне кто-то может и прийти.

— Ну и как зовут твоего знакомого, Василь? — взял инициативу в свои руки Вадим Анатольевич.

— Пётр.

Видно было, что аспирант продолжает смущаться.

— Добрый вечер, Пётр. Что Вы хотели мне предложить?

Сердце профессора всё ещё частило — не отошёл он от первого гостя… Ишь, надумал его в биолабораторию вербовать… Не дождётесь…

Визитку профессор всё же спрятал в карман — дома о неприятном разговоре он сообщит, кому следует. Есть у них на восьмом этаже один кабинетик. Никакой таблички на его двери не присутствует и сама она чуть ли не как в банковском сейфе. С хозяином кабинета Вадим Анатольевич в очень хороших отношениях, вот и посетит его по возвращению…

Пётр, как в предложенном кресле разместился, свой пакет из-под мышки уже переложил на колени. Сейчас он его аккуратно разворачивал. Под несколькими слоями серой обёрточной бумаги оказалась папка. Даже на первый взгляд от неё веяло прошедшими веками.

— Тут у меня гравюры. Старинные. Посмотрите. — Пётр протянул папку Вадиму Анатольевичу.

Профессор развязал тесёмочки, раскрыл папку.

Точно, гравюры… Причём, интересные…

На несколько пожелтевших листах присутствовали изображения военных. Имелись и подписи. Мать моя, это же война 1812 года… Оригиналы? Копии? Да у меня и денег-то столько нет…

На первом листе присутствовал Денис Васильевич Давыдов. Ахтырского гусарского полка полковник. Храбрый партизан…

Портрет Н. М. Сипягина… Честно говоря, Вадим Анатольевич представления не имел, кто это такой, но орденов у него была полная грудь…

Портрет В. В. Орлова-Денисова… Генерал-адъютант… Ещё и граф. Так было на гравюре обозначено.

Ещё один генерал… Уже майор… Причём, Войска Донского. Так с больших букв на пожелтевшем листе значилось. Знамёна и пушка под портретом. И. Д. Иловайский. Профессор опят же такого не знал.

Ну, а вот эта личность всем, даже школьникам, известна. На коне во главе войска едет граф Голенищев-Кутузов. Идёт Кутузов бить французов…

Портрет Багратиона… Оригиналы? Копии? Кто бы сказал…

Имелись ещё листы с просто изображениями солдат русской армии. Пеших, конных, а на одном листе — даже у пушки.

— Откуда такие сокровища?

Вадим Анатольевич внимательно посмотрел на знакомого аспиранта.

— По случаю досталось… — не особо прояснил тот происхождение папки.

— Надеюсь, данный случай криминальным не является? — уточнил профессор.

— Да нет, у незнакомого мужика на рынке купил…

Вот почему такие мужики Вадиму Анатольевичу не встречаются? Не на те, рынки он ходит?

— Не знаю, не знаю… — озвучил своё сомнение профессор.

— Не сомневайтесь — товар чистый…

Сказал и подмигнул Пётр Вадиму Анатольевичу.

Три раза ха-ха… Все так говорят, а потом приходят сердитые дяденьки… Если это оригиналы, то в музее им место, а не в папке у знакомого аспиранта. Может это подстава? Продолжение предложения поработать в непонятно какой биолаборатории? Загребут с гравюрами под белы рученьки… Выбор предложат…

— Что бы Вы хотели за это получить?

Слово «сокровища» Бакалавр уже не упоминал. Он и так его в разговоре с продавцом гравюр зря озвучил. Не надо при торге такие формулировки произносить.

Прозвучала сумма. Столько налички у профессора не было. Правда, можно было с карточки снять…

Купить гравюры хотелось, но что-то говорило Бакалавру — не надо это сейчас делать.

— Подумать можно? — Вадим Анатольевич внимательно посмотрел на Петра.

— У меня не горит, — последовал ответ.

Глава 11

Снова про гравюры

Гравюра гравюре рознь…

Магазин Мишки и Бакалавра давно уже гравюрами торговал. Данный товар у них был аккуратно вставлен в деревянные рамочки, защищен тоненькими стёклами — бери и на стенку вешай.

Кстати, и вешали. В Кирове многие офисы, торговые и питейные заведения гравюры из антикварного магазина компаньонов украшали. Где-то с видами городов, садов, парусных кораблей… Кому-то — изображения военных или старинной техники подавай. В кафе или пивных ресторанах — свой ассортимент.

Частные лица тоже свои квартиры и дачи гравюрами декорировали. На дни рождения или какие другие даты и праздники их дарили… В общем — не залёживались гравюры в антикварке.

Одно плохо — пылились они довольно быстро. Приходилось Мишке тряпочкой вооружаться и чистоту наводить. При этом он что-то непотребное всегда под нос бормотал — вот де, приходится чем заниматься.

Добывали гравюры для продажи Бакалавр и Мишка разными путями. Что-то у населения приобретали, но чаще занимались крайне непотребным делом — потрошили старинные книги. Вот такие они нехорошие люди…

Надо сказать, что при этом проявляли, что тот, то и другой, патриотизм. Отечественные антикварные издания не трогали, разбирали на отдельные листочки исключительно зарубежные томики. Их не жалко. Предварительно, само-собой, стоимость книжечки узнавали — вдруг её в целом виде дороже продать можно? Всё же Вадик и Михаил бизнесом занимались, а любой бизнес имеет только одну цель — получение прибыли.

Вот такие дела…

Приобретались антикварные зарубежные книги и альбомы за пределами любимой Родины. Бакалавр и Мишка в Лондон за ними навострились кататься. Заодно и к высокому искусству приобщались — британцы со всей планеты в свои музеи культурно-исторические ценности свезли. Пути заполучения раритетов у них были разные, не всегда укладывающиеся в общечеловеческие ценности. На других они не сильно много внимания обращали, им хорошо и ладно. Такие они, островные жители.

Сначала компаньоны книги на разборку из континентальной Европы возили, но потом на остров переключились. Им показалось, что выбор там богаче, а цены — ниже. Ну, это уж их личное мнение.

В Лондон они дорожку протоптали. Там несколько блошиных рынков — Camden Market на севере города, Old Spitalfields на пересечении районов Сити и Ист-Энда, Brick Lane… Больше им приглянулся Portobello.

Понятно, не в лондонских же антикварных магазинах книги покупать, на блошках продавцы за них гораздо меньше просят. Ещё и поторговаться там можно и первоначальную цену скинуть.

Portobello Road — это длиннющая пешеходная торговая улица, главной достопримечательностью которой является знаменитый антикварный рынок, работающий по субботам. В остальные дни магазины, лавки и всякие-разные киоски там тоже функционируют, но приезжать сюда за антиквариатом надо с самого раннего утра именно в субботу. Только-только солнышко вставать начнёт, а тут уже надо появиться. Первому сливки снять.

Чего только здесь нет — и игрушки, и веджвудский фарфор, и столовое серебро, бинокли, хрусталь, телескопы, телефоны, колечки и заколочки…

Большинство, как и везде в подобных местах — хлам, но и хорошие вещи попадаются. За ними и ходят на Portobello Road охотники за сокровищами, а потом друг-другу истории о своих находках рассказывают. Как они на грош пятаков горсть купили.

Нет, бывает там и брюлики за пять фунтов предлагают по незнанию некоторые продавцы…

Доедут Бакалавр и Мишка на метро до Notting Hill Gate, поднимутся на Pembroke Road — так и доберутся до парадного входа на эту блошку, как все порядочные туристы. Это место Бакалавру Арбат девяностых чем-то напоминает. Наверное, из-за уличной торговли в палатках.

В этом месте цены кусачие, но что-то и стоит взять. Какую-то перспективную штучку…

Есть и другой путь, непосредственно на субботнюю блошку, но он уже от метро Ladbroke Grove.

Кстати, тут в 1927 жил сам Джордж Оруэлл. Во как.

Фильм здесь ещё с Хью Грантом и Джулией Робертс снимали. Кто их поклонники, могут тут даже асфальт в нужных местах поцеловать. Там рядышком, цветы в большом количестве продаются.

Идёшь, а кругом — продают, покупают, рассматривают, торгуются, монетками звенят… Да, ещё и воруют. Как в таком месте без этого.

Насчёт поторговаться. Когда на улице холодно или дождик моросит — продавцы охотнее цену снижают. Почему? Кто его знает…

У многих продающих вывешены рядом с товаром их сертификаты членов Portabell Antique Deallers Association. Ну, как бы они не совсем жулики, в других местах вас больше обманут. Такие синенькие они, с печатью и подписями.

Прямо тут можно и перекусить — забегаловок хватает. Кухня разная — от итальянской до китайской. Вадику с Мишкой, правда, время тратить на это некогда — они с полшестого утра и до закрытия книги тут листают, интересные гравюры выискивают…

Сейчас же Вадим Анатольевич имел честь лицезреть не листочки, из книги вырванные, а самые, что ни на есть раритеты. На каждом из них невидимые циферки с многими нолями были написаны.

Жаба его так и душила, но голос рассудка протестовал.

— Пойдёмте, где-то посидим за мой счёт, мне подумать начёт приобретения гравюр требуется… — предложил он Петру и аспиранту.

Те возражать не стали.

Глава 12

В привокзальном ресторане…

— Ну, что, господа, Вы у нас местные — вам и карты в руки. Что здесь самое приличное из близкого? Не дорого и вкусно?

Вадим Анатольевич пошевелил в воздухе правой кистью, изобразил ею что-то неопределенное.

— Можно в ресторан отеля спуститься… — первым взял слово Василь.

— Не, не вариант, — не согласился с ним владелец гравюр.

— Что так? — даже как бы немного удивился аспирант.

— Ну, есть там у меня некоторые проблемы…

— Тогда, тогда, тогда… — задумался аспирант.

— Тогда — ресторан на вокзале. Не дорого и прилично, — выдал свой вариант Пётр.

— Во, пошли туда. — Вадиму Анатольевичу лучше и не надо.

Кажется, покатило ему. Билет на поезд он сейчас купит, с парнями до отправления в ресторане посидит, а там и пока, пока, Тернополь. С принимающей стороной через аспиранта попрощается, причину экстренного отъезда объяснит… Какую? Это пока Вадим Анатольевич ещё не придумал.

Чемоданчик был уже собран, за отель университет оплатил — можно и выселяться.

— Всё, пошли, — поторопил профессор парней. — Посидим, дела порешаем…

У выхода из отеля профессора никакая засада не ожидала, в поле зрения дорого одетого господина не наблюдалось.

Вадим Анатольевич географическим кретинизмом не страдал. В центре Тернополя он уже немного ориентировался.

— Пошли пешком. — не хотелось российскому гостю с такси связываться — пока его поймаешь, а там ещё не известно кто приедет… В такие дали могут завезти…

— Без возражений, — согласился Пётр.

Мнение аспиранта никого не интересовало.

— Вы, что, уже с вещами? Вам же завтра утром уезжать? — Василь указал рукой на чемоданчик с колесиками профессора.

— Ситуация поменялась. Домой срочно надо, — не стал вдаваться в подробности российский гость. — Завтра, Василь, попрощаешься за меня с заведующим.

— У нас же там колбаска, сало приготовлено… — завертел головой аспирант.

— Да ладно — сами съедите. — отмахнулся Вадим Анатольевич.

— Как же… — не сходил с продовольственной волны Василь.

— Не переживай ты… Всё нормально.

Вот и вокзал. Вадим Анатольевич пробежался глазами по расписанию — есть поезд. Всего-то через полтора часа. Вот как с билетами?

На счастье, профессора билеты имелись — хоть в купе, хоть в общий вагон. Бакалавр жадничать не стал.

В ресторане было бедненько, но чистенько. Народа не много.

— Нормально тут кормят, — проинформировал профессора и аспиранта Пётр. — Сколько уж тут сижено…

Выбор имелся. Цены не пугали.

— Заказывайте. — Вадим Анатольевич передвинул по скатерти кожаную папку с меню владельцу гравюр. — Я последую вашему примеру.

Пётр скромничать не стал. Заказал даже борщ, он самым первым в меню после салатов стоял.

— Здешние чебуреки рекомендую, — посоветовал знаток местной кухни.

Вадим Анатольевич отказываться от подсказки не стал — чебуреки он сам любил… Тут его ими ещё не угощали.

Выпили, закусили. Снова выпили… Время то слегка поджимало.

— Пётр, как ты посмотришь на такое предложение… — после третьей прозвучало со стороны Вадима Анатольевича.

— Весь во внимании…

После выпитого продавец гравюр как-то немного расслабился — до этого в нём всё же чувствовалось какое-то напряжение…

— Вот если бы я не сейчас прямо у тебя гравюры купил, — начал излагать профессор.

— А когда? — вытер руки салфеткой Пётр.

— Скажем, через неделю, — продолжил Вадим Анатольевич. — С собой у меня теперь столько денег нет.

Аспирант есть свой чебурек перестал, внимательно к говоримому гостем из России стал прислушиваться — был у него в этой сделке свой интерес.

— Да не вопрос. — кивнул Пётр.

— Это ещё не всё. — Вадим Анатольевич дал знак Василю наполнить рюмки.

Аспирант разлил по четвёртой после кивка профессора. Аспиранты, они это очень хорошо делать умеют. За годы обучения так этому натренируются — до конца жизни умения хватает.

— Предлагаю совершить сделку в Минске. Туда подъедет мой знакомый хозяин антикварного магазина, рассчитается, как положено… — Вадим Анатольевич сделал вид, что задумался. — Сумма будет на десять процентов больше, а деньги на проезд я сейчас отсчитаю. С тебя, Пётр, только номер телефона для связи.

Выпили по четвёртой. Бакалавр не торопил продавца гравюр. Срастётся всё — хорошо, не срастётся — не беда. Всех денег не заработаешь. Вадиму Анатольевичу сейчас без лишнего шума надо Тернополь покинуть.

У Петра здесь в обозримом будущем покупателя на гравюры не было, а ещё и десять процентов сверху от запрошенной им суммы…

Надо сказать, ещё и в Минске у него дела найдутся…

— Пятнадцать процентов сверху, — решил он немного поторговаться.

— Десять, — не согласился с ним Бакалавр.

Эти гравюры придётся через Шляпу толкать — ему ещё отстегнуть придётся. Плюс Мишкина дорога — тоже не три копейки. Прибавим сюда ещё простой магазина…

Пётр для приличия немного поломался, но вскоре согласился.

Добили графин, чебуреки доели и парни Вадима Анатольевича к вагону проводили.

Проводница недовольно носом повертела, но ничего не сказала — хуже у неё пассажиры бывали, а этот ещё ничего — так, слегка выпивши.

— У нас в вагоне не курят, — предупредила она пассажира с небольшим чемоданом.

— Спасибо, я в курсе… — кивнул он строгой даме в железнодорожной форме.

Глава 13

Покушал чебуреков, называется…

Настроение у Вадима Анатольевича было, так сказать, приподнятое…

Всё ведь хорошо обошлось — как тот колобок из сказки от зловещего дорого одетого господина ушёл…

Слинял…

Сбежал…

Срулил…

Как угодно, можно охарактеризовать его действия, какая разница то, главное — результат.

В привокзальном ресторане,

Где с пятеркой на «ура»

Громыхают стопарями —

Кто не допили с утра…

В голове подвыпившего профессора ещё и давным-давно услышанная песня вертелась. Слова её чуть-чуть отличались от той, что звучала в старом мире Вадика, но тут-то всё немного не так. Похоже, но есть нюансы…

Здесь полет военной мысли,

Над столами воспарив —

Дым, который коромыслом,

Да навязчивый мотив…

В песне про привокзальный ресторан пелось, а Вадим Анатольевич только что в таком побывал — вот и навеяло.

В купе он один оказался. Не особо в сложившейся ситуации это хорошо, тут лучше на людях быть, но ладно.

Я сажусь за столик дальний.

Никому я не знаком.

Мой сосед такой скандальный

И напитый коньяком…

Да, от соточки коньяка Бакалавр сейчас бы не отказался. Правда, в чемодане у него водка и «Спотыкач» имеются, но это на подарки тестю, Мишке, Юре и Наташе. Подарки — святое, их трогать нельзя. Может у проводницы спросить бутылочку?

Проводница попалась правильная — обломился профессор с продолжением банкета… Даже пива она не продала — всё в ресторане… Чудеса и только…

Здесь никто его не может,

Говорливого, унять.

Я ему заеду в морду,

Если станет приставать…

С гравюрами, тоже, вроде всё может срастись — съездит Мишка в Минск, выкупит их, толкнут они пожелтевшие листочки в Москве через Шляпу и денежку малую поднимут. Предварительно Бакалавр, само собой, позвонит Петру в Тернополь. Да, соточка бы не помешала, но нет её — так нет, спать пора ложиться, время то уже позднее.

Вадим Анатольевич запер дверь в купе. Если кого-то будут к нему подсаживать — разбудят, не мёртвым сном он сейчас забудется, до Москвы одним глазком будет дремать.

Лихо пьет и лихо скачет

Весь присутствующий сброд —

На последние, без сдачи —

Здесь не мелочный народ…

Профессор тоже вечером не помелочился — продавцу гравюр денег на дорогу до Минска оставил. Передумает тот, не большая потеря будет… Без финансовых рисков антикварной торговли не бывает. Спишет их Бакалавр на текущие расходы.

Вадим Анатольевич зевнул один раз, другой и спать завалился.

Сон его, надо сказать, был беспокойный. Во сне у Вадика живот болел.

Проснулся — тоже болит. Причём, не по детски. Что такое? Знобит ещё что-то… Пить сильно хочется… Ну, тут всё объяснимо…

Бакалавр посмотрел на часы. Ого, уже почти шесть часов едем. Что с животом то? Сильнее и сильнее болит. Аппендикс у него в далеком детстве ещё дома вырезали… Съел что-то не то? Пётр кухню ресторана хвалил, говорил, что не раз там питался…

Голова ещё закружилась. Вадим Анатольевич потрогал лоб. Так, так, так — горячий. Температура, боли в животе… Что-то начинало вырисовываться. Если сейчас ещё затошнит, а то и рвать начнёт… Жидкий стул ещё присоединится…

Лучше бы про это Бакалавр не вспоминал. Сразу ему кое-куда сходить захотелось. Сходил, вернее даже — бегом сбегал. Подозрения его оправдались.

Боли в области живота, повышение температуры, диарея, тошнота и рвота. Всё это случилось примерно через шесть часов после посещения ресторана… Сальмонеллез, тут на другое и думать нечего… Покушал чебуреков, называется…

Голову этому Петру оторвать мало… Угостил привокзальным ужином…

Вадиму Анатольевичу становилось всё хуже и хуже… Пограничный контроль у него как в тумане прошёл. Самое плохое, что перед границей проводница туалеты закрыла… Чуть Бакалавр не опозорился, но как-то сжав волю в кулак вытерпел.

Чёрт, чёрт, чёрт… В голове всё вертелась и вертелась услышанная ещё в девяностые песня.

Винно-водочно-коньячный

Здесь кружит водоворот.

Мой сосед с какой-то клячей

Речи сальные ведет…

Водоворот сейчас кружился в животе Вадима Анатольевича. Хорошо, что он ещё вместе с чебуреками водки принял. Не было бы алкоголя — вообще труба. Факт этот официальная медицина не подтверждает, но в народе давно замечено, что водка иногда от сальмонеллеза спасает. Даже так бывает — сидят за столом четверо, а из них водочку потребляют только двое. Так вот, им на завтра хоть бы хны, а те двое, что вместе с ними за столом были и алкогольные напитки игнорировали — кукуют уже в инфекционной больнице…

Ближе к Москве Вадиму Анатольевичу полегчало. Победил молодой организм Salmonella typhimurium. Хорошо, что Наташа его в командировки без аптечки не отпускала — было у профессора в дороге чем полечиться…

Глава 14

Мусор

На ловца и зверь бежит…

Права, ох права эта поговорка…

Ежели кто, скажем, годами сбором грибов промышляет, то они сами ему в лесу под ноги начинают выскакивать. Так и с антиквариатом. Куда ни пойдёшь — на него натыкаешься…

Чем ближе к Москве, тем становилось Вадиму Анатольевичу всё лучше и лучше. Недаром говорят, что дома и стены помогают. Ну, тут не в стенах только дело. Съеденные в привокзальном ресторане чебуреки покинули его организм, не будем уточнять, какими путями. Плюс к этому Наташа Бакалавру правильную аптечку в дорогу собрала, и были в ней нужные препараты. Ещё и выпитая водка помогла. Не без этого.

За время дороги у профессора кое-какой мусор скопился и перед выходом из вагона он его выбросить понёс — не оставлять же после себя свинарник в купе. Прислушиваясь к организму до места в вагоне рядом с туалетом добрался — не требуется ли ему туда в очередной раз? Вроде не надо…

Почему путь его сюда лежал? Да ёмкость для мусора там имелась, вот и двигался в данном направлении профессор. Через салфетку, что в руке была, крышку мусорки приподнял, а там…

Нет, не грибы. Что-то в пожелтевшую бумагу было завёрнуто. Ну, кто-то из пассажиров использовал совершенно ему не нужный бумажный лист из дома прихваченный. Подстелить под что-то его взяли или, вот как сейчас — объедки завернуть.

Кто-то другой не обратил бы на эту бумажку внимания, но только не Бакалавр. Мусор в лист украинских марок-денег был завёрнут. Были такие во время гражданской войны в УНР напечатаны. Разменной то монеты не только в России в восемнадцатом году не хватало, вот и выпустили в Украине тоже марки-деньги. Их хоть на конверт наклеивай, хоть ими за что-то расплачивайся.

Номинал этих марок-денег был интересный. Не в рублях или копейках он был обозначен, а в шагах. Украина, это вам не Россия, тут не копейки считают — тут всё своё должно быть… Шаг — это украинское название польско-литовской серебряной монеты XVII—XVIII веков стоимостью в три гроша, выпускавшейся с 1528 года.

Если Бакалавр правильно помнил, то выпущены эти марки-деньги были номиналом от десяти до пятидесяти шагов. На бумажных прямоугольничках были изображены следующие сюжеты: десять шагов — трезубец на фоне стилизованного изображения Солнца, двадцать шагов — крестьянин с косой, изображение трезубца, тридцать шагов — аллегория «Молодая Украина» (девичья головка в венке), сорок шагов — трезуб в обрамлении растительного орнамента, внизу по правую сторону — два скрещённых почтовых рожка, 50 шагов — номинал марки «50 шагів», обрамлённый растительным орнаментом в виде венка с двумя скрещенными почтовыми рожками в верхней его части. Как-то так было в каталоге обозначено.

Марки-деньги имели и перфорацию, но на обратную их сторону клей не наносили. Там был отпечатан герб УНР (трезубец) и дана надпись в четыре строки — «Ходить нарівні з дзвінкою монетою».

Вадим Анатольевич перед своей командировкой в Украину полистал немного специальную литературу по данному региону — вдруг что-то попадется в местных антикварных магазинах, а он не в курсе. Пройдёт мимо сокровищ как простодырый… Вот и всплыла в его голове информация про марки-деньги, когда он их в мусорке обнаружил. Даже сальмонеллёз этому не помешал.

Прочитал он ещё дома, что потешался народ над этими денежными суррогатами. В устной речи и даже песенно.

Колись були срібні гроші,

Теперь самі марки,

Колись були гарні хлопці,

Тепер самі шмарки…

Так пели девчата на Киевщине… Те, они тогда были затейницы.

Ещё и посмеивались над этими бумажками. Де там тобі ходять, коли літають, — казали баби, коли вітер видував їх із рук.

Вот так. Тут эти гроши не ходили и не летали, а из мусорного контейнера на Бакалавра смотрели.

Номинал у всех был по пятьдесят шагов — самый крупный. Пролежал где-то много десятилетий этот лист марок-денег, а сейчас его по назначению использовали. Варвары, иначе не скажешь…

Вадим Анатольевич на память о поездке в Украину такой лист шагов с удовольствием бы купил где-то в антикварном магазине, а из мусора не стал доставать. Вздохнул тяжело, своё, что сюда принёс, выбросил и обратно в купе пошёл. Москва уже была рядом.

Ладно, в кармане куртки у него немного украинских монеток лежало — вот и будут они за сувениры. Денежки были разные — какие-то из алюминия, а другие, похоже, как будто медно-никелевые. Беленькие такие, нарядные. Вот на них номинал был в копейках обозначен — отошла Украина в девяностых от своих старых традиций. Не шаги у них сейчас, а копейки. Как в России.

На перроне Вадим Анатольевич с удовольствием закурил — почти всю дорогу он этого не делал. Сначала украинские законы запрещали, а потом больной организм никотина не требовал. Как-то без него обходился. Тут снова курить возжелалось — идёт процесс выздоровления.

Слабость ещё чувствовалась. С вокзала на вокзал решил Вадим Анатольевич на метро не добираться, а на такси доехать. Не только из-за последствий болезни — у него со столичным метро было связано много неприятных воспоминаний. Даже как-то в нём чуть не погиб Бакалавр. Ладно, дела, это уже прошлые…

Вышел на привокзальную площадь, туда-сюда повертел головой.

Машины были. Одна из них привлекла внимание профессора. Надпись на наклейке, что на заднем стекле присутствовала, имела уж очень забавный характер — «Ищу жену, найду — убью». Во как, не больше, не меньше…

Глава 15

Старые бумаги

О поездке в Минск Вадим Анатольевич сообщил Мишке только из Москвы. В Тернополе это было сделать некогда, дорогой он болел, а тут немного оклемался и сразу позвонил.

Мишка отнёсся к предстоящему вояжу с пониманием. Надо так надо, тем более не просто так он столицу братской Белоруссии посетит, а по делам бизнеса. Заодно немного и развеется — засиделся что-то Михаил в своём магазине, жирком начал обрастать.

Кое-что и для дома прикупит — там многие вещи дешевле чем в России. Супруга Мишке быстро списочек набросала. Ассортимент нужного, размеры и количество — всё в нём было указано.

— Когда дома будешь, забеги ко мне. Тут ребятишки папку со старыми бумагами и фотографиями принесли, тебе может быть интересно. Говорят, что какого-то старого врача местного, — сообщил Михаил Вадиму Анатольевичу в процессе их телефонного разговора.

— Обязательно. Завтра с утра у тебя и буду. Про Минск переговорим и бумаги твои посмотрим. — кивнул головой профессор.

Зачем он это сделал — не понятно. Мишка то его всё равно сейчас не видит. Так уже, по привычке…

Молодец компаньон, помнит про увлечение Бакалавра. Вадим Анатольевич в последние годы историей медицины и здравоохранения Вятской губернии увлёкся, архивы стал посещать, пожелтевшие листочки дел там просматривать, выписки для себя делать. Ну, что-то и покупать из вещей, к этим вопросам относящимся. Медицинский инструментарий там старенький, фотографии, медицинские знаки…

Интересно, что за бумаги и фотографии Мишке принесли?

— Какого хоть врача? — решил уточнить Вадим Анатольевич.

— Сами они точно не знают, по случаю папка к ним попала. Я по диагонали посмотрел — там фотографии людей в белых халатах, есть и без халатов, а бумаги — что-то про революцию… — донеслось в ответ из сотового.

— Про революцию? — хмыкнул Вадим Анатольевич.

— Ну, как её в Вятке восприняли, — начал объяснять Михаил.

Так, так, так… Врач… Революция в октябре семнадцатого… Интересно…

— Бумагами печку не растапливать, хранить как зеницу ока. Завтра посмотрим, что тебе досталось. Фамилия Трейтер там не фигурирует? — озвучил Вадим Анатольевич промелькнувшую у него мысль.

— Да я не помню… Так, наскоро бумаги глянул. Фотографии не подписаны, ну, знаешь как обычно делают — на обороте… Приедешь — сам разберешься.

В вагоне всю дорогу Вадим Анатольевич чайком баловался. Много жидкости он за последние сутки потерял, вот и восполнял сейчас. С каждым глотком здоровья у него прибывало, силы возвращались.

О том, что 25 октября в столице произошло, в Вятке только 27 узнали. Местная элита стояла на антибольшевистских позициях. Временное правительство они признавали, а вот большевиков — нет.

Пил чай Вадим Анатольевич, а сам в мыслях известные ему факты в линеечку выстраивал — связывал вместе врача, семнадцатый год в Вятке, смену власти…

Профессор, когда в архивах рылся, документы про семнадцатый год внимательно посмотрел — важное это время было, переломное. Вятское губернское земское собрание жёстко тогда сформулировало — что признать захват власти большевиками не может, не может и считать этот захват законным… Вятское губернское земское собрание взяло тогда на себя управление губернией и создало Совет при губернском комиссаре уже низложенного в столице Временного правительства. Стала Вятская губерния что ни на есть сепаратисткой по отношению к центральной власти, объявила себя независимой республикой.

Через какое-то время данный Совет при губернском комиссаре изменил своё название и стал называться Верховным советом по управлению Вятской губернией. Когда конкретно произошло это переименование, не смогла установить даже комиссия Вятского ревтрибунала, проводившая расследование его деятельности в начале 1918 года. В отчете комиссии сказано: «Совет при губернском комиссаре неизвестно какого числа переименовал себя в Верховный совет по управлению Вятской губернией». Во как, не больше и не меньше.

Первое время данный орган губернской власти возглавлял последний губернский комиссар Временного правительства Петр Тимофеевич Саламатов, а с конца ноября пост губернского комиссара и председателя Совета по управлению губернией перешел к Василию Алексеевичу Трейтеру. Вот этот самый Трейтер и был врачом, причём весьма уважаемым и популярным в вятском народе.

Советская власть в Вятке вскоре всё же была установлена и 2 марта 1918 года Трейтеру пришлось предстать перед судом Вятского революционного трибунала в качестве обвиняемого за активную деятельность в Верховном Совете. Трейтер «открыто признал» свои «ошибки» и дал слово «честно работать на советскую власть». Спасли его, конечно не эти слова, а огромный авторитет врача Василия Алексеевича Трейтера среди населения города Вятки и популярность среди рабочих.

Вот почему Бакалавр Михаила про Трейтера спрашивал. Не из его ли архива папочку в магазин Мишке принесли? Всяко может быть…

С фотографии на Мишку и Бакалавра смотрел вятский врач Трейтер. Точно он, Вадим Анатольевич не мог спутать. Он на лекции студентам, правда, другую фотографию Трейтера показывал, но лицо то там и там одно и то же было.

— Знаешь, Михаил, кем был дедушка этого господина?

Вадим Анатольевич постучал указательным пальцем по фото.

— Откуда… Я же не местный и к медицине отношения не имею… — улыбнулся Михаил.

— Дед Василия Алексеевича предположительно является внебрачным сыном великого поэта Германии И. В. фон Гете.

Профессор сказав это, даже указательным пальцем куда-то в потолок ткнул.

— Во как… Хорошие хоть бумаги мне принесли? — Михаил поворошил лежащие на столе листочки и фотографии.

— Ну, на любителя. Мне интересны, а другой их даже смотреть не будет…

— Вот и забирай их себе, а сейчас давай расскажи всё про Минск. Что там и как будет…

Глава 16

В вагоне поезда

Поездка Мишки в Минск отложилась по независящим от его и Вадима Анатольевича обстоятельствам.

После того, как Пётр и Василь посадили российского профессора на поезд, решили они продолжить. Сами понимаете, что. Бывает такое не только на родных просторах, но и где угодно. Украина не составляет исключения.

В привокзальный ресторан решили не возвращаться — в Тернополе без него есть куда заглянуть.

Зашли в одно место, другое… Закончилось всё закрытым переломом левой большеберцовой кости у Павла. Точные обстоятельства, когда и как это произошло, тот и другой точно не помнили — оба хороши уже были…

Радует одно — папку с гравюрами они не потеряли.

Сделка по гравюрам оказалась в общем не сказкой, которая скоро сказывается, а обычным делом, при котором постоянно всплывают какие-то непредвиденные обстоятельства.

Всё более-менее утряслось только в начале марта.

Михаил билет на прямой поезд купил, значительно увеличившийся список от супруги в карман спрятал, в дорогу традиционную курицу от неё же получил, ну и всё прочее. Похудеть в пути ему не грозило.

В тринадцатом году начало марта на территории здешней Белоруссии было аномально холодным. В связи с господством полярных воздушных масс средняя температура была на 4–6 градусов ниже климатической нормы. В это время в Восточную Европу двинулся южный циклон, принося с собой тропический воздух со Средиземного моря. В результате столкновения южного циклона с холодным полярным воздухом образовался снежный шторм. Немецкие синоптики присвоили циклону имя Хавьер. В последние годы часто им названия циклонам придумывать приходилось — погода на планете словно сошла с ума…

Мишка про это, понятное дело, был не сном и не духом — в тёплом вагоне на мягкой полке лежал себе в удовольствие. Курочку поедал, принимал чуток — у него это тоже было. Само собой, данным продуктом уже не супруга озаботилась, а самому Михаилу пришлось в магазин заглянуть.

Первый удар Хавьера пришёлся на Прибалтику. Жертвами стихии стало несколько человек. Сколько промёрзло до костей и затем заболело — никто и не считал.

Михаил же детективчик себе почитывал, листочек за листочком переворачивал и в ус себе не дул.

Белгидромет спрогнозировал ухудшение погоды ещё во вторник, 12 марта. 14 марта на территории Минской, Витебской и Брестской областей был объявлен красный уровень погодной опасности и штормовое предупреждение. Дело в общем то обычное по нынешним временам. Не такое уже бывало.

После того, как циклон накрыл Брест, в столице Белоруссии были отменены празднования масленицы, планировавшиеся на субботу. Уже утром 15 марта скорость ветра в Минске достигла 20–30 метров в секунду, ветер даже раскачивал находившиеся на ходу машины. К обеду ветер ещё больше усилился и начался сильный снегопад. На дорогах Минска был введён план «Бездорожье» — общественный транспорт не стал придерживаться строго расписания, а начал двигаться по обстоятельствам. Видимость на проезжей части и в жилых кварталах резко ухудшилась.

Мишка же в это время со своими попутчиками анекдоты травил, забавные истории из мира антикварной торговли рассказывал. Время от времени в тамбуре покуривал.

Примерно в 16:00 в Национальном аэропорту «Минск» прекратился взлёт самолётов, находившиеся в воздухе суда не могли осуществить посадку. Все рейсы были перенаправлены в Гомель и даже в Киев. В связи с блокировкой подъездных путей к аэропорту из-за снежных заносов в здании аэропорта застряли несколько тысяч человек. Им всю ночь здесь провести придётся, но об этом они пока не знали.

Примерно в это же время в самом Минске начались массовые задержки общественного транспорта. Видимость на дорогах составляла 100–200 метров. На остановках столпились сотни людей — никогда такого ещё не бывало. Значительная часть пригородных и междугородних маршрутов была снята. Для жителей столичного города практически единственным способом добраться домой стал метрополитен. На входах в подземку уже стояли длиннющие очереди. Народ мёрз и стучал зубами. Все мечтали поскорее домой добраться.

Работа первой линии минского метро была продлена до 2:00. С 18:00 в течение более чем часа с целью избежания давки поезда не останавливались на станции «Октябрьская», доступ туда людей был перекрыт милицией. Народ возмущался, но относился к этому с пониманием.

Вскоре, в связи с образовавшимися на выездах из Минска заторами въезд автомобилей в город был перекрыт.

Мишка же с соседями по купе в это время ужинал. Во время застолья оценивал качество пива «Крыніца» и «Александрыя». Затем был совершен налёт на вагон-ресторан и на столике в купе появилась «Аліварыя», «Бобров», «Рэчыцкае», «Жыгулёўскае». Соседи Михаилу попались неугомонные.

— Ты, Михаил, ещё нашей крамбамбули не пробовал… Вот где напиток… — хлопнул по плечу Мишку сосед по купе.

Ладонь у него была чуть поменьше не маленькой сковородки. У Мишки в плечевом суставе даже что-то хрустнуло…

— Какие мои годы… — широко улыбался Мишка.

Сейчас ему было хорошо и весело.

— Во… Сейчас на вокзале в Минске выйдем и сразу к нам в гости… — приглашал от всей души сосед Мишки по купе.

— Сразу не могу — дела… — не очень стойко отказывался Михаил.

— Какие дела — посмотри, что за окном…

Действительно, за окном было белым-бело. Поезд стоял где-то в чистом поле.

— Чего стоим, кого ждём? — пошутил Мишка.

— Кто его знает… Может рельсы перемело… — уже озабоченно произнёс его попутчик. — Попадал я как-то в такое. Двое суток сидели…

— Тогда пошли за пивом — что времени зря пропадать, — проявил инициативу Мишка.

— Пошли, — не возражал его сосед по купе. — Там оно пока есть.

Торговали в вагоне-ресторане и за русские, и за белорусские рубли, так что проблем у Мишки и его нового друга-товарища не было…

Глава 17

Инвестор

Вот так Мишка и занимался инвестированием…

В себя вкладывал.

Менял имеющиеся у него рубли на воспоминания. Их ведь не отнимешь, ну, если сильно по голове чем-то твёрдым не бить.

Расширял он свою вкусовую память впечатлениями о белорусских сортах пива.

До момента остановки поезда были у него уже были представления об органолептических характеристиках пива «Крыніца» и «Александрыя», «Аліварыя», «Бобров», «Рэчыцкае», «Жыгулёўскае».

Между тем, минские коммунальные и аварийные службы работали сейчас в усиленном режиме. В столице Белоруссии были оперативно организованы пункты обогрева, питания и ночлега. На дорогах города наблюдалось большое количество дорожно-транспортных происшествий — видимость то стала совсем никакая. Пункты ночлега и обогрева были организованы и на трассе Минск-Могилев в Смиловичах и Червене. К образовавшимся на Гродненском и Московском направлениях заторам силами райисполкомов и ГАИ была организована доставка горячего питания и чая. Из снежного плена освободили автобус с детьми…

В вагоне-ресторане всякого-разного пива было много.

— Какое ещё сегодня не брали? — Мишка кивнул своему спутнику на богато заполненные полки за спиной мужчины в белой куртке.

— Сейчас, сейчас… — тот обвёл глазами представленный ассортимент. — Нам по парочке «Брестского».

Правильно, куда уж больше то брать — пиво у Мишки и его нового товарища уже в ушах булькало…

Хорошо им сейчас было в тёплом то месте, а на дорогах под Минском многие машины оказались заблокированы из-за высокого снежного покрова. Люди старались откапывать свои автомобили лопатами, однако некоторые вынуждены были бросить машины прямо на дороге, что впоследствии стало проблемой для дорожных и коммунальных служб.

В самом Минске в этот момент было ничуть не лучше — не дождавшиеся общественного транспорта жители окраин города и его пригородов вынуждены были добираться домой по снежным завалам пешком, что было весьма проблематично. Снега местами навалило больше полуметра. Про ветер и говорить было нечего — он просто валил с ног…

— Ещё бутылочку «Старого замка». — дополнил заказ Михаил.

Дома такого пива он не видел, вот и не стал упускать подвернувшуюся возможность.

Парочка дегустаторов вернулась в своё купе и продолжила застолье. Честно говоря, соседям они уже немного надоели и те на них косо посматривали. Мишке и его знакомому это было уже безразлично.

— Ну, какое больше понравилось? — задал вопрос россиянину житель Минска.

— Да вроде вот этот самый «Замок»… — немного подумав ответил Мишка.

— Для меня оно крепковато, я пониже градус люблю. — сосед Михаила по купе поёрзал на диване. — Пожалуй, в одно место надо сходить…

Хавьер тем временем никак не унимался. Несмотря на проведённую мобилизацию всех коммунальных служб и активное участие МЧС, милиции и скорой помощи в борьбе со стихией, этих сил оказалось недостаточно для того, чтобы взять ситуацию под контроль. Надо сказать, что белорусы во время циклона проявили себя с самой лучшей стороны — многие по собственной инициативе разносили застрявшим в пробке водителям чай, помогали своим согражданам добраться домой, расчищали чужие автомобили и дороги от снега, оказывали первую помощь…

Поезд, на котором Михаил добирался в Минск наконец двинулся, но уже через двадцать минут опять встал.

— Что там такое? — новый знакомый Мишки носом уткнулся в окно купе. — Ничего не видно…

Так и ехали дальше с остановками — минут двадцать продвигались вперёд, а потом столько же стояли. Чем это было обусловлено, Мишка понятия не имел.

Пиво больше не лезло, поэтому новоявленные друзья завалились спать.

Уже ночью на помощь к гражданскому населению республики пришла армия. Дело пошло веселее, да и Хавьер уже начал выдыхаться на территории Белоруссии. Правда, никуда он не исчез, а просто направился в сторону России. После себя он оставил местами на дорогах тридцати километровые пробки…

Пока Мишка спал, их поезд тоже отдыхал. Едва ли на десяток километров вперёд продвинулся. Разбудило Михаила радио, что вдруг в купе заработало. Никто его не включал, само-собой оно инициативу проявило.

«…для расчистки дорог и уборки снега задействованы 4093 единицы техники и 20767 человек различных организаций. Были привлечены специалисты и техника МЧС, ГАИ, Министерства обороны. Подразделениями МЧС 211 раз оказывалась помощь в извлечении из снежных заносов 363 транспортных средств (легковые и грузовые автомобили, рейсовые автобусы, автомобили скорой медицинской помощи), в которых находились 1172 человека, из них 260 детей. Обеспечивается подвоз горячего питания, организуются места временного размещения граждан. По предварительным данным, пострадавших нет…» — неслось из репродуктора.

— Да выключите вы его… — раздалось с нижней полки.

Радио в купе испугалось и замолкло.

Глава 18

Минск

В Минск поезд прибыл с большим опозданием.

Белорусские железные дороги всегда большой дисциплинированностью отличаются, а тут — вон как оно вышло… Ничего, Мишке не на смену к станку, он сам себе голова. Созвонится он сейчас с Петром, гравюры выкупит и заказами супруги займётся. Она много всего Михаилу тут купить велела.

Перрон уже трудолюбивые белорусы от снега освободили, а на улице перед вокзалом его ещё хватало. Мишка полной грудью морозный воздух вдохнул — хорошо то как… Голова немного побаливала, но это набрать номер на сотовом не помешало.

— Добрый день, Пётр. Это Михаил, знакомый Вадима Анатольевича.

— Добрый, добрый… Я от тебя звонка с самого утра жду… — не очень дружелюбно прозвучал голос Мишкиного контрагента.

— Опоздал поезд… Непогода… Непредвиденные обстоятельства… — хоть и был совершенно не виноват, начал оправдываться Мишка.

— Да уж… Мело вчера и ночью тут не слабо…

Голос из трубки подобрел.

— Где встречаемся? — перешёл сразу к делам россиянин.

— У национальной библиотеки, — прозвучало в ответ.

Ага, ничего не меняется. Место встречи с продавцом из Тернополя так было и оговорено.

В Минске все знают, где эта библиотека находится. Ещё бы — она гордость города. Огромный ромбокубооктаэдр, народ его ещё называет алмазом, высотой почти семьдесят четыре метра и весом 115 000 тонн трудно не заметить.

Особенно в тёмное время библиотека мигом в глаза бросается. Медиафасад площадью под две тысячи квадратных метров на основе светодиодных кластеров, который включается ежедневно с заходом солнца и работает до полуночи, очень уж красиво переливается. Рисунок и узоры на нём постоянно меняются — так Мишке Вадим Анатольевич сказал. Сам Михаил эту библиотеку ещё не видел. Это Бакалавр по заграничным библиотекам шастает, всё что-то выискивает…

Правда, это сидение с книгами и старыми картами частенько денежными делами оборачивается… Тут уж нечего говорить.

Самый удобный способ добраться до национальной библиотеки от железнодорожного вокзала — доехать на метро до станции «Восток». Также можно сесть в троллейбус или автобус, который довезет вас до самого места назначения, но сегодня это не вариант. Местами снегоуборочная техника в городе ещё свою работу до конца не выполнила — так Мишке ещё в вагоне радио рассказало.

Так, в метро ведь надо местными рублями платить, а у Мишки одни рубли российские… Не беда — вот он, обменник, вывеской своей гостю из России подмигивает.

В обменнике была очередь. Какой-то странной она Михаилу показалась. Люди дисциплинированно стояли у стены, а перед самим окошечком никого не было.

— Кто последний? — россиянин повертел головой.

Отвык уж Мишка дома от очередей, а тут — вот она…

— Вы, покупать или продавать валюту? — интеллигентная старушка в очках ответила вопросом на вопрос Михаилу.

Национальность у неё что ли такая? Вопросом на вопрос отвечать? Хотя, похожа…

— Продавать… — не стал таиться Мишка.

— Тогда, Вам, без очереди, — уже без всякого вопроса ответила женщина в возрасте и на окошечко указала.

Поменяли Михаилу деньги без проблем. Сейчас у него их стало сразу много. За тридцать шесть российских рублей здесь десять тысяч белорусских давали. Стал Михаил миллионером, как в девяностых дома побывал…

— Спасибо.

— Спасибо Вам.

— Спасибо…

Раздались голоса из очереди, когда Мишка с пачкой денег от окошечка отошёл. Первый из очереди тут же его место занял.

Проезд на метро вообще какие-то копейки стоил, когда Михаил его стоимость в российские деньги перевёл. Для этого он воспользовался калькулятором — Бакалавр настоятельно порекомендовал Мишке его с собой взять.

— Бери, лишним не будет. Замучаешься без него в магазине…

Так Вадимом Анатольевичем было сказано.

Ага, вот и «Восток» — пора выходить.

Мишка в метро пригрелся, на улицу ему не очень хотелось. Всё же ещё ветерок чувствовался… Не любил Михаил холод — в Чечне в своё время намёрзся.

Перед зданием библиотеки прохаживался человек, по всем описаниям похожий на Павла. Кстати, немного он и прихрамывал… Под мышкой у него была папка.

— Привет, Павел. Я — Михаил, — первым обозначил себя россиянин.

— Привет. Куда пойдём товар смотреть? — широко улыбнулся представитель украинской стороны.

— В библиотеку и пойдём. Авось не выгонят… — указал рукой Михаил на возвышающуюся громаду.

— Пошли, а то что-то зябко тут… — согласился Павел.

Мазнул он как-то по Мишке при этом нехорошо глазами. Или это ему так показалось?

Глава 19

Сомнения

Снегоуборочная техника около национальной библиотеки уже хорошо поработала и проблемы добраться до её дверей у покупателя и продавца гравюр не было.

— Куда пойдём? — покрутил туда-сюда головой Пётр.

— Ну, не в туалет же…

Настроение у Мишки совсем наладилось — голова уже не побаливала, появился аппетит — быка бы съел…

Поесть можно и попозже… Сейчас он дела решит — первым делом, как говорится, самолёты, а потом уж пойдёт выполнять задания любимой женушки. За каким, спрашивается, лешим ею столько колготок заказано? Что, их дома не продают? Продают, но тут — дешевле. То же касалось носков для самого Михаила, для него же футболок и прочей мелочи. Мишке были расписаны перед отправлением в заграничный вояж достоинства белорусского трикотажа и его дешевизна. Дескать, зарплаты в республике не велики, а соответственно и цены в магазинах не кусаются.

У Мишки супруга не жадная, а просто очень расчётливая. Домашнее хозяйство ведёт Валентина расчётливо, Мишка у неё как за каменной стеной. Всё вперёд на многие годы имеется — от лампочки до сахара. Настрадалась супруга Мишки в девяностые, во теперь без запаса и не живёт. Нет, проблем с деньгами у семьи нет, просто уж так ведётся…

— Вон, пошли в уголок отойдём, там гравюры посмотрим, денежки я тебе отсчитаю и разойдёмся, — предложил российский антиквар.

— Пошли, — не возражал представитель братского украинского народа.

Столики какие-то в облюбованном Мишкой месте ещё стояли, на один из них Пётр и начал свой товар выкладывать.

Перед этим он как-то оценивающе на Мишку посмотрел, с ног до головы его взглядом окинул.

Опять что-то у Мишки в голове ворохнулось…

Что так на меня он всё посматривает?

На белый пластик был выложен из папки один лист, второй, третий… Изображения, памятуя описания Бакалавра, вроде совпадали, но вот духом времени от них как-то не веяло.

Вроде и желтенький оттенок на бумаге имелся, и по структуре она под старину закашивала, но не было у Мишки какого-то общего нужного впечатления о почтенном возрасте этих гравюр.

— Вадим Анатольевич эти самые листы смотрел? Их ты ему показывал? — прибавил чуток металла в голос Михаил.

— Эти самые. Какие же ещё? — говоря это Пётр глазки то свои в стороночку и отвёл.

Мишке этот момент совсем не понравился.

— Точно эти?

— Да эти, эти… Что, есть какие-то сомнения?

— Посмотреть надо их повнимательнее…

Мишка положил портрет Сипягина на стол. На Петра глаза поднял. Что-то немного задёргался продавец…

— Давай смотри скорее. На нас уже внимание обращают, — поторопил Пётр Мишку.

— Погоди, не гони лошадей… Кому мы тут нужны…

Так, так, так… Денис Давыдов тоже Мишке что-то не нравился. Какой он будто бы как ксерокопированный… Потом уже подстаренный…

В антикварном деле большое место так называемая насмотренность имеет. Через свои руки надо много-много предметов пропустить, вот тогда и возникает такое неуловимое чувство, что не новодел ты или сборку в руках держишь. Или, что фуфло тебе собираются впарить, а не достойную вещь.

Конфликтовать с предложившими ему какую-то старинную штучку Мишка не любил. Сразу от покупок отказывался, если цену не реально загибали, или появлялось у него чувство, что с предложением что-то не то.

Сказать сразу, что сейчас ему предлагают не оригиналы он не мог. Дешевыми ксерокопиями гравюры тоже не выглядели. Но, вот не было у него уверенности, что Вадик именно их в Тернополе в руках держал, а потом за ними напарника за тридевять земель отправил.

Ещё раз все по очереди Мишка гравюры пересмотрел.

— Погоди, сейчас компаньону перезвоню.

После слов Михаила нервозности во взгляде продавца прибавилось. Недовольства, кстати, тоже…

— Вадим Анатольевич, добрый день. Всё, я добрался. Уже в Минске, но были дорогой некоторые приключения. Замело тут всё… Вот тебе и март месяц… Да, да, с Петром встретился. Сейчас его гравюры смотрим в библиотеке. Ну, где и договаривались. Слушай, Вадик, не нравятся мне они…

— В чём проблема? Мне они нормальными показались…

Вадим Анатольевич недоуменно поворошил волосы на голове.

Чёрт, чёрт, чёрт…

Самому надо было ехать…

Дома они с Мишкой в сети порылись, результаты аукционов на подобные вещи посмотрели. Честно говоря, они им понравились. Все затраты на покупку и дорогу они малой долей от продажи отбивали.

— Петру трубку передай… — прилетела Мишке команда.

— Возьми. Тебя. Вадим Анатольевич. — сотовый перекочевал к украинцу.

— Алло. Добрый день, Вадим Анатольевич, — весьма недовольно было сказано продающей стороной. — Что-то вашему антиквару мой товар не нравится…

— Ты то же привёз, что мне показывал? — мгновенно долетели до Петра через тысячи вёрст слова профессора.

— Само-собой… — какая-то нотка неуверенности в ответе всё же прозвучала.

— Верни Михаилу трубу.

Ответ продавца Вадиму Анатольевичу как-то не показался правдивым. Были в голосе нюансики…

— Миш, посмотри все листы ещё раз внимательно.

— Хорошо, — ушёл ответ в Россию.

Глава 20

Штемпели

Мишка только на зуб ещё гравюры не попробовал…

Вроде — всё нормально, но вот не нравились они ему. Что-то его смущало, а вот понять бы…

Пётр его несколько раз уже поторопил — смотри, мол, скорее и принимай решение. Берёшь или нет? Давай деньги и разбегаемся…

Тут в кармане Михаила и дал о себе знать сотовый.

— Миш, бумага нормальная? — задал очевидный вопрос Бакалавр.

Чёрт, чёрт, чёрт… Ну надо же так лопухнуться…

Это всё белорусское пиво виновато. Как затмение на Мишку нашло — такую очевидную вещь он пропустил. Говорил же ему Вадик о бумаге гравюр. Даже по Клепикову они штемпель на бумаге пробили.

Штемпель, кстати, как штемпель. Самый что ни на есть нормальный. Овальный, длиной почти полтора сантиметра. Внутри Александровский орел, а ниже четыре буковки разделённые двоеточиями — «И:П:Б:Ф». Каталог утверждает, что данная бумага изготовлена в Петергофе в 1828 году. Ну, Мишка и Бакалавр Клепикову верят — его книга их ещё ни разу не подводила.

Вот если бы штемпель побольше был, длиннее двух сантиметров, то это уже бумага той же фабрики, но 1830 — 1832 года…

Хорошие таблицы у Клепикова — всё ясно и понятно, никакой лишней зауми.

В магазине у Мишки не только Клепиков есть. Наличествует и литература по водяным знакам на бумаге. Нашим и иностранным. С российскими знаками даже проще разобраться — по указу Екатерины II от 1778 года бумажные фабриканты должны были метить бумагу годом производства. Ну и гербы городов на водяном знаке тоже помогают: Москвы — Георгий Победоносец, Ростова — олень, Ярославля — медведь с секирой, Вятки — натянутый лук…

Репринты Лаптева, Тромонина и Лихачева в своё время компаньонами куплены и на полке без дела не стоят.

Так, так, так… Не вспоминать сейчас о литературе надо, а бумагу проверять…

Мишка повеселел даже. Сейчас он глазками бумагу посмотрит, пальчиками штемпели потрогает и решится вопрос.

Нормально всё со штемпелями бумаги — выкупит он гравюры, если не понравятся ему штемпеля — будет Петру от ворот поворот.

— Так, ещё один момент… — Михаил со столика гравюру взял и начал её туда-сюда вертеть, штемпель выискивать.

— Что ещё? Сколько уж рассматривать их можно? Деньги давай, и расходимся, — Пётр совсем недружелюбно на покупателя посмотрел и с ноги на ногу переступил.

— Куда торопиться? Не блох ловим…

Что-то не находил Мишка на гравюре штемпеля. Рисуночек его, вроде, как и был, но ему то не рисунок нужен, а оттиск. Не наблюдалось оттиска. Хоть ты тресни…

На второй гравюре оттиска тоже не нашлось. Не было его и на третьей, четвёртой…

На гравюрах, что Вадим Анатольевич в Тернополе в руках держал, они наличествовали, а тут их не наблюдалось. Бакалавр об этом Мишке дома говорил, не мог он пропустить такую деталь.

Делали ребятки гравюры, делали, да немного не доделали. Лопухнулись. Мишка просвещать их сейчас в совершенных ошибках не будет…

— Не беру. — последняя из просмотренных поддельных гравюр вернулась к своим товаркам.

Ни слова не говоря, Михаил повернулся и зашагал к выходу из библиотеки. Не морду же Петру бить — место для этого больно уж не подходящее…

Продавец подделок тоже молчал, зло глядел в спину уходящему.

— Не получилась у нас сделка, — сообщил Михаил уже на улице по сотовому Вадиму Анатольевичу. — Фуфло привёз в Минск твой украинский знакомый.

— Плюнь. Всякое случается. Занимайся своими делами, а там видно будет…

Честно говоря, Вадим Анатольевич даже и не расстроился — сколько раз так вытанцовывалось. Сколько уже попыток имелось им подделки впарить. Пару раз даже и удачно. Хорошо, на большие деньги они тогда не влетели, всё малой кровью обошлось. Купили за деньги немного опыта — это дорогого стоит. Три раза теперь они всё перепроверяют, перед тем как что-то приобрести.

Один раз Мишку и Бакалавра с меднолитом кинули. Такую ляльку в пяти эмалях принесли… Давно, правда, это было. Мишка тогда только первый год работал, опыта ещё не набрался. Вадима Анатольевича в тот момент рядом с ним не было, и купил начинающий антиквар этот складень. С небольшими финансовыми потерями удалось его продать, но уже всё по-честному — скидывали складень как новодельный. Репутация — она дороже.

Второй промах у компаньонов случился, когда они коллекцию земских марок по случаю приобрели. Тут тоже разбираться надо, а напарники в филателии опыта не имели. Вместе с нормальными экземплярами им несколько подделок всучили. Как сейчас Бакалавр помнит — поддельная земская марка из Котельнича там была. Покрутил тогда носом их знакомый коллекционер земства и в сторонку её пинцетом отодвинул. Не стал у Мишки и Вадика эту марку покупать. Объяснять начал, почему она не правильная…

В Минске в это время на глазах теплело. Михаил даже верхнюю пуговку на куртке расстегнул. Усмехнулся и к метро зашагал. Сейчас он в гостиницу отправится — там у него номер забронирован. Отдохнёт немного, помоется с дороги и по магазинам двинет. Если он Валентине всё по списку не купит — дома ему лучше не показываться…

Нет, последнее — это шутка, но заказанное всё же лучше приобрести. Жизнь то из многих мелочей складывается — сказано ему то и это купить, значит и выполнит он поручение супруги. Ему не тяжело, а ей в радость. Мишка любил свою Валентину радовать…

Глава 21

Покупатель

Минское метро доставило Михаила из точки А в точку Б. Туда, куда ему и было надо.

Точка Б — это гостиница «Турист». Валентина там Мишке номер забронировала. Именно — гостиница. Это Вадим Анатольевич в Тернополе в отеле проживал. Тут всё понятно, Украина — цэ Европа… Минск же — островок социализма. Здесь гости столицы в гостиницах останавливаются. Так оно правильнее — «гостиница» от слова «гость».

«Турист» — место для проживания комфортабельное. Ежели рублей у вас много, то и номер соответствующий гостю предоставят, в ресторане накормят-напоят национальной кухней.

Мишка, кстати, с этого и начал, как только в своем номере заселился. Сразу в ресторан спустился и драники заказал.

Драники или деруны — блюдо на основе тёртого картофеля с добавлением муки, яиц, лука. Существуют также драники из кабачков и из тыквы, но самые распространённые и вкусные всё же драники из картошки. Чего, чего, а в Белоруси побывать и драники не поесть…

Именно — картофельные.

— Порцию… Нет, дайте две, — принял правильное решение Мишка.

Как оказалось, немного он всё же погорячился. Порции были огромные — картошки то на территории данного государства хватает.

Вместе с драниками иностранному туристу принесли ещё и сметану… Это была отдельная песня…

Что-то подозрительно здесь всё вкусное… Не бывает на свете такого…

Ещё как бывает. Если из натуральных продуктов что-то приготовить, а не жрать разрыхлители всякие-разные, консерванты, ароматизаторы и пальмовое масло.

Данная гостиница Валентиной для супруга не просто так была выбрана. Совсем рядышком с ней находится универмаг «Беларусь». Это крупнейшее торговое предприятие в Минске приветливо распахнуло свои двери для первых покупателей ещё в далёком 1978 году, но и сейчас оно вполне на уровне. Чем тут только не торгуют… В общем, всем, что Валентине надо и по ценам очень дружелюбным.

В этот храм торговли после драников Мишка и направился. Тут и идти то всего ничего…

Так, так, так… Вот он список Валентины…

Начинался он с такой нужной вещи как Мишкины носки. Размеры, цвет — всё там было обозначено. Правильно — без подобной инструкции мужика нельзя за покупками отправлять. Купить то он, может что и купит, но скорее всего — совершенно не то…

— Мужчина, куда Вам столько? — продавщица на Мишку удивлённо глаза вытаращила.

— Супруга… — не стал таиться покупатель.

— Всё с Вами понятно… — улыбнулась любопытная женщина.

После чего пробила чек, аккуратно уложила Мишкины покупки в фирменный пакет и протянула его покупателю.

— Носите на здоровье…

Второй позицией в списке стояли футболки. Опять же для Михаила.

В соответствующем отделе универмага, каких их только не было… Мишка тяжело вздохнул и принялся выбирать. Неизвестно почему, но всё им приобретённое было с символикой белорусского государства — на каждой футболке разноцветными яркими нитями был вышит местный государственный герб.

Цена была какая-то совершенно смешная и количество им купленного превысило цифру в списке Валентины.

Решил Мишка ещё и Бакалавру таких футболок купить. Пусть и он в обновках пощеголяет.

Уже через час пришлось российскому туристу в гостиницу вернуться. Рук то у его всего две. Причём, одна не совсем полноценная…

Пакеты с купленным были свалены на кровать, а Мишка пошёл на второй заход.

Всего им до конца дня было сделано три ходки, но задание супруги было практически выполнено.

Ноги от бегания по торговым площадям уже гудели, в голове ощущалась тяжесть. Всё на свете Мишка уже три раза проклял, но… Попробуй, что-то не купи…

— Молодой человек, а сдачу кто брать будет? — уже второй раз за сегодняшний день услышал Мишка.

— Спасибо…

Мозги уже совсем не соображали, и на этом отделе Михаил решил прекратить сегодняшний забег.

Завтра у него ещё почти целый день до поезда — успеет он партийно-правительственное задание выполнить. Да и охранник на первом этаже универмага начал на Мишку как-то странно поглядывать…

В номере от пакетов уже негде было повернуться.

— Придётся второй чемодан покупать…

После всего сегодняшнего Мишка уже сам с собой разговаривать начал. Во как жизнь мужика довела.

Белорусские рубли у Михаила имелись в большом количестве, всё равно их надо было куда-то тратить. Лопухнулся немного Мишка — много российских денег на местные поменял. Кто же знал, что тут так всё дешево…

Нет, было, конечно всё не дешево. С Мишкой местные жители бы совсем не согласились. Это дома у Михаила было всё дорого…

Сделал дело — гуляй смело. Шарашиться по незнакомому городу Мишке не хотелось. Ноги его выражали обоснованный протест.

В ресторан при гостинице спуститься? Не вариант…

Хотелось Мишке просто полежать. Нет, отсутствием аппетита он не страдал — поесть тоже, как бы надо было.

Оставалось одно — ещё раз до универмага метнуться, в продовольственном отделе закупиться и в номере перед телевизором поужинать. Не экономии ради, конечно. Организм просто надо было поберечь. Не уставал так, наверное, Мишка с Чечни, но там он в рабстве был…

Покряхтывая, он натянул на натруженные ноги ботинки и отправился за продуктами.

Перед гостиницей уже зажглись фонари, на небе появились первые звёздочки…

Глава 22

Колокольчики

В гостях хорошо, а дома лучше…

Хотя и не в гостях Мишка был, а в деловой поездке. Правда, ничего не выездил, за исключением двух чемоданов всякого-разного, что Валентина ему заказала.

Понравилась Михаилу белорусская земля — тихо, спокойно, чисто… Но, это было только его личное мнение. Никому он его не навязывал. Кто знает, пожил бы он здесь не несколько дней, а годик — другой, может быть и не так всё ему тут показалось…

За заграничный тур перед супругой и Вадимом Анатольевичем Михаил отчитался, подарки раздал и в магазин двинулся. Пока замок на дверях заведения висит — копеечка Мишке и его компаньону Бакалавру не капает.

Перед дверью антикварной лавки чуть ли не на одной ножке молодой человек подпрыгивал. Что-то уж очень не терпелось ему. То через витрину пытался он внутрь магазина заглянуть, то в дверь принимался стучать — во, какой беспокойный.

— Сейчас, сейчас открою…

Михаил приветливо кивнул нетерпеливому посетителю. Тот его ответом не удостоил, а только недовольным взглядом поприветствовал.

Ну, ему же хуже — кошка скребёт на свой хребет. Политику в магазине Михаил определял, он тут за главного. Понравится покупатель — может цену и сбавить, а может и совсем что-то не продать. Как отговориться — Мишку учить не надо. Скажет, что вещь уже отложена, а на витрине так, для интерьера до поры до времени стоит…

— Что-то не торопитесь, денежки зарабатывать, — укорил Мишку молодой человек. — Вчера не работали и сегодня вон уже сколько на часах…

Мишка не ступил в диалог, промолчал. Не на парнишку этого он работал, сам по себе был… Не надо ему перед ним отчитываться.

Молодой человек одет был модно и дорого. Так в областной администрации и молодые ребятки из одного серьезного комитета одеваются. Ладно, первые, а если вторым придётся шпиона задерживать? Попортить ведь костюмчик недолго… Кстати, такой не три рубля стоит.

Туфли на посетителе тоже были соответствующие. В общем — не бедствовал поджидающий Михаила.

— Тут к нам гость из Москвы приехал. Поддужные колокольчики он коллекционирует. Из других магазинов на ваш показали. Ну, что здесь самый богатый выбор…

Так, так, так… Ну и чего он меня своими проблемами грузит? Ему надо гостю угодить, а не мне… Точно, из областной администрации… В комитете мальчики поумнее будут — свои проблемы с чужими не путают, тем более направо-налево о них не рассказывают…

— Покажите мне поддужные колокольчики… — не сходил со своей волны посетитель.

— На шкаф в правом углу обратите внимание, — вежливо отправил по нужному маршруту посетителя Михаил.

Сам пока необходимое Мишка начал готовить. Тут ведь не только чек надо будет, но и товарный чек придётся выписывать. За потраченные на подарок московскому гостю народные денежки из бюджета молодому человеку нужно будет отчитаться.

— Ничего я в них не понимаю, помогите мне… — признал свою некомпетентность посетитель.

Однако, какую-то бумажку из кармана извлёк и Мишке протянул.

Ну, кто поддужные колокольчики собирает, мимо Вятки ему никак не пройти. Вернее, не самой Вятки, а Слободского. Главными то колокололитейными центрами в России что являлось? Правильно — новгородский Валдай, нижегородский Пурех и вятский Слободской. Нет, на них свет клином не сошелся, но — они главные. Лили колокола и в других местах, но без из этих локаций колокольчиков нет сколько то приличной коллекции по данному направлению…

Мишка тут к чему-то вспомнил, что ещё и не каждому раньше разрешалось поддужными колокольчиками пользоваться. Это как мигалки на машине — иным они положены, а другим — нет. Если Бакалавр его не обманул, то ещё в 1836 году правительство Российской империи издало указ, где говорилось: «Воспретить употребление колокольчиков всем тем, которые едут на собственных или вольнонаёмных лошадях, предоставив оные одной почтовой гоньбе и чиновникам земской полиции, следующим по обязанностям службы». Понятно, что народ этот указ постоянно нарушал… Масленица там или свадьба — как тут без колокольчиков? Сейчас тоже мигалками не все по праву пользуются — народ то не изменился, только декорации жизни чуток другими стали.

Протянутая Михаилу бумага была не из дешевых — богато в областной администрации живут…

Что здесь накарябано? Так — Каркин, Бакулев, Макушины, Шангин, Катаев… Да им почти всё надо… Причем, у Василия Бородина и Михаила Макушина ещё и отметочка сделана — не только медные колокольчики заказчика интересуют, но и чугунные… Было, было такое дело — употребляли Бородин и Макушин вместо дорогой меди дешевый чугун…

— Сам-то коллекционер, что не пришёл? — поинтересовался Михаил.

— Проверкой занят… — тяжело вздохнул посетитель в модном костюме.

— Проверкой… Ну-ну… — изобразил понимающий вид хозяин антикварного магазина. — Знаем мы эти проверки…

Мишку тоже эти самые проверки замучили. То одно, то другое проверяют… Хорошо, что у него товар не скоропортящийся, не надо температурный режим ему в холодильниках соблюдать и прочие сроки хранения. Его вещицы со временем не портятся, а только дороже и реже становятся. Возник какой-то военный конфликт или специальная миротворческая операция нарисовалась — столько чашечек и вазочек побьют, что мама не горюй… В пожарах старинные вещи горят, водой их заливает, полорукие раззявы много разных вещей портят… Ну, а сколько всего по незнанию в переплавку уходит… От тех же нумизматов каких только Михаил историй не наслушался — как мужики на блесны уникальные монеты переводили. Один чуть не плакал, когда половинку свадебного рубля ему показывал. Это Мишка имел в виду монету 1841 года в память бракосочетания Александра Николаевича. Разрубил рыбак раритет на кусочки, блесны себе изготовил, а у коллекционера седых волос прибавилось…

Глава 23

Каркин, Бакулев, Макушины, Шангин, Катаев…

— Ладно, помогу я вашему горю… Есть у меня кое-что в продаже из списка, но это дорого будет… — напустил на себя озабоченный вид владелец антикварного магазина.

При этом ещё, как бы что-то припоминая, покачал головой и направился к шкафу, где у него размещались колокольчики.

— Лишь бы нашлось, что нужно, в деньгах меня не ограничили…

Голос посетителя повеселел. Видно было, что гора с его плеч упала. Выполнит он сейчас задание руководства, прогнётся, а ему это в дальнейшем и зачтётся…

— Ну, ну… Так, давайте смотреть.

Михаил повернул ключ в замочной скважине — шкаф он запирал. Научен был — сколько всего уже из магазина его попёрли… Просто на глазах иногда вещи испарялись, словно их никогда и не было.

— Так, Каркин, Каркин… Трифон, Илья или Лука? — Мишка вопросительно посмотрел на посланца из областной администрации.

Тот заморгал глазами.

— Откуда я знаю? Есть какая-то разница?

— Имеется… Трифона то сейчас не найдёшь, а Лука с 1806 года семейное дело вести начал. Вон, на верхней полке колокольчик с растительным орнаментом стоит, это Ильи и Луки производство, десятые годы девятнадцатого века. Так мне эксперт из музея определил. Зуб он на него точил, но они же бюджетники…

Колокольчик с полки перекочевал в руки посетителя.

— Цена?

Мишка не замедлил с ответом.

— Что дорого то так?

— Подписной, и к тому же — без трещин и реставрации… — принялся объяснять Михаил.

— Ладно, беру. А, другие позиции? — работник областной администрации указал на листок в руках Михаила.

— Сейчас… Бакулев, Бакулев, Бакулев… — хозяин антикварного магазина начал водить рукой по рядам колокольчиков.

Тут проблем с предложением у него не имелось. Много десятков лет завод Бакулевых российский народ своей продукцией радовал. Понятно, что от Ивана Никитича у него ничего не стояло на продаже, но от Алексея Ивановича имелся один колокольчик, а от сыновей его Прокопия, Николая, Константина, Федора, Алексея и Михаила — тут уж можно было и повыбирать.

— Самих Бакулевых или Куршакова? — по привычке спросил Мишка.

Он то дело чаще со специалистами вёл, вот у него и вырвалось. По привычке.

— Уточните. — опять захлопал глазами посланный за подарками московскому гостю.

— Завод предавался по наследству, и в 1891 году его хозяйкой становится дочь Николая Алексеевича Бакулева — Любовь Куршакова. Последним владельцем завода был сын Любови Николаевны Куршаковой, Валентин Петрович Куршаков. Завод действовал до 1917 года под названием «Наследницы Н. А. Бакулева сын». Вот колокольчики этого периода народ куршаковскими и называет.

— Выберите мне, какой покрасивей, — определился представитель областной администрации.

Мишка не удивился такому выбору — часто такое он слышал. Ну, когда что-то в его магазине на подарки покупали.

Надо покрасивей — сделаем. Хозяин — барин.

— Предложу вот этот. Смотрите — даже с надписью. Вашему гостю должно понравиться.

Надписи на колокольчиках встречаются разные. Через руки Мишки проходили изделия со словами — «Звону много — веселей дорога», «Звени утешай — ехать поспешай», «Денег не жалей, со мной ездить веселей»… На предложенном им сейчас молодому человеку значилось: «Купи не скупись — езди веселись». Хорошая такая надпись, её ещё ярморочной некоторые называют.

— Так, с Бакулевым закончили… — Мишка кивнул на шкаф с колокольчиками. — Теперь Макушины…

Михаил и Василий Макушины на своих поддужных колокольчиках часто помещали изображения орлов. Этот орнамент в народе называли «орлики». Орёл Михаила Макушина отливался сидящим с полураспущенными крыльями, с характерным поворотом головы в профиль, с атрибутами царской власти — скипетром, державой и короной.

Василий Макушин делал другую разновидность этого декора — орёл у него со щитом на груди, двуглавый, также с атрибутами царской власти.

Колокольчика Михаила Макушина сейчас у Мишки не было. Ничего, поедет в Москву колокольчик от Василия. Такой тоже надо поискать…

Обозначенная цена смела улыбку с лица покупателя. Пол списка он ещё не закупил, а выделенные деньги у него заканчивались.

— Ничего подешевле нет? — молодой человек пробежался взглядом по полкам с колокольчиками.

— Барахлом не торгуем, — гордо ответил Михаил.

— Вот этот, сколько стоит? — представитель областной администрации указал на понравившийся ему колокольчик.

— Не продается…

— Почему тут стоит?

— Отложен. Постоянный покупатель деньги копит…

Колокольчик, и правда, был очень интересный. От братьев Ситниковых. Мишка его пока не хотел продавать — пусть кто-то из местных собирателей купит, а не в столицу он отбудет. Редким был рисунок на колокольчике — изображение велосипедиста. Отлит он был в конце девятнадцатого века.

На чугунном колокольчике Василия Бородина деньги у посланца из сферы управления областью иссякли.

— Заверните, пожалуйста, мною отобранное.

Сказано это было уже совсем другим тоном, не как в начале. Нотки уважения даже прозвучали. Колокольчиков то в шкафу почти не убавилось, а деньги у него кончились. На выделенное ему он думал пол магазина скупить, но вон как оказывается…

На своих местах остались стоять ямские колокольчики с изображением Георгия Победоносца от братьев Поповых, не покинули полки изделия Семена Шангина, Афанасия и Ильи Катаевых… Михаил не переживал — найдут они своего покупателя. Вятские колокола отличаются благозвучностью и длительностью звучания — не обходят стороной их коллекционеры.

Глава 24

Аптечная посуда

Что Михаил не любил, так это выращиванием картошки-моркошки заниматься…

Как на аркане его Валентина каждый раз на дачу тащила. То ли дело дома в городе — тепло, светло, землю копать не надо. Там же и грядки делать приходится, полоть что-то могут припахать, поливать — всё и не перечислишь.

Сама Валентина чуть ли не с зимы рассаду на подоконниках начинала выращивать и мечтать про садово-огородные дела.

Для дачи и дрова надо было колоть, то одно, то другое ремонтировать… Беда, одним словом.

— Вадим, в эти выходные ты у меня в рабстве, — объявил Мишка ещё в среду Вадиму Анатольевичу.

— Что, к тебе в сельскую местность опять поедем? — тяжело вздохнул профессор.

Вадим Анатольевич тоже не особо любил сельскохозяйственный труд.

— Ничего копать не надо, — сразу же расставил точки в нужном месте Михаил. — На веранде несколько досок в полу поменять Валентина требует. Говорит, что скоро ноги будут под пол проваливаться…

— На самом деле? — удивился Бакалавр. — Что-то я такого не замечал.

— Я тоже…

Не было желания у Михаила полом заниматься, но разве у супруги отвертишься…

— Ладно, помогу. Учти — с тебя будет шашлык и всё к нему положенное.

— Не вопрос…

Плинтуса на веранде убрали в момент. Даже и не сломали. После замены половиц можно будет их и на место поставить.

Подняли одну половую доску, вторую…

— Нормальные доски, ещё бы сто лет простояли… — бурчал Мишка. — Лиственница…

Его мнение Валентине было не интересно. Сказала менять — значит надо менять. Дом то уже не меньше ста лет стоит — так прежние хозяева Валентине сказали, когда его она с Мишкой покупала. Сами они уже тут пять жили, вот и считай. Правда, веранда чуть позже была пристроена, но опять же давно.

Под досками чего только не было. Даже одна серебряная монетка с гербом Российской империи.

— Антиквариат… — улыбнулся Вадим Анатольевич. — В магазине в понедельник можно выставить.

— Точно. — Мишка серебряный пятиалтынный в карман спрятал и сверху по нему рукой похлопал.

Подняли ещё одну доску.

— Вадик, глянь сюда…

— Ну ка, ну ка…

На земле рядком пузырёчки лежали. Грязненькие, но намётанный глаз Бакалавра и Мишки сразу определил — хорошие, старенькие…

Вадим Анатольевич на колени опустился, нагнулся, руку под пол запустил. Еле достал — до земли далеконько было.

— Валентина, тазик с тёплой водой нам принеси, — распорядился Мишка.

— Это ещё зачем? Вы давайте старые доски убирайте. Время уже к обеду, а сделали с гулькин нос…

— Сокровища мы нашли. — повернул голову в сторону супруги Михаила Вадим Анатольевич.

— Какие тут могут быть сокровища? — еле сдержалась Валентина.

Надавал ей Бог работничков — что один, то и другой. Что бы ни делать, только ничего не делать…

— Вот сейчас и посмотрим…

Вадим Анатольевич один за одним начал извлекать на белый свет старую аптекарскую посуду.

— Откуда они тут? — Мишка кивнул на ряд пузырьков, который профессор один за другим на полу всё выстраивал и выстраивал. — Много то сколько…

— Я считаю, третий десяток уже пошёл, — отдуваясь проговорил Вадим Анатольевич. — Неси фонарик, посветить надо — всё ли достал.

Оказалось — не всё.

Была убрана ещё одна доска.

Всего из-под пола было извлечено почти пол сотни пузырьков.

— Кто их туда и зачем спрятал? — в который уже раз спрашивал компаньон Бакалавра.

— Тайна сия велика есть, — отговаривался профессор. — Сами собой зародились.

Тазик с водой был всё же Валентиной принесён и пузырьки начали отмывать.

— Так, аптека В. Шмолль, Москва, — вслух прочитал Вадим Анатольевич слова на аптечной посудинке.

— Дай посмотрю. — протянул руку Мишка. — Хороша лялька. Девятнашка… Как она только сюда попала…

Кроме аптечной посуды в руки Вадима Анатольевича и Михаила свалились ещё и парфюмерные ёмкости, но их было не много.

— Тов Келеръ и Ко Москва, — озвучил надпись на очередном пузырьке Михаил. — Целенький — ни скольчика… Как вчера отлили. Баксов на двадцать — тридцать потянет.

— Дороже, — не согласился с Мишкой Вадим Анатольевич. — Ближе к сорока… Шучу-шучу… Хорошо, если пятнадцать… Не больше.

— Товарищество В К Феррейна Ст Никольская… — поднёс поближе к глазам следующий пузырёк Михаил.

— Этот подороже будет, — прокомментировал профессор.

Ремонт пола был совершенно забыт. Валентина только руками разводила, но ничего поделать уже не могла.

Глава 25

День сдатчика

На чём сидишь, то и имеешь…

Сегодня у Мишки день сдатчика выдался. Один за одним идут — скоро в кассе денег не останется…

Ни вчерашние пузырьки, ничего другое пока не купили. Спят что ли долго покупатели сегодня? Или какими другими делами заняты?

Первыми мужики с разборки пришли. Старый дом они раскурочивают. Есть, есть в городе ещё старинные домики. Дом разбирают, ну и денежку куют не отходя от кассы. Сегодня у них, правда, не много получилось подзаработать — товара вроде и много, но всё дешевый. С треть ведра самокованных гвоздей принесли разборщики и пол дюжины дверных латунных ручек. Несколько ещё шпингалетов было, но Мишка все их забраковал — советского периода изделия, да ещё и несколько раз крашенные. Такие никому не нужны.

— Что-то не наваристый домик вам попался.

Антиквар высыпал гвозди на газету. Ведро у мужиков было казенное, им его на объект надо вернуть.

— Кто-то до нас строение почистил. После расселения долго домик пустой стоял. — развёл руками старший у мужиков.

Ушли работнички. На бутылку им хватит — после выходных в понедельник она не лишняя будет.

Вторым парнишка из архива заявился. Мишка его уже не раз из своего магазина выгонял, а он всё ходит и ходит. Опять на рабочем месте что-то промыслил и сбыть желает. Михаил ворованного не берёт, тем более из архива. Зашквар это. Архивы не для того существуют, чтобы из них воровать.

— Сказал ведь — не ходи сюда… — сердито посмотрел антиквар на вошедшего.

— А, может я что купить хочу, — начал тот отговариваться.

— Знаем мы таких покупателей. Ходят, а потом галоши пропадают…

Весь вид Мишки говорил, что такому посетителю он не рад.

— Может посмотришь?

Пришедший достал из кармана мятый почтовый конверт.

— Что опять стащил? — буркнул Михаил.

Покупать он ничего не планировал, а посмотреть будет не лишне. Мальчик хитрый — может со своим товаром кого другого подослать, а Мишка, он это добро уже видел… Развернёт и подосланного.

— Марки больничного сбора. Москва. Начало века.

Всё понятно. Паспорт из дела воровать стрёмно, а марочки из него потихоньку снять можно — и единица хранения на месте и в кармане что-то появилось.

Во многих городах Российской империи существовал так называемый больничный сбор на содержание больниц. Приехал, допустим, из Вятки человечек в Москву на заработки. Что ему надо в первую очередь? Правильно — вид на жительство. При его получении сдерут с него и денежку на содержание Старо-Екатерининской больницы для чернорабочих. Всё по-честному — вдруг заболеешь, а лечить тебя на какие шиши должны? Принцип предоплаты в действии, так называемое медицинское страхование. Первоначально такой сбор составлял семьдесят копеек за год, а с тысяча восемьсот девяностого года — уже рубль с четвертаком. Медицина то дорогая, что сейчас, что раньше…

Пришёл в больничку, паспорт покажи — есть ли у тебя рядышком с прописочными марками ещё и больничный сбор. Халява тут не прокатит.

— Девятнадцатого века марки, — поправил парнишку Михаил. — В начале двадцатого их уже квитанциями заменили. Учи матчасть…

— Рецептурные марки ещё есть. Наши, вятские.

Из того же мятого конверта были извлечены зелёненькие прямоугольнички.

Мишка даже смотреть не стал. Навидался он таких. В Вятской губернии рецептурные марки три уезда выпускали — Вятский, Котельнический и Нолинский. Доходы от рецептурного сбора шли на оплату труда не только врачей, но и ветеринаров. Целители скота тоже бесплатно работать не имели желания.

Зелёненькие пятикопеечные марки были сейчас перед Мишкой на прилавок выложены.

— Убирай к чёртовой матери…

Мишка уже злиться начал.

Парнишка ни слова не говоря марки в свой конверт вернул и к двери двинулся. Хоть кол такому на голове теши…

Третьими были металлоломщики. Им отказа у Михаила не было. У них не в архиве своровано — само население им что-то принесло, а они уже решают, куда им купленное повыгоднее сбыть. Иногда такие ляльки к ним попадают — в музее не увидишь.

— Привет, Михаил! — с порога пробасил Потап Потапыч.

Настоящие имя и отчество у него совсем другие были, просто так его все звали. Больно уж на медведя он был похож…

— Чем обрадуете, уважаемые?

— Во. Смотри.

На свет Божий явилась чугунная пластина. С Лениным, домнами, какими-то кранами и надписями. Одна была часто встречающейся — «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Вторая, поинтересней — «Отлито из первого чугуна гиганта советской индустрии — Магнитогорского металлургического комбината им. товарища Сталина».

— Хороша… — Мишка повертел чугунину в руках.

— Тридцать второй год. Телеграмма Сталину с Магнитки… — Потап Потапыч улыбнулся.

Вот ведь, не в архиве работает, а историю знает…

1 февраля тридцать второго, когда первый чугун на Магнитке получили, в Москву такую отливку из чугуна отправили. Прямо на стол Сталину она попала. Иосиф Виссарионович своей любимой трубкой по ней постучал. Звук ему, по словам очевидцев, понравился.

— Хорош чугун, — произнёс Сталин.

Слова эти говорили, что Магнитке быть, её рождение состоялось.

— Ну, что, поторгуемся? — Потап Потапыч подмигнул Мишке.

— Куда тебя денешь… — тяжело вздохнул Михаил.

Глава 26

Утренний звонок

Убил бы этого Мишку…

Вчера Вадим Анатольевич с супругой на юбилее у коллеги были. Пришли поздно. Во сколько? Сказать трудно. Утром чуть ли не расследование пришлось провести. Зачем? Просто интересно стало — надо же чем-то больную голову занять…

Помощь пришла откуда не ждали. От сотового. Время вызова такси там сохранилось. Оказывается, Вадим Анатольевич машину во втором часу ночи вызывал. Как он это делал — помнится с трудом. Вернее, почти отсутствуют воспоминания.

Ну, пока добрались, пока спать бухнулись. Скорее всего, в районе двух ночи в тревожный сон профессор провалился. Вывод — вставать пока рано, надо хоть часов восемь выспать. Так отечественная физиология труда утверждает. Ну, что в течение суток надо восемь часов работать, восемь — отдыхать и столько же спать. Для здоровья это полезно.

Доспать до восьми часов не получилось. Мишка позвонил. Убил бы этого Мишку…

— Что тебе? — недовольно буркнул Вадим Анатольевич в трубку.

Сделал он это тихо — Наташа ещё не проснулась.

— Ты что, спишь? Времени то уже… — как иголки кололи мозг Вадима Анатольевича слова из трубки.

— Нет — дрова колю, — нашел силы пошутить профессор.

— Какие дрова?

По голосу слышно было, что удивил такой ответ Михаила.

— Деревянные…

Какой вопрос — такой и ответ.

— Телевизор включай! — уже сердито продолжил напарник по бизнесу Вадима Анатольевича.

— С какого перепугу?

Вадим Анатольевич как-то сразу понял, что поспать ему какое-то время не дадут. Не отвяжется напарничек… Убил бы этого Мишку…

— Рубль опять подорожал… — выдал новость голос из трубки.

— На три копейки? — злясь на весь свет ответил профессор.

— Если бы… Почти на пятёрку… Не копеек…

— Не себе чего… — вырвалось у профессора.

В последнее время с валютой что-то непонятное творилось. Цены в отечественных магазинах росли. Дорожало всё — от капусты до автомобилей. Причем, не на один-два процента, а за месяц ценники переписали уж раз пять, не меньше. В половину за всё дороже платить надо стало, чем тридцать дней назад. Главное — на пустом месте. Ни войны не было, ни резкого ухудшения погоды. Дожди лили, торнадо бушевали, но это всё как обычно… Нашествие инопланетян тоже не объявляли…

Рубль же стал силу набирать. Из доллара и евро, а также прочих зарубежных денежек как будто кто-то позвоночник выдернул. Рухнули они и всё ниже валились… Одно дно пробили, второе, третье… Экономисты и эксперты из телевизора все головы сломали — не находили причин укрепления рубля.

— Почти на пятёрку сразу? — переспросил Вадим Анатольевич у Михаила.

— На четыре восемьдесят, если точно. За пять минут как биржа открылась, — прозвучало в ответ из трубки.

— Причину то хоть называют умные головы?

Это Вадим Анатольевич уже стоя посреди кухни говорил — из спальни он на цыпочках выбрался — пусть Наташа ещё поспит…

— Молчат как рыба об лёд… — вздохнул Мишка.

— Плохо… — присоединился к нему Вадим Анатольевич.

Сейчас у них вся торговля встанет. Мёртво. Хорошо покупают, когда рубль падает. Антиквариат — один из инструментов сохранения честным трудом заработанного. Сейчас же попрячется народ по норам, начнёт выжидать — куда кривая повернёт.

— Что с наличной валютой? — задал важный вопрос профессор.

— В банках? — уточнил Мишка.

— В них. Стеклянных… — Вадим Анатольевич холодную водичку из стакана пил, вот такая ассоциация у него и возникла.

— Хрен на палке… Нет евров совсем, а баксы только сотками. В незначительном количестве. Штуку купить не получится, — проинформировал Вадима Анатольевича компаньон.

— Что-то мутят ребятки… Ладно, не дергаемся, сидим на одном месте ровно… Цены в лавке оставляй прежние. Будем глядеть, что там кто банкует… — выдал рекомендации профессор.

— Я, Бакалавр, так же думаю. Мутят что-то… На ровном месте…

За первым стаканом, опустел и второй. Вкусная какая сегодня водичка…

— Пошёл я досыпать — сегодня мне не на работу. Если чего — звони… Давай, пока…

Вадим Анатольевич отключился. Зевнул широко-широко и в спальню направился.

Торопиться он не любил. Осмотреться надо, а то твориться невесть что…

Глава 27

Кругооборот

Рубль как поднялся, так и опустился…

Вадим Анатольевич ещё и пошутил, сказал про национальную валюту американцев — упал наш родименький доллар, а потом и быстренько отжался…

Что это было? Спросите, что полегче…

Нет, кто-то на этом хорошо заработал, но не Мишка с Вадимом Анатольевичем. Они в приличном минусе оказались после этих колебаний курса.

Расстраиваться из-за этого? Да ладно… Всё равно повлиять на ситуацию они не могли. Большие дяденьки такие дела решают.

Постепенно всё наладилось и колокольчик над дверью в заведение Михаила зазвенел в прежнем режиме. Вернулись постоянные покупатели, ну те, что всегда кассу в антикварной лавке делали.

Чаще стал звонить телефон — работала реклама в местных газетах…

Сегодня, после того как время работы магазина завершилось, Михаил как раз по одному такому звонку направился. Голос пожилого человека предложил ему много интересного, почему бы и не сходить? Антиквара, как волка, ноги кормят… Правда, не всегда, но…

Погода, на удивление, нынешним вечером радовала — с неба ничего не валилось, ветер решил вздремнуть, но по всей вероятности глубоко уснул… Почему бы не прогуляться, когда ещё получится.

Мишка машину со стоянки решил не забирать, благо не так далеко ему и пройти было. Движение — жизнь, вот и он решил этому правилу следовать.

Дом по озвученному в телефонном разговоре адресу, прямо скажем, внушал уважение. Мишке на такой до конца жизни не заработать, хоть ты тресни.

Железную ограду перед домом хороший мастер делал, причем, не в текущем веке.

Так, а как объявить о своем приходе? А, вот она, кнопочка…

— Добрый вечер, я по звонку…

— Заходите, молодой человек, — тот же старческий голос, что и по телефону пригласил Михаила.

Жильцы, а может и жилец, тут явно, не последний хрен без соли доедали. Антиквариат чаще всего от наступившей бедности продают. Ну, или если возникла какая-то трудная жизненная ситуация. Тут, гадать не надо, ничего подобного не наблюдалось. Даже близко.

— Михаил, — представился пришедший седенькому старичку.

Да, здоровье ни за какие деньги не купишь… Кожа желтоватая, передвигается как заяц в стадии умирания… Волосики жиденькие, на лбу капельки пота…

— Вы, наверное, поужинать из-за моего звонка не успели? — хозяин дома вопросительно посмотрел на Михаила.

— Есть такое… — не стал отрицать антиквар.

— Вот и прекрасно… А то я всё один да один… Вот и будет у меня сегодня компания…

Хозяин дома подмигнул Мишке и потер рука об руку.

— Какой алкоголь предпочитаете в это время суток?

Старичок опять подмигнул Михаилу.

— Так я, вроде как ещё на работе…

Мишка, если честно, не ожидал такого приема. Во, ещё и накормить обещают. Ну, и алкоголь на выбор предлагают…

— Какая такая работа? Бросьте, бросьте…

Хозяин дома махнул пару раз своей птичьей лапкой. Про таких раньше в Вятской губернии говорили — измодел.

— Ну, тогда немножко коньячку, — озвучил свои предпочтения антиквар.

— Тираспольский «Сюрпризный» устроит? — уже проходя в гостиную поинтересовался хозяин дома.

Мишка не особо в коньяках разбирался, но напитки от КВИНТа Бакалавр хвалил.

— Да, да, спасибо, — проявил вежливость Михаил.

— Вот и ладненько. Присаживайтесь. — худая кисть с деформированными суставами указала на обтянутый шелком диванчик.

Михаил обвёл глазами зал. Антиквариата тут хватало.

— Последние двадцать лет только покупал, а вот сейчас решил всё продать… Такой вот кругооборот… — заметил интерес пришедшего хозяин дома.

— Спасибо. — в руках Мишки оказалась ёмкость с напитком из самопровозглашенной непризнанной республики.

— На здоровье. — уже в третий раз Мишке подмигнули.

Как-то это подмигивание его уже немного стало напрягать. Повылазили сейчас на свет всякие-разные… Тут ухо надо востро держать.

Предложенный напиток переместился в желудок.

— Повторить? У меня ещё из старых запасов. Не нынешний…

Свою порцию хозяин дома побеждал маленькими-маленькими порциями, а Мишка — раз и готово.

— Можно… — напиток Михаилу понравился.

Для себя он заметочку сделал — надо такого и ему запасти. Правда в местных магазинах он подобного не видел.

— Вот, решил всё это продать. — хозяин дома обвёл глазами висящее на стенах и стоящее на горизонтальных поверхностях. — Наследнички могут и на помойку вынести, они у меня такие… Отдам не дорого, лишь бы в нормальные руки попало…

История эта до боли Мишке знакома. Ничего в ней нового не наблюдалось. Сколько уже раз такое было.

— Приступим? — Михаил вопросительно посмотрел на владельца сокровищ.

— Не, не, не… Сначала поужинаем…

Глава 28

Что было дальше

Мишка пил коньяк, а кровь трёх зверьков — горностая, ласки и крота уже в стеклянные пузырёчки была налита…

Ну, как в племени Бигры с древних времен велось.

— Повторить? — в очередной раз спросил хозяин дома.

— Можно… — не отказался антиквар.

Напиток ему понравился — почему бы не повторить…

В голове Михаила немного уже мысли путались. Правильно — к коньяку кое-что было подмешано.

Сто лет назад заманенного к жрецу племени Бигры лучшей крепкой кумышкой угощали, а сейчас — коньяком или водкой. Времена то поменялись… Но, ничего, сонное зелье и с коньяком хорошо действовало.

Скоро жертва должна была уснуть. Жрец Быдзим-куа её правильно выбрал — мужчина, нужного возраста, волосы светло-русые. Такого и надо замаливать. Ничего, что не вотяк — здесь любой подойдёт, лишь бы не негр был.

Уснёт человечек, а потом, в самую полночь, когда всё кругом безмолвствует, соберутся уважаемые старики у жреца и обреченного на жертву унесут в шалаш Быдзим-куа. Здесь всю одежду с него снимут и положат человечка в большое корыто. В этом же корыте будущую жертву обмоют и натянут на неё чистое белье. Когда такие приготовления будут закончены, один из стариков выйдет за дверь и спросит, что там делается в шалаше?

— Луд-Кылчину чистую жертву приношу (Луд-Кылчинлы дун виро сетско), — ответит ему жрец.

После этого спросивший зайдет в шалаш, а жрец сделает небольшим ножом укол под правую мышку жертвы. Старики получат в принесенные склянки, содержащие в себе кровь зверков, по нескольку капель человеческой крови.

Затем всё как у предков будет…

К двери шалаша подойдёт вдовая женщина из племени Бигры.

— Кому жертва (кинлы виро)? — должна она задать вопрос.

— Жертва Луд-пери, Тол-пери (виро Луд-перилы, Тол-перилы), — прозвучит в ответ.

Так будет сказано три раза. Быстро, но с уменьем.

После получения стариками-домохозяевами в свои склянки крови и вопросов вдовы, в шалаше появятся женщины с кумышкой для проводов трупа принесенного в жертву человека на кладбище Нимтэм-шай или Лучкем-шай. Кроме кумышки, тут уже всё по правильному будет — никакого коньяка, каждая женщина принесёт с собой еще и лоскуток ситца или холста. Это, скажут они, на рубаху и штаны принесённому в жертву.

Стариков женщины угостят кумышкой и труп увезут на тайное кладбище тихо, без всяких разговоров. Яма здесь уже заранее приготовлена, куда и поместят тело принесённого в жертву вместе с лоскутками ситца и холста.

В могилу бросят и нож, которым был заколот человек.

Внутренности у жертвы вынимать не будут — у Бигры труп должен остаться целым.

Над могилой ещё снова кумышки все выпьют и уйдут домой тихо и для посторонних незаметно.

Через три года, после того как замолили человека, чокаськон ещё проведут. Это, если сказать просто, поминки по умершим предкам во главе с принесённым в жертву человеком. Здесь уже в жертву старого коня принести нужно. Ну, на котором замоленный человек на том свете должен ездить и не мстить принёсшим его в жертву. Для этого дела кобылица лучше всего подойдёт.

Тризна по усопшим будет устроена на языческом кладбище Нимтэм-шай, где ранее погребались человеческие жертвы. Соберутся туда мужчины, женщины и молодежь племени Бигры. Женщины возьмут с собой по караваю хлеба, соль, крупы и сверх того — печенья различного рода, да еще по паре яиц, по бураку пива и по бутылке кумышки.

После прихода всех стариков-домохозяев, заколют кобылицу, снимут с неё шкуру и, изрубивши мясо в куски, сварят его в котлах с крупой и солью.

В процессе варки конины старики дела давно минувших дней вспомнят. Молодежь в лесу время будет проводить, при чем, конечно, не обойдётся дело и без любовных инцидентов.

В это же время выроют яму рядом с могилой принесенного в жертву человека.

Кашевары, как положено, будут возиться около котлов — подкладывать дрова, мешать кашу и пробовать ее. Как каша окажется готовой, мясо разложат в большие деревянные блюда. Затем каждый домохозяин возьмет по маленькому кусочку этого мяса вместе с ломтиком женской стряпни. Всё это бросят под березу, туда же выльют по рюмке кумышки и по стакану пива. При этом собравшиеся помянут своих усопших сродников и принесённого в жертву. После этого кашу в свои деревянные блюда получат отдельные семейства. В особое блюдо будет положена голова коня, его ноги и часть от правого бока. Это будет жертвой замоленному человеку.

Блюдо с головой кобылицы и частями её тела принесут к приготовленной яме с песнями в честь закланного человека. У ямы все упадут на колени и выразят просьбу о прощении за лишение его жизни. Скажут, что принесен он в жертву в отвращение несчастий, иначе-де быть было нельзя. Подношение убитому закопают и все усядутся на своих местах и начнут трапезовать…

Во время трапезования пиво и кумышка польются рекой, и почти у каждого домохозяина во рту задымится трубка, в подражание старикам, которые делали так раньше при исполнения данного обряда.

— Повторить? — снова спросил хозяин дома Мишку.

Тот соображал уже плохо, говорить ему было тяжело и только кивнул головой…

Глава 29

Чудесное спасение Мишки

Жрец внимательно посмотрел на будущую жертву. Скоро она будет готова. Ещё минут пять — десять и можно молодежь из соседней комнаты звать. Давно они там уже сидят, его слов ждут…

Мишка с трудом наколол на вилку кусочек буженины. Комната вокруг него время от времени начинала кружиться, страдало и цветоощущение. Ноги стали как ватные…

Во напился… Хотя, с чего бы? С Бакалавром не по стольку усиживали и ни в одном глазу…

Тут уж Мишка слегка лукавил. Брали на грудь они с Вадиком на двоих иногда и гораздо больше — это чистая правда. Вот, насчёт — ни в одном глазу — это уже сказки. Не то что в одном оке, оба глаза по полной программе залиты у них бывали. До бровей…

Жрец племени Бигры снова на заманенного взгляд бросил. Хорошую жертву он выбрал. Крепкий парень, другой бы уже давно под столом валялся. Довольны зверьки будут. Обойдут стороной сородичей беды и несчастья…

— Повторить? — указал пальцем, обтянутым пергаментной кожей с пигментными пятнами, жрец на бутылку с напитком из Тирасполя.

Жертва подняла на него уже совсем мутные глаза и кивнула.

Так, так, так… Сегодня в таком состоянии ничего он у хозяина дома покупать не будет. Для скупки антиквариата светлая голова нужна, а тут что-то он сегодня перебрал…

Хрустальная ёмкость перед антикваром приняла добавку. Мишка к ней уже и руку протянул, но тут в его кармане ожил телефон.

Жрец аж в лице изменился…

— У меня зазвонил телефон… Кто говорит? Слон… Откуда? От верблюда… Что вам надо? Шоколада… — дурачась процитировал классика Мишка.

Что-то его совсем торкнуло…

Во время озвучивания детского стишка Михаил непослушными пальцами извлёк из кармана не перестающий подавать сигнал девайс. Получалось это у него совсем неуклюже.

Жрец с гибкостью змеи перегнулся через стол и попытался выхватить сотовый у антиквара.

Три раза ха-ха…

Мишка пьян-пьян, а увернулся.

— А потом позвонил Крокодил… И со слезами просил… Мой милый, хороший, пришли мне калоши, и мне, и жене, и Тотоше… — продолжал выдавать детсадовский репертуар антиквар.

Мишка не с первого раза попал пальцем на нужную кнопку.

Комната вокруг него опять принялась кружиться, но телефон был уже у уха…

— Алло… — дурашливым голосом Мишка произнёс в трубку.

Жрец племени Бигры чуть ли не лёг животом на стол… В результате этого на пол полетела почти пустая бутылка из-под коньяка, перевернулся графин с клюквенным морсом.

Мишку это ни с того, ни с сего почему-то сильно развеселило…

— Постой, не тебе ли… на прошлой неделе… я выслал две пары отличных калош? — донеслось до Вадима Анатольевича из трубки.

Мишкин голос был пьян-распьянёшенек.

— Миша… — Вадим Анатольевич запнулся, не ожидал он таких слов от напарника.

— Ах, те, что ты выслал на прошлой неделе… — не сходил со своей волны Мишка.

— Голубь, ты случаем не охренел? Совсем пьяный что ли? — озвучил свою догадку профессор.

— Есть немного… — перешёл со стихов на прозу его собеседник.

В это время Мишка в очередной раз увернулся от руки хозяина дома. Тут ему пришлось отклониться назад и он чуть не свалился со стула.

— Ты где? — продолжил Вадим Анатольевич.

— На квартире. Антик покупаю… — Мишка озвучил адрес своего нахождения.

Жрец опустился на стул.

Выругался на великом и могучем. Он же — межнациональный. Бигры им лучше, чем родным владели.

Жертвоприношение не получалось…

Нет, ритуал замаливания можно провести — у сидящего напротив него уже глаза закрываются, но он кому-то адрес дома, где сейчас находится, назвал. Заколет его сейчас жрец, смешают старики кровь человечка с кровью зверьков… Закидают труп землей на тайном кладбище…

Но человечек то пропадёт, домой ни сегодня, ни завтра не вернётся… Искать его начнут… На жреца выйдут, могут что-то и накопать не нужного…

Не состоявшаяся жертва заплетающимся языком с кем-то всё ещё говорила по телефону, а жрец уже решение принял. Избавится он сейчас от пришедшего, а завтра с утра примется новую жертву искать. Теперь уж он глупить не будет — сразу телефона лишится будущий источник крови для зверьков…

Мишка тем временем разговор с Вадимом Анатольевичем закончил, телефон не с первого раза в свой карман засунул.

— Что-то говорит мне, что антиквариатом сегодня мы с Вами заниматься не будем, — еле сдерживая себя проговорил жрец.

Мишка тяжело вздохнул и попытался развести руками. Получилось это у него не очень ловко.

— Я такси Вам вызову? Говорите адрес… — хозяин дома притворно улыбнулся.

Мишка уже совсем вырубался, но место своего проживания на автопилоте пробормотал.

Пришёл он в себя на следующий день ближе у обеду. Голова болела страшно, а Валентина с благоверным разговаривать не желала…

Глава 30

Солдатики

Более или менее нормальным человеком Мишка почувствовал себя только утром в понедельник. Траванул его жрец по полной программе…

И пятницу, и субботу в своем магазине он не появлялся. Ну, а воскресенье — это законный выходной день.

Валентина долго на благоверного не дулась — куда уж его девать… Любят то по-настоящему не за что-то, а как правило — вопреки, вот и она Мишку за его появление дома в невменяемом состоянии в ночь с четверга на пятницу простила. Правда, попила немного его кровушки, это уж как водится…

Знала бы она, какой он беды избежал…

Вадиму Анатольевичу тоже никто не сообщил, что он спасителем Михаила является. Не его звонок — лежал бы сейчас хладный труп напарника по бизнесу на тайном кладбище племени Бигры.

В понедельник утром антикварная лавочка открылась по расписанию. Несколько постоянных покупателей, правда, попеняли Мишке за его прогулы, а он только отговаривался — болел мол, живой же он человек. Свалили де с ног его какие-то микроорганизмы. Про поход за антиквариатом к доброму старичку он, само-собой, никому чужому не рассказывал.

Тот тоже что-то не звонил. Может и передумал со своими сокровищами расставаться? Кто его знает — возможно появились какие-то новые обстоятельства…

В районе обеда колокольчик над дверью магазина в очередной раз подал свой голос и перед Мишкой предстал новый покупатель.

Великая учёность у него прямо на лбу была написана. Слова он ещё не вымолвил, как Мишка понял, что у данного господина почётных степеней и званий просто не меряно.

Точно, посетитель оказался из самой нашей северной столицы, здесь он на научной конференции и интересуют его оловянные солдатики. Не какие-то советские красноармейцы в пыльных шлемах или оловянные копии средневековых изделий китайского производства, а самые настоящие редкости. Нюрнбергского размера.

Ещё бы кто растолковал Мишке, что это за размер и с чем его едят. Посетители магазина почему-то думают, что раз в антикварной лавочке работаешь, то всё знаешь. Три раза ха-ха… Знания у каждого человека весьма ограничены, просто некоторые это с умным видом скрывают.

Мишка никогда из себя шибко умного не строил.

— Уточните, какие солдатики Вам нужны? — весьма учтиво кивнул он головой покупателю.

— Нюрнбергского размера. Современные фигурки международного стандарта военно-исторической миниатюры меня не интересуют…

Во как. Оказывается, ещё и какой-то международный стандарт военно-исторической миниатюры существует… В добавок к нюрнбергскому…

— Просветите тёмного человека, — Мишка опять вежливо обратился с просьбой к посетителю.

Если что-то не знаешь — спросить не стыдно. От тебя не убудет, а знания получишь. Тебе же от этого лучше станет.

Посетитель посмотрел на часы. На Мишку. Снова на часы.

— Древнейшие фигурки солдатиков, найденные к настоящему времени, принадлежали сыну фараона Эмсаха. Они датируются временем около двух тысячного года до нашей эры… — начал посетитель просвещать невежественного провинциала. — Они изображают легковооруженного воина нумидийской пехоты и солдата-египтянина в тяжёлых доспехах…

Мишке эти слова ничего не говорили — ни воина-нумидийца, ни солдата-египтянина он никогда не видел, но с умным видом всё же кивнул.

— В средние века для обучения юношей из благородных семейств изготавливали фигурки воинов. Они точно воспроизводили различные особенности вооружения. Их и с четырнадцатого века начали коллекционировать. С семнадцатого века берёт своё начало выпуск фигурок двух типов — солдатик-игрушка и солдатик-наглядное пособие для обучения будущих королей и принцев. К этому времени относятся так называемые знаменитые королевские коллекции — собрание принца Оранского, состоявшее из серебряных фигурок, коллекция из трёх сотен солдатиков, подаренная Марией Медичи своему сыну, будущему Людовику XIII… — посетитель оседлал свою любимую тему, чуть ли не глаза закатил и говорил, говорил, говорил…

Узнал Мишка и про коллекцию сына Наполеона из 120 фигурок корсиканских добровольцев, и про фабрики по выпуску оловянных фигурок девятнадцатого века, что появились в Берлине и Лейпциге.

— В одна тысяча восемьсот тридцать девятом году в городе Нюрнберге начинает работать Эрнст Хайнрихссен — основатель одной из самых известных фирм, производящих солдатиков. Он первым поднял художественное исполнение фигурок на высочайший профессиональный уровень. Ему же и принадлежит инициатива в достижении договоренности между производителями о единых размерах фигурок — пеший солдат — 32 миллиметра, конный — 44 миллиметра. Это не считая головных уборов. Данный вид фигурок с тех пор стал называться "нюрнбергский', — получил Мишка ответ на свой первый вопрос, который сам себе и задал.

Глубина его невежества стремительно уменьшилась.

— Во Франции в сороковые годы двадцатого века утверждается международный стандарт военно-исторической миниатюры. Это высота фигурки 50–60 миллиметров, то есть в масштабе 1 к 32 или 1 к 30… — продолжал делиться информацией гость магазина.

Вот и про международный стандарт военно-исторической миниатюры Михаилу стало всё известно.

— В России шикарная коллекция солдатиков имелись у Петра I. Так же хорошо известно собрание солдатиков российского императора Петра III. Современники писали, что император имел специальный кабинет, на полках которого стояло множество солдатиков, а на столе — игрушечная фортеция, где он разыгрывал сражения и вахтпарады…

Пополнял свои познания про оловянные миниатюры Мишка чуть ли не пол часа. Дальше бы ещё слушал, но запасы информации у покупателя иссякли.

Закончил он свой рассказ солдатиками российского императора Николая II, часть из которых была выполнена на ювелирной фабрике Фаберже.

— Нечем мне Вас порадовать… — вздохнул Мишка. — Один хлам у меня по данной теме…

— Ничего страшного. Я свою визитку оставлю. Ежели чего — не сочтите за труд позвонить…

Глава 31

Экскурсия в музей

Вадим Анатольевич сидел в своем кабинете, и уже который раз кожу на лбу в складки собирал — хмурился…

Не любил он, когда планы его нарушались.

Сегодня во второй половине дня у него важная встреча была назначена, а ректор все планы его поломал. Гостей, видите ли, надо развлекать…

В университете международная конференция проходит, со всего света народ съехался, вот и надо его чем-то занять после чтения и выслушивания докладов.

Ничего против конференции профессор не имел. Наоборот, на ней его аспиранты результаты своих исследований доложили, на все вопросы достойно ответили, в сборнике тезисы опубликовали — для будущих защит их диссертаций это пригодится. В разделах «Апробация материалов диссертации» самой научно-квалификационной работы и её автореферата можно им будет отметить, что результаты исследования обсуждены и доложены на такой-то международной конференции.

Доклад самого Вадима Анатольевича в том же сборнике тоже был мировому научному сообществу представлен, но это всё уже сейчас для него — мелочи. В его копилке к настоящему времени лежало более шестисот опубликованных работ, а среди них тридцать пять монографий, книг и учебников. Причём, не малое число из них увидело свет за пределами любимой Родины.

Ректор попросил Вадима Анатольевича одного из почётных гостей сводить в областной краеведческий музей. Захотелось тому, видите ли, там побывать…

Сам Вадим Анатольевич здесь уже двадцать лет, а в кировский областной краеведческий музей так и не удосужился заглянуть. Когда в своем мире он находился, с бабушкой они туда ежегодно наведывались. Ну, когда Вадик у неё в гостях был. Приобщала она внука к истории Вятского края, где его отец родился и вырос, много интересного рассказывала.

Вадик вдоль и поперёк все залы кировского областного краеведческого музея знал, вот поэтому в новом мире в него и не захаживал. Вместе с Наташей они в европейских столицах все известные музеи посетили, их собраниями и коллекциями полюбовались, а местное средоточие древностей Бакалавр так и не удостоил своего внимания. Были Вадим и Наталья неоднократно и в Эрмитаже, и в Третьяковке, и в Русском музее…

— Надо, так надо… Свожу… — ответил профессор ректору.

Надо сказать, при этом показал своему руководству, что большой радости, это ему не доставит.

— Надо, Вадим Анатольевич, надо… Тот, кто в музей его сопроводить был должен, к сожалению, приболел… — объяснил ректор Вадиму Анатольевичу сою просьбу.

Вот и сидел сейчас профессор в своем кабинете и хмурился. Пару раз даже что-то под нос себе непечатное пробормотал.

До выхода в сторону очага культуры ещё почти десять минут было — ничего серьезного за это время не сделать, пропадало время, а оно — невосполнимый ресурс, уйдёт — не воротишь…

Профессор уже для себя прикинул, на что он внимание гостя обратит, что из интересного про историю Вятского края расскажет. Знал он много чего, не всякий местный историк такими сведениями располагал. Антикварный бизнес сильно способствует изучению региональной истории, это — факт не оспоримый…

В дверь кабинета постучали.

— Войдите… — Вадим Анатольевич бросил взгляд на часы.

Минута в минуту — иногородний гость отличался пунктуальностью.

— Добрый день, Вадим Анатольевич…

— Добрый день, Сергей Сергеевич. Я в полном вашем распоряжении, машина внизу, можно выдвигаться…

Вадим Анатольевич на всякий случай ещё в окно посмотрел — как там с погодой? С погодой было сегодня всё в порядке — ни дождя, ни ветра не наблюдалось…

По дороге до музея профессор рассказал гостю о заселении территории, на которой сейчас гость находился. Привёл сведения и о Вятском наместничестве, и о Вятской губернии упомянул, про Кировскую область тоже не забыл. Об известных всему миру вятчанах поведал. Не забыл сказать, что вятчане, это вам не вятичи, а то многие это путают.

Гость головой с интересом кивал, даже что-то в своей записной книжке отметил.

При входе в музей Вадим Анатольевич приобрёл билеты и повёл гостя по залам. Вот тут ему бабушкины рассказы и пригодились.

Надо сказать, что здешний музей от оставшегося в старом мире Вадика ничем не отличался — был просто один в один.

Один зал, второй, третий…

Так, так, так… А, где витрина с вахрушевским кладом? Была ведь она именно на этом месте…

Вадим Анатольевич кое-что о данной находке хотел гостю рассказать, а её что-то и не видно…

Все экспонируемые предметы из клада, найденного ещё в советское время, Вадим Анатольевич хорошо помнил. Не раз он их в детстве с интересом рассматривал.

За толстым-претолстым стеклом они с бабушкой не однократно видели фотографии бывших владельцев спрятанных в земле сокровищ, прекрасно сохранившиеся серебряные тарелочки, кубок, молочник, кофейник… Были представлены на обозрение посетителям музея и ложки с вилками, украшенные вензелями семейства Вахрушевых. Находились в витрине и монеты, и знак вятского общества по борьбе с пьянством. Знак тот, как рассказывала бабушка Вадика, был номерной. Вот по этому номеру первоначально владельцев огромного клада и установили. Была здесь выставлена на всеобщее обозрение и медаль за активное участие в переписи населения, которой был удостоен Николай Ильич Вахрушев…

Витрина с ложками, вилками, тарелочками и прочим в зале музея отсутствовала…

Во дела… Спросить бы кого о кладе… Нет, не стоит… Не будем привлекать ничье внимание…

Для себя Вадим Анатольевич сразу решил, что завтра же он в областной научной библиотеке подшивки газет за нужный год полистает и посмотрит — находили ли здесь сокровища близ посёлка Боровица Слободского района Кировской области в семидесятые годы. Может быть, они до сих пор землей от глаз людских скрыты. По рассказам бабушки, там много чего было…

Глава 32

Рассказ бабушки

— Вадик, ты знаешь, кто такие пионеры?

Бабушка внимательно посмотрела на внука. Тот с ноги на ногу переминался перед витриной с кладом Вахрушевых.

Клад — это всегда интересно и, несомненно, загадочно… Кто из нас не мечтал клад найти? Идёшь себе идёшь, и вдруг — клад… Золото, бриллианты, пиастры… Ну, пусть не пиастры, пусть даже дублоны или какие-то там реалы…

Ничего вразумительного внук про пионеров сказать не смог…

Бабушку это крайне опечалило. Не может сильная и независимая страна жить без идеологии и соответствующего воспитания подрастающего поколения. Сам себе смену готовить не будешь, враг этим займётся и таких преемников получишь — мама не горюй… За одно-два поколения можно всё с ног на голову перевернуть, нормальных людей в нелюдь превратить, а потом и нечего руками разводить и глазами хлопать — как де такое произойти смогло…

Почему бабушка у Вадика про пионеров спросила? Тайны в этом нет — они, пионеры, вахрушевский клад и нашли.

Случилось это 5 июля 1976 года. Этот день запомнился ребятам из пионерского лагеря «Салют», близ поселка Боровица Слободского района Кировской области, на всю жизнь. После завтрака они отправились на запланированную ещё вчера вожатыми экскурсию по берегу Вятки и, гуляя по отмели, заметили в песке ящик. Внутри ящика оказались завернутые в кожу драгоценности — золотые часы, монеты разного достоинства, шикарный серебряный столовый сервиз, цепочки, кольца, перстни с бриллиантами и другие украшения общим весом почти 53 килограмма.

Так бабушка Вадику про вещи, находящиеся под стеклом, рассказала. Перед этим, правда, развеяла у него туман невежества в отношении пионерской организации. Несколько примеров ещё привела про пионеров-героев. Ну, как они Родину защищали в годы войны и помогали строительству светлого будущего в мирное время.

Честно говоря, идеями пионерии Вадик моментально не проникся. Правильно — с наскока результаты в идеологической деятельности получить не выходит. Тем более, что средства массовой информации и школа жизни его мозги уже довольно сильно в другом направлении отформатировали.

— Все эти вещи, Вадик, принадлежали ранее Николаю Ильичу Вахрушеву и его супруге — Апполинарии Васильевне. Их родовое имение располагалось как раз в Боровице. Существует версия, что супругам пришлось в большой спешке покинуть Россию с приходом в ней к власти большевиков. Вероятнее всего, их кто-то предупредил о предстоящем аресте, и они решили спрятать свои ценности на малой родине, — продолжила свой рассказ бабушка Вадика.

Тот с интересом слушал и продолжал рассматривать выложенное и вывешенное за стеклом. Золотых часов, про которые говорила бабушка, там не наблюдалось. Общий вес экспонируемого даже до пуда не дотягивал, а нашли то пионеры сокровищ на более чем пятьдесят килограмм…

— А всё остальное где? — поинтересовался мальчик у бабушки.

— Что — остальное? — сбилась она с линии своего рассказа.

— Ну, нашли в ящике на берегу золота и бриллиантов пятьдесят три килограмма. Тут — меньше. Бриллиантов вообще нет… — Вадик указал своим пальчиком на витрину.

— Не знаю… Может, передали в другие музеи… — выдвинула бабушка версию.

Вадик, если честно, ей не поверил… Комментировать, правда, свои догадки не стал.

Надо сказать, что слухи о несметных сокровищах семейства Вахрушевых и их кладах появились ещё в двадцатые годы. Рассказывали, что как-то сразу после гражданской войны в Вахруши из соседнего Слободского приехал начальник местного отдела НКВД Огнев. Он своей властью мобилизовал с местной фабрики какое-то количество рабочих и приказал им начать раскопки на территории фруктового сада во дворе одного из многочисленных домов Вахрушевых. Вскоре рабочие извлекли из земли большой ящик с серебряной позолоченной посудой, драгоценными рамами для картин, статуэтками, подсвечниками и деловыми бумагами. Все это найденное добро выше упомянутый Огнев погрузил на подводу и увез в неизвестном направлении. Ни протокола, ни описи он не составлял. В Слободском его больше не видели. Исчез он вместе с сокровищами. Как в воздухе растворился.

Следующий клад Вахрушевых был обнаружен уже в пятидесятые годы. Строители рыли котлован под фундамент нового дома на улице Ленина и обнаружили множество серебряных монет. Передавать их властям или в музей они не стали, а просто поделили найденное между собой. Шила в мешке не утаишь — по пьянке один из счастливчиков проболтался. Так, где надо о находке и узнали.

Разговоры о несметных богатствах Вахрушевых возникли не на пустом месте. Было к тому основание — семейство действительно приобрело огромное по меркам Вятской губернии состояние, занимаясь выделкой кож и основав обувную фабрику, которая работает и по сей день. История династии началась в 1854 году, когда пятидесяти пяти летний зажиточный вятский крестьянин Тимофей Вахрушев со своими четырьмя сыновьями построил небольшое кустарное предприятие по выделке кож в деревне Малозавалинской. Из оборудования у них было четырнадцать чанов, два котла и двадцать пять ведер. Всю работу на предприятии делали вручную с использованием извести, золы, ивовой коры, дегтя и тюленьего жира, который специально закупался Вахрушевыми в Архангельске. Через пару лет у семьи Вахрушевых было уже три таких предприятия, а в конце 1870-х в деревне работали четыре кожевенных завода и одно клееварное заведение. Сырье для нужд производства закупалось в Вятской и окрестных губерниях.

В конце девятнадцатого века в деревню Малозавалинскую приехал ссыльный немец Штемберг и с его помощью Вахрушевы наладили пошив сапог из выделанной кожи. В 1905 году начала свою работу знаменитая фабрика, на которой ежедневно производили до ста пар обуви. По масштабам того времени это было не так и мало.

Свою ставку в области сбыта произведенной продукции Вахрушевы сделали на государственные нужды — они постоянно участвовали в торгах на поставку кожевенных товаров в казну. Особым спросом тогда пользовалась юфтевая обувь и военная амуниция. Изделия Вахрушевых отличали высокая прочность и водоотталкивающие свойства. Сапоги из вятской юфти получались крепкими и практически не промокаемыми. Вахрушевы стали регулярно поставлять свою высококачественную продукцию в российскую армию и в 1905 году получили статус официальных поставщиков двора его Императорского Величества.

Вскоре стоимость годового заказа для военного ведомства превысила у Вахрушевых миллион рублей…

Семейство Вахрушевых постоянно модернизировало своё предприятие, закупало за рубежом промышленное оборудование, которое повышало продуктивность производства и качество кожевенных изделий.

Не забывали Вахрушевы и о родном поселке…

За счет щедрых пожертвований семейства здесь построили Вознесенскую церковь, а главной достопримечательностью Вахрушей стал шикарный бело-голубой особняк, созданный по проекту известного архитектора Чарушина. Дом с трехъярусной башней, шпилем и небольшими башенками по углам был построен в стиле неоготики. Его фасад, обращенный к тракту, напоминал европейский средневековый замок.

Семья активно занималась благотворительностью. Вахрушевы открыли богадельню, основали общество трезвости, при котором была чайная, библиотека и начальная одно классная школа для вечерних занятий взрослых рабочих.

После Октябрьской революции Вахрушевы оказалась в опале у советской власти. Их предприятия национализировали, а сами они были вынуждены бежать. Семейство Вахрушевых было очень большое, кто уехал за границу, в США и даже Австралию, некоторые скрывались от новой власти в России, изменив фамилию, кто-то просто переехал в другие города и пытался начать жизнь с чистого листа…

Глава 33

Изучение районной и областной периодики

По прочим залам областного краеведческого музея Вадим Анатольевич почётного гостя протащил буквально на автомате. Голова профессора была занята совершенно иными мыслями. Впрочем, на качество комментариев про выставленное в витринах музея это не повлияло.

Распрощавшись с Сергеем Сергеевичем, профессор посмотрел на часы.

Так, так, так… Время посетить библиотеку у него сегодня ещё было. Если это можно сделать прямо сейчас, то зачем откладывать данное мероприятие на завтра? Как говорит русская пословица — день год кормит… Тут же вопрос о многих годах стоял — вахрушевского клада до конца жизни хватит.

Вадим Анатольевич в областной библиотеке был частым гостем краеведческого отдела, а сегодня его путь лежал в отдел периодики — слободские газеты ему надо было просмотреть. Районная пресса ни как факт нахождения клада на землях своей административной территории пропустить не сможет. Событие, это не частое и привлекающее к себе широкое общественное внимание.

До того, как листать подшивки районки, требовалось каталог исследовать. Посмотреть раздел по слободским кладам. Времени это сэкономит не один час и систематизирует поисковую деятельность профессора.

Как оказалось, перебирать каталожные карточки Вадиму Анатольевичу не требуется — каталог периодики был в компьютере. Дышать бумажной пылью профессору тоже не предстояло — губернские, областные и районные газеты были оцифрованы и могли быть просмотрены на экране. При необходимости можно ещё было нужный материал скачать и изучать его дома сколько твоя душенька пожелает.

Недавно ещё такого в областной библиотеке не было. Не было, не было, а теперь есть. Вот так то — не всё вятчанам щи лаптем хлебать…

Раздел о слободских кладах был не велик — его просмотр много времени у профессора не занял. Само собой, что имелась там информация о тех кладах, которые втихушечку нашедшие не растащили, а как честные люди явили родному государству.

Находки были освещены в хронологической последовательности. Вадим Анатольевич, коль уж случай выпал, просмотрел на экране все публикации.

Первый скан на экране компьютера был с ятями и ерами. Речь в нём шла о далёком 1863. О серебряных монетах, посланных в 1864 году в Археологическую комиссию, найденных в селе Лекма Слободского уезда крестьянским мальчиком Савватием Бердинских.

В статье сообщалось, что мальчик-сирота вместе с мачехой в мае 1863 года пахал свою полоску земли в полутора верстах от села. Совсем рядом с их наделом, близ тракта, одиноко росла огромная сосна. Соха подростку была не по силам, и, при повороте съехав к сосне, он задел не паханное прежде место. Ничего не заметив, Савватий стал боронить — и тут по полосе рассыпались монеты. Серебряных копеек чеканки ХVII века Михаила Федоровича и Алексея Михайловича Романовых было собрано подростком и его мачехой более трёх сотен штук.

Мачеха, чтобы дома не разнеслось, кинулась к богатому родственнику в другую волость. Тот нашел в этом свою выгоду и дал ей всего два целковых за сотню монет. Савватий, поразившись и обидевшись на малость такой суммы, открылся односельчанам. Толков пошло много. Заключение крестьян было таково: «Не зря шла молва, что эта сосна заветная и хранит клад. Старые легенды запрещали мужикам рубить это дерево под страхом несчастья. Вблизи него и не пахали даже, боялись. Говорили, что старики раньше без завета в клад деньги не клали и без караулу дьявольщины кладов своих не оставляли. Ключ к этому замку тому, кто счастливым назначен. И когда придут для клада назначенные часы, тогда он сам счастливцу покажется. Зарок: если кто до урока начнет клад искать, да ключа к завету не знает, тот, пожалуй, и головой поплатится».

Вот так — не больше и не меньше.

Надо сказать, что желающие найти клад и в этом селе, и в соседних деревнях не переводились. Смельчаки в ночь на Ивана Купалу рылись под «заветными деревьями» в тех местах, о которых давно шла молва, опасаясь только того, «кто может показаться в белом балахоне в больших сапогах». Существовало поверье, что «клад погубит, он только на вино и дается, а на прочие нужды его держать нельзя, а то сам захвораешь или кто-то умрет в семье».

Поэтому на подростка Савватия односельчане стали смотреть как на особенного счастливца, но он и с найденным кладом остался нищим горемыкой, каким был раньше. Мачеха его ушла на житье в город, и мальчик остался один с младшими братом и сестрой без крошки хлеба на пропитание. После этого он и отдал свою долю клада (сто девяносто семь монет) священнику И. Г. Кибардину. Тот, зная положение Археологической комиссии «О вознаграждении находчика клада и всех древностей до 1700 года», известил начальству о кладе, и мальчик получил небольшое вознаграждение.

Следующей была статья из «Кировской правды» за январь 1961 года. Областная газета сообщала, что «из Слободского райпотребсоюза в Кировский областной краеведческий музей доставили клад старинных медных монет, найденный в деревне Верхний Посад Слободского района А. Г. Елькиной в октябре 1960 года. В кладе оказались 463 медные монеты весом в 4 килограмма. Чеканились они на протяжении двухсот лет — с 1689 по 1905 — во время царствования 14 русских царей от Петра I до Николая II. Общая сумма клада 3 рубля 95 копеек. Кому клад мог принадлежать? Судя по мелким монетам и небольшой сумме, небогатому человеку. Не похоже, чтобы хозяин клада был торговцем. Скорее всего, был владельцем постоялого двора, очевидно, жившего в деревне Верхний Посад, или крестьянином-извозчиком. Дело в том, что население бывшего Шестаковского уезда не могло рассчитывать на хорошие урожаи хлеба и, чтобы прокормить семью, искало дополнительные заработки. Здесь среди крестьян было широко развито извозничество — перевозка грузов на Ношульскую пристань для Архангельского порта и на Кай для Пермского края и Сибири. Это предположение опирается и на такой факт, что чеканка монет полностью отражает направление торговых путей того времени. Большинство монет чеканено на Екатеринбургском, Колывановском, Сестрорецком, Анненковском, Московском монетных дворах. Клад найден в алюминиевом солдатском котелке с гравировкой: „Акционерное общество Велицкий. Варшава, 1900 год“. Ясно, что монеты откладывались с очень давних пор в течение нескольких поколений. Но в землю они были зарыты в начале ХХ века. Об этом говорит и одна двухкопеечная монета 1905 года. Интересно, что свою находку А. Г. Елькина сдала в утильсырье. Между тем, найденный ею клад представляет историческую ценность и сейчас включен в фонд музея».

Тут Вадим Анатольевич даже усмехнулся — нашли историческую ценность…

Ещё одна статья, опять же из «Кировской правды» была про событие из 1983 года: «Клад из более чем трех с половиной тысяч серебряных монет старинной чеканки достоинством от гривенника до рубля сдал в районный финансовый отдел пенсионер из села Закаринье А. Салтыков. Проработав много лет в Норильске, после выхода на пенсию он вернулся в родное село и купил дом дореволюционной постройки. Решил углубить подполье для хранения картофеля и овощей. Во время работы лопата наткнулась на глиняный сосуд, в котором оказались сложенные аккуратными стопками и завернутые в бумагу монеты. Это не первый клад, обнаруженный за последнее время на территории района, где до революции купцы и заводчики наживались на барышах от скорняжно-мехового и кожевенно-обувного производства.»

В памяти компьютера нашлось ещё несколько сообщений о найденных кладах на территории Слободского района, но о вахрушевском кладе, обнаруженном пионерами, не было ни словечка…

Так, так, так… Вадим Анатольевич обвёл глазами зал отдела периодики — интересно девки пляшут…

Глава 34

Дела архивные…

Вадим Анатольевич, как и многие сведущие люди, прекрасно знал, что клады в тиши читальных залов библиотек и архивов ищутся…

На следующий день после посещения областной научной библиотеки, отчитав положенные по расписанию лекции и отдав необходимые распоряжения на кафедре, он в Государственный архив Кировской области и направился.

Заведующая читальным залом даже несколько удивилась — давненько в заявках посетителей архива дела по пионерским лагерям не значились… Тут же много лет знакомый ей профессор заказал материалы по «Чайке», «Огоньку», «Салюту», «Ровеснику», «Орлёнку» и ряду других, уже не существующих пионерских лагерей. Зачем это ему? Впрочем, у каждого свои тараканы в голове… Иногда такое посетители читального зала ищут, что нарочно и не придумаешь…

Материалы по «Салюту» имелись. Были даже фотографии шестидесятых годов с пионерами и их вожатыми. У всех на головах пилотки, на фоне белых рубашек хорошо видны не всегда аккуратно повязанные красные пионерские галстуки… Лица у ребят весёлые, глазки умненькие… Хорошо им в пионерском лагере отдыхается, некоторые уже не первую смену здесь находятся.

Вожатые — одна лучше другой… Впрочем, молодость — она всегда красива…

Имелись в ГАКО и цветные фотографии корпусов лагеря на фоне соснового бора. Все домики ухоженные, дорожки заасфальтированы, на клумбах цветы высажены.

Сейчас уже такого нет… Заброшены многие из пионерских лагерей. Нет, официально по бумагам они законсервированы, но знал Вадим Анатольевич такую консервацию. Местное население в девяностые что плохо лежало — растащило, окна и двери поснимало, полы уплыли в неизвестном направлении, мебель поменяла хозяев. Что-то и на дрова было распилено и давно дымом через печные трубы в атмосферу улетело…

Вадиму Анатольевичу нужны были только планы лагеря и сведения об экскурсиях, которые пионерам проводили. Было бы здорово, если утверждённые маршруты этих самых экскурсий нашлись, не пришлось бы профессору тогда по всему берегу Вятки около Боровицы с металлоискателем ползать.

Бабушка Вадику примерно про место нахождения клада в своё время рассказывала, но это всё в его старом мире было, а тут многое совсем по- другому. Кстати, не нашел вчера в библиотеке Вадим Анатольевич и сведений об Огнёве, который один из вахрушевских кладов к рукам прибрал. Может и не прибрал — могли Огнёва по пути в Слободской и перехватить, сам он имел большую вероятность стать жертвой разбойного нападения. За милую душу уханькали сотрудника НКВД местные ухорезы и прикопали в лесу. Сами же прибрали к рукам сокровища Вахрушевых. Ещё вариант — такого события здесь не случилось и этот клад тоже Бакалавра ждёт.

Не было в библиотеке и информации о счастливом экскаваторщике, который в девяностом году ещё один вахрушевский клад нашёл. На служебном экскаваторе, именно такими словами бабушка Вадику рассказывала, он копал очередную траншею под канализацию в доме отдыха «Боровица», который располагался на месте усадьбы заводчиков Вахрушевых в Слободском уезде. Экскаватор тогда поддел ковшом порядком проржавевший металлический ящик, а там — прекрасный серебряный столовый сервиз с вензелями из ста сорока предметов общим весом почти десять килограммов. Этот шикарный сервиз Вахрушевым подарили родственники на серебряную свадьбу в 1908 году. Столовые и чайные серебряные ложки с вензелями-инициалами «Н. И.» и «А. В.», фужеры и бокалы с позолотой, оригинальные рюмки, кувшины изумительной художественной работы, солонки, монетницы, копилки и огромный, весом не менее трех килограммов, кубок с таким же массивным ковшом для разлива крюшона. В том, что найденные экскаваторщиком вещи ранее принадлежали Вахрушевым, сомнения не было. На кубке, на кувшинах и на других вещах, кроме инициалов, имелись хорошо читаемые надписи: «Николаю Ильичу и Аполлинарии Васильевне Вахрушевым от Анны и Дмитрия Вахрушевых». Стоит и дата — 11 февраля 1883 — 1908 г.

После этой находки в район Боровицы началось повальное паломничество людей с лопатами. Кладоискатели всех возрастов и званий так изрыли весь берег реки Вятки у поселка, что местность стала напоминать поле битвы после массированного артобстрела.

Официальных объявлений о найденных сокровищах тогда сделано не было, но и сейчас время от времени в магазине Мишки и Бакалавра всплывала вахрушевская серебряная посуда в идеальном состоянии.

Всё, что было ему нужно, Вадим Анатольевич в архиве нашел. Сейчас оставалось в предполагаемое место запрятанного в недра земли клада съездить и посмотреть, что и как. Выкопали уже его или повезёт в очередной раз Бакалавру.

Мишке Вадим Анатольевич решил пока ничего не говорить. Один он, ежели чего, справится. Пятьдесят килограммов изделий из драгметалла, чуток бриллиантов и золота сможет Бакалавр и за плечами унести. В рюкзаке. Труда большого это не составит.

Металлоискатель у него имеется, титановая лопата ещё в девяностые приобретена. Теперь тёмной ночи без дождя и града надо дождаться и ехать за сокровищами. Погода, кстати, в последние дни опять не радовала — второй день моросило, а мокнуть под дождиком Вадиму Анатольевичу как-то не хотелось. Лежал клад сто с лишним лет и ещё день — другой полежит. Ничего с ним не случится…

Зря так профессор думал. Надо было ему напарника с собой брать, да и поторапливаться тоже…

Глава 35

Не катит…

С самого утра у Вадима Анатольевича что-то не покатило…

Началось с чаепития. Более молодая ложечка ему досталась чем Наташе. Игра у профессора и его супруги такая была. Ну, даже и не игра, а неизвестно как это можно было назвать…

Из сушилки, где ложки и вилки пребывали, они не глядя себе утром по ложечке для размешивания сахара брали, а затем год на её клейме смотрели. У кого ложка позже на свет появилась — тот и посуду после завтрака моет.

Вадиму Анатольевичу сегодня утром ложечка 1887 года досталась, а Наташе — 1881. Соответственно — профессор сегодня чайные чашки и блюдечки в чистое состояние приводит. Ему же и ложечки под струей воды из-под крана споласкивать…

— Проиграл, проиграл… — дурачилась Наташа.

— Да уж… Вот не везет, так не везет… — покачал головой Вадим Анатольевич.

Нет, конечно, никакого труда вымыть посуду ему не составляло, но всё же…

Годовая проба, само-собой, не на всех столовых приборах у них стояла, одних только чайных ложечек на каждый день в сушилке почти две дюжины лежало, были среди них и те, что в самом конце девятнадцатого века сделаны и запробированы. На них уже год не был обозначен. Тут уже супруги на поворот головы женщины в кокошнике на пробе смотрели. С 1899 года голова влево смотрела, а с 1908 — уже вправо.

Попала бы сегодня Наташе ложечка с головой, повернутой вправо, а Вадиму Анатольевичу — влево, пришлось бы Наташе посуду после завтрака мыть.

Ну, да разговоров про это мытьё больше — пяти минут споласкивание чайных пар под краном у Бакалавра не заняло.

— Какие сегодня планы? — осведомилась супруга у профессора.

— День — как обычно, а вот вечером надо мне по делам в Слободской район смотаться. Может и задержусь… — Вадим Анатольевич посмотрел на часы.

— С кем-то поедешь или один? — уточнила Наталья.

— Один, — прозвучало в ответ.

Такой ответ супругу устроил в большей степени. Если Вадик сам за рулём будет, то дело без выпивки обойдётся. Знала она такие вечерние поездки в район. У Вадима Анатольевича везде друзья и знакомые, одного его отпустишь — так и норовят за стол усадить, а там…

Народ у нас хлебосольный и не жадный. Угощают по полной программе, а уж Вадима Анатольевича — тем более… Кстати, есть за что. Заслужил, тут уж сказать нечего. А уж если к своим бывшим диссертантам он попадал — туши свет и сливай воду…

— Что за дела в районе то? — уже на автомате продолжила Наташа.

— Клад, — коротко ответил профессор.

От супруги у него сегодня тайн не было. Не тот случай.

— С этого момента, пожалуйста, поподробней…

Наташа постучала пальчиком по кухонному столу.

Были у них уже случаи с кладами. Один раз дело даже до поножовщины дошло.

Не сильно умные ребятишки денег решили в лёгкую срубить, объявили, что клад они нашли. Мишке в магазине это было сказано. Купи мол, мил человек, не дорого отдадим. Михаилу что-то в тот день нездоровилось, пришлось Бакалавру на квартиру к тем паренькам ехать…

Клада там не оказалось, а решили они у Вадима Анатольевича деньги отнять, самому же ему по голове настучать.

Настучали. Им. Сердит был профессор. Не надо с ним такие шутки шутить. Правда, левое предплечье ему тогда порезали. В травму обращаться он не стал, дома Наташа его почти две недели перевязывала. Перед этим пришлось ей и рану Бакалавру зашить, а потом ещё и швы снимать…

— Нет, клад ещё в земле… Может быть… Место пока надо металлоискателем проверить… — отчитался перед супругой профессор.

— Поиск и (или) изъятие археологических предметов из мест залегания на поверхности земли, в земле или под водой, проводимые без разрешения (открытого листа), повлекшие повреждение или уничтожение культурного слоя, наказываются штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, либо исправительными работами на срок до одного года, либо лишением свободы на срок до двух лет. Те же деяния, совершенные в границах территории объекта культурного наследия, включенного в единый государственный реестр объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации, или выявленного объекта культурного наследия, наказываются штрафом в размере до семисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет либо лишением свободы на срок до четырех лет… — процитировала на память Наталья. — УК РФ Статья 243.2. Незаконные поиск и (или) изъятие археологических предметов из мест залегания… Свеженькое дополнение, только-только ввели…

— Да знаю я… — отмахнулся Вадим Анатольевич. — Я тихонько…

Буквально этим летом тринадцатого года данное дополнение в Уголовный Кодекс было введено и очень оно жизнь копателям осложнило…

Некоторые, особо пугливые, даже свои металлодетекторы стали продавать и ставить крест на своей кладоискательской деятельности.

— Ну, смотри… — покачала головой Наташа.

Вторая беда в этот день пришла после обеда. Небо прохудилось и такие потоки воды из него полились, что о поездке в район вечером надо было забыть.

Мочило три дня. Душа Бакалавра рвалась на поиски клада, но куда в такой ливень поедешь…

Глава 36

Австралия

Наших в Австралии не много…

Самым первым российским подданным, поселившимся в Австралии на постоянной основе, считается белорус Джон Потоцкий, прибывший в город Хобарт 18 февраля 1804 года. Попал он туда не по своей воле — был приговорён к каторжным работам на острове Тасмания.

К 1820 году в Хобарте проживало уже четыре русскоязычные семьи, состоявшие из бывших заключённых.

Между 1878 и 1886 годами в Сиднее жил и работал известный русский антрополог и этнолог Николай Николаевич Миклухо-Маклай.

В последней трети девятнадцатого века появилось несколько проектов массового переселения россиян в Австралию и на остров Новая Гвинея — в 1876 году — план по переселению в Северную территорию сорока тысяч меннонитов, в 1886 году — план Миклухо-Маклая по созданию колонии в Новой Гвинее, а также по переезду в Австралию части духоборов. Ни один из этих проектов не был реализован. Духоборы, те Канаду себе для жительства выбрали…

В конце девятнадцатого века из Российской империи в Северную Америку, Аргентину и Бразилию ежегодно эмигрировало до двухсот пятидесяти тысяч человек. Австралия же в это время не особо привлекала русских поселенцев. В 1890 году в неё въехало всего три сотни бывших жителей России. Вместе с тем, постепенно численность россиян в Австралии росла. Так, согласно данным переписи 1891 года, в ней уже проживал 2881 выходец из России — мужчин — 2350, женщин — 531 живая душа.

В мире, где сейчас находился Вадим Анатольевич, как и у него дома, было пять основных волн эмигрантов из России в Австралию. Первая — это конец XIX—начало XX века. В это время на далёкий материк переселялись русскоязычные евреи с территории Прибалтики и юго-западных окраин Российской империи, спасаясь от антисемитизма и преследования лиц еврейской национальности. Вторая волна потока переселенцев наблюдалась между революцией 1905 года и Февральской революцией 1917 года. Это были противники монархического режима, а также дезертиры, которые не желали служить в вооружённых силах Российской империи. Во время между 1917 и 1922 годами австралийское правительство ввело запрет на иммиграцию из России в связи с Октябрьской революцией и Гражданской войной. Однако сразу же после его снятия в Австралию направился очередной, уже третий, поток русских переселенцев, в основном представителей белого движения. Много среди них было казаков. Так что, сегодня — казак-австралиец, это — норма вещей, а не прикол. Четвёртая волна русских в Австралию относится ко времени окончания Второй мировой войны. В конце 1948 года на пароходах туда прибыли первые группы русских эмигрантов из лагерей перемещённых лиц послевоенной Европы, которые не желали высылки обратно в СССР. Пятая волна — это уже девяностые. Бакалавр при желании тогда тоже мог в Австралию уехать, но от бабушкиной квартиры он предпочёл далеко не перемещаться…

Домой обратно всё он думал вернуться…

Часть большой семьи Вахрушевых на далёкий материк попала с третьей волной. Разбогатеть на новой родине не получалось, хотя и с голода не пухли. Из поколения в поколение беглецы передавали рассказы о сокровищах, оставшихся в России, но вернуть их всё время что-то мешало. То война, то ещё другие разные препятствия. В девяностые, когда попасть в Российскую Федерацию из Австралии стало легче лёгкого, ехать просто было некому — взрослых мужиков в австралийском клане Вахрушевых не имелось. Нет, в солидных годах бородачей хватало, но они реально состояние своего здоровья оценивали — не вывезти им клады, а подростков посылать за тридевять земель — только всё дело портить. Затем природные катаклизмы начались…

В 2009 году, когда уже представитель семейства, который к тому времени в ум и силу вошел, и готовился в Россию отправиться, в Австралии пандемия свиного гриппа разразилась. В Новом Южном Уэльсе был зарегистрирован 51 случай смерти. Вроде и не много, но собирающийся в Россию в это число и попал…

Второй кандидат на поездку в Россию во время наводнения в Квинсленде в ноябре 2010 пропал без вести. Опять семейству Вахрушевых в Австралии не повезло. Словно проклял их кто-то.

В 2011 году при тушении пожара в доме престарелых Quakers Hill пострадал ещё один молодой мужчина из семьи бывших вятских переселенцев, который готовился отправиться за сокровищами. Пока он свои ожоги лечил и в норму приходил, наступил 2013 год.

Путь в Россию не близкий, прямая дорога из Австралии туда отсутствует. Только летом две тысячи тринадцатого молодой человек с тёмно-синим паспортом, на котором кенгуру и страус нарисованы, пересек границу Российской Федерации.

Если этот документ из кармана не доставать, то от местного жителя родных российских просторов его и отличить было почти невозможно. Ну, разве что загар у него более насыщенный. Правда, этим сегодня в России мало кого удивишь — при наличии финансовых ресурсов россиянину сейчас весь мир открыт — поезжай или полетай, куда твоей душеньке угодно. Хоть на Украину, хоть в ту же Океанию — на Вануату, на Острова Кука, в Микронезию, в Ниуэ, в Западное Самоа, в Тувалу, а на Фиджи хоть сразу на четыре месяца и всё — в две тысячи тринадцатом году без всякой тебе визы и прочей бюрократии. Достаточно при себе иметь только российский загранпаспорт. Вадим Анатольевич с Наташей, например, этим частенько пользовались и загар их мало чем от австралийского отличался…

Глава 37

На родине предков

Приехать на родину предков и не погулять по её столице — глупость, иначе и назвать нельзя…

Может, больше сюда никогда попасть и не получится.

Прибывшего из Австралии недалёким человеком, а тем более глупцом, знавшие его люди никогда не считали. Глупые люди в Австралии в пожарных долго не задерживаются. Работа эта здесь весьма уважаемая, хотя и не самая высоко оплачиваемая, а вместе с тем и опасная. Много чего пожарному надо знать и уметь, быстро соображать в постоянно изменяющейся ситуации при пожаре, иметь отличную физическую форму… Нет, не то что большие веса мочь поднимать, а быть очень выносливым.

Кстати, зарабатывает в Австралии пожарный почти двадцать девять местных долларов в час, а это больше чем средняя заработная плата по стране. Пенсионный план у пожарного здесь имеется, медицинская страховка, можно и карьеру сделать. Тут, правда, придётся нужные внутренние и внешние курсы и специальное обучение проходить — без этого никуда…

Москва приехавшего поразила. Всё здесь было какое-то большое и крупное — дома, дороги, скверы, парки, людей очень много. На столичных улицах обилие модно и дорого одетых пешеходов, не дешевые автомобили рекой текут по проезжей части…

В Австралии всё как-то проще…

Понравилось австралийцу московское метро — его мозаичные панно, роскошные люстры, скульптуры, лепнина… Прогулялся он и по Красной площади. В мавзолей Ленина не пошёл, а перед Василием Блаженным склонил голову… Это же просто чудо из чудес, многоцветный вулкан, вырывающийся из недр земли, радостный и яркий, космическая ракета, словно готовая пронзить небо…

Перед стеной Кремля так и хотелось вытянуться в струнку. Чувствовалась в нём имперская мощь, вот хоть ты тресни…

Заглянул в ГУМ, купил российского мороженого. Да, такого в Австралии он не пробовал…

Поглазел гость столицы и на витрины магазинов, что разместились рядом с главной площадью российской столицы. Цены его не порадовали — дорого… Впрочем, ему здесь купить ничего и не требовалось.

Съездил австралиец на ВДНХ, а ещё в Коломенское…

Москва его что-то утомила… Может устал он от обилия впечатлений? Кто знает…

На Ярославском вокзале был куплен билет, там же в буфете — продукты и вода в дорогу.

Вечер и ночь в пути… Поездка в плацкартном вагоне не показалась приятной. Было душно, пассажиры постоянно туда-сюда по вагону перемещались, в туалете — очередь и не очень чисто.

Киров австралиец чуть мимо не проехал. Поезд опаздывал, прибыл на какой-то вокзал, а в какой город — нигде не обозначено. На здании имелась надпись — «Вокзал» и всё. Хорошо, проводница подсказала, что ему здесь надо выходить…

Поругалась она ещё немного на раззяву-пассажира. Постельное бельё он видите ли ей вовремя не сдал…

На кировском железнодорожном вокзале народ был одет проще и беднее чем в столице, многие с рюкзаками за плечами. На перроне женщины с огромными клетчатыми сумками торговали игрушками. Кстати, пассажиры проходящих поездов их охотно покупали.

Маршрут от вокзала до нужного австралийцу места был у него ещё дома хорошо выучен — карты города и области в сети имелись. После выхода из здания вокзала ему предстояло перейти площадь, повернуть направо, затем — налево. Потом всё прямо и прямо до автобусной станции. По дороге была запланирована ещё одна покупка — надо было приобрести лопату. Не обязательно большую, ему любая подойдёт.

Огромная клетчатая сумка, как у женщин с игрушками на железнодорожном вокзале, австралийцу не требовалась. Четыре пуда фамильного столового серебра он вывозить из России не собирался. Ему необходимо было извлечь из земли только небольшую шкатулку с бриллиантами Вахрушевых. С нею он на поезде до Минска доберётся, а там через Литву и домой. Нет, серебро он просто так не бросит — прикопает его обратно, с собой не возьмёт. Такой груз с родины предков просто так не вывезти…

Лопата, кстати — не плохая и не дорого, была приобретена в магазине по дороге на автобусную станцию. Там же были куплены и рабочие перчатки, фонарик, а также батарейки к нему.

В нужном направлении автобусов было много — чуть ли не каждые пятнадцать минут.

Билет в кассе был куплен без затруднений — языкового барьера у приезжего и кассира не существовало.

В самом автобусе, правда, случилась некоторая не совсем понятная ситуация. Какая-то старушка почему-то на место австралийца уселась и ни в какую не хотела его освобождать. Громко начала эта пожилая женщина говорить, что она де первая пришла, а значит это её законное сидение. Что такое «сидение» он даже не сразу и понял…

Пришлось сесть на свободном месте в середине салона. Кстати, на его никто прав почему-то не предъявил и стоять, как многим в автобусе, не было нужды.

Вскоре за окном старенького транспортного средства замелькали улицы областного центра, потом был мост через не очень широкую реку.

Асфальтовое покрытие на городских улицах оставляло желать лучшего, а при выезде из него стало ещё хуже. Кондиционера в автобусе не было и пассажиры начали открывать окна. Это несколько улучшило ситуацию, но вскоре полил дождь и стекла на окнах пришлось задвинуть на их прежнее место.

Изменение погоды было для приехавшего за кладом совершенно не ко времени — ему предстояло ещё и пешком довольно далеко двигаться, да и копать под дождём — тоже радости мало…

Водитель врубил на полную мощность магнитолу.

Ты ворвался в жизнь мою нежданно,

Изменил мою реальность.

Мысли мерцают, на сердце вспышки,

И любовь без передышки.

Все начиналось как невинный флирт,

А теперь пуст без тебя мой мир.

Ты волшебный, ты с другой планеты,

И ты из моей мечты!

Песня австралийцу понравилась. Первый раз. Водитель же автобуса зачем-то повторил её второй раз, третий… Мнение пассажиров его совершенно не интересовало.

О Боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына.

И я хочу от тебя дочку, и точка, и точка!

О Боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына.

И я хочу от тебя дочку, и точка, и точка!

Слова припева раз за разом били по мозгам…

Глава 38

Добро побеждает

Сидели, значит, две девочки на крыше. Камешки в головы прохожих кидали. Соревновались — кто больше раз попадёт.

Одна девочка была добрая, а вторая — злая. Одна из них попала три раза, а другая — только один…

Кто победил? Понятное дело — добрая. Добро, оно всегда побеждает зло…

А, как случится, если два добрых и хороших человека одно и то же получить хотят? Одному из них проиграть придётся? Нехорошо это как-то… Не по справедливости…

Австралиец — хороший. Он пожары тушит. Пострадал даже, когда на пожаре в доме престарелых людей спасал. Обидеть его — плохо.

Вадим Анатольевич тоже приз заслужил. Злым его уж никак назвать нельзя…

Во проблема…

По одной и той же дороге, в одно место, за одним и тем же австралиец и Бакалавр двигались. Правда, не в одно и то же время.

Пока Вадим Анатольевич на службе находился и сеял нужное и вечное в головы студентов, житель континента кенгуру уже из окна автобуса видами средней полосы России любовался. Не долго, надо сказать, только до дождя. После его начала мало что из окна стало видно…

На нужной остановке он вышел.

Тут над ним погода и сжалилась — ливень прекратился, тучки куда-то удуло… Солнышко выглянуло, погода после дождя разгулялась.

Сначала полями пожарный шёл, затем по сильно заросшей лесной дороге. Давно уж по ней никто не ездил. Последний раз в прошлом году мужики, что цветмет для сдачи в приемные пункты искали, впустую до заброшенного пионерского лагеря прокатились — всё уже было украдено до них…

Вот и ворота лагеря с выцветшей надписью на деревянном щите. Кто-то сильно умный на ней и свои следы оставил, не поленился довольно высоко забраться и похабщину нацарапать.

Мимо домиков без окон и дверей в сторону реки путь австралийца лежал, остатки жилых корпусов пионерского лагеря его совершенно не интересовали.

Вадим же Анатольевич в это время только-только последнюю на сегодня лекцию отчитал и ещё собирался в сторону Слободского района выдвигаться. Время в этот день против его играло…

Когда представитель семейства Вахрушевых лопатой о железный ящик, что в земле долгие годы от глаз людских был спрятан заскрежетал, профессор ещё только по Макарью на своем автомобиле ехал. Кстати, ничего у него в тот момент в сердце даже и не ёкнуло. Ой, а должно было бы — минута, другая и чужие руки коснутся клада, за которым он ехал.

Австралиец чуть не пять минут любовался фамильными бриллиантами в извлеченной из проржавевшего ящика шкатулке. Было там на что посмотреть. Что уж там, не без этого…

После чего шкатулка была в несколько слоев брезента упакована и в рюкзачок спрятана, железный ящик с горем пополам почти закрыт и землею закидан. Сверху пожарный ещё мусора разного навалил. Хорошо получилось — почти не видно было, что здесь кто-то в земле рылся.

Лопата, купленная утром, полетела за ненужностью в кусты, а сам молодой Вахрушев двинулся по лесу в сторону далёкого пока дома…

Вот так в тот день добро и было вознаграждено. Бриллианты к своим хозяевам вернулись, а у Вадима Анатольевича металлодетектор на втором часу поисков у кучи мусора подал соответствующий сигнал его владельцу.

Почти четыре пуда шикарного старого столового серебра и ещё кое-что по мелочи было в две армейские оливковые сумки уложено и они через пару часов уже находились в прихожей бабушкиной квартиры.

— Вадик, руки мой и иди ужинать. — Наташа супругу в сторону кухни головой кивнула.

— Сейчас, сейчас, мой генерал… — настроение у Вадима Анатольевича было самое распрекрасное, ещё бы — такой удачи у него давненько не было.

— Нашёл? — Наташа указала на сумки в прихожей.

— Нашёл, нашёл, нашёл… — профессор был на седьмом небе. — Завтра с утра всё разбирать буду…

— Руки иди мой… Грязнуля… — улыбнулась Наташа.

После позднего ужина, когда Вадим Анатольевич уже идти во двор покурить собрался, в гостиной вдруг бабушкин телевизор ожил.

— Российские средства противовоздушной обороны сбили в районе села Мазановка в ДНР, находится на границе с Харьковской областью, украинский военный самолет Су-25…

У Вадима Анатольевича сердце ёкнуло…

Как был в уличной обуви, он вернулся из прихожей в гостиную.

На экране телевизора мужчина в военной форме рассказывал о чём-то совершенно невероятном…

— Средства ПВО также сбили семь украинских беспилотников в районах населенных пунктов Томина Балка и Сухой Ставок, Херсонская область, Большие Проходы, Чистоводовка и Малая Камышеваха, Харьковская область…

Рядом с Вадимом Анатольевичем как соляной столб застыла его супруга.

— Помимо этого, за прошедшие сутки ракетами с воздуха были уничтожены два пункта управления ВСУ, станция радиоэлектронной борьбы в районе поселка Пятихатка Харьковской области, пусковая установка оперативно-тактического ракетного комплекса «Точка-У» и боевая машина реактивной системы залпового огня «Ураган» в районе города Барвенково Харьковской области… — продолжал говорить генерал-лейтенант на экране. — Авиация поразила 57 районов сосредоточения живой силы и украинской военной техники. Уничтожено три пункта управления, зенитный ракетный комплекс «Бук-М1» в районе Речки Сумской области, село находится примерно в 14 км от границы Курской области, а также пункт ремонта и восстановления бронетехники ВСУ в районе Харькова…

— Вадик, это то, что я думаю случилось? — Наташа тронула супруга за плечо. — Мы с тобой у тебя дома?

— Похоже на это… — ответил не отрываясь от экрана профессор.

Конец

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бакалавр 9

Content

Бакалавр 9

Глава 1 Командировка

Глава 2 Тернополь

Глава 3 Лекция

Глава 4 Фальшивые монеты

Глава 5 Почтовые карточки

Глава 6 Книга

Глава 7 Бандероль

Глава 8 Неожиданное предложение

Глава 9 Разговор в номере

Глава 10 Гравюры

Глава 11 Снова про гравюры

Глава 12 В привокзальном ресторане…

Глава 13 Покушал чебуреков, называется…

Глава 14 Мусор

Глава 15 Старые бумаги

Глава 16 В вагоне поезда

Глава 17 Инвестор

Глава 18 Минск

Глава 19 Сомнения

Глава 20 Штемпели

Глава 21 Покупатель

Глава 22 Колокольчики

Глава 23 Каркин, Бакулев, Макушины, Шангин, Катаев…

Глава 24 Аптечная посуда

Глава 25 День сдатчика

Глава 26 Утренний звонок

Глава 27 Кругооборот

Глава 28 Что было дальше

Глава 29 Чудесное спасение Мишки

Глава 30 Солдатики

Глава 31 Экскурсия в музей

Глава 32 Рассказ бабушки

Глава 33 Изучение районной и областной периодики

Глава 34 Дела архивные…

Глава 35 Не катит…

Глава 36 Австралия

Глава 37 На родине предков

Глава 38 Добро побеждает

Nota bene