Беркут (Щегол-3)

Глава 1

Игнат Данилович Щеглов.

6 января 2513 по ЕГК.

…Из коттеджа Максаковых я вылетел через окно второго этажа, чтобы не тратить время на беготню по лестнице. Во второй рывок ушел чуть ли не раньше, чем вышел из первого и понесся к своему домику. Открывание двери, по сути, изобразил, ибо один из наших андроидов распахнул створку аккурат в тот момент, когда я дотронулся до ручки. Помог и второй, обнаружившийся на расстоянии еще одного рывка — «поделился» капсулой с боевым коктейлем из старых запасов. В общем, до «Стихии» я добрался фантастически быстро, запрыгнул в салон и, уперевшись одной рукой в руль, второй потянул на себя ремень безопасности. Все остальное сделала Дайна — подняла фальшь-панель, сорвала машину с места, набрала скорость в режиме взлетающего истребителя и, в удаленном режиме открыв ворота КПП, вынеслась за территорию поселка.

Заговорила еще до того, как довезла меня до трассы:

— К Ольге претензий нет и не может быть: она зашла на самую обычную процедуру, легла в специальное кресло, дождалась прихода косметолога и только после этого скинула марево. Потом была вынуждена закрыть глаза, чтобы позволить женщине наложить на лицо какую-то питательную маску. Вот первое движение этой твари и зевнула. Тем не менее, почувствовав шеей касание инъектора, мгновенно переключилась в боевой режим, то есть, снова сформировала защиту и ударила оплеухой. Лже-косметолога, как выяснилось чуть позже, оказавшейся под личиной, унесло в стену, поэтому наша девочка получила примерно треть обычной дозы сильнодействующего снотворного. Вырубилась через четырнадцать секунд. За это время убила «косметолога» и одного из двух наемников, вломившихся в кабинет. Второй оказался намного опытнее, поэтому ушел рывком ей за спину, тем самым, увернувшись от сферы умиротворения, сбил с ног броском кресла и придержал каменным капканом. Вернее, поймал этим навыком четыре раза подряд, так как Кольцова, толком ничего не соображая, скидывала контроль на автомате…

Я скрипнул зубами, представляя описанную картину, потом посмотрел в лобовое стекло, отрешенно отметил, что мы обходим машины из попутного потока, как стоячих, поэтому до въезда в Лукоморье осталось всего ничего, и снова вслушался в монолог БИУС-а:

— Сейчас ее везут на каталке вроде как врачи Скорой Помощи. Увы, не к лифтам, которые я бы остановила, а к выходу на пандус, ведущий к открытой стоянке. Секунд через пятьдесят-пятьдесят пять загрузят в реанимобиль. А его я вот-вот хакну… Все, он по контролем! На переднем сидении двое — водитель и пассажир. Оба вооружены. У первого под мышкой какой-то короткоствол, а у второго — укороченный штурмовой автомат с интегрированным глушителем. В грузовом отсеке еще четыре человека… Та-а-ак… Одна из них — женщина, которую собираются украсить личиной и подослать к тебе в образе Ольги… На нашем «Буране». Что еще? Грузовой отсек экранирован… Есть оборудование для взлома телефона… группа утилизации, которая высаживается из черного «Мастифа» и собирается растворить трупы, оставшиеся в кабинете… и группа подстраховки на сером «Варане». Последних четверо. Все — со штурмовыми автоматами и… в броне ГБР местной полиции. А что у них за электроника? Ха, это не силовики: блоки «свой-чужой» их брони не отвечают на тестовые сигналы!

В тот момент, когда Дайна озвучила словосочетание «в броне местной полиции», «Стихия» вошла в поворот по совершенно безумной траектории, и я чуть было не отвлекся на оценку ситуации на дороге. Но тупить под боевым коктейлем было проблематично, поэтому я задвинул куда подальше страх впороться во встречные автомобили, между которыми, как мне показалось, было невозможно «протиснуться», и продолжил впечатывать в память все, что говорила Дайна. А через долю секунды время спрессовалось еще сильнее:

— Значит, так: наша девочка в грузовом отсеке… и начинает приходить в себя! Я срываю реанимобиль с места и укладываю набок, иначе ее поломают…

А ты готовься — мы будем на стоянке через сорок восемь секунд!

Я быстренько обновил «баффы» и закрыл глаза, чтобы не отвлекаться на мелькание машин, и отрешенно порадовался предусмотрительности верной помощницы, взвинтившей темп речи так, чтобы ее можно было понять даже под просветлением:

— Начала движения без команды старшего, да еще и в столь экстремальном режиме, народ точно не ожидал… А мой расчетно-аналитический модуль позволяет… хе-хе… всякое. Так что самый пластичный и, вероятнее всего, самый опасный мужичок совершенно случайно впоролся виском в угол подвесного шкафчика с какой-то аппаратурой… А этот вираж с небольшим, но очень своевременным торможением поможет… вернее, уже помог здоровячку, выхватившему нож, впороться носом в затылок дамочки. Да, он поднял защиту, но опоздал — слезы уже потекли и… помешали правильно оценить расстояние до угла во-от этой настенной ручки… Хе-хе, «пассажир» пристрелил водителя, почему-то решив, что с машиной развлекается тот недотепа… А вот и Ольга оклемалась… Оценила прелесть наличия ремней, удерживающих ее на месте… И о-о-очень своевременно выставила локоток, вырубив электрошоком типа, пролетавшего мимо! Нет, я, естественно, тоже постаралась, но наша девочка — умничка, каких поискать… Пять секунд, Игнат! Забей на серый «Варан»: его экипажу не до тебя… Три… Кольцова придавила тетку прессом и приложила сферой… Два… Кладу реанимобиль на левый бок… Пошел!!!

Я выпрыгнул из салона еще до того, как «Стихия» вышла из заноса, и сходу ушел в рывок к «медленно» распахивающейся задней дверцы фургона. Из перемещения вышел за долю секунды до того, как тяжеленная машина оказалась в предсказанном положении, как-то уж очень легко воспользовался целеуказанием БИУС-а и, метнувшись к телу мужика, сползающего по крыше, в одночасье ставшей боковой стенкой, выхватил из его ножен здоровенный тесак. Требование — «Убивай всех подряд — рассказы о странностях последней минуты похищения нам не нужны…» — легло на душу, как родное, поэтому я всадил по два ледяных лезвия в головы всех противников, перехватил ремни, притягивавшие мою женщину к намертво зафиксированной каталке, поймал два электрошока, ледяную иглу и сферу умиротворения, на секунду замер перед разбушевавшейся Кольцовой, дождался, пока она меня узнает и скинет сферу, вздернул воительницу на ноги и толкнул к нашей машине.

Туман вывесил сам. Точно между «Стихией» и «Вараном». А потом получил следующее целеуказание, которое, на первый взгляд, звучало глупее некуда, и выполнил его, не задумываясь. Ибо доверял Дайне, как самому себе. Итог не разочаровал: да, воспользоваться штурмовым автоматом, подхваченным со стенки, ставшей полом, удалось только после двух подсказок верной подруги, зато короткая очередь, выпущенные в царапину на перегородке, прервала бренное существование «пассажира».

Проверять результат и не подумал — ушел в серию рывков по новому вектору, вынес оплеухой потрескавшееся, но не вылетевшее стекло на правой задней двери «вражеского» внедорожника, из которого как раз начали палить в белый свет, как в копеечку, и «запустил» в салон аж четыре ледяные вьюги. После того, как услышал первый истошный крик, принялся шмалять лезвиями. По энергетическим силуэтам, которые прекрасно видел в прозрении, но очень «приблизительно». Дабы ненароком не вызвать у экспертов-криминалистов нездоровый интерес к запредельной точности работы по целям в условиях нулевой видимости. Когда добил тело с самой плотной защитой, добавил к вьюгам густой туман, отпрыгнул метров на двадцать, ударил разрядом и по просьбе БИУС-а с гарантией сжег им всю электронику…

Ляпишев ответил после второго звонка и сходу начал разговор с шутки:

— Здравствуйте, Игнат Данилович. Вас опять приехали арестовывать?

— Здравствуйте, Дмитрий Львович! — «устало» поприветствовал его я и криво усмехнулся: — В этот раз не угадали: какие-то уроды пытались похитить Ольгу Ивановну. Вернее, похитили. Из салона красоты. Но не очень удачно — объединенными усилиями мы положили двенадцать человек, но… их могло быть и больше.

— Так, стоп! Вы ведь сейчас не шутите, верно? — мгновенно посерьезнел полковник.

— Не шучу: во время некой косметической процедуры Ольгу Ивановну ткнули инъектором с какой-то усыпляющей дрянью.

Моя невеста рефлекторно сформировала защиту, но чуть позже, чем хотелось бы. Поэтому все-таки отключилась. Но после того, как отправила мне сигнал тревоги, и убила двух из трех похитителей. А потом к салону примчался я. Злым. И вовремя — моя невеста, которую успели погрузить в реанимобиль, как раз пришла в себя и снова сцепилась с похитителями. В общем, моя помощь оказалась нелишней. Кстати, как минимум трое похитителей были вооружены автоматами «АМ-8» с интегрированными системами бесшумной и беспламенной стрельбы. Я не большой специалист по огнестрельному оружию, но это, вроде как, выдается далеко не всем подряд…

— Автоматы Меркулова такой модификации стоят на вооружении только у двух спецподразделений… — с заметным напряжением в голосе пробормотал Ляпишев, потом сделал небольшую паузу и попросил продиктовать ему номер какой-нибудь АМ-ки.

Я поднял с асфальта ту, из которой грохнул «пассажира» реанимобиля, нашел на ствольной коробке ряд цифр и неспешно озвучил. А через мгновение понял, что сделал это не зря:

— Игнат Данилович, этот ствол — из партии, похищенной в начале апреля прошлого года с армейских складов в Липецке! Поэтому повисите на линии буквально минуту — я подниму по тревоге местное ИСБ и отправлю по пеленгу вашего телефона дежурную группу быстрого реагирования…

Подождал. А потом «порадовал» полковника снова:

— Дмитрий Львович, тут как раз рассеивается туман, которым во время боя пришлось накрыть машину с группой подстраховки. И я, кажется, вижу что-то вроде полицейской брони!

— Можете посмотреть, каким оружием вооружены трупы?

Я сказал, что могу, переместился к «Варану», заглянул в изуродованный салон и сказал чистую правду:

— Все теми же «АМ-8».

— Полицейские ГБР с такими стволами не ходят. Но мне все равно нужен серийный номер. Хотя бы один!

— Тут кровавая каша. И если я наслежу, то у криминалистов могут возникнуть вопросы и ко мне-любимому…

— Не возникнут. Порукой тому мое слово!

Как и следовало ожидать, этот автомат тоже оказался краденым. Вот мне и полегчало еще немного. А Ляпишева обуял нездоровый энтузиазм — он снова попросил меня повисеть на линии, набрал кого-то еще и, «вернувшись ко мне» минуты через три, затараторил в стиле Лизы Максаковой:

— К вам уже выехала ГБР городского управления ИСБ. Будет через шесть с половиной минут. Старший — капитан Воронцов. По прибытии представится и возьмет под охрану место происшествия. Ближайший экипаж патрульно-постовой службы будет через две и приложит все силы, чтобы не подпустить к трупам зевак. А я прилечу часам к семи-половине восьмого. Далее, скажите, пожалуйста, Ольге Ивановне нужна помощь медиков?

— Во время боя на автостоянке она не пострадала. Но мне бы хотелось узнать, что за дрянь ей ввели, и нет ли у этого препарата побочных эффектов. Поэтому я планировал отвезти Ольгу к Ксении Станиславовне.

— Она еще в «Бухте»?

— Да.

— Тогда я попрошу Павла Демьяновича срочно привезти ее к вам: у вас в поселке наверняка нет никакого медоборудования. А если оное потребуется, то вы сэкономите как минимум полчаса…

…Услышав завывания приближающейся полицейской машины, Ольга выбралась из «Стихии», шустренько подошла ко мне и ввинтилась под левую руку.

Я прижал девушку к себе, почувствовал, что ее колотит, и постарался успокоить:

— Солнце, у нас никаких проблем не ожидается: твари, пытавшиеся тебя похитить, вероятнее всего, дорогие наемники; автоматы и полицейская форма у них краденые; мы были в своем праве и так далее. Так что эта машина едет не пущать. Равно, как и ИСБ-шники, которые приедут минут через пять.

— Здорово… — ни разу не радостно выдохнула она, призналась, что ее неслабо подташнивает, узнала, что Дмитрий Львович пообещал отправить к нам Ксению Станиславовну, и вздохнула: — Я дотерплю.

Тут я поддался требованиям паранойи и спросил, не забыла ли Кольцова мои инструкции.

— Перед тем, как ударить лже-косметолога, нащупала телефон и ткнула в правый верхний сенсор… — так же тихо протараторила она. — Когда очнулась и обнаружила, что каталку с моим телом пытаются зафиксировать на полу реанимобиля, подняла защиту и сцепилась с четверкой похитителей. В тот момент я почти ничего не соображала, поэтому помню немногое: что рубилась с тремя мужчинами и одной женщиной, кого-то толкала, кого-то била головой обо все, что попадалось на глаза, а когда машина тронулась с места, ударила Молнией. По перегородке. Вложив в умение всю Силу и всю ненависть. Чтобы с гарантией достать водителя. Потом, кажется, летала по всему отсеку и раз пять-семь восстанавливала плотность защиты, так как ее что-то просаживало. И в какой-то момент атаковала тебя. Просто потому, что не узнала.

— Красотка! — мысленно вздохнув, похвалил ее я, затем ласково чмокнул в лоб и добавил еще тише: — Все объяснения будут дома. А в данный момент нам надо выкрутиться и не привлечь внимания ни к одной странности твоего спасения.

— Игнат, ты — мой Ангел-Хранитель, и я тебе верю. Намного больше, чем самой себе. Так что ты говоришь — а я делаю и никак иначе.

— Оль, я тебя обожаю… — благодарно выдохнул я и через силу заставил себя повернуться к подъезжающему полицейскому внедорожнику…

…Ксения Станиславовна вернула мне Олю только в двенадцатом часу вечера. К этому времени я успел одуреть и от «задушевных» бесед с Дмитрием Львовичем, постоянно прерываемых звонками, и от бесконечных вопросов на редкость въедливого старшего группы следователей по особо важным делам, прилетевших из Новомосковска вместе с Ляпишевым, и от «докладов» Дайны, незримо контролировавшей расследование. Поэтому, увидев на пороге зала Веретенникову, Кольцову и двух сотрудников ИСБ, всю вторую половину дня старательно изображавших ожившие тени этой парочки, я извинился перед собеседниками за то, что вынужден их покинуть, встал из-за стола и рванул навстречу.

Не знаю, что Кольцова увидела в моих глазах, но виновато улыбнулась и затараторила чуть ли не раньше, чем я подошел достаточно близко:

— Я в полном порядке, Игнат! Да, была небольшая интоксикация, но уже в прошлом.

— Так и есть… — подтвердила целительница и окончательно успокоила: — Ваша невеста абсолютно здорова. Тем не менее, я бы посоветовала вам забрать ее домой и помочь девочке отключить голову.

— Увозите Ольгу Ивановну, Игнат Данилович! — не столько предложил, сколько потребовал Ляпишев, неожиданно возникший из-за моего правого плеча, и вздохнул: — Вы сделали все, что могли. Теперь наша очередь.

Мы попрощались и с ним, и со следаком, и с «телохранителями», вышли из кафе и прогулялись до лифтового холла. Потом спустились в подземный гараж, навелись на наш «Буран», и дамы одновременно прервали молчание — страшно замотанная Кольцова вдруг вспомнила о «потерявшихся» еще-не-подружках, а Веретенникова, трезво оценивавшая моральное состояние своей пациентки, изъявила желание сесть за руль одной из наших машин.

— Спасибо, Ксения Станиславовна… — благодарно улыбнулся я ей и озвучил решение: — Садитесь за руль этой — «Стихия», пожалуй, низковата. Да и сидения там… для экстремалов.

Женщина согласно кивнула, приняла мою помощь, а затем обратилась к Оле:

— А девчонки давным-давно в поселке — их забрал внук Ольги Максимовны. После того, как привез меня.

— Да уж, задергали мы вас… — мрачно пробормотала Кольцова, привычно дождалась, пока я открою «ее» дверь, оперлась на руку, забралась за сидение и завела двигатель, чтобы целительница не мучилась.

Веретенникова очень уверенно подстроила под себя руль, кресло, педальный узел и зеркала, шустренько тронула машину с места, в хорошем темпе доехала до эстакады и поднялась по ней, как по линеечке. Когда выехала на ночную улицу, спросила, где я оставил «Стихию», кивнула в знак того, что поняла, объехала квартал и завезла меня на открытую стоянку. Правда, на въезде мне пришлось засветить личико полицейским и представиться, зато потом мы пересекли место недавнего ЧП по диагонали и остановились возле нашей второй машины.

Перед тем, как выбраться из салона, я растрепал Кольцовой волосы и был понят:

— Не-не-не, даже не проси: я буду ассистировать моей спасительнице…

— Вредина! — «обиженно» буркнул я, хотя понимал, что Оля остается с Ксенией Станиславовной через силу. Затем переместился к «Стихии», сел за руль и моргнул фарами, предлагая Веретенниковой рулить первой и задавать комфортную скорость движения.

Следующие минут десять фактически держался за руль и висел на хвосте у кроссовера. Когда подъехали к нашему коттеджу, отрешенно отметил, что Ксения Станиславовна неплохо паркуется. Потом загнал на законное место свою машину, выбрался из салона, подошел к женщинам и предложил старшей попить с нами чаю.

Целительница отказалась и заявила, что ее уже ждут. На пляже. И ведь действительно ждали — Павел Демьянович собственной персоной.

К слову, лезть к нам в душу или заваливать вопросами он и не подумал: поймав мой взгляд, едва заметно мотнул головой — мол, как она? — дождался ответа в том же стиле, пожелал нам добрых снов и увел целительницу в ночь.

Я проводил их взглядом, закрыл дверь, подхватил Кольцову на руки и поднял на второй этаж. А там остановился и задумался, куда ее нести.

— Неси в ванную… — вымученно улыбнулась девушка, не открывая глаз. — Хочу забежать в туалет, наскоро ополоснуться, как-нибудь добраться до кровати, упасть, вжаться в твой бок и отключиться. А поговорить мы сможем и завтра. Хотя, откровенно говоря, не вижу смысла: я знаю, что ты делаешь для меня все, что можешь. А как именно — дело десятое…

Глава 2

7 января 2513 по ЕГК.

…Я предусмотрительно отключил будильники на обоих телефонах, но привычка просыпаться в шесть утра подкузьмила и в субботу: в пять пятьдесят девять проснулся я, а минуты через полторы — Кольцова. «Веселую» пятницу вспомнила как-то уж очень быстро, поэтому вжалась в меня спиной, накрыла ладошкой мою руку, пригревшуюся под ее грудью, и еле слышно вздохнула. Вот я и перестал строить из себя спящего — поцеловал девушку в затылок, назвал своей радостью, пожелал доброго утра и заставил потерять голову. Часа на полтора. Такая терапия помогла — основательный перебор положительных эмоций задвинул куда подальше все отрицательные, и Ольгу отпустило.

Да, на время, но мне хватило — я начал обещанный разговор в тот момент, когда моя женщина плавилась от удовольствия. И пробудил в ней любопытство с первых же фраз:

— Солнышко, я как-то сказал, что наш Ангел-Хранитель бестелесен. И не солгал: вот уже четвертый год за мной приглядывает невероятно развитый, добрый и верный… искусственный интеллект по имени Дайна. И нет, я не Воронецкий, не бастард Императора и не какой-нибудь аристократ — этот ИИ достался мне в «прошлой жизни», пережил скитания по Пятну в коробочке из аструма и продолжает помогать в этой. Кстати, в данный момент та самая коробочка из аструма лежит на тумбочке за моей спиной, а Ангел-Хранитель живет во всей нашей электронике, включая андроидов и ИРЦ всех трех машин.

Тут Кольцова нашла в себе силы приподняться на локте и прикипела взглядом к «контейнеру-самоделке», а я продолжил сводить ее с ума:

— Да, в Пятне наш Ангел-Хранитель бессилен, зато тут, в Большом Мире, творит чудеса. К примеру, нашла Валета, обеспечила безопасный доступ в его усадьбу и помогла не оставить следов. В ресторане «Рыбный Мир» вынудила официантку дернуться и вылить на теневика горячий борщ. Во время гонки по Раменскому шоссе корректировала мои ошибки и не дала нам убиться. А вчера заметила первое же неправильное действие лже-косметолога и сорвала из коттеджа Максаковых меня, взяла под контроль лифт, в который похитители могли закатить каталку с твоим телом, взломала ИРЦ реанимобиля, в нужный момент сорвала его с места, заставила одного из наемников влететь виском в шкафчик и, что самое главное, помогла этим ублюдкам. взяв под контроль абсолютно все камеры СКН, в поле зрения которых попадала твоя каталка и открытая стоянка. Поэтому у нас с тобой есть видеозаписи всех телодвижений похитителей, а следователи ИСБ поверили в нашу версию событий…

Девушка как-то странно хмыкнула, на пару секунд ушла в себя и… поверила. Поэтому стремительно села, нашла взглядом ближайшую камеру, прижала ладошку к левой груди и благодарно склонила голову:

— Спасибо за все, что вы для нас делаете. Кстати, теперь я понимаю, почему вас, то есть, полноценные ИИ, запретили сразу после Первой Магической. И даю слово, что эта тайна нашей семьи — равно, как и любые другие — умрет вместе со мной.

— «Любые другие», говоришь? — «задумчиво» переспросила Дайна через динамики акустической системы спальни, дождалась утвердительного ответа и весело хихикнула: — Тогда я, так и быть, похвастаюсь носителем, который недавно выпросила у Игната, но прятала по подсобкам.

— Что, такой красивый? — улыбнулась Кольцова, сев на ее волну.

— Не то слово! — промурлыкало мое личное наказание, нарисовалось на пороге комнаты в тушке куклы, изобразила танцевальный пируэт и крутанула двойное сальто, во время которого бросила себе за спину четыре ножа. А после эффектного приземления поймала взгляд девушки, потерявшей дар речи, и насмешливо фыркнула: — Оль, выброси из головы эту тупую «догадку»: другие женщины Игнату не нужны, а премиленькие девицы — как бы добросовестно их ни тренировали — в принципе не в состоянии метать клинки с такой силой, скоростью и точностью, как я. Кстати, ножи вбиты в дверной косяк по идеальной прямой, а расстояние между ними — ровно пять миллиметров. Еще вопросы есть?

Кольцова, покрасневшая до корней волос, опустила руку, которой успела прикрыть грудь, понуро опустила голову и извинилась:

— Простите. Такого больше не повторится…

— Иди ко мне, ревнивица… — мягко улыбнулся я, сгреб девушку в объятия и погрозил БИУС-у кулаком: — А ты, вредина, когда-нибудь дошутишься!

— Пусть шутит… — вступилась за нее «ревнивица». — Такие «прививки» выбивают дурь. Из дур вроде меня…

— Ты не дура! — без тени улыбки заявила Дайна. — Иначе не заслужила бы ни любви, уважения, ни такого доверия. Поэтому перестань комплексовать и вытряси из своего мужчины описание планов на сегодняшний день. И еще: ты обратилась ко мне на «вы», а это не дело, ибо мы втроем, пусть и странная, но семья. Усекла?

— Да.

Тут я включил режим главы семьи и заявил, что страшно проголодался, соответственно, не отвечу ни на один вопрос, пока меня не покормят.

БИУС, конечно же, спросил, что я предпочту на завтрак, оладушки или блины, но услышал очередную «страшную угрозу», рассмеялся, «вспомнил» о ножах и почесал затылок.

А Оля, перестав рвать себе душу, включила голову и додумалась до правильного вопроса:

— Дайна, как я понимаю, готовишь тоже ты, а не андроиды?

— Андроиды тупы, как валенки, и не умеют вкладывать душу ни во что на свете. А я умею. Поэтому до твоего появления в жизни Игната вкладывала душу в него, а теперь живу вами…

…Первую половину завтрака Дайна травила анекдоты из нашего мира и раз за разом доводила Ольгу до смеховых истерик. А после того, как девушка устала ржать и попросила пощады, пошла навстречу. То есть, посерьезнела и сообщила, что перед выездом в Южный нам не мешало бы выйти на пляж и успокоить волнующийся народ.

— Мы собираемся в Южный? — спросила Кольцова, а я спросил, давно ли «народ» обретается на пляже.

— Да, собираетесь… — ответила кукла и повернулась ко мне: — Максаковы и Веретенникова оккупировали ваш лежак без пяти восемь. А Фомин и толпа девиц подтянулись к половине девятого. С тех пор Ксению Станиславовну и терроризируют.

Я почесал затылок и решил не торопиться:

— Что ж, допьем чай и выйдем. А как успехи у Ляпишева и следователей по особо важным делам?

— Все еще пыхтят. Но без особого толку. В смысле, нашли следы химии, с помощью которой группа утилизации растворила трупы, пришли к выводу, что вы с Ольгой грохнули не всех похитителей, отследили по записям с камер маршруты движения семидесяти двух подозрительных автомобилей и послали по четырнадцати адресам специально обученных мужичков. Хотя понимают, что тянут пустышку: черный «Мастиф» утилизаторов въехал в Пятно в сотне метров от форпоста «Колпино» и исчез с камер СКН. Рассматривался вопрос о начале войсковой операции, но в том районе прилично метет, и аналитики Канцелярии сочли, что шансы поймать этих парней с помощью вояк стремятся к нулю.

— А как твои успехи?

— Да никак: телефоны этих уродцев и ИРЦ их машины приказали долго жить. И если эта четверка работала под личинами или не пожалеет денег на пластику, то я смогу идентифицировать их только по особенностям походки и только в том случае, если они объявятся в поле зрения контролируемых камер. Что, на мой взгляд, крайне маловероятно. Хотя бы из-за того, что утилизаторы нечасто меняют специализацию и лезут в штурмовые группы.

— И звонить никому не звонили, верно?

— Да, мужички крученые… — вздохнула она и добавила еще одну фразу персонально для меня. То есть, в мою гарнитуру: — В общем, я перешла в параноидальный режим работы и начала увеличивать область контроля.

— Потеря двенадцати профессионалов ослабляет любую структуру… — едва заметно кивнув, буркнул я. — А повторять акцию в период буйства ИСБ никто не будет, согласна?

— Угу.

— Значит, бдим, но без перегибов. Чтобы не перегореть.

— Все правильно — жизнь в постоянном напряжении ни к чему хорошему не приведет… — согласилась Кольцова, допила чай, решительно встала из-за стола и начала, было, собирать посуду, но была остановлена БИУС-ом:

— Оль, мне безумно приятно, что ты почувствовала потребность помочь, но я не допотопный калькулятор, соответственно, трачу на управление пятью андроидами исчезающе малый процент имеющихся возможностей. Впрочем, твоя помощь действительно нужна. В Пятне, в котором я бессильна, и во время любых выходов в свет. Говоря иными словами, продолжай тренироваться так же фанатично, как тренировалась все эти дни, и забудь о том, что аристократы хоть чем-то выше вас с Игнатом, и в любой ситуации зеркаль его поведение. И последнее: возьми-ка вот эту гарнитуру, вложи в ухо и привыкай делать то, что я говорю, не задумываясь.

— В экстремальной ситуации это может спасти тебе жизнь… — добавил я.

Оля затолкала гарнитуру в правое ушко и… поклонилась:

— Спасибо. И за доверие, и за заботу, и за веру в меня. Я не подведу. Вот увидите!

— Мы в этом не сомневаемся… — мурлыкнула Дайна и погнала нас в гардеробную: — Поэтому дуйте переодеваться: народ уже извелся, а свободного времени у вас немного…

…К КПП автодрома «Старт» подъехали без четырех полдень, упали на хвост автомобилю Кутепова, зарулили на территорию и через несколько минут остановились возле здоровенного бокса, рассчитанного машин на шесть. Один из двух одинаковых новеньких вишнево-синих «Стрибогов» стоял снаружи, явно готовый к тестовому заезду, так что Дайна «занялась делом», а мы с Олей выбрались из «Стихии» и направились к Вячеславу Александровичу.

Он заинтересованно оглядел Кольцову с головы до ног и, вне всякого сомнения, впечатлился. Но, услышав, что она моя невеста, и увидев на пальце девушки помолвочное кольцо, задвинул левые мысли куда подальше, заявил, что рад знакомству, и «натравил» на меня ведущего пилота их концерна.

Следующие четверть часа я вслушивался в монолог Андрея Евгеньевича Мищенко. А он знакомил меня с новым «Стрибогом». То есть, перечислив все значимые тактико-технические характеристики, переключился на рассказ об особенностях поведения этой машины на разных покрытиях и ушел в такие дебри настроек ходовой, что завязал мозги морским узлом. Слава богу, в этот момент дала о себе знать Дайна и поделилась своими выводами:

— На первый взгляд, вкладывались в эту игрушку без дураков. Да, за счет тюнингового потенциала, но дури в ней теперь на уровне твоей «Стихии». В общем, нужны ходовые испытания. Поэтому скажи этому типу, что привык оценивать автомобили по их поведению на дороге, и вперед…

Сказал. И, заметив, как потемнел взгляд Мищенко, развел руками:

— Я не гонщик, не автомеханик и, тем более, не инженер. Поэтому играю от ощущений. А вот так, при взгляде со стороны, они, увы, не включаются.

— Что ж, тогда поехали… — вздохнул он и «порадовал»: — Да, я еду с вами. Чтобы составить личное впечатление о ваших навыках и, при необходимости, подстраховать.

БИУС предупреждал, что так оно, скорее всего, и будет, поэтому я пожал плечами, отвел Кольцову обратно к «Стихии», попросил не скучать и вернулся к «Стрибогу». Андрей Евгеньевич уже сидел на месте пассажира, так что я сел за руль, настроил под себя кресло, руль педальный узел и зеркала, обновил «баффы» и плавно тронул машину с места. А секунд через сорок, выехав на гоночную трассу, по совету незримой помощницы посетовал на то, что под мой уровень усиления тела руль «легковат».

Первый круг я делал вид, что прислушиваюсь к машине, а сам запоминал особенности трассы и привыкал изображать своевременное напряжение мышц рук и шевеления ног. Впрочем, с заблаговременными подсказками Дайны и после тренировки по дороге на автодром это оказалось не так уж и сложно, поэтому весь второй круг я почти не играл, а по-настоящему жил гонкой. Благо, «успел неплохо почувствовать» «Стрибог» и «пробовал его на излом». А третий с четвертым плавился от восторга — днем, на идеальном асфальте и без попутного движения скорость ощущалась даже не кожей, а перетянутыми нервами. Но головы не потерял, так что, «плавно замедлившись» на финишной прямой, «съехал» с трассы и неспешно «покатил» к боксам.

Остановился возле своей «Стихии», заглушил движок, десантировался наружу и помог Ольге, «изнывавшей от любопытства», выбраться из салона. И озвучил краткий вариант «диагноза»:

— В принципе, машинка ничего, с характером. Но твой подарок чуточку лучше.

Услышав это утверждение, Мищенко вступился за честь их автомобиля и заявил, что мое мнение субъективно. В результате нарвался. На предложение Дайны, озвученное через меня:

— Вы знаете и эту машину, и эту трассу. Рискнете погоняться со мной за рулем «Стихии» со ставкой в аналогичный, но новый «Стрибог»?

Пилот немного поколебался и отрицательно помотал головой:

— Нет, не рискну. Во-первых, у меня нет нового «Стрибога», а, во-вторых, вы — неограненный талант и водите, как дышите.

Почти то же самое он сказал и Кутепову. После того, как тот примчался из башни руководителя гонок:

— Игнат Данилович водит, как дышит. И, вне всякого сомнения, побьет свой рекорд…

— … если захочу и очень постараюсь… — продолжил я, дождался, пока до Вячеслава Александровича дойдет этот тезис, и добавил: — В принципе, ваша машинка очень даже ничего. Но на уровне ощущений моя «Стихия» держит дорогу чуть-чуть более цепко и чуть более приемиста. А еще мне кажется, что «Стрибог» заметно легче и жестче. Поэтому побить мой рекорд прохождения Раменского шоссе на этом монстрике вполне реально, но от силы секунды на две-три. А на своем я, при большом желании, отвоюю шесть-семь. Само собой, на сухом асфальте и при минимальном трафике.

— Что ж, значит, у нас есть тема для разговора… — заявил заместитель начальника отдела продаж, попросил Андрея Евгеньевича «погулять» и снова поймал мой взгляд: — Как я понимаю, у вас есть конкретные предложения?

— Есть… — кивнул я. — Я бью собственный рекорд на этом или точно таком же «Стрибоге» в хорошую погоду, на сухом асфальте и при минимальном движении, после чего получаю обещанный миллион и новенький «Стрибог» в аналогичной комплектации. При этом сохраняю за собой право согласиться на такие же или более «продвинутые» предложения ваших конкурентов. Говоря иными словами, выполняю разовый заказ и не более. Кстати, предлагать или навязывать свои услуги другим концернам я не буду — это не в моем характере.

Кутепов как-то странно хмыкнул и задал оба предсказанных вопроса — захотел узнать, в какую сумму им обойдется «эксклюзив», и что я имел в виду под выражением «продвинутые предложения».

Я мысленно усмехнулся и пожал плечами:

— Эксклюзива не будет. Ни для кого. У меня, как у Поставщика Двора Его Императорского Величества, имеются определенные обязательства, так что львиная доля моего времени тратится на личное развитие. А упомянутую вами фразу я озвучил только для того, чтобы дать понять, что предложения могут быть разными. Кстати, могу добавить еще одну: даже если эти самые предложения мне озвучат сегодня во второй половине дня, то по ряду причин я не смогу пойти навстречу просителям раньше второй половины февраля. Ибо буду занят вашим и своими делами. В общем, у вас есть время вложиться в агрессивную рекламу и переломить ситуацию в свою пользу.

Вячеслав Александрович прищурился, на несколько секунд ушел в свои мысли, а затем задал уточняющий вопрос:

— Сколько времени вам понадобится на подготовку и когда вы сможете прибыть в Новомосковск?

— Хватит пары часов на этой трассе. Прибыть смогу хоть завтра утром. Но, как мне кажется, лучше отталкиваться от погоды в Новомосковске. А я за ней, как вы понимаете, не слежу.

— До вторника будет минус восемь-четырнадцать и без осадков… — не задумавшись ни на мгновение, сообщил он и решительно тряхнул головой: — И если я правильно понял ВЕСЬ посыл, вложенный в ваши объяснения, то предлагаю следующее: договор на ваших условиях мы подпишем прямо здесь и сейчас. Потом вы продолжите привыкать к «Стрибогу», а я свяжусь со своим начальством, опишу вашу позицию и выясню, интересует ли концерн что-либо еще. Кстати, какого цвета машину вы хотели бы получить по этому договору?

— Этот вопрос не ко мне, а к моей невесте… — улыбнулся я. — Я езжу на ее подарке, а она будет кататься на моем…

Глава 3

8 января 2513 по ЕГК.

…Из вагона, как обычно, вышли последними. Чтобы не стоять в очереди и не толкаться. Как только шагнули на перрон, Дайна дала целеуказание, и я, повернув голову направо, наткнулся взглядом на мужчину лет тридцати пяти в видавшей виды дубленке, с интересом уставившегося на нашу компанию.

Тип лица и стрижка соответствовали полученному описанию, реакция — тоже, поэтому я изобразил радушную улыбку и, довернув Кольцову в правильном направлении, двинулся навстречу подчиненному полковника Ляпишева.

Капитан отзеркалил мою реакцию и весело поздоровался, затем сделал комплимент моим спутницам, поинтересовался, не доставали ли нас соседи, и как-то уж очень естественно встроился в наши ряды. Пока шли к автовозу, травил какие-то байки, потом постоял с дамами, а после того, как я выгнал «Буран», галантно открыл БИУС-у в теле куклы правую заднюю дверь, а затем забрался на переднее пассажирское сидение и перестал играть — достал из кармана какую-то электронную приблуду, развернулся вполоборота, навел на андроида, потыкал в сенсоры, вдумчиво прочитал текст, появившийся на экране, и залил в мою «игрушку» новую прошивку.

Дайна сделала вид, что ушла на перезагрузку, немного потупила, прошла пару тестов и мило улыбнулась.

— Все, заработало! — довольно заявил капитан, убрал приборчик обратно, повернулся ко мне, подождал, пока я «пообщаюсь» со сканером на выезде с территории Южного вокзала, быстренько назвал адрес квартиры, выделенной нам спецотделом Канцелярии, и прочитал целую лекцию: — Итак, прошивка с говорящим названием «Рында» — программное обеспечение для андроидов, используемых для скрытой охраны особо важных персон. Основных отличий от гражданских аналогов аж пять. Первое — боевая эффективность: она выше, чем у «Афин», на тридцать семь процентов. Второе — отсутствие программных запретов на противодействие сотрудникам любых силовых структур. Третье — наличие полного комплекта гражданина Империи, виртуальной легенды и так далее. Четвертое — поведенческие реакции, индивидуальные соответствующие человеческим: к примеру, состояния покоя у этой куклы больше нет — она постоянно совершает мелкие движения, моргает, «отвлекается», щурится при сильном ветре и даже следит за состоянием косметики. И пятое — это очень серьезный пакет матриц общения: «Рынды» умеют абсолютно естественно поддерживать разговоры на сотни тем, изображать наивных дур, расчетливых стерв, истеричек, избалованных аристократок, деревенских клуш, отставных военнослужащих и далее по очень приличному списку. Впрочем, есть нюанс: вся их автономность заканчивается при входе на территорию Императорского дворца и других владений рода Воронецких, в зданиях министерств, ведомств и на режимных объектах. Теперь пара слов о документах и оружии. Теперь вашу куклу зовут Ириной Сергеевной Нежинской. У нее имеется лицензия на право ношения и применения пистолета «Темп» с артефактными патронами до третьего класса мощности. Все документы, ствол и артефактные патроны находятся в этом кейсе, но оружие активируется только после завершения всех базовых настроек и автоматической отправки соответствующего отчета на сетевой адрес нашего отдела. Кстати, имейте в виду, что любое применение огнестрельного оружия автоматически фиксируется встроенными камерами куклы, а видеозапись отправляется нам все в том же автоматическом режиме.

— Я в курсе — Дмитрий Львович предупреждал… — буркнул я, обходя алый «Хорс», двигавшийся как-то уж очень осторожно.

Потом задал пару десятков вопросов по правильной настройке андроида, вроде как, разобрался в общем принципе и поблагодарил капитана за предельно информативные объяснения и толковые рекомендации. Кстати, вслушиваясь в его ответы, несколько раз вспоминал один и тот же фрагмент того самого разговора с Ляпишевым:

'…- Бить свой рекорд, говорите? Хм… На мой взгляд, это может быть небезопасно. Впрочем, запираться в коттедже тоже не вариант, поэтому я приставлю к вам телохранителей. На все время расследования и поисков заказчика этой акции.

Таскаться по всему анклаву в компании чужих людей и, тем более, заселять их в наш второй домик мне не хотелось от слова «совсем», так что я в темпе озвучил предложение Дайны:

— Мне кажется, что есть вариант поинтереснее. Я не так давно купил себе куклу высшей ценовой категории и до этого дня использовал в качестве личной горничной. Ибо она в разы красивее обычных андроидов, что радует глаз. Но эту игрушку можно превратить в телохранителя, оплатив, залив и активировав соответствующую прошивку.

— У вас есть кукла под прошивку «Афина»? — удивленно спросил Дмитрий Львович, дождался утвердительного ответа и обрадованно потер руки: — Тогда предлагаю вариант поинтереснее: если вы возьмете эту куклу с собой, то завтра утром прямо на Южном вокзале к вам подойдет мой человек и зальет в нее прошивку высшей категории. Он же поможет с настройками и выдаст полный комплект документов, который позволит выдавать андроида за… скажем, подругу детства Ольги Ивановны. С этой прошивкой ваша кукла будет идентифицироваться человеком даже автоматическими системами распознавания лиц, а боевая эффективность такой телохранительницы не уступит сыгранной паре живых бодигардов.

— Зачем это вам? — спросил я, пойдя на поводу у проснувшейся паранойи.

Полковник пожал плечами и, по словам БИУС-а, сказал чистую правду:

— Информация не для распространения: в данный момент времени с нами сотрудничает всего двенадцать добытчиков, потенциально способных добыть Искры второго ранга, а за прошлый год мой отдел выкупил только восемь «двоечек» и одну «единичку». Ничуть не лучше идут дела и у наших конкурентов из ИСБ — из двадцати четырех добытчиков, подписавших с ними контракты, в прошлом году активно промышляло только тринадцать, но, в основном, приносило «четверки» и «тройки». А остальные, если в Пятно и ходили, то очень и очень неглубоко. Ибо либо устали, либо не восстановились после серьезных травм, либо заработали достаточно, чтобы бить баклуши. Вы же молоды, сфокусированы на личном развитии и даже при минимальной поддержке с нашей стороны будете промышлять не за страх, а за совесть. Вот мы в свое будущее и вкладываемся.

— И берете меня под неусыпный контроль, верно?

— Нет, неусыпного контроля не будет: прошивка, о которой идет речь, создана для охраны лиц, пекущихся о своей конфиденциальности. Поэтому кукла будет отправлять нам только записи боестолкновений, а все остальное время станет оберегать ваши тайны в самом параноидальном режиме из всех возможных. Порукой тому мое слово…'

Фраза, которой заканчивался фрагмент, обрадовала до невозможности. Даже несмотря на возможности БИУС-а. Так как подчеркивала стремление Ляпишева работать со мной достаточно честно. Кстати, свою долю уважения заслужил и капитан Анненков — выполнял поручение начальника предельно добросовестно, не строил из себя всесильного представителя Власти и… видел в Ольге не красивую девушку, с которой можно пофлиртовать, а партнера их отдела.

В общем, заруливая в подземный гараж «самого обычного» доходного дома Братьев Евсюковых,я пребывал в весьма неплохом настроении. Поэтому первым десантировался из машины, поухаживал за Ольгой, оценил артистизм, с которым Марат Николаевич помог выбраться из салона Дайне, и следом за этой парочкой направился к лифту…

…Квартира, выделенная нам на время пребывания в Новомосковске, оказалась трехкомнатным «люксом», ничуть не уступавшим по комфортности аналогичному номеру «Золотого Кольца». Что интересно, видеокамер — как обычных, так и скрытых — в «люксе» не оказалось. Зато обнаружился терминал системы доставки с чрезвычайно солидным «меню». Узнав о существовании последнего, Оля унеслась на кухню и потерялась почти на сорок минут. Само собой, не просто так: пока мы с капитаном доводили до ума базовые настройки куклы, моя благоверная приготовила завтрак и не позволила «гостю» свалить, не поев. И правильно сделала — он невольно помог добавить моей легенде лишний слой достоверности, а значит, заслужил толику внимания.

В общем, позавтракали вчетвером, а потом служака умотал по своим делам, а мы перебрались в гостиную и оккупировали кто кресло, а кто уютный диван. Первые несколько минут усиленно ленились. В смысле, Дайна делилась результатами тестирования обновленного носителя через гарнитуры скрытого ношения, а мы с Олей лежали рядом, невидящим взглядом смотрели в потолок и укладывали в память особо интересные ТТХ. Следующие минут сорок пять запоминали легенду о прошлой жизни «Иришки», созданную подчиненными полковника Ляпишева, историю ее знакомства с Кольцовой и приезда в гости. А после того, как закончили, я не без труда справился с накатившей ленью, включил режим самодура и дал команду собираться.

— И куда? — безрадостно полюбопытствовала моя благоверная, явно рассчитывавшая поваляться. — Ты ж, вроде как, собирался «взять напрокат» боевой «Стрибог» после шести, чтобы прокатиться по Раменскому шоссе в вечерних сумерках, а Кутепов, кажись, еще не звонил.

— Есть пара-тройка дел, с которыми хотелось бы разобраться еще в первой половине дня… — уклончиво ответил я, первым встал с дивана и отправился в санузел…

Из гаража выехали минут через десять. Воскресным утром движение на столичных улицах радовало в разы сильнее, чем в будни, так что до торгово-развлекательного центра «Аверс» долетели о-о-очень быстро.

Когда я свернул с дороги в его сторону, Ольга задумчиво прищурилась и прозрела:

— Ты хочешь приодеть Да— … Иришку?

— Неа… — притворно вздохнул я, получил в печень острым локотком и был вынужден перестать валять дурака: — Я хочу приодеть ВАС. Ибо Дайне, помнится, обещал гору красивого шмотья, а тебе нужна компенсация за позавчерашний поход по магазинам, сорвавшийся по вине похитителей. В общем, вы отрываетесь по полной программе… до часу дня, а я изображаю вашу тень. Или самоходный филиал Императорского банка…

…Отрывались они действительно от души. При этом Дайна «вела», то есть, выбирала по-настоящему стильное и невероятно красивое шмотье, а Оля с удовольствием примеряла все, что предлагал БИУС. Впрочем, это был лишь первый слой отрыва. А на втором эта парочка терроризировала меня. Чем? Демонстрацией всего того, что примерялось. Благо, уже со второго магазина стала занимать «семейные» примерочные, в которых было место для главы семьи, с третьего — спелась, а с четвертого начала превращать обычные показы в эротические шоу. В результате к часу дня я жаждал забить на все свои планы, увезти Кольцову в «нашу» квартиру, затащить в спальню и… не выпускать до следующего утра. Победа над собой-любимым далась настолько сложно, что я начал мстить: дал команду надеть чем-то понравившиеся платья, оценил результат, спустил вредин к машине и повез к следующей точке маршрута, придуманного еще дома.

Обмануть Дайну, естественно, даже не надеялся, а Оля не догадывалась, куда я ее привез, до тех пор, пока не вышла из лифта в холл, забитый народом в костюмах и платьях, и не увидела сияющих новобрачных, принимающих поздравления. В этот момент зависла. Но буквально на пару секунд. А потом наткнулась на мой вопросительный взгляд, утвердительно качнула ресницами и обрела крылья — с первой и до последней минуты регистрации брака держала марку на зависть любой аристократке, с достоинством приняла поздравления церемониймейстера и нашей единственной свидетельницы, всю дорогу до машины не шла, а величественно плыла, опираясь на мою руку, а после того, как забралась на свое законное место, заглянула в глаза и проартикулировала фразу, ударившую в голову в разы сильнее обещаний в вечной любви:

— Ты не пожалеешь…

Следующие четверть часа сидела вполоборота, смотрела то на меня, то на Дайну, подавшуюся вперед и почти протиснувшуюся между передними сидениями, ухохатывалась над ее шутками и изредка косилась на обручальное кольцо. Что интересно, не оценивающе, как любая из моих знакомых девушек с Китежа, а со спокойной уверенностью в том, что оно находится на законном месте. В ближайшем отделе полиции вела себя в том же ключе — написала заявления о смене фамилии на мою и на замену документов, поскучала, стоя возле нас с «Иришкой», получила новый комплект и спокойно вернулась к «Бурану». А в нем, взяв из моих рук свое новое удостоверение Поставщика Двора Его Императорского Величества', задумчиво хмыкнула:

— Его тебе мог передать только капитан Анненков. Значит, этот сюрприз ты готовил как минимум со вчерашнего дня. И он получился — я счастлива. Но какая-то часть меня пытается понять, как взаимосвязаны столь стремительное бракосочетание и попытка моего похищения, поэтому анализирует все подряд.

— Такие красотки, как ты, на дороге не валяются… — хохотнула Дайна, поймала в зеркале заднего вида мой укоризненный взгляд и нехотя перевела это утверждение на русский язык: — А если серьезно, то ты не боишься ни бога, ни черта, ни зверей, ни людей, следовательно, по духу — самая что ни на есть Щеглова. Вот Игнат и проникся.

— Игнат проникся не от этого… — буркнул я, тронув машину с места. — Его — то есть, меня — зацепила за душу спокойная уверенность, с которой ты вчера утром заявила, что все тайны нашей семьи умрут вместе с тобой: стоило представить, что тебя больше нет и не будет, как я прозрел. В смысле, осознал, что никуда тебя не отпущу, и… перестал понимать, зачем нам была нужна эта помолвка. А сейчас доволен до невозможности: ты — моя даже на уровне ощущений!

— Ты не романтичен… зато надежен, как стальной лом… — улыбнулась уже-не-Кольцова. И весело добавила: — Скажу больше: лично для меня такое объяснение в разы весомее любого традиционного признания в любви. Так что ты прав: я — твоя. Даже на уровне ощущений. И буду твоей всегда.

Аккурат в этот момент ожил мой телефон. Сначала позвонил Кутепов, спросил, приехали ли мы в Новомосковск, дождался утвердительного ответа и сообщил, что уже начал подготовку к ночному заезду. То есть, поднял связи в дорожной полиции и договорился обеспечить безопасность движения на этом участке шоссе, загрузил работой группу специалистов, которая должна была развесить четыре с лишним десятка видеокамер, «построил» киношников, загнал к механикам оба «боевых» «Стрибога», прочитал семнадцать вариантов статей для сетевых и обычных новостных журналов, получил уточненный прогноз погоды и получил у Большого Начальства распечатку 'чрезвычайно интересного дополнительного предложения концерна мне-любимому.

С Вячеславом Александровичем мы проговорили порядка четверти часа, а после того, как он отключился, со мной захотел пообщаться Ляпишев. Этот поинтересовался результатами общения с капитаном Анненковым, спросил, не заметила ли, часом, «Ирина Сергеевна» стороннего наблюдения, и нехотя сказал, что особых подвижек в расследовании попытки похищения «Ольги Ивановны» пока нет. А через считанные секунды после того, как я зарулил на стоянку рыбного ресторана «Катран», в котором хотел пообедать, меня набрал Уфимцев, поздравил с Рождеством и полюбопытствовал, не планируем ли мы в ближайшее время появиться в Новомосковске.

— Мы тут… — честно сказал я. — Приехали сегодня утром, а завтра вечером уедем обратно.

Валерий Константинович обрадовался, выяснил, что у нас со свободным временем, «забил за собой» обеденное время понедельника, пожелал удачи во всех начинаниях и отключился.

— Ты популярен… — сыто мурлыкнула Дайна и придержала за руку, не позволив выбраться из машины. — Впрочем, лично меня радует совсем другое: раз Ляпишеву до сих пор не сообщили о том, что ты расписался с Олей, значит, «сторожков» на нас нет. Кроме этого, спешу порадовать еще одной приятной новостью: Павел Максаков только что приобрел десятый и последний коттедж нашего поселка. Через Ксению Станиславовну, чтобы не разгневать изрядно надоевшую Аллочку Кострову и, в то же самое время, не дать ей ни единого шанса стать его соседкой. В общем, этой овцы рядом с вами не будет. А все остальные соседи — само собой, кроме владельцев трех домиков, проданных первыми — более чем вменяемы.

— А неприятные есть? — невесть с чего спросил я и заставил «Иришку» отрицательно мотнуть головой:

— Неприятных нет. Есть вызывающая презрение.

— А чуть подробнее можно?

— Конечно: пришел ответ на запрос в бухгалтерию частного охранного предприятия «Когорта». Так вот, согласно их выкладкам, ты, Ольга, задолжала государству сумасшедшую сумму — тысячу девятьсот сорок семь рублей шесть копеек. Масштаб возможностей бывшего командира смены оценила?

Она поиграла желваками и кивнула:

— Да. Но он все равно тварь!

— Верно. Поэтому ответит на подлость по полной программе… — пообещал я, а Дайна холодно усмехнулась:

— Ибо за всепрощением — это не к нам…

Глава 4

9 января 2513 по ЕГК.

…Машинка, вроде как, взятая напрокат, начала дурить в восемь минут первого ночи — «лишний» блок, установленный в нее кем-то из механиков, начал хаотически менять передаточное отношение рулевого управления, из-за чего «я» «чуть было не влетел» в попутную «Исеть». Слава богу, все обошлось — мне «как-то удалось» вырулить к тротуару и остановиться. Но настроение «было испорчено», и я, старательно прогнав все необходимые тесты, позвонил Кутепову, следовавшему за нами в отдалении:

— Вячеслав Александрович, вынужден вас расстроить: судя по всему, в вашем концерне течет. И очень серьезно.

— Что вы имеете в виду? — напрягся он.

— В «Стрибоге» только что «взбесилось» рулевое управление — стало самопроизвольно менять передаточное отношение. Хотя соответствующий тест показывает, что с машиной все в порядке. Подобные поломки просто так не происходят, а значит, подсуетился кто-то из механиков. Что будем делать?

— Та-ак, вижу: вы стоите возле городского управления ИСБ… О-о-о!!!

— Что? — «заинтересовался» я, хотя точно знал, до чего он додумался. Ибо намеренно наталкивал на эту мысль. И не ошибся:

— Почти уверен, что эта неисправность инициировалась с какого-нибудь нештатного блока, а он, в свою очередь, сработал слишком рано благодаря некоему воздействию систем РЭБ, установленных в здании управления!

— Возможно… — покладисто согласился я. — Но мне не нравится ни сама неисправность, ни перспектива поломаться как-нибудь еще прямо во время гонки.

Кутепов приятно порадовал, не став ездить мне по ушам и доказывать, что вторая «боевая машина» наверняка в норме:

— Ну да: раз кто-то из механиков, возившихся с этими «Стрибогами», «зарядил» ваш, то наверняка испортил и другой. Черт, полная проверка обеих машин займет часов десять-двенадцать, а у нас есть в лучшем случае пять!!!

— Нормальный мужичок… — довольно мурлыкнула Дайна. — Кидай ему спасательный круг…

Кинул. Благо, основные варианты реакции Вячеслава Александровича на это ЧП мы проработали сразу после того, как БИУС обнаружил закладку:

— Моя супруга только что озвучила еще одну неприятную догадку…

— Что за догадку?

— Если акция проплачена вашими конкурентами, то мой отказ от гонки будет использован против вас. К примеру, будет заявлено, что «Стрибоги» настолько ненадежны, что ломаются на первых же метрах дистанции. Или, как сейчас — при обычной езде по городу.

Мужчина скрипнул зубами и признал, что такое продолжение акции по дискредитации продукции их концерна более чем реально. Ну, а я дал Кутепову время прочувствовать всю глубину задницы, в которую их вот-вот затолкают конкуренты, и сделал то самое предложение:

— Вячеслав Александрович, а почему бы нам не нанести встречный удар?

— И… как?

— Если в моей машине имеется какой-то лишний блок — а он, вне всякого сомнения, есть — то с точки зрения Закона его установка является серьезнейшим преступлением. Значит, вы просто обязаны заблокировать доступ ко второму «Стрибогу», не дать механикам уйти в туман, написать заявление в полицию, инициировать полноценное расследование и привлечь к нему максимально возможное внимание. Но, на мой взгляд, решение суда по уголовному делу будет принято нескоро. Поэтому его стоит считать планируемым добивающим ударом. А основной нанести сегодня — забрать из какого-нибудь автосалона точно такой же серийный автомобиль и побить мой рекорд на нем. Само собой, если между этой машиной и машиной, которую мы возьмем где-либо еще, на самом деле нет никаких различий.

— Различий нет! — уверенно заявил Кутепов, потом поблагодарил меня за отличную идею и готовность продолжить сотрудничество даже после столь неприятного происшествия, попросил повисеть на линии и, по словам БИУС-а, загрузил ценными указаниями начальника СБ, глав юридического отдела и пресс-службы, управляющего одним из крупнейших автосалонов концерна и какого-то большого начальника столичной полиции.

Результаты его звонков не заставили себя ждать: уже в ноль-тридцать восемь к нам подъехал кортеж аж из четырех патрульных машин, полицейского эвакуатора и внедорожника «Порыв» с чрезвычайно деловыми следователями; в ноль-сорок шесть «Стрибог», обклеенный оранжевыми лентами, неспешно укатил в неизвестном направлении; в ноль пятьдесят три следаки закончили терзать меня вопросами и отпустили восвояси, а в девятнадцать минут второго Оля уверенно подкатила к демонстрационному залу автосалона «Сварожич».

Вылезать из теплого салона поленилась. А я упал на хвост Кутепову, выбравшемуся из служебного фургончика, забитого какой-то аппаратурой, познакомился со страшно волнующимся мужичком лет пятидесяти, судя по помятому лицу, поднятому с постели, вошел в здоровенное помещение и какое-то время разглядывал «Стрибоги» нужной комплектации.

Выбрал темно-фиолетовый. После того, как Дайна хакнула все четыре и заявила, что они действительно не отличаются от «боевых». Затем забрал у управляющего ключ-карту, влез в машину, настроил под себя «рабочее место водителя», прогнал все тесты, опустил боковое стекло и заявил Вячеславу Александровичу, что готов.

Он посмотрел на часы, нервно облизал губы и вымученно улыбнулся:

— Как я понимаю, будете привыкать и к этому автомобилю, верно?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет. Заеду на заправку, залью половину бака и поеду к Раменскому шоссе. Так что можете смело пересаживаться в свой «Стрибог», выдвигаться к стартовой линии и готовиться к началу съемок…

…Отыграть примитивную сценку, придуманную рекламщиками «Руси», не получилось: в тот момент, когда Кутепов, Ольга и я выбрались из своих машин, к нам подкатило еще две — новенькая черная «Стихия» и ярко-красный «Конкорд». Такой вариант развития событий был учтен заранее, поэтому на вопрос чернявого аристократа, выскочившего из первой, ответил Вячеслав Александрович. В том самом ключе, который требовался концерну:

— Почти: Игнат Данилович собирается побить собственный рекорд, но на «Стрибоге», а его супруга и я жаждем это увидеть.

— «Собственный рекорд»⁈ На «Стрибоге»⁈ — изумленно переспросил парень, вгляделся в мое лицо, прищурился и… заулыбался: — О, черт, а я вас не узнал. Вероятнее всего, из-за того, что вы ассоциируетесь со «Стихией». А почему «Стрибог»?

Я покосился на Кутепова и хищно усмехнулся:

— Последние пару недель я изводил себя попытками подобрать невесте достойный подарок на бракосочетание. А в пятницу ко мне заехал Вячеслав Александрович и очень крупно подставился. В смысле, имел неосторожность проговориться, что концерн «Русь» собирается начать продажи «Стрибогов» в комплектации «Экстрим», но никак не определится с концепцией рекламной компании. Я ознакомился с тактико-техническими характеристиками этой машинки, заинтересовался, не поленился прокатиться на ней по автодрому и предложил показать товар лицом тем, кто понимает, что такое настоящий экстрим, в обмен на… решение моей проблемы. В общем, моя супруга вся в предвкушении, ибо уже выбрала цвет кузова и салона обещанного подарка, а Вячеслава Александровича рвет на части диаметрально противоположными чувствами…

Аристократ жизнерадостно рассмеялся, а его товарищ «посочувствовал» бедняге:

— Неудивительно: если вы побьете свой же рекорд, то такие «Стрибоги» начнут продаваться как бы не лучше «Стихий», но один, вне всякого сомнения, самый красивый автомобиль, будет отдан в качестве подарка. Кошмар!!!

Кутепов притворно вздохнул, я ухмыльнулся, а Ольга демонстративно посмотрела на часы. Последний жест получился настолько своевременным, что парни снова рассмеялись. А потом сообразили, что не представились и не поздравили нас с бракосочетанием, с хорошим юмором исправили эти ошибки и посоветовали мне не испытывать терпение своей благоверной.

Я, конечно же, ужаснулся и даже качнулся к машине, но был остановлен Алексеем Тарасовичем Журавлевым:

— Игнат Данилович, вы не будете возражать, если мы с Володей составим вам компанию? Даем слово, что не будем мешаться под колесами и создавать аварийные ситуации.

Независимые свидетели побития рекорда нам были нужны, как воздух, так что я согласился, сел в «Стрибог», понаблюдал в зеркало заднего вида за «заряженными» полицейскими, перекрывшими две правые полосы, затем без особой спешки подъехал к стоп-линии у светофора, подождал, пока со мной поравняются две другие машины, и прикипел взглядом к фигурке сотрудницы автоконцерна, которой было поручено дать старт. Ожидание не затянулось, и в какой-то момент Дайна «выстрелила» машиной вперед. Разгонять сознание просветлением я и не подумал, поэтому насладился и сумасшедшим стартом, и экстремальным набором скорости, и первым обгоном, позволившим занять практически свободную левую полосу. Само собой, периодически смотрел в зеркала, оценивая технику вождения Журавлева и Засекина. А еще страдал со страшной силой. Из-за того, что эти парни, хоть и отстали, но ехали сами. Я же просто держался за руль и надувал щеки. Вот и довздыхался. До разноса БИУС-а:

— Игнат, выброси из головы всю ту дурь, которая в ней скопилась! Твоя задача — вжиться в этот мир и занять в нем достойное место, а не валять дурака, гоняя по ночным улицам с дуроломами, прожигающими деньги, заработанные не ими. Вот выполнишь эту задачу и создашь солидную финансовую подушку безопасности — и хоть переселись в Новомосковск или на автодром!

— Я понимаю… — вздохнул я. — И. вроде как, делаю все, что должно. Но иногда хочется оценить собственные возмо— …

— Так спроси меня, и я тебе отвечу. К примеру, так: под просветлением ты сто процентов сделаешь и Алексея Тарасовича, и Владимира Юрьевича. Кстати, первый не чувствует свою машину и делает море непростительных ошибок, а второй банально боится ездить на таких скоростях, поэтому осторожничает даже там, где в принципе нечего бояться. И еще: в АПД учили без дураков, так что база у тебя великолепная, а все остальное — дело наживное.

Перед тем, как озвучить последнее утверждение, «Иришка» ушла вправо, чтобы не впороться в задний бампер какого-то угловатого кроссовера, никак не отреагировавшего на вспышки дальнего света, и провела «Стрибог» между шести попутных машин по такой сумасшедшей траектории, что я аж вспотел. А потом успокоила:

— Все, самое сложное, считай, уже позади: сейчас обойду во-он ту белую «Аврору», притрусь к междугороднему автобусу, чтобы идеально зайти в предпоследний поворот, и можно будет расслабиться…

— В обещанное время укладываешься? — на всякий случай спросил я.

— Конечно: пройду дистанцию на четыре целых и три десятых секунды быстрее прежнего рекорда…

…Выражение лица Кутепова, примчавшегося к линии финиша минуты на полторы позже нас и выскочившего из машины чуть ли не раньше, чем она остановилась, надо было видеть: он сиял на зависть любой звезде и улыбался на разрыв щек! Да, это было логично, ведь Вячеслав Александрович выполнил задачу, поставленную Самым Большим Руководством, причем выкрутившись из очень непростой ситуации. Но, как по мне, сияния было многовато. Нет, подначивать мужчину я не стал, хотя, признаюсь, так и подмывало. Но за меня с этим делом прекрасно справлялись «независимые свидетели», проехавшие восьмикилометровый участок шоссе без аварий, но значительно медленнее, чем рассчитывали. Сначала посоветовали проверить, не пропали ли записи с камер, снимавших «эту феерическую гонку», потом предсказали безумный аврал на работе, а после того, как к нам подкатил еще и «Буран», потребовали немедленно выдать «Ольге Ивановне» ее подарок «от любящего супруга».

Что самое забавное, Кутепов счел это шуточное требование нормальным и пообещал выдать. «От силы через две минуты». И ведь не обманул: минуты через полторы на дороге-дублере нарисовался автоэвакуатор с белоснежным «Стрибогом» на платформе, доехал до «кармана», расположенного метрах в семидесяти от линии финиша, заехал, остановился и врубил аварийки.

— Ольга Ивановна, подарок от любящего супруга прибыл… — сообщил довольный мужик. — Прикажете сгрузить, или отправите по какому-нибудь адресу прямо так?

— Сгрузить, конечно! — сыто мурлыкнула моя благоверная и добавила: — Мы с Ириной Сергеевной прокатимся на нем. А любимый супруг сопроводит нас на своем «Буране».

Вячеслав Александрович позвонил водителю эвакуатора, дал команду снимать автомобиль с платформы, дождался, пока его хозяйка, «ее подруга» и невольные зрители уйдут наблюдать за процессом, и подошел ко мне. Первым делом поблагодарил. Причем как за «сногсшибательный результат», так и за «невероятно удачную концепцию рекламного ролика». Потом извинился, принял чей-то вызов, вытянулся в струнку, минуты полторы-две внимательно слушал невидимого собеседника и изредка поддакивал, потом пожелал ему добрых снов, убрал трубку в карман, облегченно выдохнул и снова повернулся ко мне:

— Звонил председатель правления. Сказал, что следил за гонкой в режиме реального времени, выяснил у технарей время, которое вы показали, доволен сотрудничеством и уже приказал выплатить вам гонорар вместе с премией за идею, позволившую решить очень серьезную проблему.

Я коротко кивнул, достал завибрировавший телефон, кинул взгляд на экран и мысленно присвистнул: мне прилетело не полтора миллиона — за гонку и концепцию рекламного ролика — а два с половиной.

— Толково… — прокомментировала это поступление Дайна. — Они дали понять, что ценят, и неявно вызвали в тебе желание играть на их стороне.

Я согласился. Потом подписал кое-какие бумаги, пожал Кутепову руку и ушел к Оле с «Иришкой». Помогать радоваться подарку. Пока они изучали салон, настраивали все подряд под потребности хозяйки и довольно щебетали, неявно прорекламировал этот «Стрибог» Журавлеву и Засекину, обсудил свой «Буран» и «Стихию», ответил на несколько вопросов о промысле в Пятне и без какого-либо внутреннего сопротивления обменялся с парнями номерами телефонов. А приглашение отметить новый рекорд в каком-нибудь ресторане не принял — заявил, что в понедельник днем у меня серьезная деловая встреча, перед которой не мешало бы отдохнуть, пообещал в следующий приезд в Новомосковск дать о себе знать, дал «дамам» команду готовиться к началу движения, вернулся к кроссоверу, сел за руль, завел двигатель и принял запрос на подключение к конференцсвязи.

Следующие минут семнадцать-восемнадцать, то есть, всю дорогу до доходного дома Братьев Евсюковых, слушал восторженные монологи Ольги, молчал, улыбался или поддакивал, так как чувствовал себя счастливым. После того, как мы зарулили в гараж и припарковались, десантировался из салона, помог обеим дамам выбраться из спортивных кресел и, подставив локти, повел к лифту. А чуть позже — в прихожей — был вынужден принять звонок от Павла Максакова.

«Сосед» затараторил через долю секунды после того, как услышал мой голос:

— Доброй ночи, Игнат Данилович! Я только что посмотрел рекламный ролик нового «Стрибога» в комплектации «Экстрим» и, откровенно говоря, в обмороке: мало того, что вы побили свой же рекорд на другой машине, так еще и проехали эти восемь километров фантастически красиво! Да, я понимаю, что часть эффектности создана профессиональной аппаратурой и талантом очень недешевых специалистов, но вашего таланта это нисколько не умаляет — вы не ехали, а летели, причем по траектории, до которой абсолютному большинству гонщиков расти и расти…

— Игнат Данилович, не слушайте Пашку! — влезла в разговор его сестра. — Раз во вступительной части ролика прозвучало слово «супруга», значит, вас можно поздравить с заключением брака, верно?

— Доброй ночи, Елизавета Демьяновна… — поздоровался я, приобнял Олю, ввинтившуюся мне под руку, и невольно улыбнулся: — Да, вы, как всегда, правы: мы расписались. Вчера днем. И благодарим вас за поздравления.

Девочка возмущенно заявила, что поздравление она, собственно, еще не озвучивала, и пожелала нам столько хорошего, что моя благоверная не смогла не влезть в разговор. В итоге трубка как-то незаметно выскользнула из моей руки и перекочевала в Олину, а «дамы» заболтались и забыли обо мне, о Павле и о гонке. Пришлось искать отдохновения в новостях от БИУС-а:

— Пока они обсуждают невероятную приземленность мужчин, поделюсь интересной информацией. Уже через восемь минут после «поломки» боевого «Стрибога» на форумах авто- и мотогонщиков началась хорошо проплаченная кампания по дискредитации продукции концерна «Русь». В тот момент, когда мы зарулили в автосалон, «Стрибоги», «Перуны» и «Хорсы» не хаял только ленивый, так что концерн «Рекорд», с вероятностью процентов за девяносто семь являвшийся конечным выгодоприобретателем этой акции, на радостях принялся продвигать новый «Сапсан».

За четыре минуты до нашего прибытия на Раменское шоссе на те же форумы было залито заключение начальника экспертно-криминалистического центра столичного управления внутренних дел, в котором демонстрировались «лишние» блоки, и маятник гнева фанатов автоспорта качнулся в обратном направлении. А сейчас в Сети творится сущий бардак: видеоролик, снятый парнями Кутепова, бьет все рекорды просмотров, процент комментариев, в которых концерн «Рекорд» упоминается в крайне негативном ключе, неуклонно растет, а абсолютное большинство лиц, сдуру пытавшихся назвать эту видеозапись высококачественной подделкой, спешно приносит извинения… юристам «Руси», Журавлевых и Засекиных!

— Ты хочешь сказать, что парни радостно включились в эту грызню? — поймав взгляд «Иришки», еле слышно проартикулировал я.

— Ага! — кивнула она, сделала небольшую паузу и ехидно добавила: — Эти хваты, вроде как воюя за тебя, раскручивают сетевые странички своих родов с рекламой продукции их предприятий…

Глава 5

9 января 2513 по ЕГК.

…К ресторану «Дикая охота» подъехали к двум часам дня, зарулили в гараж и удивились, обнаружив, что даже в понедельник днем он забит очень дорогими автомобилями.

— Кажется, это заведение не для простецов… — задумчиво хмыкнула Оля, покосившись на четверку телохранителей в дорогих темно-синих костюмах, десантировавшихся из «Урала» сопровождения и перекрывших подступы к паркующемуся лимузину.

— А мы и не простецы… — довольно промурлыкала «Иришка», по своему обыкновению, опиравшаяся предплечьями на спинки передних сидений. — Вы — самые талантливые молодые добытчики Империи, а я — прибившаяся к вам подружка из Карачарова. Так что не вздумай комплексовать!

— Все комплексы — в прошлом… — уверенно заявила моя благоверная, а через минуту оперлась на мою руку и величественно ступила на темно-серое пластиковое покрытие пола.

Дайна выбралась из салона кроссовера в том же самом стиле, привычно оккупировала мое правое предплечье и, развлекаясь, подала команду начинать движение через наши гарнитуры:

— Вперед шаго-о-ом… марш!!!

Мы повиновались — вальяжно дошли до лифтового холла, загрузились в свободную кабинку, поднялись этажом выше и сообщили администратору, что нас ждут в кабинете, заказанном на фамилию Уфимцев.

Пока он вел нас к этому самому кабинету, «лениво» разглядывали роскошный, но очень уютный большой зал и обедающих аристократов, ловили обрывки разговоров и, конечно же, принюхивались к аппетитнейшим запахам. Потом «проводник» дистанционно сдвинул в сторону массивные двери из какого-то красного дерева, сдвинулся в сторону, развернулся на месте и с достоинством поклонился. Я склонил голову в знак благодарности, продолжил движение и первым переступил через порог. Хотя, откровенно говоря, предпочел бы вести себя в привычном ключе, то есть, пропустить вперед дам. Потом переступил через порог сам, поймал взгляд артефактора, мысленно отметил, что он зачем-то привел на эту встречу любимую дочку, и отыграл обязательную программу. В смысле, поздоровался, представил «подругу семьи», поздравил Светлану Валерьевну с прошедшим Рождеством, задал пару ни к чему не обязывающих вопросов и так далее.

Следующие несколько минут прошли скучновато — после того, как я помог своим спутницам опуститься в кресла и сел сам, Уфимцев поздравил нас с Олей с заключением брака, пожелал всякого-разного и вручил по резному ларцу с артефактными ножами. Только не разделочными, а боевыми. Потом собственноручно раздал меню в кожаных обложках, сообщил, что «Дикая охота» — один из немногих ресторанов Новомосковска, в котором абсолютно все блюда готовятся из мяса Одаренного зверья, посоветовал несколько особо хорошо удающихся, и предупредил, что уже заказал холодные закуски. Через какое-то время мы сделали заказ немолодому официанту с цепким взглядом и пластикой профессионального бойца, дождались его ухода, обсудили погоду и достаточно теплое начало января, а затем артефактор плавно переключился на более «интересную» тему:

— Тем не менее, даже при такой температуре воздуха асфальт промерзает очень и очень прилично, благодаря чему в прошлые зимы уличные гонщики либо прекращали ночные забавы, либо перебирались на юга. В этом году все иначе — вашими стараниями вся дурная молодежь столицы пытается строить из себя водителей от бога…

— Сегодня утром ты посмотрел запись гонки Игната Даниловича четыре раза подряд, а потом заявил, что в восторге от продемонстрированной техники вождения… — проворчала Светлана Валерьевна, кстати, заговорив первый раз с момента нашего появления в кабинете.

Ее батюшка пожал плечами:

— Игнат Данилович чувствовал и свою машину, и дорожную ситуацию, поэтому вел «Стрибог», как по ниточке, не тормозя, не совершая «лишних» маневров и не создавая аварийных ситуаций. А тот же Гришка Синицин видит либо дорогу, либо знаки, либо попутные автомобили, либо себя-любимого. В зеркале заднего вида. Так что дергается, как припадочный, и регулярно бьется. Впрочем, мое мнение об этом недоумке ты слышала не одну сотню раз, так что повторяться не вижу смысла. Тем более, что поднял эту тему совсем по другой причине…

Тут он сделал небольшую паузу, сообщил, что кабинет «чист», так что в нем можно обсуждать все что угодно, и озадачил:

— Игнат Данилович, я посмотрел видеозапись вашей сегодняшней гонки не четыре, а шесть раз. Два последних — у себя в кабинете и под десятикратным замедлением. После чего пришел к выводу, что вы водите так же надежно, как промышляете, сотрудничаете с деловыми партнерами или строите отношения с теми, кто близок по духу. Поэтому заслужили уважение ряда достойнейших личностей разных поколений. Последнее, пожалуй, радует больше всего. Ведь если вызвать интерес у ровесников вроде Павла Демьяновича Максакова или Егора Борисовича Лемешева теоретически несложно, то личностей калибра Ольги Максимовны Максаковой, Ксении Станиславовны Веретенниковой и, тем более, полковника Дмитрия Львовича Ляпишева на мякине не проведешь. Далеко не просто получить и статус Поставщика Двора Его Императорского Величества, а вы и ваша супруга его уже обрели и считаетесь одними из самых перспективных молодых добытчиков Канцелярии.

Судя по реакции его дочурки на последнее предложение, об этом она даже не подозревала. Вот и потеряла дар речи. А Валерий Константинович продолжил излагать свои мысли:

— Как вы уже догадались, я подключил все свои связи для того, чтобы выяснить, что вы из себя представляете, далеко не просто так. Дело в том, что мы, Уфимцевы, пользуемся довольно своеобразной славой. С одной стороны заслуженно считаемся одними из лучших артефакторов страны, а с другой — отшельниками, общающимися со сравнительно небольшим числом людей и игнорирующими всех остальных. На самом деле все гораздо хуже: мы даже сотрудничаем с единицами. В смысле, создаем по-настоящему серьезные артефакты и артефактные комплексы только для личностей, которых уважаем и считаем друзьями рода…

— Не врет, не преувеличивает и не набивает себе цену… — вдруг сообщила Дайна через гарнитуру и замолчала, так как Уфимцев перешел к выводам:

— В общем, теперь, зная, что вы за личность, с удовольствием предлагаю вам полноценное сотрудничество. А для того, чтобы вы смогли составить хоть какое-то представление о наших возможностях, установлю на любую из ваших машин артефактную защиту… на порядок серьезнее «Периметра», который вам ставят в Полоцком «Пределе». Само собой, бесплатно, ибо, помнится, оставил за собой право ответить добром на добро. Упираться будете?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет: вы руководствуетесь жесткими принципами и делаете только то, что должно, а мне такое по душе.

Он удовлетворенно кивнул, пожал мне руку в знак заключения своего рода союза, спросил, когда и куда я смогу доставить автомобиль, описал три варианта, выслушал мое решение и пообещал, что его мастера будут ждать. А потом покосился на дочку, продолжавшую пребывать в состоянии ступора, и криво усмехнулся:

— Отношение дворянства Империи к нам, Уфимцевым, многогранно — старших представителей рода, изредка появляющихся в столице, как правило, сторонятся, моих сыновей и их ровесников регулярно испытывают на излом, а младших всеми силами пытаются обаять. Последнее «счастье» не обошло стороной и Свету: из двадцати девяти ее постоянных ухажеров только один видит в ней личность, а все остальные — ресурс. То есть, возможность получить хоть какие-то знания нашего рода или опосредованный доступ к его ресурсам. Что самое неприятное, абсолютное большинство парней, появляющееся в ее окружении, подводится аналитиками глав своих родов, поэтому не совершает ошибок. И дочка частенько принимает игру во влюбленность за настоящие чувства. Нередко ошибаются и наши безопасники, ведь девочка она толковая и видная, соответственно, вызывает и настоящий интерес, и вполне понятные желания. В результате только за прошлый год Светлана пережила два очень серьезных разочарова— …

— Ну, па-ап!!! — возмущенно воскликнула она и вызвала неожиданную реакцию:

— Дослушай мой монолог, ладно? Даю слово, что он тебя не уязвит и не обидит.

Девушка, успевшая покраснеть до корней волос, недовольно поджала губы, немного поколебалась и кивнула. Впрочем, поднимать взгляд не стала. Ибо, вне всякого сомнения, чувствовала себя крайне неловко.

Уфимцев вздохнул, ласково погладил ее по голове и снова повернулся к нам:

— Дочка у меня одна, и я ее очень люблю. Поэтому позволяю жить своим умом, но присматриваю со стороны и переживал все ее трагедии вместе с ней. А вчера днем придумал, как показать ей жизнь с правильной стороны и подарить немного спокойного счастья: я куплю ей коттедж в вашем поселке и разрешу отдыхать так, как заблагорассудится…

— Боюсь, что с покупкой коттеджа возникнут сложности… — сказал я. — Их в поселке всего де— …

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но эту проблему я уже решил… — заявил он и объяснился: — Выяснил, что последний свободный коттедж был продан вчера днем, изыскал возможность получить список владельцев, еще раз убедился в правильности принятого решения и незадолго до выезда на эту встречу уговорил профессора Огарева продать мне свой.

— И чем отдых в этом поселке лучше отдыха в нашем домике под Белыми Песками? — язвительно спросила Светлана Валерьевна.

— Компанией, доча… — усмехнулся он. — После того, как Игнат Данилович и Ольга Ивановна поселились в Бухте Уединения, все соседние коттеджи были раскуплены, как последняя партия наших «Лезвий». Две штуки взял тот самый Павел Демьянович Максаков, которого не смогла совратить и женить на себе Марина Пискарева. По одному — Егор Борисович Лемешев и Антон Игоревич Чирков, выпустившиеся из Академии ИСБ одновременно с мужем Янки, и их друг Виталий Васильевич Фомин, парень из тех самых Фоминых.

Девушка задумчиво хмыкнула, а ее батюшка нанес добивающий удар:

— Кстати, Лемешев обручен с Дарьей Давидовной Бажовой, а Чирков — с Ларисой Алексеевной Вольской.

— О-о-о!!! — восхитилась Светлана, заметила в моих глазах недоумение и весело хихикнула: — Эти особы закончили мою Академию в прошлом году. За пять лет учебы вдребезги разнесли самооценку всем ее записным сердцеедам, включая двоих Воронецких, отбили гениталии чуть ли не сотне непонятливых ухажеров, а одного особо тупого выбросили из окна четвертого этажа!

— Юлия Комарова — тоже не подарок… — ухмыльнулась Ольга, поймала вопросительный взгляд Уфимцевой и сделала небольшой шаг навстречу: — Это невеста Виталия Фомина и, по совместительству, близкая подруга Ларисы и Даши. По рассказам последних — основной генератор самых отвязных идей и воплощенный кошмар для парней, не понимающих слова «Нет».

— Вы… дружите?

— Только познакомились: эта компания купила три коттеджа перед днем рождения Павла Демьяновича и, тем самым, устроила ему приятный сюрприз. Увы, на следующий день Егор с Антоном вернулись в Мурманск, на службу, а их невесты остались. И продолжают отдыхать. Ибо в Бухте Уединения по-настоящему спокойно.

Тут Светлана Валерьевна изрядно удивила, извинившись за недостойное поведение во время нашего визита в магазин их рода. При этом попросила прощения не только у меня, но и у Оли. И не в двух словах, а полноценно. А после того, как закончила, попросила не держать на нее зла и… продолжила удивлять:

— Папа прав: я пережила два очень серьезных разочарования и теперь ищу второе дно всегда и во всем. Искала его и в вашем визите. А теперь сгораю от стыда и считаю, что не вправе принимать предложение папы и приезжать в ваш поселок без вашего согласия. Далее, я не ищу выгоды от возможных знакомств с парнями и девушками, которые приобрели коттеджи по соседству с вашим. Я просто знаю, что эти личности заслуживают уважения, уверена, что ни они, ни вы в принципе не способны на недостойный поступок, и теперь понимаю, почему папа решил, что пребывание в вашем поселке подарит мне спокойное счастье. И последнее: я бы хотела заслужить ваше уважение и, если получится, дружбу. Так что я для вас просто Света. Вне зависимости от того, захотите вы продолжить со мной знакомство или нет.

— Душой не кривит… — прокомментировала этот монолог Дайна. А через мгновение добавила: — Но самое интересное не это: девочка открылась как бы не первый раз в жизни и, судя по кое-каким физиологическим реакциям, дико боится услышать отказ. Не отталкивай — может и сломаться.

Я это чувствовал. Кроме того, прекрасно помнил себя почти в такой же ситуации, только закончившийся… неважно. Поэтому задвинул куда подальше неприятные воспоминания и криво усмехнулся:

— Так уж получилось, что я верю не словам, а поступкам. Извинение — Поступок. Решение не принимать предложение батюшки без нашего согласия — второй. Столь многоплановая декларация намерений — третий. Личностей с подобными принципами очень и очень немного, так что мы с Олей не держим на тебя зла, будем рады твоему соседству и искренне надеемся на то, что у нашей семьи появится такая же близкая подруга, как Ира.

— Спасибо… — благодарно выдохнула Уфимцева и спрятала за ресницами чуть увлажнившиеся глаза.

— Это еще не все… — заявил я, заметив, что Валерий Константинович подается вперед.

— Я хочу предупредить, что мы с Олей помешаны на личном развитии, соответственно, проводим в Пятне как бы не больше времени, чем в Большом Мире. А между рейдами тренируемся и медитируем по два-три раза в день. Да, Ира, у которой, к превеликому сожалению, Дар так и не появился, в Пятно ходить не сможет. Зато уже изъявила желание поселиться в нашем спортзале, так как фанатеет с рукопашки. В общем, выражаясь без обиняков, мы не сможем водить тебя за ручку, веселить и исполнять дурные капризы. Зато готовы отрываться все свободное время и… будем рады любой помощи в заполнении лакун в моей памяти с помощью визитов в театры, картинные галереи, музеи, парки, аквапарки, ночные клубы и так далее.

Удивительно, но вместо непонимания, разочарования или обиды во взгляде Светланы появилось нескрываемое предвкушение. И рассмешило ее отца:

— Игнат Данилович, вы будете смеяться, но словосочетание «личное развитие» и слова «Пятно», «тренировки» и «медитации» сводят мою дочку с ума с раннего детства. А вы использовали их в одном-единственном монологе. И теперь Света изнывает от желания как можно быстрее очутиться в Бухте Уединения, напроситься к вам на тренировки и забыть обо всем на свете, кроме них!

— «Как можно быстрее», говорите? — переспросил я, глядя в глаза его дочери, убедился в том, что артефактор нисколько не преувеличил, выслушал чертовски интересный комментарий БИУС-а и невольно вздохнул:

— Валерий Константинович, еще на прошлой неделе я бы предложил вам отпустить Свету с нами на несколько дней, поселил бы ее в гостевой коттедж, как следует затерроризировал тренировками на износ и помог решить, нужен ли ей такой вариант «спокойного счастья». А перед очередным рейдом в Пятно завез бы в ваше родовое поместье…

Уфимцев тоже посерьезнел, но решил не портить дочке настроение и выяснить, что случилось за последние дни, в шуточной форме:

— Великолепное предложение. Дочка приняла бы его, не задумываясь. Да и я не стал бы упираться. Поэтому мы жаждем узнать, чем вам не угодила эта неделя.

— Эта неделя очень даже ничего… — буркнул я. — А в конце прошлой, то есть, в пятницу мою супругу пытались похитить. Из салона красоты, в который она поехала с толпой девчонок. Оля заметила левые телодвижения лже-косметолога, ткнула в тревожный сенсор и вступила в бой. До моего приезда рубилась и убивала одна. Потом к процессу подключился я. Итог — двенадцать трупов наемников против легкой интоксикации у моей супруги. Теперь в Лукоморье буйствуют полиция, ИСБ и группа следователей из Новомосковска. Ибо наш куратор из спецотдела Канцелярии, мягко выражаясь, вышел из себя.

Артефактор поверил. Но спросил, как нас в такой ситуации отпустили в столицу.

Я пожал плечами и сдуру решил чуточку повыпендриваться:

— Во-первых, мы — ни разу не подарки. Во-вторых, я дал слово, а значит, обязан был его сдержать. И, в-третьих, за нами наверняка присматривают.

— А что у вас с безопасностью коттеджей? — поинтересовался он.

— В нашем стоит артефактная система защиты «Кордон». В гостевом — та, которую установили строители «Уюта».

— «Кордон» можно не менять — она по зубам только спецам из некоторых силовых структур. А «Стандарт», по-хорошему, не мешало бы… — авторитетно заявил Уфимцев, потер подбородок, задумчиво посмотрел на дочку и… убил. Нас: — Свету отпущу. В смысле, привезу к отходу «Молнии» и посажу в ваш вагон. Кроме того, отправлю тем же поездом четверку сотрудников родовой СБ на бронированном внедорожнике «Урал», чтобы проводили вас до поселка. И сниму им номер в какой-нибудь гостинице Лукоморья. На всякий случай. А сам ускорю процесс приобретения коттеджа и к следующему понедельнику превращу его в крепость…

Глава 6

10 января 2513 по ЕГК.

…Почти всю ночь с понедельника на вторник мне снилась какая-то муть. Вероятнее всего, из-за непонятного разговора с Дайной перед отбоем. А под утро вообще «закольцевало» в самом неприятном моменте той беседы: я раз за разом спрашивал у БИУС-а, зачем Уфимцеву рисковать жизнью любимой дочки, но получал разные варианты уклончивого ответа. В результате, открыв глаза, почувствовав легкую боковую перегрузку, с которой «Молния» входила в поворот, и вспомнив, что нахожусь в поезде, недовольно вздохнул.

Как и следовало ожидать, мое пробуждение не прошло мимо внимания личного наказания, и оно пожелало доброго утра. Через гарнитуру, ибо «Ира» ночевала через купе, в компании Светланы. Недовольство, скопившееся за время сна, рвалось наружу, но Оля еще дрыхла, поэтому я наступил на горло этому желанию и ограничился еле заметным кивком.

Ответ на приветствие был замечен и понят. А недовольное выражение моего лица правильно расшифровано. Благодаря чему бестелесная вредина сочла необходимым снова вправить мне мозги:

— Я «живу» в местной Сети не первый месяц и за это время проверила возможность реализации нескольких тысяч вариантов телодвижений разной степени целесообразности. Грузи я тебя ими, ты бы давным-давно одурел от ежедневных многочасовых «брифингов». А так живешь и тренируешься в свое удовольствие, получая только ту информацию или те предложения, которые реально нужны и… гарантированно не навредят нашим планам. Информация о причинах «столь странного» решения Валерия Константиновича — как раз из последней категории: если ты разберешься в его мотивах, то, поняв и приняв их, в какой-то момент отреагируешь на новости не так, как надо, и это вызовет ненужные вопросы. В общем, удовлетворись, пожалуйста, утверждением, что в его поступке нет ни дури, ни корысти, ни какого-либо негатива, ладно?

Я представил себе многочасовые брифинги с подробнейшими разборами каждой теоретически доступной возможности добиться достойного статуса в этом мире и ужаснулся. Потом придумал два более чем реальных варианта неестественной реакции на новости и их последствия, понял, что поведение Дайны действительно целесообразно, и вздохнул снова: она меня берегла, а я страдал. Из-за обычного любопытства.

— Прости, спасительница… — одними губами проартикулировал я, точно зная, что микродрон, оставленный помощницей в нашем купе, это увидит, и получил неожиданный ответ:

— Так и быть. Но с тебя Большая Шоколадка с орехами и изюмом!

Тут я изумленно округлил глаза, ибо отказывался понимать, как БИУС будет наслаждаться вкусом шоколада.

Как выяснилось через мгновение, дело было не в наслаждении:

— Перед сном мы со Светой немного потрепались. В какой-то момент заговорили о любимых вкусняшках, и мне пришлось признаться в пламенной любви к шоколаду. Ибо емкость под еду и напитки, употребляемые для вида, в этой модели кукол сравнительно невелика, а слишком часто избавляться от продуктов расщепления органики откровенно лениво.

— Будет тебе шоколадка. Даже две… — в той же технике пообещал я, сдуру шевельнул правым плечом, чтобы хоть как-то почувствовать затекшую руку, и разбудил супругу. А она, толком не успев открыть глаза, радостно засияла, перебралась повыше, подарила мне воистину сумасшедший поцелуй, свела с ума и заставила забыть обо всем на свете, кроме буйной страсти, изредка «разбавляемой» трепетной нежностью.

Увы, всего-навсего минут на тридцать-тридцать пять. А в семь пятнадцать в наших гарнитурах послышался голос Дайны и вынудил остыть:

— Прошу прощения за то, что прерываю, но наша гостья уже проснулась, ополоснулась, высушила волосы и предложила заказать завтрак на четверых…

— Что, не одевшись? — хрипло спросил я, невесть с чего представив себе описанную картину во всех подробностях.

— Ага! — хохотнул БИУС. — Девочка вся в предвкушении, поэтому вышла из санузла в одних трусах и протараторила это предложение. Кстати, она не в твоем вкусе, так что выключи фантазию и обрати, наконец, внимание на свою жену… Ой, о чем это я? Не смей! В смысле, представляй Свету, чтобы остыть!

Тут Ольга жизнерадостно расхохоталась. А после того, как закончила веселиться, очень тепло поздоровалась с «Ангелом-Хранителем», подразнила меня прикосновениями умопомрачительно красивой груди к кончику носа, затем преувеличенно медленно натянула белье, и… ушла принимать душ.

— Да, попка — просто улет… — авторитетно заявила Дайна, правильно истолковав мой взгляд вдогонку, и перестала валять дурака: — А если серьезно, то переставай мечтать о продолжении и начинай шевелиться: Света дорвалась до терминала службы доставки и выясняет у меня ваши вкусы…

…Стараниями госпожи Уфимцевой, от избытка энтузиазма заказавшей два моих любимых блюда, я объелся до состояния нестояния и к моменту прибытия «Молнии» во Владимир пребывал в состоянии гастрономической неги. Вставать, собираться и идти за машинами не было никакого желания, но минут через пять-семь после остановки поезда задергались сопровождающие нашей гостьи. Пришлось брать себя в руки и делать вид, что все идет по плану. Что интересно, не зря: когда мы вышли на перрон, основная масса пассажиров успела вломиться в здание вокзала, а чуть позже выяснилось, что из вагона-автовоза выехали все машины, кроме наших.

Мы тоже не тупили — я выкатился на противоположный перрон первым, Иришка, «выпросившая» у Оли разрешение сесть за руль «Стрибога» — второй, а один из СБ-шников Уфимцевых — третьим. Супруга, конечно же, влезла ко мне, Светлана — к Дайне, а трое довольно сильных Одаренных — в «Урал», и наш кортеж плавно покатил к выезду с охраняемой территории.

По городу ехали ненамного быстрее, то есть, соблюдая абсолютно все правила дорожного движения. А после того, как вырвались на оперативный простор, как следует разогнались. Благо, третий водитель оказался очень даже неплох и висел на хвосте моего «Бурана», как приклеенный.

Первые две трети дороги болтали о всякой ерунде. Но стоило дороге миновать поворот на курортный поселок Дубки и ненадолго вылететь на побережье, как Уфимцева восторженно ахнула, уставилась на фантастически красивую бескрайнюю серо-стальную гладь и затараторила:

— По семейным преданиям, я влюбилась в море в восемь месяцев, увидев его с рук матушки, а потом замучив родителей до полусмерти попытками до него доползти. С тех пор любая их попытка вывезти меня на каникулы куда-либо, кроме нашего домика под Белыми Песками, встречалась в штыки. А на четырнадцатилетие я выпросила у папы Искру с жаром…

— Наш человек! — хохотнула Оля и сдала нас по полной программе: — Мы с Игнатом каждый божий день после первой утренней тренировки обязательно заплываем хотя бы метров на триста. И настолько достали Иришку рассказами о таком времяпрепровождении, что она бросила все дела и приехала к нам…

— … с концами! — закончил БИУС и сварливо добавил: — И хрен вы меня выгоните. Ибо в ответе за тех, кого раздразнили!!

Света похвасталась, что взяла с собой аж шесть новых купальников из коллекции какой-то Янины Свириной, БИУС поддержал поднятую тему, Оля навострила ушки, а я заскучал. Поэтому прикипел взглядом к заднему бамперу «Стрибога» и на какое-то время потерялся в своих мыслях. В результате наш поворот заметил только потому, что «лидер» вдруг ушел вправо и съехал на полосу замедления. С этого момента больше не зависал. И слава богу, ведь у КПП нас дожидалось четыре фургончика с логотипами довольно известных новостных каналов страны!

— Что они тут потеряли? — ошалело выдохнул я, заметив, как из ближнего фургона выпрыгивают двое мужчин с какой-то аппаратурой наперевес.

— Сенсацию! — хихикнула Уфимцева. — Ты побил свой собственный рекорд, сделал фантастическую рекламу новому «Стрибогу» и походя посадил в лужу автоконцерн «Рекорд».

— Эти гады перегородили подъезд к воротам! — недовольно буркнула моя благоверная.

— Зря… — ответила Дайна. Но не по конференцсвязи, а в наши гарнитуры. И приятно порадовала: — Старший дежурной смены СБ Бухты уже дал команду принять меры, так что сейчас начнется самое веселье.

Веселье действительно началось. Но чуть раньше, чем предсказывалось — не успели мы остановиться, как из «Урала» выбрались Одаренные Уфимцева и рванули объяснять журналистам их неправоту. Да, первые секунд двадцать четверка особо наглых пропускала их ценные указания мимо ушей и пыталась прорваться к нам, но как только из открывшейся калитки вышло трое бойцов «нашего» ЧОП-а, как писаки начали сдавать позиции. Правда, не все: огненно-рыжая «звезда всея Империи» с грудью размера «больше не бывает» и ее личный оператор, собственно, и перекрывшие проезд, уперлись, как бараны, и заявили, что не отгонят фургон до тех пор, пока не получат интервью.

А зря: самый возрастной из Одаренных сопровождения Светланы без лишних слов отбросил таратайку в сторону мощнейшим воздушным кулаком и, мило улыбнувшись, попросил прислать счет на ремонт пострадавшего автомобиля в поместье Уфимцевых.

Рыжей резко расхотелось строить из себя героиню, и она шустренько отошла от ворот. Ну, а Дайна дождалась, пока створка сдвинется на нужное расстояние и втиснула в эту щель сначала «Стрибог», а затем мой «Буран». Света, не привыкшая к таким маневрам, ойкнула, но быстро пришла в себя и тоже занялась делом. В смысле, позвонила старшему группы сопровождения, поблагодарила за помощь и пообещала премию лично от себя.

Пока она общалась по телефону, мы подкатили к фальшь-панели гаража нашего коттеджа, и я дал команду десантироваться из машин:

— Все, приехали. Заходите в дом, а я займусь рокировкой — отгоню «Порыв» во второй гараж, а «Буран» и «Стрибог» загоню в этот.

— А мы уже приехали? — удивилась Уфимцева и, судя по всему, потеряла дар речи, увидев, как «часть скалы» выдвигается вперед и начинает уползать вверх. Ну, а я дождался, пока Оля выберется из салона, развернулся и загнал кроссовер на его законное место. Потом забрался во внедорожник, прокатился на нем до гостевого коттеджа и припарковал в совершенно пустом помещении.

Пока возвращался обратно, «дамы» построили обычных андроидов и с их помощью утащили в гардеробную сначала все то, что Ольга с «Иришкой» накупили в Аверсе, а затем килограммов пятьдесят продуктов, приобретенных за несколько часов до отхода поезда. Так что спальни обеим гостьям хозяйка дома выделяла уже при мне:

— Ириш, заселяешься во-он в те покои, а ты, Света — в противоположные.

— Как это «в противоположные»? — удивилась Уфимцева. — Вы же, вроде как, собирались заселить меня в гостевой коттедж!

Моя благоверная отрицательно помотала головой и озвучила аргумент в «моем стиле»:

— До тех пор, пока не арестован урод, заказавший мое похищение, мы не расслабляемся. То есть, тренируемся и развлекаемся вместе, живем в коттедже с достойной системой защиты и выезжаем в город только в сопровождении твоих родичей…

…Дайна, две очень мотивированные помощницы и пять андроидов на подхвате сотворили чудо, подготовив гостиную второго этажа к визиту толпы гостей менее, чем за час. Я все это время занимался своими делами, а за десять минут до времени «Ч», как выразился бы Цербер, вышел на пляж и попал. В цепкие ручки Лизы Максаковой, дожидавшейся нашего появления. Выслушав два забавных поздравления — с бракосочетанием и победой над самим собой — попросил девочку, набравшую в грудь воздуха, чтобы продолжить тараторить, о помощи. В смысле, сообщил, что решил собрать народ на званый завтрак, но не знаю, проснулись отдельно взятые совы или нет.

Маленький, но очень деятельный ураган чуть не лопнул от возмущения, заявил, что на званый завтрак к нам-любимым обязаны явиться все, пообещал донести эту мысль даже до самых неисправимых засонь и унесся к коттеджу Фомина. И ведь не обманул: ровно в десять тридцать ожил дверной звонок, и я, спустившись на первый этаж, впустил в коттедж толпу из девяти человек.

Первый шквал поздравлений и добродушных подначек пережил в одно лицо. А для того, чтобы хоть немного отодвинуть и ослабить начало второго, сообщил гостям, что нашего полку прибыло. И, подняв их на второй этаж, прямо с порога гостиной представил «Иру» и Свету.

Начал, естественно, с первой. Согласно своей личной табели о рангах. И заявил, что к нам с Олей, наконец, приехала подруга семьи, на которую можно положиться в любой ситуации, и мы это чудо от себя не отпустим. Ибо любим, ценим и страшно соскучились. А затем посмотрел на Уфимцеву и толкнул речь совсем в другом ключе:

— А Светлана Валерьевна — дочь нашего делового партнера, без пяти минут хозяйка одного из коттеджей Бухты Уединения и, в скором будущем — соседка…

— Дальше можете не продолжать… — весело хохотнула Лариса Вольская: — Света — одна из немногих студенток Новомосковской Академии Управления Госслужбы, с кем мы с Дашей готовы идти хоть в разведку, хоть в отрыв…

— Да, мы крутились в разных компаниях, но это не помешало нам заочно друг друга зауважать… — без тени улыбки продолжила Бажова. — Так что полку оторв действительно прибыло. И если вы, Ирина Сергеевна, тоже любите позабавиться, в чем я, к слову, почему-то нисколько не сомневаюсь, то уже в конце весны Лукоморью придется туго.

— Короче говоря, добро пожаловать в Бухту Уединения… — улыбнулся Павел Максаков и снова сфокусировал всеобщее внимание на нас: — А теперь, когда официоз остался позади, напоминаю, что Игнат Данилович и Ольга Ивановна связали себя узами брака и… нагло отметили это событие без нас!

— Мы, естественно, страшно возмущены… — патетично воскликнул Виталий Фомин и, для пущей убедительности, недовольно нахмурился. — И требуем, чтобы в следующий раз вы, вредины, предупреждали нас о своих планах. Дабы мы не узнавали о ваших успехах из Сети, а участвовали в веселье хотя бы в качестве группы поддержки…

— Так, молодежь, вы наверняка услышаны, так что дайте слово нам… — потребовала Ксения Станиславовна, поймала мой взгляд и мягко улыбнулась: — Мы за вас искренне рады и от всей души желаем, чтобы ваше желание быть вместе крепло год от года, жизнь радовала победами, беды обходили стороной, а Удача помогала справляться с любыми проблемами…

…Поздравляли нас много, долго и с душой, надарили гору подарков под совместный отдых, а во второй половине изрядно затянувшегося завтрака вся молодежь как-то очень легко переключилась на обращение по именам и на «ты». К сожалению, даже в этой бочке меда не обошлось без ложки дегтя — Алла, невесть когда успевшая до смерти надоесть Паше с Лизой и настроить против себя Ларису, Дашу и Юлю, чувствовала себя лишней, здорово бесилась и изредка позволяла этой злости выплескиваться наружу.

Окажись я на ее месте, придумал бы благовидный предлог и свалил куда подальше. А она продолжала попытки обаять парня, не только уставшего от ее назойливости, но усиленно пытавшегося держать дистанцию. И, в конечном итоге, допрыгалась — вывела из себя Ольгу Максимовну. Нет, устраивать разборки при всех женщина не подумала — немного подождала и отправилась следом за Костровой в туалет. А там попросила минуточку внимания и выдала занимательный монолог:

— Знаете, милочка, я практически не вмешиваюсь в жизнь моего внука, ибо уважаю его и как личность, и как мужчину. Тем не менее, сегодня сделаю исключение, так как вижу, что его такт мешает высказать мнение о вашей игре во влюбленность. А я, как ректор НАИ, со всей ответственностью заявляю, что в неофициальном рейтинге бездарностей, виденных мною за тридцать три года работы в приемной комиссии, вы бы могли претендовать на место в первом десятке. Повторю еще раз: изображение чувств — это не ваше. Даже в том случае, если вы пройдете курсы актерского мастерства: в этой области у вас анти-талант. А Павел вырос в семье, в которой видеть фальшь учили чуть ли не раньше, чем говорить. И последнее: будьте любезны передать родичам, затеявшим это непотребство, что выбирать актрису надо тщательнее, ведь второго шанса мой внук не дает. На этом у меня, пожалуй, все. Надеюсь, что мы друг друга поняли…

По словам БИУС-а, незримо наблюдавшего за этим разговором, Алла не стала строить из себя оскорбленную невинность, краснеть, бледнеть или пускать слезу — коротко кивнула, справила нужду, помыла и высушила руки, завела на телефоне будильник и вернулась в гостиную. А через пару минут «приняла чей-то звонок», выслушала «неприятную новость», изменилась в лице, пообещала вылететь первым же рейсом, «сбросила вызов», повернулась к нам и сообщила, что ее вызывают в родовое поместье.

От пары предложений подкинуть в аэропорт отказалась наотрез и вызвала такси. Потом еще раз поздравила нас с бракосочетанием, пожелала собравшимся всего хорошего и заявила, что уходит собираться.

Я проводил ее до коттеджа Виталия Фомина, пожелал хорошей дороги, вернулся обратно и, наступив на первую ступеньку лестницы, услышал тихий шепот Лизы, дежурившей на втором этаже:

— Проводили до дому?

— Да.

— Значит, не вернется?

— Вероятнее всего, нет.

— Ура-ура-ура!!! — так же тихо протараторила она и качнулась в сторону гостиной: — Все, побежала я радовать братика…

Глава 7

11 января 2513 по ЕГК.

…Светлана действительно вкладывалась в личное развитие. Причем не год-два, а лет десять-двенадцать. И пусть местная школа рукопашки не тянула против унибоса моего мира, но, по моим ощущениям, эта конкретная девица при желании могла бы потягаться с Чирковым. Даже с учетом того, что Антон весил как бы не вдвое больше. Очень неплохо оказалось и с выносливостью — за первый час утренней тренировки Уфимцева ни разу не сбила дыхание, хотя нагрузку я дал более чем серьезную. А вот яркость «свечения» энергетической системы девушки под прозрением, откровенно говоря, разочаровала — за шесть лет раскачки «в аристократическом стиле» Дар развился всего-навсего до седьмого ранга. В общем, наша гостья могла стать идеальным спарринг-партнером для Ольги, а для меня была слишком легкой, медленной и слабенькой. Вот я их в пару и поставил. Затем показал Свете атакующую комбинацию, которую дольше всего отрабатывала моя супруга, помог разобраться во всех тонкостях, ткнул носом в «стандартные» ошибки и поручил сделать по сто повторений. А сам «сцепился» с носителем Дайны и отвлекался от спарринга на пределе моих возможностей только для того, чтобы исправлять девчонкам мелкие недочеты.

Как я их замечал? Да никак — за техникой выполнения движений следил все тот же БИУС. И, заметив что-нибудь «не то», сначала сообщал о нем через гарнитуру мне, а затем опосредованно помогал добиваться понимания. Итог этого часа занятия порадовал. Меня и мою верную помощницу. А настроение Уфимцевой вознес в небесную высь. Почему? Да потому, что она не просто поняла, а почувствовала эту боевую связку, что называется, кожей, испытала «в деле» и оценила КПД «моего» преподавания. В результате всю заминку сияла так, что не передать словами. А когда я дал команду готовиться к заплыву, с таким энтузиазмом рванула вниз короткие шорты, что вместе с ними стянула до середины бедра и плавки от купальника.

Я этого, естественно, «не заметил». Но толку — жена, изобразив жуткую ревнивицу, запретила зардевшейся девице меня соблазнять, а «Иришка», сев на ту же волну, закосила под эксперта по семейным отношениям:

— Эх, Оля, Оля… Вроде бы, не ребенок, а делаешь ошибку за ошибкой… Во-первых, такие проверки на силу чувств своих избранников надо проводить до свадьбы, дабы, в случае чего, успеть послать патологических гуляк лесом. Во-вторых, поручать роли коварных соблазнительниц профессионалам вроде меня, чтобы оказывать на слабую психику мужчины максимально жесткое воздействие. И, в-третьих, устраивая сцены ревности помощницам, убирать смешинки из глаз. Впрочем, помощница премиленькая. И свою роль отыграла на девять баллов по десятибалльной системе…

Пока они несли эту чушь, Уфимцева более-менее оклемалась и заметила, что в этих подначках нет ни капли негатива. Поэтому попробовала отшутиться в том же стиле:

— А че это девять, а не десять⁈

— Игнат в сознании…

— … а должен был упасть в обморок от красоты твоих прелестей! — как-то уж очень естественно разделив одну роль на двоих, парировали мои оторвы и жизнерадостно расхохотались.

— Ладно, буду тренироваться… — «пообещала» Света, аккуратно сложила снятый спортивный топик рядом со шмотками этих оторв, подхватила халат с полотенцем и рванула следом за мной. Ведь я к этому времени успел выйти в коридор.

Когда именно она раскочегарила жар я, признаюсь, не заметил. Знаю лишь, что в море влетела с разгона, сходу ушла на глубину и пронырнула до меня. Да, вернувшись на поверхность, какое-то время прятала взгляд и пугала густым румянцем, но потом сосредоточилась на получаемом удовольствии и постепенно отошла. Кстати, заметив, что с плаванием у Ольги не ахти, не стала строить их себя чемпионку Империи, а уравняла с нами скорость. После того, как «немощь» вцепилась в мои трапеции и довольно заулыбалась, притворно застрадала из-за того, что ее никто так не катает. А метрах в трехстах от берега вдруг горько усмехнулась и выдала забавный монолог:

— Третьи сутки сравниваю вас со своими родичами, одногруппниками и знакомыми. Они кичатся своим происхождением, строят из себя личностей с большой буквы, самоутверждаются за счет других и говорят в разы больше, чем делают. При этом не живут, а существуют и практически всегда идут по пути наименьшего сопротивления, что не вызывает ничего, кроме презрения. А вы цените людей не за происхождение, а за поступки, любите не только себя, ставите перед собой достойные цели, ломитесь к ним с неудержимостью тяжелых танков прорыва и не живете, а горите. Поэтому влечете, как далекий костер зимней морозной ночью.

— Ты до него уже добралась… — без тени улыбки заявила Дайна, плывшая между мной и ею.

Девчонка отрицательно помотала головой и вздохнула:

— Нет, пока я подошла достаточно близко. Но для того, чтобы получить право сделать самый последний шаг, должна кое в чем признаться. Папа водит меня в Пятно с четырнадцати лет. Да, нечасто и недалеко, но я чувствую себя в нем достаточно уверенно. Скажу больше: прошлым летом я справлялась один на один практически с любым зверьем восьмого ранга. Поэтому тот поход за Одаренным медведем в компании с Гришей Синициным и Витей Пахомовым был провокацией: первый настолько достал меня рассказами о своем героизме, что я захотела поставить его на место раз и навсегда. О том, что эти придурки заберут меня из родового поместья, заблаговременно сообщила папе, так как люблю его так же сильно, как он меня, и стараюсь не совершать поступков, которые могут его обидеть или, не дай бог, разочаровать. Так что там, в лесу, только изображала пугливую дурочку, а на самом деле мысленно умирала со смеху, глядя, как эти «герои» рвут умениями воздух, и ждала появления отца. А тебя, Игнат, зауважала. Ибо держался ты достойнее некуда. Впрочем, твое появление в нашем магазине все равно пробудило мою паранойю и заставило решить, что ты решил заработать денег на шантаже.

— Ты извинилась, и мы не в обиде… — напомнил я.

— Верно. Но мне этого мало: я хочу заслужить вашу дружбу. Но дружбы без доверия не бывает. Вот и открываюсь, показывая себя такой, какая есть на самом деле…

…Желание заслужить нашу дружбу, высказанное Уфимцевой настолько интересно и толково, заставило меня переиграть планы на вторую тренировку. Само собой, светить наши разработки я был не готов, но счел возможным не тратить время на одни медитации и заняться раскачкой очень перспективного навыка. Поэтому перед завтраком попросил Дайну затащить в спортзал все десять «ящиков» и соорудить из них две тренировочные «дорожки». Конечно же, она только рулила, а тяжести таскали обычные андроиды. Но к моменту, когда мы ввалились в помещение, оно было полностью готово к занятию.

Реакция Светланы на это «великолепие» лишний раз подтвердила ее зацикленность на личном развитии:

— О-о-о, «клумбы»!!! Сегодня мы работаем над скоростью формирования цепких корней или колючих побегов?

— Не совсем: мы готовимся к весне, вот и начали осваивать волчий скок.

Тут девчонка подобралась и как-то странно прищурилась:

— А вы сумели выяснить, как он создается?

Этот навык был местным, так что я не стал строить из себя партизана:

— Мы не выясняли. Мы провели ряд экспериментов и пришли к выводу, что за этим названием прячется сочетание двух умений: окаменения из магии Земли и тонуса из магии Жизни. Первый на время «спекает» почву, а второй, «влитый» в растения в той же области, достаточно быстро возвращает их в исходное положение и, тем самым, окончательно затирает следы.

— С ума сойти… — ошалело выдохнула она и… снова посерьезнела: — Даю слово, что не поделюсь этой информацией ни с кем, включая отца!

— Верит в то, что говорит! — прокомментировала это обещание Дайна. И ехидно поинтересовалась. Все так же, то есть, через гарнитуру: — Поощрять и, тем самым, вырабатывать в ней правильные рефлексы будем, или как?

Я назвал Уфимцеву редкой умничкой, поймал взгляд «Иришки» и едва заметно мотнул головой. Выслушав предложение, коротко кивнул. А после того, как Оля, получив ценные указания «Ангела-Хранителя», «куда-то ушла», снова уставился на гостью:

— Ты владеешь какими-нибудь навыками контроля?

— Конечно! Колючим побегом.

— Тогда я бегаю по правой «дорожке», а ты пытаешься меня поймать. Вопросы?

Вопросов у нее не оказалось. Зато загорелись глазки. Так что я ушел на исходную, влил максимум Силы в марево и серией из пяти рывков пронесся по «ящикам»… или «клумбам», если пользоваться терминологией нашей гостьи.

Такой скорости перемещения девчонка явно не ожидала, поэтому смогла меня притормозить только на пятом. А когда оценила легкость, с которой я вырвался из контроля, изумленно вытаращила глаза:

— Ты скинул мое умение за долю секунды! Как⁈ Хотя… прости: это ваши наработки, и я не вправе задавать такие вопросы.

— Информация лично для тебя: для этого надо скинуть защиту, сорваться в стремительный рывок и снова поднять защиту. Причем два первых действия должны выполняться без временного зазора, иначе побег или корни оплетут ноги и уже не отпустят.

Света благодарно прижала ладошку к сердцу, дала слово не делиться и этим знанием ни с кем, включая батюшку, и попросила ближе к концу занятия разрешить ей «немного поотрабатывать» сброс контроля.

— Ты владеешь и стремительным рывком?

— Да, конечно: по мнению моего папы, соваться в Пятно без восьми обязательных умений — пелены теневика, защитного покрова, блокировки запахов, жара, стремительного рывка, сумеречного зрения, разгона восприятия и цепких корней — форменное самоубийство. Поэтому скормил мне соответствующие Искры в первый месяц после обретения Дара.

Я поблагодарил ее за доверие и снова скорректировал свои планы:

— Раз у тебя имеется и рывок, значит, вы с Ольгой будете отрабатывать сброс контроля по очереди. А у меня программа чуточку пожестче…

…Моя благоверная принеслась обратно минут через десять-двенадцать и вручила гостье бокал с «болтушкой».

— Что это? — спросила Уфимцева… после того, как выпила раствор до последней капли.

— Твои новые умения… — весело улыбнулась Оля. — Окаменение и тонус третьего ранга.

— Так, стоп! Я…

— Свет, настоящая дружба в нашей трактовке этого понятия выглядит именно так. Вопросы?

Девчонка сглотнула подкативший к горлу комок, сказала спасибо и на следующие четыре с половиной часа превратилась в идеального напарника для отработки любых сочетаний навыков. В смысле, внимательнейшим образом вдумывалась в каждое мое объяснение, предельно добросовестно выполняла поставленные задачи и, что самое главное, изо всех сил старалась помогать в развитии Оле. То есть, подбирала практически идеальные уровни противодействия и, при необходимости, проявляла правильную инициативу. Кроме того, очень достойно держалась на «последних каплях» резерва, хотя соответствующие ощущения вызывали дичайший… хм… дискомфорт и очень быстро уходила в медитацию, чтобы восполнить запасы Силы и продолжить тренировку.

Да, в результате умоталась до состояния нестояния, зато после того, как я заявил, что на сегодня хватит, заулыбалась на разрыв щек и рассыпалась в благодарностях. А через несколько мгновений… рассмешила:

— Игна-а-ат, а ты совсем-совсем не боишься работать в паре с Ирой? Нет, я, конечно же, понимаю, насколько мотивируют шевелиться такие стимулы, как метательные ножи, свистящие впритирку к телу, но… Ира бросает их слишком уж сильно, от ошибок в перемещениях и уклонениях застраховаться невозможно, а зачарование этих клинков позволяет им пробивать очень серьезную защиту!

— Иришка у нас родилась с ножами в руке и научилась их бросать раньше, чем ходить… — хихикнула Оля. — Поэтому во-он на той стене нет ни одной выбоины, а все ее клинки втыкаются в зачарованные деревяшки. Да и Игнат у нас не девочка-припевочка. Правда, тяжеловат — глянь, как свои «клумбы» истоптал…

— Это умения у меня пока дохленькие… — вздохнул я, вытер потное лицо полотенцем и сбил супругу со следующей мысли ее любимым вопросом: — Ну что, париться идем?

— Бежим! — воскликнула она и переместилась к двери. А после того, как вцепилась в ручку, уставилась на Уфимцеву: — Свет, в нашей компании тупить нельзя — пролетишь мимо самого уютного места…

Мимо самого уютного места — середины верхней полки — чуть было не пролетел я, ибо его нахально заняла Иришка. На грозно нахмуренные брови не отреагировала. Равно, как и на продемонстрированный кулак. Зато поцелуй в щечку переключил эту вредину в режим милашки, и она перебралась на свою любимую — левую боковую. А после того, как улеглась, весело хохотнула в гарнитуру:

— Я в восторге от буйной фантазии разработчиков этих кукол: если залить в нее хотя бы стакан воды, то можно изобразить весь спектр физиологических реакций, начиная с плача и заканчивая потоотделением. Скажу больше: особо требовательные извращенцы могут программировать вкус любых жидкостей в самых широких пределах. Впрочем, это тебя точно не интересует, поэтому порадую информацией повеселее: если распаковать и установить абсолютно все программы, имеющиеся в архиве, то эта игрушка сможет не только плавать и драться, но и очень неплохо петь, танцевать, играть практически в любые подвижные игры и так далее. Правда, штатная начинка на такую нагрузку не рассчитана, а программные ограничения режут теоретический потенциал как бы не двадцать раз. Зато Я могу веселиться по полной программе. И, как видишь, уже веселюсь. О, твоя с не твоей, наконец, вышли из раздевалки. Готовься: через восемь-десять секунд Уфимцева снова предстанет перед тобой в эротичном раздельном купальнике.

— Мне за глаза хватает Ольги… — вполголоса буркнул я.

— Я знаю… — на удивление серьезно ответил БИУС. — Но обижать девочку равнодушием и взращивать в ней комплексы неполноценности, которые не могут не появиться рядом с Олей и мною, однозначно не стоит. Поэтому огляди с головы до ног и сделай красивый комплимент.

Оглядел. С головы до ног, как просили. И сделал. Как вскоре выяснилось, не зря — девушка благодарно улыбнулась, застелила правую боковую полку полотенцем, села и решила «приоткрыться» еще немного:

— Когда я была совсем маленькой, не понимала, почему папа утверждает, что в наше время без клинка в потайных ножнах не выжить. Но любила в разы сильнее, чем маму. Поэтому приняла это утверждение на веру и скрывала свои настоящие возможности. Так что о том, что я — теневичка, до сегодняшнего дня знали только мой батюшка и его самый доверенный телохранитель. А все остальные родичи, включая матушку и братьев, все подружки, одноклассники, одногруппники и просто знакомые считают меня слабенькой Одаренной со склонностью к Воде. Три умения Воды у меня раскачаны на самом деле. «Аж» до десятого ранга. И позволяют поддерживать легенду о моей бесталанности. А в Пятне я пользуюсь Воздухом, Природой и Землей. Скажи мне кто-нибудь еще неделю тому назад, что я открою свою самую сокровенную тайну кому бы то ни было, рассмеялась бы ему в лицо. А сейчас убеждена, что решение открыть ее вам было единственно верным. Ведь клинок в потайных ножнах спину не прикроет, а вы — запросто. Даже просто так. А если будете считать меня своей, то ляжете костьми, но не подпустите ко мне ни одного врага или недоброжелателя. Я далеко не наивна и прекрасно понимаю, что дружба — это отношения, в которых обе стороны делают все, что можно. Соответственно, всю жизнь искала тех, кто на это способен. Правда, несколько раз сдуру верила красивым словам и обжигалась… Но вы, вне всякого сомнения, люди дела. И это мотивирует продекларировать намерения в стиле легендарного Святослава Игоревича…

— Предупреждаешь, что идешь на вы? — улыбнулась Иришка.

— Да.

— Ко всем троим? — ехидно полюбопытствовала Ольга.

— Ну, так я ж ищу дружбы, а не любви Игната.

Такой подход мне понравился, поэтому молчание прервал и я:

— Что ж, тогда считай, что встретили. И ответили тем же самым.

А потом вспомнил кое-какие советы Дайны касательно этой личности и исчез. Под невидимостью. Супруга, естественно, сделала то же самое, и Свету проняло:

— Хороший теневик — это кошмар во плоти. А трое сыгранных — смерть всему живому!

— Все живое мы уничтожать не будем… — предельно серьезно заявила Оля, потемнела взглядом, видимо, вспомнив недавнее похищение, и криво усмехнулась: — А на любую агрессию ответим. Так, что мало не покажется…

Глава 8

13 января 2513 по ЕГК.

…Почти всю вторую половину пятницы, то есть, последнего дня пребывания Ксении Станиславовны, Ольги Максимовны и Лизы в Бухте Уединения мы отрывались под открытым небом. Благо, резкое потепление разогрело воздух до четырнадцати градусов тепла, а ветер стих. Чем занимались? С двух до пяти носились по морю на гидроциклах, коих у нашей компании стало аж семь. Те, у кого имелся жар — «налегке», а все остальные — в теплых гидрокостюмах, обуви и закрытых шлемах для экстремальных видов спорта.

Хотя вру: старшие женщины забирались на этих монстриков в обычной одежде, выгоняли на берег нас и не носились, а величественно плавали по идеальному «зеркалу» без единой волны. А с пяти до семи Павел, Виталий и я жарили шашлыки на небольшом мангале, Лиза безостановочно гоняла по бухте любимый катер и усиленно страдала, Веретенникова и Максакова-старшая проводили ходовые испытания кресел-качалок, накануне подаренных им Фоминым, а девчата сначала резали салаты и сервировали пластиковые столики, сдвинутые вместе, потом мешались у нас под ногами, а после того, как пожарилась первая партия мяса, приняли активнейшее участие в ее уничтожении.

К сожалению, эти часы пролетели как-то уж очень быстро, и в какой-то момент ректор НАИ заявила, что им пора собираться и выезжать. Простились дважды. Сначала у столиков, а минут через двадцать — у гаража их коттеджа. А после того, как «Буран» под управлением Паши тронулся с места, помахали вслед и разошлись по домам. Готовиться к вечернему отрыву.

Оля, Ира и Света прямо с порога ринулись наводить красоту, а я ушел в гостиную, завалился на диван с мобильным терминалом наперевес, вывел на экран картинку с камеры, установленной на КПП, и облегченно перевел дух: на площадке перед воротами не было ни одной машины с журналистами.

— Ага, СБ-шники взялись за дело без дураков, и на четырнадцатом вызове полиции писаки, наконец, задолбались платить штрафы и убираться к трассе… — весело сообщила Дайна.

— А другие новости есть? — полюбопытствовал я, внезапно сообразив, что очень давно не слышал соответствующих докладов.

— Немерено… — заявила она и, судя по голосу, посерьезнела. — Начну, пожалуй, с Докукиных. Харитон Павлович, Семен Харитонович и трое особо преданных им сотрудников СБ рода гарантированно сядут. Причем надолго — остальные пятеро СБ-шников предпочли большим срокам сотрудничество со следствием и раскололись до самой задницы. По непроверенным слухам, ИСБ нашло и беглого начальника СБ. Но за время пребывания на свободе он успел слить Александре Ярославовне море компромата на ее муженька и любимого свекра. Вероятнее всего, в попытке упасть под нее и получить теплое местечко в роду Крикалевых. Женщина, конечно же, психанула и вчера утром подала на развод. А в воскресенье собирается забрать сына, собственноручно избить до полусмерти и плотно заняться его перевоспитанием.

Я представил все описанное и невольно вздохнул:

— Тетка она целеустремленная. А значит, через какое-то время объявится снова и попробует прогнуть меня под новый род.

— Верно. Но она потеряла темп. Так что уже не сможет купить коттедж в нашем поселке и, как Крикалева, не потянет роль влиятельной аристократки-благодетельницы, ибо этот род — даже не из первой сотни.

— Насчет коттеджа уверена? — нахмурившись, спросил я. — Один из трех первых, вон, перекупил Уфимцев.

— Он воспользовался последним имевшимся шансом. Так что уверена.

Я удовлетворенно кивнул и предложил продолжать.

— Чуть позже… — буркнула она и сообщила, что меня набирает Ляпишев.

Так оно, собственно, и оказалось — через мгновение ожил телефон, и мне пришлось принять звонок.

Полковник поздоровался, поинтересовался, удобно ли мне говорить, дождался утвердительного ответа и без раскачки перешел к делу:

— Как ни обидно это признавать, никаких подвижек в расследовании уголовного дела о попытке похищения вашей супруги пока нет. Более того, не сработала даже мини-провокация, устроенная нами: за время дежурства толпы журналистов рядом с КПП вашего поселка мы не засекли никакого стороннего интереса к настолько перспективной возможности подобраться к вам и Ольге Ивановне на расстояние атаки. Зато сегодня состоялось закрытое заседание военного трибунала, во время которого был вынесен обвинительный приговор Леониду Елисеевичу Колыванову…

Когда он сообщил, что писаки приперлись по мою душу не просто так, я мысленно хмыкнул. А после того, как услышал последнее утверждение, спросил, что «прилетело» ИСБ-шнику.

— Высшая мера наказания… — ответил Дмитрий Львович и с легким злорадством в голосе добавил, что приговор окончательный и обжалованию не подлежит, так что будет приведен в исполнение в ближайшее время.

— А Канцелярия под шумок отжала себе контракты аж шести перспективных добытчиков… — усмехнулась Дайна, продолжающая «жить» в его телефоне. — Но это ерунда: главное, что по прямому приказу Императора, взбешенного результатами расследования преступной деятельности Колыванова, эту тварь расстреляют уже сегодня. А значит, в нашей жизни он больше не появится.

Никакой жалости к этому уроду я не испытывал, поэтому поблагодарил Ляпишева за информацию и снова замолчал.

Полковник счел это нормальным и переключился на следующий вопрос, который хотел обсудить:

— Теперь поделюсь «разведданными» о самых интересных последствиях вашего воскресного заезда по Раменскому шоссе. О том, что за четверо суток ваши деловые партнеры продали двести двадцать один «Стрибог» в топовой комплектации, вы, наверное, знаете…

— Я слышал о ста шестидесяти двух. За трое суток… — честно признался я. — А сам в Сеть не заглядываю — за глаза хватило лицезрения толпы акул пера у нашего КПП.

Он мне посочувствовал, но «разведданными» все-таки поделился. Очень коротко и сжато:

— С десятого числа проезд «Стихий» и «Стрибогов» по «вашему» участку Раменского шоссе категорически запрещен; на руководство автомобильного концерна «Рекорд» заведено несколько уголовных дел; «Русь» с «Москвой», явно договорившись между собой, уже отжали у него приличную часть рынка, и… вами интересуются все, кому не лень: только за сегодняшний день мои подчиненные ответили на сорок два официальных запроса на подтверждение вашего статуса «Поставщик Двора Его Императорского Величества». Делайте выводы…

…От разговора с Ляпишевым и комментариев БИУС-а, выдававшего мне дополнительную информацию по принципу «необходимо и достаточно», осталось не очень приятное послевкусие. Да, я понимал, что первый кровно заинтересован в моей лояльности, поэтому делает для поиска заказчика акции в салоне красоты все возможное, но ищет не деревенских дурачков, а профи, а вторая, выполняя базовые императивы, способствует моему выживанию, но жаждал конкретных результатов или, хотя бы, определенности. Вот и злился.

Поэтому на звонок Сони среагировал не очень адекватно. В смысле, толком не успев поздороваться, процитировал утверждение, которым они с Татьяной на прощание обосновали необходимость забыть обо всем, что между нами было, и язвительно спросил, что изменилось.

— Многое… — как-то уж очень грустно вздохнула девчонка. — Завтра Таню выдают замуж. Насильно. За того самого Колю, который приехал в «Аллегро» вместе с ее отцом и испортил нам вечер. Таньку поставили перед фактом на прошлой неделе, отобрали телефон, категорически запретили покидать покои и приставили двух «надзирателей». А мне отказали от дома и дали понять, что на свадьбу я могу не приезжать — меня к подруге детства не подпустят! Вот и реву. Вернее, ревела. Несколько дней. И параллельно придумывала способы спасти Таню. Потом сунулась к нашим СБ-шникам за консультацией по уже готовому плану, с их помощью почувствовала себя полной дурой и впала в депрессию. А сегодня увидела себя в зеркале, ужаснулась, решила забить голову хоть чем-нибудь, влезла в Сеть, наткнулась на рекламный ролик нового «Стрибога», узнала тебя и обрадовалась: ты больше не заикаешься, женился, счастлив и, судя по всему, обзавелся серьезнейшими связями…

— Она не врет, Игнат… — негромко сообщила Дайна. — И на самом деле пребывает в диком отчаянии.

Тем временем замолчавшая Соня справилась со своими чувствами, еле слышно всхлипнула и перешла к «выводам»:

— В общем, мне просто захотелось сказать, что я за тебя искренне рада, поздравить со свадьбой и другими достижениями, а затем пожелать любви, взаимопонимания и счастья.

Я поставил себя на место этой девчонки, представил, каково ей было услышать мое «приветствие», и виновато вздохнул:

— Спасибо. И извини за то, что я сорвал на тебе раздражение, вызванное другими людьми.

— Да ничего, бывает… — безрадостно буркнула она.

— Татьяне искренне сочувствую…

— Сочувствовать лучше Коленьке! — злобно прошипела девчонка. — Таня — милашка только для тех, кого любит. А для всех остальных — стерва, каких хрен найдешь. Так что гарантированно превратит жизнь этого слизняка в ад — докопается до всех его слабостей и комплексов, будет целыми днями бить по первым и раздувать вторые, не подпустит к себе ни за какие коврижки и станет терять лицо при каждом появлении на публике…

— Терпеть такое никто не будет, значит, их очень скоро разведут!

Мое «предсказание» вызвало новый всхлип. Гораздо более горький, чем первый:

— Игнат, этот брак ВЫГОДЕН. Причем обоим родам. Поэтому никакого развода не будет — Таню просто-напросто начнут ломать. А она сдохнет, но не сдастся. Поэтому-то я и реву…

…Откровения Сони окончательно испортили мне настроение, поэтому после того, как она попросила не поминать их лихом и отключилась, я встал с дивана, подошел к окну, уперся лбом в стекло и задумался.

— Теоретически можно попросить о помощи Ляпишева — он наверняка способен призвать девчонку на военную службу, забрать из дому и пристроить в какую-нибудь силовую структуру… — внезапно заговорила Дайна. — Но эта просьба автоматически повесит на тебя дополнительные обязательства. Учись Татьяна не на педагогическом, а на медицинском, можно было бы обратиться к Веретенниковой: она тебе должна, а значит, взяла бы Таню в какие-нибудь помощницы… Так, договорим чуть позже: сейчас сюда подойдет Ольга. Звать тебя в гардеробную, дабы ты оценил наши наряды.

Я состроил безмятежное выражение лица, дождался появления жены и, конечно же, согласился изобразить эксперта по женской красоте. Пока шел к месту демонстрации «новых образов», старательно задвигал куда подальше мысли о неприглядном будущем несчастной девчонки. А следующие минут пять любовался тремя сногсшибательными красотками. Но моя благоверная оказалась слишком уж глазастой и в какой-то момент потребовала сказать, что меня так сильно гнетет.

Врать ей я не собирался. Поэтому сказал правду:

— Давным-давно забытая «бывшая» наткнулась на рекламный ролик «Стрибога», узнала меня и позвонила. Поздравить с заключением брака и избавлением от заикания. Потом рассказала о проблеме подруги детства и напрочь испортила настроение.

— Раз «напрочь», значит, ты знаешь и подружку… — уверенно заявила Оля и продолжила удивлять: — Кроме того, считаешь ее достойной личностью, был бы рад помочь, не видишь ни одной реальной возможности, но продолжаешь перебирать варианты. В общем, описывай проблему во всех подробностях. И не переживай: даже если ты встречался с обеими, то это было в прошлом. А я живу только настоящим и будущим.

Я благодарно кивнул и рассказал все, что знал. А потом вздохнул:

— Я общался с девчонками всего пару-тройку дней и не успел как следует разобраться в их характерах. Но рабство ненавижу. Даже узаконенное. И был бы рад помочь, но обращение к куратору из Канцелярии…

— … наверняка повесит на тебя моральный долг, который могут взыскать не самым приятным способом, что, с достаточной долей вероятности, подставит под удар всю семью, верно? — продолжила Ольга.

— Ага… — угрюмо подтвердил я. А затем объяснил, по какой причине не смогу пристроить Таню к Веретенниковой.

В этот момент подала голос Уфимцева:

— Липецкий Педагогический, говоришь?

— Да.

— А какой курс?

— Кажется, третий. А что?

— Батюшка дружит с проректором ЛПИ. Первенцу моего старшего брата уже три с половиной года, и Яшина жена подбирает гувернантку. А третий курс — это неплохой уровень знаний и две полноценные полуторамесячные практики в детских садах. Короче говоря, если эта девчонка не полная дура, то помочь не проблема.

— Свет, свадьба ЗАВТРА! — напомнил я.

— Ей хватит мозгов подыграть моему отцу?

— Думаю, да.

— Тогда он ее заберет! — пообещала развеселившаяся девица. — Причем еще сегодня. Ведь она прошла собеседование, заключила трехлетний контракт на работу личной воспитательницей ребенка очень влиятельного аристократа, уже перевелась на вечерний и обещала приехать в наше поместье еще вчера днем! Так, стоп, а где она живет?

— В Купеческой Слободе Ясногорска.

— Мне нужен точный адрес. Прямо сейчас. Так что звони бывшей…

…Разговор Светланы с отцом я анализировал в «два канала». В смысле, «ее партию» слышал и видел «вживую», а реакции Валерия Константиновича мне подробно описывала Дайна. Поэтому выводы получились интереснее некуда: артефактор действительно обожал свою дочку, а она, отвечая взаимностью… почти не пользовалась безграничными возможностями, предоставляемыми чувствами отца. То есть, любить — любила, помогала в мастерской и магазине, с удовольствием составляла компанию в поездках, при любой возможности тренировалась вместе с ним и так далее, но не просила ни денег, ни подарков, ни «свободы». Вот мужчина и обрадовался… еще до того, как разобрался в ситуации. Дослушав объяснения, назвал родителей Татьяны паскудами, задал пяток уточняющих вопросов и озвучил свое решение:

— Протасову позвоню прямо сейчас. Потом быстренько зачарую срочный заказ, приведу себя в порядок и выеду в Ясногорск. Если девочка не упрется и не заявит, что всю жизнь мечтала выйти замуж за этого парня, то заберу и позвоню. Ориентировочно часа через три. Так что расслабьтесь и ждите…

Позвонил через два сорок три. Дочке. И, назвав ее Борисом Борисовичем, предложил объяснить студентке «его» ВУЗ-а неписанные правила заключения контрактов на работу в аристократических родах. Света шустренько вывела звук на внешний динамик трубки, а я «включился в работу» и добавил своему голосу низких тонов:

— Таня, сделай вид, что разговариваешь со своим проректором и слушай дальше. Это Игнат Щеглов из «Порыва» цвета хаки. Помнишь такого?

— Д-да… — пролепетала девчонка и, наконец, включила голову: — Добрый вечер, Борис Борисович!

— Мое заикание давно прошло… — на всякий случай сообщил я и перешел к делу: — Соня рассказала мне о твоей проблеме, а я поделился ею со своими близкими. Одна из подруг семьи предложила забрать тебя в воспитательницы ее племянника. Вопрос с твоей учебой решен — ты реально переведена на вечернее обучение, так что без высшего образования не останешься. Контракт, о котором не мог не упомянуть Валерий Константинович, подпишешь после того, как покинешь отчий дом, хотя де-юре он считается уже подписанным И последнее: твой работодатель — мой деловой партнер, так что подыграй и… не подведи.

— Борис Борисович, я бесконечно благодарна вам за помощь с поиском работы и до сих пор считаю подобранный вами вариант работой своей мечты, поэтому даже не думала нарушать слово, данное в вашем присутствии. И если бы мои родичи не решили насильно выдать меня замуж, не заперли дома и не отобрали телефон, то я бы прибыла в родовое поместье глубокоуважаемого Валерия Константиновича заранее… Вы правы — это действительно махровое средневековье… Конечно, готова!!! Не показалось — я плачу от счастья… Огромное вам спасибо…

— Толковый монолог, однако… — задумчиво пробормотала Света, БИУС пообещал как-нибудь дать послушать монолог Уфимцева, а Оля очередной раз приятно удивила:

— Игнат, когда будешь успокаивать Софью, не забудь вытрясти из нее номер счета Татьяны: родители последней, вне всякого сомнения, в бешенстве, а значит, выставят дочку из дому чуть ли не голышом.

— Папа выдаст ей подъемные.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Но он заплатит ей, как работодатель. А мы поможем пережить самый сложный период по велению души…

Глава 9

15 января 2513 по ЕГК.

…Павел, Виталий, Лариса, Дарья и Юля стояли на перроне до тех пор, пока не услышали, что до отхода «Молнии» осталась минута. Потом парни пожали мне руку и грустно улыбнулись Оле, Ире и Свете, а «их» девчата нас расцеловали, первыми влетели в вагон и уже из тамбура клятвенно пообещали приехать в первых числах марта. Я улыбнулся, так как слышал это обещание раз в пятнадцатый, поднял руку, собираясь помахать им напоследок, и опоздал — дверь с поляризованным стеклом бесшумно закрылась, а через считанные мгновения поезд плавно тронулся с места и начал набирать ход.

— Жаль, что они уехали… — вздохнула Уфимцева. — Откровенно говоря, я ни разу в жизни не отрывалась так беззаботно, как в этой компании.

— Да, ночь с пятницы на субботу, определенно, удалась… — ухмыльнулась Иришка, веселившаяся в ночном клубе «Карнавал» как бы не отвязнее всех.

— Вчерашние гонки на гидроциклах — тоже… — улыбнулась Оля, видимо, вспомнив, как воткнулась в волну после безумного прыжка и как изобразила сальто в полтора оборота.

— До весны всего ничего… — напомнил я и с намеком растопырил локти. После того, как в них вцепились «мои» дамы, плавно развернулся и неспешно пошел в сторону ближайшего «стакана» с лифтами. А метров через двадцать засек слащавую морду журналиста, подкатывавшего к нам в «Карнавале», поймал его взгляд и недобро прищурился.

Этот придурок с уродской бородкой меня «не понял», рванул наперерез и шагов с четырех затараторил в уже знакомом стиле:

— Игнат Данилович, вы не можете не мечтать о всеимперской славе, а я, не побоюсь этого слова, рупор современной молодежи. И если вы пойдете мне навстре— …

Мы прошли мимо, даже не замедлив шаг. А один из сотрудников СБ рода Уфимцевых развернул щелкопера к себе и мило улыбнулся:

— Господин Каллистратов, я, помнится, обещал переломать вам ноги и заплатить штраф? Так вот, это была не шутка. Будьте любезны пройти со мной. А то я начну с рук и прямо здесь…

— И ведь начнет… — предсказала Светлана и как в воду глядела: буквально через секунду за нашими спинами раздался сначала хруст, а затем короткий крик.

— Заорете снова — сломаю вторую. Попробуете сбежать еще раз — вынесу еще и ключицы.

— За что вы так со мной⁈

— За ваши грязные пасквили, конечно: будь вы достойным журналистом, я бы так не лютовал…

Чем закончилась их «беседа», я так и не узнал, ибо в тот момент, когда мы подошли к «стакану», ближние дверцы распахнулись, и из кабинки вышло семейство очень уж важных дворян. Они «не заметили» нас, а мы равнодушно прошли мимо, прокатились до минус второго и навелись на свои машины.

Оля, как обычно, запрыгнула ко мне, то есть, в «Буран», а Света — к Ире, то есть, в «Порыв», и мы, организовав конференцсвязь, плавно вырулили с парковочных мест. Пока катили по вечернему Владимиру, вспоминали, как буйствовали на танцполе, бесились в зале с батутами, катались на коньках по крытому катку и пели в караоке. Кто из девчонок предложил «поорать еще немного», честно говоря, не запомнил. Но почин поддержал. Благо, песни они выбирали веселые, пели с душой и не фальшивили. В результате «орал» всю оставшуюся дорогу до Бухты Уединения и заткнулся только для того, чтобы дать Уфимцевой поблагодарить людей ее отца за сопровождение.

После ее звонка «Урал» поморгал нам фарами, развернулся перед КПП и укатил в Лукоморье, а мы зарулили на территорию, загнали внедорожник в гараж гостевого коттеджа и поехали к «основному». Припарковав кроссовер на законное место, «перешли на другую сторону холма» и разбежались по гардеробным. А через несколько минут встретились на кухне, попадали в свои кресла и с нетерпением уставились на суетящихся андроидов.

Чай с тортиком был подан через считанные мгновения, техно-горничные скрылись из поля зрения, и Света, привычно обхватив полулитровую кружку обеими ладонями, расфокусировала взгляд. Это было в порядке вещей, так что я пригубил из своей, вооружился ложечкой и отправил по назначению кусочек бисквита.

Девушка зависала буквально секунды три-четыре, затем прочитала сообщение, прилетевшее на телефон, и расстроено вздохнула:

— Мой коттедж практически готов, а бригада, приводившая его в божий вид, уедет в поместье через час десять…

— Не хочешь в него переселяться? — понимающе улыбнулась моя жена.

— Не хочу… — честно призналась страдалица. — У вас настолько уютно, что не передать словами. И…

— … ты решила напроситься к Игнату в гарем? — добродушно подколола ее Ира.

Света шутку не поддержала:

— Он нашел свою женщину, и это видно невооруженным взглядом. А я уважаю и его, и Олю, поэтому никогда не встану между ними.

— Мы тебя тоже уважаем. Поэтому колись. В смысле, рассказывай, что тебя беспокоит на самом деле… — потребовал я.

Она потерла переносицу и решительно тряхнула волосами:

— Ты сказал, что вы с Олей во вторник отправитесь в Пятно суток на пять. Пять суток зимой —

— это рейд к границе ареала обитания зверья седьмого ранга. Я тоже «семерка». Причем дисциплинированная, надежная, раскачавшая весь арсенал умений, необходимых для выживания, до насыщения и достаточно опытная для того, чтобы не стать обузой. Возьмите меня с собой, а? Даю слово, что выполню любой твой приказ, забуду о возможности проявлять инициативу и не разочарую!!!

Я потер подбородок, определился со своим отношением к этой просьбе и попробовал подобрать правильные слова:

— В том, что ты исключительно дисциплинирована и надежна, я уже убедился — во время тренировок и утренних заплывов ты работаешь, как часы. Нет претензий и к арсеналу умений, и к качеству их раскачки, и к уровню владения. А качество раскачки косвенно подтверждает тезис о твоей опытности. Но есть маленький нюанс, перекрывающий все эти плюсы: Оля — моя жена, и мне не надо ее ни у кого отпрашивать, а твой отец знает меня без году неделю, значит, не решится доверить мне твою жизнь.

— Папу я возьму на себя. Само собой, если его возможный отказ — это единственная причина, мешающая тебе взять меня с собой.

Кривить душой перед этой особой мне не хотелось, поэтому я заставил себя сказать правду:

— Причин три. Первая — возможное ухудшение отношения человека, которого я уважаю. Вторая — нежелание демонстрировать свои наработки теневику, которого твой отец отправит за тобой присматривать. Третья — страх нарваться на коллег уродов, пытавшихся похитить Ольгу — нам с ней терять нечего, и мы уже убивали, а ты…

Тут Уфимцева подергала себя за мочку уха и очередной раз открылась:

— Игнат, я до смерти боюсь испортить с вами отношения и… с детства не умею просить. Поэтому делаю последнюю попытку понять то, что творится в твоей душе: скажи, не будь этих трех причин, ты бы взял меня с собой в этот конкретный рейд?

— Девочка дико боится оттолкнуть тебя навязчивостью! — подсказала Дайна, и я дал «девочке» исчерпывающий ответ:

— Свет, с тобой комфортно. И хотя рейд длительностью пять суток даже с химией и жаром, загнанным в фоновый режим — ни разу не увеселительная прогулка, я уверен, что ты не подведешь. Далее, я не считаю тебя навязчивой — ты нашла единомышленников и жаждешь развиваться так же быстро, как мы. Вот через себя и переступила. Так что не будь этих причин, я бы тебя взял, не задумываясь.

— Спасибо… — еле слышно выдохнула она и… криво усмехнулась: — Я уже убивала. Первый раз — на пару с папой. Отбивалась от шестерки теневиков Свободных, напавших на нас в Пятне. Правда, тогда положила одного-единственного, оказавшегося без защитного покрова. А этим летом забрала сразу две жизни. Без посторонней помощи. После того, как получила по затылку в женском туалете ночного клуба, потеряла сознание секунд на тридцать-сорок и пришла в себя в тот момент, когда с меня стягивали трусики. Так что умею и убивать, и люто ненавидеть. И буду счастлива помочь вам. Хотя очень сомневаюсь в том, что кто-либо сможет сесть вам на хвост. Ибо видела прогноз погоды на вторник и понимаю, почему ты выбрал для начала рейда именно этот день…

…В одиннадцать с минутами вечера вдруг ожил звонок двери, ведущей на пляж. «Наших» соседей в поселке уже не было, поэтому я накинул на себя полный комплект «баффов» еще до того, как поймал взгляд Иры и безмолвно спросил, кого это там принесло.

— Сходи и посмотри… — нахально заявила она в гарнитуру и ехидно добавила: — Видишь, я ЗАНЯТА!

Видел. Что она лежит на полу между Олей и Светой, тыкает пальчиком в экран мобильного терминала и с пеной у рта доказывает подружкам, что позапрошлогодняя «Лада» на голову круче августовской версии «Артемиды». А еще понимал, что на это дело она тратит исчезающе малый процент своих расчетных мощностей, поэтому возмутился и сразу же остыл, решив, что эта вредина устроила нам какой-то приятный сюрприз.

Одеваться не стал — в три рывка добрался до лестницы, пробежался вниз по ступенькам, открыл дверь и ошалело уставился на господина Уфимцева, обнаружившегося на пороге. А после того, как заметил, что в глазах мужчины заискрились смешинки, сообразил, что целью молчания БИУС-а была именно естественность моей реакции на внезапный визит артефактора!

Пока я додумывался до напрашивавшихся выводов, он весело пожелал мне доброго вечера, извинился за появление без предупреждения и спросил, не у нас ли обретается его любимая дочурка. Тут я, наконец, отмер, ответил на приветствие, заявил, что его визиты нам в радость, и утвердительно кивнул:

— У нас, конечно. Где ей еще быть?

Потом пригласил гостя в дом и ответил на следующий вопрос:

— Чем можно заниматься в столь поздний час? Конечно же, висит в Сети и… помогает девчонкам выбрать самый высокотехнологичный косметический комплекс!

— Вы решили прикупить этот гроб⁈ — «ужаснулся» он, перешагнув через порог и прикрыв за собой дверь.

Я притворно вздохнул:

— Запрещать девушкам наводить красоту — форменное самоубийство, в лучшем салоне красоты Лукоморья моей супруге и подруге нашей семьи точно не будут рады, так что альтернативы у меня, увы, не было.

— А меня в свое время просто поставили перед фактом… — пожаловался он, жизнерадостно расхохотался и… был узнан. Дочкой. По голосу:

— Ура, папа приехал!!!

Буквально через пару мгновений артефактор обзавелся премиленьким, но очень уж громко верещащим ожерельем, погладил «ожерелье» по голове и спинке, снова поймал мой взгляд и развел руками.

— Все нормально! — улыбнулся я. — Мы уже знаем, что Света вас искренне любит, так что в обморок не упадем. Кстати, об обмороках: чай пить будете?

— Конечно! Но сначала вернусь к порогу и на несколько секунд выгляну наружу…

— Боишься, что угонят море? — хихикнула его дочурка.

— Почти… — улыбнулся он, выпустил ее из объятий, спустился на первый этаж, вышел за дверь и вернулся с тремя букетами цветов, огромным тортом в коробке с о-о-очень знакомым логотипом и полиэтиленовым пакетом. Букеты вручил девчонкам, сделав каждой по комплименту, а торт с пакетом — мне. Потом уговорил нас попить чай по-домашнему, то есть, не в гостиной, а на кухне, прошел следом за «дамами» в нашу, опустился в кресло, на которое ему показала хозяйка, подождал, пока в свои кресла усядемся и мы, огляделся и поймал взгляд моей супруги:

— Ольга Ивановна, у вас фантастически уютный и теплый дом. Причем теплый — на уровне ощущений.

— В нем никто никогда не ругается… — гордо мурлыкнула… Светлана. — Зато улыбаются или смеются с раннего утра и до позднего вечера!

— Я тоже улыбаюсь. Последние два дня… — парировал он, посерьезнел и посмотрел на меня: — Вчера общался с девочкой, которую помог вытащить из-под венца, и получил море удовольствия — мало того, что она оказалась на редкость цельной, умной и добросовестной натурой, так еще и нашла общий язык с моим сыном, его супругой и их первенцем. А понравиться последнему, между нами говоря — проблема из проблем!

— Ты хочешь сказать, что Кирюша попросился к ней на руки? — спросила Света, выслушала односложный ответ, изумленно выгнула бровь и объяснила нам суть «великого достижения»: — Внутрисемейное прозвище этого ребенка — Социопат: он уже забраковал десятка три кандидаток в воспитательницы и как бы не сотню нянечек!

Ее батюшка подтверждающе кивнул, а затем продолжил повествование:

— Будете смеяться, но мне понравилась не только Татьяна Викторовна, но и София Феликсовна, примчавшаяся к нашему поместью ни свет ни заря и разревевшаяся от счастья при виде незамужней подружки. Вот я и взял на себя смелость предложить контракт на службу нашему роду еще и ей. Что скажете, Игнат Данилович?

— Раз не работа, а служба, значит, с перспективами? — на всякий случай уточнил я.

— Да, конечно: если проявят себя во время этого контракта, то получат статус Слуг Рода.

— Тогда двумя руками за. Хотя, откровенно говоря, у меня нет никакого морального права им что-либо разрешать, запрещать и даже лезть с советами.

— Тем не менее, Татьяне Викторовне вы помогли. И это радует…

В этот момент андроиды начали метать на стол всякие вкусности, и артефактор ненадолго замолк. Заговорил после того, как попробовал чай и торт — сделал комплимент вкусу хозяйки, посетовал на то, что начал набирать дурной вес, из-за чего нечасто балует себя выпечкой, нарвался на ответный комплимент и снова посерьезнел:

— Судя по тому, что моя дочка до сих пор тут и носится в домашнем, перебираться к себе ей страшно не хочется. Взывать к ее сознательности или просить вас ее не баловать я не собираюсь: вы уже не дети и способны строить отношения без сторонней помощи. Скажу лишь, что тот коттедж полностью готов к заселению, а в систему контроля доступа залиты все четыре аурных слепка. Далее, я привез с собой и оставил в том домике пять установочных комплектов систем безопасности — четыре для автомобилей, один из которых уже ваш, и один большой, под ваш гостевой коттедж. Тактико-технические характеристики и цены для своих — в пакете, который я вам вручил вместе с тортом, а на все вопросы ответит Света, ибо знакома с этими артефактными комплексами не понаслышке. Двух артефакторов-наладчиков я оставляю в Лукоморье — если вас заинтересует наша продукция, то они установят все, что вы выберете, прямо тут. И последнее: личность, продавшая вам плашки из аструма и убедившая усилить ими защиту коттеджа именно в таком ключе, просто вытрясла из вас бешеные деньги: да, такие вставки с гарантией снимут пелену теневика даже с Князя, но любой более-менее развитый артефактор увидит их с полутора-двух метров. Как показывает опыт, целесообразнее всего использовать кусочки весом в шесть граммов и устанавливать в оконные рамы, дверные косяки и другие проемы, через которые в принципе может пролезть человек, по схеме, которую я сейчас нарисую. Кстати, информация о том, что вы защитили свой дом еще и так, дальше меня и Светы не уйдет. Порукой тому мое слово.

Договорив, он достал из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку, отмахнулся от слов благодарности, быстренько набросал вполне понятный рисунок, вырвал этот лист и протянул мне:

— Возникнут вопросы по схеме — задайте их моей дочке: она, конечно, не артефактор, но в теории разбирается ненамного хуже моих помощников.

— Век живи — век учись… — запоздало прокомментировала его советы Дайна и через Иришку предложила Уфимцеву ужин поплотнее.

Он отказался, заявив, что так поздно обычно не ест, поэтому обойдется куском торта и чаем. Затем убрал блокнот и ручку на место, отпил глоток из своей чашечки и ехидно поинтересовался у Светланы, не разочарована ли она спокойным счастьем в нашей компании. Она фыркнула и минут десять, если не больше, взахлеб рассказывала ему о тренировках, заплывах к горизонту, пройденных учебных курсах, гонках на квадроциклах, веселье в ночном клубе и ребятах, которые уже уехали в Новомосковск. При этом о наших наработках, обретении новых умений и прогрессе в их раскачке не сказала ни слова. Зато после того, как иссякла, подвела итоги и шокировала:

— В общем, тут по-настоящему здорово, и я тебе искренне благодарна. Но аппетит, как известно, приходит во время еды, поэтому я хочу сбегать с Игнатом и Олей в Пятно. Ориентировочно на пять-шесть суток. Причем без пригляда Прохора. Хотя нет, не так: мне это надо, пап! Очень-очень. Пойдешь навстречу?

Глава 10

17 января 2513 по ЕГК.

…В форпост «Дальний» приехали к семи утра, зарулили на стоянку, на которой стоял один-единственный сугроб, под которым пряталась машина дежурного, и припарковались на любимом месте. Сам дежурный, открывший нам шлагбаум в удаленном режиме, принесся к нам минуты через три-четыре, обнаружил, что мы вытаскиваем из багажного отделения рюкзаки и выпал в осадок. Ну да, время для начала рейда мы выбрали «крайне неудачно»: мало того, собрались в Пятно в середине января, а не летом или, на худой конец, ранней весной, так еще и в сильнейшую метель!

Этот парень видел меня в первый раз, поэтому, отойдя от первоначального шока, попробовал вразумить. Сначала уговаривал не дурить и объяснял, что в такую погоду шансы добыть хоть какие-то Искры и заработать немного денег стремятся к нулю. Потом уставился на меня и намекнул на то, что строить из себя героя, рискуя жизнями девушек, которым еще жить да жить, недостойно настоящего мужчины.

А когда понял, что не убедил, психанул и предупредил их, что с таким дурным проводником, как я, они гарантированно потеряются в лесу и либо замерзнут насмерть, либо станут пищей для Одаренного зверья!

Не знаю, почему, но Ольга сочла последнее заявление оскорбительным для меня-любимого, вышла из себя и рыкнула:

— Это НЕ экскурсия: мы — зарегистрированные добытчики и Поставщики Двора Его Императорского Величества! Еще вопросы есть⁈

— Поставщиков вашего возраста не бывает! — сдуру ляпнул дежурный, увидел продемонстрированное удостоверение, ошалело хмыкнул и додумался извиниться.

С этого момента он наблюдал за сборами молча и со стороны. А после того, как мы закрыли «Порыв», активировали артефактную защиту и направились к левой калитке, пожелал удачи, пообещал разблокировать замок и убежал в дежурку. Бегал он быстро, так что дверца открылась с первого же нажатия на ручку и выпустила нас на пристань. А там я не без помощи Дайны навелся на ближайший спуск к воде, довел до него девчонок, спустился на лед и помог им снять рюкзаки.

Первым делом, конечно же, надели коньки, благо, этот участок русла Еланки продувался, как аэродинамическая труба, и снежные завалы должны были скопиться только на противоположном берегу. Потом нацепили рюкзаки и опустили линзы спортивных полумасок. А перед началом движения взялись за пятиметровый ярко-красный резиновый жгут. Я, естественно, планировал вести, Ольга, как вторая обладательница прозрения — замыкать, а Света, как «незрячая», вцепилась в него посередине.

Ураганный ветер, слава богу, дул в спину, так что на самом сложном этапе движения — этапе подбора длины «шага» и темпа, устраивающих всех, помучились намного меньше, чем могли бы. А после того, как более-менее приспособились к такому способу передвижения, набрали сравнительно небольшую скорость и покатились вниз по течению… хм… по приборам, то есть, по моему компасу и карте. Ибо к этому времени метель разбушевалась не на шутку, и видимость упала метров до пяти-шести.

В таком режиме «пролетели» порядка километра, а потом русло «вдруг» повернуло направо, и мы, уперевшись в снежные заносы, были вынуждены сменить коньки на снегоступы с самосбросами. Кстати, перед тем, как снова начать движение, я подозвал к себе Уфимцеву и поставил первую «боевую задачу» на этот рейд — поручил научиться восполнять резерв на ходу.

— А это в принципе возможно? — проорала она, перекрикивая завывания ветра.

— Мы с Игнатом загнали это умение в фоновый режим и безостановочно тянем Силу даже в Большом Мире. Хотя там ее просто слезы… — прокричала ей в ответ моя благоверная и ободряюще хлопнула по плечу.

Слова благодарности радостно заулыбавшейся девицы мы выслушивать не стали — я показал условный жест, уведомляющий о начале «шевелений», и сделал первый шаг. Потом второй, третий и потихонечку втянулся в процесс. Не скажу, что было легко, но под усилением тела организм работал, как часы, а восполнение резерва, действительно загнанное в фоновый режим, без труда компенсировало невеликие траты Силы. В общем, следующие четыре часа и двенадцать минут я пер вперед, как планетарный танк, и оставлял за собой колею глубиной сантиметров семьдесят с приличным гаком.

А когда добрался до следующего левого поворота Еланки, остановился, скинул с себя рюкзак, дал команду оправиться и первым отошел на три шага в сторону.

После того, как энергетические структуры девчонок вернулись на тропу, последовал их примеру, быстренько нацепил коньки и «взбодрил» спутниц радостным сообщением:

— Судя по карте, «отдыхать» мы будем без малого четыре километра. Вы рады?

— Не то слово! — хором проорали Оля со Светой, приготовились к началу движения, довольно быстро поймали заданный темп и все двадцать две минуты скольжения изображали синхронисток. Хотя нет, не так: Уфимцева катилась, старательно удерживая рекомендованную дистанцию, а моя супруга, валяя дурака, зеркалила все ее телодвижения. Благо, прозрение в принципе не отключала и прекрасно видела энергетику нашей подруги сквозь снежную круговерть. Вот я потихонечку скорость и увеличивал. Впрочем, метров за сто до очередного правого поворота Еланки благоразумно замедлился. Но даже так чуть не влетел в высоченный занос. А после того, как девчонки тормознули возле меня, прокричал новые вводные:

— Сейчас разгоняемся и прем в моем темпе порядка десяти минут. Свет, как только я отпущу резинку, уйду в рывок и пропаду из виду, подхвати мои снегоступы, подвесь на рюкзак и ломись в том же направлении сто пар шагов. Потом дергай за подушечку самосброса, падай на хвост Оле, следуй за ней до точки, в которой она тебя положит, ложись в снег, накрывайся артефактной накидкой и жди полтора часа. Если мы не объявимся за это время, то уходи по компасу на юг, перед опушкой поворачивай на восток и возвращайся к «Дальнему». Но этот вариант крайне маловероятен, так что озвучен на всякий случай.

— Думаешь, что за нами идут? — спросила она, не прекращая шевелиться.

— Почти уверен, что да.

— Еще вопрос можно?

— Да.

— Толку от накидки, если за нами останется колея глубиной в метр?

— Не останется — Ольга накроет подходы к твоей лежке очень веселым площадным умением.

— Поняла. Не подведу. Удачи…

…Не подвела: после того, как я скинул снегоступы и сорвался в серию рывков, дисциплинированно выполнила все ценные указания. Поэтому я со спокойной душой заложил охотничью петлю, залег метрах в двенадцати от «тропы» и порядка двадцати минут наблюдал за телодвижениями девчонок. А потом на самом краю области досягаемости прозрения появилось аж восемь энергетических силуэтов и испортили настроение. Чем? Яркостью свечения и скоростью приближения!

«Задолбались догонять нас без коньков, психанули и решили взять на марше…» — мысленно пробормотал я, обновил «баффы» и вытянул в сторону правую руку. А после того, как Ольга повторила этот жест в знак того, что все видит и готова к бою, начал обратный отсчет. То есть, принялся ритмично покачивать ладонью вверх-вниз. На шестом приподнялся на локте, на девятом влил предельный объем Силы в марево, а на десятом и последнем накрыл коротенькую колонну туманом, затем добавил к нему максимально мощную вьюгу, зажмурился ударил разрядом.

Атака Молнией в сильнейшую метель и после… хм… подготовительных мероприятий получилась чудовищно жесткой — с меня, стоящего метрах в тридцати, сняло процентов сорок защиты. А разряд жены «спилил» еще порядка двадцати пяти. Но останавливаться я и не подумал, так что, обновив марево, повторил весь цикл из трех навыков. Силуэт, рванувшийся на одиннадцать часов, проигнорировал, так как супруга жестами показала, что уже повесила на него сферу умиротворения, и этот навык прошел. Поэтому приложился оплеухой к двум очень уж живучим то ли Рындам, то ли Гридням, и, вернул беглецов обратно в наши вьюги с туманами, сначала «украсил» все теми же сферами, а затем продолжил лупить разрядами.

Когда энергетические структуры пятерки «относительно слабых» Витязей стали сереть, сократил дистанцию и всадил в каждого «недобитка» по ледяному лезвию. Как оказалось, зря: если увидеть направление, с которого прилетали разряды, эти Одаренные не могли, ибо ослепли, то на атаки Льдом ответили. Воздушной стеной и каменной шрапнелью. Да, моя чуйка сработала вовремя и заставила уйти в рывок, но три четверти объема марева как корова слизнула!

Дурить резко расхотелось, и я продолжил шарашить разрядами. Само собой, не забывая обновлять вьюги и туманы. А еще не выпускал из виду типа, над которым «издевалась» моя благоверная, то опрокидывая оплеухами, то придавливая прессом, и изредка «поглядывал» в сторону силуэта Уфимцевой, лежащего пластом. В таком режиме «развлекался» без малого восемь минут. А потом у одного из «живчиков», наконец, закончилась Сила, и он, не сумев обновить защитный покров, попал под очередной удар Молнией и сдох. Тут я снова сократил дистанцию, вбил во второго «живчика» сферу умиротворения и ускакал в сторону. Тут мужичок догадался, что ему в любом случае настанет задница, и принялся тратить остатки резерва на площадные навыки. Шарашил во все стороны, что называется, от балды, так что нам с Ольгой прилетело. По два раза. А потом этот монстрик иссяк, и я, отменив действие вьюги, чтобы, ненароком не добила, допрыгал до окровавленной тушки и заработал ножом — изуродовал пробил ядро, перерезал связки под мышками и в паху, срезал всю «сбрую» с холодняком и сорвал защитный шлем. Потом затолкал в рот кляп, чтобы экс-Одаренный не откусил себе язык, вырубил ударом в затылок и рванул на помощь жене, занявшейся своим «клиентом». А когда добрался до них, услышал гордый смешок:

— Этому не до сопротивления: после того, как он задохнулся первый раз, я вбила ледяной шип в проекцию ядра и отменила действие сферы. Потом, не давая убежать, последовательно перебила руки и ноги. А откусывать язык он не сможет, ибо челюсть, как видишь, качественно свернута набок…

— Умничка! — облегченно выдохнул я, на мгновение прижал Олю к себе и попросил сбегать за Уфимцевой. А сам перевернул изломанное тело мордой вниз, схватил за воротник куртки и поволок под ветер. Бегом, ибо от места побоища кошмарно тянуло кровью.

Дотащив этого «языка» почти до «чистого» льда, бросил в сугробе и рванул обратно. Добравшись до подружек, жестом попросил Светлану отложить все расспросы на потом, протараторил, что к месту схватки вот-вот начнет собираться местное зверье, соответственно, нам надо поторопиться, закинул рюкзак за плечи и понесся к «живчику». Взяв его «на буксир», очень в хорошем темпе доволок до первой тушки, разжал пальцы, снова дернул за подушечку самосброса и проорал дамам, наступавшим на пятки, ценные указания:

— Проходите дальше еще метров сорок, прячетесь под пелену теневика, накрываетесь артефактными накидками и ждете. А я задам «языкам» десяток вопросов и подойду. Все, вперед, ибо времени у нас немного: после того, как за те тушки начнется дикая грызня, проигравшее зверье потянется на запах крови этих…

…Подходящее место под обеденный привал я нашел аж в семнадцать сорок пять, вломился в густой ельник, остановился возле здоровенной зеленой красавицы, приподнял нижние лапы и закинул туда свой рюкзак. Девушки в темпе последовали моему примеру, затем повели натруженными плечами и превратились в слух. Я взглядом загнал их в природную палатку, забрался в нее же сам и расстроенно вздохнул:

— Имя заказчика они не знали, ибо рядовые исполнители и не более. Тем не менее, признались, что являются членами организации «Тирания Хаоса», описа— …

— О-о-о!!! — восхитилась Уфимцева, сообразила, что невольно перебила меня, покраснела и извинилась.

Я повел рукой в знак того, что это мелочи, и спросил, что она слышала про эту шайку-лейку.

— Наемники. Самые высокооплачиваемые и самые разборчивые. Славятся безбашенностью, умением выполнять заказы любой сложности, высочайшим уровнем профессионализма, техническим оснащением как бы не выше, чем у групп быстрого реагирования ИСБ и неуловимостью. Кроме того, ходят слухи, что «Хаосов» прикрывает кто-то из очень высокопоставленных чиновников.

— Ну, насчет высочайшего уровня профессионализма и неуловимости народная молва, определенно, врет… — фыркнула Оля. — Мы с Игнатом, вон, наглухо завалили шестерых, а еще двоих взяли тепленькими.

— Положили восемнадцать… — угрюмо уточнил я. — Твари, пытавшиеся тебя похитить из салона красоты, были из той же шайки. Кстати, в этот раз за нами отправили элиту: пятерых Витязей, двоих Рынд и одного Гридня.

— «Шестерок», «пятерок» и «четверку»? — зачем-то переспросила жена, заметила, что у Светланы округляются глаза, решила сгладить эффект настолько шокирующего утверждения и весело хохотнула: — А мы с тобой, оказывается, кошмарные типы — валим «элиток» пачками и хоть бы хны!

Наша подружка оказалась далеко не дурой и криво усмехнулась:

— Я в норме, ребят. Просто с раннего детства считала «Хаосов» живыми воплощениями Вселенского Зла…

— … а мы оказались еще злее?

— А вы вдвоем вынесли восьмерку профессионалов и не получили ни царапины!

— Между нами, девочками, говоря, не сиди мы на восполнении резервов, постоянные обновления защитных покровов высушили бы нас в ноль задолго до конца боя… — без тени улыбки сообщила Оля, а я подтверждающе кивнул.

— Это мелочи. Ведь и у «Хаосов» имелись свои наработки. Но эти твари мертвы, а вы — живее всех живых! — отрезала Уфимцева, потом решила, что ей сделали недвусмысленный намек на необходимость упереться в выполнение поставленной задачи, и легонечко покраснела: — А восполнять резерв на ходу и в бою я обязательно научусь. Вот увидите!

Я сказал, что мы в этом нисколько не сомневаемся, и взглядом показал супруге на ее рюкзак. Продолжения объяснений не потребовалось: она достала из него термос и раздала пищевые контейнеры с обедом, приготовленным еще накануне вечером. Девушки сразу же вооружились ложками, а мне пришлось продолжить повествование:

— Кроме названия организации, пленные великодушно поделились со мной фамилиями, именами и отчествами своих коллег, командиров отделений и взвода; дали адреса двух тренировочных баз, четырех складов вооружения и полутора десятков явочных квартир в крупных городах Империи; сообщили контактные данные командиров пяти групп прикрытия, эвакуации и зачистки; объяснили логику выхода на связь с неким куратором; рассказали о тридцати семи совершенных преступлениях и так далее. А еще безостановочно пугали Страшной Местью. Ибо, видите ли, не прощают убийства своих товарищей и всегда идут до конца.

— Нам пора бояться? — оторвавшись от уничтожения борща, язвительно спросила Света.

Это ее «нам» легло на душу, как родное. Причем не только мне, но и моей благоверной. Поэтому она ответила на этот вопрос шуткой:

— Видимо. Но нам, откровенно говоря, лень…

— Тебе, может быть, и лень, а я занят… — наставительно заявил я.

— И чем же?

— Местью, конечно! Уродам, имевшим наглость покуситься на мою женщину.

— Ну да, от этого дела, определенно, отвлекаться нельзя! — преувеличенно серьезно сказала Уфимцева и жизнерадостно рассмеялась. А после того, как закончила веселиться, додумалась до самого актуального вопроса этого дня: — Кстати, о мести: ребят, может, нам стоит вернуться обратно и поохотиться на этих тварей, а рейд в Пятно отложить на потом?

— Так и собирался… — ничуть не кривя душой, сообщил я. И чуть-чуть приоткрыл завесу над своими планами: — Поэтому сейчас мы пообедаем и как следует расслабимся. Через пару-тройку часов выдвинемся в обратный путь. А часов после трех ночи возьмем штурмом дежурку форпоста.

— Зачем?!!!

Я приподнял лапу, под которой сидел, вгляделся в снежную круговерть и хищно оскалился:

— Мужичок, который отговаривал нас отправляться в рейд, работает на «Тиранию». И мне бы очень не хотелось, чтобы он сообщил связному о том, что мы с вами вернулись в Большой Мир, а группа нашего захвата — нет. Кроме того, информация лишней не бывает. А этот уродец знает как минимум один нужный номер телефона…

Глава 11

18 января 2513 по ЕГК.

…К военной базе «Лебяжье» подкатили в пять пятьдесят четыре утра. Ворота, как и обещал полковник Ляпишев, оказались открыты, однако въезд на территорию перекрывала какая-то армейская бронемашина.

Впрочем, стоило нашему внедорожнику «протаять» сквозь метель, как она взревела двигателем, стремительно подалась назад, развернулась, несколько раз подмигнула стоп-сигналами и плавно разогналась километров до семидесяти в час. Я, естественно, вцепился ей в хвост. А минуты через полторы подкатил к военно-транспортному «Антею» с открытой рампой, влетел в десантный отсек и поморгал аварийками. Водиле, проводившему нас до начала ВПП, и экипажу самолета, готовящемуся закрепить «Порыв» в транспортном положении. После того, как вояки засуетились, а «провал» за задним бампером, ясно видимый в зеркале заднего вида, «вдруг» заполнился, заглушил движок, опустил спинку кресла, лег и с наслаждением потянулся.

В это время подала голос Уфимцева:

— Ты — монстр, Игнат: гнал сквозь пургу, как сумасшедший, но никуда не влетел!

— Он вел машину по картинке с навигатора! — хихикнула моя благоверная и тоже легла. Потом перевернулась на левый бок, посмотрела на подружку и добавила: — Свет, примешь реально нужный совет?

— Конечно.

— Игнату надо ВЕРИТЬ. Всегда и во всем. Так же слепо, как верю я. И тогда ты из обузы, оттягивающей на себя часть времени и сил, превратишься в полноценную напарницу.

— А ведь ты сейчас не шутишь…

— Не шучу: я прошла по этому же пути. Поэтому вчера днем помогала ему валить «Хаосов», а ты лежала в сугробе и считала вспышки разрядов.

— Дамы, до посадки под Новомосковском два с половиной часа, а ночка у нас выдалась бессонной… — буркнул я, убедился в том, что услышан, закрыл глаза и отключился. А «через миг» среагировал на вибрацию будильника на телефоне, лежащем во внутреннем кармане легкой куртки, как-то уж очень быстро сообразил, где именно нахожусь, и услышал в гарнитуре голос Дайны:

— Доброе утро, Игнат. До посадки порядка восьми минут, Ляпишев уже на аэродроме, а твои девицы еще дрыхнут.

Я недовольно поморщился, и БИУС «нехотя исправился»:

— Да, Света не твоя женщина. Но всеми силами старается стать второй напарницей. И наверняка станет. Ибо…

Я поморщился снова, и мое личное наказание сменило тему:

— Пока вы добирались от «Дальнего» до «Лебяжьего», тебе было не до моих докладов. А зря: вчера днем я быстренько сгоняла в Лукоморье вроде как за продуктами. На обратном пути остановилась в точке, не просматриваемой ни одной дорожной камерой, и забрала груз, заказанный и оплаченный через серый сегмент местной Сети. Потом выделила под будущую мастерскую одно из не используемых подсобных помещений подвала, расставила, подключила и проверила комплект станков для ювелиров, провела серию экспериментов и, кажется, получила самое настоящее вундерваффе для этого мира — иглы для твоего игольника, в острие которых вставлен крошечный кристаллик аструма. По моим прикидкам, это чудо-оружие должно рвать низкоранговые марева с первого же попадания, а высокоранговые продавливать вдвое-втрое быстрее. Увы, проверить эту гипотезу без твоего участия я не смогла, но доложить об этом успехе была обязана. Кроме того, я вытащила весь аструм, который сдуру использовала целыми пластинками, нарезала на полоски по шесть граммов, заглубила по схеме Валерия Константиновича и качественно замаскировала.

Я показал микродрону, который не видел, большой палец левой руки, и воодушевленная Дайна быстренько закруглилась:

— Спасибо. А за покупку и установку косметического комплекса меня поблагодарят девчонки. Ибо на него тебе наплевать с высоких орбит. На этом у меня все. Буди этих засонь, а то ваш борт уже на посадочной глиссаде.

Растолкал. Сообщил, что мы вот-вот сядем. Полюбовался заспанными лицами и глазами-щелочками, ехидно поинтересовался, когда их высочества изволят начать соображать, дал девчатам поворчать и попросил Уфимцеву найти в багажном отсеке и передать мне фляжку с водой.

Пока девушка демонстрировала задницу, туго обтянутую штанами от зимнего комбеза, зеркалу заднего вида, я смотрел на борттехника, стоявшего возле здоровенного терминала управления оборудованием десантного отсека.

Но моя супруга, проснувшаяся в воинственном настроении, изобразила ревнивицу. Что самое забавное, выслушав ее претензию, Светлана села на ту же волну — заявила, что в ней, наконец, пробудились инстинкты, поэтому она за себя больше не отвечает, энергично повиляла попой и выкатила претензию… мне, вроде как, обязанному отреагировать на этот призыв.

Слава богу, в этот момент шасси транспортника коснулись бетонки и заставили эту парочку посерьезнеть — «ревнивица» уставилась на борттехника, врубившего автомат открывания рампы, а «ее соперница» вручила мне фляжку и зябко поежилась.

— Все будет нормально, Свет… — пообещал я. — Вот увидишь.

— Я верю… — вздохнула она. — Просто позавчера мы были на море, вчера — в Пятне, сейчас садимся на военную базу под Новомосковском, часов через пять-шесть снова окажемся в «Лебяжьем». А где мы будем завтра?

— Почти уверен, что в нашем коттедже… — мягко улыбнулся я. — Ибо наш дом — наша крепость.

— Хорошо бы… — пробормотала она и… почему-то решила, что потеряла перед нами лицо: — Ребят, я в норме! В смысле, ваш бой с «Хаосами» меня нисколько не испугал; я жду не дождусь следующего рейда в Пятно, готова идти с вами хоть к черту на рога и прикрывать спину от кого уго— …

— Све-е-ет? — перебила ее Оля.

— Ау?

— Мы это чувствуем. Иначе созвонились бы с твоим отцом, пересеклись с ним по дороге к авиабазе и передали тебя с рук на руки.

— Кстати, Свет, у меня к тебе небольшая, но очень важная просьба… — сказал я, заметив, что перспектива, описанная моей благоверной, ее здорово испугали.

— Я вся внимание!

— Я говорю, а ты либо молчишь, либо поддакиваешь. Какой бы ересью ни казались мои слова.

— Так и будет. Обещаю!

— Отлично…

…Черный бронированный «Урал» закатился в десантный отсек через считанные секунды после остановки самолета. Еще через миг распахнулась правая задняя дверь и выпустила наружу Ляпишева, мрачного, как грозовая туча. К этому моменту Ольга успела перебраться на заднее сидение, поэтому я приоткрыл правую переднюю дверь, дождался, пока полковник заберется на переднее пассажирское сидение, поздоровался и сходу перешел к делу. Так как прекрасно понимал, как безумно прозвучали мои требования, озвученные во время коротенького звонка:

— Дмитрий Львович, вчера утром мы втроем ушли в Пятно через форпост «Дальний». Моя паранойя в принципе не отключается, поэтому через какое-то время мы заложили охотничью петлю и обнаружили, что у нас на хвосте висит группа преследователей из восьми человек. Причем висит в межсезонье и в сильнейшую метель. Один из этих тварей оказался слишком уж глазастым, так что нам пришлось вступить в бой. Описывать сам бой не буду — это дело десятое. Скажу лишь, что мы положили шестерых преследователей, а двоих вырубили, нейтрализовали и допросили. Вернее, допросил. Я. А мои спутницы ждали результата с наветренной стороны…

Тут Ляпишев торопливо развернулся вполоборота и пристально оглядел девчонок с головы до ног.

— Мы в порядке. Хотя, откровенно говоря, прошли по самой грани… — криво усмехнулась Оля, отыгрывая порученную роль. А я достал из кармана блокнот и протянул полковнику:

— Тут результаты откровений, которые при правильном подходе к процессу позволят вам взять как минимум треть личного состава «Тирании Хаоса».

Услышав название этой банды, Дмитрий Львович подобрался и стал похож на охотничьего пса, вставшего на след. Но верить на слово, само собой, и не подумал, поэтому начал забрасывать уточняющими вопросами:

— Вы уверены, что пленники говорили вам правду?

Я недобро ухмыльнулся:

— Абсолютно! Мало того, я выяснил, как члены этой организации друг друга идентифицируют, и прихватил вам в подарок восемь правых ладоней. Оль, передай сюда, пожалуйста, мой термос…

Она кивнула и полезла в багажный отсек, а я продолжил рассказывать:

— А теперь самое вкусное: по утверждениям, высказанным «языками» независимо друг от друга, в полицейской системе распознавания лиц имеется некая программная закладка, превращающая «Хаосов» в невидимки; во всех базах данных, включая базу данных ИСБ, на этих личностей имеются детально проработанные поддельные досье; картинка с СРЛ выдает не те «пальчики», а одна из двух тренировочных баз этих уродов, адреса которых мне удалось выяснить, расположена по соседству с полицейским полигоном «Острог».

Пока я вещал, Ляпишев постепенно багровел. А после того, как замолк, рванул узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и… задавил свой гнев:

— Как я понимаю, пленников вы оставили на месте боя?

— Почти: они были все в крови, а мы практически высушили себе резервы и были не готовы возвращаться обратно, отбиваясь от стай голодного зверья. Да, кстати, чуть не забыл: я прихватил с собой один из их автоматов. О-оль?

— «АМ-восемь»? — спросил полковник, хотя догадывался, каким будет ответ.

— Угу.

— Если у них были автоматы, то почему вас не расстреляли?!!!

Я был готов и к этому вопросу. Поэтому дал заранее подготовленный ответ:

— Мы их ослепили. В самые первые секунды боя. А палить наугад они не решились — боялись поубивать друг друга.

Мужчина уважительно хмыкнул, а я передал ему ствол, завернутый в футболку, и виновато развел руками:

— Собирать остальное оружие и переть на себе навстречу ураганному ветру не было сил. Но если ваши парни решат сбегать за этими железяками, то могу дать вам карту с отметкой на нужном месте…

— Игна-а-ат, ты забыл рассказать о дежурном форпоста… — напомнила Оля, поймала вопросительный взгляд Ляпишева и поделилась этой информацией сама:

— Работал на «Тиранию Хаоса». Информатором. В данный момент лежит в дежурке. Без сознания и надежно зафиксированным. Увы, знал всего два телефона, уже вписанные нами в блокнот. Видел одного-единственного члена группировки, позывной и описание которого — там же.

— На этом, пожалуй, все… — заключил я и устало потер лицо. Потом «все-таки собрался с мыслями» и добавил: — Дальше действуйте сами. И найдите, пожалуйста, скота, заказавшего Олю. Иначе в следующий раз мы потянем за ниточку сами…

…С авиабазы под Новомосковском нас все тем же «Антеем» доставили на военный аэродром под Южным. Там я загнал «Порыв» на армейский тягач, а вояки нас замаскировали, набросав на капот и крышу десяток обычных матов и накрыв брезентом. Так что до поворота на наш поселок мы доехали на тягаче, а метров через пятьдесят посигналили, дождались его остановки и опускания аппарели, скатились на асфальт, поморгали служивым аварийкой и рванули к КПП своим ходом. От гостевого коттеджа до нашего, основного, добрались рывками и разбежались по туалетам. Потом ополоснулись, надели кто плавки, а кто купальники, наполнили джакузи, натащили к нему гору всякой всячины и попадали в горячую воду. А вот с расслаблением торопиться не стали — Света отжала у меня запасной телефон Ляпишева, выданный как раз на этот случай, еще раз уточнила, что и как говорить отцу, набрала его и дала понять, что мы уже вернулись в Бухту Уединения.

Мужчина, естественно, задергался, но дочурка его успокоила: сказала, что с нами все в порядке, что мелкая проблема, внезапно возникшая в Пятне, уже решена, а этот звонок с чужого номера и по защищенной линии — не более чем шаг навстречу куратору Игната. Тут Уфимцев потребовал к телефону меня, и я озвучил еще пару тезисов:

— Здравствуйте, Валерий Константинович. У нас действительно все в порядке. Будет желание убедиться лично — ждем в гости с двадцать второго и далее. А до этого мы, по просьбе моего куратора из Канцелярии, де-юре будем находиться в Пятне. Кстати, если среди артефакторов, занимающихся нашими машинами, имеется лично ваше по-настоящему доверенное лицо, то пришлите его к моему коттеджу, и Света с ним пообщается.

Артефактор задумчиво хмыкнул и задал правильный вопрос:

— Ваш куратор имеет основания считать, что информация о месте вашего нынешнего пребывания может уйти на сторону И через моих людей?

— Увы, да.

— Света действительно не пострадала?

— Проблему решили мы с Олей. А ваша дочь дожидалась в абсолютно безопасном месте.

— Понял… — заметно спокойнее сказал он и озвучил принятое решение: — Прошу прощения за недоверие — я ее люблю, вот и беспокоюсь. Далее, никого присылать не буду — приеду сам. Двадцать второго во второй половине дня. И… спасибо — я оценил алгоритм решения проблемы…

Как только он отключился, я забрал из рук супруги бутерброд с куском окорока, сделанный специально для меня, и с наслаждением впился зубами в пласт ароматного мяса. Потом «вспомнил о том, что мы не предупредили Иру о нашем приезде», и набрал ее все с той же защищенной трубки.

Она ответила со второго звонка, узнала мой голос и «удивилась»:

— Привет, Игнат, а че это ты не в Пятне?

— Мы дома. Греемся в джакузи. Почему-то без тебя. И где тебя носит?

— В гараже коттеджа Светы — смотрю, как артефакторы ставят защиту на «Стрибог». Кстати, в каком режиме возвращаться?

— В режиме «насмотрелась, устала и очень хочу домой»! — ответил я, сбросил звонок и услышал уважительное хмыканье Уфимцевой:

— А она знает толк в паранойе…

— С кем поведешься… — усмехнулась Ольга, вручила мне бокал с соком, раскинула руки по бортикам и расслабилась. Минут на десять-двенадцать. А потом в ванную ворвалась Кукла, невесть когда успевшая натянуть купальник, скользнула в воду между мною и Светой, цапнула с тарелки сразу три куска сыра и устроила нам форменный допрос.

Естественно, терзала вопросами не для развлечения, а неявно заставляя смотреть на ситуацию под другими углами и подталкивая нас к самым разным выводам. Добившись своих целей, унялась. В смысле, назвала меня красавцем, а девчонок красотками, затем отзеркалила позу моей благоверной и закрыла глаза. Я тоже захотел добросовестно расслабиться, но не тут-то было — меня вдруг захотела потерзать госпожа Уфимцева:

— Игнат, скажи, пожалуйста, а для чего ты сообщил Дмитрию Львовичу, что в бою с «Хаосами» участвовала и я?

— Мне кажется, что это очевидно… — сварливо пробурчала Иришка, не открывая глаз. — Для начала Игнат и до этой стычки привлекал к себе слишком много внимания, которое, увы, бывает не только добрым. А теперь скажи, как схватка группы из восьми профессионалов с двумя добытчиками, один из которых — мальчишка с амнезией, а второй еще в середине осени был рядовой сотрудницей заштатного частного охранного предприятия, выглядит со стороны?

— Невероятнее некуда… — вздохнула Света и самостоятельно сделала следующий напрашивавшийся вывод: — А если добытчиков было не двое, а трое, то картина… могла бы выглядеть в полтора раза менее убийственно. В том случае, если бы я себя хоть как-то проявила раньше.

— Солнце, ты — потомственная аристократка и для большинства дворян по определению в разы сильнее, талантливее и опаснее любого простолюдина! — весело парировала Оля. А Ира, подтверждающе кивнув, озвучила вторую причину, «вынудившую» меня сказать неправду:

— А теперь давай-ка оценим последствия этого боя в другом масштабе. Если Ляпишев не полный и законченный идиот, то, уничтожив криминальную структуру , запустившую лапки в самые верха, получит генерала. А на всех его помощников прольется дождь преференций помельче и пожиже. Так почему бы Игнату не порадовать и тебя, раз в Пятне вас было трое, а ты нам уже ни разу не посторонняя и вела себя исключительно дисциплинированно?

— Ир, я весь бой просто лежала!!!

— Ты не «просто лежала», а выполняла приказ парня, который уже считает тебя своей второй напарницей и вкладывается во все грани твоего развития!

— В системе координат моего мужа есть те, кто ему по-настоящему дорог, и весь остальной мир! — авторитетно заявила Оля и поставила Уфимцеву перед выбором: — Скажи, ты с нами или с остальным миром?

Света не задумалась ни на мгновение:

— С вами, конечно!

— Тогда смотри на проблему под правильным углом…

— Под каким?

— Ты идеально выполнила полученный приказ и, тем самым, позволила Игнату и мне работать в полную силу. Значит, заслужила ЕГО поощрение. А каким оно будет — не так уж и важно…

Глава 12

22 января 2513 по ЕГК.

…С полудня среды до полудня воскресенья мы — то есть, Оля, Света и я — усиленно изображали затворников: с подъема и до обеда тренировались до потери пульса, с обеда до ужина изучали учебные курсы, подготавливаемые БИУС-ом, а с ужина и до отбоя расслаблялись, не выходя из дому. Нет, такой безумный ритм жизни нисколько не напрягал, ведь мы занимались любимым делом и прогрессировали, причем довольно быстро. И если бы не временный мораторий на утренние заплывы, то были бы счастливы. А так старались не подходить к окнам, чтобы не рвать себе душу, и страшно завидовали Иришке, в гордом одиночестве окунавшейся в море перед каждым завтраком и через день мотавшейся в «Бессонницу» за продуктами. Да, в четверг и в пятницу при любом удобном случае заглядывали в Сеть, здорово расстраивались, не находя ни единого упоминания о повальных арестах или громких успехах силовых структур, и, в конечном итоге, «решили» дождаться звонка Ляпишева. Ну, или решил. Я, регулярно получавший «разведданные» от Дайны, точно знавший, что процесс идет, но не готовый делиться этим знанием с Уфимцевой.

Слава богу, с таким насыщенным режимом дня время летело даже не стрелой, а истребителем-перехватчиком «Стриж-4М» из моей прошлой жизни, так что «выход из комы» телефона со спецсвязью застал нас врасплох. Но я очень быстро пришел в себя, переместился к нему рывком прямо с коврика для медитаций, ткнул в сенсор приема вызова и врубил громкую связь, чтобы не погибнуть смертью храбрых, но глупых во цвете лет.

Девчата «возникли» рядом уже через мгновение и превратились в слух. А я поздоровался, выслушал ответное приветствие и мысленно хмыкнул: судя по голосу, полковник не спал несколько дней и плотно сидел на стимуляторах. Что интересно, первая же фраза его монолога подтвердила мою догадку:

— Заранее прошу прощения за некоторую неадекватность, но я забыл, когда отдыхал, а химия уже почти не действует. Впрочем, свет в конце тоннеля уже близок, и это внушает оптимизм. А теперь немного конкретики. Точная иллюзорная копия вашего «Порыва», повешенная на внедорожник попроще, только что доехала до поворота на ваш поселок и пропала, так что о вынужденной самоизоляции можете забыть. Кстати, ваша идея подменить машину, устроить возле нее засаду и изобразить сценку вашего возвращения из Пятна позволила взять лучшую группу захвата «Тирании Хаоса», в составе которой были одни теневики четвертых и третьих рангов.

— И копия «Порыва» выжила⁈ — невольно перебил его я.

— Нет: первая превратилась в груду металлолома.

Да и большую часть зданий на территории форпоста либо разнесло, либо сдуло. Так что в обратный путь выехала еще одна такая же машина. И никого не заинтересовала. Что, в общем-то, неудивительно. Ведь мы арестовали практически весь командный состав этой криминальной структуры, процентов восемьдесят рядовых бойцов и большую часть всей остальной шушеры типа информаторов, хозяев явочных квартир и «черных» кладовщиков. Само собой, очень неплохо порезвились и среди тех, кто создал «Тиранию» и помогал ей скрываться от правосудия. А те немногие «Хаосы», которым удалось уйти в бега, никуда не денутся. Ведь их коллеги «поют» так, что можно заслушаться!

— Здорово! — буркнул я. — Но меня интересует одна-единственная «ария».

Дмитрий Львович рассмеялся и обрадовал до невозможности:

— Мы выслушали и ее. Поэтому вчера вечером арестовали заместителя управляющего Стрежевским филиалом Императорского банка, решившего, что вам, «мальчишке-добытчику», слишком жирно иметь на счету тридцать с лишним миллионов рублей. И если вас немножечко пошантажировать, то эти деньги… и все то, что вы заработаете под чутким руководством рачительного Хозяина, пойдут на благое дело — на приобретение еще одного пакета акций Императорского банка, перевод этого деятеля в Новомосковск и покупку должности управляющего одного из столичных филиалов.

Мне до безумия хотелось попросить разрешения пожать этой твари шею, но я побаивался, что мне пойдут навстречу… ради того, чтобы получить такой «сладкий» компромат. Поэтому мой следующий вопрос шел от разума, а не от души:

— Надеюсь, он ответит за это преступление?

— Он ответит и за него, и за девять аналогичных, но совершенных чуть раньше! — твердо пообещал Ляпишев. — И еще: мы на всякий случай слили на сторону несколько вариантов одного и того же слуха, согласно которому все нынешние проблемы «Тирании Хаоса» и ее покровителей начались благодаря болтливости этой личности: мы, то есть, спецотдел Канцелярии, внедрили в «Тиранию» своего агента, узнали о новом заказе и отправили в салон красоты высокоранговую оперативницу под личиной. Так что мстить ВАМ не за что — вы даже не подозревали об этой операции!

— Миленько… — только и смог, что выдохнуть я.

— Стараемся! — весело, но устало хохотнул Дмитрий Львович, сделал небольшую паузу и снова посерьезнел: — Игнат Данилович, этот слух, конечно же, разойдется по криминальному миру страны достаточно быстро, но в таких вопросах я предпочитаю перестраховаться. Поэтому через час-полтора к КПП вашего поселка привезут еще один черный «Буран», только бронированный и с форсированным двигателем. И мне бы хотелось, чтобы ближайшие недели две-три вы выезжали из поселка только на этом автомобиле. Далее, он — часть нашей благодарности за неоценимую помощь Империи, маячки будут сняты не позже конца февраля, а возможность выяснить их координаты есть только у меня. И последнее: вы бы не могли прибыть в Новомосковск во вторник-среду ориентировочно дня на два?

…Бронированный «Буран» привезли в начале пятого. На автоэвакуаторе и под чехлом от «Урала», натянутым на соответствующий металлический каркас. При ближайшем рассмотрении оказалось, что этот кроссовер похож на наш только цветом и модельным годом, а все остальное, начиная с обвеса и заканчивая дизайном салона, другое.

Тем не менее, выкатывать какие-либо претензии и, тем более, отказываться от этого подарка я и не подумал — забрал у мужичка в изрядно засаленном рабочем комбинезоне запечатанный пакет, поблагодарил за доставку, пожелал хорошей дороги и отогнал автомобиль к «главному» коттеджу.

Пока устраивал «рокировку», выгоняя с парковочного места обычный «Буран» и загоняя бронированный, на трубку Ляпишева позвонил Уфимцев и сообщил, что будет через четверть часа. Я уведомил девчонок, затем укатил на подарке своей благоверной в гараж гостевого домика и принял еще один звонок. От Ксении Станиславовны, решившей узнать, вернулись мы из Пятна или нет. Выяснив, что мы живы, здоровы и даже успели вернуться домой, она радостно сменила тему и поинтересовалась, не передумали ли мы приезжать к третьему февраля. Я, каюсь, сначала затупил, но Дайна не дремала, и мой ответ прозвучал именно так, как надо:

— Не передумали, конечно: по вашим словам, это прочтение «Вия» стоит внимания, а мы уже убедились в объективности вашего мнения.

— Тогда я оставляю под вашу компанию четыре места и прошу от моего имени пригласить в театр Светлану Валерьевну…

Пообещал, поблагодарил, вышел из гаража, заметил, как мимо поворота на этот коттедж пролетает знакомый «Урал», и рванул по пешеходной аллее. Рывками. После второго перешел на шаг, так как Веретенникова попрощалась, ответил тем же, убрал телефон в карман и поздоровался с артефактором, как раз выбравшимся из машины.

Он пожелал мне доброго вечера, внимательнейшим образом оглядел с головы до ног и спросил, не буду ли я против разговора тет-а-тет в его внедорожнике. Я без лишних слов обошел «Урал», влез на переднее пассажирское сидение и выдал заранее подготовленный монолог:

— Случилось именно то, о чем я предупреждал и вас, и вашу дочь: нам на хвост упали коллеги наемников, не сумевших похитить мою жену. Эта группа готовилась к погоне в традиционном ключе, поэтому приобрела снегоступы. А мы спустились на лед, надели коньки и ушли в отрыв. Благо, ветер был попутный и дул аккурат вдоль русла. Да, после первого же поворота Еланки на снегоступы пришлось «пересаживаться» и нам, но догнать нас на первом заснеженном участке преследователи не успели. Ко второму мы примчались с еще более серьезным выигрышем во времени, поэтому протоптали охотничью петлю, положили вашу дочь в снег с наветренной стороны от нашей позиции и устроили наемникам похохотать. После боя Оля ускакала к Свете, а я провел экстренный допрос двум намеренно не добитым уродам, выбил из них нужную информацию и счел необходимым как можно быстрее передать ее куратору. Передал, включив параноидальный режим. А он сел на мою волну и доставил нас сюда на военно-транспортном самолете и перекладных. Так что о том, что мы не в Пятне, практически никто не знал. Теперь немного информации не для распространения. Похищение моей жены было заказано высокопоставленным сотрудником одного из филиалов Императорского банка «Тирании Хаоса». Он уже задержан и вовсю дает показания. Все руководство и весь командный состав этой структуры тоже переселился в казематы спецотдела Канцелярии, а большая часть рядового состава либо арестована, либо уничтожена. Что еще? Ах, да: чиновники, создавшие и прикрывавшие этих тварей, тоже не остались без внимания, а наше участие в конфликте с «Тиранией» вынесено за скобки правильными слухами, так что мести от немногих «Хаосов», пустившихся в бега, можно не бояться. И последнее: о том, что Света не принимала участия в том бою, знаем только мы пятеро, причем пятая — Ирина Сергеевна. А мой куратор считает, что ваша дочь нам очень сильно помогла.

— И… зачем вам это? — после недолгого молчания поинтересовался он.

Я пожал плечами:

— Причин предостаточно. К примеру, как только выяснится, что «Хаосы» нарвались, начнутся поиски тех, кто приложил к этому руку. Выяснить, что в этот рейд ходило не два, а три человека, будет не так уж и сложно. Особенно высокопоставленным аристократам. И если нас как-то отметят, а Свету — нет, то на ней автоматически появится не самое хорошее клеймо. А она — наша подруга, и мы ее по-настоящему уважаем. Далее, ваша дочка, как и обещала, с первого и до последнего мгновения рейда вела себя дисциплинированнее некуда, а это, на мой взгляд, тоже Поступок. Ну и, конечно же, мне не хочется привлекать к себе слишком уж много внимания. А тут меня сопровождала потомственная аристократка, которая, по определению, в разы талантливее и опаснее любого простолюдина, вот и помогла.

Как ни странно, артефактор не высказал ни одной претензии — обдумал услышанное, тяжело вздохнул и задал всего один вопрос:

— Как я понимаю, вы хотите, чтобы я помог убедить Свету согласиться получить незаслуженное поощрение?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, мы с ней уже спелись. Так что я просто поставил вас в известность, ибо уважаю…

…Пока я беседовал с Валерием Константиновичем, девчонки накрыли на стол, переоделись в чуть менее домашние туалеты и «построились» в холле первого этажа. Так что несчастный артефактор был атакован любящей дочкой чуть ли не на первом же метре нашего коридора. Что самое забавное, первые секунд тридцать Света забалтывала его для того, чтобы прикрыть нас.

А после того, как поняла, что гневаться он не собирается, заулыбалась по-настоящему и включила режим болтушки. Нет, головы не теряла — рассказывала ему только то, что разрешили мы. Тем не менее, делала это настолько радостно и образно, что в какой-то момент заулыбался и он. А ближе к концу столь красочного повествования не удержался от шутки:

— Хочешь сказать, что походов в Пятно в компании Игната Даниловича и его жены тебе не хватило⁈

Девушка чуть не лопнула от возмущения:

— Хватило⁈ Да я жду не дождусь следующего!!!

Мы рассмеялись и были вынуждены сделать приличную паузу, так как в этот момент андроиды подали уху, а она пахла настолько одуряюще вкусно, что отвлекаться на разговоры резко расхотелось даже живому воплощению Возмущения. Когда это блюдо приказало долго жить, Света снова нахмурила брови, и мне пришлось отвлекать ее приглашением Веретенниковой. Само собой, на всякий случай успокоил и ее батюшку, хотя он, вроде как, особо не забеспокоился:

— Эту постановку будут давать третьего февраля в театре на Всесвятской. Ксения Станиславовна заказала ложу. Поедем на бронированном «Буране», который мне пригнали час назад.

Уфимцев заинтересованно спросил, что в этой машине за артефактный комплекс, и мне пришлось отправлять ближайшего андроида за пакетом с документами. Удивительно, но в кроссовере обнаружилась защита работы… второго сына Валерия Константиновича, что заставило нашего гостя выдать чертовски интересную фразу:

— Автомобили в этой комплектации абы кому не одалживают. Значит, вас…

— Пап, этот «Буран» Игнату по-да-ри-ли! — гордо заявила Света.

— Значит, это звоночек. Как ни странно, обнадеживающий… — заключил ее отец, отодвинулся назад, чтобы позволить андроиду поставить перед ним тарелку с филе форели с жареным рисом, а затем посмотрел на меня: — Так, стоп: вы говорили, что в этот вторник вам троим надо быть в Новомосковске. Вторник — двадцать четвертое, а с двадцать четвертого по третье — аж десять дней. Зная вашу сфокусированность на личном развитии, могу предположить, что часть этого времени вы наверняка проведете в Пятне. Это так?

— Хотелось бы… — вздохнул я. — Но без незапланированных встреч. Так что я решу, идти или не идти, только по итогам разговора с куратором.

— Разумно… — удовлетворенно заключил артефактор, затем ненадолго ушел в себя и снова поймал мой взгляд: — У меня на завтра назначена деловая встреча в столичном магазине. Я попробую ее перенести на вторник-среду и, если это удастся, то составлю вам компанию по дороге туда. А еще, если это возможно, хотел бы посетить вашу тренировку по рукопашному бою.

— «Посетить» или, все-таки потренироваться вместе с нами? — ехидно спросила Света, увидела в его взгляде немой вопрос и объяснилась: — Пап, мы для Игната слишком легкие, слишком медленные и слишком слабо набитые, вот он одних андроидов и пинает. А ты весишь от силы килограмма на четыре меньше него и ни разу не девушка!

— И тебе меня совсем-совсем не жалко? — «обиженно» поинтересовался он, выслушал ответ любящей вредины и махнул рукой: — Ладно, ваша взяла — тряхну стариной. Но с несколькими условиями…

— С какими? — хором спросили дамы.

— Через час-полтора едем в Лукоморье. Покупать мне одежду для тренировок и плавки. Вместо ужина жарим шашлыки прямо на пляже. А ночью и рано утром заплываем подальше в море. Что скажете?

— Условия принимаются всем пакетом! — заявил я, девчата подтвердили, а Дайна высказала чуть более распространенное мнение мне в гарнитуру:

— Не дурак, однако! Во время прогулки по магазинам попробует обнаружить стороннее внимание, чтобы проверить, действительно ли исчезла проблема с «Хаосами». Потом оценит тебя, Олю и Иру в неформальной обстановке, сократит дистанцию и получит моральное право появляться почаще. Завтра вечером пристроится к нашему «Бурану» и, если что, поможет отбиться от нападения. А после того, как мы загрузимся в «Молнию», сначала посидит у нас в купе, а потом уведет дочку в ее купе и присмотрит за нею до утра. О-о-о, кто тебе звонит!!!

«Кто?» — безмолвно спросил я, поймав взгляд Куклы.

— Господин Шепелев. Трубку брать будешь, или мне ответить за тебя?

Я опустил ресницы в знак того, что пообщаюсь с ним сам, достал из кармана «оживший» телефон, попросил у народа тишины и принял вызов.

— Добрый вечер, Игнат Данилович… — как-то слишком уж напряженно поздоровался юрист, как только услышал мой голос. — Это Герман Янович. Из Императорского Банка. Не забыли еще такого?

— Добрый вечер, Герман Янович… — поприветствовал его и я, заявил, что моя амнезия к нему на удивление благосклонна.

Он извинился за то, что тревожит в выходной день, завуалированно дал понять, что это не его инициатива, и… рубанул правду-матку:

— Мне только что сообщили об аресте Чеслава Михайловича Симонова, зачитали фрагменты предъявленного ему обвинения, дали понять, что он уже признал свою вину, и попросили убедить вас не проводить параллели между действиями этой… хм… личности и Императорским банком. По возможности, при личной встрече. Скажите, где и когда мы бы могли пересечься?

— О, засуетились. Видимо, выяснили твой новый статус и сообразили, что ты, обидевшись, можешь рассказать куратору о том, как тебя прокатили с настоящей наградой, честно заработанной на вскрытии ячейки преступного синдиката, наживавшегося на добытчиках! — довольно хохотнул БИУС, а я, мысленно согласившись с этой догадкой, решил выяснить, насколько серьезно готово прогнуться Большое Начальство Шепелева, перебрал аж три варианта ответа и остановился на самом комфортном:

— Послезавтра утром буду в Новомосковске и, вероятнее всего, проведу в нем весь вторник и всю среду. Но появятся ли в моем расписании свободные окна, пока не имею представления…

— Отлично! — вроде как, обрадовался юрист и сразу же добавил: — Что ж, тогда я переношу все дела, запланированные на эти два дня, на конец недели и жду вашего звонка…

Глава 13

24 января 2513 по ЕГК.

…В этот раз столица встретила нас чистым небом, полным безветрием и морозом за тридцать градусов. В тот момент, когда мы шагнули на перрон и пошли в сторону вагона-автовоза, солнце еще не встало. Но было уже светло, и чистый воздух, визуально приближавший высоченные небоскребы делового центра Новомосковска, почему-то вызвал во мне ощущение праздника.

Девушки тоже залюбовались заснеженными зданиями, царапающими бледно-голубую высь, и восторженно защебетали. А Валерий Константинович пошел навстречу паранойе и следующие несколько минут «сканировал» чуть ли не каждого проходящего мимо пассажира или встречающего. Успокоился только после того, как мы загрузились в бронированный «Буран» — помахал на прощание рукой, серией жестов дал понять, что его ждать не надо, и пошел за своим «Уралом».

Я тронул кроссовер с места, неспешно доехал до выезда с охраняемой территории, «пообщался» со сканером и вырулил на улицу, как и полагается в час-пик, забитую автотранспортом. Пока перестраивался в левый ряд, Ольга на всякий случай вбила в навигатор адрес доходного дома братьев Евсюковых и ткнула в пиктограмму выбора самого быстрого маршрута. Потом прыснула, повернулась к нам и преувеличенно серьезно спросила, не было ли возле КПП знака «Щегловым выезд запрещен».

— Я не заметила. Но он наверняка есть… — авторитетно заявила Иришка. — Ибо проще запретить гонять по городу одному Игнату, чем последовательно закрывать улицу за улицей для всех марок машин, которые его заинтересуют!

Мы немного поржали, а потом увидели вдалеке высоченное отдельно стоящее здание, похожее на огромную футуристичную арку, и удивились, сообразив, что не раз и не два проезжали по этой улице, но его почему-то не замечали.

— Это ИИМ, то есть, Институт Исследования Магии… — сообщила Света, знавшая столицу не в пример лучше нас. — Построен за полтора года до Первой Магической по утраченным технологиям, чудом пережил шесть орбитальных бомбардировок, почти полвека переходил из рук в руки и чуть не сгорел от обычного поджога. В настоящее время находится под патронажем Великого Князя Петра Александровича и заслуженно считается самым престижным военным научно-исследовательским институтом Империи.

— А что за монумент мы проезжаем сейчас? — полюбопытствовал я, отрешенно отметив, что в этом монологе прозвучало слово «военным», и мотнул головой вправо.

— Монумент памяти жертв Первой Магической… — ответила Уфимцева. — Кстати, с начала весны и по конец осени парк вокруг него обычно бывает забит студентами Первого Медицинского, а с середины июля по конец августа это место считается одним из лучших мест охоты на наивных абитуриенток. И пусть наивности в девицах, приезжающих сюда со всей страны в надежде заинтересовать собой какого-нибудь дурного аристократа, как правило, ни на грош, парни почему-то верят в их игру и частенько налетают на серьезнейшие проблемы.

— Спасибо за предупреждение, но оно основательно запоздало… — заявил я, кинул взгляд в зеркало заднего вида и подмигнул улыбавшейся девчонке.

— Эта информация нужна и тебе… — преувеличенно серьезно сообщила она: — Сюда приезжают о-о-очень предприимчивые и цепкие особы, так что для тебя, парня, забредать в ареал их охоты небезопасно!

— Спасительница!!! — заблажил я и прикусил язык, чтобы не обложить многоэтажным матом придурка, ни с того ни с сего решившего развернуться через двойную сплошную прямо перед надвигающимся «фронтом» машин, только что стартовавших со светофора, и начавшего этот маневр со второго ряда, то есть, справа от меня. А через пару секунд потерял дар речи, увидев, как в правый бок этой «Каравелле» влетает разогнавшийся «Краб»! Серию эволюций, позволившую увернуться от ярко-розовой девичьей «мыльницы», в попытке увернуться от удара вылетевшей на встречку, выполнил на автомате и сам, ни разу не ощутив знакомых коррекций положений руля и педалей. Но узнал об этом из похвалы Дайны, прозвучавшей в гарнитуре в тот самый миг, когда «мыльница» впоролась в «Мастиф», двигавшийся прямо за мной. Потом начал тормозить и услышал спокойный голос Иришки:

— Не останавливайся: целителей среди нас нет, а на одиннадцати часах — реанимобиль, уже начавший пробиваться к месту аварии.

Я вздохнул, переставил ногу на педаль газа и посмотрел в левое боковое зеркало.

— Розовая «Лилия» — в хлам, но «кокон безопасности», вроде бы, цел… — мрачно сообщила Света, сидевшая прямо за мной, и дала волю ярости: — Но тварь на «Каравелле» надо вытащить из машины и забить ногами до смерти — это надо же догадаться разворачиваться на проспекте Возрождения, да еще и перед встречным потоком⁈

— Думаю, что забьют. Но до полусмерти… — буркнула Оля. — Если не свидетели аварии, то родичи девчонки, управлявшей «Лилией». Кстати, Игнат, запись, сделанную камерами «Бурана», «дорожникам» отсылаем?

— Конечно!

— Тогда я займусь этим делом прямо сейчас…

…Крайне неприятное послевкусие, оставшееся от аварии, более-менее прошло только ближе к концу завтрака. Поэтому звонок Ляпишева, набравшего меня ровно в половине десятого, я принял, будучи в полном адеквате. Ответив на приветствие, сообщил, что мы уже в гостевой квартире, и получил очень уж расплывчатые ценные указания:

— В ближайшие часа три-три с половиной можете заниматься своими делами. Но, по возможности, не уезжая из центра.

— Единственное дело, которым я теоретически могу заняться — встреча с юристом из Императорского банка, еще осенью работавшим в Стрежевом в должности начальника юридического департамента, а потом отправленного на повышение.

— Он позвонил вам сам?

— Да.

— Значит, будет убеждать не подавать на них в суд… — уверенно заявил он. — Если предложит меньше пяти миллионов — смело посылайте в известном направлении, ибо у заместителей управляющих филиалами Императорского банка нет возможностей отслеживать поступления средств на счета клиентов, а значит, имел место преступный сговор всего руководства филиала. И если эта информация будет обнародована, то банк потеряет сотни миллионов даже только за счет оттока состоятельных вкладчиков, в свое время получивших гарантии полной конфиденциальности. Впрочем, я не думаю, что юрист будет дурить, так как вижу в соответствующем реестре запрос СБ Императорского банка о вашем нынешнем статусе, а конфликтовать с нами дураков нет. В общем, держитесь поувереннее и… не подписывайте документов, содержание которых смущает хоть чем-нибудь.

— Не буду! — пообещал я, поблагодарил за советы, дождался, пока он сбросит звонок, набрал Шепелева и обозначил размеры «окна», появившегося в расписании. Приглашение не заставило себя ждать, и я, закончив разговор, повернулся к девчонкам: — Ждет. В головном офисе Императорского банка на проспекте Суворова. Ехать всей толпой, как мне кажется, не вариант, так что…

— … так что езжай с Ирой, а мы со Светой порасслабляемся в джакузи… — предложила Оля с подачи Дайны.

Ни на какие переговоры я бы без БИУС-а не поехал, поэтому коротко кивнул, чмокнул жену в требовательно подставленную щечку, подхватил подругу семьи под локоток и повел к входной двери.

В гараж спустились за считанные минуты, запрыгнули в машину и снова выехали на улицы столицы. А менее, чем через полчаса подкатили к целому лесу из небоскребов, невероятно красиво освещенных восходящим солнцем, нашли нужное КПП и еще раз отзвонились Шепелеву.

Судя по скорости, с которой юрист организовал «лишний» пропуск, вес он обрел неслабый. Впрочем, его успехи меня в принципе не интересовали. В отличие от возможности припарковаться, «подставить плечо» микродрону Дайны и донести эту кроху до какой-нибудь переговорной или кабинета.

Слава богу, все вышеперечисленное получилось. И довольно быстро — в фойе пятьдесят второго этажа меня встретила фигуристая блондиночка, чем-то похожая на хозяйку приснопамятной «Горлицы», проводила в роскошный кабинет, судя по всему, принадлежавший Герману Яновичу, спросила, что я буду пить, и так убедительно расстроилась из-за моего ответа «Спасибо, ничего…», что БИУС поставил ей за артистизм одиннадцать баллов из десяти возможных. А потом «актриса» вышла из кабинета, и мое личное наказание посерьезнело:

— А ведь убедительно играть умеют не только они. Достань-ка телефон…

Достал. Выполняя следующие ценные указания верной помощницы, ткнул в незнакомую пиктограмму, появившуюся на экране, подержал трубку горизонтально в течение двенадцати секунд, проглядел появившийся отчет и криво усмехнулся:

— Герман Янович, может, мне проще сразу дать интервью журналистам?

— Не понял?

— У вас в кабинете четыре активных «жучка» и аж шесть микрокамер.

— Вы уверены? — потемнев взглядом, спросил он.

Вместо ответа я встал с кресла, пересек кабинет по диагонали и постучал по крошечному отверстию в основании бра:

— Одна камера — вот тут. Если есть желание — можете расковырять и убедиться в этом сами.

Юрист подошел поближе, как изучил дырочку, скрипнул зубами и задал правильный вопрос:

— У вас есть глушилка?

— Есть.

— Я не вижу смысла носиться по всему зданию в поисках «чистого» помещения, поэтому включите ее, пожалуйста.

Включил. Затем вернулся к тому же самому креслу, сел и, дав волю накатившему раздражению, взял быка за рога:

— Страшно не люблю ходить вокруг да около, поэтому скажу сразу: мне подробно описали масштаб возможных проблем, причем как ваших, так и наших, задали коридор допустимого для нынешнего статуса и настоятельно рекомендовали вести себя в строго определенном ключе. Этот «ключ» мне по душе, так как я терпеть не могу торговаться. В общем, вы озвучиваете одно-единственное предложение, и оно либо принимается, либо нет. Устраивает?

Шепелев как-то странно хмыкнул, зачем-то скрестил руки на груди и… решительно кивнул:

— Да!

— Тогда я вас внимательно слушаю…

…Всю дорогу от кабинета Шепелева до машины я старательно держал лицо и изображал абсолютное равнодушие. Зато после того, как сел за руль и закрыл дверь, попросил Дайну взять на себя управление, дождался, пока она заведет двигатель и тронет «Буран» с места, уставился на верхний край зеркала заднего вида, на котором бывало, замечал микродроны, и криво усмехнулся:

— Раз Шепелев прогнулся настолько серьезно, значит, Ляпишев описал далеко не все возможные проблемы Императорского банка, верно?

— Угумс… — сыто мурлыкнул БИУС. — Помнишь, я как-то говорила, что обнаружила признаки контригры пяти крупнейших частных банков Империи против единственного государственного?

Я утвердительно кивнул.

— Так вот, рекламщики Императорского банка очень неплохо развили идею, подкинутую нами, и за три месяца увеличили количество вкладчиков на семь с лишним процентов. Как ты, наверное, догадываешься, эти вкладчики взялись не из воздуха. Вот конкуренты и обиделись. Соответственно, начали ставить палки в колеса на всех фронтах и снова «раскачали» ситуацию. Так что любой более-менее серьезный скандал качнет маятник общественного мнения в противоположном направлении. Кроме того — как мне прямо сейчас «подсказывает» сам Шепелев, явившийся на доклад к Большому Начальству — девять из двенадцати миллионов, уже перечисленных тебе за молчание, банк вернет обратно, реализовав свои же акции, в данный момент принадлежащие Симонову. Объяснять тонкости алгоритма «законного» изъятия и продажи чужой собственности, описанный «нашим» волчарой, мне лениво. Скажу лишь, что Большое Начальство перестало гневаться и, судя по мечтательному взгляду, раздумывает, в каких пропорциях поделить выхлоп с остальных акций Чеслава Михайловича среди тех, кто в теме. А еще я почти уверена, что это предложение Германа Яновича, кроме всего прочего, было еще и своего рода местью либо самому Симонову, либо кому-то из нынешнего руководства. В общем, расслабься и не забивай себе голову всякой ерундой.

Расслабился. И даже взял на себя управление. А минут через двадцать снова отдал. Чтобы принять входящий звонок Ляпишева.

В этот раз он был краток — сообщил, что вот-вот пришлет адрес места, к которому мы — то есть, Оля, Света и я — должны будем подъехать к тринадцати тридцати, и завуалированно дал понять, что «Ирину Сергеевну» желательно оставить в гостевой квартире.

Оставил. И прибыл. К Юго-Западным воротам дворцового комплекса, за которыми, как вскоре выяснилось, располагалась штаб-квартира Канцелярии.

С половины второго до двух тихо дурел от количества проверок, которые пришлось пройти для того, чтобы добраться до кабинета полковника. А в нем лишний раз убедился в правильности «разведданных», получаемых от БИУС-а: во главе самого обычного стола руководителя обнаружился Цесаревич Михаил Владимирович, сам Ляпишев восседал по правую руку от куратора и высочайшего покровителя спецотдела, а по периметру помещения ныкались под невидимостью и иллюзорной мебелью аж четверо высокоранговых скрытников.

Кстати, судя по яркости свечения энергетической структуры, наследник престола тоже был не лыком шит — по моим ощущениям, он являлся либо Боярином, либо Богатырем. Что внушало нешуточное уважение.

Он нас тоже оценил. Вероятнее всего, без помощи прозрения — оглядел с головы до ног сначала меня, а затем девчонок, едва заметно кивнул своим мыслям и, прервав затянувшееся молчание, сначала поздоровался и выслушал сбивчивый ответ, а затем парой-тройкой рубленых фраз определил «формат общения». Кстати, достаточно приемлемый. Хотя сесть, гад, не предложил. Даже девушкам. Но на поцелуи в попку я и не рассчитывал, так что задвинул куда подальше появившееся было раздражение и, выслушав первый вопрос, начал излагать «легенду» о нашем героическом сражении с бойцами «Тирании Хаоса». А ближе к концу повествования был перебит:

— Как я понимаю, называть умения, использованные вами в этом бою, вы не собираетесь.

Я бесстрастно пожал плечами:

— Ваше Императорское Высочество, в вашем молчании я не сомневаюсь. Нашел общие точки соприкосновения и с Дмитрием Львовичем. Но в этом кабинете наверняка присутствуют теневики, которым до безопасности моей семьи нет никакого дела, все, что тут происходит, однозначно пишется, а значит, будет просматриваться и анализироваться специалистами. А делиться своими тайнами и тайнами моих напарниц со всем миром я, извините, не готов.

Тут Воронецкий грозно сдвинул брови к переносице и несколько секунд давил меня взглядом.

А когда понял, что я не впечатлился, задал следующий вопрос:

— Вы сказали фразу «тайны моих напарниц». А вас не смущает то, что Светлана Валерьевна — потомственная аристократка?

— Никак нет, Ваше Императорское Высочество: для меня и моей супруги Светлана Валерьевна, прежде всего, напарница, проверенная в реальных боях. Ибо мы привыкли оценивать людей через призму поведения в экстремальных ситуациях, а не по длине родословной.

— А на основании поведения в какой экстремальной ситуации вы оценили меня, раз только что заявили, что не сомневаетесь в моем молчании? — язвительно спросил Цесаревич. Но не смутил:

— Ваше Императорское Высочество, я умею видеть, думать и проводить параллели. Поэтому вижу разницу между алгоритмами работы единственного довольно высокопоставленного офицера Имперской Службы Безопасности, с которым мне пришлось «посотрудничать», и отношением к делу полковника Ляпишева. Кроме того, оценил скорость реакции спецотдела, курируемого вами, на информацию, выбитую мною из пленных бойцов «Тирании Хаоса». Вывод напрашивается сам собой: вы живете не сиюминутными личными интересами, а Империей.

— Интересные выводы. Для потомственного добытчика из глухомани… — практически процедил он, посверлил меня тяжелым взглядом еще немного и… усмехнулся: — Впрочем, неудивительно: я вдумчиво изучил список запросов, вбитых в поисковики с сетевого адреса вашего коттеджа, и приятно удивлен — вы восполняете лакуны в своей памяти с воистину фантастическим упорством.

— Хе-хе! — довольно хихикнул БИУС. — А изучи он не сгенерированный, а настоящий список, вообще выпал бы в осадок.

Я пропустил ее комментарий мимо ушей и снова пожал плечами:

— Ваше Императорское Высочество, мне не понравилось жить, чувствуя себя чистым листом бумаги. Зато с каждым созданным и проштудированным учебным курсом я обретаю все больше и больше уверенности в себе и в своем будущем.

Придраться к этому тезису было сложно, и Воронецкий решил испытать на крепость Уфимцеву:

— А что по этому поводу скажете вы, Светлана Валерьевна?

Девчонка не разочаровала:

— Ваше Императорское Высочество, я хожу в Пятно с четырнадцати лет и знаю, что оно не прощает ошибок, заставляет показывать свое истинное лицо и всегда возвращает на место завышенную самооценку. До недавнего времени я по-настоящему доверяла только отцу. Ибо видела его в не в одном десятке очень сложных боев и убедилась в том, что он — настоящий. Теперь точно такую же оценку я могу дать еще двум достойнейшим личностям — Игнату Даниловичу и его супруге. Поэтому горжусь тем, что заслужила их уважение и право прикрывать им спину.

— Достойный ответ, однако… — усмехнулся Цесаревич и поднялся на ноги: — … и добавляет «объема» мнению, высказанному Дмитрием Львовичем. Поэтому спасибо и… Игнат Данилович?

— Да, Ваше Императорское Высочество?

— Благодаря информации, добытой лично вами, спецотдел Собственной Его Императорского Величества Канцелярии сумел вычистить опаснейший гнойник нашего общества — криминальную структуру, прикрываемую рядом высокопоставленных покровителей с почти безграничными возможностями — поэтому я, Цесаревич Михаил Владимирович, от имени и по поручению Императора Владимира Первого жалую вас личным дворянством…

Я набрал полную грудь воздуха, чтобы выдать фразу «Служу Империи», но был остановлен повелительным жестом и, конечно же, снова превратился в слух. А Воронецкий, сделав небольшую паузу, удивил еще раз:

— … а за исключительную храбрость, стойкость и мужество, проявленные вами и членами вашей команды в неравном бою против отряда опаснейших преступников, жалую весь личный состав Георгиевскими Крестами четвертой степени…

Глава 14

26 января 2513 по ЕГК.

…Прямого железнодорожного сообщения между Новомосковском и провинциальным Мценском, к сожалению, не было. Поэтому в четверг утром мы вышли из вагона на перрон Ясногорского вокзала, прогулялись до вагона-автовоза, выгнали наружу обе машины и, изобразив мини-кортеж, покатили к выезду из города. Со стороны мы, наверное, смотрелись забавно: первым пер мой бронированный «Буран», а дорогущий темно-синий «Фаэтон» господина Фридмана ехал следом, зеркаля каждый маневр.

Но на мнение сторонних наблюдателей мне было наплевать — все сто двадцать шесть километров пути я провисел в конференцсвязи, с помощью Льва Абрамовича прорабатывая все возможные варианты развития событий и параллельно настраиваясь на не самое приятное действо.

Рулил, естественно, на рефлексах, поэтому алая вспышка по периметру экрана ИРЦ, уведомляющая о приближении к точке завершения выбранного маршрута, застала врасплох и заставила оглядеться. Ну, что я могу сказать о районе, в который нас занесло? Выглядел он откровенно так себе. В смысле, судя по состоянию фасадов абсолютного большинства зданий и здоровенным сугробам из собранного, но не вывезенного снега на тротуарах, располагался если не окраине этого населенного пункта, то где-то не очень далеко. Зато на стоянке, примыкавшей к нужному зданию, не было проблем со свободными местами. Вот мы два смежных и оккупировали. Потом мы — то есть, я, Оля и Лев Абрамович — выбрались из салонов, накинули дубленки и, ответив на два пожелания удачи, неспешно пошли по хорошо утоптанной тропинке к выходу на тротуар. Добравшись до чистого асфальта, немного ускорились и вскоре оказались возле обшарпанного крыльца. Задерживаться перед неплотно прикрытой потертой дверью и не подумали — рванули ее на себя, вломились в просторное фойе, проигнорировали обалдевшие взгляды четверки мужчин в темно-сером зимнем обмундировании не самой дорогой ценовой категории и подошли к стойке администратора.

Девушка, обнаружившаяся за нею, тоже узнала Ольгу и тоже выпала в осадок. Что, в общем-то, не удивило — мало того, что ради визита на прошлое место работы моя супруга приобрела изумительно красивый брючный костюм и позволила Дайне добавить «яркости» лицу с помощью косметики, так еще и надела Георгиевский крест. А о том, что когда-то строила из себя серую мышь, давно забыла. Вот и убивала наповал всех подряд.

Выводить страдалицу из шока мне «было невместно», поэтому из-за моей спины выдвинулся Лев Абрамович, вперил в администратора ледяной взгляд, сообщил, что у нас назначена встреча с владельцем «Когорты». После этого несчастная, наконец, пришла в себя, включилась в работу, задала пару уточняющих вопросов, лично подняла на третий этаж и даже проводила до приемной. Там моя благоверная испортила настроение тощенькой секретарше, а потом мне стало не до ерунды — мы прошли в кабинет, оформленный с претензией на оригинальность, предстали перед его хозяином, и Фридман отыграл первый акт запланированной пьесы. В смысле, представил сначала меня и Ольгу, а затем себя. Согласно нашим договоренностям, сделав акцент на названии адвокатского бюро, младшим партнером которого и являлся.

Название этого бюро слышали даже в такой глухомани, поэтому господин Гришин подобрался и задал уточняющий вопрос:

— Прошу прощения, не расслышал: «Фридман и Сыновья»?

— Верно.

— А вы…

— Младший партнер. Или, если угодно, правнук основателя.

В этот миг у Бориса Борисовича щелкнуло в голове, и он, наконец, сообразил, что Лев Абрамович Фридман — это ТОТ САМЫЙ Кот-Баюн. То есть, адвокат, не проигравший ни одного судебного процесса. И засуетился — вылетел из-за стола, предложил нам устраиваться поудобнее, попробовал, было, поухаживать за единственной дамой в нашей компании, но пролетел, и, предвосхищая вопрос секретарши, спросил, что мы будем пить.

— Ничего… — бесстрастно ответил юрист. — Мои клиенты — люди занятые, поэтому я бы предпочел изложить их претензии к вашему частному охранному предприятию.

— Их претензии к моему ЧОП-у? — удивился Гришин, еще раз оглядел нас с Олей и, узнав ее, спал с лица.

— Да, ваша догадка верна… — холодно усмехнулся Фридман. — Претензии к вашему ЧОП-у появились именно у госпожи Ольги Ивановны Щегловой, в девичестве Кольцовой: решив заплатить налоги за прошлый год и позвонив в вашу бухгалтерию, она внезапно выяснила, что каким-то образом задолжала государству сумасшедшую сумму — тысячу девятьсот сорок семь рублей шесть копеек. И это при том, что с ее зарплаты ежемесячно удерживались абсолютно все налоги.

— Это наверняка какая-то ошибка!

— Это не ошибка, а месть. Одного из командиров смен вашего ЧОП-а, регулярно делавшего Ольге Ивановне непристойные предложения, так же регулярно получавшего отказы и в какой-то момент клятвенно пообещавшего заставить ее крупно пожалеть о своей неуступчивости. Кстати, способ мести, придуманной этим недоумком, смешит меня вторые сутки: он договорился с вашим главным бухгалтером и уговорил эту личность подделать финансовые документы…

…Главный бухгалтер «Когорты», дебелая дамочка лет пятидесяти пяти, судя по мимическим морщинам, обладавшая крайне стервозным характером, строила из себя героиню ровно две с половиной минуты, то есть, до того, как Фридман, описавший ей суть наших претензий, сообщил, что будет вести дело сам и представился. Тут она зябко поежилась, попросила юриста показать какой-нибудь документ, ознакомилась с удостоверением адвоката и отъехала, то есть, хлопнулась в обморок. Причем не играя, а на самом деле. Зато после возвращения в сознание запела на зависть любому жаворонку. В процессе разошлась и «напела» куда больше, чем мы рассчитывали. Поэтому к моменту приезда Виталия Евгеньевича, спешно вызванного с объекта, выкопала своему бывшему любовнику такую роскошную яму, что хозяин кабинета дважды выпил успокоительное. А с появлением незадачливого ухажера начался цирк.

Для начала он узнал Олю с первого взгляда, расплылся в сальной улыбке и, решив, что в кабинете двоюродного дяди жены брата может вести себя как угодно, сделал бывшей подчиненной крайне двусмысленный комплимент. Потом наткнулся взглядом на Георгиевский крест, игриво поинтересовался, как она урвала такую цацку, захотел потрогать награду, но потянулся к груди моей женщины и… потерял сознание от удара в челюсть. Ибо защитного покрова на нем не оказалось, а бил я на выходе из рывка и со всей дури. Когда тушка этого недоумка рухнула на пол, я вперил тяжелый взгляд в господина Гришина, на всякий случай выставившего перед собой обе ладони, и услышал удивленный голос Фридмана:

— Борис Борисович, откровенно говоря, я в недоумении: как человек, способный назвать цацкой высшую награду для солдат и унтер-офицеров за боевые заслуги и беспримерную храбрость, проявленную на поле боя, прошел сито ваших психологов?

— Я задаю себе тот же самый вопрос… — признался Гришин, «забыв» о том, что говорит о дальнем родственнике, и собрался, было, продолжить, но я жестом попросил его промолчать и повернулся к юристу:

— Лев Абрамович, как я понимаю, с объемом работы вы определились.

— Да, Игнат Данилович, определился. Более того, вижу свет сразу в двух тоннелях.

— Наше присутствие еще требуется?

— При наличии записи столь восхитительного демарша? Нет!

— Отлично. Тогда буду ждать вашего звонка. Всего хорошего…

Попрощался и с владельцем «Когорты». После того, как помог супруге подняться из кресла. Само собой, предельно сухо. Ибо помнил, что этот урод когда-то категорически запретил Оле покидать пост и отправляться на поиски похищенной сестры. А извинения Бориса Борисовича «не услышал» — довел свою даму до двери, вывел в коридор и обжег недобрым взглядом неслабую толпу сотрудников «Когорты», успевших набиться в приемную.

Пока мы спускались на первый этаж и шли к стоянке, воевал с желанием вернуться и поломать обидчика жены качественнее. А когда помог ей залезть на правое переднее сидение «Бурана», услышал веселый смешок БИУС-а и невольно отвлекся от злобных мыслей:

— Оля, ты будешь смеяться, но в данный момент в экран рабочего монитора администратора, на который выведена камера, направленная на эту стоянку, пялится четырнадцать человек! Как они утрамбовались, представляешь? А вот цитировать тезисы, озвучиваемые отдельными уродами, пожалуй, не рискну. Иначе твой злобный супруг сорвется с нарезки и похоронит их в развалинах этого здания!

— Ур-роды… — гневно прошипела моя благоверная в тот момент, когда я прикрыл за ней дверь. И, судя по всему, начала объяснять Свете с Иришкой, кого именно имела в виду. Но звукоизоляция в кроссовере была выше всяких похвал, поэтому я услышал самое окончание монолога: — … счастлива, что их больше не увижу!

— А что со скотом, который решил тебе отомстить? — полюбопытствовала Уфимцева.

— В данный момент он наслаждается первой половиной честно заслуженной кары… — хохотнула супруга и ласково погладила меня по руке. Благо, я успел сесть за руль, и рука оказалась в зоне досягаемости. — В смысле, валяется без сознания со свернутой челюстью. А после того, как придет в себя, попадет в цепкие лапки Кота… получившего веские основания вменить этому уроду еще одно преступление!

— Значит, тебе полегчало?

— Свет, мне полегчало еще пятого января, после того, как Игнат сказал, что решит эту проблему. А вчера и сегодня я просто отыгрывала роль, порученную им.

— Поняла. Вопрос снимается… — пробормотала Света и как-то странно усмехнулась: — У нас тоже есть новости. Пока вас не было, звонил мой папа, узнавший о нашем награждении по своим каналам и пребывавший в шоке…

Иришка пожала плечами:

— Неудивительно, учитывая тот факт, что первые сто пятьдесят восемь Крестов четвертой степени были вручены участникам Первой Магической, сто шестьдесят третий был пожалован аж в две тысячи четыреста семьдесят пятом году, а на ваших выбиты цифры сто шестьдесят четыре, сто шестьдесят пять и сто шестьдесят шесть.

— О предстоящем рейде сообщила? — спросил я, оторвав взгляд от зеркала заднего вида и тронув машину с места.

— Да, конечно.

— И?

— Отпустил. Чуть ли не раньше, чем я договорила. И теперь мне о-о-очень интересно, что у него за каналы такие.

— Когда-нибудь выясним… — оптимистично заявил я, остановился возле сканера системы контроля доступа, опустил стекло, расплатился за стоянку и добавил: — А сейчас у нас в планах поездка по магазинам и закупка снаряги. Оль, солнце, мне нужен маршрут…

…Последние двадцать восемь километров до военной базы с грозным названием «Бастион» перли по приличным снежным завалам. Не то, чтобы это сильно беспокоило — наш «Буран» был способен и на такое — но благодаря безалаберности личного состава к воротам прикатили не засветло, а в полной темноте. Впрочем, прожекторов на мощной стене, прячущей охраняемую территорию от посторонних глаз, хватало, информацию о нашем приезде до дежурного по КПП довели вовремя, так что проблем с въездом в святая святых спецотдела Канцелярии не возникло. Порадовало и отношение дежурного по части — встретив нас возле штаба, он представился, поинтересовался нашими планами и, узнав, что промежуточная ночевка нам не нужна, развил бурную деятельность. То есть, поднял по тревоге группу доставки и эвакуации, лично проводил нас в автопарк и подвез к отдельному боксу, в котором, в теории, можно было оставить машину, подождал, пока мы экипируемся, придирчиво оглядел с ног до головы и прокатил на своем «Зубре» до дальних ворот.

Броня ГДЭ стояла возле них, так что проводы не затянулись — капитан дал пару ценных указаний старшему группы, подождал, пока тот откроет десантный люк грозной боевой машины, пожал мне руку и пожелал удачи. Ну, а мы расцеловали Иришку, отправлявшуюся домой, затащили рюкзаки в стальную коробку, страшно вонявшую дизельным топливом, побросали под ноги, попадали в энергопоглощающие кресла, закрыли глаза и отрубились. Как выяснилось значительно позже, аж до половины пятого утра. Хотя нас, помнится, везли отнюдь не по шоссе. А потом десантный люк снова открылся во всю ширь, и порыв ледяного ветра, ворвавшийся в отсек, мгновенно развеял наши сны. Впрочем, жар, активировавшийся «сам собой», нивелировал все негативные ощущения от этого сюрприза. Зато напряг второй — пьяный голос, раздавшийся снаружи:

— Привет, Кипень! И кого ты ко мне привез в этот раз?

Старший ГДЭ попытался урезонить «расслабившегося» коллегу тихим, но очень недовольным шепотом, но услышан не был. И тело в зимнем бушлате заглянуло к нам. Судя по радостному оскалу, появившемуся на лице при виде моих спутниц, влив побольше Силы в сумеречное зрение.

Ограничься он одним оскалом, мы бы не взорвались. Но этот недоумок имел наглость назвать девчонок «куклами», а это было оскорблением:

— О-о-о, какие куколки! И которая из них моя?

В общем, мужика приложило двумя оплеухами, отшвырнуло от люка, вдавило в утрамбованный снежный покров прессами и «украсило» сферами умиротворения, мгновенно вытянувшими весь воздух из легких. Уродец резко протрезвел и, не сумев приподняться, переключился в боевой режим — обновил защитную пелену и шарахнул по бронетранспортеру каким-то навыком Воды. Зря: за мгновение до этой контратаки мы вылетели на оперативный простор рывками, рассредоточились и поставили ультиматум экипажу «транспорта»:

— Не уймете эту пьянь прямо сейчас — добьем. Ибо в своем праве…

«Пьянь» ударила на мой голос и опять промахнулась. Бойцы ГДЭ без особого энтузиазма изобразили некие телодвижения, вроде как, похожие на робкие попытки выполнить мое требование. И усиленно тупили до тех пор, пока их сослуживец, рвавший жилы в безуспешных попытках вырваться из-под двух прессов, не забился в судорогах и не зевнул очередное обновление защиты. А я, заметив, как она просела и схлопнулась, всадил в колени и локти любителя куколок по ледяному лезвию, «возник» рядом с его тушкой и жестом приказал жене отменить оба действующих навыка. Сам, естественно, сделал то же самое, затем перевернул урода на спину, вбил боевой нож, подаренный Уфимцевым, в проекцию ядра, и уставился на онемевших вояк недобрым взглядом:

— Этот новоявленный бездарь имел наглость оскорбить одного кавалера и двух кавалерственных дам Георгиевского креста. Первого февраля, то есть, сразу после возвращения в «Бастион», я доложу об этом вопиющем поступке нашему куратору, и генерал-майор Ляпишев, вне всякого сомнения, захочет пообщаться с этим уродом лично. Поэтому забросьте тело в свой БТР, отвезите на базу и посадите на гауптвахту или ее аналог. А сейчас найдите и приведите к нам трезвого офицера, ибо я начинаю злиться.

Нашли. Некоего старшего лейтенанта Мишина. И, судя его реакции на нас-любимых, не только передали ценные указания, полученные от дежурного по базе, но и описали суть случившегося ЧП. Вояка, естественно, ни разу не обрадовался. Но высказывать свое «фи» нам, невесть что о себе возомнившим шпакам, не решился. Зато попробовал включить режим дурачка. Пришлось ставить на место и его:

— Господин старший лейтенант, даю слово, что если через пять минут вы не выделите нам отдельный сруб категории «А-два», то мы уедем в «Бастион» и по прибытии сообщим генерал-майору Ляпишеву, что постоянному составу тренировочной заимки «Лес» плевать на его приказы. Время пошло!

Старлей скрипнул зубами, невесть в который раз с момента появления покосился на пятна крови, потихоньку заметаемые снегом, и сломался — повел рукой, приглашая следовать за ним, подождал, пока мы подхватим рюкзаки, и потопал к довольно симпатичным одноэтажным домикам, проглядывающим сквозь легкий снегопад. По дороге я выяснил, какие из восьми относятся к «нашей» категории, и выбрал самый дальний. Потом потребовал уведомить весь постоянный состав о нашем прибытии и о том, что по утрам мы будем уходить в лес на пробежку, сообщил, что мы приехали тренироваться, а на незваных гостей реагируем нервно, и первым поднялся на крыльцо. А через минуту, закрыв дверь на засов и оставив рюкзак в сенях, прошел в небольшую гостиную, огляделся и довольно усмехнулся:

— А что, миленько!

— Угу… — поддакнула Оля, успевшая заглянуть в одну из двух спаленок и в санузел.

— На тренировочной заимке нашего рода дом в разы больше. Но нам троим за глаза хватит и этого… — хмуро пробормотала Света, продолжавшая злиться. Вот я и постарался загрузить ее делом:

— Большой дом задолбаешься прогревать. А в этом станет тепло от силы через час. В общем, я сейчас быстренько переоденусь и растоплю печку, а вы застелите кровати нашим бельем и накройте на стол.

Увы, этого дела не хватило — к моменту, когда в спальнях стало уютно, а на столе возникли пищевые контейнера с завтраком, Уфимцева продолжала изображать грозовую тучу. И я, оглядев подступы к нашему дому прозрением, переключил ее внимание с мелкой проблемы на «глобальную»:

— Девчат, а вы поняли, какую информацию «закрывают» наши подписки о неразглашении?

Света непонимающе сдвинула брови к переносице, а Оля утвердительно кивнула:

— Да, конечно: монополию государства на использование дизельных двигателей на наземном транспорте.

— А ведь так оно и есть! — воскликнула Уфимцева. — Дизельные катера имеются во всех более-менее влиятельных дворянских родах, а броневиков типа того, на котором нас сюда привезли, кажется, нет.

— Тебе не кажется… — усмехнулся я и подкинул еще немного информации для раздумий: — Кстати, на мой взгляд, это логично: продавайся такая техника свободно, всю живность в примыкающей к Империи части Пятна уничтожили бы лет сто тому назад, соответственно, армейцы и мы, добытчики, дохли бы, как мухи, сталкиваясь со зверьем второго и первого ранга. И еще: мы с Олей до сильных морозов мотались в рейды по одной и той же схеме — оплачивали доставку скоростным катером до озера Мрачное, а там уходили в лес на своих двоих. Так вот, во время обсуждения координат последней точки высадки владелец катера походя сообщил, что к юго-западной оконечности озера не пойдет ни за какие деньги. Ибо оно уходит в Пятно настолько далеко, что «умирают» даже дизели. И если это действительно так, то получается, что дизель в комплекте с огнестрелом — ни разу не панацея…

Глава 15

31 января 2513 по ЕГК.

…Последний день января порадовал нас сразу несколькими приятными сюрпризами. Первый случился во время утренней пробежки по окрестностям тренировочной заимки — Оля, как обычно, замыкавшая нашу колонну, пошла. В смысле, не провалилась сквозь наст, как обычно, удержала свой вес связкой наледь — ступень! Само собой, орать об этом на весь лес или сообщать мне даже не подумала — сняла одно из воздействий, чтобы оставить наблюдателям из постоянного состава «правильный» след, и продолжила двигаться в чуть-чуть усложненном режиме, то есть, сначала зависая на собственноручно созданной опоре, а потом проламывая ее к чертовой матери. И пусть этот успех был, по сути, половинчатым из-за того, что «опора» держала только «чистый» вес, а его же, но с рюкзаком бы точно не потянуло, настроение у моей благоверной взлетело в заоблачную высь.

Минут через двадцать-двадцать пять «накрыло» меня — очередной раз шарахнув неслабо раскачавшимся окоченением в ветку, попавшуюся на пути, проморозив ее насквозь и пробежав в метре от фокуса воздействия, я вдруг почувствовал озноб… прямо через раскочегаренный жар. И, прозрев, всего с семнадцатой попытки трансформировал точечный навык в площадной. Да, он накрывал область размером с футбольный мяч и жрал Силу, как не в себя, зато морозил настолько жестко, что название новому умению — арктический холод — придумалось само собой. На кураже я продолжил эксперименты и придумал еще одну жуткую хрень: подвесил метрах в пятнадцати сферу из тумана, вбил в ее центр арктический холод и одурел: мгновенно кристаллизовавшаяся влага превратилась в ажурную сферическую «снежинку», состоящую из острейших ледяных игл!!!

Мгновенно включившаяся фантазия помогла представить последствия удара такой дрянью по человеку, еще не попавшему под сферу умиротворения, то есть, с полными легкими влажного воздуха, и ужаснула. Тем не менее, отрабатывать новую связку я, конечно же, не перестал. Правда, заметал следы, всаживая в каждый подобный шар льда по ледяному лезвию, но это требование паранойи было разумным.

Третьим сюрпризом стал результат еще одного безумного эксперимента — попытки сформировать шар льда поменьше прямо под настом, а затем усилить последний наледью: такая конструкция запросто удержала мой вес. Несмотря на то, что я не шел, а ломился в сторону заимки, как лось во время гона!

А после того, как мы ворвались в наш домик, скинули жар, разулись и начали раздеваться, порадовала и Уфимцева: заявила, что, наконец, научилась восполнять резерв на ходу и большую часть времени пробежки «жила» в этом умении.

Я назвал ее редкой умницей и отправил девушек в санузел. Помогать друг другу мыться еле теплой водой из здоровенного бака. А сам побегал еще немного. К общей поленнице и обратно. Потом раскочегарил печь, а минут через двадцать-двадцать пять, услышав тихий скрип открывающейся двери, изумленно уставился на чем-то расстроенную Свету, ввалившуюся в гостиную в одном банном полотенце.

— Начались. «Праздники». На двое суток раньше, чем должны были… — хмуро сообщила она, метнувшись к своему рюкзаку. — Значит, часа через три-четыре мне потребуется обезболивающее. А его я сдуру не купила. И… ты бы не мог сходить к воякам и покопаться в их аптечке?

— Схожу, конечно… — ответил я, поднимаясь на ноги, поймал за хвост мысль, мелькнувшую на краю сознания, и добавил: — Раз такое дело, может, вернемся в Большой Мир? Пока носился за дровами, слышал перестук дизеля, а значит, на заимку привезли очередную партию вояк.

— Возвращаться в Большой Мир в компании прошлой партии будет не очень комфортно… — вздохнула она, вытащив какой-то пакет и скользнув к двери в санузел. — А еще нам будет не на чем выбираться из «Бастиона» — Ира-то приедет туда только завтра вечером.

— Мелочи… — усмехнулся я. — Первых построим и, если что, задавим. А с базы наберем Ляпишева, и он убедит ее руководство выделить нам какой-нибудь транспорт. Заодно сообщит Иришке, что мы вернулись, и состыкует ее с нами где-нибудь на половине дороги. А то у нас беда и с телефонами…

…С получением обезболивающего особых проблем не возникло — медик из постоянного состава не горел желанием расстраивать личность, имеющую прямой выход на начальника спецотдела, поэтому бросился выполнять мою просьбу чуть ли не раньше, чем я договорил, и выдал требуемое «с гаком». Зато командир отделения, начавшего грузиться в БТР, заявил, что никуда мы не поедем. Ибо его подразделение секретное, и он не имеет права светить лица подчиненных перед непонятными шпаками.

— У меня создается стойкое ощущение, что всю жизнь мечтали вылететь со службы с позором, но до сегодняшнего дня не понимали, как выставить себя идиотом перед вышестоящим начальством… — холодно усмехнулся я и… был поддержан. Старшим группы доставки и эвакуации:

— Кузьмин, упрешься рогом — останешься здесь. Вместе со всем своим отделением. Ибо у его благородия и его команды доступ по категории А-два, а у тебя и твоих парней — всего-навсего по Бэ-четыре. Дальше объяснять?

— Да, но я…

— А-два и Бэ-четыре! — повторил подпоручик и обратился ко мне: — Ваше благородие, через минуту освобожу три первых места по правому борту, так что можете идти собираться. И еще: в обратную дорогу отправимся по вашей готовности.

Я коротко кивнул и пошел радовать девчонок новыми вводными. А уже через четверть часа вернулся к бронетранспортеру в сопровождении жены и подруги, закидал в десантный отсек все три рюкзака, пропустил вперед Свету и Олю, забрался в боевую машину следом за ними и, добравшись до третьего кресла под ненавидящими взглядами вояк, спокойно опустился на сидение.

В этот раз не засыпал: дождался, пока дамы уйдут в медитативный транс, дабы выжать из пребывания под магофоном Пятна максимум возможного, и последовал их примеру. Так что все семь с лишним часов пути тренировался — вливал Силу в подпорку, «на которой сидел», с помощью прозрения изучал энергетические структуры экипажа БТР-а и всех «пассажиров», периодически разгонял восприятие просветлением и пытался давить фрагментом пресса на крошечную ничем не заваленную часть пола. В результате задолбался до умопомрачения, поэтому в момент исчезновения магофона почувствовал себя счастливым и открыл глаза. Как вскоре выяснилось, рановато. Но заставить себя продолжить издевательства над собой-любимым так и не смог. Поэтому последние четверть часа пути тихо дурел от скуки и от все усиливающегося давления мочевого пузыря. Слава богу, в какой-то момент наш транспорт все-таки въехал на территорию «Бастиона» и… подвез нас прямо к зданию штаба. Так что время перестало тянуться, как резиновое, и рвануло вперед с обычной скоростью. Не обошла нас вниманием и госпожа Удача: майор, с которым я чуть не столкнулся на входе в здание, объяснил, где искать туалет, командир базы оказался на месте, Ляпишев ответил с первого звонка и так далее. И пусть выехать на Кострому удалось только в одиннадцатом часу вечера, я смотрел в будущее с оптимизмом. Ибо знал, что там нас встретит Дайна и отвезет домой.

Так оно, собственно, и получилось — в три десять ночи «Мастиф» начмеда «Бастиона» зарулил на стоянку для фур на северо-западной окраине города, выбранного местом встречи, и остановился рядом с нашим «Бураном». А уже минут через пять кроссовер, поморгав вояке дальним светом, сорвался с места, вырулил на дорогу и повез нас на юг. Подальше от снега, мороза и дурачков в погонах.

Девчонки, сходу оккупировавшие и опустившие заднее сидение, заснули практически сразу, а я еще потрепыхался: для вида спросил у подруги семьи, не сменить ли ее за рулем, затем рассказал ей о нашем житье-бытье на заимке спецотдела и, помнится, поинтересовался новостями Большого Мира. А потом почувствовал прикосновение к плечу, открыл глаза и обнаружил, что машина уже припаркована в гараже нашего коттеджа, фальшь-панель опущена, моя дверь открыта, а справа от меня стоит супруга и сонно трет заспанное лицо.

Шевелиться было лениво, но я заставил себя проснуться, вылез из салона, чмокнул Ольгу требовательно подставленную щечку, подхватил под локоток и в том же стиле взял на прицеп Свету, еще пребывавшую в стране грез. Пока вел их на ту сторону холма и поднимал на второй этаж, пришел в себя и из вредности свел девчонок с ума одной-единственной фразой:

— Ура, горячая вода!!!

Сам, естественно, тоже как следует помылся, а потом наполнил джакузи, забрался туда, закрыл глаза и проартикулировал ближайшей камере просьбу повторить новости по второму разу.

Как ни странно, но глумиться над моей «забывчивостью» Дайна не стала и сыто мурлыкнула в гарнитуру:

— Самая забавная звучит так: Лев Абрамович Фридман сломал бывшего начальника смены и бывшего главного бухгалтера «Когорты», благодаря чему они радостно выплатили твоей жене виру в размере двухсот семидесяти трех тысяч рублей. Для справок: это ровно девяносто процентов их накоплений. И пусть услуги этого монстра от юриспруденции обошлись тебе в сто десять, месть того однозначно стоила.

Я подтверждающе кивнул, ибо изначально был готов заплатить любую сумму, лишь бы заставить этих тварей сильно пожалеть об их поступке.

Вторая новость была ни разу не забавной, но порадовала в разы больше: оказывается, тридцатого января, то есть, в понедельник, пресс-служба Его Императорского Величества сообщила о задержании покровителей «Тирании Хаоса» и о полном уничтожении всей криминальной структуры! Мало того, слово «всей», по уверениям Дайны, было использовано не для красного словца — бойцов этой шайки, умудрившихся ускользнуть от первой волны облав, искали с привлечением личного состава всех силовых структур государства, включая армию, а в некоторых случаях просили помощи у населения, причем небезуспешно. Где и как были казнены задержанные «Хаосы», пресс-атташе не упоминал. Зато этот вопрос аж четыре раза обсуждался в кабинете Дмитрия Львовича, и БИУС поделился со мной даже этой информацией:

— Им развязывали языки с помощью экспериментального спецпрепарата с кучей побочных эффектов. Восемнадцать процентов подопытных сдохло во время допросов, двадцать четыре — в течении суток после него, а остальных просто-напросто расстреляли. Ибо, по словам Ляпишева, каждый наговорил себе на десяток смертных казней.

Как оказалось, неслабо прилетело и покровителям — одному Великому и двум «обычным» Князьям — мало того, что их тоже вывернули наизнанку, так еще и собирались показательно казнить. В компании с тремя генералами из МВД, двумя высокопоставленными сотрудниками ИСБ и кем-то там еще. Ну, а про волну репрессий, встряхнувшую руководство всех силовых структур анклава, можно даже не говорить — в том же МВД сменилась чуть ли не треть Больших Начальников. Но самым интересным было даже не это: Император пообещал выплатить компенсации лицам, пострадавшим от преступлений «Тирании Хаоса», или членам семей лиц, погибших от их рук, с банковских счетов членов этой банды и… ее покровителей! Вот страну и залихорадило — народ ждал этих выплат, как манны небесной, и усиленно злорадствовал над Сильными Мира Сего, которым в скором времени предстояло потерять все нажитое трудом «на благо Отечества»!

В тот миг, когда Дайна заканчивала рассказывать о жутком бардаке, творящемся в Сети, в ванную ввалилась моя супруга.

Улыбнувшись с порога, рванула к джакузи и залезла в воду. Через полминуты ее примеру последовала Ира. А Уфимцева, оглядевшись по сторонам и не обнаружив ничего, на чем можно было бы устроиться поуютнее, сбегала в спортзал за ковриком для медитаций. В общем, две последние новости я услышал после ее возвращения и из уст Иришки:

— Кстати, ребят, хотите посмеяться?

— Конечно! — хором ответили девчата, а я ограничился утвердительным кивком.

— Пока вы развлекались в Пятне, сюда приезжал начальник рекламного отдела автоконцерна «Москва». Того самого, который выпускает «Стихии». Узнав, что ты, Игнат, в рейде, страшно расстроился, оставил свои координаты и попросил набрать при первой возможности. Возможности у тебя, считай, уже появились. А еще имеется аж одно свободное место во втором гараже. Но зачем нам вторая «Стихия»?

— Мой гараж тоже в вашем распоряжении! — весело хихикнула Света, завалившись на бок и подложив руку под голову: — Да и наши соседи, если что, с удовольствием окажут вам гуманитарную помощь такого типа. А по поводу второй «Стихии» скажу следующее: сегодня первое февраля, а значит, до весны, то есть, до времени пересаживаться на спортивные машины осталось всего ничего. Правда, лично я вожу, мягко выражаясь, так себе, но научиться планирую. Чтобы не чувствовать себя в вашей компании лишней.

Тут Кукла оттянула прядь своих волос, внимательно изучила и снова уставилась на меня:

— Я какая угодно, но точно не рыжая. Значит, нам со Светой тоже нужны красивые машинки! Выиграй их нам, пожалуйста. А после того, как потеплеет, начни возить в Южный на автодром.

В это же самое время вторым темпом, то есть, через гарнитуру, выдала совсем другое заявление:

— Имей в виду, что пятого февраля у Уфимцевой день рождения.

— Вам мало нынешней нагрузки? — «сварливо» спросил я, укладывая в голове новую информацию.

— Ради такой нагрузки не грех напрячься еще больше… — без тени улыбки заявила моя супруга, а Иришка, прочитав в моих глазах согласие, продолжила утверждение моей супруги и посмешила нас последней новостью прошедших дней:

— … ибо почивать на лаврах вообще не вариант. Вон, Миша Потапов, ни с того ни с сего возомнивший себя великим уличным гонщиком, сначала с треском проиграл тебе гонку и кучу денег, из-за чего пересел со «Стихии» на старенькую «Исеть», а в эту субботу сдуру решил доказать знакомым, что его талант никуда не делся. Поэтому одолжил у кого-то из друзей новенький «Стрибог», прорвался на «твою» часть Раменского шоссе и… влетел снова. Только в этот раз собрал в кучу аж восемь автомобилей. И теперь над ним угорают на всех профильных форумах, ибо взбешенный отец отобрал у парня права!

— Кстати, я разработала чертовски интересный алгоритм интерактивного обучения вождению… — продолжила она через гарнитуру. — Общий принцип объясню после того, как закуплю кое-какую электронику и дооборудую ваши машины, а пока имей в виду, что нормально водить в моем понимании этого понятия вы научитесь однозначно. Так что рекомендую услышать совет моей Иришки и с начала марта начать мотаться на автодром «Старт».

— Что ж, красивые машинки так красивые машинки… — притворно вздохнул я, сообразив, что БИУС опять пытается реализовать какую-то идею. Потом вспомнил чем-то понравившуюся «Каплю», представил Иришку за ее рулем, представил реакцию водителей-мужчин на «такую красоту» и мы мысленно усмехнулся. А через мгновение заметил, как хищно заулыбались Оля со Светой, быстренько добавил:

— Только звонить типу из «Москвы» сегодня я не стану ни за что на свете.

— На Свете⁈ — «возмутилась» моя благоверная и устроила небольшую, но очень веселую сцену ревности. Закончила показательным «удушением» и… отказалась слезать с моих коленей. А это дуракаваляние вдруг сподобило Уфимцеву озвучить убийственное решение:

— Народ, закинете меня послезавтра в Академию на часик-полтора? Я хочу перевестись на вечерний.

— Зачем?!!!

— Перестала видеть смысл в очном обучении: на ежедневные поездки по Новомосковску, вечно стоящему в пробках, и беготню по корпусам тратится слишком много времени. Предпочту тратить его на тренировки, заплывы в море, регулярные рейды в Пятно и занятия на автодроме. А учиться буду по Сети. Во послеобеденное время. И два раза в год мотаться в столицу на сессии.

— А папа против не будет? — практически одновременно спросили мы с Олей.

Уфимцева отрицательно помотала головой:

— Нет. Он считает, что я имею право строить свою жизнь так, как считаю нужным, и научил не только брать на себя ответственность за свои решения, но и отвечать за последствия.

— Сообщить ему о своем решении все равно надо… — твердо сказал я, хотя понимал, что эта девчонка дурить не будет. И как в воду глядел — она поймала мой взгляд и мягко улыбнулась:

— Игнат, ты чего? Я ж его и безумно люблю, и по-настоящему уважаю. Поэтому позвоню. Часов после одиннадцати — он в это время как раз закончит рабочее совещание…

Глава 16

3 февраля 2513 по ЕГК.

…Четыреста сорок метров от выезда с территории Южного вокзала и до поворота на Семеновский проспект мы ползли пятьдесят две минуты! Почему? Да потому, что следом за потеплением до плюс четырех, радовавшим жителей столицы всю среду и четверг, пришли морозы за тридцать пять градусов и к утру пятницы превратили улицы Новомосковска в один огромный каток. Вот народ и бился со страшной силой — только на этом участке пути мы насчитали девять аварий разной степени серьезности, а карта города в интерпретации навигатора горела красным почти целиком.

— Чувствую, что ни в какой театр мы вечером не попадем… — в какой-то момент предрек я и вызвал у Светы веселый смешок:

— Да нет, часов через шесть-восемь движение вернется в норму.

— Не верю! — воскликнул я.

— А зря! — ухмыльнулась она, протиснулась между передних сидений и изменила масштаб карты на экране ИРЦ так, чтобы я смог увидеть «дальнюю» часть Семеновского проспекта: — Крупные автомагистрали «сушат» еще с ночи здоровенными тепловыми пушками на базе армейских грузовиков «Мамонт». Да, дело это небыстрое, но таких машин в столице не одна сотня, а дорожники очень не любят получать по шапке. Поэтому часов до одиннадцати-двенадцати движения в городе, можно сказать, не будет из-за дурней, проигнорировавших предупреждения экстренных служб, а потом все вернется на круги своя.

— В прошлый раз мы встряли из-за сильнейшего снегопада… — добавила Оля, сообразив, что меня напрягло. — А его тепловыми пушками не высушишь.

— Эту информацию моя амнезия сочла абсолютно ненужной и удалила с концами… — вздохнул я, протиснулся между новенькой «Исетью» и видавшим виды «Крабом», подождал, пока ярко-красный «Ёжик» с трещиной в заднем бампере проедет еще полтора метра, повернул направо и пролетел аж сотню с лишним. Потом влез в поток, двигавшийся раза в полтора быстрее прежнего, и на долю секунды поймал взгляд Уфимцевой в зеркале заднего вида:

— А ты, оказывается, на редкость коварная личность: предложила начать день с визита в ваш магазин для того, чтобы мы там зависли!

— … скупили все артефактные ножи, увешались ими с головы до ног и запугали сначала Сергея Сергеевича, потом сотрудников ректората моей Академии, а поздно вечером — труппу театра на Всесвятской и всех зрителей? — подхватила Света.

— Ага!

— Забавная версия. Но ты не угадал… — улыбнулась она. — Рядом с нашим магазином есть небольшое кафе под названием «Приют усталого гурмана» со своей пекарней. И к десяти утра в ней появляется первая партия потрясающе вкусной выпечки. Вот я и жаждала порадовать вас божественными эклерами. До тех пор, пока ты не обозвал меня коварной. А теперь я мечтаю о мести!!!

Тут Оля с Ирой, конечно же, заявили, что всю жизнь хотели попробовать «божественные эклеры», и потребовали, чтобы я немедленно уступил место за рулем «сменному водителю». А сам перебрался на заднее сидение и позволил «несправедливо обиженной девочке» себя «как следует задушить». Я, конечно же, испугался, и девчонки принялись меня стращать еще более кошмарными вариантами мести. В процессе отпустили тормоза и довели меня до смеховой истерики. Слава богу, в тот момент, когда я был готов капитулировать, ожил мой телефон, и я, прервав веселье, вывел звук на динамики. А через мгновение услышал звонкий голосок Максаковой-младшей и невольно улыбнулся:

— Доброе утро, Игнат Данилович! Это Лиза. Я вас, случайно, ни от чего серьезного не отвлекаю?

— Доброе утро, Елизавета Демьяновна! — поздоровался я и продолжил валять дурака: — Открою страшную тайну: вы меня спасли. От жуткой смерти: я невольно лишил Олю и Иру возможности попробовать божественно вкусные эклеры, и теперь эта парочка в компании со Светой уговаривает меня вылезти из-за руля, чтобы страшно отомстить!

— Ради божественно вкусных эклеров, пожалуй, убила бы и я… — весело заявила девчонка и притворно вздохнула: — В любое другое время. А сейчас у моей подружки возникла проблема, которую без вас, увы, не решить.

— Рассказывайте…

— Нина, младшая сестра хорошо знакомой вам Юлии Комаровой, учится в параллельном классе и сегодня проболталась девчонкам, что я на каникулах облазила обе машины, на которых вы установили никем не побитые рекорды проезда Раменского шоссе. Но ей не поверили, ведь вы, вроде как, живете не в Новомосковске, а я ничего такого не говорила!

— Смешные у вас одноклассницы… — притворно вздохнул я, сообразив, что к нашему разговору прислушивается толпа ее подружек: — Не поверили в такую мелочь. Представляю их реакцию на то, что вы как-то выполняли роль штурмана моего «Бурана», носились вместе со мной на гидроцикле по Лазурному морю, а на весенних каникулах прокатитесь на «Стихии» и «Стрибоге» по настоящему автодрому, ибо своих обещаний я не забываю…

На самом деле никаких обещаний я не давал, но мелочь оказалась той еще актрисой, так что насмешливо фыркнула:

— Застрелятся. Или повесятся. Как только найдут какое-нибудь оружие или подходящую веревку. Кстати, а вы уже в Новомосковске?

— Да. Пробиваемся сквозь центр, стоящий в одной сплошной пробке.

— Что ж, не буду мешать. Спасибо за помощь. До встречи этим вечером.

— Пожалуйста… — снова улыбнулся я последней фразе юной интриганки и помог ей нанести добивающий удар: — До встречи. Кстати, я опять приехал на «Буране» и опять нуждаюсь в помощи опытного штурмана…

…В любимой кафешке Светы мне понравились не только эклеры — за двухчасовой завтрак мы спороли по две порции «божественных» блинчиков со всевозможными начинками, здоровенное блюдо пирожков с картошкой и яблочный пирог. Да, нам добросовестно помогал Валерий Константинович, тоже оказавшийся не дураком вкусно поесть, но объемы уничтоженной еды все равно потрясали.

Приятно порадовала и атмосфера, царившая за столом — если Уфимцев и был против решения дочери перевестись на вечерний, то ни разу этого не показал. Зато много шутил, смешил нас забавными историями из своей юности и искренне радовался счастью, которым горели глаза его кровиночки. Кроме того, дал нам пару советов, способных увеличить КПД встречи с начальником рекламного отдела автоконцерна «Москва», и… дал проштудировать досье на эту личность. Где и как оно было раздобыто менее, чем за сутки, естественно, не сказал. А я и не спрашивал. Просто отложил на отдельную полку очередную «странность» артефактора и решил когда-нибудь разобраться со всеми.

К сожалению, уже в начале первого эта идиллия приказала долго жить: сначала из-за звонка постоянного клиента Валерия Константиновича, решившего приехать к нему в магазин и сделать еще один крупный заказ, а затем из-за моего звонка господину Янковскому. Беседа с последним не затянулась: по сути, он просто спросил, в каком районе столицы я нахожусь, и, выслушав ответ, предложил место и время встречи, а я согласился и предупредил, что буду со всей своей командой. В общем, от кафешки отъехали в двенадцать тридцать, в час десять подкатили к ресторану «Селигер», а в час двадцать пять в сопровождении администратора подошли к нужному кабинету, переступили через порог и удивились: в нем, кроме самого Сергея Сергеевича, обнаружился Вячеслав Александрович. Ага, тот самый, из концерна «Русь». Причем улыбающийся и явно довольный жизнью.

Кстати, Георгиевские кресты, появившиеся на наших пиджаках с подачи Уфимцева, первым заметил именно он. И мгновенно посерьезнел. Видимо, поэтому «обязательная программа», то есть, обмен приветствиями и взаимные представления, прошла в чрезвычайно серьезном ключе, а во вступительном монологе Кутепова в принципе не было «пустых» фраз:

— Этот кабинет проверен сотрудниками СБ обоих концернов, и теперь в нем можно обсуждать любые вопросы. Но прежде, чем переходить к делу, хочу сообщить, что наши концерны договорились по всем принципиальным вопросам и в дальнейшем будут играть за одну команду.

Я коротко кивнул в знак того, что принял к сведению оба утверждения, и недавние конкуренты, по-деловому дополняя друг друга, подробно описали нынешнюю ситуацию на рынке спортивных автомобилей. А после того, как закончили, Янковский озвучил напрашивавшийся вывод и плавно перешел к их потребностям:

— На первый взгляд, все выглядит просто прекрасно: даже сейчас, не в сезон, «Стихии» и «Стрибоги» раскупаются, как горячие пирожки, репутация концерна «Рекорд» основательно подорвана, так что они терпят сумасшедшие убытки, а более мелкие конкуренты, прошу прощения за тавтологию, нам не конкуренты. Но мы варимся в этой кухне не первое десятилетие и не тешим себя напрасными надеждами на светлое будущее. Ведь концерн «Рекорд» — это не только официальный владелец, но и восемь чрезвычайно влиятельных дворянских родов, вкладывающих в него серьезные деньги. Говоря иными словами, если мы не увеличим имеющийся отрыв прямо сейчас, то в скором будущем снова потеряем только-только отвоеванную часть рынка. Чего нам, как вы наверняка понимаете, не хотелось бы.

— К слову, дело тут не в жадности, а в том, что эта часть рынка изначально была нашей… — продолжил Кутепов. — А «Рекорд», еще лет двадцать тому назад производивший только военную технику и монополизировавший этот сегмент, в какой-то момент начал агрессивно поглощать все остальные. Мы, конечно, тоже не лыком шиты, но военное лобби — это не те противники, с которыми можно воевать в «серую» или в «черную». Да и стандартные способы войны против них либо не срабатывают, либо срабатывают не так эффективно, как хотелось бы. Вот мы и решили сделать ставку на нестандартный.

Файл с описанием нестандартного способа противодействия «Рекорду», открытый на мобильном терминале, не имеющем выхода в Сеть, я прочитал два раза и, выслушав комментарий БИУС-а, снова уставился на мужчин, дожидавшихся моего вердикта:

— Неожиданно. И, пожалуй, интересно. Но для того, чтобы определиться с окончательным решением, мне потребуется некоторое время. А оно терпит?

— Если начинать, то не позже, чем с двадцатых чисел февраля… — сказал Сергей Сергеевич, а Вячеслав Александрович ограничился подтверждающим кивком.

Я задумчиво потер переносицу и расфокусировал взгляд. А после того, как уложил в голове все выкладки Дайны, отодвинул от себя МТ:

— Что ж, тогда предлагаю созвониться через пятницу, семнадцатого. И в случае моего положительного ответа назначить рабочую встречу…

…Практически всю дорогу до Новомосковской Академии Управления Госслужбы девчонки трещали, не переставая, обсуждая предложение двух автоконцернов и возможные последствия обоих вариантов моего ответа. Дайна развлекалась, выдавая то предельно логичные аргументы за согласие, то доказывала, что мне некогда заниматься фигней, значит, единственно возможный вариант реакции на «эту завлекалочку» — категорический отказ. В итоге, допрыгалась: Оля со Светой доперли, что она над ними глумится, и попробовали защекотать. Кукла отбивалась и истерически ржала минуты три, а потом я заехал на охраняемую территорию и прервал веселье, поинтересовавшись, куда рулить дальше.

Тут дамы прервали буйство — моя благоверная вернулась на свое место, а Уфимцева сначала показала, на какую аллею сворачивать, а затем заглянула в зеркало, ужаснулась и в темпе привела себя в порядок. От сопровождения отказалась — попросила подождать на стоянке за административным корпусом, унеслась к зданию чуть ли не рывками, вернулась уже через полчаса, сияя, как летнее солнышко, и, запрыгнув в машину, весело заявила, что Георгиевский крест на груди творит чудеса.

— Это утверждение сформулировано с кучей непозволительных ошибок! — укоризненно глядя на нее, заявила Оля. — Во-первых, ты пропустила слово «лежащий», а оно включает фантазию, причем не только мужскую. Во-вторых, забыла сразу три невероятно важных определения — «красивой», «упругой» и «девичьей». И, в-третьих, почему-то опустила поворот в профиль, прогиб в пояснице и вопрос, без которого эта сентенция в принципе не звучит: «Правда, Игнат?»

Уфимцева, конечно же, торопливо исправилась — повернулась ко мне левым боком, приподняла бюст и дурашливо захлопала ресницами:

— Георгиевский крест, лежащий на фантастически красивой и чертовски упругой девичьей груди, творит чудеса. Правда, Игнат?

— Вне всякого сомнения… — криво усмехнулся я, повел рукой, предлагая выглянуть наружу через правое боковое стекло, и добавил: — Сводит с ума всех подряд, включая особо тупых ухажеров.

Девушка нахмурилась, посмотрела в рекомендованном направлении и недобро прищурилась:

— О, Гришенька! Торопится. Неужели за обещанными переломами ног?

— Ты обещала переломать ему ноги? — удивилась Оля.

— Не я, а папа. Но пообещал главе рода Синицыных. А у Гриши, видать, проблемы не только с гордостью. Игнат, дашь мне пару минут на воспитание этого недоумка?

— Решила забить на прежний образ? — улыбнулся я.

— Он уже неактуален… — заявила она, правильно расшифровала движение моей руки, опустила стекло и холодно уставилась на ухажера. А он восхитил:

— Светочка, радость моя, я так соскучился, что не передать словами…

Сальный взгляд и блудливая улыбка прилагались, поэтому Уфимцева скрипнула зубами и прервала поток дифирамбов «странным» вопросом:

— Гриш, ты начал пить женские гормоны?

— Прости?

— Память у тебя девичья. Вот я и сделала напрашивающийся вывод.

— Все равно не понял… — вздохнул он, подошел поближе, заглянул в салон, увидел меня, побагровел, снова уставился на Свету и гневно прошипел: — Ты — в машине этого добытчика?!!!

Тут она добавила в голос закаленной стали и «ударила» в полную силу:

— Обещание переломать тебе ноги и вырвать язык было дано отнюдь не для красного словца: мой отец — человек слова и все— …

— Я просто хотел извиниться! От всего сердца!! И, получив прощение, доказать, что ты достойна быть только моей, а ты, сука, легла под быдло!!!

— Ответишь. За оба оскорбления! — холодно пообещала она, услышала, что я открыл дверь, назвала меня командиром и практически вымолила разрешение разобраться в этой проблеме без моей помощи. Затем снова поймала взгляд Синицина и продолжила в том же духе: — Даю слово, что унижу тебя так, что ты станешь посмешищем для всей Империи. Но перед тем, как вызвать на дуэль, скажу следующее: на прощение ты мог даже не надеяться, ибо оказался подлецом, лжецом и трусом, а продолжать общение с подобными личностями ниже моего достоинства. И я не стану твоей даже в том случае, если ты останешься единственным мужчиной на планете. А теперь…

Он пошел красными пятнами еще на слове «посмешище». Определения «подлец», «лжец» и «трус» заставили его заскрипеть зубами и гневно сжать кулаки. А «последнее» утверждение Светы сорвало парня с нарезки:

— Так вызови на дуэль сама и попробуй унизить. Ну же, я жду!!!

Я знал, что по местному дуэльному кодексу мужчина не может вызвать женщину на дуэль, а при ее вызове имеет полное право отказаться от боя с «заведомо более слабой противницей», не потеряв лица, вот и решил, что Григорий собирается воспользоваться этой лазейкой, чтобы заработать имидж самого воплощения великодушия и всепрощения. Ан нет — он принял вызов и потребовал боя до тяжелого ранения или признания себя проигравшим, без подмен, в дуэльном корпусе Академии и в течение часа!

Уфимцева пообещала прибыть туда через пятнадцать минут, подняла стекло и виновато посмотрела на меня:

— Прости за то, что упросила тебя не вмешиваться, но у меня имеется чрезвычайно веская причина наказать его самостоятельно!

— Хочешь доказать всему высшему свету, что Георгиевский крест поучен не за красивую и упругую девичью грудь? — пошутила Ольга в попытке хоть немного сгладить остроту ситуации. К сожалению, безуспешно:

— Нет, мнение высшего света меня абсолютно не волнует. Я жажду мести. За то, что в тот день этот ублюдок своим враньем практически подвел твоего мужа под статью и отделался легким испугом, а сегодня оскорбил!!!

— Мне пора начинать ревновать? — дурашливо нахмурилась жена, сделав еще одну попытку вернуть подругу в нормальное расположение духа.

— Нет. Он у тебя парень хоть куда, но я вижу в нем еще одного старшего брата и отвечаю заботой на заботу.

Тут Оля посерьезнела и на мгновение выпустила наружу свою ненависть к Синицину:

— Тогда отомсти ему и за нас с Иришкой!

К их коалиции примкнула и Дайна, сначала кивнув в знак солидарности с просьбой моей благоверной, а затем высказав свое мнение через гарнитуру:

— Игнат, она не солгала ни в одном слове. А еще как-то заявила, что в ее представлениях дружба — это отношения, в которых обе стороны делают все, что можно. Тезис — достойнее некуда, но на данный момент ты сделал для этой девочки в разы больше, чем она для тебя. А это не может не угнетать. В общем, не вздумай гасить ее порыв. И успокаивай себя тем, что правильным воспитанием этого ребенка займемся как-нибудь потом…

Глава 17

3 февраля 2513 по ЕГК.

…За время, прошедшее с момента стычки со мной, Григорий Синицин совершил воистину невероятный скачок в развитии — понял, как формируется каменный капкан, и научился шарашить каменной шрапнелью… в идеальных условиях. Но против Уфимцевой «нереально отработанная связка» из капкана и любимого шкворня не потянула — девушка «стряхнула» контроль, вышла из рывка слева-сбоку от этого дурня и серией всего из четырех ударов локтями продавила дохленький защитный покров. Обновлять его парня почему-то не научили, поэтому пятый удар вдребезги разнес нос, шестой — но уже коленом — пробил печень, а седьмой с восьмым переломали ребра.

Да, гроза Одаренных мишек прыгнул выше головы и, сформировав на правом кулаке каменный кастет, попробовал отмахнуться, но Света этой его конвульсии даже не заметила и переключилась на магию. Слава богу, вместо навыков Воды десятого ранга, которыми еще недавно поддерживала легенду о своей бесталанности, атаковала воздушными лезвиями и в о-о-очень знакомой манере перебила ухажеру все четыре конечности. А после того, как тело упало на песок арены и завыло на весь зал, притерла пятое лезвие к гениталиям и, как выяснилось уже потом, еле слышным шепотом пообещала «в следующий раз» бить точнее. На мой взгляд, зря: в тот момент Гриша был сосредоточен на боли, так что вряд ли ее услышал.

Кстати, судья, внимательнейшим образом наблюдавший за схваткой, не счел травмы, полученные Синициным, тяжелыми ранениями, поэтому не стал тормозить бой, и Уфимцева додавила своего противника. Причем как в прямом, так и в переносном смысле, то есть, наступила на сломанную руку, дала парню как следует проораться и спросила, сдается он или нет.

Сдался, конечно. Причем настолько позорно, что мне стало противно, а абсолютное большинство студентов, набившихся на трибуны, разочарованно загудело. Но герою-любовнику было не до них — он захлебывался соплями и умолял судью позвать целителя.

— А ведь девочка выполнила свое обещание! — усмехнулась Дайна мне в гарнитуру. — После такого финала дуэли этому трусу проще удавиться, чем заново завоевать уважение. А ведь в этом мире не улетишь ни на другую планету, ни в другое государственное образование! Засада, однако…

Я едва заметно кивнул, отрешенно отметил, что большая часть народа, перед боем рассевшаяся на стороне Синицина, уже потянулась к выходу, затем ужаснулся перспективам общаться с условно нашими и не угадал — прискакав к нам, раздраженная поединщица сдернула свой пиджак с кресла и прошипела:

— Пошли отсюда — меня аж трясет от мысли, что я когда-то впустила это ничтожество в свой ближний круг!

В этот момент за ее спиной нарисовался какой-то парень и замурлыкал:

— Светлана Валерьевна, вы были великолепны, и я…

— Болеслав Янович, я провела бой, после которого хочется как следует отмыться от грязи. Поэтому, мягко выражаясь, не в духе. Услышьте меня, пожалуйста. И всего вам хорошего.

Студент понимающе кивнул и… толкнул речь, в которой дал понять, что лучший способ забыть неприятное событие — это как следует повеселиться в правильной компании.

Уфимцева дослушала этот монолог до конца и подтверждающе кивнула:

— Согласна. Поэтому-то и уезжаю остывать в единственной компании, в которой мне комфортно и воевать, и тренироваться, и отдыхать. На этом все, счастливо оставаться.

Юноша сдаваться не собирался, вот и начал предлагать что-то еще, но переполнил чашу терпения девушки и заставил ее недобро оскалиться:

— Болеслав Янович, одного горе-ухажера, отказывавшегося понимать слово «Нет», я только что поломала. Вы жаждете стать вторым?

Под прозрением потенциальный «второй» светился чуть ярче Светы, и я счел необходимым вмешаться:

— Всех следующих поломаю я. На правах командира группы. Вернее, проведу пару-тройку боев по крайним правилам: как показывает опыт, перспектива умереть лечит даже самую застарелую навязчивость.

Студент изумленно выгнул бровь, величественно повернулся, оглядел меня с головы до середины груди, наткнулся взглядом на Георгиевский крест и как-то резко увял. Вот я и забыл о существовании этого красавца — помог Уфимцевой надеть пиджак и дубленку, дал команду начинать движение и повел спутниц к ближайшему выходу…

…Добраться до машины удалось не без труда — желающие пообщаться с одногруппницей, знакомой, знакомой друзей или «победительницей такой красивой дуэли» цеплялись к Свете почти на каждом шагу и так или иначе, но отшивались. Меня это особо не задевало, Олю — тоже, а Уфимцева потихоньку закипала. Но сорваться на очередном желающем рассыпаться в поздравлениях ей не дала Дайна, устами Иришки выдав забавную фразу:

— Солнце, представь, как обломается вся эта толпа, когда узнает, что ты перевелась на вечерний и уехала из Новомосковска в какую-то глухомань!

— Ага: сейчас они уверены, что ты никуда не денешься… — продолжила моя благоверная. — То есть, появишься на лекциях завтра-послезавтра, и все вернется на круги своя. А хрен!

— Точно! — злобно хихикнула страдалица, с моей помощью забралась на правое заднее сидение «Бурана» и от избытка чувств потянула на себя и без того закрывавшуюся дверь. Пока я ухаживал за остальными девушками, сняла дубленку, достала телефон и со вздохом заявила, что ей надо позвонить отцу и рассказать о дуэли.

— Неправильный подход… — проворчала Иришка, опустила спинку кресла второго ряда и выдернула из держателя мобильный терминал. — Сейчас я немного поколдую с записями камер нашего «Бурана» и моего телефона — и ты сможешь отправить батюшке видеоотчет, к которому не придерется даже Лев Абрамович Фридман! Кстати, Игнат, а тебе не надоело перекладывать эту МТ-шку из машины в машину?

— Надоело… — кивнул я.

— Ну, так позвони Паше и закажи ему еще штук пять-шесть!

— Пятую подарим Веретенниковой, а шестую — Уфимцеву… — добавила она же через гарнитуру еще до того, как мне стало любопытно, зачем нам так много МТ-шек.

— Позвоню… — пообещал я и, не откладывая это дело в долгий ящик, набрал Максакова.

Он ответил практически сразу, радостно поздоровался и потребовал, чтобы мы не вздумали ехать в театр напрямую, а зарулили к ним в поместье на ужин. Потом посмешил рассказом о реакции одноклассников его сестренки на ее разговор со мной, изъявил желание составить нам компанию «хотя бы в одной поездке на автодром», поделился парой забавных новостей из жизни своих друзей и так далее. А когда я вклинился в его монолог и спросил, нельзя ли приобрести еще несколько терминалов, виновато вздохнул:

— В принципе, можно. Но они довольно дорогие. Точную нынешнюю цену не скажу, так как спрос на эти терминалы просто бешеный, и Фомины… Так, стоп: с Виталей ты уже подружился, так что я сейчас попрошу его тебя набрать и проконсультировать. В общем, жди — он скоро выйдет на связь.

Фомин набрал меня буквально через минуту и «проконсультировал». В смысле, сообщил, что для своих «эта игрушка» стоит тридцать восемь тысяч рублей, и спросил, сколько штук мне надо.

— Шесть… — вздохнул я. — Четыре — в машины, а оставшиеся — на подарки. Поэтому посчитай, пожалуйста, по ценам, по которым вам выгодно отдавать такую партию.

— У тебя опять появилась новая машина? — удивился он.

— Ага. Подарили. При первой же возможности покажу. И уверен, что удивлю…

— Черт, ты пробуждаешь во мне любопытство! — хохотнул он и вспомнил о деле: — Ладно, твоя новая машина от меня не убежит, поэтому любопытство подождет. Итак, в данный момент достаточное количество терминалов есть только в нашем магазине на Каретной. В какую сумму встанет доставка до Бухты Уединения, вот так, навскидку, не скажу…

— Виталя, мы тут, в Новомосковске. Приехали посмотреть постановку «Вия» по приглашению Ксении Святославовны. Сейчас рулим по проспекту Волгина и располагаем парой часов свободного времени.

— Волгина, говоришь? — переспросил он и развеселился: — Значит, так: забивай в навигатор Каретную, дом тридцать шесть, корпус один и гони туда. Если не будешь ставить новые рекорды, то дорога займет порядка двадцати пяти минут. Я выдвинусь туда же, приеду ненамного позже вас и посмотрю, что за монстра тебе подарили…

Пока ехали по этому адресу, Дайна состряпала обещанную видеозапись, показала ее девчонкам, шокировала Уфимцеву изуверским коварством почти незаметного смещения акцентов, субъективно превращавшим «Гришеньку» в конченую тварь, и… не позволила отправить файл Валерию Константиновичу. В смысле, сразу:

— Свет, уверена, что межродовая война вам однозначно не нужна. Так что посоветуй батюшке переслать это видео главе рода Синициных и намекнуть, что оно в любой момент может оказаться в Сети, что окончательно уничтожит остатки репутации Григория и выставит на всеобщее посмешище защитников этого недо-аристократа.

— Ириш, я тебя люблю!!! — как-то уж очень эмоционально протараторила девчонка, видимо, обдумывавшая возможность начала межродовой войны по ее вине, повисла у Куклы на шее, расцеловала и, не размыкая объятий, весело пообещала при первой же возможности расцеловать и нас. Ибо «любит ничуть не меньше, но боится спровоцировать аварию».

Честно говоря, я в этом засомневался. А зря: переговорив с отцом и выслушав его мнение об исключительной полезности творения БИУС-а, Света напрочь потеряла голову от желания нас отблагодарить. Поэтому оставшуюся часть пути гипнотизировала экран ИРЦ, на последнем километре сообразила снять пиджак, а сразу после остановки перелезла к нам, плюхнулась на колени моей супруги и с этого плацдарма «атаковала» сначала ее, а затем меня.

Попробуй нечто подобное «исполнить» кто-либо еще, я бы точно отстранился. Или, как минимум, испытал сильнейший дискомфорт. Но радость Уфимцевой ощущалась не только искренней, но и какой-то детской, что ли, поэтому ее эмоциями прибило и меня: сначала заставило мысленно сравнить эту девчонку с Лизой, а затем сподобило пошутить:

— А сестренка-то у меня буйная и совершенно безбашенная!

— Мы у тебя все буйные и безбашенные! — хором воскликнули Оля с Ирой и до приезда Фомина развивали столь благодатную тему для игривых шуток. А когда увидели «Сапфир», паркующийся прямо перед нашим кроссовером, расстроено застонали, помогли Свете перебраться обратно, в темпе привели себя в порядок и разрешили поморгать дальним светом парню, выскочившему из салона и завертевшему головой.

Я, естественно, послушался. А через считанные мгновения, опустив свое стекло не до упора, демонстративно постучал по его краю.

— Бронированный⁈ — ошалело выдохнул Виталий, возникший рядом с дверью, заметил улыбающуюся Ольгу и торопливо исправил Самую Жуткую Ошибку: — Привет, девчат! Высветли Игнат хотя бы переднее стекло, я бы уже заканчивал первый комплимент вашим неве— …

— Прощен! — хохотнула моя супруга, а Иришка великодушно разрешила забить на комплименты и «продолжить дуреть с этого монстрика».

Вот он и одурел — задал умопомрачительное количество вопросов о ТТХ и комплектации подарка, не отказался от предложения оценить его норов, прокатившись по кварталу за рулем, оценил мощь форсированного движка, с очень большой неохотой уступил мне мое место, а потом авторитетно заявил, что в этой машине действительно должен быть свой персональный мобильный терминал. После того, как мы поторговались в «неправильном режиме» и сошлись на сумме в двести сорок тысяч рублей, забрал у меня чек и сбегал в магазин. А когда собственноручно загрузил коробки с МТ-шками в багажное отделение, внезапно заявил, что мы подсуетились своевременнее некуда. Мы, конечно же, потребовали объяснений. И получили:

— Эту модель дед, как полагается, предложил государству еще в октябре, то есть, за месяц до начала продаж. Но один самовлюбленный дурачок, как раз дорвавшийся до вожделенной возможности занять «денежное место», нагло потребовал пять миллионов наличными и был послан по известному адресу. По ряду причин мы смогли выделить под эти терминалы одну-единственную технологическую линию, так что обошлись без рекламы. Но в какой-то момент слухи о начале продаж МТ-шки, сопрягающейся с любыми современными информационно-развлекательными центрами, дошли до государя. Он, вроде как, захотел оценить их сам и потребовал принести один из его экземпляров. А когда узнал, что таких нет, дал команду выяснить, по чьей вине. В общем, «денежное место» снова освободилось, а мой дед не сегодня завтра подпишет новый контракт.

— Дальше можешь не объяснять… — понимающе усмехнулась Ира. — Государство наложит лапу на весь объем МТ-шек, выпускающихся на одной-единственной линии, а значит, поступления таких терминалов в магазины прекратятся на неопределенный срок.

— Угу… — подтвердил он, достал из кармана завибрировавший телефон, посмотрел на экран и подобрался: — Отец. Просто так, обычно, не набирает.

— Если вопрос конфиденциальный, то дуй в свою машину и занимайся делами, а мы поедем дальше… — предложил я. — Мы однозначно не обидимся.

— Спасибо, ребят! — благодарно выдохнул он и вылетел из салона…

…В гараже Максаковых нас встретили Павел и Лиза. То, что кроссовер «не тот», заметили только после того, как первый, решив поухаживать за Олей, открыл правую переднюю дверь и оценил ее толщину. Однако уже через миг взгляд парня наткнулся на Георгиевский крест, и вопросы о «Буране» умерли, не родившись. Мелкая, прискакавшая к моей двери, в ручку вцепиться не успела. Поэтому увидела только награду и радостно заверещала. Что она несла от избытка чувств, пересказывать не буду, ибо разок застеснялся даже я. А Света, заполыхавшая с первого же «комплимента», пугала густым румянцем даже после того, как нас довели до лифтового холла и втолкнули в кабинку.

В знакомой гостиной, в которую нас отконвоировала эта парочка, стало еще грустнее: там, кроме Ольги Максимовны, обнаружились родители Паши и Лизы, Ксения Станиславовна и еще восемь незнакомых дворян в возрасте лет, эдак, от сорока до шестидесяти пяти. А самый старший и властный, оказавшийся супругом ректора и, «по совместительству», главой рода, взял власть в свои руки и представил нас… хм… слишком уж уважительно и пафосно.

Нет, лицо удержала даже моя жена, хотя, вне всякого сомнения, почувствовала себя крайне некомфортно. А я с небольшой помощью Дайны смог толкнуть достойную «благодарственную» речь. Приняли ее очень неплохо, и я, внутренне расслабившись, поухаживал за своими спутницами, сел за стол сам и… понял, что самое «веселое» только начинается: меня начали рвать на части вопросами заковыристее некуда!

Я держался до первой перемены блюд, а после того, как одна из тетушек Павла и Лизы очень уж игриво поинтересовалась, не разочаровался ли я в их «егозе» за время ее каникул, воспользовался представившейся возможностью и чуть пригасил энтузиазм Максаковых немудреной шуткой:

— Считаю необходимым напомнить, что уже женат, безумно люблю свою супругу, а к вам в гости приехал не ради сватовства!

Мелкая изобразила жуткую обиду, но буквально через две секунды не выдержала и присоединилась к жизнерадостному хохоту старших родичей. Увы, стоило народу отсмеяться, как Аристарх Никифорович, оказавшийся тем еще любителем поржать, подколол меня.

Да так, что на какое-то время выбил из равновесия:

— А жаль: вам бы я Лизку точно отдал. Само собой, не прямо сейчас, а лет через пять-шесть: уверен, что к этому времени Ольга Ивановна заслужит потомственное дворянство и станет настолько завидной старшей женой, что никому и в голову не придет обвинить нас в умалении чести нашей девочки!

Кстати, не унялся и после того, как заметил, что я «поплыл»:

— Игнат Данилович, судя по всему, ваша амнезия стерла воспоминания о целом пласте законов, принятых сразу после высадки на эту планету и через год после Первой Магической. А зря: в первом случае Император Александр Первый, Основатель, разрешил многоженство и ввел прогрессивные выплаты за рождение детей с третьего и далее, тем самым, создав режим наибольшего благоприятствования для скорейшего заселения нового мира пассажирами колониального транспорта, а во втором Константин Первый, Миротворец, сделал все возможное, чтобы восполнить катастрофическую убыль населения, то есть, добавил ежемесячные выплаты мужчинам, сочетавшимся браком со второй супругой и далее. И пусть последние лет шестьдесят процент подобных браков уменьшился как бы не втрое, но государство их все еще приветствует.

— Так оно и есть… — желчно подтвердила Ольга Максимовна. — Поэтому, согласно официальной статистике, три с половиной процента простолюдинов живет только на пособия, восемьдесят семь «вторичных» браков распадается в течение года, а девяносто шесть процентов аристократов предпочитает иметь отношения на стороне и забирать в род только магически одаренных детей. Дабы — как они выражаются — не разжижать кровь.

— Мне достаточно одной-единственной! — оклемавшись от шока, твердо сказал я и нарвался на следующую шутку «патриарха»:

— Это видно с первого же взгляда на вашу команду…

Глава 18

5 февраля 2513 по ЕГК.

…Для меня день рождения Уфимцевой начался с поездки в Лукоморье. Никаких эксцессов за время поездки не случилось, так что в коттедж вернулся без четверти восемь и еще в гараже подарил роскошный букет тюльпанов… Иришке. Да, на первый взгляд, это было редким идиотизмом, но она поняла, что я хотел этим сказать, радостно выдохнула, что счастлива служить именно мне, чмокнула в щеку и утащила цветы в свою спальню. Второй букет вручил Ольге. После того, как верная помощница вывела ее из медикаментозного сна. И потерял дар речи от реакции супруги — повиснув у меня на шее и как следует расцеловав, она… сочла необходимым меня успокоить:

— Игнат, забудь о шутках Аристарха Никифоровича: я знаю, что другие женщины тебе не нужны, и прекрасно обойдусь без доказательств!

Я рассмеялся, растрепал ей волосы и сказал чистую правду:

— Солнышко, его шуточки за душу не зацепили. Поэтому были забыты через считанные минуты. А сегодня, покупая розы для Светы, я наткнулся взглядом на эту сирень и почувствовал, что она была выращена и срезана именно для того, чтобы я смог порадовать тебя!

— Это меняет дело… — заулыбалась она, вжалась в меня разгоряченным телом еще сильнее и… расстроенно продолжила: — Оля, держи себя в руках — день рождения не у тебя, а у Светы! Кстати, Игнат, а она еще не проснулась? Ведь, судя по тому, что за окном светло, уже не шесть и даже не семь утра!

— Спит, как убитая… — усмехнулся я. — И будет спать, пока я не сочту, что пора вставать и принимать наши поздравления.

— Происки Иришки? — хихикнула супруга, дождалась подтверждающего кивка и обратилась к ней: — Ты у нас чудо, и мы тебя обожаем!

— Ты у нас тоже чудо и тоже обожаемое! — «отомстила» Дайна и помогла нам ускориться: — Тем не менее, рискуешь получить по аппетитной попке: до приезда родичей нашей девочки осталось всего ничего, а она еще не млеет от ваших поздравлений!

Глумилась и после того, как мы встали с кровати и рванули в гардеробную — заявила, что Иришка уже задолбалась ждать нас-любимых возле спальни Уфимцевой, затем «по секрету» сообщила, что Свете всю ночь снились эротические сны, а за миг до того, как я вцепился в дверную ручку, застрадала из-за того, что эта девочка не в моем вкусе, а значит, я не смогу по достоинству оценить всю ее красоту. Ну да, ВСЮ действительно не смог: одеяло «нашей девочки», разметавшейся по кровати, прикрывало именинницу от пояса и ниже. Не залип и на бюст — увидев, что он не прикрыт, развернулся на месте и под жизнерадостный смех двух вредин вышел в коридор.

Оля с Куклой привели нашу гостью в божий вид минуты за полторы-две, но сопровождали этот процесс настолько игривыми комментариями, что мне захотелось отшлепать обеих. Озвучивать это желание, естественно, не стал, зная, какой будет реакция — дотерпел до доклада «Все, можешь заходить…» и вернулся в спальню. А через десяток секунд поймал взгляд просыпающейся девчонки и улыбнулся:

— Доброе утро, Свет! Поздравляем с Днем Рождения, желаем здоровья, счастья, большой взаимной любви, взаимопонимания со всеми, кто тебе дорог, удачи во всех начинаниях, «полезных» препятствий на жизненном пути и…

— … много-много радостей, согревающих душу! — продолжила Оля, заключила засиявшую подружку в объятия и звонко расцеловала. За Иришкой тоже не заржавело, так что мне пришлось подождать. Впрочем, не так уж и долго — в какой-то момент именинница вырвалась из их «захватов», заглянула под одеяло, обнаружила, что уже в футболке, изумленно хмыкнула и мягко заулыбалась. а через миг, отодвинув в сторону букет, который я ей протянул, нагло повисла у меня на шее!

Пока целовала в щеки и истово благодарила за Самые Приятные Поздравления На Свете, не видела никого и ничего, хотя я намеренно довернул свою тушку в нужном направлении. Зато после того, как самая буйная радость была выплеснута, потянулась к цветам, наткнулась взглядом на здоровенную коробку в подарочной упаковке, стоящую возле панорамного окна, на миг застыла и исчезла из моих объятий. А секунд через сорок радостно заверещала:

— Ур-р-ра, «Катран»! Я о таком и мечтала!! Спасибо-спасибо-спасибо!!!

В этот момент я нарвался на разнос. От БИУС-а, обнаружившего, что мне не верится в искренность демонстрируемых чувств:

— Игнат, она вам поверила, сняла ВСЕ маски и радуется от ВСЕЙ ДУШИ! Дальше объяснять⁈

Я отрицательно мотнул головой, задвинул куда подальше накатившее чувство стыда и улыбнулся. Вовремя: девчонка как раз докопалась до второй коробки, намеренно спрятанной за контейнером с подводным буксировщиком, и заверещала снова:

— Ур-р-ра, тут еще ИДА-шка, ласты и гидрокостюм! Ребят, я вас обожаю!

Одними словами не ограничилась: переместилась рывком к Иришке, стоявшей ближе всех, и затискала в объятиях, затем «атаковала» Олю, а меня замучила на десерт. Потом отняла букет, зарылась в него носом и… вернула обратно:

— Не добегу до туалета за пять секунд — описаюсь…

Следующие четверть часа после возвращения в спальню Уфимцева изображала маленькое солнышко. Хотя нет, не изображала, а была им — светила на зависть любому светилу, радовалась жизни, при любой возможности обнимала и целовала того из нас, кто оказывался ближе, много шутила, поглядывала на коробки и плавилась от предвкушения. Увы, стоило ожить ее телефону, как от искреннего счастья не осталось и следа — солнышко превратилось в потомственную аристократку, а от улыбки, согревавшей сердце, остались одни воспоминания.

Я почему-то решил, что это — реакция на звонок кого-то из ухажеров. И не угадал — как оказалось, ее набрала родная мать. И, судя по ответам Светы, совместила «приятное с полезным», то есть, поздравления с разносом. Само собой, настроение испортилось и у нас, а именинница, сделав три или четыре попытки унять не на шутку разошедшуюся родительницу, прокусила себе губу и… взорвалась:

— Во-первых, я тебя пилить через всю страну и не заставляла. Поэтому можешь вызывать такси, ехать в ближайший аэропорт и улетать хоть к черту на рога. Во-вторых, этот коттедж — МОЙ, а значит, Я РЕШАЮ, уютный он или нет, и имею полное право пропустить мимо ушей твои настоятельные просьбы что-то там срочно изменить. В-третьих, я СОВЕРШЕННОЛЕТНЯЯ, так что вправе распоряжаться своей жизнью так, как считаю нужным. Вот и ночую там, где чувствую себя счастливой, и являюсь домой тогда, когда хочу. И, в-четвертых, я вернусь В СВОЙ КОТТЕДЖ С ДРУЗЬЯМИ. И если ты опять начнешь строить из себя вершительницу чужих судеб и истину в последней инстанции, то даю слово, что забуду о твоем существовании раз и навсегда!!!

Выслушивать ответ матери на этот монолог и не подумала — оборвала звонок, в сердцах метнула трубку на диван, посмотрела на мелко трясущиеся пальцы и криво усмехнулась:

— В семнадцать лет мою мать включили в список потенциальных невест Цесаревича Михаила Владимировича. На каком этапе ее отбраковали и по какой причине, семейные легенды умалчивают. Да это и неважно. Главное, что с тех пор она считает себя Императрицей и ненавидит даже нас, своих детей.

За то, что одним своим существованием мешаем ей Царствовать. С чего это вдруг она приехала сюда, в принципе не представляю. Хотя вру: вероятнее всего, опять вывела из себя свекровь, получила по полной программе и, решив на время сбежать из родового поместья, навязалась батюшке и моим братьям. Заранее прошу прощения за испорченный день, плохое настроение тех, кто мне действительно дорог, и…

— Свет, забей: мы дружим не с ней, а с тобой… — мягко улыбнулась Оля, притянула страдалицу к себе и заключила в объятия. — И стервы нас не пугают — да, они есть, да, шумят, но при правильном подходе они шумят на берегу, а мы развлекаемся в море.

— Она умеет находить слабости и бить по ним с такой изуверской то— …

— Даже в присутствии твоего отца? — удивилась Иришка.

Девчонка виновато кивнула:

— Да: у нее срывает тормоза после пары бокалов вина. Скажу больше: только на моей памяти она крупно подставила моего батюшку и деда раз семь или восемь!

— Не расстраивайся заранее — мы что-нибудь придумаем… — твердо пообещал я, ласково потрепал именинницу по голове и подобрался, увидев, что ее лицо закаменело:

— Не надо ничего придумывать: я угомоню ее сама. А через полчасика приведу знакомиться любимых мужчин. В общем, ждите нас тут, ладно? И еще: провожать меня не надо — я сейчас быстренько переоденусь, попрыгаю к себе и по дороге как следует разозлюсь…

…Провожать ее я не пошел. Вернее, выпустил из дому на пляж, пожелал удачи, закрыл дверь, вернулся в гостиную, подошел к Оле, обнаружившейся у окна, обнял и пристроил подбородок на ее макушку. Мгновением позже рядом с нами нарисовалась Иришка, ввинтилась под мою левую руку и вздохнула:

— Мелочь в бешенстве и точно натворит дел…

— Угу… — мрачно поддакнула моя благоверная, а я вздохнул и попросил Дайну комментировать все важные телодвижения «мелочи».

«Кукла» кивнула, просунула правую ладошку между моим животом и спиной моей супруги, притянула ее к себе и затихла. А минуты через четыре гневно процедила:

— А мамаша нашей девочки действительно с прибабахом — выплыла к лестнице в стиле Императрицы, проигнорировала поздравительную речь мужа и потребовала, чтобы он немедленно подал ей руку и помог спуститься на первый этаж. Теперь назвала дочку мелкой гулящей сучкой… Ого, а ударчик-то у Светы ничего!!!

— Врезала⁈ — хором спросили мы.

— Переместилась к ней рывком, всадила локоть в челюсть, раскрошила ее к чертовой матери, а сейчас бьет «Императрицу» затылком об пол. Вернее, била. До тех пор, пока ее не оторвали. О, стряхнула захваты отца и старшего брата, приголубила падающее тело ногой в печень, увернулась от рывков всех троих братьев, всадила мамаше в живот воздушный кулак и унялась. Вернее, требует, чтобы старую и вконец охреневшую суку побыстрее привели в сознание, если хотят, чтобы это избиение было последним. О-о-о, как интересно: в глазах Валерия Константиновича промелькнула злое удовлетворение, а реально шокирован только его младший сын!

Следующие минут шесть-восемь в коттедже Уфимцевой не происходило ничего особо интересного — пока Валерий Константиновича бегал в машину за аптечкой и оказывал супруге первую помощь, его сыновья присматривали за сестрой. А потом пострадавшая пришла в сознание, почувствовала боль и застонала, парни, вроде как, не заметили рывка Светы, и она, возникнув рядом с матушкой, присела на корточки и холодно процедила:

— Заткнись и слушай предельно внимательно! Итак, мое терпение иссякло. Поэтому говорю прямо: с этого дня ты мне больше не мать, а значит, после следующего оскорбления, причем не только высказанного в лицо, но и озвученного за спиной, я вызову тебя на дуэль по крайним правилам и убью, как бешеную собаку! Далее, увижу тебя в моих покоях родового поместья или городского особняка, изувечу. Не вернешь «одолженные» драгоценности, подаренные мне папой — ославлю на весь Высший Свет, как воровку. Вздумаешь пожаловаться кому бы то ни было — вырву твое грязное помело и прижгу какой-нибудь раскаленной железякой. И последнее: подставишь папу или деда Костю еще раз – опозорю на всю Империю. Да так, что от тебя отвернутся даже родители. Ты меня поняла?

Пока она говорила, отец и братья потрясенно молчали. Потом младший из последних, Игорь, попытался вразумить «взбесившуюся» сестренку, но был перебит на первом же предложении:

— Эта тварь испоганила жизнь всей семье: папа днюет и ночует в мастерской, ты, Яша и Леша при любой возможности уезжаете из родового поместья хоть к черту на рога, а я поступила в НАУГ только для того, чтобы как можно реже появляться дома. Хотя люблю вас больше жизни и предпочла бы видеть каждый божий день! А теперь вопрос: ради чего мы ее терпим⁈ Что в ней такого, что хоть как-то компенсирует, к примеру, мои слезы в подушку на протяжении последних семнадцати лет⁈

Этот брат промолчал. А старший скрипнул зубами и глухо сказал, что так тоже нельзя.

И взбесил Свету еще сильнее:

— Да-а-а⁈ Что ж, тогда продолжай терпеть ее обращение к твоему сыну. Ведь оно — маленький ублюдок — звучит милее некуда!!!

Тут, наконец, подал голос глава семьи, по уверениям Дайны, успевший посереть от чувства вины:

— В ней нет ничего особенного — меня заставили заключить договорной брак, соотве— …

— Я знаю. Но отказываюсь понимать, почему ты, заключивший не одну тысячу договоров и разбирающийся в вопросе на зависть профессиональным юристам, не разорвал этот в тот день, когда сука, навязанная в жены, в первый раз наплевала на обязательства, взятые на себя главой ее рода⁈ Впрочем, ты в разы старше, опытнее и информированнее меня, значит, теоретически можешь видеть сложившуюся ситуацию под другим углом. Но МНЕ объяснения не нужны: я настолько устала терпеть оскорбления, унижения и избиения, что готова выйти из рода, лишь бы больше никогда не видеть эту тварь! Так что целуйтесь с нею в десны хоть до потери пульса. А я пошла. К ребятам, которые не позволят меня обижать никому на свете и, в отличие от вас, уже подарили мне Настоящий Праздник.

Валерий Константинович попытался ее остановить, но куда там — Света пребывала в диком бешенстве, вот и выкатила ему ультиматум:

— Пап, я тебя люблю… несмотря на то, что ты позволял этой твари меня гнобить. Но мое терпение иссякло. И я не появлюсь ни в родовом поместье, ни в столичном особняке до тех пор, пока ты не разведешься и не вернешь эту суку ее родителям. Далее, если дед заставит тебя отнять у меня и этот коттедж, то немедленно выйду из рода и забуду о вашем существовании навсегда. Ибо все, уперлась. К слову, в разы жестче, чем после похорон Илоны Рюминой. А значит, назад не отыграю. Что еще? Ах, да: это не «дурное влияние» Игната Щеглова или его жены, а возраст: я, наконец, выросла, поняла, что ТАК жить нельзя, и больше не позволю себя унижать никому, включая тебя. И самое последнее: если дед решит отомстить моим друзьям, то я выступлю НА ИХ стороне и использую всю имеющуюся у меня информацию. Ибо эти ребята, в отличие от вас, не продают близких ни за заводы, ни за доходы…

…Прятать голову в песок и делать вид, что ничего не произошло, Уфимцев не стал — набрал меня сразу после ухода дочери, сообщил, что они со Светой сильно поругались, взял на себя всю вину, попросил присмотреть за дочкой и пообещал приехать в понедельник днем с правильными извинениями. Потом, по словам Дайны, вызвал из Лукоморья реанимобиль, заткнул расшумевшихся сыновей, набрал тестя, извинился за столь ранний звонок и выдал чертовский жесткий монолог:

— Николай Тимофеевич, сегодня Лера перешла все границы допустимого и настолько серьезно оскорбила мою дочь, что Света поломала мать и, по сути, ушла из рода. Моему терпению тоже пришел конец, поэтому завтра утром я подам на развод вне зависимости от того, согласитесь на это вы и мой отец или нет… Да мне плевать: я терпел ее закидоны двадцать шесть лет и сыт по горло… Вот пусть отец с нею и живет, а я больше не буду… Привезу. Сегодня же. Ибо наши целители ее лечить точно не захотят… Вы меня, кажется, не услышали! Что ж, повторю еще раз: мне плевать — в данный момент я сгораю от стыда из-за того, что не сделал этого раньше и потерял уважение дочери… Нет, поговорим после того, как я ее привезу. На этом все, ждите…

Не успел БИУС закончить «репортаж» с места происшествия, как Оля напряглась и показала мне вниз, на наш лежак, стоящий на пляже. Я прикипел взглядом к знакомой водолазке, возникшей «из ниоткуда», увидел, как «из воздуха» появляется еще и футболка, скрипнул зубами и потянул «своих дам» к двери:

— Это мы могли увидеть из окна и догадаться, что что-то пошло не так.

— Угу… — поддакнула жена, остановилась, стянула с себя спортивные брюки и метнула на диван. Я последовал ее примеру, а Ира дала по тормозам и заявила, что с нами не поплывет.

— Почему? — хором спросили мы.

— Раз Света под невидимостью, значит, не хочет, чтобы ее было видно с берега, а я ни разу не Одаренная.

— Понял… — буркнул я и, оставшись в одних шортах, ушел рывком в коридор. Ибо решил, что они прекрасно заменят плавки. Ольга тоже не тупила — рванула следом сразу после того, как разделась до белья. Когда допрыгала до меня, «исчезла» и легонечко толкнула.

Я ускорился, в темпе сбежал вниз по лестнице, вылетел на пляж и в три рывка допрыгал до кромки прибоя. Энергетическая структура Уфимцевой отплыла не так уж и далеко, поэтому я медленно вошел в воду, сделал первый длинный гребок, порадовался тому, что жена тоже не захотела пугать подругу громким плеском и услышал в ухе напряженный голос БИУС-а:

— Ребят, судя по всему, наша девочка в невменяемом состоянии. Будете успокаивать, потактичнее, ладно? И… Игнат, держи дистанцию: она в сердцах сорвала с себя одежду вместе с бельем и может неадекватно отреагировать на случайные прикосновения…

Глава 19

6 февраля 2513 по ЕГК.

…Мы с Олей переступили порог спортивного зала в семь пятнадцать, то есть, на четверть часа раньше, чем обычно. Но Света была уже там. И отнюдь не бездельничала — со всей дури вкладывалась в одну-единственную боевую связку, причем каждым из четырех ударов весьма прилично сотрясала ни в чем не повинную грушу. О том, что эта девчонка смогла заснуть лишь в четвертом часу утра в объятиях Иришки, горько плакала во сне и «втихаря» сбежала из спальни моей верной помощницы, мы, естественно, знали. А еще прекрасно помнили «веселое» воскресенье, поэтому прикипели взглядами к опухшему лицу, грустно улыбнулись и заменили обычное пожелание доброго утра моим вопросом:

— Ну, как ты, солнце, держишься?

Уфимцева, как раз всадившая в мешок «добивающий» правый боковой, развернулась в нашу сторону, немного поколебалась, запахнула куртку-борцовку и ушла в рывок. А через миг влипла в мою грудь, подтянула к нам мою благоверную и отрицательно помотала русой головенкой.

Я ласково провел ладонью по водопаду волос до самой поясницы, скорее почувствовал, чем увидел, что по тому же маршруту вот-вот отправится рука моей благоверной, неожиданно «прочитал» едва заметное движение Светы и пошел навстречу. В смысле, прижал к себе еще сильнее, продолжил гладить по вздрагивающей спинке и еле слышно замурлыкал:

— Он тебя любит. Очень-очень. И обязательно приедет извиняться…

— Я виновата ничуть не меньше, чем он… — всхлипнула она. — Так сильно разозлилась, что ударила по самому больному. И этого уже не исправить…

— У тебя была причина разозлиться настолько сильно? — спросила Оля.

— Да.

— Значит, он, поставив себя на твое место, поймет и простит. Ты, главное, дождись…

— Думаешь? — торопливо выдохнула девчонка, слегка отстранилась и уставилась ей в глаза с такой безумной надеждой во взгляде, что у супруги, как потом выяснилось, оборвалось сердце. Впрочем, ответила она увереннее некуда:

— Знаю. Так как видела, с какой любовью он на тебя смотрит, и неплохо разобралась в его характере.

Уфимцева благодарно улыбнулась и тяжело вздохнула:

— На него будут давить. Очень-очень сильно…

— И что с того? — «удивился» я, поймал за хвост весьма своевременную мысль и сразу же озвучил: — Скажи, пожалуйста, какими чертами характера твой батюшка прославился на всю Империю?

— Честностью, принципиальностью и упря— … Хм…

— Вот-вот! — усмехнулся я и продолжил давить в ту же точку. Благо, знал, что усиливаю ни разу не напрасные надежды: — Он наверняка не захочет тебя потерять, а значит, пошлет куда подальше любого «давильщика» и сделает все, чтобы ты его простила. В общем, твое дело — не сомневаться. Если, конечно, действительно любишь.

Последнее уточнение сотворило чудо — размякшая, было, девчонка в мгновение ока подобралась и решительно кивнула:

— Ты прав: мое дело — верить. И я верю. Правда, это не мешает ненавидеть тварь, которая меня родила, но я сейчас сорвусь на андроиде.

— Хочешь, поассистирую? — спросил я, почувствовав, как напряглась ее спинка.

— Спасибо за предложение, но во мне слишком много лютой ненависти. А делать больно тебе, Оле или Ире я не хочу, так как люблю. Всех троих. Очень-очень…

Договорив последнюю фразу, Уфимцева приподнялась на цыпочки и от всей души поцеловала меня в щеку. Потом ничуть не менее «добросовестно» приложилась к моей супруге, попросила ее не тормозить и «ушла» к андроиду. Рывком. Режим противодействия «адаптивный» озвучила, не задумываясь, и с первого удара, нанесенного со всей дури, задрала нижнюю границу ответной реакции в небеса. Не «просела» и в следующих атаках… Хотя нет, не так: как только спарринг-партнер задвигался и начал отвечать, напрочь отпустила все тормоза и забыла обо всем на свете, кроме желания его уничтожить. Ну, или не его, а мать, которую, вероятнее всего, и представляла.

Мы с Олей и «заспанная» Ира, появившаяся ровно в половине седьмого, не мешали.

Вернее, давили в себе желание прервать этот кошмар и делали вид, что тренируемся по своим программам. К слову, сдерживались ни разу не зря: Света выплеснула злость… вместе с силами за двадцать четыре минуты боя на пределе возможностей, не смогла вырваться из удушающего захвата куклы, но не сдалась и «уснула». А после того, как пришла в себя, одарила нас грустным взглядом и «доложила»:

— Мне полегчало. Правда, продолжить тренировку не смогу, но вы ведь меня простите, правда? И… андроида отмою сама. После того, как оклемаюсь.

— С этим делом он прекрасно справится и сам… — проворчала Иришка, серией команд отправила окровавленного «спарринг-партнера» в ближайший санузел, затем сгоняла за аптечкой, присела на корточки возле Уфимцевой и послала нас с Ольгой «куда подальше»: — С ее боевыми ранениями я разберусь сама. Так что продолжайте тренировку, ленивцы…

…Традиционный заплыв к горизонту был задвинут куда подальше. Из-за сбитых в кровь кулаков, локтей и коленей доблестной воительницы. Так что загнали ее на ранний завтрак, а после трапезы вернули в спортзал и шесть с лишним часов терроризировали зубодробительными заданиями по развитию Дара и сочетаний навыков, которые можно было отрабатывать в помещении. Сами же тренировались куда менее фанатично. Ибо «висели» на гарнитурах, вслушивались в «репортажи» Дайны с телефона Валерия Константиновича и анализировали все, что с ним происходило. И пусть в результате отработали занятие со смешным КПД, зато к половине второго, как когда-то выразился Лев Абрамович, увидели свет аж в двух тоннелях. Да, ни разу не яркий и не теплый, но альтернативы радовали значительно меньше. Поэтому ровно в два, выводя Свету из медитативного транса, я пребывал в более-менее терпимом настроении. Вот и озвучил следующий «боевой приказ» в шуточной форме:

— Все, красотка, тормози — мы соскучились и жаждем тебя потискать. Так что оставшуюся часть резерва восполнишь в фоновом режиме.

— Потискать? — изумленно переспросила она и… сочла, что отвлекаться от мыслей о будущем в таком режиме тоже неплохо. Поэтому заставила себя развеселиться: — О-о-о, как это великодушно! Начинайте! Я в предвкушении…

Правда, при этом переместилась к Оле и влипла в ее объятия, но попку отставила очень эротично и даже покрутила ею вправо-влево! Не «слилась» и после того, как моя супруга оценила упругость ягодиц и авторитетно заявила, что очень рекомендует. Хотя при этом покраснела до корней волос:

— Сиськи тоже ничего. Правда, не такие большие и красивые, как у тебя, зато очень чувствительные и обожают ласку!

— Ты хотела сказать «мужские руки»? — ехидно уточнила Иришка, как раз закончившая растягиваться.

— Прикосновений мужских рук они еще не испытывали, а на мои, то есть, девичьи, реагируют о-го-го!

— Так вот почему ты вчера заплыла в море голышом! — «прозрело» мое личное наказание. — Создала ситуацию, позволявшую испытать вожделенные ощущения!

— Ага! — поддакнула Уфимцева, воюя со своим стеснением, и картинно вздохнула: — Только Игнат так на них ни разу и не наткнулся. Хотя плыл рядом, а я усиленно подставлялась!

— А потребовать внимания не решилась, ибо братик и все такое?

— Ну да! — кивнула девчонка и «понуро» опустила носик: — На случайное прикосновение не среагирует даже совесть. Точнее, не среагировала бы еще вчера вечером. А сейчас она в коме. Ибо предвкушение, проснувшееся после слов «…и жаждем тебя потискать», забило все остальные чувства!

— Иди ко мне, чудо ты наше чувствительное! — проворковала Иришка и требовательно развела руки. Через мгновение, заключив страдалицу в объятия, запустила пальцы в волосы на ее затылке и как-то уж очень быстро заставила замурлыкать от удовольствия. А потом подхватила на руки и… кинула мне: — Отнеси ее в мою ванную, а то я слабенькая и бываю неловкой. Но учти, что мыть это чудо буду я. И кормить тоже. Ибо соскучилась больше всех…

И не обманула — затащила в душевую кабинку и порядка сорока минут не столько мыла, сколько выключала голову массажем, совмещенным с водными процедурами. Потом привела разомлевшую девчонку в гостиную, усадила на бедро, накормила, напоила, вытерла ротик салфеткой и, перетащив на диван, уложила рядом с собой. А после того, как заметила наши одуревшие лица, объяснила это «волшебство» через гарнитуры:

— Немножечко правильной химии, внимания и участия — и ребенку стало по-настоящему хорошо. А в таком состоянии, как правило, плевать на все и вся. Кстати, судя по реакции на самую обычную ласку, этим делом ее радовали крайне редко. Что, откровенно говоря, дико бесит: да, Валерий Константинович — брутальный мужик, эталон честности, принципиальности и тэдэ, но девочкам нужна отцовская нежность! Та-ак, Игнат, к тебе долбится Паша Максаков. Телефон уже в беззвучном режиме, но поговори с парнем откуда-нибудь еще, а то Света придет в себя и уже не заснет…

Я коротко кивнул, бесшумно выбрался из-за стола, кинул еще один взгляд на Уфимцеву, потерявшуюся в ласках Дайны, мысленно отметил, что иные андроиды в разы человечнее людей, и на цыпочках вышел в коридор. Там взял на прицеп жену, выскользнувшую следом, быстренько добрался до своей спальни, рухнул на постель и ничуть не удивился, когда из внешнего динамика трубки, «самопроизвольно» переключившейся в режим громкой связи, раздался голос Павла Демьяновича:

— Добрый день, Игнат! Решил постучаться к тебе от имени всей нашей компании: мы второй день звоним Свете, чтобы поздравить с Днем Рождения, но без толку. Кстати, если у нее возникли проблемы из-за дуэли с Синицыным, то пусть примет звонок хотя бы от моей бабушки. Она уже все решила. То есть, через известную тебе подругу поводила мордой по столу деда этого слизняка и дала понять, что если он хоть как-то расстроит по-настоящему достойную дворянку, то очень сильно пожалеет!

— А откуда ты знаешь об этой дуэли? — удивленно спросил я.

Парень рассмеялся:

— Игнат, ты чего? Новомосковск — одна большая деревня, так что о том, что наша подруга втоптала в грязь охотника за наработками ее рода, я узнал часа через полтора после того, как вы с бабушкой и Лизой уехали в театр. Да, в тот момент обиделся. За то, что вы не пригласили меня поприсутствовать на этом бою. Но остыл. Уже на следующее утро. И пересмотрел запись раз пять-шесть. А еще здорово повеселился, читая комментарии: будешь смеяться, но почти вся молодежь связывает «внезапное озверение» тихони с ее уходом под твою руку. Мало того, абсолютное большинство ждет твоих дуэлей и заранее сочувствует дурачкам, которые тебя спровоцируют!

— А я-то тут причем? — возмутился я и заставил Максакова довольно хохотнуть:

— Игнат, без твоей незримой поддержки Уфимцева ни за что на свете не избила бы Гришку Синицина до полусмерти и не послала бы лесом Болеслава Куприна из страха навлечь на себя гнев главы этого рода. А с нею ей море по колено. Что радует. Ибо девчонка — достойнее некуда и вот так, с гордо поднятой головой, вызывает томление души!

— Что, даже у тебя? — полюбопытствовал я, услышав в его голосе нотки настоящего интереса.

— Даже у меня… — нисколько не ерничая, ответил он. И добавил: — Раньше я с ней толком не пересекался — она младше и крутилась в другой компании, а секреты ее рода, равно, как и любых других, мне, мягко выражаясь, побоку. Зато сейчас я увидел в ней Личность и заинтересовался. Поэтому обязательно приеду на весенние каникулы и попробую разобраться в ее характере. Само собой, если ты еще не включил Свету в сферу своих жизненных интересов.

— Не включил и не включу — в этом смысле мне за глаза хватает моей Оли! — твердо сказал я, полюбовался засиявшей супругой и продолжил в том же духе: — Характер Уфимцевой тебе однозначно понравится — я видел ее в самых разных ситуациях, успел зауважать по-настоящему, считаю близкой подругой и… не дам обидеть даже тебе…

— Не обижу. Даю слово! — пообещал он, и я, успокоившись, ответил на самый первый вопрос:

— У Светы небольшие личные проблемы, так что настроение на нуле. Мы ее хорошенечко вымотали на тренировках и помогли отключиться. Так что в данный момент она дрыхнет без задних ног. Как решит вернуться к обычной жизни и включит телефон, скину сообщение. Тогда же посоветую набрать Ольгу Максимовну. А пока передай, пожалуйста, своей бабушке нашу благодарность в комплекте с наилучшими пожеланиями.

— А что передать моей сестренке?

— Четыре огромных привета! — улыбнулся я. — И поинтересуйся, не забыла ли она, часом, о том, что мы ждем не дождемся начала ее весенних каникул…

— … мало того, выделили их в своих календарях красным цветом, чтобы, ненароком, не свалить в Пятно в эти дни! — добавила моя супруга и запоздало поздоровалась: — Привет, Паш! Рада тебя слышать. Пользуясь возможностью, передаю привет твоим друзьям и их подругам. И задаю вопрос в лоб: надеюсь, что на весенние каникулы в Бухту приедет вся ваша банда?

— Привет, Оль! Я тоже рад… — весело отозвался он и притворно вздохнул: — А по поводу приезда всей банды могу сказать следующее: Лара, Даша и Юля уже в предвкушении и ежедневно выносят мозги своим благоверным, требуя открыть и освоить пока еще неизвестные разделы магии и ускорить время. Виталя тоже приедет. Как минимум дня на четыре. А Антон с Егором смогут вырваться на службы только на выходные. Но это лучше, чем ничего, и происходит не первый раз, поэтому мы уже смирились. В общем, готовьтесь к нашествию и запасайте всякие вкусности…

Мы потрепались с ним еще минут десять, а потом его «захотел» отец, и парень, извинившись, сбросил вызов. Я отложил телефон в сторону, подтянул к себе жену, обнял, зарылся носом в густую гриву и задумчиво пробормотал:

— Если Паша сойдется со Светой, то будет здорово. Но она изведется: он живет в Новомосковске, а ей хорошо тут. И хочется мотаться в Пятно в нашей компании.

— В по-настоящему долгие рейды ее с вами не отпустят… — с намеком буркнула Дайна в наши гарнитуры. — И если все сложится, как надо, то в ваше отсутствие девочку будет веселить Максаков, а не одни Уфимцевы. Кстати, о последних: Валерий Константинович только что послал в задницу своего отца и тестя. В чрезвычайно грубой форме, но за дело: эти старые хмыри выяснили, что он уже нанял самого дорогого адвоката страны по бракоразводным делам, оплатил его услуги и подписал весь пакет документов, психанули и выкатили ему чертовски неприятный ультиматум. Как я понимаю, зря: мало того, что мужик уперся, так еще и развеселился. Поэтому в данный момент летит по трассе в нашем направлении на скорости за двести километров в час и поет. Вернее, подпевает любимой группе девяностых годов прошлого века. Благо, припев этой песни очень неплохо подходит к его ситуации:

'Я рву оковы и рвусь вперед,

за жизнью новой в водоворот

страстей кипящих и риска жар:

я — Настоящий и ваш кошмар!!!'

— И где наш кошмар находится сейчас? — улыбнулся я, представив артефактора орущим в полный голос эту дурь.

— Если не начнет тупить, то приедет к шестнадцати десяти… — предсказал БИУС и ошибся всего на шесть с половиной минут. Причем «в минус». Так что уже в пять минут пятого я впустил Уфимцева в коттедж, ответил на его приветствие, пожал протянутую руку и ответил на немой вопрос:

— Вымоталась на тренировках и спит. В гостиной второго этажа. Кулаки, локти и колени прилично сбиты, залиты биогелем и «схвачены» регенерацией, но еще не затянулись, так что осторожнее. А моральное состояние… так себе. Но ждет. В общем, дерзайте — мы мешать не будем.

Информация о сбитых ударных поверхностях заставила артефактора заиграть желваками.

А два последних предложения — прижать кулак к сердцу. Я пожал плечами и, оставив его собираться с духом, бесшумно взлетел вверх по лестнице, добрался до своей спальни, улегся рядом с супругой, сгреб ее в объятия и превратился в слух. Да-да, именно в слух, хотя мог попросить Дайну вывести на экран визора картинку с видеокамеры в гостиной или вывесить голограмму. К слову, вслушивался тоже не в происходящее за двумя стенами, а в голос БИУС-а, контролировавшего ситуацию. Ибо не хотел подслушивать настолько личный разговор. В итоге двадцать шесть минут пребывания в серьезнейшем напряжении показались вечностью. А несколько комментариев личной помощницы ни разу не успокоили. Поэтому на осторожный стук в дверь я отреагировал несколько неадекватно — выстрелил собой в ее сторону чуть ли не раньше, чем раскрыл объятия. И, сдвинув створку в сторону, встревоженно уставился в глаза заплаканной подруге.

Оля с Ирой, естественно, оказались рядом буквально через мгновение и тоже прикипели взглядами к ее личику.

Света облизала искусанные губы и… решительно тряхнула головой:

— Папа подал на развод. Дед и тесть в бешенстве, ведь он посмел пойти наперекор их воле. Выкатили ему ультиматум. А он уперся и заявил, что разведется с этой сукой даже в том случае, если ради этого придется выйти из рода. Потом сбросил звонок, выключил телефон, приехал сюда, извинился и… дал слово, что больше никогда не позволит кому бы то ни было становиться между ним и мною. Сейчас собирается в Новомосковск — личные проблемы личными проблемами, а обязательства перед его клиентами никто не отменял. Я… хотела бы поехать с ним. И поддерживать. До тех пор, пока ситуация не нормализуется… так или иначе. Вы… не обидитесь?

Я притянул ее к себе, ласково поцеловал в лоб и одурел, почувствовав, с какой силой Уфимцева сцепила руки на моей пояснице. Вот и тупил. Почти минуту. Ласково гладя спинку, то и дело сотрясаемую нервной дрожью. Потом растрепал девчонке волосы и мягко улыбнулся:

— Ты ведь уже поняла наш ответ, верно?

— Да… — еле слышно выдохнула она и вжалась в меня еще энергичнее.

— Тогда перестань меня смущать и вызывать вулканическую ревность в моей жене! — потребовал я, дождался грустного смешка и закончил прощание важным напутствием: — Но не вздумай нас забывать. А то проверим упругость твоей попы мотивирующими шлепками. Далее, как оклемаешься, позвони Паше — он второй день пытается поздравить тебя с днем рождения и извелся так, что не передать словами. И последнее: Ольга Валерьевна опосредованно затюкала главу рода Синицыных. Чтобы не вздумал обижаться на последствия твоей дуэли с Гришей. Так что набери и ее, ладно?

— Наберу. И ему, и ей. Сегодня же… — твердо пообещала она, благодарно чмокнула меня в щеку и грустно улыбнулась: — А вам я буду звонить целыми днями и еще надоем. Впрочем, моя попа в твоем распоряжении. Шлепай в свое удовольствие, пока я буду целовать девчонок…

Глава 20

20 февраля 2513 по ЕГК.

…Утро понедельника высвободили за счет выходных. Поэтому, продрав глаза в шесть утра и навестив санузлы, помчались не в спортзал, а к морю. Ибо заплывы к горизонту считали «самым святым» и никогда не задвигали. Первые метров триста расслабленно скользили по идеально гладкому зеркалу воды, любовались двумя одинаковыми небесами без единого облачка и обсуждали почти наступившую весну. Увы, в какой-то момент главной фанатке личного развития нашей команды — Оле — надоело «безделье», и она поиздевалась над Иришкой, вложившись водомеркой в «границу двух сред». Причем не вокруг себя, а в область, по которой плыло вместилище Дайны. Чуйкой Кукла, естественно, не владела, зато ежедневно анализировала наши тренировки и давным-давно научилась «читать» все видимые результаты магических воздействий. Так что на свое внезапное «всплытие» отреагировала мгновенно и правильно: сначала плеснула в обидчицу водой, затем выскользнула из зоны действия навыка и защекотала вредину до истерического смеха. При этом ни на миг не забывала о том, что экспериментаторша плавает намного хуже нас, поэтому помогала мне поддерживать ее на плаву. Но Ольга этого «не оценила» и, улучив момент, попыталась шлепнуть андроида по заднице резинкой от плавок.

Оттянула от души. И расплылась в предвкушающей улыбке. А резинка не шлепнула, а лопнула! Я рассмеялся, а Иришка проводила взглядом тряпки, медленно опускающиеся к не такому уж и далекому дну, хмуро уставилась на мою благоверную и изобразила нешуточное возмущение:

— Я, конечно, оторва, каких поискать, но готова радовать красотой своих прелестей только тебя и твоего мужа! При этом невидимостью не владею, в курсе, какое количество камер направлено на нашу часть пляжа, и точно знаю, что эдак через полчаса выйду из моря в другом купальнике. Дальше объяснять?

Супруга «убито» вздохнула и отрицательно помотала головой:

— Не надо: я виновата… И сбегаю в дом эдак через полчаса, то есть, после того как мы с Игнатом как следует налюбуемся твоими прелестями!

— Девочка, ты играешь с огнем! — грозно предупредила Кукла, вцепилась в ее шею и… расплылась в о-о-очень странной улыбке: — Удивительно, но факт: вне всякого сомнения, ты, меня любишь. Причем не как искусственный интеллект в теле высокотехнологичного андроида, а как близкую подругу. И вот так, валяя дурака, даже не задумываешься о возможности делать какие-либо поправки на особенности моего мы— …

— Да, я тебя действительно люблю… — не став дослушивать ее монолог, подтвердила Оля. — И вижу в тебе единственную подругу, которой можно доверять больше, чем самой себе. А поправки на особенности твоего мышления не делаю даже тогда, когда слышу твой голос в гарнитуре, ибо безумно люблю такой, какая ты есть. И последнее: может, это какой-нибудь выверт сознания, но ты для меня не ИИ, не голос, раздающийся в ухе, и не почти безграничные возможности, а вот эта девчонка. Бесконечно преданная Игнату, невероятно заботливая, шаловливая, добрая, ласковая, терпеливая, понимающая и умеющая сострадать. Я бы могла продолжать и продолжать, но изнываю от желания поделиться выводом: у меня всего два родных человека — он и ты. А на весь остальной мир за парой-тройкой исключений — плевать!

Я бы тоже мог продолжать и продолжать. Ибо все три с половиной года с момента имплантации использовал Дайну и в хвост, и в гриву, благодаря чему испытал в самых разных ситуациях и знал, на что она способна, в разы лучше моей супруги. Однако львиную долю этого времени личная помощница функционировала с отключенным эмоциональным блоком, соответственно, я привык относиться к ней, как к инструменту, а не как к личности. И пусть с момента попадания в этот мир отношение изменилось, «база» осталась та же. Вот часть моего сознания и продолжала видеть в ней боевую информационно-управляющую систему с псевдоинтеллектуальной матрицей, из-за чего ее нынешний носитель, практически не отличимый от человека, автоматически воспринимался не ослепительно красивой девушкой, а куклой. Хотя и горячо любимой…

Пока я разбирался в нюансах своего отношения к Ире, она растроганно выдохнула слово «спасибо», чмокнула мою супругу в щечку и от «избытка чувств» наехала на меня:

— Обидишь нашу девочку — убью!

— Я тебя тоже обожаю… — сдуру парировал я и, тем самым, подкинул этой паре вредин тему для шуток:

— Небось, именно такой, то есть, голожопой?

— Видимо, да, ибо весь наш разговор косил взглядом на твои прелести… — «сдала» меня Оля.

Тут БИУС, решивший продолжить веселье, «наехал» уже на нее:

— А что, они тебе чем-то не нравятся⁈

Супруге тоже хотелось позабавиться, вот она и парировала… игривее некуда:

— Наоборот, я в восторге и, если честно, кошу на них взглядом сама…

Грызлись истово, в удовольствие и настолько весело, что я не заметил, как мы умотали от берега на километр с лишним! И если бы не какой-то катер, показавшийся со стороны Лукоморья и промчавшийся между нами и берегом, плыл бы дальше.

А так дал команду разворачиваться, оценил расстояние до берега и невольно вздохнул.

— Ничего, такому бугаю, как ты, Оля должна казаться щепочкой… — подбодрила меня Ира. — А под водомеркой — так вообще былинкой!

Я хотел сказать, что щепочек и былинок с такими формами не бывает, но не рискнул. И все равно попал: спевшийся дуэт обнаружил в моем взгляде какие-то признаки недовольства перспективой «везти» благоверную к берегу и добросовестно затюкал. Поэтому я капитулировал. Метрах в пятидесяти от линии прибоя. И, оставив супругу под присмотром… хм… единственной настоящей подруги, рванул за купальником. Из коттеджа выбежал всего минут через пять, обнаружил, что эти оторвы уплыли на все сто пятьдесят, и поплыл вдогонку. После того, как догнал, помог Ире переодеться, дважды получил по «шаловливым ручкам», изобразил обиду, развернулся к берегу, наткнулся взглядом на зазеленевшие холмы и внезапно вспомнил субботнюю прогулку «в горы», во время которой мои оторвы собрали по десятку букетиков подснежников и цикламен, перенюхали все цветущие растения в зоне видимости и набегались до умопомрачения.

Та же самая картина заставила супругу вспомнить чуть более далекое прошлое — наш второй тренировочный выезд на заимку «Лес»: она пострадала из-за того, что за неделю, проведенную в той части Пятна, мы с ней ни разу не видели ни одной набухшей почки, призналась, что первый — в компании Светы — получился значительно веселее, и попросила Иру поделиться последними новостями о «нашей девочке».

— В данный момент фанатично отрабатывает любимую связку Игната. В спортивном зале городского особняка. На андроиде. После каждого десятого повторения смотрит на здоровенные часы, тихонечко вздыхает и возвращается на исходную. Почему вздыхает, объяснять?

Мы одновременно помотали головами, ибо все две недели пребывания в «отчем доме» — само собой, за вычетом времени, проведенного в Пятне — эта девчонка звонила нам во время завтрака, перед обедом и сразу после ужина, делилась успехами на ниве личного развития, заваливала вопросами и изредка кляла «ублюдочных дедков», воюющих с непокорным сыном и зятем. Что интересно, во время таких разговоров старательно «держала голос», то есть, создавала ощущение, что у них с отцом все более-менее неплохо. Но после каждой вечерней беседы давала волю слезам. Или поднималась в зал и срывала злость на боксерских мешках. Ибо за словом «неплохо» скрывалась если не полная жопа, то что-то вроде этого: тесть Валерия Константиновича, в качестве приданого дочери передавший главе рода Уфимцевых приличный пакет акций своих заводов, вытребовал их обратно и шантажировал вроде как друга детства чем-то еще. А тот срывал злость на старшем сыне практически каждый божий день. И, до кучи, устраивал всевозможные неприятности — то срывал поставки сырья под артефакты, то отваживал постоянных клиентов, то переманивал помощников. Вот мелкая и психовала, переживая за отца и, в то же самое время, сходя с ума от желания вернуться к нам.

— А еще сегодня ночью ей приснилась какая-то хрень, и Света проснулась в холодном поту… — добавила Дайна после небольшой паузы. — Заснуть снова не смогла, поэтому подошла к окну и почти час о чем-то грезила, уперевшись лбом в стекло и не видя огней ночной столицы. Будь на месте Игната любой другой парень, предельно подробно описала бы белье, которое мелочь надела перед тренировкой. Но ему все равно, поэтому вынуждена заявить, что больше новостей нет.

— Моего супруга восхищает на белье, а его содержимое… — пошутила Оля, но без души, встала на дно, выпрямилась, оперлась на мою руку, подождала, пока я возьму на прицеп еще и Иру, вышла из воды и мрачно добавила: — Света намного более цельная личность, чем ее братья. И ей я сочувствую, а им, увы, нет.

Я был с ней полностью согласен. Но не хотел портить себе настроение, вспоминая рассказы Дайны о поведении этих деятелей, поэтому после того, как вошел в дом и следом за дамами вломился в лифт, «совершенно случайно» задел плечом правую грудь жены. После того, как из кабинки выскользнула Кукла, нагло запустил руку под резинку плавок и дотронулся до одной из самых чувствительных точек на теле моей благоверной. А на пороге нашей ванной не дал ей сделать очередной шаг и поцеловал в шею под самым ушком.

Грусть? Сочувствие? Мысли о ком-то, кроме меня? Ха! Буквально через мгновение Оля прогнулась в пояснице, подставила мне губки, выпустила из-под тканевых треугольничков упругие груди с уже затвердевшими сосочками и провокационно сдавила ладошкой правое чудо природы.

Эту провокацию я проигнорировал. Точно зная, что моя «холодность» заведет жену в разы сильнее, чем самый нежный поцелуй. Не повелся и на игривый прогиб в пояснице, и на требовательное прикосновение попы, и на хриплую просьбу взять «прямо здесь». Вот у супруги крышу и сорвало. Да так, что следующий час «спрессовался» в одно мгновение, наполненное буйной, всепоглощающей страстью. Да, мы бы предпочти «растянуть» его в Вечность, но после невесть которого пика удовольствия моей благоверной в гарнитурах раздался голос Дайны и потребовал остыть. А секунд через десять-пятнадцать в ванной нарисовался «обычный» андроид и окатил нас ледяной водой то ли из кружки, то ли из графина для цветов.

Мы, конечно же, жутко возмутились. Но просьбу посмотреть на часы все-таки услышали. И, кинув по взгляду на мои, одновременно охнули, в темпе ополоснулись, высушились, накинули халаты и рванули на кухню.

Ира, восседавшая на своем законном месте, встретила нас ехидной подначкой и была послана куда подальше. Вот и ушла. В свою гардеробную. Собираться. Так что в следующий раз мы пересеклись уже в гараже. Хотя нет, не так: в тот момент, когда мы с Олей влетели в это помещение, любительница поиздеваться над молодоженами, уже сидела на заднем сидении кроссовера и делала вид, что успела заскучать. В общем, за руль нашего «броневика» сел я, завел двигатель, поднял фальшь-панель и сорвал «Буран» с места в режиме стартующей «Стихии».

Пока пилил к КПП, настраивался на тренировку. А после того, как вырвался на оперативный простор, кивнул в знак того, что готов, и Дайна вывела на лобовое стекло жалкое подобие картинки, в «прошлой жизни» генерируемой модулем дополненной реальности. Тем не менее, визуализация абсолютно всей необходимой информации присутствовала, поэтому я и переключился в рабочий режим. В смысле, повел автомобиль так, как предлагали предельно понятные подсказки.

Да, бывало, ошибался, но БИУС сглаживал абсолютно все недочеты и… капал на мозги, убавляя балл за баллом от исходной оценки. Моя благоверная, естественно, слышала каждое слово и, тихо дурея от траектории, по которой несся наш кроссовер, периодически облизывала губки, предвкушая занятия по такой же методике. А на въезде во Владимир, услышав мою итоговую оценку, еле слышно вздохнула, ободряюще погладила по предплечью, привалилась к плечу и ласково замурлыкала. За что была наказана «болючим» щипком: даме с заднего сидения, оказывается, тоже не хватало меня, а спина Оли ей, видите ли, страшно мешала.

Следующие минут двенадцать «подружки» с наслаждением грызлись за право беспрепятственного доступа ко мне-любимому. И частенько приводили настолько смешные аргументы, что к моменту въезда на территорию вокзала у меня заболел живот. Слава богу, стоило припарковаться в подземном гараже, как дамы заключили временное перемирие, надели яркие весенние курточки, десантировались из машины и повисли на моих предплечьях. При этом видели только меня и основательно испортили настроение двум парням лет двадцати пяти, при виде их гордо расправивших плечи. В том же режиме вели себя и все время, пока мы мотались по вокзалу. Кстати, скорость и направление наших перемещений «регулировал» БИУС, поэтому мы без особой спешки выбрали магазинчик с самыми свежими цветами, купили очень красивый букет роз и приперлись на перрон секунд за пятнадцать-двадцать до остановки «Молнии». А еще через полторы-две из первого вагона вышла Ксения Станиславовна и расплылась в радостной улыбке:

— Доброе утро, Игнат, Ольга, Ирина! Спасибо за то, что встретили. Хотя, как я уже говорила, никакой необходимости в этом не было: я приехала на машине с водителем, а дорогу до вашего поселка все еще не забыла.

Мы вручили ей букет, потребовали, чтобы водитель добирался до Бухты Уединения сам, дали целительнице время ему позвонить и увели к «Бурану». А уже минут через сорок пять, заселив в первые попавшиеся покои гостевого коттеджа, заявили, что домик в ее распоряжении, и ушли. Все, кроме Иришки и вызванной ею целой «армии» андроидов, примчавшихся помогать нашей гостье с выгрузкой, переноской и монтажом оборудования для аппаратного контроля за правильностью изменений организма при обретении и раскачке метаморфизма…

…Как и предсказывала Дайна, оторвать Веретенникову от любимого дела удалось только после того, как все оборудование было установлено и протестировано. Намыливалась загнать в него и добровольную помощницу, но не смогла — та заявила, что мы на ногах с шести утра, еще не завтракали и давно заждались, и целительница, почувствовав себя виноватой, отправилась переодеваться. С этим делом, слава богу, не затянула, в результате чего «уже» в двенадцатом часу дня села за стол и… рассыпалась в комплиментах нашей Иришке.

Хвалила за все подряд, начиная с исключительной внимательности и заканчивая невероятной толковостью. Вот я «подругу семьи» и прикрыл:

— А что вас так удивляет? У этой красотки технический склад ума, а любимое увлечение — программирование.

— Ах, вот почему ваши андроиды ведут себя настолько нестандартно! — воскликнула Ксения Станиславовна, уважительно посмотрела на зардевшуюся вредину и сделала ей еще один забавный комплимент:

— Ирина Сергеевна, я в восторге. И, будь такая возможность, поменяла бы на вас всех своих помощниц!

— Даже не просите! — воскликнул я, а Ольга притянула к себе подругу и заключила в объятия:

— Мы ее обожаем. Поэтому холим и лелеем с раннего утра до позднего вечера. А вы собираетесь нещадно эксплуатировать!

Целительница притворно нахмурилась и уставилась на «помощницу»:

— Что, правда любят?

— И еще как! — так же «серьезно» ответила она.

— Холят?

— Не то слово!

— И даже лелеют?

— А то ж!

— И… как именно?

— Это тайна семьи, покрытая мраком… — вздохнуло мое личное наказание и добавило: — Но я в восторге и от них никуда!

— Э-э-эх, нет в жизни счастья… — вздохнула Ксения Станиславовна и «с горя» стянула с общей тарелки первый блин. Распробовав, довольно хмыкнула и потянулась за розеткой с клубничным вареньем. Второй умяла значительно быстрее и с аппетитом. А потом аккуратно вытерла губы салфеткой, взяла фарфоровую чашечку с чаем, отпила глоточек и зажмурилась от удовольствия:

— Божественно! В смысле, все сразу. То есть, и блины с вареньем, и чай, и атмосфера за завтраком. Даже жалко, что я смогла вырваться к вам всего на два дня.

— Зато протоптали тропинку самостоятельно… — улыбнулся я. — Значит, теперь сможете приезжать почаще.

— Весной⁈ — криво усмехнулась Веретенникова, наткнулась сразу на три недоумевающих взгляда и объяснила этот крик души: — Меня вот-вот начнут рвать на части клиентки, за осень и зиму наевшие лишний вес, увидевшие себя в зеркале и решившие похорошеть к началу лета. И их будет МНОГО!

— Сочувствуем. Искренне…

— Я сама себе сочувствую… — расстроенно вздохнула она и добавила: — Поэтому очень надеюсь закончить возню с аппаратурой еще сегодня. Чтобы весь завтрашний день посвятить блаженному ничегонеделанию.

— Уверен, что вы отстреляетесь еще до обеда… — авторитетно заявил я. — Ведь приживлять и раскачивать метаморфизм мы еще не начинали, так что вам надо всего-навсего назначить Ольгу подопытной и один-единственный раз объяснить Иришке, как пользоваться вашими техно-магическим комплексом.

— Один-единственный раз⁈ — насмешливо переспросила целительница. — Игнат, этот комплекс заметно сложнее отвертки или молотка!

— А Ира у нас — умничка, каких поискать. И умеет не только улыбаться, но и задавать правильные вопросы. В общем, вы очень скоро убедитесь в этом сами. Только имейте в виду: я ее не отдам. Ни в ассистентки, ни в помощницы, ни в правые руки: она — неотъемлемая часть семьи…

Глава 21

22 февраля 2513 по ЕГК.

…Желание настучать Уфимцевой по прелестной попке, появившееся во вторник вечером, напомнило о себе и в среду утром. Причем через считанные мгновения после пробуждения. Что самое забавное, Оля была того же мнения: толком не успев продрать глаза, перевернулась на правый бок, обняла меня и «злобно» процедила:

— Свету надо хорошенечко отшлепать. Иначе привыкнет дурить и когда-нибудь нарвется!

— Надо… — поддержала ее Дайна, тоже задвинув куда подальше никому не нужное приветствие. И ехидно добавила: — Но если ты поручишь это дело Игнату, то девочка может и привыкнуть. Ибо ладони у него — что надо, а сердце, увы, слишком мягкое. И не позволит шлепать ТАКУЮ задницу со всей дури!

— Проблема, однако… — «задумчиво» пробормотала моя благоверная, посмотрела на часы и нехотя откинула одеяло.

Во время боевки нам было не до посторонних мыслей: Главный Тренер семьи работал в паре с Ольгой, вынуждая ее раз за разом перешагивать через нынешний предел возможностей, а я все два часа рубился с тремя андроидами по правилам «Каждый за себя» и не мог себе позволить отвлекаться. В общем, к этой теме вернулись только во время традиционного заплыва к горизонту, совмещенного с прокачкой водомерки, и немного пострадали из-за того, что вынуждены скрывать и наличие, и источник «разведданных». Чуть позже, то есть, в ванной, снова дорвались друг до друга, ухнули в омут буйной страсти и забыли об Уфимцевой на самый «страшный» час. Так что по-настоящему переживали не так уж и долго — порядка восьми минут. Вот и забивали головы, тыря с накрытого стола холодные закуски. А потом ожил дверной звонок, и я «засуетился» — «нашел» МТ, вывел на его экран картинку с нужной камеры и «потерял дар речи», обнаружив перед нашим гаражом грустно улыбающуюся Свету.

— Доброе утро, Игнат! — неуверенно поздоровалась она. — Я. наконец, смогла вырваться из Новомосковска и, как видишь, приехала к вам! Впустишь?

— Привет, солнце! — «оклемавшись от шока», поздоровался я, расплылся в довольной улыбке, разблокировал замок и, отвернувшись от мобильного терминала, заорал на весь коттедж: — Девчат, Света вернулась!!!

Картинку отключил после того, как Оля с Ирой заверещали, и рванул навстречу Уфимцевой.

«Столкнулись» в фойе нашей стороны холма — гостья, передвигавшаяся рывками, вышла из последнего в полуметре от меня и, подпрыгнув, обхватила всеми четырьмя конечностями. Целовала так, как будто не видела лет десять. А еще улыбалась сквозь слезы счастья и пыталась переломать ребра ни разу не слабенькими ножками. Моих оторв терроризировала в том же режиме. Хотя нет, не в том — обнимала и целовала, стоя на полу. Зато чуточку дольше. А «на Ире» разревелась. Настолько горько и по-детски, что я подхватил ее на руки, поднял на второй этаж, занес в гостиную и, сев на диван, прижал страдалицу к себе.

Успокаивая, нес всякую ерунду, гладил по голове и… параллельно тихо дурел от Дайны: заметив, что глаза моей жены увлажнились, она отзеркалила и эту реакцию!

Слава богу, Уфимцева взяла себя в руки довольно быстро и, всхлипнув в последний раз, виновато вхдохнула:

— Простите, ребят: последние недели полторы выдались слишком уж нервными. И я до сих пор не могу поверить, что наши проблемы закончились…

Мы были в курсе. Тем не менее, нахмурились.

— Расскажу. Как-нибудь потом. А то испорчу настроение и вам, и себе… — пообещала она, шмыгнула носиком и вытерла глаза рукавом.

Я «нехотя кивнул» и сменил тему разговора:

— Что ж, тогда скажи-ка нам, пожалуйста, почему ты не предупредила о своем приезде.

Она немного поколебалась и сказала правду:

— Для того, чтобы меня встретить, вам пришлось бы пропустить еще одну тренировку. А два последних дня вам и так было не до них. Вот я к концу завтрака и прикатила.

— И на чем? — «зачем-то» полюбопытствовала Иришка.

Света на солгала и в этот раз:

— На такси…

— Так, стоп: ты хочешь сказать, что приехала из Новомосковска ОДНА, и вместо того, чтобы позвонить нам, вызвала к поезду такси⁈ — «на всякий случай» уточнил я, дождался подтверждающего кивка и «разозлился»: — Свет, ты одурела?!!!

— А отцу, небось, сказала, что тебя встретят? — одновременно со мной хмуро спросила Оля, получила такой же безмолвный утвердительный ответ и тоже «взорвалась»: — А по попе⁈

Уфимцева в мгновение ока спрыгнула с моих бедер, расстегнула ремень, стянула брючки до щиколоток и легла на прежнее место. Потом оттопырила задницу, затянутую в светло-голубые трусики, и вздохнула:

— Шлепайте — заслужила. Как за вранье батюшке, так и за откровенную глупость…

Приложился. Три раза подряд и достаточно чувствительно. Хотя дурел от безумия ситуации. А потом устроил мелкой коротенький, но очень жесткий разнос:

— В этот раз мы тебя прикроем, то есть, в случае чего, скажем Валерию Константиновичу, что встретили на перроне. В следующий перестанем видеть в тебе взрослого человека и скорректируем отношение.

— Следующего не будет. Даю слово! — твердо пообещала она, сползла на пол, поймала мой взгляд и виновато вздохнула: — Я узнала о том, что война с дедом закончилась, вчера в седьмом часу вечера. И обрадовалась до безумия. Не успела прийти в себя, как папа вдруг сказал, что моя моральная поддержка ему больше не нужна, и предложил вернуться к вам. Вот меня эйфорией и накрыло. А она понизила критичность мышления. В результате мысль о том, что любое происшествие со мной автоматически подставит вас, пришла мне в голову только километрах в пяти-шести от съезда с трассы. Я прошу прощения искреннее некуда!

— Не врет! — сообщила Дайна через гарнитуру, но я это чувствовал и так. Кроме того, прекрасно знал, в каком кошмаре эта девчонка провела последние недели, и… заметил в ее глазах неподдельный страх. Вот и поторопился его развеять:

— Мы тебя услышали и уже простили. Так что эта глупость в прошлом, а в на— …

Света радостно взвизгнула и снова повисла у меня на шее:

— Ребят, я вас так люблю!!!

Подожди Ольга хоть пару секунд, наверняка стала бы второй. Или третьей. Но ей захотелось позабавиться. Или, как вариант, помочь подруге побыстрее «отпустить» неприятное прошлое:

— С ума сойти: эта нахалка соблазняет моего мужа прямо при мне, да еще и выпрыгивая из трусов!!!

— Стратегия соблазнения экстра-класса! — авторитетно заявила Иришка, севшая на ее волну.

В их голосах чувствовалось веселье, и Свету снова накрыло эйфорией — мгновенно потеряв берега, девчонка нахально скинула кроссовки, «вышла» из брючек, болтавшихся на щиколотках, и… влипла в объятия к моей жене:

— Ага, эта стратегия именно такая: я разрабатывала ее две недели и уже начала соблазнять не только Игната, но и вас!

— Такие планы надо разрабатывать тщательнее… — заворчала Кукла. — Для того, чтобы попа соблазняла меня, нужно ее довернуть на двадцать шесть градусов влево, а Игната — на все сто десять, но вправо; эротичного прогиба в пояснице до сих пор не видать и не слыхать; рубашка длинновата и скрывает ягодицы практически целиком; трусики слишком простые и, к сожалению, не просвечивают; нынешнее положение твоих рук однозначно свидетельствует о катастрофическом недостатке зна— …

Тут я расхохотался. Ибо представил, как вела бы себя Уфимцева, следуй ценным указаниям БИУС-а. Пока веселился, почувствовал голод, покосился на накрытый стол, сообразил, что девчонка с дороги, вспомнил, в котором часу она узнала о завершении «войны» с дедом, сделал напрашивавшийся вывод и прервал начинающийся бардак:

— Свет, солнце, скажи, пожалуйста, а когда ты последний раз ела?

— Вчера… днем.

— Я так и думал. Поэтому приводить себя в божий вид, переодеваться в домашнее и готовиться к завтраку бего-о-ом марш!!!

…Уфимцеву окончательно отпустило только часам к одиннадцати утра, то есть, в тот момент, когда я принял звонок Янковского, выслушал его монолог и подтвердил наши договоренности. Отвлекать меня, естественно, не стала, но помрачнела. А после того, как я отложил телефон расстроенно вздохнула:

— А я и забыла о том, что у вас сегодня деловая встреча…

— Деловая встреча — ТОЛЬКО У ИГНАТА! — насмешливо уточнила Ольга. — А у всех остальных членов его команды, включая тебя — интересные покатушки. Намек поняла?

Девчонка обрадованно кивнула.

— Тогда ждем команды и бежим собираться…

Ожидаемую команду я дал ровно в четверть двенадцатого, и эту троицу как ветром сдуло. Не тупил и сам — поднялся в свою ванную и привел себя в порядок, затем перебрался в гардеробную и оделся в заранее подготовленный костюм, а на последнем этапе «сдался» Дайне. То есть, встал перед зеркалом и устранил огрехи, обнаруженные Главным Стилистом семьи. Закончив, снова вернулся в гостиную и пробездельничал почти до полудня. А в одиннадцать пятьдесят пять услышал тихий шелест открывающейся двери, оторвался от мобильного терминала и залюбовался супругой, затянутой в стильный красно-белый гоночный комбинезон. Ольга оценила и взгляд, и появившееся в нем желание, игриво облизала губки и, нехотя перестав меня дразнить, отошла в сторону. Ира, ворвавшаяся в гостиную следом за ней, вызвала только эстетическое удовольствие. Хотя, откровенно говоря, выглядела ничуть не менее убийственно.

А Уфимцева, вплывшая в комнату самой последней, удивила — у нее откуда-то появились формы и достойная пластика. Поэтому у меня сам собой «получился» и третий комплимент. Потом мы спустились в гараж, и я легонечко подколол «гостью»:

— Све-ет, роль штурмана «Стихии» потянешь?

Она на мгновение растерялась, а затем заметила, что мои оторвы уже ломятся к «Стрибогу», и засияла:

— Да, конечно!

— Что ж, тогда залазь на свое место…

Залезла. Без каких-либо подсказок с моей стороны шустро организовала конференцсвязь. Затем выслушала «боевой приказ», вбила в навигатор адрес автодрома «Старт» и выбрала самый быстрый маршрут. А после того, как я тронул «Стихию» с места, подстроила под себя кресло, пристегнулась, надела солнечные очки и… затаила дыхание! На мой взгляд, рановато — до КПП мы ехали медленнее некуда. Да и после него особо не разгонялись. В смысле, до выезда на трассу. Зато на ней набрали скорость, перестроились в левый ряд и дали жару. Правда, при этом тренировалась только Оля, перед которой БИУС вывесил самодельный аналог МДР, а я просто давил на педаль акселератора и изредка моргал дальним светом, сгоняя с «нашей» полосы менее шустрые автомобили, но нам было в кайф.

До окружного шоссе города Южный доехали минут за тридцать пять-сорок и ушли на север. А еще через пять-семь добрались до нужного указателя, свернули с широченной автострады на значительно более узкую «радиалку» и вскоре подкатили к знакомым воротам. Карту автодрома я изучал под чутким руководством Дайны, так что уверенно въехал на территорию, обошел пелотон из четырех «Конкордов», руливших на заправку, и вскоре остановился возле административного корпуса, на котором горело и переливалось слово «Старт».

«Стрибог» затормозил впритирку к заднему бамперу моей «Стихии», и я, оторвав взгляд от картинки в зеркале заднего вида, уставился на Уфимцеву:

— Мы арендовали гоночную трассу. Целиком.

Ровно на час. За руль этой машины сядет Ира. Она же будет рулить процессом до тех пор, пока я не освобожусь. Даст позабавиться и тебе, но ограничит инициативу. Удержишься в рамках — продолжим учить. Нет — извини. Вопросы?

Девчонка… посерьезнела:

— В рамках удержусь. Вопросов нет. Удачи на переговорах…

…В переговорную, забронированную Янковским, я вошел в час дня, поздоровался с будущими партнерами, сел в кресло, оставленное ими для меня, пообщался с вышколенным официантом, предложившим карту напитков, и минуты три-четыре пообсуждал погоду на побережье Лазурного моря. Потом парень поставил передо мной бутылочку минералки и высокий бокал, сообщил, что всегда на связи, и удалился, не забыв закрыть за собой дверь.

Как только защелкнулся дверной замок, Сергей Сергеевич посмотрел на экран какой-то электронной приблуды, лежавшей на столе рядом с его локтем, сообщил, что кабинет чист, и перешел к делу:

— Игнат Данилович, пока вы думали и консультировались, мы подписали еще одно важное дополнение к договору о сотрудничестве между концернами и существенно упростили технологию взаимодействия практически во всех возможных областях ведения дел. Для того, чтобы вам было понятнее, что, собственно, изменилось, начну с небольшого лирического отступления. Не знаю, в курсе вы или нет, но ежегодно в Империи проводится два крупных автосалона, на которых мы, производители, представляем публике новые или чуть видоизмененные модели автомобилей. На первом, Новомосковском, по традиции открывающемся в первую среду апреля и длящемся полторы недели, как правило, заключаются самые серьезные контракты. А второй, проходящий в Мурманске в начале октября, можно сказать, просто закрывает летний сезон. Но привлекать внимание к своим разработкам мы начинаем заблаговременно, а основной ажиотаж у потенциальных покупателей, как правило, вызываем в конце марта и в конце сентября. На автогонках серии «Спорт-Элит». Прошу прощения за вопрос, но вы о них что-нибудь помните?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет — моя амнезия по какой-то причине сочла эту информацию не такой уж и важной. Последние полгода я заполнял другие лакуны памяти. А в том документе, который вы дали мне почитать в нашу первую встречу, о них не говорилось ни слова. Так что рассказывайте — мне интересно.

Как я понял из объяснений Янковского, к автогонкам в этой конкретной серии допускались исключительно серийные машины двух самых престижных классов анклава. «Потолок» разрешенного тюнинга был достаточно высоким, но фактически «резался» требованиями к размеру омологационной партии — для того, чтобы заявить на гонку новую модель автомобиля, производитель должен был выпустить с завода не менее ста единиц в той же комплектации. Само собой, на свой страх и риск, то есть, не имея никакой гарантии, что эта партия продастся. Далее, гонка проводилась на побережье Лазурного моря на автострадах общего пользования. Участники, как правило, стартовали возле юго-восточной окраины Александрова, через какое-то время пролетали мимо Владимира и, преодолев четыреста восемьдесят километров, финишировали под Южным. Или не финишировали. Ибо потолка разрешенной скорости, как такового, не было, погодные условия не выбирались, а остановившийся болид снимали с соревнований. Ведь, по изначальному замыслу организаторов, эта гонка должна была демонстрировать сначала исключительную надежность премиальных автомобилей, а затем уже все остальное.

Уложив в голове этот монолог вместе с комментариями Дайны, я напомнил собеседникам, что не являюсь профессиональным гонщиком.

Сергей Сергеевич весело ухмыльнулся, а Вячеслав Александрович дал более понятный ответ:

— По утверждениям наших аналитиков и ведущих пилотов-испытателей, вы водите, как дышите. И выиграете эту гонку с вероятностью аж в девяносто восемь и четыре десятых процента. Само собой, в том случае, если не откажет техника.

— Хорошо, допустим, что это так… — согласился я и «ударил» снова: — Но как я проеду одну дистанцию на двух автомобилях?

Кутепов рассмеялся:

— В этом году вы поедете на новой «Стихии». Ибо «Москва» готовится представить ценителям спортивных купе абсолютно новое поколение этой модели, а наш «Стрибог» всего-навсего слегка обновится. Зато следующей весной мы посадим вас в абсолютно новый «Стрибог», а за руль обновленной «Стихия» сядет штатный пилот-испытатель.

— В общем, сегодня вы предлагаете мне совершенно другую концепцию, верно? — на всякий случай уточнил я.

— Да: вариант с вашим участием в уличных гонках мы были вынуждены забраковать… — вздохнул Янковский, а Кутепов добавил:

— Попытки побить ваш новый рекорд прохождения Раменского шоссе так сильно достали «дорожников», что… нам настоятельно посоветовали не злить руководство Министерства Внутренних Дел.

Я уловил логическую нестыковку за миг до того, как услышал язвительный комментарий БИУС-а. И озвучил свой, куда более спокойный вариант реакции:

— Да, но эта гонка тоже пройдет на дорогах общего пользования, а значит, желающие пощекотать себе нервы ринутся бить рекорды и тут!

Сергей Сергеевич насмешливо фыркнул:

— Пусть пробуют, сколько влезет: эти автомагистрали проходят мимо населенных пунктов, на двух левых полосах нет ограничения скорости, такие попытки, как правило, предпринимаются по ночам, когда движения почти нет, а значит, с нас, как говорится, взятки гладки…

Глава 22

22 февраля 2513 по ЕГК.

…Домой вернулись аж в восьмом часу вечера. Покатушки по гоночной трассе остались в «далеком прошлом», самая буйная радость девчонок — тоже, зато отходняк начал давить им на глаза. Но Оля со Светой ему героически сопротивлялись, а Ира талантливо зеркалила их состояние. Так что эта троица еле выползла из машин, кое-как доплелась до гостиной и заявила, что жаждет качественного и о-о-очень долгого расслабления. Я «завел» им сауну и ушел на кухню. Ибо страшно проголодался и хотел закидать в яму, открывшуюся в желудке, хоть что-нибудь. Слава богу, игра в усталость не помешала Дайне зарулить обычными андроидами, так что я был встречен, усажен в кресло и накормлен до отвала.

Когда отодвинул от себя пустую тарелку и допил третий бокал сока, на пороге нарисовалась моя благоверная в премиленьком раздельном купальнике и грустно заявила, что без меня им греться не в кайф.

«Греться» на полный желудок было не лучшей идеей, но альтернативы, увы, не предлагалось, и я шустренько убавил температуру каменки. Благо, МТ-шка лежала рядом. Потом заставил себя подняться с кресла и поплелся в гардеробную. А через несколько минут, уже в плавках, ввалился в парилку, оглядел тушки девчонок, распластавшихся на своих местах, и лег на полотенце, кем-то заботливо постеленное на мое.

Откровенно говоря, в тот момент я был уверен, что Олю и Свету зарубит. Если не к концу первого захода, то во втором. Ан нет — минут через десять очень уютного молчания Уфимцевой вдруг захотелось пооткровенничать, и она взбодрилась под холодным душем. Вернувшись обратно, села на нижнюю полку рядом с моим местом. А после того, как в парилку снова вломилась чуть замешкавшаяся Ира, грустно усмехнулась:

— Конченная сука, подарившая мне жизнь, из Ковригиных. В настоящее время этот род считается пятым по влиятельности и седьмым по богатству родом страны. Двадцать восемь лет тому назад чувствовал себя не хуже. И в один прекрасный день не дал уничтожить наш. В межродовой войне, объявленной Ртищевыми. Само собой, помог не из альтруизма, а для того, чтобы подмять под себя моих родичей. Как бы там ни было, мои выжили, дед как-то умудрился сохранить условную независимость, наобещал тогдашнему главе Ковригиных всякого-разного и через год с небольшим женил папу на одной из самых эгоистичных, бессердечных, бесчестных и лживых баб в Империи. Папа тоже чувствовал себя обязанным, так как во время последнего боестолкновения с Ртищевыми получил очень тяжелые ранения и оклемался только потому, что Ковригины, очень вовремя появившиеся на месте схватки, не дали его добить. Его молодая жена, как я уже говорила, считала себя Императрицей и не хотела выходить замуж за «быдло», но не посмела ослушаться прямого приказа деда. Вы не поверите, но беременела, как выяснилось на днях, тоже по его приказам. А злость срывала на муже и на нас. И постепенно дурела от безнаказанности. Ведь папу с дедом связывали по рукам и ногам не только клятвы, но и все усиливающаяся зависимость нашего рода от рода ее родителей…

После этих слов Света сделала небольшую паузу, собралась с мыслями и тяжело вздохнула:

— Творила практически все, что хотела… до пятого числа. А в мой день рождения оскорбила меня снова и нарвалась — я сломала ей челюсть, заявила, что больше не считаю ее матерью, пообещала, что на следующее оскорбление отвечу вызовом на дуэль по крайним правилам, и сильно обидела отца. Как вы и предсказывали, он меня понял и простил. Кроме того, первый раз в жизни нарушил Слово, то есть, вернул жену ее родителям, подал на развод и послал по известному адресу сначала деда, а затем тестя. Давить на него начали все того же пятого числа. А зря: он, как вы и говорили, уперся. И сходу дал понять, что не прогнется: довольно неприятным способом: вломился в покои пока еще жены сначала в поместье ее родителей, нашел артефактные драгоценности, которые когда-то сделал для меня, и заявил тестю, что она их у меня либо крала, либо отнимала. Числа с девятого-десятого стало совсем плохо: обозлившиеся Ковригины и вынужденно примкнувший к ним дед начали давить папу, что называется, по всем фронтам. И допрыгались: об этой необъявленной войне узнал кто-то из Воронецких. И психанул — вызвал к себе великовозрастных ублюдков и предупредил, что если они не уймутся и вынудят папу сорвать выполнение госзаказа, то отправятся на каторгу…

— Унялись? — мрачно спросила Оля.

— Только для вида… — вздохнула Уфимцева. — Поэтому в деловых вопросах не гадят. Зато в мелочах — сплошь и рядом. К примеру, каким-то образом запугали жену моего старшего брата, и она почти каждый день устраивает истерики, уговаривая его не ездить к нам, разорвать отношения с клятвопреступником и подумать о сыне. Как ни странно, самое неприятное не это: разобравшись в сути происходящего и увидев всю картину со стороны, я почувствовала себя крайне некомфортно. Ведь, окажись на месте папы я, нарушила бы Слово в тот момент, когда эта сука первый раз подняла руку на Яшу. Или вырвала бы ей грязный язык при первом же попытке оскорбить моего ребенка. А отец этого не делал двадцать с лишним лет. И… здорово упал в моих глазах. Что травит душу уже который день…

Это признание напрочь испортило мне настроение. А Света и не думала замолкать:

— Нет, любовь к нему никуда не делась. И благодарность за все, что он для меня сделал — тоже. Но на краю сознания стала мелькать предательская мыслишка: любой его подарок, любая нечаянная ласка и любая улыбка могли быть компенсациями за бездействие и трусливое молчание!

Я добросовестно покрутил в голове эту мысль и нехотя признал, что в ней что-то есть. Потом краем глаза заметил «странное» движение головы, не сразу, но допер, что девчонка неосознанно потянулась ко мне, сообразил, что она балансирует на грани нервного срыва, и запустил пальцы в волосы на ее затылке. Мелкая качнулась навстречу, видимо, безмолвно благодаря, и плавно съехала на чуть менее болезненную тему:

— И теперь я начала смотреть на все и вся через новую призму. Заметила в некоторых поступках братьев малодушие и страшно разочаровалась. Еще раз проанализировала поведение одногруппников с ухажерами и убедилась в том, что мое решение разорвать с ними отношения было верным. И поняла, почему полюбила вашу семью. Кстати, о любви: позавчера днем нашла возможность посидеть с Пашей в «Приюте усталого гурмана». В общем и целом, парень мне понравился — он цельный, спокойный, по моим ощущениям, надежный и ценит людей не за родовитость, влиятельность и богатство, а за поступки. Но любая попытка представить себя с ним упирается в одно и то же препятствие: он — городской. А значит, не захочет вкладываться в развитие Дара так уперто, как это делаем мы, не станет мотаться с нами в Пятно и, как мне кажется, не сможет гореть каким-нибудь нашим увлечением. И это, вне всякого сомнения, быстро убьет наши отношения. Ведь мы будем стремиться к разным целям, а это будет расширять любые, даже самые мелкие трещинки в монолите нашего начального взаимного интереса. А без этих самых трещинок не обойдется — как только Паша решит, что я — его девушка, попробует запретить мне походы в Пятно. Чтобы я там ненароком не погибла или не отдалась тебе, Игнат. Потом постарается оторвать меня от всей вашей семьи, дабы уменьшить количество соблазнов. А когда я откажусь, наверняка повысит голос. И, превратив себя в идейного последователя твари, гнобившей меня с раннего детства, уничтожит все теплые чувства. В общем, из кафешки я ушла в расстроенных чувствах и до сегодняшнего утра рвала себе душу. А тут, у вас, мне полегчало…

— Это ведь не все, верно? — внезапно спросила Иришка, анализировавшая все, что можно и нельзя.

— Не все… — покладисто согласилась мелкая. — Я смотрела через новую призму и на вас. Но вы не меняетесь, а в вашем отношении ко мне и друг другу нет ничего неприятного. Поэтому-то я, вывернув душу наизнанку, и чувствую не обычную подавленность, а облегчение.

После этих слов Уфимская предложила сбегать и окунуться в Большую Купель. Мы, конечно же, согласились. И уже через минуту влетели в ночное море. Пока остывали, Света немного пострадала из-за того, что до сих пор не испытала наши подарки. А на обратном пути вдруг вспомнила о моих бывших:

— Да, чуть не забыла: я на днях болтала с подружками из родового поместья обо всем на свете и «случайно» узнала, что мой племяш души не чает в несостоявшейся невесте — что дико радует его родителей — и что ее подружка прижилась в семье одной из моих тетушек и, вроде как, успела заслужить премию. Впрочем, конфликт между моим отцом и дедом по определению не мог им навредить, ибо лежит в другой плоскости бытия.

— Спасибо, Свет! — благодарно улыбнулся я, ввалился в лифт следом за ней и ткнул в сенсор второго этажа. Потом пробежался до парилки, упал на свою полку и превратился в слух. Но Уфимцева села рядом с Иришкой, вцепилась в ее руку, ушла в себя и вскоре начала бездумно перебирать пальцы. «В реальность» вернулась нескоро. Зато довольной:

— Все, меня отпустило. Кажется, полностью. А в голове такая ясность, что проблема с Пашей решилась сама собой.

— И как именно? — полюбопытствовала Оля.

— Терять голову и пускаться во все тяжкие расхотелось: да, Максаков — парень достойный, но для меня мягковат; личное развитие важнее, чем месяц-другой счастья; нынешние отношения в нашей компании стоят того, чтобы их сохранить. Так что в следующую встречу я поделюсь с Пашей всеми своими соображениями и предложу продолжить дружить. Заодно посмотрю, умеет ли он отказываться от целей, добиваться которых нецелесообразно.

— Красотка! — весело похвалила ее моя жена, Ира сказала, что мы ею гордимся, а я подтверждающе кивнул.

Уфимцева засияла и начала валять дурака: задрала носик, развернула плечи, приподняла грудь и захлопала ресницами, видимо, изобразив эту самую «красотку». Увидев в моем взгляде смешинки, обрадовалась и призналась, что теперь жаждет не страданий, а веселья. Причем как можно более буйного!

— … а тренажер для отработки навыков экстремального вождения нам привезут только завтра, верно? — сев на ее волну, «расстроенно» спросила Оля.

— Ага!

— Как можно более буйного, говоришь? — тем временем пробормотала Ира, перевернулась на бок и как-то уж очень хитро уставилась на меня: — Самое буйное веселье на море — это отрывы в шторм. Наш шторм тоже жаждет буйства. А я хочу шоколадку и мороженое!

Задавать дурацкие вопросы типа «А ты с ним справишься?» я даже не подумал — «выстрелил» собой прямо их положения лежа и, оказавшись на полу, поинтересовался у девчонок, почему они все еще в парилке. Да, Света не поняла сути предложения Иры, но мгновенно оказалась на ногах и выпихнула меня наружу. Потом спросила, какая форма одежды требуется для нашего варианта отрыва в шторм, выслушала игривый ответ моего личного наказания и с гиканьем ушла в серию рывков…

…Требование Иришки было выполнено согласно его духу, а не слову. Поэтому всю дорогу до эллинга я любовался тремя красотками, натянувшими водолазки и брючки в обтяжку, распустившими буйные гривы и чуть-чуть подчеркнувшими яркость губок агрессивными цветами помад. К слову, куртки тоже были. Но в руках. И, судя по размерам, из серии «короче некуда». Но это было нормально. Ведь девчата собирались убивать наповал всех встречных и поперечных.

Где Дайна собиралась искать этих самых встречных и поперечных? Да в Лукоморье. В четырехэтажном торгово-развлекательном центре «Пристань», вроде как, расположенном между самым большим городским аквапарком и полосой частных пляжей, впритык к марине для катеров и яхт отдыхающих, прибывающих по морю. И пусть очень я сильно сомневался в том, что после завершения первого этапа буйства в этом ТРЦ обнаружится хоть один клиент, держал свое мнение при себе. Чтобы не портить дамам настроение. А когда вошел в наш бокс и увидел подарок Егора Александровича Феоктистова, на пару мгновений забыл обо всех «левых» мыслях. Увы, потеряться в грезах не дал голос Иришки, попросившей разрешение «показать морю, как правильно штормить».

— Этот катер — ваш⁈ — ошалело выдохнула Уфимцева одновременно с ней, дождалась сразу трех вариантов утвердительного ответа и аж застонала от предвкушения.

Меня плющило от него же. Поэтому «подруга семьи» получила карт-бланш и, пробив звуковой барьер с парой заборов, исчезла в кокпите, а я помог Ире и Свете перебраться на транец, выслушал ценные указания, прозвучавшие в гарнитуре, и занялся делом — отключил «Шторм» от источника питания прицепа, активировал терминал управления талями и опустил катер на воду. А после того, как он закачался на поднятой им же волне, отошел подальше и залюбовался обводами корпуса.

Увы, через считанные секунды девчата вытребовали меня к себе и хором заявили, что уже заждались Самой Главной Команды. Пришлось выходить из созерцательного режима в рабочий и изображать капитана. А потом играть. То есть, делать вид, что мне это не в новинку, и параллельно вслушивался в голос Дайны, комментирующей каждое свое действие. Слава богу, до выхода в море «Шторм» дошел минуты за три-четыре, и как только мы вышли в ночь, а Ира врубила «иллюминацию», я затаил дыхание. Вовремя: буквально через миг «где-то за спиной» взревели мощные движки и вдавили нас в спинки кресел!

Каюсь: в этот момент я чудом удержался от восторженного вопля. Ведь катер сорвался «с места» как бы не резче «Стихии»! Ну, а дамы сдерживаться и не подумали — радостно заверещали и вгляделись во тьму, освещаемую нашими курсовыми прожекторами.

Я тоже смотрел. То сквозь лобовое стекло, то на экран ИРЦ, на который выводилось как-то уж очень много незнакомой информации. И тихо дурел: не такая уж и большая, в общем-то, «игрушка» фантастически легко разогналась до двухсот тридцати километров в час и… взлетела в воздух! Как выяснилось уже после приводнения, подпрыгнув на волне, оставленной каким-то другим плавсредством. Адреналина мы хватанули… много. Но прибалдели. И Дайна, оценив радость, вложенную в восторженный вопль, продолжила сводить нас с ума — скинула скорость, вернулась к тому же «усу» и прыгнула снова. А затем «дала по тормозам» и закрутила «Шторм» в последовательности воистину безумных виражей, прыжков и подъемов на попа! Если бы не шеститочечные ремни безопасности, притянувшие наши тушки к креслам, то повылетали бы за борт к чертовой матери. Да и так задолбались держать головы, мотавшиеся из стороны в сторону из-за сумасшедших перегрузок. Впрочем, девчата были в восторге — орали от восторга до тех пор, пока могли, а после того, как сорвали голос, требовали продолжать хриплым шепотом.

Мне, в общем-то, тоже понравилось. Но наслаждаться этим безумием я стал далеко не сразу, ибо первые секунд сорок-пятьдесят чувствовал себя в «миксере» одного из самых ненавистных тренировочных полигонов кафедры пилотирования малых космических кораблей родной АПД и подсознательно ждал начала тренировки. Ну или, как считали мы, курсанты, издевательств инструкторов-садистов. Но БИУС палку так и не перегнул, так что в какой-то момент я все-таки расслабился, полностью выключил голову и потерялся в буйном наслаждении. Вот и обломался. В тот самый момент, когда «Шторм», выйдя из очередного виража, вдруг навелся на далекое многоцветное марево ночного освещения Лукоморья и начал плавно разгоняться.

Да, вдумавшись в объяснение, прозвучавшее в гарнитуре, согласился с мнением Дайны дать отдохнуть шеям девчонок. Но только разумом. А душа требовала продолжения. Тем не менее, похвалил Иришку в правильном ключе:

— Умничка: шея устала даже у меня. А значит, ваши уже на последнем издыхании…

— Ага! — хрипло подтвердила Оля. — Еще пара-тройка столь же безумных виражей — и мы бы точно заработали по серьезному растяжению. Или вообще травмировались! А оно нам надо?

— Не надо… — нехотя признала Уфимцева и закашлялась. Потом кое-как разблокировала замок ремней безопасности, посмотрела на свои трясущиеся руки, изумленно хмыкнула и… ушла в коротенький рывок. А после того, как «возникла» возле Куклы, обняла ее за шею и звонко чмокнула в щеку: — Ириш, ты — талант! Но я люблю тебя не за это…

Глава 23

12 марта 2513 по ЕГК.

…Последнюю завуалированную попытку уговорить нас отложить рейд на потом Максаков предпринял на въезде в Стрежевой. В этот раз использовал абсолютно новый аргумент: напомнил, что весна — это время таяния снега, а месить подтаявший снег сутками напролет чрезвычайно утомительно. Мы с Олей пропустили пассаж парня, еще не смирившегося с решением Уфимцевой ограничиться обычной дружбой, мимо ушей. А Света насмешливо фыркнула:

— Паш, мы, вроде как, договорились…

— Я просто беспокоюсь о всей вашей команде!

— Не с чего: мы идем в Пятно не в первый раз, знаем, что нас в нем ждет, и готовы к трудностям. Причем как морально, так и физически. Далее, мы, в отличие от тебя, сфокусированы на развитии Дара, соответственно, собрались отнюдь не на прогулку. И перенести этот рейд не получится: с двадцать пятого марта Игнат начнет вкладываться в новый проект тут, в Большом Мире, и на какое-то время будет вынужден забыть о Пятне. А они с Олей, если ты еще не забыл, являются Поставщиками Искр Двора Его Императорского Величества, но не ходили на промысел почти месяц. И последнее: как я уже говорила, мне это надо, Паш. Поэтому каждая твоя попытка отговорить от рейда вызывает все более и более сильное неприятие. А конкретно эта уже заставила пожалеть, что позволила тебе нас проводить.

— Прости… — виновато буркнул он и затих. Но в маневрах его «Бурана», висящего на хвосте у моего «Порыва», появилась излишняя резкость. Но это было понятно и… пробудило мою паранойю. Так что я ускорил восприятие просветлением и стал уделять контролю за дистанцией значительно больше внимания.

Слава богу, обошлось без «случайного тарана», так что на стоянку возле знакомой пристани мы въехали без происшествий. А дальше началась рутина: я припарковал внедорожник рядом с нужным выходом, первым выпрыгнул из салона, открыл дверь багажного отделения, выставил на асфальт рюкзаки и начал экипироваться, а чуть затупившие девчата последовали моему примеру после того, как Максаков вылез из своего кроссовера и изобразил памятник самому себе. Как и следовало ожидать, одним наблюдением не ограничился — после того, как мы с женой закончили сборы и закинули за плечи рюкзаки, вцепился в Светин и изображал галантного кавалера аж до «Бродяги». Я не мешал. Хотя не видел в этой помощи абсолютно никакого смысла — спокойно дошел до места, с которого можно было перейти на транец, поздоровался с Бехтеевым, выбравшимся из кокпита, представил ему Пашу и нового члена команды, дождался разрешения подняться на борт, собственноручно уложил наши «пожитки» в рундуки и снова вернулся на пристань. А там пожал парню руку, заявил, что нам пора, ответил на пожелание удачи и помог спутницам перебраться в катер.

Следующие несколько минут простоял лицом к бедняге, оставшемся на берегу. И пару-тройку раз махнул рукой. А после того, как изгиб русла Еланки скрыл Максакова из виду, умотал к Геннадию Романовичу. И простоял рядом с ним до тех пор, пока мы не поравнялись с форпостом «Дальний». Ну, или тем, во что он превратился в результате буйства группы захвата спецотдела Канцелярии. Проникся, не без этого. Хотя развалины зданий уже разобрали, а на освободившемся месте заложили новые. Так как оценил размеры области, которую зацепили площадными заклинаниями вояки и «Хаосы», и пришел к выводу, что не хотел бы оказаться на стоянке во время того боя. Кроме того, выслушал сразу четыре разных слуха, с той или иной степенью достоверности описывавших причины и процесс уничтожения этой точки выхода в Пятно, а потом потерял дар речи, услышав мнение самого Бехтеева:

— В общем, эксперты по всему и вся, как обычно, придумали абсолютно нелогичные, зато воистину кошмарные картинки, спецы засекретили все, что смогли, а вы наверняка под подпиской о неразглашении. Поэтому мне остается только догадываться, как все происходило на самом деле, и каким образом во время боя ваш «Порыв», оставленный на стоянке, вдруг превратился в остов от «Волка». Хотя вру: технологию превращения я, естественно, представляю. Но хотел бы знать, а не придумывать.

— Открою страшную тайну… — усмехнулся я, справившись с удивлением. — О том, что происходило во время боя, я знаю не больше вас. Ибо в тот момент находился дома.

— Толково… — без тени улыбки заявил Геннадий Романович. — Рубиться накоротке со всякой швалью вроде «Хаосов» должны профессионалы. А нам, то есть, обычным людям, достаточно подкинуть им правильную возможность.

Доказывать ему, что я тут не при делах, было лениво. Поэтому я спросил, давно ли вскрылась Еланка.

— Я вам звонил позавчера, то есть, десятого… значит, в ночь с первого на второе.

— И вы считаете, что спускаться к Мрачному уже безопасно?

Аристократ утвердительно кивнул:

— Позавчера к нему ходила «Ласточка», еще в декабре принадлежавшая Докукиным. И группа быстрого реагирования рода Ермолаевых, вроде как, успешно наложила лапу на фактически бесхозную тренировочную заимку.

«Ермолаевы — не Левашовы… — подумал я. — С ними у меня конфликтов не было…»

— Кстати, Еланка, бывает, вскрывается и раньше. А в этом году, то есть, после полуторанедельного потепления, ей сам бог велел. Правда, в лесу снега чуть ли не по уши, но вас, помнится, не остановила даже сумасшедшая метель.

Я поскреб затылок и притворно вздохнул:

— Не такой уж она была и сумасшедшей…

…Снега в лесу действительно оказалось… хм… много. Поэтому первые метров четыреста я изображал бульдозер, а Света с Олей ломились следом в обычном режиме и искренне сочувствовали. Следующие двести моя супруга безостановочно шарашила вьюгой себе за спину и предельно добросовестно уничтожала колею. А потом я остановился, скинул с себя рюкзак и повернулся к Уфимцевой:

— Итак, настало время выяснить, насколько хорошо ты раскачала умение, которое я показал тебе аж две с половиной недели тому назад.

— Кстати, вот так оно выглядит в идеале… — мурлыкнула моя благоверная и вывесила перед нами шар льда, очень неплохо освоенный за время второго «зависания» на тренировочной заимке «Лес».

— Ух-ты, какая красивая структура!!! — восхитилась мелкая, подождала еще немного и задала вполне логичный вопрос: — Только я все никак не пойму, зачем она нужна, если не взрывается, не морозит, не…

— Смотри… — ухмыльнулась Оля и запрыгнула на наст.

— Не поняла?

— Шар льда там, внизу. А над ним — наледь. Поэтому-то я и стою, а не проваливаюсь.

— Обалдеть… — ошарашенно выдохнула девчонка. Затем закусила губу и вывесила рядом со «сферой» моей супруги почти такую же. А после того, как я удовлетворенно кивнул, приступила к экспериментам.

Ну, что я могу сказать об их итогах? Связка шар льда — наледь Уфимцевой надежно держала ее вес в одежде плюс два-три килограмма. «В комплекте» со снегоступами — еще одиннадцать-двенадцать. А с ними же, но при движении рывками — шесть-семь. Увы, подпорки у девчонки не было, поэтому мы с Олей «отжали» львиную долю самого тяжелого содержимого ее рюкзака, а после того, как разделили и попробовали «попрыгать», выбросили кое-какую «не очень нужную» снарягу. Зато потом «встали» на наст всей командой, рывком«отошли в сторону», качественно «затерли» место экспериментов все той же вьюгой и… порядка полутора часов совмещали приятное с полезным, то есть, путали следы и ждали, пока Света освоится с новым режимом передвижения.

Слава богу, все это время нам сопутствовала удача — наст держал просто прекрасно и почти не проваливался даже подо мной, а в области досягаемости прозрения появлялась только мелочь типа белок, глухарей, дятлов и снегирей. И пусть из-за слишком уж большого количества одновременно используемых умений фоновое восполнение Уфимцевой не перекрывало расход Силы, мы двигались по-настоящему скрытно. Ничуть не хуже прошли и следующие три часа: да, мы два раза останавливались «помедитировать», зато пропрыгали как минимум километров шесть. А ближе к половине десятого вечера я заметил, что энергетический силуэт Светы начало «вести» после каждого рывка, дал по тормозам и поинтересовался ее самочувствием.

Десятого февраля, уговаривая нас взять ее с собой в этот рейд, она дала слово не разочаровывать меня даже в мелочах, поэтому виновато вздохнула и сказала правду:

— Если честно, то я дико устала концентрировать внимание. Да, шар льда и наледь формируются более-менее нормально, а умения, забитые в фоновый режим недостаточно хорошо, «плывут» или вообще слетают.

— Что ж, значит, нам пора как следует отдохнуть… — заявил я и ласково погладил девчонку по плечу: — Зря расстраиваешься: ты научилась правильно «ходить», продержалась без малого пять часов в очень непростом режиме и не сделала ни одной сколь-либо серьезной ошибки. А мы, между нами говоря, рассчитывали на худшее. Так что гордимся твоей упертостью и нисколько не жалеем, что поддались твоему обаянию.

— Да, я редкая обаяшка! — вымученно улыбнулась она и спросила, где и как мы будем отдыхать.

— Отдыхать будем добросовестно! — твердо пообещал я, не увидел в ее взгляде ни предвкушения, ни радости и «весело» добавил: — По возможности, под какой-нибудь елью. А на поиски этой зеленой красавицы попрыгаем после того, как ты хоть чуть-чуть оклемаешься…

…Старый густой ельник искали в разы дольше, чем хотелось бы.

Но, в конечном итоге, нашли.

К этому моменту мелкая пользовалась связкой из шара льда и наледи на одной силе воли, толком не соображала и, как выяснилось после того, как мы докопались до естественной палатки и попадали на толстый ковер из хвои, в какой-то момент перестала поддерживать жар, чтобы не «потерять» более важные умения. Вот и замерзла, как цуцик.

Согревалась в объятиях моей благоверной, привыкшей к гораздо более экстремальным рейдам. Естественно, «скинув» все ненужные навыки и заново раскочегарив этот. Первые минут пятнадцать молчала и, по моим ощущениям, никак не могла поверить, что мы, наконец, остановились. Потом потихоньку расслабилась. А когда я предложил перекусить, не на шутку расстроилась, ибо прибалдела и не хотела выбираться из таких уютных объятий. Впрочем, свою порцию умяла довольно быстро и целиком, тяпнула полкружечки горячего чая из моего термоса и… захотела поговорить:

— Скинула сумеречное зрение, чтобы побыстрее восстановиться, не вижу ровным счетом ничего и чувствую себя комфортнее некуда. Хотя разумом и понимаю, что тут, в Пятне, расслабляться — последнее дело. Но с вами хорошо даже тут. Кстати, мы ведь сейчас в ареале обитания «шестерок», верно?

— Угу… — хором ответили мы.

— Я так глубоко еще не заходила: наша тренировочная заимка находится в «семерке», и папа гонял меня только вокруг нее. А самостоятельно рубиться со зверьем позволял на полдороги к Большому Миру, в «восьмерке».

Тут подала голос Оля и призналась, что до сих пор не понимает, как он ее отпустил.

Света грустно улыбнулась:

— Видит, что в моем нынешнем отношении к нему стало намного больше разума и что любовь к нему перестала быть слепой, вот и боится окончательно оттолкнуть. Соответственно, идет навстречу даже там, где очень не хочется. А я пользуюсь. Вернее, воспользовалась. Один-единственный раз — сказала, что я больше не могу позволить себе быть слабой, а вам доверяю как самой себе. Отец знает меня, как облупленную, поэтому сообразил, что использованная фраза «не моя», с легкостью представил «мой» вариант — «Они не дадут меня в обиду…» — и понял, что я не захотела наталкивать его на мысль: «В отличие от тебя…» Так что попросил слушаться Игната и посоветовал не «прятать» умения. Чтобы вы с первых мгновений рейда рассчитывали на мои реальные возможности…

— Толковый совет… — отметил я.

— Папа вообще не дурак… — буркнула она и горько усмехнулась: — Жаль, что уже не кажется самым-самым…

Позволять ей расклеиваться мы не собирались. Поэтому моя жена снова вытребовала Свету к себе и заключила в объятия, а я задал вопрос «не в тему», но «важный»:

— Кстати, солнце, давно хотел спросить: какого ранга была Искра твоей пелены теневика и с какого зверя ее добыли?

— Пятого. Кажется, с рыси. А что?

— По нашим меркам, слабенькая. И с нее нельзя пробудить очень нужное умение Молнии. А оно упрощает выживание. Но это исправимо…

— Ты собираешься вложиться в меня снова? — нахмурилась девчонка.

— Дорогой, кажется, чья-то попа соскучилась по твоей правой ладони! — еле слышно хохотнула Оля.

В этот раз Уфимцева шутку не поддержала:

— Ребят, я вам бесконечно благодарна за все, что вы для меня делаете, но в то же самое время не нахожу себе места из-за того, что…

— С нашей колокольни все выглядит иначе… — без тени улыбки заявил я, не став дослушивать этот «аргумент». — Ты делаешь все, что можешь. Без каких-либо исключений. К примеру, помогла Тане, хотя знала, что меня с нею почти ничего не связывает. А еще хранишь наши наработки, как зеницу ока, тренируешься, как проклятая, тем самым, вкладываясь в усиление команды, и, что самое главное, любишь. То есть, живешь НАМИ не из-за корысти, а по велению души.

— А она у тебя большая и теплая. Вот мы и пригрелись… — добавила жена и легонечко щелкнула страдалицу по кончику носа.

Та немного посопела и сломалась — вытаращила глаза, чтобы удержать наворачивающиеся слезы, и выдохнула одно-единственное слово:

— Спасибо…

— Пожалуйста… — хором пожелали мы, и я продолжил развивать начатую тему: — Так вот, мы постараемся добыть тебе «правильную» Искру, которая и приподнимет потолок развития пелены теневика, и подарит как минимум одно новое умение. А твоя задача номер один — как следует грузить свою энергетику с первого и до последнего дня этого рейда: судя по последнему тестированию наших энергетических систем, вы с Олей уже совсем недалеко от перехода в шестой ранг, и я рассчитываю, что вы вернетесь в Большой Мир Витязями.

Она пообещала постараться и спросила, как далеко до следующего перехода мне. В том, что она умеет хранить тайны, я знал из «разведданных» Дайны, поэтому не стал наводить тень на плетень:

— По моим расчетам, все те же семь-восемь суток активных тренировок под магофоном «шестерки». Но я даже близко не представляю, как на моем развитии скажется первый этап направленного метаморфизма, то есть, базовое укрепление костей. Если ускорит или, хотя бы, не очень замедлит, то прорвусь в Рынды в этом рейде. Если перегрузит энергетику — в следующем. К слову, будь ты чуть поближе к переходу — дали бы эту «базу» и тебе. А пока сделали ставку на новый уровень развития ядра — после его трансформации вы с Олей станете значительно сильнее, а значит, нам будет проще выживать.

— Я тоже так считаю… — кивнула Света и поделилась очень интересной информацией: — Кстати, метаморфизм — классная штука. Особенно в связке с регенерацией. Так что абсолютное большинство высокоранговых Одаренных вкладываются в его развитие с невероятным энтузиазмом, надеясь дорасти до ранга Богатырь, раздобыть Искры лепки и регенерации второго ранга, развить до насыщения или, как вариант, пробить потолок развития «троек» и вернуть себе молодость. Но получается у единиц. К примеру, Ксения Станиславовна, по слухам, взяла третий ранг еще в конце прошлого века, соответственно, года три-четыре тому назад должна была подняться на второй, однако, по каким-то причинам, все еще не Богатырь и потихоньку сдает. Хотя профильных знаний и умений у нее хоть отбавляй, практики, естественно, тоже, а возраст только усиливает желание дорваться до возможности воспользоваться последним шансом продлить жизнь.

«Но магофон тренировочной заимки рода покойного мужа ее толком не цепляет… — мысленно продолжил я. — А заимка Вронских уже шесть с лишним лет как недоступна. Да и добираться до нее в таком возрасте — задача не из легких…»

— В общем, наша, дворянская скорость развития Дара, при которой более-менее серьезный ранг получается лет в сорок-сорок пять, меня не устраивает — я хочу стать Богатырем годам к тридцати. И…

— Прости за то, что перебиваю, но к нам, кажется, приближается какой-то зверь. Или звери… — тихонько прошептал я, заметив на самой границе зоны досягаемости прозрения не особо яркие, но хорошо знакомые энергетические структуры «санитаров леса». — Поэтому выбираемся наружу, отходим от этого места метров на пятьсот НАЛЕГКЕ и проводим первое занятие по убиению охамевшей живности…

Глава 24

15 марта 2513 по ЕГК.

…Второе утро на заимке Вронских началось со сладострастного стона Светы. Не последуй за ним ехидный смешок моей супруги, понапридумывал бы всякого-разного. А так открыл глаза, приподнялся на локте, не сразу, но разобрался в сути происходящего и заржал: мелкая, наконец, сформировала «продвинутый вариант» защитного покрова и, сияя от счастья, поглаживала почти невидимое марево то на собственной руке, то на груди, то на животе. И плевать хотела на то, что спальник расстегнут до пупа, бюст не прикрыт даже обычной маечкой, а любой из нас активирует сумеречное зрение рефлекторно.

Согласно пословице «Умная мысля приходит опосля» мысль о том, что эмоции стоило бы держать при себе, посетила меня поздновато. И я, решив не делать вид, что не заметил прелестей Уфимцевой, сделал ей комплимент:

— Не обижайся, солнце: нас развеселило выражение твоего лица. А на втором, главном слое сознания, мы плавимся от гордости. Ведь ты справилась с чрезвычайно сложной задачей существенно быстрее, чем ожидалось, и стала намного живучее!

— Мне не с чего обижаться… — радостно улыбнулась порозовевшая, но не задергавшаяся девчонка. — Ваш смех теплый, а в глазах искренняя радость. Так что я счастлива. И до безумия благодарна вам за то, что вы вкладываете в меня столько души!

— Вкладываться в тебя очень приятно… — без тени улыбки заявила Ольга и развела руки. Как и следовало ожидать, мелкая радостно воспользовалась предоставленным шансом «на спасение», в мгновение ока переместилась со «своего» стола на наше ложе из двух лавок и спряталась в объятиях. Правда, при этом выставила «на всеобщее обозрение» попку, упакованную в простые белые трусики, но это было меньшим из двух зол.

Я мысленно похвалил жену за сообразительность, вылез из спальника, с наслаждением потянулся, еще раз огляделся прозрением и принялся одеваться. Само собой, повернувшись спиной к девчатам и никуда не торопясь. Они тоже засуетились, так что во двор заимки вышли всей толпой и наведались в туалет. Благо, зверья поблизости не наблюдалось, и риск был минимален.

Умылись там же, в смысле, у колодца. А потом Оля со Светой метнулись к поленнице и хорошенечко нагрузились, а я сделал аж пять рейсов — два за дровами и три за водой. Так как понимал, что «затишье» может закончиться в любой момент, и при любой возможности увеличивал стратегические запасы расходников. После возвращения в баньку девушки убрали со стола спальник Уфимцевой, выложили из ее термоса пищевые контейнера с едой, а я навел «коктейли», требующиеся для обеспечения потребностей организма на первом этапе раскачки метаморфизма. Потом Света пригласили меня позавтракать «в компании верных напарниц», а после того, как я сел, спросила, не изменились ли наши планы на день. Ибо все еще сомневалась, что я возьму с собой и ее.

Выслушав мой ответ, посерьезнела, быстренько уничтожила свою порцию и подождала, пока с едой «расправимся» и мы. Потом помогла Оле с уборкой и первой начала готовиться к боевому выходу. В процессе задавала настолько толковые вопросы, что я обошелся без брифинга и уже минут через двадцать дал команду строиться во дворе. А после того, как эта парочка унеслась в сени, закинул за плечи рюкзак-однодневку, в который накануне уложил полтора десятка больших полиэтиленовых термопакетов, вакуумную помпу с «ручным приводом», местный аналог растворителя органики, игольник и один запасной магазин с иглами, доработанными Дайной. Почему один? Да потому, что суммарный объем кристалликов аструма двух магазинов моя невидимость еще «держала», а третий ее «срубал» к чертовой матери.

Закончив со сборами, вооружился здоровенным механическим навесным замком, купленным аккурат на этот случай, вышел из баньки и запер дверь на него. А затем оглядел девчат прозрением и еще раз повторил боевую задачу:

— Итак, двигаемся во-он к тому хребту в рейдовом режиме, то есть, под всеми «баффами». Перед подъемом по моей команде скидываем блокировку запахов и начинаем оставлять ясно видимый след. Метров через пятьсот снова «закрываемся» и возвращаемся к середине колеи параллельно ей. Через какое-то время валим первого попавшегося зверя или птицу, подвешиваем тушку в месте будущего боя, сцеживаем всю кровь и добавляем к своим следам еще и запах. А потом начинаем настраиваться на ваше основное действо…

…Первый этап Большой Охоты прошел, как по маслу — мы допрыгали до нужного склона, оставили на нем хорошо заметный след, грохнули барсука шестого ранга, подвесили его тушку на ветку кряжистого дуба и разбрызгали кровь по окрестностям. Увы, первые часа три с половиной к приманке сбегалась всякая мелочь типа лисиц, куниц и ласок. Мы ее, конечно же, тоже выносили… Хотя нет, не так: ее, в основном, выносили Оля и Света, нарабатывая практический опыт и чувство локтя. А я страховал и не позволял девчатам заигрываться, то есть, шмалять по-настоящему мощными или площадными заклинаниями. Зато после одиннадцати утра Удача повернулась к нам лицом и начала приводить к огромному алому пятну на вытоптанном снегу зверье покрупнее.

Лесную кошку все того же шестого ранга спевшаяся парочка тоже убила без моей помощи. Зато я в темпе затолкал тушку в термопакет, обработал местным аналогом РОУ и отволок метров на сто пятьдесят вниз по склону, то есть, под ветер. Пока мотался туда-обратно, дамы зарубили очень крупную росомаху-«пятерочку». А буквально минут через десять-двенадцать на запах крови наведалось стадо кабанов из восьми голов и… волчья стая из девяти. Слава богу, вторые появились в области досягаемости прозрения еще до того, как первые нарисовались в поле нашего зрения, поэтому атаковать мы не стали. В смысле, сразу. Зато после того, как оголодавшие серые хищники завалили охамевшего секача и четырех свиней, накрыли место кровавого пира двумя ледяными вьюгами и двумя туманами.

Следующие секунд шесть-восемь работали только я и Оля. А после того, как шесть первых разрядов«погасили» две трети энергетических структур, разрешили подключиться к избиению и Свете. Вернее, разрешил. Я. И повесил на нее «контроль». Девчонка справилась, что называется, на ура: добила волка, вырвавшегося из эпицентра вьюг и придавленного прессом моей благоверной, «услышала» мой приказ и всадила в голову второго зверя шар льда, тем самым, позволив мне сосредоточиться на третьем, и «остановила» атакующий прыжок чрезвычайно крупной самки, «кинув» ей под задние лапы наледь.

Впрочем, больше всего мне понравилось даже не это, а ее реакция на атаку беркута: мало того, что она его заметила перед началом срыва в пикирование, так еще и сбила с траектории ударом воздушной стены! И пусть эта помощь помешала нам с Олей выставить перед птицей диски, из-за чего она об них не убилась, сам факт того, что Уфимцева «видела» бой, меня очень и очень порадовал.

Правда, радовался я, если можно так выразиться, в фоновом режиме. Ибо сразу после завершения боя включил турборежим и припахал обеих девиц к самому важному процессу. В результате сам на предельной скорости вырезал из туш ядра и некоторые энергетические узлы, а мои помощницы «добывали» кровь, закидывали уже выпотрошенные трупы в термопакеты, обрабатывали «РОУ» и скатывали вниз по склону. К слову, я не жадничал от слова «совсем», так что, «заготовив» ровно десять приманок нужных размеров, дал команду прятаться под пелену теневика, обновлять блокировку запахов, хватать последние «упаковки» и валить.

Следующие часа полтора-два мы уматывались совсем в другом ключе — оттаскивали «упаковки» к двум разным местам, найденным мною накануне, добросовестно «затирали» вьюгами следы волочения, заваливали оба «склада временного хранения» снегом, обрызгивали «РОУ» и маскировали все теми же вьюгами. А потом вернулись на заимку сочетать приятное с полезным, то есть, отмываться от крови, отдыхать и обедать.

Уфимцеву «прорвало» задолго до начала первой стадии — сняв куртку, теплую водолазку и расстегнув ремень, она вдруг сообразила, что мораторий на разговоры не поделу уже закончился, и восхищенно затараторила:

— Ребят, ваша связка из вьюги, тумана и разрядов – это самый настоящий кошмар! Особенно сейчас, когда в воздухе очень много влаги, и каждый удар Молнией накрывает воистину безумный объем!!!

— А теперь представь, как эта же связка будет работать по трем смежным объемам «туманных вьюг», в которые будут безостановочно влетать не два, а три разряда! — весело предложила Оля.

— О-о-о!!! — сладострастно простонала Света и, продолжая раздеваться на автомате, спросила, кто придумал «эту прелесть». При этом смотрела на меня и, по моим ощущениям, всем сердцем хотела услышать ответ «Я».

Я немного поколебался и виновато развел руками. Как оказалось, зря: моя благоверная выдала еще более убийственный ответ:

— Открою страшную тайну: в нашей команде абсолютно все связки, причем не только боевые, но и тренировочные, придумывает и доводит до ума Игнат. И он же решает, кого ими облагодетельствовать. Намек поняла?

— Ага!

— Ну да, о чем это я… — хохотнула жена, взглядом показала девчонке, успевшей раздеться до белья, на ее же грудь в простеньком «походном» лифчике, и подколола: — Ты уже готовишься убеждать моего любимого мужа не скупиться!

Уфимцева, конечно, порозовела, но как-то уж очень слабо.

И, заявив, что мы все поняли верно, подергала себя за мочку уха:

— А если серьезно, то у меня почему-то отключилось чувство стеснения. В смысле, разумом я понимаю, что раздеваться при тебе, Игнат, неправильно, а на уровне ощущений не вижу в этом ничего особенного, так как ты видишь женщину только в Оле, а мое обнаженное тело не вызывает в тебе никакого интереса. К слову, я не обижаюсь и не пытаюсь привлечь к нему внимание — мне за глаза хватает твоего душевного тепла и заботы.

— А если совсем честно? — ехидно, но без издевки поинтересовалась моя супруга, и Света раскололась до самого донышка:

— Я вам не вру даже в мелочах. Но в самом идеальном идеале хотела бы, чтобы твой муж хоть иногда замечал, что я не только личность, но и девушка.

Давать пищу появившемуся комплексу было бы редким идиотизмом, и я мягко улыбнулся:

— Я замечаю. Мало того, частенько любуюсь и лицом, и фигуркой, ибо считаю очень красивой, великолепно сложенной и чрезвычайно пластичной. Так что в моих взглядах нет только желания обладать — оно намертво завязано на твою подружку.

— Спасибо! — благодарно выдохнула она, дотронулась тыльной стороной ладони до щеки, почувствовала, что вся горит, и удивленно добавила: — С ума сойти — оказывается, для полного счастья мне не хватало именно этого…

…Как ни смешно в этом признаваться, но мой немудреный комплимент сотворил настоящее чудо, превратив Уфимцеву в маленькое счастливое солнышко и подняв ее уверенность в себе на новый уровень. Нет, девчонка не вертелась перед глазами и не демонстрировала прелести в попытках «усилить свои позиции», а просто сияла, просто ходила или сидела, гордо развернув плечи, наслаждалась всем, что делала, и… продолжала убиваться, раскачивая навыки, которые можно было развивать, не выходя из сруба. Что интересно, это новое состояние нисколько не мешало ей трезво мыслить: в пять часов дня, как-то почувствовав, что я вот-вот отправлюсь заканчивать Большую Охоту, она прервала «не афишируемую» тренировку, выскользнула из объятий Оли и рванула за моим шмотьем. Хотя абсолютное большинство моих знакомых девиц из прошлой жизни постаралось бы уговорить меня взять их с собой. Не создавала суету и во время сборов. Причем «ассистировала» вторым номером, то есть, не мешаясь под ногами у моей супруги. А после того, как мы плавно переместились в сени, дождалась своей очереди, чмокнула в щеку, сделала шаг назад и одарила спокойной уверенной улыбкой. Точно такой же, как у Оли.

Их вера в меня согрела душу, но голову не отключила — я поправил лямки рюкзака-однодневки, накинул «баффы», спрятался под невидимостью, еще раз огляделся прозрением, выскользнул наружу и помчался к дальнему «складу». На половине дороги остановился, переместил кобуру с игольником на бедро и восстанавливал навык скоростного выхватывания ствола до тех пор, пока не решил, что не затуплю.

Добравшись до ямы с пятью «приманками», вытащил их из-под снега, разложил в одну линию и «пробежался». К точке, из которой мое прозрение доставало до одного из двух оврагов со змеями. Убедившись, что все четыре твари на месте и «правильного» диаметра, вернулся обратно, в темпе вывалил угощение из термопакетов, достал из рюкзака пластиковую бутылку с кровью и «нарисовал» ею дорожку длиной под сотню метров. Остатки метнул на ближний склон оврага и слегка расстроился, увидев, что зашевелилось только два энергетических силуэта из четырех. Потом догадался сравнить яркость свечения «шустриков» и «ленивцев», пришел к выводу, что две змеюки в спячке, вытащил из рюкзака чисто механический манок, сварганенный Дайной аккурат на такой случай. Пружину завел десятком поворотов специального ключа, нажал на нужный выступ, услышал треск стекла и метнул правильно вибрирующую, греющуюся и пахнущую приблуду вдогонку за емкостью.

Этот будильник сработал именно так, как планировалось, и я, потянув за шнур, ушел в серию коротеньких рывков. Торопиться — не торопился, чтобы «ленивцы», не дай бог, не отстали. И выдержал темп, то есть, помог тварям найти еще теплые трупы. Манок, естественно, был сразу же забыт, и змеюки разделили обязанности: обе «двоечки» и «троечка» приступили к трапезе, а «четверка» уползла в дозор по все расширяющейся спирали.

Пока старшие натягивались на тушки, успела удалиться метров на семьдесят с гаком. И, не обнаружив ни одного подозрительного следа, вернулась обратно. Следующие минуты три-четыре воевала с инстинктами и… к моей безумной радости, с треском проиграла эту войну. Поэтому выбрала самую крупную волчью тушу из двух оставшихся, разинула пасть и с огромным трудом заглотила голову.

Увы, именно в этот момент самое шустрое пресмыкающееся закончило на редкость несимпатичный процесс и решило уползти в логово. Давать ей такую возможность я не собирался, так как понимал, что бой в том овраге наверняка переполошит обитателей соседнего. Вот и атаковал. По прежней схеме. То есть, раскидал сферы умиротворения. Змеюкам резко поплохело, и они принялись лупить Молниями по несчастному манку, намеренно забытому на противоположной стороне поляны.

Лучшей возможности проверить «тюнинговые» иглы я а принципе не представлял, поэтому плавно вытянул «Вепрь» из кобуры и открыл огонь по «четверочке». Целясь в основание черепа, чтобы ненароком не повредить энергетический узел в его лобной части.

Стрелял быстро, под просветлением, поэтому три первые иглы легли в одну и ту же точку. Потом гадина начала дергаться, но туша волка, торчащая из пасти, мешала активному маневрированию, поэтому я продолжил стрельбу. И не обломался — вундерваффе главного изобретателя семьи продавило марево четвертого ранга всего с шести попаданий, а седьмая игла вдребезги разнесла позвоночник и поставила точку в бренном существовании этой конкретной твари!

«Миленько, однако!» — довольно подумал я, перенес огонь на «троечку» и потратил на ее убиение не восемь, не десять и даже не двенадцать, а целых шестнадцать игл. И это при том, что ни разу не промахнулся! Потом грохнул первую «двоечку» и расстроился еще сильнее: для того, чтобы пробить марево этой твари, потребовалось тридцать три точных попадания!!! Само собой, это не помешало убить четвертую, но математика прилично напрягла. Почему? Да потому, что на эту партию пресмыкающихся я засадил девяносто три иглы из магазина, вмещающего сто, во втором овраге меня дожидались три «троечки» и две «двоечки», на которых, при самых скромных подсчетах, должно было уйти сто шестнадцать, а в наличии было только сто семь!

«Ладно, хрен с ним… — подумал я, выпрыгивая из-за дерева, за которым прятался весь бой, и вытаскивая из ножен „разделочный“ нож Уфимцевых. — „Вепрем“ положу только „двоечек“. И подожду, пока „троечки“ задохнутся. А оставшиеся иглы сохраню на всякий случай…»

Глава 25

22 марта 2513 по ЕГК.

…Переход моей супруги в шестой ранг заставил изрядно поволноваться: если трансформация энергетики Уфимцевой длилась чуть больше трех часов и сопровождалась легким ознобом, слабеньким головокружением, и не особо сильной тянущей болью в магистральных каналах, то Олю плющило с десяти вечера до четверти шестого утра и как бы не в два раза жестче. Слава богу, все обошлось — уже минут через восемь-десять после исчезновения сумасшедшего тремора верхних конечностей и дичайшей тошноты энергетическая система новоявленного Витязя засияла заметно более ярким «светом», ближе к шести утра пропала синюшность губ, а на щечках заиграл здоровый румянец, а в пять минут седьмого моя радость выбралась из спальника, встала в центре комнаты, потянулась и заявила, что хочет помыться и сожрать слона!

Я подхватил ее на руки и закружил по крошечному помещению, а Света поймала нас на переходе между пируэтами, придержала, чмокнула Олю куда-то в область левого уха и переключилась в режим хозяйки. Со слонами у нас было неважно, зато в загашниках хватало свежего мяса и круп. Вот мелкая и засуетилась — за то время, пока я помогал жене смывать высохший пот и слизь, выступившую на коже, раскочегарила печку, сварила рис, пожарила свиную печень и навела нам по порции «коктейлей».

Потом ухаживала. За обоими. Сияя намного ярче, чем после того, как прорвалась сама. А после того, как все съестное было уничтожено, а во взгляде моей красавицы появилась осмысленность, задала Самый Главный Вопрос:

— Ну, и как ощущения⁈

Что самое забавное, Ольга слово в слово повторила ее ответ. Причем не ерничая:

— Охренеть — я чувствую себя богиней!!!

— Значит, вот-вот накроет… — предсказал я и не ошибся: буквально через пару минут супруга начала клевать носом и отключилась чуть ли не раньше, чем я уложил ее на наши лавки и накрыл спальником.

— Умоталась… — сочувствующе вздохнула Света, перевела взгляд на меня и добавила в голос требовательности: — Теперь твоя очередь!

Я пожал плечами:

— Вчера днем стрелка на определителе ранга замерла точно на границе между светло-синим и темно-зеленым секторами. Значит, по логике, я могу прорваться в любой момент.

— Упираться будешь?

— В смысле, сейчас?

— Ага.

— Да, потренируюсь часа три-четыре, а потом надо будет ложиться спать. Чтобы как следует выспаться перед обратной дорогой.

— Тогда, может, потренируемся снаружи, прямо возле бани? А то оплеуху, пресс и подпорку я более-менее раскачала, а разряд и туман все еще никакие, хотя с момента их обретения прошло уже шесть дней. Опять же, Оля дрыхнет, тебе все равно, где нагружать ядро, а все зверье в радиусе километров десяти мы благополучно истребили…

Поохотились мы действительно на славу: после того, как я грохнул всех змей-теневиков, мы всей командой еще сутки с лишним уничтожали все, что прибегало, приползало и прилетало к их тушкам. А следующие четверо суток носились по всей округе без блокировки запахов и невидимости, кошмарили все, что попадалось на пути и помогали Уфимцевой развивать новообретенные навыки в реальных боях. В общем, упираться, к примеру, из-за беспокойства на нее или за сладко спящую супругу не было никакого смысла, и я коротко кивнул:

— Не проблема. Одеваемся — и вперед.

— Ура!!! — еле слышно «заорала» Света и превратилась в маленький, но очень шустрый ураганчик.

Я тоже зашевелился, быстренько собрался, активировал жар, огляделся прозрением, первым вышел на крыльцо и с наслаждением вдохнул чистый морозный воздух.

— Градусов пять-шесть мороза? — спросила Уфимцева, нарисовавшись возле меня, дождалась подтверждающего кивка и довольно улыбнулась: — Если такая погода продержится еще хотя бы сутки, то к месту подбора мы допрыгаем задолго до прибытия «Бродяги».

— Расслабимся. В каком-нибудь мягком уютном сугробе… — усмехнулся я и вывесил на одиннадцати часах шар льда.

За мелкой не заржавело — как только сфера из ледяных игл полностью сформировалась, ее смело в сторону пока еще слабой, но точно направленной оплеухой. Та же участь постигла и две следующие. А потом девчонка стала разнообразить используемые навыки: «фиксировала» шары прессом, прятала в туман, приподнимала подпорками и разносила разрядами. Эдак минут через десять усложнила тренировку, добавив к этим атакам перемещения рывками, еще через четверть часа стала шарашить по «мишеням» в падениях, после выхода из кувырков и так далее. А я издевался над собой совсем в другом ключе — параллельно вывешиванию шаров льда с закрытыми глазами держал окрестности прозрением, восполнял резерв, вслушивался в то, что ощущал благодаря чуйке, и старался «привязать» особенности ее «поведения» к тому, что творила Уфимцева, пытался укреплять «мишени» наледью, приподнимал себя подпоркой и периодически обновлял «баффы». Чтобы загрузить себя еще сильнее.

Результат не заставил себя ждать: часа через два такого мазохизма меня, наконец, накрыло долгожданным чувством переполнения ядра, и я на какое-то время выпал из реальности, сфокусировавшись на наблюдении за новой мини-мутацией энергетической системы. Да, каждые минуты полторы-две вываливался из этого состояния, чтобы «оглядеться», но успел увидеть в разы больше интересного, чем в момент трансформации. Поэтому сразу после того, как процесс завершился, расплылся в довольной улыбке и… чудом не воткнул левый прямой, усиленный электрошоком, в подбородок Уфимцевой, радостно бросившейся мне на шею на выходе из рывка!

Желание… хм… объяснить девчонке ее неправоту умерло при первом же взгляде в ее сияющие глаза. А через пару мгновений Света выдала монолог, заставивший меня рассмеяться, и, тем самым, окончательно вымела из сознания весь негатив:

— Черт, я только что поняла, что бить Гришку Синицина было нельзя. Ведь я обязана ему по гроб жизни за то, что в тот день оказалась в Пятне и встретила вас с Олей!

— Ну да: бедняга сводил нас, регулярно рискуя жизнью! В тот день был готов убиться об медведя-«восьмерку», лишь бы найти тебе друга и подругу; в ресторане «Гетман» не побоялся завраться в присутствии глав нескольких родов, чтобы у меня появилась убедительная причина позвонить твоему батюшке…

— … а в Академии упал в моих глазах, чтобы как следует оттенить твой характер?

— Наверное… — усмехнулся я и внезапно увидел все вышеперечисленное под другим углом: — А если серьезно, то мы сошлись благодаря твоему отцу: это он помешал Синицину допрыгаться до ответной атаки, он не позволил меня оговорить и посадить, он купил тебе коттедж, привез на встречу с нами и так далее. Делай выводы.

Света на миг ушла в себя и криво усмехнулась:

— Я об этом уже думала. И обязательно воздам папе добром за добро. Но его главная слабость — привычка подчиняться деду и ставить во главу угла интересы рода, а не его отдельных представителей — никуда не делась. Вот я и решила стать достаточно сильной, чтобы вырваться из этой вертикали власти, обрести настоящую независимость и в тот момент, когда деду придет в голову насильно выдать меня замуж — а без этого точно не обойдется — послать его к этой самой матери. А еще хочу зарегистрироваться в качестве добытчика — это позволит завести отдельный банковский счет, который мои родственнички не заблокируют даже при очень большом желании, и начать зарабатывать. Что подарит толику независимости уже на этом ранге.

Она опять открывала душу, делясь самым наболевшим, и я без какого-либо внутреннего сопротивления ласково погладил этого большого ребенка по голове. А потом захотел порадовать:

— Зарегистрируемся в Стрежевом. И там же откроем счет. Чтобы было куда перечислять твою долю от стоимости ядер, добытых в этом рейде. Кроме того, почти уверен, что пробью статус Поставщика Двора Его Императорского Величества и тебе.

Уфимцева пошла красными пятнами еще на третьем предложении:

— Игнат, я не претенду— …

Я прикрыл ладонью ее ротик и добавил в голос немного металла:

— Свет, ты уже в команде, причем отнюдь не на испытательном сроке, значит, получаешь долю рядового бойца. И это не обсуждается. Кстати, доля за первый полноценный рейд подарит тебе полную вожделенную финансовую независимость и превратит в завидную невесту. Ведь, по самым скромным подсчетам, ты заработала не менее пятнадцати миллионов…

Она вгляделась мне в глаза, поняла, что я не шучу, и выставила перед собой обе ладони. Но я знал, как загнать ее в угол, вот и воспользовался этим знанием:

— Свет, ты в команде? Да или нет?

— Да.

— Кто в ней командир?

— Ты.

— Я вправе принимать единоличные решения?

— Ну-у-у… да.

— Тогда почему я до сих пор не услышал фразы «Спасибо, командир!»?

— Потому, что это безумные деньги даже по меркам очень состоятельных аристократов!

— Да какая, к этой самой матери, разница, безумные они или нет, если ты прикрывала, прикрываешь и будешь прикрывать нам спину⁈

Вдумавшись в этот аргумент, девчонка закусила губу и… решительно тряхнула головой:

— Ты прав — никакая. Спасибо, командир! Само собой, не за долю, а за отношение, заботу и доверие…

…Я продрал глаза без двадцати восемь вечера, привычно «огляделся» прозрением, обнаружил, что зверья в окрестностях заимки не видать, а девчата уже на ногах, с наслаждением потянулся, перевернулся на спину, сел и только после этого унюхал аромат жареной печени. Голод проснулся с полпинка. Да так, что я сглотнул слюну, оглядел накрытый стол и… ушел в рывок. Пока одевался и обувался, раскочегарил жар. Потом сбегал в туалет, на обратном пути умылся ледяной водой, добытой из колодца, и окончательно вернувшись в сознание, рванул ужинать.

Пока уминал полуторную порцию, хозяюшки деловито доложили, что наготовили полный термос еды для предстоящего двухсуточного марш-броска к Мрачному, навели шесть литров «коктейлей» для метаморфизма, столько же «подпитки» и наполнили водой все основные гидраторы. Спрашивать, собрали ли они шмотье, мне и в голову не пришло, так как их рюкзаки уже стояли рядом с выходом в сени, а от легкого бардака, царившего в комнате еще утром, остались одни воспоминания. Поэтому похвалил. Обеих. И удивился, заметив, что Уфимцева сияет не так уж и ярко.

Естественно, спросил, что ее расстроило, и подобрался, углядев тот же «оттенок» грусти в глазах супруги.

Как выяснилось через считанные мгновения, беспокоиться было не о чем:

— Я не расстроена, мне грустно: после того, как ты сообщишь Ксении Станиславовне о том, что уничтожил всех змей, на этой заимке появится как минимум один сторож. Затем Вронские ее быстренько восстановят и начнут засылать сюда партии родичей. Значит, нам сюда соваться будет уже не резон. А у меня с этим местом связано столько приятных воспоминаний…

Я пожал печами:

— Ксения Станиславовна — очень достойная личность, и мне хочется дать ей шанс подняться на второй ранг, раскачать лепку с регенерацией и вернуть себе молодость.

— Готова подписаться под каждым твоим словом. В смысле, для Ксении Станиславовны мне заимки не жалко. Но целительница будет проводить тут в лучшем случае по неделе раз в месяц-полтора, а все остальное время наша баня будет использоваться какими-то там Вронскими!

— Все, дальше можешь не продолжать! — улыбнулась Ольга. — Тебе тут было хорошо, а значит, весь остальной народ должен идти лесом…

— Да!!!

Мы поржали, и я, допив «коктейль», дал команду заканчивать сборы и… готовиться идти лесом. Девчата «недовольно» засопели, но занялись делом — убрали со стола, перемыли и убрали в рюкзаки освободившиеся пищевые контейнера и посуду, оделись и немного «поассистировали» мне. В процессе посерьезнели. Поэтому я со спокойной душой задал Уфимцевой вопрос с подковыркой:

— Свет, дрессировали тебя по уму, и в трех соснах ты точно не теряешься. А слабо вывести нас к точке подбора?

Она ответила тем же самым и по тому же месту:

— Выведу. Совершенно точно. Но по тому же самому маршруту. А путать следы достаточно серьезно не рискну. Особенно на тех участках маршрута, которые мы проходили ночью и в снегопад. Кстати, как я понимаю, в таком режиме передвижения ХИС-ы нам не понадобятся, верно?

— Глазастая! — одобрительно кивнул я и почти без колебаний сделал еще один шаг ей навстречу. Пожалуй, самый серьезный: — Научим и правильно смотреть…

— Дальше меня не уйдет и это знание! — воскликнула девчонка. — Даю слово!

— Мы это знаем… — улыбнулась моя супруга. — Так что дослушай…

Мелкая подобралась и превратилась в слух. А я продолжил прерванную мысль:

— Начнем учить завтра ближе к полудню, на первом же долгом привале. А коротких практически не будет: наша задача — воспользоваться ночными заморозками и пройти по прочному насту как можно большее расстояние.

И еще одно: по умолчанию в любых боестолкновениях Ольга работает первым номером, ты прикрываешь ей спину, а я вас страхую. Вопросы?

— Вопросов нет! — звонко ответили девушки.

— Отлично. Тогда выдвигаемся…

…Уфимцева вошла в рабочий режим без какой-либо раскачки, то есть, чуть ли не с первого рывка. Хотя привыкла передвигаться следом за мной и ориентируясь на алое «пятнышко» от химического источника света, зажатого в моем кулаке. Судя по уверенности, с которой эта умничка определилась с направлением движения и набрала «крейсерскую» скорость, все сомнения и страхи были задвинуты куда подальше еще в срубе. И это радовало настолько сильно, что не передать словами. Поэтому уже через пару минут я перестал фокусировать внимание на энергетической структуре Светы, забил на анализ ее «телодвижений» с помощью чуйки и занялся делом. В смысле, принялся заново «калибровать» навыки, «сбитые» переходом в Рынды. А это оказалось не так уж и просто. Ведь тот же самый рывок, используемый не первый и не второй месяц, при тех же вложениях Силы переносил на два с лишним метра дальше, что в бою накоротке гарантированно вышло бы боком; наледи и шары льда стали значительно мощнее и держали только в путь; прозрение накрывало намного большую область, что дико грузило мозг; сумеречное зрение стало острее, что тоже доставляло неслабый дискомфорт; просветление замедляло время еще серьезней, что упрощало движение, но «удлиняло» путь; жар уже не грел, а жег; значительно увеличившийся резерв восполнялся не так быстро, как хотелось бы, и так далее. Так что работы было непочатый край. И это при том, что мне приходилось отвлекаться на любые следы и странные неровности снежного покрова, оценивать потенциальную опасность мелкой живности, не так уж и редко мелькавшей «на радаре», поддерживать темп и поглядывать на ориентиры, в свете звезд и сиянии снега выглядящие иначе.

В общем, задолбался уже часа через полтора, субъективно показавшиеся вечностью, и воспользовался первой же возможностью немного отдохнуть — вырвался вперед, легким хлопком по плечу в момент выхода из очередного рывка остановил Уфимцеву и жестом подманил к нам Олю. А после того, как обе дамы оказались рядом, подтянул их к себе и еле слышно зашептал:

— На четверти десятого, метрах в семидесяти с гаком на дереве ныкается идеальный тренажер для калибровки умений, сбившихся из-за переходов на следующие ранги — рысь-теневик ориентировочно шестого ранга. Так вот, я ее «вскрою» и придержу, а ваша задача — разобраться со своими новыми возможностями. И еще: Свет, я понимаю, что тебе хочется проверить в реальном бою новые умения, но в данный момент нам жизненно важно вернуться на пик формы, то есть, заново научиться выходить из рывков туда, куда надо и с максимальной точностью, не промахиваться и тэдэ. Вопросы?

— Вопросов нет! — так же тихо ответили дамы, и мелкая привычно положила руку на плечо моей супруги, чтобы та вывела ее на цель.

Я одобрительно кивнул, хотя знал, что этот кивок «увидит» только Оля, и сорвался с места. А после выхода из третьего рывка атаковал. Легонькой оплеухой. И потерял дар речи: она переломила ветку толщиной с мое бедро, на которой лежала рысь, а самому хищнику просадила добрую четверть объема защиты и отправила в полет! Зато не накосячил и с перемещением в точку, из которой собирался отработать прессом — вышел именно туда, куда хотел, и не позволил охреневшему животному выбраться из сугроба. А потом рядом со мной нарисовались доблестные воительницы и включились в работу: супруга как-то уж очень легко перехватила контроль и зафиксировала «тренажер», а ее напарница сдула воздушной стеной снег, мешавший видеть цель, и нанесла первый «пристрелочный» удар по только-только восполнившемуся мареву…

Глава 26

24–25 марта 2513 по ЕГК.

…Валерий Константинович действительно дрессировал любимую дочку без дураков — за две ночи и день движения в очень быстром темпе она ни разу не сбилась с пути, благодаря чему вывела нас к точке высадки и подбора, как по ниточке. Кстати, без труда возвращалась на маршрут даже после встречных ночных боев со стаями волков. Да и в самих боях держалась достойнее некуда — стабильно отрабатывала даже самые замороченные задачи как минимум на девяносто два балла из ста возможных, не терялась в экстремальных ситуациях и, что самое главное, не переоценивала свои силы и никогда не заигрывалась. Поэтому, выйдя из рывка на опушке, с которой открывался сумасшедший вид на Мрачное, я заключил сияющую девчонку в объятия, хорошенечко расцеловал, назвал редкой умничкой и «уступил» супруге, тоже жаждавшей потискать мелкое чудо.

Пока мелкую захваливала моя жена, кинул взгляд на часы и решил, что пять с половиной часов ожидания «Бродяги» желательно провести в комфорте. Вот и утащил подружек к ближайшему еловому бору. А после того, как группа обосновалась под нижними лапами здоровенной заснеженной ели, очередной раз восхитился фанатизму Уфимцевой — не успев завалиться на ковер из хвои, она ушла в себя и продолжила раскачивать прозрение, покорившееся ей только в начале четвертого ночи. Пришлось тормозить:

— Свет, на борту «Бродяги» не поваляешься, не расслабишься и не поспишь. Зато развивать подобные умения — самое оно. Так что отложи тренировку на вторую половину дня и отдохни.

— Есть, командир! — дурашливо воскликнула она, переползла поближе к моей благоверной, пристроила голову на ее плечо, закрыла глаза и как-то резко отключилась.

— Вымоталась, бедняжка… — одними губами проартикулировала Ольга, первой услышав тихое сопение, убрала с лица Уфимцевой непослушную прядь и поймала мой взгляд: — Ты вымотался не меньше. А в Стрежевом сядешь за руль. Поэтому ложись-ка, милый, спать, а я подежурю.

Лег. Вернее, позволил себе расслабиться. И отъехал в страну снов как бы не быстрее мелкой. А «через мгновение» открыл глаза от требовательного хлопка по плечу, разогнал сознание просветлением, переключился в боевой режим, активировал прозрение, «поднял» слетевшие «баффы» и… услышал веселый смешок благоверной:

— Все в порядке, Игнат: нам пора выдвигаться к берегу.

Выдвинулись. Сразу после того, как собрались и сходили до ветру. На ту же опушку вышли за семь минут до времени подбора. Естественно, в открытую, и «обнаружили», что «Бродяга» уже стоит на якоре метрах в сорока от линии прибоя. О своем прибытии сообщили легоньким акустическим ударом. А уже через четверть часа поднялись на борт катера и выслушали забавный монолог его владельца:

— Игнат Данилович, за последние восемь лет я возил к Мрачному не одну сотню одиночных добытчиков и сыгранных групп. Так вот, никто, кроме вас, не ходил в Пятно в межсезонье и не задерживался в нем дольше, чем на пять суток. А про пунктуальность абсолютного большинства ваших коллег даже смешно вспоминать: в семи случаях из каждых десяти мне приходилось ждать потеряшек от трех часов и более. В общем, у меня нет слов!

Я пожал протянутую руку и ухмыльнулся:

— Тогда, может, есть потребности? А то у вас, помнится, невестка из городских, а мы с хорошей добычей…

Потребности действительно имелись. Так что мы обменяли шесть ядер пятого ранга, два четвертого и четыре третьего на чек Императорского банка. Потом плотно пообедали, выпили «коктейли», предупредили Геннадия Романовича, что уйдем в медитацию, и «отключились» почти на восемь часов.

Да, маньячили. Но в Большом Мире с практически нулевым магофоном развитие почти останавливалось, а в следующий рейд мы собирались в Пятно только в середине апреля. Причем не в полноценный рейд, а в поход к месту гибели Алексея Александровича Феоктистова в компании его брата.

В итоге в реальность вернулись в километре от «Дальнего», поужинали и поболтали с Бехтеевым. Вернее, послушали его веселое ворчание на тему редкой бесталанности и бесхребетности «городских».

А через какое-то время катер, наконец, пришвартовался к пристани Стрежевого, и мы врубили турборежим — попрощались с Воздушником, похватали рюкзаки, выбрались на твердую землю, быстрым шагом дошли до стоянки, закидали свои пожитки в никуда не девшийся «Порыв», влезли в салон и переоделись. Мы с Олей, конечно же, безмолвно ответили на приветствие соскучившейся Дайны и позвонили Ире. А после того, как сообщили, что вернулись из Пятна целыми и невредимыми, и что выедем в сторону дома с небольшой задержкой, я скинул этот звонок и набрал Шепелева.

Он ответил секунд через десять, и я сходу взял быка за рога:

— Добрый вечер, Герман Янович. Прошу прощения за настолько поздний звонок, но мне нужна ваша помощь.

— Добрый вечер, Игнат Данилович. Ничего страшного. Я весь внимание.

— Я хочу открыть счет по красному тарифу третьему члену моей команды и зарегистрировать его в качестве добытчика. По возможности, еще сегодня. В хорошо знакомом вам Стрежевом.

— Игнат Данилович, клиенты, открывающие счет по красному тарифу, считаются особо важными, и в нашем банке их проблемы решаются круглые сутки. Поэтому дайте мне минут пять-семь, и я соединю вас с начальником соответствующего отдела. А все остальное сделает он…

Я подозревал, что так оно и будет, но реальность оказалась в разы круче ожиданий: начальник отдела по работе с особо важными клиентами примчался в банк всего через двадцать минут и уже в половине девятого вечера радостно вручил Свете чековую книжку. А новенькую карточку добытчика пришлось подождать — ее привезли «аж» в четверть одиннадцатого. Но заскучать нам не дали — помогли обналичить чек Бехтеева, напоили вкусным чаем с печеньем и конфетами, предложили несколько инвестиционных программ и так далее. В результате к машине я подошел довольным до невозможности, помог дамам забраться в салон, сел за руль и попал: зацеловав Ольгу, счастливая Уфимцева переключилась на меня.

Я дал ей возможность оторваться, потом потрепал по волосам, сообщил, что это еще не все, и попросил тишины. А когда девчата затихли, позвонил генералу Ляпишеву.

Он тоже ответил достаточно быстро, но, поздоровавшись, предупредил, что все еще на работе, немного занят и может выделить не более пяти минут.

— Доброй ночи, Дмитрий Львович… — поприветствовал его я, пообещал, что мне хватит и двух, и перешел к делу: — Мы только что вернулись из Пятна. С очень хорошей добычей. Приехать в столицу не сможем — завтра в полдень у меня начинаются тренировки на автодроме «Старт» по проекту, о котором я вам говорил.

Фраза, намеренно выделенная интонацией, произвела нужный эффект:

— Добыча на уровне предыдущей?

— Да. И ее значительно больше.

— Понял. Прилечу сам. Буду у вас не позже девяти. Что-нибудь еще?

— Да: в моей команде не два, а три человека. И мне бы хотелось, чтобы Светлана Валерьевна Уфимцева получила тот же статус, что и мы.

— Карточку добытчика оформили?

— Конечно. Сегодня. В Стрежевом.

— Замечательно. Значит, контракт, почти готовое удостоверение Поставщика и спецоборудование для снятия аурного оттиска привезу с собой.

— Спасибо, Дмитрий Львович… — довольно улыбнулся я, чуть было не потерялся в сияющем взгляде мелкой и добавил: — Всего вам хорошего. И до завтра…

…Домой приехали в шестом часу утра. Оля со Светой, почти всю дорогу болтавшие с Иришкой, вылетели из внедорожника перед гаражом основного коттеджа и все время, пока я выдавал толпе андроидов наше добро и отгонял «Порыв» в гараж гостевого, выбалтывали подруге, встретившей их в коридоре, тайны, которые было нельзя обсуждать по телефону. Меня дождались на этой стороне холма, позволили немного потискать любимую Куклу, затем подхватили под локотки и задали очень интересный вопрос:

— Игна-а-ат, скажи, пожалуйста, а сколько человек в нашей команде на самом деле?

Не будь я так вымотан дорогой, изобразил бы непонимание. А так сходу выдал правильный ответ:

— Четыре: Ира — начальник и единственный сотрудник службы тыла.

— То есть, доля рядового бойца положена и ей, верно? — спросила Света.

Я утвердительно кивнул.

— Фу-у-у, теперь моя душенька спокойна! — протараторила она и наехала на Куклу: — Ты — в команде, приказы и решения командира не обсуждаются, а значит, только попробуй отказаться!

Черноволосая красотка нахмурилась, помучила Уфимцеву «угрюмым» молчанием и… весело пожала плечами. Как мне показалось, для того чтобы «раскачать» грудь и подразнить мелочь:

— Я не только в команде, но и в семье. А еще самозабвенно люблю Игната и ЕМУ в принципе не отказываю!

— Кажется, мне пора начинать ревновать… — пробормотала моя супруга, «наливаясь злостью», и я прервал начинающийся бардак:

— Девчат, не знаю, как вы, а я умотался. И хочу хоть немного отдохнуть. Чтобы к приезду Ляпишева начать адекватно соображать. Кстати, он приедет всего через три с половиной часа!

— Прости, мы просто настолько рады друг дру— … — начала, было, Света, сообразила, что тянет время, сделала шаг в сторону, ушла в рывок и открыла дверь в коридор…

Следующие три часа прошли мимо меня. Нет, до ванной я дошел, еще более-менее соображая. И в душевую кабинку вломился осознанно. А потом окружающий мир «мигнул», и я осознал себя лежащим в своей кровати, тупо пялящимся на экран телефона и пытающимся сообразить, что мне талдычат два разных голоса.

Слава богу, в какой-то момент «что-то» прикоснулось к моему правому плечу, тихонько пшикнуло, и в голове прояснилось. Еще через долю секунды в правом ухе раздался голос Дайны, и я, выслушав одну-единственную фразу, обратился к Ляпишеву, висящему на линии:

— Дмитрий Львович, простите великодушно: телефон услышал, звонок принял и, вроде как, поздоровался. Но проснулся только сейчас.

— Устали?

— Да: рейды длительностью в двенадцать суток изрядно выматывают. Впрочем, к вашему приезду я буду в норме.

— Я подъеду к КПП Бухты Уединения через десять минут.

— Ворота откроет… Ирина Сергеевна. А я встречу… — твердо пообещал я и вскочил с кровати.

Встретил. Перед своим гаражом. Пожал руку, пригласил в дом, провел на другую сторону холма и, подняв по лестнице, предложил разделить с нами завтрак. К слову, о том, что стол уже накрыт, узнал от Дайны и за считанные мгновения до этого.

Отказываться генерал и не подумал — поставил на пол огромный кейс с навороченной системой контроля доступа, сходил помыть руки, затем сел в кресло, облюбованное еще в прошлый приезд, с аппетитом умял тарелку рисовой каши с изюмом, оценил вкус чая, поданного Куклой, переложил на блюдце кусок яблочного пирога и вымученно усмехнулся:

— Забыл, когда нормально ел. Да и сплю раз в год по обещанию. Так что сейчас хочется остановить мгновение и насладиться тишиной, спокойствием, фантастическим уютом и вкусом полноценного завтрака! К сожалению, мне время неподвластно, поэтому рассказывайте.

Я взял с соседнего кресла мобильный терминал, вывел нужный файл на экран и положил устройство по левую руку от гостя.

Тот проглядел четыре первые строчки и изумленно посмотрел на меня:

— Три Искры змей-теневиков второго ранга, четыре — третьего, одна — четвертого; Искра рыси-теневика шестого… Игнат Данилович, вы рискнули отвести свою команду в ареал обитания «двоечек»⁈

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, ни Ольга Ивановна, ни Светлана Валерьевна к таким подвигам пока не готовы. Поэтому мы вырезали все зверье возле тренировочной заимки Вронских, заброшенной то ли шесть, то ли семь лет тому назад. Но даже так змей убивал только я. А после того, как избавился от них, устроил напарницам экстремальную тренировку. Результат — девяносто четыре Искры из вашего списка…

На самом деле мы добыли семьдесят две. но я не видел никакого смысла мариновать старые запасы ядер, хранящиеся в криоконтейнере, вот и решил продать двадцать «троечек» Ляпишеву. Но он об этом даже не подозревал. Вот и задал напрашивавшийся вопрос:

— То есть, это, по сути, разовая акция?

— В каком-то смысле — да. Но с большинством видов зверей и хищных птиц шестого ранга мои напарницы справляются достаточно уверенно, а к лету с моей помощью начнут добывать Искры-«троечки». Так что обязательства, приписанные в контрактах, мы выполним.

— Уже выполнили. С такой добычей… — уточнил генерал и потерялся в названиях.

Пока знакомился, доел пирог и допил чай. Потом поблагодарил меня за угощение, подождал, пока андроиды уберут со стола и поставят на него термос с ядрами, перенес на него же кейс и почти целый час возился с кусками плоти. После того, как убедился в том, что содержимое термоса соответствует списку, внес в файл, открытый на своем МТ, последние данные, и повернулся ко мне:

— Игнат Данилович, мы провели серию экспериментов и убедились в том, что при употреблении Искр вместе с нужными энергетическими узлами вероятность приживления умений вырастает почти до ста процентов. Базы данных, позволяющей однозначно идентифицировать каждый отдельно взятый энергетический узел, у нас, само собой, пока еще нет. Равно, как нет и поставщиков, умеющих их добывать. Поэтому мне поручено создать для вас и вашей команды режим наибольшего благоприятствования. Чтобы не показаться голословным, опишу этот режим на конкретных примерах. Начну с закупочных цен на Искры змей-теневиков второго ранга. За прошлую мы заплатили за такую двадцать пять миллионов. За аналогичные из этой партии вы получите по тридцать пять. Ибо к каждой прилагается два энергетических узла, которые позволят приживить не только пелену теневика, но и защитный покров. Пропорционально увеличатся цены и на все остальные Искры, благодаря чему мы перечислим вам сто пятьдесят восемь миллионов…

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но мне бы хотелось, чтобы деньги перечислялись на четыре счета: две пятых — на мой и по одной пятой Ольге Ивановне, Ирине Сергеевне и Светлане Валерьевне.

Тут Ляпишев прищурился и задумчиво склонил голову к плечу:

— Решили добавить прочности легенде «Подруга семьи»?

— Да… — кивнул я. — И пусть банковского счета у нее пока нет из-за отсутствия возможности снять аурный оттиск, но ведь для вас это не проблема, верно?

— Верно… — кивнул он и пообещал открыть Ире счет, управлять которым смогу и я, перечислить на него двадцать процентов от обещанной суммы, оформить чековую книжку и прислать ее нам курьером в течение двух дней. Потом вытребовал номера счетов Оли и Светы, вошел в Сеть через какую-то хитрую программу и «раскидал» остальные деньги. А после того, как закончил и отложил в сторону мобильный терминал, перешел к чуть более скользкому вопросу:

— Информация о возможности использовать энергетические узлы тоже имеет свою цену. И мы намерены ее заплатить.

Тут я «невольно вздохнул»:

— Дмитрий Львович, имейте в виду, что постоянным клиентам я продавал Искры в комплекте с узлами!

— Вы мне это уже говорили… — напомнил он и хищно усмехнулся: — Но ваши клиенты — дворяне. С соответствующей деформацией психики. Поэтому дальше них эта информация не ушла. И не дошла до нас даже через отдел, мониторящий и проверяющий любые слухи, так или иначе касающиеся магии. В общем, мы бы хотели, чтобы круг посвященных дальше не разрастался. Это возможно?

Я пожал плечами:

— Запросто. Но в ответ на встречную любезность.

— Какая именно?

— У меня есть личное дворянство, а у моей супруги — нет.

Генерал хмыкнул и заявил, что собирался подарить нам квартиру в Новомосковске, почувствовал, что не заинтересовал, и сдался:

— Думаю, решаемо. Правда, обещать не рискну.

— Понимаю… — кивнул я и положил на свою чашу весов Очень Серьезный Аргумент: — Поэтому готов усилить вашу позицию и в случае положительного ответа поделиться информацией о локализации двух десятков энергетических узлов.

— Интересное предложение… — пробормотал он, хотя наверняка хотел поднять этот вопрос ближе к концу разговора. — Даже очень интересное. И, вне всякого сомнения, заинтересует не только меня…

В этот момент веселящаяся Дайна уронила мне на телефон забавное сообщение, и я, ознакомившись с ним, перевел беседу еще в одну нужную нам колею:

— Дмитрий Львович, мне пишут, что Светлана Валерьевна готова к подписанию контракта. Может, ненадолго отвлечемся от обсуждения режима наибольшего благоприятствования и уделим ей немного времени?

Глава 27

25 марта 2513 по ЕГК.

…Воспитание в дворянском роду дало о себе знать — с первого и до последнего мгновения общения с Ляпишевым Света держалась, как подобает потомственной аристократке. Великолепно «отыграла» и сцену прощания. А после того, как я ушел провожать Дмитрия Львовича, отпустила внутренние «скрепы» и снова превратилась в девчонку, одуревшую от суммы, «внезапно» упавшей на счет. По словам Дайны, весело описывавшей мне самые забавные нюансы поведения мелкой, сначала пыталась найти понимание у Ольги, но не преуспела, ведь та давно перестала удивляться нашим безумным заработкам, да и к деньгам относилась с восхитительным равнодушием. Потом сунулась к Иришке и тоже обломалась, услышав свою же фразу «Решения командира не обсуждаются, значит, не вздумай отказываться». Вот и страдала до моего возвращения. А когда увидела меня на пороге гостиной, немного поколебалась и попробовала мягко подвести меня к мысли, что не заслуживает полученных денег:

— Игнат, скажи, пожалуйста, ты действительно считаешь тридцать один с лишним миллион рублей долей рядового бойца⁈

Я плюхнулся на диван, вытянул ноги и пожал плечами:

— Откровенно говоря, то я рассчитывал получить значительно меньше. Но переговоры удались, и Ляпишев сделал очень приличный шаг навстречу…

— Эта фраза должна звучать не так… — насмешливо фыркнула Иришка. — Во время прошлых переговоров и встреч наш командир расчетливо загонял Дмитрия Львовича в нужный коридор возможностей. А сегодня план Игната «выстрелил», и нас постарались убедить не бросать промысел, не сливать на сторону информацию о возможности увеличивать вероятность приживления умений с помощью энергетических узлов и поделиться информацией об их локализации.

Напоминать, что «коридор возможностей» был придуман не мною, а ею, я не стал и плавно съехал с некомфортного момента объяснений:

— Да, приличную часть денег мы получили за сами энергетические узлы, за молчание и за знания. А потом я разделил обещанную сумму на пять равных частей — четыре доли рядовых бойцов и одну командирскую…

— Игнат, вы скормили мне Искру второго ранга. Одну из четырех самых доро— …

— Свет, это не считалось до твоего прихода в эту команду, не считается сейчас и не будет считаться впредь. Просто потому, что у нас должны быть умения с самым высоким потолком развития. Или, говоря иными словами, для нас четверых Искры — это расходники и не более. Далее, я считаю, что раз мы — команда, значит, по умолчанию, делаем все, что можем, и в Большом Мире, и в Пятне. Поэтому никаких пересчетов доль согласно неким конкретным заслугам не будет: вам будет доставаться по одной равной, а мне, командиру — две.

— И последнее… — продолжила Ира, решившая внести свою лепту в воспитание ребенка. — Для того, чтобы отучиться реагировать на «страшные» суммы, достаточно принять сердцем один-единственный тезис: наша команда — лучшая. Во всем, включая заработки.

— Все верно: наша команда — лучшая! — без тени улыбки повторила Уфимцева и порывисто прижала ладошку к сердцу: — Спасибо, ребят — мне полегчало. Раз и навсегда. Что у нас в планах дальше?

— Завтрак для тех, кто еще не поел, затем сборы и выезд на автодром… — ответил я.

— А на чем едем?

— На бронированном «Буране». Но скучно тебе не будет.

— Интригующее заявление! — лукаво прищурилась мелкая и, выполнив безмолвную команду Ирины, метнулась за стол. Ольга последовала ее примеру, а мы с моим личным наказанием составили им компанию. В смысле, веселили. Все время, пока эта парочка уничтожала свои порции рисовой каши с изюмом и остатки яблочного пирога. А потом команда разбежалась по гардеробным и собралась уже в гараже.

Как только загрузились в салон кроссовера, Света потемнела взглядом и криво усмехнулась:

— Игнат, по-хорошему, я должна позвонить Паше и сообщить, что мы уже дома. Но мне кажется, что будет лучше, если это сделаешь ты. Иначе он сочтет мой звонок демонстрацией все еще сохранившегося интереса и не остынет.

— И чем ты для него сейчас занимаешься? — спросил я, решив разобраться в ее отношении к этому вопросу.

— Еду с вами. По каким-то делам… — не задумавшись ни на мгновение, ответила она, поймала мой взгляд в зеркале заднего вида и добавила: — Я не собираюсь его обманывать. Просто опять ухожу в твою тень. Как подруга и член команды, сосредоточенный на личном развитии.

— Красотка! — похвалила ее моя благоверная, а я уважительно склонил голову, набрал Максакова и вывел звонок на динамики автомобиля.

Паша принял вызов буквально через секунду и встревоженно спросил, что со Светой. Я мысленно вздохнул и сделал вид, что не обратил внимания на «странность» этого вопроса:

— Ничего: сидит, вон, на заднем сидении и о чем-то шепчется с Ирой. А я от имени всей команды желаю тебе доброго утра, извиняюсь за то, что звоню в субботу в такую рань, и сообщаю, что мы уже вернулись из Пятна. Причем живыми, здоровыми и довольными жизнью.

Девчата тоже поздоровались. Хором:

— Привет, Паш!

— Привет всей команде… — не очень радостно отозвался он, почувствовал, что «проседает», и исправился: — Раз вы довольны жизнью, значит, этот рейд получился?

— Ага!

— Не то слово!

— Они, вон, до сих пор сияют! — почти одновременно воскликнули дамы, а затем свое веское слово сказал и я:

— Да, получился. Правда, мы здорово вымотались, но это было ожидаемо и не удивило. Кстати, не забудь передать наши приветы Лизе и сказать, что мы о ней не забывали.

Тут в голосе Максакова наконец появилось настоящее тепло:

— Передам обязательно. Но после полудня. А пока мою несчастную сестру терроризирует учитель бальных танцев.

— Она сама кого хочешь затерроризирует! — улыбнулся я и посерьезнел: — Кстати, пока не замотался и не забыл: в это воскресенье у меня, вроде как, день рожде— … Прости, тут мне врезали в печень за то, что молчал…

— И правильно сделали: о таких датах надо предупреждать заранее! — авторитетно заявил он.

Я повинился и продолжил прерванную мысль:

— Так вот, официально приглашаю тебя и твою сестричку на семейные посиделки по этому поводу. Только имей в виду, что прибыть в поселок вы обязаны не позже вечера пятницы! Вопросы?

— Вопросов нет. Прибудем.

— Отлично. Если что, Виталия, Антона и Егора тоже приглашу сам. А их благоверных не смогу — у меня нет их прямых контактов.

— Они есть у меня… — «злобно» буркнула Ольга и снова приложилась к моей печени локотком.

Я виновато улыбнулся и, наконец, добрался до конца монолога:

— И еще: буду рад увидеть и Ольгу Максимовну. Но предупреждаю, что эти выходные планируются очень буйными…

…Я провисел на телефоне практически всю дорогу до автодрома, зато пригласил на день рождения всех, кого хотел видеть. А на окружном шоссе Южного немного поотбивался от трех «обозленных» фурий. Эта «война» еще немного улучшила и без того прекрасное настроение, так что к КПП «Старта» я подкатил, улыбаясь во все тридцать два зуба. А там меня чуть не послали куда подальше, сообщив, что автодром закрыт на все выходные.

Пришлось набирать Янковского и сообщать, что в этот раз я приехал на «Буране».

— На черном? — зачем-то спросил он.

Я подтвердил.

— Мы так и думали! — довольно хохотнул, пообещал, что нас сейчас запустят, и отключился.

Нас не только запустили, но и очень вежливо попросили проследовать за стареньким «Мастифом». Так что искать Сергея Сергеевича и Вячеслава Александровича не пришлось: они стояли возле бокса с неплотно прикрытыми створками и грелись на теплом весеннем солнышке.

Увидев мой кроссовер, изумленно переглянулись. Как выяснилось уже через полминуты, узнав эту конкретную модификацию и, как выразился бы мой «любимый» курсовой офицер, охренев напрочь. Впрочем, свои мнения высказали культурнее некуда:

— Серьезная у вас машина…

— … этой модификации в свободной продаже нет.

— Мне ее подарили… — честно сказал я. — И я в восторге.

— Не удивлены… — понимающе усмехнулся Янковский и посерьезнел: — Ладно, о «Буранах» и их модификациях поговорим как-нибудь потом. А пока предлагаю познакомиться с новой «Стихией».

Пока он говорил, Кутепов чуть-чуть приоткрыл одну из створок ворот и пригласил нас в бокс, оказавшийся чем-то вроде просмотрового зала.

Я пропустил девушек вперед, вошел в огромное помещение следом за ними, сделал шаг в сторону и с интересом оглядел новое творение концерна «Москва». Ну, что я могу сказать о дизайне этой машины? То, что это именно «Стихия», было видно с первого взгляда. Хотя дизайнеры радикально изменили форму переднего бампера, фар, крыльев, воздухозаборников, боковых зеркал… Да, черт, тем же самым остался только… цвет!

— Хе-хе, черная! — весело хихикнула Ольга, а Ира повернулась к Сергею Сергеевичу и сыто мурлыкнула:

— Как я понимаю, вы решили сыграть на уже устоявшемся образе Игната?

— Так и есть… — подтвердил он. — У абсолютного большинства любителей автомобилей этого класса Игнат Данилович ассоциируется с угольно-черной «Стихией». А рвать такие шаблоны, мягко выражаясь, нецелесообразно.

Я согласно кивнул, покосился на клон красотки, стоящий метрах в двадцати, и задал вопрос поактуальнее:

— А почему машины не обклеены пленкой, затрудняющей определение их внешнего вида?

Янковский расстроенно вздохнул:

— К сожалению, в середине прошлой недели кто-то из сотрудников опытного цеха снял и выложил в Сеть высококачественный видеоролик, демонстрирующий эту модель во всей красе. А наша СБ зашевелилась только к тому моменту, когда под этим конкретным роликом было под двадцать миллионов просмотров. В общем, нам пришлось начинать рекламную компанию чуть раньше и в, скажем так, не самом стандартном варианте.

— Может, оно и к лучшему… — буркнул я и вслушался в голос Дайны, закончившей взлом ИРЦ обеих «Стихий»:

— Между нами, девочками, говоря, эти машинки поинтереснее твоей и с моим тюнингом не поедут, а полетят. Так что ссылай Иришку со Светой на площадку и айда гонять!

Пока она меня подзуживала, Кутепов поинтересовался моим мнением о машине. Пришлось озвучивать:

— Внешне — хороша. И узнаваема. Но мнение, как таковое, сформируется только после того, как я проеду на этой красотке хотя бы километров десять.

— Она в вашем распоряжении! — подал голос Янковский и протянул мне ключ-карту.

— А что с площадкой, инструктором и каким-нибудь автомобилем? — поинтересовался я и скосил глаза на Свету.

Она встрепенулась в тот самый момент, когда Сергей Сергеевич пожал плечами:

— Мы арендовали весь автодром, и площадка для отработки навыков экстремального вождения абсолютно свободна. Кстати, на ней не одна, а четыре разные машины. Да, не новые, но для наработки базовых навыков сойдут…

— Спасибо! — благодарно улыбнулся я и повернулся к своим дамам: — Ир, Свет, пока мы с Олей будем укрощать эту красотку, вам помогут освоиться с ее чуть менее буйными подружками. В общем, берите «Буран» и вперед…

…Двадцать второго февраля, описывая новую концепцию раскрутки этой «Стихии», Янковский с Кутеповым пытались навязать мне штурмана-профессионала. Чужие глаза и уши в салоне во время гонки мне были нужны, как «Носорогу» движки от линкора, поэтому я отбился, заявив, что предпочту обучить жену и прокатиться в ее компании. Училась Оля без дураков, каждый божий день с момента доставки тренажера и до ухода в Пятно проезжала по виртуальной трассе в роли «пассажира» и тренировалась подавать команды вовремя. Дабы, в случае чего, не ударить в грязь лицом.

Само собой, «познакомилась» и с гоночной трассой «Старта». Там, в виртуале. И забила в МТ «легенду». Так что начала «работать» уже на первом, ознакомительном круге. Дабы Сергея Сергеевича, Вячеслава Александровича и пилота-испытателя «Москвы», висящих в конференцсвязи, не плющило от скорости моей адаптации к автомобилю и треку. Ни на миг не расслаблялся и я — Дайна, по своему обыкновению «севшая» на все электронные системы «Стихии», не вмешивалась в управление без особой нужды. Благо, на этапе «притирки» выжимать из машины все возможное не требовалось.

Не скажу, что было просто, но я не только справлялся, но и наслаждался. Фантастической управляемостью и сумасшедшей приемистостью серийной, но чертовски буйной «игрушки». Кстати, потрясали не только управляемость с приемистостью, но и «смешные» крены даже в самых крутых поворотах, бесподобное сцепление с асфальтом, великолепная курсовая устойчивость, сравнительно небольшое усилие на руле из-за идеально подобранной загрузки передних колес, оптимальное распределение тормозных сил, отсутствие склонности к избыточной «поворачиваемости» и так далее. Говоря иными, даже я, непрофессионал, с легкостью ловил ощущения, описываемые БИУС-ом, понимал, какую невероятную работу проделали конструкторы концерна, создавая это четырехколесное чудо, и балдел от каждого маневра!

Да, начиная со второго круга и далее вмешательства Дайны в процесс стали достаточно частыми, но удовольствия, получаемого от езды, меньше не стало. Ведь «я», «привыкая к машине», «испытывал ее» все в более жестких режимах, то есть, активнее разгонял и тормозил, входил в повороты на все увеличивающихся скоростях, а на прямых участках все чаще и чаще пробовал «на излом», разбираясь с границами допустимого.

Что особенно приятно, наблюдатели не мешали от слова «совсем»: я слышал только голоса Дайны и Оли. Причем первый, естественно, только в правом ухе. Хотя, откровенно говоря, предпочел бы «вживую». Ибо давным-давно привык к ее «самоходной» ипостаси и предпочитал общаться через нее.

Два последних круга перед заменой резины и мини-техосмотром я, в основном, слушал и запоминал, как, по мнению главного эксперта семьи по всему и вся, когда и как на этой «Стихии» оптимально загружать колеса при заходе в поворот, где «ловится» точка увеличения тяги, что машине, вроде как, не нравится и так далее. Ну и, конечно же, зазубривал правильные лирические отступления. Ведь я, любитель, по определению не мог делиться мнением, используя соответствующую терминологию или профессиональный жаргон. Вот и привыкал описывать «свои выводы», перемежая речь фразами типа «мне кажется». «по моим ощущениям» и «вроде бы».

Опыт взаимодействия с БИУС-ом не подвел — речь, которую я толкнул после того, как загнал машину в ремонтный бокс, вылез из салона, поухаживал за женой и дождался возвращения наблюдателей из башни руководителя гонок, была принята на ура. Более того, пилот-испытатель очень внимательно вдумывался в каждое слово и как правило, подтверждающе кивал. А когда «доклад» был закончен, ГОРДО заявил Сергею Сергеевичу, что я и в этот раз «почувствовал машину» лучше какого-то Романа Шварева. Вот Янковский и захотел услышать мой вердикт:

— Ну что, Игнат Данилович, способна эта «Стихия» потягаться за первое место?

— Судя по тому, что в прошлом году ее предшественница финишировала четвертой и семнадцатисекундным отставанием от лидера — запросто… — уверенно повторил я подсказку Дайны. И передал ее же следующую фразу: — Кстати, авантюристы вы еще те: готовиться к настолько важной гонке всего неделю — за гранью добра и зла!

Реакция мужчины загрузила — он потемнел взглядом и мрачно вздохнул:

— Этот авантюризм вынужденный: в начале сентября прошлого года кто-то из наших конкурентов помешал перезаключить контракт на поставку очень важных комплектующих и создал ряд мелких, но настолько несвоевременных проблем, что, фактически, сдвинул срок схода с конвейера этой модели почти на полтора месяца. В результате в середине декабря было принято решение не гнать лошадей и перенести презентацию этой «Стихии» с апреля на октябрь. А потом я наткнулся на видеозаписи ваших гонок, пообщался с Вячеславом Александровичем и увидел выход поинтереснее. Увы, радикально ускорить технологический процесс не удалось, поэтому пилотная партия из двенадцати таких автомобилей была собрана только девятого марта, сходу отправилась на испытательный трек и почти полторы недели избавлялась от так называемых «детских болезней». В общем, эти, «боевые» экземпляры окончательно довели до ума только позавчера. И еще: до слива в Сеть видеоролика, о котором я вам уже говорил, мы допускали возможность отказа от участия в Новомосковском автосалоне, то есть, были готовы к терпимым репутационным и финансовым потерям. А сейчас оказались в безвыходной ситуации: омологационная партия таких «Стихий» сойдет с конвейера двадцать восьмого марта и… может уйти не в магазины, а на площадки длительного хранения, несмотря на бешеные деньги, вложенные в производство, ускорение процесса сборки и рекламную кампанию.

Перед глазами мгновенно появилась картинка с площадкой, забитой ржавеющими автомобилями, и слегка испортила настроение.

Потом я заставил себя оценить прямоту Сергея Сергеевича и решил его успокоить:

— Не вижу причин для беспокойства: судя по тому, что я чувствовал на гоночной трассе, машина получилась. То есть, в общем и целом, лучше предыдущей «Стихии» процентов на шесть-семь. И если ваши конкуренты не устроят очередную диверсию, то результаты гонки однозначно обрадуют…

Глава 28

1 апреля 2513 по ЕГК.

…Сергей Сергеевич позвонил в восемь сорок восемь утра и, скомкано поздоровавшись, взволнованно затараторил:

— Игнат Данилович, ваша паранойя просыпалась не зря: в пятом часу утра начальник смены СБ, охранявшей автовоз с боевыми «Стихиями», проник в прицеп и попытался добраться до двигателя одной из машин!!!

— Артефактный комплекс Уфимцева сработал штатно? — спросил я, хотя знал, как все было на самом деле, из доклада Дайны.

— Да: Терехина парализовало, а прибор, которым планировалось внести какие-то изменения в программное обеспечение блока управления двигателем, сожгло к чертовой матери!

— Значит, перестраховались не зря… — философски заметил я, и мужчина взорвался. В смысле, заявил, что концерн мне крупно задолжал, ибо «Стихии» не пострадали только из-за моей настойчивости, сообщил, что владелец их концерна попросил заместителя министра внутренних дел взять под личный контроль расследование этого чрезвычайного происшествия, как-то уж очень уверенно предрек конечным выгодоприобретателям жуткие кары и так далее. А после того, как более-менее остыл, спросил, выехал я уже из дому или нет.

— Я из дому не выезжал… — ухмыльнулся я. — Я еще в гараже опустил спинку пассажирского сидения уже знакомого вам «Бурана», лег, закрыл глаза и задрых. Так что из дому выехала Ирина Сергеевна. И она же максимум через полчаса привезет нас в Александров.

Янковский обрадовался, пожелал нам хорошей дороги и отключился. А буквально минуты через три мой телефон ожил снова. Я выслушал веселый комментарий БИУС-а, уяснил суть «проблемы», принял звонок деловито поздоровался:

— Доброе утро, Валерий Константинович. Если что — мы уже километрах в пятидесяти от Александрова…

— Доброе утро, Игнат Данилович! — поприветствовал меня он, спросил, готовы ли мы с Олей к гонке, попросил передать привет всей команде, сказал пару слов о великолепнейшей погоде и только после этого перешел к делу: — Мне только что звонил Вячеслав Александрович Кутепов. Сообщил о попытке диверсии на боевых «Стихиях», повосхищался моими артефактными комплексами и дал понять, что автоконцерн «Русь» жаждет подписать со мной договор на создание, поставку и установку аналогичных артефактов для двух линеек автомобилей — лимузинов и премиальных спорткупе.

— Почти уверен, что с таким же предложением к вам скоро обратится и Сергей Сергеевич… — предсказал я и добавил: — А после того, как кто-нибудь сольет в Сеть информацию о том, что ваш артефакт защитил от взлома МОЮ боевую «Стихию», заказов станет значительно больше. Соответственно, вы сможете реализовать те комплексы, от которых сдуру отказались НЕ ВАШИ клиенты, и набрать очень солидный пул СВОИХ.

— Я поэтому и звоню: вы помогли мне выкрутиться из непростой си— …

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но я дружу с вашей дочерью и уважаю вас. Вот и воспользовался представившейся возможностью.

Уфимцев заявил, что подпишет договора с концернами только благодаря мне, и попробовал убедить поприсутствовать на переговорах. Но я отказался. А когда артефактор заговорил о положенных мне процентах с продаж, сказал, что помог ему не из корысти, прекрасно зарабатываю на Искрах и считаю неправильным отнимать у него кусок хлеба. Он принялся доказывать, что я неправ, но ко мне по второй линии «постучался» Максаков, и я воспользовался этим звонком для того, чтобы соскочить с абсолютно неинтересной темы.

Паша, еще не оклемавшийся от известия, что я собираюсь участвовать в автогонке серии «Спорт-Элит», затараторил в стиле Сергея Сергеевича:

— Доброе утро, Игнат! Если меня слышит не только он, но и вы, дамы, то доброе утро и вам! Черт, я половину ночи провисел в Сети, изучая записи прошлых гонок, и настолько перебрал с сильными эмоциями, что все три часа сна видел кошмары, в которых участвовал в этой гонке сам, но разбивался вдребезги то в «Коридоре», то на «Левой Петле», то в «Тоннеле Зевак»!

— Может, тогда не поедешь к точке финиша, а подождешь нас дома? — «участливо» спросила Иришка.

Судя по недовольному сопению, раздавшемуся из динамиков, он чуть не лопнул от возмущения. Вот мы и заржали.

— Гады вы! — притворно обиделся он. — Я ж переживаю не абы за кого, а за друга и подругу!!!

— Да врешь ты все! — хихикнула Ольга. — На самом деле ты боишься Лизу. Ведь если она узнает, что ты не нашел в себе силы встретить финиширующего Игната, то поможет их найти… мотивирующими зуботычинами и пинками!

— Да и остальной народ в стороне не останется… — ухмыльнулся я.

Парень, все еще не оставивший надежд завоевать Уфимцеву, притворно застрадал:

— Вы меня затюкали. Все, кроме Светы. Спасибо за гуманизм и пусть молчаливую, но сердечную поддержку, подруга!

— Никогда не думала, что сосредоточение на придумывании ехидной эпитафии кому-то может показаться молчаливой поддержкой… — «удивленно» пробормотала мелкая и сказала что-то еще, но эти слова заглушил наш смех.

Павел наверняка расстроился, но продолжил валять дурака и веселил нас еще минут десять. Повисел бы на линии и дольше, но стоило нашему «Бурану» вырулить из-за очередного поворота трассы на участок, с которого было видно Александров, как я прервал бардак, сообщил Максакову, что мы подъезжаем, выслушал пожелание удачи и скинул вызов…

…Промежуток времени с половины десятого до половины двенадцатого дался мне тяжелее всего: мало того, что Янковский с Кутеповым нервничали сами и заражали беспокойством свою свиту, пилотов-испытателей, механиков, врача, членов съемочной группы, рекламщиков и кого-то там еще, так этой парочке чуть ли не каждые четверть часа названивало Большое Начальство, тоже пребывавшее в сильнейшем напряжении. А ведь свою лепту в этот бардак вносили и организаторы гонки, и особо ушлые журналисты, то и дело прорывавшиеся в наш быстровозводимый ангар, и даже силовики. Впрочем, эти вели себя спокойнее некуда. Зато четверо на редкость высокомерных и самовлюбленных типов, внезапно пробившимся сквозь кордон СБ-шников и потребовавшим немедленно предоставить доступ к машинам, заявленным на гонку, взбесили до невозможности.

Доступ им, конечно же, предоставили — так, вроде бы, полагалось по регламенту — и не мешали проверять наличие специальной ультрафиолетовой маркировки, нанесенной ими же на все и вся еще в четверг. Но как только артефактный комплекс «Единички» парализовал одного из членов «высокой комиссии», я выстрелил собой вперед, и сразу после выхода из рывка вышиб из правой руки уродца какую-то электронную приблуду. Верхние конечности тоже завернул «с запасом» и, судя по хрусту связок, некоторые либо сильно растянул, либо порвал. А потом рявкнул. На весь ангар. Потребовав, чтобы народ расступился и дал дорогу операторам.

Кстати, мои дамы тоже не бездействовали: Оля сбила с ног и надежно зафиксировала на полу самого рослого и мордастого члена комиссии, Света почти в том же стиле «положила» утонченного франта, а Ира ненамного позже этих оторв взяла на болевой четвертого и держала до появления полиции.

Толковых спецов, разбиравшихся в электронике, искать не пришлось, и уже в одиннадцать сорок восемь Главного Вредителя упаковали по полной программе и куда-то утащили, а остальных членов комиссии в буквальном смысле заставили провести нормальную проверку и в присутствии десятка «лишних» свидетелей подписать соответствующий акт. К сожалению, это ЧП сдвинуло начало гонки аж на сорок пять минут. Зато взбодрило. И не только меня: после того, как перед центральной трибуной состоялся торжественный розыгрыш стартовых позиций, и представитель оргкомитета, ошивавшийся в нашем ангаре, сообщил, куда выкатывать «боевую» машину, поднялась четкая и хорошо структурированная суета: мне и Оле помогли забраться в «Стихию», образовали вокруг нас коробочку, проводили к девятой стартовой позиции из шестнадцати и охраняли до команды механикам покинуть стартовый участок трассы.

Увы, потом нам пришлось выбраться из уютного салона и поулыбаться публике на разрыв щек, но без этого было никак, и мы постарались не ударить в грязь лицом.

Не знаю, как моя благоверная, а я убивал время, любуясь ее красотой. Благо, Оля стояла на фоне моря и явно позировала для меня.

А вот к торжественным речам, звучащим из динамиков городской системы оповещения, прислушивался лишь самым краешком сознания. Поэтому на команду «По машинам!» среагировал с секундным запозданием и… чуть было не ушел в серию рывков, чтобы помочь жене усесться в автомобиль. Но просветление, сформированное по настоятельному совету Дайны, помогло включить голову и отыграть порученную роль без перегибов — сесть за руль, преувеличенно медленно и деловито защелкнуть ремни безопасности, снова завести двигатель и только после этого поднять боковые стекла.

— Количество подковерных интриг на одной отдельно взятой гонке уже действует на нервы! — проворчал БИУС, как только от нас отсекло гул толпы. — Водитель «Сапсана», стоящего на одиннадцати часах, собирается помочь нам впороться в темно-зеленую «Стрелу». Так что стартую я, а ты, Игнат, возьмешь на себя управление чуть позже. Кстати, хотите посмеяться?

— Конечно! — хором ответили мы.

— Забавный факт номер один: комментатор, знакомящий телезрителей с водителями, очень уважительно назвал тебя, Игнат, «волком в овечьей шкуре, но только среди птиц», и заявил, что некоторые щеглы, оказывается, на самом деле беркуты!

— Все верно, мы щеглами только притворяемся… — весело хохотнул я, и Дайна, дав Оле отсмеяться, продолжила делиться разведданными:

— Забавный факт номер два: все тот же комментатор «искренне считает», что вы, то есть, экипаж черной «Стихии», уже не оставили соперникам никаких надежд завоевать внимание зрителей. Ведь за рулем машины — талантливый добытчик, походя устанавливающий «вечные» рекорды прохождения трасс, а рядом с ним — живое воплощение понятий «красота», «обаяние» и «пластика»!

— Ну все… — «расстроенно» вздохнул я и повернулся к Оле: — Теперь в тебя влюбится половина И— …

— Внимание: тридцать секунд до старта! — рыкнула Дайна и заставила посмотреть на здоровенный стартовый светофор для гонок…

…Траекторию, по которой наша «Стихия» пролетела первые метров семьсот-восемьсот, я бы не смог повторить даже лет через пять предельно добросовестных тренировок. Почему? Да потому, что нас попытались куда-нибудь воткнуть четыре раза. И не любители, а профессиональные гонщики. А БИУС, читавший их маневры, как раскрытую книгу, переигрывал уродов за счет нечеловеческой скорости ведения расчетов, эталонной управляемости автомобиля и мощи его же движка. Да, как выяснилось значительно позже, не «хамила», от слова «вообще», то есть, допустила несколько мелких ошибок в пилотировании, продемонстрировала пиковые значения реакции уровня хорошего Витязя с прокачанным просветлением и не выжимала из «Стихии» больше восьмидесяти девяти процентов ее потенциала. Но для перемещения с девятой на четвертую позицию за глаза хватило и этого.

Так что я подключился к процессу прибитым красотой серии пируэтов, позволившей избежать гарантированных столкновений. Тем не менее, сходу включился в работу и следующие километров пять-шесть уверенно провисел на заднем бампере темно-синего «Лезвия» сравнительно небольшого ателье «Зенит».

А после того, как мы вырвались с Южного проспекта на широченную загородную трассу, без труда обошел очень красивую и стильную, но не особо мощную машинку только за счет дури движка.

Со «Стилетом» очень похожей расцветки, произведенном энтузиастами из ателье «Лидер», бодался километров двадцать, если не больше — водитель этого автомобиля невероятно толково «контрил» мои «атаки» и нисколько не напрягался из-за того, что тем самым «отпускал» все дальше и дальше красный «Архангел» из ателье рода Иноземцевых. Слава богу, в какой-то момент мне удалось заметить небольшую закономерность в одной из последовательностей маневров «второго номера» и придумать несколько замороченный, но весьма перспективный способ его обойти.

И ведь обошел. Без помощи БИУС-а. За что получил две заслуженные похвалы. И, вдавив педаль акселератора в пол, быстро оторвался от пелотона, к этому времени собравшемуся за нами.

«Архангел» догнал еще через десяточку. И, влетев следом за ним в очень плавный «лесной» серпантин, снова отдал управление помощнице. Так как не страдал излишней самоуверенностью и понимал, что на таких скоростях я этот участок точно не пройду.

Пилот «лидера» тоже не захотел рисковать и для того, чтобы не убиться, «витке» на пятом-шестом оттормозился километров до шестидесяти в час.

И, немного накосячив с траекторией захода в крутой поворот, зевнул простенькую, но от этого не менее действенную атаку по внутреннему радиусу.

— Все, дальше — вы! — заявила Дайна чуть ли не раньше, чем закончила обгон, и перестала корректировать положения руля и педалей.

Мне сразу стало жарко, а просветление само собой «углубилось» как бы не в разы. Но машину я удержал. И даже начал расшифровывать «мычание» жены, «медленно» зачитывавшей строчку за строчкой из легенды. Впрочем, с визуальной памятью у меня было все в порядке еще на первом курсе АПД, а склероз еще не наступил, поэтому в повороты, пройденные по паре сотен раз в тренажере, я входил увереннее некуда и практически не косячил с выбором момента начала разгонов. В результате к моменту выхода на очередную широкополосную магистраль оторвался от «Архангела» метров на четыреста с гаком.

В этот-то момент БИУС и добавил куража, сообщив, что у меня все еще есть все шансы установить очередной «вечный» рекорд. Правда, не скажи он, что подстрахует, я бы не разогнал «Стихию» до трехсот десяти километров в час. А так прошел условно прямой участок на минуту четырнадцать секунд быстрее, чем в лучшей попытке в тренажере, еще девять секунд отыграл у себя же на втором длинном «серпантине» и, на удивление легко и быстро «взяв» самую сложную «змейку» всего маршрута, внезапно почувствовал машину частью себя.

С этим ощущением я свыкся еще на третьем курсе на пилотировании малых и сверхмалых космических кораблей, поэтому привычно «придавил» появившееся желание «отжечь по полной программе», нашел тот потолок, при приближении к которому начинало не хватать реакции, немного отступил и растворился в опьяняющем ощущении всесилия. И пусть при этом голос жены «отодвинулся» куда-то очень далеко, ее подсказки «читались» так же легко, как подсказки тактического экрана модуля дополненной реальности. Поэтому «Стихия» шла, как по ниточке, почти всю последнюю треть гонки. И, не забери у меня Дайна управление метрах в четырехстах от финиша, так бы его линию и пересекла. Но у моего личного наказания оказались другие планы:

— Игнат, ты чего? Щеглы, которые на самом деле Беркуты, не должны ассоциироваться с инвалидными колясками!

С этим утверждением я, естественно, согласился. Но когда эта вредина закрутила машину вентилятором и, совершив ровно три с половиной оборота вдоль осевой линии улицы, вынесла тоненькую розовую ленточку крышкой багажника, с трудом удержал в себе содержимое желудка! А еще через пару мгновений, почувствовав, что руль и педали опять «мои», а автомобиль снова несется мордой вперед, плавно надавил на тормоз, прикоснулся к сенсорам открывания боковых стекол и услышал восторженный рев толпы.

В этот момент, каюсь, слегка растерялся, из-за того, что мне наперерез бросилось человек двенадцать журналистов, перепрыгнувших через решетки ограждения. Но БИУС не дремал — красивейшим пируэтом объехала этих самоубийц, снова вернула мне управление и расщедрилась на подсказки:

— Как выкатишься на площадь, поворачивай направо и рули по желтой разметке. Как увидишь нарисованные цифры, двигай на единицу на скорости не ниже восьми километров в час. А когда закатишься на верхнюю площадку пьедестала, глуши движок… Хе-хе, Сергей Сергеевич открывает бутылку шампанского… и присасывается прямо к горлышку! Удивительное — рядом: в самолете он пил коньяк…

Глава 29

2 апреля 2513 по ЕГК.

…С банкета вернулись аж в пятом часу утра вымотанными до состояния нестояния. Хотя вру: до состояния нестояния вымотались только мы с Олей и Света, изображавшая нашу верную тень, ибо в ресторане, по большому счету, не отдыхали, а работали. Ира, тоже не отходившая от нас ни на шаг, усталость только изображала, а Паша, Виталий, Антон, Егор, Лариса, Даша, Юля и даже Лиза жаждали продолжения веселья. Поэтому всю дорогу от Южного до КПП Бухты Уединения тараторили, не переставая. И заставили меня вступить в бой с желанием выйти из конференцсвязи. Не унялись и после того, как наш мини- кортеж зарулил на территорию поселка — еще раз поздравили с победой в гонке и днем рождения, потребовали, чтобы я побыстрее восстановился, и стали «угрожать» еще более отвязным отрывом. В общем, загнав бронированный «Буран» в гараж и заглушив движок, я так обрадовался наступившей тишине, что закрыл глаза и чуть не отключился. После того, как Дайна напомнила о необходимости забрать у Фомина второй кроссовер, одолженный накануне, еле заставил себя вернуться в сознание, в приказном порядке отправил дам на ту сторону холма и поплелся к гостевому коттеджу.

Слава богу, машина уже дожидалась перед фальшь-стеной, поэтому я ее просто поднял, подождал, пока Виталий припаркуется, забрал ключ-карту и ответил еще на одно пожелание добрых снов.

До гостиной второго этажа, вероятнее всего, добрался на автопилоте. А там усталость, прибивавшая к земле, ненадолго отступила, а на моем лице сама собой появилась пусть слабая, но улыбка. С чего это вдруг? Да с того, что между столом и диваном обнаружилась Уфимцева, сонно обнимавшая наградной кубок и пытавшаяся сообразить, куда его можно пристроить.

— Ставь на стол… — посоветовал я, довернул девчонку, потерявшуюся в пространстве, в нужном направлении, помог опустить тяжеленную дуру на столешницу и отконвоировал мелкую к ее ванной. Потом, вроде как, поплелся в свою, но окружающий мир «мигнул», и я, открыв глаза, обнаружил себя в кровати.

Прозрение включилось практически без участия все еще дремлющего разума, но помогло найти жену, отсутствовавшую на законном месте слева от меня — ее энергетический силуэт почему-то обретался в гараже. Переться настолько далеко было лениво, поэтому я перевернулся на спину, дотянулся до телефона, лежавшего на тумбочке, посмотрел на экран и, ужаснувшись слишком уж большому количеству пропущенных звонков и непрочитанных сообщений, вернул трубку туда, откуда взял.

Увы, БИУС, мониторящий все и вся, засек эти шевеления, так что снова уйти в страну грез не удалось — не прошло и минуты, как в спальню влетели все три девицы. Вроде как, проверять, не проснулся ли я, часом. Одаренные ушли в рывок прямо с порога и рухнули справа и слева, а Кукла добралась до моей тушки своим ходом и помогла подругам запоздравлять меня насмерть, почти так же зацеловать и затискать до умопомрачения. Но я, конечно же, не расстроился. Ведь в их взглядах, словах и прикосновениях было столько тепла, что меня накрыло ощущением полного и всеобъемлющего счастья, а голова выключилась вообще.

Не знаю, сколько времени мы нежились бы в уютной тишине, не оживи дверной звонок. Но его мелодичная трель вернула нас в «серую» реальность и заставила зашевелиться.

За МТ-шкой ускакала Света. А Дайна перестала изображать неведение и подключилась к нашим гарнитурам:

— Это с КПП. Курьер Ляпишева. Привез патент на личное дворянство для Оли и документы на подарок ко дню рождения. Кстати, встречать курьера желательно тебе, Игнат: в тот момент, когда ты появишься в поле зрения, он отправит Дмитрию Львовичу сообщение, и тот тебе наберет…

— А разве патенты на личное дворянство можно рассылать курьерами? — хмуро спросил я.

— Нет. Но Цесаревич не горел желанием вручать его твоей супруге, ибо она одним своим существованием ломала его планы по приручению и качественному привязыванию к роду Воронецких столь талантливого юного добытчика. А вчера Ляпишев описал наследнику престола возможные репутационные потери, которые могут возникнуть из-за того, что кавалерственная дама Георгиевского креста и победительница гонки серии «Спорт-Элит», о которой говорит вся страна, будет проигнорирована уже второй раз. Вот Михаил Владимирович и придумал такой паллиатив.

Пока она рассказывала, в спальню вернулась Уфимцева и доложила, что к нам прибыл курьер из спецотдела Канцелярии. Я, естественно, подорвался с кровати, выдохнул Ценные Указания и убежал одеваться. А минут через пять вышел из коттеджа со стороны гаража и пообщался сначала с подчиненным Ляпишева, а затем и с ним. Ну, что я могу сказать об этом разговоре? По моим ощущениям, Дмитрий Львович жаждал сгладить эффект, который на меня не мог не произвести настолько своеобразный способ пожалования личного дворянства. Поэтому извинился за то, что не смог вырваться в наши пенаты сам, очень красиво, образно и прочувствованно поздравил с днем рождения, «убедительнейшей победой в престижнейшей гонке», приказал курьеру отдать мне папку, отпустил восвояси, выждал секунд сорок и перешел к скользкому вопросу:

— Игнат Данилович, ваше пожелание было услышано, и положительное решение принялось максимально быстро в соответствии с принципом «дорога ложка к обеду». Не думаю, что вам надо объяснять, что подразумевается под словом «обед», поэтому прошу передать супруге мои искренние поздравления. И последнее, но ничуть не менее важное: вам и вашей уважаемой супруге — кавалерам Георгиевских крестов, самым талантливым молодым Поставщикам Двора Его Императорского Величества и публичным личностям — невместно останавливаться в доходных домах. Особенно при возможностях, даруемых известным режимом. Так что еще раз поздравляю с днем рождения и надеюсь, что подарок к оному по-настоящему порадует…

Подарок порадовал. Но далеко не сразу: добравшись до гостиной, вытряхнув на стол содержимое папки и ознакомившись с дарственной на квартиру в некоем жилом комплексе «Акация», я почему-то решил, что этот ЖК ведомственный. И расстроился, ибо жить в нем было бы так же глупо, как и перепродавать. Но меня успокоили. Сначала БИУС, поделившись очередными «разведданными», а затем Уфимцева, посмотрев адрес и уважительно хмыкнула:

— Весенняя набережная, тридцать семь — это самый край Правобережного района. А на противоположном берегу Лады находится Левобережье — центр ночной жизни Новомосковска. Жить в районе, который никогда не спит, мягко выражаясь, некомфортно. А в вашем — одно удовольствие. Поэтому он входит в пятерку престижнейших. Правда, пятым номером, но молодые аристократы вполне заслуженно считают его вторым, а я, по целому ряду причин — первым. И считаю, что вас привязывают. Причем красиво…

— Значит, отказываться от этого подарка не стоит? — преувеличенно серьезно спросил я и приятно удивился вдумчивому ответу:

— Перед тем, как давать какие-либо советы, я, как правило, досконально разбираюсь в ситуации. А об этой не знаю ровным счетом ничего. Поэтому описала местонахождение квартиры и не более.

— Спасибо и за описание, и за обстоятельность… — улыбнулся я, затолкал документы обратно в пакет и унес запирать в сейф. Не успел положить на полку для такого добра, как Дайна сообщила о прибытии автовоза.

Тут настроение поползло вверх, и я, приняв вызов от водителя, пообещал подойти в течение пяти минут.

К КПП рванули всей толпой. Вернее, пошли. Хотя хотелось допрыгать рывками. Когда выбрались за ворота и обнаружили, что грузовик уже опускает трап, чуть-чуть ускорились и подошли к очень деловому парню года на три-четыре постарше меня. Представляться не потребовалось — он меня узнал, расплылся в довольной улыбке, вытащил из внутреннего кармана куртки фотографию, на которой я, Ольга и «Стихия» позируем журналистам, стоя на верхней площадке огромного пьедестала, и попросил автограф,

Я пошел ему навстречу. Хотя никогда не понимал смысла собирать чьи-то подписи и, тем более, с кого-то фанатеть. Парень засиял еще ослепительнее, но головы не потерял — зафиксировал трап в рабочем положении, вручил мне стильную кожаную сумку для документов и помог выбрать нужную ключ-карту. А после того, как я выгнал наружу черную «Стихию» и выбрался из ее салона, расстроенно вздохнул:

— Разумом понимаю, что этот, ваш второй боевой болид, ничем не отличается от первого, однако, выгружая тот возле «Антея», чуть не плакал от огорчения и дико жалел, что машина, установившая «вечный» рекорд, больше никогда не испытает ничего подобного!

— Почему вы так решили? — полюбопытствовал я.

— Видел сопровождающих. И уверен, что та «Стихия» просто-напросто пополнит чью-то коллекцию. А могла бы гонять и дальше!

— Ну да… — кивнул я, мысленно отметив, что судьба «болида», который, вроде как, собирались поставить в музее славы автоконцерна, неожиданно изменилась. — Такие машины должны ездить.

Потом выгнал из автовоза вторую красотку, выбрался под открытое небо и вложил ключ-карту в ладошку ее хозяйки:

— Толковая покупка. Одобряю…

— Спасибо, Игнат! — радостно выдохнула Уфимцева, ласково погладила машину по переднему крылу и ушла в себя. А я, увидев ее закаменевшее лицо, вспомнил фрагмент разговор, после которого она и заявила Янковскому, что хотела бы купить такую же «Стихию», как у меня:

— До недавнего времени я считала наш род самым лучшим в Империи и была уверена, что у него один-единственный изъян — сука, навязанная папе в жены. Увы, как только я сломала ей челюсть, а он подал на развод, привычная картинка растаяла, как туман на летнем солнце. И оказалось, что под нею прячется вторая, совсем не такая радужная: в этой, второй, мне принадлежит только то, что папа сделал своими руками и из материалов, приобретенных за свои деньги, а все остальное одолжено; дед, всю жизнь называвший меня любимой внучкой, может в любой момент заблокировать мою карту; «Астра», на которой я два с половиной года ездила в Академию, тоже не подарена, а дана попользоваться. Знаешь, тот монолог деда словно выморозил меня изнутри, и я не сказала ему ни единого слова — сбросила звонок, влезла в адресную книгу и перенесла номер в черный список. Оттаяла только тут, у вас. Однако кристаллик льда, появившийся в душе, никуда не делся и напоминает о себе каждый раз, когда я вспоминаю родичей или родовое поместье. Он же больше не позволяет принимать подарки от папы, напоминая о его слабости. А после того, как ты выделил мне «долю рядового бойца», требует вернуть отдать ему сумму, потраченную на покупку коттеджа…

— Не надо, Свет — это будет ударом под дых… — хмуро сказал я.

— Разумом понимаю. И держусь изо всех сил. Но кристаллику плевать: он жаждет абсолютной независимости. Впрочем, при вас не морозит. Или, как вариант, я его просто не чувствую из-за переполняющего меня тепла. Сейчас мне тоже хорошо: я горжусь твоей победой, мысленно умираю со смеху, представляя, какое количество самовлюбленных дурачков обломает себе зубы в тщетных попытках побить твой рекорд, и млею от мысли, что ты научишь достойно ездить и меня, ибо уже начал, а в таких вопросах останавливаться не умеешь.

— Научу… — подтвердил я, и обрадованная девица дотронулась до моего предплечья и решительно тряхнула волосами:

— А еще я поняла, что хочу себе белую «Стихию»!

— Почему?

— Черная «Стихия» у всей Империи ассоциируется именно с тобой. Белый «Стрибог», вне всякого сомнения, скоро станет ассоциироваться с Олей. А мне… мне было бы приятно гонять на твоей «Стихии» и в Олином цвете…

— И что мешает воплотить это желание в жизнь? — спросил я, потом сообразив, что этот монолог — не особо завуалированная просьба разрешить потратить часть «доли рядового бойца», и мягко улыбнулся: — Свет, мне нравится твоя идея. А те деньги — твои. И для того, чтобы ими пользоваться, моего разрешения не требуется…

Из воспоминаний мы с ней вынырнули одновременно, и я спешно воспользовался первой же придуманной возможностью вернуть Уфимцеву в нормальное расположение духа:

— Ну что, сможешь отогнать свою красотку в наш гостевой гараж?

— А почему в ваш гостевой?

— Он ближе. А «Порыв», использующийся реже всего, я решил начать ставить в твой. Само собой, если ты не откажешь.

— Откажу⁈ Я⁈ Даже не надейся! И… да, смогу. Но заберу у вас с Олей Иришку. Ибо так будет веселее…

…Пока я общался с Уфимцевой, за моей спиной, оказывается, творилось жуткое непотребство. И вытворилось. Причем настолько успешно, что я узнал о нем только после того, как закончил рокировку машин, подошел к основному коттеджу, обнаружил, что фальшь-панель поднята, вошел в гараж и наткнулся взглядом на фантастически яркие, сочные и реалистичные фотообои, откуда-то появившиеся на противоположной стене.

За время, прошедшее с момента награждения, это изображение успело осточертеть, ибо подсовывалось под руку тремя из каждых пяти желающих получить автограф. Но в таком размере и качестве согрело душу — мы с Олей, стоящие на пьедестале в компании со «Стихией», выглядели парой. Причем по-настоящему счастливой!

Пока я любовался картинкой, частью сознания отслеживал перемещения дам. Поэтому за мгновение до «неожиданного» прикосновения к плечу заявил, что сюрприз получился, и спросил, чья идея.

— Моя… — сыто мурлыкнула жена, не став проявляться в реальности. — Хотела сделать оригинальный подарок, который точно не забудется.

— Смогла. Спасибо, я в восторге!

— Прошу прощения за то, что прервала вашу беседу, но к тебе долбится госпожа Докукина… — хмуро сообщил БИУС. — Кстати, поздравлять с победой в гонке будет не одна, а вместе с сыном: в данный момент он стоит рядом с ней и недовольно сопит. Ведь ты, по определению, обязан принимать ИХ звонки мгновенно!

— А где они находятся? — на всякий случай спросил я, сообразив, что эта парочка могла догадаться приехать в Бухту Уединения, чтобы поздравить лично, напроситься на мое торжество и испортить его своим присутствием.

— В родовом поместье Крикалевых. Но только из-за того, что в четверг днем Петр Семенович неудачно упал и сломал ногу.

— Вот упертая баба! — в сердцах выдохнул я, собрался с мыслями и дал команду переводить на мой телефон следующий их вызов. А через пару секунд поймал за хвост интересную мысль и переиграл решение: — Нет, не переводи: я приму их вызов только после того, как выйду на пляж и «сдамся» банде Паши — хор голосов на заднем фоне добавит убедительности вежливым аналогам фразы «Мне некогда, мать вашу за ногу и об косяк…»

Для того, чтобы оставить упертой бабе и ее отпрыску как можно меньше шансов затянуть разговор, по дороге на пляж изменил статус телефона. И уже через минуту погряз во входящих вызовах. Что самое забавное, меня жаждали поздравить не только условно близкие вроде Ксении Станиславовны, Ольги Максимовны, Валерия Константиновича, Геннадия Романовича, Германа Яновича, Сони и Тани, но и личности, с которыми жизнь сталкивала меня всего по одному разу, то есть, покупатели ядер, капитан Анненков, «уличные гонщики» Журавлев с Засекиным, Лев Абрамович и Егор Александрович.

Последний, поздравив с «убедительнейшей победой в гонке моей любимой серии», тактично поинтересовался моими планами на апрель-май.

— Они не изменились… — ответил я. — Как только сойдет снег, а земля более-менее подсохнет, поведу вас в Пятно. Кстати, об этом походе: помнится, вы хотели собрать отряд высокоранговых Одаренных.

— Он, фактически, собран и ждет отмашки. А что?

— Если в нем имеется человек, свободно ориентирующийся в тех местах, то мы доведем вас до обещанной точки и уйдем дальше. Нет — вернем к точке подбора.

— Толковых следопытов будет как минимум трое. Поэтому провожать нас обратно не потребуется. И еще: я хочу поставить рядом с местом гибели брата небольшой обелиск. Поэтому мы пойдем туда нагруженными и останемся на сутки-двое. Этого времени вам для промысла хватит?

— Нет, конечно… — улыбнулся я. — Но о подборе можете не беспокоиться: в нужное время нас встретят там, где потребуется. И вернут в Большой Мир…

Глава 30

14 апреля 2513 по ЕГК.

…Без малого две недели тренировок на износ дали о себе знать в момент пробуждения в купе «Молнии» — вибрацию будильника я, вроде как, услышал, открыл глаза и даже встал, но не проснулся даже после того, как ополоснулся и умылся.

Оценив мое состояние, Ольга, которую почему-то накрыло значительно слабее, мрачно вздохнула:

— Да уж, не вырвись мы в столицу, загоняли бы себя до полусмерти…

Этот же вывод озвучила и Уфимцева, минут через десять ввалившаяся к нам в компании Иры:

— Ходить, вроде как, хожу, но продолжаю видеть сны! Кошмар…

— Вы — одержимые… — «грустно» заключила Кукла, изобразила озабоченность и, внимательно изучив мои глаза… предложила провести обряд «продвинутого» экзорцизма.

Описание, придуманное ею, повеселило, но не разбудило. Завтрак, увы, тоже. Поэтому за руль «Бурана» села «экзорцистка», а мы воспользовались представившейся возможностью и продрыхли еще сорок с лишним минут.

«Очнулись» в гараже жилого комплекса «Акация», вроде как, оценили размеры отдельного закутка на три машины, прилагавшегося к «подарку», прокатились на лифте, полюбовались своими лицами в зеркальной стене фойе тридцатого этажа, нашли нужную дверь, ввалились в прихожую и отправились на поиски спален. Вероятнее всего, под командованием госпожи Нежинской, ибо ровно в полдень мы с Олей проснулись в самой большой, хозяйской.

В этот раз сознание включилось в обычном режиме, так что мы довольно бодро поднялись с двуспальной вроде как кровати высотой мне по середине голени, огляделись и слегка расстроились: если любое отдельно взятое помещение коттеджей Бухты Уединения радовало взгляд и душу, то это выглядело абсолютно безликим.

— Да, этот жилой комплекс, определенно, строил не «Уют»! — вздохнула моя супруга, пощупала занавески и поморщилась: — Такое ощущение, что квартиру обставили «бегом» и с каких-то армейских складов…

— Почти уверена, что так оно и было… — внезапно сообщила Дайна. — Во всех шести еще непроданных квартирах — голые стены, а на сетевой страничке «Аметиста» показано два десятка вариантов «стандартного» дизайна, самый дешевый из которых в разы интереснее этого, но стоит «аж» двести девяносто семь тысяч рублей. Так что Ляпишев, вероятнее всего, дал команду купить и обставить, а исполнители либо сэкономили, либо украли, либо дали заработать знакомым, либо поленились и пошли по пути наименьшего сопротивления.

— Что ж, придется переделывать… — буркнул я. — Ибо, как выразился бы Дмитрий Львович, нам, кавалерам Георгиевских крестов, самым талантливым молодым Поставщикам Двора Его Императорского Величества и публичным личностям, невместно жить в сараях. Возьмешься?

— Уже! — сыто мурлыкнул БИУС. — Пока вы дрыхли, Ира облазила весь «сарай», страшно расстроилась, влезла в Сеть, попаслась на страничках нескольких столичных дизайнерских ателье и вот-вот подкатит к вам с очень интересным предложением…

Подкатила. При Уфимцевой, к слову, тоже оценившей редкую убогость «подарка». Причем заявила, что готова взяться за это дело сама, и попросила разрешения остаться дома. Дабы не откладывать дело в долгий ящик. Света тоже не горела желанием ехать к Веретенниковой, поэтому этот творческий дуэт повис на телефоне чуть ли не раньше, чем я озвучил свое решение. Ну, а мы с Олей привели себя в порядок, наскоро перекусили, спустились в гараж и выехали в город.

В городское поместье целительницы приехали на две минуты раньше, чем обещали, были препровождены в ее кабинет, обменялись с чем-то сильно загруженной женщиной приветствиями, опустились в кресла и превратились в слух.

Ксения Станиславовна решила обойтись без «обязательной программы» и вместо обсуждения весны, наконец, добравшейся и до Новомосковска, или, к примеру, последних слухов о нашей компании, «пощупала» Олю, пришла к выводу, что первый этап направленной мутации прошел без нареканий и, что называется, «встал» именно так, как надо, и похвалила нас за добросовестное следование методике. Потом сравнила нынешнее состояние костей запястья, пясти и пальцев Оли с моими, заявила, что мой организм оказался значительно восприимчивее, соответственно, почти уперся в предел ранга употребленной Искры, и посоветовала прикупить более продвинутую, но не выше «семерки». А после того, как я пообещал, что так и сделаю, переключилась на значительно более «злободневную» тему:

— Сейчас самое главное — не потерять темп: вот так, на гребне волны, вы запросто укрепитесь до ранга Воин, который, на мой взгляд, должен считаться потолком допустимого для homosapiens, месяц-другой отдохнете и со спокойной душой приступите к укреплению сердечно-сосудистой системы. А теперь мне хотелось бы еще раз поблагодарить вас за уничтожение змей-теневиков возле заброшенной тренировочной заимки: вашими стараниями я, наконец, займусь собой и попробую прорваться на второй ранг.

— Удивительно: такие перспективы, по логике, должны радовать. А вы почему-то расстроены…

— Проконсультировалась у биологов, специализирующихся на изучении Одаренного зверья, и выяснила, что вы были правы: сравнительно безопасно тренироваться на той заимке можно будет только до последних чисел июня. А к середине лета в облюбованные овраги начнут приползать откладывать яйца высокоранговые змеи, в настоящее время обретающиеся в областях Пятна с более высокой плотностью магофона.

Я пожал плечами:

— Мы тоже будем появляться в том районе. Не уверен, что достаточно часто, но будем.

Выслушав это утверждение, Веретенникова немного поколебалась и выдала чертовски интересный монолог:

— На прошлой неделе я ездила к брату. Сообщив, что его владение условно безопасно, поделилась прогнозами биологов и пообещала уговорить вас продолжить истребление пресмыкающихся в обмен на разрешение два следующих года единолично использовать заимку в качестве промежуточной базы для промысла. Он согласился. И дал слово, что до февраля шестнадцатого года не заикнется о возможности тренироваться на той заимке даже женам и сыновьям. Далее, ученые, к которым я обращалась, тоже под клятвами. Кроме того, являются моими пациентами и по целому ряду причин не захотят меня расстраивать. А Слуги, которые будут сопровождать меня туда и обратно, не болтливы. И служат не за страх, а за совесть. В общем, если вы пойдете мне навстречу, то первым рейсом эта четверка доставит туда все необходимые материалы и приведет в божий вид какое-либо помещение в подвале большого сруба, а вторым доставит меня, передаст под ваш присмотр и снова уйдет в Большой Мир. Скажем, на две недели…

…Мы вернулись домой в четверть пятого и потеряли дар речи еще в лифтовом холле — он оказался забит нашей мебелью, а пара десятков грузовых дроидов продолжала раскурочивать квартиру, вытаскивать все ненужное в общий коридор, забивать грузовые лифты и так далее. Людей тоже хватало: в центре гостиной обнаружилось двое патлатых мужчин лет тридцати и крайне субтильного вида, трясших очень уж большим мобильным терминалом и что-то доказывавших Иришке, а Уфимцева, как вскоре выяснилось, таскала по комнатам помощника отца и помогала размечать площадки под эффекторы артефактного защитного комплекса «Твердыня».

Откровенно говоря, понаблюдав за этим бардаком, я почему-то решил, что без Куклы и Светы не обойдутся ни дизайнеры, ни правая рука Валерия Константиновича. А зря: стоило озадаченно почесать затылок и оглядеться в поисках места, на которое смогла бы опуститься хотя бы моя благоверная, как «подруга семьи» оставила автограф под какой-то сметой, выдохнула приказ «Дальше сами…», подошла ко мне, вытянулась в струнку и сыто мурлыкнула:

— Все, я освободилась, а мелкая валяет дурака уже без малого час. Может, сгоняем куда-нибудь приодеться по погоде, пообедать и поразвлечься?

— На мой взгляд, нам стоит просто пройтись… — подала голос Уфимцева, тоже прискакавшая к нам: — Не знаю, смотрели ли вы в окна, но от калитки, ведущей на Весеннюю набережную, до Белой Ленты или, в просторечии, Шнурка — пешеходного моста через Ладу работы архитектора Аристарха Михайловича Демидова — от силы метров семьдесят. А на другой стороне — аж четыре очень хороших ресторана: «Коромысло», «Мясоед», «Заноза» и «Перспектива».

Я пожал плечами:

— Почему бы и нет? Погода радует, я уже забыл, когда гулял по городу пешком, а приодеться мы сможем и попозже…

Сказано — сделано: мы спустились в гараж, забрали из «Бурана» куртки, вышли из ЖК и, определившись на местности, потопали к Шнурку. К слову, я не понял, с какого перепугу автор этого архитектурного сооружения назвал его Лентой — да, мост был белым, но ни разу не плоским. Более того, за счет остекления магазинов в концах, упиравшихся в берега, ассоциировался либо с двухголовой муреной, либо барракудой, либо с угрем. Так что альтернативный вариант названия на душу лег, а официальное — нет.

Тем не менее, прогулка по Шнурку порадовала — с него открывался потрясающе красивый вид на реку, подернутую легкой рябью, на прогулочные кораблики, пока еще плавающие пустыми, и, конечно же, на сам город. Да, мне, родившемуся и выросшему в другом времени, Новомосковск казался страшно архаичным и технологически отсталым, но все равно очаровывал. Поэтому к Левобережью я подошел в прекраснейшем настроении, выяснил, какой из перечисленных ресторанов расположен дальше всего, счел, что сто семьдесят метров — это несерьезно, и попросил Свету отвести нас к нему кружным путем.

И пусть через час с лишним прогулки по району был готов сожрать быка, зато полюбовался «живой витриной» самого дорогого и пафосного стриптиз-клуба Империи — «Лихорадки», не поверил своим ушам, узнав, что безумное сочетание шмотья оттенков «вырви глаз», натянутого на манекены салона «Иконы Стиля» — самый писк моды, пообещал девчатам как-нибудь привезти их в Мекку любителей Боулинга — «Страйк», обалдел от размеров здания, в котором располагался крупнейший крытый аквапарк страны, захлебнулся слюной при виде новенького гоночного мотоцикла «Аспид», вроде как, вот уже два месяца бьющего все рекорды продаж, и… дико устал от раздевающих взглядов, которыми все встречные и поперечные мужчины разглядывали моих спутниц. Поэтому, увидев на другой стороне улицы здоровенную рекламную голограмму, изображающую острую щепку, мигом сообразил, что это и есть обещанная «Заноза», бодренько спустил девушек в подземный переход и от силы минуты через четыре завел в уютное фойе.

Увы, толику раздражения получил и там — вышколенный администратор лет сорока пяти, то есть, ни разу не подросткового возраста, при виде меня в буквальном смысле вытаращил глаза, сложился в поясном поклоне, повторил точно такой же поклон в адрес Оли, признался, что является давним фанатом гонок серии «Спорт-Элит», и попросил подписать ему журнал «Авто-Мир»! Что интересно, сотрудник СБ, стоявший неподалеку, посмотрел на «фаната» с явным неодобрением, но тому было все равно.

Впрочем, получив желаемое, мужчина сделал шаг навстречу и выделил нашей компании отдельный кабинет. Причем, как чуть позже сообщила Дайна, аннулировав чью-то бронь. Несмотря на будний день, народу в ресторане было многовато, так что я обрадовался и решил, что два автографа — невеликая плата за тишину и спокойствие.

Как вскоре выяснилось, радоваться можно было не только этому — салат «Капрезе», принесенный нам официанткой в качестве комплимента от шеф-повара, оказался божественно вкусным! Ничуть не меньше гастрономического удовольствия доставила и Царская уха — уминай мы ее дома, я бы вытребовал вторую порцию и попросил Дайну готовить это блюдо почаще. А так наступил на горло своим желаниям и в следующее появление Валентины попросил передать шеф-повару, что мы в восторге от его таланта, а значит, наведаемся в «Занозу» еще не раз.

Девушка заулыбалась и радостно упорхнула из кабинета. А через пару секунд ожила гарнитура в правом ухе и сварливо проворчала:

— Сомневаюсь: администратор оказался болтливым до невозможности, и в данный момент о том, что вы с Олей приехали в Новомосковск и обедаете в «Занозе», обсуждают даже в Сети!

У меня мгновенно испортилось настроение. Пришлось принимать меры — оглядывать помещение и напоминать себе, что мы сидим не в дешевом кафе, а в дорогом ресторане, не общем зале, а в отдельном кабинете, и покой гостей охраняют волчары, а не пенсионеры или инвалиды. Да, полегчало. Но от силы на полминуты. А потом я вспомнил, что мы пришли в «Занозу» пешком, как-то уж очень ярко представил возвращение домой в толпе фанатов автоспорта и журналистов, клятвенно пообещал себе больше не выбираться в город своим ходом, повернул голову на шелест открывающейся двери и скрипнул зубами: на пороге помещения нарисовалось четверо аристократов чуть постарше меня, прикипело взглядом к моему лицу и заулыбалось!

Да, они очень уважительно извинились за вторжением, очень красиво обыграли просьбу сделать одно-единственное групповое фото со мной и Олей, сдержали слово, искренне поблагодарили и свалили максимум минуты через три, но мне захотелось овладеть телепортацией и перенестись в свой коттедж.

Или, хотя бы, забить на второе блюдо и технично свалить в туман. Но Марьяна прискакала еще до того, как я обдумал эту мысль, и принесла настолько вкусно пахнущее филе муксуна, что мы захлебнулись слюной.

Следующие четверть часа наслаждались очередным шедевром от шеф-повара и радовались размерам порций, рассчитанных на здорового мужика. А потом дверь зашелестела снова, и до меня донесся крайне недовольный пьяный рык:

— Слышь, ты, щегол-который-не-щегол! Тебя стало слишком много, так что поднимай из-за стола своих шмар и вали туда, откуда приперся…

Я разозлился, поднялся из-за стола и услышал шепот Уфимцевой:

— О, черт — это же Алексей Антонович Перепелицын, парень, который в сентябре прошлого года отбился от группы захвата криминального синдиката, специализировавшегося на обворовывании добытчиков, добыл информацию, позволившую силовикам положить конец существованию этой структуры, и был пожалован потомственным дворянством!

— Ты уверена? — спросил я, пропустил мимо ушей следующий гневный монолог «героя», выслушал утвердительный ответ и расплылся в недоброй улыбке. Потом неспешно развернулся к коллеге, отметил, что он изрядно пьян, уделил толику внимания его свите, достал телефон и набрал Шепелева.

В этот момент коллега начал угрожать значительно серьезнее и грязнее, но я дотерпел.

И, повелительным жестом заткнув оратора, обратился к юристу в полный голос:

— Герман Янович, уверен, что вам знакомы и некий Алексей Антонович Перепелицын, и глава его рода, верно?

— Да, знакомы. А что?

— Этот герой-добытчик имел наглость вломиться в отдельный кабинет ресторана «Заноза», в котором я и моя команда обедали, заявил, что меня стало слишком много, потребовал, чтобы я поднимал из-за стола своих шмар и убирался туда, откуда приперся, а потом наобещал так много чего гнусного, что до сих пор жив только потому, что дуэльный кодекс Империи запрещает убивать мертвецки пьяных скотов. Так вот, если в течение десяти минут это быдло не принесет мне и моим спутницам чрезвычайно убедительные и, что самое важное, прилюдные извинения, то я его убью…

— Кто скот и быдло⁈ Я скот и быдло⁈ Да я тебя уничтожу, ославлю на всю Империю и заставлю пожалеть о том, что родился!

— О, слышите? — криво усмехнулся я, дождался односложного ответа и продолжил прерванную мысль: — А после того, как положу это быдло на месте, заставлю сторону, нарушившую наши договоренности, об этом очень сильно пожалеть. На этом пока все. У вас десять минут. Время пошло…

В этот момент за «героем» и его свитой возникли безопасники ресторана и продемонстрировали, что получают деньги отнюдь не за массивные фигуры. Сначала вежливо, но крайне жестко потребовали, чтобы эта толпа немедленно вышла из нашего кабинета. Когда один из друзей Перепелицына вздумал их пугать гневом «всесильного деда», мигом выдернули недоумка в коридор, согнули в три погибели и «украсили» антимагическими наручниками. А потом холодно сообщили остальным, чем чревато неповиновение.

Скажу честно: впечатлился даже я. А парни спали с лица и потянулись на выход. Правда, «свита» вышла, не совершая никаких левых телодвижений, а «герой-добытчик» задержался на пороге, поймал мой взгляд и угрожающе провел пальцем по своему горлу.

Я равнодушно пожал плечами, выслушал искренние извинения седого безопасника и… попросил не отправлять эту компанию восвояси в течение девяти минут.

Мужчина лет сорока с осанкой профессионально военного едва заметно прищурился, немного поколебался и демонстративно засек время.

— Заранее большое спасибо… — благодарно кивнул я, спокойно опустился в кресло, дождался щелчка дверного замка, повернулся к недоумевающим девушкам и ехидно ухмыльнулся: — Поделиться знанием, увы, пока не могу. Но уверен, что Алексею Антоновичу вот-вот станет о-о-очень грустно…

Глава 31

14 апреля 2513 по ЕГК.

Глава рода Перепелицыных, назвавшийся Николаем Никодимовичем, набрал меня за три с половиной минуты до завершения срока ультиматума, попробовал убедить обойтись без публичного извинения и был послан лесом. Само собой, вежливо:

— Вы, кажется, забыли, что ваш внук оскорбил не кого-нибудь, а троих кавалеров Георгиевского креста и Поставщиков Двора Его Императорского Величества плюс мою ближайшую подругу. Причем не тет-а-тет, а прилюдно. Поэтому извинения Алексея Антоновича должны звучать столь убедительно, чтобы я и мои дамы просто не смогли его не простить, и чтобы даже самый пристрастный злопыхатель не смог углядеть в этих шагах навстречу умаления нашей чести!

— Он потеряет лицо…

— Он его уже потерял! — бесстрастно заявил я. — Впрочем, можете выбрать дуэль. Кстати, этот вариант устроит меня намного больше извинений. Ибо я, откровенно говоря, пребываю в бешенстве. И страшно жалею, что в свое время согласился на уговоры известных вам лиц. Кстати, если выберете вариант с извинениями, то не забудьте о вирах: об извинениях только на словах можно забыть. А документальное подтверждение останется. На этом у меня все. Дело за вами.

Перепелицын-старший скрипнул зубами и попросил дать ему еще десять минут.

Эта просьба была предсказана Дайной, так что я озвучил готовый ответ:

— С одним условием: вы убедите сотрудников службы безопасности этого ресторана не выставлять на улицу ни одного человека из свиты вашего внука: я считаю необходимым, чтобы при извинениях присутствовали и они.

Он, конечно же, согласился. Хотя, вне всякого сомнения, взбесился от моей неуступчивости. И я, спокойно сбросив вызов, услышал мрачный вздох Уфимцевой:

— У нас только что появились враги.

— Я бы сказала: «Завелись. Сами…» — уточнила моя благоверная.

— Так и есть… — подтвердил я. — Но прощать такие выходки нельзя.

— Угу… — кивнула мелкая и криво усмехнулась: — А ведь еще в середине осени Алексей Антонович так мило краснел и так убедительно утверждал, что не сделал ничего особенного, что влюбил в себя половину моих ровесниц!

— Медные трубы из известной пословицы не менее серьезное испытание, чем огонь и вода… — философски отметила Ира, а через мгновение обратилась ко мне и Ольге основной ипостасью, то есть, посредством гарнитуры: — Судя по всему, охрану уговорили. И параллельно трамбуют паренька. Видели бы вы, как меняется его лицо. Ха: ему, кажется, объяснили, что он сдуру оскорбил именно того, чьим подвигом хвастается!

Тут во взгляде моей супруги появилось понимание, а на губах заиграла злая улыбка.

— О-о-о, а парень-то, кажется, гнилой: вместо того, чтобы почувствовать стыд, гневно сжал кулаки и заявил собеседнику, что будет драться. Ибо если тебя, Игнат, не станет, то исчезнет и эта мелкая проблема!

Я прикрыл глаза, чтобы Света не заметила появившейся в них ярости, а «через вечность» услышал фразу, хоть немного унявшую жажду крови:

— Все, его сломали. Сказав что-то такое, что он побледнел и взмок. Так что ждем приглашения в общий зал…

Ее предсказание сбылось уже минуты через две — за нами пришел не кто-нибудь, а управляющий, от имени владельца «Занозы» извинился за то, что их служба безопасности допустила такое ЧП, попросил не держать на них зла и сообщил, что «отныне и впредь» для нас будет сниматься даже хозяйская бронь, а мы будем оплачивать счета со скидкой в двадцать пять процентов.

К ему и его подчиненным у меня претензий не было, ибо к этому времени Дайна успела сообщить, что компания Перепелицына гуляла в одном из соседних кабинетов, соответственно, внутри «особо охраняемого периметра», а СБ-шники не тупили. Вот я и принял извинения. И даже пообещал в следующий приезд в Новомосковск наведаться в «Занозу» снова.

Обрадованный мужчина поблагодарил за понимание и нехотя перешел к еще более неприятному вопросу — дал понять, что гости, потерявшие лицо, просят дать им возможность прилюдно извиниться.

— Что ж, раз просят, значит, хотя бы выслушаю… — холодно усмехнулся я, встал из-за стола, помог подняться своим спутницам и вместе с ними вышел в большой зал.

Ну, что я могу сказать об извинениях? «Герой-добытчик» слово в слово повторял то, что ему диктовали в гарнитуру, старательно изображал раскаяние и даже жестикулировал так, как требовал невидимый кукловод. Но при этом во взгляде парня горела чистая, ничем не замутненная ненависть, лицо и шея то краснели, то бледнели, а щегольские шмотки — цветастая синяя рубашка рубашка и кремовый пиджак — аж промокли! И все это в комплекте с «повышенной жалобностью» монолога вызывало если не презрение, но четкое понимание того, что личности, стоящие за ним, очень сильно боятся меня не убедить.

Кстати, я не преминул подчеркнуть это ощущение, дважды прервав процесс. Первый раз мне не понравилось, что парень извиняется только передо мной и не понимает, что оскорбил и моих дам. А ближе к концу «его» речи дождался паузы и изобразил недоумение:

— Алексей Антонович, у меня создается впечатление, что вы неискренны, то есть, извиняетесь не потому, что осознали свою вину, а под сторонним давлением. Если это так, то, может, прервем этот фарс и решим проблему в дуэльном зале?

— Я искренен… — хрипло ответил он. И явно повторил чужую подсказку: — Просто по-настоящему переживаю.

— Что ж, это меняет дело… — кивнул я, дослушал последнюю часть, в которой каждому из нас предлагалась вира аж в четыреста пятьдесят тысяч рублей — то есть, в полтора раза больше, чем мне заплатили Докукины за попытку моего убийства их людьми, но на полтинник меньше виры Синицыных и Ко — и заявил, что принимаю извинения.

После того, как я переслал парню наши банковские реквизиты, дождался поступления средств и сообщил, что деньги пришли, охрана увела всю эту компанию, навсегда лишившуюся права посещать «Занозу», к выходу. А мы неспешно вернулись в свой кабинет и отдали должное божественно вкусному десерту…

…Из ресторана уехали на машине управляющего — кто-то из СБ-шников доложил ему о толпе журналистов, собравшихся перед входом, и мужчина загладил «свою вину» еще и так. В результате до дому доехали без «хвоста», спустились в гараж, забрались в свой кроссовер и отправились за покупками. В салон, в котором, по словам Уфимцевой, одевались куда более известные личности, чем мы, соответственно, эксцессов типа атаки толпы журналистов можно было не бояться.

Салон оказался трехэтажным магазином, в котором можно было найти все, что угодно, начиная с классических костюмов-троек и заканчивая самыми безумными изысками современной моды. Нам требовалось нечто среднее — наряды для посещения премьеры новой программы сатирической шоу-группы «Аккорд» — и стайка продавцов-консультантов приготовилась заваливать нас десятками вариантов. Ага, так им это и удалось — Иришка прогулялась мимо «строя» манекенов, полок, вешалок и витрин, «уложила в голове впечатления об увиденном» и пошла на второй круг. На этот раз — в сопровождении пары сотрудниц. По дороге показывала конкретные вещи и называла размеры. Да, иногда ошибалась. Но только для вида. И «выбрала» то ли четыре, то ли пять шмоток, которые потом сама же и забраковала.

В общем, процесс нисколько не утомил. В смысле, меня — я сидел в так называемой «семейной примерочной», пил чай со свежайшим миндальным печеньем и любовался «своими» красавицами, периодически возникавшими в поле зрения. А от силы минут через пятьдесят показался им. Всего в четырех вариантах, понравившихся и девчонкам, и мне.

Там же, в салоне, и переоделись. Поэтому к месту встречи с Максаковым и Компанией — на открытую стоянку рядом с перекрестком Каштановой аллеи и улицы Маврина — прибыли готовыми ко всему на свете и чуть раньше, чем планировалось. Там мои оторвы заметили вывеску кафе «Белое Безмолвие» и, конечно же, захотели поесть мороженого. Но стоило мне кивнуть и потянуться к ручке двери, Уфимцева попросила минуточку внимания и поделилась кое-какими мыслями:

— Я все никак не могу выбросить из головы Перепелицына. Со стороны он выглядел настоящим добытчиком — рослым, жилистым и резким. Но стоило приблизиться и изучить его энергетику под прозрением, как стало понятно, что все вышеперечисленное — не более, чем парадная картинка. Ибо ядро и магистральные каналы Одаренного лет двадцати пяти-двадцати семи, не вылезающего из Пятна, обязаны светиться значительно ярче! А этот, прости господи, павлин тянет либо на хорошего Ратника, либо на дохлого Воина, то есть, слабее нас с Олей!!!

— Не-не-не, до седьмого ранга Алексей Антонович пока еще не дорос… — усмехнулся я. — Так что намного слабее вас. Да, теоретически, может удивить опытом ведения реальных поединков, но и в этом я очень сильно сомневаюсь: судя по пластике и отсутствию кое-каких ухваток, этот «герой-добытчик», как выразился бы Геннадий Романович, чистой воды городской. Просто родился в самом влиятельном роду потомственных добытчиков, оставивших промысел на младших родичей и сосредоточившихся на Большой Политике, с детства мечтал стать аристократом и, обретя желаемый статус, счел, что схватил бога за бороду.

— Грустно… — вздохнула Света, наткнулась на вопросительный взгляд моей супруги и объяснилась: — Я с ним сталкивалась. Осенью и в начале зимы. На нескольких мероприятиях Высшего Света. Тогда он еще не зазвездился и оставил настолько приятное впечатление, что, не крутись вокруг него толпа готовых на все девиц, я, скорее всего, попробовала включить обаяние. И, тем самым, сделала бы фантастическую глупость. В общем, теперь я чувствую себя дурой и мысленно повторяю пословицу «Не все то золото, что блестит», дабы побыстрее поумнеть…

— Да ну, перестань: рвать душу из-за какого-то павлина — последнее дело! — авторитетно заявила Оля, напомнила, что мы собрались поесть мороженое, и первой выпорхнула из салона.

Мы последовали ее примеру и уже через минуты через полторы-две оказались в очень уютном заведении, пусть и декорированном под вкусы подростков. Привычно оценив «опасность» двух компаний школьников, направились к витрине, за которой, по самым скромным подсчетам, было выставлено видов пятьдесят сладкого лакомства. И зависли.

Увы, стоило вчитаться в названия, как ожил мой телефон, и мне пришлось ответить на вызов Ляпишева.

Судя по голосу и формулировкам приветствия, генерал-майор либо безумно устал, либо был не в духе, либо не располагал достаточным временем для досужей болтовни. Вот и минимизировал его траты:

— Здравствуйте, Игнат Данилович. Скажите, пожалуйста, у сегодняшнего конфликта с Алексеем Антоновичем Перепелицыным имеется предыстория, верно?

«Хе-хе, сработало…» — злорадно подумал я и постарался не выдать голосом Предвкушение: — Имеется. Но я связан словом.

— Я так и понял. А еще сделал напрашивавшиеся выводы о разнице в силе ваших позиций, поэтому не сегодня завтра вызову к себе главу этого рода и помогу посмотреть на ситуацию под единственно возможным углом зрения. Так… секундочку… у нас, кажется, появилась ниточка… О чем я говорил? Ах, да: Николай Никодимович утрется. Без вариантов. Поэтому последствий этого конфликта можете не опасаться. И еще: вы решили проблему именно так, как требовалось. Что было отмечено известным лицом. Так, прошу прощения, но мне пора. Спасибо за ответ и всего хорошего…

— Интересно, а что за ниточку он имел в виду? — «задумчиво» пробормотал я, задвинув куда подальше мысль о том, что информация об этом «конфликте» каким-то образом дошла до Цесаревича. И получил ответ от Дайны, умеющей понимать намеки:

— Его подчиненные проанализировали все странности вашего конфликта и проследили всю цепочку звонков, начиная с твоего звонка Шепелеву. Кроме того, нашли в твоем досье упоминания о контактах с этим юристом, обратили внимание на место его работы до перевода в столицу и даже связали дату его перевода в Новомосковск с началом той самой рекламной кампании, которой Императорский банк переманил к себе добытчиков. В общем, еще немного — и спецотдел докопается до истины. А вот воспользуется этим знанием или нет, и если да, то как именно, пока непонятно. Тем не менее, Никодимыча заткнут. Как я понимаю, с гарантией. Зато его внучок, как мне кажется, не уймется. Но я уже взяла под контроль его телефон и, если что, приму меры сама…

…Первыми в «Белое Безмолвие» ворвались Егор и Даша, навелись на наш столик прямо с порога и расплылись в довольных улыбках.

— Я же говорила, что раз «Буран» стоит на стоянке и закрыт, значит, девчата захотели мороженого! — гордо воскликнула Бажова, замерев в паре шагов от дверного проема.

Потом догнала своего благоверного и от избытка чувств пихнула не особо крутым бедром.

— А он засомневался в твоем здравомыслии, верно? — хихикнула Иришка.

— Ага!

— Кошмар!!!

— Привет, Кошмар! — весело поздоровался я, пожал Лемешеву руку и был вынужден чмокнуть его невесту в подставленную щечку. Хотя, откровенно говоря, предпочел бы «приложиться» к тыльной стороне ладони. Впрочем, эта девчонка однозначно не пыталась ни флиртовать, ни вызывать ревность, так что я выбросил все сомнения из головы и помог парню придвинуть к нашему столику еще два.

Не прошло и пяти минут, как на пороге кафешки нарисовались Антон с Ларисой и повторили «выступление» первой пары за одним-единственным исключением — Вольская «не догадалась» подставить под поцелуй щечку. Еще через две по той же «трассе» пронеслись Виталя и Юля. А через семь-восемь в помещение ворвалась последняя и чуть припозднившаяся «пара», и Лиза, жутко недовольная опозданием, включила режим особо недовольной вредины. Но затюкать брата насмерть не успела — обменявшись рукопожатиями со всеми парнями, поздоровавшись с девчатами, посадив сестру рядом с Ирой и плюхнувшись на последнее свободное место, Паша задумчиво оглядел своих друзей и насмешливо фыркнул:

— Как я понимаю, последние пару часов в Сеть вы не заходили…

— Не заходили… — подтвердил Фомин. — А что?

— А то, что Игнат нарвался на Героическую Пьянь и закатал ее в асфальт.

— На Лешеньку Перепелицына? — переспросила Лариса, что интересно, выговорив имя и фамилию «героя-добытчика» с невероятным презрением. А затем посмотрела на меня.

Я бесстрастно пожал плечами — мол, закатал и закатал — но народ это, конечно же, не удовлетворило. И мне помогла «подруга семьи»:

— Живое воплощение понятий «Доблесть», «Мужество» и «Алкоголизм» давно привыкло чувствовать себя первым парнем на деревне. А тут часть клиентов ресторана «Заноза», в который мы завалились, чтобы вкусно пообедать, вдруг выпросило автограф не у самого героического героя всех времен и народов, а у кого-то еще. Вот Лешенька к нам в кабинет и зарулил. С представительной свитой и претензиями. А минут через двадцать вымолил прощение. В лучших традициях героических героев, то есть, сопроводив извинения вирой. И пусть при этом гневно сверкал глазенками, надувал щеки и то сжимал, то разжимал кулаки, но на предложение Игната забить на мирный способ решения проблемы и зарубиться в дуэли насмерть ответил категорическим отказом. Ибо, вроде как, действительно осознал свою вину и страшно раскаивался.

— Так, стоп: ты упустила самое важное — алгоритм воспитания этого зазнавшегося недоумка! — воскликнула Юля.

— Верно, упустила… — сокрушенно вздохнула «актриса». — Но только из-за того, что не поняла его сама: Наш кому-то позвонил и сказал, что Лешенька все еще жив только потому, что мертвецки пьян. Потом предупредил, что если это быдло в течение десяти минут не принесет нам чрезвычайно убедительные и, что самое важное, прилюдные извинения, то будет убито. А некая сторона, нарушившая некие договоренности, очень сильно пожалеет…

«Продолжаем усиливать мою позицию и углублять яму Перепелицыну. Впрочем, то ли еще будет…» — мысленно оскалился я и дослушал ее монолог:

— Незадолго до истечения срока ультиматума Игнату позвонил какой-то тип и, судя по всему, попробовал убедить не позорить бедного заигравшегося мальчишку. Но Беркуты — даже маскирующиеся под Щеглов — на такие гнилые предложения не ведутся. Вот Лешенька и прогнулся. До характерного хруста в позвоночнике…

— О черт! А мы собирались ЕГО прикрывать… — закатив глаза к потолку, пробормотала Даша.

— Прикрывать Игната? — подобралась Оля. — От чего или от кого?

Антон едва заметно поморщился и раскололся:

— «Аккорд» — самая популярная и, в то же самое время, самая скандальная шоу-группа Империи. Фанатов у нее — половина Новомосковска. А сегодня — премьера новой программы…

— … на которую соберется самая дурная часть дворянской молодежи… — подхватил Фомин и криво усмехнулся: — После того, как парни со сцены опять едко высмеют пороки общества, отдельным личностям, как обычно, захочется почесать кулаки и самоутвердиться за счет других. А Антона и Егора знает весь этот «бомонд». Причем отнюдь не с лучшей стороны. Вот парни и решили изображать пугала…

— Наше пугало тоже ничего! — «грозно» воскликнула Света. — И пусть в данный момент его зубастость оценили немногие, пара-тройка конфликтов с его участием — и «бомонд» прозреет!

— В том, что Игнат способен поломать любого ровесника, мы нисколько не сомневаемся… — хмуро заявил Лемешев. — Но за мной и Антоном стоят рода, причем достаточно влиятельные. И дураков продолжать даже те конфликты, которые заканчивались гибелью наших противников на дуэли, не было, нет и вряд ли будет. А за Игнатом, увы, никого. Что меняет расклад не в лучшую сторону…

Глава 32

14 апреля 2513 по ЕГК.

…Переизбытка дурной молодежи в Театре Юмора и Сатиры я, честно говоря, не заметил. Да, как минимум треть юных представителей дворянских родов пребывала навеселе, две компании вели себя намного развязнее, чем, в теории, полагалось аристократам, абсолютное большинство парней раздевало взглядами всех проходящих мимо девушек, а добрая половина девиц крайне ревниво поглядывало на потенциальных соперниц, но ни одного конфликта я так и не заметил. Хотя, каюсь, искал.

Само собой, анализировал не только поведение, но и яркость энергетик. Но быстро разочаровался: процентов восемьдесят Одаренных, оказавшихся в области досягаемости прозрения, «светились» на уровне Новиков или слабых Дружинников, еще семнадцать-восемнадцать как-то умудрилось прорваться в Ратники, а оставшиеся два-три являлось дохленькими Воинами. И это при том, что я рассматривал всех подряд, не «отсортировывая» тех, кто давным-давно вышел из категории «подросток». Так что Ольга со Светланой на общем фоне смотрелись ударными крейсерами рядом с гражданскими лоханками. Кстати, держались соответственно. В смысле, не обращали никакого внимания ни на заинтересованные взгляды, ни на сальные улыбки, ни на попытки привлечь к себе внимание — общались только с нами, вальяжно плыли туда, куда вел я, и, по моим ощущениям, пребывали в готовности к бою.

Единственную гипотетическую возможность встрять по дороге к ложе, выкупленной Иришкой, «купировала» Уфимцева — заметив, что ее узнало трое ребят чуть постарше нас, одарила их ледяным взглядом, мгновенно отбившим всякое желание подходить. В общем, промежуток времени до начала действа прошел спокойнее некуда. И пусть на телефоны Паши, Антона, Егора, Виталия и их спутниц вскоре посыпались текстовые сообщения от знакомых, мне это настроения не испортило. Потом как-то неожиданно прозвенел третий звонок, на сцену вышло трое братьев, «не заметило» публику и обменялось настолько едкими мнениями о любителях их талантов, что ТЮС истерически заржал.

Следующая шуточка, уколовшая исключительно девушек, разделила зал на две половины — мужчин и женщин — и противопоставила их друг другу. Еще четыре «закрепили» этот разделение. А с седьмой и далее начался полный бардак — парни жгли, причем настолько смешно, язвительно и зло, что зрители визжали от восторга, а я отказывался понимать, почему эту троицу еще не сдернули со сцены и не забили ногами! В общем, смеялся через раз. И раз в десять-пятнадцать минут давил в себе желание накрыть сцену ледяной вьюгой, «заполировать» туманом и всадить в получившееся «облако» разряд -другой.

Слава богу, ближе к концу первого акта «Аккорды» плавно съехали с отношений между полами на современную моду, и я остыл. В смысле, хохотал на каждым номером вместе с залом, узнавал в изображаемых образах своих знакомых из прошлой жизни и даже расстроился из-за того, что веселье было прервано звонком на антракт.

Как только шоу-группа ушла за кулисы, а опустившийся занавес скрыл сцену от досужих взглядов, подал голос Виталий Фомин:

— Народ, а ведь нас вот-вот атакует толпа желающих познакомиться с Игнатом и взять у него автограф…

— Меня тоже зверски замучили сообщениями с просьбами подтвердить, что они не обознались, сообщить, в какой ложе мы обосновались, выйти на антракт и так далее… — вздохнул Егор, а Паша насмешливо фыркнул: — Вы такие не одни — телефоны вибрировали у всех, за исключением, разве что, самого Игната и его команды.

— Ну, и что будем делать? — поинтересовался Антон, глядя мне в глаза.

— Раз мы рвемся в потомственные дворяне, значит, упускать шанс познакомиться с ровесниками-аристократами в «комнатных» условиях глупо! — зачем-то сообщила Дайна, хотя знала, что провалами в памяти я не страдаю, а значит, прекрасно помню все ее лекции на эту тему.

Да, перспектива убить весь антракт на альтернативный вариант раздачи автографов не радовала от слова «совсем», но поставленные цели требовали именно таких «телодвижений», вот я и «сдался»:

— Выйдем из ложи — устроим неконтролируемый бардак. Поэтому, как мне кажется, имеет смысл окопаться тут. И фильтровать публику через сито ваших знаний.

— Я собирался предложить то же самое! — заявил Чирков и без лишних слов двинулся к двери. Принимать на себя первый удар. А Лариса скользнула к Оле и выдала интересное дополнение к уже озвученным планам:

— А тебе и Ире стоит прикрыться мною, Дашей, Юлей и Светой — у нас есть опыт противодействия даже особо охамевшей швали, а у вас, увы, нет.

— У меня тоже есть такой опыт! — воскликнула Лиза, вскочила со своего кресла и метнулась к моей благоверной, давившей в себе улыбку. А после того, как заняла место Главной Защитницы, оглядела нас недобрым взглядом и добавила: — Зря хихикаете: я, по меркам большинства зрителей, еще ребенок, поэтому лезть к Ольге и Ирине через меня никто не решится. А если найдется идиот, который меня проигнорирует, то у вас появится Неоспоримая Причина свернуть ему шею…

…Первые человек восемь, просочившиеся через «сито знаний» Паши, Егора, Антона и Виталия, вели себя достойнее некуда. В смысле, церемонно представились, без какой-либо экспрессии признались, что фанатеют с любых гонок, заявили, что видели заезд серии «Спорт-Элит», немного повосхищались моей победой и поздравили нас с Олей с впечатляющим выступлением. Само собой, этим не ограничились и начали задавать вопросы. Но, если можно так выразиться, комфортные — спрашивали, сложно ли мне было привыкнуть к новой «Стихии», просили описать разницу между нею, «Стихией» прошлого поколения и «Стрибогом», интересовались, правда ли, что я езжу не только на них, но и на «Буране», интересовались, не собираюсь ли я посвятить жизнь автоспорту, и так далее. А потом в ложу прорвался рыжеволосый парень лет двадцати пяти со свитой из двух весьма симпатичных девиц, вслушался в мой ответ на очередной вопрос и решил повыпендриваться перед спутницами:

— Позволю себе с вами не согласиться: вы гоняли только на серийных автомобилях концернов «Москва» и «Русь», а я езжу на затюнингованных до предела. Так вот, никакая «Стихия» и никакой «Стрибог» не сравнятся даже с моим «Конкордом». А новый «Сапсан», который мне доведут до ума к началу мая, будет рвать все, что движется!

— Вполне возможно, что так и будет… — покладисто согласился я. Ибо не горел желанием встревать в очередной спор. — Я действительно не тюнинговал ни одну свою машину и даже не вникал в этот вопрос. Поэтому-то и делюсь своим субъективным мнением о вполне конкретных машинах.

— Так, может, пора раздвинуть горизонты?

— В данный момент у меня есть планы посерьезнее… — вздохнул я. — Как вам, наверное, известно, сезон промысла в Пятне уже начинается, а у меня есть довольно жесткие обязательства перед деловыми партнерами.

— Красивая попытка выкрутиться! — ляпнул этот придурок, и разозлил Дайну:

— Игнат, я посмотрела в Сети — этот клоун занимает «аж» шестое место в неофициальном рейтинге уличных гонщиков, два раза пытался побить рекорд прохождения Раменского шоссе, но безуспешно, однако на форумах орет, что при очной гонке разделает тебя в пух и прах. В общем, он вывел меня из себя, так что пообещай затюнинговать одну из «Стихий» к концу мая и предложи погоняться на «Старте»!

Я начал с другого — достал из кармана удостоверение Поставщика Двора Его Императорского Величества и продемонстрировал «уличному гонщику»:

— Вы до сих пор считаете, что я выкручиваюсь?

— Ну-у-у вы же не проводите в Пятне не весь сезон, верно?

Тут подала голос Даша Бажова:

— Стас, ты не поверишь, но Игнат Данилович и его команда ходили в Пятно всю зиму!

— Да ладно, не может быть!

— Может… — холодно усмехнулась Света. — Мы вернулись из последнего рейда, к слову, продлившегося двенадцать суток, двадцать четвертого марта. А теперь вопрос: ты ведь знаешь, как я отношусь к своему Слову?

Он мгновенно посерьезнел и уважительно кивнул:

— Знаю. И уже поверил. Честно!

Такая реакция на вопрос Уфимцевой мне понравилась. Однако с мысли не сбила:

— Станислав… простите, не знаю, как вас по отчеству…

— Тихонович.

— Станислав Тихонович, в данный момент у меня две «Стихии» и обе — серийные. Я подумал и решил, что одну из них затюнингую. По возможности, к концу мая. И если у вас не пропадет желание сравнить ваш «Сапсан» с этой машиной концерна «Москва», то предложу погонять по автодрому «Старт» в Южном. Что скажете?

У него загорелись глаза:

— С машиной в качестве ставки⁈

— Откровенно говоря, не хотелось бы: в моих гаражах нет ни одного свободного места.

— Зато в моем — аж два! — хохотнула Уфимцева.

— Что ж, я свою, если что, выкуплю за честную цену… — твердо пообещал «гонщик» и… виновато развел руками: — А вашу выкупить не дам — поставлю в бокс с самыми ценными трофеями…

…Последние четверть часа третьего отделения концерта «Аккорд» жег так, что у меня от хохота заболел пресс, а мысль о неотвратимости еще одной «пресс-конференции» с фанатами о себе ни разу не напомнила. Увы, стоило парням отыграть последнюю сценку и поклониться, как настроение медленно, но неотвратимо поползло вниз. Нет, аплодировал я от всей души. И пожалел о том, что шоу-группа состоит из парней, а не из девиц, соответственно, букеты им не подаришь. Но раза три посмотрел на часы, выслушал небольшой разнос Дайны, не советовавшей сбегать, и заставил себя настроиться на неприятную, но нужную работу.

Лица «группы поддержки», тоже изрядно одуревшей от натиска фанатов и хейтеров во втором антракте, посерьезнели чуть позже. А после того, как я решительно поднялся на ноги и поухаживал за своими дамами, народ в темпе изобразил «коробочку» вокруг «самых слабых» звеньев — Оли и Иры. Такой формацией в коридор и вышли. А через считанные мгновения почувствовали нашу компанию снежным комом, скатывающимся по склону — к нам начали прибиваться и одиночки, и целые толпы дворян, либо не наговорившихся в антрактах, либо не попавших в нашу ложу.

Все бы ничего, но вопросы задавали практически одновременно, ибо считали себя Прелестными Пупами Земли и не привыкли стоять в очередях. Гомон, конечно же, поднялся страшный, но у этого стиля общения был один очень большой плюс: я мог выбирать, на какой вопрос отвечать. Или в упор не слышать неудобные. Этим принципом и пользовался. Все время, пока наша формация пробивалась к лифтовому холлу. А там, застряв в каких-то четырех метрах от сенсора вызова кабинок, был вынужден забить на столь удобный алгоритм. Почему? Да потому, что какая-то скотина о-о-очень громко задала вопрос, заинтересовавший весь холл:

— Народ, а вы смотрели видеоролик «Беркут против Перепелки: и смех, и грех…»?

То ли в трех, то ли в четырех местах раздались веселые смешки, однако основная масса молодых аристократов потребовала подробностей. И, конечно же, получила:

— Перепелка, то есть, хорошо знакомый вам Леха Перепелицын, опять нажрался. В хлам. В «Занозе». А туда совершенно случайно заехал пообедать Беркут, то есть, Игнат Данилович Щеглов. Беркута, конечно же узнали. Игорь Темников, Марат Корчагин и кто-то еще. И похвастались наблюдательностью друзьям. Как слух дошел до ушей Лехи, история, к сожалению, умалчивает. Но он смертельно обиделся, ворвался в кабинет, в котором отдыхала команда Игната Даниловича, и отыграл свою любимую программу. Однако в этот раз понимания не нашел. Так что чуть более, чем через двадцать минут униженно вымолил прощение и… отказался драться на дуэли. Хотя, вроде как, рвет все и вся!

— Да не может такого быть!!! — одновременно воскликнуло парней шесть-восемь и десятка два девиц. А какая-то особо голосистая представительница слабого пола проорала, что это наглый поклеп, умаление чести достойнейшей личности и что-то там еще.

Весь народ посмотрел на меня, как стая голодных волков — новорожденного олененка. Затем в едином порыве подалась к нам. А еще через мгновение кто-то из парней заявил, что готов вступиться за честь невинно оболганного!

Тут я разозлился, поднял вверх правую руку, дождался относительной тишины и рявкнул во всю силу легких:

— А пропустите-ка ко мне этого горе-защитничка!

Не сразу, но пропустили. Слабенького Воина с самомнением как у Князя или, на худой конец, у Богатыря. Оказавшись передо мной, он набрал в грудь воздуха, готовясь изречь что-то чрезвычайно гордое и героическое. Но я повернул к нему телефон и потребовал зачитать вслух текст, выведенный на экран.

Он проглядел хорошо знакомую картинку и спал с лица.

— Ну же, в чем проблема прочитать всего несколько фраз? — все так же громко спросил я.

Тут из толпы выскользнула весьма фигуристая блондинка, отодвинула молчуна в сторону толчком крутого бедра, прикипела взглядом к экрану, проглядела невеликий текст и весело хохотнула:

— У меня таких проблем нет: тут уведомление Императорского банка о поступлении на счет Игната Даниловича четырехсот пятидесяти тысяч рублей от Лешеньки Перепелицына. А в графе «Назначение платежа» написано «Вира…». Вот Коленьке и поплохело. Ведь теперь прогнуться перед «героем» и хоть так, но напроситься в его свиту не получится!

— В общем, Перепелки против Беркутов не тянут! — громогласно заржал блондинистый здоровяк, обнимавший девицу, не доросшую и до полутора метров, а его хохот вызвал цепную реакцию.

«Да уж, а Лешеньку-то не уважают…» — подумал я, убрал телефон в карман и плавно качнулся вправо. «Группа поддержки» двинулась следом, и мы, набрав ход, поперли к выходу на лестницу.

Народ, перекрывавший подступы к лифтам, среагировал с небольшим запозданием, а одиночки против нас не сыграли. Поэтому мы довольно быстро пробились к широченным дверям с фотоэлементом, вырвались из «блокады» и шустренько спустились на два этажа ниже. И пусть на минус второй уже выгружались «заградительные отряды», кабинки были не безразмерными и приезжали не так уж и часто. Вот мы до машин, намеренно припаркованных рядом с выездом, и добрались. А дальше было делом техники: Виталя как-то уж очень шустро перекрыл «Сапфиром» правый проезд, Паша «Коршуном» — левый, а мой «Буран» и два «Конкорда» по очереди сорвались со своих мест и с визгом резины взлетели по эстакаде.

Конференцсвязь собрали после того, как вырулили на Обручева, выстроились в колонну и начали разгоняться. А первым «в эфир», конечно же, вышла неугомонная Лиза:

— У-у-ух, как мы шустро обошли заслон, обрубили все хвосты и ушли в точку!!!

— Ага, мы невероятно шустрые и невероятно хитрые! — поддержала ее Даша Бажова и «страшно возмутила» Пашу:

— Положим, военную хитрость, позволившую уйти в «рывок», придумал Гроза Синиц и Перепелок, Великий и Ужасный Беркут!

— Зато мы удержали «коробочку», не затупили при посадке в машины и стартовали практически идеально! — подал голос Антон.

— Верно! — авторитетно заявил самый маленький эксперт по всему и вся. — Мы сделали то, что должно. Поэтому единственное, что раздражает лично меня — это марки большинства автомобилей нашего кортежа: — Игнат уже доказал, что самые быстрые, управляемые и красивые машины Империи — это «Стихии», «Стрибоги» и «Бураны»; его команда гоняет на них же. А вы все никак не избавитесь от своих ведер…

Народ заржал. По моим ощущениям, весь. А после того, как хохот стих, заговорил Виталя. Причем не хихикая, а предельно серьезно:

— Кстати, на днях лазил по серому сегменту Сети и случайно нарыл чрезвычайно интересную статью о спортивных автомобилях, удаленную из белого. Кое-какие тезисы проверил по своим каналам и пришел к выводу, что автор был прав: последние лет шесть автоконцерн «Рекорд» целенаправленно душит своих конкурентов, используя практически все возможные способы, включая противозаконные. К примеру, каким-то образом удаляет из белого сегмента Сети восторженные отзывы владельцев «Стрибогов», «Хорсов», «Перунов», «Стихий», «Мелодий», «Ураганов» и «Сапфиров»; либо затыкает, либо покупает самых авторитетных экспертов и с их «помощью» фабрикует лживые заключения о мнимых преимуществах своих машин; проводит гонки, в которых все более-менее сильные участники играют на заранее назначенного победителя, и так далее. Знаете, еще в середине марта мне бы и в голову не пришло перепроверить какую-либо часть выкладок автора. А после гонки, в которой хваленые «Сапсаны» отстали от «Стихии» Игната на три с лишним и четыре с лишним МИНУТЫ, меня переполняет злость. На тех, кто позволяет ТАК манипулировать нашим мнением. А еще я страшно доволен, что в свое время купил «Сапфир», и обязательно возьму еще и «Стихию». Чтобы было, на чем гонять во время отдыха в Бухте Уединения.

— Ты ведь сейчас не шутишь, верно? — спросил его Лемешев.

— Не шутит… — подал голос я. И поделился своими «разведданными»: — Мне на днях звонил Сергей Сергеевич Янковский. Помните такого?

— Да, конечно! — хором заявил народ.

— Так вот, по его словам, вся омологационная партия «Стихий», на одной из которых я выступал в серии «Спорт-Элит», была раскуплена уже через семь часов после гонки, а на шестой день Новомосковского автосалона количество желающих, оплативших еще не выпущенные машины, зашкалило за четыре сотни. Далее, на момент нашего разговора ни один покупатель не обратился в сервисный центр с какой-либо неисправностью, однако в то же самое время в Сети усиленно муссируются слухи о заводских браках в тормозной системе и блоках управления двигателем. И последнее: продажи «Стрибогов» ронялись в том же стиле. Причем «лишние» блоки появились не в грезах какого-либо журналиста с хорошей фантазией, а в машине, на которой я собирался побить свой же рекорд. Да, вскоре на форумы любителей автоспорта было залито официальное заключение начальника экспертно-криминалистического центра столичного управления внутренних дел, в котором демонстрировались те самые блоки, но эти видеоролики не провисели и пяти часов!

— Что ж, найти виновника этого скотства я точно не смогу… — буркнул Паша. — Зато продам к чертовой матери и «Конкорд», и «Коршун»!

— И что мы возьмем? — с заметным напряжением в голосе спросила Лиза.

— «Стихию». И, может быть, «Стрибог». Для твоих выездов к подружкам.

Тут девчонка весело хихикнула и рассмешила всех:

— Хе-хе, а братец-то у меня мудр не по годам…

Глава 33

17 апреля 2513 по ЕГК.

…Одного дня отдыха после «отдыха» в Новомосковске нам, конечно же, не хватило. Но договоренности с Егором Александровичем никто не отменял, поэтому в понедельник в два ночи команда загрузилась в «Порыв» и вырулила из гаража Уфимцевой. Ага, в полном составе: Иришка заявила, что больше не позволит нам уходить в Пятно уставшими и садиться за руль сразу после рейдов, «продавила» свое решение и села за руль сама.

На самом деле это решение было принято значительно раньше, но мы с Олей добросовестно изобразили и благодарность, и радость, и облегчение, а Света, принявшая этот спектакль за чистую монету, захвалила подругу семьи добросовестнее некуда. Правда, ни комплименты, ни объятия, ни поцелуи в щечки исполняющую обязанности Цербера не смягчили: стоило нам выехать за КПП, как Кукла прервала монолог моей благоверной и дала три минуты на «отключение».

— Ну, ты и вредина!!! — «восхитилась» мелкая.

— Зато не езжу по ушам, как твой Паша!

— Паша… хм… монстр: провожая нас до Стрежевого, не закрыл рот ни на мгновение. И перепробовал столько способов отговорить меня от рейда, что отбил все желание продолжать общение!

— А я сейчас отобью все желание продолжать бодрствовать! — пригрозило мое личное наказание, и страдалица дисциплинированно затихла.

Не знаю, как другие, а я вырубился чуть ли не раньше, чем внедорожник вырулил на трассу, и продрых до последнего отстойника для дальнобойщиков перед Стрежевым. Пока ходили в туалет, окончательно проснулись, поэтому, вернувшись в машину, напрочь захвалили добровольную помощницу. Потом проголодавшаяся Света достала из мини-холодильника стратегический запас бутербродов и начала их раздавать. Именно в этот момент и ожили гарнитуры:

— Игнат, я засекла стороннее наблюдение через дорожные камеры. В том, что ведут именно нас, уже не сомневаюсь. А интересанта пока не нашла. Знаю только, что это не спецотдел: ребятишки Ляпишева «сидят» на отслеживании координат наших телефонов, а тут — телодвижения классом ниже. В общем, ускорьте-ка восприятие и особо не расслабляйтесь ни до отплытия, ни в Пятне. А я за время вашего отсутствия найду концы и подумаю, как их обрубить.

Я, естественно, неслабо загрузился. И всю оставшуюся часть пути ждал сюрпризов. Но все обошлось — мы доехали до стоянки рядом с пристанью без каких-либо проблем, припарковались на том же самом месте и с интересом оглядели народ, начавший выбираться из знакомого «Урала» и старенького «Краба».

В том, что это либо бывшие, либо действующие вояки, не было никаких сомнений: все шестеро мужчин из «свиты» Феоктистова были поджарыми, пластичными, резкими, привычно контролировали все и вся, носили короткие стрижки, и… под прозрением«светились», как Рынды, причем либо вошедшие в силу, либо вплотную приблизившиеся к переходу в Гридни. И пусть на фоне этих «пятерок» сам Егор Александрович, доросший только до седьмого ранга, выглядел слабовато, зато, вне всякого сомнения, пользовался в этой компании нешуточным уважением.

Нас тоже оглядели. Внимательнее некуда. И — что приятно порадовало — не стали делать поспешных выводов. Поэтому я со спокойной душой подошел к воякам, поздоровался, представился и сообщил, что мы будем готовы через пять минут. Потом шевельнул рукой, отправляя Олю со Светой переодеваться, заметил во взгляде самого старшего понимание.

И мысленно усмехнулся: да, Ира остановилась чуть в стороне и дважды сместилась на полшага не просто так — с выбранной точки она могла всадить доработанный артефактный нож с аструмовым «напылением» в любого из этой семерки и, тем самым, дать нам возможность начать бой на своих условиях.

Чуть позже «прозрело» еще два человека. А после того, как моя команда выбралась из «Порыва» во второй раз, сомнения в целесообразности ухода в Пятно в компании парня и двух девиц пропали даже у самых недоверчивых. Ибо экипированы мы были правильно. Да и двигались, мягко выражаясь, очень неплохо.

В общем, к пристани выдвинулись пусть двумя отдельными командами, но на минимальной дистанции. А там подошли к кораблику Феоктистова, чем-то напоминавшему бронекатер-перевертыш, поднялись на борт и собрались на палубе за рубкой. Все, кроме Егора Александровича — он зашел внутрь и, судя по всему, дал команду отплывать. После того, как один из членов экипажа метнулся отдавать швартовы, притопал к нам и обратился ко мне:

— Игнат Данилович, скажите, пожалуйста, чем вы обычно занимаетесь с момента отплытия до момента высадки?

— Медитируем. А что?

— Все шесть-семь часов пути⁈

— Ну да. А у вас есть альтернативное предложение?

— Мне бы хотелось, чтобы вы показали моим друзьям маршрут на карте, описали «тонкие» места и ответили на вопросы…

— Дело в том, что мы не добытчики, а военные… — подхватил его речь тот самый дядька, который первым разобрался в смысле телодвижений Куклы. — Да, достаточно регулярно проходим подготовку на тренировочных заимках, соответственно, в трех соснах не теряемся и не падаем в обморок при виде Одаренной полевой мыши, но привыкли готовиться к любому выходу в Пятно, как к боевой операции.

В этот момент наша посудина взревела движками и довольно шустро отошла от пристани, так что я ответил на эту просьбу после небольшой паузы:

— Не вижу никаких проблем. Особенно в том случае, если моей команде будет выделен какой-нибудь закуток на пару-тройку сидячих мест…

…Десантирование в точке высадки прошло скучно. В смысле, мы трое не переместились на берег прямо с транца, а тихо-мирно спустились по трапу, как обычные люди. А потом образовали заранее оговоренный ордер и поперли в лес. Вел объединенный отряд, естественно, я. «Пешком» и не особо быстро, ибо заблаговременно выяснил, что стремительным рывком владеет всего трое наших спутников, а Егор Александрович, хоть и готовился к этому выходу в Пятно всю зиму, все еще далек от прежней физической формы, а значит, вряд ли выдержит марш-бросок длительностью тридцать с лишним часов.

Следом за мной двигался мужичок, специализирующийся на постановке мощных групповых щитов, за ним — «дальник», в свое время уперевшийся в навыки школы Воздуха, Уфимцева, «особо охраняемое лицо», Ольга, второй «дальник», но фанатеющий с Земли, и два «ближника». А замыкал колонну второй «щитовик», который, вроде как, владел еще и «базовым набором» целительских умений.

Крейсерскую скорость — вернее, ту порнографию, которая ее заменяла — набрали довольно быстро, а минут через двадцать сделали небольшой привал. По моей команде и, как выяснилось, не зря: если «свита» Федосеева прекрасно обошлась бы без всяких остановок, то он сам умудрился сбить ноги новыми ботинками.

Пока исполняющий обязанности штатного целителя принимал меры, мы с Ольгой положили сокола седьмого ранга, «внезапно» упавшего на нас из-под низких облаков, и «щитовики», не успевшие даже квакнуть, пошли красными пятнами. А свободный ближник, заметив, что мы не спешим бежать к тушке, впоровшейся в неподвижный диск и поймавшей два ледяных лезвия, хмуро задал напрашивавшийся вопрос:

— Как я понимаю, Искры зверья и птиц, обитающих в этой части Пятна, вас в принципе не интересуют?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, мы промышляем значительно глубже и, как правило, не тратим время на вырезание «мусорных» Искр. Опять же, эта часть нашего рейда — ни разу не промысел, соответственно, задержек с нашей стороны не будет.

Мужчина поблагодарил за содержательный ответ, посмотрел на останки хищной птицы еще раз, выяснил, какое умение можно приживить, употребив эту Искру, и решил, что метаморфизм клюва и когтей ему не пригодится…

Следующую атаку местного зверья — прыжок либо очень дурной, либо страшно оголодавшей рыси-теневика восьмого ранга на рюкзак замыкающего «щитовика» — тоже остановили мы: моя супруга, согласно нашим внутренним договоренностям, контролировавшая заднюю полусферу, смела хищника с «жертвы» мощнейшей оплеухой, прижала к земле прессом и на пару со Светой продавила слабенькое марево еще до того, как очухались вояки.

— Да уж, с реакцией и рефлексами у вас, определенно, все в порядке… — уважительно хмыкнул старший, а Егор Александрович насмешливо фыркнул:

— Сереж, я же говорил, что эти ребята чувствуют себя в Пятне, как дома!

— Привычка — вторая натура… — развел руками мужчина, вздохнул и счел необходимым объяснить нам суть этого тезиса: — Нас столько лет учили дуть на воду и перепроверять информацию, полученную даже из самых надежных источников, что соответствующая профдеформация перестала отключаться.

— Мы не в обиде… — улыбнулся я, заметил, что Феоктистов поднимается на ноги, выждал еще минуту и дал команду начинать движение…

Следующие часа четыре шли, как по городскому парку — да, прозрения изредка цепляли живность, но либо мелкую, либо травоядную. А в восемь с минутами вечера я остановил группу на небольшой полянке для того, чтобы совместить приятное с полезным, то есть, поужинать и дать оклематься Егору Александровичу. Первые несколько минут провел в напряжении, так как Оля со Светой ушли справлять нужду, а двое из шестерых вояк сделали «стойку». Но, как выяснилось через четверть часа, это включился не интерес вполне понятного плана, а какой-то рефлекс, наработанный за время службы: мужики вслушивались в звуки леса в своем секторе ответственности, чтобы вовремя среагировать на любое изменение обстановки. А ближе к концу трапезы мы, наконец, смогли оценить и боевые навыки этой шестерки: тощая росомаха, привлеченная аппетитными запахами, погибла смертью храбрых уже через две секунды после того, как высунула морду из-за ствола молодого дубка.

Что самое приятное, «поймав» ровно столько попаданий, сколько потребовалось для ее гарантированного убиения, и не более.

«Экономные… — удовлетворенно подумал я, дождался исчезновения воздушного щита, прикрывавшего „особо охраняемое лицо“, покосился на вояк, контролировавших все остальные сектора, и добавил: — А еще достаточно опытные и ни разу не нервные…»

После чего услышал понимающий смешок «Старшего»:

— А вы даже не дернулись.

В этот момент он смотрел на Олю, поэтому на его утверждение ответила она:

— А чего нам дергаться, если эту несчастную зверушку было слышно за километр, а вы, вроде как, не глухие и не девочки-припевочки?

— Ну да: девочками-припевочками нас еще никто не называл…

…Расстояние, которое моя команда пропрыгала бы часов за пятнадцать-семнадцать, объединенная группа пилила аж тридцать восемь с половиной! Да, какая-то часть этого времени была потрачена на схватки со зверьем, обход недостаточно хорошо просохших низин и одного скального выхода, тем не менее, разница в возможностях все равно потрясла. Впрочем, стоило подойти к нужному оврагу, как все «левые» мысли как ветром сдуло. И я, тормознув изрядно задолбавшийся народ на небольшом сравнительно ровном пятачке, заявил, что мы пришли.

Неподъемные рюкзаки, умотавшие вояк значительно сильнее самого марш-броска, шустренько опустились на землю, а Егор Александрович, почти ничего не соображавший от усталости, мгновенно пришел в себя, собрался с силами и подошел ко мне:

— И… где?

Я без лишних слов спустился вниз по склону к нагромождению валунов, которые когда-то сам и скатил с противоположного края оврага, обошел их вокруг, облегченно выдохнул и шагнул к ничем не примечательному камню:

— По моим ощущениям, под ним. Кстати, место не разрыто.

Феоктистов, пребывавший не в лучшем расположении духа, изобразил намек на улыбку и… решит потянуть время:

— А… как все произошло?

Я его понимал. Поэтому молча огляделся, обновил в памяти полузабытую картину и повел рукой в нужном направлении:

— Во-он в той области нежилось стадо из двенадцати кабанов. Девять штук ваш брат положил достаточно быстро… вот с этого места. А во-он из-за того поваленного дерева его атаковал убийца. Как видите, в спину. И, по моим ощущениям, умениями Воздуха…

— Тут нет даже намека на человеческие кости! — подал голос один из «физиков», переместившихся туда рывком.

Я пожал плечами:

— Все верно: я оттащил труп во-от к этому камню, возле которого лежал Алексей Александрович. И помог ему снять отпечатки пальцев, зарисовать форму ушей и найти особые приметы.

— О-о-о, вижу череп… кости таза… бедренную кость… плечо… — через пару мгновений негромко воскликнул он же, а я продолжил рассказ:

— Судя по следам, обнаруженным на месте боя, удар или удары в спину помешали Алексею Александровичу добить зверье, оставшееся на ногах, и оно его атаковало. Оказавшись сбитым с ног, он не сдался — положил двух матерых секачей, самку и убийцу. Потом перетянул обрубки ног резиновым жгутом, кое-как дополз до своего рюкзака, вытащил блокнот с ручкой и начал писать письмо. Для тех, кто теоретически мог наткнуться на место его гибели. В этот момент я тут и появился…

Тут вояки забросали меня уточняющими вопросами. Задавали их в темпе скорострельной пушки и с разных сторон, тем самым, вынуждая меня вертеть головой или поворачиваться то к одному, то к другому, то к третьему. Но за пару мгновений до того, как эти волчары перекрыли нам наиболее удобные векторы отхода и приблизились к Оле со Светой на дистанцию атаки, я вышел из себя и поломал им всю игру:

— Попробуете подойти к моим подругам еще хотя бы на полшага — и мы раскатаем вас в пыль.

— О чем это вы? — о-о-очень убедительно удивился отставной вояка, нацелившийся на мелкую, и поймал сначала сферу умиротворения, а затем оплеуху, отправившую его полетать. Еще через долю секунды та же участь постигла и остальных его коллег, девчонки ушли в серию рывков и исчезли за деревьями, а я «возник» за спиной Феоктистова и прижал к его горлу, не прикрытому даже тоненьки слоем защиты, артефактный нож, некогда подаренный Валерием Константиновичем:

— Егор Александрович, вы заигрались. И если ваши люди не уймутся, то останутся тут. А вас мы выведем и сдадим в спецотдел. Дабы дознаватели этой службы выяснили, с чего это вдруг вы…

— Я хотел исключить вероятность вашего участия в убийстве Алексея… — хрипло пробормотал он, почувствовав, что лезвие надрезало кожу.

— Добросовестно попытав? Или надавив через моих спутниц?

— Нет. Миша тоже дознаватель. Только армейский. И взял с собой мощный артефактный сканер, позволяющий снимать остаточный магофон даже с эксгумированных трупов. Так что нам, по сути, требовалось сравнить ваш и тот, который остался на останках моего брата.

— Силой, верно?

— Парни задыхаются! — выдохнул он, как только один из «дальников» потерял сознание и осел на землю.

— Вы не ответили на мой вопрос…

— Я не был уверен, что вы согласитесь пройти такую проверку. Вот и перестраховался. Поэтому воздайте за этот проступок мне! А парни ни в чем не виноваты — они выполнили мою просьбу и не более…

— Достойная позиция… — нехотя буркнул я, снял все шесть воздействий, послушал хрипы, с которыми «свита» втянула в легкие воздух, и холодно оскалился: — Но вы меня все равно разочаровали. Поэтому я пройду проверку на своих условиях, то есть, не подставляя вам и вашим людям спину, а потом забуду о вашем существовании!

— Игнат Данилович, не торопитесь с выводами! — воскликнул он. — Для начала поставьте себя на мое место, и…

— Уже ставил. На место всех родственников Алексея Александровича… — гневно парировал я. — Именно поэтому придумал, как похоронить его тело, не ушел с места побоища, залитого кровью, даже тогда, когда на ее запах начало подтягиваться зверье со всей округи, катал эти валуны, как каторжник на каменоломне, доставил вам письмо, пообещал привести сюда и сдержал слово. И да: ваш подарок мне больше не нужен, так что заберите его при первой же возможности. Или я пришлю его в ваше поместье сам.

— Я был неправ… — через несколько мгновений глухо сказал он, сглотнул подкативший к горлу комок, приказал очухивающимся воякам не дергаться, и продолжил в том же духе: — Мотивы этого поступка объяснять не вижу смысла. Но считаю, что вы вправе забыть о моем существовании. А «Шторм» не заберу — я дарил его в правильном состоянии души. Вернее, сделал то, что сделал бы мой брат, будь у него такая возможность.

— Катер мне не нужен… — повторил я, и мужчина… удивил:

— Игнат Данилович, за свой проступок я заплачу ЛЮБУЮ ВИРУ. Только не отказывайтесь от ЕГО подарка, пожалуйста!!!

Глава 34

19 апреля 2513 по ЕГК.

…К речушке, по которой Вронские некогда доставляли материалы для строительства тренировочной заимки и прибывали в эту часть Пятна, подошли в среду ближе к полудню, то есть, за четыре с лишним часа до назначенного времени. Плюс семнадцать, чистое небо, яркое весеннее солнышко и полное отсутствие ветра пробуждали крайне нескромные желания, вот мы и тормоза и отпустили. В смысле, пробежались по округе, завалили лису, барсука и трех глухарей, раскидали так, чтобы зверью гарантированно стало не до нас, снова вернулись к «нашей» излучине, разделись до нижнего белья и полезли в воду.

Да, назвать ее теплой у меня не повернулся бы язык, но под раскачанным жаром в ней было здорово. Так что следующие часа два мы то прыгали в реку с небольшого обрывчика и ныряли на дальность, то плавали наперегонки, то топили друг друга. Хотя нет, не так: топили меня. Девицы, вконец охамевшие от «безнаказанности». Я же, как правило, защищался. А отвечал только для того, чтобы грозные воительницы не заскучали.

В третьем часу дня буйство пришлось прервать из-за проснувшегося голода, и мы совместили приятное с полезным — высушили тушки, расстелили спальники на неподалеку от воды, достали из термоса пищевые контейнеры, попадали звездочкой с тремя лучами и подставили солнцу задние поверхности тел. Правда, при этом передняя поверхность одного из тел — в частности, бюст Уфимцевой, упакованный в насквозь промокший простенький белый лифчик — оказался в поле моего зрения, и Оля, конечно же, радостно наехала на «развратницу».

Та страшно возмутилась, села и… обвинила в этом разврате меня, видите ли, не предупредившего их, заинек, о запланированном отдыхе на берегу самой красивой речушки Пятна!

Это объяснение было признано более чем убедительным, но аромат бефстроганов с картофельным пюре сводил с ума в разы сильнее жажды мести, вот девчата и пообещали задушить меня чуть попозже. И обманули — смолотив по полторы порции этого блюда и по два огромных куска бисквитного торта, эта парочка нашла в себе силы только на переворот с округлившихся животов на спинки. А о том, что в этом положении я теоретически мог увидеть все прелести Светы, почему-то не вспомнили.

Мне тоже было хорошо — наевшись ничуть не менее добросовестно, чем эти вредины, я последовал их примеру, закрыл глаза, выделил часть сознания на контроль окружающей действительности прозрением и потерялся в грезах. К сожалению, от силы на полчаса. А потом к нам решил спикировать то ли коршун, то ли кречет, и переключил в боевой режим всех, включая мелкую, которая «держала» полусферу диаметром всего метров восемь.

Птица, конечно же, была наказана. И, рухнув в речку, уплыла к далекому морю, а девчат пробило желанием потрепаться. Но трепаться, лежа звездой, им показалось некомфортно, и моя благоверная перетащила свой спальник к моему левому боку. А после того, как легла и обхватила меня за талию, наехала на Уфимцеву:

— Ну, и чего тупим? Ложись с другой стороны — тебя мой муж лесом не пошлет!

Обнимать меня мелкая, естественно, не стала, но голову на плечо все-таки пристроила. И легонечко ткнула в ребро:

— Игнат, а почему ты в конечном итоге поддался уговорам и согласился не возвращать «Шторм» Егору Александровичу?

— Когда Игнат окончательно уперся, у Феоктистова в глазах появились слезы… — ответила супруга, дождалась моего подтверждающего кивка и криво усмехнулась: — Он любит брата до сих пор. А до такой проверки, вероятнее всего, додумался после того, как разговорил тварь, заказавшую собственного мужа, и охренел от количества грязи в ее душе.

— Или, как вариант, она меня оговорила, чтобы попытаться выкрутиться из безвыходной ситуации, а он счел необходимым проверить ее слова… — добавил я, немного поколебался и озвучил еще одну важную причину: — Кроме того, я слишком хорошо помню, в каком состоянии души Егор Александрович передавал мне этот катер…

— Поняла. Спасибо… — еле слышно выдохнула Уфимцева и расстроенно засопела.

— Пожалуйста… — грустно улыбнулся я и усилием воли задвинул куда подальше тягостные воспоминания.

— Игна-а-ат? — мгновением позже послышалось слева, и ноготки жены царапнули грудную мышцу.

— Ау?

— Свете тоже нужна сфера. И воздушное лезвие с ледяной вьюгой.

— Добудем… — пообещал я, поймал за хвост крайне неприятную мысль и невольно вздохнул: — А еще нам всем нужны целительские умения и умения магии Иллюзий. Плюс Свете надо разогнать первый этап метаморфизма, дать ее организму восстановиться и всем вместе укрепить сердечно-сосудистую систему. Только где взять время на раскачку до насыщения всего арсенала имеющихся умений?

— Ты забыл добавить тренировки на автодроме и в тренажере, тюнинг одной из «Стихий», гонку со Стасом Угловым…

— Тренировки и гонка нам тоже нужны… — мрачно пробормотал я. — Личное дворянство — это промежуточная ступенька перед потомственным, и, как мне кажется, получить второе будет намного легче, если раз за разом совершать то, что большинство аристократов считает невозможным, и оставаться на слуху.

— Ты прав… — согласилась Света. — Автогонки — один из четырех видов спорта, в которых вкладываются и на которых зарабатываются самые большие деньги. — Поэтому гонщиков первой величины знает вся Империя.

— Четыре, говоришь? — перебил ее я.

— Ну да: автогонки, бокс, хоккей и Унибос-Эм!

На ролики с записями боев по унибосу-М, то есть, с боев использованием ряда магических навыков, я как-то натыкался во время «серфинга» по местной Сети, но почему-то не впечатлился, не стал разбираться в этом виде спорта и не понял, что он настолько востребован. Нет, драться за деньги я был не готов, но слегка расстроился из-за допущенного просчета. А потом закончил мысль, от которой невольно отвлекся:

— Так вот, гонки нам нужны. И тренировки — тоже. А тюнинг «Стихий» Ира уже взяла на себя. И, зная ее въедливость, могу с уверенностью заявить, что машина, которую соберут по ее заказу, порвет любую гоночную.

— Она же обещала довести до ума квартиру в Новомосковске… — напомнила Оля, запрыгнула на меня верхом и грозно свела брови к переносице: — Кстати, в ней появится еще один косметический комплекс. Тебя это не пугает?

На фоне опушки леса жена выглядела позирующей фотомоделью, и я ею залюбовался. Потом получил в печень и отрицательно помотал головой:

— Мы тренируемся в слишком уж жестком режиме. Поэтому отдушины не помешают. Даже те, которые цепляют только вас, девушек. И еще: тратим мы всего ничего. Ну, и с чего мне вас обламывать?

— Ты та-а-акой понимающий мужчина… — проворковала Уфимцева и… прыснула: — Вспомнила одну из самых тупых любовниц отца, попробовала передать интонации, которыми она сопровождала чуть ли не каждую фразу, и поняла, что это не мое…

— И много их у него было? — спросила Оля.

Мелкая пожала «верхним» плечом:

— Честно говоря, не считала. Знаю только, что в каждый отдельно взятый момент времени у него была одна-единственная простолюдинка, причем на очень солидной зарплате, новую он начинал искать только после того, как по какой-нибудь причине расставался со старой, и в принципе не реагировал на подкаты аристократок. Хотя нет, я как-то додумалась еще до одного забавного вывода: начав очередные отношения, он создавал для любовницы идеальные возможности для личностного роста, то есть, был готов оплатить почти любые обучающие курсы, пройти стажировки и так далее. А они быстро уставали изображать желание чему-нибудь учиться, принимались тянуть деньги и в какой-то момент додумывались до самого тупого шага из всех возможных — попытки забраться ему на шею и свесить ножки. Вот лесом и посылались. Да, со всем заработанным и вымоленным, но раз и навсегда!

— Учитывая далеко не самый ангельский характер твоей родительницы, альтернативы у него не было… — заключила моя благоверная, заметила, что я поднял правый кулак, замолчала, вслушалась в лес, мигом оказалась на ногах и вздернула к себе Уфимцеву: — Одеваемся, да поживее. А то сведем с ума Слуг Ксении Станиславовны…

…Рюкзаки четверых дюжих мужчин лет пятидесяти, выгрузившихся с сравнительно небольшой, но наглухо забронированной посудины, внушили уважение не только размерами, но и предположительным весом. Тем не менее, после взаимных приветствий, представлений и мини-брифинга, проведенного мною, как-то очень уж легко взмыли в воздух, оказались за широченными плечами здоровяков и вдавили бедняг в землю еще основательнее. Особо высокоранговых Одаренных среди этой четверки не было — они «светились», как крепкие Витязи — но, по моим ощущениям, либо несколько лет «ассистировали» Ксении Станиславовне во время экспериментов с метаморфизмом, либо прошли не один и не два этапа соответствующего «тюнинга». В общем, предлагать им помощь я и не подумал — еще раз повторил, что мы ведем, а они несут и реагируют только на четыре команды, дал команду начинать движение и ломанулся вверх по склону.

До седловины, за которой начинался спуск в смежную долину, дошли чуть менее, чем за четыре часа, полюбовались на умопомрачительно красивое звездное небо, подставили лица легкому намеку на ветерок, сделали по глотку «подпитки» и пошли вниз по узенькой звериной тропке.

При этом «жили» в прозрениях, хотя очень сильно сомневались, что за время нашего отсутствия популяция живности в этой части Пятна успела восстановиться.

Да, мелочь засекали, и достаточно регулярно. Но рыжие полевки, белки, бурундуки, кроты, зайцы, поползни, чижи, рябчики и им подобные обитатели этих лесов нас не атаковали. Вот мы и перли в нужном направлении, как танки. Ближе к полуночи положили охамевшую росомаху, а в районе двух ночи — мишку, вышедшего из спячки и с голодухи решившего подзакусить нами.

Последний был «пятерочкой», поэтому Искорку мы вырезали. Вместе с двумя чем-то понравившимися энергетическими узлами. А уже минут через пятнадцать-двадцать подвели «носильщиков» к знакомым воротам, завели на территорию тренировочной заимки Вронских и коротко описали наши планы на ближайшие пару часов:

— Сейчас мы быстренько сгоняем к змеиным оврагам, потом пробежимся по округе и вернемся обратно часам к шести утра. Большой сруб — в вашем распоряжении, а баньку займем мы. Кстати, количество зверья оценили?

— Его практически нет… — пробасил невысокий, но очень широкоплечий дядька.

— Угу… — кивнул я. — Но до нашего возвращения не выходите во двор по одному. На всякий случай.

— Не выйдем… — твердо пообещал все тот же здоровяк и добавил: — Игнат Данилович, Ксения Станиславовна передала для вас два термоконтейнера с горячей едой и поручила нарубить вам дров, натаскать воды и выделить десять литров керосина для вашей лампы.

— Контейнера и керосин заберем после того, как вернемся… — пообещал я, прикоснулся двумя пальцами к правой брови и увел девчонок в лес. Прямо так, с рюкзаками за плечами, ибо видел этих мужичков первый раз в жизни, а особой доверчивостью никогда не страдал…

Овраги, как мы и предполагали, оказались пустыми, а полуторачасовая «пробежка» рывками по все расширяющейся спирали порадовала встречей с одним-единственным изюбром. Изюбрятину мы пробовали дважды и остались довольны, так что этот конкретный олень был убит, разделан и загружен в пустые термосы, а у нас оставшиеся минут двадцать «дурной беготни» текли слюнки от предвкушения.

Слава богу, в какой-то момент была осмотрена вся долина, и я повел команду обратно. А от силы минут через двенадцать-пятнадцать снова засек энергетические структуры «здоровяков», врубился, что Веретенниковы уже приводят в божий вид какое-то помещение большого сруба, и дал команду снимать невидимость. Чуть позже запустил девчат в «нашу» баньку, скинул рюкзак прямо в сенях и сгонял к работягам. А после того, как вернулся обратно и запер за собой дверь, почуял знакомый запах, услышал тихое потрескивание разгорающихся лучин и задал напрашивавшийся вопрос:

— Настолько проголодались, что решили пожарить свежатину?

— Не угадал… — хихикнула Уфимцева. — Мы раскочегариваем баню. Ибо забыли, когда нормально мылись.

— Банька в такую рань — это, как минимум, интересно… — усмехнулся я, посмотрел, что у нас с дровами, и отправился к поленнице. Через пять рейсов переключился в режим водоноса, а после того, как наполнил купель, оглядел большую комнату и пришел к выводу, что моя помощь в наведении уюта уже не нужна: сдвинутые лавки снова превратились в полутораспальную кровать, спальник Уфимцевой, готовый к трансформации в «постельное белье», занял «свое место» на ее же рюкзаке, на полках деревянного шкафчика появились обычные и банные полотенца, на отдаленном подобии журнального столика возникли кружки, столовые приборы и емкости со питательной «бурдой», а рядом с ботинками девчонок дожидались меня-любимого резиновые шлепки.

Намек понял, можно сказать, влет — шустренько переоделся в домашнее, плюхнулся на «кровать» между Олей и Светой, взял из рук супруги кружку с водой и задумчиво посмотрел в сторону большого сруба.

— Вот-вот… — хмуро поддакнула моя благоверная. — Да, они, вроде как, служат Ксении Станиславовне не за страх, а за совесть, но отключаться в их присутствии всей командой меня почему-то не тянет.

— Да и в их отсутствии, собственно, тоже… — продолжила ее мысль Света. — Змей, которые дико пугали даже Богатырей, тут больше нет, об этом знаем не только мы, а продажа информации приносит неплохие деньги.

— А еще мне о-о-очень не хочется, уходя в лес на тренировки, оставлять тут свое шмотье. Может, сделаем схрон и заныкаем то, без чего можно будет обойтись?

— Отключаться всей командой перестанем. Все не особо нужное спрячем. Поздно вечером, то есть, сразу после того, как скрытно проводим Слуг хотя бы до седловины. И постараемся не расслабляться… — решил я, растрепал жене волосы и переключился на тему поинтереснее: — Светик, что у тебя с освоением электрошока?

— «Пробила» оба локтя и правое колено… — гордо сообщила она. — Почти уверена, что «пробью» левое еще сегодня. Само собой, если ты выделишь на это время.

— Умничка! — обрадовался я и поставил девчонке новую боевую задачу: — Сегодня мы будем отсыпаться, ибо не железные, так что со вторым коленом разберешься завтра. А теперь смотри внимательно и мотай на отсутствующий ус…

— Усы мне точно не подойдут, но если ты сочтешь, что они мне ну— … — начала, было, она, вытаращила глаза, когда я шарахнул этим умением Олю, и буквально через мгновение сделала требующийся вывод: — Судя по тому, что она даже не поморщилась, на определенном уровне развития узлов Молнии появляется что-то вроде иммунитета?

— Ага. Поэтому с сегодняшнего дня сопровождай любые прикосновения такими «атаками».

— … и привыкай к чуть жестковатым, но искрометным ласкам! — ехидно добавила моя супруга, потом притворно вздохнула и умоляюще посмотрела мне в глаза: — Игнат, я в курсе, что определение «искрометный» со словом «ласка» не употребляется. Но наши ласки именно такие! Вот, смотри…

— Болтушка! — улыбнулся я, «оценив» искрометность ее прикосновения. И чуть не упал с лавки, услышав вопрос мелкой:

— Интересно, а как такие ласки действуют на эрогенные зоны?

Оля рассмеялась и, притянув ее к себе, потребовала не дурить.

— Да я ж не о своих! — «успокоила» ее мелкая, потом оглядела нас, слегка поморщилась и вздохнула снова: — И, пожалуй, не о ваших…

— Решила вернуться в Новомосковск и потренироваться на ухажерах? — парировал я.

— Не-не-не: нужны они мне, как твоей «Стихии» ковш от экскаватора!

— Значит, дашь Паше еще один шанс?

— Да ни за что на свете — он и без этого прилипчив до невозможности!

Тут я притворно нахмурился:

— Хочешь замучить Иришку⁈ Не позволю!!!

— Отшлепает. С применением электрошока! — громким шепотом и «по страшному секрету» сообщила моя жена. После чего задумчиво потерла переносицу и добавила: — Кстати, решишь поэкспериментировать в этом ключе — потерпи до возвращения в Большой Мир: хочу сделать и сохранить на память видеоролик с искрящейся попкой!

Света расхохоталась, затем авторитетно заявила, что на таких съемках попа «жертвы» должна быть без трусов, и помрачнела по-настоящему.

— Что случилось? — одновременно воскликнули мы.

— Да ничего… — вздохнула она, влипла в объятия Оли и раскололась: — В смысле, не случилось. Но могло: Паша сделал мне предложение. И, толкая очень красивую речь, дал понять, что счастливая семейная жизнь в принципе не подразумевает мотаний супруги абы где и абы с кем. В тот момент мне стало дико смешно. А сейчас я представила, что вы перешучиваетесь, сидя в этой бане без меня, и очередной раз поняла, что у нас с ним совершенно разные представления о настоящем счастье…

Глава 35

23 апреля 2513 по ЕГК.

…Знакомый бронекатер подошел к излучине в одиннадцатом часу утра, уткнулся носом в песчаное дно и выдвинул телескопический трап. Ксения Станиславовна нарисовалась на палубе сразу после того, как здоровяк-матрос закончил крутить ручку механического привода, поздоровалась и спустилась на берег. Четверки «тюнинговых мутантов» было не видать и не слыхать, но выяснять, где их носит, я, конечно же, не стал — поприветствовал женщину на земле Одаренного зверья, спросил, как ей тут дышится, и получил не очень обнадеживающий ответ:

— Дышится прекрасно. А магофон, если не кривить душой, давит. И очень прилично — судя по всему, моя энергетическая система начала деградировать. Да, повернуть процесс вспять вполне реально, но ближайшие дня три-четыре мне точно не понравятся.

Я невольно нахмурился, девчата — тоже, и целительница постаралась нас успокоить:

— Это нестрашно и ничем не грозит. Просто мне придется нагружать организм, давно изученный вдоль и поперек, чуть энергичнее, чем обычно. И спать не по семь-восемь часов подряд, а отрезками по полтора-два.

Меня беспокоило не только это. Но не прошло и двух минут, как я получил ответ на вопрос, беспокоивший больше всего — двое «мутантов» вынесли на палубу и спустили на берег что-то вроде паланкина с системой ремней для крепления на тушках носильщиков.

— Ага, сама точно не дойду… — проследив за моим взглядом, вздохнула Веретенникова. — Даже если буду отдыхать через каждые сто метров. Поэтому поеду. Кстати, вещь старой работы и, вроде как, использовалась еще моим прадедом по отцовской линии. Правда, я в этой штуковине еще не каталась, но уверена, что приспособлюсь…

Приспособилась. Или, если чуть-чуть точнее, то приспособились. Ксения Станиславовна — к ритму шагов двух первых носильщиков, а они — к габаритам и весу «штуковины». К слову, тащили легко и в хорошем темпе. Что, в общем-то, почти не удивляло, ибо их хозяйка весила всяко меньше, чем любой из рюкзаков, доставленных на заимку в прошлый раз. Вот меня потихоньку и отпустило. А Свету — нет. И в какой-то момент она решила то ли «подержать руку на пульсе», то ли отвлечь Веретенникову от неприятных ощущений в энергетике разговорами.

Само собой, перед тем как приступить к реализации своей идеи, серией жестов попросила разрешения приотстать и «прикрыть левый фланг». А после того, как я кивнул, сместилась в сторону, замедлилась, дождалась «паланкин» и принялась выбалтывать наши «тайны». В смысле, призналась, что я — изверг и садист — так нещадно гонял их с Олей по окрестностям заимки, заставляя вырезать даже самых безобидных зверей и птиц, что по дороге к месту встречи мы не встретили ничего крупнее зайца и дятла. Потом спросила, что у дятлов за умения, выслушала обстоятельный ответ, пришла к выводу, что нам такие точно не пригодятся, и полюбопытствовала, какие целительские умения, по мнению Веретенниковой, необходимо приживить и раскачать нашей команде.

Тут Ксения Станиславовна села на любимого конька и прочитала полуторачасовую лекцию о целительстве «обыкновенном» и «прикладном», о плюсах и минусах четырех «базовых» комплектов, о минимально допустимых уровнях развития каждого умения и о минимальном объеме «профильных» знаний, необходимых для их грамотного использования.

После того, как женщина иссякла, мелкая хитруля спросила, с какого зверья добываются нужные Искры и «выключила» голову своей «жертве» еще минут на двадцать-двадцать пять. Увы, потом первая пара «носильщиков» умоталась и решила поменяться с «мутантами» свободной смены, а сама Веретенникова попросила девчонок проводить ее до ветру. Справив нужду, невесть с чего почувствовала себя молоденькой девицей, слишком уж резво рванула обратно и подвернула голеностоп. Да, подлечилась. Но расстроилась по полной программе. Поэтому оставшуюся часть пути до седловины мрачно хмурилась и периодически уходила в себя.

Не вернулась в нормальное расположение духа и на ней. Хотя вид с того места открывался воистину сумасшедший. А когда я спросил, что ей в этом виде не так, чуть-чуть приоткрыла душу:

— Последний раз я была тут девчонкой и носилась по этим местам, как козочка. А сейчас старая развалина и еду в «паланкине», так как в состоянии ходить только по идеально ровным поверхностям.

— Упретесь — возьмете второй ранг. А с ним, по слухам, вполне реально вернуть себе молодость.

— Вынуждена вас расстроить: на моем третьем ранге достаточно быстрый подъем возможен только при длительных медитациях под магофоном того же ранга. «Четверка» цепляет процентов на сорок слабее. «Пятерка» — на все семьдесят. «Шестерка» — на девяносто с лишним. А медитировать в «семерке» и далее практически бессмысленно — слишком низкая плотность магофона. Да, я еще побарахтаюсь. Или, как вы выразились, упрусь. Но процесс может занять и год, и два, и пять. А мой организм, увы, уже изношен намного сильнее, чем хотелось бы.

— Тогда, как мне кажется, имеет смысл на время забыть о пациентах и перебраться на заимку! — внезапно заявила Оля. — Они как-нибудь перебьются и без вас. А вы как следует раскачаете энергетику и прорветесь не через пять лет, а через два. Или через год. Или в конце этого сезона.

Пока она рассуждала, Веретенникова едва заметно кивала. А после того, как дослушала этот монолог, мрачно вздохнула:

— Пациентов можно пристроить к коллегам. И перед тем, как перебраться на заимку, организовать доставку всего необходимого. Но если в облюбованные овраги по старой памяти приползет хотя бы одна змея-теневик третьего ранга, то я начну терять людей. А это — не вариант. Равно, как не вариант и «заточить» вас тут вместе с собой.

Тут я поймал за хвост сразу две чертовски перспективные мысли. Первую, чуть было не заставившую заорать от восторга, отложил в долгий ящик, а вторую, на пару порядков менее важную, озвучил:

— Мне кажется, что вы смотрите на проблему под одним-единственным углом и в упор не видите очевидных решений…

— Каких именно?

— Мы знаем, какие именно овраги облюбовали змеи. И в данный момент их там нет. Ну, и что мешает вашим Слугам заказать толковым артефакторам разработку и создание механических или магических ловушек, рассчитанных на уничтожение высокоранговых пресмыкающихся, потом доставить готовые приблуды сюда и установить под нашим присмотром?

— Да, в общем-то, ничего… — после небольшой паузы пробормотала она, нервно облизала тонкие губы и уставилась на Уфимцеву: — Света, скажите, пожалуйста, ваш глубокоуважаемый батюшка может взяться за такую задачу?

Мелкая уверенно кивнула:

— Думаю, да. А я могу провести все замеры на местности и ответить на его вопросы…

…На заимку приперлись в первом часу ночи. Ксения Станиславовна, основательно вымотанная дорогой, через силу поблагодарила нас за помощь в «доставке ее немощного тельца под благословенный магофон шестого ранга», подождала, пока «мутанты» занесут и выгрузят оба неподъемных рюкзака в ее комнату-убежище, отправила их «погулять» и обратилась ко мне с просьбой:

— Игнат, согласно нашим договоренностям, я должна отправить своих людей обратно. Я не отказываюсь от своих слов, но хотела бы оставить одного Слугу на трое-четверо суток. Чтобы он помогал мне во время адаптации моей энергетической системы к местному магофону. А то в нынешнем состоянии я не дойду даже до колодца.

Я представил ее прогулку от дома до колодца и обратно в поле зрения какой-нибудь хищной птицы, мысленно ужаснулся и невольно вздохнул:

— Ксения Станиславовна, прогуливаться к колодцу и обратно тут, мягко выражаясь, очень небезопасно: да, зверье мы повыбили. А хищных птиц — нет. Рекомендованные правила поведения на заимке я перечислю после того, как вы как следует выспитесь, а пока обойдусь одним словом: оставляйте.

Она прижала ладонь к области сердца, жестом подозвала к себе мужика по имени Якуб, сообщила, что он остается с ней, и распорядилась отправить остальных Слуг обратно к катеру.

После того, как они вышли за ворота, снова собралась с силами, «бодренько» пожелала нам добрых снов, оперлась на предплечье «мутанта» и держала спину до тех пор, пока не скрылась за дверью «большого сруба». А там ее энергетическая структура устало сгорбила спину, основательно замедлилась и кое-как доплелась до чего-то вроде ложа.

«Подглядывать» дальше я счел невместным, поэтому поручил контроль за тем сектором Оле и повел команду в баню. Девушки начали срывать с себя одежду еще в сенях. В большую комнату вломились босиком и в одном белье, выхватили из шкафчика полотенца и исчезли в душевой. Я разделся не так быстро, прислушался к себе и решил, что даже очень поздний ужин лучше, чем ничего. Пока дамы мылись, убрал со стола спальник мелкой, разложил столовые приборы, налил во все три кружки «коктейли», достал из термоса Веретенниковых пищевые контейнеры с супом харчо и сдуру открыл. Один.

Уже через несколько мгновений в дверном проеме возникла моя супруга в чем мать родила и хищно поинтересовалась, чем так аппетитно пахнет.

— Супом харчо… — честно ответил я.

— А там всего одна порция или все-таки три? — полюбопытствовала Света, засветив мне личико, правое плечо и — совершенно случайно — большую часть правой груди.

— Я достал три. Хотя видел штук пять или шесть.

— Тогда жди — мы быстро!

— Очень-очень быстро! — уточнила Оля и исчезла. А от силы минут через пять-шесть ворвалась в помещение в одних трусиках и с «тюрбаном» из полотенца на голове.

Я заранее ужаснулся и почти угадал: проголодавшаяся Уфимцева тоже примчалась жрать одетой по самому минимуму, то есть, просто завернувшись в банное полотенце и закрутив волосы в точную копию «тюрбана» старшей подруги. В обморок я, конечно же, не упал. Но мысленно отметил, что Оля с Ирой учат «ребенка» не только хорошему. В этот момент моя благоверная открыла контейнер, и я, снова захлебнувшись слюной, задвинул куда подальше все мысли, не касающиеся еды, вцепился в ложку и подтянул к себе свой.

Следующие несколько минут жил одними вкусовыми рецепторами и ни о чем не думал. Когда первая порция харчо приказала долго жить, понял, что мне жизненно необходима вторая. Но Света оказалась чуточку шустрее и ушла в рывок за миг до того, как я качнулся вперед, чтобы встать из-за стола. Так что секунд через пятнадцать перед нами возникло еще по одному контейнеру, а временно исполняющая обязанности хозяйки плюхнулась на свое место, снова вцепилась в ложку и аж застонала от предвкушения.

— Определенно, кушать надо чаще! — хохотнула супруга. — Особенно на свежем воздухе.

— Угумс… — подтвердила мелкая и напомнила, что мы толком ничего не ели почти целые сутки, зато двигались за троих.

— Ну, так мы ж решили пробежаться налегке… — пробормотал я, почувствовал, что это объяснение никого не убедило, и на всякий случай «повинился»: — Да, виноват — дурацкая была идея…

В этом мире — или конкретно в моей команде? — номер не прошел: Света вспомнила, что эта идея пришла в голову именно ей, и виновато наморщила носик:

— Игнат, до этой глупости додумалась я, а ты предупреждал, что мы дико проголодаемся. Так что извиняться положено мне. Но я не буду. Ибо наелась и млею от счастья. Хотя, по логике, должна сгорать от стыда из-за того, что сижу рядом с вами в одном… вернее, в двух полотенцах. Кстати, о счастье: зарубись мы сегодня со стаей какого-нибудь зверья и пройди по самой грани, оно было бы намного острее. А окажись тут Паша, умерло бы в корчах…

— Ну да: ты бы рванула в душевую быстрее собственного визга… — начала, было, Ольга и не угадала:

— Неа. Сходила бы к термосу, покачивая бедрами больше, чем обычно, нашла что-нибудь вкусненькое, так же спокойно вернулась к столу, села по другую сторону от Игната и, вроде как задумавшись, «привычно» ввинтилась под его руку. Чтобы Максаков, наконец, понял, что я не променяю буйную жизнь в нашей команде ни на какое замужество.

Не знаю, почему, но в этот момент я ощутил в ее голосе отголоски какой-то усталости, что ли, вспомнил, что Дайна даже не упоминала о предложении руки и сердца, сделанном Пашей, и решил проверить свои догадки:

— Он тебя так сильно достал?

— Доста-вал. Но после разговора в Новомосковске, во время которого я заявила, что не выйду замуж до тех пор, пока не возьму третий ранг, вроде бы, перестал. И пусть сообщениями заваливает почти так же часто, как раньше, зато в них пропали красочные описания нашего общего будущего. Впрочем, уже надоели и они: если до того разговора он вкладывал в каждое всю душу без остатка, то сейчас пишет эмоционально пустые, а мне такие не нравятся.

— Про третий ранг не шутила? — спросила Оля.

— Неа… — помотала головой мелкая, раздраженно размотала тюрбан, отложила маленькое полотенце в сторону, оперлась локтем на столешницу и развернулась к нам вполоборота: — А сегодня, послушав откровения Ксении Станиславовны, еще раз убедилась в том, что приняла единственно верное решение. Ведь почти для любой девушки замужество в классическом варианте — это беременности, дети, полтора-два десятилетия, убитые на их воспитание, и полная остановка в развитии. А я больше не хочу чувствовать себя слабой. Так что сдохну, но прорвусь в Боярыни. Вернее, просто прорвусь. Не сдыхая. После чего посмотрю по сторонам и решу, стоит ли кто-нибудь из мужчин моего внимания.

— А если такой не найдется? — невесело поинтересовалась жена.

Мелкая равнодушно пожала плечами, заметила, что полотенце чуть-чуть ослабло, без какой-либо суеты или стеснения затянула его потуже, и криво усмехнулась:

— Выходить замуж ради самого замужества не буду, как бы меня к этому ни принуждали. Если припрет очень уж сильно — заведу мужика без претензий и не позволю лезть в мою жизнь. Осуждения и злословия не боюсь — мне уже плевать на все традиции и нормы морали, а по-настоящему волнуют мнения всего четырех Личностей — твое, Игната, Иры и, с некоторой натяжкой, папы. И если вы не изменитесь в худшую сторону, то я буду жить вами до упора, ибо с вами мне по-настоящему хорошо. Изменитесь — вероятнее всего, превращусь в редкую суку и отравлю жизнь всем, кому смогу.

— Никаких редких сук! — дурашливо воскликнула Оля. — Мы тебя любим такой, какая ты есть, поэтому останемся та— … О-о-о, как интересно!!!

— Что случилось? — подобралась Уфимцева и влила предельный объем Силы в прозрение. Увы, оно у нее было «коротковатым», поэтому суть происходящего в большом срубе описал я:

— «Мутант» по имени Якуб, кажется, действительно служит Ксении Станиславовне не за страх, а за совесть: накормив и напоив хозяйку, утопал в соседнее помещение, а затем сгреб либо одеяло, либо спальник, на цыпочках вернулся к дверям ее «логова», постелил себе на полу, лег, подпер створку спиной и готовится ко сну.

— А ей то ли зябко, то ли плохо, то ли одиноко… — продолжила супруга. — Сидит на кровати, обхватив себя руками, и легонечко покачивается вперед-назад.

— Кстати, Свет, помнится, ты мечтала о более остром счастье? — ехидно спросил я, заметив на самом краю области досягаемости прозрения еще одну энергетическую структуру.

Мелкая мгновенно оказалась на ногах, аж затрепетала от предвкушения и торопливо выдохнула:

— Да-а-а!!!

— Мимо заимки куда-то ломится медведь. По моим ощущениям, пятого ранга. Валить будем, или как?

— Закрой, пожалуйста, глаза. Секунд на пятнадцать! — попросила она, выстрелив собой к рюкзакам и, не дожидаясь ответа, сорвала с себя полотенце.

Что самое забавное, Оля оказалась рядом с ней буквально через секунду и стала одеваться с таким же буйным энтузиазмом. Более того, как только Уфимцева натянула белье, потребовала, чтобы я не тупил, ибо «мишка может свалить, и мы повесимся от разочарования»!

В том, что «мишка» свалит от настолько деятельных девиц, я сильно сомневался, тем не менее, открыл глаза и ускорился. А от силы минуты через две первым выскользнул из баньки и, на ходу обвешиваясь «баффами», ушел в первый рывок. Выйдя из перемещения и автоматически оценив скорость, с которой «невидимые» спутницы отзеркалили это действие, помчался дальше значительно быстрее. Но сходу нападать на Топтыгина, отощавшего за зиму, не стал — «обошел» по кругу, жестами расставил девчонок в точках, из которых, по моему разумению, они могли выдать максимальный КПД, особо не рискуя, изобразил стандартный пятисекундный отсчет и атаковал. Повесив на хозяина леса сферу умиротворения и ударив оплеухой, чтобы сбить его с ног и дать дамочкам возможность перехватить контроль.

Сфера не прошла. Да и оплеуха была проигнорирована — хищник озверел и, мгновенно довернувшись в мою сторону, ударил какой-то жуткой дрянью, шарахнувшей по мозгам, как удар локтем в затылок!

Зрение отключилось напрочь. Вместе с частью сознания. Кроме того, вырубился вестибулярный аппарат и накатила чудовищная слабость. Как и в каком направлении я ушел в рывок, не скажу даже под пытками. Помню лишь, что пытался увернуться от энергетической структуры, не только стремительно приближавшейся, но и наливавшимся намного более ярким свечением, чем до этого!

В восприятии, до предела разогнанном просветлением, время тянулось, как резиновое, соответственно, любое, даже самое короткое слово, слышалось, как мычание. Но в этот раз я каким-то образом понял, что именно проорала Оля:

— У него иммунитет к Воздуху! Замедляем и бьем Льдом!!!

Медведь «поймал» каменный капкан моей жены в комплекте с цепкими корнями Уфимцевой и, пусть на долю секунды, но замедлился. Вот девчата и шарахнули его шарами льда. Как потом выяснилось, целя в морду. И попали — иглы, «проросшие» в дыхательных путях, заставили Топтыгина взвизгнуть от боли и ударить все тем же оглушением.

В этот раз зацепило Олю. Да так, что ее энергетическая структура стала «медленно», но уверенно «тускнеть» и заваливаться набок! К этому времени я еще пребывал в «стране грез», но ярость проснувшаяся, в тот момент, когда хищник развернулся к мелкой, позволила накрыть его «силуэт» туманом и со всей дури рубануть разрядом. Светлана, очередной раз придержавшая зверя корнями, отработала им же. Вернее, принялась шарашить Молнией к бы не два раза чаще, чем я. Вероятнее всего, решив перетянуть все внимание хозяина леса на себя и, тем самым, дать мне время оклематься. Вот и допрыгалась до удара оглушением. Но к тому моменту, когда завалило и ее, моя регенерация успела чуть-чуть «высветлить» сознание, и я смог включиться в бой почти полноценно. Правда, сместившись в сторону очередным рывком, впоролся в дерево и снял добрую треть объема марева, но добавил к туману мощную ледяную вьюгу, вбил в череп хищника окоченение и остановил тушу, попытавшуюся вырваться из ледяного ада, частоколом.

При этом бить разрядами не прекращал, так как «видел», что каждая такая атака понижает яркость свечения энергетической структуры Потапыча. А еще догадался накрыть центр «рукотворного» облака арктическим холодом, заметил, что мишка существенно замедлился, и продолжил в том же духе. То есть, безостановочно остужать и взбадривать зверя Молнией.

«Через Вечность» в только что обновленный туман прилетел сначала разряд Оли, а потом ее же вьюга. А через «две Вечности» нас поддержала и более-менее оклемавшаяся Света. При этом четыре оглушения хищника, не видящего ровным счетом ничего, ушли в молоко, а под ударами лап, явно усиленных метаморфизмом, раскрошился только ствол несчастного дерева, которому не повезло оказаться рядом с буйствующим зверем.

Сколько времени длился бой, я так и не понял. Но в какой-то момент медведь не пятого, а второго ранга, вероятнее всего, как-то «просевший» в яркости свечения во время зимней спячки, ткнулся мордой в землю, завалился набок и забился в предсмертной агонии. Мы, естественно, продолжили лупить в том же режиме. И не успокоились до тех пор, пока энергетическая структура хищника не посерела. Потом «отменили» туманы и вьюги, посмотрели на окровавленную тушу, истерзанную Льдом, переглянулись и… Оля со Светой почти одновременно влипли в мои объятия.

Затрясло девчонок уже потом. После того, как я притянул их к себе и понес какую-то успокаивающую хрень. Что, в общем-то, не удивило, ибо мы, по сути, пошли по самой грани. Кстати, эта мысль невольно напомнила о мечте мелкой и рассмешила:

— Ну вот, со стаей какого-нибудь зверья не сложилось, зато по самой грани мы все-таки прошли. И как тебе острота такого счастья, Свет?

Она вжалась в меня еще теснее, не сразу, но справилась с усилившейся нервной дрожью, а затем подняла голову и хрипло усмехнулась:

— После того, как я, наконец, поверю, что мы выжили, потребую вырезать из этой твари Искру, чтобы скормить тебе. А после того, как мы вернемся в баню, как-нибудь укорочу ножки стола, расцеплю скамьи, соберу из них одно большое ложе, улягусь рядом с Олей, обниму ее изо всех сил и… вцеплюсь в твою руку. Так как испугалась за вас до полусмерти…

Глава 36

24 апреля 2513 по ЕГК.

…Не знаю, что именно разбудило Ксению Станиславовну и Якуба, рев медведя, «иллюминация» от разрядов или что-нибудь еще, но энергетические структуры этой парочки провели в вертикальном положении все время, пока мы вырезали ядро с самыми крупными энергетическими узлами, разделывали тушу и тащили добычу к заимке. Поэтому невидимость никто не накидывал. А после того, как мы проскользнули в калитку и оказались внутри частокола, я подвел команду к большому срубу, поймал взгляд «мутанта», выглянувшего в окно второго этажа, и виновато развел руками:

— Просим прощения за то, что прервали ваш сон, но Оля сообщила, что, вроде как, видела неподалеку от заимки что-то похожее на след медведя, и я счел необходимым это проверить. Как оказалось, след действительно был. Вот мы с мишкой и порубились. Кстати, притащили медвежьи лапы и приличный кусок окорока. Приготовить сможете?

— Смогу, Игнат Данилович! — уверенно заявил мужчина и осторожно задал уточняющий вопрос: — А медведь, судя по длительности боя, был как бы не третьего или даже второго ранга?

Подкидывать ему пищу для размышлений очень не хотелось, поэтому я чуть-чуть занизил реальный уровень зверя:

— Нет, он был «четверочкой». Но матерой. Вот и заставил поднапрячься.

Якуб зябко поежился и сдвинулся в сторону, уступив место хозяйке. А она встревоженно спросила, не зацепил ли нас, часом, этот зверь, вытребовала подробный рассказ о схватке и умениях, примененных Потапычем, выяснила, какие части туши мы вырезали, и поинтересовалась, обработали ли мы мясо амулетом, уничтожающим паразитов, и так далее. Потом заметила, что Света еле стоит на ногах, покраснела, извинилась за то, что дала волю любопытству, и послала к нам Слугу. Забирать добычу. А после того, как он забрал у меня здоровенный полиэтиленовый пакет, пожелала нам добрых снов, выслушала аналогичное пожелание и решительно закрыла окно. Вот мы к себе и свалили.

Мои надежды на то, что «угроза» Уфимцевой так угрозой и останется, погибли смертью храбрых еще в сенях — сняв верхнюю одежду и разувшись, мелкая зябко поежилась, решительно выхватила из ножен артефактный нож и отправилась курочить стол.

Я поймал взгляд жены и вопросительно выгнул бровь, и Оля, скользнув ко мне, еле слышно зашептала на ухо:

— Ты ведь видел, что она намеренно подставилась, верно?

Я утвердительно кивнул.

— И понимаешь, для чего она эта сделала?

Я кивнул снова.

— Тогда вспомни, как ее трясло после боя. Или поставь себя на ее место и скажи честно: ты бы мог заснуть после таких треволнений?

Я отрицательно помотал головой.

— А ведь она продолжает делать для нас все, что может. Ну, и почему бы нам не поделиться с ней теплом душ?

— Ты права… — так же тихо выдохнул я, закончил раздеваться, прошел в комнату и присел рядом со Светой:

— Так, солнце, этим делом сподручнее заняться мне. А вы с Олей отправляйтесь принимать душ. Ибо наверняка пропотели насквозь.

Мелкая оставила в покое практически перерезанную ножку, заметила свои трясущиеся пальцы, убрала руки за спину, привалилась к стене и благодарно кивнула.

Молча, так как, по моим ощущениям, то ли не смогла разжать зубы, то ли боялась не удержать нервную дрожь. Потом встала. С моей помощью. И ушла в душевую.

Следующие минут двадцать я претворял ее идею в жизнь и параллельно заново переживал схватку со зверем второго ранга. Да-да, не анализировал, а именно переживал — вспоминал, с какой самоотверженной безрассудностью девчата перетягивали на себя внимание столь высокорангового зверя, с какой самоотдачей вкладывались в каждый отдельно взятый навык в самые сложные моменты боя, и как тяжело от него отходили. А еще мысленно повторял слова жены «Она продолжает делать для нас все, что может…», все лучше и лучше понимал, что Оля права, и… невольно сравнивал этих девушек со знакомыми из прошлой жизни. В итоге проникся по полной программе, поэтому, закончив возню с большим ложем и дождавшись появления дам, сгреб их в объятия и попробовал выплеснуть наружу свои ощущения:

— Сцепись я с этим медведем в одиночку, сдох бы, как миленький. Не завалил бы и на пару с тобой, Оля. Зато пока еще не очень сыгранная, но по-настоящему единая команда оказалась этой «двоечке» не по зубам. В общем, я вами страшно горжусь и готов носить на руках!

— Ловим на слове! — весело хохотнула моя благоверная, а Светлана слабо улыбнулась, почувствовала, что я напрягся, и виновато вздохнула: — Прости: я слишком сильно перенервничала, и меня вот-вот начнет колотить… намного сильнее, чем колотит сейчас. Поэтому я не в состоянии оценить всю прелесть озвученного обещания, но обязательно вспомню твои слова завтра…

…Я тоже основательно пропотел, но просить о помощи супругу не стал, так как понимал, что Уфимцева действительно на грани. Помылся, вроде бы, достаточно быстро, но, вернувшись в большую комнату, обнаружил, что у Светы уже начался отходняк. Мысленно вздохнув, задул пламя в керосиновой лампе, забрался под общее одеяло из раскрытого спальника, вплотную пододвинулся к Оле, лежавшей на левом боку и поглаживавшей мелкой спину, и добавил к объятиям жены свои. Само собой, насколько хватило длины правой руки.

Почувствовав мое прикосновение, Света в мгновение ока перевернулась на другой бок, вжалась спиной в грудь и живот моей благоверной, нащупала мое запястье, сомкнула на нем пальцы и превратилась в слух. К сожалению, отключилась далеко не сразу. Хотя мы старательно несли успокаивающую чушь. Зато после того, как провалилась в сон и тихонько засопела, от то и дело сотрясавшей ее нервной дрожи остались одни воспоминания.

Я подождал еще немного, ласково прикоснулся губами к плечу жены и еле слышно прошептал:

— Отключайся и ты, а я подежурю…

Она кивнула. Расслабилась. И отъехала от силы минуты за две. А я закрыл глаза, активировал прозрение и потерялся в экспериментах. Сначала подвесил под ложем подпорку и залил в нее предельный объем Силы. Затем привычно «посадил» этот навык на постоянную подпитку и, немного подумав, решил создать на основе условно бесполезного тонуса что-нибудь дельное.

Убивался аж до начала девятого утра, зато, в конечном итоге, сварганил хрень, напрочь отбившую сонливость. Результат порадовал, так что я назвал «хрень» бодрячком, полностью вернулся «в реальность» и обнаружил, что мое правое запястье все также находится в захвате.

«А девица-то упертая…» — мелькнуло на краю сознания. Но развивать эту мысль не было никакого желания, поэтому я осторожно высвободил руку, бесшумно выскользнул из-под одеяла, натянул шорты, обулся, раскочегарил жар и вышел во двор. Де-юре сбегать в туалет, умыться у колодца и натаскать воды, а на самом деле выяснить у Якуба, больше часа мотающегося по заимке, как его хозяйка перенесла эту ночь.

У «мутанта» тоже нашлись вопросы. Сообщив, что его госпожа вроде как стабилизировала свое состояние и ушла в очередной полуторачасовой сон, он спросил, не разрешим ли мы Ксении Станиславовне хотя бы раз в сутки принимать душ в нашей бане. После того, как выслушал положительный ответ и поблагодарил за понимание, поинтересовался, прихватили ли мы с собой крепкие спиртные напитки, и предложил поделиться «настоечкой, способной качественно выбить из любого сознания любые страхи». А когда услышал, что мои уже в полном порядке, не поверил. И совершенно зря: не прошло и трех минут, как на крыльце бани нарисовались заспанные, но полностью одетые красотки, заметили меня и расплылись в счастливейших улыбках. Впрочем, Самым Главным Штрихом, подтвердившим мои слова, стал вопрос, заданный мелкой:

— Игнат, а давай сгоняем к дальним омутам и наловим свежей рыбки? А то мясо и готовая пища уже приелись, а я голодная, как вчерашний мишка!

— Игнат Данилович, простите, а насколько далеко расположены эти ваши омуты? — спросил Якуб сразу после того, как я согласно кивнул.

— Обернемся от силы за час.

— Час займет дорога вместе с рыбной ловлей?

Уфимцева лукаво улыбнулась:

— Ну да: мы же ловим рыбу не на удочку!

— А я останусь тут… — добавила моя благоверная. — Мне носиться по лесу почему-то лениво…

Это решение, на самом деле принятое еще в воскресенье, безусловно, не обрадовало. Но я подробно разобрал с Олей оптимальные варианты действий при возникновении доброго десятка гипотетически возможных проблем — в том числе и со стороны Якуба — и знал, что ОНА однозначно не задурит. Вот и заставил себя поддержать это «начинание».

В общем, наскоро перекусив бутербродами, тяпнув «коктейля» и собрав два рюкзака-однодневки, мы с мелкой по очереди приложились к щечке моей благоверной, вышли во двор, быстрым шагом добрались до ворот и в том же темпе добрались до опушки. После того, как затерялись среди деревьев, еще раз посмотрели назад прозрением, накинули невидимость и переключились на передвижение рывками. Неслись на полной скорости, поэтому до нужного места допрыгали от силы минут за десять, в темпе перекрыли «самый рыбный» рукав реки крупноячеистой сетью, купленной в Лукоморье именно для этого, и шарахнули по воде разрядами.

Улов перебрали и загрузили в термос все так же «бегом», смотали сеть, затолкали в рюкзак и рванули в обратный путь. А метрах в тридцати от опушки дали по тормозам, взбежали на «обратный» склон небольшой возвышенности и расстелили коврики из пенополиуретана рядом с вершиной. Потом я поднял руку в ответ на аналогичный жест Ольги, заметившей наши «силуэты», лег и ответил на вопрос Уфимцевой, заданный еле слышным шепотом:

— Да, засекла. И дала понять, что у нее все в порядке.

— Она храбрая… — вздохнула девчонка. — И сильная. Поэтому я равняюсь именно на нее. Но сегодня ночью у меня не получилось…

— Солнце, во время боя ты вела себя достойнее некуда! — твердо сказал я. — А расслабилась только в баньке, то есть, в безопасном месте. И переживала не просто так: мы действительно прошли по самой грани. Более того, выжили благодаря твоей самоотверженности. Кстати, то, что ты расслабилась, радует и само по себе…

— В каком смысле? — не поняла Света.

— В самом прямом… — усмехнулся я. — Раз ты полностью расслабилась, значит, и доверяешь, и знаешь, что нам и в голову не придет посмеяться или как-нибудь воспользоваться твоей слабостью. И последнее: сильной надо быть только для Большого Мира. А нам ты нужна настоящая.

— Я-настоящая безумно испугалась, что могла вас потерять… — глухо сказала она, пододвинулась вплотную, потерлась щечкой о мое плечо, опустила голову на скрещенные руки и приоткрылась еще больше: — Реши я заснуть как обычно, на столе, не смогла бы отключиться. Или видела бы кошмары. А в объятиях Оли они не начинались: в тот момент, когда медведь бросался к тебе, у меня сами собой получались любые умения. И он благополучно умирал, а на меня накатывало облегчение.

— У моей жены — самые уютные объятия во Вселенной! — авторитетно заявил я и прыснул.

— Что-то мне подсказывает, что и твои не хуже… — весело парировала она и притворно вжала голову в плечи: — Но проверять, пожалуй, не рискну — боюсь привыкнуть.

Никакого второго дна в этой подначке не чувствовалось. Зато желания отвлечься от тягостных воспоминаний было хоть отбавляй. Вот я и заставил себя ответить в том же духе:

— Это ты так нарываешься на шлепок по попе?

— Ну да: к ним я уже привыкла и мечтаю о таких прикосновениях твоей ладони долгими зимними ночами, чуть менее длинными весенними…

— … и наверняка не изменишь этой привычке ни летом, ни осенью?

— Ага. Ибо я — само Постоянство! — гордо заявила веселящаяся девчонка и как-то резко перестала валять дурака: — А если серьезно, то с вами я чувствую себя по-настоящему нужной. И постепенно меняюсь. Довольно забавно: часть меня, постоянно повернутая к вам, становится все мягче, добрее и дурашливее. а вторая, вечно обращенная к окружающему миру, твердеет и покрывается ядовитыми шипами.

— Колючка, значит? — улыбнулся я и потрепал Свету по волосам.

— Да. Но не для вас. Чувствуешь?

— Чувствую… — подтвердил я, еще раз провел по подставленной головенке и подобрался, заметив подлетающую «птичку» с о-о-очень большим размахом крыльев. А после того, как определился с ее курсом, легонечко пихнул плечом мелкую и хищно ухмыльнулся: — Судя по всему, у останков медведя — самое веселье. Так почему бы нам не сдать рыбу Якубу, не прихватить Олю и не наведаться на этот праздник жизни?

…На заимку вернулись через пятьдесят восемь минут после ухода «на рыбалку», так ничего «криминального» не углядев. Термос, забитый рыбой по самую крышку, вручили охреневшему «мутанту» и попросили пожарить хотя бы половину. Потом вломились в баньку, прервали медитацию моей супруги и порадовали ее «веселым» предложением.

— С вами пойду хоть к черту на рога! — заявила она, сладко потянувшись, и выставила Жуткое Условие:

— Но только после того, как ты, милый, выпьешь во-он ту «болтушку». Ибо тебе, главной ударной силе самой лучшей команды во Вселенной, срочно требуется оглушение, игнорирующее любую защиту, и, конечно же, полный иммунитет к магии Воздуха. Кстати, если этот мишка как-то раскачал иммунитет к магии Воздуха, а мы потихоньку привыкаем к магии Молнии, значит, существует возможность раскачать все остальные. В общем, надо искать. И экспериментировать.

— Поищем и поэкспериментируем! — оптимистично пообещал я, осушил кружку и отправил благоверную собираться. Потом предупредил Якуба о том, что мы ненадолго отлучимся, по уже отработанной схеме вывел девчонок из поля зрения потенциальных наблюдателей, дал команду накидывать «пелену теневика» и переключился на движение рывками. Так что до места ночного боя допрыгали достаточно быстро и обломались: да, на поляне и вокруг нее собралось приличное количество всевозможной живности, но зверь с самым развитым Даром — росомаха — оказался всего-навсего «шестеркой», а птица — та самая, с внушающим уважение размахом крыльев — «пятеркой»!

Да, небольшой локальный конец света мы все-таки устроили. Но в три тумана, две ледяные вьюги, три разряда и три оплеухи вынесли все живое от силы минуты за полторы. Потом убили порядка четверти часа на вырезание девяти более-менее востребованных Искр, грохнули лиса, очень невовремя учуявшего запах дичи и сдуру атаковавшего Свету, закинули за плечи рюкзаки и рванули обратно. Пока неслись сквозь лес, я планировал Большую Охоту за медведями, дабы нарыть еще два оглушения. Ну и, каюсь, мечтал. О будущем, в которой все члены команды дорастут до Богатырей. Вот меня очередная идея и посетила.

Откладывать ее проверку на потом не пришлось — в тот момент, когда мы вломились в калитку, Ксения Станиславовна подходила к окну. Так что я прошел еще несколько метров прежним курсом, а затем, «внезапно» заметив целительницу, повернул к большому срубу, поздоровался, поинтересовался ее самочувствием и задал тот самый вопрос:

— Ксения Станиславовна, а почему бы вам не попробовать «раскачать» энергетику, скажем так, альтернативным способом?

— Что вы имеете в виду?

— Как я понимаю, вы давным-давно раскачали весь имеющийся арсенал до насыщения, соответственно, просто медитируете и, тем самым, используете ядро и магистральные каналы с минимальным КПД. А если приживить что-нибудь новое, то даже само формирование энергетического узла даст намного более серьезную нагрузку.

Она прищурилась, обдумала мои слова и медленно кивнула:

— Ну да, пожалуй, это предложение звучит более чем логично. И я хотела бы попробовать. Само собой, если вы…

— Ксения Станиславовна, мы с вами знакомы не первый день! — фыркнул я, скинул с плеча рюкзак и достал термос с добычей: — Искру с медведя я уже употребил — он пользовался нужным умением — но мы только что набили еще девять. Да и в прошлые дни не бездельничали.

— Я с вами не расплачусь… — застрадала она, но без души. Ибо усиленно гипнотизировала емкость с ядрами. Потом, видимо, задвинула куда подальше свои загоны и развеселилась: — Как говорили наши предки, иду на вы! Так что Искры или жизнь?

Глава 37

3 мая 2513 по ЕГК.

…Энергетические структуры приближающейся тройки «мутантов» Оля засекла в четыре с минутами утра шестнадцатых суток нашего пребывания в Пятне и подняла нас со Светой… бодрячками, мгновенно отбившими всякое желание спать. Вредничать мы и не подумали — метнулись в душевую, в темпе умылись и метнулись к шмотью, еще с вечера заботливо разложенному на почти собранных рюкзаках. Оделись тоже «бегом». Затем выпили «коктейли», закончили сборы, растащили лавки к стенам и подставили под обрубки ножек стола заранее подготовленные чурбачки. Потом прогулялись по всему срубу, не нашли ни одной забытой вещи и немного подождали. Якуба, прибежавшего предупредить о прибытии «группы эвакуации» его хозяйки.

Следующие минут сорок откровенно скучали — да, мужики шустрили, как могли, но Веретенникова готовилась в дальнюю дорогу заметно медленнее нас. Слава богу, в какой-то момент она все-таки забралась в паланкин, а первая пара «носильщиков» присела на корточки, закрепила ремни, одним слитным движением подняла хитрую конструкцию в воздух и качнулась вперед. Вот тут-то мы и зашевелились — заняли привычные места в образовывающемся ордере, плавно набрали ход и вышли на маршрут.

Кстати, перла группа намного быстрее, чем в предыдущий раз. За счет того, что вторая пара «мутантов» двигалась практически налегке и полноценно отдыхала. Да и мы особо не напрягались: да, наши рюкзаки не были пустыми, но подпорки, давно раскачанные до насыщения, обнуляли их вес, окаменения и водомерки, кидаемые под ноги в автоматическом режиме, не давали вязнуть даже в самых заболоченных местах, а бодрячки, освоенные всеми, с легкостью снимали усталость.

Не путалось под ногами и местное зверье — по дороге к седловине я засек всего четыре «силуэта» зайца.

Да и за ней нас атаковали всего дважды. Особо дурная лесная кошка шестого ранга и барсук-семерочка. Вот и легли, не успев даже квакнуть. Поэтому к бронекатеру, безостановочно молотящему движками в знакомой излучине, подошли почти на полтора часа раньше, чем рассчитывали, подождали, пока Веретенникова и ее Слуги поднимутся на борт, помахали им на прощание, ушли в лес, постояли в чаще до тех пор, пока вдали не затих перестук дизелей, и вернулись к реке.

Девчата, одуревшие от резкого потепления и последние несколько дней мечтавшие поплавать, с гиканьем рванули за подушечки самосбросов и начали раздеваться. Оля сорвала с себя даже белье, взбежала на любимый обрывчик и прыгнула в воду, а ее лепшая подружка, явно жаждавшая последовать столь волнующем примеру, сохранила толику благоразумия. Хотя, на мой взгляд, ее лифчик и трусики толком ничего не скрывали, даже будучи сухими. Впрочем, к наплевательскому отношению мелкой оторвы ко всем традициям и нормам морали я практически привык, поэтому даже не удивился — спокойно разделся, спокойно спустился к воде, спокойно зашел по пояс и… попал. В ручки жены, соскучившейся по «полноценному дуракавалянию».

Изображать старичка мне категорически запретили еще перед началом веселья. Вот я тормоза и отпустил. Да, всего часа на два, зато практически полностью: играл во все, что предлагали девчонки, плавал, нырял, подкидывал их в воздух со своих плечей и катал, крутил с обрывчика заднее и переднее сальто, помогал осваивать эти прыжки подружкам и… усиленно давил в себе желание, появлявшееся при каждом взгляде на прелести супруги.

Ее тоже дико плющило после двухнедельного воздержания. Поэтому в глазах то и дело появлялось Обещание, почти каждое прикосновение дарило ласку, а сосочки, по моим ощущениям, не расслаблялись ни на миг. В общем, перед выходом на берег я остудил воду слабеньким арктическим холодом, но все равно нарвался на игривую шуточку Уфимцевой:

— Игнат, я осознаю, что рискую получить по попе, но промолчать не могу: если ты немедленно не сведешь плечи и не сгорбишь спину, то первой потеряет голову твоя оголодавшая супруга, а следом за ней сойду с ума и я!

— Что, тоже волнует? — спросила Оля со знакомой хрипотцой в голосе, я был вынужден приложить себя бодрячком, а мелкая, по своему обыкновению, сказала правду:

— Обычно — нет. А сейчас между вами пробегают та-а-акие искры…

Я достал из бокового отделения рюкзака полотенце, выпрямился, кинул взгляд на Свету и мысленно вздохнул: ее сосочки тоже затвердели и пытались проткнуть почти прозрачный лифчик!

«Мы друг до друга дорвемся. А ей не полегчает…» — мелькнуло на краю сознания, и я, усилием воли задвинув все волнующие мысли куда подальше, принялся ожесточенно сушить волосы. Потом повернулся к девчатам спиной, чтобы не смущать Уфимцеву, а буквально секунд через пятнадцать совершил поворот градусов на сто десять и поднял голову вверх.

Диск сформировался сам собой, а в тот момент, когда в него на полной скорости впоролся пикирующий сокол,

с правой руки сорвался мощнейший разряд. Экстремального торможения о три неподвижных препятствия птичка не пережила. Так что три разряда, по сути, сожгли без пяти минут трупик. Но дамы отработали, как часы, и я назвал их красотками… автоматически опустив взгляд на обнаженные фигурки. А через мгновение, разворачиваясь на месте и извиняясь, услышал совершенно спокойный голос мелкой:

— Игнат, просить прощения тебе не за что: мы среагировали и правильно, и своевременно, значит, заслужили похвалу. А то, что я голая — мелочи: в моей личной табели о рангах защита команды занимает первое место. И еще: на мой взгляд, в бою надо жить боем. Поэтому учти, пожалуйста, на будущее, что стеснения во мне больше нет. Зато ненависти к любому, кто покусится на самое святое — вас! — хоть отбавляй.

Не знаю, почему, но в тот момент ее монолог лег на душу, как родной. И, что называется, толкнул под руку. Поэтому я снова повернулся к девчатам и коротко кивнул:

— Ты права: в бою надо жить только боем. И вы включились в него без раскачки. Поэтому я вами горжусь.

— Слово «красотки» мне понравилось больше! — сыто мурлыкнула Оля, перестала валять дурака и притянула к себе подружку: — А если серьезно, то диски«встали» практически одновременно. Да и разряды попали все. Значит, мы все-таки сыгрались…

…Следующие девятнадцать с лишним часов мы неслись на юг почти без остановок. Да, так можно было не торопиться, но от лесов, холмов и болот уже тошнило, а где-то там, впереди, нас ждало ОЗЕРО и часов пять-семь хоть буйного, хоть ленивого безделья. Вот мы и выкладывались до предела, прыгая на предел дальности рывка Светы, убивая время раскачкой навыков, которые не успели довести до насыщения на заимке Вронских, и игнорируя абсолютно все зверье. В результате к Мрачному вылетели четвертого мая в двенадцатом часу дня, полюбовались фантастически красивой водной гладью, подернутой легкой рябью, скинули рюкзаки и пошли на поводу у дикого голода — пока моя благоверная вытаскивала из термоса остатки еды, мы мелкой нарубили целую гору еловых лап, принесли к облюбованному месту и накрыли спальниками. К этому времени жаркое майское солнышко успело разогреть воздух градусов до двадцати пяти-двадцати-семи, поэтому вопрос «Раздеваться или нет» даже не поднимался: мы шустренько избавились от всего, что мешало наслаждаться без пяти минут летом, как метко выразилась Оля, попадали на ложе и выпали из жизни. Зато после того, как нежнейшие куски изюбрятины приказали долго жить, запили их до смерти надоевшими «коктейлями», сыто отвалились от импровизированного стола и размечтались. Вернее, Света застрадала из-за того, что на этом озере нельзя поплавать в ИДА-шках и с буксировщиками, мы заявили, что в «нашем море» можно все, и начали озвучивать свои хотелки.

Через четверть часа стало ясно, что любое, даже самое отвязное желание, высказываемое кем-либо одним, находит понимание у всех остальных. Так что мы распланировали пятое мая, назначенный днем отдыха — решили, что утром, как обычно, заплывем к горизонту; сразу после завтрака сгоняем в Лукоморье, докупим ИДА-шек, ласт и буксировщиков на всю команду, проведем ходовые испытания и разберемся, как выглядит дно в нашей бухте; после обеда до потери пульса погоняем на «Шторме», а вечером завалимся в сауну и забудем обо всем окружающем мире. Потом Оля заметила какую-то хищную птицу, парящую в чистом небе, и мы спрятались под невидимость, ибо драться было лениво даже с «семерками».

Не знаю, почему, но болтать, не видя друг друга, дамам не понравилось, и они переключились в рабочий режим — шустренько убрали пустые пищевые контейнера и все, что теоретически могло привлечь зверье к месту «дневки» аппетитными запахами, потом повесили все три рюкзака на ближайшее дерево и спрятали под накидками с отводом глаз, вернулись ко мне и потребовали составить им компанию в заплыве к середине озера.

Мочить еще один комплект белья Уфимцева не захотела, поэтому честно предупредила, что собирается раздеться догола. Ибо под пеленой теневика все равно ничего не видно. Моя супруга ее поддержала, а я взял и плюнул на свои загоны. В смысле, последовал их примеру и первым спустился к линии прибоя. Невидимость в воде работала… хм… довольно своеобразно, но «без пяти минут лето», яркое солнце, редкие облачка на чистом небе, неспешное скольжение к горизонту и чертовски приятная болтовня на любые темы очень быстро выключили разум и затопили душу спокойным, теплым и невероятно комфортным счастьем.

К сожалению, это состояние оказалось слишком уж хрупким — стоило Оле устать и приложить себя бодрячком, как у меня проснулась сначала чуйка, а затем и голова. Последняя вынудила развернуться, посмотреть на берег и решить, что мы заплыли, мягко выражаясь, далековато. И пусть возвращение к нему тоже доставило море удовольствия, но оно было грубее, что ли?

А потом мы выбрались на берег, высушили тушки, натянули белье, легли, скинули невидимость, подставили тушки солнышку и как-то уж очень быстро услышали звук двигателя.

— Погода сегодня — лучше не бывает, следовательно, Бехтеев приплывет на «Авантюристе»! — начиная спешно собираться, предсказал я и не ошибся — любимый катер Воздушника появился на горизонте буквально через минуту. А еще через три-четыре описал красивый полукруг возле нашей бухточки, врубил реверс и подошел поближе.

Просить Геннадия Романовича выдвинуть трап нам даже в голову не пришло. Но демонстрировать реальные возможности команды не позволила паранойя. Поэтому на транец мы переместились только метров с семи-восьми, поздоровались с аристократом, затолкали рюкзаки в рундуки и попадали в кресла. Уходить в медитацию вот так сразу было бы чертовски некрасиво, так что следующие полчаса мы обсуждали редкую теплынь и невеликие успехи невестки Бехтеева в раскачке приживленных навыков, продавали Геннадию Романовичу Искры и рассказывали байки о наших приключениях в Пятне, уминали миндальные печения, предложенные Воздушником, и пили чай из его термоса. Кстати, проходя мимо заимки Докукиных, равнодушно выслушали пару слухов о нынешних проблемах этого рода и не почувствовали ровным счетом ничего. А чуть выше по течению сравнили технику защиты Бехтеева от атакующих хищных птиц с нашей и решили, что наша будет повеселее. В общем, к осточертевшим медитациям приступили только в начале пятого и принялись убивать время, доводя до ума «проседающие» навыки. Лично я «терзал» водомерку, благо, воды вокруг было предостаточно, а переоценить теоретическую возможность перебегать небольшие речки и болота «поверху» было сложно. Вот и развлекался — «стягивая» и «отпуская» участки водной поверхности в непосредственной близости к катеру, «сидел» на восполнении резерва и безостановочно «сканировал» пространство прозрением. Причем на пределе нынешних возможностей, чтобы развивался и этот навык.

Правда, в странность положения девяти энергетических структур людей, внезапно возникших на границе его досягаемости, врубился только секунде на второй, что, учитывая скорость «Авантюриста», было очень много. А когда увидел, КАК они начали двигаться, рывком переместившись к Бехтееву, заорал ему на ухо:

— На половине второго чуйке что-то не нравится. Почти уверен, что нас сейчас чем-нибудь шарахнут!

Геннадий Романович мгновенно вывесил воздушную пелену по нужному вектору и… поймал ею очередь из крупнокалиберного пулемета, выпущенную из-под иллюзии практически в упор!!!

— Веер, ТэВэЭр!!! — проорал я, уже разогнав восприятие, ушел в первый рывок прямо из кокпита катера, уходящего в безумный вираж, и отрешенно отметил, что команды, которые мы вбивали в подсознание всего дней восемь, услышаны. Поэтому переместился еще дважды, обозначив условный центр озвученного варианта построения, и, уже проваливаясь в воду, вывесил туман над посудиной, только-только начавшей проявляться в реальности.

Вьюга тоже легла так, как надо, хотя погода, вроде как, и не способствовала. И добавила веселья тварям, накрытым уже тремя «облаками» тумана. А потом я ударил разрядом — навыком, обозначенным последней буквой команды — и невольно восхитился, увидев, как справа и слева от меня к тому же месту тянутся аналогичные «жгуты». Впрочем, почивать на лаврах было рановато, поэтому я нашел энергетическую структуру, сиявшую ярче всего, и всадил в нее оглушение. Как только «силуэт» повело, снова ударил разрядом, раскидал четыре сферы умиротворения, «обновил» туман и выставил диск на пути тела, пытавшегося вырваться из этого кошмара рывком.

Кстати, подобных шустриков оказалось еще двое. Но того, который прыгнул «на выход» через сектор ответственности Светы, встретили оплеуха, пресс и персональный шар льда в область головы, а Оля остановила своего все тем же диском, «украсила» сферой и «поджарила» разрядами практически в упор.

Следующая очередь из крупняка разорвала воздух в метре с небольшим от поверхности воды и, вне всякого сомнения, вслепую, но была направлена в сторону Оли, и на меня накатила ледяная ярость. Поэтому «силуэт», по моим ощущениям, находившийся в положении стрелка, поймал сначала оглушение, а затем сферу умиротворения. Судя по тому, что пулемет загрохотал снова, но в этот раз обстрелял небо, первый навык прилетел очень вовремя.

Приблизительно в это время справа-сзади возникла энергетическая структура Бехтеева, направляющаяся к нам. Я на всякий случай приготовился перенести «огонь» на него, но бить разрядами не перестал. И правильно сделал — остановив катер метрах в четырех от меня, Воздушник жестами попросил целеуказание, ибо не видел в наших туманах ровным счетом ничего.

«Прикрывайте девчонок. Щитами!» — жестами показал я, понадеявшись на то, что Геннадий Романович поймет. И не ошибся — уже через мгновение мощнейшая воздушная стена односторонней проницаемости повисла перед Светой, а еще через две точно такая же защитила Олю. Да, по большому счету, помощь запоздала — к этому времени четыре из девяти вражеских «силуэтов» полностью посерели, а еще три мерцали, как во время предсмертной агонии, но Бехтеев этого не знал и не сбежал. В общем, я отрешенно отметил, что этот аристократ однозначно не трус, и в компании с девчонками бил разрядами до тех пор, пока не посерело восемь тел, а девятое не забилось в агонии. Затем «щелкнул» легоньким акустическим ударом, приказывая прекратить буйство, привлек внимание Бехтеева и попросил «сдуть» остатки туманов к чертовой матери. А когда он выполнил эту просьбу, начал наливаться дурной злостью: посудина, проявившаяся в реальности, оказалась тем самым бронекатером-перевертышем, который я когда-то взял на абордаж!!!

Для того, чтобы попасть на палубу этой лоханки, пришлось уйти сначала в вертикальный, а затем в горизонтальный рывок. Но эксперимент удался, и я, для вида оглядевшись по сторонам, «не сразу», но нашел условно живое тело.

Миндальничать, естественно, даже не подумал — ударом артефактного ножа в проекцию ядра превратил полумертвого Боярина в простеца, перебил левую ключицу и потер обломки один об другой. А когда мужик проорался, задал один-единственный вопрос:

— Из какого вы рода? Не ответите прямо сейчас — умрете кастратом и через Вечность. Ибо моя целительница поднимется на палубу максимум через минуту…

Прикосновение клинка к гениталиям и боль от пореза помогли бывшему Одаренному понять, что я ни разу не шучу, и он сломался.

В смысле, дал ответ, который я знал и так:

— Мы — Левашовы… А это — попытка мести… За группу, которую ты вырезал на заимке Докукиных…

Конец третьей книги.

Content

Беркут (Щегол-3)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37