Аргумент барона Бронина 4

Глава 1

Семейное чаепитие

По старой, сформированной ещё архимагом Алексиусом привычке, я слишком мало отдыхаю.

По крайней мере, раньше я мог позволить себе любой режим без вреда для здоровья. Сейчас же моему новому телу отдых был необходим. А об этом я частенько забываю.

Причём, когда я жил в поместье и спал по два-три часа, это ещё было допустимо. По крайней мере, мне не нужно было никуда мчаться, решать какие-то сложные проблемы и сражаться.

Сейчас же любая ошибка могла привести к тому, что я попросту погибну. А второго шанса у меня может и не быть. Ведь я не уверен, что смогу вновь переродиться.

Поэтому, прочитав письмо с настойчивым приглашением Гадюкиных, я аккуратненько его сложил и положил во внутренний карман пиджака. Подумаю об этом когда-нибудь потом и точно после того, как хорошенько посплю.

Сегодня уже было немало приключений, хотя я, казалось, совсем недавно отдыхал в мире, поражённом Инферно. Сейчас говорю не про сон. Я бы с удовольствием просто растянулся бы на чём-то мягком и почитал книжку. Или весело провёл время со своими сестрёнками. Не обязательно же их сразу отправлять домой.

Можно, например, поспаринговаться, повспоминать старые деньки. Опять же, такой гость ко мне пожаловал. Целый тотем рода Медведевых. Глупо не воспользоваться такой возможностью.

Стоило мне подняться, как передо мной появился один из мужиков, которые остались на хозяйстве:

— Господин Алексиус, вы там это… столько сокровищ оставили. Я, конечно, не переживаю, вряд ли кто-то решится с ваших земель что-то красть, но они ведь проклятые? По крайней мере, я слышал, как господин Медведь говорил об этом.

— Проклятые, — подтвердил я.

— Так вы бы их забрали, чтобы не вводить, так сказать, в искушение. А то, мало ли, сейчас бабы пойдут, как увидят блестяшки, вдруг захотят примерить. А бабы у нас на вес золота, куда драгоценнее любых сокровищ.

— Веское замечание, справедливое. Приму к сведению, — согласился я. — Ну, а вы пока идите, займитесь своими делами.

Я сам направился на выход из своего поместья. Там действительно образовалась довольно большая куча барахла. По крайней мере, я настолько был погружен в вопрос решения проблемы с филактерией, что совершенно не замечал ничего вокруг.

Мне даже не показалась странной здоровенная куча золота, украшений и различных предметов, которая валялась грудой у входа в моё поместье. Ну что ж, наверное, нужно вернуть это обратно.

Притом, помня, что большинство этих предметов по-прежнему прокляты, я направил их в своё хранилище телекинезом, стараясь не касаться их. Во всяком случае, несмотря на проклятие, ни в одном из этих предметов не было живых сущностей. Разве что в саквояже с камнями душ, но из этого саквояжа выхода нет. Так что, в принципе, все предметы кажутся условно безопасными для хранения.

Свалив все такой же кучей в своём хранилище, я направился в столовую, где меня дожидались плюшки и горячий чай. Всё-таки что-то в этом есть. В ощущении, что ты находишься дома и просто пьёшь чай. Наверное, стоит быть одним из сильнейших архимагов своего мира и довольно сильным магом другого мира, чтобы позволить себе такую малость — просто пить чай с плюшками. Хотя сладостей мне на самом деле недостаёт. Я бы съел ещё чего-нибудь повкуснее.

Тут же создал небольшой портальчик и изучил столовую Муромской академии на предмет ещё вкусного. Только набрал полный поднос различных печений, сухофруктов, шоколадок и других яств, как с той стороны раздался крик:

— Вот он, этот вор, вот он! Говорю же, это прорыв демонов, демоны воруют у нас печенье!

— Матерь Божья, — раздался грубый голос. — Я думал, это сказки.

Затем одновременно с этим раздался свист. Такой обычно издаёт здоровенный стальной клинок, летящий, чтобы срубить кому-то голову. Ну или отрубить руки не в меру прожорливому воришке.

Я едва успел затащить поднос с вкусняшками в портал и закрыть его.

— Да уж, приключеньице, — я весело рассмеялся и закинул в рот песочное печенье с маленькой капелькой малинового варенья в серединке. Сразу же запил это не успевшим остыть чаем.

— Жизнь хороша, — хохотнул я.

— Ах, вот ты где, — раздалось за моей спиной.

Да уж, покой нам только снится.

Я обернулся, там стояла Светлана.

— А мы тебя ищем, уж повсюду. Переживаем, а ты тут без нас чай пьёшь?

— Так присоединяйтесь, — пожал я плечами.

— Умничает он, — возмутилась Света. — Я тебе ещё припомню последний наш спарринг. Думаешь, твои мнимые проблемы, или блестящая лысина спасут тебя от возмездия сестры?

— Ой, Светка, отстань ты. Давай чайку попьём, успеется ещё.

Я растянулся в кресле, пропитавшемся пылью, и вытянул ноги. Только сейчас понял, как я устал за последние дни. Вернее, тело устало. Дух Архимага во мне рвался вперёд, он жаждал новых испытаний и вызовов. Дух урождённого Алексея Медведева желал приключений не меньше, по крайней мере, зная о возможностях, доставшихся ему. А вот тело шевелиться не хотело. Оно хотело принять горизонтальное положение и закидывать в себя что-то вкусное.

Как же слаба человеческая плоть, так недолго и от лени помереть. Знаете, как помирают от лени? От лени помирают, когда ленятся настолько, что не замечают подобравшихся вплотную врагов.

По крайней мере, Света явно не желала успокаиваться. Она вдруг бросилась ко мне со спины, явно пытаясь схватить сзади за шею. Я лишь слегка отклонил голову, уворачиваясь от её захвата, и едва не пролил чай.

— Света, не шали, иначе будешь наказана, — назидательным тоном заявил я.

— Да ты, баронишка, мне, графине, указываешь, чем мне заниматься?

Следом в комнате появилась Полина:

— Светка, ты что делаешь?

— Этот баронишка проявил ко мне неуважение. Сейчас я научу этого невежду уважать благородных дам рода Медведевых.

— Светочка, ну остынь, — попыталась достучаться до разума сестры Полина. — у нашего Лёшки и так полно проблем. И агрессивные соседи, и неналаженный быт…

— Вот и я о том, — заявила Света. — У него проблем полон дом, а он развалился и расслабляется. Совсем тонус потерял, а опасности следует ждать отовсюду!

С этими словами, Света выхватила небольшую саблю, и решительно двинулась ко мне. К слову оберегающих чар, которые накладывались на тренировочное оружие я не ощутил, а значит сабля боевая.

Только я это отметил, как Света едва не разрубила мне плечо. Сестра называется.

Но играть с ней я не собирался.

Из-под моей одежды вылетели пять десятков килограммов песка, и упаковали беснующуюся девчонку в кокон. Оставил ей лишь небольшое окошко для лица.

— А ну пусти! Ты должен меня слушаться! Ты ниже по титулу, — принялась вопить Светка.

Тут же залепил ей рот и всю нижнюю половину лица, оставив возможность только дышать и мычать что-то гневное.

Светка принялась пучить глаза, пытаясь прожечь меня взглядом.

— Нет, Света, я тебе ничего не должен. Независимо от того, какие у нас титулы, я остаюсь твоим старшим братом, и ты будешь слушаться меня. Нравится тебе это или нет.

— Ой, Лёшка, ты с песком разобрался, — восхитилась Полина.

— Да, — тут же переключил внимание на младшую сестрёнку. Отдуши захотелось похвастаться, и я с улыбкой стал рассказывать: — В нашем поместье песка просто не было. Стоило только найти пустыню и вуаля! У меня так силы возросли!

— Лёшенька, я так за тебя рада! Только будь по-нежнее со Светочкой. Она не хотела ничего плохого.

— Конечно, моя дорогая, нашей вздорной сестрёке ничего не грозит, — ответил я, плотнее утрамбовав песок и заставив Свету крякнуть.

В глазах Полины была лишь ирония, девочка и сама понимала, что старшая сестра сама напросилась.

— Так вот, Света, не забывай, кто из нас старший. Теперь, подумай над своим поведением, а мы с Полей чай будем пить.

— Ой, сколько у тебя всего вкусного, — младшая сестрёнка увидела полный поднос сладостей, и уселась напротив меня. Свету мы старательно игнорировали.

С Полиной я хотел обсудить тотем Медведевых. Всё же, судя по всему рассказу, тот сопровождал их на протяжение всего пути. Интересно ведь, что он им рассказывал.

Кстати, а где он сейчас. Ведь когда я убирал свои проклятые сокровища, медведя перед поместьем уже не было.

Подключился к системе безопасности, и почти тут же заметил передвижение чего-то большого сильного и опасного.

Здоровенная, лоснящаяся жиром туша, прорубалась сейчас через лес.

Медведь резвился будто маленький, при этом сшибая всё на своём пути. Вдруг я понял, куда он так спешил.

Медведь оттолкнулся мощными лапами от земли, и пролетев метров семь, рухнул всей массой на застывшего неподалёку лося.

Бедный сохатый, даже не понял откуда прилетело, в то время как хищник тут же принялся рвать жертву зубами и когтями.

Что этот косолапый себе позволяет!

Территорию мою портит, молодую поросль губит. (И так, Гадюкины здесь всё загадили). Так еще и охотой занимается на моей земле без всякого разрешения.

Может, мне нравился этот лось!

Я выдохнул, успокаивая нервы.

Ну ладно, спорить не буду, мне важнее наладить с ним контакт.

— Ой, а чай правда вкусный, — произнесла Полина, видимо, решив напомнить о себе. — И печенья какие восхитительные.

— Благодарю, — покивал я. — Кстати, а что вы с ним обсуждали, с этим медведем?

— Он с нами мало разговаривал, — произнесла она. — Сказал, что только на нас одних надежды и есть. А то старшее поколение Медведевых совсем не туда свернуло.

— Это нашего отца имел в виду или дядю Диму? — спросил я.

— Наверное обоих, — посетовала Полина. — Но ты нашего папу не ругай. Он действовал сгоряча. На го долю много без досталось.

— Не ругаю, — ответил я. Вряд ли полина сама пришла к такому суждению, но повторила то что нужно.

— Дядя Дима говорит, что папа тоже заслужил быть счастливым, как и все мы. И что все мы однажды тоже будем счастливыми. Очень жаль, что наша мама умерла, но всё обязательно наладится и будет хорошо. А лучшее, что мы можем сделать для мамы, — это помнить о ней только хорошее и не грустить, чтобы она, глядя на нас из других миров, не грустила и знала, что всё хорошо. По крайней мере, если бы она увидела нас грустными, она бы не порадовалась.

— Эх, Полина, Полина, ты очень добрая девочка, — произнёс я. — Я тоже на папу не злюсь.

— Вот и прекрасно, — произнесла Полина. — Миша сказал, что постарается сделать так, чтобы ты снова вернулся в наш род. Я не знаю, как он это будет делать, но это было бы очень хорошо, — заметила она.

Я лишь пожал плечами. Затем спросил:

— Слушай, а у вас какие вообще были планы? Ну вот приехали вы сюда и дальше что хотели делать?

— Ну как что? Помочь тебе здесь освоиться, — ответила Поля, — организовать здесь всё хозяйство и охрану. Ты уже нанял себе гвардию?

— Эх, Полина, Полина, — улыбнулся я. — Да где же я эту гвардию достану?

— Ну, можно нанять наёмников или переманить у соседей, — улыбнулась она. — Но ещё я слышала, что на этой земле есть какой-то секрет. Об этом сказал Миша, и дядя Дима об этом говорил, что земля тебе досталась очень даже ценная и полезная. Мне, если честно, самой не терпится заняться исследованием.

— Да, — покивал я. — Здесь есть божественный артефакт, по крайней мере, как говорит Лилит.

— Лилит? — нахмурилась Полина. — Это та самая девушка в чёрном платье?

— Да, она, — покивал я.

— Она мне не нравится, мне кажется, она злая.

— Ну, не без этого. Добрячкой её действительно не назовёшь, — согласился я.

Решил не говорить, что на самом деле она демоница. Мало ли как Полина к этому отнесётся. Всё-таки, несмотря на то что она очень разумная девочка, она всё ещё ребёнок.

— Ну что, Света, ты отошла? — повернулся я к упакованной в песчаный кокон сестре.

В ответ раздалось мычание и пучение покрасневших от натуги глаз.

— Ладно уж, — я отнял от её лица песок.

— Ты, мелкий пакостник! Я тебе такое устрою! — тут же заголосила девушка, получив возможность говорить.

— Нет, Света, не устроишь, — заявил я. — Тебе пора уяснить одну вещь. Я твой старший брат, и это навсегда. Ты всегда будешь меня слушаться и считаться со мной. И если тебе вдруг вздумается напасть на меня со спины, тебе придётся находиться в этом коконе и думать о своём поведении.

— Что ты сказал?

— А ну-ка молчать, а то я обратно верну кляп.

Света хотела было что-то возразить, но промолчала. Быть с набитым песком ртом ей явно очень не понравилось.

— Не забывай, что я старший и меня нужно слушаться.

— Ну ты же барон! Почему это графиня должна слушаться барона? — капризно спросила Светка.

— Потому что я твой старший брат, — припечатал я. — И это куда важнее, чем наши статусы. Потому что если вдруг я стану королём, я не перестану к тебе относиться, как к своей младшей сестре. И в этом вся суть.

— Ой, Лешка, ты такой мудрый! — похвалила меня Полиночка.

— Спасибо, дорогая! — улыбнулся я. — А сейчас предлагаю пойти исследовать это поместье. Там у меня целый зал, который был здесь задолго до строительства этого дома. И кажется это божественный артефакт. Я изучил его подвал, но там есть ещё и верхний этаж, чердак или обсерватория. Мне очень любопытно посмотреть, что там. Пойдёте со мной?

— Конечно! Что же ты молчал? — восхитилась Полина, захлопав в ладоши от радости.

— А ты, Света, пойдёшь? — перевёл строгий взгляд на вторую сестру.

— Пойду, — буркнула она.

— А вечером, перед ужином, можно будет поспаринговаться и посмотреть, кто из нас сильнее. Я обещаю, что теперь я не буду сдерживаться и поддаваться.

— Договорились, — бросила Света. — Давай уже освобождай меня. И что это вообще ты удумал со своим песком? Я же в тебя камнями не швыряюсь. Хотя могла бы. Здесь всё поместье из камня сложено. Хочешь, устрою здесь обрушение?

— Что-то мне подсказывает, что не устроишь, — задумчиво произнёс я.

Я даже без чутья камня ощущал, что кладка вокруг пропитана такой мощной магией, что разрушить её не под силу ни магии, ни времени, ни чему бы то ни было другому. По крайней мере, у нижних этажей. Верхние этажи, как мы уже выяснили, не столь крепки. Всё же крышу Гадюкины повредили довольно сильно, и при этом без труда.

— Давайте-ка еще по чашечке чая, не зря же я его доставал, и пойдём.

Глава 2

Разведка на местности

Дьявол тринадцатого кольца миров Базалес отдавал себе отчёт в том, что он не так стар и опытен, как другие тысячи дьяволов населяющих вселенную Инферно. Безусловно, были и другие начинающие дьяволы, которые и в подмётки Базалесу не годились, но и до старших он, мягко говоря, не дотягивал.

Трагедия ли это? Нет, Базалес был умён и рассудителен. А остальные, без подобных качеств, до ранга дьявола и не дотягивают.

Базалес прекрасно понимал, что не так много миров за его спиной уничтожено, не так много героев и защитников побеждено, не так много сил собрано, и не такие большие армии ему подчиняются. Но это всё решаемо. Опыт, время, личная сила — это всё нарабатывается со временем.

Однако дьявол вдруг осознал: сейчас наступил один из тех моментов, когда всё идёт не по плану и буквально валится из когтистых лап.

Такие моменты случаются и Базалес научился относиться к ним философски. Так бывало и когда он был простым архидемоном или просто демоном. Ведь Базалес начинал с обычных рогачей, а добрался вон до каких высот. И пускай для этого понадобилось несколько десятков тысяч лет.

И вот когда всё валится из рук, нужно не спешить, а проанализировать: что же не так? А главное, не пороть горячку.

С чего же начались проблемы?

Для начала он ввязался в охоту за одним из своих старых врагов, за архимагом Алексиусом. Этот сравнительный сопляк немало крови попортил ему и его старшим товарищам. Десять лет Базалес пытался достать архимага из мира, который оказался ещё одной занозой в заднице.

Но это ещё полбеды. В одном из миров, который Базалес стал недавно осваивать, начались проблемы с местным населением. Базалес понимал, что баланс надо сохранять. Вырезать под корень жителей нельзя, чтобы не породить гнева мироздания.

Однако те людишки, что остались в живых, начали создавать серьёзные проблемы. Двадцать архидемонов были убиты за несколько дней. Знали бы эти червяки, чего стоит вырастить одного архидемона. На это нужно потратить очень много сил, энергии и времени. Речь идёт о тысячах лет. А они за три дня обесценили столько труда. С этим надо что-то делать. И немедленно.

Но и на этом беды не закончились. Договор с учеником архимага Максимусом, который должен был принести барыши в будущем. Как минимум, Базалес надеялся в короткий срок получить неплохого архидемона, способного занять место по правую руку от Базалеса. Но и это обернулось проблемой. Максимус стал, мягко говоря, вредить. И мало того, что он убил ещё троих архидемонов, так он ещё решил устроить бунт, начав собирать вокруг себя радикально настроенных демонов и формировать оппозицию Базалесу.

Да это уму непостижимо! В Инферно не демократия и даже не коммунизм. Тут тоталитаризм, диктатура, и любая оппозиция должна быть уничтожена незамедлительно и очень жестоко. Демоны могут думать, что захотят, но стоит им открыть рот и начать действовать, их нужно убирать сразу. Одно дело жалостливое попискивание недовольных и другое дело — активные действия. Иначе империи не строятся.

И можно было бы решить всё быстро, но был ещё один момент. Правая рука Базалеса, Лилит, его любимое идеальное оружие вдруг решила взять отпуск. И суть в том, что это единственная демоница в его окружении, которая действительно чего-то стоила и с которойне следовало спорить. Когда-то Лилит стала для него настоящим подарком судьбы. Она позволила ему совершить огромный скачок в иерархии дьяволов. Но теперь что-то поменялось, и Базалес это ощущал, и ему это очень не нравилось.

И что поделать со свалившимися проблемами, дьявол пока не знал. Решил последовать старому проверенному способу: понаблюдать и посмотреть, к чему это приведёт. Но важно не просто наблюдать, а быть очень внимательным и контролировать любые изменения, чтобы не пропустить того момента, когда будет слишком поздно.

Здраво рассудив, Базалес понял, что в приоритете сейчас разобраться с перевалочной базой, с тем миром, где причинено наибольшее количество ущерба в качестве потерь архидемонов, а также где резвится Максимус.

— Господин, мы прибыли по вашему зову, — четыре архидемона, которых Базалес когда-то назначил учениками Лилит и сделал разведчиками, преклонили колено.

Базалес покачал головой. Нет, они совсем не Лилит. И не скоро ещё будут дотягивать до её подобия. Более того, один из этих четверых не верен Базалесу и служит ком-то другому.

— Мне нужен подробный отчёт по миру Саэрии. Действий никаких не предпринимать. Действовать осмотрительно и осторожно. Не подставляться. Мне нужно понимать, сколько существует ячеек сопротивления, насколько они опасны, и смогут ли демоны в ближайшие месяцы устроить восстание против меня. Также меня интересует детальный отчёт по силам, которыми располагают местные жители, те, которых мы не добили. И насколько процентов мы можем уменьшить их поголовье.

— Будет исполнено, господин. Мы дадим ответ, как только всё будет готово.

— Да, да, да, — проворчал Базалес.

У Лилит все данные уже были бы готовы. Действуйте незамедлительно.

Тем временем Базалес не собирался оставлять столь важную задачу на четверых недоучек. Он и сам принялся заниматься разведкой.

Первым делом дьявол превратился в туманное облако и максимально рассеял себя, став почти неосязаемым. А затем, в виде чёрной тучи пепла, поплыл далеко на восток, туда, где один из городов подвергся нападению Максимуса.

Там уже погибли семь тысяч демонов среднего уровня, что не хотели выступать против Базалеса. А вот остальные пока что живы, а значит, им тоже суждено будет умереть вот только от руки хозяина. Однако просто так их убивать слишком просто и расточительно. Надо, чтобы они принесли пользу своей смертью — много пользы. А для этого их неплохо бы отправить в более подходящий мир и дать им умереть во имя Инферно с максимальной пользой для дела. А то иначе какой в этом толк?

Базалес рассудил, что один из этих недоразведчиков — шпион, которого уже успел завербовать Максимус. Эта версия была наиболее неправдоподобной и опасной для дьявола, а значит наиболее верной.

Причём разведчик всерьёз думал, что Базалес этого не заподозрил и не увидел. Но это было на руку — он понимал, что у него есть очередной козырь в рукаве.

Базалес отправился следом за тем самым завербованным разведчиком, подсадив в его разум паразита-шпиона.

Эти мелкие создания Инферно уже не раз оказывали полезную службу Базалесу. Зачастую цена взаимодействия с ними была слишком высока, как минимум это сильная душа демона. Но и демоны, в которых подсаживал паразитов Базалес, заслуживали такой участи.

Но что поделать, они сами виноваты. А у Базалеса это был самый любимый инструмент.

* * *

— Ой, Лёша, что-то мне так страшно стало, — вдруг произнесла Полина, как только мы подошли к большому круглому залу, откуда начинался путь в подземелье.

— Поля, а что это ты засомневалась. Негоже старшему поколению Медведевых показывать дурной пример всяким там барончикам.

Сказав это, Света старательно не смотрела на меня. Я даже ухом не повёл.

— Просто ты не ощущаешь. Там сила очень большая, — пояснила Поля.

— Что значит, не ощущаю? Ну-ка сейчас проверю.

Света вдруг нахмурилась.

— Действительно, что-то там неприятное находится, — вдруг заявила она. — Камни очень тяжёлые, и силы в них очень много. Что-то мне тоже не хочется туда идти.

— Что ты там говоришь, негоже? — хмыкнул я, искоса взглянув на сестру.

— Ой, отстань ты, Лёшка-Картошка, тебе не понять, ты камни не чувствуешь.

— Зато я чувствую песок, — заявил я. — Но в любом случае, там опасаться нечего. По крайней мере, со мной ничего не случилось. Но я уверен, что в целях безопасности не следует пытаться воздействовать силой на стены этого артефакта.

В том, что это артефакт, у меня уже сомнений не было.

— Ага, — покивала Полина. — Но место там нехорошее, опасное очень. В нём очень много боли.

— Да что ты там такое видишь? — взвилась Света.

— Не знаю, но чувствую, — призналась Поля.

— Просто смирись уже, что Полина лучше тебя разбирается в камнях, — не удержался я от лёгкого укола.

Света хмуро посмотрела на меня, а потом покосилась на Свету:

— Ты нас не рассоришь, у нас женская солидарность.

— Я даже не пытался, — хмыкнул я. — Ну что, идём или вы решили отказаться от идеи?

Мы зашли в круглый зал, где прежние хозяева обустроили столовую. Девчонки принялись глазеть по сторонам, изучая пространство вокруг. В этот момент появилась Лилит.

— А что это вы здесь делаете? — спросила она, сощурившись.

— Вот те на. Ещё в моём доме не спрашивали, чем я тут занимаюсь, — изогнув бровь и подперев бок рукой, уставился я на демоницу.

— Да это я не о том. Вы решили изучить артефакт? — улыбнулась она.

— Да, — вдруг заявила Полина. Правда, когда Лилит перевела на неё взгляд, тут же ойкнула и опустила глаза. Всё-таки Полина чувствовала в Лилит что-то злое и чуждое.

Зато Света абсолютно не смутилась:

— И что ты можешь здесь знать? И кто ты вообще такая… Лёша нам про тебя ничего не рассказывал. Сама тоже не представляешься, из каких ты краёв, какого рода и племени. А то, ишь, появляешься здесь, как у себя дома. Вопросы недобрые задаёшь.

— Света, Лилит — мой гость, — придержал я сестру.

Не то чтобы Лилит была тем существом, за которое стоило заступаться или меня пугал их конфликт. Просто не надо Свете знать, кто такая Лилит, какого она рода-племени, и вообще ничего не надо знать лишнего. К слову, своей полудемонической подруге я тут же подал сигнал, что не стоит поддаваться на провокации и информацию сестричкам лишнюю лучше не выдавать.

— Я личная помощница вашего брата. Меня назначили в Академии, — не моргнув глазом соврала Лилит.

— Личная помощница? — протянула Света. — Я такого ни в одном учебнике не читала. Что это за помощница такая?

— Особая услуга для ВИП-клиентов, — не без достоинства произнесла Лилит.

Затем встала за моей спиной и, профессионально окинув взглядом, смахнула невидимую пылинку с моего плеча.

— Слежу за тем, чтобы мой подопечный всегда был в полной готовности и в боевом настроении.

— Как это ты контролируешь? — заинтересованно спросила Света.

— Внимательно, — ответил вместо Лилит я, затем обернулся на полудемоницу: — Так ты покажешь? Ты говорила, что знаешь все механизмы здесь. Думаю, ты понимаешь, что я и сам бы разобрался, но не хочу тратить время. Покажи всё, что ты знаешь об этом месте.

— Хорошо, мой господин, — ехидно кивнула Лилит. — Мой отец мне много рассказывал об этих местах. Он предполагал, что это оружие, причём очень сильное, но рассчитанное всего на один выстрел. Может больше, но где искать снаряды к этому орудию, не знает никто.

— И с чего ты это решила? — спросил я, оглядывая круглую комнату. Припомнив строение подвала, определил, что комната вместе с подвалом имела сферическую форму.

— Всё очень просто.

При помощи телепортации Лилит переместилась к дальнему концу комнаты, вызвав у Полины и Светы сдержанные вздохи удивления. Лилит провела пальцами, казалось, по голой стене, и сверху, прямо с высокого сводчатого потолка стала спускаться винтовая лестница, будто штопор, пробивший потолок насквозь.

— Как интересно, какой любопытный механизм, и работает же! — подивилась Полина.

— У нас в поместье и не такое есть, — с полным достоинства голосом произнесла Света.

— Да ладно тебе! — тут же среагировала Полина. — Ну, правда же красиво! Смотри, какая она! Золотая вся и как красиво сплетена.

Лестница действительно была красивая, будто сплетённая из тонких золотых прутьев, и толстых нитей. Она наконец-то опустилась и коснулась пола.

— Можно подняться по лестнице, а можно воспользоваться лестницей как лифтом, — доложила Лилит. — Нас доставит прямо на верхнюю часть.

— Поднимемся сами, — заявил я.

Всё-таки неизвестно, сколько времени этой конструкции, и не застрянет ли она где-нибудь на полпути.

Рисковать я не собирался, особенно учитывая то, что камни этой конструкции слишком уж крепкие. Даже Света с Полиной их опасаются. И если мы где-нибудь там застрянем, сложновато будет выбраться.

Забравшись по лестнице, мы оказались в настоящей обсерватории. Мы оказались под стеклянным куполом с удивительно чистыми, прозрачными стёклами. Небо сквозь них просматривалось вполне отчётливо. Либо кто-то здесь регулярно наводит порядок и полирует стёкла, либо присутствует какая-то магия. По крайней мере, за столько времени, сколько дом пустовал, стёкла должны были покрыться грязью и пылью. Но нет.

В следующий миг Лилит нажала ещё какой-то рычаг, и комната, в которой мы находились, начала подниматься вверх. По крайней мере, я это почувствовал и увидел края крыш, что скрылись за нижней частью окон.

— Мы поднимемся на десять метров вверх, — ответила Лилит на мой незаданный вопрос. — Это, собственно, ствол орудия. И оно поворачивается в нужную сторону.

— Ствол орудия? И чем оно будет стрелять? — спросил я. — Нами, что ли?

— Нет. Здесь что-то вроде зоны наблюдения, и одновременно фокусировочная линза. Обрати внимание на строение купола. Ничего не напоминает?

Я по подсказке Лилит осмотрел купол и понял:

— Так это же прицел, — вскинул я брови.

— Именно — кивнула Лилит. — Это место позволяет нацелить орудие в правильном направлении с высокой точностью. А потом мощный поток магии, божественной или титанической, по крайней мере так предполагал отец, поразит любое существо, что попытается проникнуть в этот мир. И как ты понимаешь, мощь тут такая, что мелких демонов или всяких там дьяволов лучше этим сверхорудием не пугать. Слишком дорого получается.

— Тогда что же за тварь должна быть, чтобы в неё из такой пушки стрелять? — вдруг спросила Полина.

— А это правильный вопрос, девочка.

— Не называй её девочкой, — тут же одёрнула Лилит Светлана. — Это графиня Медведева. Я попрошу обращаться к ней со всем почтением.

Лилит закатила глаза.

— Продолжи, пожалуйста, то, что ты хотела сказать, — попросил я Лилит.

— Это орудие против тех тварей, которые способны проглотить мир, — заявила она.

— Не существует таких тварей, — продолжила пикировку Света.

Тут не выдержала уже Полина:

— Света, пожалуйста, прекрати вести себя таким образом. Ты ведёшь себя непочтительно и недостойно звания графини.

— Что⁈ — возмутилась Света. — Да как ты? Я же за тебя заступаюсь.

— Мы не должны терять лицо, в первую очередь. Если Лёша уважительно относится к этой девушке, я ему доверяю. А ещё она рассказывает интересную информацию. Я бы хотела послушать её, а не твои претензии.

— Ну знаете ли, — возмутилась Света, — совсем распоясались простолюдины! Я здесь старшая и по титулу, и по возрасту!

Я поймал на себе весёлый взгляд Лилит, затем внутри головы раздался голос:

«И как ты с ней уживался всё это время, архимаг Алексиус?»

«Исключительно с любовью», — ответил я, подмигнув полудемонице.

Глава 3

Червоточина

Тем временем, Света явно не была готова сдаваться и прекращать расспросы.

— Ну и всё же, — спросила Света, — откуда твой отец мог знать все эти подробности об этом орудии, о тварях, которые просто не могут существовать? Да и что это за существа такие, которые могут проглотить целый мир?

— Вы до этого и в демонов не верили, да не знали об их существовании, — веско хмыкнула Лилит.

— Кто это «мы»? — спросила Света с вызовом.

— Люди, — пояснила Лилит. — Что касаемо твоего второго вопроса, мой отец знал об этом, потому что лично видел и тех тварей, и то, как использовали это орудие.

— Как он это мог видеть? — спросила Полина, видимо, припоминая, происходило ли что-то подобное в их мире за последнюю сотню лет. Всё же истории нас учили старательно.

А я знал ответ. Во-первых, сама Лилит прожила немало лет, и отец её тоже жил немало. За то время могло произойти всё что угодно. Ещё неизвестно, сколько лет её отцу, или кто там был её демоническим родителем, а кто — человеком.

— У этого орудия, кстати, есть ещё одно свойство, — произнесла полудемоница.

— Какое? — спросила Полина. — Расскажи, пожалуйста.

— Оно выискивает прорывы в пространстве и аномалии.

Лилит снова подёргала рычаги, а следом вся конструкция вдруг принялась двигаться и наклоняться в сторону юга. При этом пол оставался ровно горизонтальным. Мы, хоть чувствовали покачивание, но без проблем оставались на своих двоих.

Когда конструкция остановилась, Лилит дёрнула ещё один рычаг, а следом купол вдруг потемнел. Хотя можно было бы решить, что это небо потемнело. Сквозь черноту проступили звёзды. А затем нечто очень большое и тревожное стало проявляться на куполе.

Тёмное пятно выглядело будто большое, тёмно-багровое солнце. Его сложно было распознать невооружённым глазом, но чем больше я вглядывался в эту черноту, тем очевиднее становилось, что над землёй нависла здоровенная дыра, напоминающая пасть. Уж не о такой ли пасти рассказывала Лилит?

— Артефакт ощущает угрозу, — сухо произнесла девушка. — И угроза эта вон там.

Я прикинул размеры открывшейся червоточины. Интересно, насколько она близка к этой планете. И насколько большую угрозу она представляет. Потянулся к ней разумом, но не ощутил. Видимо, эта червоточина находится очень далеко. Однако тревожное чувство внутри не отпускало.

— Да уж, и чем мне поможет эта информация? — пробормотал я.

— Ничем не поможет. Просто это такое напоминание о приближении конца, который однажды наступит, — ответила Лилит. — Который, к слову, можно отсрочить, если понять, как действует этот артефакт. Но я таких видела уже больше десятка. Однако все они бездействовали, не содержали никаких снарядов. Поэтому я не знаю, что способно привести их в рабочее состояние и заставить атаковать врагов.

— Или кто, — задумчиво произнёс я.

— Да, — покивала Лилит. — О богах все судачат. Но их давно не было ни в одном из миров вселенной. Может, где-то есть боги, способные привести в движение эту машину, но их давно не было дома.

А ведь том мире охваченном инферно, из которого происходит вторжение сюда, местный император хочет попробовать воскресить какого-то бога.

Однако вслух ничего не сказал. Всё-таки не стоит забывать, что тайна эта не моя, а Лилит — демоница. И работает она на Базалеса.

Однако Лилит, будто прочитав мои мысли, продолжила:

— Говорят, люди в разных мирах не раз пытались воскресить богов или призвать их из далёких странствий, где они давно сгинули. Но ни разу такие попытки не завершались успехом. Кажется, боги забыли о своих мирах. И даже пришествие такой напасти, как Инферно, не побуждает их вернуться и защитить своих подопечных. Безусловно, в некоторых мирах сохранились полубоги, древние герои, возомнившие себя богами, или волшебники, достигшие бессмертия и какого-то могущества и возомнившие себя богоподобными. Но им далеко до богов древности и до их мощи. Быть может, боги действительно могли бы сразиться со всеми дьяволами Инферно и победить их, но пока что у Инферно нет естественных врагов.

Тут ахнула Полина, прижав ладошки к рту.

— Я увидела, увидела! Это большая червоточина! Это что такое?

Всё-таки у меня могущества было побольше, да и опыта тоже. По крайней мере, я понимал, что на звёздном небе находиться должно, а чего быть никак не может.

— А я ничего не вижу, — насупилась Света.

— Это то, о чём говорила Лилит? Та самая угроза, которая нависла над нашим миром? Нужно срочно обо всём рассказать папе, а ещё донести до императора.

— Успокойся, сестра, — подошёл я к Полине и положил ей руку на плечо. — Эта опасность нам не грозит. По крайней мере, в ближайшие несколько сотен или тысяч лет. Думаю, мы не доживём до того момента, когда эта напасть станет серьёзной угрозой.

Полина перевела взгляд на Лилит. Девушка согласно кивнула.

— Это просто развлечение такое. При дворе моего отца часто развлекались таким образом, представляя, что будет через много-много лет после нашей смерти.

— Постой, что-то я тут не смекнула, — заявила Света. — Кем был твой отец? То он король, то он какой-то бессмертный, который видел мир задолго до нашего рождения. Ты кем себя возомнила?

— У меня было несколько отцов, — ответила Лилит. — Один родной, второй меня воспитывал. А воспитывал меня король.

— Король? Что это за король такой? У нас вон император. А короли обычно в мелких королевствах.

— Не из этого мира, — ответила Лилит.

— У нас из других миров только демоны, — немного подумав, заявила Света. Она явно просто хотела покрасивее уязвить не понравившуюся ей девушку, но сама не поняла, как оказалась близка к истине.

Лилит лишь усмехнулась.

— Думаю, на сегодня с демонстрациями покончено, — заявил я, обращаясь к Лилит.

— Да, мой господин, — улыбнулась она, затем провела какие-то манипуляции с рычагами, и небо снова стало светло-серым — сегодня к вечеру погода стала пасмурной.

Наконец, платформа стала выравниваться, а огромная конструкция, которая выдвинулась к небу, приняла вертикальную форму и стала опускаться.

— Хоть убейте, не понимаю я, для чего нужна вся эта бандура. Безусловно, дорогая, но абсолютно бесполезная. Вы думаете, что я поверю в то, что это какое-то древнее оружие?

— О, — снова нашлась Лилит. — При помощи неё очень удобно наблюдать за звёздами. Многие находят это очень занятным и познавательным занятием.

— Если по правде, эта червоточина, что это такое? — спросил я игнорируя Свету. Всё же меня самого смутило то пятно. — Я ведь знаю, что твари бездны давно не проявляли себя. По крайней мере, война с ними давно осталась в прошлом. Да, я не знал об этих обсерваториях, но думаю, не ты одна умеешь ими пользоваться. И если бы такая угроза существовала, пускай и через большое количество времени, сильные архимаги этого и других миров об этом знали бы.

— Это червоточина принадлежит не хаосу, а Инферно, — улыбнулась Лилит. Это тоннель, что однажды соединит этот мир с сетью миров Инферно, которые питают главное кольцо миров и дьяволов, правящих там.

— Ой, Лилит, ты столько знаешь о демонах и Инферно, но ты так молодо выглядишь. Откуда ты это всё знаешь? — на этот раз подозрительный вопрос задала Полина.

— Мой отец был очень могущественным волшебником. И он мне это всё рассказывал, — осторожно ответила Лилит, зная, что мне не хочется, чтобы Света и Поля узнали о природе моей спутницы.

Хотя, как я понял, она сказала правду. Просто не всю правду. Не знаю, можно ли назвать сильных демонов волшебниками, но любое волшебство — это магия. А магия бывает светлой, чёрной, стихийной, демонической, хаотической… да какой угодно.

Стоило обсерватории занять исходное положение, как передо мной появился ещё один ворон. В свете дня он угадывался сразу. Замахав крыльями, он описал обсерваторию по кругу, затем завис прямо передо мной.

— Ну что, девчонки, вот, похоже, от дяди Димы весточка пришла. Скоро вам придётся возвращаться домой, — сказал я, окинув взглядом сестёр. Затем выставил руку вперёд.

Однако я снова не угадал. Письмо было не от дяди Димы, а от главы рода Гималаевых — по крайней мере, так значилось на конверте. Я ещё узнал их герб: козлиная голова на фоне заснеженных островерхих скал.

В письме значилось следующее:

"Уважаемый барон Алексей Александрович Бронин,

Мои люди передали мне недобрые вести о неудаче, постигшей их во время выполнения миссии по возвращению наших земель. Однако из их описания я понял, что вы действительно серьёзный противник, и что вы так же могущественны, как и ваш батюшка, с которым мы так и не смогли договориться. Признаюсь честно, мне это не по душе. Однако получается, что ситуация никак не изменилась. И пускай вы больше не из рода Медведевых, но в вас течёт их кровь. И глупо было надеяться, что ситуация решится так легко.

Поэтому мне ничего не остаётся, как признать тот факт, что от вас мы землю не получим, и оставить разбирательство по этому спорному участку нашим потомкам. Однако, учитывая обстоятельства и то, что мои люди и родственники стали вашими должниками, а также тот факт, что вы не стали их убивать, а повели себя вполне достойно, не стали злоупотреблять возможностью, характеризует вас как довольно достойного и благородного человека.

Поэтому предлагаю вам заключить предварительное перемирие, а также сделать первые шаги к сближению друг с другом в нашей будущей дружбе.

Несмотря на то, что род Гималаевых давно сотрудничает с родом Гадюкиных, мы никогда с ними не были друзьями. И спешу вас предупредить, что хоть Гадюкины признали поражение и пообещали, что удовлетворят ваши претензии, но будьте осторожны, они в любой момент могут ударить вас в спину.

Не расслабляйтесь, барон Бронин, вы меня заинтересовали. Не скажу, что встаю на вашу сторону при возможном противостоянии. Наша история с Гадюкиными гораздо старше взаимоотношений даже с вашим батюшкой. Однако предупредить вас не составит никакого труда, да и предательством это считаться не будет.

С наилучшими пожеланиями, Аркадий Геннадьевич Гималаев"

— Ну что ж, Спасибо Аркадию Геннадьевичу Гималаеву, что предупредил, — пробормотал я. — Что мне ещё остаётся?

— Что там, что там? — тут же подбежала ко мне Света, пытаясь заглянуть через плечо в содержание письма.

Я тут же его сложил.

— Чужие письма читать неприлично.

— Конечно неприлично, но ты же мой брат, тем более барон. Значит письмо не чужое. Что же тут неприличного? — взялась за старое Света.

— Так это от дяди Димы? — спросила Полина.

— Нет, не от дяди Димы. Пока что ещё погостите у меня, — заявил я.

— Тогда кто? — настойчиво спросила Света.

— А это уже не твоё дело. Что? Как насчёт дружеского спарринга? — спросил я у Светы и Полины, поспешив сменить тему.

— Я за.

— Ой, а меня возьмёте? — оскалилась Лилит.

— А не боишься, что мы тебе бока намнём? — хохотнула Света.

Лилит ещё шире улыбнулась:

— Абсолютно не боюсь.

— Тогда я тоже с вами поучаствую, — раздался за нашими спинами гулкий бас, от которого задрожали стены.

Я обернулся и встретился взглядом с медведем.

Глава 4

Спарринг уровнем повыше

Стоило появиться медведю, как в комнате повисла напряжённая пауза. Лилит, которую, казалось, застали врасплох, сверлила глазами здоровенного мохнатого зверя, однако поза у неё была расслабленная. Медведь же неуклюже уселся на задницу, хотя, учитывая габариты, обманываться не стоило. Это был очень опасный, очень сильный и могущественный зверь.

В какой бы позиции он ни был, хоть лёжа, хоть повёрнутый спиной, это не умаляло угрозу, исходящую от него. Лилит, на удивление, страха не выказывала. Она лишь изогнула бровки и, взглянув на хищника, произнесла:

— Вы уверены, что вам это нужно? Как я понимаю, род Медведевых очень дорожит вами. Не хотелось бы рисковать.

— Мы же говорим только о спарринге, — произнёс медведь оскалив зубастую пасть.

Тем временем Света и Полина непонимающе переглядывались. Я, признаться, тоже напрягся. По крайней мере, плохо представляю, как вообще будет выглядеть противостояние этих двух сил. Медведя, к слову, я в деле не видел. Видел лишь, как он жрёт моего лося. И плохо понимаю, как вообще выглядит и проявляет себя духовная магия.

Но ощущение опасности и силы, что исходило от медведя, всё равно заставляло призадуматься, прежде чем бросать ему вызов. В то время как Лилит неоднократно показывала свою силу — жёсткую, стремительную, бескомпромиссную, не несущую ничего хорошего врагам, кроме смерти.

— Я не могу обещать, что наш с вами поединок будет достаточно долго продолжаться в качестве дружеского спарринга. Если делать ставки, я бы поставила на секунд десять, а дальше мы с вами начнём друг друга убивать, и вы это тоже прекрасно знаете. Мои интересы простираются далеко, в том числе они затрагивают эту семью, в частности, барона Бронина. Я бы не хотела подвергать его опасности и лишать его союзников или ресурсов. Надеюсь, мы друг друга понимаем.

Вкрадчивый голос Лилит заставлял мурашки бегать по коже. Было в нём что-то пугающее и прямо говорящее, что игнорировать слова этой девушки не стоит, каким бы тоном они не были сказаны.

— Что за интерес у тебя к нашей семье? — тут же взвилась Света, будто только и ждала возможности сорваться.

— Светочка, — произнёс медведь спокойным, но настолько низким тоном, что задрожали стены, — не лезь, пожалуйста, когда старшие разговаривают.

Светлана покраснела, у неё даже дыхание перехватило от негодования. Но, стоит отдать ей должное, ни звука она так и не издала. Хотя непонятно почему — то ли медведь на неё повлиял магией, то ли она решила послушаться.

— Вы слишком категоричны, — произнёс медведь, обращаясь уже к Лилит. И только сейчас я понял, насколько удивлён тем, что здоровенная зверюга общается, как заправский аристократ, выбирая выражения и высказываясь очень вежливо и тактично. — Наши с вами интересы лежат в одной плоскости. Я предлагаю поменьше смотреть на наше с вами происхождение и оборачиваться в прошлое. Я стараюсь судить по делам и по стремлениям. По крайней мере, в вас я не чувствую желания разрушать и захватывать ради наживы или веселья.

— Как вы можете судить? Вам ли не знать — чужая душа потёмки, и чем душа старше, тем сложнее разобраться в ней.

— Еще сложнее разобраться в собственной душе, — глубокомысленно заметил медведь.

Лилит хмыкнула, однако тут же ответила:

— У меня есть цель, не скрою, и пока я её не достигну, мы с вами будем на одной стороне.

— И что же это за цель? — уже я вмешался в диалог, не сдержавшись.

Лилит задумчиво посмотрела на меня.

— Пока что держаться поближе к тебе.

Лилит будто оборвала себя на полуслове, не сказав основную мысль.

— Это всё? — спросил я. — Не очень похоже на цель.

— Пока всё, архимаг Алексиус. — Большего я не намерена говорить.

Она внимательно посмотрела на меня, потом окинула взглядом сестёр. Да и медведю достался не самый дружелюбный взгляд.

Да уж, истину она сказала, что чем старше душа, тем сложнее в ней разобраться. И что в голове у Лилит, понять довольно сложно, я бы даже сказал невозможно. Как и понять, собственно, что там в моей голове. Интересно, сколько лет этому медведю и что в голове у него.

Какие вообще могут быть интересы у у медведя и по совместительству духа, который служит в качестве тотема у одного из благородных родов?

Ладно, хотя бы разобрались, что воюем на одной стороне и вредить друг другу не собираемся.

Пауза затянулась, и её тут же заполнила Света:

— Ну я что-то не пойму. Вы уже поговорили? Мы спарринговаться-то будем? — оглядела она взглядом всех присутствующих. — Мне самой интересно поглядеть, как эту черноволосую пигалицу кто-то из нас нашпигует заклятиями. Вот весело будет.

Полина, почувствовавшая недобрый взгляд со стороны медведя, положила руку на плечо сестры:

— Светочка, сейчас, мне кажется, лучше помолчать.

Тот самый случай, когда младшая сестрёнка обладала куда большей разумностью, чем старшая.

Лилит, будто очнувшись (до этого она была до крайности собрана, напряжена, будто тетива), оглядела всех присутствующих цепким взглядом, затем вздохнув, посмотрела на медведя:

— Ну, раз уж мы разобрались в наших мотивах и в том, что друг другу не враги, то почему бы не устроить совместные военные игры, — покивала девушка. — Естественно, вполсилы, без членовредительства и попыток друг друга убить. По крайней мере, со своей стороны я это обещаю.

Улыбка Лилит выглядела очень недобро в этот момент.

— К слову, этот зал вполне подойдёт. Думаю, вы уже заметили, что место это очень древнее и очень сильное. Смертным, а так же многим бессмертным не под силу даже царапину оставить на этих камнях. Поэтому считаю это удачнейшим местом для оценки собственных сил и сил союзников.

Медведь покивал головой:

— Я давно знаю об этом месте и соглашусь с тобой, тёмная девица. Однако я с вашего позволения наложу на это место ряд чар, чтобы сделать из него учебный полигон. Мы ведь не хотим, чтобы кто-то действительно поранился.

Лилит пожала плечами, мол, делайте как хотите. В следующий миг я почти физически ощутил мощную волну магии, прокатившуюся по залу. Притом заклинаний было не десяток — медведь наложил около сотни заклятий, охватывающих буквально каждое известное мне направление магии, перестроив всё таким образом, чтобы любое воздействие не причиняло смерти или травм. Также он сделал стены мягкими. Плюс любые острые предметы сразу же покрывались защитным слоем, неспособным причинить вред человеку или любому другому существу.

А неплохо. Хотя я так и не понял, в чём тут соль духовной магии. Медведь, как по мне, просто был довольно серьёзным волшебником, притом что показал очень высокий уровень, начиная со сложности заклятий и заканчивая тем, что он запустил их, считай, одновременно.

— Ну что, как хотите сражаться? — спросила Лилит, ухмыльнувшись. — Все против меня, или каждый сам за себя, а, может, поделимся по командам?

— Ну, думаю, справедливо будет поделиться на две команды: защитников этого мира и пришельцев, — медведь совсем по-человечески подмигнул мне.

Я поднял руку:

— Я, с вашего позволения, поддержу Лилит. А то она одна. Оставлять девушку одну в беде не совсем верно.

— Ничего не имею против, — ехидно заметил медведь, явно намекая на то, что я сам не из этого мира.

— Какие условия победы? — спросила тем временем девушка. — Положить противника на лопатки? Или сделаем границу на критической массе урона, нанесённого каждому участнику.

— На уроне! — тут же поддержала Света.

Полина не вмешивалась — она подозрительно оглядывала всех присутствующих, что-то соображая. А вот Света, похоже, вообще не замечала, не понимала угрозы и масштаба сил, которые будут участвовать в этом тренировочном бою. И предполагаю, что критический урон для того же медведя должен быть настолько велик, что причинить его будет не просто да и не быстро.

Опять же, пускай попробуют пробить мою песчаную защиту. Я ведь уже натаскал четыреста килограммов песка. Он аккуратненько рассыпан по углам и в любой момент станет основой моей защиты. И этот защитный кокон пробить будет очень нелегко. Уж такой урон девчонки точно не смогут нанести.

Однако, медведь кивнул:

— Я согласен, меня это устраивает. Критический урон так критический урон, — улыбнулся он.

Я не возражал, принялся прикидывать. По крайней мере, если хорошенечко ударить пару раз, собрав весь песок, который сейчас у меня есть под рукой, оставив совсем чуть-чуть на лобовую броню, я думаю, медведя хватит ударов на десять, ну максимум на двадцать. Не думаю, что он покажет бо́льшую живучесть. При этом нужно стараться не попадаться под его атаки. Но это при условии что он будет стоять и ждать, пока я ударю двадцать раз. А пока что я даже не представляю, что он будет делать, и как он будет атаковать.

— Мне это нравится, с таким-то бойцом на нашей стороне, — расхохоталась Света. — Ну что, Лёшка-Картошка, не ожидал такого? Сейчас мы тебе и твоей красотке устроим! Может, сразу сдадитесь?

Я на браваду сестры внимания не обратил, боюсь, что она как раз выпадет самой первой. Ну, вместе с Полиной, к сожалению. Думаю, они и одного моего удара не перенесут.

— Ну что же, начнём? — продолжил медведь.

— Поехали! — радостно ответила Лилит.

И в этот момент начало происходить что-то невероятное. Пространство помещения вдруг потемнело. Мне даже показалось на миг, что отсюда выкачали воздух, а давление при этом поднялось — мне померещилось, что многотонная масса стала давить на плечи. Фигура медведя принялась светиться так ярко, что хотелось зажмуриться. Так, кажется, этот зверь применил какую-то ауру и подавляет нас.

Следом я заметил, что вокруг Светы и Полины стал образовываться сначала светящийся призрачным светом доспех. Впрочем, светился он недолго, всего какую-то долю мгновения, а после этого на месте двух девчонок стояли закованные в латы рыцари. Притом такого вида, что большинство ребят из нашей академии уже бы испугались и просили капитуляции.

Я тоже время даром не терял. Вокруг меня образовался плотный щит, ощетинившийся клинками. Причём клинки принялись вращаться вокруг меня. Собирая песок, я обнаружил, что эта аура — она будто кисель, вполне плотная и осязаемая. Её можно резать, тем самым ослабляя давление на себя. Как это объяснить, я не знаю, но вертящиеся вокруг меня песчаные клинки весьма упрощали ситуацию, а дышаться стало легче. Да и давление стало поменьше.

Краем глаза обратил внимание на Лилит. А что она вытворяла… Девушка и мгновения не стояла на месте. Она перепрыгивала с точки на точку. Сначала я не понял, из-за чего. Потом увидел яркие вспышки световых всполохов, будто в то место, где появлялась Лилит, тут же ударялись десятки сотен раскалённых добела искр, которые вспыхивали, стоило им оказаться в месте назначения.

Однако Лилит, хоть и перемещалась с огромной скоростью, но в месте каждого её появления оставалась чёрная клякса. И каждая такая клякса росла с завидной скоростью. Если сначала точки, которых уже насчитывалось около двадцати, были размером с паучка, то самая первая точка, где девушка стояла с самого начала, уже доросла до размера большого спрута с толстыми метровыми щупальцами.

Причём они росли и, растягивая свои конечности, зависали в воздухе, при этом ничего не предпринимая. думаю это не спроста.

Я только сейчас понял, что меня тоже атакуют световые иголки. Но моя защита справлялась настолько хорошо, что клинки их рассекали, даже не замечая.

Воздух вокруг был настолько густым, что даже звуки едва пробивались сквозь него. В то время как сотрясения при взрыве иголок, то и дело вызывали волны.

Света и Полина двинулись вперёд, как только их доспехи завершили трансформацию.

Чувствую, я погорячился, посчитав, что их вынесет в первые секунды боя. По крайней мере, доспех выглядел довольно серьёзным, и силой от него несло за десяток метров.

Поделив на равные доли песок, я сто килограммов оставил на собственную защиту, усилив её телекинезом, а из других трёх долей сделал три песчаных копья. Максимально напитал их доступной мне ментальной магией и первым делом, решив не мелочиться, направил удар в медведя. Всё-таки главной ударной силой являлся он.

Света и Полина пока неизвестно, на что способны, но если удастся убрать из уравнения медведя, то сёстры и секунды не продержится.

— На счёт три, — услышал в голове возглас Лилит, которая, кажется, поняла, что я готов атаковать, и решила сделать совместную атаку.

— Медведя? — спросил я.

— Да, его, — отозвалась девушка, в очередной раз мелькнув в промежуточной точке.

По крайней мере, как мне кажется, медведь полудемоницу атаковал куда охотнее, чем меня. Ведь не было необходимости прыгать с места на место. Я как стоял на своём месте, так и стоял.

— Три, два, один…

Все чёрные кляксы, оставленные на Лилит, которых набралось уже больше сорока, вдруг разом сорвались с места и понеслись к здоровенной туше косолапого. Одновременно с этим взметнулись и мои песчаные копья.

В следующий миг прогремел взрыв. Мне казалось, что барабанные перепонки сейчас вывернутся наизнанку. А мозг просто вскипит в черепной коробке.

Меня снесло ударной волной и впечатало в каменную стену. Стоит признать, довольно мягкую и приятно меня принявшую в свои объятия. Во всяком случае я был уверен, что никакие повреждения мне не грозят. Да и щит сработал на самом деле шикарно. Я боялся, что его снесёт к чертям, но нет — он остался цел, и даже песчаные клинки, по большей части обломившиеся, почти тут же восстановились, держа меня на весу.

Мне всё это время казалось, что я наблюдаю за Лилит, но на каком-то моменте понял, что у нас сложилась некая связь. Я ощущал её передвижение. Я почувствовал, как Лилит в момент взрыва попросту исчезла на какое-то время, а как только волна спала, появилась, как ни в чём не бывало, на том самом месте, где была с начала боя. При этом разбросав с десяток клякс вокруг себя, которые тут же принялись расти.

Посмотрел на медведя. Тот, несколько ошарашенный, всклокоченный, сидел в прежней позе и ошалело хлопал глазами.

— Ну вы даёте! — прогремел он. — Сразу с тяжёлой артиллерии зашли! — захохотал он.

Я поискал глазами Полину и Светлану. Вот им досталось куда сильнее. Доспехи на них удержались, но девчонки сейчас стояли на четвереньках в разных концах комнаты и мотали головами, пытаясь прийти в себя.

— Это ещё не тяжёлая артиллерия, — хмыкнула Лилит. — Можем и поэффективнее методы применить.

Девчонка выставила ножку вперёд и сложила тонкие руки на груди. При этом её волосы и платье развевались, будто под порывами ветра. Всё-таки эффектная она.

Медведь помотал лобастой башкой:

— Я думаю, это ни к чему. Демонстрация силы прошла успешно. Я увидел, на что вы способны, признаюсь — впечатлён. Вы тоже кое-что увидели, что даже ваша сдвоенная атака никакого вреда мне не причинила. До критического урона вам ещё очень далеко. Однако тратить столько сил впустую просто ни к чему.

В этот момент поднялась на ноги Света, опираясь на здоровенный двуручник.

— Как это ни к чему! Я сейчас им как покажу!

— А здесь не препятствую, показывай, — растянул губы в усмешке медведь.

Я глубоко вздохнул и поглядел на Лилит.

— Это касается меня и сестёр, — устало произнёс я. — Ты не против, если я сам с ними разделаюсь?

— Ничего не имею против. Мне хотелось пощупать за жирок вашего косолапого, цель выполнена.

— Благодарю, — произнёс я.

В следующий миг песчаный кокон стал превращаться в песчаный доспех, на манер того, что сейчас был надет на Свете и Полине.

Моё тело покрыл крепкий панцирь, а из рук выросли два тонких длинных клинка, что, будто продолжение моих рук или лап богомола, навострились в сторону Светы.

Я позволил силе течь сквозь меня. Сердце застучало, глаза, казалось, искрили от переполнявшей меня энергии.

Я шагнул вперёд.

— Так что, принимаешь бой, сестричка?

— А то! — рявкнула Света и тут же рванула вперёд, занеся меч.

Скорости ей было не занимать. Видимо, медведь поделился с ней большой частью энергии. Света преодолела расстояние в десяток метров за долю секунды.

Я ловко увернулся от удара мечом, затем нанёс пять стремительных ударов в открывшийся бок. Правда, цели достигли лишь два удара, а остальные Света смогла блокировать. Но и я не сидел на месте. Мы принялись обмениваться звонкими ударами.

Лилит и медведь, в свою очередь, наблюдали за нами.

В следующий миг почувствовал неладное и увернулся от летящего в голову второго меча. Это Полина решила поддержать сестру и зашла ко мне за спину.

Я, будто взбешённый дикобраза, выпустил в разные стороны от себя тысячи песчаных клинков, что принялись атаковать сестёр, будто рой шершней. Духовный доспех, подаренный медведем, засиял ярким светом, отражая атаки.

Следом я поднял вокруг себя песчаную бурю, сбивая прицел и сделав так, что видимость в комнате упала практически до нуля. За тем исключением, что я в песке ориентировался вполне себе комфортно. Песок был моими глазами.

В этой песчаной буре яркими маяками сияли два силуэта — Света и Полина. Лилит с медведем отошли в сторону, не мешая нам.

Пока я в очередной раз атаковал Свету и отражал удары Полины, у меня в голове возникла одна мысль. Медведь нас практически не атаковал. Он накладывал какие-то ауры, посылал рои каких-то не особо опасных игл, но зато он здорово усилил Свету и Полину. И это любопытно.

По крайней мере, такое проявление духовной магии, направленное на усиление боевых навыков, мне очень нравится. Интересно, все тотемы работают таким образом?

По крайней мере, я стал понимать, что сёстры начали меня неплохо теснить. Либо их боевые навыки за последнюю неделю выросли стократно, либо духовная магия действительно творила чудеса, сделав из двух девчонок настоящие машины для убийства.

Потянулся разумом к своей черепахе. Да, она была не самым сильным духовным зверем. Наверное, можно было понять отца в его расстройстве. Если медвежий тотем способен был сделать такое, даровать воинам подобную силу, то что могла дать слабая черепаха, которую победил совсем ребёнок.

Стоило мне дотянуться до духовного ядра, как тут же ощутил в своей голове ответ черепахи:

— Ты наконец решил воспользоваться правом повелителя и взять мои силы?

Отчего-то мне показалось, что голос был грустный. Но какое мне до этого дело.

— Да, я пришёл за той силой, которую ты должна мне дать.

Признаться, сам я бы вряд ли додумался обратиться к черепахе. Но увидев, как медведь взаимодействовал с моими сёстрами, в голове сразу что-то сошлось. По крайней мере, думаю, я на правильном пути.

В следующий миг ощутил, как мои движения стали замедляться. Я будто стал тяжелее в сотню раз. Руки и ноги стали покрываться толстенной броней, которая ничуть не уступала защите моих сестёр, а даже и превосходила её по прочности, но при этом значительно замедляла меня. Я стал будто бронированная башня. Но скорость движений мне не так важна. Если я не могу своими руками шевелить быстро, то значит, мне это и не нужно.

Песчаные клинки отделились от моих рук и устремились прямо к Свете, атакуя её без моего участия. Два точно таких же клинка отделились от моей песчаной брони и устремились к Полине, начав кружить вокруг неё и атаковать со всех сторон.

Мелкие клинки поддерживать довольно легко, а большие куда сложнее. Притом что они тяжёлые и им нужно больше контроля, однако и удары у них гораздо сильнее. Голова работала на пике мощности. Но долго так продолжаться не могло. Надо было действовать решительно и уже ставить точку в нашем противостоянии.

Убедившись, что сёстры вовлечены в бой с парящими клинками, я отошёл подальше от Полины, приблизившись при этом к Свете. А в следующий миг, сняв с себя все щиты, создал ещё сотню здоровенных копий, куда менее управляемых, и направил их в открытую спину и бока Светы. Для себя я оставил лишь тонкую полоску защиты, способную выдержать пару ударов. Но этого мне хватит. А вот Свету мы сейчас проверим на прочность.

Взрыва, как при сдвоенной атаке на медведя, не произошло. Но грохота мы наделали немало. Доспех Светы пошёл трещинами. Кое-где отвалились куски. Однако сама девушка оказалась невредима. Да и доспех принялся стремительно затягиваться.

Уверен, если бы я нанёс ещё один удар, то смог бы вывести сестру из игры. Но произошло ещё кое-что. Мне в спину устремился клинок Полины. Я ощутил довольно мощный удар, и песок его никак бы не смог сдержать. Однако произошло кое-что более интересное.

Клинок треснул, разлетевшись на две части. В руках Полины оказался обломок. А на моей спине, вернее, на броне, наложенной черепахой, образовалась глубокая засечка.

Вокруг меня роем взвился песок.

Думаю, и так понятно, что ещё пару таких ударов и броня со Светы спадёт. А Полина мою броню не пробьёт никогда. Ей теперь нечем.

— Не честно! — взвизгнула Света, а у Полины тем временем вновь стал отрастать клинок, будто регенерируя. Ну ладно, со вторым пунктом погорячился.

— Ну так не интересно, — махнула рукой Лилит. — Вы так будете до второго исхода драться? Не интересно с вами, нет никаких хитроумных решений. Творческого подхода вам не хватает.

Почему-то эти слова меня очень уязвили. Однако одновременно с этим ко мне пришла интересная идея. И я, вновь оголив спину, создал вокруг Светы кокон, напоминавший пыточную стальную деву. За тем исключением, что в моей версии зубцы, смотревшие внутрь, постоянно крутились, перегружая и перемалывая защиту девчонки. Что-то мне подсказывало, таким образом я перетру защиту куда раньше и смогу победить.

— Алексей, довольно! — вдруг оборвал меня медведь. — Отдаю победу тебе.

Из-под толщи песка заверещала Света:

— Да как так-то? Мы ещё можем сражаться!

— Нет, не можете, — заявил медведь.

Убедившись, что я рассеял песчаную капсулу, медведь снял с Полины и Светы усиления.

— Алексей, — повернулся ко мне медведь, — сейчас не время для спаррингов. Начался исход демонов.

С одной стороны, что там такого? Ведь они происходят каждый день. С другой стороны, почему он об этом говорит? Он ведь не бросается в бой при каждом прорыве Инферно. Вернее, я такого не помню.

— Портал открылся в вашем родовом поместье, — произнёс медведь. — Предполагаю, что пришли за тобой. Как я знаю, вы обладаете пространственными перемещениями. Вы поможете мне вернуться домой в родовое поместье сейчас?

Глава 5

Заговор

Думал ли Максимус о том, чем обернётся его вспышка ярости и гнева, направленная на более слабых демонов? Нет, не думал. И уж точно не мог предположить, что это окажется ключевым поворотом в его нелёгком пути.

Сейчас он буквально на глазах обрастал силой и сторонниками. Оказалось, у Базалеса довольно много недоброжелателей, которые только и ждали, когда появится сильный лидер. А Максимус был силён, и это признавали все.

К нему присоединились уже четыре архидемона, что было серьёзной силой. И у каждого из этих архидемонов были собственные армии — полчища демонов, от самых слабых до довольно сильных демонов третьего порядка, уже подпирающих потолок, отделяющий их от звания архидемона.

Все прекрасно понимали, что, несмотря на смелые действия Максимуса, мало заявить о своих намерениях, мало убить тысячу демонов — надо победить самого Базалеса. А он ведь был не просто предводителем, он был сильнейшим, самым сильным демоном своей армии. Иначе зачем бы его слушаться другим демонам?

Однако, не глЯдя на непосильную задачу, демоны, вместе с тем отдавали себе отчёт в своей роли. Им ведь надо победить. Вернее, не так. Нужно дать возможность Максимусу бросить вызов Базалесу. А в случае, если тот проиграет, выжить любой ценой, потому что Базалес предательства не простит. Нужно либо прикинуться одурманенными, либо попросту сменить хозяина и поискать новые возможности под началом другого, и желательно менее подозрительного. В общем, архидемоны не первый день жили в своём неприятном чёрном мире и всегда думали наперёд.

Однако и возможность упускать не спешили. Всё-таки у Максимуса, победи он Базалеса, появится возможность самому стать дьяволом, пускай молодым, начинающим. Ведь он унаследует большую часть миров Базалеса, но при этом будет слабоват, а значит, им вполне можно будет управлять и манипулировать. А это значит, что у большинства участвующих в заговоре архидемонов появится шанс сделать серьёзный рывок по карьерной лестнице, обзавестись большими территориями, а может, даже и собственными мирами.

Главным зачинщиком всего мероприятия, который имел большой вес и к которому все прислушивались, был архидемон Гарос — один из старейших демонов не только на службе у Базалеса, но и вообще. По какой причине он встал под знамёна Базалеса пару сотен лет назад, никто не знал. Хотя нетрудно было догадаться — видимо, проштрафился или, наоборот, излишне отличился при старом хозяине. Вот и осел у старины Базалеса в качестве одного из протеже.

У Базалеса с Гаросом была вполне понятная договорённость: Гарос делает свою работу, Базалес Гароса не трогает. И при случае Гарос всегда встанет на защиту хозяина. Однако демоны — такие демоны, Они просто не способны упустить возникшие лазейки или возможности предать старшего товарища или хозяина. Поэтому Гарос, согласившись на очередное предательство, уже раздумывал о том, как он будет предавать Максимуса в случае его победы.

Остальные демоны прекрасно понимали, как и Базалес, собственно, понимал, чем ему грозит служба столь сильного и опытного архидемона. Но пускай даже временная служба такого демона несёт куда больше пользы, чем глупость отказаться от его участия.

Все демоны ждали, что скажет Гарос. У них как раз сейчас было совещание заговорщиков. Архидемоны сидели друг напротив друга и сверкали глазами. Наконец Гарос глубокомысленно заявил:

— Ты знаешь, Максимус, как будешь действовать? Какие у тебя планы? Как ты будешь побеждать Базалеса? И что будешь делать потом, когда доставшийся тебе большой кусок станет лакомой добычей для дьяволов, не решавшихся напасть на Базалеса? Ведь понимаешь, что ты Базалесу неровня, и многие захотят поживиться за твой счёт.

Как уже говорилось ранее, Максимус совершенно не представлял, что он будет делать. И вообще на такой исход даже не рассчитывал. В нём говорил гнев и желание убить Базалеса. А то, что он вдруг станет ударной силой настоящего восстания, он и не предполагал. Не говоря уж о перспективе стать дьяволом. Вообще он изначально хотел убить архимага Алексиуса, о чём стал забывать.

Он же простой ассасин, да, обучившийся у сильнейшего архимага своего мира. А тут открываются такие возможности… К чему выслуживаться перед каким-то императором? Он может стать главой огромной армии демонов. А это уже заявка посерьёзнее, чем даже должность самого императора в его мире.

Власть дурманила Максимуса, он уже представлял как первым делом займётся тем, что захватит свой старый мир, подомнёт императора и пойдёт дальше чинить беспорядки.

Всё-таки Максимус, несмотря ни на что, в душе был не самым порядочным человеком. И личина демона пришлась ему по вкусу. Возможно, Базалес что-то подозревал, идя на контракт с Максимусом и предоставляя ему такое сильное тело. Либо паразиты, живущие в голове бывшего хозяина тела, так отравили ему душу.

Максимус не особо задумывался о причинах. Главное, он понимал, что внутри него зрела твёрдая уверенность — он делает всё правильно.

— Конечно, я понимаю, что я буду делать, иначе зачем мне вы? Мы очень быстро завершим дела, которые не смог завершить Базалес, и будем двигаться дальше, захватывать другие миры.

— А с чего ты взял, что у тебя это получится? Мы готовы участвовать в заговоре против Базалеса, но вот вопрос — с чего ты взял, что ты лучше, чем Базалес? И сильнее его?

— Не вам говорить со мной о силе. Ты, Гарос, сильнейший из архидемонов, но ты не сможешь справиться со мной.

— Это только из-за того, что ты владеешь магией разума, но как демон ты слаб.

— Хочешь проверить, насколько я слаб? — с вызовом посмотрел Максимус на Гароса.

— Физически ты меня, может быть, и победишь, если я тебе это позволю. Но только я не буду с тобой сражаться. Да и сила определяется далеко не умением побеждать врагов, — глубокомысленно заявил Гарос.

— А вот это любопытно, — хохотнул Максимус.

Однако другие архидемоны заинтересовались мыслью.

— Так чем же определяется сила архидемона или дьявола?

— Его победами и деяниями, а также готовностью побеждать и дальше, — заявил Гарос. — Ты готов побеждать?

— Конечно, иначе зачем я здесь, — повторил Максимус.

— Но ты не завершил даже своё главное дело, с чего нам верить и идти за тобой. То, для чего ты начал всё это. Базалес показал слабость, он не смог убить архимага Алексиуса. Но так же и ты не смог. Заверши начатое. И за тобой пойдём не только мы. За тобой пойдут все те архидемоны, которые мгновенно разочаруются в Базалесе и его способности решать проблемы и побеждать. Демоны идут за сильными, за удачливыми и успешными. И не всегда дьяволы сильнейшие в своей армии. Порой есть и более сильные демоны, но не умеющие так филигранно побеждать. И зря ты думаешь, что сможешь меня победить. Быть может, для тебя это окажется неожиданностью, ведь ты ещё недавно в наших рядах, — среди демонов побежали смешки. — Но я один из сильнейших архидемонов всего Инферно.

Гарос вдруг вырос в размерах, от него пахнуло такой силой, что другие демоны поспешили отодвинуться, но не Максимус — он смотрел прямо в глаза оппоненту и даже не думал показать слабость.

— Так почему же ты не стал дьяволом, раз ты сильнейший архидемон?

— Из-за мудрости. Мне это не к чему на данном этапе. Видишь ли, я демон гордыни, сильнейший демон гордыни из всех. Нет ни одного демона гордыни, кто был хотя бы наполовину так же силён, как я. И это питает меня и даёт мне власть и силу. Но стоит мне стать дьяволом, я стану одним из слабейших. Так для чего мне это? Я хочу расти. Я хочу, будучи архидемоном, стать подобным по силе не самому последнему дьяволу. И тогда, переродившись, я смогу замахнуться на звание верховного дьявола. И это моя судьба. Думаешь, почему все эти демоны сейчас слушают меня, открыв рот? Они знают, что так и будет.

— Зачем весь этот маскарад? — спросил Максимус. — Что ты предлагаешь?

— Закончить начатое. Пойти и убить уже наконец архимага Алексиуса. Забрать его душу, или что там тебе нужно? Как я знаю, ты хочешь забрать его силу? А значит, ты сам станешь сильнее. Тогда даже у меня не будет сомнений в том, что за тобой следует идти. Потому что сделаешь то, чего не смогли сделать даже сильнейшие архидьяволы из коалиции, осаждающей ваш родной мир. Ну что, как тебе такой расклад, архидемон Максимус?

— Вы десять лет его не могли найти. С чего же вы решили, что задача упростилась? — хмыкнул ученик архимага.

— Не все в рядах демонов могут думать. И мало кто умеет думать так, как я, демон гордыни, — заявил Гарос. — Моя шпионская сеть гораздо обширнее, чем у самого Базалеса. И если вы только недавно узнали, что архимаг Алексиус пребывал в теле юного наследника графского рода Медведевых, то я знаю, где их родовые поместья и где они живут. Более того, несмотря на сильнейшую защитную магию, мои шпионы разузнали, где находится их поместье и смогут провести туда портал. А значит, мы сможем на него напасть хоть сейчас. И даже если архимаг Алексиус находится сейчас не там, он обязательно там объявится и придёт на защиту своих земель.

— А знаешь ли ты, что он давно уже не Медведев? — обдумывая слова Гароса, спросил Максимус. — Знаешь ли ты, что у него теперь фамилия Бронин и он вышел из рода Медведевых?

— Люди слишком предсказуемы, — ответил ему Гарос. — И будь архимаг Алексиус хоть вдвое старше, он в первую очередь человек, сочувствующий и умеющий любить. Он десять лет рос среди этой семьи. Неужто ты думаешь, что он не поддался человеческим чувствам, привязанностям и сантиментам? Он первым делом помчится туда. Иначе я слишком плохо знаю человеческую сущность. А я людей знаю очень хорошо. И значит, архимаг Алексиус там появится. Наша задача — сравнять родовое гнездо Медведевых с землёй. И тогда результат будет. Убить всех, кто хоть сколько-то мог быть важен для архимага Алексиуса. Вплоть до последней служанки, вплоть до животных, живущих там.

Стоит ли говорить, что план Максимусу понравился. Однако что-то желчное внутри него, недавно зародившееся, не позволяло так просто согласиться с низшим по статусу, но не слабым демоном.

— Я на правах главы этого повстанческого движения приказываю стереть с лица земли поместье Медведевых. Ты, Гарос, сослужил хорошую службу и назначаешься главой разведки. Будешь моим шпионом.

Под здоровенными когтистыми лапами Гароса треснуло кресло. Хотя неизвестно, что издало более громкий звук: кресло или скрипнувшие зубы.

Гарос уже успел призадуматься, а правильную ли ставку он сделал, переметнувшись со стороны Базалеса. Ведь не поздно ещё вернуться обратно. Однако слово сказано.

И трое других архидемонов выжидали лишь одного — реакции Гароса. И если Гарос сейчас вдруг решит изменить поведение и намерения, то всё будет зря.

К тому же сейчас очень благоприятный момент, потому что куда-то исчезла Лилит, которая всегда была бельмом на глазу у Гароса. Несмотря на то, что эта девка-получеловек была значительно моложе Гароса, она обладала недюжинной силой, острым умом и могла создать проблемы кому угодно. И без её поддержки Базалес лишился чуть ли не трети своих преимуществ.

Лилит не архидемон, и не факт, что скоро дойдёт до этого этапа развития в силу своего происхождения, но её личной силы хватит, чтобы потягаться со многими сильными мира Инферно.

— Благодарю за такую честь, — наконец произнёс Гарос. — Вы не пожалеете о своём решении.

На языке Гароса это означало, что Максимус обязательно пожалеет о том, что так решил. Но это уже будет другая история. И случится она не сейчас.

— Тогда собираем все войска под знамёна и идём за головой Алексиуса! — взревел Максимус.

Гарос, который был куда более опытным архидемоном, знал о правилах мироздания. Однако, проведя быстрые подсчёты, он даже не стал возражать. Ведь если четыре архидемона со всей своей армией сейчас высадятся в осаждаемом мире, это не будет нарушением.

Гарос был очень прагматичным демоном и всегда рассчитывал на свои силы, однако знакам тоже доверял. И это был неплохой знак.

Кажется, Максимусу, несмотря на его юность, необузданность, глупость и вздорность, благоволит удача. И кто знает, может, он действительно легко добьётся своей цели, а также сможет обуздать Инферно и покорить силу Базалеса. Как знать, какую судьбу готовит ему мироздание, время покажет.

А сейчас в огромном подземном городе, где обосновались демоны, начали вспыхивать десятки тысяч порталов. Командиры, уже получившие указания, принялись призывать своих воинов и загонять их в порталы. Предстояла серьёзная битва. И, к слову, даже если что-то пойдёт не так, в случае успеха всегда можно получить награду и от Базалеса. Он ведь может до последнего не догадываться о том, что зреет у него под самым носом.

Глава 6

Битва медведевых

Да уж, покой нам только снится, как и отдых. Хотел я, значит, передохнуть, как тут такие новости.

И что это я, останусь в стороне? Да не в жизнь. Всё-таки графский род Медведевых для меня не пустой звук.

И дело даже не в сёстрах. Каким бы ни был мой отец, я его прекрасно понимал. Быть может, окажись я на его месте, вёл бы себя так же. Я знаю, что такое власть и статус, знаю, что такое уязвимость и как много вокруг желающих отщипнуть кусочек от того, что ты нарабатывал десятилетиями.

И я совершенно не держал зла на графа Медведева, который решил избавиться от слабого наследника. По крайней мере сейчас, обретя мудрость и знания архимага Алексиуса, я это прекрасно понимал. И обиды во мне больше не было. Однако благодарность за второе детство — и неплохое детство, я бы даже сказал, счастливое детство — у меня была.

Опять же, там дядя Дима, а вдруг там ещё и наш любимый господин Лермон. Оставлять его в опасности? Да никогда! От одной мысли о том, что моим нянечкам, что так бескомпромиссно кормили меня кашей с раннего детства, может грозить опасность, глаза начали наливаться кровью.

Да я же там всех демонов разорву на части, а всех зачинщиков вздёрну на копьях! Я даже подумать не успел, а руки сами собой начали плести заклятье портала.

— Медведь, — повернулся я к тотему Медведевых. — Я не знаю, как тебя зовут.

— Барлин, — представился он, гордо выпятив грудь.

— Барлин так Барлин. В общем, ты можешь присмотреть за Полиной и Светой?

— Нет! Мы здесь не останемся! — вообще ожидал нечто подобного от Светы, но вперёд выступила Полина. — Ты что же думаешь, что мы будем отсиживаться в стороне? Да не в жизнь!

Эх, где-то я недавно это уже слышал. Причём от себя. Вот и думай, чьего во мне больше, крови медведевых или духа архимага.

— Я Полину поддерживаю, — Света, хоть и позже среагировала, тоже встала вперёд. — Наше место там, — топнув ногой, заявила она.

Что примечательно, доспехи медведя на них сохранились. Вот только головы больше не были покрыты шлемами, отчего выглядели они довольно комично: огромные закованные в латы тела и маленькие девичьи личики.

— Хорошо, — нахмурился я и повернулся к медведю. — Барлин, а ты сможешь продержать ещё эти доспехи на них?

— Конечно. Иначе для чего я был бы здесь и для чего бы я рвался обратно к вам в поместье? Я мог бы тебе предложить защиту, если, конечно, речь идёт о защите, но у тебя она получше, чем моя. Как ни странно, твой тотем прекрасно справляется с задачей. Быть может, у него есть ограничения и не так много атакующих способностей, но я, признаться, удивлён, что мои когти оказались бессильны перед бронёй черепахи.

Про себя отметил: мол, знай наших, хотя сейчас и не до того.

— В общем, если без долгих разглагольствований, надеюсь, ты сможешь сделать так, что Полина и Света не окажутся в опасности.

— Это исключено, — качнул башкой медведь.

— Хорошо. Лилит, а ты с нами?

Я только сейчас понял, что девушка смотрит куда-то в пространство, а лицо её бледное, словно мел.

— Меня срочно вызывают. Я не смогу быть рядом с вами.

В следующий миг она исчезла. Да уж, ничего иного я от демоницы не ожидал.

— Вот и доверяй после этого ветреным барышням, — подтвердил мои мысли Барлин.

— Ну что, если остальные готовы, то идём вперёд, — нахмурившись и поглядев вслед исчезнувшей Лилит, произнёс я.

— Одной семьёй идём мы в бой, Медведевы, а с нами наш тотем! — вдруг восторженно заявила Полина. — Я и не думала, что такое скоро произойдёт, и очень горжусь нами!

Света горделиво кивнула и задрала голову:

— Покажем этим демоническим отродьям!

От слов Полины и у меня внутри что-то загорелось. Для меня семейные узы были чем-то чуждым раньше. Сейчас же они для меня чуть ли не самое основное. Я и не думал, что так сильно ценю своих сестёр и то, что, несмотря на их пол, я могу подставить им спину и плечо.

А ещё, что самое главное, если не брать в расчёт Корка, теперь они — мои самые родные люди, ради которых я готов рвать глотки кому угодно: демонам, людям, аристократам, магам или даже богам. Такие вот метаморфозы произошли с архимагом Алексиусом после перерождения. Кто бы знал, что семья для меня станет выше, чем стремление к власти и могуществу.

Когда я перешёл на ту сторону сквозь портал, поначалу даже подумал, что допустил ошибку в заклинании. Мне показалось, что я очутился в Инферно. Всё вокруг было красное. Небо закрывал багровый смог. Всюду, куда ни глянь, в небо тянулись дымные столбы. А ещё всюду были демоны. Полчища демонов.

Я обернулся. Полина, Света и Медведь уже перешли за мной следом. Вокруг нас образовался защитный кокон. Мы выглядели будто голова бронепоезда. По крайней мере, почти сразу врубившись в толпу демонов, что спешно куда-то стремились, мы разбросали их в разные стороны с воплями и визгами. Даже отправили в нокаут пару демонических великанов. Те были каменные, крепкие, но это их не уберегло от мощнейшего удара.

Внимательно оглядевшись, я узнал территорию и понял, что мы оказались почти у самого поместья. Вот только его по саму крышу облепили демоны, которые, используя своё оружие, пытались пробить образовавшийся вокруг здания каменный щит. Видимо, кто-то оборону держит — либо дядя Дима, либо отец, а может быть, есть какая-то родовая магия, которая автоматически запускает протокол защиты.

Вокруг нас мгновенно стало образовываться зона отчуждения. Зазевавшихся демонов либо отшвыривало прочь, либо просто уничтожало на месте. Не знаю, что за ауру навесил на нас медведь, но демонам она была явно не по нраву. Чтобы не отставать, я отправил вертящиеся, будто волчки, песчаные клинки в разные стороны, и они принялись собирать свою жатву. Демоны гибли десятками в секунду. И чудовищная мощь, которую демонстрировал сейчас медведь, действительно поражала воображение.

Летающие в вышине горгульи, гарпии и другие крылатые твари тут же принялись галдеть, привлекая внимание и тыча в нас пальцами. Видимо, призывали кого-то более серьёзного. И кто-то более серьёзный, конечно же, не заставил себя ждать.

Высоко в небе засветилась красным здоровенная крылатая тень. И это существо мне было знакомо. Максимус решил явиться. Но только он спускаться не спешил. В нашу сторону устремился целый вал разрушительных заклятий: огненных, каменных и, как ни странно, ледяных.

Я огляделся: Полина со Светой уже разбежались в стороны и, находясь под защитой ауры медведя, выкашивали более крупных демонов, которые проявили чудеса стойкости и не спешили сдаваться.

Но их вклад был несколько маловат, учитывая то, что тварям не было видно конца и края. Казалось, весь горизонт заполнен ползающими, шагающими, рогатыми, краснокожими, летающими, изрыгающими проклятия и заклинания тварями, демонами и жуткими созданиями, порождёнными магией Инферно.

В следующий миг лавина заклятий, отправленных Максимусом, достигла нашего кокона защиты.

Аура медведя подверглась сильнейшему испытанию на прочность. На каком-то моменте окружающая обстановка совершенно перестала быть видимой из-за взрывов и дымки рассеиваемой магии. Однако аура держалась. Я попытался определить, что это за заклятие, какой стихии оно принадлежит, но так и не смог обнаружить. Видимо, что-то из духовной магии, доступной только этим зверям. Потому что мои поисковые заклинания не способны были даже зацепиться за щит медведя. Он будто принадлежал другому миру. Словно я тонкой алюминиевой отмычкой ковырял бетонную стену, пытаясь найти хоть малейшую щербину. Безуспешно.

Со временем к Максимусу присоединились ещё двое демонов. Последовав его примеру, они начали посылать на нас ещё более плотную лавину заклятий. С этим надо что-то делать.

Воспользовавшись ситуацией, я создал здоровенное копьё из песка, напитал его телекинезом и потянулся к черепахе:

— Слушай, а ты сможешь как-то усилить мою атаку? — спросил я.

Черепаха задумалась:

— Разве что сделать копьё более крепким и неразрушимым.

Так, любопытненько…

— Только я не смогу обеспечить твою защиту и заниматься укреплением копья. Поэтому имей в виду, что если я усилю атаку, ты останешься без защиты.

— Ладно, здесь не спарринг, рисковать не буду, — поэтому обратился к Ардуилу. — Повторим старый финт ушами? — спросил я у божественного духа, заключённого в клинок. — Помнишь, как тот раз, когда ты стал частью моего копья?

— Тогда твоя нагамаки разрушится, — заявил он. — А мне потом собирать лень. Я могу просто напитать копьё частью своей силы. В принципе, убойная сила будет поменьше, но тоже останется на уровне.

— Тогда запускаем! — рявкнул я, в следующий миг почувствовав, как по моему песчаному копью заструилась чужая магия. Сразу же запустил его туда, где нависала над нами троица архидемонов.

Видимость по-прежнему была нулевая, но результат я ощутил. По полю боя прокатилась волна, будто от лопнувшего здоровенного воздушного шарика. Раздался оглушительный крик, при том что не по себе стало и нам, и демонам. Нас защищала аура медведя, а вот демоны попадали, зажав ладонями уши. Я увидел, как несколько бесов, стоявших в сорока метрах от меня, стали покрываться кровью, что сочилась прямо сквозь поры кожи.

— Эй, Барлин, ты хоть что-нибудь там видишь? Что произошло?

— Ты подстрелил одного из демонов.

— Это я понял. Он живой? — уточнил я.

— Живой и злой, как тысяча чертей. Хотя архидемоны и так злые, но ты умудрился разозлить его ещё сильнее. Ему, кажется, половину туши отсекло. Без ноги висит.

— Замечательно.

— Не обольщайся. Демон сам виноват. Он не повесил на себя защиту. Вот и поплатился за свою самонадеянность.

— Главное, что достал, — отмахнулся я. — Эй, Ардуил, а сколько ещё копий ты можешь напитать? — спросил я.

— Штук сорок смогу точно. Я не готовился и резервы не создавал, поэтому так мало.

— Да этого хватит, чтобы выпотрошить всех этих тварей. Только ты сможешь чуть-чуть снизить уровень силы? Я хочу сделать живой клинок, который будет атаковать их постоянно, а не взрываться от столкновений.

Не успел я приступить к реализации своего плана, как на наш купол сверху упала здоровенная ядовито-зелёная капля. И выглядело это откровенно жалко. Особенно после той мощной атаки, что обрушили на нас демоны минутой ранее. Однако под зеленоватой жижей защита медведя начала расползаться. А вот это уже нехорошо!

Да уж, битва обещает быть жаркой. Но, прежде чем сражаться с главными силами, которые представляют собой командиры, а именно те самые три архидемона, придётся победить неисчислимые полчища бесов помладше. По крайней мере, стоит мне высунуться из кокона медведя, как на меня тут же накинутся сотни тысяч крылатых, ядовитых, шипастых и других тварей. Неприятная ситуация. Ну что же поделать, будем работать.

— Вижу, ты рвёшься в бой, — окликнул меня Барлин. — Я могу вокруг тебя сделать такой же отдельный кокон, если хочешь. Сможешь биться самостоятельно. И это даже не помешает черепахе наложить свой доспех.

Прикинув все «за» и «против», я кивнул:

— Да, давай. Надо действовать за пределами кокона. Иначе мы слишком предсказуемы и мало мобильны.

— Согласен с тобой. Действуй, архимаг Алексиус. Я рассчитываю на тебя и твою силу.

Глава 7

Решение

Выйдя за пределы защитного кокона, первым делом создал песчаную бурю вокруг себя. Сразу же засвистел ветер, что слышался даже сквозь звуки взрывов и крики демонов.

Мои песчаные клинки тут же завертелись, собирая кровавую жатву. Я создал непросто клинки, а небольших големов, достаточно сильных, чтобы те самостоятельно могли летать и отыскивать цели, но при этом не слишком больших и могущественных, для того чтобы какая-то душа вселилась в них.

Хотя, как я понял, причиной, по которой ожил мой песчаный дракон, были проделки тёмного духа из филактерии. Однако рисковать снова пока не решусь. Всё-таки то, что я увидел в исполнении медведя да и черепахи, заставляет меня серьёзнее относиться к магии духа и камням души.

В итоге восемь парящих клинков разлетелись в разные стороны, принявшись шинковать каждую рогатую тварь, попавшуюся на пути. Сверху на меня сыпались боевые заклятия, сосульки, горящие булыжники, метательные копья и другие смертельно опасные снаряды.

Видимо, они предполагали, что не зря по полю боя стала бушевать песчаная буря. И тут не нужно быть гением, чтобы понять, что она кого-то укрывает. Однако все попытки достать меня заканчивались ничем. По мне просто не попадали, всё-таки я маленький, а пятно песчаной бури довольно большое, и находился я не в центре его. Я ведь тоже не глупый. А ещё на мне сдвоенная защита: и медвежья аура, и броня черепахи, которая хоть и замедляет мои действия, но при этом оберегает меня практически от любых опасностей.

Тем временем пятно песчаной бури разрослось на несколько сотен метров в разные стороны, в том числе и в верх. Благодаря песку, я мог анализировать обстановку всюду, где была моя стихия. В поле моего зрения наконец попал Максимус с ещё двумя архидемонами, один из которых был довольно сильно ранен. Теперь я их вижу, а они меня — нет. Плюс, не все ещё приспособились к моей стихийной магии и не научились ставить защиту от песка.

Безусловно, песчаная буря им не особо вредит, но маленькие песчинки и пылинки, которые тоже подвластны мне, сквозь магическую защиту проникают и дают мне возможность не только устроить какую-нибудь диверсию, но и видеть, что происходит в той местности, где находится мой песок.

Вот и прекрасно. Я сформировал новое песчаное копьё и, прицелившись, направил его прямо в Максимуса. Таким образом, чтобы можно было отсечь ему крылья, чтобы не летал больше. Однако Максимус тоже был не промах: быстро оценил ситуацию и уклонился. Копьё, конечно, было самонаводящееся и принялось гоняться за крылатым архидемоном, а Максимус принялся его атаковать, дабы не позволить тому покалечить себя.

Кстати, о самонаводящихся копьях, летающих за противниками. Я потихоньку осваивал память архимага Алексиуса. На самом деле, несмотря на то что я её получил обратно, навести порядок там всё же следовало, чтобы найти нужную информацию. Какая-то часть интегрировалась в меня сразу, другая часть была как учебник, который предстояло ещё прочесть или подождать, когда она сама синхронизируется со мной.

Например, недавно вспомнил про то, что можно наделять такие вот предметы или магические проявления разумом. При том, что это будет созданием отдельного разума, и усиление его посредством магии разума не будет считаться нарушением правил данного мира. Такая вот интересная лазейка. Конечно, с этим нужно не заигрываться, потому что если создать кого-то слишком умного, то можно самому пострадать. Слишком быстро такие вот искусственные предметы начинают задумываться, почему они вообще должны кому-то подчиняться. Поэтому разума нужно добавлять только для того, чтобы исполняли приказы.

Просуществовало копьё едва ли секунд тридцать. Максимус, применив хитроумное заклинание, распотрошил хитроумное оружие на составляющие.

К этому я тоже был готов, поэтому почти сразу отправил в Максимуса ещё два копья. Правда, ослабленные — всё-таки Ардуил тоже не всесилен, как оказалось. И вот эти два копья сейчас гоняли Максимуса по небу, пытаясь отстегнуть ему ноги, ну или крылья. Хотя вариант с ушами мне тоже подойдёт. Ну как уж выйдет. Одно из копий попутно пролетело сквозь пяток гарпий, совершенно этого не заметив. Ну что ж, тоже польза. А то я всё ходячих демонов извожу, а крылатых почти не трогаю. Надо им тоже поднаддать, чтобы жизнь мёдом не казалась.

Так мы и кружили. Я, кажется, потерял счёт времени. Может, прошло десять минут, а может — десять часов. Силы у меня тоже начали заканчиваться. На каком-то моменте я вдруг понял, что Максимус перестал от меня бегать. Он научился просто прятаться от моих копий, из-за чего те летали по небу, и наводили хаос среди демонов. Максимус же стал для них невидим. А потом и вовсе, попросту войдя в облако пылевой бури, пошёл прямо на меня, будто чувствовал меня.

Я не имел ничего против, направился прямо к нему навстречу. Он застыл в пятнадцати метрах от меня. Никаких действий он не предпринимал. Нападать не спешил. Видимо, поговорить хочет. Ну что ж, почему бы не поговорить. Я создал небольшой пузырь, защищённый от бури. Посторонних там не было, разве что изрубленные песчаными клинками трупы демонов. Меня они особо не трогали, и говорить точно не помешают.

— Ну здравствуй, учитель! — стоило песку опасть, приветствовал меня Максимус.

Здоровенный демон, метров шести ростом, с огромными перепончатыми крыльями в боевой форме, с белыми длинными клыками, оскалился, глядя на меня глубокими, пылающими огнём глазами.

Я молча смотрел в ответ.

— В прошлый раз ты застал меня врасплох, я не смог тебе достойно ответить, но всё меняется. И теперь я готов взять реванш. А ты готов? — хохотнул он. — Смотрю, ты успел набраться мудрости, полысел. Кажется, так говорится в нашем мире? На мудрой голове волос всё меньше. Да вот только ты стал сопляком.

Я слушал, глядя ему в лицо. Запоминал внимательно, что он говорит, чтобы потом вернуть.

— Я пришёл за тобой, архимаг Алексиус. За твоей жизнью. За тем, что находится в твоей голове. Признаться, мне это уже не особо-то и нужно, но дела надо завершать. Поэтому приготовься, сейчас ты умрёшь.

— А ты уверен в своих силах? — оскалился я в ответ. — У меня ведь тоже силы подросли. Я на самом деле многое переосмыслил и склонен дать тебе шанс, например, извиниться передо мной. Возможно, даже продолжить ученичество, но после того, как отречёшься от своей глупости.

Уж не знаю, почему я так сказал, и готов ли был реально к этому. Но почему-то, где-то глубоко в душе, я пожалел этого мальчишку, которому жизнь особо шансов не давала. И он шёл по единственной дороге, по которой его толкали в спину острыми штыками. Сначала на дорожку ассасина, потом в слуги императора и в убийцы собственного учителя. Кто знает, может, у него действительно появится шанс выжить и изменить свою судьбу.

— У тебя нет шансов, архимаг Алексиус. Я один из сильнейших демонов Инферно. В полном расцвете сил. И пойду дальше, после того как убью тебя. А ты лишь жалкий маг песка. Твоя магия разума здесь не действует. Как и моя, собственно. Но она мне не нужна. Амплуа демона куда…

Договорить он не успел. Заклинание сплелось за доли секунды. Всё-таки не зря меня Лилит учила. Позади Максимуса открылся портал в мир Инферно, откуда приходили все демоны в последнее десятилетие. Ну а в грудь ему ударили три слаженных копья, которые сформировались в мгновение ока.

Одно дело запускать готовые копья и заставлять их гоняться за Максимусом, а другое дело соткать их мгновенно из песка и пыли, что лежали прямо под ногами. Всё-таки, какой бы сильный он ни был, а чтобы побеждать — нужно иметь мозги. По крайней мере, у меня были запасные планы на случай, если, например, он расчистит песок перед собой. Но он даже об этом не подумал.

Я плавно поднялся и прошёл сквозь тот же самый портал, где секунду назад исчез Максимус. Встал на ноги, вдохнул полной грудью воздух мира Инферно. Да… Пепел, гарь и мертвечина. Никогда не понимал, зачем демоны так поганят всё вокруг.

Максимус уже вскочил на ноги, его тело вспыхнуло огнём, крылья разошлись в стороны, в глазах полыхала ярость, в руках появились два пламенных клинка, способных прошивать любую броню.

— Я думал убить тебя быстро, глупый старик в теле молокососа, но ты пожалеешь о том, что ты сделал. Я такого отношения не потерплю.

— А ты ведь так ничего и не понял, — покачал я головой.

От моего спокойного уверенного вида Максимус нахмурился.

— Видишь ли, — вполне спокойно, рассудительно принялся рассказывать я, потихоньку перекачивая из десятка маленьких порталов песок на сторону Инферно. С каждой секундой в этот мир изливалось около сотни килограммов песка из порталов, открытых прямо в пустыне. Причём в том месте, где когда-то стояли лагерем кочевники.

— В том мире я, быть может, не так силён, однако у меня есть неплохой шанс сделать из тебя котлету при помощи песка, который подвластен мне. И пусть будет тяжело, но я думаю, смогу тебя победить. В этом мире мне доступен разум, как и тебе. Но ты никогда со мной не сравнишься. Даже сейчас. Ты был неучем. Неучем и остался. А сейчас приготовься, Максимус. Быть может, впервые за триста лет мне жаль убивать такого многообещающего ученика, но другого выхода ты мне не оставил.

Он рванулся было в сторону, перед ним открылся портал. Ментальные щупальца тут же схватили его за шею и дёрнули обратно. Максимус создал новый портал, попытавшись по инерции улететь от меня подальше. Но я не дал. Он просто завис, принявшись задыхаться. Я спеленал его по рукам и ногам и заключил в песчаный кокон

Вокруг него принялась разрастаться инфернальная воронка пламени. Но мне на неё было плевать. Меня защищал огонь, черепаший доспех, который почему-то до сих пор работал, хоть черепаха и не отвечала совсем. Видимо, какой-то заряд духа всё-таки сохраняется даже при переходе в мир, не принимающий духовную магию.

А ещё псионика — это на самом деле кладезь способов изменения не только разума, но и мира вокруг. Разум правит всем на свете, всем, до чего можно дотянуться, всем, что способен понять. Огонь разлитый кругом необычайно понятен. И моё тело понятно моему разуму, поэтому пламя просто пройдёт сквозь меня, не причинив никакого вреда. И сколько бы демон ни ярился — он лишь оболочка гнева, что заглушает разум, лишающая возможности удержать себя в узде. А вот я способен на многое.

Максимус сопротивлялся как мог. Сначала я, признаюсь, немалым усилием воли вырвал его крылья прямо из спины. По миру, захваченному Инферно, прокатился вой боли, ненависти и страха. Затем я принялся переламывать его кости, сначала на руках, потом на ногах.

Во мне давно нет прежней жестокости. Это всё благодаря совсем безусому мальчишке, Алексею Бронину. Но архимаг Алексиус во мне всё ещё жив, и битва с Максимусом должна быть закончена архимагом Алексиусом, а не Лёшкой Медведевым.

— Ты предал меня, — припечатал я. — Ты, учась у меня, дав клятву быть моим верным учеником, польстился на золото и статус. Ты отрёкся от разума во имя золота, которое не стоит ничего в мире где правит разум. Ты побежал за материальным миром, отринув…

Сотни маленьких иголочек впились в разум Максимуса, прожигая его, вызывая мучительную боль, постепенно выжигая его разум. И это страшная смерть, потому что он постепенно наблюдал, как теряет свою личность.

Он среагировал практически мгновенно, осознав, что это заклинание казни разума. Что даст мне доступ ко всем его знаниям, а потом растворит его в небытии. Но Максимус был молодцом. Сначала выставил ряд копий своего разума. Затем, чего не только я не ожидал, на моём пути встали некие существа, явно демонические, но обладающие извращённой версией магии разума, а вернее вампиризма.

Бегло изучив их, я понял, что они питаются разумом. И пробиться сквозь них, чтобы добраться до Максимуса, было непросто, но я это сделал. Максимус тоже использовал это время с пользой, пытаясь вырваться из моей хватки и атаковать меня, но у него ничего не получалось.

Всё-таки демоны, даже самые сильные, всегда пасовали передо мной. Даже дьяволы не решались сражаться с архимагом Алексиусом, потому что магия разума непостижима для зла, ярости, гнева и других пороков и страстей, что движут демонами. Для власти разума нужно быть выше эмоций.

А Максимус, поменяв своё тело, так обуреваемое гормонами, страстями, потерял себя и стал гораздо слабее, а для меня лёгкой добычей. Он был всё равно что юный адепт, недавно изучивший азы. Слишком его отвлекали и терзали эмоции и желания. Навыки в нём остались, сила осталась, но прежней дисциплины ума у него больше не было. Поэтому спустя десяток минут я уже держал его разум в своих раскалённых ментальных ладонях, готовый превратить его в кашу.

Я как раз нашёл способ вернуться домой и еще кое-что интересное…

— Стой! — вскричал Максимус, поняв, что у него осталось совсем чуть-чуть времени.

— С чего это вдруг? — оскалился я. — С чего это вдруг мне нужно остановиться? Может, ещё скажешь не убивать тебя? Сохранить тебе жизнь?

— Да, я прошу тебя сохранить мне жизнь, — заявил мой ученик.

— Чего ради?

— Потому что ты маг разума, а значит, должен уметь думать, — нахально ответил он. — Я сильный архидемон. Сейчас я собрал ячейку сопротивления, чтобы бросить вызов дьяволу Базалесу, и демоны идут за мной. Я смог у его победить, а это значит, что я смогу победить дьявола. И пойму, как это делать. Мы сможем убить других дьяволов и освободить наш мир.

— Нет, ты просто будешь ещё одним архидемоном, который убьёт дьявола и займёт его место, — спокойно ответил я.

— Я готов отдать тебе эту победу. Ты сам его убьёшь, — тут же воскликну он. Я его ослаблю, а ты убьёшь. Ты поймёшь, как убивать дьяволов. И ты освободишь все миры. Ты сам меня учил, что нужно стремиться за пределы разума, за пределы мира, за пределы всех рамок, которые может поставить тебе мир. Это будет твоим шагом за пределы, архимаг Алексиус, я помогу тебе стать сильнее и больше.

— Ты просто искушаешь меня как демон, — с грустью ответил я. — В попытке обрести чуть больше разума, ты его и вовсе потерял. Мне жаль тебя, Максимус.

— Я готов заключить с тобой контракт. Да, ты прав, я стал демоном. Демоном до мозга костей. Я готов служить тебе, архимаг Алексиус. Не отказывайся от этого, ты сам видишь, как я силён. Ты сам видишь, как много я могу сделать. Я готов быть твоим слугой.

— Я слишком часто слышал эти слова от своих учеников, когда они понимали, что выхода нет и они проиграли, а розовые замки, которые им рисовали их заказчики, не более чем вымысел. Так с чего я должен послушать тебя?

— Потому что я твой лучший ученик, потому что я прошёл твоё испытание, прошёл твой экзамен.

— С чего это? — едва не расхохотался я.

— С того, что я первый, кто смог тебя убить. Я лучший. Я лучше тебя. Я догадался, как тебя победить. Да, я не забрал твой разум, но я тебя победил. И это ты не можешь игнорировать. Я твой лучший ученик. Я лучшее, что ты создал. И ты не можешь меня просто так уничтожить. Я нашёл способ стать ещё сильнее. Я найду способ вернуть себе магию разума. Я уже понял, что растратил её, но я найду способ её вернуть и стану ещё сильнее. Я буду сильнейшим учеником, которого ты только сможешь себе представить, и буду служить тебе, одному только тебе и никому больше. И вместе мы перевернём мир Инферно.

— Ты это только сейчас придумал? Неужто в тебе так сильна жажда жизни, что готов строить столь безумные планы?

— Нет, я это придумал не сейчас, — тон Максимуса вдруг резко стал спокойным. — Это произошло в тот момент, когда я пошёл на сделку с дьяволом. Это был запасной план. Я понимал, что так может случиться. Я победил тебя хитростью, но победил. В честном бою я вряд ли справился бы с тобой и понимал, что этот честный бой может повториться. Поэтому моё предложение такое: если ты готов отказаться от возможности изменить что-то в этом мире — убивай меня. За тобой больше никто не будет охотиться. Нет меня нет контракта. Базалес отныне будет действовать по своему усмотрению. Думаю демоны будут тебе докучать. Но к этому тебе не привыкать.

Но есть ведь и другая сторона. Да, ты снова вырастешь, но застрянешь на том же самом месте, где ты был четыреста лет, без возможности подняться выше. Просто потому, что у тебя не будет возможности искать более сильных противников. Дьяволы ведь не дураки, чтобы соваться к тебе. И твоя участь будет выращивать себе самому противников, а потом убивать их, как ты это делал со мной и с другими своими учениками. Твоя доля — это стояние на месте, пытаясь по крупицам вырасти хоть во что-то. Я же тебе дам шанс, буду твоим проводником в мире Инферно, помогу тебе калёным клинком пройти сквозь миры и очистить их или переродить.

— Или переродить, — пробормотал я.

Признаться, Максимус заставил меня задуматься. И это была не слабость, не глупость. Я действительно могу сделать так, что он будет обязан слушаться меня. Всё-таки с демонами иметь дело проще. Для них договор очень важен. И если составить условие таким образом, что он погибнет, если не выполнит свою часть, мир Инферно его реально убьёт.

Но об этом надо подумать. Долго думать. А времени на это нет, потому что где-то там идёт битва. Там мои сёстры подвергаются опасности, а Максимус здесь сейчас. И снова дать ему возможность уйти я не могу.

— Я уже подготовил договор, — заявил Максимус. — Если ты его сейчас примешь в свой разум, поймёшь, что он исключителен. Я не пытался тебя обмануть. Я ведь понимал, что если ты это поймёшь, то сразу убьёшь меня. Прошу лишь доверься мне, архимаг Алексиус. Я знаю, что я не заслужил, но цель, во имя которой я прошу тебя это сделать, стоит того.

И что же мне выбрать? Где-то на грани сознания завис маленький огонёк с входящим сообщением от Максимуса. Это вполне может быть ловушкой. Я могу принять его, и Максимус уйдёт, а потом, поняв, что меня не победить, сбежит. Или попытается снова хитростью достать.

Решение ведь не только в том, убить его или не убить, а в том, доверяться ли ему. И доверившись, я совершу огромнейшую глупость. Но я ведь понимаю, то, что он говорит — правда, и если поставить его в сложные условия, у меня реально появится шанс спасти не один мир, а три мира за раз. Убив Базалеса, я целых два мира избавлю от вторжения демонов, а потом третий. А на кону, моя жизнь.

Так что же мне сделать? Какое решение принять?

Глава 8

Условия договора

— Архимаг Алексиус, ты так и будешь стоять в обнимку с этим полутрупом? — раздался ехидный голос Лилит.

Она, кстати, уже давно стояла рядом и всё это время подтрунивала надо мной.

— Дал бы уже ему умереть и отпустил дело с концом. Или нечего было его так уродовать.

— Ты драматизируешь, — отмахнулся я. — В нём ещё теплится жизнь. Он вон ещё способен повергать в ужас архидемонов и дьяволов. Я из него ещё сделаю настоящую машину убийства тварей инферно.

— Ага, перед этим, превратив его разум в сыр с дырками, — фыркнула девушка.

— Ну не без этого, — пробормотал я, продолжая ковыряться в мозгах Максимуса.

Оставлять ему шансов на предательство я не собирался. Может, он и не марионетка, но в голове у него теперь такое переплетение обязательств передо мной, что он теперь чихнуть рядом не сможет, чтобы ненароком не заразить меня простудой.

К тому же, моя полная победа над ним, а также договор, который я таки подписал, развязывали мне руки очень сильною. И я не был готов отпускать на свободу такого сильного слугу, который, к тому же, люто ненавидит меня и зная, что Максимус в любой может меня предать и ударить в спину. Нет. Я перепроверю всё от и до. По крайней мере, то, что мне подвластно.

Да, тело его действительно сильно пострадало. Как минимум крылья, руки и ноги я ему серьёзно повредил. Но, пользуясь чудовищной регенерацией демонов, а также неожиданно открывшимися лекарскими способностями Лилит, да и ментальной магией, крылья мы прирастили обратно. А ноги вовсе уже принялись выпрямляться сами собой. Надо было только помочь и дать демону возможность излечиться.

Лилит кашлянула, видимо что бы напомнить о том, что говорила уже раза четыре:

— Меня Базалес, между прочим, вызывал из отпуска, чтобы я этого кретина убила, причём самым жестоким и извращённым способом.

— Я это уже сделал, — отмахнулся я. — Так что не благодари.

— Он вообще жить не должен. То есть вообще не функционировать, и даже не дышать. Ты ж пойми, на нём держится сейчас всё сопротивление оппозиции Базалеса. Он сказал это сопротивление уничтожить в корне. Всех радикально настроенных истребить. А у тех, кто колеблется, вызвать непреодолимое чувство вины и желание каким угодно способом загладить перед Базалесом все провинности. А ты что сделал? Сделал его ещё более радикально настроенным, да ещё и вылечить его собираешься.

— Не ворчи, Лилечка, — пробормотал я чисто инстинктивно.

— Как ты меня назвал? — вспыхнула она.

По правде сказать, это было первое проявление гнева, которое я от неё видел. До этого она была спокойна в ответ на любые мои колкости. И было это так неожиданно, что я, если честно, едва не выронил из рук голову Максимуса. По крайней мере, теперь я понял, почему она считается одним из страшнейших демонов в свите Базалеса. Только что проступила её демоническая сущность, и признаюсь, приятного там было мало. Да более того, я ужаснулся. А казалась такой приятной, милой девушкой. Теперь буду знать, что скрывается за этим милым личиком. Ничему нельзя верить в мирах Инферно.

— А ты давай тут на меня так не пялься, — взбеленилась Лилит, явно поняв, что допустила какую-то оплошность. — Я, между прочим, в гневе страшна и опасна.

— Это я уже заметил, — произнёс я. — Я бы даже сказал, ужасающа.

— Так что вот знай. И лучше меня не зли почём зря. — заявила она, а потом добавила, уже тише. — Не нравится мне, когда меня так называют.

— А чем тебе плохо имя Лилечка? — снова спросил я.

— Ты что, даже таких прямых намёков не понимаешь? Надо тебе памятки на теле оставлять, — вновь взъярилась девушка, её волосы волнительно затрепыхались.

— А ты попробуй, — предложил я, не собираясь идти на поводу у девчонки. Всё-таки здесь у меня руки развязаны, и ментальная магия даёт мне большую фору, даже несмотря на её ужимки и секреты.

— Нет, Лёшка-картошка, ты совсем не ценишь наши с тобой отношения. Смотри, а то обижусь на тебя, пожалеешь ведь.

Она улыбнулась, но улыбка кривая какая-то вышла

— Алекс, я… В последний раз меня отец так назвал, когда хотел маму казнить. — наконец призналась она, осипшим голосом. — Не люблю когда так называют.

Вот уж не думал, что она тоже может чувствовать хоть что-то. И ведь случайно попал.

Поборол в себе желание пожалеть девушку. Всё же она не девчонка, а демоница.

Я в который раз подивился природе наших с ней отношений и что между нами происходит, и почему я к ней так спокойно отношусь. По привычке проверил себя на ментальное воздействие — его как не было, так и нет. А я по-прежнему не хочу с ней ссориться, не потому что боюсь, а просто потому, что мне нравится, что она рядом где-то ошивается.

— И что собираешься делать, — наконец, решив сменить тему, спросил я, кивнув взгляд на Максимуса, которого аккуратно положил на землю.

Он сейчас был в отключке и ускоренно регенерировал. Процедура эта была очень неприятная, даже на вид, так что пускай лучше поспит.

— Что делать, что делать… Изображать, что целых две миссии теперь не могу выполнить. Ни тебя поймать, ни этого олуха убить, — с этими словами она оказалась прямо над Максимусом, а её рука, вдруг превратившись в когтистую лапу, схватила голову лежащего архидемона. Причём здоровенная башка поместилась в когтистую лапу хрупкой девочки. И сомнений в том, что она сможет раздавить эту голову двумя пальцами, у меня абсолютно не было. — Ну или придумаю еще что-то.

— Ничего, что ты нарушаешь волю своего хозяина? У вас ведь должен быть какой-то договор, на основании которого ты не можешь предать господина, — спросил я.

— У нас, скорее, сотрудничество. Когда я пришла к Базалесу, он вряд ли смог бы меня победить. Да и сейчас, быть может, не сдюжит. Ну и проверять мы не собираемся. На том наше сотрудничество и держится. Однако, я получаю от него защиту, от него и от его армии. Он получает от меня службу. Как ты видишь, не всегда верную, но очень эффективную, быструю и чёткую. А я многое могу, очень многое.

Она отпустила голову Максимуса, затем в её руках появился беленький платочек, который выглядел очень контрастно на фоне окружающей среды и чёрного платья Лилит с чёрными же как смоль волосами. Она вытерла руку, и платок испарился из её рук серебристой дымкой.

— Толкаешь ты меня на преступление, Максимус. У меня не было договорённости косвенным образом не вредить Базалесу. Но и прямое столкновение с ним неприемлемо в наших отношениях. А всё идёт к тому, что мне придётся поучаствовать в его убийстве. Мне это не очень нравится. Я не знаю, куда нас с тобой заведёт судьба, архимаг Алексиус.

Я про себя отметил, что она говорит про нас с ней.

— Но в случае, если я и дальше буду помогать дьяволам Инферно захватывать миры, это не очень хорошо скажется на моей репутации.

Вот уж никогда не думал, что меня будет заботить репутация демона перед дьяволами.

— Это несправедливо, — демонстративно надула губки Лилит. — Я всё-таки не какой-то там демон. Я в твоей команде.

— И мысли об этом пугают меня ещё больше, — хохотнул я.

— Ладно уж. Всё прекрасно понимаю. Тебе нужно время привыкнуть к этой мысли. Что я теперь всегда буду рядом.

«И с какой это стати?» — хотелось бы сказать мне, но я, конечно, промолчал. В общем, чего сопротивляться, если красивая девушка, которая при этом не пытается меня убить, постоянно находится рядом. Вроде бы неплохо.

— Куда тащить этого здоровяка? — спросила Лилит, её тонкие пряди оплели тело Максимуса с головы до ног.

— Отнеси в поместье, — не стал спорить я. — В подземелье. И желательно запри его. Всё-таки надо убедиться, что он в своём уме и лоялен, — попросил я.

— Будет сделано, господин, — хохотнула девушка.

В следующий миг она исчезла в портале вместе со здоровенной тушей архидемона.

Оглядев поле битвы и погладив пальцами свою нагамаки, я открыл портал и вернулся к поместью Медведевых. Видимо, тот факт, что командир покинул поле боя, сыграло свою роль, потому что демоны принялись спешно прятаться. Да и не думаю, что им нравится умирать впустую, даже несмотря на все интересы Инферно. Архидемонов тоже не наблюдалось. Только отдельно разрозненные кучки демонов спешно толкались возле порталов, то и дело оглядываясь по сторонам, чтобы попытаться избежать приближающейся опасности. Медведь их трогать отчего-то не спешил.

— А где Света с Полиной? — спросил я у появившегося рядом Барлина. Видимо, решил проверить, что это за портал открылся.

— Отправились домой, проверять, всё ли там цело. Но защита сработала хорошо, в поместье никто не проник, — продолжил он на мой вопросительный взгляд.

Вот и прекрасно, девчонок домой вернул. Значит, и мне можно возвращаться.

— Спасибо тебе за помощь и за то, что предупредил об опасности.

— Это тебе спасибо, что помог. Ты же теперь лишь дружественный род, а не член семьи. Так что ты вполне в праве требовать компенсации за своё затраченное время от Медведева-старшего.

Зверь-хранитель совсем по-человечески мне подмигнул.

— И не забывай, тебе нужно озаботиться сильным тотемом. Твоя черепаха тоже неплохая, но можно чуточку получше. Тебе должно было прийти письмо от одного из вражеских родов. Не игнорируй это приглашение. Приведи силы в порядок, отдохни, потом отправляйся.

Я покивал. Видимо всё дествительно не зря.

— А теперь не хочешь ли зайти в гости, проведать семью?

— Нет, — покачал я головой. — Не думаю, что мне там будут рады, по крайней мере сейчас, им и без меня хватает забот.

Я оглядел территорию вокруг, заполненную демонами — не хотелось пока отсюда уходить. Здесь так и струилась всюду сила сражения, хоть ложкой черпай. Но пора бы и честь знать.

Я поклонился медведю, затем открыл портал к своему поместью и шагнул вперёд. Вот теперь я точно постараюсь хорошенечко отдохнуть, и никто мне не помешает.

Мне показалось, что вслед я слышал чей-то женский крик: «Лёшка-картошка, а ну постой!». Но, думаю, мне показалось.

Портал я открыл прямо в свою гостиную, там, где совсем недавно, я с Полиной пил чай, а Света, завёрнутая в кокон, пыталась нам помешать. Оценил взглядом кресло, в котором до этого сидел, — не очень-то оно и удобное. Поэтому снова открыв с десяток порталов, пересыпал в эту комнату песок. Как любопытно. Обычный песок воспринимается как пыль или грязь, и его следует из комнаты выметать. Мне же песок нисколько не мешал, а наоборот помогал расслабиться и почувствовать себя комфортно.

Тут же создал удобную кровать из песка, закрепил её магией и сделал так, чтобы песок был мягким и упругим. Завалился на свежесозданное двуспальное ложе и, кажется, тут же уснул.

* * *

Новости, принесённые Лилит, Базалеса совсем не порадовали. Задание, условно, было выполнено. Максимус, вероятнее всего, погиб. Вот только как он погиб, и от чьих рук, значительно усложняло дело. Базалес делал большую ставку на Максимуса. Он дал ему действительно сильное тело, обречённое большим могуществом и властью. Но он проиграл архимагу Алексиусу. Это значило, что Алексиус вновь вернул себе силу. Более того, Базалес почувствовал очередное подтверждение тому, что с архимагом Алексиусом справиться будет очень сложно, а может, даже и невозможно. По крайней мере, описание битвы Алексиуса и Максимуса из уст Лилит заставляли во многом задуматься.

Нет, отступать он точно не будет. Он возьмёт из этих битв максимум. Главное самому не подставляться. Энергия и души — вот что нужно демону. А мир — это лишь часть того, что необходимо инферно. Накопление богатств и ценностей шло по плану. А вот авторитет и часть силы дьявола, заключённая в его свите, уменьшались и давали сбои. Демоны, что поддержали на ранних этапах Максимуса, сразу же сменили поведение и теперь один за одним бегали к Базалесу с докладами о том, что они шпионы и готовы рассказать ему вопиющую несправедливость: прямо под носом дьявола готовился заговор. И как только они об этом узнал, то конечно же поспешили ему об этом доложить.

Кого-то из особо рьяных противников Базалес убивал на месте, хотя ориентировался он больше на полезность демонов и архидемонов, всё-таки ослаблять себя не стоило.

Раз Максимус пал, значит договор, заключённый по поводу судьбы архимага Алексиуса, больше не действует. А это значит, можно действовать по своему усмотрению и захватывать новый мир без точечного внедрения, а поглощать его полностью, начиная с самых слабых территорий. Таких как, например, степи кочевых племён или земли на другой стороне планеты, населённые темнокожими диковатыми воинами. Вариантов масса. Главное — это души и та энергия, которую Базалес получит.

Глава 9

Старый друг

Проснулся я спустя полтора часа. Даже удивительно, очень уж много проспал. Видимо, серьёзно успел устать.

Потянулся и принялся подбивать дела. С одной стороны, надо было возвращаться в академию. Опять же, нужно было разобраться с Максимумом в подвале, понять, что делать с ним. Да и нашествие демонов меня беспокоит.

И тут возникает логичный вопрос: если я собираюсь делать такие большие дела, то к чему мне вообще возвращаться в академию на правах ученика первого курса?

Тут впору самому организовывать своё учебное заведение.

Но ответ прост. Я силён только за счёт магии разума, которую изучал долгие годы в своём мире. В этом же мире я не очень-то и силен.

Стихия песка оказалась довольно сильной, необузданной, но действую-то я, в основном, своей грубой силой и домыслами, попросту перекладывая опыт магии разума на магию стихий. На этом далеко не уедешь.

Многие правила действительно работают и в этом мире. Но не все. А для того, чтобы стать профессионалом в стихийной магии местного мира, нужно учиться у местных и постигать уставы, присущие этому миру. Если я хочу быть сильнейшим, нужно набраться терпения и не пренебрегать даже мелочами. Ведь порой нескоро понимаешь, что всё это время тебе что-то не удавалось просто потому, что ты не учитывал сущую мелочь.

Прошёлся до темниц. Максимус был ещё совсем не в себе. Ему как минимум нужно дня два, чтобы восстановиться. Поставил скрепы на разуме, продлил эдакий будильник на двое суток — пускай ещё поспит. А уж за два дня я точно вернусь обратно. Не думаю, что в этом мире меня способно что-то так надолго задержать.

Остался другой вопрос. Я вернулся снова в гостиную, заварил свежего чая и, попивая его, принялся изучать, как мне добраться до Гадюкиных.

Судя по карте, поместье главы рода Гадюкиных находилось недалеко от Нижнего Новгорода. И добираться мне туда примерно шестьсот километров. А это путь немаленький. На поезде это почти целый день. На автомобиле, может, и быстрее, но кто его знает, как здесь обстоят дела с дорогами.

Такими способами обычно принято передвигаться у местной аристократии. Но к чему мне подражать местным? Я ведь давно привык действовать исходя из того, как удобно мне. А удобнее всего мне передвигаться при помощи моего, ставшего уже родным, песка, который способен доставить меня куда угодно.

Один лишь вопрос: вытянувшись на песчаной ладони, долго не простоишь. Но если произвести некоторые изменения в конструкции, то можно хоть на другой конец света отправляться.

Порталы сложновато проводить в точку, где ране не бывал.

Можно было просить помощи Лилит, но она отправилась к Базалесу с отчётом. Можно было бы её дождаться, но я решил, что она большая девочка и сама разберётся. Удивительно, но мысль о том что она работает на моего врага, меня не трогала. Я был уверен, что Лилит мен я не подставит. Хотя я совершенно не понимал откуда у меня такое знание.

Я же сидеть и ждать точно не собирался.

Немного прикинув, я создал из песка капсулу, наподобие той, что совсем недавно удерживала Максимуса, а ещё ранее — мою любимую сестрёнку Свету. Только сделал её просторнее, чтобы не стесняла движений. И расположил горизонтально, чтобы можно было улечься совсем как на удобном кресле и со всем комфортом двигаться куда угодно.

Капсула по форме напоминала наконечник стрелы, такая же обтекаемая, шикарная. А песок сплёлся так плотно, что стал гладким, будто стекло, даром что непрозрачным. Но мне это не требовалось — я прекрасно видел сквозь песок. Для меня моя стихия всё равно что прозрачная вода.

Вскоре капсула была готова, я уместился на ложе и отправился в путь. Скорость капсула развивала серьёзную. Ветер свистел, рассекаемый огромным песчаным снарядом, а я расплылся в улыбке. Всё-таки полёты мне всегда нравились, а сейчас они стали куда более комфортными.

У песка есть определённые плюсы. Как минимум его гибкость и текучесть — это огромное преимущество.

Лететь мне было ориентировочно часа два-три. Осталось понять, чем в это время заниматься.

Часть моего сознания была направлена на медитацию и синхронизацию со старыми знаниями архимага Алексиуса, которые слой за слоем укладывались в мозгу юного барона Бронина. Спешить в этом деле не следовало. Можно было и сразу всё освоить, но тогда многое потерялось бы и не отпечатывалось бы достаточно глубоко. А если действовать постепенно, плавно, то знания становились частью разума и превращались в конкретные методики и правила поведения.

Пока я находился в пути, у меня имелось ещё одно небольшое дельце, которое следовало бы завершить.

В моём пространственном хранилище находилась филактерия с существом — метаморфом, лишённым разума, который подарил мне хранитель погибшего уже мира. А на границе этого мира находилась капсула с остатками моего разума, где по-прежнему находилось сознание Корка, моего дорогого друга, которого я не видел уже больше десяти лет.

Я уже успел изучить существо, находящееся в капсуле, убедился, что там действительно нет никаких примесей, и оно абсолютно чисто и свободно. Разум без единой заметки, без единого пятнышка, очищенный так кристально чисто, как даже я бы не смог. Единственное, что было, — это этакая мышечная память и опыт прежнего владельца тела, который был нужен для того, чтобы Корк не учился ходить заново, чтобы знал, как пользоваться этим телом и всеми его особенностями.

И всё, что оставалось сделать, — это записать в него разум моего ворона. Вот только существо было настолько иным и не поддавалось пониманию, что я опасался: вдруг Корк не сможет справиться? Я бы не хотел, чтобы мой друг сошёл с ума.

Я перекачал из капсулы зависшей на границе этого мира в свой разум всё, что касалось Корка, всех его прежних жизней. Это был довольно серьёзный массив памяти. И примерно на середине пути к Гадюкиным я был готов приступить к переселению разума.

Признаться, давно я так не волновался. С мышами было всё легко, за них я не переживал, действовал уверенно и, признаться, если бы эксперимент не удался, я бы совершенно не опечалился по этому поводу. Здесь же дело было куда более деликатное. Здесь права на ошибку у меня не было.

И спустя ещё полчаса приготовлений я освободил метаморфа из капсулы. Существо это было довольно объёмным. Для него пришлось значительно расширить свою капсулу, предоставив существу глубокую чашу метр на метр в диаметре и глубиной в полметра. Её метаморф и занял.

После этого, погрузив неведомое существо в сон, я принялся перекачивать разум птицы в прозрачную сероватую массу.

Ещё спустя полчаса я, сдерживая волнение, наконец позволил существу очнуться. Какое-то время понадобилось Корку для пробуждения и осознания себя в новом теле. Я же всеми силами помогал ему освоиться. Всё-таки разум Корка был для меня как открытая книга, и неважно, какие ограничения есть в этом мире. Корк в каком-то роде был частью продолжением меня в звериной форме.

Спустя недолгое время серебристая масса принялась бурлить, а в следующий миг в чаше вместо полупрозрачной лужи оказался чёрный ворон, очень большой чёрный ворон с огромным тяжёлым клювом и умными глазами, что уставились на меня.

Корк оглядел меня с ног до головы.

— Это я, дружище, — произнёс я. — Твой старый друг, старина архимаг Алексиус.

Корк ещё раз неверяще оглядел меня с головы до ног, затем поглядел на лысину и принялся гомерически каркать.

* * *

Несмотря на то, что я почти добрался до поместья Гадюкиных, я решил подзадержаться.

Нам с Корком надо было много чего обсудить, ведь прошло столько времени. Я рассказал ему о своих злоключениях, о предательстве Максимуса. И о том, что, вероятнее всего, Корк ещё какое-то время жил без меня. А может, даже и живёт до сих пор.

На что ворон, немного подумав подобно передал такую мысль, что он рад возвратиться к жизни именно в этой точке, не зная опыта десяти лет жизни без своего старого доброго друга. Это заставило меня о многом задуматься.

Затем мы принялись изучать его новое тело. Оказалось, тело метаморфа очень пластичное и способно принимать практически любые формы. Правда, вопрос — как надолго. Удержание формы было чем-то вроде напряжения мышц и требовало большой концентрации и воли, чтобы удерживать нужную форму долго. На счастье Корка, ему досталось очень опытное и тренированное тело, которое способно было месяцами удерживать нужную форму.

До Корка не сразу дошло, что теперь он не привязан к форме ворона. И около полудня ушло на то, чтобы ему наскучило играться со своими формами. Больше всего ему нравилось принимать моё обличье и передразнивать меня. Единственное, что его отличало от человека — он не желал говорить как человек, а только каркал. Видимо, такая форма речи ему подходила куда больше, хотя он и знал много человеческих слов в прошлом и порой произносил их, когда я не до конца мог его понять.

Правда, на каком-то этапе Корк всё чаще стал принимать форму неодушевлённых предметов. И, как оказалось, это ему понравилось больше. То он принимал форму кубка, то стола, то стула, то одежды, или ремня, или шляпы.

— Ты таким образом находишь способ спрятаться, — понял я.

Шляпа, в которую только что превратился Корк, поднялась в воздух и слегка клюнула вперёд, так, как будто если бы человек, надевший её на голову, кивнул. Интересно.

В следующий миг Корк превратился в кусок ткани. Я не сразу понял, что это значит. Потом Корк подлетел и упал мне на плечи, как плащ.

В следующий миг в моей голове возникла мысль: «Мы с тобой не виделись десять лет. Ты рассказал мне интересную историю, но я совершенно не понимаю, как все дела обстоят на самом деле и хочу увидеть всё своими глазами. Я пока повишу на твоих плечах и погляжу, как ты здесь без меня обосновался. А уж потом мы с тобой решим, как покорять этот мир. Уверен, мне здесь понравится. В остальном же, поживём — увидим. Всё как в старые, добрые времена».

Мы ещё какое-то время пообщались с Корком, повспоминали старые события, а после этого я вновь вернулся на прежний маршрут.

Поместье Гадюкиных угадывалось издалека. Началось оно с топких болот, окружавших довольно изрядный кусок земли кольцом. Дальше трясины перерастали в густой лес, тоже кольцеобразный.

Видимо, хозяин этих земель настолько был поглощён идеей родового животного, что всё вокруг представлял в форме свернувшейся в кольцо змеи, ну или кусающей себя за хвост гадины. Все эти гадообразные аристократы так увлечены псевдофилософией и чувством собственной исключительности и бессмертия. Но это их дела.

Медведи в этом плане куда более практичны. Где медведь сел, там его земля. Что медведь ест, то его еда. А кто на это посягнёт, сам рискует оказаться сидением или едой.

Огромное поместье, которое находилось в центре зелёной поляны, причём аккуратно постриженной, тоже формировало собой массивное четырёхэтажное кольцо с огромным круглым домом.

Надо же было так заморачиваться. И даже башней не назовёшь, учитывая, что размерами дом мог бы поспорить с небольшим посёлком. В диаметре это кольцо было порядка полукилометра. Всё-таки Гадюкины живут с размахом. Интересно, сколько нужно слуг, чтобы поддерживать порядок в этой махине?

Всё-таки, немного подумав, вспомнил о приличиях и решил, что будет не совсем правильно вот так падать с небес на чужой территории и вторгаться в чужой быт. Поэтому поискал глазами дорогу, по которой можно было бы доехать до поместья. И, приделав к капсуле колёса, легко приземлился и покатил вперёд, используя песчаную капсулу на манер автомобиля.

Стоило мне доехать до тяжёлых кованых ворот, как они передо мной распахнулись, пропуская меня внутрь. Внутри меня встретили с десяток суровых охранников, которые долго пытались понять, что это на них надвигается. А когда я притормозил и выбрался, принялись меня расспрашивать, кто я такой и зачем приехал.

Я показал им приглашение от самого Гадюкина, после чего мне объяснили, как доехать — собственно, дорога была одна и прямая. И отпустили с миром, при этом кого-то предупредив.

Спустя ещё пару минут из-за деревьев показалось поместье, где меня уже встречали несколько слуг. Стоило подъехать, как вперёд выступили двое: седобородый мужчина и совсем юный парень, который был помощником. Первого же седовласого я определил как лакея.

Я покинул свою капсулу и, поднявшись и размяв уставшие, затёкшие ноги, вышел вперёд перед мужчиной.

— Доброго дня, — сказал я.

Лакей отчего-то растерялся:

— Доброго дня, господин Алексей Александрович. Зиновий Павлович вас давно ожидает и очень рад вашему прибытию.

В этот момент я поймал на себе тяжёлый взгляд холодных жёстких глаз. Я ещё не успел почувствовать, откуда этот взгляд в меня упёрся, а вот ощущения словил мгновенно, и эти ощущения мне не понравились. Я повернулся в сторону смотрящего и пересёкся взглядами с Гадюкиным. Никаких сомнений в том, что это он, не было.

А ещё у меня не было сомнений в том, что эта жуткая коварная тварь, в обличии человека, попытается сожрать меня, если допустит себе мысль, что я слабее его. Ненавижу таких гадов. Если он даст мне повод, я размажу его, как и следует поступать с гадами вроде него.

Глава 10

Иерархия

Мужчина с аккуратно стриженными седыми волосами, аккуратной чёрной бородкой сидел на веранде и попивал чай из маленькой чашечки. Смотрел он на прекрасный пейзаж соснового леса, лишь одна деталь портила этот прекрасный вид — моё улыбающееся лицо на фоне песчаной капсулы. Поэтому Гадюкин, слегка поморщившись, отвёл глаза.

Позади него находилось огромное панорамное окно с зеркальным покрытием. Не знаю, в курсе ли он, но за этим стеклом находилось порядка пяти человек, которые внимательно следили за верандой и явно чего-то ждали. Либо это слуги ждут указаний своего господина, либо кто-то решил послушать наш диалог. Ну, мне, в принципе, не важно. Не думаю, что мы будем затрагивать серьёзные вопросы темы государственной важности. А если Гадюкин и собирается что-то такое обсуждать, то это уже его проблемы, а не мои.

Если бы не указание медведя Барлина, я бы и вовсе сюда не пришёл. Мало ли что хочет какой-то граф — мы уже разобрались и поняли, кто из нас сильнее, и где у кого какое место. А правила то простые. Они ко мне не лезут и остаются целы, живы и здоровы. А ещё будут должны мне услугу, и меня такой расклад вполне устраивал. А вот Гадюкина, судя по всему нет. Решил снова полезть на рожон, видимо. По крайней мере, других объяснений у меня нет.

Старое правило гласит: после драки кулаками не машут. А каждый, кто пытается это сделать, выглядит глупо и непрезентабельно.

Двое слуг, встретивших меня, явно заволновались, понимая, что у их господина испортилось настроение, а значит, скорее всего, они впадут в немилость.

— Господин Бронин, — поклонился мне седовласый мужчина в лакейском кителе, — позвольте вас проводить. Господин не любит, когда его заставляют ждать, — жеманно улыбнулся лакей, понимая, что он находится сейчас между молотом и наковальней. С одной стороны, он должен выполнять волю своего господина, графа. В то же время он общается с бароном, который тоже выше его по статусу. Однако граф куда выше по статусу барона. И всё, что барон сейчас позволит себе, падёт на несчастные плечи лакея, который потом за это всё будет отвечать перед своим хозяином.

— Ведите, — вяло махнул я рукой, — куда мне там идти надо.

Несмотря на то, что веранда была прямо передо мной, я вполне мог залететь на неё при помощи песчаной ладони, да или запрыгнуть. Но решил последовать за слугами. Всё-таки здесь не мой дом, а правила чужого дома нужно уважать. Это одно из древнейших и первейших правил. Каким бы кретином не был хозяин, в своём доме он устанавливает правила. А если тебе не нравятся его пожелания, просто не входи в дом.

Лакей повёл меня в обход большого особняка. Мы оказались у высокого арочного входа, и при нашем появлении тяжёлые дубовые двери, обитые золотом, сами собой распахнулись, пуская нас внутрь. Внутри оказался довольно просторный холл с высокими потолками, украшенными фресками.

— Пожалуйста, извольте пройти за мной, — попросил лакей, ведя меня дальше.

Мы оказались в недлинном коридоре с такими же высокими потолками, из которого вели четыре двери. Нам нужна была самая дальняя. Я прикинул план дома. Скорее всего, она и вела на веранду.

Лакей аккуратно обошёл меня:

— Прошу вас милостиво обождать здесь. Я доложу своему господину, что вы прибыли, — попросил меня слуга.

Я едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Он и так видел, что я прибыл. Но правила есть правила. Всё же из меня не самый лучший аристократ. По сути своей я бунтарь.

Аристократия требует порядка и дисциплины. Я же тоже люблю дисциплину и порядок, но когда они согласуются со здравым смыслом.

Открыв дверь, лакей вышел на площадку веранды и склонился в глубоком поклоне:

— Господин Зиновий Павлович, к вам прибыл дорогой гость, а именно барон Бронин, по вашему приглашению. Изволите ли пригласить гостя для распития с вами чаю?

— Да, пригласите этого барона, — раздался не очень приятный суховатый голос, похожий на шелест бумаги.

Лакей учтиво кивнул, затем повернулся на девяносто градусов:

— Уважаемый барон Бронин Алексей Александрович, не соблаговолите ли пройти на сию веранду, чтобы отпить чаю с вашим дорогим другом Зиновием Павловичем?

— Желаю, — выдохнув, произнёс я и, не дожидаясь приглашения, прошагал вперёд. Этикет этикетом, а моё время слишком важно, чтобы тратить его так бездарно. Долго играть в этот цирк я не собираюсь.

Прошёл мимо лакея, который удивлённо захлопал глазами — видимо, предполагались ещё какие-то ритуальные фразы и жесты, а я ломал всё представление. Остановился в паре шагов перед столом, садиться не спешил: во-первых, мне не предлагали, во-вторых, не знаю, как дальше пойдёт беседа.

— Вы взывали ко мне, я явился. Какую услугу могу оказать? — без приветствий и расшаркиваний в лоб спросил я. Натянутая приветливая улыбка с лица графа начала очень медленно сползать. Всё-таки, несмотря на манеры, мы с Гадюкиным враги. И я всем своим видом спешил дать понять, что об этом не забываю и не собираюсь перед ним лебезить, играть в дружбу или учтивость. — Мы с вами встретились, как понимаю, по поводу вашего нападения на мои земли. И вы хотели бы обсудить условия возмещения последствий, что повлекли ваши неосторожные действия?

Гадюкин внимательно глядел на меня, пробегая взглядом сверху вниз, будто пытаясь понять, что за чудо заморское перед ним явилось. Улыбка по-прежнему была натянута на его лице, хоть глаза при этом оставалось холодными и невыразительными. У него нервно дёрнулось веко, которое он тут же погладил пальцем правой руки.

— Алексей Александрович, как я понимаю? — спросил он.

— Именно он, — подтвердил я, терпеливо вздохнув. — Хотя… к чему эти вопросы? Меня ведь только что представили.

— Присаживайтесь. Не желаете ли испить чаю?

— Выпью, если, конечно, он не отравлен, — ответил я.

Это на самом деле было грубостью и оскорблением. Но чего ждать от барона, да? Да ещё и такого молодого. И опять же, я ни на секунду не забываю, как звучит фамилия этого типчика. Такой исход вполне закономерен — потом скажут, что у меня случился сердечный приступ, а то, что у трупа все признаки отравления, так это просто так совпало.

Гадюкин на мой выпад никак не отреагировал, только снова дёрнулся его глаз в нервном тике:

— Чай зелёный, высокогорный, очень дивный букет. Думаю, вы его оцените. Во всяком случае, ещё никто не жаловался. И никого ещё он не травил. Разве что у вас аллергия на зелёный чай, или некоторые душистые травы?

— Нет, ни в коем случае, — ответил я.

На самом деле я и сам понимал, что чай не отравлен. Уже просканировал его, при том даже оценил сорт и вкус. Чай действительно был очень даже неплох. А после долгого перелёта в сухом коконе я вполне не отказался бы выпить чего-то подобного.

— Какой интересный у вас способ передвижения, — он указал бровью на мою песчаную капсулу. — У нас обычно принято несколько иначе приезжать в гости. Тем более удивительно, что вы прибыли без свиты, — он едва слышно рассмеялся.

Видимо, намекает, что у меня таковой попросту нет. Но меня это нисколько не трогает. По крайней мере, я и сам знаю, что я из себя представляю. И для этого мне не нужны никакие представители.

Можно было бы, конечно, дождаться возвращения Лилит или забрать из академии фигурку Мальбуса, но к чему эти демонстративные жесты? Я не из тех людей которого делает свита. Себя я делаю сам.

— Ну да, я всегда стараюсь действовать так, как мне удобно, — ответил я. — Мне этот способ передвижения нравится больше всего.

— Что ж, уважаю, когда люди в первую очередь думают о себе, — произнёс Гадюкин.

— Могу я попросить хозяина дома не ходить вокруг да около, а перейти ближе к делу? Для меня это довольно важный вопрос. Время я очень ценю.

Гадюкин снова дёрнул веком и снова погладил его пальцем.

— Да, конечно, — произнёс он. — Видите ли, всё это время я внимательно изучал отчёты моих воинов, что отправились с благой целью уведомить вас, что эти земли исконно принадлежат роду Гадюкиных, и лишь по вопиющей несправедливости ими пользовался ваш батюшка, граф Медведев. Потом они достались вам, и мы захотели напомнить, что эти земли всё-таки не ваши, а исконно наши, — принялся монотонно говорить Гадюкин.

— И что же рассказали вам ваши воины? — вернул я Гадюкина ближе к теме беседы, которую он начал.

— Они рассказали о способах, которыми вы вели бой, и о том, какие существа служат вам. И признаюсь, меня это поразило. Раньше за родом Медведевых ничего подобного я не видел. Это раз. А во-вторых, меня смутило то, что такого сильного воина, как вы, выделили из рода, и мне показалось, что это неспроста. Ведь может, вы связались с демонической поганью инферно, а может быть, с некромантской швалью. Но это всё дело не моего ума, этим будут заниматься имперские прокуроры и канцелярия. Меня всё же заинтересовало то, с какой жестокостью вы обошлись с моими людьми. И считаю, что вели вы себя крайне недостойно и жестоко. И хотел бы обсудить эти ваши варварские репарации, которые вы повесили на моих перепуганных людей, пользуясь их слабостью и испугом.

Ишь, Гадюкин во всей красе. И намекнул на возможные проблемы с законом, и упомянул о моей излишней жестокости, и сразу подвёл к тому что хочет снять с себя бремя ответственности.

Но на меня такое не работает.

— Они были на моей земле, пришли ко мне домой намереваясь причинить вред и угрожать мне, — спокойно ответил я. — Я вправе был делать с ними всё, что захочу. И как по мне, вы должны радоваться и благодарить меня, что ваши люди вернулись живыми и, что я никого из них не убил. Признаться, я думал вы позвали меня с целью отблагодарить и увеличить размер репараций. Я ведь имел полное право сделать их частью перегноя для восстановления леса, который они испоганили, — спокойно, в тон Гадюкину ответил я.

Мужчина уже в который раз дёрнул веком. (Чувствую, скоро у меня самого начнётся нервный тик). Затем глубоко вздохнул, посмотрел куда-то вдаль. Его глаза пробежали по моей капсуле, что выглядела как хищный гоночный автомобиль, и снова нервно сморщился.

— Позвольте, я расскажу вам одну притчу, — произнёс он.

Я не стал делать страдальческий вид, глубоко вздыхать — просто диалоги аристократов, вне зависимости от мира, всегда похожи на пустое словоблудие, наполненное намёками и тайными смыслами. Почему нельзя просто говорить прямо?

Но традиции есть традиции. Бравирование мудростью и остроумием, это инструменты, через которые аристократы пытаются показать свою силу, чтобы явно в лоб не заявлять «я тебя размажу и уничтожу, сопляк», а таким изящным способом показать своё превосходство. Но что поделать, я сам люблю порой притчи. Глядишь, этот Гадюкин меня удивит.

— А чего же не послушать? — кивнул я. — Мне очень интересно.

— В нашем мире, — начал он, — давным-давно был один герой. Это было так давно, что имя героя давно уже затерялось в веках. А давать ему какое-то новое имя будет не совсем почтительно. Так вот, герой при жизни занимался тем, что спасал нашу землю от иномирных тварей и от иноземных захватчиков. Ко знает, может мы с вами сейчас живём только благодаря ему.

И вот пришла ему пора умирать, как и всем нам, однажды придётся. — он зачем-то подмигнул мне. — За ним пришла смерть и отвела его в рай. Самый настоящий рай, достойный такого прекрасного героя. Рай, сформированный именно для нашего героя, чтобы дать ему то, что он так сильно желал — заслуженных мира и покоя. И вот герой оказался на прекрасной поляне с высоким теремом. На этой поляне был пруд, в котором водилась крупная и вкусная рыба, если вдруг герой захочет порыбачить. В растущем рядом лесу бродили множество животных, а в небе летали птицы. Порой они слетали с небес и садились на ветви деревьев и чирикали там.

Хотел было попросить Гадюкина избавить меня от описаний, но тот и сам перешёл к действию.

— Герой очень быстро проникся этим местом. Ему очень нравилось, как щебечут птицы. И он понял, что этот рай — самое прекрасное место, где он когда-либо бывал. И он решил, что во что бы то ни стало, он должен защитить этот островок покоя и радости. Он ведь всю жизнь защищал кого-то и по-другому просто не мог. Видимо, защита стала для него основой, и тем проявлением любви и заботы к любому проявлению прекрасного в мире.

Тогда он стал изучать, как устроен этот рай, чтобы при случае построить оборону. И вот он шёл по лесу и увидел прекраснейшую оленицу, такую красивую, что он таких никогда в жизни не видел.

— Лань, — поправил я, но Гадюкин, едва заметно поморщившись, продолжил, даже не запнувшись.

— Она стояла посреди поля, пощипывала травку и поглядывала по сторонам, будто ожидая чего-то. Когда появился герой, она вздрогнула, но поняв, что перед ней человек, ради которого это место существовало, успокоилась и снова начала щипать травку.

«Интересно, — подумал герой, — чего же она боится? Видимо, её поджидает какая-то угроза». В следующий миг на поляну вышел огромный медведь, лоснящийся, бугрящийся мышцами. Он потянул носом воздух. Олениха, увидев медведя, напряглась, ей было очень страшно, но она прикрыла глаза и осталась на месте. И тогда медведь бросился прямо на эту олениху.

Герой, как вы понимаете, не мог стоять в стороне. Медведь был силён, полон силы и энергии. Герой тоже ему не уступал. К тому же у него был опыт множества битв с противниками куда более сильными, чем он сам. В итоге медведь был повержен. Олениха спасена, а в окружающем мире вновь настал мир и покой. Вот только отчего-то олениха, видя героя, плакала. По её морде катились огромные слёзы. Глаза у неё были печальные-печальные. Она упала на землю и разрыдалась будто девушка.

Гадюкин сделал паузу, выжидательно глядя на меня.

— Я не совсем понимаю суть вашей притчи. На что же вы намекаете? — произнёс я.

— Притча ещё не закончена, но у неё есть промежуточный смысл. Видите ли, олениха должна была умереть. Так уж заведено, что сильный жрёт слабого. Я думал, отец вам рассказывал эту притчу.

— Нет, отец мне эту притчу не рассказывал. Что же касается вашего толстого намёка: Вы, как я понимаю, считаете, что вы сильны и способны меня сожрать? — глядя прямо ему в глаза, спросил я.

— Ну к чему же так грубо выражаться? Ничего подобного я не хотел бы сказать. Всего лишь напомнить о порядке вещей, который давно принят…

— То есть вы считаете, что в мире, где есть сильные и слабые, сильному всегда можно жрать слабого? — нехорошо улыбнулся я. — А вы не допускаете мысль, что на самом деле слабый — вы, а силён — я? Что если вы этакий король кроликов, который решил показать врагу его место и пригласил льва к себе в норку? Об этом вы не задумались?

Гадюкин в очередной раз дёрнул глазом. Ему явно переставало нравиться то, куда зашла наша беседа. Но приличия, заложником которых он являлся, не позволяли ему прогнать меня из своего дома.

— Может, тогда закончите вашу притчу? — предложил я, дабы не затягивать паузу.

— Да, уже закончу, — кивнул Гадюкин. — Дело было в том, что рай этот был создан специально для героя, чтобы ему больше не нужно было никого защищать, а для этого было необходимо соблюсти баланс. Звери сами решали, как им жить, как действовать и как сделать лучшее место для этого героя. Медведи договорились с оленями, что олени сами будут отдавать одну прекрасную олениху, которая будет кормом для медведей. Хищники будут сыты, а олени смогут жить спокойно, не боясь ничего. Олени между собой тоже решили, что отдавать самую прекрасную олениху разумно. Это прекрасное решение, чтобы среди оленей-самцов не было распрей, что у кого-то будет такая красавица. В то время как оленихи не будут завидовать красоте будущей жертвы, ведь цена её красоты — смерть. И самая красивая олениха будет знать, что хоть она красивая, но это не привилегия, а бремя и ответственность, которую наложила на неё природа, чтобы сохранить свой род. Любопытно, не правда ли?

— Какая-то глупая у них вышла система, — не смог удержаться я.

— Да, быть может, она глупа и ущербна, но это был их уклад. Любая система лучше бессистемности, а главное она работала, была выстроена и всех устраивала, пока не пришёл герой. Я не буду ходить вокруг да около. Притча закончилась тем, что звери, населявшие рай, попросту прогнали героя. Даже несмотря на то, что рай был создан специально для него. Придя в идеальный мир, он принялся его изменять — лезть в устоявшуюся систему, которая могла бы сделать счастливыми всех: и героя, и живущих там зверей.

— Я не хотел бы угадывать к каким выводам вы хотите меня подвести, поэтому капитулирую, и готов выслушать вашу мудрость, — произнёс я.

Гадюкин, впервые за всю нашу встречу, изобразил нечто отдалённо похожее на искреннюю улыбку.

— Видите ли, в нашей империи, есть всем понятная иерархия. Есть бароны, есть графы, есть князья, великие князья и есть император. Каким бы я ни был сильным, приди я к императору и начни вести себя точно так же, как вы сейчас позволяете себе, скорее всего, я был бы убит или изгнан. Просто потому, что император по иерархии куда выше. И так сложились правила, что я должен подчиняться императору. Кто я такой, чтобы расшатывать давно устоявшуюся систему, по которой живут миллионы людей. Есть целый ворох баронов, служащих мне, есть слуги, которые подчиняются мне. И для них я господин, а для меня господин — император. А для императора Бог — господин. И так заведено. И если какой-то слуга начнёт мне диктовать правила и говорить о том, как надо действовать, ему следует указать на ошибку, иначе система сломается и наступит анархия.

— То есть вы пригласили меня к себе, чтобы указать мне моё место? — ехидно улыбнулся я.

— Вы склонны выражаться очень грубо. Можно и так сказать, если выражаться вашим варварским грубым языком, но я бы назвал это подсказкой. Я пригласил вас, что подсказать, что вы ведёте себя неподобающе, дабы вы не создали себе же проблем.

— Пусть так, — покивал я. — Но не думаю, что император придёт к вам домой и будет вам указывать, как обращаться со своими слугами, или как распоряжаться своим имуществом, или как жить в вашем собственном доме. И уж точно император не будет из-за мелкого клочка земли убивать ваших людей или портить ваши леса, потому что вы — часть его империи.

Мы с Гадюкиным сверлили друг друга взглядами. Диалог явно пошёл не по плану хозяина — он думал показать свою мудрость, пристыдить, надеялся сделать то, с чем не смогли справиться его люди. Но кое-чего не учёл.

Однако, черты его лица вдруг разгладились. Немного подумав, он пришёл к иному решению — и, стоит признаться, довольно неплохому. Всё-таки все эти хладнокровные думать умеют, нужно всего лишь отключить эмоции.

— Что ж, уважаемый Алексей Александрович, мы с вами явно не с того начали. Я вижу, что вы достойный человек, и пойдёте вы далеко. Несмотря на то, что сейчас у вас нет свиты, у вас титул барона, думаю, что ближе к седьмому десятку жизни вы добьётесь больших успехов и достижений. Моя цель была не в том, чтобы, как вы выражаетесь, указать вам ваше место, а в том, чтобы подружиться, познакомиться. Кто знает, как повернётся судьба и чем я смогу быть вам полезен в будущем, а вы — мне. Я бы хотел с вами дружить.

«Да», — подумал я. — «Лучшая тактика: если не можешь победить врага — стань его лучшим другом или натрави на кого-нибудь другого».

— Я бы хотел вам показать свои земли, показать, как у нас всё устроено. Глядишь, смогу вас удивить и подать каких-то интересных идей. Всё-таки опыт есть опыт. Вдруг вы почерпнёте что-то новое и захотите внедрить этот опыт у себя. Всё-таки вам тоже нужно налаживать быт.

А я смотрел на это всё дело, анализировал и хоть убей не понимал, какого чёрта медведь послал меня сюда. Ну что ж, может, действительно погляжу на то, как живёт Гадюкин и наберусь интересных мыслей.

Быть может, медведь имел в виду именно это?

Ну не гадюку же в тотемные звери себе выбирать!

Глава 11

Зверинец

В мире материальной магии всё, конечно же, завязано на материальные ценности. Зачастую, за человека говорит его имущество, средства в банках, сокровищницы, поместья, гвардии, люди, работающие на них, и прочее, прочее, прочее.

К сожалению, на разум здесь обращают слишком мало внимания. Всё-таки мне, прежде всего, присуще — составлять мнение о человеке и его статусе по его умственным способностям. По тому, как развит его разум, и зачастую, для меня многое очевидно при ближайшем рассмотрении того или иного человека.

Но разум, к сожалению, не всегда и не для всех является первостепенным.

В этом мире, будь ты даже последний глупец, но если обладаешь большими ресурсами, ты значимый. И не важно, что ты эти ресурсы используешь, абы как. На войну или на собственное развлечение. Главное — не то, чего ты стоишь, а то, что ты можешь.

Если по мановению пальца и собственной глупости и самодурства ты можешь вполне легко объявить войну какому-нибудь сильному клану и не выглядеть при этом бедно, значит ты силен и с тобой следует считаться. Вот такие правила.

Примерно это мне сейчас и демонстрировал Гадюкин. При помощи дорогущего артефакта он создал гигантскую змею из мутноватой воды, на которой предложил мне разместиться. Мне было не очень приятно даже касаться холодной поверхности призванного существа, хоть при этом было очень любопытно.

Самое главное, что Гадюкин очень гордился этой змеёй, и это при всём том, что создал её не сам. Его сил не хватало для создания чего-то подобного. Зато у него была целая туча артефактов и оберегов и других магических устройств, которые давали ему много возможностей.

То есть, очередное подтверждение, что можно быть полнейшим слабаком и бездарен, но обладая деньгами, купить артефакты, что предоставят тебе огромное количество заёмной силы. Да, к слову, защита у Гадюкина тоже была очень сильная, не подкопаешься. Щиты такие, что я даже при помощи копья, напитанного силой Ардуила, не сразу смогу его проковырять. Но вся эта защита была сделана при помощи амулетов и усилителей. Собственный щит на Гадюкине тоже висел, но составлял едва ли три процента от мощности щита, висящего на нём.

Призванная гадина развила довольно приличную скорость, уводя нас куда-то вглубь земель Гадюкиных. Не знаю, куда он хотел меня увезти и что показать, но он был до крайности взбудоражен одной лишь мыслью о том, как меня сильно впечатлит его имущество. Отчего-то ему доставляло удовольствие одна только мысль, что он сможет показать зарвавшемуся барону то, чем он обладает, и похвастаться этим.

И чего он мне только не показал. И теплицы, в которых росли редкие сорта ягод и других яств, которые он поставлял прямиком к императорскому двору. Притом с учётом того, что император заседал в Санкт-Петербурге. А плантации Гадюкина находились в Сибири, в четырёх тысячах километров от столицы.

В угодьях Гадюкина были серебряные шахты, которые тоже были, с его слов, обнаружены совсем недавно и им лично. Где-то на севере Гадюкин хотел захватить кусок земли, где, по слухам, порождённым заключениями учёных, должны находиться месторождения алмазов, и Гадюкин очень надеялся наложить лапу на эти месторождения. Готов был не то что воевать, убивать всех на своём пути.

Рассказывая это, он то и дело смотрел на меня, проверяя, как я отреагирую на те или иные высказывания, и не дам ли слабину, не испугаюсь ли его таких громких заявлений, не впечатлюсь ли масштабом личности. Хотя если честно, я уже запутался, что там в голове у этого аристократа. Бардак у него в мыслях был. Как по мне, сплошной хаос, за тем исключением, что весь этот хаос, как ни странно, работал. И все его идеи подхватывали специально обученные люди, которые тут же запускали в работу любые его начинания и доводили до ума, плоьзуясь ресурсами рода. И это, к слову, давало графу честь и говорило об его эффективности.

Как я понял, у него была целая орда помощников, которые вели задачи графа и цели и тщательно следили за их исполнением. А ещё они ежедневно отчитывались перед графом.

У меня поначалу сложилось мнение, что Гадюкин по большей части не помнит о том, какие предприятия у него есть. И кажется, это ушло недалеко от правды. Однако помощники с регулярными отчётами ему об этом напоминали.

Что ж, стоит признать, очень удобная система.

Прошло уже несколько часов, а мы всё блуждали по тем или иным землям и предприятиям графа. К слову, я тоже получил долю своего наслаждения. Всё-таки мне нравились красивые виды и созерцание прекрасных проявлений природы.

У Гадюкиных были обширные и живописные угодья. Не скажу, что поменял своё мнение о Гадюкине, но признаюсь, не прочь бы ещё раз посетить и полюбоваться столь дивными пейзажами.

Затем мы приблизились к ещё одному поместью со стеклянной оранжереей на крыше. Признаться, это поместье было чуть поменьше и не кольцеобразной формы, но тоже внушало уважение.

— Это мой отец отвоевал у рода Собакевичей около сорока лет назад, — в очередной раз похвастался Гадюкин. — Тогда они стали вне милости императора. Род их начал приходить к упадку. И батюшка, нёсший службу тогда в канцелярии и узнавший о неудаче, постигшей соседа, сразу же…

— Сразу же решил помочь ему, — хмыкнул я.

— Да, помог ему избавиться от лишних обязательств и обуз, — в том мне улыбнулся Гадюкин. Всё-таки он был политиком, довольно-таки умелым, даже мои нападки и подтрунивания ухитрился обернуть себе на пользу.

— Зачем мы здесь? — спросил я. — Вы решили продемонстрировать все свои богатства за раз? Боюсь, у нас так недели не хватит.

— О! Нет. Это просто самые значимые для меня вещи, находящиеся на этой территории, — ответил Гадюкин. — В этом поместье я организовал свой маленький зал славы, вернее, зал славы нашей семьи. Здесь хранятся наши трофеи, а также подарки, ну и значимые для нас вещи.

Поместье изнутри показалось, скорее, музеем. Всюду картины, портреты на фоне убитых монстров, громадных зверей, на фоне битв. Также вдоль стен стояли витрины с различным оружием, механизмами. Большая часть оружия была покорёжена и сломана.

А надписи были однотипные. Типа: «Меч короля Годрика, сломан Велимиром Гадюкиным в 1817 году» или «Гаубица французской армии, перерубленная Михаилом Гадюкиным в 1901 году» и так далее.

— Как я уже говорил, здесь наш небольшой зал военных побед, — сказал Гадюкин.

Я окинул просторную комнату двадцать на двадцать метров, после которой ещё тянулись высокие стеллажи, также заставленные различными артефактами и трофеями.

— И это всё? — театрально хмыкнул я.

Гадюкин же, не распознав иронии, нахмурился, сказал:

— Нет, не всё. Ещё два таких зала есть на верхнем и нижнем уровнях, и это только в этом поместье. Ещё есть в Санкт-Петербургском поместье такой же зал Славы и в Великом Новгороде. Там, к слову, тоже простираются наши владения.

— Не сомневаюсь, — покивал я.— И какой дальше план? Полагаю, вы будете рассказывать о вашем великом роде и о ваших великих победах, — поглядел я в глаза Гадюкина.

— Да нет, можете погулять, посмотреть, — ответил он. — Здесь на самом-то деле не так много вещей, которыми можно похвастаться. Так, мелкие победы, трофеи, достижения, — изображая скромность, произнёс граф. — А можно перейти, например, в зал славы, где представлены награды и свидетельства достижений в других сферах, например, в науке или меценатстве.

Гадюкин направился в следующий зал и распахнул огромные двери.

— Здесь, например, ключи от семи российских городов, где наше семейство внесло непосильный вклад в развитие образования, медицины и другие сферы жизни.

Я последовал за Гадюкиным, и тут почувствовал нечто интересное — возмущение силы, приём довольно сильное, но будто заглушенное. Понять бы, откуда оно донеслось. Явно не от Гадюкина.

Акт хвастовства главы рода Гадюкиных продолжился ещё часа два. Признаться, кое-что меня даже заинтересовало. Это не было очень уж скучно. И, переходя из зала в зал, я всё отчётливее слышал мощные магические импульсы, исходящие откуда-то из дальнего конца поместья. Собственно, в ту сторону мы и приближались. Меня, признаться, очень заинтересовало, что же там может находиться.

В последних помещениях, которые показывал мне Гадюкин, находились сувениры и подарки от его дорогих друзей со всех концов мира. Причём как от русских дипломатов из других стран, так и от иностранцев. Были там и китайские фарфоровые сервизы, и японские мечи, статуэтки в форме драконов, африканские копья, индейские томагавки и множество всякой всячины. А самое главное, мы подошли вплотную к тому помещению, из которого доносились магические возмущения.

И, оглядев всю коллекцию, Гадюкин явно хотел пойти куда-то в другое место.

— А что же в той комнате? — не удержавшись, спросил я.

— А там, зверинец, — поморщился он. — Некоторые подарки бывают невместны.

— Ого, это же так интересно! — хохотнул я.

— Не особо, там привезли один до крайности возмутительный экспонат, который, признаться, испортил мне всю коллекцию.

— Уверен, там что-то исключительное, — попытался я сыграть на тщеславии хозяина.

— Так и есть. Но это может быть опасно.

— Но, как вы уже, наверное, знаете, меня опасности не особо пугают. Да и вас, как я вижу, тоже. Вы вон какой смелый и могущественный человек.

Спустя несколько минут отпирательств, Гадюкин нехотя повёл меня в самую последнюю комнату. Там, как и сказал хозяин дома, был зверинец. Почти как зоопарк, вот только клетки были явно магические и блокировали любые магические возмущения, выходящие извне.

А вот это уже больше похоже на то, для чего меня послал сюда медведь Барлин. В дальнем конце здоровенного зала стояла огромная клетка, внутри которой весь перевитый цепями стоял натуральный монстр. Кажется, такие животные назывались носорогами. Я видел подобные в книжке в нашей библиотеке.

Мало того, что клетка явно не справлялась с его магическим фоном, так внутри клетки его ещё заковали в цепи, пытаясь максимально обездвижить. И судя по тому, как заскрипел металл и затрещала стена, к которой цепи были прикручены, носорога эта конструкция явно удержит ненадолго.

А вот, кажется, и цель моего визита.

Я едва подавил улыбку.

— Какой интересный экземпляр! — не оглядываясь на хозяина, устремился я прямо к бронированному монстру. — Вы только гляньте, какой самец!

И одновременно с этим, дабы не тратить время зря, я принялся крошить стену, превращая её в песок и ослабляя цепи. Вот смеху-то будет. Устрою здесь целое представление!

— Постойте! — воскликнул мне вслед Гадюкин. — Это может быть опасно. Вы не знаете, с чем имеете дело.

— Отчего же не знаю, — удивлённо бросил я через плечо. — Носорогов я уже видел. На картинках. Прекрасные животные. Я бы даже сказал, восхитительные. Слышал у них зрение плохое, но здоровяки от этого не расстраиваются.

— Стойте! — снова воскликнул Гадюкин.

Именно в этот момент, с громким звуком «Треньк!», одна из цепей вылетела из паза в стене. Казалось, застыло время.

— Уходим! — воскликнул Гадюкин. — Эй! Зверолова сюда, живее! — крикнул он застывшим по углам слугам, что занимались обслуживанием зверей.

— Отчего же уходить? Это же самая интересная комната. Я так люблю животных, — изображая недоумение, шагнул ещё ближе к носорогу.

И как по заказу, из стены вырвалась вторая цепь. Носорог расправил плечи, отступил к дальнему углу клетки, мотнул головой, а затем вдруг рванул вперёд, явно намереваясь протаранить лбом решётчатую стену.

Глава 12

Бардак

Носорог, изрядно разогнавшись, изо всех сил врезался бронированной головой в решётку. Заскрежетал металл. Прутья сильно выгнулись, но выдержали.

— Скорее! Охрана, звероловы, дрессировщики, все сюда! — заверещал Гадюкин. — Срочно, срочно! Все, кто может! Магов с сонными заклятиями?

Одновременно с этим Гадюкин накладывал на себя всё новые и новые щиты. Про меня он совершенно забыл.

— Что-то случилось? — поймав на себе взгляд, беззаботно спросил я.

— Вы что, не видите? Эта тварь сейчас вырвется на свободу, и нам всем здесь будет не сладко!

— Отчего же тварь? Вполне себе прекрасный экземпляр, — не согласился я. — Только посмотрите на эту стать, броню. Это не зверь, это чистая машина убийства.

— Так и я о том же! — воскликнул Гадюкин, — он сейчас вырвется, и мы на себе это всё прочувствуем

Убедившись, что слуги вокруг засуетились, пытаясь утихомирить носорога, а на нём висит пара десятков щитов, Гадюкин немного успокоился.

— … Знал же, что этот экспонат доставит немало проблем.

— Откуда же у вас это прелестное чудо? — пользуясь передышкой спросил я.

Гадюкин явно нервничал, но успел взять себя в руки. А ещё ему очень не нравилось, что тварь, которая вызывает у него чувство животного ужаса, меня лишь восхищает и совершенно не пугает.

— Да мой давний друг, он служит в Африке с дипломатической миссией. И вот на охоте изловили это, как вы выражаетесь, рогатое чудо. И он не нашёл ничего лучше, чем отправить его мне, опоенного транквилизаторами и магическими сонными заклятиями. Как вы думаете, когда этот носорог пришёл в себя?

— Предполагаю, как только вы открыли посылку? — хохотнул я.

— Именно! Это каким можно быть идиотом, чтобы такое отчебучить! Он мне чуть половину дома не снёс. Мы его неделю пытались утихомирить. Убить его тоже не просто — броня и магические силы просто колоссальные.

— Вы не пытались его приручить? — спросил я.

— Да куда там. У него очень мощный дух. Мы ведём переговоры с императорским зверинцем, чтобы его туда отправить.

Тем временем носорог продолжал биться и пытался расшатать прутья своего узилища. Он быстро пришёл к выводу, что если разгоняться от дальнего конца клетки, то прутья гнутся куда сильнее, чем он, собственно, и занимался. Вокруг клетки уже бегала целая орда слуг, которые осыпали носорога какими-то заклинаниями и кидали в клетку еду, явно приправленную снотворным. Вот только носорогу на это всё было плевать. У него была цель — расшатать решётку и выбраться из клетки, и, похоже, ничто не могло стать препятствием на его пути.

— Знаете, — сам не зная на что надеясь, предложил я Гадюкину, — а я мог бы избавить вас от проблемы с этим носорогом и взять его себе.

Гадюкин вытаращил глаза и уставился на меня.

— Вы что, шутите? Он же стоит целое состояние!

— Ну да, ну да, — хмыкнул я, а в следующий миг носорог, взяв наиболее удачный разбег, наконец выбил прутья решётки. И никто в этом мире не сможет доказать, помогал ли зверю кто-то в этот момент.

Металлические толстые прутья разлетелись в стороны, будто здоровенные вытянутые снаряды, врезаясь в стены и корёжа клетки с другими животными, которые, к слову, вняв ярости носорога, повжимались в углы своих узилищ.

Носорог, поняв, что высвободился из клетки, запрокинул голову и утробно взревел. Затем его башка нацелилась вперёд. Его небольшие, налитые кровью глаза сфокусировались на обвешанном защитными заклятиями Гадюкине. Хозяин дома изрядно побледнел. Кажется, между ними случился какой-то безмолвный диалог. Видимо, носорог знал, по чьей воле он находится в этой тюрьме, и кто является хозяином этого ужасного места.

Гадюкин сглотнул. Носорог, принявшись загребать задней лапой, вдруг рванулся вперёд, нацелив острый конец своего рога на завопившего Гадюкина.

— Остановите его! Остановите эту тварь! — заорал Гадюкин, встав на изготовку, будто вратарь, ожидающий на воротах футбольный мяч.

Видимо, он собирался броситься в какую-то сторону, чтобы уйти от атаки зверя. Бронированный монстр преодолел расстояние до Гадюкина за какие-то доли секунды. Тот отреагировать не успел, хоть и предпринял попытку. Но и носорог не смог пробить защиту, хотя кончик его рога и засветился магическим голубоватым светом.

Меня носорог, к слову, совершенно проигнорировал, пронёсся мимо, обдав волной воздуха.

При столкновении со щитом Гадюкина носорог немного отпрянул всем телом, будто врезался в каменную стену. Правда, особого ущерба он не получил, будто стена была из дрянных материалов и просто рухнула, ошеломив здоровяка.

Он помотал башкой и снова, теперь уже медленнее, двинулся на Гадюкина, который распластался на полу в двух метрах от носорога. Быстро преодолев пространство до своего пленителя, зверь вдруг оттолкнулся передними лапами от пола и попытался растоптать незадачливого графа.

Я следил за этим и не понимал, что мне делать. Орда слуг, которые сновали вокруг, тоже пребывала в ступоре или просто выжидала, когда носорог наконец закончит своё дело, прибив их дорогого хозяина.

Всё это время я размышлял, как мне в этой ситуации действовать и чью сторону занимать.

Неспешно накинул на себя песчаный щит, затем покрылся черепашьим панцирем и, напитав руки под завязку силой, схватил цепи, что сейчас валялись на полу, волочась следом за бронированным монстром.

Схватив цепи, я принялся оттаскивать носорога от Гадюкина.

— А ну стой! — рявкнул я. — Ты по-русски вообще понимаешь, зверюга?

Всё-таки, как сказал Гадюкин, это существо прибыло из Африки. Наверное, только на африканском и разговаривает. Или какие там у них наречия, я не знаю тех языков.

Носорог не сразу понял, что произошло, принялся мотать головой, сопротивляться, но песок и телекинез дали мне неплохое преимущество. Я мощно дёрнул за цепи, оттянув носорога от хозяина.

Носорог принялся мотать головой, затем вдруг резко обернулся на двяносто градусов и уставился на меня налитым кровью глазом. Зверь явно понял, кто ему мешает расправиться с его целью, и, окончательно развернувшись ко мне, двинулся теперь на меня.

— А ну стой! — прорычал я.

Затем попытался мысленно связаться с ним, как это делал до этого с медведем и моей черепахой по духовной связи.

— Стой, тебе говорю, я пришёл сюда тебя освободить. Ты что, решил на меня напасть? Сейчас развернусь и оставлю тебя здесь, будешь сам разбираться. Посмотрим, как быстро тебя скрутят и оставят здесь навсегда.

Носорог утробно взревел. Кажется, ему не очень понравилось то, что я ему сказал. По-прежнему медленно он принялся наступать на меня, будто пытаясь задавить авторитетом или оттеснить массой.

Я послал ему новый импульс:

— Меня к тебе послал медведь. Сказал, ты сможешь быть моим зверем-хранителем.

А вот это, кажется, действительно было зря. Только сказав это, я вспомнил, что звери не очень-то хотят ладить с людьми и больше намерены жить сами по себе. А служить людям — это не привилегия, а скорее повинность. Хотя кто знает. Всё-таки я бы не сказал, что Барлин так страдает от своей роли в жизни Медведевых. Он проникся, даже переживает за потомков и побочные ветки.

— Я сокрушу тебя! — заревел носорог. — Как посмел ты даже думать о том, чтобы покорить меня! Я великий, я… — он не успел договорить, так как я силой хлестнул его цепью прям по морде.

— А ну, заткнись! Хорош выёживаться.

— Держите, держите! — вопил тем временем Гадюкин. — Держите, сейчас подоспеют мои слуги!

Это в мои планы не входило. По крайней мере, держать носорога и дождаться слуг я не собирался.

— Так, давай договариваться. Я тебя отсюда выведу, а потом уже поговорим. Захочешь ты быть моим хранителем или нет.

Говоря это, я как раз уворачивался от носорожьего рога, что метился мне в живот. Носорог пролетел мимо, не встретив преграды. Попутно врезавшись в пару клеток, начисто снёс их стенки. Оттуда тут же высыпали животные и бросились кто куда. Носорог развернулся и снова устремился ко мне.

— Да хватит тебе, говорю. Я же сейчас развернусь и уйду, и будешь сам здесь разбираться.

Но ему, кажется, было всё равно. Я почувствовал сильное возмущение духовной магии. Разбираться в этой силе я ещё не учился, однако чувствовать её проявление могу.

Не знаю, что там задумал носорог, но чувствую — скоро узнаю. Вернее узнают все находящиеся в округе. Тем не менее, я заметил, что броня его стала значительно утолщаться. Он покрылся панцирной чешуёй, будто четырёхлапый латник.

Из дальней комнаты появились четверо мужчин в кожаных доспехах. У них в руках были какие-то причудливые орудия, похожие на багры. Двое из них выставили свои псевдокопья вперёд. Из них тут же ударили ветвистые молнии, попав аккурат в морду носорога. Тот же, недолго думая, лишь мотнул башкой и чихнул.

Казалось, эти две атаки ему совершенно не причинили вреда. Он в который раз оттолкнулся передними лапами, встав при этом на задние, будто гарцующий конь, затем резко опустил передние лапы на пол. Здание содрогнулось.

По полу, в разные стороны, от его лап зазмеились трещины, а все четверо воинов попадали навзничь. Их будто смело ударной волной. Гадюкин, что силился встать, снова неуклюже завалился на спину, смешно задрав кверху ноги. При этом он не переставал вопить и раздавать приказы, требуя, чтобы поганую зверюгу скорее угомонили.

Носорог, явно воодушевлённый своей успешной атакой, вновь сместил внимание на меня. Он фыркнул, снова принялся впитывать в себя магию и энергию извне, затем вдруг рванулся вперёд. Вот только на этот раз не на меня, а огибая будто стремясь зайти за спину, при этом тараня своим бронированным плечом клетки, находящиеся по левую руку от меня.

К слову, раньше я не обращал особого внимания на питомцев, содержавшихся там. Зато сейчас прекрасно их рассмотрел, при этом умудряясь не упускать из виду взъярившегося бронированного носорога.

А содержались там довольно любопытные животные. Были там и гиены, и волк, и белоснежный тигр, весьма пожилой, но при этом не растерявший стати и по-прежнему излучавший опасность и мощь. Это тоже был очень сильный зверь, хоть и немолодой. В одной из клеток, не самой маленькой по размеру, с очень мелкими ячейками, образованными толстыми прутьями, находилась змея. Это была явно не гадюка, скорее питон или анаконда. Огромная змеюка, которая до этого изображала, что спит, стоило преграде пасть, тут же высунула голову наружу, внимательно оглядываясь по сторонам и пробуя воздух своим раздвоенным языком.

Носорог, явно довольный свершённым, вновь ударил передними лапами о пол и вдруг, вскинув голову кверху, взревел. Однако в этот раз вой был несколько другой, скорее призывный, и тут же ему в ответ послышались другие крики: рык, хихиканье гиен, вой, собачий скулёж, тявканье, фырканье, ржание и ещё море звуков.

Всё-таки помещение было довольно большим, и животных здесь содержалось много. И все эти животные сейчас вняли зову здоровенного бронированного носорога и готовы были сражаться на его стороне.

Любопытная ситуация развивается. Может, мне пока самоустраниться, и вернуться попозже, когда местное зверьё наиграется с хозяевами?

Звериному вою вторил не менее страшный вопль Гадюкина, который требовал от всех подряд навести порядок.

— Гадюкин, — рявкнул я, отшвыривая от себя двух гиен, которые вознамерились вцепиться мне в глотку и пятясь от змеи, которая, слишком подозрительно глядела на меня и ползла в мою сторону, — я постараюсь помочь, но требую взамен этого носорога! Я сам с ним разберусь и сам буду с ним налаживать отношения, но постараюсь вывести его отсюда.

— Да забирай уже кого хочешь, главное, реши это всё, чтобы они не разрушили моё поместье.

— Так, хороший момент. Носорог станет моим в момент, когда он покинет твой дом. До этого все разрушения, что он причинит, будут не на моей совести, а на твоей, как на бывшем хозяине, — уворачиваясь от атаки носорога, произнёс я.

В этот момент Гадюкину тоже было не до меня. На него как раз напал тигр, пытаясь прокусить его броню. Двое дрессировщиков пытались отогнать тигра, но тот уже успел мощным ударом лапы поломать одно из копий и ещё одного дрессировщика отшвырнул прочь.

Гадюкин, к слову, тоже был не лыком шит. Несмотря на свою магическую немощь, выпустил из руки плотный пучок света, который, ударив тигра в морду, отшвырнул того в сторону. Тигр рявкнул и, врезавшись в стену, обмяк, будто потеряв сознание.

— Да сделайте уже хоть что-нибудь! Прекратите этот бедлам! Они же мне всё поместье раскурочат!

Гадюкин явно приободрился и поверил в себя. Он вдруг резво вскочил на ноги, чего до этого ему проделать никак не удавалось. В руке у него появилась тонкая шпага. Он её потряс, постучал по эфесу, будто что-то разыскивая. Следом эта шпага засияла и заискрилась красным светом. С громким звуком «вжух-вжух», он ей взмахнул и кинулся наперерез носорогу.

— Я эту скотину сам порешаю!

— Не сметь, это мой носорог! — рявкнул я.

— Кто первый справится, того он и будет! — злобно зыркнул на меня Гадюкин.

Но снова что-то пошло не по плану — на него вдруг обратила внимание анаконда, видимо, посчитав более вкусной и питательной добычей. Носорог, не теряя времени, принялся курочить и другие клетки, при этом не забывая атаковать всех вокруг. Он выпускал мощные волны, заставляя каменный пол трескаться и идти некрасивыми колдобинами и волнами. Расшвыривал попавшихся под ноги неудачливых зверей, но при этом нисколько не жалел людей, намеренно пытаясь их растоптать или посильнее лягнуть, чтобы те уже потеряли всяческую боеспособность, а то и жизнь.

Но это ему особо не помогало — казалось, со всех сторон набежали люди разной магической одарённости. Кто-то, как и Гадюкин, был довольно неплохо бронированы, и животные, что пытались на них напасть, очень скоро жалели о том, что предприняли такую попытку. Их либо отшвыривало энергетическим полем, либо их лапы и когти просто переламывались, не способные пробить мощные щиты.

Всё больше воинов окружали Гадюкина, защищая его своей спиной. Гадюкин же рвался в бой, спеша выместить всю свою злобу и ярость на попадающихся на пути животных. К слову, и людям перепадало. Если кто-то попадался графу на пути, он отшвыривал их пинками. Можно было бы сказать, что бедолаги путались в ногах у господина, но учитывая тот факт, что Гадюкин был чуть выше полутора метров ростом, выглядело это несколько комично.

Но сейчас было не до комедии. Я, уворачиваясь от зверей и зачем-то атакующих меня людей, пытался достучаться до упёртого носорога, который, кажется, вознамерился разрушить всё в этой комнате, а потом переместиться в следующую. И дальше по кругу. На контакт он не шёл. Закончив с клетками и убедившись, что высвободил всех, он принялся метаться по комнате, нападая то на меня, то на Гадюкина со свитой. Цепи хлёсткими кнутами волочились за ним следом.

И учитывая тот факт, что носорог явно напитался дополнительной силой, я пока не спешил за них цепляться. Не будучи уверенным, что смогу удержать его, предположил, что он меня попросту снесёт и поволочёт за собой следом.

Да как же достучаться до этого бронелобого барана?

Я припомнил, что черепаха мне покорилась только когда я её победил. Неужто мне придётся покалечить этого придурка, чтобы утихомирить? Но это же нелогично. Мне он нужен в полном расцвете сил. Черепаха со мной несколько лет на связь не выходила.

К слову, я попытался спросить об этом черепаху, но та послала короткий импульс, мол, разбирайся сам, я тебе здесь не помощница.

Устав от этой беготни, я сделал плотный массивный кулак из песка, напитал телекинезом и со всей силы размахнувшись, ударил прямо в челюсть носорогу, да так, что тот пошатнулся. Его магический щит пошёл трещинами.

Носорогу это явно не понравилось. Он уставился на меня своими глазками, и, кажется, теперь у него теперь лишь одна цель — Гадюкина он, похоже, решил пока оставить на сладкое.

— Я давал тебе возможность уйти, — прогремело в моей голове. — Ты сам напросился. Теперь не обижайся.

Аура носорога вспыхнула багровым светом. Камень под его ногами стал бугриться и плавиться. Он пошёл ко мне, и от него пыхнуло таким жаром, что даже мой щит перестал справляться. В комнате тут же поднялся градус. Дышать стало тяжеловато.

— Тебя уже один раз пленили. Думаешь, это не произойдёт снова? — спросил я.

— Плевать. Снова вырвусь и снова устрою здесь бардак. Может, мне это нравится и веселит, — упрямо заявил носорог.

— Да ты выбрался только с моей помощью. Это я ослабил цепи.

— И чего ты ждёшь? — хмыкнул носорог. — Благодарности? Сейчас я тебе отблагодарю.

Он снова рванулся на меня. На этот раз увернуться от него было куда сложнее. Казалось, что он увеличился в размерах раза в три. И куда ни беги — повсюду встретишься с несущейся на тебя махиной. Ну раз отступать некуда, себя я в обиду тоже давать не собираюсь.

Я изменил форму песчаного щита, что сформировался вокруг меня, и придал ему форму заострившейся пики. Позволил ей слиться с бронёй черепахи, напитал телекинезом. Подумал было ещё и Ардуила подключить, но опасался, что тогда от несчастного носорога ничего не останется. Сейчас я ему покажу, что такое сила противодействия.

Носорог, не заподозрив неладного и явно обрадовавшись тому, что я никуда не спешу убегать, вобрал в себя ещё больше силы. Его рог запылал алым угрожающим светом. В этот момент он врезался в меня.

От яркой вспышки меня самого ослепило, но я остался стоять. Носорог меня не прошиб. Однако, когда я проморгался, увидел, что здоровяк тоже не торопится сдаваться. Он упёрся в меня своим носом и, буксуя лапами, пытался сдвинуть.

Не знаю, как тяжело ему далась та атака, но я вдруг обнаружил, что мы находились в неглубокой воронке, образовавшейся вследствие нашего столкновения. В ушах звенело, но даже сквозь заложенность в ушах я слышал вопли Гадюкина, который, кажется, перешёл на ультразвук, вопя о том, что все его коллекции будут погублены.

С потолка активно сыпалась побелка, стены поместья пошли трещинами, а кое-где и вовсе вывалились куски. Про пол я и вовсе молчу.

Мы с носорогом, тем временем, просто упёрлись друг в друга, пытаясь сдвинуть. Я всё напитывал себя песком и телекинезом, не собираясь сдаваться. Сил у меня ещё было много, сопротивляться я мог, хотя чувствовал, что и у носорога сил было предостаточно.

Он снова взревел. Ко мне принялись сбегаться окружающие твари, поделившись на две части. Одна половина существ пыталась оттеснить Гадюкина с его свитой. Другая ринулась на помощь носорогу, для которого, кажется, делом чести стало победить меня.

— Ни шагу назад! — вопил он. — Не отступать перед двуногими! Никогда перед малявками, козявками! Я всех вас растопчу! — ревел он.

Он то и дело топал лапами по полу, вызывая небольшое землетрясение, его рог раскалился докрасна — казалось, сейчас вот-вот взорвётся.

Как я понял, у него не такой уж обширный арсенал: бронированное тело, удар рогом, да удары лапами по полу, вызывающие землетрясение. По крайней мере, ничего нового он больше не демонстрировал, хотя, возможно, горящая аура, которая так и норовила расплавить мой песок, тоже впечатляла. И очень надеюсь, что ему больше нечем будет меня удивить. По крайней мере, мне не хочется уничтожать его.

Сейчас, как я понимаю, у нас происходила битва характеров. И если бы мы с ним были один на один, я мог бы и подождать. Но учитывая тот факт, что ко мне ползут звери, которые неизвестно чем меня смогут удивить… А ещё Гадюкин так и ждёт момента, чтобы напасть на носорога сзади. И это мне тоже не очень нравится.

— Соглашайся, ты же погибнешь. Потеряешь силы, или что там происходит с вашим братом в неволе, — по-прежнему пытался достучаться я до носорога. — Я не знаю ещё ни одного тотемного зверя, который был бы не рад тому, что служит людям.

Признаться, я лукавил — не очень-то много таких тотемных зверей знал, и не в курсе, как у них складываются взаимоотношения с людьми. Но чувствовал, что надо хоть что-то говорить. И рано или поздно носорог вполне может сдаться и пойти на переговоры.

— Да неужели же ты не видишь? Твоя выходка ненадолго отвлекла Гадюкина. Ещё чуть-чуть, и он займётся тобой, — взывал я к носорогу.

Затем, немного подумав, пришёл к следующему решению:

— Ладно, я готов отойти в сторону. Разметай здесь всё и делай что хочешь. Но знай, что после этого Гадюкин точно постарается, чтобы тебя изловить и уничтожить. Поэтому после того, как ты здесь со всеми разберёшься, хорошенько подумай о том, хочешь ли ты со мной дружить или нет. А я устал от этой возни. Ты слишком упёртый, и мне твоё упрямство порядком надоело. Хочешь подохнуть — твоё дело, я в это больше не вмешиваюсь.

В следующий миг, слегка ослабив защиту и высвободив много песка, я создал песчаный кулак и снова врезал носорогу по морде, тем самым снизив давление на мой щит. В следующий миг я поднялся в воздух повыше, чтобы здоровяк не смог до меня дотянуться, да так и завис в трёх метрах под потолком.

— Ты тоже упрямый, — раздалось в моей голове, — но не тупой. Сейчас, подожди здесь, кое-что улажу и вернёмся к нашим переговорам.

В следующий миг носорог уже в который раз взревел, развернулся ко мне массивным задом и с утробным рёвом кинулся на построившихся в клин воинов Гадюкина. Кажется, у меня будет интересное представление, причём из первого ряда.

Глава 13

Дух рода

Я ожидал, что носорог сейчас начнёт носиться как сумасшедший и разносить невеликие силы Гадюкина направо и налево, вытаптывая их при этом в землю. Но он поступил совсем иначе. Он принялся усиленно впитывать в себя энергию.

Его броня принялась укрепляться и увеличиваться в размерах. Да и сам носорог тоже, казалось, стал раз в полтора больше, хотя, казалось бы, куда ещё. При этом вокруг него всё ярче стала разгораться багровая аура. Броня вдруг покрылась трещинами, которые при этом тоже светились ярким красным светом, будто раскалённые.

Носорог медленно двинулся в сторону Гадюкина со слугами. И каждый его шаг вызывал бурные реакции на лицах людей, а так же микро-землетрясения.

Животные, что ещё по-прежнему способны были сражаться, почуяв неладное, принялись разбегаться в разные стороны, стараясь убраться как можно дальше от недавнего союзника.

Я сейчас тоже почувствовал себя неуютно. Может, ну его, можно и не наблюдать за тем, что здесь произойдёт, а просто потом поглядеть на результаты. Однако пока уходить не спешил, меня ведь просили подождать. Поэтому принялся усиливать свою защиту на тот максимум, какой только был сейчас возможен.

Опять открыл несколько маленьких порталов и принялся перекачивать через них песок, чтобы чувствовать себя более уверенно. Чувствую, таким образом, скоро одна небезызвестная пустыня лишится немалой доли песка. Хотя, с другой стороны, как посмотреть? Может, просто разрастётся на земли Российской империи. По крайней мере, я уже особо не контролирую процесс и не веду подсчёты перекачки песка из степей и пустынь в центральную полосу России.

Очень быстро вокруг меня собрался крепкий купол, способный выдержать серьёзную атаку.

Тем временем носорог продолжал наступать на противников, буквально вжимая их в стены. Аура, что всё ярче разгоралась вокруг него, будто стремилась расширять в стороны всех, кто попадался ей на пути.

И в следующий миг носорог встал на дыбы, а затем резко опустил передние лапы на пол. От него в сторону Гадюкина с бойцами устремилась конусообразная волна ужасающей разрушительной мощи. Всё, что попадалось ей на пути, превращалось в труху. А стоит напомнить, что в той стороне находились все достояния семейства Гадюкиных, которыми так гордился глава рода. Но материальные ценности — это одно, а другое дело люди. Им досталось куда серьёзнее.

Как ни странно, Гадюкин устоял. Он вонзил прямо в пол свою светящуюся шпагу. Вокруг него образовалась глубокая расщелина. Видимо, его щит защитил не только его, но и пол под его ногами. Зато всё, что находилось по обе стороны от него, превратилось в труху и каменный мусор. Трёх оставшихся дрессировщиков, воинов и других слуг непонятного назначения попросту сдуло. Ничто не напоминало о том, что они когда-то здесь вообще были.

К слову, меня даже не затронуло. Взрывная волна была чудовищная, но при этом она была узконаправленная. Направлена она была в Гадюкина. В то время как остальная часть дома, находящаяся за спиной носорога, не пострадала вовсе.

Я мягко опустился на пол, заглянув в образовавшуюся в стене дыру.

Ну да, как и следовало ожидать, всё, что находилось за спиной Гадюкина, сейчас превратилось в руины. Сам хозяин дома, слегка пошатываясь, огляделся осоловелым взглядом, выпрямился, а затем попросту рухнул навзничь без чувств. К слову, учитывая тот факт, что щиты были завязаны не на его магию, они по-прежнему продолжали работать. С одной стороны, это хорошо — он очень хорошо защищён. С другой стороны, если ему сейчас нужна медицинская помощь, ни один из его слуг или даже сильный архимаг не сможет к нему подобраться, чтобы вылечить. Вот такая ирония судьбы. Но надеюсь, что с Гадюкиным всё в порядке. По крайней мере, очень рассчитываю, что мы с ним не раз ещё схлестнёмся.

Я всегда считал, что враги — это порой куда более лучшие помощники, чем даже друзья, потому что они учат становиться тем человеком, который способен решать даже самые трудные проблемы, при этом отбиваясь от нападок этих самых врагов.

Тем временем носорог, который явно значительно уменьшился в размерах, устало выдохнул и внимательно посмотрел на меня. В его глазах не было прежнего гнева. Он явно был намерен вести переговоры, что несказанно меня радовало.

К слову, как мне показалось, он израсходовал много своих сил на эту последнюю атаку, превратив всё, что накапливал, в оружие. Способность любопытная, но скорее попахивает фатализмом. Этакий последний удар на прощание. Потому что если бы врагов было ещё много, носорогу прищшёл бы конец. Без защиты и без силы и с израсходованной энергией он уже не такой сильный воин. Хотя, может, я его недооцениваю, и у него ещё полно сил. Просто сейчас складывается мнение, что выглядит он значительно менее внушительным, и будто постаревшим.

Носорог неспешно двинулся ко мне. Затем по-собачьи уселся на задницу и поглядел на меня.

— Ну, рассказывай, кто ты там и чего тебе от меня нужно?

Я создал для себя стул с высокой спинкой из песка и комфортно уселся на него, также внимательно глядя на носорога.

— Не могу заявлять на сто процентов, но кажется, я прибыл сюда только ради того, чтобы встретиться с тобой, — заявил я носорогу.

— Громкие слова. Ты из тех чудаков, что верят в предопределённость судьбы? — спросил он, глядя на меня в упор.

— Скорее в то, что судьбу можно выстроить самостоятельно, если приложить достаточно усилий, — ответил я.

Носорог кивнул чему-то своему.

— Так и не ответил, кто ты?

— В этом мире я барон, — ответил я. — Фамилия моя Бронин. Некогда был сыном и наследником графского рода Медведевых, но не сошёлся во мнениях с батюшкой. Однако хранитель и дух нашего рода меня по-прежнему оберегает и опекает. Он и подсказал мне, что здесь, в этих землях, я найду себе прекрасную кандидатуру для тотема. И предполагаю, что он указывал именно на тебя. По крайней мере, других сильных зверей я здесь не вижу.

— У тебя уже есть тотем, — произнёс носорог. — Явно не сильный.

— Его я победил, когда мне было едва ли десять лет, — произнёс я. — К тому же я умею управлять камнями душ и я не привязан к этому тотему. В любой момент могу его отпустить. Как и тотем не привязан ко мне.

— О, а ты неплохо осведомлён о духовной магии. Лучше, чем многие из смертных этого мира. Ведь я правильно понимаю, ты не из этого мира?

Носорог посмотрел на меня внимательными глазами, будто желая прочесть на моём лице ответы на все вопросы, как заданные, так и не заданные.

— Да, это тело родом из этого мира, но мой разум далеко не отсюда.

— И кто же ты? Демон? Или может тварь Хаоса? — обманчиво спокойно спросил зверь.

— Нет, я такой же человек. В прошлом мире я был архимагом. Меня называли архимагом Алексиусом. Я был сильнейшим в своём мире, но меня обманом победили.

— Но убить не смогли? — покивал носорог. — Это похвально. И что же, ты собираешься отомстить обидчикам?

— Это бесспорно. Хотя на самом-то деле, уже отомстил в какой-то степени. Куда больше меня интересует победа над демонами, что осаждают наши миры уже очень давно.

— В нашем мире они появились сравнительно недавно, — парировал носорог.

— А в нашем уже больше нескольких сотен лет, — ответил я. — И мой путь в этом мире начался не так давно. Я хочу научиться всему, что смогу изучить, а потом, пользуясь знаниями своего мира и знаниями этого мира, а может и других миров, объявить полномасштабную войну демонической заразе, стать тем самым героем, который очистит миры от инфернальной скверны.

— Какие громкие цели, похвально, юный барон. Или как там тебя… Архимаг Алексиус. Только причём здесь я?

— Ты можешь быть неплохим спутником в моих странствиях. Мне кажется, гордыня для тебя не последний звук, и возможность стать тем, о ком будут петь в балладах, для тебя притягательна, а слава для тебя не пустое слово.

— Ты рассказал мне интересную историю. Ты показал сильный характер, — вздохнув, принялся вещать носорог. — Но ты меня не победил. И даже если победишь сейчас, это будет нечестная победа.

— Для тебя так важно быть побеждённым и униженным? — спросил я.

— Нет, просто в этом мире есть свои правила и законы. И служить стоит лишь сильнейшему. Однако я вижу за тобой немало силы и огромный потенциал. А ещё я вижу за тобой точку роста для себя. Ты прав, говоря, что долго я с ним не протяну. Гадюкин — плохой человек. Я умею разбираться в душах и вижу, что останься я один, в покое меня не оставят. Обязательно изловят и, быть может, даже убьют и развоплотят, не в силах покорить. Исключительно из-за вредности характера. А это, к сожалению, не самый лучший путь для духа вроде меня.

— Так и что же ты предлагаешь? — решил я перевести разговор ближе к сути, понимая, к чему идёт дело.

— Я пойду с тобой, но не на правах полноправного духа и тотема. Я уже увидел, что ты действительно можешь выделять камень душ из своей ауры или ауры рода. Поэтому, как только я решу от тебя уйти, ты меня отпустишь. И не сможешь отказать мне, опираясь на то, что не умеешь вынимать камень душ из своей ауры.

— Но это же нелогично. Если я буду нуждаться в тебе, если меня будут осаждать враги, и ты меня бросишь в самый опасный момент, это теряет какой-то смысл. Получается, что я не смогу на тебя положиться.

— Я клянусь, что не буду покидать тебя во время битвы.

— Или перед битвой, — добавил я.

Носорог кивнул.

— Это справедливо, и это я поддерживаю. Нет чести в том, чтобы бежать от сражения. Наши цели с тобой временно сходятся. Но есть ещё один пункт. Если ты сойдёшь со своего пути и не будешь внимать моим просьбам вернуться на путь своего духа, я тоже покину тебя, ибо не во всех битвах я обязан участвовать. Если ты пойдёшь войной против этого мира и войной против духов этого мира, я поддерживать тебя не буду. И смогу уйти. Также я не буду поддерживать тебя в попытках истребления себе подобных, не заслуживших такой участи. Если ты перейдёшь на сторону тьмы, разбоя и злодейств, я не стану делиться своей силой.

— Тоже разумно, — покивал я. — И меня это более чем устраивает, — заявил я. — По крайней мере, что-то мне подсказывает, что Барлин, тотем рода Медведевых, не ошибся, подсказав мне этот путь. Да и я ни разу не пожалею о том, что решился на связь с тобой.

Носорог вдруг кивнул чему-то своему, потом прислушался и сказал:

— Я готов стать твоим духом-хранителем.

В следующий миг его могучее тело засветилось красным светом. Я ожидал, что сейчас он превратится в камень или ещё что-то вроде того, но нет, ничего не произошло. Однако в моей ладони вдруг появился небольшой камешек, по форме напоминающий черепаший панцирь.

Я устремил внутренний взор туда, где обычно располагался камень душ. И увидел там мощный копьевидный камень, вершина которого напоминала рог моего нового товарища.

Будто специально, именно в этот момент помещение зверинца заполнили разнообразные воины с оружием наголо. Часть из них обступила меня, направив в меня копья.

Другая часть принялась теснить носорога. Третьи бросились на помощь господину. Четвёртые принялись ловить разбежавшихся в разные стороны животных, которые не успели смыться куда подальше.

Я кивнул носорогу, и тот принялся таять. Сначала медленно, а потом резкой вспышкой. Хлопнуло так, что у меня заложило уши, а окружающих воинов попросту разметало в стороны. Однако не так сильно, без увечий, травм и жертв.

— Прошу вас объясниться, — раздался грозный голос мужчины, залатанного в сверкающий золотом доспех.

Кем он себя возомнил? В его шлеме длинным пучком торчали разноцветные перья. На боку висел меч, украшенный камнями. Его толстые пальцы, не скрытые латными рукавицами, украшали перстни и кольца со здоровенными драгоценными камнями.

При этом, несмотря на несколько комичный внешний вид, воин вызывал к себе уважение. От него веяло настоящей силой. Он явно был опасен.

— Я знаю, что вы гость нашего господина, но учитывая тот факт, что здесь полнейшая разруха, а вы единственный уцелевший, я требую ответа от вас, господин Бронин, — повторил он вопрос.

Я глубоко вдохнул, потом, глядя в упор на мужчину, произнёс:

— Для начала представьтесь, я должен знать, с кем имею честь беседовать.

— Вам имеет честь представится, барон Дмитрий Росомахин.

Вот жеж…

Да уж, с этим типчиком лучше не спорить, будет безопаснее для нервной системы.

Глава 14

Завершающая стадия переговоров

Ситуация, мягко говоря, выглядела не очень. Я это прекрасно понимал. Всё же целое поместье разрушено, огромное количество артефактов и трофеев рода Гадюкиных испорчено или где-то потеряно. Все слуги и воины что были при графе Гадюкине разбросаны вокруг в разной степени сохранности. А сам Гадюкин валяется без сознания. И один я, вполне свеженький и бодренький, стою и утверждаю, что не при делах.

Любой уважающий себя безопасник засомневался бы в моих честных речах, какими бы ясными глазами я на него в этот момент ни смотрел. Поэтому следовало дождаться, когда хозяин придёт в себя и даст разъяснение. Можно было бы, конечно, начать качать права, лезть в бутылку или вовсе попытаться прорваться отсюда силой. Но, боюсь, ничем хорошим это не закончится. Поэтому надо потерпеть.

Я, признаться, несколько раз попытался пробиться сквозь защиту Гадюкина, чтобы привести бедолагу в сознание, но не тут-то было. Защита была установлена не слабая. Даже телекинез не смог прорваться. Таким образом, заёмная защита Гадюкина сыграла злую шутку не только с ним, но и со мной.

Тем временем Росомахин, (как же непривычно даже по себя произносить эту фамилию, безотносительно своего однокурсника), не теряя меня из виду, раздавал указания своим бойцам, чтобы те оцепили периметр и исключили любые угрозы для господина. Затем он распорядился, чтобы лекари попытались привести в порядок раненых и самого Гадюкина. Всё это время он цепко оглядывал меня, то и дело задерживая взгляд на моей лысине. Как только указания были розданы, он вернулся ко мне.

— Значит так, господин Бронин, я требую от вас объяснений. Что произошло, и при каких обстоятельствах? Почему здесь случился такой бедлам и что произошло с господином Гадюкиным, несмотря на всю его защиту?

— Да тут как-то всё само собой завертелось, — ответил я, решив пока не вдаваться в подробности и всячески уходить от ответов. — Слушайте, а у вас случайно сын не учится в Муромской академии? — решил поинтересоваться я, предположив, что это отец моего закадычного товарища по учёбе. Заодно подумал, что это прекрасный способ уйти от неудобной темы.

— Никто у меня там не учится, разве что племянник старшего брата. А чего это вы интересуетесь? Вынюхиваете? — напрягся он.

— Да нет, я же сам учусь в Муромской академии, недавно поступил.

— Недавно, значит? Ну да, ну да, — пробормотал Росомахин, который, очевидно, приходился дядей Борису.

По крайней мере, учитывая всё то, что транслировал сам Росомахин-младший, странно было бы, если бы его отец выглядел как павлин с перьями, золотом и драгоценными камнями.

— Представляете, на соседних курсах с ним учимся. Он штурмовик, я разведчик. Первокурсники мы.

— Первокурсники, — снова повторил за мной Росомахин. — Что-то вы, мне кажется, зубы заговариваете, от темы уходите. Я вам вопрос задавал. Опишите, пожалуйста, произошедшее и не юлите, — с нажимом произнёс Росомахин.

— А чего мне здесь юлить? — изобразил я возмущение. — Некий злостный элемент устроил здесь дебош, принялся хулиганить, выпускать зверей из клеток, всячески буянить, нападать на хозяина и на меня, в том числе.

Я замолчал. Росомахин выжидательно смотрел на меня. Вообще удивительно, что столь прямолинейный род оказался на службе у типчиков типа Гадюкиных, которым вряд ли честность по вкусу. Наоборот ведь, Гадюкиным больше по душе интриги и хитрости. Любопытно, при каких обстоятельствах Росомахин вообще стал им служить. Скорее всего, Гадюкин воспользовался какой-то хитростью, других объяснений у меня нет.

— Так, — требовательно протянул Росомахин. — И куда дальше делся этот ваш возмутитель спокойствия?

— Испарился, — ответил я. — Прямо таки исчез.

Росомахин нахмурился.

— Что вы мне голову морочите⁈ Как это, исчез?

— Да вот так взял и исчез. Прямо-таки перед вашим приходом. Думаю, ваши воины застали этот момент.

Росомахин хотел было что-то возразить, но подозвал одного из своих бойцов и что-то едва слышно у него спросил. Тот закивал головой и принялся что-то живо рассказывать. Росомахин удивлённо посмотрел на меня.

— Так значит, это был носорог? — спросил он.

— Именно так, на носу рог у него имелся.

Росомахин тут же поглядел в дальнюю часть комнаты, где находились останки развороченной клетки, где раньше содержался зверь.

— В любом случае, — проговорил он после недолгой паузы, — попрошу вас дождаться, пока хозяин дома придёт в себя и даст какие-то комментарии. Надеюсь, вы проявите благоразумие и пойдёте навстречу.

— Никаких проблем. Правда, я не отказался бы ещё от чая и, быть может, чего-то съестного. А то, знаете ли, все эти поездки, да вышедшие из-под контроля демонстрации сильно давят на нервы. А я в подобных случаях, знаете ли, начинаю ощущать прямо-таки чудовищный голод.

По лицу Росомахина снова пробежала тень, однако он кивнул и подозвал одного из воинов, дав ему ряд указаний. Даже удивительно, что он настолько сдержан. Он настолько отличается от племянника, или просто более опытный.

— И как там Борька поживает? — спустя несколько секунд спросил меня Дмитрий, видимо решил пока не отпускать меня из виду, но рассудил, что стоять над душой тоже не лучшая идея.

— Молодец, воюет. Причём со всеми, — хохотнув, ответил я.

— Да, похоже на него, — покивал мой собеседник. — Как у него успеваемость?

— Пока сложно сказать, — пожал я плечами. — Признаться, ведь я сам ещё поучиться толком не успел. Так, пару занятий прошёл да пропал на практике. Думаю, он прекрасно справляется. По крайней мере, силы духа ему не занимать.

— Это у нас семейное, — не преминул похвалить себя Росомахин.

Так, за непринуждёнными беседами, я дождался, когда принесут чай. И даже успел выпить две чашки. Чай был тот самый, что мы пили на террасе. Действительно весьма неплохой. И стоило мне потянуться за чайником, чтобы налить третью чашку, как Гадюкин принялся подавать признаки жизни. Он распахнул глаза, оглядел пространство вокруг. Посмотрев в дыры в потолке, сквозь которые просвечивало небо, он страдальчески поморщился, скрипнул зубами, посмотрел на людей, окружавших его, затем его взгляд остановился на мне.

— Где⁈ — прорычал он.

— Что? — невозмутимо спросил я, захлопав глазами.

— Где это рогатое чудовище⁈

— Вы про демонов? — спросил я.

— Нет. Тот, что с одним рогом… Этот… как его?..

— А-а-а, единорог, что ли?

— Да, чёрт возьми! Где этот чёртов единорог, который разнёс здесь всё⁈

— Боюсь, он исчез, — пожал я плечами.

— Что значит исчез⁈ — каким-то неимоверным образом Гадюкин тут же принял вертикальное положение. Как это у него получилось, ума не приложу, даже я бы так не смог.

Граф принялся внимательно оглядывать комнату, совершенно не замечая людей, суетящихся вокруг. Затем принялся мерить шагами пошедший волнами пол и изучать разрушенные стеллажи, порванные картины и всё, что было вокруг.

— Я этого так не оставлю! — рычал Гадюкин, потрясая кулаками. То и дело он натыкался на зазевавшихся воинов, и тех буквально отшвыривало магией щита. — Где это отродье⁈ Я объявляю на него охоту! Я его буду убивать столько раз, сколько потребуется! Заключу его в круг перерождений! И буду мучительно пытать!

Я оставлял все эти выпады без комментариев и старался сделать лицо максимально невыразительным. Только кивал периодически, когда Гадюкин глядел на меня. Думаю, обострять ситуацию всё-таки не стоит, а то вдруг у графа случится нервный припадок или сердечный приступ. Всё-таки носорог поступил не лучшим образом. Сначала всё разрушил, а потом ретировался, подставив тем самым меня под удар. Теперь ведь я его хозяин. Конечно, если Гадюкин попытается на меня что-то навесить за деяния носорога, я смогу легко всё опровергнуть. Но в то же время мой рейтинг в глазах Гадюкина из-за этого события точно не взлетит. По крайней мере, я бы за подобный поступок, наверное, покалечил бы, а может, даже убил всех причастных.

— Как мне теперь искать этого носорога? — Гадюкин уже успел посоветоваться со своими воинами и узнал, что тот действительно испарился прямо посреди комнаты. А ещё он узнал, что при этом я был в полном сознании, и даже, кажется, вёл с носорогом беседу.

— Признавайтесь, где это чудовище? Где этот монстр и убийца⁈

Хотел сказать: «Вот он стоит передо тобой», но опять же прикусил язык. Всё-таки дипломатичность — это очень неплохой навык.

— Уважаемый Зиновий Павлович, — привлёк я внимание Гадюкина. — Как я помню, у нас с вами была конкретная цель для встречи. Да, признаюсь, встреча пошла не совсем по плану. И произошло прямо-таки чересчур много событий, способных даже у меня выбить почву из-под ног. Однако предлагаю оставить на потом разгребание последствий, а сфокусироваться на начальной цели. Вы хотели со мной о чём-то поговорить и что-то мне показать. Предлагаю закончить нашу с вами беседу, а потом уже переходить к исправлению случившейся катастрофы. Может, желаете чаю? — указал я на стол и тут же из песка создал удобное кресло. — Вы присаживайтесь, — хотел сказать «чувствуйте себя как дома», но снова прикусил я язык: всё-таки наглеть в чужом доме не стоит.

Гадюкин смерил меня прямо-таки уничтожающим взглядом. У него яростно дёргался глаз, и даже поглаживания пальцем уже не помогали. На его лице отчётливо читались все те ругательства, эпитеты и уничижения, которыми он хотел меня одарить. Но вслух, конечно же, он ничего не сказал. Он сделал глубокий вдох, проявив чудеса выдержки. Затем сделал неуверенный шаг вперёд. Потом второй, ещё увереннее, ещё, ещё, и вот он подошёл ко мне почти вплотную. На каком-то моменте мне показалось, что он сейчас взорвётся. Но нет, он сел на предложенное мной сиденье.

— Значится, так, — произнёс он. — Бронин… Я… — он снова сделал паузу, явно взвешивая, что стоит говорить, а что не стоит. К слову, Росомахин стоял недалеко от него, сложив руки за спину, и будто готовился к чему-то. Правда, непонятно к чему. Неужели он рассматривает вариант, что придётся со мной драться?

— Что касаемо наших с вами распрей относительно участка вашего батюшки…

— То я предлагаю оставить всё как есть, и как было до этого, — перебив хозяина предложил я с улыбкой. — Думаю, вы сами понимаете, что оставлять меня без земли было бы с вашей стороны до крайности несправедливо. У вас, граф, такие обширные земли и владения, что вам один маленький участочек? А вот для меня это всё, что есть. И как я буду? Опять же, вы уже, думаю, поняли, что я далеко не слабый человек и не позволю вам с лёгкостью завладеть моим имуществом. Поэтому, может, ну его? Все эти клановые войны. Вы же с моим батюшкой как-то уживались.

Гадюкин скрипнул зубами, затем кивнул.

— Разумно. Что касаемо репараций, которых вы навесили на моих людей?

— Это же сущая мелочь, — улыбнулся я. — Думаю, логично требовать исправления того ущерба, который они причинили. Вы ведь согласитесь со мной?

Гадюкин смерил меня взглядом, ничего не ответив.

— И опять же, вторая просьба, в случае чего, выступить один раз на моей стороне, тоже весьма справедлива. К тому же это укрепит наши с вами добрососедские отношения. Не находите?

Я старался улыбаться максимально лучезарно и располагающе. Я абсолютно не реагировал на все те метаморфозы, что происходили с лицом несчастного Гадюкина, которого прямо-таки разрывало его изнутри. Он хотел мести, он хотел убивать. И чувствую, пока что моё присутствие и вся сложившаяся ситуация побудают его сохранять лицо. Но скорее всего, как только я уйду, слугам достанется по первое число. И, возможно, не все звери, находящиеся в этом зверинце, переживут выходки носорога.

— Что касаемо сбежавшего зверя… — начал было я.

Гадюкин тут же просверлил меня взглядом, в котором явно угадывалось осознание произошедшего.

— В общем, я как смог его утихомирил. Сам бы его удавил, гада такого, но, как понимаете, он уже не совсем зверь. Это дух довольно древний, и удерживать его против воли в принципе было плохой идеей. Но я смог договориться с ним, что он вас не убивал. Не стал говорить об этом вашим людям, думаю, это не для их ушей информация. Но, к сожалению, ваше имущество спасти не удалось. За вашу жизнь, думаю, вы сами решите, как меня отблагодарить. Я здесь неволен что-то от вас требовать.

— Вы забрали его себе? Ведь так? Он теперь служит вам⁈ У вас же был тотем! Это же нелогично! Так нельзя! — Гадюкин всё же потерял самообладание.

— Но тем не менее мы с ним смогли договориться. И он какое-то время побудет при мне. Думаю, вы не будете против этого.

Следующая пауза продлилась слишком долго, по крайней мере для меня. Внутри Гадюкина сейчас происходила целая буря. Он изо всех сил старался держать себя в руках, и ему это почти удавалось. Он то и дело оглядывался по сторонам. Я прямо-таки физически слышал подсчёты ущерба в его голове, будто косточки счёт щёлкали с оглушительным стуком.

— Я бы очень хотел поговорить с этим носорогом наедине.

— Как только он излечится, как вы понимаете, он довольно серьёзно пострадал, и предполагаю, что ему нанесён огромный ущерб, я обязательно постараюсь организовать вашу встречу, исключительно по-добрососедски, — ответил я.

Гадюкин аж губу закусил от злости.

— Если у вас есть ко мне ещё какие-то дела, то предлагаю их обсудить сейчас. Признаться, я и так уже изрядно задержался. А дела, как вы понимаете, ждут. И время, как вы знаете, ресурс невосполнимый.

— Больше у меня к вам дел нет, — почти проорал Гадюкин. — Провожать вас, уж извините, не сподоблюсь. Думаю, вы и сами справитесь.

— Учитывая ситуацию, конечно. Никаких проблем. А вы поправляйтесь, ремонтируйтесь.

Я поднялся со своего песчаного кресла, которое тут же растаяло. Хотя ситуация меня более чем веселила, но сейчас не стоит делать поспешных действий. Из серии, например, испарять кресло под Гадюкиным. Сейчас такая ситуация, что очень легко можно нажить себе смертельного врага, если позволить себе немного пошутить.

На всякий случай я поставил таймер, отсчитывающий исчезновение песчаного кресла. Примерно через час оно станет просто песком. Думаю, Гадюкин не будет сидеть здесь всё это время.

— Тогда позвольте откланяться.

Получив короткий кивок от Гадюкина, я прошагал к одной из стен, где зияла огромная дыра. Выйдя сквозь расщелину, я тут же создал из перемещённого песка капсулу подобную той, на которой прилетел сюда. Меня ждёт долгая дорога домой. Надо ещё решить, что там делать с Максимусом, а потом вернуться в академию на первый курс, учиться, постигать науки. Всё-таки дисциплина в учении очень важна. Это я знаю как никто другой.

* * *

В разрушенном помещении зверинца сидели двое: один — покрасневший, по-прежнему красный от злости Гадюкин; второй — высокий статный мужчина.

— Да, Зиновий Павлович, не завидую я тебе. Доставил тебе этот баронишка проблем. И ведь не подкопаешься же!

Гадюкин лишь смерил мужчину взглядом, но ничего не ответил. Всё-таки по статусу Николай Анатольевич был куда выше.

— То, о чём мы с вами говорили, — наконец выдавил из себя Гадюкин. — Если вы хотите убить его, я абсолютно не буду против. К чёрту его, пускай подохнет.

— Знаете, пользуясь вашим опытом, я, наверное, немного обожду и побольше изучу личность этого барона. Что-то мне подсказывает, мы его совершенно не оценили.

Гадюкин вновь скрипнул зубами.

Его просто использовали для того, чтобы понять, что из себя представляет Бронин. И, признаться, если отринуть эмоции и оценить ситуацию со всех сторон, этот юный, лысый мальчишка уделал целого графа по полной, при этом не ударив даже пальцем о палец. И во что бы то ни стало Гадюкин вернёт должок, какой бы ценой ему это ни обошлось, он теперь спать не сможет. Барон Бронин теперь его враг номер один.

В следующий миг, кресло под Графом Гадюкиным принялось рассыпаться. Граф нелепо завалился на пол.

На этот раз он не сдерживался, и руины поместья огласил гневный рык.

Глава 15

Дела спорятся

Нет, всё-таки к магии портальщиков я ещё не привык.

Только спустя час полёта над, безусловно, прекрасными лесами, я задумался: я ведь могу телепортироваться, на кой чёрт я торчу в этой капсуле? Одно дело — лететь в то место, где я ещё не был и где не знаю, на что ориентироваться, чтобы переместиться, и другое дело — отправляться к себе домой.

Всерьёз задумался об этом.

Всё-таки перемещение и транспортировка занимают у людей порой самое большое количество времени в жизни, если не считать, конечно, сон. Ну и если не придумывать, чем занять себя в дороге. Вот так жизнь и уходит прямо сквозь пальцы, не успеваешь обернуться. Всё-таки портальщики неплохо устроились, и магия у них полезная. Чувствую, привыкну я к ней — совсем ногами ходить перестану.

Однако сразу открывать портал не стал. Всё-таки эти полтора часа я потратил на то, что собирал мысли в кучу и анализировал произошедшее. Первым делом потянулся мысленно к Носорогу, но тот, как оказалось, был недоступен для связи. Кажется, он действительно потратил слишком много сил. И сейчас был в некоем режиме восстановления.

Я достал из кармана и взвесил в руках камень с изображением черепашьего панциря.

— А что мне с тобой делать?

Вообще, как я знаю, духов можно использовать по-разному. Даже в моём мире духов использовали, например, для создания оружия или брони, а то и каких-то механизмов, которые по своим характеристикам подходили сути духа. Черепаха себя показала очень хорошо, и пренебрегать её помощью я бы не стал. Её панцирь впечатлил даже такого сильного духа, как медведь Барлин. Значит, когда-то в своё время мой отец был несправедлив, критикуя мою победу над духом.

Беседа с носорогом ещё успеется. Она мне интересна и любопытна, но будить уставшего бедолагу тоже не хочется. Он достаточно натерпелся. Я тут же улыбнулся иронии ситуации. Ведь он разнёс почти целое поместье Гадюкиных, при этом уработался так, что уснул и не реагирует. Тут стоило Гадюкина пожалеть, но мне почему-то всё равно жаль Носорога. До чего довели его, несчастного.

Следом я мысленно потянулся к Корку, который всё так же висел на мне плащом. Во время боя мне было не до него, но сейчас мне очень интересно послушать его мнение о происходящем.

— Этот мир столь же безумен, как и тот, где мы жили прежде, ни больше, ни меньше, — рассудительно прокаркал мой некогда пернатый друг в ответ на заданный вопрос. — Здесь правят бал всё те же самые чиновники со своими страстями и пороками. Тебе бы научиться с ними взаимодействовать, а не воевать всю жизнь, архимаг Алексиус. Не делаешь ты выводов из своего опыта.

— А ты слишком много умничаешь для птицы, — буркнул я.

— И, тем не менее, ты сам знаешь, что я прав! Вот только твой вредный характер не даёт тебе слышать голос разума, — прокаркал ворон.

— А ты пользуешься тем, что можешь говорить всё, что угодно, а я тебя за это никак не накажу.

— На том и держимся, — каркнул Корк. — Но ведь и ты не просто так меня воскресил. Значит, не хватало тебе моей дружеской поддержки и критики со стороны.

— Ты о себе излишне высокого мнения, — проворчал я.

Корк даже сполз с моих плеч и принял свою птичью форму. Посмотрел на меня своими чёрными глазами, по-птичьему повернул голову на бок, затем поклевал зачем-то пол под когтистыми ногами.

— Стаи тебе не хватает, архимаг Алексиус. Всю жизнь ты один, никого к себе не подпускаешь, поэтому ты и уязвим. Тебе нужны те, кто вне зависимости от твоего характера будут с тобой.

— Так ты был со мной, — парировал я. — И всё равно меня этот дрянной мальчишка достал.

— А что бы я сделал? Я всего лишь птица. Тебе нужны сторонники, которые смогут стать опорой для тебя, — мудро, как ему казалось, прокаркал ворон. — Ты для меня опора и гарантия того, что когда я стану стар и немощен, ты найдёшь мне новое тело. Я могу быть спокоен за это. Но при этом, кто защитит твоё старое тело? Кто поможет переродиться тебе или просто не сгинуть?

— Я сам себе неплохая опора, — хмыкнул я.

— И в этом твоя слабость.

— Зато мне никто в спину не ударит. Знаешь ли, эти твои сильные стороны тоже довольно коварны. Так доверишься кому-то, а потом обнаружишь смертельный яд в стакане воды. Неужели ты забыл, как погиб император Синус в нашем мире? Я ведь ему говорил, что он доиграется, а он не послушал. В итоге его сын, самый близкий человек, его и убил.

— Но это было не доказано, — парировал Корк. — Всё-таки Синус тоже был не самым добрым императором и крайне плохо обращался со своей семьёй.

— Я подумаю над твоими словами, — проворчал я, сфокусировавшись на дороге.

Корк же, поняв, что я не в настроении, снова поменял форму и заполз ко мне на плечи в форме плаща. Я убедился, что он достаточно закрепился, затем попросту прямо на пути открыл портал, ведущий ко входу в поместье, и влетел в открывшееся окошко на своём песчаном транспорте.

* * *

За время моего отсутствия в поместье произошёл ряд изменений. По крайней мере, некогда казавшееся забытым жилище наполнилось людьми. Вокруг сновали мужчины, женщины и даже дети, которые усердно наводили порядок, стригли траву, очищали фасад дома. Впереди меня все как один зашептались, стали прятать глаза. Только один мужик, кажется, его звали Троха, подошёл ко мне, поприветствовал и доложился:

— Вот, прислали людей, теперь по-новому заживём. Нам уже рассказали, что вы хозяин толковый и что на вас положиться можно, что за вами как за каменной стеной. Только на то и рассчитываем, ваше благородье, — он поклонился в пол.

— Полно-полно, — хохотнул я, припомнив одну из фразочек своего отца. — Молодцы, ладно у вас здесь все, аж глаз радуется.

— Стараемся, — ответил мужичок. — Тут, кстати, ворон прилетал посыльный от Гималаевых. Они вам уже бригаду строительную направили. Скоро будут здесь чинить всё.

— Это хорошо, — покивал я.

Отсюда не было видно пробоину в крыше, но тем не менее она была. И о ней я не забывал ни на секунду.

Стоило зайти в холл, как меня встретил голос Лилит:

— Где это ты пропадал, Бронин? Устала тебя ждать, — девушка зависла в воздухе в расслабленной позе и листала какую-то книжицу. Причём, судя по обложке, явно развлекательного характера.

— Извините, что без стука, — хмыкнул я.

— Ничего страшного, извиняю, — невозмутимо ответила девушка. — Я почти не отвлеклась.

— Как там обстоят дела в мире Инферно? — поинтересовался я.

— Базалес вне себя. Вот только не ясно — от радости или от гнева, — звонко рассмеялась Лилит. — Да я и не интересовалась. Сделала свои дела, уничтожила парочку радикально настроенных демонов и дальше полетела отдыхать к своему архимагу, — растянула она губы в улыбке, обнажив острые белые клыки.

Любопытный момент — я с Лилит ни разу не обсуждал тот факт, что вероятнее всего скоро отправлюсь по душу её хозяина. Как она себя поведёт в этот момент? Будет атаковать меня или предаст своего хозяина? Опять же, если она предаст Базалеса, это не самая лучшая характеристика для неё. И как после этого ей доверять? Такая вот сложная ситуация. Всё-таки я совсем не политик. И до сих пор не знаю, из-за чего Лилит продолжает так тянуться ко мне. Отчего-то я напрочь отметал какие-то романтические мотивы. Всё-таки не верю я во всё это, слишком я рациональный. А учитывая способность реинкарнировать, инстинкт продолжения рода мне всегда казался несколько бесполезным.

Поэтому, обмолвившись с ней ещё парой фраз и убедив её, что мне нужно уладить пару дел, отправился в подземелье своего поместья. Надо было разбудить Максимуса, да потолковать с ним с глазу на глаз и без лишних свидетелей.

Огромный архидемон висел в воздухе. Это была намеренная мера, чтобы его тело восстанавливалось правильно. Не было никаких перекосов, перегибов. Как-то раз я видел одного сильного демона, который после боя выглядел так, будто побывал в мясорубке. И несмотря ни на что выжил. Восстанавливался он лёжа на полу в пещере. Он не контролировал процесс регенерации, и его тело в итоге начало принимать форму пола этой самой пещеры. С тех пор он стал кривым и горбатым. И отчего-то не спешил изменять свою внешность. Видимо, демонам тоже больно ломать кости, и решаться сами на такое они не спешат. Вот он и ходил, кособокий и хромой, и это сильно сказывалось на его боевых навыках и способностях.

— Восстань, Максимус! — отправил я мощнейший импульс ему в голову. Одновременно с этим снял скрепы, которые сам до этого наложил, которые побуждали Максимуса спать крепким сном.

Демон распахнул глаза, рывком попытался встать, но песчаная капсула, тут же возникшая вокруг него, сделать это не позволила, удерживая его будто в тисках.

— Архимаг Алексиус, — произнёс он. — Учитель.

— Да, это я, — подтвердил я, пройдясь из стороны в сторону и анализируя разум Максимуса. Какие эмоции ко мне ощущает, хочет ли меня убить, попытается ли предать или ещё что-то в этом роде. Я начисто вычистил из его разума любые намерения навредить мне хоть как-то. А если он об этом лишь подумает, то, во-первых, я об этом узнаю даже раньше него, а во-вторых, он будет испытывать сильные страдания.

— Оцени своё состояние, — приказал я. Как ты? Цел? Восстановился?

— Я в порядке. Мне потребуется какое-то время, чтобы прийти в норму окончательно, но на данном этапе я вполне в норме, — произнёс он.

— Замечательно, — протянул я. — Так что мы с тобой будем делать? — риторически спросил я.

Однако Максимус принялся отвечать:

— Я вернусь к тем демонам, что готовы были примкнуть ко мне. Я поведаю им о том, что на самом деле победил тебя. И что теперь ты служишь мне. И при случае, когда начнётся решающая битва с Базалесом, ты, в качестве моего слуги, придёшь на помощь. Для этого на тебя потребуется наложить печать, архимаг Алексиус. Естественно, фальшивую, но такую, чтобы поверили демоны.

— Хитро придумано. Когда ты успел это всё сочинить? — хмыкнул я.

— У демонов несколько иначе устроен разум, чем у людей. И пока одна часть разума спит, вторая работает.

— Полезно, полезно, — покивал я.

К слову, вся темпераментность и эмоциональность из Максимуса ушла. Он разговаривал, как будто бездушный мертвец. Интересно, это навсегда? Демоны ведь ведомы страстями и могут вполне не поверить заверениям Максимуса.

Ещё раз проверив все соединения, засунул руки в карманы и прошёлся из стороны в сторону, размышляя, ничего ли я не забыл. Тут моя рука нащупала камень в форме панциря. Мысленно потянулся к черепахе.

— Ты всё ещё на моей стороне? — спросил я.

— Ты меня победил когда-то в честном бою. Я служу тебе. Да и мне чертовски интересно, чем это всё завершится, — последовал тут же ответ.

— Когда я бился с носорогом, ты была иного мнения, — возмутился я.

— Не стоит забывать, что я самка и имею право на ревность, — последовал неожиданный ответ.

— Ты же дух, еще и черепаха, причём тут вообще половой признак? — удивлённо спросил я.

— Я думала, что стану величайшим духом вместе с тобой. На это есть все шансы, когда ты научишься пользоваться магией духа в полной мере.

— Тогда, может быть, послужишь мне в другом деле? — предложил я. — Тебе же не обязательно служить только мне. Но, послужив общему делу, вполне можешь набраться сил.

— Ты хочешь передать меня этому демону? — напряжённо спросила черепаха.

— Я прослежу, чтобы он не причинял тебе вреда.

— Ты что, не понимаешь? — тут же возмутилась черепаха. — Демоны питаются энергией духа. Мы для них как батарейки.

— Ну ты станешь его бронёй и питаться тобой он не будет.

— Мне страшно, архимаг Алексиус, — ответила черепаха. — Я не хочу погибать и становиться для кого-то батарейкой.

Я ещё раз проверил конструкции, выставленные в мозгу Максимуса.

— Он не может противоречить мне. Если я прикажу ему не трогать тебя, он не станет, — пояснил я.

— Но если его победят другие демоны и заберут мой камень… Просто сожрут меня, — парировала черепаха.

— Постарайся этого не допустить, — побарабанил я пальцами по виску. — Значит, надо сделать так, чтобы Максимус стал непобедимым для всех, кроме меня.

— Да, это возможно. Я стану его сильной стороной и, так же, стану его уязвимостью для тебя.

— Меня это вполне устраивает.

Максимус всё это время терпеливо ждал, наблюдая за мной. Видимо, понял, что я веду какой-то мысленный диалог.

— Я дам тебе помощника, — произнёс я. — Она поможет тебе в твоём нелёгком деле и усилит тебя, но ты должен также оберегать её и не давать никому в обиду и сам не причинять ей зла.

— О ней? О ком ты говоришь? — спросил Максимус, облизнув губы. — Об этой девчонке, Лилит?

— Нет, — я показал ему небольшой камешек. — Знакомься, это твой новый дух-хранитель — черепаха. Она оснастит тебя крепкой бронёй, практически непрошибаемой. Не рекомендую показывать её демонам.

— В мирах Инферно магия духов не действует, — заявил Максимус.

— Да, не действует. Значит, наложишь броню здесь, в этом мире, а когда ты перенесёшься в мир Инферно, броня по-прежнему будет на тебя работать. Я так уже делал.

Рядом со мной появилась громадная черепаха. В комнате сразу же стало несколько тесновато. Я и забыл, насколько она огромная. Черепаха с любопытством оглядывала демона. Я невольно почувствовал себя не в своей тарелке: всё-таки со своим щуплым тельцем на фоне здоровенного земноводного и крылатого мускулистого демона легко почувствовать себя неуютно.

— Я соберу демонов, — наконец произнёс Максимус. — Помощь мне не помешает. Когда мы нападём на Базалеса? Я жду от тебя команды.

— Пока готовь свои силы. Я не готов тебе ответить, сколько понадобится времени и сил, чтобы организовать нападение. Да и подготовиться необходимо хорошо. Я бы не хотел оказаться в слабой позиции и проиграть, — произнёс я. — Базалесу нельзя оставить шансов, а для этого нужно проработать максимально детальный план.

Глава 16

Возвращение из отпуска

Убедившись, что Максимус меня верно понял, я убрал кокон, связывающий его по рукам и ногам. Затем, перепроверив несколько раз его намерения, создал печать, которая вполне могла бы сбить с толку демонов. Она довольно убедительно имитировала договорную магию демонов и была зашифрована ментальной магией. В принципе, было очень похоже на правду. Демоны абсолютно не разбираются в ментальной магии, поэтому толку им от этой печати не будет. Но выглядит вполне серьёзно. Собственно, то, чего мы и добивались. А Максимус уже пускай сам выкручивается и врёт всё, что ему захочется. Естественно, без вреда моей персоне.

В который раз всё перепроверил, дал своё благословение Максимусу. Затем объяснил ему как взаимодействовать с черепахой. Он быстро схватил всё. Видимо, нахождение в теле демона и память, полученная от прежнего владельца, несли в себе какую-то информацию о том, как правильно обращаться с духами.

Максимус действительно стал вдруг дополнительно бронированным и весьма массивным. Расправил плечи, подвигался.

— Слишком замедляет, — хмуро заметил он. Затем ткнул себя когтистым пальцем в грудь.т— Но крепкая броня. Хорошо, — заключил он наконец.

— Ступай, — бросил я ему и развернулся к выходу, намеренно подставляя Максимусу спину.

Этакий флешбэк. Ну не мог я без иронии относиться к этой ситуации. Вдруг я что-то не учёл, и этот громадный демон сейчас решится напасть на тощего, лысого подростка?

Нет, не решился. Открыл огромный портал, из которого так и повеяло силой и мощью, всё-таки размерчик у портала был королевский. Демон шагнул в него и исчез в мире Инферно.

Ну что ж, одно дело сделано. Осталось ещё одно маленькое дельце, и можно отправляться в академию.

Лилит, будто подозревая что-то, ждала меня в холле. И стоило мне появиться, как она приняла вертикальную позу и выжидательно посмотрела на меня.

— Ну что ж, Лилит, мне пора возвращаться в академию. Тебе туда хода нет, как ты понимаешь. Всё-таки ты демоница, и ты не ученица. И к тому же там защита слишком хорошо настроена против демонов. Тебя почувствуют сразу.

— Ну что ж, это должно было случиться, — с лёгкой грустью произнесла она. — Значит, мой отпуск заканчивается. А то Базалес там совсем уже с ума сходит. Да и наступление на вашу планетку застопорилось без меня. Ну вот сейчас вернусь и развернёмся по полной.

Девушка говорила настолько беззаботно, что можно было обмануться её тоном. Хотя вещи, которые она говорила, были, конечно же, очень неприятные.

— Я хотел с тобой кое-что обсудить, — начал я.

— Да, конечно, говори, — охотно захлопывая ресничками Лилит. — Что ты хотел обсудить?

— Видишь ли, меня несколько смущает тот факт, что я дружу с демоницей, и то как у нас это произошло. Я проверял много раз, не накладывала ли ты на меня никаких чар. Да и в принципе, не было никакого ментального внушения. Я тоже на тебя никак не воздействовал, но… — я замешкался, пытаясь подобрать слова.

Зато Лилит помогла:

— Но у меня такое ощущение, как будто мы знаем друг друга всю жизнь и готовы и дальше идти рука об руку. Ведь верно? — улыбнулась она.

— Ну, не настолько радикально, конечно, — смутился я, — но у меня нет к тебе отторжения. Твоя демоническая сущность не вызывает во мне желание тебя убить. А это странно. И мне это не очень нравится. А самое пугающее для меня — во мне нет недоверия к тебе. Это не самое лучшее, что можно допускать с демоном, даже таким, как ты.

— Просто ты скучный и ворчливый, — хихикнула девушка. — Я тут поспрашивала, оказалось, что ты большую часть своей жизни провёл в теле старика? Неужто ты не замечаешь, как влияет на твоё сознание юное тело? Я всю жизнь живу в таком теле. Я молода и красива, полна энергией, энтузиазма, а также жаждой приключений. А с возрастом все эти желания уходят. Человеческое тело — оно как индикатор, сигнализирующий во внешний мир, что сейчас происходит внутри того или иного человечка. Я вот живу и радуюсь жизни. А ещё я нашла тебя.

— А где ты меня потеряла? — спросил я, хоть как-то пытаясь перевести вопрос на эту неудобную для меня тему. С чего вообще эта демоница ко мне так относится?

— Я тебя не теряла, но искала тебя очень давно, — заявила Лилит. — Ты очень важен для меня.

— Почему? — спросил я. — Я не помню, чтобы вёл дела с демонами в прошлом.

— Ну да, ты нас только убивал в больших количествах, — улыбнулась Лилит.

— Давай начистоту. Тебе ведь от меня что-то нужно? Я видел, как ты обращаешься с людьми. Ты никому не готова помогать и ни с кем не готова возиться. Ты думаешь только о себе и о том, чтобы расти, становиться сильной. А ещё о Базалесе, потому что он может создать тебе проблем. Несмотря на то, что, как ты говоришь, он лишь ненамного сильнее тебя. Так что же тебе от меня нужно?

— Сущая мелочь — просто находиться с тобой так долго, как это будет возможно, — ответила девушка невозмутимо.

И в глазах её я разглядел грусть. Грустный демон. Это абсолютно не поэтично и, я бы сказал, пугающе. Потому что за грустью следует веселье, а веселящиеся демоны способны испугать ещё сильнее.

— Что должно произойти? — немного подумав, спросил я. — Для чего тебе находиться со мной?

— Признаться, я сама не знаю, но от этого в какой-то степени зависит моя спокойная жизнь. Моя жизнь как человека. Я себя контролирую и могу быть… доброй, — это слово далось ей непросто. — Могу контролировать свою демоническую сущность и не быть чистым демоном. Жить в согласии с собой, со всеми своими гранями.

— Так а я тут при чём? — спросил я. — Почему это как-то связано со мной?

— Если бы я знала… — вновь грустно улыбнулась Лилит. — Древние проклятия и пророчества — такая сложная и абсолютно нелогичная вещь. Никогда не могла этого понять. Но так уж получилось. Просто знай, что я не причиню тебе вреда. И, думаю, ты не раз задавался вопросом, что будет, когда ты пойдёшь войной на Базалеса. Так вот, несмотря на то что я служу Базалесу, я не стану причинять тебе вреда и действовать против тебя. Или помогать Базалесу причинить тебе вред. Потому что я не обязана Базалесу и буду смотреть на эту ситуацию исключительно эгоистически, исходя из своих интересов. А мне важно, чтобы ты оставался жив и мог со мной видеться. Поэтому прошу тебя, не пропадай надолго. Потому что вполне может оказаться так, что больше меня и не увидишь. Поэтому езжай в свою академию, архимаг Алексиус, но про Лилит лучше не забывай. Думаю, ты и сам уже понял, что со мной очень выгодно дружить. Я могу быть очень полезна тебе.

И вроде демоница, а разговаривает как обычная девчонка. Причём подросток, со всеми вытекающими.

И плевать, что она, с её слов, значительно старше меня.

И что же мне с этим делать?

Может, попробовать как-то обойти правила Академии? Но это абсолютно не дело. Всё-таки личные интересы и правила главного оплота империи — совершенно несопоставимые вещи. И тогда уж проще сделать свой выбор и вообще не возвращаться в Академию, чем подвергать кого-то опасности либо угрозе системы безопасности. Ведь Академия — это не я, и Лилит ничего не мешает воспользоваться возможностью и ослабить Муромское военное училище.

По крайней мере, никаких обещаний относительно важных для меня вещей она не давала.

Но и отказаться от этой девушки я тоже почему-то не могу. Где-то на уровне подсознания, или ещё глубже, я чувствовал, что она очень важна и что мне тоже следует держаться за неё, так же как она держится за меня. Она сказала что-то про проклятие и пророчество. Уверен, что она не ответит мне, если я задам ей прямой вопрос. Поэтому пока что оставлю вопрос на потом. Однако постараюсь не предавать её ожиданий.

— Хорошо, Лилит, я постараюсь не затягивать наше расставание.

Я достал из кармана талисман, когда-то оставленный ею.

— Ой, ты сохранил его? — улыбнулась она.

— Да. Когда будет возможность, я позову тебя. Надеюсь, ты придёшь, — тактично добавил я, чтобы это не выглядело, будто бы собираюсь вызывать свою прислужницу.

— Я приду обязательно, дорогой мой архимаг, — улыбнулась демоница.

— Хорошо, я перемещаться к тебе, конечно же, не буду, чтобы тебя лишний раз не подставлять.

— И это очень разумно. Мы же не хотим, чтобы у тебя начались проблемы.

— И у тебя тоже, — хмыкнул я.

— У меня проблем не будет. Все возможные проблемы решаются очень легко. Нету разумных — нету проблем, — оскалилась девушка. — А теперь давай уже уходи, пока я в хорошем в настроении. Не хочешь же ты видеть, как я пускаю слёзы?

— А ты ещё и плакать умеешь? — удивился я.

— Нет, конечно! Но неужели уже и пошутить нельзя? — хихикнула девушка.

Пока разговаривал с Лилит, вспомнил ещё кое-что. Где-то здесь блуждает мой маленький мышонок Сплинтер, который нет-нет да гарцует по местности верхом на броненосце. Надо будет с собой его забрать. Не дело его оставлять здесь. Тот уже, кажется, изучил в поместье и в окрестностях каждую щель и каждую норку, пока я ходил-бродил по своим делам.

К слову, как оказалось, он каждый раз находился поблизости, стоило мне появиться у поместья, и ждал указаний, но на глаза мне не попадался. Всё-таки хотел побольше остаться здесь. Кажется, ему очень понравилось это место. Но кто же его здесь будет кормить? Но это я шучу. Кормить будут, конечно, но порядок есть порядок. И задача мышонка — находиться со мной и служить мне, а не развлекаться.

В итоге, под внимательным взглядом Лилит, подняв с пола кроху и сунув его в карман, открыл портал, помахал девушке рукой, затем шагнул вперёд.

Вышел я в окрестностях Академии, почти в километре от места, где разместился главный корпус.

От непривычки я аж едва не опьянел. Сила пустыни, окружавшей меня, так и ударила в голову. Улыбка сама собой наползла на лицо. Я вздохнул, а затем подо мной, будто само собой, сформировалась песчаная ладонь, которая тут же подняла меня на воздух. Я полетел навстречу Академии и учебным будням.

Забавно, не правда ли? Архимаг Алексиус, который движением бровей способен обрушить горы, (в своём мире, конечно же, здесь у меня не так много сил), будто первогодка учится в Академии, готовится постигать самые базовые науки. А почему бы и нет? Всё-таки что-то есть очень глубинное и приятное в том, чтобы позволять себе отдыхать. И кто сказал, что отдых — это ничегонеделание? Можно отдыхать, даже учась в Академии, издеваясь над неумелыми преподавателями, которые пытаются втолковать хоть какую-то науку подросткам. И не важно, что эти подростки гораздо опытнее и умнее.

В словах Лилит всё-таки была правда. Я упивался своим молодым телом, и раньше этого совершенно не понимал. А контраст так приятно выявил, что молодость обладает совсем другой энергией, и в молодом теле совсем иные цели, нежели в опытном и зрелом.

Перед самым подлётом к Академии меня тут же попытались остановить, а кто-то даже и сбить. Будто из-под земли появилась целая орда учеников постарше, которые принялись расспрашивать меня, кто таков и чего здесь забыл. Академия встречала меня, как полагается.

Я же осторожно опустился на землю, на песок, и с довольной улыбкой подошёл к тройке бойцов, что, хмуро глядя на меня, ожидали ответа.

— Ребята, я из отпуска вернулся, — расхохотался я.

Глава 17

Разговор с директором

Признаться, после того как я вернул себе большую часть личности архимага Алексиуса, многое в моём восприятии и мироощущении изменилось. С одной стороны всё стало понятнее, однако и присутствовал эдакий эффект новизны. Вроде я уже и видел все эти вещи, видел этих людей, видел академию, но в то же время я глядел на них совсем новыми глазами, подмечал то, чего не подмечал ранее. Магия академии представлялась теперь совсем по-другому. К слову, она не стала понятнее, но я замечал куда больше, и магический фон академии был очень глубоким и очень разнообразным.

Здесь переплелись очень сложные конструкции и структуры. Причём совершенно несопоставимые и несовместимые между собой стихии вполне неплохо уживаясь друг с другом, при этом не конфликтуя и не вызывая коллапс. Немного покопавшись, я увидел, как пламя взаимодействует с водой, при этом друг друга укрепляя. Но понять, как это происходит, я был не в силах, и весь мой опыт тут пасовал.

Чувствую, в этой академии стоит учиться хотя бы ради того, чтобы понять эту магию. Что-то в ней есть основополагающее. Кто-то ведь эту академию когда-то строил. По крайней мере, в своём старом мире ничего подобного я не видел.

К слову, здесь магия была очень сильная, и она прямо-таки фонила, к тому же она регулярно подпитывалась извне. Интересно, есть ли нечто подобное в моём поместье, ведь я его не изучал так скрупулёзно, как академию.

Стоило мне ступить на территорию академии, как на связь тут же вышла Микки, моя мышка, и принялась вести доклад. При том, что там было столько всего интересного, что я оставил изучение доклада на потом. Она, казалось, задалась целью изучить каждый сантиметр академии, и на каждом сантиметре находила что-то интересное и исключительное, что требовало детальнейшего изучения. Да так всей жизни не хватит.

Встретившие меня старшекурсники повели сразу же к преподавателям, да и не куда-то, а в кабинет директора. Оказалось, у них было подобное требование. После того как они доложили о том, что обнаружили меня, им мгновенно пришло приказание немедленно доставить меня к Седову. Я предпочёл не удивляться, не вздыхать и не охать. Послали к Седову, значит надо. По крайней мере, мне сейчас мало что пугает. И вряд ли ректор академии будет создавать мне какие-то проблемы и угрожать своему ученику.

Преодолев несколько дворов, десяток коридоров, пять лестниц и восемь этажей, меня наконец-то оставили возле высоких дверей, судя по всему, в кабинет директора. Рядом со мной остался старшекурсник, хмуро молчавший.

Никто из сопровождавших и слова не вымолвил, пока вёл меня сюда. Я же не был против, потому как пытался разобраться с той информацией, что передала мне Микки, отсортировывая её на важное и неважное.

— Тебя ожидают, — наконец-то изрёк старшекурсник, а двери сами собой принялись открываться.

Передо мной открылся довольно просторный кабинет со сводчатым куполообразным потолком и с высоченными скруглёнными кверху окнами. В центре здоровенного помещения располагался стол из красного дерева, где заседал генерал Седов, и пристройка к этому столу ещё на двадцать мест, где я заметил Лупицкого, а также, к своему удивлению, Демиллиона. Других преподавателей не было.

— Итак, курсант Бронин, если я правильно понимаю последние изменения вашей родословной, — произнёс Седов, не поднимая на меня глаз, изучая какие-то документы.

— Здравия желаю! Так точно, господин генерал по вашему приказанию прибыл, — заявил я.

Лупицкий оглядел меня с ног до головы, задержал внимание на моей лысине, чему-то своему ухмыльнулся, затем иронично посмотрел на Демиллиона.

— Любопытно, — усмехнулся он. — С волосами ты выглядел постарше, а так совсем пацан-пацаном.

Я пропустил слова Лупицкого мимо ушей.

— Итак, на повестке у нас несколько вопросов относительно вас, юный барон.

— Готов слушать, — отрапортовал я.

— И чего вы не поделили с преподавателем курса демонологии, уважаемым Демиллионом? — спросил Седов, абсолютно игнорируя вытянувшееся лицо демонолога. Видимо, тот ожидал, что меня начнут сразу ругать и отчислять.

— Потому что он прихвостень демонов и служит им! — заявил я, удржавшись от усмешки, когда Демиллион стал медленно но верно бледнеть.

— Громкое высказывание. Отчасти правдивое, — произнёс Седов.

Демонолог уставился округлившимися глазами на директора.

— Но Демиллион, как бы странно ни звучало его имя, служит в том числе и нам. И является нашим разведчиком в стане врага.

— Господин генерал, но это же раскрытие секретной информации! — возмутился было Демиллион, но Лупицкий и Седов одновременно посмотрели на него, и тот осёкся на полуслове.

— Это не имеет значения, господин генерал, — заявил я. — Тем, кто якшается с демонами, веры нет.

— Любопытно. И с чего у вас такие убеждения?

— Многолетний опыт взаимодействия с демонами, — заявил я.

Седов ещё раз оглядел меня с ног до головы.

— Видимо, у вас очень многолетний опыт, — произнёс Седов.

— Так точно, — невозмутимо подтвердил я.

Седов глядя на меня вздохнул, а затем принялся вщать:

— Демиллион, а в прошлом Сергей Иванович Думский, пожертвовал своей жизнью, положением и всем прочим, чтобы внедриться в стан врага. Он уважаемый человек. В прошлом представитель графского рода Думских, и даже мне немного неприятно слышать, когда о его деяниях отзываются так непочтительно, да ещё и первогодки.

— Пока он внедряется в стан демонов, демоны внедряются в него, — безапелляционно заявил я. — И даже если Демиллион, или Сергей Иванович, как вы говорите, считает иначе, это абсолютно не так. Я бы хотел ограничить своё общение с вышеупомянутым Демиллионом. Тем более, что он вполне спокойно оставил меня и двух курсантов на растерзание портальщику, которого мне пришлось убить. Уверен, он даже вас об этом не известил.

— Вы ошибаетесь, мы были извещены немедленно, — возразил Седов. Группа быстрого реагирования была готова к десантированию в любой момент. В логове портальщика находилось довольно большое количество как защитных, так и телепортационных амулетов, которыми мгновенно перевели гвардию в логово демона.

В этот момент, Лупицкий удивлённо оглядел на директора.

Седов тем врменем продолжил:

— Мы контролировали ситуацию и следили за всем происходящим. И, признаться, многое нас удивило. И мы намеренно не вмешивались в то, что там происходило, дав вам возможность самим проявить себя. И вы проявили, что породило у нас ещё очень много вопросов.

— Готов отвечать на ваши вопросы, но не в присутствии Демиллиона, потому что даже если он не будет передавать разговоры из этого кабинета своим демоническим господам, они сами могут получить от него информацию, вне зависимости от его желания.

— Вы ведь понимаете, уважаемый Алексей Александрович, что не в том положении, чтобы выдвигать условия. Преподаватель, каким бы он ни был, в любом случае выше вас по статусу внутри этой академии. И ваш конфликт даже не имеет права на существование.

— Однако, прошу разрешения экстерном сдать весь курс демонологии и больше не контактировать с Демиллионом во избежание конфликтных ситуаций и результативных попыток убийства вышеобозначенного преподавателя, — заявил я, совершенно невозмутимо глядя перед собой, изображая лихого, придурковатого солдата.

Демиллион смерил меня гневным взглядом, затем посмотрел на генералов, которые не спешили приструнить меня, видимо, дав возможность Демиллиону самому решить этот вопрос.

— Я не возражаю. Мне, в принципе, всё равно: один ученик или тридцать один.

— Более того, — добавил я, — я бы хотел, чтобы мои друзья тоже меньше контактировали с ним, дабы не допускать до себя заведомо ложную и опасную информацию.

— А это уже не ваше дело. Не учите преподавательский состав и руководство, чему учить наших курсантов, — мягко, но с явно звякнувшей сталью в голосе произнёс Седов.

— Так точно, господин генерал, — отчеканил я.

— Вот и прекрасно. Тогда проведём экзамен по демонологии в ближайшее время. Но если вы его не сдадите, то будете ходить на занятия без каких-либо претензий, либо будете исключены за поведение и отсутствие дисциплины. Есть ли у вас возражения?

— Никак нет, господин генерал.

— Вот и прекрасно. Демиллион, вы можете быть свободны, возвращайтесь к своим делам, — произнёс Лупицкий.

— Благодарю вас, — ответил Демиллион холодным и недобрым тоном, который явно говорил о том, что он совершенно не благодарен, более того, до крайности возмущён.

Демиллион поднялся со своего места и демонстративно посмотрел на ректора.

— Вы позволите?

— Да, — махнул тот генерал.

Демиллион щёлкнул пальцами и перед ним разгорелся ярко-красный демонический портал. Демонолог тут же вошёл в него и исчез. Портал схлопнулся следом за ним.

— Знакомая магическая технология, не правда ли? — посмотрел на меня Седов. — Мне ведь не показалось, что вы прибыли через точно такой же портал? — невозмутимо спросил он.

— Да, так и есть, — ответил я, не собираясь ничего скрывать. — Я, так сказать, позаимствовал некоторые технологии у демонов, называемых портальщиками.

— О как, любопытно! Поделитесь вы этими технологиями с нами? — спросил Седов.

— Не думаю, учитывая, как вы распорядились архидемоном, которого пленили благодаря мне. Не верю, что это пойдёт вам на пользу. У Демиллиона спрашивайте, как перемещаться.

— Вы слишком плохо знаете слово «субординация», как я погляжу. Это мне совсем не нравится. Однако вы только-только поступили в нашу академию и сделаем уступку на то, что вы ещё не привыкли к порядкам, а родители вам не поясняли. Поэтому, на первый раз строгого наказания не последует. Ну ничего, это исправимо. Однако, смею напомнить, что с вышестоящим руководством так не разговаривают, это очень чревато.

— Прошу простить, господин генерал, — ответил я. — Однако магией портальщиков делиться с вами не готов, исключительно по личному разумению.

— Ладно, допустимо. И мы ещё вернёмся к этому вопросу. Но меня больше интересует вот что. Демоны, как оказалось, с самого начала прибыли в наш мир в поисках некоего иномирового переселенца — архимага Алексиуса. А недавно они изменили цель и стали разыскивать некоего барона Бронина. И так уж вышло, что вы назвались тем самым именем. Это совпадение или они ищут именно вас? — спросил Седов.

— Господин генерал, я не знаю, о чём говорят с вами демоны и что передают через ваших шпионов. Однако, как мне известно, у демонов есть лишь одна цель в любом из миров, где они появляются: это захват мира и всех душ, которые в этом мире находятся. Поэтому не имеет значения, какие имена они называют.

— Однако вы не ответили. Предупреждаю вас в последний раз. На чётко заданные вопросы нужно отвечать чётко.

— Да, господин генерал, они искали меня, в том числе. Однако я лишь повод для того, чтобы начать захват нового мира.

— Допустим, — покивал Седов. — И чем же так интересен подросток для древней расы захватчиков?

— Не могу знать, что творится в головах этих безумных и хаотичных созданий, — ответил я.

— И всё же, знаком ли вам архимаг Алексиус? — спросил Седов, испытующе глядя на меня.

— Не первый раз слышу это имя, — произнёс я. — Но совершенно не понимаю, для чего его так ищут демоны. Однако на все сто процентов уверен, что с демонической заразой нужно действовать решительно и бескомпромиссно. Демонов следует истребить всех на корню. При том, не только в нашем мире, но и во всех мирах, к которым у нас есть доступ. Демонов необходимо уничтожить.

— Последний вопрос, интересующий меня, — это природа ваших сил. Во-первых, стихия песка для меня нова. Я поднимал архивы и ничего подобного найти не смог. Хотя на сегодняшний день уникальные стихии — дело не новое. На стыке смешения родов встречается и не такое. Но мощь вашей стихии поражает.

— Просто песка в этом мире оказалось довольно много, — невозмутимо ответил я.

— А других сил у вас нет? — спросил Седов.

— Я пытался развить ментальную магию, — честно признался я.

— Ментальную магию? Что это такое? — нахмурился генерал. — Никогда о такой не слышал.

— Я в ней не преуспел, — признался я. — Разве что смог развить телекинез.

— Телекинез… — протянул Седов. — Кажется, нечто подобное слышал. Это, кажется, управление предметами силой мысли?

— Так точно, господин генерал.

— И что же, дал он вам какие-то преимущества? — спросил он.

— Никак нет, господин генерал. Лишь слегка позволял дополнять мою основную стихию.

Я, в принципе, ни в чём не солгал. За исключением того, что при помощи телекинеза так натренировал свой мозг, что равных мне в контроле силы в этом мире маловато, причём вне зависимости от того, какая стихия у меня была. И думаю, что это один из основополагающих секретов, позволивших мне стать настолько сильным.

— Вы представляете какую-то угрозу для академии? — захлопнув папку, Седов посмотрел на меня в упор.

— Никак нет. Наоборот, намерен набраться знаний, чтобы лучше познать природу магии нашего мира и нанести сокрушительный удар по демонам, навсегда очистив землю от этой погани, — заявил я.

— Так держать, курсант. Других вопросов у меня больше нет. Я одобряю ваш запрос на личное обучение этого курсанта, — посмотрел он на Лупицкого. — Думаю, что вы прекрасно поладите, особенно учитывая ваши… изуверские методы, — усмехнулся он, искоса взглянув на меня, как я на это реагирую. — И поучите подопечного учтивости.

— Почту за честь! — заявил я.

— Вот и прекрасно. Можете быть свободны.

Лупицкий поднялся, кивнул мне, мол, идём за мной, и вышел из кабинета. Стоило нам миновать коридор, как он ко мне повернулся:

— Ну а теперь давай поговорим с глазу на глаз. Без этой мишуры. Твой бывший ученик, Максимус, многое рассказал, и у меня к тебе куда больше вопросов, чем у Седова.

Глава 18

Планирование операций

Признаюсь, Лупицкий прямо-таки припер меня к стенке. И знал он даже слишком много. Видимо, с Максимусом у них была долгая беседа, и договорились они о многом.

Кстати, Максимус действительно не врал. В его целях и раньше было свержение Базалеса. И он даже с Лупицким об этом договорился.

Что ж, это может быть очень интересно. И, быть может, атака на Базалеса не будет отложена в долгий ящик с такими-то силами. Опять же, Лилит пообещала, что не будет встревать. А один Базалес против меня, Максимуса, объединённой армии Лидиуса и магической академии вполне может проиграть в пух и прах.

Главное — не дать ему смыться, и всё-таки убить его. Ну а здесь, думаю, я вполне могу справиться при помощи своей ментальной магии. Главное — расчистить пространство для манёвров и снести с Базалеса лишнюю защиту, чтобы я смог хорошенько поработать с его головой.

Будто, прочитав мои мысли, Лупицкий, закончив допрос, перешёл к делу.

— В общем, раз мы поняли, кто есть кто, архимаг Алексиус, я предлагаю начать разрабатывать план, как не только выбить из нашего мира демонскую погань, но и совершить экспансию в мир демонов. Учитывая то, какие ценные ресурсы приносят нам эти рогатые твари, глупо отказываться от подобного источника. И главное, что надо здесь делать, — перевести поле битвы с нашей территории на территорию этих тварей.

Я призадумался, стоит ли раскрывать все карты?

— Видите ли, — произнёс я, — есть важный нюанс. Тот мир, из которого демоны поступают к нам, не принадлежит миру демонов.

— Как это? — удивился Лупицкий. — Я сам в нём был и видел, как он выглядит.

— Видите ли, он так выглядит совсем недавно. Он тоже оказался захвачен демонами. Просто это уже практически завершающая стадия очистки мира. И демоны там настолько закрепились, что даже терраформировали территорию, превратив в плацдарм. Но местных жителей там ещё очень много, и они сражаются, причём успешно. И, в принципе, ваш план неплох, но помните о том, что в этом мире есть коренные жители.

Лупицкий задумался.

— И что же, у них есть централизованное правительство?

Я кивнул, но Лупицкий явно не заметил и продолжил развивать мысль:

— По крайней мере, наш император вполне мог бы встать во главе этого мира. Представляете, целый мир Российской империи, — хохотнул он. — А если подсуетиться, то мы можем там стать местными управителями.

— Не замечал в вас раньше такого честолюбия, — подметил я.

Лупицкий поморщился.

— Плох тот солдат, что не мечтает стать генералом. Это раз. Во-вторых, мы с вами понимаем, кто есть кто, и, в принципе, могу допустить, что мы на равных. Но вы всё-таки ученик этой академии, а я старший по званию и ваш непосредственный куратор. Всё-таки не забывайте о субординации, молодой человек.

— Кто из нас молодой человек — вопрос спорный, — подметил я. — К тому же, уверен, что моё обучение принесет куда больше пользы вам, чем мне. И всё же, наедине, я думаю, мы можем опустить показательную манерность. Я не глуп. Я может и выгляжу как юнец, но далеко не мальчишка. Я не собираюсь подрывать ваш авторитет перед другими преподавателями и учениками. Но сейчас, раз мы понимаем, кто есть кто, вы хотите подтверждения того, кто из нас с вами сильнее? Вы уверены, что вам это нужно? — спросил я, улыбнувшись.

Лупицкий — мужчина видный, солидный, сильный. И из тех самых командиров, которые одним взглядом могли навести порядок, оказавшись в одиночку против большой толпы. Но, тем не менее, он умел думать.

— Ладно. Меня такое положение вещей устраивает. Но если вы, архимаг Алексиус, попытаетесь подрывать мой авторитет в обществе, пощады не ждите.

— Я уверяю вас, что поступать так не стану. Незачем тратить время и силы на выяснение отношений.

— Значит, мы друг друга поняли, — покивал Лупицкий. — Теперь, я бы хотел обсудить план скорейшей атаки по базе Базалеса. Наши разведчики выяснили, где находится основная база Базалеса и основные точки, где он появляется. Также у нас есть возможность блокировать портальную магию. К слову, думаю, вы уже и сами с этим познакомились, — взглянул он на меня. — По крайней мере, уверен, что это вы — тот самый вор продуктов из столовой.

— Раз уж вы такой догадливый, обращу внимание на щели в вашей защите. И подложить какую-нибудь магическую бомбу демоны вполне смогут, если догадаются, что ограничения на порталы не исключительны.

— Благодаря вам это уже выяснилось, и меры уже предприняты, — покивал Лупицкий. — Кстати, если хотите, можете проверить, но предупреждаю, что итог вам не понравится, и потом не жалуйтесь, — улыбнулся он. — По крайней мере, наши работники столовой на удивление безжалостны к тем, кто ворует запасы и пытается сорвать приём пищи.

— Спасибо, что предупредили, — покачал я головой. — Не думал, что пара плюшек и чайник нанесли настолько глубокую обиду нашей академии.

— Ещё какую! — покивал Лупицкий. — В общем, к чему я это сказал. Блокировку перемещений мы ставить научились. И это позволит оградить большую территорию от перемещений, что не даст Базалесу не только вызвать подкрепление, но и смыться, когда он поймёт, что дело запахло для него жареным.

— Насколько стабильна эта ваша ловушка? — спросил я.

— А это предлагаю выяснить на практике. По крайней мере, генерал Седов не зря спрашивал о магии портальщиков, доступной вам.

— Понял, — покивал я. — Разумно. В принципе, мне самому будет интересно попробовать свои силы. Но также надо будет проверить в полевых условиях мир Инферно. Надеюсь, эта система не завязана на магии духов?

— Нет, исключительно на магии стихий, — заявил Лупицкий.

— Прекрасно. В мире Инферно магия духов не действует.

— Я это заметил, — покивал он. — Однако духи там кристаллизуются, превращаясь в камни, а демоны используют их в качестве подпитки своих сил.

Лупицкий взглянул на меня. Видимо, хотел посмотреть мою реакцию на то, как быстро работает их разведка. И, признаться, их есть за что похвалить. Вот только со стороны ситуация выглядела комично. Ведь он хвастался достижениями перед пятнадцатилетним подростком.

— Я с вами согласен. Задумка интересная. Я приложу все усилия, чтобы проверить взаимодействие магии порталов и вашей ловушки, — произнёс я.

— Вот и прекрасно. Предлагаю заняться этим после занятий вечером. А если ловушка покажет себя хорошо, уже завтра начнём готовиться к атаке на Базалеса.

— Как завтра⁈ — удивился я. — Не торопите ли вы коней?

— Наоборот, мы слишком медленно действуем. Демоны слишком глубоко забрались в нашу империю, слишком много шпионов внедрены в наши ряды. И это уже перестаёт быть просто играми с забавными зверьками. Они действительно могут создать проблемы и подорвать основы нашей государственности. Уже несколько графов подвержены влиянию демонов. Эти графы не особо значимы для нашей империи, однако это ведь только начало и очень плохой звоночек. Дальше будет только хуже. И мы все прекрасно знаем во что это может вылиться. Даже четыре графа способны создать множество проблем, перетянув на свою сторону сторонников. Можно бороться с этими проблемами, но я считаю, что бить нужно в источник этих проблем. Не будет переброски из другого мира, не будет и внутренних угроз. Думаю, вы со мной здесь согласитесь.

Звучало разумно, но к чему такая спешка — я не понимал.

— К тому же, как нам стало известно, Базалес сейчас ослаблен и начал суетиться из-за недавнего предательства, а также из-за того, что его помощница в последнее время стала его подводить. Нужно использовать шаткое положение дьявола. Всё-таки эти существа хитрые и изворотливые, и быстро приспосабливаются к проблемам. Поэтому нужно сейчас действовать, пока у нас есть хоть малейшее преимущество.

Я почесал затылок. Такого даже я не ожидал. Однако почему бы не попробовать? Всё же, если переводить битву на сторону Инферно, там я куда сильнее и эффективнее, чем в этом мире. Смысл такого заявления присутствует…

И ещё у меня появилась одна идея. Неплохо бы мне наведаться в мой старый мир и пообщаться с тамошними старыми товарищами. Всё же тот мир уже не одну сотню лет сражается с демонами, и опыта их воинов достаточно. Тем более для них имя архимага Алексиуса — не пустой звук, а возможность убить одного из дьяволов и повернуть ход войны раз и навсегда — очень заманчивое предложение. И мне кажется, им однозначно стоит воспользоваться. По крайней мере, если бы ко мне пришёл кто-то с таким предложением, я бы не раздумывая согласился.

— Я готов поддержать вашу идею, даже предоставить большое количество союзников, — произнёс я, глядя на Лупицкого. — У меня к вам есть одна просьба. Могу ли я получить разрешение на временное открытие порталов на территории академии?

— Для чего? — спросил Лупицкий.

— Я не хотел бы тратить лишнее время на выход за территорию, — признался я. — А мне нужно совершить пару путешествий, чтобы уладить кое-какие вопросы.

— Боюсь, это невозможно, — покачал головой Лупицкий. — Мы ещё не так хорошо разбираемся в устройстве ловушки, и, в принципе, настроить такое разрешение можно, но это сильно дестабилизирует работу устройства, поэтому придётся выйти за пределы академии. Необходимое разрешение я вам выпишу, и прикажу кордонам, чтобы вас беспрепятственно выпускали.

— Благодарю, господин генерал, — поклонился я.

Немного подумав, решил, что первым делом хотел бы немного передохнуть с дороги. И всё-таки, перед тем как входить в режим архимага Алексиуса, надо хорошенько подготовить тело. А если работать на износ, то тело юного барона Бронина может отказать, а этого допускать нельзя. Заодно хотел потревожить своего старого товарища Мальбуса. Мне было с ним, что обсудить. Хотел ещё повидаться с Ирэн, Росомахиным и другими ребятами. Отчего-то у меня появилась такая потребность. Узнать, как они здесь проживали без меня. А потом отправиться в свой родной мир.

Глава 19

Не милый дом

Сколько нужно архимагу в расцвете лет, попавшему в тело лысого подростка, чтобы отдохнуть?

Вопрос хороший.

Минут двадцать, наверное. Может, чуть больше. На пару минут.

По крайней мере, позволив себе краткий сон в своей комнате, я сладко потянулся.

У других учеников занятия шли полным ходом, поэтому мне никто не мешал, комната была в идеальном порядке. Можно подумать, Василий, мой сосед, живёт здесь чисто номинально и приходит только для того, чтобы поспать. Даже пыль на полу, казалось, была не тронута. Интересно, а Василий вообще жив? Надо будет этим вопросом озаботиться. Всё-таки этот парень мне нравился.

По привычке привёл одежду в порядок. Схватил с тумбочки каменную фигурку Мальбуса, которую некогда сам туда поставил и попросту про неё забыл. Вот же ж, а старичок-то, наверное, заскучал без меня. Надо будет порасспрашивать, чем он занимался здесь в таком состоянии.

Немного подумав, решил не дёргать Ирэн и других учеников. Это ещё успеется, тем более я не собираюсь уходить надолго. Отлучусь то, максимум на денёк. И то не факт, есть ведь договорённость с Лупицким. А там вернусь и уже приступлю к учёбе.

Всё-таки мои товарищи относятся ко мне как к обычному подростку, да ещё и барону. И лишние расспросы, наверное, мне ни к чему, и будут только отвлекать. А так, вернусь, расскажу, как съездил домой, и продолжу учиться в непринуждённой обстановке.

Если честно, я даже соскучился по спокойным временам. Но чтобы обеспечить себе спокойные времена, нужно немножечко повоевать. А к этому следует подготовиться.

И, в принципе, может меня сначала и удивила такая поспешность Лупицкого и готовность к действиям, всё же понимаю, что не вижу в этом ничего плохого. Опять же, возможность потом оттачивать навыки на чужой территории против демонов и потихоньку обогащаться меня тоже устраивает.

С одной стороны, в прошлом я всегда жил в одиночестве и аскезе. Но с другой стороны, перспектива стать полноценным бароном, со своими землями и слугами, тоже очень даже заманчива. Видимо, во мне говорят гены Медведевых, а ещё мне просто нравится о ком-то заботиться. Пусть даже о слугах, которые будут в свою очередь заботиться обо мне и о моём благополучии.

Заставит ли меня это размякнуть? Я не думаю. Это просто чуть другой способ существования.

Раньше, все бытовые потребности я закрывал магией, а теперь создам рабочие места, обеспечу пару-тройку семей (а может, и больше) возможностью прокормиться, а может, и обучиться чему-то интересному.

Вдруг мне захочется заново готовить учеников, только на этот раз без всяких там смертоубийств и порицания неугодных. (Сам удивляюсь от того как изменился). Вдруг мне захочется основать в этом мире школу ментальной дисциплины. Магия разума здесь не работает, а вот поставить на место винтики в голове — это я всегда рад.

Ещё раз оглядев себя в зеркало, я направился к выходу. В планах было быстро слетать за границы Академии, и через порталы посетить пару мест в своём родном мире, благо из разума Максимуса я получил координаты своего мира. А потом вернуться обратно до конца занятий. Всё-таки у нас сегодня с Лупицким назначена встреча.

Спустившись по лестнице и оказавшись во дворе академии, благо никого по пути не встретил, создав песчаную ладонь, отправился прочь за границы академии. Заметил на себе парочку заинтересованных взглядов старшекурсников несущих дозор. Ребята, впрочем, распознав меня (видимо, по каким-то своим каналам, определив, что я барон Бронин, у которого есть разрешение покидать академию), потеряли ко мне интерес. Я же, оказавшись за границей, отлетел ещё метров на сто и спрятался за барханом, чтобы лишний раз не смущать умы учеников. Ведь такие характерные красные порталы обычно ассоциируются только с демонами, а мне лишние разговоры, подозрения и толки ни к чему. Мало ли что может возникнуть в головах у впечатлительных курсантов.

Я планировал наведаться к парочке знакомых архимагов, с которыми у нас было соперничество. Тем не менее, это скорее можно было назвать дружбой, нежели враждой. По крайней мере, друг друга мы слушали, частенько приходили на помощь в случаях, когда была такая необходимость. Правда, необходимость такая давно исчезла. Мы уже несколько веков, как приспособились к демонам, и нас это уже так сильно не пугало, и каждый мог справиться с любой проблемой самостоятельно. Тем не менее, я посчитал, что возможность убить дьявола, повод вполне себе заманчивый.

Было у меня в планах ещё посетить нескольких правителей с обширными армиями. Но в первую очередь я хотел бы посетить своё любимое место в горах, то, где частенько созерцал восходы и закаты, где медитировал большую часть своей жизни. Стоило вспомнить о любимых пейзажах, как у меня аж сердце защемило. Даже не думал, что так соскучился по родному миру.

Сделав глубокий вдох, я создал портал, затем уверенно шагнул в него.

Первым делом решил, что произошёл какой-то сбой. Кажется, либо магия портальщика где-то неправильно сработала, либо Максимус умудрился меня облапошить.

По крайней мере, меня встретило красное инфернальное небо.

Окружающий меня ландшафт, хоть и намекал на то, что некогда этот мир был прекрасным, сейчас по большей части был покрыт пеплом и другими признаками инфернального вмешательства.

Потом до меня стало постепенно доходить. Я узнал знакомые очертания и отроги, и меня прошиб пот. Как можно было за десяток лет потерять мир, который держался несколько столетий? Что произошло? Как это объяснить? Неужто моё отсутствие привело к таким резким изменениям?

Не могло же всё держаться только на мне?

А что, если Максимус устроил всё это?

Он же заключил сделку с Базалесом! Вот только на каких условиях, что он пообещал этому рогатому чудовищу?

Признаться, не думал, что меня так сильно поразит вид моего родного мира, окрашенного проклятием Инферно.

И как теперь быть, что делать?

Кое-как вспомнил свой изначальный план и, закусив губы, отправился в первую точку, туда, где жил один из моих учителей. Это не самый сильный ментальный маг, но отдавший жизнь не на накопление силы, а на постижение вечной мудрости и оттачивание своего разума. Это был добрый старик, не желавший никому зла. Звали его Им Пен. Многие часы мы проводили с ним в беседах и созерцании на первых двухстах годах моей жизни, когда я постигал мудрости ментальной магии.

Однако и здесь меня поджидала невесёлая картина.

Выйдя из портала, я с горечью увидел чёрное пепелище на месте, где когда-то стояла его хижина.

И это могло означать только одно: Им Пен мёртв.

В прошлом не раз случались стихийные бедствия, нападения злопыхателей. Много раз его хижина была снесена или сожжена, но каждый раз Им Пен строил её на прежнем месте. И вот теперь хижины нет. Я походил вокруг. Уверен, хозяин должен быть погребён где-то неподалёку. Но могильного камня, на котором можно было бы отдать почести, я не обнаружил. Ничего, что могло бы напоминать о нём.

Я направился в пещеру, что располагалась неподалёку, где Им Пен частенько скрывался в случае опасности, и увидел ужасное. Пещера, ранее сокрытая в гранитной скале, была буквально вывернута наизнанку, будто кто-то огромный и сильный молотил здоровенным молотом по укрытию старого мудреца. Это серьёзное упущение. Он всегда был голосом разума для нашего брата и всегда умел донести важность той или иной информации, а также погасить многие конфликты. А теперь его нет. И это, на самом деле, истинная катастрофа для этого мира. Эх, старик-старик! Сколько раз я хотел прийти к тебе в гости и обсудить последние мысли! Да всё как-то не складывалось. А теперь уже и вовсе не придётся.

— Вот бы посмотреть на твоё удивлённое лицо, когда ты увидел бы меня в таком виде! — выдохнул я.

Посидел несколько минут у разрушенной скалы, затем, скорее по привычке, покряхтев, поднялся на ноги.

— Прощай, Им Пен. Ты был для меня очень значим. Я отомщу тем, кто погубил тебя.

После этого события я решил несколько подкорректировать план действий и сначала исследовать свою землю, на которой когда-то обитал. Её окрестности, и посетить именно тех знакомцев, которые жили на ней. И следующим пунктом была резиденция императора, который всё боялся, что я его свергну. Но, тем не менее, имел отдельную комнатку для меня, где я мог беспрепятственно появляться и видеться с ним.

Вот такие двойные стандарты.

Однако, предчувствуя неладное, в ту самую комнату я решил не перемещаться, а появился в соседнем помещении, сокрытом даже от императора.

Ведь я понимал, что рано или поздно император открыто захочет выступить против меня. И, как сдледовало ожидать, я оказался прав.

Я почти физически ощутил мощное магическое излучение вокруг ловушки, которая вполне могла бы осложнить жизнь. Вряд ли она удержала бы меня надолго, но, проследив дальнейший путь, увидел здоровенный излучатель тёмной энергии направленного действия. Тот должен был выстрелить по мне, стоило бы мне появиться в комнате. Интересно, кого они там ждали, учитывая тот факт, что я официально мёртв? Или уже нет? Максимус разболтал?

Что-то мне подсказывает, что он бы не стал говорить о возможности моего возвращения, воспользовался бы случившейся ситуацией по полной. Или император был не столь глуп и знал, к чему готовиться и что архимаг Алексиус так просто не даст себя победить. Даже умерев, вполне сможет вернуться.

Поэтому, сев в позу лотоса, я принялся изучать замок ментально, чтобы понять, где император и кто здесь вообще обитает, чтобы хоть как-то прояснить обстановку.

Что удивительно, замок жил своей жизнью, будто ничего необычного и не произошло. Хотя небо над замком тоже было красным, а территория вокруг была засыпана пеплом.

Император меня тоже удивил, как и придворные. Были там и стражники, и чиновники, а также демоны, которых была примерно половина. Многие из этих демонов были довольно высокого уровня, причём ходили они в одежде и решали какие-то государственные дела. Это что же это? Демоны объединились с императором?

Я поискал взглядом самого императора и оценил его. Постарался максимально сделать это отдалённо, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Император Май Сэй выглядел тоже несколько иначе, чем в нашу последнюю встречу. Одна сторона его лица была прежней, человеческой. А вот вторая, закрытая золотой маской, напоминала голову демона. Тело тоже было сильно деформировано. Правая рука была значительно длиннее и массивнее, чем левая, и тоже покрыта золотым доспехом. От него так и веяло демонической магией. Либо он одержим, либо заключил какой-то контракт с демонами, став получеловеком-полудемоном. По крайней мере, человеческая сущность в нём тоже присутствовала. Это очень любопытно. Кажется, опасениям императора вполне можно найти объяснение. По крайней мере, я это точно так не оставлю и постараюсь его свергнуть.

В этот момент император завозился, принялся озираться, будто почуяв взгляд, устремлённый на него. Начал волноваться, подозвал слуг, что-то произнёс.

Ментальная магия, к сожалению, плохо передавала звук на большом расстоянии. А я понял, что мне пора отсюда убираться.

По крайней мере, вряд ли я легко найду здесь сторонников, а вот проблем запросто.

Открыл портал и перенёсся на соседний континент, в Халифат, где заседал султан Эль-Де-Би. Туда я отправился ещё по другой причине. Этот халифат ожидаемо находился в пустыне. А песок для меня всё-таки является дополнительным источником магии. Поэтому мне стало очень интересно — смогу ли я и здесь пользоваться магией стихий.

Глава 20

Трудности дипломатии

Посещение халифата немного вернула мне веру в родной мир.

Народ там жил консервативный, религиозный, а еще суеверный. В прошлом на арабов все смотрели с некоторым снисхождением. Однако именно эти качества уберегли их от демонической скверны.

Арабы просто не готовы были принять таких радикальных новшеств, опять же пугал, внешний демонов. А ещё из головы у людей не шли древние легенды, которые буквально рассказывали об ужасах инферно и мерзком характере демонов.

Не зря же все священные писания твердили о жутких монстрах, что мучают души грешников после смерти. А демонам не хватало разве что котлов, для полноты картины. В итоге построенные на религии государства не были готовы подвергаться такой угрозе по собственной воле. Какие бы выгоды сотрудничество с рогатыми не сулило. По крайней мере, мудрость предков и врождённая подозрительность, не позволяли поддаваться на слишком уж красивые уговоры от непрезентабельных краснокожих уродов.

С Султаном Эль-Де-Би у нас были не самые добрые отношения. Я не раз выступал на стороне императора Май Сея, во время боестолкновений. Однако уважение и взаимопонимание между нами имелось.

Мне пришлось больше часа убеждать сановников султана, что лысый мальчишка действительно является тем самым архимагом Алексиусом. Всё же демонстрацию силы здесь не приняли бы благосклонно, и никакой речи о переговорах не было бы.

Султан был хмур, неприветлив, однако моим речам внял.

Он то и дело поглядывал на меня, мастерски скрывая под усами и бородой ироничную улыбку, но я прекрасно считывал его эмоции.

Султан как обычно был рассудителен, мудр и абсолютно неконкретен.

Но я его понимал, он сам оказался в непростой ситуации. Он с двух сторон бы подпёрт потенциальными врагами одержимыми демонами.

Ближе к делу, он обещал подумать. Но оголять свои границы он был не готов. Бы склонен держаться как можно дольше, чем рискнуть и потерять вообще всё.

В итоге я посидел еще трех лидеров держав, с которыми у меня в прошло был хоть какой-то контакт и договоренность.

И ситуация не радовала. Две сверхдержавы этого мира были подвержены влиянию демонов, при том, что демоны засели довольно глубоко.

В итоге мир поделился на две половины с одной стороны последователи инферно: Восточная Империя, где я когда-то жил, и довольно крупная по территории Корельская республика в которой огромную роль сыграла коррупция. Ориентируясь в первую очередь на прибыль и драгоценности, они продались демонам практически с головой. Просто, потому что это было выгодно.

Консервативные страны, Арабский Халифат и Азиатское Содружество, опираясь на традиции, демонов к себе не подпускали. И это была не только заслуга правительства. Простой народ попросту устроил бы переворот, если бы по улицам городов стали бродить инфернальные твари.

Азиаты и арабы готовились к мировой войне. Президент содружества, ответил мне примерно то же что и султан, правда обещал выдвинуть предложение на общий совет в парламент. Вдруг кто-то из его советников, или депутатов сможет разглядеть пользу для народа.

Тем более, он опасался ввязываться что-то, следуя за призывом мальчишки.

Открыто он мне это не сказал, но я бессовестно прочитал его мысли. Всё ж внешний вид решает многое.

Усиленно стареть я не буду, но в делах политических, демонстрация атрибутов власти неимоверно важна. А аскетизм, которым всегда славился Архимаг Алексиус, лишь сбивал с толку сильных мира сего.

В городах, к слову, тоже висела тревожная обстановка. Люди пребывали в гнетущем ожидании и очень боялись. На огромных экранах размещённых на центральных площадях демонстрировались ужасающие кадры, демонстрирующие во что превратились приспешники демонов. Суеверные простолюдины очень боялись что их души окажутся в рабстве у злобных захватчиков, и не зря боялись.

После ряда встреч с политиками, я сидел на своей любимой когда-то горе, и размышлял. Люди власти думают масштабно, но лишь в масштабах своего народа. О том, чтобы действовать где-то вовне, без гарантии явной выгоды, они думать не хотели. К чему лишние неоправданные риски?

Значит нужно отправиться к тем, кто способен думать более масштабно.

И первым делом я направился в далёкие северные земли, где жил тёмный властелин Панцел, некогда продавший душу темным силам. Он занимался некромантией, призывом тёмных сущностей. Многократно пытался изменить мир, часто был бит объединёнными силами магов и держав, однако в силу могущества и собственного бессмертия, по-прежнему продолжал свои попытки. Зачем же я к нему отправился? Демоны были для него конкурентами. Да и не такие уж плохие идеи он пытался продвигать. Кто знает, может, добейся в своё время власти, в мире было бы больше порядка, а демонов никто и слушать бы не стал. Просто Панцел никогда не был дипломатом, и не пытался никого очаровать. Да у него бы и не получилось.

— Мы никогда не дружили с тобой, Архимаг Алексиус. Поэтому я просто не пойму, почему ты пришёл ко мне. И с чего ты рассчитываешь, что я приму твоё приглашение и просто не убью тебя.

— Начну с конца. Убить меня ты не сможешь. Потому что я по-прежнему опасен. Ты просто потратишь силы, тем самым ослабишь самого себя. Так уж вышло тёмный властелин, что и от тебя зависит судьба этого мира. И чувство ответственности не позволит тебе так глупо подставлять себя, и всех тех тварей, что служат тебе.

— Не называй так моих слуг, — на бледном лице, напоминающем костяную маску, Панцел попытался изобразить гнев. У него абсолютно не получилось.

Проигнорировав его выпад, я продолжил.

— А еще ты ищешь власти, и знаешь что будешь с ней делать. Причём количество для тебя важно. Ты хочешь много земель и много подданных. Я могу тебе это дать. Вернее новые территории, на которых ты можешь попытать удачу.

— И ты готов обречь на страдания смертных? — криво усмехнулся он.

— Я давно слежу за тобой, и не заметил, чтобы твои подданные страдали. Это парадокс, но хоть многие и расстроены твоим внешним видом, живут здесь люди счастливо. Даже соседствуя с кадаврами. А ты вкладываешь много сил, чтобы твои земли процветали. Считай это признанием.

Панцел на половину был мёртвым. Душа его, истерзанная множеством потрясений, а так же бесчисленным числом противоестественных ритуалов, дрогнула. Удивительно, но ему было приятно признание, особенно от старого противника.

Был ли я готов выполнить его обещания. А почему бы и нет. Видимо во мне, по старой памяти, всплыли черты омерзительного характера аримага Алексиуса. А то слишком уж честолюбив генерал Лупицкий, решивший наложить лапу на новые земли. А еще неплохо бы отвесить хорошего пинка императору Лидиусу, чтобы не расслаблялся. а так, устрою вполне нормальную внутреннюю конкуренцию, которая побудить три стороны активно развиваться.

Но если честно, Панцела я рассматривал как запасной вариант. Этакое оружие последнего шанса… Одно из. Я планирую подстелить очень много соломы. Всё же убийство дьявола, дело серьёзное. Относиться к нему нужно со всей ответственностью, и ни в коем случае не упустить шанс.

Интересно, как часто икается Базалесу? Есть ли у него внутреннее ощущение, что его жизнь скоро круто изменится? Ну или завершится.

— Я приду на твой зов. Я приведу всех воинов которых смогу. Я выложусь на всю мощь своих сил, ради такого шанса, — наконец заявил Панцел. — Я понимаю ценность твоего предложения и не упущу его. Я буду ждать.

— Вот и прекрасно. Не думал что это скажу, но с тобой приятно иметь дело. Вот так и должен выглядеть… вернее рассуждать властелин здорового человека.

Настроение моё стремительно улучшалось. Тот самый момент, когда бегал в поисках серебреного прииска, а копнул чуть в другую сторону, и и отыскал здоровенный алмаз!

— Ты уж прости, руку жать тебе не буду, слышал ты через рукопожатие можешь душу высосать, и проклятье наложить, да и выглядит она хрупко, — я оценил костлявую белёсую кисть, вяло лежащую на массивном подлокотнике кресла, вырезанного из чёрного дерева.

Панцел юмора явно не понял, задумчиво поглядев на собственную руку.

— В общем, у меня ещё ряд дел, вынужден тебя покинуть.

— Я отпускаю тебя, архимаг Алексиус. — произнёс тёмный властелин и прикрыл глаза, скрывшись куда-то глубоко в себя.

Недолго думая, я напоследок оглядел огромный тёмный зал с теряющимся в вышине потолком, затем открыл полыхнувший красным портал и скрылся в нём.

Мне предстояла встреча со своим самым главным и самым непримиримым противником — мудрецом Вахидом, мудрости в котором было на грамм, зато самомнения и умения пускать пыль в глаза на пару тонн. Я очень надеялся одной этой встречей разом закрыть дальнейшие переговоры с местными архимагами.

Стоит отдать должное, Вахид умел заводить друзей, и многие к нему прислушивались. И если не смогу его убедить поучаствовать в отчаянной атаке, то хоть смогу с его помощью убедить остальных.

— Что привело тебя ко мне, о, юный мудрец, чем могу помочь я тебе, о, безусый старец?

Я поморщился. Всегда меня раздражала эта витиеватость, сквозь которую и не поймёшь, оскорбляют тебя или восхваляют.

Я вкратце рассказал свой план Вахиду, на что он скорчил хмурое лицо, изображая что плохо меня понимает.

С тяжёлым вздохом, я повторил своё предложение.

— О, почтенная древность, ископаемый золотой реликт, взываю я к твоей закостенелой мудрости, надо собрать совет сильнейших магов нашего мира, чтобы и х лысины никогда не покрылись сединами, и договориться как будем вредить краснокожей заразе, чтобы внуки прокляли их за попытку напасть на наши земли.

— Ах так вот ты о чём, дорогой мой противник, чтобы козы ели траву с твоей земли. А я уж решил что ты и сам поддался новым веяниям, да не будет таким красным твой портал. Думал, не демоны ли выстилают путь под твоими коротенькими ногами.

Ох, чувствую, наш диалог так просто не закончится. Мне ведь надо ещё успеть к Лупицкому на встречу.

— Нет, — почти прорычал я, теряя терпение. — Своими коротенькими ручками, я вырвал из тщедушных демонических лапок знания о перемещениях, а теперь хочу и всё остальное у них забрать, чтобы у них гланды повылезали.

— О-о, поистине витиеваты слова твои, но радуют слух мой, да блестеть вечно солнцу на твоей голове.

Я едва удержался чтобы не хлопнуть себя по лбу.

— Однако основную суть я понял, и готов принести усладу ушам друзей наших и поведать о предложениях сооблазнительных, Да не оскудеют черёсла… Хотя рановато еще, мда… Так о чем я.

В следующий миг, перед Вахидом возникло красное окно, заставив меня затаить дыхание. Но это был не портал, а портальное зеркало для связи.

Однако оно было красное…

— Не один ты, друг мой, познавший противоестественный эликсир молодости, пользовался немощью демонических лапок, да отсыреют их нечищенные когти.

Вахид верно расценил моё замешательство, и правильно сделал, что пояснил. Я вполне мог неверно его понять. Особенно с каждым десятилетием возрастающее занудство, да витиеватость речей и мыслей этого старого маразматика.

В следующий миг, зеркало изменило цвет. Оно стало прозрачным, а само изображение поделилось на восемь долей.

В каждой из долей появилось восемь, как на подбор недовольных лиц, старых товарищей и недругов.

— Вахид, сколько раз тебе говорить, не злоупотреблять демонскими бирюльками.

— А если бы ты вмешался в медитацию?

— И что это за сопляк с тобой? К чему ты показываешь свои возможностями перед неоперившимися учениками?

— Не мог кого получше найти? Что это за сморчок?

И еще пару десятков реплик от недовольных архимагов донеслись из зеркала всего за одну минуту.

Вахид был вне себя от счастья. Уверен, он очень рад, что смог повеселить своих старых товарищей.

— Дорогие друзья, пусть не разгладится ваша сморщенная кожа, и не выпадут спутанные бородёнки, у меня для вас прекрасная новость! — начисто игнорируя нарастающий ропот произнёс мудрец Вахид.

— От последней твоей новости, у меня до сих пор несварение, — бросил Всеволод, — старая развалина, что ни с кем кроме Вахида не мог найти общий язык.

— На этот раз, ваши уши воспылают от наслаждения. Этот юнец, да не познают его суставы старческого скрипа, никто иной как архимаг Алексиус, да будет прокл… прославлена память о нём.

Кто-то завопил что это вздор, и Алексиус давно кормит червей, куда ему и дорога. Кто-то призадумался, пытаясь сквозь магическое зеркало разглядеть магическую сигнатуру в моей ауре. Но были и те, (всего двое), что радостно рассмеялись, воскликнув: «Да не может быть!».

— Приятно, что не забыли старого друга, — оскалился я. — Я пришёл с предложением, закончить эту чёртову войну, и научиться убивать дьяволов.

Глава 21

Ловушка для дьявола

Лупицкий ждал меня едва ли пару минут. Но тот факт, что ему пришлось тратить время на ожидание, не мог остаться без пристального внимания с его стороны.

Генерал смерил меня строгим взглядом.

К слову, удивительно, но он ждал меня именно там где я и появился. И как предугадал?

Я взгляд проигнорировал. Всё же мы договаривались не претендовать на свободу друг друга.

Пусть радуется что я вообще прибыл. Признаться сам не верил, что успею разобраться к сроку. Однако идея сразу отправиться в Вахиду, чтобы корявый язык его… тьфу! оказалось удачной идеей. Я и не предполагал, что он решит вопрос настолько легко и просто. А надо было лишь потерпеть его скверный характер и манеру излишне витиевато изъясняться.

Зато у меня появилось сразу три запасных плана как победить Базалеса и оказаться в дамках. А ещё есть четыре союзника, которые готовы были не только прибыть на поле боя, но и привести за собой войска дружественных королевств и герцогств.

Трое из наших архимагов, мудростью придя к пользе и практичности комфорта для старых костей, поступили на службу местным правителям, чтобы пожить немного для себя и понаслаждаться красивой жизнью. Видимо у всех в жизни бывают периоды тяги к простым и понятным эстетике и эргономике.

— Вы готовы, господин Бронин? — спросил Лупицкий, дождавшись когда за моей спиной закроется красный портал.

— А чего откладывать? — пожал плечами.

Лупицкий кивнул мне, а затем громко объявил:

— Начинаем!

В следующий миг, я ощутил изменения в окружающем мире. Будто воздух стал холоднее, а вечернее ясное небо затянулось тучами.

Ветра не было, но по коже пробежали мурашки.

Краем глаза увидел световой блик и повернулся в ту сторону.

Увидел фигуру курсанта на вершине дюны. Он держал в руках нечто отполированное до блеска.

— А теперь защищайтесь, — расхохотался Лупицкий, швырнув в мою сторону горсть камней.

На этот раз силой повеяло ощутимо.

Видно генерал решил проверить свою систему в боевой обстановке.

Отполированные до блеска камушки, упали на песок вокруг меня, а следом между ними проскользнул ярко-голубой разряд. Следом искры стали гудящей дугой, а надо мной развернулся целый электрический купол. И предполагаю что он не только перемещения запрещает, но и вовсе лишает магии.

Всё разворачивалось очень быстро и стремительно, а я и не препятствовал, наблюдая за происходящим с искренним любопытством.

Правда уже послал импульс через песок, под ноги тому самому курсанту. Интересно, если сбить его с ног магия закончится?

— Вы так и собираетесь стоять столбом, господин Бронин? — с усмешкой спросил Лупицкий. — Не думаю что дьявол будет стоять и ждать как вы.

— Вы сказали защищаться, — пожал я плечами с улыбкой. — про атаку вы ничего не сказали. Да и сами не нападаете.

Ровно в этот момент, импульс достиг той самой дюны, толкнув курсанта в ноги. Я явно перестарался, потому что фигурка вдали довольно высоко подлетела в воздух.

К слову, стоит отдать должное, парнишка не выпустил из рук сверкающий предмет.

Я предположил, что должно что-то измениться, но зона по-прежнему была перекрыта для перемещений.

— Так, первый отвлекающий манёвр сработал отлично, — хмыкнул Лупицкий. — Больше ничего не предпримите?

— Ну, если вы закончили приготовления, тогда я пожалуй начну сопротивляться, — произнёс я и принялся прощупывать ловушку на прочность.

Для начала, ударил силой себе под ноги. В небо взметнулись столбы жёлтого песка.

Бил именно в зону внутри купола образованного кристаллами, потому что пространство снаружи действительно ощущал с трудом, будто был отсечён от внешнего мира.

Признаться, мне самому было любопытно, что такого смог изобрести Лупицкий, ну или кто создал эту ловушку. И вскрывать её я собирался последовательно.

Сначала попытался раскачать этот самый купол, который меня окружил. Песок, подчиняясь мне, легко проходил сквозь границы купола. Вот только, выходя за пределы гудящих электрических дуг, он уже мне не подчинялся. Видимо, этот купол каким-то образом отсекает магию стихий либо любую другую магию.

Я попытался подцепить песчинки телекинезом. Любопытно, но ментальная магия, пускай даже и настолько урезанная вполне пробивалась сквозь купол. Но в этом я не видел пользу для себя. В случае охоты на дьявола, я проблем не видел, потому что демоны в принципе не понимали ментальную магию и боялись её.

Поэтому весь песок, который разлетелся в стороны, я мог вернуть обратно, пускай и с трудом. Но чем мне это поможет? Пока что приближаться к стенкам купола мне не хотелось — почему-то казалось, что мне это может не понравиться.

По крайней мере, рисковать здоровьем я не спешил. Хотя насколько мне может навредить Лупицкий — тоже вопрос. С одной стороны, я всё ещё ученик Академии, с другой стороны, он уже знает, что я архимаг из другого мира.

К слову, Лупицкий лукавил. Тот курсант, которого я сбил с ног, покатившись кубарем по бархану, выронил кристалл, что сжимал в руке. И ситуация несколько изменилась. По крайней мере, ощущение промозглости исчезло. Но был ли это тот самый отвлекающий эффект — неизвестно. И что делал там курсант — я пока тоже не понял.

В это время Лупицкий, скрестив руки на груди, с любопытством наблюдал за мной, следя за моими действиями. Я понимал, что следует предпринимать какие-то действия и искать пути выхода. По крайней мере, от меня этого и ждут. Ведь если я правильно понял Лупицкого, он пытается смоделировать ситуацию боя и понять, что может предпринять хитрый дьявол.

Поэтому, образовав вокруг себя крепкий кокон из песка, я пошёл на штурм границ купола. Попробую пойти на таран.

Ощущение было такое, будто в меня ударила молния. По телу пробежали разряды. Но песок, защищавший меня, большую часть энергии компенсировал. Хоть мне было неприятно, но сдаваться я не собирался. Внутренняя энергия позволяла сдерживать наносимый урон.

В следующий миг я размахнулся и ударил по границе купола кулаком, усиленным песком и телекинезом. Преодолев сильное сопротивление, кулак прошёл через границу. Я принялся закреплять эффект, пытаясь расширить границы пробоины.

К слову, пускай я не мог управлять песком пропавшим за пределами купола, однако не все свойства песок для меня растерял. По крайней мере, я мог видеть при помощи своей стихии.

В песке, что до сих пор не опал, я отчётливо видел поведение Лупицкого, который задумчиво почесал затылок. Можно было догадаться, что на его лице сейчас было выражение растерянности. Он что-то прикинул про себя, покивал, затем достал ещё пригоршню кристаллов и снова выбросил их вперёд, навесив на меня ещё один купол.

— Ах ты ж… — простонал я.

Дальше стало происходить и вовсе неприятное. Ловушка эта обладала очень неприятным свойством — все, что находилось внутри неё, она старалась выбросить вовне. Всё, кроме жертвы, попавшей в неё.

Я вдруг понял, что на самом деле это не купол — это сфера, которая окружила меня со всех сторон. А в следующий миг до меня дошло, что даже воздух и песок она пытается выкачать и выбросить вовне.

Признаться, меня это не порадовало. И вполне уверен, что Базалесу эта ловушка тоже доставит массу неприятностей. Ну при условии, что тот будет стоять и ждать когда Лупицкий раскидает свои камушки.

Я судорожно вдохнул полную грудь воздуха, понимая, что, скорее всего, это мой последний вдох, и больше это сделать не получится, потому что воздух стремительно из сферы выкачивался. Как и песок, который всё быстрее и быстрее осыпался с меня, и его тут же подхватывала неведомая сила, выбрасывая из сферы.

Но в следующий миг я ощутил кое-что новое. По мере того, как из сферы пропадал воздух и песок, создавалась пустота, вакуум. И заполнялась эта пустота ничем иным, как магией разума, менталистикой. Той самой, родной для меня магией. Сначала немного, но постепенно всё больше и больше я ощущал, как моя родная стихия стала возвращаться в тот мир, где её быть попросту не может.

Видимо, эта сфера создавала какую-то зону отрицания, которая блокировала абсолютно всё присущее этому миру. И с одной стороны, для меня это хорошие новости. Но вот насколько можно считать это уязвимостью ловушки? Всё-таки строили её для демонов. Хотя, как предполагаю, изначально эта ловушка создавалась против стихийных магов, а вот про разум здесь никто и не думал. И стоит ли из-за этого переживать, ведь магия разума для демонов так же чужда, как и для местных жителей.

Тогда я полностью отпустил песок, позволив ему покинуть пределы купола. Пространство вокруг расчистилось, и я увидел довольное лицо Лупицкого, которому явно нравился эффект, произведённый ловушкой. Ведь я оказался почти голый, более того, я даже вдохнуть не мог.

— Вы что-то говорите? — прочитал я по губам, звуки сюда не проходили. — Нам уже можно закончить?

Лупицкий явно веселился, но я был намерен стереть эту ухмылку с его лица. Как только последние капли воздуха покинули сферу, вокруг меня образовался кокон из ментальной магии, и она сейчас ощущалась так же хорошо, как в моём родном мире.

Я проделал ровно то же, что до этого сделал при помощи магии песка, и, окутав руки пеленой магии, просто выбросил их вперёд, проделал дыру сначала в первом куполе, а потом во втором. Попросту раздвинув стенки, вышел наружу под взглядом стремительно округляющихся глаз Лупицкого.

— Вы что хотели сказать, я не расслышал? — нахально спросил я.

— В любом случае эксперимент ещё не окончен, — бросил Лупицкий, ни одной деталью не показывая насколько его удивил мой ход.

— Да вы не переживайте, — усмехнулся я. — Ваша ловушка сработала, даже слишком хорошо. Демоны так, как я, не умеют.

Лупицкий поморщился, смерив меня недовольным взглядом. И тут до меня ещё кое-что дошло. Понимая, что я из другого мира, Лупицкий хотел продемонстрировать, что шутки с Академией и с ним лично не обернутся мне ничем хорошим. И это он мне очень страстно хотел показать. А я только что продемонстрировал, что на меня их инструменты не работают.

— Попробуйте переместиться, — попросил Лупицкий.

Я увидел, как он прячет в карман мешочек. По всей видимости, там находились те самые кристаллы. Видимо, он хотел ещё пару контуров навесить, но не стал этого делать. Приберегает на потом? Или сомневается, что это сработает?

Я прислушался к себе. Стоило мне покинуть купол, как менталистика тут же стала меня покидать, хотя внутри купола она по-прежнему действовала. Например, её вполне хватало, чтобы удерживать пробоину в сфере, через которую я выбирался. И надо было это делать скорее, потому что ментальная магия также выветривалась, стоило атмосфере этого мира попасть внутрь купола.

Я поспешно, ступил на землю, вдохнул полную грудь воздуха. Сфера за моей спиной восстановила целостность с громким хлопком. Прислушался к себе — ментальная магия исчезла, как и не бывало.

— Так вы будете создавать портал? — напомнил мне Лупицкий.

— Да-да.

Я попытался обратиться к магии и обнаружил с удивлением, что столкнулся с похожим эффектом, который только что испытал. Во мне будто никогда и не было портальной магии. Мне просто не за что было зацепиться. Заклинание я помнил, всё мог повторить, но это были просто каракули, ничего не означающие. Портальной магии в этой зоне просто не существовало.

Тут у меня возник вопрос. А что, если ментальную магию точно так же когда-то здесь заблокировали и её можно вернуть? Это любопытно. Но сейчас вопрос в другом.

— Я не могу создать портал, — покачал я головой.

— Вы уверены? Может, примените ещё какую-нибудь свою хитроумную уловку?

— Не думаю, что это поможет, — покачал я головой, нахмурившись.

— Тогда предлагаю не терять с вами время и, раз уж вы стали моим учеником, немножко потренироваться. Вы готовы к спаррингу? — спросил Лупицкий, хитро поглядев на меня.

— Да, я…

Я хотел было сказать, что недавно вернулся из другого мира, где было не самое приятное приключение и пережил много чего. Но главное правило академии гласило, что настоящий воин всегда должен быть готов к битве. Даже когда к ней совершенно не готов. Поэтому я лишь кивнул.

— Да, господин генерал, я готов к спаррингу. Чему бы вы хотели меня научить?

Генерал размял кулаки и нехорошо улыбнулся.

— Господин генерал, я бы хотел задать вопрос, — негромко произнёс я так, чтобы меня услышал только Лупицкий. — Тот разговор с вами, где мы рассуждали, что я не должен посягать на ваш статус и авторитет. Победа над вами в спарринге будет считаться таким моментом?

Лупицкий хмуро посмотрел на меня, о чём-то подумал.

— Спарринговаться со мной вы не будете, — покачал головой, — со старшекурсниками, а ещё с созданными мною элементалями. Думаю, здесь никаких проблем не будет. Наоборот, очень надеюсь, что вы покажете класс и не заставите меня за вас краснеть.

— А вот этого не дождётесь. Краснеть я вас точно не заставлю, — улыбнулся я.

— Вот и прекрасно. Тогда начнём. Должен же я понимать, на что вы способны, господин архимаг Алексиус.

— Благодарю за вашу предусмотрительность. Рад, что имею дело с разумным человеком. Так что же, начнём?

Глава 22

Скульптура

Спустя два часа, пускай и учебных, но ожесточённых боев, я стоял в окружении порядка пятидесяти старшекурсников. Ну, как сказать, в окружении… Кто-то из них валялся и постанывал, кто-то и вовсе был без сознания, со снесёнными начисто щитами и травмами лёгкой тяжести. Всё-таки я контролировал свою силу — никого не калечил и не убивал.

А сколько было уничтожено воздушных элементалей, созданных Лупицким, я даже и не считал. Всё-таки даже я сам плохо отдаю себе отчёт, какой мощью обладает сила песка, особенно когда нахожусь в центре пустыни.

Лупицкий задумчиво и явно недовольно смотрел на меня.

Ему сложившаяся ситуация очень не нравилась.

Я понимал, о чём он думает.

Генерал хотел сам вступить в бой и попробовать меня на зубок. И он совершенно не был уверен, что сможет победить.

Если честно, для меня это тоже было удивительно, потому что Лупицкий произвёл впечатление очень сильного воина. И, возможно, даже в своём мире, где нет ограничений по ментальной магии, я бы подумал, прежде чем вступать с ним в битву. По крайней мере, он показывал чудовищную мощь и точность управления своей силой во время создания бесчисленного множества воздушных существ.

— Неплохой получился спарринг, — хмыкнул я, оглядывая дело рук своих.

Подо мной образовалась целая башня из песка, на которой я сейчас и стоял. Песок вокруг меня бушевал, подобно гигантскому смерчу, притом что в центре него было полное затишье. И там стоял я, а также Лупицкий, сверлящий меня взглядом. — Может, на сегодня всё?

— Закончим, когда я скажу, — отрывисто бросил он.

В следующий миг в самый центр этого торнадо вдруг ударила молния. Она попросту погасла, врезавшись в выставленный мной щит. Всё-таки электричество пасует против песка. Однако это было не всё. Следом на меня обрушился целый град молний, притом что Лупицкий не пошевелил и пальцем.

— Любопытно, — я посмотрел наверх и увидел огромного змея.

Он был полупрозрачный, но это не делало его менее устрашающим. Это был скорее червь с огромной пастью. Метра четыре в диаметре, а длиной… один Лупицкий не знает сколько. А может, и он сам не знает.

Червь завис в небе, будто в воде, лишь на долю мгновения. А затем вдруг устремился вниз, прямо на маленького меня, раскрыв свою пасть. Причём из его пасти то и дело били молнии. Он будто ядовитая змея, брызгающаяся ядом, ну или будто дракон поливающий меня пламенем.

Мне резко стало не до Лупицкого, который по-прежнему наблюдал за моими действиями. Я вдруг понял, что мой защитный кокон может сыграть злую шутку, ведь червь попросту проглотит, а что будет дальше, я не знаю. Выдержит ли моя защита против магии Лупицкого и его червя?

И тут до меня дошло: стоит мне оказаться внутри монстра, как меня отсечёт от магии песка, а значит, я стану в разы уязвимее. И вопрос времени, когда червь сможет пробить мою защиту. К слову, носорог еще не вышел из анабиоза. Поэтому, стоило разверстой пасти твари приблизиться ко мне, как я попросту сиганул со своей образовавшейся из песка башни прямо вниз.

Падать я не боялся. Во-первых, песок мягкий. Во-вторых, он меня слушался. А в-третьих, я был в своей стихии. Здесь ничто не способно причинить мне вреда, кроме вот этих вот зловредных пришельцев, метающих молнии.

Пока я летел вниз, в морду твари уже устремилась порядка десятка песчаных копий. Надо было проверить, насколько тварь подвержена физическим атакам, а дальше уже думать, что с этим можно сотворить. Хотя, не вольно поймал себя на мысли, что проще прихлопнуть Лупицкого, который на меня все эти испытания посылает. Но это я так, в шутку. Всё-таки он мой учитель.

Червю копья не понравились, хоть и видимого вреда особо не причинили. Они терзали тело монстра, но, учитывая тот факт, что, вероятнее всего, он состоял из уплотнённого воздуха, его раны быстро зарастали. Зато сбивались атаки. Немного подумав, я решил чуть изменить форму своих снарядов.

Копья хороши для точечных ударов. Здесь же нужно что-то посерьёзнее.

Если уж это червь, то червей проще давить тапком. Конечно, здоровенный тапок из песка создавать я не собирался, а вот что-то вроде увеличенного кулака, вернее, дубины, вполне здесь подошло бы.

Моя следующая атака принялась рвать тело червя на части. И вроде бы я даже преуспел, вот только в центр торнадо устремились ещё три таких же монстра. Чувствую, рано я расслабился и посчитал себя сильнейшим парнем на деревне. У Лупицкого, кажется, контроль над его стихией ничуть не меньше, чем у меня. По крайней мере, таких тварей я, вряд ли, много создам. Да и пока рисковать не готов, к слову, а то мало ли, получится как с тем драконом… Но устроить внутри своего песчаного торнадо мясорубку, состоящую из булав, копий и мечей, я вполне могу. Хотя и приходилось всё чаще уворачиваться от бьющих в меня молний и пастей.

Сдаваться я не собирался, идти на попятную тоже. Однако выкладываться или рисковать ради тренировочного боя, чтобы доказать генералу, что я не чуть не слабее — не самое разумное решение. Поэтому надо понять, как победить в этом спарринге хитростью, по крайней мере, не создавая угрозы ни для кого.

К слову, курсанты, что до этого валялись вокруг моей башни, куда-то делись. Видимо, Лупицкий успел их убрать перед атакой червей. Любопытно. Надо будет, кстати, поспрашивать, как звучало их задание, а то слишком уж позорно выходит для целой группы старшекурсников получать поражение от новичка, как представил меня Лупицкий. И не будет ли меня потом ненавидеть вся академия?

Увернувшись ещё от пары десятков молний и попыток меня проглотить, плюнул на всё и из торнадо, что бушевал вокруг поля битвы, сформировал подобного же червя. Вся шутка ловушки состояла в том, что монстры, созданные Лупицким, находились уже в его пасти. Осталось только прожевать и переварить. Высвободившаяся мощь едва не надорвала мой резерв магии. Но в какой-то момент я даже засомневался в своём решении, подумал, не стоит ли отменить атаку. Но нет, бегать мне тоже не хочется, словно мальчишке от смеющегося Лупицкого.

От рёва столкнувшихся стихий разрывало уши. Сила пронизывала всё вокруг. Песок, раскалившийся до неимоверных температур, кристаллизовался и превращался в стекло. В какой-то момент я понял, что Лупицкий пытался отозвать своих монстров, но, кажется, было уже поздно. Созданные нами стихии начали свою игру, столкнувшись в непримиримом противоборстве.

— Думаю, можно заканчивать, — раздался в моей голове голос Лупицкого.

— Да как это закончить? — расхохотался я.

— Да просто перестань питать своего монстра силой. Битва закончится сама собой, — подсказал генерал.

Я, глядя на сражающихся тварей, засомневался было, но первое правило ученичества — верь своему учителю, если не знаешь наверняка. Поэтому я просто влил все доступные силы в собственный щит и попытался поскорее убраться из зоны боевых действий. А тем временем черви Лупицкого и мой песчаный монстр вдруг стали кристаллизоваться. Черви Лупицкого приобретали голубоватый оттенок. Мой же червь также, постепенно превращаясь в огромную стеклянную статую, приобретал коричневатый оттенок.

Спустя пару минут прямо посреди пустыни возникла гигантская скульптура, изображавшая огромного монстра, который пытался сожрать с десяток рвущихся из его пасти червей. Я даже застыл на месте, затаив дыхание, какая красота получилась. Это же целое произведение искусства! И кто-то будет думать через время, что за скульпторы здесь поработали, и в чью дурную голову пришла идея потратить столько сил на создание таких страшилищ? И никому будет невдомёк, что это были реальные создания, сотканные из двух стихий. Кто знает, может, большинство артефактов прошлого — это как раз последствия схваток сильных архимагов?

— Приемлемо, господин Бронин, — оказавшись рядом со мной, произнёс Лупицкий. — Вы действительно довольно сильны. Не хватает вам тонкости в управлении магией, но потенциал у вас колоссальный. Однако учиться вам ещё и учиться, ведь большая сила зачастую отвлекает от тонких материй. Я вам рекомендую не забывать об этом и уделять больше внимания учёбе.

— Кстати, — поглядев на скульптуру, спросил я, — а где те курсанты, с которыми я сражался? Я не заметил, когда они исчезли.

— Какие курсанты? — хмыкнул Лупицкий.

— Но там же были воины. Как я понял, это были старшекурсники.

— Нет, это тоже были созданные мной духи, — покачал головой генерал. — Просто чуть более сложные и наделённые зачатками разума.

Я удивлённо вздёрнул брови.

— Это впечатляет, — произнёс я.

— Благодарю, — кивнул Лупицкий. — Я вашими возможностями тоже весьма впечатлён. Только не совсем понимаю, как оценивать вас в системе рейтинга в нашей академии. Всё-таки, с одной стороны, знаний у вас маловато, но по уровню силы вы мало тянете на первокурсника. Как вы понимаете, избавлять вас от занятий я не стану, потому что пробелов у вас хватает. Но в то же время присуждаю вам 150 пунктов к вашему личному рейтингу и 50 пунктов к рейтингу вашего курса. По крайней мере, такое шоу вполне достойно столь высокой оценки.

Кажется, Орлов говорил что-то подобное про рейтинг… Но я совершенно забыл об этом. Надо будет обратиться к магическому браслету, привязанному ко мне, и поискать информацию, но сейчас было не до этого.

— Сейчас вы можете оправиться и отдохнуть. По крайней мере, всё, что мне нужно было, я выяснил. И, к слову, заранее предупреждаю, ваши однокурсники, узнав, что вы возвращаетесь, устроили по этому поводу небольшую вечеринку, чтобы поддержать вас. Не все готовы смеяться над тем, что вас выгнали из вашего рода. И даже удивительно, что у вас в академии столько доброжелателей.

— Благодарю, господин генерал, за предупреждение, а то мало ли на особо резкие сюрпризы неадекватно отреагирую и отчебучу что-нибудь этакое, — усмехнулся я.

— Не шутите так больше, — вполне беззаботно улыбнулся генерал. — В стенах академии таких баталий лучше не устраивать. Это чревато. И поверьте, опасность исходит совсем не от учителей, а от самой академии. Это место древнее и таинственное. И кто знает, что может произойти со смутьяном.

— Понял вас, генерал, — кивнул я.

— А теперь создай-ка свою песчаную платформу и доставь нас в академию.

Глава 23

Похвалы

Когда мы закончили с Лупицким, солнце уже приблизилось к краю горизонта, а небо красилось в красный цвет. Жара начала спадать и уже не так сильно давила. Хотя, признаться, я давно перестал её замечать, вернее, она перестала меня тяготить. Видимо, это из-за слияния со стихией — всё-таки пустыни и пески привычны к жаре, и им эта высокая температура никак не вредит. Очень любопытно! Я слышал о том, что родная стихия влияет на тело хозяина, но раньше на себе этого влияния не замечал.

Из головы всё никак не шло то, как филигранно Лупицкий пустил мне пыль глаза, заставив думать, что я сражаюсь с реальными учениками, а не с созданными духами. Я ведь абсолютно ничего не понял! Я думал, что это реальные люди. Они кричали, отдавали команды и действовали вполне себе самостоятельно.

Даже закралась мысль, что Лупицкий меня обманул и на самом деле просто скрывает тот факт, что я смог уделать старшекурсников, практически выпускников. Но я отбросил эту мысль. Зачем ему меня обманывать? Он ведь тут же потеряет свой авторитет, стоит выясниться правде. Осталось только понять, это такой уровень управления стихией или здесь как-то замешана духовная магия.

Занятия в академии уже давно закончились и, как сказал Лупицкий, полчаса назад закончились тренировки. Добравшись до территории академии, миновав пару сторожевых блокпостов, мы распрощались у главного входа. Лупицкий в своей манере поднялся в воздух и взлетел куда-то вверх. А я вошёл в распахнувшиеся передо мной огромные двери.

Именно сейчас я понял, как сильно вымотался за последние дни. Ведь путь до нашей гостиной занимал не маленькое расстояние, которое необходимо было пройти ногами. И примерно на середине последней лестницы я даже приостановился, чтобы перевести дыхание. Ноги гудели от напряжения, напоминая о том, что отдыхать надо.

Стоило мне войти в гостиную, как меня тут же оглушила радостным криком Ирэн, которая бросилась ко мне на шею.

— Лёшка, как же я рада, что ты вернулся! — воскликнула она, поцеловав меня в щёку.

Признаться, от неожиданности я едва не отшатнулся. А ещё с ужасом обнаружил, что банально по-юношески покраснел. Вот уж ещё чего хватало!

К ней присоединился и Орлов, который, дождавшись, когда Волкова от меня отлипнет, тут же по-дружески обнял и похлопал по плечам и спине.

— Мы уже наслышаны о твоих подвигах, — заявил он. — Не терпится услышать всё из первых уст.

— Откуда и что вы услышали? — удивился я.

— Во-первых, все испытания учеников академия транслирует для детального изучения остальными. Это такая передача опыта, практическое обучение.

Я вспомнил, что читал об этом. Это такая визуальная передача опыта. Это возможность получить опыт не только самому, махая руками и убивая врагов, но и наблюдая за другими, отслеживая сильные стороны и ошибки. И учась на практике.

— Это какие такие злоключения вы наблюдали? — спросил я.

— Ну, как ты свои земли отстаивал.

Я аж удивился. По крайней мере, никакого присутствия или наблюдения за собой не заметил.

— Ты давай не стой столбом, — перехватила инициативу Ирэн. — Ты, наверное, устал с дороги. Мы там тебе еды подготовили. Нам разрешили принести всё в гостиную.

Все остальные ученики нашего курса стояли поодаль, наблюдая за мной. Они тоже выкрикивали что-то, но перекричать Ирэн было невозможно. В итоге меня усадили за длинный стол перед здоровенным пирогом, нарезанным дольками, и отливающим золотом самоваром, который дымился, говоря о том, что чай горячий и заварен. И от такого угощения я, если честно, не отказался бы. Почувствовал, как у меня заурчал живот.

Нам заступила дорогу Снежинская.

— Ну что ж, Бронин, это действительно впечатляет, — произнесла она.

Ирэн попыталась её оттеснить, но та даже не двинулась под напором.

— Я знала, что у тебя большое будущее, и неважно, какой титул ты сейчас носишь. Ты показал блестящие результаты.

— Да, — поддержали другие ребята, что тоже столпились вокруг. — Круто ты того козла располовинил!

— Здоровенный у тебя голем получился! — донеслось с другого конца.

— А кто была та девчонка, что тебе помогала? Это твоя невеста? Из какого она рода? — спрашивали с третьего.

— Очень красивая! — поддержал кто-то четвёртый.

Если честно, от такого количества голосов у меня начала пухнуть голова. Поискав глазами, нашёл Василия, который сидел в стороне, отстранённо наблюдая за происходящим. Поймав мой взгляд, он улыбнулся и склонил голову, приветственно мне кивнув. Я помахал ему рукой. Главное, что живой-здоровый.

— Всё, хватит уже расспросов. Дайте ему сначала поесть после дороги, а то я аж отсюда слышу, как у него живот урчит, — строго заявила Ирэн, разгоняя с пути ребят, решивших меня поздравить.

И вообще вопрос, а что они ещё видели? Потому что, если припомнить всё происходящее со мной, я не уверен, что эта информация подходит для глаз и ушей курсантов академии, причём независимо от того, на каком курсе они учатся.

Я сам не заметил, как съел половину пирога. И тут только вспомнил, что я не один. Оглянулся по сторонам, и Ирэн тут же махнула рукой.

— Ты ешь давай, ешь. Это мы для тебя заказали. Наедайся и рассказывай свою историю. Очень интересно. Нам показывают самую малость.

Но, если по-честному, мне сейчас больше всего захотелось пойти побеседовать с Лупицким и узнать, каким образом они за мной шпионят и как это отменить. Всё-таки слишком много чего происходило такого, чем я бы вообще ни с кем не хотел делиться. Я очень надеюсь, что кто бы там ни вёл запись, он благоразумен и будет держать язык за зубами, либо мне придётся почистить этим молодчикам память.

Насытившись и приведя мысли в порядок, я решил поступить несколько по-хитрому.

— Слушайте, а что вы вообще видели из моих приключений? — спросил я.

— Да всего два эпизода, — отмахнулся Орлов. — То, как ты с Гадюкиными и Гималаевыми разобрался.

Я теперь понял, что они имели в виду под располовиненным козлом. Я уж думал, они кого-то ругают, а они имели в виду того самого снежного козла.

— … А ещё, как ты боролся со скелетами и другой нежитью, — добавила Ирэн. — Это было очень круто. Некоторая нежить была действительно сильная.

— А ещё видели, как девчонка почти всех победила вместо тебя, — добавил кто-то из-за спин.

На этот возглас я внимания не обратил.

— Но там картинка нечёткая была, — тоже проигнорировав выскочку, продолжила Ирэн. — Да и звука нет. Но было очень интересно. Ты неплохо фехтуешь.

— Шутишь, что ли, неплохо? — расхохотался Орлов. — Да он там такие фортели выдавал, что я даже замечать не успевал, как движется его клинок. Скелеты только так в щепки разлетались.

— Это да.

— А ещё медведя видели, который теперь тебе служит. Вроде ты не Медведев, — хмыкнула Снежинская, — а медведей на службе держишь. Как-то нелогично.

— У меня теперь новый тотем на службе, — хмыкнул я, не удержавшись от хвастовства.

— Да-да, кстати, я слышала, — тут же встрепенулась Снежинская. — Поговаривали, что у тебя какая-то слабенькая черепашка, которая вообще ни на что не способна.

Я лишь криво усмехнулся. Знала бы она, какие бонусы даёт эта черепашка. Ну ладно, у меня ведь теперь есть кое-что покруче, и этот «кто-то» только что проснулся и заворочался. Я оглядел территорию и определил достаточно большое пространство для призыва своего духа.

— Черепашка, говоришь? — хмыкнул я. — Щас покажу!

Затем, быстро переговорив с носорогом и получив от него подтверждение, что он готов показаться на глаза людям, щёлкнул пальцами и отметил точку, где носорогу следовало появиться. Признаться, не рассчитал я пространство и расстояние. Пара диванов была беспощадно раздавлена, а свисающая низко люстра была снесена высоким рогом, когда носорог, наслаждаясь всеобщим вниманием, встал на дыбы. Я с удивлением отметил, как у Снежинской от удивления распахнулся рот. Вот так-то, знай наших. А то ишь, черепашка. Да и черепаха бы показала, на что способна!

— У тебя свой тотем? Личный? — протянул Орлов.

Большая часть ребят в зале так и стояли, хлопая глазами, глядя на здоровенного мощного зверя, что так и норовил покрасоваться перед удивлённой публикой. Ишь, позер.

— Ну ты даёшь! — похлопал меня по плечу Алексей Горелов. — Слушай, такого я давно не видывал. У нас, конечно, легендарный тотем, но поменьше твоего будет.

— Да и служит он твоему папке, — хохотнул кто-то из парней за спиной Горелова.

— Да заткнись ты!

При словах о службе носорог напрягся и нехорошо посмотрел на юного графа.

— Ладно, покрасовался и будет, — улыбнулся я и подмигнул носорогу.

А мысленно обратился к нему:

«Ты пока ещё поотдыхай, сейчас я освобожусь, и мы с тобой обсудим, чем займёмся дальше».

Носорог, не став вступать в полемику, попросту растворился в воздухе.

Мой тотем вызвал оглушительный эффект. Ребята галдели, обсуждая здоровенного зверя. Каждый норовил подойти ко мне и похлопать по спине. Ирэн то и дело отгоняла особо ретивых товарищей по команде.

Это я им ещё Ардуила не показывал. Вспомнился момент, когда он появился перед кочевниками во всей своей красе.

В нашу гостиную залетела группа старшекурсников и принялась оглядывать комнату.

— Здесь было сильное возмущение магии. Что здесь происходит? — резко спросил старший лейтенант, хмуро оглядывая нашу компашку.

— Наш боевой товарищ показывал свой тотем, — заявил один из первокурсников. — Нету поводов беспокоиться, господин старший лейтенант.

Однако лейтенант уходить явно не собирался. Он оглядел испорченную мебель, а также сбитую рогом люстру.

— Дебош тут устраиваем, значит? К концу вечера жду от каждого рапорт о произошедшем. И ничего не утаивать! Если будет расхождение в рапортах, получите дополнительные штрафные очки. А сейчас марш на вечерние тренировки! — скомандовал он. — Живо, стройсь!

Признаться, я получал истинное удовольствие. У меня проскользнула мысль, что неплохо было бы дать отпор излишне разбушевавшемуся старшекурснику, всё-таки он посягает на мой заслуженный отдых. Но что-то во всём этом было, в этакой армейской дисциплине. И весь наш отряд, собравшись, потрусил вниз, на плац.

Сейчас по расписанию должна была быть вечерняя разминка и спарринги. Вообще-то, эти обязательства не распространяются на младшекурсников, но старший лейтенант пояснил, что раз силы есть портить имущество академии, то лучше пустить эту энергию в полезное русло.

Мне же после насыщенного дня и завершившего его спарринга с Лупицким только этого не хватало. Поэтому, растянув губы в улыбке, я схватил самый тяжёлый учебный меч и ещё более тяжёлый дубовый щит, и направился на пробежку вокруг недавно организованного стадиона.

Мне хотелось смеяться. Тут же появилось второе дыхание, ноги вовсе не болели, дышалось легко и свободно. А песок всячески меня поддерживал и помогал.

— Песню за-пе-вай! — рявкнул старший лейтенант, и над стадионом откуда ни возьмись разразилась голубая молния, которой старшекурсник решил нас подбодрить.

Романтика!

Глава 24

Собрание

Когда Лупицкий сказал, что будет готовиться к нападению на мир инферно немедленно, мне это почему-то представилось, что Лупицкий чуть ли не завтра собирается идти войной на Базалеса.

Но все оказалось более разумно.

Подготовка шла полным ходом.

Старшекурсники с пятых по седьмые курсы усиленно проходили инструктажи и подготовку. Учитывая тот факт, что я посещал мир Инферно, меня тоже попросили провести пару инструктажей.

У старшекурсников на лицах был написан закономерный и серьезный вопрос, с чего это первогодка поучает их опытных бойцов.

Однако знаний у меня действительно хватало.

Были, конечно, толки, мол юнец несет абы что, и каким-то образом сумел обмануть высшее руководство. Но под пристальным вниманием Лупицкого, да с большим перечнем примеров и демонстраций, которые я показывал при помощи песка, как-то удалось убедить бойцов, что я не вру и меня стоит слушать.

К слову, песок во время демонстраций мне очень даже помог. Я создавал целые скульптуры, изображая демонов, которых я видел, города и ландшафт. Была презентация, конечно, одноцветной, но тем не менее получилось эффектно, мне даже самому понравилось.

Идея пришла неожиданно, и подсказал её Лупицкий, сказав, что сам так часто делает при помощи воздушной стихии. К слову, я припомнил, что нечто подобное проворачивал Демиллион, показывая тех или иных демонов,

Однако это все не избавило меня от расспросов старшекурсников. Те подкараулили меня как-то раз после занятий и начали спрашивать, кто я такой на самом деле, да откуда и почему столько знаю о мире инферно

Ответов они от меня не дождались, я отбивался как мог. И это притом, что Лупицкий убедительно попросил меня не демонстрировать полную силу и не подрывать боевой дух старшекурсников, демонстрируя свои навыки.

Путем долгих споров старшекурсники сами придумали подходящую для них версию, что мол, я беженец из того мира. Однажды граф Медведев, когда-то побывав на той стороне демонских порталов, сцепившись в бою с особенно крупным и опасным демоном. Ага, ну а как иначе, вот и провалился в потусторонний мир. А там нашёл своего названного сына.

К слову, я уже успел рассказать, что мир инферно ранее не принадлежал демонам, а стал таковым после захвата. Но это не избавило меня от косых взглядов. А вдруг я и сам на самом деле демон перебежчик.

Но несмотря ни на что, Медведев проявил благородство и усыновил мальца. А потом, испугавшись моей силы, или уродства, или знаний о демонах, (здесь версии разнились) решил подобру-поздорову убрать, чтобы лишить себя моих дикарских замашек. Я ведь необученный, и не поддаюсь дрессировке, ага. Вот Медведев и решил не позориться. Думаю, отца такая версия вполне бы устроила. Разве что усыновление бы забраковал, в память о матери.

Меня же это устраивало и абсолютно не трогало. Хоть я теперь и был подростком куда больше чем архимагом, но восстановленная память сыграла свою роль.

Пускай, что хотят, то и болтают.

Хотя, признаюсь, что удалось притушить самые неказистые и непрезентабельные слухи, а так очень даже ничего. Все-таки называли меня больше умником или исключительным воином, который смог смутить самого графа Медведева. И это вполне работало на мою репутацию. Все-таки в мире аристократии репутация — это не пустой звук

Пролетела целая неделя. Признаться, это время было тем самым отдыхом, о котором я давно скучал. В промежутках между занятиями и тренировками я то и дело интересовался, как дела в моем поместье. Пару раз даже порталом отправлялся туда, чтобы навести порядки и проконтролировать лично реставрацию дома и организацию быта. Естественно, с разрешения Лупицкого. Не буду ведь я подрывать дисциплину и подавать плохой пример.

Лилит, к слову, ни разу не объявилась и вообще никак не давала о себе знать. Да и я её не звал, думаю, демонице есть чем заняться.

Я помню она грозилась, что будет организовывать масштабные прорывы, но как я знаю ничего подобного не происходило.

Демоны нападали, но серьёзных прорывов не замечалось. Так, пострадало несколько деревень на ближних рубежах. Об этом судачили четырёхкурсники в столовой. Зато внутренние дела империи бурлили. Вовсю готовились выборы в парламент. Мне это было побоку, но местных выборы сильно будоражили. Главнейшей темой, что обсуждали все, были одержимые демонами аристократы. И главный повсеместно задаваемый вопрос звучал следующим образом: Как не допустить одержимых и перебежчиков к значимым местам. (Ага, будто от них что-то вообще зависит). А то пустят одного такого, а он войну с соседями устроит.

К слову, тем временем народы Азии то и дело поглядывают в сторону границ Российской империи. Считали что жирный сосед под боком ослаблен демонами и что при удачном стечении обстоятельств, вполне можно поживиться. К слову надо бы на досуге отправить весточку Саматхану как он там поживает?

Я вначале думал привлечь и их компашку к походу на мир поражённый инферно. Помню что у кочевников были довольно неплохие шаманы. Но взвесив такую возможность, решил отказаться. Уверен, что потерь среди кочевников будет слишком много. Лучше оставлю эту карту на потом. Все-таки я собираюсь задержаться в этом мире, даже после того, как решу проблемы с Базалесом и другими дьяволами. (В успехе я абсолютно не сомневался).

У меня было время подумать и вот что я решил: Во-первых, мой родной мир был поглощён инферно, и пока неизвестно, как его еще очищать. А во-вторых, здесь тоже немало красивых мест, которые можно посещать для созерцания прекрасных видов. К тому же у меня здесь вполне законный титул. И никто мне не мешает, к слову, жить на два мира. А это значит, что помощь кочевников может пригодиться в будущем. Поэтому, решил до времени такой ресурс попусту не дергать и не переводить. А то мало ли сколько из них в живых-то вернется после стычки с демонами. Не скажу, что мне не жалко остальных. Просто кочевники не внушают такого уважения, как те же старшекурсники Академии.

На десятый день Липицкий созвал особое собрание, и проходило оно на нижних ярусах Академии, в огромном зале. И даже удивительно, что этот зал размещался где-то под землей, учитывая то, как Академия обычно перемещалась в пространстве.

В этом зале собрались аристократы со всей страны. И не только с нашей страны, но и с соседних дружественных государств. В основном те, что учились когда-то в академии. Как казалось, нередко в нее брали учиться и соседей из соседних стран.

Присутствующие были разных возрастов как совсем молодые, так и пожилые мужи.

На собрании обсуждали возможности нападения большой армией на мир Инферно, переброску туда войск, а также оборону в случае особо коварных контратак. Особое внимание уделяли распределению войск по территории Российской империи. Как казалось, практически все аристократические рода отдавали кого-то из своих отпрысков на учебу в Муромскую академию. Это было этакой повинностью. И в итоге Седов имел доступ ко всем личным гвардиям и войскам империи. Разве что личная гвардия императора ему не подчинялась.

Все участники собрания, поголовно, с недоумением смотрели на меня, сидящего за главным столом в центре зала. Мне особо слова не давали, я просто там присутствовал по согласованию с Седовым и Лупицким. Кроме меня за главным столом заседали еще с десяток аристократов — представителей высших должностей империи и представителей императора, а так же руководство академии. Еще пару мест пустовало.

Собрание длилось несколько дней, и я, признаться, не понимал зачем там присутствую я. Ощущал себя мебелью. Лучше бы на занятия походил. Однако, мои страдания были вознаграждены.

В последний день прибыл, никто иной, как граф Медведев.

Возникшая немая сцена стоила многого. Уверен, большинство старшекурсников, которые распускали слухи про меня и мой род, готовы были бы откусить себе палец, а то и отдать руку на отсечение, чтобы увидеть эту сцену и поглядеть в глаза моего родного отца.

Я сидел в дальнем конце длинного стола и, весело улыбнувшись, кивнул отцу, в ответ на ошалелый взгляд. Граф Медведев так и застыл на месте, с прищуром глядя на меня, будто не веря в то, что видит.

Отец огляделся по сторонам, будто хотел найти того, кто объяснит, что здесь делает его нерадивый сынок. Но остальные уже привыкли к моему виду, поэтому не особо отреагировали на пантомиму, которую показывал Медведев. А ведь никто не знает меня в лицо и не знает, что я его сын. Кто-то слышал, быть может, что Медведев выделил сына из рода, но какое дальше это имя получил новоявленный барон, никто не удосужился узнать. Да и для чего? Гадюкины и Гималаевы заинтересовались, но у них был личный интерес. А остальным же хватает, чем занимать голову.

Граф Медведев прошел через всю сцену и положил руку на плечо министру внутренних дел графу Ветлицкому, который сидел рядом со мной.

— Дружище, не хочешь помяться местами? — предложил отец, не сводя с меня подозрительного взгляда.

— Медведев, тебя что, своих мест мало? — огрызнулся Ветлицкий. — Чего тебе так неймется? Я всегда на этом месте сижу. А ты, вон, занимай места, которые свободны.

— Да ладно тебе, там даже и видно лучше! — попытался прожать свое желание отец. Однако те места по правде были абсолютно неудобные и частично скрыты занавесами от глаз основной части зала. Поэтому туда никто не хотел садиться.

Слушай, Павел Семенович, давай договоримся, я тебе буду услугу обязан, — решил зайти с другой стороны Медведев.

— Далось тебе это место? — снова огрызнулся Ветлицкий.

— Ну, да, далось. Хочу вот с подрастающим поколением пообщаться. Он недобро поглядел на меня, а я даже не сомневался, зачем он сюда пришел и демонстративно изучал ногти.

Ветлицкий внимательно поглядел на меня, будто впервые увидел.

— А ты знаешь кто это? — спросил он.

— Довелось, — Кивнул Медведев.

— И кто этот малец? Никто толком не знает, а Седов с Лупицким молчат как рыбы.

— Сын это мой, — наконец ответил Медведев.

Ветлицкий удивлённо воззарился на Медведева. Потом перевёл удивлённый взгляд на меня.

В его глазах промелькнуло осознание, после чего он поднялся, и кивнув Медведеву, отправился на свободное место.

Что было в его голове, ума не приложу.

— Ну здравствуй сын, — тяжело рухнув в кресло, произнёс Граф Медведев.

Глава 25

Император

Я сидел, развалившись на кресле, и в упор глядел на своего до крайности озадаченного отца. Тот на меня смотрел с огромным интересом и явно не понимал, что происходит — искал какой-то подвох.

— И что ты здесь забыл? — спросил отец. — Проштрафился? Тебя заставили прислуживать старшим чинам? — спросил он.

— Если это ваша попытка меня уязвить, господин Медведев, то в данный момент это неуместно. Мне сейчас не до выяснения отношений, — с напускной холодностью ответил я. — Думаю, вам известно, что аристократов не принуждают к черной работе вне зависимости от титула или прегрешений.

— Ну да, ну да… Прости уж мой солдафонский юмор, — покачал головой отец. — Ну и всё же, что ты здесь делаешь?

— Вам разве не докладывали, господин Медведев? Как я понимаю, вы невнимательно ознакомились с брифингом? — безжалостно, максимально ледяным тоном произнёс я.

Уголок рта Медведева слегка дрогнул. Ему явно не понравилось, что его так ткнули носом. Да и ещё кто — его нерадивый сын, которого он совсем недавно выгнал из рода. А теперь, по какой-то непонятной причине, его сын находится на секретнейшем собрании, посвящённом нападению на мир Инферно. Представляю, что у него сейчас в голове творится.

— Сын, давай-ка ты прекратишь эту клоунаду и скажешь, как есть.

— А то что? — хмыкнул я. — Я даже не знаю, уместно ли теперь именовать меня вашим сыном. Я ведь больше не участник вашего рода, отверженный, так сказать.

— Это к делу не имеет никакого отношения, ты сам говорил. Сейчас на кону куда более важные дела. Поэтому будь добр, объясни-ка, что ты здесь делаешь. Не заставляй меня здесь устраивать шумиху.

К нам подошёл генерал Лупицкий.

— О, вижу, вы уже и сами встретились. Не успел предупредить вас, граф Медведев. Моё упущение.

По лицу Лупицкого было видно, что он явно веселился и ему ситуация доставляла огромное удовольствие.

— Вы мне объясните, что здесь делает этот юноша? — Медведев всем телом развернулся в сторону Лупицкого.

— Конечно, конечно же. Этот молодой человек является сильнейшим учеником нашей академии. Прямо-таки светоч и наша надежда на светлое будущее. Более того, я взял его своим учеником.

Лицо Медведева, несмотря на такие эпитеты, постепенно мрачнело.

— И с чего такие почести? — почти прорычал он.

Его лицо начало медленно сереть, что говорило о том, что мой отец злится.

— Ну как же… Он, например, смог во время одного из боев пленить целого архидемона. Удивительно для первогодки, не правда ли? — Лупицкий, явно нарочно рассыпался в похвалах, даже покровительственно положил руку мне на плечо. — А ещё выстоял в спарринге со мной. Более того, он неплохо знает мир Инферно. Туда он попал победив демона-портальщика в открытой схватке. И он неплохо смог изучить мир Инферно. Более того, он наладил контакты с местными жителями. А ещё он выяснил, что мир Инферно некогда был обычным миром, таким же, как и наш. Но из-за влияния демонов превратился в то, что мы видели на той стороне. Удивительные открытия! И всё это выяснил вот этот плешивый молодой человек, — Лупицкий, не выдержав, рассмеялся от души. До этого взрыва и так было видно, что его до слёз душит смех. Правда, конечно же, было совершенно не ясно, по какой причине.

Медведев медленно перевёл тяжёлый взгляд на меня. Его лицом уже можно было отбивать мясо на отбивные или забивать гвозди в толстенные доски. Лупицкий, видимо, зная об этой его особенности, улыбался во все тридцать два зуба. Ему явно доставляло удовольствие издеваться над моим отцом.

Граф Медведев набрал полную грудь воздуха, намереваясь что-то спросить, затем медленно выдохнул. Затем снова порывисто набрал полную грудь воздуха и снова выдохнул. Слов он явно найти не мог. И это его, судя по всему, бесило ещё больше. Наконец он стукнул кулаком по столу.

— Прекратить… — прошипел он.

Но что именно прекратить, было абсолютно неясно.

— Что прекратить, отец? Быть примерным сыном и наследником рода? Ой, что-то я, кажется, напутал. Быть главой рода. Баронского рода Брониных, — заявил я.

— О, кстати, видели бы вы, как он выполнил родовое задание и поставил на место Гадюкиных да Гималаевых, причём в одиночку, против двух гвардий!

Медведев снова дёрнулся, будто его ударили током. Искоса взглянул на Лупицкого. Он явно не следил за моей дальнейшей судьбой.

— Я слышал об этом, — однако произнёс он. — Дима говорил, — кивнул он мне. — Я правда… — он снова промолчал.

— Не поверил, что это — действительно так? — улыбнулся я.

— Не имеет значения, — произнёс он.

— Кстати, как поживает мой братик? Здоровый сынок? Камнем овладел? — спросил я без тени усмешки. У меня не было желания подтрунивать и глумиться над отцом. А про брата было действительно интересно.

— Да, вполне здоровый мальчуган, — кивнул он, не сводя с меня прищуренного взгляда. — И с очень сильным сродством с камнем. Даже больше, чем у Светы, — произнёс он не без тени гордости.

— Прекрасно, поздравляю с сыном, — кивнул я. — Надеюсь, он будет более достойным наследником.

Медведев снова попытался сказать что-то, но так и не смог из себя ничего выдавить. Я перевёл взгляд на Лупицкого.

— Господин генерал, простите, что суюсь не в своё дело, но обычно совещание начинается несколько раньше, чем сегодня.

— Я решил сегодня дать людям отдохнуть немножечко. Лишние пять минут погоды не сделают, зато могут неплохо развлечь, не правда ли? — Лупицкий, явно веселясь, подмигнул мне.

Медведев активно дышал, пытаясь прийти в себя и унять эмоции. Нижняя часть его лица даже снова порозовела, приняв оттенок обычной человеческой кожи. Но стоило ему услышать слова Лупицкого, как он снова посерел.

— Ну да ладно, вы действительно правы, господин Бронин, — произнёс генерал и, резко развернувшись на каблуках, зашагал к центру стола, где находилось то место, которое он обычно занимал. — Итак, господа, что ж, предлагаю начать сегодняшнее заседание. Сегодня у нас добавились новые лица. Граф Медведев, а ещё граф Безусов. Он скоро прибудет, — только и произнёс Лупицкий, как двери тут же распахнулись, и в помещение вошёл высокий, седовласый мужчина с седой, аккуратно стриженной бородой. Он острым, цепким взглядом оглядел пространство. Его взгляд задержался сначала на Медведеве, а потом он так цепко уставился на меня, что мне аж не по себе стало. И чего так пялится?

Затем он отыскал глазами свободное место и неспешно прошествовал туда.

— Доброго дня, коллеги! — очень медленно, я бы даже сказал протяжно, произнёс он. — Вижу, у нас внезапное пополнение в рядах, — хмыкнул он, кивнув в мою сторону. — Очень неожиданно, как молодеет наш состав.

— Мы не по этому поводу собрались, — пресёк начавшиеся было хохотки Седов. — Вопрос на повестке важный.

Бойцы в аудитории тут же подобрались. Голос бессменного лидера магическим образом призвал всех к порядку. Даже Безусов поторопился на своё место.

Мне, признаться, новоприбывший совсем непонравился. Веяло от него чем-то неприятным и опасным.

Седов тем временем продолжил вещать:

— Основные моменты мы уже обсудили, осталась заключительная часть. Господин Безусов и господин Медведев, — Седов поочерёдно оглядел графов. Думаю, что, учитывая ваше прошлое отсутствие, без какой-либо жеребьёвки, вы будете ответственны за безопасность Российской империи и защиту нас от вторжения извне. Остальные же отправятся на сторону мира Инферно, где мы будем проводить ряд операций, целью которых — уничтожение самого дьявола.

Цель эта уже озвучивалась, но все вокруг окончательно умолкли, и, казалось, затаили дыхание, ловя каждое слово генерала.

Как нам стало известно, зовут его Базалес. Это не самый сильный дьявол. В мире Инферно таких существ очень много. Базалес крайне хитёр и опасен, но есть враги и пострашнее. Потому эта победа стратегически важна: мы должны научиться убивать дьяволов. Надеяться на то, что больше к нам никто не прибудет, не придёт в наши земли — безалаберно. Как мы уже не раз обсуждали, повторю для вновь прибывших, одна из целей — изучение мира, откуда к нам приходят демоны. Как оказалось, этот мир был терраформирован и изменён. Наша задача — понять, как избежать такой же судьбы, как не позволить демонам закрепиться на нашей территории и загнать нас в подземелье, спасаясь от неминуемой гибели.

— В сегодняшнее заседание, благодаря нашему ученику, был приглашён император Лидиус собственной персоной, — по залу понеслись шепотки, ну а я сидел невозмутимо, глядя перед собой.

Поймал на себе взгляд отца, кажется он уже понял, о каком ученике идёт речь.

К слову, идея пригласить Лидиуса пришла мне недавно, а Лупицкий с Седовым её активно поддержали. Да и глупо было бы не воспользоваться моментом. Всё-таки враг моего врага — мой друг, а император Лидиус очень нуждается в поддержке и помощи, так же, как и мы, собственно. И скоординированные действия помогут не только нашей стороне, но и стороне, захваченной проклятием Инферно.

Дождавшись кивка от Седова в специально обозначенном месте, я создал небольшой портал, который вёл в ту самую каморку, где меня когда-то встречал Лидиус. Император уже ждал. И стоило порталу разгореться, как он степенно вошёл внутрь. Следует признать, выглядел Лидиус впечатляюще, действительно по-императорски. Был он силён, крепок телом, обладал властным, властным пронзительным взглядом и белозубой улыбкой.

— Ваше императорское величество, — произнёс Лупицкий. — Вас имеет честь приветствовать, генерал Российской империи. Я назначен быть вашим сопровождающим. Я смотрю, вы без свиты.

— Мне свита ни к чему, — произнёс император, расправив могучие плечи.

На нём был надет плотный плащ, под которым явно проступали золотистые доспехи. Рука его лежала на мече, голову венчала корона, но это был не просто атрибут власти, это был мощный артефакт, от которого так и веяло силой. И многие присутствующие в зале обратили внимание на его корону, с огромным интересом пожирали её глазами.

— Мой старый друг, архимаг Алексиус, многое рассказал мне о сложившейся ситуации, о войне между нашими мирами, о которой мы, к слову, ни сном, ни духом не ведали, — произнёс генерал.

Седов, сделав несколько пассов руками, создал огромный резной трон из воздуха рядом с императором.

— Благодарю, — произнёс он и, сделав шаг, уселся на предложенное сиденье.

Трон пускай и был магической природы, отчего-то жалобно скрипнул.

В это мгновение по залу возникла волна шепотков:

— Кто такой этот Архимаг Алексиус?

Многие уже слышали это имя, но никто не знал, кому оно принадлежит. Я же попросил не конкретизировать.

— Итак, приступим? — вопросительно поглядел на императора Седов.

Лидиус кивнул.

— На повестке вопрос серьёзный и требующий немедленных действий. Причём уже давно. Наш мир сильно пострадал от влияния демонов. И вы верно поступили, придя к нам. Ведь рано или поздно такая судьба может постичь и вас. Мы готовы быть на острие атаки, сражаться за свой мир против сил Инферно и самого Базалеса. И очень рады тому, что за нашей спиной будет стоять такая армия, — император это сказал с таким достоинством, что даже у меня дыхание перехватило.

Умеет слова подбирать, языкастый.

Глава 26

Стратегия

Любопытное наблюдение.

В мою бытность архимагом я мало интересовался людьми.

Главным мерилом был уровень силы и потенциальная опасность, которую противник может представлять.

На какие-то человеческие качества или социальные навыки я абсолютно не обращал внимания. Мне они были без надобности.

Я иногда взаимодействовал с императором и его придворными, иногда — с мелкими аристократами, что приходили ко мне за помощью, а также — с учениками. И, по правде говоря, все эти взаимоотношения сводились к простым вещам: либо решить какую-то проблему для аристократов, либо принудить работать своих учеников. И такие навыки, как харизма, умение договариваться и производить впечатление, заменялись простой затрещиной и убедительными внушениями, побуждающими работать.

И на этом контрасте очевидно, как многое во мне поменялось. Сейчас я слушал Лидиуса, видел, как на него реагируют другие люди, и, признаюсь, немного даже восхищался этим. У меня нет сомнений, что при необходимости я смогу вызвать такой же эффект. Но здесь явно поработали профессионалы, либо сам Лидиус был большим молодцом. Его положение, то, как он двигался и говорил, как он смотрел на слушающих его людей, тембр голоса, да и сам его образ… Внешне он выглядел впечатляюще и даже возвышался на фоне местных аристократов, которые тоже отличались статью.

Лидиус рассказывал о том, как пал его мир, какие этому предшествовали события. Рассказал как демоны захватили сначала верхушку власти, а потом постепенно ослабляли оборону, растлевали молодёжь, сбивали с толку старшее поколение. Все били мелких демонов на полях битв, и не замечали как демоны буквально садятся на голову.

Во многих странах демоны заняли лидирующие позиции или попросту стали лидерами мнений, овладев довольно большими ресурсами. На их стороне было время, а также долгоиграющий, понятный план. В то время как люди, чей срок жизни ограничен, да и желания подчас меняются по несколько раз в день, оказались беззащитны против такого методичного и долгоиграющего подхода. А постоянные нападения демонов и битвы, в которых, казалось бы, люди лидировали, только сбивали с толку, даря наивные надежды. Ну а когда основной план стал очевиден и понятен, было уже слишком поздно. У власти были по большей части демоны или их приспешники. Армии подчинялись власти, а простые люди уже ничего не могли поменять. Да и те, кто даже что-то замечал и пытался исправить, уже никак не могли пустить всё вспять.

Внимательно слушавшие аристократы принялись кивать и хмурить брови. Поднялся гул. Они обсуждали заметные в последнее время изменения, как в Российской империи, так и в соседних государствах. И многие признаки сходились. Похоже, демоны действительно начали свою экспансию. К слову, меня слова Лидиуса тоже зацепили. Ведь я, будучи слепым в своей гордости, лишь насмехался над простыми жителями и аристократией, и тоже пропустил это. Демоны попросту забирали мой мир прямо у меня из-под носа, а я этого даже не замечал.

А сейчас вознамерились забрать и мой новый дом. И что бы там ни ломалось у Базалеса, он планомерно подчинял местных жителей своей воле. И пускай у него уйдёт на это двести или триста лет, а может, и вся тысяча, но в итоге он победит. А обманчивые победы над небольшими отрядами лишь заставляют людей расслабиться и возгордиться тем, что даже иные мировые захватчики бессильны перед ними. И это очень обманчивая и лживая иллюзия.

— Это что же получается⁈ — взревел один из графов, крупный, усатый, краснощёкий. — Демоны нас пытаются облапошить⁈ И успешно это делают! Пока мы здесь сидим! Так чего мы ждём? Нужно наносить удар в самое сердце этой погани! Готов выступить хоть сейчас! — прорычал он.

Звучало это глупо и наивно, но добрая половина зала поддержала его одобрительными возгласами и аплодисментами.

— У нас уже давно всё готово, — произнёс Лидиус. — К тому же ведётся активная партизанская война против формирований демонов. Мы выяснили кое-какие удобные для себя моменты и пока что лидируем. Нам удаётся вредить силам демонов и мешать их планам. Более того, как мне известно, наш мир используется как плацдарм для высадки на вашу территорию. И, доложу вам, что нередко мы срываем операции довольно большого количества демонических отрядов.

Ведя речь, Лидиус то и дело поглядывал в мою сторону, но тут же отводил глаза, будто пытался получить одобрение. Он будто спрашивал: «Ну как я, архимаг Алексиус? Достоин ли я уважения в твоих глазах?» Но я лишь улыбался, наблюдая за происходящим. Мне происходящее нравилось. Раньше мне проще было зародить нужные эмоции в людях путём ментального воздействия. Но так тоже неплохо. Ораторское искусство — ничуть не худшая магия, чем магия разума.

— Разумнее всего, — принялся подводить итог Седов, — будет наладить полноценный коридор между нашими мирами, а также переместить часть войск и военных частей на территории вашего мира. Мы будем вас поддерживать, проводить разведку, учиться боевым действиям с демонами, а также изучать территорию, обстановку и планировать дальнейшие атаки и выбивание демонической погани с территории вашего мира. Какое ваше мнение, коллеги?

Слово взял Медведев, сидящий рядом со мной:

— Это имеет место быть. Стратегия мне видится так: когда демонам будет чем заняться на своей территории, они на наш мир будут нападать меньше.

— В этом есть смысл, — согласился Ветлицкий, а вслед ему закивали все присутствующие. — Я даже предложил бы, максимально усилить напор на тварей. Внести сумятицу, заставить их совершать ошибки.

— Допустимо, — согласился Седов.

Слово взял Лупицкий:

— Однако не забывайте про политическую игру демонов. Они ведь могут активизироваться на пропагандистской арене и начать вести полномасштабную информационную войну. Нам нужно выработать механику противодействия проникновению демонов в ряды наших политиков и других категорий, в том числе сферы развлечений. Например, недавняя волна популяризации маговидения. Ведь сейчас маговизор практически в каждом доме. Есть ряд магопередач, которые вызывают серьёзные сомнения. И здесь, я думаю, транслируются не совсем традиционные для нас ценности, сбивающие с толку как молодёжь, так и взрослое поколение. Я предлагаю ввести некоторое цензурирование, дабы очистить и минимизировать риски буквально промывки мозгов нашим подданным.

— Согласен, — произнесли Седов и лорды, сидящие за главным столом.

— А ещё, — произнёс вдруг здоровенный воин в серебряных старомодных латах, которые, впрочем, выглядели на нем как лёгкий и удобный спортивный костюм, — надо следить друг за другом и понимать, что среди нас нет продавшихся, — заявил он, встав.

Удивительно, многие из лордов были даже не вооружены, у этого же мужчины в руках был двуручный меч, на который он опирался, будто на посох.

— Именно, господин Волошин. Я хотел этот вопрос поднять чуть позже, но раз уж мы начали… — Седов выбросил руку вперёд.

А в следующий миг в партере, в одном из мест, где сидели слушатели, вскрикнул один из аристократов. Он схватился за горло, попытался рвануться раз, другой, но ничего не получилось, будто его шею что-то перехватило и начало душить. Затем руки его прижались к туловищу, он принялся извиваться, будто змея или червь, пытающийся уползти подальше.

— Вы что себе позволяете⁈ Что вы творите, судари⁈ А ну-ка объяснитесь! Какое право вы имеете так обращаться с аристократами⁈

— Молчи, Дементьев, ты уже не аристократ. Разве что по бумагам, — произнёс Седов.

— Это еще что значит? Кто вам право дал?

— Вы предатель, сударь, — ответил Лупицкий, — это даёт нам право, аж по сему императорским указам.

— Это всё вранье! Я понял! Вы всегда меня недолюбливали! Но это перебор! Дайте мне уйти, если я вам так неприятен! Вы всегда завидовали моим успехам! Это диверсия! Господа! Неужто вы допустите самосуд⁈ Что здесь вообще происходит⁈ С каких пор наше сообщество стало нападать на кого-то просто так, без суда и следствия⁈ Одумайтесь, это же неправильно и ненормально! А что если… — аристократ изобразил на лице озарение. — А что если Седов сам одержимый?

В зале, если не считать вопящего аристократа, стояла тишина. Все внимательно наблюдали за тем, как извивается и пытается выкрутиться Дементьев.

Седов устало вздохнул, щёлкнул пальцами, перед ним возник прозрачный сгусток, который принял форму острой иглы, по которой то и дело пробегали электрические всполохи. Ощутимо повеяло силой.

— Приговорён к смерти, — бесцветным тоном произнёс Седов.

В следующий миг клинок рванулся вперёд и врезался прямо аристократу в лоб, заставив голову того откинуться назад.

— Не-е-ет! — проорал он, а в следующий миг его тело стало меняться. Лицо вдруг приняло красный оттенок. Скулы резко выступили. Волосы, до этого светло-курчавые, стали чёрными, как смоль. Из лба полез один кривой рог. Зубы заострились. Некогда пронзительные голубые глаза вспыхнули пламенем. Тело аристократа также увеличилось. Его шёлковый камзол затрещал по швам, разрываясь в нескольких местах, а сквозь разрывы стали проявляться тугие мышцы.

— Собственно, думаю, ритуал следствия можно упустить, здесь и так всё на лицо, — произнёс Седов.

Одержимый пытался что-то ещё прокричать, но вокруг его головы появился воздушный пузырь. Демон всё ещё что-то вопил, судя по его мимике, но его воплей не было слышно. Седов попросту заглушил его голос.

— Барон Дементьев будет тщательно допрошен. Думаю, ни у кого нет возражений? А после этого — казнён. Оставлять его в наших стенах смысла не имеет. Всю его семью мы подвергнем тщательной проверке. Думаю, вы понимаете, что у него есть наследники, и если они также подвержены демонической погани, их придётся убить.

— Как глава Имперской Канцелярии, — встал один из лордов, — я помогу вам утрясти всё документально, чтобы это не побуждало странных вопросов. Здесь все с этим согласны? — оглядел мужчина в голубом костюме присутствующих.

По залу пробежал одобрительный гомон.

— Действовать нужно осторожно, чтобы до времени не вызывать подозрений. Но стремительно и бескомпромиссно. Кстати, откуда вы знаете, что этот баронишка уже не доложил своему господину о всех наших планах? — спросил Ветлицкий.

— На территории академии любая связь перекрыта на период проведения собрания. Порталы также запрещены. Что же касаемо выхода за пределы территории, как вы понимаете, наши студенты также контролируют территорию, как и часть преподавательского состава и отдела безопасности. Поэтому я уверен, что информация пока не просочилась. Ну а объявленный общий сбор — дело у нас обычное, поэтому не думаю, что здесь стоит паниковать. Шпиона мы выявили. Все остальные наши коллеги чисты, по крайней мере, демоническая магия в них не чувствуется. Однако мы не защищены от тех случаев, когда шпионы идут на контракт с демонами, но не меняют своё тело и магическую сущность. И нам нужно проработать этот вопрос.

— Я организую службу контроля, — вновь произнёс глава императорской канцелярии, вновь поднявшись на ноги. — Нужно создать некий комитет, который будет управлять основными вопросами безопасности и контролировать происходящее.

Слово вновь взял Седов:

— Однако предостерегаю всех присутствующих здесь. Не следует покупаться на сладкие речи. Демоны — не люди. И все, кто с ними работает, также перестанут причисляться к числу подданных Российской империи или других стран, а также к людям. Всё, что делают демоны, направлено на то, чтобы уничтожить устои, на которых стоит наше общество, разрушить нас и уничтожить как вид, забрав себе планету, а наших подданных сделать рабами или батарейками. Поэтому и отношение к предателям будет как к тварям.

— Вы не боитесь, что начнутся чистки неугодных руками вашей канцелярии? — мой голос прозвучал как гром среди ясного неба, и все взгляды обернулись ко мне.

— Этот вопрос тоже есть на повестке дня, — ответил Лупицкий. — И у нас есть некоторые предложения, как организовать комитет и этакий контролирующий орган. И обсудить это я хотел бы с вами лично, господин Бронин.

Глава 27

Империя

Что такое империя?

Кто-то говорит, что империя — это её император. Я знаю двух императоров лично, из тех, что сейчас живы и правят. Один вот только что закончил свою речь. Второй продал мой мир демонам.

Говоря по-честному, тот император, который властвовал моим миром, так себе человек: слабый, ничтожный, мерзкий и подлый, готовый на любые коварства, лишь бы удержать своё жалкое существование.

И был другой император: сильный, уверенный, не требующий, не нуждающийся в свите, чтобы показать: там, где он, там и империя. Уверенный в себе, умный, способный видеть наперёд, предугадывать будущее и вести за собой народ в это будущее. Он ведь всех здесь подкупил своим величием. Все аристократы сейчас стояли и аплодировали ему. Просто потому, что он — Император с большой буквы.

Ну а то, мой ученик.

Ну это я шучу, почему бы не позволить себе лёгкое бахвальство?

Я не знаком с императором этого мира, однако он властвует в этой огромной, сильной, уверенной империей с сильными подданными.

По крайней мере, те люди, которые окружают меня сейчас, внушают уважение, и это дорогого стоит. Ведь может, империя не так уж и плоха? Просто вопрос в том, какой император у власти.

Так и всё же, что такое империя? Это огромная машина, состоящая из мощных механизмов, возглавляемых волевыми, сильными людьми, готовыми идти вперёд и грызть любого, кто вознамерится претендовать на их имущество, их владения, их дело, их жизни, их род. Но при этом все эти люди подчиняются одному человеку — человеку, который смог, который по каким-то немыслимым событиям, благодаря воле Господа или ещё каких-то Всевышних сил, занял своё место. Тот, кого боготворят все, и тот, за кем готовы идти остальные сильные мира сего.

А если нет этого человека — получается, нет империи? Иначе, выходит, будет раздробленность? Потому что решить, кому служить, волевым людям типа графа Медведева ой как непросто. Проще свой кусок беречь, либо попытаться захапать всё, но кто ж им даст. Так и живём.

Хочу ли я свою империю? Быть во главе империи — не значит быть императором. Вернее, называться это можно как угодно. Главное — это огромная власть над силами, превосходящими даже твои собственные возможности. И это прекрасно.

С другой стороны, готов ли я сам быть частью империи? Винтиком связующим важные механизмы?

Чьи это мысли? Архимага Алексиуса, который всю жизнь жил в аскезе и не нуждался вообще ни в каком обществе, не говоря о слугах? Или Алексея Бронина, потомственного аристократа, выходца из легендарного рода Медведевых?

Слово взял генерал Седов. Он оглядел тяжёлым взглядом своих людей, затем поглядел на Лидиуса.

— Ваше императорское величество, для нас огромная честь, что вы прибыли сюда и готовы с нами сотрудничать. Мы также высоко ценим ту жертву, которую вы готовы принести. Мы будем сражаться бок о бок с вами и почтём это за великую честь.

— Я вам благодарен, — кивнул император.

— Мы начнём переброску войск завтра же. Сегодня, господин Лупицкий, нужно подготовить списки первых формирований, перенесённых на ту сторону. Господин Бронин, — повернулся ко мне Седов. — С вас непосредственно процесс переброски войск. Как нам стало известно, вы неплохо поднаторели в демонической пространственной магии. Однако, если вы возьмётесь обучать себе помощников, мы против не будем и даже готовы назначить вас командующим этим делом, несмотря на ваш возраст и сомнительную компетенцию.

Под очередным подозрительным взглядом со стороны отца, я изобразил задумчивость. На последнюю часть фразы я реагировать не стал, хотя следовало бы. А то ишь, сомнительная компетенция…

— Я думал, меня уже определили в комитет по определению демонических шпионов, — хмыкнул я.

— Следует прибавлять при обращении «господин генерал», — мягко, однако требовательно произнёс Лупицкий.

— Да, господин генерал, — кивнул я. — Предполагаю, у меня будет огромное денежное вознаграждение. Ух, разбогатею!

По залу пробежались хохотки.

— Господин Бронин, о каких деньгах может идти речь, когда решается судьба целого мира? — не без издевки спросил Лупицкий.

Я иронично вздёрнул брови.

— Жалование вам выплачиваться будет. И, думаю, достаточно высокое для вашего титула и статуса, — заключил Седов. — Об этом не беспокойтесь, про обязательства империя никогда не забывает.

— Я даже не сомневался.

— Также нам известно о вашем временном положении, и я распоряжусь, чтобы вам были представлены достаточно толковые люди для вашей безопасности.

— Я об этом сам позабочусь, — заявил отец.

— Вы уже позаботились, господин Медведев, — не смог удержаться от укола Лупицкий. Я отчётливо слышал, как скрипнули зубы у моего отца.

— Ваша помощь не помешает, — тем не менее, произнёс Седов, зыркнув на Лупицкого таким взглядом, что тот тут же принял невозмутимый вид, будто не он только что это произнёс. Он бы еще сделал жест из серии «закрывающегося на замок рта».

А Лупицкий, похоже, в хорошем настроении. Вон, весь день развлекает собравшихся. Интересно, что его так радует.

— И рекомендую вам, — снова заявил Седов, — обзавестись землями близ Великого Новгорода и обеспечить себе там штаб-квартиру. Думаю, вы часто будете бывать в столице.

Вот какие перспективы вырисовываются, однако.

— Будет исполнено, — произнёс я.

Далее последовало выяснение других нюансов и вопросов. Я здесь уже, наверное, был не нужен, поэтому особо внимания не обращал. Было много обсуждений среди лордов, уточнений, рекомендаций и пожеланий. Многие были толковые, а некоторые — не очень. Я же ждал конца собрания, потому что порядком устал сидеть без дела. А ещё, как бы это ни звучало смешно, мне нужно было делать уроки. А заданий было немало. Они, конечно, решались на раз-два, но я снова вернулся к тренировкам ментальной магии.

Что я понял? Попытки рассчитать этот мир и пробиться сквозь него сыграли мне на руку. И пускай не сразу, но я понял, что стал куда сильнее. Опять же, телекинез, который я никогда не воспринимал всерьёз, стал для меня чуть ли не основной силой, потому что он работает и в этом мире, и в мире Инферно, и в моём родном мире. И самое любопытное, телекинез ничуть не хуже чистой менталистики, а то и куда лучше. Да, он достаточно груб, им сложно работать с тонкими материями, но тем не менее, в мире материальном он работает исключительно.

Ментальная магия, к слову, тоже стала сильнее. Кстати, после того, как я вновь обрёл свои силы, у меня даже стало получаться взаимодействовать с одарёнными людьми этого мира без угрозы для себя. Пускай еще плоховато, но научился различать поверхностные мысли. Это, конечно, в основном домыслы на уровне эмпатии. И пока что связанные предложения сложно вычленять, но отдельные слова уже получается разобрать. И хоть это непросто, но у меня иногда получается понять мотивы людей и прочитать их мысли. Вот, как, например, сейчас.

Отец то и дело поглядывал на меня, видимо хотел начать диалог, но сам не знал о чём. До сегодняшнего дня он считал, что я абсолютное ничтожество и бездарь, и что от меня следует немедленно избавиться. А тут встречает снова, и вот вчерашнее недоразумение чуть ли не наравне с ним, а то и поважнее. По крайней мере, на меня столько должностей навешали, возлагают надежды, а его будто бы и не вспоминают. Так, был какой-то Медведев, кажется, герой. И он совершенно не понимал, как себя вести. Отец пребывал в полнейшей растерянности.

Он явно хотел начать диалог, но понимал, что я вполне могу послать его куда подальше. Ведь он меня выгнал из своего рода.

Что мне с ним делить? Что мне с ним обсуждать? И он ждёт, что я сделаю первый шаг, и понимает, что я его не сделаю. И от этого он злится ещё сильнее. Как же мне это нравится!

Однако, подобное игнорирование это нормальная реакция для подростка, бывшего Алексея Медведева и Алексея Бронина, которому присущи эмоциональные перепады, обиды и всё такое прочее. Но во мне — опыт архимага. Пускай ломаный, исковерканный, наполовину истёртый, но в моей голове живёт не ребёнок. И если уж совсем по-честному, попав в тело маленького ребёнка, я хоть как-то, но помнил свою прежнюю личность. Я помнил, что до периода попадания в чужое тело я прожил долгую, насыщенную жизнь. И поэтому обида во мне никогда не была столь сильна. Я относился к ситуации с практической точки зрения. Исключение из рода не доставило мне каких-то новых неудобств или трудностей. Наоборот, подарило много новых возможностей впечатлений и приключений.

Опять же, несмотря на то что я почти дюжину лет числился наследником, я себя таковым не считал. Было у меня такое чувство, что я самозванец, пришёл на всё готовенькое в чужую семью и на что-то там претендую. Поэтому лишение наследства меня тоже не особо тронуло, а даже освободило от тягостных обязательств. А решение отца избавиться от нежелательного элемента в каком-то роде я понимал. Признаться, сам, будучи Архимагом, пару раз избавлялся от учеников, которые оказывались совсем уж неумными. Никогда не любил тратить время впустую. К чему это?

Ну, а Медведев, если уж смотреть по косвенным признакам да по деяниям, не такой уж плохой человек. Да, как отец он так себе. Как семьянин, наверное, тоже. Его ведь не было очень долгое время.

Мной и сёстрами занимался кто угодно, но не отец. Тем не менее, сейчас, когда я был отдельной личностью, со своим титулом, со своим имуществом, и смотрел на Медведева как на равного, ну или как барон смотрит на графа, мне было проще его оценивать. И я понимал, что это человек, с которым можно иметь дело. Да, многие обиженные подростки кричали бы, что раз он бросил старшего сына, то и делового партнёра может подставить, в случае если тот ему не понравится. Но, с другой стороны, что-то мне подсказывало, что больше он такой ошибки не совершит. И сегодня он получил один из самых важнейших уроков своей жизни. И этот урок не пройдёт даром.

— Отец, я не злюсь на тебя, — произнёс я после, наверное, пятнадцатиминутной паузы в нашем диалоге.

Всё это время отец к чему-то готовился, хотел подобрать слова, начать диалог. Но я это сделал легко и непринуждённо, выявив самую ту суть, к которой он бы ещё не скоро подошёл.

Медведев на миг растерялся.

— Что? Как это? За что ты на меня должен злиться?

— Да ладно, — оборвал я его. — Давай не будем играть в тактичность и обходить неудобные темы, делая вид, что мы ничего не понимаем. Я всё прекрасно понимаю. И прекрасно понимаю, почему ты поступил так, а не иначе. И у меня нет к тебе совершенно никаких претензий. Мне даже удобнее взаимодействовать с тобой как с будущим партнёром и братом по оружию в этой предстоящей войне. Всё-таки у нас с тобой как-то с самого начала не заладились семейные отношения. Однако я думаю, что у нас вполне могут сложиться деловые.

Отец, слушая меня, округлял глаза. У него даже лицо не окаменело — кажется, это хороший знак.

— Алексей… то есть, сын… — начал было он, но я его прервал.

— Ты можешь обращаться ко мне, как тебе удобно. Несмотря на то, что я пятнадцатилетний лысый подросток, относись ко мне как к барону, который некогда имел дела с семейством Медведевых. Думаю, так будет проще всем, и мне в том числе. Потому что если мы начнём вспоминать старые связи, то вспомним старые обиды. А это нам ни к чему. Нас прежде всего ждёт дело.

— Господа, мы вам не мешаем? — вдруг вмешался в наш диалог Лупицкий. — У нас здесь, вообще-то, обсуждение, — напомнил он.

— Да, прошу прощения, господин генерал, — склонил я голову.

— Впрочем, для вас здесь уже мало чего интересного, если вы считаете, что не хотите участвовать в дальнейшем обсуждении, то можете покинуть зал.

Лупицкий предложил это совершенно без претензии. И я всерьёз задумался: может, действительно стоит принять его предложение?

Посмотрел на отца.

— Ну что, пойдём, поговорим? Обсудим наши деловые вопросы?

Глава 28

Тренер

С позволения генерала Седова, мы с отцом покинули зал совещаний.

Уходили под пристальными взглядами аристократов. Всё-таки у многих были резонные вопросы: кто я вообще такой и что там делаю? Но дипломатичность и тактичность не позволяла задавать вопросы напрямую. А то, что я ушёл куда-то с самим графом Медведевым, порождало ещё большую волну любопытства.

Лупицкий подсказал комнату в дальней части подземелья, где вполне спокойно можно переговорить, при этом без опасений, что нас кто-то подслушает. Идти было около пяти минут, и всё это время отец усиленно размышлял. Я его не тревожил, шагая рядом.

Наконец, мы дошли до нужного помещения. Внутри оказалась довольно удобная комната с длинным диваном, выставленным вдоль трёх стен. Я невозмутимо уселся в самый центр. Отец сел у стены перпендикулярно мне.

— Дима мне много говорил, что ты выдающийся парень и что у тебя большое будущее, — наконец произнёс отец. — Я старался в тебе это разглядеть, честно старался. Но каждый раз, когда мы с тобой взаимодействовали, ты будто нарочно усердно доказывал что никуда не годен. Совершал какие-то глупые, абсолютно неправильные действия. Я тебя не видел, сын. И сейчас ты каким-то образом вошёл в совет, достиг чего-то, и я об этом слышу не от тебя, а от других людей. Но тебя по-прежнему не вижу. Сейчас ты говоришь со мной как мужчина, и это вызывает уважение, но я всё ещё тебя не вижу и не понимаю, как мне с тобой взаимодействовать.

— Здесь всё просто, — пожал плечами я. — Прекрати смотреть на меня как на свой промах или как на неудавшегося сына. Смотри на меня как на обычного человека. Тогда у тебя не будет причин испытывать разочарование. Быть может, у тебя слишком высокие ожидания к членам семьи Медведевых, а я их никогда не собирался оправдывать. У меня, как ты видишь, свой путь. Даже стихия своя.

Медведев поморщился, но покивал.

— Что ж, думаю, твои слова о том, что мне не стоит смотреть, как на сына, справедливы. Но вместе, думаю, мы сможем построить что-то интересное, учитывая тот факт, как много нас связывает. На самом деле, ты зря считаешь, что я не прислушивался к брату. Я ведь дал тебе одни из самых ценных земель нашей семьи, которые, к сожалению, не доходили руки освоить. Но тем не менее ценность их всегда была высока, и много крови пролилось за эти земли, не только с Гадюкиными или Гималаевыми, были и другие семьи. И, быть может, они тоже заявят свои права. Но это, как ты понимаешь, тоже некие подарки тебе.

Слушая его, хотелось хлопнуть себя ладонью по лицу. То есть он считает, что боевые столкновения с полноценными графскими родами должны были как-то помочь пятнадцатилетнему подростку стать сильнее? Но да ладно, допустим.

— Не переживай, в любом случае мы всё держали под контролем и не дали бы тебя в обиду, — продолжил отец.

А здесь, мне кажется, он лукавит. Что бы он сделал? Выкупил бы меня из плена, когда земли были бы захвачены, или воскресил бы из мёртвых? Тоже непонятно. Но да ладно. Думаю, это какие-то юридические особенности, в которые я пока не спешу вылезать.

Отец и сам решил ответить на не заданный вопрос:

— Видишь ли, выделением из рода всё не ограничивается. Глава рода обязан предоставить ряд уроков и опеку своему отпрыску. Многие на это плюют, на что, наверное, и рассчитывали Гадюкин с Гималаевыми. Но… — отец задумался. — Я буду прям и откровенен: всегда считал, что Ольга, царствие ей небесное, что Дмитрий, да и другие преподаватели, очень миндальничали с тобой.

Я же считаю, что для закалки настоящего воина нужна шоковая терапия. И потеря только что обретённых земель, думаю, тебя взбодрила бы, и дала глоток свежего воздуха. А так же понимание, что такое жизнь. Но, смотрю, тебе эти уроки ни к чему.

Я лишь хмыкнул. Отец же, не дождавшись от меня ответа, продолжил:

— Кстати, тебе ещё полагается неплохое состояние. Я рассчитывал выдать тебе его для найма армии и реванша перед Гадюкиными или Гималаевыми, в зависимости от того, кто забрал бы твои земли себе. А ещё ряд предприятий, которыми тебе тоже предстояло бы научиться управлять. Но это будем делать последовательно. Всё-таки процесс здесь не быстрый. Опять же, передача управления требует особых процедур и получения навыков. Поэтому будем действовать последовательно. Но, учитывая, какую хватку ты проявил, может, даже не придётся ждать твоего совершеннолетия.

Отец, говоря это, следил за моей реакцией. Набычусь ли я как подросток, или поведу себя как-то иначе.

Я же, хмыкнув, кивнул:

— Приемлемо. Меня это устраивает. В любом случае отказываться я ни от чего не собираюсь.

— Ну, вот и славно, — покивал отец, продолжая задумчиво оглядывать меня. — Как тебе учёба в Муромской академии?

— Занятно, — хмыкнул я. — Я бы даже сказал, лёгкая.

Отец хмыкнул.

— Ну, это первый курс. Дальше сложность учёбы будет возрастать по экспоненте, так что не расслабляйся.

— Постараюсь не посрамить род… Брониных, — выделяя каждое слово, произнёс я.

— Да уж, — протянул отец.

— Ладно, шучу, — хмыкнул я, глубоко вздохнув. — Ну что, мне бы отправиться учиться. Завтра будет финальное заседание. А дальше начнётся подготовка к боевой операции.

Отец покивал, на миг замешкался от чего-то, будто не мог на что-то решиться. Затем протянул мне свою здоровенную лапищу, которая была раза в три больше моей ладони. Мы пожали друг другу руки. Поднявшись, я ему кивнул и вышел из комнаты. Думаю, отцу есть над чем подумать. А я не хотел бы ему мешать в этом.

Быстро покинув нижние этажи, миновав пять постов охраны и блокирующих систем, к которым мне выдали доступ, я, наконец, оказался в преподавательском коридоре, ведущем в холл. Там уже в самом разгаре проходил обед. Я быстро миновал коридор, незаметно прошмыгнув в зал, и отправился к столу своего курса.

— Лёшка! Ты где опять пропадал? Тебя ведь отчислят! — завидев меня, воскликнула тут же Ирэн. — Ты два занятия пропустил! Преподаватели негодуют! Задания домашние ты где будешь брать? Как ты их будешь вообще решать?

— Да решу как-нибудь, не переживай, — бодро заявил я.

— Ну как не переживай? Кто будет моим боевым товарищем, если тебя отчислят?

— Вон, Борька будет, — кивнул я на Росомахина, сидящего в дальнем конце стола. — Или вон, Миша, — я кивнул на сидящего рядом Орлова. — Не пропадёшь.

— Я жадная, и своих боевых товарищей никому не отдам. Так что давай-ка берись за учёбу и признавайся, где шастал? Спал, небось?

— Нет, не спал. Гулял, думал о жизни, философствовал, наслаждался видами, — принялся перечислять я, накладывая на тарелку разнообразную еду.

— У нас сейчас будет тренировка. Ты смотри, Армир Ятаганович терпеть не может прогульщиков!

— Это я помню. Думаешь, чего я так рано пришёл? — хохотнул я.

* * *

Тренировка была в самом разгаре.

Армир Ятаганович — темнокожий, пожилой араб с иссечёнными морщинами и шрамами лицом, носился по тренировочной площадке подобно смерчу. Даром что старик, он казалось был более активным, чем любой молодой курсант, которого я когда-либо видел. Он бегал из стороны в сторону, орал на первогодков, заставляя отрабатывать удар «Сё» из какой-то восточной техники боя.

— Итак, смотрим! Когда приближается клинок противника, отводим в сторону, затем вверх и плавно, я бы даже сказал нежно, кончиком клинка бьём в лицо соперника! Чем более плавное движение, тем меньше вероятности, что противник не только не сможет защищаться, но и вообще не заметит до последнего момента, что его смерть близка! Враг не заслуживает шансов! Каждый удар должен быть точен и нести смерть! Горелов! Кто так бьёт? Я же сказал: убивать врага, а не калечить его! Мы воины, а не садисты! Удары должны быть точны, резки и неумолимо нести смерть!

Я стоял в паре с Василием, своим соседом. Армир Ятаганович здраво рассудил, что мы с ним самые сильные ученики курса, и лучше всего определить свой уровень — сражаясь с равным или с превосходящим соперником. А после того, как он поймёт, что мы способны, уже будет ставить нас с остальными ребятами, чтобы те попытались дорасти до нашего уровня. По крайней мере, так он мне сказал, отведя в сторону.

Василий был, как всегда, молчалив, но решителен и напорист, но явно не дотягивал.

Я ведь в бытность архимагом не был бойцом ближнего боя. Решал задачи только магией. Но, вернув главную часть своего разума, получил много ясности о том, как нужно сражаться. Многое стало понятно и легко. Будто я уже тридцать лет отрабатывал те приёмы, которые мне показали всего пару раз. Да и тело стало слушаться лучше. Всё-таки менталистика направлена не только на других людей, но и на себя самого. И, видимо, раз уж мне не удавалось так хорошо управляться с разумом других людей, то все мои силы сейчас были направлены на моё собственное тело. И договариваться с самим собой у меня получалось.

Я оценивал возможности Василия. Он был хорошим воином. Но до меня ему было очень далеко.

— Армир Ятаганович, а может, с вами поспаррингуемся? — предложил я после того, как в очередной раз одной рукой отбил мощнейшую атаку, вводя Василия в ступор. Тот не сдавался, каждый раз поднимаясь на ноги и снова переходя к атаке. Но всё-таки это было избиением. Я и сам порой дивился, откуда в моём тощем теле столько силы. Неужто кровь Медведевых во мне проснулась так неожиданно?

— А не боишься, что придётся наесться песка, щегол? — рявкнул Армир Ятаганович, тут же оказавшись рядом со мной.

— Никак нет. Почту за честь, — засмеялся я.

И в следующий миг оказался распластанным на земле, пропустив прекрасную серию ударов. Всё-таки, может, Василий и не ровня мне, но опытный воин показал, что задирать нос тоже не стоит.

После тренировки ко мне вдруг неожиданно подошла Снежинская.

— Ну здравствуй, Алексей, — произнесла она, будто мы не виделись с ней сегодня несколько раз. Хотя она ко мне не подходила и даже не здоровалась. Так что, почему бы и нет.

— Здравствуй, Марина, — поприветствовал я девушку.

— Тут о тебе слухи интересные ходят.

— Я не удивлён. Они обо мне постоянно ходят, — хмыкнул я.

— Говорят, на заседании союзников боевой академии был какой-то лысый и весьма наглый мальчишка. Явно первогодка. И кое-кого мне это описание напомнило.

— Серьёзно? И кого же? — хохотнул я, изобразив удивление, посмотрел на девушку.

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что случилось в вашей семье. За это могу рассказать тебе что-то о своей семье. Почему тебя выделили из рода? Это какой-то тайный план?

— Много будешь знать — плохо будешь спать, — лаконично ответил я и, развернувшись, зашагал в сторону нашей гостиной.

На спине я чувствовал пристальный взгляд. Снежинская очень нехорошо смотрела мне в след. Всё-таки тяжело с этими подростками, слишком они завистливые и эмоциональные, но при этом ничего поделать не могут, только пышут гневом или ещё чем…

Рассмеявшись своим мыслям, я уверенно зашагал в спальню.

Глава 29

Приготовления

Итак, подготовка началась полным ходом.

Боевые отряды, возглавляемые графами и баронами, ежедневно переправлялись на сторону мира Инферно и распределялись по различным зонам и точкам.

Всё чаще отряды диверсантов, устраивавшие погромы среди поселений демонов, укомплектовывались всё большим количеством бойцов. Правда, в бою участвовали не все: одни наблюдали, другие действовали.

Седов предложил для начала провести аудит и обмен опытом, и после этого только переходить к действиям. Чем собственно бойцы и занимались. Я помогал переправлять боевые соединения, исправно занимаясь доверенной работой. Мне было выдано несколько амулетов связи особой мощности — это оказалась тайная разработка Имперской Магической Академии, — и я практически всегда был на связи с руководством и с командирами боевых групп. (На случай если им понадобится срочная эвакуация).

Седов с Лупицким на пару всё хотели привязать меня к академии, чтобы я никуда не девался. Всё-таки, на мне было завязано слишком многое. И они то и дело порывались усадить меня в каком-нибудь кабинете и никуда не выпускать. Меня же это совершенно не устраивало. Всё-таки, по большей части, я имел очень большие планы на битву с Базалесом и играл куда большую роль, чем мне пытались выделить. Может, я и выгляжу как подросток, но я не только сделаю больше половины работы, но и намереваюсь забрать причитающееся мне, даже если у кого-то будет иное мнение.

В итоге, я был единственным учеником Муромской академии младше четвёртого курса, который участвовал в учебных вылазках в мир Инферно и регулярно участвовал в операциях, в том числе наравне с регулярными гвардиями графов и баронов, а также специальными войсками Муромской Академии.

Однако Седову удалось таки продавить условие о том, чтобы мне выделили пятерых учеников, которые постепенно будут погружаться в портальную магию демонов. Любопытно, что эти ученики были значительно старше меня. Самый молодой — 30-летний маг Безусов, крупный кучерявый блондин, бравый и агрессивный воин со шрамом через всё лицо. А самый старший — 54-летний сотник Дмитро́вский, который тоже изъявил желание обучиться тайной магии.

Но я не сетовал. Зато я участвовал во всех вылазках и операциях, которые мне были интересны. Набирался опыта, сил, а также ресурсов. К слову, одной из моих целей было найти логово ещё одного портальщика. Признаться, идея Лилит, а также тот факт, что у меня было довольно много сокровищ, о которых мой батюшка, граф Медведев, даже не подозревал, заставили меня озаботиться пополнением личной казны. Пока что мне средства не на что было тратить, но это очень скоро изменится. Всё-таки, чем дальше я смотрел в будущее, тем сильнее развивались мои амбиции и устремления. Я планировал взять судьбу рода Брониных в свои руки и не отпускать. И что-то мне подсказывает, что эту фамилию ещё будут восхвалять в не одном мире, ничуть не меньше, чем в свое время, имя архимага Алексиуса.

Если учитывать тот объём золота, что хранится у меня в пространственном хранилище, а также то, что обещала Лилит освободить от проклятий, сокровищница состояла из около тонны золотых изделий и драгоценных камней, что уже было неплохим состоянием даже по меркам Российской Империи. Не знаю, как оценивается состояние рода Медведевых, но думаю, оно не сильно отличается от того, что есть у меня. Естественно, без учёта того, что мои сокровища были некогда прокляты. Какое это уже имеет значение, когда проклятия будут сняты? К тому же, как оказалось, на многих вещах имелись и положительные усиления, которые вполне могли принести много пользы своему хозяину, а это повышало их ценность в разы.

К слову, позже, перед битвой с Базалесом, надо будет провести аудит таких вещей и поглядеть, нет ли чего-то полезного для меня, что сможет пригодиться и каким-то образом меня усилить. По крайней мере, тот факт, что я раньше игнорировал магию духа, которая в последствии оказалась для меня очень даже полезной и значительно повысила мои шансы в битве с Максимусом, это более чем актуально и может оказаться новым аргументом.

Одним из основных условий Седова и Лупицкого было то, что я должен посещать занятия. Эти хитрецы думали, что после усиленного обучения мне будет не до вылазок. Глупцы. Они хотели меня «перехитрить». Но это меня только раззадоривало.

В итоге я, порой из интереса, но в том числе и для того, чтобы поиздеваться над своими руководителями, посещал две, а то и три специальные операции после уроков. К слову, Лупицкий в мире Инферно, на правах учителя, всё время сопровождал меня.

Несколько раз я видел Лилит, но мы с ней договорились временно не контактировать. По многим причинам. Ведь мне и её подставлять нельзя. Мало ли как на это всё дело посмотрит Базалес. Уж не знаю, о чём они с ней договаривались и на каких условиях она уходила в свой отпуск, но тем не менее, лишняя связь с одним из своих врагов Лилит не пойдёт на руку. И мне не хотелось бы ей вредить.

Зато счастливая была Ирэн. Она уж боялась, что я совсем потерял интерес к учёбе, но сейчас я по большей части засиживался на занятиях. Да и интереснее стало. Даже несмотря на то, что это был первый курс, полезной информации было немало. Пускай это и была база с основными техниками стихий, но я ведь, по сути, самоучка, и весь курс был рассчитан для кого-то, типа меня. И организовано обучение был очень удачно.

Правда, Армир Ятаганович сетовал, что Седов на пару с Лупицким забрали у него лучшего ученика, из которого он мог выявить хоть какой-то толк. И не важно, что я уже сражался на уровне пятикурсников, даже со своими топорными навыками. Да и Лупицкий был не худшим учителем, чем преподаватель боевых искусств. Он хоть и давно был избавлен от необходимости поучать курсантов, но тем не менее, обладал куда большими компетенциями, в чём я не раз убеждался. И те приёмы, которые мне порой показывал Лупицкий, поражали воображение, потому что я и сам не знал, что моё тело способно на подобные кульбиты.

Кроме боевых искусств, Лупицкий был разносторонне развитым человеком. Мы с ним занимались и шпионажем, и разведкой, и аналитикой, то и дело разбирали действия наших отрядов или отрядов императора Лидиуса. После чего, посовещавшись, давали обратную связь непосредственным командирам.

И уже через полторы недели я всё чаще стал замечать на себе завистливые взгляды, в основном от студентов, которые гадали, почему я, а не они. Все хотели учиться у Лупицкого, хотя одновременно и боялись этого. И лишь удивлялись, почему он со мной так «нянчится», потому что со стороны казалось, что мне всё даётся слишком легко. Но это было далеко не так. Просто я всё схватывал на лету, не жалел себя. И сколько бы Лупицкий ни старался загонять меня, я старался делать вдвое больше, чем он требует, действуя на грани человеческих возможностей.

— У нас появился шанс отбить стратегически важную для нас крепость. Мы её можем взять легко, а если впоследствии закрепимся там и уберём все уязвимости, о которых сейчас знаем, эта крепость станет практически неприступной и может стать неплохим оплотом.

Брифинг вёл старый знакомец Ксенос, тот самый маг, что был командиром одного из отрядов при освобождении Сталвина.

— То есть это будет первое серьёзное боестолкновение? — задал Лупицкий риторический вопрос, скорее информируя всех присутствующих и расшифровывая предложение Ксеноса.

— Именно так. Сейчас эта точка не так сильно защищена. Демоны в ней не видят особого значения, и понятно почему. Как говорит император Лидиус, всё это место — элемент божественного артефакта, который очень полезен для нас, но при этом губителен для демонов. Твари инферно боятся это место, оно им не нужно. Но для нас это станет глотком свежего воздуха и ещё один маленький шажок на пути победы над демонической заразой. Противников много не предвидится. И в принципе, можно сработать малыми силами. Главное — эффективность и то, что мы противопоставим. Чем сильнее будут маги, представленные сторонами, тем меньше будет потерь, а также быстрее победа.

— Вы не боитесь, что это может быть ловушкой? Слишком уж очевидная цель для нас, — спросил Лупицкий, который был сейчас за старшего со стороны Академии.

— Даже если это ловушка, победа в этой битве того стоит, и риск будет оправдан. Как говорят в вашем мире, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Не так ли?

— Я в деле, — тут же произнёс я, не дожидаясь реплик от Лупицкого. — Дело сделать стоит. Божественные артефакты — вещь важная.

Ксенос, глядя на меня, покивал головой:

— Да, юноша, вы абсолютно правы.

Этот парень до сих пор не принимал меня в серьёз. Ну и чёрт с ним.

Лупицкий недовольно покосился на меня, но промолчал, немного подумав, потом добавил:

— Да, мы в деле, выделим пару боевых отрядов, и ещё для ударного кулака, а также отряды поддержки. Что них по силам?

— Архидемон там всего один, и то не особо сильный, штрафник из тех, что попал в немилость Базалеса. Демоны там не особо любят находиться. Свита у него небольшая, но все понимают, что кордон нужно удерживать.

— Сработаем малыми силами, — заключил Лупицкий. — Выделим немного старшекурсников, брать будем в основном готовых гвардейцев, опытных бойцов и гвардии тех аристократов, кто регулярно зарабатывает на военном деле. Заодно проверим свои силы, и вы посмотрите на то, как работаем мы.

— Вы, надеюсь, не собираетесь отставить нас в сторону? Мы тоже хотим воевать, — произнёс Ксенос, напрягшись от тона Лупицкого.

— Не собираемся. Мы с вами будем работать наравне. Однако рекомендую, по примеру, как это делаем мы, тоже поставить наблюдателя, чтобы оценивать наши действия. Глядишь, тоже чего-нибудь порекомендуете. Ну, или научитесь чему-нибудь полезному! — хохотнул Лупицкий.

Раньше я не замечал за ним этой черты, но он очень ехидный мужчина.

Хотя, имеет на это право.

И что-то мне это напоминает.

Уж не потому ли я так явно это замечаю, что это калька с меня прежнего? Всё-таки Лупицкий вполне может претендовать на звание сильного мира сего. Но при этом за властью он не гонится, а наоборот, стремится снять с себя лишнюю ответственность и не брать на себя лишнего, даже несмотря на то, что от него требует Седов. В принципе, только Седову он и подчиняется, разве что ещё и императору. А так, Лупицкий, несмотря на то что состоит на учёте академии, всё-таки больше самостоятельная личность и предпочитает вести собственную игру. Это было очень хорошо видно из того, как он взаимодействовал с отрядами Академии и отрядами императора Лидиуса. Советы и рекомендации он давал, зачастую шутливые, едкие, но безусловно дельные. Он напоминал этакого восточного сэнсея, который любит подтрунивать над нерадивыми учениками, которые никак не могут постичь такие простые для него науки.

И если сначала меня это немного раздражало, то сейчас я получал искреннее удовольствие, особенно учитывая тот факт, что мы с Лупицким неплохо сдружились. Ему сначала было сложновато игнорировать мой вид и внешний возраст, но очень скоро он тоже разглядел во мне равного, и мы стали неплохо проводить время вместе.

— Господин Бронин, — хмыкнул он, — уж не вы ли хотите повести в бой всех этих доблестных воинов? — сказал он это громко и отчётливо, отчего добрая половина участвующих в обсуждении едва не поперхнулись, глядя то на меня неверящими глазами, то на Лупицкого.

Мы действительно обсуждали с моим наставником такую возможность. Вот только зря он это сказал вслух. (Хотя, учитывая его характер, уверен, он сделал это нарочно. По крайней мере, я бы на его месте поступил точно так же.)

— Вы что, издеваетесь? — рявкнул один из бравых бойцов. — Вы что, хотите нас всех извести? Отдать руководство такой важной операцией мальчишке? Мы все понимаем, что Муромская академия готовит элиту, но это уже ни в какие ворота не лезет.

Однако Ксенос и ещё добрый десяток воинов, которые уже имели возможность повоевать со мной, иронично промолчали. Более того, уверен, они были бы готовы идти под моим началом. И Ксенос, как бы ни смотрел на меня косо, тоже признавал, что я сильный воин, и обладаю большими возможностями, и моё участие может принести большую вероятность победы.

— Да нас засмеют! Подчиняться мальчишке!

— Воспринимайте это как шутку, — мягко произнёс я, поднимаясь. — Безусловно, никто не собирается испытывать ваше терпение, и руководство данной операцией будет осуществлено на высшем уровне. Вы уж поверьте.

Лупицкий иронично хмыкнул:

— У нас ещё есть время, пока готовится операция. Не переживайте, в беде мы вас не бросим.

Глава 30

В атаку!

Люблю этот момент перед самым началом боя. Воздух ещё чист и не пропитан серой, гарью и кровью. Люди максимально собраны, сосредоточены, иногда хмуры. Кто-то, наоборот, жаждет битвы, кто-то боится. Но все готовы к своей судьбе, знают, на что идут, и, стиснув зубы, готовы принимать врага. Оттого и атмосфера над полем боя всегда особенная. Мне, менталисту, это всегда ощущается на все сто процентов. Сейчас то, что происходит вокруг меня, сложно назвать полем боя, скорее, эдакая засада.

Войска, постепенно, пользуясь неровностями ландшафта, подбирались к крепости. Часть из наших воинов, продвигались под землёй, по тоннелям, прорытым ещё в давние времена. Но, как утверждали наши союзники, некоторые маги земли способны были прорывать точно такие же тоннели посредством своей магии. И, судя по их заверениям, совсем недавно были прорыты ещё два новых туннеля. Дело это рискованное, потому что если спешить, велик шанс обвалов, но дело было сделано.

Я в тоннели не полез, мне было проще наблюдать за всем сверху. Тем более, что Корк решил слегка сменить форму и амплуа. Правда, перевоплотился он не в ворона, а в тёмное облако, которое довольно легко слилось с массивом туч, нависающим над поражённым Инферно миром.

Корк был моими глазами, и сейчас он довольно хорошо обозревал пространство вокруг. Перед боем я ненадолго возвращался обратно в академию. Во-первых, нужно было сдать домашнее задание, чтобы не беспокоить добросердечную Ирэн, а во-вторых, чтобы воспользоваться духовной магией Носорога. Ведь в мире Инферно магия духа не работает. Однако, если применить эффекты заранее и войти в мир, где такая магия заблокирована, всё очень даже неплохо работает, причём довольно долго.

Кроме брони, которая, к слову, абсолютно не замедляла передвижение, были и некоторые управляемые особенности. Мы накануне с Носорогом провели небольшие боевые учения. Например, я мог регулировать усиление брони. Правда, чем сильнее была броня, тем она была тяжелее и немножко сковывала движение. К тому же я мог превратиться ненадолго в бомбу замедленного действия. При том, что мне после взрыва ничего не было, то есть я был защищён. Однако врагам вокруг явно мало не показалось бы. Правда, эта способность заряжается долго, и после взрыва я оставался бы без носорожьей брони. Однако, как оружие последнего шанса, вполне может подойти. Хотя, вряд ли необходимость использования такого оружия скоро наступит. Ведь магия песка здесь действует вполне нормально, как и менталистика. Ведь телекинетический щит работает ничуть не хуже, чем песчаная броня или магия Носорога. Таким образом, выходит, что у меня аж три слоя надёжной брони.

У Носорога были и атакующие способности, но их мы пока что не использовали. К тому же вряд ли мне удастся применить их в полной мере в мире Инферно. Вот в своём родном мире или во время учений в академии — запросто. Но сейчас это пока не в приоритете. И сейчас важно применять всё то, что можно использовать против демонов.

Суммарная численность бойцов, что сейчас брали массивную крепость, будто вырубленную из скалы — двадцать тысяч бойцов. Притом что большая часть этих бойцов единолично стоила армии подобной численности. И это впечатляло. По крайней мере, сила здесь ощущалась. И самое интересное, демоны даже не подозревали, какая угроза на них надвигается.

Замок, на который готовилось нападение, действительно впечатлял. Он выглядел как скалистый отрог метров двадцати в высоту, при этом тщательно облагороженный, с ровными гранями. Напоминал эдакий нос ледокола, что прорубал себе дорогу сквозь плотные льды. А скалы и булыжники вокруг напоминали куски расколотого льда, что плавали в водной глади. Выглядело это устрашающе, ведь замок был чёрный, будто отлитый из вулканического стекла. А на фоне тёмно-красного неба и вовсе казался пугающим.

Вокруг замка жизнь наблюдалась, правда вялая. Демонам место не нравилось, службу они несли из рук вон плохо. Гарпии, что патрулировали периметр, летали лениво, едва взмахивая крыльями. И даже по сторонам не смотрели. Ментальное чутьё у них отсутствовало, как и у всех низших демонов. А архидемон пока что никак себя не проявлял и не реагировал на надвигающиеся силы. Внутреннее чутье кольнуло, — уж не в курсе ли демоны о нападении, — но я был спокоен. В любом случае, силы, присутствующие здесь, смогут отразить большинство атак демонов и вполне смогут продержаться даже против Базалеса, вздумай он лично прибыть на битву. Мы уже подобрались к замку на расстоянии полутора километров и застыли, ожидая приказов.

Наш отряд вёл Лупицкий. Я создал для него ст ихийную броню, покрыв его тело толстым слоем песка. Голову его венчал высокий, глухой шлем с девятью тонкими прямыми рогами, воздетыми к небу. Выглядело это эффектно. По крайней мере, Лупицкий одобрил мою фантазию. Хотя я отругал его за непрактичность. А когда я предложил поменять, он меня снова отругал, мол, глупый я что ли, такую красоту портить. Но мы это сделали нарочно, намереваясь впоследствии разделить наши войска на две части и ударить с двух сторон. Наш ударный кулак был основным. А здесь главное узнаваемый внешний вид командира и командный голос. А там многие даже не поймут, что командира подменили. Вот мы и повеселимся.

По внутренней магической связи пришли уведомления от командиров о том, что все заняли свои позиции. Задерживались только те отряды, что продвигались под землёй по недавно вырытым тоннелям, ну и их ждать пришлось недолго: спустя от силы минут десять поступил отчёт и от них.

— Отлично, — сказал Лупицкий. — Готовимся. Нападение на счёт пять!

— Что значит на счёт пять? — тут же раздались возгласы в канале.

А Лупицкий громко расхохотался.

— Один… — произнёс он. — Два…

— Мы же не успели приготовиться! — завопил кто-то.

— Три… Четыре…

— Да куда⁈ Кто так вообще делает?

— Нечего ждать! — рявкнул Лупицкий. — Пять! В бой! — заорал он.

Тут же по левую и правую сторону от нас, почти под самым замком, вспухли бугры чёрной жирной земли. Затем эти бугры опали, образовав глубокие ямы, края которых принялись расходиться в стороны, чтобы отряды смогли выбраться наружу, и не мешали друг другу.

— Вперёд, вперёд, вперёд! — зарычал Лупицкий.

Старшекурсники академии, те, что по большей части специализировались на броне, взмыли в воздух. Их основной целью были все крылатые твари, летающие над крепостью. Те гарпии, что летали в полукилометре от нас, даже не поняли, что произошло, — так стремительно их срубили мечи курсантов.

— Так держать, бойцы! — рявкнул Лупицкий. Он уже вскочил на ноги и, взмахнув мечом, прорычал: — Вперёд! За мной! — и ринулся на стены замка.

Вот сейчас крепость ожила. На стенах стали появляться рогачи, великаны, горгульи и другие демоны. Раздался вой, рык и звон набата. Демоны дали тревогу.

Я почувствовал изменения в силе. Кто-то сильный и крупный зашевелился, предчувствуя скорую битву. И учитывая стремительность роста этой силы, он был либо оборотнем, который сейчас перевоплощался, либо призывал своих слуг, которые тоже были не лыком шиты. Но в любом случае, никого серьёзного я не почуял.

Я создал для себя точно такие же доспехи из песка, какие сейчас были на Лупицком и ринулся вперёд. Правда, шлем не создавал, чтобы не сбивать с толку солдат.

— В атаку! — в тон Лупицкому прокричал я, стараясь повторять интонации и тембр голоса.

Я тут же создал здоровенное таранное копье с ядром, заранее созданным магией Ардуила. Вложил туда побольше силы и направил в сторону ворот крепости. Следом за мной замелькали всполохи пламени, льда, электричества. Это другие участники нашей экспедиции применяли таранные заклинания, чтобы пробить ворота.

Раздался грохот, треск, но, к нашему счастью, демоны не додумались применять пока защитные купола для крепости и ворот, но при этом и ворота оказались непростыми. Массивные воротины дрогнули, с них посыпалась грязь, пыль и ржавчина, но они выстояли. Хотя и показалось сначала, что вот-вот заваляться. Но нет, ворота устояли.

Сначала лениво, потом всё увереннее и смелее со стен крепости в нашу сторону понеслись боевые заклинания. В основном огненные. Но и каменные тоже были. В небе засветилось маленькое пылающее солнце. Это один из демонических шаманов призвал астероид. Противная магия, медлительная, но способная пробить любые щиты, просто за счёт того, что камни, летящие с неба, очень тяжёлые разрушительные.

Над полем боя раздавались громогласные приказы Лупицкого.

Один из наших командиров, заметив приближающийся астероид, подсветил красным свечением здоровенную площадь прямо на земле. Выглядела она устрашающе и все интуитивно принялись обходить это место стороной. Видимо, таким образом командир решил пометить предполагаемое место падения астероида, чтобы там не шатались не особо поворотливые воины и не попали под разрушительную атаку.

В небе появилось ещё с десяток ярких вспышек, означающих, что астероидов будет гораздо больше. Битва началась. Всё вокруг было залито огнём и светом от ярких вспышек боевых заклинаний. Первый астероид упал аккурат в подмеченную зону, вызвав оглушительный грохот и взвив в небо столбы пыли, грязи и земли. Казалось комья земли разлетевшиеся в стороны, сами по себе являлась снарядами, и заставляли людей пригибаться и шарахаться. Меня окатило шрапнелью из кусков почвы, но те бессильно скатились по куполу щита, не причинив абсолютно никакого вреда.

В рядах бойцов началось замешательство. Прямо посреди наших отрядов, за спинами бойцов, принялись резко формироваться тени. Из этих теней проявлялись рогатые демоны, вооружённые кривыми клинками. Они, как правило, наносили один-два удара и тут же исчезали, если, конечно, их не успевали подбить. Однако эти прыгуны сильно действовали на нервы и подрывали мораль. Они нередко накладывали проклятия и другие боевые заклинания. Порой оставляли бомбы, что, взрываясь, наносили огромные потери в рядах бойцов.

Благо еще, что защита у нас была на очень высоком уровне. Да первые раненые появились. Куда же без этого? Но серьёзных потерь мы не понесли, даже с тем учётом, что этих теневых прыгунов было почти пять сотен. И откуда только взялись здесь?

Меня кольнула неприятная догадка.

Неужто нам противостоит архидемон, специализирующийся на теневых атаках? С таким я раньше не встречался, но слышал о таких. До крайности неприятное враги и очень неудобные, потому что разрушительная сила архидемона, перемешанная со скрытностью теневика, — вещь действительно очень неприятная. Это как снайпер с очень мощным оружием, против которого нет защиты. Найти его очень сложно, и пока ты его найдёшь, можно понести огромные потери.

Глава 31

Прорыв

— Да, они нас, похоже, решили задолбать этими метеоритами, — громогласно хохотал Лупицкий, то и дело подсвечивая красным места, куда должны были попасть здоровенные булыжники, летящие с неба. Из-за этого продвижение значительно замедлилось.

То и дело нас атаковали теневые воины. Портальщики забрасывали десант рогачей, гарпий, горгулий и других опасных тварей в самые неожиданные места.

В итоге наступление и вовсе замедлилось. Тут и там отдельные отряды были связаны боем. Демонов прибывало всё больше и больше.

Будто этого было мало, из-под земли полезли демоны-черви, что не давали расслабиться ни на минуту. Они выскакивали из-под земли, связывали ноги солдат, бросались на бойцов целясь в животы и лица.

Черви оказались самой серьёзной проблемой. Бойцы ведь не способны смотреть и вверх и вниз одновременно, часто пропускали эти атаки. Ну а черви благодаря природной магии, были способны игнорировать большинство щитов.

Черви были твари слабые не бронированные, но обладали очень сильными челюстями, которые с лёгкостью сминали доспехи, а потом и плоть с костями.

Усугубляли ситуацию летящие со всех стороны боевые заклинания, а так же грёбанные метеориты.

Этого бесконечный град из камней уже засыпал всё пространство вокруг.

Один из воздушников, применив какое-то нечеловеческое мастерство, смог перенаправить здоровенный метеорит прямо в ворота крепости. И, как ни странно, это сработало! Быть может, это была последняя снежинка, согнувшая лист бамбука, (ведь ворота атаковали постоянно), а может, метеорит действительно был настолько разрушительным. Ворота вылетели, будто пробка из бутылки и скрылись где-то во внутреннем дворе крепости.

Казалось, этого не ожидал никто. Даже наши бойцы от неожиданности застыли на месте.

— Чего встали, ротозеи⁈ — вновь заревел Лупицкий. — Вперёд! В атаку! Все вместе! Навались!

По ту сторону здоровенной арки на нас пялились демоны, которые, казалось, не меньше нашего были ошеломлены эффектным появлением метеорита. Булыжник не только снёс ворота, но и пробил огромную брешь в рядах обороняющихся. По крайней мере, я насчитал два десятка тел, хорошенечко размазанных по брусчатке предзамковой территории.

С той стороны тоже был толковый командир, потому что демоны принялись спешно организовываться и выстраивать стену из щитов. В довесок, над щитовиками тут же засветились красными куполами демонические защитные заклинания.

Из-за стены щитов, тут же сплошным потоком посыпались сотни боевых заклинаний, ударивших пучком по рядам нападающих.

Лупицкий не отставал, и над нашим ударным кулаком тоже засветился синий щит, ощетинившийся шипами. Я, кстати, тоже добавил песчаную основу, усилив её телекинезом. Думаю, такая броня сможет выдержать даже удар метеорита.

Спустя полминуты, небольшой отряд возглавляемый Лупицким, миновал арку ворот и клином врубился в строй демонов.

Я тоже был в первых рядах. Будто тяжёлая грозовая туча, над обороняющимися демонами стало собираться здоровенное облако песка. В следующий миг, сформировав здоровенный кулак, я направил его вниз, прямо на защищающихся. Признаться, защита у этих ребят оказалась на уровне. И щиты они сверху не забыли поставить, на этот раз. Видимо, ожидали залпов стрел или атак заклинаниями сверху.

Песок, вызвал сильнейшую рябь пробежавшую по красному куполу, принялся осыпаться с краёв. Но и я не сдавался. Создал ещё пару кулаков и направил их уже с двух сторон, намереваясь перегрузить защиту, или создать уязвимость в щите.

Вокруг бушевала настоящая буря из эмоций. Воины ревели как безумные, предвкушая скорое столкновение. Даже маги, что посылали заклинание за заклинанием во врагов, пребывали в боевом экстазе и рвались в бой. Я по старике подключился к всеобщей атмосфере, и принялся напитываться дополнительной мощью. Менталистика давала прекрасные возможности.

Щит казалось вот-вот поддастся, мы явно доминировали и демоны по чуть-чуть отступали к массивному замку. Демонов было мало, и монстров высокого уровня среди них почти не было. Казалось, мы вот-вот прорвём их строй, как Лупицкий вдруг резко скомандовал:

— А ну, назад! Быстро!

Прямо под нами появились три ярко-красных пятна. Потом пятен стало больше, казалось они были всюду. Сверху засветились сначала три ярких солнца, затем добавилась россыпь звёзд поменьше.

Да они похоже решили всю площадь завалить камнями!

Спустя пару секунд, кое-как успели сбежать, земля под ногами принялась дрожать и ходить ходуном.

— Эй, Алексиус, — раздался в моей голове призыв Лупицкого, — надо срочно сделать щит над воротами, чтобы метеориты не перекрыли нам отход, иначе мы будем отрезаны.

— Ты как это себе представляешь? — рявкнул я. — Эти метеориты всё на своём пути разносят!

— Надо постараться…

Я вдруг понял еще кое-что. Крепость практически неприступна. Во-первых, это божественный артефакт, и он очень крепкий. Во-вторых, и без божественной магии, толщина стен поражала. А ворота были единственным и самым уязвимым участком. А теперь, после того как ворота были прорваны, демонические шаманы хотят звалить вход булыжниками. И если им это удастся, мы снова откатимся назад.

— Что ж, господин Лупицкий, помогай, — отправил я ментальный импульс генералу, вместе с детальной схемой плана и заклинанием, которое хочу испытать.

Мужчина пошатнулся, из его носа брызнула кровь, но он устоял. Видимо я перестарался с мощностью импульса. К слову, со стороны это было практически не заметно. Я узнал об этом лишь потому, что на нём были песчаные доспехи.

Лупицкий попытался стереть кровь с лица, но из-за шлема это не получилось. Он чертыхнулся, затем я получил от него ответ.

— Поддержу, только и ответил он, никак не прокомментировав мой неосторожный выпад.

Я уже формировал над нами островерхий щит, по принципу вдостока. Остановить метеориты он не сможет, но сможет увести их в сторону. Причём я настроил таким образом, чтобы камни скатывались прямиком в демонов.

Сначала я неплохо справлялся, но потом на щит градом посыпались здоровенные каменюки.

Но главное, мы успели отойти, а камни не заблокировали нам путь… ну, внутри крепости. Снаружи выход из ворот оказался завален, а значит мы оказались отрезаны от основных войск. Придётся принимать бой. Благо шаманы одумались, и раскусив мою хитрость, перестали посылать в нас метеориты, которые по большей части, причиняли вред самим демонам.

— Ну что ребята, похоже у нас нет выхода, — хрипло проорал Лупицкий. — Покажем демонской погани, что из себя представляют бойцы Муромской академии!

Наши бойцы вновь развернулись к противнику.

Демоны, что до этого улюлюкали и посылали в нас проклятья, (даже несмотря на летящие на них метеориты), резко подобрались.

Ситуация вновь стремительно изменялась, и не в пользу рогатых.

Я чувствовал что действую на грани сил, удерживая щит, но решил рискнуть и повторить фокус воздушного мага.

Поймав один из последних булыжников созданной из песка ладонью, я перенаправил его прямо в стену щитов, за которой скрывались демоны.

Защиту разнесло, как и с десяток щитов. Ну а дальше, мы острым клином врубились в дрогнувших демонов.

Вернее ребята врубились. Я стоял и шатался. Из носа струями хлестала кровь.

Со мной поравнялся какой-то воин, попытался придержать, видимо подумал что я ранен.

Я похлопал парня по плечу, даже не взглянув на него.

— Всё нормально, я в порядке, — просипел я, и сам подивился своему голосу.

Посмотрел на верх, надо было убедиться, что с неба в нас не летят новые астероиды, и сам не заметил как завалился на спину. Попросту не удержался на ногах.

Одно могу сказать точно, астероидов не было.

Фокус с астероидом дался не легко. Надо будет найти того воздушника и крепко пожать ему руку. Он видимо великий мастер, раз порывом ветра смог перенаправить здоровенный булыжник в нужную сторону.

Я тоже смог, но вот не удержался.

Силы меня уже наполняли вновь, правда не так быстро.

Я не сразу понял, что до сих пор удерживаю щит над нами, а надобности в нём уже нет. Метеориты больше не летели в нас.

Рядом со мной, прямо на землю кто-то уселся.

— Ну, архимаг Алексиус, ты умеешь удивлять, — прокрятел Лупицкий.

Он глядел вперёд на то как воины нашего отряда расшвыривают демоническую погань.

Шансов у рогатых практически не было, слишком уж сильные были у нас бойцы.

Лупицкий тяжело дышал.

— Не симулируй, вижу что ты в норме, давай, поднимайся на ноги и погнали дальше сражаться, — подбодрил меня он.

— А ты чего расселся, — отмахнулся я, поднимаясь на локтях.

Лупицкий лениво взмахнул ладонью, и здоровенный огненный шар, что летел в нашу сторону, устремился куда-то в небо.

— Вот сейчас отдышусь и пойду.

Я тем временем прислушивался к своему чутью. Вполне явственно ощущал, как силы демонов пребывают где-то там, в стенах замка. Это пока никак не проявлялось, число защитников на стенах никак не увеличивалось. Да и ход боя шёл в прежнем темпе — мы успешно били демонов. Однако, ситуация нагнеталась. И чувствовал, что скоро эту коробочку разорвёт и нам мало не покажется. А значит надо действительно брать себя в руки подниматься и воевать дальше.

Генерал поднялся на ноги и протянул мне руку.

— Утри сопли, сынок, — хохотнул он, явно намека на кровоподтёки под носом.

— Это боевой раскрас, — отшутился я, принимая его помощь.

— Чувствуешь? Там кажется твари прибывают, но я их вообще не вижу.

— Рано или поздно мы их увидим. Главное не зевать…

В следующий миг раздался грохот. Он донёсся откуда-то из замка, что возвышался за спинами сражающихся.

Я поторопился запустить несколько песчаных смерчей, и наделил их зачатками разума, чтобы они ориентировались где свои, а где чужие. Благо это было несложно. Сделав полезное дело, я направился следом за Лупицким, туда откуда полыхнуло демонической силой.

В моей руке появилась нагамаки. Чувствую ей придётся поработать.

Ворота замка принялись раскрываться, но монстру, что был по ту сторону, показалось будто это слишком медленно.

Ворота вывернуло, будто в них с той стороны попал очередной метеорит.

Во внутренний двор, вырвалась голова здоровенной гончей. Она была настолько крупной, что едва протискивалась в массивный проём.

Щёлкнули зубы, и бронированный воин, что в одного успешно теснил группу демонов, упал на колени, лишившись головы. А ведь у него был сильный щит. Я это точно знаю…

Следом за первой, в гущу боя ворвались еще три таких же по размеру гончих. Ну а следом появился их хозяин.

Эпилог

Что-то назревало.

Базалес последние две недели активно наводил порядок в своих войсках. Он проверял работу архидемонов, плотно работал с цепочкой шпионов, которые собирали информацию повсюду, как о врагах, так и о своих.

Сейчас было не самое благоприятное время для новых вспышек мятежей и попыток и переворота. В другие времена Базалес мог бы и поразвлекаться, но не сейчас.

Настал тот момент, когда стало не до игр, необходимо было прижать к ногтю всех бунтарей.

Базалес чувствовал, что ситуация вскоре может резко измениться, и это ему не нравилось.

Своему чутью дьявол всегда доверял, поэтому сейчас не расслаблялся и работал, как мог. Ведь он замахнулся на большой кусок: три мира разом для одного дьявола — это серьёзная и ответственная работа. Но Базалес не давал себе передышки. Он знал, чего хочет: стать одним из сильнейших, одним из лучших. А сделать это можно, лишь усердно работая, не давая себе ни капли жалости. А ещё, нельзя проигрывать.

Последние годы всё шло легко, и Базалес слегка расслабился. Но сейчас, когда под самым его носом вдруг возникла ячейка сепаратистов. А ещё его верная помощница, которая была его главной опорой, начала вести себя непредсказуемо. Дьявол понял, насколько шаткая его позиция и что вся выстроенная система требует немедленной перестройки. Никуда не годится такая система, если из-за двух маленьких кочек на пути всё способно полететь к чертям.

Хорошие новости пришли от пожирателя душ Горадиуса. Это был древний демон недавно присоединившийся к Базалесу. Древний старик, который хотел покоя и возможности изучать божественные артефакты.

Особенность демонов пожирателей душ в том, что они были скорее паразитами, присасывающимися к сильным дьяволам, чтобы получать доступ к большому количеству душ, которые являлись как пищей, так и источником для развития. На самом деле, «пожиратели душ» — не совсем верное название, ведь они собирали информацию и были скорее архивариусами. Из них получались прекрасные советники для архидемонов и дьяволов. Те, кто не брезговал прислушиваться к изначально слабым, но очень мудрым советникам, как правило, выигрывали в долгосрочных проектах.

Базалес позволил Горадиусу изучать все божественные артефакты в тех мирах, с которыми армия Базалеса сталкивалась. И вот недавно Горадиус пришёл с любопытной новостью. В одном из древних замков, что изучал Горадиус, сохранились очень мощные эманации божественной силы. Старик потратил несколько десятков лет, чтобы разобраться в природе такой аномалии.

Все божественные постройки, использовались местными жителями как крепости и замки. И вполне соответствовали таким функциям. Но было и иное суждения. Все учёные занимавшиеся артефактами древности, считали, что на самом деле, это никакие не замки, и даже не храмы. Это артефакты, которые, как предполагалось, использовались в качестве оружия против иномирных врагов.

И вот, Горадиус пришёл с поразительной новостью: В одном из артефактов, сохранился божественный заряд, и из него вполне можно совершить минимум один выстрел.

Многие смеялись на Базалесом, называя его мусорщиком. Мол, он собирает по всему инферно всякое отребье. Но это из зависти, ведь все такие «отбросы» всегда приносили пользу. Но сейчас, произошло нечто поистине колосальное!

На морде дьявола расплылась предвкушающая улыбка.

Оказавшись в нужных руках, такое оружие может принести немало пользы. Надо лишь разобраться, как его применять и какие цели оно способно поражать.

Однако белая полоса оказалась не такой длинной.

Следом за хорошей новостью пришла проблема.

Тот замок был слишком напичкан божественной магией, поэтому демоны не хотели там находиться. Пожирателю душ Горадиусу было некомфортно, но он чувствовал, что это неспроста, и поэтому проводил там очень много времени. Но оставлять советников без присмотра было нельзя, поэтому Базалес отправил на охрану этого замка одного из своих сильнейших демонов. Правда был один нюанс — это был древний и коварный монстр, но специализация была противная — это был демон лени.

И несмотря на то, что как бойцы адепты лени были довольно опасны по многим причинам, они были сильны, выносливы, но также могли ослаблять врагов, насылать на них проклятия и высасывать их жизненную силу. Но это распространялось не только на чужаков, но и на своих. Амбициозные демоны не любили служить под началом архидемонов лени, потому что тогда их развитие замедлялось во много раз.

А сейчас от Горадиуса пришло сообщение о том, что божественный артефакт осаждают люди. Причём настолько серьёзная армия, что это может создать много проблем.

Мало того, что Базалес рискует потерять интересный артефакт, так еще и под его носом, собралась серьёзная армия способная оказать жестокое сопротивление не только всем его войскам, но и самому Базалесу в том числе. Плюсом ко всему, может статься так, что его противники получат доступ к артефакту, который смогут использовать его против него самого.

Игнорировать такое нельзя.

Базалес, прикинув, решил самостоятельно в пекло не лезть. Но отправил туда сильных демонов. Прикинув список потенциальных смертников, Базалес решил отправить на бой недавних штрафников, что засветились в истории с мятежом Максимуса.

Вот пускай и проявят себя, как они готовы служить своему господину. А там, даже если все погибнут, Базалес кого-то и простит, может даже воскресит. Но это, конечно же, не точно.

Продолжение уже доступно по ссылке: https://author.today/work/399182

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Аргумент барона Бронина 4

Content

Аргумент барона Бронина 4

Глава 1 Семейное чаепитие

Глава 2 Разведка на местности

Глава 3 Червоточина

Глава 4 Спарринг уровнем повыше

Глава 5 Заговор

Глава 6 Битва медведевых

Глава 7 Решение

Глава 8 Условия договора

Глава 9 Старый друг

Глава 10 Иерархия

Глава 11 Зверинец

Глава 12 Бардак

Глава 13 Дух рода

Глава 14 Завершающая стадия переговоров

Глава 15 Дела спорятся

Глава 16 Возвращение из отпуска

Глава 17 Разговор с директором

Глава 18 Планирование операций

Глава 19 Не милый дом

Глава 20 Трудности дипломатии

Глава 21 Ловушка для дьявола

Глава 22 Скульптура

Глава 23 Похвалы

Глава 24 Собрание

Глава 25 Император

Глава 26 Стратегия

Глава 27 Империя

Глава 28 Тренер

Глава 29 Приготовления

Глава 30 В атаку!

Глава 31 Прорыв

Эпилог

Nota bene