Шоу должно продолжаться, Акиро-сан!

Глава 1

— Камера! Микрофоны! Начали!

Музыкальная переливчатая трель смешивается с мягкими басами мажорной гаммы. На экране возникает заставка — город Токио с высоты птичьего полета, утренний туман окутывает высокие здания. В небе появляются несколько синих полосок, которые облетают здания и сворачиваются в тугую спираль, образуя цифру «9».

— Доброе утро! Солнце уже взошло, птицы заливаются песнями, а мы, команда программы «Улыбнись, Токио!» на девятом канале, готовы зарядить вас позитивом на весь день! В эфире самое бодрое утреннее шоу, где мы поговорим обо всем, что вас интересует: от последних новостей до рецептов вкуснейшего завтрака. Так что настраивайтесь на нашу волну и давайте вместе сделаем это утро незабываемым! — миловидная девушка улыбается. — С вами неизменные ведущие — строгий и рассудительный Датэ Кичиро!

— И несравненная и очаровательная Миками Коу, — поддерживает ее мужчина. Он уже в возрасте, но выглядит подтянуто и даже седая голова только добавляет ему шарма.

Вновь мелодия и заставка — синие полоски разлетаются в разные стороны, камера обращает свой взор на утренний Токио — идущих на работу людей, едущие машины и автобусы. Камера летит через улицу, немного замирает у старика, продающего газеты, который машет ей в ответ.

— Пошла заставка! Пятнадцать секунд до эфира!

— Что-то я себя неважно чувствую, — произносит мужчина, которого представили как Датэ Кичиро. — В груди болит.

— Это от нервов, Датэ-сан, — отвечает девушка. — Вам нужно зайти в магазинчик, про который я вам говорила — купить лечебных трав.

— Здоровье уже не то! — вздыхает тот. — Устал я.

— Вы зря жалуетесь на свое здоровье. Еще с другими молодыми потягаться сможете!

— Скажешь тоже!

— Не верите? Да вы на нашего техника посмотрите. Вон он.

Мужчина приглядывается. Под софитами и в самом деле стоит молодой парень в спецодежде.

— Вон, едва на ногах держится, белый весь лицом, руки трясутся. А он младше вас в два раза, между прочим!

— Пять секунд до эфира!

— Так что не переживайте! Все будет нормально.

— Хотелось бы верить, — вздыхает Датэ. — Только подсказывает мне чутье, что что-то случится. Что-то нехорошее.

— Четыре секунды! Три! Два! Один!

Синие полоски на экране вновь образуя цифру «9», музыка стихает, появляется картинка — студия утреннего телешоу. Двое — молодая красивая девушка и статный мужчина в сером пиджаке, — сидят на креслах. И едва они поворачиваются в сторону камеры, чтобы начать передачу, как свет вдруг дергается, слышится звон бьющегося стекла и грохот — будто уронили мешок с землей.

Повисает пауза. Глаза девушки удивленно округляются, она смотрит уже не в камеру, а куда-то ниже.

Датэ тоже глядит в ту сторону. А потом совсем тихо произносит:

— Кажется, у нас техник умер.

* * *

Саранский ТЮЗ, холодная гримерка с половыми ведрами и воняющими серыми тряпками, и роль таракана в постановке «Муха-цокотуха»… Как я вообще докатился до такого?

Именно об этом я сейчас размышлял, сидя перед зеркалом. Из отражения на меня смотрело нечто пугающее. Исхудалое лицо, вымазанное коричневым гримом, прилепленные пластиковые усы до самого подбородка, накладной нос-пятачок…

Почему у таракана свиной нос⁈ Кажется, ответа на этот вопрос не знает никто, даже сам режиссер. Видимо просто так страшнее. Все-таки тараканище. Впрочем, тараканище в постановке не такой уж и страшный, напротив — трусливый. «Тараканы под диваны, а козявочки под лавочки». Еще и изрядный любитель выпить: «тараканы прибегали, все стаканы выпивали».

Такая вот она, беспощадная современная режиссура, способная совместить и исковеркать даже легендарные произведения классиков, а потом заставить несчастных актёров играть в этих химеричных постановках.

Но мне еще считай, повезло с моей ролью. Вот Виктории Борисовне, между прочим, заслуженной артистке, досталась роль той самой козявочки. Она весь спектакль бегает по сцене в каком-то тряпье и лохмотьях и тоненьким, согласно сценарию, голосочком пищит: «я козявочка, вот моя справочка».

Какая к черту справочка? Об этом лучше спросить сценариста, который, кстати, и режиссер этого спектакля в одном лице. Это он сценарий написал. И видимо был в изрядном подпитии, потому что много чего туда попало дикого и непонятного, типа «Таракан не танцует канкан». Режиссер раньше ставил авангардную пьесу «Приключения Писека и Вареника», за что был нещадно бит критиками и изгнан в ТЮЗ.

— Звонок! — крикнул помощник режиссера. — Сережа, скоро твой выход.

Пора.

Я сделал глубокий вдох.

В конечном итоге актер не должен жаловаться на лишения. У меня есть сцена, пусть и не первого театра, но я могу выступать. И как бы не было сейчас тяжело и… унизительно. Эх, все образуется. Когда-нибудь и на моей улице будет праздник, а обо мне узнает весь мир.

И это должно случится совсем скоро. Вот прям чувствую. Я не хотел спугнуть удачу, но знакомый и весьма известный режиссер кое-чего обещал. Один очень крупный проект. Огромный бюджет, исчисляемый семью нулями. В котором снимутся яркие звезды. И я. Это наверняка поменяет вектор моей судьбы на сто восемьдесят градусов. Меня будут узнавать и приглашать в другие проекты.

Всего лишь один последний спектакль. И потом — новая жизнь. Я в это верю всем сердцем.

Я миновал темный коридор, остановился за кулисами, всматриваясь на сцену и пытаясь понять, когда мне выходить.

Зал погрузился в полумрак, и на сцене зажглись два прожектора, высвечивая фигурку Виктории Борисовны. Она была вся в черном, с огромными усиками из проволоки, и, будто этого было мало, жирными усищами, нарисованными гримом. В завершение всего, я бы сказал, жутковатой вишенкой на торте были её ужасно страшные, но, безусловно, милые глаза.

Одного режиссёр не учёл — заслуженную артистку не спрятать за гримом. И потому Виктория Борисовна вышагивала по сцене важно, тряся лапками-палочками, выдавая с интонацией Ивана Грозного:

— Я козявочка, вот моя справочка! — и повторила, делая акцент на последнем слове, придавая ему такой значимости, что все дети невольно уставились на бумажку в ее руках: — Справочка!

«Уже с утра приняла», — понял я, выскакивая на сцену.

— Муха, Муха, Цокотуха, Позолоченное брюхо! Я купил для ней калоши, Чтобы не промокли ножки…

И я играл. Вкладывал душу. Отдавался своей роли как самой главной и единственной. Погружался в нее полностью, как учили преподаватели в мастерской.

Дети в зале так и замерли, затаив дыхание. Я вкладывал в каждую фразу всю свою энергию, жил ролью, пусть и была она такой маленькой и нелепой.

Следом за мной, обдавая всех крепким перегаром, на сцену вышел Константин Валерьянович в роли блохи. Он видимо был с утра в гримерке у Виктории Борисовны, потому что ничего сказать толком уже не смог и лишь мычал. Но как мычал! Вон, сколько экспрессии в звуках, сколько боли и нерва! Настоящий актер!

— М-м-мы-ф-ф!

Я подскочил к козявочке, чтобы начать диалог. Но вдруг почувствовал, как что-то в груди неприятно кольнуло. И в ту же секунду резкая простреливающая боль не дала даже вздоха сделать, все схватило внутри. Я едва не закричал от боли. Только невероятным усилием воли заставил себя смолчать.

— Сам Тараканище! — воскликнула Виктория Борисовна, напоминая, что сейчас мне нужно начать диалог.

Пошатываясь, я глянул на нее, едва не завалившись навзничь. Она смотрела на меня с удивлением и тревогой. Видимо видок у меня был еще тот, потому что она одними губами прошептала:

— С тобой все в порядке?

Попытался кивнуть, но нет. Со мной все было не в порядке. Такого раньше я никогда не испытывал и потому сейчас пытался разобраться что же происходит. Заминку мою невероятно профессионально отвел Константин Валерьянович

— М-м-мы-ф-ф! М-м-м-ы-ы-ф-ф! — с надрывом промычал он и расстелился посреди сцены, чем сильно позабавил детей.

— Уходи! Уходи! — вновь одними губами прошептала Виктория Борисовна, и я понял, что нужно прислушаться к совету человека, который провел на сцене более пятидесяти лет.

Но уйти уже не смог. Вновь острая боль пронзила меня, и я не сдержался, надсадно выдохнул — так, словно выхватил тяжелый удар под дых.

А потом перед глазами все начало плыть и стягиваться серым туманом. Я не понял, как оказался на полу. Боль уже поглотила меня всего, лишая сил. Так я и лежал посреди пыльной сцены — ни встать, ни уползти, — потонув в этой боли.

Ко мне подскочила Виктория Борисовна, расстегнула костюм, давая немного воздуха.

Константин Валерьянович так и мычал. Вот он настоящий актёр, отыгрывает до конца. Что бы не произошло, шоу должно продолжаться.

— Сергей! Что с тобой? — увидел над собой размалеванное лицо «Козявочки».

Если бы я знал…

Впрочем, догадывался. Вспомнились слова доктора, который очень давно, еще в детстве, говорил мне какие-то странные слова о том, что у меня в анамнезе и наследственности есть проблемы с сердцем и что нужно бы следить за этим. Но что эти слова? Пустые звуки. Я хотел на сцену, я должен был играть, а не лежать в больницах!

Темнота становилась всё гуще, скрыв даже Викторию Борисовну. Она поглощала меня все больше и больше. За мгновение до того, как умереть, я с сожалением подумал о том, что мир обо мне все же уже никогда не успеет узнать… А ещё жалко было детей. Кажется, спектакль они не досмотрят.

* * *

— Акиро, ты в порядке?

— Что? Кто?

Я открыл глаза. Неприятный аммиачный запах заставил меня сморщиться и отстраниться от источника вони.

— Чего это?

Я глянул на вату, которую держал в руках какой-то незнакомый мне человек. Нашатырным спиртом в сознание меня привели? Кажется, так.

Сердце уже не болело. Видимо у нашатыря есть чудодейственные свойства.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил меня незнакомец.

А как я себя чувствовал? Я прислушался к себе. Очень странно. Вроде бы и хорошо, но в голове гудит. Похоже, сильно приложился, когда падал.

— Что случилось? — я огляделся. Вокруг меня собрались абсолютно незнакомые мне люди. Причем какие-то азиаты. В тюз набрали гастарбайтеров? Или это бригада скорой помощи… Правда халатов им не выдали.

Набрал полную грудь воздуха, окинул помещение глазами.

А где это я?

Место было незнакомым.

Вокруг осветительные приборы, монтажные рамы, камеры, декорации. Что-то я не помню такой дорогущей техники в нашем театре. Но я явно не в больнице. Может, в кладовую меня притащили со спектакля?

— Ты стоял у лампы, — пояснил незнакомец, который приводил меня в чувство нашатырем. — Потом, когда эфир только начался, вдруг упал.

Я пригляделся. Незнакомец. Таких техников я не припоминаю.

— Ты кто?

Тот удивленно глянул на меня.

— Акира, кажется, ты крепко ударился головой. Нужно скорую вызвать!

— Постой, — остановил его я. — Не нужно скорую. Я пошутил. Просто пошутил. Помоги лучше подняться.

Но я не шутил. Вот всегда так со мной. Как только случается абы что, начинаю нести околесицу, лишь бы внимание отвлечь.

Азиат с осторожностью, словно я мог его укусить, помог мне встать.

— Уверен, что в порядке? — глаза азиата смотрят с подозрением. Хотя, это, наверное, так кажется из-за разреза глаз.

— Да, все нормально, — кивнул я и попытался подняться.

Я пригляделся к парню. И вдруг в голове, словно само собой всплыло его имя — Исао. Очень странное имя, но попробовать надо. Внутри была уверенность, что именно так его и зовут.

— Все в полном порядке, Исао, — сказал я, внимательно следя за реакцией парня.

На удивление тот не посмотрел на меня как на идиота и имя действительно принадлежало ему. Он кивнул, мол, окей.

Я, тем временем, прислушался к себе.

Что происходит? Я вновь задал себе этот вопрос. И вдруг обратил внимание, что уже не в костюме тараканища. Да и грим с рук стерли. Когда успели? Неужели я так долго пребывал в беспамятстве? И зачем притащили на какую-то студию с азиатами?

Я подошел к монитору, посмотрел на него, пытаясь разглядеть отражение. В черном стекле показалось странное лицо, явно не принадлежащее мне. Азиат. Угловатые скулы, чуть вытянутое лицо, черные волосы, спадающие на глаза. На вид лет двадцать.

Нет глупость какая-то. Потрогал пальцем лицо, оттянул веко. Отражение повторило за мной.

Мне захотелось закричать в панике, но я не дал эмоциям вырваться наружу. Тут что-то происходит, пока мне непонятное, но пока я не кричу — никто не бросается на меня и не надевает на меня смирительную рубашку. А дело, кажется, в перспективе пахнет именно этим. Нужно сначала все выяснить. И чем быстрее, тем лучше. Как говорят психиатры, если ты признаёшь проблему то уже идёшь на поправку. Значит и без крепких санитаров разберусь.

— Работать можешь? — спросил меня другой незнакомец, с неприятным до крайности лицом. В глазах его читалось бегущей строкой слово «бездельник».

Этот был постарше, рубашке с коротким рукавом, в кармане которой блеснула серебром ручка. По виду человек важный, а то самое внутреннее чувство подсказывает, что это начальник. По крайней мере с именем Исао оно не подвело, и я решил довериться. От серебряной ручки отвлекла огромная бородавка на носу.

— Могу, конечно — ответил я, не сводя глаз с носа, хотя соврал — работать я точно не мог и едва не терял сознание от происходящего вокруг.

— Тогда чего стоишь? — проворчал тот. — Иди, настраивай заново свет — все уронил! Бездельник! Уволить бы тебя! Хорошо, что не разбил ничего дорогостоящего, а то так бы я тебе все с твоей зарплаты списал бы живо! Давай, успевай, — он глянул на часы, — через час шоу «Краски» будет, нужно успеть к этому времени все подготовить во второй студии.

Я интуитивно пошел к осветительным приборам. Первая волна удивления прошла, и я принялся осторожно оглядываться. Где я? Куда меня утащили? Какие к чертям осветительные приборы?

Судя по оборудованию, я находился в телевизионной студии. Тут что, какие-то розыгрыши снимают? Только вот студия явно не наша. Кругом одни иероглифы. Которые, что еще более удивительно, я понимал и мог читать. Из них стало понятно, что мы находимся в студии программы «Улыбнись, Токио!»

— Токио… — совсем тихо прошептал я. Значит, я в Японии?

И тут меня осенило! Всё это время ко мне обращались не по-русски. Более того, я отвечал на том же языке. Больно ущипнул себя за бедро, едва не ойкнув. Ничего не изменилось. Я по-прежнему тут.

Я принялся анализировать случившееся. Итак, я выступал на сцене. Потом сильно заболело сердце. Стало плохо. Я упал. Потом темнота. И… я тут.

Меня обдало ледяным ветром. Так ведь я умер! Как бы это дико и неправдоподобно не звучало, но я и в самом деле умер. И оказался здесь, в Токио, в теле какого-то работника телевидения, которому тоже, кажется, было плохо. В голове заплясали хаотичные мысли. Посмертие. Реинкарнация. Переселение души…

Чтобы не свихнуться от невероятных мыслей, я отвлекся на порученную работу. Художник по свету, или просто осветитель — вот кто я теперь такой. И нужно что-то подготовить к какому-то шоу.

Не то чтобы я тосковал по гриму и пятачку Таракана, но как же моя карьера? И сцена?..

Я подошел к стойкам, на которых были прикреплены огромные лампы, принялся их передвигать, руководствуясь только собственным вкусом прекрасного.

— Ты что делаешь⁈ — удивленно воскликнул Исао.

— А что не так?

Исао подошел ко мне ближе, пристально посмотрел.

— Ты точно в порядке? Софиты ставь в дальний конец студии, а зонты ближе операторской линии. Отражатели ты вообще убрал не в ту сторону! На то они и отражатели, чтобы отражать. Что с тобой, Акиро⁈ Соберись!

«Кто он такой? — подумал я. — Командует тут. Постой…»

Я незаметно глянул на бейдж парня. «Старший осветитель» — значилось на ней. Ага, значит этот самый Исао мой начальник.

— Со мной все в порядке, — рассеянно ответил я, схватив длинные, похожие на цаплю штуковины и поставив в нужную сторону.

— Ладно, помогу, — буркнул Исао, видя, что ее немного растерян. И принялся расставлять осветительные приборы.

Я смотрел на работу и парня со странным чувством. Я вроде бы это все и знал, но знания эти не хотели пробиваться наружу.

Но не только это удивляло. Я чувствовал еще что-то, чего раньше никогда не ощущал. Словно помимо слуха, зрения, осязания, обоняния и вкуса у меня появилось что-то еще. Шестое чувство. Это сложно было описать и даже осознать, оно просто пришло, как будто было со мной всегда.

Я глядел на парня по имени Исао, видел за его спиной какое-то подобие стены или перегородки. Эта перегородка была совсем маленькой, тонкой, словно бы прикрепленной к спине парня. И в реале ее не существовало. Ее видел только я. И что она означала, я тоже знал — это понимание было со мной, кажется, всегда.

Я обернулся и вновь увидел того самого начальника с бородавкой на носу. Который все ходил и ворчал на всех. Перегородка обнаружилась и за его спиной, правда иная, более массивная. Увидев меня, ничего не делающего, начальник аж зафырчал по-бычьи и направился в мою сторону.

— Ты почему не работаешь? — зарычал он, едва подойдя.

— Господин Вакедо, — произнес я, присматриваясь к подошедшему. Это жуткая мясистая родинка на носу так и притягивала к себе взгляд, но я старался смотреть на перегородку за спиной начальника. — Я попросить у вас кое-чего хотел.

Меня вдруг посетила дерзкая мысль — проверить то, что ощущал.

— Чего тебе? — буркнул тот, нахмурившись еще сильнее.

Перегородка, видимая только мне, стала чуть ярче. И словно бы окрепла, готовясь держать оборону.

— Господин Вакедо, как вы думаете, почему я в обморок упал?

— Да откуда мне знать? — зарычал тот. — Опять всю ночь не спал, в компьютерные игрушки играл, бездельник! Выпороть тебя нужно! Уму-разуму научить!

— Нет, — покачал я головой. — Не из-за игр.

И вдруг почувствовал невероятное вдохновение. Какое знакомое чувство! Трепетное, приятное, щекочущее. Оно всегда возникает перед спектаклем, когда нужно Играть. Именно Играть, с большой буквы.

— У меня, — делаю театральную паузу, и заглядываю в узкие глаза начальника, — обострение страшной болезни.

— Чего? — буркнул Вакедо. — Какой такой болезни? Ты сам минуту назад говорил, что с тобой все в порядке!

Я ощутил очень необычное чувство — будто раздваиваюсь. Одна моя часть, физическая, осталась на месте. А вторая, словно бы превратившаяся в призрака, начала продвигаться к преграде за спиной мужчины и преодолевать ее.

— Болезнь со мной с детства. Иногда отступает, словно бы засыпает и тогда все нормально. А иногда… — я тяжело вздохнул, задумчиво глянув как бы сквозь начальника, в саму вечность. Взгляд Гамлета из первой сцены третьего акта одноименной оперы. «Быть или не быть — вот в чем вопрос». — А иногда болезнь пробуждается. И тогда словно мертвею. Руки не слушаются, ноги как ватные. Плывет все перед глазами.

Я прикрыл глаза, затем закрыл лицо рукой, прикрыв брови — как учили в творческой мастерской.

— Боги! — только и смог вымолвить Вакедо.

Я увидел, как моя прозрачная невидимая часть преодолела его барьер критического мышления. Начальник поверил в мою ложь!

— Ужас какой! — выдохнул Вакедо, отшатнувшись от меня, словно я был заразен.– Что за болезнь такая⁈

Взглянул прямо в глаза Вакедо, но ничего не сказал. Выждал паузу, долгую, тягучую. Перевел взгляд в сторону.

— Что за болезнь⁈ — снова вскрикнул Вакедо, уже, кажется готовый умереть от жуткой заразы.

— Ordinarius Pigritia, — выдохнул я. — Или лень обыкновенная. Врачи характеризуют ее как отсутствие или недостаток трудолюбия, предпочтение свободного времяпрепровождения, а не трудовой деятельности.

Слушавший весь этот диалог со стороны Исао аж выпучил глаза и открыл рот и стал похож на выброшенную на берег рыбу. Такого поворота он точно не ожидал, как собственно и я. А ваш покорный слуга, не выходя из образа, продолжал.

— Эта болезнь иногда сламывает меня. Я сильно мучаюсь. Особенно когда нужно работать. Когтями вот тут, — я ударил себя кулаком в грудь, — скребет, терзает и не отпускает.

— Что же… делать? — только и смог промолвить Вакедо. Лицо его выражало высшую степень сострадания.

— Мне уже не помочь… — прошептал я.

— Акиро, да как же так⁈ Ведь какие-то таблетки должны быть!

— Все безнадежно. Хотя, если только…

— Что⁈

— Помогите мне с работой?

Рот и глаза Исао распахнулись еще сильней, он аж хрюкнул от услышанного.

— Помочь? Конечно! Что нужно делать? — произнес Вакедо, воодушевленный тем, что может хоть как-то избавить меня от приступа страшной болезни.

— Осветительные приборы вот эти нужно перетащить туда, — сказал я, кивая на оборудование.

— Конечно-конечно! — произнес Вакедо и принялся таскать.

— Да побыстрее!

— Будет сделано! — облегченно воскликнул начальник, кряхтя и таская тяжелые лампы.

— Это что такое? — одними губами прошептал Исао, глядя, как начальник работает за нас. Кажется, он едва не прослезился. — Я сплю?

— Если так, то наслаждайся сном — когда еще такое присниться? — улыбнулся я довольный собой.

Я вдруг все понял.

У меня есть дар! Я могу убеждать людей. И это барьер, который вижу только я — это что-то вроде преграды неверия, которую нужно преодолеть, чтобы убедить человека в своей правде. А ведь я могу убеждать людей, ведь я актер!

Благодаря этой восхитительной мысли, я даже позабыл что теперь я азиат по имени Акиро.

С такой убедительностью, я добьюсь любой роли. Хоть самурайского Отелло в театре кабуки прожму!

Что ж, кажется, шанс удивить весь мир у меня все же есть. И обо мне все узнают!

Глава 2

Я попытался успокоить мысли, и хоть как-то оценить обстановку. Вид работающего японца, как ни странно, помогал сосредоточиться.

Итак, что мы имеем?

Во-первых, я жив. Это самое важное и главное.

Умер на сцене, но не исчез окончательно. К слову, всегда мечтал об этом! Ну, в смысле, не мечтал, конечно, о смерти как таковой, но мы все когда-нибудь умрем, а каждый уважающий себя Артист хочет, чтобы это было именно на сцене!

Во-вторых, теперь я в теле молодого парня, живущего в Токио и работающего осветителем на каком-то местном телеканале. Тоже неплохо. Я всегда хотел путешествовать. А о Японии и вовсе не мечтал, это ведь будто на Луну полететь. Не Париж конечно, но умереть и увидеть Токио, тоже неплохо. Да еще и при деле, мог ведь вообще каким-нибудь бомжом стать. Или сусликом в зоопарке.

В-третьих, и это самое любопытное, у меня есть необычный дар — я могу убеждать людей. А это вообще здорово. Правда, с этим дарованным мне инструментом тоже нужно разбираться.

— Акиро, как ты смог заставить его работать? — спросил Исао, к которому, наконец, вернулся дар речи. — Господина Вакедо ведь даже другие руководители бояться. А о таком…

— Да, просто попросил, — ответил я, думая пошутить. — Мы ведь никогда не просим начальников поработать за нас, поэтому и не знаем, что они всегда готовы нам помочь.

Но Исао шутку не понял. Тем более что господин Вакедо принялся подозрительно хмуриться, будто задумывался о смысле жизни и своём положении в обществе. Окружающие всё чаще бросали на него удивлённые взгляды.

— Как это — попросил⁈ Вот так вот просто попросить начальника работать за себя⁈ Нет, ты явно его чем-то опоил. Ведь опоил же? Или загипнотизировал?

— Ничем я его… — я не договорил. Адская боль вдруг прорезала молнией голову, а в животе все скрутило колючей проволокой. — Ох! — только и смог выдохнуть я, согнувшись.

— Что такое? Опять приступ? — засуетился Исао.

— Нет, все в порядке. Просто… — но что именно это было, я не понимал. Я ощутил слабость, разлившуюся по всему телу, а внутри, в области живота, будто образовалась пустота. — Просто немного устал.

— Да ты сегодня вообще не работал! — возмутился Исао. — С чего ты устал⁈

— Слушай, что ворчишь? Ты и сам сейчас не работаешь, — я кивнул в сторону Вакедо, который прилежно настраивал технику, крутил уровни, перетаскивал треноги.

Это резонное замечание заставило Исао смутиться. Он что-то буркнул под нос, отошел в сторону, видимо опасаясь, что я и его заставлю таскать лампы. Мне же сейчас было не до смеха. Что-то происходило со мной. Что-то нехорошее и явно не запланированное. Начала кружиться голова, в висках гулко запульсировало сердце.

«А что, если я сейчас умру? Опять…» — пронеслась вдруг в голове страшная мысль.

Снова перед глазами пробежали альтернативные варианты перерождения.

Ну нет, новая жизнь в теле молодого японца меня вполне устраивает. Всё лучше чем стать летучей мышью, или просто, бездарно протухать в могиле.

Тот парень, в которого я переселился, совсем недавно умер. И было от чего. А что, если смерть нельзя обмануть — начертано тебе умереть, значит, ты умрешь, и не важно что в тебя кто-то переселился?

Холодок пробежал по спине. Я замотал головой, отгоняя эти нехорошие мысли. Прислушался к собственным ощущениям. Боль прошла, она находила волнами, и сейчас как раз был отлив, давая возможность мне думать рационально. Я принялся рассуждать. Вроде, пока не умираю.

Итак, что произошло? Я очнулся. Потом подошел начальник. Я попробовал использовать дар. Успешно. Заставил работать Вакедо… Стоп!

Догадка обожгла разум.

«Ничто не дается даром, и за все оплату с вас потребует жизнь», — всплыли вдруг в голове слова из старого монолога из пьесы «Бесы». И эти слова лучше всего сейчас описывали то, что со мной происходило. Я воспользовался даром. И теперь должен за это заплатить.

Это как помогать другу-режиссеру с переездом в новый театр. Ты с радостью соглашаешься помочь, таскаешь весь день тяжелые сумки, оборудование, реквизит, мебель, весь мир. Весел и шутишь, потому что ощущаешь, как легко тебе это дается — тело молодое, мышцы в тонусе. Но на утро с горечью вдруг понимаешь, какой большой ошибкой это все было. Тело болит и любое движение дается с такой болью, что невольно крякаешь и стонешь, аки дряхлый старик. А режиссер, даже спасибо не сказал, и от этого еще обиднее. И какой он после этого друг?

Вот и сейчас происходило что-то подобное. Дар требовал оплаты. И я не знал, что дать ему и какой чеканной монетой заплатить за пользование.

— Акиро! — подошел ко мне Исао. — Там тебя ищут.

— Кто? — выдохнул я, морщась даже не от боли, а от самой фразы. Когда тебе говорят, что «там тебя ищут», то ничего хорошего не жди. Уж я то в этом кое-что знаю.

— Госпожа Такуми.

— Это кто такая? — простонал я.

— Наш штатный медик, — немного удивившись такому вопросу, ответил Исао.

— Медик? Это хорошо. Он мне сейчас не помешала бы.

Конечно, рассказывать медику про свой дар я не собирался. Вообще никому про это рассказывать не собирался, чтобы не угодить в психушку. Но вот попросить какую-нибудь таблетку от общего состояния слабости и от боли не помешало бы.

— Акиро-сан? — к нам подошла весьма эффектная девушка в коротком белом халатике. — Мне сказали, что вы упали в обморок?

— Было такое, — кивнул я, с трудом отнимая взгляд от длинных ножек медика и глядя девушке в глаза. Сделать это было чертовски сложно, потому что едва я открыл рот, чтобы сообщить подошедшей о том, что сейчас чувствую, как взгляд вновь скользнул вниз. — Но сейчас лучше. В том плане, что я вновь в сознании. Но вот общее состояние… неважное.

— Присядьте, — девушка кивнула на стул.

Потом, увидев работающего Вакедо, удивленно спросила:

— А чего это он? Тоже приболел?

— Решил помочь, — ответил я. — Лично контролирует расстановку света. Не может доверить организацию передачи «Краски» кому-то другому. Это его детище.

Девушка хоть и нахмурилась, но кивнула, явно удовлетворившись ответом.

— Дайте вашу руку, — продолжая пребывать в легком шоке от увиденного, произнесла Такуми. — Хочу измерить ваш пульс.

Она поместила мою руку у себя на коленях, заставляя пульс невольно ускоряться. Тонкие красивые пальцы медика принялись приятно ощупывать мое запястье. Но в какой-то момент я почувствовал легкий холодок, мне показалось, что я вновь начинаю использовать дар. Я пригляделся к медику.

Татуми проводила осмотр не так, как я привык. На ней не было стетоскопа, и опрос анамнеза она не делала. Лишь только щупала пальцами пульс, закрыв глаза и что-то отсчитывая. Но это не заставило меня усомниться в ее способностях. Напротив, мне вдруг показалось, что меня сейчас осматривает гуру медицины, способный по одному только пульсу определить все болезни.

Хотя, возможно дело было в том, что девушка красивая.

Пока Татуми проводила осмотр, я мог насладиться ее округлыми формами, которые подчеркивал достаточно короткий халат. Однако, обеспокоенно лицо девушки заставило меня оторваться от любования красотой.

— Что-то не так? — насторожено спросил я, чувствуя, что скоро будет вторая волна головной боли и до нее нужно успеть получить хоть какое-то лекарство.

— Ничего не понимаю, — хмурясь, ответила Такуми. — Никогда с таким не встречалась ранее. Ваши внутренние жизненные потоки, они… — девушка морщила лоб, стараясь подобрать нужные слова. — Я их не чувствую! Такое ощущение, будто вы мертвы!

— Что? Мертв⁈ — воскликнул я, нервно хохотнув. — Ну что вы! Наверное, ошибка какая-то.

— Я никогда ранее не ошибалась, — ответила Такуми, но как-то неуверенно, словно сама не веря в собственные слова.

— Что, пульса нет? — всполошился я и принялся его отыскивать на запястье.

— Нет, пульс есть. И он достаточно хороший, ровный, точный, напитанный. Но сами потоки…

— Это просто у меня тут кожа толстая, — отмахнулся я, поспешно убирая руку. — Вот вы и не смогли прощупать эти самые потоки. Ничего страшного. Спешу вас заверить, что с моими потоками все просто отлично. Они сильные, крепкие, особенно по утрам. Мне бы лучше что-нибудь от головной боли. Дадите таблеточку?

— Таблетку? — произнесла Татуми с таким выражением лица, словно я сказал какое-то очень грязное мерзкое ругательство. — Таблеток у меня нет. Вот, от головной боли возьмите пока это.

Она протянула пакетик с бурым порошком, продолжая сверлить меня недоверчивым взглядом.

Взгляд девушки я проигнорировал, зато пакетик заставил меня напрячься.

— Что это? — спросил я, сразу вспоминая криминальные сериалы, в которых тоже доводилось играть. К тому же вспомнилось, что в азиатских странах, за запрещенные вещества светит смертная казнь.

— Это лечебный порошок из корня женьшеня, алисматиса, семян аралии и цветков ореховой травы. Это поможет от любых болей.

— Это как принимать нужно? — спросил я, принимая пакет. — Втирать? Нюхать?

— Разведете в стакане воды чайную ложку порошка и выпейте. Боль пройдет уже через пять минут. Примите, а я вам пока рецепт выпишу на грибной сбор — для того, чтобы усилить ваши потоки.

— Договорились, — кивнул я, рассматривая пакет с порошком. К черту все предубеждения, выпить эту штуку нужно уже прямо сейчас, потому что в ушах уже звенело от надвигающейся волны.

— Какого черта⁈ — словно гром вдруг раскатился голос Вакедо, невольно привлекая к себе взгляды остальных людей. — Что тут…

Он вдруг встрепенулся, принялся осматриваться по сторонам, ничего не понимая, будто только что проснулся. Потом, поняв, что все это время таскал осветительные приборы, начал краснеть от злости.

— Это чего еще… — прошипел он. — Исао!

К нему тут же подскочил мой недавний собеседник.

— Это почему… Почему не работаете? — прорычал он, сжав ладони в кулаки. — Почему Акиро не работает?

— Вакедо-сан, так он это… — парень растерянно глянул в мою сторону. — Так его госпожа Татуми сейчас осматривает. Она уже заканчивает. И мы сразу же продолжим работать.

Вакедо продолжал осматриваться, словно не веря сам себе. В глазах читалась целая гамма чувств — от изумления, до гнева. Остальные работники тоже украдкой посматривали на него с удивлением, и он ловил на себе эти взгляды, от чего злился еще больше.

— Что за черт? — совсем тихо прошептал он себе под нос. И поспешно отошел в сторону. Он хотел направиться в мою сторону, но увидев рядом со мной Такуми, остановился. Видимо не хотел мешать. Значит допрос с пристрастием откладывается.

Тем временем Татуми написала на бумажке необходимое название лекарства, протянула его мне.

— Вот. Придешь в травную лавку господина Сю, он тебе все продаст.

— Спасибо, Такуми-сан — кивнул я, пряча бумажку в карман.

Татуми уже собиралась уходить, как задумалась, сказала:

— А завтра, Акиро, зайди ко мне в кабинет. Я хочу еще раз посмотреть… Общее состояние хочу проверить.

— Хорошо, — кивнул я, уже выискивая поблизости кулер с водой.

Боль надвигалась неумолимо, огромным черным валом, грозя свести меня с ума. Внутри что-то громко бурлило, будто там образовалась огромная чёрная дыра и спешила поглотить меня изнутри. Я подскочил к водопою, трясущимися руками налил воды, сыпнул туда порошка. На вид питье получилось мерзким. Впрочем, на вкус тоже. Но в этот момент мне было уже плевать на такие мелочи, как вкус. Я в два глотка выпил горькое питье, сморщился. И вдруг начал ощущать, как волна боли стихает! Постояв немного возле кулера и дождавшись, когда боль полностью уйдет, я облегченно выдохнул. А эта Татуми знает толк в своем деле!

В животе требовательно забурлило, и тут я понял, чем был вызван такой приступ слабости. Да я ведь чертовски проголодался. Видимо дар нужно подпитывать еще и калориями.

Выгадав момент, когда Вакедо отвлекся, я шмыгнул на выход. Я понятия не имел, как идти в столовую, поэтому доверился рефлексам и инстинктам. И они не подвели меня — привели в большую столовую телевидения. Она была просторной, светлой. А посетители… Было видно, что она предназначена не только для простого персонала, потому что, то и дело тут ходили люди в дорогих красивых пиджаках и красивые девушки — ведущие, дикторы, журналисты.

Стараясь не слишком выделяться из толпы, я быстро прошел к стойке, посмотрел на меню. Названия странные и ничего не говорящие — сусими, тонкацу, карааге, рамен. Я мысленно поблагодарил того человека, который составил это меню, потому что рядом с названиями виднелась хоть и плохая, но все же фотография блюда. Судя по ним тонкацу это что-то вроде котлеток в кляре, а карааге — кусочки курицы в кисло-сладком соусе.

У меня вновь забурлило в живот и стянуло узлом. Рот наполнился тягучей слюной. Запахи доносящиеся до меня из-за стойки, только усугубляли ситуацию. Есть хотелось так, что у меня даже колени стали подгибаться, а руки сами собой потянулись к еде.

Есть хотелось неимоверно. Я пошарил по карманам, нашел пару сотен иен. Это много или мало? Пришлось вновь заглядывать в меню, чтобы прицениться. Хватало на порцию тонкацу. Ладно, ее и возьму.

Я заказал еду, прошел до кассы, оплатил и забрал поднос с тарелкой вкусноты. Пока шел до свободного столика ощущал, как желудок стягивает так, что он будто превращается в камень. Однако испытания только начинались.

Палочки для еды… Никогда не умел ими есть, поэтому пришлось срочно приспосабливаться. Я взял палочки точно так же, как и все остальные, но незаметно втыкал ими в кусочки мяса и живо отправлял в рот. К слову, сам не заметил, как у меня стало неплохо получаться. Будто я всю жизнь только так и питался, а вилки и ложки это так, для души.

Вкус у еды оказался вполне приличным и за считанные секунды я расправился с порцией. Требовательное урчание в животе прошло, да и желудок перестало стягивать. Я сыто откинулся на спинку стула. Даже почувствовал себя обновлённым и полным сил.

Стал невольно прислушиваться к окружающей обстановке. Интересно ведь! Совсем другая страна. Все только и обсуждали, что внезапное необычное поведение начальника Вакедо. Мне показалось сначала это веселым — забавно, когда начальник работает за своих подчиненных. Но потом мне это резко перестало нравиться, когда соседние посетителю буфета начали всерьез обсуждать возможность проверки Вакедо психиатром.

— У него с головой не в порядке! — сказал один посетитель, высокий парень в сером костюме.

— У него всегда было не в порядке с головой, — меланхолично заметила его собеседница, взрослая женщина, с суровым взглядом, попивая чай.

— Но сегодня… его будто подменили. Или загипнотизировали!

— Загипнотизировали? — заинтересованно повторила женщина.

— Ну да. Его проверить нужно у врача. Вдруг у него такие помутнения будут теперь постоянно?

— Это было бы здорово, — вздохнула женщина. — Чтобы такие помутнения у него иногда случались. А то как начинает требовать квартальный отчет, так прохода нет от него, каждые полчаса надоедает. А так сам бы составил и не приставал.

— А если это не в гипнозе дело, и не в помутнении? — задумчиво произнес парень.

— А в чём тогда? — спросила у него миловидная девушка.

— А что, если что-то в студии воздействует так на его голову, и изменило поведение? Какое-то облучение? У нас вон сколько техники, и от каждой идет излучение. Вон он и попал под это воздействие.

— Что-то сомнительно, — фыркнула женщина.

Но парень все никак не мог угомониться.

— А что, если кто-то из высшего руководства оказывает на него воздействие⁈

— Как это?

— Ну как гипноз. Что, если этот кто-то ментально на него оказал воздействие и заставил это делать? Ведь он может и других людей так загипнотизировать. Вплоть до того, что заставить нас забраться на крышу и прыгнуть с нее.

— Такеши-сан, ты слишком много смотришь фантастических фильмов. Твоя теория меня пугает.

— Но ведь она вполне жизнеспособна!

— Я извиняюсь, что влезаю в диалог, — произнес я, поворачиваясь к соседнему столику. — Так вышло, что я ваш разговор слышал невольно, за что прошу у вас извинений. Сами понимаете, сидим близко, а вы так живо обсуждали эту тему с господином Вакедо.

Парень и женщина вопросительно и немного растерянно посмотрели на меня, соображая — кто я такой?

Я же продолжал выправлять ситуацию, которую сам и заварил. Особенно меня напрягал этот парнишка, который придумывал такие фантастические версии необычного поведения господина Вакедо, что попал в самую десятку. Да еще и суетной он, сейчас этой дамочке мозги промоет, потом пойдет еще кому-то рассказывать про инопланетян и ментальное воздействие. И ведь найдутся люди, кто ему поверит. И тогда могут выйти и на меня, что не так-то на самом деле и сложно. Вакедо на кого орал? На меня. А потом что случилось? Верно, начальник принялся за меня выполнять мою работу.

— Дело в том, что у господина Вакедо несчастье, — произнес я, глядя парню прямо в глаза, одновременно с этим сочиняя наиболее правдоподобную версию. — У него умерла его любимая собачка Тефтелька.

— У него была собачка? — переспросила женщина, округлив глаза и прикрыв рот ладонью.

— Да, у него была собачка, — с нажимом повторил я. — И она умерла. Вот он и горюет. Сильно переживает. Места себе не находит. Порой вот-вот на слезы сорвется, но держится, свою боль никому не показывает. Начальнику как самураю — не принято показывать слабость. А сегодня смотрю — а у него слезы текут по щекам и сопли под носом развел. Я к господину Вакедо подошел, хотел спросить, что случилось. А он как увидел, что я к нему иду, так сразу схватил светильники и начал их передвигать. Я сразу понял, что его лучше не беспокоить, не хочет он свои слезы людям показывать.

— Х-м-м… — задумчиво произнес парень. — Это все объясняет.

— Только я вас прошу, — добавил я. — Вы к нему не подходите с расспросами. Еще рано. Пусть отойдет сначала. Постороннее вмешательство сейчас губительно для него.

— Да-да, конечно! — тут же закивала головой женщина. И повернувшись к своему спутнику, с укором произнесла: — Порой все так просто объяснимо. И весьма убедительно.

«Еще бы, — подумал я, облегченно выдохнув и отсаживаясь. — Убедительнее некуда!».

И да, я использовал дар, чтобы убедить этих двоих в своей правоте. А был ли у меня другой выбор?

Глава 3

— Акиро!

Это должно было произойти рано или поздно. Я это знал и я этого ожидал. Но я этого не хотел и всеми фибрами души оттягивал момент до последнего.

— Акиро! — грозно повторил начальник, вылавливая меня у входа в столовую. Специально что ли караулил?

— Слушаю вас, господин Вакедо, — любезно произнес я, понимая, что укрыться уже не получится.

— Разве у нас сейчас перерыв на обед? — он взглянул на свои наручные часы. Весьма дорогие, надо отметить, часы. — Опять бездельничаешь?

— По последним исследованиям британских ученых принимать обед следует чуть раньше официального рабочего расписания, — произнес я тоном профессора, — это способствует притоку крови к голове и увеличению продуктивности работника.

Я подумывал о том, чтобы вновь запудрить мозги Вакедо, но едва только сконцентрировался, как вновь почувствовал неимоверную боль в голове. А сам дар ни как не хотел активироваться, лишь колючим ежом ворочался где-то под сердцем, заставляя морщиться. Понятно. Батареи разряжены и нужна подзарядка, на которую потребуется время. Значит сейчас дар мне не помощник, нужно выкручиваться собственными силами.

— Что ты несешь⁈ — прошипел Вакедо, раскрасневшись от злости.

— Да я…

— А ну молчать!

Он схватил меня за локоть и оттащил в сторону.

— Я не знаю, как это сделал… — Вакедо пыхтел, кряхтел и всячески старался выразить словами тот гнев и негодование, которые переполняли его. Но никак не мог этого сделать. — Почему я работал вместо тебя…

— Возможно, потому что мы очень дружный и сплоченный коллектив? Мы готовы прийти на выручку любому своему коллеге, подставить ему свое мужественное крепкое плечо, — предложил я свою версию.

— Акиро! — буквально прорычал начальник, вновь принявшись шипеть и пыхтеть, словно закипающий чайник. — Ты… я… работать… заставлять…

— Вы что-то хотели сказать, господин Вакедо? — спросил я, как можно беззаботнее улыбнувшись. — Я вас не совсем понимаю.

Начальник закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Выдох.

— В общем так, Акиро Харуки, — взяв себя в руки, произнес он. Тон его голоса изменился, стал более деловым и спокойным, что меня насторожило. — На самом деле ты верные слова говоришь.

Я аж удивленно открыл рот. Не ожидал услышать от начальника, которого совсем недавно заставил работать вместо себя, такие странные слова.

— Все правильно, — кивнул Вакедо. — Коллектив у нас и в самом деле сплоченный, дружный. И готовый прийти на выручку друг другу.

— Ну… — протянул я, еще не понимая, к чему он ведет.

— Так вот выручи и ты нас, дорогой наш Акиро. У нас на сегодня были запланированы съемки интервью с нашим постоянным гостем — старцем Йоши. Но к великому сожалению журналист, который должен был брать это интервью, заболел. Так вот, — Вакедо улыбнулся шире, хитро сверкнув глазами, — подмени его.

— Что⁈

И только теперь я понял, отчего глаза Вакедо так довольно блестели. Вот ведь какую хитрую ловушку мне подстроил! Решил на амбразуры меня бросить. Подумал, что я не смогу записать с этим стариком Йоши интервью.

А я смогу? Понятия не имею. Я даже не знаю, кто такой этот старик и о чем его спрашивать!

Легкий укол паники заставил меня вздрогнуть. Так, стоп! Не паниковать. Разве зря я трудился на фронте Саранского ТЮЗа? Разве зря ночами зубрил главные роли великих пьес? Я со всем справлюсь!

— Ну что, поможешь? — Вакедо хитро улыбнулся и я понял, что отказать ему не смогу — в противном случае он тут же уволит меня по причине отказа.

— Так я же вроде осветитель, а не журналист, — смутился я, исключительно для вида.

— А я начальник студии, а не осветитель, — резонно ответил Вакедо. — И тем не менее… Ну, что скажешь? Или не поможешь?

Он ждал, что я откажу.

— Помогу, — ответил я, старательно отыгрывая растерянность. Получилось так себе, но Вакедо поверил. По крайней мере, выглядел крайне довольным собой и своей мерзопакостностью.

— Ну вот и отлично! Тогда прямо сейчас отправляйся.

Его план понятен. Либо я откажусь, и буду уволен, либо провалю неважное в сущности интервью, и тоже буду уволен.

Не хотелось бы так начинать новую жизнь в незнакомой стране. Но каков выбор? Никакого.

Чтобы не выругаться пришлось использовать всю свою силу воли. Ладно, без паники. Пора в полной мере вспомнить свою прошлую профессию. Я в первую очередь артист. А значит, смогу перевоплотиться в любую роль. Сейчас необходимо сыграть журналиста. Я смогу. У меня получится. Станиславский, взываю, лунная призма дай мне силу! Или что там кричат японцы, чтобы приободриться?

— Акиро, это что, правда? — подошел ко мне худой паренек, в черной засаленной футболке и видеокамерой на плече. Видимо, оператор. — Начальник сказал, что интервью у Йоши будешь брать ты. Вакедо что, продолжает с ума сходить?

— Нет, не продолжает, — ответил я. — Он говорит серьезно. Я буду вести это интервью.

— Ты⁈ — он с явным недоверием смерил меня с ног до головы взглядом.

— А почему нет?

Я закрыл глаза, сконцентрировался. Вспомнил все театральные уроки. Я не пытаюсь стать другим человеком. Я он и есть. Чувства журналиста — теперь мои собственные чувства. Опыт его — мой опыт.

— Я готов, — произнес я, открыв глаза.

Преображение мое заметил оператор и несколько смутился.

— Ну… хорошо, давай попробуем.

— Где гость?

— Он в третьей студии.

— Пошли.

Я махнул оператору и быстрым шагом направился к двери.

— Акиро, стой! — окликнул меня оператор.

— Ну что еще?

— Ты бы хотя бы робу снял свою, да в костюмерную заглянул, — он кивнул на мою одежду. — Чтобы в кадре выглядеть как настоящий журналист.

Я глянул на себя и только сейчас понял, что собираюсь брать интервью в рабочей одежде.

* * *

Решить проблему с одеждой удалось скоро. Мы зашли в костюмерную, и я стащил первый попавшийся черный пиджак, идеально подошедший мне. С новой одеждой я ощутил еще большую уверенность. Я теперь ощущал себя журналистом на девяносто девять процентов.

Третья студия располагалась этажом ниже. Была она необычной. Высокие окна, затемненные бархатными шторами, впускали мягкий свет, освещая потемневшие от времени рабочие столы. В углу стоял старинный граммофон с растрескавшейся трубой. На стенах висели черно-белые фотографии с отблесками прошедшей эпохи. Повсюду висел старинный реквизит — подсвечники, лампы.

— А что за передача? — шепнул я оператору. — «Пыль истории»?

— Почти. «Страницы истории».

Я тяжело вздохнул. Ну и скука! Кто вообще у них тут креативный директор? Или он давно умер, и его засушили между этими самыми страницами истории, как прошлогодний лист?

Я прошел дальше.

— Вы кто? — остановила меня девушка.

Изящный силуэт незнакомки невольно привлек внимание. Длинные черные волосы были гладко уложены в аккуратный пучок на затылке, лишь несколько прядей выбивались, мягко обрамляя лицо. В чертах лица читается спокойная сосредоточенность. Миндалевидные глаза, оттененные легкими тенями, смотрели пристально, отслеживая каждый момент съемочного процесса.

Строгий темный пиджак и прямая юбка подсказали мне, что девушка эта не последний тут, на съемочной площадке, человек.

— Журналист, — ответил я, ни секунды не колеблясь. — Интервью у Йоши брать буду.

Девушка растерялась, принялась листать бумажки.

— Как ваша фамилия? Я что-то не видела в списках замену.

— Хайнако, — отвлек ее оператор. — Это Акиро. Его прислал Вакедо-сама, чтобы он взял интервью у Йоши.

Девушка удивленно посмотрела на парня, потом перевела взгляд на меня.

— Он? Но меня никто не предупреждал!

— Гэндзи заболел, — сказал оператор. — Вакедо-сама сказал, что вместо него будет Акиро.

— Х-м… — задумчиво протянула девушка. — Ладно, готовьтесь.

И ушла.

— Это кто? — тихонько спросил я оператора, провожая девушку взглядом, особенно остановившись на ее бедрах.

— Хайнако, помощница режиссера. Отвечает за весь съемочный процесс передачи.

Мы двинули дальше. На съемочной площадке суетились люди — осветители, среди которых я увидел уже знакомого мне Исао, помощники, звукачи. Все были заняты своим делом. А в глубине студии, у огромного рабочего стола, сидел степенный господин преклонных лет — тот самый Йоши.

Приблизившись, я смог рассмотреть его лучше. Старик, закутанный в шерстяной кардиган, с белоснежной бородой и задумчивыми глазами, напоминал мудрого деда из фильмов про самураев. В его руках лежала толстая книга в кожаном переплете. Йоши сосредоточенно читал.

«Важный дядька», — понял я. Громко произнес:

— Добрый день, уважаемый господин!

Йоши медленно поднял глаза, внимательно разглядывая меня, с некоторым пренебрежением.

— И вам добрый день, молодой человек, — проскрипел он, закрыв книгу.

— Начнем интервью Йоши-сан? — предложил я.

— Это вы-то его у меня брать будете? — с надменностью спросил он, ухмыльнувшись.

— А почему бы и нет? Или вас что-то не устраивает?

— Сколько вам лет? — спросил старик, примериваясь взглядом.

— А вам зачем?

— В моем возрасте такие молодые люди не то, что в студию не заходили, им туалеты не разрешали чистить на телевидении.

— А кто же тогда их чистил?

— Что?

— Ну вы говорите, что даже не разрешали чистить туалеты. А кто тогда их чистил? Сами журналисты?

Старик выпучил глаза.

— Какая неслыханная наглость!

— Мне просто любопытно, — пожал я плечами.

— Журналист должен быть опытным! Перед тем, как взять в руки микрофон, он должен множество лет оттачивать свое мастерство.

«Ну ты, я вижу, отточил к своим сединам только собственный язык! — подумал я, поглядывая на старика. — Теперь понятно, почему журналист, который должен был брать у тебя интервью, вдруг внезапно заболел».

— А сейчас сплошные задиристые дерзкие… молокососы! — последнее слово он сказал так, будто погладил мерзкого слизняка, с отвращением.

Я тяжело вздохнул, едва сдерживаясь. Гость вредный попался, но нужно держаться, чтобы не нарваться на еще большие неприятности. А дед только начал показывать свой непростой характер.

— Как же у вас тут жарко! — Йоши принялся театрально обмахивать себя.

— Так может снимите теплую одежду? — предложил я, кивая на кардиган.

— Это такой у вас тут в студии уровень обслуживания гостей? — повысив голос, произнес Йоши.

К нам подошла Хайнако.

— Что случилось?

— Гостю жарко, — буркнул я.

— У нас работает кондиционер.

— Мне все равно жарко!

— Ну… давайте дверь откроем в студию, чтобы был приток свежего воздуха?

— Хорошо, — кивнул старик с таким выражением лица, словно делал нам огромное одолжение.

Учитель культурологии в театральном училище увлекался японской культурой и их нескладными трёхстишиями. Видимо во мне активизировались какие-то скрытые резервы памяти, потому как я на память продекламировал:

О нет, готовых

Я для тебя сравнений не найду,

Трехдневный месяц!

Выдержав паузу, повторил вопрос:

— А вы готовы к интервью?

Старик поджал губы, смерил меня взглядом.

— Нечасто встретишь тех, кто помнит имя Басё. — задумчиво произнёс он. — Затем, едва заметно качнув головой, произнёс:

— Готов, — тряхнув щеками, ответил старик.

Я сделал вздох. И начал играть свою роль.

* * *

Я понятия не имел кто такой этот старик Йоши. Я не знал о чем его нужно спрашивать. Я даже не представлял, о чем может быть эта передача! Какие-то истории из жизни стариков, которые видели мамонтов?

Но актерское вдохновение говорило — смело иди вперед, в неизвестность, и талант поможет разобраться во всем.

— Камера? — я глянул в сторону оператора.

Тот показал мне знак, что все работает.

— Звук?

Худой парнишка с треногой, на которой крепился микрофон, показал жестом «ок».

— Свет?

Исао закатил глаза, явно показывая, что я слишком заигрался.

— Итак, — повернулся я к старику, взяв в руки микрофон. — Начнем.

Уже позже анализируя прошлое, я неизменно приходил к выводу, что именно с этого самого момента моя жизнь круто изменилась, начав путь, приведший меня к тому, что случилось потом. И не будь этого интервью ничего бы не было потом.

Глава 4

— Господин Йоши, спасибо, что согласились на интервью, — произнес я, стараясь сконцентрироваться на своем госте. Где-то читал, что при интервью важен непрерывный зрительный контакт. Тогда многие каверзные вопросы возникают в процессе общения. Мне же, нужно было понять, кто он вообще такой и почему у него надо брать интервью.

Ведь от этого многое зависит. В том числе и то, куда пойдет наш диалог. Если он какой-нибудь политик, то и вопросы должны быть соответствующие, острые, злободневные. Если он писатель, то говорить нужно о творчестве и книгах. А если он какой-нибудь актер, то… впрочем, какой он к черту актер? Ни посадки правильной, ни подачи. Сидит вон весь ссутулившись. Максимум ему играть каких-нибудь старцев-долгожителей. Стоп!

Меня осенило. Я вдруг понял, кем является гость и задал ему соответствующий вопрос:

— Расскажите, пожалуйста, как вам удалось прожить столько лет? В чем ваш секрет?

Старик встрепенулся, улыбнулся. Ответил:

— Два правила, сынок. Первое: не есть вчерашние сусими. И второе: беречь нервы. Вот и все! — он бесшумно рассмеялся, довольный своей шутке. Потом, посмеявшись в кулак, Йоши уже серьезно ответил: — На самом деле много факторов влияет. Должны быть полезные привычки.

Кажется, лёд тронулся, господа присяжные.

Я едва удержался чтобы не выдохнуть с облегчением. Вместо этого сфокусировался на следующем вопросе.

— А какие полезные привычки вы себе выработали за этот век?

Йоши протянул вперед жилистую руку, начал загибать пальцы.

— Я каждое утро встаю в пять часов, чтобы… посмотреть, как жена ставит чайник, а потом снова ложусь. Очень полезно для моего спокойствия! А то знаешь этих женщин — могут и розетки перепутать! Ну и сознание, и тело в чистоте держать.

Я кивнул. И вдруг вспомнил свою родню.

— А вы знаете, моя прабабушка тоже долгожительница, прожила до ста семи лет, и говорила, что залог её здоровья — это вино из винограда, которое она сама вырастила и выжала.

Брови Йоши чуть приподнялись.

— И что же, — спросил он, заинтересовавшись. — Ваша бабушка в сто семь лет выжимала виноград?

— Да, еще и картошку полола, — кивнул я. — Правда ей муж помогал.

— Муж⁈ Так сколько же вашему прадедушке было лет⁈

— Это был не мой дедушка, — покачал я головой. — А её ухажёр. Ему было всего шестьдесят, юноша совсем.

Кажется, в студии начался какой-то переполох. Сначала мне показалось, что мной кто-то недоволен, а потом за камерой раздалось едва слышное шипение. Потом кто-то мяукнул.

Взмыленный ассистент пытался кого-то выловить из-под усилителя, но не преуспевал.

Тем временем Йоши рассмеялся.

— Хотел бы я познакомиться с вашей бабушкой!

— Ох поверьте, она тут же вас обворожила бы, и научила пить и курить!

— Она еще и курила⁈ — вздёрнул брови старик.

— Да, и признавала только трубку.

Йоши растянулся в улыбке.

— Кажется, это вашу бабушку следовало пригласить на это интервью!

— Возможно, — ответил я. — Правда знаете, бабушка говорила всегда, что секрет её долгой жизни, это правильные гены от прадедушки. И я склонен ей верить. По крайней мере, все кто пытался её перепить в её деревне, давно уже ласты склеили, — так она говорила и очень ехидно посмеивалась.

— Неплохо! — рассмеялся старик.

В студии творилось что-то неладное. Ребята старательно делали вид что всё нормально, но при этом постоянно бегали из стороны в сторону, будто что-то искали.

— Но давайте вернемся к вам, — сказал я, увидев, как Хайнако отчаянно нам жестикулирует.

— Да, давайте, — кивнул старик, вдруг засуетившись. Он достал из кармана свернутую бумажку, слюнявя пальцы, принялся ее разворачивать. — Я подготовился к интервью и выписал целый список секретов, которые хотел поведать вашей аудитории… — он вдруг замер, задумался. — Но чувствую, что они совсем не актуальны. А расскажите еще про свою бабушку.

Я краем глаза приметил у ног оператора кота. Видимо он пробрался через открытую дверь и теперь выпрашивал у всех еды. Котяра принялся тереться о ноги оператора. Парень, стараясь не отвлекаться от работы пытался шерстяного отогнать, но тот ни в какую не хотел уходить. Но едва парень, бросив камеру, решил его поймать и передать в руки помощников, как кот ловко юркнул в сторону.

Поняв, что это может сорвать все интервью, за котом начала охотиться Хайнако. Выглядело это, с учетом ее обтягивающей юбки и строго пиджака, уморительно. Юбка ее же и подвела. Девушка попыталась юркнуть между камер, задела одну, споткнулась о кабель и едва не налетела на вторую. Вовремя подоспел оператор. Он словно супермен поймал Хайнако одной рукой, второй схватил камеру и поставил обеих на пол.

Все шло не по плану, но было мне так знакомо. В театре подобная суета творилась постоянно, особенно перед спектаклем. А вот для телевизионщиков это, кажется, было впервые и они не знали, что с этим делать.

Эту суету приметил Йоши и весело улыбнулся. Я уже собирался задать другой вопрос, чтобы не допустить неловкой паузы, как кот вдруг в два прыжка оказался у меня на коленях. Я вопросительно глянул на Хайнако. Та была взмылена, волосы из пучка выбились. Хотя мне показалось, что она рвала на себе волосы, и от того они такие растрёпанные. Кажется всё шло не по плану. Мне даже показалось, что девушка уже собиралась остановить интервью и забрать из кадра кота, как Йоши произнес:

— Вы не отвлекайтесь молодой, человек.

Я погладил замурчавшего кота, который разместился у меня на коленях и свернулся в клубок, ища защиты.

— Сразу видно, что вы хороший человек, — произнес старик, с любовью поглядывая на кота. — Только к хорошим людям животные тянутся.

— Уверен, вы тоже, — ответил я, немного растерявшись.

Раздалось еще одно мяуканье, и к старику на колени прыгнул другой кот, точная копия первого, правда, чуть меньше, с рыжими пятнами на боку.

Это заставило старика окончательно растаять.

Да уж, забавное кошачье интервью у нас получается.

Я подал знак Хайнако, чтобы она не вмешивалась. Коты на коленях придавали еще больше тепла передаче.

— Да, кстати моя бабуля говорила, что необходимость заботиться о ком-то рождает в ней ответственность, которая только и удерживает ее на этом свете.

— Да я всю жизнь забочусь о ком-то! — кивнул Йоши. — Сначала о жене, потом о детях, потом о внуках! Ваша бабушка знает толк в житейской мудрости, — покачал головой Йоши, поглаживая кота, который уснул на его коленях. — А еще важно служить своему делу. Если с улыбкой просыпаешься и идёшь делать свою работу, то жизнь приобретает смысл, а смерть уходит на задний план.

— А чем вы занимались?

— Я был военным, но это до пятидесяти пяти лет.

— А что делали после выхода на пенсию?

— На пенсию ушёл и всякими хобби занимался, — пожал плечами старик.

— Расскажите про какое-нибудь своё хобби.

Глаза старика едва заметно увлажнились, он улыбнулся, задумчиво глядя сквозь меня, куда-то вдаль.

— Как-то раз, мы с приятелями организовали рок-группу и играли в старом гараже одного моего товарища! Это было веселое время. Потом как-то все не до этого стало.

Я удивленно выпучил глаза.

— И на каком инструменте вы играли⁈

— На электрогитаре! — рассмеялся старик.

«Вот так старик!», — подумал я, уже иначе глядя на него.

— Тогда может, вспомните что-то и сыграете? — предложил я.

— Да почему бы и нет? — немного подумав, пожал плечами Йоши.

Хайнако отчаянно принялась жестикулировать нам, говоря, что всё интервью идет не по плану и играть на гитаре сейчас точно не нужно, но я не обращал на нее внимания. Я играл как настоящий профессионал, будто это моя самая лучшая роль. Сердцем я чувствовал, что все делаю правильно. К тому же старик открылся для меня совсем с другой и неожиданной стороны, и хотелось посмотреть его в деле.

Я кивнул статисту.

— Есть в студии гитара?

Парень если и растерялся, то только на миг.

— Найдем! — кивнул он.

Я увидел в его глазах азарт, какой бывает только в минуты наивысшего вдохновения. Статисту явно нравилось все творящееся тут и он хотел продолжения. Я понимал его. «Страницы истории» снимали скучно, однообразно и столь резкая смена подачи не могла не сыграть свою роль. Остальные участники тоже испытывали творческий подъем.

В соседнем павильоне снимали музыкальную передачу, статист побежал туда, в надежде найти хоть что-то, но ничего, кроме трехструнной штуки, которую он смешно назвал «кокю» не обнаружил.

Помогла Хайнако. Она вспомнила, что совсем недавно приходил на передачу продавец антиквариата и принес вместе с собой какую-то гитару, которую вручил в подарок Вакедо, который благополучно эту самую гитару куда-то и положил в дальний угол одной из студий.

Гитара нашлась у реквизиторщиков, которые пристроили ее к себе в каморку в качестве украшения на стену.

— А неплохо у вас тут всё организовано, — покивал старик, увидев ярко красный угловатый «Ibanez».

Йоши погладил котика, и тот, будто поняв намёк, сполз с колен старика и уселся рядом, позёвывая.

Герой программы, тем временем, взял в руки гитару, пристально ее рассмотрел, подключил к комбику, выводя звук на огромный динамик. Звукорежиссер тут же настроил глубину и громкость, подстраиваясь под студию.

Крючковатые вроде бы неуклюжие пальцы Йоши вдруг пробежались по струнам, выдавая удивительную мелодию.

— Эх, — прокряхтел старик, — тряхнём стариной! Жалко конечно, что у вас ударника нет!

Он принялся играть. Минорные ноты приятным созвучием растеклись по студии.

А потом старик и вовсе запел. Да так чисто, что даже оператор рот раскрыл.

«Вот это да! Такого я точно не ожидал!» — подумал я, глядя на Йоши.

Потом, чтобы сверить свои эмоции с другими людьми, я глянул в студию. Да, старик обворожил не только меня. Остальные — осветители, звукачи, оператор и помощники, — смотрели на гостя, затаив дыхание. Кто-то даже украдкой снимал его на сотовый телефон. Исао и вовсе пританцовывал.

Песня, которую исполнял Йоши, была минорной, но не печальной. Статист, принесший гитару, пригласил на танец свою коллегу, и они бесшумно кружились в уголке студии, явно получая удовольствие от такого незапланированного концерта. А Йоши продолжал петь, входя все больше во вкус. Он аккомпанировал себе так ловко, перемежая игру с соло на гитаре и выводя голосом достаточно сложные вокальные партии, что я невольно заслушался.

«Вот ведь старик! А казался ворчуном!»

Было видно, что Йоши в этот самый момент счастлив как никогда. Он словно бы помолодел, морщины на лбу разгладились, а сутулая осанка выпрямилась.

Песня умолкла, и старик, любовно погладив гитару и радостно хохоча, поклонился сначала мне, а потом отвесил поклон и на камеру.

— Спасибо вы сделали меня счастливым и заставили вспомнить молодость! — произнес он, возвращая инструмент статисту.

Кто-то из студии совсем тихо произнес:

— Может, что-то еще сыграете?

Но над камерой загорелась красная лампа, означающая, что интервью пора заканчивать.

— На этой веселой ноте мы должны завершить нашу передачу «Страницы истории» и поблагодарить нашего гостя, за то, что он не только интересно рассказал про свою жизнь, но еще и так здорово спел.

— И вам спасибо, что пригласили! — ответил Йоши, сияя от счастья.

Мы пожали друг другу руки.

— Стоп! — сказала Хайнако, и камеры перестали снимать.

Вид у неё был такой, будто это интервью забрало у неё семь лет жизни.

Я ощутил внутри легкую грусть — уже успел вжиться в роль журналиста и прощаться с ней не хотелось.

* * *

— Ну, как все прошло? — спросил Вакедо, лукаво улыбаясь.

Он явно ожидал от Хайнако потока ругательств, направленных в мою сторону. Уверен, что и бланк заявления об увольнении он тоже прихватил с собой, чтобы сразу же вышвырнуть меня за дверь. Но девушка удивила Вакедо, ответив:

— Нормально.

— Нормально? — переспросил он, с подозрением глядя на меня.

— Да. Акиро достаточно хорошо справился, хоть и отклонился немного от сценария, — она глянула на меня с таким видом, что я сразу понял, каких неимоверных усилий ей стоит эта фраза.

— Ты ничего не путаешь?

— Нет, — покачал головой Хайнако. — Все вышло необычно. Думаю, выпуск получится очень хорошим. Сейчас отправлю материал на монтажный стол, а вечером уже пойдет в эфир.

— Х-м-м… — недовольно протянул Вакедо, злобно зыркая на меня.

В его голове шли напряженные мыслительные процессы, явно касающиеся меня и того, как мне отомстить за то, что я заставил его работать. Но ничего толкового не рождалось.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Пускайте в эфир. А ты… — он перевел строгий взгляд на меня, но договорить не успел, его перебили.

— Господин Вакедо!

Мы все одновременно обернулись. К нам подошла женщина. Я ее уже раньше видел, в столовой. Именно ей ее приятель вешал лапшу о гипнозе и прочих паранормальных явлениях.

— Вакедо-сама! Как хорошо, что я вас тут застала.

— Госпожа Асуна! — обернулся начальник, расплываясь в улыбке. И вдруг забеспокоился. — Что-то с программой «Краски»? Ее передвинули по сетке?

— Нет, я не по работе к вам подошла.

— Ох, можно вздохнуть облегченно! — выдохнул Вакедо. — А то уж я думал, что программу нужно согласовать подвинуть. А вы знаете, как я этого не хочу. Я понимаю, что новости важная программа, но мне бы хотелось «Краски» оставить в дневном прайм-тайме. У нее есть все шансы взять хорошие рейтинги, — начальник вдруг встрепенулся. — Постойте, тогда что же случилось? Зачем вы меня искали?

— Я вам тут принесла, — сказала женщина, и немного смущаясь, протянула небольшую коробочку.

— Спасибо! А что это? — Вакедо принялся рассматривать подарок и даже понюхал его. — Пахнет ванилью!

— Это ванильные печеньки, — ответила Асуна, незаметно бросив на меня взгляд и подмигнув. — Я принесла их вам.

— Огромное спасибо! Вы очень хорошо знаете меня. И знаете, что я питаю слабость к сладкому!

— Все мы питаем слабость к сладкому, господин Вакедо!

— А по какому поводу подарок? Ведь день рождения у меня еще не скоро. Или я пропустил какой-то корпоративный праздник? — начальник всполошился.

— Нет, вы ничего не пропустили, господин Вакедо, успокойтесь! — Асуна погладила его по плечу. — Успокойтесь. Вам лучше не нервничать.

— Это уж точно! — кивнул Вакедо, тщетно пытаясь раскрыть коробку. — Нервы в последнее время стали ни к черту!

— Я вас прекрасно понимаю, — покачала головой Асуна. — Порой самые близкие уходят так рано.

— Я не совсем понимаю о чем вы, — Вакедо недоуменно глянул на женщину.

— Вы главное не переживайте.

— Так я и не переживаю, — смутившись, произнес начальник.

— Вот и хорошо. Вы очень хороший человек. Да, требовательный, да порой и вовсе невыносимый. Но хороший.

Вакедо даже перестал мучить коробку, круглыми глазами глядя на женщину.

— Вы как-то странно себя ведете. Асуна, что вы имеете ввиду?

— И не нужно, — отмахнулась женщина, рассмеявшись. — Главное, что вы не унываете. Впрочем, хранить в себе это все тоже не нужно.

— Что хранить? Асуна…

— Кому-то может показаться, что это ерунда. Ну подумаешь, просто кошка или собака, или крыса. А ведь они как дети.

— Кто дети? Крысы — дети? Что за ересь вы несете⁈ С вами все в порядке⁈

— Вакедо-сама, просто знайте — я всегда рядом, — Асуна положила руку ему на плечо. — Если хотите и если понадобится — только дайте мне знать и я немедленно примчусь к вам.

И наклонившись, поцеловала в щеку, оставляя ярко-алый отпечаток губной помады.

— Спасибо, — окончательно растерявшись, промямлил Вакедо, наливаясь краской.

Женщина вновь едва заметно кивнула мне и ушла.

— Что это было? — спросил начальник, с таким видом, будто его ударили из-за угла мешком.

— А вы разве не поняли? — сказал я, примерно понимая что произошло и судорожно соображая как выправить ситуацию. Решение пришло неожиданно, и я тут же выпалил: — Вы небезразличны госпоже Асуне.

— Что⁈

Вакедо начал нервно теребить в руках коробку с печеньем.

— Что это значит — не безразличны?

— Ну посудите сами. Она вам печенье принесла? Принесла. У русских есть выражение — путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Вот она и начала его прокладывать. Да и последняя фраза вполне красноречивая.

— Какая еще последняя фраза?

— Вакедо-сама, она ведь вам практически открыто сказала: соскучитесь — звоните, она тут же приедет к вам и скрасит ваше одиночество.

Признаться последнее было лишним, но я не мог отказать себе в искушении придумать маленькую месть за козни Вакедо. Всё же этот командир с бородавкой на носу, не самый приятный тип.

— Так и сказала? — ошарашено прошептал Вакедо. — Мне показалось, что она другое имела ввиду. Но сам не понял, что именно. Асуну будто подменили.

— Ну так любовь меняет людей.

— Какая еще любовь⁈ — Полный негодования, прошипел Вакедо. — Хайнако, что он несет такое⁈

Но девушка лишь пожала плечами. Она тоже не понимала поведение Асуны.

— Акиро! Иди работай! — пробурчал Вакедо. — И это забери!

Он сунул мне в руки коробку с печеньем и направился на выход. Но сделав два шага, вдруг остановился.

— Нет, это я все же заберу с собой! — он выхватил у меня коробку и широкими шагами ушел из студии.

«Опять пронесло!» — облегченно вздохнул я.

Вернувшись в студию, я вновь почувствовал эту странную грусть и только одно желание — чтобы шоу продолжалось.

— Так мы все сняли? — спросил Йоши, явно не желая заканчивать.

— Сняли, — кивнул я.

— Жаль конечно, что так быстро закончилось, — сказал старик, протягивая мне руку. — Спасибо вам.

— За что? — удивился я.

— За этот праздник. Было очень здоров. Кстати, я приглашаю вас к себе в гости. И обязательно возьмите свою бабушку!

«Вряд ли бабушку выпишут из Сызрани, — подумал я, тяжело вздохнув. — Да и как ей объяснить, что её внук теперь японец?».

В груди резанула тоскливая мысль, — а ведь где-то там я же умер. Вот наверное бабуля расстроилась. А мама как это пережила?

Стараясь гнать грустные мысли прочь, я пожал руку Йоши, мы попрощались и я направился к выходу из студии, где меня с грозным видом уже ждала Хайнако, явно желая поговорить по душам.

Глава 5

— Акиро! — раздался за спиной протяжный дребезжащий голос.

Вечер вступил в свои права, и я возвращался в свое убежище.

Сначала даже впал в ступор, куда возвращаться-то? Но постепенно моя память и память Акиро объединялась. Я с удивлением обнаружил, что знаю куда идти, и где находится мой дом.

Шагал по ярко светящимся улицам Токио и глазел по сторонам. Как будто на другой планете оказался. Энтузиазма было полно, а вот ноги едва шевелились. Всё же устал я чертовски. Хотелось только одно — упасть в кровать и уснуть.

По мере того как память возвращалась, я стал понимать что пешком домой не вернусь, и надо спускаться в метро.

Внутренне порадовался, что работаю не по стандартному графику, и в метро сейчас нет толчеи. Не знаю отчего, но в голове Акиро был подсознательный ужас перед метро в час пик. И с чего бы это? Но проверять не хотелось.

В итоге еще сорок минут потратил на дорогу.

Добрался до дома плохо соображая откуда и куда иду. Не думаю, что у Акиро такой слабый организм. Видимо Перенос и применение способностей дают о себе знать.

Кровать стала для меня чем-то настолько желанным, что я как зомби шагал вперёд, думая только о ней.

Но тут вдруг случилось это.

— Акиро!

Я вздрогнул и оглянулся, хотя чувствовал, что делать этого совершенно не нужно. Передо мной стояла девушка. Или женщина. Или старушка? Я совершенно не мог понять, сколько ей лет, хотя и пытался уловить хоть какой-то намек на ее возраст. Лицо широкое, без морщин, припудренное в три слоя пудрой, глаза густо накрашены черной тушью, а волосы уложены в высокую прическу, похожую на замершее торнадо. Одежда у незнакомки была под стать ее образу. Короткая обтягивающая юбка, огромные пушистые тапки в форме зайцев (это куда она им ноги получается засунула?), и старушечий шелковый платок, в который она была завернута плотно на манер шаурмы. Толстые короткие пальцы незнакомки были украшены массивными кольцами с разноцветными камнями, а на шее висело несколько амулетов.

— Акиро! — повторила незнакомка, выпячивая толстую нижнюю губу и потрясая рукой.

— Я вас слушаю? — осторожно произнес я. Благо одёрнул себя вовремя и не спросил знакомы ли мы.

Незнакомка выпучила глаза. Эта фраза ее явно удивила.

— И зачем это ты меня слушаешь? Я от тебя не это хочу услышать! — с каждым произнесенным словом голос ее креп и звенел, намекая на то, что вскоре разразиться буря.

Я принялся лихорадочно перебирать в голове варианты кто это может быть. Японская версия Фрекен Бок?

«Гушикен!» — выплыло из закромов памяти нужное имя.

— Госпожа Гушикен! — произнес я, внимательно следя за реакцией.

Та молчала, ожидая, что я скажу дальше. Ага, значит, имя вспомнил правильно. Так, а кто она такая?

И вновь смутные картинки начали роиться в голове. Не подруга и не родственница. Какая-то малоприятная особа, связанная со мной ежемесячной повинностью. Арендодатель!

— Когда будет оплата за квартиру? — подтверждая моё предположение прорычала Гушикен, злобно сверкнув взглядом. — Ты не платишь уже третий месяц!

Третий месяц? Похоже, что у Акиро здесь дела не лучше, чем были у меня в Саранске.

— Госпожа Гушикен, ну что вы так нервничаете? — попытался я снизить накал. — Оплата обязательно будет.

— Когда?

— Скоро. Очень скоро.

Я некоторое время размышлял о том, чтобы применить дар и убедить Гушикен в том, что оплата произведена, но быстро отверг эту мысль. Это не поможет. Гушикен отвлечется, даже уйдет. Но утром, когда туман рассеется, она поймет, что денег у нее нет. И тогда вновь придет ко мне. Договориться в таком случае едва ли вообще получится. Да и не хочется обманывать. А так есть хотя бы маломальский шанс договориться.

— Скоро? — прогрохотала Гушикен. — Мне нужно сейчас!

— Так сейчас же вечер, — произнес я, стараясь придать тону голоса статную убедительность. Я глянул на амулеты, висящие на ее шее и решил опробовать одну идею. Я выпрямил спину, сделал невозмутимым строгий вид, словно граф Калиостро и начал вещать: — Всем известно, что деньги ночью притягиваю к себе негативную энергию. Все, что накопилось у людей плохого за день, купюры впитывают в себя. И тот, кто берет эти деньги, забирает весь этот негатив на себя. Отсюда все болезни — различные недомогания, преждевременное старение, простуда, головная боль и другие жуткие заболевания.

Гушикен такая информация была явно не знакома, и она на некоторое время даже стояла опешив. Потом, немного опомнившись, зарычала:

— Да что ты такое несешь⁈

— Вот видите! — тут же подхватил я. Интонации я уже начал отыгрывать Кашпировского. — Неконтролируемая злость — это первый признак. Прислушайтесь к себе. Прислушайтесь! Как часто деньги на ночь глядя берёте?

Гушикен вновь растерялась. Открыв рот, она закатила глаза, словно желая не только прислушаться к себе, но еще и увидеть себя изнутри.

— Чувствуете? — продолжил я нагнетать атмосферу. — Это происходит прямо сейчас! Вы чувствуете.

— Нет, — растерянно ответила она. Однако моя цель была достигнута. Агрессор был смущён и деморализован.

— Злость. Ярость. Жадность. — продолжил я закреплять успех. — Есть такое?

— Не знаю… — еще больше смутилась она.

— Есть! Я аж отсюда чувствую! А это всё из-за денег. Негативная энергия летает вокруг вас. Очень густая, как сироп. Вам, наверное, и ходить тяжело.

Гушикен принялась осматриваться и даже принялась совершать жесты, будто отмахиваться от невидимых мух.

— Мне неприятно, что ты говоришь! — простонала женщина.

— Правда горька, — драматичным голосом продекламировал я. — Ни в коем случае нельзя трогать деньги вечером. Это зло.

Гушикен вцепилась пальцами в один из амулетов и быстро начала тараторить:

— Значит так, Акиро. Слушай меня внимательно. Это последнее мое тебе предупреждение. Если до завтра ты не погасишь полностью свой долг в размере двухсот тысяч иен, то я выгоняю тебя из квартиры. И можешь выматываться на улицу!

С этими словами она резко развернулась, от чего ее тапки-зайцы жалобно пискнули. Сверкнув глазами, женщина пошла прочь, громко топая и позвякивая амулетами. Ситуация, прямо сказать, начинала быть паршивой. Весь негатив от несуществующих денег обрушился на меня.

А потом я зашел к себе в квартиру…

Квартира! Даже язык не повернется назвать эти семь с половиной квадратных метров таким громким словом! На входе — узенький тамбур с дешёвым пластиковым ковриком и полкой для обуви, где стоит пара стоптанных ботинок и изношенные кроссовки. За ним — комната, совмещающая в себе спальню, гостиную и столовую. В углу, возле стены, скромно устроился небольшой раскладной футон, покрытый тёмным одеялом, которое явно видало лучшие дни. Рядом — низкий деревянный столик, служивший и обеденным, и рабочим местом. На нём покоится пачка лапши быстрого приготовления, зажигалка и несколько старых газет, свернутых в рулон.

М-да, даже у дворника Петровича, что работал в ТЮЗе, каморка была и то больше. Но зато здесь чисто. Гораздо чище чем у дворника.

Оценив чистоту пола, разулся, прошел внутрь. Единственное окно выходило на кирпичную стену соседнего дома, пропуская скудный свет. Шторы висели криво, словно кто-то вешал их наспех, одна их сторона была слегка порвана.

Почему у этого парня так все плохо с деньгами? Почему он не может заплатить за аренду квартиры? Почему снимает такую халупу? Я искренне не знал ответа на этот вопрос. Ведь у него есть работа, причем не самая плохая. Он не дворник и не грузчик в каком-нибудь порту. Монтажер по свету на телевидении. Это по меркам Японии вполне неплохо.

Я плюхнулся на скрипучую кровать, желая только одного — поскорее уснуть.

Но не тут-то было.

Стены квартирки были сделаны словно из картона, и вскоре я услышал протяжный вой — сосед вернулся с прогулки вместе с псом. И кто так жалобно выл ещё оставалось под вопросом.

Я лежал на кровати и слышал каждый звук — вот сосед хлопнул дверью, вот тяжело вздохнул, вот прошаркал до холодильника. Взял банку газировки, шумно выпил. Потом отрыгнул так, что задрожали занавески. От этого шума всполошилась собака, начала лаять. Сосед выругался, потом уселся на кресло и включил телевизор. Я был бы очень рад, если бы он начал сейчас смотреть «Страницы истории», причем старые выпуски — размеренная беседа убаюкивала. Но сосед включил рестлинг и пространство наполнилось диким ором. Еще и собака подключилась, видимо тоже получая удовольствие от того, как двуногие мутузят друг друга.

Злясь, я взял подушку, закрыл ей голову, чтобы только не слышать этих звуков.

* * *

Проснуться звездой — это всего лишь выражение. По крайней мере, так говорили заслуженные артисты в курилке. В реальности такого нет — говорили они.

Звездность настигает не так сразу, не в одно мгновение. Для этого нужно время, пусть даже и небольшое, но достаточное, чтобы проснуться несколько раз обычным человеком. Или восходящей звездой.

Да уж разумничался.

Уж я то, звезда Саранского ТЮЗа, играющий таракана в «Мухе Цокотухе», это точно знаю.

Если честно, мысль о том что я сам вёл передачу, заставила меня понадеяться что я теперь стану известным. Было этакое предвкушение чуда. Хотя это очень наивно. За один выпуск, да еще и ранним утром звёздами не становятся. Но почему бы и не помечтать?

Утром я пришел на работу и обнаружил, что все было по-прежнему — цветы мне никто не нес, ручки в глаза не совал с просьбой дать автограф и рубашку мою на сувениры не рвал.

Но все же что-то незримо ощущалось в атмосфере студии, какое-то изменение. И изменение это было в людях. Точнее в их взглядах.

Еще вчера меня словно вовсе не замечали, будто я был частью интерьера, то теперь на меня обращали внимание и даже приветственно кивали. Мимо меня прошла женщина в деловом костюме. Она улыбнулась и кивнула, как будто мы были старыми знакомыми. Я вежливо кивнул в ответ, но в голове тут же возник вопрос: откуда она меня знает?

Я двинул дальше, в техническую студию и на каждом шагу люди оборачивались, смотрели украдкой, едва заметно. Один из сотрудников, проходя мимо, уважительно поздоровался, словно мы с ним старые знакомые. Я на такие знаки внимания приветливо улыбался и отвечал, но сердце начинало биться быстрее. Лица вокруг казались знакомыми и чужими одновременно. Как будто все они участвовали в странной игре, в которой только я один не знал правил.

Я прошел мимо группы коллег, те вдруг замолкли и посмотрели на меня так, будто ждали чего-то важного. Я замедлил шаг, на мгновение почувствовал их пристальные взгляды, но потом они сразу же отвернулись и вернулись к своему разговору, как будто ничего не произошло.

«Что происходит? Я что, ширинку забыл застегнуть?»

Однако не один я был растерян. Издалека я заметил рассеянно почёсывающего затылок Вакедо.

Мой начальник, стоявший возле входа, тоже был чем-то озадачен, потому что к нему подошла одна из работниц студии и вручила коробку, явно с чем-то съестным.

— Я вам печенье напекла, Вакедо-сама, специально для вас старалась.

Вакедо явно потерял дар речи, переводя взгляд с содержимого коробки, на юную красавицу.

Стоило ей отойти, как подоспела следующая красавица. Эта весьма миловидная девушка с большим бюстом угощала начальника фруктами.

— Господин, Вакедо, это вам, — сказала она, мило улыбнувшись.

— Это еще зачем? — потерянно спросил тот. Вакедо непонимающе оглядывался, видимо решив, что его с кем-то перепутали.

— Ну как же, — пожала плечами девушка. — Вам нужны витамины. Витамины — это лучшая поддержка в трудное время.

Начальник лишь неопределенно кивнул головой, проводив взглядом девушку. Затем перевёл глаза на гостинцы в руках, продолжая качать головой.

— Что происходит? — недоумённым шёпотом спросил Вакедо, глядя куда-то в потолок.

Затем он увидел меня. Видимо мой растерянный вид сыграл роль.

— Акиро, иди-ка сюда, — замахал он мне руками, едва не растеряв гостинцы. Когда я подошёл, мой начальник торопливо зашептал: — Происходит что-то странное, Акиро.

— Да? И что же? — сделав вид, что ничего не понимаю, спросил я.

— Почему они все дарят мне то конфеты, то печенье, то вот фрукты? Почему⁈ Уже второй день! Я ничего не понимаю, Акиро. Неужели все сошли с ума⁈

Он продемонстрировал мне корзинку.

С одной стороны мне было немного жалко старика. У него был такой растерянный вид. Но в то же время, где-то внутри я веселился от души. Старик был той еще врединой. Тем более вреда от такого внимания точно нет. Разве что Вакедо-сама раздобреет, а может, чего доброго, и подобреет.

«Ну что ж, я это заварил, мне это и расхлебывать», — весело подумал я и сказал первое что пришло в голову:

— Вакедо-сама, я же говорил вам уже про то, что некоторые женщины любят выдержанное вино? — сочиняя на ходу поведал я.

— Выдержанное вино? О чем ты? — воскликнул Вакедо.

— Опытные мужчины привлекают женщин гораздо сильней, — тоном опытного ловеласа принялся пояснять я. — Зачем красоткам зеленая молодость, которая ничего не умеет? А вы опытный мужчина. Вот они и реагируют на вашу… эм-м-м… привлекательность. Мужественность не скроешь. Она бьет из вас ревущим потоком, вот они и млеют. Инстинкты, знаете ли, против природы не попрешь.

— Что, правда? — удивленно вскинул брови Вакедо, покосившись в бок. Там было смонтировано зеркало. Видимо он пытался невооруженным взглядом оценить собственную мужественность.

— Ну конечно! — заверил я.

— Вообще-то я не считал себя таким уж и красавцем, — немного покраснев, сконфуженно произнес Вакедо. — Ну какой я в самом деле красавец?

— Так не в красоте дело. Вернее не только в ней. Так бывает, что в один день, всё вдруг меняется и вы будто оказываетесь в новом теле. И мир к вам относится по-другому. По крайней мере сексуальность заключается не только в красоте внешней. Внутренняя суть — вот важное. Привыкайте, господин Вакедо. Вы пробудили в себе хищника.

— Сексуальность… — растерянно произнес Вакедо, глядя куда-то вдаль. Кажется, он готов был сбежать. Хотя, уже через секунду, найдя в себе внутренний ресурс, он приосанился. Вакедо вдруг в самом деле стал чем-то отдаленно напоминать льва — толстого, несуразного, с бородавкой на носу, но все же льва. Осанка начальника выпрямилась, а тощая грудь стала выдаваться вперед.

Кажется, он всерьёз поверил в собственную неотразимость. Боюсь, даже предположить к чему это может привести.

Пока Вакедо стоял в растерянности, я тоже решил было его спросить о том, почему сотрудники пялятся теперь и на меня. Однако, стоило мне раскрыть рот, как начальник, вдруг издав что-то подозрительно похожее на рык, скрылся в дверях выхода. Я проводил его удивленным взглядом и тут увидел Исао.

— Ты случаем не знаешь, что происходит? — спросил я товарища, уже отчаявшись понять хоть что-то.

— Ты о чем?

Тот даже не взглянул на меня. Держа в зубах изоленту, он ремонтировал старые провода на осветителе.

— Мне кажется, что все пялятся на меня, — признался я

— А, ты об этом! Так ты не в курсе? — хмыкнул он.

— Был бы в курсе — не спрашивал! — буркнул я.

— Тебе интернет что ли отключили? Тренды не просматриваешь? Кто-то из ассистентов, что был вчера в студии, когда ты вел интервью, записал все на телефон.

— И что дальше? — спросил я, заподозрив неладное.

— Ну и выложил без монтажа, как есть, в сеть. Буквально за ночь нарезка деда, лабающего на электрогитаре, стала локальным мемом. И с тобой хохмы есть, особенно про бабушку и котиков.

— Теперь понятно, — пробурчал я.

Мы принялись устанавливать свет и возились с ним достаточно долго. Потом решили немного отдохнуть и отправились с Исао в коридор, где располагалась кофемашина. Там всегда торчало несколько человек, что-то живо обсуждая. Вот и сейчас там толклись звукачи, увлеченно беседуя. Увидев нас, они принялись одобрительно кивать.

— Акиро! Вот удивил! — воскликнул один из звукорежиссеров. — Мне когда ссылку скинули, я не поверил сначала. Смотрел — и хохотал, в конце даже живот заболел. А старикан, играющий на гитаре — это конечно отдельной похвалы требует.

— Сегодня с утра планерка была, — сказал другой. — Говорят, обсуждают этот выпуск. Хайнако просит пустить передачу раньше в эфир — боится, что слив в интернет заберет весь рейтинг на себя.

— А что толку пускать передачу? — сказал первый. — Ведь монтажеры самое интересное вырежут, что было за кадром. И котов наверняка вырежут.

— Котиков не тронь!

— Да, котики особый шарм передаче сделали, — нервно рассмеявшись, покивал я. — Так что, Хайнако уговорила пустить передачу быстрее по сетке?

Парень пожал плечами.

— Точно неизвестно, но вроде бы да.

Звукачи быстро переключились на виды микрофонов и принялись их оживленно обсуждать. А мы с Исао направились обратно в студию.

— Акиро-сан! — окликнул меня кто-то.

Я обернулся. И увидел уже знакомую мне госпожу Татуми, местного врача.

— Акиро-сан! — повторила она, подходя ближе. — Как вы себя чувствуете?

— Вполне хорошо, — кивнул я. — Спасибо вашему порошку.

— Приступов больше не было?

Девушка подошла еще ближе и взяла меня за руку.

— Нет, приступов больше не было, — ответил я, мягко отстраняясь. Мне это все не нравилось.

Но Татуми не отступала. Она вновь взяла меня за руку в районе запястья.

— Разрешите я все-таки проверю? — мягко, но настойчиво произнесла она.

— Зачем? Не стоит беспокоиться. Я в полном порядке.

— Просто мне не дает покоя этот мой результат, который я получила, когда вас обследовала.

— Ну ошиблись, с кем не бывает? — улыбнулся я, хотя улыбка выдалась нервной. Еще бы, ведь Татуми, проверив мой пульс, сказала, что я словно бы мертв! А что будет, если она вдруг узнает про все это переселение душ? Страшно даже представить. Меня точно упекут в какой-нибудь научный центр, больше напоминающий тюрьму, откуда уже точно не выпустят, обмотают проводами и датчиками, и будут зонды в разные места совать. Нет, такого я точно не хочу.

— Я не ошибаюсь. А еще я выяснила, что вчера на господина Вакедо было произведено некое воздействие, — сказала Татуми.

— Какое воздействие? — насторожено уточнил я.

— Он не просто так начал вам помогать тогда. Когда он вообще кому-то помогал⁈ — девушка хмыкнула. — Я обнаружила какое-то кратковременное ментальное воздействие.

— Дорогая Татуми! — стараясь придать голосу как можно больше ласки и тепла, произнес я. Применять сейчас на ней это самое кратковременное ментальное воздействие сейчас не было и речи, поэтому нужно использовать природный талант и харизму. — Никакого воздействия не было. Просто господин Вакедо…

— Он не испытывает никакой ауры горя и боли, — перебила меня врач. — Многие тут говорят, что у него что-то там в семье случилось, что животное любимое погибло. Но я не почувствовала в его ауре ничего такого. Он ведь каждое утро ко мне заходит, чтобы получить порошки от изжоги. Я незаметно для него проверила и убедилась, что у него все в порядке с душевным спокойствием. Что вы об этом думаете? — задала свой провокационный вопрос, и смотрит на меня. Выжидает.

Я напрягся еще сильней.

— Татуми, я же все-таки считаю, что нет тут ничего необычного, и вы занимаетесь немного не тем. Вы ведь медицинская сестра, а не психолог. Предлагаю лучше вам заняться вопросом чрезмерного потребления кофе. Звукорежиссеры хлещут его по несколько чашек за раз. А это, на минуточку, сплошь пожилые люди. Отгоняйте их от кофемашины, чтобы сердце себе не садили, а то встанут плотным кольцом, и другим кофе не дают! Или вот.

Я остановил проходящего мимо режиссера эфира. Он выходил из своей каморки. Кажется, его звали Озэму.

— Что такое? — растерялся тот, ничего не понимая.

— Посмотрите на господина Озэму.

— Зачем? — не поняла Татуми.

— Действительно, зачем? — смущенно спросил режиссер. Он напоминал кролика из мультика про Винни Пуха, а круглые большие очки, которые он поправлял, морща нос, только усиливали сходство.

— Да у него кожа вся белая как у призрака! Вон, вены синие даже просвечивают. А под глазами серые мешки. Он же в комнате за режиссерским пультом сидит круглыми сутками. А там даже окна нет. Здоровье гробится.

— Знаете, он в чем-то прав, — смущенно заметил Озэму. — Комнатка и в самом деле маленькая, а вентиляция слабая. Устаешь сильно.

— Вот видите!

— Хорошо, — согласилась Татуми, растерянная таким резким поворотом нашей беседы. — Пройдемте, господин Озэму, в мой кабинет. Я вам приготовлю хороший порошок для поправки здоровья.

— Было бы великолепно! — обрадовался тот. — Только давайте я быстренько пультовую закрою на замок?

Он убежал, а потом вернулся, запыхавшийся, но довольный. Явно радуется, что сейчас отправится с красоткой Татуми в ее кабинет, где они совершенно одни будут готовить ему порошки для здоровья. Я даже почувствовал, что Озэму надушился парфюмом.

— А передачи кто ставить будет? — с сомнением спросила врач.

— Я на таймер выставил! — сияя, ответил тот.

Так они и ушли.

Татуми не давала мне покоя. Ее попытки выяснить, что же произошло и чрезмерный интерес к моей персоне заставляли меня напрячься. До чего же любопытная барышня! И чего она ко мне привязалась? Делала бы свои порошки, а не этой чепухой занималась. Может так случится, что она разузнает всю правду про меня. Что тогда? Я тряхнул головой, отгоняя плохие мысли. Нет. Ничего она не выяснит. Просто не буду попадаться ей. И руку давать не буду, а то она по пульсу какие-то просто невероятные вещи может узнавать.

Размышляя над всем этим, я вдруг пришел к неожиданному выводу. Просто так даром пользоваться опасно. Нужно использовать защиту. По принципу ледяной пули, которая поразив цель, растворяется внутри, не оставляя улик. Или стелс-технологии, которые не заметны в радиоэфире. Вот и мне нужно что-то подобное. Дар — штука нужная. И для продвижения вверх необходимая. Но необходимо ее немного прокачать и модернизировать, чтобы так сильно не палиться. Вот только на ком оттачивать это мастерство?

* * *

Ближе к обеду стало известно, что «Страницы истории» выпустят уже сегодня вечером, в самый прайм-тайм, в связи с чем монтажеры усиленно работали, чтобы закончить монтаж передачи.

— Посмотрим прямо тут, — предложил Исао, кивая на студийный телевизор, который висел в коридоре возле кофейного аппарата. — Через час начнется.

— А домой не пойдем? — удивился я.

— Так сегодня вечерняя смена, — ответил Исао. — Сегодня до поздней ночи работаем, или твоя болезнь опять прогрессирует, — хитро поглядел он на меня.

— Нет, — хохотнув, покачал я головой. — Просто забыл.

— Так вспоминай! В третьей студии съемки документалки, там нужно свет с фильтрами выставлять.

Я тихо выругался. Работать до поздней ночи не было никакого желания… Хотя возвращаться в каморку в которой живу желания тоже особого не было. Сходив вновь к кофейному аппарату, у которого уже и в самом деле не было ни одного звукача, мы взяли по паре двойного эспрессо, уселись за коробки из-под оборудования и принялись смотреть передачу «Страницы истории».

Заставка была так себе — какие-то летающие полоски и треугольники, томный закадровый голос, произносящий слова «время», «история», «жизнь», «судьба», «беседа» навевали такую тоску, что захотелось переключить это прямо сейчас. Но я сдержался, желая увидеть себя в новой ипостаси ведущего. Первый появившийся кадр не впечатлил, к тому же он был завален. И снимал не меня, а стену. За кадром — голоса. Потом кадр поворачивается. Но опять не на ведущего и его гостя, а в сторону помощников. На заднем плане видны скачущие коты, пробравшиеся в студию через открытую дверь.

— Это что такое? — удивился я.

— Видимо монтажеры так сильно спешили, что перепутали кассеты и вместо нужной отдали сырую запись! — рассмеялся Исао.

— Тебе смешно?

— А почему бы и нет? Так даже интересней!

Ага, интересно ему кого за это уволят.

Я с трудом представлял, что скажет на все это Вакедо, но заранее понимал, что ничего хорошего можно не ждать. Достанется конечно же монтажникам за ошибку, но уверен, что и мне прилетит.

Передача продолжилась — без всякого монтажа, одни кадром с одной камеры. Камера эта была больше вспомогательной, для режиссера, потому что снимала не то, что нужно, а внутреннюю обстановку. Ну и котов оператор не забыл подснять во всех ракурсах.

Засуетились помощники. Кто-то рванул на режиссерский пульт, желая предупредить об оплошности. Но кабинет был закрыт.

— Где господин Озэму?

Его принялись искать по всем студиям, заглянули даже в туалет. Но найти так и не смогли. Я посоветовал поискать его в кабинете врача. И каково же было мое удивление, когда и там помощники не нашли никого.

— Порошков она из этого бледного Озэму натолкла! — мудро изрек Исао.

Но все оказалось куда как проще. И необычней. Озэму сам нашелся в тот момент, когда передача, идущая в эфире, уже подходила к концу. Он явился в студию довольный и счастливый, заявив, что ходил с госпожой Татуми перекусить в ближайшую закусочную. Сеанс терапии явно помог, потому что щеки его полыхали румянцем. И даже когда ему объяснили, что произошло, он не сразу понял свой провал. Все улыбался, бормоча что-то про необходимость уличных прогулок. И лишь когда увидел что идет сейчас в эфире, вновь побледнел и рванул в коморку за пульт.

Но было уже поздно — передача подошла к концу и пошли титры.

На этаже повисла тишина, будто после взрыва бомбы. Ну или перед взрывом. Кого-то точно уволят…

Глава 6

Взрыва не произошло. По крайней мере, пока.

Все потихоньку возвращались к своим делам.

Не думаю, что меня уволят из-за оплошности режиссёра, поэтому я решил отвлечься и заняться делом.

День сегодня был насыщен необычным и странным. С последним особенно. После просмотра передачи «Страницы истории» мы с Исао вернулись в студию, чтобы настроить свет для очередных съёмок. Беседуя о всяких пустяках, мы стояли возле ламп. Остальной обслуживающий персонал тоже обсуждал предстоящие съемки — обычный день телевидения. Как вдруг весь этот гомон в одно мгновение затих. Мы тоже замолчали, не понимая причину такой резкой перемены атмосферы в студии. И едва повернулись в сторону дверей, как открыли рты от удивления.

К нам зашел Вакедо. Но не этот факт нас вверг в шок и не осознание того, что сейчас нам начнут раздавать кнута. А наряд начальника.

Вакедо видимо решил, что сегодня идеальный день для экспериментов с модой. Он явил себя миру в кислотно-жёлтой толстовке с огромным логотипом неизвестного бренда. На ногах были надеты джинсы с эффектом порваности, и дыр явно было чересчур много, из-за чего мы могли видеть его дряблые волосатые коленки. В качестве обуви были кроссовки с массивной подошвой, от которых отлетали блестки при каждом шаге, будто от феи. На голову он натянул бейсболку, козырек которой был развернут строго в сторону — якобы по молодёжному.

Коллеги пытались сдерживать смех, когда господин Вакедо прошел мимо, излучая уверенность и брутальность. Он, видимо, считал, что наряд сделал его не только моложе, но и гораздо ближе к своим молодым сотрудникам. Однако, даже его несуразная походка выдавала, что он с трудом привыкал к тяжёлым кроссовкам и всё время поправлял штаны, которые то и дело норовили сползти ниже пояса.

— Мать моя женщина! — только и смог воскликнуть я. Да что же это такое! Что за проклятие такое? Почему каждое мое слово, даже не подкрепленное даром, воздействует на этого Вакедо каким-то очень странным образом? Ведь это именно из-за меня он так переоделся.

— Это еще что такое⁈ — выдохнул Исао.

— Наверное, воплощённая мужественность, привлекательность и сексуальность… — задумчиво ответил я.

Внушил, на свою голову, господину Вакедо, что от него млеют женщины и кажется, я снова (в который раз!) запустил цепочку непредсказуемых событий. Ещё неизвестно как мне эти события выльются, и не выйдут ли мне боком.

Вакедо, будто павлин в разгар брачных игр, щеголял по студии в своем странном наряде. Стоит ли говорить о том, что пялились на него все! Вот только Вакедо всерьёз считал, что это восхищённые взгляды и, к сожалению, это было далеко от правды.

Да уж. Вроде бы оделся так глупо он, а стыдно мне. Да и окружающие всё чаще прячут смущённые улыбки. Мол, совсем наш старикан кукухой двинулся.

И ходил Вакедо в нелепом наряде так до тех пор, пока в помещение не зашла Кубо Кумико — директор радиовещания. По должности она была наравне с Вакедо и занималась всем, что было связано с радио девятого канала. Девушка была молода, красива. Но за этой красотой скрывался ледяной несгибаемый характер. Пробиться на такую высокую должность девушке в Японии практически невозможно, это что-то из разряда фантастики. А она смогла. И это говорило лишь об одном — воля у этой Кумико стальная, способная пробивать любые преграды и стены.

Увидев Кумико, Вакедо тут же изменился в лице, растерялся и словно бы засмущался. А потом, будто вспомнив что-то, вновь нацепил на свое лицо маску уверенности и неспешно направился к девушке.

«Что он делает⁈» — с ужасом подумал я, наблюдая за Вакедо, хотя прекрасно знал ответ на этот вопрос.

Неужто он сейчас решится на… На что? Да я сам не знаю чего ожидать от этого сумасброда.

— Кумико, привет! — произнес он с уверенной улыбкой, подойдя ближе к девушке и подмигнув ей.

Господи, какой же стыд и позор! Вакедо, не надо! Остановись!

Но было поздно.

— Добрый день, Вакедо-сан, — сдержанно ответила Кумико. Она строго поджала губы и с явным неодобрением поглядела на наряд коллеги. Вот только Вакедо этого не замечал. — У вас новый стиль?

— Верно, — кивнул тот, довольный тем, что это заметили, и с достоинством продолжил саморекламу. — Решил сменить. Нужно идти в ногу со временем. Так сказать, держать руку на пульсе. Мы ведь все-таки работаем на телевидении и визуал для нас самое важное. Поэтому отныне вы увидите на мне только последние тренды, которые сейчас в моде.

Чудовищную глупость, высказанную господином Вакедо, слышали все. Говорил он максимально уверенно и громогласно.

— А это сейчас в моде? — спокойным тоном поинтересовалась Кумико, поглядывая на драные джинсы Вакедо и на бледные волосатые коленки, что торчали из здоровенных дыр.

— Безусловно! Последний писк — я в интернете посмотрел. Кстати, а вы куда идете? — Вакедо вдруг посмотрел на Кумико, как голодный смотрит на сосиски. Его брови начали дергаться, словно сумасшедшие гусеницы.

«О, нет… — сокрушенно подумал я. — Он пытается с ней заигрывать!»

Я чувствовал некоторую ответственность за то, что сейчас происходило. Я понимал, чем все это закончится, и мне было за это стыдно. И грустно. Потому что исход для Вакедо, с его кривыми попытками флирта, будет подобен кораблекрушению.

Кумико смутилась. Не часто у неё спрашивали отчёта, однако ответила:

— Я хотела согласовать совместную трансляцию. Послезавтра придет Саито Чонг, он будет давать интервью на нашем радио. От руководства пришло пожелание, чтобы так же проводились и съемки, которые потом пустят в вечерние новости.

— Давайте я вас провожу? — расплывшись в улыбке, предложил Вакедо.

Брови руководителя телевизионных передач вновь принялись отплясывать на морщинистом лбу.

— Спасибо, я знаю дорогу, — мягко ответила Кумико, однако нахмурилась. Понять бы еще что в её голове, и распознала ли она в словах Вакеды попытки флиртовать.

— Но… — начал было старик, однако был прерван.

— Не стоит, — сухо ответила девушка, подозрительно глядя на коллегу. — У вас и так множество дел, как и у меня.

— Все же…

— Я не нуждаюсь ни в чьей помощи, — отрубила девушка.

Надо отдать должное Кумико. Она не поняла, что хотел от неё Вакедо, хоть и заволновалась, однако не растеряла самообладания, и настояла на своём.

Вакедо, нехотя кивнув, отступил:

— Х-хорошо. — икнув, согласился Вакедо. — Но если вдруг вам понадобиться помощь, то я непременно…

— Не сомневаюсь, — строго ответила девушка. — Спасибо, всего доброго.

Задумчивая Кумико поспешно пошла прочь, оставив Вакедо одного. Она несколько раз недоуменно обернулась, пытаясь понять суть происходящего, но быстро взяла себя в руки.

Понимая, что Вакедо сейчас может увидеть меня и вновь подойти ко мне с каким-нибудь вопросом, я решил поскорее ретироваться. Он ведь каждый раз застаёт меня врасплох, и воспринимает всерьёз всё что я несу. Поспешно спрятавшись за ширму, я немного подождал, а потом отправился в столовую, чтобы подкрепиться, и заодно узнать последние сплетни.

В столовой все было по-прежнему.

— Ты видела что твориться? — оживлённо рассказывала одна девушка другой.

Это были статистки, что работали в пятой студии, помогая с декорациями и реквизитом. Сейчас девушки сидели за соседним столом, уминали овощной салат и обсуждали все то же — работу.

— Что ты имеешь ввиду? — спросила другая.

— Я про Вакедо говорю. Видела, как он сегодня вырядился?

— Видела, — ответила девушка. — А что ты хотела? У него собачка домашняя умерла. Вот его и кидает из крайности в крайность.

— Ну да… То он на площадку выскакивает и свет переставляет, то вот оделся как…

— А вы знаете, у меня сосед есть, он с наркотиками связан, так он вот также одевается, — подсел к ним молодой парень.

— Ужас! — в один голос воскликнули девушки. — Неужто ты думаешь…

Я едва держал себя в руках, чтобы не вмешаться в диалог. А то дойдёт до того, что Вакедо упекут в клинику. По крайней мере, сейчас ничего плохого не происходит. Вакедо одевается как клоун и получает вкусняшки. Пусть так и остаётся.

— Не говорите глупостей! — Одёрнула подружку вторая статистка, немного подумав. — Господин Вакедо точно не такой. Его можно понять, все же такое горе. Ты бы лучше его угостила чем-нибудь.

— А может это кризис? — подхватила подруга. — Я читала про такое в одном глянцевом журнале. Он пытается убежать от горя, скрыться за такими яркими нелепыми нарядами от боли. А так он хоть немного улыбается, когда ему печенье дарят и фрукты.

— Фрукты и сладости — это временное утешенье, — задумчиво ответила девушка, а затем вдруг хитро улыбнулась.

— Ты что-то задумала?

— Есть у меня идея как его успокоить.

— И какая же? — спросил присоединившийся парень, озвучив вопрос вспыхнувший в моей голове.

Надеюсь это не обернётся ничем более ужасным.

— Увидишь!

Девушка заговорщически подмигнула своей подруге.

Я едва удержался, чтобы не вмешаться в разговор и не начать убеждать их остановиться Я и сам считал, что ничего больше придумывать не нужно, но было поздно. Девушки вспорхнули, словно воробьи и ушли прочь. Я же заказал себе самый дешевый бутерброд, взял чай и принялся все уминать, кисло поглядывая в окно.

* * *

После обеда день стал звенящим.

По-другому его просто невозможно было назвать.

Даже мы с Исао, простые осветители, работающие в студии, слышали этот звон, стоящий в коридоре. Скучающим домохозяйкам понравился новый формат передачи, а в особенности гость, который так неожиданно раскрылся и они хотели получить адресок этого самого Йоши, или хотя бы его номер телефону. Ну и попутно выражали благодарность за столь необычный выпуск «Страниц историй».

Никто не понял, что в эфир пошла бракованная сырая версия передачи. Все приняли это за новый формат, который многим пришелся по душе. Отсутствие статичной скучной картинки, унылые диалоги, пресные гости — все этого в сегодняшней передаче не было. Вместо этого — скачущие коты, танцующие статисты и дед, играющий бодрые ритмы на электрогитаре. Море восторженных отзывов, часть которых досталась и мне.

Ко мне принялись подходить те, кто в обычной жизни не подошел бы — режиссеры, помощники директора, редактора. И все одобрительно похлопывали по плечу, словно пытаясь выбить из меня пыль. Даже Хайнако подошла, в обычной своей сдержанной манере сказала:

— Это успех, Акиро. Если бы не режиссер за пультом, который пустил не ту версию программы, то мы бы не добились всего этого. Рейтинг канала по результатам сегодняшнего эфира возрос на полтора процента. Для одного дня это очень много. Думаю повтор программы именно в той записи — это только дело времени. Скорее всего, его пустят в субботу, в утренний прайм-тайм и забьют рекламой. А сейчас спешно собирается совещание с директорами девятого телеканала.

— Это еще зачем? — удивился я, услышав все эти новости.

— Как это зачем? — хмыкнула девушка, будто объясняя абсолютно банальные вещи. — Будут обсуждать новый формат передачи. Уверена, что тебя выдвинут на нового ведущего.

— Что⁈ — удивился я.

Я ведь еще не отошёл от Саранского ТЮЗа. Да и личность настоящего Акиро во мне была сильна. Ни он ни я ничего подобного не ожидали.

— А ты как хотел? — улыбнулась Хайнако. — Ты заварил эту кашу — теперь получай плоды.

— Ничего я не заваривал, — возмутился я. — Вакедо сам меня поставил на эту передачу.

— То есть, предлагаешь господину Вакедо самому вести передачу? — хмыкнула девушка.

— Ну нет! — вспыхнул я. Даже для актёра Саранского ТЮЗа роль ведущего неслыханный успех.

— Ты отлично с этим справился с ролью ведущего. Признаюсь, я и сама удивлена! Так что готовься. Скоро твоя жизнь круто измениться! — девушка мягко улыбнулась, впервые за время нашего диалога, проявив эмоцию. Только сейчас это понял и подивился её сдержанности. Ну или она завидовала и едва держала себя в руках чтобы не задушить меня.

Похлопав меня по плечу, девушка развернулась на каблучках и зацокала прочь, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Обалдеть! Я всю жизнь мечтал покорить этот мир — неужели это начало моего пути. И видимо «Страницы истории» становятся этой отправной точкой.

Но радость о того, что я без пяти минут новый ведущий программы продлилась недолго, потому что ко мне вдруг подошел ее нынешний автор — Датэ Кичиро. И вид у него был до крайности недовольный.

Это был высокий пожилой мужчина, с седой головой. Но седина не должна была вводить в заблуждение. Армейская выправка и крепкое тело, которое он явно качает в спортивном клубе, говорили о том, что до старости Датэ еще очень далеко. Это был авторитетный журналист с огромным опытом. Он это прекрасно знал, и потому в каждом его движении ощущалась та львиная снисходительность и надменность, с которыми обычно зверь смотрит на других представителей фауны, в особенности на травоядных.

— Приветствую вас, Акиро, — сдержанно произнес он, протягивая руку для приветствия.

Я невольно отметил огромное золотое кольцо с бриллиантом на указательном пальце. Наверное, больших денег стоит.

— Здравствуйте, господин Датэ-сан, — ответил я, принимая приветствие.

Его рука, больше похожая на горсть камней. Он сжал мои пальцы так, что я едва не вскрикнул.

— Вы же вроде болели? — спросил я, понимая, что ситуация весьма непростая.

— Уже выздоровел, — ответил Датэ. — А я смотрю, вы время зря не теряете! Уже мою передачу ведете пока меня нет.

В голосе мужчины зазвенел металл.

— Это было поручение господина Вакедо, — сухо ответил я.

— Ну что ж, слово начальника — закон, — кивнул Датэ. — Но вы решили не идти проторенной дорожкой? Отошли от прежнего формата передачи. Добавили туда элемент разнузданности и варьете.

Последние слова он сказал с нескрываемой брезгливостью, и я понял, куда весь этот разговор идет.

— Так получилось, что в эфир пустили не ту версию программы, — ответил я, тут же себя обругав. И чего я оправдываюсь перед этим стариканом?

— Вот что значит плохой контроль, — словно бы сам себе сказал Датэ. — Когда я готовлю передачу в эфир, то я до последнего шага веду ее. Контролирую все — от процесса съемок, до выпуска в эфир. А вы, как я погляжу, наснимали лишь бы было, и пустили все на самотек. И вот результат.

— Ну результат уж не так и плох судя по рейтингам, — заметил я, решив отыграть позиции.

Глаза Датэ холодно сверкнули.

— Давайте будем откровенны, — произнес он. — Моя передача подобно саду. И вы натоптали там, где я терпеливо и трепетно взращивал много лет каждое растение. Пришли в ботинках, все вытоптали и поломали.

— Господин Датэ-сан… — начал я.

Но он не дал мне договорить.

— Я вам больше не позволю этого сделать. Рейтинги — это ерунда. Сегодня они высокие, а завтра упадут. Они ничего не значат.

— Даже так? — вскинул я бровями. Такая странная философия Датэ удивляла.

— Именно так. Важны не рейтинги, а ожидания зрителей. И эти зрители ждут, что каждую среду по телевизору будут показывать передачу «Страницы истории», где будет интересный гость рассказывать о своей жизни. А не плясать как идиот и играть на гитаре!

Голос его стал громче. Я же сам едва держался чтобы не заступиться за господина Йоши. Он выглядел вполне хорошо, и уж точно не как идиот!

Что я мог ему ответить? Да все, что угодно, начиная от опровержения его утверждения с приведением множества фактов, до банальной ругани в ответ. Но я не стал ничего этого делать. Я просто промолчал, понимая, что любые слова сейчас будут бесполезны. Датэ, несмотря на всю его сдержанность, сейчас на эмоциях. И его можно в какой-то мере понять. Кто-то другой залез в его передачу. Однако же он и сам в этом отчасти виноват. Нежелание вести передачу с вредным стариком Йоши и попыткой спрятаться от эфира, уйдя на больничный и привела к такому результату. Пусть пожинает собственные плоды. А я просто помолчу.

Датэ смотрел на меня как бык на красную тряпку. Ноздри его раздувались, а глаза сверлили. Но я молчал, как ни в чем не бывало, глядел на него в ответ и улыбался. Это злило Датэ еще больше. В какой-то момент его ладони сжались в кулаки, но ведущий понял, что все может зайти слишком далеко, и потому фыркнув, сухо распрощался. Он порывисто развернулся на каблуках и ушел прочь, напоследок бросив:

— Еще встретимся.

Я понял, что только что заимел себе врага.

Надо будет и про него что-нибудь придумать, чтобы ему девушки стали дарить вкусняшки. Может, он тоже станет чуточку добрее и добавит индивидуальности в свой стиль. Всё же, положа руку на сердце, уверенно заявляю: изменения, произошедшие с Вакедо мне по душе.

Глава 7

— Ничего не понимаю… — пробурчал Вакедо, топчась возле кофе-автомата.

Я проходил мимо, и часть меня буквально заверещала: «проходишь мимо — проходи! Не останавливайся!»

Но жалкий вид Вакедо, который вырядился в этот нелепый костюм, заставлял сердце невольно сжиматься. Начальник повесил нос и выглядел, словно побитый щенок.

— Ничего не понимаю… — снова повторил он.

— Что-то случилось, Вакедо-сама? — спросил я, впрочем, уже зная в чём проблема.

— А это ты, Акиро! — увидев меня, обрадовался тот. — Акиро, ты же мне говорил!

— Что говорил? — тут же принял защитную стойку я.

— Ну про выдержанное вино, про то, что мужественность не скроешь.

— Говорил, — кивнув тихо, подтвердил я, уже начав жалеть о том, что все же остановился.

— Так вот я и не скрывал свою мужественность, — он показал свой наряд. В тоне его голоса слышалась легкая претензия. — Вот, даже немного приукрасил.

— Приукрасили, — кивнул я. — Совсем немного.

— Так почему на меня не обращают внимание? — воздев руки к потолку спросил он, с интонацией достойной Горацио из Гамлета.

Тут даже я удивился, да на него ведь все пялятся!

— Ну как же? — осторожно возразил я. — Обращают! Еще как обращают.

— Да? Обращают как же. Небось, абы кто и обращает, — тоном выражающим тщетность бытия и вселенскую грусть заявил он. Затем, с едва скрываемой грустью добавил: — А вот госпожа Кумико не обратила.

Ах, так вот в чём дело! Вот кто предмет его воздыханий. Очень интересно.

— Ну в следующий раз обратит, — заверил я. — Видимо ей было некогда, дела, работа, сами понимаете.

— Не обратит, — фаталистично ответил он таким грустным тоном, что у меня сжалось сердце.

— Она вам нравится? — прямо спросил я, хотя и сильно рисковал — все-таки он был мой начальник, а я всего лишь маленький рабочий, не имеющий никакого статуса. В Японии дистанцию нужно соблюдать, тем более корпоративную.

Но Вакедо, сгорающий в своей тоске, не обратил на это внимания. На мой вопрос он еще сильней опустил плечи, отвернулся, махнул рукой, показывая, что его дело безнадежное. Мне стало жалко начальника. Все мы когда-то испытывали не разделенную любовь и чувство это колющее и давящее, никому не пожелаешь. Поэтому мне захотелось немного приободрить Вакедо.

— Вакедо-сама, может быть дело вовсе и не в мужественности? — предположил я.

— А в чем же тогда? — отнял руки от лица Вакедо. Он посмотрел на меня как на олицетворение спасительного круга, который по сути был соломинкой. Ну или шестом, отталкивающим подальше от берега.

— Ну-у, — протянул я, думая как бы мягко подвести его к тому, что в такой одежде у него больше шансов угодить в психушку, нежели обратить на себя внимание красотки. — Возможно, вас ценят за вашу отзывчивость и человечность. Ведь красота не только измеряется внешними факторами.

Да уж, исходя из опыта общения с Вакедо, человечность и отзывчивость, абсолютно чужды этому старому диктатору.

Вакедо на минуту задумался, пошевелил губами, словно пробуя слова на вкус. Мне даже показалось на миг, что он сморщился, будто учуяв неприятный запах. Потом вдруг изменившись в лице, просиял.

— Точно! Отзывчивость!

— Ну да, — кивнул я. — Не всегда одежда характеризует человека. Да и не всем порой нравится броские наряды. Мне кажется, Кумико как раз из тех, кто предпочитает все же классический стиль. А еще, мне кажется Кумико из тех людей, кому важней поступки других, нежели его наряд.

Я говорил, как мне казалось, разумные мысли, но видел, что Вакедо не слушает меня. Он словно зацепился за мысль, которая родилась в его голове, и уже не обращал ни на что внимания.

— Вакедо-сама?

— Отзывчивость! — прошептал он таким тоном, словно сказал какое-то мощное заклятие.

«Ну вот почему? — сам себя спросил я. — Почему они все верят мне? В Саранском ТЮЗе все прекрасно понимали где шутка, а где правда. А тут говори все что угодно, а они принимают это за чистую монету! И ведь это я еще даром не пользуюсь! Вот и сейчас одно мое слово начинает что-то менять в голове Вакедо. И чувствует моя селезенка, что все это не к добру»

К гадалке не надо ходить, чтобы понять, что Вакедо что-то задумал.

— Господин…

— Акиро! — с жаром перебил он меня. — Ведь ты и в самом деле прав!

— В чем именно? — осторожно поинтересовался я.

— Скажи мне, с какого момента я стал так популярен среди девушек? — горящими энтузиазмом глазами посмотрел он на меня.

— Ну-у… — вновь протянул я, почесывая затылок. Говорить ему о том, что популярности как таковой и не было вовсе, не хотелось, поэтому я промолчал.

— С того самого момента, когда я помог тебе! — на свой же вопрос ответил Вакедо. — это было нечто новое, открывшее иные грани моей души.

Я напрягся. Именно после этого момента, как мне помнится, все стали судачить что он обезумел.

— Вакедо-сама, ну помогли и помогли. Ничего такого. Забудем об этом.

— Нет, — покачал головой начальник. — В этом вся суть. Я думал о том, что причина в моей внешности и неотразимости. Я ведь и в самом деле еще ничего — хорош собой. Вот и бицепсы есть, — он продемонстрировал тощую ручонку, — и лицом не обделен, подбородок мужественный, взгляд как у орла.

Он глянул вдаль, подслеповато щурясь и демонстрируя гордый профиль плоского азиатского лица. Взгляд и в самом деле у него был как у орла. У слепого старого орла, долго смотревшего на сварку.

— Но причина не во внешних данных. А во внутренних качествах! — он похлопал себя по груди. — Ведь все раньше видели во мне кого?

— Кого?

— Начальника, того, кто руководит процессом, кто суров и строг. А когда они увидели, что я помогаю тебе, то взглянули на меня с другой стороны. Понимаешь? Человечность во мне увидели. Отзывчивость! — последнее слово он произнес по слогам.

Я неопределенно пожал плечами.

— Они увидели во мне отзывчивость. И это их привлекло во мне. Вот они и стали дарить мне всяческие подарки. Теперь понял?

— Понял, — тихо ответил я, украдкой поглядывая в стороны и думая как бы слинять отсюда поскорее.

— Теперь ясно, почему Кумико отвергла меня. Ведь она же не увидела во мне эту самую отзывчивость.

— Вакедо-сама, я прошу вас, не уходите в крайности…

— Ближе нужно быть к людям! Бли-же! — абсолютно не слыша меня входил раж Вакедо. — Акиро, спасибо тебе большое за то, что навел на такую верную мысль! И за то что раскрыл во мне человечность! — он похлопал меня по плечу и стремительно, будто рысак, скрылся за углом коридора.

«Что на этот раз? — подумал я. — Что теперь ждать от него? Уж лучше бы он как попугай ходил, чем что-то новое придумает».

— Акиро! — окликнул меня Исао. — В кабинете директоров лампочка перегорела. Просят заменить. У них там скоро совещание какое-то ожидается, просят ускорить процесс.

— А почему я?

— Потому что ты монтажник по свету! — хмыкнув ответил Исао. — Мне некогда, у меня вторая студия горит, выставить свет нужно для передачи, полчаса на все про все осталось. А ты свободен. Ходишь вон по коридорам без дела. Или ты хочешь вторую студию взять на себя?

— Ладно-ладно, — поспешно ответил я. — Поменяю я им лампочку. Чего сразу угрожаешь?

Я двинул по коридору к лифту. Зал, где проходили совещания директоров, располагался почти на самом верхнем этаже здания. Двери лифта открылись, я зашел внутрь, нажал на нужную кнопку. Двери уже начали закрываться, как вдруг раздалось:

— Подождите!

И в кабинку заскочила… Кто бы вы думали? Кумико!

Признаться, девушка действительно была хороша. Прекрасная фигурка, подчёркнутая приталенным пиджачком. Аккуратное декольте, которое только распаляло интерес.

Поглядев на меня, она сдержанно улыбнулась. Какие же у неё красивые глаза. Фиалковые! Я и не думал, что бывают азиатки с такими глазами Вежливо кивнув, Кумико сказала:

— Спасибо что подождали, — увидев, что горит нужная ей кнопка этажа, она слегка удивленно сказала: — Вам тоже в зал совещаний?

Она поглядела на меня с интересом, но оценив мой рабочий комбинезон, тут же потеряла ко мне интерес.

— Да, — потёр я затылок. — Там лампочку поменять нужно.

Лифт мягко двинул наверх. Мы ехали молча. Я от чего-то испытывал неловкость, хотя я и сам не знал почему. Однако неловкость быстро прошла, когда свет в лифте моргнул, а сам лифт внезапно замер.

— Мы остановились? — деликатно поинтересовалась Кумико.

— Кажется, застряли, — ответил я, ткнув кнопку открытия дверей. Бесполезно.

— Нет, мы не должны застрять! — категорично ответила моя невольная спутница и глянула на часы. — У меня совещание через пятнадцать минут! Я не должна опаздывать!

— Лифту безразлично какие у кого дела, — философски заметил я, поглядывая на решетку вентиляции.

Нет, геройствовать я точно не буду. Тем более у меня никаких совещаний не ожидается. До пятницы я абсолютно свободен.

— Его нужно немедленно открыть! — заявила Кумико. Было видно, что мириться с таким раскладом она явно не желала.

— Как открыть? — вскинул я брови. — Как консервную банку?

— Ну у него должна же быть какая-то кнопка… или рычаг… На такой случай, когда кому-то нужно срочно ехать на совещание, а он застревает!

Я ничего ей не сказал.

Некоторое время Кумико пыталась жать на кнопки, даже стукнула кулачком по панели управления. Но потом, вдруг сделав глубокий вдох, разом успокоилась и будто замедлилась. Как быстро она совладала с эмоциями, в один миг стала абсолютно невозмутимой.

— Ну что ж, будем ждать, — сказала она спокойным и очень холодным тоном, — видимо мне суждено опоздать на совещание.

— Да, это самое верное решение, — согласно кивнул я. — Будем ждать.

Мы молча разошлись по разным углам лифта. Молчание было гнетущим, и это остро чувствовали мы оба. И тогда Кумико взяла на себя инициативу, или может быть, чтобы просто заполнить это молчание, она с интересом посмотрела на меня и спросила:

— Кстати, вы не знаете, а что случилось с господином Вакедо? В последнее время он, говорят, сам не свой. Он ведь, кажется, ваш непосредственный начальник, вы должны быть ближе к нему, — могло бы показаться, что девушка из сочувствия интересуется психическим здоровьем коллеги, но глаза её оставались холодными и внимательными.

Я неопределенно пожал плечами. Наученный горьким опытом, я не хотел снова что-то ляпнуть, а потом следить за тем как мои слова порождают удивительные версии в умах людей.

— Кризис среднего возраста? — продолжала размышлять девушка. — Я читала, что он может проявляться по-разному, в том числе и так. Подходил ко мне сегодня, какие-то странные вещи говорил.

Я вновь пожал плечами, старательно держа рот на замке.

— Или это не кризис? Тогда что? Какая-то хитро продуманная игра? Он жаждет карьерного роста и решил продвинуться по карьерной лестнице за счёт других? — при этом, казалось бы, риторическом вопросе, взгляд девушки вдруг стал цепким, так и сверля меня.

Я промолчал.

— Может он хочет подсидеть меня? — увлекшись рассуждениями, произнесла Кумико. — Интересуется чем я намерена заниматься, и моими планами.! Он хочет каким-то образом навредить мне, подготовить ловушку, чтобы выставить перед начальством в глупом свете! Я ведь девушка, и меня, как ему кажется, легко сместить. Вот он и старается. Видимо хочет подловить на чем-то. А потом пожаловаться в корпоративный совет по этике. — вдруг девушка осеклась, и огляделась по сторонам, будто только что увидела этот лифт. — А вы ведь техник! Это вы сломали лифт?

Нет, тактика «промолчать» тоже не работает. Кажется, здесь и без меня все подвержены паранойе.

— Госпожа Кумико, что вы такое говорите! — не выдержал я, решив все же заступиться за бедолагу Вакедо. Ну и за себя. — Бросьте думать о глупостях, все гораздопроще.

— Проще? — с еще большей подозрительностью посмотрела на меня девушка.

Ах, да будь что будет.

— Вот именно, — воскликнул я. — Неужели вы не поняли? Он просто решил произвести на вас впечатление. Он хотел вам понравиться.

— Понравиться? — Чего угодно ожидала услышать Кумико, но явно не это. Казалось версия с подставой в лифте вызвала бы у неё куда более спокойную реакцию. Однако паранойя быстро взяла своё.– Но зачем? Для чего ему это?

Настала пора уже удивляться мне.

— Как это зачем? Потому что вы ему нравитесь. Это же очевидно.

Лицо девушки вновь претерпело кардинальную метаморфозу.

— Нравлюсь? — окончательно растерялась Кумико. Она произнесла это слово так, словно слышала в первый раз в своей жизни. Хотя её можно понять, слышать нечто подобное в связке с фамилией Вакедо действительно непривычно.

— Ну да. Разве это плохо? — осторожно спросил я.

— Как это я могу кому-то нравится? — искренне удивилась девушка. — Я ведь профессионал.

— А почему нет? Вы молодая, красивая.

— То есть как… А, так вы в этом смысле! — глаза девушки удивлённо распахнулись.

Это заявление явно поставило Кумико в тупик. Было видно, что с такой стороны она еще не смотрела на данный вопрос Даже удивительно насколько работа поглотила ее всю без остатка. Интересно, а это только применительно к Вакедо, или она вообще не оценивает себя как девушку? Я слышал, что в Японии культ трудоголизма, и что многие люди ведут себя порой как роботы или инструменты, выполняющие задания. Ну да, какие уж тогда могут быть чувства или симпатии. Впрочем, эта растерянность длилась недолго.

— Так он же старикан! — воскликнула Кумико. Щечки ее залились румянцем, а в глазах блеснули огоньки.

— Кто? — удивился я такой бурной реакции.

— Вакедо-сама. Он же сильно старше меня!

— Ну, не такой уж и старикан, — почувствовав обиду за коллегу, поспешил заступиться я. Всё же мужская солидарность во мне куда сильнее. — Вполне еще ого-го…

— Еще и страшный! — совершенно не слыша меня, продолжила топить бедолагу девушка.

— Ну зачем вы так. Вакедо-сама не красавец конечно, однако же, и не урод. Есть у него определенная харизма…

— Еще и наглости набрался вообще ко мне подойти! Чего удумал! Я красивая честная девушка. Пусть только еще раз посмеет…

Удивительно. Что это у неё за реакция такая агрессивная? И выходит, что это её разозлило её куда больше, чем подозрение, что Вакедо пытался её подсидеть.

Девушка не договорила. Лифт, как по заказу, будто дождавшись кульминации, вдруг дернулся и поехал. Мы одновременно перевели взгляд на монитор, где красные циферки этажа вновь ожили. Вновь повисла гнетущая тишина. Видимо Кумико пыталась осмыслить произошедшие открытия. Пока не увидели нужное число, не проронили ни слова.

— Наш этаж, — сказал я, когда лифт замер.

— Наш, — выдохнула Кумико, хмуро глядя на то, как раскрываются створки. Будто хотела отчитать их за медлительность. Сразу видно большую начальницу.

Мы вышли и все в том же неловком молчании разошлись по разным сторонам.

Я направился в нужный кабинет, где достаточно быстро поменял лампочку, и собирался уже возвращаться обратно, как меня остановили.

— Господин Акиро? — ко мне подошла незнакомая девушка.

По ее виду было понятно, что она секретарь, но не простой, а уровня директоров. Красивая, хищная. Один ее взгляд чего только стоил — пронзает насквозь будто рентген. Словно учительница биологии из моей школы. У той взгляд был такой же тяжелый, от которого грудные дети плакали и молоко скисало.

Интересно, мы с ней знакомы? Иначе откуда бы она знала как меня зовут.

— Да, это я, — кивнул я, вдруг под этим суровым учительским взглядом ощутив себя маленькой букашкой. Причём, той самой у которой справочка.

— А вы почему здесь? — строго спросила она, мгновенно почувствовав изменения в моём поведении и входя в свою роль.

— Так я же лампочку менял… — сам не заметил, как начал оправдываться. Ух ведьма.

— Какую лампочку? — продолжая просвечивать меня взглядом, спросила она.

Но нет, я в игры с подчинением играть не буду. Даже с такой красоткой.

— Которая светится, стеклянная такая — заговорщически ответил я. — Так я пойду, до свидания.

Очень хотелось сказать что-то этакое, но одёрнул себя. Еще сильны во мне впечатления от нелепых похождений Вакедо. Не хотелось бы прослыть таким же неловким ловеласом. Особенно учитывая то, что слухи здесь разносятся со скоростью звука.

— Вам что, не говорили? — мгновенно сменила подход девушка, выбрав на этот раз деловой тон.

— Что именно? — удивлённо вздёрнул я брови. Неужто Исао меня перехитрил и здесь куда больше работы?

— Вас же вызвали в зал переговоров. Господина Вакедо уведомили пять минут назад, и он должен был вам передать, что вы должны явиться.

— Это еще зачем? — чуя новый поворот спросил я.

— Этого я не могу знать, — с нотой раздражения ответила секретарь. — Но я точно знаю одно — через пять минут уже начнется совещание, где вы должны присутствовать, а вы… — она оглядела мой рабочий комбинезон и поджала губки. — Немедленно идите туда. Времени на переодевание нет!

— В какой кабинет? — спросил я, оглядываясь. Кабинетов тут было много.

— Б-3711. Вот сюда! — словно делая мне одолжение, выдохнула секретарь.

Быстро поняв, что я не ориентируюсь, схватила меня за рукав, повела к нужной двери, словно провинившегося школьника к директору. Внутрь она меня едва ли не втолкнула. Я хотел было возмутиться, но застыл на пороге.

В мою сторону устремились шесть сосредоточенных взглядов.

В комнате восседали мужчины и женщина, что своим видом распространяли вокруг себя ауру важности.

— Добрый день, — только смог произнести я, видя перед собой всю верхушку девятого канала.

В комнате царила густая атмосфера, пропитанная властью и напряжённостью. В центре, за массивным дубовым столом, полукругом сидели, словно рыцари короля Артура директора. Пятеро мужчин и одна женщина, Кумико. Увидев меня, она едва заметно вскинула бровку.

Вакедо видно не было. Видимо опять придумал себе какое-то новое развлечение. И ведь даже мне не сказал, что будет совещание. Я бы хотя бы оделся подобающе.

— Господин Акиро! — произнес мужчина лет пятидесяти с седеющими висками и строго очерченными чертами лица. Его костюм был идеально подогнан, а взгляд, словно рентген, пронзал каждого. Этот человек, очевидно, привык командовать и ожидал немедленного подчинения. — Мы вас ждали.

— Мне кажется, я кабинетом ошибся, — я не робкого десятка, но в отношениях с начальством придерживался мудрости, которую мне поведал дед. От начальства лучше держаться подальше. Так и работы меньше и живётся поспокойнее. Хотя меня и удивило, что такой важный человек, знает как зовут простого техника. Или он как Александр Македонский, помнит имена всех сотрудников телеканала?

— Ну что вы! Как-раз-таки вы нам и нужны. Мы тут с коллегами обсуждали отчеты по дневным рейтингам. И с удивлением обнаружили, что одна передача внезапно приблизилась к рекордным показателям. Начали изучать и вдруг поняли, что это «Страницы истории», которые раньше дальше пятой отметки не доходили. Сейчас «Страницы» забрали на себя тридцать пунктов. Тридцать! Всего одним выпуском. Это, как вы понимаете, очень хороший показатель.

Не зная, что на это сказать, я лишь кивнул. Я не из робкого десятка, но тут меня словно взяла оторопь.

— Мы считаем, что это благодаря тому, что этот выпуск передачи оказался абсолютно нестандартным, — сказал второй мужчина. — Сырое видео, без монтажа, практически одним кадром с упором не на картинку, а на атмосферу. Что-то вроде гонзо-журналистики, погружения журналиста в среду, о которой он ведет репортаж. Очень необычно. Я когда сам смотрел, признаюсь, даже дыхание затаил. Все пытался понять — неужели это такой мастерски срежиссированный выпуск? Или все же чистая импровизация? Эти невероятные коты, старик, который играет на гитаре, юмор, теплота и уют. Даже расстроился немного, когда передача закончилась. Будто на празднике побывал.

Неожиданно мужчина похлопал в ладоши, а я едва удержался, чтобы довольно не поклониться.

— Вот именно! — кивнул другой мужчина. — Поэтому мы и рассматриваем производство еще нескольких выпусков. Правда, не «Страниц истории», все-таки это авторская передача господина Датэ. Нам бы не хотелось ее у него отбирать. Пусть это будет другая передача, но такая же, как этот выпуск. А вас мы бы хотели пригласить в качестве ведущего. С вашим непосредственным руководителем господином Вакедо мы уже все обсудили предварительно, он не против. Дело за вами. Что скажете?

Я не смог ничего ответить. Горло сдавило, а во рту предательски пересохло. Всё на что меня хватило, стоять с каменным видом, чтобы не допустить какую-нибудь нелепость. Ну или опять что-то не ляпнуть

— Понимаем, после славы обрушившейся на вас, вы хотите особые условия, — нахмурился первый, по-своему восприняв моё молчание. — Но давайте не забывать, все-таки вы не профессиональный журналист, а осветитель. Но мы дадим вам помощника. Например, госпожа Хайнако поможет, если вдруг возникнут какие-то вопросы. Думаю, вам с ней будет комфортнее, ведь именно она и была помощником в том самом выпуске!

— А как же Датэ? — спросил кто-то из присутствовавших.

— Насколько я знаю у Датэ есть и другие помощники. А с Хайнако они всегда были не в самых лучших отношениях. Думаю, тут помощница проявит себя гораздо лучше.

Все присутствовавшие одобрительно зашептались.

— Ну так что скажете? — вывел меня из ступора чей-то вопрос.

Я если честно вообще не знал что тут сказать. Настолько меня застал врасплох этот вопрос.

Как ни странно, ситуацию разрядил внезапно появившийся Вакедо.

— Нигде его нет! Как сквозь землю запропастился! — дверь зала переговоров внезапно распахнулась и внутрь влетел словно ураган Вакедо. — Господа, не нашел Акиро. Хотел вместе с ним явиться…

Увидев меня, он смутился.

— Так, ты уже здесь?

— Господин Вакедо, — произнес мужчина, мягко улыбнувшись. — Мы как раз беседовали с вашим подчиненным. Мы предложили ему рассмотреть вариант создания собственной передачи.

Эта новость была явно впервые услышана Вакедо, но он с трудом закивал головой.

— Да, это действительно логично. Господин Акиро, гм… талантливый работник.

— Полностью с вами согласен! — улыбнулся мужчина. — Кстати, это ведь была ваша идея поставить его на передачу «Страницы истории»?

— Я просто… там дело вот как было…

— Ваше чутье вас не подвело! Достаточно смело, господин Вакедо. Я бы точно не рискнул бы так — ставить обычного осветителя ведущим программы, — мужчина глянул на меня, — я прошу прощения что так говорю, но это действительно так.

— Просто… — продолжал мяться Вакедо. Но вдруг увидев Кумико, преобразился. — Понимаете, это просто опыт. С годами он приходит. Я одним взглядом могу определять талант в человеке. Вот увидел Акиро — и сразу понял, этот парень далеко пойдет.

«Ох, Вакедо, опять это! Не нужно распускать свой павлиний хвост» — вздохнул я.

— Ну что же, талант и в самом деле обнаружился, — мужчина вновь глянул на меня. — Поэтому я и спросил господина Акиро о том, как он смотрит на то, чтобы сделать свою собственную программу?

— Я не против, — набравшись решимости, заявил я, справившись с первым впечатлением, пораженный таким внезапным предложением.

Однако начальники кажется, напряглись. Они видимо ожидали, что я буду прыгать, плача от счастья. Признаться, я действительно едва сдерживал эмоции.

Хайнако говорила, что после моего выпуска «Страниц истории» следует чего-то такого ожидать, но я все же оказался не готов.

— Ну вот и отлично! Договорились. Только Акиро, я вас прошу — об этом пока никому не слово. Все-таки программа находится в стадии разработки, нельзя допустить каких-то утечек. Понятно?

— Понятно, — заторможено кивнул я.

— С вами приятно иметь дело! — я если честно ушёл в свои мысли. Даже не заметил как один из присутствующих крепко пожал мне руку. — А теперь можете идти. Совместно с Хайнако накидайте сценарий для пилотного выпуска к следующей среде, а мы его рассмотрим.

Мужчина пожал мне руку и мягко выпроводил из кабинета. Еще не успев опомниться, я подумал только об одном — лишь бы меня сейчас никто не увидел выходящим из кабинета директоров. Ведь слухи попрут такие, что сложно будет представить.

И едва эта мысль сформировалась у меня в голове, как впереди в коридоре показался господин Датэ и несколько его помощников.

Глава 8

Наши с Датэ взгляды пересеклись как два клинка. Между нами будто вспыхнула буря. Мы как два джедая скрестили световые клинки. Мы не произнесли ни слова, но я прочитал в его глазах все эмоции — растерянность, удивление, гнев, и наконец кипучую ярость. Я понял все: и что подумал Датэ, и что переубеждать его в чем-то другом сейчас будет бессмысленно, и что я обязательно поплачусь за своё коварство.

Я вышел из зала переговоров директоров. Что мог подумать на это Датэ? Конечно же первое, что пришло ему в голову, это то, что его программу отдают теперь мне. Ведь только высшее руководство может принимать такие решения. Рейтинги — штука коварная. Они решают все, в том числе и судьбы людей. И Датэ подумал, что его судьбу только что предопределили, причём из-за меня.

Он злобно посмотрел на меня и так же без единого слова развернулся и ушел прочь. Надеюсь он не додумается сделать сепуку, или как там это называется у японцев. Остальные сопровождающие — статисты и сценаристы, непонимающе проводили взглядами руководителя. Затем, увидев меня, лишь ухмыльнулись. Готов поспорить, что каждый придумал свою версию того, почему я тут оказался.

Злясь на самого себя и на всех, кто только тут был, я рассеянно побрел к лифту.

— Акиро, это правда? — едва я появился в студии, спросил Исао.

Он подскочил ко мне с безумными глазами, схватил меня за руку и принялся допытываться.

— Так, это правда?

— Что — правда? — устало спросил я. От чего-то я был выжат как лимон.

— Ну что ты внебрачный сын президента девятого канала?

— Что⁈ — только и смог выдохнуть. — Ты что, просроченный пирожок съел?

— Так ведь об этом все только и говорят.

— Кто — все? Что ты такое вообще мелешь?

— Послушай, Акиро, — Исао мягко положил руку мне на плечо, отвел чуть в сторонку. — Я твой друг и товарищ, мне ты можешь довериться. Я никому не скажу.

— Ты можешь внятно объяснить, что за девятый клан?

— Ну хорошо, — лукаво улыбнувшись, ответил парень. — Раз ты сам не хочешь, то я подведу к этому. Тебя видели выходящим из зала переговоров высшего руководства канала. Статистка из третьей студии сказала, что собственными глазами видела, как президент компании похлопал тебя по плечу при выходе и пожал руку.

— И что? Он хлопает по плечу только своих внебрачных сынов? Боги, кто вообще придумывает все эти сплетни? Ты же сам сказал, чтобы я заменил лампочку на том этаже. Вот я и был там. А что к президенту зашел… — я вспомнил, что обещал никому пока ни о чем не рассказывать и запнулся, — так на то были причины.

— Ну вот видишь! — ликующе воскликнул Исао. — Ты что-то скрываешь! Значит не все так просто. Ты все же внебрачный сын президента, — он присмотрелся ко мне внимательней. — Ты и похож даже на него! Отдел статистики врать не станет, там все умные.

— Я⁈ — кое-как поборол в себе порыв сказать что японцы все на одно лицо. Интересно, как это звучало бы, учитывая, что я сам теперь японец.

— Ну да. И глаза вроде такие же, и скулы, — продолжил выстраивать теорию Исао.

— У тебя паранойя, — с сожалением выдохнул я.

— И ведь с передачей получилось не просто так! — ошарашенный собственной догадкой, продолжил сопоставлять факты Исао.

— Послушай, вот сейчас ты уже переходишь черту…

— Акиро, но ведь все явно! Все сходится! — глаза парня лихорадочно забегали. Кажется, он только что раскрыл конспирологический заговор.

— Что там у тебя сходится? — смирившись, спросил я.

— Ты попал на передачу не просто так. Твой отец хочет тебя продвинуть вверх по карьерной лестнице. Акиро, ты когда станешь новым директором телевизионных передач, не забывай про своего старого друга, ладно?

— Исао, ты мыслить критично совсем разучился? Скажи мне, если я и в самом деле внебрачный сын господина президента, тогда какого черта я тут работают простым осветителем уже третий год? Почему меня сразу по карьерной лестнице не продвинуть?

Вопрос поставил в тупик парня. Он задумался.

— Ну может потому, что…

— Меня подменили в родильном доме, и отец искал меня двадцать с лишним лет… — пошутил было я, но увидев огонёк в глазах Исао, поспешил снизить обороты. — Или еще какой бред. Ну ты сам только послушай. Не нужно искать этому сложных объяснений и что-то придумывать. Потому что объяснение на самом деле одно — я не сын президента! — последнюю фразу я уже практически кричал, потому что терял самообладание.

— Ладно, как скажешь! — капитулировал и пожал плечами парень. — Не нужно так горячиться из-за этого.

— Исао, послушай меня, я тебе одну очень мудрую вещь скажу, — немного успокоившись, добавил я. — Не верь слухам.

— Я то может и не поверю, но вот другие… — загадочно ответил парень. — В общем, на нашем этаже все уверены в твоём родстве, с… — он выразительно указал взглядом куда-то в потолок.

Я тихо выругался.

— Давай лучше сходим, перекусим, время уже к обеду, я голоден как собака, — устало предложил я.

— Приму с радостью такое предложение от такого важного человека! — улыбнулся Исао.

— От какого человека⁈ — прошипел я.

— Ага, теперь и про меня слухи поползут. Скажут что я твой брат близнец, — произнёс Исао. Я подумал было, что он тоже пошутил, но взглянув в его глаза, понял что он говорит на полном серьёзе. Да что не так с этими японцами⁈

— Придумали бы что-нибудь реальное. А то внебрачный сын! И как вам это вообще в голову взбрело⁈ Вместо мозга в голове хлебушек!

Мы двинули в столовую. Едва зашли, как я тут же почувствовал на себе несколько десятков пристальных взглядов. Как же быстро распространяются слухи! Я ведь буквально пятнадцать минут назад спустился с верхнего этажа, а все уже об этом знают. У них что, какой-то секретный чат есть, где все слухи размещаются?

Можно было уйти, но я хотел есть и не собирался под кого-то подстраиваться. Мы прошли к стойке, взяли набор сусими. Сели в дальнем углу.

— Ладно, — прикинув что-то согласился Исао. — История с внебрачным сыном может быть и в самом деле глупая. Но ведь не просто так ты ходил к президенту.

— Ты опять начинаешь? — вздохнул я.

— Акиро, послушай, — таким серьёзным тоном произнес Исао, что я невольно замолчал. — Вымогательство — это очень плохо.

— Какое еще вымогательство?

— Мне все стало известно.

— Исао, у тебя температура? Или ты опять услышал какой-то слух? Пытаешься проверить другую версию?

— Это не слух! — ответил парень. — Президент компании известный игрок. Любит в карты скинуть вечером, после трудного дня.

— Да откуда тебе это все известно⁈ — предчувствую новую волну бреда, взмолился я. — И причем тут вообще я⁈ Откуда вообще такие слухи?

— Из бухгалтерии. А про такие заведения я и сам знаю. Такие пристанища известный своей «славой». Там и выпивка, и женщины легкого поведения и что покруче бывает. Видимо у президента есть определённая слабость, я его не осуждаю конечно, у всех у нас есть слабости. Только ты воспользовался этой слабостью. У тебя есть грязный компромат на господина Президента. Вот он и вызвал тебя к себе, чтобы откупиться.

— А что за компромат ты случаем не знаешь? — устало спросил я.

— Очень откровенный, с элементами извращений, — заговорщически пояснил Исао, совершенно не распознав иронию.

— С элементами извращений — это мозг того, кто это выдумал. А ты, Исао, перестань верить всему, что тебе плетут. Нет у меня никакого компромата на президента.

— Тогда чего ты к нему ходил? — воскликнул парень.

— Не могу сказать, — устало ответил я. — Пока не могу. Но скоро и сам всё узнаешь.

— Так я и знал, — со значением протянул парень. — Не просто тут все.

— Обещаю, что в скором времени ты все узнаешь.

Удовлетворившись таким ответом, Исао кивнул. Потом, глянув по сторонам, прошептал:

— Видел, как все смотрят на тебя?

— Ну и пусть смотрят, — раздраженно ответил я. — Мне наплевать. Я хочу есть.

С этими словами я принялся поглощать рыбу, чувствуя, как за каждым моим движением зорко наблюдают присутствовавшие. Ну и пусть. Ерунда. К тому же нужно привыкать. Ведь совсем скоро у меня будет своя передача и такие любопытные взгляды будут ежедневной рутиной.

* * *

После обеда мы с Исао направились в пятую студию расставить свет. По пути нам встретилась симпатичная статистка, с которой мой спутник попытался завести игривый диалог. Но к своему удивлению наткнулся на полный страха взгляд. Едва девушка увидела меня, как ее охватила оторопь. Статистка встала посреди коридора как вкопанная, не смея даже дышать.

— Минами, может сходим сегодня куда-нибудь? — предложил Исао, подкатывая к ней.

Но девушка продолжала молчать, изображая что она мебель и лишь иногда бросая искоса взгляды на меня. При этом она побелела как мел, и кажется мелко дрожала.

— С вами все в порядке? — спросил я, растерянный такой реакцией.

Девушка вновь не ответила и я понял, что это результат очередного слуха. Понимая, что тут бессмысленно что-то пытаться исправить, я взял Исао под руку и поспешно увел.

— Видел? — гордо спросил мой спутник, когда мы повернули за угол. — Влюблена в меня. Дар речи теряет, когда меня видит.

— Пусть будет так, — хмуро ответил я, понимая, что дело тут совсем в другом.

Мы прошли по коридору, вышли в небольшой тамбур, откуда можно было попасть в необходимую студию. Возле стены увидели необычную картину. Вакедо вместе с механиком ковырялись у кофемашины. Начальник, высунув язык от азарта, откручивал заднюю панель аппарата, а механик смотрел на него непонимающим взглядом.

— Сейчас починим! — произнес Вакедо. — У меня дома похожая стоит штука. Не переживай, помогу.

Механик и не переживал. Он был в полном недоумении, глядя как начальник телевизионных передач пытается ему помочь и делает явно не свою работу. Меня же уже было не удивить. Я знал откуда ноги растут.

Я уже собирался пройти дальше, как Исао остановил меня.

— Давай посмотрим? Когда мы еще такое увидим? А лучше дай-ка я сниму это на сотовый телефон!

— Исао, прекрати! — остановил его я.

— Господин Вакедо! — вдруг окликнула начальника подошедшая девушка. Она была мне знакома и кажется это именно она обещала устроить начальнику какой-то сюрприз. Судя по спрятанным за спиной рукам момент этот настал. — Господин Вакедо!

Тот обернулся.

— Что такое?

— Мне кажется я буду права, если скажу от лица всего коллектива, — произнесла торжественно девушка, подходя ближе. — Довольно скрывать вашу боль и горе. Пора уже раскрыться перед нами, ведь мы вам не враги. Мы вам хотим помочь.

— Сакура, ты о чем сейчас? Я не совсем понимаю, — растерялся Вакедо.

— Боль — она как вода. Копится, копится, а потом вдруг — бац! — и начинает через край течь. И тогда гораздо сложнее ее остановить. Лучше сразу открыться и выпустить воду. Как облако, или дуршлаг. Понимаете?

— Нет, — честно ответил Вакедо. — Я ничего не понимаю!

— Мы все знаем, — сочувственно глядя ему прямо в глаза, произнесла Сакура.

— Что знаете? — смутившись, спросил Вакедо.

— Ну вот вы опять. Ладно, если не можете сразу, то возможно со временем это придет. Мы тут подумали и решили, что чтобы хотя бы уменьшить боль, — не убрать, убрать ее конечно же полностью не получится, — но снизить, мы решили преподнести вам вот такой очаровательный подарок.

И Сакура наконец вытащила руки из-за спины, демонстрируя подарок, который намеревалась подарить начальнику.

— Боги! Что это⁈ — испугано вскрикнул Вакедо, увидев существо в руках девушки. Кажется у него случился приступ брезгливости.

— Это пес, — явно гордясь собой пояснила девушка, — по кличке Пончик!

— Какая жуткая мерзкая тварь!

Тут Вакедо не соврал ни единым словом. Собака и в самом деле была пугающей. Кривая морда, торчащий на бок язык, сильно выдающая вперед нижняя челюсть, косящие в разные стороны глаза. Тело тоже имело свои специфические особенности. Лапы были явно разной длины, а шерсть торчала клочками. Но словно и этого было мало Создателю. Несмотря на свои крохотные размеры, собачка, во время дыхания издавала инфернальный утробный хрип, способный испугать любого.

— Уберите это немедленно! — попятился несчастный. — Это же какой-то ужас!

— Но господин Вакедо… — попыталась достучаться девушка. — Я понимаю, это другой пёсик, и он не сможет заменить вашу утрату, но он может скрасить грусть.

— Вы смерти моей хотите⁈ Верните эту тварь в тот круг ада, из которого его вытащили.

— Да вы только потрогайте ее! Вот, погладьте! — Сакура всунула в руки Вакедо собачку.

Начальник брезгливо сморщился, отставил руки вперед, словно боясь подцепить от животного заразу.

— Уберите это не…

— Господин Вакедо… — раздался вдруг знакомый грозный голос. Вакедо обернулся, по-прежнему держа в руках пса, и тут… Грозность покинула прекрасную девушку, которой несомненно была Кумико. Она видимо забыла зачем звала коллегу, потому что тут же воскликнула: — Ой, какая прелесть!

Госпожа Кумико, видимо проходила мимо. В руках у неё были зажаты папки, судя по всему, она спешила в радиорубку, но увидев Вакедо, решила расставить все точки над i. Но увидев собачку, девушка буквально растаяла. От былой холодной недоступности не осталось и следа. Девушка подошла к Вакедо, принялась гладить пса.

— Какой красивый милашка! Это ваш? — спросила она у Вакедо.

— Мой… — не раздумывая тут же ответил начальник, пряча брезгливость за глупой улыбкой и прижимая животное к груди.

— Но ведь вы только что… — начала Сакура, но получив колкий взгляд, сразу же замолчала.

— Это мой пес, — с нажимом повторил Вакедо.

— Какая пусечка! — Кумико почесала за ушком собачку, от чего та вывалила длиннющий язык еще дальше, и пустила тягучую слюну. — Как ее зовут?

— Ее? — смутился Вакедо. — Ее зовут… Пончик!

— Господин Вакедо, я не знала что у вас есть собака, — сказала Кумико, взглянув на начальника уже совсем иначе.

— Конечно есть! — ответил тот. — Только самоотверженный и трудолюбивый человек может завести такое животное, как собаку.

И повернувшись ко мне, незаметно подмигнул.

Я лишь вздохнул, закатил глаза и пошел прочь. На сегодня с меня было достаточно.

* * *

Возвращаясь домой поздним вечером, я чувствовал, как усталость медленно захватывает всё мое тело. Рабочий день вымотал меня до предела, и мне хотелось только одного — добраться до квартиры, упасть на кровать и отключиться.

Я шел по вечернему Токио, и город вокруг меня жил своей вечной, безостановочной жизнью. Неоновые вывески слепили глаза, огни реклам мерцали в воздухе, а поток людей казался нескончаемым.

Токио в этот час был одновременно прекрасным и пугающим. Улицы, узкие и извилистые, переплетались, как артерии огромного существа. Вокруг меня мелькали лица прохожих, звуки их шагов смешивались с музыкой уличных музыкантов и грохотом поездов метро. Город будто дышал, пульсировал — его ритм опьянял.

Свернув на знакомую улочку и увидев свой дом, я мыслями был уже в кровати. Как вдруг заметил их.

Двое мужчин крепкого телосложения.

До этого они просто шли за мной следом по заполненной прохожими улице и не казались подозрительными. Но когда они свернули за мной в проулок, я признаться напрягся. Они явно шли за мной. На секунду внутри меня все похолодело.

Что-то было не так. Я искоса окинул их взглядом. Эти двое выглядели неуместно для моего района. Черные костюмы, идеально сидящие, словно они только что вышли с заседания какого-то совета директоров или… чего-то гораздо более опасного.

Неожиданно меня обуял приступ паранойи. Первое, что пришло мне в голову, — какая-нибудь секретная служба. Может, они заинтересовались всем странностями? Или моим даром? Но затем меня пронзила другая мысль: якудза. Это ведь Япония. Эти ребята вполне могли быть из мафии. Одна их холодная, безэмоциональная внешность вызывала странное чувство тревоги. Даже на расстоянии я чувствовал их мощное, угрожающее присутствие.

До входной двери в мой дом оставалось совсем немного.

Может, мне просто показалось?..

Но тут они меня нагнали.

Один из них поравнялся со мной и похлопал по локтю. Черт, и в самом деле по мою душу.

Мое сердце забилось сильнее, но я старался держать себя в руках. Вдохнув, я сделал ещё шаг, затем остановился и поглядел прямо на обогнавшего меня верзилу.

— Вам что-то нужно? — спросил я, стараясь говорить уверенно. На самом деле, во мне уже все звенело от напряжения и ожидания чего-то туманного, неведомого и от того пугающего.

Мужчина не ответили. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Стоял, как статуя, оценивая меня. Я обернулся на его спутника. Тот тоже молчал, переводя взгляд то на меня, то на своего товарища.

Молчание стало давить на меня, будто воздух вокруг нас сгустился.

В голове пронеслись разные варианты действий. Пойти дальше, сделать вид, что ничего не происходит, войти в дом, надеясь, что они не последуют за мной? А может побежать?.. Ну не драться ведь с ними. Вон какие здоровые, а Акиро тощий совсем.

Или же продолжить стоять и ждать, пока они заговорят первыми? Я не привык пасовать, но инстинкт подсказывал мне одно: опасность рядом.

— Господин Акиро? — наконец произнес один из незнакомцев.

— Да, это я, — сглотнув кивнул. Всё ещё хуже. Это не случайные бандиты, они пришли прямо за мной.

Мужчины переглянулись и синхронно кивнули друг другу.

— У нас к вам есть одно дело.

В следующий миг здоровяк потянулся к поясу, словно желая достать оттуда пистолет.

Глава 9

Опыт, инстинкты самосохранения и разум подсказывали: если ночью к тебе подваливают два амбала, то ожидать от них чего-то хорошего вряд ли стоит. А на лицах этих так и было написано — в калач согнем. Квадратные подбородки, и лбы, какими кирпичи можно крошить.

— Ребята, а может вы ошиблись, я…

— Действительно Акиро, голос его, — с нажимом произнес второй амбал.

Я уже готов был применить свой дар — и к черту какие он там последствия вызовет в дальнейшем, лишь бы спастись сейчас. Но не успел. Амбал потянувшись за пояс, принялся что-то доставать из-за спины.

— Вы чего, парни⁈ — отшатнулся я.

Мне вдруг отчетливо показалось, что он сейчас достанет оттуда именно пистолет. И нашпигует меня свинцом. Но тут, здоровяк извлек из кармана… блокнот и ручку. В его огромных руках вещи казались миниатюрным. Амбал протянул блокнот мне.

— Это… чего? — только и смог выдавить из себя я.

— Автограф дашь? — пробасил здоровяк, буравя меня тяжелым взглядом.

Если бы он сейчас меня ударил, то я бы был менее удивлен, чем сейчас. Это было бы логично, ожидать нокаута от такого громилы. Но автограф⁈

— Простите, что? — выдавил я из себя.

— Ты Акиро. Из передачи, — произнес второй здоровяк. — Из «Страниц истории». Дай автограф. Для моей мамы.

Еще не понимая, что происходит я дрожащими руками взял блокнот и ручку.

Я украдкой оглянулся.

Это что, какой-то розыгрыш? Скрытая камера?

— «Для Мими» напиши, — сказал амбал, хотя, правильнее сказать приказал.

— Маму зовут Мими? — еще больше удивился я. Но тяжелый взгляд здоровяка заставил осечься. — Значит для мамы Мими?

— Просто — для Мими, — рыкнул здоровяк.

— Хорошо.

Руки предательски дрожали, но я корявым почерком все же вывел: «Для Мими — от Акиро». И расписался. Протянул блокнот здоровяку. Тот удовлетворенно кивнул.

— Все? Ну я пойду?

— Стой, — гаркнул второй амбал.

И тоже потянулся за пояс.

«А вот теперь точно грохнут, — подумал я. — Это они так забавляются, как кошка с мышкой. А теперь…»

— Мне тоже подпиши.

— А вам для кого? Тоже для мамы?

— Для меня.

— А вы?..

— Штакет.

— Отлично. Тогда «Штакету от Акиро».

Я подписал блокнот, вернул хозяину. Тот посмотрел на автограф, удовлетворенно кивнул.

— Отличное было выступление, — сказал первый громила, — вот бы еще того деда с гитарой найти.

Я облегченно выдохнул, улыбнулся. Только теперь меня отпустило, и я понял, что эти ребята ничего такого страшного не хотели со мной совершить. А только взять автограф. Вот она — слава. Порой и такое бывает.

Я попрощался с ребятками и двинул домой. Но там меня ждал сюрприз. Ключ не успел войти в замочную скважину, как за спиной проскрежетал знакомый голос.

— Аки-иро! Акиро, вот ты где!

— Госпожа Гушикен! — вымученно улыбнулся я.

Этого следовало ожидать. Как не оттягивай момент, как не придумывай уловки, и не избегай ее, а судьба все равно настигнет тебя.

Я медленно повернулся, будто надеясь увидеть кого-то другого (какая же всё-таки противная тётка, виду её второй раз в жизни, а столько негативных эмоций вызывает). Да, это была именно она. Все в тех же кольцах, амулетах и выряженная так ярко, что даже сам господин Вакедо позавидовал бы ее прикиду.

— Ну? И что ты скажешь мне на этот раз? — подбоченившись, произнесла она.

А что я мог сказать? Только что-то соврать. Но только к чему бы это привело? Мне кажется у меня целых две способности вместо одной. И второй мой талант заключается в таланте, своим присутствием, раздувать сплетни до вселенских масштабов. Поэтому, представив, какую лавину этот снежный ком способен накрутить, решил промолчать? Судя по тому, что сейчас происходит с Вакедо ожидать можно чего угодно. Особенно, учитывая вздорный характер домоуправительницы.

Однако врать не пришлось.

— Вижу, что денег у тебя опять нет, — сказала она театрально вздохнув, и закатив глаза.

— Вы так проницательны, госпожа Гушикен, — автоматически поклонился я. Ох уж эти японские манеры. — Вашей мудрости нет предела!

— Не надо мне льстить, Акиро! Я знаешь уже сколько сдаю комнаты? Мне каждый второй такие слова говорит. Если всё перемножить, в море столько рыбы не плавает, сколько раз я слышу подобные фразы.

— Так, раз вы уже всё поняли, я пойду тогда? А то вечер глубокий уже, устал чертовски, — я демонстративно зевнул.

— Ты парень известный, как я погляжу? — вдруг неожиданно сменила она тему.

Я вопросительно глянул на Гушикен.

— Видела тебя по телевизору, — пояснила она. — В передаче «Газеты истории».

— «Страницы истории», — автоматически поправил я.

— Вот-вот. Я в этом ничего не понимаю, но знакомые говорят, что вполне неплохо получилось. Поэтому, раз ты такая звезда, я даю тебе еще один день отсрочки.

Я не успел обрадоваться, как она добавила:

— Но с условием. Аренду я тебе повышаю. Все-таки теперь ты будешь получать больше. Известный все-таки человек.

— Но мне никто не повышал зарплату! — возмутился я. — Откуда я буду брать деньги?

— Вот только не нужно мне на жалость давить! Знаю я сколько все эти ведущие получают. У них костюмы вон какие дорогие.

— Это не их. Это реквизит, — попытался я воззвать к справедливости и здравому смыслу.

— Опять ты мне, Акиро, зубы заговариваешь. Я все сказала! — она собиралась уже было уходить, как остановилась, вспомнив: — Кстати, еще. Давай-ка мы с тобой сфоткаемся. Все-таки ты звезда теперь. Автограф мне дашь.

И не успел я ничего ответить, как она схватила меня в охапку, достала откуда-то из закромов своего наряда «поляроид», затем сфотала прижав моё худое тело к своей обширной фигуре. Карточка, вылезшая из фотоаппарата, получилась до жути нелепая — я весь помятый, уставший, с глупым выражением лица. Еще и в обнимку с этой Гушикен. Такое ощущение, что рождению этой фотографии явно поспособствовали тяжелые наркотики.

Так и представил как эта вздорная женщина, будет давать интервью на каком я дне был до того как меня постигла слава.

— Отлично получилось! — воскликнула Гушикен. — А ну, Акиро, распишись. Автограф давай, — сложно было сопротивляться её напору, а ручка в её кулаке выглядела как кинжал в ладони разбойника.

Я расписался. Спорить с Гушикен у меня не было никакого желания, я хотел как можно скорее зайти домой и грохнуться в кровать. Женщина удовлетворенно кивнула, потом, на мгновение задумавшись, сказала:

— А знаешь что, Акиро? Давай ещё пару раз сфоткаемся?

— Зачем это? — обречённо спросил я, ещё раз покосившись на своё помятое изображение.

— Для мамы, — твёрдо произнесла Гушикен, явно намекая, что отказа не потерпит. Она вновь крепко прижала меня к себе и сделала снимок. — И для папы, — еще одна вспышка, — и для бабушки с дедушкой.

Щелк! Щелк!

Окончательно ослепленный ярким светом, я уже ничего не видел.

— И распишись! Давай-давай, не отлынивай, бездельник!

Как же это похоже на господина Вакедо, в ту его бытность, когда он не осознал себя мужественным.

Мне в руку снова всунули ручку, и я наугад расписался, надеясь только на то, что под шумок мне не подсунули договор на безвозмездную трансплантацию почек.

— Вот и хорошо-о, — удовлетворенно протянула Гушикен.

Благо еще не добавила: моя пре-елес-сть.

Я тут же рванул в квартиру, захлопнул дверь и закрылся на все замки.

Поминая на чем свет стоит эту Гушикен, я прошел к кровати, плюхнулся на нее. Вновь задумался над тем, почему этот самый Акиро живет так бедно. Даже я в Саранске жил в лучших условиях. Куда он тратил деньги? Делал ставки? Неужели совсем мозгов нет у парня?

Я потянулся и вдруг почувствовал что задел что-то ногой. Тапочек? Нет, что-то другое. Я заглянул под кровать и увидел там что-то похожее на книгу. Достал ее. Записная книжка. А вот это интересно. Я раскрыл находку, пробежался взглядом по записям. Они оказались весьма любопытными.

Там были его мысли, списки дел, а еще, на последней странице, он делал весьма детальные расчеты своих трат.

50 000 иен — на питание на месяц.

Прикинул в голове, пересчитал на рубли… нет, это не так работает. Пересчитал это с учётом полученной зарплаты и стоимости еды в столовой.

Черт, приятель, да это очень мало! Это в среднем 1700 иен в день. Зная, что столько стоит только один самый дешевый обед из одного блюда в столовой студии телевидения я задался резонным вопросом — как парень вообще мог прожить на это?

Одежда — 5000 иен.

И что он купил на это? Носки? Трусы? Судя по весьма скромному гардеробу именно это только и взял.

Так, а это что?

250 000 иен — для Ёсико.

Почти вся зарплата!

Кто такая это Ёсико? И почему на нее уходит всё? Девушка этого Акиро? Только что-то она ни разу еще не позвонила и никак не проявилась. Если это и в самом деле так, то от такой подружки нужно срочно избавляться — она пьет кровь и откровенно паразитирует на бедном трудяге.

— А я не могу оплатить из-за нее себе нормальное жилье! — пробурчал я.

— Я тоже, — вздохнул сосед через стенку. И громко трубно захрапел.

* * *

Утро выдалось ярким, даже слишком ярким, особенно для Токио. Город был погружён в суету, привычные толпы двигались вечно неизменным потоком, и я шёл, словно отдельной волной, среди них. Мне казалось, что я стал… ну, не то чтобы знаменитым, но, может, заметным. И вчерашние вечерние две встречи подпитывали во мне убежденность в том, что я все-таки уже хоть немножко, но все же известен теперь. И почему-то сегодня, пока я шёл к студии, мне казалось, что взгляды прохожих тоже должны быть направлены на меня.

Ах, это тщеславие! Но ведь вчера меня даже преследовали, чтобы взять автограф. А это о многом говорит. Кого так ищут и преследуют? Только настоящих звезд.

Я оглядывался, небрежно — так, чтобы не показаться странным. Может, кто-то случайно узнает? Всё-таки я теперь работаю на телевидении. Эй, красотки! Привет! Это я, Акиро, тот самый. Почему вы отвернулись? Эй, длинноногая. А ты куда спешишь?

Но люди лишь проходили мимо, скользя взглядами сквозь меня, как через столб или рекламный щит. Бесконечные лица, опущенные в экраны телефонов, быстрые шаги, слышимый сквозь толпу гул голосов. И ни единого взгляда, ни единой улыбки, ни единого приветствия.

Я замедлил шаг. Что, совсем никто не узнает? Ну вы чего? Это же я, Акиро, из передачи «Страницы истории»! К тому же у меня скоро будет собственная программа!

Мимо меня прошла пожилая пара, даже не посмотрев в мою сторону, будто я был пустым местом. М-да, кажется я зазнался. Или, постой…

Из-за угла вышли два здоровяка. Увидев меня, они ускорили шаг. Ну вот, еще одни поклонники!

— Ты Акиро? — спросил один, похлопав меня по плечу, вызвав чувство дежа вю.

Я остановился, оглядел парней. Неужели «Страницы истории» популярны среди здоровяков такого типажа и их родителей? Вот уж никогда бы не подумал.

— Да, это я, — гордо ответил я. — Вам автограф? Давайте, где расписаться?

— На лбу себе распишись, — ответил амбал, грозно зыркнув на меня.

Постой, так со звездами не общаются.

Блестящая мишура тумана быстро рассеялась, обнажая реальность. А реальность оказалась не такой радостной. Передо мной стоят два амбала. Явно не для того, чтобы взять автограф. На лицах ничего, словно смотришь на бетонную стену. С таким безразличным выражением лица можно делать все что угодно — и людей убивать, и чай с зефирками пить. Но парни подошли ко мне явно не для того, чтобы пригласить на чай.

— Парни, вы ошиблись. Я не…

— Тебе привет от шефа, — произнёс один из них, самым бандитским тоном.

— От какого шефа? — попятился я. — Я никакого шефа не знаю.

В голове сразу же вспомнились сюжеты из передачи «Криминальная Россия», даже та самая музыка заиграла в голове. Обычно, когда тебе передают привет от шефа, то дальше диалог уже заканчивается. Начинается мясорубка. Или тот самый привет от шефа в виде ножа в бок.

— Зато он тебя знает, — ответил второй бугай, явно не торопясь переходить к членовредительству.

Да, кажется, дело начинает пахнуть скверно…

— Ты порадовал дедушку нашего босса. А когда рад дедушка, то рад и сам босс.

— Ребята, вы меня, кажется, с кем-то путаете. Я никакого дедушку не знаю. А вашего босса тем более. Вы видимо что-то спутали. Ничего страшного, бывает. Я пойду, на работу уже опаздываю.

Но отпускать просто так ребята меня не собирались.

— Ты что, не понял? Тебя шеф отблагодарить хочет.

— Ребята, я правда не знаю о чем вы, — продолжил я пятиться от явно опасных элементов.

Может я испорчен передачами телеканала НТВ, но я понимал, что благодарность у таких парней бывает весьма специфичной.

— Дедушка Йоши звонил вчера нашему шефу и рассказывал про тебя, — устало, будто надоевшему ребёнку, принялся объяснять здоровяк. — Хвалил.

— Постойте, вы сказали Йоши?

Меня словно ударило током. Йоши, тот самый старик, у которого я брал интервью на «Страницах истории».

— Так он дедушка вашего шефа? — от понимания ситуации я едва не рассмеялся.

Всё же телеканал НТВ убивает в людях веру в человечество.

— Да, — кивнул один из здоровяков. — И наш шеф, за то, что ты сделал его дедушку счастливым, хочет подарить тебе подарок.

— Подарок? — задумался я, а затем расплылся в улыбке. — Ну что ж, подарки я люблю.

— Мы привезем его тебе сегодня вечером в квартиру, — сухо произнёс один из безликих.

— Да я бы мог и сейчас его забрать, — улыбнулся я.

— Сегодня. Вечером. В квартиру, — отчеканил второй здоровяк и я понял, что спорить сейчас с ним бессмысленно. Ага, а то еще врежет…

— Ну хорошо, как скажете. Я живу…

— Мы знаем где ты живёшь, — произнес первый громила. — А теперь иди, на работу опоздаешь.

Ого, может они еще и график работы знают, и вообще всю мою жизнь? Хоть спрашивай у них советы о прошлой жизни Акиро.

С этими словами они отпустили меня. Словно оглушенный, я двинул в студию. И вот не ясно, радоваться подарку или бояться, что я под колпаком? От утренней жизнерадостности не осталось и следа.

* * *

Оставшийся путь до студии телевидения я все размышлял — чего ожидать от этого загадочного шефа тех дуболомов? Оказывается его дедушка — это Йоши, тот самый лихой старик с гитарой. И разговор у нас вроде получился теплый. За это и хотят вознаградить. А что, если они мне пистолет подарят? Ведь мафия любит такие подарки. А что мне делать с пистолетом? Меня же посадят в тюрьму тут же, за незаконное хранение! А если, чего хуже, это вообще будет какой-нибудь порошок? Вручат мне пакет — веселись парень, ну или продавай. У этих мафиози достаточно специфичные понятия благодарности. Или вообще принесут мне пальцы моего врага. Врагов то у меня особо нет, но этих здоровяков это точно не остановит. И последнее, что я точно хочу увидеть в подарок — это пальцы Вакедо или Датэ.

С этим мыслями я подошел к студии. Собирался уже было войти внутрь, как зазвонил телефон. Я взял его и обомлел. «Сестра» — лаконично было написано на дисплее.

У меня есть сестра?

— Алло? — осторожно ответил я — сбросить вызов, или не отвечать у меня не хватило духу. В прошлой жизни у меня не было сестры, поэтому я предпочел ответить, больше из-за любопытства.

— Акиро, привет! — раздался из динамика звонкий голос.

— Привет, — осторожно ответил я.

— Как у тебя дела?

— Да все нормально. На работу вот иду.

— А я тебя видела по телевизору! Всем соседкам по палате показала и сказала что это мой брат. Я так тобой горжусь!

«Ты заболела?» — хотел спросить я, услышав упоминание палаты. Но в последний момент сдержался, боясь себя выдать.

— Так получилось, — уклончиво ответил я.

— Брось смущаться. Ты настоящий молодец. А еще я тебе хотела сказать спасибо.

— За что? — удивился я.

— За то, что оплатил лечение. Это же такие огромные деньги!

Моя челюсть медленно поползла вниз.

— Ёсико… — прошептал я, вдруг все поняв.

— Ладно тебе, брось отнекиваться. Я точно знаю, что это был ты. Последний транш в этом месяце внесен раньше времени. Мама с папой сказали, что не успели оплатить, потому что им нужно было оплатить счета за электричество. Так что ты попался с поличным, братик!

Сестра звонко рассмеялась. Ее голос походил на звук колокольчика.

Я и не знал что сказать. Похоже, этот Акиро весьма славный парень… Был.

— Спасибо тебе, Акиро, — сменив тон, став серьезной, сказала сестра. — Большое спасибо. Тебе, наверное, самому эти деньги позарез нужны, а ты за мое лечение платишь. Ты не думай, я как поправлюсь, заработаю и всё-всё тебе верну.

Слова сами собой полились у меня изнутри.

— Да ну что ты! Мне деньги не особо нужны, хватает на всё. Главное, чтобы ты поправлялась. Ты же знаешь, как мы за тебя переживаем.

— О-ой… Спасибо тебе большое, Акиро. Ты самый лучший брат на свете! — и вроде я эту девчонку не знаю, а внутри стало так тепло. — Знаешь, я недавно видела такой плохой сон. Переживала так. Мне приснилось, что тебе нездоровилось, а потом… потом ты умер, представляешь? Но все равно вернулся обратно, ради меня. Проснулась вся в поту, медсестра даже приходила, чтобы успокоительное дать.

— Не переживай, — с трудом выдавливая из себя слова, произнес я. — Со мной все в полном порядке.

— Вот и хорошо. Ну все, мне пора. На процедуры уже зовут. Люблю тебя, братик! — на заднем фоне и правда послышался голос какой-то женщины, а затем связь прервалась.

В трубке послышались гудки, а мне вдруг стало так тепло и приятно, что я забыл обо всех невзгодах.

Теперь все встало на свои места. Понятно, почему Акиро задолжал Гушикен квартплату за три месяца. И понятно было куда именно уходила вся его зарплата. Парень отправлял всю ее на лечение своей сестры Ёсико.

Вновь раздался звонок. На этот раз звонил некто «Рабовладелец».

— Акиро, раздери тебя! — раздался грубый мужской голос. — Ты сегодня собираешься в ночную выходить?

— Что? — растерянно пробормотал я. — Куда?

— Раздери тебя, так и знал что ты забыл, бездельник! У нас корабль с грузом приходит, а разгружать некому.

И почему, всегда когда я слышу слово «бездельник», мне мерещится Вакедо?

— Разгружать? — растерянно спросил я.

— Раздери тебя! Да, разгружать в порту «Кайсэй». И сегодня был груз, и угадай кого не было? Тебя не было. Бездельник! Сегодня корабль снова придет, работы много. Раздери тебя, работать нужно. Так ты придешь?

— Нет, — твердо ответил я. — Не приду.

— Раздери тебя, что… — я не стал слушать грубого незнакомца и сбросил звонок.

В голове крутилась фраза, от которой мороз шел по спине.

Был два дня назад, а потом пропал.

Парень так хотел помочь своей сестре, что не рассчитал сил. Именно после той ночной смены он вышел на работу на телевидение, где у него и прихватило сердце, не выдержав такого напряжения. И он умер.

Эх, беречь себя надо.

Нет, идти по этой тропе я не собираюсь. Деньги нужны, но зарабатывать их таким способом, пренебрегая собственным здоровьем, я не собираюсь. У меня есть другая идея.

Я глянул на здание телевидения. Здесь пишутся новости, и создается реальность, здесь рождаются новые звезды и решаются судьбы селебрити и политиков. А еще здесь крутятся большие деньги. И у меня есть идеи как их заработать.

Глава 10

Слухи имеют способность жить своей жизнью, несмотря ни на что. Они словно сорняки прорастают и как бы ты с ними не боролся, они все равно всходят на любой почве, а тем более подготовленной и унавоженной. В этом я убедился в очередной раз, когда зашел на студию. Вновь меня встретили десятки взглядов. Кто-то смотрел украдкой, незаметно, а кто-то пялился в открытую, словно на кусок ветчины на витрине магазина. Некоторые шарахались, а некоторые глядели с вызовом, едва скрывая сердитость.

Можно только представить кто что у себя в голове про меня придумал.

Стараясь не придавать этому значения, я дошел до раздевалки и переоделся. Вышел, намереваясь пойти в пятую студию, чтобы подготовить свет для передачи «Улыбнись, Токио!» — все-таки от основной работы меня пока еще никто не освобождал и ее нужно выполнять.

Кстати, об этом стоит поговорить с Хайнако, попросить ее, чтобы мне дали что-то вроде оплачиваемого отпуска на время подготовки новой передачи. Как я буду что-то планировать и придумывать, когда нужно расставлять монтажные рамы и прожекторы?

— А, вот ты где!

Ко мне выскочила Татуми. Глаза ее блестели словно у хищницы и было видно, что она меня тут поджидала долго.

— Доброе утро… — растерянно произнес я.

— Акиро, я тут производила кое-какие расчеты…

— Татуми, мне некогда, — в миг поняв, куда дело идет, попытался мягко отстраниться я от нее.

Признаться, она начинала мне действовать на нервы и это ее странное желание прощупать меня откровенно напрягало. Я понимал, что она может докопаться до того, до чего не стоит докапываться. Переселение душ — это вам не шутки, за такое могут и… на самом деле черт его знает, что могут, но ничего хорошего не жди. Лечение электрошоком, таблетки, психушка, секретные исследования где-нибудь в закрытой базе правительства — это только первое, что приходило в голову. А мне этого не нужно. Так что лучше держаться подальше от этой не в меру любопытной медсестрички.

— Акиро, но мне правда нужно! Твои потоки…

— Татуми! — почти закричал я. — Мне правда некогда. Давай в следующий раз? А лучше вообще никогда. Я себя вполне прекрасно чувствую, и…

— Как ты можешь себя прекрасно чувствовать, если у тебя черная линия потока? — возмущенно воскликнула девушка.

— Она не всегда черная, иногда зелененькой становится, — наугад ответил я, чем еще больше смутил Татуми.

— Зелененькая? — она не сразу поняла, что я пускаю ей пыль глаза. — Но ведь зеленый цвет — это… Ты что, пошутить решил?

«А ее так просто не проймешь, — отметил я. — Видимо есть какая-то легкая защита от дара. Не поверила, подвергла сомнению и сразу же просекла, что это сарказм. С ней и в самом деле нужно быть осторожным».

Я вновь попытался уйти, но девушка перегородила мне вход.

— Акиро, я не хочу действовать так нагло, но я беспокоюсь за твое здоровье. Все-таки я отвечаю за это. Поэтому дай я просто подержу тебя за руку.

— Не нужно держать меня за руку! У меня девушка… наверное есть.

— Да я же не укушу тебя! И не собираюсь уводить тебя от девушки. Только руку подержу!

— А такое ощущение, что именно это и собираешься сделать! Укусить и увести!

— А что тут происходит? — внезапно к нам подошел режиссер Озэму, тот самый, которому посчастливилось погулять с Татуми и который потом весь день только об этом и болтал всем без умолку.

Увидев нас, он сразу же изменился в лице. На высокому гладком лбу появилась морщина. А когда взгляд режиссера упал на руку Татуми, которая все норовила схватить меня, то мужичок и вовсе напрягся.

Девушка изменения в лице Озэму не считала, потому что не имела к нему никаких ни чувств, ни эмоций. Ведь прогулка во время обеденного перерыва — это порой просто прогулка, и ни к чему не обязывает. А вот сам Озэму, который в мыслях уже видимо нарисовал их свадьбу, много детей и беззаботную счастливую старость все воспринял гораздо острее. Он злобно зыркнул сначала на меня, потом на Татуми.

— Что тут происходит? — вновь повторил он, стараясь придать голосу грозность. Получилось так себе, словно ножом по стеклу поскоблили.

— Озэму… — произнес я. И вдруг понял, что любая фраза сейчас будет воспринята совсем иначе. — А мы как раз о вас говорили.

— Обо мне? — удивился тот.

— Татуми вам все расскажет. А я пойду — спешу.

— Акиро, постойте! — девушка схватила меня за руку.

— Да что же вы… — выдохнул Озэму, весь содрогаясь. Фантазия у мужичка явно работала и в мыслях он, отвергнутый, уже сидел на краю стула в номере дешевого мотеля, заваленного пустыми бутылками, намыливая веревку.

— Озэму, вы что-то хотели? — спросила Татуми, не понимая причин такого тона у коллеги и явно смущенная внезапными переменами в его лице. — У вас что-то болит?

— Сердце! У меня болит сердце! — срывающимся голосом ответил тот. — Мне его разбили!

И вновь девушка не поняла метафоры, восприняв все буквально.

— Сердце? Как болит? Какой характер боли? Колет? Давит? Жжет? Когда началось? Другие симптомы имеются? — она подскочила к Озэму, принялась его ощупывать, но тот упорно не давался, обидевшись.

Воспользовавшись моментом, я юркнул в проход и скрылся за углом.

До пятой студии я бежал вприпрыжку.

Но когда увидел Вакедо чуть не влетел в стену. Обязанность любого начальника — контролировать работу подчиненных. Вот Вакедо этим сейчас и занимался, прогуливаясь по студиям. Но только его вид…

Окончательно избавиться от цветастого аляповатого гардероба он не успел и потому вышагивал сейчас в ядовито-желтом пиджаке, надетом на зеленую в красный горох рубашку. В руках у Вакедо мирно сидел Пончик — то отродье из ада, называемое по чьему-то недоразумению собакой. Со стороны Вакедо походил на сутенера из черного квартала. Ему бы еще цепь на шею… Ага, а вон и цепь. Да, теперь сходство полное.

Но не это меня удивило в начальнике.

— Господин Вакедо, доброе утро, — произнес я, глядя на собаку. — С вашим питомцем все в порядке? Он у вас перебинтован.

— Это не бинты, — ответил начальник. — Я просто понятия не имею как управляться с этими животными. Ведь у меня их никогда и не было. А они, оказываются, ходят в туалет! Представляешь, Акиро! Их выгуливать нужно. И убирать потом все, что они там в траве делают в специальный пакет. А мне, во-первых, некогда с ним гулять, я очень занятой человек, а во-вторых, не хочу я эти… руками брать, пусть и через пакет. В общем, я в интернете посмотрел — и вот!

С гордым видом он продемонстрировал мне собаку.

— Это что, подгузник⁈

— Он самый! Очень удобная вещь. Эти штуки на детей надевают, когда они маленькие. Чтобы они в туалет в них ходили. Ведь дети как те же собаки — с пола постоянно что-то норовят съесть, в туалет ходят где попало, под ноги норовят подлезть.

«Ох, не услышал бы нас сейчас кто, — с ужасом подумал я. — В лучшем случае с работы погонят за такое кощунство».

— Вот я и решил попробовать подгузники. Очень удобно. Рекомендую. И гулять не нужно. А как почувствуешь, что тепло стало руке — значит меняй, наполнилось.

— А кормите… — начал я чтобы хоть как-то сменить тему.

Вакедо, счастливый тем, что так ловко справился с такими трудностями, ответил:

— Тоже нашел в интернете! — и извлек из кармана бутылочку с соской. — Это штука тоже для детей. А оказывается, такая удобная!

Он поднес бутылочку к морде Пончика. Пес фыркнул, обхватил соску и принялся, поскуливая посасывать молоко.

— Видел? — рассмеялся Вакедо. — Пьет!

И почесав пальцем тому плешивый живот, просюсюкал:

— Кто хороший мальчик? Ты хороший мальчик.

Покормив пса, начальник наклонился ко мне чуть ближе, прошептал, словно бы говоря по секрету:

— А главное теперь ко мне Кумико чаще заходить стала — пса погладить.

Что-то ответить на это я не смог и лишь кивнул.

— Так что Пончик мой талисман!

— Разрешите, я тогда пойду работать? — попросил я.

Вакедо кивнул и вновь поплыл по коридору, вызывая рябь в глазах.

Расстановка света не заняла много времени и это радовало — передачу «Улыбнись, Токио!» вел Датэ Кичиро, а видеть его сейчас мне не хотелось. Опять эти злобные взгляды с его стороны, глупые обвинения. Нет уж, пожалуйста без меня. Тем более что вскоре подошла Хайнако и сказала, что нужно собраться и обсудить некоторые моменты по новому шоу. Я с радостью согласился, предложив сделать это прямо сейчас.

Мы прошли в креативную комнату. Я был здесь впервые. Мягкие диваны, огромный телевизор на полстены, кофемашина, столик с блокнотами и маркерами — в общем все, что только нужно.

— Хайнако, послушай, а можно меня как-то освободить от основной моей работы? — спросил я, плюхаясь в мягкий диван. — А то тяжело разрываться на части.

— Нет, не могу, — холодно ответила девушка. — Я только помогаю тебе с новым проектом. По остальным вопросам — не ко мне.

— Ну освобождение от работы — это тоже в какой-то степени помощь…

— Акиро, давай не будем терять понапрасну времени?

Я тяжело вздохнул, кивнул.

— Итак, у меня есть три варианта программы, которые я хотела согласовать с тобой, — начала Хайнако, доставая бумаги. — Можно было бы обойтись и без твоего согласования, но руководство настояло на том, чтобы ты тоже присутствовал на концепт-обсуждении. Но я упростила тебе задачу…

— Постой, — прервал ее я. — Ты уже все придумала за меня?

— Да…

— Хайнако, при всем моем уважении к тебе, но я бы тоже хотел присоединиться к процессу, тем более, что передачу вести придется мне.

Девушка недовольно сморщилась.

— Давай я хотя бы покажу тебе свои наработки? А там уже решим.

Мне пришлось сдержаться, чтобы не нагрубить. Я, в тон ей, кисло ответил:

— Хорошо, давай посмотрим.

— Итак, первый концепт, — девушка достала макет. — Передача «Теплые беседы». Обстановка домашняя, камин, чай, вязаные пледы. Акцент на гостях, в каждой передаче новый. Ведущий ведет беседу с ним, вокруг ходят коты…

— Постой, — остановил ее я. — А чем это будет отличаться от «Страниц истории»?

— Акиро, а ты разве не понял, что руководство хочет те же самые «Страницы истории», только в том формате, который ты умудрился за одну передачу поменять?

— Нет, это не пойдет.

— Но почему⁈

— Потому что все это ерунда!

— Но ведь «Страницы истории»…

— Выстрелила только одна передача! Повторять ее множество раз — это не значит, что будет тот же самый эффект. Уже на второй передаче народ начнет отсеиваться — зачем людям смотреть одно и тоже? А к пятому выпуску — если вообще до него доживем, — мы и вовсе опустимся на дно рейтинга. А я не намерен так быстро уходить в небытие. Давай другой вариант.

— Ну хорошо, — после паузы недовольно произнесла Хайнако. — Как тебе передача о редких ремеслах? Представь: местные мастера, забытые традиции, удивительные детали работы, которые всегда остаются за кадром.

Я скептически помотал головой.

— Ремесла? Это слишком нишевая тема. Кому это вообще будет интересно в наше время?

— Хорошо, а как насчет того, чтобы сделать передачу в стиле путешествий? Например, «Токио глазами местных». Мы могли бы показать самые неожиданные места города, которые знают только местные жители.

Ага, покажу им свой район и госпожу Гушикен, та еще достопримечательность.

— Эту тему уже затаскали до дыр. Не думаю, что мы сможем удивить зрителей чем-то новым.

Хайнако глубоко вздохнула, закатив глаза. Она вынула из папки еще один листок и сделала паузу, чтобы найти подходящие слова.

— Тогда… вот еще одна идея, — произнесла она. — Мы можем сделать передачу о повседневной жизни людей с необычными профессиями. Молочники, часовые мастера, те, кто работает на рыбацких лодках. Подобные истории могли бы показать разнообразие и искренность таких профессий.

— Искренность? — усмехнулся я. — Да это может быть интересно максимум одной тысяче зрителей, и то не больше пары выпусков. На мусорку, туда же, к ремесленникам и «Токио глазами местных».

— Может, тогда у тебя есть другие идеи, Акиро? — раздражённо спросила девушка. — Я между прочим всю ночь работала.

— Есть, — улыбнулся я, вставая с дивана. — Представь. Шоу. Именно так — Шоу, с большой буквы. Блеск софитов и ламп. Большая студия, за кадром сидит живая аудитория, и любая их реакция — смех, удивление, аплодисменты, — слышны зрителям. Зрители в данном случае как бы ощущают себя сидящими вместе с ними в той самой студии. Огромный занавес, как в театре. Ведущий выходит оттуда. Слева — оркестр. Настоящий, живой, с трубами и барабанами.

— Оркестр? — Хайнако недоуменно посмотрела на меня, а я вдохновенно продолжал, загоревшись вдруг идеей.

— Да, да! Оркестр, самый настоящий! Ведущий проходит в студию, садиться за стол. За его спиной панорама вечернего Токио. Он начинает с коротких итогов недели, потом переходит к гостям. Острые необычные вопросы, откровения, юмор. Можно устроить небольшие игры внутри передачи и, к примеру, ведущий мог бы поиграть в дартс с какой-нибудь певицей или актером. Или посоревновался на скорость в поедании арбузов с известным спортсменом. Вот она домашняя атмосфера! Или приготовить пирог с красивой актрисой. Потанцевать с поп-дивой. А в конце феерии — песня. Приглашенный музыкант поет живьем песню. Аплодисменты. Занавес.

Хайнако некоторое время молчала, пораженно глядя на меня. Потом совсем тихо спросила:

— Ты знаешь какой бюджет нужен для всего того, что ты описал?

— Хайнако, на то ты и мой помощник, чтобы решать такие незначительные моменты, — улыбнулся я.

Девушка явно хотела возмутиться, но я быстро произнес:

— Все, мне пора работать. Основную идею я тебе описал. Теперь ты распиши все детали, а завтра мы с тобой вновь тут встретимся и все обсудим. Ну все, пока, мне еще свет ставить.

— Акиро!..

— Основная работа ждет. Ты же меня от нее не освободишь. Убежал.

Хайнако явно хотело сказать что-то покрепче, но я уже скрылся из комнаты.

* * *

Уже после обеда я увидел прогуливающихся по коридору Озэму и Татуми. Выглядели они счастливыми.

— Парочка! — хмыкнул я, толкая в бок Исао, чтобы тот оценил. — Готов поспорить, что через неделю уже будут обжиматься по всем углам.

— На твоем месте я не был бы так дружелюбен к ним, — буркнул Исао.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты, Акиро, не куришь, а значит в курилку не ходишь. С одной стороны правильно, здоровье. Все дела. Да только курилка — это место, куда стекаются все слухи, самые свежие. Я порой там такого наслушаюсь. Вот сегодня опять про тебя было.

— И что же?

— Этот самый Озэму, режиссер с пульта, рассказывал про тебя. Говорит, что Татуми что-то выяснила по твоему здоровью и ей это не нравится.

По моей спине пробежался холодок.

— И что не так? — осторожно спросил я. Правда сначала хотелось спросить: «Что она разнюхала?».

— Озэму не сказал, говорит, что именно не понял. Но уверял, что жить тебе с таким здоровьем никудышным осталось совсем мало. Может, год.

— Скажи этому Озэму, — прошипел я. — Что это ему осталось жить совсем мало, если он будет продолжать слухи распускать и нос в чужие дела совать!

Вот ведь негодяй! Нашелся Отелло местного разлива, вторяк нефильтрованный.

— Но и это еще не все, — продолжил Исао.

Я вопросительно глянул на друга.

— Ко мне Татуми подходила сегодня утром.

— Что⁈ — я с трудом унял эмоции. — Чего она хотела?

— Спрашивала про тебя.

И вновь холодок, на этот раз могильный, начал студить спину.

— Что именно спрашивала? — осторожно поинтересовался я.

— Да ничего конкретного. Говорит, не замечал ли я у тебя что-то странного в поведении и в разговорах.

— А ты что?

— Замечал, — ухмыльнулся Исао. — В последнее время ты какой-то не такой, будто тебя подменили.

На моем лице отразилась целая гамма чувств.

Исао рассмеялся.

— Да успокойся ты! Шучу я, ничего я ей не сказал. Ответил, что ничего не замечал. Что я, буду друга своего сдавать? Понимаю, что у каждого из нас бывают трудные минуты.

— Спасибо тебе большое, — кивнул я.

— Но ты с ней все же будь осторожен, — чуть тише добавил Исао. — Она как заноза.

— Это я уже понял, — ответил я, поглядывая на Татуми.

Инстинкт подсказывал — она еще доставит мне неприятностей.

Глава 11

Коридор пятой студии устроен подобно полосе препятствий. Куда бы ты ни шел — на выход, или вовнутрь, — тебе всегда будет идти кто-то навстречу. Независимо от времени суток всегда кто-то идет навстречу, словно делает это намеренно. Причем идти он будет не глядя вперед, держа перед собой огромные папки с бумагами, норовя в тебя врезаться.

Вот и сейчас, как ни старался я прошмыгнуть этот заколдованный коридор, но на самой его середине влетел в девушку, которая словно бы появилась из ниоткуда. Удар был крепким, хотя я и старался до последнего избежать столкновения. Мы оба упали на пол.

— Простите! — пропищала незнакомка. — Я вас не видела.

— Ничего страшного, вы меня тоже простите, что так вышло, — сказал я, поднимаясь и протягивая руку девушке, помогая подняться. — Я не специально. Это просто место такое. Я вас не сильно ушиб? Еще раз извиняюсь.

— Я… ох! Мой каблук!

Я пригляделся к незнакомке внимательней. Молодая девушка, симпатичная, одета стильно. Явно не работница студии, потому что я бы давно ее бы уже приметил.

— А что с каблуком? — спросил я, с трудом отрывая взгляд от милого лица и переводя к стройным ногам. Впрочем, ноги тоже оказались не менее милыми, я бы даже сказал эффектными.

— Каблук сломала! — воскликнула девушка, снимая туфлю.

— Давайте посмотрю.

— Вы умеете чинить каблуки? — удивилась девушка. Она уселась на вытянувшуюся между кабинетами скамью, и сняла с ножки красную туфельку, которую тут же протянула мне.

— У меня дедушка был сапожником. Кое-чему научил, — тут же ответил я. Причём чистую правду. Дедушка действительно чинил обувь.

— Ой, а я вас узнала! — приглядевшись ко мне, произнесла девушка и улыбнулась. — Вы же тот самый ведущий!

Я засмущался. Приятно, когда тебя узнают такие красивые девушки. Даже тепло на душе стало.

— Ну не такой уж я и ведущий. На самом деле я осветитель, — сказал я и поспешно добавил: — Но это временно. Скоро у меня будет свое шоу. Сейчас как раз работаю над концепцией и думаю, кого пригласить из гостей.

— Свое шоу? — удивленно спросила девушка. — Это необычно!

— Что же тут необычного?

— Осветитель, который умеет чинить обувь и создает свое шоу, — восхищённо произнесла девушка. — Согласитесь, такое вряд ли часто увидишь.

Я улыбнулся. Девушка была очень милой, и так восторженно смотрела на меня, что я едва не налился краской. Тут же одёрнул себя. Я же не какой-нибудь… Вакедо.

— Согласен! Кстати, насчет вашей обуви. Не переживайте, каблук вы не сломали, он просто вышел из специального паза. Вот тут. Сейчас я его вставлю обратно. И… готово! Как новенький!

Я протянул туфельку девушке.

Та посмотрела на туфлю так, будто видела впервые.

— Вы и вправду его починили! — ошарашено прошептала она, крутя обувь в разные стороны. — Невероятно!

— Ну, — кивнул я. — Я же так и сказал вам в самом начале.

— Я просто подумала, что это обычный… впрочем, не важно.

Хоть она и не сказала этого вслух, но я понял, что красота порой ее немного тяготит. Ведь наверняка каждый парень под любым предлогом хочет с ней познакомиться, и жутко докучает. Вот и сейчас она решила, что починка туфли это был очередной подкат. Однако, когда я и в самом деле выполнил свое обещание, это искренне удивило ее.

Девушка примерила туфельку, просияла.

— Как новая!

Мимо прошло несколько человек, косясь на нас и перешептываясь. Опять эти слухи и опять обсуждают меня! Как же это надоело. Глаза то выпучили! И рты раскрыли. Ну вы бы хоть постороннего человека постеснялись бы.

Чтобы хоть как-то отвлечься от накатившего раздражения, я спросил:

— А вы чем занимаетесь?

— Я? — переспросила девушка, посмотрев на меня с некоторым удивлением. — Я пою. А вы меня разве не узнали?

Я насторожился, пригляделся к девушке внимательней. Черт, было бы очень неловко, если это красавица окажется какой-то старой знакомой, которую я знал раньше.

— Нет, не узнал, — честно ответил я, решив не использовать хитрых отговорок и неправды.

Это еще больше смутило девушку. Но смятение довольно быстро сменилось на теплую улыбку.

— Как приятно, что остались еще парни, которые готовы помогать просто так, не оглядываясь… В общем, просто так.

— Ну, вы симпатичная девушка, — ответил я. — Думаю, каждый стремиться вам помочь.

— Спасибо за комплимент, — щечки девушки начали румяниться.

— Это не комплимент, это констатация факта, — тактично добавил я.

— Вы очень милый, — она посмотрела на меня совсем другим взглядом, который мне был знаком — взглядом хищницы. — Вы сказали, что ищите гостя для своего проекта? Я с радостью вам помогу. В знак благодарности за вашу помощь.

Она достала из сумки ручку, взяла меня за ладонь. И на тыльной стороне написала номер.

— Это мой телефон. Позвоните мне. Меня зовут Момо.

— Акиро, — представился я.

— Очень приятно, Акиро. И еще раз спасибо за вашу помощь. До свидания. — она вдруг чмокнула меня в щёку, и хихикнув зашагала дальше.

— До свидания, — помахал я ей вслед, признаться, немного растерявшись. Причём, это была скорее внутренняя реакция. Женского внимания мне явно не хватало.

Я проводил девушку взглядом, думая о том, чтобы теперь и про эту бедняжку станут слухи распускать.

— Ну ты даешь! — подошел ко мне со спины Исао.

Я обернулся. Парень улыбался во все тридцать два зуба.

— Что? — хмуро спросил я.

— Не ожидал от тебя такого, Акиро! Честно — не ожидал, — он был сильно удивлен и я выругался про себя — уже видимо кто-то разболтал ему про то, что у меня будет своя передача. Вот уж действительно правильно говорят — трое могут хранить секрет, если двое из них мертвы. На этой студии телевидения секреты вообще никто не может сдержать. Они как сквозь решето просачиваются.

— Ну да, — вздохнул я, понимая, что Исао теперь начнет долго и нудно ворчать о том, что я не рассказал ему все первому. — И где ты успел уже все разнюхать?

— Что значит разнюхать? — удивился Исао. — Тут и искать ничего не нужно, все на виду. Да теперь об этом весь телеканал будет судачить!

— Весь телеканал⁈ — воскликнул я. — И когда вы все это успеваете распространять⁈ Это ведь тайна!

— Не очень-то ты ее и хранил, — буркнул Исао.

— По крайней мере, никому не говорил, — сказал я, добавляя про себя, что кроме этой красотки, с которой совсем недавно разговаривал. Но она не из персонала, с ней можно немного посекретничать.

— Так это правда?

— Правда, — кивнул я. — У меня будет свое шоу.

— Что⁈ — Исао выпучил глаза еще сильнее. — У тебя будет собственное шоу⁈

Такая реакция меня удивила.

— Да, — ответил я, не понимая такой бурной реакции друга. — Ты же сам сейчас говорил про это.

— Я про другое говорил!

— Та-а-ак. И про что же? — предчувствуя неладное протянул я.

Исао долго смотрел на меня, словно видел в первый раз.

— Акиро, ты сейчас притворяешься что ли?

— Хотел бы притвориться, что меня здесь нет, чтобы не вести этот непонятный диалог, — буркнул я, — но не могу — таланта такого нет. Исао, ты можешь понятно излагаться?

— Акиро, только не делай вид, что ты не знаешь в чём дело! — подозрительно глядя на меня заявил Исао.

— Представь себе, не знаю. Здесь вообще всё что угодно может вызвать эффект разорвавшейся бомбы. Выкладывай уже, что там за новые слухи.

А с кем сейчас разговаривал? — хитро поглядел на меня товарищ.

— С красивой девушкой, — пожав плечами ответил я.

— С красивой девушкой⁈ — буквально прокричал парень. — Ты что не знаешь кто она? Да она же тебя в щёку поцеловала, я видел.

Меня это начало доставать. Почувствовал себя, будто в средней школе, когда все вокруг судачат и похихикивают, стоит кому-то начать гулять с девочкой.

— Да с девушкой. на не только меня чмокнула, но еще и телефончик свой дала.

— Что⁈ — вновь громко воскликнул Исао. — Телефон⁈ Она оставила тебе телефон⁈

Парень схватился за голову и принялся кружиться на месте будто домовёнок из советского мультика.

— Акиро! Порой ты меня удивляешь.

— Да чем же, говори уже! — воскликнул я.

— Я ведь, когда подошёл, не про шоу говорил. Хотя это обидно — не сказать лучшему другу про такое.

— Если не про шоу, то про что? — терпение я давно потерял, и сейчас едва держал себя в руках, чтобы не начать орать и трясти Исао за грудки.

— Я говорил про то, что ты, очень мило беседовал с Момо Ямаха. Вы так тут мило ворковали, как голубки.

— И кто это такая?

Парень замер как статуя. Пристальный буквально пронизывающий взгляд Исао заставил меня смутиться. Парень долго смотрел на меня, пытаясь понять — разыгрываю ли его я или говорю правду. Видимо решив, что я все же говорю правду, он взял меня за локоть, произнес:

— Пошли.

— Куда?

— Пошли-пошли.

Он провел меня по всему коридору к огромному окну, выглядывающему на центральную улицу.

— Смотри, — сказал Исао, кивая куда-то в даль.

— Куда… — сказал я.

Прямо напротив нашего здания располагался огромный рекламный баннер, размерами, кажется, с целый дом. На нем были изображены несколько так называемых айдолов — кумиров молодежи, человек пятнадцать.

— И? — спросил я, ничего толком не понимая.

— Присмотрись. Вон там, слева.

Я пригляделся. И увидел миловидную девушку — ту самую, с которой я общался сейчас и которой чинил каблук. Софиты подсвечивали яркую надпись:

МОМО ЯМАХА

Презентация нового альбома на центральной арене National Stadium!

— Акиро, ты только что разговаривал с певицей Момо Ямахой! — чеканя слова, словно пытаясь донести их смысл до меня, проговорил Исао. — Восходящей звездой Японии. Ей пророчат огромное будущее и славу. Все сейчас судачат только о ней. Да к тому же она такая красавица, и тебя бабуина в щёку чмокнула. А ты не зная кто она такая, еще и телефон у неё взял! Кому скажу не поверят!

— И туфлю ей починил, — совсем тихо добавил я.

— Что⁈ Ты держал в своих руках ее туфлю⁈ Акиро, не мой руки! Слышишь? Или лучше дай мне за них подержаться. Они наверняка еще хранят ее тепло.

— Не трогай меня! — принялся отмахиваться я от товарища с помутившимся рассудком.

— Как же я тебе завидую, Акиро!

— Теперь понятно почему на нас все проходящие мимо пялились, — произнес я.

И задумался. Момо Ямаха сказала, что сможет мне помочь с гостем для моей передачи. Неужели сама выступит? Или может быть у нее есть много друзей, кого она может попросить? Было бы здорово.

Я глянул на номер телефона, записанный на руке. Черт, от того, что ладонь вспотела, чернила начали расплываться. Я скорее вытащил телефон, переписал номер. И подумал — а не пригласить ли мне Момо на свидание? Ведь симпатичная девушка. А потом взглянул в окно, где на огромном баннере виднелось ее красивое лицо и тяжело вздохнул. А хохочет ли звезда такого уровня встречаться с каким-то осветителем?

Ответить себе на этот вопрос я так и не решился.

* * *

Хайнако встретила меня почти у самых дверей третьей студии.

— Акиро, постой, есть разговор, — сказала она таким тоном, что я понял — что-то серьёзное. Впрочем, Хайнако обладала даром говорить всегда с таким тоном, что и информация о том, что в столовой сегодня дают тушеные бобы тоже могла выглядеть как что-то чрезвычайное и очень важное.

— Слушаю тебя, — настороженно ответил я, готовясь услышать все что угодно.

— Я тут поразмыслила над твоими идеями насчет нового шоу. Знаешь, в них что-то есть, — она неловко опустила взгляд, было видно, что ей тяжело это признавать, привычка всегда быть во всем первой давала о себе знать. — В общем, я накидала макет того, про что ты говорил.

— Так быстро? — удивился я, вспоминая, что мы беседовали с Хайнако об этом сегодня до обеда. Да, эти японцы ничего не любят откладывать в долгий ящик.

— Быстро? — удивленно спросила Хайнако. — Я думала ты скажешь почему так долго. В общем, смотри.

Она достала из папки листы и протянула мне. Я пролистал их и не смог сдержать восторга.

— Это именно то, что нужно! И занавес, и стол, и зрители. Все просто отлично.

— Кроме одного, — все тем же строгим тоном произнесла Хайнако.

Я вопросительно глянул на девушку.

— Я успела еще и небольшой финансовый расчет сделать по реквизиту. Стол не проблема, занавес тоже найдем. С оформлением мелких элементов тоже думаю справимся — на складе есть несколько коробок с реквизитом, можно много чего взять оттуда.

— Тогда в чем проблема?

— В оркестре. Нам он не по карману. Руководство выделяет определенный бюджет. И для нашего шоу он очень скромный. Ты и сам понимаешь почему. Был бы на твоем месте Датэ, то ему бы отсыпали круглую сумму. Но не нам. У нас пока нет имени.

— Хайнако, но в оркестре вся фишка! Это шоу не будет таким без главного элемента. Оркестр — это как вишенка на торте, он будет добавлять праздника во все элементы — и в выход ведущего, и в паузы между блоками, и под самый конец. Особенно под конец.

— Акиро, оркестр — это как минимум семь человек! И каждому нужно платить! Даже если мы с тобой откажемся от зарплаты, нам удастся организовать только трубача и барабанщика. Что это получится? Уличный карнавал, а не шоу.

— Но…

— Акиро, у нас нет выбора, — пожала плечами девушка. — Мы должны отказаться от оркестра.

— Хайнако, нет, я не могу этого сделать. Нужно что-то придумать.

— Хорошо, — внезапно легко согласилась она. — Только думать необходимо как можно скорее. Я встретила в коридоре Вакедо, он сказал, что руководство хочет видеть проект шоу со списком всех гостей и сценарием на три выпуска уже через четыре дня.

С этими словами она коротко попрощалась со мной и пошла прочь, оставляя в тяжелых раздумьях.

* * *

Кабинет Датэ Кичиро

Датэ сидел за массивным деревянным столом, поигрывая с золотистой ручкой и сердито сверля взглядом экран компьютера. Весть о том, что его незаменимую помощницу Хайнако перевели на помощь Акиро, застала его врасплох. Он узнал об этом случайно, когда попросил статистку напомнить этой бездельнице Хайнако о совещании. Статистка и сообщила эту весь.

— Как это прикрепили к Акиро? — только и смог вымолвить Датэ.

— Приказ господина Вакедо, — ответила девушка. — Может, я могу позвать другую помощницу?

Датэ положил трубку, не ответив.

Похоже это было начало долгой и тяжёлой войны. Датэ не любил, когда трогали его вещи и заступали на его границы. А этот мальчишка забрался непозволительно далеко.

Вот так. Работаешь-работаешь, не покладая рук, создаешь шоу, выводишь их первыми в рейтинге, зарабатываешь для корпорации миллионы, а руководство в один день берет и отдает твою помощницу какому-то зарвавшемуся юнцу.

Датэ привык, что дела в его отделе всегда шли ровно и под его полным контролем. Он отлично знал сильные и слабые стороны каждого сотрудника и понимал, кто нужен ему рядом. И Хайнако, умная, энергичная и сообразительная, была именно тем человеком, на кого он всегда мог положиться. Да, они ссорились — характер у Датэ был не простой. Но Хайнако прилежно выполняла поручения и это его вполне устраивало.

А теперь…

Датэ схватил трубку телефона, начал набирать первые цифры номера руководства. Да на том и остановился. Нет, сейчас не время для эмоций. Только все испортит. Если руководство так легко отдало его помощницу этому сопляку, то значит на то были веские причины. Знать бы какие.

Положив трубку на место, Датэ задумался. Что же это получается? Этого Акиро садят на его передачу «Страницы истории». Теперь еще отдают его помощницу. Да, можно бы сказать, что у Датэ несколько помощниц и одну забрали, думая, что ничего в этом такого нет. Но это лишь оправдания, причина гораздо глубже.

«Меня хотят убрать», — внезапно ошарашено понял Датэ. Ведь недаром и сам руководитель телевизионных программ господин Вакедо ведет себя в последнее время так странно. Ну что это за кривая попытка молодиться, одеваться в костюмы, которым впору бунтующим подростком, но никак не начальницу? А все ведь на поверхности. Видимо Вакедо знает что-то, чего не знает Датэ. Как говорят? Молодым дорога. А старым? А старым на умиральную гору.

Датэ аж подскочил с кресла и принялся ходить, продолжая развивать свою мысль.

Сколько ему лет? Уже порядком. Здоровье не то, да и лицо не молодеет. А у ведущего программ лицо — это главный инструмент. Высшее руководство решило обновить кадры, влить свежую кровь. А стариков… От стариков они решили избавиться.

— И что же теперь? — вслух произнес Датэ. — Мне тоже наряжаться в эти глупые костюмы как Вакедо, пытаясь выглядеть молодо в попытках оттянуть неизбежное?

Нет. Он не клоун. Он поступит иначе.

«Ну что ж, Акиро… Ты пока не знаешь, что такое справляться с настоящими проблемами», — подумал Датэ, разминая кулаки. В конце концов, он был достаточно опытным, чтобы справиться в одиночку. Если руководство решило усложнить ему задачу, что ж, он покажет, на что способен даже без своей лучшей помощницы.

«А вот на что способен ты сам, Акиро? Это мы и выясним».

Глава 12

Видимо я чем-то сильно обидел судьбу, раз она решила, что вечер — это только для других отдых и покой. Для меня это означало лишь то, что дома меня ждут другие испытания. И уже подходя к дверям, я понял, что сегодняшний вечер будет неспокойным. Хотя бы потому, что двери от моей квартиры сиротливо стояли в стороне.

Ничего не понимая, я осторожно подошел к входному проему. Из квартиры слышалась возня и ругань. Что за черт? Гушикен решила пойти на такие кардинальные меры и выгнать меня? Но зачем дверь то снимать? Ведь у нее ключ запасной имеется.

А может, это какие-нибудь бандиты решили ограбить меня? Только что там брать? Старый матрас?

Думая о том, что рисковать все же не стоит и лучше уйти отсюда подобру-поздорову, я развернулся и двинул к лестнице. Но не прошел и пары шагов, как меня окликнул густой бас.

— Акиро? Вы вовремя.

Я нехотя обернулся.

В дверном проеме стоял человек. Пропорции его могучего тела были настолько удачными, что гость помешался в проход идеально, закрывая собой все щели. Хоть сейчас вместо двери его ставь.

— Вы? — спросил я, присматриваясь к человеку.

Я уже видел его сегодня утром.

— Ну да, — кивнул здоровяк. — Мы обещали вам подарок от шефа. Вот. Подарок в квартире.

— А зачем дверь снимать? — кивнул я.

— Так не вошел бы.

— Не вошел⁈ — удивился я. — А что там за подарок?

Здоровяк отошел в сторону, пропуская меня вперед. Я с опаской вошел внутрь. И тут же ткнулся животом во что-то твердое, лакированное. Глаза не сразу смогли сфокусироваться на подарке, потому что он и в сам деле был огромен. На всю комнату.

— Это… что? — только и смог произнести я, пытаясь понять как же мне теперь войти в квартиру.

— Рояль, — пробасил здоровяк.

Это и в самом деле был рояль. Сын старика Йоши, а по совместительству еще и шеф этого громилы, подарил мне рояль. Огромный, мать его, концертный рояль!

— Какого… — только и смог выдохнуть я. — Да в этом лакированном деревянном коробе можно слона похоронить! Зачем мне рояль? Я ведь даже не умею на нем играть!

— Шеф тоже не умеет, но любит утончённые вещи, — пожал плечами здоровяк. — Просто любуйся. Красиво же.

— Как я буду спать? Как я вообще буду заходить в квартиру⁈ Он ведь занимает все пространство, от стены до стены!

— Это уже не мои проблемы, — пожал плечами здоровяк. — Шеф сказал отвезти тебе в подарок рояль — я отвез.

— Нет, парень, — ответил я, категорически не желая мириться с таким раскладом. — Скажи шефу, что его подарок меня порадовал, я оценил его щедрость, но пусть возьмет его обратно. Мне жить где-то нужно!

— Что значит, возьмет обратно? Нельзя, — хмуро ответил амбал.

— Что — нельзя?

— Нельзя отказывать шефу, — сказал он и я понял, что отказ будет расценен как оскорбление со всеми вытекающими последствиями. — Он расстроиться. А шефа расстраивать не рекомендую.

Здоровяк красноречиво хрустнул костяшками пальцев.

— Понятно, — едва не плача, ответил я.

Попытка протиснуться в комнату вновь завершилась неудачей.

— Как вы вообще его сюда затащили⁈

— Акиро! Акиро! Это что такое? — в коридор выскочила Гушикен. Увидев, что двери сняты, она переменилась в лице, наполняясь красным гневом. Но когда взгляд ее упал на белый концертный рояль, то дама только и смогла, что открыть рот от удивления. — Акиро, ты не платишь мне за аренду квартиры уже третий месяц, а сам рояль купил⁈ Ты знаешь сколько он стоит? Он же целое состояние стоит! Ты что, играть тут собрался? Я не позволю тебе тут играть! У тебя соседи, пожалей их!

Гушикен говорила так быстро, словно поливала нас из автомата. Здоровяк, опешив от такого напора дамы, шепнул мне:

— Ну ты это, громко не играй. А я пойду, — и ретировался, бочком выскользнув на улицу.

— Госпожа Гушикен, это не я купил, это подарок, — попытался отбиться я.

Но она уже не слышала.

— У меня денег нет, есть нечего, а он себе рояли покупает! Стал звездой, теперь и заскоки звездные? А дальше что? Змею себе огромную купишь?

— У меня уже есть одна, — тихо под нос пробубнил я.

— Убирай это немедленно!

— Как я это уберу? — простонал я. — Я его даже сдвинуть не смогу.

— Тогда завтра нанимай грузчиков, пусть убирают.

— У меня денег на грузчиков нет.

— Тогда… тогда… — Гушикен растерялась. — Тогда давай сфоткаемся!

— Что? — такая резкая смена настроения меня смутила. — Мы же вроде фотались?

— Я… потеряла те карточки. Тебе что, жалко? Живешь за мой счет, отсрочку тебе даю, а ты такой неблагодарный…

— Хорошо-хорошо, — перебил я ее поток. Уж лучше согласиться, чем вновь выслушивать этот нескончаемый фонтан слов. — Давайте сфотографируемся.

Гушикен только этого и ждала. Она достала «полароид» и принялась меня щелкать.

— Может, хватит? — робко спросил я, начисто ослепнув от пятой вспышки.

— Сейчас. Еще немного, — Гушикен крутила ракурсы, то отдаляя камеру, то приближая ее почти вплотную к моему лицу. — А теперь распишись на каждом.

Она всучила мне кипу фотографий. Пришлось расписаться на каждой. И только после этого Гушикен от меня отстала.

Я с трудом попал в комнату. Сделать это пришлось ползком, под роялем. Пробравшись к ванной комнате, я с облегчением подумал о том, что оставил сегодня с утра дверь открытой. А если бы закрыл, то рояль уже не позволил бы мне попасть в уборную, подперев своей крышкой дверь. М-да, замечательный подарок, ничего не скажешь.

Да где же этот чертов тапок?

В квартире Гушикен давно отключила отопление и по вечерам было достаточно зябко, поэтому я привык носить хоть и давно затертые, но все же теплые тапки. А теперь одного не было. Я принялся рыскать по полу. Левый нашел, а где же правый?

Отчаянные попытки найти его ни к чему не привели. Тапка нигде не было. Как и трусов, которые я развесил на бельевой веревке. Да что же это за день такой?

— Эй, сосед… — после паузы и раздумий осторожно позвал я. — Сосед! Спишь?

— Не сплю, — ответил тот через стенку.

— Ты это… не знаешь, где мои… не слышал ничего подозрительного? У меня просто вещи пропали. Мало ли. Слышимость тут хорошая. Может обращал внимание.

— Да кто сюда полезет? — грустно хохотнул сосед. — Вор что ли? Да только что тут воровать? Одна Гушикен и ходит, со всех плату выколачивает.

— Ладно, — сказал я, понимая, что найти тапок вряд ли получится.

— А тебе что, рояль подарили? — спросил сосед.

— Подарили, — вздохнул я.

— А какая модель? — с любопытством спросили из-за стены.

— Да откуда мне знать?

— Посмотри на замочном брусе, — явно со знанием дела попросил сосед. — Там должно быть название.

— Где?

— Над клавишами доска такая лакированная. На ней.

Я осторожно приподнялся, глянул.

— «Стэйнвей и сыновья», — прочитал я.

Сосед присвистнул.

— Дорогой рояль. Такой же марки был у Джона Леннона. Ты любишь Джона Леннона? — после паузы спросил сосед.

Я пожал плечами.

— Не знаю.

— Все любят Джона Леннона, — он сделал паузу, а потом спросил: — Давай споем?

— Что⁈

— Споем? Мы тихо, чтобы никто не услышал.

Признаться, это самое странное предложение в моей жизни. По крайней мере в этой. Тут конечно же следует учитывать, что соседа я в глаза не видел. Он по-прежнему вёл беседу из-за стены.

И в следующий миг, сосед вдруг запел. Делал он это посредственно, поэтому я решил сменить тему разговора — не хватало мне чтобы Гушикен вновь примчалась сюда и начала орать.

— А ты что в роялях разбираешься?

— Не только в роялях, — тут же прервался застенный певец.

— Постой… Ты музыкант?

— Бывший, — ответил тот. — Сейчас разве на музыке много заработаешь? Теперь я грузчик.

— На чем ты умеешь играть? — осторожно спросил я, не веря в свою удачу.

— На клавишных. На барабанах. Еще немного на саксофоне.

Я чуть не подпрыгнул на месте, но вовремя остановился, в противном случае мог проверить на крепость низ рояля. Это был мой шанс, подаренный самой судьбой. Но нужно было не упустить его.

— Сосед… как тебя зовут? — спросил я. Уже даже не переживая о том что говорю со стеной.

— Джеро.

— Я Акиро. Послушай, Джеро. А у тебя есть знакомые, кто тоже умеет играть?

— Конечно есть. Но я не совсем понимаю зачем тебе это?

— Джеро, у меня есть к тебе одно предложение. И я очень хочу, чтобы ты по итогу дал положительный ответ.

— А платить будут? — тут же спросил тот.

— Вот с этим проблемы, — ответил я, но поспешно добавил. — Но оплата будет в дальнейшем, когда шоу раскрутиться.

— Какое еще шоу?

— Это долгая история, Джеро. В общем, слушай…

* * *

С утра я планировал зайти к Хайнако чтобы расспросить о том, как формируется бюджет передачи и где можно ужаться, чтобы решить проблему с музыкальным сопровождением, но дел было столько много, что я даже не смог выкроить минутку сходить в туалет, не говоря уже том, чтобы проведать помощницу. Пришлось почти до самого обеда бегать по студиям, настраивая свет.

Когда с делами по основной работе было покончено, я все же забежал к Хайнако, но не обнаружил ее у себя в кабинете. Статистка сказала, что ее видели с Датэ. Эта информация меня не сильно понравилась. Зачем она пошла к Датэ? Для какой цели? Сливает инфу по моему шоу?

С этими невеселыми мыслями я направился в столовую — время уже было подходящее, да и в животе со вчерашнего вечера ничего не было.

В столовой меня встретил Исао, который после курилки опять вернулся ко мне с новой порцией слухов.

Я хотел попросить не портить мне аппетит, но парень даже не дал раскрыть мне рта.

— Акиро, ну ты совсем зазвездился! — воскликнул он, подсаживаясь ко мне.

— Послушай, ты бы не мог не распространяться насчет Момо? Да и про шоу тоже никому не говорить? — шепнул я. — Все-таки это мое личное дело.

— А я не про Момо и не про шоу, — в тон мне шёпотом ответил Исао.

— А о чем же тогда?

— И вновь ты делаешь этот удивленный вид, будто ничего не знаешь! — проворчал Исао. — Хотя, знаешь, лучше бы и я этого не знал.

— Что ты там еще услышал безумного и бредового про меня? — усмехнулся я. — опять какие-то домыслы?

— Нет, Акиро, не домыслы! — возбужденно произнес парень. — И это не слухи. А факты. Со всеми подтверждающими уликами.

— С уликами? — улыбнулся я. — Какое слово то нашел! Словно я преступник какой-то.

— Не преступник, но поступаешь некрасиво и неправильно. Я, если честно, в шоке от такого, — Исао отвёл взгляд и театрально поджал губы. Эй, это я здесь актёр!

— А я в шоке от всех вас, — ответил я. — И когда вы только работать успеваете? Мне кажется, вы только и делаете, что слух придумываете.

— Не слухи, Акиро, не слухи, — покачал головой Исао, многозначительно подняв указательный палец вверх.

Разбираться во всей этой ерунде у меня не было никакого желания и потому я не стал дальше допытывать Исао, а лишь ускорился с поглощением пищи — нужно было еще сегодня много успеть.

Но Исао эта информация, которую он получит от непойми кого не отпускала, и он продолжал злобно на меня взирать.

— Акиро, я все конечно понимаю. Повезло, удача. Программу дали. С Момо познакомился. Но чтобы пользоваться этим? Это выше моего понимания!

— Я категорически не понимаю, о чем ты, — честно признался я с набитым ртом. — Если хочешь от меня что-то услышать, то потрудись хотя бы раскрыть тему разговора.

— Девочки из бухгалтерии держат руку на пульсе всех событий. И они нашли про тебя… Акиро, ты продаешь собственные фотографии с автографами! Я конечно все понимаю, денег порой не хватает, но это уже перебор! У нас это называется зазвездился.

— Что? Фотографии? — я даже перестал есть. — Какие фотографии?

— Вот эти, — Акиро достал телефон и показал мне.

У меня аж челюсть отвалилась. Это же были те самые фото, которые делала Гушикен для своей мамы.

— Какого… — только и смог вымолвить я.

— Они продаются по десять тысяч иен. Ты дорого себя оценил!

— И где же они продаются? — почти прокричал я.

— Есть такой сайт, где выставляются на продажу вещи восходящих звезд. Что-то вроде вложения в будущее. Купи сейчас не дорого автограф того, кто завтра, возможно, станет мировой звездой. И твои вещи там есть.

— Вещи? — насторожился я. — То есть там продаются не только фотографии?

— Ну хватит притворяться, будто ты первый раз об этом слышишь! Конечно, там не только твои фотографии. Да сам взгляни.

Он вновь протянул мне телефон. Я принялся листать сайт, и опять моя челюсть поехала вниз.

— «Трусы восходящей звезды Акиро, известного по программе 'Страницы истории»! — прочитал я, не веря собственным глазам.

Я перевел взгляд на Исао.

Тот пожал плечами — мол, а что я говорил?

— Они продают мои трусы!

Я вновь принялся смотреть сайт.

— А это еще что?

На страничке я увидел знакомую вещь.

— Это же тапки! — воскликнул я.

— Верно, — кивнул Исао. — Это тапки.

— Это тапки в форме зайцев! Ты не понимаешь. Таких нет у меня. Это Гушикен — та, которая сдает мне квартиру. Это все она! Вот ведь ведьма! Эти фотографии тоже она сделала!

— А трусы… трусы тоже не твои? — язвительно спросил Исао.

— Трусы мои, — кивнул я, видя знакомую расцветку. — Только они у меня пропали вчера. А я еще думал куда они могли запропаститься! Это Гушикен их украла у меня! У меня дверь как раз в стороне стоит.

— Дверь в сторонке стоит? — не понял Исао.

— Долго объяснять, — отмахнулся я.

Нужно поговорить с Гушикен, причем очень серьезно.

— Вот только слухи в бухгалтерии уже не остановить.

* * *

Кабинет Датэ Кичиро

— Хайнако, постой.

Датэ встретил свою бывшую помощницу в коридоре, когда вышел из кабинета. К встрече никто не был готов, но Датэ сориентировался быстрее, перехватив девушку.

— Господин Кичиро? — растерялась девушка. — Я…

— Не говори, я уже знаю. Теперь ты не моя помощница. И сам удивлен не меньше твоего. Я просто хотел с тобой поговорить. Есть минутка?

— На самом деле нет, сильно занята, — мягко ответила Хайнако, глядя на часы.

— Ну ничего, — улыбнулся Датэ. — Уж две минутки своему бывшему начальнику можно уделить.

И буквально втащил девушку в кабинет.

— Господин Кичиро!

— Хайнако, может быть чего-то хотите выпить? — как ни в чем не бывало предложил он.

— Нет, спасибо, — раздраженно ответила девушка. — Мне нужно идти.

— Постой. Ну правда. Ну чего ты так скоро уходишь? Давай вот телевизор посмотрим? когда мы его вот так по-свойски вместе смотрели?

Это странное поведение Датэ очень сильно удивило Хайнако и она некоторое время смотрела на своего бывшего начальника, пытаясь понять истинную причину его странного поведения. В прошлом они никогда не ладили, как бы хорошо Хайнако не выполняла свою работу.

Датэ тем временем включил телевизор на первом попавшемся канале. Там показывали какое-то шоу — двое людей дули в прозрачную трубку, внутри которой был таракан. Победителем оказывался тот, кто буквально вдует насекомое своему противнику в рот.

— Ну что за передачи? — возмутился Датэ. — Что за пошлость? Что за похабщина?

Он взглянул на Хайнако, словно желая услышать от нее ответы на свои вопросы. Девушка хорошо знала своего начальника, поэтому промолчала. Отвечать сейчас что-то — значит вступить в долгую бессмысленную полемику.

— Не таким должно быть телевидение! Не таким! — продолжал распыляться Датэ. — Ну что это такое? Тьфу! Гадость какая-то! А дальше что? Задницами будут вертеть? Телевидение должно быть серьезным! Это не место для веселья. Новости, аналитика, мировые события — где тут веселиться? А ведь народу эта чушь нравится! Какие показатели! Один сопляк ерундой всю передачу занимался с кошкой на коленях, а рейтинги вверх ползут! Люди окончательно свихнулись!

Хайнако поняла, что Датэ увидел лист рейтингов передачи «Страницы истории», которую записали с Акиро в качестве ведущего. И это его задело. Датэ был ведущий старой школы, он не привык к изменениям, которые пришли на телевидение и смириться с этим не смог.

— Господин Датэ… — мягко сказала Хайнако. — Мне правда некогда обсуждать нынешнее положение дел в мире ток-шоу. Да и не в моей это компетенции. Обратитесь пожалуйста к господину Вакедо, а мне пора…

— Постой… — Датэ встрепенулся, поняв, что совсем не для этого пригласил сюда Хайнако. — Постой. Позволь мне задать только один вопрос?

— Какой? — нехотя произнесла Хайнако, понимая, что просто так от Датэ не избавиться.

— Скажи пожалуйста, что там происходит вокруг Акиро? Какой-то нездоровый ажиотаж. Он всего лишь постой осветитель, а все носятся с ним. Вот и тебя прикрепили к нему. Что задумало руководство?

— Господин Датэ, — холодно произнесла Хайнако. — При всем уважении, но вы хотите, чтобы я вам сливала информацию, о которой не должна распространяться?

— Хайнако, ну что ты! — отмахнулся тот. — Почему сразу сливать? Просто давай посекретничаем. Это же нормально — секретничать со своим бывшим начальником.

— Нет, господин Кичиро, это не нормально, — с нажимом ответила девушка. — Я могу за это лишиться работы.

— Так ведь никто не узнает.

— Господин Кичиро, мне пора. Всего хорошего, — Хайнако юркнула в проход.

Проводив девушку взглядом, Датэ только укрепился в убеждении о том, что готовится нечто, что затронет и его. Что именно — он не знал. Но то, что один из главных участников всего этого Акиро — это вне всяких сомнений.

— Нужно узнать что это, — злобно прошептал Датэ, сжимая кулаки.

Только вот как? Хайнако исполнительная. Ей сказали молчать — она молчит, и никакие уговоры не помогают. Попытаться разговорить самого Акиро?..

От одной только этой мысли Датэ скривился. Нет, на такое он не пойдет. А вот если…

Улыбка расползлась на лице Кичиро. Что, если наведаться к Акиро? Он наверняка хранит всю документацию у себя дома — ведь кабинета в студии у него пока нет. Да, это незаконно. Да, это безумие. Но когда речь идет о таких крупных ставках, то возможности нужно рассматривать любые. Пусть и порой не совсем законные. Но что такого плохо сделает Датэ? Он ничего не украдет. Просто посмотрит кое-какие документы. И все.

Улыбка стала шире. Датэ уже принял окончательное решение и все сомнения ушли прочь.

Глава 13

После обеда желание работать всегда падает. Причём пропорционально тому, сколько ты съел.

В этот обед я съел не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы срочно искать причину куда-нибудь улизнуть и не работать. И случай выдался.

Глядя на экран своего телефона, где был записан номер Момо, я размышлял о том, что мне с ним делать.

Вопрос был важен, и ответ на него очень многое значил для меня. Я хотел пригласить девушку на свидание. Момо красива, и откровенно говоря запала в душу. Но только вот захочет ли она пойти на свидание с осветителем? Да и о каком свидании речь? К тому же Момо — звезда. А кто я такой? Я приглашу ее на свидание, а она меня высмеет.

Ведь номер дают не только из-за симпатий, но и по рабочим моментам. Может, она просто проявила вежливость. В этот момент мимо меня прошел Вакедо с ужасно глупой улыбкой. Помня о том, что нужно найти причину, чтобы улизнуть с работы — а предстояло долго и нудно проверять правильно ли выставлен свет в третьей студии, — я обратился к начальнику.

— Господин Вакедо!

Тот остановился, обернулся.

— Акиро! Здравствуй! — он подошел ко мне, пожал руку. Странная блаженная улыбка продолжала светиться на его лице. — Как у тебя дела? Готовите с Хайнако о шоу?

— Готовим, — покивал я.

— Постарайтесь. К пятнице нужно представить проект пилотных выпусков. Я с ними пойдут на совет директоров, представлять презентацию. Так что сделайте все как нужно.

— Будем стараться. Господин Вакедо, я, кстати, насчет шоу хотел с вами обсудить один момент.

— Какой?

— Финансирование, — со вздохом протянул я. — У нас оркестр…

— Денег сверх запланированной суммы не дам, — тут же отрезал Вакедо, причём с прежней блаженной улыбкой.

— Но… — попытался возразить я.

— Лимит, — почти пропел он.

— Так ведь… — предпринял я еще попытку.

— Не положено, — с улыбкой развёл он руками. И причём он не издевался.

— А если… — предположил я.

— Денег нет, — разбил мои надежды Вакедо.

Я понял, что спорить с ним бессмысленно, поэтому зашел с другой стороны.

— Ой, господин Вакедо, вы сегодня выглядите очень радостным. Прямо светитесь!

— Еще бы мне не радоваться! — шире улыбнулся Вакедо. И воровато оглянувшись по сторонам, взял меня под локоть и отвел чуть в сторону.

— Ко мне в офис заходила Кумико, — заговорщически поделился он.

— Правда? — признаться, удивление мое было не притворным.

Кумико, которая очень холодно смотрела на всех и просто так, без дела, в гости не наведывается, и вдруг пришла к Вакедо в кабинет? Значит, были веские причины. Любопытно!

— А зачем? — осторожно спросил я.

Вакедо растянулся в улыбке еще шире, потом кивнул мне.

— Пошли, покажу.

Работать после сытного обеда желания не было никакого, поэтому я согласился, хотя и понимал, что есть большой риск нарваться на какую-нибудь дичь.

Вакедо завел меня к себе в кабинет, с улыбкой кивнул на стол.

— Вот.

— Что? — я непонимающе глянул на начальника.

Вакедо закатил глаза и вздохнул.

— Ладно, так уж и быть, расскажу тебе, но только по секрету.

И принялся с упоением безостановочно говорить.

* * *

Ранее в кабинете господина Вакедо

Стук в дверь застал Вакедо врасплох. Всю ночь это адское отродье по кличке Пончик не давало ему спать — скулило на луну и грызло ножки стульев. Вакедо и рад был бы выгнать псину на улицу, но не решался — все-таки это единственная ниточка, которая соединяла его с Кумико. А ради нее можно было и потерпеть, пусть и такие жестокие лишения, как отсутствие сна.

И теперь, находясь на работе, Вакедо откровенно клевал носом, поминая недобрым словом адову псину. А тут — стук. Вакедо аж подскочил со стула, спросонья думая, что находится дома, а стучит Пончик — ножкой стула по его лбу.

— Кто? Что?

Дверь отрылась и внутрь выглянула… Кумико!

— Господин Вакедо, вы не заняты?

— Кумико? — хрипло произнес тот, протирая глаза. Даже ущипнул себя под столом, чтобы убедиться, что не спит. — Нет, конечно же я не занят. Проходите.

Девушка вошла, улыбнулась.

Это действительно было как сон и Вакедо даже несколько раз тряхнул головой, думая, что еще окончательно не проснулся. Но когда комната наполнилась приятным запахом духов девушки — корица с вишней, — понял, что это все взаправду.

— Что-то случилось? — неуверенно спросил Вакедо, не понимая причину по которой девушка к нему зашла.

— Я шла мимо, решила заглянуть, — пояснила Кумико. — Проведать вас.

«Проведать вас», — мысленно повторил про себя Вакедо, мгновенно растаяв от радости.

— Просто видела вчера, что Пончик был в подгузнике, и подумала, что ему нездоровится, — поспешно добавила девушка.

— С ним все в полном порядке, уверяю вас, — поспешил успокоить девушку Вакедо. — Просто так удобней, когда он… в общем, для удобства.

Он принялся лихорадочно соображать что еще сказать. Предложить гостье выпить кофе? Или сначала присесть?

— Стул? Выпить?

— Что?

— Я говорю, присаживайтесь. Может, чего-нибудь выпьете?

— Нет, спасибо, — достаточно отстранённо ответила девушка. — Я ненадолго. Я тут вот принесла.

Она достала из пакета небольшую баночку, укутанную полотенцем.

— Что это? — нахмурился Вакедо, разглядывая подношение.

— Это я приготовила. Очень полезный супчик, для восстановления сил.

— Супчик? — переспросил Вакедо, еще сильней нахмурившись. — Чтобы есть?

— А что с ним еще делать? — немного растерявшись, спросила Кумико. Она обеспокоенно посмотрела на Вакедо. — Суп для того и делают, чтобы его есть. И набираться сил. Жидкая еда полезна не только людям, но и животным.

Вакедо вдруг окатила обжигающая волна. Его бросило в пот, но эта теплота была приятной.

«Она… она сварила для меня суп! — едва не задыхаясь от переполняющих его чувств, подумал он. — Для меня! Неужели это и есть любовь!»

— Вот. Возьмите, — протянула банку Кумико, обеспокоенно глядя на лицо Вакедо, которое вдруг словно бы начало таять и поплыло — улыбка растянулась почти до самых ушей, а и без того узкие глаза превратились в две тонкие черточки.

Трясущимися руками Ваедо взял банку. Открыл ее. Понюхал.

— Как вкусно пахнет! — произнес он, хотя нагло соврал. Пахло не очень вкусно. Вернее было сказать воняло.

Этот жест — обнюхивание банки, — еще больше смутил Кумико.

— Вы же ведь поняли, для чего я это принесла? — осторожно произнесла она.

— Конечно! — просиял Вакедо. — И огромное вам спасибо! Очень приятно! Не ожидал!

— Пожалуйста. Просто я так беспокоилась о нашем песике, и понимаю что вы человек занятой.

«О нашем песике! НАШЕМ!» — Вакедо едва не грохнулся в обморок. Перед глазами все поплыло в пьянящем тумане дурмана, и он грузно плюхнулся на стул, не замечая даже, что немного супа пролилось ему на штанину. А в голове продолжало эхом крутиться сказанная девушкой фраза.

Нашем песике.

Нашем — это значит общем. А общем — это значит совместном. А совместным — бывает только семейное счастье. Семейное счастье с Кумико.

Вакедо вдруг отчетливо представил, как будет возвращаться домой после трудного рабочего дня, а Кумико будет его встречать на пороге. Поможет ботинки снять, тапочки принесет. Потом они вместе пойдут ужинать. Неспешные разговоры. Говорить будет в основном Вакедо — рассказывать, каких высот добился сегодня. А Кумико с раскрытым от удивления ртом слушать. А потом в кухню вбегут двое деток — мальчик Кето и девочка Норико. Кето будет похож на Вакедо, а Норико… тоже на него. Они обнимут папу, расскажут о том, что их в школе спрашивали, кем они хотят стать, когда вырастут и они ответили в один голос — начальником телевидения, как папа. И Вакедо звонко рассмеется и даст детям по конфетке. А потом они вместе с Кумико лягут в траву — в мечтах сочная ярко-зеленая трава как-то сама собой появилась под ногами, а потолок вдруг исчезла, открывая бездонное небо. И лежа в траве, они будут смотреть на звезды и считать падающие, загадывая желания.

— С вами все в порядке? — обеспокоенно спросила Кумико, подойдя ближе. — Вы выглядите неважно.

— А, что? — усилием воли, Вакедо вернулся в реальный мир. Со мной все в порядке! В полном порядке! — растянулся в улыбке мужчина, масляным взглядом глядя на девушку.

— Кстати, а где Пончик? — спросила Кумико, когда неловкая пауза стала невыносимой.

— Что? — вновь выныривая из задумчивости, рассеянно произнес Вакедо.

— Пончик — где он?

— Он… дома остался, — ответил тот. — Я оставил его дома. Чтобы он… в общем, он дома.

— Ну я тогда пойду, — произнесла Кумико. И поспешно ретировалась, оставляя оглушённого счастьем Вакедо одного.

* * *

— Она принесла мне еду! — выдохнул Вакедо, закончив свой рассказ. — Представляешь⁈ Тебе когда-нибудь девушка еду на работу приносила? Мне — никогда! А тут вдруг… — он вновь кивнул на стол, на котором стояла банка.

— Постойте… — насторожился я. — А вы уверены…

— Я уже попробовал, — перебил меня Вакедо. — И едва заметно сморщился. — Чуть недосолено, конечно, да и вкус у супа очень специфичный. Но это ничего. Когда мы поженимся Кумико пойдёт на кулинарные курсы. А пока она будет учиться — я тоже умею готовить. А то, что у нее не получилось, так это же главное. Важен сам жест. Понимаешь?

— Понимаю я другое. Не хочу вас огорчать, но суп предназначался не вам, — ответил я, глядя на банку, в которой покоилась бурая жидкость. Тара была наполовину пуста. — А Пончику.

— Как это — Пончику? — удивленно вскинул брови Вакедо.

— Ну Кумико же сама ясно это сказала.

— Нет, — категорично заявил начальник, качая головой. — Суп — для меня. Ты просто завидуешь.

— Завидую⁈ — рассмеялся я.

— Такая красотка приносит мне суп — тут любой завидовать будет. Но я на тебя не обижаюсь, Акиро. Меня бы и самого раздирала лютая зависть, если бы Кумико кому-то другому суп принесла.

— Я не завидую!

— Завидуешь. Даже вон покраснел весь.

— Да я… — я понял, что убеждать в чем-то сейчас Вакедо просто бессмысленно. Поэтому махнул рукой.

— Она так и сказала — наш песик! Подумать только! — Закатив глаза, произнес Вакедо. — Представляешь?

— Ну она же не могла сказать «мой песик», ведь он явно не ее, а ваш. Поэтому она и сказала так… — попытался я хоть что-то обосновать.

— Ох, Акиро, не думал, что ты такой, — глядя на меня, покачал головой Вакедо.

— Какой это? — решил уточнить я

— Завистливый, — огласил вердикт Вакедо.

— Да не завидую я!

Вакедо бросил на меня холодный взгляд. Потом демонстративно подошел к столу, взял банку и отпил глоток.

Даже мне стало тошно.

А Вакедо и вовсе перекосило.

— Ух-х… Какая же…— простонал он, весь содрогаясь и покрываясь гусиной кожей. — Но тут не вкус важен, а сам жест. Забота.

И сделал еще один глоток.

Я отвернулся, не в силах выдержать этого зрелища.

Вакедо закашлялся. Надсадно простонал:

— И в самом деле лечебный суп — всё в тонус приходит, аж судорогой мышцы сводит. Лучше любого кофе бодрит. Хочешь хлебнуть? Я поделюсь.

— Нет уж! — поспешно отказался я. — Благодарю, но не буду. Не голоден, только что из столовой.

С этими словами я откланялся и направился на выход — запах собачей еды пропитал весь кабинет начальника и пахло тут специфично. Вакедо проводил меня холодным взглядом.

* * *

Кабинет Татуми Мори

Татуми стояла у окна, сжимая телефон так, что побелели костяшки. Холодный ветер шевелил занавеску, но ей казалось, что холод идёт изнутри — от мыслей, что роились в голове. И все они были только об одном человеке — Акиро.

— Профессор Сайто-сэнсей, — произнесла она, едва из динамика раздался знакомый старческий скрипучий голос. — Добрый день!

— Татуми! — сразу узнал её старик. — Рад слышать тебя. Давно не звонила. Небось позабыла уже о старике Сайто?

— Ну что вы! Помню о вас, всегда. Просто некогда было. Дела, работа…

— Да я шучу! Понимаю, что занята. Я и сам, хоть мне и восьмой десяток уже, все в каких-то делах, и покоя мне нет. Так что заставило тебя позвонить мне? Наверняка ведь не просто так звонишь, а по делу?

— Вас не обмануть, Сайто-сэнсей! Я хотела у вас проконсультироваться.

— Татуми, тебе ли консультироваться со мной? — удивленно воскликнул профессор. — Это я у тебя уже консультироваться могу. Ты лучшая на курсе была. А твой дар и вовсе делает тебя недостижимой.

— Тем не менее, даже у меня бывают в работе моменты, которые ставят меня в тупик, призналась девушка.

— Заинтриговала. Так что там у тебя? Рассказывай давай, я ведь не молодею.

Собравшись с мыслями, девушка начала рассказывать:

— У нас случай был недавно. Работник в обморок упал. На лицо явные проблемы с сердцем. Парень пришел в себя, сказал, что хорошо себя чувствует. Я провела диагностику и заметила кое-что странное, — девушка сделала паузу, думая как более точно, без эмоций объяснить ситуацию. — Сердце в порядке, но его жизненные потоки… они абсолютно черные!

— Ты уверена? — после паузы спросил Сайто.

— Я понимаю, что такого не может быть.

— Верно, — подтвердил старик. — Черные потоки только у мертвых людей, и то только впервые часы после кончины.

— Я проверила несколько раз. Как вы учили. По разным методикам. Черные.

— Возможно, это связано с обмороком. Могу предположить, что у парня есть некоторые индивидуальные особенности этих потоков. Вот они так и отреагировали. Уверен, что если ты проверишь сейчас, то все будет в норме.

— Сайто-сэнсей, я проверяла в течение трех дней. Потоки все так же черные.

— Не может быть! — не сдержав эмоций, воскликнул профессор. — Это же первый курс медакадемии. Ты что-то напутала. Человек с «мертвыми» потоками силы не может ходить, говорить… даже дышать. Возможно, ты что-то упустила, — его голос слегка смягчился, словно он не хотел на неё давить, но и верить в её слова не собирался.

— Сайто-сэнсей, я понимаю, что это все звучит очень странно, но я ничего не напутала. Я пыталась установить контакт через ауральную энергию, там… просто пустота. Поэтому я и позвонила вам.

И вновь повисла пауза.

— Ну если ты не ошиблась, — произнес наконец профессор Сайто очень задумчивым тоном. — Если потоки этого парня и в самом деле чёрные, то вывод тут только один — человек пережил клиническую смерть. Из-за этого поток и сыграл как лакмусовая бумажка, отражая это. Но видимо что-то случилось, как-то сбой или иное, что я пока не могу выразить словами, и когда парень очнулся, его поток не вернулся в исходный статус, как бы «замерев».

Татуми молчала и Сайто нервно рассмеялся.

— Что, смешно звучит моя версия?

— Ну… она имеет право на существование.

— Ты всегда была тактичной. Но я и сам чувствую, что это так. Однако ничего другого не могу предположить. Могу лишь посоветовать.

— Что именно? — спросила Татуми, зацепившись хотя бы за это.

— Исключить все невероятные версии. Тогда и останется истина.

— И что же вы предлагаете?

— Использовать процедуру анализа крови на логос жизни. Пусть это и сложно будет сделать, но это единственное, что точно поможет ответить на все твои — и теперь уже мои, — вопросы. Тогда-то можно будет смело сказать, что этот парень не оживший мертвец! — Сайто рассмеялся. А потом вдруг став максимально серьёзным, добавил: — Или подтвердить это…

* * *

Ребята, напишите немного теплых слов в комментариях к книге, а то набежали непонятные и злые и настроение портят

Глава 14

Выйдя от Вакедо, я вновь невольно вернулся мыслями к Момо. Не давала она мне покоя. Хотелось позвонить ей и просто поговорить. Возможно, осторожно выяснить — хочет ли она со мной пообедать или хотя бы выпить кофе?

И тут мои сомнения словно уперлись в образ Вакедо. Я вдруг поймал себя на мысли, что похож сейчас именно на него. Нет, выглядеть как он я точно не хочу. Нужно быть смелым и решительным. А не плавать в собственных домыслах, превращая все в бред.

В противном случае, что я потеряю, если позвоню ей? Она высмеет меня? Вряд ли. Тем более, что за ней должок.

Я вытащил телефон из кармана и нажал кнопку вызова. Путь назад был сожжен.

Я выходил на сцену перед большой толпой зрителей и не чувствовал такого волнения, какое испытал сейчас. Было даже секундное желание сбросить вызов. Но едва палец потянулся к красной кнопке, как в трубке раздалось:

— Алло?

— Момо? Привет! — произнес я и сразу же скривился — ну что за тон, что за голос? Все зажато, как первокурсник на отчетном концерте.

— Здравствуйте. А кто это? — спросила девушка, чем на мгновение поставила в тупик.

Ну конечно же. Мой номер телефона она не знает, поэтому и задала логичный вопрос. Ей, наверное, таких звонков каждый день по сотне раздается.

— Это Акиро. Мы с вами встретили в коридоре телестудии. Я вам туфельку починил. Помните?

— Акиро! — радостно воскликнула девушка. — Рада вас слышать!

— Я тоже рад, — рассмеялся я. И вновь выругал сам себя. Ну что же это такое? Ну-ка, собраться! Надеть маску обаятельного парня. — Вот, решил позвонить тебе.

— А я уже думала, что ты никогда мне не позвонишь. Не вежливо заставлять девушку ждать!

— Работы много было, — невозмутимо ответил я, хотя сердце в груди, казалось, сделало обратное сальто.

— Понимаю. У меня тоже. Ты, наверное, с шоу своим сейчас суетишься?

— С ним в том числе, — покивал я, совершенно не заботясь, что Момо меня не видит. — Поэтому и звоню тебе.

— Пригласить хотел на передачу? Я твоя должница, так что не имею право отказать. К тому же мой продюсер сказал, что это будет полезно для рейтинга не только вам, но и мне. Ты восходящая звезда.

— Я⁈ — кажется, я даже слишком громко вскрикнул.

— Ты что, в интернет не заходишь? — чисто и звонко рассмеялась девушка.

— Некогда. Работа, — пожал я плечами.

— Нарезки с твоей передачи гуляют по сети. На них пародии делают. Уже один тренд залетел в виджеты — сидеть и невозмутимо гладить кота на коленях, когда вокруг происходит непонятно что. Посмотри. Очень смешно! Я смеялась до слёз!

— Ладно, как будет время гляну, — с улыбкой ответил я, и в этот момент увидел своё отражение в наполированном окне. Ну вылитый Вакедо! — Так что насчет передачи? — поспешил я сменить тему. — Придешь? Мы просто скоро будем пилотную серию снимать…

— Обязательно! Тем более на первый выпуск! Это будет честь для меня.

Такой реакции я не ожидал. Почему-то представлялось в голове, что Момо все же будет холодновато со мной разговаривать — все-таки она звезда, а я простой осветитель. Но ее теплота меня приятно удивила. Я сделал глубокий вдох и решился пойти ва-банк.

— Момо, а как насчет чашечки кофе? Может, сходим куда-нибудь вместе?

Пауза была ровно одно мгновение, но даже его мне хватило, чтобы обрушить на себя все ругательства — зачем вообще в это полез, сейчас она скажет обо мне все, что думает, и еще…

— А почему бы и нет? — внезапно произнесла Момо.

— Что, правда? — не мог поверить я собственным ушам.

Девушка рассмеялась.

— Я уже очень давно, никуда не выбиралась просто так. Все время фотосъемки, концерты, интервью. А вот чтобы посидеть где-нибудь в уютном месте и просто поболтать — даже не припомню. Я согласна.

— Отлично! Тогда чуть позже скину время и место.

— Договорились.

Мы попрощались, и я положил трубку. Не верилось в реальность всего происходящего. Неужели Момо и в самом деле согласилась?

И тут же радость моя затухла от одной только мысли. А где мне взять денег на свидание? Вот ведь черт!

Нужно было срочно что-то придумать, а мыслей как на зло не было абсолютно никаких.

* * *

Датэ Кичиро

Чтобы вычислить, где живет Акиро, пришлось прибегнуть не только к смекалке, но и выдержке. Датэ понимал, что если он пойдет в отдел кадров и попытается взять там адрес, то ни к чему хорошему это не приведет. Даже если получится взять необходимую информацию, все равно потом поползут слухи. А последнее, что сейчас нужно было Датэ, так это чтобы кто-то узнал о его плане.

Поэтому он поступил иначе. Вчера, когда рабочий день был закончен, он проследил за Акиро до самого его дома. Чувствуя себя героем какого-нибудь шпионского фильма, он незаметно ехал за парнем, пока тот не добрался до нужного дома. Дальше оставалось только внимательно наблюдать за окнами. Загорелось третье слева от входной двери. Довольный собой, Датэ поехал прочь из этого бедного квартала в свой элитный район, намереваясь уже завтра наведаться к парню в гости.

На следующий день Датэ с самого утра не находил себе покоя. Он размышлял о том, в какое время съездить к Акиро домой, чтобы поискать документы, проекты, заметки, черновики — хоть что-то, что могло ему открыть тайну о том, что он собирается делать. И единственное время, которое было подходящим, оказался обеденный перерыв. Датэ знал, что Акиро обедает в столовой. А значит, в это время в его квартире точно никого не будет.

Что ж, придется ради дела пожертвовать обедом. Но оно того стоит. Датэ искренне надеялся, что удастся раскопать нужную информацию.

Дорогой черный внедорожник в квартале, где жил Акиро, смотрелся неуместно. Тут ездили на машинах иного ценового диапазона. А многие использовали и вовсе велосипеды. Датэ подъехал к дому, вылез из автомобиля. Редкие прохожие косились на него с плохо скрываемым любопытством и завистью.

«Как бы не запомнили», — опасливо подумал он, поднимая ворот пиджака и пытаясь скрыть за ним хотя бы часть лица.

Датэ быстрым шагом дошел до подъездной двери, вошел внутрь. Поднялся на нужный этаж. И с удивлением обнаружил, что дверь в квартиру Акиро не закрыта. Она вообще была не прикручена к косяку, а лишь прислонена к проему, закрывая помещение. Датэ растерялся, вдруг подумав, что в квартире все же наверное кто-то есть.

«Наверное, ремонт делают», — подумал он, глядя на дверь.

Но сколько не прислушивался, никаких звуков изнутри не услышал.

Датэ осторожно отодвинул дверь, заглянул внутрь. В квартире и в самом деле никого не было. Обстановка была скромной, но в то же время странной, потому что прямо посередине комнаты стоял огромный концертный рояль, причем не самой последней фирмы. Такой стоит несколько десятков тысяч долларов — прикинул Датэ, оглядывая лакированные детали из красного дерева. Откуда у Акиро такая дорогая вещь? Да и зачем она ему? Этому парню однозначно нужно сходить к врачу и проверить свое психическое состояние.

Датэ пришел сюда, чтобы найти ответы на свои вопросы, но сейчас вопросы только множились, а ответов все не было.

Незваный гость протиснулся внутрь.

«Документы… они должны быть где-то здесь. Больше им негде быть ».

Датэ принялся искать бумаги. Он заглянул в каждый угол, под кровать и рояль, и даже просмотрел личные вещи и одежду, хоть пришлось с усилием преодолеть брезгливость. Ничего. С тяжелым сердцем подумал он о том, что не смотрел еще в туалете и надо бы глянуть там, как вдруг за спиной раздался дребезжащий властный голос.

— А что это вы тут делаете?

Датэ вздрогнул, замер. Засекли! Но голос женский, значит не Акиро. Нужно что-то… как-то… выпутываться…

Он понятия не имел что придумать в свое оправдание и готов был броситься напролом вперед диким буйволом, лишь бы уйти отсюда поскорее. Ему вдруг стало нестерпимо стыдно, за то, что его застали здесь, словно он был не взрослым мужчиной, а подростком, которого застукали за чем-то позорным.

— Я?.. — пропищал Датэ, осматривая того, кто тоже наведался к Акиро в гости.

Перед ним стояла женщина. На лице был толстый слой макияжа, а на шее и пальцах виднелись кольца и браслеты, слепящие взгляд своей пошлой дешевизной.

— Что вы тут делаете? — повторила свой вопрос женщина, пристально глядя на Датэ.

— Так я это… в гости пришел к Акиро. Друг его.

— Ага, как же! — усмехнулась та, с прищуром глянув на него. — Знаю я таких друзей.

— Каких — таких? — не понял Датэ. От растерянности не осталось и следа, вместо нее в груди распалялось возмущение. — Что вы хотите сказать? Что я какой-то вор?

— Вы не друг Акиро. У него никогда гостей не бывает. И друзей у такого бездельника быть не может! — ответила женщина. — А вы вон как одеты.

— Как я одет? — продолжил возмущаться Датэ.

— Дорого одеты. А Акиро уже между прочим третий месяц мне за аренду не платит! — последнюю фразу женщина прокричала, заставляя Датэ вновь смутиться. — Или вы принесли оплату за него?

— Что⁈ — прокричал Датэ. — Нет! Я не буду за него ничего платить!

— Тогда что вы тут делаете? — Грозно спросила женщина, уперев руки в бока и отсекая Датэ путь к отступлению.

Этот вопрос вновь застал гостя врасплох.

— Скажите, как вас зовут? — осторожно спросил Датэ.

— А тебе зачем? — спросила женщина, легкой перейдя в общении с «вы» на «ты».

«Не промах дама, — отметил про себя Датэ, оглядывая ее плотную крепкую фигуру. — Может быть, она и сняла эту дверь? Она может. Вон какие руки мощные и плечи. А грудь…»

Датэ поспешно поднял взгляд вверх. Ответил:

— Неудобно просто как-то обращаться к вам, не зная имени.

— Гушикен. Меня зовут госпожа Гушикен.

Датэ понимал, что это провал. Его засекли за тем, за чем не должны были. Это тянет на уголовный срок. Проникновение в дом. Это не шутки. И что самое обидное он абсолютно не знает как из этой передряги выкрутиться. Эта странная женщина наверняка уже запомнила его. Она — свидетель.

В голову полезли всякие разные мысли, в основном плохие, от которых Датэ стало нехорошо. Он не хотел об этом думать, но страх только усиливал их.

— Послушайте, Гушикен. Произошло небольшое недопонимание. Я думал, Акиро дома будет. Вот и заглянул к нему.

— В рабочее время и дома? — хмыкнула Гушикен. — Как же! Или тебе, такому богатенькому, не известно, что люди днем на работе находятся?

— Как вы со мной разговариваете⁈ — возмутился Датэ.

— А разве я что-то не то сказала? Костюм у вас дорогой, тысяч сто стоит? И туфли вон какие, чистая кожа.

— Это ничего еще не значит. Я, между прочим, тоже работаю на работе каждый день!

— А чего тогда сейчас приперлись?

Дама своими вопросами припёрла его к стенке.

— Гушикен, послушайте, — более мягко сказал Датэ. — С самого начала наш разговор не задался. Давайте сначала?

— Да что я, попугай что ли какой-то одно и тоже по несколько раз говорить? — хозяйка выставила вперёд грудь и набычилась. — Я знаю зачем вы тут?

Холодок пробежал по спине Датэ.

— Правда? И зачем же? — спросил он с вызовом, стараясь сделать невозмутимый вид, хотя внутри творилась полная паника.

— Ты — поклонник Акиро, — ответила Гушикен, заставив мужчину даже на пару минут потерять дар речи.

— Что-о⁈ — протянул Датэ, не веря собственным ушам.

— Можешь не скрывать, — улыбнулась хозяйка. — Вижу даже зачем пришел сюда. Автограф хотел взять?

— Послушайте, госпожа Гушикен, вы все неправильно поняли…

— Да чего ты так разволновался? Ничего тут страшного нет. Ну захотел взять автограф — чего тут такого?

— Да я…

— Хочешь, я продам тебе его фотокарточку с автографом? Уникальная вещь!

И вновь Датэ впал в ступор.

— А у вас есть… — удивлённо спросил он.

— Кончено! Вот! — Гушикен тут достала из кармана целую пачку фотографий. — Возьму недорого. Вот эти, где он в профиль, за тысячу отдам, а вот где он улыбается уже за три.

— Но он тут не улыбается, — заметил Датэ. — Кривиться. И словно бы отстраняется от вас.

— Улыбается! Ещё как улыбается! — с нажимом произнесла женщина. — Так что, брать будешь? Возьмешь три, четвертую со скидкой отдам.

— Мне не нужны его фотографии! Я вообще по другому делу к нему пришел.

— И по какому же?

Датэ задумался. А ведь эта Гушикен не промах, с предпринимательской жилкой, свое возьмет. Тем более живет рядом с Акиро, видит его часто, знает наверняка больше. Она может быть полезной. Так может быть стоит это использовать?

— Гушикен, послушайте. А давайте я у вас и в самом деле куплю одну фотографию этого Акиро? Скажем, за десять тысяч?

— За десять? — настала пора удивляться уже самой хозяйке. Но женщина тут же взяла себя в руки. — Облапошить меня решили? Давайте за двенадцать!

— Вот деньги, — Датэ протянул ей несколько купюр.

Женщина стремительно выхватила их, осмотрела. Даже понюхала.

— Послушай, парень. Если ты хочешь что-то еще купить, то так и скажи. У меня есть тапок Акиро, и его белье. Но только на что-то странное я точно не соглашусь. Если тебе нужны его волосы или стриженые ногти, то я тебе в этом не помощник. А вы, фанаты, разные бываете, с придурью. Уж я то знаю. У вас в голове такое порой творится. Готовы разорвать своего кумира на части.

— Нет, — покачал головой Датэ, с трудом сдерживая рвотные позывы. — Мне его волосы или ногти не нужны. Мне нужно кое-что другое.

— И что же? — заинтересовано спросила Гушикен, ловко пряча деньги в карман.

— Информация. Любая информация про Акиро и про его работу. Я хочу знать над чем он сейчас работает, с кем разговаривает по телефону. Что обсуждает. А за это я вам буду давать определенную плату. Что на это скажите?

Датэ потянулся к кошельку, откуда достал еще пару купюр. Но едва Гушикен потянулась за деньгами, как он убрал их и поспешно добавил:

— Только вы должны понимать, что эта договоренность должна остаться только между нами. Ну так что, мы договорились?

— Деньги лишними не бывают, — философски заметила Гушикен. — Конечно согласна. Ведь ничего такого в этом нет?

— Конечно же нет! Вы просто будете мне рассказывать о Акиро. Что тут такого плохого? Я такой его фанат — Датэ изо всех сил старался сдерживать придурковатую улыбку, и не начать плеваться от собственных слов.

Гушикен пожала плечами. И забрала деньги.

— Вот и договорились, — удовлетворенно кивнул Датэ.

— Двадцать тысяч.

— Что — двадцать тысяч? — не понял Датэ.

— Вам нужна информация про Акиро? Я буду вам ее давать. За двадцать тысяч.

Датэ скривился.

— Двадцать⁈ Я же уже дал вам денег!

— Так это за фотографию. А за информацию — еще столько же!

— Это слишком много!

— А что вы хотели? Информация нынче в цене!

Датэ задумался, взвешивая предложение хозяйки.

— Я хочу убедиться, что ваша информация будет стоить этих денег.

— И каким же образом?

— Расскажите мне что-нибудь про Акиро, чтобы я понимал, что вам действительно стоит платить.

— Хорошо, — кивнула Гушикен. — Справедливая просьба. Только что вам рассказать? Хотя, постойте. Знаю!

Гушикен хитро улыбнулась.

— У Акиро есть больная сестра. Не знаю что именно за болезнь, но что-то серьезное. Очень серьезное.

Датэ сморщился. Эта информация ему была не нужна и он уже собирался сказать об этом хозяйке, как она перебила:

— И чтобы лечить сестру нужны деньги. И не малые. Мне кажется, что Акиро обратился за помощью к бандитам, занял у них круглую сумму.

— Вам это точно известно? — заинтересованно спросил Датэ.

— Я предполагаю, — с нажимом ответила Гушикен. — Но у меня есть аргументы на это предположение.

— И какие же?

— А вот тот самый рояль, который стоит у него в комнате.

— Не совсем понимаю…

— Он обратился к бандитам, а долг не отдал. Он мне-то не хочет платить, а им и подавно. Вот они и принесли ему этот рояль в качестве предупреждения.

— Что-то я не понимаю…

— Ну что же ты такой непонятливый! — проворчала Гушикен. — Раньше бандиты отправляли лошадиные головы, как бы намекая, что пора возвращать долг, а не то того, — она провела пальцем по горлу. — А теперь вот рояли. На рояле ведь что сыграть можно?

— Что?

— Похоронный марш! Теперь понял?

— Понял, — пораженный таким внезапным открытием, ответил Датэ. — Да, информация и в самом деле интересная. Хорошо, Гушикен, вот деньги. Я прошу вас звонить мне, как станет известно что-то еще. Мне интересна информация касаемо его работы. Но и личная жизнь тоже может пригодиться.

— А ты любопытный парнишка! — улыбнулась Гушикен, пряча деньги. И посмотрела на Кичиро совсем иным взглядом, оценивающим, с огоньком интереса в глазах. — И симпатичный. Люблю щедрых мужчин!

Датэ замешкался.

— Может, зайдешь ко мне? А то пока тут был без обеда остался. А я тебя накормлю. Не бесплатно конечно же. У меня не столовая. Но со скидкой, для такого красавца.

Такого поворота событий Датэ явно не ожидал, поэтому некоторое время молчал, не зная что ответить. Потом заикаясь пробубнил:

— Нет, я порядком спешу, пожалуй пойду. Вот, возьмите, — он поспешно достал визитку и протянул ее женщине. — Как только что-то станет известно, любая информация, немедленно звоните мне. В любое время.

— Даже ночью? — улыбнулась Гушикен.

— Если это касается информации про Акиро то да, — сдержанно ответил Датэ. И прежде чем уйти, добавил: — Но помните, это должно остаться строго между нами.

Глава 15

— Акиро! Вот ты где! А я ищу тебе по всей телестудии.

Ко мне подошла Хайнако. Она была встревожена.

— А зачем меня искать? — спросил я. — Я никуда не прятался.

— Пошли, — она подхватила меня под локоть и повела прочь. — Нужно поговорить.

— Куда?

— Туда, где нас никто не услышит. А то любой маломальский повод — и про тебя уже выдумывают такую ерунду, что диву даешься. Ты как заколдованный.

«Это дар, — хмуро подумал я. — Из-за него все это происходит. Причем я даже не использую его, а воздействие, хоть и небольшое, фоновое, но все равно происходит. Вот и получается, что я вдруг оказываюсь то внебрачным сыном президента компании, то имею страшный компромат на него. Надо бы как-то разобраться с этим даром и придумать, как убрать этот фон. Иначе ни к чему доброму это не приведет».

— Я и сам не понимаю, почему так происходит, — буркнул я.

— Пошли. Тут есть местечко, — потянула меня за собой девушка.

Мы прошли на второй этаж, где располагался кофейный аппарат, остановились у него, взяв два стаканчика. Отошли в сторону.

— Ну и о чем на нужно поговорить? — достаточно холодно спросил я, помня о том, что Хайнако может быть связана с Датэ.

— Меня пытался разговорить господин Кичиро, — сказала Хайнако словно прочитав мои мысли. — Хочет вынюхать, чем мы занимаемся. Я ему ничего не сказала. Но ты имей ввиду, что на этом он не остановится.

Ощутив на себе мой пристальный взгляд, девушка кивнула.

— Понимаю, что ты сейчас думаешь. Да, я и в самом деле раньше была помощницей Датэ. Но это не значит, что он мой друг. Напротив, терпеть его не могу. Все время меня критиковал. Так что от меня он ничего не добьется.

— Спасибо, — ответил я.

— За что?

— За правду.

Девушка махнула рукой. Потом достала из папки несколько листков и сказала:

— Я хотела предложить тебе обходные варианты насчет оркестра. Ты должен понимать, что это нам не по карману, но мы можем…

— Насчет оркестра не переживай. Есть у меня один вариант.

— Есть? — удивленно переспросила Хайнако. — И какой же?

— Имеется знакомый, который поможет нам с музыкальным сопровождением, — похвастался я.

— Он не подведет?

— Хайнако, скажу честно — гарантий никаких. Но постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы уговорить его.

— Ну тогда это хорошие новости, — кивнула девушка. — Значит, я могу закрыть этот пункт в перечне открытых вопросов?

— Можешь, — кивнул я, отмечая, что нужно сегодня вечером зайти к соседу Джеро и поговорить с ним. И вариантов отказа мне нельзя принимать.

— Тогда помечаю, — девушка что-то написала на бланке. — Так, теперь с гостями. С этим еще сложней. Кого-то сложно будет пригласить действительно известного, но мы можем позвонить тому старику Йоши, который был в «Страницах истории».

— Йоши? — задумался я.

— Да, он тоже становится медийной фигурой, на его песню, которую он пел у нас на передаче, какой-то диджей сделал ремикс и теперь она очень успешно штурмует социальные сети. Так что в качестве гостя он вполне сойдет.

— А что, недурная идея! — поддержал я. — А насчет звезды… Как тебе звезда уровня Момо Ямаха?

Хайнако вопросительно посмотрела на меня. Потом нахмурилась и строгим тоном произнесла:

— Акиро, мне сейчас не до шуток. Надо гостей искать, а не мечтать.

— А я и не мечтаю.

И вновь вопросительный и растерянный взгляд.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я договорился с Момо, она будет у нас на первом выпуске.

— Что значит — договорился? Акиро, ты не бредишь сейчас? Может, температура?

— Я в полном порядке? — довольно улыбнулся я. — А Момо действительно будет у нас.

Хайнако ничего на это не сказала. Лишь что-то записала на листке. Потом посмотрела на меня, открыла рот, но я шикнул:

— Тихо! Кто-то идет.

Не сговариваясь, мы прижались к стене, спрятавшись за кофейным аппаратом. Зачем мы это сделали мы и сами не понимали, ведь если кто-нибудь увидел бы нас сейчас, прячущихся, то слухов было бы гораздо больше, причем были бы они весьма горячими. Но мы спрятались, не желая, чтобы нас увидели. А вдруг это Датэ? После разговора с ним потом ходишь, словно в болоте искупавшийся. Видимо Хайнако чувствовала то же самое, потому что вжалась в стену и даже не дышала.

Но это был не Датэ.

По коридору шел Вакедо. В руках он нес цветы и направлялся явно к кабинету Кумико. Нужно было как можно скорее убираться отсюда, потому что я понимал что сейчас разыграется. Но было поздно. Кумико сама вышла из кабинета, направляясь на какое-то совещание. Увидев Вакедо, она остановилась.

— Кумико! — воскликнул тот, протягивая ей цветы.

Вакедо проявил инициативу и креативность, потому что купил не банальные розы. Он взял ромашки. Что ж, вполне мило.

— Господин Вакедо? Спросила та, в голосе ее послышалось легкое удивление. — Вы ко мне?

— К вам! Вот! — он протянул букет, сунув почти в самое лицо девушки.

Я ожидал, что сейчас Кумико начнет отчитывать Вакедо, поминая корпоративные стандарты, субординации и этики. Но девушка внезапно произнесла:

— Как мило!

Я от удивления раскрыл рот. Но удивление длилось не долго.

— Вакедо, как вы узнали, что мой домашний кролик любит, есть именно ромашки? Ему они очень полезны для прочистки желудка. Спасибо вам большое. Вы очень заботливый! Признаться, я до сих пор удивлена что вы столь чутки к животным.

Я едва успел подавить хохот.

А вот Вакедо было не до смеха.

— Вы видимо очень любите животных и у вас очень доброе сердце, — сказала Кумико.

— Ну… да, — растерянно ответил Вакедо. — Люблю животных.

— Отлично! Тогда я завтра принесу в подарок слизня! Вы любите слизней?

— Слизней? — дрожащим от брезгливости голосом произнес Вакедо.

— Да, это очень необычное домашнее животное. Но слизень не требует каких-то специфичных знаний по их уходу. К тому же они полезны. Если их положить на лицо, то их секрет, который они выделяют, когда ползают, очень полезен для кожи. Я подарю вам императорского слизня, он размером с мою ладонь!

Лицо Вакедо выражало искренний ужас, но Кумико этого совершенно не замечала.. Вакедо героически старался сдержать себя в руках и потому молчал, боясь дать слабину.

— Ну так как? — спросила Кумико.

— Угу, — промычал тот.

— Отлично! Уверена, вам понравится это ощущение — прохладная, мягкая, трепыхающаяся плоть, которая шевелиться в руках…

Вакедо рванул прочь.

— Куда вы? — спросила Кумико, проводив его удивленным взглядом. Вакедо лишь что-то промычал в ответ.

— Что это сейчас было? — в полной растерянности спросила меня Хайнако.

Я махнул рукой.

— Не обращай внимания. Обычные будни телевидения!

* * *

Датэ Кичиро

— Господин Датэ?

Телефонный звонок раздался в самый неподходящий момент.

— Кичиро, через сорок секунд эфир! — предупредил режиссер.

— Алло? Кто это? — раздраженно спросил Датэ.

— Это Гушикен. Вам некогда? Просто вы сказали звонить, как только что-то узнаю…

— Да-да, конечно. Говорите, Гушикен, что там у вас? Что-то раздобыли?

— Кичиро, тридцать секунды! Датэ, почему ты не убрал телефон? Перед каждым эфиром нужно убирать телефон.

— Он на беззвучном режиме! — злобно процедил тот.

— Это вы мне? — спросила Гушикен.

— Не вам! Говорите, что там у вас. Только быстрее, у меня очень мало времени. А лучше перезвоните через час.

— Нет, давайте я уж сейчас. Через час у меня стирка, некогда будет.

— Тогда быстрее! — зарычал Датэ.

— Десять секунд!

— В общем, сегодня утром я встала рано, и услышала, как Акиро тоже проснулся.

— И?

— Он никогда так рано не вставал. Я подумала, что это важно будет вам знать. Может у него бессонница?

— Гушикен, вы только для этого и звонили мне, чтобы сказать, что Акиро проснулся сегодня рано?

— Пять секунд!

— Ну да. Ведь это важно.

— Четыре секунды!

— Что тут может быть важного⁈

— Три секунды!

— Но ведь…

— Две секунды!

— Все, мне некогда!

— Одна секунда! Пошла заставка! Эфир!

— Доброе утро, Уважаемые телезрители! С вами ваше любимое шоу «Улыбнись, Токио!» и я, Миками Коу! — задорно произнесла ведущая.

— А также я, Датэ Кичиро, — невозмутимо сказал Датэ, успев закинуть телефон на стул и сесть на него. — Надеюсь, у всех хорошее утро, несмотря на ранний час.

— Ну, Кичиро-сан, у нас же утреннее шоу! А утро у всех должно быть только хорошим. Наша цель — сделать ваше утро по-настоящему бодрым, ведь так? Давайте начнём с хороших новостей!

Она повернулась ко второй камере:

— Сегодня намечается солнечный день, так что Токио можно смело покорять! Мы начнём утро с вдохновения и немного поговорим о наших героях. Представьте, вчера маленький герой из района Сэтагая спас котёнка с дерева. А ему, между прочим, всего семь лет!

Кичиро добавил, стараясь сдержать усмешку:

— Котёнок спасён, деревья взяты. Похоже, мы растим будущих супергероев. А как его зовут?

— Юичи Иноуэ, — ответила Коу с улыбкой. — Мы передаём привет его семье и надеемся, что Юичи смотрит нас сегодня утром.

— А может, он уже спасает следующего кота, — заметил Кичиро. — Или бегает по крышам.

Коу засмеялась, а затем перешла к другой новости:

— А ещё у нас отличные новости для всех, кто планирует поездку за город. Дороги сегодня свободны, так что можно смело отправляться в путь! Кстати, Кичиро-сан, а как вы относитесь к отдыху на природе?

Кичиро вздохнул, глядя на неё с лукавой улыбкой:

— Как любой нормальный человек — я отдыхаю там, где есть кондиционер и кофе.

— Ну вот, наш Кичиро-сан снова без компромиссов, — улыбнулась Коу. — Но погодите, я знаю, вы недавно ездили в горы!

— Это была работа, а не отдых, — он сделал серьёзное лицо, но в глазах мелькнула искорка. — Кто-то должен был проверить на себе всю эту природу.

Коу обратилась к зрителям:

— Вот такой у нас неподкупный эксперт. А теперь у нас есть новости из мира культуры. На этих выходных в районе Сибуя проходит выставка традиционных ремёсел. Так что если вы не за город, как Кичиро-сан, то обязательно загляните! Мастера расскажут о том, как создаются шедевры в технике укиё-э и ёри-ой! Об этом наш следующий репортаж.

Ведущий пристально посмотрели прямо в камеру.

— Пошел сюжет! — сказал режиссер из рубки. — Две минуты пауза.

Датэ не успел даже перевести дыхание, как стул завибрировал.

— Алло? — произнес Датэ, вставая с места и отвечая на звонок.

— Это снова Гушикен, — раздался знакомый голос.

— Что еще? — начиная терять контроль, спросил ведущий.

— Датэ, у меня есть еще информация про Акиро.

— Какая?

— Я уже говорила, что он утром рано встал. А сейчас вот вспомнила, что он еще и чихал.

— Что? Чихал⁈

— Ну да. Может быть, он болен?

Датэ уже хотел было послать навязчивую женщину куда подальше, как вдруг насторожился. Ведущий зацепился за это, как за соломинку.

— Болен? — спросил он, надеясь услышать самые страшные диагнозы.

— Ну да, — ответила Гушикен. — Я не врач, но ведь это какие-то симптомы — бессонница, и чихание. А еще он вот так делал — пу-пу-пу.

— Как делал? — растерялся Датэ.

— Пу-пу-пу, — повторила Гушикен. — Губами так устало выдыхал.

— Датэ, сколько можно⁈ — возмутился режиссер. — Ты опять с телефоном⁈ Сорок секунд до эфира! Закругляйся.

— Гушикен! — закричал Датэ. — Вы что, издеваетесь надо мной⁈

— Почему? — очень спокойно ответила та. — Я ведь передаю очень ценную информацию.

— Пока в ней нет ничего ценного! И хватит мне названивать постоянно!

— Двадцать секунд!

— Но вы же сами сказали…

— Я сказал звонить мне только в том случае, если будет действительно что-то важное. Мне нужна информация о том, чем занимается сейчас этот… — Датэ вовремя замолчал, поняв, что его сейчас слушают как минимум пять человек — режиссер, соведущая, статисты и два оператора. Стоит только назвать имя, как слухи тут же полетят со скоростью света и весь его план станет известен в том числе и самом у Акиро. — В общем вы поняли. Все, мне некогда.

— Десять секунд! — злобно прошипел режиссер. — Датэ, спрячь трубку. Сколько можно?

— Кичиро-сан, — шепнула Коу. — Сделайте глубокий вдох. У вас лицо красное от злости.

Датэ с трудом взял себя в руки. Подбежала статистка, успеха махнуть кисточкой с пудрой по лицу, приводя в порядок ведущего.

— Пять секунд!

Датэ горел от злости и раздражения. Он уже сто раз пожалел о том, что вообще связался с этой Гушикен. Какая вздорная женщина!

— Четыре секунды!

— Вы в порядке? — шепнула Коу. Датэ кивнул. Самообладание медленно возвращалось к нему.

— Три секунды!.. Две!.. Одна!.. Эфир!..

Датэ только раскрыл рот, чтобы продолжить вести программу как почувствовал вибрацию — вновь звонил телефон. И Кичиро мог поклясться, что за абонент сейчас пытался ему дозвониться. Даже сквозь толстый слой пудры на щеках Датэ проявилась краснота ярости, с которой он и вел весь остаток передачи.

* * *

Я возвращался домой с энтузиазмом и быстро не потому, что мечтал как можно скорее упасть в кровать и уснуть. Сначала я хотел поговорить по душам с Гушикен. Продажа моих фотографий и вещей возмущала меня до глубины души. Но если с фотографиями еще куда не шло, можно понять, то вот выставлять на прилавок мое нижнее белье это уже перебор. Уж я то этот Гушикен устрою!

К тому же я хотел сегодня еще встретиться с соседом Джеро, чтобы убедить его играть в нашем шоу. Причем первое время бесплатно.

Гушикен, словно почувствовав, что я ищу ее, внезапно не встречала меня у дверей с привычными криками о том, что ей нужна оплата. Я осмотрелся, даже прислушался. Домоправительницу слышно нигде не было.

А вот за соседской дверью слышалась возня. Джеро был дома.

Я постучал к нему, думая о том, что сказать. Но когда дверь открылась, слова застряли у меня в горле. Соседа я прежде лично не видел, поэтому нарисовал его образ у себя в голове, ориентируясь на его голос. А голос у Джеро был низкий, зычный. Поэтому и думалось мне, что сосед крепкий, высокий мужчина в полном расцвете сил.

Однако же открыл мне низенький лысый человек, похожий на пузатую грушу. Он был такого небольшого роста, что смотрел мне в живот и первые мгновения я подумал, что это ребенок.

— Акиро? — спросил сосед, поднимая голову.

Это и в самом деле был Джеро — голос точно его.

Я присмотрелся. Голова у соседа была идеально круглой, как мяч. Кустистые густые брови нависали над выпученными карими глазами. А еще довольно добрая и открытая улыбка.

— Джеро? — в тон ему спросил я.

Тот кивнул.

— Проходи, — кивнул тот, приглашая в квартиру.

Я отказался.

— Лучше уж здесь. Не хочу беспокоить, — ответил я, не сильно горя желанием заходить к комнатку соседка, я перешел к делу. — Джеро, я уже говорил в общих деталях тебе про свой проект. Нам нужны музыканты. Я хотел попросить тебя поучаствовать. Только вот с деньгами туго. Сначала нужно себя показать, потом, если проект одобрят, то можно будет выбить и ставку тебе.

— Я согласен, — охотно ответил Джеро, пожав плечами. — Я люблю музыку, и даже бесплатно готов играть, — улыбнулся он.

— Что, правда? — не поверил я собственным ушам. Я не думал, что он так быстро согласится.

— Да, — махнул рукой сосед. — Меня сегодня уволили с работы, так что я теперь никуда не спешу. А так есть шанс работу найти, которая по душе, — он пристально посмотрел на меня. — Ведь потом платить же будут?

— Будут, — кивнул я.

— Тогда согласен играть, — еще шире улыбнулся Джеро. — Даже первое время бесплатно. Но у меня есть одно условие.

— Какое? — напрягся я.

— Сущий пустяк, — сосед улыбнулся. — А можно со мной будет играть моя Обезьянка.

Глава 16

От условия соседа я впал в ступор.

Фантазия тут же разыгралась.

В голове сразу возник странный образ бродяжки, который ходит по базарной площади, а на привязи у него обезьянка в турецкой красной шапочке, крутящая ручку колёсной лиры и выпрашивающая милостыню.

— Какая еще обезьянка? — выдохнул я, обескураженный таким заявлением. — Постой, Джеро, насчет животных у нас не было договоренностей! Да обезьяна же на съемочной площадке все вверх дном перевернет! Наши статисты с кошками то сладить не могут. А тут обезьяны…

— Акиро, ты не понял! — ответил Джеро. — Обезьянка — это мой друг.

— Ты дружишь с обезьянами⁈

— Это кличка у него такая. Точнее, у нее, — Джеро мягко улыбнулся. — Это моя девушка, ее зовут Охара. У нее на плече есть татуировка милой обезьянки. Да она и сама очень любит этих животных. Вот и называю ее так. Ей нравится.

— Странные у вас взаимоотношения, — задумчиво произнес я. — А Обезьянка, точнее Охара умеет на чем-нибудь играть?

— Конечно! — ответил Джеро. — Она неплохо владеет саксофоном.

— Отлично! — обрадовался я.

— Тогда ты не против?

— Конечно не против! Совсем скоро у нас будет прослушивание, приводи ее.

— Спасибо!

— Кстати, Джеро, — спросил я. — Ты случаем не знаешь, где сейчас госпожа Гушикен?

— Знаю, — хмуро ответил тот. — Десять минут назад была в подвале, там опять стиральная машина сломалась, она пыталась ее починить.

— Гушикен умеет чинить стиральные машины⁈

— Умеет, но весьма специфично — бьет по ним кулаками и ругается последними бранными словами. Иногда мне кажется, что ее даже техника недолюбливает. Но знаешь, это помогает — машины после этого начинают работать, — Джеро замолчал, прислушавшись. Вдали раздались шаги. — А вот и она!

И с этими словами поспешно спрятался за дверь.

Я же не стал укрываться от хозяйки, тем более что мне было негде — двери продолжали стоять в сторонке от входного прохода. К тому же я хотел обсудить с ней один очень важный вопрос.

— Гушикен, мне нужно с вами очень серьёзно поговорить! — сказал я, едва хозяйка приблизилась.

Мой тон не терпел возражений, но на Гушикен нужного впечатления не произвёл. Та лишь отмахнулась от моих слов, как от назойливых мух. Она была взмылена — видимо ремонт техники был в самом разгаре.

— Акиро, все потом! Сейчас уже вечер. Давай сфотографируемся для моей мамы и пойдем спать.

— Никаких больше фотографий!

— Что⁈ Почему? — густо накрашенные брови Гушикен поползли вверх. Она остановилась и медленно развернулась ко мне. Руки заняли свои места на боках.

— Потому что у меня есть к вам разговор.

— Ох, ну что там у тебя? — закатив глаза и скрестив руки на груди, произнесла Гушикен.

— Знаете, мне кажется, что у нас в доме появился вор, — с сарказмом произнес я, внимательно следя за реакцией хозяйки. — У меня пропали трусы.

— Надо закрывать двери, чтобы не пропадали, — отмахнулась та. — Администрация не несёт ответственность за личные вещи оставленные где попало.

— А мне кажется, вы знаете кто их украл, — с нажимом сказал я. И решил действовать открыто: — И этот вор — вы!

— С чего ты так решил? — протянула домоправительница, сощурившись.

— Гушикен, хватит притворяться. Мне известно про сайт.

— Про какой еще сайт? — наигранно воскликнула Гушикен, но в глазах вдруг загорелась волнение. — Нет никакого сайта! У тебя галлюцинации, это нужно лечить.

— Мне показать ссылки на страницу, где вы продаете мое нижнее белье? — ядовито спросил я.

— Ладно, хорошо, — сдалась хозяйка. — Просто хотела немного подзаработать. Ничего тут плохого нет.

— Ничего плохого⁈ А вы спросили моего разрешения⁈

— Ты же мне сам подарил эти фотографии с автографом.

— А трусы я тоже вам подарил?

— Ну чего ты раскричался? Между прочим ты задолжал мне сумму за аренду. Вот я и решила так подзаработать.

— Так значит я вам уже ничего не должен?

— Должен! — тут же выдохнула Гушикен. — Только…

— Только?

— Чуть меньше.

— Я требую, чтобы вы убрали фотографии и другие мои вещи с сайта! В противном случае я подаю на вас заявление в полицию!

— Акиро, не суетись…

— Я все сказал.

— Ладно, — нехотя произнесла хозяйка. — Будем считать, за один месяц ты рассчитался.

— Гушикен!

— Всё, ничего не хочу больше слышать! Мне пора! — с этими словами она поспешно ушла, не давая мне и шанса чтобы возразить хоть что-то.

Понимая, что большего выторговать уже сегодня не удастся, я зашел к себе в комнату. Устал жуть. Успею еще поднять этот вопрос.

Пролез под роялем и едва моя голова прислонилась к подушке, как тут же сон начал меня окутывать мягкой пеленой, хотя я думал, что после эмоционального разговора с Гушикен я усну еще не скоро.

Снилось разное. В основном Момо, которую во сне я приглашал в самый дорогой ресторан, мы мило общались, а когда приходил черёд уходить, к нам подходил официант со счетом. Я нервно шарил по карманам, пытаясь найти хоть что-то, а посетители вокруг истерично хохотали надо мной.

Весь в холодном поту я проснулся, открыл глаза. И едва не закричал, увидев над самым своим лицо нависающего незнакомца. Он смотрел на меня немигающим жутким взглядом. Во тьме было сложно что разобрать, лицо расплывалось перед глазами, оттого становилось еще страшней. На мгновение даже показалось, что меня пытаются похитить инопланетяне.

— Ты чего не спишь? — раздался знакомый голос. У меня аж дыхание перехватило.

— Гушикен⁈ — только и смог вымолвить я.

Только сейчас я смог рассмотреть хозяйку, которая прилегла рядом со мной на кровати! Но не успел я раскрыть и рта, как яркая вспышка ослепила меня.

— Гушикен! — закричал я.

— Да я только одну фотографию. Не хотела тебя беспокоить.

— Слезьте с моей кровати! Немедленно уходите!

— Чего ты раскричался? Разбудишь всех! Ухожу я, ухожу.

И вновь вспышка.

— Гушикен!

— Теперь точно все!

С этими словами хозяйка поспешно выползла с кровати и ушла, шаркая тапками по коридору, оставляя меня в полной растерянности. Чертов рояль, чертовы амбалы и чертова дверь, которую они сняли с петель! Заходят теперь все, кто хочет! Устроили проходной двор!

Я поднялся, сел на край кровати. Немного успокоившись, вновь вернулся мыслями ко сну. Свидание с Момо было не за горами, а вот вопрос с тем куда мы пойдем так и открыт. Дорогой ресторан явно отменяется, потому что позволить его себе я пока не могу. Тогда как же быть?

Ответа я не знал. От переживания даже встал и подошел к крохотному окну, чтобы хоть немного подышать свежим воздухом и проветрить голову. И вдруг, взглянув на звезды, расплылся в довольной улыбке. Придумал!

— Спасибо тебе, Гушикен! — прошептал я, глядя на черное покрывало неба и россыпь звезд.

Если бы не хозяйка, разбудившая меня сейчас, то меня бы не осенило. А так у меня появилась задумка как дешево, а главное незабываемо провести с Момо романтический ужин.

* * *

Датэ Кичиро

Трррямс!

Что-то противное, дребезжащее настойчиво прорывалось сквозь приятную пелену сна.

Трррямс!

Сколько раз он говорил себе, что нужно поменять гудок на звонке телефона? Установить что-то приятное — пение птиц, журчание реки, детский смех, — а не вот это вот…

Трррямс! Трррямс!

— Алло! — хрипло прошептал Датэ, отвечая на звонок. — Кто это?

— Это Гушикен. Датэ, спишь?

— Гушикен? — пришлось некоторое время собираться с мыслями, чтобы понять кто это такая. — Сколько сейчас время?

— Полвторого ночи.

— Зачем вы звоните так поздно⁈

— Не так уж и поздно! — в тоне голоса женщины проскользнула обида. — Я вот например не сплю.

— А я сплю! — не в силах сдержать раздражение, проворчал Датэ.

— Ну уже не спите, раз разговариваете со мной.

— Гушикен, что вам нужно? — тяжело вздохнув, спросил Датэ. Он знал, что уснуть уже сегодня не получится — возраст давал свое. А завтра съемка. Опять придется от гримера требовать невозможного. Подкатила злость.

Однако она быстро прошла, когда Гушикен прошептала в трубку:

— Господин Датэ! Я нашла документы! Ночью когда была у Акиро, под кроватью нащупала. И стащила.

— Постой, — насторожился Датэ. — Вы были у него ночью дома?

— Ну да. Да вы не переживайте, он в это время спал. А что тут такого?

— Просто обычно не принято… Ладно, не важно. Что вы там нашли? Говорите скорее!

— Документы! Записи! Пометки! Приезжайте, я вам их отдам. За определенную плату конечно же, как мы и договаривались.

— Так я же уже дал вам денег! — возмутился Датэ.

— Верно, — согласилась Гушикен. — И я их отработала.

— Отработали⁈ Да вы названивали мне каждые пять минут! Я работать не мог!

— Ну про время звонков договора не было, вы сами сказали сразу же звонить. Вот я и звонила.

— Но ведь там никакой ценной информации не…

— Датэ, тебе документы нужны или нет? Тут целая толстая тетрадь, вся исписанная.

— Нужны! — тут же выдохнул тот. Он глянул на часы — глубокая ночь. К черту! — Я приеду. Прямо сейчас.

— Жду! — ответила Гушикен и положила трубку.

Датэ домчался до адреса за считанные минуты. Пока ехал волнительно размышлял о том, что же нашла Гушикен. Она сказала, что там толстая тетрадь. Датэ был уверен, что это именно то, что ему нужно. Этот олух хранит все записи по проектам у себя дома в обычной тетради! Посмотрим каким будет выражение его лица, когда он поймет, что все его наработки внезапно пропали. Датэ покажет ему как это воевать с ним. Никто еще не смел отбирать его программу.

— Господин Датэ! — Гушикен встречала его у дверей. Не смотря на ночь, одета женщина была ярко, на шее и пальцах все так же щедро рассыпаны украшения — амулеты и кольца. Все это позвякивало при ходьбе, словно цепи призраков-каторжников и Датэ невольно подумал, что увидь он Гушикен ночью где-нибудь в коридоре собственного дома, то упал бы с сердечным приступом.

— Где документы? — без всяких приветствий выпалил Датэ.

— Они при мне. Пройдемте ко мне в квартиру.

— Это еще зачем?

— А вы хотите такие важные дела проворачивать на улице? А если кто-нибудь увидит?

— Глубокая ночь! У вас тут ни одного фонаря вокруг, все выбиты! Кто нас увидит?

— Вы ошибаетесь. Тут полно глаз и ушей. Уж поверьте мне. Пошлите.

Она потянула Датэ за собой.

Они прошли темный коридор. Гушикен ловко обходила все углы и повороты, а вот Датэ натыкался на каждый и пару раз даже врезался лбом во что-то деревянное. Наконец, хозяйка открыла дверь и впустила гостя в свою квартиру.

Кичиро зашел, хотя и чувствовал себя неловко. Однако желание обладать документами перевесило смущение.

— Ну? Где книжка, о которой… — начал Датэ и на полуслове остановился. Взгляд, хаотично блуждающий по интерьеру квартиры, вдруг остановился на одном из шкафов. — О, вы увлекаетесь фарфором!

Гость не смог сдержать удивления, хотя и хотел, чтобы тон голоса был как можно непринужденным.

— Это так, ерунда, — отмахнулась Гушикен. — Основная моя страсть — это нэцкэ.

— Что⁈ Нэцкэ? — переспросил Датэ, резко обернувшись. — Покажите!

Гушикен, удивленная такой реакцией гостя, подошла к шкафу, распахнула дверцы.

— Ох! — только и смог выдохнуть Датэ, глядя на ровные рядки статуэток. Глаза его загорелись.

— Что, тоже увлекаетесь? — спросила Гушикен, но гость не ответил. Казалось, он вообще никого не слышит.

— Это же серия из фигурок мышей, мастера Ёкояма, из самшита! — выдохнул Датэ, разглядывая серые поделки. — А это черепахи Исида! Неужели из вишневого дерева?

— Именно из него, — кивнула Гушикен. — А вы, как я погляжу знаток.

— Да так, — скромно отмахнулся Датэ. — Немного увлекаюсь. О! Драконьи яйца! Известная работа Камимуры. Достаточно дорогая, насколько я помню.

— Мне по карману, — ухмыльнулась Гушикен. — Так что насчет нашего основного дела, Датэ? Мы отвлеклись.

— Да-да, конечно, — нехотя ответил тот, с трудом отрывая взгляд от фигурок. — Покажите, что там у вас?

Гушикен хитро улыбнулась.

— Сначала деньги!

— Я должен видеть за что их отдаю! — возмутился Датэ.

Гушикен достала находку. На вид она походила на книжку в дешевом кожаном переплете.

— Мне нужно полистать.

— Конечно, Датэ. Ты ее полистаешь. И не один раз — как только заплатишь деньги.

— Вымогательство! — выпалил тот. И буркнул: — Сколько?

— Двадцать тысяч.

— Сколько⁈

— Не кричите так, Датэ. Всех соседей разбудите!

— Это чистой воды грабеж! — прошипел гость.

— Тогда предлагаю вернуться к обсуждению нэцкэ. А потом разойтись по домам. Точнее уйти вам, ведь я и так дома.

Датэ аж заскрипел зубами.

— Ну хорошо. Вот вам деньги. А теперь отдайте находку.

— Не спешите. Сначала нужно пересчитать.

— Вы мне не доверяете⁈

— Доверяю. Просто люблю шелест денег. Успокаивает он меня. На ночь, перед сном — самое приятное!

Гушикен ловко посчитала купюры, удовлетворенно кивнула и спрятала деньги в кармане. Отдала находку Датэ.

Тот принялся жадно ее листать, но с каждой новой страницей жадный блеск в его глазах угасал, уступая сначала растерянности, а потом и вовсе разочарованию.

— Постойте… Это же обычная записная книжка! Тут нет ничего важного!

— Ну как же нет⁈ — возмутилась хозяйка. И выхватила книгу. — Вот денежные расходы Акиро. Вот записи о том, куда он потратил деньги. И кстати среди них нет моего имени, а он задолжал мне между прочим за три месяца!

— Гушикен, послушайте, — с трудом сдерживая раздражение, произнес Датэ. — Я не спорю, первая информация, которую вы мне дали про Акиро была ценной. Но потом… Вы звоните мне ночью, я мчусь тут же через весь город. Плачу вам огромные деньги. А по факту получаю… ничто! Мне это не нужно.

Датэ кинул книгу на кровать.

— Можете вернуть ее ему обратно, или оставить себе. Мне все равно.

Он развернулся и устало направился на выход.

— Постой! — остановила его Гушикен, чувствуя, что может потерять самое ценное — источник дохода. И от этого начала сильно нервничать. — Ну чего ты так сразу обижаешься? Откуда мне было знать что это не важная документация? Чего ты губы надул?

— Что⁈ — удивился Датэ. — Не надул я губ!

— Надул. Ладно, есть у меня еще информация, которая тебе точно понравится.

— Гушикен, этот договор с тобой был ошибкой, — не оборачиваясь, произнес Датэ. — Не нужно больше никакой информации. Не звони мне больше.

— Ну постой! Куда пошел? Я ведь еще не договорила.

— Гушикен, зато я уже все сказал.

Датэ вновь развернулся и направился к двери.

— Да остановись же ты! — нервно крикнула Гушикен. — Есть еще у меня кое-какая информация… Говорят, что во сне человек не контролирует свои мысли. Говорит только правду.

— К чему это вы?

— У нас стены не толстые, я порой слышу что говорят мои жильцы.

— Кто бы сомневался, — буркнул под нос Датэ.

— И вот я совсем недавно услышала, как Акиро говорил во сне.

— И что? — стараясь скрыть интерес, спросил Датэ. — Что он говорил во сне?

Гушикен выдержала паузу. Видя, что гость попался на крючок, она улыбнулась. И произнесла:

— Акиро говорил про театр.

— Про театр? — удивился Датэ.

— Да. А еще он говорил про какой-то… — Гушикен нахмурилась, словно что-то вспоминая, стараясь четко выговорить, произнесла: — Саранский ТЮЗ…

Глава 17

Утро выдалось хмурым.

Низкие тучи выглядели угрожающе и сулили неприятный дождь. Ветви деревьев то и дело гнулись, под порывами порывистого ветра.

Еще и настроение ни к чёрту, и спасибо за это стоит сказать Гушикен, которая ночью пробралась ко мне в квартиру. Уснуть мне после ее визита уже не удалось.

У нее точно не все в порядке с головой! Просто в голове не укладывается, что в погоне за прибылью, можно идти на подобные безумства. Да уж, как известно, дьявола поминать нельзя — к беде. Вот и сейчас, выйдя из подъезда, я наткнулся на Гушикен. Ее окружило несколько человек. Те терпеливо ждали, прислушиваясь к домоправительнице, которая что-то втолковывала людям.

— Добрый день, Акиро! — воскликнула она, увидев меня.

— Добрый, — буркнул я, надеясь улизнуть подальше от безумной женщины.

— Ты на работу? — растянув губы в улыбке, с наигранным дружелюбием спросила она.

— На работу, — кивнул я на ходу не замедляя движения в сторону остановки.

Однако, всё равно был остановлен хозяйкой.

— Подожди-ка, Акиро, не так быстро. Ты что, не видишь? — с вызовом протянула Гушикен, кивая на собравшихся незнакомцев.

— Чего не вижу? — не понял я.

— У нас собрание жильцов, — грозным голосом заявила она. — Постой немного.

— Собрание жильцов? — переспросил я, оглядывая присутствующих. Никого из них я ранее у нас в доме не встречал. Но и спорить не стал. Все-таки я прихожу с работы поздно, практически никого и не вижу. Некрасиво получится, если уйду прямо сейчас. Постою послушаю, о чём говорят.

Но собрание было каким-то странным. Никто ничего не говорил, все лишь глазели на меня.

— Госпожа Гушикен, а на повестке будет какая-то тема? Мы же не просто так собрались тут? — спросил я, чувствуя себя крайне неловко.

— Тема? Какая тема? — не поняла хозяйка.

— Ну для чего мы тут собрались? Не просто же молча стоять? — теряя терпение пояснил я.

— Ах, ну конечно! — нервно хохотнула Гушикен. И задумалась. — Тема… тема… ремонт дома! Ожидается ремонт дома. Со всех по тысяче иен.

Я выругался про себя. Уж лучше бы молчал.

Все собравшиеся без единого слова достали деньги и протянули хозяйке, продолжая все так же взирать на меня, ловя каждое движение.

«Какие прилежные соседи, — подумал я. — Сдают сразу, без всяких возражений».

— Госпожа Гушикен, можно я чуть позже деньги занесу? — тихо спросил я, чтобы не позориться.

Та кивнула.

— Конечно можно. Такой звезде как ты всё можно. Только постой еще с нами.

Какое-то смутное сомнение начало зарождаться у меня в груди, но я пока не стал ничего говорить. Я вновь оглядел собравшихся. Они по-прежнему молчали, упершись в меня любопытными взглядами. Я что, ширинку забыл утром застегнуть? Или рубашку навыворот надел? А может, зубная паста на лице осталась?

Нет, все было в полном порядке.

Тогда почему все на меня так пялятся⁈

И только когда один «сосед» украдкой достал сотовый телефон и сфотографировал меня, я все понял.

— Гушикен! — я резко подошел к хозяйке, взял ее под локоть и отвел в сторонку. — Это еще что такое⁈

— А что не так? — с притворным удивлением выпучила глаза хозяйка.

— Кто все эти люди? — прошипел я, подобно рассерженной кобре.

— Я же говорю — соседи… — продолжая отыгрывать роль, попыталась отмахнуться домоправительница.

— Не надо мне врать! Вы опять начинаете?

— Что начинаю?

— Гушикен! — рявкнул я. — Продавать мои вещи, фото и… непонятно что ещё, без моего ведома! Теперь еще это…

— Ну чего ты раскричался? Ну пригласила я людей. Они на тебя хотели посмотреть. На восходящую звезду. Я недорого взяла. Сам видел — только по тысяче. А хочешь, я тебе заплачу за это? Скажем, пять процентов, устроит?

— Не нужны мне никакие деньги! И хватит устраивать тут зоопарк! Чувствую себя животным. Прекращайте это немедленно!

— Ладно-ладно, — нехотя проворчала Гушикен.

Оно подошла к толпе, что-то сказал им. Те, с явным сожалением начали расходиться. Часть из этих людей, то и дело оглядывались, будто стараясь получше меня запомнить. Бр-р… Ужас какой!

— Доволен? — буркнула она, поглядев на меня исподлобья. Было видно, что она, как раз, очень недовольна потерей такого финансового проекта. — А могли бы еще пару тыщёнок заработать.

Я ничего не ответил. Вместо этого поспешно направился в сторону метро. Нужно было, помимо своей основной работы, решить еще кучу других вопросов.

И один из них я решил проработать сразу же, как зашел в офис.

Согласие Джеро участвовать в шоу, да еще и со своей подругой — это хорошо. Но все-таки до полного состава оркестра далеко. Что мы можем сыграть с саксофонистом и барабанщиком? Практически ничего. Скудноватый будет оркестр. Нужно пригласить еще кого-нибудь. А где взять музыкантов?

Ответ пришел довольно быстро.

Старик Йоши!

На передаче «Страницы истории» он играл довольно круто, и сам получал от этого искреннее удовольствие. К тому же у него были друзья, с которыми он когда-то давно сколотил группу. Может быть, они тоже захотят принять участие?

Я ещё вчера попросил Хайнако достать номер старика, и она как раз прислала его сообщением.

Я достал телефон, набрал номер. Йоши ответил не сразу, лишь после седьмого гудка:

— Алло? Кто это? — раздалось на том конце.

— Йоши, добрый день! Это Акиро. Помните, я вел с вами передачу «Страницы истории»?

— Акиро! — радостно воскликнул старик. — Конечно помню! Что случилось? Хочешь еще раз меня пригласить на передачу?

Лучшего ответа я и желать не смел.

— Что-то вроде того. Хотел помощи у вас попросить. Нужно ваше умение играть на гитаре.

Я вкратце объяснил Йоши суть дела.

— Акиро, то есть ты предлагаешь мне вспомнить мою лихую молодость в новом шоу, которое будет смотреть все Токио? Конечно же я согласен! И насчет друзей поговорю. Думаю, они тоже согласятся!

— Отлично! — я назвал Йоши время, в которое я буду его ждать завтра и попрощался с ним.

Пока все складывается просто отлично.

Но, как оказалось, не только дьявола поминать — к беде. Радоваться тоже раньше времени не стоит — судьба тут же преподнесет тебе урок. Вот и сейчас мимо меня проскочил Исао, весь в суете, взлохмаченный.

— Исао, что случилось? — окликнул его я.

Тот остановился, оглянулся.

— Акиро, привет! А ты разве не слышал?

— О чем? — почти простонал я, ожидая новый сюрприз.

— Распоряжение пришло, нужно обследование пройти всем работникам телестудии.

— Какое еще обследование? — насторожился я.

— В последнее время, говорят, участились трагические случаи на предприятиях, когда люди от переутомления того… — Исао многозначительно показал пальцем на потолок. — Вот наше руководство и решило провести обследование, чтобы убедиться, что мы в полном порядке. Неожиданно конечно, но вполне справедливо. Я давно говорю, что мы тут перерабатываем, не щадим себя. Вот пусть и проверят.

— Вот уж точно, неожиданно, — задумчиво произнес я. — И осмотр, как понимаю, проводит никто иной…

— Татуми, конечно, — вместо меня закончил Исао. — А кто же еще?

По спине пробежал неприятный холодок. Был ли этот внеплановый медосмотр как-то связан с тем интересом, который проявляла ко мне врач? Даже если и нет, в чем я сильно сомневался, то повод вновь прощупать мою ауру у нее точно появится.

— А ты куда побежал? — спросил я у Исао.

— Так кровь нужно будет на осмотре сдавать. Вот, пошел воды выпить. У меня всегда кровь густая, по несколько раз иглой палец колят. Вот решил разбавить. Не люблю я эти иголки!

— Кровь? — еще более хмуро, переспросил я.

Это плохо. Чертовски плохо. И нужно срочно что-то придумывать, чтобы ее не сдавать. Уверен, эта Татуми в миг меня вычислит. Она по одному только пульсу меня едва не раскусила. А что будет, если она еще и кровь мою получит? Нет, нужно искать отговорки, чтобы избежать этого осмотра.

Татуми, миловидная хрупкая девушка, по сути оказалась цепкая, как клещ. И мне кажется, она от меня не отстанет, пока не докопается до правды. Ну или если мне не удастся сбить её с толку и придумать что-то.

Признаться, я ведь и сам не знаю, чего такого она может разнюхать. Но у меня с первой секунды присутствует внутреннее чувство, что из-за правды, я могу очень сильно пострадать. Может это и глупость, но я склонен не рисковать.

— И когда осмотр? — спросил я.

— Да уже объявили. Все, кто свободен, подходят в ее кабинет. Вакедо по коридору ходит, орет на всех, чтобы быстрее шли. Ему, кстати, лучше на пути не попадайся. Он мало того что орёт как прежде, так еще и выглядит как павлин. Это опасно для психического здоровья.

Паника подкатила к горлу. Усилием воли я попытался взять себя в руки. Надо как-то выйти из ситуации и не наломать при этом дров. Прежде всего, нужно спрятаться от глаз долой.

— Ты куда? — спросил Исао.

— Дела. Срочные дела. Начальство поручило.

— Какое еще начальство? — нахмурился Исао. — Ведь это я твоё начальство, ну и Вакедо!

— Не могу сказать, — отмахнулся я.

— А-а, — протянул Исао, хитро улыбнувшись. — Самое высшее? А еще говоришь, что не сын президента!

— Исао, хватит! — не выдержал я.

Нервы мои были на пределе.

— Да шучу я. Но выглядит это конечно странно.

— Чего тут странного? — огрызнулся я.

— А то, что тебя вдруг ни с того ни с сего вызывают, — Исао прищурился. — Ну признайся, не любишь медосмотр проходить?

— Не люблю, — кивнул я, не видя смысла врать другу.

— И зря! Вот тебя как раз и нужно первого обследовать. Ты ведь в обморок упал на «Улыбнись, Токио!». Это важный признак, что с организмом что-то не то. Организм тебе таким образом сигналы подает, — мудро рассудил он.

— Послушай, Исао. Со мной все в порядке. Просто… не хочу я с Татуми пересекаться.

— Понимаю тебя, — кивнул коллега. — Она какая-то холодная что ли. Пальцы у нее уж точно холодные. И взгляд такой, насквозь будто видит. У меня тоже от нее мурашки по коже идут.

— Так что, поможешь мне укрыться? — зацепился я за общую боль.

— Послушай, Акиро. Это не самая хорошая идея. Там строгие списки. Всех отмечают. Тебя кинуться искать. Говорили, что даже штрафы будут, — многозначительно покивал он.

— Вот поэтому и нужна твоя помощь.

— Что ты задумал? — с любопытством спросил Исао.

— Просто скажи Татуми, что меня вызвали к начальству. Вот и все.

Врать нехорошо. Но мое вранье могло мне дорого обойтись. И Вакедо тому хороший пример. Я не хотел, чтобы одно неосторожно брошенное мной слово, превратилось в снежный ком, а потом и вовсе превратилось бы в лавину. Татуми более сильный по характеру человек и как на нее повлияет воздействие дара можно только догадываться. Кто знает, может она станет еще более яростно пытаться понять кто я такой на самом деле? А вдруг она узнает что я актёр саранского ТЮЗа?

— Ну не знаю, — пробубнил Исао.

— Буду должен, — посулил я.

— Хорошо, — согласился парень. — Но учти. Одним десертом в столовой ты не обойдешься. Это тянет на порцию сасими за твой счет. А может и словечком перед родственником, — он указал пальцем в потолок.

— Договорились — выдохнув, покивал я.

Исао пошел прочь. Хотелось верить, что это поможет и Татуми хотя бы на время отстанет от меня. Но нужно придумывать план лучше. Если сейчас она пошла на такой хитрый шаг, то что выдумает в следующий раз?

Я опасливо прошел по коридору, надеясь на то, что меня никто не увидит. Миновав самый опасный участок — автомат со сладостями, где обычно скапливалось самое большое количество народу, — я завернул в небольшой закуток, чтобы перевести дыхание.

Завибрировал телефон.

«Как вовремя!» — раздраженно подумал я, доставая мобильник.

Я думал сбросить вызов, но увидев на дисплее имя «Момо» улыбнулся и тут же ответил.

— Акиро, привет! — сказала девушка на том конце.

— Привет! — ответил я. Хоть какая-то светлая полоса во всей это беготне.

— Можешь говорить? Не занят?

— Да, конечно могу. Я как раз хотел тебе звонить, — и тут я не соврал. Идея насчет свидания сформировалась в голове и я готов был назначить точное время и место. Правда вот ситуация с этим незапланированным медосмотром помешала. — Хотел насчет свидания… то есть встречи поговорить.

— Я тоже, — сказала Момо.

Но голос ее при этом был какой-то невеселый.

— Что-то случилось? У тебя грустный голос…

— Акиро, послушай, — перебила меня девушка. И вновь в голосе просквозила грусть. — Тут такое дело… Мне неудобно, но так получилось…

— Что такое? — насторожено спросил я, чувствуя неладное.

— У меня не получится сегодня с тобой встретиться.

— Что⁈ Почему? — меня словно окатили ушатом ледяной воды.

— Тэно, мой продюсер, организовал на эту неделю несколько благотворительных концертов. Причем забыл предупредить об этом меня! — Момо тяжело вздохнула. — Акиро, я не могу отказаться от них. Мне нужно выступить. У меня ведь контракт, и из-за этого много обязательств. Поэтому я не смогу с тобой встретиться. Я так нервничала, не знала как тебе сказать об этом. Ты главное не подумай, что я не хочу с тобой встретиться. Не обижайся на меня.

— Тогда, может быть, днем, раз вечером не получается? — предложил я, понимая, что шанс встретиться стремиться к нулю.

— Днем тоже не получается. Я с четырех утра уже на ногах и в делах.

— С четырех⁈ — удивленно воскликнул я.

Я знал, что жизнь артистов непроста, и сам работал актером в театре. Но в такую рань точно не вставал.

— С утра начинаю с пробежки по Зеленому парку. Нужно держать себя в форме, хотя порой так хочется кексов! Кстати, если хочешь, можешь пробежаться со мной? Я не против компании. Потом репетиция в студии, разучивание нового материала, танцы. А потом уже и концерту нужно готовиться. Акиро, я бы с радостью встретилась с тобой, но давай чуть позже? Сейчас и в самом деле некогда.

— Момо, послушай, а что насчет шоу?

— Съемки ведь днем будут? Тэно сказал, что подстроит мой график. Сразу после съемок — концерт, — девушка сделала паузу, произнесла чуть тише: — Я извиняюсь, что так получилось.

— Ничего страшного.

Мы довольно мило попрощались, но едва я положил трубку, как почувствовал неприятный холодок в животе. Все-таки не нужно было питать ложных надежд и фантазировать себе что-то в голове. Ожидаемо Момо отказалась от встречи со мной. Вот я болван! Думал, что смогу произвести впечатление на нее! Наивный.

Впрочем, может быть все-таки так оно и есть, как говорит Момо? Может быть, действительно у нее концерт и она не может?

Или я хватаюсь за соломинку?

Пребывая в полном упадке духа, я допустил роковую ошибку — вышел из своего укрытия.

— Акиро! Вот ты где!

Я вздрогнул, обернулся.

Окажись это статист, коллега по работе, да даже Датэ, я бы без всякого зазрения совести просто бы сделал вид, что не услышал его и поспешно скрылся бы за поворотом коридора.

Но это был мой начальник Вакедо и такой номер с ним не прошел бы. К тому же он словно коршун стремительно приблизился ко мне и схватил за руку, не дав мне опомниться.

— Куда ты запропастился? Исао сказал, что тебя кто-то куда-то вызвал. Я пытался у него уточнить детали, а он только заикается и что-то непонятное бормочет. Пошли, у нас медосмотр внеплановый.

— Господин Вакедо, разрешите я чуть позже пройду? Просто сейчас очень важный вопрос висит по предстоящему шоу. Не хотелось бы подводить господина президента, все-таки было дано поручение…

— Ничего страшного, — перебил меня Вакедо. — Десять минут ничего не решат. Сходишь на медосмотр, покажешься Татуми. А потом делай дела по своему шоу.

— Но…

— Это приказ, — Вакедо схватил меня за руку и повел в кабинет.

Запахло жареным. Нужно было что-то срочно придумать, но в голову как назло ничего не лезло. Вырваться и рвануть прочь? Упасть в обморок? Вырубить Вакедо? Нет, ну что за детский сад?

— Акиро, ты знаешь, что у нас в компании есть строгая политика по поводу медосмотра? — нравоучительным тоном произнес Вакедо. — Это обязательная процедура. В этом году у нас было несколько случаев, когда коллеги пренебрегли проверкой здоровья. И потом мы разбирали последствия. Надеюсь, ты понимаешь, почему это так важно? Да даже далеко ходить не нужно. Ты и сам недавно в обморок грохнулся. Поэтому здоровье — прежде всего.

— Господин Вакедо, а как у вас там дела обстоят с Кумико? — попытался ухватиться я за последнюю соломинку.

— Неплохо, — уклончиво ответил тот. — не сказать, что совсем хорошо, но… неплохо. А вот мы и пришли!

Он подвел меня к кабинету и буквально с силой втолкнул внутрь. В помещении толпилось человек двадцать. Хоть и было тесно, но все послушно выстроились в очереди, тянущиеся к столу, за которым сидела врач. Все невольно обратили на меня свои взоры.

— А вот и господин Акиро! — громко произнес Вакедо, довольный тем, что затащил меня сюда.

— Это хорошо, — ответила Татуми, оторвавшись от забора анализов крови и посмотрела на меня недобрым хищным взглядом. — Это очень хорошо.

Ситуация была критической и нужно было что-то срочно предпринимать.

— Давайте мы господина Акиро без очереди пропустим, — сказала Татуми, отстраняя работника, который должен был идти следующим. — Он у нас очень занятой, а я ценю время таких полезных сотрудников.

Глава 18

Теперь у меня уже не было никакого сомнения в том, что медосмотр организован для того чтобы взять анализы у меня. А значит главная цель — это я.

Но нет, просто так я не сдамся. Как учил меня один старый режиссер Саранского ТЮЗа — если не можешь избежать боя, то прими его с высоко поднятой головой.

Что я и сделал.

— Госпожа Татуми, — обратился я как можно спокойным тоном.

Я сделал глубокий вдох, ощутил, как холодок прошелся по спине. Дар, все это время спавший во мне и который я не хотел беспокоить, теперь пробуждался. Настало его время.

Я увидел вдруг полупрозрачную стену, видимую только мне. В голове сразу появилось понимание что это за стена и что для неё характерно. Это была стена рационального критического восприятия Татуми. Судя по ровному белому цвету и высоте, чтобы убедить девушку хоть в чем-то нужно еще постараться. Причём, я не знал откуда эта информация появилась в моей голове, но я совершенно в ней не сомневался.

Но я решил рискнуть. И неважно к чему это приведет. Сейчас главное — выпутаться из паутины, которую сплела Татуми.

— А зачем мне повторно проходить обследование? — спросил я как можно громче.

Я понимал, что воздействовать на такого мощного противника в одиночку будет недостаточно. А собравшиеся вокруг люди прекрасно послужат усилителями сигнала.

— Акиро, что ты говоришь? — спросил Вакедо.

— Я уже прошел осмотр, — ответил я, глядя прямо в глаза Татуми.

Врач приподнялась с кресла. Мне показалось на мгновение, что она почувствовала необычное воздействие дара. Стена за спиной девушки стала еще плотней.

— Госпожа Татуми, не уверен, что мне нужно проходит осмотр еще раз. Ведь я его уже проходил.

— Ты еще не проходил осмотр, — с нажимом произнесла Татуми.

Черт! Почему она не поддается воздействию? Неужели у нее есть какой-то защитный механизм?

Нервы начали сдавать. Я открыл рот, чтобы начать оправдываться, но вовремя остановился. Я вдруг понял, в чем дело. Самый первый раз я использовал необычный дар совместно с другим своим даром — даром артиста. И тогда все получилось просто здорово. Сейчас же, пребывая в напряжении, я просто об этом забыл. Поэтому ничего и не получается. Нужно вести себя увереннее.

Я закрыл глаза. Досчитал до пяти. Открыл глазах. Теперь я был Акиро, сотрудником телестудии, который совершенно точно был сегодня утром на обследовании. Я играл и был полностью в роли.

— Татуми-сэнсей, неужели вы забыли? — драматично развёл я руками. — Я пару часов назад уже проходил осмотр. Едва услышал распоряжение, как тут же пришел, одним из первых. Переживаю за свое здоровье. Вот недавно в обморок грохнулся. Поэтому первый и примчался. Да вот сами посмотрите. Вы с пальца кровь мою еще взяли.

Я показал палец.

Татуми прищурилась, пытаясь рассмотреть след от укола, но я тут же убрал руку.

— Я очень трепетно слежу за своим здоровьем, — продолжал я тоном, не терпящим возражений. — Но еще более трепетно я выполняю поручения начальства.

Стена недоверия едва заметно изменила цвет, стала более прозрачной. Работает!

— Уже прошел? — недоверчиво переспросила Татуми, потерев лоб.

— Верно, госпожа Татуми. Вы все говорите верно. Да вы и сами должны помнить. Впрочем, столько людей за один день, могли и позабыть, поэтому и напомнил вам, пришел сюда. А то господин Вакедо меня поймал, говорит нужно сдавать, а сам и слова не дал сказать. Привел сюда!

— Так я это самое… — растерялся тот.

— А я уже прошел осмотр, — с нажимом, чеканя слова, произнес я.

Стена стала заметно прозрачней. Пора было действовать. Я не видел, но ощущал, как часть моего сознания словно бы перебиралась через эту преграду и ощущал — буквально физически! — как это было тяжело.

— Что-то я не помню, чтобы ты проходил… — предприняла новую попытку Татуми.

— Проходил. Сегодня. В восемь часов тридцать две минуты. Я это четко запомнил, потому что едва вышел из вашего кабинета, как взглянул на часы. И запомнил время. Посмотрите по своим записям. Вы что-то писали. Наверняка у вас есть записи.

Татуми обернулась в сторону стола, будто действительно хотела пойти и проверить свои записи, но потом тряхнула головой.

— Ну… хорошо, — нехотя сказала Татуми, хотя и сама не понимала, почему так произошло.

— Так значит, я могу идти? — громко, чтобы все слышали, спросил я.

— Если вы сдали анализы, то да, — после паузы ответила девушка. — Вы свободны.

— Вот и отлично, — ответил я и поспешил на выход.

Следом за мной пошел Исао. Он остановил меня в коридоре, ничего не понимая, спросил:

— Как тебе это удалось?

— Ты о чем?

— Ты ведь в наглую соврал ей, что был у нее на приеме! А она тебе поверила.

— Так может я не врал? — уклончиво ответил я.

— Нет, подожди, — улыбнулся Исао. — Ты же сам мне буквально полчаса назад говорил, что тебя надо прикрыть. А теперь говоришь, что прошел анализы. Ты их не прошел, это точно. Вот только как тебе удалось обмануть Татуми?

Исао пристально посмотрел на меня. У меня оборвалось сердце. Еще не хватало, чтобы Исао догадался о моем даре!

— Я просто был убедителен, — отшутился я.

— Мне бы такую убедительность! — хмыкнул парень. — Ладно, не будем отвлекаться. Сегодня у нас тяжелый день. Заявлены съемки сразу двух передач. Мы должны за сегодня столько техники перетаскать. Я даже не знаю удастся ли нам на обед пойти.

* * *

Исао не соврал. Таскали осветительные приборы мы весь день и так вымотались, что едва держались на ногах. На обед и в самом деле не осталось времени. А еще не осталось времени на обсуждение моего нового шоу с Хайнако. До съемок первого самого важного выпуска оставалось совсем мало, а готовность у нас была едва ли на тридцать процентов. Оркестр не сформирован, декорации не развешаны, список гостей не согласован. И только одна гостья радовала мое сердце.

Момо. Конечно жаль, что так вышло со свиданием, но…

И вновь образ Вакедо дал мне мотивации. Услышь я такое пару дней назад, то отхлестал бы сам себя по щекам. Что⁈ Вакедо мотивирует⁈ Кажется, ты заболел, парень. Но это действительно было так. Я вновь вспомнил его неловкие попытки заигрывать с Кумико и четко решил для себя — идти по такому пути я точно не хочу. Поэтому первое, что понял — поддаваться домыслам так же легко, как это делает Вакедо, я не собираюсь.

Момо не отказала мне напрямую. Она готова встретиться, но просто не может выкроить время в своем плотном графике. Значит, я должен ей в этом помочь. И сделать это я решил самый простым способом.

Девушка сказала, что бегает в четыре утра по Зеленому парку.

Я написал сообщение Момо, с вопросом, где именно она бегает, и она ответила сразу. Даже прислала скриншот с маршрутом.

Мне не составило труда узнать, где находится это место. Как оказалось, не так далеко от моего дома. Возвращаясь вечером с работы, я заглянул туда, осмотрелся. Место было живописным и идеально подходило под свидание. А почему бы собственно и нет? Но нужно подготовиться. Просто так бегать с Момо я не собирался, не самая лучшая идея — толком не поговорить, а еще и поспевать бежать и стараться, чтобы твое дыхание не было как у загнанной лошади. Нет, есть идея лучше.

И чтобы ее реализовать, я основательно подготовился — зашел вечером после работы в магазин и кое-чего прикупил. Найдя по пути парка укромное место, я спрятал пакет с покупками. Надеюсь, его никто там не найдет и не испортит сюрприз.

Оставалось только дождаться утра.

* * *

Будильник прозвенел подобно дрели. Я вскочил с кровати, ударился о рояль, выругался. Потом, вспомнив зачем я так рано поднялся, успокоился. Привел себя в порядок, оделся и вышел на улицу. Было еще темно и зябко.

Добравшись до Зеленого парка, я стал высматривать знакомую фигуру. Поймал себя на мысли, что со стороны это смотрится двусмысленно — какой-то странный тип ходит по ночному парку, вглядываясь в тени, выискивая девушку. Надеюсь, полиция тут не появится, потому что объяснить им все будет очень сложно. Да даже звучать мои оправдания будут как слова городского сумасшедшего, и это в лучшем случае! «Господин полицейский, я просто жду с пробежки певицу Момо Ямаху, потому что она хочет со мной встретиться, но не может, поэтому я сам решил с ней встретиться. Ночью. В парке. Где нет посторонних глаз. У меня для нее даже есть сюрприз. В кустах спрятан. Под деревом. В укромном месте».

После таких слов меня уже ничто не спасет.

Поэтому, чтобы не походить на маньяка, я тоже решил совершить пробежку. Пусть думают, что я тоже спортсмен.

Знакомая фигура показалась из-за поворота минут через десять, когда я уже ощущал тяжесть в легких и жжение в мышцах. М-да, бегать — это не для меня.

— Акиро⁈ — удивлению Момо не было предела. — Что ты тут делаешь?

— Да вот, решил тоже пробежаться, — с трудом переведя дыхание, ответил я. — Ты ведь предлагала.

Момо улыбнулась.

— Видимо начать бегать ты решил только сегодня утром?

— Да, — кивнул я, морщась от боли в ногах. — И это было самое глупое мое решение в жизни!

Девушка рассмеялась.

— А если серьёзно, то я хотел повидать тебя, — сказал я, глядя Момо прямо в глаза. — К тому же у меня есть небольшой сюрприз для тебя.

— Сюрприз? — удивилась девушка. — Я люблю сюрпризы!

— Пошли, — махнул я ей рукой.

— Куда?

— Тут недалеко.

— Ты похитишь меня как маньяк? — едва уловимым игривым тоном спросила девушка, последовав за мной.

— Боюсь, даже если я бы и хотел это сделать, то едва ли у меня получилось бы — ноги как ватные, а руки трясутся. И как ты бегаешь каждый день? Пытки!

— Приходится, — тяжело вздохнув, пожала плечами Момо. — Нужно держать себя в форме, чтобы выступать на сцене. И все-таки, куда мы идем?

— Уже практически пришли! Вот.

Мы свернули с тропинки в небольшую чащу. Отодвинув пару веток, я помог Момо пройти. Следом шмыгнул за ней. И мы оказались на небольшой полянке, окруженной с трех сторон деревьями так, что нас не было видно. С еще одной стороны открывался великолепный вид на озеро и многоэтажки только-только просыпающегося Токио.

— Как красиво! — только и смогла выдохнуть Момо, осматриваясь.

— Это еще не все, — ответил я, доставая сумку.

Девушка вопросительно глянула на меня.

— Как насчет чая на костре? — спросил я, доставая из сумки алюминиевый чайничек и чашки.

Момо не сразу поняла, что я намеревался сделать. Поэтому я без лишних слов соорудил небольшое кострище из камней, насобирал веточек, разжег костер. Уверен, что делать это в парке запрещено, но я готов был пойти на риск, чтобы сделать Момо приятное. К тому же после я намеревался все потушить прибрать за собой.

Из рюкзака достал прихваченный из дома плед, и расстелил на траве, чтобы Момо было где присесть.

Девушка смотрела на мои приготовления затаив дыхание, и было видно, что такое она видит впервые. Костры японская молодежь явно никогда не жгла. Эх, запечь бы картошки на углях! Но пока обойдемся чаем.

Я налил в жестяной чайник заранее приготовленную воду, туда же сыпнул немного заварки. Поставил на огонь. Пламя приятно потрескивало и грело. В утренние зябкие часы это было особенно приятно. Полянка наполнилась приятным ароматом дымка и тепла.

— Как здорово ты придумал! — рассмеялась Момо.

Она была приятно поражена и смотрела на огонь завороженно. А я довольный собой и произведённым эффектом, продолжал приготовления,

Чайник закипел довольно быстро. Я снял его с огня, разлил ароматный чай по чашкам. Протянул одну Момо.

— Как вкусно пахнет! Это какой-то особый чай?

Я многозначительно улыбнулся. Говорить о том, что это самая простая заварка, которую я купил в магазинчике у дома не стал. По себе знаю, что живой огонь, на котором готовят чай, облагораживает даже самый дешевый продукт.

— Подожди, это еще не все, — я достал из сумки упаковку с кексами. — Угощайся. Я помню ты про них говорила.

— Кексы? — облизнулась Момо, но в глазах читалось сожаление. — У меня же тренировки, мне нельзя.

— Они без сахара, — ответил я. — Выбирал, диетические, для тех, кто занимается спортом.

Момо посмотрела на меня с таким ласковым и благодарным выражением лица, что я расплылся в улыбке.

— Ты специально их для меня искал? — кивнула на поляну, на огонь и чайник. — И все это тоже — специально для меня? — голос ее дрожал.

— Ну конечно же, — улыбнулся я.

— У меня еще никогда не было такого необычного свидания.

Меня приятно согрело слово «свидание», которое произнесла Момо.

— Нет, правда. Обычно все приглашают в рестораны. Это так скучно. Признаться, я думала и ты тоже что-то такое банальное предложишь. Я не говорю, что это плохо, но это правда мне изрядно надоело. А ты… удивил. Приятно удивил.

Я присел рядом, держа в руках дымящуюся чашку.

Она отпила чай и закрыла от удовольствия глаза.

— Как же хорошо! Спасибо, Акиро-сан!

Потом, облизываясь от нетерпения, откусила кекс.

— М-м-м… — только и смогла произнести девушка, вновь закрыв глаза. — Как же вкусно!

Момо с жадностью съела кекс, выпила чай. Потом, замерев, словно пытаясь запомнить этот момент, посмотрела на озеро. Я сидел расслабленно, тоже глядя на воду и наслаждаясь моментом.

Легкий туман стелился по воде, словно тончайшая дымка. Озеро лежало внизу, прямо перед нами, спокойное, как зеркало, отражая огни Токио, причудливо перемешанные с темными силуэтами деревьев по берегам. Вода почти не колыхалась, лишь изредка легкий ветерок пробегал по поверхности, вызывая едва заметные ряби, которые исчезали так же тихо, как и возникали. Воздух был свежий и прохладный, и, казалось, что сама природа задержала дыхание, ожидая первых лучей солнца. Вдали, за спокойной гладью озера, виднелись высотки Токио, утопающие в полумраке. Их зеркальные окна чуть мерцали в последних отблесках уличных фонарей, и город казался одновременно близким и далеким, каким-то нереальным, словно декорацией.

Момо невольно вздохнула, ее взгляд был прикован к этому волшебному пейзажу.

Она вдруг положила голову мне на плечо, от чего сердце в моей груди сделало кульбит.

— Красиво. Но жаль, что скоротечно. Я бы так часами сидела, — Момо тягостно вздохнула. Я понял, что она имела ввиду. Времени у нее не так много, как нам обоим хотелось бы.

Небо над озером постепенно светлело, становясь от темно-синего до глубокого индиго с намеком на розовые полосы по краям, будто краски просыпающегося утра только начали растекаться по полотну горизонта.

Момо повернулась ко мне, улыбнувшись, и слегка кивнула.

— Не могу поверить, что город такой… тихий, — тихо сказала она, словно боялась нарушить эту хрупкую гармонию. — Кажется, будто это не Токио, а совсем другое место.

Девушка плотнее придвинулась ко мне, прижавшись боком. Я приобнял ее за плечи. Сделал это просто и естественно, а Момо совершенно не возражала. Мы смотрели на озеро.

Ветер донес до нас слабый аромат мокрой травы и свежих листьев, которые тихо шуршали под утренним дыханьем природы. Птицы еще не начали свои утренние трели, и эта редкая тишина, не омраченная суетой города, делала момент каким-то волшебным.

— Ты знал, что здесь так красиво, да? Я чувствую, что теперь навсегда запомню этот вид… и это утро, — произнесла Момо тихо.

И посмотрела мне в глаза. Мы некоторое время смотрели друг на друга и я даже робко потянулся ближе, готовый завершить романтический момент поцелуем.

Но внезапно из-за кустов раздался недовольный мужской голос:

— Здесь что, кто-то развел костер? Разводить костры в Зеленом парке строго запрещено!

— Это полицейский! — выдохнула Момо, с ужасом округлив глаза.

Я метнулся к костру, быстро вылив оставшееся содержимое чайника на угли. Убедился что затушил костерок и закидал землей с травой. И сделал это весьма вовремя. Чертыхаясь и продираясь сквозь ветки, к нам на полянку вышел полицейский. Увидев нас, он немного смутился, осмотрелся. На вид ему было совсем немного лет, но он старался выглядеть старше, хмурясь и делая голос строже.

— У вас костер горит? — спросил он.

— Нет, — ответила Момо. — Как видите ничего не горит. Мы просто разговаривали.

— Постойте… — полицейский вдруг встрепенулся и пригляделся к Момо. — Вы — Момо Ямаха?

Его глаза расширились в узнавании.

— Да, это я, — красиво улыбнувшись, кивнула девушка, приняв выгодную позу, будто стояла на сцене.

Полицейский заметно занервничал.

— Я вас знал! — восторженно воскликнул полицейский. — У меня на телефоне ваша песня есть, на звонке стоит! — он посмотрел на девушку влюблённым взглядом. Потом перевел взгляд на меня, и радости заметно поубавилось.

— Хотите автограф? — стараясь сгладить холодное напряжение, спросила Момо, возвращая внимание полицейского себе.

Полицейский опять расцвел.

— Конечно, хочу! — Едва не прокричал он, затем добавил уже скромнее. — Если возможно…

— Конечно! Давайте, где вам расписаться?

Полицейский достал блокнот и ручку, протянул девушке. Момо размашисто расписалась. Мило улыбнулась полицейскому.

Тот принялся благодарно кланяться.

— Офицер, так мы свободны? — спросила она.

— Да, конечно, — под доброму, но с ноткой сожаления ответил тот. Затем развернулся и направился обратно сквозь заросли.

Мы же быстро собрали вещи. Момо грустно вздохнула и произнесла:

— Жаль что время быстро пролетела, мне очень понравилась твоя задумка.

— Спасибо, — ответил я, закончив наводить порядок.

Убедившись, что всё вернулось к первозданному виду, мы вернулись на беговую дорожку.

— Мне пора, — с грустью в голосе сказала Момо. — Скоро идти на репетицию.

— Хорошо. Когда в следующий раз встретимся? — бодро спросил я.

— Я обязательно найду время, обещаю! — улыбнулась Момо, — если конечно ты меня пригласишь. И мне очень понравился твой сюрприз.

Момо легко обняла меня, затем привстала на носочки и поцеловала меня в щеку.

— Пока, Акиро-сан! Спасибо за прекрасное утро. С нетерпением жду нашей следующей встречи! — Момо развернулась и ушла, оставляя меня одного, радостного и глупо улыбающегося.

Глава 19

Этот день наступил. На телевидении его называют сборкой, и он предшествует съемкам. Основной целью сборки является, как следует из самого названия, собрать весь персонал, задействованный в шоу, в одном месте и наладить взаимодействие — чтобы музыканты знали, когда начинать играть и когда заканчивать, чтобы техник понимал, когда поднимать занавес и опускать его, чтобы звукорежиссер вывод нужные микрофоны в линию, а лишние напротив, убирать. И еще сотню таких мелочей. Съемка — как тонкий механизм. И чем лучше будут отстроены все узлы, тем слаженней он в итоге будет работать.

Однако с проблемами мы столкнулись уже на первом этапе.

— Акиро, это и есть твой обещанный оркестр? — спросила Хайнако, поглядывая на Джеро.

Его необычный вид ее явно смущал.

— Он не один пришел, с Обезьянкой… то есть со своей подругой, — поспешно ответил я.

И повернулся к Джеро, взглядом спрашивая, где его спутница. Тот кивнул в сторону. Обезьянка стояла у мобильного звукового пульта и с интересом его разглядывала. Надо признать, что прозвище, которое ей дал Джеро, полностью ей соответствовало. Чуть сутулая спина, длинные руки и распущенные на голове волосы и в самом деле придавали девушке некоторую схожесть с этим животным. Сама татуировка, про которую говорил Джеро с изображением обезьяны, была заклеена пластырем.

— Зови ее сюда, — сказал я. — Познакомимся. Кстати, скоро еще один музыкант должен прийти. А вот и он!

Я увидел вдали знакомую фигуру. Это был Йоши. И пришел он не один, прихватив с собой пару своих товарищей. Если учитывать, что самому Йоши было уже под девяносто, то и товарищи недалеко ушли по возрасту от друга.

— Интересный оркестр у нас получается, — пробурчала Хайнако, скептически оглядывая подошедших.

— Ничего страшного, — шепнул я. — Нарядим их в одинаковые костюмы, причешем — будет идеально.

Я пытался успокоить Хайнако, которая ожидаемо переживала, хотя и сам хотел, чтобы меня кто-нибудь приободрил. Музыканты были не только разного возраста, но и из разных слоев общества. Если Йоши и его приятели имели вид пафосных богатых стариков, то вот Джеро с Обезьянкой больше походили на панков, настоящих, оборванных и грязных. И как они будут сыгрываться я понятия не имел.

Но словно и этого мне было мало.

— Акиро! Добрый день! — подошел Йоши.

Я поздоровался с ним. Спросил:

— А это…

— Мои парни, музыканты. Ты же сам просил привести людей.

— Это я понял, — кивнул я. — Я имею ввиду вот это.

И указал на пол. Путаясь в собственных ногах, там вертелась собака.

— Это — Томагавк. Мой верный пес.

— Йоши-сан, при всем моем уважении к нам, но зверей в студию нельзя проносить.

— Правда? — вскинул бровями старик. — А я думал можно. У нас же на интервью по всей студии ходили кошки. Да и у вашего начальника, господина Вакедо, тоже собака имеется. Страшная, правда, как черт, но все же.

Крыть такие аргументы я не смог, поэтому сказал:

— Хорошо, но только пусть ведет себя тихо. И привяжите ее, пожалуйста, чтобы она по студии не бегала.

— Это можно, — улыбнулся Йоши.

Он привязал собаку, и мы пошли знакомиться с остальными музыкантами. Как оказалось, у нас было не все так плохо. Йоши привел с собой бас-гитариста, клавишника и двух трубачей. Джеро сказал, что с удовольствием сядет за ударную установку, а Обезьянка возьмет на себя саксофон. С этим можно уже сносно выдавать мелодии и ритмы зарубежной эстрады.

— Тогда, может быть, попробуем что-нибудь сыграть? — робко предложил я, глядя на парней.

Те переминались с ноги на ногу. Было видно, что они еще толком не узнали друг друга, не притерлись. Но времени на притирку у нас не было. Конечно, можно было бы поступить как в Саранском ТЮЗе. Там часто из обоймы выбывали актеры, а чтобы быстро сыграться с новичками мы применяли один рабочий способ. Правда тут его вряд ли одобрят — все-таки пьянство на рабочих местах в Японии не поощряется. Поэтому придется без допинга.

— Давайте, парни, что-нибудь из не самого сложного, — предложил я.

Музыканты вопросительно переглянулись.

— «Битлз»? «Ролинг Стоунз»? «Дорз»? — начал накидывать я варианты. — Что знаете?

— Может, «Рамшштайн»? — робко предложил Йоши, чем сильно удивил остальных.

Я открыл было рот, чтобы задать общий вопрос — как это вообще можно сыграть, скажем, на саксофоне? — как Джеро подхватил:

— Давайте!

И дал отсчет палочками.

— Раз! Два! Три! Четыре!

Йоши ударил по струнам, начал перебирать аккорды. Тут же подключился басист. Втроем получилось весьма неплохо, проявилась скрытая мощь, которая таилась в каждом из музыкантов. Ощущалось, что парни соскучились по настоящим концертам и выдавали сейчас настоящую живую энергию. Когда же на припеве грянули трубачи, я и вовсе невольно начал постукивать ногой в такт. Вот это настоящий рок!

Операторы и статисты невольно повернулись в нашу сторону. Странный ансамбль и в самом деле смотрелся необычно. Но старики не уступали молодым и могли даже дать им фору.

Я глянул на Хайнако. Та тоже улыбалась и покачивала головой, словно на концерте.

— Держите ритм! — задорно крикнул Йоши трубачам, затем пропел по-немецки, — Links, zwei, drei, vier!

А затем сам начал нарезать соло.

В общий поток мелодии подключилась Обезьянка. Несколько робких пробных нот, а потом саксофон начал переливаться. Причём в исполнении саксофона тяжёлая музыка заиграла новыми красками! Это было так необычно, но так здорово, что я, приплясывая на месте выкрикнул:

— Жги!

Ребята доиграли последний припев и на громкой коде закончили песню.

— Ух! — только и выдохнул Йоши, широко улыбаясь. — Как хорошо получается!

— Ребята, и в самом деле круто получилось! — поддержал их я.

— Только на передачу такой рок вряд ли подойдет, — холодно заметила Хайнако. — Нужно что-то более мягкое, нейтральное.

— Но чтобы было так же мощно, как сейчас, — добавил я. Хайнако была права, рубить на передаче «Рамшштайн» не получится — с одними авторскими правами проблем не оберемся. А потом еще и Вакедо вместе с президентом компании на ковер вызовут. В общем, не вариант.

— Джингл, — произнес Джеро.

— Что? — переспросил я.

— Нам нужен джингл. Это такая небольшая музыкальная фраза, которая разделает паузы между рубриками передачи. Они вначале идут и в конце. Но и в середине тоже имеются.

— Верно, — кивнул я. — Нам нужен джингл.

— Так это придумывать нужно, — смутился один из трубачей.

— А что, это проблема? — спросил я, оглядывая музыкантов.

Те потупили взор.

— Джеро? — я подошел к соседу.

— Акиро, легко сыграть уже имеющиеся ноты. А вот создать новые… Тут же вдохновение нужно, определенная обстановка.

Я оглядел всех остальных. Те согласно молчали.

— Неужели и в самом деле сложно что-то придумать? — я начал паниковать. — Ну что-нибудь банальное. Ля-ля-ля, тра-та-та, ля-ля-ля.

Паника разрасталась все больше. Я и правда не понимал проблемы. Придумать мелодию? Ну это же легко. Наверное. Правда, я не музыкант, ни черта в этом не понимаю. Но ведь как-то придумывать.

— Вот тебе и оркестр, — отвернувшись от остальных, шепнула с сарказмом Хайнако. — У нас завтра пробная съемка, а у нас никаких заставок нет.

— Ничего, что-нибудь придумаем, — ответил я, хотя и понимал, что ничего придумать не смогу — тут дело только за музыкантами.

— Йоши, разве ничего нельзя сделать? — почти умоляющим тоном спросил я.

Тот пожал плечами.

— Это ведь целая наука. Мелодию придумать сложность большая.

Повисла напряженная пауза. Все думали, как быть. И только Обезьянка тихо что-то мурлыкала. Я невольно обратил свой взор на нее. Потом на девушку посмотрел Йоши и все остальные. Мы прислушались. А Обезьянка, закрыв глаза, напевала:

— Ме-лоди-ю-ю приду-умать сло-ожность больша-а-я-я. Ме-лоди-ю-ю приду-умать…

Это была простая незамысловатая мелодия, но быстро западающая в мозг.

— Постой… — сказал Йоши, перебирая струны. Получилось очень точно повторенная фраза, только облаченная в мелодию. Йоши попросил: — Сможешь чуть громче?

Обезьянка в полный голос запела:

— Ме-лоди-ю-ю приду-умать сло-ожность больша-а-я-я.

А потом взяла саксофон и начала проигрывать эту же мелодию. Включился Джеро, дав ритм. К нему присоединился басист, выдавая основу. Вскоре музыканты уже играли все вместе, заставляя мой рот растянуться в довольной улыбке.

Ребята вновь поймали кураж и начали импровизировать. Особенно выделялась на этом фоне Обезьянка. Ее саксофон выдавал замысловатые соло, заставляя Йоши время от времени удивленно округлять глаза и довольно кивать головой.

— Вот видишь, все получится! — радостно воскликнул я, повернувшись к Хайнако.

Я был в этом уверен и верил, что нас уже ничего не остановит и ничто нам не помеха.

— У нас все получится! — громче повторил я и принялся весело танцевать в такт громыхающей мелодии.

* * *

Ранее, в кабинете Татуми Мори

Ближе к вечеру Татуми закончила с внеплановым медосмотром. Под конец дня она вымоталась и устала, ей хотелось домой, принять душ и лечь спать. Однако предстояло еще много работы. Нужно обработать всю поступившую информацию, разложить все анализы по картотекам, заполнить необходимые карточки. Вот уж удружила сама себе! Но на то была необходимость. Ее профессор, господин Сайто, сказал, что единственный верный способ понять что же не так с потоками Акиро — это провести анализ крови на логос жизни. Для чего, собственно, все и затевалось.

Но одна странная мысль все не отпускала Татуми. Девушка не понимала, когда она успела взять у него кровь? Она точно помнила, что с утра Акиро не было, но… он был. Это странное раздвоение ее мыслей не давало девушке покоя. Татуми вновь прервалась, отложив карточку. Задумалась. Так все же был или не был?

Вчера вечером она зашла к Вакедо, объяснила ситуацию с медосмотром, немного сгустив краски. Начальник выслушал, согласился и подписал заветное распоряжение. А уже утром девушка разослала его. И народ потянулся. Многие шли охотно. Некоторые энтузиазма не проявляли, но тоже шли. Но все они были не так важны, как Акиро. И Татуми ждала его, записывая каждого. Однако же в ее записях посещений его имени не оказалось. Как так получилось? Отвлеклась, не сделала пометку? Не могла, на нее не похоже.

Татуми даже привстала от волнения. Нужно проверить сами анализы! Ведь они важны, а не записи. Да, можно предположить такое, что девушка в порыве волнения не сделала этого. Но ведь кровь то она должна была у него взять! Ради этого все и затевалось.

— Нужно найти мензурку с кровью, — сама себе сказала она.

И принялась доставать из холодильника ящики с анализами.

Однако каково же было ее удивление, когда нужной мензурки она не нашла! Татуми проверила все на два раза, но анализов Акиро там не было.

— Что происходит? — шепнула девушка, растерянно плюхнувшись на стул. — С ума начинаю сходить?

Рука невольно потянулась к телефону, чтобы набрать господину Сайто, но девушка остановила себя. Нет, нельзя. Во-первых, уже слишком поздно. А во-вторых, он засмеет ее. Ну что за чушь? Ты уверена, что взяла анализы, и в то же время точно знаешь, что не брала. Это попахивает сумасшествием. Что ж, от безумия даже врачи не застрахованы.

— Нет, я не сошла с ума! — буркнула Татуми.

И осекла себя. Ага, Как же. Сидишь тут, в своем кабинете одна до поздней ночи и сама с собой разговариваешь! Самые что ни наесть первые признаки помешательства, пусть и временного…

Постой.

Девушка вдруг задумалась. Эта фраза — временное помешательство, — натолкнула ее на мысль, которая прямо сейчас формировалась в ее голове.

А что, если Татуми и в самом деле права? Причем в обоих случаях — что не брала анализы Акиро и что брала. Если убедить человека в чем-то достаточно хорошо, то он может поверить и в ложь. А в данном случае одно из утверждений ложь.

Только вот неужели Акиро смог ее убедить…

— Чтоб меня! — выдохнула Татуми, пораженная догадкой.

И принялась поспешно стягивать халат, чтобы добраться до собственной руки. Прежде чем начать обследование пришлось некоторое время приводить мысли и эмоции в порядок, успокаивать дыхание. Это было очень сложно. Потом, когда все было сделано, Татуми принялась изучать свой пульс и потоки.

Ничего необычного, все как всегда. Татуми знала все свои особенности и даже в какой-то момент подумала, что пошла по ложному следу. Как вдруг увидела на одном из уровней какой-то след от воздействия.

От внешнего воздействия.

Татуми даже перестала дышать. Как так получилась? Она даже не ощутила этого. Но удивление стало еще больше, когда в этом следе она нашла фон, который мог принадлежать только одному человеку.

Акиро.

Он каким-то невероятным образом воздействовал на нее ментально, заставив поверить в то, что он сдал анализы.

Ошибок быть не могло. Татуми проверила все несколько раз. И все результаты были идентичны и показывали одно — у Акиро есть особый внутренний дар, обладать которым могут только Избранные…

Глава 20

Весь день мы были заняты передачей. Пришлось поговорить с Исао и объяснить ему, что я не могу сейчас ему помогать с освещением, так как занимаюсь проектом. Парень, хоть поворчал для приличия, но согласился прикрыть меня. Правда, запросил за помощь коробку сладостей моти.

Но на самом деле он и так всё понимал. Да и радовался за меня. По нему это было видно.

Однако не только от Исао требовалась секретность. А здесь, в студии телевидения, этого сделать очень сложно — в этом я убедился не раз. Я поделился своими мыслями с Хайнако, спросив как нам провернуть все в секретности. Девушка на удивление быстро придумала блестящий вариант.

— Детская студия! Можно там, — предложила Хайнако.

— Что еще за детская студия? — не понял я.

— Там снимают детские программы. Наши туда практически никогда не заходят, скучно там, как на кладбище слонов. Там можно все в секретности отснять. Да и сама студия по габаритам похожа на ту, в которой будем снимать.

— Отлично! — обрадовался я. Пойдем туда!

Первым делом мы прогнали несколько выходов, отрепетировали вступление музыкантов, перебивку на части передачи и коду, отработали несколько технических моментов. К концу дня вымотались невероятно, но были довольны проделанной работой. Мне хотелось прогнать все еще раз, но увидев усталый вид Хайнако и музыкантов, я сказал всем идти домой и отдыхать.

— Завтра тоже будет тяжелый день, — произнес я, с замиранием сердца думая о том, как пройдут съемки.

Мы тепло попрощались и пошли по домам.

Вечер в Токио — это яркая симфония света, звуков и эмоций. С наступлением сумерек город будто оживает, обретая новое лицо, полное магии и динамики. Небо окрашивается в теплые оттенки оранжевого и розового, которые медленно уступают место глубокому индиго. На горизонте размытые силуэты высотных зданий Токио превращаются в четкие светящиеся башни, подчеркивая величие мегаполиса.

На улицах зажигаются неоновые вывески, окрашивая асфальт и стены домов в яркие оттенки пурпурного, голубого и зеленого. Кварталы Сибуи и Синдзюку сияют как драгоценные камни, притягивая толпы людей, которые снуют по пешеходным переходам и узким улочкам, наполненным шумом оживленного разговора, смеха, рекламы и запахом уличной еды.

Но стоит отойти чуть в сторону, как весь этот гам затихает. В моем районе даже света нет — фонари не светили. И только возле входа в дом горела одиноко лампочка, по которой только и можно было сориентироваться.

Уже зайдя внутрь, я решил позвонить Момо. В квартире делать этого не хотелось, чтобы никого не разбудить. Я хотел услышать голос девушки, а заодно и уточнить по поводу завтрашней съемки. К тому же только сейчас, поздней ночью, Момо была свободна.

— Акиро! — едва раздался первый гудок, как девушка ответила. — Рада тебя слышать!

— И я рад, Момо, — немного смущенно ответил я. — Хотел узнать как у тебя дела.

— У меня все хорошо. До сих пор вспоминаю нашу встречу в Зеленом парке. Это было так мило и незабываемо. Я бы с радостью повторила!

— Правда? — улыбнулся я. — Я только за! — собравшись с мыслями вспомнил что звоню не только из-за этого: — Я еще хотел заодно узнать насчет завтрашней съемки передачи. Знаешь, мне до сих пор не вериться, что у меня на передаче будет сама Момо Ямаха!

— А что тут такого необычного? — игривым тоном спросила девушка. — Мало ли девушек в Японии с именем Момо?

— А Момо Ямаха, подающая надежды молодая звезда поп-сцены — одна! — ответил я.

Девушка звонко рассмеялась.

— Ты наглый льстец!

— Истинная правда!

— Ладно, будем считать что так. А насчет съемки не переживай. Я переговорила со своим продюсером, мы завтра выделили «окно» для съемок, я буду на студии заранее.

— Отлично! Тогда буду ждать нашей с тобой встречи, — произнёс я.

— Я тоже!

Это было мило и тепло. Мы попрощались и я, словно окрыленный, полетел к своему жилищу.

Однако черная тень, похожая на коршуна, перехватила меня.

— Акиро, дорогой! — проскрежетала Гушикен, стараясь придать голосу миловидные нотки. Получилось так себе.

— Доброй ночи, госпожа Гушикен, — сморщился я. Разговаривать с ней у меня не было никакого желания. — Если вы опять за фотографиями, то я категорично говорю вам, что…

— Акиро, ну что ты такой злой? Не нужны мне никакие фотографии, я поняла что тебе это неприятно и больше не буду так делать.

— Потому что сделали запас, когда нафотали меня ночью? — едко заметил я.

— Я же просто хотела узнать как у тебя дела. Ты слышал про синдром внезапной смерти во сне? Я вот переживаю за тебя!

— У меня все нормально, спасибо, — поспешно ответил я, желая как можно скорее попасть к себе в дом.

Но Гушикен и не думала меня отпускать. Она перегородила собой входную дверь, промурчала:

— Акиро, ну не злись. Я ведь просто хотела немного подзаработать. Ты ведь не платишь мне за аренду…

— Но это не оправдание того, что вы продаете мои фотографии без моего ведома! И не только фотографии! Скоро у меня будет зарплата и я вам обязательно заплачу. А сейчас я устал и мне бы хотелось…

— Да подожди ты. И что ты так спешишь? Все время в спешке. Даже поговорить некогда. Рассказал бы по-соседски как дела, чем на работе занимаешься?

— Госпожа Гушикен, дела у меня нормально идут, а на работе я работаю, — отрезал я.

— Ты не многословен! Ну расскажи. Мне же так интересна телевизионная кухня! — она вдруг драматически вздохнула, и к слову играла она отвратно. Мой преподаватель напился бы с горя. — Но я всё понимаю. Ты практически звезда! Тебе не до простых смертных. И даже не расскажешь что вы там делаете…

— Передачу снимаем, что еще же делать на телевидении? — отмахнулся я. Мне было не жалко рассказать что-то погрустневшей женщине. Пускай и не верил её ни на грамм.

— Передачу? — изобразила она заинтересованность. — А какую? Какую передачу?

— Госпожа Гушикен, я не могу об этом говорить с посторонними людьми, — осторожно заметил я. Очень уж странным мне показался её интерес.

— Так я тебе что, посторонняя⁈ — выпучила глаза та. — Я же живу практически с тобой в одном жилье, мы больше чем соседи.

— То, что вы живете практически со мной — это я и в самом деле ощущаю, — проворчал я, вспоминая необычный визит ко мне ночью. — Госпожа Гушикен, мне и в самом деле пора. Завтра рано вставать, готовиться съемкам.

— Кстати, а какая передача? Про животных? — не унималась Гушикен.

— Про людей, — отрезал я. — Пропустите!

Я вновь пошел к дверям. Гушикен попыталась меня остановить, но я осторожно отодвинул ее и прошмыгнул в проем. Хозяйка попыталась войти, но я грубо осадил ее:

— Вы опять ко мне в кровать собираетесь?

Гушикен фыркнула, надула губки и ушла прочь.

* * *

Датэ Кичиро

Датэ облазил весь интернет, но так и не нашел ничего толкового по запросу «Саранский ТЮЗ». Он прочитал про город Саранск, узнал как расшифровывается аббревиатура ТЮЗ, но вот два этих слова вместе, записанные в поисковик, выдавали что-то непонятное и загадочное. В конечном итоге Датэ смирился с мыслью о том, что Гушикен вновь продала ему ненужную ерунду, вместо хорошей информации.

Стоит ли вообще доверять этой женщине? Кичиро задумался. Первая информация, с которой она поделилась с ним, оказалась интересной. Бандиты, рояль и больная сестра — с этим можно работать. Но вот потом… Сплошные холостые выстрелы.

Датэ уже раздумывал о том, как деликатно без лишнего шума отделаться от этой очень приставучей дамы, как внезапно раздался телефонный звонок. Кичиро вздрогнул, посмотрел на дисплей и удивился.

«Она что, мысли читает?» — ворчливо подумал он, размышляя — отвечать или нет на звонок?

— Что такое, Гушикен? — все же поднял он трубку. И вдруг взглянув на часы, присвистнул: — В такой поздний час звоните!

— Так ты же сам сказал, чтобы в любое время звонила, если появится что-то важное, — с вызовом ответила та. — Вот и звоню.

— Появилось что-то важное? — вздохнул Датэ, ни на что не надеясь.

— Конечно! — с гордостью заявила женщина.

— Ну? — закатил глаза собеседник. — Говорите, что там у вас.

— Нет, Датэ, не по телефону, — заговорщическим шёпотом произнесла женщина.

— Это еще почему⁈ — смутился Датэ.

— Потому что нас могут слушать, — будто ребёнку разъяснила Гушикен.

— Что? Слушать? — растерялся Датэ.

— Да, секретные службы.

— Гушикен… Да кому мы нужны⁈ Послушайте…

— Датэ, тут поблизости есть одна идзакая, называется «Красный фонарь», давайте там встретимся, через полчаса.

— Что⁈ Я не собираюсь никуда идти! Говорите, что у вас есть за информация, или прощайте. Поздно уже!

— Ну как знаете, — ответила Гушикен, поменяв тон голоса, словно насмехаясь над собеседником. — А я думала, вам интересно будет кое-что узнать об Акиро. А вы упускаете крупный улов у себя под носом.

— Вы опять начинаете? — не вытерпел Датэ.

— Что начинаю? — филигранно изображая удивление, спросила Гушикен. Датэ готов был поспорить, что при этом она хлопает ресничками.

— Пытаетесь манипулировать мной! — безапелляционно заявил Датэ.

— И не думала, как вы могли обо мне подумать подобное?

— Вы в прошлый раз сказали, что у вас есть что-то очень важное. Я сорвался, бросил все дела, проехал через весь город. А это важное — всего лишь его записная книжка!

— Какой вы вредный! Для кого-то и эта записная книжка — целое сокровище. Я ведь могла бы и продать ее, выручив круглую сумму. Но я вам его отдала. А вы так говорите.

— Гушикен… — устало вздохнул Датэ.

— Датэ, это вам нужно, а не мне. Я то найду людей, кому любая информация про Акиро будет интересна. И они готовы, в отличие от вас, платить за это. А вы останетесь в дураках. Прощайте.

— Подождите, — после паузы ответил Датэ, сжав от злости кулаки. — Вы уверены, что эта информация действительно важная?

— Думаю, важней некуда.

— Ну хорошо, — нехотя произнес Датэ. — Где вы там сказали хотите встретиться?

— Идзикая «Красный фонарь».

— Почему именно там? Почему бы мне просто не подъехать к вам?

— Во-первых, вы хотите, чтобы Акиро увидел вас из окна? А во-вторых, мне не спиться, я хочу выпить, отдохнуть.

— А причем здесь я?

— Хотела выпить с вами. Не пойду же я одна в столь поздний час! Я девушка видная, меня ведь могут украсть и сделать со мной всякие нехорошие вещи.

— Да какие… — начал Датэ, но смолчал. Хотелось бы ему посмотреть на того сумасшедшего, кто добровольно решился бы сделать с этой Гушикен эти самые нехорошие вещи. Тут не то, что добровольно, за деньги бы дураков не нашлось. — Ладно, через полчаса буду там.

— Заедете за мной, — вдруг потребовала вздорная женщина.

— Что⁈ — у Датэ глаза полезли на лоб.

— Не кричите в трубку, у меня уши болят от ваших воплей. Просто заедете за мной, одна пешком я не пойду.

И не дав сказать хоть что-нибудь своему собеседнику, положила трубку.

Датэ аж подскочил со стула от возмущения. Да что она себе позволяет⁈ Эта взбалмошная, наглая, хамоватая… Впрочем, может быть на этот раз и в самом деле есть что-то интересное? Эмоции в этом деле следует убрать. Бывает такое, что после нескольких холостых ружье стреляет боевым зарядом. А что, если сейчас как раз такой вариант?

Датэ взял куртку, ключи от машины и вышел на улицу.

К дому он подъехал через полчаса — минута в минуту. Но Гушикен пришлось ждать еще добрых полчаса. Несмотря на опоздание, она вышла не спеша. Одетая в ярко-розовое до пошлости платье, украшенное россыпью бисера, Гушикен прошла модельной походкой до машины Датэ и встала у дверей.

— Ну? — не понял тот.

— Приличные мужчины по этикету должны открывать дверь дамам, — безапелляционно заявила Гушикен.

Датэ аж покраснел от ярости. Но неимоверным усилием воли сдержал порыв, послушно вышел и открыл дверь.

— Прошу, — наигранно любезно произнес он, злобно зыркая на женщину.

Та довольно улыбнулась, села в машину.

— Гушикен, я только вас прошу — не будем тратить время, — начал Датэ. — Давайте я вам заплачу, вы мне скажите информацию и мы…

— Поехали, — перебила его та. — «Красный фонарь» находится кварталом выше. Ну, чего смотришь на меня так? Тебе понравится это заведение. Там вкусно кормят.

И вновь Датэ заскрежетал зубами. Но опять поддался своей жадности, которая говорила — а вдруг информация и в самом деле стоящая?

Они проехали к нужной идзикая, вошли внутрь. Небольшое помещение, уютное и приятное, хоть и не богатое, но выдержанное в средневековом стиле. Несмотря на свой статус — идзикая, или по-простому закусочную, где обычно прохлаждается простой народ, чтобы выпить и закусить, — тут было тихо и спокойно.

— Ну, я же говорила, что тут хорошо, — сказала Гушикен, выбирая место.

— Да, и в самом деле, — согласился Датэ, присаживаясь.

Принесли меню.

— Я пожалуй, выпью воды, — сказал Кичиро, неловко себя чувствуя. Ему не хотелось, чтобы его видели в таком месте, да еще и с такой спутницей.

— Ну что ты! — громко рассмеялась Гушикен. — Какая вода? Давайте с вами выпьем сакэ. К тому же тут чудесные сусими — пальчики оближешь.

— Я не хочу пить. Я же за рулем…

— Принесите нам сакэ и две порции сусими, — не став слушать его, обратилась Гушикен к официанту.

Тот записал заказ, убежал на кухню.

— Гушикен, что вы делаете? — нахмурившись и пристально глядя на спутницу, спросил Датэ.

— Просто хочу выпить. У меня порой бывает бессонница. А с приятным мужчиной всегда приятней провести вечер, чем одной. Тем более в таком прекрасном месте.

Принесли заказ.

— Ну что же вы сидите? Обслужите даму, — с укором произнесла Гушикен.

Датэ тяжело вздохнул, разлил напиток.

— А теперь выпьем!

С этими словами спутница ловко опрокинула в себя емкость, даже не поморщившись.

— И вы тоже!

Датэ выпил, закашлялся. Сакэ был крепким.

— Гушикен, теперь давайте, рассказывайте, наконец, что там у вас.

— Нет. Сначала попробуйте сусими.

Датэ яростно схватил палочки, закинул кусочек рыбы в рот. Разжевал.

— Х-м-м… — задумчиво произнес он, цокая языком. — И в самом деле, вкусно! И соус необычный.

— Я же говорила! Давайте выпьем еще?

— Нет, Гушикен. Давайте перейдем к делу.

— Ну хорошо, — нехотя согласилась та. — Какой вы поспешный! В общем, у меня есть, что вам сказать, Датэ, — хитро улыбнулась Гушикен. — Акиро снимает передачу.

— Какую еще передачу? — удивился тот.

— Названия не знаю. Да и так ли это важно?

— Это точно?

— Точнее некуда. Он сам проговорился мне в разговоре. Но факт в другом — он сам руководит всеми процессами. Считай, главный.

Датэ посерел лицом. Самые худшие его предположения сбылись. И в самом деле его хотят сместить с телевидения и поставить на его место этого сопляка. Еще и передачу ему дали!

Ладони мужчины невольно сжались в кулаки.

— Вы так напряжены, Датэ, — игриво произнесла Гушикен, как бы невзначай положив свою ладонь на его руку.

— Что-то еще? — хмуро спросил тот. — Еще какая-то информация есть?

— Есть. Завтра у Акиро будут съемки.

— Как это завтра⁈ Уже завтра⁈ — не сдержался Датэ.

— Он сам так сказал, — пожала плечами Гушикен. Потом, выждав паузу, добавила: — Но и это еще не все. Он пригласил на свою передачу Момо!

— Какую еще Момо? — не понял Датэ.

— Ты что, не знаешь кто такая Момо Ямаха⁈

— Кто? Политик какой-то?

— Да какой политик? — усмехнулась Гушикен. — Певица молодежная такая. Многие ее знают. Восходящая звезда.

— А это то ты откуда знаешь⁈

— Он по телефону ей звонил. Я подслушала.

— Может, другой Момо звонил? — с надеждой в голосе спросил Датэ.

— Я что, совсем глупая по твоему? — Гушикен с укором глянула на собеседника. — Он фамилию ее назвал, сказал, что она, — дама закатила глаза, процитировала: — Подающая надежды молодая звезда поп-сцены. И знаешь, здесь он не соврал. Даже я знаю ее песни. Я бы посмотрела эту передачу, которую они снимут только из-за одной Момо.

Датэ надолго замолчал. Мысли его в этот момент были похожи на потревоженный улей. Все крутилось в голове, гудело, но ничего толкового из этого не рождалось. Нужно было придумать какой-то план, как-то попытаться сместить этого конкурента, но как — он понятия не имел.

Подумать только… Он, Датэ Кичиро, который стоял у истоков этого канала, и теперь никому не нужен. А этот молодой повеса, у которого и образования то нужного нет, вдруг ведет его передачу. Так словно мало ему и этого, он умудряется каким-то образом новую программу заявить. Приглашает звезд каких-то непонятных. Неужели Датэ так постарел, что стал не нужен?

— Ну, ты чего? — испугавшись за состояние своего спутника, осторожно спросила Гушикен. — Обиделся что ли? Чего молчишь? Скажи хоть что-нибудь.

— Давай выпьем еще сакэ? — хрипло произнес Датэ, и не дождавшись ответа налил напиток и опрокинул в себя.

Глава 21

Датэ Кичиро

Утро было тяжелым, наполненным болью и страданием. А еще сильным желанием пить. Датэ вздрогнул, раскрыл глаза. С ужасом огляделся. Дома. В кровати один. Облегченно выдохнул. Вчера был необычный вечер. Какая-то странная идзакая, где недурно кормили. Потом несколько рюмок сакэ, к которому Датэ не имел слабости и откровенно не любил. Разговор с Гушикен. Злость. Боль. Потом еще сакэ. Потом разговор плавно перешел на обсуждение нэцкэ. И тут Датэ не было равных. Он захмелел и потому уже не чувствовал стеснения, все говорил и говорил, углубившись в такие дебри, что от тоски можно было удавиться. Но Гушикен слушала, причем с интересом, что только распаляло Датэ.

А потом он вдруг почувствовал, что пьян. И Гушикен тоже была пьяна, потому что смеялась на каждую его глупую шутку так громко, что невольно привлекала недоуменные взгляды официантов. И Кичиро решил, что пора уходить, причем по английский, пока ничего такого не случилось, за что будет утром мучительно стыдно. Под предлогом освежиться, он вышел в туалет. Умылся там, потом по стеночке незаметно прошмыгнул ко входу и выскочил на улицу.

Как добрался домой, понятия не имел. Но оказался в собственной кровати и это радовало.

Вчера с горя он дал лишку. Но на то был повод. Гушикен дала очень ценную, а оттого и горькую информацию. Акиро готовит собственную передачу. И как только смог все в тайне удержать? Это же ведь репетиции, студия, свет, камеры. Впрочем, если у этого Акиро в помощница Хайнако, то ничего удивительного. Способная девочка. Может организовать все так, что никто не узнает. Эх, зря к ней придирался все время.И как только смог все в тайне удержать? Это же ведь репетиции, студия, свет, камеры. Впрочем, если у этого Акиро в помощница Хайнако, то ничего удивительного. Способная девочка. Может организовать все так, что никто не узнает. Эх, зря к ней придирался все время.

Однако долго горевать Датэ не стал. Он был опытен и потому знал — за свое место под солнцем нужно биться до конца. И сейчас, мучимый от похмелья и головной боли, он все же был полон решимости не дать Акиро снять свою передачу.

Кичиро знал, что программу не сразу пустят в эфир. Сначала он должен сделать пилотный выпуск. Его прогонят через все руководство. И только если выпуск понравится начальству, его утвердят и разрешат пустить на экраны, попутно заключив договор на выпуск еще на несколько программ. А значит, у Датэ есть еще много шансов помешать Акиро выпустить пилот.

Кичиро поднялся с кровати, пошатнулся — голова после вчерашнего болела изрядно. Поэтому первым делом он направился в ванную и принял прохладный душ. Кое-как придя в себя, Датэ оделся. Хмуро глянул в зеркало, будто недовольный тем то отражалось.

— И ничего, еще не старый, — проворчал он, пригладил припорошенные благородной сединой волосы. — Еще поборемся!

Повертевшись перед зеркалом и убедившись что он весьма ничего, направился на работу.

Настала пора действовать.

Несмотря на остатки похмелья, Датэ в приподнятом настроении добрался до работы. Уже заходя в лифт, встретил Вакедо. Тот снова был наряжен в какой-то нелепый наряд. Придержав ему дверь, позволил войти. И как только лифт тронулся, вдруг решил взять быка за рога.

— Господин Вакедо, я хотел с вами серьезно поговорить.

— Поговорить? О чем? — обернулся тот.

Датэ понимал, что без одобрения начальника ничего бы этого не было. Ну не может Акиро просто так сам по себе взять и начать снимать передачу. Должно быть согласование как минимум с Вакедо. И коль программа снимается, то тот дал одобрение. И поэтому сейчас к Вакедо у него сформировалось холодное отрешение, которое вот-вот готово было переродиться в откровенную неприязнь. Этот болван совсем в последнее время сошел с ума. Чего только одни его шмотки стоят! Да и черт бы с ними, если бы начальник не начал чудить и непосредственно на своем рабочем месте.

— О будущем. О нашем с вами будущем.

Вакедо недоуменно глянул на Датэ.

— Кичиро, что вы имеете ввиду?

— Господин Вакедо, пока нас никто не видит, давайте будем откровенны друг с другом?

— Давайте, — растерянно ответил тот.

— Я очень долго работаю на вас, работаю на совесть и ко мне не было никогда замечаний.

— Верно, не было, — кивнул Вакедо. — Только я не понимаю к чему вы ведете.

— Я веду к тому, что вы не цените этого. Ваше отношение к работникам, особенно к тем, кто действительно важен для телекомпании, весьма спорно. Вместо того, чтобы поощрять их, вы делаете весьма спорные вещи.

— Это какие же?

— Разве вы не понимаете? — холодно усмехнулся Датэ. — Ну хорошо, я скажу открыто.

Он выждал паузу, а потом произнес:

— Акиро.

— Акиро? А что Акиро? — не понял Вакедо.

— Вы даете ему такой шанс и возможность стать ведущим новой программы. Не слишком ли много чести для него? К тому же он даже не профессиональный журналист, простой осветитель!

— Какой шанс и какая возможность? — удивленно спросил Вакедо.

— Он проходит отбор на роль ведущего в программу…

— Отбор? Боюсь вы немного напутали. Это не лотерея и не проверка, господин Датэ. Акиро не нужно проходить отбор, он уже утвержден на должность ведущего. Вот и все.

Датэ удивленно раскрыл рот.

— Не знаю откуда вы узнали про это, ведь проект пока секретный. Но я приказываю вам не распространяться от этом больше ни с кем.

И не успел Датэ ответить хоть что-то, как дверь лифта открылась и Вакедо вышел, оставляя его наедине с не самыми светлыми мыслями.

* * *

Это день настал. Съемки. Моей. Собственной. Передачи.

Сказать, что я волновался — ничего не сказать. Я понимал, что у меня нет шанса на ошибку, все должно быть идеально, потому что первый выпуск покажут президенту компании. И именно он даст заключение — предоставить передаче зеленый свет и пустить в эфир, или положить на полку и забыть. Ну а мне вновь вернуться к основной работе осветителя и забыть обо всех амбициях. Я хотел, чтобы сыграл все же первый вариант. Потому нервничал, суетился и бегал, как ужаленный.

Хайнако, проходившая мимо, прекрасно считала мои эмоции, остановила меня, сказала успокоиться. Спасибо ей конечно, но это помогло слабо. И только когда сходил в столовую и выпил чая, то немного пришел в себя. До времени съемок оставалось еще пару часов, но музыканты уже все собрались, и собравшись в уголочке студии, тихо репетировали. Было видно, что они уже успели сдружиться и сейчас получали искреннее удовольствие, музицируя. Рядом с ними, на задних лапках танцевал Томагавк — собачка Йоши.

Глядя на них, я окончательно успокоился. Отчего-то пришло осознание, что все будет нормально.

Однако Хайнако, вдруг появившаяся в студии, выбила шаткое равновесие подо мной.

— Акиро! — выдохнула она, округлив глаза.

— Что-то случилось? — насторожено спросил я.

— Случилось, — кивнула та. — Я сценарий не могу нигде найти.

— Положила наверное куда-то, — отмахнулся я.

— Я не кладу такие важные документы «куда-то»! — с обидой в голосе произнесла Хайнако. — Он лежал у меня на полке, а теперь там его нет. А в этом сценарии все диалоги! Мы его писали четыре дня! Каждую фразу оттачивали до идеала.

Хайнако едва не плакала.

— Успокойся, найдем. Наверное, кто-то по ошибке взял. Сейчас узнаем.

Я принялся обходить всех статистов и спрашивать не видели ли они сценарий. Но все отрицательно качали головами. Это был практически провал, потому что документ и в самом деле был важный. Каждая фраза придумана хитро, подводя к гостю, ситуации, началу и окончанию передачи.

С одной стороны, я успел его прочитать несколько раз и многое запомнил, но привык всегда держать под рукой шпаргалку, как талисман.

— Бесполезно, — выдохнула Хайнако, безвольно опустив голову. — Его нигде нет.

— Послушай, у меня такое иногда тоже бывает, — стараясь держать себя в руках и не поддаваться панике, сказал я. — Когда нервы и волнение, то я могу взять какую-нибудь вещь и переложить ее, а сам не заметить этого. Просто на автомате. Хайнако, может быть и ты переложила сценарий на видное место и не помнишь этого?

Девушка посмотрела на меня так, что я понял — она точно этого не делала. Но другой версии пропажи сценария у меня не было.

— Акиро! — раздался голос режиссера из рубки. — У нас полчаса до начала съемок. У тебя всё готово?

— Практически всё, — ответил я, стараясь придать голосу как можно больше спокойствия.

— Акиро, нужно переносить съемки! — пропищала Хайнако. — Все пропало!

— Нет, — твердо ответил я. — Переносить передачу нельзя!

И на то были причины. Момо. Она бы и согласилась на перенос, но вот ее продюсер вряд ли бы нашел пару лишних часов в ее очень плотном графике. И если мы не снимем Момо сейчас, то потом уже вряд ли получится.

— Съёмкам быть! Шоу должно продолжаться..

— Но как⁈ — едва не начав рвать волосы на голове спросила Хайнако.

— Будем… — я глянул на музыкантов, которые не замечали суеты вокруг и играли в свое удовольствие. — Будем импровизировать!

— Импровизировать? — недоуменно повторила Хайнако.

— Да, — кивнул я.

Импровизация — это одна из главных вещей, которой учат в театральном институте. Когда забыл слова роли, когда не помнишь, что идет дальше — импровизируй. Погрузись в роль, стань частью атмосферы — и тогда слова сами придут к тебе. Вот и сейчас я хотел использовать этот непростой инструмент. Буду импровизировать.

— А ты можешь? — немного успокоившись, спросила Хайнако.

— Могу ли я импровизировать? Конечно! — кивнул я. — Не переживай. К тому же сценарий я успел прочитал, кое-что все же осталось в голове. Ты лучше отправь наших музыкантов в гримерную. Пора уже им переодеваться.

Хайнако немного успокоилась, пошла к музыкантам. Я тоже направился в гримерку. Еще вчера мне удалось отыскать в костюмерной неплохой строгий костюм, который смотрелся на мне просто идеально. Переодевшись, я поглядел на себя в зеркало, удовлетворенно кивнул. Сделал глубокий вдох. Ощущения были знакомыми — чувство легкого волнения, когда выходишь на сцену. Пора идти на сцену.

В коридоре я встретил Момо и ее продюсера господина Тэно.

— Акиро! — увидев меня, девушка обрадовалась.

Я обратил внимание, что она направилась ко мне, чтобы обнять, но строгий взгляд продюсера заставил ее остановиться и протянуть руку.

— Привет!

— Добрый день! — улыбнулся я, принимая приветствие.

Наши взгляды встретились и в них проскользнула теплота. Девушка едва заметно кивнула в сторону продюсера, я понял ее и без слов. Нужно держать дистанцию, начальство рядом.

— Знакомьтесь, это Тэно, — представила она своего спутника.

Продюсер был невысокого роста, с заметным брюшком и взглядом едким и пронзительным.

— Акиро, — произнес я.

— Наслышан о вас! — сказал Тэно, пожимая мне руку.

— Надеюсь только хорошее? — улыбнулся я.

— Не переживайте, только самое положительное. Момо рассказала, как вы спасли ее с поломавшейся туфелькой. Да и знаменитый выпуск передачи «Страницы истории» посмотрел в интернете. Признаюсь, понравилось. Кстати, особо отметил я вашего гостя. Кажется, его зовут Йоши?

— Да, — кивнул я.

Тэно хитро улыбнулся.

— Есть у меня к нему один разговор.

— Так он тут, в студии, — ответил я. — Он будет играть сегодня в передаче в качестве приглашенного музыканта.

— Что, правда⁈ — оживился продюсер.

— Тэно хочет предложить ему контракт, — сказала Момо.

— В самом деле? — настала пора удивляться уже мне.

— Момо, ну я же просил пока никому ничего не рассказывать!

— Акиро никому не скажет! Ведь правда? — она вопросительно посмотрела на меня.

— Не скажу, — кивнул я с улыбкой.

— Признаться, Йоши зацепил меня своим пением и игрой на гитаре, — сказал Тэно. — На его песню, кстати, даже ремикс сделали. Вы слышали? Прямо из вашей передачи вырезали звук, наложили танцевальный ритм и запустили в интернете. Молодежь пищит от удовольствия. Думаю, пока Йоши в тренде, нужно пользоваться моментом. Мне кажется, можно организовать несколько концертов. Репертуар конечно не широкий, всего одна песня, но в сборный концерт, скажем с той же Момо Ямахой, можно поставить.

— Я не против! — ответила девушка. — Мне тоже музыка Йоши понравилась.

— Но по поводу разговора с ним, — сказал я, понимая, к чему может это привести, — если есть возможность, то отложите его до конца передачи? Просто сейчас будем снимать, не хотелось бы отвлекаться…

— Да, конечно, без проблем, — согласился Тэно.

— Тогда давайте я покажу вам вашу гримерку… — перевёл я внимание на Момо.

Но не успел я пройти и пары шагов, как ко мне навстречу выскочила Хайнако. И вновь этот до боли знакомый напуганный взгляд.

— Акиро… — увидев Момо и продюсера, девушка сбавила громкость, отвела меня чуть в сторону. — У нас проблемы.

— Опять⁈ Что на этот раз?

— Костюмы пропали.

— Как пропали? Все на месте! — ответил я, кивая на свою одежду.

— Костюмы музыкантов…

— Что⁈ — вскрикнул я. — Как это пропали?

— Были в костюмерной — и пропали. Их кто-то украл!

— Ты уверена?

— Да разве с таким шутят за десять минут до начала съемок⁈ — срывающимся от волнения голосом произнесла Хайнако.

Это уже была не случайность. Сначала исчез сценарий, теперь вот костюмы. Кто-то нарочно вредит нам и пытается всеми силами сорвать съемки.

— Что у нас есть? — спросил я.

— Ничего! — ответила та.

— Хайнако, но должны же быть какие-то запасы, резервы!

— Есть костюмерная, но она от другого шоу…

— Отлично, давай посмотрим! — не дав ей договорить, воскликнул я.

К нам подошла Момо.

— Акиро, что-то случилось?

— Ничего страшного. Просто небольшая проблемка с костюмами. Хайнако, где вторая костюмерная?

— Вот дверь, — совсем тихо ответила та, кивая в сторону.

Я заглянул внутрь и недоуменно посмотрел на Хайнако.

— Ты не дослушал, — ответил та. — Шоу, с которого остались костюмы, называется «Сказки для самых маленьких»…

* * *

Это был провал. Самый настоящий провал, из которого я понятия не имел как выбираться. Я смотрел на глупые костюмы котов и лис и понимал, что съемки действительно срываются.

— А что, вполне неплохо! — вдруг воскликнула Момо, тоже заглядывая внутрь. — Мило!

— Музыканты не могут в этом выступать, — тихо ответил я.

— Почему? — искренне удивилась девушка.

— Потому что… — начал я. И не смог продолжить. А действительно — почему? Что нам запрещает?

— Давайте устроим пижамную вечеринку? — предложила вдруг Момо и рассмеявшись захлопала в ладошки.

— Что? — с ужасом переспросила Хайнако.

— А что, идея вполне неплоха, — ответил я. Действительно, ну а какой еще выбор? Вон и Тэно кивает, соглашаясь со своей протеже.

— Акиро, у нас совсем другой сценарий!

— Который мы потеряли! — напомнил я. — И костюмов у нас нет, которые мы планировали надеть по этому самому сценарию на музыкантов. Зато есть костюмы котов и лис. Так что нарядим в них Йоши и его группу.

— И назовём их группу «Зверята»! — воскликнула Момо.

Ну да, по крайней мере, у нас есть собачка, и еще Обезьянка.

Хайнако схватилась за голову, убежала к статистам.

— Вот тут есть что-то похожее на пижаму, — сказала Момо, снимая с вешалки розовый махровый костюм. — Какой милый! С хвостиком! А вот тут подушки. Можно устроить шуточные бои!

Девушка незаметно подмигнула мне.

Я задумался. А что я собственно терял? Сценария нет. Строгих костюмов нет. Зато есть Момо и мое сильное желание снять эту передачу. А внутреннее чутьё мне подсказывало — этого вполне достаточно.

— Хайнако! — скомандовал я. — Срочно! Переодеть всех музыкантов в костюмы зверей! Пятиминутная готовность! Будем снимать!

Глава 22

Ранее, в кабинете Татуми Мори

Ошибок быть не могло, но…

Слишком много этих всяких «но». Татуми хорошо училась в медицинском институте, поэтому понимала, к каким сейчас серьёзным вещам пришла в своем умозаключении. Серьезным, невероятным, и… невозможным!

Избранные — это те, кто обладает особыми ментальными способностями. Или так называемым даром. Откуда он происходит, как формируется — вопрос открытый. Определенный образ мыслей, или совокупность умственных навыков особых отделов мозга, иные установки — все это жарко обсуждается врачами. Причем на закрытых дисциплинах, доступ к которым у Татуми вследствие ее отличной учебы и хороших отношений с профессором Сайто имелся.

Избранные не просто так получили такое название. Во-первых, количество таких людей очень мало́. Во-вторых, из-за непонятного механизма зарождения этого дара невозможно предугадать их появление.

Некоторые люди умею чуть больше, чем другие: лечить людей буквально голыми руками, обладают феноменальной памятью, гипнозом, адаптивностью, ораторским искусством, сексуальными манипуляциями. Или даром убеждения… И это только из того, что известно Татуми. Но только люди с такими способностями не работают простыми осветителями. Они все в правительстве, выполняют важные задачи, или в политике, ну или зарабатывают огромные деньги.

И получается, что Акиро — избранный?

Татуми нервно хохотнула. Нет, чушь какая-то! Тут явно ошибка, которую вновь она допустила. Такого не может быть. Нужно вновь все перепроверять. Татуми даже подумывала позвонить профессору, но в который раз осекла себя. Что, если она ошиблась? Сайто-сенсей засмеет ее. И то доверие между ними, которого она так тяжело добивалась столько лет, будет разрушено.

Девушка откинулась на спинку стула, устало протерла глаза. Что же все-таки произошло? Почему она поверила Акиро? Необходимо разобраться с этим. И Татуми нутром чувствовала, что разгадка лежит в той аномалии, что она обнаружила во время того злополучного осмотра.

Тут её посетила еще одна мысль.

А что если, именно так и зарождается сила избранных, и она поймала тот самый момент?

Лицо девушки приобрело решительное выражение. Она обязательно разберётся со всем, и кто знает к чему приведёт разгадка этой тайны?

* * *

Мы находились в главной студии, где ведутся съемки «Улыбнись, Токио!», новости и прочие важные передачи. Я и не думал, что так скоро окажусь тут с другой стороны камеры. Меня охватил лёгкий мандраж, и моё волнение явно проявлялось. Так, надо взять себя в руки! Глубокий вдох! Это ведь даже проще чем роль тараканища…

Но когда мы зашли после переодевания на съемочную площадку и я увидел зрителей, рассаженных по студии, волнение стало еще сильней. Да что со мной⁈ Будто я первый день на сцене! Внутренне отругал себя, выпрямил спину. Ни капли сомнений, ни во взгляде, ни в движениях, ни в словах!

— Когда они успели все прийти? — осторожно спросил я, глядя на собравшихся людей. Зал был переполнен.

Какое знакомое, но в то же время давно забытое ощущение. Помню, в выпускном спектакле я чувствовал нечто подобное, когда вышел на сцену читать Гамлета. Однако к нему прибавлялось и еще кое-что. Страх. Сначала для меня это показалось удивительным, Потому что сцены я не боялся. Но сейчас… Довольно скоро пришло понимание отчего так происходит. Мой последний выход на сцену закончился весьма трагично. Видимо отсюда и эта боязнь повторения.

Видимо яркие ощущения от игры на сцене наложились на страх смерти. Так, собраться! Не каждый же раз я буду умирать Надо просто взять себя в руки.

Даже вспомнил про себя строки:

Держись, мой мальчик: на свете. Два раза не умирать…

— Так они давно здесь. А в зал вошли пока мы были в костюмерных, — пояснила Хайнако. — Мы набираем их по приглашениям, даже платим.

— Платите зрителям⁈ — удивился я.

— Да, — кивнула девушка. — Аплодировать и создавать реакцию весь день съемок — это точно такая же работа, как и другие. Порой, даже более изнуряющая.

Не самая плохая работа! — подумал я.

— Акиро, у тебя точно все готово? — с сомнением спросил режиссёр, увидев музыкантов, которые переоделись в забавные костюмы.

— В полном порядке! — бодро ответил я, тоже оценив весёленький видок актёров.

Режиссер ничего не ответил, но даже в этом молчании ощущалось недоумение.

— Мы немного меняем концепцию, — пояснил я.

— Хорошо, — после продолжительной паузы, весьма задумчиво ответил тот. — Тогда начнем. Операторы — дайте пробную картинку. Первая камера — вижу. Вторая камера — вижу. Третья камера — общий план. Хизока, ты слышишь меня? Общий план! Все, теперь вижу. И не виляй камерой. Звук? Отлично. Свет? Вижу, готово. Акиро!

Я поднял голову в сторону режиссерского пульта.

— Можно начинать.

— Хорошо. Тогда первая готовность. На первую позицию. Музыканты?

Те кивнули.

— Статисты?

— Готовы.

— Тишина на площадке! Съемка через десять секунд! Техник — занавес!

* * *

Грянула музыка. Йоши и команда заиграли так, словно опыт совместных выступлений был у них слажен тысячами репетиций. Точный ритм и красивая мелодия, идеально идущая поверх основой партии очаровывала. Я даже невольно заслушался. И только когда техник начал поднимать красный бархатный занавес, собрался с мыслями, сделал глубокий вдох и пошел вперёд, разведя руки в стороны, будто желал обнять зрителей.

Блеск софитов, яркий и мощный свет, бил в глаза и слепил. Но я не подал виду, широко улыбнулся и пошел вперед, к столу. Зазвучали аплодисменты.

— Здравствуй, Токио! — произнес я, ощущая приятное трепетное чувство. Как же давно я не выходил на сцену! — Сегодня у нас много интересного! С вами я, Акиро Харуки, и новая передача «Сцена чудес». Чудеса в этой студии и в самом деле будут происходить, и вы в этом скоро убедитесь.

Я прошел до стола, сел в кресло. Повернулся на другую камеру. Краем взгляда увидел удивленную Хайнако. Она не ожидала, что я буду так профессионально вести себя в кадре, ожидая многочисленных дублей. Но они не понадобятся. Саранский ТЮЗ воспитывает настоящий профессионалов!

— Добро пожаловать на «Сцену чудес», — продолжил я, припоминая отрывки из сценария. — Это место, где реальность переплетается с фантазией, а мечты становятся реальностью! Сегодня вас ждут невероятные сюрпризы, уникальные гости и, конечно же, волшебные моменты, которые мы создадим вместе с вами!

Загорелась зеленая лампа и зрители зааплодировали и принялись махать сверкающими световыми палочками, которые им раздали на входе.

— Кстати, о наших дорогих гостях, уверен, вы будете поражены и ослеплены красотой…!

Я сделал театральную паузу и многозначительно глянул в сторону закулисья.

— Но перед тем, как мы начнем, скажу одно: сегодня все ваши ожидания будут превзойдены! Итак, готовы?

Зал ответил громким «Дааа!». Правда среди общего дружного гула я расслышал чье-то недовольное «Уууу!». Однако приглядываться и рассматривать, кто это не было времени. А может и вовсе показалось — адреналин бьет, софиты слепят, все напряжении. Тут и не такое может показаться. К тому же это не моя забота. Закадровых зрителей пригласила Хайнако — вот пусть с ними сам и разбирается.

Заиграла музыка. Огромный экран позади нас, который обычно использовался для утренних выпусков новостей, ожил, демонстрируя яркую заставку нашей передачи.

— Без долгого ожидания давайте начнем это путешествие! «Добрый вечер с Акиро Харуки» — стартуем прямо сейчас!

Свет чуть притух, акцентируя внимание на мне.

— Первая наша рубрика — «Добрые новости».

Я вновь повернулся, глянув на третью камеру. Экран за моей спиной начал показывать фотографию гусей, важно шествующих в рядок.

— Во Франции фермеры устроили парад для своих гусей, чтобы поднять настроение туристам. Говорят, гусям это понравилось не меньше, чем зрителям! Подсчитав прибыль, фермеры планируют устраивать парад ежемесячно! Кто знает, может быть и нам стоит провести такой парад?

Фото принялись сменяться, демонстрируя горделивых птиц в самых неожиданных ракурсах.

На одном из гусей была надета шапочка в форме оленьих рогов, а второй щеголял надетой на шею накидкой, изображавшей жилетку.

По зрительному залу пронесся одобрительный смех.

И вновь среди общего хохота приглушенное недовольное «Ууу!». Что за черт?

Не подавая виду, я продолжил:

— А теперь новость, которая буквально согревает душу. В Японии один умный пес по имени Таро каждый день помогает своему пожилому хозяину носить покупки. Когда он выходит из магазина с пакетом в зубах, люди просто останавливаются, чтобы заснять этот момент! Пес стал местной достопримечательностью, и власти округа хотят назвать местный парк в честь Таро, чтобы псу всегда было где гулять со своим хозяином.

Экран показал пса, и я не стерпел, обернулся. Камера выхватила теплые взгляды музыкантов — Йоши, Джеро, Обезьянки. Ребята тоже смотрели на верную собаку, которая помогала нести сумки престарелому хозяину.

— Ну что же, пусть эти чудесные истории вдохновляют нас любить и заботиться о тех, кто делает наш мир светлее. Потому что доброта — это тоже чудо, правда? — я глянул на камеру. А потом вдруг сделал то, что обычно делать неприятно — обратился к тому, кто должен в шоу молчать. — Йоши-сан, как вы считаете?

— Все именно так, Акиро-сан! — задорно ответил старик, и даже проиграл пару аккордов на своей электрогитаре, будто в подтверждение моих слов.

— Дамы и господа, это Йоши-сан и группа «Зверята», только для вас в этой студии!

Зал вновь одобрительно захлопал — все узнали старика из вирусного видео.

— Давай, Йоши-сан, жги!

Музыканты сыграли джингл. Свет рассеялся, показывая студию, потом опять собрался в пучок, акцентируя на мне внимание.

— А сейчас я готов представить вам одного из самых ярких гостей нашего шоу! — с интригой в голосе произнёс я. — Её имя уже стало символом свежего взгляда в современной поп-музыке. Она молода, талантлива и невероятно харизматична.

Зал оживился.

— Её голос — это магия, которая способна разбудить в нас самые светлые чувства, — продолжил нагнетать я. — Её треки находятся на вершинах хит-парадов, а миллионы фанатов по всему миру не устают слушать её песни на повторе.

На экране начали показывать кадры с выступления, но так, чтобы не раскрывать раньше времени лицо гостьи.

— Она не просто певица — она настоящее явление! Каждая её песня — это искренность, энергия и огромная любовь к своему делу. Ну что, готовы встретить?

Зал взорвался аплодисментами и громким «Дааа!». Йоши и остальные музыканты начали играть самый известный трек гостьи. Свет прожекторов переместился на боковую сцену. Сквозь дым и блеск огней появился силуэт девушки.

Я, копируя движения Пельша из старой ламповой передачу «Угадай мелодию!», воскликнул:

— Встречайте, королева новой японской поп-музыки — Момо Ямаха!

Девушка вышла с ослепительной улыбкой, одетая в пижаму, которую мы нашли чудом отыскали в костюмерной. Удивительно, но пижама шла ей, подчеркивая ее прелестную фигуру.

— Всем привет! Как вы, Токио?

Зал ответил громкими овациями и выкриками её имени. Судя по реакции, люди искренне удивились и обрадовались. Они явно не ожидали увидеть сейчас певицу тут. Я и сам еще до конца не верил, что все получилось.

— Момо, это настоящий восторг видеть тебя здесь! Как чувствуешь себя на нашей «Сцене чудес»?

Девушка, раскланиваясь и чуть смущаясь, ответила:

— Это фантастика! Энергия этого шоу просто заряжает! Спасибо тебе, Акиро, и всем вам, что пригласили меня разделить этот вечер!

На экране тем временем мелькали достижения девушки: «Лучший дебют года», «Альбом года», «Самая скачиваемая песня месяца».

Джеро даже подхватил одну из мелодий, исполнив на свой манер.

— Ты потрясающая! — начал беседу я, когда овации чуть стихли. — Спасибо еще раз, что пришла к нам. Сегодня мы бы хотели поговорить о твоем творчестве и о твоих песнях. Хотя не совсем вижу здесь логики — о твоих песнях нужно не говорить, их необходимо слушать.

— Песни обязательно будут! — ответила девушка. — Я обязательно сегодня спою для вас! Для меня большая честь выступить под аккомпанемент группы «Зверята».

И вновь аплодисменты. Правда все с той же ложкой дегтя в бочке меда — протяжное недовольное «Уууу!». Я бросил вопросительный взгляд на Хайнако. Останавливать передачу не хотелось, но и разобраться с этим анонимным недовольным придурком тоже нужно было как можно скорее. Хайнако высматривала зрителя среди рядов, но пока никого не находила. Ловко спрятался, придурок.

— Момо, сначала поздравляю тебя с выходом нового альбома «Эхо сердец». Мы тут слушали его в студии, и я должен признаться: он — потрясающий. Что вдохновило тебя на создание таких глубоких и проникновенных песен?

Момо чуть смутилась, улыбнулась уголками губ и провела рукой по волосам.

— Спасибо, Акиро. Этот альбом для меня очень личный. Многие из песен рождались в моменты одиночества, когда я была на перепутье. Я думаю, каждый из нас иногда чувствует, что теряет себя, и именно музыка помогла мне найти ответы.

— Это чувствуется, — я поймал себя на том, что чуть наклонился вперед, будто хотел быть ближе к ней. Черт, а это и в самом деле было так! — Особенно в песне «Танец дождя». Эта композиция звучит как саундтрек к какому-то невероятному фильму. Расскажи, как она появилась.

Момо рассмеялась, ее глаза заблестели.

— Ах, «Танец дождя»! Я написала ее однажды ночью в Киото. Шел дождь, и мне почему-то стало так грустно на душе, одиноко, это глухое серое небо, оно просто давило на меня, как каменная плита.

— Киото, дождь… — я сделал паузу, задумчиво посмотрев в сторону. — Ты только что нарисовала картину, которую хочется увидеть.

Момо улыбнулась еще шире.

— Возможно, это идея для клипа. Но знаешь, у меня сейчас в подготовке еще одна песня, не такая грустная как эта.

— О! Эксклюзив! И только в нашей программе! — потер я руками. — И о чем же она?

Девушка пристально посмотрела на меня, ответила:

— О том, как двое очень ранним утром, вдруг остановившись, выйдя из ежедневной суеты и беготни, стоят у реки и наслаждаются моментом, здесь и сейчас. И это просто здорово.

Я на мгновение замер, не зная что и сказать. Сердце ёкнуло, а лицо еще сильнее расплылось в улыбке. С трудом вымолвил:

— Интересная задумка.

— И все благодаря одному человеку, который мне позволил взглянуть на мир немного под другим углом, — девушка улыбнулась, незаметно подмигнула мне, едва не вогнав меня в краску. А потом, как ни в чем не бывало продолжила: — А еще у меня в скором времени ожидаются гастроли.

— Где ты начнешь?

— Тур стартует в Токио, конечно. Это мой дом. Потом я отправлюсь в Осаку, Нагою, Фукуоку… А завершится он снова в Токио, большим финальным концертом.

— Достаточно много городов, — произнес я, прикидывая сколько же продлятся гастроли.

— Да, все хотят попасть на шоу, — скромно улыбнулась девушка.

Хайнако показал мне знак, что пора переходить к песне, после которой должна пойти игра — битва подушками, которую мы придумали буквально полчаса назад.

— Момо, я уверен, что многие наши зрители сейчас у экранов просто мечтают услышать твой голос. Ты могла бы исполнить что-нибудь из нового альбома? Это сделает наш вечер незабываемым. Да и кто сможет отказаться от песни в твоем исполнении?

Девушка прищурилась, притворно задумавшись, а потом игриво склонила голову набок.

— Акиро, ты ведь знаешь, я не планировала петь сегодня.

— Что⁈ — искренне удивился я, округлив глаза.

— Да я пошутила! Конечно же исполню!

Момо рассмеялась, обхватив себя руками. Её шелковая пижама в цвете глубокого бордо, будто созданная специально для сцены, мягко обволакивала её фигуру, подчеркивая изгибы талии и изящную шею. Брюки свободного кроя нежно струились по её ногам, а рубашка с чуть расстегнутым воротником открывала ключицы и намек на тонкий золотой кулон. Казалось, что даже такая домашняя одежда могла превратиться в элегантное концертное платье, когда её носила Момо. Я невольно засмотрелся на девушку.

— Отлично! Давайте поддержим нашу несравненную Момо Ямаху!

Зааплодировали зрители. И опять это протяжное недовольное «Уууу!»

И пока технический персонал быстро подготавливал микрофон для девушки, я решил разобраться с тем, кто постоянно был недоволен. И решил сделать это частью шоу. Пусть все будет честно, без монтажа, как в «Страницах истории». Такой формат зрителям зашел, а значит будем придерживаться его.

— А я слышу, что кто-то не сильно доволен тем, что у нас тут происходит? — сказал я, обращаясь в зал. — Давайте подсветим того, кто все время улюлюкает. Не стесняйтесь, покажитесь!

Софит принялся бродить по зрителям.

— Этот господин сидит в третьем ряду. Да вот он. Привстаньте, покажитесь и скажите нам всем что вас не устраивает. А для начала представьтесь.

Свет выхватил из толпы лицо человека. Зритель попытался скрыться, но не смог сделать это быстро — кресла были тесными, а ряды узкими, — и остановился, чтобы не позориться. А я, едва разглядел человека, не смог сдержать удивления и сам назвал его имя:

— Да это же… Датэ Кичиро!

Глава 23

Итак…

— Сам Датэ Кичиро, мой дорогой коллега. Добро пожаловать!

— Да… я пришел… поддержать вас… — растерянно произнес тот, озираясь по сторонам.

Вид у него был такой, словно его поймали на месте преступления. Всегда серьезный и строгий, Датэ Кичиро сейчас выглядел нелепо. Но мне его не было жалко. Напротив, хотелось преподать урок, чтобы знал, как улюлюкать на моем шоу. Ну и низко же он опустился!

— Дамы и господа! — торжественно воскликнул я, незаметно подавая знак Хайнако и операторам — ни в коем случае не останавливать съемку. — К нам в гости пришел мой коллега, сам господин Датэ Кичиро. Вы должны его знать по программе «Улыбнись, Токио!». Это большая честь для нас.

Зрители принялись аплодировать, чем еще сильней смутили Датэ. Он явно хотел без лишнего шума покинуть студию, и потому вновь попытался выйти, но я остановил его.

— Куда же вы? Постойте, не уходите раньше времени, ведь впереди самое веселье.

— Я просто… мне пора…

— Ну что же вы, просто так уйдете? Господин Датэ, вас снимает камера, и увидят миллионы телезрителей.

Это подействовало как заклятие, Кичиро вздрогнул, невольно выпрямил спину и расправил плечи.

— Вам очень сильно повезло, господин Датэ! — радостно воскликнул я. — Потому что вы побеждаете в номинации «Самый благодарный и активный зритель» и получаете право участвовать в рубрике… «Дикие танцы»!

— Что⁈ Какие еще…

— Уважаемые статисты, помогите господину Датэ выйти сюда, на нашу сцену. Ну же, смелей!

Ругаться и злиться на камеру Кичиро ни в коем случае не стал бы — ведь это мгновенно разлетится по округе, уничтожая его карьеру. Поэтому ему ничего не оставалось, как выйти к нам. Датэ злобно зыркнул на меня, я же довольно ухмыльнулся. Настала пора оторваться по полной.

— Вы будете соревноваться с Момо Ямахой. Наши музыканты сыграют несколько зажигательных ритмов, а вы должны будете станцевать.

— Что⁈ Я не буду танцевать! — зашипел Датэ, стараясь при этом радостно улыбаться в камеру и махать зрителям, но я лишь отмахнулся.

— Помните, вас снимают! — шепнул я. — Улыбайтесь!

В следующий миг я дал отмашку музыкантам. Грянула зажигательная мелодия. Камеры уставились на участников. Момо тут же начала танцевать. Ее пижамный костюм, подчеркивающий талию и грудь, а так же гимнастические изгибы тела невольно приковали взгляды зрителей. А вот Датэ был весь зажат и больше походил на статую.

— Танцуйте, Датэ!

Кичиро недовольно глянул на камеры и начал вилять бедрами. Выглядело это смешно. Но Датэ только начал. Едва мелодия сменилась на более энергичную, он подключил в танец руки и голову. Тряся ими в такт музыки, он даже закрыл глаза, видимо ощущая себя королем танцпола. Но выглядело все так нелепо и неуклюже, что мы начали смеяться.

— Кажется, господин Датэ выиграл! — воскликнула Момо, когда мелодия закончилась. — Я признаю это.

— Господин Датэ и в самом деле так зажигательно двигал телом, что не оставил и шанса поп-диве! Аплодисменты ему!

Датэ немного смутился, театрально поклонился. Потом вновь злобно зыркнув на меня, направился к выходу.

Месть, пусть и такая шуточная, все же удалась, и я был удовлетворен.

— Отлично! А теперь следующая рубрика. И это… песня от несравненной Момо Ямахи!

Вновь раздался гром аплодисментов. Я и сам, признаться, ждал этого момента и потому немного сместил рубрики, от чего сейчас ловил недоуменное взгляды Хайнако. Но коль передача пошла совсем не по плану я решил действовать так, как подсказывало сердце. А оно сейчас говорило мне о том, чтобы дать Момо выступить.

Когда Момо Ямаха вышла на сцену, всё вокруг будто замерло. Она стояла в лучах мягкого света, словно сама стала частью этой эфемерной атмосферы. Она выглядела так естественно, что казалось, будто ей не нужен ни микрофон, ни сцена — её голос сам вполне способен был заполнить пространство. А пижама, которая подвернулась под руку и которую девушка надела, чтобы поддержать музыкантов в их нелепых нарядах, теперь играла на сам образ певицы и на общую атмосферу. Все было так непринужденно, по-домашнему и мило, что даже зрители ощутили и дружественно обнялись.

Зазвучали первые аккорды гитары и я с удивлением обнаружил, что это не фонограмма. Оказывается Момо успела подойти к Йоши и остальным парням и раздать им ноты. Впрочем, особо учить песню и не пришлось — все прекрасно знали хит Момо наизусть.

К гитаре присоединились мягкие ноты саксофона. Музыка словно ожила, и я почувствовал, как весь зал затих в ожидании.

Девушка начала петь, и её голос… он был таким глубоким и проникновенным, что, казалось, касался самого сердца. Это не была грустная песня, но в её нотах чувствовалась невероятная искренность, которая пробирала до мурашек.

— В шуме городов и огнях бесконечных

Мы ищем тот свет, что внутри нас горит.

Там, где сердца отбивают мелодии вечные,

Каждый шаг — это шёпот: 'Живи, не спеши.

Её голос становился теплее с каждой нотой, обнимая весь зал. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что забыл дышать. Музыка становилась насыщеннее: гитара, саксофон, и вот уже к ним присоединились ударные и бас. Момо как будто разговаривала с каждым из нас через свою песню.

На припеве её голос наполнился какой-то неуловимой надеждой:

— Слышишь? Это небо поёт для тебя,

Каждая звезда — твой путь навсегда.

Смотри, как сияет надежда вдали,

Ты просто иди, ты просто люби.

Когда она посмотрела в зал, а затем в камеры, мне показалось, что её взгляд словил каждого. Не было ничего нарочитого, только искренность. Зал, где обычно мельтешат огоньки телефонов, был словно околдован. Ни один зритель не шевелился.

К концу песни музыка постепенно стихла, и голос Момо, такой же проникновенный, как в начале, завершил этот магический момент.

На секунду повисла полная тишина. Я знал, что в этот момент каждый в зале наслаждался моментом.

А затем разразились громкие аплодисменты.

Момо стояла спокойно, будто сама стала частью этой магии, и только через несколько мгновений слегка поклонилась. Улыбка на её лице была настолько искренней, что осветила зал ярче, чем все прожекторы вместе взятые. Хайнако показала мне знак продолжать шоу, но я и сам на миг растерялся и не знал, что говорить после такого. Как же Момо хороша!

— Уважаемые зрители, — начал я, чуть хриплым от эмоций голосом, но быстро взял себя в руки. — Момо Ямаха… Мне кажется, слова здесь лишние. Вы сами всё почувствовали.

Я повернулся к Момо, которая всё ещё стояла неподалёку, и пригласил её жестом приблизиться. Она подошла, скромно кивнула зрителям и вновь поклонилась.

— Спасибо вам, — сказал я, глядя на неё с искренним восхищением. — Вы заставили нас вспомнить, что музыка — это язык души.

Зал вновь разразился аплодисментами. Я посмотрел в камеры, стараясь вновь поймать внимание зрителей.

— А теперь, друзья, давайте вернёмся к нашей программе. После такого яркого момента трудно переключиться, но у нас впереди ещё много интересного!

Музыканты сыграли джингл, давая отсечку на новый блок программы.

Я сделал паузу, интригующе оглядел публику и наконец сказал:

— А теперь, дамы и господа, пора снять напряжение! Мы начинаем рубрику, которую придумала сама Момо Ямаха! «Битва подушками»!

Эта фраза вызвала волну смеха и аплодисментов. В студии заиграла весёлая музыка, и на сцену выкатили огромную корзину, наполненную мягкими разноцветными подушками. Момо Ямаха, которая уже собиралась уходить за кулисы, остановилась, повернулась ко мне с удивлением и тут же рассмеялась.

— Подушки? Серьёзно? Я же просто пошутила! — спросила она, вздёрнув бровь, но её улыбка выдала, что она была заинтригована.

— Конечно! — ответил я с самым серьёзным выражением лица. — Это не просто битва, а соревнование на ловкость, скорость и… чувство юмора.

Момо покачала головой, но уже тянулась к подушке из корзины.

— Ну хорошо, Акиро, покажи мне, на что ты способен.

Я подхватил первую попавшуюся подушку и, притворно тяжело вздохнув, встал в боевую стойку.

— Правила просты, и состоят из несколько раундов, причем у каждого свои правила! — продолжил я, глядя в зал. — Первый раунд! У каждого из нас есть ровно одна минута, чтобы выбить как можно больше подушек из корзины на сторону соперника. Кто закончит с меньшим количеством подушек — тот проиграл!

Тут включился специальный таймер с весёлыми звуковыми эффектами, а зал зааплодировал, подбадривая нас.

— Ну что, готовы? — Я поднял подушку, махнув ею в воздухе. — Поехали!

Мы начали с азартом: подушки летали по всей сцене, зал взрывался от смеха каждый раз, когда кто-то из нас пытался увернуться, но всё равно попадал под мягкий «удар». Момо оказалась невероятно ловкой — она раз за разом отражала мои атаки, как настоящий мастер подушечного боя.

— У тебя есть скрытые таланты, Момо! — закричал я, пытаясь выбить очередную подушку на её сторону.

— Скажем так, детство у меня было активным! — ответила она, смеясь, и ловко отбросила сразу две подушки обратно.

Когда таймер завершился громким звуковым сигналом, мы оба остановились, тяжело дыша от смеха и неожиданно серьёзной «борьбы».

— И победитель… — я театрально замедлил объявление результата. — Момо Ямаха!

Зал взорвался аплодисментами, а я от души рассмеялся.

— И это я ещё не в полную силу! — пошутила Момо.

Когда аплодисменты немного стихли, я взглянул на гостью и с ухмылкой сказал:

— Ну что, чемпионка подушек, готова к следующему испытанию?

Момо с интересом прищурилась.

— А что, реванш?

Я кивнул и драматично махнул рукой.

— Второй раунд! Новая задача: теперь нужно не просто отмахиваться подушками. Чтобы выиграть, надо вытолкнуть соперника за линию!

На полу сцены тут же появилась яркая белая линия, обозначающая границу, за которую нам нельзя было заходить. Зал оживился, зрители начали выкрикивать ободряющие реплики и громко поддерживать нас.

— О, так это уже стратегическая битва, — заметила Момо, оценивающе оглядывая меня. — Думаешь, справишься?

— Вполне, — ответил я с напускной самоуверенностью, подбирая подушку поувесистее. — Но учти, я больше не играю в обороне! На этот раз все будет по-серьезному!

Мы заняли позиции по разным концам импровизированного ринга, музыка стала напряжённее, как перед финалом важного матча. Я поднял подушку над головой, как рыцарь перед поединком, и обратился к залу:

— Ну что, готовы увидеть настоящую битву?

Зал громко взревел в ответ.

Таймер запустился, и игра началась!

Момо, не теряя времени, сделала шаг вперёд и метко запустила подушку мне в плечо. Я пошатнулся, но удержался, тут же бросившись в контратаку. Подушки мелькали в воздухе, их мягкие удары сопровождались нашим смехом и выкриками зрителей.

— Лови! — выкрикнул я, делая резкий выпад. Момо ловко увернулась, но потеряла равновесие и едва не вышла за линию.

— О, нет-нет, так просто я не сдамся! — воскликнула она, возвращая удар.

Мы кружили друг вокруг друга, пытаясь найти слабое место в обороне. В какой-то момент Момо притворилась, что падает, и, пока я отвлёкся, сделала неожиданный рывок вперёд.

— Это нечестно! — смеясь, закричал я, но уже было поздно: она толкнула меня с такой точностью, что я отступил на шаг за линию.

Зал взорвался аплодисментами и смехом. Момо подняла подушку над головой, изображая триумфальную позу.

— И снова победа за мной! — объявила она, едва сдерживая смех.

Я поднял руки, признавая поражение.

— Ладно, признаю, ты мастер подушечной стратегии. Но не расслабляйся, Момо. Когда-нибудь я возьму реванш!

— Буду ждать, — ответила она, одаривая зал широкой улыбкой. И незаметно подмигнула мне.

— А вам, дорогие зрители, — обратился я к публике, — спасибо за поддержку! Надеюсь, вы получили столько же удовольствия, сколько и мы. До встречи в следующей «Битве подушками»!

Музыканты начали играть, давая нам возможность привести себя и студию в порядок.

После шумной «Битвы подушками» в студии воцарилась более спокойная атмосфера. Я сел в удобное кресло напротив Момо Ямаха, чувствуя, как волнение постепенно сменяется умиротворением. Свет стал мягче, а в зале звучала тихая фоновая музыка. Пора было переходить к завершающей части шоу.

— Момо, после таких подвигов на подушечном ринге трудно представить, что ты можешь быть такой же утончённой в своём творчестве. Но каждый твой поклонник знает: твои песни обладают невероятной глубиной. Расскажи, что тебя вдохновляет?

Момо слегка улыбнулась, сложив руки на коленях.

— Знаешь, Акиро, вдохновение для меня — это всегда люди. Их истории, их эмоции, их переживания. И иногда ты находишь настоящие сокровища там, где совсем не ожидаешь.

Она сделала паузу, будто обдумывая, стоит ли делиться чем-то личным, и, наконец, добавила:

— Например, недавно я увидела одно вирусное видео. Думаю, ты знаешь, что я имею ввиду, — она улыбнулась, — потому что сам вел то шоу. Это был прекрасный музыкант по имени Йоши. Он играл у вас на передаче. В его музыке было что-то… настоящее, неподдельное.

— Ты имеешь в виду того самого Йоши? — уточнил я больше для зрителей, чем для девушки — ведь она знала, что он здесь. — Талантливейший человек, который прямо сейчас здесь, в нашей студии?

— Именно, — с энтузиазмом ответила Момо, её глаза засияли. Она повернулась к музыканта, и её голос стал чуть громче. Девушка помахала музыканту. — Йоши-сан, не могли бы вы сыграть ту самую мелодию?

— Конечно! Для вас, Момо-сан, и для всех зрителей, — сказал старик с лёгким поклоном.

Зал затих, а Йоши начал играть. Знакомая мелодия, та самая, что покорила миллионы в сети, вновь наполнила пространство. Его пальцы мягко касались струн, каждая нота звучала с особой теплотой, словно рассказывала историю всей его жизни.

Момо закрыла глаза, на мгновение полностью погрузившись в музыку. А затем, внезапно, повернулась ко мне и протянула руку.

— Акиро, потанцуем?

Я сначала опешил, но её искренняя улыбка не оставила мне выбора.

— Как я могу отказать? — сказал я, поднимаясь с кресла.

Мы вышли на центр сцены, и я почувствовал, как на нас устремились все взгляды. Момо мягко взяла меня за руку, и мы начали двигаться под чарующую мелодию. Её движения были грациозными, как у профессиональной танцовщицы, и я старался не отставать.

Кажется, это шоу, стало прекрасным вторым свиданием.

Музыка Йоши будто направляла нас: шаг влево, шаг вправо, плавный поворот. Зал затаил дыхание, наблюдая за нами. Это не было чем-то нарочито профессиональным, но в этом танце чувствовались лёгкость и искренность, а главное душа.

В какой-то момент я посмотрел на Момо.

— Спасибо тебе, — прошептала она. — Я давно так не веселилась!

Я не успел ей ответить — почувствовал, что внимание зрителей куда-то сместилось. Оглянулся. И увидел, как на сцену выскочил Томагавк! Твою мать, Йоши, почему он не привязал собаку как следует⁈ Пес услышал игру своего хозяина и теперь кружился в такт, словно желая перетанцевать нас.

Зал сначала затих, а потом разразился смехом и радостными возгласами. Я не удержался и, смеясь, заметил:

— Кажется, у нас новый участник танцевального шоу!

Но на этом сюрпризы не закончились. Из-за кулис к Томагавку выскочила другая собачка — адовый пес Пончик. Его то каким боком сюда занесло? Верно Вакедо опять уснул у себя в кабинете, а пес и удрал. Он, видимо, решил, что это его шанс показать себя. Пока Томагавк кружился, Пончик принялся бегать вокруг и обнюхивать пространство. Затем он схватил зубами подушку и деловито её куда-то потащил. Подушка была огромная, по сравнению с собачкой, поэтому Пончик то и дело спотыкался и ронял её.

Зал ахнул, а потом разразился ещё более громким хохотом, когда один из статистов попытался перехватить Пончика, а тот принялся удирать, смешно перебирая лапками. Споткнулся не удержавшись, покатился по полу, но тут же вскочил и вновь предпринял попытку утащить подушку. Со стороны это выглядело так, будто он подражает нам и пытается танцевать, используя в качестве партнёрши подушку.

Момо рассмеялась так громко, что даже немного отошла в сторону, чтобы не упасть от смеха.

Томагавк, слыша смех людей, тоже стал крутиться еще задорнее.

— Боже, это же ещё лучше, чем наш танец! — сказала она, вытирая слёзы. — Йоши-сан, мне кажется, ваши фанаты теперь окончательно покорены!

Йоши с улыбкой продолжал играть что-то лёгкое и весёлое, подстраиваясь под импровизацию четвероногих артистов.

— Мне кажется, — добавил я, утирая уголки глаз, — у нас на сцене новая пара чемпионов по танцам! Томагавк и Пончик, зал аплодирует вам!

И действительно, зрители стоя принялись хлопать собачьей парочке, которая, не обращая внимания на внимание зала, продолжала кружиться в странной, но трогательной «партии».

— Ну что, Момо, — спросил я, с трудом сдерживая смех. — Как думаешь, мы с тобой можем повторить такой уровень мастерства?

— Никогда в жизни! — ответила она, смеясь. — Это искусство недостижимо!

Когда музыка закончилась, и собаки, довольные, улеглись прямо на сцене, я повернулся к камере.

— Вот что я называю настоящей магией момента. Музыка, танцы и… лучшие друзья человека. Томагавк и Пончик, спасибо за это шоу!

Аплодисменты заливали студию, и, честно говоря, я понимал, что этот эпизод запомнится зрителям надолго.

Глава 24

— Снято!

Мы закончили съемку уже под самый вечер.

Когда последние аплодисменты стихли, съёмочная команда начала собирать оборудование. Исао, то и дело показывая мне большой палец, немного приглушил в студии свет, Атмосфера в зале стала тёплой и расслабленной.

Момо подошла ко мне с лёгкой улыбкой. Её глаза всё ещё сияли после всех пережитых на шоу эмоций.

— Акиро, спасибо тебе за это чудесное время, — сказала она, протягивая мне руку. — Ты один из лучших ведущих шоу, на которых я была. С тобой невероятно легко быть собой.

Я пожал её мягкую ладошку, чувствуя, как её слова греют душу.

— Это всё благодаря тебе, Момо, — с улыбкой ответил я. — Ты создала такую атмосферу, что даже битва подушками превратилась в настоящее искусство.

Момо рассмеялась.

— Ну, тут не поспоришь. Сегодня я даже открыла для себя новый талант! Может, мне стоит записать альбом с песнями о подушках?

— И обязательно пригласить Томагавка и Пончика на съёмки клипа, — подхватил я, и мы оба засмеялись.

Она оглянулась на команду. Техниик и ассистенты уже подготавливали студию к следующему дню. Момо, я явным сожалением, даже чуть виновато сказала:

— Но мне пора. Ещё куча дел на студии, хоть и день почти закончился, — она едва заметно кивнула на продюсера. — Нужно записать бэк-вокал на несколько песен.

— Конечно, понимаю, — кивнул я. — У тебя всегда миллион проектов.

Момо немного наклонила голову, её взгляд стал чуть мягче.

— Знаешь, сегодня был редкий случай, когда я смогла просто наслаждаться моментом. Спасибо тебе за это. Правда.

Я улыбнулся, чувствуя, как от её слов стало гораздо теплее.

— Ты всегда будешь желанным гостем здесь, Момо. Заходи, когда захочется немного радости и хорошего настроения.

Она кивнула и, помахав на прощание, направилась к выходу, но перед этим ещё раз обернулась.

— Береги себя, Акиро. И до скорой встречи!

— До встречи, Момо!

Я проводил девушку взглядом, затем подошёл к Хайнако, которая сосредоточенно просматривала планшет. Плечи девушки были заметно напряжены, а на лбу собралась морщинка.

— Ну что, Хайнако, думаю, на сегодня хватит, — сказал я, потягиваясь. — Пора идти домой, ты как?

Она подняла на меня усталый взгляд и тяжело вздохнула.

— Акиро-сан, ты же знаешь, как бывает в нашей работе. Мне ещё нужно подготовить материалы для полуночных новостей. Только сейчас письмо пришло от полиции.

— Полуночные новости? — удивился я, чувствуя, как усталость снова накатывает. — Что там такое случилось?

Хайнако переключила экран планшета, показывая мне статью с заголовком: «Дерзкое ограбление: исчезновение большой суммы денег».

— Полиция только что дала комментарий. Кто-то ограбил одного из самых влиятельных людей в городе — господина Сейдзи Ханамори.

— Ханамори? Это тот самый магнат, у которого сеть гостиниц по всей стране? — уточнил я, нахмурившись.

Хайнако кивнула.

— Именно он. Еще позавчера кто-то украл у него огромную сумму денег. Но заявлено об этом было только сегодня утром. Видимо пытались сами обнаружить пропажу — а у Ханамори я уверена, есть своя банда, — но ничего не получилось. Вот и решили действовать через полицию.

— Огромную? — Я наклонился ближе, пытаясь рассмотреть детали на экране. — Насколько огромную?

— Пока не раскрывают точную цифру, — ответила Хайнако, листая текст. — Но говорят, что это «круглая сумма», и деньги находились в большом жёлтом пакете.

— Жёлтый пакет? — переспросил я, недоумённо подняв бровь. — Звучит как-то… странно.

— Вот и полиция так считает, — заметила она. — Они уверены, что это была тщательно продуманная операция, но пока деталей мало. Всё, что известно, — пакет был достаточно заметным, а кража произошла в его частном офисе.

Я задумчиво почесал подбородок.

— Не переживай, — улыбнулась Хайнако. — Ты можешь идти домой — свет выставите завтра. А мне нужно отписать текст для суфлера.

— Не завидую я тебе, Хайнако, — честно признался я.

— Я сама себе не завидую, — пожала та плечами, и пошла в другую студию, где можно было на время уединиться с собственными мыслями.

* * *

Монтаж шоу прошел хорошо. На следующее утро я пришел в монтажную комнату и лично присутствовал на склейке, чтобы ничего не было упущено. Хотя как таковой склейки и монтажа мы и не делали, убрав только сбойки и технические кадры перед началом и концом съемки. Я хотел, чтобы все выглядело максимально правдоподобно, живо, как это было в «Страницах истории», которая имела успех среди зрителей.

После того, как все было готово, и я просмотрел окончательную версию пилотного выпуска, то буквально прыгал от счастья — настолько все классно получилось. Я добился именно того, чего и хотел. Теплая ламповая атмосфера передачи буквально заряжала позитивом и энергией, и даже монтажер похвалил меня, сказав, что все получилось очень хорошо и что он очень давно не видел такого уровня передач. Даже признался, что хохотал до слёз, когда собачки принялись танцевать.

Уже ближе к обеду ко мне подошел Исао и тоже сказал, что итоговая версия передачи получилась просто отличной.

— А ты то откуда знаешь? — резонно спросил я.

Исао потупил взор, поняв, что проболтался. Но отступать было некуда, и он признался:

— Мне Кацураги показал, монтажер. Но ты только не ругай его. Он мне по секрету.

Я нахмурился, но Исао продолжил:

— Акиро, это и в самом деле отличная программа будет! И показ Кацураги программы — это что-то вроде проверка на фокус-группе. И фокус-группа в лице меня говорит — это будет просто огонь! Особенно с танцем Датэ! Наши ребята просто хохотали и катались по полу! Ловко ты его уделал.

— «Наши ребята»? — нахмурился я.

— Ну да, — виновато улыбнулся Исао. — Не я один смотрел передачу. Ну нам правда интересно было! Мы никому не расскажем, честное слово!

Исао похлопал меня по плечу и быстро ушел по делам, пока я не успел ничего сказать.

Вскоре я убедился в правдивости слов Исао лично. Следуя по коридору студии, я неизменно натыкался на одобрительные кивки и теплые взгляды работников телевидения. Стало понятно, что передачу уже успели посмотреть все, не смотря даже на строгое указание руководства все держать в тайне.

* * *

Все согласования прошли, и выпуск был готов к телетрансляции.

Хайнако посоветовала мне пока заняться чем-то отвлеченным, чтобы сильно не волноваться, и я весь день помогал Исао монтировать свет.

Я ждал поздравлений, дружеский похлопываний по плечу, одобрения и аплодисментов. Я не тщеславный, но думал, что именно так все и будет после того, как передача пойдет в эфир. Ведь она и в самом деле была классной и получилась. Но вместо этого встретил заплаканную Хайнако.

— Что случилось? — растеряно спросил я, еще тая надежду, что девушка просто расчувствовалась от успеха.

Однако причина слез была совсем в другом.

— Программа… — всхлипывая, произнесла Хайнако. — Она не вышла…

— Как не вышла⁈ — буквально крикнул я, не веря собственным ушам. — Это что, шутка такая? Если шутка, то совсем…

— Не шутка. Программа не вышла… Ну, то есть она вышла, но ее никто не увидел.

— Ничего не понимаю. Хайнако, что ты такое говоришь? Программа вышла, но не вышла. Это как?

— В тот момент, когда шла программа, по всему Токио произошел скачек напряжения. Говорят, что строительная компания, которая рыла котлован, повредила какие-то очень важные кабели, из-за чего почти весь Токио остался без света на полчаса, — девушка подняла на меня заплаканные глаза и дрожащим голосом произнесла: — Ровно в тот момент, когда шла наша передача. Свет удалось восстановить, но шли уже титры. Никто нашу программу не посмотрел!

Это было сравнимо с ударом профессионально боксера. Все поплыло перед глазами, и я едва не упал. Как же так… Что за шутки судьбы⁈ Почему именно в этот момент⁈

— Так как же это… так ведь… — я не находил нужных слов. — Может, повтор?

— Это пилотный выпуск, — выдохнула Хайнеко. — Он не идет с повтором. Руководство пускает его в эфир и смотрит рейтинги, чтобы понять — стоит ли выпускать программу дальше. А если ее никто не смотрел, то…

— То и рейтингов никаких не будет, — за нее закончил я.

— Думаю, на этом все.

— Нет, подожди, — я не хотел допускать и мысли, что мое шоу может закончиться так быстро, не успев даже начаться. — Мы должны что-то сделать.

— Что⁈

Это был хороший вопрос, ответ на который я не знал. Но одно я знал точно — просто так я не сдамся.

* * *

Датэ сидел в своём кабинете, закинув ноги на край стола, и лениво вертел в руках чашку с уже остывшим кофе. Его лицо освещала неоновая вывеска за окном, но ни огни большого города, ни прохладный кофе сейчас его не интересовали — главным напитком сейчас было его собственное ликование.

— Отключение света в Токио, — пробормотал он с самодовольной усмешкой, прищурившись, — какая удивительная случайность.

Город потонул во тьме — пусть и в переносном смысле, ведь отключение произошло днем, — а вместе с ним и долгожданное шоу Акиро, которое должно было выйти в эфир. Вся эта тщательно подготовленная, размалёванная, вылизанная до блеска передача так и осталась в записях, никем не увиденная. Датэ почти жалел тех, кто трудился над ней, но лишь почти. Ведь главным было другое — он не оказался на экране. Его танцы, как он сам считал, позорные и неуклюжие, остались за кадром. Такое нельзя было пускать в эфир. Акиро над ним знатно тогда посмеялся, но весело смеется лишь тот, кто смеется последним. Вот теперь и посмотрим кому смешно! Вылез, выскочка, со своим шоу!

— Только этого мне не хватало, — пробормотал он, качая головой. — Этого их «великого шоу», где меня заставили изображать не пойми что.

Он помнил, как стоял на сцене под яркими софитами, размахивал руками и шагал в такт нелепой музыке, чувствуя себя неуклюжим, словно деревянная кукла. И ведь ничего другого поделать было нельзя. Не убегать же позорно, это был бы еще больший провал.

Это было унижение, и если бы шоу вышло в эфир, он бы стал объектом насмешек. Но судьба улыбнулась ему. Отключение электричества спасло его от позора, и теперь он мог спокойно дышать, наблюдая, как крах надвигается на шоу Акиро.

Датэ встал, прошёлся по комнате, наслаждаясь моментом. Он даже представил, как Акиро сейчас сидит в своей студии, разочарованный и подавленный, а команда безуспешно ищет, как восстановить репутацию. Да только все бесполезно. Уж Датэ, опытный волк журналистики, лучше всех знает это.

И тут он услышал что-то интересное.

— … говорят, руководство больше не хочет продлевать это шоу, — донёсся приглушённый голос из коридора. — Рейтинги падают, да и аудитория не та…

Датэ резко остановился, прислушиваясь. Голоса за дверью продолжали:

— Похоже, шоу долго не протянет. Возможно, этот эфир и был бы последним, но теперь и это под вопросом.

— М-да, это очень печально. Шоу мне понравилось, я смотрел его по записи. Не хотелось бы бросать его…

— Но президента не впечатлили рейтинги! Они совсем низкие.

— Конечно они будут низкие, если шоу никто не видел.

— Я лишь передаю то, что сказал он. Судьба шоу предопределена.

Датэ знал эти голоса — Вакедо и заместитель президента телекомпании. Они направлялись в столовую, попутно обсуждая инцидент с шоу Акиро.

На лице Датэ появилась широкая, откровенно злорадная улыбка. Он вернулся к столу и, удобно устроившись в кресле, позволил себе хмыкнуть.

— Вот как, значит… — произнёс он вполголоса. — Падает, говорите, шоу на последнем дыхании? Какая ирония. Оказывается, этот провал — лишь начало конца.

Он с наслаждением отпил холодного кофе, но его это не смутило. Напротив, от этой мысли напиток показался особенно сладким.

— Бедный Акиро, — с наигранным сожалением добавил он. — Не все шоу достойны успеха.

Он вновь сел на кресло, откинулся и закрыл глаза, наслаждаясь тишиной. В голове уже крутились мысли о том, как он сможет воспользоваться этим крахом. Ведь в мире шоу-бизнеса важно не просто выжить — важно вовремя сделать шаг вперёд, когда кто-то оступился.

* * *

Сидя в полумраке студии, я устало набрал номер Момо. Нужно было ей сообщить обо всей этой ситуации, хотя и не хотелось. Даже вслух произносить этих страшных слов не было никакого желания. Но Момо должна знать, что шоу закончилось, не успев начаться, прежде всего потому, что именно я пригласил ее туда.

— Акиро? — её голос прозвучал удивлённо, но тепло. — Привет! Как у тебя дела?

Я вздохнул, обдумывая, как лучше объяснить.

— Момо, шоу не вышло в эфир, — наконец произнёс я. — Свет отключился почти по всему Токио, и наша передача просто не дошла до зрителей. Всё пропало.

— Что⁈ — голос девушки стал резким, удивлённым. — Как это пропало? Мы ведь столько готовились…

— Да, — тяжело ответил я. — Всё насмарку. Электроснабжение починили слишком поздно, и эфир сорвался.

Момо замолчала на несколько секунд, потом с досадой выдохнула:

— Это катастрофа…

Я собирался сказать что-то утешительное, когда услышал, как её голос вновь оживился.

— Подожди, Акиро, не всё так плохо! — сказала она внезапно, почти весело. — Продюсер Тэно сказал мне сегодня буквально час назад, что первые отклики на шоу уже пошли.

— Скорее всего от тех, кому свет все же не отключили — дальние районы. Но этого слишком мало.

— Подожди… — я услышал, как девушка начала клацать по клавишам. — Я сейчас на свою страничку в соцсетях зашла. Мне с утра засыпали телефон сообщениями! Фанаты просто в восторге! Они требуют продолжения! Я думала, что это отклик от всей аудитории. А если столько много писем от малой части, то представь что будет, когда шоу посмотрит весь Токио!

Моё сердце забилось быстрее. Я в изумлении посмотрел на экран телефона, будто он мог подтвердить её слова.

— Ты хочешь сказать, что шоу действительно кто-то видел? Я имею ввиду из той аудитории, кто хочет посмотреть его вновь?

— Да! Причём не просто «кто-то»! Фанаты. А у меня они знаешь какие хорошие? Люди пишут, что это лучшая передача, которую они видели за последнее время! Они в восторге от наших танцев, от Томагавка с Пончиком… даже подушки им понравились!

Я почувствовал, как во мне начинает подниматься волнение. Это был шанс. Шанс, о котором я даже не думал несколько минут назад, когда считал, что всё кончено.

— Ты понимаешь, Момо, что это может всё изменить? — медленно произнёс я, осознавая, что мне в руки вдруг выпала уникальная возможность.

— Конечно понимаю! — с энтузиазмом ответила она. — Акиро, тебе нужно срочно что-то придумать. Фанаты хотят ещё!

Я задумался. Если хоть часть аудитории уже в восторге, значит, у нас есть надежда. Мы могли не просто сохранить шоу, но и поднять его рейтинг, сыграв на этом ажиотаже.

— Ты права, — сказал я, улыбаясь впервые за весь день. — Это не конец. Это начало.

— Вот это настрой! — засмеялась Момо. — Так что будем делать?

— Спасать положение.

* * *

Говорят, что настоящий артист выступает для себя, ради своего искусства. Но это только половина правды. В глубине души каждый из нас, кто создаёт что-то для других — будь то музыка, книга, или, как в моём случае, новая передача, — знает, что без аудитории все наши усилия лишены смысла.

Представьте пустую сцену. Яркие софиты, идеальные декорации, камера с лучшей оптикой, сценарий, отточенный до мелочей. И тишина. Ни аплодисментов, ни любопытных взглядов, ни ожидания в глазах зрителей. Это как петь в пустоту, как писать шедевр, который никто никогда не увидит. В этот момент ты понимаешь: твоё творчество обретает истинную жизнь только через тех, кто готов его принять.

Для новой передачи аудитория — это не просто те, кто включает телевизор или заходит в стрим. Это люди, которые смеются с тобой, переживают за героев, обсуждают сюжет, предлагают идеи. Их поддержка — это топливо, которое позволяет двигаться вперёд. Одно дело, когда ты видишь числа: просмотры, лайки. Совсем другое — чувствовать отдачу, видеть комментарии, слышать отзывы, осознавать, что кто-то ждёт следующего выпуска с таким же нетерпением, с каким ты его готовишь.

Вспомните хоть одну легендарную передачу или шоу, которое стало великим без зрительской любви. Невозможно. Каждый проект — это взаимодействие. Это не монолог, а диалог. Зрители не просто наблюдают, они участвуют. Они вдохновляют, подталкивают, а иногда и критикуют — что тоже важно. Это помогает становиться лучше.

Вот почему я так волнуюсь. Запустить что-то новое всегда страшно. Ты никогда не знаешь, как это будет принято. Но я верю в одно: если ты искренен в том, что делаешь, если ты вложил в это душу, аудитория почувствует. Они откликнутся. А дальше всё зависит от нас: сумеем ли мы удержать их интерес, оправдать доверие и превратить эту передачу в то, что будет значимо не только для нас, но и для них.

Так что да, поддержка аудитории важна. Даже больше, чем я могу выразить словами. Она не просто вдохновляет — она делает нас сильнее. Она напоминает, что мы здесь не просто так. И, возможно, именно эта мысль помогает преодолеть страх перед новым выпуском.

И даже если придёт лишь один зритель, нужно выложиться на полную, и показать настоящий класс!

Ну так что же, шоу должно продолжаться?

Nota bene

Больше новинок на https://booksnew.ru/

Или на нашем телеграмм канале https://t.me/martin_2015

Content

Шоу должно продолжаться, Акиро-сан!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene