Орленок (Щегол-2)

Глава 1

Игнат Данилович Щеглов.

30 октября 2512 по ЕГК.

…Если бы не своевременная подсказка Дайны, я бы точно не заметил, что Ольга балансирует на грани срыва. А так задвинул куда подальше желание спросить, как она справилась с двумя битыми жизнью мужиками, не только привыкшими к абсолютной безнаказанности, но и пробившимися в окружение криминального авторитета отнюдь не за счет обаяния, поймал взгляд девушки, со страхом дожидавшейся моей реакции, и вложил в единственное слово всю свою уверенность в правильности совершенного ею поступка:

— Умница!

Кольцова не поверила своим ушам и нервно облизала губки. Пришлось усиливать эффект этого ответа еще несколькими весомыми «аргументами»:

— Поступи ты иначе, я бы страшно разочаровался. Ибо уважающему себя добытчику или до-обытчице и в голову не придет прогибаться перед кем бы то ни было. А раз ты справилась, значит, разделяешь мои взгля-ады на жизнь и достойна настоящего доверия. Кстати, Оль, ты избавилась от тел, или мне сто-оит пробежаться по твоим следам и решить эту проблему?

— Избавилась… — ответила она и добавила значительно увереннее: — Я закапала кровью пару-тройку квадратных километров и приманила к трупам стаю волков, двух барсуков, медведя и всякую мелочь. Так что уже к пяти часам дня на месте нашей схватки оставались одни кости.

Я удовлетворенно кивнул, хотя представлял, насколько тяжело Ольге далось «дежурство» возле места пиршества местного зверья, и искренне ей сочувствовал. Потом выслушал коротенький монолог БИУС-а и задумчиво потер переносицу:

— Что ж, значит, об этой проблеме можно забыть и со-осредоточиться на наказании Валета.

— Ты решил с ним воевать? — удивилась Кольцова.

— Воевать⁈ С каким-то ублюдком, невесть с чего во-озомнившим себя хозяином Пятна⁈ — насмешливо спросил я и холодно усмехнулся: — Я его просто убью. Как бешеную собаку.

— Из-за попытки его людей изнасиловать меня?

— Оль, забудь слово «я»! — посоветовал я. — Этот урод имел наглость оскорбить НАС. А я такого не прощаю.

— Тогда не «я», а мы'! — уточнила раздухарившаяся девушка, перебралась на переднее сидение и снова уставилась мне в глаза. На этот раз испытующе: — Ты ведь возьмешь меня с собой, верно?

— Возьму! — твердо пообещал я еще до того, как услышал аналогичный совет Дайны. Потом плавно тронул машину с места и ответил на безмолвный вопрос напарницы, уставившейся на своего «Ёжика»: — Заберем его завтра-послезавтра. А п-пока я, не успев вернуться из Пятна, куда-то сро-очно умотал. Ибо дела и все такое.

— Поняла. И куда мы сейчас?

— Сейчас выясню… — буркнул я, сообразил, что забыл достать письмо Феоктистова из внутреннего кармана куртки и попросил Кольцову о помощи. Она метнулась в багажное отделение и притащила мне весь пакет с грязным шмотьем. Пришлось тормозить за выездом из форпоста и собственноручно искать послание погибшего Гридня. Оно, естественно, нашлось, и я взялся за телефон. А когда посмотрел на экран, вдруг обнаружил на нем уведомление о зачислении на мой счет ста тысяч рублей.

Удивился, причем неслабо, открыл сообщение и озадаченно хмыкнул.

— Что случилось? — напряглась напарница, по понятным причинам не ждавшая от жизни приятных сюрпризов.

— Александра Ярославовна Докукина перечислила мне сто тысяч рублей. При-ичем в графу «Назначение платежа» вбила весьма забавное послание: «Проверила, довольна и очень-очень бла-агодарна…»

— Обалдеть! — ошарашенно выдохнула Ольга и спросила, оставлю ли я себе эти деньги.

— Это зависит от реакции главы их рода на рассказ Пе-етра Сергеевича… — честно ответил я, после чего рассказал ей с Дайной о знаменательной встрече с Лягухом и Ефимкой в окрестностях моего схрона.

— Да уж, твой поход в Пятно тоже не обошелся без приключений… — мрачно буркнула девушка.

— Это еще не все мои приключения… — грустно усмехнулся я и описал провалившуюся попытку спасти коллегу-добытчика от убийцы. После чего перевернул письмо, нашел номер телефона брата Алексея Александровича, набрал, вывел звук на динамики акустической системы «Порыва» и вскоре услышал чем-то недовольный мужской голос:

— Слушаю…

— Здравствуйте, Егор А-александрович. Звоню вам по поручению вашего брата. Пересекся с ним в Пя-атне и пообещал передать вам письмо и пе-ерстень.

— С ним что-то случилось? — глухо спросил мой собеседник сразу после того, как услышал слово «перстень».

— Увы, да. Но Алексей Александрович на-астоятельно просил, чтобы вы никому об этом не сообщали до тех пор, пока не прочитаете его послание и не ра-асспросите меня.

Этот Феоктистов оказался легок на подъем:

— Как вас зовут, и где я смогу с вами встретиться?

— Игнат. Я выезжаю из фо-орпоста «Дальний», что под Стрежевым.

— Понял. Буду в Стрежевом… через час десять — час пятнадцать. Где вас там искать?

— На улице Некрасова — на ней есть открытая сто-оянка возле какого-то парка. Я на «Порыве» цвета хаки.

— Запомнил. Выезжаю. До встречи…

…До Стрежевого мы долетели менее, чем за полчаса, поэтому я зарулил в первый попавшийся крупный продуктовый магазин и набрал целый пакет всяких вкусностей. Правда, вернувшись в машину, попросил Ольгу потерпеть еще немного, чтобы я не пропах едой и не потерял лицо перед Феоктистовым-старшим, но нашел полное взаимопонимание. Так что к стоянке на Некрасова мы подъехали все такими же голодными и отвлекали друг друга от мыслей о содержимом пакета до тех пор, пока не увидели страшненький, но все-равно брутальный угольно-черный «Урал», на бешенной скорости мчащийся по улице.

Не знаю, как Кольцова, а я сразу понял, что это брат Алексея Александровича, и не ошибся: огромный внедорожник оттормозился в режиме гоночной машины, пересек сплошную разделительную полосу, влетел на стоянку и замер, как вкопанный, впритирку к переднему бамперу «Порыва».

Я сгреб с заднего сидения верх от комбеза, вылез из салона, вгляделся в лицо мужчины, опустившего стекло правой задней двери «Урала», и на долю секунды решил, что вижу погибшего Гридня: старший брат человека, которого я бросил в Пятне, был точной копией Алексея Александровича! Эта заминка не прошла мимо внимания Егора Александровича — как только я забрался в его машину, он криво усмехнулся:

— Нас путают с раннего детства, хотя я на четыре года старше.

— Вы действительно на одно лицо… — вздохнул я и вложил в протянутую руку сначала родовой перстень, а затем письмо.

Феоктистов врубил верхний свет, кинул взгляд на бумагу, покрытую засохшими пятнами крови, и побледнел. Тем не менее, в текст, написанный постепенно слабевшей рукой, вчитался практически сразу, на втором-третьем предложении заскрипел зубами, а секунд через двадцать, перевернув первый лист, обложил «Лизку» многоэтажным матом, после чего на несколько секунд прикрыл глаза, чтобы взять себя в руки. Да, на первый взгляд, это ему удалось. Но стоило присмотреться к мертвенной бледности, залившей лицо, капелькам пота, появившимся на лбу и крыльях носа, или обратить внимание на мелко трясущиеся пальцы, как все вопросы снимались сами собой: этот человек искренне любил младшего брата, так же искренне переживал его смерть и люто ненавидел тварь, которая ее заказала!

Мне тоже поплохело — перед внутренним взором замелькали картинки, показывавшие последние секунды жизни добытчика, преданного собственной женой, а на глаза сами собой навернулись слезы.

Пока я пребывал в прошлом, Феоктистов-старший дочитал послание до конца, глубоко вдохнул, задержал дыхание секунд, эдак, на двадцать, а потом попросил меня описать все, что запало в память. Я кивнул, предупредил, что немного заикаюсь, и начал повествование с момента обнаружения «странных» цепочек следов. Первые минуты две слова подбирались с огромным трудом, а потом я неожиданно для самого себя разговорился и не заметил, как добрался до самой последней просьбы Алексея Александровича.

Озвучил и ее. А потом посмотрел на закаменевшее лицо собеседника и добавил:

— Я все-таки рискнул — по-одтащил тело вашего брата к небольшому о-обрывчику и обрушил кубометров шесть-семь земли. Потом ее как следует утрамбовал и ска-атил с пригорка все до-остаточно большие валуны, которые были рядом. Не знаю, насколько это по-омогло, но при отсутствии лопаты и в той ситуации сделать большее было не-евозможно.

— Понимаю… — хрипло сказал он. — И от всей души благодарен вам за все, что вы собирались сделать и реально сделали для Алексея. Кстати, Игнат, скажите, пожалуйста, насколько далеко место его гибели от дальнего берега Мрачного?

— Километрах в во-осьмидесяти. В хорошую погоду и по сухой зе-емле можно дойти за двое суток. Но сейчас, в сезон дождей, этот срок можно смело у-увеличивать как минимум вдвое. Да и зимой, боюсь, б-будет нелегко.

— Леша написал то же самое… — вздохнул Феоктистов, смахнул слезинки, выступившие в уголках глаз, несколько секунд невидящим взглядом смотрел в зеркальную перегородку, отделявшую эту часть салона от водителя, а затем снова уставился мне в глаза: — От одной мысли, что его тело осталось где-то в Пятне, у меня обрывается сердце. Но я, в отличие от брата, не Гридень, а самый обычный Витязь, поэтому как-нибудь дотерплю до весны, соберу отряд из высокоранговых Одаренных и попрошу вас отвести меня к тому оврагу. Что скажете?

— Отведу. Даю слово.

— Спасибо… — церемонно склонив голову, поблагодарил он и… добавил в голос закаленной стали: — А теперь я, пожалуй, вернусь в поместье. Так как жажда мести мешает нормально соображать. Но позвоню в течение недели и буду счастлив, если вы откликнитесь на просьбу о встрече.

— Я сделал то, что должно. И только по-отому, что иначе нельзя! — твердо сказал я, но толку:

— Понимаю. И уважаю ваши принципы. Поэтому даю слово, что найду способ вас отблагодарить, не оскорбив в лучших чувствах…

…Проводив взглядом отъезжающий внедорожник, я запрокинул голову, подставил лицо непрекращающемуся дождю и закрыл глаза. Не знаю, сколько времени я простоял бы в таком положении, не обратись ко мне Дайна. А так выслушал ее доклад, переключился на другую волну и, ощутив сильнейшую жажду деятельности, метнулся к «Порыву». Запрыгнув за руль и захлопнув дверь, быстренько вбил в навигатор адрес гостиницы «Березка», дождался появления маршрута, тронул машину с места и изложил напарнице очередную легенду:

— Так уж получилось, что к ци-ивилизации я вернулся именно сюда, в Стрежевой. И как-то умудрился оказать довольно серьезную услугу руко-оводству местного филиала Императорского банка. Мне тоже по-омогли. С оформлением карточки гражданина и водительского удостоверения. Но самое главное не это — за время бе-еготни по инстанциям я довольно близко сошелся с сотрудником службы безопасности. Не зна-аю, чем я его зацепил, но получил в подарок пару хитрых программ и инструкции по их применению. Хотя вру — знаю: он как-то сказал, что человек с а-амнезией — самая лучшая жертва для мошенников, а их надо уничтожать при лю-юбой возможности. В тот момент я был уверен, что эти подарки мне не пригодятся. А пя-атнадцатого октября, в день, когда мы с тобой вышли к «Приозерному», и я, сдав тебя целителю, ушел в «Край света» сбы-ывать Искры, шапочно знакомая официантка шепнула на ухо, что мои заработки привлекли вни-имание наблюдателя «самого Валета».

Об этой личности я в тот момент не знал ровным счетом н-ничего, но страх, чувствовавшийся в голосе девушки, не оставлял простора для фантазии. Вот я и перестраховался: воспользовался одной из про-ограмм безопасника, взломал телефон наблюдателя и залил в него вирус, отслеживающий ключевые слова и распространяющийся по алгоритму, разобраться в котором мне, откровенно говоря, не хва-атило знаний. Впрочем, для получения результатов понимания сути происходящих процессов не потребовалось — программа самостоятельно на-ашла трубку Валета и последние семь суток записывает все его разговоры.

— Думаешь, что в них есть серьезный компромат, который позволит сдать этого урода полиции? — спросила Кольцова.

Я отрицательно помотал головой:

— На компромат мне плевать: вирус, прописавшийся в телефон Валета, каждые десять минут при-исылает мне его точные координаты!

— О-о-о!!! Значит, мы едем в гости⁈

— Ага. Но не сразу…

Пока я объяснял Кольцовой все тонкости плана, придуманного БИУС-ом, мы успели доехать до здания «Березки»,

зарулить в подземный гараж и припарковаться в считанных метрах от входа в лифтовый холл. Напарница, надевшая подсохший комбез и ботинки еще по дороге, накинула невидимость, выбралась из машины через мою дверь и качественно изображала бестелесный дух все время, пока я снимал номер, поднимался по лестнице на второй этаж и искал нужную дверь. Потом сбегала в туалет, быстренько соорудила четыре здоровенных бутерброда из продуктов, приобретенных в магазине, взяла свои два, присела на подлокотник дивана и прикипела взглядом к моему телефону, вроде как, взламывавшему ближайшие уличные камеры и заливавшему в них закольцованное изображение.

Так же дисциплинированно вела себя и после того, как я сделал вид, что программа справилась, и открыл окно — встала, подошла поближе, дождалась команды…

а затем стремительно залезла на подоконник, без колебаний ушла в почти вертикальный рывок, дождалась приезда автоматического такси, юркнула в салон чуть ли не раньше, чем открылась правая задняя дверь, и сразу же сдвинулась к противоположной, чтобы уступить место невидимому мне. Следующие минут восемь-десять молчала, хотя наверняка изнывала от любопытства. А когда мой телефон завибрировал, и я, облегченно выдохнув, «проявился в реальности», нетерпеливо заерзала.

— Все, пелена теневика пока не нужна! — обрадовал ее я и добавил: — Ведь нас в салоне нет и не бу-удет, машина обнаружила какую-то неисправность, переключилась в режим тестирования и едет нарезать круги в произвольном режиме, а после того, как нужда в ней отпа-адет, отправится на химическую чистку салона.

— Здорово! — удовлетворенно кивнула девушка, расфокусировала взгляд, несколько мгновений о чем-то сосредоточенно думала, а затем поделилась напрашивавшейся догадкой: — Не знаю, для чего безопаснику Императорского банка такие программы, но если они есть у него, то возможности сотрудников спецслужб даже страшно представлять!

Я равнодушно пожал плечами:

— Магия тоже позволяет многое. К примеру, оставаться неви-идимым для камер. Или обманывать анализаторы запахов. Или видеть в темноте почти так же хорошо, как д-днем. Впрочем, сочетать возможности, даруемые и магией, и высокими технологиями, все-таки целесообразнее. Кстати, Оль, нам ехать порядка полутора часов, п-поэтому тебе, наверное, стоит поспать. А я пока послушаю записи разговоров Валета и попробую выяснить о месте, в которое мы направляемся, хоть что-ни-ибудь.

— Без снотворного не засну… — вздохнула девушка. — Убийство его людей и прослушивание концерта, устроенного зверьем над трупами, дались намного тяжелее, чем хотелось бы. Но ты работай — я мешать не буду.

— А девочке-то действительно плохо: она неосознанно села в разы ближе, чем раньше. Делай выводы… — пробурчала Дайна, и я, поставив себя на место Ольги, неожиданно для самого себя озвучил «убийственную» команду:

— Ложись-ка ты на бок и клади голову на мои бедра: я разомну тебе кожу головы и по-омогу расслабиться…

Судя по тому, что Кольцова мгновенно повиновалась, ей действительно было плохо. Поэтому я отважно запустил пальцы левой руки в густую гриву и секунд тридцать-сорок чувствовал себя сапером на минном поле. Как вскоре выяснилось, зря: уже через минуту у девушки закрылись глаза, через три-четыре изменился ритм дыхания, а через восемь-десять расслабились и шея, и плечи. Доставать из соответствующей ячейки на задней крышке телефона «бусинку» местной гарнитуры скрытого ношения одной рукой было крайне неудобно, но отыгрываемая легенда требовала именно этого, и я справился — достал, вложил в ухо и, не прекращая ласкать постепенно размякавшую Олю, вслушался в ценные указания бестелесной подруги.

Когда именно напарница подложила под щеку левую ладошку и заснула, почему-то не заметил. Как не заметил и момент, когда рука без участия разума начала «прихватывать» шею с плечами, и обратил внимание на это своеволие только после того, как услышал совет будить «эту красотку», ибо мы в пяти минутах от места назначения!

Разбудил… просто остановив руку. И неприятно удивился, увидев, КАК открываются глаза Кольцовой и КАКОЕ выражение появляется на ее лице. Вот и выдал гораздо более эмоциональные объяснения, чем собирался:

— Все хорошо. Просто мы почти подъехали, и тебе пора просыпаться.

Девушка снова обмякла, полежала на моем бедре еще несколько секунд и нехотя заставила себя сесть:

— Ты не поверишь, но мне первый раз со дня похищения Инны снилось что-то хорошее. Я тебе так благодарна…

— Здорово… — мягко улыбнулся я, сделал приличную паузу и вынудил ее переключиться в рабочий режим: — Итак, Валет, он же Антон Константинович Валентинов, в данный момент обретается на своей даче под Ясногорском…

Глава 2

31 октября 2512 по ЕГК.

…Перебираясь через роскошный кованный забор, защищающий личный парк «самого обычного гражданина Империи» от визитов других граждан, я краешком сознания страдал из-за необходимости изображать уроженца этого мира. А ведь действуй я без оглядки на это ограничение, прихватил бы с собой игольник и гранаты, спустил бы Дайну с поводка и устроил тварям похохотать.

Увы, о такой операции по умиротворению представителей местного криминала можно было только мечтать, поэтому, бесшумно спустившись на ухоженный газон, я «мигнул» невидимостью, подождал, пока Ольга нащупает мою руку, и повел напарницу в направлении, рекомендованном БИУС-ом.

Пока мы добирались до четырехэтажного особняка из белого мрамора, микродроны, управляемые помощницей, взломали систему безопасности и все телефоны, обнаруженные в здании, взяли под контроль всю электронику, при помощи биосканеров составили трехмерную карту расположения людей и так далее. К сожалению, из-за отсутствия линз МДР или чего-либо, заменяющего этот модуль, я чувствовал себя слепцом и ориентировался только с помощью подсказок через гарнитуру в правом ухе. Но это было лучше, чем ничего, и я не стенал — провел Кольцову мимо четырех окон первого этажа, оказавшихся закрытыми, «на всякий случай» проверил заднюю дверь и «обнаружил», что она оставлена открытой.

Восхищаться этой «удаче» вслух, естественно, не стал. Хотя точно знал, что это нам ничем не грозит. Но, просочившись на темную лестничную клетку, почувствовал неоговоренный тип прикосновения и счел его демонстрацией радости. Ответил в том же стиле, то есть, «неправильным» пожатием пальцев напарницы и потянул ее вверх по лестнице. Не останавливался до площадки перед выходом в коридор четвертого этажа. А там медленно покрутился влево-вправо, вроде как, вслушиваясь в звуковые маркеры, помогавшие определить направление на трубку Валета, приоткрыл дверь буквально на сантиметр, дабы Ольга догадалась деактивировать сумеречное зрение, и первым скользнул в хорошо освещенный коридор.

Пока шел по фантастически красивому и наверняка ни разу не дешевому паркетному полу к покоям вершителя судеб добытчиков всея Империи, тихо дурел то от полотен с какой-то жуткой мазней, то от скульптурных композиций, явно изваянных под очень забористой наркотой, то от хрустальных бра, никак не вписывавшихся в это «великолепие». Само собой, не забывал и о звуковых маркерах — ненадолго задерживался возле каждой двери, понимал, что нам не сюда, и шел дальше. До тех пор, пока не остановился перед нужной и не сжал пальчики Кольцовой четыре раза подряд.

Эту створку сдвигал в сторону по миллиметру, хотя знал, что за ней не спальня, а пустая гостиная. Потом «навелся» на следующую — и последнюю — дверь, отделявшую нас от господина Валентинова, на цыпочках добрался до нее, открыл и, отпустив руку Ольги, ушел в рывок.

Зубодробительный удар кулаком, отправивший Валета из страны грез в беспамятство, получился на славу. Поэтому нынешнюю «грелку» авторитета — крашеную блондинку лет двадцати с нереально пухлыми губами и слишком густыми ресницами — «выключил» в разы гуманнее. И передал на попечение напарнице, как раз успевшей закрыть и заблокировать входную дверь.

По словам Дайны, на звукоизоляции в этом помещении не экономили, но Кольцова об этом не знала, так что первым делом отрезала от простыни приличный кусок и затолкала в рот своей подопечной. Потом вытряхнула из наволочки подушку, натянула блондинке на голову и продолжила кромсать несчастное белье. Да, я проконтролировал и процесс связывания. Но так, краем глаза. Ибо был занят Антоном Константиновичем — ткнул его в проекцию ядра артефактным ножом работы Уфимцевых, заткнул открывшуюся пасть куском пододеяльника, затем перехватил паховые связки, перебил ключицы и рывком за плечо перевернул тело так, чтобы он смог увидеть мое лицо.

Валет меня узнал, вытаращил глаза и что-то гневно промычал. Но на его угрозы мне было плевать с высоких орбит, поэтому я легонечко щелкнул по обломку кости, подождал, пока Валентинов наорется, и мило улыбнулся:

— Да, все верно: я — тот самый Игнат Ще-еглов, который вам, вроде как, что-то задолжал. Комментировать эту бредятину мне лениво, так что перейду к своим пре-етензиям: ваши люди имели наглость оскорбить мою напарницу, что автоматически превратило вас в моего личного врага. Знаете, если бы ваши люди не потребовали у нее переоформить на них мо-ой подарок, то я бы вас убил во сне. А так настоятельно попрошу ко-омпенсировать моральный ущерб в десятикратном размере.

Он опять что-то промычал и гордо вскинул голову.

Я пожал плечами и отрезал ему левый мизинец:

— Да, со стороны я, наверное, выгляжу мальчишкой, пере-еоценивающим свои возможности, но вы вот-вот убедитесь, что это впечатление обманчиво.

Потом чиркнул клинком по внутренней стороне ладони, чтобы Валет не смог сжимать оставшиеся пальцы, и смахнул средний с указательным. А после того, как лишил мужчину еще и большого, снова поймал его взгляд:

— Знаете, строить из себя вершителя судеб потомственных до-обытчиков было не лучшей идеей: мы, в отличие от обычных простолюдинов, привыкаем лить кровь с раннего детства и нарабатываем бо-евые навыки в реальных боях, а не в уютных спортзалах. Кстати, я дорос до охоты на Одаренное зверье третьего ранга еще в про-ошлом году, а вы — извините за столь нелестное сравнение — по уровню опасности не тянете даже на «шестерочку». И нет, про третий ранг я не лгу. А тот му-усор, который продавал в форпостах, добывал походя в процессе прокачки новых умений. Зачем я вам это говорю? Так после де-есяти суток мотаний по Пятну мне до смерти надоело молчать. А болтать с напарницей не позволяет совесть: я оставил ее одну, не озаботившись никаким прикрытием, а вы до сих пор живы. Но последнюю н-недоработку я вот-вот исправлю…

Антона Константиновича сломала Оля, справившись с первоначальным одурением от моих методов получения компенсации и заявив, что тоже хочет поучаствовать в процессе, ибо не удовлетворена серьезностью наказания типа, приказавшего ее изнасиловать. Поделилась и своими представлениями о справедливом воздаянии, предложив отрезать Валету гениталии и затолкать в рот, дабы члены его шайки задумались о последствиях своих поступков.

Я молча протянул ей нож рукоятью вперед, и обыденность этого жеста превратила Валентинова в размазню.

Так что код к сейфу, спрятанному под его же портретом, «вершитель судеб» продиктовал чуть ли не раньше, чем моя напарница вытащила кляп, и предложил забрать все его накопления в обмен на быструю и «достойную» смерть.

Фразу «все накопления» я пропустил мимо ушей, ибо знал, что основной объем «накоплений» хранится на анонимных счетах аж в шести крупнейших банках Империи. Но все два миллиона сто с мелочью тысяч рублей «на черный день», конечно же, забрал. Зато сжег папки с какими-то бумагами и почти три десятка информационных носителей, ибо не хотел, чтобы хранящийся на них компромат кто-нибудь пустил в ход.

Закончив потрошение заначки, вернулся к кровати и выяснил у Валета, кто из его людей теоретически может догадаться выкатить нам с Олей какие-нибудь претензии. Да, при этом дублировал работу, уже проделанную Дайной, но ответы Валентинова позволили чуть позже навестить спальни его офицеров и отправить к предкам еще четырех конченых уродов. В общем, за пределы усадьбы я выбрался довольным до невозможности, следом за Кольцовой влез в «наше» такси, скинул невидимость и с наслаждением вытянул ноги. А через несколько мгновений, вдумавшись в монолог БИУС-а, мысленно схватился за голову и принялся забалтывать напарницу, которую, оказывается, уже трясло от нервного перенапряжения:

— Слышь, подруга, а ты у меня в одночасье стала чрезвычайно бо-огатой невестой: даже если отминусовать от твоей доли сегодняшней добычи долг за «Ёжика», то у тебя останется аж де-евятьсот девяносто тысяч рублей!

Это утверждение мгновенно выбило ее из воспоминаний об убийстве пяти человек и заставило посмотреть на меня квадратными глазами:

— Игнат, ты чего⁈ Валета нашел ты, ты придумал, как найти его в этом особняке, ты его вырубил, морально сломал, допросил и прирезал, а я…

— … а ты, напарница, прикрывала мне спину, благодаря чему я смог полностью со-осредоточиться на допросе! И еще: сломала Валета именно ты. Впрочем, это мелочи. Ибо в моей системе координат этого ублюдка наказали МЫ. Дальше объяснять?

— Нет… но… таких денег я точно не заслужила!

— Оль, все в той же моей системе координат ты не допустила ни одной ошибки: не испугалась угроз и прирезала тварей, посмевших тебе угрожать, не сбежала на другой конец Империи, а дождалась меня, ра-ассказала все, как на духу, потребовала, чтобы я взял тебя с собой, достойно держалась и во время незаконного проникновения в чужую усадьбу, и во время допроса, и во время убийств ближников криминального авторитета. Вывод напрашивается сам собой: ты — надежна. А для меня это самое гла-авное! И еще: деньги — это всего лишь средство, упрощающее жизнь. Так что отвыкай ужасаться суммам и цени то, что за ними стоит.

— Например, твое отношение? — нисколько не ерничая, спросила она.

— В том числе.

— Уже ценю. Но такие суммы откровенно пугают. Впрочем, привыкну. Наверное…

— Куда ты денешься… — улыбнулся я, выслушал ценные указания Дайны, «случайно наткнулся взглядом» на экран информационно-развлекательного центра машины и поморщился: — О, черт, чуть не забыл: мне ж еще надо каким-то образом обнулить курсовой ко-омпьютер такси!

— Это сложно?

— Пока не пробовал. Но, думаю, справлюсь. В общем, ты отдыхай, а я займусь делом.

— Я привалюсь к твоему плечу, ладно? — неожиданно попросила она, дождалась моего кивка, пододвинулась поближе, прижалась щекой к дельте, закрыла глаза и как-то уж очень быстро отключилась. Причем отключилась без дураков, на самом деле. Но я все равно влез в программную оболочку, созданную для правдоподобия БИУС-ом, и порядка сорока пяти минут учился задавать императивы системе управления автоматическим такси.

Что самое забавное, виртуальная помощница добавляла моим действиям реализма, копируя вносимые изменения на экран ИРЦ, но в режиме эмуляции. А в самом конце «экспериментов» даже заставила машину сообщить, что все они приняты. Тут телефон отправился в карман, а я «с чувством выполненного долга» уперся затылком в подголовник и задремал. Вернее, провалился в сон. Причем настолько глубокий, что не сразу отреагировал на предупреждение Дайны о том, что мы вот-вот подъедем к «Березке», а потом все никак не мог настроиться на действие. Слава богу, в какой-то момент сознание, измученное тремя сутками бодрствования, все-таки вернулось в реальность, и я разбудил напарницу…

…В гостиницу вернулись через окно. Правда, не без труда, так как рывок Кольцовой был еще коротковат. Но, в конечном итоге, проблема была решена, и я, уступив даме почетное право первой оккупировать ванную, вдруг понял, что своей очереди не дождусь. Поэтому быстренько забежал в туалет, затем нашел спальню, кое-как разделся, рухнул на кровать и отключился.

Не знаю, сколько времени я отсыпался бы в «естественных условиях», но в пять с минутами вечера меня разбудил неугомонный БИУС и сообщил, что пора приходить в сознание. Ибо игнорирование такого количества звонков Петра Докукина может быть сочтено демонстрацией обиды. Выяснять, какое количество вызовов я уже «проигнорировал», не было ни сил, ни желания, но я все-таки заставил себя вопросительно выгнуть бровь. И получил чертовски информативный ответ:

— Трезвонит с тринадцати ноль-ноль каждые полчаса. А сейчас, между прочим, семнадцать десять!

Тут у меня включилась голова, и я выгнул бровь еще дважды. Ибо глаза еще не открылись, а память отказывалась напоминать, закрыл я за собой дверь спальни или нет. Как и следовало ожидать, Дайна врубилась в суть и этого вопроса:

— Автоответчик включен, а сообщение, проигрываемое им, предельно понятно объясняет причину твоего настолько долгого сна. Но парень, судя по голосу, пребывает в напряжении. В общем, беги принимать холодный душ и займись, наконец, делом!

С «беги» у меня не сложилось — я с огромным трудом поднял свою тушку с кровати, влез в штаны и, поленившись нагибаться за рубашкой, валявшейся не на кресле, а рядом с ним, поплелся искать ванную комнату. Несмотря на то, что глаза, вроде бы, были открыты, Кольцову заметил только после того, как она пожелала мне доброго дня. Зато, ответив ей тем же, я вдруг вспомнил, что эта особа пережила два очень серьезных стресса, дал по тормозам и спросил, как она.

Напарница выразительно оглядела гостиную, но тут я затупил. И смог сказать, что номер чист, только после соответствующей подсказки незримой свидетельницы нашей беседы. Тут Ольга и разговорилась:

— Как ни странно, очень даже неплохо. Да, первые часа три-четыре мне снились кошмары, зато потом дурные сны как отрезало. А ближе к полудню я проснулась полной сил и желания жить. Скажу больше: убедившись в том, что ты спишь, как убитый, я залезла в ванну, провалялась в ней почти два часа, а потом перепробовала все средства по уходу за телом, которые там были. А этим делом я не увлекалась даже в последних классах школы!

— Это ты сейчас завуалированно пре-едупреждаешь меня о том, что вот-вот торпедируешь наш бюджет сумасшедшими тратами на такие средства?

— Не думаю, что это в принципе возможно, но постараться — постараюсь! — нахально заявила она и улыбнулась.

— Не уверен, что замечу разницу, ибо ты и так выглядишь божественно, но о-обязательно похвалю… — «предельно серьезно» пообещал я, подмигнул зардевшейся красотке и поплелся дальше. Ибо организм внезапно напомнил, что сон был слишком долгим, и потребовал шевелиться энергичнее.

Приводил себя в порядок намного быстрее, чем хотелось бы, ибо Дайна, отслеживавшая ход времени, то и дело сообщала, сколько минут осталось до очередного звонка Докукина-младшего. В результате уложился в семнадцать минут и повесил полотенце на держатель за считанные мгновения до начала вибрации телефона.

Вежливое, но несколько «скомканное» приветствие Петра Сергеевича выслушал предельно внимательно, ответил аналогичным и сообщил, что не принял предыдущие звонки, так как пытался выспаться после десятисуточного рейда по Пятну.

Слово «десятисуточный» заставило парня включить голову, виновато засопеть и попросить прощения за настойчивость. Впрочем, сбрасывать вызов он не стал, ибо, как выяснилось, пообещал деду убедить меня приехать в их поместье.

— Я нужен именно сегодня? — на всякий случай уточнил я, хотя понимал, что в противном случае Докукин бы так не дергался.

— Да: завтра утром дед улетает в Новомосковск. На месяц с лишним. И хотел бы закрыть проблему с долгом рода до своего отъезда.

Я задумчиво почесал затылок, вспомнил о «Ёжике» Ольги, брошенном на стоянке форпоста «Дальний», прикинул, сколько времени потребуется на отыгрыш сценки «Возвращение блудной добытчицы из Пятна» и все переезды, посмотрел на часы и озвучил свое решение:

— Честно говоря, у меня в голове такая м-муть, что страшно садиться за руль. А в восемнадцать тридцать я планирую встретить на-апарницу, которая к этому моменту должна будет вернуться из самостоятельного похода в Пятно. В общем, в лучшем случае мы до-оберемся до вашего поместья ближе к полуночи.

Петр Сергеевич озадаченно хмыкнул, попросил минуточку подождать, а через полторы-две сообщил, что деда это вполне устроит.

— Что ж, тогда я выеду в «Дальний» прямо сейчас — не и-исключено, что Ольга уже там. А перед тем, как выдвинуться в вашем направлении, позвоню и со-о-общу ориентировочное время прибытия.

— Отлично! — обрадовался парень и рассмешил: — Ждем. Особенно я. Ибо Искры третьего ранга — это нечто! И если все сложится так, как я предполагаю, то завтра утром мы с дядькой Жданом снова уплывем на заимку. На весь сезон дождей!

Глава 3

1 ноября 2512 по ЕГК.

…К моменту моего возвращения в «Дальний» Ольги там «не оказалось». Но всего минут через двадцать пять-тридцать она вошла в форпост со стороны «Пятна», заметила, что у «Порыва» включены габариты, радостно засияла и прибавила шаг. Я выбрался из салона под неслабый ливень, забрал у девушки, закутанной в плащ, рюкзак-однодневку, оглядел с головы до ног и пожурил. За то, что не вернулась к цивилизации до начала сезона дождей. Потом помог собрать все необходимое для визита в душевую для добытчиков, по дороге к гостинице попросил поторопиться и поскучал. Впрочем, не так уж и долго. Благодаря чему на весь спектакль мы убили всего-навсего час с небольшим и создали Кольцовой чрезвычайно убедительное алиби.

С момента выезда из форпоста и до пригородов Залесья гнали на пределе возможностей напарницы, ибо не взяли в эту поездку гражданское шмотье, а заявляться в родовое поместье аристократического рода в комбезах было бы дурным тоном. Слава богу, главный консультант по моде — глубокоуважаемая Дайна — ассистировала нам и в этот раз, поэтому в город заглянули всего минут на сорок. Потом созвонились с Петром Семеновичем, предупредили о том, что вот-вот будем, причем не на одной, а на двух машинах, и со спокойной душой покатили к знакомому повороту.

В этот раз СБ-шники Докукиных встретили нас заметно приветливее, чем в первый — заблаговременно открыли ворота, жестами попросили сесть на хвост разъездному внедорожнику, завезли в подземный гараж особняка, очень уважительно поприветствовали и подняли на хозяйский этаж. И пусть там нас встретил телохранитель Александры Ярославовны, судя по злости во взгляде, отказывавшийся понимать, с какого перепугу мне, мальчишке-простолюдину, оказываются «такие почести», настроения это не испортило. А через пару минут мы оказались в сравнительно небольшой трапезной, и мне стало не до Юрия Денисовича и его обид — я исполнял «обязательную программу», анализировал нюансы поведения представителей трех поколений Докукиных, прислушивался к рекомендациям БИУС-а, строил предложения в местном стиле, контролировал «уровень заикания» и, до кучи, приглядывал за Ольгой, старательно «зеркалившей» мое поведение.

Да, получалось у нее баллов на восемь-восемь с половиной по десятибалльной системе, но естественная красота, врожденная пластика и эффектный белый брючный костюм сглаживали большинство мелких шероховатостей.

Правда, не для всех: если главе рода, его наследнику и Петру Сергеевичу, утонувшим взглядами в аппетитной складочке между загорелых полушарий бюста моей напарницы, было плевать на любые огрехи в ее поведении, то Александра Ярославовна замечала абсолютно все. Впрочем, будучи не менее эффектной представительницей слабого пола, поглядывала на юную и совсем неопытную «конкурентку» с толикой снисходительности. Что, по мнению Дайны, было очень и очень здорово. Ведь негативный настрой этой особы гарантированно поставил бы жирный крест на наших планах.

Кстати, именно госпожа Докукина и прервала несколько затянувшиеся взаимные приветствия и представления, на правах хозяйки пригласив нас за накрытый стол и безапелляционно заявив, что нам с «Ольгой Ивановной» не помешает подкрепиться, а все деловые разговоры подождут. Но я был с этим в корне не согласен и, видимо, как-то выдал свои мысли, так как глава рода отрицательно помотал головой и предложил альтернативу, понравившуюся значительно больше. Поэтому я ободряюще улыбнулся напарнице и позволил Харитону Павловичу увести меня в кабинет. До него оказалось рукой подать, поэтому уже через полминуты дед Петра Семеновича опустился в здоровенное кресло, дождался, пока я усядусь напротив, и как-то странно усмехнулся:

— Игнат, скажу честно: вы чрезвычайно странная, но, в то же самое время, интересная личность — держитесь, как потомственный аристократ, не боитесь никого и ничего, с неудержимостью дорожного катка вживаетесь в общество, о котором толком ничего не знаете, грамотно инвестируете средства и тэдэ. Последнее изумляет сильнее всего: ознакомившись с докладом аналитика, в котором описывался коттеджный поселок в Бухте Уединения', я не поленился войти в Сеть и поискать эту информацию без сторонних подсказок. Да, смог. Но потратил на это дело очень много времени и в какой-то момент пришел к выводу, что для того, чтобы оценить преимущества этого места, изучая сотни альтернативных предложений, требуется холодный разум, не «отягощенный» подростковой порывистостью. Впрочем, стоило посмотреть на вас под другим углом, как все сомнения испарились, как снег на летнем солнце: парень с менее жестким характером не выжил бы в Пятне после настолько серьезной травмы, не справился бы с сыгранной боевой группой рода Левашовых, не взял бы на абордаж бронекатер, не встал бы на ноги без помощи родичей и, конечно же, не приобрел дом там, где вот-вот начнет буйствовать самая дурная молодежь Империи. В общем, я перестал видеть в вас подростка…

— Врет! — насмешливо прокомментировала это вступление Дайна. — Он пытается заставить тебя-мальчишку возгордиться и хоть немного, да понизить критичность мышления. Дабы ты не вздумал отказываться от великодушного предложения и согласился вступить в его род. Знаешь, а мне даже любопытно, как он тебя к этому подведет.

Пока она вправляла мне мозги, Докукин-старший успел перечислить все мои заслуги перед его родом. Причем довольно своеобразно. В смысле, самую «вкусную» — совет Александре Ярославовне употреблять не только ядра, но и энергетические узлы — упомянул вскользь. Зато два «спасения жизни» внука и «великодушное» согласие продать «перевертыш» именно им добросовестно раздул. Довольно своеобразно описал и проблему с попыткой моего убийства его людьми. С одной стороны, выставил их кончеными уродами, посмевшими забыть обо всем, что для них сделали Докукины, и посмевшими обворовать благодетелей. А с другой завуалированно дал понять, что я, убив этих паскуд, все равно объявил войну всем Докукиным и, по сути, должен был покинуть этот мир, если бы не подростковая мягкость Петра Семеновича. Ну и, конечно же, немного попудрил мне мозги рассказами о нереальном весе Слова пусть еще совсем юного, но подающего надежды наследника, о понятии «вира», о своем отношении к «самородкам из народа» и т.д. Так что предложение стать Слугой рода Докукиных и получить не только серьезнейшую компенсацию за проступок двух уродов, но и защиту от любых жизненных невзгод, должно было упасть на подготовленную почву.

Но я его разочаровал:

— Харитон Павлович, не знаю, насколько подробное досье собрали ваши люди, но если они едят свой хле-еб не зря, то не могли не упомянуть о том, что все полтора месяца жизни под а-амнезией я мотался по приграничью Пятна и искал семью. Да, память восстанавливается крайне медленно, а в тех обрывках воспоминаний, ко-оторые уже доступны, нет ничего, что позволило бы найти своих родных, но я все равно их люблю и буду искать до последнего. Го-оворя иными словами, ваше предложение по-настоящему впечатляет. Но впечатляет только разум. А душа жаждет вернуться домой и считает любую альтернативу п-предательством.

Озвучивая этот отказ, я невидящим взглядом смотрел сквозь Докукина и грустно улыбался. А после того, как закончил, снова поймал его взгляд и развел руками.

Он… коротко кивнул и, как чуть позже выразилась Дайна, сделал финт ушами. В смысле, попробовал привязать меня к своему роду иначе, предложив в качестве виры заключить с ним эксклюзивный договор о поставке Искр. Я не пошел навстречу и в этом вопросе, сообщив, что уже связан несколькими десятками обещаний. Зато принял третье предложение — согласился принять помощь юристов Докукиных для получения льгот по налогообложению. Хотя и тут подстелил себе соломки, «честно» предупредив Харитона Павловича о том, что уже завел неформальные отношения с начальником юридического департамента одного из филиалов Императорского банка, соответственно, буду консультироваться еще и у него.

Мужчину это, естественно, здорово обломало, но к моей позиции было не подкопаться, и мы ударили по рукам…

…За время нашего отсутствия Семен Харитонович, его супруга и Петр Семенович мягко, но настойчиво «допрашивали» Кольцову. По словам все той же Дайны, контролировавшей процесс с помощью второго микродрона, эта троица явно навела справки и о ней, так что о далеком прошлом практически не расспрашивала и старательно обходила вниманием все, что так или иначе могло напомнить девушке о «пропаже без вести» младшей сестры. Зато очень добросовестно разбиралась в ее отношении ко мне и о моем — к ней. А так как каждый ответ давал хоть немного информации, в какой-то момент всем троим захотелось понять, с какого перепугу «взрослая и состоявшаяся» личность так быстро «упала» под неопытного мальчишку.

Нет, мальчишкой меня, естественно, не называли — наоборот, всячески подчеркивали свое уважение ко мне, как к добытчику. Но завуалированно подчеркивали разницу в возрасте, в жизненном опыте и в чем-то там еще. По утверждению моей незримой помощницы, каждый из этой троицы решал свою задачу. Семен Харитонович видел в Ольге красивую бабу, с которой можно поразвлечься и забыть. Его супруга, явно нацелившаяся на получение неких «тайных знаний» добытчиков-отшельников, рассматривала ее, как возможный рычаг для манипуляции мною. А их сын страдал из-за того, что слишком юн для того, чтобы обаять настолько красивую девушку, и, в то же самое время, истово надеялся, что она поймет, какие сумасшедшие перспективы открывает благосклонность аристократа, и забудет о разнице в возрасте.

Не скажу, что мне понравилось все вышеперечисленное, но в трапезную я вошел спокойным, как лесное озеро в полный штиль, опустился в свое кресло и ободряюще накрыл ладонью предплечье напарницы, воспрянувшей духом, а затем воздал должное талантам поваров.

Само собой, поддерживал и «легкую застольную беседу», хотя общение с Докукиными начало надоедать. А когда нам принесли чай, и Александра Ярославовна сочла возможным заговорить о своем заказе, мысленно потер руки и коротко кивнул. Ольге. А она сняла со спинки кресла небольшую, но дорогущую дамскую сумочку и молча выложила на стол целлофановый пакет с ядрами.

— Тут две регенерации, четыре стре-емительных рывка, шесть защитных покровов, два ночных взора и двенадцать Искр стихийных атакующих умений Во-оздуха, Воды и Земли. Все — «троечки». И в комплекте с энергетическими узлами.

— Двадцать шесть Искр третьего ранга⁈ — изумленно переспросил отец Петра Семеновича.

Я подтвердил и снова поймал взгляд его супруги:

— Воду вы не заказывали, но тут до-овольно интересные умения…

…Юрий Денисович, принимавший заказ, оказался мелким пакостником — попытался «не узнать» три стихийных ядра и «перепутать» энергетические узлы. Последнее его и подвело — заметив, что он вкладывает один из мелких, но нужных комочков плоти не в тот пакетик, Докукина мгновенно поняла, для чего он это затеял, и взорвалась. По-аристократически спокойно:

— Юра, я понимаю, что ты не молодеешь, но считаю, что предупреждать о проблемах со зрением или памятью ты обязан в момент их появления. Дабы не подвергать меня опасности. Я разочарована. Можешь быть свободен.

— Да, но Искры еще не…

— У нас нет сомнений в порядочности Игната, поэтому, как я уже сказала, можешь быть свободен.

Последние несколько слов она едва заметно выделила интонацией, и телохранитель был вынужден повиноваться. Хотя, судя по побагровевшему лицу, счел это унизительным и, конечно же, мысленно обвинил во всем меня.

Дайна была того же мнения. Но посоветовала не задуряться, ибо видела во взгляде Александры Ярославовны «нездоровый» интерес и была уверена, что в ближайшее время ей будет не до наушничества «Юры».

Судя по просьбе этой женщины, обращенной ко мне, интерес на самом деле имелся:

— Игнат, давайте не будем тратить время впустую. Ранги Искр вы уже сообщили, каждый пакетик подписан, а ненужных умений тут действительно нет. Поэтому я сейчас подсчитаю прилагающуюся вам сумму, а мой супруг выпишет чек. Устроит?

Я, естественно, согласился. И прислушался к ее бормотанию:

— Две регенерации по двадцать пять… Четыре стремительных рывка по пятьдесят… Шесть защитных покровов по семьдесят… Два ночных взора по тридцать восемь…

Цены, озвучиваемые Докукиной, были выше средних по рынку, но всего на процент-другой, поэтому я не видел смысла ее перебивать. Не удивился и итоговой сумме, так как намеренно набрал «Искр» на девятьсот с небольшим тысяч, а «лишние» четырнадцать погоды не делали. Но стоило Александре Ярославовне вспомнить об обещании заплатить на двадцать процентов больше — уперся рогом:

— Простите, но у меня есть определенные при-инципы, поэтому либо мы работаем по рынку, либо не работаем вообще.

Женщина попробовала потрепыхаться, но куда там — я не собирался позволять «привязывать» меня к их роду даже так, соответственно, бился до последнего и победил. Благодаря чему убрал во внутренний карман пиджака чек на девятьсот двадцать шесть тысяч, а не на миллион сто одиннадцать двести. Потом предупредил «деловых партнеров» о том, что до весны в Пятно ни ногой, пообещал предупредить перед выходом в первый рейд и откланялся.

Провожать до машин нас, простолюдинов, аристократы, конечно же, не стали. Но я на это и не надеялся: подхватил Ольгу под локоток еще в коридоре, спустился за на редкость чопорным Слугой в гараж, помог напарнице залезть на водительское сидение «Ёжика», а сам запрыгнул в «Порыв». И, организовав конференцсвязь, дал команду начинать движение.

Не знаю, почему, но заговорил только после того, как выехал за КПП и поддал газку — назвал Кольцову умничкой и поздравил с боевым крещением. А через несколько мгновений услышал ее мнение о «крещении»:

— Откровенно говоря, мне кажется, что мое присутствие на этом «ужине» только навредило: Семен Харитонович видел во мне не твою напарницу, а простушку, которую можно уговорить, купить или заставить провести с ним ночь-другую; Петр Семенович жаждал того же, но с высоты своего невеликого опыта пробовал потрясти статусом; Александра Ярославовна прикидывала, как бы использовать в своих целях, а Харитон Павлович… А его я «прочитать» не смогла. И это почему-то испугало сильнее всего.

— Все так и было… — согласился я и повторил ей мнение Дайны: — Но этот визит пошел тебе на пользу. Ведь Докукины были нам должны и практически не пили, благодаря чему держали себя в руках и не позволяли лишнего. Но так будет не всегда, соответственно, теперь тебе будет намного легче принять, как должное, следующие несколько тезисов: мы, добытчики, в глазах дворян не более, чем ценный ресурс; даже в столь невыгодном положении мы и можем, и должны продавливать свои условия; ты — очень красивая девушка, которую будут пытаться уболтать, купить или запугать, и, в то же самое время — рычаг давления на меня.

— Все это я уже поняла… — вздохнула Кольцова и приятно порадовала: — А еще догадалась, что чем сильнее и известнее мы станем, тем сложнее будет на нас давить. Поэтому сдохну, но разовью Дар хотя бы до шестого ранга: связываться с Витязями… О, черт! Я же тебя не поздравила! Прости-прости-прости!!!

— Ты бы видел, КАК она покраснела! — весело хохотнула бестелесная помощница и посоветовала успокоить страдалицу как можно быстрее. Но я до этого додумался и сам:

— Да ну, перестань: то, ГЛАВНОЕ поздравление, радует до сих пор.

Кольцова мгновенно сообразила, на что я намекаю, и выдала занятную фразу:

— Я запомнила, что тебе нравятся Хищницы, и веду себя соответственно. И пусть пока приходится сверять чуть ли не каждое действие с придуманным эталоном, но очень скоро этот эталон станет моей сутью… О-о-о, а ведь я опять опростоволосилась!

— В каком смысле? — не понял я.

— Не заметила, что ты перестал заикаться! Но я исправлюсь. Честно!

— Открою страшную тайну: я и сам в это все никак не поверю! — хохотнул я, выслушал очень красивые и очень теплые поздравления, а потом ответил на вопрос «не в тему»:

— Нет, Оль, мы едем не домой: раз мы все равно в этой части страны, значит, имеет смысл заехать в Полоцк и загнать твоего «Ёжика» в тюнинговое ателье, а потом наведаться к местному черному артефактору и прикупить тебе накидку на рюкзак, тент для машины и тестер для определения ранга Искр. Кроме того, я планирую обзвонить еще несколько клиентов и прикормить их оставшимися Искрами третьего ранга.

— А ты продал не все? — удивилась Кольцова.

— Неа. В этот раз мне везло со зверьем, поэтому в термосе ждет продажи еще семнадцать штук…

Глава 4

6 ноября 2512 по ЕГК.

…Утро воскресенья обломало сразу несколько раз. Первый «удар под дых» я получил сразу после пробуждения, встав с кровати, выглянув в окно и обнаружив, что Лазурное море стало черным, ливень не прекратился, по Бухте Уединения гуляет небольшая, но злая волна, а в полутора сотнях метров от берега бушует сумасшедший шторм. Второе «несказанное удовольствие» мы с Олей получили в тот самый момент, когда вышли на утреннюю тренировку и обнаружили, что листва деревьев не только как-то резко пожелтела, но и наполовину опала. А следующие сорок с лишним минут «наслаждались» бегом сквозь сплошную стену осточертевшего дождя, порывами очень уж холодного ветра и редкими, но меткими падениями на мокрой траве. В итоге вернулись в коттедж насквозь мокрыми, грязными, как чушки, и основательно расстроенными. Да, во время занятия по боевке настроение улучшилось, но только у моей напарницы, работавшей на износ что соло, что в паре со мной. А мне работа в паре с партнером намного легче, ниже и слабее была настолько не в жилу, что я затосковал по зубодробительным спаррингам с инструкторами АПД!

В общем, закончив с этим «извращением», я тяпнул подпитки из модной фляжки, подаренной мне напарницей, посмотрел на себя в зеркальную стену и вздохнул.

— Угу… — поддакнула Кольцова и задвинула неожиданное предложение: — Тренировка была великолепной, но стоит вспомнить, что творится на улице, и меня начинает знобить. Может, соорудим гору бутербродов и погреемся в джакузи?

Я перевел взгляд на ее отражение, мысленно вздохнул и… услышал даже не совет, а требование БИУС-а:

— Да, эта девочка волнует даже одетой, а в купальнике вообще убивает наповал. Но она еще не смирилась с утратой, вот и тянется к единственному человеку на всем белом свете, который в состоянии сгладить эту боль. Так что не вздумай отталкивать — это создаст первую трещину в зарождающихся отношениях и, в конечном итоге, их разрушит!

Пока она вещала, я молчал. А когда заметил, что взгляд Ольги потух, быстренько исправил ошибку:

— Боюсь, что одной горы бутербродов будет мало — нам понадобятся две. И еще какие-нибудь вкусности, ибо я зверски проголодался!

Настроение напарницы снова взметнулось ввысь, и я, сделав выводы, сходу отверг следующее предложение. Поэтому импровизированный завтрак мы приготовили в четыре руки, вместе отнесли его в мою ванную и врубили воду. Потом Кольцова унеслась к себе — мыться после тренировки и выбирать купальник — вернулась обратно от силы минут через двадцать, на мгновение остановилась перед джакузи, то ли позволяя собой полюбоваться, то ли о чем-то задумавшись, и чертовски красиво скользнула в воду.

Пока я отходил от эстетического шока — ну, или пытался остыть — взяла с подноса бутерброд с ветчиной, быстренько уполовинила, затем сползла чуть пониже, уперлась затылком в бортик и тяжело вздохнула:

— Знаешь, на сегодняшней пробежке я, кажется, прозрела…

— В каком смысле?

— Поняла, зачем ты вкладываешься в меня так же добросовестно, как и в себя, к чему стремишься и для чего тебе напарница-хищница. А еще я вдруг почувствовала, что этот путь — мой. То есть, либо он создан для меня, либо я — для него. И захотела стать по-настоящему сильной. Причем не когда-нибудь потом, а в ближайшем будущем. Чтобы в тот момент, когда ты решишь сделать следующий шаг к получению дворянства, рядом с тобой была не дурында с кругозором и навыками доярки с заштатной фермы, а Одаренная, проверенная в деле и заслужившая твое доверие!

— На мой взгляд, ты идешь по этому пути достаточно шустро! — взяв с тарелки второй бутерброд, заявил я. И, как оказалось, попал пальцем в небо:

— Смеешься⁈ Да я не иду и даже не ползу, а стою: ты подарил мне две сумасшедшие Искры еще первого числа, а толку, если тут практически нет магофона, и эти умения, равно, как и все остальные, толком не развиваются?!!!

Теоретизировать я никогда не любил, поэтому задал конкретный вопрос:

— И что ты предлагаешь?

Кольцова затараторила еще до того, как я договорил последнее слово:

— Договориться с Бехтеевым, спуститься вниз по Еланке до того места, где мы через нее переправлялись, добраться до заимки ублюдочного Юдина и прожить там хотя бы пару недель. Потом вернуться обратно, отдохнуть дня три-четыре, и отправиться на второй заход. Но есть нюанс: с учетом резкого понижения температуры нам обязательно надо будет купить Искры с жаром хотя бы девятого ранга — по нашим нынешним меркам они недорогие, но в холодное время незаменимы. Кроме того, нам потребуется соответствующая одежда, обувь и теплые спальные мешки и тэдэ.

Услышав словосочетание «заимки ублюдочного Юдина», я представил, каково Ольге будет жить там, где насиловали и убивали ее сестру, но опять просчитался:

— Игнат, я прекрасно понимаю, насколько мне там будет тяжело. Но в то же самое время понимаю и то, что Инна умерла только потому, что позволила себе быть слабой! Да и я до сих пор жива лишь благодаря тебе — парню, перед волей, целеустремленностью и великодушием которого я преклоняюсь.

— Толковое предложение! — сыто мурлыкнула Дайна. — Но будь я на вашем месте, приобрела бы и ядра с общеупотребительными целительскими навыками. На всякий случай. Хотя… прокачивая еще и их, вы себя загоните. Поэтому возьмем, но ближе к весне.

Я задумчиво потер подбородок, как следует обдумал перспективы столь «восхитительного» времяпрепровождения, потом поймал взгляд Кольцовой, дожидавшейся моего решения, и усмехнулся:

— Как я понимаю, коттедж мы покупали зря, раз Лазурное море, уютные спальни, горячая вода, тренажерный зал и джакузи надоели тебе всего за несколько дней.

Напарница шутку не приняла:

— Я обожаю этот домик и все, что с ним связано, но больше не хочу быть слабой. Ведь Юдин — далеко не самая страшная тварь в человеческом мире: такие, как Харитон Докукин, опаснее на порядок, если не на два. Ибо знают законы, умеют вертеть ими, как дышлом, и привыкли брать все, что захочется.

Она была серьезна, как никогда, вот я ерничать и перестал:

— Что ж, убедила: заимка так заимка. Только вылезать из джакузи прямо сейчас я не готов. Поэтому позвоню Бехтееву ближе к полудню. Потом в темпе накидаю список всего того, что может понадобиться на заимке, и нам с тобой придется сгонять в Лукоморье за покупками…

…С Бехтеевым созвонилась Дайна. Он удивился «несезонной» просьбе, но возражать, естественно, не стал. К слову, не стал загибать и цену — записав приблизительные координаты точки высадки и посмотрев это место на карте, заявил, что отвезет меня туда за все те же восемьсот рублей. Хотя, по логике, должен был запросить как минимум тысячу. Не знаю, почему, но мне это показалось хорошим предзнаменованием, и следующие полчаса я шарахался по второму этажу в очень неплохом настроении. А потом телефон ожил без участия БИУС-а, и я, посмотрев на экран, невольно вздохнул. Тем не менее, вызов все-таки принял, ибо не видел смысла оттягивать невозможное.

Как и следовало ожидать, в голосе Егора Александровича радости не было совсем. Но поздоровался он со мной довольно бодро, а затем сообщил, что находится во Владимире, и… напросился в гости!

Я невольно напрягся, но бестелесная помощница, отслеживавшая мое состояние, быстренько вправила мозги:

— Нашел, чему удивляться: ты купил этот коттедж официально, значит, теперь любой дворянин, которому захочется выяснить твою подноготную, без особого труда получит информацию из соответствующего реестра. В общем, выдыхай и отвечай — человек ждет!

Выдохнул. И ответил. В смысле, заявил, что буду рад видеть. А после того, как узнал ориентировочное время прибытия Феоктистова, озадачил Олю. Сначала сообщением о скором приезде незваного гостя, а затем и просьбой накрыть на стол в гостиной второго этажа. Сам тоже не бездельничал — минут двадцать изображал подай-принеси, ассистируя фактической хозяйке домика, а затем загрузился в «Порыв» и выехал к КПП. Встречать гостя и везти его к коттеджу.

Знакомый «Урал» продавил сплошную стену дождя ровно в тринадцать ноль-ноль, остановился впритирку к моему внедорожнику и выпустил наружу сначала дюжего водителя с зонтом наперевес, а затем и Егора Александровича. Честно говоря, появление первого испортило мне настроение — ну, не горел я желанием приглашать в свой дом абы кого, да еще и со свитой. Но оказалось, что «лишняя» личность просто-напросто помогала своему господину дойти сухим до меня, тоже выбравшегося из машины с зонтом. Таким образом, на территорию поселка я завез всего одного человека. А после того, как ехал в гараж и заглушил движок, услышал не очень приятный комментарий Дайны:

— Имей в виду, что наличию «Ёжика» он не удивился. Значит, пробивал тебя по полной программе.

Я переваривал эту новость все время, пока вел гостя в основную часть коттеджа и поднимал в гостиную. А там познакомил его с Олей, выслушал дежурные комплименты ей, дому и виду, открывающемуся из окна, усадил Феоктистова за стол, опустился в свое кресло и развел руками:

— Стыдно признаться, но в доме нет ни капли спиртного — мы его не употребляем, поэтому в день вселения, закупая все необходимое для жизни, не сообразили купить даже пару-тройку «дежурных» бутылок.

— Ничего страшного: в такую погоду хочется не спиртного, а горячего чая.

— Слава богу, его у нас предостаточно! — улыбнулась Кольцова, спросила, какой именно он предпочитает, и унеслась на кухню.

— Красивая у вас напарница. И, по мнению ее бывших работодателей, излишне резкая, непозволительно упрямая, невероятно скрытная и, конечно же, безалаберная. Правда, стоило копнуть поглубже, как оказалось, что они — скоты, каких поискать, а Ольга Ивановна — любящая сестра и не более.

— Так и есть… — спокойно подтвердил я, и мужчина виновато вздохнул:

— Я по ряду причин не умею верить людям на слово, поэтому проверяю все и вся. Проверил и вас, благодаря чему обрел стопроцентную уверенность в том, что вы не могли быть соучастником убийства Алексея, и теперь ваша бескорыстная попытка ему помочь вызывает тихую грусть и желание ответить добром за добро. Знаете, еще года четыре тому назад мой брат был самым светлым человеком на Надежде: он легко и непринужденно становился душой любой компании и радовался жизни так, что заражал своим счастьем всех окружающих. Но с тех пор, как он заподозрил супругу в неверности, свет его души сменился тьмой. Следующие года полтора Алексей жил одними детьми. Но Лиза, не занимавшаяся никакими делами рода, тихой сапой настроила их против него, и он, окончательно замкнувшись в себе, стал проводить в Пятне больше времени, чем дома. Само собой, забыл и о развлечениях. Хотя когда-то не мог жить без экстрима…

Тут в гостиную вернулась Оля, и Егор Александрович замолчал. Вернее, с благодарностью принял из ее рук чашку с черным чаем, взял обеими руками так, как будто пытался согреть ладони, сделал небольшой глоток, посмотрел в окно и грустно улыбнулся:

— Ненавижу осень, сезон дождей, шторма и холод. А Лешка любил все времена года и утверждал, что плохой погоды не бывает. Ну, а шторма просто обожал: выходил в море на одноместном гидроцикле и прыгал с волны на волну до тех пор, пока не отказывали предплечья.

К чему я все это рассказал? К тому, что сегодня утром я вдруг понял, как вас отблагодарил бы мой брат, будь он жив и знай, что вы купили себе дом у моря — он подарил бы вам свой «Шторм». Чтобы вы, как и он когда-то, беззаветно полюбили скорость, бескрайние водные просторы и ветер, бьющий в лицо…

Тут он сделал еще один глоток, очень тяжело поднялся на ноги и горько усмехнулся:

— В общем, можете считать, что я выполняю его последнюю волю. Катер вот-вот подвезут к КПП. Вместе с дарственной и всеми документами. На этом я, пожалуй, откланяюсь: простите, но вид из вашего окна вызывает слишком уж болезненные воспоминания…

…По утверждениям Дайны, Егор Александрович не играл ни в нашей гостиной, ни у КПП. Впрочем, я это и видел, и чувствовал сам: к примеру, передавая мне документы на зачехленный восьмиметровый катер, Феоктистов старался на него не смотреть, а если случайно натыкался взглядом, то либо багровел от лютой ненависти к жене брата, либо таращил глаза, пряча слезы. В общем, отказаться от этого подарка я просто не смог. И не смог спросить, что стало с этой тварью. Хотя хотелось настолько сильно, что я боролся с этим желанием даже тогда, когда «Урал», плавно тронувшись с места, повез своего хозяина к трассе. А потом огромный внедорожник пропал из поля зрения, и мне пришлось решать новую проблему — созваниваться с Треповым, выяснять, что нужно для того, чтобы завезти катер в эллинг, ждать полторы минуты, принимать вызов старшего смены службы охраны поселка, цеплять прицеп к «Порыву», встречать видавший виды темно-серый «Мастиф» и ехать за ним к месту, принадлежащему мне согласно договору купли-продажи коттеджа.

Сгружать «Шторм» в воду я не захотел, резонно рассудив, что это можно будет сделать и весной. Само собой, попытался заглянуть под чехол, но очень быстро понял, что задолбаюсь его расшнуровывать, поэтому понял лишь то, что корпус у моей новой игрушки черный, на носу есть небольшая «горбинка», а двигатели — водометные. Если бы не необходимость сгонять в Лукоморье, то вызвал бы к себе Олю, благо, от эллинга к каждому коттеджу, оказывается, вел подземный тоннель, и на пару с ней изучил подарок предельно добросовестно. Но планы на следующий день никто не отменял, поэтому я поблагодарил старшего смены за помощь и вернулся домой.

Убрав документы на катер в сейф, высушил волосы, переоделся, вышел в гостиную, заметил очень уж довольное личико Кольцовой и спросил, что ее так обрадовало.

— Нашла четыре Искры жара. «Семерку», «восьмерку» и две «десятки». Две последние — у одного и того же продавца в форпосте «Западный», а за первой и второй, если что, придется покататься.

— На самом деле в Сеть выложено четырнадцать объявлений, в которых встречается это ядро… — подала голос Дайна. — Но девочка молодец: семь штук выглядят очень уж подозрительно, а оставшиеся надо забирать слишком уж далеко от «Дальнего». В общем, хвали от всей души!

Я похвалил, потом заявил, что выбрасывать деньги на мусор мы точно не будем, и выслушал еще один толковый монолог напарницы:

— Тогда нам стоит отказаться от закупок в Лукоморье и выехать в сторону «Западного» в ближайшие полчаса-час. А все недостающее приобрести после Искр. К примеру, в Стрежевом. В торговом центре «Добытчик».

Закупаться в последнем я точно не собирался, ибо еще не забыл, что его сотрудники работали на шайку-лейку из гостиницы «Пятнышка», и не хотел быть узнанным. Но сама идея мне понравилась, так что я дал команду начинать сборы и отправился к своему сейфу, в который загрузил весь «компромат».

— Угу — игольник взять не помешает. На всякий случай… — без труда догадавшись, что я в нем потерял, мурлыкнул БИУС. — А еще прихвати-ка с собой две пластинки из аструма.

— Что за пластинки? — спросил я после того, как вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

— Моя версия из расщелины пришла к выводу, что раз Докукины так тряслись над мусорными кристаллами из мешочков, значит, этот минерал и в их мире стоит приличных денег. Вот и отправила с тобой заначку на черный день — двадцать аккуратных «пластинок» весом по двадцать граммов и десять кусков друзы потяжелее, выглядящие отколотыми. А вторая толковая мысль посетила уже меня: как мне кажется, с помощью аструма можно раскачивать невидимость и еще несколько пассивных навыков…

— … пытаться их активировать, положив пластинку, скажем, на проекцию ядра? — сообразив, к чему она клонит, еле слышно протараторил я. услышал диагноз «Не дурак, однако…», засветил физиономию перед сканером, прижал к нему же правую ладонь, озвучил какую-то белиберду для анализатора голоса и открыл массивную дверцу.

Пакет с «заначкой на черный день» обнаружил за небольшой залежью из микроэлектроники, достал из него две пластинки, сразу же упаковал их в одноразовые пакетики и… запоздало сообразил, что запчастей, прихваченных из постепенно раскурочиваемого «Носорога», стало значительно меньше.

— Солнце, а объясни-ка мне, неразумному, как ты открываешь этот сейф, и на что ты пустила часть электронных компонентов?

БИУС насмешливо фыркнул, сообщил, что программное обеспечение сейфа было даже не дровами, а древесными опилками, зато теперь он — самый надежный сейф на этой планете. А потом приятно шокировала:

— Ну, а компоненты потихоньку апгрейдят местную технику — я от твоего имени приобрела четыре универсальных бытовых дроида, перепрошила им мозги, слегка допилила и использую точно так же, как «Пауков». Кстати, эти «Гномы» очень даже ничего. А дня через три-четыре, то есть, после того как мне доставят кое-какие железяки, превратятся в самый настоящий кошмар как для обычных грабителей, так и для охамевших сотрудников местных силовых структур…

Глава 5

7 ноября 2512 по ЕГК.

…В форпост «Дальний» мы въехали без четверти семь утра, зарулили на почти пустую стоянку, припарковали «Порыв» на прежнее место, выбрались из салона под мелкий моросящий дождь, вытащили из багажного отделения рюкзаки, закинули за плечи и без особой спешки потопали к пристани. Честно говоря, я был уверен, что в непогоду Бехтеев присобачивает к «Авантюристу» какой-нибудь тканевой тент, так что рассчитывал добираться до Мрачного не в самых комфортных условиях. Однако, как вскоре выяснилось, у Геннадия Романовича был и второй катер. С твердой крышей, уютным кокпитом и так далее. Выглядел он не хуже первого, но носил менее благозвучное название — «Бродяга». Впрочем, плавсредству, вероятнее всего, используемому только в сезон дождей, оно, пожалуй, подходило, так что я мысленно поаплодировал фантазии владельца, затолкал наши пожитки в рундуки, помог Ольге сесть в ковшеобразное «гоночное» кресло и вручил капитану оплату за доставку.

Он молча убрал деньги в карман, а потом скосил взгляд на Кольцову и укоризненно вздохнул.

— Напарница. Не хочет замедлять развитие… — буркнул я, сообразив, что он отказывается понимать, зачем я тащу «несчастную девушку» в Пятно в это время года, да еще и на целую неделю. — Вот и уговорила сгонять в небольшой рейд.

Бехтеев не поверил, поэтому посмотрел на жертву моего произвола и получил более чем убедительное подтверждение моих слов:

— Так и есть: Игнат совсем уж было собрался отложить рейды до весны и поддерживать форму тренировками в спортзалах и залах для медитаций, но я убедила его помочь любимой напарнице побыстрее дорасти до ранга Князь.

В глазах молчуна-Воздушника заискрились смешинки, голова качнулась вперед в знак восхищения ее планами, а рука легла на сектор газа и сдвинула его вперед. Влажного шелеста швартовов, втягивающихся в специальные лючки, я не услышал, ибо рык движков этого катера оказался громковат. Зато получил море удовольствия как от динамики разгона, так и от предвкушения. Да-да, я вспомнил о том, что у меня теперь есть свой катер, а значит, всего через полгода я точно так же сдвину сектор газа и выведу свою игрушку в открытое море!

Кстати, напарница, кажется, подумала о том же, ибо весело подмигнула. А потом, выполняя инструкции, закрыла глаза и ушла в медитацию. Пытаться превратить обычное просветление в продвинутое и пробуждать в себе чуйку. Само собой, не от балды, а по моим методикам.

Я тоже занялся тренировками. Но только после того, как снял куртку и предупредил Бехтеева, что отключусь. Как и в прошлый раз, сосредоточился на раскачке навыков Воздуха. Но вкладывался в развитие то подпорки, то воздушных ступеней. Да, с удовольствием «разгонял» бы жар, постарался усилить воздушные лезвия и ледяную вьюгу или поработать над скоростью использования боевой связки туман-разряд. Но первое умение, увы, еще не «прорезалось», ибо соответствующие ядра мы с Ольгой употребили поздно вечером, а демонстрировать остальные навыки постороннему не позволяла паранойя. Так что следующие шесть часов я прерывал медитацию только для того, чтобы глотнуть подпитки. Зато ровно в час окончательно вернулся в реальность, несколько раз постучал по колену напарницы, дождался, пока она откроет глаза, и сообщил, что пора перекусить.

Контейнеры с горячей едой достали из термосов и предложили один из них Бехтееву. Но он отрицательно помотал головой и изобразил на редкость замороченное движение рукой, дабы дать понять, что нам, уходящим в Пятно, еда еще пригодится. Настаивать я, конечно же, не стал — с аппетитом умял двойную порцию филе форели с картофельным пюре, заполировал это блюдо овощным салатом и посмотрел на часы.

До расчетного времени прибытия в точку высадки оставалось порядка десяти минут, так что желание хоть немного полениться было задвинуто куда подальше — я сложил и свои, и Ольгины контейнеры друг в друга, затолкал в пакет для мусора и убрал в боковой карман рюкзака. Потом выглянул наружу, убедился в том, что «Бродяга» несется не по реке, а по озеру, надел и застегнул куртку, придержал Кольцову, последовавшую моему примеру, и перебрался на переднее пассажирское сидение. Чтобы видеть не только кокпит, но и берег Мрачного, к слову, выглядящего под стать названию…

…Осадка у «Бродяги» оказалась меньше метра, с навыками управления им у Бехтеева тоже было все в порядке, а шест, очень неплохо заменивший эхолот, и телескопический трап, выдвигавшийся с помощью ручной лебедки, позволили высадиться на берег, не замочив ног в озерной воде. Да, с учетом погоды это порадовало не так уж и сильно, но десантирование состоялось, и катер, снова взревев движками, рванул в сторону устья Еланки.

— Пять минут на все про все — и выдвигаемся… — скомандовал я, первым поднявшись к опушке.

— Отлично! — отозвалась Оля. — Как раз проведу первые испытания новой приблуды.

Тут я мысленно хмыкнул, ибо под словом «приблуда» подразумевалась насадка, позволявшая женщинам справлять малую нужду по-мужски, то есть, стоя. Нет, лично меня обсуждение подобных тем нисколько не смущало, ибо на моем факультете АПД учились не только парни, а инструктора, готовившие нас без дураков, избавляли курсантов от излишнего стеснения еще на первом курсе. Но Кольцова в Академии не училась, поэтому, теоретически, обязана была смутиться. Ан нет: спокойно отошла метров на пять, повернулась ко мне спиной и не очень быстро, но сделала свои дела. Потом деловито ополоснула приблуду из фляги, весело заявила, что испытания признаны успешными, и… первый раз за утро поделилась своими сомнениями:

— Скажи, а ты уверен, что сможешь вывести нас на заимку с этого места? Просто оба прошлых раза мы добирались до нее по следам; двигаясь к реке, понимали, что мимо нее не промахнуться. А тут ты, вроде как, в первый раз, и…

Я мягко улыбнулся:

— Оль, ориентированию на местности меня учили очень добросовестно. А если учесть тот факт, что место высадки я выбирал по спутниковым картам местности, сделанным еще до Первой Магической, и не только запомнил, но и зарисовал самые заметные ориентиры, то наши шансы промахнуться мимо того озерца стремятся к нулю.

— Здорово! — облегченно выдохнула она, поправила армейскую панаму, защищавшую лицо от дождя, и рассмешила: — Знаешь, а ведь я побаивалась, что ты предложишь провести эту неделю на заимке Докукиных.

— Я так похож на идиота? — «изумленно» спросил я. — Там ведь не только Петр Семенович, уже пытавшийся тебя обаять, но и десяток зрячих мужиков.

Ну, и зачем нам гарантированные конфликты вместо тренировок?

— Да, конфликтов там было бы множество… — со вздохом подтвердила она. — Ведь я, женщина, отказалась бы готовить как на всю эту толпу, так и персонально для Докукина, принимать приглашения на вечерние посиделки и реагировать на комплименты, не стала бы терпеть двусмысленные намеки и тэдэ. Следовательно, с первого и до последнего дня пребывания на их заимке невольно противопоставляла тебя Докукину и его людям!

— Да и плевать! — холодно усмехнулся я. — Любой, кто попробует навязать свою волю моей напарнице, об этом очень сильно пожалеет. И ты, добытчица — ни разу не повариха, не прачка и, тем более, не женщина, за которой можно поволочиться. Далее, в любой конфликтной ситуации я сначала закатаю твоего обидчика в асфальт, а потом начну выяснять, что, собственно, произошло. Причем задавать вопросы буду лично тебе и без посторонних, ибо считаю, что нюансы наших отношений никого не касаются. И последнее: не вздумай кого-либо бояться, ведь твой страх — это свидетельство нашей слабости, а слабых в любом обществе ни во что не ставят и гнобят, как заблагорассудится. Дальше объяснять?

Она отрицательно помотала головой:

— Нет: я — твоя и только твоя, мы живем так, как считаем нужным, и в любой ситуации стоим друг за друга горой.

Первый тезис, выделенный интонацией, признаюсь, включил фантазию, но я задвинул несвоевременные мысли куда подальше и не стал цепляться к неудачной формулировке:

— Так и есть: в моей системе координат настоящая команда может быть только такой. А теперь скажи-ка мне, пожалуйста, как успехи с усилением просветления и пробуждением чуйки?

— Скорость восприятия пока та же… — расстроенно вздохнула девушка. — А формирование твоих умений почувствовала аж четыре раза. И пусть еще не поняла, за счет чего, но разберусь и научусь.

— Умничка! — обрадовался я и поставил новую боевую задачу: — Об этих умениях пока забудь и сосредоточься на раскачке подпорки: рюкзаки у нас с тобой достаточно тяжелые, а усиление тела их вес, увы, не уменьшает. И еще: тренируйся не в ущерб внимательности — если ты поломаешься или зевнешь мое предупреждение о возможном нападении какого-нибудь хищника, то о тренировках придется забыть…

…Не знаю, насколько добросовестно Ольга раскачивала подпорку, зато часа в три дня оценил скорость ее реакции на мою жестикуляцию: уже через секунду после того, как я, выйдя из очередного укороченного рывка, поднял к плечу правый кулак, а левой рукой дернул за подушечку самосброса, сзади послышался шлепок упавшего рюкзака. А еще через мгновение напарница переместилась в рекомендованном направлении и, оказавшись слева от меня, попробовала остановить атакующую росомаху каменным капканом.

Да, для зверя седьмого ранга навык восьмого оказался слабоват, тем не менее, помог уйти в кувырок через голову и впороться в мой частокол. Он тоже был дохленьким, но защиту все-таки поцарапал. Вот наш четвероногий противник и разъярился. Но упал. Набок. Из-за моей оплеухи. И поймал четыре ледяные иглы от Кольцовой, безостановочно «прыгавшей» между деревьями.

Я в бой практически не встревал — да, опрокидывал, да, подтормаживал, да, разочек придавил росомаху прессом, чтобы сгладить тактическую ошибку напарницы. Но защиту зверя она продавила сама, сама убила и сама озвучила решение не тратить время на потрошение тушки. Я был того же мнения, так что уже через полминуты наш маленький отряд продолжил движение. А без двадцати шесть нарвался снова. Вернее, был замечен довольно крупной рысью и атакован.

Что самое обидное, ни я, ни Ольга ее не засекли. Поэтому внезапное «падение» туши весом килограммов под тридцать на рюкзак заметно более мелкой, а значит, и слабой жертвы оказался сюрпризом. Очень неприятно удивила и сила укуса в шею — как потом выяснилось, он сходу снял процентов девяносто пусть и слабо прокачанного, но «продвинутого» марева. Поэтому моя оплеуха, прилетевшая в голову вконец охамевшего хищника, фактически спасла напарнице жизнь. Но в тот момент этого не знал — «сдув» зверюгу с «медленно» заваливавшейся набок девушки, вложился сначала в пресс, затем в колючий побег и разочек ударил воздушным лезвием. Чтобы попробовать этот навык в деле. А когда Кольцова, обновившая марево и скинувшая рюкзак, вступила в бой, снова изобразил стороннего наблюдателя.

Как ни странно, на этом наши злоключения закончились — несмотря на то, что мы ломились по Пятну в открытую, то есть, не под невидимостью, и оставляли за собой очень заметный след, нас больше никто не атаковал. То ли из-за того, что дождь, снова превратившийся в безумный ливень, отбил у местного зверья все желание выходить на охоту, то ли благодаря неусыпному вниманию госпожи Удачи. Так что до безымянного озерца, на берегу которого и стояла «юдинская» заимка, добрались на удивление легко и быстро. А там я, как обычно, пошел на поводу у паранойи — спустился к воде, вошел в нее по щиколотку и неспешно потопал вправо. Чтобы сбросить со следа хвост или, как вариант, убедить себя-любимого, что сделал все возможное, чтобы обезопасить нас с Ольгой от визитов незваных гостей.

Знакомый забор «протаял» сквозь струи дождя абсолютно неожиданно и как-то уж очень резко, но под разогнанным сознанием этот «сюрприз» почти не напряг. Вот я и изменил не только направление движения, но и его стиль. В смысле, сорвался в серию рывков, допрыгал до калитки, присел на корточки и довольно хмыкнул: крошечная палочка, собственноручно воткнутая в землю в качестве сторожка, была на месте. В таком же режиме проверил и ворота, ибо те, кто мог припереться сюда со стороны «Приозерного», должны были выйти из лесу аккурат на них. А когда убедился в том, что за время нашего отсутствия гостей на заимке не было, попараноил еще немного — скинул рюкзак, ушел под невидимость, попросил напарницу немного подождать, чуть-чуть приоткрыл одну створку и унесся осматривать все три сруба. Зато потом со спокойной душой вернулся к воротам и поделился своими наблюдениями:

— С момента нашего ухода тут никто не появлялся. Зверья не обнаружил. Птицы, если и есть, то только на чердаке. Но заселяться в дом однозначно не стоит: из-за того, что протекает крыша, а в окнах нет ни одного стекла, во всех комнатах самый настоящий потоп. Так что придется тесниться в баньке — там, как ни странно, практически сухо.

Девушка пожала плечами:

— В баньке — так в баньке. Кстати, так будет даже лучше. Во-первых, из-за того, что ее можно будет регулярно топить и жить в тепле, а, во-вторых, я бы все равно напросилась ночевать с тобой. Чтобы, в конечном итоге, все-таки засыпать. А не рвать себе душу от заката до рассвета.

Это признание заставило снова представить себя на ее месте и довольно сильно испортило настроение. Но после того, как мы добрались до временного пристанища и начали обустраиваться, мне постепенно полегчало: вопреки моим опасениям, Ольга держалась молодцом. За счет того, что постоянно чем-то занималась и ни на что не отвлекалась. А дел было навалом: пока я бегал к поленнице и обратно, разжигал печь, разбирал самую прочную кровать в доме, приносил «комплектующие» в комнату отдыха, выпрямлял гвозди и сооружал что-то типа топчана, она переоделась в «домашнее», навела чистоту, разобрала свой рюкзак, накрыла на стол, напросилась мне в помощницы и очень неплохо помогла. Тем не менее, я расслабляться и не подумал — дождался, пока она застелет «кровать» простыней, прихваченной из дома, и затолкает в наволочку теплый свитер, задал ей крайне неприятный, но обязательный вопрос:

— На могилу Инны сходим?

Кольцова немного поколебалась и… отрицательно помотала головой:

— Если она окажется разрытой, то у меня оборвется сердце, и ни о каких тренировках можно будет даже не мечтать. Ставить под удар свое развитие я не хочу. Поэтому убедила себя в том, что место упокоения моей сестренки — вся эта заимка. Да, звучит, наверное, глупо, но мне помогает.

— Я не считаю это глупым… — ничуть не кривя душой, сказал я. А потом мысленно пообещал себе при первой же возможности подняться к могиле и посмотреть, в каком она состоянии.

Тем временем девушка подалась вперед, дотянулась до моей левой руки и благодарно сжала предплечье:

— Спасибо. И за предложение, и за поддержку. Знаешь, чем лучше я тебя узнаю, тем чаще ловлю себя на мысли, что делиться с тобой даже самыми сокровенными мыслями и чувствами совсем не страшно. Хотя нет, не так: я перестала в тебе сомневаться в тот момент, когда ты, мстя за меня, наплевал на законы и прирезал Валета. И теперь мне нравится быть самой собой, пусть медленно, но уверенно и безостановочно меняться в описанном тобой ключе, стремиться к одной цели на двоих и представлять по-настоящему счастливое будущее. А еще… — ты только не смейся, ладно? — … в поместье Докукиных, оставшись наедине с Александрой Ярославовной, Семеном Харитоновичем и их сыном, я воевала не со страхом, а с желанием вцепиться им в глотки. За то, что они, заваливая меня вроде как обычными вопросами, на самом деле неявно выясняли, что связывает нас с тобой на самом деле, насколько прочна эта связь и где заканчивается моя преданность тебе!

— И как, выяснили? — полюбопытствовал я, хотя был уверен, что знаю, каким будет ответ. Не угадал и в этот раз:

— Нужный вывод сделала только единственная женщина в той компании. А мужчины решили, что я набиваю себе цену. Ибо ты, простолюдин, просто не можешь быть центром чьей-то личной Вселенной в то время, как вокруг имеются «центры» совсем другого масштаба…

Глава 6

8 ноября 2512 по ЕГК.

…Несмотря на надежно заклиненную дверь, «Вепрь», заныканный под изголовьем, и свето-шумовую гранату, настороженную «под человека», спал я, что называется, вполглаза. Поэтому на «странный всхлип» среагировал чуть ли не раньше, чем его услышал, активировал сумеречное зрение и мысленно схватился за голову: Ольга лежала на спине, смотрела в потолок и беззвучно плакала. Позволять ей «рвать душу от заката до рассвета» было бы слишком жестоко, вот я и попробовал придумать хоть какой-нибудь нормальный способ отвлечь напарницу от мыслей о погибшей сестре. Как назло, ничего толкового почему-то не придумывалось, и я рискнул воспользовался выходом, который наверняка предложила бы незабвенная Дайна:

— Что, совсем плохо, да?

— Ага…

— Тогда перебирайся ко мне и подставляй затылок под мои пальцы.

Сомнения? Стеснение? Страх? Ха!!! Не прошло и трех секунд, как она юркнула под спальный мешок, раскрытый в одеяло, вжалась в мой левый бок, обхватила рукой за талию — видимо, чтобы не убежал — и уткнулась мокрым лицом в грудную мышцу. Следующие минут пятнадцать-двадцать я перебирал густые пряди, ласково разминал шею и иногда, о чем-то задумавшись, бывало, прихватывал и трапеции. А потом Вселенная «мигнула», и я, открыв глаза, не сразу вспомнил, с какого перепугу Кольцова спит под моим одеялом, причем обнимая, как любимую игрушку, и закинув колено на бедро. Но слабая улыбка, игравшая на губах девушки, вымела из сознания все недоумение и убедила в том, что этот поступок был правильным.

Если бы не… хм… утренняя «проверка всех систем», то я бы спокойно валялся дальше. А так ушел в медитацию и порядка получаса моделировал те или иные боевые ситуации и подбирал к придуманным атакам оптимальные алгоритмы противодействия. Потом вернулся в реальность, открыл левый глаз и обнаружил, что Кольцова уже не спит, но продолжает меня обнимать.

Поздоровался первым. С улыбкой. Хотя где-то в глубине души немного побаивался возможного срыва:

— Доброе утро, Оль. Как спалось?

— Доброе утро, Игнат! — эхом отозвалась она и забавно сморщила носик: — Тебе честно, или как?

Мне резко полегчало, и с губ сама собой сорвалась шутка:

— Ну-у-у, если ложь поднимет мою самооценку в заоблачную высь, то, так и быть, ври!

Она рассмеялась, легонечко царапнула меня ноготками и отшутилась:

— Такая ложь пока не придумалась, поэтому скажу правду: мне снова снились добрые сны, и я хочу еще!

— Что, прямо сейчас⁈ — притворно ужаснулся я.

— Нет, сейчас у нас подъем, умывание, тренировки, три-четыре приема пищи и, надеюсь, банька. А вот после нее я бы хотела напроситься на еще один сеанс целительного массажа затылка.

— Ну, ты и нахалка!

— Не «нахалка», а Хищница! — уточнила она, а потом посерьезнела: — Я отключилась практически сразу. И во сне вернулась в один их приятнейших моментов прошлого — поездки всей семьей в «Шиворот-навыворот», самый большой детский парк развлечений Мценска. Мама каталась на аттракционах вместе со мной и Инной, а папа покупал мороженное, конфеты и сладкую вату, по очереди усаживал нас на плечи, подбрасывал высоко-высоко в воздух и сводил с ума, заставляя расцветать еще не распустившиеся бутоны крошечных цветов, росших на газонах…

— Он был Одаренным?

— Да. Но всего лишь Новиком. И не видел смысла развивать Дар, поэтому за всю жизнь не купил ни одной Искры ни себе, ни матушке. Так и показывал фокусы единственным умением, полученным в подарок в далеком детстве. А ведь будь они с мамой хотя бы «девятками» с прокачанными защитными покровами, то площадное умение их бы не убило!!!

— Не заводись, Оль… — мягко попросил я и добавил: — Как ни обидно это признавать, но прошлое не терпит сослагательного наклонения.

Она заставила себя успокоиться, облизала губки и криво усмехнулась:

— Так и есть. Поэтому я смотрю в будущее. В то, в котором я обязательно стану сильной. И привью своим детям желание двигаться по этому же пути… Та-ак, я снова завожусь. Просто увидела поведение родителей под нынешним углом зрения и разочаровалась.

— Поэтому готова рискнуть еще одним сеансом целительского массажа затылка? — «удивился» я, чтобы вернуть ее к куда более веселому вопросу.

— Не-не-не! — протараторила она, попросила не считать эти откровения побочным эффектом ночного сеанса и снова перестала валять дурака: — Игнат, может, выйдем на улицу и посмотрим, что там со зверьем? А то меня уже, честно говоря, подпирает…

…Пока Кольцова «заседала» в туалете, я сгонял к пригорку с могилами и здорово расстроился, обнаружив, что все они раскопаны. Сообщать об этом, естественно, не стал — сделал вид, что никуда не отлучался. А после водных процедур заявил, что утренняя пробежка отменяется, и объяснил, почему:

— Дождь льет, как из ведра, и земля настолько размякла, что превратилась в болото, соответственно, колея за нами останется о-го-го. А наводить кого бы то ни было на наше прибежище я не готов. В общем, сейчас переберемся в дом, как следует разомнемся и часик подеремся на сверхблизкой дистанции в меру твоих возможностей. Потом позавтракаем и займемся раскачкой умений. Да, кстати, жар пробудился?

Кольцова утвердительно кивнула.

— Тогда постарайся его не снимать, чтобы как можно быстрее загнать контроль и над этим умением в фоновый режим.

Тут девушка, наконец, сообразила, почему я шарахаюсь в одних шортах, и молитвенно сложила ладони перед грудью:

— Игнат, пожалуйста, не считай меня дурой, не бойся ненароком обидеть и забудь про ненужный такт: я действительно хочу тебя догнать, поэтому хочу тренироваться в том же режиме, что и ты!

Стоило мне согласно кивнуть, как Оля засияла, назвала меня лучшим, метнулась к своему рюкзаку, за считанные мгновения докопалась до пакета с купальником и унеслась в душевую. А когда переоделась и вернулась обратно, посмотрела на соски, пытавшиеся продырявить тоненькую ткань, и пожала плечами:

— Да, жар пока не греет. Но так он прокачается значительно быстрее, так что потерпи, ладно?

А они отвлекали. В комплекте с волнующими покачиваниями груди — как бы не сильнее, чем узенький лобок, чисто символически прикрытый белым треугольничком, божественно красивая попа и аппетитнейшие ножки, вместе взятые. Вот я и заставил себя залюбоваться лицом.

Но уже к концу разминки я научился абстрагироваться от всего этого великолепия и сдуру перешел к работе в паре. Пока Кольцова отрабатывала связку с прямыми ударами руками, все было нормально. А на второй — с левым боковым в печень — правильно раскрученный корпус разогнал еще и бюст, и верх от купальника не выдержал таких издевательств.

Нет, голову я, естественно, не потерял. И в лице не изменился. Но после того, как напарница снова спрятала прелести под тканью, предложил решение проблемы:

— Оль, базовую технику тебе поставили достаточно неплохо, так что пора накатывать ее употребление в реальных поединках. Учетом того, что бедра ты раскручиваешь баллов на девять из десяти возможных, любой круговой удар, некоторые уклоны и перемещения будут выпускать грудь на свободу. В любое другое время такая перспектива меня бы только обрадовала…

— … но на тренировке надо тренироваться… — закончила она, попросила подстраховать и ушла рывком во двор через окно, благо, занимались мы на первом этаже большого сруба. Вернулась минут через три-четыре в плотном топе, встала напротив и снова включилась в работу.

Пахала без дураков, вкладываясь чуть ли не в каждое движение, не жалея ни своих ударных поверхностей, ни моего марева, и… постепенно дурела от восторга. Причины я откровенно не понимал, ибо мы не отрабатывали ничего из ряда вон выходящего — только связки, реально применимые практически на любом покрытии и при любых погодных условиях. Потом заигрался сам, ибо работать в паре с партнером, по-настоящему отдающимся тренировке, было чертовски приятно. Так что вместо запланированного часа дрессировал Ольгу почти два. А после того, как все-таки остановился, очередной раз обновил жар и заявил, что остывать мы будем в бане, она объяснила причину радости:

— Не знаю, как в других ЧОП-ах, а в «Когорте» по рукопашке проходили через пень-колоду. То есть, инструктор показывал каждое отдельно взятое движение или связку столько раз, сколько считал нужным, и умывал руки. А тренирующиеся отрабатывали ее так, как бог на душу положит. Меня это дико бесило. А тут ты, фактически, проводишь мне персональную тренировку и ни на что не отвлекаешься. И пусть дерешься ты не так, как меня учили, я вижу, насколько твоя рукопашка практичнее, начинаю что-то понимать и… млею от счастья из-за того, что такие тренировки будут каждый день…

Что самое забавное, с таким же энтузиазмом она занималась и раскачкой магических навыков. Получив первую боевую задачу — превратить обычную ледяную иглу в продвинутую — и добросовестно вникнув в принцип, потерялась в себе и экспериментах. При этом не отчаивалась из-за неудач, не стеснялась задавать уточняющие вопросы и не сомневалась в том, что у нее получится. Результат, хоть и заставил себя ждать аж три с лишним часа, но обрадовал и ее, и меня. А через один цикл слива Силы на обновленные иглы и восполнение резерва Оля попросила научить ее чему-нибудь еще.

Я объяснил, как «переворачивать» воздушную ступень, превращая ее в оплеуху, и снова сосредоточился на отработке скорости создания воздушных лезвий. А буквально часа через полтора-два увидел, как чурбачок, который Кольцова поставила в центре комнаты, вдруг улетает в сторону!

Подмигнул. Вместо похвалы. И подкинул информации к размышлению:

— А теперь представь, что бьешь этим умением под ход ноги с внешней стороны стопы или голени внутрь. Или сбиваешь с траектории прыжка волка. Или «помогаешь» изменить траекторию броска, к примеру, ножа. А тот же самый принцип смещения, только приложенный к горизонтальной воздушной линзе, я называю прессом. И прижимаю им к земле вертлявых противников.

— Я поняла! — восторженно выдохнула она и попробовала снова уйти в себя. Пришлось тормозить:

— Продолжишь после обеда. А пока восполни Силу, обнови жар и марш в баню. Накрывать на стол и радовать напарника вкусной и сытной едой…

…Ближе к семи вечера хляби небесные решили сделать перерыв. Нет, дождь, как таковой, не прекратился, но превратился в моросящий и чертовски противный. Я, с нетерпением дожидавшийся чего-то подобного, шустренько забил на отработку очередной вариации боевой связки с окоченением, сферой умиротворения и ледяной иглой, переместился к подоконнику и шарахнул по двору ледяной вьюгой. Несмотря на то, что этот навык еще не отрабатывался, водяная взвесь, висящая в воздухе, мгновенно кристаллизовалась, закрутилась в небольшом слабо мерцающем вихре и пахнула холодом. К слову, метров с четырнадцати-шестнадцати! Я аж присвистнул, долбанул той же вьюгой, но в другом направлении. А потом, спохватившись, подозвал к себе напарницу:

— Оль, хочешь посмотреть на испытания площадных умений?

Вместо ответа она переместилась ко мне рывком, выглянула наружу и восторженно выдохнула:

— Ух-ты!!!

К этому времени первая вьюга уже рассеялась, и я вывесил на том же месте следующую. Благо, влаги в воздухе было предостаточно, а резерв я восполнил минут за десять до этого.

— Красиво… — пробормотала Кольцова. И сразу же добавила: — И если ты это умение еще не раскачивал, то боюсь представить, какого размера область воздействия Льдом станет, к примеру, на твоем шестом ранге.

— А знаешь, какого ранга само умение? — спросил я.

— Не скажи, выше третьего? — протараторила девушка и в предвкушении вытаращила глаза.

— Ага. Второго!

— Обалдеть!!!

— Стремительный рывок, который я тебе скормил второго ноября, тоже «двоечка».

— Шутишь?

— Неа.

— Его же можно было про— … — начала, было, напарница, но заметила, что я морщусь, прервалась и виновато вздохнула: — Прости: все никак не привыкну к твоему отношению, поэтому говорю глупости…

— Привыкнешь… — уверенно пообещал я, мотнул головой в сторону окна и, наконец, опробовал чертовски перспективную боевую связку — вывесил на месте второй вьюги густой туман, а затем всадил в него разряд.

Шарахнуло настолько знатно, что Кольцова потеряла дар речи и секунд пять-семь то открывала рот, то снова закрывала.

— Ага, удар молнии в водяную взвесь может неприятно удивить. Жаль, что разряд я тоже освоил совсем недавно. Зато научился им бить с обеих рук.

— Здорово! Небось, тоже «двоечка»? — с надеждой в голосе спросила она, узнала, что «всего-навсего» третий ранг и искренне расстроилась.

— Когда-нибудь выбьем себе и «единичку»! — уверенно предсказал я, а затем обрадовал девчонку не такими сумасшедшими, но все равно приятными перспективами: — Но это планы на очень отдаленное будущее. А в ближайшем, точнее, завтра, ты должна будешь освоить вакуум. Или, как я его стал называть из-за амнезии, сфера умиротворения.

— Твое название веселее! — улыбнулась напарница и… заявила, что нам пора продолжить тренировку…

Продолжили. Как обычно, добросовестнее некуда. И унялись только в девятом часу основательно вымотанными, но довольными. До бани допрыгали в несколько рывков, а когда вошли внутрь и закрыли дверь, Кольцова вдруг поинтересовалась, взял ли я с собой определитель магического ранга или нет.

Я утвердительно кивнул и спросил, зачем он ей нужен.

— Полчаса тому назад почувствовала странные изменения в восприятии магии и пришла к выводу, что, вероятнее всего, взяла седьмой ранг.

— Проверим. Прямо сейчас… — выдохнул я, метнулся к своему рюкзаку, вытащил артефакт, усадил Олю в кресло и зачем-то процитировал инструкции, некогда полученные от Дайны:

— Развей все «баффы», положи диск на колени, левой рукой плотно прижми красный датчик к проекции своей Искры, а средним пальцем правой зафиксируй зеленый в центре ладони и три раза подряд полностью сформируй, а затем сбрось любой не атакующий навык.

Девушка нервно облизала губки, затаила дыхание, трясущимися руками выполнила мои ценные указания, дождалась остановки стрелки на самом краю темно-синего сектора и… шмыгнула носом:

— Четыре года тренировок на износ под руководством ленивых уродов — и я уперлась в потолок ранга Ратник. А за три недели в твоих руках стала, хоть и слабеньким но Воином! Как же я их ненавижу…

Не знаю, почему, но в этот момент в моем сознании «зазвучал» голос Дайны:

«Вот так формируется образ врага…»

Я мысленно хмыкнул, подумал, не разрушить ли его, напомнив, что без четырех лет «тренировок под руководством ленивых уродов» прорыва в ранг Воин не было бы. Но потом решил, что конкретно этот «образ врага» играет мне на руку. То есть, создает дополнительную эмоциональную «привязку» в нашем мини-коллективе и, в какой-то степени, заменяет клятвы Даром, так сочно описанные в фантастической литературе, но почему-то отсутствующие в реальном магическом мире.

Так что ограничился своего рода обещанием:

— Продолжишь тренироваться так же добросовестно — этот ранг будет не последним. Что касается ненависти… знаешь, на мой взгляд, сильные чувства стоит приберечь для тех, кто по-настоящему дорог. А все остальные, включая врагов, их не заслуживают.

Кольцова склонила голову к плечу, расфокусировала взгляд, как следует обдумала последний тезис и согласно кивнула:

— Ну да: и Юдина, и Валета с его приближенными ты убивал одинаково равнодушно. Так, как будто убирал со своего… нет, с нашего пути какое-то препятствие. А ведь их можно было ненавидеть в разы сильнее инструкторов и руководства «Когорты»!

— Умничка! — похвалил ее я и вынудил переключиться на куда менее болезненную тему: — А теперь задумайся вот о чем: в данный момент у тебя, Воина, имеется очень достойный арсенал умений, но нет практического опыта их использования. Рассеивать внимание, одинаково серьезно раскачивая все и вся, мягко выражаясь, нерационально. Поэтому на первом этапе я предлагаю сосредоточиться на боевой связке, которая не раз и не два спасет тебе жизнь.

— Игнат, ты говоришь, а я делаю. И никак иначе! — как-то уж очень пылко заявила Ольга и снова замолчала.

Я пообещал себе обдумать это утверждение как-нибудь потом, медленно кивнул и перешел к конкретике:

— Самое опасное в любом бою — это контроль со стороны противника: если тебя остановили или серьезно замедлили, то ты, с достаточно высокой долей вероятности — уже труп. Согласна?

— Да.

— Тогда слушай внимательно. Наиболее часто применяющиеся умения контроля работают в строго определенной плоскости и фиксируют тех, у кого имеются умения вроде защитного покрова, не за конечности, а именно за него. Пополнять защиту в такой ситуации — полный и законченный идиотизм. Куда логичнее ее сбросить и в то же самое мгновение уйти стремительным рывком в направлении, перпендикулярном плоскости захвата. Но есть нюанс: если между сбросом и уходом будет сколь-либо значимый временной зазор, то ты, наоборот, подставишься. Причем в разы сильнее, чем тогда, когда вляпалась в замедлялку.

В тот момент, когда я описывал алгоритм сброса контроля, у напарницы округлились глаза. А после того, как замолчал, в них появился нездоровый фанатизм:

— Поняла. Отработаю до автоматизма! И огромное тебе спасибо!!!

— Только учти, что в этой связке должно быть четыре умения: сброс, рывок, активация и второй рывок. В сторону от прежней траектории. И еще: без продвинутого разгона сознания не сработают даже первые два. А теперь, когда ты уяснила задачу номер один на эту неделю, предлагаю вспомнить об ужине.

— Одного ужина мне будет мало! — предупредила девушка, вскакивая на ноги, и нахально усмехнулась: — В моих планах есть еще помощь в растопке бани, несколько о-о-очень долгих заходов в парилку, прыжки в ночное озеро и целительский массаж затылка…

Глава 7

14 ноября 2512 по ЕГК.

…Спонтанно принятое решение «на всякий случай» выйти в обратный путь не четырнадцатого рано утром, а тринадцатого в ночь, оказалось верным: если по дороге от места высадки до заимки мы нарывались на зверье всего дважды, и оба раза — на одиночное, то в этот раз пришлось порубиться с тремя волчьими стаями, стадом кабанов, медведицей с медвежатами, сбрендившим лосем, двумя лесными кошками и так далее. К сожалению, далеко не из всех таких схваток удавалось выйти целыми и невредимыми: только мое марево продавливали раз двенадцать-четырнадцать и раз пять ловили между рывками, а Ольге доставалось значительно больше. Так что уже к трем часам ночи наши комбинезоны потеряли товарный вид, а дохленьким регенерациям подвалило работы. Да, мелкой — заращивать ранки от магических умений, достававших после пробития марев и потому существенно ослабленных, царапин от когтей, колючих побегов, цепких корней и моей ледяной вьюги — но ее было многовато. А ведь блокировки запахов работали, как часы, и нас, в основном, находили по следам или замечая силуэты, «подчеркиваемые» непрекращающимся дождем.

К этому времени я преисполнился к Кольцовой нешуточным уважением — напарница, вынужденная рубиться ни на жизнь, а на смерть в непривычных условиях, так ни разу и не запаниковала. Хотя иные ситуации пугали даже меня. А еще эта девушка регулярно и на удивление спокойно сбрасывала контроль, постоянно перемещалась и — что самое главное — как-то умудрялась не только слышать мои команды, но и реагировать на них. Причем реагировать бездумно и без каких-либо колебаний даже тогда, когда они казались сумасшедшими или идиотскими. Впрочем, она убедилась в их рациональности после первого же прорыва сквозь мою вьюгу: да, этот навык практически продавил марево, зато позволил сбросить с хвоста четырех крупных волков и, заодно, добавил девушке уверенности в том, что я подаю команды не просто так.

Я тоже делал выводы. Моментами чертовски приятные. К примеру, во время схватки с самой крупной стаей волков по достоинству оценил боевую эффективность связки туман — разряд и решил, что даже на нынешнем уровне прокачки она неплохо заменяет наступательные гранаты. А во время боя со стадом кабанов понял, что воздушные лезвия уже наносят урон, сопоставимый с уроном от обычных игл.

Кстати, в промежутке времени между четвертью второго и началом четвертого ночи я несколько раз порывался забить на конспирацию, достать из рюкзака игольник и гранаты. Но мгновенно пробуждавшаяся паранойя не позволяла делать глупости, и я продолжал рисковать сразу двумя жизнями. А потом групповые нападения сменились одиночными и стали заметно реже, и это желание пропало само собой. Вернее, уступило место накапливающейся моральной усталости и… удовлетворению как собой-любимым, так и своей напарницей. Видимо, поэтому, вывалившись на берег Мрачного и убедившись в том, что мы пришли к точке подбора, а не куда-нибудь еще, неожиданно для самого себя дернул подушечку самосброса, сгреб Кольцову в объятия и от всей души чмокнул в то место марева, под которым прятался лоб:

— Оль, я в восторге: ты рубилась со зверьем, как настоящая добытчица, то есть, хладнокровно, расчетливо и не в «одно лицо», а в команде!

Она скинула невидимость, намертво сцепила руки на моей пояснице, уткнулась в мою грудь и зябко поежилась:

— Если бы не твоя наука и не два первых боя, позволивших поверить в тебя и в себя, то в бою со второй волчьей стаей я бы точно запаниковала. А так рванула в твою вьюгу еще до того, как поняла, насколько это самоубийственно, поняла, зачем ты меня в нее загнал, и выключила голову. А сейчас вспоминаю отдельные фрагменты ночного безумия и все лучше и лучше понимаю, что выжила только потому, что не думала и не оценивала наши шансы!

— А что с желанием вернуться? — ехидно спросил я, чтобы отвлечь ее от жутких воспоминаний.

Кольцова подняла голову и с вызовом уставилась мне в глаза:

— Оно никуда не делось: я хочу стать намного сильнее и готова на все, чтобы этого добиться!

— Отличный настрой! — улыбнулся я, потом сообразил, что продолжаю ее обнимать, и разомкнул объятия под Очень Важным Предлогом: — Поэтому давай-ка в темпе ополоснемся и переоденемся. А то выглядим, как бродяги…

— Ну, так мы и ждем «Бродягу», а не «Авантюриста»! — хихикнула она, но расцепила пальцы, сняла рюкзак и начала раздеваться.

Первые несколько секунд я разглядывал комбез, изрезанный ледяными кристалликами, и ждал возможности оценить состояние ран. А когда убедился в том, что ее регенерация уже затянула молодой кожей даже самые крупные порезы, слегка расслабился и со спокойной совестью любовался аппетитной фигуркой все время, пока избавлялся от одежды, мылся и одевался. Потом увидел, как она срывается в рывок, «оставляя в воздухе» верх от спортивной формы, услышал недовольный рык и озверел. Поэтому накрыл прессом ублюдочного медведя, поднимающегося после оплеухи, кинул «тестовую» иглу и, не обнаружив защиты, сначала ослепил хищника окоченением, а затем очень добросовестно искромсал воздушными лезвиями!

— Ага, сволочь… — правильно истолковав это буйство, промурлыкала напарница и шокировала. Невесть в который раз за последние пару недель: — Но самоотверженно предоставил себя на роль учебного материала. Так, может, воспользуешься оказией и научишь меня вырезать Искру и энергетические узлы из этого вида Одаренных животных?

…Оставаться на месте «практического занятия» и нарываться на новый бой мы, естественно, не захотели, поэтому прошли по берегу порядка пятисот метров в сторону устья Еланки и обосновались на одной из нижних ветвей здоровенного дуба. А уже через час с небольшим привлекли к себе внимание Бехтеева взмахами ХИС-а, дождались, пока «Бродяга» развернется и подойдет к кромке воды, по очереди перебрались на борт, затолкали рюкзаки в рундуки и устало попадали в кресла.

Увидев на нас не комбезы, а спортивные формы, Воздушник изумленно выгнул бровь и прервал молчание:

— Охота выдалась настолько веселой⁈

Я утвердительно кивнул, как-то почувствовал, что Геннадий Романович жаждет подробностей, и попросил Олю продемонстрировать ему свой комбез. Реакция опытного Одаренного заставила подобраться:

— Это вас так пробивали через защитные покровы⁈

— Ага… — кивнула напарница, не став сообщать, что львиная доля порезов была получена от «дружественного огня».

Тут Бехтеев посмотрел на меня и задал третий вопрос:

— И оно того стоило?

Ему снова ответила Кольцова:

— Игнат дрессировал меня. А я в восторге!

Он изумленно хмыкнул, затем склонил голову в знак уважения и плавно сдвинул вперед сектор газа.

Как только «Бродяга» набрал крейсерскую скорость, я жестами показал девушке, что не мешало бы поесть, и попробовал понять, какие еще выводы мог сделать Бехтеев, оценив наш внешний вид. Наличие марев объяснялось, к примеру, отсутствием изменений в пластике движений, появляющихся при тяжелых ранениях, а свежая кожа на подживающих мелких позволяла понять, что у каждого из нас имеется регенерация. Кроме того, мы с Олей не дрожали от холода, хотя сидели во влажном шмотье при температуре воздуха градусов, эдак, восьми-девяти, следовательно, согревались жаром, мотались по Пятну целую неделю, значит, наверняка имели в своем арсенале сумеречное зрение, но при этом не выглядели вусмерть измотанными, что свидетельствовало о наличии усиления тела.

«Да уж: имеющий глаза, да увидит…» — угрюмо подумал я после того, как закончил анализ, взял из рук Кольцовой контейнер со свиной печенью и вареным рисом, приготовленными накануне, вооружился вилкой и потерялся во времени. Напарница, судя по всему, отдавала должное еде с неменьшим энтузиазмом. А после того, как с нею было покончено, вдруг пересела ко мне, пихнула плечом в плечо и, привстав, еле слышно зашептала на ухо:

— Игнат, мне кажется, что нам надо показаться на заимке Докукиных хотя бы на пять минут: наш «тихий» уход в тренировочный рейд можно объяснить проснувшейся паранойей, а такое же возвращение даст возможность обвинить тебя в неуважении или чем-нибудь еще!

Я обдумывал эту мысль и до ухода в рейд, и на «Юдинской» заимке, но определенного решения так и не принял, ибо был сыт по горло общением с представителями этого рода и очень не хотел, чтобы Петра Сергеевича вдруг осенило идеей напроситься ко мне в ученики. Но откладывание решения на потом проблему, увы, не решило, поэтому, выслушав аргументы Кольцовой, обреченно вздохнул, благодарно улыбнулся советчице и пересел к Бехтееву.

Договориться на остановку длительностью не более четверти часа удалось без труда и каких-либо доплат, поэтому через какое-то время катер пришвартовался к знакомой пристани, и я, забравшись на мокрый настил, в гордом одиночестве рванул к не менее знакомым воротам. А уже минуты через две в том же темпе рванул обратно. Ибо, по словам Кота, открывшего калитку, Петр Сергеевич еще утром убыл в учебно-боевой выход «аж» до наступления сумерек, а ждать столько времени я, «увы, не мог».

Эта незапланированная задержка оказалась первой и последней. Так что в восемь с минутами вечера мы с Олей благополучно выбрались на пристань форпоста «Дальний», попрощались с Геннадием Романовичем и поплелись к стоянке. А там, закинув рюкзаки в багажный отсек, посовещались и решили, что помоемся и поужинаем дома, быстренько переоделись в сухое, по очереди перебрались на свои места и с наслаждением «стекли» в комфортабельные кресла. Вернее, стекла. Кольцова. А я сначала завел двигатель и врубил печку. Потом закрыл заднюю дверь и заблокировал замки. И только после этого уперся затылком в подголовник, закрыл глаза, вытянул ноги, едва заметно склонил голову, здороваясь с Дайной, и превратился в слух.

— Добрый вечер, Игнат! — радостно поздоровалась она. — Я соскучилась до безумия. Хотя, вроде бы, без дела не сидела. И не только потому, что сидеть мне, увы, не на чем. Просто шуршала, как «Пауки» из штурмового бота под моим же началом. Результаты этой деятельности в коттедже покажу завтра и завтра же дам возможность ознакомиться с кое-какими информационными блоками. Вопросами замучаю вечером, ибо нуждаюсь в распространенных ответах. Так что сейчас обойдусь буквально парой фраз: срочных новостей нет и… трогай уже машину с места: я-из-коттеджа уже извелась от любопытства!!!

Я улыбнулся и открыл глаза, затем сделал вид, что выбираю маршрут, включаю дворники и дополнительную светотехнику, поставил ногу на педаль газа, взялся за руль и мысленно рассмеялся: соскучившийся БИУС, перехватив управление, стартовал с места в режиме гоночного болида, пересек стоянку по диагонали, благо, машин на ней было всего штук пять, вылетел за пределы форпоста и сварливо проворчал:

— Вот как надо торопиться ко мне-любимой!!!

— Это было… захватывающе! — параллельно ей восторженно выдохнула напарница. — Я понимаю, что сейчас не лучшее время для такой езды, но, черт возьми, хочу еще!!!

— Ты становишься адреналиновой маньячкой… — усмехнулся я и получил забавный ответ:

— Ага: мне, оказывается, безумно нравится опасность, скорость и почти любой подготовленный риск!

Слово «подготовленный» легло мне на душу, как родное, но я все равно не удержался от подначки:

— Это завуалированный намек на то, что завтра-послезавтра ты снова потащишь меня в Пятно?

Тут девушка посерьезнела:

— Нет, ни завтра и ни послезавтра я тебя туда точно не потащу — не хватит совести. А еще этой ночью я додумалась до неожиданной мысли: тренировки в Пятне затачивают нас только на выживание в Пятне, а для того, чтобы как следует вписаться в высший свет, надо учиться совсем другому…

— А девочка-то умнеет на глазах… — прокомментировала эти слова Дайна.

— … и я бы хотела сочетать приятное с полезным. То есть, после недели в Пятне проводить неделю в Большом Мире. Только с умом, то есть, к примеру, проштудировать учебный курс по этикету, а потом закрепить навыки походом в какой-нибудь хороший ресторан. Или, почитав статьи театральных критиков, составить личные впечатления о новинках сезона. Причем во время любых выходов в свет одеваться и держаться по верхней планке допустимого для купцов первой гильдии и членов их семей.

— Красотка, че! — восхитилось мое личное наказание, но я пропустил это восклицание мимо ушей и повернулся к Кольцовой:

— Откровенно говоря, всем вышеперечисленным я планировал заняться с начала декабря. Чтобы ты успела привыкнуть к новому статусу и не пугалась ни высокомерных аристократов, ни особо героических потомственных вояк, ни зажравшихся купцов…

— Я больше не испугаюсь. Никого и никогда… — спокойно, но уверенно пообещала она и добавила три предложения, понравившиеся нам с Дайной как бы не больше этих: — Хотя бы потому, что только сегодня ночью заглянула в глаза смерти более полутора десятков раз и пришла к выводу, что она убивает слабых. А еще не буду нарываться, так как, проанализировав свой разговор с Докукиными, поняла, что любая произнесенная фраза может быть вывернута наизнанку и использована против нас. Впрочем, не буду и утираться: да, в нашем роду всего два человека, но он — лучший. А терять лицо — смерти подобно…

Вместо ответа на этот монолог я протянул Ольге руку. Объяснять ничего не пришлось — она ее с удовольствием пожала, затем привалилась к моему плечу и грустно вздохнула:

— Эх, появился бы ты в моей жизни хотя бы на неделю раньше…

…До дому мы добрались аж во втором часу ночи, загнали внедорожник в гараж, с огромным трудом заставили себя вытащить из рюкзаков грязное шмотье и поплелись «на другую сторону холма». Меня к этому моменту уже плющило от голода, поэтому, поднявшись на второй этаж, я сходу направился на кухню. Когда именно Ольга отжала у меня пакет с вещами, честно говоря, не заметил, ибо мечтал дорваться до холодильника и сожрать хоть что-нибудь.

Рванув на себя вожделенную створку, наткнулся взглядом на вакуумную упаковку с ветчиной, быстренько распотрошил и умял ровно половину. Потом открыл упаковку с соком, заставил себя достать два бокала, наполнил оба и только после этого вцепился в свой.

— Девочку надо привязывать сильнее… — проворчала Дайна. — Знай она о моем существовании, ты не маялся бы дурью, придумывая, что приготовить на скорую руку, а сел бы за накрытый стол и насладился нормальным ужином!

Я вздохнул в знак того, что был бы не против, но не знаю, как, цапнул контейнер с куриными яйцами и услышал сразу два голоса. БИУС пообещал что-нибудь придумать, а Кольцова, нарисовавшаяся на пороге, повелительным рыком послала меня куда подальше. В смысле, заявила, что готовка — это не мое, и отправила мыться.

Возражать я и не подумал — назвал ее спасительницей, пронесся мимо и умчался в свою ванную. А минут через пятнадцать-двадцать пришел обратно. На умопомрачительный аромат жарящейся рыбы. Как оказалось, Кольцова уже заканчивала готовить филе лосося в каком-то хитром соусе и с жареным рисом. Мяса я обожрался в Пятне, так что чуть не захлебнулся слюной и все четыре минуты восемнадцать секунд до получения своей двойной порции гипнотизировал то сковородку, то часы. Потом попробовал первый кусочек и аж застонал от наслаждения:

— Оль, ты у меня волшебница…

— Спасибо. И приятного тебе аппетита… — довольно отозвалась она и… направилась к двери: — Я — мыться. Ибо садиться за стол грязной, как чушка, не готова.

Тут я проявил нереальное самопожертвование — заявил, что подожду, метнулся за глубокой тарелкой, накрыл ею свою и демонстративно убрал руки за спину:

— Беги уже. А то я за себя не ручаюсь…

Девушка рассмеялась и исчезла, а через Вечность — слава богу, не очень долгую — вернулась обратно в светло-голубом халате и с чалмой из полотенца на голове. И пусть к этому времени блюдо немного остыло, я вдруг ощутил себя дома. В смысле, в семье. В той самой, которой лишился в далеком детстве и не обрел после переселения к Александре Никифоровне. Кстати, торкнуло — будь здоров. А мгновением позже прибило еще сильнее: Кольцова, севшая не напротив, а рядом, абсолютно бездумно прижала колено к моему бедру, а локоть — к локтю и от избытка положительных эмоций выдохнула три слова:

— Боже, какой кайф…

Мне тоже было здорово — не передать словами. Поэтому я не столько ел, сколько наслаждался ощущением эмоциональной близости к девушке, всего за месяц с небольшим умудрившейся врасти в мою душу, и страшно не хотел, чтобы этот ужин заканчивался. Что самое приятное, Кольцову плющило в том же ключе, так что после уничтожения рыбы на столе появились чай и десерт, а колено и локоть снова заняли облюбованные места. Если бы не бессонная ночь, тяжелейший переход и долгая дорога, то мы наверняка засиделись бы до утра. Увы, в какой-то момент глаза начали закрываться сами собой, а речь потеряла связность. Поэтому я, нехотя приняв волевое решение отправляться баиньки, первым встал из-за стола и галантно подал напарнице руку.

Ольга грустно поднялась на ноги и решительно уставилась мне в глаза:

— Сегодня я отключусь даже стоя. Но за неделю, проведенную на заимке, настолько привыкла засыпать рядом с тобой, что перспектива валить в свою спальню и засыпать в одиночестве убивает наповал. В общем, приюти меня… еще и сегодня, ладно?

Глава 8

15 ноября 2512 по ЕГК.

…Несмотря на очень поздний отбой, я почему-то продрал глаза в десять с минутами, попробовал вернуться в сон, в котором, наконец, завалил Антона Селиверстова с шестого курса факультета противодиверсионной службы, но обломался: организм был бодр и полон сил, а сознание — кристально ясным. Но стоило открыть глаза и обнаружить слева густую гриву волос и верх спины Кольцовой, как память заставила вспомнить вчерашнее ощущение счастья, и настроение резко пробило потолок. Будить сладко спящую девчонку я, само собой, не собирался, так что бесшумно выскользнул из-под своего края одеяла и на цыпочках унесся в туалет. Потом ополоснулся, немножечко подумал и… вернулся в кровать. Ибо тренироваться или грузить голову каким-нибудь зубодробительным учебным курсом, толком не успев вернуться из Пятна, не хотелось от слова «совсем».

Как ни странно, Дайна, которой я пожелал доброго утра при первой же возможности, оказалась того же мнения. Но предупредила, что расслабиться мне не даст. Ибо жаждет поделиться результатами своей деятельности. Мне тоже было интересно, что столь деятельная особа успела натворить за целую неделю, вот я в слух и превратился. Еще до того, как вернулся под одеяло, лег на спину и закинул за голову правую руку.

Как водится, ожидание не затянулось:

— Для начала новости домашние. «Ёжик» твоей подружки доведен до ума по стандартам, разработанным для «Порыва». Если что, база для микродронов спрятана в двигательном отсеке и крайне труднодоступна. Далее, один блок развертки голограмм, интегрированный в ИРЦ твоей спальни, активируется словосочетанием «Подруга, порадуй меня, наконец, нормальной картинкой!», а второй, который я сегодня ночью впихнула в твою машину, счастливым стоном «Ну, наконец-то я один!». Кстати, таких блоков мы прихватили как-то уж очень мало: стоит Ольге упасть под тебя по полной программе, как такие же приблуды потребуются и ей. Кроме того, я присмотрела артефактную систему защиты для этого домика, и решила, что для ее доработки потребуется еще как минимум восемь таких блоков.

«Зачем?» — жестом полюбопытствовал я и получил убийственный ответ:

— Я приобрела и слегка доработала пять местных универсальных дроидов-горничных той же модели, что мы видели у Докукиных.

С новой прошивкой и под моим управлением эти игрушки будут в состоянии раскатать в блин почти кого угодно. Но привлекать к ним внимание я считаю нецелесообразным, так что во время визитов гостей эта пятерка будет прятаться под голограммами, которые местные жители примут за результат работы высокоранговых артефактов Иллюзии. В общем, покупка артефактной системы защиты надежно залегендирует не только эту странность нашего родового гнездышка, но и десяток-полтора других. Да, этот комплекс стоит приличных денег, но в настоящее время у тебя на счету лежит три с лишним миллиона, а в криоконтейнере заныкано больше сотни дорогих ядер, так что потерю шестисот тысяч ты даже не заметишь.

Я едва заметно кивнул в знак того, что даю добро на такие траты, и довольный БИУС, поблагодарив меня за понимание, плавно переключился на результаты своих изысканий в Сети:

— Как ты, наверное, догадываешься, я продолжаю собирать информацию о магии. В прошлый четверг нашла точные данные по одной из устаревших и, вроде как, чертовски дорогих систем защиты особо важных объектов от так называемых теневиков. Аструма у нас с тобой — слава гиперпространственным струнам — предостаточно, поэтому я радостно ухнула почти все его нынешние запасы на апгрейд коттеджа и ближайших подступов к нему, благодаря чему гарантированно засеку и, как минимум, придержу даже самых хитроумных Одаренных.

Продавать аструм я точно не собирался. Кроме того, понимал, что такая защита может и пригодиться, так что кивнул еще раз, и вдохновленная Дайна переключилась на еще более интересную тему:

— А еще я набрала критическую массу разных методик по развитию целительства и метаморфизма, привела их к общему знаменателю, составила список ядер, которые тебе надо будет добыть, подготовила базу данных по их «донорам» и тэдэ. Но это не к спеху: если я правильно вычленила суть из сотен недомолвок и намеков, то весь ажиотаж вокруг этих школ магии затеян только из-за фантастических возможностей сочетания двух навыков от второго ранга и выше — регенерации и лепки: по слухам, некоторые Богатыри, имеющие их в своем арсенале, практически останавливают старение и корректируют свою внешность чуть ли не так, как заблагорассудится.

До второго ранга мне было расти и расти, поэтому я шевельнул правой рукой — мол, это действительно не к спеху, рассказывай дальше.

Рассказала. О том, что подготовила учебный курс по дуэльному кодексу и что разобралась в особенностях местного налогообложения. А потом очень сильно напрягла, заявив, что не советует лезть в льготное, ибо оно поставит меня в уязвимое положение и подарит представителям ряда государственных структур и — опосредованное — Докукиным такие сумасшедшие возможности для давления или узаконенных грабежей, что страшно представлять.

Тут я мысленно обозвал Докукина-старшего ублюдочным интриганом и демонстративно поморщился.

— Ага: урод он конченный… — согласилась помощница, и аккурат в этот момент Оля, перевернувшись на правый бок, обхватила меня поперек корпуса, закинула колено на бедро и пристроила голову на плечо.

— Хорошие у нее, однако, появились привычки! — хохотнула Дайна, правильно истолковала вопросительно выгнутую бровь и уверенно сообщила, что девушка все еще спит, соответственно, этот переворот и «захваты» — ни разу не игра.

Не знаю, почему, но после этих слов у меня потеплело на душе, а взгляд сам собой уперся сначала в аккуратный носик, а затем в сочные розовые губки.

— Красивая. Даже во сне… — авторитетно заявила главная ценительница женской красоты всея Вселенной, и я, насмешливо фыркнув, неожиданно для самого себя взял и подул на ресницы напарницы.

А она почувствовала. Но вместо того, чтобы проснуться и открыть глаза, закинула левую руку за голову, с наслаждением прогнулась в спинке и потерла ладошкой лицо. Потом потянула носом и, видимо, почувствовав мой запах, негромко замурлыкала:

— Доброе утро, Игнат! Я видела такой интересный и, что самое главное, нужный сон…

— Расскажешь?

— Конечно… Но позже, ибо он натолкнул меня на такую восхитительную идею, что нет слов!

Тут она сообразила, что опять лежит, закинув на меня колено, без особой спешки вернула ногу на простыню и выкатила мне шутливую претензию:

— Нельзя быть таким уютным: стоит заснуть рядом с тобой, как руки и ноги начинают жить своей жизнью!

— Ты хочешь сказать, что спала со мной последний раз? — в том же стиле парировал я.

— Не-не-не! — затараторила она и ляпнула: — Я хочу сказать, что рядом с тобой нельзя засыпать! А спать, как раз… хм…

Я рассмеялся сразу. Дайна — через секунду. А Кольцова шустренько выкрутилась из забавной ситуации:

— … жизненно необходимо: рядом с тобой я по-настоящему отдыхаю, всегда просыпаюсь счастливой и заряжаюсь положительной энергией на весь день. Кстати, о сегодняшнем дне: ты бы не мог эдак через час-полтора съездить со мной в Лукоморье?

— Запросто.

— Спасибо! — благодарно воскликнула она, выскользнула из-под одеяла, вскочила с кровати, цапнула с кресла халат, прижала к футболке, заменявшей ночнушку, и снова повернулась ко мне: — Я — мыться. Закончу через полчаса. Что приготовить на завтрак?

…Гора оладушек со сгущенным молоком доставила море удовольствия, но отбила всякое желание шевелиться. Тем не менее, я героически победил собственную лень, надел костюм, который описала Кольцова, дождался ее в гостиной, несколько секунд позалипал на фигурку в белом костюме с черными обшлагами, сделал абсолютно искренний комплимент и предложил девушке левый локоть. Идти в гараж под руку было смешно, но мы справились. А там Ольга заявила, что хочет порулить, и пригласила меня в свой «Ёжик».

Я согласился — довел ее до водительской двери, помог забраться за руль, обошел машину, уселся на пассажирское сидение и быстренько настроил его под себя. Пока возился с кучей регулировок, напарница успела вырулить из гаража под проливной дождь, закрыть ворота и спокойненько доехать до КПП. Особо не разгонялась и за ним, но Дайна даже так заметила ряд изменений в манере вождения и заставила обратить на них внимание:

— Игна-ат! Обрати-ка внимание на посадку и положение головы этой красотки… А теперь оцени внутреннюю уверенность, с которой Ольга ведет свой внедорожник, и скажи, у тебя совесть есть⁈ Я до сих пор не знаю, что заставило ее так поменяться!!!

Микродронов в поле моего зрения не обнаружилось, но я был уверен, что эта вредина меня видит, вот и состроил виноватое лицо. Буквально на долю секунды. А через несколько мгновений Кольцова вырулила на трассу и прервала молчание:

— Я обещала рассказать свой сон. Так вот, в нем мы с тобой были на балу. На самом настоящем. Что именно танцевали, честно говоря, не помню, зато помню, что пьянела от легкости, с которой ты кружил меня по огромному залу, и понимала, что красивее нас не танцует ни одна пара. Хотя видела только твои глаза, а других мужчин в принципе не замечала. Помню завистливые шепотки за спиной, ненавидящие взгляды женщин на меня и раздевающие — на тебя. Страх в глазах напыщенного аристократа, сначала вызвавшего тебя на дуэль, а потом услышавшего твое «Деремся немедленно, сталью и Даром, без подмен и до смерти…» и побледневшего, как полотно. Официанта, смазливого до омерзения, регулярно предлагавшего нам то вино, то шампанское, но вежливо посылаемого куда подальше. Губастую блондинку лет тридцати с приличным гаком, предложившую тебе себя в обмен на Искру оплеухи пятого ранга. И чей-то голос, постоянно убеждавший тебя не торопиться с отъездом. Но самое важное случилось уже после того, как мы каким-то образом переместились в огромный подземный гараж: ты провел меня мимо длинного ряда лимузинов, взглядом показал на ярко-синий «Краб», невесть с чего затесавшийся среди них, и с усмешкой заявил, что на такие мероприятия надо приезжать не только в правильной одежде, но и на правильных машинах.

— И поэтому ты везешь меня в автосалон? — спросил я, заметив, в какую сторону мы повернули.

— Да! — ответила она. — Я решила подарить тебе роскошный спортивный автомобиль, чтобы уже на этой неделе мы выехали в свет не на внедорожнике, а на четырехколесном монстре, который никто никогда не назовет колымагой!

— «Ёжика» ты купила себе сама… — с намеком напомнил я и нарвался на чертовски эмоциональный ответ:

— Неправда: последнюю зарплату я получила за несколько дней до того, как ты отбил меня у змеи. А все, что у меня появилось с того момента, включая жизнь — твои подарки. Или, если пользоваться твоей терминологией, вло-же-ни-я! Вложения в пробуждение желания жить и непоколебимой уверенности в себе, в усиление характера и Дара, в обретение сумасшедших умений и… Да, черт, перечислять все то, что ты для меня сделал, можно до потери пульса, так что я имею полное право ответить тем же. И хочу этого! Всей душой и всем сердцем, понимаешь?!!!

Я понимал. Вернее, видел разницу между подарками, которые о-о-очень давно получал от родителей, и всеми остальными. А еще откуда-то знал, что в порыве этой девушки нет и намека на расчет. Поэтому осторожно накрыл ее предплечье ладонью и примирительно вздохнул:

— Понимаю. Честно. И буду счастлив принять твой подарок.

— И выберешь машину на свой вкус, не обращая внимания на цену?

— Она аж дрожит от надежды и радостного предвкушения! — на всякий случай сообщила Дайна, и это утверждение стало последним аргументом за ответ «Да!» Вот я его и озвучил. Причем не обреченно, а с предвкушением. Так как не получал настоящих подарков целую вечность и соскучился по настоящей радости в глазах того, кто дарит.

Не знаю, что Кольцова увидела в моем взгляде или услышала в голосе, но накрыло ее по полной программе. И до кучи зацепило меня. В результате в автосалон мы ввалились, сияя на зависть звездам класса W, и наткнулись на знакомого консультанта. А этот идиот имел глупость съязвить:

— О-о-о, вы, наконец, определились с выбором? Или, как в прошлый раз, решили просто прогуляться мимо красивых автомобилей?

Я вперил в него равнодушный взгляд и задал встречный вопрос:

— Вы ведь получаете какой-то процент с машин, проданных с вашим участием, верно?

— Да! — гордо заявил он.

— Отлично! — мурлыкнула Ольга, догадавшаяся, для чего я это спросил. И ударила на поражение: — Значит, нам нужен другой продавец-консультант.

— Да, но это мой зал! — воскликнул дурачок и побледнел, услышав мой ответ:

— Уверен, что это исправимо. И очень не советую проверять, как далеко мы готовы зайти, чтобы этого добиться…

Проверять мои слова он не решился — отошел в сторону и еле слышным шепотом в гарнитуру вызвал к нам другого сотрудника автосалона. Я понимал, что этот дурень понизил голос не просто так, но не хотел портить настроение ни Кольцовой, ни себе, поэтому спокойно двинулся дальше. И, оглядев ряд действительно красивых автомобилей, услышал долгожданный совет Дайны:

— Игнат, бери черную «Стихию»: да, выглядит она, может, и простенько, но исключительно надежна, заслуженно считается эталоном управляемости во всем диапазоне скоростей, даже в базовой комплектации и с самым слабым движком способна порвать двадцать семь из тридцати девяти представленных тут красоток, а в этой конкретной — абсолютно все, обладает воистину сумасшедшим тюнинговым потенциалом и, что самое важное, входит в десятку самых престижных серийных спортивных автомобилей Империи. Да, стоит триста девяносто тысяч, но этот подарок тебе, по сути, делает покойный Валет, так что порадуй и свою девочку, и себя!

В марках автомобилей анклава я разбирался, мягко выражаясь, неважно, поэтому замедлил шаг, был понят, получил подсказку и, скорректировав курс, подвел напарницу к «эталону управляемости». Оля, в отличие от меня, была местной, так что узнала эту машину с первого взгляда и радостно согласилась с выбором:

— Да, все верно: ты должен ездить именно на «Стихии»!

Сейчас глянем, в какой она комплектации…

В этот момент из-за моей спины вывернулся рыжеволосый парень чуть постарше меня, вежливо поздоровался и со вздохом сообщил, что этот филиал их автосалона торгует автомобилями исключительно топовых комплектаций, ибо тут, в Лукоморье, уже начала отдыхать самая состоятельная молодежь страны.

— Отлично! — удовлетворенно кивнула девушка и снова посмотрела на меня: — Милый, как тебе ее цвет?

— Очень даже…

— Проверять ее в деле будешь?

— Зачем? — притворно удивился я. — Это же «Стихия», а не какой-нибудь рыдван!

— Что ж, тогда мы ее берем.

— Простите? — ошалело выдохну продавец-консультант, настропаленный первым и точно не ожидавший такого решения.

Кольцова изумленно выгнула бровь и насмешливо фыркнула:

— Мы берем эту машину. Прямо сейчас. Что тут непонятного?

— Она стоит триста восемьдесят девять тысяч девятьсот рублей!

— И-и-и? — «не поняла» Оля и… потерлась щечкой о мое плечо: — Я делаю подарок. Любимому мужчине. Дальше объяснять?

Я мысленно хмыкнул и величественно кивнул, Дайна расхохоталась, а парень, наконец, сообразил, что мы не шутим, и рассыпался в извинениях.

С этого момента бедняга переключился на другую волну и включил нам режим наибольшего благоприятствования — «построил» специалиста отдела продаж, проводил нас в его кабинет, стоял у несчастного над душой все время, пока тот оформлял документы, обеспечил наличие кассира на рабочем месте чуть ли не раньше, чем узнал, что моя спутница будет платить наличными, и, конечно же, всеми силами пытался впарить всякую мелочевку. Кроме того, поспособствовал скорейшему перегону «Стихии» в зал выдачи, быстренько помог разобраться в алгоритме взаимодействия с ИРЦ и показал кое-какие «фишки» производителя. А после того, как мы поблагодарили его за помощь, пожелал всего хорошего и проводил машину до выезда на улицу. Правда, о последнем «прогибе» я чуть позже узнал от БИУС-а, так как в тот момент управлял незнакомой машиной с чрезвычайно буйным нравом и ни на что не отвлекался.

Кстати, управлялась она действительно идеально. По крайней мере, на маленьких скоростях. Поэтому, доехав до Олиного «Ёжика» и припарковав «Стихию» дверь в дверь с ним, я без какого-либо внутреннего сопротивления поцеловал напарницу в щечку, от души поблагодарил и… добавил еще толику радости провокационным предложением:

— Раз у нас с тобой появилась машина для выездов в свет, значит, нужна еще и подходящая одежда. Ты как, готова к круизу по магазинам?

Она лукаво прищурилась и рассмешила… Дайну:

— Я готова на все, что угодно! Но одежду для меня и в этот раз должен подбирать ты…

Глава 9

17 ноября 2512 по ЕГК.

…К семи вечера Кольцова дышала, как загнанная лошадь, и толком ничего не видела из-за пота, заливавшего глаза, но продолжала рубиться на зависть любому берсеркеру. Да, ее техника хромала на обе ноги, более-менее достойно отработанных боевых комбинаций было всего две, а тактическое мышление — по меркам АПД — тянуло от силы на два балла, зато усиление тела повышало выносливость как бы не в разы, а воля к победе… а за волю к победе, жажду знаний и готовность умереть, но научиться, которые на каждой тренировке демонстрировала Оля, любой инструктор Академии, не задумываясь, простил бы ей все огрехи и взял в личные ученицы. Я инструктором не был, но оценил эти плюсы характера напарницы еще на заимке Юдина, из-за чего вкладывался в эту грань развития девушки с невероятным удовольствием и так же серьезно, как во все остальные. Из-за чего почти каждый день заигрывался и заканчивал плановое двухчасовое занятие не раньше, чем через три.

Однозначно заигрался бы и в четверг, но планы на этот вечер никто не отменял, а главная надзирательница «рода» получила боевой приказ «бдеть и не пущать». В результате в девятнадцать ноль-ноль она «постучалась» мне в правое ухо и сообщила, который час. Пришлось разрывать дистанцию рывком, выставлять перед собой обе ладони и тормозить не на шутку разошедшуюся противницу ее самой нелюбимой командой с небольшим дополнением:

— На сегодня хватит. А то пролетим мимо поездки…

Дополнение сработало, как выключатель — Оля остановилась, опустила руки и вымученно улыбнулась:

— Не-не-не, пролетать нам никак нельзя!

Потом на подгибающихся ногах подошла к скамье для жима лежа, взяла с нее полотенце, вытерла мокрое лицо и задала традиционный вопрос:

— В море окунаться будем?

— Конечно! — улыбнулся я и, чтобы не терять времени впустую, стянул с себя все, кроме плавок, и сорвался с места.

По подземному коридору пробежал в обычном режиме, холл первого этажа пересек одним рывком, сдвинул в сторону дверь, вынесся под до смерти надоевший дождь, привычно активировал жар и «попрыгал» к линии прибоя. В этот раз волнение не тянуло и на половину балла, но вода была мутной. По крайней мере, в нашем заливчике. Тем не менее, я влетел в нее на полной скорости, поплыл метров пятнадцать, остановился, развернулся и прикипел взглядом к сосредоточенному лицу напарницы, старательно работавшей над каждым гребком и толчком. После того, как девушка преодолела две трети дистанции, начал пятиться, за счет чего «помог» ей преодолеть несколько лишних метров. Потом подставил руку, похвалил, дал немного отдохнуть и погнал к берегу все той же нелюбимой командой:

— На сегодня хватит.

Возражения? Просьбы? Уговоры? Ага, щаззз: Оля дисциплинированно развернулась на месте и поплыла. А где-то через полминуты вышла из воды, серией рывков допрыгала до дома, скользнула в щель между открывающейся дверью и дверным косяком, цапнула со специальной полки банное полотенце и исчезла из поля зрения. Нет, не под невидимость, а просто метнулась в лифт, на котором, по задумкам архитекторов, любители поплавать в море должны были подниматься к ванным комнатам, не заливая водой холлы, лестницу и коридоры. Я, естественно, ворвался в ту же кабинку, но немногим позже, ткнул в сенсор второго этажа и растрепал напарнице мокрые волосы:

— Ну как, оклемалась?

— Почти… — устало кивнула она и сварливо добавила: — Зато расслабиться — не расслабилась.

Расслаблялась она, вцепляясь в мои плечи и изображая премиленький балласт все то время, пока я плавал к Большой Воде и обратно. Да, только в те дни, когда позволяло волнение, но все равно привыкла к таким покатушкам и расстраивалась, если они не случались.

Этим вечером волны, вроде как, позволяли.

Но поездка… поездка была важней. Вот я об этом и напомнил:

— Спешим…

— Угу… — грустно улыбнулась Оля, первой вышла из лифта и, сделав два шага в сторону своей ванной, пообещала не задерживаться.

Ее словам можно было верить, так что ускорился и я — сдвинул в сторону «свою» дверь, в темпе добрался до душевой кабинки, вломился внутрь, снял жар и ткнул в сенсор включения самого комфортного режима подачи воды. Помылся, что называется, бегом, точно в таком же режиме высушил волосы и тушку, в два рывка добрался до гардеробной и услышал Ценное Указание Дайны:

— Надевай шмотье из стопки на полке, которую я только что подсветила — все шмотье, которое в теории может пригодиться в поездке, Кольцова уже отправила в машину.

— Отправила? — эхом повторил я самое важное слово этого монолога.

— Ага! — подтвердила верная помощница и весело хихикнула: — А что в этом такого, если программная оболочка, которую ты, вроде как, прикупил у своего знакомца в СБ Императорского банка, интуитивно понятна, а универсальные дроиды, на самом деле управляемые мною, не ошибаются?

— Да ничего… — вздохнул я, натягивая трусы. — Просто Ольга так легко хватает все технологические новшества, тихой сапой внедряемые тобою, что это моментами пугает.

— Зря: эта девочка понимает, что мечту, в которой она живет, создаешь ты, и перегрызет глотку любому, кто вздумает покуситься на ее счастье.

— Мне бы твою уверенность в ней… — пробормотал я, вдев левую ногу в штанину.

За БИУС-ом не заржавело:

— Могу показать нарезку из записей, сделанных в ее части коттеджа, и присовокупить к этому ролику анализ мимики, жестов, слов напеваемых песен и даже ритма дыхания. Ибо не только вижу и слышу эту девочку двадцать четыре часа в сутки, но и анализирую чуть ли не каждый ее вздох!

Я выяснил, насколько въедлива и недоверчива моя помощница, еще в самом начале первого курса, когда «додумывался» проверять правильность ее выкладок, так что в этот раз отрицательно помотал головой:

— Нет, смотреть ролик не буду — это будет неправильно по отношению к Ольге. А доверия к ней и так достаточно много. Или… пока недостаточно, но с каждым днем становится все больше и больше.

— Слова не мальчика, но мужа! — подколола Дайна, затем посоветовала расстегнуть на рубашке две верхние пуговицы, назвала красавцем и погнала на кухню. К «дроидам, заканчивающим готовить ужин». Ольга примчалась туда же минуты на полторы позже меня, принюхалась к умопомрачительным ароматам, витающим в помещении, и заявила, что моя программа рвет ее душу на части!

— Почему это? — полюбопытствовал я и помог напарнице опуститься в ее любимое кресло.

— Дроиды под ее руководством делают все домашние дела как минимум не хуже меня. И, с одной стороны, это здорово, так как экономит очень много времени. А с другой расстраивает, лишая возможности заботиться о любимом напарнике!

— Ты забыла упомянуть о том, что благодаря этим славным помощничкам уже третий день тренируешься в паре с любимым напарником как минимум на два с половиной часа дольше, чем раньше! — напомнил я и отодвинулся от стола, чтобы позволить дроиду поставить передо мной тарелку с филе форели в сливочном соусе и картофельным пюре. А после того, как «умная машина» принесла еще и бокал с вишневым соком, «автоматически» сказал ей спасибо.

Как ни странно, Ольга отзеркалила и этот поступок. Потом попробовала рыбу и весело добавила:

— Ты прав: раз дроиды постарались и приготовили нам настолько вкусное блюдо, значит, не поблагодарить их будет самым настоящим свинством!

— Верно… — удовлетворенно мурлыкнул БИУС и заявил, что этот тезис при совсем небольших усилиях с моей стороны позволит основать чертовски нужную традицию и при любом удобном случае хвалить ее-любимую. Эту же тему развивала и следующие полчаса. Зато после того, как со всем съедобным было покончено, страдальчески завздыхала: — Ну вот, через каких-то восемь минут вы меня бросите в одиночестве на целую Вечность…

Я скептически скривился в знак того, что все еще помню о последней доработке «Стихии», соответственно, понимаю, что база микродронов с давно не используемого «Наруча» и сами «птички» уже подарили очередному клону страдалицы те же самые возможности, которыми пользуются все остальные ее копии.

Дайна обозвала меня бессердечным сухарем и пообещала как-нибудь страшно обидеться. Потом перестала валять дурака и сообщила, что нам пора. А я продублировал эту фразу Кольцовой…

…Из коттеджа выехали минута в минуту, убедились, что снаружи все еще льет, как из ведра, и неспешно покатили к КПП, хотя «Стихия» рвалась в бой и недовольным урчанием мощнейшего движка сводила нас с Олей с ума. Да, на трассе удалось разогнаться «аж» до смешных ста двадцати километров в час, на которых дворники еще успевали сметать воду с лобового стекла, но эта скорость радовала намного меньше, чем хотелось бы. И Кольцова нашла альтернативу недополученному наслаждению: покопалась в настройках ИРЦ, привела к «правильному звучанию» воистину сумасшедшую акустику, нашла радиостанцию с забойными ритмами и врубила так громко, что машина начала подпрыгивать. И пусть большая часть композиций в большей или меньшей степени резала мой «иномирный» слух, определенное удовольствие я все-таки получил. Точнее, получал. Всю дорогу до железнодорожного вокзала города Владимира.

А там пришлось вырубить ИРЦ, так как дождь мешал нормально ориентироваться по недостаточно хорошо читаемым указателям, а слишком громкая музыка напрочь забивала голос Дайны. Зато с ее подсказками нужная платформа нашлась от силы за пару минут, и мы, «слив» в соответствующий сканер электронные билеты, загнали машину в специальный вагон.

Фиксацией автотранспорта, перевозимого таким образом, занималась автоматика, но мы с Олей все равно понаблюдали за процессом с начала до конца, и только после этого отправились на поиски своего купе.

Эта часть поезда стояла в крытой части вокзала, дабы аристократы, потомственные военные и самые состоятельные представители купечества ненароком не промокли. Так что до третьего вагона мы добрались сухими, опознались перед сканером, прошли по роскошному коридорчику до пятой двери и вошли в не очень большой, зато уютный двухместный люкс.

Пока я разбирался с настройками электронного замка, Кольцова кинула на правую полку пакет с «домашними вещами», прихваченный из «Стихии», затем заглянула в наш персональный санузел, сунула нос в шкаф и задумчиво хмыкнула:

— А ведь это — вагон для купеческих. Получается, что в двух первых еще уютнее?

— Наездимся и в них… — пообещал я, заблокировал дверь и уставился на пакет.

— Зря тащили… — сообщила девушка и мотнула головой в сторону шкафа: — В нем — два великолепных банных халата. А посещения вагона-ресторана мы, вроде как, не планировали.

— Угумс… — поддакнул я и «влез в телефон». Хмурил брови и водил пальцем по экрану минуты две-две с половиной, то есть, все время, пока Дайна находила и брала под контроль два микрофона и аж восемь микрокамер. А потом вполголоса выдал результаты работы верной помощницы за свои: — Как ни обидно это признавать, но к уюту купе, оказывается, прилагаются средства скрытого наблюдения и записи звука.

Кольцова равнодушно пожала плечами:

— Игнат, ты чего? В наше время конфиденциальность — это просто слово и не более. А смысл, который в него когда-то вкладывали наши предки, умер под объективами миллионов микрокамер. Нет, в большинстве дворянских родов ее, наверное, поддерживают. Но это настолько дорого, что не передать словами!

— Я об этом, видимо, забыл… — вздохнул я. — Или привык к ней. Причем настолько сильно, что каждый раз, когда программа-взломщик обнаруживает и берет под свой контроль эту дрянь, чувствую глубочайшее удовлетворение!

Ольга изумленно вытаращила глаза:

— Ты хочешь сказать, что используешь ее не эпизодически, а постоянно⁈

— Ну да: наша жизнь — только наша. А любопытные могут идти лесом…

— А я все никак не могла понять, почему ты так спокойно обсуждаешь со мной тайны развития Дара, за которые любой Одаренный аристократ отдаст половину состояния!

— Не-не-не! — улыбнулся я. — Этими тайнами я делюсь только с тобой.

— Как я и говорила, Оля твоя и душой, и телом… — ехидно заявила Дайна. — Ее душа плавится от восторга, а сердечко, судя по показаниям пульсометра, вот-вот проломит грудную клетку!

— Игнат, мне… — начала, было, девушка, закусила губу и выплеснула свои чувства обещанием, рванувшимся из души в середине незаконченной фразы: — Пока я дышу — твоя спина прикрыта! Во всех смыслах этой фразы. И еще: я тебя не предам. Ни словом, ни делом. Клянусь всем, что мне когда-либо было дорого!

Я не знал, как правильно отвечать на подобные клятвы, поэтому просто кивнул. И страшно обрадовался, услышав из динамиков системы оповещения уведомление об отходе поезда через две минуты и просьбу провожающим срочно покинуть вагоны. Свою толику радости добавило и информационное табло над дверью, напомнившее, что во время разгона скоростного поезда Владимир–Новомосковск пассажирам рекомендуется сидеть в специальных креслах. Ведь и эта рекомендация, и разворот кресел в нужном направлении сбили Кольцову с очень уж пафосного настроя. Ну, а я помог ей опуститься в левое, сел рядом и, выслушав очередной монолог БИУС-а, накрыл ладонью предплечье слишком уж загрузившейся девушки:

— Оль, солнце, тебя, кажется, начинает заносить…

— Почему?

— Твое лицо превратилось в маску. А это косвенно свидетельствует о том, что ты решила, скажем так, соответствовать неким представлениям о правильном отношении к тому, кому дала настолько серьезную клятву.

— И… что в этом плохого? — после недолгих колебаний спросила она, тем самым, подтвердив догадку моей помощницы.

— Да все… — вздохнул я. — Поставь себя на мое место и представь жизнь с живым аналогом дроида, зацикленного на «прикрытии спины» и в принципе не способного думать о чем-либо еще.

— Хм…

— Вот-вот. А мне нужна не телохранительница, готовая в любой момент рвануть за мной в огонь и воду, а подруга, на пару с которой будет приятно радоваться жизни во всех ее проявлениях. Да и тебе, как мне кажется, мой вариант «напарничества» доставит на порядок больше удовольствия, чем только что придуманный свой.

— Ты прав… — слишком уж серьезно заключила она, затем закусила губу и… сдвинула мою ладонь вперед. А через мгновение, переплетя наши пальцы, тихонько хихикнула: — Не знаю, как ты, а я намерена начать радоваться жизни во всех ее проявлениях… с получения удовольствия от разгона до сумасшедших трехсот двадцати километров в час в компании с самым лучшим напарником на свете!

Придираться к фразе, начавшейся со слова «сумасшедших», я, конечно же, не стал. Хотя по моим меркам ничего сумасшедшего в таких скоростях поездов не было. Не стал и расцеплять руки. Наоборот, легонечко сжал пальцы Кольцовой, чтобы она ненароком не решила, что перегнула палку, вытянул ноги и улыбнулся:

— Здорово, что мы догадались ехать через полстраны на этом поезде, а не на машине. Нет, в путешествиях вдвоем тоже есть свой кайф, но только не в сезон дождей…

— Почему это? — из вредности возразила Оля, сделала небольшую паузу в тот момент, когда вагон плавно тронулся с места, и продолжила излагать свою точку зрения: — Тихий шелест дождя за стеклами припаркованного автомобиля создает романтичную обстановку и…

— А шелест дождя за стеклами нашего коттеджа воздействует как-то не так? — ехидно полюбопытствовал я.

— Конечно! Во-первых, там мы постоянно чем-то заняты и не находим времени для спокойных посиде— … вернее, полежалок. Во-вторых, в салоне той же «Стихии» между креслами рукой подать, что тоже добавляет романтики. И, в-третьих… у-у-ух-ты, вот это ускорение!!!

Я усмехнулся и замолчал. Чтобы не мешать Кольцовой наслаждаться удовольствием, испытываемым в первый раз. Правда, все время, пока поезд набирал крейсерскую скорость, пришлось слушать восторженное верещание и делиться «своими восторгами», но это нисколько не напрягло, ведь напарница не играла, как большинство моих подружек из прошлой жизни, а делилась тем, что чувствовала на самом деле. А потом на информационном табло появилось уведомление, сообщившее о завершении разгона, и я, покосившись на окно, за которым «размазался» от скорости осенний лес, вернул Ольгу с небес на грешную землю:

— Через каких-то девять с половиной часов мы будем в Новомосковске. Планы на день у нас серьезнее некуда, поэтому стоит хорошенечко выспаться. В общем, дуй в санузел первой…

Глава 10

18 ноября 2512 по ЕГК.

…Поезд замер у перрона ровно в восемь утра. Мы к этому времени были готовы ко всему на свете, но ломиться к выходу и не подумали. Ибо я на дух не выносил очереди и толкотню, вот и решил подождать, пока вагон покинут все остальные пассажиры. Следующие четверть часа Кольцова провела у окна — разглядывала люд, проходящий мимо, и, как выяснилось значительно позже, анализировала манеры держаться, жесты, туалеты и что-то там еще. Ну, а я краем уха прислушивался к брюзжанию Дайны, от избытка добросовестности взявшей под контроль всю электронику вагона, за ночь насмотревшейся на всевозможные извращения и жаловавшейся мне на местные нравы. А они не впечатляли. Вернее, мало чем отличались от нравов моего мира, поэтому за душу не цепляли. Так что в какой-то момент БИУС вполне заслуженно обозвал меня черствым сухарем и сообщил, что нам пора выдвигаться.

Выдвинулись. В смысле, неспешно прогулялись по ковровой дорожке, уже основательно заляпанной чем-то темно-красным, вышли под высоченную крышу Южного вокзала и через пару минут добрались до вагона-автовоза. Из него как раз выезжал мини-кортеж из серебристого «Конкорда» и угольно-черного «Урала» сопровождения, так что мы немного поскучали. А после того, как эти машины вальяжно покатили к выезду с охраняемой территории, снова опознались перед сканером и смогли пройти к «Стихии».

При виде нас машинка шаловливо подмигнула габаритами. Кольцова, решившая, что это мои проделки, развеселилась, а я немного пострадал из-за того, что при всем желании не смогу отшлепать настоящую шалунью. Потом помог напарнице забраться на пассажирское сидение, скользнул за руль, завел движок, с подстраховкой БИУС-а съехал по очень пологой аппарели, чуть-чуть поддал газку и порулил по указателям.

Пока катил по территории размером с небольшой поселок, попросил «штурмана» забить в навигатор название гостиницы, подобранной накануне, и проложить маршрут. Потом тормознул у сканера на выезде с вокзала, убедил автоматику в том, что эта машина моя, повернул направо, огляделся и невольно вздохнул. Почему? Да потому, что Новомосковск, являющийся не только столицей, но и самым крупным населенным пунктом анклава, выглядел в разы менее внушительно, чем любой из самых заштатных трехмиллионников Китежа! И мне, выросшему в мире, обогнавшем этот лет на двести, не хватало небоскребов, уходящих за облака, и многоуровневых «пирогов» подземных ярусов, жители которых никогда не видят света солнца; плотных трехмерных паутин воздушных трасс, забитых флаерами, и хитросплетений наземных дорожных развязок; навязчивой рекламы, достающей даже в изображениях, генерируемых модулями дополненной реальности, и сумасшедшего темпа жизни. А еще меня здорово накрыло ностальгией, из-за чего я начал до рези в глазах вглядываться во все, что хоть на миг появлялось в поле зрения и более-менее нормально идентифицировалось сквозь пелену дождя. Увы, ничего знакомого так и не увидел, поэтому ощутил себя хронопутешественником, к сожалению, не обладающим возможностью вернуться в свое время.

Ну и завздыхал. Что в какой-то момент привело к закономерному концу — Оля, решив, что меня плющит из-за злости на амнезию, придумала аргумент, способный облегчить эти страдания:

— Игнат, все не так плохо, как кажется на первый взгляд! Да, мир вокруг нас кажется абсолютно незнакомым, но это, в какой-то степени, даже здорово. Ведь ты познаешь его, будучи взрослым, а значит, можешь выбирать, в чем и как разбираться, учиться на чужом опыте, игнорировать то, что хоть чем-то не нравится, и тэдэ! А еще у тебя есть я — человек, готовый разделять с тобой не только радости, но и печали…

— Спасибо, солнце… — благодарно улыбнулся я, задвинул уныние куда подальше и поддал газку. Благо, маршрут вел от центра к западной окраине, то есть, против основного потока в это время суток и не действовал на нервы необходимостью стоять в пробках.

«Гнал» километрах на восьмидесяти, но даже так уже минуты через три с небольшим увидел невдалеке светло-голубое основание восточной башни «Золотого Кольца», одного из престижнейших гостиничных комплексов для купечества, и пихнул напарницу локтем:

— Ну что, готова потрясти столицу своей ледяной красотой?

— А с чего это вдруг она стала ледяной? — возмутилась девушка.

— Неправильный вопрос! — наставительно подняв руку с разогнутым указательным пальцем, заявил я. — Правильный вопрос должен звучать иначе: «Насколько ледяной должна казаться моя красота всем, кроме тебя?»

Кольцова рассмеялась:

— Такая трактовка мне нравится! Равно, как и напрашивающийся ответ: «Температура выше абсолютного ноля в принципе недопустима…»

Я похвалил ее за правильное понимание политики нашего маленького, но гордого рода, зарулил в створ въезда на подземную стоянку и, следуя ЦУ Дайны, быстренько нашел самое козырное свободное место. С ее же помощью допер, для чего нужны «шкафы», разделяющие парковочные места, и в темпе закидал в столь своеобразный терминал системы доставки наше шмотье. Затем «завязал» доступ на нашу биометрию, закрыл машину, подал своей даме руку и повел ее к лифтовому холлу. Выражение лица девушки контролировал во всех попадавшихся отражениях, но очень скоро понял, что напрягаюсь зря: Оля несла себя, как королева, и «не обращала» внимания на показную роскошь убранства этого пристанища для нуворишей.

Прекрасно держалась и во время общения с администратором. А после того, как наша бронь была подтверждена, даже заставила собой погордиться, сначала «не заметив» беззаветно влюбленного в себя утонченного задохлика лет двадцати пяти, великодушно обратившего на нее внимание, а потом уничтожив все его надежды одной-единственной фразой:

— Милый, не знаю, как ты, а я уже соскучилась по Пятну: там ты живешь на острие клинка, а тут… тут скучно, как в детской песочнице!

Я ей подыграл. В том же ключе. Из нелюбви к недомужикам:

— Тут тоже, говорят, иногда случаются конфликты, заканчивающиеся дуэлями. Так что у нас есть ненулевые шансы законно пустить кому-нибудь кровь…

После этих слов задохлика как ветром сдуло, а мальчишка в униформе сотрудников «Золотого Кольца», собравшийся проводить нас до номера, чуть-чуть побледнел. Впрочем, свои обязанности выполнил без нареканий, за что получил малую денежку и исчез как бы не круче любого местного скрытника. А мы, закрыв за ним дверь, переглянулись и рассмеялись…

…Пока Кольцова разбиралась в алгоритме работы системы доставки и вызывала к нам в номер контейнер с парадно-выходным шмотьем, я усиленно чах над телефоном. Зато после того, как Дайна разобралась с относительно небольшим количеством электронных «сюрпризов», вернул трубку в карман и помог напарнице перетащить портпледы с одеждой и коробки с обувью в гардеробную. Потом «мы» выбрали наряды для похода на завтрак и по очереди переоделись.

Мое отражение в зеркале во всю стену никакого интереса, естественно, не вызвало. А вот на Ольгу, по совету БИУС-а облачившуюся в белое платье, позалипал с большим удовольствием.

Да, совершенно открыто, ибо видел, что мои восхищенные взгляды доставляют ей удовольствие. Само собой, сделал и комплимент. После чего мысленно пообещал себе при первой же возможности приобрести этой красотке по-настоящему достойную ювелирку, дал команду выдвигаться, а уже через несколько секунд убедился в том, что наши наряды действительно о-го-го: семейную чету из откровенно жирного мужика лет пятидесяти и дамы неопределенного возраста, обнаружившуюся в коридоре, при виде нас сначала перекосило, а затем накрыло похотью. Причем пузан вожделел Кольцову, а его благоверная — меня!

У посетителей ресторана «Седьмое Небо», располагавшегося на верхнем этаже центральной башни гостиничного комплекса, наше появление вызвало еще более выраженный эффект. Хотя нет, не так: в столь ранний час в нем завтракало всего шесть компаний, в большинстве своем состоящих из мужчин, и четверо одиночек. Поэтому взгляды абсолютного большинства посетителей мгновенно сфокусировались на Ольге. Да, денежные мешки и члены их семей заметили и меня. Но только из-за того, что я шел рядом со столь ослепительной красоткой, а значит, мог помешать знакомству, приятному общению и далее по всем понятному списку. А потом особо внимательные вдруг заметили, что «ослепительная красотка» не видит никого, кроме меня. Две трети записных покорителей женских сердец это как-то пережили. Еще троих молодых, но горячих ловеласов пригвоздили к месту повелительные рыки старших. А двое «самых неукротимых» поднялись со своих мест и ломанулись знакомиться после того, как чопорный администратор усадил нас за свободный столик у окна.

Заметив, что навелись на одну и ту же «цель», ускорились. Потом почти одинаково побагровели и гневно раздули ноздри. Рыжеволосому и рыжебородому здоровяку, стартовавшему с более удачной позиции, удалось добраться до нас чуть-чуть быстрее брюнета, одетого заметно богаче, но представляться эти дурни начали одновременно. Причем глядя на Кольцову и в упор не видя меня. Здоровяку не понравился хамский демарш «тощего», и он, прервавшись на полуслове, высказал конкуренту свое «фи». Тот тоже не остался в долгу и ответил. В том же ключе. То есть, почти не выбирая выражений.

Пришлось вмешаться:

— Господа, уважающие себя мужчины не забывают о вежестве нигде и никогда. Извольте выражать свои мысли так, как положено воспитанным людям, или выясняйте отношения где-нибудь еще.

— А то что⁈ — нахмурился Рыжий.

— А то я вызову вас на дуэль и убью… — поймав его взгляд, равнодушно ответил я.

— Да кто ты та— …

— Потомственный добытчик. Из отшельников… — все так же равнодушно ответил я, «возникнув» слева-сбоку, прогнув придурка в пояснице и уперев закругленное острие столового ножа под нижнее веко. Потом поймал взгляд Тощего, охреневшего от скорости моего перехода в боевой режим, и добавил: — Кстати, перед тем как обратиться к даме, воспитанные мужчины спрашивают разрешения у ее кавалера. Сделайте соответствующие выводы, ладно?

— Молодой человек, что тут происходит? — послышалось откуда-то слева, и я, повернувшись к администратору, пожал плечами:

— Честно говоря, не знаю: господин, прогнутый в спине, пока еще не определился, извиняться за неподобающее поведение или соглашаться на самоубийственную дуэль. А его соперник вообще молчит.

Тут здоровяк, наконец, отвис и решил, что признать свою ошибку будет не в пример безопаснее.

Я великодушно принял его извинения, вперил ни разу не всепрощающий взгляд в брюнета, вопросительно выгнул бровь и проявил великодушие еще раз. Потом вернулся за наш стол, положил нож на место и… услышал сначала предупреждение Дайны, а затем низкий и грубый голос «мордастого купца» лет сорока, «подкравшегося» со спины:

— Юноша, я надеюсь, вы не будете возражать против моего знакомства с вашей дамой?

— Буду… — неспешно развернувшись вполоборота, заявил я. А Кольцова, почему-то решившая, что мне нужна поддержка, добавила:

— Я уже нашла себе мужчину, соответственно, все остальные в принципе неинтересны.

— Но ведь вы меня совсем не знаете!

— Это вы так пытаетесь выставить себя на посмешище? — удивилась Оля.

Купец нахмурился и потребовал объяснить, что она имеет в виду.

Девушка бесстрастно пожала плечами:

— Такой вопрос автоматически дает мне право задать встречный. Типа «А вы спите с мужчинами?» и прервать закономерное возмущение аналогичным восклицанием: «Но вы же их совсем не знаете!»

За ближайшими столиками грохнули, а один из посетителей ресторана демонстративно изобразил аплодисменты, сообразив, что де-юре оскорбление «могло прозвучать», но «не прозвучало». Увы, купец красоты этого пассажа не оценил, поэтому пошел красными пятнами, сжал кулаки и набрал полную грудь воздуха. А вот поделиться своими мыслями не смог. Ибо за мгновение до начала гневной тирады я оказался прямо перед ним. Причем очень близко. И, выделяя интонацией отдельные слова и фразы, поставил перед выбором:

— Эта женщина — моя. И не знакомится. А я дерусь на дуэлях только до смерти. Рискнете жизнью?

Давить взглядом потенциальных противников я научился задолго до поступления в АПД, а на соревнованиях по унибосу отточил этот навык если не до совершенства, то достаточно близко к нему-родимому, благодаря чему на третьем курсе еще до начала боя морально ломал процентов семьдесят соперников. Этот тоже оказался… хм… хрупким: увидев в моих глазах непоколебимую решимость идти до конца, отыграл назад и свалил. Причем не к своему столику, а из ресторана. И мы, наконец, смогли позвать официанта…

…Из гостиницы выехали в половине двенадцатого при полном параде. К этому времени основные утренние пятничные пробки уже рассосались, так что до галереи рода Веретенниковых добрались аккурат к открытию, нахально зарулили в подземный гараж, вне всякого сомнения, открытый ни разу не для простолюдинов, и поднялись на лифте «под старину» на первый этаж.

Касса еще не работала, зато по фойе уже слонялся гориллоподобный охранник, и я на его глазах оставил перед окошечком две банкноты по сто рублей. После чего со спокойной совестью направился к двери, за которой, если верить бегущей строке на информационном табло, и начиналась музейная экспозиция «Скульптура и изобразительное искусство Старой Земли».

В первом зале, посвященном скульптуре Древнего Египта, было пусто и тихо, как в склепе, поэтому мы с Олей рефлекторно перешли на лесной шаг. Честно говоря, искусство этой эпохи мне никогда не нравилось, но я привык все делать добросовестно, поэтому подвел напарницу к скульптуре сидящего писца и негромко усмехнулся:

— Да, это, конечно, не расписной известняк, а самый обычный пластик, но качество трехмерной печати на высоте.

— Интересно, а как на самом деле выглядели глаза из белого кварца, инкрустированного красными прожилками? — спросила она, изучив эти.

— Не знаю. Но почти уверен, что эта копия очень похожа на оригинал.

Мы обошли ее по кругу, хорошенечко рассмотрели, а затем перебрались к статуе Каапера, древнеегипетского писца и жреца, вошедшего в историю благодаря своей искусной деревянной статуе. Копия Веретенниковых была из все того же пластика, но очень хорошо передавала не только внешний вид, но и фактуру материала. Поэтому возле этого экспоната экспозиции мы зависли на несколько минут: разглядывали по-настоящему выразительные глаза, чуть крючковатый нос, капризные — по мнению Кольцовой — губы, пухлые щеки, бесформенную шею и сальный торс.

Составив личное впечатление об этом артефакте древности, чуть менее внимательно изучили скульптуру зодчего Хемиуна. Ибо фигура с ожирением по женскому типу не цепляла за душу от слова «совсем». Потом осмотрели и обсудили все остальные экспонаты этой части галереи и прошли в следующий зал. А там, не сговариваясь, направились к статуе Лаокоона, хотя видели, что первым экспонатом в этом помещении является статуя богини с гранатом из так называемого периода архаики. Композицию, демонстрирующую борьбу жреца и его сыновей со змеями рассматривали с таким энтузиазмом, что чуть было не зевнули появление худощавой, но статной и все еще молодящейся женщины лет семидесяти в темно-зеленом бархатном платье в пол.

Но Дайна, как обычно, бдела, поэтому я довернул Кольцову в нужном направлении и склонил голову в знак уважения.

— Здравствуйте, молодые люди… — поздоровалась она, мазнула цепким взглядом по нашим рукам и, не обнаружив родовых перстней, изумленно выгнула бровь: — Вы не аристократы?

Я ответил таким же приветствием и сказал «чистую правду»:

— Нет, уважаемая, мы добытчики.

— Веретенникова. Ксения Станиславовна… — представилась дама и задала следующий вопрос:

— А что, если не секрет, вы, добытчики, делаете в моей галерее?

Ее разрывало от любопытства. Причем не от язвительного или злого, а от самого обычного, женского. И я «великодушно» подкинул ей информации для размышлений. Само собой, после того, как представился сам и представил Кольцову:

— В первых числах сентября я пришел в себя довольно глубоко в Пятне среди трупов стаи волков, с сумасшедшей головной болью, амнезией и очень сильным заиканием. Как я выжил и обо что именно так сильно ударился, увы, вспомнить не удалось до сих пор. Но это не главное. Главное, что я выжил, вернулся к цивилизации и вот уже два с лишним месяца заново привыкаю к этому миру. Найти родных, к сожалению, до сих пор не удалось, хотя я обошел почти всю восточную границу Пятна в поисках хоть чего-то знакомого. Зато я смог встать на ноги и, решив самые жизненно важные проблемы, озаботился своим интеллектуальным развитием.

Веретенникова мне не поверила и легонечко уколола:

— И начали, конечно же, с моей галереи?

— Нет. Мы, то есть, я и моя напарница, начали с создания пары-тройки учебных курсов. Этот, позволивший заново познакомиться со скульптурой, уже проштудировали, что называется, от корки и до корки. Но картинки из Сети не дают полноценного представления об объемных работах, поэтому я и предложил увидеть вживую по-настоящему качественные копии.

— От корки до корки, говорите? — ехидно переспросила аристократка, дождалась двух утвердительных кивков и попросила назвать самую известную работу Джованни Шипионе Бернини.

Тут я не удержался от улыбки и уколол старую вредину в ответ:

— Ой, вы, наверное, запамятовали: скульптора, изваявшего «Похищение Прозерпины», звали Джованни Лоренцо. А Шипионе Боргезе — это кардинал, сделавший соответствующий заказ. И еще: эта скульптура была выполнена мастером одновременно с портретным бюстом дяди мецената — папы Павла Пятого.

Пока я вещал, у хозяйки галереи медленно, но уверенно округлялись глаза. А тут еще и Ольга подсуетилась:

— Стоит добавить, что с «Похищением Прозерпины» связана еще одна интересная история. По одной из версий, появление скульптуры на языческую тему в доме кардинала объяснялось нравоучительным латинским куплетом, сочиненным будущим папой Урбаном Восьмым. Латинский текст я, увы, не запомнила, зато помню перевод: «О вы, склонившиеся к земле и собирающие цветы! Смотрите, как меня похищают к дому жестокого правителя…»

Тут Веретенникова посерьезнела и задала мне вопрос не в тему:

— Игнат, вы позволите дотронуться до вашей головы? Я целительница, и довольно сильная…

— Позволь! — усмехнулась Дайна. — Я удалила все имплантаты. А следы моих манипуляций похожи на последствия травмы, вызвавшей амнезию и заикание.

Увидев, что я колеблюсь, женщина дала слово не навредить. Тут я пошел ей навстречу. Причем как в прямом, так и в переносном смысле выражения. То есть, сделал два шага вперед и склонил голову, ибо был намного выше.

Она прижала ладони ко лбу и затылку, активировала какой-то навык, пробудивший мою чуйку, секунд через двадцать «шарахнула» им же и, оставив меня в покое, несколько раз задумчиво провернула кольцо на безымянном пальце левой руки:

— Да уж, приложило вас на самом деле знатно. Но физические повреждения успешно залечены вашей регенерацией, а возвращать память я, к моему глубочайшему сожалению, не умею.

— Ничего страшного, я уже привык… — спрятав за сокрушенным вздохом вздох облегчения, пробормотал я. И вернул разговор в безопасное русло: — Кроме того, уже начал работать над собой, так что через год-полтора вы меня не узнаете.

— Если вы штудируете все учебные курсы так же добросовестно, как этот, то нисколько не сомневаюсь! — без тени улыбки заявила Веретенникова и опять ушла в свои мысли.

— Игнат не умеет делать что-либо спустя рукава! — гордо отметила Оля и от избытка чувств царапнула мое предплечье.

— Добросовестный, интеллигентный и порядочный добытчик — это… это интересно! — каким-то странным тоном пробормотала Ксения Станиславовна, снова поймала мой взгляд и затараторила: — Игнат, а давайте заключим сделку: я покажу вам всю мою коллекцию, напою хорошим чаем с домашней выпечкой и помогу попасть в несколько закрытых галерей, а вы признаетесь, сколько времени за последние полтора-два месяца провели в ареалах обитания зверья пятого ранга и выше?

Я изумленно выгнул бровь. Не в качестве какого-либо намека, а просто потому, что удивился. И Веретенникова затараторила в два раза быстрее:

— Дело в том, что я не только целительница, но и ученая, посвятившая всю свою жизнь изучению особенностей развития Дара. Как вы, наверное, догадываетесь, основной объем материала набираю, изучая своих пациентов, и до сегодняшнего дня была непоколебимо уверена в наличии некой «верхней границы» скорости доброкачественных изменений энергетики. Но оказалось, что энергетические образования в вашем мозге продолжают мутировать даже тут, в Новомосковске. Вероятнее всего, по инерции, то есть, завершая некие процессы, начатые в Пятне. Вот мне и хочется понять, за счет чего вы их так разогнали. Кстати, даю слово чести, что информация, полученная от вас, от меня ни к кому не уйдет!

— Эта тетка и ее наработки по целительству нужны нам, как воздух! Так что колись, затем насаживай ее на крючок любопытства и напрашивайся на чай! — потребовал БИУС, и я, конечно же, послушался:

— Я пришел в себя в ареале обитания Одаренного зверья третьего ранга. К цивилизации выбирался почти четверо суток и наткнулся на нее возле устья реки Еланки. Промышляю там же — в смысле, в ареале «троечек». Как правило, по пять-шесть суток подряд, не считая дороги. А с восьмого по четырнадцатое тренировал Ольгу в «семерке». Делайте выводы…

Этот монолог настолько шокировал целительницу, что она не сразу обрела дар речи. Да и потом сочла необходимым задать уточняющий вопрос:

— Вы действительно промышляете в «тройке»⁈

Я пожал плечами:

— Арсенал умений позволяет. Опыта выживания в этой области Пятна даже больше, чем хотелось бы. А спрос на «троечки» в преддверии сезона дождей и зимы был очень высок. Кстати, последние семнадцать Искр я продал постоянным покупателям совсем недавно — в первых числах ноября…

Глава 11

18 ноября 2512 по ЕГК.

…Осмотр экспонатов последнего запасника Ксении Станиславовны мы закончили только в пятом часу дня, и целительница, как радушная хозяйка, пригласила нас уже не на чай, а на полноценный обед. Хотя правильнее было бы использовать словосочетание «вынудила согласиться пообедать». Ну, а мы немного поупирались и согласились. Ибо к этому времени уже были в курсе, что после трагической гибели мужа она оставила родовое поместье детям, перебралась в этот особняк, взяв с собой «всего» шестерых самых преданных слуг, и стала совмещать два дела всей своей жизни — целительство и науку — с любимым увлечением покойного, то есть с коллекционированием предметов искусства.

До сравнительно небольшой, но очень уютной и со вкусом обставленной трапезной добирались всего несколько минут. А там Веретенникова устало опустилась в кресло и призналась, что выматывается даже под усилением тела. Нам стало неудобно, хотя в течение дня и я, и Ольга раза по три предлагали нашей провожатой перенести оставшуюся часть просмотра на другой день.

Женщина это заметила и успокаивающе махнула рукой:

— Вы ни в чем не виноваты — это я нашла по-настоящему благодарных слушателей и просто не смогла вовремя остановиться. Кстати, я вам очень благодарна — вы невольно вернули меня в молодость и помогли вспомнить, как я ходила по тем же комнатам за мужем, завороженно слушала его рассказы и мечтала хотя бы одним глазком заглянуть в каждый отдельно взятый момент нашего великого прошлого. Чтобы своими глазами увидеть, как работает Бенвенуто Челлини или Бернини, постоять за плечом рисующего Рафаэля или Микеланджело Буонаротти, не дать кануть в Лету шедеврам Фидия. Э-э-эх, хорошие были времена…

После этих слов она сделала небольшой перерыв, за время которого приказала подавать первое. А когда перед каждым из нас поставили по тарелке с душистой ухой, поинтересовалась нашими планами на ближайшие дни.

Я не видел смысла скрывать то, что она, как аристократка, при большом желании могла выяснить сама, поэтому сказал правду:

— Мы приехали на три дня. Первый пункт программы — посещение вашей галереи — уже выполнили. Сегодня вечером пойдем в Театр на Всесвятской — там сегодня дают «Ромео и Джульетту» в интерпретации Ильи Гранина. После этого, если будут силы, заглянем в ночной клуб «Млечный Путь». Завтра планируем попасть в Галерею Гиперреалистов, а послезавтра покататься по городу и полюбоваться его архитектурой.

Женщина задумчиво посмотрела в окно, за которым продолжало лить, и продолжила «допрос»:

— Как я понимаю, вы приехали откуда-то из-под Пятна?

— Нет. Мы купили домик в небольшом коттеджном поселке на Лазурном море.

— Домик? На побережье? Неплохо! А на чем приехали?

— На «Молнии».

— Значит, по столице катаетесь либо на общественном транспорте, либо на такси, верно?

— Вы снова не угадали… — улыбнулся я. — Мы привезли с собой машину. Чтобы быть по-настоящему мобильными и не зависеть от одного сплошного каприза погоды.

— Хваткие вы ребята, как я посмотрю! — с уважением сказала она и дала нам время насладиться шедевром своих поваров. А после того, как обе наши тарелки показали дно, продолжила беседу с того же места: — Что ж, раз одалживать вам машину нет необходимости, предложу кое-какие интересные коррективы ваших планов. «Ромео и Джульетта», конечно, вечная классика, но в этот раз Илюша Гранин… хм… подошел к делу спустя рукава. Поэтому этот спектакль был принят не так тепло, как его прошлые работы, и самая взыскательная публика предпочитает ходить на другие постановки. Например, на «Безумный день, или женитьба Фигаро» в прочтении все того же Гранина. К сожалению, эту вещь играют всего два раза в месяц, поэтому за билеты идет необъявленная война, и шансы простолюдинов достать хотя бы один равны нулю. Но вас это не касается: на девятое декабря я забронировала ложу, и если вы примете мое приглашение и приедете в Новомосковск к этому дню, то мы посмотрим «Женитьбу» вместе.

— А зачем вам это, Ксения Станиславовна? — спросил я, надеясь получить честный ответ. И целительница не разочаровала:

— Причин сразу несколько. Первая и самая важная — желание наладить с вами отношения. Чтобы в обозримом будущем заслужить настоящее доверие и получить возможность хотя бы два раза в год проводить диагностику любого отдельно взятого участка вашей энергетической системы. Вторая причина куда прозаичнее: трое из четверых добытчиков, с которыми я вынужденно сотрудничаю последние пять лет, крайне необязательны и… хм… осторожны. А планировать серьезные исследования, зная, что вместо Искры, к примеру, ночного взора пятого ранга мне принесут седьмого, причем не через десять-двенадцать дней, а через месяц, мягко выражаясь, сложно. Вы же ощущаетесь человеком слова. Ну, и последняя, третья причина — это банальная скука: вот уже года полтора, как большая часть моих подруг потеряла вкус к жизни и перестала выезжать из своих поместий, а мне она все еще интересна. Детям и внукам тоже не до меня: они месяцами занимаются делами рода и вспоминают о том, что у них есть матушка или бабушка, только по большим праздникам. А вы полны юношеского задора и, в то же самое время, не видите во мне ни ступеньку к неким вершинам социального положения, ни безлимитный банковский счет, ни бесплатный справочник по аристократическим родам. Ну, и почему бы мне не протянуть вам руку помощи?

— Не соврала. Ни в одном слове… — прокомментировала этот монолог Дайна. — Кстати, и как ученая она очень неплоха: даже отталкиваясь от ряда ошибочных или заведомо неверных предположений, смогла разработать очень толковую методику развития Одаренных, выбравших стезю целителя. Короче говоря, эта тетка нам гарантированно пригодится, так что начинай налаживать отношения.

Вот я и начал. После того, как горничная, поставившая передо мной тарелку с «отбивной по-французски», покинула помещение. И первым делом поблагодарил ученую за откровенность. А затем ответил ею же:

— Я сильно сомневаюсь в том, что мне когда-нибудь захочется позволять вам или кому-либо еще изучать мою энергетику. Хотя бы из-за того, что в наше время все, что узнает один человек, очень быстро становится всеобщим достоянием, особенности Дара — это и щит, и оружие, а мы с Олей не настолько сильны, чтобы подставляться всему миру. Далее, есть небольшая проблема и с поставками Искр: вполне возможно, что до потери памяти я точно знал, где именно водится то или иное животное, а сейчас кладу то, что попадается на пути, то есть, продаю добытое случайно. И последнее: я плохо понимаю, чем мы с Олей можем разнообразить вашу жизнь, зато точно не будем искать в общении какую-либо выгоду.

Как ни странно, Веретенникова сочла этот ответ отличным, и перешла к конкретике:

— Что ж, тогда предлагаю следующее: вместо того, чтобы тратить время на заведомо неинтересную постановку, вы сходу отправляетесь в ночной клуб.

Посещение Галереи Гиперреалистов переносите с субботы на воскресенье. Завтра вместе со мной отправляетесь в гости к ректору Академии Искусств и наслаждаетесь возможностью посмотреть несколько сотен лучших работ выпускников этого учебного заведения за последние двадцать четыре года. А девятого декабря составите мне компанию на «Женитьбе». Что скажете?

Мясо было божественно вкусным, но я от него все-таки оторвался:

— В принципе, принимается. Но с небольшим дополнением…

— Я вся внимание.

— Мы с Ольгой готовы согласиться на всю предложенную вами программу только в том случае, если в наш следующий приезд в столицу вы примете в подарок две завалявшиеся у меня Искры…

У целительницы загорелись глаза:

— Что за Искры?

— Ядовитый укус и гниение второго ранга…

…Последние минут восемь-десять «торговли наоборот» я уничтожал очень вкусный яблочный пирог и изо всех сил сдерживал улыбку, пытавшуюся растянуть губы от уха до уха. Что меня так веселило? Да состояние маньячки от науки: поверив в существование двух настолько высокоранговых ядер Дара, «каким-то образом» трансформирующего тело, она впала в состояние почти неконтролируемого помешательства. То есть, жаждала как можно быстрее заполучить невероятно редкий материал для исследований и запереться с ним в лаборатории. Но для того, чтобы дорваться до «работы мечты», требовалось всего ничего — убедить меня продать, а не подарить эти Искры, а затем организовать их срочную доставку в Новомосковск. Увы, я продолжал гнуть свою линию, а принимать настолько дорогие подарки не от близкого родича аристократке не позволяла все еще не атрофировавшаяся совесть. Вот бедная женщина и рвала себе душу.

Впрочем, больше всего поразил финал «грызни»: озвучив абсолютно все возможные аргументы в пользу своего варианта решения проблемы, но так и не добившись желаемого, Веретенникова… задавила свои хотелки и грустно улыбнулась:

— Я не приняла бы такой подарок даже от главы богатейшего дворянского рода Империи. А вы — простолюдин, только-только встающий на ноги в своем понимании этого выражения. И пусть мне сейчас до слез обидно отказываться от фантастических возможностей, но принципы — неотъемлемая часть меня, и я просто не смогу через них переступить.

— Не играет. И с вероятностью в сто процентов не откажется от этого решения! — сообщила Дайна и расстроенно добавила: — Ну, и что ты будешь делать сейчас?

Я поклонился. Кажется, в первый раз за все время пребывания в этом мире. И предложил целительнице альтернативу:

— Ксения Станиславовна, я, кажется, придумал вариант, который может устроить и вас, и меня…

Она нервно облизала бесцветные губы и, уже ни во что не веря, повела рукой, предлагая начинать.

— Как вы, наверное, уже поняли, мы с Ольгой сделали ставку на развитие Дара, соответственно, нуждаемся в Знании. К сожалению, уже вернувшиеся фрагменты памяти дают доступ к столь ничтожному количеству тайн рода, что нет слов. Тайны вашего рода мне, естественно, не нужны. Зато я могу оплатить одну из ваших личных разработок двумя этими Искрами и, если их не хватит, то еще некоторым количеством «троечек».

Ученая подобралась, недобро прищурилась и, кажется, переключилась в боевой режим:

— О какой разработке идет речь?

— Я, кажется, неправильно выразился… — виновато вздохнул я, сообразив, какой именно вывод она сделала из моих слов. — Я имел в виду, что хотел бы заказать создание методики наиболее целесообразного ступенчатого усиления организма с использованием Искр метаморфизма и целительства. Даю слово, что использую ваш труд исключительно для нашего личного развития: охота на зверье в центральных областях Пятна — ни разу не прогулка, а расширять списочный состав команды я не намерен.

— Прошел по самому краю… — сварливо, но довольно заявил БИУС через долю секунды после того, как исчез лед из взгляда Веретенниковой. А ученая, задумчиво склонив голову к плечу, расфокусировала взгляд и секунд на сорок выпала из беседы.

Судя по времени, затраченному на поиски второго дна в этом монологе, Ксения Станиславовна была тем еще параноиком. Но промежуточные выводы не разочаровали:

— Шансы на то, что вы работаете на охотников за моими разработками, невелики — уж очень замороченная и нежизнеспособная схема подхода. Тем не менее, я бы хотела подстраховаться. Можете ответить на несколько вопросов?

— Попробую. Задавайте.

— Вы сказали, что вышли к цивилизации возле устья Еланки. Насколько я помню, в том районе Пятна располагается всего три тренировочные заимки. На чью именно вы наткнулись?

— На заимку Докукиных.

— На ней кто-нибудь был?

Рассказывать о своих геройствах не хотелось от слова «совсем», так что я придумал ответ повеселее:

— Мне «повезло» заявиться на заимку в день начала межродовой войны Докукиных с Левашовыми. С первыми я плотно сотрудничаю, судьбой вторых не интересовался. Кстати, если вы знакомы с Александрой Ярославовной или Харитоном Павловичем, то наверняка сможете проверить мои слова.

— С Сашей знакома, но шапочно, а Харитона по ряду причин не выношу! — как-то уж очень резко сказала целительница, сообразила, что срывается не на того, извинилась и добавила: — Зато я прекрасно знаю матушку Саши и, пожалуй, свяжусь с ней… ближе к вечеру.

— Тогда предлагаю продолжить этот разговор завтра… — усмехнулся я. — Само собой, если вы не передумали везти нас к ректору Академии Искусств.

Целительница захотела оценить мою реакцию на неожиданные повороты беседы еще раз. И рубанула правду-матку:

— Решили дать мне время выяснить всю вашу подноготную?

— Предпочитаю играть в открытую.

Веретенникова назвала меня интересным молодым человеком и перед тем, как позволить откланяться, скормила нам с Олей еще по куску яблочного пирога. Потом вызвала наперсницу и поручила ей проводить нас до стоянки на аллее Героев.

— Мы оставили машину в подземном гараже галереи… — вздохнул я.

— И вас пропустили? — удивленно спросила женщина, встала из-за стола, подошла к терминалу системы безопасности, встроенному в стену, опозналась и через несколько секунд вывела на него россыпь картинок с пары десятков камер СКН. «Разворачивала» их как бы не целую минуту. А затем повернулась ко мне: — Простите, но я не вижу ничего такого…

— Просто вы искали «такое»! — лукаво улыбнулась Оля. — А мы приехали на эдаком…

— Да ладно, не может быть: если «эдакое» — черная «Стихия», то я в этой жизни ничего не понимаю!

— Я тоже не понимаю… — притворно вздохнула развеселившаяся девица и резко посерьезнела: — Зато верю. Игнату. Больше, чем самой себе…

…Усевшись в машину, я завел двигатель, включил навигатор и нашел ближайший элитный торговый центр для купечества. Дождавшись появления маршрута, кинул взгляд на время, требующееся для его «прохождения», счел, что тридцать две минуты — это немного, и плавно тронул «Стихию» с места.

— Как я понимаю, театр отменяется, верно? — спросила Кольцова, сдвинув кресло до упора назад, немного опустив спинку и вытянув аппетитные ножки.

Я отрицательно помотал головой:

— Неа: отказываться от просмотра неудачной постановки могут те, у кого есть хоть какой-то багаж соответствующих знаний. А у нас с тобой их просто нет. Далее, в театре будет не самая взыскательная часть высшего света, значит, появление в нем добавит нам немного опыта и в другой плоскости развития.

— Об этом я почему-то не подумала… — вздохнула девушка, посмотрела на экран ИРЦ и спросила, что мы потеряли в «Тереме».

Я знал, что она уже не взбрыкнет, но все равно начал издалека:

— Почти уверен, что понял, с какого перепугу сегодня утром к тебе шли знакомиться все подряд.

— Из-за моей неземной красоты? — лукаво улыбнулась она.

— Ага. А еще из-за отсутствия маркеров статуса.

— Не поняла?

— Ты была одета, что называется, с иголочки. Но по меркам постояльцев «Золотого Кольца» твой наряд стоит копейки, значит, я, дурной мальчишка, либо пожадничал, либо не захотел тратиться на «одноразовую связь», а ты, молодая, но уже знающая себе цену акулка, воспользовалась возможностью с чужой помощью приехать в Новомосковск и теперь ждешь более достойного предложения.

Вместо того, чтобы возмутиться и смертельно обидеться, как сделало бы абсолютное большинство моих знакомых девушек из прошлой жизни, Ольга как следует обдумала мои слова и согласилась:

— Ну да: стоимости Искр, вложенных тобой в мое развитие, со стороны не видно. Равно, не видно и всего того, что ты для меня сделал. А инерция мышления может заставить подумать и не такое…

— Умничка! — облегченно выдохнул я, повторив похвалу Дайны в мой адрес, и закончил объяснения: — В общем, я хочу минимизировать количество конфликтов, вызванных твоей мнимой доступностью, поэтому хочу добавить к неземной красоте стандартные маркеры статуса из системы координат, некогда придуманной аристократами и для аристократов, а ныне разделяемой всеми подряд…

Глава 12

18 ноября 2512 по ЕГК.

…Первые результаты появления маркеров мы заметили еще на выходе из ювелирного салона — восемь из десяти половозрелых посетителей торгового центра сначала залипали на лицо или фигурку Ольги, потом оценивали колье, серьги или кольца, обламывались или захлебывались желчью, завистливо или с интересом косились на меня и проходили мимо. Напарницу это развеселило — усевшись в машину, она язвительно обозвала столь разительные изменения реакции на нее-любимую эффектом правильной униформы. Потом включила радио, нашла канал с инструментальной музыкой и ушла в себя.

Никакого надрыва в ее состоянии я не чувствовал, вот и не стал лезть с вопросами — рулил по пробкам в сторону «Золотого Кольца», слушал монолог Дайны, описывавшей особо забавные ситуации, случившиеся в «Тереме», но по какой-то причине не замеченные нами, и любовался архитектурой зданий, проглядывавших сквозь дождь. Какой ассоциативный ряд плавно переключил меня из созерцательного в аналитический режим, честно говоря, не запомнил. Но в какой-то момент заметил, что сравниваю Кольцову со своими бывшими. И ни разу не в пользу последних. А еще радуюсь тому, что уроженка Надежды оказалась настолько не меркантильной особой, что впечатлила даже Дайну. Потом еще раз вспомнил кое-какие моменты процесса примерки украшений, предлагаемых «главным экспертом рода» по ювелирке, моде и стилю анклава, еще раз погордился собой, выбравшим в напарницы настолько достойную личность, и захотел порадовать Ольгу чем-нибудь еще. И пусть вечерние пробки заставили отложить реализацию пары интересных задумок на субботу, настроение улучшилось еще немного.

Короче говоря, в подземный гараж гостиницы я въехал, улыбаясь своим мыслям, неспешно припарковал «Стихию» метрах в пятнадцати от прежнего места, оказавшегося занятым, «выстрелил» собой наружу, обошел машину, открыл пассажирскую дверь и помог все еще задумчивой девушке выбраться из спортивного кресла. А через несколько мгновений услышал изумленный возглас, мгновенно переключивший в боевой режим:

— Да ладно, не может быть: наша доярка в наряде «куколки»!

«Баффы» обновились сами собой. За мгновение, потребовавшееся для того, чтобы навестись на голос. А затем я ушел в рывок, возник слева-сбоку от сально улыбающегося пухляша лет тридцати двух, как раз заканчивавшего следующую фразу, и насадил его щекой на угол двери черного «Перуна». Телохранители пьяного урода дернулись уже после того, как их подопечный взвыл. И замерли, заметив, КАК я перехватил голову купчишки, верещащего от боли.

Впрочем, предупреждение для самых героев я все-таки озвучил:

— Дернетесь — сверну ему шею.

— Не дернемся… господин! — твердо пообещал тот, который покрупнее. И первым сделал три шага назад, выполнив следующее требование. В общем, выяснять, с чего это вдруг пухляш решил покончить жизнь самоубийством, я начал в очень комфортных условиях:

— Вы только что смертельно оскорбили мою даму и меня. Назовите хотя бы одну по-настоящему вескую причину сохранить вашу никчемную жизнь.

Как ни странно, первый и достаточно связный вариант ответа прозвучал практически сразу:

— Я обознался, готов извиниться и не держу на вас зла!

— Врет! — холодно усмехнулась Кольцова, величественно «подплыв» к нам и посмотрев на мою жертву сверху вниз. — Это Мигунов Сергей Ильич, второй сын владельца фермы, на которой я когда-то работала, и человек, раз семь пытавшийся меня купить, четырежды пробовавший взять силой и в день моего увольнения прилюдно пообещавший, что я все равно стану «куколкой». Причем не только его, но и всех мужчин рода Мигуновых.

— Значит, и вопрос о… хм… стоимости услуг прозвучал не по ошибке, верно? — «на всякий случай» поинтересовался я и брезгливо выпустил из рук обмочившееся тело. А для того, чтобы его горе-охраннички не понаделали глупостей, «вырастил» перед ними внушительный частокол. Благо, материал покрытия пола был просто создан для использования навыков Земли.

В этот момент к веселью подключилась Дайна и шустренько описала коридор возможностей, даруемых Уголовным и дуэльным кодексами анклава. А после того, как я «кивнул своим мыслям», озвучила первую фразу из добрых пятнадцати-шестнадцати, в конечном итоге загнавших господина Мигунова в полную, не побоюсь я этого слова, задницу:

— Господа, предупреждаю, что камеры моей «Стихии» постоянно пишут и картинку, и звук, так что советую сделать то же самое…

…В номер мы вернулись только в одиннадцатом часу вечера, то есть, уже минут через пять после того, как Сергей Ильич прилюдно принес нам глубочайшие извинения, его папаша внял увещеваниям личного юриста и перечислил Оле виру за все «проступки» непутевого сына в размере четверти миллиона рублей, а я нехотя согласился не вызывать протрезвевшего урода на дуэль до смерти, не подавать на него в суд и не выкладывать в Сеть запись с «фиаско».

Пока «я» искал жучки, Кольцова стояла у окна и невидящим взглядом смотрела вдаль. Зато после того, как я свернул программу и сообщил, что за время нашего отсутствия нам ничего не «подсадили», подошла поближе и поймала мой взгляд:

— Для начала хочу извиниться: из-за меня мы не попали в театр…

— Да ну, перестань! — фыркнул я. — Не попали в этот раз — попадем в следующий…

— Как скажешь… — как-то уж очень быстро перестроилась она и криво усмехнулась: — А еще я, откровенно говоря, в растерянности: ты, добытчик с амнезией, начавший заново осваиваться в обществе менее трех месяцев назад, задавил профессионального юриста, как дорожный каток улитку. Хотелось бы понять, как…

Тут я «виновато» улыбнулся:

— Не знаю, заметила ты или нет, но в экстремальных ситуациях я сначала атакую, а потом думаю о последствиях… или не думаю вообще. Я заметил это достаточно давно, хорошенечко подумал и пришел к выводу, что избавляться от рефлексов, повышающих шансы на выживание в Пятне, мягко выражаясь, нецелесообразно. Поэтому при первой же возможности влез в Сеть, скачал все законы и подзаконные акты, так или иначе касающиеся прав и обязанностей потомственных добытчиков, добросовестно проанализировал, определился с коридором возможностей, выходить из которого чревато особо неприятными последствиями, и просто зазубрил самые важные «аргументы».

— У меня нет слов! — уважительно выдохнула Оля и, задвинув куда подальше проснувшуюся было паранойю, сделала тот самый вывод, к которому я ее и подталкивал: — Хотя вру, есть: подзаконные акты конца прошлого века — это нечто!

— «Нечто» — это я! — сварливо пробурчала Дайна, и я кивнул. Обеим. А потом поднял куда более актуальный вопрос:

— Солнце, ужинать пойдем?

— Конечно: я голодная, как Одаренная волчица!

— И в чем ты пойдешь в ресторан?

Как я и рассчитывал, в Кольцовой проснулась девушка:

— Хм… Хороший вопрос! Сейчас определюсь…

Определилась. И минут через двадцать-двадцать пять величественно вплыла в гостиную в желтом платье с убийственными вырезами аж до талии и в желтых туфельках на высоченных каблуках.

Дайна жизнерадостно расхохоталась, а я облизал враз пересохшие губы и хрипло задал напарнице вопрос, теоретически способный отвлечь внимание от моей реакции на этот наряд:

— Ты расстроилась из-за того, что мне не удалось подраться на дуэли, поэтому решила создать еще десяток-другой аналогичных возможностей?

Она растерянно захлопала густыми ресницами:

— А разве ты купил мне это платье и колье с желтыми сапфирами не для того, чтобы втоптать в грязь самомнение всех мужчин Новомосковска⁈

— Эта красотка втопчет в грязь и самооценку женщин! — ехидно уточнил БИУС, я задумался над его мотивами, а девушка расстроилась чуть ли не до слез:

— Эх, а я специально подбирала макияж и выражение лица…

— Да нет, мне все нравится. Честно! — затараторил я и… опешил, увидев, что запредельное отчаяние, появившееся, было, во взгляде Ольги, сменяется искорками сдерживаемого смеха:

— Игнат, я пошутила! Для того, чтобы поднять тебе настроение. А на самом деле собиралась пойти на ужин не в этом наряде, а в красном платье и в колье с рубинами. И, если что, буду готова максимум через пять минут…

В красном платье и колье с мелкими рубинами бывшая доярка выглядела ненамного убийственнее, чем в желтом «комплекте».

Но в разы неприступнее. Поэтому мне существенно полегчало. И я, предложив ей руку, вывел в коридор и вскоре мысленно согласился с незримой помощницей, как-то сравнившей Кольцову с оружием массового поражения: она уничтожала самооценку всех встречных и поперечных постояльцев гостиницы что по пути в ресторан, что в нем. По логике, это должно было автоматически поднимать самооценку мне-любимому, но я был занят. В смысле, сидя в фокусе десятков завистливых или ненавидящих взглядов, пытался понять, каким образом красоту Кольцовой не заметили «в прошлой жизни» и почему этой красоты не видел даже я. Поэтому заказал чуть ли не первое блюдо, попавшееся на глаза при изучении меню, на автомате ел и ухаживал за спутницей, не без труда поддерживал застольный треп и чудом не забыл оставить официантке чаевые.

Этот же вопрос обдумывал и по пути в номер. А после того, как закрыл за нами дверь и демонстративно «покопался» в телефоне, обратился к Оле за объяснениями.

Она на миг потемнела взглядом, но запираться не стала:

— Ко мне начали клеиться еще в школе. Первые года полтора я страшно гордилась своей внешностью и строила планы покорения столицы. После того, как погибли родители, превратилась в тень самой себя, выбросила эту дурь из головы и сосредоточилась на поисках работы, ибо надо было ставить на ноги Инну. Но поведение мужчин никак не изменилось — они лезли ко мне даже на похоронах. И в какой-то момент я прозрела. То есть, поняла, что абсолютному большинству нет дела до моих проблем, переживаний и внутреннего мира в целом, а нужны только более-менее смазливое лицо и аппетитное тело. Для повышения своей самооценки. Последней каплей в чаше моего терпения стали домогательства уже знакомого тебе Сергея Мигунова — они вынудили влезть в Сеть и разобраться, как уродовать себя косметикой, как скрывать наличие форм мешковатой одеждой, как менять осанку, мимику и тэдэ. Основные навыки наработались еще до начала службы в «Когорте», так что сотрудники этого ЧОП-а искренне считают меня серой мышкой. А ты… ты видишь во мне личность, уважаешь, сочувствуешь утратам и ни разу не показал того самого интереса. Хотя не можешь не понимать, насколько я от тебя зависима. Вот мне и захотелось снова стать самой собой. Чтобы ты запоминался в том числе и с моей помощью…

Тут в глазах Кольцовой появилась какая-то муть, а в голосе — горечь:

— … только мое прошлое никуда не делось и напомнило о себе в первый же приезд в столицу. Да и не могло не напомнить, наверное. Не зря же говорят, что можно вывезти девушку из деревни, но вывести деревню из девушки — уже никак.

— У-у-у, как все запущено… — протянул я и принял меры. То есть, отвел страдалицу в прихожую, повернул к здоровенному ростовому зеркалу, поймал взгляд очень уж грустного отражения и заставил задуматься: — Абсолютное большинство мужчин действительно видят в вас только внешность. И это даже здорово, ибо ты у меня красотка, каких поискать, а значит, при правильном подходе сможешь вить из них веревки. Я же в восторге и от всего того, что скрывается под этой оболочкой, и от самой оболочки. Но вить из меня веревки не надо — лучше продолжай прикрывать спину, и будет нам счастье. А так называемая «прошлая жизнь» при уже упомянутом правильном подходе может стать ступеньками, упрощающими путь к нашему общему успеху. К примеру, сегодня мы стали чуточку состоятельнее, а значит, обрели дополнительные возможности для развития… Далее, хищники не комплексуют и не меняются в угоду кому бы то ни было или чему бы то ни было. Они живут так, как считают единственно верным, и, тем самым, прогибают мир под себя. Так что выброси из головы абсолютно все сомнения и двигайся к нашей общей цели так же спокойно, уверенно и неудержимо, как волчица, преследующая добычу. И последнее: в галерее Веретенниковой мы хорошо потренировали мозги, а в конфликте с Мигуновым заработали кучу денег. Значит, в ночном клубе будем только отрываться! Вопросы?

Оля задумчиво хмыкнула, некоторое время что-то искала в моих глазах, а потом сделала шаг назад, вжалась спиной в мой живот и хищно усмехнулась:

— Все приличные волчицы преследуют добычу, двигаясь за вожаком. Я — приличная, и мой вожак — ты. Значит, если ты сказал «отрываться», значит, буду отрываться по полной программе…

…Не знаю, какие струны я зацепил своими аналогиями, но к половине двенадцатого напарница и выглядела, и ощущалась охотящейся хищницей — у нее горели глаза, раздувались ноздри, а в движениях появилась непривычная порывистость. Кстати, провокационный желтый наряд вернулся в гардероб, но даже в «самом обычном» светло-розовом коктейльном платье Оля смотрелась шикарнее некуда.

И ведь не без помощи комплекта «социальных маркеров», купленных специально под него — именно украшения и превращали недавнюю доярку в неприступную красавицу если не из аристократического, то из очень богатого купеческого рода. Поэтому я перестал переживать из-за безумной суммы в сто двадцать тысяч рублей, по требованию Дайны выброшенной на ювелирку, почти без внутреннего сопротивления нацепил свои «маркеры» и, взяв напарницу под локоток, вывел из номера.

Пока шли к лифтовому холлу, получил море удовольствия от реакции двух перезрелых, но усиленно молодящихся дамочек на юную «конкурентку»: они одарили ее взглядами, полными ненависти и зависти, а после того, как мы прошли мимо, прошипели вслед что-то нелицеприятное. А вот реакция девицы лет двенадцати, величественно выплывшей из лифта в сопровождении то ли бабушки, то ли престарелой воспитательницы, здорово развеселила — сравнив себя-любимую с Кольцовой, мелкая покорительница мужских сердец резко перестала изображать богиню, надулась и обиженно засопела. Старшая тоже осталась недовольной. Видимо, падением нравов нынешней молодежи. Но нам было наплевать — мы вошли в освободившуюся кабинку, прикоснулись к нужному сенсору, спустились к «Стихии» и через считанные минуты снова вырулили под чертов дождь.

К этому времени вечерние пятничные пробки практически рассосались, так что до поворота к самому престижному ночному клубу для простолюдинов доехали от силы минут за двенадцать-пятнадцать. И встряли. В огромную очередь из машин приблизительно той же ценовой категории, что и наша. Вот и ползли к парковочному месту, арендованному после покупки билетов, как бы не полчаса. Откровенно говоря, я бы не удивился, окажись оно занятым, но все обошлось — мы загнали нашу красотку между ярко-розовой «Ариадной» и серебристым «Коршуном», выбрались из салона и вальяжно двинулись ко входу в ближайший лифтовый холл.

Там оказалось людно: компания из четырех парней чуть постарше меня и аж семи расфуфыренных девиц помоложе ждала кого-то еще. При виде Оли первые, довольно шумно обсуждавшие пьяную драку на вечеринке какого-то Семы, заинтересованно уставились на мою напарницу. Вторым это, конечно же, не понравилось, так что Кольцова была осмотрена еще и «соперницами». Как водится, придирчивее некуда. И… признана аристократкой, невесть с чего заявившейся в заведение не своего уровня!

Делиться этими разведданными со своей спутницей, «не заметившей» ни толпы, ни оценивающих взглядов, я не решился, хотя, признаюсь, так и подмывало. Но «эксперты» по женской красоте, шмотью и ювелирке стояли очень уж далеко и делились мнениями настолько тихо, что я, в отличие от микродрона Дайны, не разобрал ни одного слова. Вот и страдал. До тех пор, пока мы не вышли из кабинки в огромное фойе, забитое веселящимся народом. А там, оценив стоимость нарядов, манеру держаться и, конечно же, выражения лиц детишек из очень богатых семей, почему-то решил, что Ольге не помешает моральная поддержка. Поэтому чуть-чуть замедлил шаг и склонился к ее ушку:

— Солнце, это зайчики и белочки, выросшие в тепличных условиях и считающие, что гордо задранный нос, грозно сведенные брови и надутые щеки могут хоть кого-то испугать…

Девушка равнодушно пожала плечами, поймала мой взгляд и выдала на удивление серьезный монолог:

— Да мне на них плевать: я приехала в этот клуб только для того, чтобы как следует оторваться на пару с тобой, сбросить накопившееся напряжение и набраться сил перед следующей тренировочной неделей в Пятне. Кстати, до гибели родителей я обожала быстрые танцы и терпеть не могла медленные. А сегодня намерена распробовать еще и это удовольствие. В общем, имей в виду, что с танцпола мы уйдем только под утро…

Глава 13

19 ноября 2512 по ЕГК.

…Не знаю, как Ольге удалось абстрагироваться от мыслей о погибшей сестре, но с половины первого ночи и до четверти шестого утра я ощущал себя участником танцевального марафона. И — что самое удивительное — искренне наслаждался каждым мгновением этого безумия… даже несмотря на то, что музыка, по моим меркам, была, мягко выражаясь, так себе. Впрочем, я ее толком и не оценивал. Ибо бездумно делил на две категории — позволяющую беситься, и ту, которая отключала голову чуть ли не раньше, чем Кольцова ловила мой взгляд, делала шаг навстречу и оказывалась в объятиях. Поэтому вступительные проигрыши первой действовали на сознание, как забористый стимулятор, а вторая… вторая заставляла растворяться в непривычном, но невероятно приятном ощущении правильности происходящего. Видимо, поэтому мои ладони не сползали на аппетитные ягодицы напарницы, губы не пытались обжечь ее шею горячим поцелуем, а по рукам и спине не пробегали стада мурашек при каждом случайном касании упругой груди. Зато я упивался эмоциональной близостью и чувствовал, что Оля млеет от того же.

Если бы не регулярные попытки других посетителей клуба разбить нашу пару, то было бы совсем хорошо. А так в среднем раз в пятнадцать-двадцать минут приходилось посылать куда подальше желающих потанцевать с Кольцовой и раз в час — страждущих обаять меня. Что здорово бесило. Несмотря на то, что мгновенное переключение моей дамы в режим холодной и высокомерной аристократки, а меня — в боевой, отпугивало большинство страдальцев.

В общем, когда солист музыкальной группы «Кристалл», отжигавшей на сцене, вдруг заявил, что их выступление закончено, поблагодарил публику за теплый прием, попрощался и свалил за кулисы, я неслабо обломался. Ибо был на подъеме и даже не думал о том, что эта ночь когда-нибудь закончится. А после того, как толпа на танцполе начала стремительно редеть, расстроено вздохнул и услышал раздосадованный голос Кольцовой:

— Народ расходится. И музыку включили никакую. А я бы поотрывалась еще часок-другой. Э-э-эх…

— Мне тоже не хватило… — признался я, еще раз огляделся по сторонам и, выслушав коротенькое сообщение Дайны, нехотя добавил: — Кажется, пора валить: если не доберемся до машины до того, как вся эта толпа расплатится и рванет к выходу, то снова встрянем.

— Логично… — кивнула она, оперлась на мое предплечье и двинулась к выходу в предложенном темпе.

Как выяснилось уже через полминуты, такими умными были не мы одни: в центральном лифтовом холле успело собраться человек сорок с гаком, во втором правом — порядка тридцати двух, а в нужном нам третьем — девять. Но кабинки курсировали вверх-вниз практически безостановочно, так что мы и подоспевшая компания из трех напрочь угашенных девиц попали уже во вторую. И пусть во время спуска на минус второй мне пришлось наслушаться пьяных комплиментов, пережить щипок за задницу и отказаться от нереально волнительного предложения покувыркаться «у Лерки» впятером, настроения это не испортило. А аргумент Ольги, заставивший всю эту троицу смертельно обидеться, даже рассмешил:

— Не-не-не, мне его самой мало…

В общем, из лифта мы вышли, улыбаясь, повернули налево, просочились сквозь три ряда машин, а затем заметили, что «наш» проезд заставлен какими-то автомобилями, а их хозяева столпились перед капотом моей «Стихии» и о чем-то спорят.

Для того, чтобы узнать суть спора, ускоряться не пришлось. Хватило щелчка пальцами, согласно договоренностям с Дайной, переводившимся, как вопрос «Что там?»

— Трое парней ненамного старше тебя, тоже катающихся на «Стихиях», никак не могут определиться, в какой комплектации твоя… — пробурчал чем-то недовольный БИУС. И язвительно добавил: — А их спутницы делают вид, что им это интересно, и украдкой закатывают глаза.

Пока я вслушивался в этот монолог, Кольцова заметила столпотворение и нахмурилась:

— Что там за бардак?

Я пожал плечами:

— Сейчас узнаем.

И ведь «узнали», услышав авторитетное мнение высокого и неплохо сложенного темноволосого «эксперта»:

— Пашка Брагин свою разбил. Вдребезги. А потом в сердцах поджог. За что его батюшка, разозлившись, урезал содержание этого дурачка как бы не втрое. В итоге этот страдалец смог купить только двухгодовалого «Перуна» в базовой комплектации и теперь занимает деньги, чтобы его хоть немного навернуть. Ну, а у Борьки Прохорова «Стихия» не черная, а темно-фиолетовая с совсем другими дисками. Вывод напрашивается сам собой: это «база», Миш! Причем купленная кем-то из твоих подражателей.

Подражателем какого-то там Миши я точно не являлся, поэтому мысленно усмехнулся, вместе со своей дамой обошел самый правый из трех очень уж ярких клонов моей «Стихии», первым проскользнул между троицей скучающих девиц и бетонным столбом, открыл пассажирскую дверь, помог Ольге опуститься на сидение и услышал справа не очень понятный возглас:

— Ну, и кто ты такой?

Я равнодушно оглядел коротко стриженного крепыша в ярко-красной шелковой рубашке, черных брюках и старомодных темно-вишневых кожаных ботинках, недоуменно выгнул бровь и задал встречный вопрос:

— А кто вы такой, чтобы обращаться ко мне на «ты» и что-то выяснять?

Крепыш искренне удивился:

— А разве мне надо представляться?

Я пожал плечами:

— Незнакомые люди, как правило, начинают общение именно с этого.

— То есть, ВЫ хотите сказать, что меня не знаете?

— Верно: я вижу вас первый раз в жизни.

— Забавно! — весело хохотнул «эксперт» и «проявил редкое великодушие»: — Это Потапов. Михаил Михайлович. Тот самый…

— Простите, но ни фамилия, ни имя с отчеством, ни словосочетание «тот самый» не вызывают у меня абсолютно никаких ассоциаций'.

— Не может быть!!! — хором воскликнули двое парней и все девицы.

Я развел руками:

— Может. Не исключено, что из-за травмы. Дело в том, что я — добытчик. Чуть менее трех месяцев тому назад сцепился со стаей волков, не очень удачно упал, ударился головой и заработал амнезию. И пусть некоторые фрагменты моего прошлого уже вспомнились, но…

— Я таких отговорок еще не слышал! — фыркнул эксперт, а «тот самый» почему-то разозлился:

— Раз вы потеряли память, но выжили в схватке со стаей волков, а теперь катаетесь на «Стихии», значит, боевые рефлексы и навыки вождения никуда не делись, верно?

— Верно… — кивнул я.

Тут он подошел поближе, заглянул в салон моей «Стихии» через все еще открытую дверь и вкрадчиво задал следующий вопрос:

— И это ведь не базовая комплектация, верно?

— Не базовая… — не смог не согласиться я.

— Тогда у вас не должно быть никаких причин отказаться от участия в гонке один на один со ставкой в виде машины!

— В моем гараже нет ни одного свободного места… — хмуро сообщил я, как-то почувствовав, что он от меня уже не отцепится. — Да и гонять в сезон дождей, причем по городу, на мой взгляд, не лучшая идея.

Он почему-то решил, что нащупал слабину, и начал давить:

— В такую рань движения практически нет, так что мы рискуем только своими машинами. А выигранную «Стихию» — тем более ЭТУ — вы, если что, сможете поставить в гараж подруги. Само собой, если она действительно подруга и уже заслужила такое доверие.

— Игнат, потяни время еще чуть-чуть! — внезапно потребовала Дайна, и я пошел ей навстречу:

— Подруга. А еще напарница, которой я доверяю прикрывать мне спину. А гараж у нас с ней общий и на самом деле забит машинами до упора.

— С ним и его машиной все ясно… — затараторил БИУС, тем самым, сбив меня с мысли. — Припрет к стенке — соглашайся на гонку по любому маршруту, но с дистанцией не менее двух километров.

— Ну, и что вы так резко замолчали? — съязвил Михаил Михайлович. — Никак не можете придумать убедительной причины, объясняющей нежелание рискнуть жизнью еще раз, причем в противостоянии не с Одаренным зверьем, а с самым обычным дождем⁈

Я вздохнул:

— Риск меня нисколько не пугает. Проблема… вернее, проблемы совсем в другом. Первую я уже описал: в нашем гараже действительно нет ни одного свободного места, а все имеющиеся машины, включая эту, реально нужны. Ну, а вторая вас, вероятнее всего, уязвит, хотя, на мой взгляд, не с чего: я на самом деле добытчик. Смею заметить, неплохой. Соответственно, обладаю довольно серьезным арсеналом умений…

Тут Потапов и его свита расхохотались. Да так жизнерадостно и громко, что я был вынужден прервать объяснения. А когда эта шестерка закончила веселиться и вытерла слезы, реально выступившие в уголках глаз, Михаил Михайлович, глумливо ухмыльнувшись, озвучил новое предложение:

— Ваше великодушие, воистину, не знает границ. Но я тоже не лыком шит, поэтому настаиваю, чтобы вы не сдерживались. И обещаю, что в случае проигрыша выплачу вам реальную цену своей машины. Что скажете теперь?

— Соглашайся!!! — воскликнула Дайна, и я коротко кивнул:

— Соглашусь. Но только в том случае, если вы пойдете навстречу еще в одном вопросе…

— За подругой присмотрим и не обидим! — снисходительно кивнул он, а «эксперт» уточнил, что присматривать будет лично он, но «девочкам придется потесниться».

— Ольга нам не помешает… — уверенно сообщил БИУС, и я благодарно кивнул… собеседникам:

— Спасибо за предложение, но я о другом: в дождь я предпочитаю ездить спокойно. Соответственно, для адаптации к новым скоростям мне потребуется время. Как вы отнесетесь к предложению устроить заезд не на сотню-другую метров, а километров пять-шесть?

— Сугубо положительно! — осклабился Потапов и предложил гоняться на Раменском шоссе длиной восемь километров.

Мне это словосочетание ни о чем не говорила, но Дайна, судя по всему, продолжавшая висеть в Сети, заявила, что оно нас устраивает, и я передал ее слова Потапову. Потом мы обсудили еще несколько мелких нюансов, пришли к консенсусу, ударили по рукам и загрузились в свои автомобили. Увы, к этому времени основная масса народа, отдыхавшего в «Млечном Пути», успела устроить неслабую пробку на выезде в город, так что я, тронувшись к с места, пристроился к заднему бамперу «Стихии» «эксперта», снова остановился.

В это время заговорила Кольцова:

— Игнат, я почти уверена, что тебя обманули. И не удивлюсь, если этот парень окажется профессиональным гонщиком…

— Не обманули, а воспользовались представившейся возможностью для того, чтобы помочь Потапову самоутвердиться! — сварливо уточнила Дайна. — Если верить тому, что я только что вычитала в Сети, то он входит в десятку лучших уличных гонщиков Новомосковска… в основном за счет тюнинга своей «Стихии», по слухам, обошедшегося в стоимость еще двух точно таких же автомобилей.

— А еще мне кажется, что мне действительно лучше перебраться в одну из двух «судейских» машин… — продолжила напарница сразу после того, как я проехал еще метров десять-двенадцать. — Чтобы максимально облегчить твою…

— Пообещай девочке, что справишься! — потребовала советчица, но мне в голову пришла идея поинтереснее:

— О-о-оль?

— Ау?

— Попробуй в меня поверить. Раз и навсегда. И вместо того, чтобы рвать душу абсолютно ненужными переживаниями, дай волю предвкушению!

— Вот так просто взять и дать ему волю⁈ — возмутилась она, поймала мой взгляд и… задумчиво хмыкнула: — А ведь ты абсолютно спокоен…

— Верно.

— Как в Пятне.

— Верно.

— И видишь в Потапове не соперника, а жертву!

— Верно.

— Тогда я хочу увидеть, как ты его порвешь! — с нездоровым фанатизмом в голосе выдохнула она и… опустила спинку кресла пониже: — Настраивайся на заезд. А я пока помолчу и подумаю.

— Умничка она у нас… — довольно промурлыкала Дайна и подначила уже меня: — Ты тоже не дурак. За что и люблю. А еще люблю за безграничную веру в меня-любимую: даже сейчас, зная, что Потапов — уличный гонщик и гоняет на заряженной машинке, ты спокоен, как удав! И… это правильно, ибо тюнинг его «Стихии» что-то решает разве что против других таких же пацанов. Даже с учетом закиси азота и еще нескольких примочек для псевдо-профессионалов, о которых Мишенька тебе не сообщил и, судя по всему, не собирается. Что ж, значит, и мы не сообщим о том, что против БИУС-ов моего поколения все это не прокатит. Кстати, я сейчас копаюсь в ИРЦ машины Потапова и, как сказал бы Цербер, тихо охреневаю от криворукости мастеров, которые наворачивали несчастный автомобиль. Нет, денег в него и впрямь вбухали немерено, но с таким смешным КПД, что нет слов. Посуди сам: я прямо сейчас могу поднять мощность двигателя на семь целых и двести девять тысячных процента только за счет замены программы электронного блока управления!

Я передвинул машину еще метров на двадцать пять, остановился и начал искать взглядом микродрон. Что, естественно, не осталось незамеченным:

— Ну вот, только похвалила — и такой облом. Да как тебе в голову пришло сомневаться во мне-любимой⁈

Тут я чуть не заржал, и бестелесная вредина, решив не палить меня перед Олей, убрала из голоса надрыв:

— Я довожу до ума ВСЕ твое имущество еще до того, как ты начинаешь им пользоваться. Это касается И МАШИН. Всех, включая Олиного «Ёжика». Ибо в вопросе выживания мелочей нет. Так что гордись мною, не переставая. Особенно во время предстоящего заезда. И еще: если ты начал строить планы на продолжение общения с этой компанией, то не трать время впустую — судя по разговорам, которые я слушаю, в ней один самовлюбленный нарцисс, два классических подхалима и три дешевые «грелки», отдающиеся чуть ли не за еду…

…К светофору, с которого начиналось Раменское шоссе, мы подъехали в момент временного усиления и без того неслабого ливня. Однако парням и в голову не пришло предложить отложить старт гонки — как только наш кортеж остановился у обочины, из «Стихии» Потапова выскочила «грелка» и, ежась, понеслась к машине «эксперта». При этом наверняка промокла до нитки, но ее кавалеру на такие «мелочи» было наплевать: как только девушка юркнула в салон, этот автомобиль сорвался с места и умчался к «линии финиша». Потом Михаил Михайлович подмигнул аварийкой, приглашая меня на стоп-линию перед светофором, и из третьей «Стихии» вылезла еще одна девица, которая должна была — умереть и не встать! — махнуть платочком, дабы мы, не дай бог, не зевнули включение нужного зеленого света!

Эта жертва очередной попытки самоутверждения главного нарцисса компании была одета в белое платьице и светло-розовое кружевное белье, не рассчитанные на такие ливни.

Поэтому через считанные мгновения после того, как их хозяйка оказалась под струями дождя, стали практически прозрачными. Но это напрягло только Ольгу и меня. А Потапов и парень этой бедняжки даже не почесались: первый, выехав на линию старта, несколько раз заставлял эту особу сдвигаться то левее, то правее, то чуть дальше, а второй смиренно ждал, пока мы начнем гонку, чтобы подобрать свою спутницу и рвануть вдогонку.

Насмотревшись на эти телодвижения, моя напарница в сердцах обозвала парней уродами и снова замолчала. Ну, а я, согласно кивнув, выехал на вторую полосу, остановился на той же линии и дважды мигнул аварийкой в знак того, что готов. Да, рисковал. Но движения на шестиполосной автостраде, можно сказать, не было, так что не очень сильно. А потом мокрая курица взмахнула рукой, в которой, вроде как, что-то было, желтый свет светофона сменился зеленым, и БИУС сорвал «Стихию» с места… на две десятые доли секунды позже, чем мог. Дабы Потапов не смог обвинить нас в фальстарте. И пусть за счет этого красно-бело-синий «клон» вырвался вперед аж на полтора корпуса, этот гандикап стал первой и последней уступкой «уличному гонщику». Хотя вру: метров через четыреста-четыреста пятьдесят моя нематериальная подруга позволила Михаилу Михайловичу выбрать траекторию обгона нескольких машин, двигавшихся в попутном направлении «елочкой», и, рванув по куда более рискованной, отыграла не полтора корпуса, а добрых метров восемь!

Я знал, что она ориентируется в пространстве, используя «все подряд», начиная со сбоящего из-за непогоды штатного лидара «Стихии» и заканчивая уличными камерами системы контроля и наблюдения, поэтому видит все и вся, вот и не напрягался. В смысле, «держался» за руль и позволял ему двигать мои руки вправо-влево. А Кольцова, видевшая перед нами сплошную водяную стену, слабо просвечивавшие через нее уличные фонари, дорожное освещение и габаритные огни других автомобилей, наверное, сходила с ума от режима, в котором мы летели по дороге. Тем не менее, не верещала даже тогда, когда «я» притирался к грузовикам или входил в повороты «слишком быстро». Более того, оценив легкость, с которой наша «Стихия» прошла «змейку» из четырех поворотов, не рассчитанных на движение со скоростью под двести километров в час, перестала тискать дверную ручку и прибалдела!

— Испортили мы ее. Еще не окончательно, но уже бесповоротно! — весело прокомментировала эти изменения в ее поведении Дайна, а буквально секунд через десять-двенадцать убила еще одним комментарием: — У-у-у, а Мишаня-то все, впоролся и попал на стоимость двух таких «Стихий».

Я едва заметно выгнул левую бровь и получил намного более подробные объяснения:

— Не вписался в третий поворот «змейки» и влетел в отбойник. Машина в хлам.

Вся, за исключением кокона безопасности. А этот дурачок отделался легким испугом, и к нему вот-вот подъедет «молчун». Ну, а ты летишь дальше, ибо физически не мог заметить этого фиаско, и через пятьдесят восемь секунд финишируешь. Что автоматически сделает тебя победителем. А победа в этом споре принесет очень хорошие деньги, которые нам однозначно не помешают. Кстати, о деньгах — Игнат, я тут присмотрела себе в качестве тушки топовую модель андроида-куколки. Да выглядит она… несколько провокационно и стоит аж сто девяносто тысяч рублей, но мне хочется вселиться во что-нибудь по-настоящему красивое и функциональное, все остальные местные «дрова» абсолютно не цепляют, а эта могла бы сниться, умей я спать. Ну что, такую покупку одобришь?

Я уже знал, что тут, на Надежде, слово «куколка» является эвфемизмом и заменяет сразу несколько… хм… терминов, самый «мягкий» из которых — содержанка. И без особого труда сообразил, что «андроид-куколка», да еще и выглядящий провокационно — это не что иное, как полноразмерная «игрушка» для сексуальных утех. Но отказывать в такой мелочи БИУС-у, без которого бы точно не выжил, не собирался. Поэтому едва заметно кивнул, выбросил из головы мысль о том, что эту покупку придется как-то объяснять Кольцовой, и приготовился к эффектному торможению. Ибо увидел далеко впереди машину «эстета», мигающую аварийкой…

Глава 14

19 ноября 2512 по ЕГК.

…Будильник взбесился точно в полдень, и я, кое-как нащупав трубку, слава мне-любимому, обнаружившуюся на прикроватной тумбочке, а не где-нибудь еще, отключил верещание с вибрацией. Увы, вернуться в Тот Самый Сон, конечно же, не удалось, поэтому я решил посмотреть какой-нибудь еще. Ага, так мне это и удалось — стоило перевернуться на с левого на правый бок, как ожила гарнитура:

— Доброе утро, Игнат! Я понимаю, что ты бы с удовольствием продрых еще часов шесть-восемь, но планы на день никто не отменял…

Я вопросительно выгнул бровь, узнал, что Ольга меня не услышит, ибо нежится в ванне, и обреченно вздохнул:

— А отменить эти планы прямо сейчас не вариант?

— Неа! — хихикнула эта вредина и подколола. Правда, не очень понятно: — Теперь ты просто обязан подниматься ни свет ни заря, чтобы не упустить ни одного мгновения Славы!

— О чем это ты?

— О Славе, конечно!

— А если серьезно?

БИУС «немного поколебался» и продолжил валять дурака. Но в другом ключе:

— Если серьезно, то часа три тому назад господин Михаил Михайлович Потапов вдруг передумал выплачивать проигрыш. И мне пришлось загонять этого самовлюбленного дурачка в угол с одним-единственным выходом.

— А если И без лирики?

— Если еще и без лирики, то я слила на десяток порталов местной Сети нарезку, сделанную неким «анонимным хакером», и спровоцировала начало… хм… дискуссии на тему порядочности Величайшего Уличного Гонщика Всех Времен и Народов…

— Дайна-а-а…

— Ну-у-у… нарезка состоит из записи разговора, во время которого Миша фактически вынуждает тебя, добытчика с амнезией, согласиться на заведомо несправедливую гонку с профессионалом, и не предупреждает о том, что он катается на тюнинговой «Стихии», обещания в случае проигрыша заплатить реальную цену его машины, и записей с уличных камер, позволяющих как следует рассмотреть отдельные моменты гонки и оба феерических финиша…

Я закрыл глаза, попробовал представить наиболее вероятную реакцию местных любителей экстремальных развлечений на такое поведение одного из своих кумиров и невольно вздохнул:

— Оно того стоило?

— Конечно! — уверенно ответил БИУС. — Мишеньку почти полтора часа терроризировали звонками родичи, друзья и знакомые, а минут пятнадцать тому назад он попал значительно серьезнее. В смысле, был вызван на ковер к отцу, оказывается, отслеживающему все движения средств по счетам сына, и имел глупость заявить, что до сих пор не перечислил тебе ни рубля просто потому, что не собирается этого делать. Ибо обычный добытчик на серийной машине его бы не обогнал, а значит, ты — «подставной»!

— И-и-и?

— И Потапов-старший взорвался. Обозвал отпрыска тупым молокососом, из-за скудоумия и жадности чуть было не уничтожившим дело своих предков, затем долго объяснял, что для купцов значит Слово, а прямо сейчас водит сына мордой по столу. Причем как в прямом, так и в переносном смысле этого выражения. И… хм, это лучше цитировать: «Миша, в наше время даже такой недоумок, как ты, в состоянии выяснить, в какую сумму на самом деле нам обошлась твоя „Стихия“. А конкуренты нашего рода в разы умнее тебя. Поэтому наверняка подсчитали твои траты до последней копейки и спокойно ждут возможности заявить, что мы, Потаповы, не держим Слово! Последствия представляешь⁈ В общем, ты немедленно поднимешь абсолютно все счета, в которых хоть как-то фигурирует твоя машина, сложишь итоговые суммы, добавишь пять… нет, восемь процентов на случай какой-нибудь ошибки и отправишь добытчику, которого собирался обмануть во второй раз. А я за это время попробую придумать, как правильно сгладить твой первый обман, уже выставивший род в дурном свете, и решу, как тебя наказать…»

Ближе к концу этого монолога я пришел к выводу, что Дайна не стала бы радоваться из-за такой ерунды, как реакция Потапова-старшего или деньги, так что задал десятка полтора-два уточняющих вопросов, изрядно охренел от масштаба и многоплановости «настоящих» задумок бестелесной помощницы, не сразу, но согласился с тем, что в них «что-то есть», унял разбушевавшуюся паранойю и спросил, нет ли еще каких-нибудь новостей.

— Есть, как не быть? — хихикнул БИУС. — Тебе прилетело девятнадцать штрафов на умопомрачительную — по меркам местных водителей — сумму в девятьсот сорок пять рублей. Оплатить их необходимо в течение трех суток с момента получения, но я считаю, что заехать в ближайший банк желательно еще сегодня. И, заодно, закинуть на соответствующий счет тысяч пять-десять, дабы не дергаться в следующий раз. Далее, к твоей «Стихии» началось самое настоящее паломничество: в данный момент на ее фоне фотографируются две горничные, своей очереди ждет еще одиннадцать человек из обслуживающего персонала, добрая сотня их коллег создает себе возможности покинуть рабочее место, а какой-то купец, заметивший это непотребство, послал младшего родича выяснить, что это за машина.

— Пора валить… — вздохнул я. — Причем не только из «Золотого Кольца», но и из Новомосковска.

— Сваливать сегодня — не вариант, и ты это понимаешь не хуже меня. Так что потерпи до завтрашнего вечера. И откажись от завтраков, обедов и ужинов в ресторанах этой гостиницы…

…Из гостиницы свалили в начале второго, то есть, почти на пятьдесят минут раньше, чем планировали. Почему? Да потому, что к этому времени нас успели достать визитами. Четыре раза заявлялись горничные. Де-юре делать уборку, а де-факто предлагать себя, как какой-нибудь знаменитости.

И дважды приходили посыльные. С дорогим шампанским от неких поклонников моего таланта, пожелавших сохранить инкогнито. Свалили с концами, то есть, забрав все свое шмотье, дабы не вводить в искушение особо дурных фанатов или предприимчивых сотрудников «Золотого Кольца».

Меня этот бардак до смерти достал, хотя одна из девиц была аппетитной и полностью в моем вкусе.

А Кольцовой, наоборот, поднял настроение. Хотя вру: оно у нее и так было прекрасным, так что девушка еще и развеселилась. Пока искали, где бы нормально пообедать, она делала вид, что искренне сочувствует «поклонникам моего таланта», расстроенным чуть ли не до слез моим отъездом. А во время трапезы пугала предсказаниями типа «Почти уверена, что около нашей „Стихии“ снова собирается народ. Причем не такой спокойный, как тот, который ты разогнал в гараже гостиницы…» Подначивала добродушно и с мягкой улыбкой, поэтому в какой-то момент и мое настроение поползло вверх. И ползло в режиме больной черепахи до тех пор, пока на телефоне не высветилось уведомление о поступлении на мой счет восьмисот тридцати тысяч рублей!

Я потерял дар речи и, наткнувшись на недоумевающий взгляд девушки, просто показал ей сумму, перечисленную Потаповым-младшим.

Ольга изумленно выгнула бровь и снова уставилась на меня:

— Твоя «Стихия» стоила триста девяносто. Значит, он вбухал в такую же еще четыреста сорок? Зачем⁈ Не проще было бы купить тот же «Посвист»?

— «Посвист» — машина гоночная… — вздохнул я, повторяя слова Дайны и продолжил изображать «синхрониста»: — … и ни один начинающий уличный гонщик ни за что на свете не согласится ни соревноваться с ее владельцем, ни ставить на кон свой автомобиль. А тут, вроде как обычная «Стихия» и все такое…

— Значит, поделом Потапову… — холодно усмехнулась напарница и снова заулыбалась: — А тобой я горжусь еще сильнее…

Словосочетание «еще сильнее» заставило вспомнить, как она радовалась моей победе первые несколько мгновений после финиша, с каким воистину королевским спокойствием смотрела на «эксперта», подбежавшего к нашей машине, чтобы сообщить об аварии, как сияла всю дорогу до гостиницы и как чуть позже, в номере, страдала из-за того, что никогда не увидит эту гонку со стороны. В общем, у меня на душе потеплело не просто так. А к концу трапезы не просто так захотелось сказать Кольцовой что-нибудь приятное.

Вот я и ляпнул. Первое, что пришло в голову:

— Радоваться настолько искренне нельзя — я к этому привыкну и…

— Привыкай: я по-другому не умею… — даже не став дослушивать это «откровение», заявила она и зацепила за душу еще сильнее: — … и уже оценила всю прелесть возможности всегда оставаться самой собой. Так что второго дна в моих словах и поступках не будет.

Поблагодарил. Взглядом. Потом не на шутку расстроился из-за того, что покупать Ольге цветы перед мотаниями по столице будет редким идиотизмом, и решил приобрести шикарный букет во Владимире. А без пяти три отвлекся от этих мыслей на вибрацию «напоминалки», проглядел текст, появившийся на экране, подождал еще четыре минуты, позвонил Веретенниковой, вежливо поздоровался и спросил, не переиграла ли она свои планы касательно нас.

— Добрый день, Игнат! — как-то уж очень энергично воскликнула она и продолжила общение шуткой: — Переиграла, конечно: Сашенька рассказала о вас так много интересного, что пробудила Любопытство с большой буквы. Из-за чего мои вчерашние планы показались настолько мелкими и скучными, что я с утра терроризирую подруг. А к тезке вашей верной напарницы приехала еще в тринадцать ноль-ноль, поставила ультиматум и добилась капитуляции. В общем, ловите адрес и приезжайте как можно быстрее!

— И ведь не врет! — хохотнула Дайна, тем самым, дав понять, что слушает и Ксению Станиславовну. — Правда, не сообщила о самом главном — о том, что уже собрала в отдельную папку все материалы, необходимые для разработки заказанной тобой методики, и приобрела самому доверенному слуге билет до Владимира и обратно. Дабы получить ядра второго ранга не девятого декабря, а во вторник утром. И еще: дорога до дома ректора займет менее пятнадцати минут. Так что можешь смело обещать, что прибудешь к пятнадцати тридцати.

Пообещал. После того, как довольная женщина отключилась, подозвал официанта, расплатился за обед, подхватил Кольцову под локоток и увел к машине. А в пятнадцать двадцать семь еще раз понял, что Любопытство, да еще и с большой буквы — это кошмар для всех окружающих: кованые ворота городского поместья Максаковых размером с небольшой дворец распахнулись во всю ширь чуть ли не раньше, чем мы свернули с улицы генерала Агранова на аккуратную тенистую аллею. А белоснежный разъездной «Мастиф», обнаружившийся за ними, приветливо подмигнул нам аварийкой и тронулся с места…

…Ректор столичной Академии Искусств, Максакова Ольга Максимовна, оказалась дамой лет шестидесяти с тяжелым взглядом, грубоватым лицом и не самым приятным тембром голоса.

А еще эта особа очень любила свою работу, благодаря чему картин, скульптур и всевозможных поделок ее студентов не было разве что в гараже, обожала кружева и была параноиком похлеще меня. Но заявлять, что я не тот, за кого себя выдаю, не рискнула. То ли потому, что побаивалась Ксению Станиславовну, то ли была ей чем-то сильно обязана. Тем не менее, убедительно изображая радушие, смотрела на меня, как на какого-нибудь серийного убийцу, вроде как подшучивая, задавала каверзные вопросы и постоянно ждала какого-нибудь подвоха. Причем от нас обоих.

Никакого удовольствия такое общение, естественно, не доставляло, и минуте на шестой-седьмой знакомства, наевшись гостеприимства Максаковой по самое не могу, я решил забить на возможность познакомиться с «лучшей коллекцией шедевров современного изобразительного искусства Империи», дождаться первой же паузы в монологе Веретенниковой, игравшей первую скрипку, и откланяться. Но стоило озаботиться придумыванием достаточно веского предлога, как дверь в роскошную гостиную сдвинулась в сторону, между нею и косяком на мгновение возникло и тут же исчезло чье-то лицо, а затем из коридора донеслись чьи-то восклицания:

— Это он!

— Ты уверен⁈

— Да!!!

— Павел, Елизавета! Немедленно зайдите сюда и объясните, что вы тут устроили! — рявкнула Ольга Максимовна. Да так, что у меня заложило уши.

Судя по тому, что на пороге сразу же нарисовались парень лет двадцати двух и девчушка двенадцати-тринадцати, эту женщину побаивались даже члены семьи. Как ни странно, но первый состроил каменную физиономию, скрестил руки на груди, уставился вдаль и прислонился к косяку, а его сестра выдала монолог, чуть было не заставивший меня заржать:

— Бабуль, прости, но мы с Пашей пытались выяснить истину. А ее поиск, как известно, требует определенных усилий и не всегда радует окружающих…

— Лиза, перестань выкручиваться… — холодно процедила Максакова-старшая, но мелочь не испугалась:

— А я не выкручиваюсь: Паша собрался выехать в город по каким-то делам, спустился в гараж и обнаружил там ту самую «Стихию», которая этой ночью порвала в хлам задаваку Потапова! Папа с уличных гонок не фанатеет, матушка — тем более, ну, а подозревать в интересе к ним ТЕБЯ просто смешно. Поэтому я заявила, что брату показалось, и эти машины просто похожи. А он уперся. В результате мы заглянули в дежурку, выя— …

— Что это за бред⁈ — возмутилась Ольга Максимовна и, услышав веселый смешок Ольги, решила сорваться на нас. Зря: стоило ей набрать полную грудь воздуха, как заговорил я:

— Это не бред: сегодня под утро меня фактически вынудили принять не самый справедливый вызов на уличную гонку, а я ее выиграл. И это чем-то заинтересовало любителей такого рода развлечений…

— «Чем-то»? — ошарашенно переспросила девочка и затараторила так быстро, что я с трудом разбирал отдельные слова: — Да вы пролетели восемь километров двести сорок два метра со средней скоростью сто девяносто три километра в час, не сделали ни одной ошибки при перестроениях и не создали ни одной аварийной ситуации! И это — в безумный ливень и с пассажиром в салоне!!!

— Я не хотел… — повинился я. — В смысле, гоняться в такую погоду. Но меня и слушать не стали. А высаживать любимую напарницу и единственную неизменно верную болельщицу мне и в голову не пришло. Ибо поддержка лишней не бывает!

Тут Ксения Станиславовна расхохоталась в голос, Елизавета Максакова ее радостно поддержала, Павел демонстративно оглядел Ольгу и показал мне большой палец, а Ольга Максимовна, немного поколебавшись, переключилась на другую волну и уставилась на внука:

— Вы хотите сказать, что гонка вызвала… фурор среди молодежи?

— Бабуль, дуреет не только молодежь: твой гость выиграл эту гонку на серийной «Стихии», хотя соревновался с парнем, вложившим в свою машину две ее цены!

— И, что самое главное, Игнат вел свой автомобиль на одних рефлексах и хорошо прокачанном разгоне восприятия! — ни с того ни с сего добавила Веретенникова. — Ибо совершенно точно страдает амнезией. А значит, если и бывал в Новомосковске в прошлом, то вряд ли помнит его достаточно хорошо. Кстати, Паш, я бы с удовольствием посмотрела эту запись. Организуешь?

Организовал. В смысле, вытащил из кармана брюк информационный носитель, метнулся к ИРЦ, вывел на его экран изображение черной «Стихии» и вырубил верхний свет.

Ну, что я могу сказать о качестве «фильма», состряпанного Дайной? Не знай я, на что она способна, решил бы, что в «анонимном хакере» умирает талантливейший режиссер, мастер озвучки и специалист по спецэффектам. Ибо ролик длительностью в девять с небольшим минут смотрелся на одном дыхании, чуть ли не каждые две-три секунды заставлял вжиматься в спинку кресла или вцепляться в его подлокотники, а в финале вызывал серьезнейший эмоциональный шок! Да, даже у меня: сидя в машине и держась за руль, я не видел общей картины и даже близко не представлял, ЧТО и КАК вытворяет моя помощница на дороге, как на это реагируют другие участники движения и чем в реальности может закончиться малейшая ошибка в «пилотировании». Ольгу тоже прилично зацепило, а представительниц старшего поколения, что называется, накрыло по полной программе. Ксения Станиславовна пришла в себя только секунд через пятнадцать после того, как ролик закончился, и… уставилась на меня взглядом энтомолога, увидевшего незнакомую букашку. А ректор НАИ вышла из ступора только из-за того, что услышала умоляющий голосок внучки:

— Игнат, а как вы относитесь к обоюдовыгодным сделкам?

— Лиза!!!

— Смотря что за сделка! — улыбнулся я, «не услышав» рыка обозленной хозяйки поместья.

Девочка тоже пошла ва-банк:

— Я пою вас чаем с моими любимыми шоколадными конфетами… после того, как вы освободитесь. А потом фотографируюсь вместе с вами и вашей любимой напарницей на фоне «Стихии».

Я задумчиво потер подбородок и задал встречный вопрос:

— Варианты «Вы за рулем» и «Вы на пассажирском сидении… в дождь» рассматривать будем?

Глава 15

22 ноября 2512 по ЕГК.

…Все четыре часа двадцать шесть минут, потребовавшиеся специалисту по установке артефактной системы защиты «Кордон» для финальной отладки дорогущей приблуды, мы с Ольгой грызли гранит наук. Причем разных. Она штудировала базу данных по этикету, а я старательно запоминал школьную программу по новейшей истории анклава. Естественно, тщательно создавая ассоциативные связи, упрощающие оперативный доступ к этой информации, и намертво вбивая их в память с помощью видеоряда, подготовленного верной помощницей. Занимались предельно добросовестно, поэтому, узнав, что все работы завершены, и для начала полноценной эксплуатации «Кордона» нужна только аурная привязка, не сразу поняли, о чем идет речь. Впрочем, в нужный режим переключились достаточно быстро, прошли замороченную процедуру, поблагодарили артефактора за оперативность и отвезли к КПП. Вернее, отвез. Я. Ибо Кольцова, проголодавшаяся как бы не больше меня, унеслась на кухню. Не столько помогать дроидам, 'выбравшимся из транспортных контейнеров, с готовкой, сколько наблюдать за процессом со стороны, дегустировать все, что попадется под руку и… залипать на картину, купленную у Максаковых.

Покатушки по территории поселка испортили мне настроение. Из-за дождя, ради разнообразия решившего не лить, а моросить, очень низкой серой облачности, превратившей середину дня в вечерние сумерки, и толстого ковра из листвы, облетевшей с деревьев. Нет, в «прошлой жизни» я относился к осени, можно сказать, индифферентно. Но только потому, что на Китеже она была нормальной. То есть, всего с семью-девятью дождливыми днями в месяц, а не местной реинкарнацией Всемирного Потопа. А еще в моем родном мире осень обязательно начиналась с теплого и почти безветренного бабьего лета, что тоже радовало и не давало погружаться в меланхолию. Ну, а на Надежде… на Надежде лило четвертую неделю без перерыва, и я морально устал даже от безостановочного шелеста струй за открытым окном спальни. Так что, загоняя «Порыв» в гараж, мысленно уговаривал себя потерпеть еще девять дней, после которых, по уверениям синоптиков, в северную и центральную части Империи должна была прийти зима, а к нам, в Южную — «нормальная» осень.

Пока шел по подземному коридору, уговаривал себя не расклеиваться, а на лестнице нашел веское основание переключить внимание на куда более приятную тему. И, рванув на аппетитнейшие ароматы, оказался на кухне. А там мазнул взглядом по суетящимся андроидам, бесшумно опустился в свое кресло и накрыл рукой ладошку Ольги, снова потерявшейся в работе одного из выпускников Новомосковской Академии Искусств.

Мне тоже нравилась эта картина — крашенная блондинка была в моем вкусе и казалась живой, «нимб» из ее волос и лепестки подсолнухов выглядели настоящими, а переходы красок там, где играло яркое летнее солнце, запросто могли заворожить.

Но мой интерес не шел ни в какое сравнение с чувствами, которые этот шедевр вызывал в Кольцовой. Что, в общем-то, не удивляло. Ибо я своими глазами видел фотографии ее погибшей сестры, лет в шестнадцать перекрасившейся точно в такой же оттенок, и понимал, что года через два-три Инна должна была стать точной копией этой грустящей красотки.

Почувствовав мое прикосновение, напарница сбросила марево, которое не снимала в принципе, переплела наши пальцы, уперлась коленом в мое бедро и виновато вздохнула:

— Я в порядке, Игнат. Просто засмотрелась и вспомнила прошлое. В этот раз приятное.

— И не захотела возвращаться в настоящее? — невесть с чего спросил я и получил не тот ответ, которого ожидал:

— Знаешь, последние года три перед гибелью родителей я считала себя самой несчастной девчонкой на Надежде. Ведь они любили сестру намного сильнее, чем меня, не уделяли мне столько времени, сколько требовала душа, загоняли домой ровно в десять вечера, категорически запретили гулять с самой отвязной компанией нашей деревни и так далее. После того, как мне пришлось взвалить на свои плечи ответственность за Инну, настоящее стало потихоньку открывать глаза на «несчастное прошлое». Первая же неделя самостоятельной жизни помогла понять, почему папа с мамой, вернувшись с работы, брались за домашние дела, а не бросались развлекать меня. Где-то месяцев через восемь, когда за растление несовершеннолетних арестовали и посадили всех парней из компании, частью которой я мечтала стать, я поняла, от чего меня уберегли родители. А потом вдруг задурила сестренка, которой захотелось свободы и независимости, и этот бунт помог увидеть аналогичный, но мой, со стороны. Таких «прозрений» было много, так что я постепенно избавилась от большей части розовых очков и научилась ценить то, что у меня есть. Поэтому теперь наслаждаюсь каждым мгновением настоящего, которое ты мне подарил, очень неохотно его покидаю и с радостью возвращаюсь. В общем, я действительно в порядке и… и изнываю от желания побыстрее уйти в Пятно, чтобы стать еще чуточку сильнее!

— Маньячка… — мягко улыбнулся я, дождался подтверждающего кивка и ответил на завуалированный вопрос: — Мои планы не изменились: сразу после обеда мы сгоняем в Лукоморье за продуктами, потом соберем рюкзаки, часик-другой поленимся и завалимся высыпаться перед долгой дорогой…

…Поездка в «Бессонницу» и обратно прошла без каких-либо эксцессов. Сборы — тоже. Но стоило нам с Кольцовой разобраться с делами и обсудить самый первый вариант расслабления, как мне позвонил глава рода Докукиных. Никакого желания общаться с этой личностью у меня не было, но оставлять вопрос с вирой в подвешенном состоянии было нерационально, поэтому я принял звонок, вежливо поздоровался и превратился в слух.

— Добрый вечер, Игнат! — поприветствовал меня старый интриган и вроде как похвалил: — Я смотрю, вы не теряете времени впустую и обзаводитесь серьезными связями аж в самом Новомосковске?

— Стечение обстоятельств… — честно признался я. Потом заметил в глазах Ольги искорки любопытства, плюхнулся на диван, жестом поманил ее к себе и продолжил прерванный монолог: — Придумал еще один способ «раскачать» слишком уж медленно возвращающуюся память, настроил планов, отправился в столицу на три дня и, как обычно, вляпался в очередную историю.

— … из которой, как обычно, выкрутились с неплохим прибытком, верно?

Я мысленно хмыкнул, приобнял напарницу, привалившуюся к плечу, и вздохнул:

— Меня загнали в угол. Пришлось выкручиваться.

— У вас, определенно, получилось! — хохотнул аристократ и посерьезнел: — Теперь, когда ваше имя на слуху у всей молодежи Империи, а черная «Стихия» стала символом неудержимости, и проблем с набором постоянных клиентов не будет. Впрочем, теперь, когда вы заинтересовали саму Ксению Станиславовну Веретенникову, искать альтернативные каналы сбыта высокоранговых Искр, по сути, не обязательно: одно слово этой целительницы — и вся ее клиентура станет вашей…

— А ему-то какое дело? — сварливо поинтересовалась Дайна, повторив мои мысли по этому поводу, от Ольги потянуло нешуточным возмущением, а Докукин и не думал замолкать:

— Знакомство с Ольгой Максимовной Максаковой тоже не будет лишним — ректор НАИ заслуженно считается одной из влиятельнейших аристократок Империи, соответственно, ее слово может открыть для вас очень многие двери.

— Мне были нужны всего одни… — стараясь не злиться, сообщил я. — И они уже открылись: я познакомился с дипломными работами выпускников Академии Искусств разных лет и полностью удовлетворен. А просить открывать себе другие двери не собираюсь.

— Зря: да, вы, потомственные добытчики, занимаете нишу вне сословий, но даже самые уважаемые представители ваших родов обретают хоть какой-то вес в высшем свете страны только с помощью по-настоящему влиятельных аристократов и в их свите.

— Возможно… — не стал спорить я. — Но в данный момент я решаю задачи, которые считаю не в пример более важными, чем обретение веса в высшем свете: ищу родных, делаю все возможное, чтобы вернуть память, вкладываюсь в развитие напарницы и в меру имеющихся возможностей создаю фундамент для самостоятельной жизни. На тот случай, если мои поиски родных по какой-либо причине не увенчаются успехом.

Доказывать, что обретение веса в высшем свете Империи не в пример важнее всего вышеперечисленного, Харитон Павлович, слава богу, не стал. Зато воспользовался фразой про фундамент и спросил, проконсультировался ли я юристом Императорского банка. Тут я и разошелся:

— Да, проконсультировался. И даже досконально разобрался в причинах его совета не соглашаться на ваше предложение…

— Не соглашаться? — неприятно удивился аристократ.

— Вы не ослышались… — мысленно хохотнув, подтвердил я. И объяснил, что в этих «льготах» не так. Открытым текстом: — Ваше предложение поставит меня в уязвимое положение перед Законом и создаст море возможностей для шантажа. Ну, и зачем мне такое счастье?

Тут Докукин закосил под дурачка — вроде как расстроился и спросил, уверен ли я в адекватности юриста, а после того, как получил утвердительный ответ, попросил при первой же возможности заглянуть к нему в поместье, поделиться полученной информацией и обсудить еще один вариант виры.

Я пообещал заглянуть в первых числах декабря, достаточно уклончиво ответил еще на несколько вопросов о моих отношениях с Веретенниковой и Максаковой, попросил передать Александре Ярославовне благодарность за теплые слова в мой адрес и с большим трудом дождался завершения разговора. А после того, как Докукин, наконец, пожелал мне всего хорошего и сбросил звонок, криво усмехнулся:

— Новомосковск — одна большая деревня, слухи в ней разлетаются со скоростью света, а Харитон Павлович…

— … жадная старая гнусь! — гневно прошипела Кольцова. — Вместо того, чтобы до конца своих дней благодарить тебя за неоднократное спасение жизни внука, эта тварь жаждет наложить лапу на твои знания, появившиеся связи и доходы! Удавила бы…

— Да, урод он еще тот… — подтвердил я, успокаивающе погладив девушку по плечу. — А таких алчных деятелей лучше всего бить по карману. Поэтому к следующему визиту в поместье Докукиных я придумаю способ забрать виру деньгами.

— Это его, мягко выражаясь, не обрадует…

— Плевать: прогибаться я не буду в любом случае! — холодно усмехнулся я и счел, что мы потратили на Харитона Павловича слишком много времени: — А теперь предлагаю забыть об этой личности и, наконец, расслабиться…

…В этот раз с выбором способа расслабления мы пролетели — 'новый и фантастически интересный детектив с невероятно закрученным сюжетом, со средним баллом востребованности, зашкаливающим за девять единиц, и тремя с лишним миллионами просмотров за два месяца оказался такой нудятиной, что не передать словами. К сожалению, первые минут сорок я еще надеялся на то, что неспешное повествование вот-вот взорвется феерией событий, и не хотел расстраивать Кольцову, предложившую этот вариант отдыха, поэтому стоически боролся со скукой. Потом незаметно для самого себя провалился в полудрему и отключился. Проснулся по верещанию будильника в гарнитуре и не сразу сообразил, что задрых в гостиной, на разложенном диване. Потом понял, что не чувствую левую руку и левый квадрицепс, приоткрыл левый глаз и мысленно хмыкнул, обнаружив, что лежу на диване в гостиной, в объятиях Ольги и накрыт теплым пледом, а экран ИРЦ уже не в режиме ожидания, а полностью выключен.

Не знаю, как Дайна догадалась, о чем я подумал в этот момент, но ее монолог заставил смутиться:

— Доброй ночи, Игнат! Вам пора вставать, ибо уже два тридцать. И не вздумай искать в поведении «этой лисы» двойное дно: девочка задрыхла раньше тебя и ни разу не просыпалась, ИРЦ вырубила я, а пледом вас накрыли дроиды. Вопросы?

Я отрицательно мотнул головой, мысленно обозвал себя параноиком, посмотрел на умиротворенное личико «не-лисы» и вдруг понял, что не хочу ее будить. Поэтому выпростал из-под пледа правую руку и показал бестелесной вредине пять пальцев.

— Можешь понежиться и десять! — великодушно разрешила она. — Дождь не льет, а еле моросит, денег на депозите хватит на несколько сотен штрафов за превышение скорости, а я, если что, подстрахую.

Требовательно выгнутая бровь и серия жестов были поняты достаточно быстро, и Дайна раскололась:

— Да, эта девочка мне нравится. В разы сильнее, чем все твои бывшие, вместе взятые: они были самовлюбленными и самоуверенными пустышками с завышенными ожиданиями, а Ольга — цельная, состоявшаяся, битая жизнью личность, умеющая и любить, и ненавидеть, и брать на себя ответственность за тех, кто дорог, и ценить чужую помощь. Впрочем, ты это понимаешь ничуть не хуже меня. Иначе держал бы эту умничку на расстоянии и не берег ее, как зеницу ока…

В этот момент на ярких, чуть припухших губках «цельной, состоявшейся и битой жизнью личности» вдруг заиграла слабая улыбка, и у меня потеплело на душе. За компанию.

— Ты даже улыбаешься похоже! — сварливо заметила вредина и съехала с темы: — И это радует. В отличие от планов Докукина-старшего: после разговора с тобой он поручил помощнику приобрести коттедж по соседству с нашим. Для «любимого внука». Дабы тот сошелся с тобой поближе и к весне помог деду выйти на Максакову.

— Вот с-сука! — одними губами проартикулировал я.

— Угу… — поддакнул БИУС. И расстроил снова: — Что самое грустное, эти планы более чем реальны: внук Ольги Максимовны, Павел, уже купил коттедж в нашем поселке и собирается прикатить сюда на зимние каникулы на новой «Стихии». Если получится уговорить родителей, то на пару с сестрой. Кстати, эта парочка мне тоже нравится — я слушаю их четвертые сутки и еще ни разу не разочаровалась: они друг друга по-настоящему любят, проводят вместе все свободное время и решают любые проблемы сообща.

Я задумчиво расфокусировал взгляд и вспомнил Павла Демьяновича, а Дайна подкинула еще немного информации для раздумий:

— Слово «любые» я использовала не просто так: позавчера вечером Павел три с лишним часа помогал Лизе разбираться в принципе решения квадратных уравнений и добился понимания, ни разу не показав и тени раздражения; после того, как уроки были сделаны, описал последнюю выходку своей девушки и с помощью юной советчицы придумал забавную стратегию адекватного ответа; внимательно выслушал откровения сестры, влюбившейся в какого-то певца, и, ни разу не улыбнувшись, пообещал выяснить все, что можно, о характере, привычках и интересах этого парня. А теперь оцени еще несколько фактов: у Лизы есть неограниченный доступ к банковскому счету брата; пароли на их телефонах одинаковые; в начале августа Павел расстался с некоей «сисястой красоткой» только из-за того, что та нелестно отозвалась о его сестре; если он дома, то девочка не засыпает, не дождавшись его визита в свою спальню и поцелуя в лоб, а любые попытки матери себя поцеловать встречает в штыки. И последний факт, который требует особого внимания: друзей-аристократов у Павла нет. Два его друга — из семей потомственных военных, а третий — из купеческих.

Я коротко кивнул в знак того, что понял и этот намек, затем вздохнул и разбудил Ольгу. Как и следовало ожидать, толком не успев прийти в себя, она страшно расстроилась и попробовала извиниться за то, что «испортила» вечер, выбрав не тот фильм. Пришлось перебивать и «лечить»:

— Солнце, плед на нас видишь?

— Да.

— Тогда включи голову и скажи, о чем говорит его появление?

Ей мгновенно полегчало, а во взгляде появились искорки сдерживаемого смеха:

— О том, что ты воспользовался представившейся возможностью законно пообнимать это роскошное тело?

Шуток на эту тему она себе раньше не позволяла, так что я опешил. Но только на миг. А затем контратаковал:

— Во-первых, я, в отличие от тебя, в привычке обнимать спящего рядом замечен не был. Во-вторых, мое тело ничуть не менее роскошно, чем твое. И, в-третьих, ты почему-то вынесла за скобки мою редкую самоотверженность. А моя рука, до сих пор нещадно вминаемая тобою в диван, кошмарно затекла!

Кольцова демонстративно заглянула под плед, задумчиво потерла носик и «сокрушенно» вздохнула:

— И ведь не придраться ни к одному тезису! И как теперь с этим жить?

Глава 16

24 ноября 2512 по ЕГК.

…В четверг утром я проснулся улыбающимся во все тридцать два зуба. Никаких предпосылок для столь яркого ощущения счастья я вспомнить не смог: да, марш-бросок от точки высадки с «Бродяги» до «Юдинской» заимки прошел в сплошном рубилове, да, задолбались мы с Ольгой так, что последние минут двадцать перли по буеракам на одном упрямстве, да, отключились чуть ли не раньше, чем добрались до баньки, но, проваливаясь в сон, чувствовали только дикую усталость. А меня аж распирало от желания запеть. Или заорать во весь голос. Или сотворить какую-нибудь глупость.

Будь я на заимке один, не стал бы себе отказывать в столь нехитрых удовольствиях. А так вдумчиво проанализировал свое состояние и… пришел к выводу, что меня торкнуло из-за завершения адаптации организма к этому миру. С чего я это взял? Да с того, что магофон Пятна, еще накануне вечером доставлявший пусть совсем слабенький, но дискомфорт, теперь не ощущался вообще. А «цвет» ядра и каналов энергетической системы под взглядом в себя стал казаться заметно более насыщенным и… правильным, что ли? В общем, вывалившись в «реальность», я чуть было не обновил «баффы», чтобы понять, как «адаптация» сказалась на навыках. Но вовремя вспомнил о чуйке Ольги и решил отложить эксперименты на потом.

Кстати, напарница не изменила своим привычкам и в этот раз — дрыхла не на диване, а на топчане, вжавшись в мой левый бок, положив голову на плечо, обхватив «роскошное тело» поперек талии и закинув колено на оба бедра. Впрочем, тут, на заимке, другого можно было и не ждать: попытки Кольцовой заснуть в одиночестве гарантированно заканчивались либо бессонницей, либо кошмарами. Вот я и не удивился: немного полюбовался спокойным лицом Оли и невесть в который раз сравнил ее со своими бывшими. Как обычно, не в пользу последних. Ведь несмотря на то, откровенных дур среди них не было, наши общие интересы начинались и заканчивались в постели, а все остальное просто изображалось в угоду общепринятым нормам морали. С Кольцовой же мне было комфортно всегда и везде. И это радовало до безумия, ибо позволяло чувствовать нас не напарниками, а семьей. Той самой, которой у меня не было целую вечность.

Не знаю, сколько времени я провалялся бы на топчане, глядя в потолок и лениво размышляя обо всем на свете, не «заскрипи» где-то поблизости чем-то испуганный коростель. Но голос одной из самых громких птиц этих лесов не только мгновенно разбудил начинающую добытчицу, но и переключил ее в боевой режим.

— Не напрягайся: нас никто не атакует… — улыбнулся я, как только Оля активировала первый «бафф» и приподнялась на локте.

— Здорово! — обрадованно заявила она, рухнула на нагретое место и сонно поздоровалась: — Доброе утро, Игнат. Ты выспался?

— Как ни странно, да. А ты, как я понимаю, нет?

— Пока не знаю… — пробормотала она. — Но выбираться из-под спальника не хочу.

— А меня выпустишь? Хотя бы ненадолго? — полюбопытствовал я, точно зная, каким будет ответ. И не ошибся:

— Если ненадолго, то выпущу. Вернее, составлю тебе компанию. Ибо мой организм тоже требует внимания.

— Тогда встаем?

— Секундочку… Все, повесила жар и готова ко всему на свете…

Последнее утверждение оказалось преувеличением — когда мы вышли на порог сруба и обнаружили, что дождь прекратился, а заимку накрыл нереально густой туман, Кольцова вцепилась в мое запястье и восторженно выдохнула:

— Ух-ты, как красиво!!!

— Ага! — поддакнул я. И, услышав следующий вопрос девушки, мысленно хмыкнул:

— Игнат, а ты когда-нибудь плавал в таком тумане?

— Неа… — честно ответил я и сразу же добавил: — Но попробую с большим удовольствием!

Попробовал. Где-то через четверть часа — довел напарницу до озера, что называется, на ощупь, влил в жар предельный объем Силы, воткнул в метре от линии прибоя обычный лом с присобаченной к нему лопатой, чтобы стук металла о металл создавали звуковой ориентир, первым вошел в ледяную воду и невольно восхитился решительности, с которой Оля рванула следом. А после того, как отплыл метров на десять-пятнадцать и посмотрел в сторону берега, понял, что перестраховывался не зря: он потерялся в молочно-белой мгле!

Напарница, отзеркалившая это действие, тоже впечатлилась. Но вместо того, чтобы испугаться, похвалила меня за предусмотрительность и попросила покатать. В плечи вцепилась без особой спешки, спокойно «легла» на воду и вытянулась в струночку. А через десяток моих гребков довольно мурлыкнула:

— Ты надежный. Поэтому верить в тебя легко и приятно…

— Захвалишь… — смутившись, буркнул я. И попытался загнать разговор в другую колею: — И тогда я забуду обо всем на свете, заплыву слишком далеко, перестану слышать и без того 'рассеивающееся постукивание…

— Нашел, чем пугать! — не став дослушивать эту страшилку, насмешливо фыркнула она. — Ты ж выносливый, как волк. Значит, покатаешь меня до тех пор, пока не рассеется туман, и потом привезешь к нужному берегу. А такие покатушки я люблю.

— Хитруля! — притворно возмутился я, хотя ее вера в меня порадовала.

С этим эпитетом напарница соглашаться не захотела:

— Я была ею. В прошлой жизни. Когда училась манипулировать парнями. Во время службы в «Когорте», поработав в мужском коллективе, научилась не трепать языком и не отказываться от сказанного. А тебе не лгу даже в мелочах. Поэтому не «хитруля», а девушка, распробовавшая несказанное удовольствие!

— Как, всего одно? — «удивился» я и услышал сначала жизнерадостный смех напарницы, а через долю секунды — волчий вой. Причем с того самого направления, с которого раздавался перестук в ритме волн, накатывавших на берег.

Ольга врубилась в суть происходящего заметно быстрее, чем я:

— Нами пахнут резиновые тапочки! И лом ты взял из сеней…

…Рубиться с «санитарами леса» в настолько густом тумане я не рискнул. Да и заливать подступы к заимке кровью тоже было нерационально. Поэтому мы вышли на берег в сотне метров от лома, обошли место засады по большой дуге, перелезли через забор и без каких-либо проблем добрались до «нашего» сруба. Запасов воды в нем, увы, не было, ибо после марш-броска мне было не до мотаний к колодцу и обратно, а утром до этого дела не дошли руки. Так что мы сочли плавание в озере за умывание, а все остальные процедуры отложили на некоторое время, быстренько высушили тушки, оделись и накрыли на стол. Благо, во время сборов забили оба термоса пищевыми контейнерами с готовой горячей едой.

Пока завтракали, вслушивались в тишину, но волчьей «переклички» так и не услышали. Тем не менее, расслабляться я и не подумал — как только все съестное было уничтожено, а следы «пиршества» убраны, заявил, что занятие по боевке откладывается на вторую половину дня, а всю первую мы посвятим раскачке боевых умений.

Этим делом Кольцова была готова заниматься хоть круглые сутки, так что я сходу объяснил технику выполнения первого упражнения:

— Садимся друг напротив друга. Я создаю подпорку, а ты — пресс. Ловим баланс. И вливаем в умения Силу до иссушения твоего резерва.

— Интересный подход, однако… — задумчиво пробормотала девушка и помогла мне сдвинуть стол к стене.

Найти баланс оказалось задачей нетривиальной. Но в какой-то момент мы все-таки добились паритета прикладываемых усилий, и развитие навыков пошло семимильными шагами. Да, при этом Олин резерв испарялся, как роса на июльском солнце, зато одновременно с ростом пиковой силы воздействия прогрессировали абсолютно все «вторичные параметры» владения умением, начиная с уровня контроля за уже сформированным плетением и заканчивая точностью его формирования в пространстве! Вот мы и оторвались. В смысле, прогнали по той же схеме все «производные» воздушной ступени, очередной раз восполнили резервы и решили попробовать замедлить «рост» частокола все тем же прессом. Этого навыка Земли у Кольцовой пока не было, поэтому я «выращивал», а она давила. Вернее, пыталась поймать баланс еще и в этой паре умений. Аж минуты три-четыре. А потом снаружи раздался чей-то истошный крик, и нам стало не до тренировки.

— Обуваемся. Живо! — еле слышно выдохнул я, вслушиваясь в яростное рычание нескольких серых хищников, дикие крики их первой жертвы, мат как минимум троих мужиков и редкие команды пятого. Само собой, шевелился и сам. Поэтому к моменту, когда кто-то рванул на себя дверь бани, застегивал второй ботинок.

— Уходи под пелену теневика, забивайся в угол и жди моей команды! — шепотом приказал я, сорвался в рывок и… услышал матерную тираду, напрочь уничтожившую все желание спасать незваных гостей, вляпавшихся в засаду на нас:

— Юдин, сука, открой,… эту… дверь: тут,… целая стая… волков то ли пятого, то ли,… четвертого ранга!!!

Открыл. Под просветлением, чтобы максимально улучшить восприятие. Увидев перед собой мужика лет сорока с отъевшейся, но испуганной рожей, повесил на него сферу умиротворения и мощным рывком втянул в сени. Пока он пролетал мимо, всадил тестовое ледяное лезвие в бедро, заорал «Оля, он без защиты — держи и бей!!!», затем уронил оплеухой еще одного мужичка, чудом увернувшееся от цепких корней и рванувшегося к бане, снова захлопнул дверь и вернул на место мощный засов. Вбивать в щель под засовом колышек-распорку не рискнул — развернулся на месте, влетел в наше «логово» и облегченно выдохнул: «язык» лежал на полу, придавленный прессом, и тщетно пытался вдохнуть. А правая рука, вытянутая в сторону угла, в котором изначально пряталась Кольцова, была пробита в нескольких местах л едяными иглами и зафиксирована колючим побегом!

Кстати, досталось и остальным конечностям — напарница, мечущаяся по комнате отдыха, сделала те же выводы, что и я, поэтому всаживала в них иглу за иглой. Если бы не новый удар в закрытую дверь, то я бы сказал что-нибудь ободряющее или похвалил. А так выдохнул две команды, метнулся к телу, затрясшемуся в первой судороге, перевернул на спину, вбил нож в проекцию ядра, снял с новоявленного простеца сферу умиротворения и снова прыгнул в сени. Само собой, успев выдать Кольцовой еще два ценных указания.

Когда девушка нарисовалась за моей спиной, сдвинул в сторону засов и со всей дури вынес дверь плечом. А когда распахнувшаяся створка сбила с ног типа, пытавшегося ее выломать, прикрыл глаза левой ладонью, зажмурился и ударил разрядом. По памяти, но, вроде как, в настоящий туман над свалкой из зверья, рвущего на части три человеческих тела.

Шарахнуло — будь здоров, но я расслабляться и не подумал: сделал шаг вперед, захлопнул дверь, снова уронил мага с аналогом моего марева, сразу же украсил сферой голову с очень уж длинными рыжими волосами и ушел в сторону. Рывком. Метров на шесть-восемь. А уже оттуда накрыл зверье, не добитое первым разрядом, мощнейшей ледяной вьюгой. Здоровенного самца с белой грудью и одним ухом, попытавшегося выскочить наружу, остановил диском и, приложив оплеухой, вернул обратно. Затем всадил в получившееся «облако» два разряда подряд и опрокинул неугомонного Рыжего в третий раз.

Следующие минуты полторы-две срывал злость, добивая недобитых волков. Когда с задыхавшегося Одаренного слетела защита, прикончил и его. Ибо не собирался оставлять в живых тварей, прибывших в гости к Юдину и его шайке. Закончив с этим делом, вернулся к двери в баню, ответил на контрольный вопрос напарницы, убедился, что и с нею все в порядке, почесал затылок и решил, что ядра «пятого или четвертого ранга» могут пригодиться в качестве алиби. Так что быстренько спеленал «языка», вытащил во двор, бросил возле крыльца, попросил не скучать и припахал Кольцову к «хозработам».

Тушки потрошил сам. Благо, знал, где находятся ядра и энергетические узлы, умел их вырезать намного лучше, чем она, а нож работы Уфимцевых здорово облегчал процесс. Ну, а начинающая добытчица отволакивала трупы к воротам.

Чтобы упростить предстоящую «уборку территории». После того, как все нужные куски плоти были извлечены, помыты, уложены в пакетики, надписаны и закинуты в спешно освобожденный термос, а все трупы, включая человеческие, перенесены к опушке леса, я занялся еще одним важным делом: ополоснувшись у колодца, натаскал воды во все емкости, имевшиеся в бане. И лишь потом добрался до «языка», успевшего оклематься и… даже начавшего хамить.

Очередную угрозу прервал ударом окоченения. И, присев на корточки возле окривевшего урода, холодно усмехнулся:

— Ты умрешь в любом случае. Но смерть может быть разной. Поэтому очень советую не запираться.

— Я служу роду Потоцких! — гневно процедил «простец» и взвыл на всю округу. А я задумчиво оглядел его левое ухо, упавшее на землю, и обратился к напарнице:

— Оль, солнце, что у нас с углями?

— Хочешь прижигать раны, чтобы не изгваздать двор еще сильнее? — как-то уж очень спокойно спросила она.

— Ага.

— Угли, к сожалению, прогорели. Но у нас есть универсальная газовая мини-горелка. Думаю, что прижигать раны ею будет намного удобнее. Сейчас принесу.

И ведь принесла.

Мало того, собственноручно прижгла рану, дождалась, пока «язык» перестанет орать, и холодно усмехнулась:

— Твои друзья похитили, изнасиловали и убили мою сестру. Так что ни о каком гуманизме с моей стороны можешь даже не мечтать.

Услышав слово «изнасиловали», мужик слишком резко опустил взгляд и слишком уж затравленно вжал голову в плечи.

— О-о-о, как интересно! — воскликнула Кольцова, оказавшаяся ничуть не менее глазастой, чем я. — Как я понимаю, ты тоже являешься любителем таких развлечений, верно?

Мужичок отрицательно замотал головой и заявил, что никогда никого ни к чему не принуждал. Но мы не поверили. И правильно сделали: уже минут через восемнадцать-двадцать полевого допроса он сломался, начал колоться и признался, что Юдин и его шайка работали на Потоцких «то ли шесть, то ли восемь лет», и все это время «решали» самые скользкие вопросы. То есть, жгли или взрывали имущество неугодных, а их самих либо калечили, либо грабили, либо шантажировали, либо убивали. Ну и, конечно же, насиловали. Ибо очень быстро привыкли к безнаказанности в области, контролируемой этим родом, и пользовались обретенными возможностями при любом удобном случае.

Потоцкие тоже радовались жизни. В смысле, использовали инструмент, не задающий вопросы, что называется, и в хвост, и в гриву. И пусть первые пару лет «особо инициативных» членов этой банды приходилось осаживать, в какой-то момент Юдин и его люди все-таки научились соблюдать правила игры, спущенные сверху, и «шалили» только так, как было дозволено, и там, где их «шалости» не создавали хозяевам проблем. А в середине октября вдруг пропали и не появлялись на радарах больше месяца. Вот глава рода и послал на заимку еще один «инструмент». «Построить» вконец загулявшую банду и… поставить Юдину новую боевую задачу!

После того, как я вытряс из этой твари «стратегическую информацию» и задумался, Кольцова, пребывавшая в бешенстве, спросила, собираюсь ли я колоть эту тварь дальше. Я отрицательно помотал головой, и девушка, забрав у меня нож Уфимцева, занялась выбиванием «тактической». И ведь выбила. Правда, настолько грязную, что, выслушивая очередное откровение, вдруг психанула, перевернула ублюдка на спину, вспорола живот от лобковой кости до грудины и поволокла орущее тело к воротам, за которыми уже началась неслабая грызня.

Я помог. Вернее, сначала избавил паскуду от ботинок, а затем доволок до калитки. Там выпустил из рук ворот кожаной куртки, объяснил напарнице правильный алгоритм выбрасывания тела, добился понимания и, приоткрыв створку, мощной оплеухой отшвырнул обнаружившееся зверье на несколько метров. Вторая оплеуха — Олина — получилась заметно слабее, но мне хватило — без десяти секунд чей-то обед вылетел наружу, а калитка захлопнулась еще до того, как ко мне прыгнула особо шустрая росомаха.

Потом мы рывками допрыгали до колодца, в темпе разделись, застирали кровь на комбезах, помыли обувь, ополоснулись сами и вернулись в баню. А там Кольцова в сердцах зашвырнула мокрое шмотье в угол, взяла из моих рук полотенце, закинула на плечо и скрипнула зубами:

— Ты ведь понимаешь, что отсюда надо уходить?

— Не все так плохо, как кажется на первый взгляд… — спокойно сказал я, жестом попросил не перебивать, и продолжил так же спокойно: — В данный момент нам надо снять мокрое белье, высушиться и одеться. А создавшаяся проблема подождет.

Напарница набрала полную грудь воздуха, немного поколебалась и… медленно выдохнула. После чего метнулась к своему рюкзаку, вытащила все необходимое и умчалась в душевую. Я переоделся прямо в комнате отдыха, сел на диван и подождал. От силы минуты три. Когда Кольцова нарисовалась в дверном проеме, похлопал по сидению рядом с собой и негромко заговорил:

— В сезон дождей отсюда до Дальнего можно дойти не быстрее, чем за трое суток. Согласна?

— Да.

— Сегодня — двадцать четвертое. Значит, Потоцкие начнут беспокоиться о пропавшей группе только двадцать седьмого. Допустим, что они параноики и отправят мстителей в тот же день. Самый быстрый способ их доставки — наш, то есть, с использованием скоростного катера. Но этот вариант автоматически обнуляет шансы встретить чуть-чуть задержавшуюся группу на маршруте и, на мой взгляд, может быть выбран только при наличии уверенности в гибели этой пятерки…

— Ты хочешь сказать, что «мстители» попрутся к нам пешком и заявятся на заимку не раньше тридцатого, а значит, мы можем торчать тут до двадцать девятого?

— Мы уйдем двадцать восьмого днем… — буркнул я и ответил на еще не заданный вопрос: — Я смогу надежно затереть только следы, оставленные тут и в большом срубе. Поэтому маршрут возвращения к месту подбора придется очень серьезно удлинить.

Пока я излагал эту часть своего плана, Ольга сидела с идеально ровной спиной и, кажется, даже не дышала. А как только я замолчал, нервно облизала губы:

— Хорошо, допустим, что нам удастся добраться до Мрачного, не оставив ни единого следа. А что потом? Выяснить, когда и куда именно нас отвозил Бехтеев, не так уж и сложно; точка высадки располагается на восточном берегу озера, значит, можно сделать вывод, что охотились где-то в этом районе; войну с дворянским родом нам никак не потянуть…

— Во-первых, точка высадки и подбора располагается не на восточном, а на южном берегу Мрачного. Причем напротив хребта, по которому добытчики обычно уходят на поиски зверья от пятого ранга и выше… — с мягкой улыбкой сообщил я. — Во-вторых, в твоем термосе только что появилось одиннадцать свежайших Искр пятого ранга, а у меня в заначке найдется десяток «троечек», оставленных на черный день. И, в-третьих, солнце, когда ты, наконец, начнешь в меня верить?

Оля покраснела, куснула нижнюю губу и виновато вздохнула:

— Я верю. Просто перенервничала. Прости…

— Хищники не нервничают! — напомнил я. — Хищники убивают. Или проходят мимо.

Она склонила голову к плечу и как-то странно прищурилась:

— Но мы ведь не сможем вырезать целый род?

Ее «мы», прозвучавшее в такой ситуации, настолько порадовало, что я расплылся в ехиднейшей усмешке:

— Мы сможем все. Если сочтем нужным. Поэтому перестань рвать себе душу из-за всякой ерунды и посмотри в будущее с оптимизмом.

— С оптимизмом, говоришь? — задумчиво пробормотала она, дождалась подтверждающего кивка, и… рассмешила: — Тогда накрою-ка я на стол. А то время приступать к послеобеденным тренировкам, а мы еще не ели…

Глава 17

28–29 ноября 2512 по ЕГК.

…Добыть достаточное количество «биоматериала» удалось без особого труда. Для этого потребовалось всего-навсего подобраться под невидимостью к дубу, с ветви которого свисала тушка здоровенного хоря, убитого накануне, накрыть туманом собачью свалку из хищников, сражавшихся друг с другом за право попрыгать к бесплатному угощению, и всадить в облако из водяной взвеси три разряда. Зато потом пришлось поработать и ручками, и ножками — слить кровь в термосы, извлеченные из рюкзаков, нарубить тушки на мелкие кусочки и набить ими несколько полиэтиленовых пакетов и унести все это на заимку. А потом началось самое «веселье»: подготовка большого сруба под будущее нашествие местного зверья.

По дому шарахался в гордом одиночестве. Просто потому, что перед разбрызгиванием крови и разбрасыванием кусков мяса обрабатывал каждую комнату растворителем органики. На всякий случай. А показывать баллончик с маркировкой моего мира уроженке Надежды я был еще не готов.

После того, как закончил с этим «объектом», вернулся в баню и первым делом плотно поел. Потом помог Кольцовой правильно уложить наше добро в рюкзаки, проводил к озерцу, загнал в воду по щиколотку и оставил дожидаться меня-любимого. Само собой, под «пеленой теневика» и всеми «баффами». А сам по уже апробированной схеме обработал наше «логово». К сожалению, в процессе засадил процентов девяносто РОУ, но наша безопасность волновала в разы больше, чем химия с Китежа, вот я и не стенал — еще в сенях заныкал баллончик за пазуху, вышел во двор, оставил дверь открытой нараспашку и продолжил мероприятие, то есть, забрызгал кровью и «завалил» кусками мяса туалет, колодец, поленницу и двор.

Остатки «биоматериала» использовал по дороге к воде, подготовив к затаптыванию хищниками точки выхода из перемещений, по которым мы с напарницей мотались к озеру и обратно последние дни. Затем вошел в воду, мысленно посетовал на то, что трофейные ботинки черпают воду, как не в себя, и убил еще четверть часа на возню с термосами. Кстати, пока отмывал их от крови, нашел возможность втихаря спрыснуть каждый растворителем, ибо очень не хотел благоухать кровью на весь лес и привлекать к нам лишнее внимание зверья с хорошим обонянием. А после того, как демаскирующего запаха не стало, повернулся лицом к Кольцовой и, не выходя из воды, заново перераспределил добро между сильно похудевшими рюкзаками — вернул в них термосы, затолкал в Ольгин пакеты с ядрами, а в свой — все то немногое добро, которое мы не сожгли в печке.

Последние несколько минут возни не ленился поглядывать в сторону гостеприимно распахнутых ворот заимки, так что заметил первых «гостей», прибывших попробовать угощение. А когда добил последний этап подготовки к марш-броску, в темпе закинул почти невесомую ношу за плечи, подождал, пока Кольцова накроет ее артефактной накидкой, активировал отвод глаз и негромко выдохнул:

— Вроде, все. Уходим…

Ушли. К крошечной речушке, впадавшей в это озерцо с юга.

Прямо по воде. И, не выходя из нее, двинулись вверх по течению. Первые четверть часа эта «тропинка» если не радовала, то, по крайней мере, особо не напрягала — в этой части русла дно было каменистым и почти не заиленным, соответственно, ноги практически не вязли. Увы, где-то метров через четыреста это счастье приказало долго жить, из-за чего каждый шаг стал даваться все сложнее и сложнее. Но выбираться на берег я и не подумал — продолжил изображать вездеход. И пер в таком режиме до начала седьмого вечера, то есть, практически весь световой день. Да, перегибал с нагрузками. Но только потому, что спешил до наступления темноты добраться до безымянного хребта со спутникового снимка довоенной эпохи. И надеялся, что Кольцова выдержит.

Выдержала. Причем и тяжелейший многокилометровый марш-бросок по колено в воде по реке и нескольким заболоченным участкам, и две схватки со зверьем, в которых нельзя было использовать рывки, и буйство погоды, то радовавшей легким моросящим дождиком, то обрушивавшей с неба сильнейший ливень. А еще ни разу не пожаловалась ни на усталость, ни на голод, ни на сбитые ноги, ни на необходимость справлять нужду, стоя в реке и отвернувшись друг от друга. В общем, к моменту, когда мы подошли к вожделенным отрогам, мое уважение к этой девушке превратилось чуть ли не в благоговение. И пусть следующие минут двадцать-двадцать пять мне было не до выражения своих чувств, зато, как только подходящая стенка была найдена, я дал по тормозам, развернулся на месте и уставился в «пустоту», окутанную «облачком» из «неправильной» мороси, и закручивающую два небольших водоворота:

— Все, дошли. Сейчас я займусь прокладкой маршрута на другую сторону хребта, а ты как следует отдохнешь. К слову, стоять не обязательно — сядь на мой рюкзак и дай ногам расслабиться. И еще: Оль, ты у меня умничка, каких поискать…

Один из водоворотов переместился вперед, а через мгновение «пустота» нащупала мою тушку, определилась с положением шеи, обхватила ее руками и мрачно выдохнула:

— Подъем по мокрой вертикальной скале без верхней страховки, горы крючьев и всей остальной снаряги, да еще и при такой температуре воздуха — это форменное самоубийство. Может, придумаем альтернативу побезопаснее?

— Самоубийство… — согласился я и успокаивающе погладил невидимое плечо: — Но только для тех, кого этому учили недостаточно добросовестно. А для меня — вполне посильная задача. Поэтому просто верь и тут. Ладно?

— Я верю. Но все равно буду переживать. И… не рискуй, пожалуйста, зря — у нас с тобой так много интересных планов на будущее…

— Не буду! — твердо пообещал я. И зря не рисковал. Хотя моментами и хотелось. Из-за чего четыре раза заставлял себя откатываться назад, до смерти задолбался и добрался до гребня только через шесть с лишним часов! А потом убил еще три с половиной на протаскивание по этому маршруту Кольцовой, подъем рюкзаков и уничтожение следов вместе с некоторыми зацепками.

Закончив с этим извращением и поднявшись на гребень последний раз, обнаружил, что в небольшой расщелине неподалеку лежит надутая СПП-шка, а рядом с ней выложены в ряд два пищевых контейнера и «обычный» гидратор с моего рюкзака. До не продавленной половины специальной плащ-палатки доплелся на подгибающихся ногах, какое-то время размышлял, не тяпнуть ли очередную порцию боевого коктейля, но решил, что его осталось не так много, чтобы тратить не в экстремальных ситуациях. Поэтому рухнул рядом с Ольгой и минуты две не мог собраться с силами, чтобы дотянуться до вилки. Слава богу, потом она «сама» взлетела в воздух и зависла над моим коленями. После того, как я вцепился в ручку, по той же траектории пронесся и мой контейнер. А мгновением позже «пустота» помогла и с поиском мотивации для начала трапезы:

— Значит, так: каким бы двужильным ты себе ни казался, но отдыхать все равно надо. Да, спальники мы сожгли, а поддерживать жар во сне еще не научились, но безвыходных ситуаций не бывает. Поэтому сейчас ты плотно поешь, наденешь две пары сухих носков, снимешь верх от комбеза вместе с футболкой, как следует разогреешься и привалишься спиной ко мне. А потом я закутаю нас в обе накидки и покараулю, пока ты будешь спать…

…Спал урывками. То есть, как следует разогрев себя жаром, вжимался в разгоряченное тело напарницы, за считанные мгновения проваливался в сон, а через какое-то время просыпался, дрожа от холода, и повторял тот же цикл заново. Тем не менее, к рассвету практически восстановился, поэтому, открыв глаза невесть который раз за ночь, снова активировал спасительный навык, осторожно расцепил тонкие, но сильные и цепкие пальчики, развернулся с Оле вполоборота и чмокнул ее в щечку:

— Спасибо, солнце! Что бы я без тебя делал…

— Ты — юноша изобретательный, так что есть варианты… — вымученно хихикнула она, спросила, как я себя чувствую, удовлетворилась коротеньким ответом, покрутила головой, повернула корпус вправо-влево, с наслаждением прогнулась в пояснице и притворно вздохнула: — Знаешь, этой ночью я поняла, что ты чувствуешь, когда я засыпаю на твоем плече.

— В тот момент, когда ты засыпаешь на моем плече, я обычно чувствую эмоциональную близость… — ничуть не кривя душой, сообщил я. — А рука затекает значительно позже. Но этот дискомфорт терпим…

— … поэтому засыпать на твоем плече я не перестану! — хохотнула она, по моей команде спряталась под невидимостью, дождалась, пока я отброшу в сторону артефактные накидки, и начала одеваться.

Собрались достаточно быстро, наскоро перекусили, тяпнули подпитки, быстренько справили нужду и… снова дали волю моей паранойе. В смысле, я посадил Кольцову на закорки, подхватил оба рюкзака и медленно пошел вниз по достаточно пологому склону.

А метров через двадцать пять остановился. На вершине огромного валуна с плоской вершиной. И, временно ссадив на него «наездницу», унесся на место ночевки. Обрабатывать его остатками РОУ. Зато после того, как и этот сдвоенный след был надежно затерт, рванул дальше чуть более энергично. И уже минут через пятьдесят с небольшим добрался до реки, по которой собирался сплавляться до Мрачного.

Да, она была далеко не так полноводна, как Еланка, и очень прилично петляла, зато впадала в озеро всего километрах в двенадцати от места подбора. Что радовало до невозможности. Кстати, к сплаву подготовились намного быстрее, чем я рассчитывал — Ольгу уже не пугала перспектива оказаться на глубине, так что каждое мое распоряжение девушка выполняла без колебаний. А после того, как рюкзаки, погруженные на надутую СПП-шку, скрылись под отводом глаз, спокойно вошла в воду, вцепилась мне в плечи, вытянулась в струнку и еле слышно хихикнула:

— Ура, покатушки!!!

— Ага, они самые! — постаравшись не вздохнуть, ответил я, отталкиваясь от илистого дна и пристраиваясь в кильватер к невидимому плавсредству, отправившемуся в плавание первым. — Причем очень и очень долгие…

— Так это же здорово: чем ломиться по буеракам, безостановочно вертеть головой и рубиться со зверьем, лучше поддерживать жар, неспешно плыть вниз по течению и наслаждаться беседой с любимым напарником или, в твоем случае, с напарницей! Кстати, я все утро изнываю от желания поделиться сногсшибательной новостью…

— Ну, так делись! — практически потребовал я, как-то почувствовав ее нетерпение. — Я весь внимание.

— Не-не-не, так будет неинтересно! — хихикнула она. — Поэтому начну издалека. С момента, когда ты отключился первый раз. В тот момент, обнимая твое тело, пышущее жаром, и прислушиваясь к шелесту усилившегося дождя, я придумала забавный способ убить время — стала представлять атаки разных видов местного зверья с разных направлений и придумывать оптимальные алгоритмы противодействия. Причем как для работы в паре с тобой, так и в одно лицо. Первое время в голову лезла всякая дурь. Но стоило задуматься о последствиях разгильдяйства, как валять дурака резко расхотелось, и первый же придуманный вариант… обломал диким количеством очевидных изъянов. Зато порадовала работа над ошибками: как только самые непростительные были исправлены, стало понятно, что этот вариант никуда не годится, и второй придумался, что называется, влет. Да, при ближайшем рассмотрении он тоже оказался слабоватым, но помог поверить в свои силы. В результате к твоему первому пробуждению я вовсю прорабатывала третий.

— Интересное времяпрепровождение… — восхитился я.

— Угумс… — сыто мурлыкнула девушка. И от избытка чувств легонечко царапнула ноготками мои трапеции. — Но это были еще цветочки! А ягодки начались значительно позже. В тот момент, когда ты, начав замерзать, зачем-то накинул на себя пелену теневика: мне почему-то стало смешно обнимать невидимого парня, и я попробовала пробиться сквозь это умение взором в себя.

Тут я подобрался и торопливо задал напрашивавшийся вопрос:

— Получилось⁈

— Изначально — нет: взор в себя пелену не пробивает. Но я уперлась. Из вредности. И, в конечном итоге, все-таки смогла трансформировать взор так, чтобы новый вариант умения стал показывать контуры твоей энергетической системы. А теперь вдумайся в самое важное: в шестом часу утра я видела ее с расстояния в десять-двенадцать сантиметров. Незадолго до твоего последнего пробуждения — с двадцати трех-двадцати пяти. А сейчас «цепляю» область, самая дальняя часть которой располагается сантиметрах в сорока с гаком!

Я мысленно присвистнул, добросовестно покопался в памяти, не нашел в ней никаких упоминаний о навыке, позволяющем «палить» скрытников, и попробовал воспользоваться помощью напарницы:

— Слышь, Оль, а ты когда-нибудь слышала об умении, позволяющем видеть теневиков?

— Неа… — ответила она и озвучила мою следующую мысль: — Получается, что его либо не существует, либо наличие этого умения тщательно скрывается. Впрочем, теперь это неважно: я объясню, что и как изменяла, ты повторишь всю цепочку экспериментов, и мы с тобой обретем сразу две возможности — носиться по Пятну под пеленой теневика, не показывая свое местоположение ХИС-ами, и видеть любых теневиков на расстоянии. Кстати, последнее умение позволит целенаправленно охотиться за змеями-теневиками и добывать самые дорогие Искры. В общем, готовься: этой ночью ты должен будешь научиться прозревать. Дабы до прибытия «Бродяги» раскачать это умение хотя бы ранга до десятого…

Пока Оля ставила мне «боевую задачу», я все никак не мог решить, как отблагодарить эту девушку за столь сумасшедший подарок. Ограничиваться одним словом «Спасибо…» не хотел. И, в то же самое время, был уверен, что предлагать ей ядро с каким-нибудь новым навыком нельзя, ибо обидится. Так что в конечном итоге придумал нечто среднее:

— Ты чудо, и я тобой горжусь. А еще понимаю, что к концу следующего лета мы с тобой станем очень и очень неприятными противниками даже для Гридней и Бояр…

— А почему именно к концу лета? — полюбопытствовала Оля.

— По моим расчетам, пробудишь и раскачаешь до шестого ранга все уже усвоенные, но еще не пробужденные умения, и научишься их использовать не только в одно лицо, но и в паре со мной.

Как я и рассчитывал, напарница не смогла проигнорировать «наживку» и попалась на крючок любопытства:

— А у меня есть такие умения?

— Конечно. Причем не одно и не два!

— А чуть поподробнее можно?

— Запросто! Я скормил тебе девять «лишних» энергетических узлов. Так что при большом желании ты в любой момент можешь пробудить, к примеру, окоченение, акустический удар, разряд, иллюзорный дубль или личину. Но я не вижу смысла развивать все умения сразу, поэтому веду тебя по пути, который прошел сам.

— Игна-а-ат… — протянула Кольцова, дослушав эти объяснения. А когда я отозвался, подтянулась на моих трапециях и звучно чмокнула в щеку. Да, при этом чуть не утопила, зато улучшила настроение как бы не в разы. И… не унялась: — Знаешь, некоторые твои поступки настолько сильно вышибают из колеи, что не передать словами…

— А что, за пределами этой самой колеи настолько некомфортно?

— В первые мгновения — да: к примеру, если к приобретению «Девушки в подсолнухах» я успела подготовиться морально и не разревелась, то букет роз, подаренный во Владимире просто так, свел с ума. А от признания «Я скормил тебе девять „лишних“ энергетических узлов…» трясет до сих пор: и то, и другое ты сделал из внутренней потребности, а значит, ты видишь во мне не просто человека, которому теоретически можно будет доверить спину, а подругу и члена семьи!

— Так и есть… — кивнул я, покривив душой совсем немного. И, услышав следующее откровение Кольцовой, мысленно признал, что Дайна не ошиблась и в этот раз:

— Я тоже уже не мыслю жизни без тебя. Но до сегодняшней ночи считала, что делаю для семьи непозволительно мало. А теперь, случайно создав для нас с тобой по-настоящему нужное умение, почувствовала себя счастливой…

Глава 18

30 ноября 2512 по ЕГК.

…Превращение взгляда в себя в прозрение далось чрезвычайно тяжело. А вот развитие уже созданного навыка пошло, как по маслу — если в четыре с минутами утра я «видел» энергетику напарницы сантиметров с пяти-семи в виде размытого светлого пятна с чуть более яркими полосками магистральных каналов, а в шесть сорок уверенно отличал магистральные от периферийных с тридцати-тридцати пяти, то в начале девятого, «отпустив» Кольцову до ветру, потерял ее из виду где-то с метра. Впрочем, до половины одиннадцатого навык развивался, если можно так выразиться, количественно. А потом «ни с того ни с сего» случился качественный скачок — «картинка» вдруг обрела не только невероятную четкость, но и объем. Что удивительно, прозрение напарницы улучшилось в том же самом ключе от силы через четверть часа после моего.

В принципе, это было логично. Ведь я был на ранг выше, прошел первую трансформацию энергетики и обладал не в пример более развитым резервом, благодаря чему восполнял его заметно реже Ольги. Но обгонять в развитии прозрения его создательницу не хотелось от слова «совсем». И я основательно напрягся. Как выяснилось, зря: вместо того, чтобы расстроиться или ощутить себя бесталанной, девушка обрадовалась, как ребенок, получивший в подарок игрушку мечты. И, оценив дистанцию, с которой начало работать ее творение, снова прискакала ко мне, чтобы продолжить тренировку. А я включил режим самодура — заявил, что до прибытия «Бродяги» осталось всего ничего, а мы даже не умывались.

Не особо завуалированный намек был понят влет: уже через несколько секунд из-под невидимости Кольцовой вылетел верх комбеза, затем в поле обычного зрения по очереди возникли ботинки, а после того, как раздеваться начал и я, на СПП-шку упали штаны, футболка, лифчик и трусики.

Да, мочить белье не было смысла, но меня все равно бросило в жар, а проснувшаяся фантазия стала рисовать такие волнительные картинки, что мне резко поплохело. Как вскоре выяснилось, это были еще цветочки: стоило нам войти в озеро и отплыть метров на двадцать-двадцать пять, как напарница по привычке попросила ее прокатить. Отказывать Оле в такой мелочи не было веских причин, так что я с помощью пригодившегося прозрения определился с нашим взаимным положением в пространстве, подставил плечи под «захват» за трапеции, сделал первый гребок и… почувствовал спиной «обжигающее» прикосновение затвердевших сосочков. Нет, голову не потерял — неспешно набрал крейсерскую скорость и поплыл, куда глаза глядят. Но злая волна, вынуждавшая перед каждым вдохом приподниматься повыше, очень быстро сместила фокус внимания на поясницу, а память, словно издеваясь, напомнила точную дату последнего «отрыва» с Соней и Таней — второе октября.

«А сегодня — тридцатое ноября…» — мысленно вздохнул я и вдруг понял, что обиды на эту парочку больше нет. А еще нет никакого желания… хм… реанимировать эти отношения и не хочется заводить новые.

Последнее удивило сильнее всего. Но стоило почувствовать очередное «обжигающее» прикосновение к пояснице, как диагноз сформулировался сам собой: я медленно, но уверенно влюблялся в Кольцову. Да так, что уже не представлял себе будущего без нее!

Тут я «покатал» слово «влюбляюсь» на языке, представил парочку самых безбашенных оторв из «прошлой жизни» и неожиданно легко пришел к выводу, еще месяц назад показавшемуся бы безумным:

«Это — ОНА. Значит, все остальные могут идти лесом…»

Удивительно, но факт: на душе сразу полегчало, а следующее касание груди будущей супруги ударило не в голову, а в сердце, добавив уверенности в правильности принятого решения. И я… сделал первый осознанный, пусть и чисто символический шажок к новому варианту будущего:

— Забавно: катаю тебя не первый и не второй раз, а желание остановить мгновение появилось только сейчас…

— Ты не поверишь, но я это почувствовала… — внезапно заявила Кольцова. Вне всякого сомнения, на полном серьезе: — Ты словно расслабился. Где-то в глубине души. И стал ощущаться… хм… намного теплее, ближе и роднее.

— Здорово… — только и смог, что выдохнуть я. А когда «примерил» к себе слово «родной», услышал сначала «эхо», затем по-настоящему расстроенный вздох и предложение, испортившее солнечное настроение:

— Здорово… Но до прибытия Бехтеева осталось меньше сорока минут, так что давай-ка возвращаться к берегу…

…Постепенно усиливающийся рев движка «Бродяги» мы услышали еще до того, как выбрались из воды, поэтому ускорились до предела. По очереди наскоро вытерлись единственным несожженным полотенцем, в темпе оделись и обулись, скинули невидимость и, начав собирать свое шмотье, порадовались тому, что еще с вечера набили валежником слишком уж полегчавшие рюкзаки.

Пока сдували СПП-шку, складывали артефактные накидки и запихивали их под верхние клапаны, катер появился в поле зрения. Так что я в последний раз оглядел место ночевки в поисках забытых вещей, не обнаружил ни единой тряпочки и дал команду выдвигаться.

Два метра до опушки прошли за считанные мгновения, по своим же следам спустились к воде и подождали, пока Бехтеев развернется к берегу кормой, подойдет поближе и выдвинет трап. А после того, как оказались на борту плавстредства, поздоровались с его владельцем.

Молчун-Воздушник ответил тем же самым, а затем расщедрился «аж» на два вопроса:

— Смотрю, эта тренировка выдалась полегче? Или ходили не так далеко, как в прошлый раз?

— В этот раз зашли намного дальше… — распихав рюкзаки по рундукам, соврал я. И на всякий случай добавил конкретики: — В ареал обитания зверья третьего ранга. Правда, там охотились всего один световой день, но первый опыт сражений с настолько высокоранговыми хищниками Оля получила. Так что после возвращения к «пятеркам» практически перестала совершать глупые ошибки.

Бехтеев ошалело присвистнул, плавно отвел «Бродягу» от берега и дал полный газ. А где-то через минуту чуть-чуть скинул обороты и проорал еще один нужный вопрос:

— А вы добывали Искры под заказ, или как⁈

Я встал с кресла и подошел к Воздушнику, чтобы не перекрикивать рев движка:

— У нас есть постоянные клиенты, выкупающие практически все, что добывается, по ценам выше рыночных. Но если в этот раз заберут не все, то я сообщу. Если, конечно, надо…

— Надо… — кивнул Геннадий Романович, снова сдвинув сектор газа до упора вперед. Потом немного поколебался и добавил: — Младший сын решил жениться. Вроде как, по большой любви. Род его зазнобушки — городской. В самом худшем смысле этого слова. Поэтому у девочки всего четыре умения, да и те — девятого ранга! В общем, буду рад даже «пятеркам».

— «Пятеркам»? — задумчиво переспросил я, почему-то при слове «городской» вспомнив Илону Горбунову, девушку однокурсника, отличавшуюся самыми породистыми тараканами в бестолковке, затем посмотрел на Кольцову, вроде как, советуясь, и махнул рукой: — В принципе, могу подкинуть цепкие корни, усиление тела и ночной взор. Устроит?

— Конечно! — обрадовался мужчина и быстренько озвучил цены конца сезона: — Насколько я знаю, в последних числах октября корни пятого ранга брали за три триста, усиление — за четыре, а взор — за семь. Я готов выкупить эти Искры за восемнадцать.

Я отрицательно помотал головой:

— Отдам не дороже, чем за пятнадцать.

— Вы неправильно торгуетесь! — буркнул Бехтеев, как-то понял, что меня не переубедить, и с улыбкой протянул мне руку: — Но спорить не буду. Так что договорились.

Пожав лопатообразную ладонь, я умотал к рундуку, в который затолкал рюкзак Кольцовой, и, не вытаскивая его наружу, чтобы не засветить реальное количество добытых ядер, нашел нужные. Потом вернул верхний клапан и крышку рундука на свои места, вернулся к Геннадию Романовичу, вручил надписанные пакетики и спросил, есть ли у него тестер. Чисто из вежливости, ибо прекрасно знал, что каждый уважающий себя покупатель Искр пользуется своим.

Как и следовало ожидать, идти за моим не потребовалось — Воздушник влез во внутренний карман куртки, достал «стеклянную палочку», сунул нос в первый пакет и вопросительно уставился на меня.

— Энергетические узлы… — сообщил я. — Заметно упрощают обретение и раскачку умений.

Мужчина несколько секунд пристально вглядывался в мои глаза, затем кивнул, тщательно рассмотрел ядра, хотя, вне всякого сомнения, видел их не первый раз, потыкал тестером, убедился, что перед ним именно «пятерки», достал из другого кармана точную копию моей чековой книжки. Выписав и вручив мне чек, еще раз пожал руку, затем заявил, что будет ждать звонка, ибо «троечки» тоже нужны. А после того, как я пообещал набрать в любом случае, поднял настроение, сообщив, что Петр Семенович и его люди вернулись к цивилизации двадцать шестого числа, соответственно, на заимку Докукиных мы можем не заглядывать…

…Последние часы пребывания в Пятне мы с Олей убили на дальнейшую раскачку прозрения. Нет, невидимость, конечно же, не накидывали — первые часа два просто «тянулись» к энергетической системе Бехтеева прямо из своих кресел, а после того, как это удалось, стали изучать ее во всех подробностях. И пусть одновременно с падением плотности естественного магофона падала и скорость увеличения площади «пятна», цепляемого этим навыком, зато он продолжал развиваться быстрее, чем в «нулевке».

Тренировку прервали только тогда, когда почувствовали, что магофона, как такового, больше нет, расстроено переглянулись, дождались швартовки «Бродяги» к пристани форпоста «Дальний», пожелали Геннадию Романовичу всего хорошего, вытащили из рундуков свои рюкзаки, выбрались на настил и, не оглядываясь, потопали к стоянке.

«Порыв» обнаружился на том самом месте, на котором мы его оставили, что тоже добавило настроения. А потом я слегка обломал Кольцову решением наведаться в душевую гостиницы. Возражать напарница, само собой, не стала, но вещи собирала без души. Я ее понимал, как никто другой — приводить себя в порядок дома было бы в разы приятнее. Но в сложившейся ситуации терять несколько часов впустую однозначно не стоило, поэтому показал пример куда более энергичных сборов, в процессе «заиграл» из сейфа гарнитуру из своего мира и шустренько уволок девушку мыться. А через несколько минут, врубив воду, услышал приветствие Дайны и сварливо пробормотал:

— А тут стало грязновато…

Намек был понят влет:

— Микрофонов действительно хватает, но я их вот-вот задавлю… Все, можешь говорить свободно.

— Спасибо, солнце! У нас возникла серьезная проблема…

— Рассказывай!

Рассказал. Во всех подробностях. Само собой, не забывая мыться. Потом изложил свою идею, ответил на несколько уточняющих вопросов и услышал вердикт:

— В принципе, неплохо. Но в твоем плане не хватает размаха и кое-каких штрихов, способных послужить катализаторами ответной реакции…

— В работу берешь? — устало спросил я, почувствовав, что БИУС просто развлекается.

— Мог бы и не спрашивать…

— А что скажешь по поводу акции прикрытия?

— Если вы с Олей шарахались по «тройке» всего один световой день, то могли добыть больше десяти ядер только в том случае, если сталкивались со стайным зверьем. К примеру, со стадом кабанов. А с них, как ты понимаешь, добываются однотипные навыки. В общем, к вашему приезду я переложу из криоконтейнера в запасной термос семь рывков, четыре усиления тела и три регенерации. С учетом того, что скидывать их ты будешь всем подряд и не в сезон, заработаем порядка пятисот пятидесяти тысяч…

— Плевать на сумму! — буркнул я, намыливая голову второй раз. — Самое главное, чтобы информацию о том, что мы и в этот раз мотались в «троечку», можно было проверить.

— Потоцким будет не до этого! — хохотнула Дайна и порадовала: — Я уже нарыла информацию о восьми родах, которых они так или иначе обидели, и почти уверена, что смогу «пристегнуть» к планируемой межродовой войне как минимум Верховцевых, Митковых и Квитницких. А ведь я пока анализирую информацию из открытых источников…

— Красотка!

— Ага! — сыто мурлыкнула она, затем дала понять, что с этой темы можно съехать, и резко сменила тему: — Игнат, тут дежурному по форпосту захотелось трепки: он не смог подглядеть за моющейся Ольгой и решил заменить камеру в душевой прямо сейчас.

— Он уже там⁈ — спросил я, вырубая воду и стартуя в сторону выхода из душевой.

— Нет, конечно! В данный момент распаковывает коробку с запасными.

— Значит, успею! — обрадованно выдохнул я на бегу. И действительно успел, вывалившись в коридор аккурат в тот момент, когда вконец охамевшее тело в засаленном комбинезоне, перчатках жуткого вида и с инструментальным кофром на левом плече, видимо, надетыми для антуража, подошло к двери женской раздевалки.

Миндальничать с ним я не собирался, поэтому сорвался в рывок, вышел из него прямо перед дежурным и помешал ему вцепиться в ручку:

— Женская раздевалка занята.

— Понимаю. Но я дежурный по форпосту и пришел сюда не просто так, а для того, чтобы найти и устранить сбой в системе энерговодов, способный вызвать серьезнейший пожар!

Я демонстративно достал телефон, врубил диктофон и поднял повыше:

— Будьте любезны, опишите, пожалуйста, характер сбоя или сигнал, вынудивший вас покинуть рабочее место и примчаться к женской раздевалке.

— Зачем?

— Не люблю, когда кто-либо пытается вломиться к моей женщине. Так что прямо сейчас выясню номер вашего начальства и инициирую проверку. И если выяснится, что сбоя, способного вызвать серьезнейший пожар, не было, то я изобью вас до полусмерти и заплачу соответствующий штраф.

— До полусмерти — из-за какого-то сбоя? — «удивился» он для того, чтобы придумать хоть какой-то выход из сложившейся ситуации.

— Из-за смертельного оскорбления… — холодно уточнил я и потребовал прямой контакт начальника.

— Но я еще в коридоре!

— Только потому, что не успели открыть дверь.

— Я хотел постучать, дождаться ответа и попросить поторопиться, вот! — протараторил он.

— Что ж, постучите, дождитесь и попросите… — «нехотя» согласился я, немного подождал и добавил к его просьбе свою: — Оль, почти уверен, что этот прохиндей врет. Так что можешь особо не торопиться.

«Прохиндей» изобразил оскорбленную невинность, но на всякий случай отошел в сторону. И стоял там до тех пор, пока Кольцова не вышла в коридор. Потом пробурчал себе под нос что-то непонятное, просочился между мной и стеной, зашел в раздевалку и плотно закрыл за собой дверь.

Напарница его, вроде как, не заметила. Но после того, как мы вышли на улицу, негромко поделилась своими впечатлениями:

— Неприятный мужичок — взгляд липкий и глаза бегают. До знакомства с тобой я бы, сочла этого типа опасным и постаралась не связываться. А сейчас понимаю, что, вломись он ко мне в душевую, сходу приложила бы оплеухой.

— И правильно сделала бы… — улыбнулся я, открыл багажное отделение, закинул в него все наши пакеты, подождал, пока Оля найдет свой телефон, и проводил ее до правой передней двери. Потом обошел внедорожник спереди, забрался на свое сидение, завел двигатель, задал комфортный температурный режим и легонечко прикоснулся к предплечью напарницы: — Ты не спала двое с лишним суток, поэтому скидывай жар, опускай спинку и отключайся.

— Не-не-не — я буду тебя веселить. Чтобы не заснул за рулем. А то дорога до— …

— Я не засну. Точно!

Тут она использовала запрещенный прием:

— Если ты не сочтешь это навязчивостью, то я бы хотела прикрывать тебе спину еще и так.

Я вздохнул и сказал чистую правду:

— Не сочту: мне с тобой комфортно. Просто я понимаю, насколько сильно тебя должно зарубать…

— Меня не зарубает. Мне хочется поделиться интересной идейкой…

— Делись! — улыбнулся я, тронул машину с места и порулил к выезду из форпоста.

Напарница сняла куртку и аккуратно положила на заднее сидение, затем поерзала, устраиваясь поудобнее, и, наконец, заговорила:

— Возвращаться на Юдинскую заимку небезопасно. Но бездельничать до весны не вариант — за три месяца зимы мы можем раскачать все боевые умения до нынешнего ранга Искр и наработать чувство локтя. Значит, надо искать альтернативу. Не знаю, обратил ты внимание или нет, но, «допрашивая» тебя, Ксения Станиславовна обмолвилась, что возле устья Еланки располагаются аж три тренировочные заимки. Я сильно сомневаюсь, что их владельцы мотаются туда зимой, ибо холодно, некомфортно, да и река замерзает…

— А девочка-то упертая! — уважительно заявила Дайна.

Я едва заметно кивнул и продолжил вслушиваться в монолог Ольги:

— … значит, теоретически заимки можно арендовать. Договариваться с Докукиными не хотелось бы: да, они до сих пор нам должны, а значит, точно пойдут навстречу, но наверняка под тем или иным предлогом пришлют к нам Петра Семеновича. Следовательно, надо выходить на два оставшихся рода. Через Веретенникову — почти уверена, что ей в такой мелочи не откажут. Или спросить, нет ли тренировочной заимки лично у нее.

— Идея — на восемь баллов… по пятибалльной системе. Значит, будет как следует обдумана и запущена в работу… — пробормотал я, выехал на трассу и втопил. Благо, дождь закончился почти сутки тому назад, и асфальт давным-давно высох. Потом растрепал девушке волосы и задал «коварный» вопрос: — … так что ты у меня умничка и заслужила Очень Вкусное Поощрение. Чем будем объедаться по дороге?

Глава 19

1 декабря 2512 по ЕГК.

…Домой мы приехали под утро абсолютно никакими, на автопилоте дошли до лестницы, кое-как поднялись на второй этаж и разбрелись по своим ванным. Не знаю, как Кольцова, а я ополаскивался, засыпая на ходу, не нашел в себе силы высушить волосы, натянул трусы то ли после четвертого, то ли после пятого настоятельного совета Дайны, с закрытыми глазами добрался до спальни и отключился чуть ли не раньше, чем рухнул на кровать. Поэтому на голос бестелесной подруги, пытавшийся достучаться до спящего сознания, не реагировал целую вечность. А на ногах оказался только после оглушительного рыка «Цербера»:

— Курс… ПОДЪЕ-Е-ЕМ!!!

Обнаружив себя не в казарме и сообразив, что БИУС не стал бы дергать меня просто так, включил голову и еле слышно спросил, что случилось.

— Нашей девочке приснился кошмар. Проснулась от своего же крика и в холодном поту. Сейчас сидит на кровати, обхватив себя руками, и вся дрожит.

— Предлагаешь к ней вломиться? — угрюмо спросил я, направившись к двери.

— Неа. Изобрази сомнамбулу, захотевшую попить. И по дороге на кухню зацепи кресло: Кольцова услышит — дверь ее спальни открыта…

Изобразил. Без особого труда, ибо двух часов сна мне не хватило, и глаза закрывались сами собой.

И в кресло впоролся удачнее некуда — оно не просто отъехало в сторону, а перевернулось, «заставив» негромко чертыхнуться. Ну, а оставшуюся часть маршрута — от середины гостиной до холодильника — я вслушивался то в тишину коттеджа, то в комментарии Дайны. Так что неплохо представлял, как на этот спектакль отреагировала напарница. Ну и, конечно же, ждал ее появления на кухне. В халате, накинутом, вроде как, бездумно.

Неплохо подгадал и со временем — в тот момент, когда девушка возникла на пороге, допивал апельсиновый сок прямо из упаковки. Поэтому, «краем глаза» заметив какое-то движение, прервал процесс и «удивленно» уставился на нее:

— Доброе утро, Оль. А че это ты не спишь?

Она зябко поежилась и сказала правду:

— Приснился кошмар. Все никак не отойду…

— Забрать к себе?

— ДА!!!

От мешанины чувств, вложенных в этот односложный ответ, поплохело и мне. Так что упаковка с соком вернулась на полку, а я рывком переместился к Кольцовой, заключил в объятия и мягко заворковал:

— Выброси эту чушь из головы: мы у себя дома, тут все спокойно, а я, как видишь, рядом…

— Пошли к тебе, а? — взмолилась она, продолжая дрожать.

Отвел. Не размыкая объятий. Когда Ольга развязала поясок, замерла и смущенно сообщила, что не сообразила надеть белье, выдал ей свою футболку и постоял лицом к стене. А через несколько мгновений услышал расстроенный вздох:

— Мне надо в душ: я очень сильно испугалась и проснулась в холодном поту…

— Я в обморок не упаду. Но если очень надо, то подожду.

Она немного поколебалась и юркнула под одеяло:

— Прости, но меня еще не отпустило…

— Не врет! — зачем-то прокомментировала это утверждение Дайна.

Я едва заметно кивнул, выключил ночник, который точно не включал, забрался на свое место и снова заключил страдалицу в объятия:

— Рассказывай…

Напарница зябко поежилась, вжалась в меня еще сильнее и вздохнула:

— Мне приснилось, что сюда, в наш коттедж, ворвалось человек двадцать Одаренных Потоцкого, точно знающих, что Юдина, его людей и ту пятерку убили мы. Мы пытались сопротивляться, но умения почему-то формировались в разы медленнее, чем обычно, стремительные рывки не получались вообще, пелена теневика — тоже, а твоя ледяная вьюга резала только нас. Так что боя не получилось…

— Рассказывай все: выговоришься — отпустит… — посоветовал я, и Ольга послушалась:

— Тебя прибили к стене стальными штырями и стали медленно резать на куски. Резали долго и с наслаждением. Не обращая внимания на мои крики и мольбы. При этом держали меня за волосы, заставляли смотреть и хохотали. Когда я как-то смогла высвободить левую руку и ударила мужчину, стоящего слева, в пах, отрубили ее здоровенным тесаком. Затем бросили меня в лужу твоей крови и пообещали, что этого изнасилования я не переживу. А я почему-то вспомнила еще два, которых на самом деле не было, и рванулась в надежде, что меня убьют, но без толку…

— Вломиться в наш коттедж — задача не из легких: артефактная защита, которую устанавливали при тебе, неприятно удивит кого угодно… — начал я, запустив пальцы во влажную гриву и ласково прикоснувшись к шее. — Далее, мы с тобой тоже не подарки, поэтому положим если не всех, то большую часть незваных гостей. Но самое главное не это: не сегодня-завтра Потоцким станет не до расследований и поисков виновных в гибели Юдина, его шайки-лейки и той пятерки…

— Почему? — перестав дрожать, спросила Кольцова.

— Помнишь фамилию беременной девушки, которую Потоцкие решили похитить?

— Конечно! Шилова…

— Я тоже запомнил. Поэтому перед тем, как лечь спать, покопался в Сети и выяснил, что глава этого рода — ни разу не тюфяк. Соответственно, получив информацию о планах этих тварей, гарантированно начнет действовать. То есть, допросит Слугу, которому уже приказали отслеживать все перемещения будущей жертвы…

— Артема Котова? — на всякий случай уточнила она.

— Ага! — подтвердил я и продолжил объяснения: — Уверен, что этот тип сломается. А значит, Шилов получит убедительное подтверждение всего того, что узнает из сообщения анонимного доброжелателя, и выйдет из себя. Кстати, почти уверен, что мстить будет не один: за последние десять лет Потоцкие сильно обидели еще семь достаточно сильных родов. И они, вовремя узнав о готовящемся возмездии, наверняка захотят потоптаться на костях этих тварей. Что будет дальше, представляешь?

— Потоцких станут рвать не только эти рода… — внезапно сообщила Дайна. — Я собрала кучу информации о преступлениях шайки Юдина, сфабриковала неопровержимые доказательства того, что Потоцкие не только направляли этих тварей, но и купили всю полицию области, и часа через четыре отправлю базу данных сразу по нескольким столичным адресам, одним из которых будет Собственная Его Императорского Величества Канцелярия. В общем, завтра-послезавтра в области, контролируемой Потоцкими, станет весело…

Тем временем Кольцова чуть-чуть отодвинулась от меня и встревоженно уставилась в глаза:

— Ты уверен в том, что сможешь сохранить анонимность?

— Да: отправлю сообщения не отсюда, а из какого-нибудь населенного пункта по дороге к Залесью. Причем после того, как возьму под контроль все близлежащие уличные камеры. В общем, не бери в голову: это моя проблема, и я ее точно решу.

Напарница как-то резко расслабилась и… хихикнула:

— «Не бери в голову» — это новый аналог словосочетания «Верь в меня, Оля»?

Я улыбнулся:

— Ага: первый вариант все никак не срабатывал, и я был вынужден искать другой.

— Неправда, срабатывал! — «обиженно» возразила она, начав приходить в себя, и я продолжил валять дурака, чтобы ускорить процесс:

— Точечно? А толку от такой веры, если верить в меня-любимого надо в любой ситуации?

Кольцова как-то странно хмыкнула, несколько мгновений смотрела мне в глаза абсолютно нечитаемым взглядом, а затем облизала пересохшие губки и грустно улыбнулась:

— Да, в тебя — любимого надо верить именно так. И я верю. Все время, пока нахожусь рядом, ибо чувствую себя неотъемлемой частью семьи. Но когда ты не приглашаешь меня в свою спальню, начинаю сомневаться в себе. И в эту брешь проскальзывает всякая жуть…

— А ведь это — признание в любви… — без какого-либо ерничанья сообщил БИУС и не стал навязывать свое мнение. Но мне за глаза хватило своего:

— Оль, я боюсь тебя оттолкнуть. Бестактностью… или чем-нибудь еще.

— То есть, я тебе… нравлюсь?

— Да! — твердо сказал я. И добавил: — Причем настолько сильно, что я тебя никому не отдам.

— Не отдавай! — хрипло потребовала она, затем выскользнула и из моих объятий, и из-под одеяла, выдохнула «Жди, я скоро вернусь…» и унеслась в ванную. У меня заколотилось сердце и пересохло во рту, а перед внутренним взором замелькали настолько волнующие картинки, что пришлось остывать, придумывая задачу по астронавигации. И пусть я завяз еще на стадии выбора типа небесного тела, к которому требовалось подвести обычный «Носорог», самого главного все-таки добился — к моменту возвращения Кольцовой держал себя в руках и не собирался делать глупости.

Правда, увидев аппетитную фигурку в желтом белье, возникшую на пороге, мысленно похвалил себя за то, что догадался включить ночник.

Само собой, после того, как сглотнул от восторга и предвкушения. А после того, как Оля скользнула под одеяло и вжалась в мой левый бок всем телом, заставил себя выдохнуть не тот вопрос, который вертелся на языке:

— Ты… уверена?

Вместо ответа девушка одарила меня неумелым, но умопомрачительно долгим и нежным поцелуем в губы. Хотя вру: нежным он был в самом начале, а потом у Кольцовой помутилось в голове, и в поцелуе появилась страсть. Мне тоже хотелось дать волю своим желаниям, но кое-какие нюансы поведения напарницы однозначно свидетельствовали о том, что с опытом у нее никак, вот я и запретил себе торопиться. Поэтому дал будущей супруге отдышаться, поцеловал сам и начал потихонечку усиливать ее ощущения, отправив правую руку путешествовать по спине от шеи до поясницы. И пусть первый же отклик — дрожь предвкушения, прокатившаяся по всему телу Ольги — чуть не свел с ума, зато я почувствовал, что эти прикосновения по-настоящему приятны, и… продолжил наслаждаться ласками в прежнем режиме. То есть, не прерывая очередного поцелуя, безумно долго скользил подушечками пальцев вдоль позвоночника до самого крестца, аж задохнулся от восторга в тот момент, когда аппетитная попа подалась им навстречу, и вернул руку к плечам под стон возмущения. Зато через несколько минут мягко перевернул девушку на спину и отправил в путешествие губы. По бархатистой коже шеи, пахнущей цветочным мылом, к хрупкой ключице и упругому полушарию правой груди.

Поцеловав Ольгу в ямочку под ключицей и получив море удовольствия от учащенного дыхания и требовательных прикосновений пальчиков к моему затылку, отрешенно отметил, что лифчик расстегнулся без моего участия, но «не понял намек» и продолжил «вести» губы к затвердевшему сосочку не по прямой, а по спирали.

— Издеваешься? — хрипло спросила девушка на середине траектории.

— Нет… — нехотя оторвавшись от груди, ответил я и свел напарницу с ума провокационным утверждением: — Хочу зацеловать тебя всю…

— Если ты не ускоришься, то я за себя не ручаюсь…

— Эта угроза меня не пугает… — улыбнулся я и «вернулся на маршрут». А через несколько секунд накрыл ладонью полушарие и, медленно сдвинув пальцы, легонечко сжал сосочек.

— Еще!!! — потребовала Кольцова, прижала мою руку своей, заставила смять грудь, содрогнулась от удовольствия, потянула трусики вниз и затараторила: — Игнат, возьми меня… Прямо сейчас… А то я сойду с ума…

…Два с половиной часа чувственного безумия пролетели, как один миг, и закончились забавной тирадой Кольцовой, обессиленно распластавшейся на кровати и тщетно пытавшейся прийти в себя после очередного сумасшедшего оргазма:

— Дотронешься — умру от удовольствия. Не дотронешься — смертельно обижусь…

— Дотронусь… и реанимирую. Поцелуем… — пообещал я, пододвигаясь поближе. — Ибо обижать ТЕБЯ не хочу и не буду.

— Отличный ответ… — вымученно улыбнулась она, потом перевернулась набок, поймала мой взгляд и посерьезнела: — Я тебя люблю. Хотела признаться раньше, до этой феерии удовольствия, но никак не могла решиться. А сейчас слово «Люблю…» рвется наружу, но где-то в глубине души есть опасение, что тебе хочется… хм… легких и необременительных отношений.

Я сгреб ее в объятия, прижал к себе и уткнулся носом во влажную гриву:

— Оль, забудь обо всех страхах раз и навсегда: я нашел свою женщину и счастлив. А «легкие и необременительные отношения» мне больше не нужны, ведь у меня есть ты. Далее, я уважаю и тебя, и себя, поэтому до тех пор, пока мы вместе, никаких связей на стороне не будет. И последнее: фраза «пока мы вместе» рвет мне сердце. Поэтому постарайся увидеть во мне своего мужчину, ладно?

— Тебе не нравится слово «люблю»? — спросила она.

Я криво усмехнулся, задвинул куда подальше чертовски неприятные воспоминания и сказал чистую правду:

— Оно кажется мне донельзя избитым и пустым.

— Что ж, тогда я считаю тебя своим мужчиной и буду жить одним тобой до конца своих дней… — заявила она, провернулась в объятиях, нашла мои губы, обожгла их поцелуем-обещанием и расфокусировала взгляд. А секунд через десять-пятнадцать как-то странно хмыкнула: — Знаешь, кажется, я только что стала цельной: во мне больше нет ни страха перед будущим, ни сомнений в тебе, ни неуверенности в себе. И это так приятно, что не передать словами!

— Что ж, значит, передадим как-нибудь иначе… — ухмыльнулся я, поймав за хвост очень своевременную идейку.

— Я умру от переизбытка удовольствия… — предупредила она, но снова потянулась к губам.

— Мне нравится ход твоей мысли… — хохотнул я и осторожно дотронулся до мгновенно затвердевшего сосочка. А после того, как девушка возбужденно охнула, отодвинулся назад: — … но в данный момент я не об этом: сейчас мы неспешно приведем себя в порядок и сгоняем в Лукоморье.

— Может, сначала выспимся?

— Не-не-не: ты только что стала цельной, и не отметить это нельзя…

…Из дому выехали в районе одиннадцати, в парадно-выходном прикиде и на «Стихии». Оля оккупировала мою правую руку еще у КПП. А после того, как мы вырулили на трассу, поинтересовалась нашими планами на ближайшие дни.

Я обошел темно-зеленый «Кондор» со свежей царапиной на передней пассажирской двери, перестроился в левый ряд, посмотрел в зеркало заднего вида и попробовал систематизировать все, что надумал за последние дни:

— Сегодня ты отсыпаешься и ленишься со страшной силой, а я вишу в Сети и на телефоне — добираю материалы для слива Шиловым, обзваниваю постоянных клиентов, предлагая каждому по одной Искре третьего ранга, и договариваюсь о встрече с Харитоном Павловичем. Ночью стараемся особо не буйствовать…

— Не обещаю! — хихикнула Кольцова и «угрожающе» царапнула тыльную сторону моей ладони.

Угроза настроила, было, на игривый лад, но я все-таки взял себя в руки и продолжил в том же тоне:

— … ибо рано утром нам придется выехать либо в Полоцк, либо в Залесье.

— С Залесьем понятно. А в Полоцк-то зачем?

— Ставить артефактную защиту на «Стихию».

— Надо… — кивнула напарница и погладила ладошкой переднюю панель. — Она у нас красотка и требует повышенного внимания!

— Я тоже у вас красотка и тоже требую повышенного внимания! — подала голос Дайна. Пришлось соглашаться с обеими:

— Так и есть. Вот и уделим. А до или после визита в «Предел» отправим Шиловым анонимку, скинем все Искры и нагнем Докукиных.

Оля задумчиво склонила голову к плечу:

— Значит, в Полоцке мы задержимся как минимум на сутки и толком не потренируемся. Это не радует, но защита для этой красотки и Искры важнее. С Докукиными тоже все понятно. Хотя нет, не все: ты собираешься продавать им хотя бы одну Искру?

— Посмотрим на их поведение.

— Логично. А Ксении Станиславовне?

— Ей точно предложу. И не одну, а штуки три-четыре.

— Как я понимаю, и «тройки», и «пятерки»?

— Ага. Чтобы она еще раз убедилась в том, что сотрудничество с нами выгодно, и не встретила в штыки вопрос об аренде тренировочных заимок.

— А передашь их в следующую пятницу, верно?

— Если она не пришлет человека и за ними.

— Она может… — усмехнулась Кольцова и подвела итоги услышанному: — Итак, получается, что домой мы вернемся в воскресенье…

— Угу.

— И нормально потренируемся только четыре дня…

— О-о-оль? — со вздохом протянул я под ехидное хихиканье БИУС-а.

— Ау?

— Не маньячь: мы развивались, развиваемся и будем развиваться намного быстрее абсолютного большинства Одаренных.

— Мне просто хочется побыстрее взять шестой ранг и пройти первую трансформацию… — виновато пробормотала она.

— Возьмешь и пройдешь. Не позже, чем к концу весны. Обещаю.

Она потерлась щекой о мое плечо и, наконец, обратила внимание на то, что мы едем не к «Бессоннице»:

— Та-а-акс, а куда ты меня везешь? В какой-нибудь ресторан?

— Неа… — улыбнулся я, отверг еще четыре варианта, помучил Ольгу театральной паузой, а затем посерьезнел: — Хочу добавить к уже имеющимся у тебя маркерам статуса еще один.

— И… какой?

— Помолвочное кольцо…

Глава 20

2 декабря 2512 по ЕГК.

…В Залесье въехали без четверти час и еще десять потеряли в пробке на втором перекрестке Новомосковского проспекта, на котором древняя «Исеть» протаранила светофор и остановила правый ряд. Тем не менее, на открытую стоянку перед торгово-развлекательным центром «Зенит» зарулили вовремя, нашли черный «Мастиф» Бехтеева и продали ему одно усиление тела третьего ранга за «стандартные» шестнадцать тысяч. Воздушник на радостях пригласил нас в ресторан, но я вежливо отказался, признавшись, что день у нас расписан чуть ли не поминутно.

Мужчина нисколько не обиделся — пожал мне руку, пожелал хорошего дня, запрыгнул в свой внедорожник и сорвал его с места в режиме гоночного болида.

— Тоже любитель скорости… — прокомментировала этот старт Кольцова, с моей помощью опустилась в свое кресло и жестом, ставшим привычным, погладила переднюю панель «Стихии»: — Но наша красотка создана для гонок, а «Мастиф» — нет.

— Так и есть… — мурлыкнула Дайна мне в ухо и решила повредничать: — Только ты, гад, отказываешься это понимать, поэтому всю дорогу вел машину, как древняя развалина, выжившая из ума еще в прошлом веке!

Это утверждение было гнусной инсинуацией: я «тупил» от силы час. Но по уважительной причине — наслаждался восхитительным «послевкусием» от утреннего занятия любовью и параллельно перебирал пряди Олиной гривы. Зато после того, как моей женщине стало не хватать адреналина, поддал газку.

Увы, высказать бестелесной вредине свое «фи» не было возможности, поэтому я сел за руль, нашел в памяти навигатора адрес поместья Докукиных и тронул машину с места. Пока катили по городу, соблюдал ПДД. А на трассе первым делом набрал Харитона Павловича, сообщил, что мы в пятнадцати минутах езды, и предупредил, что не на «Порыве», а на «Стихии».

Встретили нас в привычном режиме, проводили от КПП до гаража, и от парковочного места до кабинета главы рода, а там начались сюрпризы. Самый первый — предложение поговорить тет-а-тет — я вежливо отверг, заявив, что от Ольги у меня секретов нет. Докукина-старшего это почему-то не обрадовало, но он коротко кивнул, предложил нам располагаться поудобнее и несколько минут сотрясал воздух впустую, задавая «обязательные» вопросы, отвечая на мои и философствуя по делу и без. Мне это очень быстро надоело, поэтому я собрался, было, взять быка за рога, но не успел — хозяин кабинета задал первый серьезный вопрос сам:

— Говорят, что вы опять ходили в Пятно?

— Ходили… — подтвердил я. — А кто говорит?

Харитон Павлович не стал строить из себя партизана:

— Мои Слуги. Заметили один из катеров Бехтеева, проплывавший мимо нашей заимки, и сделали напрашивавшийся вывод. Ибо знают, что в сезон дождей на промысел ходите только вы.

Я пожал плечами — мол, считаем необходимым, вот и ходим, и мужчина поинтересовался нашими успехами.

— Сбегали к ареалу обитания зверья третьего ранга, порубились со стадом кабанов и одиночными хищниками, поработали над тактикой ведения боя в паре и так далее. В общем, потренировались по обычной программе. Правда, прилично вымотались, но это было предсказуемо и не удивило.

— Кабаны — это стремительные рывки, усиления тела и регенерации?

Я утвердительно кивнул и по совету Дайны немного обострил разговор:

— Да. И большую часть Искр я уже пристроил.

— А почему не предложили нам?

— Честно говоря, из-за крайне неприятного послевкусия, оставшегося от разговора с юристом из Императорского банка: по его мнению, у предложения помочь с получением льгот по налогообложению не могло не быть второго дна хотя бы потому, что перед тем, как озвучивать подобные предложения, глава любого дворянского рода обязан проконсультироваться со своими юристами.

— Он прав… — кивнул старый интриган. — В том, что я просто не мог не проконсультироваться с юристами. Но почему-то забыл сообщить, что раз глава какого-либо дворянского рода предлагает помощь, значит, берет на себя ответственность за все возможные проблемы.

— Верно, об этом он не сказал ни слова… — бесстрастно подтвердил я. — Тем не менее, мне не полегчало даже сейчас. Ведь, будь я на вашем месте, сообщил бы обо всех возможных проблемах во время первого же разговора и дал слово их решить. Тем более — мальчишке-добытчику с амнезией. Вы же, увы, промолчали. Поэтому мне больше не хочется обсуждать альтернативные варианты выплаты виры — вы в курсе, чем меня оскорбили ваши люди, знаете номер моего банковского счета, и в состоянии самостоятельно решить, какая сумма мне причитается.

Пока я излагал свои мысли, взгляд Докукина-старшего медленно, но уверенно темнел. Но держать лицо этот аристократ умел просто прекрасно, так что после того, как я замолчал, расстроенно вздохнул:

— Неожиданно…

Зря — я, конечно же, воспользовался и этой фразой в свою пользу:

— Даже так? Что ж, значит, вы не пробовали ставить себя на мое место. А жаль. Впрочем, бывает и такое. Поэтому мы, пожалуй, откланяемся.

Откровенно говоря, совет БИУС-а закрутить гайки основательно пугал, ибо грозил враждой с достаточно влиятельным и сильным аристократическим родом. Но Дайна и в этот раз не ошиблась в своем анализе: вместо того, чтобы оскорбиться, Харитон Павлович убедительно изобразил раскаяние, посетовал на слишком серьезную загруженность делами рода, признал свои «просчеты», пообещал выплатить «достойную виру» в «ближайшие часы» и попросил не рубить с плеча. И, заодно, не уезжать, не встретившись с его невесткой и «любимым внуком», которые, вроде как, нас ждут не дождутся!

— Нахмурься, расфокусируй взгляд, поразмышляй и иди навстречу… — буркнула бестелесная помощница. — Лишних денег не бывает. А этот клещ все равно не отцепится: ему нужен прямой выход на Максакову и возможность в следующем учебном году пристроить в Академию Искусств одну из внучек. Причем не абы куда, а в группу, в которую будет зачислен один из внуков Императора…

…Александра Ярославовна и Петр Семенович нас действительно ждали. Первой хотелось Искр и знаний, а второй изнывал от желания похвастаться результатами трехнедельного пребывания на тренировочной заимке. Причем не мне, а Ольге. Чтобы она впечатлилась, поняла, что ей может обломиться, и быстренько придумала хоть какой-нибудь способ скорейшего воссоединения влюбленных сердец. Докукиной я продал всего одну Искру регенерации. Тем самым — как язвительно выразилась Дайна — правильно запрограммировал промышленную ленточную пилу по металлу и сучковатым бревнам типа Харитона Павловича. А начинающего ловеласа обломала его же матушка, при первом же взгляде на меня и мою напарницу заметив помолвочные кольца, сделав напрашивавшийся вывод и поздравив нас с этим событием. К слову, Кольцова тоже потопталась на самолюбии парня, признавшись, что теперь по-настоящему счастлива, не впечатлившись рассказом об умопомрачительном рывке в его развитии и рассказав, с какой легкостью я справлялся со зверьем третьего ранга каждый раз, когда она делала ошибки. В общем, чаепитие прошло… сложно и закончилось достаточно быстро: Александра Ярославовна жаждала как можно быстрее отловить свекра и вцепиться в его глотку, ее сын устал держать лицо и мечтал свалить к себе, чтобы пострадать в одиночестве, а нам хотелось вырваться из этого «гостеприимного» дома и перевести дух.

Вырвались. И отходили от «полученного удовольствия» всю дорогу до Залесья. Хотя нет, не так: отходила Ольга — невидящим взглядом смотрела в переднее стекло, бездумно перебирала пальцы на моей правой руке и изредка хмурила брови. А я слушал прямой репортаж из кабинета Харитона Павловича и изо всех сил держал лицо. Ибо некоторые выражения госпожи Докукиной, устроившей по-аристократически спокойный разнос «любимому свекру», то злили, то изумляли, то вызывали желание заржать. Впрочем, конечный итог воспитания «невесть что возомнившего о себе старого хрыча», «имевшего глупость оттолкнуть почти прирученного мальчишку», порадовал. Во-первых, «старый хрыч» перечислил на мой счет не сто тысяч рублей, как планировал до разноса, а триста. А, во-вторых, согласился не давить на «парня, который не умеет гнуться» и «дать ему остыть». В смысле, отложить переселение Петра Семеновича в Бухту Уединения до марта-апреля. К сожалению, не обошлось и без классической «ложки дегтя»: продавливая перенос даты переезда сына в наш поселок, Александра Ярославовна пообещала свекру не пускать процесс моего приручения на самотек и придумать убедительную причину, которая позволит изредка заглядывать к нам в гости. Но задуряться по этому поводу я счел бессмысленным, поэтому показал Кольцовой уведомление о зачислении средств, вместе с нею поржал над текстом в графе «Назначение платежа» и выбросил Докукиных из головы…

…До Полоцка добрались только в восьмом часу вечера, накатавшись по области до одурения, зато «слив» Шиловым, их потенциальным соратникам и силовым структурам анклава целые инфоблоки убийственного компромата на Потоцких, встретившись со всеми моими постоянными клиентами и заработав почти четыреста тысяч. Администратора тюнингового ателье вызвонили по дороге, так сходу загнали «Стихию» в отдельный бокс и убедили начальника смены заняться ею вне очереди. После того, как вышли на улицу и посмотрели на чистое небо, усыпанное неожиданно яркими звездами, решили пройтись. Правда, уже через несколько минут пришлось активировать жар, ибо к этому времени воздух успел остыть градусов до четырех выше нуля, но нисколько этому не расстроились. Ведь ветра практически не было, навык, очень неплохо раскачавшийся за время пребывания в Пятне, согревал тела как бы не лучше автомобильной печки, а прогулка по вечернему городу, стоявшему в мертвых пятничных пробках, доставляла куда больше удовольствия, чем езда.

Первые полчаса бездумно шли в сторону центра, любуясь архитектурой особо интересных зданий, заглядывая в витрины магазинов, ресторанчиков и многочисленных кафешек, ревниво поглядывая на дорогие автомобили и обсуждая все, что попадалось на глаза. Потом проголодались, завалились в чем-то понравившуюся забегаловку «Рыбный Мир», возле которой хватало очень дорогих машин, заняли вовремя освободившийся столик у панорамного окна и сделали заказ. После ухода официанта Кольцова взглядом показала на темно-серое спорткупе, припаркованное на противоположной стороне улицы, и усмехнулась:

— В начале апреля, выходя из штаба «Когорты», я увидела точно такую же «Мелодию», сочла эталоном красоты, залюбовалась обводами и повернула не налево, а направо, чтобы попробовать рассмотреть салон через медленно опускавшееся стекло пассажирской двери. Увы, стоило пройти ей навстречу метра три-четыре, как оказалось, что хозяин этой красотки — плешивый пузан лет пятидесяти — кадрит симпатичную молодую девицу, стоящую на тротуаре. Я была уверена, что эта блондинистая… хм… дура пошлет ухажера лесом. Ан нет — она приняла предложение «прокатиться, поужинать и все такое» чуть ли не раньше, чем оно было озвучено! И это меня настолько покоробило, что все «Мелодии» и более-менее похожие на нее спортивные автомобили стали ассоциироваться с артефактными тестерами. А сейчас мне все равно: я не вижу в этой машине ничего особенного и плевать хотела как на куколок, в обычной жизни изображающих недотрог, так и на тех, кто покупает их услуги. Хотя нет, не так: мне плевать на все, кроме нас с тобой, нашего настоящего и нашего будущего. Забавное ощущение: есть ты и я, есть наш дом, наши машины, наше Лазурное море и наше Пятно, а все остальное словно подернуто туманом или отодвинуто далеко-далеко…

— Ну, ничего себе!!! А я⁈ Я у вас тоже есть! Причем должна упоминаться третьей в озвученном списке… — «обиженно» протараторила Дайна. Пришлось вносить «уточнение»:

— Ты забыла упомянуть ангела-хранителя, приглядывающего за нами, не позволяющему совершать ошибки и защищающего от жизненных невзгод!

Оля спрятала повлажневшие глаза за густыми ресницами и вздохнула:

— Если он у нас и есть, то твой, а не наш.

Я мысленно обозвал себя идиотом, подождал, пока официант поставит перед нами бокалы со свежевыжатым апельсиновым соком и уйдет, дотянулся до ее ладошки и виновато пробормотал:

— Прости…

Она справилась с собой, взяла свой бокал и снова поймала мой взгляд:

— Все нормально. Просто я не сразу поняла, что твой ангел-хранитель стал за мной приглядывать после нашей встречи. А сейчас, прозрев, предлагаю за него выпить. Ибо помогает он нам добросовестнее некуда.

Я закусил губу. А зря:

— Игнат, я серьезна, как никогда: мы настолько часто выкручиваемся из безвыходных ситуаций, что грех не поверить в существование некой высшей сущности, заинтересовавшейся нами, и не поблагодарить ее за помощь!

«Высшая сущность» потребовала не тупить, и я, мысленно вздохнув еще раз, взял свой бокал, поднял взгляд к потолку и произнес что-то вроде тоста:

— Спасибо за то, что ты есть, за подаренные шансы, за то, что мы все еще живы и здоровы…

— … и за то, что вместе! — без тени улыбки добавила Кольцова, коснулась своим бокалом моего и выпила сок до последней капли.

— У-у-у, а девочка-то еще не оклемалась. Вот и ищет, на что бы морально опереться. Наша недоработочка, однако…

«Угу…» — мысленно буркнул я, почесал затылок, поймал за хвост очень интересную мысль и сразу же озвучил:

— Слушай, а чего это вдруг мы сидим друг напротив друга? Двигайся на дальний край дивана…

Это предложение было принято в лет и творчески доработано — только я расположился на новом месте, как Ольга ввинтилась под мою правую руку и довольно мурлыкнула:

— Совсем другое дело…

А через мгновение напряглась, привстала, коснулась губами моего уха и еле слышно прошептала:

— Только что мимо тебя прошел теневик. Думаю, что к кабинетам. Если он там кого-нибудь убьет, то задергают и нас. А уходить прямо сейчас нельзя — сочтут его сообщниками…

— Теневик, говорит? — пробормотала Дайна. — К кабинетам, говорит? Зря он сюда приперся… Кстати, сейчас активизируется ваш ангел-хранитель, и если наша девочка не дура… а она точно не дура… то ее придется посвящать в первую тайну рода…

Пока она говорила, Кольцова укусила меня за мочку уха и поцеловала в шею. Чтобы на записях с камер СКН мы выглядели влюбленной парочкой. Я ответил почти тем же самым. Только начал с громкого шепота, а закончил еле слышным:

— Я тоже тебя хочу. Но если мы не поедим сейчас, то к завтрашнему утру так сильно оголодаем, что будем вынуждены оторваться друг от друга. Кстати, знаешь, чего мне хочется больше всего? Уходить мы не будем однозначно — даже если он кого-нибудь завалит, то у нас железное алиби. В общем, верь в нас — и все будет хорошо…

Не знаю, что она представила в тот момент, когда я озвучивал последнее предложение, но румянец, заливший ее лицо и шею, получился о-го-го. Очень неплохо получился и стон предвкушения: я на несколько мгновений забыл о скрытнике, дал волю фантазии и вернулся в реальность только из-за визга какой-то девицы:

— А-а-а, тут теневик!!!

— Так и есть… — довольно подтвердила Дайна. — Совершенно случайно попал под переворачивающуюся тарелку с борщом и сейчас, обтекая, несется к выходу. В принципе, его можно уронить оплеухой и помочь телохранителям глав родов Свирских и Фомичевых сделать свою работу, но я бы не советовала: кто знает, кого представляет ваш коллега?

Встревать в чужие разборки я и не подумал — героически закрывал собой Кольцову, пока мимо проносилась «тень», заляпанная розовыми потеками, а через считанные мгновения чуть не вынес собой и ее, и оконное стекло, ибо поймал лицом — и маревом — чудовищную ударную волну от высокорангового навыка Воздуха. Слава богу, и нас, и большинство «обычных» посетителей ресторана задело лишь краешком, зато свободную часть зала разнесло вдребезги, а «коллегу» воткнуло в стену в метре от входной двери!

Да, эту атаку его защита выдержала. А шесть или семь следующих — нет. Что, в общем-то, не удивило, ибо в момент касания пола под ногами убийцы возник каменный капкан, а дорогу к вожделенному выходу преградил очень хорошо прокачанный частокол. Так что каменный шкворень, два лезвия той же стихии, два воздушных кулака, водяная струя, ледяная игла и что-то еще прилетели аккурат в проекцию грудной клетки. И она «схлопнулась». То ли под предпоследним, то ли под последним воздействием. Ядро, естественно, тоже накрылось, так что рыжеволосое и рыжебородое тело в темно-синем обтягивающем спортивном костюме, вязаной шапочке и кроссовках выпало из-под невидимости и потеряло голову… в буквальном смысле этого слова…

Глава 21

8 декабря 2512 по ЕГК.

…Воскресенье, понедельник, вторник и среда получились похожими друг на друга, как две капли воды, но ни разу не скучными. Нет, двухчасовая тренировка по рукопашке сразу после подъема веселила как-то не очень. Зато после нее и заплыва в море мы добирались до чьей-нибудь душевой кабинки и совмещали приятное с полезным, как последний раз в жизни. Из-за чего на завтрак выползали на полусогнутых и приходили в себя до конца трапезы. Пятичасовые занятия по раскачке магических навыков и освоению какого-нибудь зубодробительного учебного курса тоже отрабатывали, ни на что не отвлекаясь. А после ужина снова дорывались друг до друга и забывали обо всем на свете… часов до одиннадцати вечера. Или — если честнее — то до грозного рыка Дайны: «Игнат, харэ, а то завтра не встанете…»

Кстати, мне доставляли безумное удовольствие не только тренировки на износ с такой же маньячной особой, как я, занятия любовью под регенерацией и совместные трапезы, но и забавная реакция Оли на любой намек на везение: донельзя впечатлившись своевременностью «случайности», не позволившей скрытнику сделать свою работу, она видела «происки» ангела-хранителя даже в установившемся мертвом штиле, позволявшем нам заплывать в море метров на двести. А про новую традицию — тост за ангела-хранителя, поднимаемый в обед — смешно даже вспоминать: он стал обязательным!

Нет, про БИУС я рассказывать не стал, решив не колоться хотя бы до весны и посмотреть, во что превратятся наши отношения после завершения конфетно-букетного периода. И Дайна меня поддержала. Хотя уже освоилась в теле умопомрачительно сексуальной «куклы», определилась с доброй сотней костюмчиков, которые намеревалась прикупить сразу после «легализации», и ждала ее, как истинное верующие — второе пришествие. Или — что на порядок вероятнее — ездила мне по ушам, устраивая очередные психологические тесты.

В общем, первая половина четверга планировалась такой же. Но жизнь внесла в наши планы свои коррективы. И начала веселить ближе к девяти утра. То есть, сразу после того, как мы с Ольгой вывалились из душевой кабинки ни разу не насытившимися друг другом, наскоро вытерлись, надели махровые халаты и пошлепали на кухню. Голосом Дайны:

— Игнат, советую придумать причину влезть в Сеть и заглянуть на любой новостной портал — уверена, что вы не пожалеете…

В тот момент я представлял второй раунд близости со своей женщиной, но, услышав в голосе верной помощницы знакомые нотки, мгновенно включил голову, допер, о каких новостях может идти речь и остановился, как вкопанный. Кольцова пролетела, было, мимо, но тоже остановилась, развернулась на месте и вопросительно уставилась на меня.

Тут я прищурился, засунул руки в карманы любимого халата и вкрадчиво задал первый вопрос:

— О-о-оль, сегодня восьмое, верно?

— Ага.

— А мы натравили Шиловых на Потоцких аж второго, так?

— Ага!

— Кажется, что пора поинтересоваться новостями.

Напарница тоже взбодрилась. Да так, что умчалась за мобильным терминалом сама. Хотя не могла не заметить андроида, изображавшего статую в конце коридора. Пока неслась из нашей спальни на кухню, успела влезть в Сеть и радостно заверещала:

— Игнат, им все, каюк!!!

— А чуть подробнее можно? — попросил я.

Девушка угукнула, ворвалась в помещение, рывком переместилась к моему креслу, плюхнулась мне на колени и восторженно выдохнула:

— Смотри!!!

Посмотрел. На заголовок, занимавший добрую треть площади заглавной страницы Имперского Вестника:

«Сколь веревочке ни виться, а алчность приведет в Петлю, или Потоцкие — четвертый род, вычеркнутый из Бархатной Книги!»

— Звучит миленько! — довольно хохотнул я, прижал к себе Олю, помог ей ткнуть пальчиком в первые фразы анонсированной статьи и вчитался в текст, явно написанный любителем поржать:

«Дамы и господа, самая странная межродовая война за всю историю Империи закончилась в стиле древнего анекдота про лесника: в тот момент, когда объединенные силы шести родов закатывали в землю остатки родовой дружины Потоцких, на поместьем последних пролетел военно-транспортный „Антей“ и высыпал на головы сражавшихся личный состав Первой Отдельной Бригады Особого Назначения. Атакующих, можно сказать, мягко пожурили и отправили погулять, а защищающимся показали небо в алма— … ой, зловонное болото в кочках. В смысле, накрыли мощнейшими площадными заклинаниями Земли и Воды, остудили пыл Воздухом и взбодрили Молниями. Правда, из-за переизбытка добросовестности „лесникам“ пришлось пять с половиной часов докапываться до убежища под полностью разрушенным особняком, но парни они молодые и полные сил. Так что главу рода, уже канувшего в Лету, и семь членов его семьи вытащили на свет, толком не запыхавшись. И у Потоцких началась новая жизнь — их уложили штабелем в приземлившийся „Анчар“, доставили на ближайший военный аэродром, перекидали в „Антей“ и… через два с небольшим часа поселили в покоях для особо важных персон изолятора временного содержания с говорящим названием „Безвременье“. Так что указ Его Императорского Величества Владислава Первого о лишении абсолютно всех членов этого рода дворянского достоинства им зачитали прямо там. „За что⁈“ — спросите вы. Скажу честно: не знаю. Но, по слухам, они зарвались. В разы серьезнее, чем некогда Калитины. В общем, ждем начала судебного процесса и — если слухи не врут — публичной казни… На этом пока все, ваш Юрий Рюмин…»

Кольцова дочитала статью чуть раньше меня и криво усмехнулась:

— Наш Ангел-Хранитель, определенно, не мелочится: война с шестью родами, прилет ОБОН-а, арест, заключение в «Безвременье», Императорский указ о лишении дворянского достоинства и в перспективе — публичная казнь… Знаешь, даже получи я возможность наказывать Потоцких с помощью сказочной волшебной палочки, в жизни не додумалась бы до воздаяния такого масштаба. Но то я — простая девчонка из крошечной деревеньки на самой окраине Империи, а то — директор Имперской Службы Безопасности…

— Оборжаться: кажется, девочка приняла тебя за одного из Воронецких, по какой-то причине покинувшего Императорский дворец и живущего под чужой фамилией! — заявила Дайна и продолжила сводить с ума: — А что, при наличии не слишком зашоренной фантазии или продвинутой логики фамилия Щеглов может показаться вариантом императорской, только полученной «на вырост», программное обеспечение, вроде как подаренное неким сердобольным сотрудником Императорского банка — специальным, а ваше так называемое «везение» — самым обычным прикрытием. Ну, и как ты будешь выкручиваться из этой ситуации?

Этот монолог помог понять, по какой причине в голосе Ольги появилась горечь, почему ее спина закаменела, а пальчики начали нервно мять поясок халата. Вот я меры и принял:

— Солнце, если ты вдруг решила, что я — какой-то аристократ, живущий под прикрытием, то выброси эту чушь из головы!

— Как скажешь… — убито кивнула она и качнулась вперед, чтобы встать с моих бедер.

Ага, так я ей это и позволил:

— Оль, вдумайся в то, что я сейчас скажу, ладно?

— Ладно.

— Я нашел свою женщину, и эта женщина — ты; помолвочное кольцо на твоем пальце — ни разу не фикция; мы с тобой — хозяева своей судьбы; в мире за стенами этого дома нет ни одного человека, с которым бы меня связывали узы крови, а наш Ангел-Хранитель, если и существует, то бестелесен, то есть, не человек. Говоря иными словами, ты для меня не игрушка, меня у тебя никто не отберет, нас не прикрывает и не слушает ни одна живая душа и так далее.

Она развернулась на месте, несколько мгновений что-то искала в моих глазах, а затем сглотнула и посмотрела на меня с такой болью во взгляде, что мне поплохело:

— Ты вспомнил что-то еще… и уверен, что твоих родичей больше нет?

— Да, мои родители погибли… — вздохнул я, вспомнил лица тетушки и двоюродной сестры, с трудом задавил накатившее презрение к этим тварям в человеческом обличье и горько добавил: — А родичей у меня, считай, что нет.

Последняя фраза вымела из сознания Кольцовой все сомнения, и она, порывисто обхватив меня за шею, горячечно зашептала на ухо… в стиле незабвенного Цербера:

— Ну, и хрен с ними, с такими родичами: на ноги ты уже встал, с будущим определился и нашел себе женщину, которая никогда не предаст!

— Если бы она еще разучилась во мне сомневаться… — «размечтался» я, затем нащупал безымянный палец «женщины, которая никогда не предаст», и с намеком щелкнул ногтем по помолвочному колечку.

— Прости: эта «догадка» показалась настолько логичной, что я испугалась до смерти… — виновато призналась она и зябко поежилась, видимо, вспомнив придуманные «перспективы».

— Ты — моя, а я — твой! — напомнил я и включил злобного самодура: — Забудешь об этом еще раз — получишь по попе… больно!

Эротичный прогиб в пояснице, появившийся, было, в середине второго предложения, мгновенно исчез, Оля клятвенно пообещала больше не дурить, а Дайна… Дайна напомнила не только о своем существовании, но и о том, что нет худа без добра, а добра без худа:

— Игнат, не вздумай терять голову от желания: Павел Максаков вот-вот выедет из родового поместья в аэропорт, а значит, часа через два с небольшим прибудет сюда, в Бухту Уединения, принимать у Трепова купленный коттедж и составлять список всего того, что надо докупить для комфортной жизни. Вне всякого сомнения, заглянет и к нам. А угощать его практически нечем — вы спороли последние вкусняшки еще вчера и решили пополнить их запасы после возвращения из Новомосковска.

Я мысленно вздохнул, остановил руки, уже добравшиеся до аппетитных ягодиц, и озвучил спешно придуманный предлог для пропуска Главной Тренировки Дня:

— Слышь, Оль, а ведь мы отвлеклись. В смысле, забыли о том, что проблема с Потоцкими решилась раз и навсегда. Давай отпразднуем это событие?

Кольцова потянула носиком и легонечко поддела:

— Не хочешь завтракать рисовой кашей с изюмом третье утро подряд⁈

— Рис я люблю. И изюм — тоже. А вот отсутствие фруктового салата и какой-нибудь выпечки, каюсь, действует на нервы.

— Что ж, тогда завтракаем, быстренько одеваемся и едем в Лукоморье. За фруктами, ягодами и всякими вкусностями…

…Всяких вкусностей накупили две полные тележки «с горками», благо, предусмотрительно приехали в «Бессонницу» на «Порыве» и ни в чем себе не отказывали. Когда прикатили свои покупки в лифтовый холл и ткнули в сенсор вызова кабинки, в гарнитуре снова послышался голос Дайны:

— Игнат, напоминаю, что сегодня ночью в Новомосковске выпал первый снег, температура воздуха в середине дня не поднимется выше минуса шести, Максаков только-только поднялся на борт самолета, а у тебя и твоей женщины нет ни одной зимней шмотки.

Напоминание было дельным, так что я переиграл свои планы, добавил к планам на посещение ТРЦ еще один пункт — шопинг — и оторвался по полной программе, одевая свою женщину так, как требовала душа и рекомендовал БИУС.

Само собой, приоделся и сам. Но — походя. Ибо наслаждался процессом наблюдения за примерками шубок, дубленок, водолазок, брючек в обтяжку и, конечно же, белья. Благо, в этот раз мне демонстрировалось и оно. В итоге основательно заигрался, накупив кубометра полтора женского шмотья, но, даже перегружая все это добро из терминала системы доставки ТРЦ в грузовое отделение внедорожника, улыбался во все тридцать два зуба.

Кольцову тоже накрыло — дождавшись, пока я сяду за руль и закрою дверь, она выдала забавную фразу:

— Никогда не думала, что примерять одежду и показываться в ней своему мужчине может быть настолько приятно!

Потом привалилась к моему плечу. «отжала» мою правую руку и ушла в себя. Я не мешал — плавно тронул машину с места, выехал из «Бессонницы», проводил взглядом ярко-розовую «Ариадну», промчавшуюся мимо, и покатил к выезду на трассу. Движения на ней практически не было, так что до КПП Бухты Уединения долетел минуты за четыре, зарулил на территорию и вскоре оказался перед фальшь-панелью, маскирующей ворота нашего гаража.

Пока разворачивал «Порыв», чтобы заехать на парковочное место задом, Кольцова вышла из прострации. А после того, как внедорожник занял свое место, вдруг развернулась ко мне корпусом, поймала взгляд и спросила, не буду ли я возражать, если она сгоняет в Лукоморье одна, на своем «Ёжике» и эдак на час-полтора.

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, не буду: ты у меня большая девочка и ни разу не дура…

— Спасибо! — благодарно выдохнула она, поцеловала меня в губы, пулей вылетела из салона и унеслась «на ту сторону холма».

— С вероятностью процентов в девяносто пять решила навести красоту! — сообщила Дайна. — Пока вы фланировали от магазина мехов к обувному, не отводила взгляд от информационного табло, на котором в тот момент крутился рекламный ролик салона красоты «Грация».

— Раз считает нужным, значит, пусть наводит… — философски пробурчал я, качнулся, было, к задней двери «Порыва», но вовремя вспомнил, что у нас есть целая армия дроидов, и отправился следом за беглянкой.

Пока плелся к лестнице, БИУС поделился актуальной информацией о местонахождении Максакова. А после того, как Оля вылетела мне навстречу, чмокнула в щеку и снова сорвалась на бег, назвала ее на редкость деятельной красоткой и… весело мурлыкнула:

— Что радует. Ведь с первого и до последнего мгновения ее отсутствия я буду шарахаться по дому в новом образе! А он, между прочим, премиленький.

— Ага: тело ты себе выбрала красивое… — еле слышно поддакнул я, вошел в гостиную и, потерев подбородок, направился на кухню. Пить свежевыжатый апельсиновый сок.

Пока добирался до любимого кресла, садился и озвучивал это желание, в комнату величественно вплыла «кукла», заулыбалась, танцующим шагом дошла до холодильника, изобразила танцевальный пируэт, разгладила подол коротенького платьица, замерла в позе канонической горничной и вздохнула:

— А ведь не попади мы с тобой на Надежду, я бы, вероятнее всего, даже не подумала о возможности вселения в автономный носитель…

— Да и посети тебя такая мысль, толку от нее было бы немного… — криво усмехнулся я. — Купить нормальный носитель на мои невеликие накопления было бы нереально. А подай я рапорт о выделении тебе койко-места в казарме АПД, надо мной ржал бы весь Китеж!

— Зато как бы тебе завидовали однокашники, получи ты разрешение? — весело хохотнула Дайна, вытащила из холодильника штук восемь апельсинов, отнесла их к соковыжималке, вооружилась ножом и посерьезнела: — Кстати, знаешь, почему эта кукла стоит настолько дорого?

— Неа…

— При покупке ее же, но с программной прошивкой «Афина», клиенты-аристократы получают довольно неплохого и, что самое важное, абсолютно верного телохранителя для своих детей. А теперь вопрос: как ты думаешь, во что я превратила эту игрушку?

— Боюсь даже представлять… — ничуть не кривя душой, заявил я. Потом взял из рук «игрушки» бокал с соком, уполовинил, поставил на стол и задал первый уточняющий вопрос: — Как я понимаю, ее нынешние ТТХ не хуже ТТХ ФМА-шки?

— Хуже… — расстроенно признал БИУС. — Аж на двадцать два процента! Но даже так ты сможешь рубиться со мной в полную силу… после того, как Ольга узнает о моем существовании. А еще сможешь таскать меня с вами… хе-хе, а твоя женщина, определенно, не дура!

— В каком смысле?

— В смысле… не скажу ни за что на свете. Ибо так будет неинтересно! Так, на чем я остановилась? А, на том, что вы сможете брать меня с собой на мероприятия, на которых возможны всякие-разные эксцессы. Только мне надо будет прикупить перевязь с метательными ножами или пластинами — дури в этой тушке немерено, а защита типа твоего марева имеется далеко не у всех Одаренных.

Я оглядел «носитель» с головы до ног и пришел к выводу, что отличить его от настоящей девушки не так-то просто.

Потом представил последствия буйства этой куклы с прошивкой флотского многофункционального андроида и под управлением Дайны, ужаснулся и заявил, что такая телохранительница нам точно не помешает.

— Игнат, я тебя обожаю! — радостно воскликнула «горничная», а через миг недовольно засопела: — Доставай телефон: Максаков нашел твой номер в списке абонентов своей трубки.

Достал. Дождался второго звонка и ответил сначала на вызов, а затем на пожелание доброго дня. Потом спросил, чем могу быть полезен, и вслушался в ответ:

— Бабушка наводила о вас справки в открытом режиме и в присутствии моей сестры. Лизе так понравилось описание вашего коттеджного поселка, что я переиграл планы. В смысле, еще на прошлой неделе забрал аванс за квартиру в строящемся доме на Приморском бульваре Лукоморья и перечислил «Уюту» полную стоимость коттеджа. К сожалению, вырваться из Новомосковская я смог только сегодня, зато во Владимир меня доставили на самолете деда. Так что в данный момент еду на арендованной машине в сторону вашего поселка. Осматривать свободные коттеджи в компании с неким Яном Георгиевичем Треповым. Освобожусь часа через полтора-два и хотел бы заглянуть к вам на чашку чая. Чисто по-соседски. Что скажете?

Глава 22

8 декабря 2512 по ЕГК.

…Последние полчаса ожидания Ольги я провел в приятном безвременье — Дайна, дорвавшаяся до возможности поэкспериментировать с «полноценной жизнью в автономном носителе», использовала одной из предустановленных баз данных «куколки» и сделала мне профессиональный спортивный массаж. Удовольствия я получил море, но в медузу не превратился. Поэтому, встав с кухонного стола за несколько минут до приезда напарницы, бодренько сбегал в ванную, умылся, перебрался в гостиную, завалился на диван и «потерялся» в Сети.

Кольцова влетела в комнату счастливой до невозможности, но, увидев меня с терминалом в руках, посерьезнела и спросила, не занят ли я чем-нибудь серьезным. После того, как получила отрицательный ответ, снова заулыбалась и попросила составить ей компанию. БИУС посоветовал не тупить, и я мигом оказался на ногах. Затем вложил руку в ладошку своей женщины, изнывавшей от нетерпения, был препровожден в гараж, в котором почему-то обнаружилось только две машины, и вытолкнут на улицу. А там наткнулся взглядом не на «Ёжика», а на «Буран», угольно-черный кроссовер представительского класса!

Пока разглядывал флагман местного автопрома, Оля ввинтилась мне под руку, обхватила за талию и затихла. Зато Дайна молчать не стала:

— Не вздумай ее ругать: выходные в Новомосковске будут снежными, и кататься по нему на «Стихии» я бы не советовала, ибо она все-таки низковата. И еще: ажиотаж, вызванный феерическим проигрышем Мишеньки Потапова, только набирает обороты, соответственно, раскатывать по улицам столицы на самом узнаваемом автомобиле месяца, мягко выражаясь, будет некомфортно.

Я почесал затылок «незанятой» рукой, пытаясь сообразить, с какого перепугу настолько мелкая «сенсация» еще не забыта, потом пообещал себе при первой же возможности вытрясти из Дайны подробный рассказ, набрал полную грудь воздуха и… услышал альтернативный вариант объяснений:

— Ты сказал, что в Новомосковске выпал снег и наступила настоящая зима. Ездить по заснеженным улицам на «Стихии», обутой в летнюю резину, однозначно не стоит. Переобувать этот автомобиль ради двухдневной поездки в столицу — тоже. Ну, а прикатывать в театр на Всесвятской в свите Ксении Станиславовны на рабочем «Порыве» или на женском «Ёжике» — вообще не вариант, ибо потеряем лицо сами и подставим ее. Короче говоря, одна из наших машин требовала замены. «Стихия» — красотка, каких поискать. Твой «Порыв» — внедорожник, изначально заточенный под потребности настоящего добытчика… или пары добытчиков, мотающихся в Пятно одной командой. А «Ежик» — всего-навсего игрушка, почти не выезжающая из гаража. Вот я и вернула в «Трек» именно его, доплатила разницу и взяла нам «Буран». Правда, потеряла энную сумму из-за того, что приемщик занизил цену артефактной системы защиты и акустики как бы не втрое, зато теперь в нашем автопарке нет машин, за рулем которых ты будешь выглядеть несерьезно или смешно!

— Между словосочетаниями «вернула в „Трек“ именно его» и «доплатила разницу» пропущено самое интересное — переговоры, во время которых Ольга проявила себя достойнее некуда, а я переписала себя в соседнюю машину и сожгла базу для микродронов… — прокомментировала этот монолог Дайна. А когда я напрягся, добавила: — Но это мелочи: я буду перекидывать базу из «Стихии» в «Буран» и обратно по мере надобности, а весной ты принесешь из расщелины еще пяток. Что касается Ольги, то она плавилась от предвкушения всю обратную дорогу, а сейчас ждет твоей реакции.

Последняя фраза была лишней — я чувствовал радость, предвкушение и толику опасения чуть ли не кожей. Поэтому подхватил Кольцову на руки, пару минут кружил по ковру из опавшей листвы, наслаждаясь звонким смехом по-настоящему счастливой девушки, а затем поставил ее на асфальт рядом с левой передней дверью кроссовера и «зафиксировал» в вертикальном положении:

— Садись за руль и…

— Не-не-не: мое место во всех наших машинах — справа… — как-то очень уж серьезно начала она, а затем лукаво улыбнулась: — … во время совместного просмотра сладких снов — слева, в Пятне — за спиной, а сейчас… сейчас мне хочется оказаться снизу. И увидеть в твоих глазах Желание.

Хрипотца, появившаяся в ее голосе в самом конце монолога, ударила в мне голову, как таран в крепостные ворота — я снова подхватил Кольцову на руки, в мгновение ока донес до двери в гараж, ворвался внутрь и услышал еще более волнующее утверждение:

— Прислони меня к капоту «Порыву» и возьми так… а то до спальни не дотерплю…

…До спальни мы все-таки добрались. После того, как утолили первую, самую безумную вспышку желания, и захотели продолжения в более комфортных условиях. Правда, по дороге задержались на лестнице и в гостиной, но обе эти остановки только добавили пыла. И, до кучи, помогли избавиться от одежды. Впрочем, отрыв на моей кровати получился ничуть не хуже: Оля, неожиданно решившая взять на себя инициативу, распробовала позу наездницы и улетела два раза подряд. Да так ярко, что после второго рухнула мне на грудь и секунд тридцать содрогалась под остаточными волнами пережитого удовольствия.

Если бы не своевременное предупреждение БИУС-а, то мы бы пошли на следующий круг. А так я «вспомнил» о звонке Максакова, посмотрел на часы, ужаснулся и сообщил своей женщине о скором визите нового соседа.

— Ты хочешь сказать, что нам пора вставать и приводить себя в порядок? — расстроенно уточнила она, выслушала односложный ответ и вздохнула: — Ладно, раз надо — значит, надо. Только я пока нетранспортабельна…

С этой проблемой справился я. И помог своей женщине помыться. Хотя процесс получился слишком волнующим и несколько раз заставил забыть обо всем на свете. Но Дайна, как обычно, не дремала, так что в какой-то момент мы с Кольцовой все-таки пришли в себя, наведались в гардеробную и пришли в большую гостиную. К этому времени андроиды закончили сервировать стол, так что я прямо от двери ушел в рывок и в точке выхода обнаружил, что Ольга не только сделала то же самое, но и почти дотянулась до понравившегося мне куска ветчины! Увы, повоевать за него не получилось: стоило набрать в грудь воздуха, как ожил мой телефон.

Пришлось принимать вызов и — о, ужас! — спускаться к двери, ведущей на пляж. Слава богу, Трепов, проводивший Максакова до нашего коттеджа, не стал принимать приглашение заглянуть на чашечку чая, так что мы пожелали ему удачи и вошли в дом вдвоем. Пока поднимались по лестнице и добирались до гостиной, «сосед» с интересом рассматривал интерьер. А когда переступил через порог и увидел Ольгу, стоящую возле накрытого стола, поздоровался, вручил ей роскошный букет роз и тортик, сделал изысканный комплимент и извинился за вторжение.

Ее ответ приятно порадовал:

— Достойным гостям мы всегда рады. Мыть руки — во-он туда. Ждем…

Он безропотно ушел туда, куда послали. А после того, как вернулся, сел за стол, оглядел холодные закуски, налил себе сока и уставился на нас:

— Знаете, я приезжал в Лукоморье в начале августа, проторчал в нем без малого полторы недели и был уверен, что выбрал самый тихий уголок в этой части побережья. Судя по тому, что маклеры, показывавшие недвижимость, даже не заикнулись о Бухте Уединения, они работали на компанию «Оплот», главного конкурента «Уюта». А жаль: мы с Лизой считаем, что развлекаться можно где угодно, а жить желательно в тишине и спокойствии. В общем, этот поселок пришелся по душе не только моей сестренке, но и мне: он построен в совсем небольшой и сказочно красивой бухте, домики стоят не друг на друге, а парами, и, что самое удивительное, все это располагается буквально в двух шагах от шумного и никогда не засыпающего Лукоморья!

Пока он рассказывал о своих «мытарствах» и впечатлениях, я изобразил замысловатый жест, вроде как, активирующий андроидов, и они включились в работу. Самый шустрый, выскользнув из-за холодильника, подошел к плите, поднял крышку с кастрюли со свежеприготовленной тройной ухой и вызвал у нас сильнейшее слюноотделение. Мы с Олей, избалованные готовкой Дайны, промолчали, а Максаков сглотнул и сделал шутливый комплимент хозяйке:

— Аромат — божественный! И хотя пахнет совсем не чаем, я не откажусь от такого угощения ни за что на свете…

Ничуть не менее высоко оценил и вкус этого блюда. А когда уговорил первую тарелку, попросил добавки. С неменьшим удовольствием умял и филе семги с рисом, овощами и каким-то хитрым соусом. Потом сыто откинулся на спинку кресла, назвал Кольцову волшебницей, признался, что любит вкусно поесть, и сокрушенно вздохнул:

— Впрочем, по мне видно: в отличие от Игната, напоминающего стальной канат, я выгляжу сдобной булочкой. Хотя тренируюсь по полтора-два часа в день четыре-пять дней в неделю.

Я философски пожал плечами:

— Для горожанина вы выглядите прекрасно, а для нас потеря физической формы равнозначна смерти. Вот и приходится жить в спортивных залах.

— Не худший вариант времяпрепровождения… — сказал он, проследил за тем, как андроид режет его торт, и вернулся к обсуждению плюсов жизни в Бухте Уединения: — Знаете, я покупаю недвижимость не первый раз, поэтому по дороге сюда накидал приличный список всего, что необходимо докупить для комфортного отдыха. Как оказалось во время осмотра коттеджа, зря: в нем, как и обещали рекламщики «Уюта», есть все необходимое для жизни в уюте, кроме еды, одежды, прислуги и машины. Едой закуплюсь в день прилета на отдых, прислуга нам с сестренкой будет только мешать, поэтому последую вашему примеру и приобретем андроидов, а за одеждой и машиной надо будет съездить еще сегодня. Благо, арендованный автомобиль стоит за КПП, до отхода «Молнии» еще полдня, вкусы Лизы я знаю как бы не лучше своих, а брать что-либо, кроме «Стихии», мне строго-настрого запретили. Кстати, о «Стихиях»: вы в курсе, чем закончилась эпопея с предрассветной гонкой для ее организатора?

— Неа! — ответил я, а Кольцова отрицательно помотала головой.

— Батюшка вашего незадачливого соперника категорически запретил ему передвигаться по городу на чем либо, кроме старенькой разъездной «Исети». Не знаю, чем грозит непослушание, но Миша дисциплинированно катается на этом рыдване, а весь Новомосковск бьется в смеховой истерике, с нетерпением ждет вашего возвращения и гадает, кого вы пересадите на такую же развалюху в следующий раз…

Я закатил глаза к потолку и услышал сначала довольный смешок Оли, а затем продолжение повествования:

— … в результате черные «Стихии» в топовой комплектации стали самой модной машиной Империи и раскупаются, как горячие пирожки. Но кататься на них по Новомосковску не так весело, как кажется на первый взгляд: герои, пытающиеся побить ваш рекорд проезда Раменского шоссе, настолько достали сотрудников полиции, что эти машины тормозят чуть ли не на каждом углу. А теперь я с удовольствием выполню Самое Важное Поручение сестренки: «Игнат и Оля! Нам с Пашей безумно понравилась ваша „Стихия“, но оставьте ее, пожалуйста, дома. А мы одолжим вам „Коршун“ или „Конкорд“. Чтобы вы нормально отдохнули хоть в этот приезд в Новомосковск. И не отказывайтесь, пожалуйста: мы предлагаем их от чистого сердца!»

— В предложении этой парочки действительно нет второго дна! — на всякий случай подсказала Дайна, и я, мысленно хмыкнув, решил последовать неозвученному совету:

— Павел Демьянович, мы искренне благодарны и за своевременный совет, и за соблазнительное предложение, поэтому оставим «Стихию» дома, а на «Коршун» и «Конкорд» пооблизываемся. Ибо приобрели себе новенький «Буран» как раз к этой поездке и хотим его испытать в условиях настоящей зимы.

— «Буран»⁈ — изумленно спросил он, увидел два одновременных кивка, и… начал расстреливать меня вопросами: — Черный?

— Черный.

— В топовой комплектации?

— Ага.

— Этого модельного года?

— Да.

— У-у-у… — притворно застонал он, потом сделал небольшую паузу и состроил скорбное выражение лица:

— Я вам искренне сочувствую: Лиза в восторге и от этого автомобиля, значит, ляжет костьми, но уговорит вас прокатить ее до театра на Всесвятской и обратно, а по дороге заболтает до смерти!

— Тогда нам срочно требуется добыть разведданные о ее увлечениях! — притворно нахмурившись, заявила Ольга.

Максаков демонстративно оглядел стол, затем погладил выпирающий живот и «сломался»:

— Игрушечные машинки или вертолетики на радиоуправлении. Но от поездки в компании этой болтушки они вас все равно не спасут.

— А Самую Правильную Модель выбрать поможете? — спросил я, кинув взгляд на часы.

— Запросто! — кивнул он. — Если выдвинемся в Лукоморье без раскачки…

…Самую Правильную Модель — пятидесятисантиметровый фиолетовый пассажирский вертолетик «Стрекоза» — нашли в «Детском Мире».

Игрушка оказалась не из дешевых, зато порадовала как дизайном, так и ТТХ, поэтому была приобретена, проверена, упакована в огромную яркую коробку, спущена в «Буран» и загружена в багажное отделение. Потом мы проводили Павла Демьяновича до местного филиала компании, сдающей автомобили в аренду, подождали, пока наш новоявленный сосед сдаст приемщику черно-белое «Вдохновение», и по пути к автосалону «Трек» выслушали отзыв об этой машине:

— Выглядит, вроде бы, неплохо. Но брать напрокат не советую: после «Стихии» и «Бурана» этот автомобиль покажется вам рассохшейся телегой — в нем нет ни настоящего комфорта, ни характера, ни мощи. А жаль: еще вчера он казался мне интересным.

— Ничего страшного! — успокоил его я. — Сейчас вы возьмете «Стихию», прокатитесь по торговым центрам Лукоморья, и удовольствие от управления этим истребителем поможет забыть разочарование от недо-«Вдохновения».

— Только на это и надеюсь… — хохотнул он.

— Кстати, я надеюсь, что вы не собираетесь добираться до Владимира на такси? — поинтересовался я, посмотрев в зеркало заднего вида, заметил, как изменился его взгляд, и расстроенно скривился: — Павел Демьянович, вы уже определитесь с отношением ко мне и Ольге: если мы добрые соседи, то к девятнадцати тридцати заглядывайте на ужин готовым к выезду из поселка. А если нет…

— Все, я понял свою ошибку и больше ее не повторю. Буду в девятнадцать двадцать. И… спасибо.

— Пожалуйста… — улыбнулся я, подъехал к нужному входу в автосалон, плавно остановился, подождал, пока Максаков выберется наружу, и снова сорвал кроссовер с места.

Как и следовало ожидать, уже через пару мгновений Кольцова привычно привалилась к моему плечу и вцепилась в правую руку. Потом переплела наши пальцы и поделилась своими ощущениями:

— Гнили в нем не чувствуется. Похоти — тоже: он смотрит на меня, как на женщину друга, даже тогда, когда мы, вроде как, не видим его лица. И о сестре говорит с настоящей, а не демонстрируемой любовью, что мне по-настоящему нравится. А еще не строит из себя аристократа и, по моим ощущениям, каждый раз, обращаясь к тебе по имени, испытывает дискомфорт из-за того, что не может добавить отчество.

Я озвучил, как свое, сразу два мнения и, уже подъезжая к КПП, подвел итоги нашим наблюдениям:

— В общем, по итогам двух встреч Максаков-старший показал себя очень неплохо. Значит, будем считать, что с одним соседом нам повезло.

Кольцова кивнула и замолчала. А после того, как я загнал «Буран» на место ее «Ёжика», быстренько выбралась наружу, обошла машину, оперлась на мое предплечье и сменила тему:

— Знаешь, с момента, как мы прочитали статью Рюмина, на краю моего сознания крутится мысль о том, что заимка Юдиных теперь бесхозна, а значит, в теории, мы можем не изобретать велосипед, а продолжать тренировки на ней. Этот же вопрос я уже задавал Дайне, поэтому отрицательно помотал головой:

— В теории — можем. А на практике не стоит.

— Почему?

— Потоцкие попали в цепкие руки следователей спецслужб, получивших команду «Взять!», а значит, будут расколоты до самого донышка. О том, что Юдин и его шайка мертвы, доподлинно известно только нам…

— Дальше можешь не объяснять: даже если Потоцкие не смогут описать точное местонахождение заимки, то ее окрестности будут наводнены очень недовольными вояками из ОБОН-а или их коллег. А эти ребятишки сначала качественно ломают, а затем расспрашивают.

— Именно… — подтвердил я и вздохнул: — Кстати, не исключено, что, не обнаружив эту шайку-лейку, они начнут шерстить весь народ, который ходил в том направлении, и, в конечном итоге, выйдут на тебя.

— Ну да… — неожиданно спокойно отреагировала она. — Я же рванула за следом за Юдиным и его уродами, носилась по Пятну, расспрашивая о них всех, кто попадался на пути, и не могла не запомниться… Та-а-ак, а ведь нам, по логике, не мешает как следует продумать и тщательно запомнить легенду о судьбоносном знакомстве!

— Верно… — кивнул я и озвучил слова БИУС-а: — Основные вехи легенды я уже придумал. Поэтому сейчас мы с тобой завалимся на диван и доведем ее до ума…

Глава 23

9 декабря 2512 по ЕГК.

…Максаков встретил нас возле вагона-автовоза, пожелал доброго утра, подождал, пока мы выгоним «Буран» на перрон, забрался на заднее сидение и зябко поежился:

— Девятое декабря, а холодрыга — как в середине января!!!

— Всего минус тринадцать… — отметил я, покосившись на экран ИРЦ. И поинтересовался, почему он не прокачивает жар.

— Навык третьей очереди… — мрачно вздохнул аристократ, наткнулся на мой недоумевающий взгляд, и уточнил: — Для нас, горожан, выбирающихся на тренировочные заимки раз в сто лет. Поэтому меня заставляют раскачивать Землю и не позволяют отвлекаться ни на что другое.

— То есть, вы с Лизой приедете в Бухту Уединения греться на югах, не заходя в море? — изумленно спросила Ольга.

— А вы что, в нем плаваете⁈ — ошарашенно спросил Павел Демьянович, услышал сразу два утвердительных ответа, и аж застонал: — О, боги! Как же я вам завидую. А Лиза вообще повесится: ей еще два года до пробуждения Дара, и она все никак не определится с первым умением, которое выпросит у деда, а тут — жар, позволяющий плескаться в ее любимом море хоть круглый год!

— Тогда не рассказывайте… — предложил я.

Он отрицательно помотал головой:

— Мы с ней друг другу не врем. И обходим стороной только те вопросы, вникать в которые ей рановато.

— Хороший принцип… — сказал я. — Достойный уважения.

— Угу… — подтвердила Кольцова и вывела из спячки мою совесть: — Мы с Игнатом придерживаемся его же.

Пока я убеждал себя в том, что информация о Дайне, «Носороге» и моем прошлом относится к категории вопросов, вникать в которые рановато, Павел Демьянович заявил, что таких «дурачков», как он с сестрой и мы, больше нет, и на несколько мгновений ушел в себя. А когда вернулся в реальность, плавно съехал с темы: признался, что несколько раз разочаровывался в «друзьях до гроба», язвительно проехался по «друзьям» Михаила Потапова, оказывается, переметнувшимися от своего кумира к кому-то еще, затем порадовался тому, что мы привезли в столицу не «Стихию» и не собираем передним бампером горы снега, предсказал, что город встанет в одной сплошной пробке уже во второй половине дня, и посоветовал снимать номер как можно ближе к центру. Например, в «Золотом Кольце».

Лезть к нему в душу я, естественно, не собирался, поэтому сообщил, что в «Золотом Кольце» мы точно не отдохнем, и объяснил, почему. А Оля, поймав смешинку, рассказала, как ко мне домогались «премиленькие» горничные. Да так красочно, что Максаков расхохотался и всю оставшуюся часть пути до их поместья требовал подробного описания их статей. Не успокоился даже тогда, когда я свернул к знакомым кованым воротам. Как вскоре выяснилось, ни разу не из-за забывчивости, а просто потому, что предупредил сотрудников СБ о том, что прибудет домой на черном «Буране», еще до того, как покинул свое купе. Зато любимой сестренке позвонил. Сразу после того, как мы проехали между массивными створками.

И шокировал:

— Лиза, мы подъезжаем. Нет, не на такси: у Игната и Ольги обнаружилась еще одна веселенькая машинка… Да, веселее… Выгляни в окно и убедись… А-а-а, мое ухо!!!

— Что, верещит? — грустно улыбнулась Кольцова, заметила, что у меня потемнел взгляд, и дала понять, что в порядке.

Тем временем наш пассажир утвердительно кивнул и предсказал, что его сестра побьет все рекорды скоростного спуска с третьего этажа.

Не знаю, каким был прошлый, но шустрая девица вылетела на парадное крыльцо особняка от силы минуты через полторы после того, как я затормозил у подножия лестницы, пулей слетела по мраморным ступеням, кем-то очень добросовестно избавленным от снега, и с разгона прыгнула на брата. К слову, озвучивать убедительные оправдания начала на лету:

— Да, без куртки, но за несколько секунд я точно не замерзну, а сейчас ты закутаешь меня в свою, а Игнат с Ольгой из чувства сострадания запустят меня в салон этого красавца!!!

— Ну, ты и лиса… — заулыбался он, ласково растрепал ей волосы, поймал мой взгляд и вместе с сестрой забрался на заднее сидение.

Мы тоже вернулись в теплый салон, обменялись с Лизой приветствиями и объяснили, что не заехали в подземный гараж, ибо вот-вот поедем заселяться в гостиницу.

Девочка немного пострадала, затем потрогала обивку спинки переднего сидения и открыла краник с вопросами:

— А Паша вам сказал, что бабушка Ксеня пообещала взять меня в театр? А вы поедете на Всесвятскую через городское поместье Веретенниковых, или напрямик? А вы уже определились с гостиницей, и если да, то она далеко от центра?

Прервать этот фонтанчик попробовала Оля:

— Мы пока плохо представляем свои планы на вторую половину дня, но как только определимся, позвоним Павлу Демьяновичу и сообщим, получится ли вас подобрать и довезти до театра.

Я тоже внес свою лепту:

— Если не получится, то не расстраивайтесь: вернуть вас домой нам точно никто не помешает. Кстати, говорят, что вы собираете красивые куклы?

Девочка растерялась:

— Куклы? Собираю? Я? А, ну да, бывает…

Я «обрадовался», выбрался из салона, дошел до задней двери, вытащил из багажного отделения коробку с подарком и через несколько мгновений со вздохом вдвинул ее на левую часть заднего сидения:

— Значит, радиоуправляемый вертолет «Стрекоза» вас не порадует, да?

— А-а-а, вы издеваетесь?!!! Как это «не порадует»?!!! Ух-ты, какой красивый… Спасибо-спасибо-спасибо!!!

— Все, мы ее потеряли… — предсказал Максаков-старший и ошибся:

— Нет, не потеряли: «Стрекоза» — вещь, но она уже никуда не денется. А Игнат и Ольга скоро уедут…

…Номер сняли в сравнительно небольшой, но очень дорогой гостинице «Рассвет», расположенной неподалеку от центра виртуального треугольника, образованного поместьем Веретенниковых, поместьем Максаковых и театром на Всесвятской. Ксения Станиславовна попросила позвонить ей в полдень, так что оставшееся время мы без зазрения совести потратили на себя. В смысле, понежились в здоровенной ванне, ополоснулись, надели парадно-выходное шмотье и сходили на что-то среднее между завтраком и обедом. Разговор с целительницей не затянулся: сразу после обмена приветствиями она спросила, привезли ли мы «ее» Искры, и, получив односложный утвердительный ответ, пригласила нас к себе.

Такая реакция была предсказана Дайной еще в момент предыдущего разговора по телефону, поэтому я ничуть не удивился и согласился. Собрались за считанные минуты, спустились в гараж, загрузились в кроссовер, толком не успевший остыть, вырулили в город и, как ни странно, не встряли ни в одну пробку. В результате добрались до поместья Веретенниковых от силы минут за десять-двенадцать, нахально въехали в знакомый гараж, еще раз набрали хозяйку особняка, сообщили, где находимся, и дождались провожатую.

Когда подошли к лифту, ожила Дайна. И попросила не расслабляться, так как возможны незапланированные сюрпризы. Я волей-неволей напрягся и переключился в боевой режим. Тем не менее, в кабинет целительницы вошел с улыбкой, еще раз поздоровался, помог Ольге опуститься в кресло неподалеку от двери, достал из внутреннего кармана пиджака небольшой сверток с ядрами и энергетическими узлами, протянул Ксении Станиславовне и отрешенно отметил, что она в него вцепилась менее энергично, чем должна была.

— Регенерация и усиление тела, верно? — тем временем зачем-то спросила она, выслушала ответ, положила сверток на стол, даже не открыв, пообещала перечислить тридцать семь тысяч в течение пары часов и покраснела: — Игнат, меня настоятельно попросили устроить с вами встречу, а я по ряду причин не смогла отказать. Вы не переговорите с моим знакомым… прямо сейчас?

— Раз «настоятельно попросили», а вы «не смогли отказать», то выбора, вероятнее всего, нет и у меня, верно? — криво усмехнулся я, прочитал ответ в ее глазах и услышал довольный смешок БИУС-а:

— Красавчик! Продолжай в том же духе. И не торопись с ответами: я пока не знаю, кто такой тот мужик, который вот-вот войдет в кабинет, и когда именно он надавил на Веретенникову, но осанка у него не гражданская.

Осанка у «мужика», через несколько мгновений нарисовавшегося на пороге, действительно оказалась не гражданской. Поэтому я представил его в мундире, примерил несколько вариантов погон и пришел к выводу, что передо мной наверняка старший офицер, то есть, либо майор, либо подполковник, либо полковник. Он тоже оглядел меня с головы до ног, мазнул взглядом по Оле и, наконец, представился:

— Подполковник Имперской Службы Безопасности Колыванов Леонид Елисеевич. Заместитель начальника отдела по контролю за оборотом Искр, артефактов и технологий.

Я ответил в том же стиле:

— Добытчик. Из отшельников. Предположительно Щеглов точно Игнат и, наверное, Данилович. Начинающая добытчица Кольцова Ольга Ивановна.

— Интересное представление… — усмехнулся он, прошел к столу Ксении Станиславовны и уселся в ее кресло.

Я помог хозяйке кабинета опуститься рядом с Ольгой, спокойно сел сам, снова поймал взгляд «гостя» Веретенниковой и равнодушно пожал плечами:

— Не думаю, что оно вас удивило.

— Меня удивило не оно, а ваше спокойствие… — парировал он и хищно раздул ноздри.

Мне стало смешно:

— Не верю.

— Во что?

— В этот спектакль одного актера. Может, перестанете меня стращать и перейдете к делу?

— Все верят, а вы — нет. Вам не кажется это странным?

— Вполне возможно, что показалось бы. Месяцев, эдак, пять тому назад. А сейчас я не помню за собой ни одного греха, даже теоретически способного вызвать интерес сотрудника вашей службы. Вывод напрашивается сам собой: раз грехов за мной нет, то и бояться как-то глупо. Не находите?

— «Не помню» и «нет» — не одно и то же… — фыркнул он и, вроде как, «ударил»: — Для начала вы точно не Щеглов…

Но ответ на этот вопрос мы с Дайной проработали еще до моего первого выхода «в люди», так что я согласно кивнул:

— Я догадываюсь. Но в тех фрагментах памяти, которые уже доступны, меня обычно называли либо по имени, либо Щеглом. Вот я и решил, что это прозвище является производной от фамилии. А вариантов отчества, увы, штук шесть. Но и то, и другое — не преступление. Тем более — против Империи. Так что давайте перейдем к делу, или я в вас разочаруюсь.

Колыванов изумленно выгнул левую бровь:

— И чем мне грозит ваше разочарование?

— Тем, что я откажусь поставлять ИСБ высокоранговые Искры конкретно через вас. А это наверняка вызовет неудобные вопросы у вашего начальства.

— Попал! — весело хохотнул БИУС, анализировавший поведение моего собеседника. — Дави дальше.

Давить дальше не понадобилось: Леонид Елисеевич перестал косить под канонического плохого полицейского и решил пошутить:

— Если вы когда-то и казались щеглом, то те времена остались в далеком прошлом. А в настоящем вы уже оперились и тянете как минимум на орленка!

— Предлагаете срочно поменять фамилию?

— Нет. Зачем торопиться? С вашей хваткой и талантами не за горами и следующий качественный скачок. Кстати, вы действительно не безгрешны: Искры второго и первого ранга являются стратегическим резервом Империи и должны сдаваться исключительно представителям соответствующего отдела ИСБ.

— В официальных документах это требование не фигурирует… — в темпе протараторила моя помощница, поэтому я холодно усмехнулся:

— Вы знаете, второе прозвище, встречающееся в моих воспоминаниях, не так благозвучно, но довольно точно отражает одну из самых неприятных черт моего характера — занудство. Говоря иными словами, прежде чем чем-нибудь заняться, я предельно добросовестно разбираюсь во всех нюансах этого дела. Разобрался и в статьях законодательства, регулирующих права и обязанности добытчиков. Так вот, ни в одном из законов Империи такого требования нет. Таким образом, либо вы лжете мне в глаза, либо ваше утверждение должно звучать приблизительно так: 'Искры второго и первого ранга неофициально считаются стратегическим резервом Империи и по личным договоренностям с каждым отдельно взятым высокоранговым добытчиком выкупаются ИСБ по ценам намного выше рыночных.

Подполковник выслушал мои выкладки с каменным лицом, потом кинул нечитаемый взгляд на Веретенникову, снова посмотрел на меня, прищурился и… изобразил аплодисменты:

— Браво, Игнат Данилович. Теперь я впечатлен не только вашей хваткой, но и аналитическими способностями. Кроме того, окончательно поверил в то, что вы за три месяца законно заработали порядка пяти миллионов рублей.

Тут у Ксении Станиславовны округлились глаза, а Ольга, напряженно прислушивавшаяся к нашей перепалке, гордо приподняла подбородок.

Колыванов заметил и то, и другое. Так что усмехнулся и ответил обеим сразу:

— Да, у Игната Даниловича на самом деле стальная хватка, и наш отдел видит смысл во взаимовыгодном сотрудничестве.

— … ибо сразу видно, что давить на тебя, не имея законных возможностей, абсолютно бессмысленно, а высокоранговые ядра нужны, как воздух! — ехидно добавила Дайна.

Пока она упражнялась в остроумии, Леонид Елисеевич снова поймал мой взгляд, заявил, что хозяйка кабинета уже под подпиской о неразглашении, и плавно перешел к информации не для распространения:

— По утверждению наших аналитиков, вы с вашей напарницей тоже не из болтливых. Поэтому поделюсь кое-какими сведениями из категории «Для служебного пользования». С добытчиками, охотящимися на Одаренное зверье третьего ранга и выше, мы действительно работаем в особом режиме. То есть, не просто выкупаем высокоранговые Искры по интересным ценам, а создаем режим наибольшего благоприятствования — обеспечиваем всем необходимым для охоты и тренировок; тех, кому хочется обрести серьезный гражданский статус, пристраиваем Слугами во влиятельные дворянские рода, прикрываем от нездорового стороннего интереса, решаем мелкие проблемы с законом и так далее. К сожалению, первоначальный запал, с которым, как правило, начинает сотрудничество абсолютное большинство ваших коллег, улетучивается очень и очень быстро: кто-то устает рисковать жизнью и переключается на рейды в ареал обитания зверья послабее, а кто-то, заработав денег на безбедную жизнь, оседает где-нибудь в глубинке и забывает обо всем, кроме семьи…

— Вы забыли упомянуть о третьей категории… — криво усмехнулся я. — О тех, кто уходит в Пятно и не возвращается.

— Да, бывает и такое… — нехотя признал он. — Причем достаточно часто.

— А потребность спецслужб в высокоранговых Искрах только растет…

— Не только спецслужб. Но суть проблемы вы передали верно.

В этот момент Дайна озвучила вопрос, резко испортивший настроение, и я переадресовал его Колыванову:

— Раз спецслужб несколько, а перспективных добытчиков относительно немного, значит, между вами просто не может не быть конкуренции. Скажите, пожалуйста, а насколько далеко… скажем, ваши конкуренты заходят в войне за таких, как я?

Подполковник уважительно хмыкнул и по каким-то причинам решил не врать:

— По-разному бывает. В принципе, некоторое количество ваших коллег в какой-то момент подписывают контракты на службу в той или иной структуре, но, по утверждениям все тех же аналитиков, вас, с вероятностью за девяносто восемь процентов, этот выход не устроит.

— Так и есть… — подтвердил я. — На жизнь в тишине и спокойствии я уже заработал, так что, в случае чего, переключусь на добычу Искр шестого ранга или на какое-то время забуду о Пятне. А любителей добиваться своих целей шантажом буду убивать, как бешеных собак. Благо, уже выяснил, как сделать так, чтобы в этом вопросе Закон оказался на моей стороне.

Не особо завуалированный намек подполковник понял на раз, и заявил, что его отдел меня шантажировать не собирается. Я понимал разницу между утверждениями «не собирается» и «не будет», поэтому мысленно усмехнулся и изложил соображения Дайны:

— Что ж, тогда предлагаю вернуться к этому разговору ближе к концу марта. Ибо до весны я к зверью третьего ранга точно не пойду, а проблем, требующих вашей помощи, у меня нет.

ИСБ-шник изволил со мной не согласиться и напомнил о том, что до первого февраля я обязан заплатить налоги. Тут я и развернулся:

— Леонид Евсеевич, мне уже предлагали помощь с получением льгот по налогообложению. Я добросовестно разобрался в этом вопросе, выяснил, КАК ИМЕННО эти люди собирались воспользоваться моей неопытностью, и очень сильно разочаровался. Делайте выводы…

Глава 24

9 декабря 2512 по ЕГК.

…После ухода подполковника Колыванова Ксения Станиславовна пару минут невидящим взглядом смотрела в стену, а потом решительно тряхнула волосами и уставилась мне в глаза:

— Игнат Данилович, я сотрудничаю с ИСБ по линии целительства и не более. Поэтому разговор с Леонидом Елисеевичем, в котором он ткнул меня носом в некоторые, скажем так, околозаконные разработки и эксперименты, изрядно шокировал и натолкнул на напрашивавшийся вывод: его отдел имеет доступ к моему рабочему терминалу и, вероятнее всего, слушает мой телефон. Как бы там ни было, я перед вами виновата за то, что невольно сообщила всем заинтересованным лицам о том, что вы способны добывать Искры второго ранга, за то, что поддалась давлению, и за то, что не предупредила о встрече с этим… хм… человеком.

— Я не держу на вас зла… — криво усмехнулся я. — Насколько я понимаю менталитет таких личностей, они всегда добиваются поставленных целей с многократной перестраховкой, соответственно, вы, вероятнее всего, обошлись малой кровью.

Она на миг потемнела взглядом, видимо, представив более неприятную альтернативу, нехотя кивнула и отзеркалила мою усмешку:

— Пожалуй, соглашусь. Но этот согласие никак не скажется на решении выплатить виру за свои проступки… Не перебивайте меня, пожалуйста: это решение уже принято, и я от него не отступлюсь. Ибо в противном случае продолжу чувствовать себя оплеванной.

Я поставил себя на ее место, понял, что, вероятнее всего, сделал бы то же самое, и нехотя кивнул.

Женщина благодарно склонила голову и озвучила то самое решение:

— Ваш заказ уже в работе, и я выполню его бесплатно. Кроме того, прямо сейчас выдам подробные рекомендации по уже доведенному до ума первому этапу — базовому укреплению костей — и вручу Искры метаморфизма девятого ранга, требующиеся для этого изменения. А чуть позже перечислю на ваш счет полную стоимость «двоечек» и некоторую сумму сверху. И-и-и да, я знаю, что деньги для вас не цель, а средство, но в данный момент просто не представляю альтернативного способа искупить свою вину.

— Ее телефон чист. А жучок, оставленный Колывановым в этом кабинете, уже передает адресату разговор, сгенерированный мною… — сообщил БИУС. — Так что изобрази возню со своей трубкой, а потом жги…

Я жестом попросил целительницу немного подождать и минуты четыре отыгрывал необходимую сценку. При этом Оля смотрела на меня с веселым предвкушением, и эта ее реакция помогла Веретенниковой дождаться конца «непонятной» паузы.

— Ксения Станиславовна, до нашего ухода подслушивающее устройство, забытое вашим гостем, будет передавать беседу, генерируемую одной веселой программкой, так что предлагаю обходиться без иносказаний и намеков. Итак, вы, безусловно, вправе принимать любые решения, но я бы предпочел деньгам помощь в решении одной небольшой проблемки.

Женщина подобралась еще в самом начале этого монолога. А когда я замолчал, заявила, что вся внимание.

— Последний тренировочный рейд в Пятно в компании с начинающей добытчицей вынудил меня сделать два чрезвычайно важных вывода. Первый согрел душу: Оля — невероятно добросовестная особа, и ее сфокусированность на стремлении меня догнать позволяет существенно повысить интенсивность занятий. Второй расстроил: три с лишним месяца нагрузок «на минималках» чрезвычайно серьезно снизят скорость ее развития и, вероятнее всего, сильно усложнят подъем на высокие ранги. В общем, я счел жизненно необходимым арендовать чью-либо тренировочную заимку. Вернее, какое-нибудь отдельно стоящее строение типа баньки. Стоимость аренды, можно сказать, не волнует. В отличие от плотности магофона — ареал обитания Одаренных зверей ниже седьмого ранга в принципе не интересует. И еще: я гоняю Ольгу по методикам моего рода, так что зрители мне не нужны.

Пока я вещал, Ксения Станиславовна кивала чуть ли не после каждого утверждения. А после того, как замолчал, поделилась своим соображениями:

— Все правильно: просить о помощи Леонида Евсеевича — вешать на себя долг, который Колыванов и его коллеги обязательно вытребуют, да еще и с процентами. А я, гипотетически, могу отправить вас аж на две заимки, и вы, узнав об этом, решили воспользоваться оказией.

— Вы меня демонизируете… — вздохнул я. — Поведение вашего гостя ничем не отличалось от поведения Одаренного зверья, с которым я воюю всю жизнь. Само собой, с поправкой на разницу между поведенческими реакциями человека и четвероногого или крылатого хищника. А готовиться к нападениям и отражать внезапные атаки меня учили очень добросовестные наставники. Далее, программное обеспечение, которым я заткнул «жучок», было получено в подарок. И до сих пор используется со смехотворным КПД, так как мне не хватает профильных знаний. А возможностей собирать информацию по чем-то интересным персоналиям у меня, обычного добытчика, нет и не может быть по определению.

Сравнение подполковника Колыванова с Одаренным зверем заставило хозяйку поместья изумленно выгнуть бровь, а остальные выкладки не сразу, но убедили:

— Что ж, тогда я поделюсь этой информацией сама. Как Веретенникова, я развивала Искру и магические умения на заимке, расположенной… хм… километров на сто двадцать пять южнее хорошо знакомого вам озера Мрачное в ареале обитания зверья седьмого ранга. А до замужества, будучи Вронской, тренировалась значительно севернее, на аналогичной заимке, некогда построенной в «шестерочке» моими предками по отцовской линии. К сожалению, шесть лет тому назад на ней стали пропадать люди. Причем не только обычные Новики и Дружинники, но и опытные Гридни. Как выяснилось через два года безуспешных попыток найти и уничтожить неведомую опасность, в одном из ближайших оврагов обосновалось то ли две, то ли три высокоранговые змеи-теневика, владеющие разрядами. К сожалению, из отряда, на радостях рванувшего добывать столь дорогие Искры, вернулся только один Боярин. Вернее, приполз. На последнем издыхании.

И наотрез отказался туда возвращаться. Поэтому заимка у меня, фактически, одна.

— А чуть поподробнее об этой, заброшенной, можно?

Целительница помрачнела:

— Игнат Данилович, соваться на нее — форменное самоубийство: летом пятьсот десятого туда ушла группа их восьми высокоранговых добытчиков, нанятых моим дедом. И тоже не вернулась. А в прошлом августе аналогичную попытку предприняли Григорьевы, победившие моих Вронских в межродовой войне и забравшие большую часть имущества. И еще: насколько я знаю, эти змеи охотятся даже зимой, соответственно, владеют жаром и могут не впадать в спячку!

— Так это же просто великолепно! — довольно ухмыльнулся я и объяснил столь «безумное» заявление: — Ксения Станиславовна, как вы думаете, Леонид Елисеевич прислушается к моей просьбе оставить нас в покое «аж» до весны, или как?

Она отрицательно помотала головой:

— Нет, не оставит. Ни за что на свете: вы так добросовестно втоптали в грязь его самолюбие, что подмять вас стало делом чести!

— Значит, с достаточно высокой долей вероятности в следующий поход в Пятно мы отправимся не одни, верно? — продолжил я, дождался нерадостного кивка и ухмыльнулся еще довольнее: — А что, по-вашему, станет с теневиками, отправленными за нами приглядывать, в окрестностях той, «веселой», заимки, если мы с Олей запремся, скажем, в баньке и на несколько дней забудем обо всем, кроме медитаций и прокачки умений?

— Та заимка была заброшена шесть лет тому назад! — напомнила Ксения Станиславовна.

— Не думаю, что ваши предки по отцовской линии построили времянку! — парировал я и успокоил разнервничавшуюся женщину аргументом, вовремя подсказанным Дайной: — И еще: вы почему-то видите во мне самоуверенного подростка, узнавшего о Пятне из рассказов таких же дурных сверстников и не представляющего опасностей, подстерегающих потомственного горожанина вдали от цивилизации. А меня учили выживать. И, судя по тому, что я пришел в себя глубоко в Пятне, сочли готовым к одиночному промыслу…

…Почти всю дорогу до следующего пункта назначения Оля невидящим взглядом смотрела в переднее стекло и, как потом выяснилось, анализировала мое поведение во время переговоров с Колывановым и Веретенниковой. Я не мешал — вел машину по Новомосковску, заметаемому начавшейся метелью, и слушал Дайну, устроившую разбор полетов. Нет, особо серьезных ошибок она за мной, вроде как, не заметила. Зато недочетов насчитала аж девятнадцать и подробнейшим образом объясняла, что, с каким выражением лица и в какой момент я был обязан заявить! Кстати, урок получился интересным сам по себе. Но самое сильное впечатление на меня произвела модель беседы с Леонидом Елисеевичем, в котором я вел себя так, как на самом деле требовала ситуация — я прослушал эту «запись» аж четыре раза подряд и счел, что до такого уровня понимания оппонента и текущего момента мне еще расти и расти.

В итоге к небольшому футуристичному двухэтажному особняку из розового мрамора на Бульваре Роз подъехал страшно недовольным своей тупостью, припарковался на тротуаре, заглушил двигатель и не смог выбраться наружу, так как Кольцова придержала меня за рукав:

— Игнат, ты сводишь меня с ума: услышав представление Колыванова, я запаниковала и первые несколько минут отказывалась понимать, для чего ты лезешь на рожон. А сейчас понимаю, что разговаривать с подполковником не с позиции силы было нельзя, и… уверена, что больше не испугаюсь, ибо твой стиль общения с уродами лег мне на душу, как родной!

— Солнце, для общения с уродами в нашей семье есть я… — поймав ее взгляд, с нажимом сказал я. — А твое дело — прикрывать мне спину…

— … и не сомневаться в твоей правоте даже тогда, когда твои аргументы не лезут ни в какие ворота, верно? — протараторила она.

— Да.

— Я об этом и говорю: теперь, когда ты показал, как можно… и нужно ставить на место кого угодно, включая личностей, привыкших ощущать себя всесильными, дурной пиетет перед представителями власти уступил место абсолютной уверенности в нас. В общем, мне не хватало именно этого урока. Спасибо! Кстати, а куда это мы приехали?

— Пожалуйста. В магазин Уфимцевых.

— Уфимцевы… Уфимцевы… — пробормотала напарница и заулыбалась: — Все, вспомнила: это артефакторы, зачаровавшие нож, которым ты вырезаешь Искры, верно?

Я подтвердил. И, услышав следующий вопрос, пожал плечами:

— Купить еще один. Для тебя. И сделать интересный заказ…

Оля пулей вылетела наружу и через считанные мгновения нарисовалась возникла возле меня. Правда, потом вспомнила о необходимости держать лицо и царственно оперлась на предложенное предплечье, но продолжила изнывать от предвкушения. Вот мне и захотелось немного повредничать. Поэтому два десятка метров до двери в магазин мы шли чуть ли не минуту. Само собой, «не просто так», а чтобы не поскользнуться на свежевыпавшем снегу и не упасть.

Увы, девушка сочла это заботой и благодарно улыбнулась. Вместо того, чтобы возмутиться и пообещать страшно отомстить. В общем, в просторный светлый холл я вошел чуточку недовольным, оглядел витрины с артефактами, нашел взглядом холодняк и мгновенно забыл о своем фиаско. Ибо влюбился в боевые ножи еще лет в восемь и пошел на унибос именно потому, что на этой секции давали практические навыки работы холодным оружием.

Только потеряться во времени, разглядывая клинки всевозможных форм и размеров, не удалось: не успел я прикипеть взглядом к точной копии подарка Валерия Константиновича, как справа-сзади предложили помощь.

Я развернулся на месте, вгляделся в лицо продавца-консультанта и мысленно хмыкнул: передо мною стояла госпожа Уфимцева. Только уже не в новеньком комбезе и с рюкзачком, а упакованная в строгий деловой костюм, аккуратно причесанная и со вкусом накрашенная.

«Новый имидж» этой особы оценивал от силы секунды полторы, но ей за глаза хватило и этого:

— Я вам кого-то напомнила?

— Да… — кивнул я, чтобы не нарушать слова, данного ее отцу.

— Бывает… — улыбнулась «продавец-консультант», привычно опустила взгляд на мою правую руку и, не обнаружив родового перстня, оглядела меня снова. Причем значительно пристальнее. Вероятнее всего, из-за того, что в их магазин простолюдины обычно не заходили. Потом покосилась на руку Ольги, видимо, решив проверить вариант с девушкой-дворянкой, сопровождаемой… хм… альфонсом, и вспомнила: — Вы-ы-ы⁈

— Я… — вздохнул я и быстренько направил ее мысли в правильную колею: — Ваш батюшка подарил мне настолько хороший нож, что я решил приобрести невесте и, по совместительству, напарнице точно такой же.

К сожалению, предложенная колея оказалась недостаточно глубокой, и Уфимцеву вынесло из нее включившейся паранойей:

— Вы хотите сказать, что это единственная причина вашего появления в нашем магазине?

— Их две: моей невесте нужен достойный нож, а мне — десяток-другой метательных.

Она не поверила:

— А вы вообще представляете, сколько стоит артефактное оружие нашего производства?

— Я зарабатываю достаточно хорошо и не экономлю на том, что может спасти жизнь.

— Достаточно хорошо? На Искрах девятого… или может даже восьмого ранга? — съязвила она.

— Определенно, наш разговор свернул не туда… — вздохнул я и достал из кармана чековую книжку: — Я хочу приобрести артефактное холодное оружие работы мастеров вашего рода. Мои финансовые возможности позволяют и не такое. А теперь встречный вопрос: я, как покупатель, могу надеяться получить консультацию по маркам стали и сплавов, материалу рукоятей и зачарованиям от любого сотрудника вашего магазина?

Я голос не повышал и общался корректнее некуда, но двухметровая рама весом килограммов за сто тридцать, подпиравшая стену метрах в пятнадцати от нас, неожиданно резво переключилась в боевой режим, прискакала к нам и, не задав ни одного вопроса, потребовала, чтобы мы свалили ко всем чертям.

Да, к формулировке этой «просьбы» не придрался даже самый пристрастный юрист, но злость на наглость Колыванова и «уступчивость» Веретенниковой, оказывается, никуда не делась. Поэтому мои губы сами собой расплылись в ледяной улыбке, а во взгляде появилась ярость:

— Думаю, что вам имеет смысл позвонить Валерию Константиновичу и сообщить, что беспричинно отказываетесь продавать оружие его знакомцу из окрестностей форпоста «Западный». И еще: посмеете схватить меня за руку — я вас убью.

Здоровяк набычился, качнулся вперед, потянулся ко мне и замер, как вкопанный, услышав команду «хозяйки»:

— Веня, стой: он, в отличие от тебя, Одаренный! И ответит на агрессию, значит, де-юре, будет в своем праве. Но я этого так не оставлю…

И ведь действительно «не оставила» — достала телефон из внутреннего кармана стильного пиджачка, ткнула пальчиком в сенсор быстрого набора и затараторила:

— Па-ап, можешь выйти в торговый зал? Тут возникла проблема, тре— …

Договаривать фразу не стала. Как я понял, из-за того, что ее батюшка сбросил звонок и рванул ей на помощь. А вот на меня посмотрела. Злораднее некуда.

Я пожал плечами, развернулся на звук двери, распахнутой… хм… в разы энергичнее обычного, подождал, пока из-за витрины появится разгневанный Уфимцев-старший, и представился:

— Здравствуйте, Валерий Константинович. Я ваш знакомец-заика из-под форпоста «Западный». Приехал приобрести артефактный нож для невесты и, по совместительству, напарницы. Ибо по достоинству оценил ваш подарок и не видел смысла искать альтернативу клинку, проверенному в деле. Планов, не связанных с покупкой артефактов, не было, нет и не может быть.

Не знаю, как он понял, что я не вру, но повелительным жестом отправил охранника на место, приморозил дочку к месту очень недобрым взглядом, а затем ответил на мой монолог:

— Добрый день, Игнат… Данилович, верно?

— Да.

— Добрый день…

— Ольга Ивановна… — подсказал я.

— … Ольга Ивановна… — эхом повторил он, заявил, что рад знакомству, и снова переключился на меня: — Откровенно говоря, вас не узнать. И это радует. Так же сильно, как то, что вы избавились от заикания, оценили нож нашей работы и решили приобрести нечто подобное для своей избранницы. Кстати, для чековой книжки рановато: я считаю, что ножи надо подбирать под руку, а значит, Ольше Ивановне потребуется экземпляр поменьше. И еще: хотелось бы понимать, как именно будет использоваться этот клинок.

Я пожал плечами и сообщил, что вырезаю своим Искры.

Уфимцев кивнул и… рассмешил:

— Тот нож, который я вам подарил, зачарован под зверье четвертого и третьего ранга, соответственно, дороговат. Для вырезания Искр Одаренного зверья восьмых и седьмых рангов такое зачарование является избыточным. Может, подберем клинок по нынешним потребностям?

— Валерий Константинович, я специализируюсь как раз на «троечках». А еще неплохо зарабатываю и на оружии не экономлю.

— На «троечках», говорите? — переспросил он, немного поколебался и задал «уточняющий вопрос»: — И много таких Искр вы уже добыли?

— Из последнего тренировочного выхода принесли четырнадцать штук. Из последнего «боевого» — двадцать шесть. Но в боевые я пока бегаю один.

Тут Уфимцев посерьезнел, покосился на дочку, потерявшую дар речи, и сделал еще одну попытку вывести меня на чистую воду:

— Спрос на Искры третьего ранга очень высок, но единовременно такое количество, как правило, не приобретается. Получается, что у вас не один и не два постоянных покупателя, верно?

Этот завуалированный допрос надоел даже Дайне. И она предложила вариант ответа, который меня полностью устроил:

— Валерий Константинович, посмотрите, пожалуйста, во-он в то окно. Марку машины, которая подмигнула нам аварийками, узнаете?

— Хм… Да.

— Она — моя. Мало того, не единственная машина такого класса в моем гараже. Что проверяется без особого труда. А теперь, когда вопрос о моей финансовой состоятельности закрыт, предлагаю вернуться к вашим ножам. Ибо у нас не так много времени…

Глава 25

9 декабря 2512 по ЕГК.

…В магазин биодобавок рода Карачаровых заскочили буквально минут на десять, затарились огромными пластиковыми «ведрами» с сухими смесями, требующимися для укрепления костей, и поползли к поместью Максаковых. Ибо движение в городе, заваливаемом снегом, потихоньку умирало. По дороге набрали Павла Демьяновича и сообщили, что уже едем.

Он поинтересовался, где именно мы находимся и что предсказывает наш навигатор, обрадовал сестренку тем, что ждать осталось от силы пятнадцать минут, и спросил, не прихватим ли мы с собой еще и их бабушку. От первой встречи с Ольгой Максимовной осталось не самое приятное послевкусие, но я понимал, что отпускать внучку с малознакомыми людьми эта аристократка не захочет, поэтому дал ожидаемый ответ. Потом выслушал просьбу подобрать «дам» в подземном гараже, сообщил, что так и собирался, полюбопытствовал результатами ходовых испытаний «Стрекозы» и получил забавный ответ:

— Это были самые экстремальные ходовые испытания радиоуправляемых игрушек в истории: несчастный вертолетик в принципе не касался земли и, по самым скромным подсчетам, налетал километров двести! Скажу больше: если бы Лизе не напомнили о необходимости собираться в театр, ваш подарок все еще носился бы над нашим поместьем…

— Может, возьмем «Стрекозу» с собой и запустим в театре, чтобы актеры не заскучали? — пошутил я и услышал звонкий смех счастливой девчонки.

— Зря вы это предложили… — притворно вздохнул ее брат. — Теперь наша егоза изведется от желания воплотить эту идею в реальность…

Не знаю, о чем мечтала «егоза» оставшееся время до нашего приезда, но в тот момент, когда они с Ольгой Максимовной вышли из лифтового холла и направились к «Бурану», глаза девчонки горели от предвкушения.

Уверен, что не будь рядом «строгой надсмотрщицы», Лиза наплевала бы на необходимость изображать утонченную дворянку и рванула бы к нам вприпрыжку. А так царственно плыла к машине и, вне всякого сомнения, мысленно торопила либо время, либо бабку.

Издеваться над страдалицей я не стал: сделал один общий комплимент внешнему виду «театралок» из рода Максаковых, и галантно помог старшей театралке усесться за правое заднее сидение кроссовера. А младшей занялась Ольга:

— Елизавета Демьяновна, дорогу до театра на Всесвятской знаете?

— Конечно!

— Тогда возьмете на себя обязанности штурмана? Я ради такого дела уступлю вам переднее сидение…

«Вечернее платье»? Высокая прическа? Необходимость держать спину и лицо? Ха!!! Уже через мгновение девчушка размазалась от скорости, в три прыжка долетела до правой передней двери, рванула ее на себя, шустро, как белка, взобралась на «законное место штурмана» и принялась подстраивать его под себя, не обращая внимания на недовольное сопение «родственницы»!

К слову, шуточное решение взвалить на ее плечи «настолько серьезную» ответственность помогло на самом деле: уже через минуту после выезда с территории поместья девочка предложила вариант проезда через дворы, позволивший объехать намертво вставший участок пути, затем подсказала, где срезать дорогу по тротуару и назвала точную сумму штрафа за это нарушение ПДД, показала, по какой аллее парка можно сократить маршрут еще на триста метров и т.д. В общем, именно ее стараниями мы въехали на Всесвятскую аж за пятьдесят три минуты до начала спектакля.

Я понимал, что представители высшего света приезжают в театр в том числе и показать себя, но шарахаться по фойе почти час был не готов. Так что заехал на очередной тротуар, остановился рядом со входом в кондитерскую лавку и предложил штурману оказать нам с Олей помощь еще в одном очень важном деле.

— В каком-таком деле? — спросила Лиза, не отрывая взгляда от витрины.

— Подобрать сладость, способную оптимально простимулировать мозг перед таким ответственным мероприятием, как просмотр Вечной Классики.

Тут прыснула даже Ольга Максимовна… и перестала строить из себя поборницу традиций:

— Сладость, оптимально стимулирующая мой мозг — это шоколадка «Яр».

— А моего — «Радуга»! — так же «серьезно» сообщила Кольцова.

— Купим! — пообещала самая ответственная личность в нашей компании и требовательно посмотрела на меня.

Я шустренько десантировался наружу, обошел машину, открыл правую переднюю дверь и подал юной даме руку. Потом предложил ей локоть, чинно завел в лавку и взял на себя роль второго номера. Правда, в какой-то момент предложил не мелочиться и брать не по одной, а хотя бы по пять шоколадок всех типов, но это вмешательство в процесс было принято благосклонно. Так же, как два следующих. В результате мы затарились не только сладостями, но и прохладительными напитками, одноразовыми стаканчиками и влажными салфетками…

…В подземный гараж театра зарулили за восемнадцать минут до начала спектакля, кое-как доползли до парковочных мест «нашей» ложи, подождали еще семь и встретили Ксению Станиславовну, прикатившую на белоснежном лимузине «Монарх». Пока старшие дамы обменивались мнениями о снегопаде и «умопомрачительных пробках», прозвенел второй звонок, и мы, наконец, выдвинулись в сторону лифтов. Торопиться нам было невместно, поэтому к ложе подошли всего секунд за двадцать пять до третьего звонка. Впрочем, как вскоре выяснилось, могли считать себя образцами пунктуальности — зрители, встрявшие в пробки, подтягивались на свои места весь первый акт. Правда, их появление я замечал далеко не всегда: спектакль в прочтении Ильи Гранина зацепил с первых мгновений и заставил сопереживать злоключениям почти всех героев бессмертной пьесы Бомарше. А талант перевоплощения членов труппы, игравших роли самого Фигаро, его невесты Сюзанны, пажа Керубино и экономки Марселины просто убил: эти актеры и актрисы по-настоящему жили своими персонажами и заставляли верить в каждую реплику или жест.

Поэтому перетягивали на себя внимание и сглаживали легкое раздражение, вызванное абсолютно неубедительным лицедейством мужика, игравшего доктора Бартоло. Но в первом действии он появился на сцене всего один раз, так что этот изъян постановки особо не напряг. Зато расстроил антракт: не знаю, как другие зрители, а я с радостью обошелся бы без перерывов.

Увы, моего мнения по этому поводу никто спрашивать не собирался, поэтому народ радостно потянулся на выход. На ноги поднялись и Ксения Станиславовна с Ольгой Максимовной — для них, приехавших не на спектакль, а на мероприятие высшего света, начиналось самое главное действо. Падать им на хвост мы с Олей, естественно, не стали, так как прекрасно понимали, что будем только мешать. Вот в ложе и остались. Вместе с Лизой, не захотевшей шарахаться среди толп старших и строить из себя примерную девочку. Зато с нами ей было интересно — стоило старшим удалиться, как эта егоза принялась расстреливать нас вопросами о Пятне и Одаренном зверье. Уровнем развития Искр и имеющимися умениями не интересовалась, явно зная, что спрашивать об этом считается невместным. Зато вытрясла из нас подробнейшие описания повадок самых опасных хищников, с которыми приходилось сражаться, и раза три призналась, что никак не решит, в каком направлении мечтает развиваться. Ибо «круче всего, конечно, было бы стать Тенью», но «дедушка и бабушка считают, что аристократке не пристало носиться по полю боя и лезть в самое пекло».

Само собой, не обошла стороной и нашу специализацию — попросила перечислить Искры, которые мы добыли «хотя бы за последние пару месяцев», и, услышав названия «рывок», «регенерация» и « ночной взор», застрадала.

— Э-э-эх, с каким бы удовольствием я пробудила в себе эти умения…

Потом вспомнила, что мы вовсю пользуемся жаром, причем не только в Пятне, но и в обычной жизни, каждый день заплывая в зимнее море, и вообще повесила носик. Пришлось успокаивать:

— Инициируешься — подарим. И объясним, как его развивать.

И без того немаленькие глаза округлились, грусть как ветром сдуло, а во взгляде появилась воистину безумная надежда:

— Правда⁈

— Ага… — улыбнулась Оля. — Мало того, подарим втихаря. Чтобы никто не догадался, что он у тебя есть. Ибо понимаем, что девушке, влюбленной в море, без жара никуда!

— Спасибо-спасибо-спасибо!!! — затараторила «влюбленная в море» и… в мгновение ока превратилась в примерную девочку, так как услышала тихий шелест открывающейся двери и голос бабушки.

Кольцова подыграла, «продолжив» обсуждение «Стрекозы» с середины фразы, а я встал с кресла и помог старшим женщинам опуститься на их места. А через минуту с небольшим снова прикипел взглядом к сцене и потерялся во времени на все второе действие — вслушивался в планы Сюзанны и графини проучить мужа последней, веселился, глядя, как «заговорщицы» наряжают пажа в платье, ухохатывался над ревнивцем и восхищался формулировками фраз, которыми его затюкивала «оскорбленная» супруга.

К сожалению, второй антракт опять начался на самом интересном месте, и я, расстроившись, пошел навстречу Ольге, попросившей проводить ее в дамскую комнату.

Пока шли туда, старательно держал лицо. Ибо видел, какими взглядами практически все встречные мужчины разглядывали мою женщину, и давил в себе то злость, то самодовольство. Потом на всякий случай заскочил в туалет и сам, а через несколько минут, то есть, уже на обратном пути, восхитился спокойствию, с которым Кольцова отшила особо наглого покорителя женских сердец — когда он вальяжно заступил ей дорогу и, в упор не замечая меня, попросил напомнить, где именно они встречались, Оля равнодушно мазнула взглядом по его лицу и обошла, как мачту уличного освещения:

— Нигде.

— Да, но я уверен в том, что вижу вас не первый раз!

— Вы вправе запомнить и этот… — не поворачиваясь и не замедляя шаг, бесстрастно отозвалась она, подняла руку и продемонстрировала пальчик с помолвочным кольцом: — Но толку…

Аристократ выпалил нам вдогонку что-то еще, но мы не услышали из-за взрыва смеха, донесшегося справа: там компания молодых дворян обсуждала чье-то фиаско на недавнем приеме. Потом я отвлекся на престарелую желчную грымзу, которой чем-то не понравилась моя спутница, развеселился, увидев, с какой завистью абсолютно плоскогрудая блондинка в черном вечернем платье с рюшечками на месте выдающихся прелестей оглядела бюст Кольцовой, и с огромным трудом удержался от удара разрядом, заметив во взгляде пухлого дворянчика лет двадцати пяти откровенную похоть. Слава богу, до нашей ложи было рукой подать, так что от силы секунд через двадцать мы скользнули в приятный полумрак, а дверь, вернувшаяся на место, отсекла от нас гадючник Высшего Света.

Веретенникова с Максаковыми вернулись со второго «променада» сразу после нас, и я, поухаживав за абсолютно спокойными женщинами и чем-то страшно недовольной девочкой, опустился в свое кресло. А минут через пять, то есть, сразу после начала третьего действия, дверь за нашими спинами снова зашелестела, и я, развернувшись вполоборота, уставился на смутно знакомое лицо.

— О, он тут! — донеслось из темноты, и этот, «условно знакомый», поймав мой взгляд, озвучил чертовски интересный приказ:

— Слышь, ты, как тебя там? Встал, вышел из ложи и умотал из театра к чертовой матери!!!

Я действительно встал. Но с реакцией на это заявление опоздал — слева раздался тихий, но гневный рык Максаковой-старшей:

— Та-а-ак, кто это у нас тут такой наглый? О, Соловьев! Забавно…

— Ольга Макси— …

— Рот закрой и жди! — холодно процедила она, вытащила из сумочки телефон, набрала какой-то номер, подождала секунд пять-семь и добавила в голос закаленной стали: — Лешенька, твой младший внук только что заслужил чрезвычайно серьезную трепку… Имел наглость ворваться в ложу Ксении Станиславовны прямо во время спектакля и оскорбить ее личного гостя… Ага, разберись… И со своим внучком-недоумком, и с его свитой. Иначе этим делом займусь я, и вам, Синициным, это очень не понравится. Да, кстати, чуть не забыла: с тебя и старших родичей всех малолетних придурков, невесть с чего возомнивших себя непревзойденными бойцами, причитается — юноша, который из уважения к своему деловому партнеру и ко мне пока еще держит себя в руках, является потомственным добытчиком и промышляет в ареале обитания Одаренного зверья третьего ранга… Нет, ты не ослышался… Вот именно… Пожалуйста… И тебе всего хорошего…

Этот диалог был интересен и сам по себе, но я слушал его краем уха. Так как наблюдал за тем, как бледнеет и съеживается пятерка парней лет двадцати двух-двадцати пяти.

Впрочем, даже так обратил внимание на то, что ответ «Вот именно» прозвучал с «искренним сочувствием», а пожелание всего хорошего, судя по интонации, было еще одним предупреждением не дурить.

А потом Максакова сбросила звонок, вперила о-о-очень тяжелый взгляд в предводителя этой шайки-лейки и повелительно произнесла еще одно слово:

— Вон!

Парней, кажется, успевших вспотеть, как ветром сдуло. А я благодарно кивнул Ольге Максимовне, опустился в свое кресло и был вынужден отвечать на довольно неприятный вопрос:

— Игнат Данилович, я довольно неплохо знаю этих оболтусов и понимаю, что в вашем конфликте с вероятностью в сто процентов виноваты они. Тем не менее, хотелось бы выяснить причину конфликта. Причем не из записей камер системы контроля и наблюдения театра, а от вас. Ибо родичи этих дурней, уже поставленные в неудобное положение, наверняка начнут задавать вопросы.

— Записи с видеокамер театра вам ничем не помогут… — таким же тихим шепотом ответил я. — В первых числах октября мы пересеклись на выходе из Пятна. Я возвращался в форпост «Западный», а они строили из себя великих добытчиков. Увидев меня, испугались. От неожиданности. Потом решили, что потеряли лицо в глазах своих спутников, и попробовали самоутвердиться за счет меня. Немного пошмаляли дохленькими умениями, аккуратненько легли от моего ответного, привлекли внимание проходившего мимо взрослого и влиятельного аристократа несколько… хм… самонадеянными заявлениями и были отчитаны. С тех пор мы не встречались. А сегодня я, вероятнее всего, просто попался на глаза.

— Такое поведение — в их характерах. И я вам верю. Но обязана задать еще один вопрос: этот аристократ представлялся?

— Конечно… — усмехнулся я, догадавшись, из-за чего она так напряглась: — Более того, мы с Ольгой Ивановной с ним совершенно случайно пересеклись сегодня днем, и эта личность дала мне прямой контакт для экстренной связи. Так что позвонить ему не проблема. Но я очень сильно сомневаюсь в том, что это понадобится.

— Почему?

— Если Синицин-младший не полный идиот, то не захочет подставлять свой род намного серьезнее, чем в сегодняшнем продолжении того конфликта.

— Повел себя недостойно дворянина? — спросила Максакова-младшая и прикусила язычок, нарвавшись на ледяной взгляд бабушки.

На этот вопрос можно было не отвечать. Но я все-таки перестраховался:

— Я связан словом. Но давить, не вдаваясь в подробности, могу. И, если понадобится, надавлю.

— Поняла… — кивнула ректор НАИ и замолчала. Зато заговорила Ксения Станиславовна:

— Оль, в свите Синицина был внук Яниса Кондырева.

— О, черт…

— Мальчишка, по слухам, весь в деда — такая же злопамятная паскуда. А ты выставила эту гнусь из ложи приказом выйти вон. И точно не задавишь ни того, ни другого. А я запросто. Причем сделаю это с большим удовольствием. Поэтому уже вызвала Яниса в ресторан «Гетман». К одиннадцати тридцати. В общем, я веду, а вы подыгрываете. И-и-и… Игнат Данилович, даю слово, что другой по-настоящему достойной возможности бескровно закончить этот конфликт нет и не предвидится, что в предстоящем разговоре вы будете выглядеть самостоятельным и равным нам игроком, и что этот вариант решения проблемы — не только в ваших, но и в моих интересах.

Стоило задуматься, как «ожила» Дайна:

— Веретенникова не врет. Мало того, судя по реакции Максаковой на фамилию Кондырев, тебе не повезло вляпаться в некий серьезный застарелый вялотекущий конфликт. При этом Ксения Станиславовна убеждена в том, что нынешняя наша позиция выигрышна, ее подруга жаждет вцепиться в глотку этому самому Янису и уже бьет копытом, а мы в принципе не представляем, о чем идет речь. Так что не вздумай вставать в позу и дай им начать. А дальше посмотрим. И, если что, вывернем ситуацию в свою пользу.

Я потер переносицу, согласился с ее выкладками и снова поймал взгляд целительницы:

— Что ж, ведите, а я подыграю. Но мне хотелось бы получить хоть какое-то представление об имеющемся коридоре возможностей. Дабы понимать, как, чем и когда усиливать ваши аргументы…

Глава 26

10 декабря 2512 по ЕГК.

…Удивительно, но Георгий Мстиславович Синицин оказался идиотом: почувствовав, что его загоняют в угол, запаниковал и не нашел ничего лучше, чем обвинить меня в немотивированном нападении в Пятне с использованием магических умений, повлекшим за собой тяжкие телесные повреждения! Его сторона — то есть, главы аж пяти аристократических родов — приободрилась и с вызовом уставилась на Веретенникову. А я поймал взгляд торжествующего парня и задал уточняющий вопрос:

— Вы уверены в формулировке обвинения и готовы за него ответить?

Мужчины подобрались. Ибо видели, что я абсолютно спокоен и почему-то не боюсь гарантированного лишения свободы с минимальным сроком в три года. А мой оппонент имел глупость дать утвердительный ответ.

Я усмехнулся и набрал Уфимцева. А когда тот принял звонок, вежливо поздоровался, извинился за столь поздний звонок и объяснил, с чего это вдруг я решился на такое «беспардонное хамство»:

— Валерий Константинович, Георгий Мстиславович Синицин только что обвинил меня в немотивированном нападении с использованием магических умений, повлекшим за собой тяжкие телесные повреждения. Причем не при своих ровесниках, а в присутствии Ксении Станиславовны Веретенниковой, Ольги Максимовны Максаковой и глав пяти дворянских родов. Что интересно, забыв, что вы в тот момент проходили мимо.

— «Проходил мимо», говорите? — переспросил он, довольно усмехнулся, попросил вывести его голос на внешний динамик и обратился к деду этого придурка: — Лев Олегович, это Валерий Константинович Уфимцев. Помните такого?

— Да, конечно. Доброй ночи, Валерий Константинович! — с нешуточным уважением в голосе отозвался патриарх рода Синицыных.

— Тогда слушайте внимательно. В последних числах сентября ваш внук и его закадычный дружок Витька Пахомов убедили мою дочку посмотреть, как они найдут и убьют Одаренного медведя как минимум восьмого ранга. А в ночь на первое октября фактически выкрали ее из моего поместья, привезли в форпост «Западный» и потащили в Пятно. Я шел следом. Вместе с одним из своих телохранителей. И ждал первой же возможности показать этой дурехе разницу между мужчинами, отвечающими за свои слова, и пустыми болтунами. Так что видел конфликт, о котором идет речь, с первой и до последней секунды и со всей ответственностью заявляю, что ваш внук и его ничуть не менее героический спутник испугались неожиданного появления добытчика, мирно возвращавшегося в форпост по той же тропе, и, сообразив, что потеряли лицо перед моей дочкой, атаковали. С дистанции, с которой их умения не доставали. Игнат Данилович спокойно напомнил этим дурням об уголовной ответственности за немотивированное нападение на гражданина Империи и попытку убийства зарегистрированного добытчика. Но ваш Гришка заявил, что трупы не закладывают, и продолжил атаковать. А когда допер, что не достает, вытащил железяку, которую считал очень страшным ножом, и рванул убивать парня, который, кроме всего прочего, в тот момент заикался из-за тяжелейшей травмы, полученной в Пятне. А теперь о тяжком телесном повреждении: добытчик, который всеми силами пытался погасить конфликт, предельно мягко положил эту парочку на землю, однако оказалось, что ваш внук не умеет правильно падать. Поэтому руку он сломал самостоятельно, изобразив самую корявую страховку, которую я видел за всю свою жизнь. В итоге конфликт прервал я. И взял с Игната Даниловича слово не обсуждать эту встречу с кем бы то ни было, чтобы не унижать и без того униженных парней. Но Гришка оказался еще дурнее, чем я предполагал. Кстати, для справок: добытчик, с которым он так отважно сцепился, промышляет в ареале обитания зверья третьего ранга и, при желании, раскатал бы этих дурней в тонкий блин. И последнее: Гриша, увижу тебя рядом с моей дочкой — переломаю ноги и вырву язык. Ибо подлецы и лжецы мне в зятьях не нужны! На этом все. Ко мне или Игнату Даниловичу претензии есть?

К этому моменту Синицина-старшего аж трясло от ярости и испытанного унижения, так что слово «Нет» он произнес через силу. А после того, как Уфимцев пожелал всем, включая меня, доброй ночи, и отключился, дал внуку такой подзатыльник, что тот потерял сознание еще до того, как воткнулся лицом в стол.

Веретенникова даже не вспомнила о том, что является целительницей, а значит, должна бросаться на помощь любому пострадавшему, снова взяла нить беседы в свои руки и уставилась на другого нашего оппонента:

— Янис Томасович, о честности, принципиальности и упертости Валерия Константиновича ходят легенды, тем не менее, я обязана задать этот вопрос: у вас есть хоть какие-нибудь сомнения в точности описания конфликта между моим деловым партнером и Григорием Мстиславовичем Синицыным?

Мужчина, до моего звонка Уфимцеву игравший первую скрипку и почти задавивший обеих женщин, скрипнул зубами и нехотя ответил:

— Нет.

— А теперь скажите, какие шансы были у вашего внука победить Игната Даниловича на дуэли?

— Никаких.

— Вывод напрашивается сам собой: Ольга Максимовна, разобравшаяся в характере этого добытчика не хуже меня, действительно спасла жизнь одному лжецу и четверым ни в чем не повинным мальчишкам, поверившим в его рассказы и решившим восстановить справедливость в меру своих представлений о ней. Теперь к Ольге Максимовне претензии есть?

— Нет.

— Отлично. Тогда, господа, вернемся к основному вопросу: ваши внуки оскорбили трех человек, не отличающихся долготерпением, но до сих пор живы. Наше терпение закончится завтра… в смысле, уже сегодня в полдень. Обсудите ситуацию между собой и подъезжайте. Или уведомите меня о том, что не готовы идти на компромисс…

…К нашим машинам подошли в два с минутами ночи. К этому моменту Лиза, наотрез отказавшаяся уезжать домой в компании с братом, давным-давно спала в его «Конкорде», а сам Павел Демьянович, моя Ольга и родич Ксении Станиславовны, исполняющий обязанности водителя и телохранителя, стояли на улице. Причем нервничали все трое, а мерзли только мужчины.

Обсуждать состоявшийся разговор еще и с этой троицей не было ни сил, ни желания, поэтому Веретенникова сходу заявила, что все решится завтра в полдень и, вероятнее всего, в нашу пользу, пожелала подруге и ее внуку всего хорошего, а затем вопросительно уставилась на меня.

— Заедем к вам завтра. Часам к одиннадцати утра. Если, конечно, это не слишком рано… — ответил я.

— Тогда и вам всего хорошего… — облегченно улыбнулась она, явно не расположенная к продолжению ночных бесед, с помощью родича забралась в лимузин и исчезла из поля зрения. Тем не менее, я все равно помахал рукой зеркальному стеклу, подождал, пока автомобиль тронется с места, и только после этого повернулся к Максаковым.

Ольга Максимовна, набросившая на плечи куртку внука, подошла ко мне и дотронулась до предплечья:

— Спасибо, Игнат Данилович: ваш звонок Уфимцеву вывел меня из-под удара очень неприятного человека. И прошу извинить за то, что допускала, что ваше описание предыстории конфликта может оказаться… хм… неполным. С меня причитается.

— Пожалуйста. Извинять, на мой взгляд, не за что. Мелочи… — ответил я сразу на все утверждения, пожелал обоим собеседникам добрых снов, пожал руку младшему, попросил передать привет Лизе и, подождав, пока дворяне сядут в машину, подхватил Олю под локоток.

Пока изображал галантного кавалера, девушка молчала. Зато после того, как сел за руль, завел движок и откинулся на спинку сидения, цапнула за руку и расстроенно вздохнула:

— Устал?

— Немного… — кивнул я и неожиданно для самого себя почувствовал потребность поделиться пережитым с кем-либо, кроме Дайны: — В основном из-за того, что не понимал и десятой доли завуалированных намеков, вторых-третьих смыслов самых обычных фраз, отсылок к каким-то «всем известным» событиям и тэдэ. А еще даже близко не представлял, с кем мы имеем дело, на что они способны и на что способны Веретенникова с Максаковой… Да, черт, легче перечислить, что я понимал…

— И-и-и?

— Будешь смеяться, но мне опять помог Ангел-Хранитель: Уфимцев, которого мы с тобой сегодня обаяли, не только принял звонок и подтвердил мои слова, но и оказался личностью, считающейся человеком слова!

— Классный он у нас… — мурлыкнула Кольцова, проводила взглядом отъезжающий «Конкорд» и, наконец, привалилась к моему плечу: — В смысле, Ангел-Хранитель, а не Уфимцев. Кстати, я почему-то не сомневалась в том, что у вас все получится. Поэтому успокаивала Лизу, пока она бодрствовала, лично убедилась в том, что они с братом не разлей вода, и, поболтав, с Павлом, пришла к выводу, что подкатов с его стороны, вероятнее всего, не будет — он считает меня женщиной если не друга, то хорошего товарища. А это для него табу.

— Здорово… — мягко улыбнулся я и закрыл глаза, так как шевелиться не хотелось.

— Ага… — поддакнула Кольцова. И неожиданно прыснула: — Да, чуть не забыла: пока вас не было, Павел дал почитать сестре компромат, нарытый на ее избранника. Влюбленность мгновенно прошла, и девочка возненавидела этого уродца лютой ненавистью. Так что стала называть его не красАвчиком, а крЫсавчиком, собралась удалять все его альбомы из избранного и при мне порвала крошечную фотографию, которую носила в специальном кармашке под сердцем!

— Деловая… — усмехнулся я.

— Не то слово. А еще упертая: для того, чтобы вот так вырвать из сердца чувства, надо быть о-о-очень волевой личностью!

— И верить брату… — добавил я.

— Она верит. Как бы не больше, чем себе. Ибо он ее не обманул ни разу в жизни. Что радует.

— Согласен. А то, что вы стояли на улице — не очень…

Тут в голосе Ольги зазвенела сталь:

— Я твоя и только твоя! Поэтому не дам окружающим никаких оснований подозревать меня в интересе к кому-либо другому.

— Красотка, че! — подала голос Дайна и ехидно добавила: — Носи на руках. А сейчас приди в себя и поцелуй. Или обними. Ибо такой за ход мысли надо поощрять!

Я послушался. И даже развил предложение, отодвинув сидение до упора назад, пересадив Кольцову к себе на колени и зарывшись носом в ее волосы. Как оказалось, зря:

— А этим вам стоило заняться в гостинице: грызня между главами родов, оставленными в «Гетмане», практически завершилась, и Кондырев, страшно недовольный принятым решением, уже встал из-за стола. К тебе цепляться, конечно же, не станет, но сама твоя задержка после отъезда союзниц может быть истолкована как-нибудь не так.

Замечание было дельным. И я совсем уж было собрался изложить его Кольцовой, но она додумалась до той же самой мысли сама:

— Игнат, я обожаю твои ласки, но наши уже уехали, а мы продолжаем стоять. Это не дело: водители ваших оппонентов наверняка доложат об этой задержке своим хозяевам, и отношение к тебе изменится в худшую сторону.

— Ты права. А я об этом почему-то не подумал… — вздохнул я, помог ей пересесть обратно, вернул на место сидение, потыкал в экран ИРЦ, в темпе нашел канал с забойной музыкой и выкрутил громкость так, чтобы «Буран» начал подпрыгивать от мощи басов. А потом сорвал машину с места в режиме гоночного болида и фактически передал управление БИУС-у — сообразив, что я изображаю, Дайна прошла трассу «парковочное место — выезд на улицу — сто сорок метров прямо — правый поворот» так, как будто мы опять гонялись с Михаилом Потаповым!

Оля тоже оценила этот поступок и злорадно захихикала:

— Похвастался невесте своими успехами, получил десяток-другой честно заслуженных поцелуев и рванул в гостиницу за продолжением! А оно будет: мало того, что я страшно соскучилась, так еще и начинаю терять голову от скорости: ты ведешь «Буран» в том же стиле, что и «Стихию», а адреналин, как оказалось, сводит меня с ума…

Кроссовер вел не я, но описанным перспективам обрадовался. Поэтому держался за руль всю дорогу до подземного гаража «Рассвета», а там вылетел из салона чуть ли не раньше, чем заглушил движок, оббежал машину, подал руку своей женщине и уволок в наше логово. Увы, в номере пришлось чуть-чуть затупить, то есть, изобразить поиски «жучков». Зато после того, как эта «обязательная программа» была закончена, я, раздеваясь на ходу, рванул в ванную, обнаружил Ольгу в душевой кабинке и… хм… составил компанию. Эдак на полчаса. А потом счел, что заниматься любовью на кровати будет в разы комфортнее, и унес свою женщину в спальню. Правда, оторваться так, как требовала душа, не получилось: в шестом часу утра, только-только начав приходить в себя после очередного безумного финиша, Кольцова ни с того ни с сего вспомнила о моем обещании заехать к Веретенниковой к одиннадцати и заявила, что нам уже надо тормозить. Чтобы прибыть к деловому партнеру во вменяемом состоянии, а не засыпающими на ходу.

Дайна была того же мнения, так что упираться я не стал — сходил вместе с напарницей ополоснуться, затем помог ей привести в порядок разоренную постель, рухнул на кровать, подождал, пока Ольга обхватит меня за талию, и ухнул в сон без сновидений. К сожалению, всего на два часа. А ровно в девять открыл глаза только благодаря настойчивости БИУС-а, обнаружил, что в этот раз обнимаю Кольцову сам, осторожно разомкнул объятия, лег на спину и серией жестов попросил верную подругу поделиться последними новостями.

— Для начала доброе утро! — сварливо начала она, сделала паузу до моего кивка, обозначающего то же самое, и перестала валять дурака: — Другое дело. И теперь я, так и быть, поделюсь с тобой интересной информацией о Янисе Кондыреве: оказывается, этот тип — экс-заместитель министра внутренних дел, сохранивший немалое влияние на своего преемника. Кроме того, славится редкой злопамятностью и, вроде как, одно время был на ножах с покойным супругом Ольги Максимовны. В результате, с одной стороны, она этого типа побаивается, а с другой ненавидит. У Ксении Станиславовны никакого страха нет. Вероятнее всего, из-за того, что она проводит регулярные сеансы восстановительного исцеления супругам как минимум четырех из пяти ваших вчерашних оппонентов и сохранила хорошие отношения с таким количеством благодарных пациентов, что ссориться с ней себе дороже. Ведь мало того, что любой слух, запущенный ею, мгновенно уронит репутацию всей этой пятерки, так еще и жены, которых она наверняка перестанет лечить, со свету сживут. Но больше всего ваших оппонентов, как ни странно, нервирует Уфимцев: его слово «весит» как бы не больше, чем их слова и слова твоих союзниц, вместе взятые, и… заткнуть Валерия Константиновича невозможно — он упрям, как стадо ослов, и заслуженно считается самым последовательным поборником справедливости в Империи. Вот старички-затейнички и пришли к выводу, что игра не стоит свеч. Потом прикинули, какие суммы, по логике, должны вашей троице, чуть не передрались и выставили Синицина-старшего главным виновником того, что остальные попали в безвыходную ситуацию. Ведь это он воспитал внука — лжеца, он не вытряс из мальчишки, которого знает всю жизнь, правду, он, описав проблему не такой, какой она была на самом деле, вынудил своих партнеров разозлить Веретенникову и Максакову, и он чуть не перессорил их с добытчиком, уже лет в двадцать с небольшим таскающим из Пятна Искры третьего ранга…

Как я понял из дальнейших объяснений, главы четырех «обиженных» родов были, как выразился бы Бехтеев, «чисто городскими». Поэтому Искры не добывали, а покупали. Порой за бешеные деньги. А еще — как, собственно, и абсолютное большинство Одаренных анклава — рано или поздно упирались в потолок возможностей, выстроенный спецслужбами, то есть, физически не могли приобретать ядра второго и первого ранга, из-за чего после перехода из Бояр в Богатыри были вынуждены рвать жилы для развития умений. Вот и искали любую возможность хоть как-нибудь, да урвать вожделенные кусочки плоти. А тут появился я, «талантливый мальчишка», еще не набравшийся жизненного опыта, соответственно, готовый рвануть в светлое будущее за правильно подвешенной морковкой, а Синицин-старший не только лишил их возможности подвешивать морковки, но и, фактически, рассорил с теми, кто уже смог наладить со мной отношения!

— В общем, виры вам выплатят по самой верхней планке… — хохотнула Дайна в конце монолога. — И постараются показаться тебе куда более ярыми поборниками справедливости, чем Валерий Константинович Уфимцев. А о том, что восемьдесят процентов общей суммы внесет Главный Виновник этого непотребства, скромненько умолчат. На всякий случай. Так что со спокойной душой настраивайся на обещанную беседу с родичем Веретенниковой — денег у нас пока предостаточно. А предельно точное описание маршрута к «веселой» заимке поможет с гарантией сбросить любой прицепившийся хвост, не портя отношения с подполковником Колывановым…

Глава 27

14 декабря 2512 по ЕГК.

…Из коттеджа выехали в три часа ночи и неспешно покатили к КПП. Как и следовало ожидать, в момент остановки «Порыва» перед воротами боец группы наблюдения, появившейся возле поселка в день нашего возвращения из Новомосковска, каким-то образом подвесил на задний бампер радиомаяк. Мы этого, естественно, «не заметили», но, вырулив на трассу, дали жару. Как оказалось, не зря: оценив скорость удаления сигнала, мужички задергались, в темпе сорвали с неприметного «Волка» артефактную накидку с отводом глаз и рванули вдогонку. Что страшно порадовало Дайну, «сидевшую» на камерах СКН «Бухты Уединения», соответственно, сохранившую для истории запись незаконных телодвижений и, конечно же, взломавшую всю электронику этой команды. Благодаря чему всю дорогу до форпоста «Дальний» слушала беседы двух оперативников отдела по контролю за оборотом Искр и чего-то там еще, висевших у нас на хвосте. А на подъезде к Стрежевому слегка расстроила пусть ожидаемым, но все равно неприятным сообщением:

— Эти уродцы нас просчитали. Поэтому только что подняли по тревоге экипаж малошумного скоростного катера, на котором собираются плыть за «Бродягой» Бехтеева. И, что самое неприятное, поинтересовались, полон ли резерв у мага Иллюзий!

Я едва заметно кивнул в знак того, что намек понят, покосился на Олю, успевшую задремать, и вздохнул. Потом задвинул куда накатившую злость на Леонида Елисеевича и его подчиненных, мешающих нормально жить, ласково прикоснулся к плечу своей женщины, дождался, пока она вернется в сознание, и грустно улыбнулся:

— Солнце, надевай гидрокостюм — почти уверен, что за нами хвост…

Она коротко кивнула, перебралась на заднее сидение, нашла в багажном отделении нужную упаковку и начала раздеваться. Не веди я внедорожник на скорости за полторы сотни километров в час по достаточно извилистой дороге, понаблюдал бы за процессом. И даже оказал бы посильную помощь… во всем, в чем можно и нельзя. А так запретил себе коситься в зеркало заднего вида и, в качестве моральной компенсации, вспомнил Кольцову во время примерки чрезвычайно эротичного серебристо-синего костюмчика.

Потом отвлекся. На очередной доклад БИУС-а и с большим удовольствием выслушал фрагмент разговора между одним из наших преследователей и Иллюзионистом:

'Мираж, передай дуролому Шмыге, чтобы не вздумал строить из себя гонщика и прижиматься к катеру Бехтеева: этот Воздушник славится очень и очень серьезным уровнем контроля за своей стихией, так что засадит в нас кулаком или лезвием — и поминай как звали!

— Так что ж вы с ним не договорились-то? Загрузились бы в «Бродягу» вместе с объектами, доплы— …

— Ты что, совсем сбрендил? Бехтеев гарантирует клиентам абсолютно безопасную доставку не чем-нибудь, а Словом Чести! Кстати, если есть желание заработать выговор с занесением в личное дело или перевод в резерв группы обеспечения, то можешь подать рапорт с описанием этой гениальной идеи. Но — завтра-послезавтра, ладно? А то мы не горим желанием пилить до Мрачного пешкодралом и изучать каждый сантиметр южного берега…'

А потом из-за поворота показались знакомые стены, и Дайна завздыхала:

— Вы там поаккуратнее, ладно? То есть, не рискуйте и не лезьте на рожон — лучше забить на тренировки и дожить до весны, чем упереться и сдохнуть самому или потерять эту девочку!

— Рисковать не буду. Обещаю… — одними губами проартикулировал я в тот момент, когда Кольцова развернулась ко мне прелестной попкой и стала запихивать ненужное шмотье в свой рюкзак. Потом плавно скинул скорость, поморгал фарами дежурному по КПП, въехал на территорию форпоста и без какой-либо спешки покатил к любимому месту на стоянке.

Следующие несколько минут сосредоточенно готовился к выходу. А за считанные мгновения до того, как убрал гарнитуру из прошлого мира в сейф, услышал еще один доклад, очень здорово поднявший настроение:

— ИСБ-шники свернули с трассы чуть пораньше вас, но сравнительно недалеко от «Дальнего» и в данный момент ломятся по бездорожью к берегу Еланки. А мой дрон летел. В показанном ими направлении. Над лесом. И уже обнаружил катер, заныканный в небольшой бухточке. Электроники на нем на самом деле нет. Зато она есть в автономном блоке запуска двигателя, в данный момент лежащем на берегу. И эта хрень вот-вот перегорит. Из-за чего движок не заведется, а вы и в этот раз поплывете к Мрачному без сопровождения…

…Бехтеев встретил нас с Олей хмурым, как грозовая туча, пожал мне руку и сделал еще одну попытку отговорить от запланированного безумия:

— Игнат, я понимаю, что вы, можно сказать, выросли в Пятне, но соваться в него за считанные часы до начала серьезнейшей метели, причем в компании с напарницей, еще не наработавшей и десятой доли вашего опыта, скажем так, несколько неразумно! Отложите этот выход. Хотя бы на двое суток!

— Геннадий Романович, все будет нормально… — со вздохом пообещал я и криво усмехнулся: — Я тоже смотрю прогнозы погоды и, между нами говоря, выбрал сегодняшний день не просто так.

Воздушник мгновенно подобрался, хищно раздул ноздри и едва заметно склонил голову к левому плечу:

— Засекли стороннее наблюдение и считаете необходимым качественно затереть следы?

— Ага… — кивнул я. И добавил: — Поэтому-то и выбираться обратно мы будем самостоятельно. Чтобы не вляпаться в возможную засаду.

Аристократ похрустел костяшками пальцев, потом вспомнил, что все еще не разрешил нам подняться на борт катера, приглашающе повел рукой и… сделал очень серьезный шаг навстречу. По крайней мере, в моей системе координат:

— Если вас все-таки догонят, то не спешите рубить хвосты: не исключено, что это будут оперативники Канцелярии, ИСБ или еще двух менее известных спецслужб, рано или поздно предлагающих сотрудничество перспективным добытчикам и талантливым Одаренным из простецов. И еще: сотрудничество может быть разным. От вынужденного до относительно свободного. Так что постарайтесь не подставляться.

Я поблагодарил его за нужную информацию, помог Ольге перебраться на «Бродягу», затолкал оба рюкзака в рундуки, с разрешения владельца катера выложил на небольшой столик содержимое полиэтиленового пакета, который принес в руках, и неспешно позавтракал. А после того, как все съестное было уничтожено, оставил уборку на Кольцову, а сам подошел к Бехтееву и вложил ему в руку «лишние» пятьсот рублей.

Он оказался ни разу не дураком, поэтому заинтересованно прищурился:

— Решили убедить меня изменить точку высадки, причем после того, как мы вошли в Пятно?

Я виновато развел руками:

— Паранойя проснулась и засыпать не собирается.

— И правильно делает… — одобрительно усмехнулся он. — Как показывает практика, предусмотрительность существенно продлевает жизнь. Особенно вам, добытчикам: высокие доходы, развитые ядра и кажущаяся беззащитность частенько привлекают не только сотрудников силовых структур и обычных представителей криминала, но и так называемых Свободных…

— А это кто такие?

Дворянин поморщился:

— Члены одноименной секты и их последователи, добывающие Искры из нас, людей. Уничтожаются, как бешеные собаки, но почему-то не переводятся. А жаль.

— О них я почему-то не помню ровным счетом ничего… — хмуро буркнул я, укладывая в голове новое знание. А потом достал из кармана спутниковую карту Мрачного и показал Воздушнику: — Значит, так. Мне бы хотелось, чтобы на выходе из устья Еланки «Бродяга», как обычно, свернул налево, проплыл по направлению к южному берегу километров десять, скинул скорость, описал во-от такую дугу, прошел вдоль западного берега вот до этого района, высадил нас и вернулся обратно аналогичным образом.

Бехтеев потер подбородок и пожал плечами:

— Изменить маршрут не проблема. Высадить вас в указанном районе — тоже. И я это, естественно, сделаю. Но считаю своим долгом предупредить, что промышлять на северо-западе Мрачного — не лучшая идея…

— Почему?

— Низкоранговое зверье, которое, теоретически, могло бы мигрировать в эту область, вырезается под корень добытчиками, работающими из четырех форпостов — «Тихого», «Антоновского», «Табачного» и «Гнутого». Плюс где-то в том направлении расположены усадьбы сразу трех родов потомственных добытчиков. Но свято место, как известно, пусто не бывает, поэтому туда, куда вы собираетесь, частенько забредают животные четвертого ранга и выше. А тут зима, снег, следы, по которым вас не найдет разве что особо мирный заяц…

В этом монологе я не услышал ничего нового, поэтому улыбнулся:

— Спасибо за предупреждение, но это именно то, что нам надо.

— Как знаете… — фыркнул Геннадий Романович, пообещал, что проход «Бродяги» по дальней стороне петли не заметят даже самые зоркие следопыты Бехтеевых, и снова вернулся в режим Молчуна. Ну, а я умотал к своему креслу и последовал примеру Ольги, уже потерявшейся в медитации…

…С «Бродяги» десантировались только в половине третьего. К этому времени небо практически затянуло очень низкой грязно-серой облачностью, похолодало до минус шести, а ветер, рано утром еле шевеливший листву, стал очень сильным и порывистым.

Перед тем, как подвести катер к берегу, Бехтеев предпринял третью и последнюю попытку отговорить нас от этого похода, но мы остались непреклонны. В смысле, поблагодарили его за заботу, пообещали обязательно вернуться живыми и здоровыми, раза три повторили, что уверены в своих силах, и дали понять, что наша уверенность появилась не на пустом месте.

Ощутив под ногами твердую землю, без какой-либо раскачки закинули рюкзаки за плечи, почти одновременно помахали Воздушнику на прощание, плавно разгоняясь, поднялись по очень пологому берегу к опушке леса, уже лишившегося листвы, и минут пять-шесть ломились по прямой на крейсерской скорости. Потом остановились и помогли друг другу хорошенечко спрятать рюкзаки под артефактными накидками, активировали отводы глаз, накинули невидимость, и я, переломив палочку ярко-красного химического источника света, выдвинул ее из правого кулака так, чтобы алое «пятнышко» возникло и «в реальности». А после того, как Оля помогла отрегулировать насыщенность свечения, толкнул небольшую речь:

— Солнце, я сейчас повторюсь, но только потому, что считаю этот вопрос очень важным. Итак, наша основная задача на ближайшие дни — как можно сильнее раскачать прозрение, просветление, воздушные ступени, подпорки и восполнение Силы в фоновом режиме. Первое умение позволит замечать теневиков издалека, второе увеличит скорость восприятия и поможет успевать реагировать на внезапные атаки, третье и четвертое очень серьезно упростят процесс срубания хвостов, а пользу пятого ты понимаешь не хуже меня. Само собой, работать над всем вышеперечисленным одновременно с перемещением рывками не получится, так что на первом двухчасовом отрезке сосредоточь внимание на «баффе», скорости формирования ступеней в точках выхода и восполнении Силы. Ну и, конечно же, следи за огоньком.

— Почти уверена, что смогу «держать» еще и просветление… — подала голос «пустота». И сразу же обрадовала: — Я тренировала его целыми днями и научилась реагировать даже на твое мгновенное появление в области действия этого умения.

— Ты у меня редкая умничка! — довольно заявил я, нащупал голову своей женщины, ласково погладил вязаную шапочку и задал риторический вопрос: — Ну что, готова?

— Конечно…

Первые метров четыреста перемещались с приличными паузами между рывками. А после того, как Кольцова адаптировалась к серьезнейшей нагрузке на мозги и стала щелкать языком чуть почаще, потихонечку набрали скорость. Увы, ближе к шести часам вечера, то есть, на полтора часа раньше, чем мы рассчитывали, начался обещанный снегопад, и ветер, усилившийся как бы не вдвое, превратил его в сильнейшую метель. Ни о каком перемещении рывками в сплошной белой круговерти можно было даже не мечтать, так что мы в темпе раскатали шапочки на полную длину, нацепили лыжные полумаски и сменили режим движения — я вел, а Ольга, вцепившаяся в мой рюкзак, старательно держала темп. В итоге до точки, с которой Дайна настоятельно советовала «ломать» маршрут, добрались не в семь с минутами, а к половине девятого и поперли в гору. Прогулочка получилась адской: мало того, что ни сумеречное зрение, ни прозрение не позволяли замечать деревья, и они возникали передо мной абсолютно неожиданно и на дистанции от силы в метр, из-за чего темп движения упал чуть ли не до километра в месяц, так еще и снегопад медленно, но уверенно увеличивал толщину снежного покрова!

Неслабо подкузьмили и навыки ориентирования — несмотря на то, что на компас я смотрел каждые десять-пятнадцать секунд, считал шаги и очень внимательно отслеживал все изменения рельефа, небольшой перевал нашелся аж с шестой попытки! Слава богу, за ним требования к выдерживанию точного курса стали существенно ниже, и мы с грехом пополам добрались до речки, по которой собирались сплавиться на четыре с небольшим километра.

На ее берегу Ольга первый раз засомневалась в моих способностях и спросила, уверен ли я, что мы не промахнемся мимо нужного поворота русла.

— Уверен! — проорал я ей на ухо, чтобы перекричать посвист разошедшегося ветра. — Как доберемся до заимки, объясню принцип ориентирования. А пока не забивай себе голову всякой ерундой…

— … и, как обычно, верить⁈

— Ага!

— Я верю! Давно! Иначе ни за что на свете не согласилась бы ломиться в Пятно в такую погоду! Просто заинтересовалась принципом и, кажется, неправильно сформулировала вопрос. Кстати, не натяни мы сухие гидрокостюмы, такой ветер мигом вытянул бы из нас тепло, несмотря ни на какой жар. Да и водичка, чувствую, будет веселенькой…

Тут я невольно напрягся и снова потянулся к ее ушку:

— Оль, почувствуешь, что замерзаешь, или засомневаешься в том, что на поддержание жара хватит резерва — сразу сообщи. И не строй из себя героиню, ладно?

Она пообещала не дурить. И не дурила — все время, пока мы «висели» на стремнине и дурели от плотности снежных зарядов, то и дело залеплявших нам лыжные маски, безостановочно восполняла потери Силы, разгоняла кровь статическими упражнениями, контролировала состояние своего организма регулярными активациями взгляда в себя, регулярно осматривала прозрением меня и делилась своими наблюдениями. Поэтому я не дергался — старательно прислушивался к своим ощущениям, смотрел то на часы, то на компас, то на карту, отслеживал наше перемещение по намеренно увеличенному рисунку русла и даже успевал поглядывать по сторонам прозрением. Но без толку — за все время «заплыва» оно не засекло ни одного живого существа, если, конечно, не считать небольших рыб. Что, конечно же, нисколько не расстроило, ведь нам и без того хватало «веселья».

На нужном повороте случилась нечаянная радость — после того, как мы выбрались из воды, сдули СПП-шку, подхватили рюкзаки и поднялись к левой опушке, оказалось, что нас вынесло к старому ельнику!

Кольцовой это ни о чем не говорило, а я, в свое время штудировавший курс выживания на дикой природе без дураков, быстренько подвел ее к ближайшей зеленой красавице, приподнял нижние лапы и проорал на ухо «галантное приглашение»:

— Оль, забирайся внутрь — там сухо и безветренно. А при минимальных усилиях с нашей стороны станет очень и очень уютно…

Забралась. Оценила. В темпе вытерлась полотенцем и помогла навести уют. Потом заметила, что я улегся на спину, скользнула под бочок и коснулась губами уха:

— Как я понимаю, у нас привал, совмещенный с отдыхом и чрезвычайно поздним ужином?

— Угумс… — мурлыкнул я, чмокнул ее в лоб и привел веские аргументы в пользу такого решения: — Даже если нас вели до этой речки — в чем я сильно сомневаюсь — то наверняка потеряли после того, как мы вошли в воду. Ибо о том, что тут, в Пятне, могут пригодится гидрокостюмы, эти типы догадаться не могли. А без них в такую погоду долгие заплывы не совершишь. Особенно если понимаешь, чем чреваты попытки согреться активными телодвижениями. Начинать поиски после того, как стихнет метель, то есть, завтра после полудня — полный и законченный идиотизм. В общем, можно считать, что задачу номер один — сброс хвоста — мы выполнили на десять баллов из десяти возможных.

— А приступать ко второй, то есть, марш-броску на восемьдесят с лишним километров, не отдохнув — идиотизм того же калибра? — хихикнула она.

— Верно… — подтвердил я, «услышал» в свисте ветра что-то похожее на волчий вой и криво усмехнулся: — Но расслабляться нам однозначно не стоит…

Глава 28

17 декабря 2512 по ЕГК.

…К середине третьих суток марш-броска мы задолбались до полусмерти — мало того, что вьюга оставила после себя снежный покров высотой как бы не полметра, так последовавший за нею двойной скачок температур «затянул» это «счастье» настом, в результате чего каждый шаг или рывок стали даваться в разы сложнее. Впрочем, больше всего выматывало не само движение по целине, а бои с местным зверьем: да, в этой части аномалии его действительно было не так уж и много, зато практически все хищники, садившиеся на наш след и, в конечном итоге, догонявшие, оказывались «пришельцами» из областей Пятна с куда более плотным магофоном. А если учесть то, что для каждого ухода в рывок из сугроба требовался дополнительный прыжок вверх, что о-о-очень сильно замедляло, то любое такое рубилово получалось веселее некуда. В общем, оценив состояние Кольцовой после схватки со стаей волков четвертого ранга, я пришел к выводу, что рискую ее потерять. Поэтому подошел к девушке, дышавшей, как загнанная лошадь, прижал к себе, назвал редкой умничкой и выпростал из-под воротника куртки трубочку от емкости, которую еще ни разу не показывал:

— А теперь сделай-ка глоток вот отсюда…

— Что это? — устало спросила она, привстав на цыпочки.

— Жалкий аналог бодрящего коктейля из прошлой жизни… — вздохнул я, не покривив душой ни в одном слове — запасов настоящего боевого коктейля, захваченного из «Носорога», осталось совсем немного, а эту хрень забодяжила Дайна. Из химии, приобретенной в местных аптеках, но без соответствующего оборудования. Поэтому взбадривала она, скажем так, средненько.

Как выяснилось буквально через долю секунды, только меня. Зато у Оли мгновенно развернулись плечи, зарумянилось лицо и… округлились глаза:

— Ого!!! Я полна сил и, кажется, могу свернуть горы! И этот аналог ты считаешь жалким⁈ Хотя… лучшее — враг хорошего, верно?

Я утвердительно кивнул. А потом ответил на более чем логичный вопрос о побочках:

— Изначальный вариант давал одну-единственную — упадок сил после завершения курса. А этот я пока не испытывал. Так что узнаем на себе.

Напарница справилась с переизбытком сил и посерьезнела:

— Поняла. И согласна с твоим решением провести ходовые испытания этой штуки именно сейчас. Ведь в прежнем состоянии еще один такой же бой мы могли бы и не вытянуть.

— Угу… — угрюмо буркнул я и заставил себя вытянуть из ножен клинок Уфимцевых: — Ладно, давай-ка быстренько вырежем из этих тушек Искры с энергетическими узлами и рванем дальше. А то крови тут…

— Я, как обычно, добываю первые, а ты вторые? — деловито спросила она, переместившись к ближайшему трупу.

— Мы торопимся, Оль… — вздохнул я. — Поэтому пользуйся прозрением. И режь с запасом…

— Поняла… — кивнула она, вскрыла грудную клетку чрезвычайно крупной волчицы и уверенно засунула правую руку в разрез: — Наводиться с его помощью действительно удобнее. И… спасибо за подарок: без артефактного ножа я бы не вспорола даже эту шкуру. А с ним «не замечаю» и ребра. Кстати, если эти волки — четвертого ранга, то боюсь представить, как выглядят «троечки», «двоечки» и «единички».

— «Единичек», слава богу, не видел. А у «двоечек» и «троечек» внешние изменения, вызванные мутациями или «запущенным» метаморфизмом, еще кошмарнее.

Девушка зябко поежилась, еще раз посмотрела на труп и додумалась до правильного вывода:

— Ха! Теперь я понимаю, почему ты, формулируя техническое задание для Ксении Святославовны, так жестко оговорил запрет на любые побочные эффекты точечных изменений!

— Ты мне нравишься именно такой, какая есть… — буркнул я, вкладывая вырезанное ядро в полиэтиленовый пакетик. — И мне бы очень не хотелось, чтобы из-за меня твои волосы когда-нибудь превратились в колючки, кожа — в панцирь, а ногти — в когти.

— И ведь не поспоришь… — хихикнула она и снова посерьезнела: — Так, помнится, эта волчица, кроме всего прочего, ловила цепкими корнями, верно?

— Ага. А еще у нее наверняка есть усиление тела.

— Его узел я вырезала. Просто вижу еще два ярко выраженных и «сидящих» на одном и том же магистральном канале.

— Вырезай, кидай в отдельный мешочек и ставь знак вопроса…

…С места схватки свинтили всего минут через пятнадцать-семнадцать после завершения схватки. Само собой, под ветер. И почти километр заметали следы ледяной вьюгой. Вернее, заметал. Я. Ибо у Кольцовой этого навыка еще не было. Увы, он сжирал не только слишком много Силы, но и очень сильно замедлял. Поэтому в какой-то момент я снова переключился в обычный режим движения и повел наш мини-отряд вперед на крейсерской скорости. Рывками, так как спешил пересечь открытое место и «пропасть» в лесу. На то, что после каждого выхода из перемещения раздается хруст проламываемого наста, уже не злился — привык. Зато вскоре заметил, что кидаю воздушные ступени почти без участия разума, не нашел в себе моральных сил обрадоваться и попрыгал дальше. Добравшись до опушки, вгляделся в переплетение ветвей, давным-давно лишившихся последних листьев, не заметил ничего подозрительного, затем все так же, без участия разума, осмотрелся прозрением и шевельнул ХИС-ом, подавая знак «Опасность». А через долю секунды выпустил палочку из рук, вывесил диск перед энергетической структурой, прыгнувшей на меня сверху, дернул за подушечку самосброса и в темпе откатился от рюкзака. В процессе отрешенно отметил, что у кошака имеется весьма неслабая защита, опрокинул его оплеухой, приложил сферой умиротворения и очень неприятно удивился, почувствовав, что она рассеялась!

Следующий прыжок матерой рыси, вывалившейся из-под невидимости, остановил частоколом, заметил, что ее задние лапы уже оплел тугой пучок зеленых побегов, выметнувшихся из-под снега, придержал хищника прессом, накрыл ледяной вьюгой и ударил разрядом. От возмущенного «мява» чуть не оглох — он, как оказалось, воздействовал на сознание не хуже акустического удара. Потом попробовал вернуть зверюгу в область действия вьюги ударом оплеухи, но не успел — Ольга оказалась шустрее.

Силуэт, ясно видимый с помощью прозрения, рванулся в ее сторону и нарвался на диск, взвыл еще раз и влетел в сугроб, поймав оплеуху Кольцовой и мое воздушное лезвие.

Тут нас накрыло настолько густым туманом, что я невольно напрягся и прервал молчание:

— Оль, двигайся! Он проигнорировал сферу и долбит слишком большим количеством умений!!!

— Зато виден с помощью прозрения! — ответила она сразу после выхода из рывка и снова опрокинула кота навзничь. — Так что я роняю и пробую тормозить, а ты бьешь!

Я собирался предложить то же самое, поэтому угукнул и переключился на лезвия и вьюги. Лупил, как из пулемета, но без толку: защита этого монстра держала, да так, что заставила задуматься об использовании «Вепря». Увы, рюкзак под прозрением не «светился», а туман был настолько густым, что обнулял шансы его найти. В общем, я продолжил выкладываться в том же режиме, но на всякий случай снова «сел» на пассивное восполнение резерва.

Следующие минут шесть-восемь бил эту тварь в одно лицо и потихоньку зверел из-за того, что не видел у «силуэта» ни малейших признаков усталости. Потом лоханулся, во время одной из контратак рыси неудачно уйдя в рывок и впоровшись в ствол дерева. Да, оплеуха, колючий побег и пресс Кольцовой, сначала сбившие ее с траектории нового прыжка, а затем придержавшие и придавившие, позволили разорвать дистанцию, но разозлили еще сильнее.

Нет, дурить, бросаясь в ближний бой с артефактным ножом наперевес я, конечно же, не стал — от героизма головного мозга в АПД избавляли еще на первом курсе. Зато включил голову и попробовал совместить приятное с полезным. В смысле, улучил момент, когда Кольцова придавила кота прессом, добавил свой, понял, что два одновременно используемых навыка удерживают хищника в одной точке, и заорал:

— Оль, не отпускай и бей иглами!!!

Этот приказ был, мягко выражаясь, за гранью добра и зла, ведь до такого уровня контроля напарница еще не доросла. Но внутренняя уверенность в том, что моя женщина не может не справиться, не подвела: уже через пару секунд в силуэт хищника прилетела первая ледышка, еще через две-три — вторая, а через полминуты девушка приспособилась и помогла создать достаточную плотность… хм… огня, чтобы начать продавливать защиту.

Рысь запаниковала и принялась долбить в ответ всем имевшимся арсеналом. Зря: в таком режиме запасы Силы тратились в разы быстрее, чем раньше, так что уже минуты через две дымка, окружавшая энергетическую структуру, начала тускнеть, а мощь оглушительных «мявов» существенно упала. Вот мы и усилили натиск. Зверь перестал поддерживать туман, но только добавил нам энтузиазма. Потом как-то умудрился упасть набок и принялся полосовать «сгустившийся» воздух метаморфированными когтями, но тоже без толку: да, расход Силы на поддержание пресса увеличился чуть ли не полтора раза, но мы с Олей «сидели» на восполнении, поэтому тратили ее куда медленнее, чем обычно. И дотерпели — в какой-то момент защита кота просела, и очередная ледяная игла Кольцовой пробила его череп. Мгновением позже по тому же адресу прилетело и мое лезвие, но зверь уже бился в агонии. Вот я и нашел в себе силы пошутить:

— Солнце, я понимаю, что ты в меня веришь, но тут, в Пятне, такие долгие бои могут выйти боком. Поэтому убивай таких лютых монстров сразу, ладно?

— Как скажешь, дорогой… — вымученно улыбнулась она, зачерпнула пригоршню снега, прижала к разгоряченному лицу, кинула еще один взгляд на рысь и застыла: — Игна-а-ат, а посмотри-ка на ее морду…

С моего места увидеть морду было нереально, поэтому я ушел в рывок, вывалился из него за зверюгой, оценил состояние шерсти, больше похожей на МЗП из стальной проволоки, посмотрел на практически сточенные клыки и сглотнул, сообразив, что нам не повезло столкнуться с невероятно дряхлым высокоранговым монстром, свалившим на «окраину» для того, чтобы дожить последние дни в тишине и относительном спокойствии!

— Интересно, это «двоечка» или «единичка»? — спросила Кольцова после того, как поняла, что я сделал напрашивавшиеся выводы.

— Не знаю… — хрипло ответил я. — Но если бы он оказался чуть помоложе, ты мы бы точно не выдюжили.

— Угу… — поддакнула она и хищно оскалилась: — Поэтому вырезаем из него Искру с нужными энергетическими узлами и при первой возможности скармливаем тебе…

…На невысокий хребет, за которым, по словам Слуги рода Вронских, и должна была находиться «веселая» заимка, поднялись в четвертом часу дня. К этому моменту развиднелось, и мы с интересом оглядели ту часть заснеженной «страны холмов», которую получилось разглядеть с нашей возвышенности.

Потом восполнили резерв, тяпнули еще по глотку эрзац-коктейля, обновили «баффы» и пошли вниз. Шагом. Чтобы, в случае чего, увидеть энергетические структуры змей с максимальной дистанции. К слову, почти трое суток почти безостановочного использования прозрения, причем под достаточно плотным магофоном, дали ожидаемый результат: Кольцова научилась замечать живые существа метров с восьми-девяти, а я «видел» этим навыком на двенадцать с половиной. И пусть среднестатистический рывок зверья, обитающего в этой области Пятна, был за пятнашку, зато мы замечали самое опасное — засады. И продолжали развиваться.

Пока спускались по части склона, на которой не росло ни одного дерева, пребывали в постоянном напряжении из-за двух очень крупных хищных птиц, «внезапно» появившихся в поле зрения, так как понимали, насколько заметная «траншея» остается за нами. После того, как заметили, что летающие монстры сменили курс и навелись точно на нас, сочли необходимым перестраховаться, и я вывесил сначала ледяную вьюгу, а затем туман. Последний, естественно, перед нами. И чуть-чуть ускорил шаг.

Следующие несколько минут слышали только оглушительный хруст взламываемого наста да тихий свист ветра в кронах «приближающегося» леса. А потом сзади донесся недовольный клекот.

«Промахнулась…» — довольно подумал я. А через мгновение, услышав в клекоте новые «нотки», довольно добавил: — «…и спикировала во вьюгу без защиты, а это, должно быть, больно!»

Потом на половине двенадцатого туман сгустился в широченный ствол с корой, покрытой изморозью, и я принял вправо. После того, как вывалился за край активного навыка, подождал чуть приотставшую Ольгу и продолжил движение. Силуэт чего-то вроде росомахи, появившийся на половине второго, благоразумно обошел стороной, ибо рубиться со зверьем в непосредственной близости от заимки не собирался. Чуть позже, вломившись в относительно молодой ельник, дернулся, было, из-за стайки глухарей, из-за сильного мороза зарывшихся в сугроб и издалека выглядевших одним большим пятном, чем-то похожим на медведя. А когда выбрался на берег речки шириной, эдак, метров шесть-восемь, дал по тормозам из-за здоровенного лося, приперевшегося на водопой и пробившего копытом не такой уж и тоненький ледок.

Этого четвероногого танка тоже обошли. По очень большому кругу. А где-то минут через восемнадцать-двадцать, снова выбравшись к руслу той же речки, заметили искомую заимку. Вернее, мощный и довольно высокий забор из разномастных бревен с заостренными концами. Поэтому перепрыгнули через снежную целину и ускорились. Калитка, позволявшая спуститься к воде, оказалась незапертой, так что мы шустренько просочились во двор, оглядели «стандартный» комплекс построек, состоявший из двухэтажного особняка, бани, поленницы, туалета и колодца, обошли большой сруб по периметру и, оценив количество зияющих оконных проемов, без какого-либо внутреннего сопротивления вломились в маленький. Вернее, сначала закрыли калитку в заборе, а затем расчистили от снега узенькое крыльцо и с огромным трудом сдвинули в сторону массивный засов.

Оказавшись в сенях, вернули створку на место, задвинули внутренний засов, вошли в совсем небольшую комнату отдыха и радостно переглянулись: единственное окно этого сруба оказалось прикрыто мощными ставнями, все стекла в раме оказались целыми, а широченный деревянный стол и две резные лавки выглядели если не новыми, то ни разу не рассохшимися!

— Если стол переставить к стене, а лавки сдвинуть вместе и чем-нибудь сцепить, то получится неплохая полутораспальная кровать! — удовлетворенно заявила Ольга, скидывая рюкзак на пол. Потом унеслась в душевую, заглянула в парилку, прискакала обратно, влипла в мою тушку, обхватила за талию и уставилась в глаза:

— Не знаю, каким образом Вронские притащили сюда эти срубы, но души в эту заимку было вложено на порядок больше, чем в «Юдинскую».

Я согласно кивнул и задал первый жизненно важный вопрос:

— Купель рассохлась?

— Ага.

— Тогда достаем, разворачиваем и крепим полиэтиленовый «вкладыш». А потом я начну таскать воду и поленья, а ты займешься наведением уюта.

— Хочешь успеть обустроиться до того, как по нашим следам припрется еще какая-нибудь тварь?

— Угу.

— Тогда начинаем шевелиться… — деловито кивнула она и метнулась к своему рюкзаку…

«Вкладыш» оказался великоват, но я изначально брал его с запасом, так что нисколько не расстроился. Потом оглядел закуток, забитый поленьями до самого потолка, мысленно поблагодарил Вронских за добросовестность, затопил печь, заставил ее как следует раскочегариться, нашел в рюкзаке оба резиновых «ведра» и рванул к колодцу. Пока носился туда-обратно, наполняя вроде как небольшую, но все равно объемную купель, Кольцова отмыла и проветрила сруб, сдвинула вместе и намертво сцепила лавки, застелила получившуюся кровать спальниками, достала полотенца и сменное белье, накрыла на стол и так далее. После того, как со своими делами закончил и я, попросила проводить ее в туалет.

Когда мы вернулись обратно, она собственноручно заперла дверь, деловито забила колышек-распорку между створкой и засовом, затолкала меня в комнату и принялась раздевать:

— Откровенно говоря, я еле стою на ногах, а перед глазами продолжает мелькать снежная целина. С физической усталостью поможет самый обычный сон. А вот с моральной — навряд ли. Поэтому после бани и ужина выключи мне, пожалуйста, голову.

— Кажется, у нас гости… — криво усмехнулся я, заметив на краю досягаемости прозрения четыре слишком хорошо знакомые энергетические структуры.

— Плевать… — равнодушно отозвалась напарница. — Этот сруб волки не развалят, а значит, я буду отдаваться тебе с удвоенным энтузиазмом…

Глава 29

18 декабря 2512 по ЕГК.

…Если бы не запредельная усталость, то черта с два она бы отключилась даже после нескольких часов занятия любовью, так как, распробовав это дело, превратилась из искренне любящей в невероятно чувственную и абсолютно ненасытную особу, обожающую дарить мне еще и такое наслаждение. Но трое суток без сна и сотня с лишним километров, пройденных далеко не в самых комфортных условиях, срубили Ольгу после второго пика и в самый разгар сумасшедшей грызни, начавшейся снаружи.

Кто там грызся? В тот момент, когда Кольцова плавно отъехала в страну счастливых снов, четыре здоровенные змеюки с о-о-очень яркой энергетикой выносили в одну калитку волчью стаю из девяти голов. А серые хищники, не ожидавшие настолько теплого приема, но не собиравшиеся сдаваться, были против. Вот и… хм… «шумели».

Усталость плющила и меня. Но не настолько сильно, чтобы отключить голову. Поэтому я накрыл свою женщину «одеялом», тяпнул очередную дозу эрзац-коктейля, оделся, обулся, на всякий случай достал из рюкзака игольник, обвешался «баффами», спрятался под невидимостью, выскользнул на улицу, запрыгнул на крышу сруба, зарылся в снег и настроился на долгое ожидание. Как оказалось, зря: потеряв шестерых сородичей, вожак, наконец, допер, что охота пошла не по плану, и дал команду ретироваться. Не знаю, насколько далеко ушла эта троица «санитаров леса», но две победительницы, рванувшие, было, вдогонку, неспешно приползли обратно и… продемонстрировали ни разу не звериный интеллект: мелкая осталась на охране, а вторая — раза в полтора крупнее — составила компанию оголодавшим подругам, начавшим натягиваться на особо аппетитные тушки! Что, конечно же, расстроило. Но, скажем так, в плепорцию. Поэтому я поскучал еще минут тридцать. А после того, как все три постепенно сереющие волчьи энергетические структуры закончили «дергаться» и застыли в одном и том же положении относительно энергетических структур ужинавших пресмыкающихся, приподнялся над коньком крыши и раскидал сферы умиротворения.

Увидеть направление, с которого прилетели эти навыки воздуха, змеюки, конечно же, не смогли, поэтому «младшая», влив предельный объем Силы в марево, заметалась по округе и принялась шарашить Молниями чудовищной мощи во всех «перспективных направлениях», а «старшие», подняв защиту, сброшенную на время кормления, попытались отрыгнуть съеденные тушки. Ага, так им это и удалось. В смысле, быстро. Ведь волчьи трупы заглатывались со стороны голов, с большим трудом и о-о-очень долго, а значит, и вылезти должны были ни разу не мгновенно. Вот я со спокойной душой и перенес все внимание на буйствующую особь. И слава богу: «расстреляв» ночную тьму, но не обнаружив никаких признаков врага, она всадила по разряду в каждое из трех «не востребованных» тушек и шмальнула им же в еще более теплый, а значит, и ярко светящийся в инфракрасной части спектра объект — баню!

Позволять этой твари сжигать наше убежище в мои планы не входило, так что я сорвался в рывок, и, приземлившись неподалеку от калитки, сначала распахнул ее настежь, а затем активировал жар. Увы, выстрелить из «Вепря» не успел: змея шарахнула по новой цели через долю секунды после того, как я сместился за массивную стену. Да так, что я чуть не ослеп от яркости вспышки и четыре первых перемещения по внешнему периметру заимки сделал, можно сказать, на автопилоте. Зато после того, как самостоятельно включившаяся регенерация вернула способность нормально видеть, добавил своим рывкам осмысленности и… изображал зайца порядка сорока минут!!!

Сколько кругов нарезал вокруг забора, не скажу даже под пытками, ибо было не до подсчетов — разъяренное пресмыкающееся явно не читало учебных курсов Белозерской АПД и не понимало, что не имеет права ползти быстрее плетевидного полоза, являющегося абсолютным рекордсменом ее вида по скорости передвижения, вот и неслось следом куда быстрее двадцати четырех километров в час! А еще било разрядами в разы мощнее моих и все никак не задыхалось. В общем, умение восполнять резерв на ходу помогло и в этот раз — на первом круге я рвал жилы, создавая «тропу» из «пятен» точек выхода из перемещений, а со второго и далее просто держал правильную дистанцию, не позволяя змеюке вкладываться в себя-любимого.

К слову, дважды задергался, причем неслабо. Первый раз — пролетая мимо калитки и заметив прозрением энергетическую структуру второй твари, «ползущей наперерез». Но обошлось — как выяснилось уже после забега, самая высокоранговая особь в семействе переместилась к этой части забора во время предсмертной агонии. Но в тот момент мне поплохело, ибо нестись к лесу по открытой полосе отчуждения я был не готов. А где-то круга через полтора-два все то же прозрение показало энергетическую структуру росомахи, почуявшей запах крови и решившей поужинать на халяву. Но этого хищника положила моя преследовательница. Причем в режиме, который мне даже не снился.

Слава богу, эта схватка стала последней и для нее — вырубив разрядом, сжав в кольцах могучего тела и переломав все кости ни в чем не повинному животному, гадина, наконец, задохнулась. А я, благоразумно дождавшись завершения агонии, прострелил оба черепа, в темпе вырезал два ядра и девять энергетических узлов, вернулся на заимку и распотрошил остальные трупы. Закончив с этим делом, пробежался по следам, оставленным волками, нашел дыру под одной из створок ворот, выяснил, откуда на «закрытую территорию» проникло столько незваных гостей, понял, что этот подземный ход точно не закопаю, и поплелся к срубу.

Следующие полчаса занимался делом — проверял, в каком состоянии ставня, в которую прилетело самой первой Молнией, отмывал, упаковывал в пакеты, надписывал и складывал добычу в термос, ополаскивался сам и ел, ибо неслабо проголодался. Потом почистил «Вепрь» и заныкал в рюкзак, забрался под одеяло из спальника, обнял сладко спящую Олю и, наконец, позволил себе отключиться…

…Просыпался как минимум один раз. От слишком плотного звукового фона. Активировав прозрение и «оглядевшись», обнаружил, что за стенкой рвут друг друга здоровенный барсук и росомаха, а целая стая хищной мелочи то подбегает к месту боя, то отпрыгивает на безопасное расстояние. Видимо, пытаясь урвать хоть кусок плоти с тушек зверья, погибшего раньше. Но сруб стоял, в дверь никто не ломился, поэтому я со спокойной душой задрых снова. А когда открыл глаза в следующий раз, заметил, что в щели между ставнями пробивается дневной свет, снова активировал прозрение и выяснил, что пир снаружи не прекратился. Только пирует одна четвероногая мелочь и добрый десяток птиц.

Выходить из бани и ломиться в уличный туалет резко расхотелось, и я пошел навстречу организму в альтернативном варианте — очень осторожно выпутался из объятий Кольцовой, отправился в душевую, вломился в правую кабинку, судя по всему, изначально рассчитанную не только на мытье, поднял специальную заслонку и справил нужду. Потом активировал жар, быстренько ополоснул санузел для экстремальных ситуаций, помылся сам и поплелся обратно.

На часы посмотрел шаге на третьем-четвертом и мысленно присвистнул, доперев, что проспал почти сутки. Стоило осознать этот факт, как организм, вроде как, оказывавшийся просыпаться, вдруг вышел из комы и напомнил о том, что не мешало бы поесть. Пришлось вытаскивать из Олиного рюкзака термос с запасами еды и накрывать на стол. А потом приоткрывать один из контейнеров с жареной семгой и, захлебываясь слюной, ждать реакции своей женщины.

Как и следовало ожидать, умопомрачительный аромат достучался и до спящего сознания — от силы минуты через полторы девушка потянула носом, приоткрыла один глаз и, не обнаружив меня в своих объятиях, стремительно села. Спальный мешок, раскрытый в одеяло, сполз вниз, и я завороженно уставился на божественно красивую грудь с сосочками, затвердевшими от холода.

— Твой взгляд сводит меня с ума… — хрипло выдохнула Кольцова и в мгновение ока оказалась в моих объятиях. — О-о-о, какой ты горячий! А как вкусно пахнешь… Ополоснулся? Я тоже хочу… У-у-у, а снаружи-то, как я посмотрю, все так же весело…

Ее тело полыхнуло жаром еще в середине этого монолога, но я все равно подхватил свою женщину под ягодицы и помог скрестить ножки за моей спиной.

— Издеваешься? — притворно обиделась она. — Я ж с тебя теперь не слезу! А мне надо. Срочно…

— Отпущу. Но надень хотя бы футболку!

— Ты устал от моей ослепительной красоты?

— Наоборот. Просто так я за себя не ручаюсь…

— Черт, вредничала бы и дальше, но уже припирает… — вздохнула Оля, подождала, пока я поставлю ее на ботинки, быстренько вдела в них ноги и исчезла за дверью.

Вернулась минут через двенадцать-пятнадцать, вытираясь на ходу, с благодарностью приняла мою помощь, а после того, как натянула трусики, футболку, шерстяные носки и теплый спортивный костюм, переключилась в режим хозяйки. В смысле, окинула стол орлиным взором, обнаружила, что на нем нет Самого Главного, не поленилась убить четверть часа на приготовление «болтушки» из ядра и энергетических узлов рыси, вручила мне полную кружку и продолжила спор, начатый накануне:

— Пей: главный боец ближнего боя в нашей паре — ты, соответственно, чем мощнее твой защитный покров, тем больше шансов выжить и у меня.

— Солнце, мы вырезали с той кошатины аж семь энергетических узлов! — мысленно плавясь от гордости за свою женщину, напомнил я. — Пелену теневика, защитный покров, регенерацию, блокировку запахов, ночной взор, усиление тела и туман.

— Я помню… — кивнула она, по моим ощущениям, даже не подумав, что эти узлы можно разделить между нами. — И до сих пор страдаю из-за того, что эта хвостатая гадина не успела дорасти до первого ранга. А еще знаю, что тебе все эти умения намного нужнее, чем мне. Хотя бы потому, что второй ранг ты возьмешь намного раньше меня и сходу продолжишь раскрывать имеющийся потенциал.

— К тому времени у нас будет полный комплект «единичек»! — заявил я для того, чтобы дать ей еще один шанс пожадничать и «попал»:

— Тогда тебе тем более не с чего упираться…

Выпил болтушку сам. Потом с удовольствием смолотил полторы порции рыбы с жареным рисом, тяпнул грамм сто подпитки, встал с края столешницы и перебрался на «кровать». Потом подождал, пока Кольцова уберет со стола, и не дал ей присоединиться к себе-любимому провокационным вопросом:

— Ну, и куда ты собралась?

— В твои объятия. А что, есть возражения?

— Есть, конечно! — кивнул я, увидел в ее глазах недоумение, понял, что не готов мучить свою женщину театральной паузой, и расплылся в предвкушающей улыбке: — Пока ты дрыхла, я завалил всех четырех змеюк…

Взгляд Кольцовой потемнел:

— Та-а-ак…

— Я ничем не рисковал! — затараторил я и снова соврал. «Во спасение»: — Вышел наружу во время их схватки с волками, под шумок запрыгнул на крышу бани, дождался, пока эти твари заглотят по трупу, раскидал сферы умиротворения и подождал.

— Подстраховка тебе бы все равно не помешала… — угрюмо пробурчала она.

— Могла помешать, Оль… — примирительно улыбнулся я. — Змеи видят в инфракрасном диапазоне и чувствуют вибрации. Поэтому рисковать тобой я побоялся. А теперь внимание: две гадины оказались второго ранга…

— … а остальные — третьего и четвертого?

— Неа, первого!

Тут Кольцова нервно облизала губки и хрипло выдохнула:

— Шутишь?

— Нет.

— То есть, мы прошли по самой грани?

— Ага. И вот-вот употребим «болтушку» из Искр и энергетических узлов пелены теневика, защитного покрова, усиления тела, разряда и жара первого ранга. Кстати, я надеюсь, что от этого подарка ты отказываться не станешь?

Девушка отрицательно помотала головой и… криво усмехнулась:

— До судьбоносной встречи с подполковником Колывановым упиралась бы руками и ногами. А сейчас понимаю, что попытка продать эти Искры ничем хорошим не закончится.

— Умничка! — удовлетворенно кивнул я и изобразил самодура, то есть, отправил Кольцову готовить «болтушку»: — Ядра и нужные нам узлы — в левом боковом кармане моего рюкзака. Что с ними делать — знаешь. Вперед!

Соли шутки она не поняла, но метнулась в угол, в котором хранилось наше имущество, влезла в нужный кармашек, наткнулась на тестер, намеренно оставленный сверху, и застыла:

— Ты хотел, чтобы я своими глазами увидела, как светится ядро первого ранга?

— Ага!

— Спасибо — мне действительно было любопытно! — хихикнула она и развила бурную деятельность. Мою порцию притащила уже минут через пять-шесть, ничуть не удивилась, увидев, что я не тороплюсь ее употреблять, навела вторую и с огромным удовольствием чокнулась кружками. Убрав за собой, прискакала ко мне, благодарно поцеловала в щеку, легла рядом, обняла и еле слышно мурлыкнула: — Игнат, я тебя обожаю…

А через мгновение, услышав чей-то предсмертный визг, переключилась в боевой режим:

— Кстати, а почему бы нам с тобой не воспользоваться представившейся возможностью и не начать собирать Искры, добровольно доставляемые прямо к нашей баньке? Ведь для этого надо эдак раз в полчаса выходить наружу, по уже апробированной методике запрыгивать на крышу, раскидывать сферы и собирать урожай…

Собирали. Часов до двух ночи. Незаметно для самих себя превратив этот процесс в простенькую, но нужную тренировку. Потом задолбались и решили дать местному зверью возможность «устроить генеральную уборку». Поэтому открыли настежь и отдельную калитку, и ворота, быстренько пополнили запас воды, закрылись в срубе и раскочегарили баню, ибо спать не хотелось от слова «совсем». Пока разогревалась каменка, оторвались до слабости в коленях, так что, добравшись до парилки, обессиленно растеклись по верхней полке и на весь первый заход выпали из реальности.

Прыгать в купель с питьевой водой, естественно, не стали — облили друг друга, немного остыли и вернулись обратно. А после того, как улеглись на свои полотенца, Ольге захотелось поболтать:

— Игна-а-ат?

— Ау?

— А мне разряд пробуждать или отложить это дело до весны?

— Пробуждать, конечно! — ответил я и предельно подробно описал ей методику «переноса» соответствующего узла из лобной доли головного мозга в ладони, придуманную еще в расщелине. Потом вспомнил о необходимости заняться упрочнением костей и схватился за голову.

— Вот и я так думаю… — вздохнула девушка, словно услышав мои мысли, перечислила весь список навыков, в которые нам надо было вкладываться, затем расфокусировала взгляд, несколько секунд пялилась в стену и пришла к тому же выводу, что и я: — Может, забьем на пробуждение узлов метаморфизма эдак до весны? Зачем они нам прямо сейчас?

— Незачем… — согласился я. — Поэтому на него мы забьем. А питание заныкаем. При первой же возможности. В схрон, который выкопаем где-нибудь поблизости. Оно ж, вроде, не портится.

— Даже если испортится, нам проще будет купить новое, чем таскать эти банки туда-обратно… — добавила Ольга, дождалась подтверждающего кивка и сменила тему беседы как-то уж очень радикально: — Слышь, Игнат, а почему ты решил выходить обратно именно к тридцатому?

— Хочу отметить с тобой наступление Нового Года… — мягко улыбнулся я, задвинул куда подальше воспоминание о том, что Александра Ярославовна собиралась наведаться к нам в гости, и продолжил тем же тоном: — Тренировки, безусловно, нужны. Но подменять ими всю нашу жизнь я не собираюсь.

— Ну да: толку от такой жизни… — неожиданно мрачно усмехнулась Оля. — … особенно с учетом того, что она у нас может оборваться в любой момент?

Я торопливо перевернулся на бок, заключил ее в объятия и… получил ответ на вопрос, который еще не задал:

— Твои догадки верны: я только что поняла, чем могла закончиться наша авантюра с тренировками на этой заимке, и сделала чрезвычайно важный вывод…

— Какой именно? — хрипло спросил я, увидев в ее глазах пробуждающееся желание.

Девушка в мгновение ока выскользнула из объятий, перевернула меня на спину, перебралась пониже и потянула вниз мои шорты:

— Нельзя откладывать на завтра то удовольствие, которое я могу… и хочу доставить тебе сегодня…

Глава 30

30–31 декабря 2512 по ЕГК.

…На исходе пятых и последних суток убийственного марш-броска по маршруту «веселая» заимка — форпост «Дальний» мы с Ольгой умудрились окончательно загнать жар в фоновый режим. Естественно, этот качественный прорыв случился не от хорошей жизни — отключаться в объятиях друг друга, как следует разогревшись и завернувшись в «одеяло» из спальника, удавалось от силы на полчаса, ибо на морозе за тридцать пять градусов разгоряченные тела остывали слишком уж быстро, а зарабатывать обморожения не хотелось от слова «совсем». Да, в теории можно было забираться в спальные мешки, но на практике это стало бы форменным самоубийством, ибо оголодавшее зверье становилось на наш след как минимум раз в три-четыре часа и, как правило, догоняло. А вступать в бой в столь стесненных условиях, спросонья и не имея возможности мгновенно уйти в рывок как-то не хотелось. В общем, отдыхали мы по два-два с половиной часа, по очереди и вполглаза, а это, как оказалось, стало прекрасным стимулом для «прорыва».

Первой в фоновый режим этот навык загнала моя напарница. Благодаря чему после второго получасового «отрезка» ухнула в нормальный сон и продрыхла еще полтора. А на следующем привале жар покорился и мне. Да, на предпоследнем «отрезке», но покорился. И помог справиться с частью дичайшей усталости, пригибающей к земле, добавил нешуточного энтузиазма обоим и позволил пройти последние километров семнадцать-восемнадцать не в два приема, как планировалось, а за один раз. И пусть из-за поднявшейся метели и семидесятисантиметровых сугробов, о-о-очень сильно затруднявших ориентирование, я фактически промахнулся мимо форпоста, но русло Еланки, на которое мы наткнулись метрах в четырехстах от «Дальнего», позволило скорректировать направление движения и не умотать к Стрежевому своим ходом.

Будь я вымотан немного меньше, наверняка почувствовал бы себя «восторженным шпаком» и напредставлял бы всяких-разных последствий своей криворукости. Но оставшегося запаса душевных сил хватало только для того, чтобы более-менее уверенно переставлять неподъемные ноги, держать прозрением свой сектор ответственности и не отрываться от Кольцовой. Так что этот «диагноз» Цербера даже не вспомнил — доплелся по берегу напрочь замерзшей реки до опушки, остановился, условным жестом приказал скинуть невидимость, убедился в том, что эта команда понята и исполнена, постоял еще немного и понял, что вот-вот отключусь. Поэтому заставил себя сообщить Оле, что мы, фактически, дошли, нащупал и ободряюще пожал ее предплечье, попросил потерпеть еще немного и, наконец, качнулся вперед.

Шаге на четвертом-пятом все-таки набрал «крейсерскую скорость» для пробивания пути сквозь сугробы и снова погрузился во что-то вроде активного забытья. А «через Вечность» засек прозрением энергетическую структуру, почти без участия разума переключился в боевой режим, дернул за подушечку самосброса, тяпнул эрзац-коктейль и мысленно взвыл, сообразив, что вижу не зверя, а человека, судя по позе, сидящего в кресле или на стуле!!!

Кольцова, отзеркалившая все мои действия и приготовившаяся к бою, тоже включила голову и вымученно хихикнула:

— Увидел Страшного Двуногого Зверя, Сладко Спящего в Засаде на нас с тобой?

— Почти… — вздохнул я. — Он сидит. И шевелит руками. А раз в такую рань, значит, является дежурным по форпосту…

— То есть, до забора рукой подать?

Словно отвечая на этот вопрос, снежная круговерть перед нами стала чуть-чуть «прозрачнее» и позволила увидеть фрагмент вертикальной стены.

— Метров двенадцать… — буркнул я, через силу развернулся на месте и помог Ольге вернуть рюкзак за плечи. Потом кое-как справился с аналогичной задачей, но только для себя, навелся на ворота, которые должны были найтись на одиннадцати часах, и снова качнулся вперед. Благо, под боевым коктейлем самый сложный первый шаг дался не в пример легче, чем обычно.

До полутораметрового сугроба перед калиткой дошли достаточно бодро, ткнули в сенсор вызова дежурного, не без труда убедили этого придурка, что мы действительно добытчики, действительно только что вернулись из Пятна и действительно просим разблокировать замок, ввалились на охраняемую территорию и помахали рукой ближайшей камере. Затем ускорились как бы не втрое, ибо оказались на расчищенной дорожке — прошли мимо ресторана, закрытого до весны, покосились на вывеску гостиницы, скорректировали курс и, наконец, добрались до стоянки.

Сугроб, в который превратился наш «Порыв», раскидали в четыре руки, в темпе открыли багажное отделение и закидали в него рюкзаки. Потом я отправил Олю в салон, вроде как заводить двигатель, а сам достал из сейфа оба телефона и гарнитуру из «прошлой жизни», кинул Кольцовой пакет с ее сменным шмотьем, взял свой и услышал голос Дайны:

— Привет, Игнат. С возвращением. Безумно рада видеть, но восторгами и новостями поделюсь чуть попозже. После того, как ты пошлешь по известному адресу дежурного по форпосту, несущегося к вам на всех парах…

…Заряда бодрости, полученного от эрзац-коктейля, хватило на тридцать восемь минут. За это время мы успели доехать до Стрежевого, снять номер в первой попавшейся гостинице, хорошенечко помыться, умять по паре-тройке бутербродов, доставленных из ресторана, и кое-как доплестись до кровати. А потом усталость «выключила свет» и вычеркнула из жизни двадцать шесть с половиной часов. Так что в сознание я вернулся только тридцать первого, на автомате активировал прозрение, в панике переключился в боевой режим и, не без труда разобравшись в мешанине из десятка энергетических структур, смог облегченно выдохнуть: знакомая до самого мелкого второстепенного канальца и принадлежащая Кольцовой обнаружилась сравнительно недалеко.

— Вскочил красивее некуда… — хохотнул БИУС, оценивший скорость, с которой я оказался на ногах. — А вот над выражением лица при возвращении в сознание стоит поработать: ты, самый талантливый молодой добытчик анклава, обязан вызывать ужас, а не желание заржать!

— И тебе доброе утро… — угрюмо буркнул я, прислушался к бунтующему организму и поплелся в туалет.

Нормально соображать начал минут через двадцать и первым делом спросил у Дайны, как давно Кольцова на ногах.

Ответ напряг:

— Встала по будильнику. В десять утра. Сходу вцепилась в мобильный терминал, умотала в ванну, завалилась в горячую воду, вышла в Сеть и… вот уже полтора часа ищет тебе достойный подарок на Новый Год!

— О, черт! — негромко взвыл я. — Мне тоже надо…

— У тебя есть я… — сыто мурлыкнула верная помощница. — Поэтому твой подарок этой девчонке уже стоит в эллинге «Бухты Уединения».

Я подобрался:

— Что за подарок?

— Гидроцикл. Очень мощный и очень красивый…

Мне мгновенно полегчало. А через несколько мгновений настроение, пробив потолок, натолкнуло на весьма своевременную мысль:

— Мне надо подобрать подарок не только Оле, но и тебе!

— Слова не мальчика, но мужа! — радостно воскликнула Дайна и сняла с моих плеч «столь тяжкий груз»: — Что радует… и позволяет озвучить Желание Моей Мечты: выдели мне тысяч триста-триста пятьдесят на закупку местной электроники — я хочу проапгрейдить носитель по полной программе и…

— Трать столько, сколько надо! — улыбнулся я. — Во-первых, для тебя мне ничего не жалко, а, во-вторых, за этот рейд мы с Олей добыли шестьдесят два ядра от пятого ранга и выше. Хотя нет, не так: мы добыли две «единички», которые уже благополучно употребили, три «двойки», одна из которых тоже ушла в дело, одиннадцать «троек», семнадцать «четверок» и двадцать девять «пятерок»! Скажу больше: в этот раз мы в принципе не вырезали «мусорные» ядра, так что каждое из оставшихся пятидесяти девяти принесет немалую сумму. Кстати, мы отсутствовали четырнадцать суток, так что можем скинуть не только эту добычу, но и часть запасов из криоконтейнера.

БИУС дождался, пока я закончу, и задал вопрос «не в бровь, а в глаз»:

— Как я понимаю, единичками оказались змеи, отбившие у Вронских ту заимку?

— Угу.

— И вы завалили их, использовав сруб в качестве ДОТ-а?

Я отрицательно помотал головой, подробно описал ночной бой, ответил на пару десятков уточняющих вопросов и удостоился похвалы:

— Что ж, ты, определенно, не дурак и воспользовался представившимся шансом с КПД, близким к максимальному. Я тобой горжусь.

— Это не единственная причина гордиться нами-любимыми! — хохотнул я и рассказал о схватке со старой рысью.

Тут бестелесная помощница включила режим следователя и вытрясла из меня подробнейшее описание чуть ли не каждого шевеления нашей парочки, потом сдвинула фокус внимания на поведение Ольги, вынудила поделиться наблюдениями за все время рейда и выдала чертовски приятный вердикт:

— Нам с ней очень крупно повезло. Будем беречь, как зеницу ока…

А потом вернула из грез о восхитительном будущем в куда менее восхитительную реальность всего парой предложений:

— Кстати, обязательные телодвижения на сегодняшний день, которые я описала вчера, необходимо переиграть. Так что перестань пялиться на свою женщину, сбрось прозрение и вдумайся в новые предложения…

…Из гостиницы выехали во втором часу дня основательно переевшими и ни разу не бодрыми. Поэтому Кольцова сходу привалилась к моему плечу и отжала, было, правую руку, но я попросил не торопиться и набрал Уфимцева.

Артефактор ответил после третьего звонка, поздоровался, поздравил с наступающим и спросил, чем закончился мой конфликт с Синицыными. В его голосе однозначно чувствовалось участие, поэтому я приободрился и выдал чуть скорректированный монолог:

— Здравствуйте, Валерий Константинович. Благодаря вашей помощи все обошлось: наша сторона получила достойную виру, и я со своей напарницей на радостях отправился в очередной учебно-тренировочный рейд в Пятно. Вернулись только вчера утром, сутки с лишним отсыпались в Стрежевом, а сейчас, наконец, выехали в сторону дома. И хотели бы поздравить вас с наступающим лично. Само собой, если вы в данный момент не в столице, а в родовом поместье.

О том, что он находится в родовом поместье, мне сообщила Дайна, так что последний вопрос я задал только для того, чтобы не светить этот источник информации. И самое важное слово в монологе выделил далеко не просто так.

Собеседник не разочаровал:

— Я в поместье, под Павловском. Буду относительно свободен до четырех часов дня. Если считаете необходимым, то заезжайте.

— Будем к четырнадцати тридцати на «Порыве» цвета хаки… — пообещал я. И не обманул: к воротам родового гнездышка Уфимцевых мы подлетели в четырнадцать десять, засветили личики терминалу системы контроля доступа, упали на хвост разъездному «Буйволу», прокатились по заснеженному парку, зарулили в здоровенный подземный гараж и поскучали. Порядка пяти минут. А потом из лифта вышел Валерий Константинович, и я, в темпе выбравшись из машины, шагнул ему навстречу.

Воздух впустую не сотрясал — поздравил с наступающим, пожал протянутую руку и пригласил в салон внедорожника. «Буквально минут на пять-семь».

Артефактор повел рукой, осаживая подобравшегося телохранителя, едва заметно выгнул бровь, спрашивая, куда именно садиться, забрался на правое переднее сидение и поздоровался с Олей. Пока я добирался до своего места, успел сделать ей комплимент. А потом поймал мой взгляд и превратился в слух.

— В моей новой жизни людей, заслуживающих глубочайшего уважения, можно сосчитать по пальцам одной руки… — начал я, сделал небольшую паузу, дождался отмашки Дайны, убедившейся в отсутствии на Уфимцеве активной электроники, и продолжил в том же духе: — Не скажу, что это радует, но… достойных людей вообще немного. Поэтому мы с Ольгой Ивановной от всей души благодарим вас за то, что вы не изменяете своим принципам даже после очень поздних звонков, и просим принять этот маленький презент…

Уфимцев выставил перед собой ладони, открыл рот и… прикипел взглядом к шести кусочкам плоти, намеренно упакованным в прозрачный полиэтиленовый пакет. Энергетические узлы, естественно, не узнал. Зато ядро «срисовал» в первое же мгновение и подобрался:

— Искра змеи-теневика?

Я кивнул, перечистил все пять умений, которые можно с нее приживить, и протянул палочку-тестер.

Мужчина озадаченно хмыкнул, взял пакет и артефакт, ткнул последним в ядро, увидел ярко-оранжевое свечение и ошалело уставился на меня:

— Вы убили змею-теневика второго ранга⁈

— Нам крупно повезло… — криво усмехнулся я и вздохнул: — К слову, это не первая Искра второго ранга, добытая нами. И я, конечно же, знаю, сколько стоит эта конкретная. Но с деньгами у нас, слава богу, проблем нет, так что мы дарим ее вам. В знак благодарности за воистину неоценимую помощь.

— Я не могу принять настолько дорогой подарок! — уперся артефактор. — Тем более от вас, только-только начинающих вставать на ноги!

— Валерий Константинович, в этом рейде мы добыли несколько десятков Искр пятого ранга и выше… — с улыбкой сообщил я. — И продадим их не летом, а в межсезонье, когда спрос зашкаливает за все разумные пределы. Так что эта конкретная нам погоды не сделает. А вам — может. Ведь ваша пелена теневика слабее, верно?

— Не сделают погоды, говорите? — переспросил Уфимцев и рассмеялся: — Игнат Данилович, в начале мая этого года Искру пелены теневика третьего ранга продали за девять с половиной миллионов, а Искры второго и первого рангов не поступают в продажу вообще. Говоря иными словами, эта улетит и за двадцать, и за тридцать, и за сорок!

Я равнодушно пожал плечами:

— Ни двадцать, ни тридцать и ни сорок миллионов не спасли бы меня от тюрьмы. А ваше слово оставило на свободе. Так что мы с Ольгой Ивановной просто отвечаем добром на добро и не более.

— Прошу прощения за то, что вмешиваюсь в ваш разговор, но эта Искра дарится от всего сердца… — подала голос Кольцова. — Вернее, от двух. Так что вынесите за скобку слово «стоимость», на которое нам с Игнатом наплевать, или просто поставьте себя на место моего жениха.

Он расфокусировал взгляд, секунд пять-семь о чем-то сосредоточенно думал, а затем коротко кивнул:

— Вынес. И поставил. Подарок приму. Но с двумя условиями…

— Мы все внимание.

— Я выкуплю у вас десяток-другой Искр, реально требующихся моим родичам, за цену, которую назначу сам. И оставлю за собой право сделать вам ответный подарок…

…Из поместья Уфимцевых вырвались только в половине четвертого, зато довольными до невозможности. Нет, нас радовал не кейс с наличными, вырученными за двадцать два ядра, а обоюдная договоренность не заикаться о пристроенной «двоечке» и несколько фраз, прозвучавших в прощальном монологе артефактора. В общем, на автостраду мы вылетели в прекраснейшем настроении и втопили в сторону дома. Да, я, в отличие от Ольги, знал, что за нами опять следует «Волк» ИСБ-шников, что за шестнадцать суток нашего отсутствия в «Большом Мире» они тринадцать раз пытались хакнуть систему безопасности «Порыва» и порядка тридцати — коттеджа, чтобы «завесить» их «жучками» и с их помощью раздобыть хоть какой-нибудь компромат, но нисколько не напрягался. Ибо БИУС, вроде как, «видел свет в конце тоннеля», а значит, портить себе предпраздничный день не было смысла.

А вот расслабляться — не расслаблялся: гнал на пределе возможностей ни разу не гоночного внедорожника, чтобы успеть совершить еще два очень важных «телодвижения». Будь на автострадах ограничение скорости, нахватал бы не одну сотню штрафов, а так долетел до поворота на наш поселок всего за четыре часа одиннадцать минут, остановился возле КПП и повернулся к Оле:

— Солнце, если есть желание сгонять в Лукоморье за подарком…

— Есть!!! — радостно воскликнула она, не дослушав до конца. Пришлось продолжать после небольшой паузы:

— … то пересаживайся за руль «Порыва» и езжай домой переодеваться. А потом подхватывай во-он тот угольно-черный «Мастиф» и лети: в нем — двое лицензированных телохранителей, нанятых как раз на этот случай.

— А ты?

— А мне надо пообщаться с человеком, приехавшим во-он на той темно-синей «Мелодии».

— Поняла… — кивнула она и добавила еще два предложения: — Буду на связи. И вернусь максимум через час.

— Умничка! — улыбнулся я, дважды моргнул дальним светом, выбрался из салона и пошел навстречу седовласому мужчине лет пятидесяти пяти, очень неплохо описанному Дайной.

А когда подошел поближе, остановился, представился и виновато развел руками: — Прошу прощения за то, что вынудил вас приехать ко мне в канун Нового Года, но тенденции не радуют от слова «совсем».

— Ничего страшного: перечисленный вами аванс компенсировал все неудобства… — бесстрастно заявил он, проводил взглядом мой внедорожник, как раз тронувшийся с места, и пригласил меня в свою машину.

Я, естественно, согласился, забрался на пассажирское сидение, оценил интерьер, отрешенно отметил, что и «Стихия», и «Буран» покомфортабельнее, и переключился в рабочий режим:

— Дмитрий Львович, вряд ли я ошибусь, заявив, что вы меня уже пробили и выяснили все возможное.

Он коротко кивнул и плавно повел рукой, предлагая продолжать. Вот я и продолжил:

— Замечательно. Тогда обойдусь без лирических отступлений и перейду к делу. Итак, я — законопослушный гражданин, внезапно заинтересовавший силовые структуры Империи как своими нынешними возможностями, так и потенциалом. Я не возражаю против обоюдовыгодного сотрудничества, но не терплю попыток себя подмять.

— А у вас есть веские основания считать, что вас попробуют подмять?

Я усмехнулся:

— Первая попытка уже была. Ее сделал заместитель начальника отдела по контролю за оборотом Искр, артефактов и технологий подполковник ИСБ Колыванов Леонид Елисеевич во время нашего знакомства. Буквально через пару дней у меня вырос «хвост» из внедорожника «Волк» и мотался следом все время, пока я и моя напарница находились в Большом Мире, то есть, до четырнадцатого декабря. А после того, как мы ушли в Пятно в учебно-тренировочный рейд, началось самое интересное: артефактную систему защиты уже виденного вами «Порыва» пытались взломать тринадцать раз, а значительно более дорогую систему защиты моего коттеджа — двадцать девять.

— О, как… — хищно раздул ноздри «младший партнер» юридической компании «Антонов, Ляпишев и сыновья», вроде как, специализирующейся на защите граждан Империи от произвола силовиков. А затем склонил голову к левому плечу и задал вопрос, который считал самым важным: — Скажите, пожалуйста, Игнат Данилович, а у вас есть хоть какие-то документальные свидетельства их противоправной деятельности?

Я расплылся в довольной улыбке:

— Конечно: фотографии всех шести оперативников, пытавшихся влезть в мой коттедж, видеозапись сброса артефактной накидки с уже упомянутого внедорожника «Волк» и запись разговора с подполковником Колывановым…

Глава 31

2 января 2513 по ЕГК.

…На железнодорожный вокзал Владимира я приехал в семь пятнадцать утра, то есть, за четверть часа до прибытия «Молнии». Зарулив в подземный гараж, «совершенно случайно» припарковал «Буран» в поле зрения аж трех камер СКН, выбрался из машины, изучил информационные указатели, понял, в какую сторону идти, и вскоре добрался до нужного перрона. Встречающих было совсем немного, но мне все равно «повезло» привлечь к себе внимание. Сначала четверки телохранителей аристократа субтильного вида, усиленно строившего из себя здоровяка, а затем двух девчушек-хохотушек в соболиных шубках. Нервировать первых я не видел смысла, так что остановился метрах в пятнадцати. А вторых, пребывавших в игривом настроении и явно жаждавших приключений, «не заметил». Ибо не ощущал внутренней потребности даже в самом легком флирте. Вот и смотрел на «морду» приближающегося поезда, «торопя время». И, конечно же, дождался. Сначала остановки состава, затем открытия дверей первого вагона и «самого главного» — реакции мелкой егозы:

— Ой, Игнат… Он встречает… нас? Ура-а-а!!!

Ей, конечно, досталось. Но не от брата — Павел Демьянович, улыбаясь во все тридцать два зуба, весело кивнул. Зато его бабка, выплывшая на перрон в режиме Императрицы, что-то очень недовольно прошипела. Но девочке было до фонаря: она сияла, как маленькое солнышко, до тех пор, пока не заметила, что я один:

— Игнат, поздравляю вас с Новым Годом и желаю… ой, а где Ольга? Вы что, поругались⁈

— Доброе утро, Елизавета Демьяновна! С Новым Годом… — улыбнулся я и отрицательно помотал головой: — Нет, мы с ней живем душа в душу и никогда не ругаемся. В данный момент Оля наводит красоту в нашей гостиной…

Мелкой мгновенно полегчало, и ужас, появившийся, было, в ее глазах, уступил место любопытству:

— А вы елку поставили? А гирлянды развесили? А обращение государя-Императора к подданным смотрели?

— Лиза, не тарахти! — мягко попросил ее брат и подвел ко мне старших спутниц. Так что следующие пару минут я общался исключительно с Ольгой Максимовной и Ксенией Станиславовной — обменивался приветствиями и поздравлениями, выслушивал слова благодарности за то, что счел возможным встретить, приглашал пройти к машине и так далее. А после того, как дамы «великодушно согласились» и двинулись в указанном направлении, пожал руку единственному мужчине в их компании, забрал одну из двух небольших сумок и ободряюще подмигнул надувшейся, было, девчушке.

Пока шли к лифтам, обсуждали «теплынь» на побережье Лазурного моря и холодрыгу в столице. Что, в общем-то, было более чем понятно, ибо после минус тридцати четырех в Новомосковске наши плюс двенадцать не могли не порадовать. А когда загрузились в свободную кабинку, в правом ухе раздался ехидный смешок Дайны:

— Хе-хе: а ИСБ-шники-то напряглись. Причем по полной программе. Так что докладывают Колыванову о прибытии К ТЕБЕ В ГОСТИ Веретенниковой и Максаковой-старшей!

«То ли еще будет…» — злорадно подумал я, едва заметно кивнул и вжался в стенку лифта, чтобы дать дамам возможность выйти наружу первыми…

Погрузка в «Буран» прошла… весело: после того, как мы с Павлом Демьяновичем закинули обе сумки в багажное отделение и помогли старшим дамам забраться на заднее сидение, Лиза вцепилась в мой указательный палец и спросила, понимаю ли я, насколько сильно она любит брата. Эта хитрость была шита белыми нитками, и я смог подыграть:

— Конечно! А еще знаю, насколько сильно вы любите море, и в курсе, что с переднего сидения любого автомобиля открывается в разы более интересный вид, чем с заднего. Поэтому поляризовал стекла и не буду возражать, если вы оккупируете колени Павла Демьяновича!

— Игнат Данилович… — возмущенно начала Ольга Максимовна, но была перебита. Внуком:

— Бабуль, воля владельца автомобиля — закон для его пассажиров; Игнат Данилович водит, как бог, и… ты обещала не мешать нам отдыхать, а отдых — это, прежде всего, приятные впечатления от всего, что можно и нельзя!

Женщина недовольно поджала губы и уставилась в боковое стекло. Так что уже через несколько мгновений ее внучка уселась на правое бедро брата, помогла ему пристегнуть ремень безопасности, кинула «нечитаемый» взгляд на экран ИРЦ и нетерпеливо заерзала.

Я завел двигатель, отзеркалил ее взгляд и озвучил «требование», резко поднявшее ребенку настроение:

— Елизавета Демьяновна, возьмите, пожалуйста, на себя обязанности штурмана, вбейте в навигатор название нашего поселка и выберите маршрут.

— Самый скоростной? — «на всякий случай» уточнила она, качнувшись к экрану.

— Конечно: «Бураны» обязаны летать, а не ездить… — деловито сообщил я, дождался завершения процедуры и плавно тронул кроссовер с места.

Не хамил до выезда на автостраду. А там перестроился в левую полосу и «втопил». В смысле, в хорошем темпе разогнался до двухсот километров в час и… повел машину, как по ниточке. Благо, в праздник, в понедельник рано утром и ни разу не в курортный сезон движение было никаким даже в сторону города. Тем не менее, первые минут пятнадцать Максакова-старшая усиленно анализировала мою манеру езды и ждала неприятностей. А после того, как поняла, что дурить я не собираюсь, постепенно расслабилась и подключилась к моей беседе с Ксенией Станиславовной…

…Перед тем, как остановиться возле фальшь-стенки, скрывающей гараж коттеджа Павла Демьяновича, я еще раз напомнил о приглашении на завтрак. Потом помог Веретенниковой выбраться из салона, подмигнул мелкой егозе, аж подпрыгивавшей на месте от нетерпения, вернулся в машину и тронул ее с места. Пока добирался до своего гаража, выслушал очередной доклад Дайны и обсудил кое-какие нюансы планов на день. А после того, как загнал «Буран» на его законное место, рванул в «приморскую» часть своих владений. К Ольге, вроде как, закончившей доводить до ума новогоднее оформление дома.

По логике, украшать «пляжный» холл, лестницу и все помещения, в которые теоретически могли зайти гости, гирляндами было поздновато, но Кольцовой хотелось праздника, и я пошел ей навстречу еще накануне днем. В смысле, свозил в Лукоморье, помог купить елку и кубометра полтора всевозможной сверкающей хрени, поучаствовал в обсуждении вариантов оформления дома, сдуру предложил припахать к этому делу андроидов и быстренько признал, что их участие лишит нас возможности порадоваться процессу.

К слову, итоговый результат трудов хозяйки коттеджа оказался намного интереснее трехмерной модели, поэтому — как ни странно в этом признаваться — заставил меня проникнуться атмосферой праздника.

Так что я подхватил Олю на руки и как следует покружил по большой гостиной. Потом рухнул на диван, прижал счастливую девушку к себе, поцеловал в мягкие губы и на пару мгновений потерялся во взгляде, полном радости и воистину сумасшедшего желания. Слава богу, Дайна не дремала, и я удержался на самой грани срыва в очередное чувственное безумие, нехотя «продублировав» своей половине напоминание о том, что до прихода гостей осталось всего ничего. И пусть «в реальности» это «всего ничего» вылилось аж в пятьдесят минут ожидания, мы встретили Веретенникову и Максаковых во вменяемом состоянии. А реакция Лизы на праздничный «тюнинг» коттеджа компенсировала моральный ущерб — ворвавшись в фойе со стороны пляжа и оглядевшись, девочка восторженно охнула, уставилась на Кольцову и озвучила убийственный вердикт:

— Игнат Данилович вас действительно любит. Иначе не позволил бы так развернуться…

Порадовала убийственно яркими эмоциями и после того, как поднялась на второй этаж и обнаружила под «самой пушистой елкой на свете» коробку с «ой, каким красивым» радиоуправляемым катером. А еще помогла нам с Олей сломить сопротивление старших женщин, отказавшихся, было, принимать в подарок Искры с регенерацией третьего ранга. Зато Павел Демьянович взял свою картонную подарочную «шкатулочку» с нескрываемым предвкушением, заглянул внутрь, прочитал обнаруженную записку и поблагодарил нас только за усиление тела. А про жар благоразумно промолчал. Хотя, судя по моим ощущениям, восхитился второму навыку как бы не больше, чем первому.

Нам тоже «прилетело» от всей души: Ольге подарили набор дорогущей косметики и еще одну картину автора блондиночки в подсолнухах, а мне преподнесли стильный механический наручный хронометр из коллекции с говорящим названием «Аномалия» и… мобильный терминал, сопрягаемый с высококлассными автомобильными ИРЦ. Последний подарок впечатлил даже Дайну: по ее словам, Максаков приобрел один из первых экземпляров первого гражданского аналога МТ для высшего командного состава Вооруженных Сил и оперативников спецслужб!

В общем, за стол мы сели довольными до безобразия, отдали должное кулинарным талантам расстаравшегося БИУС-а и очень неплохо пообщались. Вернее, общались. До начала одиннадцатого. А потом «вдруг» начались хоть и ожидаемые, но все равно не очень приятные сюрпризы — «ожил» домофон и мелодичной трелью прервал монолог Ольги Максимовны, рассказывавшей о скорой премьере мюзикла «Бабочка-однодневка» и задействованных в нем актерах. Лиза, практически уничтожившая «взрослую» порцию мороженого и вовсю планировавшая ходовые испытания подарка, вернулась в реальность, включила режим почемучки и задала вопрос, ответ на который интересовал всех, включая Кольцову:

— А вы ждали кого-то еще?

Я отрицательно помотал головой, взял из «руки» андроида мобильный терминал, вывел на него картинку с камеры на КПП поселка и вопросительно уставился на незнакомого мужчину лет тридцати пяти:

— Здравствуйте. Чем обязан?

— Щеглов Игнат Данилович? — пропустив мимо ушей мой вопрос, хмуро поинтересовался он.

— Он самый.

— Капитан Парамонов, Имперская Служба Безопасности. Немедленно откройте эту дверь и встретьте нас у вашего коттеджа.

— «Немедленно»? — эхом повторил я и изумленно выгнул бровь: — С чего это вдруг?

— Юноша, не злите меня! — заявил он. — Делайте то, что приказано…

— … либо?

— Либо мы войдем сами. И вам это очень не понравится!

— Может, начнем с начала? — полюбопытствовал я. — Вы покажете мне служебное удостоверение и официальный документ установленной фо— …

Закончить монолог не получилось — Парамонов махнул рукой в стиле какого-нибудь великого полководца древности, и броневик «Зубр», стоявший метрах в шести-семи от ворот, рванув с места, впоролся в правую створку.

Вынести — не вынес. И даже не погнул — компания «Уют» строила на совесть и не экономила на материалах. Зато вывел из комы дежурного СБ «Бухты Уединения».

Обращение последнего, раздавшееся из динамика терминала, взбесило ИСБ-шника еще сильнее, и второй, в разы более энергичный взмах его руки вынудил оперативников десантироваться из грозной боевой машины, влезть на ее морду и перебраться через забор. А мгновением позже на пятачке перед воротами скинуло невидимость новое действующее лицо. И первым же рыком превратило начинающуюся драму в трагикомедию:

— Капитан, немедленно верните обратно своих людей и объясните, что тут происходит!

— А кто вы, собственно такой⁈ — вызверился Парамонов, но мужчину не испугал:

— Полковник Дмитрий Львович Ляпишев, спецотдел Собственной Его Императорского Величества Канцелярии.

Тут ИСБ-шник спал с лица, но продолжил трепыхаться. То есть, сначала представился, а затем заявил, что он и группа быстрого реагирования местного отделения Имперской Службы Безопасности производит задержание… члена секты Свободных!

— Капитан, немедленно верните своих людей обратно и перешлите мне весь комплект документов, на основании которых производится эта операция! — потребовал «младший партнер» юридической компании «Антонов, Ляпишев и сыновья».

— Да, но преступник уйдет!!! — протараторил Парамонов и заставил собеседника недобро прищуриться:

— Я, кажется, приказал немедленно вернуть ваших людей обратно. Вы смеете игнорировать мой приказ второй раз?

— Хе-хе! — довольно хохотнула Дайна, приложившая бестелесную ручку к организации этого спектакля. — Грозный прищур сотрудников Канцелярии творит чудеса!

Я мысленно усмехнулся и едва заметно кивнул. А Ольга и наши гости, успевшие не только собраться вокруг меня, но и затаить дыхание, выдохнули и хором поинтересовались, что, собственно, происходит.

— Пока не знаю, но, думаю, скоро выясню… — соврал я и снова уставился на экран терминала. Как оказалось, вовремя — буквально через пару секунд полковник Ляпишев уставился в камеру и обратился ко мне:

— Игнат Данилович, вы бы не могли подойти или подъехать к КПП? Мне понадобится ваше присутствие.

— Буду в течение трех-четырех минут… — пообещал я, извинился перед Веретенниковой и Максаковыми, поднялся из-за стола и… отправился в гараж в сопровождении свиты из пяти человек, не пожелавших остаться дома…

…Дмитрий Львович встретил нас улыбкой сытого кота, поздоровался, поздравил с Новым Годом, поймал мой взгляд, извинился за то, что ввел меня в заблуждение, и пообещал в течение суток вернуть аванс за юридические услуги, полученный «компанией прикрытия». Я пожал плечами в знак того, что нисколько не обижен на этот обман, а Ольга Максимовна, явно видевшая полковника не первый раз, потребовала объяснений… в о-о-очень интересном формате:

— Дима, что за хрень тут происходит⁈

Формат ответа восхитил ничуть не меньше:

— Теть Оль, начальник этого недоумка, неплохо знакомый вам Леонид Елисеевич Колыванов, окончательно потерял берега и решил подмять под себя Игната Даниловича. Причем подмять в самом худшем смысле этого слова, ибо сфабриковал убедительные доказательства причастности господина Щеглова и его невесты к деятельности секты Свободных, получил санкцию прокурора на проведение обыска и приказал личному порученцу — капитану Парамонову — подбросить в коттедж законопослушных добытчиков, а потом найди аж три свежайшие человеческие Искры. Последствия представляете?

Максакова-старшая пошла красными пятнами и… вытащила из сумочки телефон:

— Я звоню Людмиле Евгеньевне…

— Не надо! — протараторил мгновенно подобравшийся полковник, нервно облизал губы и объяснил, почему: — В этот раз Колыванов не отвертится и без подключения Ее Императорского Величества: мы слушали его последние двое суток и даже на основании уже имеющихся доказательств добьемся смертного приговора!

Услышав последнюю фразу Ляпишева, капитан Парамонов, успевший обзавестись премиленькими наручниками, смертельно побледнел, потерял сознание и безвольно обвис в руках рядовых сотрудников спецотдела Е. И. В. Канцелярии. Неслабо поплохело и бойцам ГБР ОИСБ Лукоморья, аккуратно выложенным в ряд возле их же «зубра». А Дмитрий Львович продолжил в том же духе. После того, как поймал мой взгляд:

— Кстати, знаете, почему ваш несостоявшийся партнер так заторопился?

— Откуда? — опять соврал я.

— Он уже считал всю вашу добычу своей собственной. А вы, вернувшись из учебно-тренировочного рейда, «имели наглость» продать аж двадцать две высокоранговые Искры «каким-то там» Уфимцевым! Скажу больше: Леонид Елисеевич почему-то решил, что вам не по чину иметь коттедж в этом поселке, «Стихию» и «Буран». Зато его сыновьям они подойдут в самый раз…

— Вот гад!!! — не выдержала Лиза, все это время прятавшаяся за братом. — Верно, Елизавета Демьяновна, гад… — на полном серьезе поддакнул полковник. — Вот и будет наказан по всей строгости закона.

— Его уже арестовали?

— Конечно! И в данный момент усаживают в машину спецотдела.

— Здорово! — удовлетворенно кивнула девочка и… метнулась к нам с Олей. А после того, как втиснулась между нами и вцепилась сразу в два предплечья, задала ему следующий жизненно важный вопрос: — А что будет с нашими друзьями?

Ляпишев пожал плечами:

— Ничего: продолжат жить прежней жизнью.

— Этого мало! — неожиданно резко выпалила Лиза и уставилась на Ольгу Максимовну: — Бабуль, ты ведь понимаешь, что Колывановы отомстят, верно? Причем не дяде Диме, а Игнату и Оле!

— Не отомстят… — одновременно заявили Максакова-старшая и Ляпишев. Потом первая решительно ткнула пальчиком в клавишу быстрого набора и поднесла телефон к уху, а второй скривился, как от зубной боли, и превратился в слух…

Глава 32

2 января 2513 по ЕГК.

…Ляпишев напросился к нам в гости после того, как его подчиненные загрузили задержанных ИСБ-шников в их же «Зубр» и куда-то увезли. Вернее, он изъявил желание обсудить с нами пару-тройку вопросов, а к нам домой его пригласил я. Чтобы — как метко выразилась Дайна — «лишний раз проверить на вшивость». Реакция полковника удивила — вместо того, чтобы согласиться и послать моих гостей «погулять» или, хотя бы, намекнуть на нежелательность их присутствия при нашем разговоре, он отрицательно помотал головой и заявил, что не хочет портить нам отдых и дальше, поэтому согласен подъехать тогда, когда будет удобно. Впрочем, следующее приглашение — позавтракать вместе с нами — все-таки принял. И прошелся до нашего коттеджа пешком. Само собой, не один, а в компании со мной и Павлом Демьяновичем.

У нас дома вел себя достойнее некуда. В смысле, переступив через порог и оглядевшись, сделал очень красивый комплимент художественному вкусу хозяйки, во время трапезы нахваливал ее кулинарные таланты и с аппетитом уничтожал все, что ему накладывал андроид. После того, как Веретенникова и Максаковы засобирались «к себе», виновато вздохнул и пообещал решить все вопросы максимум в течение часа. И — что самое главное — не сделал ни единой попытки «потерять» даже самый завалящий «жучок».

Расслабляться я, естественно, и не подумал, но кое-какие выводы сделал. И согласился с БИУС-ом, что поведение этой личности радует куда больше, чем наезд подполковника Колыванова. А после того, как вернулась Кольцова, проводившая гостей до выхода на пляж, помог ей опуститься в кресло, поймал взгляд Дмитрия Львовича и превратился в слух.

Он счел необходимым начать с небольшого лирического отступления:

— Как вы, наверное, уже догадались, направление деятельности компании прикрытия выбрано далеко не просто так: абсолютное большинство граждан Империи, пострадавшее от произвола сотрудников силовых структур, считает бессмысленным обращаться за помощью в них же. Зато в частную компанию, уже заслужившую всеобщее уважение профессионализмом, неподкупностью, бесстрашием и удачливостью адвокатов, приходят достаточно часто. Львиную долю проблем решают именно адвокаты. А самые сложные перелаются к нам, в спецотдел Собственной Его Императорского Величества Канцелярии. Ваш случай оказался из числа последних и позволил нам вычистить еще одну часть Авгиевых конюшен. Или, если будет угодно, прервать противоправную деятельность очередного зазвездившегося служаки. Да, окончательную точку в этом деле поставит суд, но все следственные и процессуальные действия по уголовным делам, принимаемым к производству с подачи нашей службы, выполняются в особом порядке и без проволочек, так что шансы Колыванова избежать честно заслуженного наказания равны нулю.

Я кивнул в знак того, что полностью удовлетворен этим объяснением, и полковник продолжил в том же духе:

— Мы не любим половинчатых решений, соответственно, решая каждую отдельно взятую проблему, стараемся минимизировать и любые потенциально возможные негативные последствия для пострадавших. Диапазон доступных решений, как вы наверняка понимаете, достаточно широк. Но в этом случае я не вижу смысла использовать самые радикальные типа включения вас в так называемую программу защиты свидетелей, так как есть вариант значительно проще и, в то же самое время, эффективнее.

— Сотрудничество с вашим отделом? — спросил я.

Ляпишев вздохнул:

— Вы забыли добавить слово «обоюдовыгодное». А зря: отношения, построенные на принуждении, недолговечны и могут устраивать разве что рвачей. Мы же служим ДИНАСТИИ, а значит, работаем на перспективу.

Это объяснение показалось мне слишком уж пафосным. Но, по словам Дайны, Дмитрий Львович верил в то, что говорил, вот я и счел необходимым сделать шаг навстречу:

— Я озвучил это слово в нашу первую встреч и тогда же дал понять, что готов к такому сотрудничеству с государством. С тех пор моя точка зрения не изменилась. И не изменится: я — личность постоянная.

— Что ж, тогда прошу прощения… — спокойно извинился полковник. — И перехожу к конкретике. Итак, уровней сотрудничества частного лица и нашего отдела несколько. В вашей ситуации я бы выбрал следующий: вы получаете официальный статус «Поставщик Двора Его Императорского Величества» сроком на один год и обязуетесь за это время продать спецотделу не менее двадцати Искр третьего ранга. Если сможете выполнить это условие — сотрудничество продолжится на тех же условиях. Нет — закончится. Вместе с преференциями, даруемыми этим статусом. Или отложится до тех пор, пока вы не закроете долг и не сделаете аналогичный задел на следующий год. При этом никаких карающих санкций с нашей стороны можете не опасаться: нам нужны высокоранговые Искры, и мы готовы за них платить. В том числе и подобными преференциями. К слову, платить отнюдь не копейки: закупочные цены на большую часть позиций, как правило, на семь-десять процентов выше среднерыночных. Далее, верхнего потолка по количеству или рангу приобретаемых Искр нет. Зато есть нижний — нас в принципе не интересуют Искры ниже пятого ранга, за исключением Искр с некоторыми умениями Иллюзии, пеленой теневика, ночным взором, защитным покровом, усилением тела, стремительного рывка, почти всеми усилениями восприятия и несколькими стихийными умениями, бьющими по площади. В принципе, могу озвучить все названия, но не вижу смысла — они перечислены в отдельном приложении к договору о сотрудничестве, который мы заключим… или не заключим. И последнее: этот договор не препятствует вашему сотрудничеству с кем-либо еще — как я уже говорил, мы работаем на будущее, поэтому привлекаем добытчиков достойными закупочными ценами, преференциями и объемами, которые готовы переварить.

Закончив этот монолог, он выложил на столешницу информационный носитель и пододвинул ко мне:

— Тут вся документация по уже описанному и двум чуть более сложным вариантам сотрудничества. В договорах нет ни одного подводного камня, а носитель чист. Порукой тому мое слово. Со сроками не тороплю: штудируйте наши предложения хоть до лета. Только учтите, что для подписания договора и выдачи удостоверения Поставщика Двора Его Императорского Величества потребуется сделать аурный оттиск на спецоборудовании. Тут, в Лукоморье, его пока нет. Зато оно есть во Владимире и, естественно, в Новомосковске. В первом я буду до шестнадцати ноль-ноль завтрашнего дня, а с четвертого января и далее вам придется меня ловить в столице. Впрочем, это не так уж и сложно: я выезжаю в командировки достаточно редко, а мой прямой контакт у вас есть. На этом, пожалуй, все. Готов ответить на ваши вопросы. Или дать время ознакомиться с договором…

…Я делал вид, что штудирую документы, минут двенадцать-пятнадцать. Нет, прочитал, естественно, каждый. Но всего по одному разу, дабы составить личное впечатление. А потом «вдумчиво изучал» отдельные абзацы и слушал Дайну, проанализировавшую весь пакет предложений, не обнаружившую ни одного «подводного камня», согласившаяся с тем, что вариант, описанный Ляпишевым, подходит нам больше всего, и перечислившая вопросы, которые не мог не задать добытчик из глухомани и с амнезией. Само собой, одним перечислением не ограничилась: объяснила, как и в какой последовательности их задавать, как реагировать на ответы и что уточнять. А после того, как я начал отыгрывать эту часть своей «роли», помогала корректировать мелкие недочеты. В результате нужное впечатление было произведено, и Дмитрий Львович не преминул им поделиться:

— Игнат Данилович, вы на удивление здравомыслящий молодой человек — да, амнезия и особенности воспитания дают о себе знать, но лакуны в ваших знаниях не критичны и, вне всякого сомнения, быстро заполнятся. Ничуть не меньше порадовали и реакции вашей напарницы на обсуждаемые вопросы — она абсолютно уверена в вас и ваших возможностях, верит вам, как самой себе, и пойдет за вами хоть в огонь, хоть в воду. Что, на мой взгляд, вполне логично: Ольга Ивановна видела вас, если можно так выразиться, в естественной среде обитания, убедилась в том, что за вами — как за каменной стеной, и в принципе не видит альтернативы уже имеющимся отношениям.

После этих слов он поймал взгляд Кольцовой и добавил еще несколько очень интересных фраз:

— Кстати, от всей души благодарю вас за веру в Игната Даниловича — по утверждениям моих аналитиков, вы, состоявшаяся личность с чрезвычайно жесткими принципами, несгибаемым характером и аналитическим складом ума, ни за что на свете не прикипели бы сердцем к недостойной личности и не отправились бы с нею в настолько долгий рейд даже летом. Ну, а я, откровенно говоря, в шоке. Ибо провожу в Пятне не менее трех недель в год, взял первого Одаренного зверя в шестнадцать лет, не один десяток раз ходил в пятидневные походы вглубь аномалии и понимаю, насколько сложно в ней выживать зимой. А вы провели в Пятне шестнадцать суток, добыли как минимум двадцать две высокоранговые Искры и выглядите счастливой!

Оля пожала плечами:

— Я действительно счастлива.

А я последовал совету БИУС-а и повысил ставки:

— Зимой в Пятне действительно невесело — зверье голодное и бросается на все, что выглядит, как пища. Мы выглядели именно так. Поэтому учебно-тренировочный рейд порадовал не только полученным опытом, но и добычей — несмотря на то, что мы не тратили время на вырезание низкоранговых Искр, продали Уфимцевым двадцать две высокоранговые и зарезервировали за еще одним постоянным деловым партнером еще шесть, в загашниках осталось еще семнадцать «пятерок», восемь «четверок», две «тройки» и… одна «двойка».

Ляпишев не разочаровал — изумленно выгнул бровь, на пару секунд ушел в себя и задал правильный вопрос:

— Это ведь своего рода тест на адекватность, верно?

Я утвердительно кивнул:

— Да, мне хочется оценить ширину коридора возможностей еще на этом берегу.

Полковник пожал плечами:

— Коридора нет и не будет. По крайней мере, до тех пор, пока спецотдел курирует Великий Князь Михаил Владимирович. А он, слава богу, в добром здравии.

О том, что эту службу курирует наследник престола, БИУС не говорил, так что я отложил эту информацию на отдельную полочку памяти, достал из внутреннего кармана пиджака заранее подготовленный список и протянул Дмитрию Львовичу…

…Я отвез Ляпишева к КПП, пожал протянутую руку, подождал, пока он заберет с заднего сидения термос с приобретенными ядрами и загрузится в бронированный «Мастиф», развернулся и неспешно покатил к дому. Первые метров сто пути ехал на автопилоте. Потом услышал ехидный смешок Дайны и вернулся в реальность:

— Что случилось?

— Общаюсь с Германом Яновичем Шепелевым. Не забыл такого?

— Бывший начальник юридического департамента Императорского банка Стрежевого?

— Он самый! — весело хохотнул БИУС. — Поздравил тебя с Новым Годом и пожелал всякого-разного, а сейчас рассказывает о «чертовски интересной» инвестиционной программе для особо важных клиентов.

— Шустро они подсуетились… — хмуро буркнул я, открыл уведомление о поступлении на мой счет двадцати семи миллионов четырехсот сорока тысяч, посмотрел, в котором часу оно прилетело, и добавил: — Деньги упали на счет всего девятнадцать минут тому назад, а информация об этом успела долететь аж до Новомосковска!

— Ну, так сумма-то приличная. Да и отправитель непростой…

Я согласно кивнул, нехотя спросил, что там за программа, и получил ответ «в жилу»:

— Ты в ней ничего не понял, но пообещал при случае разобраться.

— И разберусь?

— А то! Правда, не раньше, чем через месяц-полтора. Заодно найдешь куда более выгодные способы вложения денег и… продавишь совсем другие условия. В общем, не задуряйся — с этой проблемой я как-нибудь разберусь без тебя.

— Спасибо, солнце! — благодарно улыбнулся я. — Я бы без тебя не выжил.

— Пожалуйста, месяц ясный! — хихикнула она, помогла загнать «Буран» на его парковочное место с первого захода и притворно вздохнула: — А у нас сегодня аншлаг: до тебя пытаются достучаться Бехтеев и Докукина. Первый в двенадцати минутах езды, а вторая жаждет выяснить, будешь ли ты в поселке завтра днем.

— Не буду! — раздраженно рыкнул я. — Так как еду во Владимир по очень серьезному делу и… обязательно задержусь там до позднего вечера.

— Ты ей так и сказал. Только значительно мягче. Поэтому вдохновленная женщина пообещала заехать в гости послезавтра. Ибо приехала в Южный «по каким-то делам» на двое суток и хотела бы поздравить спасителя любимого сына с Новым Годом!

Я обозвал Александру Ярославовну старой упертой сукой. Мысленно, так как успел выбраться из кроссовера и выйти из гаража в коридор. Потом прикинул реакцию Докукиной на другие варианты ответов и закатил глаза к потолку — да, нашу «судьбоносную встречу» можно было отложить. Но толку?

БИУС был того же мнения, однако, в отличие от меня, видел несколько реальных возможностей плавно свести общение с представителями этого рода на нет. Поэтому посоветовал не унывать, сообщил, что уже подобрал и заказал ответные подарки, и… отвлек от мрачных мыслей неожиданным замечанием:

— Кстати, о подарках: в данный момент наша девочка висит в Сети — подбирает термос взамен подаренного Ляпишеву. Я уже шесть с половиной минут показываю ей одно контекстное рекламное объявление за другим и… не наблюдаю никакого интереса к стандартным женским соблазнам. А теперь вспомни, с каким равнодушием Оля отнеслась к цене за «двоечку», озвученную Дмитрием Львовичем, и сделай напрашивающийся вывод!

Я остановился, как вкопанный, уставился в объектив ближайшей камеры СКН и проартикулировал одними губами:

— Ты хочешь сказать, что ей плевать даже на такие безумные деньги?

— Угу… — сыто мурлыкнула моя собеседница. — И это точно не игра, так что вы одного поля ягоды.

Меня обуяло любопытство, так что, переступив через порог гостиной, я ушел в рывок, подхватил Кольцову на руки, покружил по комнате и радостно задал «проверочный вопрос»:

— Ну, что скажешь⁈

— Договор великолепен. А преференции, даруемые статусом — хоть стой, хоть падай. Кстати, не вздумай перечислять мне половину полученных денег — зачем совершать лишние банковские операции, если мы все равно живем одной жизнью?

Я сел вместе с нею на диван и вздохнул:

— Мы смертны, Оль…

— Если ты погибнешь в Пятне, то я наверняка разделю твою участь, ибо в разы слабее и пока теряюсь в трех соснах. Ну, а тут, в Большом Мире, нам, по логике, уже ничего не грозит. Впрочем, даже если бы и грозило, то той суммы, которая уже имеется на моем счету, хватит на пару жизней. Да, кстати, я тут анализировала поведение Ксении Станиславовны и пришла к выводу, что она приехала не отдохнуть с Максаковыми, а пообщаться с тобой. Получается, что, по-хорошему, гостевую комнату ей должны выделить мы. Не знаю, как тебе, а мне бы не хотелось, чтобы она или какие-либо другие гости шарахались по нашему дому. Поэтому предлагаю, пока есть возможность, прикупить для размещения будущих друзей или хороших знакомых соседний коттедж: денег у нас предостаточно, кушать он не попросит, а вложения в недвижимость — не самый худший вариант из всех возможных.

— … особенно в свете приезда госпожи Докукиной! — продолжила Дайна и потребовала: — Хвали эту красотку за отличную идею. А я пока созвонюсь с Треповым и наложу лапу на наш второй домик!

Похвалил. От всей души. Потом ответил на очень жаркий поцелуй и не дал продолжить:

— Солнце, я тоже тебя хочу, но к нам вот-вот прибудет Бехтеев. Забирать обещанные Искры. Мужик он достойный, едет аж из-под Залесья и наверняка проголодался.

— Покормим… — пообещала девушка.

— А послезавтра обещала заскочить Александра Ярославовна… — нехотя продолжил я. — Она, вроде как, приезжает в Южный по каким-то делам…

Тут Ольга потемнела взглядом и криво усмехнулась:

— Не удивлюсь, если окажется, что слова о Южном — беспардонное вранье, а на самом деле она приезжает в «Уют». Покупать коттедж в нашем поселке. Дабы ты ненароком от них не ускользнул…

Глава 33

4 января 2513 по ЕГК.

…В среду, на утренней тренировке по боевке, Оля порадовала воистину убийственным сюрпризом: в предпоследней схватке по правилам «можно все, пока висит защита», зевнув проход в ноги, бросок и пяток добивающих ударов, закрыла голову предплечьями и контратаковала нестандартным разрядом… одновременно с атакой правым локтем!

О том, что ей ставили работу в ближнем бою с использованием всех возможных ударных поверхностей, я, естественно, знал. Но такого прорыва не ожидал. Вот и завис. На пару мгновений «ускоренного восприятия». А когда оценил новые возможности, остановил бой, похвалил девушку за изобретение нового умения, назвал его электрошоком и заявил, что нам срочно нужно сформировать по четыре энергетических узла именно под него. И пусть создать их за оставшееся время тренировки не получилось, зато на последней секунде следующего поединка мы заметили чертовски интересный побочный эффект — атака Молнией, окончательно добившая марево Кольцовой, вызвала у нее всего-навсего легкий дискомфорт!

Напрашивавшийся вывод сделали одновременно, обменялись мнениями и решили продолжить эксперименты в этом направлении, чтобы попробовать обзавестись иммунитетом к воздействиям электричеством. Алгоритм развития «сопротивления» обсудили во время заминки, потом разделись до плавок и купальника, раскочегарили жар, накинули халаты, похватали полотенца и рванули к морю…

Традиционные утренние покатушки удались на славу — благодаря тому, что порывистый ветер, действовавший на нервы весь вторник, за ночь стих, вода в нашей бухте превратилась в идеально гладкое зеркало, а чистый воздух «приблизил» горизонт и вызывал безумное желание до него доплыть. Вот я и утащил Олю метров на восемьсот. Правда, там попал в слабенькое прибрежное течение, потащившее нас в сторону Лукоморья, но БИУС вовремя заметил смещение «не туда», и мы повернули обратно.

Пока возвращались к нашей части пляжа, немного пострадали из-за того, что до весны еще далеко, а лес без листвы выглядит как-то уж очень грустным, вспомнили поездку во Владимир и редкий энтузиазм, с которым правильно настропаленные сотрудники краевого управления ИСБ оформляли карточки Поставщиков Двора Его Императорского Величества, приятные посиделки в ресторане «Нептун» и вечернюю прогулку по бульвару Поющих Фонтанов. А метрах в тридцати от берега, когда Ольга готовилась отцепиться от моих плеч и рвануть дальше своим ходом, из коттеджа Максаковых вдруг вылетело ярко-красное «пятно», с радостным гиканьем добежало до линии прибоя и опустило на воду радиоуправляемый катер.

— Ну все, мы попали! — предсказала Кольцова. И не ошиблась — стартовав с мелководья и набрав крейсерскую скорость, игрушка описала плавную дугу и рванула к нам. Таранить, слава богу, не стала, но пересекла наш курс, обошла по кругу и под заливистый смех девчушки, побежавшей к лежаку, на котором мы оставили халаты и полотенца, облила водой!

— А Елизавета-то модница, каких поискать! — весело хохотнула Оля. — Пока мы мотались во Владимир, затерроризировала брата, вместе с ним сгоняла в Лукоморье и подобрала шапочку, курточку и кроссовки под цвет этого катера!

— Не только… — подала голос Дайна. — Девочка накупила шмоток и под их «Стихию», и под наш «Буран», и под покатушки на двух машинах. А про такую мелочь, как купальники, я вообще не говорю: ими она затарилась на год вперед!

Я невольно улыбнулся и помахал «моднице» рукой. Девочка засияла еще ярче, уравняла скорость катера с нашей и затараторила:

— Доброе утро! Эх, будь у меня Дар и жар, я бы составила вам компанию и встретила рассвет далеко-далеко в море! Кстати, это умение прокачивается как-то уж очень медленно — Паша держал его весь вчерашний день, а вечером, втихаря потрогав воду в море, сказал, что в ближайшую неделю соваться в него не рискнет. А еще он у меня сова — не проснулся даже от щекотки. Зато бабушка уже на ногах. И вот-вот выйдет на прогулку в компании бабы Ксении. А вы далеко заплывали? А в котором часу приехали? А как вам скорость этого катера? У-у-ух, какой вы мускулисты-ы-ый!!!

— Ага, Игнат у меня здоровячок! — довольно промурлыкала Оля, вышла из воды следом за мной и нарвалась на еще более крутой комплимент:

— А вы красивее, чем все бывшие девушки моего брата, вместе взятые!

— Мне пора от него прятаться? — «испуганно» спросила Кольцова и заставила Лизу посерьезнеть:

— Нет: Паша не отбивает девушек у друзей!

— Достойно…

— Ага: он у меня хороший. Очень-очень…

— Но сова… — легонечко подколол ее я, надев халат, затянув пояс и кинув взгляд на Веретенникову и Максакову-старшую, выдвинувшихся в нашем направлении.

— И на солнце бывают пятна! — весело парировала девчушка, обернулась и вздохнула: — Ну все, сейчас меня застыдят. За то, что держу вас на ледяном ветру…

— … которого нет… — мягко улыбнулся я и вернул настроение страдалицы в норму еще одним утверждением: — Но даже если бы и был, то на нашем уровне раскачки жара не доставил бы никакого дискомфорта…

Елизавету действительно попробовали застыдить, но я помог девочке отбиться, сдуру предложив Ксении Станиславовне дотронуться до моей руки и найти хоть какие-то признаки переохлаждения. В женщине мгновенно проснулась ученая, так что следующие секунд пятнадцать я чувствовал себя подопытным кроликом — воспользовавшись представившейся возможностью, она провела что-то вроде диагностики той части моего организма, до которой «дотянулась». А потом, нехотя сняв «захват», сначала признала, что при такой температуре воздуха я однозначно не замерзну, а затем осторожно спросила, как мы подбираем уровень физической нагрузки.

Рассказывать о персональном тренере экстра-класса, враче-универсале, психологе, диетологе и т.д. в одном бестелесном лице я, естественно, и не подумал, так что соврал, заявив, что вспомнил, как меня гоняли чуть ли не с младенчества, вот и пользуюсь наработками наставников рода.

— Не смешите! — фыркнула она. — Для того, чтобы подбирать правильную нагрузку для организма Одаренного, раскачивающего регенерацию и усиление тела, требуются ежедневные медосмотры…

— … или опыт тренировок на износ… — хмуро буркнул я. — А его у меня, судя по фрагментам воспоминаний, в разы больше, чем хотелось бы.

— Скажу больше: по меркам моих наставников, я напрочь обленился сам и позволяю лениться Оле… — подсказала Дайна, и я повторил это утверждение вслух.

Целительница закатила глаза к небу, а Ольга Максимовна поддержала… меня:

— Да, такой подход к воспитанию молодежи выглядит жестковатым, но результат говорит сам за себя: Игнат Данилович выжил в Пятне после травмы, помог адаптироваться к аномалии своей напарнице и прекрасно чувствует себя там в любое время года… в отличие от абсолютного большинства Одаренных из дворянских родов. Поэтому забудь о теориях и не цепляйся к практикам: они затачивают себя под конкретные нагрузки! И еще: раз ребята начинают каждый божий день с тренировок, значит, уже проголодались. В общем, нам с тобой пора продолжить прогулку, а Лизе — эксперименты с катером…

…О том, что Веретенникова собирается к нам в гости, Дайна сообщила без четверти одиннадцать. Мы с Ольгой в это время пытались сформировать по второму «нестандартному» энергетическому узлу под электрошок, так что я, мягко выражаясь, не обрадовался. Вот и вложил появившееся раздражение в круговой удар левым локтем в голову андроида, изображавшего спарринг-партнера. И «пробил» очередной узел. Обрадовавшись не на шутку, принялся вкладываться в удары правым коленом, но без толку — к моменту, когда из динамиков акустической системы зала раздались переливы дверного звонка, третий узел так и не сформировался.

— И кого там к нам принесло? — недовольно поинтересовалась Кольцова.

Я переместился к мобильному терминалу, забытому неподалеку от моего любимого боксерского мешка, «вывел» на экран картинку с нужной камеры, и вздохнул:

— Ксению Станиславовну и Павла Демьяновича.

— Максаков собирается в город… — сообщил БИУС, и я поделился с Олей «новыми наблюдениями»: — Первая — в домашнем, значит, пришла поговорить, а второй одет в парадно-выходное шмотье, следовательно, куда-то собрался. В общем, я. Вероятнее всего, обойдусь без твоей помощи, так что продолжай тренироваться.

Она коротко кивнула и со всей дури рубанула своего андроида левым локтем, а я ушел в первый рывок, вышел в коридор и с помощью все тех же перемещений рванул к двери, ведущей на пляж. Переодеться, конечно же, не успел, вот Веретенникова на мои шорты с футболкой и залипла. А через пару мгновений сделала напрашивавшийся вывод и расстроилась:

— Я вынудила вас прервать очередную тренировку, верно?

Максаков начал здороваться на долю секунды раньше и был мужчиной, поэтому я первым делом пожелал ему доброго утра, а уже потом поймал взгляд Ксении Станиславовны и развел руками:

— Мы тренируемся целыми днями, так что ничего страшного. Прошу в дом…

Женщина поколебалась, но приняла приглашение. А Павел Демьянович отрицательно помотал головой:

— Я заглянул к вам, чтобы предупредить о нашем отъезде: мы — то есть, бабушка, Лиза и я — вот-вот уедем во Владимир. Вернемся ориентировочно часам к восьми вечера и… заберем вас в Лукоморье. Ужинать. Имейте в виду, что отказы не принимаются. А теперь совет от моей сестренки: «Мы, девушки, готовимся к любому выходу в свет заблаговременно. Поэтому предупредите Олю об этих планах на вечер прямо сейчас. Иначе рискуете превратиться в ее врага номер один!»

— Передайте глубокоуважаемой Елизавете Демьяновне мою искреннюю благодарность за спасение отношений и, может быть, жизни…' — с улыбкой попросил я, поржал на пару с развеселившимся парнем и пожелал им хорошей дороги. После того, как он развернулся и умотал к своему коттеджу, закрыл дверь, поднял Веретенникову в гостиную второго этажа, поинтересовался, что она будет пить, и «озадачил» ближайшего андроида. А сам помог женщине опуститься в кресло, сел напротив и превратился в слух.

Целительница сообщила, что довела до ума методику усиления сердечно-сосудистой системы, достала из сумочки информационный носитель, сжала в кулаке и на протяжении добрых сорока минут объясняла особо замороченные тонкости рекомендуемых изменений. Закончив, устроила что-то вроде опроса, убедилась в том, что провалами в памяти я не страдаю, слегка успокоилась и виновато вздохнула:

— Изучением плюсов и минусов всех четырех стандартных методик усиления нервной системы я занялась сравнительно недавно, разобралась далеко не во всех причинах возникновения патологий и пока не представляю оптимальной методики изменений. Поэтому, по самым оптимистичным прогнозам, доведу этот этап работы только к концу весны.

Я счел необходимым ее успокоить и сообщил, что мы отложили начало развития метаморфизма до конца зимы. Женщина удовлетворенно кивнула, озвучила еще парочку рекомендаций и плавно съехала на куда более «острую» тему:

— Впрочем, до конца зимы я успею разработать и методику аппаратного контроля за правильностью изменений, так что информация о большей части возможных ошибок вам, вероятнее всего, не пригодится. В общем, я приеду в гости в последних числах февраля и привезу все необходимое оборудование… в благодарность за избавление от… хм… «надзора» Колыванова.

— А вы уверены в том, что тот, кто придет на его место, не воспо— …

Дослушивать этот вопрос она не стала:

— Уверена: весь компромат из личного архива этой мрази уже нашел нового хозяина — полковника Ляпишева. А он по характеру не рвач. Поэтому уже увидел те же самые перспективы, что и я, и предложил взаимовыгодное сотрудничество.

— А что вам мешало выйти на него самостоятельно? — полюбопытствовал я. — Ведь Дмитрий Львович, вроде бы, чуть ли не друг семьи вашей близкой подруги.

Тут губы Веретенниковой искривила горькая улыбка:

— Мир аристократов устроен намного сложнее, чем кажется со стороны. У меня достаточно связей для решения абсолютного большинства проблем. Однако любая попытка разобраться с этой конкретной, не убирая с игровой доски Леонида Елисеевича, гарантированно вышла бы мне боком даже в том случае, если Ольга Максимовна попросила бы помощь у государыни. Кстати, теоретически Максакова могла разобраться с Кондыревым одним звонком все той же Людмиле Евгеньевне. Увы, на практике вмешательство Ее Императорского Величества в личный конфликт между аристократами превратил бы Ольгу в изгоя.

— А я — не аристократ… — начал я, сообразив, к чему она клонит. И был поддержан:

— … и чуть было не стали жертвами высокопоставленного сотрудника ИСБ, имевшего наглость использовать ее для личного обогащения, то есть, по сути, плюнувшего в лицо Великому Князю Петру Александровичу, курирующему эту силовую структуру!

«Петру Александровичу?» — мысленно переспросил я и сразу же получил шуточную подсказку от БИУС-а, заметившего, что я нахмурился:

— Плевать в лицо младшему брату государя — то еще удовольствие. И да: не удивлюсь, если окажется, что государыня с ним не в ладах, поэтому Ольга Максимовна просто-напросто подкинула ей лишний козырь…

Разбираться в интригах сильных мира сего я бы не стал, даже имея такую возможность, так что пропустил последнее утверждение мимо ушей, коротко кивнул, благодаря целительницу за объяснения, и снова пожал плечами:

— Что ж, последние числа февраля — так последние числа февраля…

Веретенникова расслабила напряженные плечи, облизала тонкие губы и, наконец, пала под натиском сдерживаемого любопытства:

— Игнат Данилович, скажите, пожалуйста, вам с вашей невестой удалось добраться до заимки моих родичей?

— Удалось… — усмехнулся я, почувствовал, что столь короткий ответ ее не удовлетворил, и озвучил более распространенный: — Мы заселились в баню и провели в ней почти неделю. А в большой сруб даже не заходили — судя по состоянию его окон и входной двери, группа добытчиков, отправившаяся за Искрами змей-теневиков, использовала этот особнячок в качестве защитного укрепления. В результате на нем осталось всего одно условно целое окно. А на остальных нет ни стекол, ни ставней.

— А что со змеями?

— Живут и здравствуют, гады… — вздохнул я, вспомнив энергетические структуры, замеченные сразу в двух оврагах, расположенных в сотне метров от заимки. Сообщать о том, что живут и здравствуют уже не все, не стал. На всякий случай. И добавил информации для размышления: — Судя по тому, с какой легкостью они расправились со стаей волков четвертого ранга, на свою беду наткнувшейся на наш след — среди змей есть как минимум «троечки». Так что обычным добытчикам на эту заимку соваться не стоит.

— То есть, вы туда еще вернетесь⁈ — ужаснулась женщина.

— Ну да: там достаточно плотный магофон и зверье аккурат под навыки моей Оли… — ответил я и добавил: — Впрочем, если вы возража— …

— Я не возражаю, я беспокоюсь! — чуть резче, чем стоило бы, воскликнула целительница, затем извинилась за этот порыв, вытащила из сумочки внезапно оживший телефон, посмотрела на экран и мгновенно оказалась на ногах: — Игнат Данилович, я вынуждена откланяться: судя по тому, что моя помощница звонит в это время дня, ко мне привезли нового пациента с чем-то серьезным…

Как оказалось, этот звонок прозвучал очень вовремя — не успел я проводить Веретенникову до коттеджа Максаковых и вернуться в свой, как БИУС счел необходимым «порадовать» меня ни разу не веселым репортажем из гостиничного номера Докукиной:

— Александра Ярославовна созвонилась с Треповым… Спросила, сможет ли он приехать к поселку к тринадцати ноль-ноль… Получила утвердительный ответ… Поинтересовалась фамилиями тех, кто уже приобрел коттеджи, и была послана лесом. Само собой, очень культурно и тактично… Разозлилась… Попрощалась… Подошла к окну гостиничного номера и недовольно сопит… Все, взяла себя в руки и набрала телохранителя… В общем, готовься: где-то к двум она решит все вопросы с покупкой коттеджа и по-соседски завалится в гости!

— Вот с-сука… — раздраженно выдохнул я, закрыв за собой дверь, поскреб подбородок, уставился в объектив ближайшей камеры и проартикулировал вопрос, до которого додумался слишком поздно: — Слушай, солнце, а сколько коттеджей надо было выкупить, чтобы Докукины остались ни с чем?

— Три. Но выкупи мы еще и их, с вероятностью процентов за девяносто пять превратили бы Докукиных во врагов. А оно нам надо?

— Не надо… — угрюмо буркнул я. — Но перспектива заиметь их в соседях тоже бесит!

— Решим мы эту проблему. Вот увидишь… — пообещала Дайна, а через мгновение злорадно добавила: — Кстати, я, кажется, нашла способ отправить Александру Ярославовну домой в ближайшие полчаса. Причем с концами…

— Что за способ? — полюбопытствовал я.

— Вчера вечером ее любимый сыночек с помощью интеллектуально продвинутого одноклассника влез в серый сегмент местной Сети и приобрел довольно серьезную хакерскую программу. С ее базовыми возможностями разобрался еще ночью, а с половины девятого утра принялся взламывать все подряд и хвастаться другу своими достижениями.

— И?

— СБ-шники Докукиных едят свой хлеб не зря — засекли первый же взлом и плотно «сели» на траффик с мобильного терминала юного хакера. В смысле, добросовестно фильтруют данные, сливаемые им на сторону, копируют на свои терминалы интимные фотографии и видеозаписи с терминала самой красивой горничной поместья, обсуждают еще четырех ее коллег и двух кухарок, с пеной у рта спорят, кто будет следующей, и параллельно готовят докладную записку начальнику смены.

— И-и-и⁈

— Что «и»? — притворно удивилась эта вредина, помучила меня длинной паузой, а затем убила наповал: — Полторы минуты тому назад программа Петра Семеновича засекла сетевой адрес мобильного терминала его матушки и уже начала взлом. А на этом носителе заныканы аж две надежно запароленные папки. Первую — с фотографиями и видеозаписями измен самой Александры Ярославовны — я прикрою, ибо женщина сделала нам много хорошего. Зато вторую — с сотней фотографий и шестью видеозаписями интрижек Харитона Павловича с его младшей невесткой, женой начальника СБ и… единственной дочерью начальника полиции Залесья — солью по полной про— …

— Дайна, не с-с-смей!!! — еле слышно. но гневно прошипел я.

Она как-то странно хмыкнула и включила фрагмент записи разговора главы рода Докукиных с наследником:

«Семен, вы с Петькой — как дети: да, эта девочка очень и очень хороша, но если вы не возьмете себя в руки, то мальчишка возненавидит нас до того, как окажется на надежном поводке. В общем, никаких подкатов до конца лета даже в том случае, если узнаешь, что он решил жениться на этой девке. И еще: Петька должен соблазнить Ольгу первым — это не только поднимет его самооценку, но и избавит от дурной детской принципиальности. Короче говоря, не вздумай заглядывать в Бухту Уединения до тех пор, пока парень не наиграется и не оценит ширину пропасти между нами, аристократами, и всяким быдлом…»

Глава 34

4 января 2513 по ЕГК.

…Фрагменты разговоров Харитона Павловича, Семена Харитоновича и Петра Семеновича, в которых так или иначе упоминались мы с Олей, я слушал минут двадцать. И озверел. Настолько сильно, что спустил Дайну с поводка. Результаты не заставили себя ждать: уже в двенадцать тридцать взбесившийся начальник СБ Докукиных разослал трем самым ярым и непримиримым врагам этого рода информационные пакеты, способные спровоцировать межродовую войну, отправил на почту начальника полиции Залесья запись вынужденного «грехопадения» его дочери, качественно «уронил» систему безопасности и уехал из поместья; в двенадцать тридцать восемь разъяренный младший сын главы рода, ворвавшись в кабинет отца, сломал ему челюсть, обе ключицы и несколько ребер, а чуть позже выставил «неверную супругу» за порог в одном халате; в двенадцать сорок четыре старший брат «рогоносца», более-менее разобравшись в сути происходящего, до полусмерти избил сына, набрал жену, устроил дичайший разнос и потребовал, чтобы она немедленно возвращалась домой.

Разговор с Александрой Ярославовной, набравшей меня без двенадцати час и извинившейся за то, что «по ряду причин» не сможет заехать в гости, за душу не зацепил. Нет, я, естественно, «страшно расстроился» и пожелал всего хорошего, но отыграл эту роль на автомате. Ибо никак не мог перестать крутить в сознании фразу Семена Харитоновича, зацепившую сильнее всего:

«Пап, я пойду тебе навстречу. Но только в том случае, если ты прямо сейчас дашь слово, что не станешь добавлять к моей химии свою, не влезешь в нашу очередь к Оле первым и перестанешь требовать поделиться Сашей…»

Ну и, конечно же, плавился от безумного желания собственноручно прибить похотливых ублюдков, не первый год подсаживающих на какую-то психотропную дрянь даже родственниц ближайших друзей. А с тринадцати сорока двух начал успокаиваться. Почему? Да потому, что, по словам БИУС-а, именно с этого момента к поместью Докукиных стали прибывать «гости» — родовые дружины Ермолаевых, Никольских и Левашовых, начальник полиции Залесья, оскорбленный в лучших чувствах, и его родной брат, оказавшийся не последним человеком в ИСБ этого города.

Ну, а в семнадцать ноль три Дайна очередной раз «вышла на связь» и поделилась новостями, вознесшими мое настроение на седьмое небо:

— Харитон Павлович, Семен Харитонович и восемь сотрудников их СБ задержаны по обвинению в производстве, использовании и продаже целого ряда запрещенных химических соединений; Егор Харитонович, взваливший на свои плечи обязанности главы рода, не потянул против представителей союза Левашовых, Ермолаевых и Никольских, так что прогнется по полной программе и сольет на виры большую часть активов Докукиных; Александра Ярославовна, провисевшая на прямой связи с наперсницей почти четыре часа, только что приказала водителю изменить маршрут и отвезти ее к родителям. А Петр Семенович забился в одно из неиспользуемых подсобных помещений подвала и трясется мелкой дрожью. В общем, выброси Докукиных из головы — им сейчас не до покупки недвижимости, отдыха на побережье и соблазнения чужих женщин.

Я удовлетворенно оскалился, поблагодарил ее за радикальное решение не самой простой проблемы и поинтересовался, чем занимается моя женщина.

— Порядка пятидесяти минут тому назад сформировала четвертый узел под электрошок, заглянула сюда, обнаружила, что ты пялишься в терминал, а значит, занят чем-то серьезным, не стала отвлекать и ушла отмокать в ванную. Кстати, о том, что вы приглашены в ресторан, ты девочке так и не сообщил. А Максаков, если мне не изменяет память, обещал вернуться к восьми вечера, то есть, «всего» через три часа. Последствия своей забывчивости представляешь?

— Оля вредничать не станет… — уверенно заявил я.

— А Лиза? — ехидно спросил БИУС.

— Она может застыдить напрочь… — нехотя признал я, отложил МТ в сторону, решительно встал из-за стола и отправился «сдаваться». А уже через полминуты понял, что Кольцову пора причислять к лику святых — выслушав мое чистосердечное признание, она пожала плечами и задала вопрос, который считала в разы важнее:

— Проблему, которая испортила тебе настроение, решил?

— Да.

— И уже окончательно освободился?

— Да.

— Тогда раздевайся и забирайся ко мне…

— Сейчас двадцать минут шестого, Оль!

— И что? — искренне удивилась она, вслушалась в мои объяснения и мягко улыбнулась уже на середине второго предложения: — Игнат, тебе надо хоть немного расслабиться. А мне на сборы хватит и часа…

…Максаков позвонил в девятнадцать тридцать, поинтересовался, успели ли мы хорошенечко проголодаться, выслушал утвердительный ответ и предложил пересечься в восемь вечера на площадке перед въездом в гараж их коттеджа. Я, естественно, не возражал, поэтому через двадцать минут выехал из своего гаража на кроссовере, а еще через полторы, сворачивая с аллеи к месту встречи, увидел его новенький «клон», припаркованный возле фальшь-панели ворот. Кольцова, заметившая этот автомобиль одновременно со мной, весело хохотнула:

— Забавно: аристократы обезьянничают за добытчиком!

— За добытчицей! — уточнил я. — И «Стихию», и «Буран» купила ты.

— Ладно, уговорил: за семьей добытчиков… — покладисто промурлыкала Оля и добавила: — А ведь Лиза еще не видела ни «Шторма», ни «Пули»!

— Ну да: на ее весенних каникулах ее брата ждут очередные потрясения… — улыбнулся я, остановил машину и первым выбрался из салона.

Не успел помочь Кольцовой, как из коттеджа вылетела сияющая мелочь, затормозила в двух шагах от нас и затараторила:

— Паше сегодня исполнилось двадцать четыре года, и мы с бабушкой подарили ему этот «Буран»! Отличный подарок, правда⁈

— Не то слово… — подтвердил я, а затем высказал девочке свое «фи» так, чтобы эту претензию приняла на свой счет и Дайна: — А почему о дне рождения Павла Демьяновича не сообщили нам? Мы ж ему, вроде как, не посторонние.

Лиза понуро опустила взгляд и вздохнула:

— Я хотела. Но мне запретили…

— Ты был не в настроении… — одновременно с ней напомнил БИУС. — А еще не знал об этом дне рождения. Тем не менее, подарок подобран. Поэтому бери с заднего сидения мобильный терминал, а я разверну нужную страничку.

— Так нечестно! — расстроенно заявил я Максаковой-младшей, открыл правую заднюю дверь «Бурана», вцепился в МТ и со второго прикосновения к экрану «нашел» сетевую страничку магазина снаряжения для дайвинга. Потом с помощью все той же Дайны выбрал «подарочный комплект» под одного отдельно взятого соседа по поселку, быстренько оплатил покупку и вытряс из Лизы адрес ресторана, в который мы собирались выдвинуться.

Пока вбивал его в соответствующее поле и оплачивал доставку, из дома вышли именинник, Ольга Максимовна и Ксения Станиславовна, правильно истолковали выражения наших лиц и объяснились. В смысле, заявили, что им — то есть, Павлу Демьяновичу — достаточно нашего внимания. А подарки — это не главное.

Мы с Олей не согласились. Но препираться не стали. И буквально через минуту выполнили аналог команды «По машинам». Всю дорогу до ресторана «Буран» Максакова изображал лидера, а мы дисциплинированно висели у него на хвосте. А на въезде в подземный гараж «клон» нашего кроссовера вдруг дал по тормозам, на миг остановился, как вкопанный, и снова сорвался с места.

Как оказалось, именинник заметил компанию из трех парней и четырех девушек, при виде его машины расплывшихся в предвкушающих улыбках, узнал своих ближайших друзей, их благоверных и особу, доставленную в Лукоморье персонально для него, и узнал, что их приезд — еще один сюрприз от любимой бабушки.

Следующие несколько минут возле парковочных мест, занятых нашими автомобилями, было шумно и весело. Да, даже нам с Олей — выслушав хоровое поздравление, Максаков потребовал внимания, очень тепло представил нас друзьям и подругам, а принимать подарки, подставлять щеки под поцелуи и хвастаться «Бураном» начал уже потом. Кстати, порадовала не только теплота представления, но и кое-какие акценты, заставившие эту семерку увидеть в нас личностей, равных по статусу… Ольге Максимовне и Ксении Станиславовне. И пусть для того, чтобы «молодежь» поверила в то, что мы являемся деловыми партнерами Веретенниковой, последней пришлось подниматься в ресторан, опираясь на мое предплечье, этот аргумент вынудил опустить задранный было нос даже Аллу Константиновну Кострову, нацелившуюся на вакантное место девушки именинника.

Впрочем, эта особа продолжила видеть в моей Оле потенциальную соперницу, поэтому старалась не выпускать из поля зрения. Зато давно сложившиеся парочки вели себя достойнее некуда — очень быстро признали нас «своими», втянули в общую беседу и начали задавать ни разу не «дежурные» вопросы. А после того, как Лиза «проговорилась» о том, что я — тот самый добытчик на черной «Стихии», который когда-то «порвал» Мишу Потапова, даже зауважали. Как выяснилось ко второй перемене блюд, далеко не просто так. Оба потомственных военных — Антон Игоревич Чирков и Егор Борисович Лемешев — до поступления в Академию ИСБ фанатели с уличных гонок и катались на «Конкордах», Виталий Васильевич Фомин, представитель одного из известнейших купеческих родов анклава, продолжал гонять, но на «Сапфире», а их девушки видели чуть ли не все значимые гонки столичных «знаменитостей».

В общем, не присутствуй за столом бабушка именинника и ее подруга, обсуждение плюсов и минусов тех или иных марок гоночных автомобилей затянулось бы до поздней ночи. А так парни пострадали из-за того, что мы с Олей приехали в ресторан не на «Стихии», заявили, что их полку прибыло, и снова сфокусировали внимание на имениннике — добродушно подначивали, поднимали за него «лишние» тосты и веселили. В итоге заболтались, случайно проговорились, что прибыли на побережье еще накануне, и были вынуждены ответить на напрашивавшийся вопрос «Зачем?».

Это бремя взвалил на свои плечи Егор Лемешев, самый болтливый из друзей Павла Демьяновича — встал с кресла, поднял бокал с вином и притворно вздохнул:

— Паш, я понимаю, что с тех пор, как мы с Антоном закончили Академию и убыли по распределению «аж» в Мурманск, Новомосковск тебе больше не мил, но топить горе в Лазурном море… в одно лицо — это не дело. Так что мы и примкнувший к нам ленивец Виталька приобрели по коттеджу в вашем поселке. И пусть осмотреть свои новые владения не успели из-за того, что дамы весь вчерашний и всю первую половину сегодняшнего дня наводили красоту, зато успели полюбоваться Бухтой Уединения из офиса компании «Уют» и настроились на совместные страдания в столь живописном месте. В общем, потерпи еще чуть-чуть — начальство в нас пока не разочаровалось, а значит, наши отпуска не за горами!

Максаков заулыбался и заявил, что в поселке подбирается великолепная компания, Лиза подтверждающе закивала, а Дайна поделилась интересной информацией:

— Изначально покупать коттедж в Бухте Уединения собирался только Фомин, а Лемешев с Чирковым поехали с ним в «Уют» лишь для того, чтобы не шарахаться с девицами по магазинам и салонам красоты. А начале пятого дня, изучив красочные буклеты, увидев поселок на картинках с камер СКН и узнав, что Виталий приобретает один из четырех последних домиков, решили, что миллион — не такие уж и большие деньги за возможность отдохнуть в кругу друзей. Да-да, ты не ослышался: этой троице коттеджи продали по миллиону. А на последний, десятый, уже подняли цену до двух. И правильно сделали: судя по некоторым нюансам поведения госпожи Костровой, она не собирается пускать на самотек такое важное дело, как охмурение внука ректора НАИ. Так что если пролетит с атакой в лоб, то зайдет с фланга. А этот «фланг» позволяет шарахаться перед Павлом в полуобнаженном виде и законно демонстрировать прелести…

…Уведомление о доставке «подарочного комплекта» прилетело мне на телефон в половине одиннадцатого. В этот момент Антон Чирков заканчивал рассказывать очередную байку из нелегкой жизни оперативников ИСБ, так что я дождался финала истории, дал народу отсмеяться и предложил имениннику подышать свежим воздухом. Павел затупил. В отличие от Лизы — сообразив, что это приглашение озвучено не просто так, мелкая егоза пулей вылетела из-за стола, подбежала к братику, вцепилась в его предплечье и затараторила:

— Паш, Игнат Данилович никогда и ничего не делает просто так!!!

Парень снова посмотрел на меня, заметил, что я ухмыляюсь, и врубил турборежим — торопливо встал с кресла, заявил, что в зале стало душновато, и спросил, с какой стороны здания, по моему мнению, можно подышать самым чистым воздухом. Остальная молодежь, конечно же, последовала его примеру, поэтому в гараж мы спустились приличной толпой. Фургончик с рисунком аквалангиста обнаружился напротив выхода из лифтового холла, так что Лиза, вырвавшаяся на оперативный простор самой первой, издала довольный вопль и, дождавшись появления брата, потянула его к машине в режиме мелкого, но очень упертого морского буксира.

Блондинистый здоровяк лет двадцати, доставивший мои покупки, сделал напрашивавшиеся выводы чуть ли не раньше, чем увидел в ее глазах предвкушение, и, заулыбавшись, распахнул дверцы грузового отсека. Правда, потом по очереди посмотрел на каждого из парней и, заметив, что я поднял руку, технично покинул фокус внимания девочки, но мне это понравилось. Так что после «обмена любезностями» я незаметно вложил ему в руку банкноту и на пару с Олей влился в толпу, обсуждавшую наши подарки.

Как вскоре выяснилось, опыт погружений с ИДА-шками имелся у всех, кроме Кольцовой, но абсолютное большинство брало подобное снаряжение напрокат, соответственно, разбиралось в нем, мягко выражаясь, так себе. Зато Чирков и Лемешев сходу определили, что я подарил их другу один из лучших индивидуальных дыхательных аппаратов, представленных на рынке, в темпе изучили остальную снарягу и обрадовали Максакова взаимно дополняющими мнениями:

— Паш, «Акванавт-ЭрЭс» — комплект для профи, но с защитой от дурака.

— Говоря иными словами, умопомрачительно высокотехнологичен, но надежен, как стальной лом. В общем, если брать — то его.

— Что значит «если»⁈ — хором возмутились все четыре взрослые девицы, одна мелкая и Виталий Фомин. А потом все так же хором наехали на второго «эксперта»: — Егор, служите только вы с Антоном, а мы можем приезжать сюда хоть каждые выходные. И пусть вода в море нормально согреется только к концу апреля, зато мы начнем сезон погружений самыми первыми!

Как и следовало ожидать, парни капитулировали, пообещали прикупить по такому же комплекту для себя и своих благоверных «завтра же» и отжали у водителя фургона по буклетику магазина. Потом Павел поблагодарил нас с Ольгой за великолепный подарок, завуалированно намекнул на то, что теперь будет раскачивать жар в разы добросовестнее, и, потрепав по волосам сестру, попросил у доставщика перегнать фургон к «Буранам».

Коробки перекидал сам, затем отблагодарил водителя крупной купюрой и весело заявил, что воздух в этом конкретном гараже, оказывается, не только свеж, но и пахнет морем!

Эту тему развивали всю обратную дорогу, потом Павел описал старшим женщинам наш подарок и, среагировав на бравурный марш, зазвучавший из динамиков акустической системы зала, восторженно уставился на огромный клубничный торт, внезапно появившийся из-под артефактного иллюзорного сдвига рядом с нашим столом.

Когда к торту подошла официантка с ножом наперевес, жестом попросил ее не торопиться, вытащил из кармана телефон, принял невесть какой по счету звонок, выслушал очередные поздравления и виновато сообщил, что справляет день рождения не в Новомосковске. Потом пообещал собеседнику заглянуть в гости ближе к концу января, превратился в слух еще секунд на двадцать-двадцать пять, расхохотался в голос и уставился на меня:

— Игнат Данилович, мне только что сообщили, что в двадцать два десять при попытке побить ваш рекорд прохождения восьмикилометрового участка Раменского шоссе была вдребезги разбита юбилейная, пятидесятая «Стихия»!

— И какому… хм… умнику пришло в голову бить подобные рекорды в середине зимы? — оклемавшись от шока, спросил я.

— Понятия не имею… — ухмыльнулся Максаков и шокировал меня снова: — Зато знаю, что как минимум четырнадцать «умников» из пятидесяти были профессиональными гонщиками…

Глава 35

5 января 2513 по ЕГК.

…Последний, четвертый узел под электрошок сформировался минут за двенадцать-пятнадцать до конца утренней тренировки, и я, вложившись в удар левым коленом по самой плотной тренерской защите, надетой на андроида, услышал «диагноз» Дайны:

— Магия — это кошмар: даже на минимальном уровне развития навыка ты выдаешь мощность, сопоставимую с мощностью гражданского электрошокера первого класса! А что будет через месяц-полтора?

Я едва заметно пожал плечами, поймал «спарринг-партнера» в тайский клинч, расстрелял серией из шести ударов коленями и расстроенно вздохнул.

— Что-то не так? — встревоженно спросила Оля, как-то услышавшая этот вздох.

— Угу… — недовольно буркнул я. — Если я бью на полной скорости и под усилением тела, то даже под просветлением успеваю добавлять электрошок только к каждому третьему удару. А в рефлекторный удар гарантированно не вложусь. О чем это говорит?

— Надо больше тренироваться… — улыбнулась она, переместилась ко мне рывком, обожгла губы поцелуем, в том же стиле вернулась к своему андроиду и сходу взорвалась одной из любимейших боевых комбинаций — выбросила «двойку» в голову, пробила голенью бедро, всадила левый крюк в печень, ворвалась в ближний бой и заработала то локтями, то коленями.

— Тормози эту красотку: если вы не свалите к морю прямо сейчас и не заплывете как можно дальше, то вам на хвост упадут Лемешев с Чирковым… — внезапно сообщил БИУС. — Первый только что разбудил второго и вот-вот вытащит на утреннюю пробежку по дорожкам поселка…

Потомственные вояки вышли из своих коттеджей в половине девятого, спустились к линии прибоя и, не заметив нас Кольцовой, успевших отплыть от берега метров на двести-двести пятьдесят, понеслись по влажному песку к западному краю поселка. Добравшись до кованого забора, взлетели вверх по ступенькам к круговой аллее, ускорились еще немного и умчались на другую сторону холма. Тут я немного расслабился и предложил Ольге, преодолевшей это расстояние самостоятельно, свою помощь. А после того, как взял девушку на прицеп и набрал крейсерскую скорость, снова вслушался в голос Дайны:

— Парни тренируются без дураков, хотя закончили Академию аж четыре месяца тому назад и, в принципе, могли облениться. О-о-о, они только что обменялись какими-то мощными ослаблениями и пытаются удержать темп! Интересненько…

Я едва заметно кивнул в знак того, что нам тоже не помешает научиться чему-то подобному, а через несколько мгновений переключил внимание на свою женщину, требовательно сжавшую пальчики на моих трапециях:

— Игна-а-ат, сегодня — пятое, а в середине следующей недели мы с тобой, вроде как, собираемся снова уйти в Пятно. Мне кажется, пора задуматься о налогах…

— Скажи, что все подготовил. Вчера днем. Пока она отмокала в ванне… — потребовал БИУС, и я, озвучив эти три предложения, продолжил повторять то, что сообщала Дайна: — Я должен буду заплатить порядка двух миллионов семисот тысяч рублей, а ты — сто тридцать с мелочью. Но есть нюанс: в теории эта сумма с запасом перекроет и те доходы, которые ты получила через меня, и все остальные, но, если есть желание перечислить налоговой точную сумму, то при первой же возможности влезь в мобильный терминал, открой папку «Налогообложение», ткни в иконку программной оболочки «Казначей» и ответь на все ее вопросы.

— Влезу, открою и отвечу. Сразу после завтрака… — пообещала девушка. И объяснилась: — Помнишь мой разговор с командиром смены, предлагавшем помощь с восстановлением в «Когорте»?

— Конечно.

— Так вот, в том разговоре он пригрозил мне крупными неприятностями. В подробности не вдавался, но я слышала, что он в очень хороших отношениях с главным бухгалтером «Когорты».

Я выслушал монолог Дайны и повторил его Кольцовой с небольшим, но важным дополнением:

— Суть возможной проблемы понял и уверен, что она решаема. Хотя нет, не так: если Виталий Евгеньевич выполнит свою угрозу, то мы наведаемся к нему в гости и вернем неприятности сторицей. В общем, после завтрака открой «Казначея», прямо из этой программной оболочки отправь в бухгалтерию ЧОП-а запрос установленной формы и выброси уродов из головы…

…Пробежав два круга по периметру Бухты Уединения и как следует разогревшись, Лемешев с Чирковым ушли продолжать тренировку в спортзал одного из коттеджей. И пусть после исчезновения этой парочки из поля зрения на пляж вынеслась Елизавета Максакова с любимым катером наперевес, но эта «беда» была знакомой, поэтому мы не расстроились — вернулись к берегу, пару минут поболтали с девчушкой, пребывавшей в прекраснейшем настроении, и умотали к себе. Водные процедуры и завтрак прошли в обычном режиме, то есть, доставили море удовольствия. Потом Ольга вооружилась телефоном и мобильным терминалом, перебралась на диван и потерялась в «Казначее», созданном Дайной специально под нее, а я с наслаждением потянулся, почесал затылок и… подобрался, услышав раздраженный голос незримой помощницы:

— Игнат, ты не поверишь, но к КПП подъехал еще один «Зубр». Готова поставить свое новое вместилище против гнутой иглы, что и эта компания явилась по твою душу!

Лицо я, конечно же, удержал. Хотя разозлился по полной программе. А через несколько секунд, услышав переливы домофона, попросил Кольцову одолжить мне терминал, вывел на экран картинку с камеры над калиткой КПП и вопросительно уставился на мужчину лет сорока с рыбьим взглядом и очень уж тонкими губами.

Мужичок назвался следователем Мценского отделения ИСБ старшим лейтенантом Степановым, сообщил, что я арестован за попытку убийства зарегистрированного добытчика Маевского О-Эф, и потребовал впустить на охраняемую территорию.

— Я подойду к вам сам. В течение трех минут… — пообещал я и, услышав новое требование, высказанное очень уж истерично, холодно усмехнулся: — В мой дом вы попадете только после того, как я изучу ордер на обыск и сообщу о вашем визите своему куратору.

Старлей топнул ножкой и проверещал что-то еще, но я сбросил вызов и набрал Ляпишева.

Полковник ответил только с пятого звонка, поздоровался, сообщил, что может выделить мне минуты две, и превратился в слух.

— Постараюсь уложиться… — буркнул я и коротко описал сложившуюся ситуацию.

Дмитрий Львович скрипнул зубами еще на слове «арестован». А когда услышал фамилию следователя, попросил подождать «буквально полминуты» и затих. Заговорил секунд через сорок. Голосом, в котором появилось очень злое предвкушение:

— Игнат Данилович, выдвигайтесь к КПП со спокойной душой — к тому времени, как вы до него доберетесь, я свяжусь с этой охамевшей тварью по служебной линии и задам пару-тройку крайне неприятных вопросов.

Я послушался. В смысле, подмигнул Оле, встревоженно дожидавшейся завершения разговора, вместе с ней прогулялся в гардеробную, снял банный халат и оделся, спустился в гараж, поухаживал за своей женщиной, сел за руль и неспешно выехал наружу. Бойцов ГБР, плетущихся обратно к КПП, заметил метров через сто-сто пятьдесят, весело ухмыльнулся и поддал газку. А через десяток секунд притормозил перед калиткой, попросил Кольцову подождать в машине, выбрался из салона и услышал конец отговорки следака:

— … -мент в деле этих показаний нет, но я обязательно подниму архи— …

Дослушивать этот лепет Ляпишев и не подумал — перебил старлея и перешел на рык. Да, рычал в трубку Степанова, но БИУС, «севший» на аппарат Дмитрия Львовича еще во время нашей первой встречи, позволил услышать монолог в режиме реального времени:

— Роман Сергеевич, не рассказывайте мне сказки: я смотрю на копии протоколов допросов Ильи Григорьевича Столярова, Якова Александровича Чекменева, Николая Антоновича Ярового и дежурного врача «Приозерный», вижу ваши подписи и прекрасно понимаю, что исчезновение этих протоколов, радикально меняющих картину происшествия — результат чьего-то приказа. Так вот, у вас минута на принятие решения: сообщите мне фамилию и звание того, кто стоит за этим преступлением — отделаетесь обычным увольнением. Нет — с вероятностью в сто процентов сядете. На два года. За соучастие. Время пошло.

Старлей… уперся, как баран, и сказал, что не понимает, о чем идет речь. Зря: не прошло и тридцати секунд с момента этого заявления, как бойцы ГБР, выбравшиеся с территории Бухты Уединения через открытую мною калитку и столпившиеся возле «Зубра», одновременно повернулись к своему командиру и изобразили статуи самим себе. А еще через минуту двое самых массивных «выстрелили» собой в сторону следака, сбили беднягу с ног, упаковали в блокираторы магии и волоком потащили к броневику!

Я проводил их взглядом, пожал плечами, развернулся на месте и пошел к «Порыву». Когда захлопнул калитку, принял звонок Ляпишева, ушел в рывок и вывел голос полковника на громкую связь за мгновение до того, как забрался в машину. Так что Ольга услышала его объяснения с первого же слова:

— Игнат Данилович, вас решили подмять под себя. Кто именно, я пока не знаю, но выясню и приму меры. В данный момент знаю лишь то, что эти твари вернули на доследование давно закрытое уголовное дело, возбужденное по заявлению некоего Маевского Олега Федоровича. Он вам не представлялся, так что напомню: это мужчина, который пятнадцатого октября прошлого года оскорбил Ольгу Ивановну неподалеку от форпоста «Приозерный» и получил честно заслуженную кару. Для того, чтобы выставить вас виновным в попытке убийства зарегистрированного добытчика, из уголовного дела были изъяты все материалы по прежним художествам этого мелкого мошенника, показания компании добытчиков, к которым он в тот день примазался, и дежурного врача форпоста, лечившего Ольгу Ивановну. Но электронная копия того уголовного дела была приложена к вашему досье еще второго декабря подполковником Колывановым, так что человек, решивший сделать ставку на эту вашу мнимую уязвимость, крупно просчитался и ответит за свой просчет по всей строгости закона. Порукой тому мое слово…

…Кольцова держала себя в руках только до остановки «Порыва». А после того, как внедорожник застыл на парковочном месте, ввинтилась под мою правую руку, прижалась щекой к грудной мышце и расстроенно засопела. Я обнял страдалицу за плечи, чмокнул в высокий лоб и мягко улыбнулся:

— Все обошлось, поэтому выброси из головы все, что ты уже понапри— …

— Я испугалась. За тебя. Очень-очень… — протараторила она, начав этот монолог на долю секунды позже меня. А когда я ласково провел ладонью по ее спинке, вдруг переключилась на другую волну и гневно зашипела: — Этих тварей надо убивать, как бешеных собак или как Валета! Игнат, мы должны стать намного сильнее!!!

— Станем, радость моя! — пообещал я, почувствовав, что это требование было озвучено отнюдь не просто так, но девушка завелась не на шутку и продолжила в том же стиле:

— Я готова тренироваться хоть круглые сутки…

Пришлось успокаивать:

— Оль, мы развиваемся в оптимальном темпе. Да, можно ускориться еще немного, но ничем хорошим это не закончится.

— Как скажешь! — нехотя выдохнула она, а через несколько мгновений злобно добавила: — Хочу крови. Той твари, которая собиралась тебя подмять! Да, разумом понимаю, что ее каким-то образом накажет Дмитрий Львович, но сердце все равно требует крови!

— Ты моя защитница! — улыбнулся я, получил кулаком в живот и… очень удивился следующей фразе своей женщины:

— Ладно, пошли-ка в дом: мне надо добить проблему с «Когортой», чтобы мы смогли закрыть еще одну из последних уязвимостей…

Пошли. А после того, как поднялись большую в гостиную, Кольцова снова оккупировала диван

и вцепилась в мобильный терминал, а я подошел к окну, выглянул наружу и обнаружил, что на пляже собрались практически все наши новоявленные соседи. Память быстренько напомнила о том, что вечером Чирков с Лемешевым уедут в Новомосковск, а оттуда — к месту службы, и я решил пообщаться с парнями еще немного. Поэтому предупредил Ольгу, что ухожу к морю, активировал жар и вышел из гостиной.

Мне обрадовались. Вроде как, без дураков: Лиза, одолжившая пульт управления катером Алле Костровой и ревниво наблюдавшая за маневрами своей игрушки, не поленилась отвлечься от столь серьезного дела, метнулась к столику, за которым сидели парни, отрезала кусок тортика и спросила, что я буду пить; ее брат прервал беседу с друзьями, заулыбался и радостно сообщил, что через час-полтора в поселок доставят еще десять «Акванавтов»; Лариса, девушка Антона, спросила, где я потерял свою невесту, а Егор пододвинул в мою сторону свободное кресло и поделился «разведданными»:

— Игнат Данилович, говорят, что вы с Ольгой Ивановной каждое утро устраиваете дальние заплывы?

— Есть такое дело.

— Значит, у вас с нею неплохо раскачан жар?

Я пожал плечами:

— В Пятне без него никуда. Особенно зимой.

— С этим не поспоришь. А в котором часу вы вошли в море сегодня?

— Где-то в восемь двадцать, то есть, сразу после первой тренировки.

— «Первой»? — хором переспросили оба ИСБ-шника, тоже «повернутые» на личном развитии.

Я подтвердил:

— Да: до завтрака у нас по расписанию боевка, между завтраком и обедом — развитие магических навыков и так далее.

— Интересненько… А как вы относитесь к дружеским спаррингам?

Гнили в этой парочке не чувствовалось, поэтому я сказал правду:

— Когда-то любил. А сейчас мучаюсь без спарринг-партнера моего веса, так что уродую андроидов…

— О-о-о!!! — заулыбались парни и спросили, по каким правилам я привык рубиться.

— Как ни странно, в моей памяти больше всего фрагментов чистой рубки. То есть, без использования магии и с легкими накладками на кулаках. Но я так соскучился по хорошему мордобою, что соглашусь на любые правила. Само собой, за исключением бесконтактщины…

— Наш человек! — довольно хохотнул Егор и предложил перебраться в его спортивный зал.

Я возражать и не подумал — забыл и о торте, и о соке, встал с кресла и пошел следом за потомственными вояками. Как и следовало ожидать, весь остальной народ тут же забыл обо всем на свете и рванул вдогонку. Хотя нет, не весь: Максакова-младшая отжала у Костровой пульт управления, вернула катер к берегу, достала из воды и перетащила на лежак. Впрочем, до коттеджа Лемешева допрыгала самой первой из дам, ворвалась в фойе первого этажа и догнала нас, как раз заканчивавших обсуждать правила первого поединка.

С подготовкой особо не задурялись — мы с Антоном Чирковым сняли верх, обувь и носки, как следует размялись, дополнительно разогрели тушки жаром, затем скинули все «баффы», но подняли защиты. Чтобы работать в полную силу и не бояться последствий.

Весил этот друг Павла Демьяновича килограммов на двенадцать больше меня, но большая часть этого веса приходилась на жирок.

Мне приходилось рубиться с противниками и потяжелее, так что я вцепился в парня взглядом, дождался команды Максакова, взявшего на себя обязанности судьи, и плавно качнулся вперед.

Первые секунд тридцать бросал одиночные прямые левой, «двоечки» и изредка бил ногами по бедрам. Когда оценил скоростные качества противника, здорово расстроился — у нас, в АПД, с ним справилось бы процентов девяносто первокурсников. Тем не менее, решил проверить свои выводы и взорвался довольно простенькой атакой: показал двойку руками, прошел в ноги, уронил и задушил. Точнее, взял соответствующий захват, но продавливать защиту и не подумал.

Реакция Чиркова расстроила еще сильнее: он не понял, как я его уронил, и сообразил, что проиграл, только секунды через три-четыре после того, как оказался в безвыходном положении! Впрочем, обижаться или изображать, что этот проигрыш был случайным, даже не подумал — восторженно выдохнул, что моя атака была безумно быстрой, и заявил, что не хотел бы попасть под нее же, но под всеми усилениями.

— Как я понимаю, бросковую технику и защиту от нее вам ставили по остаточному принципу, верно? — спросил я, разомкнув захват и выкатившись из-под Антона.

Он подтверждающе кивнул, а Егор Лемешев расстроенно добавил:

— Нас заточили на предельно жесткое задержание Одаренных — дали соответствующий арсенал умений, научили им пользоваться и заставили вбить в подсознание всего несколько боевых связок. Так что в борьбе и чистой рубке мы тебе, пожалуй, не соперники.

— Тогда предлагаю порубиться по тем правилам, к которым привыкли вы.

Тут подал голос Павел Демьянович:

— Ксения Святославовна вас, конечно, реанимирует. Но… на развалинах коттеджа. А этого я не допущу. Поэтому пока деритесь по этим же. И ждите возможности поработать в зале с нормальной защитой…

Глава 36

6 января 2513 по ЕГК.

…Откровенно говоря, заканчивая утреннюю тренировку, я был уверен, что на берегу нас уже ждет приличная толпа. Поэтому убедил себя не злиться на любительниц поболтать, настроился на неминуемую потерю времени и… ошибся — в тот момент, когда мы выбежали из коттеджа, на пляже не было ни души. Настроение мгновенно рвануло вверх, поэтому к лежаку я подлетел довольным до невозможности, скинул халат и шлепки, в темпе спустился к линии прибоя, разогнался, прыгнул в воду и пронырнул метров двадцать. А когда всплыл на поверхность, подождал подплывающую Ольгу и довольно ухмыльнулся:

— Двое жаворонков уехали к месту службы, а их девушки, судя по всему, классические совы, то есть, без особой нужды до обеда не просыпаются…

— Сегодня проснутся к одиннадцати… — уверенно сообщила Кольцова, заметила, что я вопросительно выгнул бровь, и улыбнулась: — Собираются в город. На косметические процедуры. К тринадцати тридцати. А собираться быстро не умеют.

— Приглашали? — поинтересовался я, вовремя вспомнив о наблюдениях Дайны.

Девушка утвердительно кивнула:

— Да. Лариса. Но я отказалась.

— Зря: в ней, Дарье и Юлии гнили, кажется, нет. Ну, и почему бы тебе не сойтись с этой троицей поближе? Опять же, они, в отличие от тебя, прекрасно знают, какие именно процедуры стоит делать в салонах красоты, а какие — нет. Поэтому помогут разобраться в этой грани вашей жизни

Оля заколебалась и добавила еще один аргумент против этой идеи:

— После процедур они собираются устроить большой набег на магазины. Прикупить шмотье из новых коллекций на весну и лето.

— И что тебя смущает в этом вопросе? — ехидно усмехнулся я. — Такого шмотья у тебя, насколько я знаю, пока нет; денег, вроде как, хватает; девчата одеты со вкусом, значит, помогут и тут. Ну, и что тебя держит дома?

Кольцова немного поколебалась и сказала правду:

— Я — деревенская. И могу не вписаться в эту компанию.

— Ты добытчица, единственная напарница самого успешного молодого добытчика Империи и Поставщик Двора Его Императорского Величества! — довольно жестко заявил я. — А еще, помнится, собиралась стать Хищницей…

Она задумчиво расфокусировала взгляд, проплыла метров десять молча, а затем решительно тряхнула головой и снова посмотрела мне в глаза:

— Ты прав: вживаться в новое общество желательно в благожелательной компании, а эта троица относится ко мне с уважением. Какую машину я могу взять?

— Они наши, Оль! — напомнил я и добавил: — Но ехать на «Порыве» не стоит: он — рабочая лошадка. А в «Стихию» всю вашу толпу не запихнешь. Что остается?

— Спасибо… — благодарно улыбнулась она, ласково дотронулась до моей руки и задала еще один смешной вопрос: — А какую сумму я могу потратить на шмотки?

Я рассмеялся:

— А я откуда знаю? Ты при мне с нарезки еще не срывалась…

Тут Кольцова весело хихикнула, немного поугрожала своими талантами в этой области, а потом перестала валять дурака и грустно улыбнулась:

— С тобой здорово. И я счастлива. Очень-очень…

Грусть, вне всякого сомнения, вызванная воспоминаниями о «прошлой жизни», прошла во время традиционного «буйства» в душевой кабинке, так что во время завтрака Оля сияла, как маленькое солнышко, ухаживала за мной-любимым, и много шутила. С десяти до двенадцати вместе со мной убивалась в спортзале, раскачивая воздушные ступени. А после того, как я вытащил из шкафчика кусочек аструма, чтобы заняться развитием невидимости, нехотя заявила, что ей пора начинать собираться, подарила мне поцелуй-обещание и куда-то унеслась.

— Толковая девица… — сыто мурлыкнула Дайна, посоветовала холить и лелеять «со страшной силой», выслушала шутливый ответ и посерьезнела. Вернее, помогла переключиться в рабочий режим: — Кстати, об усталости: я, в отличие от тебя, устать не боюсь, поэтому круглосуточно изображаю вечный двигатель. Результаты иных изысканий радуют до невозможности. К примеру, вот этот: я, кажется, разобралась, сочетание каких именно магических навыков скрывается под названием «волчий скок».

— И каких же?

— Окаменения из магии Земли и тонуса из магии Жизни.

Я заявил, что о таких даже не слышал, снова сел на коврик, придвинулся к кусочку аструма на расстояние, на котором невидимость начинала сбоить, и попросил рассказывать.

БИУС, конечно же, пошел навстречу:

— Окаменение на время «спекает» почву и не позволяет ей проминаться под весом Одаренного. А тонус, влитый в растения, растущие на этом участке земли, помогает им выпрямиться после попадания под ботинок. Да, сочетание этих навыков — чисто летнее. Но что нам мешает создать аналогичный зимний?

— Для временного увеличения прочности наста? — спросил я, сообразив, к чему она клонит.

— Угу! Причем использовать этот навык одновременно со ступенями…

— Ну да: если параллельно развивать два умения, то требуемый результат будет достигнут значительно быстрее!

— А еще я бы посоветовала «поиграть» с поверхностным натяжением воды. Да, понимаю, что с точки зрения обычной науки это предложение звучит безумно, но мы с тобой находимся в мире магии, а значит, ходить по воде, аки посуху, в принципе возможно. И последнее: при атаках все той же Водой ваше марево не проминается. Следовательно, при определенных условиях может как увеличивать площадь опоры, так и использоваться в качестве опорного поплавка. Идею понял?

— Да!

— Тогда после отъезда нашей девочки я притащу болтушку из семи ядер со «смежными» навыками и помогу прикинуть направление экспериментов. Вопросы?

— Вопросов нет! — молодцевато ответил я и добавил: — Есть заявление.

— Какое?

— Дайна, я тебя обожаю…

…Кольцова вырулила из гаража без двух минут час и поехала подбирать стайку девиц, вроде как, собравшихся возле коттеджа Виталия Фомина. БИУС воспользовался представившейся возможностью пошарахаться по коттеджу в теле куклы и прискакала ко мне «редкой красоткой». Первым делом напоила болтушкой, затем притащила еще один коврик, постелила рядом с моим, легла и порядка четверти часа сводила с ума воистину сумасшедшими, но чертовски перспективными идеями. К сожалению, завершения очередных мутаций надо было ждать не меньше суток, поэтому в районе половины второго я до смерти устал теоретизировать и заявил помощнице, что проголодался.

Она предложила… перекусить. Бутербродами. А когда я высказал свое «фи», весело хихикнула:

— Максаковы в курсе, что Ольга бросила тебя на произвол судьбы. Вот и решили протянуть руку помощи. Но у них случилась небольшая катастрофа — Лиза, собственноручно нарезав овощной салат, неудачно повернулась, задела ручку сковородки и уронила на пол не только ее, но и результат своих трудов. В результате львиная доля продуктов отправилась в мусоросборник, Павел Демьянович, спешно отправленный за новой партией, уже паркуется в гараже «Бессонницы», а на обед тебя пригласят ориентировочно минут через сорок.

— Одного?

— Ага, щаззз: в компании с Фоминым. О-о-о, а к КПП подъезжает чужая машинка.

— Очередной «Зубр»? — желчно полюбопытствовал я.

— Неа, «Стрибог». Причем в прошлогоднем кузове.

— Может, кто-то из владельцев трех коттеджей, проданных первыми?

— Сейчас узнаем… — сыто мурлыкнул андроид, неспешно встал с коврика, спросил, сколько бутербродов мне приготовить и, услышав мелодичную трель домофона, метнулся за МТ-шкой. Пока тащил мне, вывел на экран картинку с камеры и еле слышно протараторил: — Мужичок. Одет по последней столичной моде. Улыбается. Значит, не силовик…

Я оглядел небритую физиономию гостя, оценил стильный «беспорядок» на голове, непонятный свитер и дорогое пальто, ткнул в сенсор ответа и вежливо поздоровался:

— Здравствуйте. Чем обязан?

— Добрый день! — поприветствовал меня он и задал встречный вопрос: — Игнат Данилович Щеглов?

— Да.

— Вячеслав Александрович Кутепов, заместитель начальника рекламного отдела концерна «Русь». Вы не уделите мне полчасика для разговора тет-а-тет?

— Соглашайся! — невесть с чего потребовала Дайна, и я пожал плечами: — Почему нет? Сейчас открою ворота и включу иллюминацию. Следуйте по полоске из красных огоньков и паркуйтесь на площадке в самом конце аллеи.

Открыл, подождал, пока черное спорткупе с оранжевыми порогами и дисками заедет на территорию, вернул створку на место, вырубил мобильный терминал и отправился на другую сторону холма. Под открытое небо вышел через дверь, с интересом оглядел довольно симпатичную машинку и перевел взгляд на ее владельца, успевшего выбраться наружу.

— Игнат Данилович, как я понимаю, этот кусок скалы является фальшь-панелью, за которой прячется гараж?

Я подтвердил.

— Тогда ответьте, пожалуйста, еще на один вопрос: «Стихия», на которой вы установили прохождения восьмикилометрового участка Раменского шоссе, стоит в нем? Скажу сразу: интересуюсь не из досужего любопытства!

Последнее утверждение заставило пожать плечами и поднять фальшь-панель.

Вячеслав Александрович попросил разрешения обойти «эту красотку», очень внимательно оглядел машину со всех сторон, удовлетворенно кивнул и принял мое приглашение пройти в дом. По дороге к большой гостиной молчал. Там опустился в чем-то понравившееся кресло, отказался от прохладительных напитков и взял быка за рога:

— Игнат Данилович, не знаю, в курсе вы или нет, но с двадцатого ноября по сегодняшний день было предпринято порядка двухсот попыток побить ваш рекорд. Согласно неофициальной статистике, в этих попытках засветилось три с лишним десятка моделей спортивных автомобилей разных годов выпуска, причем как серийных, так и тюнинговых; ими управляли не только любители и так называемые уличные гонщики, но и крепкие профессионалы; попытки делались не только ночью, но и днем, однако воз, как говорится, и ныне там. Правда, профессиональные гонщики первой величины бить этот рекорд не пытались. Но, по нашим данным, только из-за того, что сомневаются в своих силах. Скажу больше: пилоты-испытатели, работающие на наш концерн, тоже не горят желанием выезжать на Трассу Смерти. А один из них, прогнав запись вашего заезда через аналитическую программу, заявил, что вы не сделали ни одной ошибки и выжали из своей «Стихии» порядка девяноста трех процентов ее возможностей…

— Близко к истине… — хохотнула Дайна и снова затихла. А я спросил, с чего это вдруг Раменское шоссе назвали Трассой Смерти.

Кутепов пожал плечами в очень знакомом стиле:

— На нем почти каждую ночь разбивают хотя бы по одному спортивному автомобилю, а за среднестатистические выходные — по двенадцать и более! И это — при серьезнейшем противодействии дорожной полиции.

— Как я понимаю, обычные водители туда стараются не соваться?

— Да: в будни загруженность Раменского шоссе на двадцать три-двадцать шесть процентов ниже нормы, а в ночь с пятницы на субботу, с субботы на воскресенье и с воскресенья на понедельник — аж на восемьдесят с лишним… — сообщил Вячеслав Александрович, сделал небольшую паузу и вернулся к основной линии повествования: — У этой истерии есть и другие последствия. Одно из тех, которые здорово нервируют нас — это сумасшедший рост продаж «Стихий» в топовой комплектации: этот сегмент автомобильного рынка, увы, сравнительно невелик, соответственно, наш концерн несет очень серьезные убытки.

— В том числе и имиджевые, верно? — спросил я, повторив вопрос Дайны. — Верно… — вздохнул Кутепов. — В среде уличных гонщиков «Стихия» стала ассоциироваться с гоночным автомобилем мечты, соответственно, наши «Перуны», «Стрибоги» и «Хорсы» практически перестали покупаться.

— И вы считаете, что я как-то могу исправить эту ситуацию?

— Теоретически — да… — как-то уж очень уверенно заявил он и огорошил: — Если, конечно, в ту ночь управляли «Стихией» сами, а не уступили ее кому-нибудь еще в какой-нибудь мертвой зоне камер СКН.

— Не-не-не, руль я никому не уступал, то есть честно держался за него с первой и до последней секунды гонки! — весело хохотнул я, на всякий случай сказав чистую правду. Хотя о наличии в этом мире менталистов, вроде как, и не слыхал.

БИУС, оценив элегантность формулировки, назвал меня красавчиком, а заместитель начальника рекламного отдела автоконцерна «Русь» сделал вид, что поверил, и перешел к самому главному:

— Игнат Данилович, мы хотим, чтобы вы побили свой рекорд на нашем новом «Стрибоге». Готовы заплатить за это миллион рублей без учета налогов и взять на себя все возможные проблемы с дорожной полицией. Но есть нюанс: прежде, чем выехать на машине, специально подготовленной для этой гонки, на Раменское шоссе, вам надо будет доказать, что вы способны обуздать этот табун лошадей. Тут, в Южном. На автодроме «Старт».

Дослушав третье предложение, я невольно поморщился, заметил «не ту» реакцию Кутепова и криво усмехнулся:

— «Специально подготовленную»? Вы считаете, что это будет честно по отношению к будущим покупателям «Стрибогов»?

— Простите, я неправильно выразился: слово «подготовленная» в данном конкретном случае означает одну из машин в топовой комплектации серийных «Стрибогов», а не единственный экземпляр с эксклюзивным тюнингом.

— Это меняет дело… — заявил я, «задумчиво уставился в окно», дал Дайне договорить, нехотя согласился с ее выкладками и снова уставился на гостя: — Вячеслав Александрович, по большому счету, миллион, который вы готовы заплатить, для меня не деньги… Не поверили… Что ж, подождите буквально минуту…

Он, естественно, подождал. А я сходил за карточкой «Поставщика Двора Его Императорского Величества», дал время как следует рассмотреть фотографию и защитные идентификаторы, убрал удостоверение в карман, сел и продолжил объяснения:

— Как вы только что убедились, то утверждение просто констатировало факт. Следующее будет из той же серии: я не готовился к гонке с Михаилом Потаповым, а согласился на нее вынужденно. Тем не менее, водить умею. И довольно неплохо чувствую потолок возможностей каждого отдельно взятого автомобиля. Поэтому уверен, что при необходимости побью свой рекорд на «Стихии», которую вы только что видели, а о вашем новом «Стрибоге» знаю лишь то, что он существует. Соответственно, по определению не могу давать какие-либо обещания и не в состоянии оценить, стоит ли городить огород ради озвученной вами суммы. В общем, давайте сделаем так: я приеду на автодром завтра или послезавтра, покатаюсь на вашей машинке и приму обоснованное решение. Кстати, «жучки», которые вы оборонили в гараже и тут, в гостиной, лучше забрать. И больше не наступать на эти грабли. Ибо неуважение я не прощаю никому…

…Елизавета Максакова прискакала приглашать меня на обед менее чем через минуту после отъезда Кутепова, поэтому расспросить Дайну я не успел. Не до нее было и по дороге к месту трапезы — мелочь, пролетевшая мимо поездки в салон красоты, делилась со мной переживаниями и убеждала в том, что уже совсем взрослая, а значит, просто обязана поддерживать естественную красоту, тонус кожи, свежесть лица и что-то там еще.

Нет, смеяться я, конечно же, не смеялся. В смысле, в голос. Зато про себя ржал, как конь, ибо аргументы «совсем взрослой» ничем не отличались от тех, которые озвучивали мои девушки из прошлой жизни. Потом попал в цепкие ручки Ксении Станиславовны и почти четверть часа впечатывал в память ее рассказ о постановке «Вия», на которую нам с Олей надо было обязательно попасть в первых числах февраля. А после того, как Павел Демьянович привел Фомина, и Ольга Максимовна пригласила всех за стол, вообще забыл обо всем на свете, ибо к этому моменту успел страшно проголодаться, а борщ пах так одуряюще, что напрочь отключал мозги.

Нет, о правилах поведения за столом я, естественно, не забыл и держал себя в руках. Но думать о чем-либо, кроме еды, был не в состоянии. Когда это блюдо погибло смертью храбрых, и «клоны» наших андроидов притаранили в гостиную блюдо с жареной форелью, мне поплохело еще сильнее. Ибо мяса я переедал в каждом походе в Пятно, а тут, в Большом Мире, предпочитал есть рыбу. По возможности, жареную. В общем, за перемещением этого блюда наблюдал внимательнее некуда, поэтому не сразу врубился в то, что мурлычет БИУС. Зато, услышав ту же фразу второй раз, внутренне закаменел:

— Игнат, сейчас завибрирует твой телефон. Достань, не меняясь в лице, посмотри на экран, выдохни то, что потребует душа, и беги в гараж на разрыв связок.

Я с трудом проглотил подкативший к горлу комок и едва заметно мотнул головой, требуя объяснений. Тут Дайну и накрыло:

— Олю вырубили какой-то дрянью и куда-то понесли!

Конец второй книги.

Content

Орленок (Щегол-2)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36