Александр Немиров

Дональд Трамп. Чужой среди своих

© Немиров А., 2024

© ООО «Издательство Родина», 2024

* * *

Если вы не будете рассказывать людям о своем успехе, очень вероятно, что они так и не узнают о нем.

Дональд Трамп

Семья

Семья Трампов была широко известна в кругах, связанных с недвижимостью в Нью-Йорке, задолго до того, как Дональд Трамп взошел на политическую арену. Основной источник дохода отца семейства составляли арендные платежи, получаемые за съем жилья в многочисленных зданиях, преимущественно расположенных в трущобах таких неблагополучных районов Нью-Йорка, как Квинс и Бруклин.

Этот бизнес был далек от легкости: большинство арендаторов представляли собой людей из низших социальных слоев, что приводило к постоянным просрочкам платежей. Некоторые жильцы становились приверженцами привычки уходить из арендованных квартир за день до предполагаемой оплаты. Это, в свою очередь, заставляло семью Трампов вступать в постоянные конфликты, которые не всегда разрешались мирным и цивилизованным путем.

А теперь все по порядку.

История семьи Трамп начинается в 1885 году, когда Фредерик Трамп (14.03.1869–30.03.1918), дед Дональда, оставив винодельческий бизнес, переехал из Германии в Соединенные Штаты, город Нью-Джерси. В 1905 году родился отец Дональда – Фред Крист Трамп (11.10.1905–25.06.1999).

Фредерику Трампу принадлежал небольшой ресторан, приносивший скромную прибыль. По сути своей Фредерик был пьяницей и гулякой, уделявшим мало времени своей семье и бизнесу. Он умер от воспаления легких, когда отцу Дональда исполнилось 11 лет. Кормильцем семьи стала Элизабет Трамп, бабушка Дональда (10.10.1880–6.06.1966). Чтобы как-то заработать на жизнь себе и троим детям, она стала подрабатывать швеей. В то время старшей дочери Элизабет было 16 лет, младшему сыну Джону – девять. Фред был средним ребенком, но старшим из сыновей. Поэтому после смерти отца ему пришлось стать главой семьи. И почти сразу же он начал подрабатывать, не гнушаясь никаким трудом: занимался доставкой на дом покупок из местной фруктовой лавки, был чистильщиком обуви, таскал бревна на соседней стройке.

Фред Трамп

Стройка и собственно строительное дело в целом всегда привлекали Фреда. Еще в средней школе он записался на вечерние профессиональные курсы, где изучал плотницкое дело, учился читать чертежи и делать строительные расчеты. Юноша считал, что, имея профессию строителя, всегда сможет заработать на жизнь. Свое первое «здание» он построил, когда ему едва исполнилось 16 лет, это был каркасный гараж на две машины для соседа. В ту пору представители среднего класса только начинали обзаводиться личными автомобилями, поэтому Фред с большим успехом влился в этот новый вид строительного бизнеса, начав ставить соседям сборные гаражи за 50 долларов каждый.

В 1922 году Фред окончил среднюю школу, но, поскольку надо было обеспечивать семью, будущий отец Дональда не мог позволить себе продолжить образование и устроился помощником плотника к подрядчику, строившему жилые дома в Куинсе. У Фреда всегда были умелые руки, и, кроме того, для новичка в строительстве он был весьма смышленым парнем. Даже в глубокой старости отец Дональда был способен складывать в уме до пяти колонок чисел, никогда не ошибаясь и легко запоминая все результаты.

Вечерние строительные курсы и врожденный здравый смысл выделяли его среди других строителей, многие из которых вообще не имели образования. Очень скоро он уже показывал им некоторые строительные приемы, например, учил их, как проще всего скреплять стропила стальными угольниками.

Фред всегда был человеком целеустремленным и честолюбивым. Многие парни со стройки были довольны тем, что имели работу, но Фреду этого было мало, он всегда хотел не просто работать, а преуспевать и двигаться вверх. А кроме того, он любил работать. С самых ранних лет он говорил Дональду: «Запомни, сын, самое главное в жизни – любить то, что ты делаешь. Только так можно добиться успеха в своем деле».

Фред Трамп построил свой первый дом всего через год после окончания школы – это был небольшой дом на одну семью в Вудхейвене, в Куинсе. Строительство дома обошлось ему в сумму чуть меньше 5 тысяч долларов, а продал он его за 7,5 тысяч. Ему пришлось назвать свою компанию Elizabeth Trump & Son, потому что в ту пору он был еще несовершеннолетним, и все документы и чеки подписывала его мать Элизабет. Продав свой первый дом, он тут же вложил полученные деньги в новое строительство, а затем еще, еще и еще. Он строил жилые дома в рабочих районах Куинса – в Вудхейвене, Холлисе, Куинс Виллидж. Для рабочих, привыкших ютиться большими семьями в маленьких тесных квартирках, построенные Фредом домики из красного кирпича, рассчитанные на одну семью, открывали новый мир.

Дома расходились мгновенно. Обладая недюжинным деловым чутьем, Фред со временем стал мыслить более масштабно: к 1929 году он уже ориентировался на более состоятельных клиентов и строил более крупные проекты. На смену маленьким домикам из красного кирпича пришли трехэтажные особняки в колониальном, викторианском или тюдоровском стиле, расположенные в более богатом районе Куинса, который впоследствии получил название Джамайка Эстейтс. Здесь же он построил дом и для своей семьи.

В годы Великой депрессии, когда рынок жилья рухнул, отец Дональда не растерялся и обратил свой взор к другим видам бизнеса. Сначала он купил обанкротившуюся компанию по обслуживанию ипотечных кредитов и через год продал ее с неплохой прибылью. Затем он построил в Вудхейвене магазин самообслуживания – это был один из первых магазинов подобного типа. Местные продавцы и мастеровые очень быстро поняли преимущество расположения предприятий под одной крышей, и вскоре все свободные площади в новом магазине были арендованы под мясную лавку, сапожную мастерскую, швейное ателье и др. Все это обеспечило начинанию Фреда немедленный успех. Однако через год, желая вернуться в строительный бизнес, Фред продал супермаркет Кингу Каллену (заметим, это была очень выгодная сделка).

К 1934 году депрессия пошла, наконец, на убыль, однако с деньгами все еще было туго, и Фред решил вновь обратиться к строительству дешевого жилья. На этот раз он выбрал недорогой земельный участок в унылом районе Бруклина – Флэтбуше. Он предвидел там неплохие возможности для развития. Чутье не подвело Фреда и на этот раз – всего за три недели ему удалось продать 78 квартир. В течение последующего десятилетия отец Дональда, становясь все более преуспевающим предпринимателем, построил еще 2,5 тысячи квартир в Бруклине и Куинсе.

В 1936 году Фред женился на удивительной женщине – Мэри Маклеод (10.05.1912–7.08.2000). Так родилась знаменитая семья Трампов.

Упрочившееся положение Фреда позволило ему дать своему младшему брату Джону то, чего он был лишен сам, – образование. Так с помощью Фреда дядя Дональда Джон Трамп окончил колледж, затем получил степень доктора философии в Массачусетском технологическом институте и, наконец, стал профессором с докторской степенью по физике и одним из выдающихся ученых страны.

Из-за того, что ему не удалось окончить в свое время колледж, Фред всегда относился к образованным людям с большим уважением, граничившим с благоговением. Многие из них не заслуживали этого: Фред, благодаря своему опыту, был человеком намного более знающим, проницательным и мудрым, доказательством чему стал преследующий его успех.

В семье Трампов всегда царил традиционный уклад. Отец Дональда был главой семьи и добытчиком, мама – превосходной домохозяйкой. Она не тратила свой досуг на развлечения или болтовню по телефону, а заботилась о своих пятерых детях, воспитывала их, целыми днями готовила, убирала, стирала, штопала носки и еще находила время для благотворительной работы в местной больнице. У Трампов был большой дом, но дети никогда не считали себя отпрысками из богатой семьи. Семья Трампов была сплоченной, дружной, они всегда были очень близки между собой.

Фредди Трамп

Фред, разумеется, хотел, чтобы старший сын пошел по его стопам, но, к сожалению, Фредди не был рожден для бизнеса. Первенец не испытывал ни малейшего интереса к операциям с недвижимостью или к строительству, это было «не его». Он был совершенно лишен делового чутья, никогда не мог жестко поговорить с грубым поставщиком или перехватить уплывающий строительный контракт. Поэтому у него постоянно возникали конфликты с отцом, причем Фредди почти никогда не выходил из них победителем. В конце концов, стало понятно, что бизнесмена-строителя из него не получится. И тогда наконец он занялся тем, что ему было по душе. Переехав во Флориду и закончив там школу авиапилотов, Фредди стал профессиональным летчиком и одно время даже работал в авиакомпании TWA. Живя во Флориде, он предавался и другим своим увлечениям – рыбной ловле и гребному спорту. Это было счастливым временем в его жизни.

Каждый раз, когда Дональд взглядывал на своего брата, он видел что-то непонятное. Фредди жил по-своему, беззаботно, отдавая свою энергию в любимые дела, которые казались неполезными Дональду. Он молча осуждал его, рассматривая его как бездельника. Они часто пререкались, произнося много резких слов. Спустя время оба почувствовали сожаление за свои слова и поступки. Важно было просто принять Фредди таким, каков он был. Но Дональд и остальные не смогли это сделать. И это стало причиной горьких разочарований.

Фредди, на самом деле, получал удовольствие от своей жизни. Но все эти насмешки и осуждения подорвали его уверенность и жизненные устремления. Он потерял себя, не нашел своего места. Это привело к разочарованию и проблемам. Фредди утратил вкус к жизни, начал теряться в алкоголе и нелегких мыслях. Его уход был неожиданным и трагическим, оставив в сердцах всех, включая Дональда, пустоту и горе.

Дональд видел Фредди как яркого, замечательного человека, который никак не мог найти свою стезю в жизни. Это была большая утрата для всей семьи. Но урок, который преподал Дональду его брат, был бесценным: принимать людей такими, какие они есть, и оставлять свое суждение в стороне, но этого не произошло. В конце концов, он потерял и уверенность в себе, и вкус к жизни. Фредди начал пить, опустился. Он умер в сорок три года. Дональд считал брата прекрасным парнем, который не смог найти себя в этой жизни. Дело, которым занималась семья Трамп, было не для него, но, к сожалению, осознание этого пришло слишком поздно.

Дональд Трамп

В отличие от своего старшего брата и многих других подростков, Дональд рано заинтересовался бизнесом. Тем самым он избежал давления со стороны отца, – напротив, Фред только поощрял его. Отношения между Дональдом и Фредом были больше деловыми, чем семейными, и строились на взаимном уважении.

Своими детскими воспоминаниями Дональд Трамп делится в книге «Искусство заключать сделки»:

«Иногда задумываюсь, как бы я смог добиться успеха, если бы не был так увлечен бизнесом еще с детства. В начальной школе я был довольно самоуверенным и агрессивным парнем. Во втором классе я, можно сказать, подрался с учителем музыки, нанеся ему синяк под глазом, потому что убежден был, что он ничего не понимает в музыке. Почти меня исключили из школы. Хотя я не горжусь этим инцидентом, он подчеркивает, что с самого детства я привык отстаивать свое мнение.

Теперь, смотря на прошлое, я осознаю, что хоть я и оставался с тем же характером, но научился решать вопросы разумно, а не насилием. С детства я был лидером в своем окружении. Тогда, так же, как и сейчас, меня или любили, или ненавидели. В своей компании я был заводилой, всегда находился в центре внимания, и многие пытались мне подражать.

В подростковом возрасте я чуть ли не становился хулиганом. По каким-то причинам я наслаждался тем, чтобы делать всё наоборот, чем делают другие. Всегда хотел проверить людей на прочность, терпение и силу. Кидал в воду «бомбы» (наполненные водой воздушные шары), стрелял шариками из жеваной бумаги, буянил на школьном дворе и на днях рождения сверстников. Я не действовал из злых намерений, а скорее просто выражал свою энергию и агрессивность».

Когда Дональду исполнилось 13 лет, отец отправил его в Нью-Йоркскую военную академию, таким образом он хотел приучить своего сына к дисциплине. Идея отца пришлась молодому Дональду не особо по вкусу, но пребывание в этом заведении оказалось весьма полезным. В нем Дональд научился направлять свою энергию в определенное русло, планировать и осуществлять поставленные цели, развился физически. На последнем курсе его даже избрали капитаном курсантской бейсбольной команды.

Особое уважение Дональда, по его признанию, заслужил преподаватель Теодор Добиас:

«В академии на формирование моей личности сильное влияние оказал один из преподавателей – Теодор Добиас, бывший сержант морской пехоты, в свое время обучавший новобранцев строевой подготовке. Это был физически очень сильный человек, жесткий и резкий, один из тех парней, которые, со всего маху врезавшись в стойку ворот, скорее проломят ее, нежели разобьют башку. Он не спускал никому, особенно сынкам из привилегированных семей. Если вы хоть на дюйм заступали за линию строя, он мог треснуть вас, и притом довольно чувствительно. Очень скоро я понял, что не сумею сладить с ним силой. Некоторые из моих менее дальновидных сокурсников пытались сделать это, но он быстро обламывал их. Большинство же ребят придерживались иного подхода, предпочитая стать тихонями. Они никогда не пытались бросить вызов Добиасу.

Я же выбрал третий путь, я хотел заставить Добиаса считаться со мной, но при помощи ума, а не силы. Я стал думать, как завоевать его уважение, и в конце концов нашел способ. Мне помогло то, что я с детства был неплохим легкоатлетом, а он – нашим тренером по бейсболу, кроме того, я был капитаном нашей команды. И я придумал, какой линии поведения держаться с ним.

Мне хотелось показать Добиасу, что я уважаю его авторитет, но ничуть не боюсь его. Тут требовался очень тонкий баланс. Как все сильные люди, если он чувствовал в человеке малейшую слабину, то шел до конца, чтобы победить его. С другой стороны, ощущая силу противника и понимая, что он не претендует на его авторитет, Добиас начинал уважать его. С тех пор как я понял это – скорее по наитию, нежели при помощи умозаключений, – мы с ним прекрасно ладили».

Чтобы накопить карманные деньги, Дональд со своим братом Робертом собирали пустые бутылки из-под газировки и сдавали их в магазин. Предприимчивость и энергичность – неотъемлемые качества Трампа – проявились уже в подростковом возрасте. Сам Трамп признавался:

«В академии я учился достаточно хорошо, но никогда сильно не напрягался. Учеба давалась мне легко, хотя изучаемые предметы не слишком-то интересовали меня. Я очень рано понял, что все эти уроки и задания, вся эта учеба – только прелюдия перед главными событиями жизни, которые наступят после окончания академии».

Практически все свободное время Дональд проводил со своим отцом, гулял по стройке, присутствовал на деловых встречах с подрядчиками и прорабами, увлеченно слушал, как его отец ведет переговоры о покупке очередного участка.

Все мы знаем, как обстановка влияет на человека: через какое-то время мы становимся частью того, что нас окружает. Дональд чувствовал себя в своей среде, он постигал и впитывал основы бизнеса: отец невольно создал атмосферу, наиболее благоприятную для сына, стремящегося к построению бизнеса.

Недвижимость – не просто бизнес, это жестокая игра, в которой выживают самые крепкие, безжалостные игроки. Необходимо уметь считать деньги, контролировать расходы. Фред Трамп прекрасно освоил игру и жестко вел переговоры с поставщиками, добиваясь выполнения своих условий. Фред мастерски продавал продукт. Первым преимуществом Фреда была полная осведомленность в финансовых вопросах – его нельзя было обмануть. Второе преимущество – надежность: поставщики знали, что получат оплату в срок, заказчики были уверены в выполнении проекта точно к оговоренной дате. Конкуренты не особо соблюдали данные правила, поэтому цена сделки не имела статус решающего фактора. Заказчики предпочитали надежность, а кто ее может обеспечить лучше, чем человек, который постоянно строит? Данные доводы являлись железными даже для самых несговорчивых клиентов.

Фред был требовательным и строгим начальником. Каждое утро, в 6 часов, он начинал работу на стройплощадке. Фред Трамп устраивал целое представление – надзирал, давил, подгонял, учил и наказывал. Прекрасно разбираясь во всех этапах строительства в целом и в работе каждого строителя в частности, он мог объяснить нерадивому или неумелому рабочему, если видел такого, как правильно выполнить задание.

Имея такие убедительные преимущества, Фред Трамп зачастую придерживался следующей тактики. Он начинал строительство жилого комплекса, а неподалеку стройку начинали 2–3 конкурента. Фред не только заканчивал строительство раньше остальных на 3–4 месяца, но и по качеству превосходил соседей: само здание было лучше. Просторные комнаты, огромные холлы, комплекс и участок вокруг него выглядели нарядными и чистыми – квартиры легко расходились в аренду. Часто после такой гонки несколько ее участников, так и не успев достроить здание, становятся банкротами, и Фред Трамп с удовольствием скупает их объекты.

В 1949 году, когда Дональду было всего 3 года, Фред начал строительство первого крупного многоквартирного комплекса «Шу Хэйвен Эпартментс», за которым последовало несколько подобных проектов, и в конечном итоге Фред стал одним из крупных землевладельцев в дальних пригородах Нью-Йорка.

Как вы сами понимаете, Фред за долгие годы работы завоевал репутацию исключительно эффективного, надежного застройщика. В то время муниципальные власти еще финансировали проекты строительства социального жилья средней и низкой стоимости. Поэтому, например, Фред получил кредит от Федерального управления жилищного строительства на возведение «Шу Хэйвен Эпартментс» в размере 10,3 миллиона долларов. Это предпринимателю удалось и потому, что, по мнению управления, представленный им проект основывался на разумных, справедливых затратах, включая прибыль застройщика в размере 7,5 %. Умея жестко вести дела как с подрядчиками, так и с поставщиками строительных материалов, Фред умудрялся завершать проекты раньше срока, часто с экономией, доходившей до 1 миллиона долларов. Он получал прибыль, которую стали называть «внезапной» – термином, специально придуманным для обозначения того, чего Фред Трамп и некоторые другие застройщики умудрялись добиваться тяжелым трудом и умелой организацией. В конце концов на подобный род прибыли был введен запрет.

Строительство, которым занимался Фред Трамп, сейчас никого не привлекает. Качественные квартиры для людей со средним и низким достатком строить не выгодно. Да и государственной программы, которая осуществляла бы финансирование подобных проектов больше нет.

Даже на сегодняшний день дома Фреда Трампа в Бруклине и Куинсе остаются в Нью-Йорке самым удобным жильем, которое можно получить за умеренную цену.

Бизнес-карьера

От обучения к практике

Дональд посещал занятия в Фордхэмском университете в Бронксе, который находился недалеко от его дома. Он проучился там 2 года, но позже осознал потребность в более качественном образовании с бизнес-уклоном. Позже Дональд поступил в Уортон, школу бизнеса, находящуюся при Пенсильванском университете.

«После окончания Нью-Йоркской военной академии в 1964 году я думал о поступлении в киношколу… но в итоге решил, что недвижимость – это более прибыльный бизнес. – пишет Трамп в книге «Искусство заключать сделки». – Я начал учиться в Фордэмском университете… но по прошествии двух лет решил, что учеба в колледже для меня – то же, как если бы я и не учился вовсе. Поэтому я подал заявление в Уортонскую школу бизнеса Пенсильванского университета… Я так радовался, когда ее окончил».

В Уортоне через некоторое время Дональд осознал, что значение диплома и академических степеней в жизни слишком преувеличено. Настоящую же ценность в жизни имеет опыт, именно его объем и правильное использование влияют на эффективность принимаемых решений.

После окончания учебы Дональд вернулся домой и начал работу с отцом. Продолжая постигать тонкости семейного бизнеса и накапливая опыт, Дональд стал задумываться о начале собственного дела.

Бизнес, связанный с недвижимостью, всегда был жестоким, тем более при взгляде новичка на него. Жестокость проявляется в буквальном смысле, даже в физическом.

Так как основными съемщиками жилья у Фреда Трампа являлись люди с низким доходом, во время сбора арендной платы многие увиливали, приходилось использовать физическое воздействие. Поэтому, чтобы зарекомендовать себя хорошим сборщиком арендой платы, нужно было иметь убедительно мощную мускулатуру. О своем опыте в этой сфере деятельности Трамп писал следующее:

«Одна из первых тонкостей этого дела, которую я узнал, состояла в том, что никогда не следует стоять прямо перед дверью. Напротив, вы должны стоять поодаль у стены и просто протянуть руку к звонку. Когда сборщик платы в первый раз объяснял мне эту премудрость, я ничего не понял. “Зачем?” – спросил я. Он посмотрел на меня, как на умалишенного. “Да затем, что когда ты стоишь сбоку от двери, то опасности подвергается только рука, которая звонит в звонок, а не голова”, – разъяснил он. Но я все еще не до конца понимал, что он имеет в виду, и тогда он пояснил: “В этом бизнесе, если ты в недобрый час позвонишь не в ту дверь и не тем людям, ты рискуешь получить пулю”».

Фред старался показать сыну всю суть своего бизнеса, не исключая его темной и жестокой стороны. Вскоре Дональд понял, что это не совсем тот мир, в котором он хотел бы жить. Например, среди квартиросъемщиков были такие, кто выбрасывал мешки с мусором в окно, не удосуживаясь относить их в мусоросжигательную печь. В будущем Дональду даже пришлось организовать программу обучения жильцов пользованию мусоросжигателем. И даже несмотря на такое повышенное внимание, оставались люди, не желающие вести себя цивилизованно.

Однако, кроме того, самым малопривлекательным аспектом отцовского бизнеса был крайне низкий размер прибыли. Приходилось собирать ее буквально по крупицам, экономя и изворачиваясь. Не могло быть и речи о введении в проект жилого дома каких-либо дополнительных удобств, не говоря уже о роскоши. Нечего было и думать об изменении проекта с заданными начальными параметрами: все дома должны были быть похожи друг на друга, везде одни и те же стены, одинаковые фасады, самая простая планировка. Для строительства следовало использовать красный кирпич, причем совсем не потому, что его находили особенно красивым, а потому что он был самым дешевым.

«До сих пор не могу забыть один курьезный момент, когда отец в самый разгар строительства посетил строительную площадку “Трамп Тауэр”. – вспоминал Дональд Трамп. – Фасад здания был облицован сплошным листовым стеклом, гораздо более дорогостоящим, нежели кирпич. Кроме того, мы использовали самый дорогой вид стекла, какой только можно было найти, – с отражающим бронзовым покрытием. Отец, едва взглянув на эту красоту, заметил: “Да забудь ты про это проклятое стекло! Если тебе так уж хочется, облицуй им несколько этажей, а все остальное клади из кирпича. Кто там будет задирать голову и высматривать, из чего сложен верхний этаж!” Это было классно: стоя на перекрестке Пятой авеню и 57-й улицы, в самом фешенебельном месте Нью-Йорка, Фред Трамп советовал мне, как сэкономить пару баксов! Я был очень тронут. Я знал, откуда это у него, но также знал и то, почему сам ушел из его бизнеса».

Более грандиозные и честолюбивые замыслы невозможно было реализовать, не выходя за рамки строительства жилья для среднего класса в пригородах. Это было главной причиной, по которой Дональд решил посвятить свое время проектам, наполненным впечатляющим шиком и масштабом. Как вспоминает сам Дональд, такое стремление, возможно, передалось ему от матери: хотя она была обычной домохозяйкой, это ее не ограничивало, она помнила, каким огромным и волнующим был мир за пределами домашних стен. Мэри Энн Трамп восхищали грандиозные проекты, волновали события мирового масштаба, а Фред был, напротив, очень приземленным и практичным, он больше всего ценил компетентность и деловитость.

Фред и Дональд: семейный бизнес

Как мы уже знаем, Фред Трамп не был обычным отцом. Фред не водил детей играть на улицу, смотреть кино, но при этом он делал нечто большее – учил их зарабатывать деньги. Маленький Дональд часто прогуливался вместе с отцом по строительным площадкам. Фред никогда не кричал, но был строг, а выглядел при этом немного отстраненно. Дональд стал понимать его по-настоящему, только когда вступил в семейный бизнес.

Дональд наблюдал за отцом, когда тот общался с подрядчиками, представителями профсоюзов, удивляясь, как он может извлекать максимальную выгоду из каждого строительного участка. Отличительным почерком Фреда Трампа стало добавление к каждому построенному им зданию какой-нибудь приманки, например, он одним из первых стал строить в Бруклине дома со встроенными гаражами. Кроме того, когда было необходимо, Фред превращался в настоящую звезду бруклинских газет: все первые полосы были забиты информацией об очередном торжественном мероприятии, организованном Трампом при открытии нового объекта. Дело было даже не в рекламе, секрет был прост: Трампы добивались задуманного лишь потому, что строили лучшие здания в лучших местах, опираясь на наиболее востребованные целевой аудиторией варианты. Фред Трамп учил Дональда общаться с профсоюзами и политиками, чтобы строить, не превышая смету и опережая проектные сроки. А уж потом, после завершения строительства, когда оказывалось, что очередное здание завоевало заслуженный успех, окружающим казалось, что это грандиозный промоушен. На самом же деле обретенный успех был продуктом хорошо выполненной работы.

Фред Трамп проработал в бизнесе 50 лет, и за это время он никому не позволял подписывать свои чеки, кроме Дональда, когда тот к нему присоединился. Фред всегда доверял сыну и никогда не сомневался в его способностях.

«Свифтон Виллидж» (Swifton Village)

«Свифтон Виллидж» представлял собой жилой комплекс на 1200 квартир в Цинциннати (штат Огайо). Как оказалось, это был совершенно гиблый проект: 800 квартир так и не были сданы в аренду, застройщики разорились, федеральные власти объявили об отказе в праве выкупа закладной на этот комплекс – в общем, дело закончилось кучей неприятностей. Однако отец с сыном увидели огромные возможности, открывающиеся благодаря этому делу.

Сотрудничая с государственными учреждениями по вопросам заложенного имущества, Трампы убедились, что государственники как можно быстрее стараются избавиться от такого рода имущества, потому что не обладают правом управлять им. В случае со «Свифтон Виллидж» было все настолько плачевно, что никто, кроме Трампов, не хотел его покупать.

Трампы предложили за «Свифтон» самую низкую цену, и их предложение было принято. Комплекс был приобретен за 6 миллионов долларов, а это в 2 раза ниже стоимости его строительства. Дональд и Фред тут же смогли получить ипотечный кредит на эту сумму и еще 100 тысяч долларов на обустройство и приведение жилья в порядок. Иными словами, они получили этот комплекс, фактически не вкладывая собственных денег. Единственное, что им оставалось сделать, – это грамотно распорядиться комплексом. Ситуация была такая, что даже если бы они потратили на обустройство квартир «Свифтон» в два раза меньше усилий, то все равно, благодаря поступлениям от арендной платы, средств хватило бы, чтобы расплатиться по закладной.

Дональд и Фред были рады такому развитию событий, им нравилось заниматься одним большим проектом, не размениваясь на мелочи. Сложность управления зданием с 50 сдаваемыми в аренду квартирами была такая же, как и управление 1200-квартирным жилым комплексом. Только в последнем случае прибыль была намного больше.

Следующим шагом был умелый маркетинг: нужно было заселить квартиры жильцами, которые были бы порядочными, настроенными на долгосрочную аренду и могли бы регулярно вносить арендную плату.

Бывшие арендаторы, которые снимали жилье в «Свифтон» до того, как им стали владеть Трампы, были бедняками, принадлежавшими к самым низким прослойкам общества, имевшими по 6–8 детей. Многие из них не имели собственного имущества и считали, что платить арендную плату совсем необязательно. Дональд Трамп понимал, что ему нужно избавиться от подобного контингента, чтобы привлечь нормальную публику.

После разрешения проблем с ненужными элементами, необходимо было придать зданию приличный вид. Был произведен косметический ремонт, теперь поблекшее кирпичное здание выглядело вполне прилично – с отголоском колониального стиля, уютно и чисто. «Свифтон» наконец приобрел вид хорошего товара.

В то время мало кто в Цинциннати рекламировал недвижимость – развернутая Дональдом рекламная кампания привлекла многих людей. Они с удовольствием шли и смотрели квартиры в новом «Свифтон Виллидж», о жилом комплексе вскоре распространились самые лестные отзывы, и все квартиры постепенно были сданы внаем.

Следующим шагом было найти нормального управляющего. Их сменилось больше полудюжины. Лишь малая часть из них были порядочными людьми, в основном попадались странные, глупые, нерасторопные претенденты на должность. В конце концов Дональд, руководствуясь своим чутьем, смог подобрать подходящего управляющего.

В дальнейшем Дональду пришлось выставить «Свифтон Виллидж» на продажу в связи с обострившейся ситуацией в округе: квартал начал меняться, появилось много банд и других криминальных элементов. Предложение о покупке пришло быстро: на тот момент «Свифтон Виллидж» приносил 700 тысяч долларов в год в виде арендной платы. И все же, продав его, Трампы сорвали большой куш.

Покупателем стал Prudent Real Estate Investment Trust, вкладывавший капитал в недвижимость. Тогда подобные фонды были очень популярны, банки охотно давали им ссуды под недвижимость. У них была одна, но существенная проблема: они не обладали ни малейшим представлением о работе с недвижимостью. Дональд знал об этом и называл их «ребятами с лишними баксами». Это был тот сорт людей, которые готовы выбросить огромные деньги на покупку недвижимости где-нибудь в Пуэрто-Рико, даже не позаботившись посмотреть на нее. В конечном итоге зачастую оказывалось, что здание, которое они купили, вовсе не было построено, не существовало в природе.

Правление Prudent, полностью оправдывая название траста (англ. prudent – «благоразумие»), направило в Цинциннати своего представителя, который должен был осмотреть и оценить приобретаемый комплекс. От его заключения зависело окончательное решение траста. Представитель, которого они отправили, был похож больше на неопытного подростка, чем на официальное лицо компании. После поверхностного просмотра им «Свифтон Виллидж» и заранее подготовленного сытного обеда он вернулся обратно в Нью-Йорк и доложил своим боссам, что место прекрасное и комплекс сулит компании огромные прибыли. Совет одобрил покупку.

На момент подписания сделки было занято 100 % арендуемого жилья, но у многих к тому времени заканчивались сроки договоров аренды, и не факт, что жильцы стали бы их продлевать. Дональд это понимал, и поэтому в договор был включен еще один пункт, обязывающий покупателя в любом случае завершить сделку, в противном случае предусматривалась выплата огромной неустойки продавцу. Это также было необычно для подобного рода документов, поскольку во всех других аналогичных сделках покупатель вносил залог в размере 10 %, и если потом не мог завершить сделку, то терял лишь эти деньги.

На деле люди из «Благоразумия» должны были проявить больше этого самого благоразумия. Излишняя торопливость их подвела. К тому моменту, когда сделка была завершена, в «Свифтоне» были десятки пустых квартир. Цена сделки составила 12 миллионов долларов, и на ней Трампы заработали 6 миллионов долларов.

Непоколебимая уверенность Дональда в своих силах стала результатом огромного влияния, оказанного на него отцом. Он смог показать, что значит быть жестоким в самом жестоком бизнесе. Благодаря отцу Дональд научился управлять людьми, мотивировать и вдохновлять сотрудников, стал компетентным и эффективно действующим предпринимателем. Даже когда в начале 1990-х Дональд находился в отчаянном положении из-за миллиардных долгов вследствие изменения конъюнктуры и резкого падения рынка недвижимости, когда его жена с адвокатами, а также некоторые банки всерьез угрожали ему разорением, Фред Трамп поддерживал его, не давая ему пасть духом. В книге «Думай как миллиардер» Дональд с благодарностью пишет:

«Я освоил науку мыслить как миллиардер, наблюдая за своим отцом Фредом Трампом. Это был величайший человек из всех, кого я знаю, оказавший огромное влияние на мою жизнь».

Манхэттен

Дональд, опираясь на отцовский опыт работы с малоимущими, решил избрать для себя работу только с элитой – людьми, с которыми не возникнет проблем при оплате, из кого не придется выбивать деньги. Ему хотелось выйти за рамки отцовского бизнеса, действовать на свой страх и риск, создавая собственное имя.

После окончания колледжа в руках Дональда было около 200 тысяч долларов, вложенных в жилые дома Бруклина и Куинса. Дональд выжидал, на тот момент он уже проработал 5 лет в строительной компании отца.

Он мечтал переехать на Манхэттен с 1968 года, после того как окончил Уортон. В нем он видел больше открытых горизонтов, меньше преград, которые создавало провинциальное строительство. Для мечты и стремления к росту нужно место большего масштаба – таким местом стал Манхэттен.

Переезд произошел в 1971 году. Дональд снял квартиру-студию в здании, располагавшемся на пересечении Третьей авеню и 75-й улицы. Находившаяся на одном из верхних этажей здания, окнами она выходила на искусственный пруд во внутреннем дворике соседнего дома.

Дональд получил множество эмоций от переезда: еще вчера он был мальчиком, работающим на отца в Куинсе, а уже сегодня живет на Манхэттене, в Верхнем Ист-Сайде. Трамп часто гулял, осматривая широкие улицы, оценивая недвижимость в округе. Живя на Манхэттене, он продолжал работу с отцом в мрачном Бруклине.

Мальчик постепенно превращался в энергичного юношу.

«Пенн Сэнтрал» (Penn Central)

Однажды летом 1973 года на глаза Дональду попалась газетная статья о железнодорожной компании «Пенн Сэнтрал», находящейся на грани банкротства. В статье было сказано, что ответственным за распродажу имущества компании был назначен некий Виктор Пальмьери. В списке на продажу была недвижимость, находящаяся на заброшенных участках в районах Западных 60-х и Западных 30-х улиц. Договор с компанией Penn Central предусматривал получение Виктором Пальмьери процента со сделки всякий раз, когда его фирма находила покупателя на распродаваемую недвижимость.

В тот же день Дональд позвонил в фирму Виктора Пальмьери и попросил продать ему участок в районе 60-х улиц. Напор и энергичность Дональда понравились Пальмьери, и они договорились о встрече.

Во время встречи Дональд старался рассказать Виктору обо всех трудностях, с которыми можно столкнуться при подготовке участка к строительству, указав, в частности, на Счетную комиссию, ответа от которой можно ожидать целую вечность, и при этом не забывал рекламировать себя.

Дональду на тот момент было всего 27 лет, ни он, ни его отец в то время еще не имели недвижимости на Манхэттене, но Виктор проникся к молодому предпринимателю симпатией: самореклама, молодой энтузиазм и энергичность помогли юноше. Только одной симпатии оказалось не достаточно: Виктор никогда бы не пошел на сделку, если бы не был уверен, что за Дональдом стоит крупная строительная компания, заслуживающая доверия. У компании Трампа тогда даже не было официального названия, и Дональд, стараясь придумать название посолиднее, начинает гордо именовать ее Trump Organization, хотя в 1973 году его компания имела всего пару маленьких офисов на авеню Зет в Бруклине.

Хорошие взаимоотношения с Виктором помогли Дональду составить с ним соглашение, предоставлявшее эксклюзивное право на покупку участков в районах 60-х и 30-х улиц. Более того, Penn Central согласилась принять на себя расходы по застройке – это было безумной щедростью. Сейчас в это сложно поверить, но по большей части это было связанно с тем, что город умирал и никто в нем не хотел строить.

29 июля 1974 года Trump Organization получила преимущественное право покупки у компании Penn Central двух земельных участков вдоль береговой линии Гудзона от Западной 59-й до Западной 72-й улицы и от Западной 34-й до Западной 39-й по цене 62 миллионов долларов. Сделка не предусматривала внесения покупателем наличных средств. Сообщение о ней попало на первую страницу New York Times.

Так произошла первая сделка Дональда Трампа на Манхэттене.

Конгресс-центр

Дональд Трамп старался наладить связь с политиками Нью-Йорка. Одним из них был Эбрахам Бим (Abraham Beame), который в 1973 году стал мэром Большого Яблока. Фред Трамп вместе с Эбрахамом были выходцами из одного демократического клуба и прекрасно знали друг друга. Как и другие предприниматели, Дональд со своим отцом делали пожертвования политикам, в том числе и Эбрахаму. Делать пожертвования политикам было общепринятой практикой среди бизнесменов Нью-Йорка вообще и застройщиков в частности.

Целых четыре года, пока Эбрахам был у власти, Дональд пытался продвинуть идею по строительству городского конгресс-центра на своем участке. Первоначально Дональд хотел построить там многоквартирные дома для людей со средним уровнем достатка по смешной по нынешним временам цене в 110–125 долларов за комнату, но у города начались финансовые трудности, и финансирование муниципального строительства внезапно остановилось. Переговоры с Эбрахамом так ни к чему и не привели, Дональд смог получить одобрение лишь от преемника Бима, избранного в 1978 году Эда Коха, который и утвердил участок как место под строительство конгресс-центра.

Главной причиной победы была изнуряющая всех настойчивость Трампов. Они ни на минуту не прекращали борьбы, и оппозиция постепенно стала сдаваться. В 1977 году Бим назначил очередную комиссию по изучению альтернативных вариантов размещения конгресс-центра, которая пришла к выводу, что предложение Трампов наилучшее.

В январе 1978 года пост мэра Нью-Йорка, как уже говорилось, занял Эд Кох, который тут же решил провести собственное исследование данной проблемы. Дональд опасался, что новый мэр откинет всю сделку к началу. Но все было сделано очень быстро, и предлагаемый Дональдом участок был признан все же самым удачным. Наконец, в апреле 1978 года город и штат объявили о решении приобрести участок на Западной 34-й улице под строительство городского конгресс-центра. Это была настоящая победа.

Что интересно, заработав в итоге 12 миллионов долларов, Дональд был даже готов отказаться от комиссионных, если конгресс-центр назовут именем его отца, но местные власти от такой идеи отказались – предприниматель получил на 600 тысяч долларов больше, а фамилия Трамп осталась не увековеченной.

После этого случая желание называть здания фамилией отца переросло, можно сказать, в манию присваивать реализуемым проектам собственное имя.

«Коммодор»

Однажды Дональд узнал, что компания Penn Central владела несколькими старыми гостиницами в районе вокзала «Гранд Сентрал». Они располагались в пределах одного-двух кварталов, недалеко одна от другой: «Билтмор», «Барклай», «Рузвельт» и «Коммодор». Первые три еще приносили хоть какой-то доход, поэтому их цена могла оказаться выше, чем Дональд мог себе позволить. Что же касается последнего отеля, то он испытывал серьезные финансовые трудности. В течение многих лет он был убыточным, да еще имел многолетнюю задолженность по налогу на недвижимость. Эту новость сообщил Виктор. Дональд быстро сообразил, что у «Коммодора», расположенного в самом сердце Нью-Йорка, на 42-й улице в районе Парк-авеню, буквально в двух шагах от «Гранд Сентрал», большие перспективы.

В тот же день Дональд отправился взглянуть на «Коммодор». Как оказалось, отель и прилегающий к нему район были в совершеннейшем запустении. Здания поблизости стояли пустые и заколоченные, они явно ожидали продажи через аукцион. «Коммодор» производил весьма удручающее впечатление: кирпичный фасад был грязным и обшарпанным, во многих местах здание совсем обветшало, в мрачном вестибюле царило запустение. Своим внешним видом и «убранством» помещение скорее походило на приют для неимущих, чем на отель. На первом этаже размещались сомнительного вида лавки, больше напоминавшие блошиный рынок: половина витрин заколочена досками, в проходах «отдыхают» какие-то нищие оборванцы – словом, полный мрак.

Однако чутье, воспитанное Фредом в Дональде, заставляло обратить внимание еще на несколько деталей. Рядом со зданием находилась станция метро, и, соответственно, здесь ежедневно перемещались огромные потоки людей. Они были прилично одетыми пассажирами, ежедневно приезжающими на работу в Нью-Йорк из Коннектикута и Вестчестера. Не оценить потенциала района Дональд не мог: тысячи благополучных, вполне обеспеченных граждан каждый день проходили по этой улице. Так что главная проблема заключалась в безобразном состоянии отеля, а вовсе не в том, что плох весь район.

Дональд решил возродить «Коммодор»: он был уверен, что отель под его началом будет пользоваться несомненным спросом. В свою очередь, Виктор хотел поскорей избавиться от этого отеля, потому что все клиенты считали его пропавшим вариантом. Разумеется, он был очень рад предложению Дональда о покупке.

Фред Трамп принял новость о приобретении «Коммодора» своим сыном за шутку. Впоследствии свою реакцию он описал в беседе с журналистом:

«Я решил, что Дональд просто спятил: покупать “Коммодор”, в то время как даже в “Крайслер Билдинг” уже распоряжаются конкурсные управляющие, – это все равно что драться за билет на “Титаник”».

По существу, сделка с отелем «Коммодор» была довольно хитрым трюком и требовала много сноровки и изворотливости. Прежде всего следовало постоянно быть на глазах собственников отеля, доказывая им, что это предложение о покупке самое лучшее, и при этом как можно дольше оттягивать момент, когда нужно будет выкладывать деньги. В то же время нужно было найти и уговорить опытного оператора гостиничного бизнеса еще до оформления сделки.

Дональд понимал, что надежный партнер поднимет его престиж в глазах банкиров, когда он придет к ним за кредитом. Но и этого было недостаточно. Ему еще требовалось убедить городские власти, что в их же интересах предоставить беспрецедентные налоговые льготы. Он хорошо понимал, что это укрепит позиции на переговорах с банками и придаст убедительность его финансовым выкладкам. Следовало учитывать, что в то время банки были не склонны предоставлять кредиты под строительство даже в благополучных районах. Самое парадоксальное, что отчаянное финансовое положение Нью-Йорка стало самым мощным оружием убеждения. Дональд говорил Пальмьери, что является практически единственными застройщиком, который вообще согласился купить убыточный отель, да еще в кризисном районе умирающего города. Дональд пытался взывать к чувству ответственности банкиров, утверждая, что финансирование нового строительства – их моральный долг, что это поможет городу вновь встать на ноги. А городским властям он твердил, что в обмен на освобождение на длительный срок от уплаты налога он готов создать тысячи новых рабочих мест в сфере строительства и сервиса, спасти от окончательной гибели целый район и, наконец, поделиться с городским бюджетом прибылью, которую принесет «Коммодор».

Осенью 1974 года Дональд завел с Пальмьери серьезный разговор об этой сделке. Было известно, что восемь-девять месяцев назад компания Penn Central вложила 2 миллиона долларов в модернизацию отеля «Коммодор», и это по степени глупости можно было сравнить с попыткой отполировать кузов автомашины, только что побывавшей в серьезной аварии. На 1974 год прогнозировались огромные убытки. Положение усугублялось и тем, что задолженность «Коммодора» по налогам за прошлые годы составляла 6 миллионов долларов. Этот отель был настоящей финансовой дырой.

Вскоре они составили общий план сделки. Трампу предоставлялся опцион на покупку отеля по цене 10 миллионов долларов при условии, что он сможет добиться значительной налоговой льготы – длительного освобождения от уплаты налога на недвижимость, а также обеспечить финансирование и привлечь в качестве партнера компанию, занимающуюся гостиничным бизнесом. От него также требовалось заранее заручиться всеми необходимыми договоренностями. Иначе говоря, Дональд должен был проработать все компоненты сделки еще до ее официального заключения. А к моменту, как все это будет сделано, он должен был внести за право покупки невозмещаемый залог в размере 250 тысяч долларов. В этом месте возникала одна небольшая проблема: Трампу совершенно не хотелось выбрасывать на ветер даже 250 тысяч долларов за сделку, которая могла окупиться очень нескоро. Кроме того, в 1974 году это были для Дональда огромные деньги. Он прилагал все усилия, чтобы протянуть время. Это удавалось, несмотря на то, что все контракты были уже подготовлены.

Прежде всего нужна была какая-нибудь фантастическая идея, чтобы проект поражал воображение публики. Дональд решил привлечь к работе молодого талантливого архитектора Дера Скатта. Они встретились в пятницу вечером, Дональд растолковал Деру, что было нужно, и тот тут же, прямо на листках ресторанного меню, принялся делать наброски.

Главное, сказал Дональд Скатту, «нужно придумать что-нибудь абсолютно новое, что поразило бы всех своей оригинальностью». Он был уверен, что причиной всех несчастий отеля «Коммодор» был его мрачный, непрезентабельный вид. Трамп же с самого начала решил облицевать его фасад листами бронзы (если это будет экономически приемлемым) или, на крайний случай, стеклом прямо поверх кирпича. Он хотел, чтобы «Коммодор» имел самый современный вид, чтобы он блестел и сверкал, приковывая внимание всех, кто проходит или проезжает мимо.

Дер сразу ухватил суть идеи.

Также Дональд предупредил его, что нужно создать впечатление, будто на их подготовку была потрачена изрядная сумма. Известно ведь, что хорошо подготовленная презентация – весьма полезная вещь для переговоров. Уже весной 1974 года работа шла полным ходом.

В конце 1974 года Дональд приступил к поискам опытного партнера в сфере гостиничного бизнеса. В ту пору он не имел никакого представления об этом. Ему было всего 27, и он сам еще ни разу не останавливался в настоящем отеле. И тем не менее пытался купить этот огромный «Коммодор» площадью полтора миллиона квадратных футов и предлагал сделать там 1400 номеров. Это был бы самый большой отель в городе со времен реконструкции в середине 1950-х годов нью-йоркского «Хилтона». Было ясно, что нужна известная крупная компания с большим опытом и крепкой репутацией. Он даже допускал, что это может быть и гостиничная сеть.

С самого начала на первом месте в его списке стояла сеть отелей «Хайатт». Ему очень нравился имидж гостиничной сети «Хайатт». Их отели были современными, номера светлыми, чистыми, даже с некоторым лоском. Именно таким он представлял себе и «Коммодор». А кроме того, сеть гостиниц «Хайатт» традиционно обслуживала многочисленные конференции и съезды, что он считал очень выгодным для отеля, расположенного в районе вокзала «Гранд Сентрал». Помимо всего прочего, сотрудничество с сетью «Хайатт» значительно укрепило бы его позиции на переговорах по поводу сделки с «Коммодор». Дело в том, что к тому времени у «Хилтон», равно как и у «Шератон», уже были отели в Нью-Йорке и их владельцы были не очень заинтересованы в приобретении еще одного, особенно когда в городе свирепствовал финансовый кризис. «Хайатт» же, завоевав к тому моменту прочные позиции в других городах, еще не имел своего флагмана в главном городе страны и, по имеющимся у Трампа сведениям, стремился заполучить его.

В конце 1974 года Дональд позвонил президенту Hyatt, некому Хьюго М. Френду-младшему, и они договорились о встрече. Хьюго не произвел на Дональда большого впечатления, но фактически подтвердил догадку о стремлении компании «Хайатт» закрепиться в Нью-Йорке.

Они начали переговоры по проекту отеля «Коммодор» и довольно быстро сумели составить обстоятельный предварительный договор, предусматривающий все возможные случайности. Однако двумя днями позже новый знакомый позвонил и сказал: «Мне очень жаль, но мы не можем подписать такой договор». Потом это превратилось в традицию: они разрабатывали новые условия, вносили поправки, ударяли по рукам, а через пару дней сделка вновь срывалась. Он извинялся, и все начиналось по новой. Однажды Дональду позвонил его приятель из компании «Хайатт», с которым он успел сдружиться, и намекнул, что стоит связаться напрямую с Джеем Прицкером, тогда дело пойдет быстрее. И тут Дональду стало понятно, почему у него ничего не выходит. Ведь, если хочешь заключить серьезную сделку, следует иметь дело только с тем, кто на самом верху. Все, кто стоит ниже самого главного руководителя, – просто наемные служащие, а никакой служащий никогда не будет изо всех сил биться за твою сделку. Если он за что и будет сражаться, так это за повышение собственного оклада или за солидный рождественский бонус, и уж меньше всего он захочет огорчать своего руководителя или перечить ему. То есть он представит твое предложение, но проталкивать его не будет. С тобой он может быть полон энтузиазма, щедр на обещания, но, придя в кабинет начальника, просто сообщит: «Тут есть некий Дональд Трамп из Нью-Йорка, он предлагает то-то и то-то». Далее последуют все «за» и «против», после чего он спросит, что желал бы сделать с этим предложением начальник. Если боссу идея понравится, все пойдет как по маслу, если же нет – служащий промямлит: «Да-да, я тоже так думаю, но хотел предоставить решать вам».

В начале весны 1975 года Дональд позвонил Джею Прицкеру, и тот был рад звонку. Штаб-квартира «Хайатт» располагалась в Чикаго, но Прицкер сказал, что на будущей неделе приедет в Нью-Йорк и сможет встретиться с Трампом.

Оказалось, что Джей не очень-то доверяет людям в бизнесе, но и Дональд был таким же – они быстро нашли общий язык. Собеседники держались довольно настороженно, но с самого начала испытывали уважение друг к другу. Довольно быстро удалось проработать все условия сделки. Они становились равноправными партнерами. Дональд брал на себя обязательство построить гостиницу, а компания «Хайатт» – управлять ею. Причем гораздо важнее, чем сама предварительная договоренность, было то, что отныне в случае возникновения каких-либо проблем Дональд имел дело непосредственно с самим Прицкером. И с того момента, несмотря на возникавшие время от времени разногласия, сотрудничество было и остается прочным, поскольку любой вопрос всегда обсуждается напрямую.

4 мая 1975 года была созвана пресс-конференция, на которой партнеры объявили о своей договоренности совместно приобрести отель «Коммодор», перестроить и обновить его изнутри и снаружи при условии, что смогут получить соответствующее финансирование и освобождение от налога. Сотрудничество с крупной сетью отелей, отлично выполненный архитектурный проект Скатта и предварительная смета затрат стали тем арсеналом, с которым Дональд мог начать наступление на банки. К тому же он сумел привлечь к этому делу опытного брокера по работе с недвижимостью Генри Пирса. И они вместе отправились выбивать кредит.

Генри Пирс возглавлял компанию Plaintiff Pearce, Urstadt, Mayer & Greer Realty Corp (PUMG). Это был фантастический человек. Тогда ему было уже под семьдесят, но любой двадцатилетний мальчишка мог позавидовать его неиссякаемой энергии. Когда нужно было добиться финансирования проекта, он проявлял чудеса настойчивости и целеустремленности. Самое интересное, что помог и его возраст. Дональду предстояло встречаться с банкирами, а это была публика, отличающаяся крайней консервативностью и осторожностью. Можно было предположить, как они себя поведут, если никогда не слышали о Дональде Трампе. В некоторых вопросах Дональд был намного консервативнее Генри, но зато банкиры знали его, десятилетиями вели с ним дела. И в союзе с этим убеленным сединами человеком Трамп внушал им больше доверия.

Дональд рассказывал о солидной компании Trump Organization, о ее достижениях, особо упирая на то, что они умеют строить в оговоренный срок и при этом не выходят за пределы бюджета. Он уже знал, что банкиры пуще смерти боятся перерасходов, которые могут «убить» даже очень выгодный заем. Команда Трампа демонстрировала предварительные чертежи, рисунки и масштабный макет отеля, который планировалось построить. Они обсуждали, как работа по проекту поможет преобразовать и возродить прилегающий городской район, создать тысячи новых рабочих мест. Они снова и снова расписывали, какой фантастической, несравненной, мощной и солидной компанией является «Хайатт», и даже намекали, что город готов предоставить освобождение от уплаты налога на длительный срок. Обычно этот пункт всегда привлекал внимание банкиров, но, к сожалению, они попадали в замкнутый круг: пока не будет гарантировано финансирование, городские власти не будут заинтересованы в предоставлении крупных налоговых льгот, а банкиры, в свою очередь, не будут заинтересованы дать кредит, пока Трамп с командой не договорится с городской администрацией о льготах по налогам.

В конце концов Дональд решил предпринять еще одну атаку на банкиров. Убедившись, что наступление с позитивных позиций не удалось, Трамп с командой стал апеллировать к их ответственности, страху и чувству вины: «Вы обязаны помочь Нью-Йорку. Сейчас город испытывает огромные трудности, но это великий город и это ваш город. Если вы не будете верить в него, вкладывать в него деньги и поддерживать его, то чем это может обернуться для вас? Если уж вы предоставляете миллионные кредиты странам третьего мира, компаниям, строящим огромные загородные супермаркеты и торговые центры, то не кажется ли вам, что вы должны дать хоть что-нибудь и собственному городу? Разве это не ваш долг, не ваша обязанность помочь Нью-Йорку?» Но даже это не принесло плодов.

Единственным способом получить деньги под проект было добиться, чтобы городские власти предоставили освобождение от уплаты налога на длительный срок. Дональд возлагал большие надежды на Программу поощрения бизнес-инвестиций, которую приняли в начале 1975 года. Она была призвана стимулировать коммерческое строительство в неблагоприятных рыночных условиях путем временного освобождения застройщиков от уплаты налога. Город отчаянно нуждался в новом строительстве, и муниципальные власти готовы были пойти на что угодно, лишь бы стимулировать застройщиков.

В октябре 1975 года Дональд обратился к муниципальным властям, он говорил им откровенно: «Отель “Коммодор” несет огромные убытки и быстро деградирует. Район “Гранд Сентрал” постепенно превращается в трущобы. Мощная сеть отелей “Хайатт” готова сделать “Коммодор” своим ведущим отелем в Нью-Йорке, но мы не можем позволить себе выбросить миллионы долларов на его возрождение, пока город не предоставит нам на некоторый срок освобождение от налога на собственность».

Муниципальные экономисты согласились разработать программу сотрудничества, в рамках которой Трамп и город становились партнерами. Городские власти соглашались предоставить освобождение от уплаты налогов на недвижимость на 40 лет. За это Дональд должен был ежегодно выплачивать в городской бюджет установленную сумму плюс долю прибыли от отеля.

Механизм этой программы был довольно сложным. Сначала Трамп должен был купить «Коммодор» у железнодорожной компании Penn Central за 10 миллионов долларов, из которых 6 миллионов должны были немедленно пойти на покрытие налоговой задолженности отеля за прошлые годы. Затем необходимо было продать отель за символическую сумму в один доллар городу, который тут же сдавал его предпринимателю в аренду на 99 лет. Арендная плата, которую Дональд должен был платить вместо всех налогов на недвижимость, на первоначальном этапе составляла 250 тысяч долларов с последующим повышением к концу 40-го года до 2,7 миллионов долларов. Кроме того, он должен был отдавать городу долю прибыли от отеля. К моменту окончания периода налоговой льготы Дональд обязывался платить в бюджет города Нью-Йорка сумму, эквивалентную всем налогам на недвижимость, исходя из оценочной стоимости отеля на 1974 год, то есть на момент подписания договора с городскими властями.

Условия сделки должна была утвердить городская Счетная комиссия, которая в первый раз рассматривала их на заседании, проходившем в конце декабря 1975 года. За неделю до рассмотрения Дональд обратился к Виктору Пальмьери и объяснил, что, если они хотят заставить городские власти всерьез отнестись к вопросу об освобождении от налогов, следует показать им, что отель «Коммодор» находится в отчаянном положении и долго не протянет. Тот согласился с доводами предпринимателя. И вот 12 декабря Пальмьери официально объявил, что за истекший год убытки отеля «Коммодор» достигли 1,2 миллионов долларов, причем, поскольку на будущий год прогнозируются еще более крупные потери, принято решение о закрытии отеля.

Позже пришло еще одно неожиданное сообщение. После двух лет бесплодных попыток получить поддержку банков компания Portman Associates объявила о закрытии проекта строительства огромного нового отеля на Таймс-сквер. С одной стороны, эта новость была неблагоприятна для Дональда, поскольку ему необходимы были любые доказательства целесообразности инвестирования капитала в городское строительство. Но с другой стороны, в своих попытках добиться у городских властей налоговых льгот он мог использовать фиаско Portman Associates как аргумент в пользу того, что для него единственной возможностью получить банковский заем является разрешение на временное освобождение от налогов.

Зимой 1976 года по ряду чисто процедурных соображений Счетная комиссия приняла решение изменить структуру программы освобождения от налогов. Вместо того чтобы продавать городу Нью-Йорку отель «Коммодор», а потом брать его в аренду, Дональд должен был осуществить всю сделку через Корпорацию городского развития (КГР). В отличие от городских властей КГР обладала законными полномочиями выносить постановление о непригодности недвижимости, иными словами, правом эффективно и в короткие сроки выселять жильцов из непригодного жилого фонда, на что у частных застройщиков иногда уходят месяцы или даже годы.

В апреле 1976 года Счетная комиссия все еще продолжала рассматривать просьбу о предоставлении освобождения от налогов. Тем временем начало нарастать противодействие принятию этого решения. Громче всех возражали, естественно, владельцы отелей. Глава Городской ассоциации гостиниц Альберт Формикола утверждал, что освобождение от налогов даст Дональду незаслуженное преимущество перед другими операторами гостиничного бизнеса, которые вынуждены платить налоги в бюджет города полностью. Ему вторил управляющий компании Hilton Альфонс Саламон, считавший, что освобождение от налогов на 10 лет еще можно понять, но на 40 – это уже нечестно. В конце концов, конкуренция должна осуществляться на равных условиях. Даже Гарри Хелмсли, самый удачливый и потому менее завистливый из конкурентов, заявил, что, по его мнению, это уж слишком. Накануне заседания Счетной комиссии трое членов муниципального совета собрали журналистов прямо перед входом в «Коммодор», чтобы осудить намечающуюся сделку. Но Дональд не принимал этих нападок на свой счет. Это были политические игры, где каждый преследует личные цели. Эти деятели за милю чуют, чем угодить избирателям и прессе, и всегда норовят принять сторону победителя.

Дональд должен был публично принять вызов и не давать спуска тем, кто пытался его критиковать. Главным в выдвигавшемся обвинении было то, что город предоставляет Трампу слишком уж выгодные условия сделки. И срок действия крупной налоговой льготы был только одним из его пунктов. Кроме того, по словам критиков, неприемлемо было устанавливать верхний предел прибыли, которой Трамп должен был делиться с городским бюджетом. Если уж максимальный уровень арендной платы увязывался с оценочной стоимостью отеля по состоянию на 1974 год, говорили они, следовало хотя бы оговорить порядок ее корректировки с учетом того, что с течением времени цены на недвижимость могут возрасти.

Все это время владельцы других отелей только выискивали поводы для обвинений и брюзжания, однако ни один из них не удосужился выдвинуть альтернативное предложение о покупке «Коммодора». Несколькими месяцами ранее городские власти затребовали у Дональда копию соглашения с Penn Central об опционе на покупку отеля «Коммодор». Дональд ее представил, хотя соглашение было подписано лишь им, поскольку он еще не внес требуемых 250 тысяч долларов. Однако в суматохе никто не обратил внимания на это, и лишь два года спустя один ушлый журналист обратился в муниципалитет с просьбой показать ему оригинал соглашения.

За две недели до третьего заседания Счетной комиссии наконец поступило первое альтернативное предложение о приобретении отеля «Коммодор». Оно исходило от некой компании, владевшей кучкой дешевых гостиниц в неблагополучных районах Нью-Йорка. Пожалуйста, говорили представители этой компании, если город сумеет получить право собственности на «Коммодор», мы готовы купить его, вложить пару миллионов долларов в модернизацию и затем отчислять в городской бюджет часть прибыли. Никаких тебе верхних границ на прибыли! Это непродуманное предложение, да еще поступившее от компании с сомнительной репутацией, способствовало тому, что решение было принято в пользу Трампа. Бедному «Коммодору» менее всего нужна была второразрядная модернизация в исполнении третьесортной компании.

Однако Дональд был уверен, что решающую роль все же сыграли аргументы, подготовленные с его подачи Виктором Пальмьери и компанией Penn Central. Единственное, чего никак нельзя было допустить, – заброшенного и заколоченного огромного здания отеля «Коммодор» в самом центре Нью-Йорка.

Двенадцатого мая Виктор Пальмьери объявил о решении Penn Central через шесть дней окончательно закрыть отель. Это было сделано как раз за сутки до очередного, уже четвертого, заседания Счетной комиссии, на котором должно было состояться голосование. Оппозиция немедленно окрестила это тактикой давления.

Компания Penn Central еще за полгода до этого объявляла о своих планах закрыть отель к началу лета. Тем более что заполняемость отеля «Коммодор» упала за год с 46 % до рекордно низкого уровня в 33 %. Кроме того, в текущем 1976 году убытки прогнозировались в размере 4,6 миллиона долларов.

На первых страницах всех нью-йоркских газет 19 мая появились репортажи о том, как «Коммодор» покидают последние постояльцы, о сотнях сотрудников, пытающихся найти новую работу, и о том ужасе, который внушает владельцам местных магазинчиков предстоящая перспектива увидеть на фасаде отеля окна, заколоченные необструганными досками.

И на следующий день, 20 мая 1976 года, Счетная комиссия единогласно одобрила программу предоставления Трампу полного освобождения от уплаты налогов на недвижимость. Эта налоговая льгота давала ему возможность сэкономить десятки миллионов долларов. Так что игра стоила свеч.

Через десять дней New York Times в своей передовице сумела представить эту сделку в еще более выгодном свете, приведя в ее пользу весьма весомые аргументы. «В противном случае, – писала газета, – мы могли бы получить огромное заколоченное здание отеля “Коммодор”, по уши увязшего в долгах городу. Помимо огромных налоговых потерь, это нанесло бы ощутимый урон одному из главных районов города и надолго затормозило бы его реконструкцию и развитие».

Но как это ни удивительно, даже получение освобождения от налогов не смогло убедить банки дать деньги под проект. Это лишний раз доказывает, что дела у города шли из рук вон плохо. В 1974 году стоимость номера в «Коммодоре» в среднем составляла 20,8 долларов за ночь, и, если заполняемость превышала 40 %, отель находился практически на уровне безубыточности. Согласно проекту Трампа стоимость номера в полностью обновленном и перестроенном отеле планировалось повысить до 48 долларов в сутки. Они с партнером также рассчитывали, что постоянный уровень заполняемости будет не ниже 60 %. Вряд ли это были такие уж смелые прогнозы, но банки были убеждены в их излишней оптимистичности. На деле же все оказалось гораздо лучше самых смелых предположений. К тому моменту, когда в сентябре 1980 года возрожденный «Коммодор», уже названный новым именем «Гранд Хайатт», распахнул свои двери, финансовое положение Нью-Йорка настолько улучшилось, что Trump Organization смогла назначить за одноместный номер уже 115 долларов в сутки, а заполняемость отеля перевалила за 80 %. К июлю 1987 года цену повысили до 175 долларов в сутки, а постоянно занято было более 90 % всех номеров.

Как вы уже поняли, Трампу в конце концов удалось получить заем, а точнее, займы у двух организаций. Одной из них была страховая компания Equitable Life Assurance Society, в дополнение к основному бизнесу владевшая крупной недвижимостью. Глава ее отделения, Equitable Real Estate, Джордж Пикок согласился вложить в проект 35 миллионов долларов, руководствуясь соображениями его полезности для города. Другим финансовым институтом, согласившимся одолжить 45 миллионов долларов, был сберегательный банк Bowery Savings Bank, поскольку его штаб-квартира находилась прямо напротив «Коммодора». Ими двигали чисто практические соображения: руководству банка не хотелось быть свидетелями постепенного упадка и гибели этого района.

Благодаря решению облицевать отель с четырех сторон зеркальным стеклом можно было увидеть отражения всех тех прекрасных зданий в округе, которые раньше были не так хорошо заметны. Теперь на зеркальных стенах «Гранд Хайатт» отражались и величественное здание вокзала «Гранд Сентрал», и «Крайслер Билдинг», и многие другие великолепные здания, которыми знаменит Нью-Йорк.

Другим элементом проекта, вызывающим настоящую гордость у Дональда, было оформление вестибюля отеля. В большинстве гостиниц Нью-Йорка унылые и скучные вестибюли. Дональд же хотел добиться того, чтобы вестибюль «Гранд Хайатт» поражал воображение блеском и великолепием, чтобы, побывав там, люди хотели бы вновь и вновь возвращаться туда.

Для отделки полов был выбран роскошный коричневый мрамор «парадизио», несущие колонны, лестничные и балконные перила облицевали листами сияющей меди. Ресторан на первом этаже отгородили высоченными, более 5 метров, стеклянными стенами.

В сентябре 1980 года состоялось официальное открытие отеля «Гранд Хайатт». Сейчас годовая валовая прибыль от его деятельности составляет более 30 миллионов долларов. Как вы помните, управлять отелем должна была компания «Хайатт», так что после его открытия роль Дональда здесь была сыграна. Однако ему принадлежит 50 % акций отеля. Вначале из-за этого даже возникали проблемы. Он часто отправлял кого-нибудь из своих сотрудников или свою жену посмотреть, как там идут дела. Естественно, это не нравилось управляющим отеля. Однажды ему позвонил главный управляющий сети отелей «Хайатт» Патрик Фоули и сказал: «Послушай, Дональд, у нас проблема. Наш главный менеджер на грани помешательства! Твоя жена приходит сюда чуть ли не каждый день и придирается ко всяким мелочам. То она, видите ли, заметила пыль в углу холла и велит швейцару, чтобы он немедленно вытер ее. То ей кажется, что у портье недостаточно отутюжена униформа, и она требует, чтобы он отдал ее отгладить. Это подрывает авторитет нашего менеджера! Правда, к сожалению, у него некоторые трудности в общении с женщинами, но скажу в его защиту, что он управляет коллективом в полторы тысячи сотрудников, и, если не соблюдать иерархию, вся организация бизнеса просто полетит к чертям».

Дональд ответил Пату: «Я понимаю, о чем ты говоришь. Согласен, что это настоящая проблема, но до тех пор, пока я владею половиной доли в этом отеле, я не собираюсь ходить мимо и тешиться надеждой, что там все в полном порядке, не убедившись в этом». Тогда Патрик предложил встретиться, чтобы обсудить это дело. Дональд хотел с самого начала все расставить по своим местам, чтобы в будущем уже не было никаких взаимных обид. При этом Трамп осознавал, что Патрик – очень славный малый и прекрасный управляющий, обладающий истинно ирландскими дружелюбием и приветливостью. Куда бы он ни приехал, будь то «Хайатт Редженси» в Вашингтоне или «Хайатт» в Уэст-Палм-Бич во Флориде, он всегда помнит имена всех сотрудников. Он непременно расцелует шеф-повара, похвалит швейцара, поздоровается с каждой встретившейся ему горничной и с каждым сотрудником службы безопасности.

Когда они встретились, Патрик сразу сказал: «Я вот что придумал: я заменю главного менеджера “Гранд Хайатт”. Вместо него я поставлю одного из моих лучших ребят. Он, как и твоя жена, выходец из Восточной Европы. Это парень покладистый, думаю, что они легко найдут общий язык. Так что Ивана сможет приходить сюда, когда захочет, и разговаривать с любым из служащих. И все будут довольны».

Патрик, естественно, сдержал слово, а новый менеджер сделал одну остроумную вещь. Он начал одолевать чету Трамп вопросами по самым тривиальным поводам, сообщать о каждой новой мелочи. Например, он звонил и говорил: «Дональд, мы хотим поменять обои на 14-м этаже. Надо, чтобы ты одобрил те, что мы выбрали на замену». Или: «Мы хотели бы ввести новое меню в одном из наших ресторанов, требуется ваше одобрение». Или: «Мы подумываем о том, чтобы обратиться к другой компании по химической чистке вещей. Что вы думаете об этом?» Он приглашал Трампов на все заседания руководства и так старательно добивался мнения Дональда по любому малейшему вопросу, так старался вовлечь его в повседневные заботы управления отелем, что тот наконец не выдержал: «Ради Бога, оставь меня в покое. Делай, что хочешь, только отвяжись от меня!» Да, это была действительно смелая и остроумная выходка со стороны управляющего. Он добился своего, но не спорами и препирательствами, а дружелюбием и предупредительностью.

Одной из главных причин столь прочного и долгого сотрудничества с «Хайатт», помимо того факта, что отель все время процветает, является то, что Дональд всегда испытывал глубокое уважение и любовь к А.Н. Прицкеру.

Так некогда убыточный отель Commodore прошел стадию превращения в очень дорогой и успешный Grand Hyatt. Таким образом, Дональд заработал к 1979 году на одной только сделке около 500 миллионов долларов.

«Трамп Тауэр» (Trump Tower)

История с «Трамп Тауэр» началась еще в 1971 году, когда Дональд поселился на Манхэттене. Совершая регулярные ознакомительные пешие прогулки по району, он заметил 11-этажное здание на пересечении Пятой авеню и 57-й улицы. Самым ценным в нем было местоположение – в наиболее оживленной части Манхэттена, но кроме того, земельный участок, на котором стояло здание, был необыкновенно велик. Дональд считал, что, благодаря такому сочетанию, это самый ценный кусок недвижимости в Нью-Йорке. Именно здесь, в самом лучшем, самом престижном районе города, можно было бы построить по-настоящему грандиозное сооружение.

В здании находился магазин под названием «Бонвит Теллер», он принадлежал компании Genesco, основанной в конце 1950-х годов джентльменом по имени У. Максей Джармен, который сумел превратить ее в преуспевающий конгломерат фирм.

Максей начинал свой бизнес с одной компании по пошиву обуви. Вскоре он стал скупать другие обувные компании, затем распространил свой бизнес на розничную торговлю, постепенно приобретая магазины «Тиффани», «Генри Бендел» и «Бонвит Теллер». Позже, в середине 1970-х гг., в компании разгорелась нешуточная борьба между Максеем и его сыном Франклином. Оба были сильными личностями с собственными идеями, и оба стремились к полному контролю над компанией. Их противостояние достигло такого накала, что на общем собрании акционеров дело дошло до драки между отцом и сыном. Дональда удивляла такая борьба, потому что он, как мы знаем, всегда был очень близок со своим отцом.

В итоге младший Джармен победил старшего, тем самым вытеснив его из бизнеса. Именно с Франклином Дональд в 1975 году начал вести переговоры по поводу покупки «Бонвит Теллер».

Это был выход на большую арену, но Дональд чувствовал, что пока еще не может похвастаться серьезными достижениями. В это же время, напомним, параллельно продолжалась борьба за «Гранд Хайатт» и за конгресс-центр – дела стабильно висели на мертвой точке.

После переговоров с Франклином Дональд отправился в банк Chase Manhattan Bank, так как считал, что это именно то место, где он сможет получить 25 миллионов долларов, необходимых для покупки «Бонвит Теллер».

Дональд рассказал представителю банка, что хочет выкупить здание «Бонвит Теллер» и право аренды земельного участка, на котором оно расположено (срок аренды истекал через 29 лет). На месте старого здания Трамп намеревался построить небоскреб. Дональду незамедлительно дали ответ, что ничего не получится, пока он не станет собственником земли, поскольку оставшегося на данный момент срока аренды не хватит, чтобы оправдать риски подобной сделки.

Иными словами, банк отказывался дать деньги на покупку недвижимости, поскольку земля, на которой она находилась, через 29 лет, то есть после окончания срока аренды, могла бы перейти в собственность владельца земельного участка вместе со всем, что Дональд бы на нем построил.

У Дональда сразу же возникла идея не строить небоскреб, а переделать с минимальными расходами существующее здание, тогда бы магазин остался на первом этаже, а остальные этажи были бы переделаны под офисные помещения. В таком случае прибыль была бы не велика, всего 125 тысяч долларов в год, но, если рассчитывать на быстрое погашение кредита, почти за 30 лет можно было бы получить неплохую прибыль. Банк, однако, такие доводы не убедили.

Стратегия была изменена. Дональд продолжал гнуть свою линию в переговорах с банком – третьим предложением было купить не только здание с правом аренды земельного участка, но и сам участок. Тогда бы он смог построить на нем огромное здание, не рискуя лишиться его, когда окончится срок аренды земли.

Банку данная перспектива развития событий нравилась, да и собственником земли являлась компания Equitable Life Assurance Society, с которой у Дональда были хорошие отношения. Именно эта организация согласилась вложить крупные средства в строительство отеля «Гранд Хайатт». Там, на стройке, дела шли прекрасно, и все были безмерно довольны этой сделкой.

Следующим шагом была встреча с главой Equitable Life Assurance Society Джорджем Пикоком. Она состоялась в сентябре 1978 года, спустя месяц после того, как Дональд получил ответ от банка.

Дональд рассказал Джорджу, что намерен купить «Бонвит», который стоит на земле, арендованной у его компании, и готов предложить ему очень выгодное для всех сотрудничество. Джордж в целом был готов к сделке, единственное, в чем он несколько сомневался, так это в том, удастся ли получить все зональные разрешения, необходимые для строительства небоскреба. В то же время на примере перестройки «Коммодора» он уже имел возможность убедиться, что у Дональда и это получится.

В итоге Дональд смог договориться с двумя компаниями – «Бонвит» и Equitable, оставалась еще третья компания Tiffany. Кроме того, нужно было получить разрешение на зональное пространство вокруг будущего небоскреба.

Владельцем компании Tiffany был Уолтер Ховинг, он прославился не только легендарным мастерством в сфере розничной торговли, но и своим переменчивым, сложным, строптивым характером.

Дональд восхищался Ховингом: за что тот ни брался, все приносило огромный доход. Какими бы магазинами он ни управлял, все становились самыми лучшими: и «Лорд и Тейлор», и «Бонвит», и «Тиффани».

При встрече с ним Дональд решил придерживаться своей обычной тактики – прямоты. К этому времени архитектор Дер Скатт уже сделал масштабный макет здания, которое Дональд задумал построить на Пятой авеню, а также альтернативный макет на случай, если не выйдет получить права на использование воздушного пространства над «Тиффани».

Дональд начал с тщательно подготовленного делового предложения: «Я хотел бы купить права на использование воздушного пространства над магазином “Тиффани”, что позволит мне построить вот это прекрасное здание, которое вам обязательно понравится. Если вы продадите мне эти права, “Тиффани” навеки сохранит выгодность своего теперешнего отличного положения: никто и никогда не сможет построить рядом с этим зданием ничего такого, что могло бы заслонить его и сделать менее заметным».

Далее он указал Ховингу еще одну причину, по которой тому выгодно продать эти права, а именно необходимость соблюдения технических требований градостроительного законодательства Нью-Йорка об обозначении границ земельного участка.

В случае, если Ховинг откажется, придется окаймить небоскреб рядом мелких забранных решеткой окошек, что на высоте пятидесяти с лишком этажей над зданием «Тиффани» будет выглядеть просто ужасно. А если согласится, не придется соблюдать это правило и Дональд получит возможность облицевать здание панорамными зеркальными панелями, в которых будет отражаться здание «Тиффани».

Демонстрируя Ховингу оба макета – красивого, величественного здания будущего «Трамп Тауэр» и сделанного специально для устрашения Ховинга варианта здания с зарешеченными окошками, Дональд сказал: «Предлагаю вам пять миллионов долларов за то, чтобы навсегда сохранить “Тиффани”. А взамен вы продадите мне нечто нематериальное – права на воздушное пространство над вашим зданием, которые вы все равно никогда не будете использовать».

Ховинг вот уже почти четверть века руководил магазином «Тиффани», именно он превратил его в процветающий престижный бизнес. Не было секретом, что он очень гордится своим детищем, поэтому Дональд намеренно апеллировал к его личной профессиональной гордости. Это сработало: Ховинг одобрил предложение. «Послушайте, молодой человек, – сказал он. – Я согласен заключить сделку на предложенных вами условиях. Очень надеюсь, что вы хорошо сделаете свое дело, и я смогу гордиться результатом. Однако у нас есть одна небольшая проблема. Мы с женой собираемся на месяц уехать, и до отъезда у меня не будет времени заниматься всем этим, так что ждите, пока я вернусь».

Дональд занервничал: «Ну-у-у, мистер Ховинг, это не маленькая, а очень большая проблема! Ведь именно на этом строятся все мои расчеты: только имея права на воздушное пространство над “Тиффани”, я смогу оформить зональное разрешение на то здание, которое задумал возвести. А вдруг потом, когда я уже решу проблему зонирования и буду делать архитектурный проект, вы по каким-либо причинам измените свое решение? Тогда вся моя работа пойдет насмарку».

Уолтер Ховинг удивленно переспросил: «Вы, юноша, может быть, чего-нибудь недопоняли? Я дал свое согласие на сделку. Мы скрепили ее рукопожатием. Чего же еще вы хотите?» Дональд впервые столкнулся с человеком, для которого устная договоренность имела такую же ценность, как и заключенный контракт, – простое рукопожатие привело его в некое недоумение. Но таким был Ховинг – благородным джентльменом, всегда держащим свое слово.

По не совсем благоприятному стечению обстоятельств компания Philip Morris смогла приобрести права на воздушное пространство над вокзалом «Гранд Сентрал» еще до возвращения Ховинга и заплатила за него гораздо больше, чем Дональд предложил Уолтеру. Затем, в том же месяце, последовало еще несколько аналогичных сделок, причем по запредельно высоким ценам. Оно и понятно: рынок недвижимости Нью-Йорка восстанавливался после кризиса и цены росли, причем весьма быстрыми темпами.

Дональд встретился с Ховингом через несколько дней после его возвращения, чтобы обсудить некоторые детали договора. Действительно, двое управляющих Ховинга стали пытаться отговорить его от выполнения обговоренных условий, указывая на новую конъюнктуру рынка. Это сильно расстроило Дональда, но Ховинга это огорчило еще больше, даже рассердило. «Джентльмены, – отчеканил он, – месяц назад мы с этим молодым человеком скрепили нашу договоренность рукопожатием. Я дал слово. Когда я даю слово, это значит, что сделка заключена, хороша она или плоха. Я всегда верен своему обещанию и надеюсь, что мне не придется снова объяснять вам это». На этом инцидент был исчерпан.

Позже оказалось, что Ховинг проявил еще больше порядочности. В тот же период он вел переговоры о продаже «Тиффани» корпорации Avon, причем это была куда более крупная сделка. Они предложили настолько огромную сумму, что Ховинг сразу принял их предложение. Вместе с тем одним из выдвинутых Avon условий был отказ от продажи прав на воздушное пространство над «Тиффани» Трампу. Но Ховинг был тверд как скала. Представителям Avon было сказано, что, если у них возникли проблемы с этими правами, они и вовсе не должны покупать «Тиффани». В ответ Avon быстро отказалась от своего требования, и сделка состоялась.

Сделка с Дональдом шла своим чередом. Уолтер Ховинг был абсолютно порядочным, благородным человеком. Возможно, именно это помогло ему стать великолепным мастером розничной торговли и именно поэтому после него «Тиффани» уже никогда не был тем элегантным магазином, каким был при Ховинге.

В своем магазине Ховинг проводил политику особого благоприятствования важным клиентам. Любой из них мог прийти, выбрать понравившуюся вещь, расписаться и забрать ее. А потом ему присылали счет. Это было очень просто, удобно, элегантно. Но как только «Тиффани» перешел во владение корпорации Avon, ее многочисленные счетоводы тут же ввели новую политику. Они выпустили маленькие голубенькие пластиковые кредитные карточки «Тиффани», что, в принципе, было не так уж глупо. Но потом вдруг оказалось, что самые важные клиенты магазина тоже должны их использовать, как простые покупатели! Это уже было не просто глупо – самоубийственно! Лучшие клиенты всегда должны чувствовать свое исключительное положение.

Поэтому очень скоро Ховинг, который поначалу согласился остаться в «Тиффани» в качестве внештатного консультанта, почувствовал, что с него достаточно, и навсегда покинул компанию. Это еще больше ухудшило ситуацию. Пока Ховинг управлял магазином, возле него никогда не было всяких лоточников и уличных продавцов дешевой бижутерии и поддельных часов, которые мешают прохожим, создают суету и портят своим видом Пятую авеню. Если Уолтер Ховинг замечал очередного торговца, пытавшегося разместиться около магазина, он немедленно вызывал охрану, чтобы выдворить его, и всегда при этом громко возмущался: «Да как вы могли допустить такое?» Через минуту около магазина уже не было этой нежелательной публики. Но, как только Ховинг ушел, на улице вдоль фасада магазина немедленно разместились с десяток лоточников и ларечников, да так там и остались.

Дональд извлек урок из примера Уолтера Ховинга. Как только «Трамп Тауэр» была построена, он сразу же нанял солидную охрану, которая неизменно следила за тем, чтобы улица перед фасадом здания всегда была свободной и чтобы никакие уличные торговцы не нарушали ее вид.

Право на воздушное пространство над «Тиффани» не являлось последним разрешением, которое было нужно получить. Предстояло заполучить еще один небольшой кусочек земли, который арендовал «Бонвит», – прямо рядом с «Тиффани», вдоль 57-й улицы. Он был маленьким, всего 4 тыс. кв. футов, но имел огромное значение для задуманного проекта. Дело в том, что, по градостроительному законодательству, за каждым строением должно быть не менее 30 футов свободного пространства, чтобы обеспечить освещенность и свободную циркуляцию воздуха, а также для того, чтобы ничто не загораживало окон здания. Причем, по законодательству, площадь расположенного на участке здания зависит от площади участка. Иными словами, без этого небольшого куска земли пришлось бы строить не такое большое здание, как рассчитывал Дональд, что испортило бы всю идею проекта.

Этот участочек принадлежал человеку по имени Леонард Кенделл. При покупке права аренды участка под застройку к Дональду переходил контроль и над этими кусочком, но, опять же, продолжительность срока аренды была менее 29 лет. А кроме того, в договоре аренды содержались положения, которые делали невозможным любое изменение предписанного зонированием целевого характера застройки. По счастью, Леонард Кенделл был таким же порядочным и честным человеком, как Уолтер Ховинг. Он начинал свою деятельность в сфере недвижимости, скупая в 1930–1940-е гг. жилые дома в Бронксе. Но, в отличие от других мелких землевладельцев, он решил избавиться от них, когда власти начали вводить регулирование арендной платы. Он распродал весь этот жилой фонд и направил свои усилия на покупку земельных участков под зданиями на правах аренды. По мере развития рынка цены росли, Кенделл превратился в очень состоятельного человека и при этом не имел головной боли, связанной с управлением самими домами, стоявшими на его земле. Жизнь подтвердила его прозорливость насчет последствий регулирования арендной платы: многие владельцы недвижимости в Бронксе вскоре окончательно разорились.

Как мы знаем, одной из главных причин, по которой Дональд переехал из Бруклина, выйдя из отцовского бизнеса, как раз и было стремление избежать контроля над арендной платой. Поэтому Леонард быстро проникся симпатией к Дональду. Но при этом возникла неразрешимая проблема. Дело в том, что Леонард не продавал участок на 57-й улице, который был нужен Трампу. Причем не продавал он его не потому, что его не устраивала цена, не потому, что испытывал особую привязанность именно к этому участку, а потому, что вообще никогда ничего не продавал. Он руководствовался соображением, и весьма разумным, что с течением времени цены на недвижимость в Нью-Йорке могут измениться только в одну сторону – в сторону повышения. После многочисленных милых бесед Леонард остался непреклонным в вопросе продажи нужного участка. Дональд не отчаивался.

Однажды просматривая контракт на право пользования воздушным пространством, он нашел в нем некое положение, дающее компании Tiffany право на покупку в течение определенного периода времени прилежащего к ее зданию участка Кенделла. Это, по мнению Трампа, был подходящий рычаг давления, чтобы убедить Кенделла заключить сделку.

На очередной встрече с Уолтером Ховингом с самым невинным видом Дональд спросил: «Послушайте, Уолтер, вы ведь никогда не станете покупать этот кусочек земли Кенделла вдоль 57-й улицы, правда? Не будете ли вы возражать, если мы включим в наш контракт право на его покупку?» Уолтер дал согласие, в контракт о покупке прав на воздушное пространство внесли соответствующее положение, после чего Дональд немедленно подал предложение о покупке участка. Сначала Леонард настаивал на том, что Трамп безосновательно использовал это положение, потому что право на покупку принадлежит Tiffany и не может быть передано третьей стороне. Не исключено, что здесь он был прав, но вполне возможно было и то, что у Трампа получилось бы отстоять это право в ходе судебной тяжбы. Трезво оценив эту возможность, Леонард был вынужден пойти на мировую.

Контракт о взаимовыгодной сделке был составлен за 20 минут: Дональд соглашался отозвать предложение о покупке, а он, в свою очередь, давал согласие продлить право аренды участка до ста лет. Этого срока было вполне достаточно, чтобы проект выглядел выгодным с точки зрения финансирования банками. Кроме того, Леонард также заново составил договор аренды, чтобы исключить возможность запрета городских властей на изменение целевого использования участка. И хотя Трамп соглашался платить несколько более высокую арендную плату, ее размер все равно был довольно низким для такого превосходного места. Ударив по рукам, наши герои расстались весьма довольные друг другом. С тех пор Дональд Трамп с Леонардом Кенделлом стали друзьями.

В начале 1986 года Леонард позвонил Дональду, чтобы сказать, что хочет передать 15 %-ную долю участия во владении участком земли под отелем «Ритц Карлтон» на «Сентрал Парк Саут», одном из самых ценных участков семьи Кенделл. Кроме того, он намеревался передать Дональду контроль за распоряжением этим участком после истечения срока его аренды отелем, то есть примерно через 25 лет. Свой жест он объяснил тем, что хотел бы передать землю в руки человека, который наилучшим образом сумеет распорядиться ею к выгоде и пользе наследников Леонарда, которые после его кончины сохраняли за собой право владения ею.

Дональд получил в долгосрочную аренду участок на 57-й улице к декабрю 1978 года и… оказался в довольно щекотливом положении. Собрав воедино все фрагменты сделки, открывавшей ему доступ к участку на Пятой авеню, причем умудрившись сохранить все свои приготовления в тайне, он не имел все еще главного контракта с Genesco на покупку здания магазина «Бонвит». Уже настал следующий, 1979 год, а юристы все буксовали, согласовывая несколько последних пунктов соглашения с юристами Genesco.

По плану соглашение должно было быть подписано к февралю. Но в середине января 1979 года среди бизнесменов, занимавшихся недвижимостью, стали распространяться слухи о том, что компания Genesco намеревается заключить соглашение о продаже магазина «Бонвит». Как Дональд и предполагал, Genesco тут же стали осаждать с альтернативными предложениями о покупке. Среди заинтересованных покупателей были и богатые арабские предприниматели, готовые отвалить за «Бонвит» сумасшедшие деньги, заработанные на нефтяном буме. И Genesco, естественно, попробовала дать задний ход с давно готовившейся Трампом сделкой. Несмотря на то что соответствующее соглашение было почти готово, Трампу стало ясно, что юристы Genesco постараются использовать малейшую лазейку, чтобы отменить подписание контракта. На стороне Дональда были сложности Genesco с кредиторами: они буквально дышали ей в затылок, поэтому Genesco не располагала временем для тяжб.

Замечательным утром 20 января 1979 года в офисе Трампа раздался телефонный звонок, явно организованный Провидением. Это был корреспондент New York Times Ди Ведемейер, который хотел выяснить, правда ли, что Дональд Трамп хочет заключить с Genesco сделку на покупку магазина «Бонвит». Все еще искавшая способ отказаться от этой акции, компания Genesco не дала Ведемейеру никакой информации. Дональд же решил пойти на хорошо просчитанный риск. С самого начала он хотел держать это дело в тайне до тех пор, пока у него не будет подписанного соглашения, поскольку не хотел провоцировать конкурсные торги. Но теперь все изменилось: с одной стороны, слухи о сделке вовсю циркулировали, с другой стороны, продавец искал способ отделаться от покупателя. Естественно, Дональд подтвердил Ведемейеру информацию о том, что достиг соглашения с Genesco на приобретение части ее собственности, и добавил, что, поскольку собирается строить на месте «Бонвит» новое здание, магазин, скорее всего, в течение ближайших месяцев будет закрыт. Делая этот ход, он пытался создать общественное давление на Genesco, чтобы заставить компанию сдержать данное слово. Но вот чего он совсем не учел, так это побочной выгоды от своего хода. Не успела статья Ведемейера попасть в газету, как на следующее же утро толпы сотрудников магазина «Бонвит» ринулись в «Бегрдорф Гудмен», «Сакс» на Пятой авеню и «Блумингдейл» искать работу. Так «Бонвит» внезапно стал терять свои ключевые кадры, управлять магазином было практически некому. Это был настоящий удар в спину терпящей бедствие Genesco. И внезапно все проволочки со стороны ее юристов закончились. Не позже чем через пять дней после выхода статьи Ведемейера Дональд и Genesco подписали соглашение.

Таким образом, отчаянное положение компании спасло висевшую на волоске сделку.

Вскоре оказалось, что это самое бедственное положение может быть палкой о двух концах. Genesco так отчаянно нуждалась в деньгах, они нужны были так срочно, что юристы компании настаивали на необычных условиях соглашения. Как правило, при заключении сделки на покупку объекта недвижимости покупатель при подписании соглашения вносит 10 % стоимости недвижимости в качестве задатка, а остальные 90 % выплачиваются после ее завершения. Вместо этого Genesco требовала, чтобы Трамп сразу внес 50 % стоимости сделки, то есть 12,5 миллионов долларов, а другую половину – по ее завершении. Адвокаты советовали застройщику не соглашаться на это требование. Они мотивировали это тем, что компания Genesco может быть объявлена банкротом еще до завершения сделки. Если бы это случилось, то судья по делам мог пустить задаток на покрытие задолженности кредиторам компании. Так что со стороны Трампа согласие на это условие было бы, по мнению юристов, крайне неосмотрительным шагом. Дональд оценивал ситуацию совершенно иначе, его не сильно прельщала необходимость сразу выложить 12,5 миллионов долларов, но в то же время он полагал, что чем больше денег отдаст Genesco, тем больше долгов они смогут оплатить. А это на некоторое время позволит держать в узде особо рьяных кредиторов. Кроме того, такой риск был довольно краткосрочным, потому что в обоюдных интересах было как можно быстрее провернуть всю операцию.

Обычно при подобных сделках от подписания соглашения до ее завершения проходит не менее шести месяцев, но удалось сделать это всего за 60 дней.

Помимо этого, Дональд уже вложил в это дело много денег и времени. Еще в августе 1978 года, сразу после первой встречи с Джеком Хениганом, Дональд стал разрабатывать планы освоения этого участка, а также начал переговоры с городскими властями о его целевом использовании (то есть о зонировании). Далее Дональд назначил встречу архитектору возле здания «Бонвит». Архитектор тут же признал очевидность супервыгодного положения участка и поинтересовался, что Дональд намеревается здесь возвести. Ответ был очевиден, Дональд хотел построить самое грандиозное здание во всем Нью-Йорке.

С самого начала работы над проектом главным приоритетом был размер здания. Чем больше жилых апартаментов смог бы построить Трамп в таком великолепном месте, тем бóльшую отдачу принесли бы вложенные средства. Более того, чем выше было бы здание, тем лучше мог быть вид из окон и тем бóльшую цену за квартиры можно было назначить.

Некто Артур Дрекслер из Музея современного искусства как-то заметил: «Небоскребы – это настоящие машины для печатания денег». Но если Дрекслер говорил так в осуждение, то Дональд рассматривал это как мощный стимул к действию. С самого начала все, с кем он обсуждал свой проект, довольно скептически относились к возможности получить одобрение городских властей на строительство огромного зеркального небоскреба на Пятой авеню, сплошь застроенной старыми низенькими зданиями из кирпича и известняка. Но Дональд не принимал это всерьез, поскольку уже слышал нечто подобное, когда занимался строительством отеля «Гранд Хайатт». Даже абстрагируясь от коммерческих соображений, он чувствовал, что очень высокое здание будет смотреться куда эффектнее, нежели небольшое. Потом, когда на слушаниях в местных органах самоуправления кто-то из заседавших начинал говорить, что слишком высокое здание будет заслонять солнечный свет, Дер немного в шутку и немного всерьез отвечал: «Если вы желаете много солнца, лучше переселитесь в Канзас».

В здании выгодно было сделать офисные помещения. Считается, что офисное здание способствует увеличению интенсивности пешеходных потоков и уличного движения. Кроме того, застройщик может претендовать еще на один бонус, если предусмотрит создание общественной пешеходной зоны – чего-то подобного крытой аркаде для прохода вдоль фасада здания. Второй бонус можно было получить, если предусмотреть торговые площади большего размера, чем он установлен в качестве минимального градостроительным законодательством. Наконец, бонус можно было получить, если бы в пределах торговой зоны и пешеходной аркады было предусмотрено нечто вроде места для общественного отдыха.

Стремясь получить все возможные бонусы, Дональд попросил архитектора спроектировать внутренний торговый пассаж (атриум) с магазинами на нескольких уровнях. С предпринимательской точки зрения торговая галерея была идеей с долгосрочным прицелом. Дело в том, что встроенные торговые пассажи в то время были очень модными по всей стране, кроме Нью-Йорка. Известно, что типичный пригородный торговый центр представляет собой чистенькое, безопасное, контролируемое, почти стерильное торговое пространство, и именно поэтому многочисленным покупателям там очень комфортно и спокойно. Но нью-йоркцы – люди крутой закалки, иронично замечал Трамп, как и любые другие жители большого города, хотят, чтобы им подавали уличную жизнь со всеми ее прелестями и опасностями – они прекрасно обходятся услугами лоточников. Дональд, однако, рассчитывал, что, даже если его торговый пассаж будет не столь уж успешным, все равно бонус в виде права на дополнительные этажи с дорогими квартирами сторицей окупит все расходы. Вскоре все обернулось огромной удачей. Понадобилось немного активного привлечения самых известных розничных магазинов, и атриум превратился в нечто очень ценное, в настоящий алмаз.

На ранних стадиях работы над проектом все внимание Дональд старался сосредоточить на конструкции самого здания. Он хотел создать нечто эффектное, монументальное, запоминающееся и при этом прекрасно понимал, что официальное разрешение на такое высокое здание реально получить, только имея какой-нибудь уникальный проект. Идея стандартной высотной коробки явно не прокатила бы у привередливых городских чиновников. Архитектор приступил к разработке дизайна.

Сначала Дональд с архитектором хотели построить зеркальную башню на прямоугольной основе из известняка, но потом они решили, что это будет выглядеть не так красиво, как им хотелось бы. Затем была идея сделать три внешних лифта в стеклянных шахтах, но расчеты показали, что они заберут слишком много внутренней полезной площади здания, которая нужна под апартаменты. Наконец пришла идея здания в виде серии блоков, на шаг сдвигающихся в глубь улицы и ступенчато снижающихся до высоты стоящего рядом «Тиффани». Дональд и Ивана (на тот момент жена Трампа) решили, что эта серия выступов даст возможность более органично вписать здание в окружающий городской ландшафт и сделает его совместимым с остальными постройками Пятой авеню, а кроме того, позволит избежать впечатления этакой громады, довлеющей над улицей – другими словами, избежать того эффекта громоздкости, который присущ почти всем небоскребам мира. В результате верхние этажи здания были задуманы в виде семи последовательно смещенных блоков, на манер зубцов пилы. Это давало возможность разместить окна на 28 гранях, похожих на развернутые под углом ступеньки лестницы. Было очевидно, что такая конструкция по сравнению с любым стандартным проектом заметно удорожит строительство, но столь же очевидны были и ее преимущества. С 28 гранями это было бы впечатляющее, сногсшибательное, выдающееся здание. Кроме того, такое множество сторон давало возможность сделать в каждой комнате как минимум по два окна, выходящих на разные стороны, что, в конце концов, также способствовало бы удорожанию апартаментов.

Дональд считал, что создает лучший из всех миров. Это было не только очень впечатляющее здание, но и проект, суливший огромные коммерческие возможности. А чтобы поразить потенциальных покупателей и арендаторов, нужно сочетание обоих этих элементов.

За покупку «Бонвит» и аренду земли, как уже говорилось, предстояло заплатить в общей сложности 25 миллионов долларов, которые Дональд должен был получить в качестве ипотечного кредита под 10 %.

В начале июня 1979 года Ада Луиза Хакстебл посетила офис Трампа. А 1 июля ее колонка «Взгляд архитектора» в разделе «Искусство и досуг» воскресного выпуска New York Times была посвящена проекту строительства «Трамп Тауэр» – так предприниматель решил назвать этот небоскреб. Статья была озаглавлена «Нью-йоркский блокбастер превосходного дизайна». И этот заголовок гораздо больше способствовал получению зональных разрешений, чем все, что Дональд сделал когда-либо для этого. Завершалась заметка весьма лестными строками. «Сколько усилий, мастерства, души вложено в разработку проекта, – писала она и добавляла. – Это будет поистине прекрасное, впечатляющее здание».

В октябре 1979 года Комиссия городского планирования единогласно проголосовала за предоставление Трампу зональных разрешений. При этом фасад «Трамп Тауэр», по мнению членов комиссии, предпочтительнее было бы облицевать камнем, что более соответствовало бы общему архитектурному стилю других зданий Пятой авеню. Но они не настаивали на своем мнении в свете того факта, что в проекте Трампа было предусмотрено «необычайно многое для общественной пользы». Так что в конце концов было выработано соглашение, по которому здание уменьшалось на два этажа, то есть становилось 68-этажным, с огромным внутренним торговым пассажем на шести уровнях. Таким образом, «Трамп Тауэр» стал на тот момент самым высоким жилым зданием в Нью-Йорке.

И вот все соглашения, разрешения и договоренности были наконец получены, и дело стало за малым – лишь построить сам небоскреб. Это должно было стать весьма дорогостоящим мероприятием. Если высота постройки превышает определенный уровень, стоимость всех видов строительных и отделочных работ, от дополнительного закрепления несущих конструкций до проведения коммуникаций, начинает расти, чуть ли не в геометрической прогрессии. Но в то же время местоположение здания было настолько первоклассным, что можно было позволить любые, даже самые крупные затраты. При отличном выполнении работы за квартиры можно просить такие высокие цены, которые запросто смогут окупить все дополнительные расходы на строительство.

В октябре 1980 года Chase Manhattan Bank предоставил средства для строительства «Трамп Тауэр». В качестве главного подрядчика Трамп пригласил компанию HRH Construction. Общий бюджет проекта с учетом приобретения земли, строительства, накладных расходов, рекламы и акций по продвижению на рынок квартир, офисных и торговых площадей составил чуть более 200 миллионов долларов. Личным представителем, осуществляющим общий надзор за строительством, Дональд назначил Барбару Рес. В то время ей было 33 года, и до этого она работала на HRH Construction. Во время строительства отеля «Гранд Хайатт» она была главным инженером. Дональду нравилось в Барбаре Рес то, что она никому не давала спуску, умела делать дело и добиваться своего.

Из всего проекта здания прежде всего следует отметить панорамные виды, открывающиеся из окон на все четыре стороны Нью-Йорка. Квартиры начинались только с 14 этажа, а это значит, что они располагались намного выше всех окружающих зданий. Из них открывался прекрасный вид с северной стороны – на Центральный парк, с южной – на статую Свободы, с восточной – на берега Ист-Ривер и с западной – в направлении Гудзона. Кроме того, придуманный Дональдом «зубчатый» дизайн позволял в каждой квартире сделать окна на две стороны.

Чтобы до конца использовать преимущество прекрасных видов из окон, они были сделаны огромными, почти от пола до потолка. Самое занятное то, что интерьер апартаментов не имел большого значения. Было замечено, что состоятельные покупатели, готовые приобрести жилье по цене 1 миллион долларов за двухместные апартаменты или 5 миллионов долларов за двухэтажную квартиру (дуплекс) на семью из четырех человек, сами нанимают дизайнеров и декораторов, которые полностью перестраивают и переделывают апартаменты в соответствии со вкусами заказчика.

У апартаментов «Трамп Тауэр» были установлены такие запредельные цены на жилые помещения не только потому, что они соответствовали представлениям общества о роскоши. Главным было то, что «Трамп Тауэр» с самого начала обладал какой-то притягательной, даже иррационально-мистической аурой, шармом. Были ли тому причиной особенный дизайн, или таинственный блеск зеркальных стен, или престижность расположения, или удача, или своевременность его появления – в любом случае существование этой ауры никак нельзя было отрицать. Многие прекрасно спроектированные и хорошо построенные здания могут быть популярными и привлекательными, но, как полагал Дональд, лишь одно в каждый отдельно взятый момент времени может обладать тем сочетанием самых востребованных на то время качеств, которые позволяют заинтересовать покупателей и диктовать безбожно высокие цены.

До «Трамп Тауэр» такой мистически притягательной аурой обладал расположенный на 51-й улице «Олимпик Тауэр», построенный в семидесятые годы. Людей привлекало то, что здание принадлежало Аристотелю Онассису. Тогда он пользовался огромной популярностью, миллионы людей восхищались его образом жизни. Один из самых богатых людей мира, он был женат на вдове президента США Джеки Кеннеди, владел роскошными особняками по всему миру, имел огромную яхту и вдобавок собственный остров. Он был так богат и известен, что одна только причастность к этой выдающейся личности привлекала в «Олимпик Тауэр» самых именитых и преуспевающих людей, хотя само здание не могло похвастаться особой изысканностью. Просто это был правильный продукт, созданный правильным человеком в правильно выбранный момент времени. По этой причине «Олимпик Тауэр» практически переманил всех клиентов у другого известного жилого здания – «Галереи», что на Восточной 57-й улице. И тем не менее «Трамп Тауэр» оставил далеко позади всех конкурентов. Главное преимущество было очевидно: здание строилось прямо на Пятой авеню.

В рекламной кампании Дональд не пожалел самых ярких красок, чтобы до небес превознести все достоинства своего детища. С самых первых дней команда Трампа намеревалась продавать «Трамп Тауэр» не просто как прекрасное здание в прекрасном месте, а как здание, которое стало событием в жизни города. Команда Трампа не только позиционировала «Трамп Тауэр» как лучшее место для проживания очень состоятельных людей, но и объявляла, что продает нечто фантастическое.

Трамп не стремился привлечь потомственно богатых нью-йоркцев, ведь известно, что они предпочитают дома старинной традиционной архитектуры. Было очевидно, что «Трамп Тауэр» может стать естественным выбором для деятелей шоу-бизнеса, поскольку ему присущи те же черты блеска и шарма. Другим крупным сегментом целевого рынка были богатые иностранцы – европейцы, южноамериканцы, арабы и выходцы из азиатских стран. С практической точки зрения Трамп делал им очень выгодное предложение.

В те времена, когда Трамп только начинал продавать апартаменты в «Трамп Тауэр», это был чуть ли не единственный кондоминиум во всем Нью-Йорке. А чтобы приобрести в нем квартиру, вам нужны были только деньги и более ничего. В противоположность этому для покупки кооперативного жилья (а большинство продававшихся тогда квартир в Нью-Йорке находились в домах, имевших статус кооперативов) требовалось еще, чтобы кандидатуру каждого покупателя одобрил совет директоров, наделенный до абсурда большой, чуть ли не деспотической властью. Он имел право потребовать от покупателя предоставления финансовой информации личного характера, рекомендаций, мог настаивать на проведении личного интервью с претендентом на квартиру. Причем после всего этого совет директоров мог без объяснения причин отклонить кандидатуру покупателя. Кооперативы обладали «лицензией на дискриминацию», а самое ужасное то, что эти ребята, по словам Трампа, похоже, с удовольствием пользовались этой неправедной властью. Это сыграло на руку «Трамп Тауэр».

Многие состоятельные иностранцы не могли предоставить нужных рекомендаций, да и не желали подвергать себя этой унизительной процедуре. Вместо этого они шли к Дональду. Многие до сих пор думают, что Трамп специально завлекал в «Трамп Тауэр» разных знаменитостей или нанимал выдающихся специалистов по связям с общественностью, чтобы продавать апартаменты. На самом деле он вообще не прибегал к услугам специалистов этой сферы, и все знаменитости, квартирующие в «Трамп Тауэр»: и Джонни Карсон, и Стивен Спилберг, и Пол Анка, и Либерейс, и Софи Лорен, и многие другие, – приходили сами. И никому из них не было предоставлено особых условий. Другие застройщики часто идут на снижение цен и предлагают более выгодные условия, чтобы привлечь звезд и знаменитостей, Дональд считал это признаком слабости. По-настоящему же ценно, когда знаменитости сами приходят к тебе и готовы выложить полную сумму за то, что ты предлагаешь.

Вскоре после того, как началась продажа квартир в «Трамп Тауэр», Дональду позвонил один репортер, чтобы узнать, действительно ли принц Чарльз приобрел у него апартаменты. Это было примерно через неделю после того, как его высочество сочетался браком с леди Дианой Спенсер, и тогда это была самая знаменитая пара во всем мире. Дональд всегда придерживался политики неразглашения подробностей, касающихся сделок по продаже квартир, так он и ответил любопытному репортеру. Иными словами, он отказался подтвердить или опровергнуть этот слух. Тогда неугомонный журналист решил справиться в Букингемском дворце. В это время родовитая чета проводила свой медовый месяц на борту яхты «Британия», так что сотрудник придворной службы Букингемского дворца ответил точно то же, что и Дональд: он не может ни подтвердить, ни опровергнуть этой новости. Прессе же ничего другого и не нужно было: раз ни одна из сторон не опровергла этого слуха, новость о том, что молодая королевская чета подумывает о покупке апартаментов в «Трамп Тауэр», немедленно облетела весь мир.

И это при том, что всего лишь месяцем ранее его высочество посетил Нью-Йорк, где Ирландская республиканская армия (ИРА) тут же предприняла акцию протеста. Когда принц Чарльз в один прекрасный вечер отправился на концерт в «Линкольн-центр», сотни протестующих собрались у входа в зал, выкрикивая лозунги и бросаясь бутылками. Разумеется, это порядком напугало принца и вряд ли после такого инцидента он горел желанием приобрести жилье в Нью-Йорке. А кроме того, несмотря на все прелести «Трамп Тауэр», вероятно, особа, выросшая не где-нибудь, а в Букингемском дворце, вряд ли пожелает жить в любом другом месте.

При таком высоком спросе, который был на апартаменты, Трамп представлял их публике как труднодоступные. Это была технология продаж от обратного. Если вы сидите у себя в офисе и с радостью предлагаете любому, кто к вам пришел, заключить контракт на покупку квартиры, людям становится понятно, что они не пользуются особым спросом. Политика Трампа заключалась в неспешном подписании контракта. Когда к нему обращались, сотрудники Трампа с готовностью показывали модели планировки апартаментов, обстоятельно беседовали и объясняли, что у них из-за повышенного наплыва желающих есть лист ожидания. И чем менее доступными казались апартаменты, тем больше людей желали купить их.

По мере роста спроса Трамп поднимал цены в общей сложности 12 раз. Уже стартовые цены были намного выше, чем в престижном «Олимпик Тауэр», который до того считался самым дорогим жильем в Нью-Йорке. За короткий период цены на лучшие квартиры на верхних этажах удвоились. Люди с готовностью покупали двухкомнатные апартаменты по 1,5 миллиона долларов, и, прежде чем строительство было завершено, большинство квартир уже было продано.

Циклическая смена типов соискателей на апартаменты в «Трамп Тауэр» могла служить барометром конъюнктуры международной экономики. Первыми крупными покупателями были, естественно, богатые арабы: тогда цены на нефть были запредельно высокими. Затем, повинуясь цикличности, мировые цены на нефть упали и богатые арабы вернулись домой. В 1981 году внезапно возник необычайно большой наплыв другой категории покупателей – состоятельных граждан Франции. Вероятно, причиной был приход к власти Франсуа Миттерана, и все богатые и прозорливые французы, наверное, решили, что он непременно разрушит экономику Франции. И дело было не только в том, что Миттеран – социалист, или в том, что он начал национализировать крупные компании, но преимущественно в том, что многие считали его непредсказуемым человеком. А что еще можно сказать о политике, готовом продать ядерную технологию тем, кто предложит цену повыше? Это уж самое последнее, с чем можно смириться. После завершения «европейского» периода у Дональда появились покупатели из Южной Америки и Мексики: в тот период доллар как раз падал, а экономическое положение этих стран было довольно прочным. Но затем вследствие инфляции национальная валюта этих стран девальвировалась, правительства начали вводить меры по ограничению утечки капитала, и поток покупателей из этого региона иссяк.

Но появились две новые группы претендентов на апартаменты. Одна из них – американцы, преимущественно дельцы с Уолл-стрит: брокеры, инвестиционные банкиры, институционные инвесторы, которые внезапно разбогатели в период бешеного роста курсов на фондовом рынке. Право, полагал Трамп, делается смешно, если вдуматься в этот феномен. Только представьте фондового брокера, совсем мальчишку, которому только-только сравнялось 25 и который внезапно стал зарабатывать по 600 тысяч долларов в год. И все только потому, что какой-нибудь клиент, которого он и в глаза-то никогда не видел, звонит ему, чтобы сказать: «Я покупаю 50 тысяч акций General Motors». Этот мальчишка-брокер пару раз ткнет пальцем в клавиатуру, и вот он уже заработал свои гигантские комиссионные.

Как только бум на фондовом рынке прекратится, а это неизбежно, потому что рынки, как и вся экономика, живут циклами, большинство этих ребят так же внезапно разоряются и оказываются на улице в поисках работы.

Другая категория новых покупателей – японцы. Только, с японцами, как признавался Трамп, очень трудно делать бизнес. Если кто не знает: японцы, как правило, наносят деловой визит группами от 6 до 12 человек, так что, пытаясь заключить с ними сделку, вы должны уговорить и убедить всю дюжину. Если имеешь дело с двумя, ну тремя клиентами, можно запросто добиться успеха, но, если их больше десятка, это уже куда более затруднительно. Тем более что они всегда чрезвычайно серьезны, почти не улыбаются и, кажется, не испытывают никакого удовольствия от бизнеса. К счастью (Трампа, разумеется) у них всегда куча денег и они любят недвижимость. Но, к несчастью, сокрушается Трамп, в последние десятилетия они только и делают, что богатеют, и притом за счет того, что буквально насилуют Соединенные Штаты своей эгоистической торговой политикой, которой американские политические лидеры никак не могут противодействовать.

Поскольку на 263 квартиры «Трамп Тауэр» был такой повышенный спрос, Дональд решил придержать несколько апартаментов, примерно так же, как управляющий гостиницей придерживает номера на экстренный случай. Это еще один способ оставить себе свободу выбора – и как раз тот случай. Еще с самого начала Дональд намеревался сохранить для своей семьи один из трех трехэтажных апартаментов на верхних этажах – примерно 12 тыс. кв. футов общей площади. Трампы переехали туда в конце 1983 года. Два соседних триплекса Дональд решил не продавать, хотя за каждый предлагали не менее 10 миллионов долларов.

В середине 1985 года Дональда пригласил к себе миллиардер из Саудовской Аравии Аднан Хашогги. Он занимал роскошные апартаменты в «Олимпик Тауэр». И, хотя в целом они не так уж понравились Трампу, его впечатлили огромные размеры комнат, особенно гигантская гостиная, самая большая из тех, что ему доводилось когда-либо видеть. В апартаментах Трампов тоже было достаточно просторно, но Дональд подумал: «Какого черта, почему я не могу иметь именно такое жилье, как мне хочется, тем более что я сам построил этот дом?» – и решил присоединить к своим апартаментам соседний триплекс. Внутренняя перестройка заняла почти два года, но это было нечто фантастическое. Что может быть лучше гостиной длиной 80 футов – все просто кайфуют от нее!

Столь же успешно команда Трампа реализовала и торговые площади атриума. Им удалось привлечь самые известные компании, занимающиеся розничной торговлей. Все началось с «Эспри» – лондонского магазина, торгующего элитным хрусталем, драгоценностями и антиквариатом. Этот известнейший продавец предметов роскоши выбрал атриум для размещения своего первого за более чем двухсотлетнюю историю филиала магазина. Сначала они арендовали совсем небольшую площадь, но дела пошли очень хорошо, и магазину потребовались дополнительные торговые площади. Вскоре список арендаторов пополнили ведущие торговые компании мира: «Эспри», «Чарльз Джордан», «Буццеллати», «Картье», «Марта», «Гарри Уинстон» и многие другие. Конечно, им здорово помогло то, что после открытия атриума в апреле 1983 года о нем весьма благожелательно отозвался в своем архитектурном обзоре Пол Голдбергер, к тому времени сменивший Аду Луизу Хакстебл на посту главного архитектурного обозревателя New York Times. Статья была озаглавлена «Атриум в “Трамп Тауэр” – приятная неожиданность». Она начиналась с утверждения, что прочие критики от архитектуры не правы: «Атриум, – писал Голдбергер, – оказался куда более приятным дополнением к городскому пейзажу, нежели могли рассчитывать творцы архитектурных выкрутасов». И далее в обзоре говорилось, что атриум «можно назвать самым симпатично оформленным общественным местом из всех появившихся в Нью-Йорке в последние годы. По сравнению со своими предшественниками – торговыми пассажами в “Олимпик Тауэр”, “Галерее”, “Ситикорп-центр” – атриум “Трамп Тауэр” производит впечатление большей теплоты, гостеприимности, роскоши и жизнерадостности».

Этот обзор имел положительные последствия. Во-первых, он еще более убедил арендаторов и жильцов «Трамп Тауэр» в том, что они сделали весьма удачный выбор. А во-вторых, и это было куда важнее, он помог привлечь в торговый пассаж еще больше покупателей. В итоге именно они стали тем ключиком, который открыл путь к неизменному успеху.

Было удивительно, когда никто долго не мог поверить, что атриум действительно приносит коммерческий успех. С момента его открытия о нем стали циркулировать ложные слухи. По одной из сплетен, несмотря на несомненную привлекательность атриума для туристов, там никто ничего не покупал, а посетители приходили только с целью поглазеть на красивый интерьер. Другая сплетня утверждала, что европейские розничные компании используют атриум как демонстрационную витрину, на самом деле продавая выставленные там товары себе в убыток и исключительно в рекламных целях. Были еще слухи о том, что магазины, расположенные на первом этаже, вполне прибыльны, а те, что находятся на более высоких уровнях, – убыточны.

В конце 1986 года к Дональду пришел репортер New York Times, явно собиравшийся воспользоваться скандальными слухами о конфузе торгового пассажа. Но, ознакомившись с тем, как идет торговля, он разразился статьей на первой странице газеты о небывалом коммерческим успехе атриума.

Известно, что в крупных пригородных торговых центрах в течение первых нескольких лет работы сменяется, как правило, не менее трети розничных компаний-арендаторов. В атриуме «Трамп Тауэр» в первые три года сменилось лишь несколько из них. Но более существенно то, что не успевал один арендатор отказаться от торговой площади, как на его место тут же претендовал кто-то из тех 50 розничных компаний, которые числились в листе ожидания. Магазины процветали, торгуя самыми дорогостоящими товарами в мире.

Здание стало символом роскоши, а бренд Trump получил всемирную славу.

Атлантик-Сити

У Дональда возникли мысли о возведении крупного отеля, который должен быть во много раз успешнее обычных гостиниц и приносить хорошую прибыль благодаря находящемуся рядом казино. Чтобы вы понимали, речь шла о действительно глобальном проекте, который должен был производить впечатление одним лишь своим масштабом.

Дальше оставалось дать проекту жизнь, для чего необходимо было прочувствовать лихорадку, заразиться ей, стать в буквальном смысле одержимым, маниакально преследующим свои идеи, отдаваясь им по полной, тем самым психологически создавая для себя дело жизни. Дональд понимал, что только такой подход способен его подтолкнуть, приблизить к цели. Недвижимость в Нью-Йорке – дело не простое. Он видел стоящих на его пути акул бизнеса: это не просто бизнес, а безумная, беспощадная игра с проницательными людьми, самыми жестокими в мире.

Дональд считал, что в вопросе легализации игорного бизнеса в Атлантик-Сити главное значение имеют экономические соображения, например, насколько правильно выбрано время, как велика цена доступа в игорный бизнес и удобно ли расположение города для его развития. Атлантик-Сити находится в 120 милях от Нью-Йорка, на южном побережье Нью-Джерси. Раньше это был крупный курорт и популярное место проведения всевозможных конгрессов и конференций. Но позже этот бизнес мигрировал в крупные города с более теплым климатом, и для Атлантик-Сити наступили тяжелые времена.

Возможность легализации игорного бизнеса к тому моменту уже заставила цены на землю в городе взлететь на небывалую высоту, особенно в районе улицы Бродвок, тянущейся вдоль океана. В город, как грифы, слетались всевозможные спекулянты землей – от представителей акционерных компаний до мошенников и прочих личностей сомнительного толка. Вдруг оказалось, что семьям, ютящимся в маленьких домиках, которые год назад не стоили и 5 тысяч долларов теперь предлагают за них 300, 500 тысяч и даже миллион!

В ноябре 1976 года прошел референдум, идея легализации игорного бизнеса была одобрена населением штата, и соответствующий закон был подписан в середине следующего, 1977 года. К тому моменту проект «Гранд Хайатт» наконец стал двигаться вперед, а цены на землю достигли таких астрономических величин, каких было невозможно ожидать. Дональд поступил так же, как пятью годами ранее на Манхэттене, когда там был земельный бум: он просто решил выждать. Он понимал, что, если запастись терпением и внимательно наблюдать за ситуацией, непременно подвернется какая-нибудь интересная возможность.

В 1981 году Дональд вместе со своим братом Робертом подали документы на выдачу им игорных лицензий, и через шесть месяцев – 16 октября 1981 года – братья получили абсолютно безоговорочный вердикт: отдел по обеспечению законности игорного бизнеса рекомендовал выдать им лицензии.

Уже знакомая нам компания Manufacturers Hanove, которая участвовала в финансировании отеля «Гранд Хайатт», согласилась, учитывая прежнее успешное сотрудничество, обеспечить Дональда финансовыми средствами. Их условия не очень устраивали Дональда, но он был не в том положении, чтобы жаловаться, а был, по его признанию, «счастлив, что вообще получил доступ к средствам».

Однажды июньским утром Дональду в офис позвонил человек по имени Майкл Роуз. Это впечатляло. Дональд не был лично знаком с ним, но знал, что Роуз является председателем правления компании Holiday Inns. Представившись, звонивший сообщил, что хотел бы приехать в Атлантик-Сити из Мемфиса, чтобы встретиться.

Спустя неделю Майк Роуз приехал. Вместе с Дональдом на встрече были Роберт и Харви Фримен. Роуз сказал, что хочет присоединиться к ним в Атлантик-Сити, став партнером. Дональд заметил, что никогда не задумывался о партнере для проекта в Атлантик-Сити, но с энтузиазмом заговорил о своих планах строительства отеля-казино. Трамп указал на то, что владеет наилучшим с точки зрения расположения участком, что спроектировано самое фешенебельное заведение и уже получены все официальные разрешения, а также найден источник финансирования, и добавил, что они намерены открыться менее чем через два года.

В предложении Роуза Дональда заинтересовали два момента. Во-первых, Holiday Inns накопила огромный опыт ведения игорного бизнеса, а во-вторых, компания может финансировать строительство за счет собственных средств, что уменьшало личный риск и финансовую ответственность, связанные с получением банковского займа.

Роуз уже обдумал конкретные очертания будущей сделки: Трамп построит отель-казино, а они будут управлять им, прибыль же будет делиться пополам. Кроме того, отметил Роуз, Holiday Inns готова вложить собственные 50 миллионов долларов в строительство и немедленно возместить Дональду расходы, которые тот понес на настоящий момент, – примерно 22 миллиона долларов.

Роуз также предлагал, воспользовавшись гарантией Holiday Inns, получить самую низкую базовую процентную ставку на банковский заем. Последней приманкой, которую приберег для Дональда председатель правления, было то, что Holiday Inns готова была застраховать его от любых операционных убытков сроком на пять лет, начиная с момента открытия казино, и плюс к этому выплатить ему крупное вознаграждение за строительные работы.

Это было слишком привлекательно, чтобы быть правдой. К тому моменту, когда Роуз покинул офис, они успели прийти к соглашению по основным моментам партнерства в Атлантик-Сити. Конечно, все могло состояться лишь после подготовки нужных документов и получения одобрения сделки правлением Holiday Inns. Дональд предполагал, что они все равно потом потребуют некоторых уступок. Но, если основная концепция сотрудничества – никаких рисков и половина прибыли казино – остается в силе, эту сделку можно считать исключительно удачной. Еще лучше было то, что Трамп собирался сотрудничать с признанной профессиональной компанией и что будущим заведением будут управлять чрезвычайно опытные операторы гостиничного и игорного бизнеса.

После того как они обговорили все условия, сделку должно было одобрить правление Holiday Inns. Процедура одобрения правлением инициативы, выдвинутой председателем, зачастую бывает простой формальностью. Но в данном случае Дональд опасался, что Роуз может прикрыться решением правления, чтобы отказаться от сделки или, по крайней мере, изменить ее условия.

Роуз назначил ежегодное заседание совета директоров Holiday Inns в Атлантик-Сити, чтобы члены правления имели возможность лично осмотреть место строительства предполагаемого казино и заодно оценить прогресс в выполнении работ. Это тоже весьма обеспокоило Дональда, поскольку на участке предстояло сделать еще очень многое. И вот за неделю до объявленной даты заседания Дональд дал главному прорабу распоряжение пригнать на участок все бульдозеры и самосвалы, какие тот только найдет, и создать видимость бурной деятельности на строительной площадке. Другими словами, почти пустые на тот момент два акра земли должны выглядеть так, как будто на них идут самые активные строительные работы. Совершенно неважно, добавил Дональд, где будут работать бульдозеры и что будут перевозить самосвалы, главное, чтобы они делали это, не останавливаясь. Если можно выполнить какие-то по-настоящему нужные работы, тем лучше, но, если таких работ нет, наставлял прораба Трамп, пусть просто сгребают грунт на одной стороне участка и вываливают его на другой стороне. И пусть продолжают делать это, пока не поступит новых инструкций.

Неделю спустя, когда Дональд сопровождал высшее руководство компании Holiday Inns и всех членов совета директоров на площадку, казалось, что в Атлантик-Сити развернуто строительство громадной плотины. Там было такое количество всевозможной строительной техники, что самосвалы разворачивались с большим трудом. Корпоративные руководители обозревали этот копошащийся муравейник с уважением, некоторые даже с благоговением. В итоге вся делегация Holiday Inns покидала участок в полной уверенности, что это самый лучший выбор партнера.

30 июня 1982 года Трамп подписал соглашение о сотрудничестве. Бюджет строительства составлял 220 миллионов долларов, в том числе 50 миллионов собственных средств Holiday Inns и 170 миллионов, взятых в банке под ее гарантию. В эту сумму были включены все затраты: текущие расходы на содержание, расходы на строительство как таковое, операционные издержки, необходимые резервы денежной наличности. Планировалось завершить строительство в мае 1984 года, но Дональд был уверен, они управятся раньше, да еще сэкономят, учитывая, насколько тщательно и детально было проведено планирование.

Один из способов экономии денег – так называемый метод применения максимально экономичных решений. Например, архитектор показывает застройщику тип дверей, которые он хочет использовать. Они имеют по четыре петли. Прежде чем одобрить этот выбор, надо показать образец инженеру-строителю, который говорит: «Послушайте, для того чтобы навесить дверь, достаточно двух петель, но, если вы хотите, чтобы они были пригнаны как следует, возьмите три петли». Таким образом, отказ от одной десятидолларовой петли дает экономию в 20 тысяч долларов при учете, что дверей всего две тысячи. Другим хорошим примером экономии является установка водяных резервуаров для охлаждения системы кондиционирования воздуха. Сначала архитекторы разместили их на верхней крыше отеля. Однако в ходе поиска максимально экономичных решений было установлено, что если поместить резервуар на другую часть крыши, всего на высоте семи этажей, то можно сэкономить довольно существенно, поскольку ее построят гораздо раньше. В итоге монтаж водопроводной системы и электротехнические работы были начаты на шесть месяцев раньше запланированного срока.

Кроме того, Трамп получил возможность значительной экономии за счет тщательной предварительной проработки планов практически всех предстоящих работ, вследствие чего подрядчик был почти лишен возможности содрать лишнее. Обычно, если чертежи не до конца готовы, ушлый подрядчик пытается убедить застройщика, что готов выполнить работы на выгодных для того условиях, прекрасно понимая, что потом появится сотня возможностей повысить затраты за счет изменений, совершенно неизбежных при доделке чертежей.

И наконец, последним, что помогло Трампу достичь экономии, был упадок в строительной индустрии Атлантик-Сити весной 1982 года. Тогда строилось всего одно казино, «Тропикана», и многие строители были без работы или могли вот-вот лишиться ее. Это сильно укрепляло позиции застройщика на переговорах с подрядчиками, которые должны были либо согласиться нести часть накладных расходов, либо вовсе покинуть бизнес.

Дональду удалось построить объект точно в срок: отель-казино должен был открыться 14 мая 1982 года. Это означало, что они успевали ко Дню поминовения, а по традиции этот уик-энд всегда самый прибыльный для игорного бизнеса Атлантик-Сити.

Кроме того, Дональду удалось немного сэкономить: строительство обошлось в 218 миллионов долларов вместо 220 миллионов, запланированных в бюджете. Таким образом, это был первый отель-казино в Атлантик-Сити, построенный в срок и без превышения сметы.

14 мая 1982 года казино распахнуло двери для первых посетителей, и произведенный им эффект превзошел самые смелые ожидания. Это стало главным новостным событием. На открытии присутствовали тысячи людей, в том числе почти все высшие чиновники штата Нью-Джерси. На церемонии выступил губернатор штата Томас Кин, который не поскупился на щедрые похвалы в адрес наших героев. Эстафету лестных отзывов подхватил Ричард Гоглейн, президент Harrah’s, который заявил во всеуслышание, что завершение строительства такого грандиозного заведения в сроки и в пределах бюджета – чудо.

Когда распахнулись двери казино, внутрь ринулись тысячи людей, спешивших поймать за хвост удачу в новом игорном заведении города. В считанные минуты каждый игральный автомат, каждый стол был окружен посетителями, стоявшими в три-четыре ряда…

В феврале 1986 года состоялась сделка по выкупу доли Holiday Inns Дональдом, и по его заверению она была одной из самых приятных сделок.

Не всем так везло, как Дональду. Совсем рядом некто по имени Боб Гуччионе из Penthouse семь лет пытался построить казино, и что в итоге? Результатом его непосильного труда стала недостроенная гостиница, состоящая из голого стального каркаса и выброшенные на ветер десятки миллионов долларов, пошедших на содержание участка. Причем прямо под проржавевшим стальным каркасом недостроенного здания сохранился один маленький домик, который Боб так и не смог купить. Даже получив необходимые средства для завершения строительства, Боб впоследствии столкнулся бы с огромной проблемой. Только представьте себе ужасную перспективу: вложить 300, нет, даже 400 миллионов долларов в роскошное, сверкающее огнями заведение и иметь в качестве ближайшего соседа полуразвалившуюся, прогнившую лачугу с пятью жалкими комнатками!

«Замок Трампа» (Trump Castle)

Дональд когда-то даже представить себе не мог, что он в один прекрасный день купит огромный отель-казино, который после нескольких лет колебаний начала строить в Атлантик-Сити в 1984 году Hilton Hotels Corporation. Раньше он с большим неудовольствием наблюдал за ходом этого строительства. Ведь в городе вряд ли был еще один такой же опасный и мощный конкурент, как Hilton. Притом в то время отель-казино Трампа, тогда еще управляемое группой Harrah’s, даже в сравнении с уже существующими конкурентами был еще недостаточно эффективен.

В то время трудно было представить вторую такую компанию, как Hilton. Как известно, ее создал американский предприниматель Конрад Хилтон (1887–1979), который вошел в историю, подняв гостиничный бизнес на недосягаемую высоту, потому что ввел понятие «пятизвездочный отель» – по аналогии с хорошим коньяком. Надо подчеркнуть, что в качестве стартового капитала для открытия собственного дела он не располагал ничем, кроме твердого характера, инициативности, энергии, решительности и детского опыта коммерции в магазине отца. Конрад Хилтон, купив старый отель Mobley в Техасе в 1919 году, первым догадался рентабельно использовать его пространство. Этот дом с нелепыми колоннами на фасаде едва ли можно было назвать отелем. С фантазией у Хилтона было все в порядке, и он сумел получить прибыль не только от самой гостиницы, но и от колонн, окружив их стеклянными витринами с необходимыми в любой гостинице товарами: от газет и журналов до предметов личной гигиены. Прибыльность такого сервиса превзошла все ожидания: каждая колонна давала владельцу дополнительные 8 тысяч долларов. Дальше эта идея развилась в сувенирный и подарочный бизнес при всех отелях «Хилтон».

Успех вдохновил Хилтона. Он решил серьезно заняться гостиничным бизнесом и открыл в Далласе первый отель под фирменным названием «Хилтон» в 1925 году, заложив основу для создания знаменитой гостиничной империи – глобальной сети элитных отелей с высококлассным обслуживанием и передовым уровнем оснащенности.

После Второй мировой войны империя Конрада Хилтона превратилась в крупнейшего лидера мировой гостиничной индустрии, стандарты которого брали на вооружение другие представители отрасли. Хилтон принял решение строить по одному отелю в год, но вскоре перевыполнил собственный план. Позже данная идея привела к внедрению и распространению системы франчайзинга.

На протяжении всей своей жизни он стремился к постоянному совершенствованию стандартов качества, эволюции отраслевых методов и применению собственных инструментов ведения дел. Сам он является автором трех новшеств: первым открыл объект за рубежом (в Пуэрто-Рико, 1949 г.), первым установил телевизоры во все номера (1951 г.), первым предложил сервисные услуги по прямому набору междугородных телефонных номеров (1957 г.). Все остальные достижения Хилтона связаны не с ноу-хау, а с глобальными поглощениями. Так, гостиница Статлера еще в 1908 году, задолго до Хилтона, стала пионером по внедрению в каждом номере ванных комнат, зеркал в полный рост, телефонных аппаратов и радиоточек, став образцом для всей отрасли на 40 лет вперед. Позже Статлер создал собственную гостиничную радиостанцию и ввел центральную систему кондиционирования воздуха. Но кончилось все тем, что в 1954 году Хилтон поглотил все восемь гостиниц Статлера.

Конрад Хилтон был первым в отельном бизнесе, кто понял, что богатый клиент с удовольствием сэкономит небольшие деньги на гостиничном номере и с не меньшим удовольствием выбросит гораздо большие деньги в казино при той же гостинице. В конце 1960-х он твердо застолбил за собой чрезвычайно выгодные места в такой признанной игорной Мекке, как Лас-Вегас, и построил там несколько отелей.

В 1979 году Конрад Хилтон умирает в возрасте 92 лет. В 1994 году компания Hilton отмечает 75 лет творческого подхода к бизнесу – бриллиантовую годовщину отеля «Моблей», основанного Конрадом Хилтоном. В этот день казино на речном судне открыло свои двери для широкой публики, став первым заведением, которое предложило услуги в сфере азартных игр на реке Миссисипи.

Его сын Бэррон начал работать в компании в 1950-х годах, и переход власти к нему был только вопросом времени. Причем это никак не было связано с его достоинствами, а просто являлось следствием так называемого права по рождению. В 1966 году Конрад наконец подал в отставку, и Бэррон был назван новым главой корпорации. Вообще-то, довольно трудно оставить свой след в деятельности компании, которую создал твой отец, и не просто создал, а еще и сумел добиться столь грандиозного успеха. Некоторые сыновья изначально устраняются от какого бы то ни было соперничества со старшими. Другие отдают все силы поддержанию на должном уровне того, что было создано до них. И лишь немногие с самого начала нацеливаются на то, чтобы превзойти родителей в начатой теми игре, что может быть труднейшей задачей, особенно если отец – Конрад Хилтон.

Первое дело в корпорации Hilton, которое было поручено Бэррону, – управление компанией Carte Blanche, то есть недавно приобретенным бизнесом, связанным с кредитными карточками, – с треском провалилось. Бэррон умудрился так здорово напортачить там, что в течение последующих шести лет Carte Blanche потеряла миллионы долларов. В итоге корпорация Hilton сдалась и в 1966 году продала Carte Blanche банку Citibank. Не остановившись на достигнутом, Бэррон в 1976 году уговорил отца продать сеть международных отелей «Хилтон» авиакомпании TWA в обмен на ее акции, которые в то время шли по 90 долларов за штуку. Все бы ничего, но возникла одна проблема – ОПЕК. Почти сразу после этой сделки цены на нефть стали стремительно возрастать, что подорвало бизнес практически всех авиакомпаний. В течение 18 месяцев акции TWA потеряли половину своей стоимости, а к 1974 году за них давали всего по 5 долларов. Кризис компании продолжался до тех пор, пока бразды правления не взял Карл Икан, который сумел возродить ее.

А тем временем проданная Hilton сеть международных отелей, которая вновь была уступлена примерно за 1 миллиард долларов достигла огромного успеха. Эти отели принесли в 1983 году около 70 миллионов долларов – примерно столько же, сколько и оставшаяся за Hilton американская сеть отелей. Своей неудачей американская сеть Hilton была обязана тому, что, почивая на лаврах былой репутации, она упустила часть рынка самых дорогостоящих роскошных гостиничных услуг, которую захватили конкуренты – такие компании, как Marriott и Hyatt. Так имя Hilton, всегда являвшееся синонимом самого высококлассного гостиничного обслуживания, утратило свою былую славу. Но все же Бэррону Хилтону удалось принять одно решение, которое принесло-таки успех: он занялся игорным бизнесом. В 1972 году Hilton приобрела за 12 миллионов долларов два казино в Неваде, которые стали называться «Лас-Вегас Хилтон» и «Фламинго Хилтон». Эти два игорных заведения обеспечивали все большую долю прибыли корпорации – 30 % в 1976 году, 40 % в 1981 и 45 %, или около 70 миллионов долларов, в 1985 году. Но, несмотря на эти успехи, Бэррон, казалось, здорово колебался относительно Атлантик-Сити. Нет, как только игорный бизнес был легализован, он приобрел участок земли на Марина и даже начал активно действовать, но затем все внезапно застопорилось. Через некоторое время строительство возобновилось, но без прежнего энтузиазма. К 1984 году, когда корпорация Hilton наконец твердо решила продвигать проект строительства в Атлантик-Сити, ее основные конкуренты по Неваде, в том числе компании Bally, Caesars, Harrah’s, Sands и Golden Nugget, уже имели в городе успешно действующие заведения, приносившие многомиллионные прибыли.

Когда в корпорации Hilton окончательно решили строить казино в Атлантик-Сити, ни у кого не оставалось сомнений, что компания будет стараться изо всех сил. На своем участке в восемь акров, самом крупном в городе, Hilton решила осуществить весьма масштабный проект – огромный величественный вход, потолки в 30 футов, гаражная стоянка на 3 тысяч автомобилей. В их годовом отчете этот проект был назван «самым масштабным начинанием в истории компании». На первых этажах здания должно было разместиться казино общей площадью примерно в 60 тыс. кв. футов, а выше – 615 гостиничных номеров, что по размерам было сравнимо с самым крупным из тогдашних игорных заведений города – отелем «Трамп Плаза». Разница состояла в том, что в генеральном плане Hilton предусматривалось последующее расширение казино до 100 тыс. кв. футов, а общее количество гостиничных номеров должно было превысить 2 тысячи.

Стремясь как можно быстрее возместить инвестированные капиталы, корпорация Hilton, подав документы на получение права вести игорный бизнес в городе Атлантик-Сити, одновременно приступила к строительству казино. Как уже говорилось, Трамп, напротив, предпочел сначала заполучить лицензию, чтобы оградить себя от риска получить отказ в самый разгар строительства. Но корпорация решила действовать, как все другие, и, вероятно, причины ее уверенности в положительном результате ходатайства объяснялись тем, что Hilton уже получила подобную лицензию в штате Невада. В дополнение к этому никто другой в городе не строил в то время игорных заведений, а инвестиции в проект Hilton были огромными, к тому же строительство намечалось в одном из самых неразвитых районов Атлантик-Сити. Но все же самой важной причиной был имидж Hilton: вряд ли какая-нибудь другая компания могла соперничать с ней по общенациональной известности. И, если эта корпорация намеревалась заняться бизнесом, участники которого в основном не могли похвастаться хорошей репутацией, у нее не должно было возникнуть проблем с лицензией. Казалось, процесс ее получения будет не более чем простой формальностью. Но именно это и повредило делу: деятели из Hilton были слишком уверены в положительном исходе, слишком переоценили себя. Они решили, что делают Атлантик-Сити большое одолжение, тогда как члены Комиссии по контролю казино придерживались прямо противоположного мнения. Известно, что именно претендент на лицензию, независимо от того, кем он является, должен доказать властям, что заслуживает ее. В Hilton же посчитали, что лицензия положена корпорации чуть ли не по праву, и это была роковая ошибка.

Уже в начале 1985 года до Дональда дошли слухи о том, что Hilton грозят неприятности с лицензией. Вообще, Атлантик-Сити – до крайности политизированный город, что известно всякому, кто занимается там бизнесом. И вот Hilton наняла весьма и весьма политизированного адвоката. На первый взгляд, это был удачный ход. Но, по мнению тех, кто был в курсе всех перипетий лицензионного процесса Hilton, он был чреват и обратным эффектом. Корпорация допустила и другую ошибку: она проигнорировала опыт предыдущих ходатаев, в том числе компании Playboy, которой было отказано в лицензии тремя годами раньше, причем одной из причин отказа послужило сотрудничество компании с неким адвокатом Сидни Коршаком, ранее подозревавшимся в связях с организованной преступностью. Примечательно, что тот человек в течение десяти лет состоял на службе у Hilton и за 50 тысяч долларов в год улаживал в компании трудовые конфликты. Самой важной задачей компании было ублажить членов комиссии. Они же весьма недвусмысленно показали, что им не нравится Коршак. А Hilton, вместо того чтобы втихую избавиться от персоны нон-грата, продолжала держать его в штате до тех пор, пока отдел по обеспечению законности игорного бизнеса в середине 1984 года не выдвинул конкретных претензий к Коршаку. Практически на следующий же день он был уволен. Позже Бэррон Хилтон перед членами комиссии признал, что пошел на этот шаг только потому, что «известно, насколько важно это для членов комиссии». Вряд ли можно было ляпнуть что-нибудь глупее и оскорбительнее этого. Позже один из членов комиссии, голосовавший против предоставления Hilton лицензии, прокомментировал это заявление следующим образом: «Очевидно, до того, как компания предприняла попытку пролезть в заветные врата лицензионного процесса, она вообще не имела каких-либо моральных принципов». Не смогло исправить дела и то, что Бэррон, лично давая показания перед комиссией, заявил, что Сидни Коршак никогда не был уполномочен компанией «уговаривать» профсоюзы не устраивать забастовок в отелях «Хилтон». Через несколько недель после этого Коршак написал Бэррону открытое письмо, которое попало в местные СМИ. В нем он в деталях описывал, какую именно работу выполнял для корпорации в Лас-Вегасе. К письму были приложены копии писем Бэррона, в которых тот благодарил Коршака за его работу. Особенно убийственным был самый конец письма: «Вы нанесли мне непоправимый вред, и, пока я жив, я не забуду об этом. Когда же я успел стать для вас сомнительной персоной? Уж не тогда ли, когда у вас возникли трудности с получением лицензии в Атлантик-Сити?»

Самое интересное, что и тогда еще не поздно было поправить дело, если бы Бэррон удосужился более серьезно отнестись к слушаниям в комиссии. А вместо этого, он их просто проигнорировал. Чуть ли не единственным случаем, когда он соизволил показаться в Нью-Джерси, был тот раз, когда он давал показания комиссии. Прочие члены высшего руководства Hilton тоже не удостоили слушания своим присутствием.

14 февраля 1985 года в офис Дональду позвонил Эл Глазго, который издавал информационный бюллетень азартной индустрии под названием Atlantic City Action. Этот парень будто сошел со страниц криминальных рассказов: он буквально жил игорным бизнесом и чувствовал себя в нем как рыба в воде. Никто лучше него не был осведомлен о том, что творится во всех закоулках этого бизнеса. Он рассказал, что Hilton отказали в лицензии. Сначала Дональд подумал, что Глазго решил подшутить. Согласно правилам, чтобы получить одобрение на выдачу лицензии, нужны голоса четырех членов Комиссии по контролю казино. Hilton все же сумела заручиться большинством голосов, но итоги голосования – 3: 2 в ее пользу – были в данном случае не победой, а поражением. Как бы то ни было, Эл сказал, что предвидит вероятность того, что корпорация Hilton предпочтет продать незавершенный объект, вместо того чтобы ввязываться в борьбу за пересмотр дела комиссией.

А между тем казино «Хилтон» планировалось открыть менее чем через 12 недель. Уже было нанято свыше тысячи служащих, и каждый день штат увеличивался примерно на 100 человек. К моменту открытия он должен был насчитывать около четырех тысяч сотрудников. С такой численностью персонала, да без всяких доходов – это была катастрофа для компании, причем для компании любого размера. Даже если бы корпорация решила подать апелляцию, она все равно испытывала бы чудовищную нехватку времени. И все же Hilton, вложив в строительство казино около 300 миллионов долларов, должна была сделать все возможное и невозможное, чтобы добиться лицензии.

Дональд решил позвонить Бэррону Хилтону в Калифорнию, где того застала эта убийственная весть. Это был тот случай, когда, помимо деловых соображений, хотелось выразить Бэррону соболезнования. Невозможно не испытывать жалость к человеку, которого постиг такой крах. Он был весьма расстроенным. Дональд сказал ему, что никто не мог представить себе ничего подобного.

После прелюдий Дональд перешел к самой важной части разговора и намекнул Бэррону, чтобы мог бы выкупить его казино. На тот момент еще не было ясно, как все обернется. Hilton тогда еще намеревалась добиться повторных слушаний.

Через некоторое время Дональда пригласили на званый ужин, который был организован для членов правления Hilton в их особняке в Атлантик-Сити как раз накануне ежегодного общего собрания, назначенного на той же неделе в Нью-Йорке. Это было хорошее место, чтобы поговорить с Бэрроном о происходящих событиях.

Выяснилось, что в совете директоров возник настоящий раскол по вопросу о том, как уладить ситуацию в Атлантик-Сити. Комиссия по контролю казино только что приняла решение вновь провести слушания по заявке Hilton на получение лицензии. Несмотря на это, некоторые члены правления полагали, что единственным разумным выходом была бы немедленная продажа казино, если, конечно, найдется хороший покупатель. Их главный аргумент состоял в том, что, если комиссия не пересмотрит своего первоначального решения и не предоставит Hilton лицензии, последствия для компании будут поистине катастрофическими. К тому моменту, спустя пару месяцев после назначенной даты открытия заведения, компании придется нести расходы по оплате нескольких тысяч сотрудников. Более того, в случае необходимости срочной продажи казино может уйти за бесценок.

Во время званого вечера Дональд с Бэрроном, углубившись в беседу, долгое время вдвоем прогуливались по саду. Разговор был самым общим, по большей части Бэррон изливал свои жалобы по поводу событий в Атлантик-Сити, а Дональд молчаливо с сочувствующим видом выслушивал их. Бэррон чувствовал себя загнанным в угол.

Вскоре глава компании «Golden Nugget» Стив Уинн развернул полномасштабную атаку на Hilton, пытаясь захватить контроль над компанией. Если бы это был не Уинн, Бэррон Хилтон никогда всерьез бы не задумался о продаже своего казино в Атлантик-Сити. Четырнадцатого апреля Уинн обратился к Бэррону с письменным предложением выкупить крупный пакет акций компании (27 %) по цене 72 доллара за штуку. В тот момент их цена составляла примерно 67 долларов. В своем письме Уинн также сообщал, что в случае согласия Бэррона он готов заплатить по 72 доллара за акцию всем акционерам компании. Самое смешное, что Уинн вообще никогда не смог бы даже попытаться поглотить Hilton, если бы не чудачество Конрада Хилтона, умершего в 1979 году. Своими посмертными распоряжениями он практически удавил Бэррона. Трудно найти выражение, которое бы в большей степени отражало то, что Конрад Хилтон сотворил со своим сыном. Все предполагали, что Конрад оставит свои акции, а это был почти контрольный пакет компании Hilton, Бэррону или, в крайнем случае, разделит их между всеми членами семьи. Вместо этого Конрад использовал свою последнюю волю для того, чтобы в буквальном смысле обездолить своих детей и внуков. Он был глубоко убежден, что унаследованное богатство пагубно отражается на нравственных характеристиках и мотивации личности. Конрад Хилтон в своих заботах о моральном облике родственников дошел до абсурда. Хотя к моменту смерти принадлежавший ему пакет акций оценивался примерно в 500 миллионов долларов, он завещал Бэррону лишь символическое число акций и по пустячной сумме в 10 тысяч долларов каждому из своих внуков. Практически все свое богатство, а именно 27 % акций корпорации Hilton, Конрад отписал фонду своего имени – Conrad N. Hilton Foundation – с распоряжением использовать практически весь доход от них на благотворительную деятельность, осуществляемую католическими монахинями в Калифорнии. В результате Бэррон превратился в одного из наемных корпоративных управляющих компании Hilton, лишенных той власти, которой располагает основной держатель акций. Даже пользуясь в силу своего положения привилегией на выгодных условиях приобретать акции компании в течение десяти лет, Бэррон к 1985 году имел лишь незначительную часть акционерного капитала компании, основанной его отцом. Что же предпринял Бэррон в этой ситуации? Он затеял судебный процесс с целью вернуть себе акции фонда. Его шансы на положительный исход этой тяжбы, которая растянулась на долгие годы, были весьма неопределенными, в том числе и потому, что ему достался противник того сорта, с которым лучше не связываться, – католическая церковь. В завещании Конрада было указано, что, если фонд по каким-либо причинам не сможет принять завещанные ему акции, Бэррон получает право выкупить их по рыночной цене 1979 года.

Дело в том, что федеральный закон запрещает благотворительным организациям владеть более чем 20 % открытой акционерной компании. Таким образом, Бэррон по закону имел право претендовать на покупку 7 % унаследованных фондом акций Hilton, что и составляло разницу между завещанными 27 и разрешенными 20 %. Однако Бэррон попытался стребовать с фонда гораздо больше. Он утверждал, что имеет право выкупить весь пакет акций, доставшихся фонду. Более того, он претендовал на то, чтобы выкупить весь пакет по рыночной цене 1979 года, т. е. по 24 доллара, в то время как их реальная рыночная цена возросла до 72 долларов. Иными словами, он хотел за 170 миллионов долларов получить акции стоимостью в 500 миллионов долларов. Вот что можно назвать грандиозной сделкой, не правда ли? Так же это можно назвать попыткой переписать завещание собственного отца. У Дональда имелись сильные подозрения, что Бэррон прекрасно понимал всю сомнительность своих шансов. Более того, Бэррон отдавал себе отчет и в том, что, если не сможет заполучить контроль над компанией, ему будет гораздо труднее противостоять атакам Уинна, равно как и любой другой попытке враждебного поглощения компании. Наконец, до тех пор, пока Hilton владела своим казино в Атлантик-Сити, не имея лицензии на право ведения игорного бизнеса, сохранялась серьезная опасность возбуждения акционерами судебных исков против компании.

Бэррон решил, что не готов вести войну на два фронта – за лицензию и за контроль над компанией. И последняя из этих двух целей была, несомненно, гораздо важнее для него. Стив Уинн очень посодействовал Дональду, причем в двух аспектах. Предприняв попытку поглощения Hilton, он заставил Бэррона бросить все силы на защиту компании, что отвлекало его от повторной борьбы за лицензию.

Вообще, Уинн вызывал довольно противоречивые чувства. Будучи сыном заядлого игрока, он буквально вырос в зале для азартных игр. Позже, сведя знакомство с нужными людьми в Лас-Вегасе, Уинн сумел прикупить немножко акций казино «Голден Наггет» и в конце концов добился контроля над всей компанией. Лас-Вегас и Атлантик-Сити с их азартными играми были тем, что составляло его мир. И в этом мире Уинн умело играл свою роль.

Но Стив Уинн в своих стратегических расчетах недооценил ту силу личной антипатии, которую испытывал к нему Бэррон Хилтон. Вскоре после того, как от Уинна поступило предложение о поглощении Hilton, Бэррон стал всерьез подумывать о переговорах с Дональдом по поводу продажи отеля в Атлантик-Сити. Сначала Дональд предложил купить его за 250 миллионов долларов и, хотя это весьма впечатляющая сумма, он был не уверен, что Бэррон согласится. Еще при первой их встрече Бэррон говорил, что вложил в этот отель-казино 320 миллионов. Сама мысль о продаже отеля внушала ему ужас, а уж перспектива сообщить акционерам о понесенных при этом убытках вообще не обсуждалась. Тогда через пару дней Дональд поднял цену до тех самых 320 миллионов долларов. У Бэррона уже не оставалось времени на всякие тактические маневры, да и позиции его были не столь сильны. Было ясно, что Трамп либо получит согласие, либо вообще откажется от сделки.

В сделке с Бэрроном весь финансовый риск лежал лично на Дональде Трампе. Как только Дональд предложил за отель «Хилтон» 320 миллионов долларов, он сразу связался с Джоном Тореллом, своим добрым другом, который был президентом трастовой компании Manufacturers Hanover Trust. Им уже случалось работать вместе. Связавшись с ним, Дональд спросил, может ли Джон за неделю дать ссуду на 320 миллионов долларов, чтобы выкупить отель «Хилтон» в Атлантик-Сити. Джон, задав несколько вопросов, согласился. Это в очередной раз доказывает, насколько ценным бывает доверие, которое вы внушаете. Взамен Дональд сделал то, чего никогда в жизни не совершал: он дал под этот заем личную гарантию. Это была первая сделка, ответственность за которую целиком лежала на Дональде лично. Дональд даже не видел отеля (осмотр бегло провели его сотрудники).

Если бы об этом узнал Фред Трамп, то подумал бы, что его сын сошел с ума. Будучи еще ребенком, Дональд сопровождал отца при осмотре жилых домов в Бруклине, которые тот собирался купить. Тогда речь шла о покупке ценой в 100 или 200 тысяч долларов, но отец учинял самую тщательную инспекцию. Они часами бродили по зданию, проверяя каждый холодильник, каждую раковину, заглядывали в бойлерную, лазили на крышу и чуть ли не с лупой в руках осматривали вестибюль. Причем Фред не единственный пришел бы в ужас от такой выходки. Еще при предыдущих сделках мнения тех, с кем Дональд советовался, всегда разделялись. В данном же случае все без исключения возражали против этого неосмотрительного предложения. Оппоненты Дональда указывали, что уже было достаточно проблем с Holiday Inns при строительстве на Бродвок, что для такого огромного заведения нет подходящей команды управленцев, между тем отель-казино открывается всего через два месяца, что он собирается взвалить на себя огромный финансовый риск. Действительно, с Manny Hanny (Manufacturers Hanover) была только устная договоренность, и пока было неизвестно, какие условия они могут включить в договор о займе и не откажутся ли они вовсе от этой сделки. Кроме того, были серьезные сомнения насчет того, примет ли рынок азартных игр еще одно крупное казино, которое будет отягощено необходимостью обслуживать огромный долг по займу, в то время как процентные ставки держатся на относительно высоком уровне.

Дональд был уверен, что при должном менеджменте этот отель-казино принесет тонны денег. Хотя с Хилтоном был договор о цене, им еще предстояло уладить множество вопросов, прежде чем они смогли бы подписать договор купли-продажи.

14 апреля 1985 года Дональд с Бэрроном, а также юристы с обеих сторон, собрались, чтобы подготовить документы для заключения сделки. Обычно цена бывает самой легкой частью сделки. Именно детали соглашения о покупке, а в данном случае такие моменты, как гарантии завершения строительства, ответственность за дефекты, размер задатка, определение суммы первого взноса и суммы окончательного расчета, часто становятся источниками проблем и могут привести к срыву контракта. Причем компания Hilton с самого начала заняла довольно жесткую позицию. Главное, чего они требовали, – это чтобы отель был куплен «как есть» и чтобы сразу после заключения сделки компания могла покинуть Атлантик-Сити без шлейфа оставшихся обязательств. К тому моменту Бэррон уже люто ненавидел Нью-Джерси вообще и Атлантик-Сити в частности и мечтал только о том, чтобы этот кошмар кончился как можно быстрее.

Однако это было не совсем выгодно Дональду. Он должен был оговорить свои гарантии относительно того, что строительство будет завершено, и притом качественно. В противном случае он рисковал в будущем нажить серьезные проблемы. Например, вдруг оказалось бы, что в системе канализации или кондиционирования воздуха имеются серьезные дефекты? Тогда ему пришлось бы в срочном порядке устранять их, а в здании подобного размера капитальный ремонт одной из систем обеспечения может запросто вылиться в многие миллионы долларов.

Поначалу переговоры шли довольно гладко – казалось, им удается добиться тех формулировок, которые устраивают обе стороны. Но потом, когда уже почти половина проблем была решена, Грегори Диллону, исполнительному вице-президенту Hilton, который возглавлял переговоры со стороны компании, вдруг позвонил Бэррон Хилтон, к тому времени уже вернувшийся в Сан-Франциско. После разговора с Бэрроном общий тон переговоров внезапно резко изменился. Вероятно, в последнюю минуту Бэррон решил дать задний ход и вообще не подписывать этого контракта. Вероятно, он получил более выгодное предложение, и не исключаю, что оно могло поступить от того же Стива Уинна из Golden Nugget.

Как бы то ни было, Диллон и юристы Hilton вдруг начали высказывать возражения против тех пунктов договора, которые они уже обсудили. Дональд тысячи раз участвовал в переговорах, и поэтому сразу же почувствовал, что они пытаются найти любую лазейку, чтобы сорвать сделку. Например, если бы они не пришли к договоренности о гарантиях по поводу завершения строительства, они могли бы отказаться от всей сделки, не нарушая своего слова из-за того, что получили более привлекательное предложение. Создалось впечатление, что переговоры зашли в тупик. Но в конце концов компромисс был найден: Hilton обязуется сделать все возможное, чтобы подготовить отель к открытию, и соглашается на то, чтобы составить так называемый контрольный список недоделок, которые они должны устранить. Hilton также соглашалась на то, что последние 5 миллионов долларов за покупку Дональд внесет только при условии, если заведение будет передано в «превосходном состоянии», так было сформулировано в соответствующем положении контракта.

27 апреля 1985 года в 9 часов вечера Дональд с Диллоном пожали друг другу руки и подписали официальный контракт. Дональд должен был внести безвозвратный залог в размере 20 миллионов долларов, а вся сделка, включая окончательный расчет, должна была быть проведена в течение 60 дней.

В мае 1985 года Дональд впервые отправился взглянуть на заведение, за которое заочно выложил 320 миллионов. Придя на место, он сразу понял, что его решение было правильным. Многое еще оставалось сделать, но в целом здание выглядело впечатляюще. Дональд тут же стал изо всех сил наседать на своих людей, заставляя их ускорить работы. В итоге за шесть недель им удалось сделать то, на что у других казино уходил целый год или даже больше. Они сумели получить временный сертификат о целевом использовании здания, подготовили все многочисленные бумаги для получения лицензии, наняли еще полторы тысячи служащих помимо тех, что уже были, и полностью подготовили отель и казино к открытию. Они дали новому заведению название «Трамп Касл», хотя сначала Дональд намеревался назвать его «Трамп Пэлас», но «Сизерс Пэлас» тут же подала иск о наложении запрета на использование слова «Пэлас», утверждая, что имеет эксклюзивное право на его использование в названии казино. Дональд согласился, решив, что в данном случае игра не стоит свеч. Он уже готовил маркетинговую кампанию, и было бы уже поздно менять название отеля после того, как на его продвижение в качестве «Трамп Пэлас» были бы истрачены миллионы долларов.

Как только Дональд объявил о намерении назвать отель «Трамп Касл», на него подала в суд Holiday Inns, пытаясь запретить вообще использовать имя «Трамп» для конкурирующего казино. Но через несколько недель они отозвали свой иск. Еще прежде чем открылся «Трамп Касл», Дональд начал переговоры с несколькими инвестиционными банковскими компаниями о выпуске облигаций с целью заменить первоначальный источник его финансирования – Manufacturers Hanover. Дональд стремился снять с себя личную ответственность за возврат заемных средств, даже если для этого придется пойти на выплату более высоких процентов. Основная проблема состояла в том, что «Трамп Касл» еще не приступил к работе и не имел «послужного списка». Иными словами, пока невозможно было даже приблизительно прикинуть, какой величины долг он сможет выдержать.

Более того, его основная компания, Trump Organization, тоже пока не располагала подобным опытом, поскольку они еще не занимались таким видом деятельности, как управление игорным заведением.

Прямо говоря, приобретший облигации «Трамп Касл» совершил бы весьма рискованный шаг. Оставалось только надеяться на то, что отель-казино с самого начала обеспечит себе успех. Лишь таким образом Трамп смог бы ежегодно тратить до 40 миллионов долларов на обслуживание долга. К некоторому удивлению, несколько инвестиционных компаний чуть ли не конкурировали за право осуществить выпуск облигаций Трампа. В обмен на определенный процент от общей стоимости выпуска они соглашались гарантированно найти тех, кто купит облигации по установленной цене.

Среди претендентов была и Drexel Burnham, изобретатель концепции финансирования за счет «бросовых облигаций». Но давний испытанный партнер Дональда Bear Stearns предложила привлечь 300 миллионов долларов, т. е. почти 95 % всей суммы, которую Дональд брал у Manny Hanny. Председатель правления Алан Гринберг и партнер-управляющий Пол Холлингби хотели сделать крупную ставку.

Чтобы привлечь покупателей, необходимо посулить впечатляюще высокую доходность ценных бумаг. Облигации, выпущенные Bear Stearns, сулили примерно такой же процент, как и ценные бумаги других казино, но те, в отличие от «Трамп Касл», уже имели длительную историю деятельности и могли предложить гораздо более существенные гарантии. Bear Stearns проделала для Дональда удивительно успешную работу – это было выгодной сделкой не только для Дональда, но и для всех тех, кто рискнул приобрести облигации: они приносят исключительно высокий доход своим владельцам и сейчас продаются по цене значительно выше номинала.

В своем новом отеле-казино Дональд больше всего на свете хотел избежать проблем, которые с самого начала возникали с «Трамп Плаза» на Бродвок. Поэтому вместо того, чтобы привлекать сторонних специалистов, он решил поставить на пост главного управляющего свою жену Ивану. К этому времени он уже достаточно хорошо изучил Атлантик-Сити и был уверен, что, когда дело доходит до управления казино, отличные навыки управления важны не меньше, чем большой опыт в игорном бизнесе. Ивана оправдывала его ожидания. Завершив сделку с Hilton чуть раньше срока – 15 июня 1985 года, Трамп получил возможность в полной мере использовать преимущества летнего сезона, который только-только открывался. «Трамп Касл» распахнул двери для посетителей ровно на следующий день – 16 июня. Казино сразу же заполнили толпы желающих поиграть, и дела пошли гораздо лучше, чем ожидалось. Лишь за первый день валовой доход от азартных игр составил 728 тысяч долларов. Менее чем за шесть месяцев с момента открытия валовой доход достиг 131 миллиона долларов. Это было куда лучше, чем примерно у трех конкурентов, и гораздо лучше, чем у заведения на Бродвок в тот год, когда оно еще управлялось командой из Harrah’s. Единственная трудность, которая возникла в первые месяцы работы, была связана с тем положением контракта, которое требовало от Hilton передать заведение в «превосходном состоянии». Согласно этому пункту компания должна была получить последние 5 миллионов долларов за продажу отеля «Хилтон» по завершении всех работ. Но, когда подошло время приемки, обнаружились многочисленные нерешенные проблемы: не были отлажены системы водоохлаждения, канализации, противопожарной безопасности, а также компьютерная система.

В течение первых шести месяцев после открытия «Трамп Касл» представители Дональда спокойно обсуждали с людьми из Hilton, за что те должны нести ответственность, а за что нет. Сторона Трампа считала, что недоделок гораздо больше, чем на 5 миллионов. В то же время Дональд хотел полюбовно разрешить этот спор. Дональду нравился Бэррон Хилтон, и было очень жаль, что тому так не повезло в Атлантик-Сити.

В январе 1986 года, когда спор о том, кто кому должен, несколько обострился, Дональд решил лично переговорить с Бэрроном. Дозвонившись до Бэррона, Дональд заметил, что, уж коль скоро они не могут разрешить возникшие разногласия, им стоит сесть и вместе поискать разумный выход из положения. Казалось, Бэррон обрадовался этому звонку. Он сказал, что в ближайший понедельник рассчитывает быть в Нью-Йорке и позвонит, чтобы договориться о встрече. Вместо обещанного звонка в понедельник в офисе Дональда ждало известие об иске, который Хилтон возбудил против его. Он настаивал на немедленной выплате Трампом тех 5 миллионов долларов, которые по контракту можно не платить за недоделки. Дональд с трудом поверил этой новости.

Немедленно был подан встречный иск. 2 апреля 1986 года Трамп предоставил суду список из 94 недоделок и дефектов, которые обнаружились в «Касл», а также примерную стоимость работ, необходимых для их устранения. Она намного превышала те 5 миллионов долларов, которые, по условиям контракта, можно было недоплатить компании Hilton. Судебные тяжбы так ничем и не закончились.

Через некоторое время валовой доход от операций достиг 226 миллионов долларов, что являлось рекордом для первого полного года работы игорного заведения. Вот что значит доверять своему деловому чутью.

В 1997 году Трамп переименует казино в Trump Marina Hotel Casino.

В феврале 2011 года казино будет продано компании Landry’s в связи с банкротством Trump Entertainment, а уже в мае 2011 перейдет под ее полный контроль.

Футбольный клуб «Нью-Джерси Дженералс»

Число приобретений Трампа постоянно росло. Команда американского футбола «Нью-Джерси Дженералс», Trump World Tower рядом со зданием ООН в Нью-Йорке, выполнявшая челночные рейсы Нью-Йорк – Бостон авиакомпания «Трамп шаттл» с крупной надписью Trump на каждом борту, казино на речном судне в Индиане, купленная у разорившегося саудовского бизнесмена Аднана Кашогги океанская яхта Trump Princess длиной 86 метров – это были только самые заметные из покупок. Многие из них приносили одни убытки. Купленная в 1983 году команда «Нью-Джерси Дженералс» исчезла через три года вместе с USFL (Американская Футбольная Лига), которая не выдержала конкуренции с более сильной Национальной футбольной лигой. Его любимая авиакомпания протянула всего три года и разорилась в 1991 году, принеся ему убытки примерно в 200 миллионов долларов.

В 1987 году Трамп купил три казино в Атлантик-Сити: Taj Mahal, Plaza и Castle. Недостроенный «Тадж-Махал» был крупнейшим по размерам казино в США и в 3 раза превосходил своего тезку в Индии. Его предыдущий владелец разорился, вложив 500 миллионов долларов в этого монстра с 211 игорными столами и 4152 игральными автоматами. На окончание «стройки века» требовалось еще примерно 1 миллиард долларов. Чтобы их достать, Трамп решается на рискованный шаг и начинает выпускать облигации, обеспеченные только его именем.

Банкиры вели себя как загипнотизированные. Как рассказывал работавший с Трампом юрист, «Дональд мог зайти в любой банк и сказать: “Мне нужно 25 миллионов долларов” – и никто не думал спрашивать у него финансовый отчет. Они говорили: “Дональд Трамп, 25 миллионов долларов. Готово!”» Но в середине 1990 года все рухнуло. Компания Дональда Трампа оказалась не в состоянии обслуживать свой долг размером 9,8 миллиардов долларов, из которых 900 миллионов долларов был должен лично Дональд.

Как раз в то время Трамп со своей тогдашней любовницей Марлой Мэйплс вышел развеяться на Пятую авеню. Трамп заметил слепого попрошайку с собакой-поводырем и сказал Марии: «Этот нищий стоит на 900 миллионов долларов больше, чем я». Однако он остался верен своему правилу «бороться до конца». Банкиры пребывали в ужасе от осознания того, что у них на балансах вот-вот появится 9,8 миллиардов долларов убытков. Трамп убеждал их, что сам выплывет, если они ссудят ему еще немного. И в конце концов банки сдались. Крупнейшие заемщики Трампа согласились не подавать иски в суд и реструктурировать долги.

Взамен банки потребовали начать распродажу активов и ограничили личные доходы Трампа в 450 тысяч долларов в месяц: остальное уходило на выплату долга. Но самым неприятным для Трампа оказалось требование нанять финансового директора. До этого Дональд предпочитал управлять своим конгломератом лично и жестко. Он не только сам вел (и сильно запутал) финансовые дела, но и ежедневно посещал свои стройки и казино. Там он залезал в самые дальние уголки, и работники регулярно вздрагивали от его раскатистого «ты уволен!». Впрочем, вынужденное сначала, сотрудничество со Стивеном Болленбахом оказалось очень плодотворным. Болленбах реструктурировал задолженность компаний Трампа и сократил долги под его личной гарантией с 900 миллионов до 100 миллионов долларов. Особый восторг Трампа вызвало изящное решение Стивом проблемы с платежами по заложенной яхте. Теперь Bank of Boston ежеквартально получал 800 тысяч долларов, которые раньше шли на оплату страховки яхты. Более того, если бы незастрахованная теперь яхта затонула, для Трампа это бы ничего не меняло, в то время как банк потерял бы обеспечение по кредиту.

А теперь по порядку.

Итак, осенью 1983 года Дональд приобрел футбольную команду «Нью-Джерси Дженералс», когда дела у USFL были хуже некуда. Ее потери составляли примерно 30 миллионов долларов. Одна только «Нью-Джерси Дженералс», в то время еще принадлежавшая нефтепромышленнику из Оклахомы Дж. Уолтеру Дункану, умудрилась потерять более 2 миллионов долларов, не говоря уж об убытках из-за чуть ли не регулярных проигрышей. В переводе на термины, принятые в сфере недвижимости, можно сказать, что Дональд вместо первоклассного участка в Москве в районе третьего кольца купил кусок земли на окраине Волгоградской области.

Однако он не подходил к покупке «Дженералс» как к типичной сделке. Напротив, он рассматривал ее как азартную игру, эдакую прихоть, которую он мог себе позволить. Он чувствовал себя так, будто осуществил волшебную мечту детства. А кроме того, ему импонировала идея поприжать Национальную футбольную лигу (NFL), эту самодовольную, надменную монополию, которая, по его мнению, была довольно легкой добычей для хищного агрессивного конкурента.

Как и во всех авантюрных предприятиях, здесь больше всего привлекала возможность реализовать шансы, которые, несомненно, имела USFL. Притом начальные затраты были относительно невысоки, а потенциальные выгоды велики. Судите сами: менее чем за 6 миллионов долларов, конечно, при условии, что USFL останется на плаву, купить профессиональную футбольную команду, при том что право купить команду из NFL могло обойтись в целых 70 миллионов долларов! Если бы ему удалось воскресить эту команду, да и всю USFL, он смог бы в многократном размере покрыть свои начальные расходы. Но даже в самом худшем случае он ожидал, что сами попытки взять эту высоту станут для его очень увлекательным занятием.

К сожалению, Дональду не удалось воскресить «Нью-Джерси Дженералс», в 1985 году команда была расформирована, а USFL как спортивная организация прекратила свое существование.

«Трамп Тадж-Махал» (Trump Taj Mahal)

Приобретение самого дорогого казино в мире оказалось не таким уж и простым делом: на фоне этой сделки развернулась настоящая бизнес-война Дональда Трампа с телевизионным деятелем Мервом Гриффином.

Гриффин начал строительство комплекса Resorts Taj Mahal Casino, однако в процессе возникли сложности с финансированием проекта. Трамп мгновенно отреагировал попытками купить недостроенное здание, но Гриффин категорически отказывался продавать его.

Все это затянулось на долгое время, было множество встреч и переговоров, но они не могли договориться. Конечно, в итоге Трамп победил: он умудрился договориться с Мервом Гриффином, таким образом став владельцем недостроенного казино.

На тот момент у Трампа проблем не было, поэтому в 1990 году состоялось официальное открытие «Трамп Тадж-Махал». Главным событием на открытии стало выступление ныне покойного Майкла Джексона.

В течение следующих тринадцати лет Trump Taj Mahal был самым крупным и популярным местным казино, пока в 2003 году не открылось казино The Borgata.

Что представляет из себя «Трамп Тадж-Махал»? Шикарный комплекс расположен на океанском побережье Атлантик-Сити, штата Нью-Джерси, в разговорной речи его часто называют Trump Taj, или просто The Taj. В настоящее время это второе по величине казино в городе, строительство которого обошлось более чем в 1 миллиард долларов. «Трамп Тадж-Махал» выполнен в стиле индийского мавзолея-мечети Тадж-Махал, который входит в список всемирного наследия Юнеско и считается одним из самых впечатляющих объектов, созданных человеком на планете.

Здание отеля состоит из пятидесяти одного этажа. Помимо гостиницы, из большинства номеров которой открывается вид на океан, и огромного казино, в комплексе работает несколько первоклассных ресторанов и кафе (Il Mulino New York, Robert’s Steakhouse, Dynasty, Moon at Dynasty, Fralinger’s, Panda Express, White House Sub Shop, Trattoria Il Mulino, Sultan’s Feast, The Rim Noodle Bar, Hard Rock Café и многие другие).

В комплексе постоянно действует обширная развлекательная программа с многочисленными шоу, которые устраивают приглашенные звезды. Расписание выступлений доступно на официальном сайте Trump Taj Mahal.

Также на территории комплекса работают многочисленные бутики, конференц-залы, салоны красоты и SPA-процедур.

Великолепное казино комплекса Trump Taj Mahal предлагает посетителям более 2,5 тысяч игровых автоматов и около 200 столов для карточных и настольных игр, в числе которых рулетка, крэпс, баккара, карибский, трехкарточный и стад покер, пай гоу покер, сик бо, Let It Ride, техасский казино холдем, испанское 21, блэкджек и некоторые другие азартные развлечения. Для хайроллеров доступны отдельные залы со столами, на которых можно играть по реально высоким ставкам.

В Trump Taj Mahal действует отличный покерный клуб, где в любое время суток можно принять участие в игре на кэш. Здесь постоянно проводятся турниры с различными правилами и призовыми фондами.

Не остались без внимания и любители кено, у которых в Trump Taj Mahal также есть возможность испытать удачу в любимой игре.

В казино действует система кредитов, позволяющая большинству клиентов заведения взять деньги в долг без лишней волокиты и бюрократических проволочек.

В 2008 году было построено дополнительное здание комплекса с более чем двумя тысячами отельных номеров. Оно получило название The Chairman Tower. В среднем стоимость проживания здесь на 10 долларов выше, чем в основном здании отеля-казино.

Интересные факты:

1. В мае 1990 года Акио Кашиваги проиграл в Trump Taj Mahal десять миллионов в баккара. Он стал прообразом одного из второстепенных персонажей фильма «Казино» Мартина Скорсезе.

2. Покерный зал Trump Taj Mahal также показан в фильме «Шулера» с Мэттом Дэймоном и Эдвардом Нортоном.

3. В Trump Taj Mahal снимали некоторые сцены индийской картины «Ab Ab Laut Chalen».

4. В Trump Taj Mahal выступали Филипп Киркоров и Алла Пугачева. Здесь нередко проводятся бои с участием звезд бокса и смешанных единоборств (Владимир Кличко, Олег Маскаев, Николай Валуев и другие были их участниками).

5. В мае 2009 года был убит менеджер казино, которого один из клиентов заподозрил в мошенничестве. Сейчас убийца отбывает 30-летний срок в тюрьме штата Нью-Джерси. В честь покойного менеджера был основан небольшой парк.

6. На данный момент комплекс имеет статус одного из лучших в Соединенных Штатах Америки среди гостиниц и развлекательных центров.

Почти банкрот

В ранние 1990-е годы Дональд Трамп находился на апогее своего успеха и финансового благосостояния, превышая стоимость его империи более чем на миллиард долларов. Его бизнес-портфель включал в себя такие активы, как «Башня Трампа» в Нью-Йорке, казино в Атлантик-Сити, авиакомпанию «Трамп Шатл», футбольную команду «Нью-Джерси Дженералс», Trump Parc, речное казино в Индиане, Trump Castle и ряд роскошных частных домов.

Дональду потребовалось 15 лет для создания этой великой империи. Несмотря на отсутствие такой же стабильности, как у империи Ротшильдов, она выделялась неординарностью своего талантливого создателя, что успешно компенсировало ее временные колебания.

В начале 1990-x гг. долги перед кредиторами, как уже говорилось, выросли до 9,8 миллиардов долларов, а его личный долг составлял 900 миллионов долларов. Дональд оказался на грани банкротства и был вынужден отдать в залог свой небоскреб «Башня Трампа». Пресса, подхватившая волну всеобщего интереса к нашему герою, своим излишним вниманием подливала масла в огонь. Ему пришлось изрядно понервничать, но его подход и рациональный взгляд на вещи помогал ему не пасть духом и выйти из ситуации, которая в глазах других выглядела полностью провальной и безысходной. Грозящее банкротство в его представлении не являлось разорением как таковым, это лишь этап, не более чем неудачное вложение, кредит, налоговый сбор. Слова не несут в себе потаенный, гипнотический смысл, слова лишь слова, а значение им придают сами люди – подобные рассуждения позволяли Дональду не останавливаться на приступах паники и действовать дальше.

Вот как об этом сложнейшем периоде в своей жизни вспоминает в книге «Как стать богатым» сам Трамп:

«Пресса вдоволь попировала на моем несчастье: Forbes, Business Week, Fortune, The Wall Street Journal, The New York Times – все они напечатали огромные статьи о кризисе Трампа, и мне казалось, что это известие повсюду встречали с восторгом.

Я никогда не забуду самый черный момент того периода. Было три часа утра. Ко мне домой, в Trump Tower, позвонили из Citibank. Они хотели, чтобы я немедленно прибыл в их офис, дабы оговорить новые условия займов с представителями нескольких зарубежных банков, а именно трех из тех девяноста девяти, которым я задолжал свои миллиарды.

Нелегко сказать в лицо банкирам, что ты не можешь заплатить проценты: такой разговор почему-то не вызывает у них энтузиазма. Благорасположенный ко мне сотрудник Citibank подсказал, что лучшим способом разрешения трудной ситуации был бы мой личный звонок в эти банки. И именно теперь они хотели, чтобы я это сделал… холодным январским днем, когда на улице лил ледяной дождь. Такси не было, поэтому я прошел пятнадцать кварталов до Citibank пешком и, когда наконец добрался туда, вымок до нитки.

Это была нижняя точка моего падения. Вокруг большого стола сидели тридцать руководителей банка. Я позвонил одному банкиру – в Японию, потом второму – в Австрию, потом третьему – в страну, названия которой уже не помню.

В книге “Искусство заключать сделки” я предупреждал читателей никогда не брать на себя обязательств под залог личного имущества. Так вот, я не стал следовать своему же совету. Из 9,2 миллиарда долларов, которые я задолжал, один миллиард я гарантировал лично. Я поступил как идиот, но я был удачливым идиотом, и мне повезло с понимающими банкирами, которые предложили справедливые условия. Король бизнеса в 1980-х, я еле-еле пережил начало следующего десятилетия, но уже к середине 1990-х снова был на коне. Между тем я усвоил урок и сегодня работаю так же напряженно, как и в 1970-х, когда был всего лишь начинающим строителем.

Не повторяйте мою ошибку. Не теряйте сосредоточенности».

К 1993 году Дональду удалось преодолеть кризис, в этом ему помогли доходы с игорного бизнеса и объектов недвижимости, он продолжил дальше заниматься инвестициями.

Дональд Трамп за свою карьеру готовил документы о банкротстве четыре раза: в 1991, 1992, 2004 и 2009 годах. Это было корпоративное банкротство, то есть, как правило, его финансы серьезно не страдали в результате этих процедур.

В документах, опубликованных в связи с его решением баллотироваться в президенты, Дональд указал размер своего состояния в 8,7 миллиардов долларов, однако позже заявил, что у него на самом деле на миллиард больше. По закону он может предоставить надзорным органам скорректированный полный список своих активов и имущества до середины осени.

В 1993 году доходы от недвижимости и казино вновь позволили Дональду заняться инвестициями. Как ни странно, он сумел сохранить в собственности большинство своих нью-йоркских зданий и три казино в Атлантик-Сити. Начался новый взлет Трампа, пусть и менее яркий. Самоуверенный Дональд начал пользоваться услугами консультантов и завел у себя, как уже говорилось, ставку финансового директора. Теперь Дональд предпочитает работать с крупными инвесторами, предлагая взамен свое раскрученное имя и знание всех опасностей на большом минном поле Нью-Йорка. В результате до последнего времени активы Трампа насчитывали около 2,5 миллиарда долларов, включая 500 миллионов наличными. Это стало самым значительным восстановлением личного финансового положения в истории США.

К 1994 году Дональд ликвидировал большую часть своего личного долга в 900 миллионов долларов и значительно уменьшил долговые обязательства в бизнесе – около 3,5 миллиардов долларов. Наряду с тем, что он был вынужден отказаться от авиакомпании Trump Shuttle (которую купил в 1989 году), ему удалось сохранить «Трамп Тауэр» в Нью-Йорке и остаться управляющим в трех казино в Атлантик-Сити. Банк «Чейз Манхэттен», предоставивший Трампу кредит на покупку площадок Вестсайда (его самой крупной доли на Манхэттене), был вынужден продать эту часть азиатским застройщикам. По словам бывших топ-менеджеров Trump Organization, Трамп не сохранил свое право собственности ни на одну из строительных площадок: владельцы обещали отдать ему около 30 % прибыли (только один раз) за стройплощадку, которая будет полностью завершена или продана. До этого времени владельцы хотели, чтобы Трамп продолжал делать то, что умеет лучше всего, – строить. Они предложили ему скромную зарплату за строительство и менеджмент – контроль застройки. Новые владельцы также разрешили Трампу использовать свое имя на зданиях и стройплощадках, и это позволило им увеличить цену на кондоминиумы.

В 1995 году Трамп был избран в Gaming Hall of Fame.

В 1995 году Трамп объединил свои казино в открытую акционерную компанию Trump Hotels & Casino Resorts. В 1996 году цены акций компании на Уолл-стрит превысили 35 долларов, однако уже в 1998 году упали ниже 10 долларов, поскольку компания оставалась нерентабельной и ей едва удавалось оплачивать проценты по долгу почти в 3 миллиарда долларов. При таком тяжелом финансовом положении у Трампа не было возможности перестраивать входящие в группу объекты, чтобы они не отставали от своих «глянцевых» конкурентов.

В конце концов 21 октября 2004 года Trump Hotels & Casino Resorts сообщила о реструктуризации долга. План обязывал Трампа уменьшить свою долю с 56 до 27 % и отдать партнерам акции в обмен на отказ от части долга. С того времени Trump Hotels вынуждена была искать защиту от добровольного банкротства, чтобы остаться «на плаву». После того как компания обратилась к главе 11 Кодекса о банкротстве США в ноябре 2004 года, Дональд отказался от должности генерального директора, но остался председателем совета директоров.

В мае 2005 года компания снова начала работать, но уже под названием Trump Entertainment Resorts Holdings. Трамп работал и продолжает работать над несколькими проектами, этапы развития которых различны. Строительство здания «Международный отель и башня Трампа – набережная Вайкики-Бич» обещает успешное будущее. По словам Трампа, покупатели делали не подлежащие рефинансированию взносы, чтобы сразу же купить площади, как только это станет возможным. Строительство здания «Международный отель и башня Трампа – Чикаго» продолжается, как и было запланировано, несмотря на то, что 30 % площадей не были проданы. У этапов строительства здания «Международный отель и башня Трампа – Торонто» есть отставания по графику. Успешное строительство здания «Трамп Тауэр – Тампа» довольно сомнительно: слишком большой спрос вызвал споры о пересмотре цен на площади в сторону повышения. Спустя три года после начала этого сомнительного строительства оно было приостановлено, вследствие чего покупатели подали иски. В Форт-Лодердейле, штат Флорида, один проект строительства заставил ждать одобрения другого – строительства здания «Международный отель и башня Трампа – Форт-Лодердейл». «Трамп Тауэрс – Атланта» на рынке жилья имеет вторую позицию в Национальном реестре непроданных домов.

В светской жизни Трампа было все: дела, решаемые во время спектакля с коктейлем в руках, история скандального развода, разорение…

Общество привыкло к новостям о миллиардере, и всем было интересно: что же на этот раз приключилось у Дональда Трампа? Что происходит с отелями в Нью-Йорке и Атлантик-Сити, личным самолетом, лимузинами, 282-фунтовой яхтой Trump Princess, отелями, небоскребами и бизнес-центрами? В 2004 году по числу упоминаний на американском телевидении Трамп замыкал первую тройку и обошел даже Майкла Джексона с его судебными разбирательствами за совращение малолетних.

Дональд всегда представлял себя как светского, элегантного, делового человека, и этот образ превосходно отражался на глянцевых и желтых страницах, от Трампа веяло роскошью, и он был готов обеспечить этим чувством всех, кому позволял карман.

Миллиардер

…Дональд Трамп один. Он не спал уже двое суток. На часах шесть утра, и Дональд сидит в кабинете на вершине «Башни Трампа», в центре своей империи, склонившись над бумагами. Никакой бессонницы, никаких гнетущих мыслей.

«Обстоятельства мне сон никогда не портят, – говорит Трамп, делая глоток ледяной кока-колы. – Каждую ночь я сплю по четыре часа. Я подкидываю в воздух мячик – а потом засыпаю как младенец».

Через три часа, приведя свои светлые волосы в порядок, Трамп с обычной для него наглостью заявляет, что собирается купить за 7,5 миллиарда долларов главную авиакомпанию страны – American Airlines. Бид Трампа – 120 долларов за акцию; в результате цена подскакивает с 16 до 99 долларов. Сорокатрехлетний миллиардер, уже владеющий крупным пакетом акций American Airlines, широко улыбается. Через неделю рынок рушится на 190 пунктов, и Дональд отзывает свое предложение – может быть, только на время.

В желудке у Дональда Трампа начинает урчать, когда можно купить самое лучшее.

У неудачливого саудовского финансиста Аднана Хашогги Дональд за 29 миллионов долларов приобрел его убранную золотом и ониксом яхту – теперь она стоит уже 100 миллионов долларов. Затем Трамп заплатил 365 миллионов долларов за авиакомпанию Eastern Shuttle, и тут же переименовал ее в Trump Shuttle; в самолетах обновили интерьер, а стюардессы стали щеголять в чистой шерсти и жемчугах.

Годом ранее Трамп за 400 миллионов долларов купил Plaza Hotel и сейчас с любовью восстанавливает здание, не собираясь менять название. За ремонтом надзирает королева империи Трампа, Ивана, бывшая олимпийская лыжница и манекенщица. В ведении Иваны находится триплекс в «Башне Трампа».

В триплексе сначала было 50 комнат, но потом жилые помещения расширили – теперь комнат больше сотни. «Больше гардеробных», – шутит Ивана. Трамп, гордый своим дворцом, отделанным розовым мрамором (денег не жалели), рассказывает: «Я всю долбаную гору купил! Вы такого цвета никогда не видели. Материал предложила Ивана: на его фоне люди выглядят лучше».

У Трампов есть и загородный дом – особняк на 47 комнат расположен на участке площадью в 10 акров в Гринвиче, штат Коннектикут. В собственности Трампа находится и знаменитое имение «Мар-а-лаго». В имении 118 комнат; построено оно было Марджери Мерривезер Пост, расположено на Палм-Бич. Трампы добираются до «Мар-а-лаго» на частном «Боинге 727» и военном вертолете «Пума» французского производства.

«Принцесса Трампа» – «лодка» (как называет ее Трамп), ранее принадлежащая Хашогги, – стала тесновата. Теперь принцессу на голландских верфях превращают в королеву – ее итоговая стоимость превысит 175 миллионов долларов.

Подобная роскошь, несмотря на множество принадлежащих Трампу благотворительных организаций, будоражит его недоброжелателей. Журнал Spy, нью-йоркское ежемесячное юмористическое издание, с удовольствием ведет свою скабрезную вендетту против Трампов, называя их не иначе как «чудовищами из книг Диккенса». Time опубликовал материал об упадке Атлантик-Сити и упрекает Трампа за его роль в создании нового облика города, измученного преступностью и поделенного между сверхбогатыми и нищими. В Верхнем Вест-Сайде манхеттенцы набросились на Трампа за его план по строительству огромного комплекса зданий – «Трамп-Сити» (в проекте есть 150-метровый небоскреб). Фил Донахью обвиняет казино Трампа в разорении легковерных посетителей. Помощник Эда Коча, общительного мэра Нью-Йорка, назвал Трампа «самым заносчивым сукиным сыном, который только ступал по земле».

Что тут сказать. Трамп молод, светловолос – и миллиардер.

Все эти проблемы мало волнуют Дональда. Самый успешный предприниматель США со времен Асторов, Вандербильтов и Уитни, Дональд Джон Трамп в деталях постиг «искусство сделки», что позволяет ему не только зарабатывать деньги, но и сокрушать конкурентов.

Для примера возьмем Мерва Гриффина. Гриффин приобрел принадлежащую Трампу Resort International Inc. за 365 миллионов долларов; Трампу, купившему компанию годом ранее, она обошлась в 101 миллион долларов. Через десять месяцев после покупки Гриффин обнаружил, что купил кота в мешке. Он не только унаследовал висящие на отеле-казино долги на 925 миллионов, но еще и понес убытки на 46,6 миллионов долларов за первое полугодие. Теперь ходят слухи о близящемся банкротстве Мерва и судебном иске, который он планирует подать против Трампа.

Дональду есть над чем подумать в ожидании открытия развлекательного комплекса «Тадж-Махал» стоимостью в 1 миллиард долларов. Ходят слухи, что Дональд собирается строить казино в Неваде, купить Tiffany’s, NBC, New York Daily News или отель «Уолдорф». «Мне нужен “Уолдорф”, – шутливым тоном воркует он в телефонную трубку, – спать без него не могу». А что насчет президентского поста? Нет, для этого надо идти на выборы, а у Трампа на это не хватит терпения. Слишком много дел!..

Вернемся коротко к биографии нашего героя.

Будущий миллиардер родился в нью-йоркском Квинсе, в семье простого миллионера Фреда Трампа, застройщика, сделавшего свое 20-миллионное состояние на жилье низкой и средней ценовой категории в Квинсе и Бруклине.

Из пяти маленьких Трампов только Дональд проявлял интерес к строительству; он посещал стройки, сопровождая отца («правившего нами стальной рукой»), а заодно показывая пример своему младшему брату Роберту, демонстрируя, кто в их 23-комнатном доме главный. Сегодня Роберт занимает пост вице-президента Trump Organization.

В восемь лет маленький Дональд взял любимые кубики Роберта и склеил их в огромный небоскреб, так и не вернув – уже тогда Трамп понял, что он хочет строить на Манхеттене.

Фред Трамп, без конца твердивший о важности умения «заколотить деньгу», считал вечно встрепанного Дональда «диким и ершистым». Отец отправил Дональда в Военную Академию Нью-Йорка в Корнуолле-на-Гудзоне; некоторые утверждают, что именно это привило Трампу комплекс неполноценности, подтолкнувший его к будущему взлету. Дональд еще два года отучился в Фордхемском университете и еще два – в Уортонской школе бизнеса при Пенсильванском университете. Затем он несколько лет занимался продажей недвижимости в средней ценовой категории, а в возрасте 28 лет показал себя. Пристально изучив проблемы, стоящие перед Манхеттеном, Дональд увидел свой шанс в банкротстве Penn Central Railroad и выкупил у компании железнодорожные станции, стоявшие на берегу Гудзона. Теперь там расположены Нью-Йоркский выставочный комплекс и Commodore Hotel, недавно переименованный в Grand Hyatt.

Дональд не только сумел убедить банки выдать ему займов на 80 миллионов долларов, но и уговорил чиновников дать ему налоговую скидку еще на 120 миллионов долларов.

Именно убедительность, искусство саморекламы и наглость легли в основу стиля, в котором Трамп ведет дела; одновременно он отличается тщательным и дотошным администрированием.

В 1979-м, в возрасте 33 лет, Дональд за 20 миллионов долларов купил здание магазина Bonwit Teller на Пятой авеню, получил налоговую скидку в 140 миллионов долларов, а через три года построил на месте магазина «Башню Трампа», красавицу в 68 этажей с 6-этажным атриумом. Каждый день здание посещает до 100 тысяч человек; здесь живут Джонни Карсон и Стивен Спилберг.

Сколотив состояние, о котором его отец и мечтать не мог (900 миллионов долларов наличности, еженедельный доход в 50 миллионов от отелей и казино и имущество на сумму в 3,7 миллиарда), Трамп занялся зарабатыванием репутации.

Как гласит его хвастливый рекламный слоган, «все сегодня работает на Трампа». Дональд владеет двумя жилыми комплексами – «Трамп Парк» и «Трамп Плаза»; скоро заканчивается строительство «Трамп Палас» в Майами; в Атлантик-Сити стоят «Трамп Касл» и комплекс «Тадж-Махал»; книга Трампа «Trump: The Art of the Deal», написанная им вместе с Тони Шварцем, занимала первое место в списке бестселлеров New York Times дольше, чем любая другая деловая книга со времен книги Ли Якокки. Трамп выпустил настольную игру (конечно, под названием «Trump: The Game»; игра, впрочем, провалилась).

На телевидении скоро начнется показ его игрового телешоу под названием – опять угадали! – «Trump Card». Дональду принадлежит велосипедная гонка «Тур-де-Трамп» (миллиардер отмечает, что название все равно звучит лучше, чем «Тур-де-Джерси»). Короче, вы видите общую картину, да?

«Проницательность – самая ценная моя черта, – утверждает Дональд без всякой скромности, – я знаю, чего люди хотят и что они купят».

Трамп успел посетить Олимпиаду 1976 года в Монреале, жениться на Иване Зельничковой (которая поклялась всю жизнь выглядеть на 29 лет) и завести троих детей: Дональда-младшего (12 лет), Иванку (8 лет) и Эрика (6 лет).

Несмотря на всю удачливость Трампа в делах, семья столкнулась с проблемами. Сестры Трампа сделали карьеру: Мэриэнн стала федеральным судьей в Нью-Джерси, а Элизабет вошла в руководство Chase Manhattan. Но старший брат Дональда, Фред, ненавидел работу с недвижимостью, стал пилотом, начал пить и в 1981 году умер от алкоголизма в возрасте 43 лет.

Трамп тяжело воспринял крушение вертолета в прошлом октябре, во время которого погибли трое его ключевых сотрудников. Сам Трамп в последнюю минуту передумал лететь с ними, решив, что слишком занят. «Никогда не думал, – сказал мне сегодня Трамп, – никогда не думал, что смерть посторонних вроде бы людей так на меня повлияет. Это огромная потеря».

«Я работаю, не волнуюсь и стараюсь себя обезопасить. Но в конце концов все мы отправимся в (надеюсь) лучший мир», – с фатализмом говорит Дональд.

* * *

Чтобы оценить тот мир, в котором Трамп живет сейчас, мы отправили Гленна Пласкина, известного публициста и журналиста New York Daily News, за интервью. Интервью готовилось долго – два раза оно срывалось. Пласкин наконец сумел договориться с Трампом и беседовал с ним несколько раз в течение 16 недель.

Вот что он пишет:

«Первый раз мы разговаривали в «Башне Трампа». Меня пристально осмотрели высоченные охранники, и я вошел в кабинет. Трамп развалился в кресле за столом; он смешно сутулился и стриг ногти. «В такой позе мне лучше всего думается», – сказал он бесстрастно.

В наши следующие встречи я заметил, что мне нравится пытаться застать его врасплох, быстро меняя тему. Он часто отделывался заученными ответами, но мы довольно много времени провели вместе и часто касались действительно интересных тем. Когда я спросил, как он относится к абортам, он помрачнел, нахмурился и попросил меня выключить запись. У него не было никакого особого мнения об абортах – у меня оно, что ли, есть? В этот момент он показался мне именно человеком».

Помощница Трампа, Норма Форднер, следила за убранством его кабинета, отдававшего очень качественным водевилем. Она то вешала на стены новые обложки журналов в золотых рамках, то вносила чизкейки, то втаскивала в кабинет чучело скунса. Беседуя со мной, Трамп иногда отвечал на телефонные звонки, но он никогда не говорил при мне по телефону дольше пары минут. Телефонный разговор он неизменно заканчивал: «Хорошо, детка, ты лучше всех».

Иногда Рона Графф, секретарша Дональда, приносила ему листки желтой бумаги, на которых записывала имена желающих с ним побеседовать. Иногда с Трампом срочно хотел поговорить за обедом стоящий на грани разорения Аднан Кашигги; иногда встречи просил очередной владелец сети отелей, желавший продать Дональду пару зданий. Когда ему позвонила герцогиня Йоркская с просьбой одолжить ей новый вертолет, а Дон Джонсон попросил у него на время огромную яхту, я понял, что у меня голова идет кругом.

Прячась от всех, первую беседу мы начали в небе над Ист-Ривер, сидя в вертолете цвета доспехов Дарта Вейдера. Трамп сидел в кресле, обитом темно-серой кожей, и добродушно хвалился мне своей империей, раскинувшейся прямо под нами.

– Вы известны тем, что редко скромничаете. Давайте сыграем в игру. «Башня Трампа» это?..

– Лучший жилой комплекс в мире.

– «Тадж-Махал» в Атлантик-Сити станет?..

– Лучшим в мире отелем-казино.

– Trump Shuttle будет?..

– Лучшими авиалиниями между Вашингтоном и Бостоном.

– Ваше жилье продается?..

– Лучше всех. Квартиры в «Башне» и «Трамп Парке» занимают 70 % списка самого востребованного жилья в Нью-Йорке.

– Почему?

– По одной простой причине: люди знают, что они покупают жилье в здании, на которое не жалели денег; в строительстве которого использовались лучшие материалы; которое стоит в самом лучшем месте города. Многие европейские и японские инвесторы велят своим подчиненным покупать квартиры только в зданиях Трампа. Японский инвестор только что заплатил мне 20 миллионов за семь квартир, которые он превратил в одну.

– Хорошо, но мы в начале нового десятилетия. Что вы ответите тем, кто называет вас показушным, самовлюбленным и алчным символом 80-х?

– Богачам я нечасто нравлюсь, но работяги меня любят: они знают, что я вкалывал и построил все сам, а не унаследовал от отца. Я всего этого достиг сам. Буду распоряжаться нажитым, как захочу.

– При нынешнем уровне нищеты не стыдно ли вам пускать пыль в глаза своим богатством?

– Люди всегда выставляли и будут выставлять свое богатство напоказ. Затем придет кризис, который неизбежен всегда. Я так тебе скажу: выставлять богатство напоказ – это хорошо. Люди видят, что успеха добиться реально. Люди видят, как стоит жить. Сериал Dynasty показал это всем. Это же очень важно – чтобы люди хотели добиться успеха. И единственный способ это сделать – посмотреть, как к успеху пришел другой.

– И вы, уютно устроившись в особняке на 118 комнат на Палм-Бич…

– Люди понимают, что этот особняк во Флориде – часть моего бизнеса. Я нечасто там живу. Мне хватит однокомнатной квартиры.

– Да ладно.

– Я серьезно. Все эти дома, самолеты и яхты – это просто инвестиции. Я заплатил за яхту «Кашогги» 29 миллионов; через два года я ее продам за 100 и куплю новую – побольше.

– А зачем вам яхта побольше?

– А ни за чем. Но яхта «Кашогги» поднялась в цене именно потому, что ее продаю я. Новая яхта – хочешь верь, хочешь нет – будет еще роскошнее и привлечет внимание к моим зданиям в Атлантик-Сити.

– Так что привлекает вас в этой роскоши?

– Мои казино роскошны, потому что этого от них ждут. Я не буду устраивать в «Трамп Кастл» лобби IBM. Роскошь работает для Атлантик-Сити, хотя Plaza Hotel мы восстановили в первозданном виде, сделали изящным, как в 1907-м. Но я не везде требую роскоши. Для жилых зданий хватает просто блеска. «Блеск» – это чуть ниже «роскоши».

– Так что для вас эта яхта, эта башня, все эти казино?

– Декорации для шоу.

– Для какого шоу?

– Шоу называется «Трамп» – и все билеты раскуплены. Мне всегда нравилось всем этим заниматься, нравится и сейчас – и я думаю, что большинству интересно на все это посмотреть.

– Вы считаете, что ненавистники вам завидуют?

– Да, что бы они там ни думали – большинству интересно на меня поглядеть.

– Кельвин Кляйн, не имеющий и доли вашего состояния, часто говорил, что испытывает чувство вины за свое богатство. А вы?

– Оно меня не парализует – но да, я чувствую нечто подобное.

– Не очень похоже.

– Я чувствую некоторую вину. Я живу хорошо, мне так жить нравится, и я знаю, что многие люди живут куда хуже. У меня есть совесть. Я создаю благотворительный фонд; жертвую крупные суммы. Мне кажется, люди уважают это во мне. Я создал эту компанию сам – и работяги это понимают. Но люди богатые меня не любят; они хотели бы все это заполучить для себя.

– Вы считаете себя алчным?

– Не думаю, что я алчен. Был бы – не жертвовал бы ни копейки. Я на свои деньги содержу каток «Уоллмен Ринг» в Нью-Йорке; раздал все роялти за книгу. Каждый год отдаю миллионы на благотворительность. Был бы я алчным…

– Как Леона Хелмсли, королева отельерш, которую недавно признали виновной?

– Да, как Леона Хелмсли. Это злобная, ужасная женщина – она систематически втаптывает имя Хелмсли в грязь. Я ее знаю очень хорошо; лучше ее знает только Гарри [Хелмсли]. Если Гарри и есть в чем обвинить, так это в том, что он ей слишком много позволял.

Когда мне было 20 лет, Гарри в этом городе был большим человеком. Я как-то ехал по Манхеттену, увидел его на углу, остановился, представился и предложил его подвезти. Я припарковался по левой стороне улицы, движение шло по правой – так он попросил меня вылезти из машины, чтобы он мог выйти налево. Я подумал: «Консервативный мужик». Сам бы он никогда не стал уклоняться от налогов. Но Леона его все дергала и дергала. Ему-то все эти деньги были как тебе мелочь в кармане, поверь.

Леона, кстати, не лучший бизнесмен – она ужасный бизнесмен. Она продала мне отель «Санкт Мориц» пару лет назад, я на нем заработал с тех пор больше 100 миллионов. Она ужасно содержала этот отель. Она все движение за женское равноправие на пятьдесят лет назад отбросила. Она чудовищна – я так думаю, быть ее мужем – это ад на земле.

– А ваша жена, Ивана, содержит «Плаза» отлично, так?

– Я сказал Иване: «Если Леона что-то делает, делай наоборот». [Смеется.] «Относись к людям хорошо». Да она и так хорошая.

– Думаете, Леона просто жадная?

– Да нет, не просто. Она сумасшедшая. Леона Хелмсли просто плохой человек. Она к подчиненным относится хуже всех, кого я знаю. А я знаю довольно жестких людей.

– Что вы делаете для сохранения хороших отношений с подчиненными?

– Каждое утро я прогуливаюсь по атриуму в «Башне». Зайдите туда… Там все прекрасно, все сияет. Я туда спускаюсь и постоянно всех по-доброму муштрую. Я хочу, чтобы все выглядело идеально. Я вообще во всем участвую. Я дружен с портье и горничными в «Плаза» и «Гранд Хайатт».

Неглупые вроде бы люди меня спрашивали, зачем я вообще разговариваю с портье и горничными. Я ушам своим не верил. Это же люди, на которых все и держится. И если я им нравлюсь, они лучше работают… а я им хорошо плачу.

– Вы недавно потеряли ценных сотрудников в авиакатастрофе.

– Да. Я потерял не просто умнейших людей, ключевых сотрудников компании – я друзей потерял, не мог поверить. Сначала я был потрясен, позвонил их женам, продолжал что-то делать… Мой оптимизм уменьшился. Никогда не думал, что смерть посторонних вроде бы людей так на меня повлияет.

– А что вы думали, когда первое потрясение прошло?

– [Молчит.] Это огромная потеря. Меня взбесило, что они летели непонятно куда. Была там пресс-конференция, средненькая, по поводу мелкого матча по боксу. Я им сказал, что лететь не обязательно, но они захотели… Отдали жизнь за такую мелочь. Мне было тяжело. [Молчит.]

– А что вы думаете о богачах в целом?

– Богатые люди умеют выживать. По природе своей они делятся на тех, кто свое состояние унаследовал, и тех, кто его сделал сам. Те, кто унаследовал, обычно довольно робко себя ведут, боятся потерять то, что у них есть. И кто их обвиняет? А некоторые идут на риск и либо зарабатывают еще большие деньги, либо разоряются.

– Как Мерв Гриффин? После того как его компания приобрела у вас Resorts International, ей грозит банкротство. Что случилось?

– Мерв – хороший парень, мы с ним недавно познакомились; оба были судьями на конкурсе «Мисс Америка», после того как заключили сделку. Не хочу его подкалывать, но до покупки Resorts он всем рассказывал, какую он хорошую сделку провернул и как пролетел Трамп.

– Но вы не пролетели.

– Скажем так: он не сумел перетрампить Трампа. У него теперь больше долги. Но он действует очень эффективно, и у него отличные пиарщики. Business Week опубликовали статью «Дональд научит Мерва искусству сделки». Я тогда разозлился. И еще раз разозлился, когда журналы People и Time, ни черта не разобравшись и ничего не зная, написали, что Мерв побил Дональда. Представляешь? Вообще не изучили ситуацию. Они просто наслушались его пиарщиков. Теперь они знают правду и уже задают вопросы для еще одной статьи или исправлений. Я им сказал: «Просто забудьте, это неважно».

– Что вы чувствуете, заключая сделки?

– Мне нравится придумывать. Я делаю то, что делаю, ради удовольствия. И, надеюсь, никто этого не делает лучше меня. Хорошая сделка просто красива. Это мой холст. И мне нравится с ним работать.

Я люблю вызов и люблю рассказывать историю про сына шахтера. Сначала шахтер заболел «черным легким». Затем его сын. А затем и сын сына. Будь я шахтерским сыном, я бы свалил из долбаной шахты. Но большинству не хватает воображения – или еще чего-то, – и они не вылезают из своей шахты. У них нет «искры».

– Какой?

– Возможности стать предпринимателем, атлетом, хорошим писателем. Ты либо с этим родился, либо нет. И этот талант человек либо оттачивает, доводит до совершенства, либо забывает. В день своего рождения Джек Никлаус уже был достаточно талантлив, чтобы играть в гольф лучше всех.

– Вы, очевидно, самоуверенны. Как вы это используете в бизнесе?

– Я верю в силу позитивного мышления, но одновременно верю и в силу мышления негативного. Нужно быть готовым к худшему. Если я заключаю сделку, я хочу знать, каков худший вариант развития событий. Я позитивно смотрю на вещи, но я, к сожалению, циничен. И если все полетит к чертям, что я буду делать? Хочу я оказаться в таком положении? Если не хочу, я не заключаю сделку. Я предпочитаю думать о последствиях провала – последствия успеха сами о себе позаботятся. И если сделка удалась, вопрос лишь в том, сколько именно я получу.

– Как далеко вы готовы зайти в конфликте с конкурентом?

– Я буду требовать всего, что только смогу получить. В бизнесе нужно давить на людей почти до слома – но не ломая; нужно довести их до клинча – но не сломать. Это признак хорошего бизнесмена. Плохой будет давить людей и после слома.

– А если вы надавили и сделка сорвалась?

– Значит, я слишком надавил. Я совершил ошибку. Но я их не совершаю. Я давлю до нужного момента и в результате получаю от сделки больше, чем другая сторона.

– Еще один аспект вашего делового таланта – отношение к прессе. Вы сумели задавить документальный фильм, выставляющий вас в неприглядном свете, который оплатил ваш заклятый враг [нью-йоркский бизнесмен и издатель] Леонард Стерн. Вы считаете, что победили его?

– Полностью. Полная победа, да. Но я не хочу долго обсуждать ни триумф, ни поражение.

– Звучит великодушно. Но вы известны тем, что мстите тем, кто нападал на вас.

Я думаю, что я в бизнесе честен, а не жесток. Но, если кто-то пытается играть против меня нечестно, я отбиваюсь яростнее любого другого человека. Если кто-то пытается навредить тебе или твое семье, у тебя есть полное право отбиваться.

– Вы ненавидите Стерна?

– Нет. Стерн мне неинтересен. Но он меня не любит, достаточно сильно не любит, чтобы потратить миллион на документальный фильм.

– В Нью-Йорке у вас множество врагов. Среди них и группа, которая хочет не дать вам построить «Трамп-Сити» на Гудзоне, где вы собираетесь возводить самое высокое здание в мире. А они считают, что вы погубите Вест-Сайд и перегрузите район. Что вы скажете?

– Во-первых, в 1940-е в Вест-Сайде жило больше людей, чем живет сегодня. Мало кто это понимает. Во-вторых, «Трамп-Сити» будет архитектурным шедевром. В-третьих, город нуждается в налогах, в новом жилье и магазинах, которые принесут миллиарды новых доходов. Но эта группа [West Pride] противостоит всем доводам «за» на каждом шагу.

Они борются ради самой борьбы. Я искренне считаю, что, предложи я разбить парк на 80 акров, они и с этим бы боролись. Они эгоистично держатся за то, что у них есть, и не хотят ни с кем делиться. А нам нужен новый «Центр Рокфеллера», особенно учитывая, что большая часть старого куплена Mitsubishi.

– Среди прочего West Pride утверждает, что ваше здание отбросит огромную тень на весь Вест-Сайд, закроет солнце и изуродует район.

– [Злится.] Господи, все здания отбрасывают тень! Я и хочу, чтобы это здание потрясало. Я именно этого и хочу. Я не хочу, чтобы оно сливалось с обстановкой, чтобы оно не выделялось. Это как стричься и попросить парикмахера постричь так, чтобы было незаметно. Я соревнуюсь с Нью-Джерси, штатом, который просто кровь сосет из Нью-Йорка. Они нас побеждают. «Трамп-Сити» отберет у них козырь зданий на побережье. В Нью-Йорке не будет ничего сравнимого с «Трамп-Сити»!

– То есть будете строить несмотря ни на что?

– Построю – но, быть может, не сейчас. Я подожду, пока в городе станет хуже – каждый город переживает взлеты и падения. Если бы я пытался построить «Трамп-Сити» в 1975-м, мне бы дали абсолютно все: город был на дне. Я могу остановить строительство, подождать, пока поднимутся проценты по кредитам – и все сразу же захотят «Трамп-Сити».

– Вы часто повторяете, что ключ к вашему успеху – вы одновременно хороший бизнесмен и хороший менеджер. Почему?

– Я видел, как отличные бизнесмены разоряются, не умея управлять тем, что приобрели. Взять хоть [саудовского финансиста, находящегося под следствием] Кашогги. Он заключал отличные сделки, но все равно проигрывал. Время покажет, умеет ли Мерв управлять полученным. Он должен этому научиться.

– Вы росли в Квинсе. Про вашего отца говорят, что он был жестким и властным человеком. Некоторые предполагают, что ваш отец вселил в вас острое чувство неполноценности. Правда?

– На все сто процентов неверно. Отец всегда принимал меня. Он обожал Дональда Трампа, и я всегда это знал. Но я действительно хотел доказать отцу и всем остальным, что могу добиться успеха самостоятельно.

– Вы часто говорили, что ваш отец заставлял вас работать в подростковом возрасте и научил ценить доллар.

– Мой отец никогда не заставлял работать. Мне самому нравилось работать летом. Не понимаю подростков, которые сидят дома и весь день смотрят телевизор. Им что, бороться не хочется? Работа у меня в крови.

– Но ваш отец все-таки был крепким сукиным сыном, разве нет?

Он был сильным и строгим отцом, не терпел глупостей, но никогда меня не бил. Он никогда и не угрожал. Он правил примером, а не бичом. И он никогда не пытался запугать меня.

– Ваш старший брат, Фред, умерший от сердечного приступа, вызванного алкоголизмом, – ему с отцом пришлось туже?

– Одно и то же обращение по-разному действует на разных детей. Состязательность, которая у нас в семье была нормой, для Фреда не подходила. Ему было тяжело в таких условиях, и именно это его подкосило.

Я был с ним очень близок и был очень опечален его смертью… Один из самых тяжелых моментов в моей жизни…

– Что вы вынесли из этого опыта?

– [Пауза.] Об этом меня еще ни разу не спрашивали. Но его смерть повлияла на все, что было после… Я постоянно думаю, что я толком его не поблагодарил. Он был первым из братьев Трампов, и я подсознательно учился у него.

– И чему научились?

– Я видел, как люди постоянно пользовались Фредом; я запомнил, что нужно всегда быть настороже, а он – нет. Он не задумывался о причинах такого отношения, а это одна из самых главных ошибок в жизни. Люди слишком доверчивы. А я очень недоверчивый человек. Я постоянно пристально изучаю людей, автоматически; я так живу, плохо это или хорошо.

– Почему?

– Я очень скептически отношусь к людям; это следствие инстинкта самосохранения. Думаю, что дело до людей, к сожалению, есть только им самим. Сейчас очень многим полезно меня любить. Но, если дела пойдут плохо, перестанут ли звонить телефоны, исчезнут ли те, кто меня сейчас целует в задницу?

Мне нравится проверять дружбу на прочность… Все в жизни для меня психологическая игра, серия задач, которые ты либо решаешь, либо нет.

Я постоянно проверяю на прочность тех, кто на меня работает.

– Каким образом?

Я подсылаю к покупателям людей, проверяющих их на честность, предлагающих им меня надуть и прочее. Меня часто удивляло, когда люди, в которых я был уверен, что они согласятся меня надуть, внезапно отказывались – а люди, которые должны были отказаться, соглашались. Ничего нельзя сказать наверняка, пока не проверишь; люди – очень любопытный вид. Поэтому для меня дружба проверяется только трудными временами.

Я инстинктивно не доверяю многим людям. Я не считаю это недостатком – напротив. Playboy бы не брал у меня интервью, если бы я не был циником. Всему этому меня научил Фред, и я многим ему обязан… Он должен был стать счастливым человеком, но случилось несчастье.

– Какую роль играет ваше эго, когда вы ведете дела и наслаждаетесь популярностью?

– У каждого успешного человека огромное эго.

– У каждого? У матери Терезы? У Иисуса Христа?

– Больше, чем ты можешь себе представить.

– А у Папы Римского?

Конечно. Ничего плохого в этом нет. Людям нужно эго, оно нужно целым нациям. Я думаю, наша страна должна больше себя любить, потому что нас обдирают наши же так называемые союзники: Япония, ФРГ, Саудовская Аравия, Южная Корея… Они просто относятся к себе лучше, чем к нам – они управляют огромной машиной по производству денег, которая стоит на наших спинах. Их производство лучше нашего именно потому, что мы им в этом помогаем.

Над нами хохочет весь мир: мы теряем 150 миллиардов каждый год, год за годом, защищая богатые страны и не требуя ничего взамен; мы защищаем страны, которые без нас бы стерли с лица земли за пятнадцать минут. Наши «союзники» наживают миллиарды за наш счет.

– Что вы думаете об экономическом превосходстве Японии?

– Япония получает 70 % своей нефти из стран Персидского залива, полагается на то, что мы охраняем танкеры с помощью наших кораблей, наших вертолетов, наших солдат. А затем японцы приводят танкеры домой и используют нефть на своих заводах, чтобы вышибить из игры General Motors, Chrysler, Ford. Они в открытую нас нагревают, это позор. Почему они нам не платят? Японцы нам льстят, рассказывают, какие мы великие, кланяются – а потом вытаскивают у нас из кармана деньги. Мы теряем сотни миллиардов долларов в год – а они смеются над нашей глупостью.

Японские ученые разрабатывают машины и видеомагнитофоны, а наши ученые разрабатывают ракеты, которыми мы защищаем японцев. Почему нам не возмещают эти траты? Японцы нас дурят в два приема, отличных приема: сначала они забирают все наши деньги в обмен на потребительские товары, а потом на эти деньги скупают весь Манхеттен. И мы дважды в проигрыше.

– Вы противник продажи американской недвижимости японцам?

– Я уважаю японский народ, у меня много друзей-японцев. Но попробуйте открыть в Японии дело, просто попробуйте. Это практически невозможно. Японцы скупают наши здания, фирмы с Уолл-стрит – и остановить их нельзя. Мало того, в Нью-Йорке вообще не имеет смысла предлагать свою цену за здания: японцы заплатят больше просто ради того, чтобы нас нагнуть. Они хотят, чтобы Манхеттен принадлежал им.

Конечно, не мне жаловаться: для меня это прямая выгода. Захоти я продать что-нибудь из своих зданий, ко мне очередь выстроится. Но это унизительно. Я отдаю должное японцам и их лидерам, потому что наши по сравнению с ними выглядят вторым сортом.

– Группу японских гостей в Нью-Йорке недавно спросили, есть ли что-нибудь, что они готовы покупать у Штатов. Они ответили: полотенца.

– Очень выгодная сделка: они покупают наши полотенца, а мы покупаем их автомобили. Мне это выгодным не кажется. Они полностью перехитрили американских политиков; они нас не уважают просто потому, что мы все делаем бесплатно. И это, конечно, касается не только японцев и европейцев – саудиты и кувейтцы просто оттаптываются на нас.

– Арабы тратят кучу денег в ваших казино, не так ли?

– Они просаживают по миллиону, по два – и счастливы, что отлично провели выходные. Проиграй ты миллион – ты бы потом всю жизнь страдал. А они мне пишут письма о том, как им было здорово.

– Вы покупали целые страницы в нескольких крупнейших газетах страны и размещали там не только ваше мнение о внешней торговле США, но и защищали смертную казнь. Почему?

– Потому что мне страшно видеть, как страна катится под откос. Если мы хотим вернуть закон и порядок на улицы наших городов, нам нужна смертная казнь, нам нужна сильная полиция. После того текста о смертной казни мне пришло 15 тысяч писем со словами поддержки. И десять или чуть больше – от несогласных.

– Вы верите в принцип «око за око»?

– Если мужчина или женщина хладнокровно убили кого-то, они должны заплатить. Это должно быть примером всем. Никто не может сказать, что смертная казнь не останавливает преступников. Мы либо ее вернем, либо наше общество сгниет. Оно гниет на наших глазах.

– Вы так печетесь о наших гибнущих городах, но ведь можно сказать, что вы ничем не помогаете Атлантик-Сити – только вытягиваете из карманов туристов по 50 миллионов в неделю.

– Это дело избранных чиновников. Я ненавижу, когда меня винят во всех проблемах мира. Ко мне приходят и говорят: «А почему ты позволяешь стольким людям жить на улицах?» – как будто я держу ситуацию под контролем. Я никуда не избирался.

– А почему бы не использовать ваше влияние в Атлантик-Сити для помощи нуждающимся?

– Влияние есть у всех, но это проблема правительства. Я публикую эти объявления, надеясь растолкать правительство, объяснить, что Япония и прочие страны разрывают нас на куски.

– Погодите. Вам не кажется, что, учитывая ваше положение в Атлантик-Сити, вы можете сделать что-то большее для борьбы с преступностью, коррупцией, чем-то отплатить городу?

– Да, преступность и проституция растут, а администрация Атлантик-Сити нарушает закон. Проблем множество, никаких вопросов. Но огромные деньги, которые я зарабатываю на казино, идут на строительство жилья.

Я содержу отели. Все, что я могу, если подумать, – это просто содержать лучшие отели, зарабатывать как можно больше, привлекать как можно больше денег, часть от которых позже уйдет на налоги. Я жертвую на благотворительность миллионы в год. Ну и, наконец, по закону у меня не может быть никакого влияния на правительство; примите новый закон, который позволит мне хоть что-то делать, и я буду счастлив помочь. У меня в Атлантик-Сити самые потрясающие отели в мире. «Тадж-Махал» – это будет что-то невероятное. И если я сумею растолкать местных чиновников, я помогу моей стране.

– Мы говорили о строительстве жилья для малоимущих; а еще где-то вы этим занимаетесь?

– Я этим занимался, работая с отцом; я строил жилье для малоимущих и пожилых. И буду строить еще. Проблема тут одна – никто об этом не пишет.

– А с другой стороны, пару лет назад вам предлагали открыть роскошный отель в Москве. Хорошая была поездка?

– Я туда полетел вскоре после того, как над Россией сбили корейский самолет. И вот я лечу в своем самолете, а мой пилот объявляет: «Мы летим над территорией Советского Союза». И я думаю: «Какого черта я тут делаю?»

Потом смотрю в окно и вижу там два русских истребителя… Потом узнал, что они нас сопровождали. Я настоял, чтобы со мной летели двое русских полковников – так было безопаснее; а мой пилот не очень-то говорит по-русски, и я не хотел никаких недопониманий на линии связи.

– А когда вы прибыли в Москву, как прошли переговоры?

– Я им сказал: «Парни, у вас тут фундаментальная проблема. Мы тут говорим о строительстве, только никакого права собственности на землю получить нельзя, она вся принадлежит государству. Кто вложится в строительство на земле, которая вся, мать ее, принадлежит Родине-матери?»

Они отвечают: «Никаких проблем, мистер Трамп. Мы утрясем вопросы с арендой».

Я говорю: «Мне земля нужна, а не аренда».

Они что-то подумали и предлагают: «Мистер Трамп, мы создадим комиссию из десяти человек, из них семь будут русскими, а трое – вашими представителями. Все конфликты будут решаться комиссией».

И я думаю: «Охренеть, семь к трем – мы тут сказки рассказываем друг другу или что?»

– Каковы ваши впечатления от Советского Союза?

– Не впечатлен. Вся система – это просто катастрофа. Там скоро будет революция; все к тому идет, демонстрации, пикеты. Россию понесло, и правительство об этом знает. Вот моя претензия к Горбачеву – он слишком слаб.

– А вы предпочитаете твердую руку, как в Китае?

– Когда у них на Тяньаньмэнь вышли студенты, китайцы чуть все не провалили. А потом они повели себя жестоко, чудовищно – но подавили протест силой. Вот пример пользы силы. А наша страна сейчас выглядит слабой… В нас плюет весь мир…

– А почему слаб Горбачев?

– Я думаю, его свергнут: он показывает просто невероятную слабость. У них внезапно – впервые за все это время – начались шахтерские забастовки, понизу пошло. Все кончится революцией. Тем не менее Горбачева все нахваливают как замечательного политика – и нужно продолжать нахваливать, он СССР разрушает. Но его слабость будет стоить ему и его дружкам того, что они больше всего ценят – их работы.

– Кроме застройки вы обсуждали с высшими советскими чиновниками потенциальные сделки. Какое впечатления они на вас произвели?

– В общем, они гораздо круче и умнее наших представителей. У нас в стране люди есть не глупее, только их, к сожалению, никуда не избрали. Мы все еще страдаем от потери лица при администрации Картера – у нас вертолеты в Иране один в другой врезались.

В этом просто весь Картер. Вот его выносят с беговой дорожки, кислородный баллон цепляют. Я не хочу, чтобы моего президента приходилось выносить с беговой дорожки. Я не хочу, чтобы мой президент прилетал в Австрию и падал там с трапа. Некоторые из наших президентов были полными дебилами. А мы должны быть жестче.

– «Жестче». Ваше любимое слово. Что вы под этим понимаете?

– Жесткость – это внутренняя готовность победить противника и сделать это с улыбкой. Жесткость – это систематическая победа.

– Иногда вы звучите как кандидат в президенты, заводящий избирателей.

– Я не хочу быть президентом. Мой фонд многим помогает, а за синей птицей я не гонюсь.

– Но, если погонитесь, в какой из партий вы бы чувствовали себя комфортнее?

– Если бы я избирался, я бы победил как демократ, а не как республиканец. Не потому, что я либерал, я-то консерватор. Но работяги меня бы и избрали. Я им нравлюсь. Когда я иду по улице, мне таксисты из окон кричат.

– Еще одна игра: что бы президент Трамп сделал первым делом, попав в овальный кабинет?

– Много чего. Я бы показал, что мы не слабаки. Я бы ввел налог на каждый Mercedes-Benz, ввозимый в страну, на все японские товары. И были бы у нас снова прекрасные союзники.

– А спасли бы вы всех наших заложников в Ливане?

– Во-первых, им всем наше правительство велело туда не лезть. Человек решил работать в Бейрутском университете вопреки советам, а потом его захватили.

– Он сам виноват?

– Жалеть его можно, но не надо вокруг него строить всю нашу внешнюю политику. Но вот когда они убили полковника Хиггинса – вот тут я бы немедленно дал военный ответ. Я бы выбрал цель, которая для них представляет ценность, и разнес бы ее. В остальных случаях я бы сказал захватившим заложников людям, что у них неделя на то, чтобы отпустить их. И через неделю мы начнем действовать так, как считаем нужным. Больше у нас бы людей не захватывали, поверь. Слабость всегда наказуема.

– Вы считаете Джорджа Буша излишне мягким?

– Мне Буш нравится, я его всегда поддерживал и буду поддерживать. Но я не согласен с его словами о более доброй, тихой Америке. Я думаю, что, если наша страна станет еще добрее или тише, она попросту исчезнет. Я считаю, если бы внешнеполитические переговоры у нас вели люди из деловых кругов – вроде Карла Айкана или Росса Перо, – нас бы зауважал весь мир.

– Какова была бы позиция президента Трампа по отношению к преступности?

– Я вижу, каковы истинные наши ценности, вижу, как люди терпят преступность, как они попросту боятся сказать: «Я хочу видеть смертную казнь». Ну вот я хочу. Куда катится страна, если ты не можешь уложить в могилу сукиного сына, который ограбил, избил, убил и выкинул из окна 93-летнюю женщину? Куда эта страна катится?

– Каково мнение президента Трампа о будущем мира в далекой перспективе?

– Я думаю о будущем, но описать не берусь. Все может быть. Но я часто думаю о ядерной войне.

– Ядерная война?

– Я всегда ее обдумывал. Ядерная война в моей картине мира – важный элемент. Это величайшая из возможных катастроф, величайшая из угроз всему миру – и никто не обсуждает ее детали. Это как с болезнью: никто не верит, что заболеет, пока не заболеет. Никто не хочет об этом говорить.

Я считаю, величайшая глупость – вера людей в то, что ядерной войны не будет, потому что, дескать, все знают, насколько она будет разрушительна. И это полнейшая ерунда.

– И что, в кабинетах компании Трампа есть люди, которые думают именно так?

– Разве что в самом низу. Я бы никогда не нанял человека, который всерьез так думает, потому что у него мозгов не хватает. Он живет в сказочном мире. Это как думать, что «Титаник» не может утонуть. Слишком многие страны имеют ядерное оружие; никто не знает, куда оно направлено и какая кнопка запустит ракеты.

Бомба, которую Трумэн сбросил на Хиросиму, – игрушка в сравнении с современными. На нас прямо сейчас нацелена тысяча ракет, и никто даже не знает, а точно ли они прилетят. Никто их толком не испытывал. Эти черти во власти стену покрасить не в состоянии, а мы им даем ракеты, направленные на Москву. А если они не в Москву полетят? А если наши компьютеры не сработают? Никто не знает, работает ли оборудование, а я читал пару отчетов – и там пишут, что есть вероятность, что оборудование может и не сработать. Это полный бардак.

– И что бы с этим делал президент Трамп?

– Он бы верил в превосходящую военную силу. Он бы никому не доверял. Он бы не доверял русским; не доверял бы нашим союзникам; у него был бы огромный арсенал, он бы доводил его до совершенства и разбирался, как все работает. Проблема-то еще и в том, что мы защищаем самые богатые страны Земли бесплатно… Да весь мир хохочет, глядя, как мы Японию защищаем…

– Погодите. Если вы считаете, что общество ваши взгляды разделяет и с работой вы бы справились, почему бы не избраться в президенты?

– Я бы справился лучше всех или как минимум не хуже остальных. Но я надеюсь, что Джордж Буш покажет себя с наилучшей стороны.

– И вы категорически не желаете быть президентом?

– Я не желаю быть президентом. Я уверен в этом на сто процентов. Я изменю свое мнение, только если увижу, что страна летит к чертям.

– Поговорим о более приземленных делах. Один из самых нелюбимых вами политиков – Эд Коч, мэр Нью-Йорка. Вы отлично проводили время: он вас дразнил «хрюшкой», а вы его назвали «кретином». Как вы думаете, почему он проиграл выборы?

– Он потерял людей, возгордился. Он не только бросил своих друзей, но еще сглупил, критикуя их. Коррупция – это только часть его проблемы. Он стал отвратителен, зол, очень жесток. Он очень быстро предавал.

Когда у его друзей, у Бесс Майерсон и прочих, начинались проблемы, он тут же их бросал, даже не выяснив до конца, что случилось. Он только о своей заднице и думает, а вовсе не о городе. Глупая ситуация: единственным, кто не знал, что его администрация разваливается, оказался он сам. Власть развращает.

– У вас, по идее, больше власти, чем было у Коча. И этой власти становится все больше. Не боитесь, что она и вас развратит?

– Я думаю, что иногда власть развращает – слово «иногда» здесь важно.

– Опять же, о местных делах. Сообщали, что вы хотели стать владельцем местной бейсбольной команды в новой бейсбольной лиге, несмотря на то что вы столкнулись с проблемами, будучи владельцем «Нью-Джерси Дженералс», пока была жива Футбольная Лига США.

– Это больше не так. Мне это больше не интересно. Спорт – паршивое дело. Если спортсмен получит травму или плохо выступит, он все равно требует денег; а если он себя показал лучше, чем обычно, то тут же требует пересмотра контракта. Мне больше нравится бокс.

– Чистый и прямолинейный спорт. Как один из промоутеров Майка Тайсона, что вы можете о нем сказать?

– Я знаю Майка, как никто другой; у меня есть мнение и о его достоинствах, и о его пороках. Но рано пока об этом говорить. Я понимаю, чего он хочет. И нет, я не виню Дона Кинга в том, что он подписал с Тайсоном контракт, работающий в пользу Дона Кинга.

– Вы с ним познакомились, когда он еще был женат на Робин Гивенс, так?

– Да. Очень смеялся, когда она сначала заявила, что не хочет от него никаких денег, а потом подала в суд. Майк выиграл дело. Там все кончилось в тот момент, когда она решила идти в суд и подала на развод. Так обычно и бывает с чемпионами – чемпион всем нравится.

– Как ваш брак?

– Отлично. Ивана очень добрая и хорошая женщина. Я думаю, у нее сильные инстинкты и драйв хорошего менеджера. Она сконцентрирована на деле и перфекционистка.

– А в качестве жены, а не менеджера?

– Я не обсуждаю свою личную жизнь… Она прекрасная мать, хорошая женщина, знающая свое дело.

– Что вы чувствовали, когда Хосе Торрес написал свою книгу, частично опубликованную в Playboy, о сексуальной жизни Тайсона? О том, что он бьет женщин? О его сексуальных подвигах?

– Очень жаль, что на всех великих бойцах в истории висит что-то подобное. Да и на политиках, если подумать. Мы живем в эпоху, когда не осталось никаких границ дозволенного, что очень плохо для страны. Мы будем терять талантливых людей просто потому, что кому-то нравится глядеть на красивых девушек или парней.

Сексуальные приключения человека никакого отношения не имеют к его работе, но стоит кому-то об этом написать, и мы теряем хорошего человека, а страна становится хуже. Я знаю политиков, которые любят женщин и не хотят, чтобы хоть кто-то об этом знал – а то вдруг они потеряют голоса гомосексуалистов. Понятно? И если мы движемся в этом направлении, то у нас проблемы.

– Что для вас брак? Он моногамен?

– Я могу не отвечать на этот вопрос. Я никогда не обсуждаю свою жену – одно из преимуществ того, что я не политик. Мой брак – мое личное дело и им останется.

– Но вам нравится флирт?

– Я думаю, любому мужчине нравится, а если он говорит обратное, то он либо врет, либо политик, который хочет набрать еще четыре лишних голоса. Думаю, все любят нравиться. Особенно если речь идет о тех слоях, где много успешных людей с раздутым эго. Это же важно. Людям нравится, когда другие к ним хорошо относятся.

– Вы и ваша жена часто становитесь мишенью весьма жестоких шуток со стороны журналов вроде SPY. Там вас называют «вульгарным богачом с коротенькими пальцами». А недавно они разместили на обложке очень неприятный снимок вашей жены. Что вы об этом думаете?

– Десять лет назад я куда тяжелее переживал такие вещи. А теперь мне почти все равно.

– Это все, что вы можете сказать о SPY?

– Это мусор.

– Полагаю, к Forbes вы относитесь куда серьезнее – журнал утверждает, что ваше состояние равняется полутора миллиардам долларов. А вы называете цифру в 3,7 миллиарда. Какая из этих цифр верна?

– Не буду ничего говорить. Business Week и Fortune оценивают меня дороже Forbes. Я знаю кучу народа из списка Forbes, которым там делать нечего. Очень неточная информация. Малькольм Форбс, видимо, решил меня принизить. А вот у Business Week и Fortune нет яхт, и им все равно.

– Кстати о Малькольме Форбсе. Почему вы не приняли его приглашение на вечеринку в Марокко?

– Я хотел поехать, но не смог из-за плотного графика.

– А вы бы потратили три миллиона на собственную вечеринку?

– Для Малькольма это было отличным вложением. Он внимания прессы получил на 50 миллионов. Ему нужно так каждый день делать. Точно так же есть люди, которые не понимают, зачем я строю яхту еще роскошнее «Принцессы Трамп». Это будет высший класс, что-то невероятное.

– Давайте поговорим о том, что вам интересно – о зданиях. Архитектурный критик New York Times Пол Голдбергер нелестно отзывался о ваших зданиях. Он назвал их кричащими, архитектурным нарциссизмом.

– У Пола Голбергера чудовищно плохо со вкусом. Ему нравятся абсолютно провальные здания. Пол страдает от неизлечимого порока. Как у архитектурного критика может быть плохой вкус?

Но он работает в Times, и потому, к большому сожалению, его вкус имеет значение. Вот почему строят сейчас каких-то уродов. Уйди Пол из Times или уволь его из Times кто-нибудь – тут же выяснится, что его мнение ничего не значит.

– Но ведь не только архитектурные критики осуждают ваше желание поставить свое имя на все подряд. Вы всегда будете так делать?

– Нет. Я владею отелем «Гранд-Хайатт»; я же не зову его отелем «Трамп». Я владею «Плазой», а не «Трамп Плазой». Но с маркетинговой точки зрения выгодно ставить свое имя на здания. Я строю «Трамп Палас» – и, назови я его по-другому, я бы потерял сотни долларов на квадратный метр. Что касается Trump Shuttle – он мне принадлежит всего полгода, а мы уже контролируем 50 % рынка в Вашингтоне, Бостоне и Нью-Йорке. Назови я его иначе, не было бы у нас такого успеха.

«Тур-де-Трамп» сначала планировали назвать «Тур-де-Джерси». У нас в зал набилось 473 журналиста – на пресс-конференцию о велосипедах; а сколько бы пришло, назови мы все это «Тур-де-Джерси»? Ничего бы не вышло.

– У вас столько занятий, вы заключаете столько сделок, вы рекламируете столько вещей – ночью, когда все журналисты ушли, вы чувствуете покой и удовлетворение?

– Я слишком суеверен, чтобы чувствовать удовлетворение. Я стараюсь не застревать в мыслях о прошлом. Люди, которые этим грешат, быстро разоряются. Я никогда не удовлетворен. Жизнь – то, чем ты занимаешься, пока ждешь смерти. Это, между прочим, довольно печально.

– Жизнь? Или смерть?

– И то, и то. Вот мы здесь, живем 60 лет, 70 или 80 – а потом нас нет. Ты можешь побеждать, побеждать и побеждать – но, в конце концов, ни черта это не значит. Но имеет смысл всем этим заниматься, просто чтобы не скучать.

– Согласны с надписями на футболках: «У кого больше игрушек, тот и выиграл»?

– Зависит от критерия победы. Некоторые мои друзья – невероятно богатые и невероятно несчастные люди. Я твердо уверен в том, что успешные люди никогда не чувствуют себя счастливыми, потому что вперед их толкает неудовлетворенность. Никогда не встречал ни одного успешного человека, который бы не был невротиком. Это не так уж плохо… Контролируемый невроз.

– Что вы имеете в виду?

– Контролируемый невроз – это огромное количество энергии, огромное количество внутреннего недовольства, которое внешне незаметно. А еще помогает не спать подолгу. Я сплю четыре часа в сутки. У меня есть друзья, которым нужно спать по 12 часов – и я всегда им говорю, что у меня огромная фора.

– И когда вы ночью не спите, вы один?

– Да, да, сложно найти человека, который бы не спал в четыре часа утра.

– Вы упоминали, что родились с «искрой». А ваши дети – они ее унаследовали?

– Статистически говоря, у моих детей мало шансов. Дети успешных людей обычно имеют кучу проблем. У них нет нужных черт. Точно узнать нельзя, пока их не испытаешь. Но я в хороших отношениях со своими детьми.

– Думаете, у них все получится?

– Я бы очень хотел, чтобы они занялись моими делами, но 95 % таких детей неспособны к ведению крупного и сложного бизнеса. Нужна уверенность, нужен интеллект, нужна фишка. И если чего-то из этого нет, то ничего у них не выйдет.

– Вы всегда говорили, что свою империю вы заработали, а не унаследовали, что конкуренция и борьба сделали вас сильнее. А с какими трудностями сталкиваются ваши дети?

– Я верю в гены, верю в то, что, даже если мои дети не столкнутся с трудностями, у них все получится, если есть нужные гены. У меня есть друг – он невероятно умен. Но он никогда не был успешен: он не выдерживает давления. Он покупал дом и весь исстрадался; человеку 40 лет, IQ у него за 190. Однажды он мне позвонил сотый раз за день, волновался об ипотеке. И я сидел в кресле, слушал и думал: «Вот я купил авиакомпанию, отель – и не потерял ни минуты сна». Это удачные гены.

– Смогут ли ваши дети когда-нибудь достичь того, чего достигли вы, если у них есть такие гены?

– Я не знаю, нужно ли это моим детям. Мне бы больше хотелось, чтобы они научились не строить, а сохранять. Мне не нужен в качестве сына отличный переговорщик – хотя я бы, конечно, хотел, чтобы здесь все работало и без меня. Но я бы хотел, чтобы мой сын был не великолепным предпринимателем, а великолепным менеджером.

– У моих детей здоровая психика. Но я часто задаюсь вопросом: а что они подумают, побывав в «Мар-а-лаго» и увидев высоченные потолки, каких они никогда не видели? А когда парень через несколько лет пригласит на свидание мою дочь и приедет забирать ее из «Башни Трампа» – что он почувствует, когда он заберет ее отсюда и привезет в свою квартиру?

– Зная все это, принимаете ли вы меры заранее?

– Да уже поздновато. Не думаю, что их можно отправить развозить газеты. Хотя мой сын работает на яхте.

– Кого в истории вы бы назвали своей ролевой моделью? Кто вдохновляет вас?

– Я бы сказал «Уинстон Черчилль», но… Я всегда думал, что Луис Майер прожил потрясающую жизнь, что Фло Зигфельд прожил потрясающую жизнь, что люди вроде Дэррила Занука и Гарри Кона создавали великие и красивые вещи. Работой моей мечты было бы управление студией MGM в 30–40-е гг., еще до появления телевидения.

– В те дни царили стиль, магия, которой больше нет. А еще в те времена ситуацию можно было контролировать. В те дни твой лучший актер мог быть алкоголиком и никто никогда бы не узнал. Можно было контролировать вещи на уровне, сейчас невозможном.

– Вы говорите о магии и стиле былых времен – но не это ли вы пытаетесь вернуть в Нью-Йорк?

– Да, но в моем бизнесе, а не в шоу-бизнесе. Отель «Плаза» дороже, чем любой фильм, что я мог бы снять. Даже если бы я снял целую череду хитов, я бы не заработал и доли того, что заработал на недвижимости. Думаю, я добавил щепотку шоу-бизнеса в то, чем занимаюсь, и это помогло мне в жизни.

– То есть постройка новой огромной яхты – это не просто излишество, а еще и новый акт представления?

– Так ведь это привлекает людей. Яхта станет восьмым чудом света и создаст вокруг меня ауру, которая привлекает людей. Обойдется мне это в 200 миллионов. Но мне она не нужна! Я был бы счастлив в однокомнатной квартире. Я так жил. В начале 70-х я жил в квартире, из окон которой открывался вид на водокачку.

– Если бы вам довелось начинать все заново, чем бы вы занялись?

– Хороший вопрос… Есть что-то очень хорошее в земле. И сама земля – это, в принципе, недвижимость. Если правильно устроить финансирование, можно вообще не вкладывать деньги. Издательский бизнес, фильмы, телевещание – все это куда сложнее. Да и немного в мире Рупертов Мердоков, Си Ньюхаусов, Робертов Максвеллов и Панчей Сульцбергеров. Так что я предпочту вновь заняться недвижимостью.

– А как насчет фондового рынка?

– Это лотерея. Недвижимость – это что-то реальное. Кирпич и бетон.

– Жалеете ли вы о своих довольно злорадных заявлениях после «черного понедельника» – вы тогда говорили, что успели выйти из игры вовремя, а остальные разорились?

– Нет. Я не злорадствовал. Кто-то сообщил, что я вышел с фондового рынка, а я подтвердил информацию. Не знаю, талант это, удача или инстинкт. Потом я вернулся на рынок. Думаю, сейчас нужно заниматься рынком наличной валюты. Наличность – это все, я люблю игорный бизнес еще и за это.

– Во время наших бесед вы выглядели весьма приятным и обаятельным человеком и при этом постоянно говорите о «жесткости». Вы притворяетесь?

– Думаю, у всех есть какой-то фильтр. Я честен, и люди работают на меня годами. Люди редко от меня уходят. Но, если кто-то пытается ударить меня в спину, если кто-то пытается взять меня за задницу, я давлю куда сильнее, чем пытались надавить на меня. Тот, кто попытается меня ударить, заплатит. И те, кто уже заплатил, за добавкой не возвращаются. Я не люблю быть битым, не люблю, когда меня используют. Это, кстати, одна из проблем нашей страны сегодня. Нас все используют.

– Мы говорим о вас…

– Как я говорил, я изучаю людей и во время каждого торга прикидываю, насколько жесток я должен быть. Я могу быть приятным человеком, могу быть зверем. Нужно уметь и то, и то. Нужно быть сильным. Нужно быть милым. Нужно быть безжалостным. Не знаю, можно ли всему этому научиться. Либо в тебе это есть, либо нет. Вот почему большинство детей могут получать в школе одни пятерки, а потом не добиться в жизни ничего.

– Есть ли в вашем переговорном процессе какой-то общий план или вы импровизируете?

– Я импровизирую гораздо чаще, чем думают люди.

– Вы заключаете все новые сделки, зарабатываете все новые деньги – и встает главный вопрос о Дональде Трампе: когда будет достаточно?

– Пока мне нравится этим заниматься, пока мне не скучно, пока есть силы… никогда»…

* * *

Какой урок вынес Трамп из многочисленных перипетий своей карьеры? Об этом он пишет в книге «Думай как миллиардер»:

«Успех порождает успех. Достигнутые вами результаты – лучший способ произвести впечатление на окружающих. Сейчас, когда у меня за плечами внушительный список грандиозных достижений, мне гораздо проще заключать сделки. Для того чтобы впечатлить бизнес-сообщество, необходимо демонстрировать успех. Если вы молоды и пока не можете похвастаться необыкновенными победами, то должны хотя бы создавать видимость успеха. Неважно, большой он или маленький, – все равно вы должны начать с чего-то впечатляющего, что послужит фундаментом для достижения реального успеха».

Дональд смог погасить все свои долги только к 1997 году, приступив к осуществлению новых проектов. В 1997 году началось строительство «Риверсайд-Саут» («Трамп-Плейс») – комплексной застройки вдоль реки Гудзон. В 2001 году Дональд завершил строительство Trump World Tower – 72-этажного жилого небоскреба напротив штаб-квартиры ООН. Это было самое высокое жилое здание в мире до того, как были построены 21-st Century Tower в Дубаи в 2003 году и Tower Palace в 2004 году. Владельцы соседних зданий выступали против строительства из-за его высоты и различных внешних особенностей. Кроме того, противники строительства указывали на то, что из-за своей высоты башня затмит штаб Организации Объединенных Наций, находящийся через улицу.

Trump World Tower оценивается приблизительно в 300 миллионов долларов, потраченных на строительство. Цены на квартиры варьируются между 652 тысячами долларов за студию (их в здании немного) и 28 миллионами долларов. Пентхаус из двух этажей общей площадью 1858 кв. метров оценен в 58 миллионов долларов. Эти апартаменты, после неудачных попыток продажи в течение нескольких лет, были разделены на четыре части. В настоящее время арендная плата от частных владельцев колеблется от 2800 до 3700 долларов за студию и 4600 долларов за двухкомнатные апартаменты.

Личная жизнь

Как мы знаем, Дональд Трамп любит жить красиво. Он из тех людей, которые предпочитают роскошь и не стесняются этого.

Он, безусловно, наделен ораторским даром – уверенно выступает перед большой аудиторией, умеет зажигать толпу.

Дональд написал множество книг, которые стали настоящими бестселлерами (список его произведений приведен в конце книги).

Личная жизнь Дональда Трампа, как и его деловая карьера, всегда была насыщенной. Бизнесмен отмечал, что у него всегда была страсть к привлекательным женщинам, что легко понять, учитывая его влияние на создание конкурсов «Мисс Вселенная» и «Мисс Америка».

Тем не менее, несмотря на внешний блеск, построить счастливую семейную жизнь не удалось. Его первый брак с чешской горнолыжницей Иваной Зельничковой принес ему троих детей. Опрометчиво было предполагать, что человек, который нравится в данный момент, сохранит свою привлекательность на протяжении всей жизни.

Ивана Зельничкова внесла в жизнь Дональда новые перспективы; она была хорошим управленцем и активно участвовала в проектах, начатых Трампом, успешно выполняя свои обязательства.

Каждая из женщин, с которыми был Трамп, привнесла что-то уникальное в его жизнь. Второй брак с Марлой Энн Мейплз, заключенный в 1993 году, принес вторую дочь. Однако, после шести лет совместной жизни, брак закончился разводом.

Мелания Трамп (урожденная Мелания Кнаусс) вышла замуж за Дональда Трампа 22 января 2005 года, став его третьей женой. Перед свадьбой она была успешной моделью, работавшей с известными брендами и участвовавшей в фотосессиях для различных журналов. Родом из Словении, Мелания привлекала внимание своей красотой и стилем.

Их совместный сын, Бэррон Уильям Трамп, родился 20 марта 2006 года. Забота о ребенке стала важной частью их семейной жизни.

Как первая леди США, Мелания активно поддерживала благотворительные и социальные инициативы. Она запустила инициативу «Будь лучше», сфокусированную на физическом и эмоциональном благополучии детей. Ее внимание к проблемам, таким как борьба с насилием в школах (проявленная в кампании «Безопасные места для детей»), направлено на создание безопасной среды для обучения и развития молодежи.

Однако ее деятельность также подвергалась критике. Некоторые отмечали, что она взаимодействовала с обществом в меньшей степени, чем предыдущие первые леди, и ее решения вызывали дискуссии.

Важной частью ее публичного образа был ее стиль и модные предпочтения. Наряды Мелании Трамп часто обсуждались в медиа и стали предметом интереса в социальных сетях.

Во время президентства Дональда Трампа, Мелания стала одной из самых известных и обсуждаемых первых леди в истории США. Ее деятельность и стиль оставались предметом внимания публики, и она продолжала играть важную роль в общественной жизни страны.

Друзья, переходим к следующей главе, где анализируется политический путь Дональда Трампа. Каждый человек играет разные социальные роли, и политик здесь не исключение. В своей связи с определенной партией, в случае Республиканской партии, Трамп является ключевым голосом и поддержкой. Моя задача была представить его политическую карьеру максимально объективно, чтобы вы смогли сформировать собственное мнение. Однако, стоит учитывать, что если вас интересует исключительно его бизнес-сторона, история Дональда Трампа в этом контексте завершается.

Политическая карьера

Реалити-шоу «Кандидат»

Благодаря реалити-шоу «Кандидат» Дональд Трамп стал общеизвестным среди простых обывателей, в нем он долгое время являлся исполнительным продюсером и ведущим. Шоу было запущено в 2002 году и по настоящее время имеет высокие рейтинги.

Первоначально для него это был большой риск: организовывая такое предприятие и выступая телеведущим, можно было легко нанести вред своей деловой репутации.

«Из всех полученных вами советов выберите самый лучший, а потом доверьтесь своей интуиции», – гласит одно из жизненных правил Трампа. Как оно реализуется на практике, видно из его подробного рассказа об участии в реалити-шоу:

«Несколько лет назад, когда реалити-шоу находились на пике популярности, мне нравилась сама идея, но отнюдь не привлекала мысль об участии в них. Интересно было наблюдать их со стороны, но каждый раз, когда мне предлагали стать героем подобного рода шоу, я находил сценарий скучным и глупым. Одна только мысль о том, что за мной будут наблюдать тысячи людей, что моя жизнь станет достоянием общественности, приводила в состояние дискомфорта. Каждый мой шаг будет запечатлен камерой: вот я чищу зубы, расчесываю волосы, провожу встречи, обедаю на своем рабочем месте. Нет, такое пристальное внимание к моей персоне меня совсем не устраивало. Я без колебаний отклонял все предложения.

Пару лет спустя Лес Мунвес, директор компании CBS Entel’tainment (одна из трех крупнейших телерадиовещательных компаний США), попросил разрешить ему съемку финальной части реалити-шоу “Последний герой” (Survivor) на катке “Воллман” в Центральном парке. (По договору долгосрочной аренды каток “Воллман” после реставрации отошел под мое управление.) Идея показалась мне интересной, поэтому я не смог отказать. И был немало удивлен, когда, приехав посмотреть на то, что там происходит, увидел вместо катка джунгли. В тот день ко мне подошел молодой человек и представился Марком Бернеттом. Мог бы и не представляться, я знал, кто он такой. Марк попросил меня о встрече, сказав, что у него есть очень интересная идея. И я согласился.

Через неделю он пришел в мой офис и после непринужденной беседы рассказал, что у него есть идея создать новое реалити-шоу, место действия которого джунгли, где идет борьба за существование, только на сей раз это будет не дикая природа, а деловые районы Нью-Йорка. Реалити-шоу будет построено на 13-недельном испытании при приеме на работу, а победитель станет моим сотрудником в реальной жизни и получит работу в Trump Organization. Мне сразу понравилось, что шоу будет иметь образовательный подтекст. Это была новая концепция реалити-шоу, и я, не раздумывая, согласился.

Затем они предложили ведущим телевизионным каналам трансляцию нашего проекта. Желающих оказалось очень много, идея нравилась всем. Свой выбор мы остановили на телерадиокомпании NBC, которая уже транслировала мои самые популярные шоу “Мисс Вселенная”, “Мисс США” и “Мисс Тинейджер”; у нас сложились крепкие деловые взаимоотношения, и сделка состоялась.

А теперь о некоторых трудностях, с которыми нам пришлось столкнуться. Во-первых, никто, кроме Марка Бернетта и телекомпании NBC, не разделял энтузиазма по поводу шоу “Кандидат”, и особенно по поводу моего участия в нем. Все мои советники считали, что я иду на большой риск, что мое участие будет иметь эффект разорвавшейся бомбы, что я ставлю под сомнение свою деловую репутацию, впустую трачу свои силы, совершаю самую большую ошибку, и при этом публично. Когда я оглядываюсь назад, то не устаю удивляться, насколько сильным было сопротивление. “Это – самая большая глупость из всех когда-либо сделанных тобой”, – говорили они. Я не чувствовал особой поддержки ни с чьей стороны. Слушая их доводы и размышляя на эту тему, я все же надеялся, что это они ошибаются, тем более что я уже подтвердил Марку Бернетту свое участие. Интуиция подсказывала мне, что, несмотря на общественное мнение, я на верном пути.

Еще одной проблемой было то, что в начале нашей договоренности Марк Бернетт говорил, что мое участие в шоу ограничится 3 часами съемок. Такое расписание мне вполне подходило. И я поверил ему. Но на самом деле на съемки уходило иногда более 30 часов в неделю. И я стал волноваться по этому поводу. Я руководил большой компанией, мой рабочий график и так составлял в среднем 12 часов в день. Я не знал, справлюсь ли я с этим графиком. В какой-то момент я даже подумал, что это просто работа на истощение, а я ведь знаменитость.

И тогда я решил, что буду преодолевать трудности по мере их поступления. Начну с самого малого – с работы на съемках. Возможно, вначале это отнимет много сил, но какое-то время я смогу выносить такой распорядок. В действительности же оказалось, что съемка стала неотъемлемой частью моего рабочего дня, а дни как будто стали еще длиннее. Я приспособился к этому графику, как смогли это сделать и другие. Кроме того, я получил дополнительную порцию совершенно новой энергии. Когда вы сталкиваетесь с проблемой дефицита времени, дайте себе шанс приспособиться к сложившейся ситуации. И вы сами удивитесь тому, сколько вы можете успеть за один день».

«Моментом слабости» назвал Дональд Трамп сомнения, одолевавшие его в январе 2004 года – за неделю до выхода реалити-шоу «Кандидат» в эфир:

«…Я сидел и думал о том, что, возможно, это последняя неделя в моей жизни, когда меня еще многие уважают. Я не мог думать по-другому, вспоминая негативную реакцию своих знакомых на мое участие в этом проекте. Одновременно я испытывал удовлетворение от проделанной работы и необычайный заряд энергии. Может быть, такое настроение было вызвано чувством новизны. Будет ли у шоу успех? А что, если нас ждет полнейший провал? Сколько времени мне понадобится на восстановление репутации? СМИ уже были наготове. Провал шоу в условиях пристального внимания со стороны общественности станет большой проблемой. Такие мысли накануне дебюта были для меня моментом слабости. А ведь переживания были совершенно оправданны, это было не просто состояние нервного напряжения после проделанной работы и накануне премьеры. Только чувство уверенности в принятом когда-то решении и вера в собственную интуицию помогли мне преодолеть этот этап. “Это отличная идея, – сказал мне мой внутренний голос перед началом проекта, – и ты должен принять участие в этом проекте!”»

К счастью, шоу стало настоящей сенсацией:

«Очень скоро оно стало самым популярным реалити-шоу. Все были просто в восторге, и я в том числе. А еще я почувствовал облегчение. Да, это был очень смелый шаг. Если вы не знаменитость, то провал реалити-шоу не обернется для вас катастрофой, а мне было чем рисковать. И если бы я не рискнул, не стал сопротивляться мнению окружающих и отклонил предложение об участии в шоу, всего этого могло бы и не быть. Побочным эффектом моего участия стала мировая известность моего бренда и большой интерес СМИ к моей персоне. По-моему, очень неплохой поворот событий. Такая реклама ничего мне не стоила, но очень сильно помогла мне в бизнесе. И когда я говорю о том, что риск может обернуться в вашу пользу, надеюсь, теперь вы понимаете, что я имею в виду».

Интересные факты:

1. Рейтинговый успех: «Кандидат» стал одним из самых популярных реалити-шоу своего времени, привлекая миллионы зрителей. Он способствовал созданию теле-имиджа Дональда Трампа как жесткого и бескомпромиссного лидера.

2. Культовые фразы: Фраза «You’re fired!» («Вы уволены!»), произнесенная Трампом при выселении участников, стала культовой и широко использовалась в культуре, включая пародии и комедийные шоу.

3. Звезды на шоу: В различных сезонах «Кандидата» появлялись известные личности, такие как Розмари Клуни, Синди Лопер, Деннис Родман и другие. Их участие придавало шоу дополнительный интерес.

4. Бизнес-модель: Формат шоу, в котором участники соревновались в бизнес-заданиях, вдохновил создание подобных программ, таких как «Проект Подиум» и «Драконья логика».

5. Влияние на реальный бизнес: Многие участники «Кандидата» стали известными в деловых кругах, и некоторые из них даже достигли успеха в своих предприятиях после участия в шоу.

6. Политическая реакция: Участие в шоу и популярность Трампа как ведущего также оказали влияние на его позиционирование в политике, что впоследствии сказалось на его решении баллотироваться в президенты США.

7. Судейская роль знаменитостей: Несколько сезонов «Кандидата» включали участие знаменитостей в качестве судей, что придавало шоу дополнительный элемент разнообразия.

8. Эффект знаменитости на бизнес: Участие знаменитостей в реалити-шоу, таких как Лилинджа Лохан, привлекало внимание и создавало обсуждения, что благоприятствовало их имиджу и карьере.

9. Культурные отражения: «Кандидат» стал отражением культуры потребления в начале 2000-х годов, где бизнес и реальность стали неотъемлемой частью массовой культуры.

10. Продление формата: Успех «Кандидата» вдохновил создание аналогичных шоу в различных странах и является ключевым моментом в развитии жанра реалити-шоу.

Борьба за пост президента 2016

С середины 1980-х годов Трамп периодически высказывался о возможности баллотирования на пост президента, но эти высказывания воспринимались в прессе как рекламные трюки.

В 1999 году он сменил партийную принадлежность, перейдя из республиканской партии в Реформистскую партию и создал исследовательский комитет по предварительному рассмотрению его возможной кандидатуры. Хотя в итоге он отказался баллотироваться в 2000 году, в том же году он опубликовал книгу «Америка, которую мы заслуживаем», в которой изложил свои социально либеральные и экономически консервативные политические взгляды. Позднее Трамп вернулся в республиканскую партию и поддерживал высокий общественный профиль во время президентских выборов 2012 года. Хотя в то время он не выдвигал свою кандидатуру, он привлек много внимания, многократно и ложно утверждая, что демократический президент Барак Обама не является естественным гражданином США. Эпопея вокруг участия Дональда Трампа в президентских выборах начала развиваться 7 октября 1999 года, когда объявили о создании исследовательского комитета для рассмотрения его возможной кандидатуры от Реформистской партии в 2000 году. Хотя первые шаги были предприняты еще в 1999 году, сам процесс достиг своего пика в 2016 году.

В сентябре 2010 года Дональд Трамп подкинул интригующую идею возможной баллотировки на пост президента в 2012 году. Он, однако, не выдвинулся в 2012 году, поддерживая вместо этого Джона Маккейна на выборах 2008 года, где Маккейн уступил Бараку Обаме.

И вот 25 января 2015 года, Трамп официально объявил, что рассматривает возможность выдвижения своей кандидатуры на президентских выборах 2016 года. Этот заявленный интерес привлек внимание общественности и стал отправной точкой для захватывающей политической саги.

Выборная гонка 2016 года началась раньше обычного, с заявлениями о кандидатуре еще весной 2015 года. Это стало следствием предварительных заявлений нескольких депутатов, включая Хиллари Клинтон, что подняло температуру политического диалога.

Широкий круг кандидатов от Республиканской партии участвовал в этой гонке, с Джебом Бушем в роли долгого фаворита, собравшего огромную сумму для рекламной кампании. Однако в июне Дональд Трамп внес свои амбиции, быстро обгоняя предыдущих фаворитов.

Тактика Трампа включала прямолинейные высказывания в адрес конкурентов, привлекая внимание прессы к своей персоне. Его откровенные заявления вызывали как критику, так и симпатии общественности. В интервью он активно критиковал политический эстаблишмент, что стало его стандартной практикой.

В бурном политическом вихре Дональд Трамп, лишенный опыта власти, выделялся своими четкими и нетрадиционными взглядами. Выборы 2016 года стали переломным моментом, когда неожиданный участник энергично переключил свой фокус с бизнеса на политику, завоевав доверие американцев.

Трамп, с своим характерным стилем, неизбежно привлекал внимание и критику. Например, его резкое отношение к сенатору Джону Маккейну, ветерану Вьетнамской войны, вызвало контроверсии, когда он отметил, что просто пробыл в плену 5 лет, и это, по его мнению, не делает Маккейна героем.

Трамп не стеснялся от нецензурных высказываний и на телевидении. Его противостояние с телеведущей, известной агрессивными вопросами, не прошло незамеченным, возможно, ударив по его поддержке среди женской аудитории. Он также регулярно насмехался над своими конкурентами внутри Республиканской партии, вызывая их насмешки и ухмылки.

Политическая игра началась с теледебатов в августе 2015 года, где Трамп подтвердил свое лидерство среди кандидатов-республиканцев. Его главным соперником стал Джеб Буш, но критика Трампа и насмешки привели к резкому снижению рейтинга Буша и других фаворитов.

Одним из ключевых моментов в предвыборной программе Трампа стала тема нелегальной миграции. Его острые заявления, обвиняющие правительство Мексики в посылке в США «преступников и насильников», вызвали волнение, но привлекли поддержку тех, кто разделял его взгляды на этот вопрос.

Дональд Трамп активно поднимал обсуждение общественно значимых тем, отказываясь при этом от политкорректности и четко выражая свою точку зрения. Этот стиль, несмотря на многочисленных противников, завоевал широкую поддержку, так как многие видели в Трампе нестандартного и искреннего лидера, способного внести изменения в устоявшийся порядок политической арены.

Противники Трампа надеялись выявить его слабые моменты, ждущие момента, когда он совершит что-то провокационное, что, по их мнению, оттолкнет избирателей. В условиях долгой предвыборной кампании подобные риски всегда присутствуют, но, несмотря на это, рейтинг Трампа только рос, каждое его выступление привлекало внимание толп и вызывало ажиотаж в прессе.

В Демократической партии главным соперником Дональда стала Хиллари Клинтон. Ее антирейтинг делал ее удобным противником, выделяя ее качества, такие как ответственность, политическая грамотность и опыт работы на государственных должностях. Трамп подчеркивал свою несвязанность с политическим истеблишментом, отмечая, что никогда не занимал официальных постов, и пытаясь выделиться среди профессиональных политиков.

Существовали даже теории среди скептиков из республиканцев, которые предполагали, что Трамп и Клинтоны поддерживают какие-то сговоры. Однако сам Трамп отрицал такие обвинения, выступая собственным кандидатом с давними президентскими амбициями.

В предвыборной программе Трампа выделялись его умеренные позиции по многим вопросам внутренней и внешней политики, за исключением миграции. В отличие от ряда республиканцев, он не призывал к снижению подоходного налога, что избегало стереотипов о его поддержке богатых.

В области внешней политики Трамп выступал за умеренность, критиковал избыточное вмешательство США в мировые дела и призывал к улучшению отношений с Россией и Китаем. Его непротивление ядерной сделке с Ираном и отсутствие антироссийской риторики выделяли его среди консервативных политиков. Таким образом, Дональд Трамп, несмотря на свою резкость в высказываниях, стремился занимать умеренные позиции, привлекая разнообразную аудиторию и внося свой характерный след в американскую политику.

Выделяясь своей яркой личностью, Трамп нещадно критиковал Хиллари Клинтон, нарекая ее «худшим госсекретарем» в истории США. Это произошло в период «перезагрузки» отношений с Россией, когда Вашингтон стремился изменить тон в дипломатии.

В сфере борьбы с ИГИЛ Трамп поддерживал агрессивную стратегию, предлагая отправить в регион американские войска с ограниченной миссией. Эта позиция ставила его в один ряд с другими республиканцами, подчеркивая его желание действовать твердо в мировых вопросах.

Несмотря на свой финансовый статус как самого богатого кандидата, Трамп привлекал ограниченное количество пожертвований на предвыборную кампанию, подчеркивая свою независимость от влиятельных спонсоров. Он готов был вложить миллиард долларов из своих средств в предвыборную гонку, что выделяло его среди кандидатов.

С момента выборов в 2015 году и до официального кандидатства Трампа в Республиканской партии в 2016 году, он быстро набирал поддержку, опережая конкурентов. Важным этапом стал выбор его национальным кандидатом на съезде партии в 2016 году.

Хотя опросы показывали разочарование избирателей обоими кандидатами, Трамп и Клинтон, их популярность была важным фактором в предвыборной кампании. Несмотря на вызовы, Трамп продолжал стремиться к умеренности в позициях, влияя на политическую картину в США.

Чуть больше года назад, когда Трамп объявил о намерении баллотироваться в президенты, американские политические эксперты рассматривали это как шутку. Однако в ходе предварительных выборов, проходивших от штата к штату в течение нескольких месяцев, Трамп, впервые выдвигаясь на эту должность, поразил воображение миллионов республиканских избирателей своими решениями: депортацией 11 миллионов нелегальных иммигрантов и строительством стены на границе с Мексикой для предотвращения новых миграционных потоков. Своими резкими заявлениями Трамп опередил 16 опытных кандидатов от Республиканской партии, и некоторые из них впоследствии поддержали его кандидатуру.

8–9 ноября 2016 года войдут в историю как дни, когда Дональд, визионер и успешный бизнесмен, смог завоевать доверие американцев, побеждая в напряженной борьбе за президентское кресло.

В преддверии выборов страна оказалась на грани. Хиллари Клинтон и Трамп вели напряженную борьбу, представляя разные взгляды и подходы. Дональд Трамп, обладая богатым опытом в бизнесе, стремился придать свежий взгляд на политическую сцену.

Вечером 8 ноября 2016 года стал моментом, который изменил ход событий. Постепенно становилось ясно, что Дональд доминирует в решающих штатах, таких как Флорида, Огайо и Пенсильвания. Его обещания вернуть «величие Америки» нашли отклик у значительной части избирателей.

9 ноября 2016 года страна узнала о том, что Дональд Трамп избран президентом США. Это стало сенсацией и вызвало волнение среди его сторонников, которые видели в нем лидера, способного изменить течение политики и придать стране новый импульс.

Победа Трампа вызвала разнообразные реакции в обществе: от радости и надежды на перемену до некоторой опаски среди оппонентов. Вне зависимости от мнений, эти выборы явились свидетельством того, что Дональд Трамп, недооцененный многими, смог донести свое видение будущего до сердцевины американского народа, став великим «темному лошадью» политики.

Интересные факты:

1. Неожиданность и Шок: Победа Дональда Трампа на выборах 2016 года стала для многих политическими наблюдателями и аналитиками полным сюрпризом. Многие прогнозы исходили из того, что Хиллари Клинтон станет первой женщиной-президентом США, и ее поражение вызвало шок в обществе.

2. “Великая Стена»: Одним из ключевых обещаний Трампа в ходе предвыборной кампании было строительство стены на границе с Мексикой. Этот заявленный проект вызвал много обсуждений и стал одним из символов выборов.

3. Проблемы с Электоральным Колледжем: Дональд Трамп победил в выборах, получив 304 голоса от выборщиков, но несколько из них, несмотря на обязательства проголосовать за победителя в своем штате, отказались поддерживать его. Это вызвало обсуждения о необходимости изменений в электоральной системе.

5. Женщины против Трампа: Впервые в истории многие женщины в США организовали массовые протесты против избрания Трампа. Женский марш, который прошел после инаугурации президента, стал крупнейшим митингом в истории США.

6. Политический Опыт: Дональд Трамп стал первым президентом, у которого не было никакого предыдущего политического опыта. Его победа подчеркнула потребность американцев в нестандартных кандидатах.

7. Спецпрокурор и Расследование: После выборов началось расследование о возможных связях Трампа с Россией. Работал спецпрокурор Роберт Мюллер, проводивший обширное расследование, которое длилось несколько лет.

8. Споры о Легитимности: После поражения Клинтон в электоральной гонке многие высказались о том, что эти выборы не являются легитимными из-за предполагаемого вмешательства России и системы электоральных голосов.

9. Активное использование Социальных Сетей: Кампания Трампа была заметна активным использованием социальных сетей, особенно Twitter, где сам Трамп часто выражал свои взгляды и комментировал текущие события.

10. Рекордные Затраты: Общие расходы на выборы 2016 года стали самыми высокими в истории США. Кандидаты и их поддерживающие фонды потратили миллиарды долларов на рекламу, компанию и мобилизацию избирателей.

Президент Трамп

Многие американцы запомнят президентство Дональда Трампа как четырехлетнюю бурю из твитов, митингов и телевизионных выступлений, завершившуюся штурмом историческим вторым импичментом. Но в президентстве Трампа было не только политическое драматизированное шоу и конфликты; зачастую незамеченным оставалось то, что Трамп и его администрация фактически добились изменений в работе Вашингтона.

От запрета на использование китайских дронов до отмены правил по борьбе с сексуальным домогательством, от борьбы с робоколлами до разрешения штатам легализовать марихуану, Трамп внес изменения в ряд ключевых областей федеральной политики, которые оказали длительное влияние даже после его ухода.

Obamacare

Президентство Трампа началось с явной целью отмены Obamacare (Закона об доступной медицинской страховке), который Трамп долгое время считал неудачным и затратным. Ещё до объявления о кандидатуре на президентство он критиковал этот закон. В своей предвыборной программе он обещал заменить ACA на законопроект, который бы обеспечивал лучшее покрытие при более низких премиях, и заверял, что никто не лишится медицинской страховки по его плану. Однако детали этого законопроекта, известного в Палате представителей как Закон об американской медицинской страховке (AHCA), вызвали споры даже внутри его собственной партии.

Obamacare создавало проблемы для многих людей в получении доступной медицинской страховки. Многие столкнулись с высокими ценами, ограниченным выбором планов или недоступностью некоторых медицинских услуг. Для некоторых людей заполнение бумаг и понимание, как получить страховку, также были сложными.

Из-за отсутствия конкретного плана Трамп вынужден был полагаться на республиканцев в Палате, чтобы разработать закон, который бы сократил государственное участие в страховом рынке, не лишив миллионы американцев покрытия, которое они получили под ACA. Однако республиканцы не представили детального альтернативного плана, что привело к задержке отмены закона, обещанной Трампом.

В начале марта 2017 года республиканцы в Палате представителей представили свой план, который предусматривал отмену «индивидуального мандата» ACA (требование к большинству американцев наличия медицинской страховки или уплаты штрафа), сокращение налоговых кредитов для покупки страховки, сокращение федерального финансирования Medicaid и почти 1 трлн долларов налоговых снижений за 10 лет. Поначалу Конгрессовское бюджетное управление (CBO) оценило, что план сократит федеральный дефицит на 337 млрд долларов за 10 лет по сравнению с действующим законом, но увеличит число незастрахованных людей на 24 миллиона.

Проект закона вызвал возражения как у умеренных, так и консервативных республиканцев. Умеренные опасались потери доступного покрытия для многих людей, а консервативные протестовали против того, что план оставил в силе слишком много обременительных положений ACA. В конце марта лидерство Палаты отозвало проект закона без голосования – это стало серьезным поражением для Трампа, который сделал отмену и замену ACA центральной частью своей кампании.

Через шесть недель Палата на узком голосовании приняла пересмотренную версию AHCA при полном противодействии демократов. Следующий анализ CBO предсказал, что новая версия сократит дефицит на 119 млрд долларов за 10 лет по сравнению с действующим законом, но увеличит число незастрахованных на 23 миллиона.

Сразу после принятия AHCA республиканцы в Сенате, работая в основном в секрете и без участия демократов, начали разрабатывать свою замену ACA, изначально называемую Законом о лучшей медицинской помощи (BCRA). Как и AHCA, BCRA, в нескольких версиях под разными названиями, уменьшил бы дефицит, но значительно увеличил бы число незастрахованных и повысил бы стоимость страховок в первый год после принятия, согласно анализам, выпущенным CBO в конце июня. BCRA столкнулся с такими же критиками, которые возникли у меры Палаты, показав глубокие разногласия между республиканцами в Сенате. В конечном итоге за одну неделю в конце июля Сенат проголосовал по трем законопроектам: о полной отмене основных положений ACA без немедленной замены; относительно полной отмене и замене ACA; и более скромной «облегченной» отмене и замене. Несмотря на значительное политическое давление на республиканцев в Сенате от администрации Трампа, все три меры не прошли.

Неудачные попытки отменить и заменить ACA привели к предпринятию мер, направленных на постепенное подрывание закона, сделав предоставляемую медицинскую страховку менее доступной и менее эффективной. Однако, благодаря упорным усилиям и более глубокому анализу последствий этих изменений, общественность и другие государственные институты смогли выделить слабые места в такой стратегии. Это помогло привлечь внимание к вопросу доступности и эффективности медицинской страховки, способствуя более обоснованной дискуссии и разработке мер, направленных на улучшение медицинской системы в целом.

Таким образом, неудачные попытки изменить ACA под руководством Трампа привели к началу более глубокого обсуждения исследования путей улучшения системы здравоохранения.

Конфликт интересов

Трампа также обвиняли в нарушении этических норм из-за потенциального конфликта интересов. Опасения возникали из-за его бизнес-связей за пределами США и их влияния на исполнение им обязанностей президента.

Конфликт интересов, связанный с Трампом, возникает, когда личные интересы человека противоречат исполнению публичных обязанностей. Для президента это означает, что его частные финансовые или деловые интересы могут повлиять на принимаемые им решения и действия в роли главы государства.

Уже до вступления в должность президента возникали вопросы о том, как его бизнес-активности и международные связи могут отразиться на принятии им важных решений. Критики утверждали, что такие деловые контакты могут нарушать конституционные нормы, запрещающие принятие подарков или льгот от иностранных правительств без соответствующего одобрения Конгресса. Эти вопросы стали ключевыми в начале президентства Трампа.

Возникали опасения, что неясность вокруг его финансовых обязательств и владения бизнесом во время президентского срока может привести к конфликту интересов между исполнением президентских обязанностей и его личными деловыми интересами. Хотя законы о конфликте интересов не применяются непосредственно к президенту, его предшественники часто передавали управление своими бизнесами другим лицам, чтобы избежать подобных ситуаций.

Этот аспект администрации Трампа вызвал широкие обсуждения и анализ как среди его противников, так и сторонников. Суждения о том, насколько бизнес-империя Трампа может повлиять на его решения в качестве президента, стали одной из ключевых точек спора в начале его президентства.

Чтобы устранить эти беспокойства, в 2017 году Трамп заявил, что передаст управление своей компанией своим сыновьям, что компания не будет заключать новые сделки с другими странами или правительством США, и что прибыль от иностранных правительств будет передана в казну США. Однако это решение не устроило некоторых экспертов по этике в правительстве. Группа общественного интереса подала иск против Трампа, утверждая, что он нарушил правила о зарубежных дарах. Затем генеральные прокуроры Мэриленда и округа Колумбия подали свой иск, и почти 200 демократов в Конгрессе подали ещё один, утверждая, что Трамп не дал Конгрессу возможность высказать своё «Согласие», как требуется правилом о зарубежных дарах. Несмотря на то, что первый иск был отклонен, аппеляционный суд разрешил его перейти к суду. Трамп обратился в Верховный суд, который в сентябре 2020 года отклонил его ходатайство.

В 2018 году суд отклонил попытки Трампа закрыть дело от Мэриленда и округа Колумбия, позволив ему двигаться дальше в отношении его отеля Trump International в Вашингтоне, округ Колумбия. Однако апелляционный суд отменил решения суда и приказал отклонить дело. Это решение было отменено в октябре 2019 года, и в мае 2020 года апелляционный суд подтвердил решения суда. Трамп подал ходатайство в Верховный суд, который в октябре 2020 года отказался рассмотреть это дело. После вступления Байдена в должность президента в январе 2021 года Верховный суд закрыл оба дела, считая их утратившими силу.

Несмотря на нерешенные судебные дела, стало ясно, что Трамп получал выгоду от своих отелей и бизнес-проектов за счет чиновников из других стран, лоббистов, членов республиканской партии и своей администрации. Люди, стремившиеся влиять на администрацию, активно пользовались услугами его бизнеса.

Также стоит отметить, что Трампу долго не удавалось сформировать свой кабинет из-за блокировки демократами его кандидатов. Когда кабинет был собран, он выделялся не только недостатком разнообразия, но и значительным богатством его членов. Некоторые из них были связаны с отраслями, которые подразумевалось надзирать их ведомствами, или ранее высказывались против основных задач этих агентств. Кроме того, была высокая текучесть кадров, и несколько членов кабинета временно исполняли свои обязанности, не прошедши назначение Сената.

Особенно спорными считались назначения главы Агентства по охране окружающей среды (EPA), который ранее судил агентство от имени нефтяной промышленности, и министра образования, высказывавшего презрение к общественному образованию. Бывший главред крайне правой издательской платформы стал главным стратегом, но покинул администрацию. Также Трамп дал роли старшего советника и помощника президента своему зятю и дочери.

В течение президентства нескольким членам кабинета предъявлялись обвинения в нарушении этических норм, включая неправомерное использование ресурсов агентств, лжесвидетельство и презрение к Конгрессу. Некоторые подали в отставку из-за скандалов, но другие ушли, не поддавшись давлению.

Несмотря на спорные назначения и этические нарушения во время администрации Трампа, это также стало временем обостренного обсуждения важности этики и прозрачности в правительстве. События показали, что общество становится более осознанным относительно норм и стандартов, которые должны соблюдаться в общественной службе. Это подчеркнуло необходимость строгих мер по обеспечению этичности и ответственности членов правительства, ставя под вопрос их профессиональную компетентность и этическую непорочность. Эти события послужили стимулом для более глубокого обсуждения этических норм в политике и необходимости создания механизмов контроля, чтобы обеспечить честность и прозрачность в руководстве страной.

«Русский след»

В феврале 2017 года национальный советник Трампа, Майкл Флинн, подал в отставку из-за скандала, связанного с его контактами с российским посольством. ФБР отслеживало эти связи в рамках расследования возможного сговора между Россией и штабом Трампа. Расследование началось после того, как австралийские власти сообщили ФБР в мае 2016 года о заявлении советника Трампа, Джорджа Пападопулоса, о наличии компрометирующей информации, которой могла обладать Россия, касающейся Хиллари Клинтон.

ФБР начало расследование относительно возможного сговора между администрацией Трампа и Россией. Директор ФБР, Коми, подтвердил существование расследования в марте 2017 года. Однако его увольнение Трампом в мае 2017 года вызвало вопросы, поскольку Коми на тот момент руководил расследованием, известным как «Русский след».

После увольнения Коми специальным прокурором был назначен Роберт Мюллер для продолжения расследования. Хотя прямых доказательств сговора не было обнаружено, также не была исключена возможность препятствия правосудию со стороны Трампа. Мюллер предъявил обвинения и начал судебные процессы в отношении других сотрудников администрации Трампа, таких как Майкл Коэн и Пол Манафорт.

Публикация отчета Мюллера в апреле 2019 года привела к раскрытию многих деталей расследования, что вызвало новые обсуждения и различные интерпретации. Этот период привлек внимание как противников, так и сторонников президентства Трампа, которые призывали тщательно рассмотреть все факты и выводы.

Отчет Мюллера вызвал разнообразные точки зрения и интерпретации. Некоторые утверждали, что он не дал ответов на все вопросы, в то время как другие считали его полезным для понимания событий. Детали из отчета продолжали обсуждаться, вызывая дебаты и размышления. Это привело к новой волне обсуждений о политике и правовой системе США, исследованию его влияния на политическую ситуацию и жизнь в стране.

Это время в истории страны стало периодом, когда общество активно проявляло интерес к прозрачности и законности в правительстве. Расследования, проведенные вокруг связей администрации Трампа с Россией, поставили под сомнение этичность и доверие к правительственным органам. Отчет Мюллера, несмотря на интерпретации и дебаты, привлек внимание к важности соблюдения законов и прозрачности в политике. Это стимулировало обсуждения и анализ этических аспектов в правительстве, подчеркивая необходимость защиты законности и независимости правовой системы. Отчет стал катализатором для осмысления политической реальности и внимательного рассмотрения влияния политических решений на жизнь общества.

Иммиграционная политика

Во время президентства Дональда Трампа в США иммиграционная политика столкнулась с множеством проблем. Один из наиболее обсуждаемых указов, который он подписал 27 января, получил прозвище «мусульманский запрет». Этот указ временно приостановил иммиграцию из семи стран с мусульманским населением в интересах национальной безопасности. Однако он был сразу оспорен в суде по статуту и конституции. Утверждалось, что он нарушает законы о недискриминации и противоречит принципам Закона об иммиграции и гражданстве США, а также противоречит принципам установления религии, закрепленным в Конституции.

Этот запрет вызвал широкие демонстрации на крупных аэропортах в Соединенных Штатах в поддержку людей с действующими визами, которым было запрещено въезжать в страну, а также тех, кто был задержан и отправлен обратно в свои страны. В феврале окружной суд штата Вашингтон временно запретил осуществление этого указа на всей территории страны, чему отказался препятствовать Апелляционный суд девятого округа.

Ожидая неудачи в суде, в марте Трамп выпустил второй указ, который заменил исходный, чтобы избежать конституционных проблем. Второй указ исключил Ирак из списка стран-целей и уточнил категории лиц, подпадающих под его действие. Однако окружные суды в Гавайи и Мэриленде издали предварительные запреты на осуществление и пересмотренного указа, которые в основном были подтверждены четвертым и девятым апелляционными судами в мае и июне.

В сентябре Трамп выпустил третью версию запрета, который включал иммигрантов из шести стран с мусульманским населением, а также из Северной Кореи и определенных должностных лиц Венесуэлы. В ответ на это Верховный суд отменил дела, которые должны были быть рассмотрены относительно второго запрета. Несмотря на апелляции и временные запреты, Верховный суд в декабре временно приостановил действие предписаний до рассмотрения дел четвертым и девятым окружными судами, которые их подтвердили. Решение девятого окружного суда в итоге было отменено Верховным судом в июне 2018 года.

Администрация Трампа изначально защищала отделение с целью пресечения нелегальной экономической иммиграции людей, утверждающих ложный страх преследований в своих странах. Трамп ошибочно утверждал, что отделения нужны в соответствии с действующим иммиграционным законодательством, в то время как его собственная партия контролировала обе палаты Конгресса. Однако фотографии плачущих и напуганных детей, а также информация о их содержании в огороженных вольерах, вызвали международное осуждение такой политики. Были также сообщения о физическом и сексуальном насилии над детьми в приютах и о смертях из-за недостаточной медицинской помощи.

Под давлением республиканцев-конгрессменов в конце июня Трамп подписал указ об окончании отделения. Однако через неделю федеральный судья в Калифорнии, в рамках коллективного иска, поданного Американским обществом гражданских свобод (ACLU), издал запрет на дальнейшие отделения и приказал администрации вернуть более 2700 разделенных детей их родителям в рамках политики «нулевой терпимости». Но из-за отсутствия установленных процедур отслеживания местонахождения и возвращения разделенных детей к родителям или опекунам, срок 30 дней, установленный судьей, был пропущен.

Даже после отмены политики «нулевой терпимости» пограничные власти продолжали разделять сотни детей на основании пунктов в запрете и указе, разрешавших забирать детей у родителей, которые «неподходящи» или представляют «опасность» для своих детей. Такое широкое толкование исключений привело к применению этих мер к родителям, совершившим незначительные правонарушения или не обеспечившим должный уход за своими детьми. Кроме того, другие случаи разделения семей основывались на узком определении «семьи» федерального правительства, что позволяло рассматривать детей, приехавших с более старшими родственниками, как «несопровождаемых».

Несмотря на начальные решения администрации Трампа, вынужденные судебные действия и международное осуждение привели к изменению курса. Действия, направленные на окончание политики разделения семей, стали примером реагирования на общественное мнение и принятия мер для воссоединения разделенных семей. Это продемонстрировало готовность реформировать политику в ответ на этические и гуманитарные требования. Судебные решения, даже если были неоднозначными, подчеркнули важность защиты прав семей и детей, вынуждая правительство принимать неотложные меры по возвращению разделенных семей. Осознание необходимости учета международных норм и стандартов в области прав человека и гуманитарных вопросов внесло поправки в практику принятия решений в подобных ситуациях.

COVID-19

В январе 2020 года Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) объявила о продолжающемся распространении COVID-19 – смертельного и высоко заразного респираторного заболевания, вызванного новым видом коронавируса, известного как новый коронавирус или коронавирус-2 (SARS-CoV-2), – как глобальной чрезвычайной ситуации в области здравоохранения. Впервые выявленный в китайском городе Ухань в декабре 2019 года, вирус быстро распространился по всей Китаю, а затем и в Европу, Соединенные Штаты и другие регионы, заставив ВОЗ объявить в марте 2020 года, что COVID-19 стал глобальной пандемией. К тому времени было зафиксировано более 118 000 подтвержденных случаев COVID-19 во всем мире и около 4 300 смертей. К концу года эти цифры увеличились до примерно 83 миллионов и 1,8 миллиона соответственно.

Сразу после выявления первого известного случая заболевания в Соединенных Штатах в середине января 2020 года, чиновники его администрации информировали Трампа о том, что пандемия может привести к массовым жертвам среди американцев и серьезному ущербу для экономики США. Эти предупреждения повторялись Трампу на протяжении нескольких недель в феврале и начале марта, по мере роста числа положительных тестов на коронавирус и подтвержденных случаев COVID-19 в стране.

В конце января Трамп ввел частичный запрет на въезд иностранных путешественников, недавно посещавших Китай. Однако он изначально пренебрег рекомендуемыми ему агрессивными мерами для замедления распространения коронавируса и снижения вероятного числа смертей. Эти предложения включали увеличение возможностей страны по тестированию и разработку национальной стратегии для тестирования, отслеживания контактов и карантина; использование своих полномочий по Закону о защите производства (DPA) 1950 года для увеличения производства средств индивидуальной защиты для медицинского персонала и аппаратов искусственной вентиляции легких для тяжело больных пациентов; установление национальной системы закупок и распределения для выделения средств индивидуальной защиты и аппаратов искусственной вентиляции легких штатам и местным властям в зависимости от потребностей; и выдачу национальных научно обоснованных рекомендаций по закрытию предприятий и школ, соблюдению социальной дистанции, ношению масок и другим мерам безопасности. Во многих своих публичных заявлениях Трамп преуменьшал угрозу, создаваемую пандемией, масштабы ее распространения в Соединенных Штатах и тяжесть самой COVID-19. В других заявлениях, сделанных в твитах и на пресс-конференциях в апреле после заседаний рабочей группы Белого дома по коронавирусу (созванной в конце января), он продвигал предполагаемые альтернативные средства от вируса, которые были известны как неэффективные, не доказанные или даже смертельные, и делал другие ложные утверждения, на которые эксперты рабочей группы были вынуждены опровергнуть.

После объявления ВОЗ о глобальной пандемии Трамп объявил национальное чрезвычайное положение, приостановил путешествия в Соединенные Штаты из нескольких европейских стран и рекомендовал американцам соблюдать социальную дистанцию до конца марта (позже он продлил этот период до 30 апреля). В конце марта он воспользовался DPA, чтобы официально поручить автомобильному производителю General Motors производство аппаратов искусственной вентиляции легких. К тому времени многие штаты уже закрыли предприятия и школы, ограничили общественные собрания, ввели приказы о пребывании дома и обязали носить маски в общественных местах. Штаты и отдельные больницы также усилили усилия по поиску все более редких аппаратов искусственной вентиляции легких и респираторов после того, как Трамп сообщил губернаторам штатов на конференц-звонке, что они должны самостоятельно обеспечить себя таким оборудованием.

Массовые закрытия предприятий и переход на удаленную работу в некоторых отраслях привели к массовым увольнениям, в конечном итоге приведя к уровням безработицы, не виданным с 1930-х годов, и глубокому экономическому спаду. В конце марта Конгресс принял и Трамп подписал закон о экономической помощи на сумму 2,2 триллиона долларов США, CARES (Coronavirus Aid, Relief, and Economic Security) Act, который включал программу кредитов для малых предприятий, увеличение пособий по безработице до июля, единовременные выплаты домашним хозяйствам, увеличение финансирования программ по продовольственным талонам и детскому питанию, а также финансовую помощь штатам и местным властям, которые были перегружены заявками на пособие по безработице и потребностью в экстренных службах. Через два месяца контролируемая демократами Палата представителей приняла более обширный (3 триллиона долларов) пакет помощи, HEROES (Health and Economic Recovery Omnibus Emergency Solutions) Act, в котором был включен вариант голосования по почте на всех федеральных выборах, начиная с ноября, и дополнительное финансирование для Службы почтовых перевозок США, которая в то время обрабатывала значительно больше почтовых голосов (или абсентей) избирателей на первичных выборах, желающих избежать контакта с коронавирусом в очередях на голосование и на избирательных участках. Однако республиканцы Сената отказались рассматривать этот пакет, в частности потому, что он не защищал открытые предприятия от потенциальных исков работников, заразившихся COVID-19 на работе. В конце декабря, после нескольких месяцев бездействия, Конгресс окончательно принял откорректированный закон о помощи, включая умеренное временное увеличение пособий по безработице.

В течение весны и лета Трамп время от времени признавал реальную масштабность и серьезность пандемии, однако продолжал предсказывать скорое исчезновение коронавируса; спорить или искажать официальные цифры положительных тестов, подтвержденных случаев и смертей в США; распространять конспирологические теории, приписывая высокие официальные цифры различным явно ложным причинам; критиковать общественных здравоохранительных чиновников, чьи оценки или рекомендации не отражались положительно на его лидерстве. В апреле и мае, когда количество новых случаев COVID-19 и смертей по всей стране начало стабилизироваться, Трамп призывал штаты быстро отменить общественные здравоохранительные меры, которые помогали замедлить распространение коронавируса, изображая закрытие бизнесов по штатам и, особенно, обязательные масочные режимы как нарушение экономической свободы и индивидуальной свободы. Ложные заявления Трампа вдохновили многих его сторонников устраивать антикарантинные демонстрации и игнорировать приказы штата и местные ограничения по ношению масок и организации публичных собраний. Отказ Трампа самому надевать маску в общественных местах, как знак его презрения к таким мерам, привел многих его сторонников, включая нескольких республиканских губернаторов и законодателей, рассматривать это как своего рода политическое заявление – выражение верности Трампу и Республиканской партии.

В мае и июне губернаторы нескольких штатов, в основном на Юге, отреагировали на давление Трампа, смягчив или отменив ограничения, связанные с пандемией, в частности, требования ношения масок. В частичной степени из-за этих преждевременных изменений произошел второй всплеск пандемии – рост положительных результатов тестов и числа случаев COVID-19, госпитализаций и смертей в тех и нескольких других штатах, вынудивший губернаторов вернуть ограничения, которые они считали ненужными всего несколько недель назад.

В начале октября, в последние недели своей предвыборной кампании, сам Трамп получил положительный результат теста на коронавирус и заболел COVID-19. Он был госпитализирован в медицинский центр Уолтера Рида в Бетесде, штат Мэриленд, с симптомами респираторной болезни, и, по сообщениям, был лечен там с использованием передовых экспериментальных препаратов, недоступных почти всем другим американцам. Он был выписан по собственному требованию уже через три дня и продолжил свои предвыборные митинги перед в основном ненадетыми масками сторонниками в нескольких штатах. Как и ранее, Трамп отказался надевать маску в общественных местах. Тем временем началась третья вспышка пандемии, которую эксперты предупреждали будет гораздо более смертельной, чем вторая. К началу ноября более 9,5 миллионов американцев заболели COVID-19, а более 225 000 умерли от этой болезни.

Пандемия COVID-19 в США пролила свет на несколько важных уроков.

Во-первых, она выявила значимость грамотного реагирования и подготовки системы здравоохранения к чрезвычайным ситуациям. Это стало напоминанием о важности обеспечения доступа всех граждан к современным методам лечения и вакцинам.

Во-вторых, пандемия показала, что солидарность и объединение усилий как внутри страны, так и на мировой арене, являются необходимыми для более эффективной борьбы с такими масштабными угрозами. Обмен информацией, медицинскими ресурсами и сотрудничество между странами становятся ключевыми факторами в обеспечении безопасности.

Также пандемия подчеркнула важность доверия к научным фактам и экспертному мнению. Это акцентирует необходимость информированности населения и поддержки научных исследований для разработки эффективных стратегий борьбы с вирусами и другими угрозами общественного здоровья.

Наконец, пандемия показала, что природные и глобальные кризисы не имеют границ и могут затронуть всех. Это подчеркивает важность глобального подхода к решению таких проблем, включая сотрудничество между странами и коллективные усилия в области общественного здравоохранения.

Выводы

Президентство Дональда Трампа представляет смешанный комплекс влияния, охватывающий широкий спектр аспектов, среди которых есть положительные моменты, на которые стоит обратить внимание.

Одним из ключевых элементов, важных для многих сторонников, было экономическое управление. Перед пандемией COVID-19 экономика США испытывала стабильный рост, демонстрировавшийся в росте рабочих мест, снижении уровня безработицы и увеличении инвестиций в страну. Несмотря на споры о том, в какой степени это связано с его политикой, многие признают его решительные шаги в направлении экономической реформы.

Подписание Tax Cuts and Jobs Act в 2017 году снизило ставки налога на корпорации и доходы физических лиц. Этот акт стимулировал рост предпринимательства, инвестиций и способствовал увеличению зарплат работников в различных секторах экономики. Такие меры, хотя и вызывали споры, были направлены на поддержку бизнеса и стимулирование экономики страны.

Внешняя политика Трампа включала пересмотр торговых соглашений, таких как переговоры по сделке NAFTA, которая привела к созданию нового соглашения USMCA. Кроме того, его политика отношений с Китаем вызвала беспокойство, но также подняла вопросы о необходимости пересмотра торговых позиций в целях защиты интересов страны.

В рамках внутренней политики Трамп сосредоточил внимание на реформах уголовно-правовой системы, включая прощение сроков заключения и смягчение приговоров для ряда заключенных, а также поддержку первой значимой реформы уголовно-правовой системы за последние десятилетия.

Несмотря на вызванные критикой моменты, президентство Трампа также показало значительную активность в области промышленности и инфраструктуры, включая улучшение инвестиций в инфраструктуру и начинание проектов, таких как строительство стен на границе США и Мексики.

Одним из значимых достижений является подписание First Step Act(Закон первого шага), предоставившего средства и ресурсы для реабилитации заключенных, а также освобождение многих заключенных, осужденных за небольшие преступления, что получило признание как шаг в сторону реформирования уголовно-правовой системы и борьбы с переполнением тюрем.

Кроме того, Трамп активно поддерживал создание COVID-19 вакцин и ускорение процесса их разработки и выпуска, что стало ключевым фактором в борьбе с пандемией.

Безусловно, бизнес и политика – это разные сферы, каждая из которых требует уникальных навыков и подходов. В контексте оценки президентства Трампа важно учитывать различия между его бизнес-практиками и ролью главы государства. Оценка его деятельности должна включать разнообразные точки зрения и учитывать как положительные, так и отрицательные аспекты. В конечном итоге, окончательное мнение о его президентстве формируется на основе личного восприятия и позиции каждого человека.

Борьба за пост президента 2020

Не встретив серьезных конкурентов на выборах президента от Республиканской партии в 2020 году, Трамп в марте стал официальным кандидатом партии, собрав необходимое минимальное число делегатов для победы. Он был формально выдвинут национальной конвенцией Республиканской партии в конце августа. В необычном решении Республиканский Национальный комитет отказался составлять программу для выборов 2020 года, вместо этого приняв ту же программу, которая была выпущена в 2016 году (не смотря на ее устаревшие критики «текущего» президента) с сопроводительным резолюцией, заявляющей, что «Республиканская партия и дальше будет энтузиастично поддерживать программу президента Америки». Незадолго до начала республиканской конвенции кампания Трампа опубликовала список «Основных приоритетов» Трампа на второй срок, включая «Создание 10 миллионов новых рабочих мест за 10 месяцев», «Разработку вакцины [от COVID-19] к концу 2020 года», «Возвращение к нормальной жизни в 2021 году», «Защиту Социального обеспечения и Медикэр», «Привлечение к суду насильственных экстремистских групп, таких как АНТИФА», и «Требование от новых иммигрантов способности обеспечивать себя финансово». В своей кампании Трамп также продолжал наезжать и оскорблять Байдена, который стал предварительным кандидатом от Демократической партии в апреле и был официально выдвинут национальной конвенцией своей партии в середине августа. Байден пообещал, что как президент он, среди прочего, приведет под контроль пандемию COVID-19, отменит политику Трампа в области иммиграции и экологии, восстановит испорченные отношения страны с иностранными союзниками, отменит корпоративные налоговые льготы 2017 года, укрепит избирательные права и расширит доступ к медицинской страховке в рамках Obamacare.

Конечно, пандемия COVID-19 стала доминирующей темой на выборах. Байден обвинил Трампа в игнорировании раннего распространения болезни в Соединенных Штатах, неправильном управлении пандемическим ответом страны и сопротивлении адекватным рекомендациям и руководству от правительственных научных и медицинских экспертов. Своей стороны, Трамп изначально обвинял демократов в устраивании «обмана», преувеличивая масштабы инфекции и опасность болезни. На протяжении оставшейся части своей кампании, он продолжал утверждать, что Байден и другие демократы преувеличивают тяжесть здравоохранительного кризиса ради политических выгод. Параллельной проблемой была достаточность пандемической экономической помощи для частных лиц, бизнесов и местных правительств.

Пандемия также побудила губернаторов и избирательных чиновников нескольких штатов отложить первичные выборы или внести изменения в избирательные процедуры, чтобы избиратели могли безопасно отдать свои голоса. Эти изменения включали продление сроков регистрации избирателей и периодов досрочного голосования; ослабление или отмену требований к получению или сдаче почтовых бюллетеней, которые миллионы избирателей планировали использовать в качестве альтернативы голосованию лично; разрешение использования ящиков для сдачи почтовых бюллетеней; и продление послевыборных сроков для получения почтовых бюллетеней, доставка которых была замедлена из-за задержек в работе почтовой службы и огромного спроса. Меньшее количество штатов отказалось изменять свои избирательные процедуры или сделали это таким образом, что это, возможно, делало голосование более сложным или менее безопасным, чем в других штатах. Например, в октябре 2020 года республиканский губернатор Техаса Грег Абботт выпустил директиву, ограничивающую ящики для сдачи почтовых бюллетеней до одного на округ.

Изменения в избирательных процедурах, связанные с пандемией, стали объектом интенсивных судебных исков. Некоторые были приняты в ответ на приказы, вынесенные федеральными или штатными судами, чьи решения затем были подтверждены или отклонены на апелляции; другие были инициированы штатными властями, а затем оспаривались в судах. В целом, вызовы таким изменениям были поданы республиканскими избирательными и правительственными чиновниками, республиканскими партиями штатов и Республиканским Национальным комитетом и кампанией Трампа, обычно с обоснованием того, что эти изменения нарушают конституционные полномочия штатных законодательных органов устанавливать избирательные законы и процедуры или что они призывают к избирательным мошенничествам (однако ни один из исков не представил никаких доказательств значительных мошенничеств). Демократы в целом защищали изменения как конституционные и необходимые для обеспечения возможности голосовать в чрезвычайной общественной здравоохранительной ситуации; они также утверждали, что республиканское сопротивление изменениям составляло форму подавления избирателей, что могло бы несправедливо повлиять на выборы в пользу Трампа в колеблющихся штатах. Всего до дня выборов было подано более 300 судебных исков, связанных с выборами, как демократами, так и республиканцами. Большинство республиканских вызовов в конечном итоге были отклонены.

Основным фактором стратегий обеих партий было точное восприятие того, что избиратели-демократы склонны чаще использовать почтовые бюллетени, чем избиратели-республиканцы. Часто повторяемое, но не имеющее оснований, утверждение Трампа о том, что голосование по почте полно мошенничества и злоупотреблений, только усилило опасения демократов о предполагаемом подавлении избирателей республиканцами. То же самое произошло после назначения в мае 2020 года нового генерального почтмейстера Луиса ДеДжоя, крупного донора Трампа, который немедленно внедрил сокращения услуг и другие операционные изменения в почтовой системе США, что замедлило доставку почты по всей стране.

Атаки Трампа на голосование по почте и на саму почтовую службу были одним из элементов более широкого обвинения, которое он выдвигал во время президентской кампании 2016 года, продолжив в 2020 году и далее: что выборы в ноябре будут «сфальсифицированы» демократами, что приведет к «самым неточным и мошенническим выборам в истории», как он заявил в июле 2020 года в своем твите. В десятках других твитов и на многочисленных предвыборных митингах, интервью и пресс-конференциях Трамп утверждал, что тысячи почтовых бюллетеней будут украдены или подделаны иностранными странами, что демократические избирательные чиновники не будут отсылать почтовые бюллетени республиканцам и будут совершать избирательные махинации путем умышленного неправильного подсчета почтовых бюллетеней. Летом и осенью 2020 года Трамп отказывался принять победу Байдена в ноябре, что казалось вероятным, учитывая стабильное и значительное превосходство Байдена над Трампом в опросах общенационального мнения. Наоборот, Трамп настаивал на том, что демократы могут победить только через мошенничество, даже предложив в твите задержать выборы «до тех пор, пока люди не смогут голосовать правильно, безопасно и надежно??? «В других случаях он утверждал, что ему следует разрешить продлить свой первый срок для компенсации отвлечения от расследования «Русского следа».

Подстрекая теорию заговора о подтасовке голосов демократами, Трамп вызвал критику и различные уровни беспокойства как среди демократов, так и у консервативных критиков Трампа, включая небольшое, но громкое меньшинство республиканских обозревателей и журналистов. Некоторые считали, что Трамп просто ставит точку в своей президентской карьере с минимальным ущербом для своего престижа; другие предполагали, что он будет использовать судебные иски, предъявляя обвинения в избирательном мошенничестве, в сомнительной стратегии для аннулирования почтовых голосов в колеблющихся штатах или для задержки утверждения результатов выборов настолько, чтобы позволить республикански контролируемым штатным законодательным собраниям принять экстремальный (хотя и конституционный) шаг замены составов проБайденовских выборщиков, выбранных избирателями, на свои собственные составы проТрамповских выборщиков. Другие опасались сценария, в котором Трамп просто откажется покинуть пост президента, вызвав конституционный кризис, в котором (в крайнем случае) включится военнослужащие США. Постоянное и широко распространенное беспокойство, особенно среди историков и политологов, заключалось в том, что явные теории заговора Трампа могут подорвать доверие американцев к демократическим институтам. Они аргументировали, что американская демократия будет серьезно пострадать, если значительная часть любой из крупных партий постоянно будет отказываться принимать поражение на выборах президента или других высоких должностей.

Президентские выборы 2020 года были уникальными и историческими благодаря огромному числу избирателей, которые отдали свои голоса – будь то лично или по почте, будь то на досрочных выборах или в день выборов – и, следовательно, избирательным результатам победы и поражения, соответственно, Байдена и Трампа. В конечном итоге Трамп получил более 74 миллионов голосов, а Байден – более 81 миллиона – последнее число является самым высоким для любого президентского кандидата в истории США. Накануне выборов Трамп продолжал отставать от Байдена в опросах общенационального мнения в большинстве колеблющихся штатов, хотя и с более узкими разрывами, чем в опросах летом того же года. Однако по мере того как проходило голосование, стало ясно, что результаты голосования в некоторых штатах будут гораздо ближе, чем показали опросы. Несколько дней после дня выборов (3 ноября) результаты оставались неопределенными, частично из-за огромного числа почтовых бюллетеней (более 65 миллионов по всей стране), которые, естественно, требовали больше времени для подсчета, чем личные голоса. 7 ноября Ассоциированный пресс и крупные американские телевизионные сети объявили о победе Байдена, который, по их анализу, к тому времени заработал 270 выборщиков – минимальное количество, необходимое для победы в президентских выборах. Окончательный итог голосования выборщиков, который состоялся 14 декабря, был 306 за Байдена и 232 за Трампа.

Последствия

В рамках пресс-конференции в раннее утро 4 ноября Трамп объявил о своей победе на выборах и выразил критику в адрес подсчета почтовых бюллетеней, охарактеризовав это как «мошенничество против американского народа». Последующие недели он постоянно обвинял Байдена и демократов в незаконном избрании, поддерживая различные теории заговоров относительно бюллетеней, участия мертвых избирателей и предполагаемого программного обеспечения, которое, как утверждалось, изменяло миллионы голосов в пользу Трампа. Он также оказывал давление на выборные комиссии в Мичигане, Джорджии и Пенсильвании, призывая задержать или отменить результаты выборов в этих штатах, и атаковал тех, кто отказывался поддерживать его позицию.

В феврале 2023 года судья в Джорджии приказал частично опубликовать окончательный отчет специального большого жюри, которое проводило расследование по поводу предполагаемого преступного вмешательства в президентские выборы 2020 года в этом штате со стороны Трампа и его сторонников. Отчет подчеркнул, что «во время президентских выборов 2020 года в Джорджии не было обнаружено массового мошенничества, способного повлиять на исход голосования». Большое жюри также отметило, что «могли быть случаи лжесвидетельствования одними или несколькими свидетелями, выступавшими перед ним».

Хотя почти все судебные иски республиканцев, поданные до выборов, были отклонены, Трамп и его сторонники продолжали подавать многочисленные запросы на повторное рассмотрение судами. В конце ноября его команда адвокатов разработала жалобу, предназначенную для рассмотрения Верховным Судом на основе его первоначальной юрисдикции в спорах между штатами. Поданная генеральным прокурором Техаса Кеном Пэкстоном в начале декабря, жалоба утверждала, что изменения избирательных процедур в четырех колеблющихся штатах были незаконными и противоречили Конституции, что могло привести к избирательному мошенничеству и требовало отмены победы Байдена в этих штатах. Однако 11 декабря суд отклонил иск из-за отсутствия юрисдикции в данном вопросе.

В результате правовых усилий Трампа не было достигнуто цели, однако его послевыборный нарратив о предполагаемом избирательном мошенничестве, соответствующий его утверждениям о подтасовке голосов, был принят его преданными сторонниками. Даже те, кто не столь активно поддерживал Трампа, выразили сомнения относительно честности выборов и идеи о том, что Байден мог каким-то образом использовать нечестные методы для победы на выборах. Согласно опросам общественного мнения, проведенным в ноябре и декабре, более половины республиканцев утверждали, что Трамп «правомерно» выиграл выборы, а 77 процентов считали, что имело место широкое избирательное мошенничество.

В ходе подсчета голосов различные группы сторонников Трампа сосредотачивались вокруг мысли о проведении энергичных протестов и даже акций силового воздействия для остановки предполагаемо мошеннического подсчета бюллетеней и предотвращения инаугурации Байдена. Группа на Facebook под названием «Stop the Steal», созданная 4 ноября и привлекшая около 320 000 участников за менее чем 24 часа, была закрыта из-за содержания публикаций, содержащих дезинформацию и призывы к насилию. Сторонники «Stop the Steal» перебрались в другие (переименованные) группы Facebook и другие социальные сети, где продолжали обсуждать и углублять теории заговора о выборах и организовывали демонстрации в нескольких городах, включая избирательные участки, где, по их мнению, происходил мошеннический подсчет голосов.

После подведения итогов голосования выборщиками 14 декабря, которые подтвердили победу Байдена с количеством голосов 306 против 232, Трамп и его сторонники обратили внимание на заключительный, формальный этап выборов президента США.

Этот этап включал церемонию открытия и подсчета избирательных голосов каждого штата на совместном заседании Конгресса, которое проходило под председательством вице-президента Майка Пенса 6 января. Некоторые советники Трампа неправильно посоветовали ему, что вице-президент может определить, какие выборщики из того или иного штата принимать, что впоследствии не нашло поддержки в суде в конце декабря. Несмотря на это, Трамп призвал своих сторонников присоединиться к митингу в Вашингтоне 6 января. В своих выступлениях на мероприятии он повторил ряд утверждений, ранее опровергнутых фактов, и высказал теории заговора относительно избирательного процесса. Также обратился к Пенсу с просьбой задержать подтверждение результатов выборов, что вызвало возмущение у его сторонников. В результате толпа начала штурм Капитолия, что привело к гибели нескольких людей и нарушению работы Конгресса. После очистки здания Конгресс возобновил свою работу и подтвердил победу Байдена.

Эти события привели к обвинению Трампа в «подстрекательстве восстания» в Палате представителей, что сделало его первым президентом, которому предъявили обвинение дважды. В его суде в Сенате, который начался в феврале после его ухода с должности, был сформулирован вопрос о возможности судить президента, который больше не находится в должности. В результате он был оправдан после того, как только 57 сенаторов проголосовали за его виновность.

Опасения, высказанные Трампом относительно подтасовки выборов, вызвали значительные дебаты и споры в обществе. Хотя формальные расследования и судебные проверки не выявили системного масштабного мошенничества, многие из его сторонников поддерживают идею, что существуют серьезные основания для беспокойства.

Трамп и его команда акцентировали внимание на ряде факторов, включая изменения в избирательных процедурах, осуществленные из-за пандемии COVID-19, использование почтового голосования, и некоторые аспекты контроля за подсчетом голосов. Эти вопросы стали объектом дальнейших расследований и обсуждений.

Важно отметить, что в силу высокой политизации этих обсуждений взгляды на предмет возможного мошенничества сильно расходились. Там, где одни видели потенциальные нарушения, другие утверждали, что выборы были свободными и честными. Таким образом, вопрос о возможном влиянии на результаты выборов исследовался из разных точек зрения, что создало контекст для ожесточенных дискуссий и неоднозначных мнений.

Постпрезидентская деятельность

Через два дня после событий 6 января, которые не позволили предотвратить утверждение результатов президентских выборов 2020 года, Трамп объявил о своем решении не посетить инаугурацию Байдена. Это действие нарушило долгую традицию, отмечающую мирный переход власти в Соединенных Штатах. В своем решении Трамп стал первым президентом с 1869 года, кто отказался присутствовать на инаугурации своего преемника. Вместе с первой леди Меланией Трамп он покинул Белый дом и вернулся в свою резиденцию Мар-а-Лаго утром 20 января, за несколько часов до инаугурационной церемонии Байдена. После своего ухода с должности Трамп не следовал общепринятой практике поддержания низкого профиля в знак уважения к новому президенту. Напротив, он оставался активным, регулярно выступая с публичными выступлениями, в которых высказывал острой критику нового правительства Байдена, а также поддерживал свой нарратив о фальсификации голосов на выборах 2020 года и давал намеки о своих планах выдвинуться на выборы президента в 2024 году.

Не смотря на публичное поражение на выборах и обстоятельства ухода с должности, Трамп сохранял значительную базу преданных сторонников, которые поддерживали его на собственных кампаниях и других мероприятиях. Он использовал свою популярность среди республиканских избирателей, чтобы сыграть важную роль внутри партии, предоставляя или отказывая в поддержке республиканским кандидатам на различные должности. Трамп также активно собирал финансирование от миллионов частных жертвователей через свои политические фонды и организации.

Когда Трамп боролся за президентство, его действия и решения привлекли внимание законодателей. Сейчас его обвиняют в событиях, произошедших до, во время и после его президентства. Например, Министерство юстиции начало расследование в ноябре 2022 года. Им главенствует Генеральный прокурор Меррик Гарланд. Расследование связано с предполагаемым подстрекательством к насильственному нападению на Капитолий в январе 2021 года. Также рассматривается несанкционированное обращение с секретными документами, вывезенными из Белого дома и обнаруженными в Мар-а-Лаго в августе 2022 года.

В июне 2023 года Трампу предъявили обвинения по нескольким федеральным уголовным делам, связанным с расследованием секретных документов. Кроме того, в декабре 2022 года расследование событий 6 января было расширено. Теперь оно включает в себя выяснение финансирования и организации атаки. Также проверяются попытки Трампа и его команды изменить результаты выборов в нескольких штатах. В рамках этого расследования выявляются действия, такие как создание «фальшивых» списков избирателей, которые якобы поддерживали его.

Прокурор Фултон, штат Джорджия, также проводил расследование давления Трампа на должностных лиц штата после выборов 2020 года с целью изменения результатов голосования в пользу Трампа. В сентябре 2022 года генеральный прокурор штата Нью-Йорк подал гражданский иск на 250 миллионов долларов, обвиняя Трампа, его детей и организацию Трампа в искажении стоимости своих активов для получения выгодных условий кредитов и минимизации налоговых обязательств. В марте 2023 года окружной прокурор Нью-Йорка предъявил Трампу обвинения в связи с выплатой за молчание актрисе Сторми Дэниелс в 2016 году, которая утверждала о романе с Трампом в 2006 году. Трамп заявил о своей невиновности в 34 уголовных преступлениях. Также он был иском в гражданском деле, где обвинялся в изнасиловании писательницы Э. Джин Кэрролл в середине 1990-х годов. В мае жюри признало Трампа виновным в сексуальных домогательствах и назначило компенсацию в 5 миллионов долларов.

Неповторимый стиль

Стиль Трампа был необычным, если не уникальным, среди национальных политических деятелей в современной истории США. Он, отчасти, отражал свои опыт и определенные черты личности, полученные им как выдающейся фигуры в нью-йоркской индустрии недвижимости. Трамп был чрезвычайно конкурентоспособным и сильно беспокоился о демонстрации своего успеха и достижений перед окружающими. С самого начала своей карьеры он культивировал и берег свою репутацию хитрого бизнесмена, образ, который часто помогал ему в сделках с недвижимостью и который он в конечном итоге использовал как бренд, начиная с 1990-х годов. Однако этот интерес был сопровожден необычайной чувствительностью к критике и тенденцией жестко отвечать на тех, кто, по его мнению, предал его или несправедливо обращался с ним. Его долголетний наставник, друг и юридический советник Рой Коэн (который помогал Джозефу Маккарти в расследованиях якобы коммунистической подрывной деятельности в правительстве США в 1950-х годах) поддерживал его в этом, советуя ему никогда не извиняться (потому что это признак слабости) и всегда отвечать сильнее, чем вас атакуют, как выразил Трамп в книге «Искусство сделки». Как он заявил в твите 2012 года: «Когда меня атакуют, я всегда отвечаю… только в 100 раз сильнее. Это не тирада, а образ жизни!»

Соответствуя своему энергичному и конфронтационному стилю, Трамп в своей деловой карьере применял прямолинейный язык как средство воздействия на своих соперников и противников. Он часто использовал оскорбительные высказывания в ответ на реальные или предполагаемые обиды, сохраняя этот подход и в политике. Несмотря на традиционные представления о том, что успех в политике требует умения убеждать и идти на компромисс, Трамп не изменил свой стиль.

С появлением Twitter в 2006 году, а затем присоединением Трампа к сервису в 2009 году, у него появилась более широкая платформа для прямых политических комментариев. Он активно использовал свой Twitter-аккаунт, на который подписаны более 40 миллионов человек, чтобы агрессивно высказываться в адрес демократов, республиканских соперников, критиков, представителей новостных медиа и других. Такие комментарии часто воспринимались как агрессивные, хвастливые, мстительные, молодежные и вульгарные.

Риторика Трампа также выделялась большим количеством публичных заявлений, признанных прессой или факт-чекинговыми организациями как ложные или вводящие в заблуждение. Несмотря на критику за недостойное поведение, он продолжал в том же духе, атакуя своих критиков еще более агрессивно.

Некоторые ожидали, что тяжесть президентской должности заставит Трампа изменить свое поведение, но его стиль и риторика остались неизменными. Частые проявления презрения к демократам и отсутствие готовности к компромиссам сильно углубили партийные разделения в американской политике. Тем не менее, Трамп является первым президентом, который активно использует социальные медиа, особенно Twitter, как основное средство общения с политическими сторонниками и прессой.

Риторика Дональда Трампа вызывала серьезные опасения у членов обеих партий относительно ее потенциального ущерба для веры американцев в демократические институты, в частности свободу прессы и верховенство права. С самого начала своей предвыборной кампании Трамп отклонял негативные пресс-релизы о нем как «фейковые новости», подразумевая, что соответствующие новостные организации сознательно публикуют ложные сведения. После его избрания Трамп часто осуждал большинство крупных новостных организаций как «врагов американского народа», фраза, напоминающая тоталитарные общества. Это приводило к множеству недоверия и враждебности среди его сторонников к основным информационным агентствам, кроме Fox News, которые в целом поддерживали Трампа в своих материалах и которые он регулярно смотрел. Многие политологи и исследователи СМИ также указывали на более общие проблемы, утверждая, что усилия Трампа представить прессу недостоверной создали общее замешательство и неопределенность среди избирателей о том, что правда, или даже пассивное и покорное отношение к возможности когда-либо знать, что правда. Они также беспокоились о том, что риторика Трампа настолько подорвет доверие общественности к прессе, что она перестанет эффективно выполнять свою роль в качестве контрольного органа государственной власти, роль, которую основатели страны предполагали для нее. Аналогичные опасения вызывались относительно обращения Трампа к его воспринимаемым врагам в ФБР, Министерстве юстиции и судебной системе. Его риторика, по мнению критиков, могла побудить некоторых людей считать эти традиционно аполитичные и независимые институты недостоверными и неспособными осуществлять свои обязанности объективно и беспристрастно.

Риторика и стиль политики Трампа активизировали обсуждение и акцентировали важность свободы прессы, верховенства права и независимости государственных институтов в обществе. Его акцент на критике прессы и оппонентов может быть интерпретирован как попытка поднять важные вопросы и стимулировать обсуждение их роли в современной политике. Обсуждение, вызванное его риторикой, привлекло внимание к важности и необходимости надежных и объективных источников информации, а также к важности сохранения баланса между свободой слова и ответственностью перед обществом. Таким образом, хотя риторика Трампа вызывала опасения относительно доверия к институтам, она также подчеркнула важность их независимости и роли в поддержании демократических принципов и свобод в обществе.

Борьба за пост президента 2024

В 2023 году Дональд Трамп объявил о своей кандидатуре на выборах 2024 года. Он заявил о намерении использовать Министерство юстиции для преследования политических противников, начиная с президента Байдена и его семьи. Эти заявления отражают планы Трампа и его сторонников, которые предполагают значительные изменения в системе управления, демократии, внешней политике и правовой системе США в случае его возвращения в Белый дом.

Эти планы формировались еще в конце первого срока Трампа. Он активно использовал свою власть, меняя тех, кто не подчинялся, на более преданных союзников. Но после проигрыша на выборах 2020 года Трамп и его сторонники, включая высокопоставленных чиновников его администрации, начали подготовку к возможной второй президентской кампании в 2024 году.

Официальные представители из его кампании утверждают, что некоторые из обсуждаемых планов не имеют отношения к их стратегии. Они называют информацию о намерениях и персонале кампании «чисто теоретическими».

Трамп намерен использовать Министерство юстиции для возмездия по отношению к своим политическим противникам. Если он вернется к власти, он заявил о намерении начать расследования и предъявить обвинения своим оппонентам. Также он не исключает возможности обвинения тех, кто будет спорить с ним.

Планы Трампа и его сторонников включают изменение норм Министерства юстиции, чтобы оно было менее зависимо от политических влияний.

Еще в 2016 году в ходе первой предвыборной кампании Трамп обещал провести расследование в отношении Хиллари Клинтон. Как президент, он неоднократно призывал Министерство юстиции предъявить обвинения своим политическим врагам, включая тех чиновников, которых он уволил. Однако эти обвинения не последовали, что вызвало разочарование Трампа и привело к конфликту с генеральным прокурором Уильямом П. Барром.

Трамп планирует провести строгую иммиграционную кампанию, включая запрет на въезд или высылку миллионов нелегальных иммигрантов, независимо от их времени пребывания в стране. Для этого он планирует провести обширные рейды с целью депортации миллионов людей ежегодно и использовать средства из военного бюджета для создания специальных лагерей для задержания нелегальных мигрантов.

Кроме того, Трамп намерен использовать американскую военную силу для борьбы с наркокартелями в Мексике. Это предполагает нарушение международного права и требует согласия Мексики, но получило широкую поддержку среди республиканцев, и Трамп намерен воплотить это в жизнь, вернувшись в Овальный кабинет.

Хотя Закон о вооруженных силах обычно запрещает использование федеральных войск для внутреннего правопорядка, существует исключение в виде Закона о мятеже. Трамп рассматривал использование этого закона для применения военных сил для подавления протестующих после убийства Джорджа Флойда полицией в 2020 году, однако эти планы были остановлены. Тем не менее, они остаются актуальными среди его советников. Некоторые из них заявили о планах применить этот закон на южной границе для использования военных с целью задержания нелегальных мигрантов.

Трамп и его сторонники также стремятся к большему контролю над федеральной бюрократией и трудовыми ресурсами, планируя централизовать больший контроль над всей машиной правительства в Белом доме.

Хотя обычно Закон о вооруженных силах запрещает привлечение федеральных войск для решения внутренних проблем, существует исключение – Закон о мятеже. В 2020 году Трамп высказывал намерение использовать этот закон для привлечения военных сил для пресечения протестов после случая с Джорджем Флойдом, однако это предложение не было реализовано. Идея остается актуальной у его советников, включая главного иммиграционного советника, который выразил намерение использовать Закон о мятеже на южной границе для задержания нелегальных мигрантов.

Трамп и его сторонники стремятся к большему контролю над федеральной бюрократией и ресурсами труда. Они планируют усилить президентскую власть над федеральными агентствами, централизуя управление всей системой правительства в Белом доме. Эти усилия основаны на так называемой теории единого исполнительного органа, утверждающей, что президент может напрямую управлять всей федеральной бюрократией, и считающей неправомерным для Конгресса создание независимых структур принятия решений.

В рамках этого подхода Трамп планирует восстановить попытки, начатые в конце своего первого срока, по изменению правил государственной службы, что позволит ему уволить и заменить десятки тысяч федеральных работников на своих сторонников. Поскольку Конгресс не смог принять законодательство, чтобы препятствовать таким изменениям, администрация Байдена разрабатывает регулирование, защищающее федеральные трудовые ресурсы от влияния Трампа. Тем не менее, такие исполнительные меры могут быть отменены следующим президентом-республиканцем.

Политически назначенные адвокаты иногда вызывали недовольство у Трампа, выдвигая юридические возражения против его идей и идей его высокопоставленных советников. Эта ситуация привела к разделению внутри правой части политического спектра, поскольку преданные Трампу люди начали относиться с недоверием к типичному адвокату из Федерального общества, который является консервативным республиканцем.

Возможный второй срок Трампа предполагает систематическое назначение более агрессивных и идеологически выверенных правовых стражей, которые могут поддерживать спорные действия. Администрация Трампа отклоняется от ответов на детализированные вопросы о пределах своих полномочий в области военных дел, секретности и правоохранительной деятельности, выдвинутых в опросе для кандидата на президентские выборы 2024 года для New York Times.

В целом, стратегии и планы Трампа и его союзников в отношении влияния на юридическую сферу направлены на установление большего контроля над законотворческой системой. Они стремятся назначать адвокатов, поддерживающих спорные меры и идеологически выверенных, что может повлечь за собой изменения в практике права и восприятии некоторых норм и ограничений. Эти намерения создают некоторую неопределенность в будущем юридическом поле и могут повлиять на неотвеченные вопросы в опросе для кандидата на президентские выборы.

В заключение, планы и стратегии, предполагаемые Трампом и его сторонниками, представляют собой попытку укрепить президентскую власть и изменить некоторые аспекты федеральной системы. Эти идеи вызывают вопросы и обеспокоенность в определенных кругах, однако они также могут стимулировать дальнейший общественный диалог о необходимости баланса власти и принципов демократии. В конечном итоге, будущий ход событий будет зависеть от реакции общества и институтов на эти предложения, и от их потенциального влияния на политическую сцену Соединенных Штатов.

Правила жизни Дональда Трампа

Чему нас учит история Дональда Трампа? Какие выводы мы можем сделать?

На мой взгляд, Дональд является очередным доказательством того, что все возможно. Не важно, где вы родились, сколько вам лет, имеете ли вы деньги на данный момент либо нет: все ответы на вопросы о тайнах успеха заключены в нашем восприятии и взгляде на проблемы.

1. Никогда не бойтесь дать сдачи!

«Поймите, если на Вас морально давят – тогда отвечайте тем же. Если Вас просто так оскорбляют – нападайте на обидчиков со всей силой! Не доверяйте никому! Я понимаю, что, возможно, это Вам покажется не очень хорошим советом, но запомните: даже Ваш самый лучший друг может соблазнить Вашу супругу!»

2. Оптимизм всегда должен быть на первом месте! Даже если вы потерпели неудачу.

«Знаете, именно мое умение ожидать возможные проблемы очень спасло меня от нелогичных затрат собственной энергии! Я всегда был, есть и буду очень осторожным человеком, но я не пессимист! Лучше называйте это позитивным мышлением, но с оглядкой на реальную жизнь».

3. Всегда следуйте своим инстинктам.

«Запомните, предпринимательство – это Вам не групповое занятие по изучению английского языка! Всегда доверяйте себе! Вы можете иметь успешные университетские дипломы, но без тех самых собственных инстинктов Вам будет ох как трудно подняться наверх и там же удержаться!

Работая, вы накапливаете бесценный опыт, начинайте уже пользоваться им! Прислушивайтесь к сигналам, которые исходят изнутри».

4. Детали – наше все!

«Изучайте все аспекты деятельности, которой занимаетесь, каждая деталь важна! Именно знание полной картины помогает принять наиболее правильное решение».

5. Записывайте все свои доходы и расходы, станьте своим персональным финансистом!

«Знаете, у меня есть множество знакомых, которые ленились углубляться в собственные финансовые отчеты, и таким образом нанимали себе тех самых финансовых консультантов.

Я не один раз видел, как эти “страшные” люди – финансовые консультанты – приводили людей к убытку!»

6. Специально вредите своей репутации.

«Старайтесь высказывать перед своими коллегами наперед продуманные провокационные мнения, чтобы посмотреть на их реакцию.

Я, бывает, делаю какие-то возмутительные замечания на совещаниях, потому что хочу посмотреть, будут ли другие поддакивать или же станут сопротивляться.

Это очень хороший способ оценить тех, кто сидит с тобой за столом».

7. Соответствуйте желаемому уровню с помощью внешнего вида!

«Как всем известно, встречают по одежде: она играет большую роль, может быть и хорошим преимуществом и создать предвзятое отношение к человеку.

Были времена, когда я очень гордился тем, что покупаю себе дешевые костюмы. Для меня было не логично платить тысячи долларов за одежду, если можно было купить ее всего за 50 долларов. Кто об этом узнает?

Уже с годами я понял, что был ой как неправ. Сейчас я покупаю себе дорогую и качественную обувь, и она мне кажется вечной! А про свою дешевую обувь помню, что она быстро изнашивалась и выглядела на те самые деньги, за которые я ее приобрел».

Правила жизни Дональда Трампа

1. «Лично для меня, богатство – это тот самый инструмент, который позволяет достичь все мои сформулированные цели».

2. «Знаете, я ложусь спать в час ночи, а в пять утра я уже на ногах, приступаю к чтению самых свежих газет. Скажу о себе: я не нуждаюсь в более длительном отдыхе – и именно это обеспечивает мне конкурентное преимущество среди других»;

3. «Знаете, скажу Вам прямо: есть очень много способов, сделать себе карьеру, но самый лучший способ – это родиться в нужном месте и в нужной семье!»

4. «Будьте уверены в себе – это настоящий магнит! Он всегда будет притягивать к Вам людей!»

5. «Мой Вам ценный совет: Никогда, слышите, никогда не взваливайте на своих детей незаслуженное богатство, заработанное собственным умом! Это парализует их, отобьет у них ту самую охоту добиваться успеха в жизни».

6. «Никогда, слышите, никогда не берите отпуск! Зачем он Вам нужен? Вот подумайте… если Ваша работа не доставляет Вам огромного удовольствия, то, значит, Вы работаете не там, где нужно! Знаете, я, даже играя в гольф, продолжаю зарабатывать деньги. Мой бизнес идет!»

7. «Запомните, отличный инвестор – это одно и то же, что и прилежный студент. Каждый день я не ленюсь, а трачу свое время на чтение финансовой прессы!»

8. «Я миллиардер – и я этим горжусь! Для миллиардеров удовольствие и работа – это одни и те же понятия».

9. «Когда Вы что-либо покупаете, никогда не стесняйтесь торговаться, при этом добиваясь для себя более выгодной цены. Я считаю, что та гордость, которая мешает Вам экономить собственные деньги, – это признак неудачника, это глупость!»

10. «Знаете, настоящие миллиардеры (в том числе и я) никогда не торопят время, потому что жизнь – обалденная штука… жаль, что очень короткая».

11. «Я не хочу, чтобы на меня работал человек, у которого совсем нет желания трудиться в моей компании! Вы должны следовать моему примеру: никогда не сидите там, где Вам не нравиться».

12. «Самое преступное в Вашем финансовом благополучии – это когда у Вас есть хорошая идея, а Вы даже не удосужились ее реализовать!»

13. «Всегда относитесь, как влюбленный, к каждому принятию любых решений».

14. «Запомните одно золотое правило: когда Вы смотрите на себя в зеркало – Вы должны гордиться тем, что в нем отображается! Если Ваш вид неопрятен – таким же будет и Ваш бизнес».

15. «Хуже всего, что может проделать бизнесмен, который проворачивает собственную сделку, – позволить своим партнерам, конкурентам почувствовать, как он сильно этого желает!»

16. «Человек-игрок – это тот, кто целыми сутками, днями сидит перед игровыми автоматами. Зато я предпочитаю ими владеть».

17. «Второе по значимости событие в жизни каждого мужчины – это день, когда он покупает яхту, а самое великое событие в его жизни – тот день, когда он ее продает».

18. «В бизнесе лучше быть дерзким, даже нахальным, чем жестким и несговорчивым».

Афоризмы Дональда Трампа

«Всегда старайтесь понять причину своего гнева: порой он вполне обоснован и даже необходим для дела, но иногда служит только индикатором непонимания вами ситуации».

«Если ваши друзья обладают такой же уверенностью в себе, как и вы, это исключает возникновение зависти или ревности к вашим успехам».

«Я считаю, что неумение дать адекватные по размеру чаевые – верный признак неудачника».

«Держитесь скромно, обезоруживающе, преуменьшайте свои достоинства и достижения. Приберегите свою жестокость и умение быть грозным для тех случаев, когда это действительно необходимо».

«Самый большой успех приходит тогда, когда плывешь против течения».

«Плохие времена часто дают прекрасные возможности».

«Как правило, самый простой подход оказывается самым эффективным».

«Всегда помните одно простое правило: одеваться следует для той работы, которую вы хотите иметь, а не для той, которую имеете».

«Я уверен, что нужно тратить столько, сколько считаешь нужным. Но я также уверен в том, что нельзя тратить больше, чем можно».

«Единственный способ разбогатеть – это реализм и предельная честность. Вам нужно расстаться с миром иллюзий, который существует разве что на страницах журналов и на экранах телевизоров. Все не так легко, как вас уверяют. Жизнь – жесткая штука, и люди получают очень серьезные травмы. Поэтому, если вы хотите выиграть, нужно быть крепким как кремень и готовым к тому, чтобы работать локтями и кулаками».

«Мы только кажемся себе цивилизованными. На самом деле мир жесток, а люди безжалостны. Они могут вам улыбаться, но за улыбками прячется желание вас прикончить. Хищники в джунглях убивают ради пропитания – и только люди убивают забавы ради. Даже друзья рады нанести удар в спину: им нужна ваша работа, ваш дом, ваши деньги, ваша жена и ваша собака – в конце концов. Враги и того хуже! Вы должны уметь защищаться. Мой девиз: “Нанимай лучших – и не доверяй им ни в чем”».

«Любые “хорошие времена” – всегда результат вашего упорного труда и постоянной самоотдачи в прошлом. То, что вы делаете сегодня, – залог завтрашних результатов. Если хотите и завтра пожинать плоды, сейте семена каждый день! Если вы хоть на минуту ослабите концентрацию, то неизбежно начнете откатываться назад».

«Покажите мне человека без эго, и я покажу вам лузера».

«Неважно, насколько вы умны, неважно, насколько всесторонне ваше образование и обширен опыт: невозможно быть настолько мудрым, чтобы в одиночку сделать бизнес преуспевающим. Смотрите, слушайте и изучайте. Вы не можете знать все. Тот, кто так думает, обречен быть посредственностью».

«Финансы и бизнес – опасные воды, в которых прожорливые акулы ходят кругами в поисках жертвы. В этой игре знание – ключ к силе и власти. Расходуйте деньги на то, чтобы знать, что вы делаете. Иначе кто-то очень быстро “уделает” вас».

«Финансовая безграмотность – огромная проблема. Люди постоянно вляпываются в опасные ситуации только потому, что как следует не подготовились».

«Чтобы преуспеть, вам нужно отделить себя от 98 % населения планеты. Вы, безусловно, можете попасть в эти избранные 2 %. Ум, трудолюбие или тщательно продуманные инвестиции здесь ни при чем. Существует рецепт, формула успеха, по которой живут верхние 2 % и которой вы тоже можете следовать для того, чтобы преуспеть».

«Я богаче, чем был мой отец, но я начал не с нуля – на старте у меня был очень хороший фундамент. К тому же отец всегда был для меня великолепным примером предпринимателя, и я рос рядом с ним не только как его сын, но и как бизнесмен. Однако члены нашей семьи никогда не соревновались друг с другом, и я думаю, что никогда не будут этим заниматься».

«Несмотря на то, что я бизнесмен, как говорится, до мозга костей и мне приходится часто бывать на людях, я домашний человек. Я люблю приходить домой и оказываться в кругу семьи. Большинство моих знакомых в это не поверят. Все думают, что я – “акула”, и я стараюсь поддерживать этот имидж. На самом деле я мягкий, чувствительный и добрый человек. Но это частная информация. Если мои оппоненты узнают о моих слабостях, это пойдет мне в минус».

«Вы сами диктуете людям, как им следует думать о вас. Ваше отношение к себе очевидно для всех. Ведите себя так, чтобы все понимали: вы стоите дорого. Тогда люди так вас и будут расценивать».

«Как можно быстрее превращайте ваши масштабные мысли в масштабные действия. Не позволяйте ложным отговоркам затормозить вас. Отговорки – симптомы страха».

«Быть уверенным просто, быть сильным легко. До тех пор, пока все идет как надо. Но когда жизнь дает трещину, верить в себя все трудней. И то, что мы думаем под натиском неудач, есть вся правда о нашей уверенности в себе».

«От наших мыслей зависит, удержимся ли мы на плаву или увязнем в трясине уныния. Удержаться и не сорваться получается не всегда. Такова жизнь. Каждый может упасть, но зачем же там валяться?»

«Не позволяйте гневу овладеть вами. Многие думают, что я сердитый, гневный тип. Но это неправда. Я тверд, я требователен – но я никогда не выхожу из себя. Да, твердым надо быть, но неконтролируемый гнев – это не твердость, это слабость. Он уводит вас от цели и разрушает вашу концентрацию».

«Для того чтобы вызвать у людей интерес к себе, нужно самому проявить заинтересованность. Не забывайте об этом простом правиле, и вы сможете с легкостью поддержать любой разговор».

«Распоряжаясь своим имуществом, вы должны помнить, что на вас лежат две обязанности:

1. Не взваливать на своих детей тяжкую ношу незаслуженного богатства, которое может “парализовать” их, отбить у них охоту много трудиться и добиваться собственного успеха в жизни.

2. Оставить часть средств обществу в виде благотворительных пожертвований».

«Лучше всего начать собирать средства для оплаты обучения ваших детей в тот день, когда они появляются на свет или даже раньше. Хорошее образование стоит больших денег, и чрезвычайно важно гарантировать своим отпрыскам хорошие возможности для старта в жизни».

«Никогда не влезайте в долги по вашим текущим расходам; долговые средства следует направлять только на финансирование деловых проектов, которые принесут вам прибыль».

«В сущности, богатеть – это тяжелый труд, и, если идея, которая посетила вас, на первый взгляд кажется неосуществимой, подумайте еще раз, прежде чем отказаться от нее: а так ли она безумна? Ведь не захотите же вы, чтобы кто-то опередил вас и увел из-под носа предназначавшийся вам приз!»

«Уделяйте больше внимания мелким величинам в сфере ваших финансов – центам, процентам. Постепенно накапливаясь, эти мелочи оказывают огромное влияние на ваш бюджет. Мои родители с раннего детства привили мне бережливость, я считаю, что это самое важное качество для того, кто занимается управлением финансами».

«Научитесь великому искусству – забывать. Двигайтесь дальше и не задумывайтесь ни на секунду обо всем плохом, что с вами когда-то случалось».

«Если вас задели и ударили, вцепитесь негодяю в горло. Во-первых, это приятно. Во-вторых, это видят другие. Я люблю это делать».

«Если у вас появились сомнения, просто верьте в себя и считайте, что вы обязательно победите. Никто другой за вас этого не сделает. Не цепляйтесь за чьи-то уверения и не ищите ободрения у других, если вам кажется, что задача вам не по плечу. Развивайте уверенность в себе».

«Проблемы, неудачи, ошибки, потери – все это часть жизни. Примите это как данность. Не позволяйте себе впасть в прострацию. Будьте готовы. И чем в большей степени вы будете готовы, тем меньше вероятность того, что эти проблемы выбьют вас из седла».

«Трудности случаются у всех. Это жизнь. И в катастрофических ситуациях ты показываешь, кто ты на самом деле. Стань тем, кто умеет решать сложные проблемы – и ты станешь тем, кому люди охотно будут платить большие деньги».

«Неудача может либо уничтожить вас, либо сделать вас сильнее. Я верю в справедливость старинной поговорки: “То, что не убивает тебя, делает тебя сильнее”. Я испытываю величайшее уважение к людям, потерпевшим неудачу, но нашедшим в себе силы снова вернуться в игру».

«Если человек понял, что совершил ошибку и извинился, примите его извинения и простите ему, но больше ему не доверяйте».

«Если вы потерпели неудачу, никто не придет вам на помощь – ни друзья, ни государство. Единственная защита и оборона – вы сами, а ваше отношение к происходящему – ключ к тому, чтобы выбраться из передряги».

«Богатые люди богаты потому, что решают трудные проблемы. Вы должны научиться подпитывать проблемами свою энергию. Главы больших компаний получают гигантские зарплаты потому, что они решают проблемы, которые никто, кроме них, не может решить».

«Если вы хотите войти в 2 % избранных, вам придется научиться находить творческие решения для неразрешимых на первый взгляд проблем».

«Если вы даже мечтать не можете о великих делах, то никогда не сделаете в жизни ничего значительного. И не беспокойтесь о том, сможете ли вы воплотить их в реальность. Это не важно. Мечтать – денег не стоит. Так что если уж мечтать, то о великом».

«Всегда тщательно изучайте ценные бумаги, которые вы покупаете. Никогда не соблазняйтесь покупкой “хитовых” акций, то есть самых популярных в данный момент на фондовом рынке. Вложенные подобным образом средства в конечном итоге обычно оказываются выброшенными на ветер».

«Не стоит довольствоваться малым. Всегда рвитесь к вершине. Каждый выдающийся спортсмен и каждый состоявшийся миллиардер стремятся к золоту, а не к бронзе».

«Если вы хотите преуспеть в жизни, вы должны быть способны выдерживать давление. Торгуете ли вы недвижимостью, организуете ли собственное дело, взбираетесь ли по ступенькам корпоративной лестницы – вам придется жить под постоянным давлением».

«Для бизнеса важен каждый доллар и даже каждая монета в 10 центов. Вы назовете это мелочностью? На здоровье. А я – двумя руками за нее. Я всегда найду время для сравнения цен разных поставщиков, причем независимо от того, что намереваюсь купить – автомобиль или зубную щетку».

«Чтобы достичь поставленных целей, нужны терпение и энтузиазм. Мыслите глобально, – но будьте реалистами. Чтобы добиться некоторых своих целей, я ждал целых тридцать лет. Посмотрите на медиамагната Руперта Мердока: сколько лет он дожидался возможности купить The Wall Street Journal. Он всю жизнь хотел приобрести это издание – и знал, что рано или поздно его купит. Руперт – настоящий гений».

«Препятствия возникают постоянно – уж в этом можете быть уверены. Но рассматривайте их как вызов, а не как преграды. Тогда вы найдете в себе силы их преодолеть. Самое важное – быть цепким. И никогда не сдаваться. Двигайтесь вперед, не сводите глаз с цели и не давайте сбоям или неудачам остановить себя».

«Самое худшее, что вы можете сделать со своими деньгами, – это оставить их лежать мертвым грузом на вашем депозитном счете. Это чистый убыток. Ваши деньги всегда должны работать. К ним следует относиться так же, как к своему персоналу, – вам же не захочется, чтобы люди, которым вы платите зарплату, сидели сложа руки, поэтому не оставляйте деньги без движения. Даже в самой неблагоприятной экономической ситуации непростительно складывать их в чулок».

«Я очень осторожный человек, но это не означает, что я пессимист. Называйте это позитивным мышлением с оглядкой на реальность».

«Главное условие для достижения успеха – любить то, что вы делаете. Чтобы преуспеть, нужно тратить массу времени и преодолевать гигантские препятствия. Если вы не любите то, чем занимаетесь, вы никогда не пробьетесь. Но если вы любите свою работу, то трудности будут уравновешиваться радостью, которую вам эта работа дает».

«Всегда старайтесь понять причину своего гнева: порой он вполне обоснован и даже необходим для дела, но иногда служит только индикатором непонимания вами ситуации».

«Россияне очень похожи на нас, американцев. Разница между нами только в том, что мы живем в государствах с различным общественным устройством. Я знаю многих выходцев из России, живущих в Нью-Йорке и в других городах Америки. Мы – одинаковые».

Библиография

Книги Дональда Трампа

«Искусство заключать сделки» (совместно с Тони Шварцом) (1987)

«Выживание на вершине» (1990)

«Искусство выживания» (1991)

«Искусство возвращения» (1997)

«Америка, которую мы заслуживаем» (2000) (совместно с Дейвом Шифлеттом)

«Как стать богатым» (2004)

«Путь наверх» (2004)

«Думай как миллиардер. Все, что следует знать об успехе, недвижимости и жизни вообще» (2004)

«Мой лучший совет по игре в гольф» (2005)

«Почему мы хотим, чтобы вы были богаты» (2006) (в соавторстве с Робертом Кийосаки)

«Мысли по-крупному и не тормози!» (2007) (в соавторстве с Билли Занкером)

«Мой лучший совет по недвижимости: 100 лучших экспертов делятся своими стратегиями» (2007)

«Формула успеха» (2007)

«Трамп никогда не сдается. Как я превратил мои самые большие проблемы в успех» (2008)

«Дар Мидаса» (2012) (совместно с Робертом Кийосаки).

Также Дональд Трамп снялся в нескольких кинофильмах и сериалах, где играл самого себя: «Один дома – 2: Потерянный в Нью-Йорке», «Принц из Беверли-Хиллз», «Няня», «Дни нашей жизни». Дважды он был номинирован на премию «Эмми».

Книги

Башкирова В., Соловьев А. «Самые богатые: истории крупнейших мировых состояний»

Интернет-источники

http://www.uznayvse.ru

http://www.casinozru.com

http://www.bbc.com/

http://www.mystatus.ru/article/73/

http://russian-bazaar.com/ru/content/192459.htm

http://riss.ru/

https: //en.wikipedia.org/wiki/Golden_Nugget_Atlantic_City

http://elections.huffingtonpost.com/pollster/2016-national-gop-primary

http://www.nytimes.com/interactive/2016/us/elections/election-2016-campaign-money-race.html

http://ria.ru/world/20150807/1168425687.html

http://www.reuters.com/article/2015/08/16/us-usa-election-trump-immigration-idUSKCN0QL0NN20150816

http://www.realclearpolitics.com/epolls/2016/president/us/general_election_trump_vs_clinton-5491.html

http://www.realclearpolitics.com/epolls/2016/president/us/general_election_bush_vs_clinton-3827.html

http://www.nbcnews.com/meet-the-press/trump-it-would-be-miracle-if-hillary-continues-run-n410566

http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/2189757

http://www.nytimes.com/interactive/2016/us/elections/election-2016-campaign-money-race.html

http://www.uznayvse.ru/znamenitosti/biografiya-hillari-klinton.html

https://24smi.org/celebrity/1033-hillari-klinton.html

http://www.golos-ameriki.ru/a/us-polls-politics/3422541.html

Content

Александр Немиров
Дональд Трамп. Чужой среди своих

Семья

Фред Трамп

Фредди Трамп

Дональд Трамп

Бизнес-карьера

От обучения к практике

Фред и Дональд: семейный бизнес

«Свифтон Виллидж» (Swifton Village)

Манхэттен

«Пенн Сэнтрал» (Penn Central)

Конгресс-центр

«Коммодор»

«Трамп Тауэр» (Trump Tower)

Атлантик-Сити

«Замок Трампа» (Trump Castle)

Футбольный клуб «Нью-Джерси Дженералс»

«Трамп Тадж-Махал» (Trump Taj Mahal)

Почти банкрот

Миллиардер

Личная жизнь

Политическая карьера

Реалити-шоу «Кандидат»

Борьба за пост президента 2016

Президент Трамп

Obamacare

Конфликт интересов

«Русский след»

Иммиграционная политика

COVID-19

Выводы

Борьба за пост президента 2020

Последствия

Постпрезидентская деятельность

Неповторимый стиль

Борьба за пост президента 2024

Правила жизни Дональда Трампа

Правила жизни Дональда Трампа

Афоризмы Дональда Трампа

Библиография

Книги Дональда Трампа

Книги

Интернет-источники